Запись из “Журнала учёта прибывших во власть Божию”

“Сегодня, 14 февраля 2022 года, прибыл парень восемнадцати лет от роду. Семья полная, родители сохранились. Завёл я с ним беседу длительную, давненько ни с кем так не общался. Он один из немногих, в ком дар Божий – душа – ещё сохранился, доброта в сердце у него заложена, искренность и мудрость великая, то, что видит, – чувствует он; видно, что дар Божий велик ему поручен. Обговорили с ним всё по пунктам: историю жизненную свою мне поведал, я ему о будущем его осведомил да и впустил далее на дорогу жизни – его это дорога, от Бога его. Пускай на земле отвелось ему годов и не столь много, зато здесь его ждёт большое будущее, да и к тому же, по его словам, сделать она успел многое и за отведённые годы благодарен Всевышнему, ибо подарок сей есть счастье великое, об коим запамятывают нынче нередко”.

Расскажу я вам поподробнее об этом мальчишке. Предпочту рассказ от его имени, думаю, вы не будете против.

Великий Ангел

“Будущего боятся существа, неуверенные в себе, прошлого – наоборот, слишком самоуверенные. Настоящее так мимолётно, что его не успеваешь испугаться. День рождения – такой праздник, когда собираются персонажи из настоящего, вспоминают прошлое и желают ещё лучшего будущего…”, – казалось бы, слова из мультфильма, рассчитанного для детей до четырнадцати лет едва ли, но я в свои восемнадцать с великим удовольствием смотрю и слушаю эти мультфильмы, ибо смысла в них вложено больше, чем в некоторых толстенных книгах, пылящихся в научной библиотеке. Конечно, всё это как-то по-детски, но я рад этому, я хочу оставаться ребёнком – это прекрасно! Но, как говорят возрастные люди, годы берут своё – это точно, от них не убежишь, и здоровье, к сожалению, не вечно. Я до последнего не хотел верить в то, что у меня, в мои-то годы, могут быть какие-либо проблемы со здоровьем. Однако, всё, конечно же, оказалось иначе.

Жизнь – штука интересная: пока она у тебя есть, ты всё время ей что-то обещаешь, строишь планы на будущее, смотришь не вширь, а вглубь, однако жизнь тебе тем же не отвечает и в любой момент может от тебя отвернуться, а может и вовсе уйти, безвозвратно. Сможет ли существо, именуемое “человеком”, просуществовать без жизни? Вы сами знаете ответ на этот вопрос. Ведь жизнь – есть всё, что вокруг и внутри нас.

Каких-то три года назад я даже не задумывался о жизни, я был как все – просто жил и радовался тому, что мне подвластно время и пространство (в определённой мере). Но с недавних пор начали меня беспокоить некоторые боли в груди, в том месте, где у человека сердце. Это место напоминало о себе ещё в детстве. Как помню, первый раз я почувствовал это где-то лет в одиннадцать, может двенадцать: словно кто-то маленький-маленький сидит в груди, уцепившись за левое лёгкое, и тоненькой иголочкой укалывает моё сердце, только я начинаю делать глубокий вдох. Не знаю, почему, но значения этому тогда я не придал должного, а, как выяснилось, надо было бы. Ребячество, несерьёзность – этого во мне было сполна. Но даже сейчас я не жалею об этом – я рад, что они наполняли меня тогда. Именно благодаря ним у меня было детство. Но вернёмся к реальности, которая окружает меня сейчас. На сегодня у меня был назначен очередной приём, на который я пошёл, как всегда, один. За этот месяц я посещал клинику уже неоднократно – за эти приёмы несколько раз меня осматривали, со мной вели беседы, а последний раз проводили какие-то обследования, сказав, что это наверняка выявит: есть ли у меня действительно какие-либо “проблемки” или же это обычные нервные спазмы. Доктор, который проводил всё вышесказанное, для своего почтенного возраста был человеком довольно оптимистичным, с хорошим чувством юмора, ко всяким болезням он находил метод их излечения. Одним словом – хороший доктор. И вот, пошёл сегодня я к этому доктору на очередной приём, чтобы раз и навсегда услышать от него слова в стиле: “Да, всё пучком! Зря волновались!”.

Хотелось тогда поскорее уже сходить туда: дойти до кабинета, увидеть врача и услышать заветные слова. Радовала тогда пара вещей: что клиника находилась поблизости и что в тот момент царила неизвестность. А знаете, чем прекрасна неизвестность? Пока она есть, в глубине души у человека существует надежда на лучшее. Человек может на все сто процентов утверждать, что не хочет чего-либо, но в глубине души он будет ждать именно этого. И именно благодаря неизвестности внутри него будет жить надежда, надежда на лучшее будущее.

Дошёл я до клиники быстро, быстро добрался до нужного кабинета и весьма скоро подошёл врач. Радости моей не было предела! Наконец, свершилось! Больше не увижу я этих светло-зелёных стен, не почувствую этого немного приторного запаха спирта и хлорки, присущего любой больнице и клинике. Теперь мне хотелось поскорее вернуться домой, перекусить чего-нибудь и расположиться на диване перед телевизором. Тогда я понял одну вещь: наши желания сменяются так быстро, что мы даже не замечаем, как они сбываются. Но уже всё, конец мыслям, идеям, мечтам. Я вижу хмурое лицо знакомого доктора, который исподволь здоровается, открывает кабинет своим маленьким ключиком и входит внутрь. Я вхожу за ним следом, уже понимая, что неспроста он только что прятал свои глаза в пол, неспроста. Ведь если бы в этот момент он смотрел мне в глаза, то уже тогда я бы понял, что мой исход определён.

Ну, в принципе и всё. Через некоторое время я узнаю, что у меня кардиомиопатия Такоцубо, ещё через несколько минут выйду из кабинета со слезами на глазах, так как осознаю слова доктора: “Операцию проводить поздно, да и невозможно”, а ещё через несколько минут, сойдя с крыльца клиники, осознаю я и другие слова: “…Я не хочу говорить об этом, не хочу, видит Бог, но я должен поставить в известность тебя, раз ты не хочешь сообщать родителям – тебе осталось не так много времени: может месяц, может два, три, может быть и полгода, но, к сожалению, не более. Мне очень жаль. Но не падай духом! Всё может измениться!”, – здесь знакомый доктор обратит свой взгляд в окно и продолжит, – “Знаешь, как бы я хотел тебе соврать, сказать, что всё будет хорошо, подарить надежду. Вообще, мы, врачи, – отдельная группа в этом обществе: нам разрешено, и даже рекомендовано, врать, мол, это к лучшему. Наша задача убедить человека, но при этом самим не поверить в то, в чём убеждаем с абсолютной уверенностью. В нашей профессии, как во всей жизни – соврёшь и можешь жить дальше, а скажешь правду – сочтут за идиота, а порой и возненавидят, хотя бы подсознательно. Я тебе всё это рассказываю, чтобы ты понимал, почему я сказал тебе правду. Больше мне, к сожалению, нечего сказать, попросту нечего, а так хочется…”, – вот и всё, что сказал мне знакомый доктор. Уверенной походкой я направился домой. О чём я думаю? Я думаю о прошлом – это всё, что приходит сейчас на ум – воспоминания. Вообще, всё происходящее это есть для того, чтобы потом это вспоминать, а с грустью или радостью – это уже в наших руках здесь и сейчас. Главное, помнить об этом. Говорят, да, вы делаете своё будущее сами. Нет – будущее будет так и не иначе, от нас лишь зависит то, что будет внутри нас, что будет в нашей душе, что будут называть Вами.

Теперь я не хочу скорее прийти домой и расположиться на диване перед телевизором – теперь я хочу вернуться назад, в прошлое, но не для того, чтобы предотвратить болезнь и, как следствие, скорую смерть, а для того, чтобы пережить эту жизнь ещё раз и исправить в ней некоторые моменты. Всё-таки жизнь мне чертовски понравилась. Жаль, что я понял это только сейчас.

Вы когда-нибудь замечали, как меняется мир? В один миг может разрушиться, казалось бы, вся Вселенная, стереться всё, что окружало так долго и больше никогда не вернуться. Вы когда-нибудь замечали, как умирает душа? Я тоже этого не видел до определённого момента, пока моя собственная душа не начала умирать, а начало этому легло уже давно. Наверное, с тех пор, как я потерял любимого человека, или с тех пор, как потерял друзей, которых считал приятелями, а они, оказалось, были лучшими из тех, что я встречал. Может, всё началось тогда, когда я потерял мечту, к которой шёл всю прожитую на тот момент жизнь…Больнее то, что я не понял, когда всё началось. Сейчас, глядя в зеркало, я вижу в отражении парня восемнадцати лет, потерявшего всё, что он имел. Этот парень всегда искал счастье, искал его безудержно, да видно завлёкся так, что в погоне не успел им насладиться.

После того, как мне сказали, что жить мне осталось какой-то определённый срок, мой мир изменился, я изменился – я это чувствовал. Но до сих пор у меня всё так же оставалось лишь одно занятие, которым я занимался – тренировки, на которых я мог выместить всю свою злобу на этот мир. Честно говоря, получалось не очень, так как я понимал, что все проблемы, окружающие меня, так или иначе как-то связаны со мной непосредственно: или я сам их создал, или не мешал им появляться.

Сейчас я лежу на кровати у себя в комнате и вспоминаю всё, что произошло с тем мной: тем, который не ценил время, не ценил людей, не ценил жизнь и не умел любить.

К поступлению в институт я готовился два года. Помимо колоссального объёма знаний, которыми я дожжен был владеть, мне необходимо было развивать физическую форму, чтобы сдать экзамен. Помню, как сразу после школьного дня я торопился домой, переодевался и спешил куда-то далеко, где я мог заниматься тем, чем нужно было. Конечно, удовольствия от этого я особого не получал, но, понимая, что мне это необходимо, приходилось со словом “надо” идти и исполнять задуманное. После двухчасовых занятий мне надлежало бежать домой, принимать душ и начинать умственную деятельность. А далее тренировка – зал бокса ждал меня всегда. И так изо дня в день.

Теперь мне приятно всё это вспоминать. Я не жалею о времени, потраченном на подготовку к поступлению, ни сколько. Всё это было в моей жизни, и я рад этому – я рад, что у меня было занятие, я рад, что у меня была цель, рад, что у меня был стимул. Я рад, что я жил.

Проснулся сегодня, как всегда, поздно. Какой теперь смысл вставать рано? Тренировка только вечером, а больше делать мне на этом свете уже нечего, да и к тому же что-то гложет изнутри – какое-то непонятное чувство, будто что-то не сделал, о чём-то забыл. Но побеждала всё же мысль о том, что всё, что мог, я уже сделал.

Весь день планирую сидеть дома. Чего ждать от улицы? На улице я буду вдыхать свежий воздух и ловить иллюзию жизни, возможно, появится желание жить больше положенного, а оно мне надо? Плохо быть взрослым – в сказки уже плохо верится.

Хороший выдался денёк сегодня: прошедший ночью лёгкий снегопад оставил свои следы на земле.

Вышел на улицу. Воздух был великолепен. Какое же это прекрасное чувство, выбравшись на лёгкий морозец, вдохнуть полной грудью слегка резковатый, но холодный и тем не менее приятный воздух. Такое ощущение, что скоро начну войну с самим собой. И вдруг я понял: а ведь я вёл эту войну постоянно. Мне всегда приходилось бороться. Сколько можно вспомнить случаев, когда передо мною располагалось несколько путей, несколько способов жить дальше. Проблема моя была в том, что я так и не научился выбирать правильный путь.

Долго быть добрым не получается – с этой мыслью прошёл сегодняшний день. Возможно, именно поэтому ,с годами, людей, окружающих нас, становится всё меньше. Нет, не в этом дело. Это отдельная история. В моём случае всё несколько иначе. Видите ли, я всегда старался быть максимально общительным, я безумно хотел дружить со всеми, с кем это было возможно. Если я видел хорошего человека, то несомненно желал познакомиться с ним.

Так было в детстве, в далёком детстве. Где-то с шестнадцати лет всё стало иначе: у меня вдруг стало уменьшаться количество друзей. К семнадцати годам людей, которых я называл друзьями, практически не осталось. Я пытался изо всех сил понять, когда, что пошло не так? Что произошло? Что я делаю не так? Я стал отталкивать людей или же с течением времени они просто отыгрывали свою роль и уходили за кулисы. Я не знаю.

Очередной день ничегонеделания. Жизнь потеряла свой смысл. Как писал Булгаков: “…Мне плохо, и я хочу в подвал”.

Да, я не жалею о том, что произошло со мной за прожитые годы, но кто мне скажет, в чём был смысл всего этого? Мне объяснит кто-нибудь, зачем в моей жизни появлялись люди, которых я отстранял? Мне кто-нибудь скажет, зачем я общался с огромным количеством людей, чтобы сейчас со мной рядом никого не было? Кто-нибудь мне объяснит, зачем мне нужно было полюбить человека, который не мог дать мне того же в той же мере, и с которым я постоянно был рядом? Кто мне скажет, был ли вообще какой-то смысл в моей грёбаной жизни?!

Вдобавок ко всему у меня была мечта – с самого раннего детства я хотел найти себе такого человека, которого мог бы впустить всецело в свою душу, но такого человека найти я не мог. Поэтому у меня появилась мечта – я хотел завести собаку. Собака – такое существо, которое будет любить вас больше, чем себя, при этом, она никогда не станет жалеть об этом даже в том случае, если вы поступите максимально ужасно по отношению к ней. Она всё простит и будет также любить вас, как любила всегда. Всё, что ей нужно для счастья – это ваше присутствие рядом, ну, и небольшой кусочек мяса. Но без второго она прожить через силу по мере возможности сможет, а вот без первого – вряд ли.

Моя мечта не сбылась. Возможно, я не приложил тех усилий, которых мог бы, чтобы она сбылась…

Но сейчас я даже, неверное, рад, что она не сбылась. Боюсь представить, какого было бы ей, какого это, потерять часть себя. Хотя нет, какого это – я знаю. Терять близкого – большая боль, которая оставляет шрамы, а они не проходят. Всем известная история про Хатико – тому пример. Возможно, именно поэтому я никого не впускал к себе в душу, однако всё же один человек смог туда попасть и, конечно же, остался там навсегда. Ведь не раз я говорил: с человеком можно разговаривать двумя способами: с тем, что создаёт его образ и тем, что сокрыто внутри человека. И если найдётся такой человек, который сможет разглядеть и активно будет использовать второй способ разговора – берегите этого человека, держите крепко и никогда не отпускайте; не повторяйте моих ошибок, я прошу вас.

Полюбишь внешность человека – с годами она изменится, и твоя любовь испарится. Полюбишь характер – будешь держаться подольше, но отрицательные стороны всегда более ярче воспринимаются нашим подсознанием. Идеальных во всём людей не бывает. И такая любовь пройдёт. А ели полюбить того человека, которого видно только, если смотреть глаза в глаза, которого чувствуешь, которого слышишь даже, если он молчит – если полюбить душу, то никогда такая любовь не закончится. Говорят, что любовь живёт три года, кто-то говорит, что больше, кто-то – меньше, а мне кажется, что если вы нашли такого человека, душу которого полюбили, и он ответил вам тем же – ваши пути не разойдутся. И тут я понял, что за свою жизнь я ни разу не разговаривал с человеческой душой, включая свою собственную.

Медленно тянутся дни. С каждым днём я стараюсь всё-таки вспомнить всё то, что произошло со мной за прошедшие годы. Я пришёл к выводу, что воспоминания – это лучшее, что остаётся у человека. Наверное, это единственная вещь, с которой можно уйти на тот свет.

Я давно перестал уже требовать чего-то от жизни, а вот от людей я требовал многого. Я подумал, что жизнь итак является высшим даром, который только могли бы мы получить. Поэтому я старался принимать все удары, как должные, как какое-то испытание, проверку. Возможно, я врал себе. Но всё так же я не понимаю, что меня гложет.

За эти малоотведённые мне годы я успел испытать такое чувство, как любовь. Сперва я отрицал это, потом старался не обращать внимания, а потом понял, что с момента её появления я мог бы быть счастливым, если бы не…

Я любил одну девушку. Общение с ней казалось мне истинным счастьем может быть потому, что другого такого счастья я никогда и не испытывал… Так и было. Знаете, в чём была главная проблема? Я полюбил не её саму, а её душу. Я дико с этого бесился! Она знала меня лучше, чем кто-либо, удовольствие от общения получали мы вместе, но у нас была “разная” любовь. Оказывается, даже душу можно любить по-разному. Меня посещали мысли, зачем вообще нужно любить? Может быть всем было бы проще без любви… А потом я понял – это чушь! Мы не были вместе, но постоянно были рядом. Мы любили друг друга, любили по-разному, но любили. Мы не могли друг без друга. Но однажды я нанёс такой удар, о котором жалею до сих пор. Это была самая большая ошибка в моей жизни. Тогда я поступил, как последняя сволочь! Нет-нет, не хочу… не стоит ворошить прошлое. Рана затянулась, но шрам остался как у меня, так и у неё – не буду их беспокоить. Зачем нужны воспоминания?

Ладно, надо признаться себе, я уже ничего не теряю – я поступил жестоко по отношению к ней, себя я никогда не жалел; возможно, это сыграло свою роль. Однажды, я пересилил себя и сказал столько разной лжи ей: что она мне не нужна, что мне плевать на неё, что общение с ней перестало приносить мне чувство удовольствия, и нам нужно прекратить общение. За это я не прощу себя никогда. Сколько боли в слове “отпустить’… Фраза “я тебя отпускаю” может убить человека. Казалось бы, ничего такого, просто взять и отпустить что-то, кого-то, но отпустить – значит держать до какого-то момента. И вот он, момент настал: по той или иной причине приходится отпускать… Парадокс: ведь, после этого должно бы стать легче, но становится лишь тяжелее, становится больно. Отпустить человека, который находится в твоей душе, невозможно – я вырвал её оттуда силой, и, кажется, это получилось. Я не знаю, что я натворил, но знаю, что причинил боль ей, причинил боль себе. Кому стало лучше оттого, что я сделал? Зачем я это сделал? Я боялся думать над ответами на этот вопрос, боялся! Мне было страшно! Я максимально старался забыть об этом и жить дальше. У меня получалось…почти. Я окончил школу и перестал видеть её. В попытках поступления я забыл об общении с кем-либо. Но пора признаться себе – никогда я не смогу забыть о том, что я сделал, никогда.

Знаете, всё-таки в прекращении общения с ней был один плюс – больше не приходилось сидеть и вечно ждать её сообщения, любого: хоть про домашку, хоть про то, как дела, хоть про то, в чём сегодня выйти на улицу, хоть про то, как прошёл день, хоть про то, какие планы на завтра, хоть про то, как настроение… Хоть про что…

…

…

…

Дурак.

…

…

…

Попытки поступления провалились – с этого момента моя жизнь окончательно потеряла смысл. Я перестал понимать, чего я хочу, к чему я иду, что будет завтра. Я не понимал, кто находится рядом; возможно потому, что рядом уже никого и не было. Почему? Потому что дурак я, дурак!

Вы когда-нибудь строили карточный домик? Малейшее движение, колыхание воздуха и домика нет, он вмиг обрушается, словно его и не было. Так рушатся жизни. Этим домиком, в котором не хватало одной карты, была моя душа. Я не хотел подпускать к себе ни дуновения ветерка, но разве любовь – ветер? Разве она спрашивает разрешения? Она входит без разрешения, закрывает за собой дверь и активно обустраивается на новом месте. У меня тогда было одно желание – уехать далеко-далеко: туда, где не водится любовь, туда, где нет никого, туда, где я буду один, туда, где никто больше не сможет поселиться в моей душе и разрушить мой карточный домик. Но я понимал, что она была не ветром – она была той самой недостающей картой и не простой, а той, что стоит в основании; без неё домик не домик, без домика нет счастья, без счастья не нужно мне жизни. Ничего мне не нужно. “Я хочу в подвал”.

Сегодня решил постараться не думать больше о том, о чём думал последние дни.

Вспомнил о том, что жить осталось недолго. Вспомнил, что каждый день может стать последним. Но чувство тревожности всё так же душило изнутри. Позавидовал лентяям – они живут в иллюзии того, что жизнь долговечна. Глупцы. На сегодня мыслей больше не пришло. Лежал на кровати и просматривал фотоальбомы, где изображён маленьким, где не знал проблем, где был по-настоящему счастлив. И тут у меня появилась мечта – я захотел сделать ещё одну фотографию, на которой я был бы счастлив. Мечты ведь должны сбываться?

Мне кажется, я схожу с ума. Мысли о подвале посещают меня всё чаще.

Взбесился сегодня на пустом месте, немного разбил кулаки вкровь. Не знаю, что со мной происходит. Мне страшно. Наверное, впервые скажу это, но мне нужна помощь.

Самый страшный суд – это суд над самим собой. Я понял, что до сих пор думаю о том, как поступил тогда с ней. Я – сам себе и самый строгий и суровый судья, и самый страшный палач, и самый остро отточенный топор. Я сам выношу себе самые страшные приговоры и привожу их в исполнение. Как же хочется вернуть то время, когда за тебя решали абсолютно всё. Как же давно это было…

Сегодня, в попытках забыть о самой страшной ошибке, вспомнил другую. Как-то познакомился с девушкой, назовём её Н. Начал с ней общаться в безумном режиме: переписывались дни напролёт (и даже тогда в голове была другая, а я всё равно…). В общем, я влюбил её в себя. Она по-настоящему меня полюбила. Я понимал это и всё равно продолжал с ней общаться так, будто её чувства взаимны. Зачем мне это было нужно? Я пытался перевести своё внимание на Н. с той, которая была в моей душе, но не получилось это у меня, не получилось. Я поступил, как последняя сволочь. Поэтому я решил, что пора это прекратить и как-то постарался объяснить ей всё. Самое страшное тогда было то, что она стояла, слушала меня, смотрела мне в глаза и молчала. Слова были не нужны – я всё сам прекрасно знал.

Это была наша последняя встреча: вскоре она перевелась в другую школу, и больше мы не виделись. История эта была так давно, но от этого она не теряет своих красок. Мне до сих пор паршиво на сердце, стыдно за себя, но от этого воспоминания я не хочу отказываться – каждое воспоминание несёт в себе особенный смысл, который нам стоит понять и принять.

Какой же я всё-таки дурак.

Весь день гулял сегодня. Снегопад окутал всё, что окружало меня радиусом в несколько километров. Видимость, конечно, была низкая, но как же всё-таки я обожаю такую погоду. Это такая красота! Правильно, пора, немного осталось до Нового Года, а снега, как в ноябре.

Встретился с ангелом, правда, снежным. Пытался веселиться, как мог.

Простыл. Сегодня выходить никуда не планировал, лежал на кровати, читал книгу о ценности жизни и думал, что могу написать не хуже. И тут в месте, где у человека сердце, резко стало колоть: сперва слегка, потом всё сильнее, в итоге книга обрушилась на пол, а я потерял сознание. По случаю, мама находилась дома и на звук упавшей книги зашла ко мне в комнату, где обнаружила меня. Очнулся я уже в больнице, мама сидела рядом. Я посмотрел в её глаза и понял – она всё знает. Мы молчали – не нужны нам были слова. Мама плакала, слёзы текли из её красивых голубоватых глаз, а я лежал и думал, почему раньше я не замечал, какие у неё красивые глаза.

Новый Год я встретил в знакомой клинике, куда меня перевезли. Пролежал там до 13 января, 14 вернулся домой. За эти дни меня посещали те же мысли, я проходил различные процедуры – ничего интересного, однако именно тогда у меня состоялся разговор со знакомым доктором.

Случилось это в первых числах января. Я, конечно, находился у себя в палате, а он зашёл ко мне поздно вечером, поздоровался, поинтересовался состоянием здоровья и начал говорить далее:

– Вот, знаешь, я на своём веку повидал много пациентов с якобы безвыходной ситуацией: кто-то очень боялся смерти, кто-то делал вид, что ему всё равно, а кому-то действительно просто нечего было терять. Но знаешь, что их объединяло? У каждого из них было то, что они хотели бы повторить – у них было много воспоминаний, но среди них были такие, которые словно лежали рядом с ними, когда те спали, ели за одним столом и приходили сюда вместе с ними. Благодаря этим воспоминаниям они жили. Каждый из них понимал, что жить ему оставалось не так много, но всё равно они пытались жить, словно никакие боли не беспокоили их никогда. Эти воспоминания давали им надежду, вернее желание для получения чего-то такого же прекрасного, чего-то такого же, что утешит душу и сердце, чего-то такого, что останется с ними навечно и будет рядом всегда, везде, при любых обстоятельствах. Так, они продолжали жить только ради этого, двигаемые ничем иным как надеждой. Скажи мне, а что движет тобой? Твоя мама сказала, что за последнее время ты только и делал, что-либо просто бродил по улицам, либо пропадал на тренировках, либо находился дома и занимался какими-то мелкими делами. Пойми, я не хочу лезть в твою жизнь – у меня просто-напросто нет на это права. Я понимаю, что сейчас тебе очень тяжело, понимаю, что, скорее всего, ты так же волей-неволей прокручиваешь в голове возможные воспоминания – скорее, я даже уверен в этом! И это хорошо! Это правильно! Забавная штука, почему-то, когда я спрашиваю у тех же коллег или, например, просто знакомых, да, помнят ли они о своих выпускных вечерах, помнят ли дни, когда они просто были счастливы, помнят ли, почему они шли к своим мечтам и до многих из них не дошли? Некоторые мне отвечали. Они помнили всё. Тут я понимал, что они прожили свою жизнь полноценно и не упустили ничего из неё. Однако, большинство всё же не могли ответить мне на мои вопросы. Они, во всей это суете жизни, просто проживали отведённое им время на скорую руку, они всего лишь выполняли пункты плана, составленного ими с размахом на всю жизнь. Но все они в конце будут пытаться вспомнить и будут вспоминать всё, что когда-то пережили, будут пытаться вспомнить моменты, когда они были счастливы, будут пытаться прожить жизнь её раз.

К чему я веду всё это – скажи мне, а ради чего теперь живёшь ты? Симпатично то, что откровенно на этот вопрос отвечаю лишь люди в этой клинике, ну и ещё в некоторых местах не столь отдалённых.

Я подумал-подумал над словами знакомого доктора и ответил ему:

– Знаете, доктор, а ведь я не знаю, ради чего живу. Я и раньше не мог ответить на этот вопрос, а теперь и подавно. Что мною сейчас движет? Ровным счётом ничего.

– Мне кажется, ты заблуждаешься и очень сильно.

– Разве?

– Да. Ты хочешь сказать, что даже сейчас, когда ты знаешь, что время уходит беспощадно, ты не знаешь, что ты хочешь сделать, находясь здесь? Ты хочешь сказать, что ты ничего не хочешь исправить в своей жизни, что тебе ни с кем не хочется провести больше времени, пока ты ещё здесь? Тебя ничего не гложет где-то внутри, под лёгкими, ближе к сердцу? Ты уверен, что ты сделал всё, что мог, чтобы сделать счастливым себя и тех, кому ты хотя бы чуточку дорог?

Знакомый доктор резко стих. Мы молчали, долго молчали. Оба мы прокручивали слова, секунды назад прозвучавшие из его уст. Но молчание он всё же прервал, сказав:

– Ты счастлив? Был ли ты счастлив когда-нибудь?

– Нет, подумайте сами, как я могу быть счастливым и радоваться чему-то в своём положении?

– В каком положении? В положении лёжа?

– Вы прекрасно понимаете, о чём я.

– Нет, не понимаю. Единственное положение, в которое ты сам себя ввёл – это несчастье. Эта болезнь, эта кардиомиопатия, конечно, она подрезает твою жизнь, но подрезает она только её временные рамки, но никак не её содержимое. Помни, что даже за прожитые 18 лет можно несколько раз стать счастливым. Это очень и очень просто. Подумай о том, что мешает тебе быть счастливым здесь и сейчас. Поймёшь это – поймёшь, что ты сделал ещё далеко не всё, а время идёт.

Тут знакомый доктор встал и сказал, что егосмена закончилась, обход он завершил и ему следует идти домой, к жене и детям. Мы пожали с ним друг другу руки, и я сказал ему:

– Спасибо вам большое!

Я сказал это негромко, даже тихо и спокойно, от души, а он ответил так же:

– Всегда пожалуйста.

– Скажите, долго мне осталось?

Знакомый доктор сделал вид, что задумался, и сказал:

– Сколько Бог даст, столько и осталось. Он всегда даёт шанс на исправление ошибок – главное, успеть им воспользоваться, пока не пришло время переворачивать часы с песком смерти.

И он вышел из моей палаты, оставив меня один на один с моими воспоминаниями, хотя я понимал, что так было всегда и так всегда будет.

Вернулся домой, стены клиники наскучили до невозможного. Слова знакомого доктора только всё так же в голове. И действительно, теперь я осознал, что есть во мне это ощущение – что-то я не сделал, где-то не успел. Время летит безбожно! Надо успеть понять, что же это и сделать это во что бы то ни стало, чтобы хоть умереть счастливым.

Решил сходить на тренировку. Со стороны кажется, ничего не поменялось – как обычно, но это не так. Бесперестанно я пытаюсь понять, где же я не успел в этой жизни.

Понял! А ведь я никогда не пытался сам пойти на сближение с родителями. Помню, как раньше, везде вместе были: и в магазины, и в парки аттракционов, и просто гуляли. Всё было так хорошо. Но потом что-то случилось… Что? Мне кто-то причинил боль? Нет. Родители стали меньше времени проводить со мной? – да, конечно, я знаю это. Но почему? В чём причина этого? Они виноваты во всём? В том, что я перестал с ними контактировать, в том, что стал мало времени проводить рядом. Они виноваты? Я виноват. Конечно, я. Сам ведь после своих каких-то неудач срывался на них. Сам стал чаще бегать с “друзьями” вместо того, чтобы посидеть с мамой на кухне и за чашкой чая с пряниками поговорить обо всём на свете. Сам перестал обращаться к отцу за помощью, потому что “я уже взрослый и сам решу все свои проблемы”. Дурак, дурак! Банальная фраза, но они ведь хотят только добра мне…

И правда… Ведь это всё так. Почему я не понимал этого раньше?

Дурак.

Включил мозг. Вечером пришёл ужинать вместе с родителями. Поговорили обо всём на свете, повспоминали, поплакали, поулыбались. Закончив разговор, маме пришлось разогревать ужин – надо же было как-то поесть сегодня.

Оказывается, всё просто. Да, просто – именно так. Всё просто – так было всегда и так всегда будет. Столько лет я мог решить проблему недопонимания с родителями всего лишь одним задушевным разговором.

Хм… Такое ощущение, что я уже слышал эту фразу… Где-то давно, где-то далеко, но так близко, где-то в прошлом. “Всё просто”. Почему эта фраза не даёт мне покоя?

Всё сложно.

Сам себе противоречу. Просто или сложно – определись уже, пора бы, время-то идёт. Мне кажется, когда говорят “время идёт”, не понимают всю суть этой фразы. Надо говорить “время уходит” – это более доходчиво звучит.

Очередной день пытаюсь понять, что же я должен сделать. С родителями вопрос закрыл – но это лишь одна недостающая часть моего пирога. Сколько их всего? Скольких не хватает? Где их найти?

Понял, что ещё одним куском этого пирога являются друзья, которых у меня нет, сейчас нет. Были ли они раньше? Были. Где они сейчас? Я даже не знаю, где они и что с ними. Благо хоть имена помню. Почему в одно время они постепенно отошли от меня? А ведь это очередной мой проступок. Кто-то меня обижал, причинял мне боль? Нет, скорее наоборот. Со мной общались из-за личной выгоды? Тоже нет. Только вспомни, как вы с парнями, что на уроках, что после них, просто шатаясь по городу, разговаривали ни о чём часами. Были ли такие, с которыми можно было поговорить о чём-то серьёзном? Раньше я считал, что нет, не было таких людей. Что-то изменилось? Теперь на это я смотрю иначе (а кому оно теперь надо…) – ведь были у меня такие люди, которым я мог сказать какую-то очень важную информацию, и мне было бы легче, и они могли бы помочь мне в чём-то. А если бы они рассказали кому-то? Если бы растрепали на всю округу? А если бы… -бы, -бы, сплошное –бы! Вспоминается момент из фильма с мальчишкой из “Один дома”. Беседует он с какой-то милой старушкой, испытавшей в своей жизни боль. Она не хотела доверять больше людям, опасаясь за то, что её сердце вновь будет разбито. На это мальчик привёл ей пример: однажды ему купили ролики, самые классные, словно из его снов. Он так их берёг, что не надевал на улицу ни разу, только пару раз, в комнате, примерял их. А потом, со временем, оказалось, что они ему стали малы. Старушка ответила, что сердце и чувства всё же сильно отличаются от роликов, на что мальчик сказал: “Но они довольно похожи. Ели беречь своё сердце, то всё равно, что оно будет разбито. Держать его только для себя – оно будет, как мои ролики – когда решите испытать его, окажется негодным”.

Этот диалог не выходил у меня из головы. Я понимал, что имел намного больше, чем себе представлял. Могу ли я вернуть это всё? Могу! Иначе я был бы уже мёртв.

Не понимаю, что мне делать! Сходил сегодня на тренировку – пропустил кучу ударов. Депрессия наступает. Желание жить постепенно пропадает…опять.

Всё это старая песня, всё это неправильно! Ведь, “всё просто!”. Да! Я помню это! Этот голос! Голос из прошлой жизни… Это её голос! Голос той, перед которой я виноват, той, которая была у меня в голове, сердце и во всём теле, той, которая… которая… она ведь до сих пор во мне… Она в моей душе, её голос – вот источник странных чувств! Вот, что меня гложет! Да, и сердце согласно с этим: вон оно, как сразу защемило… Пустяк, пройдёт сейчас… Поколет – перестанет… Но это она! Из-за неё я ещё жив? Всё идёт к этому, жить с ней, ради неё и из-за неё. Она –вода, мой источник жизни… Вон, и сердце согласно: закололо сильнее… Я…я найду тебя… Всё должно встать на свои места! Да! Вон, и сердце согласно с этим: опять…

И снова клиника, снова палата, зелёные стены, аппараты, процедуры и прочие формальности, не несущие никакого толку. Все понимают, что жизни мне это не прибавит. Знакомый доктор заходит только по делу: поинтересоваться здоровьем, проверить аппаратуру и прочее. Родители поочерёдно дежурят возле меня. И их, и знакомого доктора выдают глаза – они давно уже боятся смотреть мне в глаза при разговоре о болезни. Глаза выдают их – они поникши, унылы, я не вижу в них больше надежды. Но я не обращаю на это внимания – я сам создам эту надежду! Умирать мне ещё рано, ведь у меня есть ещё одно не завершённое дело!

Вернувшись домой, допоздна искал в Интернете тех, кто были мне друзьями по-настоящему – скажу вам, это сложно, когда ты удалился из всех соц. Сетей и не появлялся в них больше полугода. Но я смог найти старого друга, с которым договорился о встречи на завтра. Посмотрим, что ещё изменилось и что изменится. Всё только начинается – я в это верю, а значит, так и будет.

Встал рано сегодня. Плотно позавтракал и, попрощавшись с мамой, бегом унёсся на улицу – спешу на встречу со старым другом.

Увиделись. Он не изменился: те же 170 сантиметров роста, та же лёгкая небритость, тот же деловой стиль одежды и … и та же светлая и добродушная натура.

Многое изменилось: кто-то служить ушёл, многие учатся. Две девочки из класса замужем. Почти все поступили в разные города страны, но интересующая меня осталась здесь. Хотел узнать у него о ней поскорее и поспешить к ней, а получилось так, что на весь день погрузился в воспоминания и снова пережил 18 лет.

В полдень пришёл к её дому. Шёл до него окрылено, словно с закрытыми глазами. Я чувствовал этот путь, каждый шаг знал, как часть себя.

Я всё помню.

Простоял неподалёку от её дома до позднего вечера, пока она не пришла. Она не изменилась, всё так же прекрасна: тот же стиль одежды нежных оттенков, те же 167 сантиметров роста, те же глаза, переливающиеся из карих в бронзовые, глядя в которые, тонешь, захлёбываясь с каждой секундой всё больше и больше – она всё та же. Но я дугой, по крайней мере я так хочу.

Я не смог подойти к ней, просто не смог – мне страшно! Я боюсь, что она не сможет простить меня, что оттолкнёт, просто скажет: “Я смогла без тебя”, на что я отвечу: “А я без тебя нет”.

Как бы старомодно это не звучало, но я перерыл все бумаги и нашёл на маленьком листочке отрывного блокнота её номер телефона. Я понимал, что нужно позвонить и договориться о встречи – я знал, что время уходит. И я позвонил, но перед этим медленно, судорожными пальцами набирал номер, цифру за цифрой – я понял, что одна некоторые из них сохранились у меня в голове.

Со вчерашней встречи я до сих пор сам не свой. Я не могу перестать думать о ней. Всё больше я осознавал, что именно она была источником всех чувств, беспокоивших меня. Сколько я обманывал себя, а душа всё равно верила, где-то глубоко-глубоко, но верила. Теперь я по-настоящему понял, что значит чувствовать себя плохо.

Я выхожу из зала с тренировки, закутавшись в тёплый пуховик, на скорую руку обтянув шею шарфом, и скорее тороплюсь через неосвещённую заснеженную тропу к остановке, чтобы встретить её. У меня в запасе целых 30 минут, но я всё равно спешу – а вдруг автобус приедет раньше; хочу увидеть её настолько скорее, насколько это возможно. Через сугробы, мимо людей, прячущих носы в вороты свитеров, я мчусь к остановке, на которой стоят люди в ожидании своего автобуса, что бы поскорее вернуться домой: кто-то к семье, кто-то к собаке, а кто-то к кровати и телевизору. Что их объединяет? Они спешат туда, где будет тепло, где есть что-то, что согреет их душу. И вот, я здесь, на остановке. И правда, я прибыл немного раньше времени, но ничего – я подожду её. Прождав её полжизни, несколько минут уж я её ещё подожду. Без неё холодно внутри, приходится согреваться искусственно – приходится вновь погрузиться в мысли, в которых поселившаяся она сидит в кресле перед камином, в руках её книга Саши Полярного, на столике рядом горячий шоколад, а на коленях спит кошка. Я её вижу – она почувствовала это и повернула голову вправо, обратив взгляд на меня. Она улыбнулась. Белоснежная детская улыбка подобно первому снегу украсила всю серую массу, наполняющую действительность. И всё – тепло пришло, душа немного прогрелась, словно глотнула шоколада со столика – вроде бы стало тепло, но ведь не надолго. И тогда вновь я окунаюсь в комнату с камином.

И вот, автобус прибыл, двери открылись, я приблизился к автобусу, и из дверей вышла она в своём светло-коричневом тёплом пальто, которое она могла носить круглый год, на голове её вязаная розовая шапка, за спиной кожаный рюкзак, а нос укутан в сероватый вязаный, как шапка, шарф. Момент приветствия после разлуки любящих людей – объятие наступило, и тепло пришло в мою душу. Я готов обнимать её вечно, каждой клеточкой каждую клеточку – для этого и создана зима, чтобы люди прогрели друг друга так, чтобы на весь год хватило.

Но нам пора идти. Она видит мой синяк, полученный на тренировке, и ругается. Она ругается, а я улыбаюсь, она злится, а я радуюсь, она печалится, а я счастлив. Я прерываю её ругания, слегка поправив её шарф, так, чтобы нос полностью окунулся в тепло, которым шарф готов поделиться с ним. Теперь я опять не вижу её рта, но знаю – она улыбается. Для этого мне не нужно видеть её рта – я вижу это по её глазам, по ним всё видно: я изучил её по глазам, я продолжаю изучать её по глазам, я полюбил её за глаза.

Лёгким движением руки она развязывает мой шарф и завязывает его правильно, так, чтобы дыхание спёрло, но стало тепло. Но она не знала, что тепло мне стало ещё тогда, когда она вышла из автобуса. Мы надели каждый свои перчатки (она свои вязаные мятные, я свои вязаные тёмно-серые) и направились через темноту зимней ночи и слои снега к её дому. Мы проходим фонарь за фонарём, разговариваем обо всём, что произошло с каждым из нас, пока другого не было рядом, и так в течение нескольких часов. И эти часы пролетают незаметно – мы стоим возле её дома, в окнах которого горит свет, где на кухне её ждёт мама с чашкой горячего шоколада. Она не хочет уходить, а я не хочу её отпускать. Это сочетание главных проблем материального и духовного мира: отпустить человека даже на день, даже на секунду. Возле её дома стоит фонарь, освещающий её лицо, которое покрывается инеем.

– Ты замёрзла, – говорю я ей.

– Ни сколько, не придумывай.

Но я вижу, что ей холодно – поэтому отпускаю её домой. Вновь объятия, на этот раз тоже тёплые, но они другие. Прощальные объятия всегда отличаются: души в этот момент разъединяются, рвутся, переплетённое воедино расцепляется с надеждой на скорую встречу. Звучит фраза: “Позвони, как дойдёшь”, звучит ответ: “Конечно”. Она отпускает меня. Я вновь поправлю ей шарф, и она открывает дверь и входит в дом. Я один под фонарём стою. Начался снегопад. И без этого большие кучи снега начали пополняться новыми снежинками. В этот момент всегда появляется мысль: “Зайди к ней, выпей с ней шоколада, поговори о чём-нибудь ещё – ты ведь знаешь – она этого хочет, и ты этого хочешь”. Да, я знаю, но нет, я сделаю это в другой раз. Я не хочу ещё раз разрываться в прощальных объятиях. Пускай она спокойно греется у камина с кошкой на коленях и чашкой горячего шоколада в руках.

А я разворачиваюсь и иду по едва освещённой фонарями и луной улице. Мне опять холодно, снег попадает в моё сердце с ещё большей силой и большим количеством. Она забыла поправить мне шарф! Я поправлю его самостоятельно и пойду дальше. Внезапно я останавливаюсь, видно снега слишком много попало в моё сердце – прихватило что-то, дышать тяжело стало, тяжело стоять на ногах… Я присел прямо на сугроб. Моя рука прижалась к сердцу, а глаза поднялись к небесам – не смотря на большой снегопад, они были полны звёзд. Я упал головой назад. Теперь я лежу на сугробе и сравниваю снежинки со звёздами – они очень похожи: и те, и те яркие, белоснежные, они хранят в себе загадки – этим они и интересны. Но дышать тяжело. Теперь только одна мысль: “Нет, нельзя, только не сейчас! Я не дошёл до дома, не позвонил…”. Рука отпрянула от сердца. Взгляд устремился в далёкий космос, где кто-нибудь сидит на другой планете и любуется снегопадом на нашей.

Вдруг резкий звук раздался у неё дома – из рук её выпала чашка с горячим шоколадом и разбилась об пол. Один осколок был похож на звезду. Эта звезда откололась не от чашки с горячим шоколадом – она откололась от неба, откололась от бесконечности, откололась от моего сердца.

В ночь на 14 февраля его не стало.

Жизнь на земле – прекрасное время в существовании каждого живого существа. Но все имеет свойство заканчиваться, и все заканчивается, кроме одной вещи… 

Моя работа – очень и очень страшна, она приносит неимоверную боль, к которой я не привыкну никогда. Каждый день я встречаю на этом свете ушедших с земли: каждый день приходят маленькие котята, которых в мешке утопили хозяева, младенцы, которых мамы оставляют в снегу, взрослые люди, которые любимы своей семьёй и знакомыми, старики, в которых нуждаются дети и внуки. Не по каждым из них плачут на земле, но я плачу за всех – мне жаль каждого, кого я встречаю, ибо жизнь его закончилась, время его истекло земное, началось небесное, а небесное не имеет границ, оно вечно – именно тем и ценнее жизнь на земле. Человек на земле за свой короткий век пытается сделать слишком многое: хочет и найти смысл жизни, и обрести счастье, увидеть и найти свою любовь. Он строит планы на всю жизнь, и, как правило, когда все идёт не по плану, просто берет и катится к чертям, в тартарары, человек начинает злиться, уповать на судьбу: "Почему же так, я ведь этого не хотел" или "даже не предполагал". Но знаете, что я хочу сказать: конечно, когда все идёт по предусмотренным пунктам – это хорошо, но даже если все рушится, и появляется что-то новое, случается то, о чем вы не думали или того не желали, то не стоит сердиться. Это пустое, лишняя трата своих нервов. Просто стоит помнить: если что-то пошло не так, как хотелось бы, это не означает, что все плохо – возможно, свершился самый лучший исход вашего события, который просто-напросто перевернёт вашу историю, а может даже и жизнь.

Может быть, именно этот переворот поможет вам найти свою любовь. Однажды меня спросила одна вновь прибывшая молодая девушка, разбившаяся в автокатастрофе, видел ли я любовь? Видел ли я любовь? Нет, не видел, но я видел другое. Когда бабушка с дедом обедали за столом, и бабушка спросила невзначай у него: "Ты меня любишь?", на что дед, улыбнувшись и потерев руки, ответил "Люблю-люблю, подай соль скорее". Бабушка тихо улыбнулась и молча подала ему соль. Когда поздно ночью шёл еле волоча ноги трудяга с очередной смены изо всех сил спеша домой, чтобы увидеть дочь хотя бы спящей. Когда, однажды, один мужчина умер в возрасте 55 лет, и, после его похорон, пёс его несколько дней, не отходя, лежал на его могиле и плакал. Когда девочка в детском саду каждый день приносила из дома очищенную воду в тяжёлых для неё бутылках только для того, чтобы полить цветок, появившийся на лужайке. Когда десятилетняя девочка, в 8 лет лишившаяся мамы, бежит будить папу, с которым они только вчера ужинали за одним столом и который уже больше не проснётся. Когда на Петербургских крышах молодые пары стояли с бокалами игристого шампанского в руках и, улыбаясь, утопая в объятиях, провожали закат.

Я не видел любовь – я видел тех, в ком она была, кем она двигала и кто благодаря ей жил. Я не видел любовь, но чувствовал её в людях. Я не видел любовь, никогда, но однажды я почувствовал, что она есть в каждом человеке.

Вот и в этом мальчике пылала любовь. Я жалею лишь о том, что во время его повествования, не дослушав его до конца, сказал ему следующее: