Устаю от людей.

Иногда.

Скучаю по некоторым из них.

Иногда.

Вспоминая, думаю что прожил не одну, а уже сорок жизней и понимаю, что проживу еще столько же.

Сначала отчаянно сопротивлялся, но потом смирился с потерями.

Они были.

Спустя десять лет, мне снова открыли дверь.

За ней стоял, постаревший, сутулый, с недоверчивым взглядом, пожилой человек.

Аккуратной походкой старика он прошёл на кухню.

Все бы ничего, но это был мой отец…

Еду

В вагоне

Метро

Стою

У выхода

Выхожу

Скоро

В дверях

Стекло

В нем

Отражение

Лицо

Не

Мое

Старого

Какого-то

Человека

Не

Узнаю

Его

Совсем

Слезы жгут щеки солью прожитых лет.

Тенями ушедших, следами предавших, миражами любимых…

Зеленые джинсы. Да зеленые, stonewashed, были такие раньше, Lee. Зеленый бушлат, это пальто такое, короткое. В огромных альпинистских ботинках и клетчатой рубашке, белой. Тонкие полоски черного цвета, пересекающие друг друга на белоснежном полотне рубашки, виднеются под шарфом, обернутом вокруг шеи несколько раз. Шапка, зеленая естественно.

Вот так и шел зеленой саранчой, пожирая асфальт альпинистскими ботинками, в лучах уличных фонарей и в потоках холодного зимнего ветра, сухой бесснежной зимы. С сигаретой в руке. HB сто миллиметров, белая пачка, сейчас таких нет.

Надежный, крепкий, безотказный.

Я знаю его лучше, чем самого себя.

Повидал немало, работал много, на его совести сотни, но для этого он и создан.

Резкий, острый и опасный. Руку или ногу может отрубить на раз.

Не любит идиотов и неумелых, наказывает их без предупреждения.

Я знал как с ним обращаться, не сразу, но научился.

Несколько раз я рисковал рукой, ногой или пальцами, но обошлось…

Совершенный инструмент.

В лесу без него никак.

Я хочу ехать в метро по той ветке, которая не под землей.

На кожаных диванах, не сидениях, а диванах.

Летом.

– Сын, когда я умру…

– Пап!

– Послушай, я прошу тебя. Вероятно это будет не скоро, но тем не менее. Я очень прошу тебя, когда это произойдет, в землю меня не закапывать. Сжечь. В крематории. Что такое крематорий…

– Я в курсе.

– Есть такое место в Великобритании, в городе Брайтон, на самом берегу пролива Ла-Манш, называется Брайтон Пирс.

– А подробнее?

– Это такой длинный деревянный помост над водой, по которому гуляют люди, там есть аттракционы, кафе и бары. Набери в Гугл на английском, это достопримечательность города, там все гуляют и проводят время вечером и в выходные. Там есть даже детские карусели, много чего. Там очень красиво…

– Я понял, пап.

– Отвези пожалуйста мой прах туда, дойди до самого края пирса и высыпь его из чаши в океан.

– И все?

– Не совсем. Я прошу тебя купить какой-нибудь дешевый магнитофон, ну магнитолу и поставить вот эту песню.

Из динамиков в машине звучала спокойная и немного грустная мелодия.

– Это что?

– Это Сил. Лавс Дивайн.

– Пап?

– Что?

– А можно магнитолу никакую не покупать, а включить мелодию на телефоне? Сбрось мне ее на мыло, лан?

– Лан…

Зимняя дорога, вдаль от большого города, освещенная только фарами моей и встречных машин.

Четыре женщины.

Двум по пять лет. Две другие это их мамы.

Я, машина, радио, четыре женщины.

Мы едем в аэропорт.

Зевающий персонал кафе.

Полупустой зал.

Блюз женским афроамериканским голосом откуда-то из-под потолка.

Дочь играет на телефоне в домики.

Жена доедает штрудель.

Темнеет.

Лето.