Крым, коронавирус.

Стоит в магазине в очереди мужик и постоянно кашляет да чихает.

Ему бабушка сделала замечание, а он ещё сильнее начал кашлять и чихать.

Вся очередь начала возмущаться, а он всё равно кашляет и чихает.

Вызвали полицию, а он нагло продолжает кашлять и чихать.

Те его взяли да оштрафовали на четыре тысячи рублей, и предупредили:

– Если ещё раз кашлянёшь или чихнёшь, оштрафуем на двадцать.

Так он теперь и ни кашляет, и ни чихает – вылечили.

Я проснулся не потому, что мне надо было идти на работу или меня ждали неотложные личные дела, а от того, что не по-ноябрьски яркое даже для Крыма солнце проникло в комнату и добралось до моего лица. Организм от этого встрепенулся и его начал мучить вопрос, что происходит на улице. Взгляд упал на стоящие на столе часы – на них было четверть десятого.

« Пора подыматься», – подумал я.

Сегодня это был мой второй подъём.

Первый, как и обычно, я сделал в шесть часов утра. Потом утренняя суета с произвольной зарядкой, завтрак, хлопок двери, как следствие уходящей на работу жены, просмотр электронной почты, а дальше: по усмотрению.

Мне не было скучно, у меня скопилась масса нереализованных планов и незавершённых дел. Но они требовали взвешенности решений и времени. Хотя последнее у меня было, я почему-то медлил. Может потому, что за окном бесчинствовал коронавирус, а Крым находился в изоляции от всего цивилизованного мира? Не знаю.

Видимо для меня теперь, как находящегося в неопределённости настоящего русского, необходим был или удар небесного колокола, или чтобы с горы рак свистнул. Одним словом, я ждал толчка из вне, но его не было, и день плавно переходя в ночь превращался в сутки, а они в недели и так далее.

Первым, как потом выяснилось, почему-то свистнул рак.

Когда я открыл свою электронную почту в оставшемся от Украины Google, то там прочёл приглашение от издательства ЛитРес на участие в очередном проекте. Предлагали пофантазировать на тему: как бы мы жили в 2020 году, если бы он не был високосным.

В мои планы это предложение не входило, и я к нему отнёсся равнодушно. Но вдруг моя голова резко разболелась, а уши заложило.

Я испугался и с испугу не раздумывая, сделал запрос в интернет – мало ли что. В Google начали перебирать различными вариантами болезни и рассуждать о симптомах. Оттуда веяло неопределённостью и меня это не устраивало.

Но неожиданно Google завис и его тут же вытеснил более решительный российский Яндекс, который торжественно сообщил, что сегодня меня настигла большая удача, так как только мне одному свистнул горный рак.

Что делать с этой удачей, я не знал и стал более тщательно изучать поступившую информацию.

Из неё выяснилось, что в России не только давно занимаются этим природным феноменом, но и даже уже используют его на благо своей страны. Оказывается аж в две тысячи четырнадцатом году, российская военная промышленность создала прибор, который не только отсеивает свист рака от других свистунов, но и различает, какой вид его произвёл.

Дальнейшие исследования определили, что самый звонкий свист у степного рака, и он является предвестником какого-то праздника.

Более приглушённым оказался свист у лесного рака, и он предупреждает, что где-то опять горит лес.

А самым ценным оказался свист у горного рака. Хотя от него сразу начинает болеть голова и закладывать уши, но именно он сигнализирует, что пора решительно действовать.

Этим прибором сразу заинтересовалась западная разведка и, чтобы он целиком не попал ей в руки, его решили разделить на три части.

Ту часть прибора, которая определяет свист степного рака, отдали министру культуры, и он теперь знает, что надвигается какой-то праздник.

Часть, определяющую свист лесного рака, доверили министрам МЧС и пожарной охраны. Теперь они точно знают, что где-то опять горит лес.

Ну, а самую ценную, определяющую свист горного рака часть, торжественно вручили президенту страны. Хотя теперь у него постоянно болит голова и закладывает уши, но зато только он один знает, что настала пора решительно действовать.

Дальше информационный источник Яндекса сообщил, что в связи с большой секретностью фамилию изобретателя прибора он огласить не может, но зато того кто придумал поделить прибор на три части, теперь знают все.

Затем описывалось, какой стратегический и экономический эффект получила страна только от одного предложения поделить прибор.

Во-первых, теперь его целиком никто не только не может стащить, но и даже увидеть.

Во-вторых, теперь возле прибора нет толкотни и каждый в своём кабинете спокойно ждёт, когда свистнет именно его рак.

В-третьих, теперь мы точно знаем, что делать и кто виноват.

Но самое главное, такого прибора нет у американцев и они в панике.

Затем было написано, что награды ждут не только того кто придумал поделить прибор на три части, а и того кто разрешил это сделать.

Награда изобретателя (видимо в связи с большой секретностью) опять не оглашалась.

Затем информационный источник Яндекса по секрету сообщил, что в этом году российским учёным дано задание: вплотную заняться свистом пресноводного рака, чтобы с его помощью не только контролировать уровень воды в крымских водоёмах, но и выпадение осадков.

«Ура, скоро на рыбалку пойду!» – закричал радостно я и от переполняющих положительных эмоций проснулся.

«Приснится же такое», – подумал я и вновь глянул на стоящие на столе часы.

На них было ровно десять.

Не подумайте, что я соня или конченный лентяй. Нет – это меня реальность заставила, больше спать, чтобы от неё уйти.

Раньше я поздно ложился и вставал ни свет ни заря – этим вызывая недовольство и восхищение окружающих. У меня была реальная цель и увлечение – рыбалка. Она заставляла готовиться к ней допоздна и нестись с утра пораньше на заветное место, в надежде что там меня ждёт рыба. Рыба не трофейная, а любая. Ведь тогда для меня рыбалка была не способом обогащения, а средством очищения души от зачастую бесполезной людской суеты, которая цепляясь от одного к другому, клубком затягивала в бездну выдуманных людьми, противоречащих природе правил игры.

Я не был идеалом, но сети и прочие браконьерские приспособления мне были чужды. Моим вооружением была одна удочка и один крючок.

Природа чувствовала мой настрой и в благодарность одаривала меня своими богатствами. И я брал, но не ради наживы, а сколько нужно обычному человеку для существования.

Тогда казалось, что это будет вечно. Но пришёл две тысячи четырнадцатый год, и с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Один за другим исчезали в небытие находящиеся рядом водоёмы, а с ними и вся окружающая их фауна. Человеческие амбиции, тупость и жадность сделали своё дело.

Уже в тот злосчастный для крымской природы год я предполагал, что именно так всё и произойдёт. Но чтобы так быстро!

Сейчас на улице две тысячи двадцатый и к существующим проблемам нам подкинули новую – коронавирус. Вирус, с которым все боролись, но не могли победить.

Я не научный деятель и долго рассуждать на эту тему не буду. Но думаю, что это опять люди своими экспериментами где-то что-то разворошили и он дал о себе знать. Теперь мы, шарахаясь друг друга, то прячемся от него на улицах за антивирусными масками, то в своих квартирах.

«Да, кстати, что там происходит на улице?» – подумал я и вышел на балкон, который служил мне смотровой площадкой.

Он встретил меня потоком бодрящего воздуха и ослепительными лучами солнца. Погода для такого времени года была прекрасной, и я с удовольствием стал наблюдать за внешним миром.

Вот по тротуару идут двое полицейских и внимательно смотрят по сторонам.

«Видно ищут очередную жертву», – подумалось мне.

Тут к ним на большой скорости подъехал автомобиль, из него выскочил без маски мужик и, махая руками, стал что-то у них спрашивать.

« Вот придурок, сам попёрся к ментам в руки. Сейчас они его возьмут», – подумал я с уверенностью, что так оно и будет.

Но нет. Те его внимательно выслушали, затем тоже замахали руками и спокойно пошли дальше. Очевидно мужик у них спросил дорогу, и они ему указали.

«Эх, упустили, растерялись. Я бы на их месте ему показал, где раки зимуют», – почему-то с сожалением подумалось мне, видимо из-за того, что не угадал.

От расстройства мой организм опять потянуло к кровати, но промелькнувшее в голове слово «раки» заставило его встрепенуться и вспомнить сон.

«Подожди, а на счёт проекта в ЛитРес мне тоже приснилось?» – спросил себя я и вновь открыл интернет.

Там бушевал праздник.

За время моего отсутствия вытеснивший Google Яндекс ликовал и в честь своей победы осыпал меня не только всякими заманчивыми обещаниями, но и даже реальными благами. Сообщения, что только мне одному сегодня несказанно повезло и на моё имя перевели большую сумму денег, сыпались одно за другим.

Но неизвестные меценаты сразу предупреждали, что если я сейчас всё это богатство не заберу, то они тут же отдадут его в другие руки.

Затем всякие Ивановы, Петровы и Сидоровы рассказывали, как им когда-то тоже так же нежданно-негаданно повезло и теперь они только и делают, что путешествуют по всему свету. Правдивость их слов подтверждали фотографии, на которых эти счастливчики управляют штурвалами своих яхт и самолётов.

Я на всякий случай ущипнул себя за ногу, а вдруг это опять сон. Нога дёрнулась.

«Значит не сон», – подумал я, но навалившейся вдруг удаче не обрадовался.

По инерции мой взгляд упал на кипу бумаг, связанных с до сих пор нераскрытым уголовным делом по факту мошенничества.

«Так это только у меня, а сколько их по Крыму», – подумал я с горечью, которая негативом начала будоражить мой мозг и расшатывать нервы воспоминаниями.

Стараясь избавиться от навалившейся на меня тоски, я с остервенением начал удалять сообщения, но они наращивая поступившие суммы, появлялись вновь и вновь.

Рассчитывая на мои инстинкты, неизвестные меценаты умоляли, не оставлять их один на один с такой большой суммой денег, а забрать её и только затем идти с Богом.

Мне эти благодетели прилично надоели, и я махом решил возникшую проблему: закрыл Яндекс полностью. Но неприятный осадок на душе остался и на его основании начала закипать злость. Моя голова опять разболелась, а уши заложило.

Так как рак с горы уже просвистел, то в этот раз я сам догадался, что это последствие от удара небесного колокола. Значит, мой мозг постепенно начал определять действительность и от этой мысли остальному организму сразу полегчало.

На вновь активизировавшимся Google была тишь и благодать.

Немного отойдя от внезапно хлынувшего на меня богатства, я опять открыл свою почту и нашёл приглашение от ЛитРес на участие в проекте.

В связи с тем, что рак уже свистнул, а колокол ударил, мной тут же было принято твёрдое решение – участвовать.

День набирал силу и я довольный тем, что сегодня уже что-то полезное сделал, решил выбраться на улицу.

« А почему бы нет. Солнце светит, полиция граждан без масок не хватает», – подбадривал себя я и стал решительно собираться.

Дискуссия между головой и телом что одеть, в этот раз прошла очень быстро, и я через десять минут резво спускался по ступенькам лестницы подъезда.

Уже впереди маячил просвет открытой входной двери дома, но тут: «Ну ни ё…!» – почему-то вырвалось у меня.

Я обычно, так сильно, тем более в общественном месте, почти никогда не ругаюсь, а тут на тебе – не удержался. С чего бы это?

Мне стало стыдно и подумалось: « Хоть бы никто не услышал».

Вдруг чей-то голос произнёс: «Ну, что дождались».

Так как было не понятно, что это вопрос или утверждение, я на всякий случай промолчал. Но прозвучавшее слово «дождались», а не «докатились», меня почему-то слегка успокоило.

Настала пауза, затем послышался шорох бумаг.

Чтобы хоть как-то замять неловкую ситуацию и заодно проявить свою культуру, я вкрадчиво у голоса спросил:

– Вы кого-то ищите?

– А вы случайно не знаете, как в этом доме найти квартиру восемьдесят семь? – задал мне встречный вопрос чей-то голос и тут же прокомментировал: – А то в этом доме ни хрена не видно.

От комментария повеяло чем-то родным, я расслабился и у меня вырвалось:

– Так я же в этой квартире живу.

– Это же надо, чуть не разминулись. Вот хорошо, что мы встретились. Сразу видно, что Вы хороший человек, – рассыпался обрадованный голос в любезностях.

У меня на радостях, что так быстро нашёл хорошего собеседника, опять вырвалось:

– Бывают и у нас ещё удачные дни.

– Вам то уж грех на жизнь жаловаться, – настороженно отреагировал голос на мою реплику.

– По всякому бывает. День на день не приходится, – потянуло меня на откровения.

– Мост построили, дорогу, поезд пустили, набережную новую строят. Живи себе и радуйся. Что вам ещё для полного счастья надо? – спросил он с ухмылкой после утверждений.

– Счастье – это понятие обширное, – отреагировал я и сразу поинтересовался: Так теперь по логике снабжать Крым стало проще, значит цены должны снизить, а их почему-то подымают?

– Цены растут потому, что неурожай, а неурожай, потому, что этот год високосный, – нервно ответил голос, явно забегая вперёд, и тут же задал встречный вопрос: Вы что телевизор не смотрите?

– А почему цены на всё растут? – с ехидцей спросил я.

– Вы случайно не еврей? – спросил настороженно голос.

– Нет. Хотя от кого-то когда-то слышал, что якобы отец моей бабки по линии матери был евреем, – ответил я ему, не таясь.

– То-то я смотрю, что вы на вопрос вопросом отвечаете, – пробурчал он раздражённо.

Затем опять настала пауза и послышался шелест бумаги.

– Что вы не можете освещение в подъезде сделать? Как вы здесь ходите, ничего же не видно? – спросил недовольно голос.

– На то есть ЖЭКи. Они за это деньги получают, вот пусть и делают, – чётко парировал я.

– На всё у вас ответ есть. Лишь бы ничего не делать. Вот нашёл. Слушайте, – произнёс он и, чтобы я не опомнился, сразу стал читать сколько в этом году в России произведено мяса, молока, машин, танков, ракет ближнего и дальнего действия, а так же прочего оружия.

– А оружия зачем столько? – спросил я с недоумением.

– Чтобы вас от Америки защитить, – ответил уверенно он.

– Это как защитили от нацистов в сорок первом и сорок втором году прошлого века, а потом у неё помощи просили? – спросил я с ухмылкой.

Опять послышался шелест бумаг и голос произнёс:

– Здесь об этом ничего не написано.

– А жаль, – проронил я.

– У мня по истории пятёрка была и я точно знаю, что немцев мы победили, а Америка нас очень боится, – сказал с гордостью он.

– А какая боится северная или южная? – спросил я, уже издеваясь.

– Вся, – уверенно ответил голос.

– Так Америка – это континент, а немцы – это нация, среди которой многие боролись с нацистами и за это сидели в концлагерях, – перешёл я в наступление.

Голос явно начал нервничать и со злостью сказал:

– Как же у тебя всё запутанно. Проще надо быть и жить станет лучше, – и тут же настороженно спросил: Подожди, подожди мужик, а ты случайно не немец?

– По паспорту, нет. Но моя бабка по линии отца с шестнадцатого по двадцать второй год прошлого века была служанкой у немцев и рассказывала, что жила очень даже не плохо, – ответил я, не таясь

– То-то я и смотрю, ты их выгораживаешь, – цинично съязвил голос.

Опять настала сопровождаемая нервным шелестом бумаги пауза.

– Вот тут написано, что благодаря нашему оружию мы самая непобедимая страна в мире, – гордо произнёс голос.

Я понял, что дело идёт к спору и, опережая события, сказал:

– Написать можно, что хочешь, но судя по людским потерям всех войн: самое грозное оружие России – это народ, который зачастую используют, как пушечное мясо, – и стал перечислять войны, приводить факты, называть фамилии и цифры… .

– Мужик, где ты всего этого нахватался, – перебил меня голос и тут же настороженно спросил: Ты случайно не из этих, не из либералов?

Но я к такому повороту спора тоже был готов и твёрдо ответил:

– Нет. Просто я интересуюсь историей, много читаю и анализирую.

Голос, понимая, что теряет инициативу, начал меня поучать:

– Оно тебе надо. Всё это уже в прошлом. Лучше смотри новости и читай свежие газеты.

– Так историю изучают не для того, чтобы получать пятёрки, а для того, чтобы её анализировать и не делать прежних ошибок, – не отставал я от него.

– Как же у тебя всё сложно. Учись у меня. Я историю не только не изучаю, а даже в неё не вникаю. Мне сказали: «Надо сделать». Делаю, живу хорошо и голова не болит, – настоятельно порекомендовал мне голос.

– Тебе проще, – сказал я и неожиданно подумал: А вдруг мой собеседник женщина.

Мне стало стыдно за свою резкость, и я замолчал.

Голос воспользовался паузой и вновь затараторил:

– Вот видишь и тебе потихоньку стало доходить. А то умничаешь. У меня уже от твоих философских рассуждений, дат, цифр даже голова начала болеть. Проще надо быть, проще. Сказали – сделал, а там видно будет. Как у нас говорят: «Прорвёмся».

Тут я вспомнил, что вокруг одни враги, и настороженно спросил:

– Извините, а Вы по какому поводу ищите квартиру восемьдесят семь?

– Меня направили узнать Ваше мнение по одному вопросу, – ответил мне уже вежливо голос.

– А почему именно у меня? – не унимался я.

– Всех уже опросили, Вы последний, – ответил голос не раздумывая.

– Я слышал, что где-то ведут опрос населения, но меня никто, никогда, ни о чём не спрашивал. Даже есть такое выражение: « Общественное мнение – это мнение тех, кого никто, никогда, ни о чём не спрашивал», – ляпнул я то, что думал.

– Эту формулировку либералы выдумали. У нас всё честно. Действуем только согласно общественному мнению, – произнёс голос без ноты сомнения.

– Удивительно, выходит мне сегодня повезло, – восхитился я.

Мой собеседник оживился и его понесло.

– Наконец-то дошло, а то чуть ли не в штыки. Вот видите, наконец-то дождались. Пришёл и на вашу улицу праздник. Жизнь налаживается. Главное внимательно до конца выслушать, а потом делать выводы. Вот почему некоторые говорят, что плохо живут? Потому, что не умеют внимательно слушать, – сделал заключение голос, рассуждая сам с собой.

– Так о чём Вы хотели у меня спросить? – перебил я вопросом голос.

– Вот Вы тоже не умеете до конца выслушать. А ведь мне есть, что Вам рассказать. Я ведь только что на совещании был, – сказал голос и таинственно добавил: – Там.

– Был. Значит всё-таки это мужик, – сделал вывод я, но вида не подал и вежливо у него спросил: Ну и что Вам там рассказали?

Мой собеседник опять оживился и вновь затараторил:

– Вот видите, уже заинтересовались. Теперь совсем другое дело. Даже приятно стало общаться. А если бы вы лампочки в подъезде поставили, я бы ещё вам подробные планы переустройства Крыма на этот год показал. У меня ведь тут всё записано и нарисовано. Но ничего, я своими словами расскажу. Память у меня хорошая, учился на отлично, причём сразу аж в пяти ВУЗах одновременно. Хотите я вам свои дипломы покажу? Ах да освещение плохое – ничего не увидите. Вот если бы вы лампочки в подъезде поставили, тогда бы всё увидели. Сами виноваты, – сделал заключение голос и, чтобы я не опомнился, тут же стал вдохновенно рассказывать, как бы мы жили в этом году, если бы он не был високосным… .

Начало рассказа мне не очень понравилось и даже местами хотелось возразить, но с каждым словом голос рассказчика крепчал и появлялась уверенность в том, о чём он говорит.

Когда меня начало укачивать, а затем словно младенца клонить ко сну, стало понятно, что я общаюсь с профессионалом, который занялся своим любимым делом.

Постепенно его речь, переливаясь пеньем соловья, оторвала меня от земли, а трелью жаворонка, подымая всё выше и выше, унесла под облака.

Там, с высоты птичьего полёта, моему взору открылись невиданные до сель просторы, которые захватывая дух своей красотой, переполняли душу гордостью за свою родину.

Чем выше я подымался, тем чаще люди говорили друг другу на разных языках и всё понимали, так как разговаривали не о политике, а о любви.

Полноводные водоёмы переливались на солнце серебром чистой воды, и уставшие от своих странствий тысячи птиц, возвращаясь на свои насиженные места, радостно кричали: «Летим в Крым! Летим в Крым!»

Политые обильными дождями поля удивляли урожаями, колосившихся на них пшеницей и рожью.

На ярмарках неудержимо дурачились скоморохи, а на рынках и в магазинах часто слышалось: «Сдачи не надо».

Тысячи тонн мусора не прятались в землю, а пускались в переработку.

Указатели с надписью «Туалет» попадались так часто, что мне надело их читать, и люди, не боясь во что-нибудь вступить, ходили по паркам с гордо поднятой головой.

Безработные и бомжи стали такой редкостью, что папарацци неделями сидели в засадах, чтобы их сфотографировать.

Экономика развилась настолько, что рубль не только перестал окисляться и ржаветь, но даже подмял под себя доллар США и гордо ему говорил:

– А я народный рубль, и я в руках народа,

Который строит мир и к миру мир зовёт,

И всем врагам назло я крепну год от года.

А ну, посторонись – Российский рубль идёт!

– Подождите, подождите. Что-то похожее я уже слышал, – произнёс я и, прервав свой полёт, нехотя спустился на землю.

– Вот, не умеете Вы до конца выслушать. Я ведь только начал, – проронил обиженно голос и замолчал.

Чтобы хоть как-то реабилитироваться, я обиженному голосу сказал:

– Как же у Вас голос прекрасно поставлен. Когда слушаешь, аж за душу берёт.

Мой собеседник опять оживился и начал хвастаться.

– Так я ещё вдобавок в совершенстве владею художественным свистом, художественным матом, а так же петь и плясать могу. Не верите? Давайте я вам сейчас спляшу. Нас там всему обучают, – разошёлся не на шутку голос, но затем добавил: Ах да, освещение плохое – ничего не увидите. Сами виноваты.

– Ну ладно свистом, а матом то зачем? – спросил я с недоумением.

– Как зачем? Чтобы быть ближе к простому народу, – ответил голос, удивляясь моей политической близорукости.

Но слово « свистом» меня насторожило, я вспомнил про раков и вкрадчиво у голоса спросил:

– И где это такому обучают?

– Там, наверху, – ответил важно голос и, подчеркивая свою значимость, добавил: – У меня даже диссертация есть.

– А на какую тему? – спросил я, изображая любопытство.

– Как прожить жизнь спокойно и счастливо, – ответил с гордостью голос и продолжил:

– Вот, например, ребёнку все постоянно говорят, что у него вся жизнь впереди. Он живёт спокойно, счастливо и о смерти не думает.

– Как вы считаете, мысль верная? – неожиданно спросил меня голос.

От неожиданности я ответил:

– Вроде бы да, – лишь бы его вновь не обидеть.

– Значит, если взрослому человеку постоянно говорить, что у него вся жизнь впереди, то он тоже будет спокойно работать, счастливо жить и до конца жизни о смерти не думать. Выходит и пенсия ему ни к чему, – сделал заключение из своих рассуждений голос и тут же спросил: Согласны?

– Может быть, – сказал я, не понимая, к чему ведёт голос и задал ему давно мучивший меня вопрос: Извините, Вас как зовут, а то я никак в толк не возьму мужчина Вы или женщина?

– Меня зовут Общественное мнение, а оно пола не имеет, – сказал мне с надменным пафосом мой собеседник и добавил: Значит так и запишем, что согласен, – и опять зашуршал какими-то бумагами.

– С чем? – спросил я недоуменно.

– Ладно, мне надо дальше работать, – деловито произнесло Общественное мнение и, удаляясь, звонко прокричало: Кто ещё за то, чтобы со следующего года пенсии отменить?!

Я опомнился и начал вслед ему кричать:

– Не согласен! Не согласен!

Но тут меня вдруг начало сильно трусить и я с испугу заорал:

– Землетрясение! Землетрясение! Спасайтесь, кто может!

В ответ услышал:

– Видно, здорово этот мужик об ступеньку головой шарахнулся, что попало кричит. Как бы его в дурку не пришлось везти. На, нашатыря понюхай. Глаза открой и не закрывай.

Я послушался и с трудом приоткрыл глаза.

Перед мной сидел на корточках в форме медика парень, который интенсивно тряс меня за плечо и повторял:

– Только не спать. Только не спать.

Рядом стояли полицейские, которые между собой разговаривали.

– Слава богу, хоть живой, а то бы ещё с трупом возиться пришлось, – сказал с облегчением один.

– Это точно, нам труп ни к чему и без него дел хватает, – поддержал его другой.

– Голова сильно болит? – спросил у меня медик и, не дожидаясь ответа, успокаивая сказал: Я вам сейчас обезболивающий укол сделаю, сразу полегчает.

– А я думал, что голова болит только от свиста горного рака, – попытался пошутить я.

– Слышишь, опять бредит, – сказал один полицейский другому.

– Ну конечно, если так головой об ступеньку шарахнуться, не то скажешь, – произнёс со знанием дела другой.

– Вот народ бестолковый, им говорят дома сидеть, а они на зло бегают и в добавок ещё под ноги не смотрят, – сказал возмущённо медик.

– Это точно. Тут законопослушным помочь не успеваем, а такие, как он, от серьёзных дел отвлекают, – хором поддержали его полицейские.

– Делать нам нечего, как бестолковых по улицам собирать и без того вызовов хватает, – продолжил свою мысль медик.

– Это точно, бестолковых у нас хватает, – опять хором поддержали его полицейские.

– Давай на этого мужика, за то, что он без маски, протокол составим, – неожиданно предложил один полицейский другому.

– Точно, чтобы другим неповадно было, – сразу согласился с ним другой.

– Это вместо того, что дорогу спрашивал, которого мы сегодня упустили, – дополнил своё предложение первый.

– Да, это вместо того из-за которого мы сегодня растерялись, – добавил к его дополнению второй.

– Каждый может растеряться, если на него из-за угла неожиданно на машине выскочить, – начал оправдываться первый.

– Да ещё при этом руками размахивать, – закончил его мысль второй.

– Это точно, – произнёс первый.

– У всех нервы, – согласился с ним второй.

– Да чёрт с ним, не дай бог помрёт, нам ещё трупа сегодня не хватало, – снисходительно сказал один полицейский после некоторых раздумий.

– Это точно, нам труп сегодня ни к чему и без него работы хватает, – сразу согласился с ним его напарник.

– А я ведь всё слышу, – вырвалось у меня.

– Слава Богу, оклемался, – произнёс обрадованно медик.

– Наконец-то отошёл, а то мы тут за вас испугались, – хором поддержали его полицейские и тут же стали меня воспитывать.

– Что же ты мужик под ноги не смотришь? – строго спросил у меня один полицейский.

– Вот если бы дома сидел, с тобой такого не произошло, – уверенно поддержал его другой.

– Где живёте? – с неподдельным любопытством спросил у меня медик.

– В этом доме, – ответил я, не таясь.

– Значит вы уже дома! – обрадовались собравшиеся и со словами: Тяжелая у нас работа, людям помогать, – стали быстро расходиться.

– Ступеньки холодные. Смотрите не простудитесь, – порекомендовал мне на прощание медик.

– И внимательно смотрите под ноги, – добавили полицейские.

Затем они все с чувством выполненного долга помчались спасать других.

Я ещё долго сидел на ступеньках подъезда дома и тупо смотрел на торчащую из бетона арматуру, из-за которой так сильно ударился головой.

« Да, здорово, я от жизни отстал, а ведь её тут раньше не было», – думалось с горечью мне.

Мимо меня всё проходили и проходили люди.

Одни прохожие от меня шарахались, как от прокажённого.

Другие интересовались, что случилось и давали дельные советы.

Третьи просили рассказать о случившемся более подробно, а потом долго хохотали и, прощаясь, с мудрым видом говорили: «Поспешишь – людей насмешишь».

Только одна идущая со школы маленькая девочка сочувственно спросила: «А Вам не холодно на ступеньках сидеть?»

Действительно мне было холодно, так как солнце уже село и короткий ноябрьский день заканчивался.

Я загрустил и, почему-то стало себя жалко.

Но мой мозг с трудом, переборов жалость, сумбурно начал искать выход из сложившейся ситуации, и он нашёлся. Я позвонил с мобильника друзьям, и они через десять минут доставили меня в мою квартиру.

Сейчас я опять сижу дома.

Но польза от случившегося есть.

Во-первых, теперь полицейские моим случаем пугают на улицах взрослых, а медики приводят его в пример детям, когда им рассказывают, что может произойти, если не соблюдать режим самоизоляции.

Во-вторых, возле входа в дом поставили предупреждающие таблички «Будьте внимательны!» и «Смотрите под ноги!»

В-третьих, я теперь знаменит.

Но, не смотря на всё это, я на улицу больше выходить не рискую, так как високосный 2020 год не закончился и мало ли что со мной ещё может произойти.

Только у меня всё чаще и чаше возникает мысль, что следующий год будет ещё високосней.

15.12.2020год ДОМ