Кружок шитья в Доме Творчества подходил к концу. Родители постепенно разбирали моих рукодельниц ( 8-9 лет). Одних детей мне запретили отпускать домой – мало ли что.

Вот осталась последняя девочка, Танюша. Наверное, мама задержалась на работе. Хотя обычно ее в числе первых забирают. Девчонка эта – интересная. Скромная и немного застенчивая, она обычно полностью погружалась в работу и не слышала, если я звала ее по имени.

– Танюш, тебе мама говорила, что сегодня задержится? – спросила я у девочки, присаживаясь рядом.

Та помотала пушистыми светлыми хвостами и посмотрела на меня.

– Нет. Я не знаю, где она.

– А ты телефон брала с собой?

– Да. Я ей уже звонила. У нее номер недоступен.

Куда же мне девать ребенка? Кружок уже 20 минут как закончился, и мне пора домой. Да и остальные преподаватели тоже меня будут ждать, чтобы здание закрыть.

– Я сейчас приду. Не скучай, – сказала я и пошла в педагогический кабинет, совет держать.

Минуту спустя…

– Ты ее с собой возьми. Она же в одном доме с тобой живет. Посидит у тебя, а там и мама с работы придет. А может, она дома и просто забыла, что у ребенка кружок сегодня. Всякое бывает, – вынес мне вердикт коллектив.

– А если просто на работе задержалась и про кружок помнит? – не сдавалась я.

– И что? У тебя есть другие варианты? Собирайся. Мы тоже домой хотим.

Был июнь. У детей каникулы, а у нас – трудовые будни. Зато завтра… Первое июля. Эх, красота! На дачу поеду. Попрошу консьержку цветы поливать раз в неделю и уеду на два месяца в деревню.

Я кивнула и пошла к Танюше. Та сидела и листала журнал по рукоделию. Завидев меня, девочка подняла голову и робко спросила:

– Владислава Юрьевна, а когда моя мама придет?

Я помялась, подбирая слова:

– Танюш, она, наверное, на работе задержалась. Давай ты сейчас пойдешь ко мне домой, посидишь там. А потом и мама твоя придет. Может, она и так уже дома. Договорились?

Таня кивнула и стала одеваться. Вот и хорошо. Надеюсь, ее мама уже дома. Просто я как-то плохо себе представляла, что буду делать с ребенком, если ее родительница еще не пришла.

Мы погрузились в машину. Я помогла Танюшке застегнуть ремень безопасности. Хорошо, что она высокая, и уже сейчас ремень ее отлично фиксирует без всякого детского кресла. Да и полиции в случае чего будет, что сказать.

– Ну что, поехали? – как можно веселее спросила я, желая подбодрить девочку. Она как-то грустно смотрела в боковое стекло и ничего мне не ответила. Переживает. Конечно, я бы тоже с ума сошла, если бы меня вот так не забрали. Это хорошо, что я рядом живу. А если бы мы в разных концах города жили?

Рассуждая про себя, я осторожно вела машину. Вот и двор. Я с трудом нашла место для парковки и, поставив машину, помогла Танюшке выбраться наружу.

Мы поднялись на 6 этаж, к квартире девочки, и постучали. Тишина. Мы постучали еще раз. То же самое.

– Танюш, а ты ключи с собой не брала?

Девочка покачала головой.

– Ладно, пошли тогда ко мне в гости. А там и твоя мама отыщется.

-Ну, заходи.

Мою небольшую двушку трудно было назвать дворцом. Но зато, во-первых, не общежитие, а во-вторых, мне одной больше и не надо. Комната поменьше была моим царством: стол, компьютер, небольшая стеночка с самодельными куклами и вышивками, окно, рядом с которым была кровать, и ночник на тумбочке. А в зале я поставила 2 небольших диванчика, несколько полочек с рукоделками и телевизор. Комната была обставлена так на тот случай, когда ко мне приходили подружки детства с ночевкой. Особенно Ирка, уже успевшая выскочить замуж, регулярно сбегала ко мне от своего благоверного под предлогом того, что у меня плохое здоровье, и без нее я копыта отброшу. Она работала медсестрой, и потому могла спокойно крутить своими медицинскими полномочиями. Что-то мне подсказывало, что ее муж представляет меня как безнадежно больного человека. Не дай Бог, конечно. Я всегда была рада Иркиным визитам. Она по характеру очень напоминала разрушительное цунами. Да еще ее природа и силушкой не обделила. Мы с ней были совершенно разными людьми, но, как известно, плюс и минус имеют свойство притягиваться. И потому наши вечера долго не забывались.

Иногда к нам присоединялась Светка. Она работала в отделе по связям с общественностью и подолгу просиживала в офисе, готовя какие-то бумаги. Иркин муж, зная, куда мы идем втроем, всегда уточнял, до скольки мы будем заседать и откуда нас забирать. Нет, мы не пили. Мы просто сходили с ума и чудили. Бились подушками, играли в фанты, а потом кукарекали с балкона. Или искали в интернете какие-нибудь рецепты (например, светящейся воды) и пытались изготовить. Хорошо, что додумались мы тогда на балконе эти опыты ставить. Уксуса Ирка перебавила, и вся наша мешанина взлетела в воздух. У всех машин разом сработала сигнализация. А Иркин муж мне потом балкон стеклил…

Таня зашла, испуганно озираясь по сторонам. Как-то несмело стянула курточку и замерла, не зная, куда ее деть. Я взяла у нее вещи, повесила на крючок.

– Проходи в зал, не стесняйся. Тебе мультики включить?

Таня снова кивнула и послушно пошла в зал. Там она присела на диван, поджала под себя ноги, и, подумав, прильнула к диванной подушке. Ну, а что я, собственно, хотела? Я в ее возрасте была точно такой же тихой девочкой – отличницей. Она домашний ребенок. Вот потому и робкая такая. Плюс еще она за маму боится.

– Я пойду, ужин приготовлю. Не скучай, договорились? – сказала я и добавила, подумав, – я дверь прикрою, а то мне надо позвонить.

Таня снова кивнула.

Я прикрыла дверь в зал, зашла на кухню и, натянув фартук, стала замешивать тесто на кефирные оладьи. Надо же чем-то ребенка кормить. Плюс в холодильнике пюре с котлетами есть, да и коробка сока. Я взяла телефон и, набрав Светку, продолжила работать венчиком.

– Свет, мне нужна твоя помощь, – без вступлений начала я.

– А что случилось? – голос у подруги был усталый. Ну, ничего. Я ее с собой на дачу возьму, и она там отоспится.

– Скажи, людей из моего района в какую больницу кладут?

– Вы опять с Иркой что-то учудили?

Я вкратце обрисовала ей ситуацию.

– А чего у тебя сразу такие плохие мысли? Может, она на работе задержалась? Ладно, сейчас посмотрю, – она зашуршала бумагами, – в больницу номер 5, где наша Ирка работает.

Я покачала головой. Вот так совпадение.

– Спасибо. Значит, надо звонить Ирке.

– Угу. У нее сегодня вечернее дежурство. И кстати, она к тебе собиралась ночевать прийти.

И вздохнула:

– Только вот я об этом не знаю. Хорошо, что предупредила.

– Я, вообще-то, тоже к тебе. Вас же с Иркой одних оставлять нельзя.

– Приходи, – кивнула я и добавила в тесто еще пол-литра кефира. Учитывая, сколько людей мне предстоит кормить…

Припоминая, что еще надо добавить, я набрала Ирку, предварительно оценив количество продуктов в холодильнике.

– Алло! – раздалось на том конце, – Владочка, солнышко, что случилось?

– Ничего, зайчик мой. То есть пока что ничего. Скажи, к вам не поступала Свиридова Олька Алексеевна?

– А год рождения?

– А я знаю? – я начала терять терпение. Тесто перестоит, будут резиновые оладьи. Узнает тогда, как медлить.

– Да, вроде была такая. Ей на работе плохо стало. Плюс у нее сердце больное. Теперь месяц будет восстанавливаться.

Я присвистнула:

– Месяц?

– А что такое?

Я рассказала.

– Да, прикольно. И, кстати, отца у ребенка-то нет.

– В смысле? – не поняла я.

– На коромысле! В графе «отец» ничего не указано! А бабушка за границей живет. Родственников у ребенка в России нет.

– А ты откуда это все знаешь?

– Так любопытство – не порок! – засмеялась подруга.

– Ладно, разберемся. Ты в магазин заскочи по дороге. Я ужин приготовлю, но мы ночью-то опять будем сидеть и болтать. И, как и положено, что-то жевать.

– Ладно. Я как раз с работы иду. Жди.

Я положила мобильный и достала сковороду. Дверь в зале скрипнула, и на пороге появилась Танюшка.

– Владислава Юрьевна?

– Давай ты меня будешь просто тетей Владой называть, ладно? Что такое?

– А можно… можно я куколку с полки поиграть возьму?– и добавила, чуть смутившись, – вы же все равно ими не играете.

Я улыбнулась. Все куклы, которые сидели в зале на полках, были самодельные и предназначались исключительно для украшения комнаты. Но, тем не менее, шились они мною так, что все одежки снимались и были почти как настоящие. И все-таки я дура. Могла бы догадаться, что ребенку надо с чем-то играть.

– Конечно, бери.

– А вы мне поможете ее достать? А то она высоко сидит…

Я оставила оладьи и пошла вслед за девочкой в зал.

– Ну, какая на тебя смотрит?

– Вон та! – Таня пальчиком указала на самую верхнюю полку.

Вязанная крючком кукла, в синем платьице, таких же панталончиках, в шляпке и с двумя косичками. А еще в носочках и тапочках. Я тоже ее обожала.

– Держи! – я слезла со стула и протянула девочке куклу.

– Спасибо! – Таня прижала новую подружку к себе, – А как ее зовут?

– Сама придумай, – улыбнулась я и развернулась, собираясь идти жарить оладьи.

– Тетя Влада, а где моя мама? – догнал меня вопрос.

– Она в больнице, Танюш. Ей на работе плохо стало, и ее врачи в больницу положили. Но ей уже лучше. Ты пока у меня побудешь, а завтра мы с тобой сходим ее проведать. Не волнуйся, с ней все будет хорошо, – как можно спокойнее произнесла я. А у самой голос дрожит.

– Ладно. Тогда я с куклой пока поиграю… – сказала Таня и полезла на диван.

Девочка расстроилась и успокоилась одновременно. С одной стороны, мама нашлась. А с другой – она в больнице, и придется ночевать у незнакомой, пусть и ведущей у нее кружок, Владиславы Юрьевны.

Я отскребла от сковородки успевшую пригореть первую партию оладьев и продолжила возиться с ужином.

В дверь позвонили и, когда я открыла, на пороге стояла Ирка с пакетом из супермаркета. Он был таких размеров, что у меня закралось подозрение о том, что подруга местный магазин ограбила.

– Зачем так много? – мои брови поползли вверх.

– Надо! – отрезала Ирка, вешая свою куртку поверх моей. – И вообще, это не все нам. Где ребенок?

– В зале, – махнула рукой я и, принюхавшись, побежала спасать ужин.

А Ирка, вытянув из пакета пушистого медведя, пошла в комнату. Ясно. Решила развлечь ребенка. Вот и хорошо. Пусть поиграют, а я пока ужин доделаю.

В дверь снова позвонили. На пороге стояла Светка с игрушечным зайцем.

– Пахнет у тебя вкусно! – сказала подруга, поведя носом, – Оладьи?

– Будут, если ты как можно скорее войдешь. А то сгорят.

Светка разулась и безошибочно отправилась в зал, где Ирка пыталась разговорить Танюшку.

– Весело… – кивнула Ирка, не переставая жевать.

Вот все люди что едят? Правильно, оладьи со сметаной. А Ирка – сметану с оладьями…

Танюшку мы накормили, как только я сжарила первые две партии оладьев. Она покушала, осоловела. Спать мы ее положили в моей комнате. Ирка догадалась купить детскую пасту и зубную щетку. И еще – ночную рубашку с каким-то кривым мышем. Как она размер угадывала – не знаю. Но попала в самую точку. Танюшка уснула, рассадив на подоконнике зайку с мишкой и обняв куклу. А мы, закрыв дверь, стали ужинать.

– То есть, пока мама в больнице, ребенка могут отправить в интернат, если я не возьму ее к себе. Так?

– Угу, – кивнула Светка, запивая оладьи чаем.

– Да, веселая у меня, однако, жизнь, – заметила я, помешивая ложечкой чай. – Не знала, не гадала – и нянькой стала. Кстати, на дачу поедем? Отпуск всем дали?

– Ага. Тогда вечером завтра отправимся. Ты нас всех повезешь, или мне свою машину взять? – спросила Светка, отставляя пустую кружку, куда Ирка под гневные вопли подруги тут же долила еще чаю.

– Я всех отвезу. Пошли укладываться, – я встала и сгрузила посуду в раковину. Потом помою.

–Маленький вопрос. Диванов только два, а нас трое. Кто спит на потолке? – поинтересовалась Ирка, доставая из пакета пачки с чипсами и кукурузными палочками.

– Я. Только не на потолке, а на надувном спальном матрасе. Ир, ты же мне его надуешь? – скосила глазки я.

– Конечно. Где это чудо китайской промышленности?

– На балконе, рядом с поломанным велосипедом, маленькими коньками и аптечкой, которую мне кто-то подарил и даже не задумался, зачем мне столько шприцев, жгутов, тканевых повязок и какой-то еще непонятной ерунды.

– Так я же от души. Ой, тяжелый какой… – Ирка тянула с балкона матрас, – Я же не знала, что там внутри. Вот и взяла то, что побольше.

– А какого она размера? – проявила любопытство Светка.

– А, вон, в углу лежит. Из нее Ирка регулярно себе маски тырит, – ответила я, доставая с антресоли ножной насос, – На вот тебе. Развлекайся, – и протянула Ирке.

Я достала постельное и стала готовить девчонкам спальные места. Ирка, кряхтя, надувала мне матрас, а Светка, решив заняться чем-нибудь полезным, мыла посуду.

Утро началось с того, что меня, сову, кто-то начал легонько тормошить за руку и тихонько звать по имени-отчеству. Я, уставшая за этот год и за вчерашний день в частности, долго не могла прийти в себя. В чувство меня привела Светка, запустив в голову подушкой. Я, со сна походившая на очень лохматую и злую ведьму, села и открыла один глаз. На Светкином диване сидела Танюшка, окруженная ореолом светлых волос, и что-то ей тихо говорила. Понимание того, что в нашей сумасшедшей компании делает ребенок, приходило долго. Но потом я все вспомнила и повалилась назад, за что и получила теперь уже Иркиной подушкой.

– Владка, вставай, пора ребенка кормить! – сказали мне девчонки хором.

– Да-да, конечно, – я нашарила расческу и собрала волосы в некое подобие хвоста, – Ребенок, а чем тебя мама дома кормит на завтрак?

– А можно, я вам скажу, но вы мне это готовить не будете? – спросила Танюшка.

–Кашами? – спросила я, и, получив одобрительный кивок, улыбнулась, – Хорошо. Не буду.

Оставив девчонок просыпаться, я закинула полотенце на плечо и отправилась в ванную, на ходу запустив в девчонок их же подушки. Прикрыв дверь, я посмотрела на себя в зеркало. Какой ужас! Отпуск точно меня ждал. Круги под глазами огромные, синие. Лицо бледное, как у Белоснежки, да еще и сонное. А волосы, собранные наскоро в хвост, так и кричат о том, что есть шампунь, бальзам и утюжок, которые придумали сто лет назад…

Из ванны я вышла вполне довольная собой и окончательно проснувшаяся. И, повязав передник, отправилась на кухню – сочинять завтрак.

Так, что там есть в хлебнице? Черствый батон. Ладно, не беда. А вот чай успел закончиться, это да. Даже зеленого нет. Эх, забыла вчера Ирке сказать, чтоб купила. Ну, ничего, бывало и похуже.

– Ир, мне твоя помощь нужна, – ставя кастрюлю с водой на огонь и одновременно крыша батон на неровные кубики, крикнула я.

– Какая? – взлохмаченная со сна голова Ирки тут же показалась в дверях кухни.

– Ну, во-первых, передай девчонкам, что я немытых за стол не пускаю, а во – вторых, будь добра, достань ягоды из заморозки, которая на балконе стоит.

– Угу, – Ирка исчезла на балконе.

Через пару минут оттуда раздался вначале грохот, а потом – Иркин болевой писк. А еще через минуту подруга появилась в дверях кухни, потрясая пакетом замороженных груш. Я с трудом сдерживалась, чтобы не засмеяться.

–Нет там никаких ягод. Там одни, – она кинула на стол пакет, – груши. На первой полке – груши. На второй – груши. И на третьей – тоже груши. Да еще и тяжелые, – она потерла ушибленную ногу.

Я не выдержала и расхохоталась. Урожай груш в том году был знатный. Мы их и в компоты клали, и варенье варили, и сушили, и замораживали… А они все зрели и зрели. И мы, глядя на их количество, все зверели и зверели…

– Ты в кухонной морозилке посмотри, – сказала я, замачивая батон в молоке.

Ирка открыла морозилку и достала пакеты с ягодами, попутно замахнувшись на меня грушами.

– Ты их не убирай, в запеканку положу.

Ирка бегом забросила груши в морозилку и, захлопнув дверь, закрыла собой холодильник.

– Не, Владочка, у меня на твои груши после того лета – аллергия. Я их ни то, что есть – видеть не могу!

– Раз такая умная, иди в подвал за вареньем. Ключи под зеркалом, – сказала я, выстилая форму бумагой.

Ирка вздохнула и, подумав, извлекла из пакета шоколадку.

– Держи, это вместо варенья.

– Да, я теперь понимаю, почему лень – двигатель прогресса. Если бы варенье было на балконе, ты бы до такого в жизни не додумалась, – заметила я, растопив шоколадку в микроволновке и полив ею запеканку.

– И так, какой план на сегодня? – спросила Ирка, жуя запеканку и запивая ее киселем.

Танюшка была довольна таким не совсем полезным завтраком. Глаза блестели, да и аппетит не уменьшался.

– Ну, мы идем навещать Танюшкину маму. Потом нам надо кое-что купить. Вы вроде как собирались разобраться с документами. А вечерком поедем на дачу. Татьяна, поедешь с нами?

Девочка кивнула. С Иркой они вчера бесились до ужина так, что я испугалась за сохранность целостности ребенка. Но обычно тихая Танюшка сейчас косила в сторону Ирки озорно блестящие глаза, а та ей подмигивала. Ну, все. Спелись.

Пока я гладила одежду, девчонки помыли посуду и обсудили список справок. Я поставила в прихожей перед зеркалом табурет, и, отловив ребенка, стала делать прическу. – Влад, где мои носки? – спросила Ирка, наводя макияж перед зеркалом.

– Не видела,– попыталась как можно четче сказать я, в то время как в зубах у меня была Танюшкина резинка.

– В зале, под диваном, – ответила высунувшаяся из ванны Светка, перепачканная зубной пастой.

– Владка, а сережки мои не видела? – это уже Светка.

– Их Луиза мерила. Наверное, они у нее, – откликнулась Танюшка, доставая из ушей куклы серьги.

– Влад, а шлепки мои где? – снова Ирка.

–На балконе. На тебя вчера в темноте там велик упал, и ты оттуда без тапок вышла, – ответила я, закончив первый хвост.

На балконе раздался грохот. Я отдала расческу вышедшей из ванной Светке и выскочила на балкон. Ирка лежала лицом вниз. Положив переднее колесо на Иркину спину, лежал велосипед. А на филейной части туловища подруги возлежала аптечка. Я стала помогать Ирке подняться, безудержно хохоча.

– Вот че ты ржешь, а? – потирая ушибленное место, спросила подруга.

Второй хвост Танюшке завязывала Светка, в то время как я выуживала из-под велосипеда Иркины тапки.

Зайдя в зал, я не обнаружила на диване поглаженных вещей.

– Ир, а где вещи?

– Какие?

– Которые я гладила.

–А, вещи… Я подумала, что ты их с балкона сняла, и в шкаф стопочкой положила…

Я взвыла и снова взялась за утюг.

В ванной раздался вначале треск, а потом вой. Запахло паленой пластмассой. Затем засмеялась Ирка, а Светка, со стоящими дыбом волосами и со сгоревшим утюжком, погналась за подругой. Ну, нельзя пользоваться розеткой в ванной и одновременно включать воду. Коротнуть может…

Танюшка стояла посреди коридора и округлившимися глазами наблюдала за нами.

– Танечка, я в комнате, где ты спала, твое платьишко на кровать положила, – девочка кивнула и пошла одеваться. – Одна ты у меня тут умница… – вздохнула я и открыла окно.

– А кто на моих документах Лунтика нарисовал? – поинтересовалась Светка, потрясая листком, на котором фломастерами было что-то начиркано.

– А ты угадай,– улыбнулась я, причесываясь перед зеркалом, – Она его хотела маме показать.

– Ладно, я заново распечатаю.

–А можно я Луизу с собой возьму?

– Можно, – я была согласна на все, только бы мы скорее собрались.

Ура! Мы погрузились в машину и я, доставив Светку на работу, повезла нас на встречу с Таниной мамой.

Получив всевозможные наставления по воспитанию Танюшки, мы отправились за покупками.

Первым в списке был швейный магазин. Там мы с Танюшкой купили хлопка ей на платье (я решила немного потрудиться). После чего отправились в магазин садовода, затем зашли в продуктовый, магазин с одеждой тоже не пропустили. Плюс еще Ирка чуть ли ни весь торговый центр скупила. К курам же в майке и шортах идти нельзя. Для встречи с ними обязательно костюм нужен.

Загрузив все это в машину, мы отправились за Светкой.

Подруга заседала в своем кабинете вся взмыленная и злая. Сотрудники, у которых она была главой отдела, обходили ее кабинет десятой дорогой. Мы с Танюшкой тоже чуть не попали под раздачу «комплементов». По кабинету летали бумаги. Подруга сидела, обложившись отпечатанными листами и папками, и лихорадочно что-то писала.

– Тетя Света, мы тебе мороженое принесли, – сказала Танюшка, протягивая Светке пломбир.

– Спасибо, солнышко, сейчас я управлюсь, – вздохнула подруга, ставя очередную подпись.

Я посмотрела на ее труды и спросила:

– Свет, а у тебя зам есть?

– Да, а что? – Светка с надеждой посмотрела на меня

– И где он обитает?

– Через стенку. А что такое?

Я сгребла все бумаги, которые увидела, и позвала Ирку.

– Отнеси эту стопку человеку через стенку, и скажи, что если к вечеру это все не будет разобрано, то рабочего места он лишится.

Ирка согнулась под тяжестью ноши и пошла относить это все несчастному заму, злорадно хихикая.

– Поехали, я тебя до дома подброшу. И Ирку тоже. Вы вещи на дачу собирайте, а мы часа в четыре за вами заедем…

А нам с ребенком предстоял уборочный рейд. Танина мама дала нам ключи от квартиры, и мы решили разобрать холодильник, полить цветы и взять для девочки игрушки и одежду. В итоге мы так устали, что, войдя в мою квартиру, попадали на диваны в гостиной и уснули. Разбудил нас телефонный звонок.

– Да.

– Влад, ты где? – это была Ирка.

– Дома, а что?

– Ничего. Просто время уже ближется к четырем.

– Ах, да. Мы собираемся. Да не ворчи, скоро будем. Танюшка, вставай, мы проспали.

Всклокоченная голова поднялась от диванной подушкой. Девочка была заспанная, с помятой щекой. Но глаза блестели. По-видимому, ей была интересна предстоящая поездка.

Последующие 20 минут мы бегали по квартире, собирая наши вещи и перекусывая на ходу бутербродами.

В комнате было сумрачно и прохладно. Я открыла глаза и сладко потянулась. Как же хорошо. Над тобой никто не топочет. Под тобой никто музыку на всю громкость не слушает. Уши соседки бабы Поли в вытяжке не торчат. Красота!

Я села на постели и, подумав, повалилась назад. Девчонки спят. Танюшка тоже. Значит, и я могу поваляться. Моя комната была проходной. Прямо пойдешь – к девчонкам попадешь. Налево – к Танюшке. В другую сторону развернешься – там прихожая. А чуть дальше – кухня, ванная. Все как положено: с газом и водопроводом. А главное – все отгорожено дверями, а не какими-нибудь занавесками.

Моя комната была небольшой. Окно, под которым стоит диван. Рядом стол. На стене пристроилось зеркало и вышивки. На другой – шкаф с одеждой и рукодельными принадлежностями.

Я потянула на себя ночную шторку. За окном только-только встало солнце. Благодаря открытой форточке было слышно, как поют птицы. Я встала, накинула халат и, стараясь не скрипеть половицами, вышла на крыльцо.

Было прохладно, в воздухе летал запах мокрой травы и спелых ягод. Я выпустила кур, которые, квохча, принялись клевать траву, и, взяв кружку, пошла в огород за вишнями. Влажная трава приветливо встретила меня, обдав ноги приятной прохладой. Огород с укором глядел из-за леса сорняков. Вишни же обрызгали меня, стоило только мне потянуть за веточку. Я дышала запахом мокрой земли и готова была расплакаться. Как же здесь хорошо!

Наскоро приняв душ, я взяла деньги и пошла по влажной тропинке за молоком к соседке, тете Ане. Соседке было около 50, но те, кто ее не знал, давали не больше сорока. Она работала учителем начальных классов в местной школе, и при этом еще и с хозяйством справлялась.

Во дворе тети Ани уже во всю кипела жизнь. Мычала корова, квохтали куры, блеяла коза, норовя схватить меня за подол платья. Саму соседку я нашла в коровнике. Она разливала по банкам парное молоко.

– Егоза, ты уже проснулась? – завидев меня, поздоровалась тетя Аня.

– И вам не хворать, – улыбнулась я,– Я тут к вам за молочком с утра пораньше.

– Это дело хорошее. Сейчас разолью. Там у тебя курица цыпляток высидела, так мы их пока к себе в загон забрали. Дядька Игнат мой тебе тоже загончик сделал, видела?

Тетя Аня приглядывала за моим хозяйством, пока меня не было. Курочек кормила, ягоды собирала. Я ей за это регулярно всякие красивые штучки шила. То прихватки лоскутные, то кукол-пакетниц.

Дверь в сарае, который находился в отдалении, распахнулась, и оттуда выскочил подросший поросенок, за которым с ведром из-под корма гнался дядька Игнат. Я птичкой взлетела на высокий забор, оттолкнувшись от какого-то бревна. Тетя Аня же плотно захлопнула дверь коровника. Поросенок удирал регулярно. Последний раз его ловила почти вся деревня. Характер у поросенка был ужасный. Он громил все, что встречалось на его пути. Пробежав несколько кругов по огороду, снеся будку с сердечком на дверце и удостоверившись, что хозяин давным-давно отстал, Кеша ( а именно так звали поросенка) замедлил темп, подошел к большой луже, которая, по-видимому, осталась после дождя, и улегся в ней, закрыв глаза от удовольствия.

Я слезла с забора и постучала тете Ане.

– Что, убежал?

– Нет, в луже лежит. Но, судя по его довольной мордочке, это надолго.

Расплатившись за продукты и пообещав тете Ане обязательно зайти на чай с ее фирменными плюшками, я пошла домой. Надо было кормить девчонок. А то Светка в последнее время сильно похудела. Будем исправлять.

Дядька Игнат помог мне донести до дома цыплят, усадив их в лукошко. Я выпустила молодое поколение в загон, передала соседу пачку прихваток в виде благодарности и отправилась на кухню.

Примерно через час на запах кексов стал подтягиваться народ. Светка, пискнувшая что-то насчет диеты, очень быстро была приговорена к поеданию мучного. Ирка лично проследила, чтобы 3 кекса оказалась у подруги в животе.

А дальше было весело… Потому как огород сам себя полоть не умеет. Стена сорняков была такая, что ничего, кроме травы, видно не было. Ирка, ненавидевшая прополку, очень быстро подрядилась таскать Танюшке воду в ведрах, из которых девочка поливала то, что мы со Светкой пропололи. Через час девочке полив наскучил, и она стала выбирать из еще стоявших сорняков те, что хоть чуть-чуть цвели, и складывать их в ковшик с водой.

Вообще деревня очень удивила Танюшку. Особенно куры, так как другой живности, кроме рыжей кошки Бусинки, у меня не было. Но котов и в городе полно. А кур же можно и с руки покормить, и за яйцами с корзинкой сходить, а цыплят так и вообще потискать, когда мама-курица отвернется.

Пьяная от свободы, от огромного синего неба, Танюшка крутила головой по сторонам, выбирая цветы. Ирка ей сплела венок, который девочка тут же натянула на голову. Кукла Луиза, которой собрали букет, сидела на травке в тенечке, привлекая внимание бабочек, Божьих коровок и стрекоз.

Вскоре я пошла готовить обед. Ирка вздохнула и стала полоть сорняки. Несчастные растения летели во все стороны. Светка, вовремя оценив масштаб Иркиной прополки, ушла в тенек к Танюшке, которая с кошкой и куклой играла в дочки-матери. Причем Бусинка, преспокойно спавшая, была мамой. Луиза – дочкой, а Светка – папой. Я хихикнула, наблюдая за этой бесплатной комедией из окна летней кухни.

Обедать мы устроились под раскидистой грушей, постелив большое покрывало на траву. Продукты были самые обычные: картошка, сало, свежие овощи и компот с кексами. Но на свежем воздухе, да еще после прополки…В общем, мы объелись, сгребли посуду в ведро с водой и повалились на покрывало, любуясь небом и зеленью. Танюшка буквально через 5 минут заснула, и Ирка, взяв девочку на руки, отнесла ее в дом. Мы еще минут двадцать лежали, вдыхая запах разогретых от солнца трав и влажной от полива земли, и тоже пошли в дом. Ирка в зале смотрела телевизор, Света устроила на диване и открыла книгу. А я стала шить Танюшке платьице из ткани моей любимой расцветки: красной в мелкий белый горошек. Старенький «Зингер», который был старше тети Ани, исправно строчил платье, слегка поскрипывая. Ничего особенного: юбка из трех воланов, рукавчик фонариком. Но зато яркое, да и не так жалко, если испачкаем чем-нибудь. Из остатков ткани я накроила широких полос и сострочила их в виде двух бантов, которые пришила на резинки для волос.

Проснувшуюся девочку платье привело в настоящий восторг. А бантики так и вообще…В общем, получилась у нас русская девица-красавица, которая полчаса от зеркала не отходила: все восхищалась платьем.

В это время к нам постучали. На пороге стояла тетя Аня.

– Привет девичьему царству! А где ваша рукодельница?

Я подала голос из кухни, где лепила дрожжевые пирожки:

– Здесь!

К нам вышла Танюшка.

– Привет, красотка! Ты откуда к нам такая приехала? – тетя Аня улыбнулась, разглядывая девочку.

– Я? Из города. У меня маму доктор в больницу положил, и я месяц буду у тети Влады жить. Вот, – и добавила, – А правда что у вас корова живая есть? Нам Влада молоко приносила… А можно на корову посмотреть? А то я ее только в книжке по биологии видела…

Однако общение с Иркой и Светкой кому-то на пользу пошло! Вон как шустро говорит, и даже практически не смущается.

– Конечно можно, я тебе ее даже погладить дам. Я вообще чего пришла-то. Там дядька мой фигурок для росписи напилил. Ты бы выбрала, какие нравятся, а остальные я себе в школу для уроков труда заберу.

Я посмотрела на подошедшее тесто, белый от муки фартук и липкие руки. Ну, и куда я пойду?

– Пусть Танюшка на свой вкус выберет, а то я занята немного.

– Тогда заберешь свою егозу, когда на чай придешь! – подмигнула тетя Аня и ушла, взяв за руку Танюшку.

– Началось с того, что в калитке нас встретила коза моя, Лидка. Козу твоя девчонка испугалась, за меня спряталась. Мол, рогатая, зубастая, вдруг укусит? А потом ничего, даже погладила, – начала свой рассказ тетя Аня, когда я пришла к ней на чай. Было около восьми часов вечера. Мы сидели в гостиной, пили чай. Дядька Игнат в соседней комнате учил Танюшку играть в шахматы. Та сопела, когда Игнат в очередной раз ее обыгрывал, но все равно – упорно продолжала играть.

– Потом мы пошли корову гладить. Тебе слышать надо было, как она пищала! Больше всего ребенка поразило то, то она не «кожаная», а мохнатая. Зорька на нее глаза таращила и траву жевала, а Танюшка все восхищалась, какие у коровы ресницы длинные, – Аня отпила чай и продолжила, – ну, к Кеше мы в целях безопасности не пошли, зато кролика нам дед Игнат достал и даже подержать дал. У девочки такие глаза были! Она его держит, а сама дышать забывает. Так и смотрели они с кроликом друг на друга минут десять.

Из соседней комнаты раздался победный крик – Танюшка выиграла. Дед Игнат присоединился к нам за столом, а к Танюшке пришел огромный пушистый серый кот, который тут же был замучен в объятиях.

– А потом мы ко мне в мастерскую пошли – основы выбирать, – продолжил рассказ Игнат, наливая себе чай. – Она час просто молча ходила и все рассматривала. Боже, сколько восторга от обычных деревяшек! Она их и гладила, и что-то им говорила, когда выбирала. В общем, не ребенок, а чудо какое-то… А откуда столько дыма за окном?

Первая и очень спокойная мысль была об обычном костре… Я же девчонок кулинарить оставила! И причем ладно бы Светка, за нее я не боюсь… Но Ирка! Да она формой для кексов шею обжечь умудряется! Я вылетела из-за стола, сунула ноги в шлепанцы и побежала по направлению к дому.

Все движимое и недвижимое осталось цело, не считая сковородку. Почему? Да потому что девчонки поспорили, кто будет готовить ужин. Ирка проиграла, и Светка победоносно ушла смотреть телик. А проигравший элемент полез в интернет искать «необычные рецепты». Простая жареная курица для нас же не блюдо! И нашла она что-то непонятное, для приготовления которого масло надо было поджечь… Ну, вот умный же человек, медсестра, химию в школе изучала, в конце-то концов! В общем, сгорело не масло, а сама сковородка. Дальше сковородка была выброшена в окно, после чего ее из ведра из форточки тушила Ирка. Наконец, с уже обалдевшей от происходящего Светкой, они засыпали несчастную кухонную утварь землей…

Прошло лето. Затем осень, зима… Я сидела на даче. Было 30 декабря. Девчонки спали, наслаждаясь утренним сном. А я под лампой рассматривала фотографии в альбоме. Вот Танюшка в купальнике с нами на речке, закапывает Ирку в песок. Вот мы на пикнике, около костра. Девочка довольная, вся в зале, ест печеные яблоки. На заднем плане я пытаюсь достать с дерева кроссовок, которым сбивала яблоки. А вот она с тетей Аней и дядькой Игнатом, а в руках – большой серый кот. А вот она вся в краске со Светкой красит забор. Видна Ирка, выводящая на заборе « Владка- дура!». А вот…

Раздался стук, и я увидела заспанного почтальона, который протянул мне в форточку письмо. Я развернула его и прочла следующее:

Дорогая тетя Влада!

Я очень скучаю по тебе и по Ире со Светой. Мы с мамой живем теперь около моря, потому что так сказал ей доктор. Представляешь, здесь совсем нет снега, только песок и асфальт. И еще пальмы. У меня новые одноклассники. Мне здесь хорошо, но я очень скучаю. Мама говорит, что на новогодние праздники я, если захочу, смогу приехать к тебе в деревню. Я тебе свои поделки покажу…

В дверь постучали, и через день в альбоме появилась еще одна фотография: новогодняя елка, три девушки в платьях, которые целый месяц были няньками для девчушки, которая счастливо улыбается, держа на руках вязаную куклу…