То, что назовут «холодной войной», по-видимому, началось в Оттаве, 6 сентября 1945 года. В этот день Игорь Сергеевич Гузенко, в течение двух лет пробывший шифровщиком ГРУ советского посольства, стал дезертиром.

ГРУ (Главное разведывательное управление) является разведслужбой Красной Армии. Командует ГРУ генерал Федор Кузнецов. Его бывший агент Гузенко стремится предупредить Запад о том, какую игру затевает с ним Советский Союз.

В то время этому трудно поверить, между США и СССР самые дружеские отношения. И в этой связи канадские власти даже подумывают о том, чтобы возвратить в советское посольство документы, оказавшиеся у перебежчика. Но высокие чины сталинской контрразведки допустили непростительную ошибку, они вломились в квартиру Гузенко, когда, по счастливому стечению обстоятельств, Игорь, его жена Светлана и их сын Андрей успели укрыться у соседа.

Полиция Оттавы глубоко возмущена грубым вторжением людей из МГБ (предшественника КГБ). Что касается Билла Стивенсона, он же Бесстрашный, канадского приятеля Уинстона Черчилля, прославившегося во время войны на секретном фронте, то он прибегнет к своему влиянию, дабы уклониться, как того желали высшие функционеры, от выдачи Гузенко его бывшим хозяевам.

Ведение дел с перебежчиком легло на плечи Интеллидженс Дивижн из РКМП (Ройал Кэнэдиэн Маунтид Полис). Отдела двоих, так как в нем состояло всего два члена: начальник отдела Шарль Риве-Карнак и его единственный помощник, инспектор Джон Леопольд.

В лагере X, на северном берегу озера Онтарио, разноцветные листки, которые Гузенко похитил из сейфа советского военного атташе, раскрыли большую тайну. Содержащиеся в них кодированные имена, шифрованные депеши, счета доказали существование разведсети, глубоко внедренной в Канаде. И за рубежом эти связи оказались весьма внушительны: высокие чины в Содружестве, политические деятели, ученые, занятые в работе над ядерным оружием…

4 февраля 1946 года премьер-министр Канады Маккензи Кинг информирует кабинет о существовании разведсети. Он поручает двум верховным судьям руководить комиссией по расследованию этого дела. В марте того же года британский ученый, находящийся в Монреале и имеющий доступ к секретам производства ядерной бомбы, доктор Алан Нанн Мэй, арестован за шпионаж.

«Свободный мир» убедился в двурушничестве своего русского союзника. Угроза, по-видимому, нависает и над Англией. Роджер Холлис, специалист по делам с коммунистами в контрразведке (МИ-5), и Питер Дуайэр, представитель службы внешней разведки (МИ-6), прибывают в Оттаву с целью начать долгий «дебрифинг», как называют англоговорящие углубленное исследование какой-либо проблемы.

Ознакомившись со всеми материалами, касающимися допросов Гузенко, мы смогли оценить всю степень серьезности, которую составляют признания перебежчика. В ту эпоху они разрушили взаимоотношения, наладившиеся было между Востоком и Западом. Бывший агент ГРУ сорвал покров секретности со своей прежней службы начиная аж с 20-х годов. Он пролил свет на двойную цель, преследовавшуюся ГРУ во время войны: работа ее была направлена не только на поражение стран Оси, но и на крайнее истощение капиталистических стран с помощью, кроме всего прочего, внедрения разведсетей, которых поддерживали специальные аппараты подпольных компартий и, в частности, бывшие члены Интернациональных бригад, воевавшие в Испании.

Гузенко подробно изложил принципы оперативной работы ГРУ и МГБ: проникновение подпольных агентов, изготовление удостоверений личности с использованием имен и данных умерших людей, радиосвязь, кодирование и финансирование деятельности. Он также сообщил о систематическом проникновении агентов ГРУ-МГБ в международные организации, такие, как Международное бюро труда в Швейцарии и Канаде, — операцию, руководство которой осуществляли две женщины, Гермина Рабинович и Рахель Дюбендорфер, она же Сиси, уже руководившая перед войной крупной разведсетью в Швейцарии. Благодаря Гузенко будет разоблачен еще один агент: двоюродный брат Термины Александр Абрамсон. Он работал вместе с дочерью Сиси, Тамарой, и ее мужем, у которых проживал в Париже. Абрамсон стал затем советником по особым вопросам Леона Жуго, генерального секретаря ВКТ, а затем председателя французского профсоюза Форс Уврийэр.

Гузенко укажет новые пути для раскрытия внедренных агентов, о которых дал информацию еще до войны другой перебежчик из ГРУ, Вальтер Кривицкий. Среди них Элли, агент сталинских спецслужб в МИ-5. В течение почти сорока лет некоторые офицеры МИ-5 будут убеждены, и совсем напрасно, что им является Роджер Холлис, британский «дебрифер» Гузенко, будущий шеф контрразведки Ее Величества.

Свидетельства Гузенко позволят в конце концов оценить масштабы операции по шпионажу в области ядерных исследований. Ее руководитель в Оттаве, полковник Заботин, сумел переправить в Москву образцы обогащенного урана и многочисленные отчеты о проводившихся исследованиях в Канаде и других странах.

Понимая отныне истинную роль спецслужб Сталина, руководители Западных стран будут создавать организации, способные, по их мнению, противостоять сталинским.

Во Франции создается СДЕСЕ (Служба внешней информации и контрразведки). В 1947 году на свет появляется Центральное разведывательное управление (ЦРУ), знаменовав, тем самым, реорганизацию ФБР. В это же время спецслужбы Ее Величества учреждают разведывательные службы в странах Содружества и заключают с Канадой, Новой Зеландией и Австралией договор об обмене информацией, полученной в процессе перехвата.

Источник этих процессов, Гузенко, закончит свой жизненный путь 25 июня 1982 года, так и не сумев избавиться от страха. Во время редких появлений на публике он будет тщательно скрывать свое лицо, чтобы его не опознали советские агенты. Ведь в 1946 году, когда он стал дезертиром, шефом МГБ был генерал Абакумов, организовавший во время войны подразделение по ликвидации предателей. Эта организация, прославившаяся благодаря литературным приключениям Джеймса Бонда, называлась СМЕРШ — «Смерть шпионам!»

Под эгидой Берии, руководителя секретной полиции Сталина, спецслужбы претерпели множество переименований. В 1943 году НКВД, синоним «крайнего террора» в СССР и за границей, меняет название и руководителя. Министром внутренних дел становится Берия, а руководство НКВД, переименованного в НКГБ-МГБ, осуществляет до 1946 года Всеволод Меркулов.

Название затем сокращается до МГБ и переходит в название МВД, которое сохраняется до смерти Сталина и казни Берии. КГБ появится на свет только в 1954 году.

Чистки практикуются в рядах руководства и среди рядовых членов. Часть кадров внешней разведки (ИНО) времен войны при Берии отправляется в ГУЛАГ. Но вскоре намечается тенденция щадить кадры. Фактически это коснется тех людей, которые будут осуществлять непрерывную связь с резидентурой на Западе, вести шпионаж в области ядерных исследований, создавать братские разведслужбы в новых странах коммунистической ориентации и проводить много других операций, о которых читатель узнает на страницах этой книги.

В ту эпоху закладывается практика ведения работы, остававшаяся неизменной в течение почти сорока лет. Основа ее — резидентство — команда офицеров и агентов разведки, контрразведки или психологической войны, действующая под ширмой дипломатических представительств по указанию резидента (Резидент Директор). Резидентства или «нелегальные» разведсети (из подпольных сотрудников) постоянно дублируются.

Для отвода глаз контрразведке страны — «хозяина» эти структуры очень редко контактируют между собой. Каждая вербует собственных агентов. Агенты делятся на активных и пассивных, которых называют «агентами-болванами». Используют «мертвые почтовые ящики» («дубки») для поддержания связи между агентами. Сообщения передаются посредством шифрованных писем или подпольных радиостанций (часть из которых будет перехвачена западными спецслужбами, например, в рамках операции Венона).

В 50-х годах руководители КГБ и ГРУ возьмут за правило использовать любые возможности в вербовке своих агентов в рядах местных компартий. Вербовкой занимаются и члены этих компартий. Однако имеют место и исключения из правила. Кроме того, советская разведка поддерживает контакты со специальными аппаратами каждой партии, часто используя для доставки сообщений курьеров и агентов связи. Еще более важные задачи ставятся, если дело касается подпольных, а значит, зависимых компартий (в Португалии, Испании, Греции). В целом структура спецслужб в крупной зарубежной столице называется «Аванпост» и представляет из себя такую схему:

С конца Второй мировой войны американская секретная служба (ОСС — Оффис ов Сиратиджик Сервисиз) хотя и не догнала свою британскую модель в профессиональной сноровке, но уже представляет из себя организацию, укомплектованную многочисленным штатом, мощную в финансовом отношении, имеющую большой интеллектуальный запас и извлекающую выгоду из своего профессионального становления.

Во всяком случае такова точка зрения ее шефа, генерала Уильяма Донована. В ноябре 1944 года он написал вице-президенту Трумэну, своему товарищу по учебе на факультете права в Колумбийском университете, предложив ему на рассмотрение свой проект создания мощных и нацеленных на выполнение задач текущего момента американских спецслужб.

Он считает, что деятельность существующих спецслужб: Джи-2 (сухопутная разведка), Оффис ов Нейвл Интеллидженс (военно-морская разведка), разведслужбы государственного департамента (эквивалент министерства иностранных дел), должна координироваться центральным управлением. Поставленное под прямой контроль президента, оно располагало бы своими собственными разведсетями и службой контрразведки, что позволило бы создать в США разведывательное сообщество (говоря сегодняшним языком, в то время этот термин еще не употреблялся), достойное их нового статуса мировой супердержавы.

Идея создания такой службы в мирное время была тогда новой. До 1942 года и нападения японцев на Перл-Харбор только единицы настаивали на создании структур постоянной разведки, да к тому же не такой многочисленной.

Как этот «дикий Билл» Донован может далеко зайти? Вот чего опасался Эдгар Гувер, патрон ФБР с 1924 года. И этот искушенный знаток общественного мнения тотчас же начинает действовать. Он проталкивает в прессе интерпретацию доклада Донована, способную разжечь панику: оказывается, тот, задумав создать гигантскую шпионскую машину, посягает на свободу в самих США.

Желаемый для Гувера эффект гарантирован: американцы ох как не любят, когда что-либо может посягнуть на их гражданские свободы. Перед лицом вздымающейся волны возмущения президент Трумэн решительно хоронит дело создания гигантской разведслужбы. 20 сентября 1945 года он подписывает декрет о расформировании ОСС. «Оставшиеся в живых» с времен войны были разделены тогда на две группы:

государственный департамент (министерство иностранных дел) восстанавливает «интеллектуальный» потенциал: следователей и аналитиков, — чтобы заложить фундамент того, что в конечном итоге станет Бюро ов Интеллидженс энд Рисерч;

военное министерство со своей стороны сохраняет специалистов в подпольной деятельности, тех, которые в будущем станут руководителями в ЦРУ: Дик Хелмс, Том Карамесинес, Гарри Розитцке, Джон Бросс, Лайман Киркпатрик и Джим Англтон в их числе. Перегруппированные в рядах Стратиджик Сервисиз Юнит (ССЮ), которой командует полковник Уильям У. Квинн, бывший шеф Джи-2 7-й Армии США, они будут поддерживать контакт с существующими разведсетями бывшей ОСС, особенно в зонах, представляющих ключевой интерес: на Балканах, в странах Востока и Азии.

Другой важный сектор сообщества разведслужб США — сфера собственной военной разведки. До полной демобилизации ДжиАй (солдат США), 2-е Бюро сухопутной армии, Джи-2, будет продолжать использовать свой довольно многочисленный персонал.

В Германии контрразведка Джи-2, Каунтер-Интеллидженс Корпс (КИК), занимается денацификацией. Звучит как парадокс, но именно в рамках этой кампании получают реабилитацию значительное число бывших руководителей гитлеровского режима, таких, как Клаус Барбье. Все это противоречит инструкциям генерала Эйзенхауэра. Впоследствии это будет объясняться антикоммунистическим настроением американских офицеров, рассчитывавших на бывших гитлеровцев в «борьбе против большевизма».

22 января 1946 года, спустя некоторое время после роспуска ОСС, президент Трумэн создает Нейшнл Интеллидженс Оторити, в которой вокруг одного из его личных представителей, адмирала Уильяма Д. Лиги, бывшего посла США в правительстве Виши, группируются госсекретарь Джеймс Ф. Бирнс, министр военно-морского флота Джеймс В. Форрестол и военный министр Роберт П. Паттерсон.

Нейшнл Интеллидженс Оторити курирует деятельность Сентрал Интеллидженс Груп. Это и есть СИГ, последовательно руководимая Сиднеем У. Соуерсом, Хойтом С. Ванденбергом и Роскоу X. Хилленкоутером, и, — если сопоставить ее роль с тезисами, предложенными Донованом, — это уже шаг вперед, но она находится в полной финансовой зависимости. СИГ зависит от доброго расположения к ней трех министров, часто конкурирующих между собой: армии, военно-морского флота и иностранных дел, что во многом тормозит ее активность.

Надеясь на согласие Гарри Трумэна, руководители СИГ наращивают темпы в совершенствовании службы, численный состав которой вскоре со ста человек расширится до 2000 агентов. СИГ пополняет ряды ССЮ, вскоре переименованной в ОСО (Оффис ов Спешиал Оперейшнз). Создается Оффис ов Репорте энд Эстимейте, в задачу которого входит централизация разведданных, их оформление и анализ.

15 сентября 1947 года президент Трумэн подписывает Закон о начиональной безопасности, который предусматривает создание: Нейшнл Секюрити Каунсил, находящегося в ведении президента; еще одной дополнительно к двум существующим военно-воздушным армиям, Отдела обороны, курирующего военно-воздушный флот, сухопутные армии, и военно-морской флот и официально положил начало организации Центрального разведывательного управления (ЦРУ).

Руководство этой новой службой, совмещенное с обязанностью «советника Нейшнл Секюрити Каунсил в вопросах, касающихся разведывательной деятельности», было возложено на адмирала Роскоу Генри Хилленкоутера и было выведено из-под административной и финансовой опеки госдепартамента, военного министерства и министерства военно-морского флота.

Поставленное в зависимость от Нейшнл Секюрити Каунсил, ЦРУ должно было координировать деятельность других секретных служб с деятельностью своих и стало «старшей сестрой» в сообществе американских разведслужб, как того желал «дикий Билл» Донован. Первого шефа на посту Директора ЦРУ, Хилленкоутера, меняет генерал Уолтер Беделл Смит, того, в свою очередь, — Аллен Уэлш Даллес, готовящийся надолго оставить свой след в этой службе, которую вскоре фамильярно окрестили «Компания» или просто Агентство. Состязание с Советами можно начинать.

Человек, невозмутимо курящий трубку и обладающий ядовито чарующей внешностью прирожденного махинатора, Аллен Даллес представляет собою прототип злобного «империалиста» времен Холодной войны, который способен внушать страх его советским противникам.

Он родился в апреле 1893 года в Уотертауне (штат Нью-Йорк). Его отец был пресвитерианским пастором. Он успешно учился в Нью-Йорке, Эльзасской школе в Париже, а затем в престижном Принстонском университете. После окончания университета он отправляется в свою первую поездку в Азию. В 1916 году Даллеса включают в состав дипломатического корпуса в Вене. Во время своего пребывания в 1917–1918 годах в Берне ему выпал случай попробовать себя впервые в разведке, и в этом городе он будет творить чудеса.

В 1920 году Даллес в компании своего старшего брата Джона Фостера находится в Париже в составе американской делегации, прибывшей подписать договоры, официально положившие конец Первой мировой войне. В следующем году Даллес женится на Клоу вер Тодд, дочери профессора университета, которая осчастливит будущего патрона ЦРУ рождением сына и двух дочерей. Он получает назначения в Берлин, затем в Стамбул и Вашингтон и в 1926 году оставляет дипломатическую работу, чтобы предаться изучению права.

Вместе со своим старшим братом Аллен в том же году начинает работать в международном юридическом кабинете на Уолл-Стрит, «Салливан энд Кромвель», что дает ему возможность часто участвовать в разборе дел, происходящих в Европе, особенно в Германии.

В 1942 генерал Донован назначает его руководителем миссии ОСС в Швейцарии под довольно прозрачной ширмой члена дипломатического персонала США в Берне. В маленьком здании, построенном в XV веке на улице Херенгассе, 23, этот аристократ американского покроя будет играть довольно заметную роль.

В старинном швейцарском городе череда интриг завязывается. Даллес устанавливает контакт с правыми антинацистами, принадлежащими к организации «Черный оркестр», и в этой опасной деятельности он войдет в прямое соприкосновение с адмиралом Канарисом, шефом военной разведки Третьего рейха.

Даллес также предлагает финансировать французскую организацию из движения сопротивления «Комба» взамен на предоставление политических и военных разведданных, что спровоцирует серьезный кризис и противопоставит руководство «Комба», с одной стороны, и секретную службу «Свободной Франции» и личного представителя генерала де Голля на территории оккупированной Франции, Жана Мулена, с другой.

Наконец, в копилку мастера шпионажа из Берна следует отнести ключевую роль в переговорах, которые могли бы привести к более скорой капитуляции немецких войск в Италии, если бы Сталин, призвав западных союзников к порядку, не потребовал прекратить сепаратные переговоры, грозящие конфликтом с СССР. Как утверждают, именно с этого времени антикоммунистические чувства Даллеса разгорятся очень сильно. Он уже не сомневается: вслед за коричневой угрозой последует красная.

В реальности этого его руководители, начиная с «дикого Билла» Донована, «биг босса» ОСС, были уверены не до конца. Блестящий юрист видит, что после итальянского дела его недооценили и держат на «скамейке запасных» — вместо того, чтобы стать номером 1 ОСС в Европе, он довольствуется этой ролью лишь в американской оккупационной зоне в Германии.

В связи с этим в 1946 году он подает в отставку и вновь официально вступает в коллегию адвокатов. Но вирус подпольной деятельности засел в нем глубоко. До 1948 года он, в основном благодаря своим личным средствам, субсидирует целый ряд разведывательных операций, направленных против коммунистического блока.

В то же самое время он следует в кильватере кандидата республиканской партии на президентских выборах Томаса Дьюи. По американской традиции, в случае возможных политических перемен, Гарри Трумэн, временно исполняющий обязанности президента (член демократической партии), назначает Даллеса во главе комиссии из трех членов для оценки деятельности разведслужб. В результате появляется доклад Даллеса, где он развивает свои тезисы, в особенности о необходимости создания поста центрального управляющего, имеющего возможность координировать деятельность различных гражданских и военных спецслужб.

Какая неприятная неожиданность, что Трумэн вновь занимает кресло президента в Белом Доме, да еще в самом начале Холодной войны! Даллес, который уже видел себя патроном всего новорожденного ЦРУ, вынужден спуститься на ступеньку на иерархической лестнице. И все-таки он становится неофициальным руководителем подпольных операций этого агентства.

4 января 1951 года происходит слияние Оффис ов Полней Координейшн и Оффис ов Спешиал Оперейшнз, в результате чего на свет появляется Дирекшн фор Плэнз, в обязанности членов которой входит проведение подпольных операций в рамках ЦРУ. Получив должность Депюти Директор фор Плэнз (заместитель директора по проведению операций), Даллес становится в нем вполне официальным руководителем.

В следующем году он официально введен в штат сотрудников «Компании». С удовольствием он возвращается в старое здание бывшего ОСС на 2430-Е-стрит, впрочем, весьма тесного для ЦРУ, этого ненасытного пожирателя пространства. Вскоре Даллес становится помощником генерала Беделла Смита.

Избранный президентом на место Трумэна, бывший командующий войсками союзников в Европе, Дуайт Д. Эйзенхауэр, приступает к своим обязанностям в январе 1953 года. Вскоре он предложит Джону Фостеру Даллесу государственный департамент. 9 февраля Беделл Смит выходит в отставку из вооруженных сил, чтобы занять пост помощника госсекретаря. Через двадцать дней Аллен Даллес официально становится новым шефом ЦРУ.

«Айк» Эйзенхауэр всегда питал доверие к братьям Даллесам. В течение шести лет (Джон умрет в мае 1959 года от рака) Джон и Аллен будут представлять грозный тандем, способный во имя борьбы с коммунистической опасностью идти в первой линии фронта официальной и секретной дипломатии, разведки и подпольной деятельности.

Каверт Экшн (секретная операция) — ключевое слово в лексиконе ЦРУ времен Аллена Даллеса. В августе 1953 года «Компания» участвует в свержении премьер-министра Ирана Моссадыка и воцарении шаха на троне. В следующем году она свергает гватемальское правительство Хакобо Арбенса. Эти две операции, увенчавшиеся успехом, ознаменуют резкий поворот от «культурных» традиций ОСС в сторону большей активности, чем у разведки в ее традиционной форме.

Нет необходимости говорить о том, что Даллес прекрасно сознает, к чему могут привести эти секретные операции. Не втягивается ли мир в новую войну, на этот раз против коммунизма?

Войну, состоящую из «черных» (секретных) операций, пропагандистских выпадов, манипуляций в науке. В ее ведении человеку с трубкой помогают блестящие мастера своего дела, такие, как Чарлз Пирр Кейбелл, генерал авиации из Техаса (заместитель директора), Роберт Эймори-младший, юрист, брат известного писателя (помощник директора в сфере разведки), и Ричард Мервин Биссел-младший, доктор экономических наук, работающий в «Компании» с 1954 года, будущий «мозг» десантной операции в бухте Свиней (помощник директора по проведению секретных операций).

Доктрина — остановить распространение коммунистического влияния, а затем и вытеснять его. Эйзенхауэр тоже вносит свою лепту. Именно этот генерал-президент позаботился о том, чтобы создать структуру, которую Дэвид Уайз и Томас Росс окрестят «невидимым правительством» США — в действительности, речь идет о власти небольшой группы доверенных людей, собранных в «Спешиал Груп 54/12» под руководством директора ЦРУ Аллена Даллеса, помощника его брата Джона, министра или помощника министра обороны и представителя Эйзенхауэра.

Спокойно и уверенно Аллен Даллес руководит этим «кабинетом для решения кризисных дел», проявляя завидное мастерство. Так же как и ЦРУ, где он правит железной рукой, одетой в велюровую перчатку. В июне 1956 года он убеждает членов кредитной подкомиссии в Палате представителей ассигновать несколько миллионов долларов на строительство в Лэнгли (штат Вирджиния) штаб-квартиры в местности, вполне соответствующей «требованиям безопасности для подготовки операций ЦРУ». Через три года состоится закладка первого камня. А в 1961 году «Компания» полностью переселится в Лэнгли, чье имя отныне прочно будет связано с ее именем. Кто говорит Лэнгли, подразумевает ЦРУ.

За более чем три тысячи дней, которые он возглавлял «Компанию», Даллес станет свидетелем многих событий, часть из которых была плодом стараний его подчиненных. ЦРУ прямо противостоит коммунистическому влиянию в Берлине: оно финансирует организацию Герлена, который создает 11 июля 1955 года в Федеративной Республике Германии БНД («Серый генерал»); оно поддерживает Насера и его «Свободных офицеров» до разрыва с ними; оно забрасывает за железный занавес эмигрантов с Востока, из которых мало кто выйдет живым после всех авантюр; оно вытесняет из Индокитая побежденных французов, не предполагая, что их американским преемникам придется ввязаться там в новую войну; оно тщетно пытается свергнуть президента Индонезии Сукарно; толкает венгров на восстание, а потом бросает их на произвол судьбы; оно поддерживает китайских националистов на Тайване в их борьбе против коммунистического режима в Пекине; оно позволяет Фиделю Кастро обосноваться в Гаване, только после этого осознав, что этот человек не просто демократ; оно играет двойную игру в Алжире, охваченном огнем войны; операции воздушной разведки над территорией СССР, затеянные ЦРУ с помощью самолетов У-2, дают предлог Никите Хрущеву отказаться от встречи на высшем уровне с Эйзенхауэром.

Короче говоря, итог противоположный тому, который ожидался в те годы Холодной войны, когда каждый должен был обязательно выбирать, к какому лагерю присоединиться. Даллесу, так же как и Эдгару Гуверу, удается выглядеть незаменимым, и преемник демократа Эйзенхауэра, Джон Ф. Кеннеди, решает в ноябре 1960 года оставить его на посту директора ЦРУ. И только провал вторжения на Кубу, — неудачная попытка высадить десант в бухте Свиней в апреле 1961 года, стала тем камнем, о который споткнулся бывший представитель ОСС в Берне. В связи с масштабами неудачи его репутация мастера шпионажа показалась преувеличенной и тотчас же поблекла. 20 ноября 1961 года Аллен У. Даллес выходит в отставку после двух десятков лет, отданных секретным службам.

Поскольку человек с трубкой не выносил безделья, он переквалифицировался в писатели (писал, конечно, о секретных службах) и закончил свой век 9 января 1969 года.

«— Ты знаешь, кто такой Филд? — А ты?»

В этом 1970 году Монтан, он же Антон Людвик (в действительности Артур Лондон, руководитель чешской КП, умрет в Париже в начале 90-х) воплощает в фильме «Признание» прототип честного коммуниста, преследуемого Сталиным и придерживающегося левых взглядов, дорогих сердцу каждого интеллигента. Но кто из зрителей способен объяснить, кто был Ноэль Филд? И кто знает, что Аллен Даллес и ЦРУ сыграли свою роль в судьбе этого человека, исковерканной Холодной войной?

Ноэль Хавиланд Филд родился в Лондоне 23 января 1904 года в семье квакеров. Дипломат в госдепартаменте, американском министерстве иностранных дел, он часто встречает там другого дипломата, Алджера Хисса, о котором еще будут спорить, состоял ли он в агентах ГРУ, секретной службы Красной Армии (см. том I). Оба стремятся пристать к антифашистам и поклонникам СССР.

В 1933 году Хеде Мессинг, немецкий эмигрант и агент коммунистического аппарата в США, сумел убедить Ноэля Филда, что и без партбилета американского коммуниста тот окажет значительно больше услуг. Так лучше вжиться внутри Госдепартамента в качестве агента разведки.

В апреле 1936 года жизнь дипломата круто переменилась: благодаря решению, на первый взгляд, мало устраивавшему его вероятных советских «хозяев», Филд входит в секретариат Лиги Наций в Женеве, пренебрегая ключевым постом, который ему предложили в немецком отделе госдепартамента.

Новая должность позволит ему неожиданным образом конкретизировать его симпатии. В конце 1938 года американский дипломат в Лиге Наций должен в административном порядке «ликвидировать» репатриационные досье членов интернациональных бригад. Это дает ему возможность завязать личные знакомства с командирами бригад — большей частью коммунистами — во время его четырехмесячных поездок по Испании.

Во время войны Филд становится генеральным директором в делах Европы в Юнитариан Сервис Коммити (ЮСК), организации, занимающейся филантропической деятельностью и играющей огромную роль в подпольной переправке в Америку художников, писателей, военных, ставших мишенью для нацистов. С 1940 года организация располагает бюро в Марселе, управление в котором берет в свои руки с 1941 года Филд. «Марсельская сеть» действует в контакте с американским консульством этого крупного французского города.

В 1942 году ЮСК выдворяют из Франции. Филд устраивает свою новую штаб-квартиру в Швейцарии. Как бы не прерывали его контакты с коммунистами, он постоянно возобновлял эти тайные связи. Коллега Филда в составе ЮСК и Даллеса в составе ОСС, Роберт Декстер, сведет обоих друг с другом.

Декабрь 1944 года. Война заканчивается. Но трудно предугадать реакцию нацизма, еще надеющегося на секретное оружие фюрера. При посредничестве Филда Даллес соглашается организовать через ОСС нелегальное возвращение на родину немецких, венгерских, югославских и чешских антифашистов во имя великого союза против нацизма.

В действительности репатриация охватит почти исключительно коммунистов, что наталкивает на двойной вопрос о «наивности» Филда и «наивности» Даллеса. Если верить Стюарту Стивену, автору «Большой западни» (1974), будущий патрон ЦРУ в конце концов начнет испытывать сильную неприязнь к Ноэлю Филду, виновному в том, что он завлек ОСС в дело, в котором эта организация стала приводным механизмом в установлении на Востоке Европы коммунистических режимов, верных Москве.

В июле 1948 года, когда Холодная война уже началась и на горизонте замаячил разрыв между Сталиным и Тито, в Будапеште проводится тайное собрание руководителей венгерской компартии. Ветерана Интернациональных бригад, известного своими связями с Филдом, министра внутренних дел Ласло Райка, обвиняют и весьма серьезно министр обороны Михай Фаркаш и Эрне Герё, который возглавляет секретную полицию АВО (Аллам Ведельми Осталь, то есть Отдел государственной безопасности). Согласно информации, полученной в Швейцарии отделом внешней разведки АВО, Райк является американским шпионом.

После совещания венгр номер один, Матиаш Ракоши, вносит свое предложение: не выносить немедленно обвинительного приговора Райку, а удовлетвориться тем, что перевести его из министерства внутренних дел в министерство иностранных дел. Предложение, естественно, принято, и Райк, ничего не теряя, ожидает окончательного решения.

Меж тем подозреваемый на Западе из-за своих тесных связей с Алджером Хиссом (который сам является объектом расследования Конгресса), Филд в январе 1949 года приезжает в Варшаву, чтобы просить там о предоставлении политического убежища.

Тогда на сцене появляется новое действующее лицо, подполковник Йузеф Святло, номер два в 10-м Бюро польской госбезопасности, УБ. 10-е Бюро, которым командует полковник Анатоль Фейгин, зависит одновременно от советского МГБ, своего «большого брата», и Якуба Бермана, заведующего кадровыми вопросами в политбюро. Оно занимается наблюдением за коммунистами в армии, чиновничьем аппарате и членами правительства.

Святло был в 1948 году завербован британской МИ-6. Но так как у нее не хватало средств на Востоке, ее руководители решили «сплавить» своего агента номер 1 в Варшаве Даллесу. И польский офицер информирует своего нового американского хозяина о том, что Филд находится в Варшаве. Если верить Стюарту Стивену, будущий шеф ЦРУ ликует. Ведь ему подвернулась возможность отомстить за личное унижение.

Операция «Сплинтер фэктор» («Осколочный фактор») начинается. Суть ее в том, чтобы представить спецслужбам Востока достаточное число «беглецов», утверждающих, что Филд — американский агент. И естественно, начало положено в Польше, где Йузеф Святло предоставляет против Филда досье. Бывший генеральный директор ЮСК фигурирует в нем, как агент по внедрению в коммунистический блок из западных спецслужб самого высокого ранга. И благодаря припадкам подозрительности, присущим сталинской системе, его многочисленные друзья из Интернациональных бригад тоже подпадают под подозрение.

Конечно, документ переправляется в Москву. Его получение на Лубянке, в логове МГБ, никого не удивило. Дело в том, что большинство высших офицеров службы (среди них Павел Судоплатов, один из двух организаторов убийства Троцкого перед войной, и Федор Белкин, руководитель отдела Центральной Европы) уже получили указание подготовить двойной обвинительный акт против Филда и Райка, — последний уже был раскрыт как «американский агент» несколько месяцев назад благодаря одной «перебежчице», удачно «перебежавшей» из Швейцарии.

Остается сразить наповал обоих. В апреле 1949 года Лазарь Бранков, югославский коммунист, осевший в Венгрии и враждебно настроенный против Тито, приглашается в Москву, где по прибытию его доставляют на Лубянку. Молодой офицер МГБ Соколов информирует его, что он замешен в «контрреволюционном заговоре», который только что раскрыли венгерские товарищи и в котором Райк, американский агент, оказался главным вдохновителем. Все, что требуется от Бранкова, — это как можно быстрее сделать признания, которые от него ждут МГБ и АВО.

Поскольку Бранков пробует упираться, его перевозят в центр расположения АВО в Будапеште. Там его делом занимаются два высших руководящих работника: Федор Белкин и Габор Петер, шеф венгерских спецслужб. В конечном счете югослав сломлен и начинает давать «признания».

Судьба Райка решена. Его обвинительный приговор в то же время подтверждает вину Филда, как и вина Филда — служит доказательством вины Райка. Порочный круг образцового сталинизма.

Американец больше не товарищ, а «империалистический агент», обвиняемый в подрыве солидарности между СССР и странами народной демократии. С целью его обезвредить русские через венгров подключают и чехов. Несчастного американца затягивают в западню, заманивая его должностью преподавателя в университете.

Дело ведется ловко. 5 мая 1949 года Ноэль Филд приезжает из Парижа в Прагу. 11-го его арестовывают люди из чехословацкой СтБ. 28 мая полковник АВО Сюч, который уже «общался» с Бранковым и Райком, прибывает из Будапешта, чтобы потребовать ареста Гейзы Павлика, директора Чехословацкого туристического бюро, обвиняемого в том, что он служит агентом связи между заговорщиками Будапешта и Праги.

В лексиконе высших коммунистических сановников появляется новое слово. «Филдист»: тот, кто имел личные контакты с американцем или связан с другим «филдистом». Отлаженный искусной рукой Берии и его людей, процесс в Будапеште завершился смертным приговором Ласло Райку, которого повесят в октябре 1949 года, и многим другим руководителям венгерских коммунистов.

Послушно исполняя указания Даллеса, Святло с завидным постоянством нагнетает волну истерии, которая захлестывает страны народной демократии. В августе 1949 года он арестовывает Германа Филда, брата Ноэля, приехавшего, к своему несчастью, получить хоть какую-нибудь информацию. Спустя два года, в июле 1951 года, опять же он арестовывает поляка Владислава Гомулку. Но, к разочарованию некоторых, тот не уступает под пытками. Его бесстрашное поведение спасает от физической ликвидации руководство ПОРП, компартию Польши.

Сталин и Берия переносят тогда свое внимание на ГДР и особенно Чехословакию. 28 января 1951 года арестован Артур Лондон. Он должен заговорить, и он заговорит. Кинофильм «Признание»: признаться в преступлениях «филдистов», которые он никогда не совершал, — вот что требуют от него в качестве «последней услуги Партии».

Холодная война и дело Филда поглощают все. Поглощен Отто Слинг, первый секретарь словацкой КП. Поглощен Карл Сваб, заместитель министра внутренних дел и шеф госбезопасности. Поглощен и Рудольф Сланский, премьер-министр, повешенный в декабре 1952 года, как и Сваб. К Сланскому Святло специально приезжал из Варшавы, чтобы допросить его в последний раз.

5 марта 1953 года перестало биться сердце товарища Сталина, к великому облегчению большого числа советских руководителей, которые с ужасом взирали на разворачивающуюся в самом СССР чистку, печально известную под названием «заговор белых халатов». Эта смерть совпала с окончанием операции «Сплинтер фактор». Через несколько месяцев главная пружина в этой операции, Йузеф Святло, сбежит в США.

Ноэль Филд выйдет из тюрьмы только в ноябре 1954 года. Он добровольно остается по ту сторону железного занавеса и умирает там, убежденный в том, что система, которая его искалечила, действительно является дверью в «светлое будущее»…

1. Руководители Сентрал Интеллидженс Груп

• Контр-адмирал Сидней Уилльямс Соуэрс (январь 1946—июнь 1946). Родился 30 марта 1892 года в Дейтоне (штат Огайо). Заведовал коммерческими предприятиями. Владелец сети магазинов «Пиггли-Виггли». Офицер запаса военно-морского флота США. Добровольно поступил на службу в июне 1940 года. Шеф военно-морской разведки. Министр военно-морского флота Джеймс В. Форрестол назначает его руководителем СИГ. После ухода с этого поста Соуэрс становится секретарем Совета национальной безопасности при президенте-демократе Гарри Трумэне, затем в январе 1950 года возвращается к коммерческому бизнесу. Умер 14 января 1973 года.

Его помощником на посту руководителя СИГ был Клингман Дуглас.

• Генерал Хойт Санфорд Ванденберг (июнь 1946—апрель 1947). Родился 20 января 1899 года в Милуоки (штат Висконсин). Старший офицер военно-воздушного флота. Во время Второй мировой войны командует в Европе 9-й воздушной армией. Затем помощник начальника штаба в Джи-2. Племянник сенатора от республиканской партии Артура X. Ванденберга, председателя очень влиятельной комиссии министерства иностранных дел в Сенате. Рассматривает свое назначение в СИГ как ступеньку к получению третьей звезды. Большую часть своей деятельности затрачивает на расширение влияния на ФБР Эдгара Гувера. Привлекает на службу бывших членов ОСС. После ухода директора с поста СИГ назначен начальником штаба военно-воздушного флота (1948–1953). Умер 2 апреля 1954 года, когда осада укрепленного лагеря Дьенбьенфу была в полном разгаре.

Его помощниками были: Клингман Дуглас (до июля 1946), затем генерал Эдвин Кеннеди Райт.

• Контр-адмирал Роскоу Генри Хилленкоуттер (май 1947—сентябрь 1947). Родился в Сент-Луисе (штат Миссури) 8 мая 1897 года. В 1916 году поступает в военно-морскую академию. В промежутке между двумя войнами занимает различные посты как в морской, так и в сухопутной сферах: преподает языки в военно-морской академии Аннаполиса (Мериленд), является военно-морским атташе в Лиссабоне, Париже, а затем с лета 1940 года — в Виши. Во время нападения японцев на Перл-Харбор был ранен и в 1942 году становится шефом разведки штаба адмирала Честера У. Нимица на Тихом океане. Шеф СИГ, затем ЦРУ. Уходит в отставку в 1957 году. Умирает 18 июня 1982 года, когда Уилльям Вебстер, патрон ФБР, раскрывает разведсеть в сфере промышленного шпионажа, обслуживавшую японские интересы.

Помощник: Эдвин К. Райт.

2. Руководители ЦРУ

 Росскоу Г. Хилленкоуттер (сентябрь 1947—октябрь 1950).

• Генерал Уолтер Беделл Смит (октябрь 1950—февраль 1953). Родился 5 октября 1895 года в Индианаполисе (штат Индиана). В пору Второй мировой войны — начальник штаба генерала Эйзенхауэра. С 1946 по 1949 год Уолтер Беделл Смит, прозванный «Скарабеем» — посол США в Москве. Эйзенхауэр назначает его в ЦРУ во время войны в Корее. В 1953 году меняет служебный кабинет на частную квартиру. Умирает 9 августа 1961 года, через несколько месяцев после катастрофы в бухте Свиней.

Помощники: Уильям X. Джэксон (1950–1951), Аллен У. Даллес (1951–1953), его преемник.

 Аллен Уэлш Даллес (февраль 1953—сентябрь 1961). Родился в апреле 1893 года в Уотертауне (штат Нью-Йорк). Сын пастора. В 1926 году оставляет работу дипломата. Вместе с братом Джоном Фостером поступает в коллегию адвокатов. Адвокат по международным вопросам с 1926-го по 1942 год. В ноябре 1942 года становится шефом ОСС в Берне. В 1948–1950 годах анонимный руководитель операций ЦРУ. Заместитель директора по проведению операций (1950–1951), затем помощник директора ЦРУ (1951–1953). Директор ЦРУ с февраля 1953-го по ноябрь 1961-й. Умер 28 января 1969 года в разгар войны во Вьетнаме.

Помощник: генерал армии военно-воздушных сил Чарлз Пирр Кейбелл.

 Джон Алекс Маккоун (ноябрь 1961—апрель 1965). Родился 4 января 1902 года в Сан-Франциско. По образованию инженер. В 1937 году основывает компанию «Бехтель-Маккоун-Парсонс Корпорейшн», специализирующуюся в производстве по очистке нефти. Во время Второй мировой войны создает «Эйркрафт Модификейшн Центр», где работают над созданием американских боевых самолетов. В 1950–1951 годах заместитель министра воздушного флота. Возвращается к частному бизнесу в 1951 году. Член республиканской партии. Личный друг президента Эйзенхауэра. С 1958-го по 1960 год президент «Атомик Энерджи Оторити». После нескольких лет руководства ЦРУ в 1966 году поступает на службу в группу «Интернейшнл Телеграф энд Телефон». Умер в феврале 1991 года незадолго до ухода из ЦРУ Уилльяма Вебстера.

Помощник: генерал-лейтенант Маршалл С. Картер.

• Вице-адмирал Уилльям Фрэнсис Раборн (апрель 1965—июнь 1966). «Рыжий» Раборн родился 8 июня 1905 года в Декатуре (штат Техас). До 1928 года — учеба в академии военно-морского флота в Анаполисе. Дипломированный лоцман, активно участвует в сражениях с японцами в 1942–1945 годах, служба на эскадронных миноносцах и авианосцах. В 1949 году его переводят в Бюро ов Орднанс, где он работает над производством ракет (начиная с 1955 года — знаменитых «Поларисов»). Заместитель руководителя военных операций на море. Уходит в отставку из военно-морского флота в 1963 году. Занимается домашними делами. Близкий друг своего техасского земляка президента Джонсона, который через два года ставит его во главе Компании, «Рыжий» Раборн не останется в памяти потомков как крупный специалист в области разведки. Но, тем не менее, у него были достижения: на его счет следует отнести начало использования информатики. Умер в марте 1990 года в эпоху, когда США еще останутся на несколько месяцев союзниками Саддама Хуссейна.

Помощник: Ричард Хелмс, его преемник.

 Ринард Макгарах Хелмс (июнь 1966—февраль 1973). Родился 30 марта 1913 года в Сент-Дэйвидсе (штат Пенсильвания). Отец — крупный коммерсант. Учился во Франции, Германии, в США. Журналист в агентстве ЮПИ, журналист, а затем руководитель отдела рекламы и общественного мнения в «Индианаполис Таймс» (1937–1941). Мобилизован в военно-морской флот, с августа 1943 в ОСС. В 1952 году руководит тайными операциями ЦРУ. С 1973-го по 1977 год посол в Тегеране. Вызывался в качестве свидетеля в парламентскую комиссию по расследованию, где неоднократно лгал «в интересах Агентства». В 1977 году осужден к уплате штрафа в размере 2000 долларов и двум годам условно за лжесвидетельство. В том же году становится частным консультантом. В октябре 1983 года президент Рейган торжественно вручает ему медаль Национальной безопасности, что «Дик» Хелмс объясняет как реабилитацию (помимо прочего он еще член президентской комиссии по стратегическим вопросам).

Помощники: вице-адмирал Руфус Л. Тейлор (1966–1969); генерал-лейтенант морского флота Роберт Э. Кашмэн-младший (1969–1971); генерал-лейтенант Вернон А. Уолтерс (1972–1973).

 Джеймс Родней Шлесинджер (февраль 1973—июль 1973). Родился 15 февраля 1929 года в Нью-Йорке. Профессор экономики, затем член управления «Рэнд Корпорейшн» (1963–1967), затем Стратегических исследований (1967–1969). В Бюджетном бюро с 1969-го по 1970 год. Заместитель директора Бюджета и Управления (1970–1971). Президент комиссии по атомной энергетике (как и Джон Маккоун) с 1971-го по 1973 год. После службы в Лэнгли — министр обороны, энергетики, частный консультант, затем советник президента в комиссии по стратегическим вооружениям.

Помощник: Вернон Уолтерс.

 Уилльям Иган Колби (сентябрь 1973—январь 1976). Родился 4 января 1920 года в Сент-Поле (штат Миннесота). Сын офицера армии США. Поступает на службу в 1941 году. В 1943 году вступает в ОСС. После демобилизации возобновляет учебу. Изучает право, чтобы стать адвокатом. В 1947 году входит в кабинет бывшего шефа ОСС Билла Донована и его компаньонов. В 1949–1950 годах — в «Нейшнл Лейбор Релейшнз Борд», учреждении, занимающемся урегулированием конфликтов между профсоюзами и хозяевами предприятий. Затем в ЦРУ, где сделает блестящую карьеру: шеф Фар Ист Дивижн (1962–1967), когда начиналась война во Вьетнаме, в 1968–1971 годах занимает пост в Сайгоне, заместитель директора по проведению операций в 1973 году. После ухода из ЦРУ занимается юридической консультацией на дому.

Заместитель: Вернон Уолтерс.

 Джордж Герберт Уолкер Буш (январь 1976—январь 1977). Сын банкира. Родился 12 июня 1924 года в Милтоне (штат Массачусетс). Во время Второй мировой войны один из самых молодых штурманов военно-морского флота США. Президент нефтяной компании. Сенатор от республиканской партии в 1966 году. Председатель национального республиканского комитета (1973–1974). В сентябре 1974 года шеф бюро связи США в Пекине. Вице-президент, а затем и президент США от республиканской партии до января 1993 года.

Заместители: Вернон Уолтерс, за ним Э. Генри Ноуч.

 Стенсфилд Тёрнер (март 1977—январь 1981). Родился 12 декабря 1923 года в Хайленд-Парке (штат Иллинойс). Карьера матроса. Диплом Оксфорда. В 1972 году — вице-адмирал. С 1972-го по 1974 год президент военно-морского колледжа. Командующий вторым флотом в 1974–1975 годах. Главнокомандующий сил НАТО на юге Европы (1975–1977). После Лэнгли — частный консультант и писатель.

Заместители: Э. Генри Ноуч (до августа 1977 года), затем Фрэнк Карлуччи.

 Уилльям Джозэф Кейси (январь 1981—январь 1987). Родился в марте 1913 года в Нью-Йорке. Юрист и бизнесмен. В 1944 году один из главных руководителей ОСС в Лондоне (шеф Спешиал Интеллидженс Брэнч в Европе). Затем возвращается к частному бизнесу. Член республиканской партии. Председатель Комиссии по финансовой безопасности (1971–1973). Заместитель министра экономики (1973–1974). Президент «Экспорт-Импорт Бэнк ов зэ Юнайтид Стейтс», затем «Президент’с Форин Интеллидженс Эдвайзори Борд». Руководитель предвыборной президентской кампании своего друга Рональда Рейгана в 1980 году. Умер 6 мая 1987 года на следующий день после того, как Конгресс приступил к расследованию дела «Контрасгейт».

Заместители: адмирал Бобби Рей Инманн (1981–1982); Джон Н. Макмагон (1982–1986) и Роберт М. Гейтс.

 Робертс М. Гейтс (январь — март 1987). Родился в 1944 году в Вичита (штат Канзас). Изучает историю. Получает степень доктора советологии в Джорджтаунском университете в Вашингтоне. С 1966 года в ЦРУ в качестве аналитика. Вся его карьера — карьера специалиста в делах СССР. В апреле 1986 года заместитель директора ЦРУ. После смерти Билл Кейси занимает его пост. Из-за возникших трений должен временно уступить его Вебстеру.

 Уилльям X. Вебстер (март 1987—май 1991). Родился в Сент-Луисе в 1924 году. Адвокат, затем судья. До того, как стать директором ФБР в 1978 году, Уилльям Хеджкок Вебстер делал свою карьеру в магистратуре. Назначен Джорджем Бушем в ЦРУ для того, чтобы «очистить конюшни Лэнгли». Весной 1992 года председатель комиссии по расследованию мятежей в Лос-Анджелесе.

 Роберт М. Гейтс (май 1991—декабрь 1992). Сменен Джеймсом Вулси на следующий день после того, как президентом был избран Билл Клинтон.

 Роберт Джеймс Вулси. Родился в 1942 году. Консерватор, близко примыкавший к республиканской партии и недавно перешедший в лагерь демократов, чтобы стать четырнадцатым директором ЦРУ.

Вулси, начиная с 1968 года, находится на службе во всех правительствах: в Совете по национальной безопасности при Никсоне, в качестве заместителя министра морского флота при Картере, затем как посол при Буше. Считается, что он поддерживает дружеские отношения с женой президента, Хилари Клинтон.

В годы между Первой и Второй мировыми войнами советские разведслужбы обрели характерные им черты, которые в большей мере оставались неизменными вплоть до падения коммунистической системы (см. том 1). Исторгнутому из недр ОСС ЦРУ пришлось дождаться начала Холодной войны, чтобы сформировать американский «образец» современной разведки.

Он характеризуется прежде всего весьма специфическим проникновением в американское общество, удвоенным преобладанием гражданского над военным. В ЦРУ делают карьеру, не обращая внимания на то, кто в составе правительства, гордятся своей принадлежностью к «Компании» и не скрывают этого, — по крайней мере не больше, чем маскируют свои политические взгляды (республиканцы или демократы) в собственной среде. Если Управление и стремилось всегда к более тесному контакту с Белым Домом, чем с Конгрессом, то лишь для того, чтобы защитить свою автономию, а не по причинам какого-либо политического подчинения.

Продолжая традицию ОСС, ЦРУ будет вербовать свои кадры в высших слоях американского общества: среди преподавателей престижных университетов с Востока США, юристов, людей интеллектуального труда, бизнесменов. Имея многочисленные связи в экономической сфере, ЦРУ не будет оставаться лишь просто посредником родственных уз и личной дружбы. Агентство будет благосклонно откликаться на просьбы частных компаний с американским капиталом и подрывать прочность режимов политических «экстремистов», пытающихся их национализировать. Так произойдет с режимами Арбенса в 1954 году в Гватемале или Альенде в 1973 году в Чили.

Вплоть до крушения Восточного блока антикоммунизм был самой причиной существования ЦРУ. И агентство, не колеблясь, финансирует в ключевых странах движение крайне правых или военизированные группы для «уничтожения Красных». Однако ряд сотрудников ЦРУ считаются либералами (в американском смысле слова): выражают предпочтение принципу поддержки умеренных политиков и выказывают в некотором роде отвращение к необходимости взаимодействовать с экстремистскими подстрекателями. Беспокойство, испытываемое не всеми, — отличительный признак американского общества и ЦРУ, конечно, обладает набором ультраконсерваторов, меняющимся в зависимости от эпохи. И тем не менее оно само определяет степень вмешательства Управления в малоизвестный сектор ее деятельности: мир труда.

ЦРУ постоянно поддерживает тесные связи со свободными профсоюзами, враждебными коммунистам, и часто их финансирует. Во времена Холодной войны Лейбор Атташе (лица, занимающиеся вопросами «труда» в американских посольствах), кроме того, выполняют роль агентов связи между профсоюзными деятелями и офицерами разведки.

Одним из несомненных доказательств связи с АФТ-КПП (Американская Федерация Труда — Конгресс Производственных Профсоюзов, год образования — 1955) явилось то обстоятельство, что представителем этой мощной конфедерации в Европе стал Ирвин Браун, родившийся в Нью-Йорке в 1911 году и умерший в Париже в 1989 году. Браун, отец-основатель французского профсоюза «Форс Уврийер» в ноябре 1947 года, поддерживает в 1950—1960-х годах ФНО Алжира, до того как посвятить себя сотрудничеству АФТ-КПП с польской конфедерацией Солидарность в 1970-х и 1980-х годах.

Главная сила ЦРУ заключается в его обширных организационных емкостях. Что одновременно таит немало слабых сторон. Две из них являются существенными: крайняя неповоротливость гигантского аппарата — гора, часто способная родить мышь; крайне узкая специализация внутри службы, способной выставить целый ряд высококомпетентных специалистов, но испытывающей существенный недостаток в способных «генерализировать», четко оценить ситуацию в целом и наметить точно и ясно план действия.

Еще один элемент и довольно важный, — из наследия бывшего ОСС — это чрезмерный аппетит к «Коверт экшнз» (подпольным операциям), злоупотребление которыми побудят бывшего президента Трумэна заявить в 1963 году: «Когда я создал ЦРУ, оно совсем не должно было быть по духу таким, каким оно стало — и это в годы мира — в операциях плаща и шпаги. Я считаю, что некоторые сложности, некоторые затруднения, известные нам, подтверждают отчасти тот факт, что разведка — это тайное оружие в руках президента — настолько удалена от той роли, которая на нее возложена, что теперь ее рассматривают как символ злобных и таинственных интриг за границей и как тему для вражеской пропаганды во времена Холодной войны».

В 1951 году премьер-министр Ирана Мохаммед Мосаддык национализирует в своей стране нефтяное производство, прежде принадлежавшее Англо-иранской нефтяной компании. Политика, проводимая им, настолько сковала британцев из МИ-6, что в следующем году большинство «дипломатов» Короны были выдворены.

В высших кругах спецслужбы было решено нанести быстрый ответ. «Синдбад» Синклер, новый шеф МИ-6, поручает своему заместителю Джеймсу Итону войти в контакт с «кузенами» из ЦРУ относительно перспектив проведения совместной операции. В ноябре 1952 года в Лондоне Итон встречается с Кермитом Рузвельтом, внуком бывшего американского президента Теодора Рузвельта. Кермит, родившийся в Буэнос-Айресе в феврале 1916 года, руководит Миддл Ист Департмент (Отдел Среднего Востока) американского разведцентра. Друзья называют его Ким.

Более чем к размерам катастрофы Англо-иранской нефтяной компании, Ким Рузвельт оказывается чувствителен к апокалиптическим картинам, которые рисует рассказ его собеседника. Такой предстает Коммунистическая партия Ирана Тудех, численно очень слабая и в действительности контролируемая доктором Мосаддыком, истинный бенефициант национализации. Но что может лучше этой красной тряпки возбудить ярость ЦРУ?

После свержения премьер-министра намерены делать ставку на шаха Ирана, Мохаммеда Резу Пехлеви, и офицеров-роялистов. Гармония оказывается несколько нарушенной, когда шеф Миддл Ист Департмент называет имя своего кандидата на пост премьер-министра. И тому есть причина: речь идет о генерале Захеди, который в 1942 году был смещен британскими спецслужбами из-за его прогерманских симпатий.

Но как сопротивляться людям из ЦРУ, которые располагают необходимыми финансовыми средствами для реализации общего проекта: операции «Аякс» ЦРУ и «Сапог» МИ-6? Синклэр назначает еще одного из своих помощников, Джорджа Кеннеди Янга, наблюдать за проведением операции из Кипра.

Со своей стороны Ким Рузвельт действует дерзко, скрытно от англичан войдя в контакт с шахом, чтобы уведомить его в том, что США решили сберечь для него трон. В августе 1953 года Аллен Даллес и американский посол Лой Хендерсон встречаются в Швейцарии с принцессой Ашраф, сводной сестрой суверена. Эта энергичная женщина в скором времени перебирается в Иран, преисполненная решимости убедить своего брата, все еще колеблющегося, согласиться на предложение трона.

Объединившись в феврале в Комите-йе Наджат э-Ватан (Комитет спасения родины), многие офицеры решили делать общее дело с американцами. Среди них шеф 2-го Бюро армии, генерал Моккадам, а также два будущих директора САВАК, Теймур Бахтияр и Нематолла Насири.

Рузвельт, который проявляет себя как замечательный «черный» (то есть тайный) оператор, превращает посольство США в географический центр заговора. Его правой рукой станет американский генерал X. Норман Шварцкопф, советник по делам безопасности и разведки в Иране (и что интересно, он отец будущего главнокомандующего союзников во время проведения операции «Буря в пустыне» в Персидском заливе в 1991 году против Ирака).

Операция «Аякс», проворно проведенная под руководством Рузвельта и Шварцкопфа, завершилась, благодаря военному вмешательству и действию хорошо организованных групп мятежников, свержением правительства Мосаддыка. Он отправился в изгнание, а его место занял Захеди.

Шах Ирана мог вздохнуть с облегчением — его трон, как обещано, сохранен. Ким будем иметь скромный триумф, но он отлично знает, что «Каверт экшн» «Аякс» увенчалась успехом. США не только обрели верного союзника на четверть века, но и смогли вытеснить британского соперника. Громкая премьера в мире спецслужб…

После удачной операции «Аякс» Ким Рузвельт, доказавший, как он считал, свое умение соблюдать полную конспирацию в проведении подпольных операций, был рекомендован в руководство ЦРУ. Впрочем, в ситуации с Ираном «Компания» располагала реальной базой деятельности: недовольство в народе против Мосаддыка, поддержка армии, согласие шаха. Механически воспользоваться теми же основаниями в любом другом случае значило бы совершить серьезную тактическую ошибку.

Соблазн, однако, велик! Принеся стопроцентный успех, «Аякс» воскрешает времена «потрясающих ударов» в духе «а-ля ОСС». Так стоит ли забывать заветы учителя?

В ту пору ЦРУ проводит еще одну секретную операцию на Филиппинах. В этой стране США ведет борьбу с 1948 года с организацией коммунистического направления «Хукс» (усеченная аббревиатура от Хукбонг Мапагпалая нг Баянг, — Армия национального освобождения). Закаленная в борьбе с японцами, неплохо вооруженная, «Хукс» не дает жизни властям в Маниле.

На повестку дня выдвигается еще одна победа коммунистов в Азии, одержанная вслед за победой Мао Цзэдуна. Даллес направляет на место одного из лучших специалистов, которыми он располагает: Эдварда Гири Лансдейла, полковника авиации и человека беспримерной отваги. Эд Лансдейл родился в 1908 году и уже был на службе в качестве военного советника в войсках Чан Кай-ши.

Прежде всего нужно ознакомиться с реальным состоянием дел на Филиппинах. Все далеко не в розовом цвете. Даже скорее в красном. Секретная служба китайских коммунистов завербовала двух очень важных агентов, которых раскроют только в 1952 году: Антонио Чуа Круза, миллиардера с крайне правыми взглядами, и его Педро де Ла Пенья, шефа разведслужб министерства обороны!

Не падая духом, до того как случится непоправимое, следует преградить коммунистическую волну, заливающую страну, методами, почерпнутыми из опыта англичан в Малайзии. Для этого будут использовать очень грубые приемы психологической войны, оживляя в людях атавистические страхи, например страх перед вампирами, дабы зоны, контролируемые красными, обезлюдели.

Лансдейл занимается также поиском человека, на которого американцы могли бы сделать ставку. Он найдет его в лице Рамона Магсайсая, способного, как он полагает, сфокусировать рассеянную антикоммунистическую энергию. Материально-техническая и финансовая помощь ЦРУ позволит ему одержать победу на президентских выборах в 1953 году.

Эдвард Лансдейл может возвращаться в Вашингтон с высоко поднятой головой: восстание «хуксов» еще не разгромлено, но оно уже не опасно. Венцом его замечательной работы станет рождение в 1954 году блока СЕАТО, азиатского эквивалента НАТО. Рамон Магсайсай погибнет в 1957 году в результате авиакатастрофы. Его пост унаследует Фердинанд Маркос, который не оставит власть и Филиппины до февраля 1986 года…

Вторая крупная операция по дестабилизации политического режима будет проведена на «задворках» США, в Гватемале. Человеком, по которому нанесут новый удар, окажется — Хакобо Арбенс Гусман. Офицер крайне левых убеждений, избранный президентом в марте 1951 года, он в следующем году проводит к принятию закон, предусматривающий начало радикальной аграрной реформы. Тем самым он вызывает гнев земельных владельцев, в особенности принадлежащих к «Юнайтид Фрут Компани», мощной американской многонациональной компании, у которой Арбенс экспроприирует 110 000 гектаров плодородных земель.

«Юнайтид Фрут» обращается с жалобами в Вашингтон. Один из ее адвокатов начинает громко причитать перед Алленом Даллесом. Вновь пугают красной угрозой, прикрываясь на этот раз тем фактом, что Арбенс, и это на самом деле, оказывается все в большей изоляции и вынужден идти на сближение с коммунистами.

Ударив по собственности «Юнайтид Фрут», несчастный Арбенс тем самым подписал свой смертный приговор в политике. Ситуация в Гватемале в огромной степени занимает президента Эйзенхауэра. В конце 1953 года Айк поручает Аллену Даллесу урегулировать проблему.

Шеф ЦРУ находит общий язык с патроном госдепартамента Генри Холландом. «Взятый в дело», последний спешно направляет в город Гватемалу блистательного посла, Джона Эмиля Перифоя, — он же Смеющийся Джэк, — прошедшего «школу» Греции, где после войны он боролся с коммунистами.

Ищут также местный аналог генералу Захеди. Выбирают Мигеля Идигораса Фуэнтеса, эмигрировавшего в Сальвадор. Уолтер Тёрнбулл, директор «Юнайтид Фрут Компани», наносит ему визит в сопровождении двух господ, представившихся офицерами ЦРУ. За помощь в свержении Арбенса эти трое ставят Идигорасу очень жесткие условия, гарантирующие американские интересы.

Запасная карта в игре ЦРУ — Карлос Кастильо Армас, полковник, очень враждебно настроенный против Арбенса. Он установил свою штаб-квартиру в Тегусигальпе, столице Гондураса.

Операция «Успех» начата. Люди Компании активизируются. Все занимают позиции согласно приказу шефа Фрэнка Гарднера Виснера, заместителя директора ЦРУ по планированию операций, искусному «черному» оператору, который пользуется услугами своего нового помощника Ричарда Биссела. Кроме того, Эйзенхауэр дает разрешение американским пилотам бомбардировать территорию Гватемалы, чтобы ускорить процесс дестабилизации режима.

Арбенс капитулирует 27 июня 1954 года. В Вашингтоне Айк ликует: благодаря своим не ортодоксальным методам ЦРУ избавило его от неловкого положения. Рубеж был преодолен: с того времени президент, не колеблясь, использует это страшное оружие — тайную операцию. Но с другой стороны, свержение Арбенса положило начало периоду нестабильности и перманентной гражданской войны, которая продолжается еще и в наши дни и унесла уже более 100 000 человеческих жизней. Некоторые живые свидетели операции «Успех» лично выразят сожаления за тот «грех юности»…

Хотя французы и не располагали средствами, имевшимися у их американских или советских коллег, но с конца войны они начали организационную деятельность в своем кругу. После Освобождения, ДГЕР (Генеральное управление изучения и поиска) объединяло почти 10 000 агентов, большинство из которых участвовали в Сопротивлении. Оно даст рождение Службе внешней информации и контрразведки (СДЕСЕ), гражданской контрразведке (ДСТ) и органам безопасности в армии.

СДЕСЕ была создана в начале 1946 года, и руководил ею бывший шеф секретной службы «Свободной Франции» (Центральное бюро разведки и проведения операций, — БСРА), Андре Деваврен, он же «полковник Пасси». В нее вливаются представители всех организаций и разведсетей, кроме ФТП, военного подразделения коммунистического Сопротивления.

Что весьма необычно для службы подобного типа — это очень широкое представительство в ее рядах ветеранов подпольной социалистической партии. Бывшие агенты БСРА, в подавляющем большинстве голлисты, имеют вес только в разведывательном отделе службы (СР) и в отделе по проведению операций (СА). Третий, довольно существенный отдел, — контрразведка, черпает свою живую силу среди ветеранов служб 30-х годов, активно действующих в Алжире. Руководство ими осуществляют полковники Пайоль и Верней, которые долгое время оберегают наименование своего отдела, сохранившееся со времен конспиративной работы на оккупированной территории Франции — ТР (Сельские работы).

«Я скопировал организационную структура службы с Интел-лидженс Сервис, и мне очень хотелось, чтобы она была подконтрольна министерству иностранных дел», — признался нам полковник Пасси через сорок лет после образования СДЕСЕ. Фактически новая служба будет подчинена президиуму Национального собрания.

В 1946 году Пасси вынужден оставить службу во Франции на фоне замаячившего коммунистического переворота (против него выдвинуто обвинение в организации военного фонда), впечатляющая отставка, отражающая накал страстей между социалистами и голлистами.

Его пост занимает Анри Рибьэр, руководитель социалистической организации Сопротивления «Либе-Нор». Заместителем генерального директора СДЕСЕ становится Пьер Фурко из БСРА.

В плане разведки приоритет отдается сначала облаве на нацистских преступников и охоте за немецкими «мозгами». Но вскоре, как и в остальном Западном мире, главное место занимает секретная война против коммунистического блока. СДЕСЕ фактически подпадает под руководство воинствующих социалистов, антикоммунистов по своим убеждениям, в немалой степени связанных между собой масонской дружбой.

В это время в СДЕСЕ насчитывается 1480 официальных служащих: 880 гражданских, 600 военных и 750 внештатных работников. Первоначально служба называлась «ДЕС», затем ей дали другое имя — «Бассейн» — из-за ее местонахождения вблизи олимпийского бассейна «Туреллей» на бульваре Мортье. Это название закрепится надолго…

Неопубликованные свидетельства и особенно доступ к части архивов этой сверхсекретной французской операции за «железным занавесом» позволяют нам сегодня раскрыть ее тайны.

Операция проводилась с 1949-й по 1954-й год. Задумана она была в подотделе СДЕСЕ, который занимался разведкой, маленькой ячейке, называвшейся сокращенно МИНОС (Информационное подразделение подготовки проведения операции). Операцию поручили двум специалистам в летном деле из СДЕСЕ, Рене Бертрану и Жаку Помме-Барреру.

Бертран, он же полковник Жак Бомон, вошел в секретариат министерства авиации в 1940 году, что свело его по работе с полковником де Пейронне. Совместно они будут выполнять задание в послевоенной Югославии, где Бомон, согласно свидетельству его жены, будет приведен «в ужас коммунизмом». Что касается Помме-Баррера, он же Пом-Пом, то он создал во время войны разведсеть среди военнопленных в Германии и руководил Службой 27.

Эти двое будут рука об руку сотрудничать со Службой 29 (оперативная) и эскадрильей из Воклюза 1/56. Работа имела цель внедрить навербованных среди перемещенных лиц людей в Германии или других странах, естественно, под покровительством Службы 27.

Эти эмигранты сортировались, как и положено, по их национальной принадлежности. Затем они становились объектом углубленного исследования контрразведки (КР), Службы 23.

«КР изучала досье эмигрантов, но в детали заброски нас не посвящали», — сообщает нам полковник Жермен номер 2 Службы 23 в ту эпоху. В конечном итоге специалист из КР будет прикреплен к МИНОС.

За помощью обращаются ко всем людям доброй воли. Генерал Реймон Шмиттлен, директор управления культурными связями верховного комиссариата Франции в Германии, всегда ратовал за независимость стран Балтии. Он содействует налаживанию контакта между СДЕСЕ и ВЛИК (Верховный комитет за освобождение Литвы) и размещению последнего в Вюрцбурге, в зоне оккупации Франции. В Брисдорфе Офисом трехстороннего контроля (ОТК) руководит ветеран Сопротивления на севере Франции Вольтер Поншель. Просеянные через эти фильтры некоторые эмигранты с востока будут направлены в МИНОС.

Существуют и другие сети. Так, четники, сербы бывшей армии Михайловича, готовят своих соотечественников к проникновению на территорию Югославии, контролируемую Тито. Руководит ими Драган Сотирович. Румыны, — в основном ветераны «железной гвардии» фашистского правительства Кодряну. Болгары, монархисты, сторонники юного короля Симеона II, тоже готовят секретные операции в своей стране. Некоторые из них, очень ограниченное число, выбраны для проведения операции МИНОС. Они переправлены под строгим секретом в замок Газеран в Рамбуйе, в Бодрей или в загородные дома Энгьена, Сэн-Жермен-сюр-Лез и Люзарша.

Жоэль Ле Так, участник движения Сопротивления, один из первых начавший действовать на оккупированной территории Франции, делится с нами своими воспоминаниями о том, как он был вовлечен в МИНОС:

«Со своей стороны я могу сообщить, что подготовка агентов для отправки на восток проходила в замке Ле-Водрей, в департаменте Юра… и именно под руководством Вобрейя! Он натаскивал их премудростям по части взрывчатых веществ и различным шпионским хитростям, которым нас обучали за десять лет до того».

Некоторые уточнения: Франсуа Тьерри-Мьег, он же Водрей, тоже ветеран БСРА, начальник кабинета заместителя директора СДЕСЕ. В команду входит еще один участник движения Сопротивления, Эдуард Презибильски. Учитывая его происхождение, его уполномочили заниматься с поляками.

Боб Малубье, подводный разведчик-диверсант, контролирует венгров. Как и Жан-Мари Пеле (Пакебот), он занимает третий этаж в гостинице Сен-Жермена со своими подопечными, а полковник Морлан устраивается на первом этаже. Зал для занятий оборудовали на четвертом. На входной двери висит скромная табличка: Центр обучения парашютизму.

Чехи в скором времени включаются в сферу деятельности Реймона Гамеля (из Службы 25 2/4, Секретные операции), который вспоминает в наши дни о том, что в его команде было несколько десятков чехов, приехавших из Австрии в 1951 году.

Вместе с Мальро в Испании, участвуя в Сопротивлении рядом со своим другом, поэтом Рене Шаром, Марсель Шомьен, он же Арман, изучил искусство секретной войны. В 1949 году полковник Фурко доверяет ему часть работы в обучении эмигрантов.

Прикомандированный к Службе Операций (которой с 1952 года руководит полковник Морлан, его помощником является майор Перреном, а в проведении воздушных операций — капитан Арну), Альдо Бокконе также занимается инструктажем. Еще один ветеран Сопротивления, связанный с Рене Шаром, Реймон Лаверде, назначен специальным инструктором в работе с взрывчаткой и секретным оружием. Его школа, специализирующаяся на диверсионных и подрывных операциях, находится в Гамбе.

Шомьен начинает программу обучения продолжительностью в двенадцать недель и включающую различные виды подготовки к проведению настоящих операций с помощью методов наземной разведки («ДЗ» — так во времена Сопротивления называли зону десантирования): умению прыгать с парашютом, установке опознавательных знаков днем и ночью, операций по десантированию днем и ночью — «Хомо и Арма» (иными словами: человек или оружие). Он также разработал технические приемы высадки парашютистов в лес, что позволило производить десантирование на низких высотах, облаченным в сверхмягкие комбинезоны американских воздушных пожарных, «смок-джамперов».

Исчерпывающий документ лучше, чем долгое объяснение. Ниже в подробной форме изложено содержание подготовительного этапа обучения, проводимого Шомьеном и его друзьями:

«Относительно немногочисленные!» — утверждают ветераны МИНОС, число которых за пять лет напряженной работы снизилось до минимума, что повлекло за собой и соответствующее снижение финансовых и материальных средств.

Самые крупные потери будут иметь место в Чехословакии, куда устремятся самолеты, взлетающие с территории Германии. Этот отряд подготовлен эмигрантом из Чехословакии, принявшим французское гражданство, ветераном боев в Испании и руководителем оперативной разведки генерала де Голля в 1944 году, майором Фердинандом Мичке. В 1951–1952 годах чехословаки были схвачены после приземления. Та же участь постигла поляков и немцев на востоке.

Литовцы Шмиттлена сталкиваются с аналогичными проблемами. Этот друг де Голля находится в контакте с группой бывших партизан-националистов Йуозаса Лукши. Те отказались от дальнейшего сотрудничества с ЦРУ и обратились за помощью к французам. В июне 1950 года они начинают усиленную подготовку. В конце лета Шмиттлен переводит их в Персан-Бомон, откуда они должны быть переправлены на родину. Внезапно операция застопорилась.

В чем дело?

«У французов потеря: команда из трех человек бежит из Швеции в Россию и есть подозрение, что совершено предательство», — пишет Том Бауэр, который обнаружил следы операции СДЕСЕ в британских архивах.

Наконец, в сентябре 1950 года Лукша будет десантирован ЦРУ в Литве и вскоре попадает в руки русским.

Предательство? Возможно. В 1952 году румыны Александр Танасэ и Мирча Папович, а также некоторые другие члены «Железной гвардии», были арестованы после засылки. Писатель Ален Герен, сумевший провести расследование на востоке, в 1962 году детально опишет их судебные процессы в «Коммандос холодной войны». В 1961 году оба румына подробно изложили то, как их готовили в Лонжюмо французские спецслужбы. Не говоря уже о поляках, которых спецслужба коммунистов Польши УБ отослала назад во Францию после того, как они были арестованы в момент приземления, тем самым выказав пренебрежение к организаторам операции «МИНОС».

Предательство несомненно. 13 сентября 1954 года капитан Шомьен докладывает Бомону:

«Имею честь вас проинформировать, что, по получении сообщения 2908/1464/12/ДЛ из Службы 29, считаю невозможным продолжать обеспечение подготовки команд агентов в плане операции МИНОС, в соответствии с условиями, указанными в вышеупомянутом сообщении, по следующим причинам…»

Шомьен указывает мотивы. Но первая причина самая важная:

«1. Из соображений безопасности

Как я уже не раз говорил, представляется ненормальным то, что дается отчет Службе 29 (Оперативная служба) о работе по подготовке различных команд операции МИНОС (Служба разведки) по причине элементарной безопасности, поскольку речь идет о жизни агентов, участвующих в операции».

Товарищ Рене Шара по Сопротивлению был не в одиночестве, спрашивая себя о причинах неудач. Родится подозрение: а нет ли лазутчика или даже нескольких среди людей, допущенных к участию в операции «МИНОС»?

Первым подозреваемым окажется Бомон. Еще и в наши дни во французских службах безопасности убеждены в его виновности. Более сдержанные в отличие от других, ветераны контрразведки говорят, что «по всем показателям это была слишком рискованная операция, которую не стоило проводить».

В 60-е годы это дело выльется в полемику, не получившую в дальнейшем никакого продолжения. Бомон будет исключен из СДЕСЕ после прихода Александра де Маранша. Сейчас его вдова и круг друзей продолжают защищать его честь.

В то время меньше интересовались одним из его заместителей, ответственным в той операции за контрразведку, Франсуа Бисто, который в Сопротивлении был известен и как полковник Франк. После высадки союзников в Нормандии он был переведен в контрразведку по инициативе полковника Жермена, который будет вспоминать, что этот ветеран разведсети в Андалузии «участвовал в операциях с Деода дю Пюи-Монрюном (он же полковник Филипп)». Затем Бисто становится заместителем полковника Кретьена в регионе Тулузы, традиционного центра контрразведки, обращенного на Испанию. Позже он будет вице-консулом в Мадриде, имея задание обеспечивать связь со спецслужбами Франко.

Полковник Фурко поручает ему одно время задание по созданию дополнительных разведсетей против коммунистов, потенциальных центров сопротивления в случае вторжения Красной армии в связи с планами «Радуги». Для этого Бисто официально прикомандировывается к президиуму Парламента — ширма, часто используемая СДЕСЕ.

«Как раз в это время его назначают одним из заместителей Бомона в операции «МИНОС», — добавляет Раймон Гамель, который был с ним близко знаком. После приостановки операции «МИНОС» полковник Франк возвращается в свои «испанские владения». Особенно часто он бывает в Латинской Америке до того, как его определят в Службу 7, разрабатывающую специальные операции. Но в это время уже вовсю разгорается война в Алжире. Заботами Жака Сустеля, который на время изымает Бисто из СДЕСЕ, того назначают руководителем радиостанций, вещающих на Северную Америку. Соблюдая дистанцию с бывшим министром по пути в ОАС, он завязывает тесные связи с другим голлистским бароном, Жаком Фокаром, которого часто навещает во время тренировочных занятий Оперативной службы в Серкотте.

В 60-е годы ветеран разведсети Андалузия — инспектор Службы безопасности, прикомандированный к генеральному директору СДЕСЕ, генералу Жаккье. В ту пору развязана настоящая «охота за лазутчиками», давшая в результате раскрытие агента КГБ у американцев.

Франку поручается работа в генеральной службе управления инфраструктурой и материальными средствами, иными словами: святая святых — центральные архивы СДЕСЕ, работа, которую он оставит в 70-е годы. Затем он будет вовлечен в скандальное дело «Сопящие самолеты». Но мир его праху: 17 сентября 1981 года Франсуа Бисто, он же полковник Франк, возвращает душу Богу.

Немного времени спустя на Западе оказывается перебежчик из Румынии. Его информация подтверждает самые худшие опасения: Бисто работал с 50-х годов на Секуритате, спецслужбу Чаушеску. Другой румынский перебежчик из известной семьи, тоже связанный с полковником Бомоном, сыграл важную роль в вербовке Бисто.

Неожиданная развязка. Генерал Эмен, шеф разведки в СДЕСЕ, связывается тогда со своим старым товарищем Ланнюрьеном и делится с ним полученными новостями. В свою очередь Ланнюрьен сообщает нам полученную информацию, но с условием не публиковать ее при его жизни. Он умирает в своем семейном имении в Роскофе в марте 1988 года. 6 марта Роже Фалиго публикует в «Журналь дю Диманш» статью под заголовком «Признание: смерть позволяет узнать секрет полковника: румынский лазутчик в СДЕСЕ», и она заканчивается следующими словами:

«Потрясение для Ланнюрьена и в то же время решение загадки, которая над ним довлела: двойной агент занимал высокий пост в службе безопасности СДЕСЕ, работая, как и бретонский полковник, в кабинете директора в 60-е годы. Таким образом, нельзя было выбрать более подходящего места для того, чтобы блокировать и запутывать расследования по проникновению коммунистов в «Бассейн» (одно из названий СДЕСЕ), где полковник Ф… продолжал работать до середины 70-х годов».

Ф… это Франк! Некоторых руководителей «Бассейна» волнует ошибка в дате. Они правы: с начала 70-х годов Бисто был отстранен по причинам, которые теперь нам известны.

С приходом в СДЕСЕ Александра де Маранша Жорж Лионне, шеф Службы безопасности с 1947 года, в согласии с шефом контрразведки Шоппеном де Жанври требует отставки для Бисто.

Маранш вызывает Бисто и сражает его двумя резкими фразами:

«Вы агент с Востока. Вы хамелеон!»

Лионне приходит в сопровождении двух жандармов. Бисто сопровождают в его кабинет, где он собирает свои личные вещи, вплоть до карандашей и ластиков. Согласно традиции он должен подписать необходимые документы. Его сопровождают к центральному входу. В руках он держит тонкую папку. За все время этот человек не произнес ни одного слова!

И по меньшей мере двадцать пять лет потребовалось на то, чтобы узнать, кто был лазутчиком, по чьей вине «МИНОС» потерпел провал. И сорок для того, чтобы дело наконец полностью прояснилось и стало понятно, почему столько эмигрантов-антикоммунистов было поставлено к стенке одним туманным утром в Бухаресте, Будапеште, Праге и, конечно, Тиране…

Пока французы готовили операцию «МИНОС», англо-саксонцы пытались, кроме всего прочего, дестабилизировать положение в Албании, — ахиллесовой пяте коммунистического блока согласно их представлениям.

В 1944 году бывший секретарь местной компартии, генерал-лейтенант Кочи Жоже, становится министром внутренних дел. В этой должности он совмещает руководство народной гвардией и госбезопасностью, Сигурими, созданной в марте 1943 года в движении Сопротивления с помощью югославских советников.

Жоже — сторонник Тито: такое заключение вынесет вскоре Энвер Ходжа, еще один лидер, поддержанный советским МГБ. В 1949 году Жоже попадает в ловушку и его убивают выстрелами из пистолета. МГБ извлекает из этого пользу: стараясь взять на руки «меньшого брата» Сигурими. Тот же диагноз, та же шоковая терапия, как и в других странах востока, где операция «Сплинтер фактор», проводимая ЦРУ и используемая Сталиным, делает разрушения, на которые они рассчитывали, еще большими.

Правая рука Энвера Ходжи, Мехмет Шеху, ветеран Интернациональных бригад в Испании, полный сторонник СССР, становится министром внутренних дел. В его распоряжении теперь 15 000 человек, представляющих силы безопасности. С ними он противостоит попыткам вмешательства извне, организуемым сторонниками короля Зогу и республиканцами Балли Комбётара (Национального фронта), за спиной которых МИ-6 и ЦРУ. Подобно британцу подполковнику Дэвиду Смайли, пять лет до того некоторые западные агенты поддерживали партизан-коммунистов в Сопротивлении. А теперь англо-саксонские службы выбрали Албанию своей мишенью.

Французы играют в свою игру. Они тоже наладили связь с красными партизанами Ходжи. Мы получили свидетельство полковника Сержа Паризо: его десантировали в Албанию с контрразведывательным заданием, как и его шурина, Жака Виссдор-фа, и он лично встречался в Энвером Ходжой перед тем, как стать руководителем вектора Южной Европы в СДЕСЕ (Италия, Испания, Балканы).

Просто «Бассейн» не доверял Комитету свободных албанцев, созданному ЦРУ. И извлек из этого пользу, потому что операция была испорчена еще в колыбели. Этому найдется объяснение в 1968 году, после бегства на Восток знаменитого двойного агента Кима Филби, в прошлом одного из руководителей первого уровня в МИ-6. Он объяснил в своих мемуарах, почему западные спецслужбы избрали мишенью для нападения «самую маленькую и самую слабую из социалистических стран». И еще одно объяснение в 1982 году, когда Энвер Ходжа опубликовал книгу под название «Происки англо-американцев в Албании», в которой поразительно точно перечислил десятки фамилий агентов МИ-6.

В Вашингтоне Фрэнк Виснер, великий «чародей» из ЦРУ, ставший уже известным благодаря специальным операциям, в которых он участвовал, готовит операцию «Валюабль», а в Лондоне МИ-6 использует связи, предусмотрительно установленные во время войны. Среди их албанских рекрутов капитан Зенел Шеху, руководитель личной охраны короля Зогу в изгнании, полковник Мухарем Байрактари, министр внутренних дел в годы итало-нацистской оккупации и бывший руководитель Сопротивления Аббас Купли. Полагаться будут и на многочисленных католиков из партии Индепенденза.

Фрэнк Виснер восхищается: «Всякий раз, как мы хотим провести операцию, англичане могут предложить нам кучу островов». Это верно: благодаря своим базам на Мальте, Корфу или Кипре люди из МИ-6 осуществляют морские рейды, используют радиошпионаж и команды внедрения. Начиная с октября 1949 года агенты будут доставляться морским путем. Но только в ноябре 1950 года американцы начнут десантировать людей с территории Германии. А результат как всегда один: после своего прибытия англо-американские агенты чисто и просто нейтрализуются.

И вот причины такого плачевного состояния дел. Прежде всего вражеское проникновение в западные службы безопасности. Пэт Уинни, шеф базы МИ-6 в Греции и главное действующее лицо в «Валюабль», к своему несчастью, доверился Киму Филби. Который поспешил передать информацию советским спецслужбам, а те, в свою очередь, Сигурими…

В октябре 1949 года двойной агент советских спецслужб становится руководителем базы МИ-6 в Вашингтоне, выполняя задание по осуществлению связи с ЦРУ. Первым делом он следит за албанскими злоключениями и, следовательно, добавляет масло в огонь. Он ежедневно встречается с Фрэнком Виснером и его заместителями, Фрэнком Линдсеем и Джимом Маккаргаром (автором «Справочника подпольной войны» под именем Кристофер Феликс). Результат налицо — албанские спецслужбы удваивают эффективность. Виснер получит выговор за этот позорный провал. Однако несмотря на серьезные подозрения, павшие на Филби, ЦРУ будет продолжать албанское самоубийство до пасхальных праздников 1952 года.

Последние операции западных спецслужб потерпели неудачу. В 1954 году Мехмет Шеху уступает пост министра внутренних дел своему шурину Кадри Хасбиу, который будет занимать его до 1980 года. За этот долгий, почти тридцатилетний период Албания узнает много потрясений. Она вместе с Китаем пойдет на раскол с Москвой в 60-х годах, затем через десять лет резко порвет отношения с постмаоистским Китаем. Мрачный эпилог в истории Сигурими: в декабре 1981 года, после размолвки с бессменным лидером Энвером Ходжой, Мехмет Шеху становится жертвой убийства, достойного эпизода из вестерна. В своих воспоминаниях Ходжа сообщит, что его бывший товарищ был завербован перед Второй мировой войной неким Ларри Постом, американским агентом; британцами во время войны в Испании; Гестапо и итальянской СИМ во Франции в 1940 году; затем югославами, когда он был в рядах «маки» в Сопротивлении; и наконец МГБ через майора Иванова! Кроме того, в «Сторонниках Тито» он утверждает, что «Мехмет Шеху, по-видимому, превратил всю свою семью в шпионское гнездо, в семью гадюк».

Этот ренегат, который предавал своих товарищей «коммунистов-башибузуков», конечно, заслужил смерть. Если верить его сыну Башкиму Шеху («Осень страха», 1993), организатором убийства был Кадри Хасбиу. Затем Хасбиу обвинят в заговоре против Ходжи и ликвидируют в 1983 году. В годы правления диктатора в Тиране не сомневались в необходимости проводить «уборку по дому»…

В воскресенье 6 мая 1951 года, возвращаясь из кинотеатра в гостиницу, расположенную по улице Шарон в доме номер 12, Садик Премтай испытывает странное предчувствие. Едва он успел зажечь свет в коридоре, чтобы войти в номер, как на него наваливается какая-то темная масса. В руках у нападающего топорик, Садику вот-вот разнесут череп. Он успевает отступить назад, и лезвие оружия, блеснув в стороне, задевает голову старого подпольщика. Брызжет кровь. Садик вцепился в плащ злодея и кричит что есть мочи: «Полиция! Полиция!» Человек бросает на свою жертву последний взгляд убийцы и удирает.

«Это был Демаль Чами! — будет рассказывать Премтай своим друзьям, лежа на койке в госпитале, — Ходжа и Шеху подослали его, чтобы покончить со мной, как это проделали с Троцким!»

Садик Премтай, главный противник режима, действительно троцкист. И что еще хуже на взгляд Ходжи, основатель албанской КП, как и он сам, Премтай знает все подробности, связанные с хозяином Тираны. И как Ходжа, студент Монпеллье, чтобы иметь карманные деньги, становился любовником немолодых женщин. И то, как в Брюсселе он стал секретарем в посольстве короля Зогу. И в особенности, что противоречило подслащенной легенде, то, что Премтаю было известно: сегодняшний номер 1 во время войны отсиживался в «теплом» местечке, а не участвовал в героической борьбе в рядах борцов Сопротивления, что он поддерживал двухсторонние связи с итальянскими спецслужбами, что он приказывал убивать некоторых из его друзей, даже из-за любовниц.

Кемаля Стафу, например, чтобы похитить у него любовницу Неджамию. Но Премтай (Депи во времена Сопротивления) был убежден, что истинная причина убийства имеет иные мотивы: Стафа должен был встретиться с ним, чтобы обсудить вопросы объединения коммунистических групп. В 1945 году он бежит в Италию. Затем он устраивается во Франции, где Макс Тере, вскоре ставший патроном ФНАК, предлагает ему ответственную работу, которую он будет исполнять до своей отставки в 1979 году.

«Депи нужно устранить», — приказывает Энвер Ходжа Мехмету Шеху, патрону Сигурими. Организацию покушения доверяют атташе посольства — Лламби Пецини. Шеху выбирает убийцу среди ветеранов Интернациональных бригад, к которым принадлежал и он сам.

На следующий день после неудавшегося убийства Демаль Чами уже садится на самолет в Праге. Вернувшись в Албанию, он получает назначение комиссаром полиции в Дурресе. Но он слишком много знает и оказывается за решеткой, где его ожидает неминуемая смерть. Лламби Пецини, протеже Шеху, будет продолжать карьеру «дипломата» до падения патрона в 1982 году. Тогда же будут ликвидированы еще двое руководителей Сигурими: Фичор Шехви и Кадри Хасбиу. Энвер Ходжа последует за ними в могилу в 1984 году.

Премтай, неутомимый албанский троцкист, переживет всех тех, кто жаждал быть его палачом. Он умрет своей смертью в Париже в 1990 году…

Когда пробил час Холодной войны, опасаясь советского вторжения, спецслужбы Запада, особенно американские, плодили многочисленные параллельные антикоммунистические структуры. Как и в операции «МИНОС», эти разведсети только через сорок лет будут представлены широкой публике благодаря настойчивости горстки итальянских судей, которые преступление посчитали преступлением вне зависимости от того, совершалось оно во имя крестового похода против коммунизма или нет, и упорству десятка европейских журналистов, к которым имеем честь принадлежать и мы.

Все началось тогда, когда молодой судья Филиче Кассон вел следствие по делу о взрыве автомобиля «Фиат-500» рядом с подпольным складом оружия разведсетей ГЛАДИО в Петеано. Взрыв автомобиля, дело рук боевиков из крайне правой группировки «Новый порядок», уставшей быть игрушкой в руках итальянских спецслужб, привел к смерти 31 мая 1972 года трех карабинеров.

С 6 декабря 1989 года судья приглашает на беседы генерала Паскуале Натарникола, бывшего руководителя СИСМИ, итальянской службы внешней разведки. Тот сообщает судье, что без ведома Парламента создано несколько секретных складов оружия.

Узнав, что шеф СИСМИ, адмирал Фульвио Мартини отправился в район Петеано для пополнения запасов взрывчатых веществ, Кассон обращается в письменной форме к председателю Парламента с требованием разрешить ему осмотреть сверхсекретные документы, хранящиеся в форте Браски, резиденции СИСМИ.

Председатель колеблется. Джулио Андреотти, ключевой человек итальянской политической системы, хранитель всех ее секретов, уже не очень ценит слишком любопытных судей. Кассону придется ждать восемь месяцев, прежде чем его просьба будет удовлетворена.

И все-таки упорство судьи было вознаграждено. 25 октября 1990 года Андреотти вынужден официально признать существование подпольной разведсети, которая берет свое начало со времен Холодной войны в рамках Северо-Атлантического пакта, НАТО.

Сначала, до того, как дать задний ход, он утверждает, что «никогда не слышал о ГЛАДИО», Немного позже Уилльям Колби, бывший директор ЦРУ и ответственный за «политические операции» в Риме с 1953 по начало 1959 года, признал, что финансировал партии центра, их профсоюзы или молодежные организации, но отрицал, что знал о существовании ГЛАДИО.

В декабре 1990 года правительство Рима распускает разведсети. Решение, которое утверждает их творец с 1974-го по 1980 год, генерал Паоло Инсерилли. Впрочем, слишком поздно: 7 января 1991 года в итальянской прессе публикуют список из 577 членов ГЛАДИО, живущих в настоящее время! Следует каскад разоблачений, усиленный журналистскими расследованиями подобных организаций во всей Европе.

Итак, спустя лишь год после разрушения Берлинской стены и крушения коммунистических режимов на Востоке, западное общественное мнение, получив в руки документы, наконец узнает, что не выиграешь Холодную войну, не затевая горячих дел…

29 апреля 1945 года в Милане Джеймс Англтон, главный представитель ОСС в Италии, вербует и секретно переправляет в Рим Юлио Валерио Боргезе, бывшего командира Дечима Мас, элитного подразделения Муссолини. Спустя некоторое время, представляя в Риме Стратиджик Сервисиз Юнит (Объединение стратегических служб), а затем ЦРУ, Англтон, с согласия министра внутренних дел Марио Шелбы, приступит к вербовке бывших руководителей ОВРА, секретной полиции Муссолини, и многочисленных военных и политических кадров фашистов. Вербовка была настолько поспешной, что итальянская КП, в то время более влиятельная, по-видимому, была готова поставить решительную точку на выборах в 1948 году.

Фамилия Англтон появляется здесь не случайно. В противоположность тому, что некоторые могли считать первыми официальными «объяснениями», следственная комиссия, созданная в 1990 году в Италии, докажет, что ГЛАДИО зависело фактически больше от ЦРУ и американской военной разведки, чем от НАТО.

С 1947 года, со времени начала Холодной войны, под бдительным наблюдением Шелбы создается первая подпольная антикоммунистическая организация Армата Итальяна делла Либерта (АИЛ), под командой полковника Эттору Муско и финансируемая Англтоном. Кроме поддержки со стороны американцев, эта организация опирается на помощь масонов, подобных тем, которые всплывут в конечном счете в деле знаменитой ложи П-2, «преподобный отец» которой, Личо Джелли, будет близко связан с деятельностью разведсетей ГЛАДИО.

После поражения Муссолини военные разведслужбы официально исчезают с декабря 1945 года. Теоретически существовать продолжают: Контроспионаджо делл’Арма дей Карабиниери (Контрразведка армии и корабинеров) и Диреционе Дженерале ди Сервици Спечали прессо иль Министеро дельи Интерни (Главное управление спецслужб при Министерстве внутренних дел).

Поскольку мы перенеслись в Италию, реальное положение дел, конечно, более неустойчиво. В Риме спецслужбы долгое время ютятся под вывеской «Центр Икс». Именно там действует дуэт полковника Муско и другого офицера, Джованни Де Лоренцо. В марте-апреле 1949 года, через несколько дней после образования НАТО, официально рождается Сервицио информациони Форце Армает (СИФАР, Разведывательная служба вооруженных сил), первым шефом которой будет генерал Джованни Карло Ре.

ЦРУ и генерал Умберто Брокколи, преемник Ре на посту главы СИФАР, будут с 1951 года размещать базы операции ГЛАДИО: создадут под самым строжайшим секретом группы типа «стей бехайнд», подпольные структуры, готовые войти в дело в случае наступления коммунистов. Полученный опыт преумножит генерал Муско, основатель АИЛ, когда в том же году он заменит в СИФАР Брокколи. После ухода французского экспедиционного корпуса американцы остаются одни или почти одни.

«Сформированные группы состоят на 80 % из бывших фашистов», — так заметит в ноябре 1990 года сам Личо Джелли.

«Эти люди были не только патриотами, но они и умели сражаться. Их нашли среди ветеранов Республики Сало, то есть последнего рубежа Муссолини в 1943 году».

Фашистская база — организация, скопированная со структур разведсетей Сопротивления в Европе нацистам. И не в коей мере не выглядит парадоксом, что эта подпольная антикоммунистическая организация приняла — почти как программу деятельности! — своей эмблемой Меч, символ покойной Республики Сало.

С декабря 1955 года полковник Ренцо Рока (шеф Бюро Р — Уффичо Ричерка) получает задание навербовать «гладиаторов», которые будут проходить обучение под руководством американских и английских инструкторов. Вскоре их число достигнет 622-х и они будут разделены на отделы: Разведки, Диверсии, Партизанский, Пропаганды и Прикрытия, созданные в учебном центре по подготовке диверсионных групп в Алгеро-Польина на Сардинии, под руководством офицеров Компании, таких, как Джералд Миллер или Уильям Колби, будущий директор ЦРУ, а также специалистов из МИ-6, антисоветский отдел, который, возглавляемый Харолдом Гибсоном, тогда находился в Риме. И в плане этой программы люди из Спешиал Эйр Сервис (СЭС), британской службы, вооруженного подразделения Ее британского Величества, будут готовить в штаб-квартире в Хирфорде кадры для этой операции.

Договор между ЦРУ и Италией о создании ГЛАДИО официально оформляется 26 ноября 1956 года, когда во главе СИФАР становится Де Лоренцо. В 1964 году, увлеченный больше борьбой против «подрывной деятельности внутри страны», чем задачами иностранной разведки, тот же Лоренцо намечает вместе с шефом резиденции ЦРУ в Риме, Биллом Харви, план «Соло». Речь идет о том, чтобы помешать левым прийти к власти. Рассекречивание этого плана через два года повлечет новую реформу итальянского разведывательного сообщества, этого странного мира, где любые изменения структуры не способны переломить склонности служб к заговорам. Среди круговертей, порожденных провалом «Соло», будут отмечать процесс между двумя журналистами «Эспрессо» и генералом Де Лоренцо зимой 1967/1968 года. Этот процесс предоставит случай бригадному генералу Джованни Аллавена, шефу СИФАР между 1965–1966 годами, отличиться: здесь он отказывался дать объяснения обстоятельств создания его службы по соображениям национальной безопасности.

Аллавена не всегда проявлял подобную сдержанность в профессиональных делах. И, как представляется, именно при его посредничестве Личо Джелли получил часть архивов СИФАР, что дало ему возможность с легкостью воспользоваться ими для организации ложи П-2, в которой Джованни Аллавена будет одним из первых членов.

В Италии ничто не бывает простым, даже смерть. 27 июня 1968 года полковник Рокка кончает жизнь самоубийством в своем римском бюро на улице Барберини. Сам ли он пустил себе пулю калибра 6,35 мм, как утверждают следователи? Не помогли ли этому таинственному человеку сказать прощай миру, ставшему слишком жестоким? Официально, выйдя в отставку и являясь коммерческим представителем «Фиата», бывший наставник гладиаторов продолжал проявлять свои таланты в «частной лавочке», постоянно находясь в курсе дел спецслужб.

После реорганизации СИФАР в СИДЛ (Серфицио Информа-циони Дифеза), происходившей с 1972-го по 1974 год, 5-й Отдел Бюро Р (разведка) под командой Джерардо Серравалле будет поддерживать связь с этими гладиаторами. Представ свидетелем перед следственной комиссией в 1990 году, он даст такое образное сравнение, вполне в итальянской манере, чтобы подытожить ситуацию той эпохи:

«Жили в то время в обстановке «пропади все пропадом» и рассуждали так: в случае вторжения русские будут поддержаны местными компартиями. Так зачем ждать вторжения? Давайте действовать сейчас!»

В 1968–1969 годах Италию потрясают волнения студентов и «майское выступление» рабочих крупных заводов. В качестве ответа разрабатывается «стратегия напряженности». Ее возьмут на вооружение воинствующие неофашистские агенты итальянских спецслужб и те, кем они манипулируют.

На их стороне «гладиаторы» и сыграют некую роль.

В действительности последуют диверсии «красных» и «коричневых», создающие, — именно такая цель и стояла, атмосферу страха, которая ставит преграды движению левых: резня на площади Фонтана (шестнадцать убитых в 1969 году); неудавшийся государственный переворот «черного принца» Боргезе (декабрь 1970 года); создание ложи П-2 (1971 год); раскрытие секретной организации «Роза Ветров», созданной из офицеров, служащих в спецслужбах, и неофашистов (октябрь 1973-го — апрель 1974 года); диверсия в Бреша (28 мая 1974 года, 7 убитых); диверсия на поезде Рим — Мюнхен «Италикус» (4 августа 1974 года, погибло 12 человек); отданные под суд полсотни человек, среди которых генерал Вито Мичели, шеф СИД, и боевики неофашистской группировки Авангуардия Национале, некоторые из лидеров которой принадлежали к службе контрразведки генерала Малетти (октябрь 1974 года).

Какую роль сыграли американцы в эти скорбные времена? Если верить Виктору Маркетти, Грэм Мартин, посол США в Риме с 1969-го по 1972 год, до того, как перебраться в Сайгон в июне 1973 года, финансировал через ЦРУ (руководители поста ЦРУ в Риме: Ховард Эдвард Стоун, а затем Хью Монтгомери) различные крайне правые группировки в их темной деятельности. Прямо или через ГЛАДИО Компания и Американская военная разведка (ДИА) обеспечивали, кроме того, крупными суммами руководителей итальянских спецслужб.

Они проявят двойственный подход к событию 1978 года: похищению и затем убийству Альдо Моро, руководителя христианских демократов, убежденного сторонника вхождения компартии Италии в правительство (покушение «красных»), и 2 августа 1980 года к террористическому акту на вокзале в Болонье (85 убито, 200 ранено, покушение «коричневых»). Два молодых журналиста, близких к кругам итальянской КП, Антонио и Джанни Чиприани, рассматривают, кроме того, «Красные бригады» как часть широкомасштабных махинаций ЦРУ, начатых Англтоном, тезис, который они выскажут в 1991 году в «Ограниченном суверенитете». Без достаточных доказательств, на наш взгляд, не стоит тратить сил на законную постановку вопросов о подходе итальянских спецслужб и ответственности американцев в кровавых злодеяниях «свинцового десятилетия».

Италия выйдет из этого состояния травмированной. Сегодня все еще неясна роль ГЛАДИО в тех неоднократных дестабилизирующих событиях, через которые она прошла…

В ноябре 1990 года бельгийская общественность столкнулась с личностью Андре Муайена в ходе полемики, разгоревшейся вокруг дела ГЛАДИО. И мало кто знал прошлое этого старого волка разведслужб. Прошлое, которое он согласился поведать впервые в этой «Всемирной истории разведывательных служб».

Все начинается в 1935 году, когда этот сирота, рано лишившийся отца, став рабочим, а затем студентом педагогического училища, отправлен на военную службу. За несколько дней до демобилизации сержант Муайен случайно задерживает немецкого агента, получившего задание составить карту пограничных оборонительных сооружений.

И совсем неожиданно молодой унтер-офицер делает шаг навстречу своей будущей карьере. В июле Муайена вызывает к себе ас бельгийских разведслужб, капитан Рене Мампюи, который внимательно прочитал его досье.

— Чем собираешься заняться после демобилизации?

— Возобновить занятия в Педагогическом училище.

— А ты не хотел бы заняться изучением иностранных языков, например немецкого?

— Можно заняться.

— Тогда сегодня, в семь минут первого после полуночи, в Кёльн отправляется поезд с Северного вокзала…

— Но у меня нет паспорта!

— Тут есть один…

Мампюи вручает Муайену паспорт с фотографией молодого сержанта, удостоверяющий личность Фредди Батсоня, — псевдоним, который закрепится за ним надолго.

Чтобы испытать нового агента, Мампюи посылает его затем в Ганновер и Бонн, под видом преподавателя фламандского языка в бельгийском религиозном лицее. В конце 1938 года он поручает ему новое секретное задание — следить за странным оптовым торговцем, не кем иным, как Леопольдом Треппером, одним из основных руководителей в Бельгии и Франции знаменитой советской шпионской сети «Красный оркестр»…

Бельгию оккупируют, и, вполне естественно, Муайен вступает в Сопротивление. Став «капитаном Фредди», он создает Службу 8 (ликвидация предателей и нацистских агентов) и становится номером 2 в разведсети «Отое» (военная разведка, связанная с ОСС, американской секретной службой времен войны). Это стоило ему знакомством с методами допроса в Гестапо…

После освобождения Андре Муайен вновь работает под руководством Мампюи, шефа 2-го Управления при Министерстве национальной обороны, которое вскоре превращается в СЖР/СДРА (Генеральная служба разведки/Служба сбора материалов, разведки и проведения операций). Он поддерживает особые отношения с офицерами из ОСС. В частности, тесные отношения с американским военным атташе в Брюсселе, Робертом Сольборгом, сыном царского генерала и бывшим шефом Отдела специальных операций (ОПС). Именно Сольборг представит его два года спустя Ирвину Брауну, американскому профбоссу, действующему лицу в начале раскола между ВКТ и «Форс Уврийер» и основной фигуре в игре американских антикоммунистов в среде рабочих в странах Европы и Африки.

Мампюи и Муайен убеждены, что новая угроза — это угроза советская. С 1949 года Мампюи занимается созданием эмигрантских разведсетей, готовит секретную армию сопротивления на случай вторжения русских. Со своей стороны капитан Фредди, переквалифицировавшись в журналиста, официально по-прежнему агент 2-го Управления и беспрестанно в разъездах.

Во Франции Муайен завязывает отношения с человеком довольно необычным, доктором Анри Мартеном, он же Дядя Бип, бывшим шефом разведслужбы таинственной организации Ка-гуль, перед войной антикоммунистом таким же яростным, как и его друг и соратник в Бельгии.

Ветеран бельгийского сопротивления обеспечивает связь СЖР/СДРА с полковником Серо и военными спецслужбами, а также с генеральным директором СДЕСЕ Анри Рибьером. Будущий министр Андре Буллош помогает ему установить контакт с Роже Вибо, патроном ДСТ.

Рассерженный тем, что Муайен отказался стать его штатным агентом, Роже Вибо выдворяет его из Франции в 1948 году. Но, по крайней мере, он может продолжать заниматься здесь антикоммунистической деятельностью. В полном согласии с Мампюи и с банкиром Марселем де Роовером он создает в том же 1948 году частную разведсеть «Мипол», финансируемую крупными бельгийскими банками, информация из которой поступает в СДРА. Муайен распространяет деятельность «Мипол» на бельгийское Конго, где эту разведсеть переименовали в «Крокодил». Незадолго до прибытия Муайена в Африку Анри Рибьер и его друзья из СДЕСЕ предлагают ему стать «корреспондентом» подпольных антикоммунистических групп в Бельгии.

Муайен соглашается несмотря на сомнения Мампюи. И внезапно он становится контролером «пассивных» разведсетей, которые создаются почти повсеместно. Направленный в командировку в Италию Альбертом де Влеесхаувером, министром внутренних дел Бельгии, Муайен завязывает дружеские связи с Марио Шел-бой, римским коллегой де Влеесхаувера. Шелба знакомит его с генералом Галли, шефом Публика Сикурецца, которого ветеран разведсети «Отое» ценит за его прошлое в рядах борцов Сопротивления в Венеции и за энергичные методы по наведению порядка. В Федеративной Германии Муайен налаживает контакты с полковником Хайнце Гюккельгеймом из Милитарише Абширм-динст (МАД); в Швейцарии осуществляет связь с полковником Паулем Шаутельбергом и генеральным штабом; в Испании встречается с промышленниками и офицерами Гражданской гвардии.

В самой Бельгии Муайен создает пятнадцать групп типа «стэй бехайнд», затем перешедших под контроль отделу СДРА— СДРА-8. Со своей стороны, Государственная Сыскная полиция, бельгийский эквивалент ДСТ, руководимая Робертом де Фойем и подчиненная министерству юстиции, выделяет в своем составе подразделение, предназначенное для вербовки добровольцев. Роль де Влеесхаувера в создании подпольных разведсетей будет решающей.

Холодная война уже в полном разгаре. 18 августа 1950 года, у порога его собственной квартиры, двое убивают Жюльена Лаго, председателя бельгийской КП. Эти люди, принадлежащие к разведсетям Муайена, действовали без формального разрешения их шефа, выступавшего против физического устранения руководителя коммунистов, «человека политически исчерпавшего себя». Офицер СДРА тем не менее возьмет их под свою защиту. Через три дня, благодаря своим связям в СДЕСЕ и с группой доктора Мартена, Муайен «высылает» в Бретань де Влеесхауве-ра, которому угрожают репрессии, хотя он уже больше и не занимает свой пост.

Когда Рене Мампюи, уже серьезно больного, заменит его помощник полковник Буайяр, Муайен продолжает работать на СЖР/СДРА. В Азии он сотрудничает с руководителем тайваньских спецслужб, особенно с Пао Чиньанем, директором Рисерч Дипартмент/Эгзекютив Юань, и Фан Чи, советником президента Чан Кай-ши.

Словно в романе ужасов бывший офицер СДРА, которому участие в сражениях «воинов тени» не принесло ни единого франка дохода, занимается частным сыском в возрасте, когда другие уходят на пенсию. Той профессией, которой он промышлял в 1985 году, когда мы завязали с ним знакомство, и которой он занимается постоянно вот уже сорок пять лет, несмотря на всевозможные трудности. Хотелось бы, чтобы основатель бельгийского ГЛАДИО получил достойное вознаграждение за упорство, проявленное им, дабы снять ответственность с тех или других за те повороты на пути истории в начале 80-х годов, которые известны нашему собеседнику: провокации, затевавшиеся группами «стэй бехайнд» в постоянном контакте с американскими спецслужбами; внедрения или махинации групп крайне правых во имя борьбы с коммунизмом; вероятные проникновения боевых коммунистических ячеек (бельгийских «красных бригад»); и даже. согласно некоторым предположениям, не полностью доказанным, но очень тревожным — о «Безумных убийцах из валлонского Брабанта»…

Большая часть разведсетей ГЛАДИО (под этим названием или под другим) будет действовать, координируемая с конца 40-х годов подпольным комитетом планирования (ККП), который будет создан в (замках верховного командования союзных держав Европы (ШЕЙП — Сюприм Хедквортерс Эллайд Пауэрс Юроп).

Их цель? Сформировать подпольные ядра из людей, способных организовать сопротивление в случае вторжения Советской Армии в Западную Европу.

Хотя Атлантический Альянс покидает Франция и ШЕЙП располагается в Бельгии, ее подпольные сети находятся в контакте с Эллайд Координейшн Коммити (АКК). Кроме того, англо-саксонцы стремятся организовать во всех странах ядра агентов, которые были бы им преданы.

По всей Европе Франк Виснер из Оффис ов Полней Координейшн (ОПК/ЦРУ) организует разведсети «стэй бехайнд». Франк Виснер охотно будет использовать в своих операциях ветеранов Йедбурга, — эти команды смешанного состава, состоявшие из парашютистов — американцев, французов, которые участвовали в сражениях Сопротивления летом 1944 года.

В этом его поддержат ветераны британских разведсетей МИ-9 и секция МИ-6 Спешиал Оперейшнз Брэнч (СОБ/СИС), руководимая бывшим патроном СОЭ полковником Колином Габбин-сом. Первоначальной функцией этой организации была нейтрализация сохранившихся подпольных групп государств Оси в Германии, Австрии и на севере Италии. В действительности, наподобие ОПК/ЦРУ или СОБ/СИС, спецслужбы демократических стран, только что победивших в войне, будут стараться «повернуть» некоторых доморощенных «коммандос» против их бывшего советского союзника.

Федеративная Республика Германии

На языке Гёте меч звучит «Шверт»: так назовут разведсеть в Германии в пору послевоенного восстановления. Из-за соседства ФРГ и ГДР Германия будет рассматриваться как один из основных фронтов противостояния коммунизму.

Верховное руководство этой разведсетью осуществляют англо-американцы. Руководство на уровне ниже — в руках различных спецслужб военной разведки, которые сольются в 1956 году и образуют Милитэрише Абширмдинст (МАД) и Организацию Гелена (ОГ, которая в 1955 году положит начало БНД). Очень близкие личные отношения между Геленом и Герхардом Бесселем, шефом МАД, конечно, будут благоприятствовать деятельности этой подпольной организации. Замена в 1968 году Гелена Веселей только усилит связи германской ГЛАДИО.

Фактически со дня своего образования ОГ и походила на разведсеть ГЛАДИО из-за своей антикоммунистической основы и происхождения большей части кадров из бывших офицеров Вермахта и даже нацистского СД. Изрядное число ветеранов гитлеровских спецслужб будет заменено более молодыми сторонниками неонацизма.

Разведсети МАД наладят контакт со своими коллегами в других европейских странах. Это было видно на примере бельгийца Андре Муайена, установившего постоянную связь с полковником Гейнце Гюккельгеймом из МАД.

Австрия

Случай определенно своеобразный: разведсети «стэй бехайнд» возглавляют главным образом сторонники социал-демократов и профсоюзные орглидеры, связанные с американцами, в особенности с Ирвингом Брауном, представителем Американской Федерации Труда (АФТ-КПП) в Европе.

Курт Фэхнер, шеф австрийских спецслужб в 60-е годы, со своей стороны, обеспечит постоянную связь и сотрудничество с БНД, разведслужбой Западной Германии.

Бельгия

Разведсети специфического характера создаются в Бельгии с 1946 года под покровительством полковника Мампюи. Между 1948–1950 годами организуются три группы разведсетей «стэй бехайнд», связанных с американцами и англичанами, а также с французами. В результате секретных договоров между Полем Анри-Спааком (бывшим премьер-министром и председателем Консультативной Ассамблеи Совета Европы) и Стюартом Мензисом МИ-6 обеспечит оружием бельгийские разведсети ГЛАДИО в 1952 году.

Одной разведсетью руководит государственная безопасность. Это сеть — Секшн Трейнинг энд Коммюникейшн (СТК/МОБ). Другая зависит от военной разведки, СДРА 8/СЖР. Руководит сю в течение семи лет полковник Бернар Легран, который официально будет уволен в отставку.

Роже Гейсенс, бывший парашютист и агент 2-го Бюро (автор книги «Шпионы — искатели приключений в Истории»), со своей стороны, организует в 1953 году разведсеть «меча» в составе двадцати агентов (из которых 12 — парашютисты), чья задача — обеспечить выезд бельгийскому правительству в Конго в случае советского вторжения. Гейсенс, кроме того, несколькими годами позже будет фигурировать в деле Лумумбы в будущем Заире.

Испания

Испано-американское соглашение 1953 года позволяет создать разведсети благодаря связям между службами Франко — Сегунда Бис и Бринада де Инвестигасьон Сосьаль из ДХС — и ЦРУ.

Одна небольшая разведсеть, состоящая из промышленников, руководящих работников, офицеров Гражданской гвардии и армии, существовала в среде франкистов. В рамках предстоящих операций несколько французов и итальянцев проходили обучение на Канарах. И кроме того, именно на Канарские острова намечалось перевезти испанское правительство в случае победоносного наступления Советской Армии.

Полковник разведслужбы Хосе Игнасио Сан Мартин обеспечивает в то время связи с ГЛАДИО. В 1981 году он попадет в тюрьму как один из руководителей заговора Ф-23. И это побудит журналистов искать концы. Так, например, покушение, совершенное 9 мая 1976 года против принца Карлоса Уго и Ирены де Бурбон Пармской во время традиционной манифестации организации карлистов на горе Монтехурра (на севере Испании), относят на счет людей из ГЛАДИО… Полиция убеждена, что двое итальянцев, известных своим участием в движении крайне правых, Стефано Делле Киайе и Карло Чикуттиния, принимали участие в этом антикарлистском теракте. А ведь Чикуттиния принадлежал также к разведсети ГЛАДИО. Во время процесса в Италии он, помимо прочего, будет фигурировать в основе разоблачительных показаний деятельности «гладиаторов»…

В Барселоне, в 50-е годы, шеф ГЛАДИО — не кто иной, как консул Голландии Германн Лаатсман. Этот в прошлом заключенный концлагеря руководил во время войны парижской секцией разведсети «Датч-Париж», шеф которой, Жильбер Божолен, является финансовым партнером основателя ГЛАДИО в Лионе Франсуа де Гроссувра. В период своего консульства в Льеже, за несколько лет до исполнения таких же обязанностей в Барселоне, Лаатсман постоянно работает на голландские спецслужбы. Как и его жена, он поддерживает тесные контакты с Ришаром, он же Андре Муайен.

Франция

Ситуация во Франции весьма специфична. Здесь мы впервые обнаруживаем разницу в подходе.

Часто соперничающие, если не сказать враждебные, различные разведсети имеют как нечто общее состав своих штабов, сформированных из бывших участников движения Сопротивления. В противоположность Италии, где ЦРУ вынуждено использовать службы «гладиаторов», связанных с фашизмом, участники Сопротивления — не коммунисты, которых во французском движении Сопротивления было большинство, представляют достаточно большой выбор.

Ядром определенной части разведсетей руководят американские спецслужбы (первый руководитель резиденции ЦРУ в Париже — Филипп Кларк Хортон) и англичане (Чарлз де Салис, шеф резиденции МИ-6, и его помощники: Джон Брюс Локарт и Робин Хупер).

Британцы, не имеющие дипломатической ширмы, напрямую налаживают контакт с французскими ветеранами английских разведсетей. Так, одним из них является капитан 3-го ранга Дейвид Биркин (отец актрисы и певицы Джейн Биркин), во время войны — специалист связи с оккупированной территорией Франции при проведении морских операций.

Бретань в географическом плане — зона, наиболее близкая к Англии. И значит, стержень разведсети, которая останется в истории как операция «Голубая мечта».

Один из ее вдохновителей, Люк Робер, стремится быть очень активным в борьбе с коммунистами. Вместе с капитаном Жаном Жоба, поддерживая связь со спецслужбами франкистов, он раскрыл коммунистические разведсети и обнаружил в Тулузе спрятанное оружие… Как и Муайен, он дружит с Дядей Бипом, иными словами, доктором Мартеном, бывшим шефом разведслужбы «Кагуль», пустившимся в бега и иногда находящим у него убежище…

Робер хорошо знаком с комиссаром Анри Сутифом, с которым он боролся во время войны и который смог внедриться в парижское ДЖЕР под фамилией Симонен, тогда как спецслужба в Кимпере, где он свирепствовал против бойцов Сопротивления, стремится его арестовать. Сутиф — шеф разведки «Голубой мечты».

Англо-американцы поддерживают контакты с заговорщиками, начиная с графа Желико, который совсем недавно принимал участие в уничтожении коммунистов в Греции. Ширма — ассоциация «Аксьон Комба Рассамбльман», расположившаяся по улице Оперы, в доме 38. Не все члены АРК вовлечены в заговор (например, ее президент Морис Бурже-Монури), но большинство из крупных фигур первого плана: Александр Дюкудре, Эдм де Вюльпиан и бывший сотрудник Жан-Андре Фоше (он же полковник Кларк) будут арестованы вместе с другими «грандами разведки», такими, как полковник Лустоно-Лако или генерал Жан Мерсон (патрон СР в 1928 году).

Когда в июне 1947 года разразится дело «Голубой мечты», полубезумное, полусерьезное, этих людей будут упрекать в том, что их антикоммунистическая деятельность обернулась попыткой дестабилизировать французское государство. Намерение такое, без сомнения, было, но его сильно преувеличили. Люк Робер, который был оправдан в ходе судебного процесса, вспоминает из своего бретонского уединения в 80-е годы:

«Если бы министр внутренних дел, социалист Депре, «обнародовал» досье «Голубой мечты», это был бы удар по правым после удара по левым. Этим была бы также обезглавлена французская армия, течение мыслей которой склонялось в направлении пронунсиаменто».

Сутиф, в конце концов, будет арестован в 1947 году вместе со своим другом Полем Тувие, еще одним действующим ЛИЦОМ «Голубой мечты». Но он сумеет завоевать симпатии той, чье имя имело в Сопротивлении большой вес, Мари-Мадлен Фуркад, которая, — как она нам поведала через тридцать лет после тех событий, продолжала тогда работать на Интеллидженс Сервис во имя вчерашнего братства по оружию и сегодняшней борьбы с коммунизмом, поддерживая связь со своим близким знакомым Кеннетом Коуэном.

Тувие, бывшему шефу разведки фашистской полиции Лиона во время оккупации, окажут аналогичную снисходительность, в особенности благодаря полковнику Заму, офицеру СДЕСЕ, который на уровне Оперативной Службы будет руководить поддержанием связи с ГЛАДИО в 50—60-е годы.

Отмечаю, что виновниками срыва операции «Голубая мечта» являются Анри Рибьер (шеф СДЕСЕ) и Пьер Бурсико (руководитель Государственной Сыскной полиции и вскоре преемник Рибьера в «Бассейне»). Те самые Рибьер и Бурсико, которые будут считаться главными творцами разведсетей ГЛАДИО французского образца. Это не случайно: все говорит за то, что они стремились сорвать операцию «Голубая мечта», потому что она являлась большой помехой для реализации их совместного проекта по созданию значительных подразделений типа «стэй бехайнд». Без сомнения также и потому, что слишком большую роль в нем играли англичане и американцы.

Типичные для СДЕСЕ разведсети получат кодовые названия: «Задание 48», «Роза ветров», «Радуга» или «Разведсети плюс».

«Голубая мечта» и «Роза ветров» не имели ничего общего. В случае вторжения красных предусматривалось создание по всей Франции баз лазутчиков и пассивных агентов», — признавался нам Раймон Гамель, который был одним из вдохновителей второй разведсети, но что парадоксально, ему было предъявлено обвинение, и абсолютно несправедливо, «Юманите», за участие в «Голубой мечте», хотя он действовал в то время в Чехословакии.

Каковы же детали? Бывший профсоюзный лидер Анри Рибьер и Блок, его зять и руководитель кабинета СДЕСЕ, задумали совместно с Муайеном схему разделения Франции на регионы и создания в каждом нескольких групп «коммандос», совершенно изолированных, засекреченных, «смирных отцов семейств», готовых стать солдатами секретной войны в случае вторжения Советской Армии. В целях предосторожности архивы СДЕСЕ, представляющие большую важность, были тогда отсняты на микропленку и переправлены в Сенегал.

Отдел специальных операций (Служба 25 2/4), руководимой полковником Морваном, патронирует все в целом. Не колеблясь, вербуют «коммандос» в среде, с которой знакомы лучше всего: среди ветеранов Сопротивления, участников Освобождения севера (здесь Рибьер был руководителем) и франкмасонов.

Марсель Ле Руа-Фенвилль занимается западом и своей родной Бретанью. Раймон Гамель вербует в стране басков, в регионах Бордо и Лиона — именно он будет заниматься обучением в этой разведсети Франсуа де Гроссувра, будущего советника по секретным вопросам президента Миттеррана.

Вандо активизирует свои действия в центральных департаментах. Марсель Шомьен, вдохновитель операции «МИНОС», действует на Юге. При случае он черпает силы в среде «Амикаль Аксьон», организации голлистского толка.

Начиная с января 1951 года новый руководитель СДЕСЕ Бурсико будет укреплять связи с англичанами и американцами. Шеф его канцелярии, Филипп Тиро де Вожоли, устроит встречу со Стюартом Мензисом, шефом МИ-6.

Законсервированные еще плотней с 1958 года генералом де Голлем, разведсети служб СДЕСЕ (затем ДЖСЕ) тем не менее будут поддерживать связь с Эллайд Координешн Коммити (АКК) несмотря на выход из НАТО. В 1990 году ими командует генерал Генрик, шеф специальных подразделений ДЖСЕ, в то время когда Франсуа Миттерран консультируется со своим «тайным советником», Франсуа де Гроссувром. И по примеру соседних стран эти двое решают распустить разведсети. По меньшей мере официально.

Но это еще не все о французских «гладиаторах». Параллельно разведсетям, напрямую связанным с СДЕСЕ (а значит, и с президиумом Парламента), после войны сосуществует другая система разведсетей, связанная с армией и под патронажем служб Военной безопасности (СМ). Об этих разведсетях и пойдет разговор в дальнейшем.

Они находятся под «крышей» Союза Национальных Республиканцев (АРН) и руководит ими Макс Лежен, секретарь боевых ветеранов (1947) и министр вооруженных сил (1948). По примеру своих коллег из СДЕСЕ руководители СМ, полковники Серо и Боннфу, разделили Францию в соответствии с военными округами.

Разведсети ГЛАДИО во Франции.

Официально АРН руководят майор Блессинг и майор Гас-тальдо, в прошлом агент связи Жана Мулена с Секретной Армией в период оккупации, которого СДЕСЕ придется в спешном порядке эвакуировать из Праги в 1951 году из-за попытки вербовки его местными разведслужбами.

Бывший агент МИ-6 и ОСС Эпреншар, морской офицер, ставший полицейским, работает на Центр — Запад в контакте с необычной женщиной, майором Клод. В Лионе Бресак, он же Пейро, действует совместно с Уотсоном, таинственным агентом МИ-6, которого считают родным сыном Уинстона Черчилля…

Брессак, в определенной степени главная пружина АРН, работает в контакте с полковником Боннфу. В таких городах, как Лион, Бордо или Лилль, агентами Военной безопасности являются люди из АРН. Забившись в тень, эти агенты ожидают советского вторжения…

Великобритания

После зрелищного побега из Колдица Эйри Нив, блистательный британский герой войны, становится крестным отцом МИ-9, спецслужбы времен войны, занимавшейся обучением «коммандос» технике организации побегов и репатриации бежавших заключенных через страны оккупированной Европы.

Обладая этим почетным титулом, Нив был главнокомандующим Интеллидженс Скул № 9 с 1941-го по… 1951 год. А значит, и после окончания войны. ИС 9, став подразделением резервистов (Территориал Арми), получит затем наименование 23-я САС, с приданным ей в помощь подразделением связи, 63-м Сигнал Скводран. Во время войны в этом подразделении было много поляков, которые будут вновь мобилизованы в рамках ГЛАДИО Нивом и его супругой, Дайаной Гиффорд, членом польской секции СОЭ, а затем МИ-6.

Гордон Инстоун, прослуживший офицером разведки ИС 9 в течение пятнадцати лет, реорганизует с 1944 года разведсети во Франции, занимаясь этим вместе со своими старыми друзьями.

Голландцы Джон Вайднер и Германн Лаатсман, еще вчера вдохновители разведсети «Датч-Париж», отныне работают на голландскую БНВ. Контакт установлен и с ними. В Бельгии генерал Альберт Геррис, бывший руководитель знаменитой подпольной линии переправки бежавших заключенных, — своего рода «андеграунд» времен Второй мировой войны, а также Пэта О’Лири и граф Жорж д’Утрмон не забыли свои былые связи с МИ 9. Благодаря содействию подобного рода, служба Эйри Нива сможет даже посылать своих агентов за железный занавес.

Под командованием подполковника Родрика Мюир Бамфор-да 23-я САС (В) будет функционировать в течение нескольких лет. В 70-е годы, как своего рода франкмасонская организация, она все больше и больше будет вовлекаться в политику. Именно она окажет поддержку избранию Маргарет Тэтчер на пост премьера, тайным советником которой станет Нив. Ее работу почувствуют так же в кампании пропаганды, направленной на подрыв позиции премьер-министра лейбористов, Гарольда Вилсона.

Разведсеть Нива, по-видимому, не пережила по времени убийства своего шефа ирландским террористом в здании Парламента в марте 1979 года.

Греция: долгий путь «гладиаторов» к власти

В соответствии с договором, названным в 1955 году «Красное руно», ЦРУ и греческая служба КП начали создавать местный эквивалент ГЛАДИО. Дело взяла в руки ИДЕА, подпольная организация, состоящая, в основном, из бывших нацистских сотрудников.

Поддержанная американцами, ИДЕА будет создавать «Резервную секретную армию», вербуя агентов в войсках, жандармерии и в заградительных батальонах Национальной гвардии (TEA), ополчении, связанном с крайне правыми. Подпольные склады оружия, которыми они обладают, могут экипировать 15 000 человек.

Разработанный двумя руководителями резиденции ЦРУ в Афинах, Джоном Мари и его заместителем, Джеймсом Поттсом, план «Прометей» приведет к власти людей греческого ГЛАДИО, когда Холодная война уже исчерпает себя. Получивший власть в результате путча 21 апреля 1967 года, новый глава правительства, Георгис Пападопулус, фактически не являлся человеком неизвестным. Завербованный в 1952 году ЦРУ, он осуществлял связь с КИП, и его связным был все тот же Поттс.

Стоит отметить также, что большинство членов хунты, которая будет править Грецией с 1967 по 1974 годы, принадлежала к этим службам. Подавляющее большинство, кроме того, было из ИДЕА: Георгис Иоаннидис, Улисс Эвангелис, Георгис Ладас и Николас Макарезос.

Принимая все это во внимание, кажется очень странным, что в период разоблачения итальянского ГЛАДИО никто не осознавал, что Греция является единственной страной в Европе, где «гладиаторы», вслед за дестабилизацией страны во имя антикоммунизма, реально пришли к власти!

Нидерланды

Последовательно сменявшие друг друга премьер-министры Голландии способствовали созданию ГЛАДИО, как сообщает в декабре 1992 года еженедельник «НРК Хандельсблад». Подтверждение пресс-службы Рууда Любберса: они помогали вербовке на крупных предприятиях, таких, как «Филипс» или Нидерландские железные дороги.

После кропотливых исследований, проведенных в архивах министерства обороны, журналист Пауль Кудийк публикует в начале 1992 года в газете «Врий Недерланд» очень подробный очерк. Он позволяет еще более точно понять, как функционируют нидерландские ГЛАДИО.

Как и в других странах, они разделены на две ветви, одна военная, другая гражданская.

1-й Отдел был известен под названиями Г-ШК, затем Г 7 или еще более стыдливо «Отдел по общим вопросам» (Секцие Алгемене Закен). Начиная с 1946 года его штаб-квартира находилась на вилле Маархеезе в Вассенааре.

Подполковник И. М. Сомер, основатель 1-го Отдела, во время войны был руководителем голландских спецслужб в Лондоне. С 1945 года он консультирует всех подряд: своего шефа, генерал-лейтенанта Крулса; шефа военной разведки генерала Саса; некоторых политиков, таких, как премьер-министр от христианско-демократической партии Беель и, конечно, друзей из МИ-6 для создания первых «стэй бехайнд».

Этот 1-й Отдел строго подчинен военному командованию. В 1948 году Сомер назначается шефом НЕФИС, разведслужбы в азиатских колониях, особенно в Индонезии, куда предполагают эвакуировать правительство в случае советского вторжения. Его последователь, барон Й.Й.Л. ван Линден (1948–1962) разворачивает персонал и разрабатывает механизмы сотрудничества с другими странами запада.

Союз с британцами становится более тесным еще и потому, что барон ван Линден, как и англичанин Эйри Нив, был в плену в нацистской крепости Колдитц и бежал оттуда, но был снова схвачен. Вот отчего такие связи!

В это время Отдел О (Оперативный) надстраивает вторую грань голландской секретной пирамиды. Ее вдохновителем становится Луи Эйнтховен, шеф Бюро Национале Вейлигхейд (БНВ). До 1939 года он был комиссаром полиции Роттердама. И Эйнтховен объединил бывших агентов спецслужб времен войны в ББО (Бюро воор Бийзондере Опдрахтен). Обученные в школе СОЭ, 200 гладиаторов составят настоящую мобильную секретную армию, которая станет регулярно проводить учения на базах НАТО и, в первую очередь, совместно с бельгийскими службами.

В начале 60-х годов Луи Эйнтховен закладывает основы многонационального разведывательного агентства в службе раз-ведсетей ГЛАДИО, — оно получило название ИНТЕРДОК. Агентство расположилось в Гааге (ван Столквег, 10), и директором его является знаменитый агент МИ-6 голландского происхождения К. К. ван ден Хёйвель. Агентство накапливает разведданные относительно коммунистического блока. Но, как и большинство подобных «лавочек», оно становится мишенью для КГБ, который глубоко в нее проникает. И это еще одна причина того, что французская СДЕСЕ, зная о внедрении советских агентов, остается опять в стороне от своих западных соседей.

Португалия

Тесно связанная с секретной полицией режима Салазара ПИ-ДЕ-ДЖС, разведсеть португальского ГЛАДИО находится в контакте с Миссией 48 французского СДЕСЕ благодаря Патрису Бугрену.

Если верить газете «Жорнал», португальское ГЛАДИО совершит в 1965 году убийство генерала Умберто Делгаду, лидера оппозиции салазаровскому режиму. Агентство «Ажинер-Пресси», тесно сотрудничающее с крайне правыми и возглавляемое бывшими членами ОАС, будет объединено с лузитанским ГЛАДИО, контуры которого в 1976 году начал обрисовывать французский журналист Фредерик Лоран («Черный оркестр»).

После свержения диктатуры и до 1977 года террористическая организация, открыто проявляющая ностальгию по временам Салазара, проявит себя в покушениях, репрессиях и угрозах, в особенности на севере страны. И удачное совпадение: символом этой организации, — Эшерситу ди Либертасау Португэш (ЭЛП), как раз и будет… пресловутый меч!

Скандинавские страны

Как и Германия, Скандинавия рассматривается самым важным фронтом борьбы с СССР из-за ее географической близости к его границам. Склады оружия и разведсети создаются при прямом содействии Уильяма Колби, находившегося два с половиной года в посольстве США в Швеции (с 1951-й по 1953 год) в качестве атташе до отбытия в Италию.

Полиция расследует возможное участие ГЛАДИО в убийстве 28 февраля 1986 года премьер-министра Улафа Пальме. В Норвегии с 1947 года Альф Мартенс Мейер (он же ММ) и майор Вильгельм Эванг, руководители разведслужбы, организуют группы «стэй бехайнд» с помощью спецслужб и морского ведомства Великобритании. Шеф резиденции МИ-6 совмещает таким образом две должности. Это Фрэнк Слокэм, который во время Второй мировой войны командовал флотилией кораблей, осуществлявших переправку участников Сопротивления и агентов на континент. С норвежской стороны его коллега — капитан Э. К. Даниельсен.

Группы разделены на три части, они имеют кодовые названия: «Линдус», «Рокк» и «Блю микс». Занимаются соответственно разведкой, диверсиями и подготовкой операций. Самым известным из руководителей ГЛАДИО Норвегии несомненно является майор Свен Блиндхейм из военной разведслужбы. Благодаря своему многогранному таланту он долгое время пробудет инструктором в «Питомнике» МИ-6, расположенном в Форт-Монктоне на юге Англии.

Другие разведсети существуют в форме «частных». Бывший сотрудник норвежских военных спецслужб, а затем главный редактор ежедневной газеты «Моргенбладет», Кристиан Кристенсен сообщит в 1983 году, что на заре Холодной войны, в 1947 году, группа деловых людей создала свою собственную разведывательную службу. Внедрившись в структуру Лейбористской партии и профсоюзов, она должна была противодействовать росту коммунистического влияния в стране.

Швейцария

В начале 50-х годов осуществление Проекта-25 (переименованного затем в П-26) повлекло создание секретной армии из 400 человек под контролем секретных военных служб (Группа разведки и безопасности (ГРС) в федеральном военном департаменте). Главной задачей было — обеспечить банковские учреждения охранниками и персоналом по эвакуации банковских фондов. Все это в тесном сотрудничестве с англичанами. После прекращения действия П-26 министр финансов Шлаттер Вернер предложит передать фонды, предназначенные для П-26, в Красный Крест.

По решению Федерального собрания от 12 марта 1990 года была учреждена парламентская комиссия по расследованию деятельности разведсетей типа ГЛАДИО в Швейцарии.

«Вынуждены заключить, что шеф ЭМГ в 1957-м или 1958 году выдал мандат заместителю начальника Территориальной службы ЭМГ, дивизионному командиру Вею, для создания организации сопротивления, делая в ней акцент на разведывательную службу», — сообщается в докладе.

В середине 60-х годов ответственность за подготовку этой организации возлагается на ГРС, которой придается в поддержку спецслужба, руководимая полковником Альбертом Бахман-ном.

Отметим, что в период с 1972-го по 1976 год связь П-26 с МИ-6 Великобритании обеспечивается Пэдди Эшдауном, официальным представителем британской миссии при ООН в Женеве. Вернувшись в Великобританию, он оставит работу в спецслужбе и займет руководящий пост в Либеральной партии.

Параллельно с работой в этой организации в 70-е годы полковник Бахманн намеревается внедриться в Ирландию, в государственные органы этой страны, указывая на возможность там левого переворота. Уволенный со службы в 1979 году по причине разногласий с руководством, этот офицер обосновался как раз в Ирландии и станет там владельцем пивной!

Известная под названием Разведывательная служба П-27, разведсеть, руководимая Фердинандом Кнехтом, будет официально распущена в январе 1992 года. В рамках передачи в генеральный штаб большая часть документов этой сети была вновь передана в ГРС (Группу разведки и безопасности).

Турция

Созданный в 1953 году под названием Отдел специальной войны или Противопартизанская организация, турецкий ГЛАДИО представляет из себя пять спецслужб: группу подготовки (технике ведения психологической войны и разведки); специальное подразделение (которое будет использоваться с 1984 года против курдов из ПКК); еще одно специальное подразделение, предназначенное для операции на Кипре; координационная группа (под названием 3-е Бюро); отдел управления. Будущий министр обороны Неджип Торумтай дважды с некоторым перерывом командовал его персоналом: с 1974-го по 1978 год и с 1985-го по 1987 год. Точная роль разведсетей турецкого ГЛАДИО в государственных переворотах 1971-го и 1980 года никогда не освещалась.

О Противопартизанской организации заговорят вновь в 1993 году. Переименованная годом раньше в Команду специальных сил она будет обвиняться некоторыми депутатами турецкого парламента в том, что служит защитой для интегристов, противников ПКК из «Хезболлах».

22 сентября 1945 года генерал Маккартур, победитель на Тихом океане, устраивает свою штаб-квартиру в здании Дай Ичи, одной из самых крупных страховых компаний в Токио. Вместе с ним человек, который будет в течение десяти лет (1941–1951) шефом 2-го Бюро (Г-2), генерал Чарльз Андре Уиллоуфби.

В ту пору, как и другие офицеры американской разведки в Италии и Германии, Уиллоуфби занимается восстановлением из обломков бывшей имперской разведки целостного организма. По происхождению немец — его настоящее имя Адольф Вейден-бах — Уиллоуфби постоянно демонстрирует свои крайне правые взгляды. Это проявлялось еще в то время, когда он был советником генерала Франко в Испании в межвоенный период. Может, поэтому Маккартур, его руководитель на азиатском театре военных действий, привык обращаться к нему фамильярно: «мой милый фашист».

В тот период Холодной войны, который начинается нарастанием с 1950 года войны в Корее, Уиллоуфби выплескивает свои неисчерпаемые запасы энергии, борясь одновременно с японскими коммунистами (Кёсанто) и советско-китайскими разведсетя-ми, которыми кишит вся Азия, тогда как Мао Цзэдун захватит всю власть в свои руки.

Вербуют всех, кого только можно: ветеранов Кепейтая, Ток-ко, будь то военные преступники или нет, а также уголовников, знаменитых «Якудза» с обрубленными пальцами и телами, пестро раскрашенными татуировками…

Поскольку приоритетной задачей с 1946 года считается борьба с коммунистами, генерал Уилллоуфби обязал отдел контрразведки (Каунтер-Интеллидженс Корпс) собрать полное досье о советской раздвесети, созданной во время войны Рихардом Зорге. Они, люди из контрразведки, начинают разбирать «по косточкам» протоколы допросов мастера шпионажа из ГРУ. В КИК/Г-2 убеждены, что ряд агентов этой сети (в особенности те, кто принадлежит к американской КП) продолжают работать на московский Центр. И с полным на то основанием американцы указывают на Шанхай, как на пункт управления катайско-советсткими операциями на Дальнем Востоке в 30-е годы.

В предисловии к книге Уиллоуфби «Шанхайский заговор», написанной в 1952 году и посвященной делу Зорге, Дуглас Маккартур подчеркивает: «Дело Зорге касается не только Токио: оно лишь один из пунктов в общем плане, сформированном советской стратегией на Дальнем Востоке. Оно охватывает весь мрачный период истории современного Китая и должно рассматриваться применительно к мировому заговору, который является для него задним планом. Шанхай стал для коммунистов настоящим подопытным полем».

Императорские службы официально не существовали. Их распустили 4 октября 1945 года: Кемпейтай, Интеллектуальную полицию (которая насчитывала тогда 75 000 агентов и 24 000 офицеров) и Токко. Большинство из них — превосходные специалисты, которые за зверства, совершенные ими на всем Дальнем Востоке, сядут на скамью подсудимых как военные преступники. Тем не менее только самые крупные фигуры на процессе в Токио будут приговорены к высшей мере наказания и казнены. Один из них — полковник Дойхара Кендзи, прозванный «японским Лоуренсом» (см. том I).

Некоторые из бывших полицейских и жандармов Токко и Кемпейтая будут собраны в новую службу, официально названную Токусин Кёку (Бюро специальных исследований), которая будет в июле 1952 года заменена Коан Хоса Хо (Агентство по расследованию и общественной безопасности).

В это время генерал Уиллоуфби вербует и шефа японской военной разведки (Рикугун Дзохо-Бу), генерал-лейтенанта Ари-суэ Сейдзо, его оперативного помощника Хаттори Такусиро и ряд их младших офицеров. Тут же объединенные в «исторический отдел» Г-2, они таким образом избавятся от судебных преследований и вскоре, функционируя как дополнительная служба, начнут специализироваться на борьбе с коммунистами.

В 1934 году генерал Арисуэ был военным атташе у «двора» Муссолини. Поэтому он тесно сотрудничал с руководителями итальянской СИМ, которую американцы будут восстанавливать по вышеописанному сценарию после войны.

В 1943 году генерал Сугияма, начальник штаба, вызвал Арисуэ Сейдзо из Северного Китая и назначил его «директором военной разведки Императорской армии». После 1945 года у того останется лишь одно желание: воссоздать с помощью Уиллоуфби военную силу, достойную Японии…

В свою очередь Хаттори, который был адъютантом генерала Тодзо (шефа токийского Кемпейтай, ставшего премьер-министром в 1941 году и начальником генерального штаба армии в 1944 году), создал свое собственное агентство, частную разведслужбу Хаттори Кикан. В 1949 году у него появляется желание работать совместно с ЦРУ. Однако Компания выделяет средства только для троих агентов в Токио и Маккартур, который считает своим долгом поддерживать гегемонию Г-2, закрывает им доступ в Фар Ист Комманд. Таким образом трио предстоит действовать вполне самостоятельно.

В 1951 году агентство Хаттори Кикан вошло в историю: оно организовало похищение писателя Ватару Кадзи. Этого интеллигента-коммуниста переправят в ЦРУ, которое в течение года держит его в полной изоляции, дабы заставить его признаться, что он советский шпион. Серьезное нарушение суверенитета, который Япония себе вернула. Все указывает на то, что США ведут свою игру!

Некоторое время спустя вместе с четырьмя другими офицерами разведки Арисуэ создает агентство КАТОХ, также специализирующееся на борьбе с коммунистами. В скором времени расцветают и другие агентства. Под покровительством Дональда Э. Аллена, преемника Уиллоуфби (Г-2 ЮС ГШ Фар Истерн Комманд) и первого шефа ЦРУ в Токио Н. Сейера начинает свою деятельность Антикоммунистическая лига за свободу Азии (АПАКЛ), связанная с Мировой антикоммунистической лигой (УАКЛ) на Тайване и в Сеуле. В течение сорока лет ее органы будут являться основным каналом пропаганды против красных в собственном регионе. АПАКЛ руководит в Японии ветеран Кем-пейтай Тохио Накато. И конечно, эта организация действует в тесном контакте с Дальневосточным отделом ЦРУ, начиная с Рея Клайна, главного резидента в Тайване.

С той тревожной и смутной поры, когда американцы «сгоняют в свое стадо» японские разведслужбы, разбирательство досье Команды окажет решающее влияние на политическую и экономическую жизнь Японии в течение нескольких десятилетий.

А кто же такой Кодама Ёсио? Сирота, освоившийся в ультранационалистических кругах Токио. Вернемся в 1926 год. Ко-даме пятнадцать лет. Очень скоро молодой человек становится членом нескольких секретных обществ. Одно из них, Общество «Темный Океан» (Гэнё Са), основанное в прошлом веке, свидетельствует о наличии связи между ее воинствующими экстремистами-националистами и гангстерами «Якудза».

С 1934 года Кодама участвует в заговоре с целью убить премьер-министра. После провала покушения и своего первого пребывания в тюрьме он пробует свое счастье в Маньчжурии и в Китае бок о бок с японским экспедиционным корпусом, где его ценят как замечательного секретного агента.

В качестве компенсации за его вклад в действия экспедиционного корпуса Кодаму назначают главным поставщиком японского военно-морского флота, особенно военно-морской авиации. Этот огромный черный рынок он организовал к концу 30-х годов, начав деятельность в отеле «Шинь-Азия» в Шанхае. И сколотил на нем баснословное состояние, спекулируя на стратегических металлах для армии и на опиуме.

Более того, вместе со своим агентством Кодама Кикан он становится тайным советником Кемпейтай и финансирует ее многочисленные операции. Эта секретная полиция, имеющая штаб-квартиру в Бридж-Хаусе в Шанхае, насчитывает тысячу штатных членов и 500 внештатных помощников. За зверства, которые они совершили, их руководители, генерал-майор Нооми, а затем генерал-лейтенант Киносита Эйичи, попадут на скамью подсудимых как «военные преступники».

В августе 1945 года Кодама Ёсио, известный проныра, становится советником при правительстве, уполномоченном после представления принцем Хигасикуни, и основателем Народной партии Японии (Нихон Кокумин). Но в следующем году его арестовывают американцы. Он оказывается за решеткой в тюрьме Сигумо, где полным-полно бывших палачей Кемпейтая, его друзей.

Полковник Р. Э. Рудизилл из КИК/Г-2 дает оценку деятельности Кодама: «В итоге Кодама представляется опасным вдвойне. Проявляя фанатизм, он долгое время участвовал в деятельности ультранационалистов — включая насильственную — и его умение увлекать за собой молодежь делает его человеком, который, если его выпустить на свободу, будет представлять определенно серьезную опасность для общества» (рапорт от 24 мая 1947 года).

И тем не менее, в следующем году Кодаму освобождают. Это делается по желанию вездесущего Уиллоуфби, который знает, что можно извлечь пользу из человека, который должен быть посредником между бывшими националистами, туманной вселенной японской разведки, и «парящим миром» кварталов удовольствий, которыми заправляют могущественные банды «Якудза». Гангстеры, как и их корсиканские «коллеги» в Марселе той поры, в рамках американских специальных операций готовы на все, лишь бы затем получить вознаграждение.

Так, человек осведомленный в этом деле, лейтенант Фрэнк О’Нилл, предсказывает: «Через десять лет Кодама станет в Японии крупным лидером!»

Ничего нельзя было предсказать точнее! Начиная с 1955 года, когда слились воедино Либеральная и Демократическая партии, Кодама будет два десятилетия тайным советчиком Либерально-демократической партии (ЛДП), постоянно находившейся у власти. В это время он играет роль посредника между Г-2 (затем ЦРУ), крайне правыми и «Якудзой».

Тем не менее в 1977 году этот мощный альянс потерпит поражение. В том году начался ряд скандальных дел, которые периодически обрушиваются на ЛДП вплоть до наших дней. В ходе расследования дела «Локхид» Кодама Ёсио был обвинен в том, что, как оказалось, он, действуя через филиал этой компании — «Марубени Корпорейшн», щедро одарял многих политиков, высших чинов и влиятельных лиц в авиационной промышленности, поддерживая с ними связи, часто напоминающие те, которые он имел в пору работы в Кемпейтай в довоенном Шанхае.

Желание ликвидировать сталинское прошлое после смерти «отца народов» было не единственным, что занимало людей из советских спецслужб. В первые месяцы 1954 года наблюдается серия дезертирств, которые нанесли сильный ущерб МВД, находящемуся под началом Сергея Никифоровича Круглова. Его заместитель, генерал Серов, тот, который арестовывал Берию, делает спешный вывод: ускорить переустройство того, что русские называют «Органы».

В январе Юрий Растворов, резидент в Токио, обращается в ЦРУ с просьбой предоставить убежище.

В феврале настает очередь Петра Дерябина. После смерти Сталина, у которого он служил телохранителем, Дерябин становится шефом контрразведки в Вене. Благодаря ему, — о его смерти в Вирджинии будет объявлено в 1992 году, ЦРУ смогло получить первое общее представление о функционировании советских спецслужб. Хотя после бегства Дерябина на Запад их структуры перетерпят изменения, способы их разведки за рубежом и персонал останутся прежними.

Только в 1966 году совместно с Фрэнком Гибни Дерябин опубликует свою повесть «Полицейский Сталина». А вот Владимир и Евдокия Петровы, которые сбегут в Австралию через месяц после Дерябина, не станут тратить время понапрасну. Их книга «Империя страха» (1957) обретет мощное звучание, как бы развернув третье панно антикоммунистического триптиха, уже включившего в себя «Ни родины, ни границы» Яна Валтина (издание 1941 года при содействии американской военно-морской СР) и «Я выбираю свободу» Кравченко.

Книга наделает много шума еще и потому, что агенты МГБ попытаются силой репатриировать мадам Петрову под объективами фотоаппаратов множества журналистов, встревоженных происходящим. Петровы расскажут тогда о том, как, работая над шифром НКВД в Китае, они встретились и познакомились перед отправкой в Швецию в 1942 году. Их задание там — следить за послом Александрой Коллонтай, единственной женщиной из номенклатуры, которая хоть как-то сопротивлялась Сталину.

О чем не вспомнит эта пара, так то об одном атташе посольства в Канберре, который стал мишенью австралийской контрразведки АСИО, сумевшей прибрать его к рукам. Только в 1991 году благодаря советской прессе станет известно настоящее имя этого перебежчика, умершего в приюте для престарелых в Мельбурне: Афанасий Шорохов.

Пальма первенства за самое утонченное дезертирство принадлежит Николаю Хохлову, бежавшему двумя месяцами раньше. И по той причине, что он принадлежал к отделу (9-й отдел первого управления МВД), занимающемуся «мокрыми делами», иначе говоря убийствами. И в нем как раз вели дела перебежчиков…

И в ходе выполнения задания подобного типа Хохлов и совершил измену. Он был выбран полковником Студниковым, начальником отдела, для ликвидации Георгия Околовича, одного из вдохновителей эмигрантской антикоммунистической организации НТС.

Благодаря этой «массовой измене» ЦРУ и его союзники смогут раскрыть целые группы агентов даже прежде, чем окончательно сформируется само КГБ.

Добавим, что в той запутанной игре, какой является шпионаж, Советы, благодаря их лазутчикам, активизировавшимся в ходе войны, знают, что их замыслы известны западной контрразведке. Но благодаря Вальтеру Кривицкому (убит в 1941 году, см. том 1, стр.?456) и измене Виктора Гузенко через четыре года, часть уцелевшей англо-американской и французской контрразведки нападет на серьезный след советских агентов, внедренных на Западе и глубоко засевших в его странах.

Все перебежчики. — Структуры штаба и обучение/инструктаж агентов.

Вклад перебежчиков в фонды западных спецслужб.

Те в этом сомневаются. Особенно после исчезновения Гая Бургесса и Доналда Маклина в 1951 году. У западных спецслужб была уверенность, что эти два бывших воспитанника Кембриджа бежали в Москву. И это — благодаря Петровым, которые расскажут в АСИО и в английской МИ-5 (до того как раскрыть суть дела публично в своей книге, в главе 23-й), при каких условиях руководители Бургесса и Маклина, полковник Райна и Анатолий Горский, организовали их бегство в СССР.

Остающаяся неразгаданной даже спустя значительное время, эта видимая канва событий позволяет объяснить, почему ФБР и ЦРУ не предали гласности еще одно дезертирство в апреле 1954 года — финского нелегала Рейно Хайханена. Ему было приказано остаться на месте в рядах подпольной разведсети, действовавшей на американской почве. Тремя годами позже это позволит добиться самого большого успеха за все время Холодной войны.

Ну, а в Москве происходит тотальная реорганизация спецслужб, которая оставит на них прочный отпечаток до времен Брежнева и Андропова.

Лаврентий Павлович Берия. Инженер по образованию, вступает в ряды большевистской партии в 1917 году, в момент ее триумфа, и очень скоро попадет в органы безопасности (см. том I). Являясь руководителем ГПУ в Грузии, на родине Сталина, он одновременно становится руководителем партийного аппарата этого региона. Сменив в 1938 году Николая Ежова на посту главы НКВД, Берия становится комиссаром внутренних дел, а вновь созданным НКГБ будет руководить, временно исполняя обязанности в течение шести месяцев, предшествовавших вторжению летом 1941 года нацистов в СССР, Всеволод Меркулов. Затем Берия переименовывает свою службу в НКВД и руководит ею до 1943 года. В том году его назначают министром внутренних дел. Этот пост он будет занимать в течение десяти лет, а после смерти Сталина, готовя заговор с целью захвата власти, он будет арестован, приговорен к смерти и казнен 23 декабря 1953 года.

Всеволод Николаевич Меркулов. С 1941 года — временно исполняющий обязанности председателя НКВД. В 1943 году глава спецслужб, получивших название НКГБ-МГБ (в результате разделения внутренней полиции и спецслужб). Родился в 1900 году. Принадлежит к «грузинской мафии»: вместе с Берией был в ЧК, в ГПУ, в аппарате грузинской КП, затем стал в 1938 Году его заместителем. Его преданность Сталину нашла свое выражение в кинофильме, созданном во славу Отца Народов, в котором Меркулов сам был постановщиком. В 1953 году вместе с Берией фигурирует в списке обвиненных в заговоре и казненных.

Виктор Семенович Абакумов. Родился в 1894 году. Настоящее имя Аба Кум. С 1946 года вместо Меркулова во главе МГБ. Хотя и не был грузином, но душой и телом был предан Сталину. Пользовался репутацией жестокого человека. Своему назначению обязан двум причинам: желанию Сталина ограничить власть Берии и успехам деятельности его групп из НКВД во время войны, знаменитым СМЕРШ, обреченным на бессмертие благодаря приключениям Джеймса Бонда.

Но поскольку мировая война закончилась, а Холодная только разгорается, проявляется симптом развала: спецслужбы начинает расхолаживать отсутствие поля деятельности — и тогда Сталин с большей настойчивостью требует организации чисток, политических процессов в странах народной демократии, даже кампании против евреев, а не создания разведслужбы, способной эффективно действовать за границей. 24 декабря 1954 года «Правда» сообщит о том, что Абакумов расстрелян на прошлой неделе. Однако до этого времени на его освободившемся посту в «органах» сменится не один руководитель.

Семен Денисович Игнатьев. После короткого срока исполнения обязанностей, с августа по декабрь 1951 года, Сергеем Ивановичем Огольцовым на посту главы МГБ утверждается партаппаратчик Семен Денисович Игнатьев, который завоевал доверие Сталина в процессе исполнения самой грязной работы. Он родился в 1903 году. В партию вступил в 1926. Первый секретарь КП в Бурят-Монголии, затем в Башкирии, где он особенно проявил себя в периоды чисток. Чистка родной Грузии, проведенная Берией до того, как он на три месяца возьмет в свои руки бразды правления МГБ, затронула и Игнатьева. Его обвинили в «политической близорукости» в деле заговора врачей (волны арестов группы врачей еврейской национальности).

Сергей Никифорович Круглов. Он становится во главе МВД после Игнатьева. По существу это руководитель переходного периода. Кроме того, он один из немногих, кто пережил чистку, последовавшую вслед за демонтажем аппарата Берии. Круглов извлечет выгоду от известности, приобретенной благодаря предательству англичан Бургесса и Маклина в то время, когда готовилась реорганизация спецслужб и создание КГБ. В англоязычных странах его личность была окружена неким ореолом славы, поскольку именно он смог обеспечить безопасность во время важных встреч «Большой Четверки» в Тегеране, Ялте и Потсдаме во время войны. Самоубийство или смерть в результате сердечного приступа настигла его в 1957 году — все еще остается тайной.

Иван Александрович Серов. Он сменит С.Н. Круглова в марте 1954 года. Родился в 1905 году в крестьянской семье, в 1923 году вступил в ряды Красной Армии и учился в Академии им. Фрунзе. Перейдя в органы НКВД в 1939 году, он поступает под руководство Хрущева, с которым свяжет всю свою жизнь, на Украине, — в регионе, пережившем тогда тяжелую кампанию террора, которую в 50-е годы «господин X» попытается предать забвению. Как специалист по репрессиям он примет участие в массовом убийстве польских офицеров в Катыни и депортации народов, обвиненных в сотрудничестве с оккупантами. Этим объясняется то, что он закончил войну заместителем начальника СМЕРШ. В 1953 году он участвует в аресте Берии. Через три года в качестве главы КГБ он руководит двумя внешне не соприкасающимися операциями: в Великобритании — по организации мер безопасности в период подготовки визита туда Хрущева и в Венгрии — по подавлению восстания в Будапеште. В декабре 1958 года «господин X» производит поспешную замену Серова Шелепиным. Серова назначат начальником ГРУ, и он пробудет на этом посту до 1963 года, когда будет уволен в связи с делом Пеньковского.

Александр Николаевич Шелепин. Родился в 1918 году в Воронеже. Он является представителем второго поколения большевиков, поколения, родившегося после революции. Изучал историю, философию и литературу. В 1957 году, будучи первым секретарем ВЛКСМ, участвует в организации в Москве 6-го Всемирного молодежного фестиваля. Интеллектуал и политик, несмотря на то, что в молодости имел контакты с НКВД, вслед за Серовым в 1958 году становится главой КГБ. С его приходом в КГБ меняется атмосфера, выдвигаются специалисты в области техники и лингвистики. При нем в США начинает действовать Абель и повержен лидер украинских националистов Степан Бандера. Шелепин — ярый сторонник создания службы прослушивания переговоров иностранцев. Осуществляет попытки проникновения в американскую НСА. Организовал множество конференций и составлял долговременные планы в деятельности разведки. После ухода из КГБ в 1961 году Шелепин руководит профсоюзами.

Владимир Ефимович Семичасный. Друг Шелепина, сменивший его в ноябре 1961 года на посту в КГБ, так же как сменил его раньше на посту в ВЛКСМ. Если верить материалу в «Литературной газете» (сентябрь 1988 г.), устранение Никиты Хрущева от власти 14 октября 1964 года было подготовлено небольшой группой, за спиной которой маячили Шелепин и Семичасный.

Ортодоксальный сталинист, Семичасный проявляет себя в кампании преследования Бориса Пастернака, автора романа «Доктор Живаго», который принес ему Нобелевскую премию в области литературы. Не особое ли преклонение перед Сталиным подталкивает его позволить сбежать в Индию дочери Сталина Светлане, которую резидент КГБ в той стране Дмитрий А. Ерохин не сумеет «вернуть»? Налицо нарушение красной бдительности. И Брежнев усмотрел в этом предлог, чтобы отправить Семичасного в отставку. И тем не менее он застрянет в структуре власти, на этот раз в Азербайджане, где будет главой КП и железной рукой будет руководить республикой.

Юрий Владимирович Андропов. Шеф КГБ с 1967 по 1982 год. Он останется в истории XX века как один из монстров мировой разведки — по примеру китайца Как Шэна, американца Эдгара Гувера или немцев Вильгельма Канариса и Маркуса Вольфа (другом которого был Андропов). Факт беспрецедентный: Андропов, политик и руководитель спецслужб, подготовит революцию, которая взорвет СССР и выведет на орбиту своего воспитанника Михаила Горбачева.

Хорошо известно его детство и молодые годы, когда он работал телеграфистом, лодочником на Волге, киномехаником, а в 30-е годы матросом. Его обучение в техническом училище речного транспорта в Рыбинске прервала война.

Участвуя в партизанской войне, он впервые познакомился с работой спецслужб в качестве первого секретаря ВЛКСМ Карелии. Беспрестанно поднимаясь по ступеням власти в партии в последний период сталинизма, в 1956 году при Хрущеве он становится послом в Венгрии в период восстания, а вскоре и руководителем в важном Отделе международных связей с братскими партиями (при ЦК). В этой должности он противостоит своему китайскому коллеге Кан Шену в пору углубления советско-китайского раскола.

Известный за свои художественные, литературные и музыкальные пристрастия в англо-саксонском мире, против которого он борется в первую очередь, Андропов, следуя осторожным советам своего друга Кима Филби, по-настоящему модернизирует КГБ.

Однако и в его работе немало зигзагов, и за пятнадцать лет, которые он руководит КГБ, большинство советских агентов переходит на запад — знак того, что их влечет капиталистическая система, против которой они должны бороться. «Модернизация» не заслонит репрессий Андропова против диссидентов любого вида, не исключая и психиатрическое воздействие. Поддержка различных национально-освободительных движений и некоторых групп, приверженных терроризму, вменяются ему в вину, как инспиратору попыток убийств, одна из которых была направлена против Папы Иоанна-Павла II. После смерти Леонида Брежнева Андропов был избран его преемником на посту генерального секретаря и начал реформы, продолженные затем Горбачевым. 9 февраля 1984 года он умирает в Москве. Медицинское заключение гласит: «страдал интерстициальным нефритом, нефросклерозом, вторичной гипертонией, сахарным диабетом, осложнившимися хронической почечной недостаточностью».

Виталий Васильевич Федорчук. Он был руководителем КГБ Украины, когда 26 мая 1982 года его назначили преемником Андропова. Родился в 1918 году. Работал в Киеве журналистом, затем окончил военное училище и Высшую разведывательную школу. Федорчук начал работу в спецслужбах с 1939 года. Был руководителем контрразведки КГБ в ГДР, затем в 3-м Управлении — армейская контрразведка, затем, до 1982 года, председатель КГБ на своей родной Украине, где проявил себя в репрессиях против диссидентов. Итак, во главе КГБ становится человек скорее из секретной полиции, нежели из разведки. Его склонности проявятся, когда он станет членом Политбюро в ущерб Борису Пономареву, старому коминтерновцу, руководившему отделом международных связей в течение десяти лет. Склонность, которая в том же 1982 году приведет его к должности министра внутренних дел и благодаря которой он будет оставаться на этом посту до 1986 года, пока Горбачев, использовав этого «шпика» для стабилизации положения в угоду сторонникам Брежнева, не избавится от него.

Виктор Михайлович Чебриков. Преемник Федорчука с декабря 1982 года, Чебриков также был одним из «клуба Андропова»: он поступил в КГБ в 1967 году, когда Юрий Владимирович стал руководителем «органов». Чебриков родился в 1923 году, вступил в партию в 1944, находясь в рядах Советской Армии. В 1950 году закончил Днепропетровский металлургический институт. В 1956 году принимал участие в подавлении восстания в Венгрии и, как его предшественник, руководил 3-м Управлением, когда тот занимал высший пост в КГБ. Согласно анализу Александра Адлера: «Назначение Чебрикова полностью подтверждает заключение союза между Андроповым и Кириленко в период XXVI Съезда против неосталинистской реакции, воплощением которой являлся Черненко» («Либерасьон», 26 апреля 1984 года). В период «перестройки» и после бегства на запад значительных людей из разведки (один из них — Олег Гордиевский) Чебриков поручает в 1985 году генералу Юрию Ивановичу Кривцову, высланному двумя годами раньше из Франции и затем руководителю Отдела Западной Европы, реорганизацию службы. Но для наступательных действий намного более эффективным оказывается руководитель 1-го Управления Крючков. В октябре 1988 года он становится главой КГБ.

Владимир Александрович Крючков. Родился в Свердловске в 1924 году, в год смерти Ленина. В конце Второй мировой войны служил в Красной Армии в инженерных войсках. В глазах номенклатуры ему не повезло: он не участвовал ни в Октябрьской революции, ни в Великой отечественной войне. Зато карьеру свою начал с аппарата международных связей Партии. Наконец его путь пересекается с путем Юрия Андропова. Более того, он работает секретарем посольства в Венгрии, которым тот руководит в 1956 году. Затем он будет «глазами» Андропова в Нью-Йорке в качестве шефа Резидентуры КГБ, где о нем сложилось представление как о человеке, который снял мерку с западного мира. В 1974 году он становится вице-председателем КГБ и в течение 14 лет будет руководить 1-м Управлением. С тех пор все операции за рубежом находятся в его ведении. Собственный сын Сергей — один из его агентов разведки за границей. В мае 1983 года Сергей будет выслан из Франции в составе 47 других офицеров КГБ.

Довольно интересной представляется дальнейшая роль Крючкова: к моменту путча летом 1991 года Горбачев уже избавился в КГБ от Чебрикова, считавшегося сторонником консерватора Лигачева, чтобы назначить на его пост Крючкова… В противоположность своим предшественникам Крючков не занимал кресло в Политбюро. Однако он обошел первых претендентов на пост главы КГБ, двоих заместителей председателя, — Николая Емохонова и Филиппа Бобкова.

Специалист в разведке на западе он тем не менее вынужден заниматься делами в лагере социализма. Так, в 1980 году Он участвует в установлении в Польше чрезвычайного положения. В ГДР и Чехословакии его служба сыграет важную роль в событиях, которые, что парадоксально, приведут к падению коммунистических режимов.

Чтобы поправить положение спецслужб, Крючков после своего назначения на пост председателя КГБ затевает операции, целью которых — поставить под контроль КГБ основные репортажи средств массовой информации запада. Но у него свой подход к «перестройке» и гласности. Видя, что страны-союзники выходят из орбиты советского влияния и что СССР сам на грани взрыва, 19 августа 1991 года он становится одним из вдохновителей заговора против Горбачева. Что и привело его в камеру, куда еще недавно он отправлял «агентов контрреволюции» и «шпионов империализма».

На следующий день после провала неудавшегося путча преемник Крючкова на посту главы 1-го Управления Леонид Владимирович Шебаршин будет в течение нескольких дней руководить всеми спецслужбами. Но не замешен ли и он сам в заговоре? 23 августа председателем КГБ будет назначен близкий к Горбачеву Вадим Бакатин, при котором КГБ вскоре будет распущен и не доживет до своего пятнадцатого послевоенного председателя. По иному говоря, — до окончательного падения коммунистического режима.

Комитет Государственной Безопасности появился на свет 27 апреля 1954 года, через четыре месяца после казни Берии. Иван Александрович Серов, приближенный Никиты Хрущева, станет его крестным отцом и разместит его владения на площади Дзержинского, улице Кузнецкий Мост и улице Огарева. Во времена Сталина, которого называли «Иван Грозный», он проявил себя в репрессиях на Кавказе против чеченов и ингушей.

КГБ не является министерством. Он считается учреждением, подконтрольным Совету Министров.

Серову помогают два заместителя, преданные ему душой и телом: генерал Александр Семенович Рогов и Хаджи Мамсуров, создатель спецподразделений (Спецназ) во времена гражданской войны в Испании.

Их организация состоит из:

1-е Главное Управление

Первое Главное управление (ПГУ) или Иностранное Управление (ИНО) согласно устаревшему названию.

(Следует отметить, что по отношению к прежней структуре, МВД, 1-е и 2-е Управления поменялись местами, вероятно, для того чтобы запутать врага, или, может быть, для того чтобы подчеркнуть тот факт, что отныне приоритет отдается международной разведке.)

Его руководитель Александр Семенович Панюшкин (1953–1956) прежде был послом в Китае, а затем в США.

Он будет сменен Александром Михайловичем Сахаровским (1956–1971).

Панюшкин, а затем и Сахаровский организуют разведывательные операции за рубежом, — те, которые охватывают политические акции, дезинформацию, убийства, проникновение в органы эмигрантов из Стран Востока. ПГУ также поддерживает связь со своими коллегами в странах-союзниках. Именно Панюшкин вывел на орбиту восточногерманских спецслужб тогда еще молодого Маркуса Вольфа, о котором мы расскажем на последующих страницах настоящей работы.

• Первый отдел, или Иностранный отдел (ИНО): контроль за агентами и разведсетями по всему миру. Анализ и распределение сообщений. Этот отдел, как и следующий, разбит на географические зоны. Например, англоговорящие страны распределены на четыре сектора: 1) США, 2) Канада, 3) Великобритания, 4) Австралия, Новая Зеландия, Индия, Южная Африка.

• Второй отдел, или Действительный отдел: контролирует и выбирает резидентов, — агентов, посылаемых за границу, поддерживает контакты с нелегалами, служащими посольств, коммерческих делегаций, агентами, завербованными в местных компартиях, обеспечивает их связь.

• Третий отдел, или Тайный отдел: пускает в ход фальшивые документы, подделывает бумаги, паспорта и другие документы, необходимые для подпольных операций; снабжает картами, создает «легенды», секретные коды и шифры, подготавливает «почтовые ящики».

• Четвертый отдел, или Транспортный отдел: обеспечивает бегство и доставку агентов, попавших за границей в опасность (Маклина и Бургесса, Герхарда Эйслера…).

Среди других органов ПГУ:

• Отдел информации: обобщает открытые источники информации (газеты, радио и т. д.); контролирует многочисленные общества дружбы между народами, культурные организации.

• Отдел вербовки.

• Диверсионно-террористический отдел: бывшая 9-я Секция 1-го Управления МВД, ставшая 13-м Отделом. Руководит им полковник Евгений Иванович Мирковский (после возвращения из Албании, куда Берия направил его в 1953 году советником Сигурими). Полковник Аркадий Фотеев руководит подготовкой убийц в Московской школе.

2-е Управление

Второе Управление или Контрразведывательное Управление (КРУ). Руководитель: генерал Олег Михайлович Грибанов.

Штат контрразведки противостоит агентам, действующим против советского блока. Он разбит на 12 секций.

3-е Управление, или Управление контрразведки в Вооруженных Силах

Руководитель: генерал-майор В.А. Лукшин

Занимается контрразведкой внутри Советской Армии и вопросами военной безопасности. Работает совместно с ГРУ, руководимым генерал-лейтенантом Михаилом Алексеевичем Шалиным, которого в декабре 1958 года сменил сам генерал Серов.

Экономическое Управление (ЭКУ)

Работает в сфере экономики СССР (колхозы и др.) и ведет операции по экономическому шпионажу по всему миру.

Секретное Политическое Управление (СПУ)

Это — ядро секретной полиции. Контролирует все союзы: политические, профессиональные, религиозные, научные и т. д.

Дорожно-транспортное Управление (ДТУ)

Следит за всеми транспортными и пассажирскими перевозками в СССР: воздушными, морскими, наземными. Особую заботу проявляет о железнодорожном транспорте и метро, противодействуя диверсиям.

Главное Управление пограничных войск (ГУПВО)

Руководитель: Павел Иванович Зырянов.

Управление наблюдения и специального контроля

По требованию других Управлений осуществляет в строжайшем секрете наблюдение за советскими гражданами.

Управление охраны (позже 9-е Управление)

Руководитель: Владимир Иванович Устинов (1954–1957 гг. — в эти годы временно заменен Николаем Степановичем Захаровым).

Обеспечивает охрану партийных, государственных, профсоюзных и военных руководителей, а также официальных территорий, зданий и международных учреждений.

Руководство специальным подразделением, обеспечивающим охрану Кремля, осуществляет (с 1953-го по 1967 г.) Андрей Яковлевич Веденин.

Секция К отвечает за безопасность гражданских и военных ядерных установок.

Управление специальной службы (8-е Управление)

в 50-е годы руководит Шевелев.

Прежде находившееся под прямым управлением ЦК, с 1954 года 8-е Управление переходит в ведение КГБ: обеспечивает защиту шифров, контроль за учреждениями связи, перехват сообщений из-за рубежа, перевозок из-за рубежа, дешифровку; осуществляет борьбу против подпольных радиостанций — в сотрудничестве с ИНО — и проникновения агентов, специалистов в дешифровке, из враждебных стран.

• Отдел исследований. Руководитель: Парамонов.

• Специальная секция. Руководитель: Павел Яковлевич Месник.

• Главное архивное управление (ГАУ): объединяет контроль за всеми архивами СССР (откровенно говоря, сильно отличавшимися от архивов КГБ).

• Главное управление милиции (ГУМ): курирует деятельность гражданской полиции и бюро виз.

• Главное управление лагерей (ГУЛАГ).

• Главное управление мест заключения (Г'УМЗ).

Родившийся 3 апреля 1902 года в Эрфурте, генерал Рейнхард Гелен начал свою карьеру в разведке в апреле 1942 года. Он становится тогда шефом Фремде Хеере Ост (ФХО: «Иностранные армии на Востоке»), оперативной разведывательной службы Вермахта на русском фронте.

Выбор был удачен. Раскрыв, наконец, свою истинную натуру мастера шпионажа, Гелен железной рукой руководит ФХО. Именно он «переубедил» советского генерала Андрея Андреевича Власова, бывшего командира разгромленной Второй Ударной армии. Невзирая на нерешительность доктринеров, Гелен старается развязать в СССР националистическую, региональную, местническую и религиозную вражду, сдерживаемые режимом Сталина. Совместно со своими сотрудниками он разрабатывал новую технику широкой разведки, допросов, использования и хранения информации, махинаций. В общем, итог превосходный, но возникали и некоторые серьезные проблемы.

Прежде всего со стороны русских. Учитывая его «антибольшевистские» успехи, НКВД отводит ему одно из почетных мест в своем черном списке 1944 года. В СССР по-своему оценивают эффективность этого безликого генерала, которого считают ответственным за многочисленные военные преступления, совершенные «Остгруппен». Попасться в руки этим головорезам при любых обстоятельствах означало бы разделить общую незавидную участь.

Затем со стороны американцев. Убежденный в том, что падений Рейха в короткий срок неизбежно, Гелен заключил в самом начале апреля секретное соглашение со своим помощником, подполковником Герхардом Бесселем, и еще одним офицером, Германом Бауном, бывшим шефом русского бюро Абвера I (сбор разведданных). Считаясь с новой реальностью, он выискивает возможность перейти к американцам с оружием, амуницией и с особо ценным грузом, которым являются архивы Восточного фронта, в частности из ФХО. Спасены будут также и те, кто еще остается на службе, начиная, естественно, с ее руководителей.

Бросить гитлеровское судно в момент кораблекрушения относительно легко. Труднее добраться к американцам в целостности и сохранности. Гелен не горит желанием попасть в руки какой-нибудь мелкой сошки, которая не умеет оценить его по достоинству или, что еще хуже, на месте квалифицирует его как военного преступника. Он решил ждать, когда на горизонте возникнут люди его ранга: высшие штабные офицеры.

Вот почему Гелен убивает время как может. Ночь он проводит в шале Элендзальма, который служит ему убежищем, а день на горе, где он находит Весселя и других уцелевших из ФХО. На той самой горе, где согласно его указаниям зарыта в землю значительная часть архивов побежденного ФХО.

Гелен ли утомленный ожиданием спустится к солдатам американской армии или же солдаты, узнав от осведомителя о существовании группы беглых СС, постучат в дверь швейцарского домика? Что бы там ни было, а бывший руководитель ФХО встречает в Мисбахе капитана американской контрразведки (Ка-унтер Интеллидженс Корпс), Мариана Э. Портера.

Но увы, молодой офицер ограничивается тем, что отправляет пойманного генерала в лагерь. Гелену придется ждать до июля 1945 года, когда случится встреча с бригадным генералом Эдвином Лютером Сибертом, шефом Г-2 (Военная Разведка) в американской оккупационной зоне Германии.

В этой скоростной гонке он схлестывается и с Германом Ба-уном, который тоже вошел в контакт с американцами. Гелен старается заручиться доверием Сиберта. Первый проходной экзамен сдан с успехом! Сиберт решил не возвращать своего пленника офицерам КИК, которые специализируются в охоте за нацистами и поэтому менее склонны отпускать грехи.

На второе офицер США представляет Гелена своему начальнику (будущему шефу ЦРУ), генералу Уолтеру Беделлу Смиту, в то время начальнику штаба Эйзенхауэра. Оба решают провести с пленным углубленную беседу. И если результаты этой беседы…

В сентябре 1945 года генерал-майор Гелен и шесть его помощников вылетают в США. Там их ожидает встреча с генерал-майором Джорджем В. Стронгом, шефом военной разведки.

В это же время Баун начинает создание небольшой группы разведки/контрразведки под контролем американцев. Герхард Вессель, получив от Гелена задание разыскать Бауна, находит его в «Синем доме» — штаб-квартире, расположенной в самом сердце горного массива Таунус. Их беседы покажутся маловразумительными. Вессель, давая понять своему коллеге, что бывший шеф ФХО готов работать под его командой, конечно, говорил неискренне. Как это замечают Герман Цоллинг и Хайнц Хёне в своем исследовании «Разведсеть Гелена» (1973), эти недоразумения усилят враждебность между Геленом и Бауном, что и являлось целью двойной игры бригадного генерала Сиберта. Американцы, по-видимому, не хотели класть все яйца в одну корзину. Герман Баун начинает работать под личным контролем Сиберта с марта 1946 года. А в Вашингтоне Гелен постоянно стремится завоевать доверие своих собеседников.

Все складывается по-иному, едва бывший шеф ФХО возвращается в июле 1946 года в Германию. Теперь Вашингтон уже сделал выбор. Выбор, который поразит Бауна, когда его соперник предлагает ему ознакомиться со схемой единой разведывательной организации, которую согласились финансировать американцы: номер 1 — Рейнхард Гелен, по флангам — Баун, отдел разведки и Весель — отдел обработки разведданных.

Так появилась на свет организация Гелена (Орг, или более обычное для ее членов ОГ). Она насчитывала тогда около пятидесяти человек. Чтобы придать ей вес, бывший шеф ФХО в первую очередь обращает свое внимание на некоторых бывших офицеров Абвера и, конечно, на Фремде Хеере Ост.

На пути Гелена хватает капканов. Американские офицеры из КИК оказываются не способны понять то, какие выгоды можно извлечь из ОГ, которая старается вербовать своих членов в лагерях военнопленных. Британцы, естественно, пытаются создать конкурентоспособную организацию, подчиненную своей службе, используя бывшего члена штаба ФХО, подполковника Адольфа Вихта. Но в начале 1947 года тот предпочтет, в конце концов, войти в состав О Г.

Другие следуют его путем. Это — Фриц Шейбе, Хорст Хи-менц, Герхард Болдт, Оскар Рейле, Хорст фон Меллентин, Эрнст Фельбер, Йозеф Молль. И еще два офицера, особенно дорогих сердцу того, кого французский журналист Ален Герен назовет «серый генерал»: его бывший начальник, генерал-лейтенант Адольф Хойзингер и подполковник Хайнц Гюнтер Гудериан, сын бывшего начальника генерального штаба Вермахта Хайнца Гудериана. А вслед за ними и другие уцелевшие из Абвера, — такие, как Йоахим Роледер и Германн Гискес, присоединятся к ОГ.

«Разведка — профессия господ» — таков был девиз Вальтера Николая, немецкого мастера «теневой» службы. Рейнхард Гелен хочет пойти по его стопам, помня, какие усилия после первой мировой войны прилагал Николай, втайне реформировать спецслужбы под прикрытием организации «Шпинне» («Паутина»). Но «серого генерала» не подозревали в советофильстве, как его старшего коллегу, который к тому же и умер в Москве. Если в ОГ он и сгруппирует аристократию военной разведки, которая и составляла военную разведку Третьего рейха, так это прежде всего для того, чтобы бороться против русского медведя, хозяина части территории Германии.

В декабре 1947 года ОГ переводит свою штаб-квартиру в Пуллах, недалеко от Мюнхена. ОГ расквартируют в соседних зданиях на берегу реки Изар, где штаб организации будет вариться в своей семейной атмосфере, которая так нравится его шефу. А тот без колебаний отправляет на запасной путь всех тех, кто обстановку приятной не находит. Подобная судьба постигнет Германа Бауна, конкурента, потерпевшего поражение. И хотя он сделал контрразведку ОГ (Ш-Ф, как ее называют в организации, используя лексикон Абвера) эффективным орудием, Бауна беспощадно устраняют под предлогом финансовых нарушений в декабре 1951 года.

Финансирование со стороны американцев, тем не менее, не портит превосходный климат, поддерживаемый в ОГ. Не будем забывать, что весной 1947 года родилось ЦРУ. Именно к нему обращает свои стопы Гелен, когда весной 1948 года ЦРУ сливается с Г-2. «Серый генерал» легко найдет общий язык с людьми ЦРУ, которые могут только приветствовать значительное развитие ОГ, способной постоянно обеспечивать их дополнительной подробной информацией о мире социализма.

Генри Плизантс, который обеспечивает связь Компании с «серым генералом», человек яркий. Этот несменяемый шеф резиденции ЦРУ в Бонне, меломан, ненавидящий всю современную музыку за исключением джаза. Он с жаром объяснит это в своей книге «Агония современной музыки».

Он не единственный, на кого подействовали чары «серого генерала». Христианский демократ, канцлер Конрад Аденауэр, ценит таланты этого мастера шпионажа, с которым он впервые встретился в 1948 году. Таланты тем более ценные, потому как бесплатные: полностью финансируемая ЦРУ, ОГ не стоит федеральному бюджету ни марки…

Рейнхард Гелен может потирать руки от удовольствия. Он превратил ОГ в одну из самых качественных служб разведки и внедрения западных союзников в страны востока.

А также и в самую разношерстную. Начиная с 1950 года ему пришлось включить в свою службу бывших нацистов из РСХА, которые выражали свое недовольство с самого начала. Специалисты по репрессиям внутри страны будут составлять до четверти из общего числа членов организации. Благодаря им, охотясь на ведьм, Гелен сможет устраивать повальные облавы против «врагов государства» в Федеративной Республике с помощью, помимо всего прочего, ярлыка с весьма растяжимым значением: «симпатизирующие коммунистам».

Штаб-квартира в Пуллахе также является и центром управления серией секретных операций, проведенных благодаря прежним «контактам» штаба Гелена с русскими националистами из Национально-трудового союза (НТС), руководителями Украинской Повстанческой Армии (которыми манипулирует также и МИ-6 Британии), и подобным образом — с большинством эмигрантов-антикоммунистов с востока.

Когда 7 октября 1949 года образовалась Германская Демократическая Республика (ГДР), Организация Гелена привлекает к себе дополнительную любовь американцев. По крайней мере, до июня 1953 года, когда мятеж масонов Восточного Берлина потрясает коммунистов и провоцирует ужесточение репрессивной системы. ОГ лишается тогда самых надежных путей проникновения на Восток.

Это не мешает Гелену и его людям вербовать агентов в окружении Эрнеста Волльвебера, министра транспорта ГДР, старого специалиста в секретных операциях, впоследствии руководителя ШТАЗИ начиная с июля 1953 года.

Другие появляются в окружении Отто Гротеволя, премьер-министра Восточной Германии. Как знак возросшей мощи ОГ можно расценить переход на запад некоторых значительных фигур в разведке (в апреле 1953 года Йоханн Краусс из Ауссен Политише Нахрихтен, — внешней разведки ГДР) или в политике (в сентябре 1955 года заместитель министра Херманн Кастнер).

Противостоять органам безопасности восточного блока становится день ото дня труднее. Эффективность ОГ идет на убыль. В феврале 1953 года люди из ШТАЗИ, еще руководимой Вильгельмом Цайссером, ловко похищают в Берлине одного из лучших кадров ОГ, Вольфганга Хёэра. Наступление разворачивается в 1954–1955 годах (Эрнст Волльвебер объявляет в апреле о задержании 521 агента).

Однако 1955 год становится и годом коронации «серого генерала». 11 июля ОГ официально перерождается в Бундеснахрих-тендинст (БНД — Федеральная служба разведки), председателем которой, как и ожидалось, назначается Рейнхард Гелен. Его соперники в опале, его правая рука Герхард Вессель вскоре становится руководителем Службы военной безопасности (Милитарише Абширмдинст — МАД — создана в 1956 году). Отныне бывший шеф ФХО — бесспорный номер 1 в разведывательном сообществе ФРГ. На этот раз рождение БНД позволяет ему действовать вполне законно с помощью финансов Федеративной Германии, а не США.

На Ближнем Востоке Гелен в свойственной ему манере играет одновременно на нескольких столах, поддерживает Махуба-рат, египетские секретные службы президента Насера, и в то же время сближается с израильской Моссад, острием своим направленной на борьбу с коммунистами, так же как и его БНД.

Такое развертывание сил по-разному оценивается Вольфгангом Лангкау и Гансом-Генрихом Воргитцки («Борги»). Первый, шеф «стратегического» отдела, — за сотрудничество с Моссад. Второй, напротив, занимает твердую проарабскую позицию. Следует внутренняя фронда. В мае 1957 года «Борги» назначается вице-председателем службы и ему поручают начать модернизацию, на которую некоторые офицеры считают Гелена частично неспособным.

Воргитцки не является ярым сторонником усиления деятельности на востоке. Несмотря на вербовку подполковника Зигфрида Домбровски, помощника директора Фервальтунг фюр Координирунг, восточногерманской военной разведки, посредством агента БфФау, — внутренней контрразведки, шпионаж в направлении коммунистического блока не движется с места. По мнению «Борги» и ряда других офицеров Пуллаха БНД едва волочит ноги.

Ярким свидетельством этой неэффективности служит скандальное дело Фельфе. 6 ноября 1961 года Лангкау раскрывает советского суперагента в рядах федеральной разведывательной службы. Им оказывается Хайнц Пауль Йоханн Фельфе, ветеран СС, шеф Бюро по делам СССР в ІІІ-Ф (контрразведка данной организации), являющийся русским агентом с начала 50-х годов под псевдонимом Пауль! Именно его арест спровоцирует в итоге отставку многих кадров БНД с тяжелым нацистским прошлым, которых подозревают в излишней уязвимости в плане вербовки спецслужбами востока.

Остается вопрос отношений с политической властью. Постоянно поддерживаемый канцлером Аденауэром, Гелен является мишенью для враждебных выпадов министра обороны, «баварского быка» Франца Йозефа Штраусса, который натравил на него службу безопасности и военную контрразведку МАД (генерала Зельмайра и полковника Фельбера).

Их столкновение приведет к расследованию деятельности БНД, опубликованному в «Шпигеле» 8 октября 1962 года. Обыск в редакции журнала, арест его архивов, осуществленные МАД, обвинение в предательстве, выдвинутое против полковника Адольфа Вихта, имевшего в прошлом контакт с британскими сецслужбами и ставшего шефом бюро БНД в Гамбурге, контрстатья «Борги», снимающая ответственность с Вихта, официальное опровержение, контррасследование и атака против — и БНД в конце концов села на мель.

Несчастье не приходит одно. В феврале 1965 года разразилось дело Лотца. Оно привело к краху «Борги». Взятый под наблюдение, уволенный в отставку, Ганс-Генрих Воргитцки умрет 13 декабря 1969 года. Рейнхард Гелен на его похоронах так и не появится.

В действительности, в это время «серый генерал» уже не управляет судьбой БНД.

Закат Гелена начался в начале 60-х годов. В пять этапов произойдет его отстранение от дел и отставка.

13 августа 1961 года власти ГДР неожиданно приступают к возведению Берлинской стены. Это сильный удар по БНД, которая не могла и предвидеть такое. Немецкая столица представляла собой пульт управления службы для связи с агентами, действующими на востоке.

Вторая серьезная неудача — дело Фельфе. Оно побудит начать расследование принципов работы БНД. Опираясь на традиции военной аристократии прусских «юнкеров», служба вербует свои кадры путем включения в ее состав бывших офицер Вермахта или Зихерхайтсдинст. Благодаря этому советский лазутчик из СС был принят на работу в Пуллах. Вслед за этим поднялись голоса с критикой личного руководства Гелена: его обвинили даже в непотизме. Некоторые родственники «серого генерала» работают в БНД, включая его брата Йоханнеса, получившего прозвище «Дон Жуан», которое вполне ему подходит. Когда Йоханнес был резидентом службы в Риме, он отличился скорее своими странными проектами внедрения в Ватикан и обилием связей в квартале удовольствий итальянской столицы, чем эффективностью, эквивалентной дееспособности его старшего брата.

Дело Фельфе в 1963 году завершит судебный эпилог. Упомянутый год к тому же станет годом ухода из политической жизни канцлера Аденауэра. Если бы его преемник Людвиг Эрхард недооценивал роль разведывательных служб, то он не разделил бы преклонения Аденауэра перед Геленом. Но, несомненно, он полагал, что ГДР, а не ФРГ заинтересована в том, чтобы продолжалась эта Холодная война, с которой неразрывно связано имя «серого генерала».

Новым этапом будет отмечен февраль 1965 года, когда дело Лотца добавит еще больше темных тонов в свет звезды Гелена.

1966 год станет поворотным. В мае федеральное правительство принимает закон о безопасности восточных границ. В декабре под эгидой нового канцлера Курта Георга Кизингера формируется «Великая Коалиция», которая впервые объединяет христианских демократов из ХДС и социал-демократов из СДПГ. Два события тем более пагубных для Гелена, что Федеральная Республика, став «обществом потребления», желает нормального функционирования БНД, предоставляющего гарантии демократии.

Кизингер и его министр обороны Карл Карстенс, с большим вниманием опекающие БНД, чем Эрхард, решают не продлевать срок службы Гелена по достижению им пенсионного возраста (66 лет). На его место имеются два кандидата: Хорст Венланд и Герхард Вессель. Более «современный», внешне менее конспиративный Вессель будет назначен на эту должность канцлером в конце 1967 года. В мае 1968 года «серый генерал» официально отправлен в отставку. Несколькими днями раньше, 11 апреля, лидер западногерманских левых студентов Руди Дучке становится жертвой покушения. ФРГ вступает в новую эпоху. Она больше не нуждается в старом бойце времен Холодной войны.

Бывший председатель БНД, однако, сохраняет таинственный ореол. Отчего проявляется повышенный интерес общественности и средств массовой информации к публикации его книги воспоминаний «Служба, воспоминания 1942–1971 годов» (в следующем году вышел ее сокращенный перевод на французском языке). Понятно и разочарование читателей — «серый генерал» не раскрыл своих тайн. Он предпочтет скромно унести их с собой в могилу в 1979 году. Но его молодой враг, коммунист Маркус Вольф, по другую сторону стены продолжит свою карьеру, к тому времени уже переполненную событиями…

«Если бы в то время, когда мы были учениками в школе Коминтерна, меня спросили, кем станет Миша Вольф, я бы ответил: или театральным критиком, или видным интеллигентом, или, может быть, дипломатом или даже министром культуры», — сказал нам в июне 1989 года, за несколько месяцев до разрушения стены, Вольфганг Леонхард, друг детства будущего мастера шпионажа и хозяина шпионов ГДР. Слушая его, мы воображали, каким могло быть детство Вольфа, сына немецкого писателя-коммуниста, эмигрировавшего с приходом к власти Гитлера.

Маркус Йоханнес Вольф родился в Хехингене, что в земле Баден-Вюртемберг, 19 января 1923 года. Его мать, Эльза, была второй женой Фридриха Вольфа, рвача и в то же время человека, часто бравшего в руки перо. По природе бунтарь, который очень рано сумел привить своим детям вирус увлечения политикой. В 1928 году Фридрих вступает в ряды германской КП. Красный «пионер» Маркус еще в раннем детстве пошел по стопам отца.

Это была эпоха энтузиазма, время иллюзий. Приход Гитлера к власти сметет эти иллюзии, как ветер сдувает сухую солому. Фридрих Вольф бежит в Швейцарию. В апреле 1934 года Эльза переправляет в СССР своих сыновей, Маркуса (11 лет) и Конрада (9 лет). Учась в школах, предоставленных детям немецких антифашистов, Маркус изучает русский язык и получает прозвище Миша. Благодаря отцу Маркус занимает положение в обществе, не проявляя никакого личного беспокойства в отличие, например, от Леонхарда, которого он встретил в школе Коминтерна в 1942 году. В школе, где формировались будущие кадры международного коммунизма.

До конца войны Миша — Вольф работает в руководстве радиостанции немецких коммунистов в Москве. В мае 1945 года он возвращается в Берлин в арьергарде Советской Армии. Миша попадает в окружение Вальтера Ульбрихта, сторонника СССР. И чаще, чем Леонхард, упоминается он в записках полковника Сергея Тулпанова, функционера НКВД, занимающегося немецкими делами. С 1949 года Миша становится советником нового посольства ГДР в Москве. Оно располагается как раз напротив центральной школы советских контрразведчиков.

В сентябре 1951 года Миша приглашен для встречи с Антоном Аккерманном, партийным руководителем, отвечающим за секретные службы. Аккерманн объявляет ему о переводе в Аус-сен Политише Нахрихтен (АПН), службу иностранной разведки, закамуфлированную под институт изучения экономики. В составе этого агентства, имеющего ограниченный штат и зависящего от министерства иностранных дел, Вольф очень быстро становится заместителем Густава Шинды, начальника Отдела контрразведки, занимающегося в особенности вопросами проникновения немецких иммигрантов с Востока в ГДР.

В апреле 1953 года службу потрясает сенсационная измена одного из членов АПН, Йоханна Краусса, он же «Вулкан». Он был под командой министерства государственной безопасности, МфС, созданного в феврале 1950 года. Шеф МфС Вильгельм Цайссер будет уволен из-за антикоммунистических манифестаций 1953 года в Восточном Берлине вместе с Рудольфом Хернш-таадтом, одним из немецких «крестных отцов» Миши, и Рихардом Штальманном, руководителем отдела кадров СЕПГ, преемника восточногерманской КП.

Протеже Александра Семеновича Панюшкина, бывшего посла, осевшего в Москве в качестве начальника 1-го Управления КГБ (иностранная разведка), Маркус Вольф не без помощи советского наставника был оставлен на месте. Эрнст Волльвебер, преемник Цайссера с июля 1953 года, переименовывает АПН в XV отдел МфС. Служба иностранной разведки фактически меняет свой статус: отныне она зависит от министерства внутренних дел, а не от министерства иностранных дел.

В Берлине разгорается война секретных служб. Вольф противостоит западным спецслужбам. В феврале 1956 года люди из контрразведки похищают перебежчика из восточногерманских служб, Роберта Биалека, перешедшего в английскую МИ-6. Через два месяца, получив сведения от двойного агента Джорджа Блейка о существовании секретного туннеля, соединяющего обе части Берлина — совместного проекта МИ-6 и ЦРУ, — КГБ напрямую информирует об этом Волльвебера, а стало быть, и Вольфа.

В следующем году, в свою очередь, уходит в отставку Эрнст Волльвебер. На его место назначается Эрих Мильке. Непотопляемый в полном смысле слова, в ноябре того же года Маркус Вольф официально, но под большим секретом, берет в руки управление новорожденной ХФА (Хауптфервальтунг Ауфклэ-рунг — Центральная администрация разведслужб). Такова цена доверия, которое он заслужил у своих советских и восточно-немецких руководителей. Особенно за его вклад при посредничестве Петера Браника в разработку операции по успешному внедрению в центральные органы НАТО, располагавшиеся тогда во Франции (разведсеть Рене Левен-Сюзанн и Ганса-Йоахима Бамлера). Операция была потом продолжена Гансом Фёлькне-ром, мать которого, Кэти, приговоренная к смерти нацистами за активное участие в знаменитом «Красном Оркестре», бросила в лицо судьям: «Я счастлива, что смогла сделать хоть что-то для победы коммунизма».

Вскоре для их шефа прозвенит нежданный звонок в виде литературного воплощения. В 1960 году молодой служащий Интеллидженс Сервис, Дэвид Корнуэлл, желая поведать миру о подвигах Миши, которые вдохновили его, под псевдонимом Джона Ле Карре создает известный образ Карла, шефа разведки коммунистов, человека образованного и пленительного, одетого в твидовый костюм и курящего сигареты «Нейви Кат» (мы, в свою очередь, узнали, как Маркус Вольф приобретал свой табак в Ирландии, стране, которую ХФА использовала для «обкатки» там легенд своих агентов; он запасался также мужскими костюмами на Графтон-стрит, одной из крупных артерий Дублина).

Вольф организует методичное проникновение в администрацию и общественные службы Западной Германии, при необходимости используя «Ромео», агентов с соблазнительной внешностью, которые обратят на себя внимание «капиталистических» секретарш, что является самым полезным в их деле. Сделав многое для обогащения разведки ГДР научными и техническими достижениями, он следит также за проведением крупных операций за границей, особенно в Африке, и за подготовкой кадров ДХИ, секретной службы Фиделя Кастро.

Все это, конечно, с помощью СССР, чьим протеже он продолжает оставаться. Кроме того, Миша участвует на совещаниях руководителей спецслужб Востока. В этой связи он завязывает выгодные связи с шефом КГБ Юрием Андроповым, будущим генеральным секретарем ЦК КПСС, которым еще и в наши дни не перестают восхищаться (знаменитый советский лазутчик Ким Филби, с ним Вольф познакомился в конце 70-х, также фигурирует среди лиц его личного пантеона).

Андропов — это больше чем руководитель КГБ. Этот скрытный и властный человек понял, что система должна эволюционировать, если она хочет выжить. Положение, которое разделяет Вольф. Но увы, пораженный болезнью Паркинсона, хозяин Кремля вскоре умирает. Его преемник в Кремле, Константин Черненко, начинает новый период застоя.

Глубоко подавленный смертью своего брата, вдохновенного кинорежиссера Конрада Вольфа, Миша удаляется от дел в руководстве ХФА и затем подает в отставку. Фактически он оставляет службу в ноябре 1986 года, передав бразды правления своему заместителю, Вернеру Гроссману.

Чтобы войти в орбиту деятельности Михаила Горбачева? Это более чем вероятно, хотя и отрицает сейчас Вольф, что он поддерживал тайные связи с СССР для свержения Эриха Хоннекера и старого руководства Восточной Германии. Факт в том, что он открыто стоит рядом с теми, кто в последний момент пытает-ся дать толчок перестройки по-немецки, как, например, «его друг» Модров.

Ганс Вольф (по-немецки «волк») наконец вышел из леса. И вот он, бывший шеф ХФА, стоит под прицелом камер во время манифестации «реформаторов» 4 ноября 1989 года. Тогда общественное мнение вгляделось в лицо этого человека теневой службы, снимки которого до того времени представляли большую редкость.

После падения режима Маркус Вольф пустился в бега и обосновался в СССР. В начале сентября 1991 года, после неудавшегося путча, он перебирается в Австрию. 24 сентября на границе его арестовывает немецкая полиция. Оставленный на свободе под надзором полиции, он устраивается в Берлине. В множестве интервью и заявлений он пытается добиться своих целей: защитить вместе с Вернером Гроссманном бывших офицеров разгромленной ХФА и избежать судебного расследования со стороны германских властей за свои действия и поступки во главе восточногерманского разведывательного агентства. Он с невероятной энергией отрицает — но все-таки неубедительно — свое участие в наиболее компрометирующих операциях ШТАЗИ и ее шефа Эриха Мильке, своего прямого руководителя в схеме служб безопасности ГДР в течение каких-то двадцати лет.

Зажатый в тисках своего прошлого, Миша — Вольф пробует разыгрывать из себя историческую фигуру в международном коммунистическом движении, внедрение которой в сферу спецслужб произошло совсем не случайно. Он готовит труд о падении режима в Восточной Германии. Кое-какой материал из этой работы будет предоставлен французскому журналисту Морису На-жману, который включит его в свою книгу «Маркус Вольф, глазами Берлина» (1992).

Осужденный на шесть лет тюрьмы за «государственную измену» в декабре 1993 года, но оставленный на свободе, Миша с тех пор старается с честью выйти из положения.

Мир, полный шпиков, который построили гитлеровцы и который так прекрасно изобразил в «Страхе и отчаянии в Третьем Рейхе» Бертольд Брехт, ставший министром культуры ГДР, будет воссоздан под красным стягом, и единственной формой протеста против такого состояния вещей окажутся несколько немного кислых салонных шуток.

Однако парадокс с каждым днем становится все более чудовищным.

На Западе бывшие руководители Третьего рейха, такие, как Рейнхард Гелен, создавали спецслужбы, но со временем службы эти денацифицировались, последовательно включаясь в демократическую политическую систему.

В противоположность Западу, на Востоке партийные активисты, вышедшие большей частью из борцов против нацизма, воссоздавали политическую полицию по модели Гестапо за вычетом массовых лагерей и расизма: ШТАЗИ (Штаатсзи-херхайт), — 600 000 осведомителей на 16 миллионов жителей накануне падения режима.

МфС (Министериум фюр Штаатсзихерхайт — Министерство государственной безопасности) официально функционирует с февраля 1950 года, родившись из первых органов политической репрессии в Восточной Германии, «автономных» по отношению к советским, «Комиссариатов 5» (К5), ставших Штаатсзихерхай-тсдинст (или ССД, что неприятно созвучно с нацистским СД).

Первым руководителем будет Вильгельм Цайссер, учитель начальной школы, который действовал в Китае в качестве военного советника Коминтерна, до того как стать командиром ХШ-й Интернациональной бригады в Испании под именем «Генерал Гомес». Типичный коммунистический герой, Цайссер имеет ранг министра. Его помощник — Эрих Мильке.

На место Цайссера, получившего отставку из-за волнения рабочих в Восточном Берлине, в июне 1953 года назначается Эрнст Волльвебер. МфС становится скромной государственной канцелярией. Взамен оно подчиняет себе АПН, зародыш службы внешней разведки, получивший название XV-й Отдел МфС.

В ноябре 1957 года Эрнст Волльвебер отстранен от должности по «состоянию здоровья», в действительности — за фракционную деятельность. Эрик Мильке торжествует — он становится его преемником.

Мильке родился в 1907 году. С 1931 года его разыскивали за убийство в Берлине двоих полицейских. Прошлое Мильке не походило на прошлое видного коммуниста, как у его предшественников. Во время войны в Испании он был в тени командования генерала Гомеса. Зато показал себя жестоким, но эффективным полицейским в К5, а затем в ШТАЗИ.

Цайссер умирает в марте 1958 года. В это время его бывший помощник уже твердо держит ручку штурвала МфС, и не выпустит ее до 1989 года. За тридцать лет руководства вымуштрована вездесущая политическая полиция, о которой мир узнает многое после падения Берлинской стены.

Крайне ревностно относясь к своей службе, Мильке милитаризирует ШТАЗИ от А до Я: слежка за всеми, разложение значительной части диссидентов путем шантажа и угроз. Муж предает жену, любовница следит за любовником, брат доносит на сестру.

2 июля 1966 года маршал Тито созывает в Бриони Союз Коммунистов Югославии. И там он «принимает» отставку министра внутренних дел Александра Ранковича и его заместителя Светислава Стефановича, руководителя секретных служб УДБ (Управа Државне Бездедности). Происходит не только исчезновение «сербского Берии», но переворачивается еще одна страница в истории югославского коммунизма.

Александр Ранкович, родившийся 28 ноября 1909 года, всегда был сторонником сербского централизма. Став коммунистом в 1928 году, он через десять лет вошел в политбюро КПЮ. В то время Иосиф Броз Тито носит имя Томарек и осуществляет связь Коминтерна с Интербригадами в Испании, где сражаются более 30 югославских коммунистов.

Именно Тито поручено реорганизовать КПЮ. Ранковичу известны все секреты: времен Сопротивления и мировой войны. Ему известно, как итальянцы и немцы позволили создать «партизан», чтобы противопоставить их «четникам» Драза Михайловича. В некоторых случаях спецслужбы Ранковича предоставляли разведданные немцам на своих югославских братьев.

В 1944 году англо-американские союзники прекращают поддержку Михайловича. Миссии англичан и американцев (СОЭ) и (ОСС) отправили обстоятельные доклады, в которых подчеркивалась внушительность партизан. Полковник Макдау-элл, который руководит миссией ОСС, связанной с Михайловичем, уступает поле деятельности англичанам из СОЭ, которые — в их числе Фитурой Маклин и будущие основатели Сейнт Энтони’з Коллидж (Колледжа Святого Антония) (Оксфорд) Билл Дикин и Хилари Кинг — объявляют о готовности поддержать Тито.

И тем не менее они консерваторы. Маклин, например, не ошибается в том, какая система будет установлена в случае победы партизан. Доказательством тому служит его описание Ранковича (в книге «Дипломат и партизан»):

«Теперь Марко, серб, его настоящая фамилия Ранкович. «Марко» — по-видимому, для конспирации. И, честно говоря, он конспиратор от бога, в особенности в искусстве всегда оставаться на заднем плане; я угрохал немало времени, чтобы осознать, какую важную роль он играет среди членов движения, особенно в качестве организатора. Именно он под контролем Тито приводит в действие партийную машину. Избавляется от сомнительных лиц, меняя их на людей, достойных доверия. Размещает подпольных агентов в крупных городах. Внедряется в ряды сотрудников. Внедряется в ряды Гестапо. Как и Кардель, которому едва минуло тридцать лет, он сумел стать старым товарищем Тито по борьбе и до войны уже побывал в застенке. Летом 1941 года он принимал активное участие в первом восстании в Сербии. Сын крестьянина, и взгляд у него упрямый, какой-то притворный, что свойственно крестьянам. Тотчас чувствуешь, что провести его сложно. И однако, не знаю почему, но он вызывает симпатию. «Конспирация!» — весело говорит он, по привычке подмигивая и ведя пальцем вдоль своего носа. «Конспирация!»

Английская поддержка — это удел левых, если не коммунистов. В составе балканского бюро СОЭ, располагавшегося в Каире, был Бэзил Дейвидсон, а его помощником был Джеймс Клагман, после войны член ЦК КП Великобритании, — оба показали себя самыми верными сторонниками нарождавшегося «титизма».

Клагман основал в 1933 году в Кембридже секцию КП Великобритании и проявил себя как превосходный искатель талантов: участвовал в вербовке Кима Филби, Доналда Маклина, Гая Бур-гесса и Энтони Бланта, знаменитых лазутчиков, окопавшихся в Кембридже (см. том I). Поэтому и понятна его поддержка югославских партизан.

Согласно Чапманну Пинчеру («Предатели». Лондон, 1987), Клагман сотрудничал и с египетским коммунистом Анри Кюрьелем. Жилль Перро в биографии Кюрьеля («Исключительный человек», 1984) уточняет со своей стороны, что одна из его подруг, Рут Греш, поддерживала связь, освященную затем браком, с одним преподавателем английского университета Робертом Браунингом: «одним из лиц в Интеллидженс Сервис Каира, ответственных за поддержание контактов с югославским Сопротивлением».

Пройдя стажировку в Москве в первом квартале 1945 года, Ранкович будет создавать мощную секретную полицию, насчитывающую 150 000 человек: Одэлене за Заститу Народа (ОЗНА: Организацию для защиты народа в Военном министерстве). Первейшей ее задачей будет полное уничтожение армии Михайловича и остатков хорватских фашистских групп (усташей) Анта Павелича.

ОЗНА будет организована согласно декрету, подписанному Тито 11 января 1946 года.

ОЗНА, спецслужба Тито в 1946 году.

В то время ОЗНА 2 еще была слаба. Главную роль в ее работе играет разведка в сфере политики в среде других коммунистических партий и югославских сообществ, находящихся за границей, где после разгрома объединяются бывшие сторонники усташей и четников (в Австралии, на Американских континентах, в Англии, Франции, Италии…).

Более 10 000 борцов антикоммунистического лагеря в середине 1945 года еще продолжают сражаться против режима. Берия проводит в то время широкую операцию, помогая Ранковичу добить армию Михайловича. Эскадрилья НКВД, состоявшая из английских и американских самолетов — Дакотта и Веллингтон — окрашенных в цвета их родины, выльет тонны сопорифического газа на пещеры, в которых укрываются четники. Десант НКВД захватит их без особых хлопот. В июле казнят Драза Михайловича.

Для Ранковича главная проблема в том, что он все-таки пытается сделать спецслужбу, независимую от Москвы. Он вербует бывших четников, и даже «переубеждает» некоторых членов Службы генеральной разведки (УНСА), из бывшего хорватского государства усташей, шеф которых, Бранко Фигурич, только что был осужден.

В 1948 году Ранкович преобразует ОЗНА в УДБ (Управа Државне Бездедности). Новый орган нужен, чтобы нейтрализовать контрреволюционеров, поставить препятствия вмешательству СССР, а так же влиять на руководство служб безопасности соседних стран, дабы оттолкнуть их от Москвы и сблизить в рамках балканской федерации.

УДБ, заместителями руководителя которой являются генерал-майоры Велко Мицунович и Стеслав Стефанович, действует одновременно как. секретная полиция и как орган контрразведки, располагая бюро, зависящими от министерств внутренних дел в каждой республике (Сербии, Боснии-Герцоговине, Македонии, Черногории, Хорватии, Словении, а также автономных краях Воеводине и Косово).

Одновременно Ранкович контролирует КОС (Контразобаве-стайна служба), армейскую контрразведку, в которой будут последовательно сменяться руководители Дане Цуич, Бранислав Йоксович, Юре Грубесич, Илия Церанович, Марко Негованович.

Как раз в то время отношения между Белградом и Москвой становятся натянутыми. Делегация НКГБ/МГБ в Югославии, руководимая полковником Тимофеевым, попадает в вихревую зону. Тито приводит в неистовство сообщение о том, что шеф службы шифровки/дешифровки Дусица Перович завербован русскими.

14 апреля 1948 года арестованы два «советских лазутчика» в кабинете Тито Андрия Хебранг и Сретен Зуевич. Этот инцидент послужит началом длительной борьбы, в которой сойдутся Сталин и Тито и победителем в которой, к всеобщему удивлению, окажется последний.

Французский сталинист Жак Дюкло в предисловии к брошюре «Югославия испытывает террор клики Тито» задает тон, нападая на Ранковича, «злобного жестокого фашиста, напоминавшего Гимлера», добавляя при этом:

«Вся деятельность титистов является шпионажем. УБД старается вовлечь в свои широкие сети всю нацию. Полиция Ранковича заставляет каждого члена партии шпионить за своими товарищами, каждого руководителя шпионить за своими подчиненными, каждого подчиненного шпионить за своим начальником, брата шпионить за братом, детей шпионить за родителями. И высшим органом власти в этом государстве является полиция».

Офицеры УДБ, которых считают неблагонадежными, сами подвергаются чистке. Подобное случилось в Македонии, где подполковник Ремзи Исмаил сменен надежным человеком, подполковником Димитаром Алесовски (Петаром), в Крагуеваце, где шеф подразделения Бранко Станойлович брошен в тюрьму, в Панчево и Нисе (Сербия), где ответственные служащие Дека Писарович и лейтенант Сергие оказываются за решеткой, когда в Задаре (Хорватия) уволен со службы второй человек в УДБ Радомир Илич Мика.

СССР и его союзники обвиняют тогда Югославию в том, что она завербовала в большинстве соседних стран платных агентов и шпионов (например: Кочи Жоже, министра внутренних дел Албании и шефа албанской Сигурими), чтобы достичь своей цели, создать балканскую федерацию.

Термин «титист» становится синонимом «троцкист» или «фил-дист», иначе говоря, «контрреволюционный» демон. Раскол с Белградом оказался плодом заговора, созданного Западом. Вывод: тех, кто имеет предполагаемые или реальные связи с югославами, надо ликвидировать. А так как Тито, Ранкович и их люди становятся все больше и больше непримиримыми, необходима контратака…

Работа внешней разведки УДБ не ограничивается рамками «народных демократий». Ветеран Интербригад, генерал-лейтенант Милич, обеспечивает ее проведение в Западной Европе и в остальном мире.

Во Франции система югославской разведки зависит во многом от прежней организации Рабочие иммигранты (МОИ, — созданной КПФ) и югославов, которые сражались в рядах коммунистического Сопротивления.

Самый знаменитый из ветеранов — генерал Любомир Илич (он же Луи). Как и Милич, он был интернирован режимом Виши. После побега из тюрьмы в Кастре с группой ветеранов Интернациональных бригад Луи станет руководителем МОИ. Специально оставшись во Франции для оказания помощи испанцам — антифашистам, борющимся на юго-западе, он руководит югославской военной миссией в Париже.

Часть его деятельности не является официальной. Илич поддерживает тесный контакт с Андре Телери (он же Вигье), который сначала руководил разведывательной службой в коммунистическом Сопротивлении (Служба Б) в Париже, затем в недолговечном 2-м Бюро ФФИ, сведенным на нет из ДЖЭР, и, наконец, был шефом охраны министра воздушного флота, коммуниста Шарля Тийона.

Луи и Вигье согласованно пытаются выступить против угрозы устранения ветеранов Сопротивления сталинистами. По просьбе югослава француз, — в этом он признался нам в 1984 году, соглашается «передать политические разведданные» о КПФ и особенно Жаке Дюкло, к которому он испытывает ненависть.

Перед тем как покинуть Францию, где тем не менее он будет появляться и после 1950 года, Илич передает эстафетную палочку, а значит, и контакт с Телери двум другим руководителям из УДБ: военному атташе Брониславу Барятковичу и его заместителю Вогиславу Собайцу (он же Пьер, политический комиссар КПЮ во Франции).

26 февраля 1949 года будут арестованы 28 коммунистов, среди которых окажется Телери. Все они будут очень скоро освобождены благодаря нажиму КПФ, кроме Телери. В ДСТ никто не верит в то, что он, являясь осведомителем югославов, не агент СССР. Ситуация странная: инспектор Симон Табари из ДСТ, связанный во время войны с КПФ, дает возможность просочиться в партию показаниям Телери.

Попав в полицию, полную его злейших врагов, мир, подобный тому, который описал Кафка, брошенный — и за дело! — своими бывшими товарищами коммунистами, Телери проведет пять лет в тюрьме и выйдет из нее, только чтобы перевернуть еще одну страницу «коммунизма».

Летом 1944 года Роже Вибо вырывает у министра внутренних дел Адриана Тиксье разрешение на создание централизованной службы гражданской контрразведки, Руководство по наблюдению за территорией (ДСТ), в котором он, в возрасте тридцати двух лет, назначается с 1 декабря директором.

Родившийся 13 октября 1912 года в Париже, будущий «кит» контрразведки собирался сначала стать врачом. Но поскольку его семья была не в состоянии оплатить такой долгий срок его обучения, то он выбирает профессию военного. И вскоре он — артиллерист, молодой офицер, наделенный богатым воображением и немного заносчивый, как считает журналист Филипп Берне, его друг, а затем и соавтор его биографии в середине 70-х годов.

Во всяком случае, он не был конформистом. Доказательством служит то, что Роже Варен (его настоящая фамилия) уходит из армии после заключения перемирия и тут же вступает в ряды борцов Сопротивления. С помощью своего друга Станислава Манжена Варен размещает базы разведсети Али-Тир.

Прислушавшись к советам майора Фурко, подпольного эмиссара «Свободной Франции», в апреле 1941 года Варен вновь вступает в армию и внедряется в состав Бюро антинацистов Марселя, организацию контрразведки правительства Виши, которая препятствует проникновению немецких и итальянских агентов.

Именно здесь, в этом Бюро, он познакомится с майором Полем Пайолем, двойная игра которого на стороне союзников произведет на Варена огромное впечатление. Молодой лейтенант и сам добьется превосходных результатов до августа 1941 года, когда ему придется бежать в Лондон, спасаясь от Гестапо.

Роже Вибо — имя времен войны, которое он принял «ад витам этернам», как и многие другие участники Сопротивления — скрывает его настоящую фамилию в английской столице, где он берет в свои руки судьбу Отдела контрразведки БСРА, секретной службы «Свободной Франции», руководимой полковником Пасси.

Его задача — разоблачить немецких агентов, пытающихся внедриться в подпольные разведсети во Франции. Проникнув в тайны техники исследования, искусства заставить «заговорить» фальшивый документ, и научившись извлекать пользу из хорошо продуманной централизованной картотеки, которую можно было бы в любой момент пополнять, Вибо выпутывается из любой ситуации, хотя и зарабатывает репутацию настоящего общественного обвинителя. Не очень ценимый генералом де Голлем, не пользующийся излишней поддержкой Пасси, он решает наконец отправиться на фронт и воевать в рядах 1-й Дивизии свободной Франции.

Тем не менее, вирус контрразведки его не покинул. 1 октября 1944 года капитан Вибо официально прикомандировывается к Сыскной полиции, которой руководит ветеран руководства БСРА Андре Пелабон. Вскоре он приступает к работе, изложив в рапорте свое кредо:

• Контрразведка не сможет быть ареной деятельности только военных, как это было до войны.

• БСТ (Бригады по наблюдению за территорией) той эпохи, децентрализованные и находящиеся на деле под контролем офицеров военной контрразведки, явно несостоятельны.

• Необходимо создать централизованное Руководство по наблюдению за территорией. Автономное. Имеющее законный статус и располагающее значительными средствами. Находящиеся под прямым подчинением министерства внутренних дел.

22 ноября 1944 года официальным постановлением д. 8017 СН/СТ учреждается ДСТ. Тексты постановления от 7 октября 1946 года и декрета от 23 февраля 1949 года дополнят ее юридическое оформление. Новая служба будет располагаться на улице Соссэ, 13, рядом с Генеральным разведывательным управлением, которое возглавляет комиссар Марк Берже, злейший враг Вибо.

Франция была оккупирована нацистами в 1940 году и разделена географически и политически, поэтому недавно созданная организация ДСТ должна начинать все с нуля, в отличие от своих британских и американских союзников, которые располагают инфраструктурой контрразведки еще со времен войны. ДСТ, однако, обладает специфической особенностью, она является единственной службой контрразведки на Западе, берущей начало в Движении Сопротивления. В ноябре 1944 года она насчитывает в своем составе более тысячи человек: 880 штатных полицейских (135 комиссаров) и 165 внештатных сотрудников.

Еще один ветеран Сопротивления, генеральный контролер Симон Котони, пытается встать во главе службы. Но победу торжествует Вибо: в течение нескольких дней он «изолирует» Котони и станет непререкаемым авторитетом в доме 13 по улице Соссэ.

Ветеран 1-й Дивизии Свободной Франции полагается прежде всего на своих старых соратников по движению Сопротивления, известных ему по 1-й Дивизии: Станислава Манжена, Жоржа Де-круазетта, Алена и Робера Монтарра, Ги Ксуаля, Роже Блемана, к которым добавляются другие участники Сопротивления, такие, как Луи Нике, Робер Десеро или Анри Нар. Манжен становится его заместителем, а Ален Монтарра — его руководящим секретарем. Спаянная твердыми личными связями, эта команда неоднократно продемонстрирует возможности сплоченного коллектива.

Вибо, зрело рассуждая о своей будущей работе, разделяет ДСТ на четыре секции:

Действительная служба (или Секция разведки), которая в свою очередь подразделяется на четыре отдела по географическим ареалам.

Служба документации и разработок (секция Е1), мозг ДСТ. Здесь осуществляется обработка полученной информации и ведение картотеки.

Агентурная Секция (Е2), первоначально руководство ею поручено Роберу Блеману, ветерану Сопротивления, вскоре покинувшему ДСТ и ставшему правой рукой, а затем врагом знаменитых гангстеров, братьев Герини. Вибо исправит положение, назначив во главе Е2 комиссара Жоржа Галопена.

Полиция радиоэлектрического контроля (ПКР), занимающаяся перехватом радио- и телеграфных передач и руководимая Полем Берлиа, бывшим адвокатом.

В октябре 1946 года Бригады по наблюдению за территорией получают официальное указание министра Эдуарда Депре разместиться в Байонне, Бордо, Лилле, Лионе, Марселе, Меце, Мюлузе, Нанте, Ницце, Перпиньяне, Страсбурге и Тулузе. Централизованные службы под руководством служб СТ в Алжире располагают бригадами в Оране и Бон-Константине с центральным руководством в городе Алжир (комиссар Освальд). Бригады СТ существуют также в Марокко и Тунисе.

На горизонте уже маячит Холодная война. ДСТ занимает самую удобную позицию в стране, где коммунисты набирают более четверти голосов и пользуются симпатией, приобретенной в сражениях в рядах бойцов Сопротивления.

ДСТ официально вступает в борьбу 12 ноября 1947 года. В этот день Роже Вибо мобилизует почти весь потенциал улицы Соссэ и сотни жандармов, чтобы предпринять в прямом смысле штурм русского транзитного лагеря в Борегаре, парижском районе, пользующемся репутацией «секретной тюрьмы» советских спецслужб.

С того времени Вибо вовлекает ДСТ во все новые и новые авантюры: после охоты за сотрудниками и агентами нацистов он выявляет противоречия в свидетельских показаниях Рене Арди, подозреваемого в выдаче Жана Мулена Класус Барбье, ведет активную поддержку сионистскому движению в борьбе за создание государства Израиль, курирует дело Ревера и дело, касающиеся кризиса в Индокитае, втягивается в борьбу с алжирскими националистами, готовит к приходу к власти генерала де Голля в мае-июне 1958 года.

Вибо ведет ДСТ «как полк в бой», преследуя главную цель: борьбу с коммунистами. Это будет часто сближать его с легендарным шефом ФБР Эдгаром Гувером. К тому же эти двое на самом деле схожи: закоренелые холостяки, окруженные тщательно подобранными сотрудниками, властные и страстно преданные своей работе, неотступно борющиеся с подрывной советской деятельностью.

И все-таки между ними есть определенная разница. Вибо рискует собой, помогая тем, кто вызывает его восхищение. Так, он предупреждает в 1953 году писателя Роже Пэрефитта о заговоре, нацеленном на его дискредитацию в связи с выходом его работы «Личные связи».

Интересуясь литературой, директор ДСТ, поклонник Валери и Малларме, сам пишет очерки («Питательная среда», 1963), пишет на тему медицины («Основы традиционной иглотерапии», 1983) и даже создает драматургические произведения. Написанная в конце алжирской войны в манере специалиста контрразведки его первая пьеса для театра будет называться «Почему Барабас». Она будет нести в иносказательной форме понимание, даже симпатию Вибо по отношению к экстремистам французского Алжира, объединившимся в ОАС.

Другие «коньки» хозяина дома 13 по улице Соссэ — астрология, магия, гипноз. Отдавая дань справедливости, следует сказать, что и сам охотник за шпионами вызывает у некоторых настоящее очарование. Так, Эдгар П. Жакобе, рисовальщик знаменитых Блейка и Мортимера, не получив в действительности возможности встретиться с ним (он был принят лишь на полчаса Аленом Монтарра, руководителем кабинете), выдумает все подробности беседы с шефом ДСТ во время воображаемой встречи, которая будет фигурировать, украшенная некоторыми достоверными деталями, в его книге воспоминаний «Опера на бумаге» (1982).

Полные восхищения к своему шефу его подчиненные из генерального штаба ДСТ упрекают его — шепотом! — только за одно: за излишний педантизм. Маньяк контрразведки, Роже Вибо никогда не удовольствуется результатами допроса. Привыкший к очень сложным махинациям, он видит в этом для себя забаву и живет в состоянии постоянной интеллектуальной неудовлетворенности.

В среде руководства его мало кто ценит, но все или почти все его побаиваются. В нем видят «чародея», властителя тьмы, обновляющего новыми данными огромную политическую картотеку — что он постоянно будет отрицать. Коммунисты изобличают в нем признанного реакционера, крестоносца-антисоветчика в самом худшем смысле этого понятия. Когда он бросает ДСТ в ожесточенную битву против ФНО Алжира, сторонники фронта Национального Освобождения изображают его как шефа банды палачей — еще одно утверждение, которое Вибо будет яростно опровергать. Основатель ДСТ выглядит уродливой фигурой в 4-й Республике.

Рушится режим, против которого он замышлял, чтобы вернуть к делам генерала де Голля. Не считая необходимым оставить на месте такую влиятельную фигуру и полагая, что «пятнадцать лет во главе ДСТ — это чересчур долго», «человек 18 июня» отплачивает ему в своей манере. Уволенный в отставку, Вибо покинет улицу Соссэ в январе 1959 года, питая с тех пор двойную злобу против де Голля, который «продал» Алжир и лишил его того, что Вибо считал принадлежащим ему навсегда: Руководство по наблюдению за территорией…

Как вы попали в ДСТ?

В марте-апреле 1945 года, из 1-й Дивизии Свободной Франции. С Вибо я познакомился в боевой обстановке. Он предложил мне стать шефом его кабинета, и я согласился.

Какие проблемы нужно было решить для создания этой централизованной службы контрразведки?

Прежде всего — добиться автономии. Вибо хотел создать независимую службу. Нужно ли было в таком случае располагаться в отдельном месте? Это дало бы нам преимущество отделиться от других, но с точки зрения безопасности это было невыгодно. Отдельно расположенные бюро легко поддаются наблюдению.

Наконец, мы расположились на улице Соссэ. В здании не было ничего необычного, хотя кабинеты располагались довольно непросто. Я припоминаю одного эмиссара из японских спецслужб, который нанес нам визит. После того, как он прошел через лабиринт коридоров, он написал в рапорте, что местонахождение кабинетов ДСТ специально так запутано, что посетители не могут в здании сориентироваться!

Какова была атмосфера?

Работали каждый день, кроме воскресенья. Затем стали отдыхать и по субботам. Нужно сказать, что в пятницу вечером регулярно возникали затруднения. В общем все происходило по приказу Вибо: «Нужно блокировать отдел от мосье такого-то…» Что означало полную или частичную мобилизацию.

Стиль работы ДСТ отличался от стиля работы судебной полиции. Все обращались друг к другу только на «Вы» и не допускалось никаких фамильярностей.

В течение века вы были свидетелем всех важных событий в контрразведке Франции и даже других стран мира, потому что вы отвечали за связь бюро ДСТ с контрразведками союзников. Какие характерные особенности вы можете назвать в той работе?

На той работе быстро приходишь к такому мнению, что повсюду готовятся заговоры. Вибо, которого, как вы знаете, в прессе называли «мосье, который заводит политическую картотеку на всех», не имел с этим образом ничего общего. Но когда какое-нибудь дело закрывалось, он всегда спрашивал себя, а не скрывается ли за ним что-то и еще, не западня ли это.

Другая особенность — это безразличие правительства к контрразведке. Они занимаются политическим шпионажем, остальное их не интересует. Болезнь вполне французская, зато обожают ниспровергать структуры — или менять их названия — вместо того, чтобы сменить министра…

ДСТ Вибо оказывало прямую поддержку спецслужбам будущего государства Израиль. Материальное начало этой поддержки ведет отсчет с июля 1947 года, когда ДСТ противостоял британскому МИ-6 в деле «Исход». Позднее шеф ДСТ надолго станет близким другом Иссера Гареля, основателя Моссада.

Вначале сына раввина, родившегося в 1912 году в Белоруссии, а затем иммигрировавшего в Литву, звали Иссер Гальперин. И лишь полвека спустя, в 1961–1962 годах, он принимает псевдоним Гарель, древнееврейскую форму отчества.

В 1929 году он решает отправиться в Святую землю. Он это делает в следующем году, сойдя на берег в Яффе с котомкой на спине. Согласно его биографу Михелю Бар-Зогару («Я поставил жизнь на карту», 1971), в кибуце Шфайм Иссер встречает женщину своей судьбы — Ривку, молодую польскую еврейку. Эти двое прибыли в поисках новых сил для своего существования.

Когда начинается вторая мировая война, Иссер, состоявший в рядах Хаганаха, секретной еврейской армии, поступает на службу в британскую армию, в подразделение береговой охраны. Исраэль Амир, шеф таинственной Шэ, разведслужбы Хаганах, замечает этого преданного делу человека и направляет его в «еврейский отдел», который тот вскоре возглавил.

Еврейский отдел Шэ — это зрительный орган левого большинства в сионистском движении. В его обязанности входит слежение и даже нейтрализация диссидентов, связанных с группами меньшинства, отказывающихся от временного союза с британцами, Иргун Цвай Леуми (правые ультранационалисты) и Лехи, «Борцы за свободу Израиля» (группа Штерна). Эта братоубийственная и жестокая война оставит широкий след. Шэ преследует штернистов или людей Иргуна. Самых стойких будут передавать англичанам.

Иссер Гарель превосходно справляется с этой двойной задачей. Но тут в еврейском подполье возникает еще одна фигура, Иссер Беери, — тоже хладнокровный, тоже принципиальный, тоже фанатично преданный делу сионизма, как и его соратник. У двух противников единственная разница — их рост: Беери настолько крупен, насколько Гарель невзрачен. И в соответствии с этим оба вскоре нарекаются прозвищами Иссер Большой и Иссер Маленький.

Давид Шалтиель, преемник Амира на посту главы Шэ, делает выбор между двумя Иссерами. Он выводит Иссера Маленького из состава штаба и переводит его в руководство секретом Тель-Авива, а новичка Беери назначает шефом секретной службы Хаганах.

Несмотря на то что унижение постоянно гнетет Иссера Маленького, он тем не менее продолжает отдавать все свои силы служению делу сионистов. Наступает поворотный момент в истории сионизма: 14 мая 1948 года Давид Бен Гурион объявляет о рождении государства Израиль, в котором он становится премьер-министром.

Бен Гурион прекрасно осознает, что существованию нового государства грозит опасность скорого исчезновения. Два информатора предупредили его о том, что король Иордании Ибн Хуссейн Абдаллах, ведущий секретные переговоры с зарождающимися еврейскими государствами, судя по всему намеревается присоединиться к коалиции арабов, которая уже сколачивается для похода на Тель-Авив.

Первый из информаторов — Голда Мейр, женщина, отвечающая за контакты между Бен Гурионом и королем. Второй — отзывается на насмешливое прозвище «Иссер Маленький». Находясь с секретной миссией в Аммане, один из его арабских агентов предупредил его, что Абдаллах вскоре начнет войну.

7 июня Бен Гурион проводит совещание с Рейвеном Заслани, старым волком, состоящим в сионисткой разведке с 30-х годов, и Иссером Беери. «Старый лев» и его два советника по секретным делам намерены провести конкретную реформу. Шэ будет расформирована. Из ее кадров создадут две новые службы: агентство военной разведки и агентство внутренней безопасности.

По требованию Беери, намерение почти тут же видоизменяется. 30 июня 1948 года в штаб-квартире на улице Бен Йегуда, 85, Иссер Большой собирает своих основных помощников: Бен-жамина Гибли (сектор Иерусалима), Иссера Гареля (Тель-Авив), Давида Карона (египетская граница), Авраама Кидрона (иорданская, ливанская и сирийская границы) и Бориса Гуриеля (Политический отдел, прежде ведавший отношениями с англичанами). Не тратя попусту слов, он указывает им главные направления реорганизации:

Вивиан Герцог (он же Хаим) будет заместителем Иссера Беери, которому вручены судьбы новой военной разведывательной службы (Шерут Хамоди’ин), а также и контрразведка.

Борис Гуриель станет во главе Политотдела министерства иностранных дел (ХаМахлака ХаМединит), отвечая за внешнюю разведку.

Иссер Гарель получает задачу создать генеральную службу безопасности (Шин Бет), которой предстоит действовать, находясь в подчинении у военных.

Как замечает Михель Бар-Зохар, а также Ян Блэк и Бенни Моррис, авторы монументального труда «Секретные войны Израиля» (1991), такой расклад не удовлетворит в действительности никого, особенно раздражительного Иссера Хареля. Бывший пионер кибуца видит, что вынужден сражаться на два фронта: против Иссера Большого, к которому он питает ненависть, и против Бориса Гуриеля, с которым у него идет жесткая конкурентная борьба не без выхода за рамки «правил».

Еврейской государство, находясь под угрозой вооруженной арабской коалиции, переживает трудные дни. За десять дней по приведении спецслужб в предложенный Иссером Беери порядок, бойцы Иргуна, подчиняющиеся приказам Менахема Бегина, решили разгрузить «Алталену», транспортное судно, загруженное оружием, собранным во Франции для экипировки подразделений в составе Хаганах, которые они контролируют. Взбешенный Бен Гурион отдает приказ открыть огонь. По «Алталене» были произведены выстрелы из орудия, заставившие ее экипаж капитулировать. Одиннадцать функционеров Иргуна было убито в результате этого кровавого акта.

Ряд историков усмотрело в этой бойне настоящее рождение государства, начавшего борьбу против всех центробежных сил. Но ирредентисты из Иргуна или Группы Штерна рассматривают его как силовое воздействие, направленное на принудительное подчинение политической власти лейбористов. Когда Иссер Га-рель берет в свои руки бразды правления Шин Бет, он не будет игнорировать этот факт: вынужденный противостоять Беери, он должен доказать, что может быть более эффективен.

Речь идет об укрощении Иргуна Менахема Бегина, а также группы Штерна. Эту организацию возглавляет Натан Ялин-Мор и будущий премьер-министр Ицхак Шамир. 17 сентября 1948 года некий наемный убийца совершает покушение на шведского графа Фолке Бернадотта, представителя ООН, стреляя одновременно и в полковника Андре Серо, наблюдателя в Палестине из среды французских разведслужб, особенно благоприятно расположенных к делу израильтян.

Молниеносно Иссер Гарель предоставляет Бену Гуриону важную информацию: это группа Штерна, а не Иргун, как подумали прежде, ответственна за смерть Бернадотта. На основе информации, предоставленной Шин Бетом, Моше Дайан, военный руководитель в Иерусалиме, решается на крутую меру: почти 200 арестов в среде «штернистов». Бен Гурион, называя эту группу диссидентов «антирабочая организация с фашистским мировоззрением» и «милиция европейской буржуазии», настаивает на принятии закона, направленного на прекращение ее деятельности.

Иссер Гарель со своей стороны пускается в охоту за членами этой же организации. Раскрывают местонахождением складов с оружием. Некий информатор наводит шефа Шин Бета на след, который приводит к Натану Ялин-Мору, руководителю организации. Бен Гурион не видит подтверждений в верности режиму патрона Иссера Маленького Иссера Беери, что дает в руки Тареля верный козырь для низложения своего противника.

Нет ничего лучше для этой цели, чем полновесное досье. «Иссер Большой» навлек на себя твердую неприязнь из-за некоторых поспешно проведенных дел. Используя служебное положение, он обвинил в шпионаже, не имея на то никаких доказательств, нескольких активистов сионистского движения и спешно их казнил. Хуже того: шеф израильской военной разведки приказал сфабриковать фальшивую «британскую секретную телеграмму» с целью уличить ветерана Хаганах Мейера Тубян-ски, убитого 29 июня 1948 года.

Первое разбирательство в военном трибунале в конце декабря 1948 года дало повод Беери, охваченному желанием пофилософствовать, лаконично заявить: «С того момента как разведслужба начинает действовать в соответствии с законом, она перестает быть разведслужбой». Через два месяца он был отстранен от должности.

Второе разбирательство происходило в октябре 1949 года: Иссер Большой, признавшись в фальшивках в деле Тубянски, был осужден на один день тюремного заключения, — наказание из рода символических. Он умрет через девять лет, озлобленный и покинутый.

Его маленький соперник ликует. Различные перипетии дела Беери позволили ему расширить прерогативы Шин Бета за счет других служб (он руководит отныне контрразведкой и наблюдением за арабской общиной Израиля) и завязать очень прочные личные связи с Давидом Бен Гурионом, единственным в Израиле, с кем он еще считается.

Новая цель — Моссад. Созданная официально в марте 1951 года и занимающаяся внешней разведкой под прямым руководством премьер-министра. Пользуясь трудностями становления новой службы и личным доверием Бена Гуриона, Иссер Гарель добивается своего путем долгой подрывной работы: в сентябре 1952 года шеф Шин Бет становится патроном Моссада и бесспорным номером 1-м израильского разведывательного сообщества, «Мемунехом» («ответственным работником»), хотя военная разведка и не входит еще в сферу его владений.

Однако изначально Давид Бен Гурион не собирался ставить во главе спецслужб сильного человека. Он не желал иметь человека, обладающего огромной властью в обществе, принявшем демократическую модель развития. Но отец-основатель еврейского государства изменил свою первоначальную точку зрения за время пребывания на должности по трем причинам.

Первая — огромное доверие, которое он питал к Иссеру Маленькому. Движимые почти мистическим нравственным желанием, оба разделяли концепцию сионизма, как изначальной и даже строгой в спартанском смысле формулы.

Вторая причина была продиктована не личными симпатиями. Скорее напротив, междоусобная борьба и личные ссоры в среде израильского разведывательного сообщества принесли бы СР огромный вред и снизили бы ее эффективность.

Определенным образом эта констатация создает посылку к третьему фактору, самому вескому, вероятно, в решении Бен Гуриона: находясь во враждебном окружении, еврейское государство должно стоять на колоннах испытанной прочности. Согласие предоставить власть Иссеру Гарелю как в Моссаде, так и в Шин Бете обусловлено стремлением найти средство поддерживать порядок внутри страны и в то же время развивать работу спецслужб за рубежом.

Мемунех не замедлит дать многочисленные доказательства в своей решимости выполнить возложенные на него задачи. Введенный с 1950 года в министерство обороны, а значит, взявший под свое покровительство генеральный штаб, Шин Бет громит евреев — приверженцев ультраортодоксальной религии из Некуте-Тарка, затем борцов за восстановление Израильского Царства, ирредентистов, вышедших из рядов меньшинства бывшей группы Штерна. Ведут слежку за членами партии правых, Ге-рут, выросшей из Иргуна, откуда происходит и ее лидер — Менахем Бегин. Затем, проводя те же процедуры (слежка, прослушивания телефона, внедрение агентов, шантаж, подкуп), берутся за крайне правых из партии «Мапам», компартию и арабских активистов. Не считая различные операции против прессы, которые создадут Гарелю и его людям репутацию политизированной службы, действующей исключительно в пользу «Мапаи», лейбористской партии Бена Гуриона.

Несер Гарель не придает значения этому ярлыку. Согласно Яну Блэку и Бенну Моррису, более скрупулезным, чем Бар-Зохар, номер 1-й секретных служб еврейского государства навербовал однородную команду: его заместитель Ней Дорот, официально занявший руководящий пост в службе в феврале 1953 года после стажировки в Моссаде, где он был «глазами и ушами» «Несера маленького», Амос Манор, руководитель отдела СССР, будущий шеф Шин Бет после Дорота, Йозеф Хармелин, Авраам Кидрон, Дан Лихтенштейн, Мейер Новик, Зви Агарони, Яков Кароз. Сильно привязанные к своему шефу — Несер Гарель любит решать проблемы в простой обстановке со своими основными сотрудниками у себя дома, собравшись за пирогами или другими сладостями, приготовленными его женой Рив-кой, — эти люди стеной окружают его в трудные моменты.

В данном случае имеются в виду проблемы, возникающие с созданием эффективно действующих агентур против спецслужб арабов, египтян и сирийцев в особенности. Но существуют и другие угрозы. Берется в расчет помощь, получающаяся сионистским движением от СССР, Чехословакии и Польши, когда Сталин разыгрывал в Палестине еврейскую карту. Поэтому симпатии к коммунистическому блоку остаются прочными. Убежденный, как и Бен Гурион, что Израиль должен идти на союз с Западом, Гарель, естественно, нацеливает Шин Бет на подпольную борьбу против проникновения спецслужб Востока.

Драгоценной жемчужиной на фоне этих контрразведывательных операций блистает дело Беера. Исраэль Беер, человек эксцентричный, признанный специалист в военных вопросах, имеет доступ повсюду, в генеральной штаб и даже к Давиду Гуриону, у которого он один из самых близких людей. Но за каким дьяволом этот «тайный советчик» проявляет такую настойчивость, чтобы войти в контакт с генералом Геленом, шефом БНД? Расследование Шин Бета позволяет в апреле 1961 года получить ответ на этот вопрос: Беер работает на советскую разведку. Осужденный на 15 лет тюремного заключения, он умрет 1 мая 1966 года в тюрьме Шатта. Но контрразведка Израиля до 1983 года не сможет раскрыть другого «лазутчика» крупного масштаба, биолога Маркуса Клингберга.

Почти 11 лет Гарель продержит в своих руках судьбу Моссада (сентябрь 1952—март 1963). В течение этого долгого периода он будет направлять работу израильской разведки. Он также заложит основы прочного союза с ЦРУ, охочего до информации, которую с спецслужбами собирал позади железного занавеса (в 1956 году Моссад передаст американцам текст доклада Хрущева о преступлениях Сталина, полученный через высокое должностное лицо, поляка еврейского происхождения).

Через тридцать лет после появления в первый раз в Яффе, в мае 1960 года, Несер Маленький в последний раз лично участвует в том, что долгое время будет считаться самой известной операцией Моссада — похищении в Буэнос-Айресе Карла Адольфа Эйхманна, организатора депортации миллионов евреев в рамках «Окончательного решения». В тот же год он вербует Элие Когена, которого Моссад внедрит в высшие сферы власти Сирии, и решает, что настало время «вставить ногу в стремя» его «близнецу» в Каире, Вольфгангу Лотцу.

Лотц направляется в Египет, чтобы поставить точку в использовании немецких ученых режимом Насера в борьбе против Израиля. Через три года эти деятели науки приведут карьеру Несера Маленького к краху. Сознавая масштабы опасности, шеф Моссада затевал против них очень массированные временами операции. В одной из них участвовал завербованный Отто Скорцени, самый известный среди нацистов специалист по диверсиям времен Третьего Рейха. Разоблачительная статья в журнале «Матара» в сентябре 1989 года, на которую Иссер Гарель, в то время еще живой, не ответил ни опровержением, ни подтверждением, лишь косвенно признала вербовку Моссадом некоторого числа бывших нацистов.

Одержимый навязчивой идеей — покончить с этой угрозой, которую он переоценивает, Гарель идет на риск. Риск оказывается чересчур большим и приводит к скандалу, разразившемуся в марте 1963 года в Швейцарии. Швейцарская полиция арестовывает австрийского ученого, который состоит на службе у еврейского государства, Отто Йоклика, и офицера Моссада, Йозефа Бен-Галя. Эти двое угрожали Хейди Герке, дочери доктора Пауля Герке, инженера в области электроники, работавшего в Каире.

Даже по своим масштабам эта провалившаяся операция должна была стоить Иссеру Маленькому его поста. Руководимый Аароном Яривом научный отдел военной разведывательной службы («Аман») обвинят в провале Моссад и лично Отто Йоклика. И косвенным образом критикует Иссера Гареля. Аман, руководимый Мейтом Амиром, не устраивает больше Иссер Маленький, которого обвиняют в пристрастии.

Но шеф Моссада не заблуждается по этому поводу. Все дело в его должности «Мемунеха». Под видом контратаки он предоставляет детали досье о «Немецких ученых» трем журналистам, договорившись с ними, что полученные материалы будут раскручены. Вскоре их статьи поднимают в Израиле волну настоящего психоза. И что еще хуже, в тот момент, когда Бен Гурион пытается сблизиться с ФРГ, они возбуждают вражду против немцев.

Итак, март 1963 года. Видя, что Иссер Маленький из-за своего фанатического страха совершил ошибку, Бен Гурион несколько раз проводит с ним встречи. Встречи, сопровождающиеся бурной беседой, приводят к отставке шефа Моссада. Его сменяет Мейт Амир, шеф военной разведки, и, естественно, не перестающий кипеть от гнева Иссер знает, что его отставка (согласно Блэку и Моррису) или его добровольный уход (по версии Бар-Зогара) является результатом темных дел Амана.

По другим оценкам не интриги, а само время решило положить конец той невыносимой ситуации, когда Давид Бен Гурион и Иссер Гарель в своей компании урегулируют отношения без какого-либо политического контроля извне. Вывод обретет подтверждение через шесть недель, когда Бен Гурион, в свою очередь, уйдет в отставку, — между прочим, по причине, связанной с разведкой, по делу Лавона.

И все-таки весьма не просто держать не у дел такую легендарную личность, как Иссер Маленький. И в связи с этим в сентябре 1965 года ему предлагают пост специального советника по делам разведки и безопасности у нового премьер-министра Леви Эсхоля. Уверовав наполовину в успех и, по-видимому, в информацию, предоставленную ему верным Яаковом Казором, оставшимся номером 2 в Моссаде, Гарель возобновляет «боевые действия» против Мейта Амира. Кстати, участие израильских спецслужб в похищении лидера марокканской оппозиции Мехди Бен Барка дает возможность бывшему «Мемунеху» изготовиться для удара, изобличая безответственность Амира.

Его влияние в конгломерате разведслужб и внутри «Мапаи» еще настоль сильно, что Иссер Маленький оказывается на шаг от успеха — отставки шефа Моссад. Но тот сопротивляется, связывая свою судьбу с судьбой Леви Эсхоля, и в итоге одерживает верх.

Уязвленный такой неудачей, в июне 1966 года отец-основатель секретных служб Израиля уходит в отставку и не появляется на политической сцене до конца 1992 года, когда он выступит с обличительной речью об угрозе нацизма, в воскресшей Германии.

В 50-е годы создаются пять служб различной значимости: внешняя разведка (Моссад), военная (Шерут ХаМодин’ин, затем «Аман»), контрразведка/внутренняя безопасность (Шин Бет), отдел расследований полиции и отдел разведки и расследований при министерстве иностранных дел.

Две последние будут играть второстепенные роли. Как и Шин Бет при Иссере Гареле, с которой наш читатель уже имел возможность познакомиться, так и Моссад и военная разведка будут играть ведущие роли.

У истоков Моссада лежит Политотдел министерства иностранных дел (Ха-Махлака ХаМединит), которым руководит Борис Гуриель и руководством операциями которого заведует не кто иной, как Ашер Бен Натан (Артур), находящийся в Париже, где много лет спустя он станет послом своей родины.

Тандем Гуриель/Бен Натан контролирует Рейвен Шилоах, — сначала специальный советник при министерстве иностранных дел, отвечающий за связь с другими разведывательными агентствами, а затем председатель координационного комитета разведывательных служб (апрель 1949 — март 1953 года).

Политический отдел распущен в феврале-марте 1951 года, уступив место ХаМоссад Ле Теум (Учреждение по координации). Это видоизменение не прошло безболезненно. Отстранение от должности Бориса Гуриеля за служебное несоответствие повлекло коллективную отставку Ашера Бен Натана и персонала штаба спецслужбы, что впоследствии было названо «бунтом шпионов», чем-то вроде открытой забастовки, оставившей свой след надолго.

Рейвн Шиолах становится главой Моссад в апреле 1951 года. Назначается преемник Бена Натана в оперативной службе. Им будет Хаим Яари, прежде связанный с «Иссером Большим», Иссером Беери, уволенным в отставку в 1949 году. Что касается другого «Иссера», Иссера Гареля, прозванного «Иссером Маленьким», являющегося шефом Шин Бета, то он уже протолкнул одного из своих людей на пост заместителя директора Моссад. Это Иси Дорот, бывший номер 2 Шин Бета, «одолженный» соперничающей службе.

Эта реорганизация не предотвратит первую неудачу: разгром израильской разведсети в Багдаде в мае 1951 года, гнилого плода кустарниковых методов, еще практикуемых в сборе информации. Ко всему прочему — службу еврея венгерского происхождения, Давида Гросса, завербованного египетским Мухабаратом.

Наделенный блестящим умом, но не обладающий достаточной сноровкой, Шилоах покидает свой пост в сентябре 1952 года. Удача, которой умело воспользуется Иссер Гарель, совмещая до февраля 1953 года посты шефа Моссада и Шин Бета. На-значеними или самопровозглашенный «Мемуиех» («ответственный руководитель»), Гарель начинает свое долгое правление во главе израильских спецслужб.

Военная разведка уклонится от его влияния, но не избегнет его критики. Она станет особенно яростной в 1954 году, когда египтяне раскроют в Каире развед-сеть, подчиненную Подразделению 131, отделу специальных операций «Амана». Вслед за арестом десяти каирских евреев и самоубийством одиннадцатого последует острый политический кризис.

Несмотря на скандал Гарель не сможет взять в свои руки руководство военной разведкой. Взамен он с успехом «взнуздает» «Учреждение», как фамильярно называют Моссад. Это позволит ему организовать три самые впечатляющие операции в истории секретных служб еврейского государства и руководить ими.

Сначала будет похищение Эйхмана. Оно последует после долгой охоты за этим человеком, объявленной осенью 1957 года. Именно в конце 50-х годов Моссад обнаружит присутствие в Буэнос-Айресе бывшего шефа отдела 11 —112 СД, ответственного за смерть миллионов евреев. В марте 1960 года после множества перипетий Иссеру Гарелю докладывают: Эйхман «квартирует» на своей вилле на улице Гарибальди (подробно похищение нацистского палача описано в книге Давида Айзенберга, Ури Дана и Элие Ландау «Моссад, израильские спецслужбы», 1977, о судебном процессе над ним полезно прочитать «Процесс Эйхмана» Аииетт Виверка, 1989 г).

Решение принято. Эйхман не будет убит, а будет похищен и доставлен в Израиль, где иад иим свершится суд, Эта деликатная операция поручается Рафи Эйтаиу, прозванному «Рафи грязный». Но Иссер Гарель будет лично на месте наблюдать за ходом операции на ее конечном этапе. 11 мая 1960 года «бюрократ смерти» похищен. 20-го его доставляют на борт самолета Эль Аль, который переправляет его в Израиль.

31 мая 1962 года около полуночи Эйхман повешен. Его пепел распылен над морем. Похищение Эйхмана внесет большой вклад в личный престиж Иссера Гареля и, как обычно бывает, создаст легенду о Моссаде, изображаемой тогда как особого рода служба — заступник.

• Внедрение Элие Кохена в Дамаске станет еще одной успешной крупной операцией. Этот еврей, родившийся в Александрии в декабре 1924 года, в 1944 году вступает в ряды молодежной сионистской организации Египта. В 1952 году его впервые арестовывают. Затем он как и многие его друзья, вербуется Подразделением 131 Амана. Так он становится членом каирской разведсети, раскрытой в 1954 году. Поскольку он сумел «доказать» свою невиновность, то египетская контрразведка его освобождает. В конце 1956 года Элие Кохен допускает ошибку и вскоре покидает страну и перебирается в Израиль. В августе 1959 года он женится на молодой еврейке Наде, выросшей на Украине. Надя вскоре становится матерью их первого ребенка, дочери Софии. Элие не будет долго скрывать от нее, что он завербован Моссадом. «Учреждение» очень тщательно готовит этого многообещающего агента, которого намерены направить с заданием особой важности в Сирию. Он получает изготовленное удостоверение личности: отныне он Камиль Амии Таабес, араб, родившийся в 1930 году в Бейруте и эмигрировавший в 1947 в Буэнос-Айрес.

Полагаясь на тщательно «отполированную» в течение нескольких месяцев легенду, агент Моссада сходит на берег аргентинской столицы в феврале 1961 года. Очень скоро он завязывает многочисленные знакомства с сирийской общиной, вводя всех в заблуждение своим совершенным знанием Аргентины. Он даже знакомится с генералом Амином эль-Хафизом, бывшим в то время сирийским военным атташе в Буэнос-Айресе, у которого тоже вызывает большую симпатию.

Снаряженный миниатюрным радиоприемником-передатчиком, Элие Кохен готовится произвести «опустошительный налет» на Дамаск, свою главную цель. Он прибывает туда 10 января 1962 года. Извлекая из умения держать себя в обществе, Элие Кохен часто бывает в самых высоких кругах военных и политиков, где черпает стратегическую информацию первейшей важности.

Гарель может быть доволен. Его агент с успехом справляется со своей задачей, превосходя все ожидания. Кохен действует одни, рискуя ежедневно быть раскрытым и подвергнуться жестоким пыткам, а то и потерять жизнь. Одна лишь самозабвенная вера в светлое будущее Израиля помогает ему преодолевать все трудности и опасности, подстерегающие в операции.

Кохену-Таабэсу выпадает возможность тайно посещать Израиль, пробираясь туда через Швейцарию (июль — сентябрь 1962 года, декабрь 1963 — март 1964 года). Каждый раз он подробно инструктируется своими руководителями из «Учреждения», а по военным вопросам, в которых он большой знаток, специалистами «Амана».

Надя Кохен застает своего мужа в крайне нервозном состоянии, когда видит его последний раз в октябре — ноябре 1964 года. Руководство отправляет его на смерть. Засеченный радиопеленгатором, он был арестован 18 мая следующего года по приказу руководителя сирийской службы безопасности, полковника Ахмеда эль-Сувайдани.

И под пытками Элие Кохен отказался стать двойным агентом, и 24 мая Эль-Сувайдани диктует ему послание предназначенное премьер-министру Леви Эсхолю и генералу Мейру Амиту, преемнику Иссера Гареля на посту главы Моссада:

«Камиль и его друзья гостят у нас в Дамаске. Ждем, что вы направите к нам всех им подобных. Вскоре мы сообщим новости о его судьбе. Служба контрразведки Сирии. Конец».

Процесс над ним начался с 28 февраля. 17 мая над Элие Кохеном будет совершена публичная казнь через повешенье. Все, включая и его врагов, свидетельствуют, что он мужественно встретил свой последний час.

В Израиле его смерть будет расценена как смерть героя. В Сирии его арест, а затем процесс над ним спровоцируют волну хронического недоверия, усиленную нарастающей тенденцией к ужесточению режима: если «Камиль Таабэс» был агентом Моссада, то им может быть любой другой. В этом плане результаты дела Кохена окажутся крайне многолетними и плодотворными. Таковой будет динамика израильско-арабских конфликтов.

Еще сегодня Надя Кохен продолжает высказывать упреки в адрес руководства Моссада, которое, по ее словам, не должно было направлять с заданием агента, находившегося на грани провала.

Его настоящее имя и фамилия Ицхак Езерницкий. Он родился в Польше, в октябре 1915 года. Через двадцать лет польский студент, еврей, прибыл в Палестину и в скором времени вступает в «Иргун», где он вскоре выдвинулся в качестве шефа «командос». Затем он переходит в группу Штерна.

После войны Шамир (он же Михаель) некоторое время руководит организацией. Затем уступает дорогу Натану Ялин-Мору, удовольствовавшись постом руководителя оперативным отделом. В этой должности он участвовал в многочисленных покушениях на англичан, а также в убийстве графа Бернадотта и французского полковника Серо, совершенных 17 сентября 1948 года.

Убийство Бернадотта и Серо привело к разгону группы. Но, проявив заботу об опытных кадрах в подпольном деле, которые могли бесследно затеряться унесенные ветром времени, Гарель, не мешкая, предлагает некоторым штернистам войти в спецслужбы Шин Бет и особенно в Моссад.

Когда же был завербован Ицхак Шамир? Такие компетентные историки, как Ян Блэк Бенни Моррис, являющиеся специалистами по израильским разведслужбам, придерживаются следующей версии: 1955 год. Имея личные контакты с Иссером Маленьким, бывший диссидент согласился тогда помочь ему в охоте за нацистами, прежде чем отправиться в 1956 году в Париж.

В своей книге «Полумесяц и свастика», опубликованной в 1990 году, мы излагали различные версии. Под оригинальной ширмой (уполномоченный в делах торговли в дипломатической миссии Ирана) Шамир, согласно нашим данным, действует в Париже с 1951 года, используя экономические и финансовые каналы, такие, как СИВЭК, Международное общество по торгово-экономическим связям, расположенное в доме 16 по Лондонской улице.

Другой театр деятельности бывшего штерниста, опять согласно нашим данным — Танжер. Известный нескольким приближенным к нему лицам под прозвищем «Дом Шамир», офицер Моссада наблюдает там за деятельностью бывших нацистов и сочувствующих им. Интересуясь связями бывшего испанского фалангиста Антонио Льярдента, израильтянин завоевывает симпатию другого франкиста, осевшего в Танжере, Антонио Санчеса де Льямуси.

В ходе антинацистских операций этот человек дела возрождает испытанные приемы группы Штерна: отправляет письма или посылки со взрывчаткой. Именно так палач Драней Алоис Бруннер, укрывавшийся в Дамаске под псевдонимом Герог Фишер, потерял глаз, вскрыв 13 сентября 1961 года посылку, которая взорвалась.

Естественно, мы высылаем один экземпляр нашей книги Ицхаку Шамиру, тогда премьер-министру, чтобы увидеть, отреагирует ли он на эту информацию. И, разумеется, он не подает признаков жизни, ничего не подтверждает и не опровергает. И, тем не менее, до нас доходит слух, откуда-то издалека, якобы мы допустили «ошибки». Какие ошибки, не уточняют. И тем самым нас держат (умышленно?) в состоянии неопределенности относительно справедливости наших сообщений.

В сентябре 1991 года корреспондент Антенн-2 Шарль Андер-лен публикует биографию Шамира. Он датирует вступление будущего премьер-министра в Моссад началом 1956 года. Соглашаясь с нашей точкой зрения, Андерлен считает, что Шамир не участвовал в похищении Эйхмана в Буэнос-Айресе. Не упоминая конкретно нашу книгу, он осторожно намекает на нее: «Некоторые авторы относят на его счет, и напрасно, взрывы, произведенные другим агентом Моссада, по прозвищу «Дервиш». Согласно другим, он руководит резиденцией израильской разведывательной службы в Париже. Ни в коем случае — и признавая несколькими строками ниже, что Шамир «отлично знал» Элие Кохена, но не был его связным. Таким образом операция против Бруннера запрятана в глубинах памяти.

На Шамире, следовательно, накинут покров тайны: так, когда Андерлен видит его деловым человеком в Тель-Авиве, мы рассматриваем его уже как занимающегося разведывательными операциями под маской коммерсанта в Танжере. Покров, который к лицу бывшему израильскому премьер-министру и который следует сорвать ему самому, если он того желает.

О чем можно говорить с полной уверенностью, так это о том, что бывший руководитель оперативного отдела группы Штерна решил покинуть ряды Моссада в 1963 году, вскоре после того, как Иссер Гарель, у которого Шамир стал одним из ближайших людей, был устранен с должности. Остальное известно из официальных источников: через двадцать лет, в 1983 году, Ицхак Шамир становится премьер-министром Израиля. Он будет занимать этот пост до 1992 года.

Трудно вкратце, на нескольких страницах поведать о карьере личности слегка одержимой, которой мы посвятили более пятисот страниц, описав ее биографию («Кан Шэн и китайские секретные службы», 1987), сделав это впервые в мире, а затем дополненную через пять лет работой, написанной Джоном Байроном и Робертом Пэком «Когти дракона. Кан Шэн».

Кан Шэн родился в 1898 году, в провинции Шаньдун, в семье землевладельца. В 1931 году его любовницей становится Цзян Цин, позднее ставшая супругой Мао Цзэдуна. По всей видимости, он познакомился с Цзян Цин в Шанхае, поскольку этот образованный человек до 1933 года был одним из двух главных руководителей органов безопасности и разведки в Коммунистической партии Китая, базирующихся в этом крупном городе на юге страны.

В 1933 году Кан Шэн приезжает в Москву вместе с женой — Цао Иоу и ее сестрой. В течение четырех лет — трех крупных сталинских чисток — этот интеллигент в маленьких очках будет представителем китайской КП в Коминтерне.

На его родине дуют ветры перемен. Спецслужбы Чан Кай-ши уничтожают в Шанхае аппарат КП. В ходе Великого Похода с юга на север Китая (октябрь 1934-го — октябрь 1935 года) Мао Цзэдун становится настоящим хозяином в Компартии. Реальность, в которой убеждается Кан Шэн через несколько дней после прилета на «базу красных» в Яньань на борту советского самолета ТБ-3 в ноябре 1937 года. Для Кан Шэна это время политического преображения, когда он становится человеком спецслужбы Мао-Тэу — и мимоходом выдает замуж за будущего «Великого Кормчего» свою любовницу Цзян Цин.

Великий инквизитор «очистительных кампаний» Кан Шэн показывает свои исключительные способности в той двойной игре, которую он ведет с Гоминданом в войне против Японии. В марте 1946 года новая победа шефа Тэу: его визави в службе националистов, Дай Ли, погибает в авиакатастрофе.

В ходе гражданской войны Кан Шэн добивается больших успехов на шпионском поприще. Коммунисты, оказавшись победителями, водворяются в Пекине. Однако «старик Кан», отстраненный Лю Шаоци и его сторонниками в 1949 году, должен передать бразды правления службой безопасности Ло Жуйцину, сохранив влияние только в отделе по социальным вопросам (специальные расследования центрального комитета). Но его назначают все-таки губернатором его родной провинции Шаньдун.

Теперь он может отдаться своим «реакционным страстям» — каллиграфии и особенно живописи. Но не только им. В действительности он, бывший патрон Тэу, руководит группой контроля в Совете по ядерной энергии, имеющей задание обеспечить красному Китаю доступ к атомной бомбе.

Помогают ему в этом стратегически важном деле писатель Го Можо, его старый друг, а также Цянь Саньцян, физик, ученик великого французского ученого Фредерика Жолио-Кюри. И, следовательно, можно сказать без преувеличения, что Кан Шэн, мастер шпионажа, был к тому же и отцом китайской атомной бомбы.

С конца 1954 года он начинает выходить на передний план политической сцены. В 1956 году он становится руководителем Комитета по реформе китайского языка, который занимается вопросами упрощения китайской письменности и благоприятствует проникновению марксистских идей среди населения. Цели связанные — по многовековой традиции Срединной Империи, где в сферу спецслужб входит обязанность следить за состоянием политической мысли.

Вернувшись в политбюро, Кан Шэн занимается одновременно делами спецслужб и международными отношениями. В этой должности вместе с Пен Чжэнем и Чжоу Эньлаем он станет одним из трех основных инициаторов раскола между Китаем и СССР.

С 1966 года Кан Шэн, номер 6 в номенклатуре режима, поддерживает свою старую сообщницу Цзян Цин в проведении «Культурной революции» и в полной мере заслуживает данное ему нами прозвище «пятого человека в Банде четырех», и репутация человека весьма активного, благодаря существованию его личного аппарата разведки-агитации, который является гарантом эффективности.

Загадочная личность. С одной стороны, он вносит свой вклад в истязания Китая. С другой, он изымает художественные ценности у поверженных политических противников и хранит их в своем бамбуковом дворце, и таким образом спасет их от почти неминуемого уничтожения.

Его последняя секретная операция заключается в приведении к власти Пол Пота и «красных кхмеров». 16 декабря 1975 года этот заядлый курильщик умирает от рака горла. Через пятнадцать дней вслед за ним на кладбище руководителей революции Бабаошань отправляется Чжоу Эньлай.

Но если Чжоу Эньлай и сейчас остается одним из героев Китайской Народной Республики, то о Кан Шэне с 1978 года Ху Яобан отзывался как об «одном из преступников, которые на пятнадцать лет затормозили ход китайской революции» и который «по некоторым своим акциям превзошел каждого из «Банды четырех». Еще более метко пройдется по нему глас народа, людская молва говорит, что «Кан Шэн был не человек, а чудовище»…

В 1949 году Чан Кай-ши потерпел военное поражение. Шеф Гоминдана ретируется со своей армией на Тайвань, ставший не без помощи ЦРУ полигоном для подготовки к «отвоеванию континентального Китая».

Бамбуковый занавес топырится там, где не отгораживает Срединную империю Великая китайская стена. Как и в «народных демократиях» Восточной Европы, службы безопасности — секретная полиция и разведывательные агентства — играют ключевую роль. По соглашению с аппаратом КП внутри страна зажата ими в тиски тоталитарной системы, контролирующей жизнедеятельность населения. За пределы страны они экспортируют революцию, насаждая ее в Азии.

Советниками новых служб станут люди из советского МГБ. Но мастера шпионажа в Пекине будут держать своих коллег с Лубянки на почтительном расстоянии, лишь косвенным образом посвящая их в свои операции. КГБ не удастся проконтролировать будущее своего китайского собрата так, как он это делает в Восточной Европе.

Кан Шэн водворяется в Отделе по социальным вопросам (ДАС, или Шэхуэйбу) в самом центре Пекина, на аллее Тетевы, 15. Формально в нем заправляет делами заместитель Кан Шэна, Ли Кэнун. Именно здесь разрабатывается операции внешней разведки и обеспечивается контроль за кадрами и архивами самой строгой секретности победоносной компартии.

«Старик Кан» уступил контроль над военной разведслужбой (Цинбаобу) Освободительной народной армии генералу Ли Тао. Эта служба действует за границей благодаря своей разведсети военных атташе, а также благодаря военному отделу нового официального информационного агентства Китая (Синьхуа). Оперативная разведслужба принесет свои плоды во времена войны в Корее (под руководством Лю Шаовээна, преемника Ли Тао) и Индокитае, а также во время региональных конфликтов, разожженных Пекином (партизанская война в Малайзии и на Филиппинах).

Большая часть членов службы безопасности растворяется внутри министерства общественной безопасности или Гунаньбу, штатный состав которого доведен до 300 000 агентов. Созданное 20 октября 1949 года, министерство учреждает свою штаб-квартиру в Пекине, на улице Дунчан’ань, 14, где пребывает до сих пор.

В ведении Гунаньбу внутренняя безопасность, полиция, контрразведка, а также создание Лаогая, гигантского китайского ГУЛАГа. Гунаньбу вмешивается в дела приграничных государств. Лин Юнь, шеф Гунаньбу в Контоне, подготавливает операции в Гонконге.

В течение десяти лет Гунаньбу будет руководить человек весьма одаренный, Ло Жуйцин, которого называли «китайским Дзержинским», сравнивая его с организатором советских служб.

Ло родился в 1909 году в семье богатых крестьян в Сычуане, он учился в военной академии Хуанпу, где встречался с Чжоу Эньлаем и Чан Кай-ши, пользовавшимися поддержкой СССР. Летом 1927 года он принимал участие в потерпевшем поражение восстании в Наньчане. Затем проходит обучение в учебных заведениях ГРУ в СССР, где его приобщают к тонкому ремеслу контрразведчика. В Москве решают отправить Ло на «стажировку» во 2-е Бюро Франции… Итак, он в Париже, где живет нелегально.

1930 год: Ло Жуйцин — политический комиссар 6-й Армии, заместитель Линь Бяо, за которым он следит, а после ранения и лечения в СССР — руководитель в 5-м армейском корпусе. Во время Северо-западного похода его роль в спецслужбах возрастает настолько, что он становится руководителем сектора политической безопасности, заместителем начальника внешней разведки.

В 1938 году Ло впервые схлестнулся с Кан Шэном, который выводит из-под контроля военную разведку. Несмотря на это, роль Ло в войне китайских спецслужб с японскими выглядит значительной и в 1945 году он появляется в рядах членов ЦК КПК. Но, тем не менее, деятельность политической и международной разведки Отдела по социальным вопросам остается под руководством Ли Кэнуна, давнего сторонника Кан Шэна, а Ло занимается сектором безопасности ДАС, трансформируя его в гигантское министерство террора.

В 1959 году Ло Жуйцина назначают начальником штаба Народно-освободительной армии Китая, которой командует Линь Бяо, министр обороны. Однако на новой должности Ло теряет контроль над Гунаньбу, порученном приближенному Кан Шэна, Се Фучжи, и Вану Дунсину, телохранителю Мао, ставшему заместителем министра.

В 1961 году, за год до своей смерти, Ли Кэнун также оставляет руководство внешней разведкой. Имя этого тучного человека с усами и в черных очках навсегда останется в истории: именно его в 1954 году Чжоу Эньлай назначил руководителем китайской делегации на Женевской конференции по Индокитаю.

С этой поры Отдел по социальным вопросам меняет свое наименование и преобразуется в Бюро расследований Центрального Комитета (Чжунюн Дяочабу), которым руководит уроженец Манчжурии Цзоу Дапэн, в недавнем прошлом — руководитель Комитета культурных связей с иностранными государствами.

Ветеран Ло Цинчан становится его заместителем. Ответственный за операции Дяочабу за рубежом, Ло фигурирует в списках многочисленных делегаций, направляемых министром иностранных дел Чжоу Эньлаем в Азию, Африку и Восточную Европу. Он сыграет решающую роль в войне спецслужб Тэу против КГБ, особенно в Черной Африке.

Операции за границей готовятся в сотрудничестве с отделом Объединенного трудового фронта (Туньи Чжаньсянь гунцзобу), поддерживающего связи с китайскими общинами в зарубежных странах и руководимого Ли Вэйханем (1948–1964). Работа ведется также с Отделом международных связей (ДЛИ: Дуйвай Ляньлобу) центрального комитета, созданного Ван Цзясаном и руководимого затем У Сюйцюанем. ДЛИ, услугами которого пользуется вся разведка, оборачивает в капитал словесный радикализм китайских руководителей в отношении освободительных движений стран третьего мира.

Аппарат госбезопасности и разведки создавался настолько тщательно, что кажется незыблемым. Но разрушительный вихрь «великой пролетарской культурной революции» уже взметнулся и вскоре пробьет в этом аппарате брешь…

Специальное подразделение 8341, руководимое Ван Дуньси-ном, по наводке Кан Шэна арестовывает Ло Жуйцина, ставшего первой крупной жертвой «культурной революции», которую он однако сумеет пережить.

С 1966 года все заместители руководителя Гунаньбу за исключением Ван Дунсина подвергнутся чистке как «двойные агенты»: Ян Цицин (освобожденный из заключения в 1973 году), Ван Цзиньсян, Лю Фучжи, Лин Юнь (лучший специалист в области контрразведки), Ян Юминь и Ю Сан, Сюй Цзяньго и Сюй Цзы-жун (который умрет в тюрьме). За время «революции» 225 руководителей центральных бюро Гунаньбу и 34 400 его сотрудников получили отставку (из них 1500 казнено).

Развитие событий в подобном темпе обрекает на гибель все китайское разведывательное сообщество. Кан Шэн, убежденный в этом, организует свои собственные разведсети, начиная с создания подпольного радио штаба в своей резиденции в Бамбуковом Саду, по соседству с дворцом Цзян Цин.

Другие тоже бунтуют. Каждый со своими: Линь Бяо и армия, Чжоу Эньлай и дипломатия, Ван Дунсин и специальные подразделения запретного Города будут составлять целые ячейки этой системы. То же самое в сфере политики делает Дэн Сяопин, то же самое делается в сфере шпионажа.

После устранения Ло Жуцина с поста руководителя Гунаньбу переходит под контроль армии. Его заместитель, Ло Цинчан, наследует высокий пост, тогда как сама служба частично переходит под власть военных. Однако операции за рубежом продолжают координироваться специальным бюро в составе министерства иностранных дел, вотчиной Чжоу Эньлая. Доведенные до крайности разнузданностью хунвэйбинов, большинство руководителей Дяочабу, находящихся за границей, пытаются перейти в стан врага.

Воспользовавшись дезинтеграцией Тэу, КГБ тем свободнее проводит свои операции против Китая, чем яростнее «культурная революция» нападает на советский блок. Большинство функционеров КГБ объявляются «персона нон грата» до того, как происходит полный разрыв дипломатических отношений и пустеет посольство на улице «антиревизионизма».

По приказу Андропова, ставшего руководителем КГБ, в недрах его ведомства формируется специальный антимаоистский отдел, двенадцатый, для проведения довольно агрессивных операций, более значительных в условиях «красного Китая», чем в остальных странах третьего мира, где коммунисты «марксисты-ленинцы» противостоят «ревизионистам», и даже в промышленно развитых странах.

Тем не менее, миссии создаются начиная с Хабаровска, города, расположенного недалеко от границы, к северу от Владивостока. Вербуются китайцы, живущие в Сибири. Военная разведка приведена в состояние повышенной боевой готовности, особенно в 1969 году, во время столкновений в районе рек Уссури и Амур.

Опасения СССР имеют под собой твердую почву, но удар приходится оттуда, откуда его не ждали. Революционная активность, «культурной революции» отступает перед реальной политикой, проводимой Чжоу Эньлаем. В рамках ее китайцы демонстративно порывают со своими прежними союзниками и идут на сближение с американцами, пройдя через целый ряд событий, которые даже в наши дни еще трудно объяснить: попытка захвата власти Линь Бяо, конфиденциальный визит в Китай Генри Киссинджера, подготовленный в Париже бывшим заместителем директора ЦРУ, генералом Верноном Уолтерсом, и китайским военным атташе Фан Вэнем, смерть Линь Бяо — разбившегося на своем самолете в СССР или убитого людьми Кан Шэна в ресторане «Пекин», официальный визит Никсона в Пекин.

Что касается спецслужб, новый союз найдет в них скорое отражение. Первая резиденция ЦРУ в Китая появится в 1973 году в рамках дипломатической делегации под руководством ветерана ОСС Дэвида Брюса. Ее шеф — Джеймс Лилли.

Прежде всего решат осветить спорные вопросы прошлого. В 1966 году китайцы отправили на запад фальшивого перебежчика из Дяочабу Ляо Хэсюя. Американцы дают понять, что они не желают повторения подобного впредь. Они «возвращают» Ляо в обмен на двух пилотов, Ричарда Фэкто и Джэка Дауни, самолет-шпион которых, У-2, был сбит в 50-х годах.

Тактика мелкого паса действует превосходно. Смерть крупных руководителей — Кан Шэна, Чжоу Эньлая, Мао Цзэдуна в 1975–1976 годах приводит к новым потрясениям. «Банда четырех», лишившись покровителя, Кан Шэна, захвачена Ван Дун-сином. В скором времени ее ожидает суд. Преемник Мао, назначенный им самим, бесцветный министр Гунаньбу Хуа Го-фэн в скором времени уступит первенство Дэн Сяопину. Но несмотря на его скоротечное руководство (1976–1978) новые спецслужбы будут модернизироваться и достигнут наконец стабильного состояния.

Это стало понятным американцам, и в 1979 году Дэвид Д. Гриз, новый главный резидент ЦРУ в Пекине, организует своему шефу, адмиралу Тернеру, для которого эта поездка окажется последней, встречи с руководителями китайских разведслужб, во главе с Ло Цинчаном. На них договорятся, что Научно-технологический отдел ЦРУ, руководимый Лесли Дирксом, построит две станции электронной разведки (СИГИНТ) в Цитае и Корла, на севере Китая. Наведенные на СССР, эти «большие уши» будут управляться китайцами, обученными американцами. Насколько нам известно, они будут действовать в течение десяти лет, до разрыва в отношениях, связанного с репрессиями «Пекинской весны».

В сообществе американских разведывательных служб не все в восторге от подобных инициатив. Рей С. Клайн, бывший шеф ЦРУ на Тайване, (1958–1962) и близкий к китайскому националистическому лобби, разразился потоком враждебных заявлений против сближения с Китаем. Со своей стороны, и генерал Юджин Тайф, руководитель военной разведки (Дэфенс Интеллидженс Эйдженси), не питает теплых чувств к этому сотрудничеству.

Через три года он меняет свою точку зрения. В октябре 1983 года министр иностранных дел Китая, У Сецюань, посещает США, где он обсуждает детали совместных операций, «джойнт вэнчэрс», как говорят американцы, с директором ЦРУ Биллом Кейси: военной поддержки «красных кхмеров» (до сих пор наставляемых китайцами) и афганских моджахеддинов с помощью доставки американского оружия через Китай. Через неделю в Пекине Тайф утрясет с генералом Хуан Чжэнцзи детали реализации этих операций.

Они становятся еще более осуществимы, так как в тот 1983 год в Народном Китае создается новая спецслужба, министерство Государственной безопасности (Гоцзя Аньцюаньбу, сокращенно: Гоаньбу).

Ее творца зовут Лин Юнь. Мы уже упоминали, что он был руководителем контрразведки в 50—60-х годах, действовавшей из Кантона в направлении Гонконга. Сброшенный за борт во время «культурной революции», он был реабилитирован в 1975 году. Лин Юнь присутствовал на похоронах Кан Шэна, человека, который в 30-х годах ввел его в мир разведывательных служб. В 1978 году Лин становится заместителем министра Гунаньбу. В ту пору он сопровождает Хуа Гофэна в его многочисленных вояжах за границу. Его заместители пользуются случаем, чтобы совершить нужные покупки: они приобретают во Франции и в Германии вычислительные машины, которые с успехом применят в будущем.

Контрразведка и разведка за рубежом являются двумя источниками, их которых черпает силы Гоаньбу, официально созданная 6 июня 1983 года. С этой целью она объединяет функции контрразведки Гунаньбу, с которой разделяет часть кабинетов в Пекине, и с другой стороны Бюро расследований при центральном комитете (Дяочабу). Кроме трех очень активных баз (Токио, Гонконг и Сингапур) Лин Юнь почти повсюду насаждает посты своей службы, поручая их новым миссиям, чьи ориентиры не противоречат Китаю Дэн Сяопина. Экономический шпионаж, разведданные из области новейших технологий отныне становятся приоритетными.

(1949–1959) Ло Жуйцин

(1959–1972) Се Фучжи

(1972–1973) Ли Чжэнь

(1975–1977) Хуа Гофэн

(1977–1983) Чжао Цанби

(1983–1985) Лю фучжи

(1985–1987) Жуань Чуньу

(1987–1990) Ван Фан

(1990) Тао Сыцзюй

Отдел по социальным вопросам (Шэхуэйбу), переименованный в Бюро расследований Центрального Комитета (Дяочабу)

(1938–1945) Кан Шэн

(1946–1961) Ли Кэнун

(1961–1966) Цзоу Дапэн

(1966–1983) Ло Цинчан

Министры государственной безопасности (Гоаньбу)

(1983–1985) Лин Юнь

(1985) Цзя Чуньван

В конце Второй мировой войны в Чунцине учреждается советская миссия. Чунцин — контрольный пункт, где против японцев действуют спецслужбы теоретических союзников: националиста Дай Ли и коммуниста Чжоу Эньлая, а также американцы из ОСС и разведчики из «Свободной Франции» генерала Пешкова, приемного сына советского писателя Максима Горького…

Разведкой руководят — специалист из НКВД Александр Панюшкин и его заместитель, полковник Шуйков. Панюшкин станет в 1954 году начальником 1-го Управления КГБ. Его задача вполне очевидно отличается от тех, которые выполняют советские представители, находящиеся на красных базах Мао.

Еще один представитель 1-го Управления, полковник Иван Андреевич Райна, становится в 1949 году советником Мао по делам разведки. Но его роль крайне незначительна, если учесть тот факт, что китайские агенты «ставят метки» на советских, начиная с резидента МГБ Ивана И. Зайцева (1947–1950) и его помощника Петра П.Борисова.

Координирует разведывательные операции в Китае посол Рощин. В отличие от других братских стран, в Китае мало советников из советских спецслужб. Китайцы по-своему правы, полагая, что Берия создает в Китае разведсети, несмотря на имеющиеся договоренности.

Первое столкновение происходит после ареста в Шанхае Казакова, агента НКВД и одновременно китайского гражданина.

В 1950 году возникают новые инциденты: китайские полицейские отказываются арестовывать некоторых своих сограждан по требованию русских. Те, взбешенные таким упорством, настаивают на отставке Ли Кануна, шефа Отдела по социальным вопросам (Шэхуэйбу) и человека Кан Шэна.

Напряжение в отношениях между Москвой и Пекином увеличивается после смерти Сталина и казни Берии, когда Панюшкин возвращается в Пекин и в течение года занимает там пост посла. В 1956 году, во время визита в Великобританию, шеф КГБ генерал Серов обратится к английским спецслужбам с просьбой создать в Гонконге резиденцию для наблюдения за югом Китая. В подобной любезности отказано с достаточным основанием: по просьбе китайцев КГБ уже выделил эксперта по операциям против англичан, полковника Воронина, который займется организацией разведсети, нацеленной на Гонконг!

В это же время советником посольства является ветеран разведки, Николай Георгиевич Судариков (1956–1962), помощник Серова во времена сталинских чисток и массовых убийств. Ему придется вести дела в нелегкие времена, после отзыва советских советников в 1960 году. В этот период китайцы теряют еще одного из своих «друзей» — генерала Вертипороха — бывшего в течение трех лет советником КГБ по проведению «мокрых операций», таинственно погибшего в январе 1960 года.

Китайский отдел 1-го Управления разделен на два сектора. Один — собственно разведка, другой поддерживает связь со спецслужбами союзников (он будет приходить в упадок по мере усиления разрыва в китайско-советских отношениях).

Вот если бы (о чем вздыхает перебежчик Владимир Кузишкин) Хрущев догадался передать китайских агентов из советских раз-ведсетей в контрразведку Кан Шэна по доброй воле. Но сделать это можно было, по-видимому, лишь с приставленным к горлу ножом.

Это вежливое замечание не помешало резиденции КГБ, где священнодействовал Рональд Лебединский, прийти в упадок. В 1965 году Семичастный, патрон КГБ, требует ее усилить. И вот катастрофа. Советские агенты выдворяются железной рукой: в 1966 году Юрий Л.Косюков, Андрей П.Крушинский, в 1967 году — Николай Г. Наташин, Валентин М. Пасенчук, Олег А. Еданов…

Когда в 1967 году председателем КГБ стал Юрий Андропов, китайцы обошлись без приветствий с флажками. Бывшая братская спецслужба клеймится как «основной инструмент фашистской диктатуры в руках клики, руководимой советскими ревизионистами».

На что им следует ответ. По приказу Андропова в КГБ создается 12-й отдел 1-го Управления и китайская секция в составе Разведывательной школы. 3-е Управление, внушительно представленное в «Аванпосте» Хабаровска, усиливает свое проникновение в Китай. На юге создается разведцентр в Гонконге, но его руководителя, Степана Цумаева, из английской колонии выдворили. Англо-китайское сердечное согласие уже делает свое дело.

Психологическая война тоже свирепствует. В 1970 году в Пекин направляется «ударный» посол, бывший руководитель секции агитпропаганды при центральном комитете и человек из спецслужб Владимир Ильич Степаков. Через четыре года китайцы наносят ответный удар: арестовывают и высылают из страны ответственного работника КГБ В.И.Марченко за «не соответствующие нормальному поведению акты шпионажа».

Лишенные возможности получать информацию первостепенной важности о континентальном Китае, советские спецслужбы готовы на все, чтобы такую возможность заполучить. Для этого на Тайвань отправляется замечательный «журналист» Виктор Луи, чтобы прозондировать почву в руководящих кругах. В 1968 году старший офицер КГБ в США Игорь Рогачев ищет возможность получить информацию из американских источников. Позже, в 1973 году, этим занимаются в Вашингтоне его коллеги Виктор Крашенинников и Владимир Колесников, офицеры 12-й секции, которые с 1977 году будут обитать в резиденции КГБ в Пекине под руководством Михаила Турчака.

В это время ветеран пекинской резиденции Валерий И.Сысоев получает задание собрать разведданные о роли китайцев в Швейцарии, центре их разведывательных операций в Европе, и их связях с группами левых, симпатизирующих им.

После возвращения из Пекина в 1981 году генерал Турчак станет руководителем китайского бюро 1-го Управления. Согласно сообщению перебежчика Олега Гордиевского, Кремль ставит тогда первыми пунктами в «списке поручений» КГБ получение информации о китайских руководителях и их планах. В 1985 году с приходом к власти Горбачева будет усиливаться стремление идти на сближение с Пекином, начало которому тремя годами раньше положил Андропов. В этой связи директором влиятельного Института дальнего востока назначается специалист по Конфуцию Михаил Титаренко.

В 1991 году после путча в Москве офицеры КГБ будут искать убежище в Китае. Через год послом в Пекине назначается Игорь Рогачев. Он будет контролировать одновременно развитие новых связей с Китаем и разведсеть СВР — разведслужбу Ельцина — в Китае Ден Сяопина. Впервые за полвека русские и китайские спецслужбы подпишут протокол о сотрудничестве.

В преддверии новых связей и, несомненно, новых конфликтов. Русские не первые и не последние из белых, пытающихся постигнуть Азию…

В августе 1947 года Сэр Филип Виккери, руководитель Индийской Разведывательной службой — Индиэн Интеллидженс Бюро (ИБ) военных лет, вместе с сэром Биллом Дженкиным собирает своих заместителей в Симле, в Бритиш Политикал Департамент, летней резиденции английского губернатора.

Посредством этих людей, пользующихся относительным доверием, двое англичан затеят тогда необычное «аутодафе», которое растянется на три дня, пока они не сдадут спецслужбы их индийскому наследнику, Санджеви Пиллаи, первому шефу ИБ независимой Индии.

Тысячи досье исчезнут в дыму, начиная с драгоценных архивов, содержащих сведения о 565-и махараджах, раджах и других правителях, составлявших славу Британской Империи. Как они владели слонами, роллс-ройсами или женщинами? Какие из них были более лояльны к Короне? Но, конечно, самые «теплые» документы будут сохранены и переправлены в Лондон.

По «британским законам» ни один индийский чиновник не мог достичь уровня командира дивизии, так легче было ограничить его кругозор. Однако в правиле нашлось исключение: Г. Ахмед поднялся по служебной лестнице так высоко, что мог получить панорамное представление о том, как функционирует разведслужба. Но увы! В момент раскола Индийской Империи, сотворенного Лордом Маунтбаттеном, он, как мусульманин, подчиняясь логике событий, займется созданием СР в новорожденном Пакистане…

Легко впасть в заблуждение, предположив, что англичане полностью покинули Индию. Сэр Виккери к тому же станет руководителем службы безопасности в рамках Управления взаимосвязей Содружества Коммонвелт Рилейшнс Оффис (КРО), постоянно находящейся в контакте с теперешним Интеллидженс Бюро.

Сначала ИБ занимается только контрразведкой и внутренней безопасностью. По взаимному согласию сторон англичане сохраняют монополию на внешнюю разведку. К примеру, в 50-е годы находящийся в Пекине индийский атташе напрямую работает на МИ-6. Индусы постепенно получат большую свободу, но дожидаться им предстоит тем не менее двенадцать лет.

Начиная с 1950 года и в течение четырнадцати лет ИБ будет руководить соперник Неру, Шри Б. Н. Муллик. Он служил полицейским во времена английского господства, затем был заместителем Т. Сандживи, директора ИБ в Дели, когда того уволили в отставку за то, что не сумел предотвратить покушения на Махатму Ганди в 1948 году.

Муллик создаст из Интеллидженс Бюро службу действительно независимой страны, всецело поглощенную, впрочем, двумя не в меру беспокойными соседями: Народным Китаем и Пакистаном. В 50-х годах он способствует развитию отдела, занимающегося перехватом сообщений и дешифровки. Руководят работой этого отдела два специалиста: Г. X. Ханду и Р. Н. Као, с успехом расшифровывающие китайские коды.

Весной 1951 года комиссия Химматсингхджи — по фамилии генерала, заместителя обороны — объявляет свои выводы. Она предлагает расформировать Милитари Интеллидженс, организацию, унаследованную от англичан, слить ее с ИБ (представленную в комиссию заместителем директора, Вариамом Сингхом), создать на границах посты службы безопасности, реорганизовать филиалы в Калькутте и Шиллонге и учредить Интеллидженс Корпс, военное подразделение, откуда обученный персонал мог бы распределяться в другие службы безопасности в соответствии с их спецификой.

19 марта 1952 года Пандит Неру впервые обращается к кадрам ИБ и указывает им на главную задачу: защиту Индийского союза. В противоположность ИБ английская разведслужба должна эффективно действовать за границей, сотрудничать с военной разведкой, которую оставили после себя англичане, обеспечить защиту и безопасность индийских дипломатов. Отданный под начало Г. К. Ханду, создается отдел по охране политических руководителей, в Индии это дело не простое.

Два лингвиста, доктор К. Н. Катджу и К. М. Паниккар, создают школу иностранных языков, которая даст возможность агентам ИБ изучить тибетский, китайский, арабский, французский, русский языки и различные языки и диалекты Африки и Юго-Восточной Азии. Знания, полученные в этой школе, доводятся до совершенства в процессе обучения в Национальной Академии полиции на горе Абу.

После Международной конференции неприсоединившихся стран в Бандуге индийская разведслужба сыграет в странах третьего мира роль, которой нельзя пренебрегать. Расмешвар Нат Као, занимающий высокий пост в ИБ, отправится в 1960 году в Гану помогать Нкруме в создании спецслужб. То же самое — в Египте, где агент ИБ Атма Джаярам выслеживает агентов Тэу, которых он вновь встретит в Индии: журналиста Синьхуа Гао Ляна и полковника Гань Мэйя. В 1962 году основной китайской целью для ИБ станет советник посольства Фу Хао, ответственный работник из Отдела по социальным вопросам (Шэхуэйбу) Кан Шэна.

В 1968 году с приходом к власти Индиры Ганди на свет появляется крупная спецслужба — Ресерч энд Аналисиз Винг. Одним из ее крестных отцов является Атма Джаярам, замечательный офицер из ИБ, амплуа которого — оборона и контрразведка.

Джаярам в колониальный период был полицейским, затем в период независимости стал заместителем директора Делийского Бюро ИБ. Его, бегло говорящего по-китайски, в 50-е годы переводят в индийскую миссию в Пекине. В это время он предсказывает серьезный индо-китайский конфликт, который действительно разразился в 1962 году. Специалист по СССР и Пакистану, Джаярам становится руководителем ИБ в 1969 году и остается на этом посту до 1975 года. Извлекая, как и Индира Ганди, уроки из ошибок, допущенных в отношении Пакистана и Китая, Джаярам пытается создать поистине наступательную разведывательную службу.

21 сентября 1968 года Р. Н. Као, Рамджи — как его называли, становится шефом РАВ. Этот ас индийской разведки начал свою службу в качестве английского полицейского. В то время его задание состояло в том, чтобы подслушивать телефонные разговоры Махатмы Ганди. После обретения Индией независимости именно он создал индийские спецслужбы прослушивания. Ну, а теперь ему поручено руководить организацией, бюджет которой в пятнадцать раз превосходит бюджет ИБ (300 миллионов рупий). В Новом Дели, в жилом квартале Васант-Вихар четырехэтажное здание приютило новую спецслужбу. Вскоре там разместится 7000 агентов:

Отдел 1: границы.

Отдел 2: коммунистическое движение и страны коммунизма.

Отдел 3: Пакистан (особенно изучение военного потенциала).

Отдел 4: организация разведсетей в индийских сообществах, разбросанных по миру.

Бюро специальных операций (ОСО): акции в Юго-Восточной Азии и Китае, Пакистане, Африке и Среднем Востоке.

Туда же примыкает Бюро специальных служб (Спешиал Сервис Бюро ССБ), созданное после конфликта между Индией и Китаем, и отдел не совсем обычный для Индии, занимавшийся вопросами авиации: Центр авиационных исследований (АРЦ).

«Кроме Интеллидженс Бюро, созданного англичанами и к которому я принадлежал, в Индии более негде было получить опыт работы в сфере разведки. Вот почему мы будем изучать технику разведки ЦРУ г. Хелмса, КГБ г. Андропова, Тэу г. Кан Шэна», — объясняет Као своим первым ученикам в школе РАВ.

Ветераны ИБ, офицеры, прошедшие обучение в военной академии Дера Дуна, вступают в РАВ. Других натаскивают от А до Я, букв не существующих в санскрите. В РАВ будут стекаться мужчины и женщины из различных этнических групп, различных каст, верующие в разных богов и говорящие на разных языках. Тем не менее РАВ сделается объектом критических выпадов. Индиру будут упрекать в том, что спецслужбу она превратила в государство в государстве, шпионящую за политическими противниками, устраивающую слежку даже за своими родственниками, вмешивающуюся в дела всей Индии, что противоречит ее статусу.

В начале 70-х годов РАВ разгонит маоистское подполье в Калькутте и разгромит Компартию Западного Бенгала (КПИМ), региона, где внедрились прокитайские партизаны из организации «Наксалитов».

Их руководитель Чару Мазумдар побывал в Пекине и встретился с Чжоу Эньлаем и Кан Шэном. Благодаря информатору, находившемуся в делегации Мазумдара, руководитель РАВ смог получить протокол их бесед. Кан Шэн упрекает своего индийского собеседника в излишнем восхвалении председателя Мао и его мыслей: «Это идет вразрез с мыслями Мао Цзэдуна. Наши отношения должны быть построены на равенстве и братстве». Но полезные советы не приведут индийских товарищей к победе. Через два года РАВ арестует Мазумдара, и он умрет в тюрьме.

Однако и в РАВ не довольствуются этими успехами. И хотя Рамджи Као поддерживает традиционно дружеские отношения со службами СССР, он выступает за регулярные контакты с западными спецслужбами, английскими и французскими. Раз в год его видят в Париже, где он наведывается к шефу СДЕСЕ Александру Мараншу, который, в свою очередь, регулярно приезжает к своему коллеге в Дели. Каждый визит какого-нибудь руководителя иностранной разведслужбы в Индию непременно сопровождается посещением могилы основателя нации, Махатмы Ганди, что выглядит несколько анекдотично, — ведь Рамджи некогда вел за ним слежку для англичан…

В конце 70-х годов первоочередными для РАВ становятся Китай и Пакистан, тем более что у спецслужбы появляется тревожная информация о том, что Пекин помогает Исламабаду в производстве атомной бомбы.

РАВ Индиры Ганди

Рисерч энд Аналисиз Винг (РАВ), организована 21 сентября 1968 года по указу Индиры Ганди

Верно и то, что РАВ ведет подрывную работу у своих соседей. В 1971 году именно она организует Мукти Бахини (Освободительную армию) для прикрытия для своих тайных операций на востоке Пакистана в будущем Бангладеш. А вслед за тем, если верить Саламату Али («Фар Истерн Экономик Ревю», от 5 января 1989 года), по указке своего шефа М.Ф.Сантука РАВ начнет готовить убийство президента Бангладеш, генерала Зиаура Размана, который уцелеет только благодаря возвращению в 1980 году на пост премьер-министра Индии Индиры Ганди.

В это время в РАВ убеждены, что ЦРУ планирует свержение дочери Неру. Кто на самом деле совершил диверсионный акт на ее самолете в апреле 1981 года? По версии РАВ обвинение падает на Джорджа Гриффина, человека из ЦРУ, в недавнем времени направленного в Афганистан. В 1986 году парламентское расследование возлагает вину на «Фонд Мира» Ганди — ну, это уж слишком! — финансированный Фондом «Азия» и ЦРУ.

Руководители индийских разведслужб после обретения страной независимости

Директора Интеллидженс Бюро (ИБ), переименованного в 70-х годах в Сентрал Интеллидженс Бюро (ЦИБ)

1948–1950 Cандживи Пиллаи

1950–1964 Б.Н.Муллик

1965–1968 С П.Верма

1968–1969 М.М.Л.Ходжа

1969–1975 Атма Джаярам

1975—1?)

1992— В.Г.Вайдия

Директора РАВ

1968–1975: Рамешвар Нат Као

1975–1977: К.Санкаран Наир (бывший шеф 1-го Отдела)

1977–1980: Н.Ф.Сантук (бывший председатель Комитета по разведке)

1980–1984: Гириш К.Саксена (замещает Као в качестве координатора разведслужб в 1984–1990 гг. Као в этот период вновь возглавляет РАВ)

1990—: Гаури Сканкар Баджпай (7-й шеф РАВ)

Координаторы разведслужб

1975–1977: Рамешвар Нат Као

1977–1980: К.Субрахманьям

1980–1984: Рамешвар Нат Као

1984–1990: Гириш К.Саксена

Обратной стороной глухой враждебности к американцам в Индии становится возросшее влияние СССР. Под руководством Якова Прокофьевича Медяника резиденция КГБ в Дели получает статус «главной резиденции» с тремя резиденциями в ее подчинении в Мадрасе, Калькутте и Бомбее. В общей сложности, полторы сотни офицеров и служащих КГБ и ГРУ действуют, имея дипломатическую «крышу».

Параллельно РАВ реорганизует свои бюро в Дели: музей естественной истории скрывает в своих зданиях центральную радиостанцию. Анналисты разместили свои ЭВМ внутри двух зданий на оживленной Конначт-Плас. На юге столицы, в квартале Рама-Кришна-Пурам, рядом с иностранными посольствами обучаются агенты Отдела Специальных Операций (ОСО).

Служба тянется и к кабинетам власти. В центральном секретариате, в тени премьер-министра, располагается шеф РАВ. Ее бывший руководитель, Рамешвар Нат Као, стал координатором разведслужб. Он работает рука об руку с Ранджедра Кхмар Дхваном, тайным агентом Индиры Ганди, отвечающим к тому же за ее безопасность.

31 октября 1984 года она падает под пулями сикхских террористов, желавших отомстить за потерю Золотого Храма в Амритсаре, самое святое для их религии место. Когда сын Индиры, Раджив, берет в свои руки наследие матери, он увольняет со службы руководителей служб безопасности, оказавшихся не на высоте: Р. Н. Као, Дхвана и даже своего дядю Гаутама Кауля. Комиссия Тхакара, занимающаяся расследованием этого убийства, выдвинет недвусмысленные обвинения против Дхвана, но в начале 1989 года Раджив возвращает его в число своих приближенных.

В 1985 году РАВ, подобно ИБ располагающая немалым числом служащих разведки в дипломатических представительствах в Торонто, Ванкувере, Лондоне, Вашингтоне, Нью-Йорке, Бонне, Париже, объявляет, что Сикхи из «Движения освобождения Халистана» готовят покушение на Раджива. Вопрос: откуда она получила подобную тревожную информацию? Если верить Зуха-иру Кашмери и Райану Макэндрю («Легкая цель, или Как Индийская Интеллидженс Сервис проникла в Канаду», 1989), в ту пору индийские спецслужбы просочились в сикхские общины в Северной Америке, организовав даже диверсию с самолетом «Боингом» 747 компании «Эйр Индия», который разбился у берегов Ирландии 23 июня 1985 года. Итог этой темной операции: 329 убитых. Кашмери и Макэндрю утверждают, что мозговым центром этой операции был Давиндер Сингх Ахлувалия, этот ветеран индийской военной разведки служил в Тибете, а затем был вице-консулом с 1981-го по 1985 год в Торонто. Он официально ушел из министерства «иностранных дел», чтобы создать в Иране организацию импорта-экспорта…

Живущие как на Шри-Ланке, так и в регионе Мадраса, столицы индийского штата Тамилнада, тамилы публично выражают определенную симпатию к Радживу Ганди. Их непримиримое крыло, «Тигры освобождения Тамил-Илама» (ТОТИ), ведут яростную партизанскую войну против правительственной армии Шри-Ланки. РАВ получает приказ оказывать им поддержку. Обучением и обеспечением орудием. Операция проводится совместно с Моссадом, союзником индийцев в борьбе, цель которой — не дать утвердиться в мусульманском Пакистане стабильному и мощному государству.

Первый скандал разразится, когда узнают, что руководитель РАВ в Мадрасе, Уникришнан, завербован ЦРУ. Это также и время разочарований для «тигров», которым становится известным, что Ганди подписал с правительством в Коломбо пакт, согласно которому тамилам предоставляется лишь некоторая автономия.

Отказавшись от компромисса, они продолжают борьбу. Ганди отправляет тогда 100 000 солдат-миротворцев в Шри-Ланку, и эта операция-бумеранг трагично заканчивается в 1991 году убийством премьер-министра Индии членами ТОТИ.

Четыре агентства безопасности: Центральное Бюро Расследований (Сентрал Бюро ов Инвесигейшн — индийское ФБР), РАВ, ИБ и Национальная Гвардия Безопасности (Нейшнл Секюрити Гард), осуществляя охрану руководителей, создают тогда ударную группу под руководством генерального инспектора полиции Д. Р. Картхикеяна. Она определит ответственных за убийство премьер-министра.

И ее главная цель — Одноглазый, руководитель одной из разведгрупп, по фамилии Сивасаран. Но прежде чем его успели арестовать, он покончил жизнь самоубийством. Его смерть освободит его от тяжелых признаний в том, что он поддерживал в течение длительного времени контакты с тамильскими «тиграми».

Зрелищность и жестокость последних эпизодов фильма Петера Вейра «Целый год риска» дают представление о широте антикоммунистических репрессий, которые последовали за приходом к власти в октябре 1965 года в Джакарте прозападно настроенных генералов.

Становление Индонезийской республики меж тем протекало в менее насильственных формах. В 1950 году Ахмед Сукарно, харизматический лидер националистической партии Индонезии, победоносно противостоит чрезмерным обещаниями КП И (Партии коммунистов Индонезии), которая была инициатором восстания в сентябре 1948 года, становится первым президентом страны.

«Посаженный в седло» японцами во время Второй мировой войны «Бунгкарно» клянется в непримиримой ненависти к Западу. После мимолетного медового месяца с США он вновь сближается с КПИ, СССР и даже новоявленной Китайской Народной Республикой, представленной в Джакарте старым разведчиком и крупным специалистом по секретным делам Ван Жэныпу.

Эта новая ориентация беспокоит США, нового регионального лидера, борющегося против восстания «Хуксов» на Филиппинах и на острове англичан в Малайзии. В сентябре 1954 года американцы станут крестными отцами СЕАТО, краеугольного камня антикоммунизма на юго-востоке Азии. Соблюдая «нейтралитет» в международной политике, Сукарно откажется присоединиться к этому блоку. Поддерживая связь с лидерами других государств третьего мира, включая китайских коммунистов, он готовит в противовес странам СЕАТО конференцию «неприсоединившихся» стран, которая пройдет в апреле 1955 года в Бандунге, на родине Сукарно.

Чтобы ослабить «Бунгкарно», ЦРУ оказывает финансовую поддержку его противникам социалистам и особенно мусульманам. Но, к сожалению, они потерпят поражение на выборах в сентябре 1955 года. Политическое соглашение между националистами и коммунистами смогло вывести из равновесия шефа госдепартамента США Джона Фостера Даллеса и его брата Аллена, директора ЦРУ. В этих условиях в 1956 году Фрэнк Уистер, заместитель директора ЦРУ по планированию операций, дает Алфреду Алмеру, новому руководителю Дальневосточного Отдела, и шефу отдела разведки в Джакарте, Валу Гуделлу, приказ «наддать жару» харизматическому индонезийскому лидеру.

И они очень стараются. Однако убийства индонезийского лидера в Сикини 30 ноября 1957 года терпит неудачу. Ахмед Сукарно остается невредим, а 10 человек убито и 48 ранено после взрыва пяти ручных гранат.

При поддержке Джозефа Беркхолдера Смита, оставившего красочное описание этих операций в «Портрете воина холодной войны» (1976), но отрицающего личную ответственность в деле сикини, Алмер делает все возможное, чтобы свалить Сукарно другими способами. ЦРУ внедряет своих агентов, прикрываясь оказанием экономической помощи. Оно поддерживает также диссидентов, ведущих боевые действия.

Эта секретная операция выльется в международный скандал: работающий по договору с ЦРУ Аллен Поуп, пилот Б-26, был сбит в мае 1958 года, выполняя задание по бомбардировке позиций правительственных войск и доставке оружия мятежникам.

«Американский империализм сбросил маску». Советская пресса будет больше других муссировать этот инцидент. По приказу генерала Агаянца специалисты из КГБ сфабрикуют серию фальшивых документов, предназначенных «развенчать» вмешательство Запада в манере еще более убедительной, чем это происходило на самом деле. Появляются в периодических изданиях и перепечатываются бирманской газетой «Мирор» письмо одного из повстанцев послу США в Токио и письмо адмирала Лоренса Фроста, шефа ОНИ (военно-морская разведка) полковнику Ка-виларангу, одному из основных союзников американцев. Еще одно публикуют в каирской ежедневной газете «Эль Ахрам», в котором обвиняются англичане. Министр иностранных дел Сукарно, доктор Субандрио, дает свое подтверждение подлинности этой публикации в интервью, появившемся в тех же колонках.

Взбешенный интенсивностью американских секретных операций, Сукарно делает акцент на флирт с Москвой и Пекином. В то же время он создает службу государственной безопасности, направленную на предотвращение внутренних потрясений, и позволяет военному штабу создать свое собственное агентство по разведке и проведению операций — Операрис Хусус (ОПСУС).

Насчитывавшая более миллиона членов, КПИ в то время была самой многочисленной партией коммунистов в мире, не считая коммунистического государства. Ее генеральный секретарь, Дипа Нусантара Аидит, воспользовавшись этим преимуществом, поддержит одинаковую дистанцию в отношениях с Москвой и Пекином и развивает стратегию типа «Народного фронта», избегая вооруженного столкновения.

Все это вызывает сплошное неудовольствие у американских президентов. Пытался «сбить» Сукарно с пути нейтралитета Кеннеди, но тщетно. Ввиду этого он соглашался на некоторые специальные операции против индонезийского режима. Операции ЦРУ принимали при этом невероятные формы. Зная, что одним из тайных желаний «Бунгкарно» было завести любовные отношения с Мэрилин Монро, Компания решает извлечь из этого пользу. Из тех же соображений снимут «Счастливые дни», порнографический фильм, предназначенный дискредитировать Сукарно, «доказав» визуально, что он имеет интимные связи с русской красавицей-разведчиком (никогда не показывавшийся публично, этот занятный фильм остается в наши дни собственностью ЦРУ)! Согласно одной из версий, фильм «Счастливые дни» был нацелен на то, чтобы рассорить индонезийского президента с СССР.

Пользуются также приемами более классическими. Официально Джакарта не порывала отношений с Вашингтоном. Программа военной помощи американцев Индонезии позволила с 1958 года установить связи с офицерами СЭСКОАД, высшей военной школы в Бандунге: генералом Сухарто — начальником штаба, генералом Насутионом и, начиная с октября 1959 года, генералом Сухарто — будущим руководителем государства. Офицеры США оказывают все возрастающее влияние на своих коллег из КОСТРАД (Командо Каданган Стратегис Ангкатан Дарат), стратегического отдела командования индонезийской армией.

Принимая в расчет стратегическое положение Индонезии, в момент, когда коммунистическое движение набирает в Азии силу, в дела архипелага начинают вмешиваться все кому не лень: Западная Германия, Австралия (у которой споры с Индонезией из-за западной части Новой Гвинеи), Великобритания (действующая в особенности со своей базы в Сингапуре), Япония.

Внутри китайской общины Индонезии, насчитывающей 4 миллиона душ, пропекинские настроения вытеснят настроения про-тайбэйские. С 1957 года ассоциация китайских студентов «индо-незируется», приняв название Перхими. Учащаются вспышки выступлений против китайцев. Происходит это не всегда спонтанно: на Яве в 1959 году эти погромы уже имели своего наставника — сторонника сотрудничества с ЦРУ, полковника Коссасиха.

Доктор Субандрио является главным вдохновителем националистического течения, ратующего за сближение с Пекином. Но поскольку он дружен с президентом, ему приходится считаться с нейтралистскими идеями «Бунгкарно». В армейской же среде главным образом генерал Сухарто кристаллизует прозападное течение, стоящее в оппозиции главнокомандующему-нейтралисту, генералу Яни.

При посредничестве ОПСУС, которой руководит генерал Али Муртопо, у Сухарто налаживаются отношения с руководством Малайской Федерации, с англичанами и японцами. Как и американцы, все они делают ставку на него. В свержении Сукарно и в установлении доминирующего положения в стране они будут опираться на Сухарто.

Начиная со второй половины 1964 года ОПСУС все более открыто обвиняет коммунистов в подготовке в стране государственного переворота. Эта вызывающая панику информация является составной частью стратегии Сухарто: убедить нейтралистов в армейской среде в опасности коммунистического движения, и в конечном итоге сторонники нейтралитета принимают идею проведения превентивной операции. В то же время один из его ближайших сторонников, полковник Ян Валандоу, наладивший связи с ЦРУ, наращивает их с тем, чтобы американские власти обеспечили сторонников Сухарто средствами ведения войны.

Валадоу далеко не единственный индонезийский военный, кто поддерживает тесные контакты с ЦРУ. Специалист в вопросах разведки и личный советник Сухарто, Леонардус Бенджамин Мурдани является лучшим другом людей из Лэнгли.

Аидит, генеральный секретарь КПП, тоже не из простаков: он видит, что его заманивают туда, куда ему вовсе не хочется идти. Множество раз он будет клятвенно заверять в стремлении его партии прийти к власти только законным путем. Чувствуя себя уверенным в том, что обладает огромной силой — он распоряжается судьбой трех миллионов членов КПП, — Аидит не торопится лезть вместе с ней в западню, приготовленную КОСТРАД.

Другие менее осторожны. 30 сентября 1965 года, на рассвете, офицер президентской охраны подполковник Унтунг начинает путч, направленный на устранение «совета генералов», который, как он будет утверждать, планировал 5 октября произвести при поддержке ЦРУ переворот с целью свержения Сукарно. Унтунг действует быстро. Министр обороны генерал Насусион едва спасается от смерти, его жена и дочь убиты. Оказавшись менее удачливыми, трое высших офицеров убиты на месте. Трое других будут застрелены на воздушной базе Халима, недалеко от столицы, где сосредоточились комсомольские активисты.

Согласно версии событий 1965 года, официально принятой в наши дни в Джакарте, сам Аидит тоже присутствовал на базе в Халиме. Его необычное присутствие там остается без объяснений. Меж тем все указывает на то, что официальная версия событий не является точной. Руководство КПИ, по-видимому, не готовило захвата власти насильственными методами, к которым она не проявляла никакого интереса. И малообъяснимая затея Унтунга, вероятно, застала ее врасплох.

Кроме того, в этой затее кроется большая интрига. Почему основными жертвами были офицеры-нейтралисты или такие, как генерал Нвсусион, отношения которых с Сухарто были известны как далеко недружеские? Почему самые влиятельные члены команды Сухарто, чудом избежав расправы путчистов, остаются невредимыми? Не оповестили ли они заранее о готовящемся путче?

Вслед за этими вопросами возникает следующий: не согласился ли сам Унтунг стать марионеткой в руках клана Сухарто и ЦРУ, дабы, послужив детонатором, спасти свою жизнь? Если верить Питеру Дейлу Скотту («Лобстер», № 20), архивы ЦРУ, по-видимому, подтверждают тезисы об удачно проведенной провокации, приведшей к массовой бойне.

Легко остановленный путч Унтунга в действительности обернулся редкими по своей жестокости репрессиями. Сторонников КПИ преследовали, пытали, убивали согласно плану методического уничтожения.

Это масса убийств, о которых идет речь: по меньшей мере 300 000 убитых, а может и миллион. На некоторых островах люди перестанут употреблять в пищу рыбу из страха обнаружить в ее внутренностях останки людей. Новый порядок (Орде Бару) создается на крови: Сукарно помещен под строгий надзор и через пять лет отправляется в мир иной, Сухарто вскоре становится верховным руководителем военного режима с неограниченной властью.

В июне 1990 года появляется доклад, составленный бывшим следователем в Конгрессе США, Кэти Кадейн. По ее словам, ЦРУ напрямую участвовало в программе уничтожения, предоставив людям Сухарто список, состоящий из 5000 имен коммунистических вожаков. Два типа свидетелей могли бы подтвердить заявление Кэти Кадейн о том, что составили этот список с согласия американского посла в Индонезии Маршалла Грина и Билла Колби, ставшего в 1963 году преемником Десмонда Фицджеральда во главе Отдела Дальнего Востока: дипломаты и офицеры Компании. Ответственность, которую Колби отрицает.

Даже если это и не решает всех проблем, игнорировали офицеры окружения Сухарто или нет организацию аппарата КПИ? Те, кто в течение месяцев готовился ее уничтожить? Полезность полемики состоит в том, что она открыла досье четверть века спустя после трагедии.

Не остается без внимания и еще один парадокс: когда переворот в Джакарте был уже удачно завершен, Ленгли скромно хранил молчание о тех, кто его замышлял. Никто не желает взвалить на себя ответственность за переворот. Слишком обременительно, если учитывать число жертв.

Разгар лета 1937 года. Лазурный берег. Рихард Кристманн мчится на машине наперегонки с ветром. На дороге голосует молодой араб. Заметив его, немец останавливает автомобиль.

— Садитесь, — без формальностей говорит он, открывая дверцу автомобиля.

Голосовавший смотрит на него изумленно:

— Вы, должно быть, не француз, месье, если соглашаетесь подвезти бедного араба!

В тот день 1937 года неожиданная встреча Кристманна с Мохаммед-Сегиром Неккаше знаменует важную дату в альянсе немецких спецслужб и движения националистов Магриба. Этот альянс, продолженный через двадцать лет БНД, спецслужбой ФРГ, будет тайной поддержкой для восставших арабов в войне за изгнание французов.

Ветеран нацистских штурмовых отрядов, бывший солдат Иностранного Легиона, Рихард Кристманн в апреле 1939 года вступает в Абвер III, военную контрразведку. В этой службе он станет одним из заместителей Германна Йозэфа Гискеса, шефа Абвера III Ф Гамбурга.

17 июня 1940 года бывший легионер приезжает в Париж в крытой машине победоносной германской армии. Бывший штурмовик, свернувший с извилистых троп, начинает свою карьеру с «122», знаменитого парижского борделя, а затем внедряется в некоторые организации Сопротивления Франции и Голландии. Но мы отвлеклись, вспомним завязку и перенесемся в Алжир военной поры, где развернулась деятельность фашистских спецслужб в поддержку магрибских националистов, готовых играть в одной команде с нацистами против их колониальной владычицы Франции.

Судьба подмигнула: тот, кто остановил автомобиль Кристманна летом 1937 года, Мохаммед-Сегир Неккаше — из тех, о ком говорилось выше. Под псевдонимом Бен Слимане этот молодой студент медицины уже участвовал в сверхсекретных операциях по десантированию Абвером магрибских агентов в Северной Африке, операциях, известных под кодовыми названиями «Атлас» и «Анти-атлас».

Германия побеждена, и Кристманн завербован БНД. С этого времени он занимается налаживанием тесных связей с алжирскими повстанцами из Фронта Национального Освобождения (ФНО) и его военного крыла, Национально-освободительной армии (НОА).

Удачная находка для подчиненных генерала Гелена. Официально являясь союзником французского СДЕСЕ, БНД решилась на двойную игру: будет настолько тайно поддерживать ФНО, что специалисты из «Бассейна» не смогут и предположить об этом.

Лишь тридцать лет спустя, возмущенный неблагодарностью центрального управления в Пуллахе (там отказывали в ежегодных выплатах пенсионных под различными административными предлогами), Кристманн согласится нарушить закон молчания. Кроме подробных и неизвестных ранее сведений, он предъявит нам впечатляющие документы. Все это позволяет нам сегодня рассказать о том, как работали немецкие спецслужбы в те годы, когда они были тайными союзниками ФНО.

В 1956 году Кристманн объявился в Тунисе в качестве представителя нескольких немецких промышленных фирм. Эти ширмы расставлены его бывшим шефом в составе Абвера III Ф Германом Гискесом, перешедшим в контрразведку БНД.

Являясь резидентом БНД в тунисской столице, Кристманн погружается в работу по вербовке информаторов в недрах государственного аппарата. К примеру, его товарищ по заключению в Фесне, Бешир Мадхеби стал директором тунисского радио после обретения страной независимости. Или Дрисс Гига (регистрационный номер в БНД АЛТ 4), руководитель национальной безопасности, и Али М’Рад (регистрационный номер АЛТ 3), шеф контрразведки в службе госбезопасности.

Среди алжирцев добыча не менее ценная. Мохаммед-Сегир Неккаше назначен в ФНО министром здравоохранения. Он соглашается предоставить своему старому другу подробные разведданные. Он тоже регистрируется в БНД под номером АЛА 10 и получает в учреждении Пуллаха кодовое имя Шарль. В действительности, это самый ценный источник получения информации Гискесом через Кристманна, — взамен тот предоставляет медикаменты и оборудование немецкого производства.

Через Венетто в Рим следует Кристманн (он же Маркус), чтобы встретиться со своим старым коллегой, Германном Гискесом. Цель: договориться о доставке взрывоопасной смеси для диверсий в Алжире. Желая удовлетворить потребности Шарля, специалисты из БНД предоставляют очень эффективно действующую смесь. Но есть одно условие: температура смеси не должна подниматься выше 10 градусов по Цельсию. Игнорирование инструкций Пуллаха приведет к трагическим последствиям, о которых нам поведал Рихард Кристманн: «Получив смесь в первый раз, люди из НОА не соблюдали предписания. Все взорвалось. Семнадцать человек убито».

Эта трагедия не обескуражила партнеров. И вновь, по просьбе Шарля, технические службы БНД оказывают поддержку, снабдив НОА чертежами глушителя, предназначенного для пистолетов калибра 9 мм.

Вскоре начинается операция Швальбе (Ласточка). Под руководством Гискеса и Кристманна агенты немецких спецслужб оказывают поддержку борцам ФИО, которые организуют коллективное дезертирство алжирских офицеров из французской армии, расквартированной в Германии. Мастерски проведенная операция, секреты которой нам раскрыл Кристманн:

«Полицейские комиссары Саарбрюккена, Кайзерслаутерна, Штуттгарта и Мюнхена были оповещены о том, что офицеры в форме или алжирцы, способные доказать, что они офицеры, должны быть приняты в комиссариатах, дабы направить их в центр их сбора, который должен был находиться где-то в районе Мюнхена. Потом через Швейцарию их перевозили в Тунис. Руководил этим маневром один алжирский офицер, Слиман Хоффман, сын немецкого легионера».

В том 1959 году 40 алжирских офицеров пройдут через эту процедуру. Но отпор действиям ФИО будет активным. С целью попытки ФИО получить оружие в Египте, в странах Востока, а также Европы (особенно в Германии), «Бассейн» создает сверхсекретное подразделение. Это подразделение, названное «Красная рука», ликвидирует пособников ФИО, включая немецких торговцев оружием. Но секретные соглашения между БНД и СДЕСЕ, разумеется, «Красная рука» воспринимает как отпущение грехов со стороны Пуллаха.

Некоторые активисты из ФНО возьмут на себя обязанность следить за моральной стороной дела. К примеру, Аит Ахсене. Он был известен своей близостью к коммунистам. В 1958 году он встречается в Тунисе с лидером проарабского лобби внутри социал-демократической партии Германии, Гансом-Юргеном Виш-невски. И хотя встреча проходила под секретом, о ней стало известно Рихарду Кристманну. 20 августа резидент БНД предоставляет вниманию своего шефа Гискеса (он же Йозеф) рапорт под кодовым номером 204, в котором докладывается:

«Вчера вечером Шарль сообщил мне, что Аит Ахсене был отправлен в Бонн (он получает подобные разведданные из Координационно-исполнительного комитета — КИК). Сейчас он уже там. Его «коммерческий» адрес еще не известен. Не все члены КИК об этом информированы <…>. Перед своим неожиданным отправлением Ахсене едва не спровоцировал здесь водоворот <…>. Он намеревался дискредитировать (нашего информатора) «Шарля» в связи с его ролью у немцев во время Второй мировой войны. КИК попросил Шарля предупредить «Аргентума» о прибытии АХ в Бонн, и тот и меня попросил предупредить его об этом».

Аит Ахсене сам подписал себе приговор. БНД решает «сдать» его французам. 5 ноября 1959 года «Красная рука» безжалостно захлопнула мышеловку: Ахсене и его секретарь Фаделия Саха-вони убиты людьми из сверхсекретного подразделения в самом центре Бад-Годесберга.

Если не искать виновников там, где они есть — среди немецких союзников, то ФНО выглядит мучеником. Кроме того, одно покушение «Красной руки» может таиться за другим. Так, Вильгельм Бейсснер, бывший командир СС, сотрудничает с египетскими спецслужбами и «по контракту» с БНД поставляет оружие фНО. Осенью 1960 года он лишился обеих ног после взрыва его «шевроле».

«Он стал жертвой покушения в стиле Пухерта» (другими словами, операции «Красная рука». Георг Пухерт — имя другого немецкого торговца оружием, убитого СДЕСЕ), — телеграфирует 24 октября Гискес своему другу Кристманну. Тот старается провести контррасследование. Если верить его осведомителям из числа агентов Сыскной полиции, Али М’Раду и Дриссу Гига, двое офицеров БНД, по-видимому, «сдали» Бейсснера французам: Али I (инженер-геолог Эрвин Лёйгнер) и Али 24 (Гартманн Лаутербахер, бывший заместитель командира «Гитлерюгенд», который сотрудничает с «мухабарат-ами», агентами секретных служб Насера). Этот торговец оружием, очевидно, потерял доверие египтян. Неутешительной является и информация о том, что с начала 50-х годов Гартманн Лаутербахер был выбран генералом Геленом «послом» по особым поручениям и внедрен в самую гущу арабских спецслужб…

Таковы будни БНД. Самые надежные агенты не всегда знают, чего ждут от них начальники. Даже Кристманн: Гискес так и не раскроет ему имя другого агента спецслужбы, который задевает интересы Кристманна, совершая частые приезды и отъезды в регион Магриба.

Тем не менее, этот бывший офицер СС, Франц Виммер-Ламке, заслуживает соблюдения тайны. Летом 1944 года этот высокий блондин с голубыми глазами и заостренным подбородком занимался для Абвера проблемами Северной Африки. В 1963 году карьера приведет его на место Гискеса, ушедшего в отставку с поста главы Отдела Северной Африки в БНД.

Для Рихарда Кристманна вопрос о пенсии еще не стоит. Когда в июле 1962 года Алжир получает свободу, ему только 56 лет. И он продолжает служить в Алжире как резидент БНД. Секретные операции в прошлом помогают ему работать в настоящем. Осведомители Кристманна времен войны входят в мозговой трест нового президента Ахмеда Бен Белла. Кроме Мохаммеда-Сегира Неккаше, министра здравоохранения, социального обеспечения и боевых ветеранов, играет заметную роль и Ахмед Махсас.

Мир и в самом деле тесен: Махсас был «Аргентумом» в разведсети Кристманна. Спасенный тунисцем Дриссом Гига от кровавой вендетты внутри ФНО, будущий министр сельского хозяйства у Бен Белла был «замаскирован» в Кельне Кристман-ном под фальшивым именем Ласри Даргани.

Слишком крепко связанный с бенбеллистами, Рихард Крист-манн был арестован в июне 1965 года, когда Бумедьен с успехом завершил государственный переворот. Люди полковника Касди Мербаха, руководителя всемогущей службы военной безопасности, подвергают его бесконечным допросам. Обвинение в шпионаже представляет для него большую угрозу.

Учитывая его заслуги в прошлом и благодаря добрым отношениям с немецкими спецслужбами, удовольствуются высылкой Кристманна за пределы страны. В Германию он вернется не с пустыми руками: в неразберихе люди из службы военной безопасности успели обшарить его чемоданы. И к счастью для авторов этой книги, потому что в багаже у Кристманна было 3000 бумаг, содержащих рапорты в Пуллах и различные другие секретные документы, которые немецкий агент с удовольствием им предоставил, когда решил нарушить молчание, порвав отношения с ведомством, которое слишком мало заботилось о его финансовом вознаграждении за годы верной и преданной службы.

Какое заблуждение — оставить на произвол судьбы человека, который поддерживал связь БНД со спецслужбами ФНО…

В начале 50-х годов разгром французской полиции Специальной организации, военного подпольного подразделения алжирского националистического движения, и операции по внедрению в Информационно-разведывательный Комитет полковника Поля Шёена (позже Служба Североафриканских связей — ССАС) нанесли серьезный удар по сторонникам и активистам движения за независимость.

С тех пор закипели распри. Давний харизматический лидер сторонников вооруженного восстания Мессали Хадж становится в оппозицию к «Центральному Комитету», который проявляет медлительность. Чтобы выбраться из этого тупика, горстка активистов из Специальной Организации создает в марте 1954 года Революционный Комитет Единства Действий (РКЕД), который выступает за немедленное начало подготовки восстания.

Незадолго до праздника Всех Святых в 1954 году РКЕД создает ФНО и НОА. С того момента движение стремится вовлечь в свои ряды как можно больше жителей страны.

В Алжире НОА разделена на шесть вилайетов. Каждый из вилайетов в свою очередь разделен на четыре зоны, зона — на четыре района, район — на четыре сектора. Каждое подразделение НОА (сектор, район, зона и вилайет) располагает своим штатом разведки и связи.

Руководитель разведки и связи является в подразделении центральным лицом, к которому стекается собранная информация. Информация поступает по двум каналам: с одной стороны, масса сторонников движения, с другой — лица, внедренные в ряды администрации, полиции, армии и сектора экономики. Информаторы второго канала в известных случаях имеют личный контакт с руководителем разведки и связи или с его заместителем.

Сторонники движения представляют «Фронт» (ФНО) в среде Повстанческой политико-административной организации (Нидхам). Они представляют неисчерпаемую кладовую для разведки.

В сельской и городской местностях женщины играют основную роль в сборе разведданных. ФНО обращает особое внимание на тех, чья семейная жизнь протекает рядом с армией или полицией (мужья, братья или отцы которых работают у французов). При случае важным источником получения разведданных становятся проститутки.

Будучи эффективной, эта система страдает, тем не менее, существенным недостатком: медлительностью связи. Учитывая уровень жизни, телефон используется редко да к тому же он может прослушиваться. Радиосвязь тоже подвержена риску и легко может стать объектом перехвата. В целях большей безопасности большинство информационных сообщений готовится в письменной форме. Они доставляются с помощью агентов-связников.

Другой проблемой является проблема языка. Особенно активные в НАО кабилы отказываются отдать предпочтение языку арабов. А также французскому языку, используемому как язык общения. Часто алжирцы не разбираются во всех тонкостях французского и послания, написанные на таком языке, — а французские военные перехватывают их ежедневно (НАО крайне бюрократично), обычно вызывают насмешки. К тому же напрасные.

Именно по причине почти принудительной вербовки своих сторонников в ФНО, ведущем успешную слежку за французами, усиливается тенденция видеть «предателей» повсюду. Предателями считаются не только мусульмане профранцузской ориентации, но и «мессалисты», сторонники Мессаи Хаджа, объединенные в АНД (Алжирское национальное движение).

АНД пытается сохранить независимость своей организации, что приводит ее к братоубийственной борьбе с ФНО. АНД терпит поражение. Множество сторонников АНД падет под ударами «фронтистов», подготовленных фактически единственной организацией в Алжире, продолжающей борьбу с французами. Но противостоять французской армии, обладающей превосходством в технике и численном составе, оказывается делом трудным. Во французской армии увеличивается число подразделений, занимающихся разведкой и борьбой с партизанами, и при поддержке СДЕСЕ и ДСТ мобилизуются опытные кадры для борьбы с ФИО.

По причине такого мощного противодействия НОА так и не сможет создать на алжирской земле централизованного штаба, а значит, и органов разведки на уровне государственного аппарата. А стремления к этому у нее были. И только за пределами страны, под руководством Абдельхафида Буссуфа, подобная структура будет организована.

Деятельный руководитель 4-го виллайета Амар Уамран дал импульс к возникновению Автономной Зоны Алжира (АЗА). Она перейдет в 1955 году под военное командование Ясифа Саади. Правой рукой Саади будет завербованный им лично Али Аммар, по прозвищу «Али Быстрый Удар», бывший боксер, связанный с воровским миром.

«Али Быстрый Удар» окажется превосходным агентом разведки и вместе с тем грозным карающим мечом. Информация, полученная им из различных источников, совпадает: с помощью Генеральной Разведки (РГ) бывший префект Андре Ашиари внедрил среди алжирцев эффективно действующую разведсеть.

Близкий друг генерал-губернатора Жака Сустеля (который был в 1943–1944 годах шефом ДГСС, спецслужб «Сражающейся Франции»), Ашиари обладает громадным опытом работы в разведке. Понимая его ключевую роль в составе персонала французской разведывательной службы, ФНО попытается его ликвидировать, но безуспешно.

Не сумев добраться до руководителя разведсети, Саади и «Али Быстрый Удар» решили расправиться с его осведомителями. В результате будут убиты несколько известных проходимцев.

Поскольку военные действия ведутся с прохладцей, АЗА превращается в проводника индивидуального терроризма: полицейские, жандармы и «шпики» — намеченные жертвы.

Эта непрестанная смертоносная деятельность, естественно, вызывает ответную реакцию. Акции проводятся РГ и ДСТ, а также организацией неформальных «антитеррористических групп», набранных из числа полицейских и гражданских алжирцев европейского происхождения, при поддержке и руководстве военных спецслужб.

Руководство АЗА достаточно хорошо осведомлено о деятельности антитеррористических групп, организованных Ашиари. Даже в органах алжирского ДСТ действует лазутчик, инспектор Усмер.

АЗА начинает строить свою структуру по принципу «троек»: под началом командира трое подчиненных, кроме них он знает только своего непосредственного командира, который тоже руководит тройкой и знает только своего непосредственного начальника, и так далее до самой вершины пирамиды, Ясифа Саади и Ларби Бен М’Химди, представителя КИЦ (Координационно-исполнительного центра) — руководства ФНО в Алжире.

В конце 1956-го — начале 1957 года Автономная Зона Алжира, поддерживаемая и получающая информацию от нескольких подпольных сетей сочувствующих ей европейцев, считает себя готовой к широкомасштабной деятельности. Тогда начнется то, что вошло в историю под названием «Алжирская битва»: политическое и вооруженное наступление, в котором оружием стал терроризм (вначале сдерживаемый рамками отбора жертв, а затем все более слепой), широко практикуемый ФНО.

Кроме жесткого контртеррора со стороны алжирцев европейского происхождения, тоже неистовых в беспощадной ярости и при случае предваряющих действия подпольщиков АЗА, это наступление спровоцирует интервенцию со стороны Франции в виде 10-й Парашютной дивизии генерала Массю.

Остальное известно: комбинируя систематический поиск разведданных (особенно при помощи пыток, которые тогда были тео-ретизированы и систематизированы) и быстрое их использование, парашютисты и спецслужбы в два приема расправились с АЗА.

Сначала 23 февраля 1957 года парашютисты полковника Бижара (3-й парашютный полк) арестовывают Ларби Бена М’Хиди. Представитель КИЦ будет убит («спецслужбами, парнями, принадлежавшими к спецслужбе генерала Массю», — подтвердит в 1984 году генерал Бижар имевшиеся сведения Рожэ Фалиго и Паскалю Кропу, не сообщив никакой другой информации).

В связи с этим Ясиф Саади усиливает действия террористов. За этим человеком начинается охота, которой руководит бывший командир II-го ударного подразделения Ив Годар, ставший директором алжирской Сыскной полиции, и группа специалистов из ГРЕ капитана Поля-Алэна Лежера. К этому следует присовокупить: систематическую подпитку в виде разведданных, выбитых под пытками, и тонкие маневры по дезинформации врага и внедрению в его ряды лазутчиков в соответствии с классическими методами контрразведки.

В результате уничтожен «Али Быстрый Удар», захватывают в плен Ясифа Саади и полностью нейтрализуют АЗА.

Насквозь пронизанная внедрившимися в нее французскими агентами, эта спецслужба возродится только в 1961 году, когда французы добровольно разожмут тиски репрессий. В январе 1962 года из Парижа тайно прибудет ее новый шеф, майор Аззедин.

При помощи своего политического заместителя, Омара Уссе-дика, бывший руководитель службы разведки и связи 4-го вилайета Аззедин создаст на месте новую инфраструктуру. Этот новый разведывательный аппарат будет больше противодействовать О АС, подпольной экстремистской организации французского Алжира, чем французской армии.

Схема организации АЗА ФНО в алжирской столице.

Созданная почти из ничего (алжирское сообщество во Франции, за редким исключением, полностью контролировалось АНД «мессалистов»), Французская Федерация ФНО форсирует свою деятельность с 1955 года. «Крейсерскую скорость» она наберет с 1958–1959 годов.

Рядом с политическими вожаками Французская Федерация учреждает с февраля 1957 года пост руководителя Специальной Организации (СО) и отдает его Саиду Буазизу.

Специальная организация, прозванная в своей среде «специ-алкой», занимается подготовкой вооруженных акций. В таком виде она курирует весь диапазон деятельности, начиная с «военной разведки» (определение целей, проникновение в ряды полиции, разведка французских вспомогательных войск) до работы алжирских депутатов в Сенате и Национальной Ассамблее.

СО обладает некоторыми характерными особенностями. Прежде всего она не зависит от Французской Федерации, а зависит от министерства вооружения и генеральных связей Аб-дельхафида Буссуфа.

В противоположность «ударным группам», увлекшимся физическим устранением «мессалистов» и состоящим в основном из навербованных рабочих-иммигрантов, СО объединяет большое число интеллектуалов, особенно студентов. К примеру, до середины 60-х годов заместителем Саида Буазиза будет студент медицины, пустившийся в бега, Насреддин Аит Мухтар (он же Маджид), которого заменит Тахар Бенияхия, его помощник с 1959 года.

Еще одной чрезвычайно необходимой разведсетью внутри судебной полиции руководит Махмуд Буяхия. ФНО получает к тому же информацию о своем самом опасном противнике в метрополии, ДСТ.

В сфере разведки активисты Французской Федерации ФНО работают не одни. Помимо ценных услуг от «носильщиков чемоданов», они получают помощь от БНД.

В таких условиях Французская Федерация намеревалась в 1959 году лишить Париж питьевой воды. Алжирские служащие предоставляют СО определенное количество технических данных, позволяющих определить с высокой точностью десять точек, наиболее уязвимых в инфраструктуре «Водяной компании». Эти данные отправляются на экспертизу в централь БНД.

После анализа данных специалисты из Пуллаха предоставляют алжирцам подробный технический отчет, в котором уточняется, что «подобные операции ценны тем, что они терроризируют население в целом, не прибегая к военным средствам, ведущим к жертвам среди гражданского населения».

Отсроченный в ожидании более благоприятного случая с точки зрения политики, диверсионный акт с канализацией не будет совершен (как и диверсия с Эйфелевой башней). Но даже условия его разработки указывают на то, насколько кропотливо действовали активисты СО, и на то, какую значительную поддержку им оказывали специалисты БНД.

МАЛГ (Министерство вооружений и генеральных связей) — ведомство своеобразное, возникшее в некотором роде по причине давления, оказываемого французской армией в самом Алжире. Изолированные по обе стороны границы, как с Марокко, так и с Тунисом, электрифицированным заграждением, «моджахеддины» НОА, тем временем, в течение ряда лет поддерживают в стране постоянное военное напряжение. Зато за пределами Алжира создается и консолидируется военная сила, которая в скором времени становится главной в ФНО.

В действительности, это центр притяжения, влекущий к себе даже руководство организации индепендантистов, которое перебирается за границу сразу после создания ГПРА (Временного правительства Алжирской Республики) в 1958 году.

Будущий шеф МАЛГ, Абдельхафид Буссуф, бесспорно, является рьяным сторонником смены места расположения. Руководитель 5-го вилайета (Орани), образованный и весьма скрытный человек, после конгресса в Суммаме (в августе 1956 года) очень быстро сориентировал своих людей на добычу разведданных и оружия, а не на ожесточенную борьбу против французов. Расчетливости в нем больше, чем боевого задора.

Предугадывая, что давление со стороны французской армии может в относительно короткие сроки уничтожить военный потенциал его вилайета, Буссуф переводит свою штаб-квартиру за пределы Алжира и устраивается в соседнем Марокко, в Надоре и в Уджде.

С 1955 года у него появляется идея создать систему радиосвязи внутри 5-го вилайета. После обустройства в Уджде он последовательно совершенствует свою службу в минимально короткие сроки. Так, он создает в Уджде центр по перехвату радиограмм между подразделениями французской армии, которые свои сообщения не шифруют, полагая, что у повстанцев не имеется технических средств, необходимых для перехвата. Что и дает повстанцам основательные знания боевого расписания их врага, которые Буссуф превратит в надежное оружие во внутренних конфликтах, предпочитая переоценить, чем недооценить своего врага.

Расширив систему коммуникаций по тщательно продуманному плану, Буссуф мало-помалу начинает отслеживать ситуацию в соседних вилайетах. Именно к нему стекаются разведданные, полученные внутри страны. Что закрепило с тех пор за ним репутацию большого специалиста и главный пост в спецслужбах ФНО.

Абдельхафид Буссуф выбирает за личные качества своим помощником Хуари Бумедьена, который прежде прошел подготовку в Каире в египетских спецслужбах и затем показал себя замечательным организатором. Став преемником Буссуфа во главе 5-го вилайета, Бумедьен затем назначается руководителем базы в Уджде и оперативным главнокомандующим Запада (4, 5, 6-й вилайеты).

Оперативным главнокомандующим Востока (1, 2, 3-й вилайеты) является Мохаммеди Саид. Будущий член Фронта исламского спасения в конце 80-х годов, этот бывший агент Абвера II был десантирован на парашюте в Алжир немцами в рамках операции «Анти-атлас» во время Второй мировой войны. Но он не обладает такой же властью, как Бумедьен, потому что Буссуф и его заместитель контролируют центр радиосвязи Востока, созданный в конце 1957 года.

Буссуф окружен командой замечательных сотрудников: Таи-ебом Ларби, Каидом Ахмедом (он же Командир Слиман) и Абдельазизом Бутефлика (оба станут министрами после освобождения страны).

Звездный час Буссуфа наступит 19 сентября 1958 года в связи с созданием ГПРА, когда его официально назначили министром МАЛГ, а значит, шефом всех спецслужб.

ГПРА обосновался сначала в Каире. И это кстати, поскольку Буссуф уже разместил там команду, которая занимает три виллы в каирском пригороде. Под руководством Мохаммеда Таззи его агенты ведут наблюдение за руководством ФНО и в то же время защищают ГПРА от возможных операций со стороны «Бассейна».

10 февраля 1959 года бывший представитель ФНО в Мадриде, Аллуа Амира, падает с шестого этажа многоэтажного дома в Каире. Анкета, в которой содержались результаты расследования, проведенного египетскими спецслужбами, в итоге гласила: Амира отказался выразить верноподданнические чувства Буссу-фу; Таззи приказал его ликвидировать.

Президенту Насеру не нравится, когда из других стран приезжают в Египет заниматься политикой. Да к тому же он поддерживает бенбелистов, для которых Буссуф является одним из злейших врагов. В результате, по приказанию Фатхи эль-Диба (руководителя секретных операций в Северной Африке при президенте Насере) и Камеля эль-Дин Рифаата, заместителя Али Сабри в руководстве египетскими секретными службами, предпринимается захват трех каирских вилл МАЛГ. Буссуфу придется принять это как свершившийся факт и сократить свою инфраструктуру.

МАЛГ поддерживает прямую связь с разведкой Французской Федерации. Ее резиденцией в Касабланке руководит Мансур; в Тунисе — Хамид Аит-Месбах, который долгое время наблюдает за Керимом Белькасимом, одним из главных врагов Буссуфа. Как и Ларусса Хелифа, Касди Мербах, Рабах Бухалфа и даже будущий президент Лиамин Зеруаль, эти люди вскоре заслужат прозвище «мальчики Буссуфа», привязанные к шефу алжирских спецслужб и не вполне ему доверяющие.

Сознавая возросшую силу Буссуфа, Керим Белькасим, исторический лидер восстания кабилов, пытается в 1958 году настроить против него одного из своих людей, Бена Шерифа, в прошлом младшего лейтенанта пехоты, дезертировавшего из французской армии в конце июля 1957 года. Бен Шериф будет арестован и допрошен в октябре 1960 года. До этого времени он будет делать все возможное, чтобы централизовать к выгоде своего шефа разведывательный аппарат ФНО/НОА, но он никогда не сможет достичь такого положения, чтобы помешать шефу МАЛГ.

Буссуф, пользующийся прочной репутацией человека не щепетильного, готового применять казни и пытки, никому не доверяет. Таким же образом все заинтересованные в нем лица не доверяют ему. В силу своих естественных наклонностей он прививает разведывательному крылу МАЛГ менталитет политической полиции, а не разведывательной службы. «Мальчики Буссуфа» ведут досье друг на друга и на всех подряд, используя всевозможные слухи в целях шантажа.

В 1959 году в МАЛГ девять отделов: Радиосвязь, Прослушивание, Дешифровка, Шифровка, Документы и расследования (разведка), Бдительное наблюдение и контрразведка, Связные, Снабжение, Вооружение, Радиостанции, часто дублирующиеся людьми из отдела Разведки, — внедрены в Марокко (Тетуан, Надор, Рабат, Уджда); в Тунисе (Тунис, Кеф и Гардимау); в Ливии (Триполи, Бенгази, Гат и Гадамес); в Египте (Каир); в Гане (Аккра); в Мали (Бамако, затем Гао); в Гвинее (Конакри); в Сирии (Дамаск); в Ираке (Багдад); в Китае (Пекин).

В Ливии, в городе Триполи, «мальчики Буссуфа» создают штаб-квартиру на базе Дибуш. Командует здесь майор Буалем Бессайах.

В 1961 году еще молодому тогда Али Месили доверили руководство вновь созданным Управлением по документации и разведке (ДДР). Оперативной Службой будет руководить Касди Мербах, еще один из «мальчиков Буссуфа». Управление по бдительному наблюдению и контрразведке, коротко именуемое «Бдительность», дополняет работу политической полиции.

УБНК, а проще «Бдительность», нашпигованная людьми Буссуфа, стала предтечей Военной Безопасности (СМ). После появления на свет в 1962 году СМ ее начальником назначают Касди Мербаха. Под его руководством СМ будет заниматься «домашней уборкой» в среде алжирской эмиграции во Франции. Не брезгуя пытками, она будет подавлять всякое движение в самом Алжире, — а что можно ожидать от насквозь прогнившего Управления, доставшегося в наследство независимому Алжиру.

Абдельхафид Буссуф

Родился в 1926 году в Константине. Занимался различными ремеслами и стал учителем начальной школы. В 1950 году, после разгрома ОС, бежит в Оран, где становится одним из руководителей в ФНО. В августе 1956 года его назначают полковым командиром 5-го вилайета.

В 1956 году становится членом Алжирского национально-революционного совета, в следующем году — членом Координационно-исполнительного совета, затем перебирается в Марокко. В ноябре 1958 года ему поручается руководство МАЛГ в составе ГПРА, где он создает атмосферу крайней репрессивности, близкой к безумию. Летом 1962 года Буссуф, дезориентированный в самом напряженном из внутренних конфликтов Алжира, в котором ГПРА и он сам будут выведены из активной политической жизни и победу одержит Бен Белла, бросается в бизнес. Он будет заниматься продажей водных катеров.

Он умер в 1980 году, унеся с собой с могилу много секретов: по-видимому, он обрел личное спокойствие в обмен за молчание и полный политический нейтралитет. Буссуф оставил образ жесткого и жестокого руководителя, постоянно прячущего свой взгляд за темными стеклами очков.

Без решительной поддержки со стороны египетских спецслужб ФНО имел бы намного меньше шансов для успеха. По этой причине история секретной войны в Алжире, которую вели спецслужбы, неотделима от истории каирского «Мухабарата», словосочетание, означающее Генеральную Разведку.

В июле 1952 года при поддержке Аллена Даллеса и ЦРУ Насер и его сторонники из организации «Свободные офицеры» свергают короля Фарука и захватывают власть, используя как ширму генерала Мохаммеда Негиба. Новый премьер-министр Али Махер тут же подписывает декрет о роспуске политической полиции.

Негиб ничем не походит на революционера. Когда речь заходит о реорганизации спецслужб, он назначает во главе их Хуссейна Хейри. Заместитель командующего военно-воздушной разведкой (Ибарат Мухабарат эль-Гавиах) при Фаруке, этот офицер нацелен на создание защитного вала от республиканского экстремизма Насера. Под нажимом «Свободных офицеров» в августе Хейри отправлен в отставку. Он эмигрирует из страны, возглавит группу проанглийски настроенной оппозиции… и послужит в 1957 году приманкой для сторонников Насера в деле, названном «Заговор с целью реставрации» (в котором будет замешана и английская Ми-6). Во главе Мухабарата его преемником стал Закария Мохеддин.

Республика в Египте была провозглашена 19 июня 1953 года. Спешно преобразованная в Директорат генеральных расследований (Эль Мубахат Эль-Аммах), Государственная служба безопасности объединяет и направляет борьбу против оппозиции под руководством Рафата эль-Нахаса, а затем генерала Абд эль-Азима Фахми. После провозглашения республики она зависит от министерства внутренних дел, другими словами, от Насера.

Несмотря на официальные заявления, «сионистский враг» не является самым страшным врагом режима Насера. Главным врагом остается внутренняя оппозиция. Все это потому, что «Братья-мусульмане» продолжают угрожать. 26 октября 1954 года они попытаются разделаться с Насером. Но их ожидает неудача и в качестве ответа будущий президент устроит грандиозную облаву. Шесть исламских руководителей, приговоренных к смерти, будут повешены. Этим событиям уже сорок лет. Так что можно сказать, что борьба между «Братьями-мусульманами» и египетским режимом, которая сегодня достигла наивысшей точки, началась не вчера…

Эта расправа расколола на некоторое время исламское движение. Воспользовались случаем, чтобы отстранить от должности Негиба, обвиненного в пособничестве и подвергшегося шантажу: Махмуд Халил и Шериф Фарид Шакер, бывшие служащие разведслужбы военно-воздушных сил при короле Фаруке, представили, кстати, объемистое досье о его безнравственном поведении. Под руководством Али Сабри разведслужба воздушной армии становится главной пружиной в механизме разведки «Свободных офицеров».

Отныне пространство для Насера расчищено. Вскоре он получает прозвище Раис (Глава). Его приход к власти знаменует глубокую реформу структуры египетских разведслужб.

Первыми ее шагами является образование в конце 1955 года Директората генеральной гражданской разведки, руководство которым выпадает на долю Закарии Мохеддина, ставшего министром внутренних дел и считающегося человеком, который пользуется особым доверием Насера. Ему помогает Али Сабри, бывший шефом Службы военно-воздушной разведки и смененный на этом посту Махмудом Халилом, и Камель эль-Дин Рифаат.

Генеральная разведка — это своего рода сердце нового режима: новоявленная супецслужба курирует одновременно Директорат военной разведки в армии и директорат Генеральных расследований в министерстве внутренних дел. Это — здание, в котором приоритет отдан гражданским спецслужбам (руководимым, впрочем, военными чинами) над собственно военными спецслужбами.

Главенство при Насере гражданского над военным в сфере разведки полностью укладывается в традиции египтян. Эта традиция будет упрочняться. Совсем напротив дело обстоит у сирийских коллег, там военные первенствуют над гражданскими.

Итак, механизм налажен и можно наращивать деятельность за границей. Насер рассматривает спецслужбы одновременно как опору режима внутри страны и как одно из самых надежных средств в проведении своей внешней политики. К тому же, кроме Закарии Мохеддина, Али Сабри или Анвара Садата, некоторым другим специалистам в секретных делах режима пообещает более высокие посты.

Принципиально главной целью является еврейское государство. Будут стараться поразить его всеми возможными способами.

В секторе Газа, уже заселенном палестинскими беженцами, но еще не находящемся под контролем израильтян, египтяне подполковника Мустафы Хафеза (убит в 1956 году агентами Моссада) контролируют группы «смертников» — федаинов. Му-хабарату недостаточно их вооруженных акций. С помощью египетских военных атташе, по совместительству территориальных агентов, Генеральная разведка с переменным успехом пытается внедрить агентов в Израиль.

В Париже подполковник Сарует Укаша и его заместитель, майор Иса Юссуф Сараг эль-Дин, вербуют в 1955 году бывшего лейтенанта Цахаля, израильской армии, Александра Юлина. В августе 1956 года, после длительной подготовки, Юлин отправится в еврейское государство. Он будет раскрыт израильской контрразведкой, арестован и осужден.

Египетский военный атташе в Риме, Мохаммед Шукри, вербует в 1956 году в Афинах Алсибиадиса Коскаса. Этот грек, после предоставления в несколько приемов интересной документальной информации о Цахале, будет арестован в августе 1957 года израильской контрразведкой.

В Аммане и в Бейруте агенты Мухабарата вербуют главу коптской церкви в Яффе, отца Иоахима эль-Антони, который будет арестован в октябре 1956 года.

Кроме того, происки секретных служб направлены против арабских режимов, оппозиционных Насеру.

Король Ирака Фейсал II оказывается ценным союзником Запада, в частности англичан. Военный атташе, подполковник Камаль эль-Дин эль-Хинави, и его заместитель Мохаммед Али Исса поддерживают подпольную оппозиционную группу, Национальный комитет союза офицеров и солдат, который планирует, помимо прочего, убийство пробританского премьер-министра Нури Саида.

В Ливане Хассан эль-Халил, вербовщик отца эль-Антони, создал под дипломатической крышей разведсеть, которая поддерживает постоянные контакты со сторонниками Насера, оппозиционной организацией в Бейруте. Его вышлют из страны в начале 1957 года, после раскрытия заговора, направленного на ливанского президента Камиля Шамуна.

Ливия короля Мохаммада Идрис эль-Махди рассматривается тогда в Египте как плацдарм Запада. И Мухабарат активизирует свою деятельность против Идриса и его окружения. В результате возникает дело полковника Исмаила Садека, египетского военного атташе в Триполи, высланного в ноябре 1956 года за публичное поощрение действий оппозиционных организаций, послушных Насеру, и организацию саботажа на нескольких линиях трубопровода, подающих нефть для англо-американских компаний.

Иордания, где с августа 1952 года правит молодой король Хуссейн, тоже не обойдена вниманием. Англичане все еще пользуются там влиянием. Но, принимая в расчет число палестинских беженцев, которые селятся в королевстве, и влияние идей Насера, угроза трону уже налицо.

Для Мухабарата ситуация складывается благоприятно. Такова, по меньшей мере, точка зрения полковника Салаха эль-Дина Мустафы, египетского военного атташе в Аммане, который стремится создать на месте организацию, копирующую «Свободных офицеров». Но он падет жертвой Мосада.

Замена уже готова.

Подполковник Ахмед Фуад Хиллал немедленно возобновляет работу Мустафы. Он находит общий язык с проегипетски настроенными военными. С его помощью начальник штаба иорданской армии, его заместитель и полковник Махмуд Муса, шеф военных спецслужб королевства Иордании, безуспешно пытаются свергнуть Хуссейна в апреле 1957 года.

Заговор раскрыт, Муса сумел бежать. Он будет осужден заочно. Хиллал выдворен из страны. Вскоре он получает пост в Мадриде. Египетский Мухабарат внедряет свою агентуру в Турцию (участницу Багдадского пакта, который группирует прозападные страны региона и Великобританию), в Эфиопию и Судан, где Шериф Фарид Шакер завербовал под прикрытием коммерческого общества несколько местных влиятельных людей, таких, как Ибрагим Бен Мохаммед Бен Наял.

Конечно, целью является также и создание фронта против англичан, бывших колонизаторов, постоянных врагов Насера. Ми-6 традиционно активна в Каире, штаб-квартире спецслужб Короны на Ближнем Востоке, начиная с героической эпохи Лоуренса Аравийского, Сейнт-Джона Филби и им подобных. Начиная с 1953 года молодой офицер, которого ждет блестящее будущее в рядах Мухабарата, Камель эль-Дин Рифаар, приступает к проведению разведывательных операций в английских войсках, все еще расквартированных в Египте. Но контрразведке Насера к тому времени еще не удалось раскрыть разведсеть, возглавляемую ветераном Ближнего Востока Джеймсом Свинберном, секретарем информационного агентства «Эреб Ньюз Эйдженси» (АНА), которым с 1943 по 1970 годы руководит Аделаида Мэть-юрин, сама работавшая на Ми 6. Тем самым Свинберном, который сумел завербовать бывшего адъютанта генерала Негиба, лейтенанта Ахмеда Амина, и которому в скором времени будут помогать два дипломата — Джеймс Г. Гоув и Джон Б. Флакс.

Лишь в августе-сентябре 1956 года Мухабарат покончит с их деятельностью. В отместку спецслужбы Насера наладят плодотворные связи с ЭОКА, подпольной организацией полковника Георгеса Теодороса Гриваса. Этот офицер, человек крайне правых взглядов, развязал в апреле 1955 года кампанию партизанской борьбы и терроризма во имя «Эносиса», присоединения к Греции острова Кипр, находящегося под влиянием англичан с начала первой мировой войны.

Спецслужбы Насера обеспечат людей Гриваса оружием и боеприпасами для успешной борьбы против англичан. Взамен ЭОКАП станет главным поставщиком информации, чему способствует географическое положение Кипра — в самом центре английских военных баз на Ближнем Востоке и Среднем Востоке. Так, борцы «Эносис» предоставят в Мухабарат фотографии студии «Ниэр Ист Эреб Броудкастинг Корпорейшн», базирующейся в Зиги, на юге острова, и работающей под прямым контролем Интеллидженс Сервис.

Хотя Насер и развязал беспощадную войну против англичан, ее он компенсирует поддержкой американцев. Резидентура американской разведки способствовала его приходу к власти и, по-видимому, специалист по делам Среднего Востока Кермит Рузвельт, будущий «ниспровергатель» премьер-министр Ирана Мосаддыка, был в этом одним из главных «архитекторов». Разведка настойчиво стремится сделать Раиса своим самым надежным египетским союзником. Опытные кадры Компании, такие, как Джеймс Эйхельбергер и Майлз Коуплэнд, прилагают все усилия, чтобы «завладеть» влиятельным человеком в Каире. Они налаживают превосходные отношения с доверенным человеком Насера, главным редактором газеты «Аль Ахрам» Мохаммедом Хейкалом.

Огромные суммы будут потрачены на поддержку режима Насера, и только позже, когда начнется сближение с СССР, ЦРУ решительно разочаруется в египетском лидере. После неудачи французско-британской операции «Мушкетер» в районе Суэцкого канала (ноябрь 1956 года), провалившейся в основном из-за решительного протеста против нее американцев, ЦРУ будет изучать возможности свержения режима с помощью «Братьев-мусульман», рассчитывая в случае необходимости физически устранить самого Насера.

Это началось в апреле 1954 года, когда Раис наметил для Мухабарата новую цель. В это время бывший свободный офицер, майор Фатхи эль-Диб, вступает в контакт с Ахмедом Бен Беллой, которого в то время называли Меззиани Мессауд.

Бен Белла принадлежит к самому жесткому крылу алжирского национального движения, которое противостоит как «мессали-стам», так и «централистам». По прибытии в Каир он настойчиво просит поддержки со стороны режима Насера.

Его встречи с Фитхи эль-Дибом и с Сулеманом Аззатом, начальником штаба и руководителем разведслужб египетского военно-морского флота, проходят удачно. Вставший на сторону Бен Белла, Эль-Диб заручается поддержкой Насера: оставаясь в тени, Египет будет поддерживать алжирских националистов; среди последних Бен Белла будет проводником политики египтян.

Убежденный в правоте, Раис усиливает антифранцузские мероприятия, втягивая Египет в двойную войну секретных служб: войну, в которой сражаются поставщики оружия, и войну в сфере пропаганды и дезинформации.

Порученные Фатхи эль-Дибу поставки оружия морским путем мобилизуют целую разведсеть египетских военных атташе за границей и огромное число нанятых агентов. Между 1954-м и 1961 годом, согласно документам, которыми мы обладаем, была проведена 21 операция по доставке оружия. Большинство закончились удачно, хотя некоторые (перехват в октябре 1956 года французскими моряками судна «Атос») потерпели фиаско, благодаря активному вмешательству СДЕСЕ.

На радиофронте стояла задача прежде всего наладить пропаганду, способную поразить воображение слушателей, представлявших в массе своей безграмотное население.

В 1956 году каирское радио начинает транслировать на французском и арабском языках передачу «Голос свободного Алжира», затем с 1958 года «Голос борющегося Алжира»; трансляция идет из двух радиостанций на французском, арабском и для кабилов на их диалекте берберского языка.

В качестве ответной меры СДЕСЕ создает в 1956 году секцию, специализирующуюся в пропаганде и дезинформации. В июле 1958 года бывший шеф контрразведки «Бассейна» в Испании, Франсуа Бисто, берет в свои руки руководство «Студией Клебера», расположенной в сверхсекретном центре Жуи-сюр-Юр, недалеко от Шартра. Четырнадцать дикторов — арабов и кабилов — мастерски имитируют своих «коллег» из ФНО, чередуя различные программы-подделки «Голос арабов» или «Голос свободного Алжира». Эти программы транслируются на средних волнах из Марселя.

На Кипре французская радиостанция «Сомера» и английская «Ниэр Ист Эреб Броудкастинг Корпорейшн» пытаются с 1956 года противостоять египетским радиостанциям, главным образом, транслируя передачи открыто пропагандистского характера. Начиная с августа 1958 года с Лазурного Берега под контролем СДЕСЕ начнет трансляции «Радио Шарк эль-Адна». Другие радиостанции, контролируемые французскими спецслужбами, будут транслировать передачи менее вызывающие, такие, как «Голос реформы» или «Голос алжирского народа».

Много передач готовится в тесном сотрудничестве с 5-м Бюро (психологический отдел) генерального штаба при участии полковников Лашеруа и Гарда. Эти офицеры — лишь первая линия фронта военной мысли, для которого обработка населения стала главным делом: это самое мощное оружие в борьбе против повстанцев-националистов.

Их теории родились после поражения в Индокитае. Сторонники психологических акций склонны повсюду проводить параллели с Вьетнамом. Они ратуют за постоянное усиление позиций 5-го Бюро, деятельность которого распространится с 1957 года на всю алжирскую территорию. С их точки зрения, современная война зиждется на тесном сотрудничестве между 2-м и 5-м Бюро. Этот диптих психологических и разведывательных акций разложен в центре любых операций, а вокруг него крепятся лучшие кадры.

Их метод «войны в толпе» никогда не получит убедительных результатов, в противоположность операциям психологическим, связанным с намного большим прагматизмом в работе разведки и карательных подразделений, проводившимся англичанами в Малайзии и других местах. Откуда проистекает абсолютно несовместимая «культура» французских и английских разведывательных служб. Вовлекаемая самой своей логикой на путь открытого восстания против политической власти, 5-е Бюро будет распущено в январе 1960 года военным министром, Пьером Мессером. Зато англичане интегрируют ПСИОПС (психологические операции) в работу их разведывательного сообщества, как это будет видно на примере Северной Ирландии.

Обработка населения не является совершенным оружием. Но наряду с другими видами оружия, пропаганда может достигать интересных результатов. Вот что отмечает сам Насер в марте 1958 года, когда он изобличает — послание перехвачено французскими спецслужбами — создание девяти подпольных радиотрансляционных станций, работающих против его режима: «Мы уверены, что за этими станциями стоят французы. Мы это знаем, потому что там работают некоторые наши агенты. Это пропаганда против меня и моего правительства. Я предупреждаю их, что если этому не будет положен конец, то я пойду на репрессии».

Рождение в феврале 1958 года Объединенной Арабской Республики, провозглашенное в Каире и Дамаске, продукта слияния Египта и Сирии, двух братских стран, политически близких, но географически отдаленных друг от друга, было встречено с небывалым энтузиазмом. С тех пор Сирия получает название Северной области ОАР, а Египет — Южной области.

Если иметь в виду разведку, появление ОАР превратит сирийское разведывательное сообщество в почти полного сателлита египетских спецслужб. Бывший шеф 2-го Бюро, подполковник Абд Эль-Хамид Саррадж, вскоре ставший министром внутренних дел, одновременно берет в свои руки руководство специальным бюро (Эль Мактаб эль-Каас) и службу Безопасности (Эль Амн эль-Сиясси), которые обеспечивают охрану египетских должностных лиц и ведут преследование исламистов. Этот необычайно стойкий человек является ревностным сторонником союза Сирии и Египта. Он в буквальном смысле следует советам министра внутренних дел и главного руководителя египетских спецслужб Закария Мохеддина.

Ограничив свои прерогативы до строго военной сферы, 2-е Бюро (Эль Мухабарат эль-Аскарийя) тоже переходит под контроль Египетского Директората Военной разведки. 2-е Бюро будет находиться под командованием верных Сарраджу людей: сначала Мохаммеда Рада Истамбули, затем подполковника Бурдама Адхама.

Эта полная реорганизация производится по прямой указке «великого египетского брата». Все решения принимаются в Каире. Враги Египта станут, следуя логике событий, главными объектами молодого разведывательного сообщества ОАР. Это — Израиль, Франция, Ирак, Ливан и Иордания.

Операции против Израиля будут контролировать два аса египетской контрразведки: полковник Салах Наср (Генеральная разведка) и подполковник Отман Нури (Военная разведка).

Соответственно против французов будут мобилизованы агенты, пользующиеся дипломатической неприкосновенностью. Что касается Директората Генеральной разведки, то здесь стараются внедрить агентов в израильские разведсети, действующие против ОАР. Иногда это делается с успехом, что подрывает непогрешимую репутацию Моссада.

Вторая цель по степени важности — Ирак. В июле 1958 года, после убийства короля Фейсала II, у руля власти становится генерал Абдул Карим Кассем. Это можно счесть добрым знаком, поскольку республиканец Кассем утверждает о своей приверженности делу освобождения арабских народов. Но, к разочарованию Раиса, новый хозяин в Багдаде тотчас же продемонстрировал свое намерение игнорировать разумные советы Насера.

Кассем должен пасть. Приказ низвергнуть его режим отдан Камилю Рифаату, заместителю руководителя кабинета президента и ответственному за генеральную разведывательную службу, который тут же выбирает своих главных помощников: египетского и сирийского военных атташе в Багдаде, Абд эль-Магида Фарида и Талаата Сидки.

Для решения своей задачи Фарид и Сидки быстро нашли нужного человека — Рашида Али эль-Кайлани, который в апреле-мае 1941 года тщетно пытался выгнать из Ирака англичан, пользуясь очень активной поддержкой Абвера, военной разведслужбы III-го Рейха. Но в декабре Кассем отдает приказ о его аресте.

Еще хуже. То же самое случится и с шефом иракской военной разведки, полковником эль-Хадж эль-Сирри, изъявившим желание сотрудничать. После провала эль-Сирри в марте 1959 года и высылки из страны Фарида и Сидки «третья смена», связанная с находящейся в подполье партией «Баас», заклятым врагом Кассема, сумеет в октябре того же года ранить иракского диктатора, но достичь своей цели — его убийства не сумеет. Именно после этого неудачного покушения молодой член «Баас», Саддам Хусейн, вынужден пуститься в бега.

«Барака» (благословенное время) Кассема будет продолжаться до февраля 1963 года, когда «Баас» все же остановит его, оказавшись сверхудачливой в деле устранения диктатора. А вот «барака» «королька» Хусейна Иорданского окажется более продолжительной, несмотря на внедрение египетско-сирийского Мухабарата в Аммане под двойным руководством: Адхама (шефа сирийской военной разведки) и Сарраджа.

Смертоносные перипетии этой войны взаимного преследования довольно скоро наскучивают «Раису». То, о чем мечтает египетский лидер, это проекты совсем другого масштаба. В конце 1959 года Насер распоряжается о создании Масшруат эль-Кабейя эль-Хасса (Отдела специальных оборонных проектов), который поручается руководству вездесущего Махмуда Халила.

Несомненно, «Раис» ценит способности этого сына знаменитого каирского врача, закончившего в 1942 году военную академию, приспосабливаться к изменившейся ситуации. Ведь Халил не был, как Закария Мохеддин, Али Сабри или Фатхи эль-Диб, членом организации «Свободные офицеры». Он даже карьеру свою начал при Фаруке, но сумел добиться расположения Раиса, когда в 1954 году сменил на посту главы Военно-воздушной разведки Али Сабри.

Такой ловкий человек не может оставаться невостребованным. Итак, Халил получает задание собирать со всех концов земного шара иностранных инженеров, которые дадут О АР самое современное оружие (атомные бомбы, ракеты большой дальности), — оно будет реальной угрозой для Израиля и вызовет уважение к стране на Западе. Таково в действительности истинное предназначение Отдела специальных оборонных проектов.

Халил и его родственник Шериф Шакер будут резво черпать из резервуара немецких технических специалистов, который высоко ценится после падения нацистского режима. Кроме того, Каир и Александрия наводнены бывшими служащими III-го Рейха, превратившимися в «советников» ОАР. Эти туристы специфического жанра находят на берегах Нила своих старых товарищей, перешедших на службу в БНД. Под надзором Гартманна Лаутер-бахера, бывшего заместителя командира «Гитлерюгенд», резидентура Западной Германии уде пустила корни в Египте Насера.

Резидента в Каире зовут Герхард Баух. Зять главного помощника Гелена, генерал-майора Ганса-Генриха Воргитцки, руководителя стратегического отдела БНД, он нашел приют под крышей одной фирмы из сферы тяжелой промышленности и делит контору с представителем германо-сирийской импортно-экспортной фирмы ОТРАКО Георгом Фишером. Настоящее имя этого представителя — Алоис Бруннер, бывший шеф депортационного лагеря в Драней, а в настоящее время сотрудник специального бюро Абд эль Хамида Сарраджа и резидент БНД в Дамаске…

Конечно, бывшие нацисты в ОАР находятся под бдительным наблюдением Моссада. Французская СДЕСЕ, костяк которой составляют ветераны Сопротивления, со своей стороны, не обходит вниманием германских наемников Насера. В Европе и в США пропагандистские кампании набирают обороты. Каир называют настоящим гнездом бывших эсэсовцев и обезумевших ученых. Но страхи преувеличены: немецкие ученые, завербованные Халилом, в техническом плане весьма посредственны. Они оказываются неспособными обеспечить армию ОАР высокотехнологичным оружием, как о том мечтает Насер. То же самое касается и «советников» в деле разведки и тайной полиции, чья компетенция серьезно ограничена из-за скверного знания арабского мира.

В глазах офицеров сирийского Мухабарата присутствие в Дамаске полковника Сарраджа предоставляет гарантии сохранения сирийского характера разведки в Северной области. Но в августе 1960 года Насер вызывает полковника в Каир, где он получает должность в правительстве. Направление в Дамаск египетского маршала Абд эль-Хакима Амера, состоявшего членом «Свободных офицеров», только обострит ситуацию, создав у сирийцев ощущение, что их часть ОАР превращается в обыкновенную колонию.

Быстро включившись в работу, Амер увольняет Маруана эль-Сибаи, первого помощника Сарраджа, и заменяет его полковником Рашидом эль-Кутейни, будущим заместителем начальника штаба. Но после государственного переворота 28 сентября 1961 года, направленного против режима Насера, поддержанного Саудовской Аравией, Иорданией и ЦРУ, деятельность Амера прекращается. Переворот прошел удачно: маршал Амер и египетские офицеры Мухабарата высылаются из страны, а ОАР разваливается, не выдержав и одного удара. Проегипетские руководители спецслужб Саррадж и Адхам отправлены за решетку, однако первому удается бежать.

С тех пор ОАР прекратила свое существование. В марте 1963 года еще один путч приводит к власти неустойчивую коалицию баасистов и сторонников Насера: сторонникам Насера почетные места, а баасистам из Военного комитета (членом которого является Хафез Эль-Ассад) — реальные ключевые посты. Полковник Ахмед эль-Сувейдани, член этого Комитета, став тогда во главе военных спецслужб, превратит их в эффективную силу противодействия операциям египтян.

С этого времени начинают решительно вести искусственный отбор. Баасисты вытеснят сторонников Насера. Выйдя из ОАР, Сирия вновь расправляет крылья. Так заканчивается первая эра правления Раиса: эра завоеваний Насера. Эра, начавшаяся, когда египетский Мухабарат стажировал сирийцев на международной арене, оттачивая те навыки, которых они набрались после репрессий внутри страны еще десять лет назад, до той поры, когда, — а они и вообразить себе такого не могли, будет брошен вызов французским спецслужбам…

С самого начала восстания в Алжире, когда его рассматривали в Париже еще как маневр дестабилизации положения, предпринимаемый зарубежными государствами, поддерживаемый отдельными, изолированными друг от друга националистическими лидерами, «Бассейн» находится на острие ответного удара Франции. 11 мая 1955 года правительство Эдгара Фора принимает «межминистерское решение», которое нацелено на «нейтрализацию» главных руководителей ФНО, находящихся за пределами Алжира. Эта задача, вполне естественно, доверена СДЕСЕ. На сцену выходит тогда новый персонаж, личность которого не была идентифицирована вплоть до наших дней: полковник Жэрмен.

Луи Лаланн, руководитель кабинета генерального директора СДЕСЕ, Пьера Бурсико, требует от полковника Жэрмена создать на месте специальное подразделение, миссию «вне игры». Остальное в деле «устранения» будет сферой деятельности службы «Аксьон».

Находясь в столице Алжира с июня 1955 года, Жэрмен создает радиоточки своей миссии «вне игры» в других городах и селениях Алжира, в Марокко, в Египте, в Тунисе и в Манжере. Он вербует наемника особого профиля, Андре Ашиари, главу «антитеррористических» групп алжирцев европейского происхождения.

Главная цель намечена: Бен Белла, человек, который смог завоевать доверие Насера. Однако Жэрмен и его люди не сумеют ликвидировать лидера ФНО. Но зато в октябре 1956 года команда «вне игры» осуществляет успешную операцию с Супер-Констелласьон, который перевозит пятерых из «исторических руководителей ФНО», в том числе: Ахмеда Бен Белла, Хосина Аита Ахмеда и будущего мимолетного президента Мохаммеда Будиафа.

Эта успешная операция порождает крайне серьезный политический кризис. Правительство Ги Молле, занимающееся в тайне попытками установить контакты с лидерами ФНО, и представить себе не может, что спецслужбы смогли выполнить миссию, которую оно само им поручило! В итоге миссия «вне игры» наполовину должна снизить свою активность, поставленная под контроль службы «Аксьон» СДЕСЕ.

Внезапная смерть 17 февраля 1991 года в Париже полковника Жэрмена дает нам возможность нарушить наше давнее обещание — никогда не раскрывать его имени при его жизни.

Жэрмена в действительности звали Жан Аллеман. Будучи агреже и офицером запаса, этот уроженец Марселя совершил свою первую миссию для 2-го Бюро во время гражданской войны в Испании. Потом, с лета 1940 года, он вливается в ряды борцов Сопротивления.

Начиная с 1941 года он становится правой рукой в столице Алжира подполковника Жана Кретьена, а затем майора Пола Пайоля в службе контрразведки в Северной Африке. В этом качестве он участвует в объединенном комитете союзников, который организовывает «Форс А», группу, ответственную за подготовку высадки англо-американских войск в ноябре 1942 года. Шеф бюро сбора информации ТР 119 в столице Алжира, Жэрмен заводит картотеку на германских агентов, действующих во Франции. Это позволяет ему стать руководителем кабинета шефа службы военной безопасности.

Сначала Жэрмен поступает в ДЖЭР, а затем в СДЕСЕ, где получает пост заместителя начальника контрразведки, полковника Вернейя (1945–1950.1. Он обеспечивает связь с ДСТ и президентом республики Венсаном Ориолем.

Некоторые задания уводят Жэрмена за железный занавес. В 1951 году он становится руководителем поста контрразведки в Тунисе, а с 1955 года является главным представителем СДЕСЕ в Северной Африке. В столице Алжира Жэрмен действует под различными «масками», одна из них — преподаватель истории, географии и французского языка на курсах Мишле. Он живет в квартале Теле-мли, на улице Сур-Мюэ со своей женой, тоже преподавателем, но физики, и с их детьми. Местожительство не вводит в заблуждение ФНО, которое давно «засветило» это место.

Жэрмена уложат на лопатки после дела с Бен Беллой и возвращения в большую политику генерала де Голля, к которому он был мало привержен. В октябре 1958 года генерал Гроссен предлагает ему необычный и странный пост: главного представителя СДЕСЕ на Дальнем Востоке — «от индусов до Фудзиямы».

Это, разумеется, направление на запасной путь. Осознав это, Аллеман подает в отставку и возвращается к своей первоначальной профессии — преподаванию. Этот любезный и остроумный человек будет вести совершенно замкнутый образ жизни, что и объясняет его долгую анонимность. Но он сумеет поддерживать контакты со своими бывшими товарищами, особенно из руководства Общества дружбы ветеранов спецслужб в национальном министерстве обороны (АССДН-ССМ-ТР). Укрывшись в тени Истории, он готовил биографическое произведение «Прежний шпион, Мале дю Пан». Судьбе не было угодно, чтобы он его завершил.

Поражение англичан и французов в карательной экспедиции против Египта и отбраковка миссии «вне игры» зазвучали как погребальный звон и похоронили надежды в быстрой победе на фронте войны секретных служб. И только военные и их разведслужбы на местах не унывали. Орган разведки для оперативных подразделений был создан в конце 1956 года полковником Леоном Симоно. Первоначально он должен был называться РАЗ (Репрессии/Акции/Защита), но затем Симоно по некоторым причинам отказался от такой аббревиатуры и он стал называться ССИ.

Помощником Симоно станут: полковник Клеман Рюа (Служба оперативной разведки), полковник Поль Паризо (Генеральная разведка), полковник Тэссэдр (техническая служба, занимающаяся преимущественно радиоперехватом) и полковник Франсуа Декоре, с февраля 1953 года — руководитель II-го Ударного подразделения (Сервис Аксьон). Под командой последнего капитаны Тексье, Эруар, Тебо, а затем Дювивье будут возглавлять отдел А (Аксьон) в ССИ.

Деятельность ССИ, насчитывающего в 1959 году 4000 человек, из которых 371 офицер, осуществляется в строжайшем секрете. Отряды ССИ вскоре распространяются по всей территории, разделенной на участки. Самой большой оплошностью ССИ являлось то, что сразу же начали использовать метод, именуемый «китайская контрразведка», который заключается в том, что собирают население и допрашивают каждого о том, что он знает о ФНО. Создали поименную картотеку на каждого допрошенного. Внимательное чтение этих записей позволяет выделить те имена, которые встречаются чаще всего. Эта работа предполагает следующее: кто упоминается часто — принадлежит к националистической организации.

На этой стадии практикуются методы хотя и не безболезненные, но ограниченные в рамках насилия. Для большей эффективности ССИ не медлит с решением «ужесточить тон» — эвфемизм, используемый, дабы скрыть собой смысл — систематическое использование пытки в ДОП (оперативные отряды обороны). Созданные в октябре 1956 года под эгидой секции П (оборона) в ССИ, шесть первых ДОП произведут потомство: в марте 1961 года они уже насчитывают батальон на каждый из четырех армейских корпусов, занятых в деле, рота в каждой из 17 зон, взвод на каждый округ.

Отбросив в сторону дискуссию о моральной стороне (ответственность ложится не только на военных, но и на политическую власть той эпохи, которая старается не замечать средства, используемые для достижения намеченной цели), многие признают, что большинство французских офицеров, поставленных перед лицом мощного восстания, проводимого и поддерживаемого значительной частью населения, увидели в использовании пыток основное средство получить преимущество над врагом в деле разведки.

Для получения разведданных, для подрыва у врага моральной силы, часто для удовлетворения импульсов, рвущихся из недр души, французские военные применяют в Алжире пытки в рамках ДОП и бесконтрольно. Тот факт, что и ФНО/НОА тоже используют пытки, и довольно широко, не оправдывает их подхода к этому конфликту, который причинит людям неисчислимый моральный урон.

ССИ не ограничивается ведением напрямую деятельности против ФНО. ССИ «действует» также через группу антитеррористов: алжирцев европейского происхождения, которые в столице Алжира и в Оране охотно отвечают «ударом на удар» ФНО. ССИ, организация, ведущая «подрывную войну», будет действовать до 1961 года. В этот год меняется ее название и организацию подстраховывают сверху донизу. Но остается секция П, вскоре повышенная до ранга бригады (№ 123). Этот ансамбль будет распущен в 1962 году, так и не избавившись от отвратительной репутации, несмотря на служебную записку от 25 апреля 1957 года, которая находилась в секции П и гласила: «какою бы ни была цель, никогда не следует забывать, что человеческая личность должна пользоваться уважением», — наилучшее, что можно сказать по этому поводу, так это то, что в секции не следовали букве этой служебной бумаги.

ССИ действовала в большом масштабе. Рамки деятельности других организаций ограничены. Возьмем, к примеру, Группу разведки и разработки разведданных (ГРЕ). Эта маленькая служба родилась как раз после сражения за Алжир, созданная параллельными усилиями двух полковников парашютных войск. Один из них, Роже Тренкье, — теоретик систематического вовлечения населения в рамки какого-нибудь отряда городской самообороны. Другой, Ив Годар, руководитель сыскной службы столицы Алжира, — практик дезинформации населения.

Шеф ГРЕ, капитан Поль-Алэн Лежер, использует бывших сторонников ФНО, «непрожаренных». Благодаря им и его умению в подразделениях НОА 3-го вилайета подымется настоящий психоз проникновения «непрожаренных». В результате некоторые истинные националисты казнены своими товарищами, убежденными в том, что те предатели.

Знаменитое П-е Ударное подразделение тоже занимает позиции. Это элитное подразделение в спецслужбах сыграет немаловажную роль в войне секретных служб. Ее алжирской эманацией станет ГЛ И (Легкая наступательная группировка), созданная в начале 1956 года капитаном Кротоффым, специалистом в акциях очень высокого уровня, который погибнет 9 марта. ГЛИ и П-е Ударное подразделение будут участвовать в ряде малых и больших операций, в рамках, главным образом, ССИ. Здесь мы приводим сообщения о двух из них:

создание «силового человека К» (Кобус — он же Абделькадер Бельхадж Джиллали, бывший глава ОС, ставший информатором ПРГ, затем ДСТ, которое уступило его в конце концов армии): он будет действовать до апреля 1958 года, затем ФНО раскроет «контрпартизана» Кобуса и казнит его как предателя;

операция «Оливье», названная так в честь подпольного имени Мохаммеда Беллуни, бывшего шефом МНА у кабилов. С 1957 года Беллуни вступает в контакт со штабом генерала Салана, французского главнокомандующего. Он желает начать переговоры с Францией в рамках независимости от ФНО и говорит о своей готовности вооруженной борьбы против ФНО, который он считает орудием в рамках Насера. Соблюдая некоторые предосторожности (он будет остерегаться покушения и держать в заложниках лейтенанта Алэна Гэньерона де Маролля, будущего шефа службы «Аксьон» СДЕСЕ), Беллуни становится военным союзником Франции, которая снабжает оружием его армию. Но из-за отсутствия политических перспектив предприятие заканчивается в июле 1958 года. Армия Беллуни распадается, сам он убит. Его труп возят на повозке от одного табора бедуинов к другому, чтобы показать, что он мертв.

А к этому времени генерал де Голль уже вернулся к «делам»…

Мишель Дебре — человек неуравновешенный. Раньше он грозил виселицей «предателям», осмеливающимся вести переговоры с ФНО. Но с 1959 года его начинают обуревать сомнения: а что если де Голль готов пойти на переговоры с националистами?

Балансируя между ренегатством и верностью человеку 18 июня, премьер-министр пытается создать третью военно-политическую силу. Игнорируя тот факт, что попытки Беллуни не удались и подобное предприятие обречено на провал, он уговаривает Матиньон на создание ФААД (Фронт алжирских демократических действий), который создается из горстки диссидентов-«мессалистов». Дезавуированные старым лидером националистов, эти люди действуют под эгидой двух офицеров II-го Ударного подразделения, Жака Зама и Алена де Маролля.

Происходивший из русской белоиммигрантской семьи, советник Мишеля Дебре по вопросам разведки в 1959, 1960, 1961 годах, Константин Мельник слишком тонкий политик, чтобы ставить по-крупному на ФААД, когда майор Зам и его заместители не скрывают своего скептицизма после неудачи Беллуни. Однако он выбирает сторону премьер-министра и придерживается этой позиции до его отставки. После окончания войны в Алжире он займется издательской деятельностью. В ряду других его главным романом будет «Службы «очень» специальные», посвященный финальной фазе войны в Алжире, где он как бы самообесценивается, впрочем, как и генерал Гроссен, шеф СДЕСЕ в течение достаточно долгого времени.

Генерал Поль Гроссен, человек внешне обыкновенный, будет нести на своих плечах «Бассейн». Из-за редкостной быстроты анализа и чувства солидарности со своими людьми он останется, вне сомнения, одним из самых популярных шефов французских спецслужб.

Гроссен решил шире развернуть операции «хомо» (убийства) против поставщиков оружия ФНО. Но он также сознает и наличие политических трудностей, которыми могут сопровождаться такие операции. То, что за границей делают люди из службы «Аксьон», — это скандально, и Франция сама обвиняется в терроризме, ведя борьбу с «террористами из ФНО».

Для того чтобы помочь делу, нет ничего лучше, чем павильон любезностей «Красная рука». Под покровом этой чарующей и настораживающей одновременно аббревиатуры служба «Аксьон» тихо продолжает облаву на сторонников ФНО. Несколько превосходно проведенных операций по дезинформации родят не-прекращающиеся слухи об этой так называемой крайне правой организации, самой решившей стать оплотом справедливости, и приведут к публикации книги, финансируемой СДЕСЕ и под которой поставил подпись Пьер Женэв (настоящая фамилия автора — Швейцер).

Еще и сегодня многочисленные работы золотят легенду о «Красной руке», легенду, которой мы надеемся на этот раз свернуть шею. Будьте уверены: никакой «Красной руки» не существовало. Ничего, кроме службы «Аксьон», которая, следуя советам Троссена, продолжала свои операции «хомо» до тех пор, пока генерал де Голль не заставил других поверить, что он садится за стол переговоров с ФНО.

Начиная с периода 1948–1949 годов Алжир вновь был присоединен к сфере деятельности Центрального Управления по наблюдению за территорией (ДСТ) и штат трех отделений в столице Алжира, Оране и Константине был укомплектован французами. Скопированная с ДСТ метрополии алжирская структура работала под управлением Гастона Понталя, а затем Альбера Рози, которого в службе разработки разведданных сменил Огюст Созон. Руководство в Оране, Константине и Сахаре осуществляли соответственно Луи Шнейдер, Поль Элблинг и Марсель Шале.

Война повлекла изменение структуры. Внутри Службы поиска разведданных и Службы разработки разведданных произошло своего рода разделение труда: некоторые продолжали заниматься вопросами классической контрразведки, а другие занялись борьбой с ФНО. Каждый из этих двух отделов будет на практике разделен на два подотдела: классическая контрразведка и алжирская контрразведка.

Сверх того, в два вышеназванных отдела, в целях более тесного взаимодействия внутри их, введут группу специалистов по арабским странам со специалистами в области борьбы с ФНО. Так, в 1959 году, будущий директор Генеральной Разведки Раймон Шам возглавит дивизион 03, состоящий из пяти комиссаров и сорока инспекторов, занимающихся разработкой разведданных по арабским странам и странам третьего мира.

С точки зрения численности персонала, мобилизация для борьбы против ФНО будет значительной (примерно 35 процентов — согласно оценкам одного из ближайших сотрудников Роже Вибо в руководстве ДСТ, Алена Монтарра, предоставленным нам. Остальные заняты, в основном, проведением классических контрразведывательных мероприятий, чаще ориентированных на страны Востока).

В метрополии операции ДСТ несомненно производят большое впечатление, несмотря даже на то, что широкая общественность их игнорирует. В 6-й вилайет (территориально сопоставимый с департаментами Норд, Па-де-Кале и Бельгией) на самый высокий уровень руководства будут не раз внедряться агенты.

Практикует ли ДСТ пытку, желая повысить эффективность своей работы? Обвинения в этом поступают постоянно, но директор Роже Вибо отвергает их с таким же постоянством, усматривая в обвинениях маневр врага.

Приверженец владения Францией Алжиром, ветеран голлистской контрразведки в среде сторонников Сопротивления в Лондоне, он лично вовлечен в борьбу. Но 15 декабря 1958 года он уходит в отставку и на его место назначается Жан-Габриэль Ерио, тоже ветеран Сопротивления в 1939 году в Сааре, генеральный секретарь в правительстве шерифа до конца французского протектората Марокко, а затем генеральный секретарь посольства Франции в Рабате.

Будучи руководителем осторожным, Ерио не меняет способы ведения борьбы против ФНО и его союзников. В 1959–1960 годах под его руководством ДСТ разгромит большую часть разведсетей французов, поддерживающих ФНО. Эту задачу, начиная с 1961 года, продолжит выполнять его преемник, Даниэль Дустен.

Запутанное дело Си Салаха, задуманное его инициаторами как средство спровоцировать раскол между активистами НОА внутри страны и за границей (Си Салах — шеф 4-го вилайета, готовый принять условия «справедливого мира», предложенного генералом де Голлем, но в итоге расторгнутого его заместителем, Си Муххамедом, убитым, в свою очередь, в августе 1961 года агентом П-й Ударной команды), убеждает президента Республики, что ФНО является единственным законным представителем на переговорах.

Впечатляющий поворот к переговорам, которые завершатся соглашениями в Евиане, не всем по вкусу. В апреле 1961 года группа недовольных офицеров, руководимых четырьмя генералами, пытаются провести переворот и терпят неудачу, поскольку вокруг Де Голля консолидируются крупные политические силы, да и союзники реагируют (англичане мобилизуют армию, американцы дают понять, что они против воздушного десанта во Францию).

Наступает время ОАС. Эта организация состоит из взбунтовавшихся военных и гражданских лиц, в большинстве своем французов из Алжира. Бывший руководитель Сыскной полиции в столице Алжира, Ив Годар, становится шефом «военного» крыла разведслужбы этой подпольной организации. Другие кадры ОАС занимаются сбором разведданных.

Против ОАС голлисты и Служба военной безопасности генерала Шарля Фёврийе будут создавать иррегулярные отряды «коммандос», прозванные «барбузы», которыми руководит Доминик Поншардье, ветеран Сопротивления, выполнявший после войны задания разведслужб.

В метрополии борьбу против ОАС поведут сгруппировавшиеся в Бюро связи добровольцы из Генеральной разведки, Службы военной безопасности, судебной полиции и ДСТ. Чтобы избежать развала своей службы, Даниэль Дустен оставил свободу выбора для своих подчиненных, сам же лично вошел в состав Бюро связи вместе с одним из своих заместителей, Гастоном Буе-Лаоргом.

Не считая некоторых исключений, «Бассейн» со своей стороны самоустранится от борьбы против ОАС. Опасаясь развала службы, Гроссен решил сохранить ее в этом французско-французском конфликте, отказав своему ближайшему сотруднику из министерства обороны Пьера Мессмера, Ксавье Денио, вступить в борьбу как представителю СДЕСЕ.

Не взирая на то, что оперативный резерв службы «Аксьон», П-е Ударное подразделение — большей частью сторонники ОАС, в основном внутри его Служба военной безопасности завербует некоторых из исполнителей последней операции спецслужб, напрямую связанной с войной в Алжире: похищение в феврале 1963 года в Мюнхене полковника Аргу.

Это похищение знаменует в некотором роде последний поворот в войне французов с французами, так же как провозглашение независимости Алжира стало окончанием прямого столкновения французов с алжирцами.

Служба Военной безопасности, созданная на базе ДЖЭР, находится сначала под руководством ветеранов Сопротивления, полковников Бонфу, а затем Серо, убитого в сентябре 1948 года в Иерусалиме. Служба безопасности вооруженных сил, незадолго до этого, объединила органы безопасности трех армий. И уже начинает входить в обычай называть ее «СМ». Служба обладает своими источниками финансирования и органами управления, а также прочно внедрилась во все эшелоны власти.

В эпоху Холодной войны в службе проходит чистка, выдворяющая из нее ветеранов коммунистического Сопротивления. Полковник Бонфу и его служба будут участвовать и в работе разведсетей французского «ГЛАДИО».

Антикоммунизм как подоплека войны в Индокитае был настолько очевиден, что некоторые солдаты и офицеры переходят в другой лагерь по идеологическим мотивам. Самым наглядным примером служит капитан Адриен Тарраго, перешедший на сторону вьетнамцев вместе со своей ротой алжирских стрелков и умерший от рака в ГДР в 1989 году, когда рушилась берлинская стена.

Взамен некоторые усматривают руку СМ в ликвидации служащих, пользующихся сомнительной репутацией (Ив Рукот. «КПФ и Армия», 1983).

Аналогичный сценарий разворачивается в Алжире, где с 1956 года полковник Роже Андре из СМ координирует деятельность разведки с силами полиции (РГ, ДСТ) вплоть до раскола в армейской среде, вызванного появлением ОАС. 5 апреля 1961 года собственно говоря Служба военной безопасности увидела свет. По декрету для создания Управления СМ сливались три службы: наземная, воздушная и морская. Она располагается на улице Турвиль, в доме 2 бис, в бывшем квартале разведывательных служб до Второй мировой войны.

В ее задачу входит прежде всего контроль за личным персоналом вооруженных подразделений во время кризиса в Алжире и, в частности, выяснение степени влияния ОАС. Отделом поиска руководит полковник Андре (он же Лоран), а с лета 1961 года — полковник Беллека, которого замещает майор Мэре. Этот отдел специализируется на борьбе против офицеров Французского Алжира. Сотрудники этого отдела настолько активны, что одного из них, майора Рене Поста, люди из ОАС убивают в столице Алжира в октябре 1961 года.

По требованию военного министра Пьера Мессмера генерал Фёврийе впутывает СМ в похищение в Германии шефа ОАС Антуана Аргу (февраль 1963 года). Эта операция, вошедшая в легенду, не имела, однако, ничего общего с гангстером Жоржем Бушезэшем, просто один из ее исполнителей был его двойником.

Систематическое составление дел на офицеров, верноподданнические чувства которых вызывали подозрения, создает атмосферу подозрительности (см. на соседней странице дело СМ на полковника Жаккена, бывшего шефа 2-го Бюро Легиона).

В июне 1964 года преемник генерала Фёврийе, генерал Анфрю, упразднит отдел поиска. Зато Бюро I (борьба в коммунистами), руководимое полковником Барьэром, а затем полковником Орса, усилит свою деятельность. Начало будет положено с поста в Берлине, где французские офицеры вербуются ГВА Маркуса Вольфа.

Но мир сильно изменился. Фёврийе, который служит в компании Пежо, это прекрасно понимает, когда в разгар событий мая 1968 года становится известно, что в течение десяти лет, пока СМ специализировалась на нейтрализации антивоенных ячеек и зародышей профсоюзов, ей оказывали помощь в некоторых случаях… коммунистические активисты, действовавшие по приказу своей партии.

Она будет следить также за членами различных организаций, таких, как Конвенция республиканских офицеров за новую армию (ВАРАН), которой руководят люди из Социалистической партии (Жан Долан, Тома Дакен. «Служба военной безопасности», 1981). Неопределенность станет еще большей, когда узнают, что шеф СМ, генерал Пьер Тозе и сам принадлежал к членам этой организации, возглавлявшейся Шарлем Эрню, Жан-Франсуа Дюбо, Франсуа де Гроссувром.

В наступившее спокойное время новые миссии «Поиски и разработки разведданных» организуются на «Защиту промышленности». В декабре 1975 года СМ устраивается в павильоне артиллерии на площади Сэн-Тома-д’Акен, в самом сердце Латинского квартала. Начиная с 1981 года социалисты вновь точно определяют свои цели. Генерал Мишель Жоран уступает свое место жандарму, генералу Арману Вотрену. Предварительно переименовав службу. С тех пор СМ стала называться Управлением по защите тайны и обороне (ДПСД). Служба верная тем, кто приходит к власти, отныне она посвящает себя именно власти, в противоположность другим разведывательным агентствам, которые иногда «гуляют сами по себе».

В качестве доказательства — дело «Гринпис». В сентябре 1985 года при поддержке министра обороны Поля Киле и министра внутренних дел Пьера Жокса (он сам ветеран СМ в Алжире) генерал Дэбер и его заместитель, подполковник Серра, получают задание проинструктировать боевых водолазов ДЖСЭ, участвующих в диверсии против «Рейнбоу Уорриор». И именно ДПСД будет настаивать на аресте офицеров ДЖСЭ, которых уличили в излишней болтливости с представителями прессы. Через год в схожих обстоятельствах действия ДПСД приведут к скандалу, обернувшемуся делом Люшэра о продаже оружия Ирану.

Проводя расследования, как о том свидетельствует подполковник Вильмен (один из патронов контрразведки с 1963 по 1985 годы), ДПСД поддерживает тесные связи с контрразведкой и службой безопасности ДЖСЭ, ДСТ, РЖ, Бюро разведки жандармерии.

Имеются также и внешние связи в рамках НАТО. Мало известный эквивалент в США СМ — Служба защиты исследований (Дифенс Инвестигейтив Сервис-ДИС), основанная в 1972 году бригадным генералом Джозефом Дж. Каппуччи — весьма активна во Франции. Следует отметить, что во Франции часто попадаются женщины, такие, как миссис Миллер, сотрудник посольства, или «блондиночка», которая руководит агентствами службы безопасности США в Тулоне в 80-е годы.

Директора СМ и ДПСД:

• 1961–1963: генерал Шарль Фёврийе

• 1963–1965: Генерал Сильвен Анфрю

• 1965–1967: генерал Андре Лавернь

• 1967–1970: Морис Рутье

• 1970–1975: генерал Пьер Тозе

• 1976–1978: генерал Жерар Моран

• 1978–1980: генерал Андре Пон

• 1980–1982: генерал Мишель Жоран

• 1982–1985: генерал Арман Вотрен

• 1985–1987: генерал Жан-Луи Дэбер

• 1987–1989: генерал Пьер Девеми

• 1989–1990: генерал Антонио Жером

• 1990: генерал Ролан Гийом

19 марта 1958 года Ирвинг Браун, тайный советник в среде американских профсоюзов, выходит из «Шанхая», китайского ресторана в Брюсселе, в сопровождении профсоюзного делегата Ричарда Деверелла, алжирца Вилли Шарфи и своего шофера Роберта Хайдена.

Внезапно троих друзей окружают люди в маскхалатах и заталкивают их в свой автомобиль, Деверелл остается на тротуаре один.

На Рю де Ломбард, в штаб-квартире Международной конфедерации свободных профсоюзов (МКСП), членами которой являются трое похищенных, царит растерянность. Вскоре узнают, что троих синдикалистов похитили агенты бельгийской Службы Государственной безопасности, которую таинственный телефонный звонок информировал о том, что в «Шанхае» проходит тайное совещание алжирских террористов.

На следующий день Робер Де Фуа, в течение долгого временит руководящий Службой безопасности (с 1934 года — за вычетом периода оккупации Бельгии фашистами, когда он вел борьбу из Лондона), освобождает Ирвинга Брауна и его шофера.

Их алжирского товарища, Шарфи, не отпускают. Его спешно перевозят из Брюсселя в крепость Динамит. Позже его переводят в Намюр, затем в Лиеж. Настолько силен страх в том, что он сбежит…

Так ли уж опасен этот Шарфи, обвинить которого можно лишь в том, что у него фальшивые документы? Его настоящая фамилия — Деккар. Он генеральный секретарь Профсоюза алжирских рабочих (ПАР) в ПТТ, который входит во Всеобщий союз алжирских трудящихся (ВСАТ), близкий к ФНО. Деккар — жертва интриги, в которой смешались и война спецслужб и борьба между враждебными группировками внутри алжирского правительства. Запутанное дело, один из эпизодов которого освещают конфиденциальные бумаги Дика Деверелла, имеющиеся сегодня в нашем распоряжении.

Согласно Девереллу, его соотечественник Джей Крейн, активист МКСП, открыто поддерживающий другую националистическую конфедерацию, Объединение профсоюзов алжирских трудящихся (ОПАТ, пустивший корни в АНД, организации Мес-сали Хаджа), пригласил Шарфи в Брюссель.

«Во время конгресса профсоюзов в столице Туниса, — пишет Деверелл, — завязалась баталия между ВС АТ и ОПАТ и наши друзья из ВСАТ оказались на высоте. Уже после того как друзья Джея Крейна и Небборта — ОПАТ — потерпели поражение, был приглашен Шарфи. Именно в это время, как подчеркнул Шарфи, ставки в конфликте ВСАТ-ОПАТ взлетели, поскольку ОПАТ, которая действовала преимущественно во Франции, пыталась помешать алжирским рабочим предоставить деньги ФНО…»

Имеется и дополнение к этим ставкам. Крейн хочет получить Шарфи и его профсоюз из ПТТ, используя весьма неортодоксальные методы:

«Я уже говорил вам, что Крейн содержит компанию красивых девушек (англичанок и одну бельгийку). Он их держит в форме, и они послушны любому его жесту и взгляду, когда к ним приходят посетители. Они услаждают их вечера и так далее…

Прошлой весной, как я вам уже писал, Крейн организовал вечер в кабаре, расположенном в самой злачной зоне Брюсселя, и там англичаночки (а также и бельгийка) развлекали группу черных африканцев, которые, как надеялся Крейн, станут его «мальчиками» в Центральной Африке».

У Шарфи была связь с секретаршей Крейна Жанет. Одновременно сообщения Деверелла сигнализируют об охлаждении этих контактов из-за симпатий к ВСАТ. Склонится он на сторону «мессалистов»? Нет. Поскольку разрыв с Жанет совпадает с его возвращением на прежние политические позиции. Милая секретарша «устраивает ему сцену» в Шанхае. В это же время Крейн затевает кампанию слухов, подрывающих авторитет Шарфи.

Весной 1958 года в прессе появляется сообщение о том, что Крейн пытается объединить ОПАТ и ВСАТ. СДЕСЕ, по-видимому, получила информацию от диссидентов ВСАТ, которые вступили с ней в контакт. Мессалисты посчитали это дезинформацией, предназначенной для обострения напряженности в МКСП. Экстренные совещания с одной стороны и с другой. Ирвинг Браун предлагает обсудить все это. В результате чего и неожиданный арест 19 марта…

Очутившись на свободе, Браун прилагает непомерные, дьявольские усилия, дабы доказать непричастность Шарфи к этому делу. По его просьбе президент Туниса Бургиба ведет по этому вопросу беседы в кругах близких к бельгийскому правительству, в консульстве Франции он беседует с Жаном Гаспаром, человеком из СДЕСЕ. Для французских служб, кто скажет Ирвинг Браун, говорит ЦРУ, а значит — он сторонник ФНО…

Внезапно разгорается война булавочных уколов. Из Франции высылают находившегося в Париже американского студента Роберта Бахоффа, представителя Национальной Студенческой ассоциации. ДСТ тщательно следило за его квартирой на улице Гласьэр, убежденное, что он является агентом ЦРУ, координатором в США и Франции студенческого движения против войны в Алжире. ДСТ бросает также подозрительные взгляды в направлении Центра американских культурных связей (не без основания: один из его руководителей, заместитель шефа резиденции в Париже, будет через несколько лет руководить работой Компании в среде левых африканских студентов).

Агенты ЦРУ, прикрывавшиеся дипломатической крышей, еще менее уязвимы. С апреля 1955 года Фрэнсис Л. Альберт Младший, политический служащий в посольстве в Париже, наблюдает по заданию Компании за ходом войны в Алжире. Он поддерживает связь с «атташе по экономическим вопросам», находившимся в течение пяти лет войны в Алжире в его столице, Альфредом Грайма Джонсоном.

Большинство французов, политики и люди спецслужб, считают, что ЦРУ нацелено, главным образом, на генерала де Голля. Таким образом, по мере активизации националистов во французском Алжире, Компания все чаще фигурирует как наиболее ревностный их сторонник, что по сути противоречит той помощи — реальной помощи, — которую она оказывает ФНО.

7 декабря 1960 года Филипп Тиро де Вожоли, шеф резиденции СДЕСЕ в Вашингтоне (в США две резиденции СДЕСЕ, вторая в Нью-Йорке), организует завтрак, на котором присутствуют Жак Сустель, бывший шеф голливудских спецслужб в 1943 году, перешедший во французскую алжирскую оппозицию, и Ричард Биссел Младший, директор оперативного отделения ЦРУ. Биссел, экономист по образованию, бывший одним из инициаторов плана Маршалла, реалист. Он заявился для того, чтобы выудить информацию.

Неожиданностью стал путч генералов в апреле 1961 года.

«Тот факт, что попытка Шалля была поощряема и даже поддержана самыми активными из натовских, американскими, спецслужбами, является сегодня секретом Полишинеля!» — восклицает в ту пору в редакционной статье журналистка Женевьев Табуи.

Исподволь поощряемая русскими, которые полагаются на нее в успехе проведения тонких операций по «дезинформации», она действует проворно. Когда генерал Шалль занимал пост в НАТО, он, естественно, поддерживал тесные связи с американскими офицерами, но из-за этого отводить ЦРУ темную роль в перевороте в столице Алжира по меньшей мере сомнительно. Но слух пронесся с быстротой молнии: американские офицеры, оказывается, помощники «вероломных генералов». В результате проверки обнаруживается, что американский военный атташе в Париже, бригадный генерал К. Кобурн Смит, находится в столице Алжира. Но сначала путча этот специалист из Агентства оборонных секретов (Дифенс Интеллидженс Эйдженси) мудро удаляется в глубь Сахары, чтобы избежать подозрений в отношении своей страны…

Как и всякая уважающая себя спецслужба, ЦРУ, конечно, занимается «сбором разведданных» в среде активистов французского Алжира. Но это вовсе не значит, что она вовлечена в конфликт. Аллен Даллес знает по своему опыту, что нужно всегда готовиться в худшему.

А пока атаки во французской прессе усиливаются. Атмосфера нагнетается настолько, что во Францию отправлен Пьер Сэлинджер. Сэлинджер, являясь советником президента Кеннеди по особым вопросам, готовит почву для его визита в Париж. Сэлинджер снабжен выводами, предоставленными ему спецслужбами Даллеса для передачи французским авторитетным лицам. Эти выводы содержат анализ мятежа генералов и его последствий.

Как известно, быстрое подавление путча генералов дает новый импульс ОАС: из маленькой группы она превращается в солидную подпольную организацию.

Ее шеф, генерал Салан, который сам за четверть века до того возглавлял разведслужбы Народного фронта в колониях, придает огромную важность контактам с американцами. Можно сослаться на документ в разведке от 1 ноября 1961 года, в котором говорится: «Уильям Портер, генеральный консул США, был очень поражен масштабами деятельности ТВА (кодированное название ОАС) и желал бы иметь встречу с одним из ее руководителей».

Не выдавали ли активисты-националисты желаемое за действительное? Те, кто 25 ноября, учитывая присутствие в Алжире таинственных «коммандос» Джонсона, «укомплектованных из американцев и канадцев, напрямую связанных с ЦРУ, которая предлагает оружие и, может быть, и деньги», хотят этого. Придерживаясь установленных правил, Компания все время старается получить необходимую информацию.

Несомненно, это тот случай, когда некий полковник Браун, которого его собеседники из ОАС воспринимают ни больше ни меньше как «шефа ЦРУ во Франции», вступает в контакт с Жан-Жаком Сюзини и генералом Саланом в декабре 1961 года.

Родившийся в ходе этой встречи план доставки оружия, который — на самом ли деле случайный? — закончится ничем, а письмо, адресованное президенту Кеннеди Саланом 12 декабря, изумляет своей наивностью — как такое могло выйти из-под пера такого опытного разведчика, как шеф ОАС?

Само собой разумеется, «зондаж» не оказался слишком благоприятным. Тем не менее, некоторые связи следует рассматривать в контексте роли ЦРУ. В конце 50-х годов две торговые фирмы промышляют сбытом оружия: Перманент Индастриал Эксибишн (ПЕРМИНДЕКС) в Базеле и Чентро Мондиаль Ком-мерчаль (ЧМК) в Риме. Обе позже будут обвиняться в предоставлении денег ОАС.

Ныне покойный адвокат Бернард Фентервальд убедил нас в том, что эти фирмы были связаны с ЦРУ. Также, согласно ему, связаны косвенным образом попытка убийства в Пети-Кламар генерала де Голля членами ОАС и смерть президента Кеннеди в Далласе.

Если те хитроумные интриги действительно велись, то они вовсе не мешали проводить американскую политику, благоприятствовавшую независимости Алжира. Чем ближе развязка, тем более акцентирует ЦРУ свои контакты с людьми ФНО. Порой бывают необычные контакты, так, например, Франтц Фанон, антильский психиатр, стал человеком-оркестром в пропаганде ФНО.

Осенью 1961 года, когда он только что закончил свою книгу «Проклятые на земле», раковая опухоль начинает подтачивать его здоровье. В связи с обострением заболевания ЦРУ переправляет его в США под псевдонимом «Омар». Фанон будет находиться в больнице, «под контролем» Вашингтона. Там он и умрет 6 декабря 1961 года.

Фанону не удастся увидеть свободный Алжир в июле 1962 года. В это время в столице нового государства появится крупная резиденция ЦРУ. Джон Г. Андертон, до войны учившийся в Гренобле, оставляет свой пост в Рабате, откуда он руководит созданием резиденции в столице Алжира. Обладающий огромным опытом Фрэнсис Л. Алберт становится его помощником. На подмогу спешит из Танжера К. Оливер III Изелин, будущий шеф ЦРУ в Абиджане. Трио опытных агентов попытается противодействовать влиянию советского блока на ФНО до того времени, как его заметят после государственного переворота, осуществленного Бумедьеном в июне 1965 года.

Ветеран секретной службы безопасности на Среднем Востоке (Секюрити Интеллидженс Миддл Ист — СИМЕ) времен войны, Алистэр Хорн, стал журналистом. В 1954 году, когда в Алжире разразился «мятеж», он находится там как представитель «Дейли Телеграф». Хорн собирает материал для «Истории войны в Алжире», которую он посвящает своему другу Кристоферу Эварту-Биггсу, атташе в английском консульстве в столице Алжира.

Читателю, конечно, понятно, что Эварт-Биггс — агент МИ-6 и это будет стоить ему жизни в июле 1976 года в результате покушения, совершенного членами ИРА. Накануне, когда он занял пост посла в Дублине, этот дипломат с моноклем поделился с журналистами своим большим опытом:

«Когда я находился на посту в Алжире, во время войны за независимость, мне угрожали люди из ОАС…»

Исторически роль англичан в этой войне за независимость выглядит двойственной. Англичане и французы будут выступать в союзе против египтян, но в то же время дипломаты Ее Величества заигрывают с ФНО, союзником Насера.

Деятельность шефа МИ-6 в этом регионе, Найджела Клайва, являет яркий пример этой двойной игры. Он руководит резиденцией в Иерусалиме до того, как, «переигранный» еврейской контрразведкой, вернулся в Лондон и занял место в Отделе Среднего Востока в МИ-6. Совместно с руководителями этого отдела, Сирилом Роло и Джорджем Янгом, он планирует операцию «Страггл», нацеленную на физическое устранение Насера, этого «Нильского Гитлера», по выражению англичан.

С 1958-го по 1962 год Найджел Клайв, обитая теперь уже в столице Туниса, ведет тщательное наблюдение за ГПРА. После получения Алжиром независимости именно он создает в посольстве на проезде Глисинов первую резиденцию Ми 6 в столице Алжира. Вскоре его меняет еще один ас английской разведки в арабском мире, Реджинальд Темпл. Другие агенты будут находиться в консульстве на улице Суидани Будджемаа, 6.

С самого начала алжирского восстания французские службы безопасности имеют серьезные основания сомневаться в «добропорядочности» англичан. Свидетельством тому — необычное дело Маршалла, которое мы здесь впервые приводим полностью.

Это случилось в 1947 году, когда служба контрразведки Иностранного Легиона (Статистическое Бюро Иностранного Легиона — БСЛЕ) прибирает к рукам человека в белом кепи с запоминающимся лицом.

«Я работаю на МИ-6. Я уже был агентом английских спецслужб во время каирской войны», — признается полковнику Анри Жаккену, шефу БСЛЕ, легионер Маршалл, чья корреспонденция и почтовый ящик в Танжере были только что захвачены. Корреспонденция предназначалась для сахарской компании «Лагуат».

Когда истекает его пятилетний контракт, Маршалл соглашается работать на СДЕСЕ в резиденции майора Нугаре. В ту пору он устраивается на работу в британское посольство, которое с начала войны подозревается в помощи ФНО. Несомненно, Маршалл совершил опрометчивый шаг, недаром его труп всплывает вскоре в Алжирском порту…

Быстрота, с которой расправились с Маршаллом, толкает французскую контрразведку на проявление повышенного внимания к шефу поста Ми 6 в столице Алжира. Альфред Фокс официально является военно-морским атташе консульства. Он родился в 1907 году, в Сент-Этьене, и свободно владеет французским. Постом он руководит с 1943 года.

«Фокс был под наблюдением ДСТ, и его подозревали в шпионаже против французской армии», — сообщил нам генерал Жаккен, «ДСТ не смогла получить доказательства его вины. Я знал о том, что он является целью для ОАС».

15 сентября 1961 года был убит Джон Мейсон, один из лучших агентов Фокса. Через день и сам Фокс пал жертвой покушения. Он был убит командиром подразделения «Дельта I» из ОАС, Бобби Довекаром. Перед убийством его связали и заткнули рот кляпом.

На всякий случай алжирская пресса назвала ФНО ответственным за эти два жестоких убийства. Кристофер Эварт-Биггс, по-видимому, не был этим введен в заблуждение. Служащий консульства со своей стороны видит «трагическое совпадение» между двумя этими убийствами.

Углубившись в исследования, мы смогли определить настоящего организатора этого двойного покушения. Им является Роже Дегельдр, шеф вооруженных «коммандос» ОАС, который осмелился отправиться в английское консульство, чтобы взять на себя ответственность за оба убийства.

«— Почему вы приказали убить Фокса? — спросили его.

— Потому что я узнал о том, что он снабжал оружием ФНО, — ответил Дегельдр».

Лаконичная надгробная речь для шефа станции МИ-6 в столице Алжира…

Восстание в Алжире началось в праздник Всех Святых 1954 года. В это время Хрущев пытался пойти на сближение с Францией. Он, как и все советские руководители, считал «мелкобуржуазными» националистические организации Магриба, включая и ФНО.

1954 год считается также годом коренной перестройки в «органах» и официального рождения КГБ. Из-за этого 1-е Управление, в котором занимаются разведкой, и в его составе 5-й отдел, занимающийся Францией, 8-й — арабскими странами и 9-й — Французской Африкой, не были достаточно готовы в сложившейся ситуации. Без учета операций по поддержке повстанцев и доставке оружия через чехов из СтБ польскую УБ.

Как и Алжирская компартия, в СССР оказались застигнуты врасплох восстанием «всех красных святых». Это опоздание вскоре будет наверстано. Назначаются служащие, обязанные следить за развитием событий в Алжире. Резиденции в Тунисе и в Каире активизируют свои действия.

С 1956 года они дают заключение: ФНО наращивает свою деятельность в стране. И именно с ней придется вести дела, несмотря на ее «неортодоксальное» политическое направление. Но лишь событие 15 октября 1958 года в Киеве, где проходило тайное заседание, на которое, как они утверждают, смогли проникнуть агенты французских спецслужб, расставит все на свои места. Борис Пономарев, руководитель международного отдела в КПСС, выступая там перед представителями коммунистических партий зоны конфликта, излагает им новую ориентацию, принятую Москвой: помогать Египту против Израиля и «империалистических держав», что означает полную поддержку ФНО.

В декабре 1960 года Ларби Вуали, генеральный секретарь Алжирской КП, прибудет в Москву с целью установить связь для обмена разведданными между советской разведслужбой и спецслужбой Буссуфа.

Как и его «западные коллеги», Рихард Кристманн из БНД или Найджел Клайф из МИ-6, Андрей Н. Зеленин, представитель КГБ, находится в момент провозглашения независимости Алжира в столице Туниса. Он, как и они, прибудет в столицу Алжира для создания там первой резидентуры под дипломатической крышей.

Посол по особым поручениям Геннадий Корепанов, атташе по делам культуры в Ливии, а затем в Алжире, и подобные ему прибывают для усиления работы КГБ, которое мало-помалу прокладывает дорожку в толпе советников левого уклона, окружающих Бен Белла.

Среди молодых кадров КГБ, прошедших подготовку в школе поддержки ФНО, фигурируют двое, которых ожидает большое будущее. Один из них, действовавший под ширмой журналиста, грузин Юрий Кобаладзе станет в 1992 году руководителем пресс-службы СВР, новой службы Бориса Ельцина. Другой Кирпичен-ко, в те годы советник ФНО в Каире и в Тунисе, где он работал рука об руку с Буссуфом, тоже всплывет в СВР, руководство которого и в самом деле нашпиговано специалистами по исламу. Что касается Евгения Соловьева, очень активного в 50-е годы во Франции и в начале 70-х в Алжире, то он станет в 1992 году одним из руководителей Общества дружбы ветеранов служб безопасности бывшего СССР.

Союзники СССР внесли свой вклад в дело освобождения Алжира. С января 1957 года майор Фахти эль-Диб установил с согласия Насера контакты с чехами. Они будут расширены и углублены Исмаилом Фаридом, представителем Мухабарата в Праге. Координируя свои действия с действиями СтБ, спецслужбой чешских коммунистов, фирма «Омнипол» будет обеспечивать оружием ФНО. По сниженным ценам, учитывая добрые отношения с Каиром.

Такую же доброжелательность проявит и Болгария. Ценную помощь окажет также и Югославия. Тихо идет дальше ФНО. Французы не игнорируют этот факт, когда осматривали югославское судно «Словения», доверху заполненное оружием, предназначенным для бойцов НОА.

В противоположность СССР красный Китай свои базы на африканском востоке подготовил основательно. Благодаря действиям своего посла Чень Цзякана свою активность в направлении ФНО китайская Тэу разовьет главным образом из Египта. Организация, с которой Пекин начинает сближаться начиная с марта 1958 года, до того как признать ее дипломатически в том же году к недовольству Москвы, обеспокоенной китайскими происками.

В марте-апреле 1959 года Лю Шаоци принимает Аззедина, Садека и Омара Усседика. С этого времени мусджахеды будут получать значительную помощь в виде оружия и субсидий, переправляемых через тунисскую границу. В апреле 1960 года Керим Белькасем направит вторую делегацию ГПРА в Китай. В сентябре в Китае объявится Фархат Аббас. Он будет вести переговоры о тайной поставке оружия и оказании другой помощи до 6 октября 1960 года, когда Пекин оповестит всех официально о предоставлении громадной помощи алжирцам.

Китайские спецслужбы потерпят тем не менее серьезное поражение. В Каире Цзян Гуйлин, журналист Синьхуа, раскрывает ЦРУ точную роль своего могущественного работодателя: специальные корреспонденты из военного отдела Синьхуа попутно выполняют обязанности советников в организациях национального освобождения, особенно в Африке.

Один из этих советников Цзен Тао, в прошлом руководитель агентства Синьхуа в Гаване, станет послом в Алжире, после обретения им независимости. Инструкции, полученные из Пекина, гласят: нужно распространить китайское влияние на молодую арабскую республику, а также готовить разрыв с СССР.

В марте 1965 года Се Фучжи, шеф китайской контрразведки, совершает вояж в столицу Алжира. Через три месяца на Вторую Конференцию стран Азии и Африки китайская делегация, руководимая Чжоу Эньлаем, укомплектовывается в значительном объеме мужчинами и женщинами, знакомыми с тайнами разведки: это — сестры Гун Пэн и Гун Пушен, ветеран Коминтерна Ляо Ченчжи и руководитель Службы расследований Центрального комитета (Дяочабу), ответственный за внешнюю разведку Ло Цин-чан. Они там для того, чтобы закрепить связи со Службой военной безопасности Касди Мерюаха и поддержать совместными усилиями революционных повстанцев на черном континенте.

Заявив в 1960 году, что значение и влияние борьбы ФНО перешагнули «пределы Африки», руководитель китайской дипломатии Чжоу Эньлай провозглашает в самой столице Алжира:

«Африка готова для революции!»

Война в Алжире беспокоит израильтян в первую очередь потому, что им предстоит столкнуться лицом к лицу с Насером и, что еще проблематичней, с Францией, ведь Франция является традиционным союзником еврейского государства с момента его образования. Осложняет ситуацию то обстоятельство, что король Мохамед Пятый и его сын, наследный принц Хассан Второй, поддерживает ФНО в рамках солидарности стран Магриба. Кроме того, в Алжире живет большая еврейская община, которую хотят спасти от уничтожения и одновременно надеются организовать ее переезд в Израиль.

Что касается французов, то отношения с ними складываются как нельзя лучше. Тесные контакты поддерживаются с 1955 года. С июня 1956 года учреждается обменная биржа. Благодаря разведсетям в арабском мире и особенно в Марокко Моссад и Аман (военная разведка) обеспечивают СДЕСЕ и ДАСТ подробной информацией о планах ФНО и его союзников. Это достигается благодаря тому, что союзниками, о которых говорится, являются конечно египтяне. Взамен французы дают израильтянам оружие и технологии, в которых не нуждаются.

Учитывая яростную вражду между Моссаидом и Аманом, создаются два канала сотрудничества: СДЕСЕ Пьера Бурсико работает рука об руку с Амани (представленным заместителем директора Ювалем Нееманом, затем Шломо Газитом), а Моссад поддерживает контакт с Даст Роже Вибо при посредничестве Яакова Ка-роза, который в Париже представляет Моссад и является доверенным лицом его верховного руководителя, Иссера Гареля.

На месте, в самом Алжире дела обстоят хуже. С 1954 года Иссер Гарель, шеф Моссад, дал задание бывшему израильскому офицеру Шломо Хавилио организовать в Северной Африке раз-ведсеть. Хавилло и его команда из пятнадцати тщательно подобранных агентов будет выполнять руководящие функции в подпольной инфраструктуре самообороны и иммиграции.

Трое из этих специалистов в 1955 году направляются в Алжир. Кроме прочих заданий они должны организовать в Оране, Алжире и Константине радиостанции. Как о том сообщает Агнес Бенсимон в своей работе «Хассан Второй и евреи» (1991), не уточняя, являлся ли он сам членом этой первой команды, посланной Моссадом, один из израильских агентов, Яаков Хассан, был похищен и убит бойцами ФНО.

По правде говоря, израильская политика опоры на Францию (и, в скрытой форме, добрых отношений с шерифскими властями) встречает одобрение большинства еврейской общины Алжира. Некоторые из ее членов, в основном коммунисты, открыто участвуют в борьбе на стороне ФНО, но другие опасаются стать отверженными в независимом Алжире, как это уже случилось с евреями в Египте, Ираке или Сирии, где после образования Израиля их воспринимают как «пятую сионистскую колонну».

Эти опасения усиливаются с момента начала крупных манифестаций алжирцев в декабре 1960 года и достигнут своей наивысшей точки по мере развития переговорного процесса между Францией и ФНО. В столице Алжира и в Оране часть еврейских активистов сближаются с ОАС. Не утруждая себя беспокойством о приемлемости союза между их общиной и этой организацией (некоторые члены которой — алжирцы европейского происхождения или правые экстремисты — придерживаются антисемитских традиций, весьма живучих у французов из Алжира), они создают свои собственные «командос», иногда называвшиеся «еврейские ОАС».

По всем статьям Алжир неуклонно движется к независимости. Помятуя, что их спецслужба зарождалась как иммиграционная подпольная структура, двое служащих Моссад совершают тайную инспекционную поездку. Результаты поездки подтверждают их первоначальную уверенность: у евреев Алжира нет никакого будущего в независимой стране — они должны эмигрировать как можно скорее в Израиль.

Как и евреи из Марокко, евреи из Алжира вливают в еврейское государство свежую кровь, решая насущные проблемы интеграции. Однако позиции, занятые как Израилем, так и местной еврейской общиной до получения независимости, вызовут усиление враждебности, уже наметившейся в кадрах ФНО. И не случайно, что в первой речи пришедший к власти Бен Белла превознесет арабскую нацию и провозгласит задачу: мобилизовать 100 ООО солдат для отправки на войну с еврейским государством в Алжире. То, что никогда не будет выполнено. В конце 1963 года независимый Алжир вступит в войну, но против Марокко…

Это известное событие послужит пищей для воображения у людей третьего мира (че Гевара, длинноволосый человек в берете, руководивший контратакой людей Кастро) и в то же время людей из ЦРУ (союзников кубинцев — противников Кастро, всеми покинутых и расстрелянных на берегу). Два различных взгляда на одно крупное событие в истории американского разведывательного сообщества: такова первая крупная неудача.

Когда Фидель Кастро и его «Барбадос», после многих перипетий, свергают бывшего сержанта Фульхенсио Батисту в январе 1959 года, людьми из ЦРУ они не воспринимаются как коммунисты — кроме того, они помогают им в финансовом отношении, поскольку считают их демократами с некоторой примесью романтики. В конце марта группа экспертов из Управления дает заключение, что Кастро не «коммунист советского толка». Требуется вся энергия Аллена Даллеса, чтобы поставить этот вывод под сомнение, что не мешает его заместителю Чарлзу П. Кей-беллу подтвердить 5 ноября перед подкомиссией сената, что коммунисты воспринимают этого будущего «высшего руководителя» как «представителя буржуазии».

В действительности Кастро и его группа создают повсюду структуры, свойственные социалистическому государству, из которых складывается опора их режима: в армии, в деревне, в охране общественного порядка и в скором времени в спецслужбах. Чаша наполнится до краев 20 сентября 1960 года, когда Кастро и Хрущев, прибывшие на сессию Генеральной ассамблеи ООН, падают в объятия друг друга в Нью-Йорке.

К этому времени ЦРУ уже полгода как ведет секретную войну против режима Кастро и снабжает оружием первых противников нового строя, ведущих партизанскую борьбу с конца 1959 года на Сьерра-дель-Эскамбрай.

Но жизнь — это вечное обновление, и новая секретная операция Управления разворачивается на большей части территории Гватемалы, где шесть лет назад американские секретные агенты свергли правительство левых (Каверт экшн в Гватемале».

В то время президентом Гватемальской республики стал один из их союзников, Мигель Идигорас Фуентес, и теперь, после некоторых колебаний, он готов оказать им помощь. В апреле 1960 года Идигорас тайно встречается с Робертом Кендаллом Дейвисом, шефом резиденции Управления в столице Гватемалы, который просит у него санкции на обучение кубинских эмигрантов, противников Кастро, на территории Гватемалы.

Идигорас соглашается. В июле ЦРУ размещает секретную военно-воздушную базу в Ретальхулеу. В распоряжении Управления появляется взлетная полоса, пригодная для посадки К-52 или бомбардировщиков Б-26. Почти все пилоты — кубинцы. Речь идет о поддержке военными и другими материальными средствами партизанских групп на Сьерра-дель-Эскамбрай, так как Ричард Бис-сель, большой мастер тайных операций, надеется свергнуть режим Кастро без открытой интервенции со стороны США.

Операция готовится в пожарном темпе. 1500 изгнанных из Кубы «гусанос» («Черви») зачислены в Бригаду 2506. Но на самой Кубе режим пользуется поддержкой. Более того, начинает создаваться мощная секретная полиция. Само собой разумеется, социализм «мейд ин» Гавана не упадет как зрелый плод.

Тогда Биссел решает сыграть в другом ключе. Он приказывает полковнику Шеффилду Эдвардсу, шефу отдела безопасности Управления, раздобыть убийцу, способного покончить с Кастро. Связанный с Эдвардсом Роберт А.Махью, ветеран ФБР, вербует Филиппо Сако (он же Джон Росселли») за какой-то пустяк в сумме 150 000 долларов. Сако предлагает тогда взять в дело двух других гангстеров: Момо Сальваторе (Сэм) Джанкана и Сантоса Траффиканте.

Эти «крестные отцы» должны через своих людей подсунуть кубинскому лидеру капсулы с ядом, которые получили и которые доставлены из Форд Детрика (штат Мэрилэнд), места, где секретная группа ЦРУ занимается изучением всевозможных способов устранения «нежелательных персон».

Нежелательных, естественно, для американской администрации. И все происходит под благодушным взглядом Эйзенхауэра, президентский срок которого истекает в ноябре. Айк очень желал бы, чтобы Кастро, этот экзальтированный бородач, который каждый день бросает вызов Соединенным Штатам Америки, был свергнут до того, как избиратели придут к урнам. По имеющимся свидетельствам он не был тем не менее поставлен Алленом Даллесом, шефом ЦРУ, в курс дела, связанного с отравлением.

Однако Айк был очень хорошо осведомлен всем, что касалось Бригады 2506. По всей видимости, знал он и о заметных штрихах в готовящейся операции, таких, как возрастание эффективности контрразведки и контрпартизанской деятельности режима Кастро, что, разумеется, увеличивало риск самой операции.

Частично приняв «гватемальскую модель» 1954 года, Биссел планирует в настоящей операции в качестве ударной силы высадку воздушного десанта, а партизанам в Сьерра-дель-Эскамбрай отводится вспомогательная роль. Дабы обеспечить преимущество «Гусанос» в средствах авиации, укрепляют в значительной мере их флот бомбардировщиков и придают им американских пилотов.

Все это происходит во время предвыборной кампании в США, где кандидат на пост президента от демократической партии, Джон Ф. Кеннеди, настигает и даже опережает по предварительным данным президента, у которого истекает срок. Эйзенхауэр доверил вице-президенту Ричарду Никсону задачу следить за подготовкой вторжения на Кубу. Офицер военно-морского флота, Роберт Э. Кушманн, обеспечивает связь Никсона с ЦРУ. В Управлении — Трейси Барнс поддерживает контакт с государственным департаментом.

18 ноября 1960 года Кеннеди избирается президентом, но еще не приступив к исполнению своих обязанностей (в США предусмотрен двухмесячный переходный период), приглашает Даллеса и Биссела для прояснения ситуации на кубинском фронте. Новый президент из демократов, по-видимому, не очень горит желанием осуществить проект вторжения на Кубу.

Даллес и его заместитель усиливают на него свое давление. Они настаивают на том, что, отменив операцию, США рискуют демобилизацией противников Кастро позволить Гаване обратиться к русским с просьбой усилить режим военными средствами, особенно военно-воздушными. Приводя внушительные доводы, они утверждают, что доктрина ЦРУ остается без изменений: причастность США к перевороту останется в секрете; на все возможные улики будут найдены опровержения.

После официальной инаугурации в январе 1961 года Кеннеди принимает план, особо подчеркнув, что американские власти не должны быть скомпрометированы. Однако разговоры в прессе уже посыпались один за другим.

Но они не останавливают ход подготовки к вторжению. В конце марта руководство штаба называет место для высадки десанта — это залив Свиней, вместо прежде намеченного — Санта-Тринидад. Решение о высадке в заливе Свиней утверждается 10 апреля 1961 года в Белом Доме. Президент Кеннеди принимает его без колебаний и без учета того факта, что ДИЭР, кубинская спецслужба, только что раскрыла шесть разведсетей сторонников свержения режима Кастро, организаторов диверсионных актов при содействии ЦРУ.

С каждым дальнейшим шагом план Компании становится все более рискованным. Куба Кастро уже ничем не походит на банановую республику: восстание против режима внутри страны исключено, по крайней мере в ближайшее время. Партизаны в Сьерра-дель-Эскамбрай «избиваются» солдатами и милицией, снабженными советским оружием, а ДИЭР с каждым днем действует все лучше и искуснее.

Сознавая эти новые трудности, хотя и оставаясь оптимистами, Даллес и Биссел пытаются получить от Белого дома разрешение использовать для вторжения на остров американские силы. Но Кеннеди, боясь скомпрометировать США, выбирает среднее: не отказываться от высадки и не идти на прямое военное вмешательство.

Это половинчатое решение обернется катастрофой. Через несколько дней пробы сил все пойдет прахом. Вдохновленные воспоминаниями об успешных операциях «каверт экшнз» в Тегеране (операция «Аякс») или в столице Гватемалы (операция «Успех»), люди из ЦРУ пребывают в некоторой эйфории. Военные более сдержанны, им и вовсе не по душе подобная операция, где придется исполнять приказы «гражданских» из Управления. А что касается трудностей в оповещении, то они присутствуют повсеместно: между ЦРУ и Белым домом, между ЦРУ и Пентагоном, между ЦРУ и госдепартаментом.

И на фоне этих трудностей Кеннеди дает зеленый свет с полной решимостью. Военные действия начинаются в середине апреля: бомбардировщики с воздуха, менее эффективные, чем ожидалось ранее, а затем высадка наемников на Плая-Хирон.

Но это смертельная ловушка, поскольку реакция кубинцев следует молниеносно, а американская сторона все больше переходит к беспорядочным действиям. 19 апреля, в час ночи, в Белом доме заканчивается пленарное собрание. Испытывая сильное давление со стороны СССР, Джон Кеннеди отказался, учитывая политические реалии, от предложения военных решить проблему, оказав десанту помощь с моря и с воздуха. И все-таки он принимает компромиссное решение: истребители военно-морского флота США без опознавательных знаков будут в течение часа барражировать над полем битвы на случай защиты бомбардировщиков Б-26 от налета авиации Кастро. Паллиативная мера, которая из-за проблем со связью и согласованностью окажется неэффективной.

Все закончится быстро. Фиаско, превратившееся в катастрофу: 107 убитых из числа Бригады 2056, из них по меньшей мере четверо американцев, 1200 Гусанос оказались в тюрьмах, из которых «верховный лидер» освободит их через 20 месяцев после ряда переговоров…

Взбучка, после которой в ЦРУ залив Свиней воспринимают как синоним унижения. Потеря «девственности» и конец эпохи триумфальных секретных операций. Отныне надо менять стиль.

Через два дня после провала операции по вторжению президент Кеннеди поручает генералу Максвеллу Д. Тейлору, своему советнику по военным вопросам, провести подробную инспекцию состояния северо-американского разведывательного сообщества.

В этих трудных условиях президент сменяет руководство Управлением. Даллес уходит в отставку 27 сентября. Через два месяца главой ЦРУ становится Джон Маккоун. 31 января 1962 года Чарлз П.Кейбелл оставляет свое кресло заместителя генерал-лейтенанту Маршаллу Сильвестру Картеру. Биссел, которого Кеннеди хотел видеть своим директором ЦРУ, оставляет свой пост 17 февраля 1962 года, смененный Диком Хелмсом. Роберт Эймори уступает свою должность заместителя директора по вопросам разведки Рейю С. Клайну.

Задача сменить Аллена Даллеса оказалась затруднительной еще и потому, что Маккоун — республиканец и близкий друг Эйзенхауэра. Хотя в действительности новый директор ЦРУ без особых хлопот сошелся с новым президентом-демократом. Для Управления в этом кроется определенная выгода, ведь доверительные отношения между Лэнгли и Белым домом необходимы для успешного функционирования разведывательного сообщества. Подобраться поближе и заполучить доступ к «ушам» президента, — так воспринимает свою главную обязанность шеф ЦРУ.

Вторая обязанность — разжиться средствами, дабы сделать Управление менее зависимым. Маккоун является убежденным сторонником ведения разведки при помощи технических новшеств, он считает их более действенными, чем «Гуминт» (классическая форма разведки при помощи наблюдателей и шпионов). Он с успехом будет внедрять в разведке достижения науки и техники.

Смена персонала, смена методов, совершенствование структуры. 1 октября 1961 года на свет появляется Агентство оборонных секретов Дифес Интеллидженс Эйдженси (ДИА). Его директором станет генерал-лейтенант Джозеф Ф. Кэрролл, бывший заместителем Эдгара Гувера в ФБР, а затем руководивший контрразведкой в военно-воздушном флоте. Ему будут помогать два ветерана ЦРУ: заместитель Уилльям У.Квинн и начальник штаба Самуэл Б. Фрэнкел.

Совсем новое военное агентство быстро разрастается (2500 сотрудников в 1964 году). Так же быстро, как свои размеры, оно распространяет свой контроль на разведслужбы всех трех родов войск, которые отныне обязаны собирать разведданные, а не анализировать их.

После неудачи на Плая-Хирон операции против режима Кастро не прекращаются. Теперь их контролирует от клана Кеннеди брат президента, Роберт, министр Юстиции. Как и его старший брат Джон, он буквально поглощен идеей покончить с кубинским лидером.

Роберт Кеннеди контролирует ход операции «Мангуст», с помощью которой рассчитывает парализовать кубинскую экономику беспрерывными диверсиями: вызвать сбои в производстве сахара, используя вредные в химических процессах вещества, американцы надеются возложить вину за это на советских представителей, заполонивших остров. План операции «Мангуст» разрабатывался до ноября 1961 года Эдвардом Ландсдейлом, большим специалистом в операциях против повстанцев («Эд Ландсдейл, Филиппины и президент Магсайай»). Эта «черная» операция, ради которой было мобилизовано 400 служащих ЦРУ и которая была разбита на шесть фаз, была должна закончиться в ноябре свержением Кастро.

Но поскольку операция «Мангуст» дала сбой, Ландсдейла заменили Десмондом Фитцджеральдом, который вскоре станет патроном отдела Латинской Америки. Он копирует методы работы, привносимые его предшественником, и прибавляет к ним идею физического устранения «верховного руководителя». Таким образом вновь обретает популярность сага противников Кастро, в которой фигурируют имена Джона Росселли и Сэма Джанкарна. Затем, в октябре 1963 года (незадолго до убийства президента Кеннеди), Фитцджеральд встретит в Париже кубинского офицера, согласившегося отравить Кастро. Это Роландо Кубела (псевдоним Ам/Лаш) Офицер ЦРУ отрекомендовался ему как «личный представитель» Роберта Кеннеди.

Деятельность русских советников на Кубе все больше и больше беспокоит Джона Алекса Маккоуна, преемника Даллеса. Агенты ЦРУ на местах и вовсе потеряли голову. Один из них сообщает в Лэнгли о грузовых прицепах настолько длинных и широких, что они могут задевать на своем пути фонари и почтовые ящики. Другой утверждает, что видел автомобили, перевозящие груз, весьма напоминавший «очень длинные трубы».

Речь, естественно, идет о ракетах средней дальности, которые Хрущев согласился установить на этом острове под контролем советских специалистов. Но аналитики из ЦРУ, убежденные, что такого быть не может, совершают ошибку, не доверяя сведениям собственных агентов. Через тридцать лет Роджер Хилсман, бывший в ту эпоху руководителем ИНР, бюро разведки госдепартамента, назовет это грубой «ошибкой в оценке». Более эффективной окажется воздушная разведка с помощью самолетов-шпионов У-2. Один из этих аппаратов, пилотируемый Фрэнсисом Гари Пауэрсом, уже был сбит советской ракетой над Уралом, что спровоцировало серьезный международный кризис между СССР и США (отмена предстоящей конференции в верхах между Эйзенхауэром и Хрущевым).

Маккоун не остановил выполнение программы воздушной разведки, в которой ему оказывает поддержку Артур К. Ландал. Пионер аэрофоторазведки Ландал руководит с декабря 1961 года национальным центром использования У-2 в целях фоторазведки — этот центр контролируется Национальным советом безопасности и обязан обеспечивать различные агентства собранной информацией.

Маккоун и Ландал окажутся на высоте, что и подтвердит решение создать в ЦРУ научно-технический отдел, за которым большое будущее. Именно фотографии, сделанные с У-2 и положенные на стол Джона Ф.Кеннеди, подтолкнут президента США на организацию морской блокады Кубы, что привело к конфронтации с Хрущевым. Конфронтация не обошлась без серьезных инцидентов, таких, как тот, который произошел 27 октября, когда кубинцы, по-видимому, усиленные ракетами СС, собьют У-2.

Кастро является «принципиальным» сторонником развязывания ядерной мировой войны, о чем полковник Пеньковский, американский агент в ГРУ, известил в своем последнем послании перед арестом, говоря, что советские лидеры готовятся ее спровоцировать.

Но понимая, что уж слишком далеко выдвинул он свои батареи, Хрущев, далекий от того, чтобы броситься в преступную ядерную авантюру, решается на резкий разворот. Он возвращает свои ракеты с Кубы. Об этом свидетельствуют фотодокументы ЦРУ, на которых видны серпы и молоты на грузовых судах, увозящих ракеты в СССР.

В этом кубинском кризисе американские разведслужбы смогли с достоинством выйти из игры в самый последний момент. Но это не смогло компенсировать ущерб, причиненный неудачной экспедицией в заливе Свиней. Именно по этой причине, после убийства Кеннеди, его преемник Линдон Б. Джонсон отдаст Управлению приказ остановить попытки физического устранения Фиделя Кастро.

Высший офицер ГРУ, которым дорожит начальство, член совсем нового государственного комитета по координации научных исследований (где занимаются технологическим шпионажем), человек, близкий маршалу Варенцову, будущему командующему артиллерией и ракетными силами, подполковник Олег Владимирович Пеньковский перестал верить в коммунистическое завтра.

Подполковник выбрал Запад. Сначала он пытается установить связь с американцами, потом с канадцами. К несчастью, те, опасаясь провокации, отклоняют его предложения. Они уже обожглись, в октябре 1959 года лучший агент ЦРУ, полковник Петр Попов, был арестован.

Оказавшись более сговорчивой, МИ-6 посылает к нему одного из своих агентов, Гревилла Винна, официально выступающего в роли бизнесмена. Операция будет проходить под контролем шефа резиденции МИ-б в посольстве Великобритании в СССР, Родрика Уильяма Чисхольма. С надеждой в сердце Запад следит за ходом дела: после провала Попова и ареста Фрэнсиса Г. Пауэрса, пилота американского самолета — шпиона У-2, он почти ничего не ведает о советских стратегических планах.

В апреле 1961 года Пеньковский вполне официально отправляется в Лондон в составе научно-торговой организации. Есть предлог встретиться втайне с людьми из западных разведслужб, которые инструктируют его в пять приемов: Джордж Кайзвальтер от лица ЦРУ (в конце концов, присоединившийся к операции) и Гарольд Шергоулд от МИ-6.

Летом — новый официальный визит Пеньковского в Лондон. Там он имеет короткие встречи с Диком Уайтом, шефом МИ-6, и разрабатывает с Джанет Чизхольм, женой шефа московской резиденции, сложную систему контактирования.

Вернувшись в Москву, советский офицер начинает осуществлять невероятные челночные перемещения для поддержания связи с крошечной английской разведсетью. Во время тайных встреч на улицах Москвы Пеньковкий передает Джанет документы, которые он скопировал или перефотографировал с оригинала. Настоящее золотое дно: диссидент ГРУ передаст западным спецслужбам около пяти тысяч экземпляров документов.

Последний приезд в Париж. Здесь, в промежутке между двумя визитами, в Версальский дворец и в Лидо, подполковник встречается с Алфредом Улмером Младшим, шефом резиденции Компании. В Москву хотят направить американского агента в помощь Джанет. Им будет Хью Монтгомери.

На Западе ликуют. Документы Пеньковского (псевдоним «Арника») содержат, в частности, данные о советских исследованиях в области ракет, что особенно важно в то лето 1961 года, когда все напуганы угрозой ядерной войны и Запад трепещет от оскорбительных заявлений Хрущева.

В августе 1962 года Джервейз Кауэлл и его супруга Памела принимают эстафетную палочку от Чизхольмов. Но слишком поздно — через шесть месяцев КГБ узнает о встречах Пеньковского с Джанет и организует за ним наблюдение. После пыток его приговорят к высшей мере наказания и расстреляют 16 мая 1963 года.

Гревилла Винна, арестованного в Венгрии, обменяют в апреле 1964 года на аса КГБ, Гордона Арнольда Лондсдейла (настоящее имя — Конон Трофимович Молодий), схваченного в Англии в 1961 году и осужденного на 25 лет тюрьмы.

В 1965 году в Штатах появляются «Бумаги Пеньковского», — сочинение, к которому, конечно, приложило свою лапу ЦРУ, смешав правду и вымысел в соответствии с привычными методами. Книга «перевесит» ту информацию, которую двойной агент предоставил Западу перед кризисом на Кубе. Цель? Заставить в СССР думать, что изменник, а не фотографии с самолетов У-2, был основным источником информации для американцев.

В противоположность Игорю Гузенко, перебежчику, который дал сигнал к развязыванию Холодной войны, Анатолий Климов простой редактор, — обычный аналитик в Отделе информации 1-го Управления.

Постучавшись в дверь Фрэнка Фрайберга, шефа резиденции ЦРУ в Хельсинки, — а это произойдет 15 декабря 1961 года, этот маленький круглолицый, черноволосый человек знает: чтобы его восприняли всерьез, нужно предложить кучу информации. Прежде всего он должен сообщить свое настоящее имя — Анатолий Михайлович Голицин. Его жену, пришедшую вместе с ним, зовут Ирина, его дочь — девушку семнадцати лет — Екатерина.

Фамилия Голицин известна в ЦРУ уже семь лет. Когда в 1954 году в Вене Петр Дерябин дезертировал на Запад, он назвал Голицына потенциальным рекрутом для американской контрразведки по причине его семейных неурядиц. Но Голицына вызвали в Москву, и он четыре года учился в Институте КГБ.

Затем он вступает в секцию НАТО Информационного отдела КГБ, которая, напомним, занимается сличением информации, полученной от агентов и резидентов. Короче говоря, профессия чиновника, далекая от той, которой его обучали — контрразведчика в «стане врага».

Голицина тяготит жизнь в Вене. Вынашивая план перехода на Запад, он снимает копии со схем организаций и старательно записывает все то, что проходит через его бюро и соседние бюро. Он делает выписки из докладов, в которых сообщается об источниках информации, агентах КГБ, внедренных в НАТО. Ему, имеющему массу подобной информации, предоставился случай перейти Рубикон, когда он оказывается в Финляндии в 1960 году.

Является ли Голицин, как громогласно заявляют некоторые, самым крупным дезертиром с Востока со времен начала Холодной войны? Его считали таким, потому что он вызывающе держал себя с людьми из ЦРУ. За ним на базу во Франкфурте прибыл специальным рейсом самолет из Белого дома. Он отказывается говорить на родном языке, потому что его собеседник, превосходно владеющий русским, может оказаться лазутчиком. И только на английском люди из ЦРУ общаются со своим перебежчиком на «ферме» в Ашфорде, обширном ранчо, предназначенном для этой цели.

Несмотря на все это, Голицин не является крупной фигурой Холодной войны. Что ему в действительности известно? Некоторые точные имена, некоторая информация, довольно туманная. Об источниках КГБ внутри НАТО. И, тем не менее, на его счет относят раскрытие в течение нескольких лет по меньшей мере четырех агентов: француза Жоржа Пака, заместителя начальника Отдела прессы и информации в НАТО, арестованного 12 августа 1963 года сотрудниками ДСТ; Джона Уильяма Вассала, технического служащего английского адмиралтейства; Джона Уоткинса, канадского дипломата; священника Хью Хамблтона, англо-канадца, для установления личности которого понадобится по меньшей мере семнадцать лет!

Лестный итог. Даже слишком. В действительности, благодаря свидетельству других перебежчиков и ценой кропотливой работы контрразведки эти агенты Востока будут просто обнаружены. В этом плане случай с Жоржем Паком особенно знаменателен: он поступил в НАТО летом 1962 года, более чем через полгода после дезертирства Голицина. Перебежчик не мог знать о существовании этого лазутчика в НАТО. Более того, причастность Голицина к этому делу вызовет в ДСТ недоумение.

Но как все переменчиво в эту эпоху! Джон Маккоун, удовлетворенный тем, что сменил Аллена Даллеса на посту главы ЦРУ три недели назад, дает этому чудесному дезертиру кодовое имя «АЭ/Ладле». Психолог тайных операций, доктор Джон Ги-тингер, не обнаруживает ли у него сильную склонность к паранойе, удвоенную манией величия? Какая важность: не является ли паранойя болезнью грандов контрразведки?

С каким удовольствием внимают утверждениям украинца, что по его данным КГБ еще не внедрился в ЦРУ. И как тепло становится на сердце несмотря на то, что этот бывший офицер КГБ в дальнейшем переменит свое имя. Постоянно брюзжащий Отдел Советского Блока, однако, остается довольно сдержанным, когда речь заходит о качестве информации этого русского. Например, когда он утверждает, что китайско-советский раскол — это только пыль в глаза, «утка», выпущенная КГБ, с целью обмануть Запад… Или, что он лично подавал Хрущеву план реорганизации спецслужб… Или когда он требует 15 миллионов долларов на проведение операции по разгрому его бывшей спецслужбы.

В то время на сцену выходит Джеймс Джизес Англтон, спайкэтчер (охотник за шпионами), легендарный шеф контрразведки ЦРУ. Сын мексиканки и американского офицера, который сражался против Панчо Виллы, этот человек с дипломом Йельского университета унаследовал в чертах лица что-то и от отца и что-то от матери. У него две страсти: поэзия и выращивание орхидей. Некоторые из этих растений, цветущие годами, требуют огромного терпения в заботе о них… как и долгая облава за внедрившимися агентами врага.

Мировая война бросила молодого человека в мир контрразведки, который нуждается как в изворотливом, так и в терпеливом уме. В 1942 году в Лондоне он организовал бюро контрразведки ОСС. Его английского коллегу звали Ким Филби, но шестое чувство говорило Джеймсу Джизесу, что это один из самых именитых двойных агентов нынешнего века.

Десантированный на парашюте в 1944 году в Рим, Англтон перевербовывает бывших фашистских руководителей и членов ОВРА Муссолини, организуя базы будущих разведсетей ГЛАДИО. По возвращению в США он занимается организацией контрразведки ЦРУ, но совершает непростительную ошибку: становится близким другом Филби, приехавшего в США в 1949 году для обеспечения связи со своими американскими «кузенами».

В течение 1962 года, когда ЦРУ водворяется в новые здания в Лэнгли, Джим Англтон является шефом Каунтер Интеллидженс Стафф (Секретный штаб контрразведки), две сотни специалистов которого постоянно заняты одной задачей — помешать КГБ проникнуть в Отдел Советского Блока (СДБ). Когда входишь в его кабинет на третьем этаже в юго-западном крыле здания, всегда встречаешь этого человека с орлиным носом и в больших очках. Он живет в полубезвестности, схоронившись за ворохом бумаг, окутанный густым облаком дыма от сигарет.

Если верить биографии Англтона, написанной Томом Мэнго-улдом («Воин Холодной войны — Джеймс Джизис Англтон», 1991), появление Голицина оказалось лучшим средством выйти из создавшегося положения, когда в течение последних месяцев СДБ критикует паранойю, взращиваемую человеком с орхидеями. Это, по меньшей мере, парализует и даже подвергает опасностям проведение операций. Кроме того, информация, полученная в СССР даже через Олега Пеньковского, почти не подтверждает витиеватые рассуждения Голицина.

В результате, когда СДБ оставляет Англтона на бобах, признания перебежчика звучат сладкой музыкой в ушах спайкэтчера. Видение коммунизма дезертиром из КГБ как нельзя лучше совпадает с его собственным.

В течение последующих месяцев «АЭ/Ладле» делает такие заявления, которые способны поставить все с ног на голову. КГБ начинает широкую кампанию проникновения. Только чудо-перебежчик способен ее остановить: всего, согласно Найджелу Весту, который анализирует происходящее с британской стороны, 270 случаев внедрения в западные спецслужбы и различные министерства («Охота за лазутчиками», 1967). Затем число уменьшат, сказав, что речь в большинстве случаях шла лишь о следах…

В это время Джон Маккоун, обеспокоенный происходящим, разрешает Джиму Англтону раскрыть архивы контрразведки (Каунтер Интеллидженс), дабы содействовать работе Голицина. Кроме прочего Голицин утверждает, что знал о существовании британского «Клуба Пяти», среди которых ему известны Маклин и Бургесс… которые перебежали в СССР десять лет назад. Третий человек, «Стэнли», по его словам, оперирует на Ближнем Востоке. Здесь кроется неясность. Английские исследователи делают вывод, что речь идет о Филби, уже попавшем под наблюдение. Но следует заметить, что еще один агент, формально опознанный, Джордж Блейк, тоже в ту пору находится на Ближнем Востоке. А сколько еще английских агентов, завербованных русскими?

Голицин утверждает также, что в случае с Константином Волковым, человеком из НКВД, хотевшим дезертировать в 1945 году, но похищенным и ликвидированным в СССР, не обошлось без измены со стороны англичан (Филби был в то время шефом резиденции МИ-6 на месте). Он подтверждает утверждения Игоря Гузенко, перебежчика в Канаду в 1945 году (см. стр.213), согласно которым в МИ-5 есть советский агент по прозвищу «Элли» (позже увидим, как МИ-5 распорядится этой информацией). Наконец Голицин выражает согласие с заявлениями еще одного дезертира, на этот раз поляка Мишеля Голеневского, по сведениям которого один из агентов-посредников МИ-5 работает на КГБ.

После годичного инструктажа Англтон предлагает английским друзьям заняться своим замечательным перебежчиком. Коллегу американского контрразведчика зовут Артур Мартин. Шеф секции Д в МИ-5 (контрразведка против СССР), Артур Мартин, приглашает украинского дезертира с заманчивой перспективой оставить его у себя. В марте 1963 года Голицин вылетает вместе с женой в старую добрую Англию под именем «Джон Стоун».

В Лондоне полным ходом раскручивается дело Профумо, военного министра, скомпрометированного Кристин Килер, проституткой, приглашаемой по телефону, и советским военно-морским атташе Евгением Ивановым. В этой взрывоопасной атмосфере перебежчик, которого англичане перекрестили в «Каго», заявляет, что лазутчик крупного ранга «Петерс» окопался в самой Интеллидженс Сервис. Подтверждение этого озадачит Артура Мартина и Джеффри Хинтона из МИ-6: 13-й отдел КГБ, занимающийся «мокрыми» делами, ликвидировал руководителя лейбористской партии Хью Гейскелла, вспрыснув ему смертоносных бацилл! Русские желали бы, чтобы «их человек», Гарольд Вильсон, занял место верного сторонника НАТО. И Вильсон действительно стал во главе лейбористской партии…

На следующий год, когда Вильсон становится премьер-министром, Джим Англтон бросает ему вызов. Американец предлагает в МИ-5 организовать кампанию против лидера лейбористов. И в наши дни некоторые из главных действующих лиц МИ-5, такие, как Питер Райт (автор «Спайкэтчера», 1987), продолжают защищать тезис убийства Гейскелла и вербовки Вильсона русскими.

По этому поводу следует сделать, по меньше мере, три замечания. В 1959 году 13-й Отдел КГБ был распущен, так как Хрущев запретил планировать убийства западных политических руководителей. И если даже сделать исключение на случай с английским лейбористом, то историки считают, что не Вильсон, а Джордж Браун, политик — приверженец НАТО, должен был теоретически стать преемником Гейскелла… И наконец, все это дело — плод выдумки Голицина, поскольку покойный лидер лейбористов заболел в декабре 1962 года, т. е. через год после бегства украинца.

Остается полагать, что англичане заинтересованы в перебежчике. Но он должен, тем не менее, их оставить, так как 7 июля 1963 года «Дейли Телеграф» сообщает, что в Лондоне находится гость британских спецслужб. Его фамилия Дольницин и она останется на доброе десятилетие на страницах всех книг, посвященных шпионажу в таком виде. Ежедневная газета консерваторов получила эту информацию из своего вашингтонского бюро, а не из рук английских следователей: Англтон способствовал ее утечке, чтобы набить цену своему перебежчику — это будет направлено против людей из СДБ, становящихся все более нерешительными по отношению к нему…

Патрик Стюарт, чиновник из Секции ДЗ (Разведка) МИ-5, по требованию начальника контрразведки сэра Роджера Холлиса, составляет рапорт относительно заявлений Голицина. Начиная с этого времени Англтон и Питер Райт начинают подозревать этого руководителя из МИ-5. Ведь этот недоверчивый Холлис лишь обыкновенный лазутчик, тот самый Элли, о котором говорил Игорь Гузенко в 1946 году!

А лазутчик и не ведает того. В действительности, с подачи Холлиса будет создана специальная комиссия по расследованию, названная «Флюенси». Джентльмены из Интеллидженс Сервис погрузятся в многолетние расследования. В результате будет изобличен как русский агент сэр Антони Блант, советник королевы по вопросам живописи, четвертый человек в «безбожной троице из Кембриджа», вместе с Филби, Бургессом и Маклином… и среди прочих — Лио Лонг, о котором мы скажем (для простоты, потому что все очень сложно в этом деле), что он-то и был настоящим Элли…

Пересечем Ла-Манш. Вездесущий Джим Англтон идет по многочисленным следам, оставленным французами. Статс-секретарь, министры, агент под именем «Коломбин» из окружения де Голля… разведсеть «Сапфир», которая объединяет дюжину агентов КГБ в составе СДЕСЕ. Этот довод обольщает шефа резиденции СДЕСЕ в Вашингтоне Тиро де Вожоли, принимающего тезисы Англтона и близкого к противникам де Голля из «Французского Алжира». Видя всю серьезность происходящего, президент Кеннеди направляет наконец в Париж курьера, препровожденного в Елисейский дворец шефом ЦРУ Алфредом Улмером.

«Они осто… с этой историей!» — выругивается генерал де Голль, убежденный, что американцы готовят против него фланговый удар. Так же думает и генерал Жаккье. Шеф СДЕСЕ тем более защищает свое «гнездо», потому что Жак Фоккар, этот сторонник Де Голля, на назначении которого он настоял, находится под прицелом Англтона.

Генерал Тампль де Ружмо, человек из Второго бюро, являющийся советником по разведке, отправляется в США. Он возвращается в Париж взбудораженный: Голицин твердит о существовании от 30 до 40 лазутчиков, проникших во Францию!

«Самое время провести расследование!» — восклицает он генералу Де Голлю.

Конец лета 1963 года. Полковник Жорж Лионне, шеф Секции безопасности СДСЕ после Освобождения, попадает под удар. Вот его воспоминания для нас тридцать лет спустя:

«Голицин был настоящий перебежчик из КГБ, но не из отдела, занимающегося Францией. Его представления неясны, отрывочны, разрозненны».

В ДАСТ Голицин имеет кодовое имя «Вирю». Три руководителя из ДСТ: Луи Нике (шеф Е2, сектора обработки данных), Ален Монтарра (связь с иностранными спецслужбами) и Марсель Шале (спецподразделение по изучению внедрения из КАРЮ — СССР на жаргоне улицы Сосэ) совершат, как и их шеф Даниэль Дустен, вояж в США.

«Я разговаривал с «Вирю» много раз, — сообщает нам один из них. — Разговоры урывками, и беседы в спокойной беззаботной обстановке. Нас было четверо или пятеро в загородном домике. Два негра готовили обед. Голицин держал себя свысока, убежденный в своей ценности. Он хотел, чтобы Франция вручила ему большой крест Почетного Легиона за услуги, оказанные ей. Позже он приезжал во Францию и хотел встретиться с генералом Де Голлем! Он намеревался стать своего рода тайным советником западных спецслужб…

Он желал бы, чтобы мы приносили ему документы и зачитывали их, а он говорил бы свое заключительное слово и давал нам инструкции».

Это не очень далеко от истины. При посредничестве Англтона и Тиро перебежчик корпел над списками французов, считавшихся подозрительными. СДЕСЕ дает перебежчику кодовое имя Мартель. Лионе и полковник Рене Делсени (шеф контрразведки) отмечают его информацию. Из имен упомянуты: Жак Фоккар, Луи Жокс и даже один из офицеров, которые приезжали беседовать с Голициным…

Джим Англтон «нацеливается» в особенности на Леонарда Гуно. Он открывается в этом Даниэлю Дустену, шефу ДСТ, сожалеющему, что Гуно назначен «номером 2» в СДЕСЕ. Этот в прошлом студент политехнической школы объединяет под своим «крылом» разведку и контрразведку «Бассейна». По возвращению в Париж Дустен завязывает контакт с Жоржем Баразером де Ланнюрьеном, руководителем кабинета генерала Жаккье и номером 3 секретных служб. Он рекомендует его даже премьер-министру Жоржу Помпиду.

«Отправляйтесь в США, встретьтесь с руководством ЦРУ и выясните в этом деле все, но только в этом деле», — такова будет ответная реакция. Но Ланнюрьен предлагает решить, пользуясь случаем, проблему с Тиро де Вояжоли, чересчур преданного Англтону.

Полковник приземляется в Вашингтоне 22 ноября 1963 года. Сразу же событие огромной важности срывает запланированную встречу с заместителем директора ЦРУ Ричардом Хелмсом: только что убит Кеннеди… Ожидая, пока спадет накал страстей в Лэнгли, Ланнюрьен устраивает встречу Филиппа Тиро и Раймона Лапорта, предложенного вместо него новым шефом резиденции СДЕСЕ.

В течение недели в присутствии Англтона, которого он нам описал как «человека блестящих способностей, но охваченного манией видеть повсюду русских шпионов», Ланнюрьен беседует с Мартелем, «кагэбистом, работающим на англичан и американцев», и довольно плохо разбирающимся в проблемах французских спецслужб.

«Его сообщения приводили в уныние», — добавит этот офицер из древнего британского рода. «И кроме того, Жаккье не желал, чтобы упоминали Гуно…»

Из США поступает тогда новая партия обвинительных заявлений: Ланнюрьен блокирует расследование, Ланнюрьен агент «Попова»! Он сражался во времена Второй мировой войны в рядах чехословацких партизан и имел контакты с русскими офицерами… А его выдворение из Венгрии, где он был военным атташе в 1950 году? Специально подстроено для того, чтобы лучше замаскировать его двойную игру…

Наконец, полковник Рене Бертран (он же Жак Бомон) заменил Гуно во главе Службы Расследования. Ланнюрьен, расследование которого ничего не прояснило, предпочитает подать в отставку в мае 1964 года.

«Эта ужасная атмосфера меня угнетала. Перед уходом в отставку я составил сводную таблицу внедрения агентов вражеских спецслужб после войны. Мои бумаги исчезли. Не знаю кто, но кто-то их передал русским. Позже Мишель Дебре спрашивал меня о них, так как их не оказалось в Централе…»

Что ставили в вину Гуно его хулители из «Бассейна»? Во-первых, его дружбу с Франсуа Саар-Демишелем, работавшим в фирме, которая торговала со странами Восточного блока. Саар-Демишель подробно расскажет позднее Пьеру Пеану для его книги о Фоккаре («Секретный человек», 1990), в каких условиях он работал с представителями торговых фирм СССР.

Во-первых, его роль в Праге, когда он был там военным атташе и как СтБ, чешская секретная служба, намеревалась прибрать к рукам одновременно его и его жену.

Для Жоржа Лионне дело Гуно является довольно проблематичным: «Были предположения, но не было уверенности». Выражая арифметически эту задачу, получаем следующее: на 21 обвинение, сажающее бывшего студента политехнической школы на скамью подсудимых, приходится 17 со стороны ДСТ.

Для человека такого уровня — это слишком. Подавленный, Гуно уходит в отставку 15 июня 1964 года. Но до конца своей жизни он будет утверждать нам о своей невиновности:

«Это был заговор Англтона против де Голля. Англтон был сумасшедший».

Сегодня, когда уже слишком поздно, ЦРУ признает его правоту: в своей работе, созданной с помощью людей из ЦРУ, по-новому оценившими роль их бывшего спайкэтчера, Том Мэнгоулд публикует интервью одного из руководителей Компании, от которого бегут мурашки по спине, но которое объясняет то остервенение, с которым преследовали французского офицера:

«Англтон стремится сделать мишень из человека высокой инстанции в спецслужбе Франции, чтобы доказать серьезность Голицина. Он сфокусировал усилия на Гуно, потому что ему показалось, что тот будет идеальной мишенью. Но он не имел против него никаких доказательств. Что касается французов, то те решили оказать на Гуно давление, чтобы он подал в отставку. Все это не опиралось ни на какие доказательства, а лишь на раскол в среде работников СДЕСЕ».

В то же время шеф контрразведки СДЕСЕ Тиро де Вожоли был вознагражден 16 сентября 1963 года. Он будет продолжать свое преследование французских спецслужб. Особенно в своей книге «Ламия». Через некоторое время после ее выхода в свет, он знакомится со знаменитым писателем Леоном Юри. Юри предлагает ему написать совместно роман. Так появляется «Топаз» (вместо «Сапфира»), который вдохновит Алфреда Хичкока на фильм «Безумие».

В США ЦРУ не единственное ведомство, где допрашивают перебежчиков. Отсутствующие в деле «АЭ/Ладле» Элгар Гувер и его ФБР со своей стороны не менее активны. Самым важным агентом у них является «Цилиндр», о котором в наши дни известно, что он был инициатором ареста Джона Вассалла, служащего британского адмиралтейства, завербованного КГБ на почве его гомосексуальных склонностей. Еще один камушек в огород Англтона…

В течение долгого времени знали лишь то, что «Цилиндр» был офицером КГБ, завербованным ФБР из числа советских представителей при ООН. Его использовали сообща отдел ЦРУ (СДБ) и ФБР. С Англтоном не считались. Вне себя от того, что нет прямого доступа к такому ценному агенту, обосновавшемуся под боком, спайкэтчер раздувает новую кампанию слухов: «Цилиндр» не настоящий перебежчик…

После жесткой полемики, продолжавшейся тридцать лет, в январе 1990 года это дело вновь всплывает на поверхности, чтобы получить некоторые разъяснения. «Правда» (14 января 1990 года) объявляет, что «Цилиндр» разоблачен и осужден на смерть. Только тогда его имя замелькало в американских средствах массовой информации: генерал-лейтенант Дмитрий Федорович Поляков. Тайна однако остается: действительно он был расстрелян или КГБ сохранил ему жизнь в целях дезинформации?

В 60-е годы ничто так не сбивало с толку, как охота за шпионами. И вот новый перебежчик, на этот раз высокого ранга, стучит в дверь американцев в июне 1962 года в Женеве. Речь идет о Юрии Носенко (он же «АЭ/Фокстрот»), заместитель начальника 7-го Отдела 2-го Управления, отвечающего за контроль над туристами. «АЭ/Фокстрот» противник многих утверждений «АЭ/Ладле», в частности заигранной идеи о существовании в ЦРУ лазутчика «Саши».

Носенко мешает, а значит, Носенко намеренно подослан русскими, чтобы подорвать авторитет Голицина. И вновь Англтон вступает на тропу войны. После убийства Кеннеди осенью 1963 года перебежчика спрашивают о Ли Гарви Освальде, убийце президента. Не слышал ли он о нем из разговоров как об агенте КГБ? Спрашивают у того, чьи функции заключались в том, чтобы следить за действиями иностранцев, посещающих СССР.

Нет, заверяет «АЭ/Фокстрот», этот американец не готовился КГБ для убийства Кеннеди.

Вот доказательство заговора, торжествует Англтон: Носенко послан, чтобы создать Освальду легенду и снять вину с КГБ за убийство президента! Тут же бывшего заместителя начальника 7-го Отдела, ставшего жертвой тягчайших подозрений, изолируют на несколько месяцев. Признанный невиновным, он станет в конце концов американским гражданином.

В ЦРУ начинают возникать вопросы по поводу методов работы Англтона. А дело в том, что синдром Голицина продолжает творить опустошения… Информация, исходящая от Англтона, приводит к аресту 12 сентября 1965 года Ингеборг Люгрен, секретаря шефа норвежской секретной службы полковника Вильгельма Эванга (который в 1948 году организовал в Норвегии разведсети ГЛАДИО).

В действительности разгорается междоусобная война. Англтон напрямую связан с враждебно настроенной службой контрразведки Овераакснингстьенесте. Ее шеф, Асбьерн Брюн, потирает руки от удовольствия. Ингборг предала 30 агентов союзников… Только через три года она будет оправдана и получит возмещение всех убытков от норвежского правительства. (Сегодня известно, что произошла ошибка: настоящего лазутчика звали Гунвор X…)

Не остается в стороне и соседняя Канада. Герберт Норман, посол в Каире, тоже «раскрыт» Голициным. Он покончит жизнь самоубийством, когда его пригласят на допрос. Еще более ярким примером будет обвинение, выдвинутое против канадского коллеги Англтона, Лесли Беннета.

Канадская контрразведка в то время являлась ответвлением (Каунтер Интеллидженс) Канадской королевской полиции (РКМП). Беннет раскрыл бывшего посла в СССР Джона Уоткинса как агента, завербованного КГБ, который, после признания этого факта, умер от инфаркта. Беннет не признавал заслуги Голицина в раскрытии Джона Уоткинса.

Если верить Джону Саватски (автор «Плата за службу. Лесли Джеймс Беннет и Служба Безопасности (РКМП)», 1982), во время вечера, организованного на квартире нового шефа резиденции МИ-6 в Вашингтоне, Мориса Олдфилда, Беннет начинает рыть себе могилу.

На вечере собрался весь «цвет» спайкэтчеров: Англтон, его заместитель Реймонд Рокка, Артур Мартин из МИ-5 и, Как звезда на гастролях, вездесущий Анатолий Голицин. Беннет, происходивший из скромной семьи шахтеров франкоязычной провинции, явно не в своей тарелке среди этих аристократов. В дополнение к этому коньяк Олфилда, и он пускается в свободное изложение своих мыслей: охота за шпионами, разве это не повторение охоты на ведьм, проводившейся старым Маккарти десять лет назад? А не зайдет ли Англтон в своей охоте дальше?

Слово сказано: Англтон поворачивается к нему и отныне Беннет в черном списке возможных лазутчиков. Джон Старнс, патрон Службы Безопасности (РКМП), в течение двух лет ведет расследование деятельности своего подчиненного. Ни единого факта не обнаружено, но подозрения достаточно, чтобы уволить Беннета со службы. От него уходит жена. Его сторонятся друзья. И только в 80-х годах Лесли Беннет будет полностью реабилитирован.

Идя по следу, указанному как всегда Голициным, Англтон без устали расследует деятельность «новых советских агентов» такого же высокого ранга, как и Гарольд Вильсон: Улафа Пальме, Вилли Брандта, посла Аверелла Гаримана, Генри Киссенджера. Ничто больше не останавливает шефа контрразведки ЦРУ. Когда в 1966 году новый перебежчик Игорь Кошнов («Киттихок») утверждает, что в высшем эшелоне ЦРУ нет иностранного агента, Англтон быстро отправляет его в когорту фальшивых изменников…

Именно Англтон является инициатором операции «Хонетол», целью которой было обнаружение иностранных агентов в ЦРУ. Раз за разом люди из Управления, на которых падает малейшее подозрение, увольняются со службы или направляются в малозначащие резиденции. Это — Пит Карлоу, Пит Кович, Джордж Кайзвальтер, Вася Гмыркин. Всего четырнадцать…

Рассмотрим случай с Гмыркиным. Мы многое слышали об острове Маврикии, где он был главным резидентом. Гмыркин родился в Шанхае, в семье русских белоэмигрантов. Он владел многими языками (в том числе русским и китайским). Гмыркин был одним из самых предприимчивых офицеров ЦРУ. В Японии или в Ираке он с успехом справлялся с самыми дерзкими заданиями Компании. В 1956 году в Токио он заманил в ловушку резидента КГБ Анатолия Розанова, воспользовавшись помощью одной прекрасной японки (Розанов вторично станет резидентом в Токио до того, как отправится послом в Таиланд).

Тот факт, что отец Гмыркина был российским консулом в провинции Синьцзян (до революции), воспринимается Англтоном как повод для того же Гмыркина встретиться с людьми из КГБ и сообщить им о своем желании сменить лагерь… Сам Гмыркин только в 80-х годах узнает, почему до конца своей карьеры он не получал повышения по службе, почему от него отворачивались друзья, почему вопреки традициям ему не был вручен какой-нибудь диплом или какая-нибудь медаль в день ухода на пенсию…

Список подозреваемых может довести до изнеможения. В качестве примера напоследок приведем самое нашумевшее из дел в ЦРУ — его предложил публике Билл Колби, все более и более устававший от работы Англтона. Последний добился того, чтобы Дэвид Мерфи, которого он подозревал, был смещен с поста главы советского отдела ЦРУ. Но Мерфи был тем не менее назначен главой резиденции в Париже. Вне себя Англтон встречается с французами. Шеф СДЕСЕ Александр де Маранш, спросив охотника за шпионами, совершенно лишенного чувства юмора, не считает ли они его, случайно, агентом русских, вынужден, однако, обратиться с просьбой об отзыве Мерфи в 1973 году.

Измученный Колби решает наконец уволить в отставку Джеймса Англтона. Решение не из легких, потому что среди обязанностей, которые взвалил на себя Англтон — покровительство контактам, поддерживаемым с Моссад.

Выйдя в отставку, Англтон будет поддерживать связи с англичанами и вдохновит к написанию нескольких работ таких авторов, как Д. К. Марти — «КГБ против ЦРУ» или Эндрю Бойль — «Атмосфера предательства», сожалеющего об этом, как последний нам сам признался, когда его книга уже лежала на прилавках.

Французы — люди более прагматичные — тотчас после отставки Англтона начнут налаживать связи с его преемником, Джорджем Каларисом. Во время поездки в Вашингтон Марсель Шале признается своему собеседнику в том, что никакая информация, предоставленная Голициным, не принесла пользы французской разведке. ДСТ, конечно, раскрывала разведсети, но благодаря другим перебежчикам, и особенно кропотливой работе с полученными разведданными, несмотря на трудности, возникающие из-за эффективной работы советской разведки.

Задолго до смерти Англтона, последовавшей 11 мая 1987 года, ЦРУ провело ревизию всех дел, которыми он занимался. Ее заключение было сногсшибательно: по меньшей мере десять лет советский отдел был парализован. Такой же вердикт можно вынести и для других служб союзников, пораженных той же болезнью.

Самой большой опасностью для Управления было то, что оно впало в паранойю, раздутую Англтоном, и закончило тем, что обвинило его самого в шпионаже в пользу КГБ! И действительно, какой агент СССР в ЦРУ мог бы, занимая такой стратегический пост, сослужить большую службу Москве?

В связи с чем двадцать лет спустя полковник Делсени сказал: «Если бы русские захотели провести такую прекрасную операцию, у них ничего бы не вышло…»

А Клар Петти, один из бывших помощников коллекционера орхидей, подтвердит (в киноленте ББС «Англтон»):

«Анализируя методы Англтона в последней инстанции и видя их последствия, можно сделать вывод, что действия дуэта Англтон-Голицин неизбежно были задуманы в КГБ. Кроме того, если бы Джим был действительно логичен до конца, он должен был бы начать расследование самого себя…»

Ритуальный танец перед снятием скальпа начался. Индейцы, обнаженные и покрытые боевой раскраской, танцуют вокруг несчастного ковбоя, привязанного к столбу с их тотемом.

Взрыв всеобщего хохота. В конце 60-х годов в лондонским кабаре «Ив-клуб» все вечера слышен веселый смех. Смеются все, кроме чеха из посольства, сидящего в глубине зала. Размышляя о своей судьбе, Юзеф Фролик неуклонно погружается в сплин, свойственный мелкобуржуазным элементам, а не секретному агенту чехословацкой Службы государственной безопасности (Стани Тайна Беспечност — СтБ), лучшему ученику по классу шпионажа своего великого советского брата.

В августе 1968 года, когда танки грубо оборвали цветение «Пражской весны», Фролик впервые решил перейти на Запад. Пример пришел свыше. В феврале вице-министр обороны, генерал Ян Сейна, указал путь, совершив дезертирство. Тепло встреченный на Западе Рейем Клайном, в то время шефом ЦРУ в ФРГ, он открыл западным спецслужбам много секретов в области военной разведки (ЗС — Зправодайска Справа Генералниго Штабу Армады) и службы военной безопасности (ВКР — Военска Контра Роз-ведка). Данные ценные. Они сразу же привели к аресту высокого турецкого должностного лица в НАТО, Нахита Имре.

Распространяя детали информации, предоставленной Ладиславом Виттманом, перебежчиком из Отдела Д (дезинформация) СтБ, переход Сейны спровоцировал глубокое расследование. Следствием была серия смертей, более или менее объяснимых, в рядах западно-германских спецслужб, — первым оказался контр-адмирал Герман Людке, руководитель отдела материально-технического обеспечения НАТО в Европе, пустивший себе пулю в лоб 8 октября 1968 года.

На следующий день заместитель директора западно-германского БНД Хорст Вендланд покончил счеты с жизнью в центре управления разведкой в Пуллахе. В течение последующих пятнадцати дней последовали кончины других высоких чинов в министерстве обороны: Ганса Шенке, Эдельтрауда Грапентина, полковника Иоганна Гримма, Герхарда Бема, все они были названы Виттманом «агентами СтБ».

Другими словами — на Западе не пренебрегали чехами-перебежчиками. Благодаря хозяйке клуба, который посещает Фролик, у него завязывается знакомство с одним из ее друзей, «очень хорошим парнем, который работает на министерство Обороны». В действительности, несмотря на свою ирландскую фамилию, Хелен О’Брайен, перебежчица-румынка, двойной агент в Секции К (коммунистическая) МИ-5 контрразведки Ее Величества.

Фролик делится своими знаниями, и МИ-5 с головой погружается в бездны СтБ, достигнув глубины с отметкой декабрь 1952 года. В тот год и месяц перебежчик поступил в финансовый отдел министерства Внутренних дел. На следующий год руководство СтБ переходит в руки Антонина Прхала.

Москва ценит последнего по его достоинству: КГБ обладает объемистым досье в периоде оккупации, когда Прхал руководил в Праге разведсетью проституток, работавшей на Гестапо. Кроме того, бывший коллаборационист имеет влияние на министра внутренних дел Кароля Бацилека. Почему бы в таком случае не воспользоваться его услугами?

Прхал как никто завлекает настоящих диссидентов в фальшивые «эмиграционные нити», концы которых обрываются на «декоративной» территории, охраняемой людьми из СтБ, переодетыми в немецких таможенников и американских солдат и служащих. К тому же он с успехом завербовал нескольких работников западных посольств в Праге.

Среди сенсационных признаний, сделанных Фроликом после его «бегства», фигурирует рассказ о похищении бывшего шефа Гестапо, генерала Генриха Мюллера. Вопреки тому, что думали раньше, нацистский палач не погиб под руинами Третьего Рейха в Берлине, а бежал в Венесуэлу. В 1955 году, воспользовавшись помощью одного агента во Франции, генерал Рудольф Барак — в то время новый министр внутренних дел — дает зеленый свет операции по похищению Мюллера.

Вскоре Фролик удаляется в монастырь Тамплиеров на берегах Влтавы, иными словами — в центр главного управления разведкой (ХСР — Хлавни Справа Розведка), который зависит от СтБ. Руководитель этой службы, полковник Ярослав Милер, только что попал в западню с Бараком, — ему дают отставку по политическим мотивам, и его место занимает полковник Йозэф Хоуска.

Фролик участвует в операции «Бритиш Деск». Он осуществляет на расстоянии проникновение агентов в среду политиков. Его главная цель — будущий премьер-министр от консервативной партии Тед Хит!

«Джон (наш агент) пустил мнение, что мистер Хит не сторонник гетеросексуальности», — рассказывает Фролик в своих воспоминаниях («Измена Фролика»), состряпанных с помощью американских спецслужб.

«Изучая английский истеблишмент, мы узнали, что ряд политиков, генералов, адмиралов, юристов и других лиц были гомосексуалисты, хотя в этом плане соблюдались предосторожности после дезертирства Бургесса и Маклина. В данном случае у Джона не было абсолютной уверенности, но попробовать стоило.

Мы вырабатываем план, по которому мистер Хит должен будет оказаться в Чехословакии. Там мы надеялись подстроить ему ловушку и подвергнуть его шантажу…»

Зная о склонности лидера консерваторов к серьезной музыке, в СтБ решают использовать известного органиста Ярослава Риенберга в качестве приманки. Но этот план срывается. Предупрежденный английской контрразведкой, Хит отказывается от поездки.

Однако в других операциях по вербовке был успех. Фролик приезжает в Лондон, чтобы закрепить успех. Он работает под ширмой «профсоюзного атташе» при посольстве в Кенингтог-Пэлис-Гарденс в тесном контакте со своим советским «альтер эго» Николаем Берденниковым.

Остальное идет само собой. Но совершенно непонятно, почему в ходе «допроса» Фролика в США люди из контрразведки вместе с чехами, руководимой вездесущим Джемсом Англтоном, стараются «очернить» любой ценой некоторых британских профсоюзных деятелей?

Наш британский собрат Дэвид Лей («Заговор против Вильсона», 1988) имеет свое мнение на этот счет: такая настойчивость была частью плана дестабилизации лейбористского правительства Гарольда Вильсона, разработанного Англтоном и одной из фракций в английской МИ-5.

Приведем еще одно доказательство в поддержку этого тезиса. Издание воспоминаний Фролика содержит намеки на то, что Джэк Джоунс, генеральный секретарь самого крупного английского профсоюза — «Транспорт энд Дженерал Уоркерс Юнион», был завербован чехами.

К чему все эти намеки? Несомненно, для того, чтобы раскрыть вам один неизвестный ранее факт: в 1937 году Джэк Джоунс и Бед Хит, в ту пору молодые профсоюзные деятели, совершили совместное турне на испанский фронт, чтобы встретиться с английскими добровольцами из 15-й Интернациональной бригады. Зная о существовании архивов Бригад, собранных в Праге, но игнорируя то, что наперекор достаточному количеству высказанных мнений Джэк Джоус постоянно дает отчет МИ-5 о настойчивых домогательствах спецслужб Востока, ЦРУ накладывает резолюцию: оба были использованы чехами.

Ведь только дай пищу для богатого воображения, особенно если сами собой созрели политические подоплеки…

В 60-е годы в секции ДСТ, занимающейся делами, связанными с Чехословакией (ЧАКО), узнают, что СтБ организует крупномасштабные учения. В Праге вербуют агента. Он должен шпионить в какой-то одной области: военной, научной или любой другой. Молодой офицер, который «играет эту роль» — учащийся школы СтБ. Одновременно контрразведка извлекает из этой операции все возможные варианты защиты упомянутых мест.

Объективно, если выражаться языком, используемым в Праге, завербованный агент не прекращает службу в СтБ! Но субъективно он помог «шпионскому агентству англо-американского империализма». И ему пришлось бы дорого заплатить за это, если бы он не исчез совсем.

На улице Сосэ ДСТ наполняет понемногу свой архив данными о методах, практикуемых в Чехословакии. О том, как СтБ составляет опись всех зданий в Париже, имеющих двойной выход, для того чтобы, к примеру, избежать слежки… Как агенты СтБ собирают десятки тысяч почтовых открыток, чтобы отметить места возможного посещения в будущем… Как офицеры СтБ ездят в метро в вагонах первого класса и с билетами в эти вагоны пересаживаются в вагоны второго класса, чтобы убедиться, нет ли за ними слежки…

Брань между французами и чехами разразилась не вчера. Уже в конце 1953 года ДСТ перехватил первого «нелегала» из СтБ, Йозефа Кубала, занимающегося в основном французскими портами. Но лишь десять лет спустя, в 1962 году, у ДСТ появилось более ясное представление об игре чехов, и все благодаря незадачливому перебежчику Кондеку. Этот «нелегал», осевший в Швейцарии, был там арестован и, что очень любезно, Федеральный Отдел Юстиции Швейцарии переслал во Францию рапорт, который позволяет понять, как агент СтБ смог изменить национальность:

«Этот чехословацкий подданный прошел долгий путь обучения профессии шпиона в секретной службе Праги, затем благодаря фальшивым документам он становится внебрачным сыном швейцарки, умершей в Чехословакии..»

Кондек соглашается оказать услугу ДСТ, и французы получают возможность ознакомиться с такими методами работы чешского СтБ. Так они сталкиваются с подобным случаем и у себя во Франции: агент СтБ внедрился в СДЕСЕ!

Пьер Кардо, как он отрекомендовался в посольстве Франции, родившийся, по его словам, 9 ноября 1929 года в Крнове, в Чехословакии, сообщил следующее:

«Моя мать была по национальности француженка и умерла в 1939 году… Я по матери француз, я очень люблю Францию, больше чем Чехословакию, и здесь я чувствую себя чужим. Мое желание — это жить свободной жизнью..»

Через полгода, когда в консульстве ознакомились с биографией его матери, Мари Кардо, Пьер получил французское гражданство. Некоторое время спустя он проходит военную службу в Центре радиоперехвата в Центральной Европе. Демобилизовавшись 15 августа 1962 года, он завербовывается в Европе в СДЕСЕ в качестве эксперта по анализу разведданных — благодаря своим познаниям в лингвистике. 14 ноября агенты ДСТ арестовывают его в парижской квартире. По прошествию шести дней Кардо признается, что он работает на СтБ. Он говорит все или почти все, что знает: как он использовал радиопередатчик, тайнопись, коды. Остается только одна тайна — его настоящее имя.

Чтобы заставить Кардо окончательно «расколоться», руководитель чешского отдела ЧАКО, комиссар Морис Лассаб, решает устроить ему очную ставку с Кондеком. Но он имеет дело с настоящим профессионалом, который знает, что СтБ будет делать все возможное, чтобы его вернуть. И действительно, в мае 1963 года Пьера Кардо обменивают на одного студента, захваченного в Праге в ходе операции, проводимой СДЕСЕ.

Кардо на забыл об очной ставке с Кондеком в секции ЧАКО на 4-м этаже, на улице Сосэ. Доказательство: через некоторое время перебежчик обнаружен мертвым вследствие отравления газом из-за неисправности отопительной системы…

Как СтБ его засекло? Вопрос трудный. Тем и объясняется молчание специалистов ДСТ, занимавшихся этим запутанным делом. Комиссар Жан-Поль Мориа, ответственный за распространение информации в прессе, опубликует несколько статей в журнале «История» по делу Кардо, но без упоминания о Кондеке. Пьер Левержуа, который поделился своими воспоминаниями инспектора («Я выбрал ДСТ», 1978), будет единственный, кто упомянет имя Кондек, но так изменив даты, что не останется ни единой связи с делом Кардо.

ДСТ в то время идет по следу других агентов СтБ, но происходит перевоплощение, которое будет позднее подробно передано Марселем Шале в интервью, взятом Тьери Волтоном («Посетители из мрака», 1990):

«Мы занимались другими, но когда мы пробовали использовать данные, полученные из дела Кардо, все уже были в Чехословакии и мы не могли их преследовать в судебном порядке. От нас скрылся, в частности, один «нелегал», который настолько отличился за время своей военной службы, — а служил он в специальном подразделении, что его начальство доверило ему сохранность секретных документов».

Новая ошибка в тактике, как тогда с очной ставкой Кондек — Кардо? Может быть, даже хуже. Все это налагает разную степень ответственности на службу безопасности СДЕСЕ, и тех, кто участвует в охоте за шпионами, начиная с полковника де Ланнюрьена. Не считая специалистов из Восточного блока ДСТ, которые, дав задний ход, признают, что их служба тоже имеет внутри какого-то иностранного агента.

Как и Англтон, здесь предпочитают хранить гробовое молчание по этому поводу, один инспектор из ДСТ даже резюмировал ошибки в отношении СтБ: крайне открытое наблюдение за заместителем военного атташе Франтишком Матахой, специалистом, способным вычленить целые бригады филеров в ДСТ… Подробное расследование, но не получившее продолжение деятельности, актрисы Мадлен Робинсон, чешки по происхождению (урожденная Свобода)… Недоработки в деле выяснения боевого расписания (ОДБ, СтБ)… Неполные и непригодные рапорты…

Несмотря на все эти оплошности СтБ в большой степени испытал сокрушительные удары французской контрразведки. Полковник Грамар, руководитель отдела Северной Европы, со своей стороны многое сделает для организации разведсетей, обращаясь за помощью даже к некоторым специалистам из рядов французской компартии.

Но серьезный кризис, который разразится во французских спецслужбах в середине 60-х годов, не найдет своего отражения на Востоке, а вот на Юге, в бывшем протекторате Марокко…

29 октября 1965 года в Париже похищен руководитель оппозиции в Марокко Мехди Бен Барка. Живом его больше никогда не увидят. Раздутое горсткой журналистов дело Бена Барки раскрутит в Европе настоящий политический водоворот, который никакого отношения не имел к этому делу, вынудив генерала де Голля выступать с оправдательными речами.

Кто же похитил Бена Барку? Фактически одураченные полицейские, полагавшие, что они действуют по приказу сверху, всякого рода проходимцы и почетный корреспондент СДЕСЕ Антуан Лопес, случайный попутчик марокканских спецслужб. За спиной этих статистов — генерал Уфкир, руководитель сообщества разведслужб шерифского Марокко.

Участие Уфкира не вызывает и капли сомнения. Именно он готовил для Бена Барки настоящую западню, используя проект примирения с Хасаном Вторым. И согласно версии одного из тех, кто участвовал в похищении, Жоржа Фигона, на описание самоубийства которого уйдет много чернил, Уфкир убил Бена Барку своими собственными руками. Другая версия — второй участник покушения, Жюльен Ле Ни, ударом опытного каратиста сломал хрупкие шейные позвонки Бену Барку, а Уфкир инсценировал это как «автомобильную катастрофу». Одно можно сказать с уверенностью: в Рабате, как о том будет позже свидетельствовать шеф резиденции СДЕСЕ майор Лабушэтт, в хорошо информированных кругах знали, что произошло похищение и что это работа Уфкира.

В сентябре 1966 года два сотрудника израильского еженедельника «Боуль», специализирующегося на сенсациях, своим заголовком «Не участвовал ли Мосаад в деле Бена Барки?» поднимают в Тель-Авиве шумиху. Вскоре «Боуль» закрыт, а двое журналистов брошены за решетку.

Эта скандальная история указывает на «израильский след»: реальное участие Моссада, шеф которого — Мейт Амир — захотел оказать услугу Марокко, единственному союзнику Израиля среди арабских стран.

А что же американцы? У них тоже были веские причины желать исчезновения марокканского оппозиционера, коммивояжера, носящегося повсюду с зародышем новой международной революции из Старого Света, — настоящий кошмар для руководителей США.

В 1975 году писатель анархист Даниэль Герен разрабатывает этот «американский след» в своей книге «Убийцы Бена Барки». Укрывшийся в Швеции бывший адъютант Уфкира, Ахмед Рами, подтвердит позднее, что приказ о похищении Барки исходил от короля под нажимом американцев.

А что СДЕСЕ? В глазах общественного мнения она надолго останется службой более других «измазавшейся» в этом деле. В 1985 году в «Бассейне» Паскаль Кроп и один из авторов этой книги — Роже Фалиго показывают самым точным образом степень ее причастности к этому делу, используя имеющиеся документы. Агенты СДЕСЕ были вовлечены в похищение, но речь ни коим образом не может идти о намерении руководства службы участвовать и даже желать проведения этой операции.

В 1991 году всплывают новые детали в этом деле. В издательстве Файяр, в серии «Расследования», Бернар Виоле издает «Дело Бена Барки». Явившись результатом кропотливого исследования, эта книга указывает как на наличие индивидуального участия в этом деле агентов спецслужбы, так и на двойственность политики, проводимой Арабским отделом ША в «Бассейне». В частности, в книге указан неизвестный ранее след, который, однако, не ведет в новом направлении, а сворачивает на старое.

По Виоле, похищение лидера оппозиции было организовано фактически двумя группами службы Уфкира. В похищении участвовала группа, представляющая французов крайне правых взглядов, уроженцев Марокко. Они до того уже неоднократно участвовали в «антитеррористических» заговорах в середине 50-х годов. В еще большей тени находилась небольшая группа марокканцев, бывших сторонников паши Марракеша, ставленника французов. Эта группа была представлена в лице «Штуки», главной пружины в ее механизме, никогда прежде не привлекавшего такого внимания исследователей.

Одна служба представлена в лице ее руководителя, Мохаммеда Уфкира, другая — в лице некоторых ее сотрудников, даже «второстепенных» (СДЕСЕ), третья — ЦРУ, четвертая — Моссад. История скажет, вся ли эта четверка участвовала в операции, которая навсегда поглотила Мехди Бена Барка.

Утомленный ожиданием вердикта, генерал Де Голль выводит из подчинения своего премьер-министра Жоржа Помпиду спецслужбы и передает их министру национальной обороны Пьеру Мессмеру. Эта реформа настолько зависела от обстоятельств, что никто из его преемников не подвергал сомнению ее целесообразность. С того времени руководители СДЕСЕ, а затем ДЖСЕ зависят, по меньшей мере, официально, от министерства обороны, хотя контроль за их деятельностью фактически осуществляется на Елисейских полях. И подобная реальность сильно отличается от фильмов, посвящненых разведке, в которых Джеймс Бонд покоряет зрителей с экранов больших кинозалов…

Сын майора Валентина Флеминга, депутата от партии консерваторов, Ян Ланкастер Флеминг родился в 1908 году. Неудачная карьера дипломата, затем журналиста. И, тем не менее, в мире разведки, в котором он найдет материал для приключений Джеймса Бонда, агента 007, его ожидает успех.

Во время Второй мировой войны он адъютант генерала Джона Годфри, шефа военно-морской разведки (НИД). Было бы более удивительно, если бы он не получил эту должность, поскольку Годфри всегда поддерживал превосходные отношения с журналистами, особенно из агентства «Рейтер». Согласно его биографии (Патрик Бисли, «Неординарный Адмирал» 1980) «сэр Родрик Джоунс (владелец «Рейтер» и друг матери Флеминга) предоставил свою в целом международную организацию в распоряжение Годфри».

Некоторые операции лягут в основу его книг. Так, в 1941 году в Лиссабоне Флеминг пытается разрушить подземную железную дорогу («андеграунд рейлвэй») агентов Абвера. Но в отличие от книжного героя Бонда из «Королевского казино», сорвавшего куш в игре, Флеминг в действительности добивается незначительного успеха. Что однако не мешает его шефу провозглашать Флеминга одним из асов английского шпионажа и громко заявить:

«Я всегда считал, что это он должен быть директором военно-морской разведки, а я — его помощником!» — заявление, не совсем серьезное для адмирала Годфри, высказанное после смерти Флеминга в 1964 году, от сердечного приступа.

Неизвестным по сей день фактом являлась служба Яна Флеминга в политическом отделе спецслужб (отдел политической разведки Политикал Интеллидженс МИ-6, под командой Милтона Брауна, рядом с Уоберном) рядом с такими асами психологической войны как Сефтон Делмер, Мюриел Спарк, Ричард Кроссман или Брюс Локкарт.

Неисчерпаемыми источниками информации о Дальнем Востоке служат ему его брат Питер, работавший на МИ-6 в Китае и на Тибете и его собрат Ричард Хьюз из «Санди Таймс» в Токио (получивший в «Живут только дважды» имя Дикко Хендерсон).

С 1953-го по 1966 год опубликовано четырнадцать книг, в которых рассказывается о приключениях Джеймса Бонда. Отметим, что с выхода первого оригинала о Джеймсе Бонде 007 (Глидроуз Продакшнз Лимитэд) до появления первого перевода на французский (Плон) прошло десять лет:

После смерти Яна Флеминга писатель Кинсли Эймис попытается продолжить описание приключений Джеймса Бонда под псевдонимом Роберт Маркам, но только один том появится на свет в 1968 году — «Полковник Сан». В 1982 году другой писатель, Джон Гарднер, принимает эстафету и издает роман с новыми приключениями агента 007: «Ради Спецслужб».

Главные действующие лица

Джеймс Бонд 007

Бонд была фамилия одного орнитолога, с которым Флеминг познакомился во время своего пребывания на Ямайке, где он писал романы, но персонаж 007 — лицо композитное. В этом «герое-коктейле» смешались прежде всего черты самого Флеминга, как офицера военно-морской разведки, так и Мерлина Маршалла, одного из его коллег в НИД, умершего в 1987 году. Авантюрная сторона Бонда берет свои корни в личности двойного агента, югослава Дуско Попова (умер в 1981 году), которого считают первым из уведомивших союзников об атаке японцев на Перл-Харбор в 1941 году.

А еще шпион-авантюрист Сидней Рейли (См. том I), о котором Флемингу рассказывал Брюс Локкарт, когда оба работали в Политикал Интеллидженс МИ-6, также повлиял на образ Бонда, хотя Флеминг говаривал: «К сожалению Бонд не всегда так же хорош, как Рейли!»

И наконец писатель наделил своего героя шотландскими предками (Бонд из Гленкоу), какие были у него самого и Бонда — персонажа кинофильмов, и Шона Коннери, глашатая наших дней из Шотландской национальной Партии.

«М», патрон МИ-6

Инициал «К» используется традиционно, чтобы не называть публично фамилии директора МИ-6. Флеминг использует букву «М», инициал имени шефа МИ-5, которым он восхищался: Максвелла Найта, одним из подвигов которого стало внедрение астролога в правящие круги нацистов в Берлине.

Писателя вдохновляет также личность его собственного шефа, Годфри, который одно время надеялся возглавить МИ-6, и личность сэра Коллина Габбинса, шефа СОЭ (Бюро специальных операций Спешиал Оперейшнз Экзекютив) во время войны.

В течение ряда лет роль «М» будет исполнять актер Бернард Ли (1908–1981). Перед тем Ли сыграл роль ветерана МИ-6 в «Третьем человеке» Орсона Уэллса по мотивам произведения Грэма Грина.

«КУ», предвестник «гэджета»

Вполне очевидно ценится в фильмах, где технические новинки («гэджиты») играют всевозрастающую важность. «КУ», научный специалист на службе разведки, существовал на самом деле. Речь идет о Чарлзе Фрейзере-Смите, умершем в 1992 году. Являясь специалистом в НИД, этот «волшебник в создании спецо-ружия» ссорился с Годфри, а Флеминг его защищал. У них завязалась крепкая дружба. Работая в маленькой лаборатории под ширмой министерства сельского хозяйства, Фрейзер-Смит не имел больше секретов от родителя Джеймса Бонда.

Капитан Труп

Казначей капитан Труп, «ушедший в отставку из морского флота Ее Величества, руководитель административной службы» МИ-6, часто не в ладах с «М», потому что не позволяет понапрасну расходовать специальные фонды службы. Его прообразом служит контр-адмирал Дж. А.Г. Труп, предшественник Джона Годфри на посту главы НИД (1935–1939).

Союзники

Прежде всего это «кузены» из ЦРУ. В 1941 году Флеминга направляли в Вашингтон в рамках сотрудничества с ОСС (предшественником ЦРУ). Он даже обрисовал для Билла Донована, «биг босса» ОСС, автопортрет совершенного секретного агента в английском стиле: сорокалетний аналитик, главным качеством которого является осторожность. Вместо того, чтобы воспользоваться подобными типами агентов, «дикий Билл» Донован решит сделать ставку на молодых сорвиголов, готовых к операциям в Европе и Азии, что соответствует американскому темпераменту.

Американский приятель агента 007 Феликс Лейтер (действующий в романах от «Королевского казино» до «Человека с золотым пистолетом»), человек в резиденции ЦРУ в «ШЕЙП» (Верховный штаб сил союзников в Европе — СХАПЕ), находящейся в Фонтенбло. Как мы считаем, его прообразом был Фрэнк Линдсей (из ОПК/ЦРУ), отвечающий за связь с МИ-6, особенно в операциях позади железного занавеса, и соавтор, под псевдонимом Кристофер Феликс, «Справочника секретной войны — Шпионажа в 9-й уроках» (1964).

В Японии, — это показано в «Живут только дважды», сам шеф секретных служб (Коан Дзоса Кёку) «Тигр» Танака, «обученный в школе камикадзэ», помогает агенту 007. Но он там «не Желтый дикарь», ведь он учился в… Кембридже! Чтобы «провести» русских в «Нежных поцелуях из России», Бонд использует связи с шефом турецких спецслужб Бруно Керимом, отец которого турок, а мать — англичанка.

Французы представлены как агенты «2-го Бюро», самого популярного, но уже устаревшего названия и к «лягушатникам» относятся с обычным для Интеллидженс Сервис снисхождением. И, тем не менее, у Флеминга остались добрые воспоминания о 2-м Бюро. Во время войны один из его членов, Жак Возанж, помогал английским агентам в США (Британская координация безопасности — Бритиш Секюрити Координейшн) похитить золото у вишистов на своем родном острове Мартиника. Эти события лягут в основу сюжета «Гоулдфингер».

Противники

Начав писать свои романы в самый разгар Холодной войны в 1953 году, Флеминг изображает советские спецслужбы как носителей абсолютного зла. В этой связи даже организации, мафиозные по своему характеру, такие, как СПЕКТРЕ (инициалы французских слов: Служба разведки, контрразведки, терроризма, регулирования норм поведения и вымогательства) или СХИФФРЕ, в конечном счете тоже действовали по указке коммунистов. Вот почему Бонд сражается с уголовными преступниками.

Писатель Умберто Эко («Джеймс Бонд — собирательный образ», «Коммюникасьонс», 1966) точно описывает «человека, олицетворяющего зло», каким его видит Ян Флеминг:

«Он родился в этнической зоне, которая простирается от Центральной Европы до славянских стран и бассейна Средиземного моря. Он обычно имеет смешанную кровь и его родоначальники не проявляются достаточно ясно. Он беспол или гомосексуален, во всяком случае аномален в этом отношении. Одаренный исключительными способностями в изобретательстве и в деле организации, он проявляет завидную активность, в реализации и в деле организации, он проявляет завидную активность, в реализации которой ему помогают огромные фонды, благодаря которым он работает в пользу России».

Перейдем к обозрению, Гуго Дрэкс («Мунрейкер»), немец, ставший англичанином, работает на СССР. Он наводит на мысль о Джордже Блейке, офицере МИ-6, урожденном голландце, перебежавшем в 1966 году на Восток. Мрачный мистер Биг получает помощь от КГБ. Доктор Но — полукитаец, полунемец — равносилен доктору Фу Маньчу на его проклятом острове, но здесь рядом русские. Гоулдфингер, еврей из Прибалтики, финансирует коммунистические организации и наводит на мысль о Роберте Максвелле. Полугрек, полуполяк — такова родословная Эрнста Ставро Блофеда (появляется в «Операции Гром», вторично в «Секретной службе Ее Величества», умирает в «Живут только дважды»).

Жильберт Сесброн прав, написав в 1965 году в «Фигаро»: «Джеймс Бонд — герой нашего века, с цинизмом, доходящим до наивности, он сражается, используя два вида оружия: огнестрельное и «биологическое». Никакая женщина и никакое зло не устоит перед ними. И становится вполне понятно, что все женщины в мире только и созданы для этого и что почти все англосаксы — олицетворение добра. Миролюбивый русский, искренний китаец и целомудренная женщина невообразимы в простом и одновременно бредовом мире Джеймса Бонда, где хитроумие выступает вместо психологии, а желание — вместо любви. В мире, где все либо черное, либо белое, как в пропаганде расистов и ярых приверженцев какой-либо идеи; в мире без оттенков, не терпящем поражений — короче, все только для нас».

В 1933 году Ян Флеминг присутствовал на процессе служащих компании Виккерса, устроенном ГПУ (См. том I). Это побудило его к созданию «Нежных поцелуев из России». СМЕРШ (смерть шпионам) уже существовал. Созданный во время войны, как 9-й отдел Дивизии особого назначения, долгое время возглавляемой генералом Виктором Семеновичем Абакумовым, СМЕРШ организует казни предателей, дезертиров, двойных агентов в рядах Красной Армии. После окончания войны он занимается ликвидацией диссидентов, перебежчиков и русских белогвардейцев.

В романе Флеминга зловещий шеф СМЕРШа, генерал Грубо-забойщиков, напоминает реального генерала Абакумова, пользовавшегося репутацией человека жестокого, самого пытавшего заключенных на Лубянке. Стоит отметить, что Флеминг посвящает целую главу подробному описанию советских «Органов». Утверждают, что в период ракетного кризиса на Кубе в 1961 году «Нежные поцелуи из России» была настольной книгой Джона Кеннеди и Аллена Даллеса.

Напомним о присутствии в романе полковника Никитина (руководителя отдела безопасности МГБ). Не напоминает ли он Анатолия Горского (он же «Никитин»), бывшего резидентом КГБ в Англии (где он поддерживал связь с Кимом Фолби)?

По ту сторону железного занавеса средства массовой информации, «Совблок», не щадят Джеймса Бонда. В Болгарии, в своем романе «Миссия Захова», Андрей Гуляшки затевает дуэль между Джеймсом Бондом и своим героем Авакумом Заховым. Который, естественно, одерживает верх над Бондом, как над «высшим образцом империалистического шпионажа».

Книга настолько поучительная, что вскоре появляется на страницах «Комсомольской правды». В 1965 году свирепеет Макаров, журналист из «Недели»:

«Но кто же эти бесчисленные враги неустрашимого и неукротимого агента 007? Наивный вопрос! Злодеи. И их многочисленные пособники внутри и за рубежом. Враги «западной цивилизации», которые занимаются созданием во Франции подпольной Красной Армии, обезвреживанием ракет НАТО и похищением золотого запаса США. Но эти отбросы коммунистического ада, негры и евреи, не спасутся от карающей десницы супермена Джеймса Бонда… Джеймс Бонд, супермен с голубыми глазами и стальными кулаками, красавец-апостол «свободного мира», меткий стрелок и неутомимый любовник, Джеймс Бонд, в которого играют дети и о котором мечтают женщины — к несчастью! — не существует в реальной жизни <…>. Он родился в воображении фанатиков Холодной войны».

Женщины

Женщины очень типичны, у них звучные имена, намекающие на удовольствие (Веспер, Солитэр, Кисси Судзуки, Прусси Галор, Хоничайл), и, тем не менее, они либо целомудренны, либо холодны. Злодей (или вездесущий и всесильный орган такой как СМЕРШ) подчинил их своему всесилию.

Побежденные обаянием Бонда, они могут расправить плечи и помечтать о том, как бы сбежать от Злодея. Согласно схеме, которая не является атрибутом единственно саги о Бонде (см. «Феномен САС»), их попытки бежать будут стоить им наказания садистско-мазохистского характера (часто в форме пытки), от которого их освобождает в самый последний момент агент 007.

Умберто Эко так резюмирует этапы жизни на экране, свойственные «девочкам Джеймса Бонда»: «№ 1 — молодая добродетельная красивая девушка; № 2 — превращение в холодную и несчастную женщину из-за тяжелых испытаний, пережитых в юности; № 3 — ее готовность служить злодею; № 4 — после встречи с Бондом она переполнена захватившим ее чувством; № 5 — Бонд обладает ей, но в конце концов ее теряет».

Случается, что эти девушки зависят от другой женщины или совершенно асексуальной или мужеподобной или лесбиянки. Лучшими образцами подобных женщин являются отвратительная русская из СМЕРШа Роза Клебб («Нежные поцелуи из России»), которая обучает прекрасную Татьяну Романову технике шпионажа путем обольщения. Или подобная ей Ирма Блант («О секретной службе Ее Величества»).

И наконец женщина, навеки полюбившая Бонда и никогда не получившая удовлетворения от этой любви, это — Мисс Мони-пенни, секретарь «М» (в течение 25 лет ее роль на экране исполняла Лоис Максвелл). Благодаря ей Бонд сближается с ее патроном, узнает последние сплетни, она помогает решить ему много возникших проблем и остается снисходительной к своим соперницам в борьбе за сердце агента 007, вполне довольная холодным поцелуем или дружеским хлопком по бедрам. Прототип секретарши руководителя секретной службы находился рядом с Флемингом: в действительности это Кэтлин Петтигрю, бывшая секретарем трех знаменитых руководителей МИ-6: Мэнсфилд Камминга, Хью Синклера и Стюарта Менгиса, послужила моделью для писателя.

Кино

Экранизация романов Флеминга начинается в период, когда намечается разрядка в отношениях между Западом и Востоком и сближение Кеннеди и Хрущева. За исключением «Нежных поцелуев из России» (написанного в год смерти Сталина — 1953 и вышедшего на экраны в 1963 во время кризиса из-за размещения на Кубе советских ракет), русские в этих фильмах не изображаются, их сменяют врагами «менее политизированными».

Альберт Ромоло Брокколи выпустит целых шестнадцать фильмов. Джон Барри (бывший муж Джейн Биркин) пишет большую часть незабываемой музыки к песням в этих фильмах. В «Живут только дважды» их поет Нэнси Синатра, а в «Гоулд-фингере» — Ширли Бэсси.

«Джеймс Бонд против доктора Но» режиссера Теренса Янга выходит на экраны в 1963 году. Занавес поднят: Ян Флеминг и его персонаж очень популярны в Англии, но совсем неизвестны во Франции и на остальной части континентальной Европы (один или два романа вышли незамеченными широким кругом читателей в «Флёв Нуар»). И только в следующем году — в год смерти Флеминга! — «Плон» опубликует почти все романы о приключениях агента 007.

Пересказывание содержания кинофильма вызывает к нему огромный интерес. Появление Урсулы Андресс (в роли Хони-чайл) с завораживающей фигурой в миниатюрном бикини является одной из составляющих успеха. А когда кровожадный доктор Но готовится бросить ее на съедение крабам-людоедам…

Но особенно увлекательно само повествование, и персонаж, воплощенный на экране Шоном Коннери, очень быстро становится популярен во всем мире.

Успех будет возрастать по мере того, как сценарий фильмов будет расходиться с содержанием романов Флеминга. В «Нежных поцелуях из России» они еще близки. «Гоулдфингер» режиссера Гая Гамильтона (1964) знаменует поворотный пункт: расхождение достигает своего предела: Гоулдфингер (Герт Фруб убивает свою секретаршу, покрыв ее золотой краской, которая закупоривает поры на коже обнаженной жертвы, то же самое с появлением фантастического автомобиля с потрясающим Астоном Мартином ДБ5, которого «КУ» создал для агента 007.

После успеха этого фильма писатель Роже Вайан заявляет:

«Для меня не сложно понять «Гоулдфингер»: пошел, посмотрел этот фильм, вернулся и получил удовольствие. Уже более тридцати лет мне показывают Интеллидженс Сервис, ГПУ, ФБР, 2-е Бюро, подвиги их агентов, их самопожертвование, их героизм, их ловкость в сражениях и любви и проявление, требу-еме от них их шефами и соотечественниками, настоящего рыцарского духа <…> После «Гоулдфингера» нам, наконец, позволили насмеяться вдоволь, из нас выжали этот смех. Переход от трагичного к смешному резко завершен. Я не уверен, что после «Гоулдфингера» процесс над Розенбергом или «процесс над врачами» еще будет возможен. Несомненно, нет. Но общество меняет свое направление и отношение».

Теренс Янг снял в 1965 году фильм «Операция Молния», где СПЕКТРЕ похищает самолет НАТО с двумя атомными бомбами на борту. Задолго до своей смерти Флеминг задумал эту работу для кино. Книга к тому же была написана по мотивам сценария, созданного в 1961 году совместно с Джэком Виттингэмом и Кевином Макклори (что позже привело к процессу в суде о правах на экранизацию!). Реальность уступила место зрелищности: разве забудешь эпизоды впечатляющих сражений под водой, когда аквалангисты наносят друг другу удары гарпунами?

Когда Шон Коннери и его тогдашняя «девочка Джеймса Бонда» в ту пору, француженка Клодина Ожэр, представляют свой фильм, то, — положение обязывает, — происходит свалка: журналисты расталкивают друг друга, чтобы занять передние места на пресс-конференции.

В 1967 году «Живут только дважды» снимает Льюис Гилберт, сценарий к этому фильму написал Роальд Даль (автор книг для детей и фантастических романов). Последний хорошо знаком с Японией, где работал в качестве атташе воздушного флота в британском посольстве в Токио. Новинки, до которых можно додуматься только в бреду, доминируют в сценарии. Таковой является «Нелли», крошечный вертолет. Гейши-плутовки (Вакабаяши Акико, Миэ Хама) утешают агента 007. Усиливаются расхождения между сценариями фильмов и работами Флеминга — в связи с быстрой эволюцией науки и техники в ту эпоху (завоевание космоса, достижения в информатике и робототехнике, используемые в целях разведки), и сценарии тяготеют к игровому кино.

Замена Шона Коннери Роджером Муром, затем Тимоти Далтоном, последующими исполнителями роли агента 007, еще больше «американизирует» постановку и сценарий. Кроме того, в США появляется «Джеймс Бонд 007 Фэн Клаб» (США 10708 Нью-Йорк, Бронксвилл, Почтовое отделение Бокс 414), который издает журнал с двусмысленным названием «Бондидж» (англ. — зависимость).

С этой точки зрения пародия на «Королевское казино» с Питером Селлерсом и Дэвидом Найвеном в ролях заслуживает того, чтобы упомянуть о ней: это пример несомненного оглупления романа Флеминга.

В этот период серия фильмов затухает, и только с возвращением Коннери, снявшегося в «Мунрейкере», она с успехом возобновляется, — на первых порах.

Во всяком случае сундуки Альберта Брокколи наполняются подобно сундукам форта «Нокс», к которым так стремился Гоул-дфингер. Коммерческая сторона дела (игры, хозяйственные новинки, майки, видеокассеты и т. д.) сравнима разве что с теми доходами, которые имеет империя Уолта Диснея или Эрже. Но души Джеймса Бонда во всем этом нет. И Ян Флеминг, похороненный на кладбище Севен-Хэмптон, должно быть, уже перевернулся в гробу.

«Это определенно кривое зеркало, хотя это зеркало его души, этот портрет, который он имел перед глазами. Тщеславие? Любопытство? Лицемерие? В его самоотречении уже больше не было никакого смысла. Сделать еще что-нибудь? По крайней мере, он думал об этом. Но кто может сказать наверняка?»

Рассуждения метафизика под пером Оскара Уайльда. Когда Дориан Грэй создает свой портрет на холсте, он не замечает ни единой морщины до самого последнего момента. Но когда он созерцает свою законченную работу, то видит смерть. Он стареет под ее взмахами, сраженный ее косой. Но портрет Дориана сохранит его молодость навсегда.

По-своему, эта сказка Уайльда — полезная притча для руководителей СССР 70—80-х годов. Но, питая нелюбовь к западной культуре, особенно к метафизике, люди в Кремле ее игнорировали.

Правда, игнорировали не все. Юрий Андропов проявлял несомненное пристрастие к творчеству ирландского писателя. Это было одно из увлечений человека, который стал генеральным секретарем партии в 1982 году. К нашему времени специалисты по СССР и разведывательные агентства больше знают об Андропове как о шефе КГБ, чем о самой личности этого загадочного руководителя, красного Януса со множеством лиц.

Его отец Владимир был директором железнодорожной станции Нагутская в Ставропольском крае. Там и родился 15 июня 1914 года Юрий Владимирович Андропов. К шестнадцати годам он уже успел поработать телеграфистом и киномехаником. Что привлекало его в фильмах украинца Довженко? Что ему, сыну казачьего офицера, нравилось больше: разведчики на экране или само чудо — кино?

Андропов путешествует, плавая по Волге. Он оседает в Ярославской области, что к северо-востоку от Москвы, избороздив большую часть рек страны с юга на север. Вступив в партию, он работает первым секретарем комсомола в Карелии, что позволит ему встретиться с человеком, который окажет значительное влияние на его судьбу, руководителем финских коммунистов Отто Куусиненом.

Занимающий ответственный пост в Коминтерне и имеющий жену, которая являлась связным агентом между этой организацией и находящимся в Японии Рихардом Зорге, Куусинен становится в 1940 году председателем президиума Карело-финской республики. Эта республика возникла на основе Карельской АССР после неудачной попытки создать в 1939 году на штыках Красной Армии «Народную республику» в Финляндии. Трагическая для СССР авантюра: 4 миллиона человек не смогли подавить сопротивление финнов, армия которых едва насчитывала 270 тысяч солдат. Холода и плохая разведка — таково было заключение Сталина. И в жернова сталинского молоха попадает начальник ГРУ.

После нацистского вторжения в 1941 году набирает силу партизанская война. Сопротивлением партизан руководит генерал Хаджи Мансуров, организатор первых «спецназовцев» в Испании, который будет заместителем генерала Серова, основателя КГБ, в ту пору тоже занятого операциями подобного рода.

Юрий Владимирович вносит свой вклад в организацию партизан, работая в штабе карело-финского территориального округа. По его словам, он никогда не участвовал в партизанских операциях за линией фронта. В это время он знакомится с молодым капитаном, Огарковым, ставшим в 80-е годы начальником генерального штаба Красной Армии. Если верить военным историкам — Андропов был важным звеном в цепи связи с осажденным Ленинградом, который Вермахт блокировал в течение девятисот дней.

Молодой аппаратчик становится протеже Куусинена, который переживет сталинские чистки и проявит себя в Кремле с лучшей стороны, работая даже в ходе начала реформ в СССР… И его протеже породнился с финским миром: Андропов выучил язык этой страны и даже женится на финке после войны.

Андропов руководит КП в Петрозаводске, затем в Карелии. В 1951 году его переводят в ЦК в Москву. В 1953 году он становится руководителем 4-го Отдела (Европа, Польша, Чехословакия) в министерстве иностранных дел. Некоторые усматривают в этом руку Берия, который попытается испортить карьеру Андропова в политике — если, конечно, он действительно в этом участвует.

Но это назначение дает совсем иной результат… На следующий год Андропов становится послом в Венгрии.

Один офицер французской разведки, находившийся с миссией в Будапеште в начале 50-х годов, заверил нас, что одной из причин такого назначения было знание Андроповым финского языка, родственного венгерскому, принадлежащего к той же угро-финской группе языков.

Что бы там ни было, Андропов сыграет роль, еще не оцененную по достоинству, в репрессиях 1956 года, в тесном взаимодействии со «специальными представителями»: Микояном и Серовым, шефом КГБ. Свидетельство Шандора Копаци, префекта полиции Будапешта, позволяет воссоздать на словах ту западню, в которую попал, по наущению Андропова, министр обороны Паль Малетер.

Посол не позволит никоим образом нарушить «социалистическую законность», это — факт. Даже когда беззаконие исходит от представителей номенклатуры: некоторые аппаратчики испытают это на себе десятки лет спустя…

После возвращения в 1957 году в Москву Андропов занимает ключевой пост в ЦК — руководит отделом, осуществляющим связь с братскими партиями. Специалисты утверждают, что в последующие годы он поддерживает в Венгрии сторонников проведения экономических реформ. По совету Тито, с которым у Андропова сложились дружеские отношения, Юрий Владимирович делает ставку на Яноша Кадара. Работая в течение десяти лет рядом с идеологом Михаилом Сусловым, Андропов сталкивается со всем тем, что имеет значение в среде международного коммунистического движения.

Два дипломата, сформировавшиеся в рядах спецслужб, оказывают значительное влияние на его необычную карьеру: Сергей Виноградов (который начал свою карьеру в ГПУ с Австрии в 1932 году, так же как и Ким Филби) и Александр Панюшкин (который помогал генералу Серову, возглавляя 1-е Управление КГБ). Именно Панюшкин предложил послать Андропова в 60-х годах в Югославию в качестве чрезвычайного и полномочного посла, когда Тито решил примириться с Москвой. Эти дипломаты не скрывают своего восхищения перед культурными и иными ценностями западной цивилизации, с которыми они познакомились, работая за границей.

Третий человек — разве можно его забыть? — Ким Филби, варился внутри англосаксонской разведки и постиг ее суть: то, что помогло Андропову реформировать КГБ, когда подоспел удобный момент. Об этом мало известно, но с 1965 года Андропов занимается своего рода аудиторской деятельностью в спецслужбах и размышляет о неизбежной их реформе.

Брежнев, с которым он в близких отношениях, дает Андропову «карт-бланш» в мае 1967 года. Андропов подвергает себя риску, потому что до той поры руководители «тайной полиции» скверно кончали. Но не душить же в зародыше многообещающую карьеру политика? Или это первый случай, когда дипломированный интеллектуал становится во главе «органов» после Дзержинского?

Проявится некоторая политическая двойственность в деятельности реформатора с одной стороны — и с другой стороны — в необходимости быть «щитом и мечом» Партии, как гласит символика герба КГБ.

Вся реорганизация КГБ будет опираться на это осторожное балансирование. Многое свидетельствует о том, что население в ту пору ощущает облегчение в повседневной жизни по сравнению со сталинскими временами, когда повсюду присутствовала политическая полиция. Опасность угрожает со стороны диссидентов, отмеченных печатью позора, чтобы таким образом наносить им смягченные удары, но все-таки наносить. Как грибы после дождя плодятся психиатрические лечебницы. Медики КГБ становятся одними из лучших экспертов в мире в деле использования препаратов «анестезии и транквилизаторов».

Известно, что одновременно Андропов способствует интеллектуальному возрождению. Он поддерживает московский театр авангарда на Таганке, даже его дочь Ирина выходит замуж за одного из актеров его труппы. По словам людей, которые близко знали Андропова, он — как и его немецкий друг Миша — Вольф, руководитель ГВА — всегда считал, что его истинное призвание лежит в другой области: на сцене и экране. То же самое можно сказать и о других мастерах шпионажа в лагере коммунистов (например, о китайце Кан Шэне), в чьи души вселяли вдохновение артисты, писатели, художники, кинозвезды. Включая тех, которые были враждебны или чужды СССР.

Вспомним, что именно в сфере иностранной политики Андроповым были внесены новшества. Как в разведке, так и в тайной дипломатии.

24 мая 1982 года он сменил в секретариате партии своего друга Суслова. Начинается ощутимое изменение в иностранной политике. Вот примеры; отказ от курса Хаббаш-Хабатмеха в пользу законности ООП; нарушение «баланса» в войне между Ираном и Ираком и поддержка Саддама Хусейна, налаженная Евгением Примаковым, будущим шефом спецслужб Бориса Ельцина.

В это время Андропов становится первым после Берии руководителем спецслужб, вошедшим в Политбюро. Он обладает огромной властью, он, не колеблясь, выдвигает обвинения против дочери Брежнева, вовлеченной в грязное дело, связанное с коррупцией. Перед лицом этого преступления, являющегося оскорблением величества, все свидетельствует об одном: Брежневу осталось недолго. И что же, ожидается долгая битва на ножах за его наследство? Вовсе нет.

12 ноября 1982 года пресса всего мира передает одну вытекающую из другой важные новости: русский Андропов назначен генеральным секретарем КПСС и поляк Лех Валенса будет освобожден. Сегодня мы знаем, что «андроповцы» участвовали в урегулировании гданьских соглашений и что Андропов лично добивался освобождения руководителя «Солидарности» у Чеслава Кищака (своего бывшего агента), в то время министра внутренних дел.

Развитие событий получает дополнительное ускорение, вероятно, потому, что Андропов сознавал: жить осталось немного. В соседней Болгарии в рядах КДС идет чистка, связанная с политическими убийствами и покушениями. Одно из них — попытка покушения против папы — сильно дискредитировало советский блок. В 1983 году новый «андроповский» руководитель КГБ будет удалять из среды Болгарской компартии необрежневские элементы.

В то время кладется важное начало сближению с Китаем Дэн Сяопина, тогда как двадцатью годами раньше Андропов сыграл немаловажную роль в полемике, приведшей к разрыву отноше-ний с Китаем (правда, тогда руководимого маоистами, бывшими врагами Дэна!).

Еще один знак того времени — его сын, Игорь Юрьевич, находится в Мадриде в составе официальной советской делегации на Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе.

На Западе появляется тогда много сообщений такого толка: Андропов знает английский, ему нравится играть в теннис, он обожает Глена Миллера и американский джаз, водке он предпочитает французский коньяк… Он довольствуется комфортабельной квартирой, но не огромной, а из пяти комнат… Не вызывает сомнения, что эту информацию распространяют компетентные службы. Это является свидетельством того, что информация верна: как раз в тот период Андропову необходимо, чтобы его образ жизни стал примером для окружающих. Через три года по такому же сценарию будет открывать детали своей жизни Михаил Горбачев. Но КГБ — не единственный орган, который показывает незапятнанный облик нового генерального секретаря.

Владимир Кузишкин, перебежчик, который провел КГБ в Иране, делает признания. Он сообщает, что Андропов был противником вторжения в Афганистан в 1979 году. Со своей стороны, диссидент Жорес Медведев подтверждает, что бывший шеф КГБ был сторонником умеренных мер воздействия на диссидентов.

Если бы не смерть, которая настигла его в 1984 году, пошел бы Андропов так далеко, как исполнитель его завещания Горбачев? Еще не написана его биография. Она объяснит одну из самых больших тайн XX века: почему человек, который должен был поддерживать безопасность коммунистической системы в Европе, сознательно ускоряет процесс ее саморазрушения, выдвигая на первый план реформаторов во главе со своим воспитанником Горбачевым, который будет осуществлять политику гласности и затеет перестройку, погубившую СССР?

Случай редкий, уникальный в мире разведслужб. В декабре 1967 года в СССР с грандиозной помпой отмечается юбилей его спецслужб. В четь пятидесятилетия «органы» устраивают себе пышные празднества. Печатают марки с изображением специалистов разведки. Идет показ фильмов, прославляющих чекистов. По телевидению также транслируются приключения разведчиков, малоприятные для ЦРУ или Интеллидженс Сервис. В «Правде» публикуется статья, автор которой разоблачает шпионов капиталистических государств, которые не останавливаются ни перед чем, по примеру Джеймса Бонда, «агента 007», главного героя в то время на западных экранах (и японских), — с триумфом проходит кинофильм «Живут только дважды».

Юрий Андропов участвует в празднествах, прославляющих дух ЧК, олицетворенный в его создателе Дзержинском. Честность «Железного Феликса», поляка, друга и соратника Ленина, выставляется на первый план каждый раз, когда начинается кампания по борьбе с коррупцией — одна из задач, поставленных политбюро перед новым руководителем самой многочисленной спецслужбы в мире (если не считать китайскую, в то время увлеченную «культурной революцией»).

Традиции, по-видимому, играют для него некоторую роль, но, тем не менее, Андропов уже решил основательно перетряхнуть КГБ, который ему оставил Семичастный, уволенный, главным образом, за провал в деле с дочерью Сталина Светланой, которая решила бежать за границу.

В русле проводимой политики Леонид Брежнев решил поставить КГБ под более плотный контроль политбюро и улучшить его работу, связав с ГРУ в рамках КОРСИГС, комитета по координации разведки, курируемого в то время его единомышленником Сусловым. Из шести заместителей председателя КГБ двое будут ставленники главы режима: Виктор Чебриков и Семен Цвигун, его родственник. Для усиления влияния в секретариате Андропов назначает его членом одного из своих людей, Владимира Крючкова, своего бывшего заместителя во время событий в Венгрии.

Одной из первых задач будет вербовка молодежи в некоторых вузах, к которым КГБ прокладывает мостки, поскольку они не находятся под контролем. Речь идет о формировании интеллектуалов и изгнании полицейского духа (задвинутого в управления безопасностью и контразведкой), моделировании действительно «культуры разведки», как любят говорить в наши дни.

Один пример: Институт международных отношений, в который в 1962 году поступил Игорь, сын Андропова, готовит дипломатов. Его будут рассматривать как питомник КГБ, где вербуются и кооптируются талантливые выпускники, которых затем направляют в знаменитый Институт 101 КГБ или дальше в Институт 1-го Управления, прозванный… Институт Андропова!

Чтобы привлечь лучших, нужно позолотить вывеску «органов». Эта кампания уже началась празднованием с 50-летия. В дополнение к старым на экранах появляются новые фильмы. Во внутренних владениях спецслужбы начинает издаваться газета «Чекистский шорник». Создается «клуб Феликса Дзержинского», чтобы разрядить атмосферу напряженной работы и усилить корпоративный дух.

Обновленный облик КГБ, способствующий вербовке агентов за границей, настолько распространит свое влияние за рубежом, что бывший Отдел Д, занимающийся дезинформацией, получит ранг Службы А в ведении 1-го Главного Управления (ПГУ), нервного центра управления разведки за границей.

«Деревня», так называется центр отдыха и заточения, куда Патрик Макгован поместил действия своего повествования, которое с триумфом прошло на телеэкранах на Западе под названием «Узник». По иронии судьбы новые ультрасовременные постройки, где разместится 1-е Управление, будут воздвигнуты на юго-востоке Москвы, в бывшей деревне Ясенево. Спланированы постройки были финнами, и некоторые усмотрели в этом еще один ностальгический намек Андропова на его «карело-финское» прошлое.

Пытаясь не мешать ходу вербовки и поддержанию связи с агентами, Андропов держит на посту руководителя 1-го Управления до 1971 года Александра Сахаровского. Его преемник, Федор Константинович Мортин, признанный не достаточно способным на этой должности, уступает в 1974 году свой пост не поддающемуся описанию Крючкову…

Первый серьезный сигнал тревоги прозвучит в 1968 году — это «пражская весна». Ссылаясь на опыт Будапештских событий 1956 года, Андропов предупреждает, что действовать нужно без промедления. КГБ уже подготовил провокации для оправдания летнего вторжения. Будут говорить, что шеф КГБ был против интервенции в Чехословакию. Это вполне вероятно, в особенности по той причине, что он противился операции, подрывающей престиж СССР и сеющей сомнения среди коммунистов всего мира.

Во время кризиса нужно было взять в руки спецслужбы стран-сателлитов, сочлененных с 11-м Отделом 1-го Управления. В Чехословакии происходит реорганизация СтБ и во главе службы встает полковник Йозэф Хоуска. В Польше во главе секретной полиции СБ (Служба беспеченства) в том же году будет поставлен деятельный руководитель «андроповского» типа Мирослав Милев-ски. За три года будет реформирована кубинская ДГІ4. Советник КГБ Виктор Семенов способствует утверждению на посту главы ДГИ просоветски настроенного Хосе Хоакима Мендеса Коминчеса.

Создается система международного разделения труда: восточные немцы специализируются на технической разведке, чехи на дезинформации, болгары в операциях «мокрого характера», где не обойтись без крови. Налаживаются связи с югославами и румынами.

Вполне очевидно, что остаются проблемы в отношениях с китайцами и албанцами. Но свидетельства доказывают, что даже в самый разгар противоречий между СССР и Китаем Андропов никогда не терял надежду увидеть Китай реинтегрированным в лоно социалистического лагеря (см. «КГБ в Китае», стр.2 118).

Вторая проблема — появление все более дерзких диссидентов, обращающихся к руководству с требованием проведения реформ в перерывах между публикациями за границей «самиздата». Андропов понял, почему некоторые операции его предшественника повредили социалистическому отечеству (нападки на лауреата Нобелевской премии Бориса Пастернака за его роман «Доктор Живаго», процесс над писателями Синявским и Даниэлем, преследование Солженицына). Теперь действовать будут «тоньше».

Конечно, во-первых, усилят 5-е Управление, специализирующееся на преследовании диссидентов. Во-вторых, ограничатся репрессиями в отношении последних, а остальных смертных оставят в покое. И самое главное — будут помещать их в психле-чебницы: согласно Кристоферу Добсону и Роналду Пейну («Словарь шпионажа», 1984), до прихода Андропова на пост главы КГБ существовала только одна психиатрическая лечебница в распоряжении КГБ, а он станет инициатором строительства еще двадцати девяти!

В то же время шеф КГБ покровительствует некоторым деятелям авангардистского течения в искусстве (в театрах, в журналах). В этом видят способ расколоть диссидентство и косвенным образом способствовать развитию некоторых реформаторских идей. Служба А (дезинформация) тогда окажется весьма полезной в укреплении позитивного образа СССР и даже «органов», что само по себе — задача не из легких.

Такова в общих чертах реформа, которая позволит вновь запустить в дело гигантский аппарат репрессий и разведки. Разведки, которая не остается бездеятельной перед лицом врага…

Председатель: Ю.В.Андропов

Руководитель секретариата Андропова: В.А.Крючков 1967–1971 гг.

Заместители Председателя:

Семен Кузмич Цвигун (технический координатор), 1967–1982 гг.

Владимир Петрович Пирожков, 1971 г.

Лев Иванович Панкратов, 1967 г.

Ардальон Николаевич Малигин, 1968 г.

Георгий Карпович Цинев (спец, войска), 1971–1982 гг.

Виктор Михайлович Чебриков (специальный помощник председателя), 1969–1981 гг.

Владимир Александрович Крючков, 1978–1988 гг.

Григорий Филиппович Григоренко, 1978 г.

Руководитель пресс-отдела: Владимир Федорович Кравченко, 70-е годы

1-е Главное Управление (ПГУ)

Разведка за границей.

Начальники:

Александр Михайлович Сахаровский, 1956–1971 гг.

Федор Константинович Мортин, 1971–1974 гг.

Иван Анисимович Фадейкин, 1974, назначение отменено Владимир Александрович Крючков, 1974–1988 гг.

Леонид Владимирович Шебаршин, 1988–1991 гг.

Заместители:

В.А.Крючков (в его ведении Европа), 1971–1974 гг.

Генерал Борис Семенович Иванов, 70-е годы (направлен в Афганистан в качестве резидента КГБ. 1979–1982 гг.)

Генерал Виктор Федорович Крушко, 80-е годы Генерал Владимир А.Кирпиченко, 1974–1992 гг.

Управления

Руководящие нелегальными агентами за границей, эти специалисты работают под вымышленными фамилиями, в основном, не отчитываясь перед резиденцией КГБ, под дипломатической крышей.

Руководители:

Генерал Владимир А.Кирпиченко, 70-е годы

Генерал Юрий И. Дроздов, 80-е годы

Отдел 1: секретная разведка, нелегальные агенты из Центра, самый опытный персонал.

Начальник: полковник Ревизоров, 70-е годы

Отдел 2: документация

Восточная секция (Северная Африка, Ближний и Средний Восток, Индийский субконтинент)

Начальник: полковник Исмаил М. Алиев, 70-е годы

Германская секция

Европейская секция (кроме ФРГ)

Секция англоговорящих стран (США, Канада, Великобритания и страны Британского Содружества)

Секция Латинской Америки

Китайская секция (к которой добавились Япония и страны Юго-Восточной Азии после провала миссий в Китае)

Секция изучения возможностей внедрения агентов (изучение границ)

Секция информации (сбор информации за рубежом)

Техническая секция: изготовление фальшивых документов или подделка настоящих

Отдел 3: отбор и обучение нелегалов, поддерживание связи со всеми КГБ всех государственных образований в составе СССР с целью подбора людей различной этнической принадлежности.

Следующие отделы имеют географическое подразделение с указанием, в каких странах они контролируют деятельность нелегальных агентов:

Отдел 4: США, Канада, Латинская Америка

Секция Латинской Америки

Начальник: генерал-майор Сергей Н. Антонов, 60-е годы

Отдел 5: страны Западной Европы

Отдел 6: Китай, Япония и страны Юго-Восточной Азии

Отдел 7: арабские страны, Ближний и Средний Восток, индийский субконтинент

Начальник: полковник Валентин М. Пискунов, 70-е годы

Отдел 8: поглощает в 70-е годы отдел В (от имени Виктор), занимавшийся ликвидацией неугодных лиц. Переименован в 1971 году после дезертирства из этого отдела важного функционера, Олега Лялина.

Начальник: полковник Красовский, 70-е годы

Отдел 9: обеспечение безопасности проведения операций

Отдел 10: разведка в СССР

Отдел кадров

Начальник: полковник Валентин И. Ерофеев, 70-е годы. За границей резиденции КГБ разделены на «линии», иными словами, на сектора, в которых агенты специализируются в той или иной области.

Линия Н занимается защитой нелегальных агентов.

Отдел Т (технологический): создан в 1967 году, занимается разведкой в областях науки и техники. Работает в тесном контакте с Государственным Комитетом по науке и технике (ГКНТ) и Академией Наук.

Линия X связана с агентами за границей в посольствах или находящимися под специальной «крышей», такой, как компания «Аэрофлот».

Начальники: Олег Д. Калугин, 70-е годы, Генерал Сергей М. Голубев, 80-е годы

Отдел РТ (Разведка на территории Советского Союза): разведка, ведущаяся за иностранцами на советской земле.

Служба I: сбор разведданных, анализ, составление рапортов, распространение сообщений.

Начальник: Николай Леонов

Служба А (активная): распространение дезинформации, работа в контакте с международным отделом ЦК. Издает специальный бюллетень для политбюро Начальник: Сергей Кондрашев, 70-е годы

Полковник Владимир П. Иванов, 80-е годы

Служба Р

Анализ операций КГБ за границей

Далее идут 12 географички подразделенных отделов, представленных служащими Линии ПР (политическая разведывательная), политической разведкой за границей:

1- й Отдел: США и Канада

Начальник: Дмитрий И. Якушкин, 80-е годы

Заместитель: Виталий С. Юрченко (переходит на Запад в 1985 году, затем вновь занимает свой пост в 1986 году)

2- й Отдел: Латинская Америка

3- й Отдел: Скандинавские страны, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия.

Начальники: Геннадий Ф. Титов, 1979–1984 гг., Николай П. Грибин, 80-е годы

Скандинавская секция:

Начальник: Александр Г. Лопатин, 70-е годы

4- й Отдел: Франция, Италия, Испания, Нидерланды, Бельгия, Люксембург и Ирландия.

Начальник: Юрий Котов, 70-е годы

Начальник французской секции: Валентин Львов, после 1983 года. Генерал-майор Юрий И. Кривцов, начальник отдела Франции и франкоговорящих стран, после 1985 года

6- й Отдел: Китай, Вьетнам, Корея, Камбоджа.

Начальник китайской секции: генерал М. М. Турчак, 80-е годы

7- й Отдел: Япония, Индонезия, Филиппины, Таиланд, Сингапур.

Секция Японии

Шеф: полковник Калягин, 70-е годы

1977 г. заместитель начальника: Владимир Алексеевич Пронников

8- й Отдел: арабские страны, Иран, Афганистан, Турция, Албания, Греция, Западный Берлин.

Начальник: генерал Полоник, 70-е годы

Заместитель: полковник Лев П. Костромин

Начальник иранской секции: полковник Анатолий М. Лежнин, 1976 г.

9- й Отдел: франкоговорящие страны Африки.

10- й Отдел: англоговорящие страны Африки.

11- й Отдел: связь с СР стран-сателлитов советского блока.

Контролер кубинской ДГИ: Виталий Семенов, 70-е годы

Контролер румынской Секуритате: полковник Яков Скоморохин.

12- й Отдел: в 70-е годы считался секцией, занимавшейся китайскими вопросами, вербовкой в китайских посольствах дипломатов. Затем реорганизована в отдел, созданный Андроповым для засылки опытных разведчиков во все уголки земного шара для вербовки агентов.

14- й Отдел: занимается разработкой технических средств для проведения тайных операций, использованием секретных материально-технических средств.

15- й Отдел: архивы 1-го Управления. Прежде в отделе занимались анализом (эта секция стала Службой 1)

16- й Отдел: руководство операциями против агентов, занимающихся перехватом сообщений, — так был обнаружен и поставлен под контроль служащий британской штаб-квартиры Правительственной Связи — Говернмент Коммюникейшнз Хэдквартерс (ГКХК), арестованный в 1982 году. В 70-х годах Следит за деятельностью сирийских станций прослушивания.

Начальники: Николай Н. Андреев, 1969–1973 гг… Генерал Игорь В. Маслов, 1973 г.

17- й Отдел: Индия, Пакистан, Бангладеш, Шри-Ланка (прежде в ведении

7-го Отдела). Создан для усиления операций против Индии, а также как дополнительная сила против Японии в помощь 7-му Отделу).

Руководитель пакистанской секции: Леонид В. Шебаршин, 1977–1979 гг.

20-й Отдел: создан в конце 70-х годов для обеспечения связи с СР стран социалистической ориентации, не входящими в советский блок: иракской, сирийской, ливийской и южнойеменской разведками. Кроме того, 20-й Отдел направляет контролеров в:

— Управление по информации и безопасности Анголы (Дирексау де Инфор-масау а Сегуранса де Ангола (ДИСА), руководимую Нелсоном Пиньейру де Карвальу;

— Национальная служба народной безопасности Мозамбика (Сервисау На-сионал де Сегуранса Попу лар (СНАСП), которой руководит Жоржи Мануэл Антунеш да Кошта;

— министерство государственной безопасности Эфиопии, возглавляемое полковником Тэсфайе Вольде-Селассие;

— ДХСЭ Генеральное Управление Государственной безопасности — (Дирек-сьон Хенераль де Сегуридад дель Эстадо) Никарагуа под командой Гуго Торреса и Ленина Серна.

Управление по работе с личным составом

Руководитель: Виктор Чебриков, 1967–1968 гг.

Отдел кадров

Партком

Когда Герхард Бессель становится наследником легендарного Гелена (см. «Серый генерал»), то за его плечами пятьдесят четыре года жизни и солидный опыт в области разведки: во время Второй мировой войны в Фремде Хеере Ост, разведывательной службе на Восточном Фронте; после войны в организации Гелена, а затем в службе безопасности и контрразведки Бундесвера, МАД (Милитэрише Абширмдинст, созданной в 1956 году).

В час, когда ученые споры сотрясают Федеративную Республику, Вессель выказывает свою полную противоположность «Серому генералу». Насколько Гелен покрывал одну тайну другой, настолько новый руководитель БНД проявляет открытость, демократию, даже светскость, по мнению его хулителей. Один из самых яростных, «Баварский бык» Франц Йозэф Штраусс, даже называл его «каучуковый генерал».

Получивший мощный импульс благодаря министру иностранных дел правительства «великой коалиции» ХДС-ХСС и СДПГ, Вилли Брандту, на повестке дня остро встал «Восточный вопрос». Переориентация сместит ориентиры в работе БНД: больше разведки, меньше контрразведки.

Вессель реорганизует службу по-своему. На свет появляются четыре новых секции: 1 (Поиск разведданных), 2 (Техническая), 3 (Обработка разведданных) и 4 (Общие службы). Они появляются взамен прежней Секции 3 (Внутренние вопросы) и Стратегического Сектора Вольфганга Лангкау, который подает в отставку и покидает БНД.

В политическом смысле «каучуковый генерал» далек от вступления в лагерь крайне левых. Но он согласен с политикой в отношении Востока. Со своей стороны Вилли Брандт не оставляет традиционных предубеждений социал-демократов по отношению к спецслужбам. Но если бы только Пуллах обеспечивал его необходимыми данными, то он готов предать забвению старые споры, которые противопоставляли его партию и БНД, такие, например, как дел Бауэра (Лео Бауэр, бывший коммунист и близкий друг Брандта, был также агентом связи с генеральным секретарем итальянской КП Луиджи Лонго, откуда и исходит обвинение в «тайных переговорах с коммунистами», подкрепленное конфиденциальным рапортом БНД).

Пока котировки СДПГ растут, Герхард Вессель тихо завершит фундаментальную перестройку федеральной разведывательной службы. Именно под его руководством БНД ФРГ войдет, не без противоречий и больших предосторожностей, в период, который можно было бы назвать «демократической эпохой функционирования разведывательного сообщества», эпохой, которая ознаменована признанием альтернативной политики и в то же самое время более открытых связей с гражданским сообществом.

Но на Востоке дела идут плохо. В ответ на «пражскую весну» СССР и его союзники решили осуществить вторжение в Чехословакию. Скверная новость, которую БНД, благодаря отличной работе разведки, в состоянии заранее объявить германскому руководству. К несчастью, это уведомление не оценили по достоинству в высоких кругах, поскольку это шло вразрез с «восточной политикой», и не смогли предотвратить силового вмешательства в августе 1968 года.

В сентябре 1969 года успех социал-демократов на выборах позволяет Вилли Брандту сформировать правительство, состоящее из одних либералов. Несмотря на некоторые неудачи новый канцлер намерен продолжать свою политику, направленную на сближение с Востоком. Он решает поддержать «каучукового генерала» в его работе на посту главы БНД.

В апреле 1970 года премьер-министр Хорст Эмке навязывает Весселю, добрая воля которого вовсе не столь каучуковая, нескольких сотрудников из лагеря социал-демократов: Дитера Блетца в качестве заместителя, Рихарда Мейра — на руководство Секцией поиска разведданных и Герберта Рика — во главе Секции 4 (Общие службы). В Пуллахе отрицательно воспринимают «силовой нажим». Однако недовольство стихает и федеральное агентство, продолжая работу по своей модернизации, доказывает свою эффективность: собирает для Вилли Брандта очень подробную информацию, касающуюся коммунистического лагеря.

Подробную, но часто не точную. В декабре 1970 года канцлер ФРГ отправляется в Варшаву, уверовавший в свою интуицию, а также в сообщения из Пуллаха о том, что местный номер 1-й, Владислав Гомулка, прочно стоит у власти. В знак примирения Брандт совершает зрелищный жест, он преклоняет колено перед памятником жертвам Варшавского гетто. Несколько дней спустя волнения рабочих в Познани потрясают режим и приводят к отставке Гомулки. Неожиданный поворот событий, который привел канцлера в замешательство.

Новая буря разразилась в 1974 году. Разоблачение Гюнтера Гийома, человека из окружения канцлера, как шпиона ГВА, приводит к отставке Вилли Брандта. Затем не последует однако отставки Весселя: ловкий разведчик в крайнем случае может похвастаться тем, что он подозрительно относился к деятельности Гийома. Новый канцлер Гельмут Шмидт позволит «каучуковому генералу» сохранять свой пост до декабря 1978 года.

«Настоящие вдохновители американской политики во Вьетнаме — это люди из секретной службы (ЦРУ мистера Аллена Даллеса), в особенности полковник Лансдейл (прибыл во Вьетнам за два месяца до назначения Нго Динь Зьема), который «сделал» на Филиппинах президента Магсайсая», — пишет 13 ноября 1954 года Ги Ла Шамбр, министр Франции по делам колоний, в «сверхсекретной» записке, адресованной премьер-министру Пьеру Мендесу Франсу.

Все началось в апреле 1945 года, когда майор ОСС Архимед Л. А. Патти встретился с Хо Ши Мином в первый раз в маленькой китайской деревеньке. И завязался в тот день довольно оригинальный союз между спецслужбами США и коммунистическим руководством, ловко закамуфлированным под «простых демократов». Американская сторона преследует двойственную цель: поддержка борьбы за освобождение от колониальной зависимости держав старого света и использование случая, предоставленного историей — их ослабления, для получения новой зоны влияния.

При неблагоприятных условиях французы начали войну, имея перед собой неопредленные цели и все шансы их не достичь. И действительно они их не достигли. И когда их армия паковала чемоданы, американцы бросились занимать ее место. Чтобы уж, конечно, достичь…

Ги Ла Шамбр не ошибается, утверждая, что Эдвард Лансдейл, которого мы уже встречали на страницах этой «Всемирной истории разведывательных служб», играет главную роль в тайном вмешательстве США в Сайгонский вопрос. Это он нацелен на выдвижение Нго Динь Зьема, в душе католика, противника французов и коммунистов, а следовательно, подходящего по этим трем показателям на роль главы Южного Вьетнама.

Лансдейл прибывает в Сайгон 1 июня 1954 года, имея приказ в устной форме от министра иностранных дел и брата шефа ЦРУ, Джона Фостера Даллеса: сделать там «то же, что и на Филиппинах». Другими словами: развернув подрывную деятельность, преградить путь коммунистам, которые готовятся завершить свою военную победу победой политической.

Давно миновал медовый месяц Патти и «Дяди Хо». Благодаря Холодной войне коммунизм стал врагом номер один. Через пять недель после своего прибытия Лансдейл втаскивает, напрягши бицепсы, Зьема на кресло премьер-министра. Цель этой операции — саботировать Женевские соглашения, которые предусматривали в 1956 году свободные выборы, проведение которых привело бы Хо Ши Мина к власти над всем Вьетнамом.

При помощи человека из ЦРУ, Люсьена Конейна, Эд Лансдейл старается, правда, без особого успеха, внедрить несколько разведсетей в Северном Вьетнаме, уже находящемся в руках «красных». То, с каким упорством он вытесняет европейских колонизаторов, побудит Грэма Грина вывести его в качестве персонажа романа «Тихий американец», под именем Пайл. Это упорство вовлечет его и в спираль насилия, когда он попытается вырвать с «корнем вросший в землю» аппарат «Вьетминя». За два года он сократится с 8000 (в 1955 году) до 2000 человек, но его возрождение не заставит себя долго ждать, тогда как Зьем, из-за своей чванливости и недальновидности в политике («Кто не со мной, тот коммунист»), приведет значительное число вьетнамцев к убеждению, что сторонники Хо Ши Мина на юге являются единственными настоящими патриотами, а все другие — сторонники нового колониального хозяина, на этот раз американцев.

В 1959 году, когда в Сайгон, в качестве заместителя Ника Нациоса, руководителя местного отдела ЦРУ, прибывает Билл Колби, картина еще не очень мрачная. Поддерживая связь с шефом Отдела Дальнего Востока ЦРУ, Десмондом Фитцджералдом, Нациос и Колби могут написать, что Компания играет очень важную политическую роль в Южном Вьетнаме благодаря Нго Динь Зьему и Нго Динь Ньу, его брату, фактически второму человеку южновьетнамского режима.

Через год, когда Колби занял место Нациоса, процесс развала режима протекал уже повсеместно благодаря неимоверным усилиям людей из ЦРУ, американской военной миссии и АИД (Международная организация за развитие). АИХ, созданная по указанию Джона Кеннеди, занимается в основном оказанием помощи странам третьего мира в создании экономической и социальной структуры, достойной участи развивающихся стран. Но эта организация часто оказывается ширмой для функционеров ЦРУ, как это и было в Сайгоне.

В декабре коммунисты положили начало созданию Национально-освободительного Фронта (ФНО), занявшего место покойного «Вьетминя». Американцы и сторонники Зьема не без злобы окрестили его «Вьетконг», с одной стороны, вполне справедливо (коммунисты без каких-либо голосований заняли в ФНО главенствующее положение), с другой — незаслуженно (ФНО будет черпать силы в большинстве среди тех, кто выступает против все более репрессивного режима братьев Нго).

Билл Колби и Гилберт Лейтон, полковник, прибывший для обучения специальных южновьетнамских сил, нащупывают тогда свою главную опору, привлеченные сепаратизмом горцев, составляющих этническое меньшинство. Цель операции — создать в деревнях на высокогорных плато организации самообороны, поддерживаемые властями Зьема и ЦРУ.

Относительно успешно проводимая операция по созданию сил самообороны в некоторых зонах высокогорных плато прокладывает дорогу новой идее, идее «стратегических хуторов», а также использованию опыта борьбы с повстанцами англичан в Малайзии под руководством сэра Роберта Томпсона. Но, по-видимому, совершенно не принимают во внимание уроки, извлеченные французами из войны в Алжире.

Колби и ЦРУ убеждены, что нужно действовать как можно шире. И они обеспечат всеми имевшимися в их распоряжении средствами правительство Зьема, не слишком презентабельное в плане демократии, но единственное в плане альтернативы ФНО. В то же время ширится специальная война против партизан под прямым контролем офицеров ЦРУ.

Избрание Кеннеди нарушит ход работы по выполнению такой многообещающей программы. Его специальный эмиссар, авторитетный генерал Максвелл Д. Тейлор, не делает ставку на специальную войну. После возвращения в Вашингтон он ратует за усиление классических методов, таких, как посылку американской армии для поддержки войск Зьема.

В начале 1962 года Десмонд Фитцджералд, возглавивший специальную программу по борьбе с режимом Кастро, уступает свой пост главы Дальневосточного отдела ЦРУ Колби. Главой резиденции ЦРУ в Сайгоне становится Джон Ричардсон. ЦРУ, завербовавшее героя будущих событий, генерала Ван Пао, атакует с флангов Северный Вьетнам при поддержке племен Мяо, живущих в Лаосе, используя опыт, полученный на высокогорных вьетнамских плато.

Это становится началом процесса разложения в американской армии, потому что Мяо живут на пути продвижения героиновых караванов и, как свидетельствовали в свое время французы из ГКМА (Смешанные десантные группы), занятые в таких же сомнительных авантюрах, как и люди из ЦРУ, уже десятилетиями они живут за счет торговли. В результате не только Ван Пао «становится плохим», но и ЦРУ застревает в самом сердце наркоторговли, которая полностью осуждается моралью американского общества. Налаживается сотрудничество: самолеты одной из «частных» воздушных компаний ЦРУ, «Сивил Эйр Транспорт» (СЭТ), мобилизованы для доставки наркотиков из страны Мяо.

В Америке на это закрывают глаза. За борьбу с коммунистами приходится платить такую цену. Еще большее манихейство проявляется к торговле наркотиками: «верные» Мяо дают ЦРУ 36000 закаленных солдат для проведения в Лаосе той секретной войны, которую они хотят навязать Ханою. Несомненно, некоторые люди из Компании будут сожалеть о таком выборе годы спустя, когда наркотики станут каждодневным хлебом американских солдат, воюющих во Вьетнаме…

Несмотря на осторожные советы ЦРУ использовать тайные средства, а не обычное вмешательство ради достижения окончательной победы, Кеннеди подчиняется логике военных, которые желают вести руками сторонников Зьема войну классического типа. Как и госдепартамент, Кеннеди не обращает внимание на просьбу Колби попытаться выручить братьев Нго, осужденных американским общественным мнением за жестокость, которую они проявили во время спора с буддистскими жрецами: оскорбления, нанесенные жрецам мадам Ньу, приведшие их к самосожжению, сыграют в этом отношении главную роль.

Для Зьема и его брата все кончено. По приказу из Белого дома резиденция ЦРУ в Сайгоне подтолкнет дружественных южновьетнамских генералов к их скорейшему свержению. «Лу» Ко-нейн, в прошлом правая рука Лансдейла, обеспечивает связь с путчистами. 1 ноября 1963 года те убивают двух братьев. Для Колби и его заместителя Роберта Майерса — это катастрофа. С убийством двух братьев гибнет и политика «стратегических хуторов», которой и без того уже угрожает боеспособность ФНО.

Через двадцать один день в Далласе убит Джон Ф. Кеннеди. Его место в Овальном кабинете занимает Линдон Бейнс Джонсон.

Упрямый, как все техасцы, новый квартирант Белого дома не имеет ничего общего с каким-нибудь мечтателем тайной войны. Он подтверждает приверженность программе «Свитчбэк», согласно которой ответственность за военные операции переходит от ЦРУ к министерству обороны. Теперь Пентагон может послать свои «зеленые береты» на испытательный полигон для ведения партизанской войны против «ВК» (сокращенно Вьетконговцы).

В Лэнгли эту партию проиграли. Американское военное командование увеличивает число рейдов «коммандос» против Северного Вьетнама. Эти операции считаются наземными и совершаются небольшими группами, которых доставляют по морю. Именно по этой причине в августе 1964 года был открыт огонь по эскадренному миноносцу «Мэддокс» со стороны Северного Вьетнама, когда судно бороздило воды в непосредственной близости от его берегов.

Инцидент в Тонкинском заливе знаменует начало того, что затем назовут «эскалация». И не без основания, ведь американцы уверовали в то, что ключ к решению вьетнамской проблемы лежит в Ханое.

Однако они глубоко заблуждались относительно их противника. Руководство коммунистов состоит, конечно, из истинных сталинистов. Но в образе их харазматического вождя, Хо Ши Мина, им грезится автор собственного евангелия, и они слепо верят в него: объединение Вьетнама и национализм несовместимы.

И лишь самые искушенные аналитики из ЦРУ предвидели, что «Дядя Хо» и его окружение, если и остаются приверженцами Советского Союза, то во всяком случае не пожелают быть его слугами. И никто не предполагал невероятную стойкость, которую продемонстрируют вьетнамцы перед лицом врага, неизмеримо превосходящего их, если опираться на теоретические выкладки.

Осенью 1964 года ЦРУ засекло перемещения северо-вьетнамских войск на территорию Южного Вьетнама с целью помочь ФНО. Через несколько месяцев, в марте 1965 года, первые морские пехотинцы высаживаются в Дананге.

Руководители резиденции ЦРУ, Пир Де Силва, затем Гордон Йоргенсон, неоднократно сигнализировали о возросшем влиянии ФНО на население, особенно в сельских местностях. Чтобы разрушить инфраструктуру ФНО, ЦРУ начиная с марта 1966 года прежде всего создает «команды восстановления порядка», располагающие «антитеррористическими группами», занимающимися ликвидацией кадров «ВК». Руководство ими Йоргенсон поручает подполковнику Чан Нгок Тяу, бывшему «вьетминьцу», дав ему в помощь советника по военным вопросам Джона Пола Ванна, человека не совсем обычного. Но деятельность специальных команд, осуществляемая этой южновьетнамской сектой, ограничилась только первым опытом.

Неутомимое управление начинает тогда реализацию другого проекта, — координация и разработка разведданнных (Интеллидженс Координейшн энд Эксплойтейшн), разработанного по требованию Роберта Комера, специального эмиссара президента Джонсона. В декабре 1967 года военное руководство, находившееся тогда у власти в Сайгоне, соглашается подсоединить к проекту свои секретные службы. Так рождается программа «Феникс» (по-вьетнамски — Фунг Хоанг).

Речь идет об обнаружении и обезвреживании административных и политических кадров Вьетконга, необходимой поддержке вооруженным отрядам, которые беспокоят южновьетнамцев и сваливают всю вину на американцев. «Грязная работа», в которой сами американцы не марали руки кровью — это позволило Колби играть словами и уже в наши дни утверждать, что в ходе операции «Феникс» не погиб ни один человек, что в ходе ее накапливались разведданные, собранные их южновьетнамскими союзниками с применением самых страшных средств воздействия: тюрьмы и пытки.

Война между азиатами отвратительна, — глубоко вздыхают люди из ЦРУ: неловко чувствуешь себя, когда констатируют, что сбор информации в рамках операции «Феникс» привел к физическому истреблению как функционеров Вьетконга, так и сочувствующих ему. По самым низким оценкам военизированные группы, участвовавшие в программе «Феникс», хладнокровно убили за четыре года 20 000 человек. Ясно, что в таких условиях и в наши дни в Лэнгли было бы признаком дурного тона затевать разговор на эту деликатную тему. Легко манипулировать смертями в войнах, которые выигрывают, и трудно в тех, которые проигрывают.

К празднованию Тета (вьетнамского Нового года) в 1968 году ФНО и его союзники на севере приготовили неприятную неожиданность правительству Сайгона и ЦРУ. Во всех крупных городах Южного Вьетнама и вокруг них вспыхнуло всеобщее восстание. Впечатляющие кадры: «коммандос» убит прямо у дверей американского посольства; шеф сайгонской полиции убивает вьетконговца под объективом фотоаппарата.

Наступление Тет стало крупной победой коммунистов, темой дополнительного беспокойства для американских руководителей, завороженных «теорией домино» (если «падет» Вьетнам, падут все остальные страны Азии). Наблюдатели усматривают совсем иной итог: для этой операции, очень выгодной с точки зрения пропаганды, ФНО с риском для себя раскрыл свою инфраструктуру. Кроме того, несомненно входившая в планы военно-политического руководства северовьетнамцев резня, в которой было уничтожено некоторое число правительственных функционеров в Хуэ, позволило более скептически настроенным насладиться зрелищем того, что можно ожидать, если в стране победят вьетконговцы.

Тет 1968 года отмечает, в действительности, конец относительной автономии ФНО в кругу «старших братьев» на Севере. Ослабленная провалом большей части своего аппарата после 15 дней ожесточенных сражений, организация Южного Вьетнама целиком подпадет в зависимость от Ханоя. Дальнейшее наращивание операции «Феникс» принесет свой результат, когда дело дойдет до людей интеллектуального труда, профсоюзных и административных руководителей, намного легче уловимых, чем Кан-Бо, опытные коммунисты-аппаратчики.

Ослепленные своими теориями «домино», американские руководители полагаются на массированные бомбардировки, которые должны поставить Северный Вьетнам на колени, с применением химического оружия. В сфере разведки, как и в военной области, предпочтение продолжают отдавать технике, отодвигая человеческий фактор на задний план. Примером тому — адмирал Раборн, техасский друг президента Джонсона и шеф ЦРУ с апреля 1965 по июнь 1966 года. Его замена Ричардом Хелмсом, блестящим аналитиком, не пренебрегающим между тем проведением тайных операций (в июле 1967 года он заменит Десмонда Фитцджералда Томасом Карамессинесом на посту главы руководителя операций), не остановит процесс «технизации» вьетнамского конфликта.

Чтобы обнаружить передвижение врага, особенно на знаменитой «тропе Хо Ши Мина», которая пересекает поперек весь Лаос, американцы будут использовать детекторы обнаружения. Эти миниатюрные приборы, сбрасывавшиеся на парашютах или устанавливавшиеся на земле в больших количествах, были нескольких типов:

• Эйр Деливерд Сейсмик Интрюжн Дивайс (ЭДСИД): трубка длиной полметра, включающаяся в работу после приземления, раскрыв короткую антенну, замаскированную под растение.

• Энджин Детектор ОДЕТ): улавливает радио и электрические сигналы, исходящие от работающего двигателя автомобиля.

• Магнетик Интрюжн Детектор (МАГИД): помогает обнаружить пехотинцев и транспортные средства по мере того, как они воздействуют на магнитное поле вокруг них из-за наличия металлических предметов.

• Пэтрол Сейсмик Интрюжн Детектор (ПСИД): используется, как указывает его название, патрулем для обнаружения вражеских группировок с помощью улавливания сейсмоколебаний.

• Нойзлесс Баттон Бломбет (НББ): замаскирован под «булыжник» или «растение», напоминает известную игру «микадо» (бирюльки): малейший шорох провоцирует сигнал, улавливаемый электромагнитным прибором, установленным на земле или на растении.

Приборы помогут достичь некоторого успеха, но, как и тепловые датчики, из-за которых погибнут несколько буйволов, они дадут мало эффекта. Знаменитая «тропа Хо Ши Мина», артерия, связывающая с Северным Вьетнамом, будет продолжать функционировать.

Таким же образом американцам не удастся перехватить и уничтожить Чуонг Уонг Кук («группу, руководимую представителями ЦК Лао Дунга»). Оперативное коммунистическое руководство на Юге, направляющее деятельность руководства ФНО и ВРП (Временного революционного правительства, созданного в июне 1968 года). Его подпольная штаб-квартира находится в приграничной зоне Вьетнама и Камбоджи, которая носит название «рыболовный крючок» или «утиный клюв». В непосредственной близости расположены штабы ФНО и ВРП.

Служба военной разведки американцев локализовала приблизительно местонахождение штабов ФНО («База 353») и ВРП («База 354»). Бомбардировка летающими крепостями Б-52, имеющими огромную поражающую мощность, хотя пропаганда и описывала их слепыми и малоэффективными, тем не менее не смогла привести к полному уничтожению объектов.

В «Мемуарах о Вьентконге» бывший министр Юстиции ВРП, бежавший в 1978 году во Францию, объясняет почему. Б-52, взлетавшие с Гуама или Окинавы, тотчас обнаруживались советскими судами-шпионами, дрейфовавшими в Китайском море. С этих кораблей информация передавалась Чуоанг Уонг Куку, гражданский и военный персонал баз эвакуировался, документы прятали в укрытия. За полетами, осуществлявшимися с территории Таиланда, следили радарные установки, а о моменте вылета самолетов извещали местные разведсети.

В некоторых случаях эти меры безопасности не уберегли штаб-квартиры вьетконговцев от материальных разрушений. Но поскольку речь идет лишь о примитивных хижинах, то их достаточно легко можно было отстроить заново.

В марте 1970 года американо-южновьетнамское вторжение в Камбоджу, решение о котором было принято президентом Никсоном, было нацелено кроме всего прочего на обезглавливание Вьенконга, который немедленно передвинул свои штабы дальше от «утиного клюва» вовнутрь Камбоджи, с трудом выскользнув из ловушки благодаря самоотверженности элитных подразделений: 5-й, 7-й и 9-й дивизиям северовьетнамской армии.

Вьетконг на пороге победы в психологической войне. Западная молодежь, ее интеллектуальная и вечно спорящая часть, открыто выступающая в поддержку вьетнамских коммунистов, воспламеняется от успехов последних, наносящих поражение мощной военной машине США. Повсюду в мире реют красные звездные знамена, раздаются скандирования «Хо-Ши-Мин». На территории американских университетов ведется охота за «сержантами-вербовщиками» из ЦРУ.

С 1967 года президент Джонсон, обеспокоенный волнениями внутри страны, оказывающими сильный деморализующий эффект, приказывает Дику Хелмсу начать программу слежки в среде протестующих. Вызывает возмущение тот факт, что молодые американцы каждый день погибают в Индокитае, в то время как другие не хотят участвовать в этом кровавом конфликте и саботируют военные действия.

Ситуация для ЦРУ необычная — в противоположность ФБР Управление не привыкло практиковать шпионаж внутри страны. Хелмс разрешил дилемму, приступив к операции «Хаос» (кодовое название новой программы), выдвинув контрразведку на позиции по обнаружению иностранных агентов, использующих ситуацию — поднявшуюся волну протеста, — чтобы проникнуть в США.

Что было вполне логично, так это поручить проведение операции ХАОС Джиму Англтону, руководителю контрразведки Компании. Но, увы, как известно, Англтон, «человек с орхидеями», из тех, кто способен разрушить дом, дабы удостовериться, а не поселились ли там невзначай термиты. Не обнаружив никакого иностранного вмешательства, он продолжает упорствовать. Хелмс потратит много энергии, чтобы успокоить своего ретивого помощника, который несет в Белый дом ужасную новость: США увязли во Вьетнаме, все чаще молодые американцы отказываются выполнять свой военный долг, дезертируют, переезжают в Канаду, и в этом даже ни на грамм не присутствует КГБ.

И действительно, есть от чего потерять покой. Но на горизонте уже маячит тот, кто считает, что можно решить проблему наилучшим образом в пользу американцев, новый президент от республиканской партии Никсон.

20 января 1969 года Ричард Милхаус Никсон официально вступает в должность президента США и занимает свое место в Белом доме.

Никсон, как и Генри Алфред Киссинджер, его специальный советник по национальной безопасности, убежден: только его политический курс может прекратить жертвы и отодвинуть угрожающий призрак победы коммунистов. Необходимо «вьетна-мизировать» конфликт, иными словами, предоставить южновьетнамскому режиму социальную, военную и административную поддержку, которой ему не хватает, и произвести вывод «своих парней» на родину.

Все просто, но многое предстоит продумать. И действительно, дорога полна ловушек и не только тех, которые понаставили вьетконговцы. Тандем Никсон — Киссинджер попадает в замкнутый круг: чтобы вернуть домой «парней» и избежать падения южновьетнамского режима, нужно уменьшить военное давление коммунистов; чтобы снизить его, нужно ослабить потенциал «ВК»; чтобы ослабить последних, постоянно проявляющих удивительное упорство, нужно интенсифицировать бомбардировки и операции с применением химического оружия, представляющие мало угрозы жизни американцев и уносящие много жизней вьетнамцев; значит, нужно ужесточить войну; значит, оказаться зачинщиком войны; значит, усилить пацифистское движение в США и во всем мире. Короче, поменять шило на мыло.

Никсон, очевидно, не замечает ловушки. Он указал на настоящих виновников неудач американцев.

На яростную травлю обрекают «снобов» из «Лиги Плюща» крупные университеты на Восточном побережье, которые, как считают, делают бесплодными усилия высшей американской администрации и дипломатии по примеру Аверелла Гарримана, ненавистного ему человека, проводившего в пору президентства Джонсона переговоры с северовьетнамцами.

Ответственность несет также и пресса. Никсон питает неприязнь к журналистам, виновным за нелюбовь к нему, тогда как Джона Ф. Кеннеди они превозносят до небес, виновным в посягательстве на американскую мораль, распространяющим точную информацию о развитии конфликта во Вьетнаме.

В своих молитвах президент не забывает и о пацифистах. Точно так же как во времена Холодной войны и маккартизма преследовались «инакомыслящие» (чем весьма активно занимался Никсон), «хиппи», протестующие студенты, служители церкви и интеллигенция левого толка рассматриваются как «предатели», развязавшие нечто вроде психологической войны против Америки. Каждая из их манифестаций усиливает Вьет-конг.

5 июня 1970 года Никсон созывает в Белый дом руководителей американского разведывательного сообщества: Ричарда М. Хелмса от ЦРУ, Эдварда Гувера от ФБР, генерала Доналда В. Беннетта, шефа ДИА, вице-адмирала Ноэла Гейлера, директора НСА. На этом совещании присутствуют его сотрудники: Роберт Финч, Джон Эрлихман, Боб Холдеман и Том Чарлз Хьюстон. Операции «Хаос» теперь уже недостаточно, нужно усилить давление на пацифистов.

Бывший сотрудник ДИА Хьюстон в особенности обеспокоен тем, что он воспринимает как серьезное поражение контрразведки США от СССР и внутреннего противника, левых организаций «Черные пантеры» и «Метеорологи».

На совещании предлагают организовать группу исследования, которой будет принадлежать авторство документов, требующих возобновить тайную перлюстрацию корреспонденции, обыски на дому, усиления электронного слежения, вербовки дополнительных информаторов в студенческой среде и предоставления дополнительных финансовых средств, особенно ДИА: являясь военной организацией, она чувствительна более, чем другие, к деморализации американских солдат (в 1972 году бригадный генерал Джозеф Дж. Капуччи создаст Службу Оборонных Исследований (Дифенс Инвестигейтив Сервис), занимающуюся защитой армии от деморализационных воздействий, что-то наподобие французской Службы Военной Безопасности).

Этот «план Хьюстона» встречают неожиданный отпор со стороны Эдгара Гувера. Старая лиса, бессменный шеф ФБР понял, что времена изменились и что такая серия мер поставит Бюро в неприглядное положение перед лицом общественного мнения. И он, человек, который никогда прежде не гнушался применять любые средства, даже мало соответствовавшие закону, упирается как непорочная дева: нет, ФБР, которое прекратило в 1966 году вламываться в жилища, не желает возобновлять эту практику; нет, прослушивание телефонных разговоров, если это касается американских граждан, дело — НАС, а не его Бюро.

Несмотря на уступки со стороны Хьюстона, Гувер остается внешне непоколебимым: чтобы утвердить план Белого дома нужно вызвать министра Юстиции, Джона Н. Митчелла. И еще раз сверхосторожный Эдгар, делая вид, что отвергает процедуры, которые его служба проводит ежедневно, с успехом обеспечивает свои тылы: в случае скандала ФБР сможет остаться в стороне и сохранить свой престиж.

И как прежде неясные перестроения боевых порядков во Вьетнаме, и как прежде просачивание информации в прессе. Воскресным днем 13 июня 1971 года крупный заголовок в «Нью-Йорк Таймс» вызывает дрожь у президента и его советника по национальной безопасности. Заголовок гласит: «Архивы Вьетнама. Изучение архивов Пентагона указывает на три десятилетия увеличения американского присутствия во Вьетнаме». В газете объявляется о публикации больших выдержек из текста архивов, насчитывающих семь тысяч страниц, составленных по приказу Роберта Макнамары, министра обороны при президенте Джонсоне, и оригиналов документов.

Эта газета уже публиковала некоторые выдержки в апреле-мае 1969 года, почерпнутые из многих источников и касающиеся проектов по Вьетнаму совета национальной обороны, развертывания советских ракет, дискуссиям об обоснованности постоянного присутствия судна-шпиона вблизи берегов Северной Кореи, незаконных бомбардировках территории Камбоджи, осуществляемых по приказу из Белого дома. С тех пор «утечка» не прекращалась.

Ричард Никсон взбешен. Он узрел заговор в разоблачении воздушных рейдов на территорию Камбоджи, его главного козыря в политике «вьетнамизации». В публикации бумаг Пентагона он видит еще один заговор. После упорных юридических споров верховный суд шестью голосами против трех решает оправдать 30 июня «Нью-Йорк Таймс».

Решено: нужно любой ценой найти виновных, наказать их, покончить с ними, «подпалить задницу ФБР», по выражению самого президента, который знает, несмотря на мягкие возражения Эдгара Гувера, что Бюро вопреки всему осуществило 17 прослушиваний с 1969-го по начало 1971 года того, что касается «утечки информации, относящейся к вопросам национальной безопасности».

Когда хотят сорвать банк в казино, не любят, чтобы кто-то мешал. Хозяин Белого дома опасается прежде всего, чтобы новая утечка информации не помешала осуществлению проекта номер 1, тайной поездки Генри Киссенджера в Китай, прелюдии зрелищного дипломатического кульбита — и как сегодня известно, решительному шагу в преддверии развала советского блока, последовавшего двадцать лет спустя.

Выведенный из состояния душевного равновесия застарелой ненавистью к журналистам, Ричард Никсон начинает терять хладнокровие. Принимая кривотолки за реальность, он считает, что Даниэл Элсберг, высокое должностное лицо, подозреваемое в передаче документов Пентагона «Нью-Йорк Таймс», готовит заговор в сотрудничестве с русскими.

Ату «предателей»! В июле Джон Д. Эрлихман (один из двоих «пруссаков Белого дома», другой — Гаролд Роббинс Холдеман) поручает молодому адвокату совета по внутренним делам, Эджи-лу Крофу, сформировать бригаду президентского расследования со специальным поручением — положить конец утечке информации в прессу.

Поскольку люди, входящие в эту секретную ячейку, ДОЛЖНЫ будут перекрыть утечку информации, то их самих назовут «сантехниками». Они разместятся в Белом доме. Среди самых активных — два ветерана ЦРУ — Эверетт Ховард Хант и Джеймс У. Маккорд, а также закаленный в школе ФБР Гувера Джордж Гордон Дидди. Три фамилии, которые в скором времени замельтешат в самом центре Уотергейтского скандала…

Эрлихман не жалеет сил. 7 июля 1971 года он устанавливает контакт с заместителем директора ЦРУ Робертом Э. Кашманом. Он информирует этого генерала морских пехотинцев, что Ховард Хант назначен «президентом» заниматься вопросами безопасности Белого дома, что у него на руках «карт-бланш» и в случае необходимости он может потребовать помощи со стороны Управления.

Через 15 дней происходит встреча между Кашманом и Хантом. Они уже лично знакомы. Во время своего первого появления в ЦРУ где-то в 1949–1951 годах Кашман делил кабинет с Хантом. Последний сталкивался с ним во время подготовки к высадке в заливе Свиней, когда он занимался кубинскими эмигрантами в Майями под псевдонимом «Эдуардо», а Кашман наблюдал за этими приготовлениями по заданию Никсона, тогда вице-президента. Теперь он начнет снабжать «сантехников» из Белого дома различным разведывательным материалом, извлеченным из кладовых Лэнгли.

Незаконные прослушивания, перлюстрация почты, слежка, угрозы, коррупция, шантаж, давления, обыски (например, у Льюиса Филдинга — психиатра Даниэла Элсберга), проверка более или менее «добровольная» на детекторе лжи, предоставленном ЦРУ, незаконное обращение к официальным органам, таким, как Служба внутренних доходов (Интернал Ревенью Сервис), службе взимания налогов, которая располагает огромным числом специальных агентов — все это взято на вооружение «сантехниками» для решения одной задачи: найти каналы утечки. Задача не ограничивается только рамками охоты за виновниками утечки информации, она далеко перешагивает эти границы и переходит в политический шпионаж.

Повадился кувшин по воду ходить, головы ему не сносить. 17 июня 1972 года Бернард Баркер, Эухенио Мартинес, Вирджилио Гонсалес, Джеймс Маккорд и Фрэнк А. Стерджис арестованы во владениях Демократической партии на седьмом этаже гостиницы «Уотергейт». Хант и Лидди, которые руководили ходом всей операции из своего гостиничного номера при помощи портативных радиопередатчиков, будут арестованы позже.

Поскольку речь идет о правонарушении на федеральном уровне, то в расследование включается ФБР. В Белом доме отчаянно пытаются остановить готовый разразиться скандал. В ход пускаются все средства. Никсон соглашается на упреждающий удар, предложенный ему через Холдемена советниками. Эрлих-ман и Холдемен установят контакт с Диком Хелмсом, патроном ЦРУ, и его заместителем Верноном Уолтерсом. От имени Белого дома они настоят на их встрече с новым директором ФБР, Патриком Л. Грейем, который не сможет не согласиться затормозить расследование, когда два человека из Лэнгли объяснят ему, что в этом деле замешаны лица, проводившие секретную операцию ЦРУ.

Напомнили, что Белый дом «покровительствовал» директору ЦРУ Ричарду Хелмсу «неоднократно», и что Директор ЦРУ окажется сговорчивее, если ему напомнить о неудачной экспедиции в заливе Свиней. После этих аргументов Никсон посчитал, что больших затруднений в реализации предложений его советников не будет. Ну, а что касается Вернона Антони Уолтерса, старого приятеля президента, то Никсон вообще считает его своим должником после назначения в марте на пост заместителя директора.

В рассуждениях заметно преобладает оптимизм. Хелмс и Уолтерс оказываются в трудном положении. Конечно, они обязаны быть послушными указаниям из Белого дома. Но с другой стороны, они уверены, что, если согласятся покрыть «сантехников» как людей, выполняющих их операцию, ЦРУ попадет в мощный водоворот неизбежного скандала.

Уолтерс встречается с шефом ФБР, но его некоторым образом «коробит» от участия в выполнении такого поручения. С этого дня роль ЦРУ определена: отказа президенту Никсону не будет (Хелмс не может отказать, так как это президент США), но всякий раз будут стараться уберечь Управление от грязи. Для этого будут подыскивать «правдоподобные оправдания» подпольным операциям, чтобы сохранить честь мундира.

Такая линия поведения может показаться хитроумной. В действительности она заведет ЦРУ в тупик. Запутавшись в полуправде, которая в то же время является и полуложью, ЦРУ потеряет благосклонность американского общественного мнения. В его сторону посыпятся упреки за то, что оно принимало участие в операции «Хаос», в операции «Феникс», за то, что оно не предотвратило от эскалации войны во Вьетнаме, за то, что президент требовал, а оно не могло отказать — организацию устранения в Чили Альенде до того, как он был официально провозглашен президентом, и прочие услуги, оказанные «сантехникам».

9 августа 1974 года Ричард Никсон выходит в отставку и должен уступить свой пост вице-президенту Джеральду Форду. С февраля 1973 года Дик Хелмс больше не директор ЦРУ. Он сдает права этой завидной и трудной должности Джеймсу Роднею Шлезингеру, который отмечает свой короткий срок пребывания в Лэнгли энергичными реорганизационными мерами.

В сентябре Шлезингер, в свою очередь, уступает дорогу Уильяму Колби, пришедшему в Лэнгли для того, чтобы резко сократить число подпольных операций и положить на лопатки тех, кто был его компаньонами по службе во времена войны.

Колби стремится модернизировать Компанию, эффективно поддержать президентскую политику «вьетнамизации». Бывший руководитель ЦРУ в Сайгоне должен противостоять новым трудностям и вести другие тайные войны в других частях света: в знойной Африке. А также ему предстоит встретиться лицом к лицу с неожиданным противником, американскими парламентариями. Он согласится представить на их обозрение некоторые из «семейных секретов» ЦРУ, за что ряд служащих Управления посчитает его «стукачом».

20 декабря 1974 года Сеймур Херш, звезда расследований из «Нью-Йорк Таймс», встречается с Колби из-за одной «бумаги», которую он посвятил операциям ЦРУ внутри страны. Несмотря на убедительные слова, расточаемые его собеседником, человек из прессы оставляет Лэнгли убежденным, что он на правильном пути. Через два дня он публикует громкую статью о «гигантских операциях ЦРУ против противников войны и других диссидентов во времена Никсона».

Не зная всех подробностей, Херш раскрывает одну из «самых страшных семейных тайн» — операцию «Хаос». Она была остановлена Ричардом Хелмсом только в 1972 году, когда в компьютер было заложено досье на 300 000 человек. Так сказать, впечатляет. И статья в «Нью-Йорк Таймс» действует настолько сильно, что вызывает процедуру отставки Англтона, задетого каким-то Колби, которого замучили шалости «любителя орхидей». Шеф контрразведки был персонально ответствен за операцию «Хаос», и нельзя не понять, что его уход из Лэнгли никак не связан с публикацией исследований Херша.

В Вашингтоне буря. До того, как она всех сметет, Джеральд Форд решает назначить президентскую комиссию по расследованию. Руководство ею поручают Нельсону А. Рокфеллеру.

Первое заседание комиссии Рокфеллера проводится 13 января 1975 года. Ей вынуждены давать показания Хелмс, Шлезингер и Колби. Дело идет к обострению. Свидетельство Колби, самого словоохотливого из троих, попадает на страницы газет. Общественное мнение и пресса анализируют полупризнание шефа ЦРУ как подтверждение самых глубоко укоренившихся страхов, что лекарство, оказывается, хуже чем сама болезнь. Через месяц СиБиэС начинает обнародовать другой «семейный секрет»: участие ЦРУ в убийствах или попытках физического устранения глав иностранных государств и правительств.

Удрученный Колби полагает, что одна комиссия может спрятаться за другую. В свою очередь, 21 января сенат решает создать из своих членов комиссию парламентского расследования деятельности разведывательных служб. Ее председателем станет сенатор от штата Айдахо Фрэнк Черч. Шокированная разоблачениями, относящимся к операциям «хомо», нацеленным на иностранных политиков, комиссия Черча составляет список: Фидель Кастро, Патрис Лумумба (Заир), Ахмед Сукарно (Индонезия), Рафаэль Труэильо Молина (Доминиканская Республика), Сальвадор Альенде и генерал Шнайдер (Чили), Нго Динь Зьем, Франсуа Дювалье (Гаити).

В июле палата представителей, которая не желает оставаться в тени, создает свою комиссию под председательством одного из нью-йоркских избранников, Отиса Пайка. Вопросы становятся резче, подозрения тяжелей. И Колби сожалеет о том времени, когда сенатская комиссия, занимавшаяся вооруженными силами, выслушивала его перед тем, как он вошел в должность, и упрекала «только» за операцию «Феникс» или Уотергейтский скандал, замечая с сожалением, что в промежутках между ними Южный Вьетнам пал под ударами армии Северного Вьетнама и что Сайгон с тех пор переименован в Хошимин. И о том, как США, отказавшись от «специальной войны», после поражения в классической войне вывели свой контингент и просто-напросто проиграли войну.

От всего этого сплошные неприятности: парламентарии, вскрывшие методы работы разведывательного сообщества, журналисты, раскопавшие издающие «трупный запах» документы, захороненные в шкафах Лэнгли, и как результат всеобщего разложения — рты, начавшие выдавать тайны, на которых и базируется работа разведки.

Самым отвратительным учеником в классе профессора Колби, конечно, считается Филип Эйджи. Он родился в 1936 году в семье убежденных консерваторов. Перед тем как прийти в ЦРУ в 1956 году, он обучался в школе, находящейся на содержании иезуитов. Особенно примечательны два его пребывания в Латинской Америке: в резиденции Кито (Эквадор, 1960–1964 гг.) и резиденции Монтевидео (Уругвай, 1964–1966 гг.). По возвращению в Вашингтон Эйджи разводится с женой и уходит со службы в 1969 году, побывав в Мехико во время Олимпийских игр в качестве американского атташе.

Решив «помочь движению пацифистов» в свойственной ему манере, Фил Эйджи устраивается в Великобритании, чтобы опубликовать там книгу, в которой он описал свою службу в ЦРУ. Эта книга — «Дневник ЦРУ» — выходит в Лондоне в 1975 году, в 1976 году она появляется во Франции под тем же названием.

Как раз в 1975 году английский еженедельник «Тайм Аут» начинает новый цикл расследований с публикации списка агентов ЦРУ, занимающихся разведкой в Лондоне. Появляется различная информация, приведшая к отъезду шефа резиденции ЦРУ в Лондоне Корда Мейера, в скором времени замененного Эдвардом Проктером.

Тайны Лэнгли стали явью. Это Эйджи бросил на съедение английским журналистам имена своих бывших товарищей, это Эйджи в своем «Дневнике ЦРУ» не удовольствовался перечислением обид и даже выставлением на широкое обозрение подпольных операций Управления, а злобно бросил публике невообразимое количество фамилий действующих агентов.

«Опознать и назвать имена тех, кто работает на ЦРУ — значит сделать полезное дело», — отмечает бывший агент ЦРУ, добавляя в качестве программы действия: «Ослабляя ЦРУ, мы устраняем возможность получить завтра новых Пиночетов».

Это вызвало вопль сотрудников Компании, которые считают, что ЦРУ должно находиться под защитой всех американских патриотов, а не наоборот. Для них ослабление ЦРУ — игра в пользу коммунистов. Эйджи-болтун становится Эйджи-предателем, тем более что он принимал участие в публикациях «Коверт Экшн Информейшн Бюллетин», единственное предназначение которого — отмечать черным по белому детали операций ЦРУ и имена участников.

То, что иностранцы играют в такую игру, вполне объяснимо, — ведь США не их родина. Но то, что американский гражданин проводит время, раскрывая американских агентов, это по меркам Лэнгли низость. С ноября 1976 года от английских властей требуют его выдворения из Великобритании. Те соглашаются.

В 1979 году государственный департамент аннулирует паспорт Эйджи, аргументируя свои действия «серьезным уроном», который он нанес национальной безопасности. Бывший офицер ЦРУ получает тогда паспорт Гренады (политически близкой Кубе), затем — сандинистской Никарагуа. Все это рождает у тех, кто его ненавидит, идею превращения его в беженца, даже кубинского агента. Свое развитие эта идея получила в романе Арно де Борчгрейва и Роберта Мосса «Айсберг».

Обустроившись в Мадриде, Эйджи приступает к длительной процедуре — попытке вернуть американский паспорт. По-иному обстояло дело с Виктором Маркетти и Джоном Д. Марксом, которые опередили его на пути к «диссидентству», но не пошли так далеко, как он.

Оба не с улицы. Маркетти был административным помощником заместителя директора ЦРУ. Маркс принадлежал к ИНР, службе сбора разведданных и анализа государственного департамента. В 1973 году редактор, «дружественный» ЦРУ, предоставляет Лэнгли обзор одной книги, которую они написали в четыре руки. Ужас в стенах ЦРУ: в тексте сорвали покров с неизвестных ранее «семейных тайн»…

Хелмс приступает тогда к длительному судебному процессу, он стремится не запретить издание — мера, неизбежно превратившая бы эту работу в бестселлер, а силою закона принудить обоих авторов перед публикацией предоставить текст в Лэнгли.

Процесс выигран. И вот его цена — ЦРУ настаивает на ста пятидесяти купюрах в тексте. Маркетти и Маркс вежливо отказываются. В результате книга «ЦРУ и культ разведки», появившаяся в 1974 году, нашпигована «проблемами, которые создадут ей популярность и в конечном счете ни в малейшей степени не защитят знаменитые «семейные тайны».

Фрэнк Снепп не столкнется с подобными неприятностями. Шеф бюро стратегического анализа ЦРУ в Южном Вьетнаме осенью 1972 года, в период падения Сайгона, Снепп не разделяет ни «антиимпериализма» Эйджи, ни «реформизма» Маркса и Маркетти. Он не является противником присутствия американцев в Индокитае. Даже напротив: в своей книге «В перерывах», опубликованной в 1977 году, переходит на очень суровую критику того, как в конце индокитайского конфликта американцы и конкретно «цэрэушники» опустили руки, бросив своих друзей на расправу вьетконговцам.

Как становится известно в апреле 1976 года из заключительного доклада сенатской комиссии, ЦРУ провело за пятнадцать лет 900 тайных операций. Более четырехсот журналистов, самых видных работников прессы, 25 организаций сотрудничали с комиссией, — об этом сообщит в сентябре 1977 года в «Вашингтон Пост» Карл Бернстейн, один из двух журналистов-зачинателей Уотергейтского дела. ЦРУ проводило над людьми эксперименты с использованием наркотических средств, особенно ЛСД. Во времена Аллена Даллеса доктор Доналд Эвен Камерон проводил психологические эксперименты над людьми с целью разработать эффективные приемы манипулирования человеческим мозгом.

Сколь бы Колби ни пытался восстановить моральный дух, проводя многочисленные реформы, которые ему удалось осуществить в Лэнгли (создание двенадцати Национальных офицерских служб — Нейшнл Интеллидженс Оффисерс, организацию ежедневной сводки со сверхсекретными данными, издающейся в нескольких десятках экземпляров под названием «Нейшнл Интеллидженс Дейли», и даже ощутимое снижение числа тайных операций), исправить положение уже было невозможно. Все произошедшее стоило Управлению его доброго имени, и с того времени за ним укрепилась дурная репутация, которая грозит осушить источники вербовки агентов.

В таком удушливом климате проводились некоторые операции последних десятилетий. Например, операция «Красная рыба», начатая резиденцией Парижа в контакте с базой во Франкфурте. Ее цель — наблюдение за деятельностью французской КП в самых высших кругах с помощью видеоаппаратуры, слежки, прослушивания телефонных разговоров и даже использования одного обольстителя (чтобы узнать подробности, нужно прочитать от корки до корки «В сердце государства, шпионаж», который авторы опубликовали в 1981 году, нашу статью о Буше и ЦРУ в «Пентхаузе» за март 1989 года и о Гастоне Плиссоннье в нашей книге «Тайные советчики», 1922 г.). О ней узнают только в феврале 1976 года.

К этому времени Уильям Эган Колби уже больше не директор ЦРУ. Устав от неудач ЦРУ, президент Форд отправляет его в отставку. Он доверяет руководство управлением новичку, которому предстоит в будущем занять самый высокий пост в государстве, Джорджу Бушу.

Парализовавшая управление волна скандалов не осталась незамеченной и способствовала перераспределению ролей в американском разведывательном сообществе. Пока все внимание приковано к Лэнгли, его мерзостям и его заговорам, два соперника потихоньку будут набираться сил. Это — Агентство национальной безопасности — Нейшнл Секюрити Эйдженси (НСА), специализирующееся на улавливании электромагнитных волн, и Агентство оборонных секретов — Дефенс Интеллидженс Эйдженси (АИА). Обе службы находятся под большим и плотным покровом тайны, поэтому, за некоторым исключением, их подвиги никогда не запестреют в газетных колонках.

Времена всемогущей ЦРУ закончились. Отныне компании придется делиться властью.

На улице целуются двое влюбленных, а из окна гостиницы с них не спускают глаз. На самом деле эти двое молодых революционеров, члены диверсионного отряда, который через несколько минут захватит офицера ЦРУ, роль которого исполняет Ив Монтан. Не имея возможности обменять его на своих товарищей, находящихся в заключении, его в конце концов казнят. Такова интрига фильма Коста-Гавраса «Осадное положение».

Кинорежиссер и аргентинский сценарист воспользовались реальным событием, одним из немногих по-настоящему серьезных ударов, нанесенных по американской агентуре, участвующей в борьбе с повстанцами-партизанами «латинос» (кубинцы не в счет). Похищение Дэна Митрионе в Монтевидео 30 июля 1970 года активистами МЛН — Тупамарос.

Они очень тщательно выбирали свою цель. После девяти лет пребывания в Бразилии Митрионе, бывший полицейский из Ричмонда (штат Индиана), был официально задействован ЦРУ в АИД, одной из излюбленных ширм Управления, начиная с эры Кеннеди. Но на поверку выясняется, что он руководил обучением уругвайских полицейских техническим приемам борьбы с партизанами в городе. Подпольщики убьют его в самом конце их длительной борьбы с уругвайским правительством.

Дэн Митрионе заплатил жизнью за «выравнивание» курса американской стратегии после катастрофы в заливе Свиней, когда Лэнгли по всему континенту (точнее субконтиненту) начал противостоять кубинской угрозе, революционной волне, которая во всей Латинской Америке захватила умы левых, активистов профсоюзного движения, радикалов, троцкистов и диссидентов-коммунистов и побудила их броситься в вихрь вооруженной борьбы.

В это время наибольшее беспокойство аналитикам Управления доставляет то, что латиноамериканские страны, часто слишком слабо организованные для отпора, имеют мало возможностей противостоять этой волне. Дабы парировать опасность, обращаются к опыту, который так хорошо зарекомендовал себя в Европе: организации разведстей ГЛАДИО. Хотя контекст во многом иной, но принцип тот же. Речь идет о создании на всем континенте разведывательных организаций, действующих против партизан и способных противостоять врагу.

Для этой цели ЦРУ укрепляет свои резиденции в латиноамериканских столицах. Одновременно с этим специалисты направляются во все районы континента. Как и Дэн Митрионе, они будут формировать там местные репрессивные аппараты. Все под прямым контролем ЦРУ, которое сохраняет монополию наблюдения за работой на континентальном уровне.

Подобная политика неизбежно ведет к использованию самых жестких репрессивных мер, пренебрежению в большинстве случаев правами человека. Тем хуже, что приходится марать руки, но такова цена эффективности, — считают в Лэнгли.

И по всей Латинской Америке плодятся «эскадроны смерти». Какие бы ни провозглашались цели их руководителями и рядовыми членами, эти группы «антиподрывников», практикующие захваты людей, пытки и убийства, объединяются общностью идеологии и используют одинаковые методы. И кроме того, разведслужбы различных латиноамериканских стран, которые манипулируют эскадронами, сумеют наладить между ними очень крепкие связи. Вот «модус операнди», типичный для большинства случаев «исчезновения» людей: человека похищают в одной стране, переправляют тайно на территорию страны-«союзника», где его убивают и наконец зарывают тело в землю или опускают в емкость с концентрированной кислотой. Нет следов, нет трупа, нет проблем!

Для эффективности ЦРУ необходима тайна. Защита агентов ЦРУ, выполняющих задание в странах Латинской Америки, становится одной из главных задач управления. Партизанские организации, в общем, располагают только зачатками разведывательных органов, что часто понуждает их действовать наугад.

Получая негативную информацию о деятельности Управления и о его агентах на местах, активисты крайне левых чаще всего затевают яростное идеологическое сражение с ЦРУ, которое рассматривается как своего рода абсолютное зло на службе американского империализма. Мало лестного в плане образа, зато вполне сносно в плане оперативном.

Самый разрушительный удар ЦРУ получит изнутри, когда Филип Эйджи обнародует имена десятков агентов компании. Это будут очень опасные разоблачения, которые могли бы поставить под удар жизни «теневых» операторов.

Однако и эта возможность не была реализована, поскольку разоблачения Фила Эйджи не вызовут, насколько известно авторам, серьезных последствий. Полагаясь в большинстве случаев на крайне жесткие режимы, даже открыто диктаторские (Аргентина, Бразилия, Боливия, Гватемала, Парагвай), ЦРУ в конечном счете перейдет во второй половине 70-х годов к подрывной деятельности против сторонников Кастро или подобных им. В Чили оно поможет генералу Пиночету устранить режим социалиста Сальвадора Альенде.

И все-таки это далеко от либерализма по-американски, который составлял кредо большинства руководителей ЦРУ. Борьба с людьми и организациями, недовольными режимами, завела их дальше, чем им хотелось. Они помогли взрастить монстра. В 80-е годы им больше ничего не остается, — кроме одного: во имя прав человека ликвидировать устаревших диктаторов. Такую цель ставит перед ЦРУ президент Рейган. И что необычно, реалист Рейган, бывший губернатор Калифорнии, будет продолжать в данном случае… программу своего неудачливого соперника Джимми Картера.

На примере четырех стран — Аргентины, Боливии, Бразилии и Чили — авторы последовательно опишут то, как велась безжалостная борьба между американскими спецслужбами, их местными союзниками, объединенными в нечто подобное международной репрессивной организации, — от которой только Бразилия сторонится, как от чумы, являя тем самым пример благородства, и левыми революционерами Латинской Америки.

В этой довольно урбанизированной стране правительство в Буэнос-Айресе и ЦРУ будет вести борьбу с тремя крупными партизанскими организациями. ФАЛ, сторонник бывшего диктатора Перона из движения Монтонерос, ФАП, движение проку-бинского толка (где сосредоточились поклонники режима Ф. Кастро) и ЭРП (Эхерсито революсьонарио дель пуэбло, — Революционная народная армия), в которой имеются как сторонники Кастро, так и троцкисты.

Каждая из этих организаций насчитывает по нескольку тысяч бойцов. У них большое число сторонников и довольно солидный подпольный аппарат, — наилучшим аппаратом обладает ЭРП. Следовательно, потребуются крайние меры, чтобы их ликвидировать. По приблизительной оценке — устранить более 20000 человек.

В 1972 году ЭРП и ФАЛ организовывают нападение на одну тюрьму, используя несколько сот вооруженных человек в униформе. Этот «грандиозный побег» оканчивается трагически: те из левых, которые не сумеют скрыться, будут убиты на воздушноморской базе Трелев.

Триумфальное возвращение Перона в следующем году не положит конец кризису. В 1974 году старый диктатор умрет. Власть достается его жене Исабеллите, которая находится под влиянием Лопеса Реги, мозгового центра Антикоммунистического аргентинского альянса (ААА), крайне правой группировки, имеющей тесные связи в полиции, армии и спецслужбах.

Режим становится все более и более непопулярным, и военные, убедив себя, что единственный способ победить партизан: самим взять власть, начинают необъявленную гражданскую войну. Опираясь на помощь федеральных полицейских служб, военные возводят государственное здание на репрессиях.

Созданный бывшим диктатором Хуаном Доминго Пероном Секретарио Интелихенсиа дель Эстадо (Государственный разведывательный секретариат — СИДЕ) руководит разведывательными службами трех родов войск: СИН (военно-морская разведка), СИА (военно-воздушная разведка — Сервисно де Информасьон де ла Аэронаутика) и СИЭ (Разведка сухопутных войск — Сервисно де Информасион дель Эхерсито). СИДЭ будет руководить генерал Эдвард Шумахер, человек, близкий ААА.

В рамках этой организации будут созданы четыре рабочие группы («групос де тареас»). ГТ-1 укомплектована главным образом из служащих сухопутных войск. ГТ-2 зависит от воздушной армии. Как ГТ-1, так и ГТ-2 располагают тюрьмами и следственными изоляторами, где практикуют пытки.

Оперативный центр ГТ-3 размещается в Школе механиков флота, — это самый садистский из всех четырех ГТ. Там с 1977 года будет свирепствовать персонаж, известный как «Ангел смерти»: лейтенант Альфредо Астис. И наконец ГТ-4 — рабочая группа федеральной полиции.

Кадры четырех ГТ проходят стажировку, организованную американскими спецслужбами в зоне Панамского канала. Кроме того, аргентинцы не ограничиваются рамками собственной страны. В ноябре 1979 года глава хунты, генерал Роберто Виола, представляет Боготе доктрину «континентальной безопасности», которая легализует его стране право вмешиваться в дела соседей, если над ними нависла опасность «ниспровержения».

Питая внутриутробную ненависть к «империализму янки», партизанские и легальные левацкие организации Латинской Америки поймут со временем, что военная диктатура в Аргентине — не простое творение ЦРУ. Оно, напротив, пользуется широкой автономией.

Отсюда и попытки экспорта аргентинской модели. В Боливии люди из СИДЭ будут принимать прямое участие в нескольких государственных переворотах, предпринятых военными. В Уругвае они предоставят взрывчатые вещества бойцам «эскадрона смерти», действуя под крышей Отдела № 5 министерства внутренних дел.

Позже, по просьбе ЦРУ, СИДЭ предоставит помощь самому непримиримому крылу антисандинистских партизан Никарагуа, состоящему из бывших офицеров национальной гвардии Сомосы. Через адмирала Эмилио Массера, в прошлом руководителя военно-морского министерства, аргентинцы завяжут тесные связи с итальянской ложей П-2.

Первое время усиливается нажим на оппозиционеров-эмигрантов в Латинской Америке и Европе (особенно Испании). В качестве приманки пускают в ход «переубежденных» сторонников левых, некоторые из них — женщины. Надломив их пытками, заставляют предавать своих бывших товарищей.

«Герра сусья» (грязная война) причинит неисчислимые бедствия тысячам «исчезнувших», череду пыток, убийств, уничтожений трупов в химических растворах, дети, лишенные возможности воспитываться в родных семьях и обреченные прозябать в военных лагерях. Перед глазами стоят женщины, тщетно выкрикивающие имена своих пропавших детей и внуков.

Оппозиция уничтожена, но страх, что репрессивное здание вот-вот обрушится, остается. И война за Мальвинские острова продемонстрирует полную некомпетентность аргентинских спецслужб в оперативных вопросах перед лицом решительного внешнего врага. И все это несмотря на попытки урегулировать полюбовно создавшийся конфликт между двумя союзниками США, предпринятые бывшим заместителем директора ЦРУ, Верноном Уолтерсом, ставшим коммивояжером президента Рейгана.

Первое, что сделает пришедшее через свободные выборы к власти правительство «перонистов» Рикардо Альфонсина — это пообещает распустить репрессивный аппарат и назначит гражданское лицо, адвоката Роберто Мануэла Пену, во главе СИДЭ, численность которого будет постепенно снижена до 3500 членов. С ноября 1984 года в аргентинской прессе публикуется впечатляющий список актеров на сцене «герра сусья». Не менее чем 1351 фамилия, большей частью офицеры или агенты спецслужб.

В январе 1990 года президент-«перонист» Карлос Сауль Менем объявляет о дополнительном снижении на тысячу единиц штата СИДЭ. Но как общеизвестный факт — СИДЭ продолжает быть убежищем для офицеров, участвовавших в зверствах «грязной войны» в 1976–1982 годов. Зверства, которые все партии прикрывают поясом стыдливости.

Не порывая с Кастро, Гевара покидает Кубу в 1965 году, чтобы совершить революционный крестовый поход по всему миру. В декабре 1966 года, «став» при помощи кубинских спецслужб уругвайским бизнесменом, он тайно проникает в Боливию.

Аргентинский боец хочет сделать эту страну первым «очагом» восстания на континенте против американцев. Он налаживает контакт с просоветской КП Марио Монхе (псевдоним Станислав) и прокитайской КП Оскара Саморры. С помощью ПОР (ПОР-Комбатьенте) и братьев Инти и Коко Передо «Че» создает Национально-освободительную армию (ЭЛН).

ЦРУ напало на след революционного вождя еще со времен его разъездов по Африке. В начале 1967 года сообщения, сигнализирующие о его присутствии на юге Боливии, достигают Лэнгли. Дик Хелмс, находящийся уже в течение шести месяцев на посту главы ЦРУ, в растерянности. Но Десмонд Фитцджеральд, руководитель Планового отдела, то есть «черных» операций, направляет в регион специальную команду.

Министр внутренних дел Антонио Аргодас, являясь шефом гражданских разведслужб, состоит на дотации в Лэнгли, «завязанный» через Гуго Муррея, руководителя резидентуры в Ла-Пасе.

В апреле 1967 года, вслед за началом столкновений между партизанами и боливийской армией, петля начинает затягиваться. Люди из Планового отдела прикладывают все усилия для того, чтобы определить точное местонахождение «Че». В Лэнгли имя Гевары воскрешает воспоминания о катастрофе в бухте Свиней. Арест Рожи Добрэ, молодого французского интеллектуала левых взглядов, который, насытившись кубинских тезисов о «Революции в революции», решил встать в ряды партизан, убеждает людей из Лэнгли: правая рука Ф. Кастро там, где его разыскивают.

С момента вхождения в должность новый руководитель Планового отдела, Том Карамессинес разделяет это убеждение, не взирая на сомнения Дика Хелмса: Гевара в Боливии и стоит только протянуть руку, чтобы с ним покончить.

С подачи Карамессиноса некоторых ветеранов ЦРУ в спешном порядке отправляют в Боливию. Среди них — уцелевшие из Бригады 2056, из которых Феликс Родригес Мендигита, кубинец — противник Кастро, будет главным координатором ЦРУ в облаве на «Че» Гевара (позже он будет руководителем секретных воздушных операций против «сандинистов» в Никарагуа).

В середине лета появляется достоверное подтверждение того, что было только серьезной гипотезой: партизанами руководит Гевара. Это удваивает активность американских военных советников, руководимых майором «Пали» Шелтоном. Но в Лэнгли не знают о присутствии среди аргентинских революционеров молодой немки Тани, агента связи между партизанами и их организаций в городах, также работающей на спецслужбы Востока.

Карамессинес решает ускорить американские операции в отношении Боливии. С баз в Панаме в Ла-Пас прибывают офицеры специальных подразделений Армии США (знаменитые «зеленые береты»). Они прибывают для обучения боливийских «рейнджеров» полковника Андреса Селича, командира полка «Манчего».

Попавшего в засаду, раненного Гевару берут в плен боливийские солдаты. Позднее появляются свидетельства Родригеса, утверждавшего, что между руководством ЦРУ и его боливийскими союзниками возникли разногласия. Боливийцы хотели прикончить лидера революционеров, тогда как в Лэнгли предпочитали тюремное заключение. Боливийская точка зрения одержала верх. 9 октября 1967 года в присутствии Родригеса сержант Ма-рие Теран покончил с «Че». Умирает человек, рождается миф.

Эта операция не принесет удачи ее главным боливийским действующим лицам. В марте 1969 года во время аварии вертолета погибает генерал Баррьентос. Через шесть недель Аргодас, который в тот момент порвал с режимом и распространял за границей сообщения о существовании личного дневника «Че» (из которого ЦРУ позволило просочиться только некоторым отрывкам), был убит на улице среди бела дня. Немного времени спустя Эрберто Рохас, человек, который навел «рейнджеров» и людей ЦРУ на «Че» Гевара, был убит в Санта-Крусе. В мае 1973 года Селич, уже ставший в свою очередь министром внутренних дел, будет ликвидирован в ходе очередного государственного переворота. Эта череда насильственных смертей приведет к мысли, что политическая жизнь в Боливии шла очень активно, по меньшей мере какая-то таинственная рука делала все, чтобы исчезли боливийские свидетели дела Гевары.

Понесшая серьезный урон после убийства Гевары, ЭЛН еще продолжает сражаться. Только с помощью офицеров ЦРУ и ДИА она потерпит полное поражение в начале 70-х годов. Созданное под покровительством американцев, боливийское разведывательное сообщество ориентируется на борьбу в основном с подрывной деятельностью. Оно состоит из службы внешней разведки (Дирек-сьон де Интелиженсия Насьональ), военной разведки (Сервисье де Интелихенсия Милитар), политической полиции (Сервисьо Эспесьяль де Сегуридад), которая располагает, ко всему прочему, местными «эскадронами смерти», а также военными группами по борьбе с партизанами (Групос Операсьоналес де Апойо).

Американская полиция, занимающаяся борьбой с торговцами наркотиками, обеспокоена со своей стороны связями, существующими между этими спецслужбами и незаконной торговлей кокой, находящейся под «наркодиктатурой» полковника Луиса Гарсия Меса (1980–1981). В ту пору разведывательные службы установили превосходные отношения с бывшими немецкими нацистами, бежавшими в Боливию, в частности, с неким Клаусом Альтманом (в действительности Клаусом Барбье). Служащие разведки и гитлеровские эмигранты работают рука об руку в области политических репрессий и в торговле наркотиками.

Следует признать, что установление более демократического режима (избрание президента Эрнана Силеса Суасе в октябре 1982 года) не решит данной проблемы, как взмах волшебной палочки. Дурные привычки пустили глубокие корни. 26 февраля 1991 года бывший руководитель спецслужб во времена генерала Гарсия Меса, полковник в отставке Рико Торо, назначается главой службы по борьбе с наркотиками. 4 марта он вынужден будет подать в отставку под нажимом американцев, совершенно не верящих в его добрые намерения бороться с этим злом.

Избранный в 1963 году президентом, представитель левых сил Жоао Гуларт выражает свое желание держать дистанцию с США и военными кругами, которые традиционно оказывают огромное влияние на политическую жизнь в Бразилии. ЦРУ тут же решает оказывать помощь его противникам, материально поддерживая любые враждебные акции по отношению к новому режиму. Эта кампания разворачивается в профсоюзном движении: с помощью активистов трудового фронта в институте по развитию свободных профсоюзов.

Американским военным атташе в Рио-де-Жанейро является Вернон Уолтерс, в скором времени — заместитель директора ЦРУ. Он — близкий друг руководителя сети оппозиции в среде военных, генерала Умберто Кастело Бранко, с которым судьба свела его в Италии во время Второй мировой войны.

1 апреля 1964 года Гуларт пал. Эмигрировав, он обвиняет ЦРУ в руководстве переворотом, на что Вернон Уолтерс с своей книге «Тайные командировки», опубликованной в 1978 году, отвечает: «ЦРУ наблюдало за ходом развития событий, но не управляло ими. Это в такой же мере касается и моей работы, причем в ту пору я вообще не участвовал в работе ЦРУ».

Логически он оправдался, но давайте оценим происходившее в целом. Уолтерс действительно не принадлежал к ЦРУ, но в качестве военного атташе обязан был поддерживать связь с ДИА. Его личная дружба с Кастелло Бранко сыграла определенную роль в назначении последнего в качестве президента после свержения Гуларта.

Участие ЦРУ в свержении Гуларта не вызывает никакого сомнения. Этот успех показал, кроме того, способность Управления применить силу в Латинской Америке, преодолев спустя три года трагическое потрясение в заливе Свиней.

Государственный переворот не решает всех проблем, даже если такие американские специалисты в делах политики, как Дэн Митрионе, командируются в Рио-де-Жанейро. Национальная Служба Информации — Сервисау Насионал де Инфомасауш (СНИ) создается в 1964 году, когда президентом становится Кастелло Бранко. Развивается сотрудничество с другими латиноамериканскими военными режимами, хотя бразильцы, как говорилось выше, предпочитают сохранять автономию в значительной мере и только по причинам геополитическим и лингвистическим. Так, в 1965 году будущий президент Жоао Балтиста Фигереду, в ту пору еще полковник, информирует посольство Парагвая о захвате двадцати парагвайских партизан, которые будут выданы стране генерала Стресснера, географическому центру международной контрреволюции Южной Америки.

В 1968 году увеличивается число манифестаций рабочих и студентов. В том же году Институционный акт № 5 официально расширяет права и полномочия СНИ, которая имеет постоянный контакт с «эскадронами смерти», созданными комиссаром Сержио Флери, руководителем операции «бандейрантиш», финансируемой не государственными учреждениями и располагающей автономной организацией (подпольные тюрьмы, камеры пыток).

Действуя чрезвычайно расторопно, люди из «эскадронов смерти» переходят от борьбы с «приступностью» к борьбе с «подрывной деятельностью».

В декабре последняя волна репрессивных мер заставляет самых решительных левых политических активистов уйти в подполье.

Бесспорный лидер партизанского движения в городах, Карлос Маригела, в прошлом член руководства бразильской КП, затем ушедший из этой партии. Этот опытный боец руководит сплоченной подпольной организацией, насчитывающей лишь несколько сот активистов. Он намеревается указать АЯН (Организации по проведению акции национально-освободительного характера) дорогу к эффективным вооруженным операциям.

Маригела нужно взять. Живым или мертвым. Американцы помогают СНИ и ДОПС, службе федеральной полиции, «обложить» лидера революционеров. Под пытками один доминиканский священник, активист организации, поддерживавшей АЯН, указывает место встречи с Маригелой. Маригела и два его первых заместителя будут расстреляны без суда 4 ноября 1969 года в окрестностях Сан-Паулу.

В продолжение всего следующего года спасшиеся от преследований партизаны ответят волной похищений: американские и швейцарские дипломаты будут обмениваться на политических заключенных. Однако этот политический акт отчаяния позволит лишь нескольким десяткам подпольщиков скрыться в эмиграции.

Военный режим утвердился прочно. Начиная с 1978 года, в правление президента Фигейреду, СНИ открыто сольется с людьми из «эскадронов смерти» и других групп подобного типа. В 1979 году шеф объединенного разведывательного органа СНИ, генерал Ньютон Круш, выделил фонды журналисту крайне правого толка, Алесандру фон Баумгартену, для организации еженедельника «У Крузейру» и ставит его на службу военному правительству. Круш действовал от имени генерала Октавну де Агиар Медейроса, директора СНИ, желавшего выслужиться перед президентом.

В октябре 1982 года труп Баумгартена, изрешеченный пулями, обнаружат на одном из пляжей. Его отношения с СНИ испортились. 31 июля он заявил, что бразильская спецслужба СНИ «использовалась для удовлетворения финансовых интересов своих руководителей» и что он знает кое-что, «за что генералы Октавну Медейрос и Ньютон Кргу могут понести ответственность».

Это убийство, невыясненное до конца, не поправит дел СНИ на фоне провала партии власти на выборах: на посты губернаторов избираются видные оппозиционеры, такие, как Леонел Бри-зела в Рио-де-Жанейро. И хотя СНИ прослушивает таких, как Бризела, президент Фигейреду решает вывести политическую полицию из-под контроля губернаторов и отдать ее в ведение федеральным властям. Бризела бросается в контратаку, заявляя о намерении ликвидировать «эскадроны смерти», духовный наставник которых, Сержио Флери, погиб в 1979 году в результате несчастного случая на рыбалке.

Эти события не являются единственными, в которых бразильские спецслужбы сыграли своеобразную роль. Когда уйдет в отставку президент Фернанду Коллер де Меллу, на шефа его спецслужб, Педру Паулу Леони, падут выдвинутые подозрения в том, что он принимал важное участие в незаконной торговле наркотиками. Но подмоченная репутация бразильской разведки не идет ни в какое сравнение с печальной славой разведки чилийской.

В 1964 году христианский демократ Эдуардо Фрей победил на президентских выборах благодаря очень серьезной подпитке из фондов ЦРУ (3 миллиона долларов). А также помощи фирм — «Интернейшнл Телеграф энд Телефоун» (ИТТ) и «Анаконда Коппер», — ревностно заботившихся о сохранении Чили в сфере своего влияния.

В 1970 году накануне президентских выборов появляется «опасность». ЦРУ и Госдепартамент финансируют консервативную партию Хорхе Алессандри и христианско-демократическую Радомира Томича. Но от этих двух партий не удалось выставить единую кандидатуру на президентские выборы, чтобы противопоставить ее социалисту Сальвадору Альенде, кандидату от блока «Народное единство». Поэтому возник треугольник.

В результате оправдываются худшие ожидания: 4 сентября президентом, несмотря на то, что он получил только 36 % голосов, избирается Альенде. Избрание, которое всколыхнуло не только Лэнгли, но и руководство ИТТ.

Конечно, между этими двумя организациями уже переброшены мостки и только благодаря бывшему директору ЦРУ Джону Мак-Коуну, члену административного совета ИТТ. Мак-Коун делится беспокойством с Диком Хелмсом, шефом ЦРУ.

Не все потеряно, — на этом сходятся все: чилийский конгресс еще должен ратифицировать избрание кандидата от блока «Народного единства». И значит, на него можно оказать воздействие. Так оценивает положение дел Уильям Броу, руководитель отдела западного полушария в Оперативном управлении ЦРУ. Он предлагает ИТТ и другим американским фирмам и корпорациям начать финансирование широкомасштабного плана экономического саботажа, способного спровоцировать хаос, перед тем как Альенде приступит к исполнению президентских обязанностей.

Броу действует не в одиночку. Его шеф Дик Хелмс побывал в Белом Доме. В знаменитом «овальном кабинете» президент Никсон в присутствии советника по делам национальной безопасности Генри Киссинджера и министра юстиции Джина Митчелла без обиняков приказывает ему помешать Альенде занять президентское кресло.

Серьезным недостатком Хелмса было то, что он как директор ЦРУ не имел достаточно тесных личных связей с Никсоном и не мог избежать полностью двойственности в их взаимоотношениях. После той встречи он вышел убежденным, по его собственным словам, что президент только что преподнес ему «маршальский жезл». На самом деле очиститель Белого дома оставил за собой открытыми несколько дверей, чтобы выйти в них в случае неудачи.

С целью преградить путь Сальвадору Альенде в президентский дворец Ла-Монеда директор ЦРУ затевает операцию «Вторая колея», которая, в соответствии с президентскими указаниями, не стыкуется с обычными процедурами, проводимыми в ЦРУ, поскольку рабочая группа, спешно направленная в Сантьяго, будет действовать без ведома местной резиденции ЦРУ.

Не зная, и не без основания, что из себя представляет «Вторая колея», Эдвард Корри, американский посол в Сантьяго, бомбардирует Белый Дом и Комиссию сорока, межминистерскую группу, контролирующую подпольные операции ЦРУ, председателем которой являлся тогда Генри Киссинджер, предостерегающими посланиями. Этот дипломат обнаружил связи, которые поддерживают исполнители операции «Вторая колея» с лидерами экстремистской правой группировки «Партия и Либертал» («Родина и свобода»). Он опасается, что ЦРУ бросится во вторую авантюру типа той, что провалилась в Заливе Свиней. К примеру — поддержит приход к власти силой генерала Роберто Вие.

Вие, противник главнокомандующего чилийской армией Рене Шнайдера, враждебно настроенный против Альенде, не желает, однако, действовать без благословения бывшего президента от христианских демократов, Эдуарда Фрея, и предпочитает оставаться верным конституции.

12 октября Корри приглашают в Белый дом. Прежде всего, ему оказывает внимание Генри Киссинджер, которому он объясняет, что «только сумасшедший» может иметь дело с Вие. Затем Ричард Никсон, по-видимому, взбешенный, согласно поздним свидетельствам дипломата, поносит не стесняясь этого «мерзавца Альенде», которого он сотрет в порошок, если тот займет кресло президента.

Осторожное поведение Шнайдера свидетельствует о его согласии на водворение Альенде в президентском дворце, что означало бы победу блока «Народное единство», а для Никсона — переход Чили в коммунистический лагерь. 22 октября, за три дня до открытия заседания конгресса, люди из рабочей группы передают оружие и деньги отряду военных, решивших покончить со своим главнокомандующим. 22 октября генерал Шнайдер был убит «коммандос».

Но к разочарованию ЦРУ и ИТТ, пообещавших крупные суммы противникам Альенде, эта кровавая трагедия не ускорила для них процесс решения проблемы. 25 октября конгресс ратифицировал избрание президента от блока «Народное единство». Операция «Вторая колея» потерпела провал.

Неудача не обескуражила американцев. В посольстве Корри сменил Натаниэл Дэвис, переброшенный из Гватемалы. Что касается ЦРУ, то оно усиливает людские и технические резервы на месте. След ЦРУ заметен в различных эпизодах, направленных на ослабление режима Альенде, начиная с «концерта на кастрюлях» в декабре 1971 года и до «забастовки хозяев» в октябре 1972 года. Волнения на социальной почве среди водителей грузового транспорта, мелких торговцев, людей свободных профессий и даже рабочих (забастовка Эль-Теньенте) уменьшают число сторонников блока «Народного единства».

Экстремисты из «Родины и Свободы» (финансируемые ЦРУ, но в недостаточном объеме, как считает Билл Колби) решают использовать эту ситуацию по-своему. Они оклеивают стены недвусмысленными лозунгами: операция «Джакарта», намек на вооруженный государственный переворот в 1965 году в Индонезии, который окончился для тамошней компартии кровавой баней — что порождает вопрос: одни ли они находят это вполне приемлемым?

В лагере «Народного единства» КП, сознавая опасность, призывает к сдержанности. Но левое крыло партии социалистов и особенно «МИН», полуподвальная организация левых, ратует за усиление «народной власти» в промышленных округах крупных городов. Такое развитие событий ведет их к столкновению с военными.

11 сентября 1973 года военные восстают. Случай или тонкий психологический расчет, но затея их удалась. Военные действия начинаются в Вальпараисе за час до их начала в Сантьяго. За это время активисты левых партий смогли лишь добраться до своих министерств или выяснить их местопребывание и без борьбы стать жертвами солдат. Только члены организаций «МИР», подготовленные в подпольной борьбе, и несколько коммунистов избежали на первых порах повальных арестов.

Путчисты приступили затем к осаде президентского дворца Ла-Монеда, где Альенде, отчаявшись, покончил жизнь самоубийством. Военные, выступившие против путчистов, отправляются в тюрьму, подвергаются пыткам или расстреливаются. А гражданских, верных «Народному единству», естественно, ожидает не лучшая участь. Они будут согнаны на футбольный стадион в Сантьяго.

Пиночет, сначала колебавшийся, становится во главе хунты. После потрясшей всех своим зверством расправы, которая была высоко оплачена, создается новое разведывательное сообщество, всецело ориентированное на «внутреннего врага».

Его основная часть — национальное секретное управление — Дирексьон де Интелихенсия Насьональ (ДИНА) генерала Мануэля Контрераса Сепульведа, созданная 14 июня 1974 года, организация, располагающая значительными финансовыми средствами, секретными помещениями для проведения допросов и тюрьмами, ответственна за большую часть беззаконных арестов, казней без суда и следствия, пыток и других преступлений, одевших эту страну в траур. ДИНА, кроме того, пользуется преимущественным правом постоянно наблюдать за деятельностью других разведывательных служб.

Служба военной информации — Сервисие де Информасьон Милитар (СИМ) генералов Аугусто Луса (1973), Хулио Польони (1974) и Адлайнера Мона Салинаса (1975) контролирует, кроме всего прочего, полк «Такна», занимающийся борьбой с профсоюзными организациями и подготовкой военной операции против Перу.

СИФА (Служба информации военно-воздушных сил Сер-висье де Информасьон де лас Фуэрсас Аэреас) генерала-команданте Эдгардо Себельоса займется чисткой воздушной армии и в значительной степени борьбой против подпольщиков «МИРа».

Служба информации военно-морских сил — Сервисье де Информасьон Наваль сосредоточивает работу в провинциях Вальпа-раисе и Консепсьон.

СИКАР (разведывательной службой карабинеров) руководит полковник Рубен Ромеро.

Сервисьо де Инвестигасьонес (Следственная служба) генерала Эрнесто Баэса Михаэльсена, бывшего руководителя СИМ, занимается контролем за населением.

Руководители левых из «МИР» проявили большую смелость, отказавшись удалиться в изгнание через иностранные посольства, как это проделали многие из руководителей других партий. ДИНА и другие разведывательные службы не остановятся ни перед чем, чтобы свести на нет их подпольную мини-организацию, единственную из оставшихся в живых. Многих руководителей «МИР» убьют, как и их вождя Мигеля Энрикеса, который был выловлен людьми капитана Мигеля Краснофф-Марченко и затем ими же и убит.

Бегство за границу не всегда позволяет избежать длинных рук людей генерала Контрераса, которому помогает подполковник Педро Эспиноса Браво, руководитель Оперативного отдела. Пользуясь налаженными контактами с аргентинцами, агенты ДИНА ликвидируют 30 сентября 1974 года генерала Карлоса Пратса и его супругу, бежавших в Буэнос-Айрес. Через два года, 21 сентября 1976 года, группа «коммандос», составленная из американца на службе у хунты, Майкла Таунли, и кубинских эмигрантов, убивает в Вашингтоне бывшего министра иностранных дел в правительстве Альенде, Орландо Летельера. Свой европейский центр ДИНА располагает в Мадриде. В нем ведут служку за самыми решительными оппозиционерами.

В убийстве Летельера шпионы Пиночета зашли слишком далеко. Даже то, что ЦРУ и поддерживает военную хунту в Чили, не является для американского правосудия оправданием того, что она, эта хунта, сводит свои счеты у него, правосудия, под боком. Генерал Контрерас, полковник Эспиноса и капитан Армандо Фернандес Лариос, которые определили «месторасположение» убийства Детельера, обвиняются в причастности к этому делу. Это послужит зачином долгих споров о степени их виновности.

Мануэль Контрерас, хотя и опасался гнева американского правосудия, считает себя малоуязвимым и в самом Чили, естественно если ему не грозит возможная выдача властям США.

Но все имеет конец, и даже безнаказанность. В ноябре 1993 года, после томительно долгой процедуры, чилийское правосудие приговорило его к семи годам тюрьмы.

Дело Летельера приводит к скорым изменениям в разведывательном сообществе. 12 августа 1977 года ДИНА расформировывается. Вместо нее создается Национальный информационный центр — Сентре Насьональ де Информасьонес (СНИ), которым руководит сначала генерал Одланьер Мена, затем Умберто Кордон Рубье.

Основной целью СНИ станет «центральная сила» «МИР», сформированная из боевиков, тайно прибывших в Чили после прохождения военной подготовки на Кубе. По всей видимости став жертвами предательства одного из кубинских агентов, более сотни из них будет уничтожено.

Последним эпизодом этой кровавой секретной войны будет штурм с применением крупнокалиберных пулеметов и зажигательных артиллерийских снарядов «внутреннего руководства» МИР, осуществленный по приказам капитана Альваро Корбала-на, руководителя Оперативного отдела СНИ. Ряд активистов Патриотического фронта Мануэля-Родригеса, вооруженного крыла Коммунистической партии, также будут расстреляны без суда и следствия людьми СНИ.

Эти трагические перипетии уходят в тень, уступая место сведению счетов внутри самих разведывательных служб. В июле 1980 года убит полковник Роджер Верхера Кампас, директор военной разведшколы. Этот старший офицер раскрыл причастность людей из СНИ к крупному скандалу, связанному с финансовыми и налоговыми операциями.

Победители в «грязной войне» 1973–1980 годов превращаются в преступников в белых воротничках. С того времени их послужные списки запестреют уголовными делами. Перед вступлением в должность президента Патрисио Альвина, выборы которого официально положат конец диктатуре, Пиночет и генерал Уго Салас, начальник генерального штаба и бывший шеф СНИ, принимают меры предосторожности и распускают ее в феврале 1990 года. Архивы СНИ рассредоточены, по-видимому, так же как и большая часть архивов ДИНЕ (новое название СИМ).

Хотя и начинают действовать комиссии по расследованию, которые возложат на режим Пиночета вину за три с половиной тысячи жертв политических убийств, сведение счетов все еще продолжается. 10 мая в Сантьяго убит полковник Луис Фонтэн, бывший руководитель еще одной разведслужбы, боровшейся с подрывной деятельностью, ДИКОМ-КАР. За три дня до убийства он объявил о своем намерении выложить всю правду членам комиссии, созданной президентом Альвином для установления истины в деле нарушения прав человека во времена правления Пиночета.

Полностью дискредитированные скандальными делами в финансовых областях, которые покрыли их несмываемым слоем грязи, разведслужбы бывшего диктатора ужесточают свои действия. В феврале 1992 года найден мертвым полковник Херардо Убер, служивший в ДИНА и СИИ. Замешанный в деле о незаконных поставках оружия крайне правым хорватским организациям, он находился под следствием. Люди, занимавшиеся этим делом, вспомнили, что полковник Убер наладил контакты с хорватскими экстремистами в 1974 году, когда он руководил в Буэнос-Айресе резиденцией ДИИА, занимавшейся тайными операциями против левых аргентинских активистов из ЭРП.

Это произошло в США, в Колумбийском университете, где Мануэль Пиньейро Лосада встретил свою первую жену, американку, и научился ненавидеть сынков богатых родителей и «буржуев». Там он решает посвятить себя классовой борьбе и возвращается на родину.

Как и другие сторонники Фиделя Кастро, Мануэль отрастил себе бороду. Борода его оказалась рыжей, и его прозвали «Красная борода» («Барбаросса»). Когда Рамиро Вальдес Менендес, помощник «Че» Гевары, становится руководителем Г-2, службы безопасности армии повстанцев, «Барбаросса» становится лейтенантом этой службы.

В ноябре 1959 года эти двое становятся крестными отцами ДИ-ЭР, первой службы государственной безопасности Фиделя. Скопированная с советской модели, она в итоге рождает на свет Главное Секретное управление — Дирексьон Хенераль де Интелихенсия, занимающееся разведывательными операциями за рубежом.

Пока армейская разведслужба с успехом преследует противников Кастро в Сьерра-дель-Эскамбрай, ДИЭР усиливает «революционную бдительность». Создается довольно густая сеть, усиленная с октября 1960 года Комитетами защиты революции (КЗР), осуществляющая контроль за населением.

«Барбаросса» испытывает неподдельное восхищение перед Советским Союзом. В марте 1962 года Кастро публично обвиняет коммунистов в попытке «подорвать» процесс формирования объединенной революционной партии. Пользуясь инструкциями, полученными из СССР, последние соглашаются подчиниться.

В это время «Барбаросса», под бдительным оком КГБ, формирует свои спецслужбы. В Гаване «органы» располагают промежуточной станцией, имеющей преимущества перед другими, в лице советского посла Александра Алексеева. Алексеев, в действительности Александр Шитов, считается западной контрразведкой членом советских спецслужб с 1946 года, что объяснит крайнюю озабоченность ЦРУ по поводу его последнего присутствия в качестве посла СССР в Сантьяго-де-Чили с 1970-го по 1973 годы.

Под хозяйской опекой со стороны спецслужб других стран развивается кубинское разведывательное сообщество. Работу будут вести чешское СтБ и в особенности КГБ. С 1963 года кубинские офицеры проходят обучение в Москве. Некоторые будут напрямую завербованы русскими.

Через два года, в 1965-м, ГВА Маркуса Вольфа тоже «причаливает» к Гаване. Восточногерманский представитель вскоре констатирует, что на острове царит странный порядок. Министр внутренних дел Рамиро Вальдес и его правая рука «Барбаросса» устраивают так, чтобы агенты ГВА не встречались с агентами КГБ. Несомненно, они не желали держать вся яйца в одной корзине.

Вольф оценивает своих собеседников как людей более непосредственных, чем русские. С юношеским задором Вальдес признается ему, например, в том, что увлекается техническими средствами, применяемыми в разведке. Он подписался на все американские журналы, специализирующиеся в этой области. В результате таких задушевных бесед между восточными немцами и кубинцами один из самых близких помощников «Барбаросса» полковник Херардо Фигередо немедленно отправляется на стажировку в ГДР.

«Барбаросса» внимательно следит за паломничеством «Че» Гевара в Африку, куда аргентинский революционер отправился поддержать марксистские организации, борющиеся за освобождение от колониального господства. Но прежде всего его интересует, конечно, Латинская Америка — ДХИ ставит знак равенства между своими задачами по защите режима от посягательств империализма и своей работой по усилению революционной волны на всем континенте. Отсюда и множество контактов, которые ее агенты поддерживают с руководителями партизанских организаций, ориентирующихся на Кубу.

В январе 1966 года на конференции в Гаване создается ОЛАС (организация латиноамериканской солидарности), на которую возлагается задача объединить в единое целое партизанские организации латиноамериканского континента. Перед ДХИ открываются новые перспективы внедрить своих агентов, а также и новые задачи. Будет оказываться финансовая поддержка партизанским организациям, будут формировать их кадры, будут снабжать их оружием. Конечно, ДХИ воспользуется новыми возможностями для вербовки людей в среде партизанских организаций.

В качестве примера подрывной деятельности в этот период (конец 60-х — начале 70-х) можно привести ранее не известный факт, когда Барбаросса заведовал отделом «Америки» в Центральном Комитете. В ту пору только что была создана особенно активная подпольная группировка, о которой уже говорилось в главе, посвященной Аргентине, ЭРП. В ЭРП разворачиваются напряженные идеологические дебаты, а ее руководитель, Роберто Марио Сантучо, колеблется между официальным присоединением к троцкизму и вхождением в орбиту кубинского влияния. Живущий в Латинской Америке уже в течение нескольких десятилетий ветеран троцкистского движения, француз Раймонд Мо-линье, поведал нам об одном неясном эпизоде того времени в 1986 году. За двадцать лет до того он боролся за вхождение ЭРП в 4-й Интернационал. Действуя в противоположном направлении, агенты ДХИ оказывали давление на Сантучо, дабы он отступился от троцкистской ереси, обещая ему огромную помощь оружием и денежными средствами, если он согласится войти в лоно кубинского влияния.

Сантучо прежде всего прагматик. Он отдаляется от троцкистов. Как только произошел этот разрыв, люди из ДХИ его покидают. Ни оружия, ни денег, только адрес каких-то торговцев. Разведслужба аргентинской хунты без особых усилий ликвидирует ЭРП после убийства слишком наивного Сантучо…

Серьезные противоречия возникнут между Кубой и СССР в начале 1968 года, когда «Барбаросса» ведет расследование «микрофракции», попытки ведения подрывной деятельности против режима, людьми из бывшей просоветской КП, руководимыми Анибалом Эскаланте.

В процессе расследования шеф ДХИ узнает, что Эскаланте поддерживает контакт с офицерами КГБ, действующими в министерстве внутренних дел в качестве «советников». Являясь прежде всего сторонником Фиделя, он составляет подробный рапорт, предназначенный центральному комитету.

Следуют очень резкие обвинения против СССР. Эскаланте бросают в тюрьму как заговорщика. КГБ в бешенстве и требует голову «Барбаросса». Но Рауль Кастро, брат Фиделя, тоже проявляет характер. Он разоблачает нескольких русских шпионов, таких, как Рудольф Шляпников, второй секретарь советского посольства, Михаил Рой, агент, действующий под ширмой АПН «Новости» и др.

Как часто бывает, такой резкий всплеск гордой независимости постепенно сменился униженной покорностью. Ввиду американской блокады Куба находится в экономической зависимости от СССР, что лишает ее всякой возможности маневра в политическом плане. Под давлением со стороны русских «Барбаросса» переводится в управление отдела «Америк», отвечать за контроль и развитие партизанского движения. Ответственный пост, который позволит ему поддерживать контакты с ДХИ, но руководить им он уже больше не будет. Главой ДХИ станет Хосе Мендес Коминчес.

В августе 1968 года Фидель Кастро публично одобряет советскую интервенцию в Прагу. ДХИ по-настоящему становится филиалом КГБ, слегка окрашенным цветами кубинского эксцентризма и желанием поддерживать на латиноамериканской почве деятельность тех партизанских движений, которые русские никогда не считали оппортунистическими.

Не известно, как относился «Барбаросса» к эволюции режима. Но с уверенностью можно сказать, его работа на посту главы отдела «Америк», которую он оставил в марте 1992 года, позволила ему установить тесный контакт с Ленином Серной, руководителем сандинистских спецслужб Никарагуа. Сын активного коммуниста, сальвадорского сапожника, Ленин Серна Хуарес родился в 1947 году. Учась в лицее, он в 15 лет вступает в члены Фронта национального освобождения имени Сандино (ФНОС) и позже переходит к подпольной деятельности. В 1968 году его арестовывают, затем группа боевиков из ФНОС освобождает его и он отправляется на Кубу для дальнейшего обучения. Вернувшись в Никарагуа, он становится в 1977 году командующим западным фронтом Ригоберто Лопеса.

ФНОС в то время боролся с диктатурой «Тачито» Сомосы и его грозной Службы национальной безопасности — Офисина де Сегуридад Насьональ. В 1979 году партизаны одерживают верх. В середине июля генералом Уго Торрес назначается главой Ди-рексьон Хенераль де ла Сегуридад дель Эстадо (ДХСЭ), вновь созданной сандинистской спецслужбы, структурно подчиненной министерству внутренних дел.

В декабре Серна сменил Торреса. Он работает в полном согласии с генералом Хулио Рамосом, шефом военной СР, и контрразведкой Сандинистской народной армии (СНА). В действительности, ДХСЭ будет играть главную роль в конфликте, который противопоставит сандинистов, их союзников кубинцев и сальвадорцев, сторонников Кастро — с одной стороны и «контрас» и ЦРУ — с другой.

Можно сказать, что задача осложнится и с момента назначения Билла Кейси на пост главы ЦРУ. Ведутся тайные операции, совершаются диверсии, минирование никарагуанских портов, «контрас» устраивают засады, и все это заставляет сандинистов переходить к обороне.

Цель — вывести ФНОС из «анклавного» состояния в случае вероятной победы сальвадорских партизан, которым оказывают поддержку. Однако давление со стороны США вынуждает вскоре сандинистов ограничить свою активность, но конфликт, наоборот, усиливается по идеологическим причинам.

В июне 1983 года Серна заявляет представителям мировой прессы, что трое американских дипломатов, работавшие в Манагуа, замышляли убийство священника Мигеля д’Эското, министра иностранных дел. Он сообщает также о действиях американского посла в Гондурасе, Джона Негропонта, сотрудничающего с главнокомандующим гондурасской армией Густаво Адольфо Альваресом и генералом Хуаном Бласом Салазаром, руководителем Дирексьон Насьональ де Инвестигасьонес (ДНИ), гондурасским центральным разведывательным управлением.

Война ЦРУ против ДХСЭ продолжается. В октябре 1987 года майор Роджер Миранда, личный помощник сандинистского министра обороны Умберто Ортеги, переходит на сторону американцев. Со своей стороны министр внутренних дел Никарагуа Томас Борхе объявляет в мае 1988 года, что сандинистская «Мата Хари», Мария Лаурес Палайс, уже пять лет назад внедрилась в ЦРУ и работает на спецслужбы Манагуа.

Сандинисты лишатся власти, когда Виолетта Чаморре победит на президентских выборах их кандидата, Даниэля Ортегу. Временно они сохраняют некоторые ключевые посты, в частности руководстве армией, «удел» второго из братьев — Ортега, Умберто. Именно Умберто утверждает на посту в военной контрразведке (ДИД) Ленина Серну, вызвав тем самым ярость бывших «контрас». Последним летом 1993 года дойдут до того, что захватят заложников и потребуют решительной отставки Умберто Ортеги и его правой руки, сына коммуниста-сапожника.

Если путь этого малоизвестного актера секретной войны завел нас слишком далеко во времени, то это благодаря незримому присутствию более знаменитой личности, которая продолжит нить повествования нашей «Всемирной истории разведывательных служб», когда мы вернемся на двадцать лет раньше, в Старый Свет.

«Вы никогда не промаршируете строем 14 июля по Елисейским полям, но вы и не пройдете строем из национального собрания в Бастилию», — часто повторял Александр де Маранш своим самым ближайшим сотрудникам.

Назначенный если не случайно, то по меньшей мере не по призванию на пост главы СДЕСЕ, Маранш оставался на нем 11 лет, что является непревзойденным рекордом. Последний отпрыск очень древнего рода, «пустившего корни в Пьемонте в XI веке, с 1452 года во Франш-Конте», он был, к тому же, предпоследним шефом СДЕСЕ.

Де Маранш родился в 1921 году, и, по-видимому, над его колыбелью кружили добрые феи. Его родитель, Шарль де Маранш, бывший ученик отца Шарля де Голля в колледже Сэнт-Женевьев, где он подготовился к поступлению в школу Сэн-Сир, служил в том же полку, где и тот, кто стал героем 18 июня. Во время Первой мировой войны он был адъютантом американского генерала Першинга, и через него генерал поддерживал связь со штабом французского главнокомандующего. Как раз в это время он встретил свою будущую супругу, мать своего сына, медицинскую сестру в американском экспедиционном корпусе.

Имея отца француза, а мать американку, которая вела свой род от французских гугенотов, Александр де Маранш растет в интернациональной среде. Язык Шекспира — язык его матери. Друзья отца — Маранш, Пэттон, Брэдли и Маккартур станут самыми известными американскими генералами во время Второй мировой войны.

А она, эта война, приближается. В 1939 году Александр де Маранш, не достигнув призывного возраста, поступает на службу в кавалерийский полк. В 1942 году, не утолив свою жажду активности в рядах борцов Сопротивления, он переходит Пиренеи в надежде достичь Северной Африки, чтобы продолжать борьбу. В 22 года, уже получив ранение в Италии, он становится связным офицером генерала де Голля и генерала Жюэна с командующим союзными войсками в Европе, Эйзенхауэром. Адъютант Жюэна, представляющего союзникам французскую точку зрения, Маранш продолжает в некотором роде традицию своей семьи. Что даст молодому человеку редкую привилегию бывать в главном штабе, в святая святых, где решается ход военных действий.

В Алжире, затем в Италии Маранш приобретает, естественно, новых знакомых, один из которых, будущий заместитель директора ЦРУ Вернон Уолтерс, вскоре становится его близким другом, а другой — будущий муж сестры мадам Помпиду, Франсуа Касте.

Судьба предоставила ему средства к существованию, необходимый кров и стол, и доброволец 1939 года в 1946 году оставляет службу. Он уходит в тень, продолжая несмотря ни на что выполнять, прикрываясь службой в резервной армии, задания по поддержанию связи с американскими и другими службами. Особенно для генерала де Голля, который в память о их отцах, обращается к нему то на «ты», то на «вы». Он действует также по приказу маршала Жюэна, который в 1950 году посылает его в Японию и Корею под вымышленными фамилиями.

В 1970 году Жорж Помпиду вновь налаживает контакт с другом своего свояка Касте. Маранш отказывается от первого предложения президента республики — поста посла в Вашингтоне. Тогда Помпиду осведомился об опыте работы Маранша в спецслужбах.

— Я познакомился с нижней частью, когда был в Сопротивлении, и с верхней, когда работал в штабе союзников. Но я ничего не знаю о середине.

В голове у президента возникает идея. Он решает сделать то, что еще не делалось со времен Освобождения. Он хочет произвести чистку СДЕСЕ, некоторые члены которой участвуют в кампании клеветы, направленной против его жены. И он предлагает бывшему адъютанту Альфонса Жюэна руководство «Бассейном».

Это начало новой карьеры для этого интересного человека, большого в смысле интеллекта, как и крупного в смысле физическом. Человека, обладающего острым чувством юмора. Маранш будет прекрасно ладить с Помпиду, одним из первых советов которого он воспользуется: «Приходите ко мне тогда, когда у вас есть для меня плохие новости, хорошие мне и так все говорят».

С Жискар д’Эстеном их отношения не будут настолько доверительными.

— Что я могу для вас сделать? — часто спрашивает хозяин Елисейского дворца.

— Мне ничего не надо, месье президент, все нормально. Пока я могу служить вам, ничего не прося.

Маранш прячет улыбку под своими усами. Его состояние позволяет ему ни у кого ничего не просить. Привилегия, которой многие высокие чины не могут не воспользоваться. Делать то, что он считает полезным, — это, как он полагает, самая лучшая служба.

Именно поэтому граф де Маранш подаст в отставку в 1981 году, когда никто его об этом и не просил. Он не видит препятствий в том, чтобы сохранить свой пост при президенте Франсуа Миттеране, которого он знал с 1945 года, но никак не может смириться с присутствием в правительстве министров-коммунистов.

Широкой публике он откроет свое лицо только в 1986 году, когда выйдет бестселлер, который он написал совместно с Кристиной Окран, «По секрету принцев». Но оставаясь верным своим принципам, де Маранш еще долго будет играть роль советника, добровольного дипломата и верного друга для тех, кого он считает опорными столпами свободного мира, например: короля Хасана II или американского президента Рональда Рейгана.

Александр де Маранш прекрасно знает Соединенные Штаты, он ценит их преимущества и не упускает из вида их недостатки. Что касается ЦРУ — оно тяжеловесно: медлительно в принятии решений и не может обойтись без ультрасовременной техники.

Он восхищается английской Интеллидженс Сервис, ее особенностью действовать, имея горстку людей, тщательно отобранных и завербованных в лучших «классических школах».

И наконец, он видит в «Советской империи» (всякое другое название СССР в ту эпоху в СДЕСЕ запрещено) единственного «стратегического» врага свободного мира. Консерватизм его политических мнений, как он считает, укрепит его нелюбовь к коммунизму, но он сможет приноровиться к его китайской модели. Советский марксизм представляется ему настоящей опасностью, аналогом варварства, как у вчерашних гитлеровцев. И, стало быть, ему нужно противостоять повсюду, где он пытается распространить свое влияние.

Как? В том-то и весь вопрос. СДЕСЕ не располагает гигантскими средствами ЦРУ, но ничто и не обязывает ее удовлетвориться скромной ролью «второго ножа». Как рейтеры прошлых времен, «Бассейн» может положиться на свою расторопность, мобильность, находчивость, большую долю интуиции и не малую долю дерзости. Короче, обратиться к традиционному французскому умению плести кружева.

Вот на чем основываются методы работы СДЕСЕ при де Ма-ранше. Новому руководителю будут помогать верные люди, такие, как доктор Морис Беккюо, его личный врач и доверенное лицо, занимающийся контролем за вербовкой и психологическим состоянием офицеров. Директор кабинета Дидье Фор-Болье, затем сменивший его будущий министр кооперации Мишель Руссен, «представительный, компетентный, надежный и оперативный», превосходно исполнявший свои особые функции. Прекрасная команда в службе «Аксьон»: Алэн де Гэньерон де Маролль, Филипп Рондо и Иван де Люньэр. И также ряд других специалистов самого высокого качества.

Благодаря своим сотрудникам новый шеф будет активно действовать по двум направлениям: первое — нечто вроде личной дипломатии, второе — использование и в больших масштабах СА (Сервис Аксьон, оперативная служба).

Де Маранш в меньшей степени занимается анализом данных, полученных контрразведкой, дабы не быть излишне осторожным и избежать инерции в работе (граф, однако, умеет воспользоваться анализом в случае необходимости: он определит, что «венгерский перебежчик», прочно внедрившись в Австрии и Германии, старающийся любой ценой сблизиться с ним, в действительности офицер АВХ, спецслужб Будапешта, или то, что француз, имеющий громкое имя, перекуплен алжирской службой военной безопасности). В действительности граф испытывает большое желание переформировать контрразведку. Службы контрразведки «Бассейна» и ДСТ должны будут сгруппироваться в рамках Управления контрразведки, включая внешнюю контрразведку и внутреннюю. Первым шагом в этом направлении будет совместное испытание в Аспретто, базе службы «Аксьон» СДЕСЕ. Но политиков всполошит подобное сближение. После беседы с руководством ДСТ ему положат конец.

После ухода де Маранша его преемник, Пьер Марион, начнет яростно его атаковать. Он вменит в вину графу, непримиримому антикоммунисту, что тот оголил разведывательные агентуры на Востоке. Бывший шеф не ответит на эту критику, считая это недостойным для слуги государства. В критике есть некоторая доля правды: полагаясь не столько на ежедневную работу по внедрению и контрвнедрению, Александр де Маранш решил сконцентрировать свою энергию на активной работе по противодействию советским коммунистам, особенно на африканском театре борьбы разведслужб.

«Я знаю кое-что благодаря войне: разведка должна полагаться больше на одного завербованного агента, находящегося в нужном месте, чем на толпу тех, кто почти ничего не может. Я имел доступ к главному штабу и благодаря этому многое узнал. Если бы немцы меня завербовали, то я причинил бы огромный ущерб». Это типичный аргумент Александра да Маранша, человека, который в свойственной ему манере вел в течение одиннадцати лет секретную войну. За это время он познакомился с возможностями пяти директоров ЦРУ, двух БНД и четырех английских МИ-6 и вошел в курс дел европейских спецслужб благодаря трехсторонним регулярным встречам с немцами и англичанами.

«Настоящий Киссинджер по-французски», — называл Александра де Маранша его старый друг Вернон Уолтерс. Бывший заместитель директора ЦРУ знал, что говорит. Он имел в виду личные связи шефа СДЕСЕ с шахом Ирана, королем Хасаном Вторым, заирцем Мабуту и с президентом Рейганом.

1 сентября 1976 года с подачи Александра де Маранша Египет, Марокко, Саудовская Аравия и Иран подписывают секретный пакт, которым учреждается «Сафари-Клуб». Этот альянс, — заключенный между их секретными службами, которых представляли от Марокко Ахмедом Длими, от Ирана Нематолла Нассири, от Саудовской Аравии Камаль Адхам, затем его племянник принц Турки Бен Фейсал, и от Египта Камаль Али, рассматривался как средство остановить экспансию коммунистов в Африке и на Среднем Востоке, благодаря, в частности, огромным финансовым средствам, которыми располагают саудовские арабы и иранцы.

Де Маранш, официально не являющийся членом этого клуба, организует однако его собрания (то в одной, то в другой столице стран — членов клуба) и составляет повестку дня. Для обеспечения секретности и безопасности используют шифры и аппараты связи, предоставленные специалистами СДЕСЕ. На собраниях обмениваются информацией, намечают стратегию деятельности. Представленный чаще Сети Яле, советником Мабуту по делам секретных служб, руководимых Н’Кема, затем Моколо, затем Атунду, Заир является в некотором роде «ассоциированным членом» «САФАРИ».

Поговаривали, что у де Маранша была уверенность в том, что секретная информация «клуба» не просачивается на Восток. И тут происходит забавный случай после встречи в верхах в Рабате. При заходе на посадку в Марокко самолет дальнего действия «Кинг-Эйр»-200 генерального директора СДЕСЕ был «захвачен» первым секретарем болгарского посольства в Рабате, членом, как и должно быть, КДС, секретной службы Софии, филиала КГБ.

В тот же день генерал Нассири, шеф САВАК и, естественно, член «клуба», обнаруживает, что его квартира в Нице, куда он отправлялся переночевать, ограблена. Нассири клянется всеми богами, что ничего важного не украдено, в особенности документы, которые, как он говорит, отправлены в Иран спецрейсом.

Обеспокоенный сказанным, де Маранш обращается к Длими с вопросом, — был ли прямой, коммерческий или какой иной рейс на Иран из Марокко. Через два часа приходит ответ — нет. У Длими тогда возникает идея послать Нассири кодированное сообщение. Шеф САВАК не отвечает и причина одна — послание до него не доходит. Становится вполне очевидным: документы «САФАРИ-Клуба» «исчезли». Они уже летят в Москву через Софию…

Настоящим анекдотом становится (де Маранш формально опровергает утверждения египетского журналиста Мохаммеда Хай-каля, согласно которым один из его ассистентов предатель) то, до какой степени деятельность «САФАРИ-Клуба» беспокоит СССР и их союзников. К счастью для них, дейятельность будет приостановлена после ухода де Маранша, отца и катализатора этого секретного альянса, из СДЕСЕ.

Имели бы в СССР дополнительные причины для беспокойства, если бы шеф СДЕСЕ прекрасно провел операцию «Москит», проект которой мы хотим здесь представить? Очень может быть.

Большой знаток американской политической жизни, де Маранш долгое время отмечал вехами путь к власти Рональда Рейгана. Он даже беседовал по этому поводу с членами правительства той эпохи, когда еще мало интересовались губернатором Калифорнии. И вот этот человек, став президентом США, проявляет большое внимание к французу, советами которого он не брезгует пользоваться.

Де Маранш, порекомендовавший журналисту, имеющему консервативные взгляды (и другу далеких родственников), Арно де Боршграву, сделать репортаж в Афганистане незадолго до вторжения СССР, получил в Вашингтоне лестные отзывы.

«По-вашему, что нужно предпринять против русских?» — спрашивает Рейган.

Де Маранш предлагает тогда операцию «Москит»: неотступно преследовать советского медведя, как это делало бы насекомое.

«Я был в контакте с группой очень предприимчивых молодых журналистов», — объясняет он. «Они могли умело создать фальшивку и выдать ее за газету Красной армии. Ее можно было подбросить советским солдатам. Кое-кто из других моих друзей печатал библии кириллическим шрифтом. Их тоже можно было отправить в казармы Красной армии и причинить тем самым моральный ущерб. Все это не требовало бы огромных средств. И потом есть другая вещь… Что вы сделаете с наркотиками, захваченными вашей службой?» — спрашивает он неожиданно американского президента.

— Наверное, я приказал бы их сжечь.

— Это было бы ошибкой. Возьмите эти наркотики и сделайте то же, что Вьетконговцы делали с армией США во Вьетнаме. Подсуньте их под нос русским солдатам. Через несколько месяцев их моральный дух упадет, а их боеспособность…»

Рейган несколько обескуражен тем, что эффекта следует добиваться таким аморальным способом… Затем, поразмыслив, вызывает Билла Кейси, шефа ЦРУ. «Бигбосс» Лэнгли много раз встречался с графом де Мараншем. Они беседуют об операции «Москит», и Кейси ставит де Мараншу некоторые условия.

Де Маранш ответил:

«Я хочу, чтобы в этой операции не участвовал ни один американец, хотя сам могу взять ее на себя. Ваши соотечественники не знают, как выполнять подобную работу. Они способны использовать пестовой молот, чтобы убить муху, а не москита, чтобы отравить жизнь медведю».

Кейси надул губы, а затем говорит:

«Нам нужны пакистанские спецслужбы». Произнес он это бормоча и со своим неподражаемым акцентом.

— Тоже верно. Я за это берусь, — отпарировал монстр французской разведки. — Но у меня тоже условие. Это весьма деликатная операция. Я хочу быть уверенным в том, что не увижу своего фото в «Нью-Йорк Таймс» или «Вашингтон Пост» с маленькой статьей, объясняющей, что я собираюсь делать.

— Я, к сожалению, не могу ничего обещать, — сокрушенно вздыхает реалист Билл Кейси.

Операция «Москит» не состоится (хотя по Кабулу и циркулировали фальшивки, выдаваемые за газеты Советской армии). Сам проект этой операции иллюстрирует в ярко выраженной манере концепции де Маранша в средствах проведения секретных операций.

В деле проведения операций, как убежден де Маранш, французы, в отличие от слишком тяжелых на подъем американцев и даже англичан, процедура мобилизации легендарных Спешиал Эйр Сервис которых слишком усложнена, могут дать свободный ход своему воображению и своей мобильности.

Поэтому расположенная в форте Нуази, недалеко от Парижа, Оперативная Служба — Сервис Аксьон (СА) СДЕСЕ станет самым главным орудием в руках «ГД» (генерального директора) с 1971 по 1981 годы.

Шеф СА до 1971 года был очень хорошо знаком всем телезрителям… благодаря актеру Франсуа Летеррье, сыгравшего на экране лейтенанта Фонтена, героя фильма Робера Брессона «Приговоренный к смерти сбежал». Потому что настоящий Фонтен, сбежавший из форта Монтлюк в Лион, был не кто иной, как Андре Девиньи (в СДЕСЕ, разумеется, под псевдонимом «Альфред»), Человек остроумный и воспитанный, этот герой Сопротивления не поладил с де Мараншем, который очень тщательно «чистил» «Бассейн» по своему вкусу. Скоро он уступил свое место полковнику Морбье.

Если говорить о руководстве службы «Аксьон», который был не просто рьяный исполнитель всего что прикажут, а прежде всего талантливый организатор и плюс к тому же человек решительный, то полковник (ныне генерал) Алэн де Гэньерон де Ма-ролль был лучшим руководителем СА во времена де Маранша.

Маролль родился в 1927 году. Он служил в «Коммандос» на севере Вьетнама, затем в 11-й полубригаде десантников, вооруженном крыле службы «Аксьон» СДЕСЕ. Служа лейтенантом в Алжире в рядах 11-й бригады, он стал приводным механизмом в деле Беллуниса, человека с непомерными амбициями, пытавшегося создать третью силу наряду с французами и ФНО. Дело потерпело неудачу в июле 1958 года из-за недостаточно волевой политики Парижа.

Маролль написал несколько документов, в которых выразилась его оригинальная концепция функционирования современной службы «Аксьон». Увлеченный идеями Маролля, прекрасно дополняющими его собственные, де Маранш вызывает его и назначает новым шефом СА.

И вот бывший «связной» Беллуниса — единоличный хозяин в «бункере» форта Нуази, штаб-квартире службы. Выражение вполне подходящее: по мнению Маролля, шеф СА должен располагать своими собственными «структурами», иными словами — органами автономной разведслужбы, приспособленными для выполнения ее специфических задач. За несколько лет он их создаст, мобилизовав сотню агентов, включая в их число пишущую и аудиовизуальную прессу (достаточно специализированное агентство репортеров будет частью этой разведслужбы).

Благодаря этим «структурам» СА сможет в середине 70-х годов определить три «горячие точки». Первая — Португалия, потрясенная «революцией капиталов» из Движения вооруженных сил (МФА). Вторая — Заир, ключевая страна в плане противостояния советскому давлению в южной части Африки. И третья — Ливан.

Тайная политическая акция, проведенная Мароллем в Португалии, дает представление о его манере действовать. Обеспокоенный, как и Маролль, развитием ситуации, ведущей к полной анархии в Лиссабоне, Александр де Маранш прежде всего тайно приглашает в «Бассейн» идейного руководителя МФА, «вышедшего из употребления» генерала Антониу де Спинола, которого он рекомендовал шефу СА.

Встреча приносит разочарование. «Спинола сумеет разрядить оружие, но не сообразит, как его зарядить», — таков вердикт Маролля. В действительности имеет место столкновение двух разных подходов. Американцы вбили себе в голову, что СССР пытается проникнуть на юг Европы, оседлав тандем — португальская КП и МФА. В СА, наоборот, считают, что основное усилие коммунистов направлено на Анголу и бывшие колонии Португалии, проникновение в саму метрополию играет второстепенную роль.

Второстепенная — не значит оставленная без внимания. Используя свои разведсети, шеф СА направляет в Лиссабон генерала-резервиста. Тот будет осуществлять акцию дипломатического характера настолько эффективно, насколько и секретно (ее детали неизвестны и поныне) в ближайшем окружении двух ключевых фигур политической жизни Португалии, будущих президентов республики — лидера социалистов Мариу Соареша, который провел в изгнании долгие годы во Франции, и генерала Ромальу Эанеша.

Вполне понятно, что подобный метод провоцирует конфликтную ситуацию с Главным Управлением Разведслужб, которому не нравится, когда ущемляют его интересы. «Маролль хочет быть государством в государстве», — раздаются возгласы. И утверждение не лишено основания. Шеф СА вызывает к тому же гром и молнию контрразведки, службы, которая наконец обретет «свое лицо».

СА, не располагая больше постоянным оперативным резервом после расформирования 11-й Ударной дивизии в 1963 году (од-ного из последствий конфликта в Алжире), по замыслу Маролля будет иметь подразделение в составе 1-го РПИма, — элитной десантной части, базирующейся в Байоне, командовать которой в дальнейшем будут два его любимца: полковники Мишель Франчески (1976–1978), преемник полковника де Норэ, и Жерар Бриансон-Руж (1978–1980).

Его заместитель, полковник Олие, большой специалист в проведении вертолетных операций. Руководство кабинетом осуществляет женщина-офицер, Мария-Тереза Буатон. Среди других его ближайших сотрудников — полковники Шаррье (брат киноактера Жака Шаррье) и Демезьер, а также их товарищи Линьер и Рондо, о которых пойдет дальше разговор в этой «Всемирной истории разведывательных служб», когда, к примеру, речь будет идти о попытке похищения знаменитого венесуэльского террориста Карлоса. Первый из них провел свое детство в Тунисе. Второй — сын известного арабиста Пьера Рондо — окажется замечательным специалистом «Аксьон» и к тому же большим знатоком Среднего Востока. Перейдя из ДЖСЭ в ДСТ, он сохранил, согласно некоторым слухам, весьма близкие отношения с Александром де Мараншем, который считает его одним из лучших офицеров, служивших под его руководством.

Вне СДЕСЕ Маролль следует по жизни своей дорогой. Он подаст идею создать фильм «Высокий блондин в черных ботинках», сюжет которого основан на его жизненном опыте. Среди операций, задуманных и проведенных наилучшим образом, всегда найдется помеха радости. В связи с этим необходимо выбирать как людей, так и «модус операнди».

Маролль будет сменен Жоржем Грийо, выдвинутым его бывшим командиром в Алжире, генералом Бижаром. Этот превосходный шеф «коммандос», чрезмерно увлекающийся силовыми операциями, по-видимому, не был тем руководителем «Аксьон», который полностью соответствовал бы критериям де Маранша, который в этом плане несомненно считает лучшим Маролля.

При де Маранше СА, верная своей главной задаче в Африке — противостоять советскому проникновению вплоть до Претории, — оставалась главной пружиной механизма подпольных операций СДЕСЕ на черном континенте.

Традиционно Африка, особенно франкоговорящая, остается сферой деятельности СДЕСЕ, даже несмотря на то, что ЦРУ и китайская Тэу увеличили свою активность на черном континенте в первую половину 60-х годов. Первая благодаря своим опытным агентам, таким, как Лоуренс Девлин (настоящее имя и фамилия — Виктор Хедгман), шеф резиденции ЦРУ в Киншасе. Вторая — Гао Лиану, ее мастеру шпионажа в этом регионе земного шара.

Пережив эпоху великого китайского наступления, Африка начала 70-х годов выглядит спокойной. Поддерживая связь с португальской ДЖС (бывшей ПИДЭ), СДЕСЕ разработала операцию «Сафари», в очередной раз направленную против гвинейского режима Секу Туре.

Именно в такой обстановке случилось событие, которое все перевернет. Место действия разворачивается не в Африке, а в Лиссабоне. 25 апреля 1974 года офицеры МФА свергают правительство Марселлу Каэтану, преемника диктаторского режима Салазара.

Португалия продолжает вести на черном континенте колониальные войны, обреченные на неудачу по причине своих ограниченных возможностей и международной изоляции. Эти военные конфликты после 25 апреля получают однотипные концовки: офицеры МФА, которые еще вчера участвовали в них, берут за образец созданные в бывших колониях органы управления организациями освобождения марксистского толка — в Анголе (МПЛА), Мозамбике (ФРЕЛИМО) и Островах Зеленого Мыса (ПАИКГ). Став хозяевами Португалии, офицеры МФА решают вести с ними переговоры о предоставлении независимости до того, как передать им бразды правления.

Такая политика ни в коей мере не устраивает ни марксистов, участвующих в движении за независимость, ни их сторонников во Франции, ни в США. Именно так обстоит дело в Анголе, стране богатой нефтью и находящейся в стратегически важном районе, где имеются две организации не марксистского толка, борющиеся за свободу страны: ФНЛА и УНИТА. Обе интересны тем, что их поддерживают китайцы, от которых они затем избавятся.

Созданная раньше, в 1962 году, ангольская освободительная организация ФНЛА Роберту Гольд ена ищет поддержку у африканских режимов, ориентированных на Запад. Гольден пользуется двойной симпатией Мабуту и Бургиба, а также покровительством Пекина. С 1973 года Тан Минчжао, представитель отдела международных связей КПК, находится как советник в кругах ФНЛА. Основанная в 1972 году УНИТА, во многом придерживающаяся путей ФНЛА и возглавляемая Жонасом Савимби, желала бы стать политическим центром активности.

Савимби и Гольден не могут примириться с тем, что португальский проконсул в Луанде, «красный адмирал» Роза Коутинью, открыто благоволит их врагу, МПЛА Агостиньо Нето, поддерживаемого с 1963 года кубинцами. С марта 1975 года они переходят против него в наступление. Еще до объявления независимости начинается гражданская война.

Запад решает поддержать коалицию ФНЛА-УНИТА, войска которой наступают на Луанду, находящуюся в руках сторонников Нето. Каждый будет оказывать поддержку по-своему.

Располагая крупными материальными и финансовыми средствами, шеф Африканского отдела ЦРУ Джеймс Поттс и руководитель оперативной службы отдела Билл Уилсон спешно направляют 83 офицера для укрепления разведывательных станций в Киншасе, Лукузе, Луанде (создана в марте 1975 года) и Претории. Они дают зеленый свет созданию Оперативной группы в Анголе Анголан Таек Форс, руководимой Джоном Стоквеллом, для проведения операций «Инфичер».

В своей книге «В поисках врагов» (1978 год), как и в интервью, заснятом кинорежиссером Алланом Франковичем для серии «В деловой компании» (1980), Стоквелл подтвердит, что ЦРУ буквально выбрало, даже сфабриковало своих врагов, в данном случае МПЛА. Оно начинает в Анголе секретную войну, нацеленную на то, чтобы повысить как можно больше цену вероятной победы Агостиньо Нето. ЦРУ, которое, по-видимому, не надеется на победу Гольдена или Савимби, снабжает их оружием с единственной целью: затормозить утверждение у власти в Луанде марксистского режима.

Александр де Маранш прекрасно понимал тревожные сигналы, исходящие от Мабуту. В случае победы МПЛА генерал-президент Заира оказывался в изоляции. А Заир представлял в то время самый прочный плацдарм для Запада в регионе. С помощью команды наблюдателей из службы «Аксьон» в недра ФНЛА закачивается французская помощь коалиции, направленной против МПЛА. Размеры помощи довольно ограниченные, как и той, которую вскоре начинает направлять английская МИ-6, в свою очередь действующая под крышей «частной» фирмы, поставляющей наемников, которой руководят Джон Бэнкс и Лесли Аспин, два контрактника на службе Ми-6.

«Босс» и Милитари Интеллидженс ЮАР боятся успеха МПЛА и питают лишь ограниченную симпатию к Жонасу Савимби, слишком радикальному борцу с колониализмом в их глазах. В результате этого, в то время как колонны ФНЛА состоят из португальских и южноафриканских военных советников, кадры УНИТА почти целиком укомплектованы из негров. Для поддержки организации Савимби присланы несколько южноафриканских бронемашин, а заирские солдаты Мабуту сражаются на стороне Роберту Гольдена.

Когда авангард войск ФНЛА уже в бинокль разглядывает пригороды Луанды, челночные рейсы С-130 — воздушного моста, по которому доставляется оружие и различные припасы, — внезапно прекращаются. Этот внезапный отказ от дальнейшей помощи со стороны США, вызванный нерешительными действиями американского конгресса, позволит МПЛА разжать тиски и использовать независимость страны, официально провозглашенную 11 ноября, в своих интересах.

Что касается ФНЛА — она обращается в беспорядочное бегство. Арестованы офицеры из ЮАР. Савимби, натасканный в традициях китайской школы, решает покинуть города и уйти в джунгли. Спасая остатки УНИТА, он углубляется в джунгли и продвигается к границе ЮАР, чтобы сдаться на милость армии Претории. Там, беспокоясь о судьбе своих офицеров, попавших в руки МПЛА, получают возможность обменять их на штаб УНИТА.

В этот критический момент шеф южноафриканской военной разведывательной службы, генерал Ван дер Вестхёйзен, несмотря на старую вражду африканцев к этому черному лидеру, в прошлом маоисту, решает остановить процесс полного развала и уничтожения УНИТА. И вот впервые для Жонаса Савимби звонит спасательный колокол…

Испытывая угрозу со стороны ЮАР, которая решила действовать своими собственными средствами и начать в октябре 1975 года операцию «Зулус», прямое военное нападение на зоны, контролируемые МПЛА, правительство Луанды посылает сигналы СОС Восточному блоку, в данном случае Фиделю Кастро.

Нето давно поддерживает связь с Фиделем. Идя навстречу, тот немедленно направляет солдат для усиления МПЛА и, по-видимому, без предварительной консультации с русскими. Он начинает операцию «Карлотта», которая предусматривает переброску по воздуху пятнадцати тысяч кубинских солдат. А в СССР, сознавая, что массированная интервенция его карибского союзника станет вероятным поворотным моментом в конфликте, решают поддержать режим Луанды, направив тяжелое вооружение.

Гражданская война в Анголе перерастет в международный конфликт, в котором сталкиваются интересы с одной стороны южноафриканцев, поддерживамых ЦРУ, а с другой — МПЛА, подпитываемых кубинцами. За спиной подпитываемых последних — СССР, который, не являясь инициатором операции, блюдет свои интересы, заключающиеся в поддержке луандийского правительства, удобного Восточному блоку.

Стоквелл и ЦРУ разворачивают психологическую войну, нацеленную на дискредитацию кубинского экспедиционного корпуса. Выдвигаются обвинения в неоднократном противозаконном применении силы. Служащие ЦРУ вербуют «псов войны», — операция, организованная, в частности, американским посольством в Париже, европейском пункте управления ЦРУ операциями в Африке при участии Фрэнсиса Джетона и Джаррела Ричардсона в главных ролях. ЮАР со своей стороны увеличивает количество военных и наступательных операций, используя в них тысячу бойцов специальных подразделений.

С конца 1875 года дела идут хуже. Американские парламентарии с ужасом узнают, что без их спроса и без учета их точки зрения развязана еще одна секретная война. «Конгресс не поддержит вмешательства, которое может обернуться вторым Вьетнамом. Никаких войск, никаких советников, ни одного американца не должно быть послано в Анголу», — протестовал один из них, изображая ужасное зрелище новой катастрофы, которое оказывает воздействие на большинство. После голосования поправки Кларка кредиты на операцию «Инфичер» урезали. В следующем месяце южноафриканцы отводят свои войска, а кубинцы, действуя в пользу МПЛА, уничтожают две партизанские группировки, поддерживавшиеся ЦРУ.

Никакого американского присутствия — послание конгресса ясно. Дабы поскорее компенсировать, Ларри Девлин вербует знаменитого французского наемника Боба Денара в качестве сержанта-вербовщика. Тот, по заведенной им традиции, когда иностранцы предлагают ему контракт, требует зеленого света для «Бассейна». Используя 400 000 долларов — аванс, Дернар поставляет Джону Стоквеллу три десятка человек, готовых пополнить командный состав УНИТА.

В Гаване не возникает подобных проблем с обеспечением людьми, как в Вашингтоне. Там Верховный вождь и его окружение все решают сами. Поэтому кубинский экспедиционный корпус остается на месте. Это позвоночный столб режима, который при его поддержке формирует свои собственные вооруженные силы ФАПЛА. Несмотря на то, что солдаты Кастро и пользуются репутацией испытанных революционных бойцов, но они не проявляют исключительный героизм, хотя их вполне хватает на то, чтобы поставить заслон молниеносным операциям южноафриканским «коммандос». Однако затяжной характер этих рейдов и изоляция Претории в конечном итоге положат им конец.

Во всем или почти во всем, что дало такое ускорение ходу событий, «повинна» УНИТА. Если эмиграция Роберту Гольдена в Киншасу и военная катастрофа свели на нет ФНЛА, то организация Жонаса Савимби жива. Бежав в джунгли, лидер УНИТА, мастер на все руки в проведении самых энергичных операций, проявляет себя талантливым партизанским вождем. Умело используя помощь, предоставляемую южноафриканской Милитари Интеллидженс (МИ) (которая питает иллюзии, что УНИТА сможет быть дополнением в борьбе против партизан АНК), и эффективную и скрытную поддержку заирской СНД (Национального центра сбора информации), его ФАЛА устраивает нелегкую жизнь кубинцам и ФАПЛА.

Повстанцы-антимарксисты, в прошлом поддерживавшиеся китайцами, против регулярных войск, экипированных русскими и пополненных командным составом из кубинцев — вот оригинал, репродукцией которого станет обособленная длительная борьба на Африканском роге эритрейской ФПЛЭ против режима Аддис-Абебы.

Заирский лидер Мабуту Сесе Соко стремится разжать тиски кубинской блокады, которая угрожает смертью УНИТА. И вот то, о чем никто еще не говорил вслух: благодаря своим прекрасным отношениям с СДЕСЕ он устанавливает контакт между Савимби и майором Саллем, одним из помощников Маролля в СА. Салль, очарованный манерами Савимби, представляет его, в свою очередь, своему руководству — Линьеру и Мароллю. Налаживается контакт с главой кабинета генерального директора, Мишелем Руссеном. В ноябре 1977 года номер один УНИТА посетит Париж для секретной встречи с Александром де Мараншем в его кабинете в «Бассейне» (шеф СДЕСЕ вернет ему долг вежливости в 1980 году, посетив тайно расположения партизан УНИТА).

После этой встречи в СДЕСЕ сделали выбор: до конца разыграть карту Савимби. Под руководством Линьера, руководителя агентуры службы «Аксьон», имеющей радиостанцию в Киншасе, и его двух заместителей, полковника Леларжа и майора Маньи-фика, тридцать человек ведут обучение савимбийских партизан обращению с радиопередатчиком и технике ведения подрывной войны. Материальной частью они обеспечены. Этим занимается номер два в УНИТА — Антониу Сабаштиан Н’Дембо, в прошлом член ФНЛА, прошедший обучение в Тунисе и действующий совместно с французской командой. Он будет обязан своим спасением из тяжелого положения, в которое он однажды попал, окруженный намного превосходящими его отрядами, в том числе кубинцами, генералу Ван дер Вестхёйзену, шефу южноафриканской МИ. Этот знаменательный момент будет началом связей СА с МИ, официально благословленных самим Савимби, но не перешедших в состояние полного доверия.

А те связи, которые соединили СДЕСЕ и УНИТА, выльются в значительное расширение международного горизонта Савимби. При посредничестве французов секретные службы Саудовской Аравии соглашаются финансировать покупку советских ракет СС, которые положат конец превосходству в воздухе кубинцев и ФАПЛА. Благодаря им люди из УНИТА сбивают несколько советских АНов и берут в плен двух летчиков: Моллаеба Колла и Ивана Шернецкого, получив тем самым доказательство прямого участия СССР в боевых действиях. Это второй удар колокола, благоприятный для Савимби…

Как известно, у всего настает конец. В середине 1978 года, короткое время спустя после дела Колвези, когда УНИТА оказала такую огромную услугу французам, в Елисейском дворце отдают указание положить конец тайной помощи этой организации, руководимой мятежным ангольским лидером. Политическое решение, которое приходится не по вкусу Александру де Маран-шу: по его мнению — это означает оставить страну просоветскому режиму в Луанде, а значит, играть на руку коммунистической экспансии в Африке.

Но как нарушить официальный запрет? Генеральный директор СДЕСЕ видит лишь один выход: обратиться с просьбой с марокканским и саудовским союзникам вступить в борьбу. Изучив предложение де Маранша, те соглашаются. Тогда, соблюдая строгую секретность, начинает действовать воздушный мост (никому не известны подробности этого дела). «Боинги», загруженные современным оборудованием и снаряжением, приобретенным в США и даже в некоторых странах Востока при посредничестве саудовских арабов принца Турки, приземляются ночью или по выходным дням в марокканском аэропорте благодаря заботам Королевских военно-воздушных сил. Оборудование и снаряжение затем переправляется дальше к ангольским партизанам.

Другими неожиданными помощниками, о существовании которых стало известно только в наши дни, были китайцы. Контакт с ними был установлен в Киншасе. Он вылился в доставку в заирский порт Матади 450 тонн китайского оружия советского производства. Оно доставлялось УНИТА марокканцами и заирцами.

И такая дорогостоящая операция не решает всех проблем. В 1981 году де Маранш оставляет пост главы СДЕСЕ. Его преемник Пьер Марион не считает нужным поддерживать Савимби на плаву такой высокой ценой. Только один офицер в составе спецслужбы выделяется для обеспечения связи с УНИТА.

Но Александр де Маранш еще не сказал своего последнего слова. С момента избрания Рональда Рейгана на пост президента он советует ему начать переговоры с Савимби, одним из немногих крупных политических фигур западной ориентации на черном континенте. Ему вторит его друг Билл Кейси, шеф ЦРУ. Он не заставил себя упрашивать и начинает яростный крестовый поход в защиту Савимби, который приведет к отмене поправки Кларка (налагавшей запрет на тайные операции и поставки оружия в Анголу). В это время Пьер Летье, директор кабинета адмирала Дакоста в ДЖСЭ, завязывает тесные связи между этой французской спецслужбой и УНИТА. Их будут поддерживать до 1987 года. «Акции» Савимби на Западе в то время поднимаются в цене.

Через два года Мабуту уговаривает Марселино душ Сантуша, преемника Нето во главе МПЛА, и лидера УНИТА начать переговоры о мире. И казалось, что мир совсем близко. Но отказ Савимби от признания своего поражения на выборах, которые он посчитал мошенничеством, и применение МПЛА силы к представителям УНИТА в Луанде приведут к возобновлению войны и даже к ее ужесточению.

И только в тот час, когда исчезает советская угроза, изменяется позиция и западных держав. Бывший вчера главой освободительной армии, сегодня Савимби становится поджигателем войны, от которого нужно как можно скорее избавиться. В мае 1993 года США официально признают режим Луанды, который они так рьяно пытались разрушить 15 лет назад. Обиженный на всех, Савимби, этот непотопляемый корабль, ищет спасение в военной победе, которая ему все еще мерещится, а затем в ожесточенных переговорах с правительством Луанды. Потерявший поддержку американцев шеф УНИТА может рассчитывать на Западе на поддержку лишь нескольких лиц. И среди них, конечно, Александр де Маранш.

В 1977 году, в дни пасхальных праздников, генеральный директор «Бассейна» еще не был знаком, как нам известно, с Жо-насом Савимби. Директор без особого беспокойства следит за первым налетом бойцов Фронта Национального Освобождения Конго (ФНЛК) в провинции Шаба на юге Заира, слабой атакой, отбитой заирскими и марокканскими солдатами.

Это была всего лишь разведывательная операция. ФНЛК, которым руководит Натанаэл М’Бумба, состоит из бывших сторонников лидера освободительной борьбы в Катанге Моиза Чомбе, бежавших в Анголу после поражения. Получив согласие МПЛА, кубинцы вернули в строй упавших духом бойцов ФНЛК и создали ударное подразделение для борьбы с армией Мабуту. «Бассейн» этот факт не игнорирует: Алэн де Маролль направляет одного из своих людей в Лиссабон для встречи с португальскими офицерами, занимавшимися обучением бойцов в Катанге.

В марте 1978 года агенты СДЕСЕ обнаружили, что в Алжире, в местечке Уаргла, проводится секретное совещание представителей ФНЛК, кубинцев и представителя СССР, генерала Борисова, одного из советских стратегов, занимающегося Африкой и находящегося постоянно в Эфиопии. Но французам не удается выяснить истинных намерений заговорщиков.

А речь шла — как сообщают документы, добытые впоследствии — о внезапном нападении на город Колвези, находящийся недалеко от ангольской границы, а затем о захвате находящегося южнее крупного шахтерского города Лубумбаши, центра добычи меди. Эта операция, разработанная и руководимая кубинцами, прошла с блеском: 13 мая 1978 года бойцы из Катанги проникают в Колвези так, что никто не обнаруживает их продвижения. С ними идут кубинские и восточногерманские советники. Эти последние затевают на месте «народный трибунал», который приговаривает к смерти шестерых французов, военных советников, и приговор тут же приводится в исполнение.

Опомнившись, заирцы готовят контрнаступление. Мабуту приезжает в аэропорт, отбитый заирским батальоном майора Махеле. Опасаясь воздушной операции со стороны Запада, которая должна неизбежно последовать, катангцы покидают город. (ЦРУ утверждает в настоящее время, что было перехвачено телефонное сообщение, касающееся данного вопроса, от одного функционера бельгийской социалистической партии в советское посольство в Брюсселе). Чтобы прикрыть свой отход, катангцы раздают оружие населению.

Колвези после ухода солдат полностью разграблен. Начинается систематическая резня европейцев. Из Киншасы полковник Ив Грас, руководитель французской военной миссии в Заире, пытается вырвать у Парижа приказ о начале немедленной операции по спасению. Александр де Маранш тоже, в свою очередь, подталкивает Елисейский дворец к вмешательству.

Шеф СДЕСЕ отправляется в Марокко, чтобы еще раз получить поддержку короля. Их встреча довольно выразительна: король Хассан Второй торопливо останавливает де Маранша метрах в тридцати от своей персоны и заявляет:

— Нет, я не отдам приказ действовать!

Но после непродолжительной беседы монарх все-таки соглашается. Марокканские солдаты будут участвовать в операции «Боните», главным вдохновителем которой будет полковник Грас при содействии посла Франции в Киншасе, Андре Росса. Грас настойчиво добивается немедленного начала операции несмотря на колебания Елисейского дворца. Вслед за парашютистами 13-го полка (полковник Бишон) десантники 2-го полка (полковник Эрюлин) высаживаются в котел, в который превратился город. Подразделения СА и 1-го РПИма под командой Линьера и его помощника майора Маньифика со всей скоростью бросаются в Колвези, чтобы передать его в руки полковника Граса.

Операция будет иметь полный успех. Раскроем маленькую технологическую новинку: об успехе было объявлено на пресс-конференции президентом Жискаром д’Эстеном только после того, как он получил по спутнику связи «знак 13-го полка», сигнал, извещающий о победе. Последствия этой победы были в то время неизвестны. Теперь авторы книги могут дать точную информацию. СДЕСЕ связалась с руководителем радиостанции ЦРУ в Киншасе, Виктором Мацуи, который соглашается передать французам фотоснимки, сделанные американским спутником. На снимках — район Ангольско-зимбабвийской границы, где скрываются повстанцы.

Для СДЕСЕ это удачная находка. Шесть советников, «осужденных» и казненных, а также и другие жертвы среди французов должны быть отомщены. Бойцов из Катанги преследуют по пятам. Партизаны УНИТА — самые активные в указанной зоне, получают дополнительное оружие. Когда удостоверились в том, что, отступая, бойцы ФНЛК не захватили с собой заложников, в дело вступают люди Савимби. Устроив удачно одну вслед другой две засады (27 мая и 6 июня), они ликвидируют колонну бойцов из Катанги и их кубинских и восточногерманских наставников.

Такова аббревиатура названия операции, проведенной в сентябре 1979 года для свержения диктатора ЦАР Жана-Беделя Бокассы. Мабуту потребовал голову своего коллеги из Банги, когда узнал о контактах, которые поддерживает бывший капитан французской армии с полковником Каддафи. Он сумел убедить других глав африканских государств, ориентирующихся на Запад, в том, что Заир, окруженный просоветскими странами (Анголой, Замбией, ЦАР), может в скором времени пасть. Послание, оказавшееся убедительным на сто процентов, проследовало дальше, в Париж, откуда должны будут оказать поддержку.

БАРРАКУДА — работа Алэна де Маролля, шефа Службы «Аксьон». Александр де Маранш направляет его в Елисейский дворец для проведения исчерпывающего «брифинга» с президентом Жискаром д’Эстеном. Из «бункера» генерального директора СДЕСЕ в казарме Мортье будут руководить ходом всей операции. Она ловко проделана в отсутствие Бокассы. Транзитным маршрутом через тунисский аэропорт в Джербе люди из 1-го РПИма, переодетые в форму «иррегулярных войск» и с оружием израильского и советского производства, чтобы ввести всех в заблуждение, высаживаются в аэропорту в Банги, уже находящемся в руках французов. Давид Дакко, оппозиционер режима Бокассы номер один, находящийся в течение месяца под защитой СА, отправляется вместе с ними. На всякий случай парашютистов снабдили аудиокассетой, на которой предварительно была сделана запись. Записанное на кассете должно быть передано по радио.

Двумя часами позже другие подразделения, базирующиеся в ЦАР, принимают официально эстафетную палочку. Как только они прибыли, парашютисты из 1-й РПИма без шума возвращаются обратно. Возвращаясь транзитом вновь через Джербу, они тепло приветствуются тунисцами, которые уже сообразили в чем дело. Покинув месторасположения в Байонне в 7 часов утра, люди из СА вернутся в Байонну в 17 часов на следующий день… и получат вполне заслуженный отпуск.

В техническом плане операция имеет огромный успех. Возникнут споры о судьбе личных архивов Бокассы, находившихся в президентском дворце. Следует отметить, что они были захвачены не солдатами 1-го РПИма, а теми подразделениями, которые официально последовали за ними.

Специалисты в области техники разведсвязи из Восточной Германии стали с 60-х годов советниками социалистических стран и стран третьего мира в сфере секретных служб.

Маркус Вольф, шеф ГВА, начинает свою международную карьеру, отправившись в Занзибар, чтобы создать там танзанийские спецслужбы. До конца 80-х годов посольство на Упанга-роуд в Дар-эс-Саламе будет вести операции на восточном побережье Африки и Маскаренских островах (Мадагаскар, остров Реюньон, остров Маврикий, Сейшельские острова). Что и объясняет, почему ДЖСЭ выбрал на пост главы резиденции в Сэн-Дени-де-ля-Реюньон немца по происхождению, подполковника Бухвальтера.

В ноябре 1979 года Эрих Хонеккер отправляется в Южный Йемен. Вольф сопровождает его, чтобы помочь советом спецслужбам Адена рука об руку с кубинским послом Улисесом Эстрада Лескайлье, в действительности шефом спецслужбы Кастро (ДХИ) в этом регионе.

Летом 1980 года ГВА срывает в Ливии операцию, задуманную французами и египетским Мухабаратом. В Тобруке им разведано место, где сосредоточиваются диссиденты — противники Каддафи. Некоторое время спустя во взаимодействии с ливийцами восточные немцы подкрепляют командным составом чадские вооруженные формирования, враждебные Хиссену Хабре. В 1982 году опять же они устанавливают станцию прослушивания в секторе Аузу.

В это же время в Анголе 600 специальных агентов вместе с кубинцами из ДХИ создают Управление информации и безопасности Анголы — ДИСА (Дирек-сау де Информасау а Сегуранса де Ангола), которым руководит Нелсон Пиньейру де Карвальу. В Мозамбике не менее 180 дипломатических представителей помогают в организации СНАСП — Службы национальной народной безопасности (Сервисау Насионал де Сегуранса Популар). На Мадагаскаре ШТАЗИ укрепляет командный состав зловещей ДЖИД (Генеральное Управление по сбору информации и материалов), которым руководит до 1985 года, когда его арестовали, шурин президента Рацираки полковник Биенайме Равелисон Махасампа.

Шпионы, гости из холодных стран, не колеблясь, применяют крутые меры, вмешиваясь во внутренние дела африканских стран. Свидетельством тому ноябрь 1980 года, когда в Гвинее-Бисау был совершен государственный переворот. Шеф службы безопасности Антониу Бускардини был убит, а президент Луиш Кабрал заменен Жоау Бернарду Виейрой. Восточнонемецкие и кубинские «товарищи» избавляются также и от законных руководителей Островов Зеленого Мыса, проявлявших безразличие к знакам внимания со стороны коммунистических стран.

Некоторые офицеры ШТАЗИ играют роль тайных советников при дворах африканских руководителей. Например, полковник Гюнтер Йэкель, который поочередно помогает советами то Насеру в Египте, то Менгисту в Эфиопии. В объединенной Германии этот офицер предстанет перед судом за свою роль в террористическом отделе ШТАЗИ (связанном с соответствующим подразделением Советской Армии и группами палестинских террористов).

В Эфиопии восточные немцы ведут двойную игру: с одной стороны, они поддерживают Службу Государственной Безопасности полковника Тесфайе Воль-де-Селассие, а с другой — направляют советников к бойцам Народного Фронта Освобождения Эритреи (ФПЛЭ), которые сражаются против центрального правительства в Аддис-Абебе, и внесут большой вклад в дело свержения режима, поддерживавшегося русскими, кубинцами и израильтянами.

Связь между ГВА и африканскими спецслужбами выходит за рамки африканского континента. Как КГБ или ЦРУ, немцы рассматривают Париж «некоей африканской столицей». В 80-е годы Арндт Августин, секретарь посольства ГДР (в действительности шеф ГВА), обеспечивает связь с шефом эфиопской разведслужбы во Франции, Фирке Мариамом Чайем, и некоторыми специалистами из французской КП, встречаясь с ними в знаменитом ресторане в 19-м округе…

После разрушения берлинской стены некоторые офицеры ШТАЗИ, ГВА или военной разведки (ФфК — Фервалтунг фюр Координациун) должны перейти на мирные рельсы. Тех, кто остался в Йемене, ждет неудача. Когда Йемен станет единым государством, ветеранам спецслужбы из ГДР придется вновь упаковать свои чемоданы и отправиться в другие арабские страны, где их могут радушно принять.

Во время войны в Персидском заливе спецслужбы союзников сигнализируют, что террористы на службе Багдада могут применить химическое оружие. До того, как проходить обучение в Сирии, Ираке или Йемене с 1985 года, эти агенты получили тщательную подготовку в центре обучения ШТАЗИ в Массове, недалеко от Берлина.

В итоге, после всех этих перипетий, бывший шеф ГВА Маркус Вольф далек от восторга: «Я три раза бывал в Занзибаре и мало-помалу разведслужба, подобная нашей, вырастала на глазах. Конечно, это не было нашей лучшей идеей, навязывать свой подход, точно он был универсальным», — скажет шеф ГВА («Глаз Берлина», беседы с Морисом Найманом, 1991 год).

Маркус Вольф к тому же сводит до минимума размер причиненного ущерба. После роспуска восточногерманских спецслужб ряд их «сообщников», не являющихся крупными специалистами, будут предоставлены самим себе. Так, в Анголе некоторые, чтобы выжить, станут наемниками МПЛА, советофильской организации, для которой еще совсем недавно они были опорой и опекунами.

Воскресным днем 25 июня 1972 года 50 полицейских из Бунде-скриминальамт (БКА) оцепляют одно из зданий в Штуттгарте. Напряжение достигает предела. В течение месяца группировка «Красная Армия» — Роте Армее Фракциун (РАФ, называемая еще «Бандой Баадера») занималась организацией покушений, в результате которых было убито двое полицейских БКА в Аугсбурге.

БКА использует огромный аппарат информационного контроля и собирает урожай анонимных доносов. Секция ТЕ (сокращенно Терроризм) снимает со всего этого пенки. Результат налицо: 1 июля Андреас Баадер и двое других «исторических руководителя» РАФ, Карл Распе и Хольгер Мейнс, арестованы. 7 июня к ним за решеткой присоединяется Гудрун Энел ин. И наконец 15 числа в западню попадает их тайная советчица, бывшая журналистка левых взглядов Ульрике Мейнхофф. Можно было успокоиться: все члены банды за решеткой.

Гудрун считает, что ее предали. Из своей камеры она передает послание своему товарищу Ульрике. В послании говорится о некоем «Маке». По ее мнению, это он их всех сдал.

БКА обнаруживает местопребывание «Мака». И прекрасным воскресным днем пытается его арестовать. Но когда группа захвата врывается в его квартиру, «Мак» делает последний отчаянный поступок. Несколько очередей из автомата скашивают его на месте.

Тридцатичетырехлетний бородач с шевелюрой длинных черных волос, лежащий на полу — обладатель английского паспорта. Левая и анархистская английская пресса срывается с цепи. Лондон требует объяснений. Потом, как часто бывает, начинает раскручиваться дело.

Нужно сказать, что все в нем было проверено очень тщательно. Было выяснено, что биография Яна Маклеода выходит за рамки обычной. Он являлся, в действительности, одним из лучших агентов по внедрению Интеллидженс Сервис.

Этот шотландец, уроженец Рутерглена, расположенного недалеко от Глазго, в 1960 году был членом другого РАФ… Ройал Аир Форс! Через четыре года, в качестве атташе в консульстве в Штуттгарте, он работает уже на МИ-6. Его шеф в Германии, будущий руководитель МИ-6 Дикки Фрэнкс, использует в качестве помощника офицера, не разочаровавшегося в шпионских похождениях, некоего Джона Корнуелла. Он в свое время займется написанием романов. У него уже есть «псевдоним» — Джон Ле Карре!

История с Маклеодом вполне заслуживает стать романом Ле Карре. В 1969 году английская община Штуттгарта с тревогой следит за тем, как наш «шотландец» поспешно бросается из одной крайности в другую. Студенческая организация «Красный Руди» в 1968, затем РАВ вызывают в нем страстный интерес. Тогда он отпускает волосы и отдается в их распоряжение.

Маклеод работает тогда на английских предприятиях, которые являются всего лишь ширмами. «Гирпресс Лимитед» и «Де-сижн Сервисис Интернешнл Лимитед». Денис Уормерсли, новый шеф МИ-6 в Бонне, действует под контролем Мориса Олдфилда, в то время заместителя директора. Уормерсли приобрел навыки борьбы с террористами со времен войны в Палестине. В то время его противника звали Ицхак Шамир.

«Мак» сумеет войти в доверие к Гудрун Энслин, предложив ей оружие. Его квартира станет логовом руководителей РАФ. Но, как водится, МИ-6, предлагая немцам информацию об Ульрике Мейнхофф и ее друзьях, не дает уточнения об источнике информации. Бедного Маклеода, взявшего на себя ответственность сохранить профессиональную тайну, в БКА считали настоящим террористом. Германское правительство вышлет десять тысяч марок его старой матери, живущей недалеко от Глазго.

«В случае ареста нужно было отправить моей семье тридцать миллионов. В действительности все от меня отказались».

Андре-Ноэль Шерид возмущен. Он, сражавшийся за Французский Алжир и независимые страны залива Биафра, не получил ничего, кроме ряда постоянных затруднений и невзгод, среди которых пытки, перенесенные в застенках Алжирской военной службы безопасности.

Он вместе с братом, Жан-Пьером Шеридом, тоже, естественно, алжирцем европейского происхождения, состоял в ОАС до того, как испробовать себя в других профессиях, среди которых была и профессия наемника.

В 1975 году он устанавливает контакт с организацией «Солдаты алжирской оппозиции» (СОА), противниками режима президента Бумедьена, руководимыми кабилом Мулудом Кауване (он же полковник Бен Али), инженером-химиком, который в 50-е годы осуществил ряд вояжей по земному шару для ФНО.

Перейдя в ряды диссидентов режима после убийства в Мадриде его друга, Мохаммеда Хиддера, Кауване, как и его окружение, стал завзятым радикалом после еще одного убийства, совершенного в 1970 году службой военной безопасности во Франфрурте, на этот раз Керима Белкасема.

Кауан мечтает дестабилизировать алжирский режим серией покушений, чему отчасти мешает упорный отказ бывшего руководителя кабилов из ФНО, Хосине Анта Ахмеда, использовать силу.

Мечта Каувана прельщает и некоторых французов, связанных со спецслужбами (особенно из агентства-ширмы «Ажинтер-пресс», которым руководит бывший офицер 11-го Ударного подразделения, затем боец ОАС Ив Ле Гийу, он же «Ральф Герен-Серак»), а также и марокканцев, ведущих необъявленную войну с Алжиром. Они будут финансировать реализацию этой мечты, а в случае успеха предоставят СОА тяжелое вооружение.

Получив массу уверений со стороны французов, Ноэль Ше-рид отправляется в путь вместе с американцем Джейм С. Саблонски, который охотно представляется как «полувоенный инструктор», близкий к ЦРУ.

Оба прибывают в Алжир 28 декабря 1975 года с твердой решимостью «навербовать подпольные ячейки» из кабильских оппозиционеров. Их цель — издательство газеты «Эль Муджахид» и четыре военных трибунала в городах Алжир, Оран, Константина и Блида.

«Коммандос» ОСА предусматривали проведение акции в ночь с 3 на 4 января 1976 года. Но одна загвоздка сведет их дело на нет. Группа в Оране подкладывает бомбу в неудачный момент. Руководителя этой группы, Меджебера Мохаммеда Саида, арестовывают, и под пытками он начинает говорить. Саблонски и Шерид арестованы, когда они пытались покинуть алжирскую землю.

Арест провоцирует большой шум. ФНО разоблачает тайную французскую операцию против режима и их президента, не раскрыв следов марокканских спецслужб, настоящих участников и наставников СОА. Это позволит французскому журналисту Алэ-ну Жоберу получить материал для его книги «Скорпион» и вдохновит алжирского кинорежиссера Мохаммеда Слима Риада на его фильм «Аутопсия одного заговора».

Неудачника Шерида будут ждать пытки в застенках службы военной безопасности и десять лет тюрьмы до того дня, как он будет помилован президентом Шадли к празднику рождества 1986 года. Добавим также, что СОА проведут еще две операции в Алжире. Последняя по времени потерпит провал в 1982 году… косвенным образом став жертвой неудачного путча полковника Техеро в Мадриде. Команды, мобилизованные для совершения налета с испанской стороны, едва избегут облавы, устроенной после путча.

Их первым архитектором будет Мохаммед Уфкир, сын пастуха, ставший офицером французской армии. После получения страной независимости подполковник Уфкир умело начинает свое восхождение по ступеням служебной лестницы. Став шефом королевской жандармерии, он стремится подчинить своему влиянию Службу национальной безопасности, которой руководит Мохаммед Лагзауи.

Его молочный брат Элие Торджман, еврей и марокканский бизнесмен, вводит Уфкира в контакт с Моссадом («Моссад в час Амита», стр.*290). Под гарантию их союза израильская служба предоставляет ему ценную информацию: готовится заговор с целью свержения монархии. Уфкир раскрывает заговор и становится директором Службы национальной безопасности вместо Лагзауи. Уфкир, чьим помощником с 1964 года становится майор Ахмед Длими, превращается в бесспорного руководителя марокканского разведывательного сообщества, а вскоре назначается и министром внутренних дел.

Его взаимоотношения с Хасаном Вторым, который наследует трон своего отца, не поддаются никакому анализу. За рубежом Уфкира воспринимают как лицо, пользующееся доверием короля. Понемногу, тем не мене, начинает расти недоверие.

Два офицера работают в тесном контакте с министром внутренних дел: его правая рука Длими (заместитель директора государственной безопасности, затем с 1970 года директор Сыскной полиции) и Лиусси, шеф Второго Бюро королевской армии. Они поддерживают дружеские связи с французским СДЕСЕ, американским ЦРУ, Моссадом и бельгийским СДР, а также учтиво относятся к тунисской Сыскной полиции. В то же время враждебность по отношению к Алжиру не спадает. В своей стране Мохаммед Уфкир пользуется репутацией человека жестокого и вспыльчивого. Его духом проникнуты и несколько заговоров, нацеленных на короля Хасана Второго. Первый потерпит провал в июле 1971 года в Щкирате. Разоблаченный в следующем году, Мохаммед Уфкир будет убит своим заместителем Ахмедом Длими. Официально его смерть будет представлена как самоубийство.

Длими уходит с поста руководителя Сыскной полиции, но не занимает в прямом смысле слова пост своего бывшего шефа. Руководя адъютантами короля, он совмещает этот пост с постом руководителя службы внешней разведки, ДЖЭД (Генеральным управлением по изучению и обработке информации). С 1975 года он становится также командующим Южной зоной (Сахара), противодействуя фронту Полисарио, который поддерживают алжирцы. Алжир остается главной целью марокканских спецслужб, которые несмотря на расширение географии своих действий на Африку южнее Сахары, чему способствует их превосходная служба «Аксьон», уделяют ему большее внимание.

Кроме союза с Мабуту марокканцы помогают СДЕСЕ и французским парашютистам в борьбе против Фронта национального освобождения Конго в Катанге (операции «Шаба 1» и «Шаба 2», где роль марокканских спецподразделений была очень важной).

В сентябре 1976 года Ахмед Длими скрепляет подписью от имени ДЖЭД сверхсекретное соглашение, названное «САФАРИ-Клубом», вдохновителем которого является Александр де Маранш. Это соглашение соединяет их спецслужбы с иранской САВАК, службами Саудовской Аравии, египетским Мухабаратом и заирцами.

Начиная с 1978 года марокканцы, откликнувшись на просьбу Маранша, проводят секретные операции в поддержку УНИТА, ангольской организации Жонаса Савимби. Исполняя приказ короля, начальник марокканского штаба воздушной армии заботится о доставке современного оборудования и снаряжения, закупленного в США саудовскими спецслужбами принца Турки.

Присоединение марокканцев к «САФАРИ-Клубу» не сказалось на отношениях с американцами. Между ними и ЦРУ сохраняется атмосфера доверия. Что касается Второго Бюро королевской армии, то оно напрямую вовлечено в борьбу против Полисарио.

В ту пору возникает новый союзник, который окажется очень ценным на этом фронте — это южноафриканская Милитари Интеллидженс (МИ). Летом 1979 года один офицер из службы «Аксьон» СДЕСЕ, приближенный Александра де Маранша, берет на себя инициативу организовать первую встречу между Длими и руководителем МИ, генералом Ван дер Вестхёйзеном. Она состоится в форте Нуази-ле-Сэк, штаб-квартире СА. Оба сразу находят общий язык. Офицеры МИ будут заниматься обеспечением технической помощи в войне в западной части Сахары, а взамен кадры МИ будут проходить подготовку у марокканцев для работы в арабском мире.

В начале 80-х годов ДЖЭД сменило адрес. Оставив старый квартал в центре Рабата, она переезжает в современное здание рядом с посольством СССР. На здании красуются надписи Аллах, Эль Малик, Эль Ватан («Бог, король, отечество»). ДЖЭД продолжает укреплять свои связи с ЦРУ, которое активизирует работу баз электронного прослушивания в Кенитре и Сиди-Яхья. Вашингтон, так же как и Рабат, обеспокоен излишней активностью ливийцев. По приказу Длими противники режима Каддафи обучаются ведению боевых действий под руководством инструкторов из марокканских спецслужб.

Для более эффективной борьбы с ливийцами марокканцы вступают в созданные в Риме в начале 1982 года «МИДИ-Клуб», в котором объединяются французские, тунисские, итальянские и испанские спецслужбы. Генерал Длими будет участвовать в первых заседаниях этой новой организации.

«Горячий полковник» беспокоит не только партнеров по «МИДИ-Клубу». Он мобилизует также американских специалистов и СИГИНТ, находящихся в Марокко. Их общим врагом остается Полисарио, активно поддерживаемый Алжиром. Согласно мнению некоторых лиц, разногласие в подходе к способам ведения войны с сахарцами постепенно приводит генерала Длими, сторонника продолжения курса на военную победу, в оппозицию к королю. По-видимому, он даже сближается со вчерашним противником — ливийцами.

Длими, однако, не попал в опалу. В октябре 1982 года он даже сопровождает председателя ООП Ясера Арафата в Рим на личном самолете короля. Но в январе 1983 года следует неожиданная развязка: сообщают о гибели шефа марокканских спецслужб. Официально смерть наступила в результате банального дорожного происшествия, но в более информированных кругах поговаривают, что он был просто устранен.

Один из его заместителей, лейтенант Ахмед Рами, бежавший в Швецию, утверждает, что Длими в контакте с ливийцами готовил государственный переворот. Но ЦРУ было готово свести на нет успех этой операции.

Руководство разведкой переходит в руки полковника Абдельхака Кадири (директора Сыскной полиции, назначенного главой ДЖЭД). Кадири займет место бывшего шефа ДЖЭД на совещаниях «МИДИ-Клуба». Контрразведка будет в ведении Хабиба Букари, ставшего тогда генеральным директором Сыскной полиции.

Появляется слабая попытка сближения с алжирским президентом Шадли. Главной жертвой этого станет Полисарио. В то же время не перестают возрастать власть и полномочия министра внутренних дел, Дрисса Басри, служащие противовесом военным.

Настойчивые психологические операции заканчиваются привлечением на сторону ДЖЭД ряда сахарских сторонников, таких, как Омар Хадрами, в ноябре 1989 года. Это явилось огромным успехом Абдельхака Кадири. В отличие от Хадрами Дрисс Басри, руководитель службы информации и в то же время министерства внутренних дел, должен будет приложить сверхусилия для подавления слухов, появившихся в феврале-марте 1991 года, о дезертирстве марокканских солдат на сахарской границе.

Неожиданно возникшая напряженность в отношениях с традиционным союзником Францией совпадает по времени с выходом в свет книги Жиля Перро «Наш друг король». Хасан Второй особенно раздражен некоторыми комментариями, появившимися во французской прессе, в которых режим в Марокко характеризуется как репрессивный. И хотя человек по особым поручениями Франсуа Миттеррана, Франсуа де Гроссувр, пытается смирить монарший гнев, дело оказывается не из легких. Хасан сердит на французские власти, которые, по его мнению, платят черной неблагодарностью за то, что суверен столько раз «соприкасался с грязью», потворствуя действиям СДЕСЕ.

Ссора между старыми друзьями длится, однако, недолго. В начале 90-х годов исламистское движение, с точки зрения всех его оппонентов, становится самой большой опасностью. И вот реакция на эту опасность: секретные службы Хасана Второго мобилизуются в первую очередь. Дрисс Басри проводит чистку Главного Разведывательного Управления (Мабахес-эд-Дувла) — этой мощной репрессивной политической полиции. Летом 1993 года казнят приговоренного к смерти за превышение власти и многократные насильственные действия комиссара ГРУ, Мохаммеда Мустафу Табета.

В это время Марокко Хасана Второго играет ключевую роль в секретных переговорах между Израилем и ООП. Этот дипломатических успех, выпавший на долю Рабата, будет своего рода наградой за дружественные отношения, поддерживавшиеся долгое время с Моссадом.

Жан-Пьер Шерид родной брат Андре-Ноэля Шерида, известного нам по своей деятельности в Алжире в пользу СОА. Оставив Алжир незадолго до провозглашения его независимости, этот ветеран «коммандос» военно-воздушных сил, затем член ОАС тайно перебирается в Испанию. Он будет вести там жизнь без определенных занятий до тех пор, пока не войдет в 1967 году в контакт с французскими агентами, ищущими наемников для войны в районе залива Биафра.

В 1974 году Шерид встречается в Мадриде с испанскими военными, которые предлагают ему участие в борьбе против сторонников баскской националистической подпольной организации ЭТА.

Эти военные, которые ловят рыбку в мутной воде, принадлежат к Службе информации военно-морских сил — Сервисьо де Инфор-масьон Наваль (СЕИН). У испанских моряков старые счеты с ЭТА, члены которой в недавнем времени совершили убийство адмирала Карреро Бланко, который в момент покушения, в декабре, уже полгода занимал пост премьера в испанском правительстве.

Став по контракту агентом СЕИН, Жан-Пьер Шерид вербует еще одного француза и американца. Получив сокращенное название ОАТЭ (Организация против ЭТА), эта маленькая группка «коммандос» захватывает в плен, а затем убивает нескольких «этаррас», скрывающихся во Франции.

Грязная война против ЭТА («герра сусья») началась. Жан-Пьер становится шефом ГАЛ (группа по борьбе с террористами), которая увеличивает волну покушений против сторонников ЭТА, живущих во Франции. Его коммандитные товарищества последовательно получают названия СЕСЕД (Сервисьо Сентраль дже Документасьон де ла Пресиденсья дель Гобьерно), затем СЕСИД (Главный центр оборонной информации — Сентро Суперьор де Информасьон де ла Дефенса) и наконец МУЛК (Мандо унифи-кадо пара ла луча контратеррориста — то есть объединенная команда по борьбе с терроризмом).

19 марта 1984 года в Биаррице Шерид взлетает на воздух вместе со своим белым Р 18, начиненным взрывчаткой. Загадочное убийство, которое оставляет много места для подозрений, даже такого рода, как ликвидация агента, ставшего слишком неудобным для его хозяев.

Мигель Легарса Эхия человек совсем другого склада. Этот молодой баск, весьма религиозный, родившийся в стране басков, будет использоваться как агент по глубокому внедрению в подпольную организацию.

В начале 1973 года двое полицейских из Бальбао предлагают ему работать на СЕСЕД, разведслужбу министерства внутренних дел. Получив прозвище Эль-Лобо (Волк) после окончания учебной подготовки, Легарса в 1974 году вступает в контакт с представителями ЭТА.

После интервью, предоставленного им Ксавьеру Винадеру, каталонскому журналисту из «Интервью», хорошо известному специалисту в области секретных дел, Эль-Лобо действует как руководитель службы материально-технического обеспечения специальных подразделений «коммандос» («бересис»). В сентябре 1975 года благодаря ему проворачивается успешная операция, которая обезглавила «политико-военный» отдел подпольной организации.

На этом его карьера могла бы закончиться, тем более что «этаррас» ведут его активные поиски. Но в СЕСЕД настояли на пластической операции и одновременно с этим распустили слухи о его бегстве за границу.

Обретший новое лицо, Легарса тайно действует на Канарских островах и даже в стране басков. Отказавшись отправиться в резиденцию разведслужбы в посольстве Испании в Мексике, он выходит из СЕСИД в 1985 г.

Некоторое время спустя он поступает в ГОССИ (Групо Опера-тиво де Сервисьос Секретос де Информасьон), службу специальных операций Гражданской гвардии. Став своего рода консультантом по методике борьбы с ЭТА, он руководит операцией по внедрению в самые высокие сферы этой подпольной организации.

В декабре 1987 года он вступает в частную организацию безопасности, созданную бывшими руководителями ГОССИ, а затем вновь начинает свои скитания по жизни. Хозяин оставался прежний: в действительности Эль-Лобо никогда не прекращал работать на СЕСИД, как о том гласили распускаемые им самим слухи.

И как раз в качестве агента по контракту с этой службой он и окажется в декабре 1993 года в центре шумного скандала в деле прослушивания телефонных разговоров. Для того, чтобы нанести удар генералу Манглано, шефу СЕСИД, его враги из разведывательной службы министерства внутренних дел сообщают широкой общественности о существовании в самой Испании сети политико-промышленного шпионажа. И эти незаконные прослушивания СЕСИД — только одно из средств этой сети вести шпионаж.

Имея преклонный возраст, испанское разведывательное сообщество не является исключением в плане «войны служб»…

После окончания Второй мировой войны ряд сотрудников ОСС, спецслужбы генерала Донована, полагает, что вслед за Гитлером и Муссолини падение Франко будет логическим завершением борьбы с фашизмом. В 1947 году американцы осуществляют поддержку операции «Банана», попытки высадки в Каталонии ветеранов анархистского движения (членов «ПОУМ»), Эту операцию посадит на мель английская МИ-6, сообщив о ней франкистским властям.

Во Франции думают так же, как и американцы. И генерал Де Голль и министр иностранных дел Жорж Бидо считают Франко диктатором, которого нужно свалить как можно скорее. С этой задачей попытаются справиться люди из ДЖЭР, воспользовавшись поддержкой в проведении вооруженных операций группами испанских анархистов.

Находясь в такой изоляции, Франко решает, что его службы должны действовать почти автаркически, в основном сосредоточившись на борьбе с зародышами прореспубликанских партизанских организаций в Испании.

Разведслужбы Франко в ту эпоху можно разделить на две основные составляющие: военные спецслужбы и гражданские, состав которых в большинстве своем набран во времена войны.

Малоизвестный факт — при Франко не существовало единое испанское министерство обороны, а были три военных министерства, соответствовавшие трем родам войск. Каждое из них располагало разведывательным отделом, равнозначным французскому Второму Бюро, которые назывались: Секунда-бис для армии и военно-воздушного флота и СЕИН (Сервисьо де Информасьон Наваль) — для военно-морского флота. Но только деятельность Секунда-бис армии получила настоящий размах.

Созданная в августе 1939 года, то есть в конце гражданской войны, СИАЕМ (Сервисьо де Информасьон дель Альто Эстадо Майор — служба разведки генерального штаба) находится под прямым руководством каудильо. Вначале ориентированная на борьбу против партизан-республиканцев, она «переориентируется» во время Холодной войны на борьбу с Восточным блоком.

Самой оригинальной из служб «гражданской» разведки, безусловно, является Национальное движение — Мовимьенто насьональ, единственная служба, которая располагает своей собственной администрацией. В первые годы режима Франко Служба информации передвижений — Сервисьо де Информасьон дель Мовимьенто играет перворазрядную роль, которая постепенно, с течением времени, затушевывается. Эта служба ведает, в частности, внутренней политической разведкой и проводит репрессии противников режима, как и две другие разведслужбы франкистов, находящиеся в ведении Министерьо де ла Гобер-насьон (эквивалент министерства внутренних дел).

Первая из этих служб, Служба информации Гражданской гвардии — Сервисьо де Информасьон де ла Гуардия Сивиль, сферой деятельности которой является в основном сельская местность. Вторая — Служба информации и главное Управление безопасности — Сервисьо де Информасьон де ла Дирексьон Хе-нераль де Сегуридад, сформированная в 1939 году.

ДХС составляет неотъемлемую часть франкистского государственного аппарата. Создав Управление общественных расследований — Бригада де Инвестигасьон Сосьяль, прежде называвшееся Общественно-политическим Управлением — Бригада политико-сосьяль, ДХС занимается одновременно борьбой с «подрывными» организациями и контролем подпольных, пол-уподпольных и разрешенных профсоюзных организаций.

ДХС занимается не столько слежкой за людьми, которые симпатизируют коммунистам или крайне левым, среди них немало известных личностей, сколько наблюдает за каждым шагом 200–300 «профессиональных» активистов из центрального аппарата КП и горстки активистов из ФАИ (испанской анархистской федерации).

Последние осуществляют несколько попыток убить Франко. Цель вполне достижимая. Франко верит в свою звезду, и у руководства ДХС лишь прибавилось седины в волосах из-за того, что он пренебрегает мерами безопасности, которые они ему рекомендуют принимать, — но цель эта лежит вне пределов досягаемости организации, не имеющей определенных структур и пронизанной агентами франкистских спецслужб с учетом того, что анархисты по своей природе весьма слабы в контрразведке.

КП Испании действует иначе. После безуспешных попыток «вернуть победу» с оружием в руках в 40-е годы эта партия, имея надежные и хорошо организованные кадры, находится в глубоком подполье. Ее цель — подготовка массового движения против режима. КП И ведет яростную подпольную борьбу с организацией Управление общественных расследований — Бригада де Инвестигасьон Сосьяль, которая не останавливается перед применением пыток в стремлении расколоть центральный аппарат коммунистов. Этот аппарат переживет смерть Франко, несмотря на огромные потери, такие, как арест в 1963 году Хулиана Гримау и его расстрел 20 апреля 1963 года.

Был ли Гримау предан? Такой слух пустят среди коммунистов, но доказательств не будет. Может, стоит отнести его арест на счет действий разведслужбы ДХС, Сексьон де Кооперасьон и Энласе, которая кроме всего прочего поддерживала связи с другими службами разведки франкистов.

Из десяти генеральных директоров ДХС, последовательно сменявших друг друга до смерти Франко, особо следует отметить двоих: Эдуардо Бланко и Ариаса Наварро.

Бывший офицер «голубой дивизии», посланной Франко на войну против СССР на стороне германской армии, полковник Бланко в ту эпоху питал любовь к русским, язык которых он знал, и ненависть в коммунистическому режиму. Другими словами, вовсе не преследование членов подпольной партии выработало у него особый тип сознания.

Зато его карьера на Пуэрто-дель-Соль, центре ДХС, приводит его в контакт в 60-е годы с «политиками» иного типа, когда он становится вторым человеком в испанских спецслужбах после адмирала Луиса Карреро Бланко, с людьми из ОАС, укрывшимися в Испании.

Затем, получив под свою ответственность разведслужбы бывшей Испанской Сахары, которые были прикреплены к службам метрополии с 1957 года, Эдуардо Бланко придется решать острую проблему — появление Фронта Полисарио. Плюс к этому, конечно, ЭТА.

Ариас Наварро — еще более известный испанец, несмотря на то, что его роль в вышеназванных службах считается меньшей.

Секретные службы при Франко, начало 70-х годов

Он вошел в историю как последний руководитель испанского правительства, находившегося в строгом подчинении Франко до начала демократических преобразований.

В июле 1951 года капитан первого ранга Луис Карреро Бланко, человек пользующийся доверием каудильо, становится министром его правительства. Кроме этой важной роли в политике офицеру военно-морского флота поручается создание мощного, даже всесильного разведывательного сообщества.

С периодом автаркии покончено. Пользуясь моментом — периодом Холодной войны — Карреро Бланко сумеет в скрытой манере вернуть Испанию в лагерь западных стран. Официально это происходит в декабре 1957 года, когда Франко встречается с Джоном Фостером Даллесом, американским министром иностранных дел и братом «биг босса» ЦРУ Аллена Даллеса. Укрепляются связи, которые сделают разведывательное сообщество Франко одним из самых надежных союзников ЦРУ в Европе.

Испания остается диктатурой, но изоляция режима прорвана. В начале 60-х годов она сближается с Францией, ведя переговоры о нейтрализации активистов ОАС, укрывшихся на ее земле, в обмен на ликвидацию их коммунистического «аналога», засевшего за Пиренеями, такого, как генерал-республиканец Валентин Гонсалес, знаменитый Эль-Кампесино (Реми Кауффер, «ОАС — история одной секретной организации», 1986 г.). Канули в лету те времена, когда в январе 1956 года в СДЕСЕ заподозрили генерала Гарсия Валиньо, военного губернатора Испанской Сахары, — в том, что он снабжает оружием арабских националистов, и попытались убрать его руками нанятых для этой цели убийц.

В 1968 году возникает новая опасность — студенческие волнения. Назначенный вице-председателем правительства в сентябре 1967 года, адмирал Карреро Бланко проявляет большое беспокойство. Беспокойство проявляет и министр образования. Он обращается с предложением к шефу СИАЭМ генералу Мартосу провести разведывательную операцию в среде студентов. Операция была проведена в октябре 1968 года после образования ОСН, структуры, связанной первоначально с СИАЭМ, а затем присоединенной к… министерству образования и науки!

В марте 1972 года адмирал Карреро Бланко решает преобразовать ОСН в Центральную службу Документации… — Сервисы) Сентраль де Документасьон де ла Пресиденсья дель Гобьерно (СЕСЕД). Он официально вручает власть над ней офицеру артиллерии Хосе Игнасио Сан Мартин Лопесу, руководившему ОСН с момента возникновения этой структуры.

Создание СЕСЕД станет последней инициативой адмирала в деле разведслужб. В июне 1973 года Карреро Бланко назначается премьер-министром. В течение нескольких месяцев ЭТА готовит на него покушение. В декабре 1973 года он погибает после того, как сработало взрывное устройство, подложенное в его бронированный автомобиль. По всей Европе прокатывается отзвук этого взрыва: ЭТА, которая считалась до тех пор некоей «кустарной» организацией, доказывает свой «профессионализм».

В испанском разведывательном сообществе царит глубокое потрясение. Военно-морская разведывательная служба вербует Жан-Пьера Шерида и создает антитеррористическую группу ОАТЭ. Также меняются руководители СЕСЕД, где командование переходит к пехотному офицеру Хуану Вальверде Диасу, сменившему Сан Мартина и ДХС, в котором с февраля 1974 года начальствует полковник Дуэньяс.

Но демократия уже стучится в дверь одной из самых старых диктатур в мире…

В июл? 1974 года заболевший Франко назначает Хуана Карлоса исполняющим обязанности президента. Понимая необходимость подготовить себе замену, чтобы избежать риска новой гражданской войны, каудильо решается на смелый шаг. Претендент на трон будет править эффективно. Именно он сумеет провести демократические преобразования, стоящие в повестке дня. Франсиско франко-и-Баамонте умрет 20 ноября 1975 года. Через два дня Хуан Карлос займет трон Испании.

В плане спецслужб новая политическая обстановка ведет к значительным переменам в разведывательном сообществе. В СЕСЕД преемник Карреро Бланко, Ариас Наварро, меняет в 1974 году Сан Мартина на своего человека, пехотного офицера Хуана Вальверде Диаса. Тот, понимая сложный характер перехода к демократическому режиму, проводит серию мероприятий, соответствующих переходному периоду, при содействии своего заместителя, генерала Андреса Кассинельо Переса, который занимает его пост в 1976 году после назначения Хуаном Карлосом Адольфо Суареса новым главой правительства.

В тот же год приспосабливаются к переменам и в СИАЭМ.

В октябре 1977 года делается еще один шаг на пути создания «нормального» разведывательного сообщества — распускает СЕСЕД и создает СЕСИД — Главный центр оборонной информации (Сентро Суперьор де Информасьон де ла Дефенса), отданный в ведение — как и указывает его название — министра обороны Гуттьереса Мельядо. Укомплектованная в большинстве своем из бывших членов СЕСЕД, служба СЕСИД будет выполнять задачи внешней разведки, контрразведки, сбора разведданных и, что будет составлять наибольшую проблему, наблюдения за политической деятельностью внутри страны, нацеленной на дестабилизацию государственного строя.

Под руководством двух первых шефов (Хосе Мария Бургон Лопе-Дорига: 1977–1978 гг., генерал Херардо Мариньяс: 1978–1980 гг.) СЕСИД, зная о той плохой репутации, которая его окружает по «наследству», пытается реабилитироваться в сфере контрразведки — 12 советских агентов будут высланы из страны с 1977 по 1983 годы.

В эти годы ужесточается «грязная война» против ЭТА. В 1979 году разрабатывается специальный план по разведывательной деятельности в стране басков, план СЭН — Специальная северная зона (Сона Эспесьяль дель Норте). В ноябре между представителями испанской и английской армий подписывается двухсторонний пакт, направленный против ИРА и ЭТА, и предусматривающий обучение Группы специальных операций — Групос де Операсьонес Эспесьалес их знаменитым эквивалентом из британских САС. В тот же год «Испанский баскский батальон» начинает применять методы борьбы с террористами, впервые использованные Шеридом и ОАТЭ под контролем служб.

23 февраля 1981 года гремит гром средь бела дня. Подполковник Гражданской гвардии Антонио Терехо Молина врывается с пистолетом в руке в палату депутатов испанского парламента. Попытка путча терпит быстрый провал благодаря хладнокровию короля Хуана Карлоса и медлительности большей части военных.

Начинается расследование, порученное людям из СИАЭМ, которых считают более либеральными, чем служащих СЕСИД. Быстро выясняется, что ряд высших чинов в СЕСИД были в курсе дела о готовящемся заговоре, но никто из них не предупредил министра обороны. Руководитель с 1980 года, полковник Нарсисо Каррерас, отправлен в отставку. 22 мая он уступит свой пост подполковнику Эмилио Алонсо Манглано, верноподданному своего короля.

Чтобы покончить с ЭТА, создали МУЛК (Мандо Унико пара ла Луча Контратеррориста), которая объединяет спецслужбы ДХС и СЕСИД. Ее шеф, комиссар Мануэль Бальестерос, ветеран Управления общественных расследований (Бригада де Инвестигасьон Сосьяль). Его заместитель — последний шеф СЕСЕД полковник Кассинельо. Для повышения эффективности МУЛК завяжет прочные связи с полицией и спецслужбами ФРГ, Великобритании и Израиля.

В марте 1982 года оглашают приговор. Осуждены: бывший руководитель СЕСЕД полковник Сан Мартин, а также капитан Висенте Гомес Иглесиас, перешедший в СЕСИД из Гражданской гвардии. А генерал Хосе Луис Кортина, в прошлом руководитель специальных операций СЕСИД, оправдан.

В октябре генерал Манглано, новый руководитель СЕСИД, убеждает общественное мнение в том, что его служба не имеет намерения подрывать устои режима. Месяц спустя после раскрытия заговора с целью убийства премьер-министра Суареса (СЕСИД была, как говорят, информирована сирийцами) служба проваливает проект 23-Ф, операцию «Сервантес», затем удаляет из своего состава крайние элементы, замышлявшие провести волну диверсий на некоторых секретных базах службы. На этот случай и был мобилизован вездесущий Жан-Пьер Шерид…

Разведслужбы Испании за рубежом, 1986 год

В контексте событий, описанный выше, к власти в Испании приходят социалисты из ИСП. Их выбор сделан: нужно вырвать сорную траву, создать пост центрального директора для координации совместной деятельности спецслужб, вручить этот пост гражданскому лицу, чтобы уменьшить влияние военных, от которых всегда можно ожидать новый путч, подчинить себе гражданскую гвардию, которая является государством в государстве и люди которой наводнили все службы, включая СЕСИД.

Фактически Фелипе Гонсалес и его друзья в скором времени забросят свои проекты в долгий ящик. Как в действительности избавиться от генерала Манглано, боровшегося с путчистами в операции «Сервантес», практически не носящего униформы и поддерживающего крепкие связи с несколькими арабскими секретными службами, к тому же подключившему СЕСИД к «МИДИ-Клубу», в котором находятся представители французской, итальянской, марокканской и тунисской разведслужб.

Однако набралось не мало фактов, за которые можно уцепиться. Скандал разразился в августе 1983 года, когда обнаруживается, что СЕСИД прослушивает переговоры членов правительства, разместив своих сотрудников в подвале комплекса зданий Монклоа. Еще один скандал имел место в декабре, когда членов СЕСИД уличили в слежке за судьями конституционного суда. В 1984 году — вновь скандал: СЕСИД обвиняют в намерении «подорвать» автономию провинций. И всякий раз Манглано убеждает «Фелипе», что ответственность за эти действия должна нести не его служба.

И пока социалисты, прежде критиковавшие «грязную войну» против ЭТА, в свою очередь погружаются в нее с головой, финансируя даже покушения членов ГАЛ на французской территории, шеф СЕСИД проводит в своей службе необходимую модернизацию, полагая, что постепенное обновление кадров способно изменить политический настрой в службе. Сознавая, что СЕСИД должна в один прекрасный день перейти под прямое руководство председателя правительства, он действует под бдительным оком Хулио Фео Сарандиета, генерального секретаря президиума, которому поручено координировать деятельность внутренних и внешних разведслужб.

Первые постоянно интригуют против ЭТА. Вторые, военная разведка или СЕСИД, стараются извлечь пользу из их значительного присутствия в Алжире и Ливии. Пользуясь доверием «Фелипе» и Хулио Фео, Манглано переводит свою службу из старого месторасположения в Кастельяно, 5, в новое современное здание на шоссе Ла-Коронь. В это время заместитель министра иностранных дел, Фернандо Пепинья Ригон, развивает деятельность службы дипломатической разведки в Алжире, Сирии, Ливии, Израиле, Франции, Великобритании и США.

В январе 1988 года число агентов СЕСИД оценивается в полторы тысячи, из которых меньше половины военные, чуть меньше четверти — гражданские служащие, а остальные из Безопасности — Гражданской гвардии. Женщины составляют 15 % от общего числа.

Генерал Манглано без особого ликования отмечает свой успех. Летом 1991 года он отказался по причине финансовой истощенности от нескольких операций СЕСИД, запланированных в Восточной Европе, но он может гордиться превосходными связями, поддерживаемыми как с Моссадом, так и с разведывательными службами ООП. Итог довольно положительный для шестидесятилетнего служащего, которого один из его бывших партнеров описал нам как «хладнокровного, уравновешенного, способного на глубокий анализ», чтобы уйти на заслуженный отдых с высоко поднятой головой.

В течение долгого времени португальские секретные службы отождествлялись с ПИДЭ (Полисиа интернасионале е Дефеза ду Эстаду), этой вездесущей тайной полицией диктатора Антониу де Оливейра Салазара, которая с конца 60-х годов именовалась Генеральное Управление безопасности — Дирексау Же-нерал да Сегуранса.

В 1974 году при правительстве Марселлу Каэтано, наследника Салазара, ПИДЭ-ДЖС насчитывала 2300 агентов, 7 директоров, 15 заместителей инспекторов, 46 инспекторов отдела безопасности.

Руководитель службы, Силва Паиш, опирается в своих действиях на заместителя директора оперативной части, Агостиньу Барбиэри Кардозо, занимающего этот пост с 1948 года, являющегося организатором убийства в 1965 году главного оппозиционера режима — генерала Умберту Делгаду. Именно Барбиэри организовал последнюю крупную операцию «хомо», проведенную ДЖС — убийство 20 января 1973 года Амилкара Кабрала, основателя ПАИКГ (Африканской партии за независимость Гвинеи и Островов Зеленого мыса).

В то время шефом контрразведки был подполковник Карлос Алмада Контейраш, а руководителем СР — Алвару Перейра де Карвальу. Их всех сметет ветер «Революции капитанов» 25 апреля. 500 агентов ПИДЭ-ДЖС, то есть почти 20 % личного состава, скрываются в Испании, спасаясь от гнева пришедшего к власти народа.

Члены Движения вооруженных сил (МФА), захватившие архивы бывшей полиции Салазара, назначают выдвиженца из своих рядов председателем комиссии по расследованию и вынесению приговора деятельности ПИДЭ-ДЖС. Им становится капитан Соуза-и-Каштру. Затем комиссией по роспуску службы будет руководить человек высокого воинского звания, генерал Рибейру Фариа.

На следующий день после свержения диктатуры руководители МФА создали новую разведслужбу СКДИ — Служба документации и координации информации (Сервису де документасау и де Коорденасау де Информасойш). Некоторые из них поддерживают близкие связи с коммунистами и прибирают к рукам 5-е Бюро, начавшее «активизацию психологической акции». Другие, такие, как будущий шеф Оперативного командования в Европе, Отелу де Карвальу, мозговой центр разведки Салазара, сближаются с другими группировками, проявляющими в ту пору большую активность.

Подобная ситуация не может не беспокоить западные разведслужбы, несмотря на разницу в анализе: американцев пугает возможный приход к власти при помощи силы португальской КП Алвару Куньяла, а французы считают, что главная опасность кроется в Анголе, куда рвется СССР. Более того, генерал Антониу де Спинола, мыслительный стержень, отколовшийся от МФА, не оправдывает их надежд, потерпев поражение в апреле 1975 года в попытке совершить государственный переворот и повернуть страну вправо.

С целью противодействовать ПКП генерал Маролль, шеф службы «Аксьон» СДЕСЕ, предпочитает вести тонкую дипломатическую игру, поддерживая лидера социалистов Марио Соареша и генерала Ромальу Эанеша.

Не остается без работы и будущий номер два в ЦРУ при Джимми Картере, американский посол Фрэнк Карлуччи. Как и агенты ЦРУ, которые внедрились в МРПП (Движение за реорганизацию партии пролетариата, запрещеииое после поражения Спинолы), придерживающееся маоистских взглядов.

Являющаяся карикатурной, но прочно внедренной группой, эта оппозиция внесет свой вклад в ослабление крыла радикалов МФА, которое беспокоит всех — включая его сторонников — и отправит в тюрьму Кашиаша штаб ПКП. Эта акция не внесет беспорядок в группы левых, по улицам прокатятся манифестации членов СУВ («В единстве солдат победа»), коммунисты занимают редакцию газеты «Република», увеличивается влияние ПКП в среде руководящих органов МФА — все это завершит дискредитацию власти революционных офицеров.

Почва для контратаки созрела. В сентябре 1975 года второй государственный переворот, такой же ненасильственный, как и 25 апреля, останавливает нарастающую тенденцию усиления власти левых. Он несет отпечаток своего организатора, генерала Ромальу Эанеша.

Эанеш приступает к полной реорганизации спецслужб. Под его руководством генерал Педру Кардозу, бывший генеральным секретарем в правительстве Гвинеи при Спиноле и директором военной академии, следит за роспуском СКДИ и созданием СИР (Служба информации республики — Сервису де Информасойш да Република).

Кардозу надолго становится координатором португальской разведки. Предоставив значительную часть работы по внешней разведке (особенно в бывших португальских колониях) 2-му Бюро вооруженных сил (2а Репартасау ду Эстаду Мажор Женерал), СИР переключается на внутренние дела.

За рубежом только бывшие колонии являются тем местом, где Португалия и ее СР могут играть значительную роль. Действующая служба военной разведки ДИНФО (Дирексау де Информасау дас Фосаш Армадаш), которая поддерживает связь с ангольской УНИТА Жонаса Савимби, противостоит СИС — Службе информации и безопасности (Сервисуш де Информасау де Сегуранса), которая склоняется к поддержке МПЛА и в целом правительства, состоящего из бывших «организаций, боровшихся за освобождение».

Когда генерал Мейт Амир официально возглавит Моссад в январе 1964 года, он уже знает, что ему придется до основания перетрясти израильское разведывательное сообщество.

Амир родился в Тивериаде и рос в киббуце. В 1948 году, во время первой войны с арабами, он командовал бригадой. Затем Амир в рядах военной спецслужбы, которой он командовал до того, как быть назначенным главой «Учреждения» (неформальное название Моссад).

Героические времена минули, реальность диктует отставку Давида Бен Гуриона. В Израиле больше не будет такого влиятельного шефа спецслужб, каким был Иссер Гарель, личный друг премьер-министра. Начальный этап этого периода сопровождается изменениями в условиях работы спецслужб. Настал час развития технологического шпионажа.

Находящийся в изоляции во враждебном ему арабском мире, Израиль нуждается в союзниках. После окончания войны в Алжире все указывает на то, что для проведения активной политики по отношению к арабам генерал Де Голль, готовясь к этому, должен ослабить тесные связи, которые раньше объединяли Францию и еврейское государство.

Почти нельзя положиться на Лондон, который нарочито холодно относится к Тель-Авиву. Остается Вашингтон. Амир убежден, что будущее в укреплении альянса с США.

Все это не мешает надеяться на сближение со вчерашними врагами. Благодаря информации, предоставленной суперагентом Моссада в Дамаске Элие Когеном, Амиру известны сирийские планы нападения на еврейское государство. Значит, и с этой стороны нет никаких надежд. Зато Египет Насера балансирует между военным решением вопроса, что кажется наиболее вероятным, и постепенным поиском общего языка с «сионистским врагом».

Контакты начинаются в 1966 году. С одной стороны, выступает сторонник вице-министра обороны Израиля, Звика Динш-тейн, с другой — египетский генерал Махмуд Халил, бывший шеф спецслужб военно-воздушной армии.

Халил убеждается в желании встретиться с ним израильских руководителей соответствующего уровня. В Тель-Авиве полагают, что бывший патрон отдела Специальных оборонительных проектов действует не от своего имени, а по мандату политической власти. Итак, нитка вдета в иголку, — оформляют проект тайной поездки Мейт Амира в Каир. Шеф Моссада должен будет встретиться со своим собеседником в египетской столице.

Но надеждам не суждено сбыться. Вояж отменяется. Жак Дерожи и Хеси Кармель эту неудачу израильской стороны относят на счет маневров Иссера Гареля. Что касается египтян, то можно полагать, что давление советских союзников, которые постоянно увеличивают свое присутствие на берегах Нила, сыграло значительную роль в несостоявшейся поездке Мейт Амира.

Взамен Амир может рассчитывать на союзника, имеющего вес в арабском мире — на Марокко. Этому он обязан работе своего предшественника и злейшего врага Иссера «Маленького». Начиная с 1954–1955 годов, то есть до обретения Марокко независимости, Иссер «Маленький» внедрил в этой стране две различных по сути разведсети: «нормальную» разведсеть Моссада и специальную разведсеть по организации самозащиты и в особенности эмиграции в Израиль из еврейской общины (около 200000 лиц). Эта неустанная работа позволила наладить связи с Уфкиром, уже тогда претендовавшим на главную роль в марокканском разведывательном сообществе. В конце 1959 года в Париже, с ведома и под контролем Моссада, Уфкир тайно встречается с находящимся там израильским дипломатом. На повестке дня вопрос о форме сотрудничества между марокканскими спецслужбами и Моссадом.

Уфкир рассматривает «Учреждение» как верного политического личного союзника Марокко в момент развала показной арабской солидарности, направленной против еврейского государства. В самом начале 1963 года Уфкир вместе со своей правой рукой майором Длими наносит Иссеру Гарелю ответный визит, после тайного посещения последним Марокко в октябре 1959 года.

Став министром внутренних дел, Уфкир не отступает от тайного союза с Моссадом. Даже больше того. Со своей стороны, Гарель всегда рекомендовал любой ценой поддерживать связи с шефом Национальной безопасности, что не мешает ему яростно нападать на Мейт Амира в 1966 году, по делу Бена Барка. Его враг принужден был заниматься вовлечением израильских спецслужб в темные махинации с единственной целью: угодить Уф-киру.

Министр внутренних дел Марокко — не единственный, с кем поддерживают тайные связи израильские спецслужбы. Другой тайный союзник — Мабуту Сесе Секо. В 1963 году Моссад впервые вступает с ним в контакт. Тогда было положено начало десятилетию согласия и взаимопомощи между ними. Израильтяне займутся формированием личной гвардии заирского президента и его спецслужб, зародышей того, что станет ЦНД (Национальный центр сбора информации). Со своей стороны, Мабуту предоставит возможность беспрепятственно действовать агентам Моссада с территории Заира и будет предоставлять им настолько ценную информацию, что ею не побрезгует даже ЦРУ.

Но для Мейта Амира и Моссада главным фронтом, даже жизненно важным, остается все-таки Ближний и Средний Восток…

Как большую неожиданность воспринимает Насер решение ООН о немедленном выводе в мае 1967 года «голубых касок», которые мешали египетским войскам утвердиться на Синайском полуострове.

Чтобы не потерять лицо в арабском мире, «Раис», намеренно засыпанный панической информацией, которую поставляет советский союзник, быстро оккупирует эту стратегическую зону. Отныне нет буфера между Цахалем, израильской армией, и его войсками. Демонстративно блокируя Акабский залив, Насер дает Тель-Авиву открытый повод к войне.

Руководство еврейского государства, убедившись после провала попыток секретных переговоров в прошлом году, что новая арабо-израильская война неизбежна и не известна лишь дата ее начала, начинает к ней готовиться.

В рамках этой подготовки в августе 1966 года Амиру поручается провести операцию по доставке в распоряжение израильской воздушной армии самолета МИГ-21 в отличном состоянии и с иракским летчиком.

В соответствии с оптимистическими прогнозами КГБ, Сирия горит желанием взять реванш. Что касается короля Иордании Хусейна, находящегося в тайной связи с израильтянами, то он дает понять, что ни в коем случае не желал бы нового конфликта. Такое своеобразное положение дел и объясняет, почему застали всех врасплох, и несостоятельность некоторых разведслужб заинтересованных стран. Неожиданно для Насера ООН выдвигает требование о выводе войск; сам Насер тоже обставил израильские спецслужбы, чересчур быстро оккупировав Синайский полуостров; Цахаль застанет врасплох египетские войска, предприняв наступление до того, как выступит против сирийцев; и, наконец, «царек» Хусейн повергнет в уныние многих, присоединив свои силы в двум арабским армиям, несмотря на настойчивые предупреждения Моссада.

23 мая Аарон Ярив, руководитель военной разведки, утверждает, что усмотрел в блокаде Акабского залива испытание свыше. Этот русский еврей, родившийся в 1920 году, с 1939 года состоявший в рядах «Хаганах» и ставший в 1964 году руководителем «Аман», недвусмысленно говорит о войне.

Мейт Амир, в свою очередь, тайно отправляется в США для встречи со своим приятелем Ричардом Хелмсом, патроном ЦРУ. Это является отражением новой реальности, приведшей Моссад к пониманию, что его главный союзник — Лэнгли. И Дик Хелмс, убежденный полусентиментальной, полустратегической аргументацией израильтянина, сводит его 1 июня с госсекретарем Робертом Макнамарой.

Если верить Деннису Эйзенбергу, Ури Дану и Эли Ландау, Макнамара сообщает директору «Учреждения» о назначении Моше Даяна на пост министра обороны. При этом он добавляет:

— Я очень хорошо знаю Моше Даяна, я познакомился с ним, когда он был в Вашингтоне. Я очень рад его назначению. Я прошу вас передать ему от меня лично пожелание удачи.

И после непродолжительного молчания вновь акцентирует:

— Каким бы ни было его решение, я желаю ему удачи…

Эта «фразочка» интерпретируется шефом Моссада как обещание американской поддержки в случае наступательных действий израильтян. И он спешит сообщить эту хорошую новость в Тель-Авив.

4 июня на совете обороны принимается решение атаковать египетские войска. 5-го числа внезапным нападением с воздуха израильская авиация пригвоздила своего египетского визави к земле. Война начинается. Это блицкриг, в котором методы электронной разведки, поддерживаемые Амиром и Яривом, докажут на деле свою эффективность.

В этом плане «Аман» ни в чем не уступает Моссаду. Его дешифровальщики «раскололи» большую часть шифров египетской армии. Аман прослушивает также телефонную беседу между Насером и Хусейном, доказывающую одновременно двойную игру премьера по отношению к «царьку» и полную неожиданность для арабских лидеров молниеносного наступления Цахаля.

В этой войне врасплох будут застигнуты и американцы: считая, что американское судно-шпион «Либерти» приблизилось на слишком короткую дистанцию к берегам Израиля, береговая оборона еврейского государства отправляет судно на дно, убив 34 моряка. Понадобится все умение маневрировать Дика Хелмса, Джима Англтона и произраильского клана Лэнгли, чтобы избежать немедленных ответных мер для наказания Израиля.

В конечном счете еврейское государство выйдет победителем в одном из самых коротких военных конфликтов в истории. Но если один раунд кончается, то другой уже начинается.

Приукрашенная легенда о Моссаде как о «самой лучшей секретной службе мира», несомненно, переживает свои лучшие дни, непрестанно усиливая умопомешательство арабских лидеров.

«Учреждение» скрупулезно эту легенду насаждает. Оно следует уроку, полученному от вчерашнего британского врага: сила разведывательной службы не только в качестве информации, которую она собирает, а также в том тумане, который ее окутывает. Если ее враги и союзники считают ее вездесущей, если они обнаруживают следы ее деятельности там, где она и ногой не ступала, то можно считать, что партия ею уже наполовину выиграна.

Репутация неуязвимости является ценным оружием. Стратеги израильских спецслужб смогут этим воспользоваться в наилучшем виде. Откровения, ловко преподнесенные в западной прессе, подпитывают легенду о Моссад. Слухи, особенно распространившиеся в арабских странах, где авторитарные и диктаторские режимы держат информацию под замком, делают остальное.

Новые проблемы, однако, появились даже после успеха израильтян в шестидневной войне. До нее израильское разведывательное сообщество имело в качестве противников только разведслужбы арабских государств плюс КГБ СССР или его союзников. После войны ему пришлось считаться с двумя дополнительными факторами: оккупированными территориями и палестинскими организациями.

Оккупация Западного берега реки Иордан и сектора Газа, присоединение Иерусалима и объявление его столицей еврейского государства дают незамедлительный эффект: значительное увеличение арабского населения, за которым необходимо вести контроль. Эта задача выпадает на долю Шин Бэт, контрразведки внутренней безопасности, которой командует с 1964 года Йозэф Гармелин.

Одним днем такое дело не наладить. И на оперативную подготовку на этих территориях у Шин Бэт уходит драгоценное время. Этим периодом становления воспользуются лидеры эль-Фатаха: Ясер Арафат отправляется на Западный берег реки Иордан и устанавливает там контакт с Фейсалом эль-Хуссейни, сыном одного из крупных военных руководителей палестинцев в 40-х годах.

Активная подрывная деятельность эль-Фатах и крайне левого Народного фронта освобождения Палестины (НФОП, руководимый Жоржем Хабаше) будет быстро сведена до минимума благодаря эффективным действиям Шин Бэт. Арестовывают Фейсала эль-Хуссейни. Громят подпольные ячейки. По мнению Яна Блэка и Бенни Морриса («Секретные войны Израиля»), Шин Бэт и Моссад руководствуются тогда методами, применяемыми БНД.

Что прежде всего беспокоит Израиль, так это распространение палестинских организаций вне зоны его влияния: в Иордании, Сирии и Ливане. В Моссаде прекрасно знают, что лидеры этих мелких групп по-своему усвоили уроки Шестидневной войны. Они больше не возлагают надежд на арабские государства в деле уничтожения «сионистской сущности».

Самой опасной из этих организаций, бесспорно, является эль-Фатах. Организация Ясера Арафата тогда почти не известна и пользуется еще услугами иорданских спецслужб. Обосновавшиеся в нескольких лагерях у иордано-израильской границы ее федаины проводят довольно ограниченные по масштабам партизанские и террористические операции, но это не мешает привлечению на ее сторону сотен молодых палестинцев, жаждущих сразиться с врагом.

В начале 1968 года напряженность возрастает. С февраля израильтяне насчитывают 90 случаев нападения. В марте израильский школьный автобус подрывается на мине недалеко от иорданской границы. Что дает повод тем, кто, как шеф Амана Аарон Ярив, опасаются увеличения активности эль-Фатаха, обратиться к жестким ответным мерам.

Подобная мера будет иметь место 21 марта в Карамехе и закончится военным успехом для израильтян, — правда, его несколько омрачит ответный огонь палестинских боевиков, который пропаганда «трансформирует» в боевую победу.

Под сильным впечатлением «алжирской модели», совершенно не приемлемой в иордано-израильских условиях, Арафат и его сторонники выступают за ведение непрерывной партизанской войны на границах. Созданный в октябре 1967 года НФОП Жоржа Хабаше (его оперативный помощник — Вадди Хаддад) выбирает иной путь. Он делает ставку на похищение самолетов и акции «коммандос» за пределами ближневосточного региона.

26 декабря 1968 года двое из НФОП открывают огонь в самолете израильской компании «Эль-Аль», находящемся в Афинском аэропорту, и убивают авиа-механика. Собравшиеся на военный совет, премьер-министр Леви Эшколь, генерал Моше Даян и Хаим Барлев, шеф Шин Бэт Йозэф Гармелин и недавно назначенный преемник Мейт Амира во главе Моссада Звика Замир, решают провести ответную операцию. Поскольку оба боевика НФОП, осуществившие нападение в Афинах, проходили подготовку в лагерях Ливана, то наказан должен быть Ливан. И он будет наказан, да еще как: за несколько минут израильские «коммандос» на вертолетах уничтожают в Бейрутском аэропорту 14 гражданских самолетов, принадлежащих арабским авиакомпаниям!

Все возмущены акцией еврейского государства. 2 января, вне себя от негодования, генерал де Голль торжественно объявляет о возобновлении полного эмбарго на поставку французских военных материалов Израилю. Запрет коснется, в частности, скоростных катеров, заказанных еврейским государством и строящихся в Шербуре.

Единственное средство заполучить их — новый молниеносный ход. Мордехай Лимон, руководитель закупочной миссии в Европе от израильского министерства обороны, будет в нем главной пружиной. В помощь ему придан отряд моряков и специальных агентов, выдающих себя за норвежцев. В ночь на 24 декабря 1969 года, в час рождественского ужина, они поднимаются на борт пяти судов и немедленно отплывают из Шербура, держа курс на Израиль.

Технически безукоризненно исполненная, эта «эвакуация» демонстрирует прежде всего ловкость израильских спецслужб и в то же время многочисленных их сообщников во Франции. Но сколь бы дерзкой ни была эта операция, она не смогла заменить громких успехов в дипломатии.

Ставшие с тех пор известными, «шербурские катера» укрепят израильский военно-морской флот. Но все последующие французские правительства с того времени будут следовать той же политической линии, что и правительство генерала де Голля. Таково положение вещей, над которым следовало бы поразмышлять на досуге Зви Замир, если бы его не отвлекали другие проблемы.

28 ноября 1971 года в Каире от руки палестинца погибает Васфи эль-Талль, премьер-министр в правительстве короля Хусейна, которого считают одним из главных вдохновителей уничтожения в сентябре 1970 года иорданской армией нескольких палестинских организаций сопротивления. Это убийство является актом рождения таинственной организации, широко известной под названием «Черный сентябрь».

«Поднятый по тревоге», Моссад, не мешкая, устанавливает, что «Черный сентябрь» — тайно рожденное дитя эль-Фатаха, гибрид официозного терроризма и внутренних противоречий диссидентства — в самой организации. Отсюда значительное укрепление мер безопасности как в самом Израиле, так и за границей. И, естественно, интенсификация работы по перевербовке молодых палестинцев, проводимой специальной командой. В Европе ее руководство осуществляет Барух Коген, действующий под ширмой посольства в Брюсселе.

Летом 1972 года в Моссад становится известным, что еще одна команда из «Черного сентября», руководимая Али Хассаном Саламехом, шефом оперативного отдела этой тайной террористической организации, прибыла в Европу, чтобы умножить количество покушений. Сам Саламех руководит «коммандос», которые 5 сентября совершают диверсию на принадлежащих американцам нефтеперегонных предприятиях Триеста. В тот же день восемь палестинцев убивают двоих израильских спортсменов, прибывших для участия в Олимпийских играх в Мюнхене, и берут в заложники еще девятерых.

Согласно обычаю, премьер-министр Голда Меир не идет на уступки. Моссад и Шин Бэт спешно направляют своих специалистов по антитеррористическим операциям в Германию. Сам Замир прибывает в Мюнхен. Но между этой делегацией и немецкими полицейскими возникают трения. Немцы без особого внимания прислушиваются к советам израильтян.

Это разногласие выливается в бойню в Мюнхенском аэропорту. Немецкие снайперы открывают огонь, но большинство пуль ложится мимо целей. В последующей перестрелке погибают пять «сентябристов» и девять израильских заложников. Снимки этой бойни появятся в прессе всего мира и оставят неизгладимое впечатление.

В Иерусалиме они отразятся холодной, режущей болью. Замир и другие руководители разведывательного сообщества обратятся к тактике жестоких репрессий. Голда Меир признает, что в данных условиях Моссад не идет ни на какой бесполезный риск, охотясь за членами «Черного сентября».

Не меняя методов, изменяют масштабы. На секретной базе неподалеку от Цезареи, Майк Харари (Кобра), руководитель специальных операций Моссада, проводит обучение полутора десятка агентов, которые будут действовать по принципу «око за око, зуб за зуб».

Специалисты из «Учреждения» отобрали досье. Список потенциальных жертв составлен. В нем будут не только признанные «сентябристы». Политики из эль-Фатаха или ООП, подозреваемые в сотрудничестве с террористической организацией, активисты отдела внешних операций НФОП — все находятся под прицелом еврейской СА — оперативной Службы:

• Ваэль Зуаитер (представитель ООП в Риме) убит 17 октября 1972 года выстрелами из пистолета в присутствии Зви Замира;

• Махмуд эль-Хамшари (представитель ООП в Париже, женат на француженке) тяжело ранен при взрыве заложенной в его телефон взрывчатки 8 декабря. Скончался через три недели;

• Хуссейн Абу эль-Хаир (представитель ООП на Кипре и, согласно сведениям Моссад, главный поставщик оружия для организации «Черный сентябрь») убит при таких же обстоятельствах 24 января 1973 года;

• Базиль эль-Кубэйси (тайный агент связи НФОП) убит 4 апреля 1973 года в Париже;

• Зайад эль-Мушаси (следующий представитель ООП на Кипре) убит 9 апреля 1973 года в Никосии;

• Камиль Удван и Мохамед Юсиф Надджар (согласно израильтянам — две стержневые фигуры в «Черном сентябре»), а также Камиль Насер (глашатай Ясера Арафата) убиты 9 апреля во время ночного рейда на штаб-квартиры эль-Фатах и НФОП в Бейруте, в котором участвовали две легендарные личности: Эхуд Барак (шеф «Аман», затем с 1991 года начальник штаба Цахаля) и Ионатан Нетаняху (убитый тремя годами позже во время израильского налета на Энтеббе);

• Мохаммед Будия (главная пружина в связующем звене между НФОП и «Черным сентябрем») убит 28 июня 1973 года в Париже во время взрыва начиненного взрывчаткой автомобиля.

Семь покушений — девять убитых. В перечисленном списке отсутствуют фамилии некоторых палестинских лидеров, отмеченных как цели Моссадом. Это Арафат, Фарук Каддуми, Абу Ияд, а также Али Хасан Саламех, которого израильтяне прозвали «Красным принцем» и считают его идейным руководителем «Черного сентября».

Сын Хасана Саламеха, палестинского военного руководителя, убитого израильтянами в мае 1947 года, Али Хасан Саламех вступил в эль-Фатах в 1967 году. В скором времени он занял пост руководителя в службе контрразведки этой организации, Джихаз эр-Расд.

В июне 1973 года в Моссаде полагали, что он находится в маленьком норвежском городке Лиллихамере. В это незнакомое место Майк Харири отправляет свою команду Оперативной службы. Цель уничтожена, но какая неудача, ею оказался несчастный бармен, марокканец Ахмед Бушейхи.

Норвежцы реагируют точно так же, как через двенадцать лет в подобной ситуации (диверсия на «Рейнбоу Уориор» агентов ДЖСЭ) отреагируют новозеландцы: шокированные убийством, простые граждане сообщают в полицию о присутствии незнакомцев странного поведения. В результате арестованы шесть членов Моссад и две женщины: Сильвия Рафаэль и Марианна Гладни-кова. Все они будут осуждены на различные сроки тюремного заключения за убийство или соучастие в убийстве.

Голда Меир вне себя. Оценивая убийство невиновного как потерю Моссадом репутации безупречной службы, она приказывает поставить под бдительный контроль крупные карательные операции. Для общественности постараются преподнести подгримированную версию случившегося: «Учреждение», конечно, охотно прекратило бы свои карательные операции после подобной неудачи, но что касается Саламеха, то эта цель должна быть поражена несмотря ни на что.

Посмотрим на дело повнимательнее. Моссад, безусловно, победитель в секретной войне, начатой после покушения в Мюнхене, той войне, детали которой станут общеизвестны через двадцать лет. Карательные операции Моссада подтолкнули руководство ООП положить конец активности «Черного сентября». Но это решение подсказано и политическими мотивами: палестинские руководители понимали, что продолжение террористических акций, осужденных международной общественностью, загнало их в тупик. Что касается террористов эль-Фатаха, даже неся потери, они все-таки поставили «галочки» в своем охотничьем списке той эпохи:

• Задок Офир (агент Моссада в Брюсселе, специализировавшийся на внедрении в палестинские организации) тяжело ранен И сентября 1972 года;

• Ами Шашори (атташе израильского посольства в Лондоне) убит 19 сентября 1972 года, когда вскрывал заминированную посылку;

• Барух Кохен (руководитель операциями по внедрению в палестинские организации в Европе) убит 26 января 1973 года, попав в западню;

• Симха Гилзер (согласно эль-Фатаху, офицер Моссада, по версии израильтян — обычный бизнесмен) убит в Никосии 12 марта 1973 года;

• Йозэф Алон (военный атташе в Вашингтоне) убит несколькими выстрелами 2 июля 1973 года.

Замир должен был действовать в совсем других условиях, чем его предшественники. Что касается стран Запада, то они относились почти все с симпатией к Израилю, включая и их коммунистов. Так что в первые годы существования еврейского государства предшественники Замира работали в благодатном климате. Сдвиг политической ориентации влево немного охладит атмосферу. Захваченные крайне левыми революционными идеями, некоторые молодые люди из еврейской интеллигенции отойдут (часто временно) от сионизма. Хотя и трудно оценить важность этого факта, но можно полагать, что подобная тенденция ограничила вербовку агентов «Учреждением». И совсем по-иному поведут себя некоторые ультралевые, в особенности немцы, перейдя от милитантизма к прямой поддержке самых жестких палестинских группировок.

Не такой является позиция австрийского канцлера Бруно Крайский. Хотя этот еврей, социал-демократ и антисионист, симпатизирующий палестинцам, не оказывает никакой помощи еврейскому государству. Парадоксально, но именно эта весьма сдержанная политическая позиция привлечет к нему внимание израильского руководства в самом начале октября 1973 года, незадолго до начала египетско-сирийского наступления под Йом Киппуром.

28 сентября, в годовщину смерти Насера, два арабских террориста берут в заложники евреев советского происхождения, требуя закрытия австрийского лагеря Шонау, через который проходят эмигранты в Израиль из стран Восточного блока. Край-ский уступает. Это вызывает сильное недовольство в Иерусалиме, и Голда Меир немедленно отправляется в Вену, чтобы отчитать того, кого она считает до некоторой степени «евреем-предателем».

Поскольку премьер-министр Израиля позволяет себе выехать из страны, ни один голос в среде израильского разведывательного сообщества не предсказывает в скором времени войну с арабскими соседями. А эту войну Анвар Садат и его новый союзник Хафиз эль-Асад готовят самым тщательным образом.

В районе Суэцкого канала ничего нового, утверждают сообщения военной разведки, имея в виду проходящие египетские маневры. И то же самое об активности на Голанских высотах, большей частью отнятых у Сирии в 1967 году. Моссад, по-видимому, еще тоже исключает вероятность нападения арабов.

Почему такое ослепление, когда подготовка египтян и сирийцев, на самом деле умно маскируемая при помощи дезинформации, наращивает обороты? По-видимому, основных причин — три. Частые ложные тревоги усыпили традиционную бдительность израильтян. Сознание своего превосходства над армиями арабов, побежденных дважды за десять лет, притупили у Цагаля чувство страха. И наконец, тайная война в Европе и во всем мире с палестинскими организациями отвлекла большую часть внимания израильских спецслужб от главного театра действий, Ближнего Востока.

Шеф «Аман» с 1972 года Елие Зейра и Замир отлично ладят друг с другом. Первый, почти не верящий в неизбежность арабского нападения, был поражен 5 октября, когда патрон Моссада, взволнованный Замир, объявляет: «Война неизбежна!»

Замир получил это важное сообщение от внешнего источника. После обсуждения решают единогласно, что директор «Учреждения» отправится в Европу для личной встречи с осведомителем. Пренебрегая обычными мерами предосторожности из-за срочности сообщения (идет разгар еврейского религиозного праздника), Замир по телефону информирует Зейру о том, что арабы нападут 6 октября с восходом солнца.

В действительности египтяне и сирийцы перейдут в наступление за четыре часа до рассвета, смешав позиции солдат Цагаля в момент разворачивания их сил. Несмотря на все-таки полученную в последний момент от Замира информацию о нападении, фактор неожиданности будет иметь место. А его эффект будет усилен из-за недооценки «Аман» степени боеспособности египтян и их сирийских союзников и мощи современного оружия, предоставленного им СССР.

Единственно верная догадка — осторожность «царька» Хуссейна, который в противоположность 1967 году не двинул вперед своих бедуинов. И благодаря агрессивности, даже нарушению дисциплины некоторыми генералами, такими, как Ариэль Шарон, не без значительных потерь, ситуация будет восстановлена в пользу Израиля.

Чересчур поверив в легенду о непогрешимости, которую они сами и помогали создавать, израильские спецслужбы продемонстрировали свою несостоятельность. Таков вердикт «человека с улицы» и так выскажется комиссия расследования, возглавляемая Шимоном Агранатом: опубликованный 30 января 1975 года, ее окончательный вывод рекомендует отправить в отставку Елие Зейру, его помощника Арию Шалефа и руководителя Египетского бюро разведки «Аман», Йону Бенхама. В действительности эти трое уже ушли в отставку, так же как и Зви Замир.

Комиссия Аграната предлагает также провести полную реорганизацию в израильском разведывательном сообществе: положить конец монополии «Аман» в отношении оценки разведданных; расширить Центр политического планирования и исследования при министерстве иностранных дел; создавать Службу по сбору разведданных в Моссаде.

Для реализации поставленных задач необходимы новые люди. Впрочем, они уже в работе с 1974 года, поворотной даты в истории израильской разведки: Ицхак Хофи в Моссаде, Шломо Газит в Амане и Авраам Ахитув во главе Шин Бет.

1. Контрразведка и внутренняя безопасность

•Шин Бет

1964–1974: Йозэф Хармелин

1974–1981: Авраам Ахитув

2. Служба внешней разведки

•Моссад

1963–1968: Мейт Амир

1968–1974: Зви Замир

1974–1982: Ицхак Хофи

3. Военная разведка

•Аман

1964–1972: Аарон Ярив

1972–1974: Елие Зейра

1974–1978: Шломо Газит

1978–1983: Йехошуа Сагуй

Советник премьер-министра по борьбе с терроризмом

1972–1973: Аарон Ярив

1974–1977: Рехавам Зееви

1977–1978: Амихай Паглин

1978–1984: Рафи Эйтан