Стены голубые, и ещё матовые. С выпуклой оранжевой вставкой, идущей вдоль. По сути, никакого смысла в ней нет, если не браться за поиски этого смысла. Полоса слева, полоса справа, посередине я, с дробовиком наперевес, на тусклом, почти бесцветном полу. На нем не ходят тени – возможно, их и нет вовсе. Иногда я задумываюсь, почему здесь чего-то нет, но каждый раз, когда иду или стреляю, забываю думать, а потом не хочется. Хожу я быстро – так, что бегать не надо. Враги медленные, да не все: кто стреляет шустро, кто из ниоткуда появляется. Ахнуть не успеваешь, теряешься. А надо стрелять. Всегда верное решение, когда перед тобой враг.

Я шел по узкому, враждебному коридору. Голубые стены давили и гудели. От тесноты казалось, что двигаюсь медленно, а реакция заторможена. В руках уверенно лежал shotgun и каждая линия, деталь оружия, ясно прощупывалась через облегающие кожу перчатки.

Я двинулся вперед – двери сразу разъехались в стороны, словно картонные, незаметно исчезли в голубых стенах, издав резкий полифонический звук. Завидев врага, в тот же момент я среагировал – нажал на триггер. Из ствола на миг вырвался огонек, расходящийся в стороны, и тяжелый, оглушительный взрыв вырос в пространстве, но сразу же стих, не успев разгореться, а дальше – ошметки врага, летящие в стороны, немое падение супостата.

Красно-оранжевая жижа стекала по голубой стене, я мчался вперед с shotgun наперевес.

Еще двое. Выстрел мимо, короткая ответная очередь, два моих shots, ошметки, стены давят, снова попадание по мне и мгновенный shot back.

От стрельбы из такого бабахера должно здорово звенеть в ушах, но я был в норме, ничего не беспокоило кроме потрепанного показателя health.

Впереди ждала небольшая арена, полная монстров. Я достал винтовку и приготовился к отстрелу. Сердце негромко стучало, взгляд заострился. Так происходит, когда крайне сосредоточен. Изменения состояний незаметны в битве, – на это попросту нет времени – но бывает, я фиксирую их в «коридорах ожидания», как часто называю спокойные закоулки лабиринта, где ничего не угрожает.

Ворота открылись, и я бурно принялся отстреливать обитателей арены, где потолок не разглядеть, а свет идет от пульсирующих стен. Началась такая бойня, что стыдно стало. Супостаты шумно валятся, пробитые насквозь. Иногда я вижу, как от них отлетают куски. В голове шум затвора, он ласкает, потому как всегда следует после холодной металлической вспышки-выстрела – вот-вот и начнет звенеть в ушах.

Из темноты арены вышли автоматчики, целая группа, суматошно открыли по мне огонь. Стреляют неумело, беспорядочно. Однако чем их больше, тем опаснее. Укрыться негде, время терять нельзя: видишь врага – стреляй!

Я достал ракетницу и раскидал тела супостатов в разные стороны. Хватило пары снарядов. Двое – приличными кусками разлетелись по уровню, остальных отшвырнуло взрывной волной. Показатель health был в норме, и я не стал обыскивать арену, а отправился дальше, где меня ждали несколько арен поменьше, тоже с автоматчиками. Зарядов для ракетницы больше не было, это крайне ценный боеприпас. Пришлось обходиться дробовиком и оружием автоматчиков, которое вложил в освободившийся от ракетницы слот. Не гнушался я и пистолетом, который по эффективности не уступал дробовику, если умело и правильно использовать. Бой получился затяжной, суетливый. Я желал передышки.

Прошел до следующих ворот, которые вели в блеклый коридор с редкими тусклыми лампами в стенах и потолке. Справа обнаружился небольшой закуток. Проходя мимо, внутри я разглядел коробку с огромным крестом, нанесенным на середину. С такого расстояния и при слабом освещении она немного расплывалась в мало оформленный брусок, но я прекрасно знал что это, и потому с воодушевлением шмыгнул внутрь.

Аптечка лежала посреди комнаты, белая и крупная, напоминающая по форме дорожную сумку, с алым крестом на лицевой стороне. Подле аккуратно разложены shotguns, непостижимым образом застывшие на деревянных прикладах, как если бы их выставили напоказ. Но более занимало иное обстоятельство. Shotguns и аптечка лежали ровно так, какими их видишь в первый раз, сколь не меняй угол обзора.

Я наступил на коробку. Та вмиг растворилась, глухо звякнув, словно бы что-то лопнуло или выгнулось, состоящее из тонкого металла; показатель health пошел вверх.

Я принялся собирать ружья. Процесс выглядел так, словно я лопал волшебные воздушные шарики, привязанные к полу. Ружья растворялись, а в инвентаре копились патроны.

Пройдя немного вперед по коридору, я обнаружил еще один закуток. В нем лежали small med kit и несколько гранат. Их я недолюбливал. Кажется – отличная вещь для группы монстров. Но пока кидаешь – прицелиться и точно совершить бросок не всегда удается – да ждешь взрыва, по тебе уже открыли огонь, а волна иной раз врага не захватывает. При условии же рассредоточенности врага, потери его невелики.

Оставлять неудобно, а раз взял – кидай. Применение нашлось в соседнем длинном коридоре, однако мои упражнения с гранатами принесли больше вреда, чем пользы: они баунсили от пола и стен, взрывались не вовремя. Оставшуюся пару я кинул позади в уже расчищенную от врагов область – избавился от никчемной ноши.

Через несколько коридоров, которые провел в боях с нерасторопными автоматчиками, я нашел батарею для био-сканера. В standard mode алая точка на экране пульсировала только при активности противника. Батарея же давала supervision – запас времени, при котором можно было увидеть каждого противника в небольшом радиусе на экране устройства, даже если он дислоцировался через две стены. Включая-выключая работу сканера от найденной батареи, можно было оставлять supervision на сложные участки лабиринта. Одно плохо – батарея занимает целый слот в инвентаре, как любое оружие.

На следующих участках противники действовали вяло и бессмысленно, не оказывая достойного сопротивления. Словно затишье перед бурей. Впрочем, где я видел, это бурю? И какая она? Что это вообще такое, я мало представлял, но в мыслях имел соображение о чем-то большом и нехорошем. Надвигающемся на тебя испытании, которые неизбежно стояло на очереди.

Я включил режим карты на сканере. Чтобы завершить уровень, оставалось зачистить самую большую арену и несколько коридоров на подходе к ней.

Коридоры не отняли много сил, а перед воротами, ведущими на арену с лифтом, я обнаружил лежащие в ряд гранатометы, и живо ступил на первый. Оружие было почти невесомое, но длинный и широкий ствол, имеющий колоссальное сходство с трубой, давал представление о разрушительной силе оружия. Я собрал оставшиеся, и направился к воротам.

На сканере отображались десятки алых точек. Сердце забилось чаще, движения мои ускорились. Я вздохнул и шагнул вперед. Не успели створки закрыться за спиной, как я остервенело принялся выпускать снаряды в толпы врагов, едва заметные глазу с расстояния. Огненные шары летели в силуэты и производили оглушительные взрывы, эхо которых долго разносилось по арене. Под напором огненных взрывающихся снарядов, силуэты разлетались в стороны. Краем уха я слышал бряцание винтовок и амуниции, которые тяжелыми металлическими осколками ударялись о стены и пол.

Я прекратил выстрелы – на био-сканере были только желтые клетчатые стены. Никто не отвечал. Я сменил гранатомет на шотган и двинулся искать остатки врагов, хотя счетчик показывал два нуля.

Увиденное едва ли потрясло. Но осознание, кто является источником столь разрушительной силы, настигало, когда я проходил мимо оторванных конечностей, луж красно-желтой субстанции, оплавленной амуниции, брони и оружия. Арена была зачищена. Я положил дробовик на плечо и неспешно зашагал к лифту на следующий уровень.