Представьте, что реальная возможность уничтожить всё живое на земле находится в руках порочного человека. Всё готово для его плана, всё продумано, никаких осечек не будет. Кто может остановить его? И "герой" ли эта личность?
Как же я их всех ненавижу… Необходимость вдыхать с ними один и тот же воздух, ходить по одной земле мучителен для меня настолько, что я готов выть и рвать их на части! Всех! До единого! На клочки! По крупицам!
Машина остановилась, мне открыли дверь, но я по своему обыкновению задержался на пару секунд – мне надо было собраться, чтобы вновь обрести спокойный величавый вид и не убить первого же, кого я встречу.
Солнечный свет ярко освещал красную дорожку, по которой мне предстояло пройти до здания ООН.
– Мигрень, – вдруг понял я. – Их существование терзает меня словно жесточайшая мигрень! Надо что-то с этим делать… и поскорее…
Я вылез из машины, ко мне тут же подскочил личный помощник и принялся посвящать в курс дела и обстановки, он сыпал данными, числами, фактами, полунамёками. Я слушал его вполуха, как я всегда это делаю с людьми. Я не люблю их слушать. К счастью, я обладаю редкой способностью слышать нужное, мгновенно анализировать и выдавать нужные приказания.
Мы поднялись в зал совещаний, с большой помпезностью начался очередной базар, эта ярмарка бесноватых. Ненавижу. Глупые, ничтожные, жирные, тощие, молодые и старые – все они вызывали у меня отвращение и брезгливость. Я с трудом натренировал себя выносить пожатие рук и любое прикосновение ко мне. Мне это было необходимо. Как будет выглядеть Президент, не пожимающий руку ребёнку, старику или больному СПИДом?! Нет, эту роскошь я позволить себе не мог.
Одно и то же, всё об одном и том же. А ведь бессмысленность этих совещаний, заседаний и встреч, вся их лицемерность была очевидна! Большинство из присутствующих участвуют напрямую или опосредованно в Комитете Власти, ответственном за распространение СПИДа и других эпидемий, за деградацию общества, за уничтожение традиционных ценностей и замену их на ценности политики потребления, за каждый политический конфликт и экономическую заварушку в мире. Именно этот Комитет превращает человечество в тупое стадо, которым просто управлять, можно играться, забавляться, растлевать и убивать ради забавы. Члены Комитета хотят власти – безграничной и всецелой – хотят быть первыми над толпой. Но не я. Я служу им, пока мне это выгодно. Я просто хочу вырезать всё человечество. Уничтожить все города, все посёлки вплоть до вигвамов и пещер! Сжимать горло и смотреть, как кровь сочится у меня между пальцами! Вот чего Я хочу! Вот, к чему стремлюсь всю мою жизнь!
А члены Комитета… Они даже не подозревают, что я по сути манипулирую ими втихую. Они так кичатся своим умом и изобретательностью, что совсем забывают о стары как мир приёмах: кто с кем спит, кто что читает на ночь, кто забавляется с собственной собакой… Мне всё это известно. Я владею информацией о каждом из них! О малейшем промахе и не вовремя высказанной мысли. Это потребовало времени и ресурсов, но теперь я и только я владею всей информацией и властью! Комитет мне нужен для одного – вовремя выпустить на свет новую форму бубонной чумы или затеять разрушительную Третью Мировую войну, после которой не выживет никто! Я никак не решу, какой конец человечества порадует меня больше, поэтому пока жду и готовлюсь. Но я сам дал себе срок – неделя, до полуночи. Срок истекает через 5 дней. Потом я просто запущу один из механизмов…
Самое ужасное в моей должности то, что по иронии судьбы я обязан общаться с огромным количеством народа – словно судьба дразнит меня, подначивает, проверяет – сорвусь я или нет раньше времени?.. После так называемой официальной части меня обычно ждёт мини-ад под названием «семья» и положенное ей время. Сегодня это концерт младшей дочери, она выступает в постановке Золушки. Роль Золушки ей не дали по политическим причинам – о, сколько она ревела по этому поводу, изводя меня! – она стала Крёстной-Доброй Феей и, кажется, вполне этим осталась довольна.
– Ведь на Фее тоже будет прекрасное платье? Да, папа? – спросила она, обнимая меня своими потными ручонками и прижимаясь своим жалким тельцем ко мне. – И у неё есть Волшебная палочка, которой она дарит Золушке платье!
– Конечно, моя дорогая, – улыбнулся я ей. – Ты – умница!
Жена вошла в комнату и с умилением уставилась на нас. Как бы я хотел ударить её лампой по лицу, повалить на пол и бить, бить, бить дальше, пока не пробью дыру в ковре…
– Папа, а ведь Фея может и не давать Золушке прекрасное платье и туфельки? – вдруг спросила меня дочь, и в её глазах я увидел отблеск моих детских мыслей. – Она просто оставить Золушку как есть, с её кастрюлями и рваным платьем, а сама пойдёт на бал, влюбит в себя Принца и будет жить с ним долго и счастливо! А потом Золушка может прийти к ним в замок и убить их всех, и сама стать королевой…
– Так, на сегодня сказок хватит! – жена со смехом, но твёрдо прервала поток таких интересных для меня мыслей ребёнка и увела её спать, попутно чмокнув меня щёку и пожелав спокойной ночи. Мы давно спим в разных спальнях, так всем удобнее. Я часто не сплю в своей постели. Сегодня мне тоже не хотелось спать «дома». Я вызвал начальника охраны и приказал приготовить машину. Куда мы едем? Скажу, когда спущусь – не могу решить, к кому я сегодня поеду, приму решение на ходу. Начальник охраны поиграл желваками, но не посмел снова мне перечить и утруждать себя рассказывать мне о специальной охране и необходимых процедурах. Я ему уже давно объяснил свою точку зрения на этот вопрос и мягко указал ему на его место, а также на самые болезненные точки его биографии, которые он хотел скрыть от всех.
Пока я ехал по ночным улицам столицы, то мысли о дочери роились в моей голове, ища решения. А что если я смогу вырастить из неё своё маленькое подобие? Коль у меня так и не родилось сына, а есть только две особи женского пола 18 и 9 лет, то может попытаться поделиться с ней моим миром?.. Её детские рисунки точно также, как и мои, вызывали опасения у детских психологов и педагогов, но потом всё устаканилось: на рисунках появились радуги, цветы и улыбающиеся люди. Причина для беспокойства исчезла вслед за котом Шустриком, но это были уже мелочи. Так может она поступила так же, как я в детстве? Нет, надо подумать и понаблюдать.
И вот я сижу в первом ряду в окружении жены, старшей дочери, охраны, директора школы и его симпатичной заместительницы. Весьма симпатичной… Кольца я не заметил, да и кокетливый взгляд у неё как у одинокой женщины.
Поднялся занавес и началось представление, как они это называют. Я пообещал убить их всех, всех до единого за то, что они заставляют меня страдать! Бубонная чума принесёт им столько горя и боли, что этого будет почти достаточно! Да, наверно, это лучше, чем война – паника, кто-то может спастись. Хотя после ядерных взрывов…Но есть ещё пещеры… Интересно, а на какую глубину в землю проникает радиация? Странно, что я об этом раньше не подумал. Незаметно для самого себя я нахмурился. Чья-то ладонь накрыла мои пальцы: очень осторожно, почтительно, но настойчиво. Жена. Она увидела выражение моего лица. Чёрт возьми! Теряю контроль! Всё эта ужасная музыка и детские писклявые голоса! Они просто взрывают мой мозг!
Я повернулся к ней и улыбнулся, давая понять, что всё хорошо, и она может убрать от меня свои ручонки! Да убери же ты от меня свои пальцы! Нет, она хочет ещё и подышать на меня!
– С тобой всё в порядке? – шепнула она мне на ухо.
– Всё хорошо. Просто тяжёлый день, – улыбнулся я одними губами.
– Держись! Скоро всё закончится! – приободрила она меня и вернулась на своё место. Наконец-то! Как же она воняет! Все они… смердят!
Да, скоро всё закончится. Осталось меньше 5 дней до моего решения.
Далеко за полночь… Я с удовольствием курю, вдыхая и выдыхая воздух, пронизанный дымом сигареты и пота. Странно, но сейчас мне так хорошо, что я почти спокоен.
– А вот и я! – раздался томный высокий голос и из проёма кухни появился обнажённый молодой человек. Он был так худ и намеренно не стриг волосы короче плеч, что его легко можно было спутать с девушкой. Танцуя, он приблизился в кровати и поставил на пол рядом с ней два стакана с пенящейся жидкостью.
– Это что такое? – поинтересовался я, охотно позволяя ему поласкать меня.
– Шампанское «Кристал»! – кокетливо дёрнув плечами, ответил он и улыбнулся, ожидая одобрения. Он всегда так делает, когда не уверен, что мне понравится эта идея. Однако на удивление мне это понравилось!
– Отлично! – похвалил его я, дотянулся до одного из стаканов и, повертев его в руках, отхлебнул немного. – Надо будет посоветовать первой леди только так и подавать шампанское на всех приёмах!
Я не очень хорошо его знаю, да и мне не за чем, но я отлично разбираюсь в людях и читаю малейшие их эмоции, мысли, сомнения. Так и здесь. Я видел его желание устроить мне сцену на темы «мы никуда не ходим вместе» и «Ты любишь её больше, чем меня» и в то же время чёткое осознание им своего места в пищевой цепочке. Но что-то крылось за этим подёргиванием мышц плеч и напряжённой шеей. Но что? Чего он хочет?
– Я хотел попросить тебя кое о чём. Ты же знаешь, я обычно не прошу у Тебя ничего… – робко начал он, слегка краснея. Обожаю его за эту способность! И да, из всех подобных ему, он был самым скромным и удобным. Однако уж я-то знаю, что у всего есть конец. Так всегда бывает, это вопрос времени. Я молча подбодрил его, улыбнувшись, но мы оба знали, что улыбка эта не была доброй.
– Понимаешь, я бы не обратился к тебе, не будь ситуация критичной, но так и есть. – Он в отчаянии стал ломать руки. – У меня был сложный период, понимаешь? Я просто хотел немного развлечься, мне нужно было вдохновение, вот я и …
Дальше я не слушал. А смысл? Я уже знал, что он крепко подсел на порошок. Собственно, это был вопрос времени, он же художник. Сейчас ни хуже и не лучше завтра или послезавтра.
Он замолчал, напряжённо вглядываясь мне в лицо и сжимая края одеяла своими крепкими короткими пальцами. Как он умудряется ими что-то творить? Я всегда полагал, что для творца, художника, артистической натуры более подходят длинные пальцы. Глупость, конечно. Так, на чём мы остановились? Ах да!.. Он ждёт ответа.
Я потрепал его по щеке и пообещал всё уладить в самое ближайшее время. Однако плата вперёд, и я устроил ему настоящий аттракцион боли… Раз мы с ним видимся в последний раз не вижу смысла скрывать своё истинное лицо. И я показал… После постельных утех, я дал волю своему зверю внутри себя. Он у всех есть, не прикрывайтесь добродетелью! Просто я им управляю полностью! У меня всё под контролем! Сдержался я всё же в самый последний момент, когда вдруг понял: его кровь брызнула мне на лицо. Это было так неожиданно и так приятно, что я испытал оргазм.
Я был почти счастлив.
И если бы не эти жалкие хрипы, раздающиеся с пола от полуживого человека, то кто знает, может я даже отложил принятие решения ещё на неделю-другую.
Пока я принимал душ, мне вспомнилась отличная старая песенка и я не отказал себе в удовольствии насвистеть её, подтанцовывая в такт. Когда я вышел из ванной комнаты – чистый, ухоженный и полностью одетый – на полу остались только пятна, лужицы и ручейки. Очень красиво! Жаль, что кровь скоро совсем свернётся и капли перестанут блестеть при свете ламп. А ведь скоро взойдёт солнце! Как жаль, что я не могу остаться здесь и полюбоваться этим зрелищем. Этого наверняка уже увезли в больницу или на свалку – не знаю, куда мой водитель и охранники свозят этих бедолаг.
Однако делу – время, потехе – час! Пора-пора-пора за работу! Сегодня столько дел!
Прошло несколько дней, и я принял окончательное решение – новый штамм бубонной чумы. Очень живописно! Пожалуй, это всё заслуга моего маленького развлечения – я очень хочу увидеть всё это! Война – это так банально, грубо и не ново. И потом я же не смогу присутствовать на поле боя лично и всё время, чтобы наблюдать за устроенным мною зрелищем. Так что – решено! Я испытал огромное облегчение, сделав выбор! Словами не передать, как эта необходимость мучила меня! И, пожалуй, чего доброго я и вовсе не сделал бы этого!
Утром этого же дня ко мне поступили сводки о моей популярности и прочей дребедени, которые очень скоро вообще перестанут кого-либо интересовать.
– Господин Президент, и всё-таки мы считаем, что она может послужить Вам серьёзной угрозой. Она молода, говорит понятными и простыми фразами, народ тянется к ней, доверяет даже. В её биографии нет ничего такого, что мы могли бы использовать в качестве компрометирующего средства! – взволнованно докладывала Крисси: никогда не верьте юбке, надетой на её тугую попку, у неё достаточно смелости и ума, чтобы поставить вас на место.
– Мы всегда можем пустить какую-нибудь «утку» и люди поверят. Расслабься, детка. Это всё чушь! – Натан всегда напоминал мне хиппи-перевертыша: все эти его якобы небрежно закинутые волосы назад скрывают двухчасовой уход за собой перед выходом из дома.
Я еле заметно улыбнулся – обожаю, когда эти двое спорят. В моей команде отличные профессионалы, но с изъяном: они – Белоснежки, добрые, милые и хотят сделать мир лучше. О, поверьте, он будет таким!
– Ребят, давайте я просто встречусь с ней, идёт? В прямом эфире рано утром, как вам? Вы меня заинтересовали этой особой, – я пролистал несколько страниц досье и кинул взгляд на видео с её выступлением: сильно, признаю.
Эта миссис Эванс была хороша, ничего не скажешь. Чёткая, в меру эмоциональная, стройная и красивая даже в помятой клетчатой рубашке её умершего в Ираке мужа. Детей нет – вот ей повезло! И всё же что-то меня настораживало в её взгляде и словах. Что-то неуловимое. Мне надо встретиться лично, чтобы это понять.
Она согласилась встретиться со мной в прямом эфире со второго раза, что только укрепило мои подозрения. И вот я сжимаю её узкую сухую руку с маникюром, но без лака. Лёгкий загар. Мелированные волосы собраны в высокий хвост на макушке. Облегающие джинсы и опять мужская рубашка: в мелкую синюю клетку. Минимум макияжа, однако я заметил, как она любовалась своим отражением после гримёра. Голос мягкий, приятный, но она явно смущена и польщена встречей с президентом. Мы начинаем разговор и я понимаю, что у неё есть инструкции о том, что и как говорить в определённые тему. Если у неё нет чётких указаний, она начинает ёрзать в кресле и еле заметно задерживает дыхание. Это – кукла, марионетка. За ней кто-то стоит. Кто-то умный. Кто-то, кому нужна провокация.
Заговорили об Ираке. Я наслаждаюсь её игрой, чувствую себя очень раскованно, ведь я раскусил её – эту маленькую мисс Совершенство. Я откидываюсь на спинку кресла и улыбаюсь: сейчас этой милашке не поздоровится, мои рейтинги взлетят вверх.
Вдруг что-то тонкое касается моей шеи, слышатся испуганные возгласы, топот, потом кто-то исступлённо кричит. Я пытаюсь всех призвать к порядку, но из моего горла вырываются только хрипы. Мне стало трудно дышать. Я ничего не понимаю, нахожу взглядом Крисси. Она смотрит на меня в ужасе, закрыла рот двумя руками.
– Что происходит? – хриплю я. И вдруг вижу кровь. Она брызжет с моей стороны, что-то тёплое пачкает мою рубашку.
О Боже! Я ранен. Последнее, о чём я думаю, упав на пол: отойдите от меня, отойдите! Мой план, мой план…
В тридцати девяти километрах от места происшествия, которым уже полны все новостные ленты, за монитором компьютера сидит 18-летняя девушка в большом кожаном кресле. Она смотрит, как кровь её отца течёт по его рубашке, джинсам, вот пачкает пол, одежду других людей. Охранники, смешно растопырив руки и надувшись как кабаны бегают вокруг. Миссис Эванс, прыгнувшая на Президента как кошка, и одним движением перерезав ему горло, застрелена, она лежит в лужах крови, нелепо раскинув руки. Дочь мёртвого мужчины прикрывает рот узкой ладонью: смеётся.
– Вот так, папа, вот так, – мурлычет она себе под нос и быстро перебирает кнопки на клавиатуре, стирая любую связь с миссис Эванс. – Я не хочу так рано умирать. Спасибо за все данные, что ты скопил и любезно сохранил на милой флэшке, что хранил под фото нашей семьи. Всё это мне пригодится. В своё время. Ведь никогда не знаешь, что пригодится, когда станешь Президентом…