Он заходит ко мне в комнату, и окидывает ледяным взглядом окружающую обстановку. Меня словно нет в его пространстве.
— Завтра мы едем ужинать с семьей Костровых — чеканит каждое слово, и расстегивает пуговицы пиджака.
— Я никуда не поеду. Если хочешь скандала в ресторане — я обеспечу тебе его! — с вызовом бросаю, и отворачиваюсь к окну.
— Ты поедешь в ресторан, и будешь вести себя как приличная добрая девочка, а иначе я отдам приказ своим людям и завтра же твоего Марата повезут из морга на кладбище.
Глава 1
Яна
Меня зовут Яна Красильникова.
Я — дочь нефтяного короля и единственная наследница всего состояния.
Мои родители богатые и светские люди, которых очень люблю.
Папа — владелец многомиллиардного счета, олигарх и гендиректор самой влиятельной фирмы в стране. Мама — шикарная женщина, светская львица, ухоженная, отчасти высокомерная, но очень добрая. Наши характеры с ней сильно похожи. Мама знает себе цену, а ее влияние на папу просто невероятное.
В детстве у меня было все самое лучшее: одежда, вещи, крутые гаджеты. Любое желание исполнялось. Я не знала слова «нет». Эгоистка и хамка — так называли меня учителя, и жаловались матери на мое отвязное поведение. Но несмотря, на сложный характер, я — отличница, и все мои шалости прощались из-за «пятерок» в школе.
Сейчас учусь в институте на первом курсе, и мой отец грезит, что через пару лет буду рядом с ним в офисе в кресле зам генерального директора.
Я люблю проводить время в тусовке. Мои друзья — дети богатых и влиятельных людей, “золотая молодежь” или по-другому светская элита. В моем круге общения те, кто не знает запретов, ни в чем не нуждается, идет по жизни легко, не зная тягот и бедности.
Восемнадцатый день рождения будем отмечать в клубе, специально арендованном для моих друзей. Папу было уговорить непросто. Отец упирался и предлагал провести торжество «традиционно» в ресторане или дома, наняв весь необходимый персонал.
— Янусик, ну зачем тебе клубы! Духота, темнота… — всплеснула рукой мама, и отпила вино из бокала.
Они сидели с отцом за ужином, и потягивали дорогой алкогольный напиток.
— Дочка, любимая, а тебе не кажется, что это слишком? — прокомментировал отец.
— Папа, ты самый лучший! — я подошла и со спины обняла его плечи. Хитрость и лесть — безотказное оружие!
— Хорошо, хорошо, сдаюсь! — он поднял руки и рассмеялся.
Шикарный загородный клуб «Dance&Drink» был арендован на следующий же день по указу отца. Я пригласила всех, кого знала. Этот вечер и ночь будут точно незабываемыми!
Мои приготовления шли полным ходом. Стилист, визажист, самый известный и лучший парикмахер в городе — все крутились около меня и старались угодить.
— Яночка, да ты просто богиня! — ахали они, и всплескивали руками.
От нетерпения начинало все раздражать. Их слащавые улыбки, льстивые фразы и желание понравиться выводило из себя. Когда мама увидела меня, то возмущенно запричитала:
— Доча, это что за ужас?! –
Но я только гордо вскинула подбородок.
Я очень хотела афрокосы, и на день рождение осуществила мечту. Короткое черное кожаное платье на тонких бретелях чуть прикрывало зад. А мою грудь подчеркивало пикантное декольте.
— Мам, хватит, все окей! — отмахнулась и пошла вниз.
Машина с водителем ждала уже второй час у главного входа в наш особняк.
Предвкушая буйное веселье, зашла в клуб. Здесь еще подготавливали мелкие детали к торжеству, но уже через пятнадцать минут начали подтягиваться друзья.
Мы сидели в огромной нише, которая была огорожена от общего зала плотными портьерами, и наслаждались богемной едой и дорогим вином. Спагетти с белыми трюфелями, стейки из мраморной говядины прожарки медиум, лобстеры, брускетта с крабовым салатом и розовой сальсой.
— За нашу именинницу! — провозгласил Алекс, мой знакомый из института и все дружно закричали наперебой поздравления и пожелания.
Вечер был в самом разгаре.
Танцпол забит людьми, и я подошла в бар взять легкий коктейль. Громкие басы diphause давили на барабанные перепонки. Сделав глоток, обернулась, оглядывая зал в поисках «невинной жертвы». Мне хотелось флирта и небольшого романтического приключения на сегодняшнюю ночь.
У меня были парни, но они слишком быстро надоедали. Одни требовали сразу секс, другие пытались угодить во всем, и тогда безоговорочно попадали в «черный список». Третьи наоборот, пыжились и строили из себя крутых мачо, пытаясь бравировать суммами их родителей, и тоже летели в полное небытие.
Мне хотелось встретить такого мужчину, чтобы он был словно неприступная крепость. Самодостаточный, но без излишнего эгоизма, обеспеченный, но не кичащийся богатством, уверенный, но знающий цену чужому мнению.
Взгляд упал на одного из незнакомцев. Он стоял в проеме входной двери и о чем-то разговаривал с официантом. Черная кожаная куртка, словно мы с ним негласно договорились быть в одинаковых образах в мой безумный праздник. Темноволосый, высокий. Было видно, что он спортивного телосложения — выпирающие бугры мышц и накачанные бицепсы. Этот амбал явно старше меня. Ему лет тридцать, а возможно и больше.
Вот мой идеальный вариант!
С легкостью запрыгнула на стол в зоне чилаута, и призывно покачала бедрами в такт музыке. Рядом сидевшие однокурсники похотливо заулюлюкали. Я знаю, что это привлечет внимание незнакомца, не самой же мне идти к нему!
Краем взгляда вижу, как он заходит в зал, осматривается. Движения уверенные, он живет в драйвовой атмосфере и дышит ей как вторым на земле кислородом. Стоит на танцполе, будто изучает обстановку, но ближе не подходит.
Ну что ж Мистер Сама Загадочность, моя несдержанность сейчас прыгнет на самую высокую отметку и тогда…
Я спускаюсь со стола, и несколько рук сразу мне предлагают помощь.
Его взгляд пронзает и неприлично оглядывает мое тело. Я улыбаюсь ему, и подхожу ближе.
Вечеринка близиться к кульминационному моменту, держитесь!
Глава 2
Марат
Я ехал на мотоцикле по ночной улице в загородный клуб «Danke&Drink». Ощущения скорости в темное время суток дает больше адреналина, больше кайфа. Это сравнимо с самым охрененным оргазмом.
Мне выпал шанс попасть в один из элитных клубов нашего города. По слухам, знал, что там тусуется исключительно «золотая молодежь», привыкшие прожигать состояние богатых предков. Слишком избалованные, нарочито пафосные, ни к чему не приспособленные мажоры и девочки-нимфетки, которые считают себя чуть ли не Королевами Вселенной.
Я ухмыльнулся своим мыслям. Удастся сегодня замутить с такой принцессой или это всего лишь мои самоуверенные фантазии?
В клубе работает официантом мой друг — Илюха. Недавно он обратился ко мне за помощью — почить планшет, а у меня как раз есть хороший знакомый мастер, который занимается ремонтом компьютерной техники. Но у него сегодня выпала смена, а планшет нужен уже завтра. Поэтому пришлось гнать на байке на другой конец города, чтобы отдать желанную вещь.
Илюха рассказал, что сегодня в клубе планируется грандиозная вечеринка, и поэтому чаевые должны быть в тройном размере.
Огромное двухэтажное здание с яркой неоновой вывеской, окруженное железным сплошным забором. Друг сказал, что предупредил охрану на входе о том, что приеду я, и меня пропустили беспрепятственно на территорию заведения.
Илюха ждал на входе, стоя рядом с охраной.
«Сколько этих церберов здесь? Наверное, каждый приехал с личными секьюрити» — саркастично подумал я, оглядывая их. Нахмуренные брови, суровые лица.
— Привет! Спасибо! — кивнул, улыбнулся Илья.
— Не за что, пустяки, маленькая поломка была,-
Басы электронной музыки оглушали, и даже не видя, что происходит внутри, я был заинтригован.
— Весело там у тебя — подмигнул я.
— Вечеринка, день рождение одной из богатых мажорок — хохотнул друг — Работа кипит, сегодня чаевые льются рекой. Давай, пойду работать — и он подал руку в знак прощания.
Илюха скрылся в холле клуба, а я отправился обратно к байку. Но обернувшись, увидел, как стоящих охранников куда-то позвали, и они пошли, оставляя вход в здание без присмотра.
Огляделся. Вроде больше никого.
— Что ж, пойдем посмотрим на дорогих кукол — сказал сам себе, и губы тронула циничная улыбка.
В зале было сумрачно. Только вспышки софитов, неоновых лазеров и остального светооборудования давали рассмотреть местную публику. Мое внимание сразу привлекла одна из заносчивых красавиц. Танцевала на столе с бокалом коктейля в руках — движения плавные, эротичные, зазывающие, словно она не просто приглашала к флирту, а жаждала нечто большего.
Девка была ничего: шикарная фигурка, аппетитные формы, симпатичная мордашка. Одетая в кожаное платье — обжигающе сексуальная в таком наряде. От ее танца жар прошел по телу, концентрируясь огненной эрекцией в паху.
Я видел, как остальные зрители, сопливые маменькины сыночки, пускали слюни, и как истуканы наблюдали за ее откровенными плясками.
Ловко спрыгнула со стола, и ее поклонники тут же кинулись ей помогать. Вижу, что мое присутствие заинтересовало богатую кошечку, и она нахально повиливая бедрами идет ко мне.
«Похоже, моя фантазия сегодня сбудется» — резюмировал я в голове, улыбаясь идущей на встречу крошке.
— Мне нравиться твоя куртка — ее пальчик заскользил замку «кожанки» вниз
— Марат — произнес я — А тебя, малышка, как зовут?
Я приобнял ее тонкую талию, прижимая горячее девичье тело к себе. Аромат ее волос с запахом цветов и чего-то сладкого одурманивал хлеще любого спиртного.
— Яна — промурлыкала кокетливо она, поднимая на меня взгляд.
Очаровательные невинные глазки сразу же побудили самые низменные инстинкты. Но я-то чувствую, и стерва знает, чего хочет, и только притворяется милой овечкой. Ее меркантильные флюиды пронизывают воздух между нами. Знала бы, девочка, что я не зарабатываю столько, сколько ее папаша.
— Ты мне нравишься, Марат — продолжала она, облизнув пухлые губки.
Твою мать, за этот эротический жест ее хотелось положить уже прямо здесь на столе и…
— Дашь примерить? — и в глазах мажорки заплясали озорные огоньки.
Ого, да она и сама не прочь!
Я ухмыльнулся.
— Только не здесь.
В моем воображении замелькали картинки нашего безумного секса. Девочка «навеселе», и очень прилично. В ее хорошенькой головке гормоны вперемешку с алкоголем могли творить чудеса. Она себя сейчас совершенно не контролирует, и не соображает, что делает.
— Пошли? — прошептал ей в затылок, пока она потиралась об меня, имитируя танец и вызывая убойный стояк в штанах.
Я бесцеремонно глажу ее округлую попку, и Яна вовсе не против. Еще только сильнее прижимается ко мне, подставляет сочные губы для поцелуя.
Но не рискую целовать ее прямо здесь. Хрен знает, где ее верные подданные в черных смокингах с непробиваемым выражением лица, и что будет, когда они увидят, что ее хозяйку чуть ли не трахают на танцполе.
— А ты торопишься? — пьяно возразила мне, и хотела отстраниться, но не позволил.
— Вовсе нет, но здесь слишком шумно, пойдем на свежий воздух, детка. Кое-что тебе покажу. Настоящий кайф — и жадно вдохнул запах ее волос.
Вижу, как на ее губах заиграла похабная улыбочка, и она кокетливо потупила глаза. Если бы не ее положение в обществе, вряд ли я стал бы церемониться.
Яна покорно подчинилась. Я держал ее в объятьях, а девчонка еле переставляла ноги.
«Надо немного отрезвить малышку» — подумалось мне, и нетерпеливое желание разлилось по коже бурной рекой.
Глава 3
Яна
Голова приятно кружилась от коктейлей и выпитого вина. Его запах, умелые мужские руки сводят с ума, и заставляют полностью потерять контроль над собой. Я плелась за огромной высокой фигурой и чувствовала в первый раз себя покорной марионеткой в руках амбала. Но это было чертовски приятно. Странное ощущение, которое никогда в жизни не испытывала…
Меня называли оторвой, мегерой и высокомерной сукой, но сейчас словно обрела второе «Я», которое полностью изменило мое мировосприятие. Рядом с этим бунтарем в кожаной куртке хотелось быть девочкой-пай, подчиняться одному его взгляду, жесту, слову.
— Садись — скомандовал он, и я сквозь туман, застилающий глаза, увидела байк.
Блеск хромированных деталей мотоцикла в лучах неоновой вывески, черный силуэт и агрессия — все это читалось и ассоциировалось с безудержной свободой, полной независимостью.
— Офи-и-игеть — выдала тихо я, и сразу же протрезвела.
— Одевай! — подает мне черный с белыми и красными полосами шлем.
— И это твой? — ткнула пальцем.
— Да. Мой «зверь», — хрипло ответил Марат.
— Ты мне обещал кайф –
— Маленькая, кайф — это скорость на моём байке, — приобнял меня за талию — А ты, что подумала?
Я покраснела, он ведь понял, о чем мои мысли!
«Да уж Яна, сегодня твои тормоза полностью отказали!» — подумала, и запрыгнув на мотоцикл, попыталась поправить задравшееся платье до самой середины бедра. Его вожделенный взгляд прошелся по моей коже, бесстыдно спускаясь и осматривая мои ноги.
— Держись крепко — и он ухмыльнулся, а мне захотелось легонько толкнуть его, чтобы выразить свое недовольство. Я вовсе не пьяна, алкоголь уже начал отпускать мое сознание.
Мы мчали по городским улицам, разрезая ночную тишину громким рокотанием мотора байка. В лицо била прохлада, и тело покрывалось приятными мурашками. Это действительно был чистый кайф! Ощущение полета, невесомости, в то время, когда ты на земле.
Мы как-то раз катались на Светкином Майбахе по городу, нарушали правила, и хамили прохожим, которые пытались нас приструнить и образумить. Но там было только чувство полного превосходства над всеми. Мы — королевы этого мира, и остальные для нас — пустышки без мнения.
А здесь другое — единение с миром, осознание того, что вокруг тебя огромная Вселенная, которая наполнена всем чем ты пожелаешь, чувство открытых границ и отмена банальных запретов.
— Супер! — проорала я, не зная услышит меня Марат или нет.
Мы остановились на набережной и спустились вниз к причалу.
— Не замерзла? — спросил он.
Марат снял куртку и накинул мне на плечи. Я вижу под тонкой футболкой рельефные мышцы. Он выглядит как боксер-тяжеловес с боев без правил. Литые бугры бицепсов, широкие плечи и каменный пресс. Его объятья вновь сдавили грудную клетку, а одной рукой он ловко залез под ткань моего платья, поглаживая кожу бедер.
Я снова подчиняюсь ему, и ничего не могу с собой поделать. Запрокидываю голову, и подставляю губы для поцелуя. Он впивается жадно, неистово. Его язык имитирует движения как при близости, проникает и ласкает с напором и нежностью одновременно. Я чувствую, как его пальцы медленно сдвигаются в сторону кружева трусиков и поглаживают кожу бедра.
Пытаюсь что-то ему возразить, но ощущаю дикое возбуждение от грубых ласк. Он прижимается ко мне, а в его джинсах титановая эрекция.
Рука Марата поднимается выше, снимает бретельку с моего платья, а широкая ладонь обхватывает грудь, сжимая и массируя.
— А-а-а-ах — выдыхаю наконец, когда его губы отпускают мои из сладкого плена — Ма-а-а-арт…
— Детка, ты мой космос — шепчет он мне прямо в ухо, шевеля волосы горячим дыханием.
Поцелуи осыпают мою шею, а требовательные пальцы поглаживают торчащий сосок.
— Ты охренительная, Яночка — хриплый бас действует на меня наркотиком, уносит в бессознательный туман.
Чувствую, как его рука беспардонно проходит по трусикам и забирается прямо под шелковую ластовицу.
— Нет! — я отстраняюсь.
Ударяет изнутри горячим током.
Он решил, что вот так запросто нагнет над своим байком и трахнет?!
— Что такое, детка? Ты же сама течешь… — и его уголки губ дрогнули в улыбке.
— Я не хочу здесь — пролепетала, чувствуя, как щеки заливает румянец. Обычно на тему секса мы шутили без приличий и рамок, а с ним, себя ощущала полным профаном, и боялась, что он догадается о моей скрываемой невинности.
— Не вопрос, крошка, поехали в отель — ответил Марат, и достал сигарету, закуривая — Я не собирался заниматься сексом прямо здесь, да ты еще и пьяна. Я не использую нетрезвых девушек в удовлетворении своих мужских потребностей. Мне приятнее, чтобы ты была трезвой и понимала, что происходит — по его губам поплыла плотоядная улыбка.
— Домой меня отвези — бросила я, и отвернулась.
Душу неприятно обожгло от его небрежной фразы. Я — полная кретинка, решила, что ему понравилась как девушка, а на самом деле, этот громила использует меня как кусок мяса.
— Яна, ты что-сама-то хочешь?
Сизый дым окутывал все вокруг и щекотал ноздри резким запахом.
Я сама сейчас не могу ответить на вопрос, заданный Маратом. Хочу его, но понимаю, что наши желания рознь друг другу. Его — всего лишь инстинкт. Без чувств, без эмоций.
— Марат, а я тебе нравлюсь? — тупее вопроса не придумаешь, но мне нужно это слышать.
Он расхохотался так, что эхо его грубого голоса разнеслось по набережной грозовым раскатом.
— Котенок, ну конечно, нравишься — и крепко обхватил меня за талию.
Привкус табака остался на моих раскрасневшихся губах, словно печать его жгучих откровенных ласк.
— Если не хочешь здесь и сейчас, давай выберем то место, где захочешь –
Я облегченно выдохнула. Может просто «отходняки» от алкоголя начинают во мне будить слюнявую соплячку? И только поэтому вдруг проснулись розовые грезы о любви и прочей шелухе? Мой бунтарский характер отвергал девичьи скучные мечты о принце на белом коне. Я нравилась парням, но каждому давала отставку. Они раздражали меня своим желанием выстелиться под мои ноги бархатным ковриком, сделать все в угоду мне.
Брутальный байкер перевернул мой мир. Он оказался полной противоположностью местным мажорам, с которыми я тусила.
— Поедем, отвезу домой — и Марат выкинул окурок в сторону — Уже поздно, завтра еще поговорим…
Глава 4
Яна
Мы подъехали к кованной ограде нашего особняка. Я попросила Марата не останавливаться около входных ворот — не хотелось попасть под камеры наблюдения охране и моему папе, который испытал бы шок от увиденных объятий между мной и Маратом.
— Это твой? — и голос байкера зазвучал совершенно в другой тональности. Мне показалось он растерялся, а еще холодком заскользило разочарование.
— Да — с гордостью заявила, и чуть приподняла подбородок.
Уф! Наконец-то мои обычные чувства начали просыпаться по мере того, как алкоголь уходил из головы.
— Оказывается, ты обеспеченная девочка, принцесса богатого папочки — улыбнулся Марат, и осмотрел так, будто видел в первый раз.
Я наблюдаю, как он оглядывает особняк, и в его виде появляется странное выражение. Оно похоже на начинающееся равнодушие, осознание, что я для него недоступная цель, которую он и не собирался завоевывать.
— Допустим — деловито поджала губы.
Дурацкое выражение, мне оно не понравилось. Меня так обычно называли девчонки-завистницы, которым я частенько переходила дорогу в учебе или нравилась их вторым половинкам.
Хочется еще спросить у него что-нибудь, но голова становиться пустой, ватной. От усталости или от выпитого спиртного я словно немею.
— Завтра созвонимся — бросает холодно он мне, и я набираю у себя номер телефона Марата, тыкая замерзшими пальцами по дисплею айфона.
Начало и конец нашей встречи были аналогами пламени и льда. Мы встретились и горели, будто в самом адском пекле, а сейчас будто огромная пропасть развела нас по разным сторонам.
Я шла по мраморной плитке к дому, и ощущала бессилие. Первый раз в жизни вдруг испытала то, что от меня ничего не зависит. Я не решаю, что и как будет дальше, и это начинало пугать и вызывать злость.
Осознание того, что этот мужчина не клюнет на всевозможные уловки, включая и деньги, меня полностью обезоруживает.
Мальчики-мажоры кичились денежными суммами на банковских картах, соблазняя себе в постель новых сучек. А иногда попадались экземпляры, которые были не прочь залезть и в мой карман, вернее в карман моего отца. Марат был другой. И меня поражало его отношение к финансовой составляющей.
У него в кармане ничего, по сравнению со мной, но мне хочется, чтобы этот человек оставался рядом. Узнать его ближе. И теперь не первобытный инстинкт руководит мной, а что-то другое…
Марат.
Мы быстро домчали до ее дома, но, когда я увидел масштабы жилья, его примерную стоимость, которую вслух назвать страшно. Девчонка красивая, но вряд ли она мне будет нужна для серьезных отношений. Классные фигурка, не тупая дура из Инстаграма и не перекаченная силиконом.
Когда приехал в клуб, думал, что там будут не только богатые принцессы, но и их подружки, возможно, уровнем ниже. Но оказалось, что там собрались сливки женского общества из обеспеченных семей.
Я смотрел на нее — на пару ночей в самый раз. Не более. Какие могут быть между нами отношения? Ей нужно искать ровню по социальному статусу. Я умею зарабатывать, только не миллионы как ее крутой папаша. Ей определенно будет хотеться, чтобы каждое желание тут же реализовывалось, а я привык работать с утра до ночи. Мне некогда исполнять капризы богатой принцессы.
А когда она мне с нескрываемой гордостью заявила, что это ее особняк, на мой уточняющий вопрос, я понял — мои расчеты верны как никогда. Сейчас она ласковая, послушная кошечка, а потом взовьется злобной фурией, и что тогда?
Домой ехал с чувством нетерпения. Уложить ее поскорее в постель, покуражиться пару недель, и забыть. Хорошее такое приключение, чтобы отвлечься от рутины и скучных серых будней. Интересно узнать о стиле и образе ее жизни. У меня никогда не было гламурных сучек. Какой окажется эта девушка из шикарного особняка?
В моей комнате как всегда царил хаос, но сейчас мне не хотелось даже прикасаться к разбросанным вещам. Возбуждение бродило по организму, возвращало к страстной и игривой Янке.
— Надо было настоять на отеле — усмехнулся в полутьму я, завалившись на кровать и закинув руки под голову.
С приятными мыслями уснул, не заметив, что на часах уже почти утро.
Глава 5
Утро наступило с головной боли и сушняка. Кое-как сползла с постели, умылась и принялась одеваться.
И тут словно озарение: я познакомилась с офигенным мужчиной! Чувственные мурашки пробежали по телу, и накрыла непонятная тоска. Вчера Марат саркастично отозвался о моем положении, и вероятно, что наше общение на этом закончилось.
Я отказалась завтракать с родителями, и сев в машину, поехала в институт.
Ужасное состояние похмелья, но где-то в глубине души сама боялась признаться, что это не от алкоголя. Байкер слишком сильно зашел занозой в сердце, и теперь мне нужно как-то избавиться от угнетающей эмоции.
После пар, которые тянулись невозможно долго, я вышла на крыльцо института, и уже было направилась к машине. Меня тут же остановила Светка.
— Привет, милашка! –
Белокурые пряди, красные губы и высоченные шпильки. Светкин образ девушки-стервы сражал всех наповал. Эгоистичная стерва, которая любила только себя. У нее были ухажеры, но долго они не выдерживали непомерных требований и претензий.
— Привет — пробурчала я.
Сейчас начнет звать меня в новый бутик или полететь в ближайшие выходные на пляж куда-нибудь на Гоа. Настроение нулевое. Я первый раз хотела домой, а не скитания по дорогим отделам ТЦ или ресторанам. Завалиться на широкую кровать и вспоминать ласки Марата.
— Что такая скучная? — протянула нараспев подруга, и закрутила мою афрокосу на своем пальце.
— Домой хочу –
Она громко рассмеялась.
— Красильникова, ты чего?! Вчера мало выпила, что ли? Или тебя покинули все твои бойфренды? –
— Да пошла ты — огрызнулась, и отвернулась к дороге.
Черным вихрем по ней пронесся байк, и сердце судорожно забилось в ритме танго.
Светке точно нельзя знать про Марата! Она запросто раструбит всем остальным, и потом будет куча проблем. Насмешки, расспросы и подколки типа «Красильникова влюбилась!».
— Все, пока! — махнула ей, когда подружка еще пыталась мне что-то рассказать про новый клуб в центре столицы.
Хлопнула дверью авто и рванула с места, чтобы Светка не опомнилась меня догонять.
— Янка, сучка такая, могла бы дослушать… — летит мне в открытое окно, но я стремительно набираю скорость.
По боковым зеркалам вижу, что Марат не отстает. Улыбка трогает губы. Внутри закипает нежное чувство. Все-таки он приехал ко мне! Может зря вчера я думала только о наших социальных статусах, и сегодня все будет по-иному?
«Останавливайся, принцесса» — смс на моем айфоне вызывает желание поиграть с ним. Сколько он еще сможет меня преследовать по оживленной столице, и догонит ли? Но я торможу свои шальные идеи провокации для байкера.
Припарковалась около парка, и выхожу из авто.
Марат походит ко мне, и на его лице странное выражение. Он недоволен, но и тут же возникает ощущение, что байкер хочет не только разговора. Вновь окидывает плотоядным взглядом, и прижимает меня за талию.
— Куда так рванула? Боишься подружки папуле расскажут? –
— А кто тебе сказал, что я остановилась только ради тебя? — провокационно бросаю ему в лицо, но понимаю, что врать получается плохо — Меня тут парень ждет…
Но Марат лишь усмехается.
— Вчера мне заявила, что у тебя нет никого –
Пожимаю плечами, и как можно равнодушнее отворачиваюсь в сторону. Только брутал не оценивает моего кокетства.
— Пойдем поговорим — указывает он на широкую аллею со скамьями.
Раскидистые ветви деревьев создают полумрак, и мы проходим к самой дальней скамье, где нас точно никто не увидит.
Мы садимся, и он обнимает меня. В его крепких объятьях хочется забыть обо всем на свете. Я ругаю себя за то, что плыву, словно тупая малолетка, но ничего не могу с этим сделать. Присутствие мужской агрессивной энергетики влияет как афродизиак.
— Нам нужно расставить все точки над I — произносит он, и убирает легким жестом с моего лба непослушные пряди — Между нами не может быть что-то большего, кроме классного времяпровождения. Ты ведь и сама это понимаешь, малышка. Ты — богатая девочка успешных родителей, а я всего лишь прораб на стройке, иногда подрабатываю в автосервисе, но это как хобби больше.
— И что? — с вызовом бросаю я.
— А то, что у нас разные статусы. Твои родители вряд ли хотят породниться с мужиком гораздо старше тебя и ниже по социальным критериям — говорит Марат, и я понимаю, что он не шутит — Мы можем делать все, что захотим, только вот тебе надо найти себе ровню, чтобы завязывать серьезные отношения…
Он рассматривает меня, а я чувствую, как мне хочется разреветься от обиды. То есть я нужна для развлечения, а жить он будет с какой-нибудь ботаничкой с тремя высшими образованиями и грошовой зарплатой?!
— Кем работают твои родители? — задаю вопрос, и опускаю взгляд на наши скрещенные пальцы. Только бы он не заметил влагу в моих глазах!
— Мама — учитель, а папа работает вахтовым методом на Севере. Машинист автогрейдера –
Киваю, и шмыгаю носом.
«Ну, Янка, ты точно поплыла» — ругаю себя, и тут же беру эмоции под контроль.
— Я согласна — говорю, смотря в его карие глаза, от которых мое сознание туманиться как от головокружительной карусели — Только кому-то из нас надоест, сразу расстанемся.
Последняя фраза дается с трудом. Я не хочу так, и от этой острой боли прошивает каждый уголок души. Не могу отказаться, а ведь это выглядит низко. Поступаюсь своими принципами. Если бы какой-то из мажоров поставил мне такие условия, то мигом бы был послан, и я с удовлетворением забыла бы про нахального мальчика, но здесь…
— Вот и отлично — губы Марата тут же накрывают мои, и я, растекаюсь воском в пламенном поцелуе.
Уже не важно жесткое условие, которое он поставил, не важно, что будет дальше. Есть только Он и я, остальное — потом.
Обвиваю его широкие плечи руками и втягиваю легкий мускусный аромат.
«Марат изменит свое решение, иначе…» — мелькает мысль, и я закрываю глаза от наслаждения моментом нашего единения.
Глава 6
Следующие три недели пролетели незаметно.
Мы встречались с Маратом втайне ото всех. Я просила его больше не ждать около института. Любопытная Светка могла меня увидеть с ним, и я наживу лишних расспросов.
Каждый день, каждый вечер возвращалась домой окрыленная, и мама начала подозревать.
— Яночка, ты прямо сияешь — улыбнувшись провела она рукой по моей щеке — Влюбилась?
— Нет, мы со Светкой катались на ее машине, какие еще парни — отрезаю я и как можно беззаботнее отмахиваюсь от предположений мамы.
Стараюсь не смотреть ей в глаза. Подло врать матери, но мои чувства настолько сильные к Марату, что не могу предать саму себя.
Наши отношения — чувственные, яркие, разжигали во мне огонь Везувия.
Однажды Марат предложил поехать на пикник.
Мы гнали на байке за город, и спустившись ближе к реке, выбрали место безлюдное и спокойное.
Я испытывала смешанные чувства. У меня не было никогда таких «бедных» развлечений. Мама и папа обычно снимали огромный коттедж на какой-нибудь загородной базе, и там нас ждали с распростертыми объятиями сами хозяева и куча прислуги. А сейчас пришлось самой делать бутерброды, покупать в магазине фрукты и напитки.
Был солнечный теплый день, а у воды ждала долгожданная прохлада. Разместились с Маратом под большим тенистым деревом. Он расстелил плед на траве, а я достала продукты.
— Может потом перекусим — шепнул мне он прямо в ухо, и сладкая дрожь пробежала по моей коже.
Стыдно самой себе признаваться в желании. Я согласна прямо сейчас, сегодня стать его. И готова на любые условия, лишь бы Марат стал моим первым мужчиной.
Он притянул меня к себе, жадно вдыхая запах волос.
— Янка, какая ты сладкая девочка — его поцелуи обрушились на мою шею, словно летний дождь. Тепло, ласково.
Хотелось раствориться в трепетной неге. Забыть все поставленные между нами условия, забыть, что существует гребаный социальный статус, который в один момент может все разрушить.
— Марат — с придыханием отвечала я, и зарывала пальцы в его темные густые волосы.
Я тянулась к нему словно увядающий цветок к воде. Моя душа, мое тело пылало в его присутствии, а самоконтроль оставался где-то очень далеко.
Он ловко садит мою хрупкую фигурку на себя, и я чувствую сквозь джинсовую ткань его мужское возбуждение. Тонкое платье — мелкая преграда для крепких и сильных рук Марата. Его палец ловко скидывает бретельку, и проходит по-хозяйски вниз к груди.
— Малышка, ты без белья — урчит довольно он, и обнажает розовый сосок, который стал уже твердым от прикосновений его умелых рук.
— Сюрприз для тебя — отвечаю ему в ответ, и тут же набираю полные легкие воздуха.
Губы Марата касаться ореолы, и язык играет с соском, вырисовывая таинственные узоры.
Запрокидываю голову и прикрываю глаза. Легкий стон вырывается сам по себе. Безумная пульсация от кипящей страсти сносит весь остаток разума. Я пытаюсь стянуть футболку с Марата, но он резко перехватывает мои запястья.
— Янчик, давай не здесь — он улыбается, но в карих глазах горят озорные огоньки — Нас может кто-нибудь застать врасплох, не хочу, чтобы на тебя пялился какой-нибудь урод…
Щеки наливаются румянцем. Понимаю, что реагирую глупо, но это чертовски приятно. Марат заботиться о моей чести, а я тут же плавлюсь словно карамель на солнце от его порочного взгляда.
— Ты меня дразнишь — шепчу в ответ, и не смотрю ему в лицо. Смущаюсь признавать, что сижу сверху и испытываю дикое желание проникновения в мою плоть.
— Не торопись — говорит Марат, и садит меня рядом с собой — Показывай, хозяюшка, чем кормить будешь.
Я принимаю высокомерный вид, театрально приподняв подбородок.
— Лобстерами — иронично отвечаю, и достаю бумажный пакет с бутербродами.
Марат, понимая иронию, улыбается, и открывает пачку апельсинового сока. После плотной трапезы, он ложиться и притягивает меня к себе. Я удобно устраиваюсь у него на широкой груди, и довольно жмурюсь от лучей солнца, которые проникает сквозь листву.
— Хорошие лобстеры, я оценил — шутит он и целует меня в затылок.
Моя слишком эмоциональная реакция не заставляет долго ждать. По глазам пробегает влага от нежности, которая сжимает еще больше сердце. Столько кайфа в этом жесте, столько теплоты и заботы.
Может Марат передумал «просто хорошо проводить время»? Я задаю этот вопрос уже в сотый раз, и вновь теряюсь в догадках. Мне хочется спросить о его намерениях, но мысленно отдергиваю себя, и ругаю за появившуюся наивную инфантильность. Здравый смысл появляется рядом и противно шепчет мне о том, что он — взрослый мужик, а я глупая студентка. И хоть он признался честно, что у нас не может быть серьезных отношений, внутри живет неугасаемая надежда на лучшее.
В этот вечер почему-то мне было особенно грустно, когда мы расстались. Он поцеловал, и прыгнув на байк, скрылся из виду. Золотистая пыль поглотила его темный силуэт, а когда облако рассеялось, Марата уже не было видно. Я смотрела вслед удаляющемуся мотоциклу в последних лучах заката, и ощущала странную тревогу.
Глава 7
Мы продолжали встречаться тайно ото всех. Время летело незаметно, и я видела, что в Марате поменялось отношение. Он смотрел на меня другими глазами. Не тот взгляд изучающий, пронзительный, а полный нежности, и как мне казалось любви.
Мы поехали на набережную, и там он, вдруг взяв за руку, тихонько произнес.
— Ян, а ты бы вышла за меня замуж?
Ветер шевелил волосы, и блики в темных стеклах его солнцезащитных очков играли в задорные прятки. Я ошеломленно смотрела в свое отражение, и не могла поверить сказанному.
— Марат, ты что…
Он достает небольшую синюю коробочку и в ней кольцо. Сразу видно, что это бижутерия. Не дорогостоящая ювелирная роскошь, какие лежали в нескольких сейфах у мамы, а простое милое колечко.
— Ты согласна стать моей? — Марат протягивает кольцо, и надевает на безымянный палец.
Я задыхаюсь от приступа радостных эмоций, и горле становиться сухо, и слова теряются.
— Да — хриплю в ответ — Я согласна, согласна!
Обвиваю его крепкие плечи, и прижимаюсь ближе к мускулистому телу. Он целует меня в висок, и шепчет в ответ:
— Янчик, ты колдунья, я без тебя теперь жить не могу! –
Улыбаюсь, и чувствую, как бескрайнего счастья мне хочется в первый раз, словно сентиментальная дура зареветь.
— Я тоже без тебя не могу, Марат, я хочу быть с тобой! — произношу в ответ, и прижимаюсь губами к его теплым губам, чуть пахнущими сигаретами.
— Завтра едем знакомиться с моими родителями — говорит Марат, после нашего страстного поцелуя, и я растерянно смотрю прямо ему в лицо.
Перспектива того, что меня будут оценивать родители моего байкера, пугает. Никогда не боялась ни каких соревнований, выступлений или докладов, а тут…
— Марат, а если я не понравлюсь им? — спрашиваю осторожно.
— Даже если не понравишься, то жить с тобой мне, а не им — он игриво похлопывает меня по бедру.
Весь оставшийся день, и ночь, я обдумывала что лучше одеть и что говорить.
Есть вероятность, что его родители, узнав кто я, сразу станут в позу, и станут против такого союза. Кем будет считать меня его мать, если мое детство прошло в роскоши и богатстве? Конечно, избалованной сучкой! И мне нужно доказать обратное. Я готова идти работать, лишь бы быть с Маратом рядом. Я готова жить в коммуналке, изменить свой социальный статус, лишь бы мой брутальный байкер говорил каждое утро: «Янчик, ты моя девочка!».
Приятные размышления сразу окутывают туманом будущих надежд. Мне в голову не приходит, что мои родители могут быть яро против таких отношений.
Родители Марата жили в пятиэтажном доме обыкновенной хрущевки.
Внутри подъезда пахло хлоркой. Я поморщилась от запаха, и вновь пожалела людей, которые ютятся в таких квартирах-клетках. В квартире была скромная, но уютная обстановка. В прихожей шкаф советских времен из дерева, этажерка для обуви, коврик под ногами, очень похожий на плетеный из крупных синтетических ниток.
К нам навстречу вышла женщина. Светлые волосы убраны в аккуратный пучок на голове, на вид ей лет пятьдесят пять. Серо-голубые глаза, в которых была мудрость и желание изучить меня более детально.
Я смущенно представилась, и мама Марата ответила:
— Очень приятно, Яна, меня зовут Марина Анатольевна — она слабо кивнула в знак приветствия — Проходите!
На маленькой, но очень уютной кухне мы сели за стол.
Первый раз меня давило дикое стеснение. Я боялась сказать лишнего, боялась взять в руки чашку с чаем, потому что казалось от волнения, просто уроню и разобью.
— А где отец? — спросил Марат
— Он должен сейчас подойти. Пошел в гараж к приятелю из шестой квартиры — откликнулась Марина Анатольевна, и обратилась ко мне — А вы чем Яна занимаетесь?
— Я учусь на первом курсе института международных отношений, факультет международного бизнеса и деловых отношений –
Она сдержанно кивает. Мне кажется, что операция по знакомству с родителями Марата провалена. Мама явно мной недовольна. Она оглядывает меня, и словно ищет повод, чтобы намекнуть о том, что я не пара ее сыну.
Но наше молчание, которое уже звенело от напряжения, нарушил скрип двери, и защелкивающийся замок. На пороге кухни возник мужчина. Отец Марата выглядел явно старше матери. Высокий, крепкого телосложения, с проседью в черных волосах. По нему сразу было видно, что он работает физически: сильные руки, покрытые вздувшимися венами и коричневый загар, который делал еще более смуглой кожу.
— Добрый день! Меня зовут Андрей Павлович — поприветствовал он, и сев за стол тоже внимательно рассматривал мое лицо.
Схожая внешность между сыном и отцом, только Марат еще молод, а отец уже словно закалённая сталь. Суровые черты лица, строгость и справедливость лучились из карих глаз.
— Мы пришли вам рассказать о том, что хотим жить вместе — произнес Марат, и сжал мою руку.
— Замечательно — откликнулся Андрей Павлович — Только хорошо вы подумали о таком опрометчивом шаге?
Я удивленно подняла взгляд.
— Почему вы так говорите?
— Позвольте, вас же зовут Яна, правильно?
Утвердительно покивала.
— А фамилия ваша Красильникова?
Я сердито скрипнула зубами. Знаю теперь куда этот разговор ведет. Конечно же, ткнуть тем, что я богатая принцесска, а Марат — трудолюбивый работяга!
— Да.
— Яночка, и вы всерьез думаете, что ваш отец, нефтяной олигарх рад будет с нами породниться? –
Я сдерживаюсь, чтобы не начать хамить, и спросить в ответ, что мой ли отец будет жить с Маратом и поменяет ориентацию? Но глубоко вдыхаю и отвечаю спокойным ровным тоном:
— Мы счастливы с Маратом, и я готова на все, чтобы быть рядом с вашим сыном. Он замечательный человек, и если нужно будет выйти из зоны комфорта ради Марата, ради нашего будущего, то да! –
Андрей Павлович улыбается, и в простой эмоции скользит сарказм.
— Вы очень молоды и наивны, я вот думаю, что пока это только слова, не более — он отпивает чай из чашки, и дает понять — наша беседа окончена.
— Вам не стоит торопиться, и нужно поставить в известность родителей Яны — поддерживает отца мать Марата — Сын, ты взрослый человек, и должен понимать существенную социальную разницу между Яной и тобой. Я не говорю о том, что вы не можете быть вместе. Если вы любите друг друга, то конечно, это хорошо, только есть еще люди, которые возможно не одобрят ваш союз…
— Если мой отец будет против, я все равно буду настаивать на своем — твердо произношу в ответ на речь Марины Анатольевны, а Марат даже не успевает ей ответить.
— Мам, мы решим все сами, не переживай — он встает из-за стола — Спасибо за чай, поедем — и обращается ко мне.
Я поднимаюсь, и с улыбкой благодарю за гостеприимство.
Никому не нужно объяснять, что атмосфера сейчас словно кипяток. Одно неверное слово — забурлит и нанесет серьезные ожоги. Марат сам может все решить, и то, что мы пришли поставить в известность его родителей — ошибка. Стереотипы слишком сильно давят на людей, заставляя делать преждевременные выводы даже не разобравшись.
Марат привозит меня домой, и я чувствую моральную усталость. Мне хочется обнять его и просидеть так, пока душу не перестанет терзать боль от осознания: близкие отнеслись достаточно предвзято ко мне, как к будущей невестке.
— Янчик, не расстраивайся, и не говори ничего своим родителям. Все будет хорошо, вот увидишь! — он берет меня за подбородок и нежно целует.
Мы расстаемся, а я решительно поднимаюсь наверх в кабинет отца.
Глава 8
Не успеваю подняться, вижу входящий вызов на айфоне от папы.
— Яна, ты дома?
— Да, как раз иду к тебе — отвечаю, и настораживаюсь.
— Отлично — холодно чеканит он и отключается, а в моей голове проноситься ураган из мрачных мыслей. Неужели то, чего так сильно боялась, сбылось, и теперь нужно исправлять ситуацию? Это точно потяжелее будет посиделок с родителями Марата.
В кабинете отца царит идеальная чистота. Мебель из красного дерева блестит полировкой в солнечных лучах, идущих из больших двух окон. Здесь запах бумаги, книжных страниц сразу окутывает атмосферой библиотеки. У отца с матерью обширный запас всевозможной литературы, и живет она на широкой полке высотой в три метра по левую руку от папиного стола. Оглядываю, и невольно вспоминаю, что раньше очень любила здесь сидеть, вытаскивать книги, листать их и находить для себя интересные истории.
Улыбнувшись, целую папу в щеку, но он сохраняет эмоциональное спокойствие. «Точно не к добру» — мелькает мысль, и я сосредоточено наблюдаю за каждым его жестом. Похоже он зол.
— Яна, рассказывай сама о своих приключениях и не вздумай ничего утаить! — гремит властный голос родителя в просторной комнате, и ледяной волной по позвоночнику проноситься холод.
— О чем ты? — делаю невозмутимый вид, но удар кулаком по столу, сразу же заставляет переоценить ситуацию. Дурой точно нельзя прикидываться.
— О твоих встречах с этим нищебродом! –
Глаза отца блестят бешеной агрессией, а ноздри раздуваются от негодования.
— Пап, я все объясню — пытаюсь говорить уверенно, но голос дрожит.
Я редко вижу отца в дурном настроении, и уж тем более, в яростном гневе, когда он запросто может сорваться с места и начать все крушить перед собой. Мой отец не уступает по комплекции отцу Марата. Высокий, подтянутый мужчина с легкой сединой в темных волосах. Только вот ухоженность, строгий костюм из самого дорогого бутика, отчасти суровый и надменный взгляд выдает его принадлежность к высшему статусу. Он — руководитель, лидер одной из ведущей компании. Ему бояться перечить даже партнеры, не говоря о подчиненных.
— Попробуй! — произносит он и скрещивает пальцы в замок.
Это знак. Он не хочет слышать про Марата. Попытка будет провалена, но все же…
— Пап, я люблю этого человека, и хочу быть вместе с ним, понимаешь — с мольбой в голосе продолжаю — Неужели ты хочешь, чтобы я была несчастна с каким-нибудь мажором, который перетаскал половину города по отелям?
Но отец усмехается. Губы искривляет циничная ухмылка.
— А ты хочешь, чтобы грязный оборванец притащил тебя в свою нору и осыпал лепестками обещаний, что когда-то все будет хорошо? Ты даже дня не выдержишь где-нибудь в трущобе, прибежишь, поджав хвост! Потому что ты не привыкла к таким условиям, ты не сможешь!
Я чувствую, как от грубых слов, на глаза наворачиваются слезы. Больно, хлестко бьют фразы отца. Он тоже считает меня изнеженной принцессой, хотя я готова жить с Маратом в любых условиях, и готова приложить все усилия, чтобы создать комфорт и уют. Лишь бы мой байкер был рядом…
— Пап, позволь мне встречаться с ним, прошу — я понимаю, куда клонит отец, и от этого душу сдавливает в железных тисках.
— Ни за что на свете! — выкрикивает он и поднимается — Ты думала, можешь творить, что захочешь, и никто об этом знать не будет? Марать мое имя в грязи, катаясь по городу с каким-то байкером?! Яна, опомнись, ты девушка высшего круга, а не бедная собачка под забором! У него таких как ты никогда не было и не будет. Ты должна ценить себя и найти достойного претендента на семейную жизнь в будущем!
Мне кажется, что мир катиться в черную бездну. За ним туда лечу и я. Без Марата я не могу представить и дня. Поцелуи, объятья, наши длинные разговоры и шутки друг над другом, его горящий взгляд и откровенные ласки. Нет, я не могу этого лишиться!
— Я не брошу Марата! — ору, и вскакиваю с места.
Но отец надвигается на меня штормом, и вырвав сумочку из рук, хватает за локоть.
— Ты будешь со своим Маратом только через мой труп — шипит мне в ухо, и тащит в мою комнату дальше по коридору — Посидишь недельку дома взаперти, и поймешь, что ошибалась в своем выборе!
Он заталкивает меня в спальню, и захлопывает дверь.
— Выпусти!!! Выпусти немедленно! Ты ничего не можешь мне запретить! Я уже взрослая, и сама могу выбирать с кем встречаться! — стучу кулаками о дверь, но ладони только еще больше сводит от болевых ощущений, колющих как иголки.
— Пап, пап, папа!!! — я оседаю вниз и щеки заливают слезы.
В ответ мне только звенит оглушающая тишина. Мои опасения приобрели реальные черты. И теперь, нужно искать выход.
Глава 9
Неделя без гаджетов, без связи с Маратом меня добивает морально. Я сижу в комнате запертая под замком, оправдывая свое прозвище, которое с едким привкусом звучало с губ соперниц и завистников.
Принцесса взаперти.
Знает ли что-то обо мне Марат или решил, что я его бросила?
От переключения каналов на большом ЖК уже начинает болеть голова, а учебники и книги приносят лишь временное облегчение для души.
За эти дни я изучила в собственной комнате каждый штрих в интерьере, рассмотрела каждую пылинку. В окнах, под которыми дежурила круглосуточно охрана моего папочки, мне надоело наблюдать один и тот же пейзаж.
Первые два дня я буйствовала, и стучалась в двери, но поняла, это бесполезно. Отец не слышал меня, а мама, подойдя к дверному полотну с той стороны, пыталась образумить и не идти против главы семейства.
Есть мне приносила наша повар под пристальными взглядами пятерых огромных амбалов, которые контролировали ситуацию, словно я беглая преступница, а не любимая дочь отца олигарха, разочаровавшая строгого родителя.
— Яночка, отец придумал уже как усмирить твою гордыню, и лучше тебе подчиниться. Попроси у него прощения, скажи, что была не права — шепчет мама через плотный дверной массив слонового цвета. И это вызывает у меня истерический смешок.
— Мне плевать, что он придумал — язвлю в ответ.
— Тебя выдадут замуж за Дениса Кострова — всхлипывает мама, и слышно, как сдерживает слезы.
— Мам! — я силой ударяю в светлое дерево — Что за каменный век? С каких пор у нас вновь введено крепостное право и разрешена продажа людей?! Я не пойду за него замуж!
Я знаю, кто это. Известный всем мажор. Его отец — владелец завода по обработке алмазов. Денис старше меня на три года, и любовные похождения, которые он выкладывает в Инстаграмм для собственной коллекции девочек уже набрали серьезные обороты. Весь мужской контингент обсуждает очередную «шкуру», как их называет сам Денис, и поливает самой отборной грязью.
Как-то раз Светка заикалась пойти к нему на вечеринку, которую он устраивал на свое двадцатилетие, но я отказалась. Мерзкий тип, и в одной компании с ним я не буду! Заносчивый, высокомерный, наглый хам.
— Папа решил, что это лучшее средство от твоих гулянок с байкером. Ты образумишься, когда поживешь с мужчиной твоего уровня. Поймешь, что этот мотоциклист не сможет тебе большего… — проговаривает мама, и на последних словах будто теряется.
— А мне и не надо золотых дворцов — ору в ответ — Я не пойду замуж! Я убегу со свадьбы!
Мама молчит. А это значит, что у отца есть серьезный козырь, который мне нужно перебить и узнать заранее.
Обхватываю голову руками. Вертится только один вопрос — как мне убежать? Я планировала отказаться от всего того, что имею, и не отступлю. Лишь бы Марат не отказался от меня…
— Я не пойду замуж — подвожу черту под бесконечными мамиными причитаниями за дверью.
А вечером появляется отец.
Он заходит ко мне в комнату, и окидывает ледяным взглядом окружающую обстановку. Меня словно нет в его пространстве.
— Завтра мы едем ужинать с семейством Костровых — чеканит каждое слово, и расстегивает пуговицы пиджака.
— Я никуда не поеду. Если хочешь скандала в ресторане — я обеспечу тебе его! — с вызовом бросаю, и отворачиваюсь к окну.
— Ты поедешь в ресторан, и будешь вести себя как приличная добрая девочка, а иначе я отдам приказ своим людям и завтра же твоего Марата повезут из морга на кладбище –
Фраза звучит в холодном беспристрастном тоне, и бьет больнее кнута. Я оборачиваюсь и заглядываю в серо-голубые глаза родителя. Почему раньше не замечала за ним этой стальной жестокости? Его властный непоколебимый статус, который уважали все и даже боялись, стал тираническим ужасающим образом настоящего деспота.
Я смотрю и чувствую, как горло дерет от комка слез.
— Ты не посмеешь так сделать — шиплю, и понимаю, что совсем не знаю границ власти отца, и готов ли он переступить черту, за которой только черная тьма.
— Может и нет — усмехается он, и поправляет манжеты на рукавах — Сгнить в тюрьме за продажу наркотиков тоже знаешь ли, занятие не из приятных.
Я сжимаю зубы до боли. Мое бессилие, разрывающее душу на части, ранит сильнее острия ножа. Обида на отца становиться как снежный ком. Набирает обороты и стирает прошлые добрые воспоминания. Я словно в другом мире, где нет больше справедливости и чести. Сама порой обращалась слишком жестко с некоторыми людьми, и сейчас будто наступила моя расплата.
— Папа, пожалуйста, не трогай Марата. Я сделаю все как ты просишь, только не замуж за Дениса Кострова. Этот ублюдок… –
— Выбирай выражения! — рявкает отец и гневно сверкает глазами — Ты не с подружками на очередном безумном рейве, а со мной разговариваешь! Вы стоите значит друг друга. Или забыла, что творила со своими друзьями?!
Я замолкаю. Бесполезно спорить. Сначала все-таки меня душит мысль о побеге, но понимаю: если и правда отец не шутит, то Марату придется сидеть реальный срок или вообще…
Отгоняю мрачные предположения, а папа, назвав время и ресторан, в котором будет проходить ужин, уходит из моей комнаты.
Меня вновь обнимает тишина и безысходность.
Не помню, сколько сижу перед окнами и смотрю на унылый пейзаж. Последние лучи солнца окрашивают небо в красновато-бурый оттенок, и мне кажется, что наступил финал отношений с Маратом.
????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????Глава 10
Наши с мамой сборы на светское мероприятие были в первый раз мне в тягость. Ходили по бутикам, но не видела перед собой шикарные наряды от известных дизайнеров. Я думала о Марате, и невольно искала его глазами в толпе, пока мы катались по городу от одного магазина к другому.
— Яночка, тебе нужно повзрослеть и выкинуть этого мужчину из головы — тихо коснулась мама рукой моей руки — Что может дать бедняк девочке из богатой семьи? Вы поживете пару месяцев, и ты поймешь, что отец был прав. Тебе нужен парень нашего круга, который не перебивается с копейки на копейку, который имеет такое же мировоззрение, как у тебя, понимаешь?
Я устало кивала, уткнувшись лбом в боковое стекло и разглядывая прохожих. Уже ни с кем не спорила и не пыталась доказать свою точку зрения.
В ресторан мы тоже ехали с телохранителями. Отец перестал доверять, и теперь между нами словно выросла огромная каменная стена. Мне порой не верилось в реальность происходящего. Казалось кошмарным сном. Я пыталась отговорить маму и убедить папу в том, что брошу Марата, и больше не буду с ним встречаться. Только все бесполезно.
Отца словно подменили. Он не собирался менять своего плана. Моим мужем должен стать Денис Костров.
Тихая музыка и зал исключительно для семей Красильниковых и Костровых. Стандартная форма принятия дорогих гостей во всех смыслах. Официанты учтиво кланяются, а девочки-официантки жадно оглядывают моего отца и с ненавистью и завистью смотрят на нас с мамой. Сейчас мне хочется поменяться с ними местами. Я хочу родиться в простой семье, где нет дурацких загонов про статус в обществе.
— Мы уже заждались вас! — из-за стола встает мужчина, похожий по манерам на моего отца. Рядом с ним женщина, чуть полноватая, ухоженная брюнетка. Очевидно мама Дениса, и конечно же сам мажор с собственной персоной.
Он похотливо оглядывает мою исхудавшую фигурку в черном обтягивающем платье с кружевом по плечам. Мне хочется подойти и врезать по морде самодовольному богатенькому мальчику, который празднует победу. Как же, будет теперь в своем идиотском Инстаграмме хвалиться о том, что его женой станет Яна Красильникова, дочь нефтяного олигарха.
— Присаживайтесь, леди! — он соскакивает с места, пока родители обмениваются банальными фразами этикета приветствия друг друга.
— Пошел ты — шиплю в ответ, и дергаю стул к себе.
Он нагло ухмыляется, и смотрит на родителей, которые заметили нашу недружелюбную сцену.
Я кидаю полный ненависти взгляд на отца Дениса, и тут же ловлю себя на мысли: он-то не причем. Хотя…
В нашем роскошном обществе свои моральные принципы и правила. Может у них уже была договоренность с папашей о том, что как только я стану совершеннолетней, сразу же выкинуть меня из дома в красивый замок с придурковатым принцем.
Весь ужин родители общались между собой, а я ни слова не слышала, и не хотела слушать. Ковыряясь в тарелке, не испытывала аппетита. Зато вожделенный взгляд будущего муженька приводил в неконтролируемую ярость. Он пялился на меня, словно я полотно в картинной галерее за сотни тысяч евро.
— Извините — и я удалилась в дамскую комнату, где вздохнула спокойно и обрадовавшись тишине, которая еще некоторое время назад меня угнетала, наклонилась над раковиной, смачивая холодной водой раскрасневшиеся щеки.
Как я выйду замуж за этого озабоченного извращенца? Мне противно находиться с ним рядом, не то что ложиться в одну кровать! И от скверной мысли сердце окутало стальной колючей проволокой. Отдать девственность вот этому холеному козлу, чтобы потом в Инстаграмме он обсуждал нашу первую брачную ночь?
Кулаки сжались сами собой. Влага обожгла глаза, но я мысленно приказала себе не плакать. Легкий взмах кисточки из пудры и мои красные пятна по щекам превращались в ровный тон. Осмотрелась в зеркале и достала блеск для губ. Надо привести себя в порядок. Мои страдания никому там на хрен не нужны. А значит…
Дверь тихонько отворилась, и на пороге с хамской улыбкой стоял Денис.
— Прекрасное зрелище — произнес он, рассматривая меня. В расслабленной позе самца-победителя, засунув руки в карманы брюк, издевался и пытался бравировать собственным превосходством — Люблю наблюдать, как женщины красят губы. Эффектно и возбуждающе!
— Иди отсюда — недобро откликнулась я, но тут же заметила, как он легко щелкнул замком, и мы остались в туалете одни.
Я опасливо осмотрелась. Чем защищаться от этого дегенерата? Разве что ершиком от унитаза.
А между тем, Денис приблизился вплотную ко мне, и сильный аромат парфюма, чем-то очень похожий на Kenzo ударил в ноздри свежими нотками.
— Поговорим? — прожурчал его голос, а мне захотелось, как следует приложиться кулаком по слащавой физиономии.
— Не о чем с тобой разговаривать — выкрикнула я, и только собралась к двери, как он преградил мне дорогу.
— Ты слишком дерзкая, малышка! Не противься собственному мужу, а то после свадьбы будет только хуже — его мерзкая ухмылка так и плыла по губам.
— Что будет-то? — как можно беспечнее заявила я, а у самой мороз по коже. Ведь я понимаю, что этот человек — животное, которое имеет все что захочет. Кто знает, что у него на уме? — На цепь посадишь около себя?
— Может и посажу — пожимает плечами Денис, и жмуриться от циничной шутки как мартовский кот на солнышке — Ты же знаешь, что обратной дороги нет. Ты будешь моей!
И резко хватает меня за талию. Вжимает в стену, грубо и бесцеремонно.
— Отпусти, гад!!! — ору я, но нас вряд ли кто слышит.
— Янка, ты же сладкая конфетка для остальных чуваков, я знаю, что ты смелая, и просто так спуску не дашь, но сейчас твои понты не стоят даже гребаного цента! — хищно оскаливается он — Ты не пойдешь против воли наших отцов, так расслабься и получай удовольствие. Я тебе его гарантирую.
И он жадно впивается в мои губы. Я воспротивилась, взвилась в руках наглого мажора, упиралась в плечи. Сомкнула губы, и не пуская и не разрешая страстного поцелуя. Но его сила будто утроилась от моего отпора. Он надавил больно на подбородок, и я разжала губы. Язык скользнул в мой рот, требовательно подчиняя и исследуя.
Что ж, раз не перебороть, тогда взять хитростью!
Я расслабилась, и через отвращение, ответила на поцелуй, но как только Костров ослабил хватку, тут же коленом сильно пнула его по внутренней стороне бедра. Денис отшатнулся, и я, выскользнув, ринулась к двери. Руки тряслись в лихорадке, а в спину летело едкое:
— Ты все равно будешь моей, не сейчас, так через пару недель, дурочка! –
Вечером после ужина чувствовала себя опустошенной и униженной.
Сидя в полутемной комнате, прислушивалась к ночным звукам, но в душе царило цунами. Мне хотелось убежать из дома, попробовать самой заработать на жизнь, только проблема — у меня нет ни документов, ни денег. Все мои банковские карты отец заблокировал, а паспорт забрал. Куда я пойду, если даже не могу подтвердить свою личность?
Я устало, в сотый раз, пролистывала книгу, которую выпросила у мамы, чтобы хоть как-то отвлечься, но читать не могла. В памяти плыли счастливые моменты с моим Маратом, а потом наваливалась черная мгла, беспощадно пожирающая все светлое и доброе.
Глава 11
Денис
— У меня к тебе дельное предложение — голос отца заставил оторваться от экрана гаджета.
Я — Денис Костров, наследник самой крупной империи по переработке алмазов. Мой отец — владелец завода, где драгоценные камни приобретают свой элитный блеск, а в карманы нашей семье сыплются миллиарды прибыли.
— Мы решили породниться с Красильниковыми — гремит бас отца, а я еле сдерживаю смех.
— И что? Меня это как вообще должно касаться? –
Отец сурово окидывает взглядом и начинает свирепеть.
— Хватит кривляться! — рявкает он, и грозно скрещивает руки на груди — Ты женишься на дочке Красильникова Игоря, нефтяного олигарха. Мы вместе с ним сможем создать новый проект, который принесет огромную прибыль обеим семьям.
— Ты серьезно?! — закипаю я, и нахмуриваюсь.
Яна Красильникова мне лично не знакома, но я знал, что девчонка из нашего социального статуса. Мелкая оторва, которая тоже не знала отказов, а границы вседозволенности постоянно застилающие глаза, позволяли ей вытворять такие вещи, что волосы становились дыбом. Но эта сучка знала себе цену. Ни с кем из мажоров не кувыркалась в постели, не была на вечеринках, где телки сами стелились под ноги и предлагали себя за пару тысяч евро. Девочка чистая и не затасканная по рукам, не то что мои шлюхи, которые порой выводили отца из себя, когда ныли под массивной оградой нашего особняка, прося охрану пропустить их ко мне.
— Пора взрослеть, Денис. Тебе уже скоро заканчивать институт, а ты ведешь себя как озабоченный юнец –
— Они сами раздвигают ноги — бурчу в ответ, и тут же получаю строгий выговор и наказание «следить за словами».
— Мы уже договорились с Игорем поужинать и познакомить вас с Яной — отец перекладывает документы на столе, и говорит, так будто рассказывает о погоде.
Мне лично не хочется жениться. Окольцевать себя так рано и терпеть очередную дуру теперь уже дома! Пусть даже Красильникова и не похожа на шалаву, но явно со своими загонами и придурью, как все богатые стервы.
Глубоко вдыхаю, и стараюсь сдержаться от циничных подколок. Может еще свадьба расстроиться и ничего не будет.
Но через пару дней мы действительно едем семьей в ресторан, который выкупил полностью на весь вечер мой папаша. Приезжаем раньше Красильниковых, и я слоняюсь по огромному залу со смартфоном в руках. Официантки жадно оглядывают меня, зная кто я такой. Высокий брюнет, спортивного телосложения, чуть худощавый. Смотрю на себя в большое зеркало в холле и делаю селфи. Мои сучки ждут новых фоток и надо подкинуть огня и драйва в известную соцсеть.
Сегодня решил одеть дизайнерский черный свитер и брюки. Ухмыляюсь отражению — словно на похороны. Похороны своей личной жизни. Вряд ли отец одобрит мой разгульный образ жизни, если я женюсь на этой тупой малолетке.
— Классный джемпер — выдает одна из официанток, кокетливо улыбаясь.
— Это Balenciaga — кидаю через плечо, и начинаю злиться. Еще одна любительница быстрого заработка.
Слышу голоса на входе в ресторан. Кажется, приехала семейка Красильниковых. Возвращаюсь в зал, где отец словно сам готовиться под венец. Маме откровенно плевать на свою будущую сноху. Ее беспокоит презентация новой коллекции из Милана, которую ей приходиться пропустить из-за того, что придумал наш глава семьи.
— А мы уже заждались! — и начинается слащаво-приторная масса приветствий, от которых атмосфера становиться похожей на карамельную нугу.
Я рассматриваю девчонку. Она выглядит средне. Не то больна, не то стрессует. Бледные впалые щеки, розовые пухлые губки и потухший взгляд. Она с ненавистью одаривает меня роковым взглядом и отворачивается.
Неожиданная реакция!
Мне казалось эта инфантильная мажорка будет заинтересована в моей персоне, но дочке нефтяного олигарха, похоже, не нравиться что здесь происходит. И ее грубый ответ на приветствие тому подтверждение.
Заносчивая, самовлюбленная дура! И на ней мне нужно будет жениться?!
Трахнуть ее один раз и забыть, вот что я готов сделать, а не пытаться понравиться, страдающей манией величия, идиотке!
Наш разговор в туалете оставляет после много вопросов. Я начинаю задумываться о том, что она тоже не в восторге от происходящего, и наши родители похоже в погоне за прибылью совершенно перестали считаться с людским мнением.
Но я-то знаю, что можно все подчинить своим принципам и правилам. Фиктивные браки еще никто не отменял. Поживем пару месяцев, а потом разбежимся и моя свободная холостяцкая жизнь вновь заиграет новыми красками и телами разных дорогих сучек.
Глава 12
Садимся в машину, и я прихожу в шок от услышанного.
Свадьба через две недели!!!
— Милая моя, нужно уже смириться. Денис — отличный парень, он так на тебя смотрел! — с восхищением говорит мама, а мне хочется громить все вокруг от бессилия.
— Папа, неужели тебе все равно на мои чувства?! Неужели тебе плевать на единственную дочь?! — взрываюсь я, не обращая внимание на мамины прикосновения в попытке успокоить.
— Вот именно, что я забочусь о твоем будущем, и хочу, чтобы твой избранник был достойным человеком — отвечает спокойно отец, но в его тоне скользят стальные нотки. Он все еще зол на меня.
— Костров достойный?! — ору я — Этот ловелас перебрал все девок в институте, он ведет в Инстаграме аккаунт, где поливает грязью весь женский пол!
— Яна, ты преувеличиваешь. Вы молоды, и все совершаете ошибки — мягко говорит мама.
— А твою связь с оборванцем тоже можно отнести к серьезным недостаткам? — гремит в машине голос папы, и больно бьет по самолюбию — Я ценю свою семью и статус в обществе, и не позволю марать имя Красильниковых в грязи!
Я отворачиваюсь к окну, за которым плывут здания, окутанные сумерками.
— Я все равно не выйду замуж за этого урода — шиплю сквозь зубы.
— Тогда я уничтожу всю семью этого байкера! Под корень! — рычит в ответ отец и во мраке авто, мы встречаемся взглядами.
Ужас пронзает мое нутро. Я первый раз вижу, как он взбешен, и сейчас совершенно не шутит, и не пугает. Он ставит перед фактом. И единственное — принять правила игры моего родителя.
Вдыхаю, чтобы не заплакать прямо здесь при всех. Стискиваю зубы, но слезы предательски увлажняют веки. Ту боль, что вспыхивает в груди, наверное, не сравнить ни с чем. Ни одна болезнь не принесет столько страдания, сколько моя искалеченная судьба, с которой надо смириться.
Дома родители возвращают мой телефон, и я понимаю, что нужно решиться на разговор. Разговор с Маратом.
Пролистываю контакты и удивляюсь предусмотрительности предков — они удалили номер Марата, но «вбили» номер Дениса! Сжимаю кулаки до боли, мне хочется разбить смартфон о стену, и чтобы это все видел отец.
Как же легко приказать и знать, что твой приказ обязательно выполнят, потому что на кону человеческие жизни!
Длинные гудки сразу заставили собраться и вытереть набегающую влагу на глаза.
— Янка, привет! Куда пропала, конфетка? — Марат удивлен, и бархатистый бас возрождает меня из пепла.
Я знаю его номер наизусть. Спасибо отцу, что он не придумал средство, чтобы стереть мне память!
— Марат, мы больше не можем быть вместе — произношу вымученную фразу, и сердце сжимается в комок, словно от колючей проволоки.
— Ян, ты чего? — голос на том конце встревожен.
— Марат — ты мое развлечение, но я хочу, чтобы рядом был человек моего статуса — проговариваю, и чувствую лютую ненависть к своим словам — Больше не звони и не пиши мне. Покатались и хватит. Надоело жить скучной серой жизнью, мне нужно большего…
— Могла бы сразу сказать, а не трепаться три месяца… — хрипит от ярости в трубку, а я понимаю, что вот-вот сорвусь и разревусь как дура.
— Когда захотела, тогда сказала, понял?! Проваливай из моей жизни! — рявкаю в динамик и кладу трубку.
Рыдания давят горло, и мне хочется выть, словно волчица от смертельной раны. Скручиваюсь на широкой кровати в комок, и захлебываюсь в слезах. Невыносимая боль течет по венам горьким ядом.
Когда я смогу забыть Марата и отпустить любовь? Когда моя душа перестанет стонать от мучений, что принесла наша встреча в прошлом?
Я задаю себе тысячу вопросов, и ни на одного не могу найти ответа.
Тупик. И из него не выбраться.
Если пойти против воли — результат ужасающий, если согласиться — то хотя бы невинные люди не пострадают. Все очевидно.
Глава 13
В свадебный салон мы поехали с матерью вновь в присутствии кучи охраны.
«Ну прямо дочь президента!» — думала я, тоскливо оглядывая огромных мужланов в черных пиджаках, которые беспрестанно передергивали плечами. Еще бы, с такими массивными комплекциями и буграми мышц носить плотную стягивающую ткань, явно неудобно.
Мое состояние было схожим с похмельем, словно трехтонный каток проехал по телу, а особенно по душе, которая кричала от боли. Я прокручивала вчерашний диалог с Маратом, и испытывала дикое желание вернуть все назад. Но тут же обрывала эгоистические порывы.
— Янусик, посмотри какая прелесть! — показывала мне мама на платье словно у диснеевской принцессы.
Розовое кружево, пышная необъятная юбка в пол, и лиф, украшенный стразами. От этого гламурного великолепия сразу захотелось пить. Приторно-сладкий образ невесты не был моим. Если бы мы с Маратом решили пожениться, то, наверное, бы, выбрала простое платье, белое, без ярких деталей, а моему байкеру — рубашку с коротким рукавом.
Наша свадьбы бы была только нашей. Ни пафосных гостей, от которых за километр несет высокомерием и лицемерной теплотой, ни шикарных столов с безумно дорогими блюдами. Просто остаться с Маратом рядом, вдыхать его запах и прижиматься к колючей щетине на щеках.
— Ужасно! — выдавливаю я, когда мама в очередной раз предлагает мне платье по аналогу «чем больше блесток, тем лучше».
Наконец, после мучительных примерок мы останавливаем выбор на платье цвета шампань, с минимальным количеством страз и кружев. Пока я одевалась, примеряла фату и туфли, обратила внимание, что мама куда-то исчезла.
Я прошла между вешалок с вечерними платьями, и услышала ее голос. Певучий, мелодичный, словно она разговаривала с тем, кто ей сильно дорог:
— … Котик мой, я не могу сейчас, мы с дочкой выбираем свадебное платье… Встретимся после… Да, да, в кафе «Новелла» …Буду ждать, целую тебя, мой любимый –
Я ошарашено стояла и не могла поверить в услышанное.
У матери любовник?! Это явно не отец! Она так не разговаривает с ним, да и какие встречи, он сегодня занят весь день. Намечается контракт с арабами, где папа планирует открыть одну из нефтяных вышек.
Я быстро возвращаюсь в примерочную, пока мама не заметила, и делаю вид, что все как обычно. Но внутри бушует буря от непонимания. Зачем она это делает? Живет с отцом ради денег и терпит его? Но отец любит ее, чуть ли не на руках носит…
Почему?!
Сложно было описать, что мгновенно захватило и кружило в сомнениях, не отпуская. Маму я любила, но ее поступок, вызывал неприятные чувства. Мне нужно было убедиться, что это только ошибочная догадка, и возможно, у матери есть кто-то из близких, кого она не знакомит со мной.
— Я вызову такси, а вы езжайте домой — проворковала мама — Мне нужно встретиться с одной знакомой. Она обещала привезти из Милана пару брендовых вещичек.
Я сдержанно киваю, и пытаюсь сохранить невозмутимый вид.
Мама уезжает, а я приказываю водителю ехать за такси, но так, чтобы было незаметно. Он противиться и пытается доказать, что так невозможно, что пробки в городе, и мы можем не догнать авто, на котором уехала мама.
— Делайте что говорю, иначе сегодня же вылетите с работы! — во мне включается настоящая Яна Красильникова, дочь олигарха и заносчивая сучка с амбициями.
Он только скрипит от злости оплеткой руля, и тихо что-то бормочет под нос. Видимо, «добрые» пожелания в мой адрес.
Угрозы действуют, и мы приезжаем в назначенное место. Я прошу припарковаться как можно дальше, и выхожу из машины. Она говорила про какое-то кафе…
Как же его…
А! Новелла!
Я опасливо оглядываюсь по сторонам. Нельзя сейчас встретиться с мамой и провалить все. Иду вдоль соседнего магазина и подхожу к стеклянной витрине заведения.
Дыхание сковывает моментально, и я стою, открыв рот от удивления.
Моя мать сидит за столом с… отцом Марата!
Кажется, что это сон или я схожу с ума. Этого не может быть!!!
Они сидят и улыбаются друг другу, Андрей Павлович держит ее руку и ласково проводит по тыльной стороне большим пальцем. Его взгляд, движения, жесты…
Я прихожу в шок. Он любит мою мать!
Отступаю назад, чтобы не заметили мой одуревший вид и то, что сейчас пронзила до острой боли одна только мысль: мама сама поступается принципами, но пытается навязать мне Дениса!
Что ж, получается мне надо поступить как моя мать? Жить с Денисом, а тайно встречаться с Маратом? Я скрещиваю руки от ярости, которая мгновенно охватывает от несправедливости. Ничего, дома поговорим!
Мама возвращается примерно через пару часов, и ее окрыленный вид только еще больше раздражает.
Без церемоний захожу к ней в спальню, и становлюсь похожей на полицейского, который будет проводить допрос. Впрочем…
— Мам, где ты была? — произношу я, и нахмуриваюсь.
Мне до сих пор неприятно осознавать настолько откровенную истину: она встречается с отцом Марата, радуется, наслаждается моментами с любимым мужчиной, а я должна терпеть смазливого мажора!
— С подругой — отвечает она, и улыбается
— Не ври! — взрывает меня изнутри — Ты была с отцом Марата!!! Я вас видела!
Мама меняется в лице, но старается сохранять спокойствие.
— Яна, ты что-то путаешь — отвечает она, но мимика трансформируется в испуг, а руки начинают дрожать. Она пытается повесить на вешалку одно из платьев, но бретельки соскальзывают и маме приходиться поправлять их несколько раз.
— Ты говорила, что поехала на встречу с Денисом — спрашивает она меня в ответ.
— Нет, я поехала за тобой — сердито отвечаю — Мама, как ты сама не понимаешь, ты сама счастлива с любовником, а я должна терпеть наглого ублюдка семьи Костровых!
— Яна, пожалуйста, пойми, если ты хоть слово скажешь отцу, то нас всех сотрут с лица земли — шепчет она, хватая меня за запястья.
В ее глазах тревога и ужас.
— Мама, как ты можешь?! Я должна терпеть в постели неприятного мне мужчину, должна мириться с его привычками, когда ты…
— Яна! — обрывает она меня — Я люблю отца Марата, люблю! — ее глаза увлажняются и блестят набегающие слезы — Но отец нас убьет! Он убьет нас всех, моя девочка. Ни Марата, ни меня, ни его отца — никого не пощадит! Он — жестокий человек. Когда-нибудь я расскажу нашу с ним историю, но только не сейчас…
Она опускает голову, и чистыми кристаллами слезы капают вниз, улетая куда-то на пол. Мне не жаль мать. Сейчас хочется плюнуть на все что происходит и рискнуть — сбежать с Маратом далеко-далеко, чтобы никогда больше не услышать об преданном отце, о моей, настолько инфантильной матери и тем более о Кострове-младшем.
Я убегаю в свою комнату, и устало падаю на кровать. Закрываю лицо руками. Хочется убрать ладони и оказаться на солнечном побережье, где горячие лучи пригревают кожу плеч, а на губах сладкий привкус поцелуев Марата, смешанных с запахом мяты и сигарет.
Но светлые образы плывут, а вокруг меня лишь темнота сгустившихся сумерек, и вновь разрывающая на части, тишина.
Глава 14
На следующий день ко мне приходит грустное осознание. Ничего не измениться. Попытка сбежать грозит Марату жизни, а подставить собственную мать — совесть не позволит. Обида сжимает в каменные тиски, но я собираюсь несколько изменить свою первую брачную ночь.
После института, я киваю охране, и они плетутся за мной призрачными тенями. Захожу в аптеку и беру упаковку снотворного.
Это и будет мой свадебный подарок Денису. А потом…
Судорожно проглатываю слюну, и понимаю, что рано или поздно придется делить с ним постель и терпеть хамские приставания.
Прошу водителя отвезти меня в парк. Сейчас необходимо освежить голову и возможно, я смогу придумать, как действовать дальше, чтобы Костров сам захотел со мной развестись.
Криво ухмыляюсь в пустоту. Я еще не замужем, но уже продумываю, как бы сбежать от ненавистного мажора.
— Яна? — чуть охрипший голос приводит в чувство, а пульс учащается.
Марат!
Он хмуро оглядывает меня, снимая солнцезащитные очки. Черная куртка, серая футболка и черные джинсы. Все по-простому, но это настолько мне близко, настолько дорого, что я теряю самообладание и кидаюсь на шею брутальному байкеру.
— Марат, Марат… — всхлипываю я, и стараюсь запомнить каждую деталь, момент нашей неожиданной встречи.
— Яна, что происходит, что ты тут делаешь? — он обнимает меня, но с прохладой.
Нервы звенят как струны, и напряжение взрывается сверхновой, когда сзади доноситься еще один знакомый голос:
— Эй, что за пламенные объятия посреди парка? –
Выродок из семьи Костровых как всегда некстати!
Я отстраняюсь от Марата, и чувствую, ледяным холодом обдает тело. Денис точно доложит все отцу!
— Ты, че, попутал?! — и хамоватый богатенький мальчик смело толкает в грудь Марата.
— Слышь, руки убрал свои! — рычит в ответ мой байкер, но не проявляет взаимной агрессии.
Денис грубо хватает меня за талию и прижимает к себе. Первоначальное желание вырваться и надавать ему прямо по его мерзкой роже, но я проглатываю противный ком в горле и обнимаю в ответ:
— Марат, я уже говорила, что между нами ничего нет. Ищи себе ровню, а меня оставь в покое. Ты был всего лишь моим приключением, которое уже закончилось — произношу спокойно, а внутри взрыв атомной бомбы, которая на кусочки крошит сердце.
Я вижу реакцию Марата, и хочу на этот момент ослепнуть. Он свирепеет, а скулы становятся четче от гнева, бурлящего в его теле.
— Пошел вон отсюда, бомжара! — вальяжно произносит Денис и отпускает меня из объятий.
Его бравада выглядит убого. Он сам ростом чуть ниже Марата и по комплекции меньше. Сравнение больше проходит по возрастному цензу. Марат — взрослый мужчина, а Денис — еще парень, который не добрался до определенного уровня поведения и других параметров.
— Кому ты это сказал, мудила? –
И за секунду они схватываются в неравном бою.
Я в панике пытаюсь оттащить Дениса, но летящие мимо меня увесистые кулаки, грозят нанести серьезную травму. На счастье, прибегает моя и Кострова охрана и разнимает дерущихся. Мажору досталось прилично: подбитый глаз, рассеченная бровь и припухшая нижняя губа. Марат отделался меньшей кровью — у него только алеет левая щека от удара по касательной в скулу.
— Пошли в машину — тяну Дениса за локоть. Лишь бы не началась новая драка!
Марат провожает нас взглядом, в котором читается только одно — лютая ненависть.
— Гондон в брендовой упаковке — грязно кидает байкер, и сплевывает кровь.
— Что ты сказал, ушлепок?! — визжит Денис, и дергается снова в драку, но охрана цепко держит его, а меня бьет изнутри озноб от ярости.
Я готова сама наговорить Кострову отборных оскорблений.
Наконец садимся в машину, и двери захлопываются. В полумраке люксового авто первый раз мне становиться некомфортно. Денис сидит, развалившись на сиденье, расставив ноги и вытирает подтеки крови рукой. Его вид не побежденного, а победителя, хотя в реале это не так. Забористая самовлюбленность никогда не даст признать поражения.
— На! — протягиваю ему салфетку, и отворачиваюсь.
— Спасибо, малышка — урчит в ответ он, и пытается придвинуться ближе.
— До особняка меня довезите — и проговариваю адрес водителю Кострова.
Машина трогается с места, Денис начинает в подробностях описывать как он «бил» Марата, но я его не слушаю.
Уткнувшись в боковое стекло, понимаю, что навсегда потеряла байкера.
Глава 15
Марат
В голове было только одно: «Как я, тридцатипятилетний мужик, мог довериться сопливой пигалице?! Маленькая сучка окрутила меня и заставила поверить в ее любовь, а я поплыл словно подросток со спермотоксикозом!»
Гнал по дороге, и лицо обжигал прохладный ветер. Только холода не чувствовал. Все горело. Жгло внутри каленым железом, вырисовывая на душе кровавые раны.
Я сам не верил в происходящее со мной. Раньше мне хватало девок, и для секса, и для отношений. Но Яна была другой. Не такой как все остальные. Даже желание поскорее её трахнуть и забыть сменилось приятным ожиданием нашей близости.
Три месяца встречаться и ни намека на секс!
Влюбленный придурок! Херов Ромео!
Я выдумывал себе циничные прозвища, но на сердце становилось еще тяжелее. Мелькнула мысль, а может все к черту, залететь на мост и бросить управление… Что будет, то будет.
Но я тут же отогнал идиотскую вспышку самобичевания.
Нет, уж! Ради этой девчонки перечеркнуть собственное будущее? Однозначно не стоит.
Ехать в автосервис или заглянуть на стройку к мужикам? Нет, сейчас ни одна работа мне не по силам.
Набатом били по голове ее дерзкие слова, и тут же воскрешали наше прошлое. Прогулки, поездки, походы в кино и небольшие кафе. Как можно быть хитрожопой сукой и так притворяться?! Как можно запудрить мозг и остаться при этом невинной овечкой.
«Невинной» — хмыкаю и повторяю еще раз про себя. Первым ее мужиком станет гламурный ублюдок Костров. Наверное, это ее уровень, ее статус по половой жизни.
Ярость скрипит как песок на зубах, а ревностная агрессия изнутри жжет душу, словно лист бумаги. Я готов сейчас порвать любого, кто встанет на моем пути, потому что…
Черт! Еще и еще проговариваю про себя, и не верю, что это произошло со мной. Хорошо, что почти никто из друзей меня не видел с этой богатой фифой, а иначе бы встречали мелкими подколами.
Сознание меня привело в наше любимое с Янкой место на набережной. Здесь всегда тихо и спокойно. Закуриваю сигарету, и в сизом дыму хочу найти утешение. Маленькая дрянь растоптала все, что между нами было. Разбила вдребезги хрупкое чувство, которое неожиданно поселилось в моей душе.
Мотаю головой, и губы трогает горькая улыбка. В сотый раз хочу, чтобы все казалось только гребаным сном. А когда понимаю, что в руках уже пятая сигарета, а солнце кидает на горящий окурок последние лучи, осознаю, что был полным дураком.
Она поиграла и бросила. Все в порядке вещей. Для богатых нет принципов и правил. И для избалованной мажорки тоже все было игрой.
Как же теперь мне выкинуть ее дерзкий образ из памяти, сладковатый запах карамели от ее светлых волос и вкус нежных губ?
На город опускается ночь, а я ощущаю себя одиноким волком, который с огромной раной в сердце, точно никогда никого не полюбит.
Глава 16
— Милая, там приехал Денис — раздался голос мамы, а мне захотелось, чтобы именно в этот момент наша Вселенная перестала существовать.
С этим ублюдком ехать и выбирать кольца?!
Я потерла виски. Кожа горит огнем, а может и внутри меня, словно родился один из действующих вулканов. В который раз захлестывает ярость от происходящего. Я — жертва обстоятельств, своих необдуманных поступков. Если бы не встретила Марата, жила бы обычной жизнью…
Но я не сдамся. Есть выход из любой ситуации. И возможно, после нашей свадьбы самодовольный мажор захочет мне предложить неординарные условия совместного проживания. Зачем ему терпеть мои истерики? Он не любит и не уважает меня, а значит буду помехой в его развлечениях.
Осматриваю себя в большое зеркало в гардеробной. Мысль о том, что фиктивный брак будет жить недолго сразу вселяет в меня надежду.
Как же я раньше об этом не подумала!
Спустившись вниз в гостиную, вижу, что Костров уже о чем-то разговаривает с матерью и мило улыбается. Сегодня он одет в джоггеры и светлую футболку-поло. Невольно ловлю себя на мысли, что он привлекателен. Симпатичный брюнет с атлетическим телосложением. Карие глаза искрятся иронией, а за ней неприкрытый нарциссизм. Не зря, все девчонки истекают по нему.
Но мне Денис не интересен. Он — заносчивый эгоист, сын отца с таким же тяжелым характером, что и мой. Марат мне ближе духовно. Его мысли, рассуждения, его трезвая оценка жизни. Я бывало с ним спорила, говорила, что всего можно добиться, но как же я ошибалась. Теперь глядя на Кострова, осознавала, что некоторые вещи, что говорил Марат — абсолютная истина.
Набираю полные воздуха.
— Привет — здороваюсь, и выдавливаю из себя улыбку.
— Привет, поехали? –
Киваю, а мама выглядит так, будто все коллекции ультрамодных дизайнеров уже висят в ее гардеробной. Эта приторная лицемерная картина вызывает одно желание — уйти поскорее прочь. Мне до сих пор больно осознавать, что она живет как хочет, встречается с мужчиной, которого любит, а я…
— Чего загрустила, крошка? — спрашивает Костров и касается моей коленки.
— Руки убрал! — рявкаю я, и скидываю его пальцы.
— Яна, хорош строить из себя недотрогу. Ты уже взрослая, хватит ломаться! В первую брачную ночь тоже монахиней прикинешься — и он усмехается с нотками цинизма.
Я сдерживаюсь. Молчу. Надо научиться его выбешивать, выводить из себя. Тогда мужское самолюбие точно не потерпит подобного обращения, и наш брак распадется.
До этого я пыталась уговорить маму заказать нам кольца, чтобы делали эксклюзивные, на заказ. Но отец в резкой форме заявил, что свадьба скоро, а время на выполнение нужно больше. И сейчас мне приходиться терпеть выродка из семьи Костровых!
Заходим в один из ювелирных магазинов, и весь обслуживающий персонал увивается вокруг нас, словно мы спустились с небес. Ловлю себя на мысли, что такая атмосфера противна и омерзительна. Девушка-продавец наклоняется ближе к Денису, а тот беспардонно рассматривает вырез ее декольте в белоснежной рубашке.
— Посмотрите, это лучшее что у нас есть –
Передо мной мелькают самые дорогие обручальные кольца: с гравировкой, с бриллиантами, сапфирами, рубинами, из платины, из белого золота. Ничего не нравиться. Блеск драгоценных металлов и камней только раздражает.
— Янчик, что тебе нравиться? — спрашивает Денис, и заглядывает прямо в глаза.
Перевожу взгляд на девушку, которая откровенно рассматривает Кострова. Кажется, ее прием с декольте сработал.
— Вот это — указываю пальцем на скромные кольца с тремя изумрудами из платины.
Денис только пожимает плечами.
«Еще бы, тебе было интересно выбирать безделушку, которую через пару недель ты снимешь и забросишь» — думаю я.
Мы садимся в машину, и я испытываю огромное облегчение. Наконец-то!
Но Костров не намерен похоже просто помолчать.
— Твой отец рассказал почему выдает тебя замуж — говорит он, и я, повернувшись, смотрю на него.
Расслабленная поза альфа-самца: расставленные ноги, в руках смартфон, и весь его вальяжно пренебрежительный вид кричит о том, что рано или поздно мне придется сломаться. От мысли, о том, что этот недоносок будет со мной в одной постели, прикасаться ко мне и… Становиться дурно.
— И что дальше? — произношу я, и горло пересыхает от волнения.
— Оставь мужика в покое. Ты испортишь жизнь ему. Найдут его закопанным где-нибудь в парке, а его семью…
— Заткнись — шиплю я, но Костров вдруг пододвигается ближе.
— Это ты, зайка, послушай — хрипло рычит он — Тебе сказано забыть про своего байкера, значит лучше не рыпайся. Я не потерплю измен, ясно? Тупоголового придурка пусть тогда твоя семейка поищет в другом месте. Я — Денис Костров, а не олень, которому ты сможешь легко наставлять рога…
Его тон угрожающий, и от этого озноба, по позвоночнику прокатывается ужас. Он пальцами сжимает мне скулы, и осматривает хищно мое лицо. Энергетика искрит звериной лютой агрессией.
— Ты будешь моей, и пусть только этот гондон приблизиться к тебе — его дыхание, смешанное с запахом кофе и терпким парфюмом обжигает щеки — Сразу попрощается с жизнью.
Я киваю, и пытаюсь отодвинуться, но хватка у Кострова сильная, и начинает причинять боль.
— Денис, я поняла, все поняла — лепечу в ответ.
Он отстраняется, но лишь убрав пальцы от моего лица. Его правая рука обнимает мои плечи, а я боюсь и шелохнуться. В салон ювелирных изделий мы поехали в сопровождении только его охраны, и кто знает, что придет в голову неадекватному мажору!
Мой отец постарался. Все рассказал Костровым и предупредил их! Это еще большим огнем разжигает внутри ненависть за расписанную по плану судьбу. Я молю Бога доехать поскорее до дома и потом начать разрабатывать новую стратегию поведения с Денисом.
Похоже, все будет очень сложно…
Глава 17
Денис
Подготовка к свадьбе меня утомляла и выводила из себя. Нужно было то выбирать костюм, то ехать с этой ненормальной за кольцами. Но больше всего в душе оставила неприятный осадок встреча в парке.
Оказывается, Янка влюбилась в какого-то байкера, бедолагу и нищеброда! Драка была нешуточная, и если бы не охрана, то этот урод избил бы меня еще больше. Но сдаваться — нет, такого никогда не будет!
Прикоснулся к рассеченной брови, и поморщился. Кулаки у него что надо! Да и физически он оказался выносливее меня. Привык, видимо, на стройке мешки с цементом таскать.
Глупая влюбленность дочери нефтяного короля поначалу вызывала смех, но потом чувство собственного достоинства пересилило сарказм и грызло изнутри. Если я буду развлекаться с очередными шкурами, то она побежит на свидание к этому ублюдку?!
От похабной мысли мир окрасился в багровые тона. Никогда и ни за что на свете я не буду терпеть шлюху в своем доме! Пусть даже она ровня по статусу. Эта девчонка — моя жена и будет относиться ко мне подобающе.
Выбирать кольца оказалось забавным занятием. Красильникова злилась, и чуть ли не плакала одновременно, а сучки-консультанты готовы были вывалить свои сиськи на стол, лишь бы только я не отрывал от них заинтересованного взгляда.
Тупые идиотки! Хреновы потребительницы!
Мне плевать с какими камнями и из какого золота кольцо я надену на палец своей дикой жене. Лишь бы клоунада закончилась быстрее.
Как только вернулся домой, смартфон тут же начал разрываться от звонков.
— Хай, фрэнд! — знакомый голос в трубке. Мой друг Олег, сын мэра нашего города.
— ЗдорОво! — откликаюсь в ответ.
— Слышал ты женишься? — с ехидной интонацией спрашивает он — На мальчишник пригласишь?
— Пошел ты — ворчу и тут же мелькает мысль: а почему бы и правда не устроить грандиозное патти прощания с холостяцкой жизнь официально?
— Ден, уже весь Инстаграм скорбит по тебе как по самому видному жениху — продолжает стебаться Олег.
— Давай у тебя в загородном коттедже — отвечаю ему — Бери на себя, счет потом скинешь моему папаше.
И скидываю вызов.
Растягиваюсь на широкой кровати, предвкушая развратную вечеринку и групповые оргии. Улыбка крадется по губам, но странное необъяснимое чувство вдруг мелькает всполохом — а нужны ли мне эти доступные дырки?
Вспоминаю о Янке, и в памяти тут же ее испуганное лицо, дрожащие губки и глаза, наполненные ужасом. Тогда в тачке, вся ее напускная гордость слетела как обертка от конфеты. Она была настоящей! И нравилась именно такой…
Вскакиваю с кровати и запускаю руки в волосы.
«Че за бред, Костров?! Недотрах сказывается что ли» — думаю про себя, и получаю смс от Олега.
«Завтра в 20–00. Лучший алкоголь, драйвовый музон и красивые суки — все для тебя Костров!» — и куча смайлов в конце сообщения.
— Придурок! — усмехаюсь вслух.
Сажусь в авто, и говорю водителю адрес. В окно раздается легкий стук.
Отец.
— Я уезжаю на всю ночь — отчитываюсь перед его суровым взглядом — Мальчишник.
Он сдвигает брови и делает недовольный вид.
— Денис, ты должен сейчас контролировать себя. Яна Красильникова — лучшая кандидатура. Не пропади на несколько дней. Свадьба через четыре дня! –
Я тяжело вздыхаю. Папаша превратился в курицу-наседку с бесконечными «Яна из лучшей семьи, Яна — хорошая девушка, лучшая ученица в своей группе, Яна будет отличной женой…». Порой это бесило настолько, что я срывался и говорил: если бы отец жил где-нибудь на Ближнем Востоке, мог бы сам взять ее в жены. Но он резко обрывал меня.
— Если семья Красильниковых узнает о твоем разнузданном поведении и прощании с холостяцкой жизнью — то может поменять свое решение! — свирепел отец.
— Окей — отозвался я — Поехали уже!
И авто, набирая скорость выехало на трассу. Через полчаса мы были около загородного особняка Олега. Трехэтажный коттедж, охрана по периметру, а до меня уже долетают звуки музыки и смех. Иду по дорожке, вымощенной мраморной плиткой, и оглядываюсь вокруг.
Когда я смогу еще так покуражиться без счета времени, денег и не задумываясь о приличиях?
Захожу в просторный холл, там уже парочка знакомых и официантки топлес.
— Привет, друган! — подают руки, и вручают один из стаканов с янтарным виски — Давай, за твою холостяцкую жизнь!
Музыка гремит басами deep house, а улыбки местных сучек лицемерно сверкают как бриллианты. Ловлю себя на мысли, что и не хочется в этот вечер кайфа, но выглядеть скучным дерьмом перед друзьями тоже не вариант.
В гостиной два огромных дивана, а между ними вмонтированы три пилона, на которых крутятся гламурные девицы. По любому, Олег выцепил их из рекламного агентства. Часть экортниц, часть моделей, а часть просто стриптизерши из элитного клуба. Все они здесь ради одного — материальная выгода. Любым способом, любым методом.
Одна скидывает с себя короткий топ, и оголяет грудь четвертого размера с темными ареолами сосков. Сжимает их, замечая мой взгляд, ласкает и дразнит. Машу ей и подзываю пальцем. Она покорно спускается. На ней осталась только короткая юбочка, белые чулки и стринги.
— Пошли — киваю, и та, следует за мной.
Заходим в одну из спален. Сумерки окутывают пространство, но я не тороплюсь включать свет. Сейчас мне и смотреть на очередную подстилку не хочется.
— Раздевайся — командую ей.
Она подходит ближе, и пытается меня поцеловать. Твердо отодвигаю ее к постели. Не целуюсь со шлюхами. Не хочу целовать ту, у которой полчаса назад мог быть рот на чужом члене.
— Снимай тряпки и становись на колени — рычу от нетерпения — Шикарная задница — произношу видя, как она послушно все выполнила, а довольная улыбка не покидает уголков губ.
— Может надо было парочку предметов из БДСМ взять — мурлычет в ответ, и развратно виляет бедрами.
Выдергиваю ремень из брюк. Сейчас хочется жести, грязного и дикого траха.
Замахиваюсь, и дорогая кожа проходиться по ягодице шлюхи, оставляя алый след. Она вскрикивает, но только еще сильнее прогибает спину, подставляет упругую попку для битья и обнажая розовую плоть.
Еще удар. Ее протяжный стон. Удар. Вхлип.
Я чувствую, как эрекция разрывает ткань джинсов, и требует проникновения, но сдерживаюсь. Пикантный момент жестких шлепков вводит в экстаз, который жаром прокатывается по паху. Ввожу в нее два пальца и ощущаю обильную смазку. Сучке нравиться жесть.
Еще бы! За такую цену она готова исполнять самые похабные фантазии.
Сдергиваю одежду с себя и грубо вхожу в нее. Она чуть ли не кричит сразу же от оргазма, а я держу крепко ее бедра в красноватых пятнах и не отпускаю ни на сантиметр от твердого ствола. Необузданные фрикции, бесстыдно хлюпающие звуки и ее громкие стоны приводят за пять минут к финальной черте.
Но после секса не ощущаю удовольствия от разрядки. Раньше было намного ярче, фееричнее, срывало крышу до темноты в глазах, а сейчас…
— Еще хочешь, сладкий? — шепчет сучка, и поглаживает мою внутреннюю поверхность бедра, подбираясь к члену.
— Пошла отсюда — хриплю в ответ, и достаю из бумажника штуку евро — На!
Девка тут же исчезает, а я рассматриваю потолок в спальне и понимаю, что сейчас хочу только одного выпить и забыть эти сраные потрахушки.
Внизу уже все наполовину пьяные, а в одной из комнат развратная оргия. Трое знакомых чуваков и пять девок. Крики и стоны режут слух, а терпкий запах близости щекочет обострившееся обоняние.
Наливаю виски в стакан, и вновь отгоняю от себя двух близняшек, которые решили, что я еще не удовлетворен. Делаю большой глоток и закрываю глаза. Спиртное разом согревает горло, проходя огненным комком в желудок. Голова приятно начинает кружиться, я откидываюсь на спинку дивана.
Передо мной лицо Янки. Милая, глупая и гордая. Жду-недождусь нашей брачной ночи, чтобы попробовать малышку на вкус.
От этих пошлых мыслей сразу кровь приливает вниз, и раскатывается жаркими волнами. Что ж, близняшки, которые крутятся на пилоне и ласкают друг друга, как раз кстати…
Глава 18
Яна
Оглядываю себя в огромное зеркало. Рядом суетиться весь персонал: визажист, стилист, парочка парикмахеров, официантка и горничная. Атмосфера торжества, волнения и счастья.
Только у меня на душе чернота. Мое белое пышное платье как клетка инквизитора. Сегодня я стану женой Кострова, и буду терпеть его, возможно, до конца своей жизни. Стараюсь держаться в руках, и не расстраивать маму, которая словно обрела крылья. Она сидит с безалкогольным коктейлем и гордо взирает на всю предпраздничную подготовку с улыбкой.
— Яна, у тебя будет лучшая свадьба! Самая красивая, самая шикарная! — произносит в ответ Илона, подруга матери. Такая же светская львица, но с более заносчивым характером.
«Лучше б это были мои похороны» — хочу съязвить в ответ, но проглатываю комок слез в очередной раз.
— Долго еще? У нас почти истекло время. Сейчас скоро будут собираться гости — спрашивает мама у стилиста, который крутиться и пытается подвернуть низ юбки у моего платья.
— Пять минут — летит ей в ответ, а мне хочется запереться здесь и никуда не ходить.
Я верю, и в тоже время нет, что это происходит со мной. Моя свадьба, но у всех это радость, а для меня — конец света. Что если не удастся подсыпать снотворное в бокал Кострову? И сколько еще я буду спасаться этим препаратом, чтобы отсрочить наш момент близости?
Мама и Илона уходят из комнаты, а моя подготовка подходит к концу. Через полчаса начинается церемония, и я выхожу на огромный балкон, залитый солнечным светом. Территория загородного комплекса невероятных масштабов. Отец специально арендовал на пару дней это великолепие, чтобы места хватило всем гостям.
Незнакомые люди, лица — я вижу, как они собираются на организованной площадке перед отелем. Приезжает регистратор, а за ним тут же появляется семья Костровых. Я делаю шаг назад, чтобы не было видно мой силуэт.
Но не из-за старого поверья о том, что жених не должен видеть невесту до свадьбы. Плевать бы я хотела на это. Готова сотню раз выйти, чтобы он увидел меня и наш брак треснул и развалился. Это словно незримая подготовка к бегству. Я рассматриваю своего врага, и стараюсь проанализировать его жесты, найти слабое место.
Денис весь светиться. Меня это удивляет и шокирует одновременно. Костров реально решил на мне жениться, а не создавать иллюзию брака?! Это пугает. Я планировала, чтобы мы жили каждый сам по себе, а получается…
— Янка, какая ты красотка! — визг Светки заставляет обернуться и вымученно выдавить улыбку — Вот так повезло! Замуж за самого завидного мужика!
— Какой там мужик… — ворчу, поправляя подол платья.
— А чего ты решила сразу замуж-то? Вы же толком не встречались… Или ты что-то от меня скрываешь? — Светка нахмурилась и сделала большой глоток из бокала с шампанским.
Все вокруг уже знают, и скрывать от подруги бессмысленно. Я вкратце ей рассказываю о Марате, и она отрешенно рассматривает мое лицо.
— Красильникова, ты серьезно? Какой-то байкер тебе стал дороже всех? –
Я поджимаю губы. Если бы Светка поддержала — было бы поразительно, а так, реакция ожидаемая.
— Мои бы родители решили меня выдать замуж за Кострова — я бы даже не сопротивлялась — взмахнула она рукой, мечтательно закатив глаза.
— Ага, всех сучек перетаскал на себе, а теперь я его жена! — раздраженно отвечаю ей — Свет, ты хоть подумай о том, что Костров как был кобелем, так и останется, а все остальные видя, как он таскается с очередной потаскушкой, будут жалеть меня…
И противные мурашки побежали по телу. Вот чего мне не хотелось — это людской жалости. Сплетни, обсуждения на каждом шагу. Омерзительно!
— Все готово. Яна, пойдем! — к нам заходит отец и одаряет сдержанной улыбкой.
Светку сдувает ветром, а папа подходит ближе, и берет меня за руку.
— Яна, я делаю это для тебя. Твое будущее должно быть светлым и обеспеченным. Ты не должна думать, где достать денег на хлеб или другие необходимые вещи. Твой статус не измениться пока я жив. Ты единственная моя любимая дочь. Я люблю тебя! — отец целует меня в лоб, и мы выходим из комнаты.
Молчу в ответ. Кому-то покажусь беспристрастной циничной сукой, но то, как поступил мой самый близкий человек не имеет границ и рамок в отношениях между нами.
Я стараюсь не смотреть в лицо Кострову, когда регистратор зачитывает заунывные речи про «любовь, верность и честность». Это напоминает мне исповедь Дьявола перед Богом. Костров — развратный ублюдок для которого эти понятия не существуют.
Он приподнимает мою фату, и ухмыляется, посматривая на мой подбородок. Звучат крики «Горько!», а я еще плотнее сжимаю зубы. Денис впечатывается в мои губы, чтобы разжать и проникнут в рот, но я отстраняюсь. Сдерживаю порыв стереть слюну с кожи.
Как только беру бокал, сразу же хватаю салфетку со стола и протираю губы. Меня передергивает от отвращения к хамоватому мажору.
Все торжество протекает словно под наркозом. Я стараюсь ни с кем не общаться, и после череды поздравлений, сажусь на диванчик под широким шатром.
— Что-то вы, Яна, не слишком рады союзу с Денисом — голос моего свекра заставляет собраться для защиты.
— Меня выдают силой — дерзко отвечаю, и прикусываю язык.
— Тогда почему бы вам не сбежать и изменить ситуацию в корне? — он ухмыляется такой же гадливой улыбкой, и смотрит прямо в глаза.
Я молчу. Видимо Костров-старший тоже в курсе любовных приключений дочки нефтяного олигарха и сюда пришел за тем, чтобы спустить свою порцию яда.
— Как бы не убежал в первую очередь жених… — поднимаюсь с дивана, и гордо подняв подбородок, ухожу.
Слышу в спину сдавленный смешок. Наверное, у Костровых это семейное — быть грубыми и наглыми в любой ситуации.
Но самое ужасное ждет впереди.
День клониться к закату, и гости начинают разбредаться по номерам, после грандиозного салюта в нашу честь. Номер для новобрачных я попросила украсить по-минимуму. Мне противно представлять лепестки роз на постели и зажженные свечи. Банальная романтика вызывала панику и желание выпрыгнуть с третьего этажа загородного гостиничного комплекса.
— Ну, что, детка, теперь мы муж и жена — уголки губ Дениса искривляются в зверином оскале.
— Давай сначала шампанское — произношу я, и судорожно начинаю придумывать, куда мне отправить новоиспеченного мужа, чтобы он отвлекся.
Костров разливает игристый напиток по бокалам, и подает мне.
— За нас, малышка — в глазах горит огонек похоти, и кажется, что я стою под ледяным душем, который жжет кожу от холода.
Напряжение внутри нарастает. Я вижу, как он начинает снимать рубашку, и жадно осматривать меня.
— Давай, ты первый в ванну — предлагаю, и улыбаюсь, как можно естественнее.
Костров закатывается хохотом.
— Ты, Янка такая нетерпеливая — и наклоняется ко мне очень близко — Девочка моя, у нас вся ночь впереди…
«Вот именно, что вся ночь впереди…» — думаю в ответ на его откровенный намек. А Денис начинает действовать более решительно. Он садиться рядом и расстегивает пуговицы на моем платье. Влажные поцелуи покрывают мою шею, а мне хочется инстинктивно сжаться в комок, провести салфеткой по тем местам, куда касались губы мажора. Ловкое движение, и корсет с лифом уже оказываются на талии, а я сижу в одном бюстгальтере. Пытаюсь закрыться, но довольное урчание заставляет делать вновь над собой усилия:
— Яна, давай прекращай уже стесняться, ты же не девственница? — и он заглядывает мне в глаза.
— Нет — произношу в ответ, чтобы спасти хоть чуть-чуть свое положение. Скажи ему правду, и Костров тут же коршуном наброситься на меня. Поиметь и потом похвалиться в Инстаграме — Но мне нужно время, чтобы привыкнуть…
Он хмыкает, и поднимается с места.
— Я в душ, а ты давай раздевайся, и жди меня только в одних чулочках — подтянутая спортивная фигура мужа исчезает в проеме ванной комнаты, а я как одержимая срываюсь с кровати и достаю спрятанный в бюстгальтер флакон со снотворным.
Таблетки шипят в алкоголе, и я торопливо помешиваю его бокал, чтобы поскорее растворить лекарство. Меня трясет дикая лихорадка. Трясущимися от волнения руками, сдергиваю ненавистное платье, и остаюсь в белье и чулках. Сердце бешено колотиться в груди, а перед глазами иногда темнеет от страха близости или быть застуканной. Я залпом выпиваю из своего бокала шампанское, и смотрю опасливо на двери.
Костров появляется в одном полотенце, обернутым вокруг бедер. Телосложение у него отличное. Был бы только богатеньким сынком своего папочки, телки любили бы исключительно его кошелек. А тут понятно, что все истекают от атлетического красивого телу, приятной мужской внешности и обаятельно-циничной харизмы. У меня он не вызывает никаких положительных эмоций, кроме гнева и отвращения. Да, красивый, да, ухоженный и знающий себе цену, но Марат навеки останется идеалом мужчины для меня.
— Теперь я — и шустро проскальзываю в ванную, уворачиваясь от наглых лапищ Кострова, которые так и тянутся к моей заднице, пощупать и забраться в трусики.
Захлопываю дверь, и чувствую облегчение. Нервная дрожь все равно бьет тело разрядами тока. Растираю щеки, потому что меня морозит от происходящего, словно температура за сорок. Первый раз я умоляю Всевышнего, чтобы, когда выйду, Костров спал сладко на кровати уже под воздействием снотворного.
Проходит двадцать минут, и я подкрадываюсь к дверному полотну, прислушиваясь к звукам из спальни. Вроде тихо.
«А если он не пил, и лежит в своем дорогущем айпаде, рассматривает очередных сучек?» — думаю, и начинаю приходить в уныние. Если он выпьет сейчас, то через сколько действует проклятое снотворное?
Час, два?
За это время Костров уже сделает меня своей и… Тоскливо оглядываю огромную ванную комнату. Отделка сверкает белизной и дороговизной. На миг мне становиться противно находиться в этой роскоши. Я бы отдала все, что есть на свете, чтобы оказаться на берегу реки, где Марат, обнимает и целует меня в затылок. Ни денег, ни финансового благополучия, ни высокого социального статуса. Только любовь, только чувственность и желание любимого мужчины. Настоящие, не фальшивая обертка с золотым напылением.
Выхожу, и понимаю, что мысли материальны. Денис лежит на кровати и листает пальцем экран смартфона.
— Ты долго, киска. Давай уже запрыгивай — и сладко зевает, похлопывая рядом с собой.
Я обращаю внимание на бокал с шампанским и чуть ли не визжу от радости.
Он пуст.
Замечательно! Значит, нужно тянуть время.
— Давай я потанцую для тебя — хитро улыбаюсь. Эта эмоция сейчас искренняя.
Теперь точно получиться сбежать и не проводить брачную ночь с Костровым.
— Ого, даже так?! — и он приподнимается на кровати, заинтересованно оглядывая мое тело — Потанцуй. Хочу посмотреть на тебя, детка.
Беру стул, и начинаю эротически прохаживаться вокруг него. Покачиваю бедрами в такт музыки, которую включила на телефоне. Замечаю, что мой ненормальный муж не отрывает ошалевшего взгляда. Сейчас похож на озабоченного самца, словно у него год уже никого не было. Сажусь и стягиваю о-о-очень долго один чулок. Потом второй. Поглаживая себя по коленкам, и стараюсь не пялиться на Кострова в ожидании его полнейшей отключки. Тело начинает пробивать дрожь.
А что если ему мало этого? Или именно это лекарство для него не подходит, и он вообще не уснет? А тут я еще с танцем окончательно взбодрю его?!
Но выдыхаю, когда замечаю, как он трет глаза, и устраивается поудобнее, чтобы лежать и наблюдать мой танец.
— Раздевайся, Янка, хватит дразниться — и полотенце летит на пол.
Внутри меня происходит взрыв ядерной бомбы. Я стараюсь не смотреть на голого Кострова, чтобы не убежать и спрятаться от вида убойной эрекции. Паника стальным обручем скручивает низ живота.
— Ой, я сейчас! — и убегаю вновь в ванную.
Он кричит, что-то вслед, но я понимаю — я выиграла. Пару минут, и Денис будет мирно спать на нашем огромном брачном ложе.
Глава 19
Я выглядываю в коридор.
Тишина.
Звук абсолютного безмолвия нарушает только храп Кострова. Он лежит, развалившись, в позе Властелина Вселенной. Я укрыла его одеялом, чтобы обнаженный вид не вызывал отвращение. Мне придется сюда вернуться утром, а пока…
Отец распустил охрану, очевидно думая, что я уже успокоилась и забыла про Марата. Но я не позволю какому-то эгоистичному мажору становиться моим первым мужчиной.
Спускаюсь вниз в холл и вызываю такси. Одну из банковских карт папа вернул мне. Напутствовал, чтобы впредь думала о том, что совершаю.
Когда выхожу из комплекса, вновь опасливо оглядываю широкие окна. Везде темнота. Помню: мама говорила о том, что их номер с отцом на втором этаже, в правом крыле. Пробегаюсь взглядом по окнам — нигде не горит свет. Время уже третий час ночи, и поэтому вряд ли кто-то будет контролировать сбежавшую невесту.
Такси появляется около массивных ворот спустя десять минут. Сажусь и шепчу адрес Марата. Я знала, что у него есть своя небольшая однокомнатная квартира, недалеко от жилья родителей. Мы пару раз заходили к нему домой, забрать вещи или наоборот что-то оставить.
Как сейчас примет меня он? Выгонит? Или будет рад последней встрече?
В моей жизни наступает переломный момент. Сегодня ночью я еще могу быть его, могу позволить себе совершить глупость, а завтра…
Реальность сотрет все прошлые сладкие моменты, обозначит четкие границы дозволенного, и мне больше никогда не увидеть моего байкера. Я стою перед подъездом и вспоминаю наши встречи.
Однажды мы приехали в кафе, где часто собирались его друзья. Парковка была вся забита мотоциклами и байками разных размеров. Блеск хромированной стали, агрессивные черные силуэты и брутальная энергетика. Я чувствовала себя скованно, потому что моя фигурка по сравнению с местным контингентом как пушинка среди железных гигантов.
Внутри было душно: пахло людским потом и пылью. Интерьер кафе изобиловал темными, мрачными тонами, которые разбавляли головы зверей, фото других байкеров на стенах и причудливые кованые фигуры.
Мы сели за барную стойку, и я испытала невыносимое чувство брезгливости. Разводы, пятна, комочки пыли. А когда нам принесли напитки: Марат заказал безалкогольное пиво, а я — сок. Грязный стакан отбил желание даже прикасаться к нему, не то, чтобы выпить.
К нам подошли его знакомые, которые исподлобья рассматривали меня. Первый раз смотрели не как на кусок мяса или избалованную принцессу. Они изучали, и будто анализировали мой образ. Мне показалось, я не понравилась им. Может потому, что выражение на моем лице было крайне растерянное, с мимикой недовольства.
Но даже сейчас я бы пережила все это вновь, потому что Марат для меня самый главный человек в мире. Если с ним рядом, чтобы не происходило — это будет самым лучшим времяпровождением.
Я поднялась на второй этаж и замерла около двери. Сердце гулко перекачивало кровь, вызывая шум в ушах. А что если он не один? Куда я пойду? Вновь в постель к Кострову, который проснется утром и трахнет меня как законную жену?
Я нажимаю кнопку звонка, и замираю от ожидания.
Тихо.
Только не это! Если Марат ночует в другом месте, то это полный провал!
Но через минуту дверь распахивается, и на пороге стоит он. В боксерах, сонный с потрепанным лицом и взъерошенными волосами. В этот миг мне хочется кинуться к нему и прижаться всем телом.
— Яна? — удивленно спрашивает он, сощурившись от света подъездной лампы.
— Марат, можно? — произношу я, и показываю внутрь квартиры.
Он окончательно просыпается, и уже с плохо скрываемым гневом осматривает меня.
— Что ты тут делаешь? –
— Марат, я пришла к тебе — лепечу в ответ, и понимаю, сейчас мои шансы равны нулю. Я тогда наговорила ему кучу гадостей. Сказала, что просто развлекалась с ним. Подло, лицемерно, заносчиво.
Его полное право — послать меня на хрен и закрыть дверь.
— Ты сегодня вышла замуж, и, по-моему, тебе место сейчас с мужем на брачном ложе — цинично подмечает Марат, складывая руки на широкой груди.
Он приподнимает подбородок, и демонстрирует полное пренебрежение. Но я еще больше чувствую себя перед ним беспомощной и жалкой. Его бицепсы и стальной пресс приковываю мой взгляд, рушат границы приличий. Сейчас готова встать на колени и выполнить все, что он только попросит, лишь бы ощущать теплоту его крепких рук и грубых ладоней на коже.
— Марат, я не хочу быть с Денисом — и опускаю голову, как провинившаяся школьница — Пожалуйста, можно я останусь здесь с тобой до утра…
Последние слова проглатываю, и не знаю, услышал он их или нет.
— А что потом? Утром снова к любимому мужу? — едко отзывается байкер — Сколько ты еще будешь бегать ко мне? Раз в месяц, в год?
— Марат… — обнимаю себя руками. Не хочу к Кострову обратно! Хотя бы сегодня, хотя бы на пару часов до рассвета…
Он молчит и сурово осматривает. Боюсь поднять даже глаз на грозный и мрачный вид байкера.
— Заходи — рычит он, и подхватывает за локоть.
В тесной прихожей пахнет сигаретами и легким запахом парфюма.
Хорошо, что я взяла с собой простую удобную одежду, и этого никто не заметил из родителей и персонала. Скидываю кеды и прохожу в кухню. Здесь все очень скромно: гарнитур из темного ламината, плита, холодильник и мягкая зона с потертыми сидениями.
— Может чаю? — спрашивает Марат. Он уже успел надеть шорты, но оставался полуголым, и я не сводила глаз с его рельефного телосложения. Смуглая кожа без татуировок действовала на меня как афродизиак.
Я приближаюсь к нему и касаюсь мощного бицепса.
— Я пришла к тебе… Я не хочу, чтобы он становился первым… — шепчу сквозь пелену слез.
Марат молчит и буравит взглядом сверху вниз.
— Ян, ты что серьезно? — произносит недоверчиво, и прижимает меня к себе. Через футболку ощущаю жар кожи.
Приподнимает мой подбородок и заглядывает в глаза.
Но несколько секунд, и его губы жадно впиваются в мои.
Без вопросов, без лишних слов. Вещи улетают в неизвестном направлении, а мое тело прижимает тяжесть веса Марата.
Задыхаюсь от восторга, от минуты, когда мы, возможно, последний раз вместе, и больше я не смогу дотронуться до него, пробежать пальцами по загорелому торсу и вдохнуть горьковатый запах сигарет.
— Марат… — шепчу ему прямо в ухо, а его крепкие руки еще сильнее прижимают к себе, словно он боится, что я сейчас исчезну — Только давай с защитой…
В слабом свете от лампы в прихожей, вижу, как уголки его губ приподнимаются.
— Детка, я привык без «резинки» — хриплый шепот прокатывается по коже сладкими мурашками.
Уверенно раздвигает мои бедра и устраивается между ними. Ощущение прикосновения плоти к плоти сводит с ума, заставляя голову кружиться от безумства, которое сейчас пропитало воздух. Если отец узнает…
Да и похрен! Кострову я не обязана ничем. Получит то, что заслуживает.
Шершавая подушечка пальца вырисовывает на клиторе загадочные узоры. Запрокидываю голову и выгибаюсь дугой от нежных ласк Марата. Теряю на секунду черты пространства и реальности, потому что передо мной будто вновь открывается новая Вселенная. Мириады звезд и фантастические образы стирают границы миров.
Резким напором он вгоняет возбужденный член в меня, и тупая боль тут же возвращает на землю.
— Марат — пищу я, и сгибаюсь, упирая руки в его грудь.
— Чш-ш-ш — останавливает мой порыв отодвинуться — Янчик, сначала больно, потом приятно, поверь, сладкая.
Доверяюсь ему. Покорно раздвигаю шире ноги и ослабляю хватку мышцами.
Если по началу каждый толчок отзывался неприятными колющими ощущениями, то сейчас поток болезненного пика прошел. Марат ускорял темп, а я чувствовала, как его орган требовательно давит на стенки лона, расширяя под себя.
— Янка, ты лучшая девочка… моя любимая… моя единственная — голос срывается, а рваное дыхание сбивается от любовного ритма.
— Я люблю тебя… люблю… — отвечаю на его слова, и только сильнее обвиваю мускулистые плечи.
Бесстыдно подставляю бедра под дикую звериную хватку. Кульминация кружит по низу живота, и концентрируется жаркой влагой между ног.
— Аа-а-ах — вскрикиваю и замираю на несколько секунд, переживая пик невообразимого оглушительного оргазма. Тело сковывают судороги наслаждения, а в глазах темные круги от подпрыгнувшего до максимума эндорфина.
Глухой стон Марата, и пульсация массивного ствола знаменует разрядку.
Воздух пропитан терпким ароматом секса и запахом наших тел. Липкое мокрое ощущение между ног не вызывает желание поскорее помыться.
Прижимаюсь к своему любимому, и не хочу думать о том, что придется уйти. Придется попрощаться и поставить точку в наших отношениях. Мозг мечется в поиске шальных идеи, но строго себе напоминаю, чем все может закончиться.
— Ян, давай сбежим? Уедем из города, начнем жить там, где нас не найдут — говорит Марат, и безумные слова разрезают плотный дурман откровенной близости.
— Нельзя — чуть слышно отвечаю — Нам нельзя быть вместе. Это лучше для тебя и меня, поверь.
— Ты переживаешь за родителей?
— Нет — усмехаюсь со слезами на глазах — За них я точно не переживаю.
— Почему тогда?
— Марат, не будем, пожалуйста. Просто пойми, что наши отношения не имеют развития, и не потому что разные социальные статусы. Они не могут больше продолжаться — произношу и стараюсь не начать плакать.
Влажные тела, полумрак и мерное тиканье соседских часов через стенку убаюкивают сознание. Это моя боль, мое неимоверное желание остаться здесь навечно душит, перекрывает спасительные каналы связи с Маратом.
Проваливаюсь в глубокий сон, но осознаю — через пару часов мне нужно вернуться в загородный гостиничный комплекс к Денису и забыть моего байкера.
Глава 20
Утром собираюсь неслышно, чтобы не разбудить Марата. Смотрю на него, мысленно прощаясь, понимая, что мы вместе в последний раз. Вспоминаю свою маму, которая счастлива и тайком встречается с отцом моего байкера. Хочется встать и завыть от боли, разрывающей сердце на части.
Тихо поднимаюсь, и выхожу поскорее в прихожую. Горло душит ком из слез, и желание остаться рядом со спящим Маратом настолько велико, что я практически вырываю из души частичку любви, и приказываю себе забыть его. Перечеркнуть наше прошлое, и остаться рядом с хамоватым мажором, который словно в насмешку судьбы, стал моим мужем.
— Ян, ты где была? — встречает сразу с порога вопрос Дениса.
Он только что из душа, но одет в рубашку-поло и джоггеры. Вытирает голову полотенцем и удивленно рассматривает меня.
— Не спалось, я решила прогуляться по территории, — вру, и даже не краснею.
Убегаю сразу в душ и закрываюсь. Спасительные минуты наедине с собой для меня теперь самое ценное, что осталось.
Костров на удивление очень спокоен. Может в снотворном еще и успокоительное подмешано? Мы спускаемся на завтрак к гостям и родителям. Не хочется смотреть на счастливое лицо мамы, довольное выражение папы и будто потерянный взгляд Дениса.
Что произошло с ним? Неужели он проснулся ночью и понял, что я сбежала?
Холодом по позвоночнику прошлись воспоминания об угрозах. Но Костров сказал бы мне об этом сразу, без церемоний.
Когда все начинают собираться, а мы идем в машину, чтобы поехать к моим родителям в особняк, он неожиданно останавливает меня и пристально смотрит в глаза.
— Янчик, у меня небольшой сюрприз для тебя — и протягивает белоснежный конверт с золотыми вензелями.
Приподнимаю брови. Сейчас все выглядит так, будто не он должен был лишать меня девственности, а я его. Притихший, уравновешенный, даже смиренный.
Это точно Костров, а не его брат-близнец с нормальным отношением к девушкам?
— Билеты… — растерянно смотрю на две плотных прямоугольных бумажки, на котором наши инициалы, дата и время вылета.
— Да, на Бали. Наш медовый месяц — и он улыбается. Но в уголках губ не таиться цинизма или насмешки. И это пугает больше всего.
Что происходит?!
Возвращаемся в особняк, и нас встречает один из наших управляющих:
— Яна Игоревна поздравляю вас! — произносит он и почтительно кивает.
Не успеваю поблагодарить, как раздается телефонный звонок. Киваю Денису, и отхожу в сторону.
— Привет, подруга! — верещит в динамик Светка — Мы ведь даже не устроили девичник! А ты вообще скисла на свадьбе… Еще не поздно наверстать упущенное. Снимем клубешник и пригласим охрененных стриптизеров, а?
— Дура — нелестно отзываюсь в ответ — Я тебе вчера все рассказала, а ты мне про каких-то стриптизеров. Не хочу этих извращенских вечеринок!
Оглядываюсь, и не вижу куда мог пойти Костров. Скорее всего вышел на террасу за домом, потому что ни в гостиной, ни в столовой его нет. Поднимаюсь вверх в спальню, и слушаю Светкины причитания о несбыточном девичнике.
Из заунывного подружкиного трепа меня выводит голос мамы. Я скидываю на дисплее вызов, потому что слышу до боли знакомое имя:
— … да, да, Андрей — отец Марата, мы так любим друг друга, и я ничего не могу с этим поделать. Если Игорь узнает, он убьет нас всех. Всех, — тревога в мамином голосе нарастала.
— Кира, тебе нужно прекратить эти отношения! Ты же сама ставишь под удар все: и семью, и себя, и другую семью. Яна твоя, словно заколдованная тоже влюбилась в его сына. Вам обоим надо контролировать свои эмоции и начать мыслить здраво, — слышу голос ее подруги.
— Ах, Рита! Как тебе легко говорить! Я люблю Андрея по-настоящему, а Игорь взял меня в жены только потому, что ему важен был статус. Человек, высшего ранга должен быть семейным. Это закон. Незыблемое правило! Наша семейная жизнь — пустая мишура, ничего настоящего. Я живу только ради Яны… — мама всхлипывает и прекращает говорить
— Как у вас получилось-то! — вновь удивляется подруга матери — Янка влюбилась в Марата, а ты давным-давно встречаешься с его отцом…
Дальше я ничего не слышу, потому что с ужасом понимаю — за спиной кто-то стоит. Оборачиваюсь и ощущаю, как прокатывается кипяток страха от затылка до пяток.
Костров!
Он стоит, засунув руки в карманы джоггеров и смотрит на меня презрительно и угрожающе.
— Пойдем в твою спальню –
Внутри все горит и кричит о том, что бесполезно было бежать от того, что все равно неизбежно.
— Вот это новости! — произносит нараспев Костров — Твоя мать спит с этим недомерком отцом твоего возлюбленного!
Я сжимаю кулаки. Злость алым заревом полыхает в душе, и желание вцепиться в его холеную рожу возрастает с каждой секундой.
— Выбирай выражения! — шиплю я — и…
— Ты угрожаешь мне? — и мой нелюбимый муж заходиться в хохоте — Я могу прямо сейчас рассказать все твоему отцу и от нее не останется даже мокрого места. Твою мать сотрут в порошок за измены, а если изменять будешь, и ты…
Он надвигается на меня, и я делаю пару шагов назад. Смелость начинает покидать и мерзкими нитями пронизывает страх.
— Я тебе уже говорил — я и тебя не пожалею. Ты моя жена, значит в постели ты будешь только со мной! Поняла?! — выплевывает слова в суровом бешенстве Денис — И попробуй только рискнуть и попытаться обмануть меня — твой отец сразу узнает об обожаемой мамочке-шлюхе…
Я сжимаю зубы до боли. Мне хочется убить Кострова. Но понимаю, что эмоции сейчас могут разрушить все до основания, и ценой этому жизнь одного из близких людей.
— Яна Игоревна, чемоданы готовы — голос горничной прерывает наш диалог, и отвлекает Кострова от изощренных угроз.
— Отлично — бросает он ей в ответ — Сегодня ночью мы улетаем на три недели в наше свадебное путешествие. Будь умничкой, малышка!
Он проводит по моей нижней губе, и вожделенно осматривает лицо и тело.
— Брачную ночь никто не отменял — и выходит из спальни.
Я оседаю на кровать, и закрываю ладонями глаза.
Некуда идти. Не кому жаловаться. Все соединено порочным узким кругом.
Нет, не плачу. Сил нет выносить то, что происходит со мной, и куда теперь нужно приложить усилия, чтобы выгадать для себя лучшее положение.
Похоже в этот раз придется подчиниться.
Больше выхода нет.
Глава 21
Весь перелет Денис молчал. Рассматривая что-то на айпаде, был собран и серьезен. Вряд ли новое обсуждение очередной шкуры не вызывало бы никаких эмоций на лице. Отчасти это радовало. Пусть лучше будет тишина, которую последний месяц я люблю настолько, что раньше не могла и представить, что превращусь постепенно из оторвы в меланхоличную истеричку.
Только вот сегодняшний день и вечер будут моим наказанием. Я жалею, что не увела Кострова из своего дома и не предложила поехать, к примеру, по бутикам, чтобы прикупить новых шмоток для отдыха. Тогда бы он не слышал разговора и не появился еще один претендент на разрушение моей и маминой жизни.
— Ян, смотри как красиво — протягивает мне планшет и показывает наш отель.
Киваю. Агрессия, сведенная к нулю, переменилась на сожаление.
В отеле нас встречают, словно президента и его жену. Весь персонал суетиться вокруг и услужливо кланяются. «Странно, что отец не решил нам выкупить целую виллу для отдыха» — думаю я, разбирая вещи. Видимо, Костров сам покупал билеты и все бронировал.
Усмехаюсь, и хочу выдать жесткую подколку о том, что мой муж решил сэкономить, но обрываю сарказм.
— Отдохнем, а потом поедем кататься на яхте, — говорит Денис, и стягивает футболку.
Внутри все напрягается. Мне не хочется переодеваться при нем, и я быстро ухожу в ванную. Но Денису казалось плевать на мои опасения. Он стал вдруг… холоден.
Это радует. Не будет посягательств на мое тело — мне только лучше.
Улыбчивые индонезийки приносят коктейли, и я оглядывая, как Костров натягивает гидрокостюм чтобы заняться дайвингом, ощущаю некое облегчение. Мы с ним общаемся, но все диалоги пустые, без смысла. Бытовые вопросы и вопросы, касающиеся нашего отдыха.
Может Денис что-то задумал и вечером придется вновь воевать за то, чтобы он сделал усилие над собой и еще потерпел мои дурацкие загоны?
Но и когда тягучие сиреневые сумерки опускаются на остров, Денис останется беспристрастным. Он ложиться на белоснежные простыни и закрывается почти с головой.
Я еще пару часов лежу и не могу уснуть, изучая детали потолка, мечусь в раздумьях от одной мысли к другой.
Прошла неделя, вторая. Мы отдыхали, занимались всеми известными развлечениями, и меня больше и больше настораживала реакция Дениса на наш законный брак. Близости между нами так и не было.
Но самое пугающее не это. Пять дней назад мои критические дни должны были начаться. Только ни тянущих привычных болей внизу живота, ни перемены настроений не было. Ужас пробирался тихо на цыпочках и ледяными иглами забирался под кожу. Если это беременность, то мне нужно сделать над собой усилие и переспать с нелюбимым мужем. А иначе…
Мы собирались прогуляться и устроить небольшой пикник на пляже. Я по привычке переодевалась в ванной, и скинув платье, надевала купальник и сверху легкую тунику, как без стука вошел Денис.
Он подошел так близко, что волнение разом охватило и заставило ускорить пульс сердечных сокращений.
— Ян, сколько еще мы будем жить во «френд-зоне»? — его слова были громом посреди безоблачной жизни, коей я наслаждалась и надеялась, что Костров так и останется безучастным к моему телу.
Его рука заскользила по бедру, и он крепко обхватил за талию, прижимая к атлетическому телу. Я чувствовала его дикое возбуждение, и мысленно приказывала себя расслабиться.
— Денис, мне не просто… — начала было я, но он приложил палец к губам и подхватив меня на руки понес на кровать.
Его поцелуи нежно покрывали тело, но мне безразличны ласки мужа. На отдыхе Костров открылся совершенно, с другой стороны. Он был вежлив со мной, не настаивал и пытался наоборот развеселить, когда видел, что задумчиво ковыряюсь в тарелке или рассматриваю очередную ракушку на песке.
— Яна, я больше не могу терпеть… Я хочу тебя… — хриплый шепот щекочет ухо и пробегает мурашками по коже.
Пальцы мужа чуть приподнимают тунику и оказываются прямо между ног. Инстинктивно сжимаю мышцы. Мне не хочется, но я понимаю, что дальше так не может длиться. Нужно подчиниться и перетерпеть, как говорила мама.
Закусываю до крови губу, и переступаю через свое нежелание. Обвиваю руками его плечи, а Денис яростно сдергивает на мне купальник. Мягко разводит мои ноги, и возбужденная головка члена упирается прямо в мою плоть.
Стискиваю зубы до боли, и сжимаю кулаки.
Яна, держись, это ненадолго…
Денис не противен, наоборот, странное чувство, чем-то похожее на уважение начинало пробуждаться к этому мужчине. Усмиряет и успокаивает. Отвращение я бы не смогла перебороть.
Он рывком входит в меня и замирает.
— Ян, все нормально? — его озабоченный взгляд останавливается на моем лице.
— Да — улыбаюсь в ответ, и корю себя за неконтролируемую мимику. Скорее всего, я сморщилась и выглядела малопривлекательно.
Фрикции набирают оборот, а дыхание мужа становится прерывистым.
Через десять минут он содрогается в судороге кульминации, и я мысленно отмечаю про себя, что наша близость с Костровым, как и с Маратом без защиты. А значит…
— Этот мужик байкер был первым, да? –
После секса Денис рассматривает меня, опираясь на локоть.
— Зачем тебе это? — спрашиваю я, и отвожу взгляд. Признаться? Ни за что! — Тебе это так важно? — бросаю в ответ.
— Мне — нет. Для меня ты важна. Остальное мелочи — он улыбается, и смотрит с нескрываемым вожделением.
Мускусный запах и аромат одного из брендовых мужских парфюмов проникает в ноздри.
— Пойдем? — зовет меня в душ, но я говорю, что хочу сходить одна.
Как я не додумалась взять противозачаточные! Рожать через девять месяцев от Кострова — перспектива так себе. Зато отец будет рад — наследник состояния, если родиться внук. Папа верно забудет все мои ошибки. Спасу и маму, и себя.
Пока Денис в ванной, меня вновь окружают воспоминания. Я укутываюсь в шелковые простыни, и закрываю глаза. Даже слез нет, потому что все происходящее не могу исправить или оплакивать. Притворяться каждый раз или представлять Марата — вот решение моей невыносимой близости с нелюбимым мужем. Мне остается мириться, и забыть все что было раньше.
Глава 22
Весь перелет Денис молчал. Рассматривая что-то на айпаде, был собран и серьезен. Вряд ли новое обсуждение очередной шкуры не вызывало бы никаких эмоций на лице. Отчасти это радовало. Пусть лучше будет тишина, которую последний месяц я люблю настолько, что раньше не могла и представить, что превращусь постепенно из оторвы в меланхоличную истеричку.
Только вот сегодняшний день и вечер будут моим наказанием. Я жалею, что не увела Кострова из своего дома и не предложила поехать, к примеру, по бутикам, чтобы прикупить новых шмоток для отдыха. Тогда бы он не слышал разговора и не появился еще один претендент на разрушение моей и маминой жизни.
— Ян, смотри как красиво — протягивает мне планшет и показывает наш отель.
Киваю. Агрессия, сведенная к нулю, переменилась на сожаление.
В отеле нас встречают, словно президента и его жену. Весь персонал суетиться вокруг и услужливо кланяются. «Странно, что отец не решил нам выкупить целую виллу для отдыха» — думаю я, разбирая вещи. Видимо, Костров сам покупал билеты и все бронировал.
Усмехаюсь, и хочу выдать жесткую подколку о том, что мой муж решил сэкономить, но обрываю сарказм.
— Отдохнем, а потом поедем кататься на яхте, — говорит Денис, и стягивает футболку.
Внутри все напрягается. Мне не хочется переодеваться при нем, и я быстро ухожу в ванную. Но Денису казалось плевать на мои опасения. Он стал вдруг… холоден.
Это радует. Не будет посягательств на мое тело — мне только лучше.
Улыбчивые индонезийки приносят коктейли, и я оглядывая, как Костров натягивает гидрокостюм чтобы заняться дайвингом, ощущаю некое облегчение. Мы с ним общаемся, но все диалоги пустые, без смысла. Бытовые вопросы и вопросы, касающиеся нашего отдыха.
Может Денис что-то задумал и вечером придется вновь воевать за то, чтобы он сделал усилие над собой и еще потерпел мои дурацкие загоны?
Но и когда тягучие сиреневые сумерки опускаются на остров, Денис останется беспристрастным. Он ложиться на белоснежные простыни и закрывается почти с головой.
Я еще пару часов лежу и не могу уснуть, изучая детали потолка, мечусь в раздумьях от одной мысли к другой.
Прошла неделя, вторая. Мы отдыхали, занимались всеми известными развлечениями, и меня больше и больше настораживала реакция Дениса на наш законный брак. Близости между нами так и не было.
Но самое пугающее не это. Пять дней назад мои критические дни должны были начаться. Только ни тянущих привычных болей внизу живота, ни перемены настроений не было. Ужас пробирался тихо на цыпочках и ледяными иглами забирался под кожу. Если это беременность, то мне нужно сделать над собой усилие и переспать с нелюбимым мужем. А иначе…
Мы собирались прогуляться и устроить небольшой пикник на пляже. Я по привычке переодевалась в ванной, и скинув платье, надевала купальник и сверху легкую тунику, как без стука вошел Денис.
Он подошел так близко, что волнение разом охватило и заставило ускорить пульс сердечных сокращений.
— Ян, сколько еще мы будем жить во «френд-зоне»? — его слова были громом посреди безоблачной жизни, коей я наслаждалась и надеялась, что Костров так и останется безучастным к моему телу.
Его рука заскользила по бедру, и он крепко обхватил за талию, прижимая к атлетическому телу. Я чувствовала его дикое возбуждение, и мысленно приказывала себя расслабиться.
— Денис, мне не просто… — начала было я, но он приложил палец к губам и подхватив меня на руки понес на кровать.
Его поцелуи нежно покрывали тело, но мне безразличны ласки мужа. На отдыхе Костров открылся совершенно, с другой стороны. Он был вежлив со мной, не настаивал и пытался наоборот развеселить, когда видел, что задумчиво ковыряюсь в тарелке или рассматриваю очередную ракушку на песке.
— Яна, я больше не могу терпеть… Я хочу тебя… — хриплый шепот щекочет ухо и пробегает мурашками по коже.
Пальцы мужа чуть приподнимают тунику и оказываются прямо между ног. Инстинктивно сжимаю мышцы. Мне не хочется, но я понимаю, что дальше так не может длиться. Нужно подчиниться и перетерпеть, как говорила мама.
Закусываю до крови губу, и переступаю через свое нежелание. Обвиваю руками его плечи, а Денис яростно сдергивает на мне купальник. Мягко разводит мои ноги, и возбужденная головка члена упирается прямо в мою плоть.
Стискиваю зубы до боли, и сжимаю кулаки.
Яна, держись, это ненадолго…
Денис не противен, наоборот, странное чувство, чем-то похожее на уважение начинало пробуждаться к этому мужчине. Усмиряет и успокаивает. Отвращение я бы не смогла перебороть.
Он рывком входит в меня и замирает.
— Ян, все нормально? — его озабоченный взгляд останавливается на моем лице.
— Да — улыбаюсь в ответ, и корю себя за неконтролируемую мимику. Скорее всего, я сморщилась и выглядела малопривлекательно.
Фрикции набирают оборот, а дыхание мужа становится прерывистым.
Через десять минут он содрогается в судороге кульминации, и я мысленно отмечаю про себя, что наша близость с Костровым, как и с Маратом без защиты. А значит…
— Этот мужик байкер был первым, да? –
После секса Денис рассматривает меня, опираясь на локоть.
— Зачем тебе это? — спрашиваю я, и отвожу взгляд. Признаться? Ни за что! — Тебе это так важно? — бросаю в ответ.
— Мне — нет. Для меня ты важна. Остальное мелочи — он улыбается, и смотрит с нескрываемым вожделением.
Мускусный запах и аромат одного из брендовых мужских парфюмов проникает в ноздри.
— Пойдем? — зовет меня в душ, но я говорю, что хочу сходить одна.
Как я не додумалась взять противозачаточные! Рожать через девять месяцев от Кострова — перспектива так себе. Зато отец будет рад — наследник состояния, если родиться внук. Папа верно забудет все мои ошибки. Спасу и маму, и себя.
Пока Денис в ванной, на меня вновь окружают воспоминания. Я укутываюсь в шелковые простыни, и закрываю глаза. Даже слез нет, потому что все происходящее не могу исправить или оплакивать. Притворяться каждый раз или представлять Марата — вот решение моей невыносимой близости с нелюбимым мужем. Мне остается мириться, и забыть все что было раньше.
Глава 23
Пару недель пролетели незаметно. Мы с Костровым должны были вернуться к занятиям в институте и наверстать все упущенное. Я сидела за учебниками, а Денис готовился к сдаче дипломной работы.
Удивительно, я всегда думала, что Костров однозначно даст взятку и красный диплом об окончании института у него будет в кармане. Но отец похоже требовал именно учиться, а не рассчитываться деньгами за «зачеты».
Мое состояние по утрам было неважным. Но я старалась изо всех сил, чтобы Денис ничего не заметил. Пила ледяную воду с лаймом, и отказывалась завтракать, говоря, что Светка нашла классную кофейню, где мы с ней поедаем каждое утро вкусные панкейки.
Но однажды мне стало совсем плохо. Я не могла даже встать с кровати. Кружилась голова и сильно болел низ живота.
— Денис, просто недомогание, не нужно никуда ехать — пыталась отговориться я, но Костров был непреклонен. Похоже он серьезно обеспокоился моим здоровьем.
Это было приятно. Он сам лично собрал часть моих вещей, и мы поехали в больницу.
Я знала, что сейчас будет и боялась реакции мужа. Что если он ничего не заподозрит про мою измену, но будет против ребенка? Про аборт не может быть и речи. Я ценой собственной жизни готова стоять до конца. Марата потеряла, и поэтому его сын или дочь будут для меня частичкой любимого байкера.
Врач, осмотрев на гинекологическом кресле, улыбаясь, произнесла.
— Поздравляю, Яна Игоревна, вы скоро станете мамой –
Денис побелел как полотно. Он стоял, но рассеянно оглядевшись вокруг сел на ближайший стул.
— Сколько недель? — собравшись, произнес он.
— Примерно пять-шесть — ответила доктор и ее мимолетный взгляд скользнул по моему лицу. Я, при осмотре, просила ее озвучить именно эти цифры, а иначе…
На самом деле у меня срок намного больше. Примерно восемь-девять недель. Теперь я точно не сомневалась. Я беременна от Марата.
Беременность протекала легко. До десятой недели у меня сохранялось плохое самочувствие, но потом, я будто обрела крылья. После седьмого месяца перевелась на заочное отделение. Мама предлагала вообще взять академический, и спокойно заниматься ребенком, но я отказалась.
Денис с успехом защитил диплом и встал рядом во главу корпорации отца. Он странным образом изменился. Избалованный и высокомерный мажор вдруг преобразился в заботливого папочку и прилежного семьянина. Костров не давал и повода, чтобы его заподозрить в чем-то похабно-мерзком. Инстаграм он удалил, а аккаунт заблокировал. Всю беременность суетился рядом и даже повара нашего подговорил, чтобы я питалась правильно. Исключить жирное, соленое и пряное. Хорошо хоть со Светкой мы отрывались в ресторане на полную. Вкусовые привычки стали необычными и даже иногда пугали. Моя безумная жажда к мясу была не контролируемой. Я готова есть стейки на завтрак, обед и ужин.
Костров поглядывал со звериным вожделением на мои округлившиеся бедра. Я чуть пополнела, но это только добавляло нежной женственности в мой образ. Преобразилась, и стала больше похожа уже не на мелкую стерву, а женщину, будущую маму.
Мать Дениса предлагала ехать рожать в Америку, в один из самых престижных роддомов, где обычно появлялись на свет дети звезд и политиков. Но я наотрез отказалась. Я буду рожать здесь, в России, и никуда не поеду. Костров поддержал меня. Мои родители же, когда только узнали о будущем ребенке сразу стали вновь любящими и исполняющими любое мое желание.
Я больше не спрашивала у матери встречается ли она с отцом Марата. Терзать себя вновь, мучатся от несправедливости надоело. Я столько раз придумывала выход из своей сложившейся ситуации, что поняла — бесполезно. Кто-нибудь обязательно пострадает. И неважно, что мои желания задвигались на задний план. Я научилась проще смотреть на все. Иначе это прямой путь сойти с ума.
Иногда, по дороге в институт мне хотелось хотя бы мельком увидеть Марата. Звук мотоциклов для меня был гонгом, от которого сердце принималось в несколько раз быстрее перекачивать кровь по венам. Я оглядывалась, но видела лишь незнакомые лица.
На последнем месяце беременности мне очень часто снился Марат. Я обнимала, вдыхала его мускусный запах, терлась кожей щек об его грубую щетину, а потом… Потом сон исчезал в мареве утра, и улетал прочь. И каждый раз просыпалась в холодном поту. Я боялась, что все узнают о ребенке. Родители конечно, не откажутся от внука, а вот Костровы будут весьма недовольны. И это еще мягко сказано.
И чем ближе к родам, тем сильнее нарастало мое волнение. Я боялась за жизнь не рождённого малыша, боялась за жизнь Марата. Каждый день тревога ширилась в моем сознании. Мне казалось, что Костров-старший что-то подозревает, а свекровь смотрит с недовольством на округлившийся живот. Денис же наоборот, похоже, ничего не замечал, и носился со мной, как с королевой.
Мы приехали на работу к старшему Кострову. Он строго оглядывал мою полноватую фигуру и спросил будто невзначай:
— Быстро вы с Денисом решили нам родить наследника… — и взгляд сгустился будто сумрачные тучи.
Господи, неужели он что-то знает?!
Низ живота скрутило и адской болью разнесло по телу набат ужаса.
Денис подбежал ко мне, и подхватил под локти.
— Ян, Яна, что с тобой? –
Его отец и он усадили меня в кресло, но боль пронзала настолько сильно, что я не могла сидеть. Сползала тихо на пол, пока ощущение, что меня режут на живую, разрывало внутренности на части.
Денис дозванивался в скорую помощь, а вопросы свекра я не слышала. Пульсировала одна только мысль — если это роды, то возможно час возмездия настал. Лишь бы они не навредили ни в чем не повинному ребенку! Со мной пусть делают что хотят.
Я не помню дорогу в роддом. Суетливые фразы мужа, отчасти глупые, еще больше нагоняли на меня панику.
— Ян, у тебя кровь… Разве не должны сначала отходить воды… Тебе еще рано по сроку? Правда?
Не отвечала, потому что невыносимая резь блокировала любые попытки что-то объяснить тревожному Кострову, который стал похож на курицу-наседку, и сейчас раздражал.
Отдельный родзал. Датчики КТГ. Писк аппаратуры и улыбки акушерок.
Я проваливаюсь в небытие от адской боли. Только яркий, бьющий прямо по зрачкам свет иногда приводит мое сознание в наш мир. Крики, чужие возгласы, суета…
Все кажется ничтожным. Жизнь мелькает отдельными кадрами: счастливыми, светлыми, наполненными любовью и взаимопониманием. Мама, отец, гипнотический взгляд Марата. Я не понимаю, что происходит, потому что нахожусь словно в наркотическом тумане. Проваливаюсь в бессознание, и тут же возвращаюсь в реальное время.
Громкий требующий детский крик разрезает плотный вакуум, в котором я нахожусь и не желаю знать, что будет дальше.
— Вес три семьсот, рост пятьдесят четыре сантиметра…
Я пытаюсь оглядеть операционный зал, но перед глазами мутная пелена. И безумно хочется спать.
— Яна Игоревна, поздравляем, у вас мальчик — акушерка подносит сверток в белоснежных пеленках, но я совершенно не могу сфокусировать взгляд на сыне. И снова проваливаюсь в сумрак прошлых мыслей.
Глава 24
Делаю глоток, и чувствую, как пересохшее горло дерет от кашля. С трудом разлепляю веки.
Где я?
Комната просторная с жидкокристаллическим телевизором на стене, рядом тумбочка, чуть дальше обеденная зона. По правую сторону от двуспальной кровати на которой лежу, диван и журнальный столик. Рядом с ними — большой шкаф-купе. Тонкие бежевые шторы пропускают игривые солнечные лучи.
— Эй… — негромко зову. Похоже здесь я одна.
Пытаюсь привстать, но в пах отдает резкой болью. Я уже не беременна?! С ужасом оглядываю уменьшившийся в размере живот, и приподнимаю сорочку. Шов под пупком, аккуратный, ровный и почти незаметный.
Значит, была операция.
Я сажусь с трудом в вертикальное положение, и пытаюсь усмирить головокружение. Невыносимо хочется пить, и бутылка с негазированной водой на прикроватной тумбе как раз кстати. Открываю и делаю три жадных глотка. Останавливаюсь, чтобы отдышаться. А потом еще и еще пью. Мое пересохшее горло перестает першить и теперь сознание становиться полностью ясным.
Слышу легкие шаги, и тут же появляется Денис. Но он не один. На руках мирно спит младенец.
— Привет, красотка — улыбается он и подает мне на руки сына — Я решил назвать его Данил.
Я смотрю на сладкий сон малыша и чуть ли не плачу от умиления. Чуть вздернутый носик, черные как смоль волосики и очаровательные пухлые щечки. Чуть касаюсь губами его лба и уже не могу сдерживаться.
— Мой любимый, мой единственный, — говорю тихо-тихо, но знаю, что Костров слышит — Мой малыш…
— Наш, — поправляет Денис, и садится рядом со мной.
— Где мы? — спрашиваю я.
— Мы еще в роддоме. Это семейная палата. Я отложил все дела и был здесь с тобой рядом. У тебя было экстренное кесарево. Ты же помнишь, как началось кровотечение? Врач сказала, что может быть несколько причин, в том числе и стресс. Ты видимо слишком много сидела за книгами. Ян, возьми академический и нормально отдохни, — отвечает муж, и нежно целует в щеку.
Я знаю почему это началось. Я очень близко приняла к сердцу мое шаткое положение. Невольно смотрю на кроватку, где спит Даня. Сколько еще они будут жить в незнании о том, что это не ребенок Дениса? Если он с первых лет будет похож больше на Марата, чем на Кострова, как мне доказывать обратное?
— Янка, он вылитый я, — гордо заявляет Денис и пытается меня поцеловать в губы. Я не отворачиваюсь и отвечаю ему взаимной лаской.
Мне пришлось когда-то принять правила игры отца, и я смирилась со своим безрадостным невзаимным будущим. Костров изменился, но меня не поменял бы и наш общий ребенок.
Через пару часов приходят родители и огромные букеты, приторные поздравления делают воздух вокруг лицемерно-сладким. Я мечтаю уже оказаться побыстрее дома, когда новоиспеченные бабушки и дедушки оставят меня в покое.
Если бы знал Марат, что пару дней назад у него родился сын, был бы он рад или наоборот пришел бы в ярость? Теперь я никогда этого не узнаю. Это останется моей тайной навеки.
Глава 25
Прошло пять лет…
Время убегало с поразительной быстротой.
Я закончила институт и работала в фирме отца. Даня ходил в один из лучших детских садов, и рос послушным мальчишкой. Моя совесть была спокойна. Его черты лица были больше схожи с моими, несмотря на смуглость кожи и темно-карие глаза. Но последнее время, я замечала, что сын становиться похож на Марата. Он рос, и черты менялись, и мое беспокойство начинало расти вновь.
— Милая, сегодня мы идем на один из приемов. Отец сказал, что нам нужно будет с тобой присутствовать. Планируется строительство одного из объектов в другом городе, и все собираются отметить удачный контракт –
— Хорошо — покорно соглашаюсь, и даю указания нашей няне, чтобы присмотрела за Данилом и забрала вовремя из садика.
Денис приезжает в полвосьмого вечера, и я уже собранная жду его на пороге.
— Готова? –
Киваю.
— Ты великолепно выглядишь — делает комплимент муж, одаривает невероятно нежной улыбкой.
Я никогда бы не подумала, что это может быть мажор Костров. Как его изменил брак! Или условие, которое поставили наши родители сломили и его волю? Правда, можно ли полюбить человека, привыкнув к нему и смирившись с обстоятельствами?
Я не отвечу положительно на этот вопрос, но Денис…
Он много раз говорил о том, что влюбился, что любит меня. Приходилось врать о взаимности. Мне было совестно за его кардинально изменившееся ко мне отношение. Только последние три месяца в нашей близости был штиль. Муж стал меньше требовать внимания. А для меня это было облегчением.
Каждый раз наш секс нейтральным действом. Я смирилась, и принимала это как повседневное занятие, аналогичному почистить зубы или умыться. Возможно, поэтому Денис и перестал интересоваться мной как женщиной.
В огромном зале, освещенном массивной люстрой с тысячей хрустальных капель, собралось много народа. Стояли четыре фуршетных стола и рядом с каждым было по одному низкому диванчику бежевого цвета. Обстановка до приторности знакомая. Высокие потолки, отделка золотой лепниной и белые витиеватые узоры на стенах и колоннах.
Денис тут же отвлекается на разговор между партнёрами, а я прохожу дальше к одному из столов. Беру бокал с шампанским и делаю глоток.
Удивительно, Костров решил сегодня вести машину сам и даже не вызвал водителя. Значит, пить он не собирается. Я улыбаюсь, размышляя, и оглядываю присутствующих.
Внезапно я вижу, то, что мой мозг первоначально отказывается принимать как реальность.
Этого не может быть!
Мужчина, крепкого телосложения, смуглый, карие пронзительные глаза. Темно-серый костюм от Армани, блеск стали дорогих брендовых швейцарских часов и … Его спутница. Женщина, лет сорока, похоже ровесница. Ухоженная, но вид ее сильно уставший. Или мне кажется, из-за глубоких мимических морщин.
Это Марат!
Но, что он здесь делает?!
Я опираюсь ладонью на стол, чтобы от шампанского, которое моментально ударило в голову, не упасть. Рассматриваю его жадно и беспринципно. Он стал еще брутальнее, шире в плечах, и даже оттенок властности ему к лицу.
— Шикарный мужчина, жаль занят –
Голос незнакомки меня возвращает от горячих фантазий и обрывков прошлого. Я поворачиваю голову, и делаю невозмутимый вид.
— Вы, о чем?
— Марат Андреевич, — она кивает в сторону моего байкера — Зам директора одной из строительных фирм из соседнего города.
— Я замужем, мне это неинтересно, — продолжаю сохранять напускную холодность и полное безразличие атлетическим телосложением Маратом.
Собеседница лишь пожимает плечами, делает большой глоток из бокала и уходит.
Сердце колотиться со страшной силой, и я ищу глазами Дениса. Увидел ли он мое полуобморочное состояние или это увидела только она? Но мой муж занят очередным обсуждением среди олигархов, и даже не смотрит в мою сторону. Мне остается наблюдать за Маратом, стараясь не попасть на глаза.
Сейчас душевная боль вернулась с новой силой, и я не хотела возвращаться домой. Готова была выждать момент и схватив его за локоть убежать отсюда прочь. Но теперь есть главный человек в моей жизни, ради которого я снова наступаю на горло собственным принципам. Мой сын, наш сын.
Глава 26
Утром я встала с больной головой. От вчерашней встречи эмоции оглушили меня. Мы вернулись за полночь домой, и занимались страстным сексом. А после муж отключился сразу же, а я долго рассматривала серый потолок и пыталась забыть улыбку и жесты Марата.
Мне повезло, я так и не столкнулась со своим бывшим мужчиной. Вероятно, он со спутницей был еще час, а потом ушли. Хорошо, что и Денис его не увидел. Узнал бы или нет?
Муж был в душе, когда на его мобильник пришла смс. Я искала смарт-часы, но вчера была настолько выжата и опустошена прошлыми воспоминаниями, что забыла куда положила важный гаджет. Взяла телефон Дениса, чтобы посмотреть время, но тут же входящий звонок.
Хм, номер скрыт.
— Привет, котик, как твои дела? Ты сегодня приедешь ко мне? –
Я опешила и удивленно посмотрела на динамик смартфона. Денис изменяет?!
Не скажу, что эта новость меня огорчила или привела в бешенство. Но неприятное гадкое чувство вновь всколыхнуло старую забытую ненависть. Костров держался пять лет, а может и меньше, и потом пошел по своим шлюхам.
Как же предсказуемо!
Я сбросила вызов, а начало смски отображалось на экране мобильника.
«Милый, ты сегодня приедешь? Если что…»
Дальше я не стала открывать специально, чтобы не читать и не накручивать еще больше себя.
Костров вышел из душа, и улыбаясь спросил:
— Ты готова, детка? –
— Я готова или нет, но твоя вторая детка точно готова! — ответив, я от злости запустила дорогой смартфон прямо в мужа. Пролетев приличное расстояние, он гулко шлепнулся в длинный ворс ковра у ног Дениса.
— Ян, ты, о чем?! — округлил глаза он.
— Открывай и смотри! –
Денис берет смартфон в руки, и пролистывает любовное смс.
— Я не знаю кто это, — пожимает плечами, но я знаю — все откровенная фальшь.
— Заканчивай придуриваться. Лучше бы было, чтобы ты признался, — скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь.
Моя победа, и чувствую некоторое облегчение. Хорошо, что я узнала о изменах. По крайне мере, может это к лучшему. Наш брак начал трещать по швам от моего прохладного отношения, и равнодушия Дениса.
Но Костров за секунду оказывается рядом, а его лицо перекошено гневом.
— А ты думала, ты одна такая умная? — рычит он, и на щеках играют белые желваки — Ты рожала не от меня, и думала я не узнаю?! Трахалась со своим байкером, и думала, что больше никто об этом не узнает?
Я делаю шаг назад, и чувствую, как щеки обжигает жаром.
Твою мать, откуда он знает?! Не мог же сам Марат…
— Что, сейчас нечего сказать в оправдание? — продолжает орать Денис и в меня летит какая-то бумажка.
Я успеваю заметить пару слов «генетическая экспертиза», и кровь еще сильнее приливает к вискам, отбивая ускоренный пульс. То, что больше всего боялась, случилось. Денис понял, что сын не его. И если об этом узнает старший Костров, то будет не просто скандал. Как бы нам с мамой не пришлось серьезно пострадать!
Денис хватает тест ДНК и трясет передо мной.
— Запомни, — он угрожающе сверкает глазами, в которых плещется ярость — Я не отдам Данила. Я люблю его как своего. Я вырастил, и в свидетельстве о рождении записан отцом! И если ты решишь лишить меня сына, то я уничтожу тебя и твоего ублюдка байкера!
Он разворачивается и уходит. А меня вновь охватывает давно забытое чувство — ненависть, перемешанная со страхом. Липким, тягучим.
Если даже Марат чудесным образом теперь в наших кругах, гнев Кострова вполне оправдан. Кто, открыв для себя шокирующую новость будет терпеть подобное?
Опускаюсь на кровать, и бессильно оглядываюсь вокруг.
Новый маховик страшных событий вновь закрутился.
Денис.
Я ушел из комнаты только потому, что казалось еще чуть-чуть и сорвусь. Я мог бы ударить ее, поставить на место, и выплеснуть ту боль, что причинила мне эта наглая мажорка.
Сука! Подлая, лицемерная! Она переспала с ним, а пришла ко мне!
Я вновь и вновь прокручиваю в голове эту зудящую мысль, и не могу найти покоя. Когда Данил начал подрастать, сомнения черной тучей медленно закрались в душу. Я и Янка были общительные, веселые, постоянно с кучей друзей и безбашенными развлечениями. А сын…
Он даже на площадке, специально оборудованной исключительно для него в нашем дворе особняка сидел часами с конструктором и напрочь отказывался от контакта с другими детьми. Яна, конечно, защищала сына, говоря, что ребенок не обязан быть аналогом родителей, но…
С тех пор я понял, что сын не похож характером на меня. Если внешность была более-менее близка, то повадки — моя противоположность. Вот тогда, я однажды повез Данила в клинику и тайком сделали тест ДНК.
Об этом я никому не сказал. Ни отцу, ни матери. Впрочем, если бы узнал папаша, то точно Красильниковы стали бы как красная тряпка для быка. Он, как и я не простил бы такой подлости. Но я проглотил обиду. Смирился с враньем жены. Даня мне как родной. А Яну я полюбил всем сердцем, и не мог перечеркнуть, что между нами было.
Залпом выпил янтарную жидкость в стакане, и потянулся за бутылкой.
Пить я бросил, но сейчас, когда старая рана ныла и требовала лечения, нужно было хотя бы на время забыться, сделать усилие, чтобы пойти и не убить Красильникову с ее обезумевшим от ужаса видом.
Полгода назад я завел любовницу, хотя до этого смотреть не мог на дешевых потаскушек. Яна стала словно льдинка в постели. Без страсти, без эмоций. Я устал быть с ней роботом, который выполняет только команды, и больше не получает эмоциональных искр.
Оксану я встретил на одном из совещаний. Она была офис-менеджером и работала у моего партнера. Жгучая брюнетка со скромным мейк-апом, девушка из небогатой семьи. Никогда бы не подумал, что меня зацепит такая «стесняшка»! Но между нами будто пробежала та самая искра, которая была когда-то с Яной. Мы начали встречаться, и каждый раз я понимал, что предаю жену, но это доставляло удовольствие. Только странное чувство досады меня давило после измен несколько дней.
Я напоминал себе о «подвиге» жены, и старался запрятать муки совести поглубже, но все равно чувствовал себя полным ничтожеством.
Виски гудят от перенапряжения и вновь делаю большой глоток обжигающего спиртного из бокала. Похоже сегодня уже никуда не еду, потому что в душе прошел ураган.
Посмеет ли Красильникова сбежать и увести сына? Подействовали ли на нее угрозы?
Глава 27
Слезы душили меня. От безнадежности, от ситуации, которая в момент вновь перевернула жизнь с ног на голову. Я сидела на кровати и пыталась собраться с силами, когда в спальню влетел полупьяный Денис и начал рыться в прикроватной тумбочке и моем туалетном столике.
— Что ты делаешь?! — возмущенно поднялась я и подскочила к мужу, в попытке успокоить его неадекватное поведение.
— Это что?! — орет он в ответ и размахивает передо мной упаковкой противозачаточных — Ты прекрасно знала: я хочу еще ребенка, и молча пила таблетки? Твою мать, Яна!
Он отворачивается и швыряет их в угол.
— Денис, я сейчас все объясню — отвечаю я, и делаю пару шагов назад.
Но Костров словно одержимый, вдруг наступает на меня, и валит на кровать.
— Я хочу еще ребенка. И только от тебя, — чеканит каждое слово, и грубо срывает с меня вещи.
Входил ярыми и жесткими толчками, будто пытался догнать ускользающее удовольствие, насытиться своей безграничной властью. Я извивалась и пыталась утихомирить пыл мужа, но его только с новой силой заводило мое сопротивление. Денис прижимал меня весом своего тела, до боли сжимал кожу на бедрах, впиваясь в губы. Каждая фрикция как последняя.
Только когда он кончил, излившись в меня горячим семенем, смирение накрыло вакуумом.
Я лежала на кровати и смотрела в потолок отсутствующим взглядом.
Происшедшее за последние два дня всколыхнуло бурю чувств и ощущений. Что если взять и сбежать с сыном? Я усмехаюсь и разглядываю обручальное кольцо. Теперь меня будет преследовать не разгневанный отец, а муж.
— Только попробуй еще начать принимать таблетки, — угрожающе где-то ворчит Денис, но мне плевать на злобные фразы. Можно подумать это было когда-то для меня проблемой.
Но на следующий день Кострова отпустил безумный гнев, и он приехал ко мне на работу с огромным букетом роз.
— Ян, прости за вчерашнее, — он избегал контакта глаз — я обещаю, что брошу любовницу, а ты пообещай больше не принимать противозачаточные. Давай начнем с начала.
Костров обнимает, жадно вдыхает мой запах, и целует в шею. Я соглашаюсь. Никто не станет проверять. Я не собираюсь его контролировать, а он вряд ли будет рыться в вещах, которые я держу у себя в рабочем столе. Пачка таблеток — и моя уверенность приобретет вторую силу.
Хорошо, что вновь жизнь стала прежней. Только обрывки воспоминаний светского раута иногда промелькивали светлыми лучиками в моей памяти, давая мизерную надежду, что возможно, еще не все потеряно.
Однажды секретарь отца подошла ко мне с просьбой.
— Яна Игоревна, нужно поехать с одним из партнёров Игоря Семеновича, представить его интересы. Планируется один из новых объектов, и нужно согласие всех акционеров, — она протягивает мне документы — Через час встреча по этому адресу, — подает визитку.
— Хорошо, я поеду, — киваю. Это уже не в первый раз. Отец занят, а я бываю запасным игроком на поле сильнейших.
В огромном бизнес-центре все блещет привычной роскошью. Глянец и пафосность сразу же встречают с порога. Начищенные до блеска огромные панорамные окна, мраморный пол, современные технические новинки. Пока я оглядываюсь в поиске нашего с отцом партнера, чувствую прикосновение чьей-то руки сзади. Оборачиваюсь и слова застревают в горле.
— Яна? –
Передо мной Марат в деловом темно-синем костюме. Пронзительный взгляд скользит по моему лицу, и вгоняет в полную растерянность.
— Марат, — шепчу в ответ, и безумно хочу прижаться к нему.
Сейчас кажется, что Вселенная закончила свой бег по кругу. Время остановилось и стало постоянной величиной. Константой.
Я рассматриваю его смуглое лицо и вижу четкие черты своего сына. От этого наворачиваются слезы на глаза, но останавливаю сентиментальный порыв.
— Что ты тут делаешь? — холодно произношу в ответ. Нельзя поддаться чувствам. Только не сейчас!
— Я представляю интересы своего босса. Он продает этот центр, твой отец — покупает, — отзывается в таком же тоне Марат — А ты другая стала, настоящая бизнес-леди.
Он улыбается, уголки губ хранят иронию, но в ней необычайная теплота. Той, что мне так не хватает…
— Марат, ты отлично выглядишь. Тебе идет — отвечаю, и нас отвлекают голоса нашего партнера и сопровождающих.
Я рада, что диалог с ним прервали. Еще чуть-чуть и мои эмоции скрутили бы душу в спираль, и заставили совершить непоправимое. По дороге обратно в фирму отца, я закрываю глаза, и передо мной вновь образ моего бывшего байкера. Улыбаюсь. Ему идет и кожаная куртка-косуха, и строгий вид босса. Карие глаза наполнены заинтересованностью и вожделением. Я сама чувствую до сих пор его пальцы на своем обнаженном локте, и вновь проворачиваю момент нашей неожиданной встречи, чтобы насладиться кратковременным счастьем видеть любимого мужчину.
Любит ли он меня? Или я для него всего лишь знакомая, с которой когда-то случилась короткая интрижка?
В который раз благодарю Бога за сына, именно от Марата. Данил — копия отец, и мой самый обожаемый мужчина.
Смогла бы я рассказать Марату о сыне?
На этот вопрос я вряд ли сейчас могу ответить. Наверное, нет.
Глава 28
С тяжелым сердцем возвращаюсь в офис. Но не успеваю войти в двери, как меня останавливает девушка.
— Яна?
Я смотрю на незнакомку: брюнетка, в брючном костюме и на высоких шпильках.
— Мы знакомы? — нахмурилась.
— Нет, но я бы хотела с вами поговорить.
Мы отходим от здания фирмы отца.
— Я — Оксана, — говорит девушка, и видно, что немного смущается — Я любовница вашего мужа.
Удивленно приподнимаю брови. «Костров нашел себе смелую шлюху, которая ничего и никого не боится!» — думаю с сарказмом, и осматриваю ее. Она младше меня, года на три точно. Но эта девушка выглядит по-другому. На лице будто отпечаток того, чего нет среди моих подруг. Догадка пронзает молнией — она не из нашего круга. Эта дамочка не эскортница или любительница быстрых денег.
— Что вам нужно от меня? — произношу строго, и скрещиваю руки на груди.
— Я люблю Дениса, и хочу, чтобы он был счастлив. Последнее время он словно сам не свой, — она боится смотреть глаза в глаза — простите, что отвлекаю вас, что пришла сама, хотя Денис мне запрещал и угрожал.
Я молчу, и перекручиваю ее фразу. Становиться стыдно за то, что когда-то я не рискнула вот так…
— Оксана, вы разбиваете чужую семью, и хотите, чтобы ваш любимый мужчина был счастлив? — спрашиваю ее, но вовсе не это хочу сказать своей собеседнице — Оставьте нас в покое, и не лезьте в нашу семью!
— Яна, я понимаю, но я очень люблю Дениса, а вы его терпите, между вами нет любви… — она смело посмотрела мне прямо в глаза.
— Это вас не касается! — гневно осматриваю претендентку на сердце Кострова — Это наше личное дело, и если вы не знаете, то у Дениса есть сын, который должен расти в полной семье
— Я знаю, — летит мне в ответ — Я всего лишь хочу, чтобы все мы были счастливы — девушка отступает на шаг назад, и обнимает себя руками — Простите меня, простите за столь откровенный порыв…
Она разворачивается и уходит, а мне хочется ей ответить о том, что мне тоже очень хотелось быть счастливой, но похоже будет все не в этой жизни.
Вечером возвращаюсь домой, и стараюсь избегать общества Кострова. Тягостный осадок от встречи с той, которая его безмерно любит, оставил темный след в душе.
— Мам, что-то случилось? –
Сын одномоментно замечает тоску на моем лице, но я улыбаюсь ему.
— Нет, милый, просто сильно устала на работе — глажу черные волосы Дани, и целую его в макушку.
Горесть отступает. Плевать на измены, главное, что мой сын рядом.
Звук смс заставляет отвлечься, но когда читаю текст, то чувствую, как кипяток окатывает с головы до ног.
«Яна, может встретимся? Я жду тебя в ресторане «Кастильо» в восемь часов вечера. Марат»
Я удаляю смс, и блокирую номер.
Чертова судьба!
Вначале переживала за жизнь Марата, теперь боюсь потерять сына. Злость с такой силой охватывает меня, закручивает в бешеном танце эмоций, что я вскакиваю с места, и иду прямиком в наш тренажерный зал в цокольном этаже. Мне нужна срочно физическая нагрузка, иначе сойду с ума.
Казалось, что Оксана не просто охотница за кошельком Кострова. Она действительно любит его, и помеха сейчас в их союзе — я. Мерзкое чувство, окутало холодным туманом, и вызывало одно желание — бросить все и изменить жизнь, но гребаные условности вновь вставали каменой стеной между мной и счастьем.
Глава 29
На следующий день в голове постоянно крутился разговор с Оксаной. Я ничего не могла с собой поделать, но каждое ее слово было будто выстрелом в цель. Я готова была пойти и просить Дениса о том, чтобы он присмотрелся к девушке, которая его действительно любит, и что со мной он теряет время…
После работы не могла заставить себя ехать домой. Тягучая чернота сгущалась на сердце все больше и больше. Я закручивалась в плотный кокон воспоминаний и сомнений, и не могла выбраться, чтобы трезво анализировать происходящее.
Остановилась рядом с парком, где раньше гуляли с Маратом. Прошла дальше в сквер. Листва деревьев спускалась низко к скамьям, закрывая их от прохожих. Присела и ощутила новую волну воспоминаний. Светлых, чистых, теплых. Неужели когда-то мой мир был именно таким? Не было фальши, лжи, лицемерия и приторного отношения тех людей, которые мне безразличны?
— Ян, давай поговорим.
Я вздрогнула от знакомого баса.
Словно удар током, меня подбросило на скамье, и я тут же оказалась в крепких объятьях Марата.
Я не помню, как мы очутились в отеле, и вновь страсть выбила почву из-под ног. Мерное жужжание кондиционера, шаги в коридоре, и слышимость, будто соседи через стенку сидят рядом с нами.
Марат срывал с меня одежду, словно одержимый, а я ощущала такое возбуждение, какого не было уже более пяти лет с Костровым. Жадный взгляд по моему телу скользил и обещал многое на пару часов пока мы вместе.
— Янка, ты моя девочка… моя… Моя! — от шепота до сурового рычания хищника.
Марат поднимает руки мне над головой, и осыпает поцелуями шею. Щекотка проходит сладостными мурашками по телу. Мягко втягивает в губы розовый сосок, и неудержимый стон срывается с моих губ.
— Марат, я так скучала, — чуть слышно говорю ему, и понимаю, что еле сдерживаюсь. Извиваюсь от развратной игры его языка и моего соска, и изнемогаю от желания продолжить нашу прелюдию.
Он спускается ниже, разводит мне ноги, и как только касается клитора, во мне взрывается тысяча частичек от крышесносного оргазма.
— А-а-а-а-а — срывается с моих губ.
Плевать, что здесь абсолютная слышимость. После первой кульминации мое тело просит еще и еще его долгожданных ласк.
Он вихрем врывается в мою плоть. Входит до упора, и я обвиваю ногами крепкие бедра и упругие ягодицы. Каждое проникновение, каждый жест — я пытаюсь насладиться и запомнить. Сколько нам осталось минут до финальной эйфории, а потом…
Я утыкаюсь в его шею и вдыхаю до боли знакомый запах.
Мой байкер. Мой Марат.
Слезы счастья струятся по щекам, а низ живота вновь горит кипящей лавой. Прижимаюсь к нему, ощущая влагу под пальцами на его спине.
Мы бурно кончаем вместе, а после сон легкой дымкой сразу же окутывает сознание. Но я смотрю на время, и тут же вскакиваю с кровати.
Три пропущенных от Кострова, и два от мамы.
Черт! Даже соврать не удастся, что я была у родителей!
Натягиваю в спешке одежду, и стараюсь не смотреть на Марата.
— Яна, ты любишь своего мужа? — спрашивает он, а я чувствую, как сердце начинает ныть от разбередившейся душевной раны.
Марат лежит на кровати, чуть прикрытый белой простыней. Смуглую кожу оттеняет цвет белья, и делает еще сексуальнее и соблазнительнее. Его гипнотический взгляд оглаживает мое не прикрытое одеждой тело.
— Прекрати, пожалуйста, — прошу его. Этот вопрос риторический. И я знаю ответ, но Марату правду никогда не скажу.
— Яна, ты изменяешь ему, и значит, не любишь — он поднимается на локте. В карих глазах проглядывает непонимание, и даже искорка недовольства.
— Марат, не вздумай ничего говорить Денису, я прошу тебя! — отвечаю строго, и беру сумочку с дивана.
— Денис этого никогда не узнает, — усмехается цинично он — Не переживай, твой рогатый муж ничего не узнает. Я не сплетник. Бегать, рассказывая предпочтения Яны Костровой не в моих принципах, — скривился Марат.
— Твоё чувство юмора осталось при тебе. Ничего в нашей жизни уже не измениться, — и развернувшись, направилась на выход.
— Яна! Знай, я тебя люблю, и буду любить всегда. Запомни.
Улыбнулась, и вышла прочь из номера.
Глава 30
В гостиной столкнулась сразу же с Костровым. Неприятное жуткое чувство прокатилось горячей волной по груди. Он явно зол.
— Позволь узнать где ты была, — скрестив руки, Денис смотрит на меня с пренебрежением.
— Форс-мажор на работе, срочное совещание, — беззаботно пожимаю плечами, и делаю невозмутимый вид.
Неужели кто-то нас видел?!
— Заканчивай врать. Старая любовь не ржавеет? — ухмыльнулся муж, но от его эмоции побежали мерзкие мурашки по коже.
Денис никогда не бил меня, и не давал поводов для беспокойства. Но сейчас мне стало страшно. Его лицо перекошенное слепой яростью могло означать только одно — любое неверное слово и будет трагедия.
— Денис, я все объясню, — и делаю шаг назад. Нервная дрожь охватывает с такой силой, что зубы невольно выбивают чечетку.
— Ты родила от него, но теперь… — он хватает меня за руку — Я хочу своего ребенка. Сына или дочь. И ты мне родишь.
Он гордо поднимает подбородок, демонстрируя безграничную власть.
— Думаешь твоему Марату нужен будет сын? Ведь он даже не знает о нем, правда? –
Я судорожно делаю вдох.
— Нет, не знает –
Циничная улыбка крадется по уголкам его губ.
— Почему ты ему не сказала? –
— Денис, это не имеет значения, — пытаюсь сгладить скандал, который раздует новый конфликт между мной и отцом.
— Хочешь я тебе расскажу почему, — Костров садиться в кресло и закидывает ногу на коленку. Сидит, развалившись и ощущает себя королем положения — Твой отец тогда дал денег этому нищеброду, и он свалил из города вместе с семьей. Бедолага хотел несколько сотен тысяч, а не тебя, дуреха…
Я вспыхиваю, и щеки окрашивает в алый цвет.
— Что ты говоришь?! — полушепотом отвечаю взбешенному Кострову.
— То, что ты слышишь. Твой отец купил Марата, и он отвалил от тебя, — Денис открывает бутылку дорогого марочного виски и наливает одну четвертую в стакан, — видимо поэтому, сейчас он вращается в наших кругах. Все благодаря Игорю Семеновичу, — и делает большой глоток с цинизмом рассматривая мое потерянное состояние.
Слова стоят комом в горле. Хочется бросить все и поговорить с отцом. Правда ли это? И если правда, то… Я ощущаю, как болевой спазм сковывает душу, выкручивает и выворачивает старые раны наизнанку.
Как он мог меня предать? Ради гребаных тысяч поменять на солидный статус в обществе и карьеру!
— Я не верю, — отвечаю, и поспешно ухожу от дальнейшего диалога с мужем.
— Твое дело, но мне зачем врать. Сама спроси у него, — летит в спину.
Тишина привычно встречает меня в спальне, и от нее становиться легче.
«Завтра же поеду к отцу и поговорю с ним» — решаю я, и смахиваю потекшую слезу.
— Мама, мама! — разрезает мой вакуум детский крик, и я раскрываю объятья, чтобы поймать любимого сына, бегущего ко мне.
На следующий день я дожидаюсь обеда и тут же еду к родителям. Сегодня папа должен был прилететь ночью из Арабских Эмиратов. Заключал контракт и реконструкцию одной из вышек.
В родительском доме меня встречает учтивым поклоном управляющий, но я даже не здороваюсь. Сразу захожу в гостиную и вижу отца за чашкой кофе. Мамы нет, и это лучше всего. Ее прошлое тесно связанное с моим добавляет еще больше надрыва в предстоящий диалог.
— Папа, это правда, что ты дал денег Марату? — без приветствия и привычных вопросов.
Отец поднимается с кресла.
— Яна, может ты сначала поздороваешься? –
Поджимаю губы, и сдаваться, идти на поводу папиных требований не хочу.
— Ответь, пожалуйста, –
— Как Денис, как Даня, все хорошо? — он делает вид что перекладывает документы, лежащие перед ним, но я знаю — тянет время, чтобы отложить этот разговор или подразнить меня, сделать побольнее.
— Все хорошо. Папа, ответь! — уже более надрывно прошу и смотрю ему прямо в лицо.
— Ты не забыла этого грязного мужика? Надоел интеллигентный и умный муж? –
— Марат сейчас один из управляющих строительной фирмы, оставь свой неуместный сарказм, — резко выдаю, и немного пугаюсь. С отцом нельзя говорить в таком тоне.
— Твой байкер кинул тебя на пару сотен тысяч. Но даже не евро, — отец криво ухмыляется, и сверлит меня взглядом — Ради денег продал все и уехал с города со своей семьей. Тебя в том числе…
— Неправда, — пытаюсь выдавить слова, но огненным клубком внутри груди разрастается заряд боли.
— Мне не зачем тебе врать. Он приходил ко мне, просил разрешения встречаться с тобой, но я предложил ему более выгодный вариант. Твой Марат согласился не раздумывая, забрал деньги и свалил из города. Бедняки всегда живут одним днем, поэтому он не стал даже задумываться.
Я вылетела пулей на улицу, пытаясь восстановить дыхание. Рыдания застилали спасительный кислород, а обида давила железными тисками все сильнее и сильнее.
«Неправда, неправда…» — повторяла сама себе, но факты словно разворачивали меня к суровой действительности. Ухмылки отца и Дениса еще больше раззадоривали мою душу, которая от всего происходящего выла от невыносимых спазмов боли. Снова забыть, снова вычеркнуть из памяти.
Теперь уже навсегда.
Глава 31
После разговора с отцом заблокировала номер Марата и удалила все смс. Перечитывать, терзаясь и вспоминая, больше не хотелось
Меня посетила мысль, спросить “на чистую”, узнать правду, но хочу ли я слышать о предательстве с губ любимого мужчины? Смогу ли я это пережить и не убьет ли эта жестокая реальность.
Я припоминала, как еще до родов слышала, что семья Марата уехала из города. Но подумала, что это было по его профессиональной деятельности, а оказывается…
Марата я больше не встречала. Старалась избегать все папины совещания и новые визиты к партнерам, чтобы посмотреть объекты или заключить договора.
Жизнь вновь потекла серыми скучными буднями. Так прошло почти месяц, но личная жизнь Кострова набирала обороты.
Однажды с Данилом мы поехали в один из детских центров. Он просил еще с понедельника поиграть в «стрелялки» и поесть мороженого. Я согласилась, и предложила исполнить его мечту в пятницу вечером.
Мы припарковались возле торгового центра. Срочный звонок отвлек меня, и я попросила минуту у сына, чтобы поговорить о делах по работе. Но не успели выйти из машины, как голос Дани меня привел в шок.
— Мам, посмотри, там папа с красивой тетей, — и он указывает пальцем на вход в торговый центр.
Я видела, как Денис держал за руку девушку, которая тогда пыталась со мной поговорить. Оксана, кажется…
Они разговаривали, но собеседница мужа, была недовольна, потому что все жесты и мимика выдавали ее настроение. Взмах руками, сведенные брови от негодования — между ними точно ссора или выяснение отношений.
Острым жалом всколыхнулась обида и злость. Костров мог бы с любовницей в отеле скандалить, а не на виду у всех!
— Пойдем, милый, сейчас узнаем, что происходит, — выдаю, как можно спокойнее, и мы приближаемся к ним.
Денис ошарашенно осматривает меня и сына, а девушка опускает виновато глаза.
— Можно было бы не выносить все ваши проблемы напоказ, — сердито говорю им — Для этого много мест, где не видят другие сотни глаз, и там вы бы могли разговаривать и держаться за руки сколько угодно!
— Яна, простите, — шепчет Оксана, и не смеет даже взглянуть мне в глаза.
— Знаете, у публики на виду вам должно быть стыдно. Денис — известный человек и у него есть семья, подумайте хотя бы об этом, — я разворачиваюсь на каблуках, и мы с Данилом заходим внутрь развлекательного центра.
— Мама, а вы с папой снова будете дома ругаться? — произносит сын.
Я улыбаюсь, но эмоция дается мне с трудом. В этой ситуации я вижу и себя с Маратом. Поступала так же, и не думала о последствиях. Костров же, что самое удивительное, просто промолчал. Видимо, ему было вдвойне тяжелее выглядеть в глазах собственного ребенка предателем.
— Нет, Даня, мы не будем ругаться. Папа приедет, мы серьезно поговорим, и все. Все будет хорошо, я тебе обещаю, — целую сына в затылок и обнимаю.
— Папа расстроился, что мы его увидели с тетей, да? — вопросы ребенка сегодня точно меня ставят в тупик и заставляют вместе с горе-любовниками чувствовать виноватой.
— Нет, — отвечаю ему — Папа расстроился, что тетя его не понимает.
Сын отвлекается на огромного робота, и это приносит мне долгожданное душевное облегчение. Как рассказать ребенку о любовнице? Как сделать так, чтобы сын не считал себя крайним в случае нашего очередного скандала с Костровым?
Я мысленно задаю кучу вопросов, но не могу найти ответов. Тайная любовь мужа заставляет вспоминать прошлое, и жалеть саму себя. Мне нечем шантажировать его. Грозить забрать сына — глупее не придумать. Кто тогда будет отцом мальчику? Его биологический отец любит больше деньги, и вряд ли обрадуется. А Денис, несмотря на измены, был и вправду отличным родителем.
Даня играет на детской площадке с другими мальчишками, а я нахожу кофейню, где можно посидеть в тишине. Аромат напитка и негромкая музыка вновь уводят мой разум из реальности.
Если бы я переписала историю заново — точно тогда не подошла к Марату, и возможно, никогда бы не попала на столь грубый развод.
Глава 32
Время текло быстрой рекой, но ничего не менялось.
Я чувствовала себя бездушной личностью, которая ходит на работу, занимается ребенком и иногда позволяет себе отдохнуть в спа-салоне.
Наши отношения с Костровым зашли в тупик.
Однажды я даже услышала, как персонал на кухне обсуждал предстоящий развод хозяев, и вероятность, кому достанется особняк. Не выдержав сделала замечание. А сама хотела, чтобы их прогнозы сбылись.
И похоже Вселенная была в этот период времени на моей стороне.
Костров вернулся с работы задумчивый и грустный. Он позвал меня в свой кабинет, и попросил няню отвлечь Данила.
— Яна, я хотел с тобой серьезно поговорить, — произнес он и опустился в кожаное кресло.
— Я слушаю, — внутри будто сжималась пружина. Что сейчас вновь ждет меня и почему у Дениса мрачный вид?
— Я хочу подать на развод, — произносит он, и избегает контакта глаз.
Мне бы облегченно выдохнуть, но счастья я не испытываю. Это словно финал моих отношений с мужским полом. Больше я не позволю никому манипулировать мной и ставить условия!
— Я не буду против, — отвечаю ему — Можно узнать, причину твоего решения?
Денис поднял взгляд. В нем была решимость и спокойствие. Передо мной сидел не мажор в прошлом, который менял по нескольку девок за вечер, а мужчина, повзрослевший, с правильными жизненными выводами.
— Яна, я любил тебя, и ты это знаешь. Ты для меня стала первой девушкой, научившей любить и ценить другого человека по-настоящему. Не за красивую фигуру, а за душу. Но между нами уже больше года ничего нет. Мы чужие друг другу. Я это вижу и чувствую. Думаю, ты тоже, правда? –
Я киваю. Факты очевидны.
— Я хочу быть с Оксаной. Мы любим друг друга, и знаешь, — он усмехается, но с горечью и сожалением — Первый раз это ощущается как взаимность.
Мне хочется подтвердить, но я лишь слушаю, что говорит Костров.
— Оксана беременна, это мой ребенок. Теперь я не сомневаюсь, — усмехается он, но не в желании обидеть меня или подколоть. Костров констатирует сухую статистику наших отношений, которые сложились по принуждению, без любви.
— Я рада за тебя, Денис, — говорю ему в ответ, и это совершенно искренне.
— К Дане я буду обязательно приезжать, и если он захочет, то может жить у меня, когда будет желание. Все расходы по содержанию ребенка я беру на себя — муж поднимается, и поправляет полы пиджака — Завтра подадим заявление, и разведемся.
Я тоже встаю.
Подведена последняя жирная черта. Вспоминаю, как пять с лишним лет назад мечтала об этом, думала, что надоем Кострову через пару месяцев, но наш брак прожил относительно долгое время.
Но радости от долгожданного события нет. Она ушла вместе с предательством Марата. Оставила лишь теплые воспоминания, которые окрашены в цвет боли.
— Яна, спасибо тебе за все, — он прикрывает двери, и моя извечная подружка тишина обнимает за плечи.
Глава 33
Развод нам оформили очень быстро.
В ЗАГСе Денис подошел ко мне, и негромко спросил, когда готовили нужные документы на подпись.
— Ян, ты расстроена? –
Я лишь усмехнулась. Хотелось ответить с иронией, но даже пошутить над самой собой я не могла. Невыносимо холодное, отстраненное от окружающих чувство заняло господствующее положение в душе.
— Я хотел попросить, чтобы ты не меняла фамилию сына, пожалуйста, –
Удивленно приподняла брови.
— Денис, я и не собиралась, зачем мне это, ведь… –
Он оборвал мою речь.
— Яна, ты выйдешь еще замуж. Ты молодая красивая девушка, но после замужества возможно, захочешь сменить и Дане фамилию. Поэтому прошу не делай этого. Я знаю, что я не биологический отец, но я люблю его, и хочу, чтобы он носил мою фамилию –
— Я обещаю, — твердо ответила ему.
Мы с сыном переехали в просторную квартиру в одном из элитных домов в центре города. Денис предлагал купить особняк, равнозначный тому, в котором мы проживали вместе, нанять прислугу и хотел взять на себя все расходы на содержание, но я отказалась. Я желала уединения. Без лишних глаз в доме и разговоров. Я наняла лишь домработницу, которая находилась у нас весь день: готовила, убирала и стирала. Но как только я переступала порог, то она исчезала, мило попрощавшись.
Данил отнесся к разводу сначала очень эмоционально. Он расплакался, и я еле утешила ребенка, объяснив, что папа никуда не уезжает и не бросает нас.
— Мама, но он не будет жить с нами, — сквозь слезы шептал сын.
— Нет, но ты в любое время можешь поехать к нему в гости, и остаться на столько, на сколько захочешь — вытирая соленые ручейки, улыбалась я — Папа любит тебя, и, если тебе потребуется его помощь, он всегда готов прийти. В любое время дня и ночи. Поверь мне.
Пару дней было тяжело. Сын капризничал: не хотел идти в садик, не хотел оставаться с няней и вообще чуть ли не объявил голодовку. Пришлось звать на помощь бывшего мужа. Денис приехал сразу же, и после разговора, который был у них наедине, Даня начал вновь слушаться и успокоился.
Через некоторое время, покой поселился и в моей душе.
Светка, моя подруга, недавно вышла замуж, и настойчиво предлагала мне на свадьбе с кем-нибудь познакомиться.
— Ой, Ян, что расстраиваться, Костров был кобелем, им и останется, — отмахивалась она, глотая шампанское, словно воду.
— Да дело не в этом, — пыталась оправдаться я, но моей подруге было плевать. У нее две главные причины для развода — деньги или измены. Даже можно сказать, что первая была для нее и смыслом жизни.
Я улыбалась и смотрела на ее мужа. Света, конечно, не промахнулась. Плотного телосложения, мужчина средних лет, со вторым подбородком и начинающейся одышкой. Но главное не это. Он владелец одного из крупных банков. Это для Светки весомый аргумент. Их товарно-денежные отношения до приторности понятны и просты. Ему — красивую жену, ей — оффшорные счета в зарубежных банках.
— Яна, ты красотка, найдешь себе еще ого-го, — и Светка согнула руку в локте, сжимая кулак.
Хотела цинично подметить, что «ого-го» я потеряла из-за неприятной открывшейся тайны, но думаю, подруга и этого бы не оценила. Какая может быть любовь, если миром правят купюры в кармане. И тот, у кого их больше и номиналом крупнее, тот и будет иметь весомое значение в Светкиной иерархии людей.
Так проходит месяц после развода с Костровым. И вроде жизнь текла спокойно и без происшествий, как в мой офис неожиданно нагрянуло прошлое…
Глава 34
В темно-сером костюме с металлическим отливом, ко мне в кабинет без стука входит Марат.
Я ошарашено смотрю на мужчину, и внутри вновь начинает закипать гнев.
— Что ты тут делаешь?! — вскрикиваю, и поднимаюсь с кресла.
— Яна Игоревна, я пыталась удержать, но он требует, чтобы вы приняли его — вслед за Маратом вбегает Дарья, моя секретарь, в элегантном черном костюме.
— Все хорошо, я сама разберусь — отвечаю ей, и девушка выходит.
— Яна, я слышал ты развелась с Костровым, — Марат садиться на стул и скрещивает руки на груди — Почему ты меня избегаешь? Заблокировала номер, не отвечаешь на смс…
— А ты пришел снова мной воспользоваться и свалить теперь уже не с парой сотен тысяч, а с парочкой миллионов? — рычу ему в ответ — Убирайся отсюда!
— Что ты несешь? — вскипает он, и подскакивает с места — что за сотни тысяч?
— Ты продал меня, — сдерживаю мерзкий комок, который поднимается по горлу выше — Мой отец предложил тебе деньги, и ты согласился!
— Какие деньги? Что ты несешь?! — Марат перегибается через стол ко мне, и его вид устрашающе грозен — Я брал никаких денег от твоего отца! И никогда бы не взял, а вот ты Яна Кострова, знаешь ли о том, что твой родитель поспособствовал, чтобы уничтожить мою семью?!
Я открываю рот, и слова застревают.
— Твой отец добился, чтобы маму уволили с работы, а папа вдруг стал лишним рабочим в компании, где проработал больше десяти лет. У него случился от стресса инсульт, и он скончался в больнице на вторые сутки. Нам ничего не оставалось, как уехать из города. Маму не брали даже в детские сады нянечкой, не говоря о том, что она заслуженный педагог начальных классов!
Эти новости меня ошпаривают будто кипятком. Неужели мой отец все-таки опустился до самого дна, чтобы только выполнить задуманное?
Марат оседает обратно на стул, и трет лоб. В его глазах боль и обида.
— Марат, это что правда… — чуть слышно произношу я, и тоже сажусь в кресло.
Открывшаяся реальность придавливает меня многотонным катком. Вихрь событий, пусть даже в прошлом, очерняет все, напоминает в каком мире я живу.
— Нам приходилось полгода мотаться по съемным квартирам, когда мы смогли продать здесь наши обе жилплощади. Маме по началу тоже было сложно. Ей дали только подготовительный класс, а потом уже первоклассников. Видимо, власть твоего отца простиралась и за пределы нашего городка, — продолжал Марат — Спасибо моему директору, где я работал прорабом. Он не оказался подлой сукой, и посоветовал меня как лучшего руководителя. Только благодаря ему, я получил высокую должность и теперь веду самые крупные проекты нашей строительной фирмы.
Я старалась усмирить бешеное биение сердца. Правда била настолько сильно, что мне хотелось кричать об этом и не верить, но с другой стороны, Марат оказался честным и порядочным человеком, а вот мой отец…
— Я приходил к твоему отцу, это правда, но, когда он предложил мне деньги, я ответил, чтобы он засунул их себе… — Марат корректно выдерживает паузу — Вот тогда он и пригрозил мне, что уничтожит меня и мою семью, если я еще раз посмею к тебе приблизиться.
— Прости, пожалуйста, — лепечу ему в ответ на нелегкий рассказ — Почему ты раньше мне не говорил…
— Яна, — горько усмехается он — Ты слишком далекая для меня цель, и слишком любимая, чтобы сломать тебе жизнь…
Я встаю и молча прижимаюсь к Марату. Он обнимает и нежно целует в шею.
— Давай уедем отсюда навсегда? — шепчу ему, и чувствую, как в знак утверждения он кивает головой.
Глава 35
Это решение далось мне с великим трудом. Уехать и забыть все — рискованное занятие, но сейчас меня беспокоило другое. Денис хотел общаться с ребенком, а жить на два города каждый знает очень сложно.
Мне пришлось поехать лично в фирму Кострова и разговаривать о своих планах. Он отреагировал очень спокойно, и даже сказал, что не против купить квартиру себе, чтобы приезжать туда, куда мы переедем и проводить выходные с сыном.
— Денис, но ты знаешь, что мой отец, — начала было я, и мне стало неловко об этом говорить — Он может вновь начать требовать жить по его принципам…
— Яна, я поговорю с Игорем Семеновичем лично, прямо сегодня. Мы развелись, и я, и ты устраиваем свою жизнь как хотим. Ты не препятствуешь моим встречам с сыном, так почему тогда должны быть еще какие-то претензии к тебе и Марату?
— Спасибо большое, — скромно отозвалась я.
Вещи мы брали только самые необходимые. Мы ехали в неизвестность, но мне это безумно нравилось. В моей жизни было все расписано и распланировано, а сейчас появился тот забытый драйв, от которого вкус каждого дня начал играть сочными красками на рецепторах.
Ехать объясняться с отцом не хотелось. Мерзкое чувство настолько сильно давило внутри, что я решила — этот человек для меня исчез. Без вести пропавший, и никогда больше не найдется места в моем сердце для столь подлого и расчетливого убийцы.
Вечером перед отъездом я решила признаться Марату в том, что Данил — его сын, а не Кострова. Мы сели на кухне, пока Даня смотрел мультики в гостиной. Он недобро посматривал на Марата, и старался избегать его общества. Мне предстоял еще и тяжелый разговор с сыном о том, что Марат будет теперь жить с нами, и станет вторым папой. Уж на это я буду набираться сил и смелости только благодаря поддержке любимого мужчины, а пока…
— Марат, я хотела тебе признаться, — опустила глаза, и в повисшей тишине был слышен заливистый смех одного из популярного мультсериала — Данил — твой сын.
Марат лишь улыбнулся.
— Янка, ты могла бы этого не говорить, если бы видела мои детские фотографии. Я уже давно это понял, что Даня — мой.
— Не правда! — детский крик прервал нас, и я ошарашенно уставилась проем двери из кухни.
Данил стоял со слезами на глазах, и всхлипывал.
— Мой папа — Денис, только один папа, а вы… — он запнулся, и бросился в свою комнату.
Закрылся там, и не желал впускать даже няню.
— Данечка, мой любимый, давай поговорим, — умоляла я под дверями.
Но сын молчал, и делал вид что не слышит.
— Яна, позвони Денису, я уверен, что это верное средство. Все вместе мы сможем его убедить в том, что два папы — это круто –
Костров приехал сразу же, и тихонько подойдя к дверям комнаты сына попросил его открыть. Тут же заплаканный, но улыбающийся Данил обвил шею папы, и пробормотал:
— Ты мой папа, только ты, –
— Но Марат тоже твой папа, — мягко возразил Денис.
— Так не бывает! — спорил ребенок.
— Бывает, сын, бывает. Представляешь, как тебе повезло: у тебя будет на каждый праздник по два подарка — восхищенно отвечал Костров, а я смахивала слезы с щек. Стало невероятно стыдно, что Даня так привязан к чужому по крови мужчине, чем ко мне, матери.
Постепенно Данил успокоился, и даже сел рядом с нами за стол.
Мне не верилось в происходящее: мы сидим за столом все вместе, и пьем чай. Могла бы я представить такое зрелище больше пяти лет назад?
Мужчины вели себя сдержанно, но по отношению друг к другу корректно и вежливо. Не ребенок был причиной, а то, что правила судьбы все-таки пришлось принять.
— Даня, я буду приезжать к тебе, и мы будем проводить время вместе, — говорил Денис, а сын улыбался, и уже вовсе не злился на меня и Марата.
— А ты будешь жить один? — спросил тут же Данил, и мы все переглянулись. Детские вопросы сегодня нас ставят в тупик. Стоит ли Кострову признаваться, что у него новая семья, и будет скоро свой ребенок?
Денис набрал полные воздуха. Сейчас бы сохранить спокойствие у сына.
— Твоя мама будет счастлива с Маратом, а я буду жить с другой тетей, но мы с мамой по-прежнему тебя любим, и ты всегда можешь выбрать с кем из нас жить, — ладонь Дениса мягко скользнула по голове ребенка.
Все затаили дыхание. Даня улыбнулся обнял Кострова.
— Ни у кого нет двух пап, а у меня есть, — довольно произнес он, и мы заулыбались в ответ.
Моя жизнь вышла из головокружительного поворота событий в спокойное русло.
Денис уехал, Даня уснул, а мы с Маратом сидели еще долго на кухне, мечтали и строили планы на будущее.
Глава 36
Прошел год
Первое время после переезда я переживала, и думала, что отец поедет искать нас, и обязательно сделает какую-нибудь гадость. Но шли дни, а от него не было ни ответа, ни звонка. Мы иногда созванивались с мамой, разговаривали по телефону, но я требовала, чтобы она ни слова не говорила про него. И она молчала.
Я вышла замуж за Марата и взяла его фамилию. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь догадался что я — дочь Красильникова Игоря или бывшая жена Дениса Кострова. Только после смены документов стала искать работу, но проработав полгода узнала, что… беременна.
Марат был безумно рад, и носил меня на руках. Требовал уйти раньше в декретный отпуск, чтобы отдыхать и наслаждаться беременностью. Но я лишь отмахивалась — отдохну в декрете. Даня тоже очень обрадовался, когда я ему рассказала, что у него родиться братик или сестричка.
Мы с Маратом принципиально не хотели знать пол ребенка. Пусть это будет сюрпризом во время родов.
Но жизнь не бывает без печальных происшествий.
Однажды мне позвонила мама:
— Яночка, привет, — ее голос дрожал и вибрировал, словно она вот-вот расплачется — Ты можешь приехать?
— Мам, что случилось? — встревожено произнесла я, и сердце ухнуло в ледяную пропасть.
— Папа, — она всхлипнула — Частный бизнес-джет потерпел крушение, и они разбились… Завтра похороны.
Я отрешенно уставилась в динамик смартфона. По затылку расползался тяжелый огненный жар. Слезы острым лезвием резанули по глазам.
— Папа погиб? — будто в подтверждение прошептала я, пытаясь не зареветь навзрыд.
— Да, — сдавленно произнесла мама — Пожалуйста, приезжай…
— Я приеду, обязательно приеду.
Как только скинула вызов, рыдания до глубины души разрывали легкие новыми волнами боли. Я любила отца, пусть даже в последнее время он стал для меня настоящим монстром. Искалечил мою юность, заставив выйти замуж за нелюбимого человека. Шантажировал и врал. Но это мой отец…
Сзади по спине мягко прошлись крепкие ладони.
— Янчик, милая, что случилось? –
Я все рассказала, и Марат только сильнее прижал меня к себе.
— Милая, моя, девочка, мне жаль, что так вышло, — целовал мои мокрые щеки, и гладил по голове.
Я лишь пыталась успокоиться и перестать плакать. На восьмом месяце беременности стресс может сказаться на самочувствии и здоровье малыша.
— Я все равно любила его… Все равно, — повторяла я.
Это правда. Пусть подлости отца непростительны, но он всегда был моим примером в юности и детстве. Его строгость и ласка в равной степени учили быть гибкой в любой ситуации. Он прощал мне многое, на многое закрывал глаза, только вот потом…
Мы приехали к матери рано утром. На ней совсем не было лица, а увидев Марата, копию его отца, она и вовсе расклеилась. С полчаса я пыталась успокоить ее, ободрить и поддержать.
— Как же все-таки бывает в жизни, — говорила мама, и горько улыбалась — Игорь уничтожил Андрея, раздавил его морально, а сам… Он узнал об изменах, это случилось как раз после рождения Дани, и был только рад, что его конкурент уже на том свете. Я помню, что он почти неделю злорадствовал и постоянно напоминал мне об этом. Морально издевался и пытался унизить меня любыми способами… я все вытерпела, а теперь я осталась совсем одна…
Мама вновь безудержно плакала, а я лишь обнимала ее трясущиеся от рыданий плечи и молчала. Не прибавить — не отнять. Мой отец действительно мог совершить грязные поступки, но как бы то ни было, он оставался для нас близким человеком, который когда-то дал нам многое.
— Вот, нашли в развалинах самолета, держи, тебе нужно это посмотреть, — мама протягивает смартфон, весь в царапинах и чуть поврежденным верхним правым углом — Телефон отца, там есть видео, оно для тебя…
И слезы новой волной обрушиваются по ее щекам.
Я нажимаю на кнопку «воспроизведения» и сердце больно щемит в груди. Картинка трясется, но я вижу папино лицо, и посторонний шум иногда заглушает его голос. Частные помехи искажают его образ, изображение плывет по цветным пикселям.
— Яна, моя дорогая девочка, я прошу у тебя прощения за все содеянное. Я старался дать тебе и маме все самое лучшее. Заработать столько, чтобы вы ни в чем не нуждались. Но жизнь странная штука, — он горько усмехается, и картинка вновь плывет, шум усиливается, и слышна нецензурная брать одного из пассажиров — Вы выбрали тех, с кем вам комфортно и без купюр самого большого номинала. Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-настоящему. Больше я бы никогда не рискнул диктовать тебе условия и правила, потому что понял, что самое что есть ценное — это семья и любовь. Яночка, знай это всегда, я люблю те…
И видео оборвалось черным квадратом во весь экран.
Я отложила телефон и закрыла лицо руками. Передо мной все стояло лицо папы и посмертное признание. Слезы ручьями текли по щекам, а воздух будто наполнился угарным газом.
Как же так получилось, что осознание пришло слишком поздно! Почему же нельзя все повернуть вспять! Светлые воспоминания только еще больше разрывали душу на части. Мой выпускной в школе, когда отец вручил ключи от машины, наш совместных отдых, его редкую, но столь широкую и добрую улыбку…
Я вытирала соленые ручейки, но они бежали вновь и вновь.
— Я тебя тоже люблю, — прошептала тихо в пустоту, и вздохнула поглубже.
Увы, ничего уже не изменить. Этот урок жизни придется лишь вспоминать, и пытаться не повторить отцовских ошибок.
Глава 37
Похороны отца прошли очень тяжело.
Я бы никогда не подумала, что может быть столько желающих попрощаться с папой. Он был, безусловно, известным человеком, но огромные толпы людей, скорбящие лица, бесконечные соболезнования действовали чересчур угнетающе.
В один момент даже Марат не выдержал и дернув меня за рукав предложил хотя бы на полчаса мне отвлечься. Он переживал за мое психическое состояние, и то как это отразиться на будущем ребенке.
Мама была сама не своя. Она по началу была в необычайно заторможенном спокойствии. Но я чувствовала, что это будто атомная бомба и будет взрыв. Как только гроб с телом папы начали загружать в катафалк, она чуть ли не упала в обморок. Хорошо, что Марат был рядом и подхватил ее.
— Мам, может тебе остаться здесь, не ездить на кладбище? — спросила ее, видя, как глубокие морщины прорезали ее лицо, опухшее от слез. Мама постарела разом лет на десять.
— Нет, Яна, все хорошо, — отвечала она, и еле шевеля ногами все равно упрямо шла вперед к машинам.
С утра был мелкий дождик, а небо заволокло тяжелыми серыми тучами. Словно природа тоже скорбила и проливала небесные слезы. Но как только гроб опустили в сырую землю, небо начало разъясниваться, и первый луч солнца упал на гранитный памятник, отражаясь в каплях дождя. Вместе с этим в моей душе исчезала прошлая глупая обида, и рождалось светлое новое чувство. Мой отец был прекрасным человеком. Никто не застрахован от ошибок, но мы исправили все, осознали и отпустили.
Всхлипывания мамы, рокочущий бас Марата, который пытался ее приободрить любыми словами, легкий ветерок — это все снимало с моей души камень.
— Пап, прости, что так получилось, — шептала тихонько я, и по традиции все начали кидать горсти земли на крышку гроба.
Минута, и перед нами уже была закопанная могила с огромным количеством венков и букетов. Пышное ритуальное убранство и улыбающийся отец с фотографии надгробного гранита было зрелищем более чем нереальным. Я пыталась убедить себя в правде всего происходящего, но душа словно требовала верить, что это лишь кошмарный сон, и он скоро закончиться.
— Яночка, милая, не уезжайте, пожалуйста, — умоляла мама, когда все закончилось — Я не смогу сейчас жить одна.
Я взглянула на Марата. Он только утвердительно покачал головой.
— Кира Антоновна, мы останемся на столько, на сколько вы захотите, –
— Спасибо, спасибо большое вам, –
Но оказалось, что это не все дела на сегодня.
К нам после похорон приехал личный нотариус отца.
Невысокий мужчина, средних лет с седеющими висками и проглядывающей лысиной на затылке.
— Мои соболезнования, Кира Антоновна, — произнес он, и попросил, чтобы мы все приготовились для того, чтобы он зачитал завещание покойного.
Я от удивления даже опешила. Не была готова к тому, что отец оказывается сделает завещание и выделит нам доли! Нет, я не претендовала на его империю бизнеса, но то, что папа возможно, поступил весьма оригинально — я не сомневалась.
Нотариус начал зачитывать, а я почувствовала, как кислород в легких закончился.
— Мы здесь все собрались, чтобы услышать последнюю волю Красильникова Игоря Семеновича, — он достал папку, и хорошо поставленным голосом начал читать — Своей жене, Кире Антоновне Красильниковой завещаю особняк и прилежащий земельный участок, машину бизнес-класса, все предметы антиквариата и ценные коллекции, одну четвертую акций от дочерней фирмы. Ежемесячное денежное пособие в размере ста тысяч рублей будет выплачиваться пожизненно. Основным наследником всех активов, нефтяного бизнеса, всего движимого и недвижимого имущества назначен Данил Денисович Костров. По достижению совершеннолетия наследник вступит в свои законные права управления, а пока распорядителем назначена Яна Игоревна Сухарева.
Нотариус сделал паузу, и прокашлялся.
Висела оглушающая тишина.
— Он по началу завещал весь бизнес дочери, но потом изменил свое решение. Сказал, что ей это оказалось абсолютно не нужным. А внук, как мужчина встанет во главе всей корпорации, — проговорил он и сочувствующе посмотрел на меня.
Но в ответ я только улыбнулась. Папа верно сказал ему. И в этом, словно еще больше стал ближе ко мне душевно. Пусть понял поздно, но сейчас это было для меня самым главным событием.
Глава 38
После воли покойного отца нам пришлось с Маратом переезжать обратно и оставаться уже в своем родном городе. Для меня было непросто жить вновь в родительском особняке, и вспоминать то, что случилось шесть лет назад. Черной меткой прошлое подбиралось порой к сердцу и напоминало о тех жутких событиях, что творились со мной.
Наши мамы очень подружились. Марат перевез Марину Анатольевну в город, и они часто гуляли вместе, делились секретами, ходили на курсы пэчворка и были словно самые близкие подружки.
Я на девятом месяце продолжала ездить в фирму отца и работать. Тяжело было видеть каждое утро, опустевший офис без главного руководителя. Мне казалось, что сейчас зайду и увижу его строгую фигуру в деловом костюме, сидящим в кожаном дорогом кресле, но каждый раз меня встречала пустота.
— Яна, заканчивай с работой, — ворчал Марат — Ты должна уже подбирать вещи для малыша, а перебираешь бумаги и контракты! Прошу тебя следить за своим здоровьем, и не относиться так к этому безответственно!
Я только отмахивалась от заботливого мужа-наседки.
— Марат, ну я же беременна, а не больна — усмехнулась в ответ.
На одной из конференций резко встала со стула и почувствовала, как по ногам заструилась вода.
— Ой, кажется я рожаю, — выдала в ответ на длинный монолог сотрудника, который объяснял эффективность перекачки нефти сразу в трубопровод очистки, минуя резервуары для хранения.
Подчиненные сразу же засуетились, вызвали скорую, а я набрала Марату.
Он прилетел ко мне в офис, и еще больше наводил паники.
Это было безумно приятно, и забавно одновременно. Только вот смеяться я уже перестала через полчаса после отхождения вод. Низ живота скрутило так, что лежать или сидеть мне было невероятно тяжело и мы еле как доехали до роддома.
Там, как только меня положили на кушетку, и начали осматривать, то у врача округлились глаза.
— Яна Игоревна, да вы рожаете, — потрясенно произнесла она — У вас раскрытие десять пальцев. Тужьтесь!
И с третьей потуги на руках у акушерки оказалась… девочка. Темноволосая с глазами горького шоколада.
Я засмеялась в голос, и взяла малышку на руки.
Гены Марата неискоренимы. Все дети от него смуглые и кареглазые. Дочка поприветствовала меня громким криком, а потом, свернувшись клубочком на руках, уснула.
Меня перевели в палату, и через пару минут рядом сидел Марат — гордый и довольный, что у него родилась такая красавица. Он качал ее на руках, а его глазах стояли слезы.
— Теперь у меня есть настоящая семья, — говорил он, а его низкий голос дрожал — Янка, спасибо тебе моя, любимая, спасибо за все!
Я улыбнулась и положила ладонь на его руку.
— Марат, это и твоя заслуга, мы вместе вынесли все трудности и теперь будем, вместе несмотря ни на что, –
Он коснулся губами моего лба и произнес:
— Я люблю тебя, моя нефтяная принцесса, — и ухмыльнулся, довольный подколкой.
— Каким был, таким и останешься, брутальный байкер, — и легонько толкнула его в плечо.