Copyright © 2018 by Beth Evans

Мультипотенциалы. Руководство для тех, кто уже вырос, но так и не решил, кем хочет стать

Зачем проживать одну жизнь, если можно прожить несколько? Как? Например, попробовать свои силы в тех сферах, которые давно манили. Именно так поступают мультипотенциалы – люди, чьи профессиональные интересы могут охватывать музыку, кулинарию и даже физику нейронных звезд! Несмотря на расхожее мнение о том, что мастерства можно добиться лишь на одном-единственном поприще, мультипотенциалы глубоко погружаются в самые разные сферы деятельности и преуспевают в каждой из них. Автор делится собственным опытом и дает подробные инструкции, как мультипотенциалу преуспеть в современном мире узконаправленных специалистов.

Это взрослая жизнь, детка! Как прожить свои двадцать так, чтобы ни о чем не жалеть в тридцать

Бестселлер о жизни, целях и мечтах для тех, кому от 20 до 30. Лайфхаки из этой книги распространяются в интернете как лесной пожар, почти на уровне мемов с котиками и вирусных видео с танцующими мопсами. Двадцатилетние, которые столкнулись с реальной жизнью, ее проблемами, сложностями и опустошением, которое наступает после длинного рабочего дня, пересылают эти советы друг другу, чтобы не забыть о главном – жизнь полна перспектив и открытий. Эта прекрасная мотивирующая книга поможет справиться с кризисом четверти жизни, определиться, в каком направлении развиваться и что делать дальше.

Очнись, детка! Перестань верить в ложь о том, кто ты есть, чтобы стать той, кем тебе предназначено

Откровенная, яркая, чертовски умная и немного сумасшедшая, Рейчел Холлис рассказывает миллионам читателей то, о чем другая не решиться поведать даже самой близкой подруге. Она озвучивает 20 мифов, которые отравляют жизнь большинству женщин. А потом развенчивает каждый из них, снабжая свои размышления трагичными, смешными, нелепыми и просто трогательными историями из собственной жизни. Эта книга заставляет очнуться и по-новому взглянуть на свое настоящее и будущее. Разобраться со страхами, душевными травмами, мечтами, надеждами и начать двигаться к счастью. Настоящему счастью, без обмана.

Хакни рутину. Как алгоритмы помогают справляться с беспорядком, не тупить в супермаркете и жить проще

Каждый день на рутинные дела вроде похода в магазин или сортировки почты уходит куча времени и энергии. Математик Али Альмоссави предлагает решать повседневные задачи самым интересным способом: с помощью алгоритмов, с которыми любой процесс станет в разы быстрее и эффективнее.

Всем привет!

Спасибо, что выбрали эту книгу. Этим вы сделали первый шаг на пути к полному переустройству своей жизни! … Шучу! (О боже, представляю, как вас передернуло от этих слов.) К тому же у меня самой все наперекосяк, и я не вправе указывать другим, как им жить.

Возможно, вы в чем-то похожи на меня. Взрослая жизнь – это утомительное и трудное путешествие, и вы все еще пытаетесь найти свое место в этом дурацком большом мире, в то время как все, кого вы знаете еще со школы, женятся и, как самодовольные успешные люди, спешат объявить об этом в интернете. Вот веселье-то.

Может быть, вам в голову тоже лезут грустные и тревожные мысли о том, что «эта депрессия никогда не кончится, и я расстраиваюсь без всякой причины, и порой телевизор – единственное, что имеет смысл». Ничего страшного, такое бывает. Вы не одиноки.

Возможно, у меня нет готовых решений для ваших проблем, судьбоносных советов, да и вообще каких-либо здравых идей, но у меня определенно есть опыт бестолковых попыток взросления. В моем багаже имеется куча неловких историй, потому что я, как никто другой, умею попадать в нелепые ситуации.

А еще я кое-что знаю о депрессии, тревожности и о том странном состоянии, когда, будучи официально взрослым, таковым себя не ощущаешь.

На самом деле я лишь пытаюсь сказать вам, что вы в порядке.

И поверьте, иногда просто быть в порядке – это то, что нужно.

Согласны?

Существует особая область ада под названием LinkedIn. Этот сайт преследует коварную цель, позволяя вам находить людей, с которыми вы когда-то учились в школе, и отчаянно сравнивать себя с ними. Особенно это полезно для тех из нас, кто страдает от заниженной самооценки и нуждается в постоянном напоминании о собственной никчемности.

Глядя на то, в каких крутых офисах трудятся бывшие одноклассники, какими связями они обросли, мы лишний раз убеждаемся в том, насколько ничтожны наши собственные достижения. LinkedIn уже, наверное, заработал миллионы на моих страданиях.

Сравнивать себя с окружающими – это естественная часть жизни. Я занимаюсь этим при любой возможности. И не потому, что стремлюсь превзойти кого-то, просто я настолько сильно не уверена в себе.

Это может проявляться в каких-то мелочах – скажем, оценивая, как одеты присутствующие на вечеринке, вы хотите убедиться в том, что выглядите достойно, – или в чем-то более серьезном, когда вы удручены тем, что девчонка, которая доставала вас в школе, устроилась на престижную работу. Подобные сравнения могут здорово осложнить вам жизнь, если вы чувствуете свою несостоятельность, ведь, чтобы выбраться из ловушки такого типа мышления, вам необходимо трезво оценить все, чего вы сами уже добились! А этого «всего» порой не так много, как вам бы хотелось.

Я часами бороздила интернет, изучая личные странички своих знакомых и поражаясь тому, какими взрослыми они выглядят на фотографиях. Студенты-медики, преподаватели, юристы – эти люди действительно многого достигли. И – о боже! – некоторые из них женаты и имеют семьи. Тут вмешивалось ноющее чувство конкуренции, и я все острее ощущала, что не соответствую общепринятым параметрам.

Иногда оценить прогресс, которого вы добились в жизни, бывает достаточно трудно, даже если не отвлекаться на соцсети. Порой мне приходится уговаривать себя: «Хорошо, у них звездная карьера и миллион друзей, но, черт возьми, зато сегодня я не плакала на людях». Мера успеха уникальна для каждого из нас. Вас порадовало какое-то достижение, пусть даже пустячное? Эй, вот вам и успех! И это действительно круто!

Рядом всегда будет кто-то, у кого дела идут лучше, чем у вас. И кто-то, кому-то хуже, чем вам. Это бесконечный цикл соревнования, совершенно бессмысленного и ненужного. Какое вам дело до того, что старый знакомый хвалится своими успехами на Facebook? Хорошая новость в том, что вы можете придумать собственный критерий прогресса и успеха. Может, для вас это будет визит к врачу или вы убедите себя не рыскать по соцсетям в поисках информации о старых знакомых. В любом случае шаг вперед – это хорошо, шаг назад – не конец света, а твердо стоять на ногах, сохраняя спокойствие и уверенность, – великое дело, и иногда это реальный прогресс. У вас есть то, что есть, что бы ни говорила подруга вашей мамы о своих детях. Потому что вы – это вы, и поверьте, большего успеха не пожелаешь.

Хотя мне уже далеко за двадцать, иногда я задаюсь вопросом, буду ли я когда-нибудь готова к взрослой жизни. Поначалу взрослость кажется сверкающим миражом: свобода! Возможность самой принимать решения! Быть взрослым – это наверняка прикольно, но есть во всем этом и скучная сторона, которая меня страшно угнетает. Эта обыденная часть включает в себя налоги, счета, уборку и, хуже всего, телефонные звонки по любому поводу.

Телефонный звонок врачу – самое страшное испытание. Мало того что приходится говорить с кем-то по телефону, когда вы не можете видеть реакцию собеседника, так еще и нужно обсуждать с ним ЛИЧНУЮ МЕДИЦИНСКУЮ ИНФОРМАЦИЮ! Это супервесело. И таит в себе потенциал для множества катастроф.

Однажды мне пришлось позвонить доктору и попросить его о встрече по личной проблеме. Дело в том, что я – заядлая велосипедистка и от этого очень страдает моя промежность.

– Алло? – произнес голос на том конце провода. Я, понятное дело, нервничала – алло, личные проблемы и общение, ужас! – так что выдавила из себя:

– Здрасте, я… ээ… хотела бы записаться на прием к своему врачу. Я – велосипедистка, и от частой езды у меня болит промежность. Не знаю, это нормально? В общем, могу я обратиться к врачу?

Молчание.

– Вы ошиблись номером. Это совсем другой офис. Я повесила трубку и не прикасалась к ней в течение нескольких дней. Потому что взрослость не служит гарантией успешного взаимодействия с другими взрослыми, особенно если вы новичок в этом качестве. На самом деле многие из нас очень, очень плохо справляются со взрослыми обязанностями. Ведь нет никакого официально одобренного учебного пособия или курсов, поэтому выяснять, каково это – быть взрослым, приходится методом проб и ошибок. Да, получается неловко; да, вместо того, чтобы общаться по-взрослому, вы выдавливаете из себя детский лепет, но вы не одиноки в этом. Мы все совершаем поступки и произносим слова, о которых потом горько сожалеем и со стыда даже готовы провалиться сквозь землю.

Случались и другие конфузы, которые сводили на нет мой «взрослый» статус. Однажды, в канун Нового года, все вернулись из колледжа и мы ночевали у моей подруги Бриттани – здорово было снова увидеть ее семью.

Время летело неумолимо, и мы не успели оглянуться, как часы пробили полночь. Раздались радостные возгласы, и в нашу жизнь постучался Новый год. Уморившись, мы пошли укладываться спать на диванах – в подвале дома Бриттани.

Утром наступило похмелье. Я проснулась, но не спешила вставать и лежала, разглядывая потолок, поскольку всегда неловко вскакивать первой после гулянки. Вдруг Кристал перевернулась на бок и завопила: «О НЕТ!»

Остальные мигом проснулись и уставились на нее.

– Пол! ПОСМОТРИТЕ НА ПОЛ!

По полу разгуливала самая длинная, самая черная, самая страшная сороконожка, которую мы когда-либо видели. Ее конечности как будто слились в мутное пятно, когда она поспешила куда-то по ковру.

– Что будем делать?

– Она слишком большая, чтобы просто ее раздавить!

Мы вчетвером застыли, как парализованные. Бриттани первой пришла в себя и спрыгнула с дивана.

– ПАПА! – закричала она. – В ПОДВАЛЕ ГИГАНТСКАЯ СОРОКОНОЖКА!

Возникла пауза, а потом что-то звякнуло.

Вниз по лестнице скатился баллончик спрея от насекомых. Сверху донесся голос ее отца:

– Ты достаточно взрослая, чтобы избавиться от нее самостоятельно!

В тот момент мы стали взрослыми – четверкой взрослых, которые понятия не имеют, как убить гигантскую сороконожку. Мы забились за спинку дивана, вылупившись на нее. Зная, что не справимся с сороконожкой, мы решили оставить ее в покое, если она оставит в покое нас. Потому что иногда взрослые материи слишком пугающие, и, чтобы разобраться с ними, придется попотеть.

Некоторые вещи просто требуют времени. Скажем, освоение банковских премудростей, составление бюджета, избавление от букашек и призыв на помощь оттачиваются методом проб и ошибок.

Трудно сосчитать, сколько раз мою карту отклоняли на кассе, потому что я не могла толком составить свой бюджет или не знала, сколько у меня денег на счете.

Ошибки – это тоже часть взрослой жизни, хотя мы часто рассматриваем взрослость как некое состояние зрелости, в котором люди ведут себя мудро и степенно и никогда не оступаются. Однако реальность выглядит иначе: ошибки случаются, и мы учимся на них, чтобы не повторять их в будущем.

Возможно, чтобы повзрослеть, следует чаще проверять выписку со своего банковского счета или научиться слушать собеседника в телефоне, прежде чем рассказывать незнакомцу о своих проблемах с промежностью. Мы все через это проходили. Все в порядке.

Без паники. У вас все получится.

Подружиться с кем-то – задача не из легких. Но еще труднее понять, как завязать отношения.

Получается, я буду делать все, что положено другу, и при этом считать кого-то своим романтическим увлечением? Вы хоть знаете, насколько это хлопотно?

На какое-то время выходом может стать влюбленность в какую-нибудь звезду, но это чревато одиночеством.

Конечно, есть и забавная стадия знакомства, когда вам невдомек, кто вы на самом деле.

Я уж не говорю о том, как трудно добраться до этой точки. Первые впечатления могут обернуться настоящим хаосом.

Несколько лет назад я побывала на провальном свидании и с тех пор считаю его примером неловких ситуаций, возникающих на начальном этапе отношений. Я познакомилась с парнем через друзей моих друзей, и мы обменялись телефонами, договорившись о скорой встрече. В назначенный вечер мы встретились в милом ресторанчике, но от волнения мне кусок в горло не лез. Я толком не знала, о чем говорить – беседы тет-а-тет всегда напрягают, а уж тем более на первом свидании. Как выяснилось, моя неразговорчивость пришлась весьма кстати, поскольку моему спутнику было что сказать буквально обо всем на свете.

Он был очень увлечен собой и сыпал мнениями по любому вопросу. Мы как будто бы существовали в параллельных мирах. Если он говорил «день», меня так и подмывало сказать «ночь»… по крайней мере, если бы он позволил мне вставить хоть слово. Я не знала, как правильно закончить вечер, не скатываясь в грубость, поэтому неловко ерзала и издавала невнятные звуки, якобы выражая согласие с любыми его заявлениями. Наконец мне показалось, что вечер близится к концу и скоро я смогу вернуться в волшебную страну под названием «дом». И вот, когда уже повеяло свободой, он разрушил мои мечты своим невинным вопросом:

– Слушай, можешь меня подвезти?

Для сведения: вы не обязаны никого подвозить, даже если побывали с кем-то на свидании. Но, будучи молодой и наивной, я ответила: «Конечно». В моем представлении это был шаг к тому, чтобы выбраться из ресторана и приблизиться к дому. Мы подошли к моей машине и ехали в молчании, пока я не предложила поставить какую-нибудь музыку. В конце концов, бо́льшую часть вечера я только и делала, что слушала его рассуждения о музыке. Заодно узнала, что такое вершина хорошей музыки (панк) и чего вообще не следует слушать (все, кроме панка). Не колеблясь, я предложила достать компакт-диск из кармана пассажирской дверцы и вставить его в проигрыватель.

Как только синтезатор разразился вступительными аккордами «Тома Сойера», мой спутник погрузился в ад прогрессивного рока. Я намеренно выбрала в качестве наказания студийный альбом группы Rush 1981 года «Движущиеся картинки», зная, что он найдет эту музыку старомодной. Поездка оказалась мучительной для нас обоих – меня угнетала компания не очень-то близкого мне по духу человека, а его… ну, выражение его лица говорило само за себя. Дорога казалась бесконечной. Когда он наконец-то вышел из машины, я испытала облегчение – как если бы увидела свет в конце туннеля. И тут он повернулся ко мне и сказал:

– Эй, хочешь зайти ко мне?

О боже, отпугиватель в виде прогрессивного рока не сработал. Интерес ко мне не пропал. Крайне неприятная ситуация, и она требовала радикального решения. Я прибавила звук – трек два, «Красная Барчетта», едва не оглушил нас обоих – и, стараясь перекричать музыку, завопила: ЧТО? Я ТЕБЯ НЕ СЛЫШУ!» – при этом отчаянно жестикулируя: «Я НЕ ПОНИМАЮ, О ЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ. МНЕ ПОРА, ПРОЩАЙ!» Я неистово помахала рукой, и мой визг слился с воплями Гедди Ли. Неловко перегнувшись через сиденье, я попыталась как можно быстрее захлопнуть дверцу.

Он остался в растерянности стоять во дворе. Я резко вырулила на дорогу и даже не обернулась, укатив домой под громовые аккорды «YYZ».

Любовь и без того достаточно хлопотная штука, и нечего усложнять ее попытками произвести благоприятное впечатление и потенциальной необходимостью добивать партнера прогрессивным роком. Тут все дело в том, чтобы видеть себя достойным любви объектом и принимать все стороны своей личности. Представьте себе бриллиант, в котором замысловато высеченные сверкающие грани составляют единое восхитительное целое. Любовь на то и любовь, что позволяет увидеть, как эти частички соединяются в вашем избраннике и делают его неповторимым. Но труднее всего разглядеть это в себе.

Сегодня много говорят о любви к себе как о конструктивном подходе, помогающем человеку принимать себя таким, какой он есть. Но для многих из нас это может обернуться настоящим испытанием. Я часто задаюсь вопросом: «Разве это возможно, чтобы я, исчадие ада, нашла в этой помойке собственных недостатков что-то достойное любви – причем не только моей, но и любви других людей?» Вот уж поистине ребус, особенно для того, кто страдает низкой самооценкой.

Я предпочитаю выбрать из кучи персонального хлама какую-то малость, которая поднимет мне настроение. Я не имею в виду нечто грандиозное, вызывающее желание воскликнуть: «Как я прекрасна сегодня! Надеюсь, все видят, какая я красавица!» Чаще всего это незначительная деталь или штрих к портрету, скажем: «Я выбрала на редкость удачный оттенок лака для ногтей» или: «У меня отменный музыкальный вкус, хотя никто, особенно мои избранники, этого не ценит». Мелочи, которые мы любим в себе, зачастую нанизываются друг на друга, составляя замечательное целое.

Порой кажется, что нам не за что себя любить, и по-другому просто быть не может. В конце концов, мы ведь позволяем себе срываться и злиться на других, так с какой стати щадить себя? Мы находимся в круглосуточном режиме общения с самими собой. Шутка ли – выдержать столько времени наедине с кем-то?

Будьте милыми, добрыми, нежными с собой и другими. Подбирайте удачные оттенки лака для ногтей, слушайте музыку, которая вам нравится, а остальное придет. Во всяком случае, что-нибудь да срастется.

Наш мозг не всегда самый надежный союзник, и все же именно он управляет нами в повседневной жизни. Стресс, который он может спровоцировать, чреват разрушительными последствиями, так что порой наша жизнь больше напоминает бесконечную битву. Лично у меня создается впечатление, что мой мозг меня ненавидит.

Немного странно думать, что главный человеческий орган мстит своему хозяину, но я искренне в это верю. Никакая другая часть тела не доставляет мне столько неприятностей, причем с завидным упорством, в то же время заставляя меня чувствовать себя самым никчемным человеком на планете.

Для тех, кто не знаком с приступами беспокойства, поясню: они напоминают падение с высоты при полном отсутствии возможности кричать и звать на помощь. Я бы сравнила такое состояние с молчаливым поглощением воли, когда тело принимает решение о вашей дальнейшей судьбе, игнорируя всякую логику. Усугубляет проблему то, что иногда это происходит на людях. И тогда вам приходится спешно придумывать, как позаботиться о себе и не напугать тех, кто рядом.

Взять, к примеру, эпизод, когда мы с друзьями отправились посмотреть стендап-шоу Дилана Морана в Чикаго. Выездные мероприятия всегда вызывают у меня приступы паники, независимо от моего желания хорошо провести время. Вот и на этот раз ситуация обернулась для меня нервотрепкой. Я собиралась посмотреть выступление любимого исполнителя в приятной компании, но моя голова была забита лишь мыслями о том, как бы сбежать куда подальше. За ужином я по большей части дрожала и мысленно проливала слезы, отчаянно пытаясь скрыть свое волнение от окружающих, почему-то уверенная в том, что они только тем и заняты, что наблюдают за мной. То, что должно было стать счастливым и веселым событием, закончилось тем, что на нервной почве меня вырвало в туалете закусочной. Я слегка расслабилась, только когда началось шоу. И, хотя даже смеялась вместе со всеми над шутками комика, глубоко во мне все еще сидел животный страх.

Беспокойство – мощное оружие, и когда оно решает нанести удар, то принимает самые разнообразные и зачастую деморализующие формы. Вы вдруг ловите себя на том, что не можете ни на чем сосредоточиться, кроме как на ощущении ужаса, бушующем внутри. Когда я нервничаю, меня одолевает настойчивое желание позаботиться о спокойствии тех, кто рядом. Получается, что при первых признаках тревожности мне нужно сосредоточиться на ком-то другом, а не на том, что происходит со мной.

К моему беспокойству прилагается еще одна забавная штука – обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР). В основе такого состояния лежат навязчивые, чаще всего неприятные мысли, которые подталкивают к ответным действиям. Многие считают обсессивно-компульсивное расстройство очаровательной причудой – надо же, вам нравится расставлять книги на полке по алфавиту и цветовой гамме! Над такими чудачествами постоянно подшучивают, существует даже целый арсенал продуктов для розыгрышей в стиле ОКР, а сам синдром добавляет привлекательности персонажам телешоу, кинофильмов и книг.

Но большинству неведомы душевные страдания и боль, которые неизменно сопровождают это невротическое состояние.

Я с малых лет знакома с обсессивно-компульсивным расстройством. Еще во втором классе школы все пошло наперекосяк. Мы начали изучать всякие болезни, и я просто зациклилась на микробах. Внезапно все вокруг стало зараженным. По ночам я куталась в несколько одеял, закрываясь от микробов, которые могли достать меня, и часами лежала в темноте, дрожа от страха. Если вы заглянете в мои дневники того времени, то увидите, что буквально каждая страница исписана словами о загрязнении.

Вскоре эти страхи начали впрямую влиять на мою жизнь. Мне не нравилось обмениваться рукопожатиями или обнимать других детей, и я очень боялась, что до меня доберется какой-нибудь неизвестный вирус. Мой мозг приспособился к этому, подкидывая мне всевозможные задания. Включи и выключи свет перед сном. Мой руки с мылом по четыре раза. Дважды открой и закрой дверь. Делай так и будешь в безопасности. Все будут в безопасности.

По мере того как я взрослела и в моей жизни возникало все больше стрессовых ситуаций, мое обсессивно-компульсивное расстройство обострялось. Общественные туалеты стали для меня кошмаром, школьные дискотеки – источником страданий (танцы предполагали прикосновения к партнеру!), и мое поведение постепенно выходило из-под контроля. Иногда я стояла у выключателя, щелкая им раз по пятьдесят, пока не наступало спокойствие. Окружающие стали замечать мои привычки, а я пыталась отмахнуться от них, принимая за невинные странности. И не то чтобы я действительно хотела выполнять нелепые задания – просто мой мозг убеждал меня в том, что это необходимо, если я хочу быть в порядке. Мне казалось, что, пока я не парюсь насчет своих причуд, окружающим тоже на них наплевать.

И только когда я, уже взрослой, начала курс терапии, до меня дошло, что речь идет о психическом заболевании и эту проблему надо как-то решать. Притом что с некоторыми странностями удавалось бороться простым отвлечением внимания, меня все больше беспокоили неудобства, связанные с ОКР. Люди видят в синдроме навязчивых состояний лишь его забавную сторону, но совершенно не представляют себе, сколько мук он доставляет носителю. Посмеиваясь над вашей привычкой выравнивать книги на полке (это тааак мило!), люди не замечают, в какой панике вы пребываете, если не закрыли дверь «правильно», и не слышат, как в два часа ночи вы рыдаете от того, что не успели убраться в ванной «как следует».

Переломный момент случился на вечеринке по случаю дня рождения моей подруги. Мы всей компанией отправились в ресторан, чтобы отметить это событие. К концу праздничного ужина некоторым из нас захотелось посетить туалетную комнату, куда мы и отправились все вместе. В последние несколько лет я особенно усердно работала над избавлением от страха перед общественными туалетами и думала, что на этот раз проблем у меня не возникнет. У дверей туалетной комнаты собралась очередь, но нас это не смущало, поскольку нам было о чем поболтать, к тому же это отвлекало меня от моих страхов.

Наконец подошла моя очередь, и, как только я шагнула в кабинку… на меня накатил приступ паники. Живот скрутило, в груди встал ком, и я перепугалась не на шутку. Порой очень трудно отпустить старые страхи. Я вышла и шмыгнула в соседнюю кабинку, надеясь, что там будет достаточно чисто, чтобы соответствовать нелепым стандартам, установленным моим мозгом.

И тут я услышала разговор за дверью.

Женщина недоумевала: «Не понимаю, она же только что заходила в ту кабинку и сразу вышла?» Ее спутница ответила: «О, по мне, так это нормально. Интересно, что у нее за проблема?» А потом они рассмеялись. Я сидела на унитазе и тихо плакала, осознавая, что все мои усилия оказались напрасными. Какой смысл пытаться стать лучше, если совершенно незнакомые люди – взрослые женщины – готовы видеть во мне чокнутую? Я так и томилась в кабинке, пока не убедилась, что они ушли.

С беспокойством довольно трудно бороться в одиночку, а еще труднее заниматься этим, когда над тобой смеются. Баланс достигается ежедневными усилиями. Нелегко соблюдать установку не вешать нос, когда легче поддаться страху, даже зная, что для тебя это плохо кончится. Но каждый шажок к преодолению страхов – уже победа, а отступление не означает, что вся работа пошла насмарку. Я предпочитаю воспринимать все, что со мной случается, как «опыт». Да, инцидент в ресторане был плохим опытом, но он все равно засчитывается, и, чем больше поступков я совершаю, тем больше учусь. Если говорить о тревожности, тут главное – не позволить ей отбить у вас охоту к действиям.

Долгое время я упорно отказывалась ходить на концерты или стендап-шоу. Это огорчало меня, потому что я лишала себя многих удовольствий. И в своем отношении к беспокойству я тоже постепенно взрослею. Я не отмахиваюсь от него и стараюсь справиться с ним. С того злополучного вечера у меня было немало успешных вылазок на светские мероприятия, и я не раз пользовалась общественными туалетами. Эти маленькие шаги, как удачные, так и провальные, очень важны, когда речь идет об укрощении беспокойства.

Недавно я побывала на концерте. Это был мой первый большой, настоящий концерт за многие годы. Я ужасно нервничала – и пока ехала туда, и пока парковала машину, и пока искала свое место. Меня не отпускала мысль: что, если я запаникую? Меня стошнит? Я разревусь? Но время шло, и я получала все больше удовольствия от вечера. И когда начался сам концерт, я уже ликовала вместе со всеми. В самый разгар представления меня посетила важная мысль: «Я рада, что сделала это».

Каким бы ни был ваш опыт переживания чувств, порой невероятно сложно научиться выражать их здоровым способом.

В юности я несколько лет занималась боевыми искусствами. Поначалу это были просто увлекательные занятия после школы – мне нравились новые знакомства, беготня и легкие спарринги с одноклассниками. Но потом появился другой тренер, и все изменилось.

Он выглядел довольно строгим, и сразу стало понятно, что с ним шутки плохи. Прощайте, смешки и розыгрыши перед началом занятий, – им на смену пришли напряженные минуты затишья и ожидания тренировки. К счастью, он вел не так много классов, и мне еще доставались улыбки от моих постоянных инструкторов. В спорте, где ценятся техника и мастерство, я, если честно, не блистала, но упорно работала над собой и совершенствовалась. Мои наставники проявляли терпение и всегда приходили на помощь, когда я чего-то боялась, так что мне удавалось успешно двигаться вперед.

К тому времени, как я достигла высокого уровня мастерства, суровый тренер стал единственным наставником. И если другие инструкторы помнили об индивидуальных особенностях учеников и допустимых нагрузках, учитывая их при спаррингах, этот тренер не давал мне никаких поблажек. Он всегда останавливал бой, если ситуация выходила из-под контроля, но осознание того, что на тебя вот-вот набросится взрослый бугай и победа в любом случае достанется ему, лишало меня всякой мотивации.

А еще больше отбивало охоту понимание, что он заставит меня плакать.

Если наши смешки перед уроком ему просто не нравились, то слезы во время тренировок он просто ненавидел, а я-то как раз всегда ревела. В спаррингах я изо всех сил старалась правильно выполнять все приемы, и он постоянно попрекал меня этим. Обычно, если я начинала нервничать, другие тренеры давали мне несколько секунд передышки, чтобы я могла успокоиться, подбадривали, и потом мы пробовали еще раз. Он же не делал ничего подобного, а вместо этого говорил: «У тебя опять глаза на мокром месте?» – и при этом смотрел на меня как на источник всех неприятностей в мире. Разумеется, я начинала плакать – отчасти из-за того, что слишком сильно переживала по поводу того, правильно ли я все делаю, отчасти из-за страха, что могу заплакать, который выплескивался опять-таки слезами.

«Ну, если ты собираешься реветь, тебе лучше покинуть зал», – заявлял он авторитетным тоном и начинал чихвостить меня перед одноклассниками. Это было унизительно – дожидаться окончания занятий в вестибюле вместе с родителями. За это время я, видимо, должна была успокоиться, но обычно меня охватывал такой стыд, что я бесконечно расшнуровывала и зашнуровывала свои кроссовки, чтобы хоть чем-то занять руки. Потом, как по часам, он выходил в вестибюль и, играя на публику, произносил: «Если ты успокоилась, можешь вернуться в класс». Этот ритуал повторялся снова и снова – я впадала в панику, он устраивал мне выволочку и выгонял из класса, – и все кончилось тем, что я сама бросила эти занятия.

Хоть я и потратила годы жизни на совершенствование своих движений, координации и ответных реакций, мне не забыть урок, который я извлекла из опыта занятий боевыми искусствами: внешнее проявление эмоций недопустимо и мне нужно работать над собой, чтобы стать идеальной. Не как все – а именно идеальной. Я освоила искусство подавления любых эмоций, которые мешают жить, и очень следила за тем, чтобы никто не видел меня плачущей. Слезы стали поводом для стыда, а достижение совершенства во всех аспектах моей жизни – жгучим желанием.

Я была одержима идеей стать идеальной и похоронить любые чувства, которые мешают мне быть счастливой. Я жила насыщенной жизнью, но это была не я. Я предъявляла миру отполированную версию самой себя, в которой невозможно было разглядеть трещинки и шероховатости, спрятанные под слоем глянца. Это был нездоровый образ жизни. Хорошие или плохие, приятные или отвратительные, чувства есть чувства, и они существуют, хотите вы этого или нет.

Рано или поздно вам все равно придется иметь с ними дело, а, загоняя их внутрь, вы лишь усугубляете будущие страдания. Признать и принять свои эмоции, безусловно, непросто, но сделать это необходимо. Чувства всегда подскажут, когда что-то не так, или подбодрят, если вы на правильном пути. Чем скорее вы подружитесь с ними, тем более раскованными будете и вы, и ваши чувства.

Вечеринка по случаю окончания школы обещала стать самым счастливым событием в моей школьной карьере. Стоя на задней веранде дома моих родителей и глядя на то, как все болтают, смеются и сплетничают, я вдруг ощутила знакомую пустоту в животе. Вот и все? Неужели лучше уже не будет? Почему все пошло не так, как надо?

Много лет я была прилежной ученицей, старательной во всем, готовилась к каждой контрольной, хотела преуспеть в учебе. Моей самой большой мечтой было стать медсестрой. С самого детства я ухаживала за своими плюшевыми зверюшками, лечила их от разных недугов, воображая тот день, когда смогу делать это по-настоящему. Хоть я и не была лучшей в классе и у меня случались провалы, в целом проблем со школой не возникало и я уверенно шла к своей цели.

В старших классах все пошатнулось. Появились трудности в учебе, наметилось отставание по математике, и даже на дополнительных занятиях мне приходилось туго. Я все еще очень хотела стать медсестрой и записалась во все классы, имеющие отношение к медицине. Я устроилась волонтером в местную больницу, работала в сувенирной лавке и подрабатывала курьером. Каждый раз, надевая куртку волонтера, я думала о том, что на шаг приблизилась к заветной цели. Я отдавала учебе все больше сил, корпела над математикой, посвящая ей даже обеденный перерыв. А потом пришла отличная новость – меня включили в программу стажировки в больнице. Теперь, как ученица выпускного класса, я могла проводить там по два часа в день, наблюдая за работой врачей и медсестер и взаимодействуя с пациентами.

И вот наступил первый день стажировки. Я находилась в отделении онкологии, следуя по пятам за тихим доктором. Я чувствовала себя неуютно в униформе стажера и с замиранием сердца прислушивалась к цоканью своих каблучков по больничным коридорам. Мы подошли к палате, и доктор нырнул в дверь. Побеседовал с пациенткой, снял повязки, осмотрел рану на предмет заражения – для меня это было слишком. Голова пошла кругом. Я извинилась, сказав, что меня немного тошнит, и все отнеслись к этому с пониманием.

На самом деле я просто испугалась. Мне стало очень, очень страшно. Потому что, пока мои одноклассники наслаждались выпускным годом, сидели в классах в спортивных штанах и болтали о танцах, я парилась в накрахмаленном халате и корчилась на неудобных каблуках в погоне за карьерой, которую себе придумала, но вдруг поняла, что не хочу ее. Похоже, я слишком рано взяла на себя обязательства.

То, чего мы хотим, не всегда оказывается тем, что нам нужно.

Я бросила стажировку на следующий же день, к ужасу моих родителей, учителей, школьного консультанта и подруг. Я наврала всем, что не выношу вида крови и сомневаюсь, что мне подходит профессия медсестры. На самом деле я очень испугалась за свое будущее. Близилось окончание школы, все мои друзья выбрали себе места дальнейшей учебы, а я по-прежнему витала в облаках. Все, к чему я готовилась, полетело в тартарары, и я не знала, что делать, но больше не могла работать волонтером в больнице, так что решила уволиться. Это стало лишним напоминанием о том, что я не достигла своей главной цели.

Я совсем запуталась.

В отсутствие цели и направления я потеряла мотивацию. Забросила учебу, расслабилась, начала прогуливать занятия. Я перестала проводить время с друзьями, рассудив, что, поскольку они все равно разъедутся по колледжам следующей осенью и оставят меня, лучше я брошу их первой. Я чувствовала себя глубоко несчастной, по ночам запиралась в своей гардеробной, пряталась под ворох одежды и мечтала о том, чтобы в стене открылась дверь в другой мир. Посещение школы стало чрезвычайно болезненным, потому что там только и говорили о подготовке к выпускному балу. Все с нетерпением ожидали перемен в жизни, а я чувствовала себя застрявшей в настоящем. При каждом удобном случае я старалась заснуть. Бессознательное состояние сна приносило утешение, я как будто могла временно отключить свой мозг.

И вот наступил самый страшный, последний день школы, и на закате все подбросили в воздух свои кепки. В разгар этого хаоса я украдкой посмотрела на небо и взмолилась о том, чтобы оно забрало меня к себе вместе с летящими кепками.

После окончания школы жизнь превратилась в кошмар. Мои подруги все лето паковали чемоданы и подбирали обновки для своих комнат в общежитиях, так что я все больше отдалялась от них. Я целыми днями просиживала дома и, как ни старалась, не могла нарисовать свое будущее. Фантазии хватало только на несколько предстоящих дней. На сон уходило все больше и больше времени, что беспокоило моих родителей – я никогда не была соней, но вдруг это стало единственным, чего мне хотелось.

Шли месяцы, мои друзья разъехались по всей стране, а я поступила в местный колледж и по-прежнему жила дома с родителями. Единственную разницу между школой и колледжем я видела в том, что у меня появилось больше времени на сон. Я не особо напрягалась с учебой, и вставать каждое утро, чтобы идти на занятия, было мучительно трудно. Учеба не была у меня в приоритете; какой смысл выкладываться, если не знаешь, чего хочешь? Я ненавидела все предметы и еще больше ненавидела домашние задания. Я не могла ни с кем подружиться. Моя жизнь стремительно разваливалась, и я прибегла к весьма нездоровому механизму выживания – самоистязанию.

Членовредительством я иногда занималась в школе, чтобы справиться с эмоциями. Я не могла ни с кем поговорить о своих чувствах и ощущениях, но мне нравилось «наказывать» себя за допущенные промахи. Короче, я себя резала. Тайком, конечно, и эпизодически, но в колледже такие случаи участились.

Однажды, темной декабрьской ночью, я сказала себе, что больше не вижу смысла в жизни. Я оказалась неудачницей, поставив крест на своей мечте стать медсестрой. У всех моих друзей была совершенно новая, интересная жизнь, и я давно потеряла связь с ними. Я все время спала, я ненавидела колледж, и я была глубоко несчастна. Поэтому я снова заперлась в гардеробной и начала резать себя по-настоящему. Прежде чем я успела что-либо осознать, мои руки оказались в крови. Пока я сидела, истекая кровью, помню, меня посетила мысль: «Вот оно. Я безнадежно, абсолютно, неизлечимо психически больная».

Я уже не могла скрывать это и дальше. Мне пришлось попросить о помощи.

Для многих из нас нет ничего труднее, чем попросить о помощи.

Это предполагает, что вы предстанете уязвимыми и не такими сильными, как вам бы хотелось выглядеть в глазах окружающих. Вам придется впустить кого-то в свой мир и позволить им увидеть тот хаос, в котором вы находитесь. Короче говоря, просьба о помощи – настоящая заноза в заднице, и это совсем не смешно.

В первый раз мне пришлось обратиться за помощью, когда я была испуганной и нервной девятиклассницей. Адаптация к старшей школе проходила тяжело. Учеба как будто испытывала меня на прочность; я с трудом привыкала к новым друзьям и вообще к подростковой жизни. Но больше всего меня угнетала грусть. Мне было очень грустно. В конце концов мне надоело чувствовать себя несчастной и захотелось все изменить. Поэтому я решила сделать то, что советуют в таких случаях: обратиться за помощью.

Так меня занесло в кабинет школьного психолога. – Думаю, мне нужна помощь, – объяснила я даме в приемной.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Ну, мне все время грустно. Я несчастна и очень расстроена.

– О, – она посмотрела на меня с легкой досадой, – мы не занимаемся такими проблемами. Мы консультируем по вопросам учебы, помогаем выбрать предметы и составить расписание. Если у тебя проблемы эмоционального характера, поговори со своими родителями.

И она взглянула на меня так, будто я зря трачу ее время. Я ушла ни с чем.

И никому ничего не рассказала.

Какой смысл обращаться за помощью, если от меня все равно отмахнутся? И, какими бы замечательными ни были мои родители, вдруг они подумают, что все в порядке, а я… просто плакса? Что, если они осудят меня так же, как та дама в приемной?

Эти мысли не давали мне покоя. Я не знала, что делать. И потому решила не делать ничего.

Все это запустило в действие занимательный процесс под названием: «Спрятать проблему поглубже и сделать вид, что все в порядке, потому что делиться своими чувствами, очевидно, не принято». Мне казалось, я только докучаю всем своим нытьем. И я дала себе установку: больше никаких проблем, потому что я стану идеальной. Я полностью окунулась в водоворот жизни. Делала все возможное, чтобы отвлечься от своих переживаний. В какие-то дни мне это удавалось, а иногда я даже чувствовала себя в полном порядке. Но я не могла полностью избавиться от тревожных ощущений. И чем усерднее их игнорировала, тем глубже они прорастали.

В конце концов это привело к тому, что я оказалась в своей гардеробной с порезанными руками и абсолютной уверенностью в том, что таких психов, как я, свет еще не видывал.

И в этот момент внутри меня щелкнул какой-то выключатель. Ведь у меня есть родители. Они же не школьные преподы и не случайные прохожие. Я могу поговорить с ними. Сколько раз они повторяли: «Если что-то не так, ты ведь нам расскажешь?» Наверняка то, что я сижу в гардеробной, истекая кровью, – как раз и есть тот случай, когда «что-то не так».

Я встала и пошла в спальню родителей. Я знала, что они уже спят и терпеть не могут, когда их будят, но это меня не остановило.

– Мам? Пап?

– Мммм…

– Мне нужна помощь.

– В чем?

– Ну… во всем.

Отец включил свет, и родители увидели мои руки, а потом и выражение моего лица. В тот миг между нами произошло что-то неуловимое, но очень важное. Они давно знали, что мне грустно, что я никак не могу адаптироваться к колледжу, но впервые по-настоящему, глубоко и всерьез поняли, в каком раздрае пребывает их дочь.

Мама отвела меня в ванную и промыла мне руки. Отец обошел все комнаты в доме, убирая острые предметы, даже пинцет. Порезы оказались не слишком глубокими и не требовали наложения швов, но руки пришлось забинтовать на время. Я заползла в кровать к маме и позволила ей обнять меня, внезапно почувствовав себя очень маленькой и беззащитной перед огромным миром, готовым проглотить меня целиком.

Отец не спал всю ночь, изучая все, что смог найти, о депрессии.

Так в моей жизни, в жизни всей нашей семьи открылась новая глава: теперь у нас приветствовалось обращение за помощью.

Я бы и рада сказать вам, что стоило мне попросить о помощи, как все сразу встало на свои места и что я поняла, чем хочу заниматься, и о том, что у меня снова появились мечты. Но на самом деле все работает не так. Получение помощи – процесс уникальный сам по себе, он никогда не бывает гладким, прогресс идет медленно, и порой вам кажется, что вы вообще ничего не достигли.

Мы начали с маленьких, но важных шажков: я рассказала родителям о том, что меня беспокоит. Посетила психотерапевта. Стала проводить больше времени с семьей, чаще ласкать домашних питомцев. Мне стало легче, но не сказать, чтобы все проблемы разом ушли. Я отказалась от некоторых классов, что сняло часть учебной нагрузки. Когда мне звонили или писали друзья, я пыталась ответить, и распадающаяся дружба начала восстанавливаться. Я научилась открываться родителям, если у меня что-то не складывалось. Постепенно эти изменения начали приносить плоды, и, хотя не все получалось так, как мне бы хотелось, я снова была в строю.

Депрессия преследовала меня и в течение следующих нескольких лет. Временами было терпимо, иногда – невыносимо, но выпадали и по-настоящему счастливые деньки. Я работала со многими психотерапевтами, загрузила себя по максимуму в колледже и обнаружила, что мне нравится рисовать. Время от времени приходилось бороться и с депрессией, и с самоистязанием, но мне удавалось оставаться на плаву. Иногда все казалось мрачным и безнадежным, однако я не сдавалась. И до сих пор продолжаю барахтаться.

Оставаться на плаву – порой это все, на что мы можем надеяться. Кстати, неплохой выход, когда проблемы захлестывают с головой. Иногда можно отпраздновать сам факт своего существования, потому что это само по себе достижение. Бывает, что, занимаясь повседневными делами – например, прогуливаясь по гипермаркету Target, – я думаю: «Как же, черт возьми, мне удалось собрать осколки своей психики и жить, как все нормальные люди?»

Похоже, это загадка, но из тех, которые лучше не разгадывать.

Решение обратиться за помощью может круто изменить вашу жизнь, но зачастую кажется, что это только полдела. Как насчет того, чтобы поговорить с людьми, которых вы не знаете? Поговорить о ВАШИХ проблемах? О нет. Неважно, первая у вас попытка или десятая, разговор с другим человеком о самых проблемных и запутанных сторонах вашей личности не вселяет уверенности. Вот некоторые идеи, которые помогут преодолеть психологический барьер.

Приведите с собой кого-нибудь. Если вас пугает перспектива откровенной беседы о ваших чувствах с малознакомым человеком, в присутствии того, кому вы доверяете, сделать это намного проще. К тому же ваш спутник может выступить в качестве защитника или составить объективное представление о том, как вы держитесь. В прошлом, когда я приходила на первый прием к врачу, психотерапевту или психиатру, меня сопровождал кто-то из моих родителей, потому что иногда от волнения я забываю, что хотела сказать. Сопровождающий может напомнить вам, о чем вы хотели поговорить, если вдруг вам изменит память. К тому же открыться чужому человеку легче, когда знаешь, что рядом с тобой тот, кто уже заслужил твое доверие. Не раскрывайте сразу все карты. Верьте или нет, но вы вовсе не обязаны выкладывать психотерапевту всю подноготную на первом сеансе. Для начала нужно прощупать почву, посмотреть, как доктор откликается на имеющиеся у вас незначительные проблемы или беспокойства. Не чувствуйте себя обязанными полностью обнажить свои чувства в первые несколько визитов – это нормально, если вы будете медленно продвигаться вперед. Если вы почувствуете себя комфортно, поделившись мелкими тревогами, вам будет проще доверить терапевту более сложные психологические проблемы в процессе дальнейшего общения. Построение отношений требует времени, так что наберитесь терпения. Это в порядке вещей.

Не бойтесь менять терапевтов. Не смущайтесь, если у вас возникнут сомнения в том, что вы и ваш терапевт находитесь на одной волне. Если бы вы сходили на неудачное свидание или после нескольких встреч разочаровались в своем партнере, вряд ли бы вы продолжили знакомство. Можете руководствоваться тем же подходом в выборе доктора. Если вы чувствуете, что психотерапевт не понимает ваших проблем, не может разобраться в том, кто вы и что вам нужно, чтобы стать лучше и, самое главное, стать собой, – распрощайтесь с таким специалистом. Однажды я посещала терапевта, с которым мы принципиально расходились во всем, что касалось моего благополучия. Я исправно посещала сеансы, потому что полагала, будто проблема во мне, и только после того, как мой терапевт оставила практику, я поняла, что, возможно, отсутствие положительной динамики связано не только со мной.

Никто из нас не идеален. Как и в отношениях с остальными людьми, вы можете не соглашаться со своим терапевтом и даже спорить с ним по некоторым вопросам. Вспомните, как мы ссоримся с нашими родными и друзьями, – так почему же для врача нужно делать исключение? Это абсолютно нормальная практика. Да, полезно послушать мнение специалиста, но вы имеете полное право отстаивать собственную точку зрения, если считаете, что это лучше для вас. Пока вы оба уважаете и понимаете друг друга, ваше общение будет продуктивным. Можно злиться на терапевта (помню, один мой врач однажды сказал, что мне недостает харизмы, чтобы стать участницей Spice Girls), но совсем другое дело, если вас категорически не устраивает стиль его работы (помню, на первом сеансе терапевт не дала мне и рта раскрыть, а сама тараторила без умолку).

Защищайте себя. Если вы чувствуете, что никаких улучшений не происходит или что терапевт вас не слышит и не уважает, смело прерывайте общение. Хотя терапия сама по себе может вызывать стресс, вы не должны воспринимать ее как наказание всякий раз, когда садитесь на диван. Хороший специалист должен выслушать вас, когда есть проблемы, и понять, почему те или иные методы лечения не работают в вашем случае. Какое-то время я ходила к психотерапевту, но не чувствовала никаких изменений, о чем и сказала. Она выслушала меня и внесла коррективы в методику лечения.

Еще один момент: иногда возникает ощущение, что, поскольку психотерапевт – профессионал, вы не можете поставить под сомнение его квалификацию. Но ваше общение ограничено непродолжительным временем, и вполне естественно желание провести его с максимальной пользой и с человеком, который вас уважает.

Терапия не обязательно должна быть вечной. Принято думать, что если у вас есть проблемы, психическое заболевание или другие недуги, вам показана терапия до конца ваших дней без перспективы досрочного освобождения. Терапия – это просто еще один инструмент, который некоторые находят полезным. Он подходит не всем, но кому-то просто необходим. В моей жизни случались моменты, когда мне очень помогла терапия, а в какие-то времена я прекрасно обходилась и без нее. Это личный выбор, и, если только вам не назначено принудительное лечение судом, никто не заставит вас посещать психотерапевта. И не стоит рассматривать это как пожизненный приговор – при хорошем раскладе вы увидите, что терапия заметно облегчит вам жизнь. Важно то, что вы выбираете путь, который подходит именно вам.

Не ждите чудес – за одну ночь ничего не изменится. Иногда перемены требуют времени. Но ваши инвестиции окупятся.

– Мыслите позитивно и БУДЬТЕ позитивными!

– Вы пробовали заниматься йогой?

– Счастье – это выбор!

– Серьезно, если бы вы правильно питались, то чувствовали бы себя прекрасно.

– О, и йога. Займись йогой!

Если вы страдаете душевным расстройством, кто-нибудь наверняка пытался вести с вами такие беседы. По какой-то необъяснимой причине некоторые из живущих на этой планете людей – едва заметив, что вы грустите или испытываете тревожность, – считают себя вправе совать нос в вашу жизнь и диктовать вам, что делать. Это, конечно, утомляет и даже бесит.

Незнакомые с депрессией и меланхолией полагают, что, если постараться, можно приказать себе быть счастливыми. К сожалению, это не работает, и когда вы в сотый раз слышите фразу «больше позитива!», вам уже хочется запустить в этого умника ковриком для йоги или засунуть ему в рот кочан капусты, только чтобы он заткнулся.

В то время как позитивность в традиционном смысле слова предполагает мысли о чем-то хорошем – а это действительно помогает многим людям, – для кого-то это может показаться пугающим и серьезным вызовом. Впрочем, так или иначе, позитивность – это «положительная» установка, поскольку она позволяет сосредоточиться на том, что важно для вас. Однако позитивность каждый понимает по-разному, и только вы сами можете дать ей определение, подходящее для вас. Это уникальная и личная концепция, скроенная по индивидуальным меркам. Вы не можете навязать свое определение позитивной жизни кому-то другому, и наоборот.

Возможно, то, что годится для вас, не совсем соответствует представлениям другого человека о «благополучии». Может быть, вам поднимет настроение добрая миска хлопьев, а кто-то забросит куда подальше успокаивающий коврик для йоги и предпочтет интенсивную пробежку. Ваша повседневная жизнь станет намного легче, если вы найдете занятие по душе. И оно будет важным, исключительным и только вашим.

Здорово, не так ли?

Пожалуй, труднее всего практиковать любовь к себе, потому что это требует осознания собственных достоинств и ценности как личности. Такая любовь приходит со своими стандартами и противоречиями, которые иногда требуют от вас стать определенной версией самих себя.

С одной стороны, существуют традиционные меры «идеала» – стройное тело, красивые волосы, хорошие зубы и убийственные шмотки. Эти стандарты давят на вас, угнетают, если вы понимаете, что вам до них никогда не дотянуться. Но с другой стороны, тело дает и позитивную установку, которая может быть такой же настойчивой – любите себя, несмотря ни на что, делайте что хотите, несмотря ни на что, принимайте себя такими, какие вы есть, несмотря ни на что. Но что, если вы чувствуете, что не попадаете ни в одну из этих категорий? Что, если вы просто… застряли где-то?

Честно говоря, я борюсь со своим весом. Я всегда была пухленькой, но меня это никогда не беспокоило. У меня были заскоки по поводу фигуры, как у всех девчонок в старших классах, но с депрессией пришло переедание. Не в том смысле, что я съедала больше, чем следовало, – просто еда стала для меня своего рода механизмом, позволяющим справляться с проблемами, и доходило даже до обжорства, когда мне было особенно плохо. Мой вес начал стремительно расти, но я этого не замечала, да и не парилась по этому поводу. Подумаешь – куплю шмотки на размер больше.

Но от моего тела это не ускользнуло, и оно забило тревогу. Даже подниматься дома по лестнице стало тяжеловато. Болели ноги, я постоянно испытывала усталость, меня замучили головные боли. Частенько ныло в груди, накатывала тошнота, и от этого я просыпалась по ночам. После нескольких недель моих резких пробуждений среди ночи, когда я хваталась за грудь и корчилась от боли, родители отвезли меня в больницу. Врачи сделали кардиограмму, но не нашли ничего серьезного. Однако их обеспокоила моя полнота. Мне задавали много вопросов о питании, и я впервые осознала, что мои проблемы переросли в переедание. Я пребывала в депрессии и гасила ее едой, что лишь усугубляло ситуацию. Я должна была измениться – не под влиянием общественного мнения, не потому, что не смогла полюбить себя, а просто потому, что в противном случае навредила бы себе еще больше.

Мой лечащий врач помог мне составить план. Сбалансированное питание, умеренные физические упражнения, рот на замок во время приступов депрессии стали моими отправными точками. Мне было нелегко. Я начала с пеших прогулок по окрестностям, но никогда не уходила слишком далеко. Бескрайние тарелки с едой канули в прошлое. Но физическая активность доставляла удовольствие, и было приятно работать над собой, вместо того чтобы снова заваливаться спать. Когда пришла весна, я стряхнула пыль со своего старого велосипеда и начала крутить педали. Это было мучительно – такое впечатление, что все мышцы боролись со мной. Но мне нравилось выбираться из дома и смотреть, что происходит в городе. Теперь, когда мне становилось грустно, я выходила на прогулку, вместо того чтобы хвататься за еду. Я исключила сладкое и жареное, потому что эти продукты мешали мне кататься на велосипеде. Медленно, очень медленно приходило ощущение успеха. В следующий раз, когда я посетила врача, мой вес больше не считался нездоровым. Боль в груди тоже исчезла.

Единственная проблема заключалась в том, что я по-прежнему ненавидела свою внешность. И было абсолютно неважно, что я сбросила вес. Я постоянно находила поводы для недовольства своим внешним видом. Живот все еще огромный, прикрой его. Надень мешковатую футболку. Бедра широченные, лучше их спрятать. Лицо сегодня выглядит ужасно.

Мой внешний вид изменился, но внутри я осталась прежней – неуверенной в себе, отчаянно нуждающейся в признании. Меня не покидал страх, что вес вернется и я снова буду чувствовать себя несчастной и подавленной.

Если рассуждать здраво, невозможно всю жизнь держаться в одном весе. Просто наше тело так не работает. Вверх, вниз – колебания массы тела являются нормой. Принять это и по-прежнему хотеть заботиться о себе – вот что стало для меня настоящим вызовом, покруче любого холма, на который я когда-либо взбиралась на велике. Это означало признание того, что я достойна усилий по уходу за собой.

Независимо от того, как вы распорядитесь своим телом – даже если это будет лучшим для вас и абсолютно правильным решением, – его все равно подвергнут критике. Его будут рассматривать, оценивать, и оно станет объектом чьего-то мнения. Причем критиками выступят не только другие люди, но и вы сами. Такова реальность, и смириться с ней нелегко.

Кто-то обязательно сунет нос в вашу жизнь, думая, что все знает лучше остальных.

Кто-то обязательно выскажется о вашем весе, и вас это заденет.

Кто-то обязательно будет сравнивать вас с другими. Кто-то обязательно вас раскритикует.

Иногда этим кем-то будете вы сами.

Главное – знать, что вы двигаетесь вперед. Признание собственных успехов, даже если они совсем незначительные – смехотворно малюсенькие, как, например, «я не объелась, когда психовала» или «черт возьми, я надену сегодня узкие легинсы», – это уже победа.

Иногда мы думаем, что любовь к себе означает постоянное восхищение собой. Но на самом деле все куда прозаичнее: речь о том, чтобы относиться к себе с уважением или сдерживать свои мозги, когда мы хотим обрушиться на себя с убийственной критикой. В мире, где нас учат быть совершенными, порой увидеть красоту в несовершенстве – это лучшее, что мы можем сделать.

Хотя многие и называют интернет большой помойкой, иногда он дает возможность обрести друзей в самых неожиданных местах.

Моя подруга Элизабет – из Австрии, и, на первый взгляд, мы ведем совершенно разный образ жизни. Она живет в Вене и работает в сфере сельскохозяйственных наук, совершает регулярные поездки по континенту, говорит на многих языках. Я живу на Среднем Западе Соединенных Штатов, занимаюсь рисованием, а мой английский – единственный язык, которым я владею, – оставляет желать лучшего.

И все же нас объединяет любовь к Евровидению. Для тех, кто не знаком с этим конкурсом, скажу, что Евровидение родилось после Второй мировой войны как способ объединить расколотый континент через песенную ночь. То, что начиналось как гламурный турнир, переросло в трехдневный фестиваль сверкающей попсы, спецэффектов, пиротехники и танцевальной музыки. Хотя конкурс зачастую называют пошлым, я воспылала к нему страстью вскоре после того, как моя двоюродная сестра уехала жить за границу. «Посмотри хотя бы разок!» – умоляла она. И как только я прильнула к экрану, меня уже было не оттащить. Я бы причислила себя к массам спортивных болельщиков, которые следят за ставками, прикованные к телевизору. Разве что мой спорт состоял теперь из блесток и поп-музыки.

Единственным минусом любви к Евровидению является то, что ему не хватает аудитории Соединенных Штатов. Когда началась моя одержимость, конкурс у нас даже не транслировался, поэтому не с кем было его обсудить. К счастью, интернет позаботился об этом и познакомил меня с Элизабет. Как-то я разместила в сети несколько рисунков после очередного Евровидения, и она откликнулась, поделившись своими впечатлениями о конкурсе. Элизабет тоже хотела найти кого-нибудь, с кем можно поговорить о Евровидении, и то, что началось с небольших сообщений о наших любимых песнях года, быстро уступило место длинным текстам о конкурсе. Вскоре характер наших разговоров изменился. К вопросам вроде «Вернется ли Чехия в конкурс?» добавились другие: «Как учатся в школах Вены?» Удивительное дело – общаясь с человеком, который находится за тысячи миль от вас, вы вдруг замечаете, что ваша обыденная жизнь становится интересной. Меня завораживали рассказы Элизабет о том, как живут люди в Европе, и точно так же Элизабет интересовалась бытом в Америке. В конце концов мы обменялись адресами и посылали друг другу открытки, а потом дошло и до подарков на праздники, и все это привело к настоящей дружбе.

Дружба в интернете – особенная, потому что интернет-друзья не участвуют в вашей повседневной жизни. Скорее они получают обрывочную информацию о ней – и только вам решать, в какие подробности вы хотите их посвятить, а в какие – нет, что поначалу немного напрягает. Но со временем я узнала, что, как и в обычной дружбе «вживую», другу по переписке вполне можно открыть свои слабости и это лишь помогает укрепить отношения.

Когда мне приходилось бороться с депрессией, я кое-что написала об этом онлайн. Примерно через неделю я получила посылку от Элизабет. Она хотела подбодрить меня и прислала всевозможные вырезки из газет о наших любимых звездах Евровидения, шоколадки и записку. Я даже прослезилась – впервые в жизни мне прислали что-то по почте, потому что думали обо мне! Это был совершенно новый взгляд на дружбу.

Douze points в переводе с французского означает «двенадцать баллов» – это высшая оценка, которая достается песне на конкурсе Евровидения. И я, конечно, отдала бы нашей дружбе эту счастливую дюжину. Хотя нас разделяют океан, континент и горы Западной Австрии (теперь я дока в географии Европы), я чувствую, что Элизабет – моя настоящая подруга. Здорово, что хотя бы по интернету можно просто поговорить с кем-то об этом глупом песенном конкурсе, который мы обе так любим. И хотя каждый год новые группы музыкантов штурмуют сцену, сражаясь за высшую награду, меряясь своим странным реквизитом и мощью электрогитар, это так круто – находиться на одной волне с человеком, живущим на другом конце света. Но еще приятнее сознавать, что находящийся за океаном друг воспринимает меня как полноценную личность.

Недавно меня пригласили на вечеринку – сестра моей подруги окончила школу. Это был грандиозный праздник – с шумным застольем, горами вкуснейшей домашней еды и морем смеха. Хотя такого рода мероприятия обычно заставляют меня нервничать, в тот день ярко светило солнце и я чувствовала себя довольно раскованно. Пробираясь сквозь толпу гостей, я с облегчением увидела, что наша компания устроилась за отдельным столом. Среди нас были и двоюродные братья моей подруги, приехавшие из Канады. Я встречалась с ними много раз, так что их общество меня ничуть не смущало.

День незаметно перешел в вечер, и нас уже успели окрестить «столиком двадцатилетних», поскольку все мы были «новыми» взрослыми в окружении солидных взрослых и тинейджеров. Разговор шел на редкость гладко, и я наслаждалась собой.

Пока кто-то не упомянул Джастина Бибера.

– О! – Я покосилась на канадских кузенов. – Все время забываю, что это ваша сфера ответственности.

Я пожалела об этих словах, как только они сорвались с губ. Я не имела ничего против Джастина и уж точно не хотела никого обидеть – просто ляпнула не подумав.

– ЧТО? – встрепенулся один из братьев.

– Он хороший канадский парнишка, только избалованный! – воскликнул другой.

– А ВЫ подкинули нам Майли Сайрус! – добавил первый.

Вскоре за столом уже бушевали страсти по поводу того, кто кому и кого подкинул; в воздух взметнулись вилки, подкрепляя обвинения, выдвинутые против Аврил Лавин; разинутые рты встречали откровения о том, что оба – Райан Гослинг и Райан Рейнольдс, – оказывается, канадцы. Как бы забавно это ни выглядело со стороны, напряжение нарастало, и у меня в животе разливался страх – ведь это я самолично разрушила дипломатические отношения между Соединенными Штатами и Канадой.

Я попыталась извиниться, но мои мольбы остались неуслышанными, потому что в этот момент кто-то прокричал: «А ЧТО НАСЧЕТ ДРЕЙКА?» К счастью, в разгар перепалки заговорили о том, как дорого нынче съехать от родителей, и мы внезапно объединились вокруг общей идеи, сетуя на то, что на североамериканском континенте никто из наших ровесников не может себе позволить собственный дом.

Международные отношения – это прекрасно.

Но, когда в тот вечер я вернулась домой, отголоски ссоры все еще крутились в голове. С чего вдруг мне вообще приспичило открывать свой дурацкий рот и высовываться с этим комментарием? Я превратила идеальный ужин чуть ли не в кулачный бой. А ведь мне еще встречаться с этими людьми. Что, если братья подумают, что я – злобное ничтожество? Что, если они возненавидят меня за это? Что, если раздобудут у своей сестры мой адрес и явятся ночью, чтобы запулить мне в окно стаканом с кофе «Тим Хортонс», хотя умом я понимаю, что они очень милые ребята и никогда этого не сделают?

В ситуации публичного конфуза существуют две стороны: фактическое событие и его последствия в вашей голове. Если в разговоре с кем-то вы сморозили глупость, велика вероятность того, что вашему собеседнику это до лампочки, а вот для вас мир может рухнуть. Если вам кто-нибудь скажет что-то идиотское, а потом извинится или попытается загладить вину – вы хоть вспомните потом этот нелепый эпизод?

Вряд ли.

Но когда мы сами совершаем оплошность, наш мозг во сто крат ухудшает и без того неловкое положение, убеждая нас, что даже если мы извинились и все остались довольны, это наша ОШИБКА и нужно контролировать свое поведение, чтобы ничего подобного больше не повторилось. Но избежать таких ляпов не удастся, потому что ошибки заложены в человеческой природе – каждый может облажаться, особенно на вечеринках и прочих мероприятиях, где происходит тесное взаимодействие сразу со многими людьми. Совершать ошибки – не значит быть плохим человеком. Ошибиться можно, сказав что-то необдуманное, неловкое или грубое. Между тем действительно плохой человек активно пытается навредить другим.

Люди чувствуют эту разницу, даже если вы в этом сомневаетесь. Скорее всего, на следующий день никто уже и не вспомнит, что вы что-то там ляпнули, и, конечно, к вам не станут относиться хуже (особенно если вы попросили прощения).

Если вы допустили промах, проще всего принести извинения и услышать о том, что они приняты. Труднее простить себя и отпустить ненужные переживания о своих несовершенствах. Идеальных людей не бывает. Будь мы все совершенными, кто же тогда схлестнется в споре о канадских Райанах и что это вообще будет за мир?

Первый учебный день в выпускном классе выдался невыносимо скучным. Тянулась привычная рутина – учителя бубнили про программу курса, и все уже потеряли счет часам и минутам. Утешало то, что после многолетнего рвения к учебе я наконец могла позволить себе расслабиться, выбрав напоследок какой-нибудь забавный предмет. Так в моем расписании появился курс «Понимание музыки», и хотя я понятия не имела, во что ввязываюсь, мне показалось, что это будет интересно. В первый же день наш преподаватель вошел в класс в рубашке с логотипом неизвестной мне группы. Кто-то из ребят тут же заговорил с ним об этом, и они увлеклись беседой. Я спросила, о какой группе идет речь, и мне рекомендовали послушать пару песен.

Придя домой, я посмотрела названия треков и решила все-таки послушать. Вступительные аккорды песни захватили меня, и на последних нотах я уже заливалась слезами. Одиночество, ощущение изгойства, неясное будущее – в музыке, как в зеркале, отражались мои личные переживания. Песня называлась Subdivisions («Подразделения»), а группа – Rush, и я вдруг сразу почувствовала связь с обеими. Я продолжала слушать песню за песней, захваченная в плен музыкой и текстами.

Группа Rush выбивалась из тренда. Мейнстримовская пресса обрушивалась на нее с нападками и насмешками, упрекая в излишней сложности и старомодности. Но я нашла что-то свое в этой музыке – мы просто совпали. И чем больше я читала об их фанатах, тем сильнее резонировала музыка. Группа создала общую почву для поколений таких, как я, – тех, кто чувствовал себя чужим в этом мире.

Не знаю почему – то ли потому, что я была неизменно вежлива со всеми, или потому, что легко впадала в слезы, – но меня всегда выбирали мишенью для буллинга[1]. Я никогда не могла понять, что я делаю не так, – мне всего лишь хотелось стать частью школьного сообщества. В средней школе травля обострилась настолько, что я почти созрела для того, чтобы поменять школу, но потом решила подождать еще немного – ведь в старших классах все изменится, не так ли?

Наивная. Иногда меня оставляли в покое, но порой доводили довольно жестоко. Я терпела, когда на меня набрасывались и высмеивали, обижали до слез в мой шестнадцатый день рождения, отбивалась от нелепых слухов, но больше всех проблем мне доставлял мальчишка, который сидел рядом со мной на уроке естествознания. Почему он выбрал меня объектом травли? Я ездила на автобусе. Глупее причины, пожалуй, трудно было придумать. Но его бесконечные издевки по поводу того, что у меня нет собственной машины, переросли в личные оскорбления, и это действительно задевало меня. Каждое утро, когда автобус подъезжал к школе, у меня сердце уходило в пятки, потому что я знала, что он меня увидит. Я даже обращалась за помощью к учительнице, но она отфутболила меня очень «мудрой» фразой: «Я не вмешиваюсь в проблемы моих учеников; возможно, ты ему просто нравишься». Я не могла избежать своего мучителя во время занятий, но у меня появилась навязчивая идея покончить с автобусом. Я была готова на все, лишь бы от меня отстал этот хулиган.

Так я начала ездить в школу на велосипеде, хотя для этого приходилось вставать спозаранку, накручивать многие километры и бесконечно ждать на перекрестках, пока проедет транспорт.

Со мной были мой велосипед, мои наушники и подборка компакт-дисков группы Rush – только они и скрашивали эти утренние велопробежки. Когда стало холодать, я плотнее куталась в шарфы и продолжала слушать диски. Если погода заставляла меня садиться в автобус, я усиливала громкость, полная решимости переступить порог школы и пережить еще один день. Музыка ревела в наушниках, когда я заходила в класс естествознания.

И знаете что? Это сработало.

Он оставил меня в покое.

Самым прикольным в музыке Rush было то, что она позволяла мне на время погрузиться в мой собственный мир, свободный от ощущения изгойства в школе, свободный от насмешек, свободный от неуверенности. Музыка окутывала меня, а тексты песен звучали в унисон печальным подростковым мыслям и тем сторонам моей личности, о существовании которых я даже не догадывалась. Я ни с кем не говорила об этом. Стоит только заикнуться о том, что ты слушаешь музыку другого поколения, как тебя привяжут к стулу и заставят назвать три альбома, десять малоизвестных песен и номера социального страхования участников группы. Меня не привлекали такие игры, поэтому свой интерес к музыке Rush я держала при себе. Все, чего мне хотелось по-настоящему, – это быть как все и чувствовать себя своей. Да, этому мешала травля в школе. Но ощущение того, что эта группа меня понимает, возможно, в конце концов и дало мне вожделенное чувство принадлежности.

Когда ты чувствуешь, что тебя понимают и принимают люди, не знакомые с тобой лично, это служит очень сильной мотивацией. Зачастую через песни, книги и фильмы нам напоминают о том, что наши чувства не уникальны и мы не одиноки в этой жизни. У каждого в глубине души есть что-то свое, что успокаивает и вдохновляет в трудные дни. Поразительно, что можно чувствовать связь с другими людьми на таком расстоянии.

Мы привыкли слышать, что двигаться вперед нас побуждают семья, друзья и будущее. Но когда в жизни наступает черная полоса, вряд ли нас поддержат на плаву солнце и маргаритки. Скорее это будет что-то незначительное, мелочь в масштабах вселенной. Возможно, нечто неосязаемое физически – как фильм, телешоу, книга или музыка, – то, что помогает внутренне собраться. Для меня это было прослушивание песни The Pass («Переломный момент») сто раз подряд, и слова «повернуться и пройти по лезвию бритвы» стали моим спасательным кругом.

Все, что вы находите важным для себя, излечивает душу не хуже, чем сеанс психотерапии или разговор с друзьями. Это как невидимая нить, которая связывает вас с миром. И если вы обрели то, что побуждает вас двигаться вперед, – это дорогого стоит. Ведь чем активнее вы продвигаетесь по жизни, тем больше опыта приобретаете. Какое бы средство вы ни выбрали, оно станет еще одним фрагментом пазла под названием «жизнь».

Хоть мне и не довелось услышать Rush вживую, у меня все-таки появилась возможность приобщиться к творчеству группы. В то время как раз вышел документальный фильм об их прощальном гастрольном туре под названием Time Stand Still («Время замирает»), и его показывали в кинотеатрах всего один вечер. Я тотчас купила билеты и жила в предвкушении. Когда настал долгожданный день, я пришла в кинотеатр пораньше, и меня охватил невероятный восторг, когда я увидела, что все пришли в концертных рубашках музыкантов. В зале сидели самые разные люди – молодые и пожилые, мужчины и женщины, и все выглядели довольными. Прислушавшись к разговорам вокруг, я поймала себя на мысли, что зрители испытывают те же чувства, что и я, – они тоже были аутсайдерами, и вот теперь они нашли что-то свое. Я даже разговорилась с парой, сидевшей рядом. И когда в зале погас свет, аудитория возликовала. Засиял экран, но не так ярко, как улыбка на моем лице.

Потому что я почувствовала свою принадлежность к этому миру.

Если вы когда-либо подвергались травле, то наверняка знаете, как трудно переступить через это и двигаться дальше. Насмешки, поддразнивания и домогательства – со всем этим мне приходится бороться и сегодня. Долгое время подвергаясь оскорблениям, вы как будто привыкаете к роли объекта буллинга, и вам кажется, что вы совсем не изменились. В вас будто борются два человека: тот, кого когда-то травили, и тот, кем вы стали теперь. Иногда люди не в полной мере осознают опасность буллинга, принимая его за безобидные шалости – мол, «подумаешь, кто-то когда-то сказал какую-то гадость», – вместо того чтобы оценить его разрушительные последствия. Предлагаю вам краткое руководство по выживанию в условиях травли, составленное на основе моего собственного опыта.

Это определенно не ваша вина. Раньше я думала, что меня обижают неспроста: я носила очки, выглядела лузером, увлекалась какими-то странными вещами. Мне было легче признать это моей собственной проблемой и не обвинять хулиганов. А еще легче было поверить всему, что говорили обо мне. Порой я задавалась вопросом: «Что я такого сделала, что они меня так возненавидели?» Но в том-то и дело, что ничего такого я не делала. Я просто жила на свете. И ничем не заслужила такого ужасного отношения к себе. Да и никто его не заслужил! Быть тем, кто ты есть, любить то, что тебе нравится, – что может быть лучше? Очень жаль, что не все видят и понимают, насколько это прекрасно.

Травля влияет на ваши будущие отношения. Поскольку буллинг – социальное явление, его последствия действительно сказываются на том, как я взаимодействую с людьми. Если кто-то добр ко мне, я уверена, что эта доброта напускная, а на самом деле меня дразнят; если кто-то пошутил на мой счет, я принимаю это слишком близко к сердцу. В течение многих лет я замечала, что люди говорят мне в лицо приятные вещи, но у меня за спиной посмеиваются, и я до сих пор не знаю, как к этому относиться. Но я обнаружила, что в противостоянии буллингу очень помогает сосредоточенность на позитивных отношениях. Причем совсем не обязательно, что это будут отношения с людьми – меня, к слову, очень успокаивает общение с моими любимыми растениями, потому что они не говорят гадостей за глаза. Ничего страшного, если вы все еще испытываете трудности в отношениях из-за травли в прошлом. Все наладится.

«Задиры обычно сами в прошлом жертвы буллинга». Вы, наверное, в детстве слышали это от взрослых. Выходит, от вас ждут сострадания к тем, кто причиняет вам боль, и вы должны волшебным образом продемонстрировать понимание и прощение. Люди, не вовлеченные в ситуацию, предпочитают смотреть на нее с другой стороны, чтобы уйти от решения реальной проблемы. В конце концов, куда проще простить и забыть, верно? Хотя это и хорошо – думать о других, в условиях систематического буллинга вы, скорее всего, захотите сосредоточиться на себе и своих чувствах.

Прощение возможно только тогда, когда вы будете готовы к этому, если такое вообще случится. Решать только вам и больше никому.

Отключитесь от прошлого. Не дружите в соцсетях со своими обидчиками, не читайте их страницы, блоги, аккаунты, каналы, страницы их домашних питомцев и прочее. Даже если они изменились, общение с ними все равно будет пробуждать в вас неприятные воспоминания. Чем меньше внимания вы им уделяете, тем спокойнее будет у вас на душе. Каким бы заманчивым ни было желание присоединиться к онлайн-группе или украдкой взглянуть на их фотографии, не делайте этого: это лишь запустит новый цикл страданий. Доверьтесь моему опыту. Я сама проходила через это, а потом ночь напролет ревела, заново переживая то, что случилось много лет назад. Это не стоит ваших нервов.

Задиры существуют во всех сферах жизни. Даже в зрелом возрасте люди порой получают удовольствие, унижая других забавы ради. Правда, взрослый буллинг более изощренный и тонкий – это и фальшивые комплименты, и грубые замечания, и сплетни. Некоторым просто нравится причинять боль другим. А с развитием социальных сетей буллинг стал еще более коварным. Все говорят: «Не обращайте внимания на троллинг», но очень трудно сделать вид, будто вас совершенно не колышет чей-то обидный комментарий. Это нормально – признать, что так оно и есть. И иногда полезно напомнить себе о том, что некоторые люди просто невыносимы!

«Со временем все забывается». Это одно из тех нелепых высказываний, которые ничего не меняют для вас в момент события, но которые тем не менее сбываются гораздо позже. Когда я была моложе и страдала от буллинга, меня уверяли, что в один прекрасный день травля станет бессмысленной и вообще прекратится. Я воспринимала эти слова как шутку – интересно, каким образом мысли о будущем облегчат мои нынешние страдания? Что мне действительно помогло сосредоточиться и пережить травлю – так это книги, музыка, друзья, которые у меня все-таки имелись, и бесконечное рисование. Но главным лекарем стало время. Отделив себя временем и пространством от людей, которые причинили мне боль, я смогла двигаться дальше.

Моя взрослая жизнь не всегда складывается так, как я мечтала. Гадкие и злобные люди так и не перевелись на свете, но мне стало легче их игнорировать. Хороших людей все равно больше. У меня есть сплоченная группа друзей, любимая работа, и я не думаю каждый день о тех, кто причиняет мне боль.

По-моему, это и есть шаг вперед.

Для меня труднее всего осознать и убедить себя в том, что я хороший человек. Мой мозг слишком часто кричит, что я худшая из худших, и я постоянно осуждаю себя за прошлые ошибки и неудачи. Кроме того, мне нужны постоянные заверения от окружающих в том, что я не чудовище, и, честно говоря, это всех напрягает.

Я извожу себя мыслями о том, что мне нужно быть хорошим человеком. Но мозг дает так много искаженных трактовок понятия «хороший человек», что этот вопрос становится спорным. Хороший человек никогда не должен говорить и думать ничего оскорбительного. Хороший человек должен быть на высоте каждую минуту своей жизни и никогда никого не расстраивать. Хороший человек никогда не должен делать НИЧЕГО плохого. Хотя меня действительно волнует, какой меня видят другие, стандарты «хорошего», за которыми я гонюсь, произвольны и придуманы исключительно моим беспокойством.

Нет никаких установленных требований, предъявляемых к «хорошему» человеку. Это одновременно и озадачивает (как же мне стать хорошей?), и помогает (что ж, тогда стану хорошей в своем понимании этого слова). Дело в том, что зачастую мы настолько обеспокоены тем, все ли с нами в порядке, что даже не замечаем своих достоинств и добрых дел. Вы когда-нибудь подбадривали друга? Посылали кому-нибудь смешное сообщение, потому что думали о человеке? Подбирали мусор на тротуаре? Улыбались собаке? Все эти положительные поступки, вероятно, осчастливили кого-то (в том числе и собаку). Однако важно убедиться и в том, что вы сами счастливы.

Самопомощь уникальна, важна и жизненно необходима для нашего благополучия. Хорошо бы помнить о необходимости заботы о себе, потому что люди, о которых мы заботимся, хотели бы этого и для нас! Мы, как правило, забываем, что окружающие смотрят на нас иначе, совсем не так, как мы оцениваем самих себя.

[2]

Так что гордитесь тем, кто вы есть, тем, кого и что вы любите, и теми неосязаемыми материями, которые вы не можете потрогать, но все равно любите. Все они достойны восхищения. Будьте добры к людям и животным и не забывайте о доброте к самим себе. Мир всегда откликнется на доброту. Вы не одиноки в этой жизни, и ваши чувства эхом пронесутся через поколения. Вы обладаете силой воздействия, у вас есть собственный голос, и он заслуживает того, чтобы быть услышанным. Неприятности порой будут омрачать вашу жизнь, но свет доброты всегда пробьется сквозь самые темные тучи. Люди увидят в вас хорошее, даже если вы сами не всегда можете это разглядеть.

Но самое главное – вы в порядке.

Обещайте, что так и будет.

Хотя просить о помощи порой страшновато, это хорошее дело!

Слева указан телефон, по которому вы можете позвонить, написать или отправить мгновенное сообщение, если вам нужна помощь.

Прохладный вечерний ветерок бросал мне на лицо пряди волос, и я с трудом могла что-то разглядеть. То и дело нервно откидывая волосы назад, я сидела на корточках и дрожала всем телом. Ветки и листья загораживали мне поле зрения, и я едва различала свою подругу Кэти у алтаря. Это был день ее свадьбы, и я сходила с ума от беспокойства, потому и пряталась в кустах. Как меня туда занесло? Вернемся чуть назад.

Свадьбы – это нервотрепка для каждого, потому что они предполагают торжественную одежду, разговоры с незнакомцами и танцы. Я особенно нервничала, зная, что на свадьбу приглашена куча наших бывших одноклассников, которых я давно не видела, и много людей, лично мне не знакомых, и к этому прибавлялись другие страхи, вполне обоснованные (Что, если я буду выглядеть глупо на танцполе?), и тревога (А вдруг никто не захочет со мной разговаривать?). Но с Кэти мы дружим с самого детства, выросли на одной улице, поэтому, конечно же, мне хотелось побывать на ее свадьбе в зоопарке Брукфилда. Надо было просто отбросить в сторону свои страхи всего на один вечер – но эта задача требовала серьезных усилий.

К сожалению, у вселенной были другие планы на мой счет. На дорогах Чикаго творилось что-то невообразимое, и я проклинала все на свете, останавливаясь на каждом светофоре. На пути следования меня поджидали сплошные стройплощадки и объезды, что подтверждало старую поговорку: «В Чикаго только два времени года: зима и стройка». Вскоре я с ужасом осознала, что заблудилась. Наконец я добралась до парковки у зоопарка, проехала на трамвае через парк и двинулась пешком к месту церемонии, понимая, что безнадежно опаздываю. Я прибавила шагу, сердце стучало в груди… и тут до меня донеслись голоса. Неужели все уже началось? Я быстро свернула за поворот и вынырнула прямо перед Кэти с женихом и толпой гостей.

О боже, я шла прямо к алтарю.

Мне пришлось спешно юркнуть в кусты, где я и отсиживалась, смущенная больше, чем когда-либо. На меня возложили взрослую миссию – появиться на свадьбе подруги, – а я облажалась даже в этом. Мое беспокойство вышло из берегов, голова шла кругом при мысли о том, какая ужасная я подруга.

Я пряталась в кустах до самого окончания церемонии, а потом попыталась слиться с толпой. Может, никто и не заметил моего отсутствия на самой свадьбе? Гости подтягивались к столикам для коктейля, а я застряла у вольера с белым медведем, когда ко мне подошла мать Кэти. Мое сердце ушло в пятки, когда она спросила, как мне понравилась церемония. Все выплеснулось наружу.

Тогда она просто сказала: «Бет, успокойся. Это день Кэти и Курта. Все мы хотим, чтобы он запомнился как самый счастливый в их жизни, но если ты расскажешь о том, что опоздала и пропустила большую часть церемонии, это может ее расстроить. Постарайся все забыть и сосредоточься на том, чтобы хорошо провести время. Получай удовольствие, ведь мы здесь для этого и собрались!»

Мама Кэти была абсолютно права. Это был праздник Кэти и Курта – а не праздник моего беспокойства. Лучшее, что я могла сделать для себя и всех остальных, это веселиться, хоть это и казалось тогда невыполнимой задачей.

Я мысленно взяла на себя обязательство стать лучшим гостем на свадьбе, чего бы мне это ни стоило.

За ужином я вышла из зоны комфорта, поддерживая светскую беседу. Я задавала вопросы и отвечала на те, что задавали мне. Разговоры становились все более оживленными, и мне удалось погасить гнетущее чувство вины за опоздание на свадьбу. С моего лица не сходила улыбка, и вскоре она уже не выглядела фальшивой, потому что я действительно получала удовольствие. В животе перестало предательски урчать. Я легко общалась с людьми, все смеялись над моими дурацкими шутками. Я определенно делала успехи, и никто даже не спросил, видела ли я церемонию.

Но чтобы быть по-настоящему хорошим гостем, нужно было танцевать. Незадолго до свадьбы мы собирались у Кэти, и все девчонки дразнили меня из-за того, что я не танцую, что меня очень смущало. Хороший гость участвует во всех мероприятиях, и без танцев не обойтись. Поэтому я вытащила себя на танцпол и попыталась изобразить какие-то нелепые движения. По мере того как музыка набирала обороты, я обнаружила, что двигаюсь все более непринужденно. Честно говоря, мне даже понравилось. Я танцевала со всеми, мы болтали, визжали, подпевали. В какой-то момент я осталась на танцполе одна, но это меня ничуть не смущало, и я отважно выписывала кренделя под зажигательную мелодию Take On Me. Когда мама Кэти увидела меня танцующей и счастливой, она улыбнулась мне издалека.

Самый неожиданный поворот произошел, когда Кэти бросила свадебный букет. По традиции, незамужние девушки выстраиваются в ряд и та, которая ловит букет, становится следующей невестой. Я бывала на нескольких свадьбах, но никогда не обращала особого внимания на этот ритуал. Короче, нас всех согнали на танцпол, и я заняла место в группе девушек.

Букет взлетел в воздух…

…и я его поймала.

Все завертелось в вихре эмоций; внезапно все расступились, и я стояла одна на танцполе с букетом в руках. Вокруг меня кружились огни, толпа ликовала. Я пребывала в эйфории, и Кэти крепко обняла меня. Фотограф нас запечатлел, и я посмотрела на цветы. Традиции ведь ничего не значат, верно?

Заиграла красивая медленная музыка, и я стояла у стенки, прижимая к груди букет. Ко мне подошел один из друзей жениха и пригласил меня на танец. Он был очень высокого роста, так что мне, коротышке, пришлось держаться за большой палец его гигантской руки. Мне захотелось вернуться назад во времени и сказать себе, что, в конце концов, ночи предназначены не для того, чтобы плакать под одеялом и чувствовать, будто мир проглатывает тебя целиком, – иногда можно и танцевать с парнями на свадьбах.

Когда наступила ночь и пришло время расходиться, я ехала обратно на трамвае через кромешную темноту зоопарка. Далекие звуки животных не давали гостям заснуть, и я снова посмотрела на букет. Возможно, цветы посылали мне сигнал, что в недалеком будущем я соединю свою жизнь с кем-то; а может, они говорили о том, что я смогу серьезно поработать над собой и своими тревогами, ведь той ночью я добилась значительного успеха.

В любом случае они пахли свежо и сладко, намекая на счастливое будущее.

* * *