Алевтина с наслаждением вгрызалась в корень сельдерея. Кто бы мог подумать, что беременность способна на такие фокусы?! Раньше от одного запаха ее воротило. Хорошо, хоть не штукатурка и не мыло… Молодая женщина была так поглощена своими размышлениями, что не сразу услышала, о чем говорит ее муж по телефону.

— Да, партнерские роды. Милая барышня, если бы мне нужен был совет психолога, я обратился бы к нему. У вас несколько иная функция. Ответить, сколько стоит и какие условия пребывания, — четко, едва ли не по слогам произнес он.

В трубке, очевидно, пытались настоять на своем, однако Вязов был не тем человеком, который меняет свое мнение.

— Вы уже приложили максимум усилий, чтобы я пожалел о своем звонке вам. Клиника не одна в Москве, — в раздражении он нажал отбой и встретился с лучистым взглядом жены. Умиротворяющим и любящим, но слегка обеспокоенным.

— Игорь, какие партнерские роды?! Ты о чем? Я не хочу, — Аля мягко улыбнулась, надеясь, что ее домашний «тиран и деспот», как он сам себя называл, не всерьез об этом говорит.

— Молчи, женщина, — притворно сурово, предостерегающе подняв правую руку, ответил Вязов. Однако лучики счастливых морщинок у глаз выдавали его позерство — над своей беременной женой он трясся, как квочка над цыплятами. — Я твой мужчина, и в семье главные вопросы решаю я. У тебя лишь право совещательного голоса. Или ты забыла?

— Игорь, но ты себе не представляешь, как я буду выглядеть и что тебе предстоит увидеть. Я не хочу, чтобы ты потерял ко мне интерес как к женщине.

— А я хочу в момент появления моего наследника держать тебя за руку и говорить, как сильно я тебя люблю. И это не обсуждается.

Алевтина поняла, что спорить бесполезно и, притворившись жертвой домашнего насилия, тяжко вздохнула.

— Подчиняюсь грубой силе.

Вязов обнял жену сзади, потянулся к сельдерею и откусил кусочек.

— Бл… — едва удержался он от ругательства. — Бедненькая моя, как ты эту дрянь ешь?

Мужчина нежно поцеловал макушку любимой женщины и в очередной раз, забыв о том, что он непрошибаемый материалист и атеист, возблагодарил Бога за посланное счастье. Потом немного подумал и пришел к выводу, что он и сам приложил к этому усилия.

— Вы, наверно, что-то не так поняли. Мне жаль, что вы потратили свое время. Мне нужен бесплатный адвокат, — голос девушки был бесцветным, безжизненным, как и она сама. Отсутствующее выражение лица показывало, что слово «нужен» она произнесла по инерции. Ей не нужно было уже ничего. Все, что можно было потерять, она потеряла. И вопрос ухода в другой мир был лишь вопросом времени.

— Я и есть бесплатный адвокат, — с легкой усмешкой произнес энергичный, атлетически сложенный, уверенный в себе, как Уголовный кодекс, мужчина лет тридцати семи. Дорогие часы, хороший костюм, модные туфли и властный взгляд с головой выдавали преуспевающего человека. А конкретно, адвоката.

— Игорь Львович, я не в том положении, чтобы оценить такую жестокую шутку. Я повторяю: у меня совсем нет денег, — все так же безучастно проговорила она.

— Тогда переспим? Знаете, есть такая форма оплаты?! — и он вальяжно откинулся на спинку стула, поигрывая карандашом в красивых сильных пальцах.

Алевтина вспыхнула. Глаза, секунду назад бывшие по-старушечьи блеклыми, сверкнули пронзительной лазурью. Или это заблудившийся луч солнца, на миг заскочившего в мрачную комнату СИЗО, так отразился в них?

— Убирайтесь к своему хозяину! — выпалила она. Впервые за долгое время в ней всколыхнулись эмоции, которые, казалось, уже умерли вместе с ее благополучной жизнью.

Вязов, адвокат, не проигравший ни одного дела и не помнивший ни одного случая, когда бы ему пришлось лезть в карман за словом, буквально опешил. Его левая бровь изумленно взлетела вверх.

— Какому хозяину? Я сам себе хозяин!

— К черту! К дьяволу! Это же он вас послал, чтобы окончательно меня добить?! — слезы сверкнули в глазах девушки, еще больше подчеркнув их красоту.

— Вы ошибаетесь! Я сам пришел, — переварив собственное удивление, ответил Вязов. — По собственной инициативе. Извиняться за предложение переспать не буду — это просто тактический ход. Вы не в моем вкусе. Зато, видите, сработало — вы вышли из ступора. Показали, что в вас еще есть жизнь. А именно это и нужно, чтобы выбраться отсюда. Итак, теперь вы уже можете вменяемо рассказать мне от и до? Понимаете, все как было, без единой скрытой мелочи.

Теперь настала очередь девушки удивиться. Ведь, действительно, она ожила! Но не может быть правдой, чтобы этот человек был бесплатным адвокатом!

Она по-прежнему недоверчиво посмотрела на него и спросила:

— А зачем вам это нужно? Судя по виду, ваше время стоит весьма дорого, и тратить его на заведомо провальное дело неразумно.

— Во-первых, у меня не бывает провальных дел. Во-вторых, я не люблю, когда женщины считают мои деньги. Я здесь, потому что периодически считаю нужным посодействовать торжеству справедливости. Могу себе позволить, — сухо вернул он диалог в деловое русло. Ему было немного не по себе, что эта девушка хоть на миг, но, получается, вышибла его из седла. И из бесполого интересного случая, против его воли превратилась в девушку, попавшую в беду. К тому же глаза, в которых не было фальши — а это он своим безупречным нюхом чуял за версту — зацепили в нем какую-то непонятную струну, до сих пор никем не тронутую.

— Итак? Сами напомнили, что время дорого, — вопросительно посмотрел он на девушку.

Алевтина собралась с духом и очередной раз озвучила, что с ней приключилось.

— Мы с мамой, — снова перехватило горло, Аля сглотнула ком и впилась ногтями в ладони, — возвращались домой по МКАДу из «Славянского мира», что на сорок третьем километре. Это было в восьмом часу вечера. Мелкий дождик с туманом давали практически нулевую видимость. Я всегда езжу очень аккуратно, так как только год назад получила права. У меня «Тойота» с правым рулем, купленная в кредит…, — после паузы добавила: — Была.

Впереди ехала огромная фура. Я некоторое время плелась за ней, потом все-таки решила обогнать. Осторожно высунулась, и, не увидев ничего опасного, начала обгон. И в это время в нас врезалась другая машина. Лобовое столкновение. Мама погибла на месте, — голос девушки задрожал, — я потеряла сознание. Понимаете, я не выезжала на встречку! Другая машина вывернула со своей полосы.

Там была молодежь, и все пьяные в стельку. Водитель погиб, двое раненых. И двое целых. Они выскочили из машины и, наверно, убили бы, если б не другие водители. Я дальше помню все, как в тумане, скорая, ДПС, меня допрашивают, я снова теряю сознание.

— Ну и почему вы здесь? Там же все должно быть зафиксировано, кто куда выезжал, кто в каком состоянии был?

— Так и было. А затем ко мне заявился цыганский барон, и сказал, что не будет меня убивать, а сгноит в тюрьме за сына. Взял меня за подбородок своими жирными, как сардельки, пальцами и посмотрел в глаза. Я думала, умру — у него черные, как у дьявола, глаза. Я попыталась объяснить, что не виновата, но он сказал, что его это не волнует. В итоге, свидетельских показаний в деле нет, экспертиза показывает, что это я выехала на встречку и о том, что они были пьяные — ни слова, — Аля всхлипнула, и посмотрела на Вязова. — Так что вам не стоит браться за это дело. У него не только деньги, но и криминал. Он просто страшный человек. Настоящий дьявол, — снова повторила она.

— Ну, значит, бросите писать свои детские книжки, и напишете бестселлер «Адвокат против дьявола».

Изумлению девушки не было предела. Ее глаза широко распахнулись, снова сверкнув лазурью, словно неистовый порыв ветра на миг разогнал серые тучи, открыв ясный клочок неба.

— А откуда вы знаете? — Вязов шокировал ее едва ли не каждой фразой.

— А что я, по— вашему, интернетом не умею пользоваться? Ваши данные в контакте, там же ссылки на ваши книги. К тому же у вас ипотека, и вас уволили с работы. Это уже не из интернета.

Вязову удалось, казалось, невозможное. Алевтина думала, что выплакала все слезы, что жизнь просто закончилась, не успев толком начаться. У нее не оставалось даже крохотной надежды выбраться отсюда. Не было веры в людей — ведь скольким удалось заткнуть рты деньгами или угрозами. Не было веры в мужчин — Валера срочно слился в длительную командировку в другой город, оставив ей на память жизнеутверждающее: «Малыш, закон на твоей стороне. Все будет хорошо. Я позвоню». Не было и желания жить. Сейчас она не уставала поражаться этому человеку. Хоть он совсем не походил на доброго Санту, который в канун Нового года подарит ей свободу, но с его появлением она словно увидела свет в конце тоннеля. Лишь бы он не оказался светом мчащегося навстречу поезда.

— Я берусь за это дело. Завтра я вас вытащу отсюда, — и, увидев недоуменно-недоверчивый взгляд, нахмурил брови. — Адвокату нужно верить.

— Мы закончили, — сказал он конвоиру и вышел из помещения, не прощаясь.

Наутро, как и обещал, Вязов, собственной персоной, забрал свою, пораженную скоростью, с какой он решал проблемы, подзащитную.

— Я отвезу вас на «конспиративную» квартиру, и оттуда не будете высовывать носа, пока я не решу все вопросы.

Аля молча кивнула, все еще не веря в происходящее.

«Конспиративной» оказалась вполне уютная, ухоженная квартира в спальном районе.

— Здесь есть халат, тапочки, полотенца, приведите себя в человеческий вид, я скоро буду, привезу еды. Потом подъедет моя секретарша, посмотрит на вас, купит что-нибудь из одежды, а вашу выкинем. Мне не нравится тюремный запах.

Игорь, резко развернулся, и, хлопнув дверью, оставил девушку одну в полнейшей растерянности. Он не понимал сам себя. Куда подевался его извечный стеб? Его привычка вгонять в краску, расшевелить собеседника? Сегодня он вел себя, как чопорный англичанин, да и настроение было паршивым, хотя уже была первая победа — ему удалось вырвать девушку из СИЗО даже без залога. Но драйв не приходил.

Заехав в знакомую кафешку, он заказал коньяку, пренебрегая ПДД, и попросил упаковать несколько блюд с собой.

Благородный напиток сделал свое дело. Согревая своей янтарной теплотой, он, словно добрый друг, сгладил его желчное настроение и вернул в обычное цинично-ироничное состояние.

С удовольствием Игорь съел стейк из семги в сопровождении овощей и списал свой временный сплин на случайность. В которую он сам же и не верил.

Войдя в квартиру, он понял, что его подопечная еще в ванной, очевидно, стосковавшись по чистоте, делает там марафонский заплыв.

Однако она уже «наплавалась» вдоволь и теперь, не услышав, как Игорь вошел, смело распахнула дверь, представ перед ним в одном полотенце, обернутом вокруг груди.

— Ой, простите, я не думала, что вы так рано вернетесь, — смущенно пробормотала она и собиралась юркнуть назад. Однако резкое движение спровоцировало катастрофу — плохо закрепленное неширокая полоска хлопка предательски соскользнула с ее тела, выставив напоказ все прелести.

От неожиданности она ахнула и хотела подхватить вероломную тряпку, однако второе полотенце, прикрывавшее волосы, тоже размоталось. Убирая его с лица, она окончательно растерялась и беспомощно взглянула на Игоря, предчувствуя его саркастическую реакцию

— Так вы решили все — таки соблазнить меня! — в глазах его сверкали издевательские смешинки. — Право, не стоит! Профессиональная этика запрещает интимную связь с подзащитными.

— Вы просто нахал!

— Для вас это новость?

— Ну, вы же видите, это случайно вышло! — девушка от стыда готова была заплакать.

— Конечно, вижу. Причем все! — даже не собираясь сглаживать неловкость ситуации, Игорь бесцеремонно наблюдал, как она отчаянно дрожащими руками пытается запахнуться в полотенце.

— Как Остап Бендер, я мог бы сказать, что теперь как честный человек должен жениться. Но мы будем выше этого. Предлагаю просто перейти на ты!

Вместо ответа девушка попятилась, и, захлопнув дверь ванной, тихонько заплакала. Едва надежда на нормальную жизнь поманила своим крылом, и тут же улетела, выставив ее на посмешище. Ну что за человек! Никакого такта!

Неизвестно, сколько бы она еще хлюпала носом, если бы не настойчивый и уверенный стук в дверь.

— Алевтина! Не дури! Мое время дорого. А я тебя жду, — нетерпеливо напомнил Игорь. — И возьми халат.

Шмыгнув последний раз носом, девушка открыла дверь и протянула руку, надеясь, что хоть теперь с нее ничего не свалится. Вытерев волосы, она появилась на пороге и снова попала под обстрел наглых зеленых глаз, в которых, казалось, черти лезгинку пляшут.

— Ну что ты такая пугливая! Знаешь, сколько барышень мечтали бы попасть в такую ситуацию?

— Даже не сомневаюсь, что много, — буркнула Аля себе под нос.

— Я еду привез, пошли есть, — примирительно улыбнулся мужчина.

Указав ей на пакеты из кафе, он поставил ровно на одну кружку воды в чайник.

— Ешь, не стесняйся, это все тебе.

Однако, как ни был черств и циничен Вязов, он не стал смущать девушку, понимая, что после полутора месяцев тюремной баланды она не сможет эстетично есть. Поэтому налив себе кофе, он удалился в зал, развалился в кресле, и, включив телевизор, с наслаждением затянулся сигаретой. Выждав некоторое время, он осторожно заглянул на кухню. Алевтина сидела с прямой спиной и аккуратно отрезала ножом маленькие кусочки мяса.

Игорь залюбовался. Какая-то порода сквозила в ее каждом движении, тогда как, по идее, девушка должна была чуть не руками хватать все подряд.

Он уселся напротив и только сейчас понял, почему она не торопилась — очевидно, вся еда была сдобрена ее слезами, которые и сейчас блестели на глазах. Чувство, опасно похожее на жалость, словно рассерженная кошка, царапнуло по сердцу. Недоуменно потерев подбородок, он, быстренько приведя эмоции под контроль, сказал:

— Сегодня еда из кафешки. Завтра Рита приедет, привезет еду и одежду. Ты готовить умеешь?

Аля утвердительно кивнула. Вид Вязова совершенно ее деморализовал. Он оставил пиджак в зале, поэтому сейчас белая рубашка с расстегнутым воротом и небрежно закатанными рукавами открывала то, что невольно приковывало взгляд. Жесткие волосы на груди, к которым хотелось прикоснуться губами, погладить пальцами и сильные мускулистые руки, которые хотелось почувствовать на себе. Поймав себя на таких совершенно неуместных мыслях, она испуганно взглянула на мужчину — не заметил ли? С него станется и мысли прочитать.

— Вот и чудненько. Будешь кухарничать. И сделай сама себе кофе.

Девушка встала, опасливо посмотрев на полы халата — второго конфуза она не выдержит. Не хватало еще, чтоб он и правда, подумал, будто она его соблазняет. Она чувствовала себя невероятно неловко, поэтому еле дождалась, пока вскипит чайник и можно будет хоть кружкой занять руки, чтоб не дрожали.

— Игорь Львович! Зачем вы сюда меня привезли? Я бы и дома могла быть, пока еще квартиру не отобрали.

— Договорились же! Игорь и на «ты»! — нетерпеливо перебил он, очевидно, забыв, что было озвучено только его мнение, а остальные для него всегда имели право совещательного голоса. — Это же очевидно! Твой барон уже знает, что тебя отпустили под подписку и, немало удивясь, полюбопытствует, кто смог это сделать. Ему сообщают — Вязов. Он понимает, что шансов теперь у него ноль. Ва-а-апрос — если не удается сгноить тебя в тюрьме, то, ты думаешь, он забудет о мести? Сомневаюсь.

— Ну вы … ты не несешь же за меня ответственности? Я себя очень неловко ощущаю, — Аля еле смогла выговорить это «ты»

— Успокойся. Я делаю это для себя. Мне нужно громкое дело с освещением в СМИ о продажных служителях закона, которые пострадавшей стороне шьют «преднамеренное убийство». А если тебя убьют, я не получу свою плюшку. Все просто. Так что расслабься и получай удовольствие.

Выстрелом хлопнула входная дверь. Аля едва не подскочила от испуга. Послышался стук каблучков и, осветив собой все пространство, нарисовалась секретарша Вязова.

Сапоги на высоком тонком каблуке, юбка-карандаш, обтягивающая бедра так плотно, что возникало сомнение — а есть ли под ней трусики. Распахнутый шикарный жакет из белой норки открывал не менее шикарную грудь, выпрыгивающую из расстегнутой на несколько пуговиц белой блузы. Конечно, хороша собой. И потрясающие, способные конкурировать с черным шелком, длинные волосы.

Сердце Али сжалось обиженным котенком. Она полчаса назад видела себя в зеркале — темные круги под глазами, землистый цвет лица, бескровные губы и наполовину выпавшие от стресса волосы. Хотя она была совершенно независтлива, но от вида этой суперухоженной роковой красотки ей захотелось забиться в какой-нибудь дальний угол. Несомненно, Игорь с ней спит. И тут же одернула себя — ее это точно не касается.

Красотка была хорошо воспитана, поэтому чувство снисходительной брезгливости угадывалось только в поджатом краешке рта.

— Встаньте, я посмотрю. Так. Бедра девяносто, талия шестьдесят пять, бюст — слабая двоечка, — и, не удержавшись, победно посмотрела на Вязова. Своим четвертым она по праву могла гордиться. И обращаясь к боссу, спросила:

— Еще будут какие указания, Игорь Львович?

— Нет, Рита, поезжай в контору, я подъеду попозже, мне еще в пару мест нужно.

Наутро Рита привезла пакет с одеждой и еду, ограничившись ничего не значащим «Держи!» и удалилась, оставив после себя тонкий шлейф духов и болезненное напоминание о жалком положении Али.

Через три дня заявился Вязов, причем уже под вечер. В пакете была бутылка коньяка и легкая закуска.

— Я тут сегодня ночую, — с порога заявил он. — Ты пьешь?

— Нет, это невкусно. Могу легкое вино только, — ответила Аля, почувствовав, что сердце без определенной причины забилось чаще. И как оказалось, не зря.

Небрежно бросив пиджак на тумбочку в прихожей вместе с пакетом, мужчина, поколебавшись несколько секунд, без слов подхватил девушку на руки и понес в спальню.

— Что вы делаете? — изумленно воскликнула она.

— Мы?! А что, у нас тут групповушка? Я никого не звал, сам справляюсь, слава Богу! Я хочу тебя, — констатировал он, не совсем аккуратно опустив девушку на кровать. От неожиданности у нее пересохло горло, мысли испарились, и она, едва дыша, посмотрела в глаза Игорю.

— Я должна отработать в постели свое спасение? — еле отдирая язык от гортани, проговорила она.

— Ты в своем уме? Еще не хватало, чтоб я кого — то принуждал к сексу! Я просто подумал, что это может быть тебе интересно, — в привычном нагловато-хозяйском ключе объяснил он свой поступок.

О том, почему ему это было интересно, он, разумеется, умолчал. Умолчал о том, что эти три дня в его совершенном компьютере под названием Мозг произошел серьезный сбой. С бесящей его цикличностью мысли, доселе беспрекословно повиновавшиеся ему, вдруг стали вращаться вокруг Алевтины. Страшненькое, зачуханное, нечастное существо женского пола не давало ему покоя. То всплывет, как 25-кадр, ее взгляд, сверкнувший лазурью, то вспомнится ее ровная спина, которая не согнулась в тюрьме, несмотря на полную деморализацию хозяйки. То зачешется ладонь, примеривающаяся к аккуратной девичьей груди, которую он уже лицезрел. Грациозная фигурка, хоть и тощенькая, будоражила его фантазию. Не на шутку испугавшись, он пытался отвлечься в объятиях пышногрудой сексапильной Риты. Однако и это не помогло.

Он не мог найти приемлемого объяснения, поэтому решил банально переспать, чтоб унять любопытство и убедиться, что она устроена так же, как и все женщины.

Девушка не могла прийти в себя от изумления. Поистине, это самый непредсказуемый, самый непостижимый человек. Она подхватилась и села на кровати, прижав к себе коленки и накрыв их полами халата.

И поймав его нагло-вопрощающий взгляд, наконец, обрела способность чуть-чуть мыслить.

— Но ты же говорил, что я не в твоем вкусе?! — вспомнила она.

— Говорил, и что?! — с беспечно дурашливым видом вернул ей вопрос Игорь. — У беременных вкусы часто меняются.

— Что? — Аля была сбита с толку. — Кто тут беременный?

— Я! — с самым невозмутимым видом заявил мужчина, придвинувшись к ней вплотную. — Я беременный! Я вынашиваю под сердцем планы твоего спасения!

Аля фыркнула от смеха. Только что шокировав ее своим «хочу тебя» ни с того ни с сего, сейчас он ее просто добил. Его практически детская непосредственность лишала всяких шансов противостоять ему.

Однако ее строгость к себе в вопросах половых отношений кинула еще один спасательный круг в надежде, что она не утонет окончательно в глубине этих затягивающих в свой омут, дерзких зеленых глаз. Глаз, которые просто подавляют, лишают воли к сопротивлению.

— Ты же не можешь нарушить морально— этический кодекс адвоката! — выпалила Аля.

Игорь искренне рассмеялся, пробудив в девушке желание находиться с ним как можно дольше рядом. Его бешеная энергетика, драйв, которые были его визитной карточкой, согревали, как лучи солнца. И его напор и наглость подчиняли себе, прогибали, наверно, любого, кто попадал в зону его влияния.

— Ты, правда, думаешь, что я не нарушаю законы и всякие предписания? Да я этим только и занимаюсь. Как, по-твоему, можно выиграть дело клиента, который неправ? — приоткрыл секрет своего успеха Игорь и, решив, что словесные прелюдии должны быть закончены, положил руку на ступни девушки. Огладив их сверху, его ладонь нырнула к подошве и просканировала ее всю.

Медленно поглаживая пальчики, он опустил взгляд на губы девушки, на грудь и вернулся к глазам, ожидая ответа. Затем нежно помассировав стопу, нажал на какие-то точки, от чего девушка едва не застонала.

В голове ее творилось невообразимое. Близость этого мужчины сводила с ума, однако тысячи «нет» пытались вклиниться между ними и разрушить то притяжение, которое она чувствовала. Она была уверена, что не может быть случайного секса, секса по дружбе, пьяного секса. Вернее, может, но не для нее.

Горячая рука неторопливо и уверенно поднималась по голени, вызывая мурашки наслаждения. Не в силах сейчас отказаться от этого удовольствия, Аля услышала внутренний голос, который ей напомнил о Валере. Будучи верной своим принципам, она допустила его к себе только через три месяца после знакомства и ничего хорошего из этого не вышло.

Нежнейшее прикосновение к коже ниже колена и новое «нет». Безумно привлекательный своей мужской красотой, в которой не было ни капли ванили, сложенный, как Бог, успешный и харизматичный, Игорь просто не может заинтересоваться ей. Это его причуда, желание элементарно что-то нарушить. Развлечение на один раз. Она не игрушка! Нет! Нет! Еще раз повторило ее спорящее «Я». Однако Игорь, слегка огладив бедро, неожиданно обхватил ее затылок и запустил руку пальцы в волосы, проделывая путь по чувствительным точкам головы.

Аля невольно сжалась. Ее волосы по сравнению шелком волос Риты выглядели паклей. Она постеснялась попросить бальзам, и поэтому сейчас они вряд ли могли быть приятными на ощупь. Однако долго стыдиться ей не пришлось. Властным движением Игорь откинул их вверх, оголив шею.

Еще можно сказать «нет»! Однако страстный поцелуй обжег кожу и вызвал спазм в области солнечного сплетения. И вспомнилась любимая песня мамы в исполнении Пугачевой

«Пройти, не поднимая глаз

Пройти, оставив легкие следы.

Пройти, хотя бы раз

По краешку твоей судьбы»

Хотя бы раз совершить безумство…

И не успела она додумать дальше, как губы, лаская, опалили ключицу, плечо, уже оголенное уверенной рукой, и приникли к груди, изучая, дерзко играя с самыми чувствительными точками, вызывая невообразимое наслаждение.

Развязав пояс ее халата, он быстро избавил ее и от белья.

Девушка чувствовала, что уже нет никакой возможности противостоять этому завоевателю.

Пока его губы нежили одну грудь, другая оказалась в плену крепкой ладони. Сильные пальцы исследовали ее, то крепко, едва ли не до боли сжимая, то нежно поглаживая. Это сводило с ума. Заставляло девушку выгибаться, подаваясь навстречу ласкам. Едва сдерживая стоны, она закусила губу. Ощущения, совершенно невероятные в своей новизне, захлестывали волнами наслаждения.

Наигравшись грудью, мужчина переключился на живот, легкими поцелуями лаская нежную кожу. И только когда его рука переместилась на внутреннюю поверхность бедра с самыми явными намерениями двинуться дальше, Аля вынырнула из омута страсти и вспомнила, что прелюдия — это нечестно. Мужчине, как только его достоинство пришло в готовность, уже хочется поскорей ворваться внутрь. И его ласки неискренни. Волна возбуждения схлынула, и она потянула легонько Игоря за плечи, показывая, что готова принять его. Она не хотела напрягать его, ведь и так уже получила неимоверное удовольствие.

Поняв ее порыв, он выпрямился и одним движением перевернул ее на живот, вызвав недоумение. Жарко поцеловав шею, он обжигающими отметинами прошелся вдоль позвоночника. Затем крепко взяв девушку за бедра, резко поднял, вынудив ее опереться ладонями в кровать. По-хозяйски огладил ягодицы и, положив руку на крестец, заставил сделать соблазнительный прогиб в пояснице.

Аля едва не задохнулась от страха. Стоя в собачьей позе, она ощущала себя совершенно беспомощной и какой-то падшей, униженной. Девушка с горечью поняла, что, позволив себе эту слабость, стала просто игрушкой в руках циничного плейбоя. Однако вырываться было глупо. Он не обещал ей ничего, и те волшебные ласки все равно останутся в памяти тела. Тем не менее, слезинки обиды уже навернулись на глаза; чтобы не всхлипнуть, она снова закусила губы.

Игорь прижался разгоряченной плотью к ней. Снова огладил ягодицы и одним точным, уверенным рывком вошел в нее. Глубоко, заполнив почти всю. Немного отстранился, словно дразня, и снова напористый толчок.

Несмотря на обиду, она осознала, что движения внутри доставляют неимоверное удовольствие. Не успела она привыкнуть к этим ощущениям, как почувствовала, что его руки в противовес резким толчкам нежно поглаживают спину. Скользнули на живот. Аля задохнулась от наслаждения, ощутив одну ладонь на груди. А вторая… плотно прижав низ живота, проникла в самую сокровенную часть.

Ласки были так настойчивы и горячи, что вытеснили все мысли и сомнения, позволив девушке забыть о своих переживаниях. Чувствуя себя в сладком плену его тела, Аля уже не могла сдерживаться. Каждый новый толчок внутри был взрывом наслаждения. Воспринимая себя одним целым с покорившим своим напором мужчиной, она бессознательно откликалась на каждое прикосновение. И высшую точку безумной страсти испытала вместе с ним.

Последняя яркая вспышка, парящая невесомость во всем теле, ощущение полного и безграничного счастья. Выскользнув из объятий Игоря, Аля в блаженном изнеможении упала на кровать. Весь мир где-то там. Все где-то там. И лишь здесь мужчина, сотворивший чудо. Каждая клеточка ее тела еще горела от страсти и хранила его обжигающие прикосновения.

Однако лишь только градус наслаждения стал уменьшаться, уступая место приятной истоме, девушка почувствовала, что все ее рассуждения и убеждения насчет того, как должно все быть, словно на совете профилактики в школе, окружили ее и наперебой принялись порицать ее моральное падение. Ей стало неуютно, ведь самый главный обвинитель, отравляющий жизнь многим порядочным людям. под названием «А что люди подумают?» уже палачом навис над ней.

Аля всегда подчинялась догмам. И сейчас с глубоким чувством вины перед своим телом, которого она лишала последней капельки счастья — побыть в объятиях этого волнующего мужчины, села на кровати и потянулась за халатом.

Вязов, сытым котом, лежащий рядом, немало удивился.

— Ты куда? — схватив он ее за руку.

— В душ, — правильный ответ правильной девочки.

— А когда это ты испачкаться успела?

— Ну ведь так принято?! — озадаченно полуспросила — полуутвердила Аля.

— Знаешь, говорят, что человек начинает стареть, когда перестает удивляться. Ты меня сейчас от старости лет на пять отодвинула. Кем принято подрываться очумелым зайцем и тут же нестись смывать все послевкусие, ту ауру блаженства, которую дает хороший секс?

Девушка словно впервые об этом задумалась, но халат все же не выпустила из рук.

Вязов подозрительно задумался и резюмировал.

— Росла без отца, под строгим контролем мамы, бабушки. Не куришь, не пьешь. Отличница — идеалистка, живущая по строгим правилам. В школе пятерки, олимпиады. Я ничего не упустил?

— А откуда ты про отца и бабушку знаешь?

Игорь постучал себя пальцем по лбу.

— Отсюда! Статистика! И твой глупый страх перед «догги-стайл», — определенно, девушка, как вирус, обошла все системы безопасности, и шаг за шагом завоевывает в его оперативной памяти все больше гигабайтов. — Алевтина! Вот ты умная девушка! Но почему такая глупенькая?! Ты все делаешь по правилам?

Девушка согласно кивнула.

— И считаешь, что ты права?

Не понимая, какую стратегию нападения избрал адвокат, она осторожно сказала:

— Да!

— Тогда почему ты оказалась за решеткой, если все делала правильно? — удар был жестким, точечным, как в карате.

Девушка сжалась, слезы уже готовились явиться миру, но здравый смысл их все же опередил. Несомненно, Игорь прав. Но как можно было сомневаться в том, что вдалбливалось в голову с младенчества? Она растерянно посмотрела на мужчину. В голове происходила битва титанов. Монументальные, казалось бы, гранитные, жизненные установки рушились от одного слова.

Хотя адвокат одним словом не ограничивается никогда. Решив еще поработать Сухомлинским, он снова задал провокационный вопрос:

— И что за детский сад уворачиваться от мужских ласк? Ты чего задергалась, когда я только разогнался? — и бесцеремонно влез рукой туда, куда она его сначала постеснялась впустить.

— Перестань! — схватив его за руку, запросила она пощады. Она считала неприличным обсуждать такие вопросы. — Игорь, ты думаешь, я совсем тундра? Я прекрасно понимаю, что прелюдия нужна только женщине, а мужчина занимается предварительными ласками потому, что хочет сделать ей приятное. Но когда он возбужден, ему уже хочется побыстрее… — Аля покраснела, дышать было нечем. Никогда в жизни ей не приходилось об этом говорить. Да она и была уверена, что никогда не сможет обсуждать такие интимные вопросы.

Притворно горестно вздохнув, закатив глаза, Игорь простонал:

— Может, тебя мои враги мне подсунули, чтоб мозги набекрень свернулись? — И тут же, перестав паясничать, положил ей руку на колено, взглядом пресекая попытки ее убрать, серьезно сказал:

— Аля, запомни! Мужчине нравится ласкать женское тело! Он получает от этого удовольствие. Женщина как музыкальный инструмент, но, правда, только в умелых руках она может зазвучать красиво и волнующе. И этому тоже нужно учиться. А если скрипку Страдивари начнет елозить кто попало, то она и будет чувствовать себя обычным куском деревяшки. Понимаешь? — и тут же испугавшись, что его понесло в лирику, не соответствующую имиджу, он резко сменил тему. Да и чтобы не дать девушке увязнуть в моральных терзаниях,

— У тебя еда есть? Я вообще-то голоден!

Аля изумленно захлопала глазами. Он просто невыносим! Только что вверг ее в пучину терзаний, и как ни в чем ни бывало требует еду!

— Да, у меня есть рыба запеченная. И салат сделаю.

Аля встала и снова потянулась за халатом, однако и вторая попытка не удалась.

С невыносимо наглым видом Вязов потребовал:

— Женщина, я хочу, чтоб ты накрывала мне на стол голая! Возможно, придет желание поиметь тебя прямо там, — и в подтверждение своих намерений шлепнул ее по попе.

Девушка ахнула, сердце ушло в пятки. Мир, и так едва держащийся на эфемерных опорах, готов был рухнуть: только что он говорил так поэтично об отношениях между мужчиной и женщиной и вдруг…Да пошел к черту! Индюк самовлюбленный! Все равно, она еще не до конца поверила в то, что он ее сможет вызволить. Пусть катится! Дернув халат, она гневно ответила:

— А морковкой жеваной тебе не плюнуть?! Иди к черту! — и слезы готовы были снова пролиться…

Насладившись ее состоянием недоуменной шокированности, он расхохотался:

— Алька! Ты просто чудо! Я ж пошутил!

Очередной раз, как песочные часы, перевернулось представление об этом мужчине. Ну, просто невозможный!

Она облегченно выдохнула, но стыд и злость, от осознания того, что он опять ее спровоцировал, переполнили эмоциями. Раздосадованно Аля схватила подушку и с размаху хотела стукнуть наглеца. Но в ловкости с ним тягаться было бессмысленно: он сразу же перехватил импровизированное орудие.

— Хотя, почему пошутил… Я б не отказался…

Красная, как вареный рак, Алевтина вылетела из спальни.

Пока она готовила, Игорь принял душ, надел спортивные брюки, которые привез с собой, и заявился на кухню, смущать ее своим безупречным торсом.

Достав коньяк, он еще раз спросил, не хочет ли она присоединиться, и открыл бутылку.

— И часто ты пьешь в одно лицо?

— Нет, но раз принес, нужно же.

— А зачем принес?

— На случай, если б ты мне отказала.

— А у меня были шансы это сделать? — обреченно вздохнула она.

— Конечно, не было. Но я всегда просчитываю даже минимальные риски, — последовал невозмутимый ответ.

Алевтина покачала головой и сказала.

— Уговорил, я напишу книгу, только не «Адвокат против дьявола», а «Демон против дьявола». — А сама подумала, что скорей всего это будет «Адвокат против любви»

Вязов довольно хмыкнул и собирался еще поумничать, как зазвонил телефон. Связь была хорошей, поэтому Аля слышала все, что говорил собеседник.

— Игорь Львович! Вы не ошиблись. Сегодня вы б домой не попали. Или попали бы в разобранном виде. Взяли с поличным двух умельцев — замок ваш починяли. Хотели взрывчатое устройство установить.

— О, спасибо, буду обязан, — коротко ответил он и невозмутимо вернулся к прерванному делу.

Аля побледнела. Она поняла, что это из-за нее готовили покушение на Игоря.

— А как ты узнал, что сегодня что-то будет?

— А я не знал, что сегодня. Просто логика. На второй день мне на капот кинули дохлую кошку, а на мыло прислали инструкцию по эксплуатации. На третий меня встретили три товарища, которые по глупости решили пободаться со мной. Сегодня уже можно было найти спецов. Нашли. Их нашли. Пока так, — спокойно, словно озвучив меню в ресторане, перечислил он события и принялся за рыбу.

— Вязов, откажись от меня, он не отступится…, — девушка обреченно посмотрела на мужчину, понимая, что все хорошее имеет свойство заканчиваться. И надежды тоже.

Мужчина не стал отвечать с набитым ртом, знаком показал, чтобы Аля подала ему нож. Получив требуемое, он, не оборачиваясь, метнул его в коридор.

— Глянь, там должно попасть на цифру «15» — дата окончания аренды, — прожевав, скомандовал он.

Алевтина, как загипнотизированная, прошла в прихожую и застыла в изумлении. Обычный кухонный, правда, острый, в отличие от всех других, не знающих мужской руки, нож торчал в сантиметре перед «15» в пробковой дощечке для записок.

— Игорь, ты что, в цирке работал? — изумленно спросила она.

— А чем жизнь не цирк? Это к вопросу об отступись — я ж тоже не лаптем деланный. Могу что-то. Это раз. Два, я с этим разберусь, потому что у меня неплохой тыл. Не подумай, что я распускаю хвост, я излагаю только факты. Я лучший, потому что я неуязвим, меня нельзя запугать, нельзя шантажировать. У меня нет слабых мест. У меня великолепная память, поэтому я не завожу никаких картотек. Как следствие — у меня куча постоянных клиентов, которые на меня не надышатся и расстараются мне помочь. И три. Ты тут не при чем. Это дело моей чести. Так что будь на твоем месте какой-нибудь престарелый гей, я ответил бы точно так же.

Немного уязвленная, Алевтина отвела взгляд, чтобы этот супермен не прочитал ее мысли. Конечно, о чем она размечталась? Она — дело. Скорее хобби. Азарт — за «бесплатно» пободаться судебной машиной, напомнить о себе, покрасоваться в прессе. Она лишь подходящий материал.

Девушка отвернулась, найдя удобный предлог — включить чайник.

Однако Вязов недаром был лучшим, и угадывать мысли практически входило в его функционал.

— Кстати о престарелых геях. Одно различие все ж есть. Его бы к сексу я точно не склонял. А тебя да. Да и не прочь еще раз, пока ты тут у меня. Еще когда-нибудь приеду поужинать. Рыба у тебя волшебная получилась. Так что, коньяк брать с собой?

— Ты собираешься из меня секс-рабыню сделать? — Аля уже не знала, как реагировать на его слова.

— Почему сразу рабыню? Можно и секс-госпожу! Я совсем не против, — последовал невозмутимый ответ, — только чур без плеток и камуфляжа. А то меня стошнит.

— Ты чудовище! — снова испытав калейдоскоп эмоций, констатировала девушка. Только что он жирной линией подчеркнул, что она для него всего лишь безликий материал, и снова имеет наглость говорить о близости. Хотя отрицать его безумную притягательность не имело смысла.

Налив в чашки кофе, она села за стол. Как нарочно, пришел без футболки. Если собирался ночевать, мог бы захватить. Или халат надеть, там еще один есть. Нет же. Выставил во всей красе свои мускулы. Безумное в своей иррациональности, немыслимое для вчерашней Али желание шевельнулось в низу живота. Госпожой! Нет, просто ей хотелось бы получить возможность ласкать тело этого мужчины, целовать его гладкую, упругую кожу, нежно водить пальчиком по груди. Почувствовать силу его мышц под своей ладонью, ощутить на губах вкус …в мозг едва не ворвалось определение «любимого»…. мужчины. Обжигая горло, она отхлебнула из кружки, надеясь, что Игорь не заметил ее затуманенного запретными мыслями взгляда.

— Так что с коньяком, моя госпожа? — насмешливый взгляд говорил, что все черти его души выбрались наружу и счастливо болтают ножками, наслаждаясь ее растерянностью.

— А ты не допивай весь! Не нужно будет и привозить, — буркнула она. — И не задавай дурацких вопросов.

Игорь беззаботно рассмеялся, потом сказал.

— Знаешь, что в тебе подкупает? — и, не дожидаясь ответа, продолжил, — искренность. Нет ничего противней, чем женщина, набивающая себе цену. В таком случае сразу возникает мысль — значит, товар. К товару и отношение соответствующее. Если действительно, не хочет, тогда другой разговор, тут нужно тактику менять, а если по глазам видно, что уже мысленно отдалась, и вдруг «Я не такая, я жду трамвая». Становится противно.

— А зачем ты мне это рассказываешь?

— Просто немного поправляю твою картину мира, — усмирив чертей, серьезно ответил он. И немного подумав, добавил. — Поеду я. Сегодня точно засады не будет. — Вот тебе карточка, покупай еду сама. Оставляю тебе ноут, пиши, развлекайся.

*****

Несколько дней Игорь не появлялся на «конспиративной» квартире. Так же, как не появлялся и на квартире у Риты.

Озадаченная девушка решила выяснить, с чем связано отсутствие дорогого шефа. Проводив последнего клиента по записи, она сделала кофе, и походкой молодой тигрицы направилась в кабинет к Вязову.

Тот сосредоточенно таращился в компьютер, пуская через нос струйки дыма.

— Игорь Левович, мне кажется, вы заработались, — мурлыкающим тоном произнесла Рита. — Ваш любимый кофе и скромная секретарша к вашим услугам.

Поставив чашку перед мужчиной, она зашла сзади и запустила руки ему под рубашку, поглаживая грудь. Жарко коснушись губами мочки уха, ее губы спустились на шею и прошептали: «Твоя киска голодная».

Игорь расслабленно промычал.

Длинная нога Риты скользнула по животу Вязова, игриво продвинулась к паху. Немного потерлась. Опустилась на пол. Затем отточенным движением девушка перенесла весь вес на нее и тут же оказалась на коленях у мужчины. Немного привстав, она отодвинула монитор, отставила чашку, полагая, что она более бодряща, чем кофе и призывно прогнулась.

— Ритуль, а как же ритуальные танцы? — для приличия спросил он, понимая, что кабинетный антураж провоцирует близость в именно в таком формате.

Уверенно задрав юбку, он с удовольствием лицезрел идеальные полушария, разделенные тоненьким меридианом стрингов и так любимые им чулки на стройных женских ножках. Жарко поглаживая упругую попу, он привычным движением рванул ремень, расстегнул пуговицу брюк.

Руку, двигавшуюся по инерции, наконец, нагнали импульсы мозга, который отчаянно симафорил: «То, что собираешься извлечь, совсем не готово к бою!»

Вязов опешил, многие действия он производил на автомате, и сейчас, погруженный в раздумья, просто не давал отчета в своих действиях.

Озадаченно погладив еще раз любезно предоставленные прелести, он одернул на девушке юбку и потянулся за кофе.

— Маргарита Сергеевна! Мы с компаньоном приносим свои извинения за доставленные неудобства и готовы рассмотреть приемлемые варианты компенсации, — справившись с недоумением и растерянностью, поинтересовался он.

Не ожидавшая такого поворота, Рита была не менее шокирована. Развернувшись, она гневно посмотрела на босса.

— Вязов! Что с тобой творится? Если б я тебя не знала, могла бы подумать, что влюбился. Но единственная женщина, которая сейчас в зоне видимости у тебя — одна эта бледно-серая мышемоль. Но это сразу нет — во-первых, ты с клиентками не спишь, а во-вторых, мышемоль не в твоем вкусе. Может, ты заболел? Давай на обследование запишу?

— Рит, я просто устал, — но этот ответ еще больше утвердил девушку в том, что с шефом неладно.

А шеф, озадаченный не меньше секретарши, допив кофе и поблагодарив девушку за заботу, направился к своей подопечной.

Прогибая других, он не мог простить саботажа и своему организму. И ему теперь важно было выяснить причину. Вернее подтвердить догадку, которая его совсем не радовала.

С Алей все заработало. Он был так же напорист, нахален, все так же вгонял ее в краску своими шуточками и нескромными ласками. И получал неописуемое наслаждение от ее милого смущения, ее искренности и теплоты.

Все еще не желая признать, что что-то сломалось в его системе безопасности, он списывал это на новизну.

И гладя нежную кожу девушки, он отгонял все мысли прочь.

— Игорь! А когда слушание? — Аля, наконец, решилась спросить. Она все это время, как страус, прятала голову, просто доверившись своему адвокату. Потом задумалась, как же здорово и двусмысленно звучит — своему адвокату! Если бы она только могла так сказать об этом мужчине. Мой…

— Сразу после новогодних каникул, — ответил он, и как всегда, без перехода, продолжил, — покорми меня, женщина!

— Покормлю. Яичницу будешь? Ты ж не предупреждал, что приедешь, — с улыбкой ответила девушка.

«Не предупреждал! А ты должна всегда быть готова», — подумал он и еще больше разозлился, потому что понял: ему безумно нравится получать еду из рук Али. И тут же прогнал прочь эту мысль — не могут вместе быть хищник и трепетная лань.

Пока девушка готовила скромный ужин, Вязов сосредоточенно таращился в компьютер — благо он не книга, которую по рассеянности можно держать вверх ногами и таким образом проколоться.

Он отчаянно боролся с желанием остаться на ночь, снова любить эту хрупкую, трогательную и притягательную девочку, которая откликается на его ласки каждой клеточкой, которая предельно открыта ему. Она ничего не пытается получить от него. Она только доверчиво отдает ему себя. И не из благодарности за свое спасение, а потому, что… Вязов даже побоялся думать почему, иначе его плотно забронированное от всяких сантиментов сердце начнет плавиться.

Поев, он все же собрался, сухо чмокнул Алю в лобик, и скрепя сердце и обещая себе больше не возвращаться, удалился.

Накануне Нового года заехал днем.

— Золушка! На бал хочешь? — с порога крикнул он.

Аля с улыбкой вышла его встречать.

— Я не Золушка! У меня нет бального платья, нет туфелек и нет крестной, которая бы могла их подарить. Поэтому не хочу.

— Ну, это мы исправим! Я буду крестный отец! — приосанившись, заявил он.

— Как — то двусмысленно звучит…, — вздрогнув, испуганно произнесла девушка. В глазах отразился страх — ведь только усилием воли и верой в Вязова ей удавалось отгонять от себя мысли о Дамокловом мече, висевшем над ней.

Игорь обнял ее и прижал к себе. Потом опомнился и отстранился.

— Эй, ты чего нахохлилась, как воробышек! Я же тебе сказал — все будет хорошо. Ты мне веришь?

— Верю, — кивнула девушка. — Игорь, а ты можешь мне ответить на один вопрос — робко спросила она.

— Я ж сказал, что все могу! — бодро ответил он, хотя погрустневшая Аля заставила его сердце как — то сжаться… — Ну, что еще пришло в твою светлую голову?

— У тебя мое дело первое бесплатное?

— Ну не такое уж оно и бесплатное, — хмыкнул он, вновь оседлав свою ироничность. Но видя в глазах девушки ожидание ответа, посерьезнел. — Не первое…

— А что, каждый раз ты делаешь это только из-за тщеславия?

Ответ «Да» пресек бы остальные вопросы и дальнейшие откровения не имели бы места. Но почему-то он проявил слабость.

— Не только. Я иногда хочу послужить торжеству справедливости и помочь тем, кто реально себе помочь не может. Ну или никто им не может.

— Это наверно тяжело, защищать тех, на чьей стороне неправда?

— Ничему жизнь тебя не учит, — сокрушенно произнес он. — Жизнь вообще штука несправедливая! И это нужно просто принять. Как факт. Как то, что Земля круглая. Как то, что вода мокрая. И к тому же совесть меня не мучает. Я не защищаю насильников и родственничков, которые у старушки квартиру хотят оттяпать — для этого стервятников полно. Я работаю с крупными компаниями. И априори — у любой из сторон рыльце в пушку. Так что успокойся. Просто кому-то не повезло, что на их пути встал я. Ладно, хватит лирики. Завтра Новый год, и ты едешь со мной на бал.

Аля недоверчиво посмотрела на мужчину. Поймав ее взгляд, он усилием воли вернул себе привычное расположение духа и скомандовал:

— Одевайся и не обольщайся. Оденем тебя, как принцессу, потом кое-что вернем в магазин. Завтра с утра сходишь в салон, я договорюсь, и в семь часов я за тобой заеду.

По дороге в торговый центр Вязов был неразговорчив.

Аля занимала его мысли, которые обычно были заняты работой. Искоса поглядывая на притихшую в предвкушении волшебства девушку, он незаметно улыбнулся.

Женщин часто сравнивают с водной стихией, такой пластичной, текучей, подвижной. И Аля была как лесной родник — скромный, незаметный, кристально чистый. Спасающий в зной своей прохладой. И даже зимой не замерзающий. Рита же — это фонтан, яркий, с подсветкой, энергичный, бьющий. Интересно, сколько там разных ВДВэшников перекупалось…

Вязов себя одернул — совсем в лирику впал, еще работы выше крыши! И чтобы покончить с телячьими нежностями, достал телефон и занялся делом.

Погрузившись в привычную атмосферу, он быстро вернул свое настроение на место, и в магазине уже вовсю получал удовольствие, ерничая над новоявленной Золушкой. Наконец, он увидел то, что его заставило открыть рот. Плотно облегающее грудь и талию платье идеально подчеркивало точеную фигурку девушки, мягко струилось по бедрам, ниспадая укрощенной волной. Глубокий синий цвет оттенял небесную лазурь глаз. Туфли в тон на высоком каблуке довершили картину. Но не будь Вязов Вязовым, если бы и сюда не вставил шпильку.

— Алевтина! Что такое число Пи?

Вздохнув от огорчения и понимая, что этот вопрос был вместо комплимента, она ответила:

— Математическая константа, которая выражает отношение длины окружности к ее диаметру.

Вязов присвистнул.

— Ну все, точно ведьма там за ширмой была.

— Ну может, скажешь, нравится или нет? — губы девушки от обиды дрогнули.

— А я что, не сказал? А! Я просто не поверил, что в женщине сразу могут сочетаться несколько качеств. И милая, и умная, и порядочная. А тут еще и красивая. Вот и подумал, что за красоту ты заплатила каким-нибудь другим качеством. Ум на месте, что стервой стала? Ладно. Мы берем это.

Несмотря на подтрунивание Игоря, Аля все равно была счастлива. Пусть прикидывается, но платье ему все равно понравилось.

И понравилось еще больше, когда на следующий день он заехал за девушкой. Она уже была полностью готова, только робко посматривала на свой не совсем подходящий для выхода в свет пуховик.

Игорь, поняв ее смущение, жестом фокусника вынул из пакета роскошную столу из серебристой норки.

— Это сдадим обратно. Взято напрокат. Как и это, — и снова переполненная эмоциями Аля восхищенно ахнула. Игорь открыл футляр и достал колье, ослепительно сверкнувшее в свете ламп.

— Давай, подставляй свою шейку, будешь настоящей Золушкой

— Игорь, зачем ты это делаешь? — девушка от восторга едва могла дышать.

— Так, можно вздохнуть облегченно — все — таки я был прав, красоту на ум променяла, — подначил он. И видя, что Аля опять обиженно надула губы, рассмеялся. — Ну не могу ж я на бал прийти с замарашкой? Сама б догадалась.

***

Дом, в котором они собирались встречать Новый год, больше походил на настоящий замок — сходство придавала широкая лестница и колонны.

В танцевальном зале было уже полно гостей. Роскошно одетые дамы мило щебетали друг с другом, обмениваясь светскими новостями и оценивая стоимость нарядов и украшений друг друга. Негромко играли музыканты, официанты разносили напитки и легкую закуску. В общем, царила приятная, расслабляющая атмосфера.

Игорь подходил к группам знакомых, здоровался и представлял девушку всем одинаково:

— Алевтина, моя протеже, молодая писательница и просто умница.

Аля мило улыбалась и была счастлива. Это был настоящий бал. И рядом Ее принц. Пусть колючий, пусть насмешливый. Но его уверенная и сильная рука, крепко держащая ее ладошку, заменяли ей тысячи нежных слов.

В последнюю очередь они подошли к трем мужчинам.

Добрый вечер! — явив миру свою фирменную улыбку, поздоровался Игорь. — Разрешите представить мою протеже — Алевтина, молодая писательница.

— Отто Шнайдер, — с легким поклоном произнес мужчина средних лет плотного телосложения и с небольшой лысиной.

— Питер Шварц, — отрапортовал другой, очевидно не понимавший по-русски, но уловивший общую тенденцию знакомиться.

— Рихард Шнайдер, — молодой человек, лет тридцати, протянул руку, чтобы взять Алину и галантно поцеловать. И встретив удивленный взгляд девушки, пояснил. — Это мой дядя. Мы с ним почти хорошо говорим по-русски. Моя бабушка и его мама — русская, — голубоглазый блондин с нескрываемой симпатией разглядывал Алю. А ей было интересно, что общего у Игоря может быть с иностранцами.

И понимая это, Вязов соизволил пояснить.

— Я веду дела корпорации «Шнайдер энд Шварц», так что не удивляйся.

Перекинувшись еще несколькими словами, Игорь посмотрел на часы.

И обращаясь ко всем сразу и в тоже время к Але, заявил:

— Я должен отъехать, нужно еще кое-что решить. Рихард, я тебе доверяю самое дорогое, что у меня есть. Головой отвечаешь за Алевтину. Если обидишь, уйду к конкурентам, — он говорил это непринужденно, легко, но в голосе не сильно — то и пряталась стальная нотка. И в глубине насмешливых зеленых глаз отсвечивала решимость.

— Что ты, Игор, — на свой лад произнося имя, горячо заверил Рихард. — Я буду смотреть на нее, как на зеницу ока.

— Беречь, — автоматически поправила Аля.

— О, да, конечно, беречь!!! Алья! Вы мне поможете совсем чуть-чуть с русским?

Аля улыбнулась той детской непосредственности, с какой посмотрел на нее Рихард.

Вязов, не глядя в глаза Али, взял ее руку, задержал на несколько секунд и выпустил. И отвернувшись, уже на ходу, бросил:

— Не скучайте!

Рихард сразу же рьяно принялся исполнять почетные обязанности, возложенные на него Вязовым. Он был галантен и предупредителен.

Пригласив Алю на танец, он очень аккуратно держал ее за талию, даже не позволял сжать девичью кисть, лежавшую у него в ладони. В общем, производил очень приятное впечатление.

— Алья! — такой вариант ее имени забавлял девушку, — я иногда путаюсь с ты-вы, так что поправляй меня. Хорошо?

— Ну чтобы не путаться, предлагаю перейти на «ты», — девушка мило улыбнулась, изрядно упростив общение. Тут некстати всплыло в памяти, как они с Игорем распрощались с официозом.

— Ой, спасибо! — и белозубая европейская улыбка отвлекла ее от конфузящих воспоминаний.

Рихард рассказал о семейном бизнесе, о том, что привез в Москву частную коллекцию картин для выставки в Пушкинском музее. Расположил девушку к себе еще и тем, что занимается благотворительностью. И через час они уже были добрыми друзьями. Несмотря на свое неидеальное знание русского языка, молодой человек понимал юмор и вместе с Алей смеялся над шутками приглашенных звезд шоу-бизнеса.

Аля получала удовольствие от всего. И от праздничной обстановки, и от восхищенных взглядов мужчин, и от развлекательной программы.

Единственная грустинка занозой сидела в сердце — это терзания насчет того, куда поехал Вязов. Периодически она оглядывала зал в надежде увидеть его курчавую шевелюру, в которую так и хотелось запустить пальчики. Каждую минуту она ждала. Что появится ее змей — искуситель, небрежной походкой подойдет, скажет какую-нибудь колкость и насмешливые, но все же добрые лучики разлетятся от его улыбки.

Заметив, что девушка постоянно озирается, Рихард увлек ее за собой в кальянную.

— Алья! Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Присядь, пожалуйста, — и он легонько потянул ее за руку.

Удивленная девушка устроилась в углу софы, аккуратно положив ногу на ногу, тем самым создавая невидимый барьер.

Однако барьер и не требовался. Рихард был прекрасно воспитан и ничего лишнего не мог себе позволить по определению. Он лишь взял ее ладонь и, глядя в глаза, взволнованно начал.

— Ты самая красивая девушка, которую я встречал. Но не это главное. Ты добрая, милая, правильная, порядочная, — и видя, как изумленно распахнулись глаза девушки, поторопился продолжить, будто опасаясь, что исчерпает лимит времени. — Алья. Не удивляйся. Мне все рассказал Игор. И сама понимаешь, если мы ему доверяем бизнес, то мнению о людях и больше. То есть мнению Игоря о людях. Он всех видит насквозь. Ой, прости, я нервируюсь. Нервничаю, — было действительно, заметно, что он переживает.

Аля, ничего не понимая, вежливо смотрела на него.

— Игор мне все рассказал. О том, что ты в трудной ситуации, что у тебя много долгов и ты в подследствии. Он от тюрьмы тебя защитит. Можешь не сомневаться. Но потом? Етот барон. Он же будет мстить. И защитить тебя будет некому. Ты одиночка. Сирота.

Лицо Рихарда пошло пятнами, он понимал, что не очень красноречив, и от этого смущался еще сильней.

— Не подумай ничего плохого, я хочу быть твоей охраной, покровителем, защитником.

Аля хотела возмущенно вскочить, но мужчина удержал ее и умоляюще посмотрел.

— Я дурак! Говорю все не так. Выходи за меня замуж! Это решит все твои проблемы. Я богат, ты ни в чем нуждаться не будешь, пиши книжки на удовольствие. Я заботливый, верный, щедрый. В России тебе не спрятаться от врагов, а их будет целый табун. Нет, табор. Пойми, жажда мести это серьезно. Мы уедем в Швейцарию, ко мне, ты сменишь фамилию и никто, понимаешь, никто тебе не причинит вреда. И не волнуйся, для меня это тоже выгодно. Я уже говорил, что моя бабушка русская. Она была замечательная, и поэтому я хочу жениться на русской. Я давно сказал Игорю о своем желании, и он нашел тебя. И чтоб ты знала. Мой дедушка тоже спас бабушку даже не от тюрьмы. Он помог ей бежать из концлагеря и приютил у себя, влюбился. И они поженились и были счастливы всю жизнь.

Так что видишь, это вполне обдуманное решение. И ты мне очень нравишься. К тому же Вязов после Нового года улетает кататься на лыжах в Альпы. И прилетит только к слушанию твоего дела. То есть даже сейчас не сможет тебя защитить. А мы с тобой поедем на Золотое кольцо — Владимир. Суздаль. Бабушка родом была из Суздаль. Хочу там побывать. У меня личная охрана. И не переживай — до свадьбы никаких притязаний с моей стороны. Слово чести. Ты согласна?

Первые мгновенья Аля просто по инерции вежливо улыбалась: суть сказанного не доходила до сознания. Потом в глазах мелькнуло сомнение в реальности происходящего. Однако, не будучи Вязовым, который рентгеном просвечивал людей, Аля сейчас поняла, что умеет интуитивно чувствовать ложь. Рядом с плохим человеком у нее начинала болеть голова. Именно поэтому она чуть не потеряла сознание, когда к ней заявился Барон — его окружала словно какая-то черная дыра, способная утащить.

Именно поэтому с Вязовым, как бы он ни пытался хамить, она испытывала состояние теплоты и защищенности. И теперь она поняла, что благодаря ему, стала лучше понимать себя.

Именно поэтому она не оттолкнула Валерика, который на момент их отношений был искренен. Он говорил, что она лучшая девушка в мире и так считал. Возможно, он и считал, что любил. Но это ведь совсем не означало, что ради нее он бросится в огонь и в воду. Он и не обещал этого.

И сейчас она понимала, что Рихард не шутит. Он был взволнован, как школьник. Переживал из — за нестандартности ситуации.

И как только в голове все начало укладываться, Аля почувствовала, будто проваливается в Зазеркалье какое-то. И если бы она не сидела сейчас, опершись о спинку дивана, ноги точно бы подогнулись.

За последнее время ее жизнь раскачивалась, не то что маятником. Ее словно бросало в бездну, даже без фиксирующей резинки, как в джампинге. Просто выбрасывало, без надежды на спасение. И чудом поймал ее Игорь.

И теперь снова вышвырнул, как надоевшую игрушку. Ее сердце показалось хрустальным — и сейчас, грубо брошенное на каменный пол, оно разлетелось на тысячи сверкающих осколков.

Игорь…Игорь… Слезы вскипели на глазах, не хватало воздуха. Але казалось, что не она сможет пошевелить ни рукой, ни ногой — жизнь замерла. Практически остановилась.

Всю жизнь Аля не имела выбора. Она была послушной, удобной девочкой. Мама выбирала ей друзей, вуз, Валерика. Теперь Вязов, этот иезуит — соблазнитель. Он все решил за нее! Не оставил ни малейшего шанса воспротивиться его воле. Велел надеть туфли, а не взять их с собой — ведь никто не замерзнет, если пройдет по дорожке от автомобиля до парадного подъезда. Он не дал ей надеть пуховик, заменив его роскошной и почти бесполезной на улице норкой. У нее сумочка, в которой помада, пудреница и расческа с платочками. Ни ключей от квартиры, ни денег, ни телефона. Хотя и звонить ей, по большому счету некому. Плюс украшения, которые стоят состояние и с которыми за ворота этого дома выйти невозможно. А он наверняка уже летит в какой-нибудь Мюнхен. Ведь говорил, что не любит Новый год. И в этом доме уже наутро намекнут, что праздник закончился и все гости разъехались. И деваться ей некуда!

Увидев ее слезы, Рихард сначала приписал их состоянию счастья.

— Аля, не плачь! Ты согласна? — радостно целуя ладошку девушки, горячо заговорил он.

Но все-таки передряги не прошли даром. Они как лакмусовая бумага проявили главное в ней, до сей поры прочно замурованное, как радиоактивные отходы в бетонный саркофаг.

Звук голоса, жаркое прикосновение к руке понемногу возвращали ее из небытия.

Усилием воли она стряхнула оцепенение. Мужчина ждал ответа.

Сволочь Вязов! Он решил, что не оставил ей ни одного шанса не согласиться? Черта с два! Загнали в угол — прыгай вверх! Подправил он картину мира! Теперь — получай!

Глотая слезы, она вскинула подбородок и выдавила из себя:

— Рихард! Ты замечательный! Любая девушка сочтет за высшее счастье выйти за тебя замуж! Но я не могу принять твое предложение. Это будет нечестно по отношению к тебе. Ты заслуживаешь счастья.

— Я не хочу любую другую девушку!!! Аля, ты мне очень нравишься! — в рациональную голову немецко— говорящего швейцарца никак не укладывалась ситуация. Он, конечно, слышал о загадочности русской души. Но не думал, что безумие — это и есть загадочность.

— Пожалуйста. Не ходи за мной. Я должна побыть одна, — сквозь слезы проговорила Аля и поднялась, ощущая дрожь в ногах.

Как сомнамбула, она прошла в холл, получила свою накидку и так же, не осознавая реальности, вышла на улицу, провожаемая недоуменным взглядом мажордома.

Яркая луна освещала вычищенные дорожки, которые правильными радиусами расходились от крыльца.

Ноги сами повели ее по крайней справа, и девушка бездумно пошла вперед. Холод постепенно возвращал ее сознание, словно одну за другой включая лампочки.

Ты все решил?! Нет. Она наступит на гордость и у кого-нибудь — одолжит пару тысяч рублей. Ее все видели с Вязовым — не откажут. Даже у того же Рихарда. Вызовет такси утром, должно быть подешевле. Поедет к себе на квартиру. У соседки есть ключи. Там какие-то припасы из крупы есть. Не умрет с голода. Где-то подработает. И когда с нее сняты будут все обвинения, устроится на работу. Снимет комнату, а квартиру сдаст — покроются долги. И это же даст возможность скрыться от Барона. И все у нее будет хорошо! Обязательно будет! Только не будет самого Вязова! И почему-то из всех возможных бедствий именно это оказалось самым болезненным. Самым горьким и непреодолимым. В груди жгло, будто перца насыпал кто-то на рану. И израсходовав все силы на принятие решения, она бессильно зарыдала. Слезы горячими струйками стекали по замерзшим щекам. Она их даже не вытирала. Ей казалось, что со слезами вытекала вся жизненная энергия. И никуда не нужно идти. Просто сесть на одну из красивых лавочек.

И тогда Вязов до конца дней будет мучиться угрызениями совести. Вязов. Она вспомнила его насмешливый взгляд. Его руки. И преодолев слабость, она прошла к неярко освещенной оранжерее.

Тепло ласково окутало ее. И Аля решила себе позволить просто побыть здесь и ни о чем не думать. Ничего не решать. Все отпустить. Просто быть здесь. Быть Золушкой, от которой убежал принц. Поплакать она еще успеет.

Она побродила немного среди буйной растительности и замерла возле экзотических орхидей. Ей даже стало казаться, что все образуется.

Вдруг чья-то ладонь зажала ей рот, и ее сначала толкнули, а потом крепко прижали животом к спинке мягкого дивана, грубо наклонив вперед.

Сильная рука одним движением задрала платье, с явным намерением стащить с нее трусики.

Девушка дернулась, но стальная хватки ни на миг не ослабла. Тогда изловчившись, Аля ударила мерзавца каблуком, надеясь обезвредить то место, от которого исходила угроза насилия.

Очевидно, удар попал в цель, руки захватчика разжались, и крик боли заставил девушку вздрогнуть.

— Алька, членовредитель! — услышала она. Обернувшись, увидела этого негодяя, мерзавца, гада. Ее любимый Вязов, согнувшись пополам, жалобно стонал.

— Игорь?! — от изумления она едва не потеряла ориентацию в пространстве и была вынуждена теперь уже сама опереться о диван. Сердце забилось часто, хаотично, словно потеряв заданный самой природой ритм. — Игорь…, — еще раз повторила она.

— Ага, убить хотела Игоря! Ой, как больно!

В душе, словно два грозовых фронта, столкнулись два горячих желания — спасать любимого и придушить. Или придушить, а потом спасать.

— Ты же не представился! Когда решил меня изнасиловать!

— Глупости. Я просто хотел тебя наказать за то, что ты оказалась непослушной девочкой, — все так же не разгибаясь, пробурчал он.

Сострадание победило, и Аля подошла к нему, прикоснувшись к плечу.

— Прости меня, но ты сам виноват. Чем я могу помочь? Снега принести? — виновато спросила она.

— Нет, сама можешь вылечить…

— Как?

— Опускаешься на колени и губами, — все так же страдальчески простонал он.

Аля вытаращила глаза и от возмущения топнула ногой. Слов не хватало, она только хватала ртом воздух и отчаянно искала подходящее определение его наглости.

Неожиданно Вязов, как ни в чем ни бывало, разогнулся и расхохотался.

— Видела бы ты сейчас себя со стороны!

Не успев обрести дар речи после его предыдущего заявления, девушка застыла в оцепенении.

Проморгавшись, она, уже полностью потерявшись в урагане своих мыслей и чувств, тихо спросила:

— И тебе не больно?

— Глупышка! Неужели ты подумала, что я свое беззащитное достоинство подставлю под твой каблучок?

— Ну я же в тебя попала, — растерянно протянула она.

Наслаждаясь ее растерянностью, он показал ладонь.

— Я успел подставить руку и пропустить орудие мести сквозь пальцы. Ты ж не забывай, что я все учитываю.

— А для чего ты цирк устроил?

— Хотел в приемлемой форме озвучить самую популярную эротическую фантазию всех мужчин — чтобы любимая женщина ласкала губами, стоя на коленях. Не веришь, у кого хочешь спроси.

Аля замерла. Беспардонная наглость Вязова вызывала острое желание его придушить, но…или она ослышалась, или он в эротическую фантазию практически невидимыми чернилами вписал признание в любви?! Как его можно понять?

Собрав всю силу воли, она постаралась максимально сосредоточиться. Ничего похожего на любовь в его отношении не было. Только отвязное потакание своим плотским желаниям. Он никогда не целовал ее в губы, а ее робкие попытки просто давил своими страстными, но другими ласками.

Хотя у него есть сексапильная Рита, которой она проигрывает по всем статьям. Адвокат внутри нее начал решительно искать оправдания. Не находил. И …как она могла упустить! Уходя, он сказал: «Доверяю самое дорогое». И при этом был совершенно серьезен, а на прощание, подержав ее руку в своей, даже не смог взглянуть ей в глаза.

— Мне хочется тебя убить, — устало произнесла Аля.

— Очередь займи, знаешь, сколько желающих?! — счастливые смешинки сверкнули в глазах мужчины и он, притянув к себе девушку, крепко обнял.

— Да ты пьян в зюзю, — почувствовав, что от него несет спиртным, возмутилась девушка. Несомненно, «любимая» проскочило для красного словца. Она хотела высвободиться и уйти.

— Конечно, пьян! А ты думаешь, на трезвую голову можно спокойно ждать, пока твоя девушка скажет «Да» другому. Да я чуть с ума не сошел!

— А зачем ты меня другому сосватал? — уже не задумываясь, почему он называет ее своей девушкой, спросила она. — Да еще и так, чтобы не было ни малейшего шанса отказаться от предложения? Ты меня просто загнал в угол!

— Я хотел, чтобы ты была счастлива. Но ты выбрала быть любимой.

— А ты считаешь, что это несовместимо? — озадаченно спросила Аля.

— Я этого не говорю. Но чаще всего получается, что мухи отдельно, котлеты отдельно. Можно быть счастливым без любви. Можно быть несчастным, имея любовь. Я подумал, что моя любовь принесет больше несчастья, если ты не сможешь принять меня такого, какой я есть, и будешь пытаться меня перевоспитать. А с Рихардом была бы как в оранжерее. К тому же, связываясь с тобой, я теряю неуязвимость. Этого я не хотел. Но ты тоже мне не оставила шансов, — сказал Вязов и еще крепче прижал к себе обретенное сокровище.

Аля, очутившись в кольце его сильных и таких желанных рук, от счастья закрыла глаза. Вдыхая запах его одеколона, смешанный с коньячным амбре, едва сама не забыла, как дышать. Сколько ей выпало переживаний и потрясений за кроткий промежуток времени — просто никакими весами не измерить. Думая, что в душе она уже умерла, совершенно неожиданно получила то, о чем и не мечтала. Или это все просто Новогодняя ночь, когда в этом волшебном полумраке совершаются чудеса? Вдруг все это ей снится? Ее наряд, драгоценности, роскошный дом и бал?! И самый потрясающий, самый невозможный мужчина на свете?!

Она боялась шелохнуться. Однако объятия не ослабевали, а наоборот перешли в настойчивые, жаркие поглаживания.

Его уверенная рука, пройдясь по спине, переместилась на плечо, немного сжала его, словно примериваясь, и резко оголила. Затем второе плечо. Але показалось, что прохлада оранжереи, коснувшаяся ее все больше обнажающейся кожи, хочет подчеркнуть абсолютную, непреодолимую власть этого мужчины над ней. Напряженную тишину взрывает звук расстегиваемой молнии на платье. Секунда — и оно синей вспенившейся волной лежит у ее ног. Следующий миг — и лиф без бретелей летит прочь. Крепкая ладонь уже на ягодицах, ласкает и сжимает их. Из груди Игоря вырывается шумный, будто до сих пор отчаянно сдерживаемый, выдох — и ее трусики стремительно падают вниз.

Пальцы мужчины проскальзывают под резинку чулка, ласкают кожу, словно не зная, что делать дальше. Решение принято. Чулки остаются на месте, а пальцы поднимаются выше, разжигая в девушке огонь желания. Еще миг — и они диктуют свою волю, подчиняют ее тело, уверенно лаская, проникают в самую суть, вызывая у девушки мучительно — сладкий спазм. Одновременно его губы захватывают грудь, и жарко дразня нежнейшую кожу, слегка прикусывают.

От переполняющего желания, Аля едва держится на ногах, томительно вздрагивая от каждого прикосновения мужчины.

Сильные руки поднимают ее, высвобождая из плена платья, и ставят на середину дорожки, освещенную чуть более ярко.

Кожа девушки мягко сияет в отсветах бриллиантов, которые вместе с чулками составляют всю ее одежду.

— Стой так, — хрипло приказывает мужчина, едва не теряя контроль над своим телом. Однако созерцание обнаженной красоты, которая теперь безраздельно будет принадлежать лишь ему, позволяет еще немного продержаться. — Ты безумно красива. Моя желанная. Моя любимая женщина, — отрывисто, словно боясь, что передумает и не скажет этих слов, — произносит Игорь. Но кинув взгляд на приоткрытые, влажные губы девушки, окончательно теряет остатки воли и быстро стаскивает с себя одежду.

Еще томительный миг. Одно сдержанное прикосновение. И страсть, переполнившая тела, вырывается наружу. Подхватив Алю на руки, как завоеватель несет ее на диван. Оглядывая доверчиво ждущую его девушку, он считает секунды, оттягивая момент блаженства. Сердце стучит в бешеном ритме — никогда в жизни ему так сильно не хотелось обладать женщиной. Все. Желание пульсирующим потоком обжигает пах, и он накрывает ее собой, жарко впивается в губы. Рука снова сканирует тело, раздвигает бедра. И ее томительный стон, прорвавшийся сквозь поцелуй, заставляет войти в нее резко и нетерпеливо. Девушка подалась навстречу, бессознательно отзываясь на каждое движение его бедер. Она перестала ощущать окружающий мир, сливаясь в одно целое с любимым мужчиной. Только чувствовала, что с каждым разом все более глубокое и мощное проникновение пронзало нестерпимым наслаждением, словно электризуя все тело и, наконец, взрыв. Она вскрикнула, выгнулась и, едва не потеряв сознание, услышала низкий, похожий на победное рычание, стон мужчины — завоевателя.

Тяжело дыша, он благодарно покрыл поцелуями все лицо девушки и приник к губам, наконец, позволив себе быть нежным.

Перекатившись на бок, он потянул за собой и Алю, обнимая и ласково гладя по спине.

— Хочу твои волосы на волю выпустить, — выхватывая губами прядь из прически, прошептал он и потянулся к затылку, неловко зацепив рукой колье.

— Игорь, осторожно, оно ж состояние целое стоит! — испуганно воскликнула Аля.

— Что? — увлеченный процессом, не сразу понял тот.

— Аккуратнее с драгоценностями, не дай Бог порвется!

— А-а-а-а-а, ерунда! Они ж не настоящие! Настоящее вот! — и свесившись с дивана, едва не свалившись, он дотянулся до пиджака. Достав его, он полез в карман и вынул синюю, в тон платья Али, бархатную коробочку. Жестом фокусника раскрыв ее, извлек кольцо из белого золота с большим бриллиантом. Раздавшиеся взрывы фейерверка, салютующие наступившему Новому году, засверкали миллионами разноцветных искорок на его безупречных гранях.

Надев его на палец девушке, он полюбовался и, снова вернувшись к своему неперевоспитываемому «Я», спросил:

— Ну и каков будет твой положительный ответ?

— Может, ты вопрос для начала задашь?

— Алевтина, я и так слишком много сказал. Ты соглашаешься на ад со мной?

— Обещаю превратить его в рай, — счастливо улыбнувшись, она, наконец, воспользовалась полученным доступом к его губам.

— Значит, на две недели мы в Альпах! Ты на лыжах умеешь кататься?

Сердце Али болезненно сжалось. Он что, забыл про ее дело?!

— Игорь! У нас слушание девятого числа, какие две недели?!

— Женщина! Молчи! Все дела мужчина порешал. Я нарыл на этого Барона такой компромат, что он еще и охрану к тебе приставит, чтоб с тобой ничего не случилось. Поэтому никакого слушания не будет. Своему мужчине нужно верить!

— Ты развалил дело? — изумленно спросила Аля. — А как же твой триумф? Громкий процесс?! Пиар в СМИ?

— Я не могу позволить, чтобы имя моей любимой женщины полоскали на каждом углу.