Пролог

– Донна потерялась? – черные блестящие глаза оценивающе осматривали меня, словно примеривались, сколько же у меня есть почек и здоровое ли сердце.

– Нет, я с корабля, – махнула в сторону океана. – Проводите, я заплачу.

Мужчины не ответили и стали переговариваться на своем португальском, который я совершенно не понимала. Они кивали на меня, качали головами и снова пристально смотрели.

Из всего их разговора я смогла разобрать только «гринго». Кажется, белые не вызывают у них ни малейшего уважения.

– Пойдемте, – сказал один из них. Не дожидаясь моего ответа, схватил за руку и потащил в неизвестном направлении.

Вот так и пропадают белые туристы.

Я надеялась, что они соблазнились обещанной наградой и ведут меня к кораблю. Сначала мы действительно шли к океану, затем резко свернули и снова стали карабкаться на гору.

– Куда? – только могла спросить я, но на меня никто не желал обращать внимания.

Дотащили до какой-то коробки, нечто средним между коробкой от холодильника, гаражом-ракушкой и землянкой и втолкнули внутрь сквозь скрипнувшую деверь.

Я упала на колени и больно ударилась о земляной, точнее, каменный пол. В нос ударил запах грязи, сырости, плесени и ядреного пота. Я скривилась и осмотрелась. Прямо передо мной, на табуретке сидел еще один мужик в пропитанной потом майке. Мысленно я уже попрощалась со всеми органами. Мне их будет очень не хватать. Надеюсь только, что перед этим похитители не решат воспользоваться некоторыми в личных целях. Я, конечно, люблю экзотику, но не до такой степени.

Мужик посмотрел на меня сверху-вниз. Надо сказать, очень унизительно. Затем кивнул и прожужжал, задавая вопрос возвышающимся надо мной конвоирам.

Видимо, получив положительный ответ, встал и двинулся ко мне.

Что он собрался делать?

Я невольно отшатнулась и наткнулась на ноги тех, кто меня сюда привел. Сделала попытку прошмыгнуть мимо них на четвереньках, но невежды ухватили меня за волосы и швырнули в ноги главаря.

Больно, блин!

Расширенными от ужаса глазами наблюдала как он наклоняется ко мне и ничего не могла сделать. Руки и ноги сковала какая-то обреченность жертвы и понимание, что все попытки сбежать бесполезны.

Потный мужик сдернул с меня сандалии и отошел.

Так им только сандалеты нужны?! Сказали бы стразу, что тащатся от женской обуви, я бы беспрекословно отдала.

Мужик успел достать устрашающих размеров тесак, наверное, это называется мачете, и разрезал подошву вдоль. Естественно, ничего там не обнаружил.

– Where is goodes, – уставился на меня воловьими глазами так, что я подавилась затхлым воздухом.

– К-какой товар? – так же по-английски спросила я.

– Товар! Товар! – тыкал сандалетами мне прямо в нос, потом перешел на местный и пошло одно сплошное жужжание и шипение. Бразильский португальский – это нечто. Даже немного подучив язык, я не могла разобрать ни слова, кроме первых английских.

Видимо, решив, что до меня плохо доходит и пытаясь объяснить более доходчиво, он залепил мне увесистую затрещину, так что в глазах потемнело и в голове зазвенело.

Поскольку бандиты, а я уже в этом не сомневалась, успели отпустить мои волосы, то я снова ткнулась носом прямо в вонючий пол.

Господи, неужели я никогда не вернусь домой, под родные холодные дожди?

День 0. Подготовка

Аквамариновая вода бассейна искрится от пронизывающих ее лучей подсветки. Чувственными и какими-то похотливыми шлепками плещется о гладкие бортики. Она гладит меня, целует как умелый любовник, и я млею от скользящих прохладных прикосновений. Грудь и низ живота наливаются тяжестью, и очень хочется расслабиться, отдаться на волю озорных прикосновений. Раскинуть руки и ноги и позволить мелким волнам ласкать себя короткими и пронзительно приятными прикосновениями. Дразнить затвердевшие соски, пробегать чувственной рябью по подрагивающему животу, прохладными поцелуями еще больше распалять разгоряченные губы. Ведь стесняться и смущаться некого – свидетели моего ночного купания только простирающаяся до горизонта чернота и одобрительный шепот моря, а также большая луна,придающая серебристое свечение моему обнаженному телу.

Этого не могло не случиться, иначе нарушится вселенский порядок причин и следствий. Купание ночью, обнаженной, в бассейне не имеет права закончиться ничем другим. Я даже не сразу различаю шаги в тихом шепоте волн, когда он останавливается рядом и рассматривает меня с высоты своего не самого маленького роста. Он – мой идеал мужчины – высокий, широкоплечий и узкобедрый. Я видела, как ветер раздувает его волосы. Они светло-пепельные я знаю, и серо-стальные глаза. Лунный свет облизывает четко обрисованные высокие скулы, и я тихо ему завидую.

– Что такая красива девушка делает одна в бассейне, да еще и ночью. Не боитесь? – его брюки намокают от воды. – Разрешите к вам присоединиться?

– Конечно, – томно отвечаю я и всплескиваю руками, будто хочу отплыть. На самом деле отплывать было некуда, плечами я упираюсь в стенку, зато поднятые волны щекотят голую грудь и плещутся вокруг темнеющих сосков.

Брюки падают к ногам идеала мужчины, и он остается совершенно голым, недвусмысленно демонстрируя, насколько хорошо я смотрюсь в воде.

Он заходит в воду медленно, словно языческое божество. Приближается, рассекая широкой грудью зеркальную поверхность воды.

Яркая подсветка обрисовывает и подчеркивает каждую линию мужественного тела. Вода увеличивает все, что хотет увеличить, и я едва не задыхаюсь от восхищения, когда он приближается ко мне вплотную.

Безвольно позволяю подхватить себя под ягодицы и притянуть ближе.

– Я еще днем тебя заметил, – вибрация его баритона будоражит не хуже самых откровенных ласк, и колени расходятся сами собой, впуская его, горячего и настойчивого.

Первый же толчок, и от всепоглощающего наслаждения покалывает пальцы рук и ног. Их даже сводит, словно все нервные окончания устремились к пульсирующей внутри меня плоти, а спину выгибает, чтобы идеал мужчины смог проникнуть глубже, еще глубже…

«Остановка Ботанический сад», – прогнусил механический голос и вырвал меня из горячей грезы.

***

Я вихрем ворвалась в кабинет и, как была в плаще, подбежала к компьютеру.

– Никто не спрашивал? – проверяя почту, поинтересовалась у соседки.

– Да, ерунда, – ответила она и перегнулась через стол, – ну что, получила?

– Ага, – убедившись, что никаких срочных писем нет, я наконец-то плюхнулась в кресло, достала из мокрой сумки паспорт и любовно его погладила. – Виза готова, путевка на руках. Только вот отпуск никак не подтвердят, – стаскивая сапоги и надевая офисные туфли, посетовала я.

– Конечно! – хмыкнула Верка. – Столько дней зарядила. Она же взвоет, – кивнула на коллегу, которая должна остаться за меня.

– Я же не виновата, что круиз на столько рассчитан. Ты прекрасно знаешь, сколько я о нем мечтала, – похныкала я, еще раз заглядывая в почту. – Если не подтвердит в течение часа, сама наберу. У меня путевка на руках. Дорогущая, между прочим.

– А я говорила тебе, – язвительно начала Верка, – взяла бы путевку в Турцию, и никаких проблем. Лежишь себе на лежачке у моря, еда вкусненькая, и ешь сколько хочешь. Но тебя постоянно куда-то несет.

– Да отстань ты со своей Турцией, – ликование от близости желаемого едва не выливалось из ушей, поэтому совсем не хотелось злиться, хоть Верка порядком уже достала. – Разве это может сравниться с Турцией? Ты только представь – огромный лайнер, и вокруг бескрайнее море, – с жаром говорила я, уже представляя себя на палубе.

Подчищая хвосты, периодически перескакивала на рекламу круиза и любовалась на величественный лайнер, красующийся всеми восемнадцатью палубами на фоне безоблачного неба.

Splendida. Красавица. И на тринадцатой палубе меня уже дожидается каюта с балконом. Самое высокое, что мог предложить суперлайнер. Остальные верхние палубы были или служебными, или предназначались для развлечения гостей.

Конечно, балкон на лайнере влетел в копеечку, но я решила, что в этот раз не поступаться ничем. Это должен быть отдых мечты, о котором вспоминают еще долгие годы.

Не терпелось поскорее оказаться на палубе, потрогать поручни, своими глазами увидеть всю ту красоту, о которой только читала, почувствовать на лице теплый бриз.

Рука сама собой потянулась к мышке, тем более, что на ярлычке почты появился желтый конвертик уведомления. Короткое клацанье, и письмо открылось на весь монитор. С единственным, но самым прекрасным словом: «Согласовано».

– Согласовали! – запищала я так, что Верка оторвалась от монитора.

– Когда вылетаешь? – рассеянно спросила она. Еще бы, ведь только что от директора свалилось очередное сверхважное задание, и она пыталась разобраться что же от нее хотят. Слава богу, это уже без меня.

– Завтра днем. Еще есть время навести окончательный лоск, – ответила я.

Работать совсем не хотелось. Мысленно я уже приземлялась в Барселоне.

– А как доберешься? На экспрессе?

– Димка обещал подвести. Если не сможет, то на экспрессе. Сегодня с ним встречаюсь, – широко улыбнулась я подруге.

– Ты так и продолжаешь морочить ему голову? – недовольно фыркнула Верка, перекладывая бумаги из одной стопки в другую и прихлебывая обжигающий кофе. – Отстала бы ты от него. Хороший ведь парень. Проваландается с тобой и так и останется без семьи.

– Ничего я ему не морочу, – раздраженно дернула плечом. – Он сам все время вьется рядом. Я его не просила подвозить, сам напросился. Хочешь, забирай себе, – Верка порядком подзадолбала вечным морализаторством.

– Зачем, – не обратила она внимание на ядовитость моего тона. – У меня все в порядке. Просто, парня жалко.

Только фыркнула и, больше не отвлекаясь, принялась набрасывать ценные указания на время моего отсутствия.

Остаток дня пролетел незаметно. Все объяснив и убедившись, что накладок быть не должно, я пулей вылетела из офиса. Сегодня не стала дожидаться вечно копающуюся Верку и даже плащ застегивала на ходу. За остаток дня еще столько надо успеть, а время утекало сквозь пальцы.

С неба продолжало моросить, и я, перепрыгивая через лужи, ежилась в тонком плаще и не хотела представлять, во что превратится моя будущая прическа.

***

Вот и парикмахерская.

Мастер ждала меня с ножницами наперевес и скорбным выражением на лице.

– Саш, ну ты совсем ненормальная! – воскликнула она, усаживая меня в кресло. – Не жалко? – подняла и взвесила на ладони волнистую пшеничную прядь. – Я бы ни за что не решилась.

– Стриги уже, – подбодрила я, насмешливо посмотрев на ее ультракороткий ежик. – Я собираюсь в круиз и там мне будет совсем не до возни с волосами, – поделилась я булькающей в горле радостью. – Сделай короткое каре. Примерно до подбородка. Покрась в золотистый цвет и сделай маску. Хочу быть шикарной блондинкой.

– Ты и так шикарная блондинка, – щелкая ножницами, проворчала мастер, а густые пряди падали к ее ногам.

Вскоре казалось, что она утопает в светлых пушистых облаках, а я чувствовала необычную легкость и щекотные прикосновения прохладного воздуха.

Несколько раз крутанула головой и засмотрелась, как разлетаются невесомые кудряшки. В золотистом цвете с более светлыми и насыщенными рыжеватыми прядками будет смотреться еще более эффектно.

Покраска бровей, ресниц и маникюр с педикюром – все это тоже отнимало кучу времени, но было необходимо, чтобы сделать мой отпуск полностью идеальным.

Из зала я вышла полностью обновленной, освеженной и сияя свежим глянцем маникюра. В холле на диване скучал Димка и сразу же вскочил при моем появлении.

– Ты… – выдохнул он. – Ты великолепно выглядишь. Только волосы жаль. И для кого все это? – он ревниво осмотрел меня с ног до головы.

Вообще-то, Димка не самый ревнивый парень. Я вполне отдавала отчет как мне с ним повезло, но все время что-то мешало переехать к нему. Димка спокойный, уравновешенный человек. С ним удобно, комфортно, надежно, а меня все время тянуло неизвестно куда.

– Для себя, конечно! – рассмеялась и, несмотря на насупленный вид, чмокнула в приятно пахнущую щеку.

Глаза защипало. Наверное, я буду скучать.

– Я сегодня останусь у тебя?

Боже! Опять этот просительный тон! В груди против воль зарождалось раздражение. Ты мужик или нет? Решил – сделал. Наверное, именно это мне и мешало успокоиться рядом Димкой.

– Да, конечно, – согласилась я, успокоившись и рассудив, что гонять его через весь город не самая лучшая идея.

День 0. Сборы

Домой мы приехали уже поздно ночью. Но сейчас сон был для меня непозволительной роскошью.

Я вытащила чемодан и под скорбным взглядом Димки принялась укладывать вещи.

Гардероб был куплен за несколько недель и терпеливо дожидался своего часа.

Красивые шелково-кружевные пижамы заняли свое место на самом дне. Одну из них пришлось буквально выдернуть у Димки.

– Я ни разу не видел на тебе такого, – произнес он с оттенком укора.

Вот только этого еще не хватало!

– Дим, – я шутливо ткнулась головой ему в плечо. – Это пятизвездочный лайнер. Я так долго этого хотела. Так долго копила на него. И сейчас хочу чувствовать себя принцессой. Не грузись, а? Когда приеду, специально для тебя все перемеряю.

Его штаны заметно натянулись, что очень меня насмешило. Кажется, прощание будет жарким. Как, надеюсь, и сам отпуск.

Но это все позже, а пока в чемодан под внимательным взглядом Димки легли крохотные разноцветные купальники, белье и, конечно же, одежда с обувью. От удобных сандалий до гламурных босоножек.

– Вот скажи, – Димка снова завел шарманку. – Зачем тебе вечерние платья и украшения?

Я как раз собирала косметичку и так и застыла, сжимая коробочки теней, палочки карандашей и цилиндрик туши.

– Как зачем? Как зачем? – в голове не укладывалась подобная наивность. – Там же рестораны. Я в чем ужинать буду? В шортах или домашнем халате?

– Поехали бы летом в Тай, как все люди. Там и в шортах можно на ужин приходить, – проворчал он. Вроде и тихо, но так, чтобы я услышала.

Как же я не люблю эти разборки перед отъездом! Теперь придется его умасливать, чтобы разобиженная моська не преследовала меня весь отпуск. Терпеть не могу эмоциональный шантаж.

– Ну ты же прекрасно знаешь, что я не люблю, как все люди. Я хочу в круиз на лайнере своей мечты, – едва не мурлыкая, я подобралась к нему и ткнулась свежеподстриженной головой в плечо. – Я ведь не виновата, что именно в это время ты не можешь уйти в отпуск.

Пришлось немного соврать. Я нисколько не жалела, что еду одна и даже не представляла, что стала бы делать, договорись Димка об отпуске. Этот отпуск, возможность отдохнуть от всех, не видеть ни одного знакомого лица, я ждала всеми фибрами души.

– Давай не будем перед расставанием портить друг другу настроение.

Игриво касаясь, я незаметно, но уверенно расстегивала его рубашку. Вскоре она уже валялась на полу, а я касалась губами теплой, приятно пахнущей кожи и подбиралась к пряжке ремня.

Молния на джинсах заметно натянулась.

О, да! Димка никогда не мог устоять предо мной.

Я распрямилась, одним рывком стащила с себя тонкий пуловер и осталась перед Димкой в тонком бюстгалтере.

Колени разъехались, юбка поднялась к талии. Изомнется, да и черт с ней! Завтра не на работу. И потерлась о жесткую джинсовую ткань, а поднятая кружевными чашками грудь маячила около Димкиного носа.

День 0. Прощание

– Ну и зараза ты, Сашка, – прохрипел он и одно рукой сжал грудь, при этом двумя пальцами сдавив сосок, а второй торопливо расстегивал джинсы.

Мне нравились его руки, нравились ласки. Я плавилась, но при этом думала о том, что завтра в это время буду уже на борту сверкающего лайнера. В своей каюте с балконом.

Сердце сжалось от сладостного предвкушения.

«Ну и стерва ты, Сашка!» – мысленно выругала себя и сосредоточилась на Димке.

А он тем временем уже успел расстегнуть ремень, молнию и сейчас возился с моей юбкой.

Решив, компенсировать недавнее невнимание, о котором он, к счастью, не узнал, я слезла с колен и отошла на шаг.

Словно в танцевальном па, развернулась спиной и медленно, как можно более соблазнительно покачивая бедрами, стаскивала узкую юбку.

Чувствовала, как оголились ягодицы. Знала, что Димка видит узкую полоску малиновых стрингов на белом фоне кожи.

Еще миг, и юбка упала к ногам небрежными складками, а я осталась стоять почти голая, но в чулках, ажурные резинки которых обхватывали мои бедра.

Чулки были фетишем Димки, и мы оба это знали.

Вот и сейчас у него сработал спусковой механизм.

Подобная игра мне самой доставляла невероятное удовольствие и заводила. Я чувствовала, как наливается грудь, низ живота наполняется тягучей тяжестью, а между ног начинает пульсировать.

Уже не дожидаясь, пока я окончательно разденусь, он развернул меня к окну и надавил на плечи.

Хорошо, что живу высоко, а за окнами пустырь.

Дрожа от нетерпения, сдвинул полоску стрингов, и пальцы коснулись влажной разгоряченной кожи. Прошлись по губам, надавили и помассировали чувствительный бугорок.

Я прогнулась, подставляясь под более глубокие ласки.

Димка все понял, и пальцы беспрепятственно скользнули в меня.

Я только охнула и подалась назад, а в черном стекле бликами отразилась моя грудь, все еще целомудренно скрытая кружевом, приоткрытый на выдохе рот и растрепавшиеся светлые волосы.

Я всхлипывала от того, что никак не могу получить максимум удовольствия и вертела попой, чтобы почувствовать Димку глубже, еще глубже. Но паразит, кажется, даже не думал меня баловать.

Неторопливо вводил и выводил пальцы, а я уже готова была лезть на стену.

Внутри все дрожало, я сжималась от нетерпеливого, умело разжигаемого желания, а Димку это казалось только забавляло. Он смотрел на мое отражение. Потом неторопливо наклонился, наконец-то, заполнив меня всю, запустил пальцы в рассыпавшиеся волосы и убрал их с уха.

– Будешь скучать?

Давление внутри усилилось, и я выгнулась до боли в пояснице.

Да! Вот так! Еще чуть-чуть! Глубже!

Готова была молить я.

– Будешь?

Невыносимое чувство опустошения и новые спазмы

Боже! Я скажу что угодно, только дай мне кончить!

– Буду, – всхлипнула я, подаваясь назад, навстречу… хоть чему-нибудь.

И почувствовала его. Горячий и напряженный он втискивался в меня, раздвигая трепещущие стенки.

Я припала к подоконнику, помогая Димке заполнить меня насколько это возможно, но он удержал за плечи, не позволяя опустить голову – он пристально смотрел мне в глаза, словно хотел запомнить на все то время, пока я буду нежиться на роскошном лайнере.

Резкие глубокие толчки больше не давали возможности разговаривать, но наполняли тело искристым удовольствием. Голова становилась легкой-легкой, в то время как внутренности выкручивало от нестерпимого наслаждения. Его нельзя переживать в одиночестве, иначе разорвет на мелкие кусочки.

Мы двигались навстречу друг другу, наращивая темп, пока рваное дыхание не переросло в громкий протяжный стон.

Дрожащие ноги не держали и, развернувшись, я присела на подоконник, а Димка поцеловал меня. Сладко. Глубоко.

Да, черт возьми! Мне нравилось с ним трахаться, но этого все равно было мало, чтобы решиться на ответственный шаг и ответить на щенячий вопросительный взгляд. За этот взгляд я готова была убить Димона.

День 1. Цейтнот

«Твою мать!»

Именно с такими воплями я металась по квартире.

Димка! Чтоб ему ни дна ни покрышки! Видимо, решил вусмерть затрахать, чтобы в круизе меня уже тошнило от секса. Наивный. И, конечно же, мы проспали.

Регистрация!

Дорога до аэропорта!

Паспортный контроль!

Посадка!

И на это все у меня... я глянула на часы у кровати. Три часа!

Ну твою мать!

Как была голая, пробежала в ванную. Со щеткой в зубах прилетела в спальню.

Димка, который обещал подбросить до аэропорта, лениво потянулся и перевернулся на другой бок, попытавшись натянуть на голову одеяло. Ну тюлень!

– Вштавай!

Я сдернула с него одеяло, толкнула в бок. Потом оскальзываясь и едва не падая, прошлепала обратно в ванную.

Душ. Лихорадочно мою волосы и как есть мокрая забрасываю в косметичку туалетные принадлежности.

С меня все еще течет, когда возвращаюсь в комнату, Димка все еще дрыхнет.

Убью!

Одновременно сушу волосы и, стоя на одной ноге, пинаю его другой.

Димка ворчит и старается переползти на другую сторону кровати.

– Да вставай ты уже! Опаздываем! – а сама присматривала чем бы в него запустить.

– Куда?

Нет, ты посмотри! Он снова натягивает подушу на голову, а у меня еще чемодан разворочен.

– На самолет, дубина! Кто-то обещал отвезти меня в аэропорт. Если я из-за тебя не улечу, то… то не знаю, что с тобой сделаю!

Димка вскочил и прищурившись вглядывался в цифровое табло, потом его, как меня, подбросило на кровати.

– Не могла раньше разбудить?! – забыв про трусы, он прыгал на одной ноге, натягивая джинсы, а я, выбрасывая вещи из шкафа, лихорадочно искала кардиган на молнии, чтобы легко можно было снять, когда прибуду на место.

– А я чем занималась все это время? – рявкнула в ответ, натягивая топ наизнанку.

– На машине уже не стоит. Опоздаем, – озвучил доморощенный гений очевидную истину.

– Иди мойся, я зарегистрируюсь на рейс и куплю билеты на экспресс, – отправила его с глаз долой, чтобы еще больше не нервировал, а сама уткнулась в смартфон.

Паспорт. Билеты…

Где, блин, билеты?!

Гадство, не могли другого времени найти, чтобы потеряться? Где их искать? Не остался бы Димка, встала бы вовремя, нормально собралась.

К счастью, билеты нашлись на тумбочке у кровати. Сама же их туда и положила, чтобы быстро найти с утра.

И пока Димка с взъерошенными мокрыми волосами искал носки, я успела зарегистрироваться на рейс и выбрать удобное место.

Наконец, и «красна девица в штанах» собралась.

– Я тебя провожу! – категорично заявил он.

Я хлопнула ресницами и как можно более мило улыбнулась, стараясь скрыть нервозность и раздражение. Конечно же проводит! Куда денется? Раз не может подвезти на машине, пусть таскает чемодан! Не мне же этим заниматься, в самом деле? Со свежим-то маникюром.

День 1. Экспресс

Благо, что метро недалеко. Димка быстро домчал нас до подземки, и мы нырнули в духоту вагонов. Хорошо, что час пик уже прошел, но все равно нашлись желающие запнуться о мой чемодан.

Со всеми неудобствами меня примирял только приближающийся с каждой минутой белоснежный лайнер, его рестораны, бассейны и, конечно же, отдыхающие.

Покосилась на Димку – хмурый, он смотрел в темное окно вагона. Сама собой в душу закралась тоска. Как же я без него? Без постоянной поддержки? Вез готовности «двадцать четыре на семь» решать мои проблемы будь то поездка в магазин или приезд и культурная программа для родственников.

Но как закралась, так и исчезла – меня ждет целых четырнадцать дней идеального отпуска! С роскошными ресторанами, галантными мужчинами, готовыми удовлетворить любой каприз дамы. А капризами я запаслась заранее, так же как и туалетами для покорения этих самых мужчин.

Вокзал, и Димка в очередной раз проявил себя – рассекая толпу не хуже любого ледокола, он целеустремленно двигался к платформе экспресса, а следом на высоких каблуках семенила я.

Поезд уже нетерпеливо переступал на рельсах и оглядывался, дожидаясь, когда же вредный турникет все-таки соизволит нас пропустить.

Наконец створки разошлись и мы побежали к ближайшей двери.

Из-за подворачивающихся каблуков, Димка, кроме чемодана, чуть не волоком тащил еще и меня, и первой втолкнул в вагон. Только после этого закинул чемодан и запрыгнул сам.

В тот же миг железная махина пронзительно засвистела и дернулась, а я, не удержавшись на ногах, врубилась в стену. Оставшийся без присмотра чемодан, видимо, соскучившись по хозяйке, подкатился ко мне и, конечно же, наехал на ноги.

Ох! Показалось, что на пальцы упала целая наковальня. Добраться бы живой до аэропорта! Надеюсь, что сам отпуск не будет таким экстремальным.

Ять!

«Что же ты так человечество-то не любишь?» – мысленно спросила у создателя раздвижных дверей, которые, если не держать одновременно обе створки, обязательно тебя пристукнут.

– Ударилась? Сильно? – бросив чемодан, Димка обернулся на мой вскрик и придержал дверь, помогая наконец-то выбраться из тамбура

– Выживу… надеюсь, – потирая лоб, буркнула я и плюхнулась в мягкое кресло. Как-то неправильно началось мое путешествие.

Под ритмичный перестук за окном проплывали полураздетые черные скелеты деревьев, пожухлая трава, низкое серое небо, готовое вот-вот разразиться мелким холодным дождем, а я видела пальмы и море, чувствовала маслянистый запах оливковых деревьев и свежей рыбы, а загорелые красавцы пьянили, как молодое вино.

– О чем замечталась? – спросил Димка. Видимо, слишком уж довольная физиономия у меня была.

– Подсчитываю, сколько у меня времени осталось. Успею или нет, – снова с тоской посмотрела на унылый пейзаж за окном.

– Два часа, – тут же посмотрев на часы, успокоил меня Димка.

Вот что бы я без него делала?

Признательно посмотрела на Димку и почувствовала что-то вроде угрызений совести – он такой добрый со мной, такой внимательный, а я… Оставалось только махнуть на себя рукой – это же я. Все равно не отступлюсь от предстоящих приключений.

День 1. Аэропорт

Ровно через сорок минут пунктуальный экспресс остановился у аэропорта, и мы окунулись в ту особую атмосферу воодушевления и предвкушения предстоящего путешествия, которую не портили даже длинные хвосты у стойки регистрации и на паспортном контроле.

Мы сдали чемодан в багаж, и Димка крепко меня обнял.

– Я буду скучать, – прошептал мне в шею. – Не забывай там про меня совсем, – посмотрел такими несчастными глазами, что пришла полная уверенность – он знает зачем я еду. Снова шевельнулось что-то похожее на совесть, но обращать на нее внимание было совсем некогда – меня с нетерпением ждал паспортный контроль. – Хорошо тебе отдохнуть.

Ну вот куда от такого благородства деваться? А моя эгоистичная половина еле сдерживалась, чтобы не смотреть на часы – сколько у меня осталось времени.

– Конечно, – ответила я и чмокнула в щеку. – Сильно не скучай. Я побежала, – и правда побежала по указателям к последнему рубежу, отделяющему меня от вожделенной «чистой зоны».

Очередь двигалась утомительно медленно, а цифры на часах сменялись слишком быстро, и мои каблуки отстукивали нервную дробь.

– Ма-ам! А долго еще?! Ма-ам! А когда мы уже полетим?! Ма-ам!.. – где-то в соседней очереди ныл ребенок. – Ма-ам! Пить хочу!

На них уже начали оглядываться и недовольно ворчать, но мамаша ни на кого не обращала внимания, равно как и на свое чадо, действующее на нервы итак измученным ожиданием и духотой туристам.

Ну уж нет! Я не взмокну как раб на плантации на пути к своей мечте. Все должно быть легко, ярко и беззаботно.

Я расстегнула и сняла кардиган, оставшись только в тонкой майке. Не сказать, что стало менее душно, зато кожа сразу же покрылась мурашками.

– Сеньорита, куда летите? – почти сразу же поинтересовался смуглый мужчина с солидным брюшком и импозантными черными усами.

– Барселону, – улыбнувшись, ответила я и тряхнула свежеостриженными волосами, чувствуя, как они щекочут шею и подбородок.

– А почему не в Мадрид? – искренне огорчился он. – Полетели в Мадрид, я свожу вас к фонтану на Плаза-де-Сибелес, прогуляемся по барам и выпьем вина на Гран Виа, закажем ваш портрет на Плаза Майор. Посмотрим корриду в Лас-Вентас. Посмотрите какой прекрасный вид открывается из моих окон на Буэн Ретиро, – завлекал он.

Но разве может все это сравниться с тем, что меня ждет в Барселоне? Не говоря уже о том, что внешность мадридца не вызывала никакого желания узнавать что за вид открывается из его окон, даже если виден сам Прадо.

Все это я могу осмотреть и с Димкой и получить при этом намного больше удовольствия. То ли дело круиз!

– А вы что будете делать в Барселоне? Для пляжа уже холодно. Хотите посетить Испанскую деревню или побродить в лабиринте Отра? Это так романтично.

– Меня там ждет лайнер, – вежливо ответила я и едва не полезла, чтобы снова достать рекламный проспект и полюбоваться на красавца, белеющего на фоне неба всеми своими палубами. Как я хотела наконец почувствовать их под ногами, но пока еще не добралась и до кресла самолета.

– О! Сплендида! – воскликнул мадридец, словно я только что осчастливила его упоминанием круизного лайнера.

– Да! – мое настроение тоже поднялось на пару десятков пунктов. – Вы плавали на ней?

Восторг от возможности узнать больше теснился в груди щекотными пузырьками и, не помещаясь, уже покалывал кончики пальцев.

– Увы, нет, – мадридец печально покачал головой. – Как-то никогда не хватало на это времени. Но обязательно постараюсь выбраться, раз там отдыхают такие привлекательные девушки.

Чудесный человек. И даже после моего отказа продолжал сыпать комплиментами.

Благодаря испанцу я не заметила, когда подошла очередь, и я уже стояла перед окном девушки в форме.

Ни паспорт, ни виза не вызвали у нее нареканий, и я, подхватив сумочку, побежала к своему выходу. Судя по табло, до посадки осталось всего ничего. Бешеной антилопой промчалась по всем эскалаторам и переходам. Запыхавшись прибежала к своему выходу и… на табло высветилось, что вылет отложили по метеоусловиям. Глянула в окно – огромные крылатые машины, словно облитые маслом поблескивали под проливным дождем, постепенно превращающимся в ледяной.

День 1. Славка

В Барселону я должна была прилететь с запасом, даже собиралась еще погулять по городу, поэтому плюхнулась в жесткое металлическое кресло и старалась отдышаться. Спокойствие мое продолжалось ровно до тех пор, пока с пронзительными воплями по моим нога не пронесся чей-то ребенок.

– Ма-ам! Купи бургер! Купи картошку! – ныл он, напоминая об очереди на паспортном контроле.

Я поискала взглядом родительницу малолетнего чудовища – та же самая женщина, что до этого совершенно не реагировала на вопли своего чада.

Она и сейчас, уткнувшись в смартфон, ничего не замечала.

А тем временем энерджайзер устал носиться, тем более, что мать не обращала на него никакого внимания, и решил покататься на тележке для багажа. Он наезжал на чужие сумки, чемоданы, даже чуть не врезался в поломоечную машину, и только тогда мамашу попросили угомонить ребенка.

Она же не нашла ничего лучше, чем сунуть ему пакет чипсов.

Вот уж не знаю, почему дитеныш решил, что его рассказы будут мне интересны.

– Меня Слава зовут, – просветил он, усаживаясь на соседнее кресло. – А тебя?

И поскольку засунул в рот сразу несколько чипсов, то крошки посыпались мне на колени.

Вот сразу же представила – белоснежный лайнер, сверкающий золочеными перилами под испанским солнцем, респектабельные и горячие мужчины в изысканных костюмах, и я в обсыпанных чипсами брендовых джинсах.

– Ешь аккуратнее, – одернула его и смахнула крошки. – Саша меня зовут.

– Хочешь? – щедрый Слава протянул мне пакет, куда только что залез обслюнявленными пальцами.

– Спасибо, я сытая.

– У нас в саду тоже есть Сашка. Вредная, рыжая, – делился Слава, одновременно болтая ногами и уплетая чипсы. – Наверное, пока меня не будет, с ней рядом Колька будет спать, – горестно вздохнул он, потряс пустым пакетом и бросил на пол.

Я чуть не прыснула – независимо от возраста между мальчиками и девочками всегда одни и те же вопросы – с кем будет спать. А потом приняла самый строгий вид.

– Подними и выброси в мусорку.

– Зачем? – он смотрел на меня с искренним недоумением. – Уберут ведь.

Ох, как же тяжело с детьми.

– Ну представь, – немного подумав, начала я. – Ты строишь что-то из песка.

– Трассу Формулы один, – горячо поддержал Славка.

– Трассу, – подхватила я. – А Колька пришел и сломал ее. Ты же все равно можешь заново построить, – пыталась объяснить доступными ему понятиями.

– Я его стукну, – сразу же отозвался мальчишка.

– Ну вот и уборщики так же расстраиваются, когда они убирают, а кто-то мусорит.

– И тоже могут стукнуть?

Было видно, что Славка пытается соотнести свою реакцию и другого человека. От натуги он хмурил брови и морщил лоб. Затем сполз с кресла и поднял измятый пакет.

– Ты куда? – тут же отозвалась его мамаша. Видимо, все-таки следила за сыном.

– Выброшу, – он помахал пакетом, и снова посыпались крошки.

Убедившись, что все в порядке, женщина снова уткнулась в гаджет.

«Уважаемые пассажиры…» – загнусавил громкоговоритель. А мимо нас как раз проезжала поломоечная машина, и я посмотрела на табло.

К счастью, рейс не отменили, не отложили, но перенесли к другому выходу, а мигающее рядом с ним время, придало всем пассажирам заметное ускорение.

Черт бы побрал каблуки! На скользком каменном полу, они едва не стали причиной моей преждевременной смерти.

Но, оглянувшись по сторонам, поняла, что мне еще повезло – у меня в руках был только бьюти-кейс и дамская сумка, в то время как остальные волокли сумки и чемоданы, которые собирались протащить в салон. Больше всего не повезло маме Славки – помимо сумок, она тащила за руку упирающегося монстра, который не переставая вопил, как сирена, и пытался завести мать в какую-нибудь обжираловку, торгующую бургерами или бурито, к автоматам с газировкой, к прилавкам с игрушками.

Коридоры, эскалаторы, спешащие люди – я думала, что это никогда не кончится, но наконец-то показался лабиринт из лент, стойка и приветливо-нервная улыбка служащей аэропорта.

– Приятного полета, – дежурно улыбалась она, возвращая посадочные талоны.

День 1. И снова он?!

Наконец, дошла очереди и до меня. И, хотя понимала, что теперь уже самолет без меня не улетит, поддалась всеобщей истерии и почти бежала по «рукаву», пока не оказалась перед приветливыми бортпроводниками.

– Buenas tardes.

Казалось, от белозубых улыбок сразу стало светлее. Парни совсем не походили на мадридца из зоны паспортного контроля. Не очень высокие, но стройные и гибкие, как виноградные лозы, а глаза были черными и блестящими, как спелые маслины.

Ух! Я не отказалась бы, если парочка таких была на лайнере.

Взмахнув густыми загнутыми ресницами, парни состроили мне глазки и указали как пройти на место. Жаль, что не проводили, пришлось самой протискиваться сквозь суетящихся как муравьи пассажиров.

А вот наконец и мое кресло – почти в самом начале, сразу за платными рядами.

– Позвольте, мадам.

Удивленно обернулась – еще один смуглый и улыбчивый мужчина предложил помощь в размещении моего кейса на багажной полке.

Конечно же, я согласилась и улыбнулась как можно приветливей. Если он окажется моим соседом, то полет обещает быть интересным. Но, к сожалению, незнакомец только забросил мою сумку и сел в соседнем ряду, рядом с глубоко беременной женщиной, по виду тоже испанкой.

Н-да, внимательность и галантность, конечно, хорошо, но какой же облом.

Я наконец-то плюхнулась в свое кресло у окна, прикрыла глаза и стала дожидаться взлета.

Мою идиллию разрушил пронзительный детский голос.

– Ма-ам! Я буду сидеть у окна?

По спине пробежал холодок, и я стремительно обернулась – так и есть, на кресло следующего ряда громоздился Славка. Он уже забрался коленями на сиденье и прижался носом к иллюминатору. А поскольку спокойно стоять не мог, то последовали чувствительные тычки в спину.

– Поаккуратнее можно? – не выдержала я, когда спинка в очередной раз вздрогнула и пинок пришелся на почки.

– Славик, сядь смирно и пристегнись, – все так же не вылезая из смартфона и не обращая на сына внимания, спокойно ответила женщина, и я почувствовала непреодолимое желание стукнуть ей по голове чем-нибудь потяжелее.

– Ма-ам! – увидев меня, тут же заголосил Славка. – Смотри, Саша рядом с нами будет сидеть.

– Угу, – даже не подняв глаз, чтобы посмотреть, что за Сашу нашел ее ребенок, отреагировала горе-мамаша. – Поиграете вместе.

С кем поиграет? Со мной поиграет? Я настолько опешила, что даже не смогла ничего сказать.

– Сухарики будешь? – Славка протянул мне очередной мятый пакетик и с аппетитом разгрыз хлебную палочку.

О, боже!

Я плюхнулась обратно в кресло и поспешила заткнуть уши наушниками, а спинка продолжала ритмично подпрыгивать – это Славка от избытка энергии болтал ногами.

Кажется, полет предстоит веселый.

Подошли и соседи – пара молодых людей. Судя по виду, они остановились где-то на полпути между метро- и гомосексуалами. Хотя, приглядевшись, как они общаются между собой, я пришла к выводу, что они ближе ко второму.

Не везет, так уж во всем.

– Са-аш, а Са-аш! – раздалось сзади, и сразу же последовали энергичные пинки в спину.

Сначала я пыталась их игнорировать, но когда голова стала непрерывно подпрыгивать, оглянулась.

– Са-аш! Давай смотреть мультик!

Славик вопил так громко, что подошла бортпроводница, почему-то ко мне, и попросила угомонить ребенка.

Я стала объяснять, что он не мой, но тут очнулась мамаша и велела своему чаду успокоиться.

Облегченно выдохнув, я снова откинулась на спинку и постаралась задремать, чтобы наверстать недоспанное ночью, Славика хватило ненадолго.

– Са–аш, – просунув мордашку между креслами, он потыкал меня пальцем в бок. – Давай смотреть мультик, – прошептал, когда я на него посмотрела.

С надеждами на сон пришлось попрощаться. Мы со Славиком смотрели один мультик на двоих, иногда он останавливал воспроизведение, и повторял понравившуюся шутку, чтобы я тоже посмеялась.

А его мамаша в это время спала, как мамонт. Пожалуй, когда у меня будут дети, я так же буду с ними путешествовать.

День 1. Сплендида

Вместо ожидаемого воодушевления перед круизом, перелет превратился в кошмар. Когда закончился мультик, я надеялась, что мой мучитель заснет, но он потребовал второй.

К тому же, никак не давали посадку, а время, которого сначала было вагон, утекало сквозь пальцы.

Я уже начала нервничать, и после, как мне показалось, пары сотен кругов, нам дали посадку.

Конечно, все устали сидеть привязанными к креслам, но зачем же бежать едва ли не через головы?

Посмотрев на свалку перед выходом, я благоразумна решила подождать, поскольку жизнь обещала впереди еще много интересного. Мамаша за моей спиной тоже не бросилась в давку, но скорее потому, что закопалась, собирая все пожитки, а вот Славик, будь его воля, выпрыгнул бы через иллюминатор.

Благодаря этому мы спокойно вышли, когда салон опустел и пристроились в самый хвост длиннющей очереди на паспортном контроле.

Блин! Времени осталось – кот наплакал, а надо еще забрать багаж и добраться до порта.

Чтобы не терять времени, такси решила заказать сразу же в аэровокзале и с облегчением плюхнулась на мягкое удобное сиденье.

– Только побыстрее, пожалуйста. Я опаздываю, – как можно более жалостливо попросила я.

– Не беспокойтесь, сеньорита, – таксист ослепительно улыбнулся.

Просто удивительно, до чего же у них белые зубы. Интересно, это климат так влияет? Я только горестно вздохнула, вспомнив, сколько сил и денег было вложено в мою улыбку. Выражение «на сто долларов» явно не про нее. Тысяча – намного ближе.

Мы гнали по трассе, со свистом рассекая теплый влажный воздух.

– Эль Льобрегат, – крикнул таксист, когда проезжали над узкой, больше похожей на канал речкой.

Потом пошли промышленные районы, и я только крутила головой, напоминая себе птенца с открытым от любопытства клювом.

К сожалению, воду загораживали высокие постройки, но когда они закончились, я едва не ослепла от яркой синевы и обомлела.

Огромный. Нет, огроменный порт. Казалось, он занимал все побережье. Краны, снующие катера, величавые баржи и теплоходы – все создавало какую-то праздничную и будоражащую кровь атмосферу.

А потом мы выскочили на длинную асфальтированную косу, проложенную в море параллельно берегу.

Я не знала куда смотреть: справа море, слева море, впереди… глянула вперед и совсем ошалела.

– Сплендида! – завопила я так, что таксист, кажется, вздрогнул.

– Что? – удивленно обернулся он.

Я же, выкрикнув первое слово, от восторга потеряла дар речи. Только и смогла ткнуть на белоснежный красавец-лайнер, с королевским достоинством возвышающийся над более мелкими посудинами.

– Сеньорита плывет на Сплендиде? – таксист так просиял от счастья, словно он сам сейчас поднимется на роскошный лайнер. – Это великолепный корабль! Там множество ресторанов, бассейнов, теннисный корт, салоны красоты. Вы посетите чудесные страны, а после вернетесь в наш прекрасный город!

Он так расхваливал круиз, в который я собираюсь отправиться, что наши туристические агентства оторвали бы его с руками и ногами.

Рассыпаясь в пожеланиях хорошего путешествия, надеждах увидеть меня по приезду, таксист помог выгрузить чемоданы.

После довольно длительной и утомительной регистрации и еще одной проверки багажа, я, уже не обращая внимания на каблуки, чуть ли не бежала к вожделенному теплоходу.

Он надвигался на меня великолепной белоснежной громадиной. Всеми восемнадцатью палубами и трехстами тридцатью метрами. Да, я выучила рекламный буклет наизусть!

Задрав голову к небу и чувствуя себя ничтожной букашкой, я замерла в немом восхищении. Неужели, совсем скоро я поплыву на этом красавце. До сих пор не верилось!

– Сеньора! – крикнули мне с палубы. – Если собираетесь плыть, то поспешите, мы скоро отправляемся!

Словно только этого окрика мне и не хватало. Я отмерла и с такой прытью побежала по трапу, что только чудом не свалилась в воду. А потом, сияя как начищенный самовар, гордо и торжественно вручила свою путевку.

Смуглый мужчина, больше напоминающий азиата, чем испанца, подхватил мои чемоданы и повел…

Я напоминала себе Алису, которая через кроличью нору попала в совершенно незнакомый и прекрасный мир. Точно так же – пересекла палубу и через дверь попала… на празднично украшенную торговую улицу большого города.

Я, конечно, знала, что лайнер огромный, но не представляла насколько. Я не знала куда смотреть и на что любоваться. Бутики сверкали стеклянными витринами и брендовыми нарядами. Бегущие строки информировали гостей о важных событиях. Казино призывно мигало яркими огнями. От кофеен исходил умопомрачительный аромат кофе и свежей выпечки. Стеклянные лифты без устали сновали вверх и вниз. Теплое дерево соседствовало с натуральным камнем. Тяжелые люстры свисали с потолков, и все сияло и переливалось камнями Сваровски.

Если бы не мой сопровождающий, я, наверное, осталась бы здесь навечно, но он безжалостно нажал кнопку вызова.

Кабина лифта, тоже сверкая как хрустальный графин, бесшумно подняла нас на нужную палубу.

Боже! Сюда опасно заходить без солнцезащитных очков! Я испугалась, что ослепну от окружающего меня сияния, а ноги утопали в густом ворсе ковровой дорожки.

Настоящие картины на стенах, бра в виде канделябров с лампочками, стилизованными под огонек свечи. От всего этого великолепия становилось страшно – куда я приехала? И действительно чувствовала себя свиным рылом в калашном ряду.

– Вот ваша каюта, сеньора, – открыв дверь магнитным ключом, бой прервал мои самозабвенные страдания.

Я подождала, пока он занесет мои чемоданы, после вошла сама и… умерла, попав прямиком в рай.

 День 1. Соседи

Каюта! Всего лишь каюта, но она могла успешно соревноваться с современными малогабаритными квартирами.

Правда, потолок там, наверное, повыше. Здесь, если привстать на цыпочки и как следует вытянуть руки, я могла достать до потолка и потрогать световые споты. Класс!

Я готова была пищать от восторга.

Огромная двуспальная кровать – хочешь, лижи вдоль; хочешь – поперек или вообще по диагонали. Мягкое высокое изголовье из аквамариновой кожи, такого же цвета плед в изножье.

Шесть! Шесть подушек на меня одну. И все это великолепие отражается в расположенном напротив зеркале во весь рост. Омг… В голову сразу же полезли не самые скромные мысли.

Душ!

Развернулась и побежала в собственный санузел. Душевая кабина, туалетные принадлежности на раковине, два больших полотенца и банный халат. Нет. Я все-таки правильно сделала, что отправилась в круиз!

Вернулась в жилую зону. Телевизор, стол, диван и холодильник. Да я не отказалась бы жить здесь всегда!

И наконец тот самый, вожделенный балкон.

Оттягивая весьма вероятный (уж я-то себя знаю) оргазм, я медленно, очень медленно отодвинула плотную портьеру, Хотя, зачем она здесь? И шагнула с фиолетового пола на прогретое дерево балкона.

Бескрайняя синь неба и моря сначала ослепили, но потом я еле сдержалась, чтобы не завопить как обезумевшая чайка. Все-таки, я себя знаю!

Я уже видела, как каждое утро, вечер, а, возможно, и ночь буду сидеть на этих удобнейших стульях, пить кофе и любоваться на восход, закат, звезды.

Какое же это счастье!

Подошла к прозрачному голубоватому ограждению и, наклонившись, распласталась на хромированном поручне. Голова немного кружилась от высоты и восторга, а соленый ветер трепал волосы, от влаги моментально завившиеся в спиральки.

– Hello, mam, – услышала и сразу распрямилась.

На соседнем балконе стоял молодой человек сильно арабской наружности. Смуглая ровная кожа, высокий лоб и густые вразлет брови не портил даже нос гордых сынов Ислама, а яркие чувственные губы и черные сверкающие глаза стали для меня контрольным выстрелом. Я даже и не рассчитывала на столь… привлекательное соседство.

– Hello, – ответила я и как можно более очаровательно улыбнулась.

– Как вы? – продолжил беседу арабский принц.

– Прекрасно, а вы? – повторяла я школьную программу английского.

– Загид, иди, посмотри какая у нас прекрасная соседка, – крикнул незнакомец куда-то в глубину свой каюты, и почти сразу же появился практически его двойник – такой же высокий, широкоплечий, с тонкими чертами породистого арабского скакуна. У них там селекция что ли?

– Привет, – просиял Загид белозубой улыбкой.

– Привет, – теперь уже кисло улыбнулась я.

Селекция селекцией, но два красавца в одной каюте наводили на определенные, радужные, но не самые приятные для меня мысли.

– Как тебя зовут? – Загид не стал разводить церемонии.

Я принялась судорожно соображать: Александра – слишком сложно, Саша – фиг знает, вдруг не выговорят.

– Сандра.

Как хорошо, что мое имя можно легко переделать на английский манер.

– Очень красивое имя.

Господи, ну почему красивые мужчины геи?

– А это, – кивнул на друга, – Азат. Позволите сопровождать вас на ужин?

Ужин?! Я чуть не подпрыгнула. Действительно, скоро ужин, а я еще не начинала собираться.

– Конечно, – я чувствовала себя королевой, снисходительно дарующей аудиенцию. Что-то в этих парнях было такое, что благотворно сказывалось на моей совсем не заниженной самооценке. – Но сейчас мне надо освежиться, – и побежала обратно в каюту.

Сейчас выбрать платье или после душа?

Пока я колебалась, в дверь постучали. Неужели соседи?

Распахнула дверь и обомлела. Этот лайнер когда-нибудь перестанет меня удивлять? Хотя, нет. Лучше, не надо!

День 1. Ужин

На пороге стоял азиатолицый стюард и держал затянутую пленкой тарелку с фруктами.

– Это вам, мэм.

– Я не заказывала, – попыталась отбрыкаться от презента. Знаю, что доставка в каюту здесь платная или это в каких-то категориях кают. Пока не узнаю все правила, лучше ничего не принимать, иначе потом не расплачусь. С этими мыслями я попыталась закрыть дверь, но стюард не сдвинулся с места.

– Это вам, мэм, – повторил он, и из дальнейшего объяснения я поняла, что это приветствие для моей категории каюты.

Приятно, черт побери!

– Спасибо, – приняв подарок, я наконец-то отпустила боя. Он ушел, даже не попытавшись клянчить чаевые. Еще бы, семь евро в сутки плюсом к стоимости каюты на чаевые, я бы тоже не просила.

Обновив холодильник подаренными фруктами, я отправилась осваивать душевую.

Что же надеть на первый выход в свет? Точно! Шелковое вечернее платье со спиной, открытой глубоко ниже поясницы, а насыщенный бирюзовый цвет только подчеркнет мои волосы. Как хорошо, что я их остригла и сейчас достаточно просто просушить и расчесать. Зато шея и спина видны о всем великолепии.

Подходящий макияж, сумочка, и я готова к покорению всего живого на теплоходе.

Признаюсь, мелькнула мысль дождаться Азата и Загида, но… зачем мне голубое сопровождение? И я решительно толкнула дверь.

– Сандра! Вы ослепительны!

Перекрывая коридор, передо мной возвышались две фигуры в светло-сиреневых, почти белых костюмах.

Поджидали они, что ли?

Скрывая кислую мину, я постаралась улыбнуться как можно более жизнерадостно.

– Мы уже все узнали, – предлагая опереться на руку, заговорил… кто-то. Неплохо бы научиться их различать. – Сейчас спустимся на шестую палубу, там есть ресторан Вилла Верде, – энергично шагая рядом, просвещал меня не то Азат, не то Загид. – Если реклама не врет, то там только итальянская кухня и панорамный вид. Впрочем, здесь, наверное, везде отличный вид, – в его ухе я заметила небольшой бриллиантик-гвоздик. Надо признаться, что его это совсем не портило.

Прозрачный лифт бесшумно повез нас вниз.

– Смотрите какая еще фишка есть, – второй из голубков приложил магнитную карту к светящемуся экрану, и красная мигающая точка показала их каюту. – Нужная штука, если вдруг заблудишься.

Представив размеры лайнера, я вынуждена была согласиться.

Кабина остановилась, и нас снова обступило сверкающее бесчинство. Кристаллы Сваровски были везде: под ногами, на стенах, даже на потолке – и все это отражалось в позолоченных перилах.

Я чувствовала себя Золушкой, случайно попавшей на бал. Азат и Загид, конечно мало походили на кучеров-крыс, но меня не оставляла уверенность, что вот-вот встречу своего златовласого принца.

Если в коридоре я чуть не ослепла, то, попав в ресторан, стала судорожно соображать за сколько сеансов у психоаналитика вылечу комплекс неполноценности.

Бирюзовые кресла вокруг столов под белоснежными скатертями, бирюзовые шторы спускаются до самого пола воздушными фестонами. Светящиеся колонны с золотистым растительным рисунком, торшеры на фигурных ножках. Все, не просто кричало, вопило о роскоши.

Признаться, у меня задрожали ноги и едва не подогнулись колени.

– Великолепно, правда? – один и парней подхватил меня под руку и повел по залу.

– Добрый вечер, – перед нами нарисовался улыбающийся метрдотель в белом костюме. – Могу увидеть ваши карточки? – Можете выбрать столик, – любезно предложил он после недолгого изучения наших магнитных ключей, а я и забыла, что приоритетное размещение и выбор столика – это привилегия нашей категории кают. Как же хорошо, что я не пожадничала при выборе каюты.

Окинув взглядом несчастных, вынужденных сидеть в глубине зала, я гордо прошествовала к расположенному у окна столику на четыре персоны. Горячие арабские парни двигались за мной, как приклеенные, и наша троица заняла почти все места.

– Можете больше никого к нам не подсаживать? – обратился к метрдотелю тот, что с сережкой.

– Увы, – мужчина с искренним сожалением развел руками.

Второй из парочки отодвинул для меня стул, и я грациозно уселась, еще больше оголив… кхм, спину.

– Са-аш! – раздался вопль, едва от нас отошел официант, и я похолодела.

День 1. Мужчина мечты

Нет, только не это! Неужели это кошмар будет преследовать меня везде?

Может, если не обращать внимания, он отстанет?

Улыбнувшись моим мальчикам, я подняла бокал и отпила воды.

– Са-аш! Ты тоже здесь плывешь? Так здорово! А я тоже здесь!

Не помогло. Славка уже стоял рядом и дергал меня за руку. Куда смотрит его мать?!

А Славик уже успел обхватить мою руку и прижаться.

– Это ваш малыш? – удивленно посмотрел на меня тот, что без сережки.

– Нет! – излишне поспешно, даже нервно выкрикнула я. Сколько же этот ребенок будет меня компрометировать. – В аэропорту такая забавная ситуация произошла… – я приготовилась рассказывать, как встретила мальчишку сначала на паспортном контроле, потом в зале ожидания и, наконец, здесь, но меня опередил второй из парней:

– Загид, – значит, обладателя сережки зовут Азат, и губы него более полные. – Ты что, не видишь, что мальчик совсем не похож на Сандру. Да и молода она слишком для такого взрослого сына.

Что и говорить, доброе слово и кошке приятно, а я не стала разубеждать галантных мужчин, что мои ровесницы имеют детей и постарше.

– Сла-ава, – наконец-то опомнившись, медленно и томно позвала горе-мамаша. Насколько ребенок был живым и подвижным, настолько же она сама была какая-то вареная. – Извините за беспокойство, не уследила, – она окинула меня оценивающим взглядом, а моих соседей – заинтересованным.

А-фи-геть! Мамаша приехала искать папу сыночку. Она что, натаскивает ребенка нейтрализовывать соперниц? На что только женщина не пойдет в погоне за мужиком. Я, конечно, и сама не святая, но использовать ребенка…

Из-за серебристого блеска платья, она сливалась с интерьером, и я едва смогла ее рассмотреть – розовато-белая, как бывает у натурально-рыжих, кожа, каштановые блестящие волосы, карие глаза, ровный нос и не очень тонкие губы – она могла бы выглядеть привлекательно, будь чуть-чуть поживее.

– Са-аш, приходи завтра на водные горки, поиграем, – предложил уводимый родительницей Славка.

– А вы покоряете всех мужчин, независимо от возраста, – судя по сережке, сказал Азат и сверкнул черными глазами. – А, правда, давайте завтра посмотрим на водные горки.

– До завтра еще дожить надо, – пробормотала я, провожая взглядом Славку. – Я до сих пор не верю, что все происходит со мной, – и тут меня словно пробило током. Через несколько столиков от нас сидел именно тот мужчина, о котором я грезила – пепельный блондин, с серо-стальными глазами, цвет которых только подчеркивал золото-бирюзовый интерьер ресторана. Высокий лоб, аккуратные брови, немного темнее волос, мужественный подбородок и бледно-розовые губы – и все это великолепие наблюдало за нашим столиком. А горе-мамаша не так уж и не права, дети отлично привлекают внимание.

Поймав мой взгляд, незнакомец мечты качнул головой в знак приветствия, а я улыбнулась. Ребята-арабы тот же час обернулись и, оценивающе осмотрев блондина, нахмурились. Неужели им не понравилось, что я с кем-то переглядываюсь? Им-то какое дело?

Наконец принесли заказ – истекающий оливковым маслом и соком томатов капрезе, золотистые равиоли с грибами. Нежное джелато было еще в дороге.

Ребята грустно смотрели на свою фриттату и сочащееся соком мясное карпаччо.

Да, еды на тарелке было мало, но я ведь не жрать сюда приехала, хотя пахло все умопомрачительно.

Потом ребята вспомнили, что количество подходов неограниченно, и с энтузиазмом принялись есть.

Я же старалась элегантно управляться с приборами, время от времени посматривала на блондина и ловила на себе его взгляд.

За окном перемигивались звезды, оркестр негромко наигрывал что-то очень романтичное, красное вино светилось драгоценным рубином, и так хотелось танцевать…

Я крутила в пальцах бокал и покачивала головой в такт музыке, когда увидело, что блондин промокнул губы, отложил салфетку и не сводя с меня завораживающего взгляда, встал из-за стола.

Сердце екнуло от предвкушения, и увлажнились ладони, то ли от жара, прокатившегося от макушки и до кончиков пальцев ног, то ли вина.

Господи, он направляется к нашему столу!

День 1. Танго на... четверых

Мысленно я уже таяла в руках блондина моей мечты, поэтому вздрогнула и чуть не свалилась со стула, когда услышала негромкое:

– Сандра, окажете честь потанцевать со мной?

Оглянувшись на голос, увидела склоненную фигуру и протянутую руку Азата. А музыка… Боже! Музыканты играли танго – один из моих любимых танцев. Я посмотрела на блондина и еле сдержала стон разочарования – мужчина моей мечты направлялся вовсе не ко мне, а к бару. Что же, пусть видит, что только что упустил! И я вложила пальцы в раскрытую смуглую ладонь.

Азат был легок и пластичен. Вел в танце уверенно, словно капитан послушное и маневренное судно. Я чувствовала его ладонь на своей голой спине и это было приятно. Мужественность окутывала его почти осязаемой аурой, и я в очередной раз пожалела, что такой привлекательный мужчина и голубой. Бриллиант поблескивал в яром свете люстр, и завороженная его бликами, я совсем забыла, что на нас смотрит множество зрителей. Шаг. Поворот. Дорожка зигзагов, когда мы старались разойтись, но не могли этого сделать. Пронизанная чувственностью мелодия подхватила нас и закрутила.

Крепкие руки исчезли, и, продолжая кружиться, я полетела по залу. Сердце оборвалось.

Что он делает? Я же сейчас врежусь в столики!

Но безумное вращение прервали другие сильные руки – руки Загида.

О, боже! Танго на троих! Всегда мечтала это попробовать, но никогда не находилось желающих.

Загид наступал – я отступала. Так двигались, пока спиной не уперлась в Азата.

Его руки скользнули по моим бокам, и почувствовала, как моя ладонь утонула между двух мужских. Пальцы всех троих переплелись в единый клубок, а вторая рука Азата легла на живот.

Я напоминала себе огурец в сэндвиче.

Сквозь тонкий шелк платья лобком чувствовала пах Загида, а ягодицами – Азата, и оба были возбуждены. Вот только интересно, чем или кем? Я не лишняя в их паре?

Заглянула в глаза Загида, но он крутанулся и отпустил мою талию, при этом продолжая держать руку. То же самое проделал и Азат, и я оказалась лицом к лицу с двумя мужчинами.

Они заложили руки за спину, словно оставляли выбор за мной, а я крепко держалась обеими руками за их плечи. Они отступали, будто заманивая меня куда-то, я же, как кролик за удавом, следовала за ними.

Мы почти сошли с танцпола, когда спиной почувствовала тепло еще одного человека и приятный запах парфюма, а на бедра, увеличивая амплитуду, легли чьи-то ладони.

Что вообще здесь происходит?

Развернулась и… утонула в серо-стальных глазах. Сердце ухнуло в живот и сжалось – блондин мечты обнимал меня за бедра. Я бы прильнула к нему всем телом, но Загид и Азат, не желая отпускать, держали меня за талию.

Вот о танго на четверых я еще не слышала. Если трое символизируют любовный треугольник, муки ревности и жажду обладания, то четверо? Групповушку?

На это я не подписывалась.

Я попыталась освободиться от арабских объятий. Блондин поддержал мое намерение и, грациозно повернувшись, придал мне вращение.

Но смуглые ребята моментально отреагировали и, когда я снова вернулась в руки обладателя пронзительных серых глаз, заняли свои места с двух сторон от нас.

Так вчетвером мы и закончили танец под бурные аплодисменты.

День 1. Нежданное соседство

– Это было… необычно.

У блондина оказался приятный низкий баритон.

– Спасибо за танец, – он коснулся губами моей руки, и я чуть не умерла от счастья. Так хотелось продлить этот миг, что аже невольно сжала сильную ладонь. Блондин поднял на меня заинтересованный взгляд. – Не хотите после ужина прогуляться по палубе?

Услышав столь заманчивое предложение, я буквально онемела. Сил хватило только на то, чтобы кивать и глупо улыбаться.

Азат и Загид тоже поцеловали мне руки и, не отпуская, повели за столик. Они что, шефство надо мной взяли? Признаться, после столь необычного танца моя уверенность в их голубой ориентации значительно пошатнулась. Ребята были определенно не рады вмешательству третьего мужчины.

– Са-аш! – сирена прозвучала, едва мы вернулись за столик.

– А молодой человек, кажется, вами окончательно очарован, – усмехнулся Азат и снисходительно посмотрел на переминающегося Славку.

– Са-аш! Пойдем танцевать! – нисколько не смущаясь присутствием взрослых, позвал он.

– Молодой человек, может, вам найти себе кого-то более подходящего по возрасту? – пришел на выручку Загид.

Но Славка не обращал на них внимания.

– Ну пойдем! – тяща меня за руку, канючил он.

– Извините, – виновато улыбнулась я ребятам.

Славик просто так не отстанет, а его мамаша… мамаша где-то гуляла по ресторану. Видимо, пацан решил, что буду ему лучше мамой. За что мне это?

Вцепившись в мою руки, Славка скакал по танцполу, вызывая у окружающих умилительные улыбки.

Со стороны, наверное, это смотрится забавно, вот только я-то хотела совсем другого, а Славка бесился и кривлялся, будто все так и должно быть. Вскоре к танцующим присоединилась и его мамаша с… Азатом? Четкий профиль и искристо поблескивающий бриллиант сережки не оставлял никаких сомнений.

«Ну и коза!» – восхитилась я пронырливостью дамы, а в глубине души шевельнулось что-то очень похожее на ревность. Оказывается, сама не заметив того, я мысленно уже присвоила обоих парней и столь наглое вторжение на мою территорию немало раздражало.

– Слава, посмотри, твоя мама танцует, иди к ней, – попробовала я коварно переключить внимание сорванца с меня на родительницу.

– Не! – все так же пронзительно завопил он, влегкую перекрывая музыку. – С ней скучно! Она только селфи постит, да с мужиками переписывается!

Воцарившуюся тишину невозможно было описать. Словно минутное затишье перед взрывом хохота, ведь мелкий предатель сдал мать с потрохами, да еще и во всеуслышание. Интересно, сколько на борту наших соотечественников? Я оглянулась на нее – пунцовая от стыда женщина бросала на отпрыска злые взгляды, но мужественно продолжала танцевать, ведь южный партнер ничего не понял.

– Слушай, а может ты что-нибудь хочешь?

Предприняла я очередную попытку отделать от малолетнего кавалера. Признаться, ноги уже гудели и безумно хотелось присесть, да и платье, изжамканное его ручонками все больше смахивало на половую тряпку, и я уже видела счет за химчистку.

– Пиццу хочу! – с энтузиазмом откликнулся Славик, и его глаза заблестели не хуже бриллианта в ухе Азата. Мать, что, его совсем не кормит?

– Покажи, где твой столик. Сейчас принесу тебе пиццу.

Не знаю, включат ли сегодняшнее обслуживание в счет, но из того, что читала, помнила, что еда при самообслуживании бесплатная, а вот услуги официанта платные и не видела причин платить за кормление чужого ребенка.

– А в твоей каюте есть окно? – пока мы шли в какой-то темный закуток зала, продолжала верещать Славка. Да уж, не самое удачное у них расположение столика. И не у окна и не на виду. Вот, наверное, мамаша расстроилась. – А у нас нет! А балкон у тебя есть? А у нас нет! А можно я к тебе приду и посмотрю на окно?

Признаться, у меня начала болеть голова от его пронзительного голоса, поэтому, усадив, ребенка за стол, я поспешила к бару и вернулась с огромным куском мясной пиццы и стаканом колы.

– Держи!

Сунула все это Славке и, пока он занялся едой, поспешила ретироваться. Если Загида еще не увели, можно потанцевать с ним – как успела оценить, ребята двигались совсем неплохо.

Но когда подошла к нашему столику, то чуть не вросла элегантными лодочками в сверкающий стразами пол – рядом с насупленным Загидом сидел и безмятежно улыбался блондин моей мечты.

День 1. Неслучившаяся драка

Нет. Такого просто не может быть. Столики закрепляются и поменять рассадку уже невозможно.

Но, видимо, не для всех невозможно, потому что идеальная галлюцинация повернулась и, увидев меня, сразу же вскочила.

– Я смотрю у вас отбоя нет от поклонников, – мягкий баритон окатывал меня упругими волнами. – Позвольте представиться, Джеймс.

– Как Джеймс Бон? – только и смогла пролепетать я, представляя насколько глупо выгляжу.

– Почти, – красиво очерченные губы тронула легкая улыбка. – Только не Бонд, а Перри.

– Как Перри Мейсон, – прошептала я. С ума сойти! Имена двух самых любимых книжных героев соединились у блондина моей мечты. Ну что это, если не судьба?

– Это безобразие! – темпераментно ворвался в нашу беседу Загид. – Я буду жаловаться! После первоначальной рассадки столики менять нельзя!

Кажется, новое соседство пришлось не по вкусу горячему южному парню.

– Приятель, – Джеймс положил руку на плечо Загида, и на контрасте сразу стало видно насколько его кожа светлее. – При рассадке произошла какая-то путаница или программа сбилась, но за мой первоначальный столик определили слишком много народу. Причем, все, кроме меня, были одной семьей, и я сделал благородный жест и согласился на другое место. А ваш столик оказался недоукомплектованным, поэтому меня пересадили сюда. Не кипятись.

– Я тебе не приятель, – рявкнул джигит и скинул с плеча руку. – Я тебя вообще первый раз вижу и не звал сюда.

– Ты откуда здесь появился?! – раздался за спиной голос Азата.

Видимо, заметив намечающуюся заварушку, он бросил партнершу и поспешил на помощь приятелю.

– Это наш столик и наша дама. Убирайся отсюда!

Ого! Я оказывается уже и их дама?!

Арабские ребята встали плечом к плечу, Джеймс тоже напружинился, приготовившись к драке. Все это было неуловимо для глаз, но в воздухе явственно ощущалось электричество.

Господи, из-за меня не дрались, наверное, со времен школы.

Руки сами потянулись закрыть глаза, но любопытство и бьющий ключом адреналин оставили стоять с широко распахнутыми глазами, чтобы не упустить ничего интересного.

– Что происходит? – подошел плечистый мужчина в строгом черном костюме, сильно смахивающий не секьюрити.

Видимо, не я одна заметила напряжение между мужчинами.

– Господин пересел не за свой столик, – пренебрежительно махнув на Джеймса, сказал Азат, а Загид скривил сочные, как у девушки, губы.

Охранник что-то сказал по рации, и к нам сразу же подошел метрдотель.

– Какие-то проблемы, господа, мадам? – галантно поклонился мне. Обхождение здесь, конечно, на высшем уровне.

Азат, видимо, самый нетерпимый, обрисовал проблему, а распорядитель, сверившись с картой на планшете, подтвердил версию Джеймса, и ребятам пришлось смириться.

– Раз все выяснили и конфликт улажен, – не обращая больше внимания на сверкающих глазами парней, Джеймс повернулся к мне. – Не желаете прогуляться по палубе?

– Конечно, желаю! – не давая ему времени, чтобы передумать, сразу же согласилась. – Я практически не видела еще лайнер, и буду очень рада, если согласитесь быть моим гидом.

Наконец-то, будем только я, ночь, звезды и блондин моей мечты. Без южных джигитов и вездесущих Славиков.

– Счастлив оказаться полезным, – Джеймс протянул мне руку, за которую я, возможно, излишне поспешно ухватилась, и, провожаемые двумя парами мрачных черных глаз, мы направились к выходу.

В спину, словно подталкивая, ударялись упругие волны музыки.

Наступила ночь, и светильники в коридорах горели через один. В их приглушенном свете кристаллы Сваровски не сверкали безумным блеском, а мягко переливались, и создавалось ощущение, что идем по звездной дорожке.

Вообще, чем дольше я находилась на лайнере, тем больше казалось, что попала в сказку. Такого в реальности просто не может быть.

Дверь на палубу показалась мне порталом в другую реальность – черное небо с яркой россыпью звезд отражалось в море, и среди этой теплой бархатной черноты словно огромный бриллиант сверкала Сплендида.

– Как же здесь красиво! – осматриваясь прошептала я.

За лайнером, словно кружево, шлейфом расходились пенные волны. Палубные огни пронзали синюю глубину, и в ее толще мелькали неизвестно чьи темные тени.

– Не более красиво, чем вы, – ответил Джеймс.

Я распрямилась, обернулась и невольно отшатнулась, потому что серые глаза и красивые губы оказались так близко… слишком близко, чтобы сохранять самообладание.

Теплый бриз растрепал его светлые волосы, и они спутанными прядями упали на высокий лоб.

Тихо шептал ветер. Ударяясь о борт, томно вздыхали волны, палуба дрожала, словно в нетерпеливом предвкушении того, что вот-вот должно было случиться, и я дрожала вместе с ней.

Джеймс склонился надо мной, и глаза захлопнулись сами собой. Дальше я только чувствовала как воздух мягко оглаживает теплом лицо и обнаженную спину. Потом не менее осторожные касания горячих пальцем, и меня от макушки и до пят пробило током.

Поддаваясь давлению сильной руки, я невольно прогнулась в пояснице приподняла голову, подставляя губы. Джеймс очертил овал моей щеки, убирая от лица раздуваемые ветром волосы. Почувствовала его обжигающее дыхание и приоткрыла губы.

Вот он задержал дыхание… Ну!

 День 1. Побег

Я подалась вперед, прижимаясь еще сильнее...

– Дорогой, я не хочу на корму. Пойдем на нос! – неподалеку раздался капризный голос.

– Это самое прекрасное свадебное путешествие, которое у меня когда-либо было!

– Ты мне сделаешь здесь предложение?

Я распахнула глаза и осмотрелась – откуда они все набежали?

К сожалению, не мы одни решили насладиться романтикой первой ночи.

– Са-аш! – пронзительный голос вспорол ночную тишину.

Я схватилась за голову.

Нет! Только не это! Не сейчас!

– Давай, сбежим? – перехватив мой несчастный, обшаривающий палубу взгляд, заговорщицки прищурился и ухмыльнулся Джеймс.

– Давай, – я схватила его за руку и подобрала длинный подол платья, готовая тут же бежать сломя голову.

И мы действительно побежали. К лифтам.

Прозрачная кабина подняла нас на шестнадцатую палубу с бассейнами и садом.

Я вышла и словно попала в свою собственную грезу.

Точно так же колыхалась вода в подсвеченном бассейне, а над головой мерцали звезды.

На наше счастье в первую ночь никто не решался уйти с ярко освещенной ресторанной палубы, и в полном одиночестве мы уселись на бортик бассейна и болтали в воде ногами.

Сброшенный пиджак Джеймса валялся забытым где-то за спиной. Открытые закатанными рукавами руки выглядели очень мужественно в лунном свете. Хоть он и блондин, но моя кожа на его фоне казалась особенно бледной и нежной, а тонкая ткань платья обрисовывала малейший изгиб тела, и взгляд, которым Джемс меня ощупывал, говорил о том, что и у него мой вид не вызывает ни малейших нареканий.

– Как хорошо, что здесь никого нет, и можно слушать ночь, – едва слышно прошептал Джеймс. – Знаешь, у тебя очень красивая шея, – горячая ладонь легла на плечо, и звезды закружились в безумном хороводе. – Такая хрупкая, беззащитная, – рука двинулась выше, зарываясь в волосы на затылке, а шею обожгло прерывистым дыханием.

Под веками сверкали ослепительные фейерверки, я выгибалась навстречу поцелуям, а сама уже расстегивала пуговицы рубашки.

– Может, не здесь? – он накрыл ладонью мои пальцы. – Мало ли, кто может прийти. Например, твой малолетний поклонник.

Боже! Он еще в состоянии о чем-то думать? А я вообще забыла где нахожусь, словно снова провалилась в мечты.

Осмотрелась – все так же светили звезды, а по палубами гуляли отдыхающие, осваивая новые территории. Пожалуй, Джеймс не так уж и не прав.

– К тебе или ко мне? – не стала ломаться я. А зачем в круиз-то отправилась?

– Ко мне, – ответил Джеймс и помог подняться.

Платье прилипло к ногам мокрой тряпкой. Надо же. Я совсем не заметила, когда подол соскользнул в бассейн и намок. Брюки Джеймса тоже до колена были мокрыми. Не хотела бы сейчас попадаться на глаза остальным пассажирам.

Взявшись за руки и смеясь, как нашкодившие школьники, мы босиком побежали сквозь ночь. Сначала до лифтов, а потом, утопая ногами в толстом ворсе дорожек, по сверкающему великолепию коридоров.

Каюта Джеймса была на той же палубе, что и моя, только с другого борта.

Мы добежали до нее и увидели в конце коридора важно вышагивающего стюарда.

Джеймс поспешно приложил магнитный ключ, и, давясь от хохота, мы ввалились в каюту. Я словно оказалась внутри ванильного мороженого – если в моей каюте преобладали бирюзовые цвета, то здесь господствовали сливки и золото.

Собственно, это все, на что хватило моего внимания. Едва захлопнулась дверь, как я повернулась к Джеймсу и, крепко прижавшись, обвила руками шею.

– Я хотел этого, как только увидел тебя, – изучая мои губы, сладко прошептал он, и дальше было уже не до разговоров.

Одно движение, и мокрое платье соскользнуло к ногам.

День 1. Джеймс

Туда же отправились брюки и рубашка Джеймса, и мы рухнули на необъятную кровать.

Он целовал меня и, скользнув рукой между ног, слегка прижал напряженный от прихлынувшей крови клитор.

Спазм возбуждения прокатился от макушки и до пяток. Такой сильный, что выгнуло спину и пальцы на ногах поджались, а Джеймс продолжал надавливать, поглаживать и сжимать. В ответ я поскуливала, постанывала и извивалась, пытаясь переместить его пальцы ниже и глубже.

Видимо, Джеймс понял мои потребности – сжимающиеся от нетерпения стенки растянулись от настойчивого и глубокого вторжения.

Он двигался неспешно, надавливая на ту самую, мало кому известную точку, и я приподнимала бедра, помогая проникнуть глубже, еще глубже, чтобы скрутившая живот пружина наконец-то ослабла. Я одновременно хотела получить разрядку и продлить удовольствие на грани сумасшествия.

Горело все тело. Я попыталась изогнуться, чтобы дотянуться до Джеймса, но он снова распластал меня на кровати.

– А-ах! – вырвалось даже не из груди, а откуда-то из подрагивающего от возбуждения живота, когда почувствовала обжигающее прикосновение губ и язык внутри себя. Такой же гладкий, горячий, твердый, как…

Боже! Как я его хочу!

Зарылась пальцами в волосы Джеймса, вдавливая его в себя.

Еще немного. Уже близко.

Жаркие волны, скопившись внизу живота, начинают прокатываться по всему телу. Под веками сверкают ослепительные вспышки. Кусаю губы, чтобы сдержать стон наслаждения, и неожиданно все заканчивается.

Нет больше горячих губ, томительного посасывания, настойчивых проникновений, только прохлада касается разгоряченной влажной кожи.

– М-м-м, – недовольно ворчу и открываю глаза.

Джеймс рывком поднял меня и оказался за спиной, а я увидела в зеркале нас обоих – свои растрепанные волосы, опухшие губы и раскрасневшиеся щеки, и его – атлетичного, с проступающими под гладкой кожей четко обрисованными мускулами и… крайне возбужденного. Он прекрасен.

– Ты прекрасна, – шепнул он.

Развел мне колени, поглаживая с внутренней стороны, добрался до бедер и, приподняв, усадил на себя.

Из груди вырвался стон мучительного удовольствия, когда почувствовала, как его горячая и твердая плоть протискивается между сведенных судорогой стенок.

Спину выгнуло. И я откинула голову Джеймсу на плечо. Одной рукой он ласкал мою грудь, время от времени сжимая сосок, тогда с моих губ снова срывался томный стон, а другой направлял мои бедра, раз за разом насаживая и вжимая в себя, чтобы заполнить всю.

Приноровившись к ритму, я начала двигаться сама, даже смогла открыть глаза и завороженно наблюдала за нашим отражением.

Мои светлые, с загаром офисного работника среднерусской полосы бедра контрастировали с более смуглой кожей Джеймса. От напряжения четче обрисовались мышцы, но это было красиво, как красив был ставший более рельефным пресс, зарозовевшая от возбуждения грудь, с более темными напряженными сосками.

Но самым невероятным и гипнотическим было одновременно чувствовать и видеть как напряженная плоть входит в меня, а потом, влажно поблескивая, выходит, чтобы новым толчком приблизить нас обоих к вершине удовольствия.

– Давай, детка, – Джеймс оставил в покое мою грудь и, скользнув вниз по животу, двумя пальцами сжал ярко-красный бугорок.

От пронзившего с ног до головы разряда, я приподнялась, но Джеймс резко усадил меня обратно, и… все исчезло. Только мой хриплый вскрик, отражаясь от вибрирующего воздуха, отдавался в ушах, а внутри чувствовала пульсацию Джеймса.

День 1. Непредвиденная встреча

Какие-то время, ослепнув, мы не двигались и только покачивались на волнах освобождения. Мягко и приятно. Голова сладко кружилась и тянуло свернуться на удобной кровати, положить голову на широкую грудь и забыть обо всем, но меня ждала моя собственная каюта.

Я осторожно освободилась из сильных объятий и нырнула в душ, а по возвращению на развороченной кровати меня ждал все так же обнаженный Джеймс, шампанское и виноград.

– Может, останешься? – соблазнял он, наблюдая, как натягиваю платье прямо на голое тело.

Я посмотрела на него, на растрепанные волосы, рельефные мышцы, снова зарождающееся возбуждение, и низ живота отозвался тянущей тяжестью. Уходить страшно не хотелось. Я даже представила, как завтра мы вместе проснемся, Джеймс поцелует меня сначала в еще сонные глаза, потом в губы, и мы вместе пойдем на завтрак. Представила, подумала… и отступила к двери.

– Нет, – отчаянно помотала головой, пока еще хватало сил уйти. – Я еще толком не была у себя, да и переодеться не помешает, – указала на мятое и мокрое платье. – Увидимся за завтраком?

– Подожди, я тебя провожу, – прекрасный принц начал выбираться из кровати.

– Не стоит. Здесь недалеко, – ответила я.

Пока он не коснулся ногами пола, подхватила белье, туфли и выскользнула в коридор.

Свет почти погасили, и только световые дорожки вдоль стен указывали путь и немного подсвечивали номера кают. Осторожно, чтобы не споткнуться и не растянуться посреди коридора, я пошла искать свою дверь.

К несчастью еще не все пассажиры разбрелись по своим норам. Кого-то провожали, кто-то собирался на ночной променад или еще по каким делам, кто-то возвращался, как я, видимо, удовлетворив страсть к приключениям, но, не желая показываться на людях с зажатыми в руке туфлями и трусами, я вжималась в стену каждый раз, когда слышала голоса или шаги. Иногда пряталась за выступами стены или в углублении дверного проема. Надеюсь, обитатели этих кают не думали, что к ним кто-то ломится.

Кажется, я уже несколько раз обошла кругом весь лайнер, но никак не могла найти свою каюту.

Вот снова услышала голоса. Кажется, кто-то ругался.

Я сразу же распласталась по стене, при этом голоса стали как будто ближе и словно за стеной – гортанные и протяжные, очень походили на интонации моих соседей-арабов.

Глянула на номер двери и от удивления выронила туфли – точно, они. Значит, моя дверь соседняя.

Скорее, подобрать туфли и бежать к себе. Не хватало, чтобы меня еще увидели под чужой дверью.

Но только я наклонилась, как дверь распахнулась.

Полуголый, в одних шортах Азат, а судя по сережке, это был он, сначала осмотрел коридор на уровне своего роста, но, не увидев ничего, опустил взгляд, и, конечно же, увидел меня.

– Сандра?

Падающий из каюты свет очертил контуром напрягшиеся мышцы, а черные глаза терялись в тени насупленных бровей.

– Ты что, подслушивала? – он взял меня за руку и рывком поднял. Я невольно вскрикнула.

День 1. Феромоны

– Кто там? – на помощь приятелю из каюты появился Загит. Тоже полуголый, но в брюках, и встал так, что отгородил меня от коридора, словно загнал в ловушку. – Что ты слышала?

Я переводила удивленный взгляд с одного парня на другого. Мускулистые, поджарые, с грудью, покрытой черными завитками шерсти, они были красивы какой-то опасной первобытной, далекой от цивилизации красотой.

Если от Джеймса невольно ждешь красивых ухаживаний, свиданий, то при взгляде на этих двух на ум невольно приходит первобытный человек, который за волосы тащит свою женщину в пещеру, и понимаешь, что если он так поступит, то не захочешь сопротивляться.

Жаркая волна ошпарила щеки и, кажется, на лбу выступил пот, а живот скрутило новым спазмом.

Но ведь я у меня только что был бурный секс и яркий, крышесносный оргазм, а между ног снова начало горячо пульсировать. Кажется, южные ночи творят со мной что-то невообразимое.

– Так что ты слышала? – вопрос Загида вырвал меня из горячих фантазий – я еще слишком хорошо помнила танго и то, как оказалась зажатой между ними. Его голос уже не звучал так агрессивно, как вначале. Скорее, заинтересованно, и Загид внимательно изучал мои напрягшиеся под тонким платьем соски.

– Я… – растерянно проблеяла. – Я возвращалась к себе.

– Откуда? – обернулась на голос – почти прижавшись к моей спине и обдавая жаром своего тела, стоял Азат. Мне показалось, или его шорты натянулись?

– Гуляла по верхней палубе. Той, что бассейнами, – пояснила ему.

– С этим белобрысым индюком? – это снова Загид.

Литые мышцы под смуглой кожей опасно перекатываются. Ой, что будет. Парни все больше теснили меня дальше от моей каюты. Адреналин возбуждения и опасности горячил кровь. В голову полезли совсем несвойственные мне мысли – каково это заниматься сексом сразу с двумя мужчинам. Да еще и такими горячими. Как они ведут себя в постели. Думают ли о партнерше или только о собственном удовлетворении? Они будут иметь меня одновременно или по очереди, наблюдая друг за другом. Почувствовала на языке гладкость напряженной плоти и как она толкается мне в горло. Живот уже болезненно стягивало и выкручивало, я сама не заметила, что тяжело дышу и нервно облизываю пересохшие губы.

– Да, он не хотел, чтобы я в первый же вечер заблудилась, – чувствуя себя очень испорченной, и стыдясь, потому что вспомнила оставленного дома Димку, ответила я. – Возвращалась, услышала голоса, испугалась, что меня кто-то заметит в таком виде и спряталась. Потом увидела номер каюты и от удивления, что наконец добралась, уронила туфли. Ребята, вы чего? – растерянно посмотрела на обоих парней. Кажется, они немного расслабились и отступили, перестав давить на меня своей животной энергетикой. Ослаб и узел в животе

– Мы переживали, что тебя так долго нет. Ты же наша соседка, мы в каком-то роде за тебя отвечаем, – мягко рокотал Азат. – Вот с Загидом поругались, что не стоило отпускать тебя с незнакомцем. Ты ведь его совсем не знаешь? – и пытливый взгляд из-под длинных черных ресниц.

– Да что здесь может роизойти? Респектабельный лайнер, такие же гости. Ничего со мной не случиться. Но, спасибо за заботу. Так я пойду? – Азат все еще перекрывал коридор.

– Конечно, – развернулся он, пропуская меня. – Увидимся за завтраком?

– Обязательно, – улыбнувшись, я проскользнула мимо него и случайно коснулась рукой обнаженной груди и живота. Покрывавшая их шерсть оказалась мягкой, даже приятной, и снова в голову полезли непрошенные мысли, от которых я постаралась отгородиться, захлопнув дверь.

– Что это, черт побери было? – сбросив платье и забравшись под прохладный душ, сама у себя спросила я. – Сашенька, ты превращаешься в нимфоманку?

Вода стекала по мне ручьями, а напряженная грудь продолжала ныть, хоть обратно к Джеймсу не беги.

Блин, что у этих арабов с феромонами, что даже без прикосновений так завелась?

День 1. Сама себе хозяйка

Вода хлестала из душа сильным напором. Била по плечам, груди, и я прислонилась спиной к прозрачной стенке. Тогда капли начали отскакивать от живота и, лаская прохладой, тонкими струйками стекать между ног.

Я прикрыла глаза и одной рукой приподняла грудь, сдавив напряженный сосок, а второй потянулась вслед за стремительными струями.

Пальцы скользнули по горячей гладкой коже. Я поглаживала, надавливала и сжимала, ласкала и дразнила себя, ловя приоткрытыми губами прохладные капли. Ноги дрожали и подгибались от слабости, а животе снова скручивался и пульсировало тугой комок. Тогда попробовала представить того, кто меня сейчас ласкает. Перед глазами почему-то встал Димка. Это он прикусывал мои губы, его горячий рот посасывал мою грудь, его пальцы разжигали желание.

«Не забывай меня», – шепнул он, и пальцы оказались внутри меня.

Щеки и уши горели, несмотря на воду, я вся дрожала от приближающейся разрядки и, когда, оставив в покое грудь, пальцы второй руки коснулись языка, погладили и вышли, чтобы потом проникнуть глубже, я застонала и сползла по стенке – ноги уже не держали.

Сил хватило только на то, чтобы выключить воду. Мокрая, я пошатываясь добралась до кровати, рухнула на хрустящие простыни и мгновенно забылась сном младенца.

День 2. Ранний гость

Разбудил меня отчаянный стук. Словно кто-то колотил в дверь кулаками и ногами одновременно.

– Что случилось?

Я резко села и, моргая, пыталась понять где нахожусь – все кругом было незнакомое, а кровать подо мной мягко покачивалась.

Я же на лайнере! Наконец-то вспомнила и поняла, почему все вкруг покачивается, а за окном ослепительно-голубое небо.

Кто-то продолжал выламывать мне дверь.

– Са-аш! Са-аш! Ну, Са-аш! – теперь удары сопровождал детский голос.

Славка?! Что он здесь делает? Потерялся?

Я сгребла одеяло и, завернувшись, побежала открывать.

Так и есть. Пацан стоял на пороге и уже занес кулак для нового удара.

– Ты что здесь делаешь? – строго спросила я. – И где твоя мама?

– Мама отправилась на пробежку, – деловито осматриваясь, Славка без приглашения зашел в каюту. – А мне велела умываться и собираться на завтрак. А у тебя красиво, – заявил он. – У нас нет балкона, – не спрашивая, он выбежал на мой привилегированный балкон и осмотрелся.

– Как ты меня нашел?

Все еще завернутая в одеяло, я тоже вышла на балкон.

– Пошел в ресторан, где ужинали, сказал что потерял маму. Указал на твой столик, и меня проводили сюда. Я есть хочу. Пойдем на завтрак.

Кажется, малец был доволен тем, какой он сообразительный.

– Тебя же мама потеряет, – все так же строго сказала я.

Славка ненадолго задумался, потом обреченно вздохнул:

– Наверное.

– Сиди здесь, – велела я, возвращаясь в каюту. – Я сейчас умоюсь и провожу тебя к маме. Она, наверное, с ума сходит.

– А после завтрака пойдем в бассейн? – звонко, как все дети, крикнул Славка.

Вспомнив, как вчера целовалась там с Джеймсом, я порозовела.

– Ты всегда спишь голая?

Ну не наглец, а?

– Что за шум? – гортанный английский привлек мое внимание. Кажется, на Славкины вопли выглянул кто-то из моих соседей. Пришлось тоже выйти на балкон.

– Доброе утро, – поздоровалась с Азатом, прикрытым только полотенцем, а сверкающие на солнце капли воды свидетельствовали, что он только что из душа. Вспомнила вчерашнюю встречу в коридоре и опять покраснела.

– Доброе, – сосед с интересом меня рассматривал и, кажется, черте что думал. – У вас уже гости?

– Зашел за мной на завтрак, – оправдывалась я. – Еще даже в душе не была. Потом надо будет проводить его к матери.

– Привет, – неугомонный Славка приветливо помахал Азату.

Боже, его что, мать не учила не разговаривать с незнакомцами?

– Ты иди, я присмотрю за ним, – милостиво разрешил Азат, и я метнулась в душ, в очередной раз радуясь, что остригла волосы. Сейчас бы вместо немного растрепанного каре, у меня на голове было воронье гнездо.

Минут десять мне понадобилось на то, чтобы привести себя в порядок и надеть солнечно-желтый батистовый сарафан.

– Ну что, пойдем? – появившись на балконе, позвала Славку.

– Ух ты! – воскликнул он, а Азат отреагировал более развернуто:

– Сандра, вы ослепительны.

– Спасибо, – немного смутилась я, хотя именно с этой целью и выбирала отпускные наряды. – Пойдем, – протянула Славке руку.

– А мне мама сказала сразу в ресторан идти, – он демонстративно сцепил ладони за спиной и просительно посмотрел на Азата. – Я есть хочу.

– Нет, – оставаясь непреклонной возразила я. Как-то совсем не улыбалось, чтобы меня обвинили в похищении детей. – Ты сейчас пойдешь к своей маме, – взяла его за руку и потащила с балкона. – Увидимся за завтраком, – повернулась к Азату, а он в ответ сверкнул белозубой улыбкой.

После недолгого препирательства и угроз, что иначе отведу его в справочное и объявлю о пропавшем мальчике, Славка сказал где находится его каюта, и мы на лифте отправились на четвертую палубу.

Да, балконов здесь не было предусмотрено, но по всей палубе, огибая лайнер, пролегала… беговая дорожка? Я думала Славка пошутил по поводу пробежки. Мягкое покрытие пружинило под ногами, отсечками отмечались каждые сто метров, а мы продолжали искать каюту Славки.

– Вот эта, – он уверенно ткнул в одну из одинаковых дверей, и я постучала.

Тишина.

– Ма-ам! Открой! – как до этого в мою каюту, Славка затарабанил изо всех сил. – Ма-ам! – добавил еще и ногами.

Удивительно, как на такой шум не выглянули соседи.

– Слава? – наконец, запахивая халат, выглянула мамаша. – Я же тебе сказала идти сразу в ресторан. О, это вы? – заметила меня.

День 2. Завтрак

– Саша, – представилась я. – Слава как-то нашел мою каюту, я думала, он заблудился.

– Таня, – ответила горе-мамаша. – Я отправила его в ресторан, поскольку сказал, что голоден. Он уже большой и самостоятельный мальчик. Вас не затруднит отвести его? Я подойду чуть позже, – она нервно оглянулась вглубь каюты и туже запахнула халат.

– Конечно, не затруднит, – ответила я, снова взяв Славку за руку и не понимая, зачем надо было брать ребенка в круиз, если не собираешься за ним следить.

На ресторанной палубе народу еще было немного. Видимо, многие отмечали вчера начало круиза и сегодня заспались.

Я принесла Славке сок, какао и поленту. Затем, нагруженная кофе, круассаном и панна-коттой, вернулась к своему столику у окна и наслаждалась одновременно вкусным завтраком и прекрасным видом, когда за спиной услышала бархатный баритон:

– С добрым утром, Сандра. Как спалось?

Я порывисто обернулось и, кажется, порозовела от смущения – за спиной стоял Джеймс. По утреннему свежий в просторной бледно-голубой рубашке и полотняных брюках. Я смотрела на него и не верила, что именно с ним была у бассейна, занималась сексом – словно вчерашняя сказка перешла в сегодняшний день.

– Доброе утро, – я постаралась взять себя в руки и сдержанно-приветливо улыбнуться, или, хотя бы голос не дрожал, не говоря уже о глупо-счастливом оскале. – Отлично. Что странно, обычно я плохо сплю на новом месте, – я пыталась продолжать светскую беседу и пожирать Джеймса взглядом. При дневном свете он показался мне немного моложе, чем подумалось вчера, а в глазах словно отражалось небо.

– Вы не голодны?

Бархатный баритон вырвал меня из задумчивости. Я заметила, что растерянно ковыряю десерт, и он уже превратился в вязкое крошево.

– Нет, не очень. Здесь прекрасный вид, – я указала на синеву за окном и отхлебнула ароматный кофе. – Джеймс, а чем вы занимаетесь в обычной жизни?

Опыта курортных романов у меня было очень мало. Вернее, не было совсем. Это первый раз, когда я решила испытать что-то новое и с этой целью выбрала самый дорогой круиз.

Мне показалось, или яркие серо-голубые глаза превратились в льдинки?

– Мы ведь здесь все, чтобы хоть ненадолго забыть о том, кто мы есть и чем занимаемся, да?

Крупная ладонь накрыла мои пальцы, проникновенный голос, кажется, пробрался к спинному мозгу. По крайней мере, вдоль позвоночника прокатилась странная волна.

– Кхм.

Мы оба вздрогнули, словно вынырнули из воды, и обернулись на звук отодвигаемых стульев.

– С добрым утром. Приятного аппетита, – нагруженные кофе, омлетами, гренками и много еще чем за стол подсели Азат и Загид. И оба сверлили взглядами наши сплетенные руки.

Я хотела отнять ее и вернуться к завтраку, но Джеймс не позволил. Он словно бросал вызов парням и ждал всплеска агрессии.

Я чувствовала, как накаляется атмосфера. Кроме первого приветствия арабские парни не проронили больше ни звука. И не потому, что увлеклись едой. Они изо все сил сжимали зубы. Так, что на челюстях, как штормовые волны, гуляли желваки. Смуглые губы превратились в жесткие линии, выразительные крылья носов раздувались, а черные глаза мрачно сверкали, когда ребята смотрели то на Джеймса, то на меня.

– А мы обсуждаем как спалось в первую ночь, – попробовала я завязать разговор, не замечая, что засунула в рот пустую ложку.

– Тебе еще что-нибудь принести? – сразу отреагировал Джеймс, и я отрицательно покачала головой.

– Я спала как младенец. Не правда ли, небольшое покачивание действует очень усыпляюще?

– Да, – Азат вскинул голову, и бриллиантовая сережка ослепительно сверкнула. – После того, как убедились, что ты благополучно добралась до каюты, мы тоже спали очень хорошо.

Под его тяжелым взглядом Джеймс удивленно посмотрел на меня, а я, наверное, была красной, как рак.

При воспоминании о ночной встрече, о своих мыслях, когда оказалась между Азатом и Загидом, стало невыносимо жарко, а щеки пылали, словно под кожу насыпали углей.

Что они творят? Неужели соперничают из-за меня?

Грели уже не только щеки, но и шея, даже открытая вырезом сарафана грудь зарозовела.

Смогу ли удержать их троих? Ведь они не слепые и видят, что происходит. Что обо мне подумает Джеймс, когда узнает, что спуталась с двумя арабами? О таком нежном, внимательном и умелом любовнике можно только мечтать, и я хотела бы сохранить его на время круиза… а может, и дольше.

Соседи-арабы волновали кровь азартом и неизвестностью. Их интерес я тоже хотела бы удержать. Когда еще появится такая возможность?

Но как все трое воспримут такое соседство?

Сказать, что я была в растерянности – это ничего не сказать.

– По-моему, здесь стало душно. Возьму мороженое, – это лучшее, что я смогла придумать, чтобы немного выиграть время.

– Са-аш, – раздалось за плечом, не успела я подняться, и атмосфера за столом немного разрядилась. – Са-аш! Ты обещала, что сегодня утром пойдем в бассейн.

День 2. Неизвестные гости

Славка стоял рядом и дергал меня за сарафан.

– Ой, простите нас, пожалуйста, – как-то слишком вовремя подбежала его маман. Она не обращала никакого внимания на то, что отпрыск пытается порвать мой наряд, зато пристально осматривала мужчин. Наибольший интерес вызвал Джеймс, и я могла ее понять – европейской расы, он производил впечатление весьма благополучного бизнесмена или менеджера. Возможно, юриста. Он был сама респектабельность, и для мамочки, ищущей для ребенка папочку, а для себя мужа, казался более привлекательным вариантом, чем двое горячих и неизвестно чем зарабатывающих парней. Правда, еще неизвестно, с кем она была утром, когда Славка ломился в мою каюту. – Но Славик отказывается идти без своей новой подружки, – ее английский был весьма неплох. Видимо, основательно подготовилась к путешествию, что вызывало уважение. – Не составите нам компанию у бассейна?

Мы все четверо одновременно переглянулись, словно договариваясь, и кивнули.

– Твой поклонник никак не оставит тебя в покое, – целуя мне руку, пробормотал Джеймс и улыбнулся. – У какого бассейна встречаемся? – это уже к Славке.

– С горками! – завопил он, радуясь, что взрослые наконец-то обратили на него внимание.

– Тогда, через полчаса у бассейна с горками, – сказал он и посмотрел на меня так, что я опять покраснела.

– Меня зовут Татьяна, – она протянула руку непосредственно Джеймсу. Точно, наглость – второе счастье.

– Джеймс, – представился он, но все равно повернулся ко мне. – Пойдем, Сандра, провожу тебя до каюты.

– Мы соседи, сами можем проводить Сандру, – Азат и Загид обступили меня с двух сторон.

– Я все-таки предпочту проводить, – не отступал Джеймс, и в сопровождении троих мужчин, как во вчерашнем танго, я отправилась переодеваться.

А вот и каюта. Открыла магнитный замок и замерла на пороге. Ощущение, что здесь побывал кто-то чужой, разливалось внутри ледяными ручейками. Руки похолодели, а в груди, наоборот, словно кто-то подбросил в костер дров, стало горячо, и сердце билось как сумасшедшее.

Обшарив взглядом все доступные поверхности и убедившись, что ничего не сдвинуто, я потерла ладони, чтобы восстановить кровообращение. Затем – лоб и переносицу, избавляясь от неприятных ощущений.

Еще бы чуть-чуть, и, обнюхивая вещи, начала бы рычать. Потрясла головой, но ощущение, что кто-то вторгся на мою территорию осталось. Я даже не знала чем это объяснить. Вроде, все на месте, только мои запахи шампуней, гелей и кремов, но все инстинкты буквально вопили о том, что здесь побывал кто-то чужой.

Выдвинула ящик, куда с любовной аккуратностью сложила белье и купальники, и снова оцепенела – трусы и лифчики, хоть и были не в беспорядке, но все же сложены не так, как это сделала я.

Боже! Кто-то копался в моем белье! Что за фетишист?

Нервно оглянулась, словно он стоял за спиной и дышал в затылок. Конечно, там никого не было, но по спине все равно прокатилась дрожь, а кожа покрылась мурашками. Кто-то в мое отсутствие побывал в каюте. Кто знает, когда он появится в следующий раз, если может беспрепятственно входить и выходить. Вдруг извращенец, или кто он такой, придет ночью или когда буду принимать душ.

Я зарылась пальцами в волосах и сжала виски. Что же мне делать?

Вызвать стюарда и сказать, что в моей каюте кто-то был? Но, вроде бы, ничего не пропало. Я бегло проверила остальную одежду – все не в том порядке, в каком я складывала, но тем не менее, все на месте, если можно так сказать. В сейфе – документы и аппаратура тоже в целости и сохранности. Жаловаться не на что, кроме собственных ощущений, которые не имеют материального подтверждения. Но мне-то от этого не легче.

Руки дрожали, когда надевала купальник, и расческа постоянно запутывалась в волосах. Я чуть не выдрала их все, пока пыталась расчесать и в конце концов не плюнула на это бесполезное занятие.

Накинула тунику и в этот раз перед уходом проверила окна. Оказывается, балконная дверь была открыта. Неужели кто-то пробрался через нее? Вышла на балкон – от соседних меня отделяли не толстые, но достаточно высокие перегородки. Я перегнулась через поручень – лететь до следующей палубы далеко – только сумасшедший мог на такое решиться.

Вернувшись в каюту и заперев как следует все окна и двери, я отправилась к бассейнам.

– Ура-а-а! Саша! – я еще не успела подойти, когда Славик бросился навстречу и обхватил колени. – Пойдем скорее! – он тянул меня к высокой горке, в то время как его мамаша, томно распластавшись по бортику, игриво плескала ногами и пыталась очаровать Джеймса.

Ну, оторва!

Ребят-арабов, чтобы натравить на нее, пока не наблюдалось, и я решила взять инициативу в свои руки.

– Нет, Славик, это неинтересно, – внимательно проследив, где заканчивается полет катальщиков, остановила я пацана. – Пойдем лучше в спиральный желоб, – указала на закрученную штопором горку, откуда люди вылетали с визгами и брызгами.

– Мне мама не разрешает, – понуро ответил Славка, завистливо поглядывая на катальщиков, и вздохнул с самым несчастным видом.

– Но ты же со мной, – я подтолкнула его в плечо. – Неужели трусишь? – присела, чтобы быть с ним на одном уровне и подозрительно прищурилась. Славка сразу же надулся, как индюк.

– И вовсе не боюсь! – завопил он. Кажется, разговаривать по-другому не умеет.

– Тогда, пойдем?

Предвкушая эффектное появление, я взяла Славку за руку, и мы побежали к горке.

День 2. Горки

Любителей острых ощущений оказалось немало, и пришлось постоять в очереди. Но все-таки поднялись на самый верх пластиковой трубы и, когда дежурный разрешил, вместе с водой полетели по спирали.

Славка визжал так, что в замкнутом пространстве можно было оглохнуть. Как он это умудрялся сделать, ума не приложу. Брызги летели в лицо, и я едва ловила ртом воздух. Не очень боюсь замкнутых пространств, но, представив, что что-то может случиться, и мы здесь застрянем, сама едва удержалась от визга. А самое главное – не знаешь, когда закончится это безумное скольжение, и ты, вспарывая воду, вылетишь из трубы, и поэтому сердце обрывалось на каждом повороте.

Первым я услышала победный вопль Славки, а потом глаза и уши залило водой.

«Чтобы я! Да чтобы еще раз!» – думала я, выныривая и отплевываясь.

– Ма-ам! Ты видела? Видела? – неподалеку верещал Славка.

– Сандра? – совсем рядом раздался удивленный голос Джеймса, и, уже не думая о коварных планах, бросилась ему на шею. – Ты чего, испугалась?

Успокаивая, он поглаживал меня по голове и по спине, а Танечка вынуждена была заняться сыном – взяв Славу за руку, она повела его к шезлонгам, по дороге что-то выговаривая. Пацан плелся за ней с самым несчастным видом.

– Больше никогда не пойду на эти жуткие горки, – бормотала я, изо всех сил вжимаясь в красивое сильное тело.

– Это же детские развлечения. И горки детские. А ты их испугалась. Есть еще больше.

– Никакая сила больше не затащит меня на горки, – выпалила я.

Все еще не размыкая объятий, мы подплыли к спуску в бассейн, и Джеймс усадил меня на скрытые под водой мозаичные ступеньки.

– Ну, теперь все хорошо? – спросил он, когда я коснулась попой кафеля и перестала дрожать. – Не думал, что ты такая трусиха, – и поцеловал меня.

Это был не страстный ночной поцелуй, а нежный, бережный. Поцелуй утешения, но очень сладкий и долгий.

Когда почувствовала, что он заканчивается, то потянулась вслед за губами, не хотелось его прерывать. Губы Джеймса – теплые, бережные и упругие, так хотелось задержать ощущение их прикосновений, и я обняла его за шею.

– Сандра! Что ты со мной делаешь? Я ведь отнюдь не железный, – лица коснулся хриплый шепот, и короткие ожоги поцелуев покрыли щеки и веки. – Ты хочешь совсем свести меня с ума? – Джеймс отстранился, но смотрел на меня с такой тоской и желанием, что сердце как-то перевернулось и упало в желудок.

Джеймс уселся рядом на ступеньку, но продолжал ласкать под водой мой живот и бедра, а я, положив голову ему на плечо, таяла от прикосновений его рук и воды.

– Но случилось не только это, – решилась поделиться своей бедой. – И я не знаю что делать.

– Расскажешь? – Джеймс отвел от моего лица мокрую прядь и коснулся губами щеки.

Невинная и едва уловимая ласка подействовала как глоток вина – зародившись в груди, теплая волна ударила в голову. Я прикрыла глаза и прильнула к Джеймсу в желании вновь почувствовать его силу, подчиниться ей, раствориться.

– Ты можешь рассказать мне все. Я постараюсь тебе помочь.

Горячее прерывистое дыхание обожгло кожу, губы скользнули по виску, коснулись век, и хотелось, как вчера, забыть о том, что вокруг люди. Забыть обо всем и отдаться на волю чувств.

– Са-аш! Смотри как я умею! – раздается рядом пронзительный голос, и на меня обрушилось цунами. – Ты видела? Видела?! – из-под воды показался счастливый до неприличия Славка.

– Видела. Молодец, – похвалила я, вернувшись из потустороннего мира, где господствуют чувственные удовольствия.

– Сейчас еще покажу! – Славка вылез из бассейна и куда-то побежал.

– Так что, расскажешь? – Джеймс вернул меня к потерянной теме разговора.

– В мое каюте кто-то был без меня, – выпалила я.

Джеймс сразу растерял весь романтический настрой и стал сама серьезность.

– Почему ты так решила? Что-то пропало? – он нашарил под водой мою ладонь и крепко сжал пальцы.

– Нет, кажется, ничего.

Видимо, в моем голосе прозвучало сомнение, потому что Джемс повернулся и вопросительно посмотрел.

– Кажется?

– Ну да, – кивнула я. – Документы, планшет, фотик – все, что составляет хоть какую-то ценность, на месте.

– Тогда почему решила, что кто-то был? – Джеймс участливо смотрел в глаза.

– Понимаешь… – начала я. – Боже, это так глупо! – Джеймс погладил мне руку, успокаивая и побуждая говорить дальше. – Все словно не на месте. Белье лежит не так, как я сложила. Одежда не в том порядке. Но ведь ничего не пропало, тогда зачем кому-то лезть ко мне?

– Ты уверена? Все проверила? Всю одежду, обувь? – он так серьезно всматривался мне в глаза, что я смутилась.

– Думаешь, какой-то фетишист пробрался, чтобы украсть мои трусы? – он пожал плечами, словно показывал, что все может быть. – Но как? – удивленно воскликнула я. – Не через балкон же? Неужели ради моих трусов, хоть и красивых, стоит рисковать разбиться насмерть?

День 2. Уроки ныряния

– Через балкон? – красиво очерченная бровь Джеймса вопросительно приподнялась.

Я кивнула.

– Я не закрыла балконную дверь. Как иначе кто-то мог пробраться в каюту? Если бы это был кто-то из экипажа, стюард например, наверняка бы забрали что-то более существенное, чем кружево, – почему-то мы стали говорить так, словно трусы были действительно украдены.

– А кто твои соседи? – не сводя с меня серьезных глаз, спросил Джеймс.

– С одной стороны Загид и Азат, а с другой никого не видела. Может, и пустует. Но зачем арабам мои трусы? Мне кажется, что они геи.

– А мне кажется, что они не на шутку тобой заинтересовались, – возразил Джеймс. – Вспомни вчерашнее танго. Они чуть не порвали меня. Не очень похоже на реакцию геев.

Я порозовела, снова почувствовав их крепкие объятия, прижатые ко мне горячие тела, резкие и стремительные движения, когда передавали меня друг другу.

– Ты что, действительно думаешь, что они позарились на мое белье?

– На счет белья не знаю, но подумай сама, они пришли на завтрак позже всех.

А ведь он прав. Парни опоздали, причем намного. Хотя договорились встретиться на завтраке, и они знали когда я выхожу. А ведь я еще завела Славку к нему в каюту. Неужели и правда они зачем-то забрались ко мне. Но зачем? Да ну, глупости.

Я тряхнула головой, и мокрая прядь прилипла к щеке.

Сашенька, мир не вращается вокруг тебя. Они могли зайти в бар, еще куда-то. Да что угодно могло их задержать помимо твоих трусиков и лифичков.

– О чем думаешь? – осторожно касаясь кончиками пальцев, Джеймс убрал с лица налипшие волосы.

– Думаю, вряд ли им приглянулось мое белье. Скорее всего, действует непривычная обстановка, всеобщая атмосфера какого-то взволнованного ожидания.

– Так ты взволнована и чего-то ожидаешь? – шепнул он, склоняясь к моим губам.

Глаза захлопнулись сами собой, а губы приоткрылись в ожидании поцелуя.

– Са-аш! Смотри кто пришел! – раздался надоевший до зубной боли вопль, и тот час же рядом раздалось два всплеска.

– Скучаете? –- гортанный протяжный голос Азата или Загида. Я их еще плохо различала по голосам. –- Нельзя в такое утро скучать и сидеть на мелководье. Разрешите украсть нашу соседку? –- скорее ради вежливости спросил все-таки Азат, а сам уже тянул меня за руку, увлекая на глубину.

– Вау! Будем нырять! –- верещал Славка и уже карабкался на спину Загида.

– Сандра, ты умеешь нырять?

Черные глаза блестели азартом, смуглые губы приоткрылись в хищном оскале, и между них блеснули белоснежные зубы.

– Нет-нет! Я не умею! Не на!.. – начала протестовать я, но было поздно. Кто-то поднырнул, скользнул между ног, и вот я уже сижу на широких плечах и поднимаюсь в воздух.

Неверяще посмотрела на посуровевшего Азата. На сжатые от гнева губы, напряженную шею, напружинившиеся мышцы.

Если сейчас не он поднимает меня, то кто?

Глянула вниз, увидела темно-пепельную макушку и тут же соскользнула по мокрой коже. Кажется, только пятки мелькнули, а волна, поднятая моей неуклюжей, навернувшейся в воду тушей, должна была смыть все столики и шезлонги. По моему, даже под водой я продолжала вопить и глупо барахталась, стараясь выплыть, но на зная в какую сторону грести – всюду были одни сплошные пузыри.

Не успела я окончательно запаниковать, как рядом оказалось смуглое сильное тело. Кто-то обхватил меня за талию. Я изо всех сил вцепилась в спасителя, но он и не думал поднимать меня на поверхность. Словно желая окончательно утопить, надавил всем весом и впился в губы, так что я больше не могла пускать пузыри.

Нехватка кислорода, адреналин и возбуждение смешались в какую-то гремучую смесь, и я сама не поняла, как начала отвечать.

Мы не размыкали, не захватывали губы друг друга, потому что с каждым разом в рот просачивалась вода. Только углубляли поцелуй, словно пытались отобрать друг у друга последние капли кислорода.

Это была смесь поцелуя и борьбы за жизнь. Щекочущий нервы. На голых инстинктах. Крышесносный поцелуй.

Мы вынырнули неожиданно, и я захлебнулась воздухом. Отпрянула и пыталась проморгаться от стекающих по лицу потоков воды. Мокрые волосы падали на смеющиеся глаза моего спасителя, а в ухе поблескивала сережка. Азат? Так он все-таки не гей? Неужели кто-то из ребят действительно залезал в мою каюту?

– Все в порядке? – оставив Славку, подплыл к нам Загид.

Все еще не успев отдышаться, я кивнула.

– Кажется, первое ныряние получилось не самым удачным, – ухмыльнулся он. – Необходимо повторить, чтобы страх воды не укоренился.

Я все еще продолжала хватать ртом воздух и не успели ничего сказать, как парни поднырнули, сцепили руки и распрямились, поднимая меня над водой.

– Держись, Сандра! – подбадривали они.

– Са-аш! Давай! – вопил Славка.

А Джеймс… Джеймс криво улыбался. Кажется, ему совсем не понравилась эта затея и, щурясь на солнце, он следил за тем, как дрожащими ногами и хватаясь за плечи, я старалась удержаться на сцепленных смуглых руках.

– Готова? – задорно и как-то бесшабашно спросил Загид.

– Ныряй! – верещал Славка.

Я посмотрела на Джеймса, увидела, как к нему пристроилась Таня.

«Ну не наглость?» – только успела подумать, глядя как проныра угощает его коктейлем, не удержалась и с громким всплеском шлепнулась в воду.

День 2. Флирт

Сразу же почувствовала на себе две пары рук. Кажется, целью Загида и Азаты было вовсе не научить меня нырять, а именно спасательная операция.

Совершенно не смущаясь, когда натыкались друг на друга, они гладили, словно ненароком скользили губами по моему животу, груди, бедрам, ягодицам. По-моему они совсем не против присутствия друг друга. Может, би?

А воображение снова рисовало каково это оказаться между двумя горячими телами – двойные ласки, двойные поцелуи, двойное удовольствие.

Невольно прогнулась в пояснице, чтобы притереться ягодицами к бедрам одного, а грудью к другому.

Сильные пальцы парней сжимали бедра, гладили плечи, шею, задерживаясь на горле, и я замирала в нервном ожидании.

Один из ребят коснулся губами плеча, второй потянулся к губам, когда услышали всплеск и пронзительный вопль:

– Я! Теперь моя очередь! – шлепая руками по воде, к нам вроде как плыл Славик.

– Я пока погреюсь, – ускользнув из крепких объятий, я поплыла к бортику.

Ребятам не осталось ничего другого, как развлекать настырного мальчишку.

– Никогда не умела нырять, – плюхнулась на шезлонг рядом с Джеймсом, прервав светский разговор с Таней. – До сих пор ноги дрожат.

– У вас неплохо получалось, – вежливо ответила она, совсем не обращая внимания, что ее ребенок возится с незнакомыми арабами. Ну, мамаша.

– Хочешь чего-нибудь? – галантно предложил Джеймс.

Стало приятно, для Танечки он за напитками не бегал. А она, обиженная, что лишилась внимания горячего викинга, сидела надувшись и эротично вытянув длинные ноги. Таня, конечно, была весьма эффектной барышней, но вот только почему-то все смугло-белое трио обращало внимание исключительно на меня. Чем заслужила такое счастье, я даже не представляла.

– Коктейль на твой вкус, – лучезарно улыбнулась Джеймсу.

– А вам? – уже встав и направившись к бару, он, будто только что вспомнил о ее присутствии, повернулся к Тане.

– Тоже, – в тихом голосе слышалось недовольство, она все-таки томно потянулась, стараясь привлечь внимание к вполне симпатичным изгибам фигуры.

Галантно поклонившись, Джеймс удалился.

Я покосилась на Таню. Почему же мужчины обходят ее вниманием? Хорошо сложенная шатенка с небольшой, но вполне красивой грудью. Каштановые волосы и карие глаза. Правда лицо какое-то бледное, невыразительное. Почти незапоминающееся. Но, скорее всего, отпугивает мужчин не это, а ее целеустремленность в поисках нового мужа. Если уж я это поняла, то мужчины, тонко чувствующие посягательства на их свободу, просекли еще быстрее и теперь обходят ее стороной. А ведь могла бы отлично провести время, если бы взгляд был не таким серьезным и сосредоточенным.

– Держите, дамы, – Джеймс подошел и опустился на соседний шезлонг. – Они пытались тебя соблазнить? – кивнул на плещущуюся в бассейне троицу.

– Тебе так показалось? – я отпила коктейль изо льда, рома и мангового сока и глубоко вздохнула, чтобы приподнялась грудь.

– Ах-ха, – он загадочно улыбался и многозначительно смотрел.

– Что, даже ребенок? – я играла соломинкой. Выпускала ее изо рта, облизывала, потом снова ловила и втягивала глубже.

– И он в какой-то мере. У тебя способность никого не оставлять равнодушным, – он не сводил с меня все разгорающихся глаз.

– Не знаю… – я пожала плечами. – Возможно, – выпустила соломинку и провела по губам кончиком языка.

– И как ты к этому относишься? – она взял меня за руку и, лаская, поглаживал пальцы, обрисовывал на ладони линии судьбы.

Не думала, что простые прикосновения могут оказаться такими чувственным. Я снова невольно облизнула губы и не сводила глаз с его длинных пальцев и, а хотелось обвести их контур языком, обхватить губами, почувствовать их во рту. Судорожно сглотнула.

Не знаю, что в этот момент мелькнуло у меня в глазах, но Джеймс отпустил ладонь и, слегка надавливая, провел пальцем по губам. Я расслабилась, позволяя их приоткрыть и коснуться влажной внутренней поверхности.

– Что делаешь? – вместо собственного голоса я услышала хриплый шепот.

– То же самое, что и они – соблазняю, – Джеймс выглядел очень довольным произведенным эффектом. – Так как ты к этому относишься.

– Я снова тебя хочу, – прошептала, заглядывая прямо в прозрачные, сейчас серо-голубые глаза.

– А их? – он кивнул на плещущуюся троицу.

Неужели ревнует? Да, соседей арабов я тоже хотела. Когда еще представится случай быть сразу с двумя мужчинами, но и терять Джеймса не хотела. Так что ему совсем не обязательно знать о моих фантазиях.

– Не Славика точно, – хотела отшутится я, но не получилось.

– А арабов? – не отступал Джеймс.

– Я хочу тебя, – подняла руку и зарылась пальцами в густых мокрых волосах, – откровенно врать не хотелось, но и говорить правду не стоило.

– Ма-ам!

День 2. Р-ревность

Ну конечно, как же без него-то?

Славка вылез из бассейна и подбежал к матери.

– Я тоже хочу есть!

Танечка только собралась оторвать свою попу от шезлонга, а взгляд от моего личного идеала мужчины, как к нам присоединились Азат с Загидом.

– А, может, пойдем пообедаем? – внесли они предложение, видимо, тоже проголодавшись от барахтанья в воде.

– Тогда я последний раз съеду с горки, – спохватился Славка.

В этом ребенке энергия когда-нибудь закончится?

– Са-аш! – привычно заныл он, приготовившись тащить меня за руку.

Ну нет! Это уже без меня. Больше к горкам я на пушечный выстрел не подойду!

– Слава, позови кого-нибудь другого, – предложила я. – У меня и купальник почти что высох.

Пацан обвел вопросительным взглядом троих мужчин и мать. Ребята-арабы демонстративно растянулись на шезлонгах, подставляя горячему солнцу сверкающие капли воды, запутавшиеся в густых завитках на груди и животе.

Намокшие шорты облепили длинные мускулистые ноги, на закинутых за голову руках четче обрисовались мышцы. Прокачанные животы подрагивали в такт неровному дыханию. Солнечные лучи скользили по поджарым телам, целуя лаковым глянцем и осторожно касаясь тенью.

Захотелось так же, кончиками пальцев обвести контур тугих мышц, почувствовать, как под смуглой кожей бьется пульс. Ощутить сильные удары сердец, подстроиться под их ритм. Есть в этом что-то завораживающее, возбуждающее.

Взгляд скользнул по темной дорожке волосков, уводящей под резинку шортов. Захотелось коснуться ее, погладить, почувствовать их прикосновение к своей коже.

– Видимо, придется составить вам компанию, молодой человек, – поднялся Джеймс, когда понял, что больше никто не горит желанием лететь вниз по пластиковому желобу.

Его место около меня сразу же занял Загид и окутал терпким запахом разгоряченной на солнце кожи.

Что же эта троица со мной делает? Стоит кому-то из них оказаться рядом, как почти сразу же сносит крышу. Но ведь дома я не была такой… жадной. Неужели на меня так действует атмосфера круиза? Или южное солнце ударяет в голову?

– Пожалуй, тоже прокачусь, – Танечка все-таки решила оторвать задницу от шезлонга и поплелась следом за Джеймсом, селедка недожаренная.

Наблюдая за ними, я мигом забыла о волнующем присутствии горячих арабов, о собственных сомнениях. Угрызениях совести? В памяти всплыл щенячий Димкин взгляд. Кажется, в нем читалось осуждение.

Вот только его мне для полного счастья и не хватало.

Я зажмурилась, прогоняя образ, способный испортить мне весь отпуск, и снова посмотрела на компанию в бассейне.

Славка бесился от души, как и положено ребенку. А Танечка… Ох уж эта Танечка!

Поднимаясь по лесенке к началу спуска, виляла задницей перед самым носом Джеймса. Тонко взвизгивала, стараясь при любом удобном и неудобном случае опереться на него.

Ну что за детский сад?!

А оказавшись в бассейне, с заливистым хохотом повисла у Джеймса на шее.

Боже! Захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этого цирка. Я думала, что так себя ведут только бездарные актрисы в тупых сериалах. Ан нет, поди ж ты, и в жизни они встречаются.

Но Джеймс был на высоте – с галантностью и обходительностью истинного джентльмена, он расцепил ее руки и отстранился. А Танечка продолжала подпрыгивать, шлепая по воде грудью. Со стороны это выглядело более чем забавно.

– Ревнуешь? – Загид приподнялся и , наклонившись, облокотился о мой шезлонг.

– Нет, с чего бы, – пожала я плечами и, приоткрыв губы, призывно посмотрела на него сквозь ресницы.

– Так внимательно наблюдаешь. Глаз не сводишь. Смотри, мы будем ревновать. Так ведь, Азат? – окликнул он приятеля, а от гортанных модуляций меня окатило горячей волной.

Все-таки приятно, когда мужчины соперничают из-за тебя. И, кажется, моя фантазия все-таки осуществится.

– Просто, забавно смотрится со стороны, – ответила я, указав взглядом на бултыхающуюся компанию и снова возвращаясь к собеседнику. Надеюсь, что я не выгляжу так же глупо, как Танечка.

– Она хочет ему понравится, – озвучил Загид очевидную истину. Я мрачно кивнула.

– Ну что, поедим? – наконец, вылезая из бассейна, где относительно успешно отбивался от подкатываний Танечки, спросил Джеймс. – Предлагаю подняться в Паго-Паго. Там делают вкусную пиццу и есть бургеры для самых голодных, а так же отличный вид.

– Бургеры! Хочу бургеры! Ма-ам! Пойдем есть бургеры! – сразу же завелась сирена Славки.

День 2. Казино

И мы пошли на корму ресторанной палубы, где под открытым небом и любуясь видом на море можно съесть вкусную пиццу или пасту.

Только там, уплетая бургеры и картошку фри, Славка немного угомонился, и мы получили возможность поговорить.

Не сводя глаз с ярко-голубой, сверкающей под солнцем воды, мы негромко обсуждали планы на вечер.

Танечка соблазняла всех хамамом.

Ну да, ну да, снова полуголой помозолить глаза Джеймсу. Я мысленно хмыкнула такой беспардонности, ведь Татьяна видела, что между мной и Джеймсом что-то происходит, но настырно пыталась его склеить.

Я хотела танцевать. Медленно. Чувственно. Склонив голову на плечо партнера и чувствуя его малейшее движение. Тем более, что сама обстановка располагала к этому – звездная ночь, живая музыка сливается с шепотом волн и превращается в пропитанную эротизмом мелодию. А потом более приватно продолжить вечер, плавно переходящий в утро.

Видимо, я так глубоко и так томно вздохнула из-за теснящейся в груди неги, что все: Татьяна, Азат, Загид, Джеймс и даже Славка – посмотрели на меня.

– Сандра, у вас астма? – участливо поинтересовалась зараза-Танечка.

– Нет, просто мне здесь очень нравится, – глядя прямо ей в глаза, я взяла Джеймса за руку и демонстративно переплела с ним пальцы.

– Жених и невеста, – рассмеялся совсем освоившийся Славка.

Кажется, Танечке это не понравилось. Но ничего, переживет. Пусть ищет поклонников в другом месте, а не подкатывает свой второй размер к моим. И только сейчас я осознала, что «своими» считаю всех троих, и ни от кого не желаю отказываться. Вот это номер. Как же я удержу их? Ведь, если они узнают друг о друге, это им вряд ли понравится?

– А пойдемте в казино? – сверкнув черным огнем глаз, предложил Загид.

– Точно! Там мы еще не были! – возбужденно поддержал его Азат.

Кажется, обоими парнями завладел азарт. А я сомневалась – в мои планы как-то не входило проигрываться в пух и прах.

Все повернулись к еще не высказавшемуся Джеймсу.

– Почему бы и нет? – пожал он широкими плечами.

И я как-то сразу представила его в смокинге, бабочке и с сигарой, а себя в черном вечернем платье за его спиной. Буду приносить ему удачу. Прямо-таки сцена из «Казино Рояль» с Дэниелом Крейгом. Джеймс даже чем-то похож на него – разворотом плеч, сексуальной линией спины. Черт! А мне нравится эта идея! Возбуждение снова побежало по нервам и покалывало кончики пальцев.

– Я тоже за! Чей музой побыть? – окинула игривым взглядом всех троих мужчин, дольше чем на остальных задержавшись на Джеймсе.

– А для всех сразу не сможешь? – Азат и Загид переглянулись, одновременно посмотрели на Джеймса, словно заручаясь согласием, а потом на меня.

Это они о чем?

У меня едва рот не приоткрылся от удивления. Неужели именно о том, о чем все чаще думаю в последнее время?

– Мальчики, а вы меня не переоцениваете? – промурлыкала я как можно более эротично.

Видимо, у меня получилось, потому что сразу же почувствовала как Джеймс стиснул пальцы, а Танечку передернуло. Она-то, скорее всего, не попадет в казино. Не оставит ведь пацана одного на всю ночь, а значит, лишается шанса пофлиртовать с Джеймсом, полностью оставляя его мне.

Приятно, черт возьми!

Я едва не зажмурилась от удовольствия, как сытая кошка, греющая на подоконнике под солнцем. Меня ждет чудесный вечер.

***

Расставшись с мужчинами после вкусного обеда и наполненного обсуждениями обеда, я немного вздремнула. Как же это здорово, иметь возможность просто побыть одной, расслабитьсч и не думать ни о ком.

Это действительно роскошь, и те, кому она доступна редко, по настоящему знают ее ценность. Все те разы, когда отдыхала вместе с Димкой, приходилось соотносить свои планы и желания с его. Конечно, он делал то же самое, стараясь найти компромисс, но все равно это страшно нервировало.

Сейчас же я могла валяться, когда захочу, плавать, когда захочу, и флиртовать, когда захочу.

Кстати, о флирте. В чем мне идти в казино? Планируя отпуск, а значит и гардероб, об азартных играх я как-то не подумала и внимательно осмотрела висящие на плечиках туалеты.

Темно-синее, как южная ночь, платье сделало глаза еще прозрачнее и светлее, оттенило белизну еще не очень загорелой кожи, а волосы распространяли золотистое сияние. Глубокое V-образное декольте плавно переходило в высокий, очень высокий разрез. Я даже не смогла надеть чулки, иначе их резинку могли рассмотреть все любопытные, зато весьма кстати пришлись черные босоножки.

Настойчивый стук раздался как раз, когда я закончила прихорашиваться и собрала волосы синей, сверкающей стразами заколкой – красотка.

Распахнув дверь увидела на пороге соседей. Еще больше засмуглевшие под испанским солнцем, один в почти белом, а второй в сиреневатом костюмах, они выглядели очень эффектно, и я даже почувствовала себя польщенной, что такие красавцы, несмотря на мой нескрываемый интерес к Джеймсу, все-таки оказывают повышенное внимание.

– Сандра, ты восхитительна – воскликнул Азат и отступил, чтоб получше меня рассмотреть. – Для нас честь сопровождать тебя, – рассыпался он в комплиментах, в то время как Загид, молча пожирая меня глазами, просто подал руку. На рукавах сверкнули украшенные камнями запонки.

– Вы тоже хорошо выглядите, и мне очень приятно оказаться в компании столь привлекательных мужчин, – ответила я комплиментом, стараясь не сильно их нахваливать, чтобы не зазнались.

Чувствуя себя в сверкающих разноцветными переливами коридорах как минимум титулованной особой, прибывшей на бал в королевский дворец, я, поддерживаемая под обе руки импозантными мужчинами, спустилась в зал казино.

Здесь все дышало роскошью. От огромных сияющих люстр до паркета, где соседствовало темное красное и золотистое дерево. Позолоченные перила лестницы и окантовка игральных столов из красного дерева.

У меня разбежались глаза от сверкания и лязгания слотовых аппаратов. Кто-то радостно вскрикнул, видимо, выиграв, и послышался веселый перезвон сыплющихся монет.

Кровь побежала быстрее, но пока я еще держала себя в руках и высматривала Джеймса.

Он нашел нас сам. Махнув рукой, отошел от стола с рулеткой, и у меня подкосились ноги.

День 2. Рулетка

Если соседей арабов я посчитала эффектными, то статный блондин в чернильно-синем, словно специально подобранном под мое платье, костюме показался мне сногсшибательным. Белая сорочка с темными пуговицами, белая бабочка, подчеркивала мужественный подбородок и четко очерченные губы, вкус и настойчивость которых я слишком хорошо помнила, чтобы сейчас спокойно смотреть. Сердце забилось так часто, словно реактивный самолет, пошло на взлет и застряло в горле. Стало трудно дышать, а руки задрожали.

– Сандра, все хорошо? – заметив мое состояние, покосился Загид.

– Привет, – подошел Джеймс и поздоровался с ребятами за руку. – Сандра, ты ослепительна, – он коснулся губами моих пальцев. Я захлебнулась в окружавшем его слаботабачном облаке, и сковавший горло спазм рассыпался по телу мелкими искрами. – Дожидаясь вас, я немного поиграл в рулетку. Хотите? – он указал на стол, где крутилось колесо и подскакивал шарик. – Проверим, кому Сандра сегодня принесет удачу?

Глаза арабов сверкнули азартом, и мы все вместе подошли к рулетке.

– Я уже кое-что выиграл, – Джеймс показал горку фишек. – Сандра, не желаешь сыграть?

Я сама не заметила, как начала кусать губы, стараясь сдержать разрастающийся азарт.

– Нет. Пожалуй нет, – покачала я головой и почувствовала на губах прикосновение его пальцев.

– Не надо так, – хрипло шепнул Джеймс. – Иначе не смогу сосредоточиться на игре.

– Боюсь, не смогу справиться с азартом, – ответила я, чувствуя что мозг вот-вот отключится и жадно высматривая на что бы поставить.

– Тогда, на что посоветуешь ставить?

– Зеро черное, – выпалила сама не знаю почему. Может, вспомнилась какая-то фраза из фильма.

А в это время к Азату и Загиду уже подошел служащий и, считав их магнитные карты, на которые в том числе записывался баланс расходов, выдал им стопки фишек.

– А мы поставим на тринадцать красное, – они тоже сделали ставки.

Колесо раскрутилось, а шарик, дробно стуча, поскакал по ячейкам.

Смугло-белое трио обступило меня в трех сторон. Если они более или менее спокойно наблюдали а костяным шариком, то я нервно облизывала губы и дышала так глубоко, что риск продемонстрировать всем голую грудь все больше увеличивался. Очень хотелось, чтобы выиграл Джеймс. Настолько, будто я сама поставила деньги.

Но вот, колесо и шарик замедлили движение. Я как вдохнула, так и перестала дышать. Как грудь еще держалась в платье не знаю, но большая часть игроков мужского пола уже смотрели не на рулетку, а мне в декольте. Неужели, слишком глубокое?

Получилось довольно забавно – черное зеро, как и шарик, замерли напротив меня.

– Ваш выигрыш, – дилер придвинул Джеймсу кучку фишек.

– Давай, муза, подскажи счастливый номерок, – Джеймс обнял меня, причем его рука оказалась намного выше талии. – Хотя, пожалуй, я сам, – он окинул меня внимательным взглядом, задержался на декольте и поставил на тройку.

Глаз-алмаз, что сказать.

Азат с Загидом переглянулись, обняли мня за бедра и снова поставили на тринадцать.

Ритуал повторился – завертелось колесо, подпрыгивая, полетел шарик – и… выпала тройка.

– Ваш выигрыш, – заученно сказал дилер, снова придвигая Джеймсу фишки.

– А тебе сегодня везет в игре, приятель. Значит, нам должно повезти в любви, – поблескивая сережкой в ухе, заявил Азат и, переместив ладонь с бедра на ягодицу, слегка пожал.

Что это сейчас было?

– Может, перейдем к картам? – предложил он.

– Почему бы и нет? – легко согласился Джеймс. – Почему-то кажется, что я сегодня выиграю, – он подмигнул, а у меня подогнулись колени от его хитрого и такого обаятельного прищура.

– И я даже знаю почему, – ухмыльнулся Загид, и между сочных губ мелькнули белоснежные зубы.

Джеймс вопросительно вздернул идеальную бровь, а мои соседи ответили многозначительными взглядами.

Все трое словно о чем-то молча договаривались, только вот я не могла понять о чем и недоуменно переводила взгляд на всех трех поочередно.

– Вы о че?..

Но мне не дали закончить. Загид развернул меня к себе, прижал крепче, и горячие губы перекрыли любую возможность что-либо сказать.

Из-за усиливающегося шума в ушах исчезли все звуки, кроме громкого и рваного стука моего сердца.

Горько-пряные, упоительно мягкие губы были неторопливы, словно смаковали вкус поцелуя. Под настойчивым напором горячего языка, я приоткрыла рот и задохнулась от опалившего жара.

Вкусы кофе и скотча смешались, образовав остро-терпкий микс, и я тонула в нем, а также в едва уловимом аромате маслянистого парфюма.

Кажется, мы слишком увлеклись, забирая и впитывая вкус друг друга, потому что за спиной раздалось осторожное покашливание.

Загид отстранился, а я, слегка пошатываясь, растерянно осматривалась.

Все снова пришло в движение – игроки делали ставки, дилер их принимал, колесо крутилось, шарик пощелкивал на позолоченных делениях.

– Что это было?

Губы немного распухли и плохо слушались.

– На счастье, – ухмыльнулся Загид. – Может, в картах повезет больше. Пойдем? – обвел взглядом примолкнувших Азата и Джеймса.

– Пойдем, – кивнул Джеймс и приобнял меня за талию.

Полукруглые столы красного дерева не пользовались таким спросом, как рулетка, и мужчины без особого труда нашли свободные места.

Голова все еще кружилась, и я прислонилась бедром к креслу Джеймса.

– Буду продолжать приносить тебе удачу, – попробовала улыбнуться и не удержалась, чтобы не облизнуть все еще горящие после поцелуя губы.

Джеймс судорожно вздохнул и так сжал красное дерево подлокотников, что побелели костяшки пальцев.

Да он ревнует!

Это приятно.

Пока крупье раздавал карты, я достала из клатча блеск для губ и заново нанесла все, что съел Загид. Надеюсь, что персиковый вкус пришелся ему по нраву.

День 2. Карты

Признаться, в картах я разбираюсь плохо, поэтому больше меня заинтересовало соперничество трех мужчин. Вернее, блондина мечты и парочки арабов. Они сверлили друг друга слишком внимательными, слишком проницательными для игры взглядами.

Почти не глядя в карты, они словно сканировали друг друга.

Это противостояние, соперничество взглядов продолжалось всю игру, во время которой Джеймс выигрывал с завидным постоянством. Видимо, поцелуй так и не принес Загиду ту удачу, на которую он рассчитывал. Араб не на шутку злился, но при этом не сводил с Джеймса какого-то победного взгляда, словно смысл всей игры был совсем в другом, и несмотря на проигрыш, он выиграл.

Будоражащее чувство, что это противостояние каким-то образом связано со мной, все разрасталось по мере того, как я наблюдала за игроками.

Как там сказал Азат? Не везет в игре, значит, повезет в любви? Это что, они меня сейчас разыгрывают?

Не охренели ли?

По венам бежала смесь возбуждения и раздражения. С одной стороны, приятно было ощущать себя этакой роковой красавицей, из-за которой мужчины, если не вызывают друг друга на дуэль, то соперничают хотя бы за карточны.м столом, а, с другой стороны, я не их собственность, чтобы за меня решать с кем мне оставаться. Если от арабов с их менталитетом я еще могла ожидать чего-то подобного, то поступок Джеймса оказался полной неожиданностью.

Стало неприятно, что мной распоряжаются как вещью, и я сама не заметила, как отошла от блондина мечты.

Он сразу же проиграл.

Что за чертовщина?

– Сандра, – повернулся Джеймс. – Ты больше не хочешь быть моей фортуной?

И взгляд сквозь ресницы, что пробирал почти до спинного мозга. Я острее чувствовала движение кондиционированного воздуха, густой запах древесины,  терпкий – вина и сигар, немного душный – суконного покрытия столов. По груди разлился жар, и она напряглась, четче проступив и натянув тонкий шелк платья.

Азат и Загид тоже отвлеклись от изучения Джеймса и, недовольно нахмурившись, посмотрели на меня.

Создалось ощущение, что я ломаю какую-то их, совсем не карточную игру.

Новая волна злости ошпарила щеки.

Да пошли они со своими тайнами! Пусть играют на что-нибудь другое!

Димка бы никогда так не поступил. С чего я его вспомнила? В любом случае, он всегда держался в рамках и не делал ничего, что могло меня обидеть.

– Простите, мне немного душно, – пробормотала я и вздрогнула от прохладного дуновения по шее.

– Сандра, постойте. Сейчас закончим и выйдем прогуляется, – попытался задержать меня Джеймс, но я уже бежала к выходу, оставляя их самостоятельно выяснять кто круче.

Обнимая себя за плечи, словно спасаясь от одиночества, я поднялась на палубу с бассейнами, чтобы без помех полюбоваться звездами и ночным морем.

Мягко сияла луна, волны чувственно целовали бока лайнера, а потом с удовлетворенным вздохом медленно откатывались – все было как вчера при Джеймсе, вот только я была одна. Некому положить голову на плечо, не с кем разделить романтику теплой ночи.

А Димка сейчас, наверное, сидит у телека и, завернувшись в теплый плед, уплетает суши, запивает пивом. Нет. Пиво меня не соблазняло, а вот уютно приткнуться к плечу и хихикать над шутками, время от времени тырить суши.

Само собой вздохнулось, и меня, словно шалью, окутало теплой влагой бриза.

«Дура ты, Сашка!» – сама себе сказала я. – «Лайнер! Круиз! А ты думаешь о холодной и сырой родине! Вот сейчас пойду и найду нового компаньона, чтобы скоротать вечер. Димка пусть сидит своими сушами, а арабы с Джеймсом выясняют у кого фортуна круче.

– Ма-ам!

Донесся вопль со стороны носа, а я вздрогнула и покрылась холодным потом.

Как-то неправильно вселенная интерпретировала мои мысли о компаньоне. Я немного… Да, нет. Совсем не то имела в виду.

Пронзительный голос неумолимо приближался, а я думала как бы незаметно убраться подальше. Разве в такое позднее время дети не должны спать? Видимо, не у такой мамочки, как Танечка.

И пока меня не заметили вездесущие глазищи Славки, я нырнула в ближайший лифт.

Мелькнула было мысль зайти в какой-нибудь бар. Выпить, потанцевать, но настроение куда-то свалило. Как я от Джеймса.

Да пошел он!

А я пойду спать. Итак вчера не выспалась, а завтра предстоит первая экскурсия!

Очень удачно вспомнила я и с легким сердцем спустилась на свою палубу.

К счастью, в коридоре никого не было. Не торопясь, я шла и рассматривала картины на стенах, не заметила немного сбившуюся дорожку и, запнувшись, упала.

Ах ты ж с… собака!

Могу собой гордиться – грохнувшись на колени, все-таки сдержалась и не выругалась. Даже на таком лайнере уборку делают черте как, позволяя гостям ломать ноги. Даже никто не вышел посмотреть, может я тут убилась насмерть.

Недовольно ворча, как старая бабка, я доковыляла до своей каюты, благо, что осталось буквально пара шагов – свалилась я опять около каюты Азата и Загида. Просто какое-то заколдованное место.

Приняла душ и плюхнулась на широкую удобную кровать.

За окном покачивались звезды, а я думала о предстоящей экскурсии. Мы собирались отправиться туда все вчетвером еще до ссоры, если это была она, в казино.  Извинится ли завтра Джеймс и как быстро мне его простить? Все-таки, несмотря ни на что, мне не хотелось его терять.

В полусне я уже видела, как он встает передо мной на одно колено, при это почему то одет был только в купальные плавки, и просит прощения. Впрочем, догадываюсь, почему я не захотела на него больше ничего надевать – чтобы ничего не скрывало его красивого тела. Оказывается, я уже соскучилась.

И чего выпендривалась? Сейчас могла бы таять в его руках, а не страдать от одиночества.

С негромким стоном неудовлетворенности жизнью перевернулась на другой бок и подскочила.

На фоне окна в лунном свете отчетливо виднелся темный силуэт.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы завизжать не хуже Славки, но горячая ладонь закрыла рот.

День 2. Два ствола

– Тише, – в темноте раздались знакомые гортанные интонации. – Перебудишь весь лайнер. Ты так быстро исчезла, что мы начали переживать, все ли с тобой в порядке.

– Но почему нельзя нормально постучать в дверь?

– Я стучал, но ты не открывала, – сбивчивый шепот становился все ближе, пока меня не вдавило в кровать тяжестью горячего тела.

Я не успела ничего сказать, как от балкона скользнула вторая тень, и матрац прогнулся под тяжестью еще одного тела.

– Сандра, ты сегодня была такой горячей, что мы еле дождались ночи, – склоняясь к лицу шептал… В лунном свете сверкнула сережка, и я узнала своего ночного гостя. Значит вторым был Загид, и они оба прокрались в мою каюту через балкон.

Несмотря на то, низ живота тянуло, и он наполнился приятной тяжестью, я все еще была обижена. Но все слова и мысли исчезли, а из горла вырвался протяжный стон, стоило горячим губам с двух сторон прижаться к шее.

– Ты что-то сказала, Сандра, – прохрипел… кто-то из двоих.

С закрытыми глазами и запрокинутой головой, я их не различала.

– Продолжай, – шепнула практически без звука и вздрогнула, когда настойчивые руки пробрались под майку,  другой в это время стаскивал с меня пижамные шорты.

Неужели все мои самые смелые фантазии готовы осуществиться?

До сих пор не верилось, а  голова уже сладко кружилась от двойных прикосновений, обещающих двойное удовольствие.

Я содрогнулась и вскрикнула от неожиданности, а под веками словно взорвался фейерверк, когда острые зубы прикусили кожу на животе.

Даже не подозревала, что так заведусь в ожидании исполнения мечты. Между ног уже требовательно пульсировало, и я невольно приподняла бедра.

– Умница, – утробно проворчал один, скользя пальцами по разгоряченной коже.

– Тише, – распорядился другой и положил ладонь мне на горло.

Я оцепенела и, кажется, забыла как дышать. Этот жест, такой хозяйский и опасный заставлял напряженно ожидать продолжения.

И продолжение последовало – оставив в покое горло, отчего меня накрыло эйфорией, кто-то из двоих стиснул мне челюсть.

Сначала я почувствовала на лице прерывистое дыхание с примесью скотча и мяты, а потом целуй.

Он был жестким, глубоким, почти насилием, и заглушил мой громкий стон, когда почувствовала внутри себя движение пальцев.

Это… это было неправильно. Совсем неправильно. Под руками двоих мужчин я чувствовала себя развратницей, но это и было охрененно.

Я резко поднимала бедра, чтобы сделать проникновение глубже и почувствовать на клиторе давление пальца, одновременно кусала целующие меня губы.

Наконец мне позволили дышать, и из груди в тот же миг вырвался протяжный и какой-то нечеловеческий стон. Стон самки, изнемогающей от желания и зовущей самца. Именно так – больше животным нежели человеком я себя и ощущала, что под ласками цивилизованного Джеймса вряд ли получилось бы испытать.

Горячий рот обжег грудь и втянул напряженный сосок.

Из горла вырвался пронзительный вскрик, но, разжимая зубы в рот сразу же протиснулись пальцы того, кто сжал губами один сосок и положил руку на другой.

Меня разрывало на части. Я не знала что делать. Хотелось одновременно всего: облизывать, посасывать и втягивать в рот напряженные пальцы, дрожать и выгибаться, подставляя грудь под жадные ласки или подаваться навстречу входящим в меня пальцам.

Горячие волны следовали друг за другом все чаще и опаляли щеки, частые короткие всхлипы нельзя было назвать дыханием, скручивающий живот спазм становился все туже. Я уже чувствовала приближение разрядки. Вот она, уже близко. Вот… вот… В груди уже зародился вскрик освобождения, когда все неожиданно закончилось.

Сквозь собственное шумное дыхание я услышала хруст фольги, и запах клубники коснулся обоняния.

Не особенно церемонясь, меня перевернули на живот, подхватили под бедра и приподняли. А я дрожала от нетерпения, напоминая себе оголенный и пульсирующий нерв.

Гладкое, скольжение по разгоряченной коже. Совсем немного внутрь. Но прежде чем я успела дернуться, чтобы наконец-то почувствовать освобождающую наполненность, точно такое же скольжение коснулась губ, и я потянулась следом.

Да что же это такое-то?!

Я сейчас взорвусь и распадусь на множество злых и неудовлетворенных Сашек.

Парни словно сообразили, что играют с огнем, в буквальном смысле, сговорились и одновременно подались вперед.

Двойные напористые толчки. Напряженное скольжение по гортани, языку, и с другой стороны тянущее удовольствие.

Никогда такого не испытывала, я совсем растерялась, заблудилась в собственных чувствах и желаниях. Я растеклась бы по кровати, если один не придерживал бы меня за бедра, насаживая на себя, а другой – за волосы.

Оргазм следовал за оргазмом, и я ничего не могла с собой поделать. Вообще перестала понимать где я, а мозги, казалось раскидало по всей вселенной, и мне их уже никогда не собрать.

Кости исчезли, а мышцы напоминали кисель, поэтому, когда парни, плотнее вжались в меня, а потом отпустили, я мешком упала на простыни и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Хорошая девочка! – кто-то из них звонко шлепнул меня по заднице.

Меня хватило только на то, чтобы согласно мяукнуть.

– Надо будет повторить, – сказал другой или он же.

Расслабленная нега затягивала.

Гости ушли так же тихо и незаметно, как и пришли – через балкон, оставив меня, утомленную, растерзанную, но до невозможности довольную

 День 3. Непредвиденные затруднения

Проснулась я такой же растерзанной, как уснула – ночь с двумя горячими арабами не прошла для меня даром. Видимо, здесь, как и во всем, необходима привычка.

Привычка?..

Боже, о чем я думаю?

Как и подобает «хорошей девочке» подумала я, но подобная перспектива совсем не показалась непривлекательной. Живущая во мне стервочка радостно потирала руки и спрашивала когда начнем вырабатывать привычку, а живот опять стянуло спазмом. Память-садистка подкинула воспоминания о Джеймсе, и я совсем растерялась, не понимая чего хочу. Куда мне бежать? К умным или красивым?

Как же просто было с Димкой – он один и не надо разрываться между одним и идеальным мужчиной и двумя, пробуждающими первобытное желание. Такое желание, когда можешь хотеть только удовольствия. Еще больше удовольствия. И готова ради него на все.

Если бы вчера они привязали меня к кровати и прошлись плеткой, я, наверное, и тогда бы радостно повизгивала от оргазмов, потому что тело требовало их и готово было получить от чего угодно.

С нежным и чутким Джеймсом такого ждать не приходилось, но в сексе с ним  было другое, тягучее удовольствие. Удовольствие от выверенных, искусных, я бы даже сказала, изысканных, ласк.

Все трое они идеально дополняли мой идеальный круиз – с Джеймсом можно было быть эстетом, а если захочется чего-то необузданного, животного, для этого есть соседи-арабы.

Господи, о чем я думаю!

Спохватившись, я побежала в саузел, поплескала водой на пылающие щеки, потом поспешно приняла душ.

Слишком живое воображение в красках рисовало последующее путешествие, и между ног ощущалась горячая влага.

Так, теперь одежда. Вернувшись из ванной, засунула нос в шкаф.

Кроссовки, модные широкие брюки, тонкая рубашка, обрисовавшая грудь, и широкополая шляпа – и вот уже гламурная туристка готова к выходу.

Глянула в окно – видно ли Лиссабон – последний островок цивилизации перед тем, как будем пересекать Атлантический океан. Но там, стирая горизонт, морская синева сливалась с небом. Видимо, город с другого бота. Наверное, его видно из каюты Джеймса. Черт! Опять он.

У дверей каюты нос к носу столкнулась с Азатом и Загидом. Они словно специально поджидали меня.

Не осталось ни намека от вчерашних необузданных самцов – в джинсах и свободных рубашках они выглядели изысканно-небрежно. Арабские шейхи, да и только.

– Сандра, ты великолепна, – сверкнув бриллиантом сережки, галантно склонился и предложил руку Азат.

Ничто в его облике и поведении не наводило на мысль, что всего лишь накануне он…

Дыхание перехватило, а соски напряглись и проступили под кружевом бюстгалтера. Это не ускользнуло от внимательных глаз двух мужчин, вызвав на чувственных губах невероятно сексапильную улыбку.

«Саша, угомонись. Потерпи до вечера. Ты чего как с цепи сорвалась?» – уговаривала я себя.

– Что-то случилось? – гортанный голос только разжег тлеющий во мне пожар. К счастью отвлеклась на странно поведение кроссовок и, рассматривая их, избежала взглядов ребят. – Сандра?

– С кроссовками что-то, не пойму, – я еще раз их осмотрела, ничего не увидела, но ощущение что они как-то подсвистывают, не покидало.

– Время поджимает, нас уже ждут, – посмотрев на золотые часы, поторопил всех Загид, и, надеясь, что все обойдется, я постаралась не обращать внимания на кажущееся неудобство.

На бесшумном лифте спустились в сверкающий и вечно оживленный атриум и пошли к экскурсионной стойке.

– Са-ша!

При виде меня, Славка сорвался с места и бросился мне навстречу. Он врубился в меня со всей дури, повыше коленок и от избытка чувств топтался на ногах, а поскольку я по инерции продолжала идти, то подошва подозрительного кроссовка как-то незаметно отвалилась.

Когда она успела расслоиться? Вроде, качественная была вещь.

Как же я теперь пойду на экскурсию?

Подпрыгивая на одной ноге, я растерянно осматривалась, а ребята-арабы, кажется, злились на задержку.

День 3. Начало экскурсии

– Что случилось? – посмотрел на меня гид, а следом за ним и Джеймс, прищурившись, измерил с ног до головы задумчивым взглядом.

– Ерунда какая-то, – растеряно осмотрелась я. – Новые кроссовки. Не понимаю, что с ими произошло.

Я действительно не знала что делать. С одной стороны, все ждали только меня и неудобно было задерживать, а, с другой, – как я пойду с отваливающейся подошвой?

– Мы ведь можем немного задержаться, чтобы Сандра сменила обувь? – спросил Джеймс под недовольными взглядами арабов и Танечки.

– Вот что бывает, когда в отпуск берут всякий хлам, – по-русски пробурчала она.

Я еле сдержалась, чтобы не стукнуть ей по рыжей макушке этим самым «хламом». Рибоковские кроссы, с амортизирующими подушками, специально предназначенные для длительной ходьбы, эта анемичная курица назвала хламом?

– Только поторопитесь, – согласился гид, чем спас Танечкину голову от соприкосновения с подошвой кроссовка.

– Я мигом, – и действительно, как могла быстро, поковыляла к своей каюте, посмотрев напоследок, как Танечка жмется к Джеймсу, а Азат с Загидом провожают чуть ли ни злыми взглядами. За что они так? Мы же никуда не опаздываем.

Ворвавшись в каюту, сбросила удобные, но, к сожалению никуда негодные кроссовки и надела не такие удобные сандалии, заранее представляя во что превратятся мои отшлифованные педикюром пятки. Но делать было нечего.

Задыхаясь от быстрого шага присоединилась к поджидающей меня компании, и все вместе пошли в город, предварительно подвергшись досмотру.

Азат и Загид безмятежно прошли рамки металлоискателя, рентген и все возможные системы досмотра. Татьяна постоянно суетилась и создавала неразбериху и толкучку. То она забывала вытащить телефон из кармана, то снять ремень или забрать Славкин рюкзак с ленты транспортера, а у меня зудела нога дать ей хорошего пинка. Мне эти процедуры тоже не доставили удовольствия, но приходилось молча терпеть – безопасность превыше всего.

А вот Джеймс как-то странно присматривался ко мне и, когда вокруг меня водили палкой-металлоискателем, напружинился, словно готов броситься на выручку.

– Все в порядке? – посмотрела на наго, когда таможенники наконец впустили меня в город. – Ты так смотрел, словно ожидал, что меня сейчас посадят под арест.

– Просто не понравилось, что они так к тебе прицепились, – поморщился он и обнял за плечи прямо на глазах у ребят-арабов. К счастью, их вниманием всецело завладели Славик и Танечка. Один носился, как взбесившийся волчок, а вторая никак не могла собрать многочисленные манатки. – Что они к тебе прицепились? Что им не понравилось? – продолжал допрос Джеймс.

– Наверное, паспорт, – я беззаботно пожала плечами. Встретила его недоуменный взгляд и пояснила. – Видимо, здесь не очень любят русских. Возможно, думают, что я везу какую-то жуткую контрабанду. Якутские бриллианты, слитки золота или наркотики, приготовленные на кухне в кастрюле.

Поскольку Джеймс обнимал меня за плечи, я заметила как он вздрогнул.

– Ты тоже подозреваешь, что я преступница? – покосилась на него с шутливой подозрительностью и надула губы.

– Ну что ты такое говоришь, – почти искренне рассмеялся Джеймс и оглянулся на все еще копошащуюся компанию. – Мы пойдем смотреть город?

– Конечно-конечно! – заторопилась Танечка и пошустрила к выходу. Славка, видимо, найдя нового приятеля, крепко держался за руку Азата.

Загид неодобрительно покосился на то, как Джеймс меня обнимает, но промолчал. И мы все погрузились в микроавтобус.

Вот как мне теперь общаться с ними троими? Ведь наверняка узнают, что я сплю и с европейцем, и с арабами? При этом не хочу потерять ни того, ни других. Дома у меня таких проблем не было.

Проехали совсем немного, и нас сразу высадили на Праса де Камерсиу – огромной, залитой солнцем площади с монументом посередине.

Как сказал гид, на ее месте раньше стоял дворец, но его разрушило землетрясение. Площадь напоминала огромную бальную залу во дворце великанов, потолок которой выкрашен небесной лазурью, а вместо одной из стен выход к сверкающей под солнцем реке.

Особо отчаянные спустились к реке на узкую песчаную полоску и расположились позагорать. Прямо в городской черте!

А мы отправились осматривать саму площадь, и пока Славка носился и орал, слушая, как голос эхом отражается от строгих и величественных зданий, я не знаю, что на меня нашло, но присела перед Джеймсом в реверансе.

– Не пригласите даму на танец? – и, кокетливо склонив голову, посмотрела на него из-под ресниц.

– С удовольствием, – заложив одну руку за спину, как и положено кавалеру, он поклонился и предложил мне другую.

На меня словно нашло какое-то помешательство. Не было ни смущения, ни стеснения. Я чувствовала себя необычайно раскованно, словно танцевать посреди городской площади – самое обычное дело.

Джеймс, будто завсегдатай великосветских балов, уверенно держал меня за спину и вел. Мы кружились под палящим солнцем, словно в сиянии множества свечей. Плеск волн о каменный берег и шорох крыльев взлетающих голубей – стал нашей музыкой, а свежий запах реки – благовониями.

Забыв обо всем, я таяла в надежных объятиях партнера, словно укрытая от всех неприятностей и невзгод.

Желающих последовать нашему примеру не оказалось, только Славка, как обычно бесился, больше всего напоминая сбежавшую из зоопарка обезьяну, а Татьяна недовольно топталась у монумента, в конце концов отправившись к реке.

Славке надоело скакать в одиночку, и он раз за разом предпринимал попытки втиснуться между мной и Джеймсом, будто мы были его родителями, при этом усердно оттаптывая мне ноги, пока ремешки сандалий не начали трещать.

Ну что за ребенок! Еще не хватало, чтобы и они пали жертвой его неуемной энергии.

День 3. Алфама

Отказавшись от ресторанов, мы снова погрузились в микроавтобус, и он повез нас в единственный, уцелевший после землетрясения исторический район – Алфама.

Невероятно живописный, с желто-оранжевыми домами под красными крышами, он выглядел нарядно и празднично на фоне современного каменного города. Узкие улочки, больше напоминающие бесконечные лестницы, извивались между теснящимися на горных уступах зданиями.

Планировка и атмосфера этой части Лиссабона очень напоминала кадр из «Бриллиантовой руки». Я постоянно ждала, когда подходящий по типажу Джеймс, упадет перед очередным нарядным домом и скажет:  «Черт побери!» А из приоткрытой двери покажется колоритный смуглый и усатый контрабандист. Или из-за угла выплывет местная жрица любви в ярком обтягивающем платье и непременно с цветком в волосах. Любовь Димки к советским комедиям и бесконечное их пересматривание нагнали меня в самом неожиданном месте.

Я рассматривала пестрые стены, выложенные в мавританском стиле мозаичной плиткой, нависшие прямо над головой балкончики, свешивающие с них плети цветов, когда за спиной раздался пронзительный звон. Дернув за руку, Джеймс буквально вытащил меня из-под колес трамвая.

– Славка! – крикнула я, увидев, как пацан, словно в классики, прыгает по брусчатке мостовой, и бросилась к нему, пока не накрыла лязгающая железная коробка.

Горе-мамаша, конечно же ничего не видела и увлеченно беседовала с гидом. Удивительно, как у нее ребенок не утонул или не расшибся еще раньше.

Разумеется, этого не могло не случиться – нога подвернулась на стыке брусчатки, покалеченные Славкой ремешки треснули и окончательно порвались. Не чувствуя боли в подвернутой щиколотке, я схватился сорванца поперек живота и выдернула из-под самого носа трамвая, напоследок увидев побелевшее от испуга лицо водителя.

Оглушительный скрежет и плач испуганного Славки раздались одновременно, только тогда безголовая Танечка соизволила обратить внимание на своего ребенка, а я без сил опустилась прямо на узкий тротуар.

– Что случилось? – переполошился гид. Интересно, у него есть какая-то ответственность, если его туристы пострадают во время экскурсии.

– Ты цел? Не поранился? – очень вовремя тормошила Танечка свое чадо.

– Сумасшедшая, – ворчал Джеймс, осматривая мою ногу. – Тут болит? – нажал на щиколотку, я только охнула, а он недовольно поморщился.

Блин, ну точно «Бриллиантовая рука», только в роли неудачливого контрабандиста я сама и упала не около дома сообщников. Не везет, так уж во всем.

– Что-то тебе с обувью прямо не везет, – Джеймс снял с меня остатки сандалии – выдранные ремешки болтались грустными обрывками.

– У вас все в порядке? – удостоверившись, что Славка жив и здоров, только испуган, гид подошел к нам.

– Кажется, потянула ногу, – ответил Джеймс. – И порвала обувь.

– Тут много кафе. Предлагаю посидеть, заесть или запить стресс, заодно подумаем, что делать с обувью, – предложил душка-гид.

Джеймс, даже не спрашивая моего мнения, сразу же подхватил на руки и пошел следом за провожатым, а за ним плелась недовольная Танечка и мрачные Азат с Загидом. Неужели приревновали к Джеймсу? А нечего было клювами щелкать и обхаживать Танечку. Кто не успел взять меня на руки, тот опоздал. Чувствуя себя невероятно ценным трофеем, я обняла Джеймса за шею и прижалась.

Вскоре мы оказались на небольшой, уставленной столиками площадке, а сверху, протягиваясь от дома к дому, от окна к окну, пересекались яркие цветочные гирлянды.

Не успели мы разместиться за столиком, как сразу же появился довольно плотный официант или же это был хозяин с потертой книжечкой меню.

Я выбрала традиционное блюдо из трески и жареной картошки, Джеймс заказал рис, тушеный с морепродуктами, а Танечка и Славка предпочли соленые корзиночки с заварным кремом. Взрослые заказали сладкий портвейн, а Славке – молочный коктейль.

Азат с Загидом, отказавшись от еды, видимо решили тоже принять деятельное участие в решении моих проблем.

– Мы неплохо знаем этот район. Пока едите, отремонтируем сандалии.

Подхватили испорченную обувку и, раньше, чем успела что-то сказать, исчезли.

Надо было видеть, как обрадовался гид. Очевидно, что возиться с проблемной туристкой ему совсем не хотелось. А вот реакция Джеймса опять показалась очень странной. Он провожал арабов таким жадным взглядом, словно больше всего на свете хотел составить им компанию.

Так непривычно чувствовать под босыми ногами тротуарную плитку. Я шевелила пальцами и ощущала каждую трещинку, выемку или выпуклость. Рассматривала местных – казалось, они никуда не торопились и со вкусом потягивали кофе. Это так не походило на вечную суматоху в которой я жила каждый день, что невольно позавидовала неторопливости их жизни, где в середине дня можно посидеть в кафе, полюбоваться на яркие крыши домов, каскадом спускающиеся к пронзительно-голубой реке. Никуда не торопиться и просто наслаждаться солнечным днем.

И как-то очень гармонично во все окружающее: мягкую и темпераментную речь местных, маслянистый запах оливок, острый – разогретых специй, густой – кофе, и полуденный зной вплелся негромкий и грустный перебор гитары.

Я крутила головой, пытаясь угадать откуда доносятся вкрадчивые и пробирающие до самых дальних уголков души звуки, когда Джемс взглядом указал на женщину, примостившуюся прямо на ступеньках одного из домов. В ее стянутых на затылке волосах, словно огонек, горел красный цветок. Она склонила голову к плечу, укрытому черным кружевным платком и задумчиво, словно играла только для себя, перебирала струны.

А потом начала петь.

Я не понимала слов, но достаточно было только лишь голоса и интонаций исполнительницы, чтобы у меня выступили слезы. Такой пронзительности, сдерживаемой страсти и светлой грусти я еще никогда не слышала. Словно женщина тосковала по возлюбленному, с которым вынуждена была расстаться, но о котором остались только самые лучшие воспоминания.

Мне почему-то вспомнился Димка, промозглость осеннего города с его дождями и утренними заморозками. Как должно быть тошно среди множества людей остаться одному. Быть может, он сейчас, пользуясь моим отсутствием, пьет с друзьями пиво в каком-нибудь кабаке или же сидит дома, смотрит телевизор, а по стеклу стекают нескончаемые потоки дождя.

Последние аккорды, будто плач по ушедшей любви, и исполнительница замолчала, а я смахнула со щеки слезинку.

День 3. Сандалии

Слушатели разразились аплодисментами, не остались безучастными и мы и присоединили свои евро к плате за прекрасное исполнение.

– Донна! – оживился плотный, наверное, все-таки это был хозяин, мужчина, увидев во мне благодарного слушателя. – Если хотите, Соледад еще споет.

Я не знала, хочу ли еще. У исполнительницы был красивый мелодичный голос, от него по коже бежали мурашки, когда модуляции выдавали безграничную тоску, и погружал в так не свойственную мне счастливую меланхолию. Именно поэтому я и не знала, хочу ли повторения этих ощущений.

Растерянно посмотрела на Джеймса.

– Давай! – с энтузиазмом поддержал он. – Это же фаду – национальный жанр. Где ты еще такое услышишь?

И я посмотрела на толстяка. Многозначительно улыбнувшись, он поспешил к Соледад и зашептал что-то на ухо.

– Специально для вас, донна, – сияя, как начищенный самовар повернулся к нам, а исполнительница снова тронула струны, и из-под ее пальцев потекла тягучая и нежная мелодия.

– Потанцуете со мной? – коза-Танечка с томной кокетливостью протянула Джеймсу руку.

Слишком хорошо воспитанный, чтобы отказать женщине, он, словно извиняясь, поцеловал мне пальцы и поднялся.

– Са-аш!

Ну конечно, как же без него? Славка прыгал около меня, дергая то за одну руку, то за другу.

– Пойдем со мной танцевать!

Нет уж! С ним я уже имела счастье  танцевать и не намерена развлекать дитеныша, пока его мамаша уводит у меня из-под носа идеального мужчину.

– Как я могу танцевать без обуви? – показала босую ступню и сама залюбовалась – усилия педикюрши не прошли даром, кожа мягко поблескивала перламутром, идеально ровные ногти и мягкие подушечки пальцев.

– Я тоже буду босиком! – сразу же нашелся сорванец и деятельно стягивал кроссовки.

Танечка, положив рыжую башку на плечо Джеймса, вообще не замечала чем занимается ее отпрыск.

– Ты что! – пришлось самой останавливать мальчишку. – А если ногу чем-нибудь порежешь, занесешь инфекцию, потом не сможешь купаться в бассейне, – мои слова заставили его замедлиться. – К тому же, – продолжала я. –  Все равно не могу танцевать, поскольку подвернула ногу, и она болит. А если ты поранишься, то кто поможет мне дойти до корабля?

Последний аргумент оказался самым действенным. У такой бестолковой мамашки такой рыцарь растет – где в этом мире справедливость?

– Тогда я пойду с мамой танцевать? – с самым серьезным видом спросил маленький кавалер. – Ты не обидишься?

– Конечно, иди. Я посижу здесь и посмотрю на тебя, – ответила я, злорадно предвкушая как сорванец будет топтаться по мамочкиным ногам. Тогда ей точно будет не до флирта.

Славка не заставил себя долго ждать – подбежал к матери и обхватил ее за ноги.

– Мамочка! Я тоже буду танцевать, – с настырностью барана он втискивался между матерью и Джеймсом, а я наблюдала с мстительным удовольствием, пусть на своих ногах почувствует назойливость маленького засранца.

Исполнительница пела, Джеймс уворачивался от кроссовок Славки, Танечка еле сдерживала раздражение, а я, довольная жизнью, потягивала сок и покачивала босой ногой, с удовольствием чувствуя пальцами теплый ветерок.

– Вот! Готово!

На плетеный стул рядом со мной плюхнулся Азат и покачал перед носом отремонтированными сандалиями.

– Ну что, потанцуем?

Пока застегивала ремешки, он подскочил и галантно подал руку под удивленным взглядом хозяина кафе. Он, кажется, подумал, что мы с Джеймсом пара.

– Не могу, – покачала я головой и показала на лодыжку. – Нога еще болит.

– Нет, это неправильно, что ты не можешь танцевать под такую чудесную музыку, – заявил Загид. Потом переглянулся с Азатом, и вдвоем они подняли меня на руки, сцепив руки в замок.

– Вот ты и танцуешь, – рассмеялся Азат, синхронно кружась с приятелем под изумленным взглядом толстяка. Я же только молилась, чтобы они меня не уронили. Иначе остаток отпуска придется провести в гипсе.

Соледад закончила петь, смолкла музыка, остановились и Азат с Загидом, а Джеймс наконец-то смог отделаться от Танечки. Только Славка не желал успокаиваться и продолжал носиться между столами, едва не сшибая головой углы, пока мамаша рылась в кошельке разыскивая мелочь и постоянно оглядывалась на Джеймса, желая привлечь его внимание.

Не, она когда-нибудь дождется и схлопочет. Ну разве можно так откровенно вешаться на мужика? Между прочим, чужого! Да, я его уже присвоила окончательно и бесповоротно, а, судя по тому, как беспрестанно следил за мной, он был совсем не против этого.

Под изумленными взглядами наблюдающих за нашим странным танцем зрителей, ребята опустили меня на стул и, довольные собой, уселись сами.

– Пойдем дальше? – поинтересовался гид, дождавшись, когда мы рассчитаемся за еду и танцы.

Очень не хотелось покидать веселый и приветливый двор, лучащегося гостеприимством толстяка, Соледад, с ее красивым, полнозвучным голосом, но нас ждал белоснежный лайнер.

Я встала вместе со всеми, оперлась на подвернутую ногу и, охнув, снова рухнула на стул, при этом показалось, что подошва сандалий стала как будто толще. Что с ними сделали в том ремонте? Подложили португальской землицы в качестве сувенира?

– Что случилось? – сразу же обернулся Джеймс, не обращая внимания на цепляющуюся за его руку Танечку. Подались ко мне и ребята-арабы.

Приятно, черт возьми, снова чувствовать себя центром внимания, а злющий взгляд Танечки стал дополнительным бонусом. Будет знать, как стараться увести чужого мужчину. А место того, чтобы зыркать на меня, могла бы поблагодарить за Славку.

Беззаботный же балбес носился  от стола к столу перенося с одного на другой солонки и перечницы, пользуясь тем, что хозяин его не видит.

Не успели арабы подняться, как Джеймс оказался рядом и подхватил на руки.

– Сильно болит? – обеспокоенно всматривался мне в лицо.

Признаться, я почти сразу же забыла о ноге, стоило обхватить самую надежную шею на свете.

– А Саша теперь никогда ходить не сможет? – подпрыгивал рядом Славка. – А купаться она сможет? А ты тогда с мамой будешь купаться? – пытался он докричаться до Джеймса и озвучил Танечкину мечту.

– С Сандрой все будет в порядке, – успокоил Джеймс мальчишку. – От подвернутой ноги еще никто не умирал.

Славка отстал, громко требуя от матери нового похода в бассейн, а  его место рядом с нами заняли Азат и Загид, причем смотрела на Джеймса так, словно вот-вот готовы были броситься на него и отобрать меня.

Эх, какие страсти разгораются из-за меня! Я с удовольствием ощущала себя роковой красавицей, покоряющей сердца направо и налево.

– Смотри, снова не потеряй, – Азат игриво поддел мою болтающуюся ногу, иначе все наши с Загидом труды напрасны.

Казалось, его слова относились к моим сандалиям, но сказано это было таким тоном, словно подразумевалось что-то еще. Да еще этот пытливый взгляд сначала на меня, а потом на Джеймса. Так хотелось сказать: – «Мужчины, полегче! Я вам не преходящий приз. Тоже имею право голоса».

– Не переживайте, – ухмыльнулась в ответ. – Я буду относиться к ним очень бережно, Если хотите, больше не надену до самого возвращения в Барселону, – и сразу же почувствовала как напряглись руки Джеймса, хотя до этого он нес меня без заметных усилий.

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Сейчас они подерутся из-за моих сандалий?

День 3. Замок Святого Георгия

Несмотря на все их многозначительные, а порой и угрожающие переглядки, мы все-таки добрались до микроавтобуса, где Джеймс решился выпустить меня из объятий.

– А сейчас, дамы и господа, мы с вами поедем к замку Святого Георгия! – не уловив висящего в воздухе напряжения, обрадовал нас гид.

– Ты сможешь? – обеспокоенно посмотрел на меня  Джеймс, я же, не представляя что нас ждет, беззаботно пожала плечами.

Я готова была пойти с ним на край света… но только не карабкаться вверх по холму, на котором расположился замок, господствуя над всем районом Алфама.

Толстые каменные стены возвышались неприступной цитаделью и царапали небо квадратными зубцами.

Я остановилась вначале каменной, ведущей к огромным воротам лестницы, не решаясь начать подъем – нога все еще ныла.

– Нельзя оставлять красивую женщину в беде! – воскликнул Азат и подхватил меня на руки.

Я едва не фыркнула – значит, некрасивых оставлять можно? И вообще, я, конечно о себе весьма лестного мнения, но почему все носятся со мной, как тухлым яйцом? Каждый норовит носить на руках и чуть ли не драться за эту честь? Чем это я представляю такую ценность?

– Если бы я  был большим, тоже понес бы Сашу, – внес свою лепту малолетний поклонник, отвлекая меня от смутных подозрений.

– Еще не хватало! – по-русски фыркнула Танечка, обиженная, что все внимание мужчин переключилось на меня. Не поручусь, что она не подумывала тоже подвернуть ногу, слишком уж внимательно осматривалась по сторонам.

А мы уже поднялись на самый верх замковой стены. По дороге я задевала ногами других туристов, а они отшатывались и недовольно ворчали, но все равно не могли испортить мне удовольствие от хмурого выражения Танечкиного лица.

Слегка запыхавшись, Азат поставил меня на ноги, а гид тем временем предлагал насладиться панорамой города.

С вершины холма, да еще и с замковой стены вид открывался действительно охрененный. С одной стороны – блестящая голубым серебром лента реки и сверкающий плиткой правильный квадрат площади, с которой мы и начали экскурсию.

Гид рассказывал героическую историю замка, постоянно переходящего от одних владельцев к другим, а я фотографировала, стараясь ничего не пропустить.

Пестрые крыши, белеющие на реке парусники, возвышающиеся над остальными домами соборы и монастыри. Казалось, весь город раскинулся перед тобой, как на ладони. Неудивительно, что  португальские короли выбрали это место для строительства замка.

Пронзительный женский визг прервал интересный рассказ, и все сразу же засуетились. Я поспешно опустила фотоаппарат, осмотрелась, желая узнать причину суматохи – народ сгрудился на самом краю стены и, наклонившись, смотрели вниз.

Подбежала и я. Глянула, и ноги примерзли к камням. Выпав из ослабевших пальцев, фотоаппарат повис на ленте и больно ударил в живот, выбив вскрик ужаса, но и он застрял в горле.

– Не подходи! – Танечка тащила сына за руку, стараясь увести подальше от покосившего ограждения за которым…

Кажется, сердце перестало биться.

Цепляясь за неровный уступ стены, над обрывом висел Джеймс.

Как он туда свалился? Я бы не сказала, что он отличался особой неповоротливостью.

Джеймс пытался подтянуться, но древний камень крошился под пальцами и осыпался. Одна рука уже сорвалась.

Боже!

Сдерживая вскрик, я прикрыла ладонями рот.

Не знаю, чем думала. Наверное, ни чем. Я бросилась к краю стены, но Загид перехватил меня поперек живота.

– Стой на месте, женщина! – прозвучал гортанный приказ.

Я же вообще не отдавала себе отчета в том, что делаю – инстинкт спасения оказался сильнее меня.

Кажется, я брыкалась и отбивалась от сдерживающих меня рук, пока гид и Азат, страхуя друг друга, пытались вытащить Джеймса.

Вот показалась одна его рука, затем вторая, а следом и светлая, но сейчас растрепанная макушка.

Загид уже еле удерживал меня, для чего пришлось обхватить изо всех сил и приподнять, и, стараясь вырваться, я беспомощно болтала в воздухе ногами.

Подхватив по мышки, гид и Азат втащили Джеймса на стену. Потрепанный, испачканный и исцарапанный, он уже не напоминал идеал мужчины с обложки журнала, но как ни странно, выглядел еще мужественнее.

Загид наконец-то отпустил меня, и с воплем: «Джеймс!» я бросилась ему на шею, едва не сбив обратно в пропасть.

– Тихо-тихо, – негромко рассмеялся он, обняв меня за спину и отступив на шаг. – Все обошлось.

Затем задвинул меня за спину и исподлобья посмотрел на Азата.

– Ты пытался меня столкнуть?

День 3. Ликер и павлины

Изумление на лице Азата было совершенно неподдельным. Сразу же присоединился Загид.

– Приятель, не заводись, – положил руку Джеймсу на плечо, а тот паздраженно сбросил.

– Зачем мне это? Меня кто-то толкнул. Я сам испугался. Извини, что так получилось. Мир? – протянул руку.

Немного поколебавшись, Джеймс ее пожал, а гид с облегчением перевел дух.

– Думаю, стоит закруглиться, а чтобы загладить неприятное происшествие, предлагаю выпить вишневого ликера из шоколадных кружек.

Предложение прозвучало заманчиво, и все, не раздумывая, согласились.

Мы вышли из замка и оказались на окруженной крепостной стеной территории.

Цвели апельсиновые деревья, и мы буквально захлебнулись в густом цитрусовом аромате. От громкого хлопанья вздрогнула, показалось, что что-то коснулось головы, и я испуганно прижалась к Джеймсу.

– Донна, не стоит бояться, это всего лишь павлины, – рассмеялся гид.

Кто?

От удивления я даже приоткрыла рот. Разве они летают? Но гид только показал на ветки у меня над головой. Я взглянула вверх и увидела внушительную, изумрудно поблескивающую тушу, восседающую на прогнувшейся под ее весом толстой ветке.

Я невольно пригнула голову. Показалось, что еще немного и разъевшаяся, высокомерная курица свалится на меня, хотя ее длинный роскошный хвост и так почти касался моей макушки.

Потянулась, погладить гладкие глянцевые перья, но птица с недовольным вскриком, больше похожим на мяуканье, тяжело захлопала крыльями и перелетела на другую ветку, опасно закачавшуюся под ее весом.

– Ну вот, – огорченно вздохнула я. – Не получилось добыть сувенир.

– Внизу, в лавочках таких сувениров! – гид широко взмахнул рукой, показывая, что можно утонуть в этих перьях.

– Это неинтересно, – скукислась я. – А так, дома могла бы хвастаться, что сама добыла это перо. Вот этими вот руками, – поднесла ладони к лицу и тут же подпрыгнула от истошного вопля, и не я одна – все, вздрогнули и испуганно оглянулись на Загида – преисполненный гордости, он протягивал мне перо,  переливающееся всеми цветами синего и зеленого, а обездоленная птица орала и возмущенно хлопала крыльями. Кажется, они в первый раз испытали на себе подобное кощунство. Теперь будут знать, что русская фантазия и арабский темперамент – гремучая смесь.

– Пойдемте скорее, – гид схватился за голову, – пока сторожа не пришли.

– Вандалы, – скривилась Танечка.

Конечно, это же не ей презентовали перо из задницы тропической курицы.

У меня даже нога прошла, и, давясь от смеха, мы побежали вниз по каменистой дорожке к магазину, торгующему ликером.

Терпко-сладкий вишневый ликер из горько-сладких шоколадных чашек, которыми мы потом и должны были заесть. Наверное, это было бы вкусно, вот только чашку пришлось отдать Славке.

Подпрыгивая, он канючил, что тоже хочет попробовать, но мамаша привычно не обращала на него внимания.

Увидев, что мне пришлось расстаться со своей частью лакомства, Джеймс меня угостил. Мы отламывали края, если и смеялись друг над другом, когда оказывались вымазанными шоколадом, а Танечка, слопав все в одиночку, сердито на нас зыркала.

Так ей и надо! Больше внимания надо ребенку уделять.

Всей компанией мы дружно загрузились в микроавтобус и двинулись обратно в порт. При этом наглющий Славка, оставив мамочку на милость арабов, загнездился одновременно на моих и Джеймса коленях.

Не знаю, что там Азат с Загидом делали с Танечной, но до нас периодически доносился ее задорный смех, а мы, поверх головы вездесущего Славки смотрели сделанные фотографии.

Но чем игривей становился смех Танечки, тем больше я раздражалась. Я могла показаться слишком жадной стервой, хотя, что греха таить, я такой и была и не хотела делить ребят с наглой теткой. Не хотела, чтобы все те жаркие ночи, что еще ждут меня впереди достались ей. Кроме того, не давал покоя вопрос – что ребята забыли в моей каюте, зачем залезли в ящик с бельем и специально ли Азат толкнул Джеймса.

Кстати, мужчину мечты тоже не мешало бы расспросить, осталось только избавиться от ерзающего на коленях Славки.

День 3. Коварный план Саши

В этот раз на ужин я оделась менее вычурно, поскольку нога все еще болела и не позволяла надеть высокие каблуки. Поэтому балетки удостоились чести стать дополнением к сарафану. Подхватив клатч, я вышла из каюты и, конечно же, наткнулась на соседей.

– Сандра, вы как всегда ослепительны, – сверкнув зубами не хуже кристаллов Сваровски, улыбнулся Загид, и они вместе с Азатом галантно предложили мне руки.

Я не стала привередничать и приняла оба предложения.

Так под руку сразу с двумя сногсшибательными арабскими шейхами я вошла в зал Вилла Верде и расположилась за нашим столиком.

Джеймс еще не появился, зато Танечка оживленно махала из своего угла. Ребята приветливо улыбнулись ей и махнули в ответ. Как-то так получилось, что эта почти незаметная женщина ненавязчиво, но настырно влезла в нашу компанию. И теперь, лучезарно ей улыбаясь, я вынашивала коварный план.

Насколько я успела изучить порядки лайнера, здесь существовали ночные клубы, куда вход был доступен только при размещении в определенной категории кают. Я-то не пожадничала на комфортное размещение и доступ к развлечениям, а Танечка решила сэкономить или попросту не хватило денег, поэтому она не могла увязаться с нами везде. И я решила после ужина позвать ребят в один из таких клубов, чтобы хоть ненадолго избавиться от ее общества и отдохнуть от визгов Славки.

– Са-аш! А что вы едите?

Как же, забудешь о нем.

Опираясь на мое колено, он засунул нос в тарелку и изучал пармиджану, аппетитно пахнущую сыром и томатным соусом.

– Баклажаны, – разочарованно протянул Славка и сунулся к арабам. Они остались приверженцами карпачо и наслаждались тонкими пластинками рыбы, утопающими в оливковом масле, смешанном с соком лимона и посыпанными пряными травами. Все это они заедали брускеттами. – Рыба-а-а.

Кажется, мы совсем упали в глазах ребенка.

– А у нас пицца! Вкусная! – с чувством полного превосходства заявил он. – И мама обещала мороженое с газировкой.

Конечно, что еще ребенку надо для полного счастья, а мамаше не мешало бы отвесить хороший подзатыльник. Хотя. Может я придираюсь, и Танечка позволила ребенку есть всякие вредные вкусности только по причине отпуска.

– О! Все уже в сборе, – подошел и Джеймс, нагруженный лазаньей, капрезе и фритаттой. Вот ничего себе, он проголодался. – Привет, – потрепал Славку по голове. – А где твоя мама?

Я напряглась и недовольно посмотрела. Мне совсем не понравился его интерес к Танечке. Еще чего доброго откажется идти в недоступный для нее ночной клуб, а я ведь собиралась расспросить его почему решил, что Азат хотел сбросить его с обрыва?

– Там, – Славка махнул в сторону бара. – Пошла за мороженым. А после ужина куда пойдем? Мама говорила, что сегодня будет кино. А пойдем в кино?

Ну, Татьяна! Честно, у меня уже зла на нее хватало. Так беззастенчиво использовать ребенка, это надо совсем совесть потерять. Она что, надеется снова сбагрить его на меня, а сама будет безнаказанно охмурять Джеймса в темноте зала? А вот фигушки!

Азат и Загид растерянно переглянулись на бесхитростный вопрос ребенка, по-моему, у них тоже были другие планы.

– Мы ведь еще не были в Санта Фе Мекс, – напомнила я, игриво осмотрев всех троих мужчин. – Почему бы сегодня не потанцевать? Отведать мексиканское вино и острые закуски?

Кажется, перспектива зажигательных латиноамериканских танцев нашла отклик у всех, возможно даже в паху, и глаза ребят загорелись.

– Слава, что ты здесь делаешь?

Как нельзя кстати подошла Танечка. Видимо, по ее расчетам, мы уже должны были согласиться на кино.

– Я звал Сашу в кино, – не знакомый еще с интригами взрослых, он повернулся и доверчиво посмотрел на мать. На меня Танечка даже не взглянула, вопросительно уставившись на мужчин – их мнение было для не намного важнее

– Но мы решили сходить потанцевать в Санта Фе, – сладко улыбнулась я. Как же приятно обломать ей все надежды.

– О, как жаль, – сразу же погрустнела она. – Я не смогу туда пройти, да и Славку не с кем оставить.

Снова этот просительный взгляд.

Я молча занялась своими баклажанами – теперь дело за мужчинами, с кем они хотят провести сегодняшний вечер.

День 3. Четыре текилы

– Санат Фе? Отличная идея. Мы там еще не были. Я за, – Джеймс уже расправился с лазаньей и потрошил пирамидки капрезе.

Танечка заметно скисла, но все же вопросительно посмотрела на арабов.

– Текила, самба, бурито, фахитас в острой тортилье или кино… Даже не знаю что и выбрать, – задумчиво рассуждал Азат под насмешливым взглядом Загида и, сверкая сережкой, осматривал меня с головы до ног, словно лаская взглядом, в то время как его мягкий гортанный говор прокатывался по коже приятными волнами.

– Очень сложный выбор, – поддержал приятеля Загид. – А как ты смотришь на возможность выпить абсента?

С каждым их словом Танюша становилась все скучнее, ведь не оставалось никаких сомнений в том, что выберут ребята.

– Вот умеешь ты убеждать, – рассмеялся Азат и, склонившись ко мне, поцеловал руку. – Сандра, я буду счастлив сопровождать вас этим вечером.

– Уверена, мы все четверо отлично повеселимся, – я осмотрела троих мужчин, пренебрежительно скользнув взглядом по Танечке.

Джеймс. Ох уж этот Джеймс. Вот что значит хорошее воспитание, только не всегда оно к месту.

– Тат’ана, я предложил бы вам присоединиться к нам, – сжалившись при ее кислом виде, начал он. Ответом послужили полный надежды и признательности Танечкин и сердитый мой взгляды. – Но, боюсь, что это невозможно, – закончил Джеймс, к моему полному удовлетворению.

– Придется нам со Славиком вдвоем смотреть фильм, – грустно ответила Танечка, но я почему-то засомневалась, что она пойдет в кинотеатр. Скорее всего, поднимется к бассейнам или найдет многолюдный ресторан и подыщет себе там компанию. Но в любом случае, в этот вечер я буду избавлена от ее компании. И это несказанно радовало.

***

К походу в мексиканский ночной клуб я готовилась с особенной тщательностью, в результате стала напоминать себе девочку с Ленинградки – короткая широкая юбка, разлетающаяся от каждого движения (в танце она будет смотреться особенно эффектно), корсетный топ, украшенный пайетками, он ловил и отражал мельчайшую искру света, превращая меня в елочную игрушку, но зато, я уверена, все взгляды будут прикованы ко мне. Черные лаковые босоножки завершали образ… в общем, искательницы приключений.

Чтобы не выглядеть слишком вызывающе, пришлось стереть всю косметику и наложить более светлый макияж, а волосы на одном виске подняла заколкой-цветком – ну просто тропическая красавица.

Негромкий стук в дверь, и я уже стою под оценивающим взглядом Азата и Загида.

– Ну как? – покрутила бедрами, и юбка послушно обвила ноги.

Азат осмотрел от волос, растрепанных с намеренной небрежностью, до пальцев ног с винно-красным лаком, потом посмотрел в лицо и присвистнул.

– Сандра, ты как всегда восхитительна.

– Даже не знаю, стоит ли ее куда-то вести, – Загид одернул наполовину распахнутую рубашку, в незастегнутом вороте которой виднелась смуглая, покрытая черными волосами грудь. – С нее же глаз нельзя сводить.

– Не переживайте, – осмелев к третьему дню путешествия, я обняла сразу обоих и чмокнула в гладко выбритые, сладковато пахнущие лосьоном щеки. – У вас ведь будет помощник. Втроем как-нибудь присмотрите, – я подмигнула им и позволила прижать себя к двум разгоряченным телам.

– Мы бы и вдвоем справились, – пренебрежительно хмыкнул Азат. – Что ты нашла в этом замороженном и заторможенном Джеймсе. – Ему больше Татиана подходит.

– Не вредничай, – я провела кончиками ногтей по его шее. – Пойдемте, а то всю текилу без нас выпьют, – и мы поспешили к лифтам, чтобы перебраться на ресторанную палубу.

На входе высоченные мужчины в широких рубахах, узких брюках и сомбреро проверили у нас магнитные ключи и пропустили в сверкающий огнями зал, а я тихо позлорадствовала, что Танечке сюда не проникнуть даже по приглашению.

От световых бликов кружилась голова, запах острых пряностей застревал в горле и вызывал жажду, а неровная, будоражащая музыка, словно дергала за руки и ноги, подталкивала бедра, сокращала мышцы живота, делая движения более резкими, чувственными, призывными.

– Три текилы! – присев к барной стойке, попросил Азат.

– Четыре! – рядом появился Джеймс, и перед нами появилось четыре шота с текилой, тарелочка лайма и соль.

День 3. Всего и много

– Кто первый сдается, тот за всех платит, – с вызовом осмотрев всех, Загид первым поднял свою стопку.

Отставать никто не хотел, и вскоре бармен наливал по второй.

– Мальчики, вы меня споить хотите? – я ухмыльнулась всем троим и залпом выпила.

Азат одобрительно выдохнул и последовал моему примеру, а за ним и Загид с Джеймсом.

– Танцевать хочу! – заявила я. – Надеюсь, пить не обязательно без передышки, – и, покачивая бедрами, пошла на танцпол.

Ударные отдавались во мне рваным пульсом. Хотелось забыть все и позволить музыке себя вести, но не получилось – кто-то из ребят пристроился сзади и вел уже он. Закручивал. Вращал. Перекидывал с руки на руку. Юбка обвилась вокруг меня уже где-то в районе талии. Кажется, мои фиолетовые танга имел возможность рассмотреть весь бар.

Руки поменялись, а безумное вращение – нет. Я только успевала перебирать ногами под горячащие ритмы.

Кажется, по венам бежала не кровь, а текила. Смесь сладости и соли с примесью лайма. Голова приятно кружилась, но как такового опьянения не было. Было офигенно.

– Ты офигенный! – я извернулась и обняла партнера за шею. Кто это, казалось совсем неважным. Главное, мои бедра, плечи, живот и ноги двигались в такт музыке, а надежные руки раскручивали и ловили, не давая улететь в танцующую толпу.

– Ты тоже офигенная, – гортанно произнес кто-то из арабов и прижал к себе, положив ладонь на ягодицы.

Грудь к груди, бедра к бедрам, а чтобы иметь возможность двигаться, его нога, протиснувшись между моих бедер, притерлась к лобку, а моя – в его паху.

Ткань танга оказалась символической защитой, я чувствовала мельчайшее движение партнера и сама не заметила, как начала прижиматься плотнее.

– А я принес выпить, – раздался за спиной голос второго араба.

Вывернув шею, потому что все остальное было во власти рук Азата, я посмотрела на Загида. Рядом с ним стоял знойный официант и лучезарно улыбался, глядя на то, как мы танцуем. Но, откровенно говоря, мне было наплевать.

Хотелось всего и много – текилы, танцев, объятий.

За последними дело не стало.

Обняв меня сзади, Загид передал один шот Азату и насыпал соль мне на грудь.

–  Что может быть лучше, чем слизывать ее с груди красивой женщины, – проворковал он. Затем положил руку мне на горло и наклонил голову себе на грудь.

Влил мне в рот приятно-сладковатую текилу, выпил сам, а потом, взяв в зубы дольку лайма, предложил мне.

Тяжелая волна похоти прокатилась по всему телу, по горлу тонкой струйкой стекала обжигающая текила, горячий язык проник в рот, обволакивая кислым вкусом лайма, и я не смогла сдержать стон удовольствия, чувствуя усиливающуюся пульсацию там, где нога Азата бесцеремонно об меня терлась.

– Ты забыл про соль, – напомнил Азат и, нагнувшись, тоже приник к моим губам.

Ахренеть! Поцелуй сразу втроем. Могла ли я о таком мечтать?

Кажется, тормозов у меня не осталось совсем.

Два языка – кислый и солоноватый вкусы – ритмично двигались у меня во рту и у меня совсем снесло крышу от возбуждения. Настойчивые рты грубо ловили, а потом нежно посасывали мои распухшие саднящие губы.

Я уже изнывала от желания и все более откровенно и бесстыдно прижималась к мужчинам, а Азату, кажется, придется отдавать брюки в химчистку.

– Думаю, пора сменить партнеров, – Джеймс подошел и разбил наше слитое в одно целое и спитое трио.

День 3. Попытка выяснить отношения

Азат с Загидом оставили в покое мой истерзанный рот и недовольно обернулись, а я глубоко вдохнула, восстанавливая дыхание.

– Я опередил вас на несколько шотов, – Джеймс многозначительно поднял бровь и кивнул на стойку бара. – Если не хотите платить за все, то нагоняйте, – и, перехватив мою руку, буквально вытащил из тисков двух горячих тел.

Музыка стала быстрее, и мы закружились в безумном вращении, словно летели, не касаясь ногами пола.

Я не заметила, как мы покинули бар и оказались у самого поручня.

– Что-то качка слишком сильная, – я ухватилась за поручень. Качалась не только палуба, но и сам океан, и звезды вместе с повисшей прямо над головой луной.

– Это не качка сильная, а ты слишком пьяна, – совсем неласково ответил Джеймс. – Ты что устроила в баре.

– Я не пьяная, – почему-то язык плохо слушался. Наверное, виноваты арабские поцелуи. – Мне было весело. Зачем ты меня увел. Давай вернемся, – я повернулась, собираясь пойти к бару, но чуть не упала и повисла на надежной руке Джеймса. – Пойдем танцевать, – я качнула бедрами и задела его. Хотелось то ли танцевать, то ли трахаться, то ли всего сразу.

– Проветрись, – он обхватил меня сзади за шею и перегнул через поручень.

Ветер ударил в лицо, и дыхание перехватило.

– Ты что делаешь? – испуганно просипела я и изо всех сил вцепилась в металл.

– Проветриваю тебе мозги, – ответил Джеймс. – Ты с ними? Отвечай!

– С кем, с ними? – не поняла я. – Я же сейчас с тобой.

– Не валяй дурочку, – резкий голос, так непохожий на музыкальное мурчание. Цепкие жесткие руки. Жестокость и решительность во взгляде.

Неужели выбросит за борт? За что? Из-за ревности?

Ветер прохладным прикосновением прошелся по ягодицам и задрал юбку.

– С... Сандра! – хрипло вырвалось у него.

Полоска танга не могла служить существенной преградой, и я почувствовала, как его пальцы проникают внутрь.

Боже! Он трахал меня пальцами почти у всех на глазах, всего лишь загородив собой.

Короткие глубокие толчки – медленно, словно нехотя назад, и резко вперед. С каждым разом все глубже, не забывая массировать клитор большим пальцем. Я только постанывала и всхлипывала.

Ребята довели меня почти до предела, и неожиданный напор Джеймса оказался как нельзя кстати.

«Ох-ре-нен-но!» – думала я, вколачиваясь животом в поручень.

– О-о-о, Джеймс, – простонала я. – Еще, – сорвалось с губ, когда я, казалось, была готова кончить.

Но он вышел.

Ну не гад?

– Нет, продолжай! – закрутила задницей, пытаясь вновь найти его пальцы.

В шуме разбивающихся о борт волн показалось, что слышу, как вжикнула молния.

Неужели?

Но мысли еще не успели до конца оформиться, как после прохладного прикосновения ночного воздуха, почувствовала нечто другое – горячее и до предела напряженное.

– Какая же ты…

Но Джеймс не закончил, а вместо этого вошел, даже ворвался в меня.

Спину выгнуло от нестерпимого удовольствия, и я почти распрямилась, но Джеймс, надавив на шею, снова перегнул меня через борт.

Чувственное чмоканье волн как-то очень хорошо совпали с глубокими толчками внутри меня.

Джеймс трахал меня неторопливо и обстоятельно, словно мы не у всех на виду, а за закрытыми дверями.

Глубокий толчок. Мой стон сквозь прикушенные губы, хотя, скорее всего, его заглушала музыка. Потом на какое-то время замирал, позволяя мне почувствовать его всего, и медленно выходил. Совсем немного, чтобы затем снова впечататать меня в поручень.

Синяки должны остаться впечатляющие.

– Ты с ними? – на очередном толчке, вырвавшем у меня из груди более протяжный и громкий стон, спросил он.

– Не-ет!  С то-бой!

Если он сейчас снова остановится, убью.

Я чувствовала, что уже близко. Глубже! Сильнее! Еще-о-о-о!

Ночь осветилась россыпью искр, а я оказалась размазанной по борту, только ногти беспомощно скребли по металлу.

– Я так и думал, что ты не при чем, – мгновенно превратившись в прежнего обаяшку, Джеймс поднял меня и глубоко поцеловал. – Нам необходимо серьезно поговорить. Пойдем ко мне, – предложил он.

Горечь полыни на губах и языке подсказала, что Джемс не ограничился одной текилой, а разбавил ее абсентом.  Несмотря на недавний оргазм, после которого внутри еще все подрагивало и сжималось от сладких спазмов,  я снова почувствовала пульсацию желания.

Я снова его хочу!

– Вы что это, решили уединиться? А как же наш спор? – из темноты возникли Азат и Загид. – За вами должок.

В свете иллюминации я видела как у них напряглись крылья носа – в воздухе все еще витал терпкий запах секса. Может, он действовал на меня так возбуждающе?

– Сандра, тебе придется постараться, чтобы угнаться за нами.

Мне показалось, или слова Азата прозвучали несколько двусмысленно?

Словно собираясь отвести меня обратно в бар, он приобнял за талию, потом огладил ягодицы и скользнул под юбку.

День 3.Двойное удовольствие

Беспардонно отодвинул многострадальную полоску танга – что же сегодня с ней никто не считается? С таким успехом, я вообще могла не надевать трусы! – и  оказался внутри.

Да мокрая я! Мокрая!

Чуть не закричала от пронзившего с головы до пят разряда.

Боже! Что он делает?

Ритмично двигаясь внутри, он одним пальцем стимулировал клитор, а другим – анус.

Я горела везде, где только могла. И где не могла, тоже горела.

Ноги подкосились, и я едва не упала.

– О, Сандра! Да ты уже напилась так, что на ногах не стоишь, – воскликнул этот паразит и вошел еще глубже, усилив нажим на обе точки, а Загид, подойдя с другой стороны, взъерошил волосы на затылке.

Все! Я растеклась по палубе. Теперь меня можно собрать только тряпкой.

– Джеймс, мы приписываем тебе за побег технический проигрыш. А Сандре пора баиньки. Так ведь?

Я попробовала возмутиться – какое баиньки, если я сейчас взорвусь? Но новый нажим, и я бесславно капитулировала, слабо помотав головой.

Джеймс не стал возражать, только провожал меня странно-пристальным взглядом.

Странно, но ребята привели меня не ко мне, а к себе в каюту – оформленную в малиново-золотых тонах.

Один из них на удивление быстро расправился с топом, второй сдернул юбку вместе с трусами, и я осталась перед ними нагишом.

Но смущения не чувствовала. Вместо мозга у меня был лайм, а по венам неслась текила с солью.

Глядя, как раздеваются арабы, я жадно облизнула губы.

Оставшись тоже нагишом, Загид подошел ко мне и поцеловал.

Жадно, глубоко. Всасывая губы и проталкиваясь мне в рот. В это время Азат завел руку между ног, растирая мою собственную влагу.

В каюте остро пахло тремя до предела возбужденными людьми.

 – Давай, детка! – выскользнул из моего рта и лег на кровать, свесив ноги. Азат остался стоять.

Я не отрываясь смотрела на Загида – гладкий и блестящий он притягивал меня, и, отбросив все оставшиеся сомнения, я шагнула к нему.

– Да-а-а, детка, – простонал, когда я на него опустилась. – Не торопись, – прижал мои бедра, когда я захотела приподняться. – Давай, она готова.

Что? Нет!

Я дернулась, почувствовав на спине горячее скольжение, а следом скользкое прикосновение к попе.

– Да-а-а, ты же хочешь! – Загид массировал мне клитор, и, смазав губы, проник пальцами в рот.

«Нет!» – хотела сказать я, но горячая пульсация, разжигаемая пальцами Азата говорила об обратном.

Да! Черт побери! Я хотела его! Хотела в самом извращенном смысле.

Его палец скользил, дразнил, распределяя лубрикант.

Ну! Я прогнулась в спине и подалась назад, но он не торопился, и продолжал меня распалять.

– Трахни меня уже, или я сама вас трахну! – не выдержала я, дернувшись на Загиде.

– Куда? – удержал он меня.

– Ничего себе заявочки, – рассмеялся Азат. – Загид, придержи ее.

И стал медленно входить.

Мышцы сопротивлялись, болезненно растягивались, но скольжение все же шло легко, а Загид не забывал стимулировать клитор.

О, Боже!

Голова взрывалась, каждая частичка меня разрывалась на части от нестерпимого удовольствия, я прогнулась еще сильнее, подставляя попу.

– Да-а-а-а! Хорошая девочка.

Это уже стон Азата в мой затылок.

Не знаю, как они чувствовали себя рядом друг с другом, но я мне было ох.. рененно.

Я думала меня порвет, нет, не от двух парней внутри меня, а от распирающего удовольствия.

– Давай, – сказал Азат, и Загид приподнял меня за бедра, задавая темп.

Я приподнялась и опустилась, чувствуя внутри двойное движение, двойную наполненность. Двойное удовольствие.

Азат сжал мне соски, а Загид снова засунул пальцы мне в рот и начал трахать.

Я захлебнулась собственным стоном.

Никогда не испытывала ничего похожего!

Я кончила бурно, мощно. Не поручусь, что мои мозги не расшвыряло по стенам.

– Пит-стоп, меняй резину, – мокрый Загид осторожно снял меня с себя и поднялся. – Теперь моя очередь.

Я думала, что больше всего напоминаю сейчас овощ и меня не завести даже с помощью дефибриллятора, но стоило ребятам начать целовать меня, вылизывать, посасывать, обжигать горячими языками, как живот снова скрутили спазмы, а горячая пульсация требовала секса.

Парни поменялись местами все началось по новой – дразнящие ласки, а когда я уже подвывала от нетерпения – Загид, так же, как и Азат, не торопясь, вошел.

– А-а, - вырвалось у меня, когда оба жеребца снова оказались внутри.

Сначала они двигались неторопливо, давая мне расслабиться и не сопротивляться, а затем, все убыстряясь вдалбливались в меня в одном ритме, а я самозабвенно насаживалась на них.

Противоестественное, неправильное и острое удовольствие, удовольствие от доступности запретного, от собственной распущенности, от двух таранящих меня самцов, в конце концов, накрывало с головой.

Я совсем потеряла себя. Не понимала, где руки, ноги. Я ничего не могла сделать, только подчинялась заданному темпу и принимала в себя двух возбужденных мужчин. Все тело превратилось в содрогающееся от удовольствия нечто.

Азат притянул меня к себе и присосался к груди, а Загид получил возможность толкнуться глубже. То же самое, приподняв бедра, сделал и Азат, и у меня потемнело в глазах,

Четыре руки с силой сжали бедра, двойной толчок, до-о-олгий, глубокий, и двойная пульсация.

Стоны и подвизгивания у меня уже давно закончились. Я могла только беззвучно хватать губами воздух.

– Сандра, а ты заводная девчонка, – прежде чем выйти, Загид звонко шлепнул меня по ягодице.

Я только слабо промычала в ответ.

– А теперь пойдем мыться, – Азат подождал, пока Загид выйдет из меня, снял с себя, потом поднялся с кровати и взял на руки.

–Что, еще? – распухшие губы шевелились с трудом.

– Отдохни сначала. Мы, знаешь ли, тоже не секс-машины.

Сейчас помоем тебя и отведем баиньки.

День 4. Отходняк

Просыпаться совершенно не хотелось, я крутилась в кровати и, пытаясь снова провалиться в уют сна, вспоминала вчерашний душ.

Ребята проявили несвойственную им деликатность. Насколько ненасытными они были в сексе, настолько же нежными и аккуратными под душем.

Один поддерживал, иначе обязательно бы упала, потому что ноги не держали совсем, а второй, налив в ладони гель, массировал плечи, спину, грудь, ягодицы.

Я наконец-то насытилась или же на меня повлиял настрой ребят, переставших выбрасывать в воздух феромоны, но возбуждения от этих прикосновений не испытывала, только приятное расслабление.

Даже когда скользнул рукой между ног, смывая смазку, послушно раздвинула их, чтобы ему было удобнее, и привалилась к груди Загида.

– Вот и умница, – приговаривал Азат, смывая с меня пену. – Вот ты чистенькая, как новорожденная. Хорошая девочка, – даже показалось, что он сейчас даст мне кусочек сахара, как послушной собачке.

Загид внес меня в комнату, а Азат завернул в большое полотенце. Потом, прихватив мои вещи, вернули в мою каюту и уложили в постель. Кажется, я отрубилась в тот же миг, как голова коснулась подушки.

Я сладко потянулась, вытягивая каждую мышцу, каждую косточку. Тело сразу же отозвалось болью. Особенно между ног, и голова.

Я вспомнила вчерашний день – упилась текилы – так вот отчего трещит голова – потом Джеймс трахал меня практически на виду у всех, а потом… Щеки пылали и с успехом могли заменить лампочки в районе красных фонарей. Потом я была сразу с двумя мужчинами. Тело вновь напомнило об этом тянущей болью.

Да чтобы я!.. Да чтобы еще раз!.. Да ни!..

Вспомнила двойное движение внутри. Сначала неторопливое, осторожное, потом резкое, протяжное, чтобы прочувствовала всю длину, и от зародившегося желания мучительно стянуло живот.

Стараясь снять напряжение, я свернулась клубочком и поскуливала от простреливающих все тело разрядов желания.

Черт побери! Я снова их хочу! Их обоих! Одновременно! Во мне!

М-м-м-м…

Спину выгнуло только от одного воспоминания, между ног снова горячо запульсировало.

Бежать, стучаться в их каюту, признаваться, что снова хочу их до боли – слишком унизительно.

Но что же мне с собой делать? Я будто сбежала из голодного края и никак не могла насытиться.

Встала, приняла анальгетик от головы и спазмалетик, надеясь обмануть организм и снять напряжение в животе, но его все равно нещадно тянуло.

Пора на завтрак. Взглянула на себя в зеркало и ужаснулась – распухшие губы, даже, кажется, есть синяки. Вроде бы, больше ничего не говорило о вчерашней огрии, а под юбку никто заглядывать не будет.

Попробовала замаскировать отечность тональным кремом, а сверху нанесла бесцветный блеск. Надеюсь, сойдет.

В коридоре задержалась у дверей арабов, раздумывая, стоит ли звать их с собой, и услышала гортанную речь на повышенных тонах.

Кажется, они ругались, но слова разобрать не получалось – наверное, на своем языке. Надеюсь, ругаются из-за меня, решая, кто с какой стороны будет.

Меня снова повело, а живот стянуло в сладкой судороге.

«Сашка! Соберись!» – прикрикнула я на себя. – «Пусть выясняют, а я потом воспользуюсь результатами».

Ухмыльнулась и решила им не мешать.

В одиночестве спустилась в ресторан, но там уже поджидал Джеймс.

– Бурная ночь? – окинув меня взглядом, констатировал он. На столе уже стояла запотевший стакан минералки. Кажется, у него тоже головка бо-бо.

– А то ты не знаешь, – хмыкнула я, напоминая ему произошедшее у борта, а о продолжении программы ему знать вовсе не полагается. И, покачивая  бедрами под коротким платьем, отправилась к бару – тоже за водой. Больше пока ничего не лезло.

– И что, сразу пошла спать? – прищурившись, Джеймс изучал меня, когда с бутылкой воды и стаканом льда я села напротив.

– Ты думаешь, после тебя я еще была готова на какие-то подвиги? – бессовестно льстила ему.

Хотя, нет. Любовником Джеймс был офигенным. После него мне нечего было еще желать… кроме арабов.

Боже, как можно быть такой жадной?

– Тем более, что я упилась и вообще плохо что-либо помню. Но, конечно, тебя забыть невозможно.

– Что, даже не помнишь, как сосалась с этими арабами? – с ехидной недоверчивостью спросил Джеймс.

Я преувеличенно удивленно распахнула глаза.

– Что, правда?! Хватит врать! Я так не умею!

А сердце сразу же зачастило, стоило мне вспомнить, как сразу два горячих языка хозяйничали у меня во рту.

– Я не вру. Они еще слизывали соль у тебя с груди, – беспощадно напоминал Джеймс.

– Ой, не надо, – словно стыдясь, а на самом деле прикрывая румянец возбуждения, я закрыла лицо руками.

– О нас говорите? – подошли и просияли белозубыми улыбками Загид и Азат.

– Вот спрашивал, как Сандра вчера добралась до каюты, – пожав им руки, ответил Джеймс. – Слишком уж она набралась.

Ребята посмотрели на него, потом на меня, потом снова на него, причем последние гляделки длились дольше и были более пристальными. Мужчины словно бросали друг другу вызов и никто не собирался отступать.

– Ой, вы уже здесь, – рядом с нашим столом нарисовалась Танечка. В отличие от меня свежая и отдохнувшая. Я же чувствовала себя развалиной. – Как вчера повеселились?

– Отменно, – все трое мужчин ответили одновременно и таким тоном, словно сытые коты урчали от удовольствия.

– Правда? Расскажите!

Чересчур жизнерадостная и активная, она придвинула стул и села, а Славка без тени стеснения загнездился у меня на коленях.

День 4. Большой теннис

– Что рассказать, – задумчиво ответил Джеймс и приложил холодный стакан к виску. Ребята арабы хоть и не ограничились водой, но взяли всего лишь сок из лайма. Видимо, еда в них тоже пока не лезла. – Еда очень острая, поэтому много пили. Сейчас вот, – он поднял стакан, – страдаем. Сандра набралась довольно быстро, – Танечка сморщила носик, осуждая мой «алкоголизм». Ха! Знала бы она каково это пить текилу, слизывая соль с губ одного мужчины, а заедая лаймом изо рта другого – тоже бы напилась до зеленых человечков. – Ребята, – Джеймс кивнул на моих соседей и любовников, – повели ее домой. Компания распалась. Я еще немного побыл, но все были парами, и я тоже пошел к себе.

– Зашел бы к нам, – вкрадчиво ответила рыжая зараза. – Славик бы очень обрадовался.

Ага, Славик! Спровадила бы парня куда-нибудь, а сама охмуряла моего Джеймса. Вряд ли ты решилась бы заниматься сексом в баре на виду у всех.

От такой интенсивно мыслительной работы в голове снова застучали тысячи молоточков, и я зажмурилась.

– Держи. Легче будет, – Азат поставил передо мной свой стакан с соком и отправился за другим.

– А неплохая идея, – щурясь от яркого солнца, Джеймс последовал за ним.

– Я тут подумала, – оживилась Танечка, дождавшись когда они вернуться. – Мы пересекаем океан, и теперь долго не увидим  и не сойдем на сушу. Надо чем-то заниматься на корабле. Предлагаю начать знакомство с развлечениями корабля с теннисного корта. Кто за? – с излишним энтузиазмом, не особо нашедшим отклика, спросила она.

– Теннис? – неожиданно для всех оживились арабы. – Почему бы и нет? Сандра, ты как? – повернулись ко мне.

– Не-ет. Это без меня, – открестилась я от сомнительного развлечения. – Я не умею играть.

– Отлично! Тогда посидишь со Славиком, – не растерялась Танечка, не обратив ни малейшего внимания на мой скептический взгляд.

– А ты, Джеймс? Поиграем двое на двое?

Какие компанейские ребята – секс втроем, игра двое на двое. Им что по-одиночке скучно?

Поймала внимательный взгляд Джемса и улыбнулась.

– Что же, хороший повод размяться, – согласился он.

– Тогда, через пол часа на корте, – оживилась Танечка?

Неужели так хорошо играет? Откуда берет время на тренировки?

– Сандра, присмотришь за Славиком, пока я переодеваюсь? – разошлась не в меру деятельная Танечка и исчезла.

Вот, зараза!

***

Огороженный сеткой теннисный корт заливали горячие лучи, и, сидя со Славкой под зеленоватым навесом, я радовалась, что самоустранилась от этого развлечения.

Может, я бы и попрыгала на прорезиненном покрытии и посверкала попой, но испорченные кроссовки лишали меня такой возможности.

Поэтому я просто покачивалась и потягивала яблочный сок со льдом.

А на корте тем временем разминалась Танечка. Ну убиться просто, прям спортсмен-профи.

Она наклонялась, растягивая заднюю поверхность бедра и позволяя коротким шортам оголить ягодицы. Зараза! Потом, держась за плечо Джеймса, подтягивала ступню к спине, давая нагрузку на мышцы передней поверхности бедра.

Как же хотелось дать ей по глупой башке с двумя низкими хвостами. Совсем обнаглела – приставать к моему мужчине!

Но вскоре мое внимание полностью захватили Азат и Загид – они вышли на корт в белых шортах, белых теннисках и белых бейсболках – ну просто шоколад в белой глазури.

– А они когда начнут играть? – ерзал у меня на коленях Славка, отвлекая от рассматривания крепких икроножных, ягодичных мышц и перекатывающихся бицепсов. – А мама будет играть с дядей Джеймсом?

Но мне было не до его вопросов – разминаясь, Джемс несколько раз пружинисто подпрыгнул и внимание сразу же переметнулось к нему.

Серо-сиреневая тенниска обтягивала широкие плечи и подчеркивала свежий глянцевый загар. Короткие, короче чем у арабов, шорты, не скрывали сильные бедра и приподнимались в нужном месте, недвусмысленно выдавая… состоятельность их обладателя.

Оф-ф!

Я вздрогнула, вспомнив его в себе. Как же давно это было, с тех пор прошла… целая ночь, а я снова его хочу. Почему нельзя иметь сразу троих?

– Ты чего? – подпрыгнув на моих коленях, повернулся Славка.

– Ничего, села поудобнее, – ответила я.

Началась игра и мне стало не до разговоров.

Нахрен мячик! Я не сводила глаз с двух пар.

Танечка прыгала по корту как обезумевшая белка – подпрыгивали хвостики, ее двоечка, едва не вываливаясь из выреза майки, задирались шорты, когда поднимала низкую, под сетку, подачу.

Ребята двигались более расчетливо, точно, без лишней суеты. Размашисто ударяли по мячику, а футболки и шорты с графичной точностью обрисовывали рельеф мышц… и не только их.

Боже, грех скрывать такие тела под одеждой. Их надо выставлять в музее и показывать всем, как пример эстетики и гармонии. Я сама не заметила, как начала тяжело дышать, ведь все три великолепных экземпляра принадлежали мне. И только мне.

Славка увлечено следил за игрой, болея за мамочку. Беспрестанно ерзал у меня на коленях и до самого некуда сбил юбку.

Вместе с тем я заметила, что ребята стали все чаще промахиваться и наклоняться, чтобы поднять мяч, при этом головы всегда были повернуты в нашу сторону.

– Мимо! Мимо! – верещал и подпрыгивал Славка.

Еле заметный бриз прошелся приятной прохладой по разгоряченной коже, и я поняла что так привлекает внимание игроков – сбитая Славкой юбка отказалась выполнять свою функцию, и больше ничем не скрываемая тонкая полоска стрингов сигнализировала им цветом «хот пинк».

Ох ты, блин!

– Слав, посиди, мне надо в туалет, – ссадила зайца энерджайзер с колен и побежала разыскивать необходимую комнату.

Благо везде были указатели, и нашла ее быстро.

Только успела пустить ледяную воду и, смочив ладони, приложить к полыхающим щекам, как замок за спиной защелкнулся, а на грудь легли горячие ладони.

Вскинула голову, желая узнать кто позволил себе подобную вольность – из зеркала на меня смотрела когда-то серо-голубые, а сейчас почти черные глаза.

День 4. Дополнительный сет

Только успела пустить ледяную воду и, смочив ладони, приложить к полыхающим щекам, как замок за спиной защелкнулся, а на грудь легли горячие ладони.

Вскинула голову, желая узнать кто позволил себе подобную вольность – из зеркала на меня смотрела когда-то серо-голубые, а сейчас почти черные глаза.

– Что за стриптиз ты устроила? – хрипло спросил он, впечатав меня в прохладную стену, а пальцы впивались в бедра.  На шее чувствовала горячее дыхание и то, как Джеймс с силой втягивает кожу.

«Наверное, будет синяк», – все что я успела подумать, прежде чем откинула голову, облегчая доступ к наиболее чувствительным участкам, и подалась к нему бедрами, чтобы наконец унял горячую пульсацию и спазмы, уже не по-детски скручивающие живот.

– Если ты думаешь, что я вчера был слишком пьян и забыл наш разговор, то ошибаешься, – жарко шептал мне в шею, если бы я еще хоть что-то понимала, и одновременно сдвигал насквозь промокшие стринги. – Ты сказала, что ты со мной.

– Да! – вырвалось, когда его пальцы жестко вошли в меня.

Я даже присела, делая проникновение еще глубже, чтобы он заполнил меня до конца, и уже не сдерживала стоны наслаждения, когда второй рукой обхватил грудь, сжимая моментально затвердевший сосок.

– Со мной – значит, полностью со мной.

Более глубокий толчок и моя спина выгнулась, а из груди вырвался протяжный стон, и тут же почувствовала, как его пальцы покидают меня – медленно, прочувствованно выскальзывают. Джеймс знал, что я не отпущу, потянусь следом. Я слишком его хочу, чтобы вот так отпустить. И я тянулась, с просительными всхлипами старалась вернуть в себя, вернуть то пронзительное удовольствие от натяжения всех мышц и нервов. Легкий удар пальцем по клитору взрывал фейерверки, как перед глазами, так и во всем теле. Теперь уже вопль рвался из груди, но, закусив губу, я старалась сдержать его.

Еще один удар, затем следующий.

Боже! Меня сейчас разорвет!

Я извивалась, прижатая к кафельной стене, уже скользкой от моей испарины, старалась найти спасительные пальцы, чтобы хоть немного ослабить напряжение во всем теле, царапала крепкие руки.

Да трахни ты меня уже! Чего ты ждешь?

– Конечно, с тобой, – лепетала то, что он, наверное, хотел от меня услышать. – С кем же еще?!  Я безумно тебя хочу. Ты самый охрененный любовник! – а сама уже старалась справиться с резинкой, удерживающей его шорты, когда очередной шлепок выбил из меня новый вскрик и, резко прогнувшись, я врубилась затылком в кафель.

– Ты будешь мне рассказывать все, о чем они говорят и что делают, – продолжал Джеймс.

Что?!

Но озвучить я не смогла.

Подхватив под бедро и подняв его на уровень груди, Джеймс буквально ворвался в меня, пригвоздив к стене, как бабочку.

А я и так могу да?

Но больше ни о чем не смогла думать. Неумолимо и мощно он вколачивался в меня, потом подхватил и вторую ногу и толкнулся еще глубже.

Я уже готова была перейти на ультразвук, но Джеймс заткнул мне рот языком.

С двумя мужиками я уже была, но когда один трахает тебя с двух сторон. С одинаковым напором, в одном ритме вдалбливается в тебя, заполняя до предела – это тот опыт, который можно пережить, наверное, только с Джеймсом. Я стонала и всхлипывала, принимая его в себя и желая только одного – чтобы это никогда не закончилось.

Он медленно, неторопливо выходил, словно наслаждался тем, как я сжимаюсь в попытке его удержать, а когда мышцы уже сводило от напряжения, входил резко и глубоко, вжимая меня в стену, будто хотел раскатать по кафелю.

Благодаря этому, я чувствовала все – малейшее изменение давления, всю длину, когда выходил, каждую напряженную венку, когда преодолевал сопротивление моих сжавшихся мышц.

Грудь разрывалась от подавляемый вскриков, ведь я даже застонать не могла – ритмично двигающийся язык лишил меня даже этой возможности хоть немного сбросить накопившееся напряжение.

И меня начало трясти. Колотить, словно оказалась на электрическом стуле. В ушах звенело, словно на голову надели кастрюлю и стукнули по ней, глаза, казалось, вот-от взорвутся от ослепительных вспышек, все тело билось в неконтролируемых конвульсиях, когда после того, как Джеймс еще пару раз вдолбившись в меня, распластал по стене, он обмяк и позволил мне сползти на пол.

Ноги не держали, я просто стекла бы по стеночке, если бы он меня не поддержал.

«Вот что значит: «затрахать вусмерть», – лениво подумала я, безвольно повиснув на Джеймсе.

– Эй! У вас все в порядке? – за дверью раздался полный беспокойства голос Танечки.

День 4. Допрос

Вот пришла быть чуть-чуть пораньше и точно стала бы трупом, если бы обломала такой кайф, а на дверь тем временем сыпался град ударов, не поручусь, что не ногами.

Все еще осторожно поддерживая меня, Джеймс открыл дверь.

– Ты тоже боишься одна в туалет ходить? – оглушил меня голос Славки, а Танечка подозрительно принюхивалась и неодобрительно на нас смотрела. Еще бы, терпкий запах секса ни с чем не спутать. Да еще и такого горячего. Я едва не мурлыкала, как сытая кошка, и больше всего хотелось растянуться где-нибудь и не шевелить ни рукой, ни ногой.

– Сандре стало плохо. Жара. Духота, – бесстрастно ответил Джеймс и вывел меня, освободив туалет для Танечки и Славки.

– Ты запомнила? – теплое дыхание коснулось шеи, губы – уха, и по телу опять побежали мурашки возбуждения. Да сколько же можно! – Все будешь рассказывать мне.

Думать катастрофически не хотелось, но все-таки мысли лезли в пустую голову: – «Извращенец что ли? Может, ему еще видео снять, как меня имеют сразу два здоровенных араба? Медленно... Со вкусом… Ох, ты ж, блин!» – тело прошило очередным разрядом, и я едва не сложилась пополам. – «Спокойно, Сашенька. Спокойно. Расслабься. Не стоит набрасываться на все, что движется».

– Кто ты такой? – лениво спросила я.

– Тот, кто готов вытащить тебя из всего того дерьма, в которое ты по глупости влезла, – грубо отрезал он, а мою расслабленную негу моментально сдуло.

– Какое еще дерьмо?

– Ты и сама прекрасно знаешь, – уверенно ответил он, проигнорировав мой офигевший взгляд. – Я понимаю, сглупила, захотела легких денег…

К-каких денег?

– …поэтому и спросил с кем ты: с ними или со мной? В обмен на помощь я готов помочь тебе выбраться и остаться незамазанной. Но для этого ты должна мне рассказывать все. Абсолютно все, понимаешь? – он взял меня за подбородок и серьезно посмотрел в глаза.

Я же только растерянно переводила взгляд с одного его уха на другое и пыталась сообразить, что он имеет в виду.

– Все! – многозначительно повторил он.

– Эй, ребята! Что-то вы долго! – донесся до нас сочно-гортанный голос, и Джеймс, не выпуская моего подбородка, впился жестким поцелуем в уже распухшие губы.

– Мы вам, случайно, не мешаем? – раздалось над ухом протяжное хмыканье.

– Не смог сдержаться, – широко ухмыльнулся Джеймс. – Сандра такая горячая.

– О, да! – поддержал его Загид. – Очень горячая.

И у меня снова возникло ощущение, что я совсем не понимаю язык – слова все знакомые, но вот смысл в них будто вложен был совсем другой, и именно он от меня ускользал.

– И, чтобы немного охладиться, мы предлагаем сходить к бассейнам. Что скажете?

Охренели? Охладиться у бассейна? Где все будут голышом, и можно беспрепятственно коснуться любой части тела? Я согласна! И вставшие торчком соски были со мной полностью солидарны.

– Только Татиану дождемся, – промурчал Загид, осматривая меня загоревшимся взглядом. Я готова была поспорить на что угодно, что он уловил запах желания и уже представлял, что они на пару с Азатом со мной сделают.

Я же изо всех сил гнала от себя эти мысли, приказывая дождаться вечера, иначе самовозгорания было бы не избежать.

Как нельзя вовремя вернулась Танечка со счастливым Славкой.

–- Мы решили продолжить день в бассейне, – просветил ее Загид.

– Ура! – завопил Славка и, схватив мамашу за руку, поскакал в свою каюту.

– До встречи у бассейна, Сандра, – Джеймс скользнул губами мне по скуле.

А ребята-арабы оказались более бесцеремонными – без разговоров подхватили меня под руки и повели к каюте.

День 4. Хот-секси

Даже не сделали попытки зайти! Оставили у дверей, как посылку! А сами ушли к себе, напоследок шепнув: «Надень что-нибудь хот-секси», – и смачно шлепнув по заднице

Охренели?

Ну вы у меня получите! Вот фиг вам больше, а не секс втроем! Перебьётесь!

Но спазм, сразу же стянувший живот, сказал, что нифига не перебьются, если изъявят желание, конечно.

«Может, тебе брома попить, Сашенька?» – заботливо спросила я. – «Что за зверский аппетит в тебе проснулся? Как же домой-то вернешься? Держись! В конце концов, ты человек, а не самка человека».

Но решила заранее не озадачиваться проблемой, которой еще нет. Я в отпуске? В отпуске. Значит, буду отрываться на всю катушку и пользоваться моментом.

Пока я так разговаривала и рассуждала сама с собой, надела купальник. Не знаю, насколько он на взгляд ребят будет «хот-секси», но у меня при взгляде в зеркало от самой себя перехватило дыхание: сочные, оранжево-красные пятна, словно горели, соответствующие по цвету пайетки бликовали и притягивали взгляд к груди, плоскому животу, ягодицам и прекрасно подчеркивали успевшую загореть кожу и выбеленные солнцем волосы.

Черт возьми! Да я сама «хот-секси»!

В дверь постучали, и гортанный голос одного из соседей поинтересовался долго ли я.

– Идите, я буду позже! – крикнула, желая показаться во всем блеске сразу перед троими. Пусть облизываются!

Так, теперь туника – такая же знойно-рыжая. Широкая и бесформенная сверху, под ягодицами она завязывалась чем-то вроде широкого пояса, подчеркивая попу и оставляя на всеобщее обозрение блестящие ноги на высоченных каблуках.

Ну что, мальчики, слюнявчики вам захватить? Подмигнула своему отражению и вышла из каюты.

На мое счастье мальчики уже в полном составе возлежали на затененных шезлонгах. Танечка, похоже, еще не выбралась из своего подвала. Да сегодня просто мой день!

Каблуки цокали, а мальчики лежали, подставив под солнце твердые прессы: блестящий – Джеймс, и поросшие черной шерсткой – соседи. Они лежали и не подозревали, что к ним приближаюсь сама я, а мужчины, мимо которых продефилировала, покачивая бедрами, сворачивали шеи. Некоторые даже заработали шлепки от своих половинок.

– Ну что, мальчики, как водичка? Уже купались? – я остановилась прямо напротив них, слегка расставив ноги и загораживая солнце.

Ответом мне послужил синхронный тройной выдох.

Может, мне взять подработку и заняться дрессурой? У этих троих уже вполне может получиться выступать в цирке.

Довольная их реакцией, я начала неторопливо развязывать стягивающий ноги узел, потом, извиваясь, как змея, стащила тунику и осталась только в босоножках и купальнике.

– Как я вам? – качнула бедрами, и купальник сверкнул под солнцем.

Тишина, только тяжелое дыхание и три пары блестящих глаз.

Потом неуловимое движение, словно шоколадная волна прокатилась, и я уже спиной вперед лечу в воду.

Вскрик вместе с пузырями вырвался уже под водой.

С ума рехнулись?!

Выскользнув из кольца рук, я вынырнула.

– Какого хрена? – откашливаясь и отфыркиваясь, не сдержалась я. Слишком уж испугалась. Ноги в босоножках скользили, а навернуться с таких ходуль – как нефиг делать.

– Извини, – Загид вынырнул рядом и, обдав меня россыпью брызг, откинул волосы. – Ты такая горячая, что мне необходимо было охладиться, – а сам тем временем наглаживал мне задницу.

 Вот прохвост!

– Давай я тебя подсажу, – он присел и подхватил меня под попу, не упустив случая забраться рукой под плавки. – Азат, – крикнул на берег. – Помоги леди выйти.

Бриллиант в ухе сверкнул, и Азат оказался у бортика.

Я потянулась к опущенной руке, но обманщик оттолкнулся, обхватил меня, и мы снова ушли под воду.

Да сколько же они еще будут меня макать?

Я брыкалась, стараясь выбраться из крепкого кольца рук и получить так необходимый мне кислород, но вскоре к одной паре присоединилась еще и другая.

И все началось по новой, только теперь прикосновения уже более смелыми. Словно ненароком, забирались под лифчик и пощипывали затвердевшие соски. Символическая защита плавок тоже не вызвала у арабов уважения, и пальцы то и дело проскальзывали под ткань. Гладили, надавливали, отчего я забрыкалась еще сильнее. Офигели? Что устроили на виду у всех? Здесь же и дети могут быть, но, кажется, это заботило только меня. Кто-то из них, особенно обнаглевший, пробрался в трусы и, ведь наверняка не случайно, надавил пальцем на анус. Подобная неосторожность сразу же отозвалась пульсирующей болью.

«Это кто хотел повторения?» – панически пронеслось в голове, но потом боль сменилась горячей пульсацией, и пришла новая мысль: – «Я! Скорее бы ночь!»

Видимо, офигев от первой боли, я так сильно лягнула наглецов, что они меня выпустили, и я пробкой вылетела на воздух.

День 4. Массаж

– Сандра! Разве можно так пугать?

Оказывается, Танечка успела прийти и сейчас, схватившись за обтянутую купальником грудь, вознамерилась рухнуть на колени Джеймса, но он как раз встал, чтобы помочь мне выбраться из бассейна, и она сразу же передумала.

Сначала я выбросила босоножки, из которых потоками вытекала вода, а затем и сама вскарабкалась на бортик.

– Ма-ам, я тоже буду нырять! – завопил Славка и плашмя шлепнулся прямо на руки арабам. Брызги окатили нас с ног до головы, но мне это уже было не страшно. Джеймс усадил меня на шезлонг и подал полотенце.

Увидев, что здесь ей ловить нечего, Танечка тоже полезла в воду.

Давай-давай. Пусть арабы на тебе  демонстрируют весь свой пыл. Сейчас я не ревновала соседей. Слишком они оказались бесцеремонными – Джеймс намного надежнее и предсказуемей. Вот, уже принес коктейль.

– Спасибо, – тепло улыбнулась я, поймала языком и втянула трубочку.

– Сандра, – Джеймс наклонился ко мне и сжал руку. – Я очень рад, что ты предпочла меня. Поверь, я оценил твой поступок.

Какой поступок?

Наблюдая за троицей в бассейне, я перевела на Джеймса изумленный взгляд.

То, что оставила арабов на растерзание Танюшки что ли?

Признаться, следить за ней было презабавно. Славка, носясь вокруг ребят, как обезумевшая торпеда, лишал мамочку малейшего шанса пообщаться с ними более тесно. Ну золото, а не пацан.  А парни пусть немного охолонут.

– Надеюсь, ты и ко второй просьбе прислушаешься? – Джеймс обхватил мою свободную руку обеими ладонями и, заглядывая в глаза, целовал каждый палец, иногда обрисовывая их контур языком. – Будешь мне все рассказывать, о чем они говорят или что делают, напомнил он.

А я, млела под его ласками, растекалась по шезлонгу растаявшим мороженым и, не очень раздумывая, кивнула.

Хочет, чтобы я шпионила за соседями? Буду шпионить. Тем более, что такое необычное приключение и чуточка опасности добавит немного перчику моему слишком уж жаркому отпуску. Еще бы догадаться, что именно он хочет о них узнать, и, не долго думая, спросила.

Такое ощущение, что под расслабляющими прикосновениями, под горячими лучами солнца, у меня случилось размягчение мозга. Только бы к возвращению домой суметь собрать себя в кучку, но об этом думать было лень. Тем более, что Джеймс уже переключился на мои плечи и массировал их.

– Не думай об этом, – шепнув, он поймал мочку уха и, посасывая, слегка прикусил. – Ты просто передавай мне их разговоры, а выводы я буду делать сам.

– Ум-мгу, – промурчала я. Прям, шпионские игры какие-то. Джеймс Бонд, ей богу, а не Джеймс Перри.

– Пригласи меня к себе, – горячим языком очертил контур уха.

Да это уже что-то из разряда пыток. Разве можно отказать в просьбе, высказанной таким способом.

– Прямо сейчас? – я как кошка выгнула спину, прогибаясь под сильными руками, и точно так же приподняла задницу. Что он со мной делает? Я готова идти куда захочет, только бы сильные пальцы продолжали массировать каждую мышцу. О! Как же хорошо! Джеймс взялся разминать поясницу, и меня совсем повело.

Словно вокруг нас не было гомонящих людей, не палило нещадно солнце. Мы будто снова оказались в ночном уединении палубы или чей-то из наших кают. Только вдвоем. Я подалась к Джеймсу – вот она я, разнеженная, разгоряченная. Только для тебя. Возьми же меня! Соски снова встали торчком, и даже грудь заныла, жадно требуя ласки, а от долбящего внутри пульса, кажется, даже подрагивал живот. Я еще немного попятилась – ну где же он, чего медлит? У меня сейчас дым повалит, и не только из ушей.

– Не сейчас, – остановил меня Джеймс. – Чуть позже. А сейчас не хочешь искупаться?

Меня словно пыльным мешком по голове огрели – как это не сейчас? Я возмущенно оглянулась – из бассейна на меня сурово пялились Азат с Загидом и, что еще хуже – заинтересованный Славка.

Кажется, мои щеки сейчас по цвету слились с купальником. Что этот проныра успел рассмотреть?

– Са-аш! А что вы делали? – завопил он, когда мы с Джеймсом тоже спустились в бассейн.

Танечка, куда же без нее, сразу обернулась и вопросительно на нас уставилась, а арабы продолжали буравить жесткими взглядами, будто я им коварно изменила. Сами виноваты – бережней надо с девушкой обращаться.

Будто бросая им вызов, Джеймс утащил меня в зону гидромассажа, и там, среды сильных струй и пузырей, мы бултыхались как довольные тюлени. Как ни странно, но это помогло снять напряжение, не отпускающее меня последние три дня, то есть ровно столько, сколько длится мой отпуск. Наконец-то я смогла получить удовольствие просто от купания, от солнца и… Безделья!

День 4. Недвусмысленное предложение

Вечером мы снова встретились в ресторане.

Ребята-арабы, видимо, почувствовали, что перегнули палку, и теперь больше внимания уделяли Танечке и Славке, предоставив меня Джеймсу. Но, возможно, они таким способом пытались вызвать ревность. Надо сказать весьма успешно – каждый раз, когда слышала гортанный голос, а потом заливистый смех Танечки, стискивала зубы, чтобы не посоветовать ей перестать ржать, как конь.

– Почему ты так интересуешься ими? – стараясь отвлечься от веселящейся компании и не смотреть, как мои личные соседи обхаживают другую, я повернулась к Джеймсу. – Почему я должна все рассказывать тебе? Неужели они опасные преступники? – я сделала страшные глаза и вздрогнула, уловив в голосе Танечки слишком знакомы томные нотки.

Не выдержав, обернулась.

Вот, засранцы! Ну разе так можно?!

Зажав Танечку, как когда-то меня сзади и спереди, они танцевали, при этом ладони беспрепятственно скользили по ее ногам, задирая юбку все выше и выше, а рыжая зараза откинула башку на плечо Азата и заливалась смехом. Чтоб ты им подавилась. И это на глазах у собственного ребенка. Даже я себе такого не позволяла при Славке, как эта, с позволения сказать, мамаша.

– Ты очень с ними сблизилась, – отвлек меня от троицы голос Джеймса. Идеальный мужчина говорил медленно и задумчиво, словно тщательно взвешивал слова и выбирал что можно мне сказать, а что нет. – А они не внушают доверия. Я бы не хотел, чтобы ты пострадала.

Заботливый какой.

– А может, ты просто ревнуешь? – призывно улыбнулась я.

– Не без этого, – хмыкнул Джеймс. – Думаешь, мне нравится наблюдать, как ты с ними целуешься? Я ухожу в свою каюту и только догадываюсь, чем ты занимаешься. Если бы ты знала, как мне тяжело в эти минуты.

– Поэтому хочешь зайти ко мне? Чтобы убедиться, что ночи я провожу одна? – я томно прикрыла глаза, рассматривая Джеймса сквозь ресницы. Пожалуй, в последнее время я незаслуженно обделяю его вниманием.

С танцпола снова донесся взрыв смеха.

Достали!

– Пойдем танцевать, – протянула Джеймсу руку.

– С удовольствием, – ответил он. Поднял руку и поднялся.

Мы танцевали неторопливо. Джеймс бережно держал меня в руках, иногда склоняясь и целуя плечо или шею. Как обычные влюбленные. Словно эти три дня я не разрывалась между ним и парой арабов. Словно сейчас не прислушивалась к тому, чем они занимаются, и от игривого смеха Танечки кровь не бросалась в лицо, а пальцы не сжимались на плечах  Джеймса.

– Ты сегодня какая-то очень нежная и мягкая, – промурчал Джеймс и привлек меня к себе, при этом, специально или нет, повернулся так, что я отлично видела всю троицу.

Вот же зараза!

Ребята почти растерли Танечку между собой, еще немного и она совершенно однородным паштетом размажется по ним. Кровь застучала одновременно в висках и между ног. Я вжалась в Джеймса и позволила его руке сползти на ягодицы. Божечки! Недавно причиненная арабами боль превратилась в бешеную пульсацию. Я снова этого хотела. Намекнуть Джеймсу? Как он воспримет такое мое желание?

Я немного отставила задницу, прижимаясь и притираясь к его ладони. Кажется, «нормальному» вечеру пришел конец, я снова превращаюсь в неудовлетворенное неизвестно что. Да еще и представляю, что там ребята делают с Танечкой, что она вот-вот треснет от смеха, или я ее тресну. Я чувствовала их руки, будто они гладят меня, пощипывают, надавливают, и от этого заводилась еще сильнее.

– Сандра, ты невероятно сексуальна, – шептал Джеймс  и незаметно, но настойчиво выдавливал меня из ресторана.

Ну вот, я же говорила – недолго мне быть нормальной.

У выхода из ресторана мы уже вовсю целовались, при этом я решила перехватить инициативу, и сама таранила рот Джеймса – пусть почувствует себя на моем месте, но это продолжалось недолго.

Мы оказались в безлюдном закутке, и, продолжая меня целовать, Джеймс стал медленно наклоняться, опуская меня на пол. В  итоге его манипуляций я оказалась на коленях, а перед глазами – натянувшая молния брюк.

– Сделай это, детка, – Джеймс запустил пальцы мне в волосы и сжал на затылке, притягивая к себе. – Я весь день смотрел на твои губы и хотел почувствовать, как они снова обхватывают меня. Ты охрененно сосешь.

На последних словах я дернулась, желая встать, но Джеймс уже успел расстегнуться и надавил мне на затылок.

День 4. Незапланированные планы

Ах так?!

Сосу, значит, охрененно!

Мой упертый и не самый уступчивый характер не принимал никакого насилия, даже такого  сглаженного, как сейчас у Джеймса.

«Щас тебе так охрененно будет, что северное сияние увидишь!» – мысленно пообещала я и, не торопясь поддаваться мягкому давлению на затылок, положила руку на ладонь Джеймса и переплела пальцы.

Расслабленный, он не ожидал такой подставы, когда его мизинец каким-то образом оказался чуть ли не прижат к тыльной стороне ладони. Джеймс охнул, колени сами собой подогнулись и, конечно же, он отпустил мои волосы, чем я и воспользовалась.

Теперь уже я стояла во весь рост, а Джеймс передо мной на коленях.

– Я. Никогда. Не делаю. Ничего. По. Принуждению, – все еще удерживая его за мизинец, раздельно и четко произнесла я и, взмахнув подолом прямо перед аристократическим носом, убежала к ребятам.

Что с ними со всеми произошло, что все трое одновременно скозлились?

Вбежала в ресторан – Загид скучал за столом в обществе неумолкающего Славки, Азат и Танечка томно извивались на танцполе.

Ну и пошли они все в баню! Хоть отосплюсь!

Не желая выглядеть всеми брошенной и несчастной в то время как Танечка увела из-под носа одного из кавалеров, я, пока меня никто не заметил, выскользнула из сверкающего зала и побежала к лифтам.

Как же тихо в это время в коридорах – все в ресторанах и барах, все развлекаются. Даже во всегда шумном и многолюдном атриуме почти никого нет, только слепят неоновые вывески и мерцает реклама. Одна я, сбежавшая от одного и брошенная другими, направляюсь в свою каюту, чтобы как старушка завалиться спать.

А с Димкой бы сейчас…

«Не думать!» – оборвала я себя. Еще чего доброго начну жалеть, поехала в этот круиз без него. А за такую цену я должна получить максимум удовольствия. И сейчас за неимением лучшего – это сладкий сон. Надеюсь, что новый день принесет новые развлечения.

В недобрый момент я это подумала.

День еще не закончился, а я не успела подойти к своей каюте, как сзади меня подхватили под белы рученьки и завернули, не дойдя до моей двери буквально пару метров, прямо в каюту арабов.

– Ты решила сбежать от нас Сандр-ра? – напевный говор и коснувшееся уха горячее дыхание. – А как же наши планы?

Вот, убейте, не помню, чтобы строила совместно с ними какие-то планы. Мы за весь вечер едва ли парой слов перекинулись.

– Я думала, что теперь Татьяна входит в ваши планы, – не смогла удержаться от язвительных интонаций.

– Ты же сама предпочла нам Джеймса, – Загид пожал плечами. – А что нам еще оставалось?

– Развлекаться с Танечкой – услужливо подсказала я. При этом весь вид ребят выражал полное согласие с моими словами. Ну а что я хотела – они, как и я, берут от отдыха все. Можно ли их винить, что стараются не терять ни минуты? Ведь я поступаю точно так же.

– Но поверь, с ней и вполовину не так классно, как с тобой!

Утешение, конечно, слабое – вообще неприятно, когда тебя с кем-то сравнивают – но их слова все-таки согрели.

– Не бросай нас больше, – это уже Азат целовал шею и одновременно гладил бедра, задирая подол платья.

– Если больше не будете такими грубиянами, – задыхаясь, ответила я и откинула голову… конечно же, на плечо Загида, а его руки, скользнув по бедрам, уже пробрались под трусы, и мозг окончательно меня покинул. Снова остались только губы и руки ребят, вытворяющие со мной что-то невообразимое и мое всепоглощающее удовольствие.

Горячее дыхание Загида обжигало шею, плечи, он буквально впивался в меня, глубоко втягивая кожу, играл с мгновенно затвердевшими сосками, то сжимал их, то, едва касаясь, поглаживал. А я стонала и дрожала под его руками и губами Азата. Целуя меня, он как-то незаметно опустился на колени и теперь уже настойчивый язык ритмично надавливал на клитор.

Господи! Перед глазами то и дело сверкали ослепительные вспышки, я запустила пальцы в его густые волосы и прижала теснее –  хочу большего. Хочу его в себе! И Загида тоже! Что он там делает! Почему одна грудь ноет, обделенная вниманием?

Но не успела я возмутиться, как вдоль позвоночника прокатилась горячая волна от коротких, но пронзительных поцелуев. Меня словно раз за разом прошивали длинной и острой иглой.

Азат уже сам обхватил меня за бедра, всасывая разгоряченную кожу, а я откинула голову и стонала уже в полный голос, когда почувствовала как что-то прохладное скользнуло между ягодиц, и тело моментально откликнулось обжигающей пульсацией. Как же я их хочу!

День 4. Сама, детка

Палец проскользнул внутрь, и я невольно присела, проталкивая его глубже и вжимаясь в губы Азата.

Да! Вот так! Мучительное удовольствие скручивало живот, а ноги еле держали, но я продолжала бы двигаться, наращивая темп, пока оргазм не накрыл с головой, но Азат остановил, удержав за бедра.

– Не так быстро, детка, – на секунду оторвавшись, промурлыкал он, и я снова почувствовало горячее прикосновение его языка.

– Почему? – как ребенок, у которого отобрали конфету, проскулила я. – Я хочу вас.

– Хочешь – возьми, – выдохнул в поясницу Загид, и длинное скользящее прикосновение потянуло меня за собой.

Я обернулась – он лежал на широкой кровати и смотрел на меня сквозь ресницы.  Он был уже полностью готов к тому, чтобы я улетела в стратосферу. Я тоже была готова, о чем недвусмысленно говорил разливающийся внутри жар. Но  Загид почему-то медлил.

– Что я должна делать? – я перевела взгляд с одного на другого.

Оба до предела возбужденные. Я вспомнила прошедшую ночь, и живот опять скрутило, когда мышечная память воссоздала ощущение двоих мужчин внутри меня.

– Ты же обещала нас оттрахать. Начинай, – усмехнулся Загид.

О! Ну раз вы простите, держитесь!

Я хотела развернуться, чтобы вобрать его все себя, но Азат удержал.

– Не так, – пробормотал он, продолжая чередовать посасывания и стремительные касания языка. – Сядь на него.

Я снова обернулась на Загида – возбужденный, он выглядел устрашающе большим, я даже представить не могла как сама позволю ему войти в себя. Хоть и хотела этого безумно.

– Я не могу, давайте сами, как в прошлый раз, – промямлила я.

– Нет, детка, на этот раз сама, – подал голос Загид. – Давай. Ты сможешь! Ты же хочешь. Верно? – и качнул бедрами.

Хочу! Очень хочу! Я снова вспомнила как они одновременно двигались внутри меня, и жаркая волна поднялась до груди.

– Давай, Сандра, – Азат вдавливался в меня и подталкивал к кровати.

Божечки!

Я прикрыла глаза. Если я сама этого не сделаю, то чего доброго останусь без сладкого, но как же страшно.

Взобралась на кровать.

– Умница! А теперь давай, осторожненько, – все-таки они стали мне помогать.

Загид, обхватив за бедра, плавно опускал меня на себя и приподнимал бедра, с каждым покачиванием проникая глубже, а Азата, дразнил короткими касаниями,  заставляя тянуться за ними и опускаться ниже.

– А-а-а! не выдержала я, когда Загид вошел почти полностью, и тут же горячий рот Азата приник, втянул, и я прогнулась, окончательно опустившись и плотно прижавшись к Загиду.

Да! Грудь разрывалась от ликования, а в голове взрывались фейерверки. Почему я не сделал этого сразу? Это так классно! Загид продолжал покачивать меня, двигаясь почти незаметно, но доставляя крышесносное удовольствие.

Освоившись, я начала приподниматься выше, чтобы движения стали более протяжными, более ощутимыми, и тут Загид потянул меня, укладывая на себя.

О-о-о!

Это было что-то невероятное! Давление усилилось, и ощущения стали совершенно другими – острее, ярче и... ненасытней,

Я хотела еще, больше. Еще больше!

Приподняла бедра, почти выпуская Загида, чтобы опуститься и полнее почувствовать его внутри, как он двигается, всю длину, весь напор, но в это же время, Азат решил, ему тоже пора присоединиться к нам.

Я буквально захлебнулась в собственном вскрике удовольствия, когда он одним рывком вошел в меня.

Что они со мной творят?!

И я снова потеряла способность двигаться.

Ребята надавливали мне на бедра, насаживая одновременно на обоих. Входили размеренно и глубоко, позволяя мне прочувствовать малейший нюанс в изменении направления или давления, а мне оставалось только принимать их в себя и от каждого двойного толчка взрываться от все усиливающегося удовольствия.

Я уже давно престала быть собой, отделилась от тела с которым арабы вытворяли что хотели. Мне просто было охрененно!

Но вот их движения перестали быть протяжными. Резко, жестко они вколачивались в меня, растягивая до предела.

Я думала, что все чувства во мне уже притупились и ничего сильнее я не смогу испытать, когда очередной разряд удовольствия прошил с головы до ног, и я буквально завизжала,  чувствуя внутри мощную двойную пульсацию.

Кажется, сильнейший оргазм накрыл нас троих одновременно.

День 4. Продолжение

– Хорошая девочка. Сладкая детка! – Азат прихватил мой сосок, и меня подбросило как на электрическом стуле.

– Эй вы там! Осторожнее, я вам не батут! – подал голос Загид, и, когда Азат поднялся, осторожно снял меня с себя и положил рядом, со вкусом шлепнув по ягодице.

Я непроизвольно дернулась, приподнимая задницу, чем вызвала взрыв смеха.

– Ты посмотри, – Загид погладил место шлепка, я только вяло шевельнулась. – Она еще хочет, – перевернул меня на спину, и пальцы оказались между ног. Я застонала и приподняла бедра – да, я снова хотела. – Детка, ты очень секси и безумно заводишь, но нам тоже надо немного отдохнуть. Хочешь, я тебя полижу?

Я только благодарно вздохнула. Интересно, когда-нибудь я скажу: «хватит»? Я не знала. Пока я только хотела и еще раз хотела.

Загид по-хозяйски развернул меня к себе и, подхватив под колени, придвинул ближе, а Азат лизнул сосок, и я снова поплыла на ласковых волнах наслаждения.

Да, ребята явно себя недооценивали или же напрашивались на комплименты, прося о передышке.

Вскоре их возбуждение уже невозможно было скрыть, да они не особенно и старались.

Недолго думая, Загид закинул мои ноги себе на шею и, поддерживая под попу, встал. Вернее, они встали. Я уже давно была готова, и  без дальнейшей прелюдии, он насадил меня на себя.

Невольно откинулась, когда почувствовала как он натягивает меня изнутри, какой он горячий и настойчивый, и обязательно бы упала, но сзади подоспел Азат и впечатал меня в грудь Загида, сложив почти пополам.

О! А так я тоже могу, да?

Что со мной будет завтра? Я же на ноги встать не смогу.

Но думать долго не получилось – ровно де тех пор, пока не почувствовала прикосновение к ягодицам – горячее и гладкое.

Ну нельзя же так! Это уже что-то сродни пыткам, тем более, что я сама ничего не могла сделать, только позволять им вытворять со мной все, что захотят, как захотят и главное, когда захотят. Вот последнее меня просто убивало, потому что хотела-то я сейчас, а Азат не торопился – поглаживал дразнил, в то время как Загид разошелся вовсю, но мне этого было уже мало.

Я попыталась проявить инициативу, и немного отстраниться от Загида, чтобы надавить на Азата, но меня насадили обратно, да еще и дали шлепка.

– Не хулигань, Садр-р-р-а, – пророкотал Азат. – Ты была ведущей, теперь наша очередь. Так ведь – посмотрел поверх меня на приятеля.

– О, да-а-а! – все еще удерживая на руках, Загид особенно глубоко вошел, и я даже немного приподнялась, а вот когда опускалась, тогда и подставился Азат.

– О-о-ох! – не сдержалась я, снова почувствовав одновременно их двоих.

В четыре руки они приподнимали меня и насаживали на себя, размеренно, глубоко, и каждый двойной толчок сопровождался моим вскриком.

Горячие губы и языки с двух сторон ласкали шею. Соски, став до невозможности чувствительными, терлись о грудь Загида, а заласканный им возбужденный клитор – о живот. Острейшие иглы удовольствия прошивали меня всю – от кончиков пальцев ног до пальцев рук, от макушки и до попы, которую неустанно таранил Азат. С другой стороны точно так же вбивался Загид.

А я… Мне оставалось только расслабиться и положить голову Азату на плечо, подставив горло под губы Загида, чем он и поспешил воспользоваться.

Синхронные точки пронзали меня разрядами удовольствия, а ребята постепенно наращивали темп, и начали двигаться резко, жестко, подолгу задерживаясь во мне, словно стараясь продлить удовольствие. Я бы тоже хотела удержать их, но ничего не могла делать, только болтаться безвольной тряпкой, да подергиваться, когда наслаждение становилось совсем нестерпимым.

Еще один глубо-о-о-кий рывок, и меня заполнила горячая пульсация. А из горла вырвался пронзительный крик, но меня сразу же заткнул чей-то рот, и язык перекрыл приток кислорода.

– Тише, всех перебудишь, – шептал на ухо второй, продолжая еле заметно покачивать, а я вздрагивала в такт скольжению.

Загид полностью передал меня на руки Азата и осторожно снял мои ноги со своих плеч.

– Ну что, в душ, – подмигнул он и первым пошел включать воду.

Недавняя процедура повторилась. Они мыли меня нежно, осторожно, как очень дорогую фарфоровую куклу.

– Ребята, вы таки классные, – промямлила я и потянулась обнять их за шеи.

– Ты тоже классная.

Кто это сказал? А разве важно, когда под упругими струями воды два языка ввинтились мне в рот.

День 5. Извинения

«Нас утро встречает прохладой…» – почему-то настойчиво крутилось в мозгу, а я не желала просыпаться, но по коже пробегали зябкие мурашки.

Видимо, ночью я спинала одеяло на пол, а кондиционер добросовестно охлаждал каюту. Делать нечего, придется вставать, тем более, что на завтрак я безобразно опоздала. И ведь никто не хватился, не забеспокоился. Может, я тут померла.

«Вот они, нонешние кавалеры», – как старая бабка думала я, с кряхтением вставая с широченной кровати.

После контрастного душа более или менее почувствовала себя человеком, но зеркало посоветовало не обольщаться – синяки на косточках таза все-таки проступили; на шее, где вчера бесчинствовали губы арабов, синевели засосы; губы все еще не вернулись к нормальному размеру и цвету – красотка, ни дать ни взять. Хотя, стоп. Это выражение явно не про меня.

Да уж, настолько развратной я себя еще никогда не чувствовала, но мне нравилось это ощущение вседозволенности – никто не посмотрит косо, не фыркнет пренебрежительно – все принимается на ура. Даже о вчерашнем обломе Джеймса вспоминать было приятно. Интересно, а что думает он?

Футболка с высоким горлом мне в помощь – скрыла синяки на шее. Короткие шорты открыли ноги и обтянули ягодицы, а я все-таки отправилась в ресторан – желудок нещадно сосало.

Почему-то думала, что наша компания уже закончила завтрак и разбрелась по лайнеру. Я же раздумывала чем в этом случае заняться  – сходить в хамам и дать измученному телу немого отдыха? Разориться на массаж? И тут же мучительно захотелось почувствовать как под умелыми руками расслабляются ноющие мышцы.

А что, неплохой план.

С этими мыслями я вошла в ресторан и замерла, как вкопанная. Вернее, ослепленная одновременным блеском сразу трех улыбок.

– Сандра!  – мягкое, катающееся на языке – Джеймса, и раскатистое – ребят-арабов. – Доброе утро! Ты сегодня припозднилась.

– Плохо спала? – это уже Джеймс заботливо придвинул стул и пытливо посмотрел на соседей.

– Наоборот, слишком хорошо. Лень было вставать, – изучая меню, я повела плечами, чтобы снять напряжение и расслабить спину.

– Сиди, я все принесу, – Джеймс поднялся и поцеловал меня за ухом, а я проводила его удивленным взглядом – никак старается загладить свой поступок, но потом подозрительно посмотрела на ребят. – Что вы ему наговорили?

– Ничего, – улыбка Азата стала настолько широкой, что, наверное, уголки губ сошлись на затылке, но глаза при этом смотрели серьезно и цепко. – Сказали, что ты вернулась расстроенная, и мы отвели тебя в каюту. Кажется, он чувствует себя виноватым. Что у вас произошло?

– Ничего, – буркнула я. Не хотелось говорить о том, что произошло между мной и Джеймсом, и тем более о его расспросах. Почему-то я была уверена, что арабам это не понравится. – Он настаивал пойти погулять по верхней палубе, а я хотела танцевать. И мы немного поспорили. Он говорил, что мы только мешаем вам и Татьяне, а я настаивала продолжить веселиться. В общем, не сошлись во мнении.

– Ты была совершенно права, что вернулась, – Азат, казалось, совсем невинно поцеловал меня в щеку, а рука под прикрытием скатерти ползла вверх по бедру, пробираясь к кружеву стрингов. – Мы ведь не дали тебе скучать? – настойчивые пальцы уже коснулись ажурной кромки и упрямо пробирались под трикотаж.

Я невольно напряглась и свела ноги. Ну, блин! Не белым же днем в ресторане устраивать такие игры у всех на виду. Тем более, что где-то здесь шныряет вездесущий Славка.

– Подумал, что тебе должно понравиться, – как нельзя кстати появился Джеймс, и Азат оставил мои  трусы в покое.

Перед носом возник высокий бокал больше чем на треть наполненный тугой пенкой, и я захлебнулась голодной слюной от запаха капучино.

– И вот, – рядом с бокалом поставил тарелочку с тирамису.

М-м-м… Вкуснятина!

Нежнейший маскарпоне и кусочки печенья – все это плотно присыпано какао и разбавляет смягченную молоком горечь кофе.

Я сразу же засунула в рот первую ложку десерта и запила кофе, чувствуя, как сыр растворяется и растекается по языку густой сладостью.

Это было сродни вкусовому оргазму. Я даже закрыла глаза от удовольствия. Еще ни одно пирожное не вызывало у меня такого восторга.

Я старательно выскребла все ложечкой, едва удержавшись от того, чтобы вылизать, и удивленно посмотрела на сотрапезников.

– Еще хочу!

– Сандра, когда увлекаешься, ты становишься ненасытной, – усмехнулся Загид, и прозвучало это как-то ну очень двусмысленно. Даже Джеймс отвлекся от наблюдения за мной и поднял на него глаза, но увидел только предельно наивную и счастливую улыбку. Затем снова посмотрел на меня.

– Я и не знал, что ты такая сладкоежка. А если так, предлагаю совершить набег на местный магазин сладостей. Судя по рекламе, он обещает что-то невероятное для ценителей десертов.

– Сладкое! Конфеты! Пойдемте за конфетами! – из-под соседнего стола вылез Славка, я чуть не провалилась сквозь палубу от стыда – что маленький засранец успел увидеть?

Но судя по тому, что вопросов у него не было, видимо, залез туда недавно, пока мы беседовали.

День 5. La Caramella

– Тат’ана, ребенок требует конфет. Ты как? – Джеймс посмотрел на Танечку.

Немного поломавшись для виду, она согласилась, и мы всей компанией отправились в толкучку атриума.

Там все было в вечном движении – бегущие строки информационных табло, завлекательное подмигивание рекламы и ярких витрин, пассажиры, спешащие от одного бутика к другому, сидящие на мягких диванах и спорящие, что не стоило столько покупать. И, конечно же, сверкающие стразы Сваровски. Лайнер стоило назвать не Сплендила, а Сваровски.

Еще только пятый день плавания, а я уже подустала от постоянного блеска, словно поселилась на ярморочной площади и со всех сторон окружена зазывалами.

Хотелось просто закрыть глаза и немного побыть в тишине и в темноте. Пожалуй, зря не пошла в хамам.

– Этот магазин? – Азат остановился у стеклянной двери за которой виднелись плавные и округлые изгибы витрин со множеством ярких коробочек. Ярко-красный глянцевый потолок, ванильные стены и белый пол с красными разводами сразу привлек внимание Славки.

– Конфеты! – завопил он и ворвался в магазин, нарушив его чинную тишину.

Мы тоже поспешили войти, пока он там все не перевернул, и окунулись в сладкий аромат карамели, миндаля и ванили с легким яблочным оттенком.

Под удивленными взглядами продавщиц, больше напоминающих моделей, Славка носился от стеллажа к стеллажу и пытался дотянуться до содержимого коробок.

– Слава, оставь это, – Танечка вытащила из его ручонки что-то похожее на огромный чупа-чупс, залитый карамелью и обвитый паутинкой темного, молочного и белого шоколада. Положила на место, взглянула на ценник и невольно выдохнула.

Я тоже заинтересовалась что же это такое. Оказалось, яблоко в карамели, а ценник на нем висел совсем не демократичный. Впрочем, чего еще ждать от лайнера такого уровня.

– Чупа-чупс. Мама! Хочу чупа-чупс! – ныл Славка и дергал за рукав пунцовую Танечку.

Я не выдержала. Хрен с  ним с деньгами. Один раз живем. Взяла разношоколадное яблоко Славке, себе – обсыпанное дробленым грецким орехом и маршмелоу, и прошла  к приветливым продавщицам.

– Бон апети, – промурлыкали искусительницы в шоколадно-розовой форме и зачисли покупки  на мою карту.

– Держи, – протянула Славке лакомство.

– Спасибо, – расплылся паршивец в довольной улыбке. – Мама, хочешь? – протянул Танечке уже надкушенное с одного бока яблоко.

Мамаша отказалась, а я попробовала свое и чуть не проглотила язык – ломкий сладкий шоколад, похрустывающие кусочки ореха, а под всем этим мягкая, чуть кисловатая и освежающая мякоть яблока. Маршмелоу таяли на языке и добавляли ко всему невероятную нежность.

Кондитеры знали что делать – эти сладость стоят заплаченный денег.

Я перехватила заинтересованный взгляд, с которым трое мужчин наблюдали за тем, как я, пообгрызав орехи, облизываю шоколад.

– Ты так вкусно ешь, что тоже захотелось, – Джеймс подошел к витрине, выбрал яблоко, на темном шоколаде которого красовались ярко-розовые сахарные сердечки и презентовал его Танечке – джентльмен, что поделать – себе он же выбрал в обсыпанном корицей белом шоколаде.

Ребята арабы тоже взяли с орехами, и, поедая лакомство, мы стали осматривать остальные витрины.

Крохотные слюдяные пакетики призывно поблескивали и покрывали лаковым глянцем бока имбирного печенья, шоколадного, напоминающего макаруны, только вместо миндаля шоколад, а начинка из тягучей карамели.

Многозначительно посмотрев на меня, Азат и Загид взяли пару пакетиков этого печенья  – действительно, способов разламывать его можно придумать очень много и один затейливее другого. Я же сломалась на томатных палочках с базиликом. Как представила густой вкус помидоров и остро-пряный базилика, рот сразу наполнился голодной слюной, и я сходу схватила три пакетика. Взяла бы больше, но больно дорогие. Буду смаковать.

Джеймс заинтересовался конфетами – малюсенькими шариками трюфелей, только почему-то зеленых, оранжевых и классических – шоколадных.

Я вчиталась в этикетку зеленых – трюфель мохито: шоколад, сливки, мята и шоколад со вкусом лимона. Оранжевые оказались апельсиновыми, соответственно, с цукатами апельсина.

Сразу же захотелось попробовать, и Джеймс купил именно их, а также коробочку ассорти из малинового, кокосового и классического трюфелей.

– Это нам на десерт, – подмигнул он мне.

Ох, если бы не гомеопатическое количество сладостей, заработала бы я с такими кавалерами сахарный диабет.

К этому времени Славка уже успел доесть свое яблоко и стал больше напоминать поросенка, чем ребенка. Облизав липкие пальцы, он снова стал деловито осматриваться, и Танечка поспешила увести свое чадо, пока оно еще что-нибудь не выпросило.

– Пойду тоже отнесу в каюту, – я покачала пакетиками с томатными палочками и попрощалась с продавщицами, которые, кажется, с уходом Славки облегченно выдохнули.

Профессиональная приветливость не позволяла показывать, но присутствие неуправляемого ребенка в этом царстве гурманов, видимо, конкретно их напрягало.

Пока сладости не растеклись на жаре, остальные тоже решили последовать моему примеру, и все разбрелись по каютам, договорившись встретиться за обедом. Я же опять подумала о хамаме.

День 5. Мохитовый трюфель

Мысль хорошая… была.

Едва я вошла, сбросила обувь, помыла руки, раздумывая куда лучше определить палочки и стоит ли сразу снять пробу, как в дверь постучали.

Неужели соседи в гости пожаловали? На палочки?

Получилось как-то двусмысленно, и я прыснула.

На пороге красовался очень довольный собой Джеймс.

– Пригласишь?

И, не дожидаясь ответа, вдавил меня в каюту.

– Чаем угостишь? Я решил не тянуть и попробовать прямо сейчас. Очень уж ты аппетитно ела, – и плюхнулся на мою кровать. Вот нахал! – А у тебя очень мило, – осмотрел бирюзовые стены, пока я включала чайник. Хорошо, что догадалась захватить из дома коробочку с фруктовым чаем.

– Хочешь палочек? – гостеприимно предложила я, пока раскладывала пакетики по чашкам.

– Нет, а ты? – обхватив за талию, он уронил меня на кровать и сразу же, пока не начала брыкаться, подмял под себя. – Я рад, что ты стала меньше времени проводить с этими мутными арабами, – он говорил и одновременно целовал. Так медленно, искушающе, что это больше походило на пытку, чем на ласку. – Поверь, я не дам тебя в обиду, – очертил контур губ кончиком языка, а я почти не понимала, что он говорит. Тянулась за его губами, стараясь продлить тягучее прикосновение. – Я скажу… – больше уже не смог говорить, потому что я все-таки достала его и прихватила приятно-упругую нижнюю губу. – Сандр-ра! – высвободившись, пророкотал Джеймс и уже сам набросился на мои губы, а я с готовностью приоткрыла рот, впуская его.

Бо-о-оже! Джеймс, видимо, уже успел слопать мохитовый трюфель, и сейчас язык, небо – весь рот обволакивала мятно-лимонная сладость.

Хочу-хочу! Еще-еще!

С боем, но я прорвалась в рот Джеймса и едва не потеряла голову от феерии вкуса.

Не растворившийся кусочек лимонного шоколада мы катали языками, стараясь отобрать друг у друга, пока совсем не растерли, и он не растекся сладкой пленкой.

Я совсем не заметила, когда Джеймс успел расстегнуть мои шорты, и уже приподнимала бедра, поощряя его ласки..

– Ты невероятна! – Джеймс прервал поцелуй, и я почувствовала его дыхание сначала на шее, а потом на груди. Горячий рот обхватил сосок прямо через ткань футболки, а я прогнулась, потому что двумя пальцами сдавил возбужденный клитор.

– Что ты делаешь? – я задыхалась, стонала каждый раз, когда Джеймс ослаблял или усиливал давление в такт пульсированию в животе, и старалась стащить шорты вместе с трусами.

– Ты вкуснее любой конфеты, – он развернул меня к себе и припал губами.

Не-ве-ро-ят-но!

Горячий язык ввинтился в меня, и я буквально задохнулась от нахлынувшего удовольствия, а глаза захлопнулись сами собой.

Нервно облизнула губы – как же не хватало поцелуя глубокого, настойчивого. Подошли бы и пальцы, но они были полностью заняты мной, потому что Джеймс вернулся к клитору и сдавил его уже губами.

О! Боже!

Из глаз посыпались искры, и тут же охнула, когда почувствовала внутри его пальцы.

Даже с одним любовником может быть охрененно, если он знает, как доставить удовольствие – что-то подобное пронеслось в голове, потому что связно мыслить я была не в состоянии.

День 5. Непонятное предложение

Двойной напор языка и пальцев заставлял меня изгибаться, подаваться навстречу глубоким толчкам.

Глубже! Еще глубже!

М-м-м!

Запустила пальцы в его волосы и вжалась в рот.

Господи! Меня сейчас разорвет от захлестнувшего удовольствия. Бедра подбросило еще выше – теснее к горячим губам, глубже пальцы. Шея выгнулась, а из горла вырвался хриплый стон.

– Да, детка! Покажи, какая ты горячая, – Джеймс отстранился и медленно, словно нехотя вывел пальцы.

Я протестующе заскулила и, не понимая, что происходит, распахнула глаза.

Джеймс перекатился на спину и потянул меня к себе.

– Я хочу тебя видеть. Ты восхитительна, – пророкотал он.

А что еще нужно женщине – восхищение.

Мы оба были возбуждены до предела, и я не заставила просить себя второй раз. Наездница, так наездница. После двух арабов мне уже сам черт не брат. Зато теперь я буду хозяйкой положения. И, перекинув ногу через его бедра, начала медленно опускаться.

Прикосновение к разгоряченной коже, и я остановилась.

Теперь уже Джеймс недовольно заерзал.

– Сандра! – прохрипел он и надавил мне на бедра, заставляя опуститься полностью, но теперь уже я хотела поиграть – не отстраняясь, повела бедрами вперед, потом назад, чувствуя горячее скольжение

Да!

– Я хочу тебя! – низкий голос Джеймса прокатился волной от живота до груди и соски заныли, а он одной рукой впивался мне в ягодицы, а большим пальцем – надавил на клитор, и из горла вырвался протяжный стон. – Давай уже, детка! – приподнял бедра.

Удерживая меня и продолжая массировать, отчего я почти ослепла, неглубоко вошел. Джеймс покачивался, постепенно увеличивая амплитуду и проталкиваться все глубже, пока я не подхватила его темп.

Ниже. Ниже. Еще немного ниже.

О, да!

Я наконец-то почувствовала себя полностью заполненной и вжалась еще сильнее.

Сжала мышцы, обхватывая его всего, каждую выступающую венку. Джеймс ответил хриплым стоном, и пальцы с силой впились в бедра.

Медленно приподнялась, облизывая его по всей длине, и резко опустилась. Теперь уже стоны прозвучали синхронно. Снова медленно, протяжно вверх и резко вниз, я вколачивала его в себя, упиваясь властью над его и своим удовольствием, но продолжалось это недолго.

Джеймс возжелал более активных действий и перекатился, подминая меня, после чего поднялся и подхватил под колени.

– Вот так! – он резко вошел, дернув меня на себя, и перехватил за бедра. Теперь уже он задавал темп, ритмично и сильно вдалбливаясь, с каждым разом все резче и глубже, пока не замер, и с губ не сорвался протяжный хриплый стон. Я тоже почувствовала, как расслабляется сведенный живот, а горячая волна прокатывается до самой макушки. – Сандра, – упав на меня и тяжело дыша, шептал на ухо Джеймс. – Ты невероятна. Такая открытая, такая сексуальная. Когда все это закончится, приезжай ко мне. Я уверен, нам будет очень хорошо.

Вот это поворот!

На такое я как-то не рассчитывала.

– Мне надо в душ, – пискнула я.

Выбралась из-под Джеймса и поспешила скрыться в ванной, спасаясь от необходимости отвечать на поступившую и пока непонятную информацию.

День 5. Сандалии

«Предложение Джеймса как-то совсем не в кассу», – стоя под упругими, струями думала я. Как и все на этом пятизвездочном лайнере, душ тоже был отменный. Блестящий хромом и с возможностью поменять режим подачи воды. Сейчас меня окутывала мелкая расслабляющая морось. – «Как же Димка? Как я ему объясню, что уезжаю неизвестно куда, к черту на кулички? Как моя работа? И что подразумевал Джеймс под своим приглашением? Погостить или что-то более серьезное? Неужели за эти несколько дней я так запала ему в душу? Приятно, черт побери, но как же поступить мне? Все оставить? Димку? Работу? Налаженный быт, и броситься в омут?»

Показалось, что пол уходит из-под ног, а от простирающейся впереди неопределенности по коже побежали мурашки.

Струсить и, возможно, похоронить себя в сером быту и холоде родины или рискнуть прыгнуть в неизвестность, как в кроличью нору? Недаром первая ассоциация, когда ступила на палубу, была с Алисой.

 А воображение уже заработало независимо от меня и рисовало картины, как Джеймс приводит меня небольшой особнячок в пригороде какой-нибудь европейской столицы. Все как в кино – невысокий заборчик, лужайка, и я, в качестве домохозяйки, провожающая мужа на работу. И несколько раз в год  мы будем ездить на шикарный курорт или отправляться в круиз на таком вот лайнере. Возможно, у нас будет собака. Непременно лабрадор. Кремовый. Добрый и игривый. А когда появятся дети, то будут на нем кататься.

«Стоп, Саша! Куда-то тебя уже занесло. Какие дети?» – тормознула не в меру разыгравшуюся фантазию. – «Сначала надо дожить до конца отпуска. В идеале, чтобы от меня хоть что-то еще осталось, а потом уже думать о будущем».

И решив разбираться с проблемами по мере их возникновения, а на предложение Джеймса ответить что-нибудь уклончивое, я вышла из душевой и насухо растерлась полотенцем.

Поскольку в ванную ничего с собой не взяла, то выплыла оттуда как и была – голой – и  остолбенела.

Уже одетый Джеймс сидел на полу и что-то делал с моей сандалией.

Они что, все сговорились портить мою обувь? Или фетишисты? Арабы их ремонтируют, а этот решил украсть?

А я-то уже размечталась о нашей совместной жизни. Да с таким мужем я буду босиком ходить  – всю обувь перетаскает.

Услышав меня, Джемс вздрогнул и поднял глаза – ну чисто нашкодивший ребенок. Даже сердиться на него не хватило духу.

– Что ты делаешь? – прислонившись к стене, спросила я.

– Смотрю, как отремонтировали. Не хотелось бы, чтобы ты на очередной экскурсии оказалась босиком посреди города.

– Ну и как? Хорошо? – я продолжала скептично его рассматривать.

– Не очень, – и паршивец показал мне оторванную подошву.

Охренели?! Да что же это такое?! Недавно все было нормально, я сама проверяла!

– Что ты с ними сделал?  – я бросилась к своей бесценной обувке.

Ну елки! Целыми у меня остались только пляжные сланцы, домашние тапки и модельные босоножки на каблуках. В чем из этого мне идти на следующую экскурсию? Не покупать же новую обувь в местных дорогущих бутиках?

– Сандра, клянусь, ничего, – Джеймс поднялся, сжимая в руках ремешок несчастной сандалии. – Потянул чуть посильнее, чтобы проверить насколько надежно сделано, а подошва и отвалилась. Ты не переживай, я все сделаю.

– Ты что, подрабатываешь ремонтом обуви? – всхлипнула я.

И правда, готова была разреветься от расстройства. И сандалии было жаль, и не хотелось пропускать следующую экскурсию, и денег жаль на новые кроссовки.

– Я все сделаю, только не плачь. Хорошо? – он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку. – Все будет хорошо. Завтра утром я верну их тебе. Будут, как новенькие. А сейчас, отдыхай, – неторопливый, очень нежный поцелуй, и не успела я размякнуть, как Джеймс испарился, оставив меня думать над тем, что произошло.