Книга «TERRA INTERNA» – дневник молодого врача, только что окончившего медицинский вуз. Разве ведение дневника не кажется сегодня необычным? Тем более что автор, доверяя нам, не боится поделиться глубоко личными впечатлениями «от пережитого, ощущениями от изменений окружающего мира и первыми робкими медицинскими наблюдениями»?

Конечно, этот остроумный самоанализ – «попытка разобраться в себе самом, взглянув со стороны»… Вместе с тем даже для умудрённого жизнью читателя с первых страниц становится очевидным, что всё откровенно написанное очень интересно, хочется читать поскорее дальше и в конце концов увидеть и оценить «портрет молодого врача на рубеже веков». Удовольствие от чтения усиливает тонкое описание снов, путешествий и особенно авторские стихи.

Импонирует, что герой произведения, имея диплом медбрата, опыт практической работы и определённый багаж базовых знаний, был сознательно готов к поступлению в медицинскую академию и нелёгкому педиатрическому труду. Особый интерес и уважение вызывает описание профессиональных наблюдений и рассуждений «в дебрях патологий и лабиринтах дифференциального диагноза». Кстати, очень правильно, что молодой врач, «пыля по дороге медицинской терминологией», составил подробный терминологический словарь.

Несомненно, радует человечность и отзывчивость героя произведения, замечающего, что «больные дети становятся более капризными, им вновь хочется побыть ляльками. Прекрасно понимаю их, и мамы понимают… Они задают много вопросов, и я стараюсь ответить. А я ведь всего лишь интерн, хотя хорошее слово тоже лечит». Радость от профессии определяется в лозунге: «Ничего не мешает мне заниматься своим любимым делом – лечить детей!»

Кто помог этому человеку быть таким не по возрасту мудрым, но иногда – он же молод и полон сил – и легкомысленным? Ну, конечно, мама! Мама – подружка, учитель жизни, верный друг. «Она любит меня безусловно, таким, какой я есть. А я пытаюсь быть хорошим… И в трудные минуты она была всегда рядом. Ещё она очень хорошо относится к моим друзьям».

Дневник исповедального характера отражает также разносторонние интересы и душевную тонкость современного молодого человека: ему «безумно нравятся мастера-импрессионисты», воспринимаемые «интуитивно и целиком: их краски наиболее точно отражают представление о том, каким должен быть цвет и его сочетания».

Эта необычно искренняя дневниковая исповедь порадует читателя образом современного врача и познакомит с пробой пера молодого писателя.

29 августа (пятница)

Совсем было хотел оставить идею вести дневник. Однако накануне прочёл «Злой дух Ямбуя» и «Последний костёр» Георгия Федосеева. Прочитал запоем! Был обескуражен силой и красотой слова! Вернулась мечта начать писать самому.

Вывожу чернилами Zebra узор кириллицы на белоснежных просторах чистых страниц великолепного ежедневника Bittner, подаренного мне московской роднёй.

Постараюсь в течение года изо дня в день записывать впечатления от пережитого, свои ощущения от изменений окружающего мира, первые робкие медицинские наблюдения. Буду залазить в дебри патологий и лабиринты дифференциального диагноза, пыля по дороге медицинской терминологией. В дневник войдут мои сны и ассоциации, стихи (если вдруг пробьёт). Все даты соответствуют истинным, имена героев вымышлены, совпадения случайны, чтобы никого не обидеть. За стиль не ручаюсь. Это моя проба пера!

Идею написания дневника я вынашивал давно, ещё с первого курса академии, но всё не хватало времени или валила с ног усталость. Но теперь

LET’S GO!

30 августа (суббота)

Эта литературная беременность продолжалась долгих шесть лет. Но наконец-то я, взобравшись на Эверест высшего медицинского образования, немного переведя дух, заполняю свой дневник. Теперь я – интерн кафедры детских болезней. Прохожу интернатуру по педиатрии.

Я назвал свой дневник «TERRA INTERNA», что значит «Земля интерна». Или, быть может, моя внутренняя земля? Эзотерически звучит, правда?!?

«Какова же цель написания дневника?» – спросит читатель. Для начала – простой интерес. Получится ли писать? Я не знаю, чем всё закончится… Можно только интуитивно наметить контуры, а остальное – жизнь. Фантазировать не придётся. Действительность слишком насыщена событиями. Судьба будет играть в кости, а мне останется только задокументировать.

А ещё дневник – попытка самоанализа. Попытка разобраться в самом себе. Решить какие-то проблемы. Взглянуть на некоторые явления с другой стороны. Может, тогда рухнут догмы и растают ореолы?

И напоследок: разве не интересно нарисовать портрет молодого врача на рубеже веков? Может быть, мои мысли будут кому-то полезны? Может, этот дневник когда-нибудь опубликуют… Может…

И, наконец, страх! Страх от того, что если что-то случится, а ты не успел ровным счётом ничего сделать. Ничего после тебя не останется. Поэтому начинаю свой дневник…

1 сентября (понедельник)

Лето сыграло последний аккорд и тихонько умерло, но этого никто не заметил. Сегодня тепло по-летнему. В воздухе ещё не пахнет осенью, хотя уже раньше темнеет.

Сегодня день первоклассников. Они заполнили улицы города. Повсюду нарядные дети с цветами. Девочки и мальчики с огромными-огромными глазами. Они ожидают от похода в школу какого-то чуда. Мне их почему-то жаль. Не менее мне жаль и вчерашних абитуриентов. Они-то попадают в вузы, зная, что будет трудно, но меры трудности пока для них не существует. Чувствуют себя очень взрослыми, ну и пусть себе чувствуют…

А у меня сегодня первый день интернатуры. Я очень соскучился по медицинской деятельности и с радостью примчался на организационное собрание к десяти утра на кафедру детских болезней. Профессор Сарафанова создала неформальную обстановку. Мы, помимо оргвопросов, обменялись впечатлениями от летнего отдыха. Нас шесть интернов. Думаю, мы сработаемся. Завтра первый день в отделении. Я распределён в пульмонологию.

Весь день хотелось спать. Не знаю почему, видимо, хрустел и ломался мой летний беззаботный режим.

2 сентября (вторник)

Первый день в пульмо прошёл в целом удачно. Мне дали вести трёх больных: 3,5 и 6 лет. У всех бронхиальная астма. Я бегло провёл их первичный осмотр. Ни у одного не обнаружил бронхиальной обструкции[1]. Дыхание у всех везикулярное[2]. Дети были жизнерадостны и приветливы. Об их болячках узнал из рассказов матерей и скупых записей в амбулаторных картах. Астму ещё нужно обосновать, чем я и собирался заняться, осмыслив по пути другие причины обструкции.

Когда писал дневники, анализировал амбулаторные карты моих пациентов, понял, как я расслабился за время летнего отдыха. Эту работу в конце семестра я выполнил бы максимум за час. Сегодня же сидел аж три часа. Мысли путались и сбивались. Внимание рассеивалось, было трудно сосредоточиться. Кроме того, я сделал две потовые пробы, что тоже отвлекло. Но был вознаграждён коробкой конфет «Родные просторы» от благодарных родителей. Я покинул стационар во второй половине третьего. Выйдя на улицу, вдохнул пока ещё летний воздух и тронулся к остановке.

3 сентября (среда)

И опять хорошая погода. Тепло и солнечно. Ну просто прелесть!

Мне дали ещё двух пациентов. У одной нужно подтвердить астму. Она хорошая шестилетняя девочка, полная любопытства, сил, и её ничегошеньки не беспокоит. С другой пациенткой хуже. У неё бронхоэктатическая болезнь[3]. Девочке уже делали операцию: удалили нижнюю долю и язычковые сегменты левого лёгкого. Но процесс гнездится сейчас в верхней оставшейся доле слева. Долю пронизывают бронхоэктазы, в которых копится гнойная мокрота. Девочка постоянно влажно кашляет, плюёт зеленью. Ей десять лет, а она такая худышка, будто ей семь. Она устала от больниц и совсем не жизнерадостна. Носит, как медаль, белёсый шрам на левом боку. У неё часто синие губы и не по-детски серьёзные глаза. Вот такие вот разные у меня пациентки.

День прошёл быстро. Время постепенно набирает ход. Чувствую, что скоро замелькают дни, а потом и недели. Опомниться не успею, как налетит Новый год – там и весна недалеко. А пока нас ждёт, по-видимому, хорошая осень. Очень на это надеюсь…

4 сентября (четверг)

Пишу сегодня перед сном, т. к. вечером ходил к своему давнему приятелю Женьке по прозвищу Джек – отличному музыканту, с которым мы знакомы ещё с прошлого века. Записал у него два компакт-диска: один с гитарной музыкой, а другой – с романтической, 80-х годов. Сейчас слушаю и пишу. Джек предлагает вспомнить прошлое и вновь играть вместе на гитаре. Это вполне возможно, у меня есть желание и время, да и дело это я совсем не забыл, чуть вспомнить – и тогда заиграем JAZZ и др. Только вот гитару надо приобрести, но это дело времени, да и Джек обещает помочь выбрать инструмент…

В интернатуре всё идёт своим чередом. Сегодня огорчил одну свою пациентку. Дело в том, что я услышал у неё удлинённые выдохи, сухие свистящие хрипы на форсированном дыхании[4]. Кроме того, показатели спирограммы говорили об обструкции. Поэтому я решил перевести её с дневного стационара на круглосуточное наблюдение, назначив при этом сальбутамол[5], эуфиллин[6] и пикфлоуметрию[7]. Катя (так зовут девочку), когда узнала, что вечером не идёт домой, зарыдала. Я пытался её утешить. Мне было больно видеть в её глазах крупные слёзы, и я пообещал отпустить её на выходные. Она смирилась и перестала плакать.

5 сентября (пятница)

Сегодня пятница, мой любимый день недели. Особенно приятно, когда маленькая стрелка часов стремится от двенадцати вниз. Мысли тянутся к уик-энду. Все пытаются побыстрее закончить работу и улизнуть домой, а вечером уехать за город. Я не исключение, однако отобедал в отделении. Давали в обед больничные щи, на второе – овощное рагу с курятиной, запить – компот. Вполне сносно, но дети всё же не едят.

К трём дня я был дома. Наскоро собрался – и вот мы с мамой и двоюродным братом мчались по загородному шоссе на дачу копать картошку.

Каких-то тридцать километров от города, а воздух уже чистейший, тишина, нарушаемая только игрой ветра на струнах деревьев, мычанием пасущихся коров и разговорами ещё не улетевших птиц…

Весь вечер мы копали картошку. Выковыривали из душистой и влажной земли белые и розовые клубни. В перерывах пили холодное пиво «Рифей». Сфотографировались пару раз на фоне рябиновых бус. Было хорошее настроение. Вечером жарили на костре сосиски и пили водку из гранёных деревенских рюмок, после чего хрустели солёным огурцом. Спали крепко.

6 сентября (суббота)

Проснулся я около одиннадцати часов утра от того, что лучи солнца осветили лицо. Позавтракав, продолжили копать картошку. Было жарко, и я даже загорал. Потом был обед в деревенском стиле: салат из свежих помидоров и огурцов, молодой картофель с говяжьей тушёнкой и малиновый морс.

День в работе по уборке урожая пролетел незаметно. И вечером мы поспешно потянулись к станции, чтобы вернуться в город на зелёной гусенице – электричке.

7 сентября (воскресенье)

Сегодня снился необычный сон, причём уже второй раз. Будто я в арабской стране, вот только не пойму, в какой. Сижу в лавке в Медине, вокруг запахи кальяна, пряностей, ветра с моря. Ходят арабы в своих одеждах, проплывают верблюды, гружёные товаром, снуют проворные арабские ребятишки. В лавке на старом ковре сидит старик – арабский мудрец. Он неспешно и с большим удовольствием курит кальян и обстоятельно объясняет мне на арабском (но я его прекрасно понимаю), что слова «булла» и «булка» – однокоренные. Ну приснится же такое… Возможно, потому что ночь спал плохо – мешала ночная гроза.

8 сентября (понедельник)

Утро понедельника начал с того, что совершил беглый обход своих пациентов и сделал записи в истории болезни. А потом ушёл к бронхологам смотреть на эндоскопическую картину при муковисцидозе[8].

Паша Зайцев – пациент известный, я знаю его с 1995 года, с тех пор, как начал работать медбратом. Его муковисцидоз – самый тяжёлый в городе. Вид у Пашки характерный: он отстаёт в росте от своих сверстников на полтора десятка сантиметров и весит в свои двенадцать лет как восьмилетний. У мальчугана кукольное лицо и сухая кожа, через которую, особенно на груди, видна венозная сетка. Пальцы на руках превратились в барабанные палочки, а ногти – в часовые стёкла. И большой живот с пупочной грыжей. А слышали бы вы, как он кашляет! Его просто мучает этот надсадный малопродуктивный кашель, во время которого у него синеют губы и наливаются кровью глаза. В лёгких у него всегда можно выслушать жёсткое дыхание и хрипы, хрипы, хрипы. А причина всех этих страданий – какая-то малость. Ну не хватает на поверхности клеток экзокринных желез белка, переносчика ионов хлора, и секрет этих желез поэтому становится очень вязким.

9 сентября (вторник)

Страдает, конечно же, весь организм. Но особенно это выражено в лёгких и поджелудочной железе, которая перестаёт нормально функционировать. Устья выводных протоков её экзокринных желез забиваются вязким секретом, и фабрика пищеварительных секретов останавливает свою работу, поэтому такие больные всю жизнь должны принимать ферменты для пищеварения.

С лёгкими тяжелее – вязкий секрет плохо отделяется, застаивается, превращаясь в пищу для микробов, которые не брезгуют закусывать бронхами и лёгкими. Таким образом развивается хронический бронхит и иногда пневмония. Процесс диффузен и не прекращается…

Чёрная змея бронхоскопа залазит Пашке в нос, но он терпит. Глазу бронхолога открывается скрытая треугольником голосовых связок недотрога – трахея. Её хрящевой туннель простирается до карины[9], от которой отходят чёрные шахты главных бронхов. И вот бронхолог осматривает долевые бронхи и устья сегментарных: у Паши отовсюду идёт гной, слизистая сочно-красная, слегка кровоточит. А когда начали промывать бронхи, мокроты стало ещё больше – пациент стал кашлять и выплёвывать жирные харчки. Он извивался с бронхоскопом в носу, как рыба, попавшаяся на крючок.

10 сентября (среда)

Утро было дождливым и холодным. Ноги сами бежали на остановку, в тёплый автобус. На остановке встретил старую знакомую – давно её не видел, она – врач-лаборант в кожно-венерологическом диспансере. Нам оказалось по пути, и всю дорогу мы проболтали: время прошло незаметно.

В больнице погряз в бумажной работе, что-то в один раз навалилось: диагноз обоснуй, карту амбулаторную проанализируй, этапный эпикриз напиши, да ещё дневники. Благо есть студенты-шестикурсники – часть работы делают они, но я не упорствую, им и так от доцента достаётся. Сам я год назад был в их шкуре.

Потом был обход с профессором Сарафановой. Вернее даже не обход, а разбор двух больных. У одной в пятнадцать лет нет месячных. Её стали обследовать и выкопали аденому гипофиза, пусть и не гормонально активную, всё равно не позавидуешь. В общем, решали, что с этой мадам делать: понаблюдать здесь или в Москву отправить. Мнения разделились. У другой, десятилетней дамы – жуткая дизурия. Я думаю, что у неё плохо леченый цистит и точка, хотя могу заблуждаться.

Вот так прошёл ещё один день моей интернатуры.

11 сентября (четверг)

Несмотря на то, что сегодня вторая годовщина ужасной нью-йоркской трагедии, для меня день удачный. Во-первых, я стал быстрее справляться с работой. Во-вторых, сегодня солнечный день и улыбчивые пациенты. В-третьих, – это, наверное, самое главное – на консультацию приходила моя давняя пациентка, зовут её М. Она ещё больше похорошела, лето пошло ей на пользу. Её густые чёрные волосы заплетены в аккуратные заводные косы ниже лопаток. Миндальной формы большие глаза с черносмородиновыми радужками и любопытными зрачками украшены длинными ресницами. Носик едва вздёрнут, но ей это идёт.

Увидев меня, она было бросилась мне на шею. Потом мы долго разговаривали о том, как прошло её лето, что интересного она увидела и узнала. Я не обошёл стороной её болезнь. Оказалось, что всё не очень-то и хорошо: всё лето у неё был продуктивный кашель, который стал ещё сильнее в последнюю неделю. Она простудилась, плохо одевшись на прогулку… И мокроты стало больше… И температура иногда к вечеру поднимается, окутывая М. в слабость. А на рентгенограмме справа в нижней доле вновь поплыли облака инфильтрации. Вот я беру фонендоскоп и аускультирую грудную клетку М., внимательно вслушиваюсь в «дирижабли» её лёгких. Среди изрубленных корней и корявых ветвей бронхиального дерева, особенно справа внизу, слышится пёстрое хрюканье, будто там лежанка кабанов, целой их стаи, даже приложенная к thorax[10] рука ощущает хрипы. Говорю М. об этом и предлагаю госпитализацию. Она опечалена: предстоят бронхоскопические экзекуции, жала шприцев с больными антибиотиками и госпитальная тоска, которую я постараюсь скрашивать во время обходов.

Диагноз у М. хронический: двусторонние бронхоэктазы вновь привели эту девочку в отделение, скорее всего недели на две.

И ещё. Сегодня я получил свою первую стипендию в интернатуре – 1150 рублей – и позволил себе сходить на рынок.

12 сентября (пятница)

Дали вести новую пациентку. Для начала я пролистал амбулаторную карту и не нашёл ничего пульмонологического (бронхит был один раз и всё). После того как девочка пошла в детский сад, стала часто болеть. Это обычная история, ведь детям свойственно болеть. Не болеют дети только у двух категорий пациентов. «Каких?» – спросите вы. У цыган и алкоголиков. Хотя я, конечно, передёргиваю. Болеют, только отношение к этим детям другое. А моя пациентка, вернее её родители, к этим категориям отношения не имеют, и поэтому их милая дочурка болеет по семь-восемь раз в году ОРВИ. Ахиллесова пята у неё – это уши. Бедняжку замучили отиты. Один раз это закончилось даже мастоидитом[11] и раздолбленными сосцевидными отростками[12].

Пришёл в палату, представился, но из беседы с мамой девочки ничего говорящего о пульмонологии не выявил. Приступил к осмотру. Это добротно сложенная девочка. В таком возрасте, а ей 4,5 года, девочки похожи на кукол. Большие глаза с длинными ресницами с интересом смотрят на меня. У неё хорошие густые и длинные каштановые волосы. Она правильно и смело отвечает на вопросы. Хорошо показывает горло. При осмотре я отметил лишь воронкообразную грудь, а всё остальное – как должно быть у здоровой четырехлетней девочки. Моё мнение: легли они не по профилю, ей бы в иммунологию как часто болеющей. Сообщил о своих мыслях заведующей отделением.

Завтра уик-энд. Наверное, поеду на дачу в Усть-Качку закрывать дачный летний сезон. Думаю, будет весело.

13 сентября (суббота)

Дачный посёлок нахохлился и опустел. Единичные дачники вяло докапывали картошку, лениво чадили в небо кучи ботвы и трубы бань…

А ведь совсем недавно по грунтовым поселковым улицам бегали на заливы ребятишки и был слышен их задорный смех, звенели на камнях велосипеды. Вечерами с участков заманчиво тянуло запахом шашлыка, гремели рюмки и музыка, кое-где брякала гитара. И было очень весело. Теперь тишина. Осенние ветры шуршат листвой и будоражат грустные мысли: мы прощаемся с летом, с солнцем. Этот сезон был удачен и навсегда останется в нашей памяти, как на фото.

14 сентября (воскресенье)

Утро было чуть похмельным – засиделись мы до часу ночи. Сначала жарили на барбекю сосиски, а потом пили водку и болтали с родственниками. Меня разбудила моя любимая шестилетняя племянница Соня. Она тихонько забралась ко мне под одеяло и попросила почесать ей загорелую спинку. Позавтракав, мы с Соней отправились на курорт: побывали на пляже, прошлись по набережной, покачались на качелях. Потом сходили в магазин и купили ирисок «Мёллер» для себя и семечки, чтобы кормить белок. Но на курорте был тихий час. Здравница будто вымерла, будто пережила нейтронную бомбардировку: не было ни отдыхающих, ни белок, ни даже голубей. Было тихо и слышно только, как волны разбиваются о берег и плюют белой пеной на пирс. Погуляли хорошо, пообедали, желающие сходили в баню и, попив чаю, мы поехали в город.

15 сентября (понедельник)

В больнице всё шло своим чередом: осмотр пациентов, записи дневников, новые назначения. Но денёк всё же выдался нервный. А всё потому, что мне нужно было сходить в военкомат – пришла повестка. Поэтому весь день я был на взводе. Военкомат всегда производил на меня угнетающее впечатление. Ну нет у меня ничего общего с людьми в погонах, и весь армейский уклад полностью противоположен моему внутреннему устройству. Вот почему любое посещение этого заведения выбивает меня из душевного равновесия. А нынче они там все важные, ходят туда-сюда, звёздами сверкают, ещё и шутить пытаются. Я вручил военкому справку, что я интерн и отсрочка мне полагается, а он всё одно: «Проходи комиссию» (день теряй). Ну да ладно, что-нибудь придумаю… Такой день испортили!

16 сентября (вторник)

Никогда не бывал в Узбекистане, но он мне приснился. Видел старую-старую площадь с подпирающими лазурное небо минаретами, слышал зов муллы, разглядывал древние мозаики, засыпанные песком. Был на базаре – там примерял чапан и тюбетейку. Разговаривал с местными жителями об их жизни. Запах плова манил отобедать и запить это всё в чайхане ароматным зелёным чаем. Странный сон, однако мне бы очень хотелось побывать в этой стране…

На работе ничего нового, хотя завтра придёт на консультацию довольно интересная пациентка. Сегодня я отправил её маму за рентгеном и результатами реакции Манту. У девочки какая-то непонятная пневмоническая инфильтрация[13], причём в верхней доле. Ну вот завтра и разберёмся, но мне почему-то тревожно.

Ходил я на гитары посмотреть, прицениться. Такая, какую я хочу, стоит дорого, но, думаю, к Новому году скоплю деньжат. А гитары красивые, почти всех цветов радуги, с изящными формами, с разной фактурой и прекрасными голосами… Куплю! Ей-богу! Куплю!!!

А ещё сегодня я получил свою именную врачебную печать – своего рода атрибут высшего медицинского образования.

17 сентября (среда)

Истлел ещё один сентябрьский день. Помочил дождиком, погрел уже низким солнышком, прошептал опавшей листвой. Был ли цельным этот день или нет? Наверное, всё же цельным. Ведь во врачебной практике никто не застрахован от ошибок: ни интерн, ни академик. Другое дело, что на ошибках учатся, и главная задача – это, допустив ошибку однажды, не допускать её впредь. Не наступать на одни грабли дважды, а грабель таких будет много раскидано на профессиональном поприще.

Пришла на консультацию девочка, маму которой я вчера отправил за снимками и данными реакции Манту. Нужно было девочку вчера и госпитализировать, а я что-то растерялся, рассудил по-студенчески. У неё острая пневмония справа в верхней доле с реакцией плевры[14] – на снимке видно облако инфильтрации и чёткая, словно от руки рисованная, вовлечённая плевра.

Я выслушал у девочки жёсткое дыхание, ослабленное справа в проекции верхней доли, там же единичные мелкопузырчатые влажные хрипы. Звук при перкуссии[15] не был притуплён. Настораживает всё же локализация процесса в верхней доле. Хотя, если будет эффект от обычных антибиотиков, то вопрос о туберкулёзной этиологии скорее всего будет снят.

18 сентября (четверг)

Сегодня не пошёл в больницу, а посетил научно-практическую конференцию для педиатров. Она проходила в конференц-зале гостиницы «Ермак» и называлась «Специфическая и неспецифическая профилактика гриппа и ОРВИ». Музыку заказывал спонсор в лице компании Solvay pharma, естественно расхваливая свою противогриппозную вакцину ИНФЛЮВАК. Как всегда бесплатно раздавали яркие, красивые рекламно-прикладные буклеты и проспекты (они, кстати, иногда очень полезны в практике, ибо содержат суть проблемы безо всякой рутины и монографической воды).

Как быстро всё-таки развивается научная мысль. Ведь от Эдуарда Дженнера прошло совсем немного времени, а уже возможно управлять многими инфекциями, некоторые из них уничтожены – натуральная оспа, к примеру. Да, вакцинация – это поистине революция, но возникает вопрос: ради ли эволюции? Как же быть с естественным отбором, важную роль в котором играли инфекции? Ещё век назад испанка уносила миллионы жизней!!! Конечно, с такими мыслями и до учения Мальтуса недалеко. Но только задумайтесь, и вы поймёте, что вакцинация имеет две стороны… Однако я как врач в отношении себя, своих близких и своих пациентов – за вакцинацию, но с разумным подходом. Лично привьюсь против гриппа в этом году Инфлюваком после конференции.

19 сентября (пятница)

В этот день расскажу историю ещё одной моей пациентки, которую зовут Эвелина. Ей два годика. Прелестное ангелоподобное создание! Девочка крепкая, но не толстая – таких всегда хочется потискать.

У Эвелины случился обструктивный бронхит – уже не первый раз на фоне ОРВИ. Её хорошо полечили в палате интенсивной терапии и перевели к нам в пульмонологию. Я осматривал её позавчера и ничего плохого не обнаружил. А сегодня утром во время обхода я выслушал в маленькой грудке жёсткое дыхание. Выдох начинал удлиняться, и с двух сторон появились сухие свистящие хрипы. Кроме них, было слышно диффузное хрюканье в средний калибр влажных хрипов. Хотя признаков дыхательной недостаточности не выявлялось, было очевидно, что нарастает обструкция. Я назначил однократный укол четырьмя миллиграммами дексаметазона[16] и велел девочке дышать беродуалом[17] и пульмикортом[18] через небулайзер. Эффект оценил часа через три, обнаружив положительную динамику: ушли свистящие хрипы и удлинённый выдох, осталось лишь хрюканье влажных хрипов. Я был в хорошем настроении от хода своих мыслей, верных назначений и положительной динамики у моей больной.

20 сентября (суббота)

«Уик-энд не предвидится», – думал я, уходя тёмным и дождливым утром на работу. Сегодня я работаю сутки в качестве медбрата (как ни странно, но с высшим образованием это уже NONSENSE). Я люблю свою работу и тружусь уже седьмой, думаю, последний, год. За эти годы было многое: и пресные будни, и архиинтересные случаи, например, ребёнок, покусанный змеёй. Кроме того, я овладел приёмами установления психологического контакта с пациентами разного возраста, способами быстрее наладить доверительные отношения с больными. На работе у меня всегда поднимется настроение. Я наблюдаю за детьми, за их играми. Их нерациональные движения кажутся эргономичными. А общение с ребятишками доставляет мне радость.

21 сентября (воскресенье)

Таким образом, работа медбратом была для меня в течение этих лет своеобразной отдушиной, возможностью сменить форму деятельности. Благодаря работе у меня появился новый круг общения, новые друзья из медицинской среды. И ещё, моё мнение такое: хороший врач обязательно должен иметь за плечами сестринскую практику – только тогда он будет уважать труд медсёстры и поймёт, что грамотная медсестра – это его надёжный тыл и вторые руки (если не первые).

Всё изложенное звучит несколько академично, но это правда.

22 сентября (понедельник)

Сегодня с утра осень впервые крепко дыхнула холодом так, что пришлось одеться потеплее. Но всё равно по дороге на остановку мёрзли руки и нос, а серое-серое низкое небо норовило усилить холодный натиск колючим мелким дождём.

Благо в больнице уже дали тепло, что делает отделение необыкновенно уютным и в то же время очень сонным помещением. Работа стандартна: утренний обход, запись дневников либо других разделов истории болезни. Потом я провожу потовые пробы для исключения муковисцидоза: ребёнка одеваю в кофты, штаны, колготки, предварительно на спину между лопаток прикладываю кружок фильтровальной бумаги, чтобы она пропиталась потом. Пою ребёнка горячим чаем и укрываю одеялами, дабы было жарко, и он быстрее пропотел. Смешно дети выглядят закутанные: как крольчата, которые из норы выглядывают.

Дома вечером было грустно. Я взял гитару и вспомнил известную джазовую тему «Опавшие листья» французского композитора по фамилии Косма. Очень она мне нравится, да и по настроению подходит, и по погоде. Эх, не захворать бы осенней хандрой, тоской и грустью.

23 сентября (вторник)

По дороге домой с работы, сидя в тёплом автобусе, я погрузился в воспоминания. Я люблю это делать, так проще скоротать время. Читать в транспорте я не могу – всё время отвлекаюсь. Мне нужно либо с кем-нибудь разговаривать, либо глядеть в окно. Но бывает, что я что-нибудь ярко-ярко вспоминаю. Мне до сих пор с трудом верится, что я закончил академию и стал детским врачом. Часто вспоминаю, как учился. И вот сегодня нахлынуло… И не конкретно что-то, а в целом, интегрально. Если из всех этих мыслей приготовить эссенцию либо концентрат, то получится вот что…

Этот путь был начат давно, ещё в прошлом веке. Нам предстояло многое пройти и пережить трудности.

Мы переплыли океаны маразма, не утонули в бредовый шторм и выстояли, столкнувшись с айсбергами инструкций и противоречий, не унесло нас течением приказов и распоряжений.

Когда мы двигались сушей, нас поджидали джунгли наук, в их тесных дебрях иногда не хватало времени в сутках. Иногда мы делали небольшие привалы с песнями, водкой, танцами на берегах горьких от слёз рек зачётов. Кровью и потом мостили мы гати сквозь болота сессий и жадно отдыхали и радовались жизни на солнечных полянах каникул.

24 сентября (среда)

Не все дошли до конца пути: кто-то был сражён болезнью, кого-то укусила муха лени и синий пьяный комар. У некоторых дам в пути вырос и зашевелился живот. Кто-то свернул на другую тропу, кто-то просто решил не идти дальше. Всех их пришлось бросить, они остались позади, но кого-то мы будем помнить всю жизнь, ибо шли с ними плечом к плечу.

А мы? Мы всё-таки взобрались на Эверест высшего медицинского образования! И на этой вершине понимаешь, что всё это не просто так. Оно того стоило! С этой горы видно всё, и ты становишься наблюдателем, зачарованным охотником за ценностями жизни. Можно дышать свободно, во всю грудь, кричать, и все тебя услышат. Разбираться во многом и видеть перспективные горизонты! И поэтому мы день за днём, семестр за семестром вгрызались зубами в этот гранит знаний, обрывали ногти об этот монолит науки.

Но наше дело было правым: мы победили, и этого нам не забыть никогда.

Вот так вот понесли мои мысли – чуть остановку не проехал. А разве у вас, дорогие читатели, такого не бывало? Вот припомните!

25 сентября (четверг)

Всех интернов сегодня отправили на субботник убирать от мусора закреплённые территории. Интересно, кто их закрепил? Дескать, теперь военный институт разогнали, и прибираться некому. А я в принципе согласен с профессором Ф.Ф. Преображенским, т. к. считаю, что каждый должен заниматься своим делом: детский врач – лечить детей, а дворник – подметать улицы. Да и вовсе я не Владимир Ильич Ленин, чтоб кайфовать от субботников. Поэтому забил на этот дело и день посвятил отдыху: выспался, погулял, сходил в кино. Как ни странно, фильм назывался «Гудбай, Ленин». Мне было очень хорошо в этот погожий осенний день. И я даже сочинил об этом стихотворение:

Осенний выходнойСегодня не работал.Четверг, а выходной.И, выспавшись досыта,Иду в кино тропойПо улицам осенним,Пиная жёлтый лист,Я солнцу улыбаюсьИ провожаю птиц.Гляжу в экран волшебный,Пью пиво, ем попкорнИ в омуты сюжетаНыряю с головой.После кино довольныйВ мысле цифрую БАСПоеду-ка я к другуИграть осенний JAZZ.День кончится нежданно,Умрёт последний луч,И одеялом звёзднымМеня укроет ночь…

26 сентября (пятница)

Ну вот и последний день цикла пульмонологии – всё-таки быстро летит время. А чему я научился за этот месяц? Чувствую я себя намного увереннее, чем первого сентября. Быстрее справляюсь с работой. В общем, постепенно выхожу на проектную мощность. При работе с пульмонологическими больными приобрёл новый удобный алгоритм. Необходимо исходить из того, какое у пациента воспаление в бронхо-лёгочной системе. Если аллергическое – это бронхиальная астма либо намного реже альвеолит[19], если бактериальное – острая пневмония, бронхит или обострение какой-нибудь неспецифической хрони. Исходя из этого можно назначать обследование и лечение. Вот такое вот полезное приобретение. Интересовался бронхоскопией и обозревал тёмные лабиринты бронхов своих пациентов. Видел муковисцидоз и исключал его путём постановки потовых проб. На следующей неделе остаётся сдать зачёт, и с пульмонологией будет покончено, начнётся иммунология… Но всё же хотел бы признать, что пульмонология – это моя любимая медицинская стезя. Видимо, так предначертано!!!

На работе давали премию в коем-то веке! Я порадовал себя огромными персиками и приобрёл давно желанный диск Bob Marley and Wailers «Natural Mystic». Просто обожаю reggae! Да, Боб Марли – кумир моей юности.

27 сентября (суббота)

Пылкий пророк Растафары, железный лев Сиона. Почти божество Ямайки, счастливый от дыма марихуаны и беднейшей страны, где даже на деньгах изображены толпы голодных и оттого дистрофичных детей. Вот и сейчас пишу дневник и слушаю эти незатейливые ритмы регги, которые, наверное, никогда не надоедят… Сипловатый от курения голос Боба как молитва, как плач и просьба. Ведь Wailers и переводится как «плаксы». Просьба быть добрыми и курить траву – тогда не будет войны, не будет забот, а будет любовь, свобода и счастье. HAKUNA MATATA в целом. Вот о чём поёт этот парень.

28 сентября (воскресенье)

Вчера работал в больнице медбратом в ночь. Дел не было, скучал и по обыкновению пошёл в палату интенсивной терапии. Есть там интересный пациент. Пятилетний мальчуган Ромка. Ему очень не повезло. Родился он здоровым, рос и развивался как все дети, был озорным и любопытным, пока не случилась беда. Подвыпившие родители съехали на своей машине в реку с пирса речного вокзала и Ромка с ними. Родители выплыли, а пацан десять минут провёл под водой и остался без мозгов – на его электроэнцефалограмме теперь невыразительные пустые линии.

29 сентября (понедельник)

Долго Ромка лежал в реанимации в глубокой коме. Родителям было жалко его, но они, видимо, привыкли и сейчас всё реже и реже приходят к сыну. Переведённый из реанимации в конце июля, он до сих пор лежит в нашем ПИТе. Почти брошенный родными, нужный только медсёстрам, исхудавший, без сознания, однако реагирующий на боль. С пробитым трахеостомой[20], дыхательным горлом – от этого у него жуткий гнойный эндобронхит[21]. Конечно, очень жаль этого малыша, но чудес не бывает.

В пятницу на его тельце появилась сыпь в виде мелких пятен, папул и пузырьков. Однажды похожее с ним уже было, но то была аллергическая реакция – и сначала тоже подумали на это. Назначили гормоны и антигистаминные. На животе были крупные, с чечевицу, пузыри с серозным, а кое-где с серозно-геморрагическим содержимым. Думали даже о многоформной эритеме Стивенса-Джонсона[22], да только сыпь была на неизменённой коже. Когда я увидел сыпь, она показалась мне удивительно знакомой – неужели на Ромку напала ветрянка!?! Элементы появились прямо на глазах, за вечер обсыпало лицо. Пятна превращались в везикулы. Из амбулаторной карты я узнал, что мальчик не болел ветрянкой ранее. Это ещё больше насторожило меня, тем более в пульмонологии был карантин по ветряной оспе с 17 сентября.

30 сентября (вторник)

Но этот случай не укладывается в инкубационный период. И этому я нашёл объяснение: сыпь появилась на девятый день предполагаемой инкубации, то есть раньше классического одиннадцатого дня. Но иммунный статус в Ромкином положении не на уровне – его глушит и гнойный эндобронхит, и «тонны» антибиотиков, полученных за последнее время, и огромный стресс для организма от пережитого. Кроме того, он получал глюкокортикоиды[23], которые делают ветрянку атипичной и тяжёлой, даже с драматическим течением. Крупные пузыри и геморрагический выпот[24] в них можно отнести к атипии. Я поделился своими мыслями с заведующим отделением, доктором Ёлкиным, который, кстати, считает себя самым умным в нашей больнице. Этот усатый и розовощёкий толстяк сначала вроде разубеждал меня, но потом, видимо, внял моим доводам и уже за полночь мы обсуждали план дальнейшего лечения. Было интересно. Сошлись на противовирусной терапии и динамическом наблюдении. Кроме того, в ПИТе были не болевшие ветрянкой: кроме больных, в списке оказалась и одна медсестра. В общем, если они по истечении одиннадцати дней заболеют, то это будет самым верным и жестоким, конечно, подтверждением хода моих мыслей.

В понедельник утром я узнал, что Ромку всё же собираются переводить в инфекционную больницу. Видимо, я был прав.

1 октября (среда)

Вот и погиб сентябрь 2003 года. Минула тёплая треть осени. Надо признать, что этот месяц порадовал тёплой погодой, был солнечным и мягким. Интересно, каким будет октябрь? Очень хотелось бы надеяться на лучшее.

А я уже месяц веду дневник. Пока мне не надоело. И похоже, это постепенно входит в привычку, ибо ощущаешь какую-то депривацию, если вечером не возьмёшь в руки Zebry и не черкнёшь страницу изумительными чёрными чернилами. Кроме того, дневник определённым образом организует внутренне, что тоже на пользу. Не знаю, как с самоанализом, по-моему, я делаю очень-очень робкие шаги, но лиха беда начало!

Интернатура медленно продвигается вперёд. Вчера сдал зачёт по пульмонологии доценту Рыбину. Все студенты считают его очень злобным преподавателем педиатрического факультета. По праву, наверное. В нём сочетается высокое знание предмета и цинизм, хотя, пожалуй, все медики являются циниками, потому что им кажется, что они знают тело. Но есть и более циничные люди, которым кажется, что они знают душу. Догадались, о ком это я? В придачу цинизм доцента приправлен ещё и снобизмом и довольно своеобразным чувством юмора. Женская половина сдаёт ему зачёты до сессии и проливает горькие слёзы на занятиях. Но что касается меня, влюблённого в пульмонологию, то проблем у меня не возникло: всё сдал с первого раза. Да и признаюсь честно: именно благодаря доценту Рыбину пульмонология для меня стала прикладной и очень привлекательной дисциплиной. Я захотел стать детским пульмонологом.

2 октября (четверг)

Посетил семинар, где рассказывали о молочных смесях компании NUTRICIA, но всё это ерунда. Ибо любой педиатр знает, что лучше для грудного ребёнка только грудное вскармливание.

3 октября (пятница)

Уже как неделю работаю в отделении иммунологии, а об этом ни слова – некогда всё, другими темами был занят.

Постепенно врубаюсь в дисциплину, в которой особо конкретного-то и нет ничего. Ведь иммунную ухом не услышишь, глазом не разглядишь и руками не потрогаешь, разве что только периферические лимфатические железы[25].

Смотришь ребёнка: вроде бы ничего, ну болеет часто, а кто ж из детей не болеет!?! Им это привычно, особенно, когда начинают ходить в сад, да ещё раньше трёх лет. Кто не болеет совсем – тоже плохо. Такие дети чаще лейкозам подвержены, где-то я читал об этом. Да и детские инфекции потому так называются, что ими надо болеть в детстве, ибо взрослые их переносят намного тяжелее. С этой целью в некоторых странах, если в округе ребёнок заболевал (к примеру, ветрянкой или краснухой), пекли пирог и приглашали всех местных ребятишек на ветряночные или краснушные вечеринки, чтоб те поиграли с больным, угостились пирогом и через инкубационный период все благополучно переболели в одно время. Такие вот взгляды имеют место на болезни у детей. Только есть ли в этом рациональное зерно?

4 октября (суббота)

Целые сутки бездельничал на работе: всех детей отпустили на уик-энд домой, и в отделении остались только двое. Поэтому я опять ушёл в ПИТ – там интереснее. Поступили двое с обструктивным синдромом. И днём я выслушивал в грудных клетках затруднённый выдох и пёстрое разнообразие сухих и влажных хрипов. Назначал лечение и оценивал динамику. Как всё же это любопытно, особенно, если лечение эффективно. Вечером пили чай и смотрели кино.

5 октября (воскресенье)

Было прекрасное осеннее утро. Мы наняли машину для перевозки урожая с дачи. Приятно очутиться за городом в такой идиллии. Солнце светит мягко, по-осеннему, тишина, клёны машут жёлтыми ладонями листьев вслед машине, салютует яркими гроздьями рябина. Всюду расстелены ровные ковры листопада. А многие деревья поэтому стоят голые и тянут свои ветки, будто бронхи на бронхограмме в печальную альвеолярную лазурь осеннего неба…

6 октября (понедельник)

Постепенно адаптируюсь в отделении иммунологии. Абстрактно представляю себе работу иммунной системы организма. Вижу, как мохнатые медведи-макрофаги поглощают чужеродцев. Как они дешифруют внутри себя расщеплённые болезнетворные частицы и представляют их «клеркам» – Т-хелперам[26], которые звонят своим интерлейкиновым[27] «телефонам» – плазмоцитам[28]. И те, переодевшись в В-лимфоцитарные[29] «латы», плюют иммуноглобулинами. Вижу и «киллеров в чёрных масках», притаившихся в закоулках организма. Они изобличат и уничтожат предательски изменённые клетки, в которых устроил диверсию какой-нибудь внутриклеточный агент. Вся эта защитная братва должна работать согласованно и точно, будто на флешмобе. Или как часы.

Иногда часы эти сбиваются, отстают или вообще встают. Вот тогда и болеют дети всякими инфекциями, а то, наоборот, спешат часы, сходят с ума и начинают крушить своё тело. Такое принято называть аутоиммунными болезнями, в других случаях – аллергией.

Так вот, сижу в ординаторской, как часовщик в своей коморке, и, вооружившись лупой иммунограмм и других методов, пытаюсь чинить сломавшиеся часы детского иммунитета.

7 октября (вторник)

В моём арсенале для починки есть всякого рода инструменты. Вот микроотвёртки под названием тимоген[30], декарис[31], тактивин[32] для подтяжки Т-звена[33]. А вот щипчики метилурацила[34], пентоксила[35] – стимуляторы В-клеток. Есть смазка из витаминов и биогенных стимуляторов. Если же части портит вирусная пыль, то для неё у меня есть ацикловир, виферон, интерферон и циклоферон – они прекрасно работают. Вот и волшебный бальзам для лакировки – ИРС19. Хламидийную ржавчину чищу макролидами[36]. Царапины от гельминтов – различными мастиками, как то вермокс или пирантел, празиквантель или пирвиний памоат. Ну не названия, а просто музыка! Плесень стираю нистатином или дифлюканом. Да мало ли чего ещё…

А уж если не хватает какого-нибудь колёсика, винтика или даже маятника, а то и турбийона, тогда ставим новую деталь – плазму, другие заменители иммунных факторов.

Так и работаю, но больно уж муторное и кропотливое это дело. Попробуй догадайся, почему часы не идут. Иной раз и разобраться невозможно. Тогда на меня нападает уныние, будто пропадает какая-то цель, и потерянного времени становится жаль. Но это случается намного реже. Обычно всё же удаётся настроить эти детские иммунные часики.

8 октября (среда)

Вчера не успел рассказать, как я посетил дантиста. Нет, зубы у меня не заболели. Просто для профилактики. Я каждые полгода стараюсь посещать стоматолога, т. к. очень боюсь зубной боли – редкий раз мне ничего не лечат. Но вчера обошлось без лечения – всё оказалось нормально, старые пломбы стоят, а нового кариеса нет.

Всё-таки здорово, что я родился во второй половине двадцатого века: куда ни глянь, куда ни плюнь – везде прогресс. Вот и в стоматологии тоже – ещё пятьдесят лет назад бормашины приводились в движение ножной педалью, деревянные кресла были ужасны и, самое главное, не было надёжной анестезии! Люди шли к стоматологу как на пытку. Пломбы из амальгамы и модные золотые фиксы… А теперь – современные мощные турбины, мягкие кресла, в которых не сидишь, а полулежишь. А что говорить об анестезии! Просто фантастика! Можно после укола спать в кресле, даже если зуб депульпируют. Потом, правда, половина лица отнимается на несколько часов, но это небольшая плата. А пломбы из цветокомпозитных материалов – это же вообще космические технологии! Научились править прикус, даже какое-то время модно было ходить в брекетах. Даже зубы сейчас имплантируют и называют это второй сменой зубов! Что будет дальше, остаётся только догадываться. Однако, несмотря на все современные достижения, поход к стоматологу всё же вселяет в меня ужас. Какой-то генетический страх у меня перед дантистом. И когда в кресло я сажусь, будто иду на эшафот. Такие вот дела.

9 октября (четверг)

Трудно работать, когда не видишь динамики. Смотришь больного – и ничего. Тупо изо дня в день пишешь одинаковые дневники, выдумывая, какое бы ещё исследование назначить? Смысл работы постепенно уходит, и труд подменяется каким-то особым бездарным и бесцельным времяпрепровождением. Как я ни пытаюсь сторониться этой нехорошей тенденции, она постепенно накрывает меня пеленой безынтересности и превращает мои мысли в болото. Необходимо что-то предпринять, взглянуть на всё это с другой стороны, но я пока не знаю как. Иначе доработать две недели мне покажется очень сложно. Вот такие невесёлые пока мысли приходят мне в голову на цикле иммунологии.

10 октября (пятница)

На меня плохо действует полнолуние. Вот и сегодня ночью я проснулся. Часы фосфоресцировали четыре часа. Какая-то непонятная тревога овладела мной. На улице где-то далеко выли собаки. «О ком же они воют?» – подумал я. Совсем рядом под окном мерзко ржали какие-то пьяные бабы, они громко матерились и орали. В окно заглядывала полная луна. Среди комнаты лежала полоса лунного света. Голоса пьяниц стихли, и наступила тишина. В комнате стало страшно, почти как в детстве.

Утром еле встал, несколько глотков ароматного кофе всё же оживили меня. Подобно сомнамбуле, я добрался до работы. Голова отказывалась думать, мысли едва заметно шевелились, руки не слушались. Как назло, было много писанины: обоснования диагнозов, выписки, этапные эпикризы. Всё меня раздражало. Компота или сока в полдник не было, поэтому ел свою двенадцатичасовую булку, запивая водой. Уйти домой удалось почти в два часа, а ведь сегодня пятница. Дома тоже ничего меня не радовало. В общем, день пошёл под откос. Всё же я считаю, что во всём виновата луна.

11 октября (суббота)

И опять почти всех детей отпустили домой на выходные, и отделение пустовало. Весь день смотрел кубок мира по регби – благо телевизор есть на работе, а то бы совсем со скуки подох бы. Регби – моя любимая командная игра. Я сам в юности иногда играл. На мой взгляд, очень зрелищно, когда стокилограммовые (а то и больше) мужики сломя голову носятся по зелёному газону с мячом в виде дыни. А чего стоят их столкновения, розыгрыши, схватки и колоритная куча мала. Ну а когда происходит занос в зачётное поле, у меня просто душа радуется. Команды выглядят очень впечатляюще.

12 октября (воскресенье)

На нынешнем кубке мира я болею за сборную Новой Зеландии – они называются All Blacks – все в чёрном. И форма у них, соответственно, чёрная. Перед каждой игрой команда исполняет ХАКУ – ритуальный танец. Эти потомки маори хлопают себя по телу и кричат, притопывая при этом, наводя на соперника первобытный ужас. Регби в их исполнении просто потрясающий такой, каким должен быть настоящий RUGBY.

13 октября (понедельник)

Понедельник, как известно, день тяжёлый. С трудом после уик-энда включаюсь в работу. Однако с радостью осматриваю своих пациентов. Вот полуторалетний Павлик. Прекрасный любопытный малыш, который то и дело норовит взять мой фонендоскоп и фонарик с ручкой в придачу. Мальчик часто болеет, хотя внешне не производит впечатление изболевшегося ребёнка. Он упитан, у него приятная на ощупь, гладкая кожа. Я называю такую кожу атласной – она может быть только у вполне здорового ребёнка. К слову, никакая косметика у взрослых дам не может придать их коже прелестных детских свойств. Эту кожу хочется бесконечно ощущать рецепторами своих пальцев. Павлик несколько рыхловат и бледен, у него увеличены лимфоузлы на периферии и раздражено кольцо Пирогова-Вальдейера[37]. Вполне возможно уложить его тип конституции в лимфатико-гипопластический[38]. Хотя и с большой-большой натяжкой. В его иммунограмме нет больших изменений, разве что некоторые сдвиги в Т-звене, этакая лёгкая иммунопатология, которая, вероятно, пройдёт с возрастом. Израстёт парень. А пока я назначил ему Бронхо-мунал П. Для успешного противостояния всяким там ОРВИ.

14 октября (вторник)

Сегодня все доктора на учёбе, и меня оставили одного на целое отделение. Я поначалу даже немного испугался, но это быстро прошло. Не торопясь, я приступил к осмотру. У всех пациентов было стабильное состояние и минимум жалоб. К полудню я закончил осмотр, приступив к написанию дневников в историях болезней. Первый раз почувствовал себя хозяином отделения, вполне уверенным в себе. Это чувство очень льстит и полезно в разумных количествах. А если завтра ещё похвалят, скажут, что всё сделал правильно – будет просто праздник души, торжество интеллекта на практической ниве. Ладно, доживём до завтра…

15 октября (среда)

Все мои вчерашние действия были одобрены, я был польщён. Теперь же хочу вернуться к вопросу о конституциях, о таких состояниях у детей, которые не являются патологией. В моём понимании конституция – это просто уклад функционирования организма ребёнка. В целом, этот уклад позволяет быть ребёнку здоровым, но при прочих равных условиях предрасполагает к развитию тех или иных заболеваний. Это уже зависит от типа конституции. Очень интересно научиться разбираться в типах конституций, в их аномалиях, что ещё называют диатезами. Имеет значение ряд признаков: внешний вид, подвижность нервных процессов, пищевые предпочтения, склонность к определённым заболеваниям и так далее. Разобраться, в каком же месте функционирование организма наиболее уязвимо, помогает наблюдательность. Иногда это видно с первого взгляда, иногда ребёнка нужно знать годами. Так, хорошему гомеопату необходимо знать о своём больном всё, даже о том, как спит пациент: при открытой или закрытой форточке. Всё это позволяет определить тип конституции пациента и адекватно подобрать препарат. Всё же в гомеопатии есть рациональное зерно. Следовательно, определение типа конституции ребёнка и гомеопатия, на мой взгляд, вполне синонимичны.

16 октября (четверг)

Во время обхода с профессором осматривали грудную девочку. Единственное, что не нравилось лечащему доктору – это гипотрофия: крошка плохо прибавляла в весе. Мы зашли в палату, и мама, развернув розовые фланелевые пелёнки с зайчиками, показала нам свою восьмимесячную дочурку, весившую тринадцать с половиной фунтов. Девочка не испугалась толпы в белых халатах, она с любопытством разглядывала нас своими блестящими, серо-зелеными глазёнками и весело лепетала. У неё достаточно длинное, но, конечно же, худое тельце, хотя ест она достаточно (правда, из-за бедности родителей лишь соевую смесь). В нервно-психическом развитии она не отстаёт, а наоборот опережает своих сверстников. Когда мы стали трогать её, она моментально закапризничала, производя впечатление достаточно возбудимого ребёнка. В обследовании по всем системам не было никаких отклонений, а из беседы с мамочкой выяснили, что в их родне были такие, кто плохо прибавлял в весе в грудном возрасте. Вот так подтвердилось мнение о конституциональной природе этой гипотрофии.

17 октября (пятница)

Я таких детей называю «щеклея». Ну худышка она просто, вот и всё. Израстёт. Противоположный «щеклее» тип я назвал «фастфуд»…

В этот же день, как по закону парных случаев, один из моих пациентов выдал ацетонемическую рвоту[39]. Видимо, хорошо позавтракали, и жиры не успели сгореть в пламени углеводов и начали коптить. Характеристику этому трёхлетнему мальчугану я дал ещё при первом осмотре: нервный, раздражительный, непоседливый, непослушный, у него плохой аппетит, он худоба и рыжий в придачу. Глаза его испуганно бегают. Я определил у него нервно-артритический диатез[40], и потом рвоты у него уже были не раз. При этом он беспричинно выдавал температуру. Во время рвоты от него пахло ацетоном, вернее, прелыми яблоками. Взяв мочу, я обнаружил в ней ацетон на два креста. Назначил пациенту обильно пить щелочную минеральную воду и сладкий-сладкий чай.

Вот такие наблюдения о характеристиках детей сделал я 15 октября, исписав добрых три страницы. Но ведь это очень интересно, не так ли?

18 октября (суббота)

Вновь суббота, вновь работа, вновь с обструкцией борюсь. Делать в отделении нечего – смотрю телевизор. Безделье отупляет. Мысль из быстрой реки превращается в болото, а жизнь становится пресной, замирает время и ко мне подбирается до ужаса опустошающее чувство какого-то вакуума. Всё это на свинцовом фоне глубокой осени, с колючими мелкими дождями по утрам и пронизывающим холодным ветром в грязи и темени. В общем, у меня налицо осенняя хандра, осенняя депрессия, радикальное лечение которой заключается в употреблении алкоголя. При этом нельзя переборщить, иначе усугубишь ситуацию.

19 октября (воскресенье)

Ещё может помочь хорошая компания. Или общение с противоположным полом. Душевный разговор, спокойное общение с детьми. Хорошее кино, даже если ты его уже смотрел, но всё равно оно радует душу. Возможно, горячая ванна. Также плотный вкусный ужин и занимательное чтиво. А ещё музыка по настроению. Вот так я могу лечить свою депрессию. Сегодня я выбрал метод хорошей компании и пошёл в гости…

20 октября (понедельник)

В качестве закрепления эффекта по профилактике и лечению осенней депрессии я посетил великий иллюзион XX и, видимо, XXI веков – кино. Переделанный, претерпевший рестайлинг и апгрейд, лучший кинотеатр нашего провинциального миллионного мегаполиса – кинотеатр «Кристалл». Теперь он в стиле хай-тёк. Это очень радует. Я люблю этот стиль. Посмотрел криминальную мелодраму с хэппи-эндом «Великолепная афера», чуть не прослезился в финале фильма. Вот что значит очень хорошая картина, ибо слёзы – знак качества драмы.

Кстати, фильм этот – великолепное учебное пособие по неврологии и психиатрии в частности. Очень интересно показан невроз навязчивых состояний. И если уж говорить об этом, то пособие по шизофрении – это фильм «Игры разума» с Расселом Кроу. Пособий по наркомании очень много, например, «Транспоттинг» или «Аптечный ковбой» и т. д. Пособие по миопатии – фильм «Масло Лоренцо». Да таких пособий много! Тем более интересно смотреть такие фильмы обладателю медицинского интеллекта. Предугадать развитие событий, поставить правильный диагноз героям… Это очень забавно.

21, 22 октября (вторник, среда)

И опять о пособиях, представлении о болезнях, о том, как выглядят больные, какие признаки позволяют с первого взгляда заподозрить неладное. За годы учёбы в академии у меня сложились многие ассоциативные образы болезней. Не всех, конечно, но многих. Об этом я постараюсь рассказать. Думаю, что это будет интересно. Потом можно будет сравнить моё и твоё, читатель, восприятие…

Есть у меня пациентка, ласковая четырёхлетняя девочка Лиза, почти как в стихотворении Саши Чёрного «Мой роман». При первом же взгляде на неё в глаза бросается бледность. Конечно, не такая, как белый халат, но довольно выраженная. Девчушка худенькая, с синевой под глазами. На её шее слева видна гирлянда лимфоузлов. Если их потрогать, то они размером от фасоли до боба: плотные, не спаяны между собой и с кожей, не причиняющие боли. Они напоминают картошку в мешке, кожа над ними не изменена. Появились лимфоузлы на фоне ОРВИ, то же было и год назад, когда девочка болела скарлатиной. Она за последний год вообще часто болела. Но в анализе её крови жутко высокая СОЭ[41] (до 55 мм/ч) и лимфоцитоз[42]. Кроме того, за четыре года её жизни нормальное СОЭ у неё было лишь однажды, а во всех других случаях было значительно ускорено.

Периодически, как сейчас, вылезала анемия первой степени, гипохромная. В общем, с первого взгляда девочка не производила впечатления здоровой. Однако всё же необходимо искать причины увеличения лимфоузлов, исключать различные инфекции, строить дифференциально-диагностический ряд: от туберкулёза до токсоплазмоза[43], от цитомегалии[44] до гранулемы Молларе[45]. Также помнить о банальном регионарном лимфадените[46] и не забывать о лимфогранулематозе[47]. Поэтому я и отправлял её к онкологу. И пусть нет у неё интоксикации в виде температуры, похудения, ночного зуда и проливных потов… Онколог предложил наблюдать её в динамике. И лучше бы не было у неё лимфомы, но, если рассматривать этот вопрос с точки зрения диагноста, с колокольни честолюбия клинициста, поставленный редкий диагноз – лестное лакомство и прямая дорога к кощунству, наверное. Бальзам для зверька интеллекта практического врача, да и теоретика тоже. Но лучше я ошибусь в этой ситуации, пусть у неё будет не лимфогранулематоз, а что-нибудь побанальнее, попроще.

23 октября (четверг)

Так вот, коль уж речь зашла о лимфогранулематозе, или болезни Ходжкина, то на сей счёт у меня есть яркая ассоциация. Болезнь эта представляется мне в виде фотопортрета в дорогой ореховой рамке, украшенной узорами клеток Березовского-Штернберга[48], выполненных в стиле маркетри. В рамку вставлена старинная пожелтевшая фотография, на которой изображено бледное лицо древнего старика. У него крупные черты лица и в то же время тонкие потрескавшиеся губы. Щёки его ввалились, заострив скулы. В отцветших глазах страшная неизбежность: кажется, что в зрачках отражается кто-то с косой. Старец сильно облысевший, на его лбу, изрытом траншеями морщин, видна сильная испарина. Уши в коростах – он их по ночам расчёсывает. Голова едва держится на худой шее, обезображенной увеличенными лимфоузлами. На нижней плашке рамки приколочена маленькая золотая табличка с гравировкой «Thomas Hodgkin 1798–1866». Когда я думаю о лимфогранулематозе, я вспоминаю этот портрет. Он промелькнул в моей голове и при осмотре маленькой Лизы. Однако плох тот врач, который не сомневается…

24 октября (пятница)

Ну вот, последний мой день в отделении иммунологии. Несмотря на некоторую пресность работы в этой отрасли медицинской мысли, всё же время пролетело быстро. Неужели прошёл ещё один месяц? Многому я не научился, но простимулировать иммунитет часто болеющему ребёнку, наверное, смогу, подготовить к прививке проблемного ребёнка тоже сумею. Кроме того, за месяц я стал ещё увереннее при осмотре больных, отработав методики физикального[49] исследования на своих пациентах. Кстати о Лизе. У неё улучшилась картина крови, пошли на убыль гирлянды шейных лимфоузлов. Онколог считает, что данные обследования подтверждают банальный лимфаденит. Что ж, и слава Богу, я рад за эту девочку. Рад, что мои робкие предположения о болезни Ходжкина остались лишь предположениями, хотя и о другой стороне медали я тоже говорил.

Собственно, коллектив отделения мне понравился, я нашёл общий язык с двумя докторицами. Общаться с ними было приятно и полезно. В честь окончания цикла иммунологии мы вместе распили бутылку муската в мой последний день работы, но подчеркну: в нерабочее уже время. Вино слегка ударило в голову, и домой совсем не хотелось. Поэтому я решил прогуляться и пошуршать (наверное, последний раз в этом году) осенней листвой в огромном городском парке рядом с больницей. А воздух уже начал пахнуть снегом…

26 октября (воскресенье)

Совсем я задумался, записался. Забыл сообщить, что ощущения меня не обманули и вчера выпал первый снег. Люблю смотреть, как он стремительно выбеливает грязные улицы, как украшает деревья, как он пока ещё немного хрустит под ногой, а воздух после снега становится хрустально свежим. Да и часы на час назад перевели – теперь темнеет раньше. Город мерцает огнями, манит. Сияние неона, снега и сумерки действуют на меня как-то шамански.

27 октября (понедельник)

Продолжаю свою летопись. Начался цикл кардиологии. Но шёл я в сердечное отделение с тяжёлым сердцем. Sorry за каламбур, но это так, а всё потому, что рассказы моих коллег о работе там создали отвратительный ореол. И, как оказалось, не напрасно. Заведующая отделением Инга Павловна Полякова оказалась и впрямь женщиной с тяжёлым характером. Её хищный макияж и причёска – почти Медуза Горгона, очки в оправе «а-ля строгая учительница», холодный, требовательный тембр голоса. Всё это вместе взятое создавало очень агрессивный образ. Она вполне подошла бы на роль сестры Рэтчед из кинофильма «Пролетая над гнездом кукушки».

Трудоголик, работающая от заката до рассвета, Инга Павловна, очевидно, всего добилась сама. Умна, не скрою (в кардиологии по крайней мере). Таких людей я классифицирую как девиантов на фоне креатива, либо квазикреатива – и это в какой-то степени даже диагноз. Они считают себя намного умнее других. По общим правилам девианты не живут, а придумывают свои нормы, которые считают на сто процентов правильными. И заставляют своё окружение безапелляционно следовать им. При отказе возникают жестокие конфликты.

28 октября (вторник)

Такие люди могут публично унизить, морально растоптать, создать невыносимые условия, довести до слёз, вывести из душевного равновесия. Вся деятельность строится по типу аврала и штурмовщины. Решения принимаются молниеносно, отчего содержат в себе большую фракцию невзвешенности и необдуманности. Умозаключения Инги Павловны меняются даже по нескольку раз в день, создавая картину двойного стандарта, что, на мой взгляд, очень плохо. Всё это полностью противоположно моему внутреннему устройству, моему представлению о работе врача и взаимоотношениях в коллективе. Естественно, что мы с Ингой Петровной вцепились друг в друга и сегодня крупно поругались. Однако пока я свою позицию относительно распорядка рабочего дня всё-таки отстоял. Поглядим, что будет дальше.

29 октября (среда)

Заведующая очевидно всё же имеет определённые царапины на мозге, рождающие частые смены настроения и создающие истероидные черты личности в совокупности со стервозной ориентацией характера. Однако они позволяют получать высококалорийное топливо для психической и умственной деятельности с высокой степенью детонации в самых, казалось бы, безобидных ситуациях. Поэтому на адекватный раздражитель следует часто неравнозначная реакция – а это уже признак психопатии. Исходя из моих предположений и наблюдений Инга Петровна – психопатка.

Тем не менее, пациенты отделения представляют огромный интерес для врача, ведь здесь собраны дети с различными пороками сердца. Вслушиваясь в их сердца через чёрные латексные трубы фонендоскопа, слышишь удивительную музыку шумов. Иногда шум машинный, систоло-диастолический[50], как паровоз, что бывает при открытом артериальном протоке. А иногда нежный, едва уловимый ухом в тихой-тихой палате. Как симфония, но по гармонии и локализации всегда можно предположить, кто «автор» этой музыки. Будь то клапаны, которые смыкаются не полностью, либо играющая фальшхорда[51], но самый частый солист у детей – дефект межжелудочковой перегородки.

30 октября (четверг)

Всегда, когда звук грубый, органический, у меня создаётся впечатление, что вместо сердца в прочной арматуре рёбер работает настоящий турбодизель. Подчас настолько интенсивно, что, если приложить руку, можно чувствовать дрожание. В некоторых случаях мотор пытается выпрыгнуть наружу, но, скованный в костно-хрящевом каркасе грудной клетки, деформирует последнюю и формирует сердечный горб – и таких пациентов тоже можно лицезреть в отделении.

После оперативного лечения у больных остаются обширные шрамы, через всю грудину по срединной линии. В послеоперационном периоде швы смазывают зелёнкой. Создаётся впечатление того, что грудную клетку снимали, как жилет, во время операции, а после окончания вновь надели на ребёнка. Такие вот иллюзии. В общем, интересного много. Врачебный коллектив замечательный, за исключением заведующей.

31 октября (пятница)

Незаметно кончился октябрь, устроив слякоть на улицах, досыта накормив обувь и низы брюк противной снежно-грязной кашей. Это время я застал всё в том же пресловутом месте – в сердечной клинике. Продолжаю ходить туда, постепенно адаптируюсь к тирании заведующей, хотя ни сном ни духом не ведаю, что она может ещё выкинуть.

Удивляюсь симфониям больных детских сердец. Детей мне действительно очень жаль. Однако в лечении врождённых пороков сердца кардиохирургия совершила блистательный взлёт. Конечно, не всё гладко: много ещё осложнений и других неудовлетворительных результатов. Зато у больных появился шанс, билет в жизнь, которого ещё каких-то 30–40 лет назад не было. И это правда. И добавить к этому нечего. Наблюдаю за этим взлётом со стороны, восхищаюсь, а иногда недоумеваю от результатов.

Сегодня впервые в своей практике видел подкожную эмфизему[52], она хрустела, как свежий снег, у меня под рукой при пальпации. Жутко я устал за эту неделю с этой нервотрёпкой. А завтра ещё и на работу. Лягу я спать пораньше.

1 ноября (суббота)

Почти пустое отделение, тишина и сонливость. Делать практически ничего не надо. Пара внутримышечных инъекций, напоить таблетками, накормить восьмерых пациентов – это не в счёт. И опять в ПИТ, бороться с обструкцией, смотреть кино и трансляции кубка мира по RUGBY. Вечером я буду пить чай с печеньем…

2 ноября (воскресенье)

Разговоры о том о сём до полуночи. А потом завалиться спать на кровать с панцирной сеткой в одну из пустующих палат. Во всём этом есть какая-то романтика, своеобразная прелесть. Отчасти за это я люблю свою неторопливую работу.

3, 4, 5 ноября (понедельник – среда)

Пришёл с работы домой уставший. А бабушка моя стряпала посикунчики – наши уральские пирожки с мясом. Я предварительно воспалил аппетит тремя рюмками рябиновой настойки собственного производства. И, объевшись, отвалился, как насосавшийся клещ. Ушёл давить диван в свою каморку.

Что может быть приятнее сытой истомы, приправленной сигаретой? Веки тяжелеют, части тела немеют, а на душу опускается благодать. Однако в этот вечер я решил воскурить не сигарету, а кальян. Благо я привёз эту забаву из Турции. Процедура курения кальяна – это целый ритуал. Я подглядел его во время своих поездок по странам востока. Неспешно беру великолепную сапфирово-синюю колбу кальяна и наполняю её водой – это своего рода фильтр (после курения вода желтеет). Вставляю в колбу систему трубок с длинным гофрированным шлангом, оканчивающимся медным мундштуком. Теперь беру ароматный табак (он пропитан фруктовым сиропом и оттого медленно тлеет и даёт удивительно благовонный дым).

Табак набиваю в особую керамическую рюмочку-чиллум, прикрываю её сверху фольгой, в которой делаю отверстия, чтобы жар от раскалённого уголька прикурил липкие листья. Рюмочку устанавливаю в верхние трубки, кладу угля и медленно раскуриваю, втягиваю в себя воздух. В какой-то момент кальянный божок оживает. Сверкнув красным угольным глазом, он вознаграждает меня священным дымом.

Ставлю музыку в восточном стиле с барабанами и дудками, ложусь на диван. На стене висит африканский ковёр – я приволок его из Туниса. На ковре изображён оазис – пальмы среди пустыни, верблюды, озеро и хижина, женщина в шароварах, идущая за водой. Лазурное небо пустыни. И всё из велюра, а он приятен на ощупь. Смотрю я на ковёр, вдыхаю ароматный дым, слушаю музыку и погружаюсь в свои воспоминания. Да, я влюбился в арабские страны. Это как оказаться в сказке «Тысяча и одна ночь». Золото и пряности, верблюды и минареты, подпирающие небо. Ласковое море и милое солнце. Шарм восточных женщин и белоснежные улыбки курчавых, черноглазых и необыкновенно прелестных арабских ребятишек.

Темень мусульманской ночи с серпиком луны и огни городов. Гомон огромных базаров, запахи парфюмерных лавок, кальянных курилен. Вкус лепёшек на верблюжьем молоке и жареной рыбы. Богатство, блеск и роскошь здесь соседствует с безумной нищетой. Всё это трудно укладывается в голове, но я вижу это сквозь выдыхаемый дым, который фигурами арабской вязи наполняет мою комнату. Под такое блаженство я даже стих сочинил, запутавшись в визионерских импрессиях, глядя на настенный ковёр сквозь ароматный туман.

… Ярких красок пересказы,Разговор арабской ночи…Все тунисские забавы:Танцы живота и прочих.Это запахи кальяна,Пряных трав и ветра с моря,Где верблюды рисовалиАрабески у прибоя.Это всадники Магриба,Что дыхание СахарыОхраняли стражи строже.Это в Африке всё было,Хоть и в северной, но всё же!..

6 ноября (четверг)

Прожив не более суток после операции по устранению очень большого дефекта межжелудочковой перегородки, умерла моя пациентка. Трёхмесячная малышка по имени Лера. Смерть – это всегда тяжкое испытание, а детская смерть – вдвойне. Её слабенький организм не справился с гемодинамической[53] перестройкой. Маленькое сердце остановилось, и душа выпорхнула сквозь вскрытую грудину, наполнив воздух скорбью.

Я эту пациентку готовил к оперативному лечению. Присутствовал во время операции. Видел, как бьётся её открытое сердце. В общем, я и должен был ехать на вскрытие. Так и получилось.

В морге было очень тихо. Патологоанатом извлёк тельце девочки из картонной коробки, словно новую куклу из игрушечного магазина, и уложил на холодный секционный стол. Ловкими рациональными движениями он начал постановку самого правильного диагноза. Быстрёхонько пал бастион брюшной полости и показался бурый камень печени, край которой я ещё три дня назад пальпировал через переднюю брюшную стенку. А Лера при этом выдавала комплекс оживлений, увешанный ещё примитивными рефлексами.

7, 8, 9 ноября (пятница – воскресенье)

Она очень любила, когда я осматривал её. Улыбалась мне беззубым ротиком и смотрела на меня с любопытством своими ещё не выцветшими васильковыми глазами. Жаль до слёз…

Под печенью притаились белёсые петли кишок, украшенные бахромчатой мишурой брыжейки. В левом подреберье квартировал боб селезёнки. А вот и бутылочка детского желудка, она теперь пустует без молока… Тоскует и поджелудочная железа. За брюшиною жили сёстры-почки, вполне здоровые, а ручейки мочеточников впадали в озерцо мочевого пузыря. В грудной полости лежали отёкшие лёгкие. От застоя они дали «сок» в виде светлой серозной жидкости, что скопилась во впадинах плевральных полостей. Сердечная рубашка была расстёгнута, а внутри я увидел остановившееся сердце. Электроды бесстыдно торчали из мяса правого желудочка. Внутри сердца скопились сгустки крови, будто ягодное желе. Дефект был добротно закрыт вполне состоятельной заплатой, а вот чуть ниже, в мышечной части межжелудочковой перегородки, зияла дырка не обнаруженного при жизни ещё одного дефекта. Он расконсервировался при наложении заплаты. Магистрали сосудов были чистые от атеробляшек (ведь ребёнок же). Лёгочная артерия была громадна, её жерло нагло открывалось в правый желудочек.

Со сноровкой североамериканского индейца патологоанатом снял скальп с детской головки, обнажив череп с ещё не закрывшимися родничками. Мягкие косточки легко сломались под ножницами. Черепок лопнул, как ореховая скорлупа, показав серый студень мозгов. Исчерченный замысловатыми узорами извилин, он походил на персиковую косточку. Изъяв мозг из коробки черепа и внимательно изучив его, исследователь в завершении продырявил барабанные полости.

Выдохнув особый трупный воздух, патологоанатом заявил с прищуром: ребёнок погиб от острой сердечной недостаточности. Так окончилась короткая жизнь милой маленькой Лерочки в анатомическом театре, зрителем в котором пришлось быть мне. Светлая ей память и земля пухом, рая её безгрешной душе. И, махнув на прощание своей маленькой ручкой с лиловыми ноготками, Лера отправилась в страну мёртвых…

10 ноября (понедельник)

Встаю рано утром, умываюсь, завтракаю. По ноябрьской слякоти плетусь на остановку в темени. Еду в автобусе, греюсь мощным тэном, проезжаю мимо витрин и рекламных щитов, мимо чёрных теней прохожих с грустными от осени лицами. Еду в кардиохирургию. Мне поручили вести целую детскую палату, в которой находились дети после операций на вторые-третьи сутки. Очень интересно. С утра начинаю осмотр. Обычно три-четыре человека, затем пишу дневники в истории болезни, назначаю лечение, оцениваю данные анализов. Дети в основном из области, из далёких посёлков и деревень. Хорошие дети. Они более скромные и покладистые, чем городские. От них просто веет провинциальностью, какой-то душевной чистотой. С ними очень приятно работать. Дети лежат с мамочками, что очень правильно, ибо им тяжело после операции, а лучше мамы нет человека на свете, особенно в такие минуты. После операции (да и вообще во время тяжёлого недуга) дети становятся более капризными, им вновь хочется побыть ляльками. Прекрасно понимаю их, и мамы понимают, потакая им. Мамочки откалывают, конечно, номера, но им простительно.

11 ноября (вторник)

Они задают много вопросов, и я стараюсь ответить. Они смотрят на меня как на какое-то волшебное божество, ожидая от меня чудес. Внимательно слушают, пытаются что-то записывать. А я ведь всего лишь интерн, хотя хорошее слово тоже лечит. Все спешат домой, вопрошая: «Доктор, ну когда Вы нас выпишете?!?» Дома ещё есть дети, хозяйство, заброшенный муж. И я начинаю неторопливую беседу о том, что не надо торопиться…

Хожу на операции на открытом сердце: кто бы мог подумать, что такое будет в нашем городе. Хожу туда, как в Кунсткамеру – ну очень уж познавательно. А где ещё увидишь открытую грудную клетку, как трепыхается сердце, как наполняются воздухом лёгкие? А чего стоят дефекты наяву. Огромные аппараты искусственного кровообращения смело и монотонно гоняют кровь, в то время как хирурги выполняют свою работу. Восхищаюсь я ими. Но хирургия – это всё же ремесло. И руки мои не ремесленные.

12 ноября (среда)

Оксигенатор[54] насыщает кровь кислородом. Работает чётко и слаженно. Это стоит увидеть хотя бы раз.

Посещаю и ультразвуковые исследования. И тут прорыв – неинвазивный[55] взгляд внутрь организма. И ведь всё видно. Ходил на ангиографию[56]. Потрясающее зрелище, когда контраст заполняет магистрали сосудов – это феерично. Да, клиника эта действительно впечатлила меня.

Однако пора и честь знать: распорядок работы не по мне. Поэтому я на следующей неделе беру тайм-аут и устраиваю себе небольшие осенние каникулы. Надо отоспаться, почитать книгу, побездельничать чуть-чуть. Думаю, не повредит. Так, видимо, я закончу ещё один цикл.

Завтра беспокойный день, потому как я иду в военкомат. Беспокойство вынуждает меня даже принять накануне успокоительные лекарства. Поэтому, дописывая, борюсь с Морфеем, но он сильнее меня. Нужно выспаться, чтобы взять себя в руки. О битве обязательно расскажу далее.

13 ноября (четверг)

Тринадцатое число, а я иду в военкомат. Отсрочка мне, конечно, положена по закону, но всё равно я жду подвоха, и холодок пробегает у меня по спине, когда я переступаю порог этого заведения. Внутри военкомата всё меня раздражает: красные таблички на дверях, стенды о пользе и долге «служения Родине», работники, семенящие из кабинета в кабинет и шуршащие бумагами дел. Блики звёзд на погонах и хамоватый гонор. Толпа тел призывников, пахнущих потом и чёрт знает ещё чем. И в этой атмосфере почему-то само-собой начинает растворяться собственное «Я».

Я очень долго себя настраивал, чтобы не сорваться и не послать никого на три буквы. Ну вот, слава Богу! Комиссия врачей пройдена. Военком – этакий настоящий Себастьян Перейра, торговец чёрным деревом. Он объявляет мне вердикт: «Вам положена отсрочка по поводу Вашей учёбы в интернатуре». О, как я счастлив! Благодать снизошла на меня. Через год у меня будет уже непризывной возраст, а это значит, что проблема с армией будет для меня решена. А когда мне было восемнадцать лет, мне казалось, что эти обстоятельства имеют какую-то неодолимую силу. Они были как дремучий лес и высокие горы, которые загораживали моё будущее… Но сказочным образом лес расступился, а гора упала с моих плеч.

14 ноября (пятница)

Слёзы выступили на моих глазах. Я вдруг вспомнил своего друга детства из соседнего двора. Его звали Слава. Так сложилось, что он как раз очень хотел служить в армии. Готовил себя, пошёл в армию и нелепо там погиб… Только потому, что попал в неудачную часть с неудачным контингентом в далёкую Хакасию. Просто потому, что кто-то из сослуживцев развлекался, реализуя, так сказать, свои права старослужащего. Ни за что, просто так, почти походя, заехал нашему Славику табуреткой по голове… От этого у моего друга детства развилось кровоизлияние в мозг. Славик умер в военном госпитале на руках у своей мамы, которая приехала ухаживать за своим восемнадцатилетним сыном… Хоронили мы Славу всем микрорайоном. Было обидно, больно и страшно. После этого случая я поставил себе цель – не оказаться в этой «Верденской мясорубке» судьбы. Тем более, это просто было не по мне. У меня не укладывалось в голове, чтобы кто-то против моей воли мог командовать и распоряжаться мной. И только потому, что у него звёздочки на погонах. Поэтому я учился, учился долго и старательно. И все эти мысли, как ветры, дули в мои паруса… Я выиграл регату!!! И теперь ничего не мешает мне заниматься своим любимым делом – лечить детей!

15 и 16 ноября (суббота и воскресенье)

Я провёл эти дни моей жизни в Синеямске…

17 ноября (понедельник)

На работу не пошёл. Утром отзвонился заведующей. Хриплым спросонья голосом, с выраженным простудным прононсом, швыркая носом и сухо покашливая, я сообщил ей, что заболел и ухожу на больничный. Дело сделано. И у меня начались маленькие осенние каникулы. Какой это кайф!!! Когда просыпаешься часов так в одиннадцать утра, никуда не надо спешить, можно вдоволь поваляться в кровати, подремать, попотягиваться и сказать «Привет!» ленивому ноябрьскому утру. Умыться и выпить кофе, а потом уединиться с любимой книгой или обложиться популярными пухлыми глянцевыми журналами и под тихую музыку предаться чтению до обеда. Пообедать, чем Бог послал. Сходить погулять, наблюдая приготовившийся к зиме город. Или куда-нибудь в гости, или в кино и, возможно, с девушкой… Нагулять аппетит, поужинать, предварительно выпив аперитивчика. А потом будет телевечер, до тех пор, пока глаза не начнут слипаться. Улечься поздно спать, заснуть сразу и видеть грёзы снов. Такой бездельный отдых иногда необходим. Жизнь требует притормозить или даже припарковать своих коней и взять маленький тайм-аут.

18 ноября (вторник)

Вчера был отличный вечер: смотрели фильм «Пролетая над гнездом кукушки» (шедевр 1975 года, который необходимо посмотреть хотя бы раз в жизни) и курили кальян, запивая медовым чаем. Всё у соседа за стенкой. В общем, был настоящий оттяг.

Слава Богу за то, что он послал нормальных соседей. А то всё время, сколько я себя помню, соседское окружение было представлено геронтами на разных стадиях, скучно было. Теперь вот уже два года по соседству квартирует Алексей – хирург-аспирант. Высокий и худой, очень правильный человек. И мне кажется, что это ему мешает иногда. У нас есть общие темы для разговоров, музыку мы примерно одну слушаем. Через соседа я приобщился к компьютеру, а то ведь почти латифундист-скую позицию занимал по отношению к новейшим технологиям. Теперь у меня есть своя электронная почта, что очень удобно и прогрессивно. Год назад Алексей женился. Жену выбирал по «выкройкам» журнала PLAYBOY, ведь у него есть все русские номера, начиная с первого тиража 1995 года. Я к нему как в библиотеку хожу…

19 ноября (среда)

Жена у Лёхи – Настя, тоже из хирургов. Красивая, конечно, но не в моём вкусе. Да и с большим количеством «тараканов» в голове, хотя судить особо не берусь – ему жить. Я бы, как он, не смог. Хотя любовь – это психоз. Человек воспринимает окружающее некритично и неадекватно. По этой причине я ничего ему не говорю плохого: зачем мне ссориться с Лёхой? Настя в положении, срок уже большой, и скоро их будет трое… Моя роль, видимо, будет сводиться к домашнему педиатру. Ну что ж, я не против. Думаю, что из Лёхи будет хороший отец: примерный, любящий, покладистый. Молодец, в общем. С соседом у нас симбиоз: помогаем друг другу, в гости ходим, культурный обмен осуществляем… Я заразил его семью жаждой путешествий, и сразу после свадьбы, где я был свидетелем, зимой в феврале Лёха с Настей уехали в путешествие в Египет. По-моему, им очень понравилось: чем закатывать пьянку в ресторане, лучше съездить куда-нибудь.

А какой мальчишник мы устроили, пока Насти не было дома. Она была в больнице по беременным делам. Беседа затянулась за полночь.

20 ноября (четверг)

Мои маленькие осенние каникулы продолжаются. Кайф! 48

21 ноября (пятница)

За время своих недельных каникул прочёл книгу Д.М. Томаса «Вкушая Павлову» о жизни Зигмунда Фрейда. Это отнюдь не биография. Автор, опираясь на жизнеописание Фрейда, создал нечто особое. Пытаясь вжиться в образ Фрейда, он написал роман из отрывков его дневников, воспоминаний, приправив всё это художественной ложью. Выдал собственное, хоть и прошедшее через призму фрейдизма, восприятие жизни отца. Вещь получилась достаточно иррациональная, местами шизоидная, но всё же интересная. Без знакомства с учением Фрейда к роману лучше не прикасаться, ибо всё будет непонятным и шокирующим. Моя общая оценка этой книге по пятибалльной системе – четыре с минусом!

Я давно убеждённый фрейдист, но интересуюсь психоанализом, можно сказать, на бытовом уровне. На моей книжной полке есть несколько трудов на эту тему. Однако глубоко в дебри данной теории я не залезал, всё времени не хватало. Мне кажутся рациональными многие его мысли, хотя после первого знакомства с трудами Зигмунда чувствуешь себя большим половым органом. При этом мне понятна его классификация созревания либидо, точка зрения на организацию и функционирование личности.

22 ноября (суббота)

Чемпионы мира по Регби 2003 года – Англия. Матч был отменным. Европейцы обыграли австралийцев в дополнительное время со счётом 17:20.

Сравнение с конём и всадником очень метко. Знание того, как функционирует психика, не раз уберегало меня от катастроф. В этом я благодарен Фрейду. Кто-то считает, что наличие комплексов – это мистификация, но это не так. Любой человек должен в своём детстве решить целую плеяду различных ребусов, прожить определённые ситуации, прояснить отношения. И только при благополучном окружении и стечении обстоятельств с успехом избежать формирования комплекса. Но таких, которые бы преодолели благополучно все шарады, по-моему, нет.

23 ноября (воскресенье)

Вот и приходится потом взрослым пожинать плоды сформировавшихся комплексов, собирать камни, разбросанные в детстве. И как удивительна в этом контексте фраза Фрейда: «Ребёнок – мать взрослого». Да, и ещё я уверен в том, что вся энергия для Эго черпается в Ид – в сексуальном, во влечениях. Они незримо пронизывают все сферы нашей жизни, начиная от вкусовых предпочтений и манеры одеваться и заканчивая выбором второй половины и выбором профессии. А если взглянуть на всё это мутное стекло сублимации? На способность переключения низменных влечений на высокие материи творчества, общественно значимые, неосуждаемые поприща? Понимаешь, что в этом скрыта поистине грандиозная энергия.

24 ноября (понедельник)

Самое неприятное – экстраполировать эти умозаключения на себя. Но только попытка такого самоанализа может уберечь от ошибки. Видимо, возможно отдавать себе отчёт об определённом состоянии бессознательного. Иногда давать ему что-то в жертву, дабы остаться самому живому. Ибо, если полностью подавить Ид, энергии не будет, победит влечение к смерти, что разбудит суицид. Опять же, если распустить бессознательное, откинув мораль, то этот конь понесёт так, что всадник разобьётся. Именно Супер-Эго – нормы и мораль – делают нас людьми. Нормы порождены второй сигнальной системой, отличающей нас от животных. Всё же в этом иррациональном мире психики имеют вес законы диалектики. Ничто одно не существует без другого: Ид без Эго, свет без тьмы, жизнь без смерти, сон без бодрствования и т. д.

25 ноября (вторник)

И опять же фраза Фрейда: «Жизнь – это лишь перепевы нескольких значимых сновидений». Да, я согласен, ибо ловил себя на этом. В общем, психоанализ – это интереснейшее учение, требующее основательного подхода. Я лишь преклоняющийся дилетант.

Ну ладно. Хватит моих воспалённых соображений. И так, наверное, загрузил тебя, мой дорогой читатель. Остановлюсь. Но в дальнейшем мне иногда, наверное, придётся прибегать к вышеизложенным догмам для объяснения некоторых своих ассоциаций, переживаний и поведения.

Да уж, «Остапа понесло», не остановить. Исписал аж пять дней, ну ничего. Кстати, Фрейд считал, что ведение дневников – это признак невроза. И в наше время стремительного прогресса психика не поспевает за ним, приходя к дисгармонии, в том числе к неврозу, неврастении, в частности. Что, видимо, наблюдается и у меня в навязчивой потребности вести дневник.

Хватит хандрить и философствовать, завтра на работу. Праздники прошли, нас поймали будни. Каникулы кончились.

26 ноября (среда)

Существует теория о причине гибели мамонтов. Большинство считает, что эти полярные слоны вымерли от изменений климата в совокупности с истреблением их людьми того времени. Недавно я услышал мысль о том, что мамонты погибли от вирусов, принесённых переселившимися людьми. Иммунитета у мамонтов к этой экспансии не было, и они пали жертвой микронных исполинов. Красивейшая неординарная теория. А какова игра масштабов: гиганты мамонты и крупицы вирионов[57].

Я всё это пишу к тому, что тоже стал жертвой вирусов, правда, вымирать пока не собираюсь. Не мамонт, но чувствую себя отвратительно: сначала заболело и покраснело горло, затем зараза опустилась ниже, на связки и трахею. Заложило уши. Чихаю я и кашляю, но температуры нет. Самое неприятное в этих инфекциях – это астеновегетативный синдром[58]: сил просто нет, лежишь, как плеть, сделать ничего не можешь, чувствуешь сонливость и усталость. Никакого жизненного тонуса и настроение ноль. Конечно, осложнения ещё хуже. Но это гадкое состояние длится уже почти неделю, и конца пока не видать. Где я заразился, точно не знаю. Может, на работе или в транспорте – сейчас время подъёма заболеваемости респираторными инфекциями. Многие болеют, так что моё заражение не удивительно.

27 ноября (четверг)

И хоть своё состояние я оцениваю как нетяжелое, всё равно болеть не хочется, надоело хандрить. Я уже больше недели отдыхаю. На работу надо бы, но куда я с катаральными-то[59] симптомами. По-моему, я начал терять хватку осмотра пациента и ходы своего робкого клинического мышления. Грустно. Тем не менее, думаю, что всё образуется, что это просто полоса у меня такая.

Бушуют магнитные бури, они действуют на меня. Возникает определённая дезадаптация. Я становлюсь неуверенным в себе, появляется мерзкая необоснованная тревожность. Я плохо сплю ночью: долго не могу заснуть, и снятся мне всякие кошмары. Настроения нет, всё валится из рук, даже гитара не так звучит. Вдобавок было полнолуние, и о его влиянии на свой организм я уже писал. А ещё пришёл холодный антициклон с северо-востока, с Карского моря или с Таймыра. Принёс первую стужу – стук зимы в двери и ясную солнечную погоду, а вместе с ней и повышенное атмосферное давление. Мой метеочувствительный организм просто пищит после вирусной инфекции. Эти монстры, я имею в виду магнитную бурю, полнолуние и высокое атмосферное давление, плющат меня.

28 ноября (пятница)

Вот на таком фоне я вышел вчера на учёбу – теперь в отделение патологии новорождённых.

Я не очень жалую неонатологию. По-моему, эта дисциплина уж больно коррелирует с ветеринарией: ни там и ни тут нет вербального контакта с больным, только объективный смотр, косвенные признаки и весьма интуитивные умозаключения. Приняли меня в отделении хорошо, доброжелательно. Пока веду четверых детей. Они такие милые, розовенькие и поэтому напоминают мне молочных поросят. Тёплые из пелёнок, пахнущие по-особому – молоком и приятным детским запахом, состоящим из сочетания запахов детского масла, присыпок, неиспользованных памперсов и каких-то непротивных выделений: пота, наверное, и слюны. У них чудесная, именно чудесная гладкая, нежнейшая кожа. Их поэтому приятно осматривать. Я глажу их, им это очень нравится. А чего стоят их мягчайшие ушки, вернее ушные раковины из почти бумажного хряща – такие ушки я называю кроличьими: попробуйте как-нибудь сравнить.

29 ноября (суббота)

Мамочки этих милых поросят, естественно, напоминают мне хрюшек, свиноматок. Это я в хорошем смысле слова. Ничего не стесняясь, довольные, они лежат в своих панцирных корытах и, вывалив огромные, полные молока груди с громадными, почти чёрными сосками, кормят своих новорождённых. Эта картина, поверьте мне, идиллическая. Называется она «счастье материнства». Что-то светлое витает в воздухе палат. И это надо прочувствовать. Такие у меня первые впечатления от неонатологии.

30 ноября (воскресенье)

Исполнилось три месяца, как я веду свой дневник. Это занятие обнаружило ещё одну весьма полезную функцию. Дневник, помимо хорошей привычки, стал моим духовником. Ведь бумага всё стерпит: моё настроение, мои эмоции и др. Постепенно этот тёмно-синий «BITTNER» становится моим анонимным другом, поверенным в моих делах, которому я доверяю, как себе…

1 декабря (понедельник)

Человек заплатил большую цену за прямохождение, а именно рождением не вполне зрелого детёныша. Ведь если бы люди передвигались на четырёх конечностях, то беременность могла бы продолжаться не девять месяцев, а гораздо больше. В результате ребёнок рождался бы куда более развитым и защищённым. К примеру, у многих парнокопытных, да и у других млекопитающих, детёныши уже через несколько минут после родов способны вставать и ходить, питаться не только молоком, но и подножным кормом.

Когда же человек начал передвигаться, стоя на ногах, силы гравитации не позволили беременности длиться более девяти месяцев. В филогенезе на это ответила и человеческая плацента, дав инволютивные[60] изменения к концу беременности.

С онтогенетической точки зрения человеческий детёныш рождается незрелым. Он настолько беспомощен, что требует постоянного присутствия матери. На первом году жизни мама – лучший человек в жизни малыша, без неё очень плохо. Без человеческого участия ребёнок грудного возраста протянет не более двух-трёх суток. И сказки про всяких таких маугли – это действительно лишь сказки.

2 декабря (вторник)

Такие вот «биологические» мысли крутились у меня в голове, когда я осматривал своих малышей. Очень для меня любопытным остаётся и наличие у новорождённых врождённых рефлексов, которые я проверяю при каждом осмотре.

На понимание функционирования нервной системы я потратил много времени, и до сих пор многие вещи остаются для меня белыми пятнами. Суть рефлекса до гениальности проста: как ноль и единица, как вопрос-ответ. Однако значимость и умение трактовать наличие или отсутствие тех или иных рефлексов трудно переоценить. Учение И. П. Павлова, на мой взгляд, да и вся неврология – одно из самых теоретически обоснованных направлений медицинской науки.

Что же имеет новорождённый ребёнок? Набор нехитрых рудиментов филогенеза, позволяющих ему выжить в присутствии матери. Своего рода генетическая память. Если всё же предположить, что люди произошли от обезьян (хотя я не очень поддерживаю такую идею), то эта связь на уровне генетической детерминированности рефлексов выглядит следующим образом: самым сильным отрицательным раздражителем для младенца (и для маленькой обезьянки) является голод.

3 декабря (среда)

Следовательно, всё это маленькое существо нацелено на устранение голода. Все рефлексы так или иначе направлены на реализацию этой цели. Приведу лишь некоторые примеры. Итак, начну с хватательного рефлекса: ребёнок крепко хватает палец, вложенный в его ладошку, если забыли. Возникновение этого рефлекса я связываю с необходимостью вцепиться в шерсть матери обезьяны (с этой точки зрения, это ещё и рефлекс защиты и самосохранения), а для ног – это рефлекс Бабинского[61]. Он отражает у человека пирамидную недостаточность[62], незрелость пирамидных влияний. При раздражении подошвы пальцы на ножках разводятся веером. У обезьяны потом была возможность вцепиться и ногами в шерсть, люди эту способность потеряли, поэтому она осталась рудиментом. Хватательный рефлекс, наверное, один из самых старых и устойчивых. Схватившись крепко за шерсть, детёныш сам себе давит на теноры ладоней, при этом открывает рот (у людей этот рефлекс носит имя Бабкина[63]). Это первая фаза поиска соска. С открытым ртом, пытаясь на своих руках подтянуться к соску, двигая ножками и натыкаясь на части тела матери подошвами (возникает рефлекс ползания, или рефлекс Бауэра[64]). Благодаря таким усилиям и рефлексам ребёнок добирается до места, где расположены соски, хотя их ещё надо найти.

4 декабря (четверг)

Его личико упирается в шерсть, она щекочет его около открытого уже ротика, и детёныш благодаря поисковому рефлексу ищет сосок. Глазки его закрыты, поскольку щекотание шерсти и мягкие соприкосновения запускают надбровный рефлекс. Найдя сосок, свою работу сделают сосательный и сопряжённый с ним глотательный рефлексы. И вот, наконец, голод утолён, ребёнок доволен и засыпает, чтобы через несколько часов вновь захотеть есть – и всё повторится.

Рефлексы опоры и автоматической ходьбы – это, как мне кажется, рудимент, который связан с более продолжительной беременностью у наших предков, когда ребёнок мог вставать уже при рождении. Но это лишь догадки.

Аналогии по приведённым рефлексам представляются мне достаточно убедительно. Хотя это моё видение картины, представление о филогенезе и эволюции.

Потом появятся другие рефлексы. Они идут от более филогенетически молодых структур нервной системы, более организованных и сложных. И все археорефлексы будут подавлены. Однако, когда нервной системе плохо, эти рудименты напомнят о себе (при инсультах, в коме, инволютивных и деструктивных изменениях в мозге). Потом вспыхнет, осветит сознание неокортекс[65], сформируется вторая сигнальная система. Человек научится говорить и понимать смысл слова, и это окончательно будет отличать его от животного. А пока, в колыбели, у груди матери, он почти ничем не отличается от маленькой обезьянки. Он слаб и беспомощен.

Такие картины рисует моё воображение, подкреплённое медицинской теорией. И это происходит всегда, когда я определяю рефлексы у грудных детей. Вижу полотно, на котором заботливая мать-обезьянка кормит и защищает своего детёныша. За тысячи лет до нашего времени, в сердце Африки. Готов дискутировать на данную тему очень долго, ибо вопрос почти риторический.

Как же это символично в преддверии Года обезьяны.

Так, в размышлениях и осмотрах, проходят мои будни среди новорождённых. Кроме того, я смотрю других интересных пациентов. Недавно вот пальпировал у одной 17-дневной девочки селезёнку до 4-х см ниже левой рёберной дуги. В общем, любопытно.

6 декабря (суббота)

Время пролетело незаметно, короткий цикл по болезням новорождённых подошёл к концу. Нужно признать, что я с пользой для себя провёл время, т. к. во время учёбы в академии неонатология прошла мимо меня. Подходить к такого рода пациентам мне было даже боязно, а теперь вот это утраченное звено восполнено. Грамотно осмотреть и предположить патологию, назначить лечение я смогу. Мне даже понравилось работать, и впереди меня ждёт родильный дом и работа с ещё более маленькими пациентами.

7 декабря (воскресенье)

Посвятил ничегонеделанью.

8 декабря (понедельник)

В этот воскресный день не могу не рассказать о причине моей слабости знаний по неонатологии во время моего студенчества. Просто с преподавателем неонатологии, доцентом Шахтеровой, мне не повезло. Почти с первого занятия на пятом курсе у нас сложились неприязненные отношения. Я показался ей выскочкой и «деревней». И после она обвиняла во всех грехах при первой же возможности. Такая вот, мягко говоря, нехорошая женщина. Поэтому ноги на занятия к ней у меня не шли, желания познавать неонатологию не было. И всё это к вопросу о том, как важно иметь нормальных учителей.

9 декабря (вторник)

Девятое декабря был днём трёх «П».

Первое «П» – поздравить мою давнюю пациентку М. М. исполнилось тринадцать. Я выслал ей по почте огромную открытку с пожеланиями и бандану тёмно-зелёного цвета с огурцами. Очень надеюсь, что письмо она получила, а подарок пришёлся ей по вкусу. Хотя я знаю, что она любит подобные вещи.

Второе «П» – поставил себе вакцину против гриппа. Давно собирался, ещё с сентября, но сначала было некогда, а потом подхватил вирус и проболел, пришлось ждать ещё две недели после выздоровления. Но думаю, не опоздал. А маховик эпидемии гриппа уже начал раскручиваться, и некоторые регионы России перешагнули эпидемический порог. Что-то нынче раньше грипп пришёл. Мне же прививка необходима: я работаю с больными детьми и вхожу в группу риска. К тому же привили меня почти бесплатно, за коробку конфет, бельгийской вакциной «Флюарикс», правда, второго, а не третьего поколения, не «Инфлювак». Но на халяву и уксус сладкий. Других же сотрудников привили отечественным «Грипполом». Видимо, серия вакцины была недостаточно качественной: делали её на «деревянном» оборудовании, возможно, с недостаточной очисткой…

10 декабря (среда)

В общем, кого ни спрошу, у всех реакции были. Жуткая слабость. Руку, куда вводили вакцину, «разбарабанило». У некоторых рецидивировал герпес, а кто-то просто слёг, подхватил ОРВИ. С другой стороны, на введение вакцин должна быть реакция. Ведь, по сути, вакцина – это обезглавленная болезнь. Организм просто обязан ответить на такое вторжение. В этом вся суть вакцинации.

У меня же после введения «Флюарикса» вечером было лёгкое недомогание, а в месте инъекции сформировался небольшой, с копеечную монету, инфильтрат едва болезненный при пальпации, гиперемии[66] же не было. Думаю, что в дальнейшем всё будет хорошо.

Третье «П» – посетил, наконец, свою племянницу Соню. Давно, аж три месяца её не видел, с тех пор, как закрылся дачный сезон. Очень-очень по ней соскучился. И она тоже давным-давно поджидала меня в гости. С Соней у нас большая дружба, любовь даже. Я люблю с ней играть, общаться, наблюдать за ней. Поражаюсь её энергии и неординарности. Время, которое я провожу с Соней – отдых для меня. Мы бесимся и играем. Летом, конечно, веселей: ходим на заливы загорать и купаться. Соня умеет бесстрашно нырять с моих плеч, а плавает она как рыба. А ещё мы любим кормить голубей и белок. Занимаемся собирательством и ловлей лягушек. Лето – благодать.

11 декабря (четверг)

Зимой же видимся реже, но встречи от этого становятся не менее интересными.

Соне идёт седьмой год, она заметно вытянулась за последние три месяца, а чёрная водолазка и чёрные же колготки делают её ещё длиннее. К моему приходу она накрасила губы, причём очень аккуратно, и заплела волосы, хотя, я думаю, ей помогали. Две жидкие косички из светло-русых волос ей очень идут. Кстати, скажу по секрету. Я заметил, когда Соня живёт на даче, её волосы пахнут мышами. Ест она их что ли со своими многочисленными кошками? А когда проводит время в городе – пахнут приятным детским шампунем.

Только я вошёл в квартиру, Соня бросилась на меня, забравшись на руки и сверкнув своими шустрыми карими глазами. Она чмокнула меня в щёку, оставив красный помадный штамп. Воскликнула: «Где ты так долго был? Я так давно тебя ждала!» Правда получилось это у неё с дефектами дикции: у Софьи выпали передние верхние молочные зубы, отчего вид её стал ещё более шкодным и симпатичным.

Весь вечер мы общались и играли. Потом пили чай с конфетами наперегонки. Время пролетело незаметно и быстро, но Соня не хотела меня отпускать, предлагая заночевать у неё.

День удался. А о Соне я не раз ещё упомяну в своём дневнике, ибо человек она для меня ну очень дорогой.

12 декабря (пятница)

Несколько дней кряду мучает серость на улицах. Солнца нет. И без того короткий день похож на сумерки. Всё это очень угнетает. Я заметил, что чем меньше солнечных дней, тем больше квота употребляемого алкоголя – средства, способного скрасить свинец будней и жестокой реальности. А реальность, как утверждает один малоизвестный автор, это особая форма бреда, вызванная нехваткой в крови алкоголя, ибо спирт являет собой естественное средостение между чёрным бытием и светлым идеалом…

Слава богу, сегодня нерабочий день. Россия отмечает принятие Конституции, и это выходной! Я беру литровую бутылку водки и еду к своему другу Толе Быкову, он давно меня приглашал. Анатолий – мой давний друг, мы знаем друг друга лет шесть. У нас общие интересы и всегда есть тема для разговора, для настоящей мужской беседы. Иногда и за бутылкой водки. Толян очень гостеприимен, и я люблю бывать у него в гостях, чувствую себя как дома. Вот и в этот раз всё было замечательно: живой разговор, подкрепляемый обильными водочными возлияниями. Великолепная закуска. Обмыли покупки: стиральную машину и газовую плиту. Обсудили предстоящий ремонт в кухне. Да, Анатолий суетится, а всё потому, что его жена на сносях и через месяц должна родить дочку. И Толя пополнит клуб отцов. Я так за него рад! Вечер быстро подошёл к концу. Мы крепко напились сегодня. Так, что идти самостоятельно домой уже не мог и заночевал в гостях.

13 декабря (суббота)

Утро было очень тяжёлым и мутным. На этой абстинентной[67] волне я сочинил экспромт на больную тему.

Жуткое похмелье!В голове – пульсар,В животе – болото,На душе – пожар.Плата за весельеИ задорный смех,За чревоугодьеИ за прочий грех.

14 декабря (воскресенье)

Нет ничего прекраснее загородной прогулки в воскресный зимний день. Свежий воздух пьянит, лес стоит тихий и нарядный. Лапы могучих деревьев примерили снежные одежды и торжественно ожидают, наверное, Нового года. Пару раз показывалось солнце. Будто всадник, сверкнув своими золотыми латами, довольно быстро скрылось за перевалом снежных туч. Валил крупными хлопьями снег, давая понять, что зима по-настоящему вступила в свои права. Таким вот был этот полупьяный зимний уик-энд.

15 декабря (понедельник)

Оттепель в декабре ужасна, она убивает меня. Небо завешено фильтром облаков. Иногда идёт мокрый снег. Под ногами огромное асфальтовое блюдо, наполненное рагу из снега, соли и песка. День умирает, едва родившись. Утром не хочется просыпаться и вылезать из-под одеяла, а тем более куда-то идти, ехать… Но мне приходится. Вот уже вторую неделю я езжу в Заречинск, район на другом конце города, где в роддоме городской больницы № 31 проходит мой цикл по неонатологии.

Путь неблизкий, часа полтора, в лучшем случае и с пересадкой. Автобус, словно авиалайнер, несётся через городской мост, а за окном, будто под крылом, мерцают огни города. Внизу рябит страшная, грязно-серая, с лопухами льда речная вода. Далее следует череда бусин микрорайонов, словно нанизанных на тесьму дороги. Эти бусы небрежно бросил или бездарно потерял, видимо, главный архитектор города. О чём он думал тогда? Так и лежат эти скопления каменных коробок вперемешку с кусками соснового леса на правом берегу нашей большой реки.

И всё же, повторюсь, неонатология – это ветеринария своего рода. После рождения ребёнок представляет собой квинтэссенцию беззащитности, но, с другой стороны, у него есть огромная тяга к жизни. Это и есть диалектика.

16 декабря (вторник)

При рождении ребёнок испытывает жесточайший стресс. Я вот думаю, если пересчитать такую нагрузку на взрослого, то он не выдержит. Рождение чем-то напоминает мне быстрое всплытие с большой глубины или возвращение космонавтов с орбиты. Да и то эти сравнения только приблизительны…

При осмотре новорождённые кричат пуще реактивного двигателя, это они так адекватно реагируют. Крик ребёнка, пожалуй, самый мощный звуковой раздражитель, существующий для человека и генетически закреплённый. У ребёнка шелушащаяся, эритематозная[68] кожа, которая у многих потом желтеет, отражая изменения обмена в их организмах. Обрезанная пуповина в первый день напоминает палец латексной перчатки, но потом подсыхает и становится похожей на хвостик спелого арбуза. На третий-четвёртый день её бережно отсекают, проявляя пупок. Осмотр, в целом, не представляет трудности и… большого интереса для меня. Каждый раз справляюсь о естественных отправлениях ребёнка, главном его занятии – сосании, аускультирую[69], обрабатываю пупок и делаю лаконичные записи в дневничок. Отношение в отделении ко мне несколько недоверчивое, но всё же нейтральное. Оно и понятно. Доктора работают молодые: они и себе не особо доверяют, а что уж про меня говорить. К тому же за занятия с интернами им ни копейки не платят. Поэтому они безразличны ко мне, а я особо инициативы не проявляю. Враждебности не чувствую, но и особой расположенности тоже.

Заведующая отделением неонатологии – хорошая тётка. Внешне похожа на персонаж Алисы Фрейндлих из фильма «Служебный роман». Поразительная ассоциация.

17 декабря (среда)

Кстати, я тонко чувствую настроение коллектива ко мне, отношение отдельных людей. Как будто у меня датчики стоят. Иногда это мешает, иногда помогает. Наверное, такие «детекторы» есть у всех. Но если они слишком чувствительны, то заканчивается всё параноидными мыслями. Ну а если датчики слабо чувствительны, человек часто выглядит дураком. Я свои локаторы считаю оптимально настроенными, и «шестое чувство» у меня хорошо работает. В этот раз у меня сложилось впечатление своей ненужности и относительной чуждости в этом коллективе. Это укрепило мнение, что неонатология – не моё. Ну и ладно, всё закончилось, и слава Богу. К тому же, поездки в Заречинск меня совсем измотали.

Меж тем в воздухе уже витает предновогодний дух. Надеюсь на хорошее будущее и перемену настроения к лучшему. Сжигаю ещё один день этого года и своей жизни.

18 декабря (четверг)

Наконец-то! Сегодня я реализовал ещё одну свою маленькую мечту, достиг-таки цели, к которой стремился с сентября. Пришлось экономить: ну не ходить там в бары, на шмотки не разоряться, не покупать всякие безделушки и прочее. И вот, шурша в кармане десятью пятисотенными купюрами, я и мой приятель Джек идём покупать мне гитару.

Я и раньше, ещё со школы, умел играть, а учили меня девчонки из спортлагеря в бытность моего отрочества и занятий спортом. С тех пор и играю. Пел в переходе у рынка. Денег, брошенных прохожими в гитарный чехол, на алкоголь и сигареты хватало – панковал я тогда. Играл в школьной панк-рок группе. Песни сочинял. Потом познакомился с Джеком и другими музыкантами нашего города. Было очень интересно: мы устраивали концерты на квартирах, много пили и пели, ездили в походы, тусовались. Для меня эта публика оказалась очень простой в общении. Но только я понял, что такая жизнь не для меня. Далее я долго учился и совсем забросил гитару, некогда было. Думал, что играть не буду. Но встретил Джека, и мы заиграли вновь, а он просто виртуоз! Сейчас вспоминаю забытый джазовый аккомпанемент, ну и другие темы и мелодии.

19 декабря (пятница), 20 декабря (суббота), 21 декабря (воскресенье)

Такая вещь, как гитара, должна быть дома у мужика, если он играет, конечно же. Не скрою, что путь ко многим женским сердцам лежит через перебор гитарных струн и воспроизведение мелодий. А плохо разве брякнуть в аккорд и проорать с друзьями песню из молодости? Или вечером взять несколько септаккордов и вывести душевную мелодию. Гитара – инструмент плейбойский.

И вот, купили. Джек помог выбрать. Теперь у меня есть Martinez. Концертная гитара с большим жёлтым лакированным корпусом и шоколадным грифом. Приятен и её голос, а женственные формы выглядят очень эстетично. Приятно смотреть, играть и слушать. Гитара достаточно мягка в обращении. Я очень доволен, я на седьмом небе от полного восторга! Как водится, покупку мы обмыли и весьма изрядно, поэтому утро было несвежим. К тому же сегодня 19 декабря. День рождения у моей любимой мамы. Я очень её люблю. Хотя будни стирают видимость этой любви, но это так. Мама – это альфа и омега моих успехов и достижений. Мой красный диплом детского врача наполовину её. Она вырастила меня в одиночку, развелась с отцом, когда мне было четыре года. Всё это время я не знал нужды. У меня было всё необходимое. Мама для меня была и остаётся подружкой. Уникальное сосуществование! Меня не наказывали, мама всегда старалась объяснить всё словами. Она любит меня безусловно, таким, какой я есть. А я пытаюсь быть хорошим. Мама дала возможность получить образование, спонсировала мой ежегодный летний отдых, последние шесть лет за рубежом. Ей многого это стоило. И в трудные минуты она была всегда рядом, поддерживала меня, пару раз вызволяла из милиции. Когда я болел, она лечила меня. Всегда понимала меня, была терпелива и, по возможности, принимала мою точку зрения. Ещё она очень хорошо относится к моим друзьям. Вот все эти перечисления – лишь малая часть достоинств моей мамы. Да что писать, ведь для меня она лучшая на свете и единственная. Если бы не было её, не было бы и меня. Спасибо, что она у меня есть. Долгих лет жизни и здоровья маме, а я постараюсь не огорчать её. Я подарил маме золотые серёжки с бирюзой – её камнем, поздравил и поцеловал в щёку.

22 декабря (понедельник)

Наступила самая длинная ночь в году, а самый короткий день кончился, не успев начаться. Этот зимний солнцеворот принёс нам трагическую новость: умерла моя любимая тётя Галя Пяткина. Скончалась на пятьдесят девятом году жизни: после недельного запоя у неё не выдержало сердце. Удивительно, но мы виделись всего полторы недели назад и по телефону общались – ничего не предвещало её очередного алкогольного срыва. Галя была в хорошем настроении, полна планов, веселилась и шутила. Кто бы мог подумать, что она сорвётся и умрёт. Удар ниже пояса. Пить она не умела! И если в рот попало, так уж точно на неделю. И каждый такой случай был игрой в русскую рулетку. Вот доигралась.

Смерть не бывает красивой, это всегда страшно, но неизбежно. Вся родня наша была в шоке. Ведь все мы очень любили нашу Галю. Мне она приходилась двоюродной тёткой. Последние пять лет мы ездили к ней на дачу в Усть-Качку, а Галя всегда была гостеприимной домохозяйкой и весёлой заводилой. Многое и много можно рассказывать о ней, о её весьма ломаной судьбе… но к чему сейчас всё это, ведь её уже нет с нами. Тётя Галя будет в нашей памяти, пока мы живы. А пока все собрались проводить её в последний путь.

23 декабря (вторник)

Было тёплое и хмурое декабрьское утро. Шёл дождь: это погода пустила слезу. Пришло много народу. Все недоумевали и многие плакали. На похоронах всегда ощущается какое-то оцепенение. Попрощались дома и повезли отпевать в маленькую часовню на окраине города. Молодой бородатый попик в потёртой, с намёком на золото, жёлтой ризе добрых полчаса дымил ладаном и бормотал гнусавым баском себе под нос какие-то молитвы. Всё выглядело достаточно пафосно. Потом заколотили гроб, взвыли бабы. И траурная кавалькада двинулась в Усть-Качку. Там на нашем некрополе и будет похоронена Галя, так она и хотела. Дорога была пустынна, а заоконный пейзаж невзрачен. Низкое серое небо всё норовило прижаться к дороге, а тишину нарушал только ветер. По пути молчали, почему-то не хотелось разговаривать. Даже вороны не каркали на кладбище, лишь поскрипывали высоченные корабельные сосны. Земля в этом теплом декабре не успела промёрзнуть, чему были рады местные копальщики. Могила выкопалась легко. Вот под гробом натянулись и затрещали канаты, и красный деревянный ящик опустился на дно могилы.

24 декабря (среда)

Галя обрёла свой последний приют. Вновь взвыли бабы. Горсти земли забарабанили по гробовой крышке, рефреном проносилось: «Пусть земля тебе будет пухом» и «Спи спокойно». Начало темнеть, когда копальщики закончили делать могильный холмик из песчаной, как местные пляжи, земли. Поставили временный крест. Весной закажут мраморный памятник с портретом. На могилу положили множество живых цветов, будто это Галин дачный палисадник. Прежним, но обратным маршрутом двинулись в город на поминальный обед. Были речи, водка и необходимые для поминок блюда. Всё прошло как-то буднично. Вроде скромно, но по уму и традиции. Все думают, что Галя была бы довольна. Устроила она нам и Новый год, ибо девять дней приходится как раз в его канун. Рано, конечно, ушла она от нас. Жить бы ещё да жить. Ан нет. Видно, судьба её такая была: ушла, оставив дочь свою Лену и любимую внучку Соню. Как они без неё? Ушла, оставив и нас всех, безумных дачников. Умер наш летний дачный матриарх. Законодатель дачных сезонов. Правда, это ещё не укладывается в голове. Наверное, до нас дойдёт это только летом, когда нам будет недоставать участия и роли нашей Гали. Печально…

25 декабря (четверг)

Но жизнь не стоит на месте. Вот у меня начался новый цикл. Теперь я занимаюсь детской эндокринологией. Такой дисциплины не было ещё век назад. Эндокринология пережила свой блистательный взлёт в 50–60 годы XX века. В то время были синтезированы почти все гормоны, и казалось, что все нити управления организмом найдены. Казалось, что канули в лету страшные, часто несовместимые с жизнью эндокринологические диагнозы. Сейчас эндокринология – почти будничная медицинская стезя. Со своими успехами и достижениями и своими промахами. В ней, конечно, есть своя специфика. Особенно в работе с детьми.

26 декабря (пятница)

Для меня же детская эндокринология – наука диковинная. Мне интересно смотреть атласы с картинками пациентов с патологией. Много генетических синдромов. Они, как мозаика, складываются из многих признаков в одну картину. Вот смотришь на ребёнка, ищешь признаки, складываешь, а в какой-то момент приходит озарение. Занимательно это. Люблю смотреть на пациентов. Однако здесь нужна особая деликатность. Ибо, помимо общего осмотра, приходится в каждом случае оценивать и половое развитие. Тактичность в этом деле на первом месте. Нужен индивидуальный подход, личный контакт и доверие. Зато, когда это всё есть, работается легко и непринуждённо. Очень интересно, ведь чего только не увидишь.

Такие мои впечатления и мысли от недельного пребывания в отделении эндокринологии. Думаю, у меня всё получится.

27 декабря (суббота)

Последние песчинки падают из верхнего резервуара песочных часов старого года. Все охвачены ожиданием Нового года. Изобильные магазины полны покупателей. Иногда образуются забытые было очереди: за ёлками и гирляндами, за подарками и снедью для праздничного стола. Город кипит, как огромный муравейник, после того, как Дед Мороз ступил на него своей ногой. Работа многих учреждений парализована корпоративными вечеринками, и в эти времена то там, то здесь небо разрывают огни фейерверков. Ёлочные базары напоминают леса, огоньки гирлянд вступают в спор со звёздами, манят и создают особое настроение.

28 декабря (воскресенье)

Ожидание новогоднего праздника – вот главный кайф от этого торжества. Когда же часы пробьют двенадцать, становится грустно. Лично меня даже охватывает какая-то хандра, которая плохо поддаётся лечению. Однако помогает мало. Но всё же этот контраст эйфории ожидания и депрессии случившегося пьянит. Ещё огромное удовольствие – дарить и получать подарки. Я же Новый год встречу на работе, видно, судьба у меня такая.

29 декабря (понедельник)

А люди торопятся домой или в гости. Автобусы полупьяны, а что будет утром первого января… Всех ждёт праздничный стол. Вот искрит своей эозинофильной[70] зернистостью икра. Возвышаются горы салатов и хребты бутербродов. Льдинки ломтиков сыра. Во все трубы гудят горла бутылок, а рюмки ждут усталых поцелуев губ. Уже пахнет горячим, суетятся на кухнях хозяйки. Натюрмортами смотрятся вазы с фруктами и конфетами. Приехал из Индии чай, а из Бразилии – кофе. Да много кто ещё приехал на этот праздничный стол, на этот пир живота.

Топот и хохот в подъездах, взрывы петард, телефонные звонки и приятные интонации.

Первые робкие гости… А потом, после первых рюмок, они осмелеют. К вечеру соберутся за столами. Первая, вторая рюмка… Вот и поздравление президента, бой курантов и гимн. Миллионы литров шампанского с ананасами в стиле модерн устроят подвыпившим мозгам лёгкий случай кессонной болезни[71] во всей стране. С восторгом лопнут пузырьки, возвестив об апогее праздника. А потом уж кто во что горазд. Но утро будет, несомненно, в кинематографической дымке у подавляющего большинства. Безумный праздник этот Новый год. Так, в рваных ассоциациях, я описал свои ощущения в эти дни.

30 декабря (вторник)

Принято подводить итоги в конце года. И я делаю это. В целом, уходящий год сложился для меня более чем удачно. Я исполнил свою давнюю, ещё детскую мечту. Как-нибудь в следующем году повспоминаю и черкну несколько более подробных строк. Я получил красный диплом детского врача, а это многого стоит. Забрался на этот Эверест высшего медицинского образования и заложил фундамент для своего будущего. По крайней мере я не должен пропасть. Это позволило мне чувствовать себя увереннее. Добился и бесплатной интернатуры. А на сэкономленные деньги совершил путешествие в Турцию. От поездки получил массу удовольствия. Путешествия вдохновляют меня. Были у меня и каникулы, целых два месяца, когда ещё такое представится! И общался я весь год в основном с приятными мне людьми. Были, конечно, и ложки дёгтя, но они останутся в прошлом. А с собой я возьму только хорошее.

31 декабря (среда)

В уходящем году, видимо, я решил и проблему армии, я очень на это надеюсь. И, конечно же, я стал опытнее и взрослее. Призма моего мировоззрения приобрёла новые грани. Таким был для меня этот уходящий год. И отчёт о нём венчает последнюю страницу. А тебя, мой читатель, я от всей души поздравляю с Новым годом. Пусть этот родившийся год принесёт тебе здоровья и любви, счастья и удачи!!!

Увидимся в следующем году!!! Обещаю, что будет интересно, ибо мыслей у меня ещё много, я не всё рассказал. А действительность постоянно подбрасывает в интеллектуальный костёр дрова тем.

1 января (четверг)

Вот и отошёл старый год, да здравствует Новый! Под бой курантов входит он на порог, а старый будет отпет в караоке. Встретил я Новый год гладко, без блэкаутов, не то что в прежние годы, поскольку был на работе. Был богатый, в основном мясной стол, было шампанское и горилка, хорошее настроение и неплохая компания – доктор Ёлкин. Он, конечно, циник и сноб, но вёл себя дружелюбно. И агрессивная медсестра Крупина, которая пребывала в этот вечер в благодушии и совсем не «кусалась». Спать ушёл в четыре часа утра. В отделении был всего один ребёнок, да и тот с мамочкой. Работы не было, поэтому позволил себе поспать до девяти утра, пока не пришла смена. Утром вместо чая – шампанское, настроение снова вверх… На остановке встретил свою маму, и мы двинулись к нашим любимым родственникам. Они только переехали в свой новый дом и приглашали нас на влазины – это такое новоселье на коробках, ну и заодно отметить Новый год и с Соней поиграть. От моей работы – рукой подать. По дороге взяли флакон водки и бутыль шампанского. Весь день пробыли в гостях: пили, ели, болтали. Я с Соней общался, ходили на горку и катались на ледянке. Повторяюсь, наверное, общение с детьми – великолепный отдых, дарящий множество положительных эмоций. Вечером играли в кошачью больницу, а потом Соня сделала мне игрушечный татуаж на руке.

2 января (пятница)

Я подарил Соне шоколадного зайца и придуманный мною календарь на новый год, оформленный нашими совместными фотографиями и распечатанный в профессиональной типографии. Думаю, ей понравилась эта необычность. Лене я вручил нэцкэ в виде символа года – обезьяны, поедающей персик мудрости. Эта японская фигурка – оберег на удачу. Подарок тут же украсил камин. Да, в доме огромный зал, отделанный под натуральный камень, уютно мерцает камин… В крыльях первого этажа – комната Софьи с потолками в виде звёздного неба. Этот эффект создаётся благодаря достижениям волоконной оптики. Очень красиво! В другом крыле – кухня и санузел. Из каминного зала можно попасть в подвальное помещение по полувинтовой лестнице – там будет мастерская. Наша Лена – модельер. Также есть лестничный марш на второй этаж, где есть две кладовые, второй санузел и комнаты с холлом. В общем, большой и прекрасный дом. Такие показывали в старых советских фильмах про разведчиков типа «Ошибка резидента». Такие дома были в Западной Германии у загнивающих капиталистов, как тогда говорили. А ещё у дома есть яблоневый сад и огород.

3 января (суббота)

Мы безо всякой зависти порадовались за Лену. Очень нам её дом понравился, и мы за это выпили. Вернулись домой вечером на такси и рано улеглись спать.

Второго января с утра ходили в лес выветривать остатки хмеля. А вечером ко мне пришли гости: Джек с подругой и его брат с женой. Был и сосед Алексей. Курили кальян, пили вино и чай. Играли на гитарах. Хорошо время провели.

Третьего мне надо было на работу. Смена служила хорошим парашютом для мягкого и безболезненного приземления после череды праздничных дней. Я жив, всё закончилось благополучно.

4, 5, 6 января (воскресенье, понедельник и вторник)

Послепраздничные дни всегда преисполнены грустью. Предновогодняя эйфория сменяется тоской. Вдруг понимаешь, что до весны, до ясных солнечных дней ещё очень далеко, и зима крепко укутала тебя в снежную шубу. Мороз расписал стекла причудливыми, бело-синими пальмами. Постоянно хочется спать и ничего не делать, мысли ползут медленно. Улучшает состояние принятие пары рюмочек беленькой, спокойная музыка и несколько затяжек хорошего табака.

7 января (среда)

Рождество провёл со своей Соней. Как всегда боролись, бодались, бесились, играли. Пили чай с тортом, ходили на горки. В очередной раз я получил заряд бодрости и хорошего настроения, ощущения радости общения. Ибо игра с детьми – это уход от реальности, инфантилизация во имя спасения души от чудища окружающей действительности.

8 января (четверг)

Я проспал практически весь день, до головокружения…

9 января (пятница)

Наконец-то у моего друга Толи Крупина родилась дочь, которую назвали Настей. Я очень рад за Анатолия, ведь он так давно мечтал о ребёнке. И вот, свершилось – 9 января. Козерог, однако. Теперь у Толи совсем другая жизнь, он уже стал серьёзнее, ну просто настоящий мачо. И отметить это событие мы тоже успели, поливали радость водкой.

10 января (суббота)

Кто-то гадает в эти дни, кто-то рефлексирует, кто-то страдает с похмелья. А мне кажется, что в эти сонные постпраздничные фиолетовые дни многие предаются воспоминаниям и ностальгиям. Что я и сделаю. Я расскажу свою рождественскую историю, историю из моей жизни. Хотя не знаю, правильно ли я это делаю, открывая завесу небольшой и не только моей тайны. Ибо, пока ты хранишь тайну, она твоя пленница, а как только перестал хранить – ты её пленник.

11 января (воскресенье)

Давай присядем, мой читатель, поудобнее. Лучше у камина, можно и со стаканчиком виски или кальвадоса. Слушай мой негромкий голос под негромкую же музыку, грейся у огня и гляди в огромное тёмное небо, усеянное мириадами звёзд.

12 января (понедельник)

Такое бывает, наверное, у любого практикующего врача, от этого не застрахован никто. Речь идёт о наличии любимых пациентов. Встречается это и у педиатров. Это случилось и со мной…

13 января (вторник)

Сподвиг меня на этот рассказ телефонный звонок под Новый год. Меня не забыла поздравить с новогодием и моя давняя любимая пациентка М. Я сразу узнал её. Как я был рад её слышать, я очень по ней соскучился. Ведь в силу отдельных причин я не видел её с сентября, со времени её последней госпитализации, лишь поздравил её с тринадцатилетием – и то по почте. Мне были приятны поздравления, которые она произносила едва надломленным подростковым голосом.

14 января (среда) – 21 января (среда).

Мы встретились давно, я был тогда студентом, не одолевшим и экватора медицинской академии. Работал в отделении медбратом. В ту пору ей было девять лет. Худая и озорная девчонка, часто влажно кашлявшая. Она отличалась от сверстниц своей общительностью и открытостью, какой-то совсем взрослой рассудительностью: дети с хронической патологией, много времени проводящие в больнице, взрослеют раньше. Тогда она пролежала у нас почти год с небольшими перерывами. Её все готовили к операции по поводу удаления той части лёгкого, где гнездились её врождённые бронхоэктазы – почти мешки, заполненные гноем, отравлявшие её детский организм. Но всё никак не удавалось переправить М. в хирургию: то ОРВИ она подхватит, то герпесом обсыплется, то родители передумают. А однажды её даже укусила собака, да как раз в то место, где должен быть разрез. Вот и не будь после этого фаталистом. Для спасения М. от гнойной интоксикации много трудились бронхологи, откачивая гной и промывая её искалеченные бронхи. Так и лежала она в этот год. Каждую мою смену она приходила ко мне на пост, и мы болтали на разные темы. Она помогала мне в работе: разгоняла малышей спать, кормила подкидышей, проводила пикфлоуметрию, да и другие поручения ей можно было доверить. Она брала мой фонендоскоп и деловито слушала себя и соседей по палате. Ещё в ней в то время была огромная любознательность, ей хотелось знать всё и сразу. Я пытался потакать в этом её желании по мере своих сил. За такое её свойство, а также за большие глаза я называл её глазастиком, как персонаж Харпер Ли из книги «Убить пересмешника». К тому же она постоянно носила джинсы. В этих штанах она была похожа на американского ребёнка. Я ей об этом говорил, а она звонко смеялась. Мы часто вместе пили чай, а потом я отправлял её спать. Наверное, тогда я полюбил её как свою младшую сестру. Ещё мне было её жаль, и я старался всеми силами скрасить её пребывание в больнице.

22 января (четверг)

Шло время, наша дружба крепчала. М. ревновала меня к другим пациентам, по-детски, конечно, но честно и яростно. Мы скучали друг по другу. Она выдавала мне все свои девчоночьи тайны, а я крепко хранил их. Мы поздравляли друг друга с разными праздниками: с днём рождения, с Новым годом и другими, дарили, пусть маленькие, но очень приятные подарки. Дружбу нашу можно, наверное, было считать нежным и романтическим служебным романом…

23 января (пятница)

Могу сказать, что мы и до сих пор общаемся, хотя судьба раскидала нас по разным городам. Помним про дни рождения. А при встрече вспоминаем наши старые времена…

24 января (суббота)

Любимые пациенты. Повторюсь. Возможно, этого быть не должно. Но это есть в нашей жизни. Может быть, это другая сторона медали сочувствия. Тем не менее, я думаю, многие читатели моего дневника, положа руку на сердце, тихо признаются себе, что также проходили нечто подобное. И смело предположу, что у многих похожие ситуации, возможно, ещё впереди…и этого не надо бояться, ибо все мы люди. Но при этом, как это парадоксально ни звучит, нужно просто остаться человеком! Человеком, который умеет любоваться цветами, не срывая их…

25 января (воскресенье)

Сегодня, в Татьянин День, день всего студенчества, у моего соседа Алексея и его жены Насти родился сын. Назвали Макаром. А что, совсем неплохо. Вот какой урожайный на новорождённых этот январь. Лёха счастлив до слёз. Он был в больнице, когда кесарили его жену, слышал первый писк своего ребёнка, подержал его на руках и сфотографировал. Лёха ещё не понял, что произошло. Макарово рождение отметили коньяком «Сараджишвили», ананасами и кальяном с вишнёвым табаком. Вот такие мы эстеты.

26 января (понедельник)

А у меня закончился цикл эндокринологии. Я только во вкус вошёл, стал более-менее разбираться в больных, в тактике их обследования и лечения, как надо уходить. Такой рваный режим – минус интернатуры. Лучше бы циклы можно было выбирать, и они были бы длиннее, месяца по два, ну по полтора хотя бы. Вообще, я за узкую специализацию. Досконально знать одну патологию и всевозможные выходы от неё на другие заболевания дифференциального ряда.

27 января (вторник)

А на эндокринологии мне очень понравилось. Интереснейшие больные и редкие патологии. Много генетических синдромов, имеющих в своих рамках эндокринные расстройства. Видел синдром Нунан[72] и мозаичную форму синдрома Шерешевского-Тернера[73]. Больные ожирением, врождённым гипотиреозом[74] и сахарным диабетом стали понятными для меня, а нозологии[75] превратились из загадок в рутинную обыденность. Время пролетело незаметно и с большой пользой.

28 января (среда)

Мало-помалу интернатура моя движется к своей медиане, а будущее моё остаётся туманным. Что я буду делать по окончании? Где работать? Эти вопросы сильно волнуют меня. Иногда мне кажется, что я не пропаду и меня возьмут на работу с лапками, а иногда я боюсь остаться не у дел, и это наводит на меня печаль. А ещё мысли о будущей зарплате… надо будет что-то предпринимать – это однозначно. Конечно, сейчас у меня есть предложения и места, но они не имеют силы, пока я не окончу интернатуру. А к лету уже может быть всё занято.

Моё состояние более точно отображает стишок собственного сочинения.

Я, может, Чехов в перспективе,А может, в водке утону.Детей лечить я, может, будуИ новую болезнь найду.Судьбы я, может, испытатель,Когда сажусь в аэропланИ для себя я открывательДалёких и прекрасных стран.Вот я опять на перепутье,Как будто абитуриент.Но обману фатальное распутье —Счастливый вытащу билет.

29 января (четверг)

Меня ожидала инфекционная больница. Благо, расположена она в двадцати минутах неспешной ходьбы от моего дома, поэтому дорога меня не утомляет, а утренняя прогулка по морозному воздуху бодрит.

Сейчас эпидемическое время, и больница битком забита сопливыми малышками. Интерны оказались кстати. Нас бросили в отделение респираторных инфекций, но через неделю обещали перевести в капельные инфекции – сыпи посмотреть. Вместе со старыми докторами мы лечим сопли и больные ушки, справляемся с жаром и кашлем, разгоняем облака пневмонических инфильтраций – работы непочатый край.

Я поражаюсь их методам врачевания. Их мышление догмами и стандартизованный подход, лишённый и толики индивидуальности, иной раз меня просто удручает. Так лечили лет 15–20 назад. Их уже не переделать. Неужели и меня ждёт такая участь? Мой медицинский интеллект потеряет в гибкости и динамике? Мой череп будет неприступной крепостью для всего нового?

Больница же производит печальное впечатление, впрочем, как и современное состояние российского здравоохранения с бедными больницами, нищими врачами – с одной стороны. И холёными бонзами администраций различного уровня и представителей бездарных менеджеров – с другой. Больница на положении какой-то богадельни. Обшарпанные стены неопределённого, явно угнетающего цвета. Тусклое освещение. Маленькие палаты и большая скученность больных. Страшная мебель. Какие-то неприятные запахи. Игрушек нет. И условий пребывания детей с родителями тоже нет. Все как-то ютятся в этих боксах. Несъедобные блюда. Всё это отнюдь не способствует выздоровлению ребятишек. В общем, в больницу нужно ложиться только в крайнем случае. Вообще, в нашей стране болеть опасно для жизни. Просто иной раз всё это в голове не укладывается. Ведь на дворе XXI век, а тут какая-то дореволюционная эра. Вот в таких условиях приходится работать. Единственное, что мы можем – честно и грамотно делать своё дело. Мы стараемся. И всё ж работать интересно, ибо видна динамика выздоровления пациента. Приятно больного ребёнка на ноги поставить…

Сегодня у нашей семьи чёрная дата: 40 дней со дня смерти нашей Гали – любимого дачного матриарха. По русской традиции в этот день поминают. Вот и мы делали это. Речей особенных не было. Но ведь и так ясно, что все её любили. И нам безмерно жаль… Водка. Закусь. Скорбь.

31 января (суббота)

Опять возвращаюсь к детским инфекциям. Многие из них описаны лет сто и более тому назад. Некоторые искоренены почти и не встречаются. Но этот раздел медицины наиболее древний, это эссенциальный клинический столб медицинской стези. Классика жанра.

Период описания и открытий их прошёл, но есть ещё белые пятна и на этой карте: атипичная пневмония[76] или сенсационный ныне птичий грипп. Никто не отменял и особо опасных инфекций, ВИЧ в том числе.

Время открытий болезней было поистине романтичным. Врачи отправлялись в экспедиции, как Магелланы и Колумбы, в очаги неизвестных до них болезней. Там их ожидал океан работы, направленной на изучение нозологий и помощи человечеству. В том времени осталось много героев. Было сломано много жизней и копий, прежде чем нам были явлены толстые фолианты с описанием инфекционной патологии и методов её лечения. Их опробовали сами герои, зачастую на себе. Если особо интересно, глянь, читатель, книгу «Драматическая медицина». Иногда жаль, что эра естествоиспытателей прошла. Лично я с огромным удовольствием отправился бы в одну из таких экспедиций. Но пока мне остаётся довольствоваться своей скромной работой в стенах детской инфекционной больницы в эпоху антибиотиков и огромных диагностических достижений. Манит и яркая клиника, и очевидный эффект от лечения. Поэтому я с удовольствием посещаю этот цикл.

1 февраля (воскресенье)

Маятник земли уже качнулся в лучшую оптимистичную сторону. День стал заметно длиннее. Изжил себя январь, и кажется, что до весны не так уж и далеко. И это очень радует.

2 февраля (понедельник)

Продолжаю свои лесные прогулки в уик-энд. Это истинное удовольствие. А после прогулки сытный обед с непременными ста граммами. Дневной сон и ненапрягающее чтиво. После чего можно считать день прожитым не зря.

На коне-трамвае мчатьсяЗа город, дышать свежьём.Жадно солнцем любоватьсяИ природе удивлятьсяЭтим чудным зимним днём.

3 февраля (вторник)

Как и было обещано, меня перевели в отделение капельных инфекций и «наградили» тремя больными. В первый же день здесь я увидел звёзды менингококка[77] на бёдрах двухлетней девочки. Кроме того, я определил у неё и классические менингеальные симптомы. Между прочим, впервые в своей практике.

Но не это больше всего поразило меня в этот день. В придачу к менингококку мне дали двух пациентов с ветрянкой. Девочка и мальчик, каждому около двух лет. Беда их не в ветрянке, а в том, что они из детдома, отказные. Эта парочка «крольчат» сидела в боксе под номером 113. У них на кроватях не было даже постельного белья – клеёнчатые матрацы и всё. Штор на окнах не тоже не было. И сама палата убогая, одни словом – склеп. Одеты они кое-как: поношенные вещи, видимо, из секонд-хенда. Махровые кофтёнки и дырявые, выцветшие, огромных размеров колготки без резинок, которые всегда спадали. Дети неухоженные. Некому и некогда за ними ходить. Вот и сидят они в этой палате сами себе предоставленные, сосут пальцы, плачут и спят. От них никогда не пахло молоком и ванилью, и они не знают ласки. Из-за такой вот социальной депривации[78] они отстают в своём нервно-психическом развитии и это при сохранных-то мозгах!

4 февраля (среда)

Больно и обидно смотреть мне на них, хочется чем-нибудь помочь. Но чем? Взять к себе домой? Так ведь это не выход. Много сейчас таких. Посчитать, так четверть больницы, наверное. Многое, конечно, упущено, но не всё… Любовь и ласка, нежность и внимание (они ведь, как пища, необходимы детям для их развития) смогут растопить лёд ненужности. Ход их жизни возможно переменить к лучшему. И судьба у них нелёгкая, да тут ещё эта болезнь – ветряная оспа. А ведь так хочется, когда болеешь, стать ребёнком, чтоб за тобой поухаживали, пожалели тебя. Не правда ли? Сама по себе ветрянка не опасна, она драматична лишь при иммунодефицитах. Но всё же это болезнь, и самочувствие страдает. Но переболеть лучше в детстве, ведь взрослые плохо переносят детские инфекции, зачастую с осложнениями. Засчитаем моим пациентам бонус за то, что переболели варицеллой[79] в их возрасте.

Здесь сделаю отступление в несколько академичном стиле. Наверное, многие не задумывались, почему такие инфекции, как ветрянка, называют детскими. Логично, что ими болеют в основном дети.

5 февраля (четверг)

Взрослые сохраняют иммунитет с детства после перенесённого заболевания. И ещё, чем меньше ребёнок, тем легче протекает заболевание. Всё благодаря иммуноглобулинам, полученным через плаценту и с молоком матери. Об этих особенностях необходимо знать и помнить.

Эти всё же милые беззащитные «крольчата» очень обрадовались, когда я их осматривал. Дефицит общения они жадно восполняли. Я же не скупился на тактильный контакт: гладил их по головам и почесал спинки. У обоих ребятишек оказалась типичная ветряная оспа. Тельца их были не очень обильно усыпаны уже эволюционировавшими в корочки ветряночными элементами. Новых высыпаний не было, сегодня первый день. Значит, через пять дней они уже станут незаразными. А пока будем наблюдать, да ещё мальчугану ОРВИ полечим, а то совсем у него сопли до колен. И каждый день ребята ждут общения с доктором, им так нравится внимание. В общем, я постараюсь.

6 февраля (пятница)

Ну, если речь зашла о ветряной оспе, то считаю интересным описать эту нозологию сквозь линзу моих ассоциаций, как это я уже проделал с лимфогранулематозом. Эти отрывки моего дневника чем-то по смыслу и сути напоминают проект «Реинкарнация». С ним можно познакомиться на страницах журнала «Караван историй», предназначенного для вечернего домашнего чтения. Так, дневник мой тоже подходит для такого занятия.

Моё воображение при использовании словосочетания «ветряная оспа» рисует следующую инсталляцию: в центре огромного холста изображена девочка лет пяти. Она одета в лёгкий летний сарафан белого цвета в крупный зелёный горох. На ногах – сандалии на босу ногу. Волосы светло-каштанового цвета расплетены и колышутся на лёгком ветерке. В её карих глазах – лихорадочный блеск. На бледной коже видны высыпания, характерные для ветрянки. Кое-где сыпь смазана зелёнкой, отчего платье и цвет кожи сливаются, унося чёткость образа в сюрреалистический туман. В руке у девочки – лукошко, полное лесной ягоды, а пальчики все красные от сока. Только вот ягодки при внимательном рассмотрении похожи на ветряночные пузырьки и корочки. Фоном служит огромная лесная поляна, залитая солнечным светом.

7 февраля (суббота)

Видна каждая травинка. Всюду растут эти метаморфозные ягодки. Не потому ли заболела девочка, что поела их? А в тени деревьев можно увидеть манящие шляпки волшебных грибов, но их-то лучше не есть. Прочти, мой читатель, труд Теренса Маккенны «Пища богов». Поймёшь тогда, о каких грибах я толкую. Сквозь поляну просматривается прекрасная лесная перспектива и зелёная даль до самого горизонта. Видимо, дело происходит в сибирский тайге. Над головой девочки нимбом кружат бабочки капустницы, их очень много. Девочка вспугнула их посиделки своим шагом. Солнце уже высоко, ей хочется пить, от этого жара её губы высохли. И пора возвращаться домой, ведь она ушла с первым лучом… В возвращении скрыт смысл выздоровления. Её мама обрадуется дочкиному возвращению. Из ягод состряпают пирожки и позовут всех ребятишек деревни, как того требует ритуал. А зовут девочку на иностранный манер – Varicella, что по-русски – Варя. 76

Холст – в богатой раме, украшенной вычурной вырезкой по красному дереву. Основные мотивы резьбы составляют стрекозы и полевые цветы: ромашки, фиалки, лютики – в общем, нехитрая флористика. И, конечно же, табличка с надписью «Ветрянка в лесу». Автор – древнейший творец Herpes.

8 февраля (воскресенье)

У него ещё много холстов. И многие врачи знакомы с его творчеством. Вот только некоторые из них: «Цитомегало из Бергамо», «Портрет Эпштейна – Барр», «Старый Zoster» и другие.

Такие вот сюрреалистические образы хранятся в музее моих ассоциаций – почти PRADO. Ну да ладно, дайте мне похвастаться.

Надеюсь, тебе, читатель, нравится эта линия моего дневника. И я, наверное, буду её продолжать по возможности.

9 февраля (понедельник)

Праздно провёл минувшие выходные. Ездил на день рождения к другу детства Женьке С. Мы знакомы уже двадцать лет, с первого класса, но до сих пор поддерживаем дружеские отношения, несмотря на разные ценности жизни, уровень образования и тому подобное. Наверное, это и есть настоящая дружба. И я очень рад тому, что у меня есть такой друг детства. Женька – доброй души человек, гостеприимен донельзя, прост в общении и выпить водочки не откажется почти никогда. Сейчас он живёт в пригороде, в сорока минутах от города, дышит свежим воздухом, наслаждается квадратными метрами трёхкомнатной квартиры. С женой его Натальей они гармонируют.

10 февраля (вторник)

В общем, неплохо живёт. Летом в пригороде просто благодать, до реки близко. Я бывал у них в прошлогоднем июле.

Стол ломился от салатов. Пили водку, поздравляли. Я подарил набор для скручивания сигарет и медовый табак. Вспоминали прошлое, играли на гитаре и орали песни нашей молодости. Потом были сумасшедшие танцы, а под конец вечера борьба дзюдо в снегу у подъезда. Помимо меня, из гостей были Богдан с женой Леной (это тоже наш школьный друг, диковатый немного, но ничего) и гламурный Костян, перекупщик автомобилей, тоже с женой. Неплохая, в целом, компания.

Праздник продолжался два дня. Второй день был лечебным от похмелья. Лечились сначала пивом, потом водочкой. Стало очень хорошо. День просто испарился. Возвращался затемно полупьяный, усталый от общения, но очень довольный.

Два дня пьянства не проходят бесследно, поэтому сегодня еле отработал: уши мои дрожали до обеда. Мысли будто затихли, к тому же меня просто завалили выписками и этапными эпикризами.

11 февраля (среда)

Занимаюсь в основном лечением ветряной оспы у детей из интернатов. Так вот проходит время моё в отделении капельных инфекций. Однако удалось посмотреть и на скарлатину, не особенно типичную, как в старые времена, но всё же. Парочка больных (по закону парных случаев) у меня была. Поэтому, как и обещал, вместо простого клинического описания я реинкарнирую скарлатину, тем более она представляется мне вполне чётко. Так что остаётся записать свои ассоциации. «Pacta servanda sunt» – «Договоры должны исполняться» – так переводится эта норма римского права.

Итак, картина скарлатины в моём представлении написана в стиле художников импрессионистов, ближе всего к манере Claude Monet. Это требует рассмотрения её издалека: если уставиться в центр полотна, сработает тот самый эффект целостного восприятия импрессионистских картин, их загадочной дымчатости.

Рамка без излишеств, дабы не отвлекать ценного внимания глаз. Сделана из морёного дуба, тёмно-коричневая, чуть красна, с признаками благородной старины в виде лоснящихся потёртостей и многочисленных сколов и трещинок. Табличка из потемневшей бронзы гласит «Скарлатинозное утро. 20-е годы XX века». Автор неизвестен.

12 февраля (четверг)

Видимо, безызвестный художник-импрессионист. А может быть, какой-нибудь ближайший родственник или сосед той девочки, что изображена на холсте. Сегодня она – моё впечатление от скарлатины.

Девочке года четыре. Она только что проснулась. Сидит на высокой кровати – настолько высокой, что нужна небольшая скамеечка, чтобы забраться на неё. И такая резная лавочка стоит подле кровати. Спинка кровати увенчана модными металлическими шарами. Среди огромных подушек, набитых пером галльских кур, почти затерялся любимый игрушечный заяц девочки. У него грустные глаза и опущены уши, он болеет на пару со своей хозяйкой и хранит жар ночной лихорадки. Девочка потягивается и зевает, широко открыв рот, так, что мазки кисти отметили пылающий зев и даже малиновый язычок. Стрижка у этой маленькой мадам короткая, в стиле модерн, тёмные волосы прилипли к испарине на лбу. На шее у неё повязан дорогой мамин шёлковый платочек: красный, с цветами жасмина. Тельце её до резинки рюшечных панталончиков усеяно мелкоточечной сыпью, придающей коже пестроту. И художник чётко это передал своими красками, равно как и то, что создаётся впечатление о горячести кожи. Складки подмышек особенно инъецированы сгущённостью элементов. А как сочетаются гиперемированные щёки с платком на шее, а бледный носогубный треугольник, хоть и не очень различим из-за зевоты – в тон с набивным жасминовым рисунком.

13 февраля (пятница)

Над кроватью приколочен ковёр в колониальном стиле, на нём изображение: туземцы одной из тропических территорий Франции добывают огонь с помощью кремня. На их чёрных, как нефть, телах есть только два белых штриха – зубы и склеры глаз. Дело происходит на бордовом фоне заката. Часто девочка слышала истории об их жизни и мечтала о том, что, когда станет взрослой, обязательно будет путешествовать… Для неё эти чёрные пятна на ковре были совсем не страшны, а только интересны.

В глубине комнаты стоит большой круглый стол цвета охры, накрытый ажурной скатёркой. На столе девочку поджидает стакан с тёплым молоком и мёдом и бриош. На тот случай, если появится аппетит. Тут же склянка с современным аспирином и ещё какие-то снадобья, купленные в аптеке на углу после визита старого педиатра месье Пети. Это он определил скарлатину, прописал пилюли, диету и постель.

Маленькая вазочка с утренними майскими ландышами. «Для поднятия настроения», – так говорит мама. Она торгует ими на Монмартре. Эта прелесть тоже ютилась на столе.

14 февраля (суббота)

Над столом небольшой фотопортрет, на оклеенной неброскими обоями стене. В багетной рамке совсем несовершенное по современным меркам чёрно-белое фото. Какой-то усатый улыбающийся мужчина в кожаном шлеме на фоне этажерных крыльев первых аэропланов. А ведь это отец девчушки. Герой Первой мировой.

Он был лётчиком и погиб, когда девочке был всего годик, а она его не помнит и знает о нём только по рассказам матери, которая часто плачет, глядя на портрет…

Ещё на стене висят ходики, они отсчитывают часы парижского утра. Уже половина одиннадцатого, и солнечные лучи заполняют комнату. Лучи играют в ландышевой вазочке, и тогда в комнате появляется множество солнечных зайчиков. В проёме окна далеко-далеко угадывается штрих пастушки облаков – Эйфелевой башни. Скоро придёт мама, она уже продала ландыши и толкается на базаре, покупая обеденную снедь. Вернувшись, мама будет жалеть и лечить свою дочурку, почитает ей книжку, и они лягут вместе в огромную кровать. От всего этого девочка обязательно выздоровеет. И скарлатина останется позади, в парижском детстве, но впечатление останется навсегда, на всю жизнь. Девочка поправится, вырастет, будет много путешествовать и напишет не одну книгу о дальних странах…

15 февраля (воскресенье)

О цветовой похожести инфекционной картины и некоторой тождественности сюжетов читатель может вполне догадываться. Такое визионерство вызывает у меня скарлатина.

16 февраля (понедельник)

Подошёл черёд физиопульмонологии[80]. Для меня это особенно интересно. Во время студенчества я живо интересовался этой проблемой, посещал научное общество и даже сделал один доклад по поводу изменений сурфактанта[81] у больных чахоткой. Честно признаюсь, что во мне ещё теплится желание заниматься туберкулёзом. Но, видимо, Бог меня отвёл…

17 февраля (вторник)

Меня определили в детское отделение противотуберкулёзного диспансера. Курирую мальчишескую палату. Вроде бы нашёл с ними общий язык. У меня пятеро пациентов от 6 до 14 лет, многие из области.

Отделение в убогом состоянии. Всё те же ободранные стены, узкие тёмные коридоры и тесные палаты на 5–6 человек. Этакий муравейник туберкулёзной инфекции. Благо хоть у детей редко бывает бактериовыделение. Однако дети есть дети, и их светлые души создают в этом отделении особую тёплую атмосферу. Многие ребятишки из асоциальной среды, из семей алкоголиков. Таким в отделении лучше, чем дома: есть и еда, и чистая постель. Это про них говорят, что их детство украли, обделены они с самого старта жизни, да тут ещё и фтиза подкралась. Мне их очень-очень жалко, даже думать боюсь об их будущем. Вчитываюсь в их анамнезы – мурашки по телу и холодок меж лопаток. Есть история девочки из очага тубинфекции, у которой мама и отец уже умерли от туберкулёза, а дядя попал в реанимацию по тому же поводу. Или история ребёнка, который проживал в маленькой комнатушке в бараке, спал с мамой в одной постели. А у мамы – инфильтративный туберкулёз лёгких в фазе обсеменения и распада с выделением микобактерий. А ещё специфическое поражение гортани, отчего мама уже вот полгода как говорит только шёпотом или вообще молчит. Такие вот истории сплошь и рядом.

18 февраля (среда)

У многих интоксицированный видок: дети бледные, с синевой под глазами, ужасно худые. При этом очень подвижные и тянущиеся к жизни дети. Блеск их глаз и смелость туберкулиновых реакций обладают определённой магией и по-своему очаровывают. Кроме внешнего вида, выявить что-нибудь физикально удаётся редко. В том и коварство. Другое дело – рентген. На этих целлулоидных картинах разворачиваются целые баталии. Тут и груды внутригрудных лимфоузлов, облака инфильтратов и озёра выпотов, поля просовидных диссеминаций[82] и сети пневмофиброза[83]. И за каждой такой картиной – человеческая жизнь, катастрофа судьбы…

* * *

Сегодня случилось то, чего я ожидал многие годы. В наш город с концертом прибыла группа «Аукцыон» – пожалуй, лучшая русская рок-команда. С их творчеством я знаком лет двенадцать, и мне до сих пор очень они импонируют. Я не пожалел 250 рублей и посетил выступление. Стиль, в котором играет «Аукцыон», определить достаточно сложно. Это сплав джаз-рока и фьюжна, фанка и шансона, русского романса и пафосной эстрады, элементов восточной музыки.

19 февраля (четверг)

Но в этом и их уникальность – фишка, если хотите. Тексты порой очень экспрессивны и эпатажны, а иногда в них есть грусть и тоска. Много гротеска и пафоса в их стихах. Со сцены исходила мощная энергетика, питающая и заводящая зал, да ещё в жилах моих играл абсент, принятый за 15 минут до музыкального действа. В общем, было совсем хорошо. Мигом пролетели полтора часа, но многих хитов они не сыграли. Зал неистовствовал, но на бис «Аукцыон» не вышел. Осталось ощущение некоторой незаконченности концерта. Тем не менее, я получил огромное удовольствие, и этот февральский вечер останется в моей памяти ярким пятном на блёклом фоне зимы и будней. Под впечатлением я изладил небольшой сонет.

… Приехал к нам «Аукцыон».В нём Фёдоров, Гаркуша в нём.Поют, танцуют, а стихиГротеском превосполнены.И дудки крякают, как утки.Гитары рифами плюются.Бас с барабаном в ритм смеются,А мы экспрессией пьяны…

20 февраля (пятница)

Впрочем, вернёмся к фтизиатрам. Туберкулёз – старинная инфекция. Бич городов и весей. Уж сколько ему посвящено литературных произведений. Ты только, читатель, поднапрягись и вспомни, где про чахотку-то описано – просто уйма примеров. Фтиза была в фаворе, даже в моде какой-то. Мне так мимолётно приходят в голову рассказы Чехова, Ремарка, Улицкой – и это без копаний в памяти…

Сколько известных людей забрала чахотка, опять же навскидку. Особо почитаемый мной как коллега Антон Палыч Чехов – это из писателей. Амадео Модильяни – из художников. Фредерик Шопен – из композиторов. Хотя есть версия, что он умер от муковисцидоза[84], но это очень спорно. А ещё инженеры и учителя, портные и сапожники, химики и ювелиры, крестьяне и рабочие. Сколько их было – неизвестно. Обильная жатва была у чахотки в то время, и почти все были перед ней равны. Хотя во время войны и бедствий фтиза особо жировала, производя свою селекцию на поприще естественного отбора.

Но в середине 40-х годов XX века произошла революция: человечество открыло антибиотики и шагнуло в, казалось бы, безоблачную эру. Первым палачом чахотки стал синтезированный в 1946 году стрептомицин[85], а потом реторты фармакологов родили изониазид[86] и рифампицин[87], а также другие топоры для чахоточной шеи. Чудо произошло. Туберкулёз почти победили и стали забывать о нём. Он оказался той красавицей в гробу, что ждала поцелуя разрухи. Туберкулёз пробудился в начале 90-х XX века в России. Сейчас мы – очевидцы эпидемии. А в мире ежегодно от туберкулёза умирают 2 миллиона человек. Несмотря на достижения лекарственного синтеза, голова чахотки выросла вновь. И она вышла на охоту, а жертв я лицезрею и в интернатуре…

21 февраля (суббота)

А как интересен туберкулёз с клинической точки зрения. Он предоставляет огромные возможности для полёта дифференциально-диагностической мысли, маскируясь под самые разнообразные заболевания. В этом его коварство. Он очень хитёр. Обилие его клинико-рентгенологических форм поражает своим размахом и даёт пищу для ума фтизиатра. Его специфические следы, оставляемые в организме в виде туберкулёзных гранулем, – произведения искусства. Они страшны и пёстры. Это приговор.

Множество копий было сломано, пока не изучили сложнейший и уникальный, на мой взгляд, патогенез этой болезни. Уложив учение в голове, получаешь карту действия этого врага в организме. Очень любопытно. Число учёных, занимавшихся этой проблемой, огромно. Многие их имена высечены золотом на стенах пантеона медицинской науки.

22 февраля (воскресенье)

Кох и Гон; Пирке и Манту; Кальметт и Герен; Симон и Абрикосов; Кисель и многие-многие другие, вставшие на путь борьбы с этой инфекцией, знавшие её в лицо и не дрогнувшие при встрече с ней. Их дело и сегодня продолжают современные доктора, трудящиеся на ниве фтизиатрии. Что будет дальше, остаётся только гадать…

23 февраля (понедельник)

Три дня страна праздновала День защитника Отечества – теперь это выходной, как и Восьмое марта. Поздравляют почему-то всех мужчин. Меня от этого коробит, ибо я себя не считаю защитником Отечества. Если, не дай Бог, война случится – не пойду воевать. Я человек мирный. Моё место – у больничной койки, мои подвиги – рядом с больными детьми. А если учесть мизерные зарплаты врачей, это и социальный подвиг – работать за такие деньги. За Родину я не готов жизнь отдать. Увы, но я не патриот, а космополит, и жизнь моя намного ценнее всей этой псевдополитической ахинеи.

24 февраля (вторник)

Война – это всегда страшно, из-за войн всегда страдает народ. А развязывает войны небольшая кучка правителей, которая ещё и устраивает себе пиры во время чумы и ни в чём себе не отказывает. И я ни за что не стану расхлёбывать чужие политические ошибки. Всегда можно договориться. Я считаю, что худой мир лучше хорошей войны. И повторяю: я не патриот и праздник этот не мой…

Продолжаю поездки в противотуберкулёзный диспансер. На дорогу уходит немного времени. Еду на троллейбусе почти до южной окраины города, а потом ещё пешком минут пятнадцать-двадцать. Корпуса лечебницы стоят в аккурат посреди огромного леса. Утром там поют птицы и пахнет хвоей. Летом же персонал даже грибы собирает вокруг отделений. Но опять же и комаров полно. Могучие деревья скрывают чахоточных больных от общества и лечат целебным воздухом. На деревьях живут белки: мы видели одну, с красивым дымчатым хвостом и бусинками глаз.

Однажды из детского отделения сбежал пациент из когорты асоциальных. Он ушёл в лес, где построил себе шалаш, да ещё и приручил стаю бродячих собак. Спал с ними, ел с ними. Так жил целый месяц, пока холодно не стало. Потом вернулся, а собаки так стаей и крутят по окрестностям. Вот какие байки хранят диспансер и лес. 84

25 февраля (среда)

Из двух китов микобактериозов[88] – лепры[89] и туберкулёза – в моем проекте реинкарнаций подробно представлена чахотка. Поскольку цикл у меня фтизиопульмонологии и работаю я с этими больными.

Однако и о лепре забывать не стоит. Ей ведь тоже много строк посвящено, много душ она искалечила. Кратко представлю своё видение проказы. Набросок на старом холсте камышовой бумаги. Краски и стиль – Поль Гоген. По одной из версий он тоже умер от лепры. Об этом хорошо написал Сомерсет Моэм в произведении «Луна и грош». На картине изображена таитянка, пожилая уже, в красном платке. Её лицо – facies lionica – лепрозный почерк. Сколько горя в её ослепших глазах! И руки её изуродованы проказой. Одета она в какую-то старую рубаху цвета индиго. Ей ничего не остаётся, как сидеть в тени пальм на лоне таитянской природы… Хотя лепру я видел только на картинках в учебниках кожных болезней.

С туберкулёзом другое дело. Таких больных сейчас много. Следовательно, полотно ассоциаций более объёмно. В стиле русских передвижников. Не в раме, а так, на мольберте, будто не закончено – не побеждён ещё туберкулёз.

26 февраля (четверг)

Но автор уже назвал своё творение: «Чахоточный покос». В поле, с травой по пояс, с полевыми ромашками стоит уставший косарь – мужчина лет сорока. Его льняная рубаха насквозь пропитана профузным потом[90]. Жилистые руки держат косу-литовку, он опирается на неё. У угла рта кровавый след: видимо, он крепко кашлял. Мужик сильно исхудавший. Глаза его ввалились и нездорово блестят.

К нему пришли его жена и сын. По росистой утренней траве, пройдя лесное марево, принесли ему поесть. В корзине – крынка молока и пирожки с творогом (по ассоциации с казеозом[91] при туберкулёзе). Жена одета в простецкий ситцевый деревенский сарафан, а на ногах – лапти. Волосы заплетены в толстенную косу с синей лентой. Женщина тоже больна чахоткой. На щеках проступил болезненный румянец, и черты лица заострились – она сильно похудела с зимы. Помнят её губы смертельно опасные поцелуи мужа, но она безбожно любит его.

За юбкой сарафана притаился пацанёнок лет пяти. Видимо, он инфицирован и бледен поэтому. В ручонке он держит красивую маску (ему её в масленицу купили у заезжего купца). Маска олицетворяет коварство чахотки и её способность маскироваться под другие интоксикации и болезни. Одет мальчик в кафтанчик, а ноги босые.

Все рады встрече. От них веет смертельной любовью и тоской, ибо семейство их обречено. Чахотка уже поставила на их телах отметины.

А природа безмолвствует, утро разыгралось, пора заканчивать покос. На горизонте в лёгком тумане возвышаются горы: они похожи на два огромных лёгких буроватого цвета. Кое-где на скалах видны профили чернеющих каверн (пещер). Наверное, там живут знахари.

Примерно так выглядит собирательная ассоциация туберкулёза. Хотя в папках моего разума хранятся и просто фотопортреты больных, которых я видел, и их целлулоидные рентгеновские плёнки. Но эти носители информации имеют свойство терять яркость со временем.

Так подошёл к концу этот цикл. Он наделил меня тубнастороженностью в отношении больных. И при пневмонии я всегда подумаю о чахотке, и при других интоксикациях тоже. Время не зря провёл. Кроме того, я сделал доклад по плевральным выпотам, отшлифовав знания по данной проблеме. Раньше я этим очень интересовался и даже читал классика Р.У. Лайт. Очень советую.

28 февраля (суббота)

Нынче для всех клинических интернов была организована ознакомительно-познавательная поездка на курорт, что в 60 километрах от города. День выдался солнечным и по-весеннему тёплым. За окошком автобуса проносились заснеженные просторы, согреваемые солнечным блюдцем, а в голове почему-то играла мелодия «Не думай о секундах свысока…». На курорте нам рассказали о лечебных природных факторах, показали фильм о лечении, провели по санаториям, а также сводили в водогрязелечебницу. Прогулялись по набережной, сфотографировались. В бювете отведали минеральной воды – невкусной, к сожалению. Затем был шикарный обед в санатории. Посетили музей курорта и фитобар. Нам подарили медицинские книги… Интересно время провели, обстановку сменили, надышались свежим воздухом. Домой вернулись к вечеру, усталые и довольные.

29 февраля (воскресенье)

Этот год високосный и содержит в себе дополнительный зимний день. Касьянов день – нехороший, как Касьян посмотрит – может и сглазить. Я ничего сегодня не делал. Спал, ел досыта, гулял в лесу, пил водку со своим другом Веселовским и курил кальян. Вкусно ел и играл на гитаре. В общем, бездельничал. Ведь иногда это полезно, ибо безделье – стимулятор деятельности, как это ни странно!

1 марта (понедельник)

Не верится, что дожили до весны. Она родилась этим хмурым мартовским утром и закричала весёлым чириканием птиц. Весна всегда Рыбы по знаку зодиака, как и я. Как же мы ждали её появления! Спасались от зимы в зелени бутылочного стекла – так создавалась иллюзия перманентной весны. Кутались в тонны одежд, радовались каждому лучику солнца среди штрихов голых ветвей деревьев. И вот, эта ещё маленькая девочка с зелёными глазами, косами ручьёв и весёлыми веснушками с нами. Ура!!!

2 марта (вторник)

Минуло уже полгода, как я веду свой дневник. Исписана не одна чёрная «зебра» и украшены кириллицей многие строки. Удивительно, но у меня пока не пропало желание вести свою летопись. Хотя бывают моменты, когда я заставляю себя сесть за стол и черкнуть пару-тройку строк. А иной раз руки сами тянутся к перу. Несколько раз ловил себя на мысли о том, что ручка пишет сама: так ясно я представляю, как нужно написать о происходящем. В общем, я постараюсь во что бы то ни стало дописать дневник до своего логического завершения, до окончания интернатуры. Думаю, что ещё много чего интересного произойдёт. И ты, дорогой читатель, не будешь разочарован. На этом закончу небольшой промежуточный итог.

Вечером сего дня после очередного гитарного джем-сейшна отправились со своим другом Джеком в бар Quinto. Там играет JAZZ BAND. Послушать музыку вживую – большое удовольствие. Тем более знакомые темы: «Опавшие листья», «Караван» или «Чай вдвоём». Да ещё под пиво, а потом и под водочку с жюльеном из курицы и грибов – фантастика. Магия музыки, особый тембр гитар, уютная обстановка и хорошая кухня создали великолепное настроение.

Я же вернулся в родные пенаты, в свою городскую детскую больницу, ставшую вторым домом за семь с лишним лет. Только здесь я чувствую себя уверенно, как рыба в воде. Я всех знаю, и все знают меня, что создаёт комфортные условия для работы. Не надо тратить энергию для создания имиджа, ибо он уже создан. Такие вот дела. Было бы совсем замечательно остаться здесь работать…

4 марта (четверг)

У меня сейчас цикл «ранний возраст». Но это номинально. Работаю в отделении ОРЗ. В общем, лечить приходится сопли и кашли. Контингент в основном – дети до трёх лет. Вот тебе и ранний возраст. ОРВИ как ОРВИ, но иногда мелькнёт пневмония или лимфаденит. Есть и интересные в плане дифференциального диагноза случаи. Сегодня осматривал двухлетнего мальчугана. Заболел он дней пять назад. Фебрильно[92] температурил все эти дни, и жаропонижающие помогали ненадолго. Потом заболело горло. Пришлось ложиться в больницу. Я осмотрел испуганно таращившего глазёнки бледного, в поту малыша. И обнаружил сочно-красные миндалины, а на них – плёнчатые налёты бело-серого цвета. Единичные плотные лимфоузлы под челюстью были слегка болезненны. В остальном, кроме не особо выраженных признаков инфекционной интоксикации, вроде бы и ничего особенного, и состояние страдало мало. О чём же я подумал? Об аденовирусной в первую очередь. О дифтерии, об инфекционном мононуклеозе[93], о банальной стрептококковой ангине, наконец. Хотя мальчику два года. Назначил сдать кровь, мочу, мазок из зева. Там и разберёмся. А пока превентивное лечение – антибиотики, противовирусные, щадящая диета и обильное питьё. И наблюдение – лучший способ диагностики. Важно посмотреть, что будет.

5 марта (пятница)

Казалось бы, всё очень просто. Но пока не столкнёшься на практике – не понимаешь всей сложности постановки правильного диагноза, назначения эффективного лечения. В нозологии нужно, помимо прочтения о болезнях в книжке, увидеть их и на пациентах. Ибо грош цена врачу, читавшему тысячу раз про ветрянку, например, но не видевшему ни разу ветряночную сыпь. На приобретение опыта уходят годы. Наверное, и хорошим врачом можно стать только через годы работы. Врачевание – это искусство, а не ремесло. Огромное дело, требующее колоссального терпения и времени – научиться лечить не только болезнь, а больного. То, к чему мы стремимся, делая свои робкие шаги в интернатуре…

Вот и приходится собирать разнообразные клинические случаи. За годы работы врач превращается в этакого невольного коллекционера. Кстати, о коллекционировании… Ведь на огромном профессиональном поле медицины кто только чего ни собирает, возведя своё собирательство в ранг хобби – особой формы тихого домашнего сумасшествия.

Рентгенолог копит целлулоидные картины рёбер и диафрагмы. Дантист-хирург, вероятно, имеет коллекцию из тридцати двух зубов в маленькой жестяной коробочке. А может, ещё двадцать молочных зубов в придачу. Уролог собирает почечные камни.

6 марта (суббота)

Особая статья медицинских коллекций – инородные тела, извлечённые из разных мест. Я видел огромное собрание одного ЛОР-врача. В ящиках под стеклянной крышкой были аккуратно уложены и подписаны разнообразные косточки, семечки, пуговки, рыбьи кости, насекомые, которые достал ЛОР из уха, горла, носа. Порядка трёхсот экспонатов. Знаю одного бронхолога, у которого собрана коллекция инородных тел, извлечённых из бронхов: всё те же косточки, орехи, мелкие части конструктора Lego, гильза от мелкокалиберного патрона и т. д.

Но больше других меня поразила коллекция доцента с кафедры гинекологии. На пятом курсе во время цикла по детской гинекологии нам продемонстрировали собрание инородных тел, добытых из гинекоидных недр маленьких девочек. В невзрачном деревянном ящике в пенициллиновых пузырёчках хранились бусинки, гальки, колпачки от шариковых ручек, маленькие колечки, стеклярус, опять же гильзы от патронов, кусочек ластика, несколько пуговиц и даже игрушка от киндер-сюрприза – всего около тридцати предметов. Да уж, чего только ни бывает!

Я пока, кроме интересных клинических случаев, ничего не коллекционирую. Разве что милые моему сердцу рисунки пациентов.

7 марта (воскресенье)

Посетил выставку японской культуры под названием «В Японию без визы». Очень впечатлён красивыми кимоно, игрушками, оберегами, кухонной утварью, загадками иероглифов, открытками и фотографиями, веерами и зонтиками… Здорово. Я получил эстетическое удовольствие, несмотря на то, что мне ближе западная культура, чем восточная. Иногда мне кажется, что восток для меня просто чужд и непонятен. Их ценности не складываются в мои логические рамки. Я впитал в себя западные подходы, я больше европеец, чем азиат.

А город дрожит в предпраздничной лихорадке. Мужики как с ума посходили. Норовят дамам приятное сделать. Как-никак на носу 8 марта. Хотя этот феминистский праздник украл у женщин нежность и хрупкость, укусил патриархат за омозолелую пятку, провозгласив равенство полов. Возвёл феминизм в культ и поставил памятник апофеозу равенства полов – писающюю девочку в центре Брюсселя! Всё равно мы разные, начиная от строения тела и формул половых гормонов и заканчивая типом мышления. Как это ни обидно, это нужно признать. Таким образом, равенство возможно лишь номинально. В разных ситуациях кто-то лучше, кто-то хуже. Да и если вдуматься, само это мероприятие – праздник 8 марта – вносит подоплёку неравности. Он подчёркивает, что женщина – это женщина. А мужики в это время рассыпаются бисером: скупили все цветы, причём втридорога.

8 марта (понедельник)

Смели ароматные коробочки с полок парфюмерных магазинов и россыпи драгоценностей с ювелирных витрин. Все на один день становятся вежливыми – как же это лицемерно! Нет чтобы постоянно быть такими! Мне почему-то плохо от этого фарса, однако подарок маме я всё же сделал. Думаю, она довольна.

Интересно ещё и то, что промежуток между 23 февраля и 8 марта, такой же, как и между Новым и Старым Новым годом. Ну, ладно, хватит этого резонёрства.

9 марта (вторник)

Февраль был синим в плане алкогольного употребления. Видимо, и март будет таким же. Честно говоря, я уже начал уставать от еженедельных алкогольных эксцессов, но ничего не поделаешь – поводы выпить были серьёзные. Вот и сегодня – день рождения одного моего очень хорошего знакомого. Я подарил ему фоторамку с экзотическими рыбами, он ведь и по знаку зодиака – Рыбы. Выпили очень много водки… Вечер был искромётным и радостно-весёлым, а утро – мрачным.

10 марта (среда)

Ты, наверное, заметил, мой читатель, что я часто использую прилагательное «мрачное» в отношении похмельного утра. Но это действительно так. Похмелье для меня – вещь сверхболезненная. Помимо соматических расстройств в виде головной боли и диспепсии[94], оно почти всегда сопровождается у меня психическими эквивалентами. Возникает какая-то необъяснимая тревожность, я не нахожу себе места, просыпаюсь рано, часов в пять утра, и меня мучает похмельная бессонница. Закроешь глаза – и мысли табунами несутся мимо меня. Мысли страшные, обвиняющие меня во всех смертных грехах. И не избавиться от них никак. Так и лежу, трясусь от страха и гипогликемии[95]. Теряется чувство времени. Кажется, что прошёл час, а откроешь глаза, глянешь на часы – оказывается, всего пять минут. Всё бесит и раздражает: яркий свет и громкий звук заставляют вздрагивать. Соображение становится очень медленным: выйдешь на кухню, чтоб чая вскипятить, и долго думаешь, что сначала сделать – зажечь газ или набрать в чайник воды.

11 марта (четверг)

Именно в этот момент понимаешь то, что вода – это лучший напиток, но желудок уже полон и булькает. Иногда рвёт. Особенно плохо, когда накануне превысил свою привычную норму, всего ещё намешал: вина, водки да сверху ещё отполировал пивком. И ни черта не помнишь, как домой попал. Или не попал вообще, а остался ночевать где-нибудь в гостях. Кстати, это ещё хуже. Что кому наговорил и что вытворял. Сознание постепенно возвращается, и ты понимаешь весь ужас случившегося. А если ещё напортачил… В эти моменты важно не быть одному. Нужно, чтобы рядом был надёжный человек – друг, который всегда приободрит тебя, всегда будет на твоей стороне, который знает о тебе всё, но всё равно любит тебя. Таких друзей мало, и я очень ценю их…

Однако ж день с бодуна всегда потерян, не надо ничего на него планировать.

12 марта (пятница)

Работать в похмельном тумане – толку никакого. Ибо уши мои дрожат, ход мысли теряет точность и прямолинейность. Я полностью дезадаптирован и растерян. Хочется поскорее сбежать с работы, чего со мною редко происходит. Лечение похмелья – вещь сложная. Я считаю, что лучший доктор – это время. Хотя прогулка по свежему воздуху, горячая уха, полуденный сон и ванна выздоровление ускоряют, но день-то всё равно потерян. Остаётся только ждать. Но ни в коем случае не опохмел – путь действенный, но тупиковый, ведущий к усугублению ситуации или даже к запою. У меня такое было однажды. Пять дней подряд лечился от похмелья – вспоминать страшно. И ещё одно наблюдение: если с похмелья есть аппетит – это хороший прогностический признак.

И всё же эти «синие дни» меня подкосили. Потроха мои не выдержали, и я заработал «хорошее» расстройство пищеварения: мало не показалось. Теперь вот два дня лежу дома, на работу не хожу, диету соблюдаю и поедаю пилюли. В очередной раз дав себе зарок: «Больше не пить». Но ведь это невозможно, ибо, как заживут мои раны, жаба заполыхает вновь. Алкоголь коварен, и он подождёт, когда будет очень хорошо или, наоборот, очень плохо.

13 марта (суббота)

У русских генетически детерминирована высокая активность ферментов, разлагающих алкоголь. Не то что у чукчей или австралийских аборигенов: их бы споили за одно-два поколения.

Я же впервые познакомился с «зелёным змеем» лет в двенадцать, когда проводил чудесные летние дни в деревне. Там с деревенскими пацанами мы и напились браги. Ощущения были особыми: голова кружилась, а ноги перестали слушаться. Закусывали тогда зелёным луком и неумело курили папиросы «Огонёк». Но похмелья тогда не было. Зато сколько было эзотерического ребяческого счастья и восторга от приобщения к «взрослому» веществу.

И до сих пор я дружу с «зелёным змеем». Не представляю без него вечеринки или торжества, поминок или дачного выходного. Это у меня в крови, а ферменты печени генетически разогнаны до бешеной скорости. Эх, как бы только не разбиться. Культура русская принятия спиртного, природные условия. Да и с детства я наблюдал за взрослыми и макал свои пальчики в блестящие бокалы…

В общем, скорее всего алкоголь будет сопровождать меня до конца дней моих. И нет в этом ничего страшного, если знать меру. А мера, господа, вещь исключительно эмпирическая. К ней приходят все индивидуально, через собственный опыт.

14 марта (воскресенье)

А спиваются люди от трёх основных причин, если идти от частного к общему. От неустроенности, неудовлетворённости или низкого культурного уровня. И достаточно одной причины. Ещё судьба, конечно. С другой стороны, прав и Антон Чехов, сказавший, что водка хоть и белая, но делает красным нос и чернит репутацию. Но ведь мы в России живём, поэтому нам скидка. Пифагор говорил: «Пьянство есть упражнение в безумии». Однако если пребываешь в духовном экстазе или безумии, общаться приходится с их младшими сёстрами – опьянением и поэзией, в моём случае – с прозой…Сплошная диалектика и вопрос, в общем-то, риторический. Каждый сам решает: «Пить или не пить». Однако к людям, которые не пьют вообще, я отношусь с осторожностью, ибо, как показывает опыт, у них ещё тот «скелет в шкафу». На этом думаю завершить свои рассуждения об алкоголе.

Незаметно подкралась середина марта. А вместе с ней закончился цикл «Ранний возраст», правда, укороченный на пару дней из-за моей скоропостижной хандры. Чего-то нового для себя я из этого цикла не извлёк. Что же касается пациента с налётами в зеве, у него оказалась обыкновенная ангина, пусть и не особо характерная для этого возраста. В его крови был обнаружен нейтрофильный лейкоцитоз со сдвигом влево и СОЭ до 35 мм/час. Он скоро поправился от назначенных антибиотиков и заботы мамочки.

15 марта (понедельник)

День рождения моей любимой племянницы, кошатницы Софьи. Поймал себя на мысли: «Как быстротечно время!» Ведь моей любимой племяннице Соне, моей лучшей дачной подружке, исполнилось семь лет. А как давно, в далёком 1997 году, в прошлом веке (!) она родилась. И я тогда ещё даже студентом медицинской академии не был, лишь колледж медицинский заканчивал. Чудеса временной материи…

Девочку сначала хотели назвать Мартой или Серафимой, но лучше придумали – Софья. Это значит мудрая. Вредненькой она росла, но я её всё равно люблю такой, какая она есть. Общение с ней дарит мне радость. Она была и остаётся очень интересной, неординарной, не такой, как все дети. И она тоже Рыбы по гороскопу, как и я.

16 марта (вторник)

Соня очень любит животных, но больше всего кошек. Она у нас кошатница и жить без них не может. Нужно ещё очень постараться, чтобы удивить её подарком. Но мне удалось. Я подарил ей двухмесячного крольчонка. Соня даже дар речи потеряла, так обрадовалась. И наградила меня поцелуем в щёку. Этот пушистый серенький комочек с маленьким хвостиком будет жить у неё, а летом – на даче. И будут его звать Шубка. Торжество проходило в детском кафе «Баскин Роббинс». Мороженое, коктейли, фрукты, дети…

17 марта (среда)

В отделении пахло дёгтем и ихтиолом[96] и ещё какими-то субстратами сложных мазей. Мази в больших разноцветных банках гнездились в мазевой. Запах совсем не противный, а особый, медицинский. В первый же день вся моя одежда пропиталась этим целебным ароматом. И дети в отделении разноцветные: багряно-красные от краски Кастеллани[97], зелёные от бриллиантовой зелени, серые от дегтярной мази и жёлтые от ланолина[98]. И все непременно пёстрые от сыпей. Ну что, догадались, какой у меня сейчас цикл? Он называется «Аллергодерматозы», но это номинально, потому что дети с атопическим дерматитом[99] – лишь небольшая часть контингента отделения. По идее это цикл кожных болезней, в чём я и убедился в первый же день. Курирую двух пациентов. У одного, двенадцатилетнего парня, врождённый буллезный эпидермолиз[100]. С детства на его теле в наиболее травмируемых местах образуются пузыри с серозным или геморрагическим содержимым, иногда они нагнаиваются. После себя пузыри оставляют мясокрасные эрозии, а потом атрофии цвета слоновой кости, отчего кожа становится пятнистой. Слава Богу, пузыри не болят, но внешний вид портят достаточно. Хотя надо признать, что дети друг к другу здесь весьма тактичны и не смеются над сильно больными.

18 марта (четверг)

Врождённый буллезный эпидермолиз неизлечим, немного помогает цинк, дифенин[101] и витамины А и Е

А ведь ребёнку не важно, что у него за болезнь. Важно, как к нему относятся окружающие. Как обычно? Значит всё хорошо. Такое вот у меня наблюдение. Вторая пациентка – пятилетняя девчушка с микробной экземой на кистях рук. На ладонях у неё мокнущие эрозии с фестончатыми краями и неприятными коричнево-жёлтыми толстыми корками по краям. В общем, очень интересное отделение. Здесь лежат пациенты с редкими заболеваниями. Где ещё такое увидишь? Поэтому я хожу на работу, как на выставку реликтов. В очередной раз пытаюсь выучить азбуку кожных элементов, чтобы уметь читать сыпи. За месяц думаю продвинуться неплохо в этом направлении и описать ещё несколько интересных случаев.

Завтра же мне стукнет 27 лет. Грустно немного. Для меня день рождения – печальный праздник, ибо жаль ушедших лет. Хочу побыть в одиночестве. Вечером схожу в кино, а потом вкусно поужинаю со своими домашними. Ну сосед Лёха, может, зайдёт… ^*Борис Пастернак в свой день рождения вообще из города уезжал. Не хотел видеть никого, грустил. Ему тоже было жаль своих лет^*.

19 марта (пятница)

N.B. Стихотворение написано во время загородной прогулки глубокой зимой под серым небом, без надежд. 31.01.2004 года. Публикую в свой День Рождения.

… Гурман от сальных сплетён,Эстет от артефактаНа ужин приглашён…Бациллами инфантаБыл разум заражён.Их платьица и банты…Он ими опьянён.Натянуты все фибрыЕго больной души.От солнышка весноюОни воспалены.В крови гормон играет,Колец бензольных звонОт ихних пуэрильныхИ эрогенных зон.Что дальше с этим будет?Болезни лучше знать.Паралича морали,Боюсь, не избежать.Эксперт все мысли вскроет,Руками разведёт.И скажет тихо, сухо,Что пациент умрёт.На дальнем, на погосте,Где земляника всласть,Лежат одни руины,И лишь нетленна страсть.

20 марта (суббота)

20 марта не писал. Собирался с мыслями…

21 марта (воскресенье)

Вновь меня не покидает мысль о быстротечности времени. Ведь мне уже 27 лет. Колоссально. Иной раз всю её, то есть жизнь мою, можно представить как красочный журнал комиксов, разглядываемый создателем, сидящим на облаке-диване и слушающим музыку типа De-Phazz. Вот я в колыбели, а вот на прогулке в детском саду… или вот уже за школьной партой, а здесь я на ROCK-PARTY. Много медицинских картинок, разбавленных фото из путешествий. Ну и всё, собственно…

Часто меня грызёт честолюбие при взгляде на своих сверстников и бывших одноклассников. Многие из них уже много чего в жизни добились: имеют неплохое образование, хорошую работу. Деньги от этого у них водятся и позволяют им быть достаточно самостоятельными, независимыми от родителей. У некоторых своя квартира, машина, жена и дети – в общем, полный набор обывательских радостей для середнячков общества. Честно говоря, я им иногда завидую, но белой завистью. Надеюсь и я достичь их благ, но ещё нескоро, в далёком будущем. Да и незрел я для жены и детей. И в самом деле. Это ведь не вторичные половые признаки, должные появиться в определённом возрасте, если нет которых, то беда. К женитьбе, к детям нужно быть готовым, нужно достаточно крепко на ногах стоять. А не висеть у мамы на шее, что я до сих пор делаю, и мне от этого стыдно.

22 марта (понедельник)

С другой стороны, у каждого свой путь, который неисповедим. Каждый дышит своим воздухом. Кто-то достигает своего потолка за несколько лет и варится в собственном соку всю жизнь, совершая обывательские глупости. Ведь выше головы, как известно, не прыгнешь. Другие идут к цели медленно, будто в пологую горку. Путь занимает годы, но он интересен и познавателен. Успеваешь всё посмотреть, увидеть новые горизонты. Так иду я. В медицине путь тернистый и длинный, и я сам надел этот хомут и пока не жалею.

23 марта (вторник)

Я как большой тяжёлый самолёт. Мне нужна длиннющая взлётная полоса и ведь я только-только от неё оторвался, надеясь на долгий полёт и выполнение своей mission crew. А у кого-то вертикальный взлёт… Думаю, хватит этого бесплодного философствования.

* * *

В свои 27 лет главным достижением я считаю получение высшего медицинского образования, обретение диплома врача по части педиатрии. Всё остальное перед этим меркнет, я действительно очень доволен и горд. И другие пусть хоть что говорят. Им этого не понять.

24 марта (среда)

Оглянувшись назад, я часто ловлю себя на мысли, что стал доктором совсем неспроста. Во всей моей, чуть более чем четвертьвековой, жизни прослеживается какая-то фатальная закономерность. Будто всё было предопределено, будто сопротивляться было бесполезно, что бы я ни делал. Я ориентировался по вехам судьбы, идя к своему алтарю. Наверное, забыв о мании величия, я всё же мог бы считать, что врачевание – моё предназначение, которое в моей жизни появилось не просто так.

Сейчас я постараюсь собрать в единое целое все метки судьбы. Вспомнить, что, на мой взгляд, предопределило мой путь в медицину. И ты, дорогой читатель, изучив мои каракули, сам сделаешь вывод обо мне. О том, совпадение это или случайность. А может быть, случайность – это почерк Бога, и всё было заготовлено. Тогда случайность – это непознанная закономерность. Тебе может показаться, что ты читаешь моё сочинение на тему «Почему я стал врачом?» Что ж, пусть кажется…

Я родился в марте 27 лет назад в России (тогда ещё в Советском Союзе) в миллионном уральском городе на большой реке. В семье очень хороших и добрых людей. Рождение моё произошло под звездой Фомальгаут, что в созвездии Рыб. В субботу в два часа по полудню.

25 марта (четверг)

Этот зодиакальный знак предполагает врачевание. И, как ни странно, то, что пишут в гороскопах, процентов на 70 подходит под описание моей личности. Можешь, мой читатель, на досуге заглянуть в одну из этих книжек. Наверное, это поможет чуть больше узнать обо мне.

Текли ручьи, светило солнце и пели первые перелётные птицы. А я чуть не умер от пупочного сепсиса[102], но, видимо, было нужно, чтоб я выжил. Ведь родись я лет на пятьдесят раньше, в доантибиотическую эру, – и шансов у меня не было бы. Я был первым внуком и ребёнком, и меня все очень любили и лелеяли. Однако родители мои не смогли жить вместе, поэтому с четырёхлетнего возраста я воспитывался в «бабьем царстве». Не считая деда, доброго и умного человека, но не отличавшегося педагогическими талантами. Всё было для меня – и это посеяло эгоцентрическое зерно моей личности. Но пребывание среди женщин предрасполагало к нежности и жалости – неотъемлемым качествам детского доктора. В дошкольном детстве я рос болезненным ребёнком, худым, с плохим аппетитом, писклявым голосом и частым кашлем. И ещё необычайно вредным. Будто голос внутри меня заставлял действовать от противного. Это стало краеугольным камнем в моей системе познания окружающего мира в то время.

26 марта (пятница)

Частые болезни вели к частому посещению больницы. Мне было интересно ходить к врачам, я не возражал против их осмотров. Естественно, я начал играть в больницу: ролеперенимание так характерно для дошкольников. Бабушка сшила мне белый халатик, маску и колпачок с красным крестом. Моя бабушка всю жизнь была портнихой, и это для неё было запросто. Я был оснащён набором «игрушечный доктор» с бутафорским фонендоскопом, градусником, шприцем, ножничками и прочими инструментами. Кроме того, в моём арсенале был и настоящий шприц «Рекорд». Наверное, с дюжиной различных иголок в маленьком стальном стерилизаторе. А ещё лапчатый пинцет. Куча пузырёчков и пара настоящих пробирок в дряхлом штативе, а также манящие разноцветные коробочки из-под лекарств приводили меня в восторг. А что ещё нужно для врачевания? Квартира была превращена в поликлинику, и на всех имеющихся дверях были развешаны таблички, написанные корявым дошкольным почерком со смешными ошибками типа ПИВИВОЧНАЯ вместо прививочная и т. д. И ещё на дверях в обязательном порядке были номера вроде номеров кабинетов. Цифры я вырезал из календарей. Помните, были отрывные календари? Так вот из них. Почему-то цифры были для меня чем-то магическим, притягательным, самым важным, больше даже, чем само врачевание.

27 марта (суббота)

В комнатах были кабинеты приёма, и я с деловым видом шнырял из комнаты в комнату в белом халате. В туалете была лаборатория, в ванной – физкабинет, на кухне – прививочная, в кладовке – гардероб, а в коридоре ожидали больные. Для них я даже пытался выпускать санбюллетень с вырезками из журналов «Здоровье». Кстати, я очень любил их рассматривать в то время. Первыми моими пациентами были моя прабабушка и игрушечная собака Тишка, подаренная мне на четырёхлетие. С прабабушкой мы обсуждали статьи из журнала «Здоровье». Я понарошку слушал её и ставил уколы, брал кровь и выписывал направления на анализы, рецепты на лекарства. Бабушка играла со мною на полном серьёзе. И рассказывала случаи из своего анамнеза: как её лечили морфием или как болели её дети, как вместо банок при пневмонии она ставила своему сыну на спину гранёные рюмки. Много чего рассказывала, а я лежал на её коленях, слушал и засыпал, пока она чесала мне спинку.

Тишке досталось больше. На нём я отрабатывал технику инъекций, причём в разные места. Я набирал в шприц воды или мыльного раствора, который имитировал лекарство, и обильно инфильтрировал тряпичную клетчатку моего Тишки.

28 марта (воскресенье)

Наверное, я ввёл в эти ватные внутренности не один литр этих лекарств. Я уговаривал Тишку, когда его матерчатая кожа скрипела под иглой. И в это время я испытывал какой-то непонятный для тогдашнего меня кайф, наслаждение от участия, от причастности к процессу лечения.

Лет в пять мне в руки попал учебник «Анатомия», предназначенный класса для восьмого. Учебник был без корок. И если б не я, он оказался бы в макулатуре. На первой же странице был изображён вскрытый кролик, а рядом человек. Тоже вскрытый. Мне было очень интересно перелистывать эти пожелтевшие страницы. Читать я не умел, но по картинкам составил своё представление о положении органов и их предназначении. Я, например, знал, где расположены лёгкие. О том, что они нужны, чтобы дышать. Что состоят они из альвеол, похожи на губку, а самые большие лёгкие бывают у пловцов и гребцов – в учебнике содержалась соответствующая диаграмма. О том, где сердце и почки, мозг и печень, я тоже знал. Ежели взять мои рисунки того времени, на них изображены органы, иногда даже поражённые патологией. Помню, как я нарисовал «беркулёз» лёгких… ну не выговаривал я тогда полностью слово «туберкулёз».

29 марта (понедельник)

Анатомические знания подкреплялись во время наблюдений за бабушкой, которая потрошила кур. У нас в деревне всегда куры жили. Бабушка сначала ощипывала их, обнажая желтоватую кожу, а потом доставала внутренности. Перламутр кишок, многочисленные солнышки желтков неснесённых яиц, лепестки печени и бурую селезёнку, бурдюк желудка и приводящий меня в экстаз зоб, заполненный мелкими камешками, будто драгоценностями. Мышцу сердца и доли лёгких. И противно мне от этого зрелища не было. Напротив, меня разбирало любопытство. Однажды я был свидетелем разделки поросёнка и в очередной раз убедился в похожести строения организмов у разных видов.

30 марта (вторник)

Строение тела человека я изучал на себе, а также в детском саду во время тихого часа. В основном это касалось противоположного пола. Было очень уж интересно. Это, кстати, вполне нормально для дошколят.

31 марта (среда)

Примерно так я впервые в жизни приобщился к анатомии и смежной с ней медицине. Зерно было посажено.

Летние месяцы я проводил в деревне, в старом большом доме на четыре окна, в нашем родовом гнезде. Нет ничего лучше лета в деревне, особенно в детстве. Каждая травинка имеет значение, каждый жучок не просто так. Деревья, казалось, растут до небес, краски мира – самые яркие в детстве. А ещё знакомство с коровами и овцами, пасущимися на лугах, игры с курами и поросёнком, увлекательные походы за ягодами и грибами, сбор с бабушкой лекарственных трав. Купанье в реке и загар, беганье босиком, питьё воды из студёного ручья и падения в крапиву закаляли меня на год вперёд. И если у меня когда-нибудь будут дети, я обязательно подарю им такое лето.

На чердаке деревенского дома было тихо, сумрачно и пыльно. Однако именно там хранились кипы старых журналов: «Вокруг света», «Наука и жизнь», «Здоровье», «Техника – молодёжи». Эти журналы были моей первой энциклопедией. Читал я их лет с семи. Вырезал интересные статьи и клеил их в свои толстые тетради. Много чего узнал. Любил прочесть про дальние страны – это впоследствии породит во мне страсть к путешествиям. А разглядывание карт и атласов привело к тому, что я до сих пор с ходу могу назвать любую столицу мира. И это не хвастовство. Это правда.

1 апреля (четверг)

С детства на меня оказывали магическое действие формулы химических веществ, особенно органических. В циклопентанпергидрофенантреновых[103] кольцах и вправду есть что-то эзотерическое. Лет в десять я увлёкся химией и выпросил у мамы купить мне набор «Юный химик» с химической посудой, реагентами и описанием опытов. Летом моя лаборатория располагалась именно на чердаке, с его уникальной библиотекой. Особо мне нравились опыты с изменением цвета растворов – с элементами фокуса. Не без успеха я впитал теорию химии и даже пытался сам составлять формулы и классифицировать вещества. Где сейчас эти записи?!? Было бы любопытно взглянуть.

Эстафету естествознания подхватила биология. Меня интересовало всё: от мира бактерий (я даже пытался выращивать их на крахмальных средах, но росла только плесень) до млекопитающих. Отдельной темой были для меня динозавры, впервые увиденные мной в старом же учебнике биологии за 9-10 классы. Много вопросов вызывала генетика. Этот интерес сохраняется и по сей день. Практически я изучал мир с помощью подаренного мне микроскопа: рассматривал луковую шелуху, крыло бабочки, хобот комара. На большие увлечения дилетантской оптики не хватало. Но и этого было достаточно.

2 апреля (пятница)

Поставил я тогда и первый эксперимент. Вычитал в одном журнале о том, что, если подсыпать канарейкам в корм красный перец, перья их станут розовыми. Опыт свой проводил на курах: добавлял им в корм пресловутого перца. И надо же, получилось! Я был растроган и рад. На курах же я впервые наблюдал клинику заболевания и описывал её. В тот год мы держали бройлеров и внезапно у них стали воспаляться суставы – да так, что они и ходить не могли. Ежедневно я осматривал кур и заносил записи в тетрадь. Где же мои тетради? Наверно, на чердаке остались. Было очень интересно. А когда выяснилось, что болеют куры от недостатка жирорастворимых витаминов, стали добавлять их в корма. Наши курочки начали выздоравливать – радости моей не было предела. Я чувствовал себя Авиценной[104]!

В остальном же я рос обыкновенным ребёнком. В школе учиться мне было неинтересно. Особо не давались точные науки, не такой у меня склад ума. Слава Богу, ко мне сильно не цеплялись.

3 апреля (суббота)

А из положительных моментов школьных лет следует отметить мою гуманитарную направленность и привитый вкус к литературе, правда, в старших классах. Также я ещё научился писать сочинения благодаря своей учительнице по литературе – уникальной женщине Татьяне Николаевне Маляровой. Такие люди – редкость. Одно из моих сочинений, дорогой читатель, ты держишь в руках. Оценку поставишь сам.

Были и четыре года спорта. Борьба дзюдо. Время было прекрасное. Я объездил по соревнованиям всю европейскую часть страны. Добился определённых результатов. Приобрёл много знакомых и друзей. Мужское общение было мне тогда необходимо, ибо воспитывался я в неполной семье. И этот пробел в воспитании был восполнен благодаря спорту. О медицине я тогда не забыл и овладел навыками простецкого массажа и приёмам лечения спортивных травм: в основном ушибов и растяжений.

В пятнадцать лет спорт я бросил, закурил, отрастил волосы, взял в руки гитару. С головой окунулся в мир рок-тусовки нашего города. Правда, об этом я уже писал.

4 апреля (воскресенье)

Тусовка, помимо музыки, подразумевала эксперименты с различными изменяющими сознание субстанциями. И тогда я много чего попробовал. Меня тянуло к веществам как открывателя, ведь многие врачи пробовали лекарства на себе: Фрейд – кокаин, Мортон – эфир, Хоффман – ЛСД и др. Много и рассказов про это. Взять, к примеру, «Морфий» М. Булгакова – там, правда, показан печальный пример. Квинтэссенцией любопытства стало прочтение книги Т. Маккенны «Пища богов». На этом и закончил.

После окончания школы мой выпускной затянулся до августа. Вместо медицинского института я поступил только в медицинский колледж. В то холодное лето 1994 года я чуть было не свернул с пути медицины. В юношеском максималистском угаре подавал документы на какого-то бухгалтера. Ну, чтоб без экзаменов, чтобы продолжить хмельное лето с гитарой в руке, чтобы мама не ругалась, что никуда не поступил… Но судьба распорядилась иначе, сделав так, что мне для поступления не хватило какой-то там справки…

Медицинский колледж стал для меня площадкой профориентации. После школы я, наверное, не хотел бы поступать на педиатрический факультет и совершил бы огромную ошибку. За время обучения в колледже мне довелось поработать в разных отделениях и с разными пациентами.

5 апреля (понедельник)

Как оказалось, больше всего мне нравится работать с детьми. Мне проще найти с ними общий язык, на них приятно смотреть, они самые благодарные и искренние пациенты. И что очень важно, я могу им сострадать, жалеть их. По правде сказать, до колледжа я детей вообще боялся, не знал, с какой стороны подойти. На моём пути вновь встретились замечательные люди – мои преподаватели педиатрии в колледже. Именно они заинтересовали меня детским врачеванием и убедили поступать на педиатрический.

6 апреля (вторник)

Ещё в колледже я приобрёл много друзей – подруг вернее, ибо на курсе я был один мужского пола. Сначала это казалось кошмаром, а потом даже понравилось. Тогда я многое узнал о жизни женской половины человечества. И даже о том, что в бюстгальтерах есть косточки! И теперь работать в женском коллективе мне не в диковинку, что тоже немаловажно. Диплом медбрата позволил мне подрабатывать в больнице, причём в течение всего времени учёбы в академии. Время в колледже было проведено не зря: я многое узнал, повзрослел, норов мой поостыл, и я стал готов к поступлению в медицинскую академию нашего города. Шёл я с твёрдыми убеждениями, желанием и пониманием специфики работы в медицине. Кроме того, у меня уже имелся определённый багаж знаний, и учиться мне должно было быть полегче…

7 апреля (среда)

…Надо же, опять подцепил вирусную инфекцию. Давно я не болел, но ежедневные посещения клиник сделали своё дело. Состояние мерзкое: в горле будто кошки исцарапали, изнуряющий кашель, от которого сотрясена моя голова. Полнейший упадок сил и приступы сонливости. Настроения нет, хандра! А за окном – первый робкий весенний дождь – истребитель грязных снегов. Лежу днями на диване, обложившись глянцевыми журналами, а вечера провожу у телевизора, тупо перепрыгивая с канала на канал, так как ничего стоящего не показывают. Жизнь замерла, а время загустело. Что-то и дневник плохо пишется – не могу с мыслями собраться. Но, превозмогая заразу, постараюсь продолжить рукопись…

* * *

…Судьбе было угодно послать меня подавать документы в медицинскую академию 9 июля 1997 года. Не позже и не раньше. Я был зачислен в 44 группу абитуриентов. Это потом окажется, что вопросы в билетах для этой группы были для меня оптимальными, что позволило мне набрать 13 баллов из 15 возможных и 12 необходимых. И, наверное, тогда, после оглашения списка поступивших, я впервые в жизни почувствовал вкус настоящей победы и ощутил зов судьбы.

8 апреля (четверг)

И группа на факультете оказалась великолепно подобранной.

Честно говоря, я не считаю годы в академии самыми светлыми в своей жизни. Постоянная напряжённая учёба сильно изматывала, особенно на первых курсах. Я относился к ней серьёзно, спуску себе не давал. Впрочем, о своём иллюзорном восприятии учёбы в академии я писал как-то осенью.

9 апреля (пятница)

Ни на минуту я не разочаровался, что связался с медициной. Страшновато, правда, думать о зарплате. И благодарен судьбе, что оказался в педиатрии. Это моё. Это необходимо мне для душевного равновесия. Мне нужно постоянно общаться с детьми, разговаривать с ними, осматривать их, идти вместе к выздоровлению… Отними у меня это – и ты убьёшь меня. Меня разорвут на части противоречия… Таким образом, могу заключить, что судьба сделала всё возможное, чтобы сохранить меня как личность полезную. Обучение дало мне возможность знать, как работает психика, чтобы разруливать сложные ситуации. Понимаешь? Психически стабильную личность!

Я думаю, что лет через 5–6 я состоюсь как специалист в области педиатрии… Мне с детства хотелось быть врачом, и только сейчас я потихоньку начинаю понимать, почему и для чего.

10 апреля (суббота)

Чтобы жить. Жить дальше, жить на благо, а не ради зла. Такая вот вкратце история с фатальной подоплёкой. Хотя судить всё же будешь ты, дорогой мой читатель…

Вот и цикл в отделении аллергодерматозов закончился. Вместо описания интересных случаев я вновь только констатирую окончание цикла. Да, он удался: было очень любопытно работать с кожными больными. За месяц я научился, хоть и по слогам, читать сыпи. Много чего увидел и узнал. В отделении коллектив был со мной очень доброжелателен и поэтому я чувствовал себя комфортно, чувствовал свою нужность и причастность к лечению больных. Жаль только, что концовка цикла была подпорчена моей болезнью. Но всё, что я хотел от аллергодерматозов, я получил, узнал, увидел. Это архиважно…

* * *

Весна стремится к своей середине, а тепла по-настоящему ещё не было, никак бедняжка раскочегариться не может. Поэтому я задумал небольшой побег из этой серой и холодной реальности, побег в тёплые края, в пески, но об этом дальше…

11 апреля (воскресенье)

В моем дневнике не хватает некой экзотической линии, изюминки, которая бы внесла определённый контраст в описание моих будней. Да и, наверное, надоели все эти медицинские истории и изливания моей души.

Надеюсь внести ярких красок в своё произведение. Тем более, случай представляется. Я отправляюсь в очередное путешествие. На этот раз в Объединённые Арабские Эмираты, что на берегу Персидского залива. Эта страна будет для меня уже девятой.

Вынужден украсть из интернатуры дюжину дней. Отдых мне просто необходим. Я чувствую сильную усталость (первый признак – начинаю осматривать детей без должного интереса). Кроме того, неизвестно, что меня ожидает летом – скорее всего стахановский труд и отдохнуть мне не удастся. Поэтому я предпринимаю эту поездку. Постараюсь вернуться живым и невредимым, отдохнувшим и загорелым, совершенно другим человеком, полным впечатлений и готовым жить и работать дальше. По крайне мере все мои прежние путешествия имели вышеперечисленные эффекты.

Поездка в зарубежные страны – это моё хобби. Это зараза в хорошем смысле слова. Путешествия вдохновляют меня!

12 апреля (понедельник)

Я заразился бациллой странствий ещё в детстве, читая журналы «Вокруг света» и разглядывая географические атласы. Много поездил по нашей стране и по Ближнему Зарубежью. А впервые оказался за границей в январе 1998 года на Кипре. С тех пор я серьёзно заболел путешествиями: никакой другой отдых мне не нужен, лишь бы хоть раз в год посетить очередную страну. Спасибо маме, она меня материально поддерживает. Именно путешествия помогали мне осилить академическую программу. Иначе я бы, наверное, с ума сошёл.

13 апреля (вторник)

А интернациональное общение – это просто замечательно. Понимаешь, насколько мала и прекрасна наша планета. И, повторюсь, эффект от путешествий потрясающий, поэтому очень рекомендую.

Мне предстоит полёт на самолёте. Летать я очень люблю, но и побаиваюсь одновременно. Мне почему-то часто снится, что я попадаю в авиакатастрофу, однако остаюсь в живых. К чему эти сны, я понять не могу. Надеюсь, что это моё путешествие закончится хорошо. Но всего предусмотреть невозможно, ведь опасности есть везде. Остаётся полагаться на судьбу.

14 апреля (среда)

Дневник я оставлю дома, и если вдруг со мной что-нибудь случится, эта синяя тетрадь будет напоминать обо мне. А когда приеду, всё очень красочно опишу.

В ночь перед отъездом на волне чемоданного настроения спать не хотелось, и я накидал «Оду путешествующего педиатра». Публикую в ночь с 13 на 14 апреля.

… Куда не ступала нога педиатра?По кафелю клиник,По камню Монмартра.Сквозь марево злых малярийных болотИ там, где болит от шигеллы живот.И там, где болит от шигеллы[105] живот.Верхом на верблюде, верхом на слонеИ к снежным вершинамНа горном осле.Он в тропиках душных чуть не погиб.На полюсе был. И где птичий грипп…Там, где пехота не пройдётИ бронепоезд не промчится,Наш врач на брюхе проползёт,И ни хрена с ним не случится!!!

15 апреля (четверг)

Затянувшись сигаретой с табаком острова Суматра. Продолжу…

И вот моё перо вновь бороздит белые просторы дневника. А значит, я вернулся из путешествия живым и невредимым. Неприятности миновали меня, и я снова дома. Посвежевший и отдохнувший, с загорелым телом и блестящими глазами, полный сил жить и работать дальше. Топлива впечатлений хватить мне должно примерно на год. Вояж вернул меня к жизни…

Дни эти для меня особенные и, стараясь выделить их, я буду писать о путешествии чёрным гелем.

Вчера, 14 апреля, я сел в поезд, чтобы добраться до Москвы, откуда у меня вылет. Я люблю ездить в поезде, это особое времяпровождение. Стучат колёса, мерно раскачивается вагон, будто убаюкивает. Расшторено окно, а за ним проплывают леса и поля до горизонта. Их колор варьирует в зависимости от сезона, но можно увидеть все цвета, какие только есть в природе. И всё это под разными небесами. Мелькают реки и речушки, стальные формы мостов. На железнодорожных ветках растут поселения: от маленьких полустанков до миллионных городов. Их миражи тоже на экране вагонного окна.

Поезд – это всегда новые люди, попутчики, интересные собеседники. Много узнаёшь о жизни в других регионах и о жизни вообще. Добрый попутчик лучше любого чтива, уж поверьте мне.

16 апреля (пятница)

Пахнет в вагоне кипятком из титана, бензином после встречного товарняка. А больше всего – всяческой снедью, взятой пассажирами в дорогу. Тут традиционная курица с её же яйцами, копчёности, модная ныне китайская лапша быстрого приготовления, зелень и помидоры, вяленая рыба с пивом, свежий хлеб. Перегар и иногда, ближе к концу вагона, табак.

Звенит ложечка в чайном стакане с подстаканником. Самый вкусный чай именно в поезде и из таких стаканов.

А чего стоит перронный шопинг. Ненавязчивый сервис от жителей российских провинций, предлагающих холодненькое пиво – в каждом городе своё. Так, пробуя, ты можешь составить пивную карту нашей страны. К пиву предлагаются орешки, сухарики, чипсы, рыбка разная. Бабушки несут картошечку варёную с зеленью, домашние пирожки и шанежки. Пьянчужка торгует мороженым, а дети – лимонадом и минералкой. А ещё игрушки, посуда, лук-севок, книги – много всего! А какие типажи, какие разные черты лица и разный говор. Замечательно всё это. Как-нибудь проеду через всю Россию по Транссибу до Владивостока – вот это истинное путешествие.

17 апреля (суббота)

22 часа до Москвы пролетели незаметно. Столица встретила меня погожей погодой, бесснежными и вполне чистыми улицами, кишащими людьми. Москва утомляет меня, мне неуютно в каменных джунглях этого бешеного людского термитника. Мне страшно в подземельях метро. Но в Москве есть что посмотреть и в каждый свой приезд я стараюсь посетить какую-нибудь выставку. Так, в прошлом году видел музей кукол. А в этот раз потратил почти всё своё свободное время на посещение Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, что на Волхонке, недалеко от Храма Христа Спасителя.

Целью моего посещения были импрессионисты, представленные в этом музее. Хоть в живописи я почти ничего не понимаю, но мне безумно нравятся мастера этого стиля. Я воспринимаю их интуитивно и целиком. Мне кажется, что их краски наиболее точно отражают моё представление о том, каким должен быть цвет и его сочетания. Это тоже моё. Эстетическое наслаждение удивительно. Я зачарованно осматривал полотна Ван Гога и Моне, Ренуара и Сезанна. Но мой любимый автор – Поль Гоген с его таитянскими пасторалями. Странно, но у меня впечатление, что я уже был на Таити. Может, в прошлой жизни я жил там? У меня есть навязчивое желание сделать татуировку в виде полинезийской рыбы на правой руке, наверное, тоже по этой причине. Наверное, я был шаманом… Манао тупапау[106] – дух мёртвых безмолвствует!

18 апреля (воскресенье)

Ужинал и ночевал у московских родственников – замечательных людей. Это они в прошлом году подарили мне этот ежедневник и косвенно причастны к тому, что я сейчас пишу.

А утром двинулся в аэропорт – туда, где гнездятся стальные птицы. Я влюблён в самолёты, в гражданские самолёты. В их чудесные формы и размах крыльев, гул турбин и запах авиатоплива. Люблю смотреть на взлёт и посадку этих гигантов и люблю летать на них. Аэропорт – это магическое место. Моя следующая книга будет посвящена ему.

Пройдены препоны регистрации. Я попросил место у иллюминатора. Сито таможни, жернова границ и капканы Duty free… Сажусь в стальное чрево ИЛ-86, немного попахивает керосином и бортпитанием. Нынче лечу компанией «Континентальные авиалинии». Лайнер начинает рулёжку, стюардесса несколько гнусаво просит пристегнуть ремни и сообщает, что мы готовы к взлёту.

Взревели турбины, ИЛ встрепенулся и начал разбег. Ладони мои стали влажными, а сердце застучало. Эпинефрин[107] впрыскивался в мою кровь, вызывая чувство восторга от происходящего.

19 апреля (понедельник)

Ещё чуть-чуть – и многотонная махина взмыла в небо, а я поймал кайф. Уши заложило, но отпустило, когда миновали облачность. Наступило расслабление, приятное спокойствие охватило меня. Самолёт набрал высоту, и стали разносить вино. 150 грамм бесценного на высоте красного вина подстегнуло эйфорию от полёта и разожгло аппетит. Отобедав индейкой с овощами и рисом под гул моторов, я стал смотреть в иллюминатор. Путь занимал четыре с половиной часа. Ярко светило солнце в лазурнейшем небе, отчего было очень радостно. Эта золотая тарелочка пригревала курчавые облака, причудливо похожие на разных существ.

20 апреля (вторник)

Земля была порезана на кусочки линейками дорог. Зелёные, жёлтые куски, змеи-реки. Колонии городов. Маленькие заводики тянули пальчики труб в небо. Всё было миниатюрным, беззащитным, земля была прекрасна…

Вот показалась рябь Каспия и тут же скрылась в перистом мареве. Потом был Иран и его чёрные горы с белыми шапками и осколками озёр. Уже стали снижаться, когда показался Персидский залив с бороздящими его танкерами. А там и рукой подать до песков Аравии. И вот прекрасный Дубай с отелями, моллами и небоскрёбами. Я даже рассмотрел знаменитую строящуюся «Пальму» – комплекс фешенебельных вилл и отелей на рукотворном острове, видным из космоса. Сделали крюк над пустыней. Колеса застучали по бетонке полосы. Ура! Сели. Аплодисменты.

21 апреля (среда)

Там, в небе, на десятикилометровой высоте, в брюхе алюминиевой птицы, ты полностью зависишь от мастерства лётчика. Страшновато попадать в турбулентность и падать в воздушные ямы. Понимаешь, насколько прекрасна жизнь, не желаешь умирать. Все фибры души хотят, чтобы самолёт приземлился. Совсем не прельщает разделить судьбу Антуана де Сент-Экзюпери или Саманты Смит.

Жара обняла меня, когда я спустился по трапу. 16 апреля 2004 года я вступил на землю аравийского полуострова. Ещё никогда я не был так глубоко на юге.

Объединённые Арабские Эмираты – страна молодая, ей всего 32 года. Четыре десятилетия назад здесь была пустыня и редкие рыбацкие поселения, деревни ловцов жемчуга и стада верблюдов. Феодальное общество.

Всё изменилось, когда нашли нефть. Чёрное золото кардинально изменило здешний ландшафт и жизнь. На нефтяных андрогенах выросли блестящими зеркалами причудливые небоскрёбы и шикарные мечети.

22 апреля (четверг)

Кажется, что на высотах и минаретах держится небо. Нефть дала жизнь рукотворным тенистым оазисам с зелёной травой, пальмовой тенью, озёрцам и фонтанам с фламинго, садам с павлинами… На пустынном доселе берегу прорезались фешенебельные отели, одни имена чего стоят: Burj Al Arab, Jumeirah Beach Hotel, Hyatt и множество других. Отели тонут в роскоши, а посетителям иной раз скучно от того, что уже и нечего пожелать ещё – всё есть и на высшем уровне.

Много на берегу шикарных вилл в арабском стиле, со старинными воздухоохлаждающими башнями. В них живут местные состоятельные арабы, рассекающие обжигающий воздух на дорогущих машинах и дефилирующие по ночам в кандурах (арабские одежды для мужчин) от Chanel, Dior и других монстров индустрии моды.

Я же довольствовался скромным двухзвёздочным отелем в самом сердце Дубая. Отель назывался Deira Park и находился в торговом районе Дейра. Ну и что, подумаешь, две звезды! Зато недорого, чистенько и со вкусом. Небогатый шведский стол, который, однако, не оставлял голодным после завтрака, обеда и ужина. В общем, полный пансион. А чего ещё желать русскому врачу-интерну? Всё было замечательно. Я начал жить в ОАЭ.

23 апреля (пятница)

^*А имя правителя ОАЭ – Шейх Рашид бен Саид Аль Мактум.

Утром после завтрака от отеля отходил бесплатный автобус на пляж, а обратно – в полдень. Пляж бесплатный. Постели полотенце на песке под пальмой, возьми бутылку воды или сока (я предпочитал гуавовый или манго), пачку сигарет и чтиво. В этот раз со мной путешествовала книга Джоанн Харрис «Шоколад» – чудесный роман, милый и добрый, поэтому рекомендую. И скучно не будет. Не забудь тёмные очки, бандану и солнцезащитный спрей – иначе ядовитое солнце поджарит кожу.

Бирюзовая вода Персидского залива целебна для меня, соль пропитала мою кожу. Ветер гонит волну, и она шепчет, вылезая на желтоватый песок берега, шепчет что-то по-арабски. Иногда ветер доносит едва уловимый запах сырой нефти – это от танкеров, стоящих на рейде. Размеры танкеров впечатляют – до километра в длину, из ноздрей их торчат громадные якорные цепи или сами якоря, будто пирсинг. Белоснежные рубахи рубок и грациозные трубы – прекрасные и безукоризненные элементы индустриального пейзажа. А ещё нефтевышки как миражи в солоноватой дали залива…

24 апреля (суббота)

Даже за пять тысяч километров, валяясь на эмиратском песке под лучами аравийского солнца, я остаюсь педиатром. Мне доставляет удовольствие наблюдать за детьми, за их играми в песке и у волны, за их радостями и обидами. Их глянцевые тельца блестят на солнце. Я рефлекторно пытаюсь определить их возраст и страну. По чертам лица и цвету кожи, по речи и украшениям, по одежде и манерам, пищевым предпочтениям и по конституции. Интересно, о чём они думают, как живут? Видят ли мир по-разному, болеют ли по-своему? Вот смуглая арабская девочка, белозубая и кареглазая, ушки проколоты, в них золотые серёжки, а ещё браслеты на руках. Ей лет 6–7. Весело плещется в воде. А что она знает о снеге? Её ветрянка, если она ей болела, протекала по-арабски, и ощущения были другими. Если она бредила при высокой лихорадке, бред был бы арабским: с верблюдами и пустыней, небоскрёбами и лампой Алладина, наверное. И свинка вон у того немецкого мальчугана протекала бы по-немецки. Такие вот мысли, такие наблюдения, мне кажется, что в этом есть рациональное зерно…

Чтением, наблюдением за детьми, загоранием, купанием, редкими разговорами с соотечественниками, курением кальяна, вдыханием морского воздуха во всю грудь, просто лицезрением и релаксацией, мыслями о том, как хорошо жить, было заполнено моё время на пляже.

25 апреля (воскресенье)

Потом ехали в отель: душ, сытный обед, полуденный сон – всё равно с 12:00 до 16:00 никто не работает.

Город оживал к вечеру. Улицы и улочки, как русла рек и ручьёв, наполняются пёстрой толпой: негры из Нигерии, сурма из Уганды, жители Йемена, поджарые индусы, пакистанцы и жители Бангладеша, арабы всех мастей, филиппинские проститутки – да-да, в Эмиратах они тоже есть. Китайцы, наши и европейцы. Не видно только американцев – их здесь не любят. В толпе каждый одет в своём стиле и по своей традиции. Это создаёт полиморфизм, если говорить медицинским языком. Все цвета кожи и разрезы глаз, полная языковая палитра. Всё это так здорово, так заряжает! Чувствуешь себя частью этой толпы – гражданином планеты.

Много мечетей, прям как детских садов у нас. И пять раз в день жаркий воздух наполняет призывным распевом муэдзина, и все мужчины стремятся в храм. Ислам и законы Шариата делают своё дело: нет преступности и пьяных рож. Нет ревнивых разборок – на женщину просто не взглянуть, ведь она в парандже или золотой маске: одни глаза, но какие…

26 апреля (понедельник)

Отовсюду пахнет горячей шавермой, кипящим маслом, благовониями и специями, диковинными фруктами и йодистым морским ветром, ещё какими-то цветами и сырой нефтью, но чуть-чуть.

Лавки ломятся от дешёвых товаров, кипит бойкая торговля, сверкают неоном и взрываются миллиардами лампочек витрины гипермаркетов. На золотом рынке, в лабиринте узких улочек, нашпигованных ювелирными лавками, рябит в глазах Aurum. Всяческие украшения с камнями и без, цепи и браслеты, многокилограммовые пояса верности.

27 апреля (вторник)

Здесь даже есть золотые соски-пустышки, что удивило меня как детского врача. Я не устоял и купил себе кулон в виде золотой рыбки (в честь своего знака зодиака). Не мог не купить: цены более чем привлекательные и всегда можно поторговаться. Даже нужно, ибо торговец будет очень удивлён и обижен, если не начать сбивать выставленную цену. Впрочем, такая традиция характерна для многих арабских и вообще южных стран. А торговаться я научился. По мне это.

28 апреля (среда)

Побывал я и на рынке специй, что в старых кварталах Дейры. Пряности со всего востока лежат здесь в открытых мешках и ящиках. Запах стоит головокружительный: перец и корица, кориандр и кардамон, анис и шафран, ваниль… ещё множество незнакомых мне кореньев. Всяческие орехи, кофе, каркаде. Обонятельные клетки сходят с ума, одежда пропитывается ароматом. Тут же продают арабские благовония: масла и смолы. Глыбятся в грубых коробках куски морской соли, в баночках томятся 114 кристаллы ментола. А ещё табак для кальяна. Вам уже известно, что я большой любитель покурить кальян, особенно в восточной стране. Вечером ходил в уличное кафе и наслаждался ароматным дымом под местную музыку. Это почему-то настраивает меня на философский лад, заставляет думать о вечном, нетленном.

Дубай разделён рукавом Персидского залива – довольно широкой протокой под названием Creek Dubai. Переправиться через него можно на водном такси – абре. Огромный контраст: старая лодочка проплывает мимо футуристических небоскрёбов. По берегам стоят усталые доу – большие деревянные корабли, построенные без единого гвоздя.

29 апреля (четверг)

Эти лодки имеют древние корни, но и по сей день это торговый флот Аравии. Их доверху нагружают товаром, и они отправляются через залив в Иран, но могут и до Йемена, даже до Индии могут добраться. Помимо эмирата Дубая, я посетил ещё ортодоксальную Шарджу, где даже мужчины должны ходить в одежде с длинным рукавом. Про женщин и говорить нечего. Всё очень строго. Шариат, однако. Также побывал в эмирате Фуджейра, что расположен на берегу Индийского океана. Путь туда лежал сначала через пустыню, а потом на пути встали горы – невысокие, но всё же. Горная дорога проходила через перевал Хаджар, там горы своими коричневыми спинами образовали довольно глубокий каньон. На перевале был FOTOSTOP. Здесь я пожалел, что не умею летать. Простор захватывал, а в голове крутилась детская песенка:

… Где-то там, за седьмым переваломСвежий и чистый, как ветра глоток,Самый сказочный и небывалый,Самый (то ли волшебный, то ли прекрасный) в мире цветок…

По дороге заехали на рынок ковров и фруктовый базар, где полюбовался торговлей, приобрёл манго и отведал кокосового молока.

30 апреля (пятница)

Климат на побережье океана помягче, ветер и солнце в дымке, рассеянный ультрафиолет от этого не менее агрессивен. Этим и славится Фуджейра. Огромные и пустынные белые песчаные пляжи, горы, коралловые рифы. Здесь я впервые увидел динамику прилива и отлива, видел, как уходила вода, обнажая путь к коралловому острову. Почти весь день я, вооружившись трубкой и маской, гонял в кораллах тропических рыб всех цветов радуги и всевозможных форм. Да, прелесть мира в его разнообразии. В косяках – серебристой стеной яркая мелочь, лениво шевелящая плавниками и окулярами рыбьих глаз, крупные морские окуни и рыба-наполеон. Ещё много видов, я не знаю их названий. Моллюски, крабы, черви, ещё кто-то… С акулой я, к счастью, не встретился и, к сожалению, не видел морских черепах. День унёсся мгновенно. Единственным огорчением было то, что у меня всё же сгорела кожа головы, и неприятные ощущения мучили ещё пару суток. Плотно отобедав в ресторане прибрежного отеля и позевав на шезлонге в тени пальм, я двинулся в обратный путь. Он пролегал через соседнее государство Оман, так что мне удалось побывать в двух странах за одну поездку. Теперь в моей коллекции их десять. 10!

1 мая (суббота)

В султанате Оман нефти нет. Это аграрная страна. Оман беднее Эмиратов, что сразу бросается в глаза, как только пересечёшь границу. Лощёные виллы сменяют глинобитные хижины терракотового цвета, дороги похуже, кандуры на местных поскромнее. Контраст налицо. Главной же целью в Омане для меня было посещение верблюжьей фермы. В моём представлении было нечто вроде огромного коровника, как в российских колхозах, но только с верблюдами. Оказалось, всё намного проще. В загоне у ветхой хибары всего три верблюда. Это беговые верблюды. В ОАЭ национальный вид спорта – верблюжьи бега. Для этого есть специальные стадионы. Ставки. Тотализатор. Азарт. Цена хорошего верблюда доходит до 1 миллиона долларов, так что труды окупаются с лихвой. Один верблюд на ферме – на продажу, и верблюдица с месячным верблюжонком. И всё. Я кормил верблюдов с рук местной лепёшкой и фотографировался в тот момент, когда верблюдица своими мягкими губами взяла лепёшку у меня из рук. Верблюжонок всё жался к матери. Клёво!

2 мая (воскресенье)

Катание на верблюдах меня не прельстило, ибо хватило в Египте: очень неудобно ездить на них. А верблюжье молоко я уже пробовал в Тунисе.

В Дубай возвращался затемно. Солнце здесь будто резко проваливается часов в 7 вечера за горизонт. Чёрное небо усыпано звёздами. Однако в наших широтах звёзд всё же больше, особенно в августе. Город встречал огнями, усталые ноги просились гулять и гулять…

Неделя отдыха, с одной стороны, пролетела мигом, с другой – ощущение, что дома я не был целую вечность. Все проблемы растворились, остались в той жизни, что была до Эмиратов. Скучать я не начал, но червячок, зовущий домой, зашевелился в моём сердце…

Вот собраны сумки, прощайте Эмираты. Брошены монетки в Персидский залив. Быть может, я когда-нибудь ещё приеду сюда. Спасибо этой земле, что дала мне отдохнуть, что дала силы жить дальше. Спасибо и отелю, что был для меня хорошим домом. В общем, мне очень понравилось. И я очень рекомендую тебе, читатель, когда-нибудь обязательно посетить ОАЭ.

Огромный современный аэропорт встречает и провожает самолёты, даже красавцы-воздушные слоны Boeing 747 могут садиться здесь. Богатейший и дешёвый Duty free с выставкой машин от Porsche и Maserati. Здесь я беру бутылку рома Bacardi. Буду пить дома и гостей угощать, а ещё дарить сувениры.

3 мая (понедельник)

Вот и полёт со всеми его прелестями. Прохладная Москва. Добрые родственники. Ярославский вокзал и поезд с попутчиками. Стук колёс как стук сердца. Ближе, ближе к родному городу. Вот уж мост через широкую реку, знакомые силуэты моего города. В горле – комок, а на глаза наворачивается слеза. Всё же как хорошо дома… Ведь, пожалуй, возвращение есть главная составляющая путешествия!

4 мая (вторник)

Так закончился мой вояж в ОАЭ. Он навсегда останется в моей памяти. А от переполняющих меня впечатлений рождён небольшой экспромт в качестве…

Рассказал я вам, ребята,Чем богаты Эмираты,Как арабы нефть качают,Небоскрёбы вырастаютНа персидских берегах,В золоте, в огнях неонаУтопает этот край,Так из окон самолётаОткрывается Дубай…

5 мая (среда)

Я уже целую неделю как приехал в наш убогий, но всё же родной и милый сердцу город. Не могу прийти в себя от контраста увиденного, пугливо озираюсь на нашу действительность и грязь, серость и холод. Но не всё так плохо.

Похоже, что судьба улыбнулась мне, и я всё же вытащил счастливый билет. Это выяснилось ещё в начале марта, но я умышленно не раскрывал карты, дабы не сглазить, не делить шкуру неубитого медведя. Вот и сейчас пишу, скрепя сердце, скрестив пальцы, чтоб не вспугнуть удачу.

Об этом я даже и не мечтал, не рассматривал такого варианта, как врачебная должность в родном отделении пульмонологии, где я служу медбратом уже почти семь лет. Однако произошла подвижка, и освободилось место. Почему-то выбор пал на меня, и заведующая любезно предложила занять место детского пульмонолога именно мне. О детских лёгочных болезнях я мечтал ещё с первого курса, но с возможностью освобождения ставки было глухо, без перспектив. И вот чудо произошло. Путешествие, видимо, оказалось моим рубиконом и катализатором судьбы, хотя я до сих пор не верю до конца, что так хорошо и складно может быть, боюсь провокаций и подвохов.

6 мая (четверг)

Я не успокоюсь, пока все документы не будут оформлены, а произойдёт это в конце июня, когда я получу сертификат после прохождения интернатуры и сдачи экзамена.

Пока же, с 26 апреля, я работаю в отделении врачом де факто. Мне очень здесь нравится. Это моя стихия, мой второй дом, все здесь знают меня, и я знаю всех. И опять я не распыляю энергию для создания своего имиджа: он уже создан, не надо в чём-то ущемлять и ломать себя, терпеть определённые унижения и наезды для того, чтобы влиться в коллектив. Я чувствую себя как рыба в воде.

Знакомы мне и многие пациенты. Я разбираюсь в патологии органов дыхания у детей лучше, чем в любой другой области педиатрии. По пульмонологии у меня вышло две печатных работы и одна по смежной фтизиатрии. За время учёбы я, будто зная, собирал библиотеку пульмонологической литературы. Темп моего мышления позволяют весьма оптимально и экономично для себя и для других трудиться на этом поприще.

7 мая (пятница)

В общем, с учётов всех вышеперечисленных доводов, мне видится вполне закономерным умозаключение: я не случайный человек в детской пульмонологии. И судьба вновь благоволит мне. И, хочется надеяться, что этот дар судьбы будет доведён до конца: буду работать, в течение года пройду специализацию. В целом, всё будет O’кей!

За плечами первомай с его краснопёрыми демонстрациями и толпами, ожившие от зимней спячки дачники, штурмующие свежевыкрашенные зелёным электрички. Пахнет вылупившейся травой, черёмухой, дымком и приближающимся летом. Так пахнет прогретый солнцем и насыщенный ультрафиолетовым озоном воздух. Солнце дарит прекрасное расположение духа.

Мама моя отдыхала на нашем курорте. И в эти майские дни я навестил её. Погуляли по набережной, подышали воздухом. Выпили красного вина и нашу Галю помянули, прогулявшись до дачного участка. Да, если бы Галя была жива, она давно бы уже жила на даче, но сейчас там запустение.

8 мая (суббота)

Нет света и воды в скважине, на площадке перед крыльцом ещё лежит снег. Уныло и неуютно, дом выглядит глупым и сиротливым с пыльными окнами. Будет ли нынче дачный сезон? Как хотелось бы этого летнего веселья, жарких бань, купания в заливах, игр с Соней и другими детьми, душевных разговоров… Неужели всё это в прошлом?..

9 мая (воскресенье)

Сегодня День Победы. Победы над ужасной фашистской Германией. Очевидцев того времени остаётся всё меньше и меньше. Ветераны, словно мастодонты, древние ящеры, увешанные латами медалей, уже с трудом выходят на улицы города. Их очень жаль. Они выиграли страшную войну, а на старости лет ветеранов ожидало почти нищенское существование, когда их надо на руках носить и ни в чём не отказывать. Но Россия являет собой пример всему миру того, как не должно быть. Это предназначение нашей страны. Так говорил ещё Чаадаев. Скоро ветеранов вообще не останется, войну забудут и захотят разбудить новую – руки у них просто чешутся…Только б не в мой век. Пожалуйста!

Я же чествовал День Победы в городском парке, благо погода позволяла: было тепло и солнечно. Пили пиво и кусали за ляжку жареную на вертеле курицу. С коньяком поднимали тост за Победу. Поздравляли ветеранов. Смотрели салют…

Компанию мне составлял мой старый друг по учёбе Лёха Веселовский. Очень колоритный господин, выглядящий старше своих лет. Неизменно одетый в костюм и рубашку с галстуком. Знаю его с первого дня учёбы в академии. И с первого дня он носил усы. Наверное, он родился с ними. Лёха сейчас работает на кафедре оперативной хирургии и топографической анатомии, преподаёт. Он пришёл туда на кружок ещё восьмиклассником, да так и остался.

10 мая (понедельник)

В педиатрию Лёха сунулся зря, ибо в процессе учёбы выяснилось, что он детей терпеть не может. Интерес к учёбе у него пропал, и он едва получил диплом. Зато появился интерес к противоположному полу, и Лёха снискал репутацию бабника. Ни одну юбку мимо не пропустит. Несмотря на то, что он толстый (меньше центнера никогда не весил), бабы тоже на него смотрят. Что они в нем нашли?

11 мая (вторник)

Результатом увлечения противоположным полом стала ранняя женитьба и не совсем гладкая семейная жизнь, к которой Лёха оказался попросту не готов. Не созрел он и стать отцом, но сын у него родился. 120

Лёху я научил пить водку курсе на втором, и он очень преуспел в этом умении. Посиделки наши были всегда душевными. Хотя иногда Лёха раздражал меня своим отношением к учёбе и детям, раздолбайством по жизни.

Я, конечно, не «Кукрыниксы», но карикатурами на Лёшу баловался. Необходимо отдать должное его толерантности к критике. Он не обижался на меня за стишки и шаржи, порой весьма ядовитые. В целом, он замечательный человек: добрый, с чувством юмора. Ему немного не повезло с выбором профессии. Он остаётся моим другом по сей день. Лёха из тех, кто знает о тебе всё, но продолжает любить и уважать тебя. И я в свою очередь отношусь к нему так же…

12–18. мая.

Неделю был поглощён детской пульмонологией.

19 мая (среда)

Кометой стремлюсь к окончанию интернатуры. По дороге что-то теряю, что-то приобретаю. Постепенно откалываются куски неиспользуемых знаний (например, я совсем позабыл акушерство или профессиональные болезни). Происходит атрофия от неупотребления, умирают эти рудименты остова моего знания. Но в то же время теоретический скелет обрастает мясом практики. В жизни всё совсем не так, как нас учили, к этому приходится приспосабливаться. Анахронизмом сохраняется во мне двоякое осмысление своей деятельности. Иногда мне кажется, что я уже совсем неплохо разбираюсь в дисциплине – в детской пульмонологии, а иной раз у меня ощущение, что я полнейший дурак.

Бывает и такое: когда я бессилен помочь ребёнку, все мои теоретические выкладки равны нулю, а арсенал лекарств не позволяет совершить чудо, из глубин моего сознания возникает своего рода архетип. Я мысленно превращаюсь в шамана, в полинезийского шамана. У меня смуглое, измазанное жиром свиней тело, покрытое татуировками. Ночь. Лишь блики костра освещают стволы пальм моего острова.

20 мая (четверг)

Огонь скачет в моих глазах, и я пляской пью звёзды, и всё моё племя бьёт в барабаны и бубны, трубит в раковины и рога. Я рассыпаю пепел предков, и ветер уносит его туда, где точит берег прибой. Я бросаю кости жертвенных животных и предрекаю жизнь. Я в силах прогнать ночь. И будет утро, и тогда всё будет хорошо… Да, медицина такое поприще, где бывает всё, чего нет даже в жизни, в том числе и чудеса – в этом её прелесть, и я – часть её…

25 мая (вторник)

Моя племянница Соня окончила детский сад. И я был приглашён по этому поводу на выпускной. Я погрузился в такую приятную детскую атмосферу, что от увиденного у меня на глаза слеза навернулась, задрожали губы. Соня и дети прощались с детским садом, пели песни и рассказывали стихи, танцевали. Все в красивых одеждах и все такие чистые душой и не испорченные жизнью, что я диву давался. Получил эстетическое удовольствие.

1 июня (вторник)

Вот и наступило лето. Такое долгожданное. Я не мог остаться безучастным и пройти мимо этого события, несмотря на то, что я вроде как почти перестал писать.

Я, пожалуй, люблю лето больше других времён года за все его прелести.

Мою аллегорию на летнюю тему я постарался представить в виде нескольких строк.

2 июня (среда)

Воздух утренний и свежийПахнет ультрафиолетом.Я ловлю себя на мысли:«Так бывает только летом».Небеса в лазурных платьяхПерекатывают солнца.И, играя ветерами,Обжигают кончик носа.Реки радуются ливнямШёпотом от капель крупных.И полны эпинефриномОт купаний балагурных.По грибы в лесную чащу.Эхо! Ну-ка, догони-ка.На пропаренных угорахЗаалеет земляника.Крылья бабочек, как сказки,И девичьи сарафаныОчаровывают навзничь,Как настой марихуаны.Ночи в звёздах, росы в травах.И легко вдруг быть поэтом.Я люблю высокий ЦельсийИ целую крепко Лето!

3 июня (четверг)

И, конечно же, одним из синонимов слова «лето», на мой взгляд, является слово «пиво».

Что в жаркий полденьМожет жажду охладить?Конечно!Кружка пенного напитка.В её янтарных граняхСолнца блик.А в веществе хмельномВесёлая улыбкаПодмигивает пивоИ шепчет пена, тихоПоцеловать еёИссохшим ртом,Глотнуть пивка,Как постучатьВ ворота рая!

Конец июня.

Литературные музы всё реже летают надо мной, чаще сейчас летают медицинские. И я всё реже пишу в свой дневник, променяв его на истории болезни.

Я вынужден это констатировать. Я уже как десять месяцев протоколировал свою жизнь. И вот, надоело! Теперь, когда моё будущее более-менее ясно, и интернатура подходит к завершению, а в голове всё яснее и громче звучат слова песни: «…Уходят вдаль знакомых улиц ленты».

Сданы последние экзамены. Получен сертификат о прохождении интернатуры. Расстаёмся с коллегами. Теперь у каждого свой путь. До свидания, учителя! Огромное вам спасибо и низкий поклон за ваши старания, знания и терпение. Будем помнить о вас всю жизнь. Гуд бай, Alma Mater! Прощай, TERRA INTERNA!!!

И хоть эта земля растворится в океане лет, она навсегда будет нанесена на мои карты…

Ну вот и дневник теперь особо не нужен. Он стал для меня хорошим лекарством от страха перед неизвестностью, средством познать себя. И этим сваренным мной снадобьем я хочу поделиться. Но технология требует ещё и многолетней выдержки. Чтобы проверить, будет ли эффект уже в другом времени. Так что, дорогой мой читатель, я опечатаю дневник почти на четырнадцать с половиной лет. Проза будет выдержана как хороший крепкий алкоголь. Все эти годы дневник будет храниться на книжной полке как эпистолярное наследие… Дата вскрытия этой литературной бочки – 19.03.2019. Содержимое будет разлито по страницам сокровенным тиражом с небольшим количеством экземпляров и подарено хорошим людям. Вам в том числе!

В качестве эпилога процитирую сцену из одного любимого многими фильма «Весна на Заречной улице». И эта сцена, как ни странно, в фильме тоже является эпилогом.

Бронхиальная обструкция – клинический синдром, являющийся одной из форм дыхательной недостаточности. Она возникает в результате нарушения проходимости бронхиального дерева; приводит к неадекватной лёгочной вентиляции и затруднению отхождения слизи из бронхов.

Везикулярное дыхание – основной дыхательный шум, который прослушивается при аускультации лёгких здорового человека.

Бронхоэктатическая болезнь – приобретённое или врождённое заболевание, характеризующееся хроническим нагноительным процессом в необратимо изменённых (расширенных, деформированных) и функционально неполноценных бронхах, преимущественно нижних отделов лёгких.

Форсированное дыхание – дыхание, которое обеспечивается с помощью сокращения ряда дополнительных мышц.

Сальбутамол – бронхорасширяющий препарат; применяется при купировании бронхиальной астмы, хронической обструктивной болезни лёгких, хроническом бронхите.

Эуфиллин – бронхолитическое средство.

Пикфлоуметрия – метод функциональной диагностики, позволяющий оценить, с какой скоростью человек может выдохнуть воздух, и таким образом определить степень обструкции (сужения) дыхательных путей.

Муковисцидоз (кистозный фиброз) – системное наследственное заболевание, обусловленное мутацией гена трансмембранного регулятора муковисцидоза и характеризующееся поражением желёз внешней секреции, тяжёлыми нарушениями функций органов дыхания.

Карина – это острый хрящ в месте разделения трахеи на главные бронхи.

Thorax – грудная клетка.

Мастоидит – воспаление слизистой выстилки пещеры (антрума) и ячеистых структур сосцевидного отростка височной кости, расположенного позади уха и содержащего заполненные воздухом костные полости. Мастоидит развивается вследствие распространения инфекции на ячейки сосцевидного отростка.

Сосцевидный отросток (височной кости) – приподнятая часть черепа за ухом, где находятся воздухоносные ячейки слуховой трубы, связанные со средним ухом. При попадании инфекции начинается мастоидит.

Инфильтрация лёгочной ткани – это уплотнение в лёгких, которое вызвано скоплением в тканях жидкости, клеток или некоторых химических веществ.

Плевра – оболочка, покрывающая лёгкие и стенку грудной полости.

Перкуссия – метод медицинской диагностики, заключающийся в простукивании отдельных участков тела и анализе звуковых явлений, возникающих при этом.

Дексаметазон – лекарственное средство, синтетический глюкокортикостероид, обладающий противовоспалительным и иммунодепрессивным действием наряду со способностью проникать в ЦНС.

Беродуал – бронходилатирующий состав, которым проводятся ингаляции.

Пульмикорт – лекарственный препарат, основное действующее вещество которого – будесонид. Будесонид оказывает противовоспалительное, противоаллергическое и иммунодепрессивное действие.

Альвеолит – посттравматическое инфицирование и воспаление зубной лунки после удаления зуба.

Трахеостомия – хирургическая операция образования временного или стойкого соустья полости трахеи с окружающей средой (стома – свищ), осуществляемое путём введения в трахею канюли или подшиванием стенки трахеи к коже. В результате обеспечивается поступление воздуха в дыхательные пути.

Эндобронхит – воспаление слизистой оболочки бронхов, только выявленное особым образом – посредством бронхоскопического исследования.

Многоформная экссудативная эритема – остро развивающееся заболевание, характеризующееся полиморфными высыпаниями на коже и слизистых оболочках, циклическим течением и склонностью к рецидивам в осенне-весенний период. Синдром Стивенса-Джонсона представляет собой тяжелейшую форму многоформной экссудативной эритемы, протекающую со значительным нарушением общего состояния больных.

Глюкокортикоиды – стероидные гормоны, синтезируемые корой надпочечников. Природные глюкокортикоиды и их синтетические аналоги применяются в медицине при надпочечниковой недостаточности. Кроме того, при некоторых заболеваниях используются противовоспалительные, иммунодепрессивные, противоаллергические, противошоковые и другие свойства этих препаратов.

Выпот – патологическое состояние, характеризующееся скоплением какой-либо биологической жидкости в одной из полостей тела в результате воспаления или наличия избытка крови или жидкости в каком-либо органе или ткани.

Периферические лимфатические железы – периферические лимфоузлы – органы лимфатической системы, которые группируются в подкожной клетчатке различных частей тела. Доступны осмотру и пальпации.

Т-хелперы – T-лимфоциты, главной функцией которых является усиление адаптивного иммунного ответа.

Интерлейкины – группа цитокинов, синтезируемая в основном лейкоцитами. Также производятся мононуклеарными фагоцитами и другими тканевыми клетками. Интерлейкины являются частью иммунной системы.

Плазмоцит (плазмацитовая клетка) – основные клетки, продуцирующие антитела в организме человека. Являются конечным этапом развития B-лимфоцита.

В-лимфоциты – разновидность лимфоцитов, основной функцией которых является выработка иммуноглобулинов различных классов.

Тимоген – иммуностимулирующий препарат.

Декарис (Левамизоол) – антигельминтное средство. Обладает также свойствами иммуномодулятора: при некоторых сравнительно нетяжелых иммунодефицитных состояниях проявляет иммуностимулирующие свойства.

Тактивин – полипептидный препарат, получаемый из тимуса крупного рогатого скота, в медицинской практике используется в виде прозрачного бесцветного раствора. Т-активин является иммуностимулирующим средством.

Т-звено (иммунитета) ответственно за реакции клеточного типа.

Метилурацил – препарат, улучшающий трофику тканей и стимулирующий процесс регенерации.

Пентоксил – препарат, который применяется как стимулятор лейкопоэза при тех же показаниях, что и метилурацил.

Макролиды – группа лекарственных средств (большей частью антибиотиков), оказывающих преимущественно бактериостатическое действие и обладающих низкой токсичностью по сравнению с другими антибиотиками.

Кольцо Пирогова-Вальдейера (Лимфатическое глоточное кольцо) – расположено на границе ротовой полости и глотки в слизистой оболочке скопление лимфоидной ткани, окружает вход в дыхательные и пищеварительные пути. Является частью лимфатической системы организма. Относится к периферическим органам иммунитета.

Лимфатико-гипопластическая аномалия конституции характеризуется генерализованным стойким увеличением лимфатических узлов, дисфункцией эндокринной системы (гипо-, дисфункция надпочечников и симпатико-адреналовой системы, дисплазия вилочковой железы) со сниженной адаптацией к воздействиям окружающей среды.

Ацетонемическая рвота – один из симптомов, спровоцированных нарушением обмена веществ в организме ребёнка. Данный тип рвоты провоцируется накоплением в крови ацетона и кетоновых тел, которые в связи с нарушением обмена веществ вовремя не утилизируются и не выводятся.

Нервно-артритический диатез – это конституционная аномалия, которая обусловлена нарушением метаболизма мочевой кислоты и пуринов.

Скорость оседания эритроцитов (СОЭ) – неспецифический лабораторный показатель крови, отражающий соотношение фракций белков плазмы. Изменение СОЭ может служить косвенным признаком текущего воспалительного или иного патологического процесса.

Лимфоцитоз – увеличение числа лимфоцитов в периферической крови. Причина абсолютного лимфоцитоза – острая вирусная инфекция.

Токсоплазмоз – паразитарное заболевание человека и животных, вызываемое токсоплазмами Toxoplasma gondii, в подавляющем большинстве случаев протекающее бессимптомно.

Цитомегаловирусная инфекция – вирусное инфекционное заболевание человека, возбудителем которого является ДНК-содержащий цитомегаловирус человека из семейства герпесвирусов.

Синдром Дебре – Молларе, «болезнь кошачьих царапин», доброкачественный лимфоретикулез – инфекционная болезнь, характеризующаяся подострым регионарным лимфаденитом.

Лимфаденит – воспаление лимфоузлов, последствия вирусной инфекции.

Лимфогранулематоз (болезнь Ходжкина, лимфома Ходжкина) – заболевание лимфатической системы, особый тип лимфомы, то есть злокачественного заболевания, где опухолевая ткань возникает из лимфоцитов.

Клетки Березовского-Штернберга – двух- или многоядерные крупные клетки, наблюдаемые при лимфогранулематозе в поражённых лимфатических узлах.

Физикальная диагностика – комплекс медицинских диагностических мероприятий, выполняемых врачом с целью постановки диагноза. Все методы, относящиеся к физикальному обследованию, осуществляются непосредственно врачом с помощью его органов чувств.

Шум систолодиастолический выслушивается в обе фазы сердечного цикла: он начинается в систолу и продолжается в диастолу. Систола (сокращение) и диастола (расслабление) сердца – это фазы сердечного цикла, периодически повторяющиеся в строгой последовательности. Во время систолы полости сердца освобождаются от крови, а во время диастолы заполняются кровью. Период, включающий одну систолу и одну диастолу предсердий и желудочков и следующую за ними общую паузу, называется циклом сердечной деятельности.

Фальшхорда – это волокнистый или волокнисто-мышечный тяж, который соединяет между собой противоположные стенки (папиллярные мышцы) левого желудочка.

Подкожная эмфизема – скопление воздуха в подкожной клетчатке грудной стенки, распространяющееся на другие области тела. Является симптомом повреждения лёгкого или воздухоносных путей.

Гемодинамика – движение крови по сосудам, возникающее вследствие разности гидростатического давления в различных участках кровеносной системы (кровь движется из области высокого давления в область низкого). Зависит от сопротивления току крови стенок сосудов и вязкости самой крови. О гемодинамике судят по минутному объёму крови.

Оксигенатор – газообменное одноразовое устройство, предназначенное для насыщения крови кислородом и удаления из неё углекислоты.

Неинвазивный – термин, означающий характеристики методов исследования или лечения, во время которых на кожу не оказывается никакого воздействия с помощью игл или различных хирургических инструментов.

Ангиография – класс методов контрастного исследования кровеносных сосудов, используемый в рамках рентгенографических, рентгеноскопических исследований, в компьютерной томографии, магнитно-резонансной томографии, применяемый в гибридной операционной.

Вирион – полноценная вирусная частица, состоящая из нуклеиновой кислоты и капсида (оболочки, состоящей из белка и реже липидов) и находящаяся вне живой клетки.

Астеновегетативный синдром – состояние, характеризующееся раздражительностью, слабостью, повышенной утомляемостью, неустойчивым настроением, расстройством сна, зябкостью, потливостью, учащением пульса. Может быть начальным проявлением всех психических болезней, а также наблюдается при неврозах и психопатиях.

Катар – повышенная секреция густой слизи или мокроты слизистыми оболочками носа, носовых пазух, носоглотки и дыхательных путей. В медицине данный термин практически вышел из употребления.

Инволютивные изменения – обратное развитие органов, например, инволюция матки после родов; атрофия органов в ходе естественного старения.

Рефлекс Бабинского (патологический стопный разгибательный рефлекс) – патологический рефлекс, проявляющийся в разгибании I пальца стопы при штриховом раздражении кожи наружного края подошвы.

Пирамидная недостаточность – это нарушение тонуса мышц конечностей, особенно нижних. Эту патологию также называют «ходьба на носочках» или «симптом балерины».

Рефлекс Бабкина (ладонно-ротовой рефлекс) – рефлекс, при котором надавливание на область ладони вызывает открывание рта и сгибание головы.

Рефлекс Бауэра – рефлекс ползания.

Неокортекс (новая кора) – (у человека) основная часть коры головного мозга.

Гиперемия – переполнение кровью сосудов кровеносной системы какого-либо органа или области тела.

Абстинентное состояние – группа симптомов различного сочетания и степени тяжести, возникающих при полном прекращении приёма психоактивного вещества.

Эритема – сильное покраснение кожи, вызванное расширением капилляров.

Аускультация – физический метод медицинской диагностики, заключающийся в выслушивании звуков, образующихся в процессе функционирования внутренних органов.

Эозинофилы – подвид лейкоцитов крови

Кессонная болезнь – также известна как болезнь водолазов – заболевание, возникающее из-за быстрого понижения давления вдыхаемой газовой смеси, в результате которого газы, растворённые в крови и тканях организма, начинают выделяться в виде пузырьков в кровь пострадавшего и разрушать стенки клеток и кровеносных сосудов, блокируют кровоток. 65

Синдром Нунан – редкая врождённая патология, наследственное заболевание, которое клинически проявляется в низком росте больного, а также в иных аномалиях соматического развития.

Синдром Шерешевского-Тернера – хромосомная болезнь, сопровождающаяся характерными аномалиями физического развития, низкорослостью и половым инфантилизмом.

Гипотиреоз – заболевание, обусловленное недостаточным содержанием в организме гормонов щитовидной железы.

Нозология – учение о биологических и медицинских основах болезней, включающее вопросы их этиологии, патогенеза, номенклатуры и классификации.

Атипичная пневмония – инфекционное заболевание лёгких, которое сопровождается тяжёлым течением и угрожает жизни человека. Его возбудителем является ранее неизвестный вирус из семейства коронаровирусов.

Менингококк – бактерия, вызывающая у человека менингококковую инфекцию, которая может протекать с поражением слизистой оболочки носоглотки.

Социальная депривация – снижение или отсутствие у индивида возможности общаться с другими людьми, жить, функционально и культурно взаимодействуя с социумом.

Варицелла – вирус ветряной оспы.

Фтизиопульмонология – раздел медицины, занимающийся изучением и лечением туберкулёза лёгких.

Сурфакант – смесь поверхностно-активных веществ, выстилающая лёгочные альвеолы изнутри и препятствующая спадению (слипанию) стенок альвеол при дыхании.

Просовидная диссеминация – остро протекающая форма гематогенно-диссеминированного туберкулёза.

Пневмофиброз – заболевание, которое характеризуется разрастанием в лёгком соединительной ткани.

Муковисцидоз – системное наследственное заболевание, характеризующееся поражением желёз внешней секреции, тяжёлыми нарушениями функций органов дыхания.

Стрептомицин – исторически первый антибиотик группы аминогликозидов и первый, оказавшийся активным против туберкулёза и чумы. Был открыт вторым после пенициллина Зельманом Ваксманом, за что он получил Нобелевскую премию в 1952 году.

Изониазид – противотуберкулёзный препарат. Показан для лечения туберкулёза всех форм локализации.

Рифампицин – антибиотик, противотуберкулёзное средство. Активен в отношении микобактерий туберкулёза и лепры.

Микобактериоз – инфекционное заболевание человека и животных, возбудителями которого являются представители большой группы нетуберкулёзных микобактерий.

Лепра (проказа) – хроническая инфекционная болезнь, вызываемая бактериями лепры. Характеризуется поражением кожи, слизистых оболочек, перефирической нервной системы, внутренних органов.

Профузный пот – внезапное обильное выделение большого количества пота в связи с патологическими причинами.

Казеоз – патологический процесс, выражающийся в местной гибели тканей в живом организме. При этом ткань напоминает высушенную массу, похожую на сыр.

Фебрильно – лихорадочно.

Мононуклеоз – острое вирусное заболевание, которое характеризуется лихорадкой, поражением зева, лимфатических узлов, печени, селезёнки и своеобразными изменениями состава крови.

Диспепсия – нарушение нормальной деятельности желудка, затруднённое и болезненное пищеварение.

Гипогликемия – патологическое состояние, характеризующееся снижением концентрации глюкозы в крови.

Ихтиол – маслообразный продукт перегонки смолистых горных пород, содержащих остатки ископаемых рыб. Лекарства на основе ихтиола имеют обезболивающее, противовоспалительное и антисептическое действие.

Краска Кастеллани – антисектик, эффективный в отношении грибков и некоторых микробов. Отличается очень ярким цветом.

Ланолин – шерстяной воск, животный воск, получаемый при вываривании шерсти овец. В медицине используется как основа для различных мазей (в частности, глазных), пластырей и клейких повязок, а также для смягчения кожи.

Атопический дерматит – хронический аллергический дерматит; заболевание, которое развивается у лиц с генетической предрасположенностью к атопии, имеет рецидивирующее течение, возрастные особенности клинических проявлений.

Буллезный эпидермолиз – группа генетически и клинически гетерогенных заболеваний, характеризующаяся образованием пузырей и эрозий на коже и слизистых оболочках, ранимостью кожи и её чувствительностью к незначительной механической травме.

Дифенин – эффективный биоэлектрический стабилизатор; в частности, применяется для лечения эпилепсии. 95

Пупочный сепсис – это инфекционное заболевание новорождённых, возникающее вследствие проникновения болезнетворных микробов в кровь через пупочную ранку.

Циклопентанпергидрофенантреновые – стериодные.

Авиценна (Ибн Сина) – средневековый персидский учёный, философ и врач.

Шигелла – род бактерий, возбудителей шигеллёза. Шигеллёз характеризуется развитием интоксикации и поражением желудочно-кишечного тракта преимущественно в дистальном отделе толстой кишки.

Манао тупапау (Manao Tupapau) – картина Поля Гогена «Дух мёртвых не дремлет».

Эпинефрин – адреналин.