Старый граф Лэри де Гривз, барон Дрэгис, неспешно ехал на охоту в Дрэгисский лес своего баронства. Собственно говоря, графом он был только по титулу: пятый сын владетельного графа Гривза Лэри мог рассчитывать только на этот громкий титул и длинную череду славных предков. Поэтому молодой Лэри избрал военную карьеру и дослужился до генерала. В довесок к званию генерала он получил приграничное баронство Дрэгис. Само баронство называлось по имени леса, занимавшего добрых две трети его территории и примыкавшего к Хасийским горам. Приграничные баронства были головной болью зелийского королевства, особенно те, что прилегали к Хасийским горам. Именитые дворяне не стремились к их приобретению, и они доставались дворянству служилому. Впрочем, и по наследству они переходили редко. Бароны гибли, не успев оставить наследника, или, как в случае с бароном Лэри, их дети гибли раньше. Набеги диких племен с гор, нечисть, в изобилии водившаяся в горах и предгорьях, были причиной повышенной смертности как среди баронов, так и среди их подданных. Баронство Дрэгис было важно тем, что через его территорию пролегал тракт, идущий через Ларнийский перевал в Хасийских горах. Это был очень удобный путь, удобный до недавнего времени. Года три назад перевал стал непроходимым. После того как бесследно пропали четыре купеческих каравана, выяснить в чем дело отправился отряд, состоящий из лучшей половины дружины барона и возглавляемый его сыном. Отряд погиб полностью, за исключением одного воина. Сильно израненый, он с трудом добрался до заставы, что разместилась в предгорьях, и перед смертью успел рассказать об огромной стае скальных химер, появившихся на перевале. Понятно, что с теми остатками дружины, что осталась у барона, нечего было и думать о том, чтоб очистить перевал. По приказу барона, чтоб воспрепятствовать проникновению химер в долину, завалили ущелье, по которому шла дорога на перевал. Теперь, чтоб преодолеть Хасийские горы, купеческим караванам приходилось делать крюк в пятьсот миль. А баронство Дрэгис лишилось источника дохода в виде пошлины, что взималась с купеческих караванов. Средств же, что давали пять деревенек баронства, хватало лишь на поддержание остатков дружины барона. Но и оставшиеся три десятка воинов были грозной силой. Все они — ветераны Гринейских войн, где Лэри де Гривз и получил чин генерала, были норвеями — наемниками с севера. Воевавшие под началом генерала де Гривза, после войны они решили не возвращаться в свои суровые северные края, а осесть в Зелии и с радостью приняли предложение новоиспеченного барона Дрэгиса вступить в его дружину.

Барон оглянулся на десяток его сопровождавших. Всем воинам было уже за сорок, а некоторым и за пятьдесят. Молодежь ушла вместе с его сыном и с ним же сгинула в горах. Барон тяжело вздохнул: по сравнению с его шестидесятью восьмью эти ветераны выглядели молодыми. Барон еще раз тяжело вздохнул — чувствовались пройденные пятнадцать миль. Гуго, капитан дружины барона, заметил вздохи барона и, послав вперед своего коня, поравнялся со своим командиром:

— Еще миля, и мы подъедем к удобному месту для привала.

— А-то я не знаю, — ворчливо ответил барон.

— Лэри, я же вижу, у тебя…

— Кости болят? Это можно терпеть, я уже привык, а вот эта боль… — барон приложил руку к сердцу, — хоть уже три года прошло, а Тэрик пред глазами, как в тот день, когда отправился в тот злосчастный поход…

Капитан дружины тоже тяжело вздохнул, он искренне любил Тэрика, ведь практически он его вынянчил. Молодая жена барона умерла при родах. И как только юный баронет был отнят от кормилицы, так сразу же за его воспитание взялись все ветераны дружины барона, особенно Гуго. Он к Тэрику относился как к своему сыну. Когда-то капитан пришел в полк тогда еще молодого полковника де Гривза зеленым новичком вместе с остальными норвеями, и с тех пор они с бароном были неразлучны. Не раз спасали друг другу жизнь, прикрывали спину, казалось, в безнадежных схватках, делились последним куском хлеба, давно были на «ты» и были ближе чем кровные братья.

Гуго с сочувствием глянул на своего старого друга: да, сдал Лэри, сильно сдал. Уж очень его подкосила гибель сына. Хотя кто в дружине не сожалел об этой потере? Гуго помнил, как двадцать два года назад барон и его бывшие солдаты, а теперь дружинники, пришли сюда. Одним из условий получения баронства было скорейшее обзаведение наследником. Лэри не стал откладывать это дело в долгий ящик, ведь он уже был далеко не мальчик — все-таки сорок пять лет. Невеста нашлась быстро, шестая или седьмая дочь такого же приграничного барона, совсем без приданого. Этой семнадцатилетней девушке светил только монастырь — кто же возьмет бесприданницу? И ее отец с радостью согласился на предложение своего нового соседа. Быстро сыграли свадьбу. Да, тогда дружина барона знатно погуляла. А барон перестал обращать внимание на свою молодую жену, как только она понесла, только изредка справлялся о ее здоровье. Гуго знал причину — барон встретил в лесу необычайно красивую девушку и влюбился в нее. Кто она такая — этого никто не знал. Не селянка, не нечисть, просто девушка… Где она жила — тоже никто не знал. Она появлялась в лесу и там же исчезала. Барону, ослепленному страстью, было не до таких мелочей. Его дружинникам тоже: барон жив, здоров, счастлив, пребывает в хорошем настроении — чего же еще?

Кончилось все резко и печально. Девушка исчезла накануне родов жены барона. Тихая и молчаливая супруга барона угасала по мере приближения срока разрешения от бремени. Она отошла в лучший мир сразу же, как закричал ее ребенок. Барон ее смерти даже не заметил. Он полгода пребывал в отчаяние после исчезновения своей лесной любимой. Потом, словно очнувшись, всю свою любовь отдал сыну. И вот его сын погиб. Гуго видел — барон медленно угасает. И сейчас, в этот поход, затеянный под видом охоты, Гуго вытащил своего друга в надежде хоть как-то его встряхнуть. А этот поход был необходим. Охотники из предгорьев рассказывали, что открылся заваленный проход на перевал, а это означало, что в долину могут прорваться скальные химеры. Еще рассказывали, что в предгорьях видели дракона. Дракона видели и селяне. Драконы — эти большие, неповоротливые и довольно глупые звери — иногда прилетали из-за гор. Они были очень сильными и хорошо защищенными крепкой чешуей. Для мирных селян драконы представляли нешуточную опасность. Но воины, вооруженные мощными арбалетами, могли застрелить такого зверя. Кроме того, существовали артели охотников, которые охотились на драконов. Были еще рыцари-драконоборцы, те вообще выходили против драконов в одиночку и даже иногда их побеждали.

Вот и, взяв с собой лучшую половину дружины, Гуго отправился выяснить обстановку, проход снова завалить, да и на дракона посмотреть. А если он действительно появился, то отогнать или убить.

Достигнув нужной полянки, дружинники расположились на привал. Барон с кряхтением слез с лошади, от помощи своего капитана он отказался:

— Когда я сам не смогу ни сесть на лошадь, ни слезть с нее — то все, лягу и умру.

— Ну что ты…

— Я ведь одним махом в седло вскакивал, причем в полном доспехе, а теперь… — Барон горестно вздохнул.

— Ну…

— Да знаю я, знаю. — Покачав головой, барон направился в глубь леса, а Гуго, сделав знак одному из дружинников следовать за ним, догнал барона.

— Здесь должен быть водопад, — вздохнул барон, — здесь мы встречались с моей Веточкой.

Гуго вспомнил, что Веточкой барон звал свою возлюбленную, так таинственно пропавшую тогда. Некоторое время барон приезжал сюда и молча сидел у этого водопада, надеясь, что его Веточка вернется, потом надежда пропала. Почему барон называл ее Веточкой — Гуго не знал. Девушка была огненно-рыжей, очень веселой. Совсем не похожей на тех, кому давали такие имена.

Неспешно пробираясь сквозь заросли, люди услыхали смех и громкое пение. У водопада кто-то был. Барон ускорил шаг. Гуго вытащил меч и обогнал барона.

— Лэри, здесь давно никого не было. В озере под водопадом могла поселиться какая-нибудь водная нечисть. Место здесь глухое, — вполголоса заговорил Гуго. — Слышишь, смеются! Несколько голосов! Кто полезет в воду в таком месте? А эти не боятся и смеются — точно водяная нечисть!

Барон не ответил, только засопел, еще ускоряя шаг. У водопада, видимо, услышали приближающихся, и это несмотря на шум падающей воды. Гуго придержал барона и подал знак сопровождавшему их воину, тот тоже вытащил меч.

— Услышали и затихли, — сказал Гуго, — точно нечисть.

Как бы опровергая его слова, у водопада снова запели. Голос был звонким, но в то же время хрипловатым, как будто пел простуженный ребенок. Песенка сначала была довольно веселая, про зеленого кузнечика, который сидел в траве, но закончилась печально, хотя вполне закономерно — кузнечика съели. Гуго, все так же придерживая барона, осторожно раздвинул кусты. В озере купался ребенок. Периодически мелькавшее тело уже не было совсем детским, в нем проступала худоба подростка, который начал расти. Наблюдавшие за купальщиком поежились — вода в озере под водопадом была довольно холодная, все-таки предгорье. Поплескавшись еще минут пять, чем вызвал у наблюдавших за ним почти озноб, купальщик выбрался на берег. Это оказалась девочка, худая девочка-подросток, в чьей фигуре еще не было даже намека на женственность. Она попрыгала сначала на одной ноге, потом на другой, совсем по-мальчишески вытрясая воду из ушей. Именно эти действия и успокоили капитана баронской гвардии, нечисть не будет так делать. Хотя эта девочка купалась одна и совсем не боялась ни водной, ни лесной нечисти. А ведь именно в таких забытых людьми местах и заводятся всякие твари. Девочка же, вытряхнув воду из ушей, на мгновение замерла, и ее волосы будто высушило теплым ветром. Она стала похожа на лохматый рыжий одуванчик, ее волосы непокорными вихрами торчали в разные стороны. Капитан придержал собравшегося было выйти на поляну воина, он хотел дать девочке время одеться, чтоб не смущать ее. А девочка и не думала одеваться, тем более что никакой одежды поблизости не наблюдалось. Она уперла руки в бока и сказала, обращаясь к кустам:

— Ну долго вы еще там сидеть будете? Если пришли купаться, то я уже закончила. Озеро свободно! И хватит подглядывать. Вылазьте!

Поняв, что они раскрыты, мужчины вылезли из кустов и стали внимательно, уже вблизи, рассматривать девочку. Та, нисколько не стесняясь своей наготы, тоже пристально рассматривала барона и его спутников.

— Ну, — первой нарушила молчание девочка, — что вы здесь делаете?

— Мы… хм… — растерялся Гуго. Воин дружины молчал, справедливо рассудив, что начальство лучше знает, что отвечать. Барон тоже молчал, пристально рассматривая девочку. Поэтому инициативу в переговорах, понимая всю неестественность ситуации — какие могут быть переговоры с ребенком, — взял на себя капитан: — Лэри де Гривз, барон Дрэгис, объезжает свои владения. Я, Гуго Норек, капитан гвардии барона, его сопровождаю…

— А это, значит, вся гвардия барона. — Девочка указала на молча стоящего воина.

— Это воин гвардии барона. — Гуго утвердительно кивнул. — А ты кто такая и что здесь делаешь?

— Купаюсь, — коротко ответила девочка на второй вопрос, проигнорировав первый.

— Не боишься? — строго спросил капитан.

— Кого? — ответила вопросом на вопрос девочка.

— Ты одна, в лесу, у озера. Тут не только лесная, но и водная нечисть может быть…

— Не-а, не боюсь, кого мне тут боятся? — искренне удивилась девочка.

— Тебе не холодно? Ты бы оделась, где твоя одежда? — подал голос барон.

— Не холодно, — пожала худенькими плечиками девочка, — мне так удобнее, не надо все время раздеваться-одеваться.

— Зачем все время раздеваться? — удивился капитан такому ответу.

— Раздеваться, чтоб одежду не порвать, — терпеливо пояснила девочка очевидную для себя вещь. — У меня только одно платье, мне его Марта дала.

— Так ты ученица Марты? — спросил Гуго. Если девочка была ученицей Марты, то это многое объясняло. Марта была местной знахаркой, или, как здесь считали, колдуньей и даже ведьмой. Жила Марта не то чтобы рядом, а милях в трех отсюда. И если девочка ее ученица (а то, как она магией высушила себе волосы, капитан заметил), то действительно может не опасаться многих видов нечисти. Многих, но не всех. Есть такие, от которых и сама Марта прячется. Но даже если девочка ученица колдуньи, то все равно — что она делает так далеко в лесу, да и притом совершенно голая. Гуго высказал эти свои сомнения. Барон кивнул, ему тоже пришла такая мысль, а воин промолчал — рядом начальство, вот пускай оно и думает. Девочка пожала плечами, она считала все то, что делала, правильным и само собой разумеющимся.

— Так почему ты здесь одна? И где Марта? — опять начал приставать с вопросами капитан.

— Наверное, у себя, — пожала плечами девочка.

— Она, наверное, волнуется — куда это пропала ее ученица?

— А разве Ирэн пропала? — удивилась девочка.

— Какая Ирэн? — удивился в ответ капитан.

— Ученица Марты, — пояснила девочка. — Ты же сказал, что она пропала?

— А разве не ты ученица?

— Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Купаюсь! — Девочка привычно пожала плечами, показывая, что не собирается объяснять очевидные вещи.

Капитан вздохнул и попытался зайти с другой стороны:

— А где ты живешь?

— В пещере, — ответила девочка.

— В пещере? Той, что в скалах? — спросил капитан, он знал только одну пещеру, расположенную поблизости, ее называли — драконьей. Девочка утвердительно кивнула, а Гуго удивленно продолжил: — Это же большая пещера, там жить неудобно!

— Это в большой пещере неудобно, а в той, что за ней, очень даже удобно.

Гуго не нашелся что ответить. Насколько он знал, драконья пещера была только одна, и за ней не было никаких других пещер.

— А не соблаговолит ли юная леди пригласить нас в гости? — спросил барон, до этого внимательно слушавший и не менее внимательно рассматривавший девочку.

— А в гости ходят с подарками! — заявила девочка.

— Мы не рассчитывали встретить здесь кого-либо. Поэтому не захватили достойных подарков. Но мы угостим леди всем, что у нас есть, — церемонно поклонился барон.

Девочка кивнула и присела в книксене, что в ее исполнении выглядело очень забавно:

— Я приглашаю благородных господ посетить мое скромное жилище. А вы умеете жарить мясо? А-то у меня не получается, все время подгорает.

— Конечно, умеем. Умеем жарить на костре, запекать в глине, готовить на углях. Вот только свежего мяса у нас нет. А вяленое не очень пригодно для жарки.

— Это ничего, главное, что готовить умеете. А мясо у меня есть, я утром козла поймала. Вот, отмывалась после охоты.

— Тогда мы постараемся удивить леди своими кулинарными талантами, — с кряхтением изобразил придворный поклон барон Дрэгис.

Капитан, выпучив глаза, смотрел на этот великосветский обмен любезностями.

— Гуго, едем. Зови наших. — Барон повернулся к своему капитану, тот отдал приказ воину:

— Поднимай дружину, привал отменяется. Пусть моего коня и коня барона приведут сюда. Выполнять.

Воин скрылся в кустах, а капитан опять пристал к девочке:

— Ты так голой и пойдешь, тебе что, нечего надеть?

— Здесь нечего.

— Я тебе дам свой плащ. — Гуго попытался снять плащ, но девочка его остановила:

— Не надо, он будет только мешать.

Кони шли быстрой рысью за шагавшей впереди девочкой. Гуго Норек, ехавший рядом с бароном, наклонился к нему и тихо сказал:

— Не нравится мне это, вроде и не спешит, — он указал на девочку, — а мы за ней еле успеваем. И ведет она к старой драконьей пещере.

Барон не ответил, только пожал плечами. Гуго нахмурился: барон в точности повторил движение девочки, когда та тоже пожимала плечами, будто заразился. Хмурясь, капитан продолжил:

— И пещера та — нехорошее место. Недаром селяне ее зовут — драконьей. Нечисто тут! Колдовство!

Барон Дрэгис снова пожал плечами.

Спешившиеся барон, капитан и два воина шли к драконьей пещере. Капитан помнил, что здесь была к ней удобная тропинка, но сейчас она напоминала полосу препятствий, как будто кто-то эти камни набросал. Причудливо разбросанные скальные обломки приходилось или обходить, или перелазить через них. Наконец появилась пещера. Когда вошли под ее сумрачные своды, капитана поразило обилие всевозможных костей, живописно разбросанных по полу.

— Что это? — не удержался он от вопроса.

— А это все дракон, он здесь живет, и это все его жертвы, — как-то даже с гордостью ответила девочка.

Барон, внимательно рассматривавший эту костяную икебану, постучал по одной из больших костей рукоятью кинжала. Кость легко переломилась, образовав облачко белой пыли. Барон хитро посмотрел на девочку:

— Эту зверюшку дракон съел не меньше чем пятьсот лет назад, а насколько я помню, в этой пещере еще пять лет назад было чисто. И этого зверя зовут слон, это его бивень был. А слоны водятся далеко на юге, в нашем климате они замерзнут. Странно, что дракон притащил слона аж сюда, такого старого, причем уже в виде костей.

Капитан с удивлением заметил, что, невозмутимая до сих пор, девочка смутилась. Смутилась и начала оправдываться:

— Ну так где я столько свежих костей возьму? И кости должны быть большими, чтоб все видели, что дракон больших зверей ест — значит, сам очень большой и страшный!

— А что, дракон большой? И страшный? — прищурился барон.

— Нет, еще не большой, — вздохнула девочка, но тут же добавила, сделав круглые глаза: — Но очень страшный!

— Очень? — переспросил барон. — Если дракон такой страшный, то почему юная леди завела нас прямо в его логово? А если этот маленький, но очень страшный дракон прилетит? Разве в ее жилище нет другой дороги?

— Есть, только вы там не пролезете, там узкий лаз. Вот приходится вести вас через гостевой вход.

— Это гостевой вход? — удивился капитан и обвел рукой окружающую их мечту любого дворового пса. — С такими-то костями?! Какие же гости осмелятся сюда зайти, увидев все это?!

— Вот для того это все, чтобы незваные гости и не ходили, а то замахаешься камнем вход перекрывать! — вздохнула девочка.

Действительно, миновав большую пещеру с костями, девочка и ее спутники подошли к проему, который был в полтора человеческих роста высотой и в размах рук взрослого мужчины шириной. Около него лежал камень, даже не камень, а обломок скалы высотой в два человеческих роста и такой же ширины. Удивленно хмыкнув, приглашенные девочкой зашли вслед за ней в следующую пещеру. Эта пещера была чуть поменьше предыдущей, но с более высоким сводом. Льющийся сверху мягкий свет давал хорошее освещение. Но отверстий в своде не было видно. Сложенный в углу камин трубы не имел, но и стена рядом с ним не была закопченой, что свидетельствовало о хорошей тяге вверх. Околокаминное пространство, судя по наличию больших плоских камней, изображавших мебель, было кухней. В углу журчал небольшой водопадик. Вода падала из отверстия в стене в маленькое озерко, ручейком вытекала из него и исчезала где-то под другой стеной. В дальнем углу пещеры, где царил полумрак, виднелся стожок душистого сена, накрытый мягкими шкурами, видно, служивший девочке постелью. Душистые связки травы были развешаны по всем стенам. Люди с удивлением разглядывали это пусть пещерное, но уютное жилище. Девочка легко отодвинула крышку с большого каменного ящика и достала оттуда тушу горного козла. Судя по тому, что мясо было свежее, на тушу было наложено сохраняющее заклинание. Капитан многозначительно кивнул, указав барону на тушу глазами. Один из сопровождавших барона воинов взял у девочки эту тушу и направился к камину. Второй попытался закрыть каменный ящик, он с натугой задвинул крышку, удивленно покачал головой и присоединился к первому дружиннику. Девочка, пройдя к своей постели, взяла с нее платье, сшитое из домотканого полотна, и надела его. Платье ей было явно великовато.

— Вот, — девочка сделала приглашающий жест, указав на малые камни-стулья, стоящие у большого камня-стола, — садитесь.

— Как ты этого козла завалила? — спросил у девочки воин, занимавшийся разделкой туши животного. — Что-то я не вижу следов от стрелы, а в капкан поймать его невозможно.

— Шею свернула, подкралась сзади, когда он на скале стоял, и свернула.

— Как же к нему можно подкрасться? Он же на скале стоял?

— Угу, стоял и вниз смотрел, а я сверху. Козлы же редко вверх смотрят.

Воин хмыкнул, он не мог себе даже представить, как можно подкрасться к горному козлу, стоящему на скале, и как такая маленькая девочка может свернуть ему шею. Закончив разделку туши, он глянул в сторону камина. Там была навалена довольно большая куча дров.

— Пока это все прогорит… — с сомнением сказал он. — Угли нужны, тогда мясо хорошо испечется.

Барон толкнул своего капитана, словно о чем-то предупреждая. Капитан хотел было спросить, на что его друг намекает, но тут девочка дунула в камин. Там взметнулось жаркое пламя. Пробушевав несколько секунд, пламя опало. В камине вместо дров ровным слоем лежали тлеющие угли. Капитан удивился такому быстрому способу получения углей из довольно толстых поленьев, но, видя спокойствие барона, вида не показал. Воин, разделывавший тушу, тоже не выказав удивления, стал нанизывать мясо на шампуры, которые лежали возле камина. Второй воин бросился ему помогать, раскладывая шампуры над углями.

Мясо действительно получилось очень вкусным. Капитан достал походную фляжку, там у него оказалось вино, и всех угостил. Девочка отказалась, она напилась воды из родника-водопадика. В это время освещение в пещере поменялось, видно, свет от солнца, переместившегося по небосводу, стал попадать в пещеру через другие отдушины. Осветился уголок, до этого пребывавший в полумраке. Там на небольшом возвышении стояла статуэтка. Это была девушка, раскинувшая руки, будто собиравшаяся взлететь. Она была высотой всего в две ладони, но при этом были видны мельчайшие детали. У барона, взглянувшего на статуэтку, сердце пропустило два удара.

— Откуда!.. Откуда у тебя она?! — хрипло спросил он у девочки дрожащим голосом.

— Это я сама сделала, — гордо ответила девочка, не заметив волнения барона. Затем подошла к статуэтке и провела по ней пальцами. — Это моя мама.

— Где?! Где она?! — выдохнул барон.

— Погибла, — грустно ответила девочка. — Это я делала по памяти.

— Веточка! Веточка… — прошептал барон, опускаясь перед статуэткой на колени. Тут он заметил изящное плетеное колечко, лежащее у ног статуэтки. Девочка, увидев внимание барона к этому предмету, попыталась схватить колечко, но барон успел раньше.

— Откуда?! — еще более хрипло выдохнул барон.

— Отдай! — вскрикнула девочка. — Отдай!

Барон протянул девочке колечко и снова спросил:

— Откуда у тебя оно?

— Мама дала перед своей гибелью, а ей дал мой отец. Так мне мама сказала.

Барон дрожащими руками снял с шеи медальон, раскрыл его, там лежало точно такое же колечко.

— Вот, одно у меня, другое было у Веточки. Наши колечки. Это все, что у меня осталось от нее.

Барон протянул колечко девочке, она взяла его и повертела в пальцах, что-то рассматривая. Потом подняла взгляд на Лэри де Гривза. В его глазах стояли слезы. Он тихо сказал:

— Веточка, моя Веточка…

— Ветикалинариона — так звали мою маму, а меня — Листикалинариона. Мама называла меня Листиком.

— Листик, — тихо сказал барон, — Листик…

Пока барон Лэри беседовал с девочкой, а воины доедали мясо, Гуго Норек, заинтересовавшись предметами в углу, подошел и стал их рассматривать. Подняв один, нагрудную пластину доспеха, он обернулся к девочке:

— Откуда это у тебя?

— С перевала, там была битва. Там погибли воины. На них напали скальные химеры.

— Ты видела, как это случилось?

— Нет, это было несколько лет назад, а я здесь всего полгода, ну чуть больше.

— Как ты это взяла? Там же химеры!

— А я их всех пожгла. — Девочка произнесла это так, как будто жечь скальных химер было для нее очень простым и привычным делом.

Даже воины перестали жевать и слушали разговор, при этих словах девочки они дружно хмыкнули. Скальные химеры были очень опасными тварями. Чем-то похожие на драконов, только раза в два меньше, они нападали стаей и могли запросто порвать даже дракона, если тот вовремя не улетал. Химеры летать не умели. Люди выстраивали стену из тяжелых копий, упирая их древки в землю, не давая химерам к себе приблизиться, и расстреливали их из арбалетов или жгли из огнеметов. Но если химерам удавалось прорваться за копья — люди были обречены.

— А люди, те, что погибли? — спросил капитан.

— Я их похоронила, огненным погребением. Там же камни, копать трудно, да и много бы пришлось. А там были такие, как ты и как они. — Девочка указала на слушавших ее воинов. — Вы же с севера? Да? А там именно так хоронят. Правда?

Воины закивали, мол, правильно, именно так.

— Листик, я хочу увидеть, где они погибли, — произнес барон.

— Тогда идем. — Девочка сложила колечки к ногам статуэтки, стянула с себя платье и аккуратно сложила его обратно на кровать.

— Ты что, так и ходишь? — удивился капитан. — Дома одеваешься, а когда из пещеры выходишь…

— Ага, платье жалко. Порвется, — туманно объяснила свое странное поведение девочка. Пока она собиралась, оба дружинника ушли поднимать своих товарищей. Пропустив вперед барона и его капитана, девочка замешкалась у выхода из своей пещеры. Посмотрев на остановившихся мужчин, она сказала:

— Дверь закрыть надо.

Удивленный капитан смотрел, как силуэт девочки размылся и стал увеличиваться. Через мгновение у камня-двери стоял дракон, стоял на задних лапах. В три человеческих роста, он тем не менее уступал в размерах драконам, что видел капитан, примерно втрое, да и те никогда не становились на задние лапы. Этот же дракон имел почти человеческую фигуру, очень изящную фигуру, даже спинной гребень, мощный хвост и прижатые к спине крылья не портили ее. Красивая золотисто-изумрудная чешуя слабо поблескивала в скудном освещении пещеры с костями. Дракон легко взял передними лапами камень и закрыл им вход. Силуэт дракона снова затуманился и размылся, и перед мужчинам опять стояла девочка-подросток.

— Ну что, пошли? — вопросительно подняла она бровь.

Ошарашенный капитан посмотрел на своего командира:

— Лэри, ты… Как ты догадался?

— Она дочь Веточки, — пожал плечами барон.

— Так, значит, твоя Веточка тоже была…

— Да, — коротко ответил Лэри де Гривз, барон Дрэгис.

Гуго Норек, капитан дружины баронессы Дрэгис, сидел на верхней площадке донжона замка. Сидел потому, что уже немолод стоять, вот и принесли сюда кресло специально для него. Принесли вместе с поворотным кругом, чтоб можно было поворачиваться в любую сторону и смотреть в подзорную трубу, что капитан и делал. Он осматривал окрестности, а караульный, чей пост был на вершине донжона, тоже осматривал окрестности, в конце концов, это была его прямая обязанность, но осматривал так, чтоб все время находиться за спиной капитана и не мешать ему.

Гуго посмотрел на купеческий обоз, пыливший по дороге мимо замка. Обоз шел к Ларнийскому перевалу в Хасийских горах. Открытый год назад, перевал снова стал наиболее удобной дорогой через горы, и пошлина, взимаемая с купцов, едущих по этой дороге, стала основным доходом баронства Дрэгис. Это позволило снизить налоги на крестьян, что сразу увеличило поток переселенцев в баронство. И, как результат, в баронстве было уже семь деревень. Кроме этого, стабильный доход позволил увеличить дружину до ста воинов. Ведь дружинникам не только платить надо, но и кормить их, одевать, вооружать. Да и новые метательные машины на стенах замка — тоже результат постоянных поступлений доходов в казну баронства. Гуго усмехнулся, вспоминая. Когда было объявлено о безопасности Ларнийского перевала, он лично провел первые три купеческих каравана. Убедившись, что дорога безопасна, по ней сразу, сплошным потоком, пошли купеческие обозы. Правда, не обошлось без эксцессов. Сначала лихие люди решили, что пошлина с купеческих караванов полагается не только барону Дрэгису, но и им. Но «лесных братьев» быстро выловили баронские дружинники. Выловили и развесили на деревьях вдоль дороги. Воины барона сразу же выходили на стоянки разбойников, как только те появлялись в Дрэгисском лесу. Те даже не успевали разведать выходы к дороге, чтоб устроить там засаду. Как будто кто-то сразу узнавал о появлении чужих в лесу и сообщал об этом капитану. Гуго снова усмехнулся, он-то знал, кто на самом деле хозяин леса и кому обо всем докладывают все его обитатели, даже лесная нечисть.

Потом сосед, герцог Вэркуэлл, решил, что такие доходы — это будет многовато для простого барона. И он вторгся в баронство, объявив, что сделал это исключительно для безопасности торгового пути через горы. А где он был все эти три года, пока на перевале хозяйничали скальные химеры? Почему тогда не пошел и не уничтожил их? Нет же, позарился на доходы, что стал получать барон. Не подумал герцог, что если у барона появилась сила, позволившая ему отбить перевал, то и справиться с бароном ой как непросто будет. И когда против почти тысячного войска герцога выстроилась дружина барона Дрэгиса, герцог откровенно начал смеяться. А потом прилетела та самая сила и тремя огненными плевками разогнала все войско Вэркуэлла. Герцог даже королю жалобы подавал, что, мол, барон с чудовищем связался. Приехали отцы инквизиторы, долго все тут вынюхивали, но так ничего и не нашли. А то, что дружинники у барона норвеи-язычники, так и в гвардии короля половина таких норвеев. Кстати, пополнение дружины капитан организовал тоже из земляков-норвеев.

А полгода назад старый барон умер. Похоронили его на перевале, рядом с могилой сына. Похоронили так, как он просил, — огненным погребением, по норвейскому обычаю. А потом Листик сделала еще одну статую, так и стоят рядом — отец и сын, как бы охраняя перевал. Среди купцов и путников уже возникла легенда о двух воинах, отдавших свою жизнь в битве с чудовищами. И бог или боги, это кто во что верит, за их героизм даровали им такое посмертие — охранять перевал. Так их теперь и называют — «Стражи перевала». И лежат у ног Стражей цветы, и все, кто проходит, останавливаются у Стражей помолиться, а купцы бросают мелкую монетку в пропасть, верят, что это принесет удачу.

Гуго снова усмехнулся, вот так рождаются легенды, обрастают подробностями и живут века, и никто потом не помнит, с чего все началось. Капитан посмотрел в подзорную трубу. Над горами появилась точка. Гуго подождал, а потом навел трубу на скалы, где находилась драконья пещера. Точно, Листик летит! Капитан забеспокоился, обычно Листик улетала в горы поохотиться рано утром, еще затемно, и прилетала тоже в темноте — чтоб никого не пугать и не беспокоить. Ведь о том, кем является баронесса Дрэгис, знали очень немногие. Или же уходила пешком к своей пещере и уже оттуда взлетала. Туда же возвращалась, если было светло. Могла вообще неделю не появляться в замке. Дружинники любили свою баронессу, а капитан, у которого никогда не было семьи, вообще в ней души не чаял. Теперь он с беспокойством наблюдал за ее полетом. Листик летела к пещере и несла явно не козла. Капитан поднялся со своего кресла и пошел вниз, он решил послать нескольких дружинников к пещере, так, на всякий случай, а то мало ли что.

Король Саеш Третий сидел, нет, не на троне в тронном зале, а за столом. Стол был не круглый, а обычный, прямоугольный, такой большой стол для совещаний. Стоял этот стол в зале малого совета. И за этим большим столом кроме короля сидели: герцог Грег, он же канцлер королевства Зелия, герцог Марикант, он же главнокомандующий всеми войсками и по совместительству военный министр, граф Клари — начальник тайной стражи, или, если сказать более точно, разведки и контрразведки, мэтр Фиранто — королевский маг.

— Ну что скажете, господа? — нарушил молчание король.

— Подняты все агенты, и никаких следов. Будто этот дракон, унесший принцессу, просто испарился, — развел руками начальник стражи.

— Армия тут тоже бессильна, — покачал головой военный министр. — Чтобы предпринять какие-то действия, надо знать хотя бы место, где их предпринимать.

— Три дня! Осталось три дня, или я предъявлю наследницу, или лорды устроят мятеж! Ведь герцог Наразак именно этого добивался, напав на конвой принцессы. Вирит, вы выяснили, как герцог узнал о конвое?

— Да, мой король, — ответил граф Клари. — Благодаря капитану Кунгнему выяснили, он прихватил уцелевших из нападавших людей Наразака, среди них оказался и его младший сын. И сыночек «запел», выдав всех участников назревающего мятежа и их планы. Так что можем их брать.

— Вирит, это можно будет сделать только тогда, когда будет объявлен наследник или наследница! Вы же знаете этот дурацкий закон о наследниках! Он и на королей распространяется!

— Боюсь вас огорчить, ваше величество, но даже если принцессу доставят сюда, то она умрет через месяц, может, через полтора, — покачал головой королевский маг.

— Магистр Фиранто, вы выяснили, что это за болезнь?

— Да, ваше величество, только это не болезнь, это проклятие.

Король побледнел и выдохнул:

— Кто?! Кто это мог сделать? Найти и его, и заказчика!

— Время, ваше величество, время! А у нас его нет, — грустно сказал начальник тайной стражи.

— Вирит, но хоть какая-то зацепка? Может, маленькая деталь, ускользнувшая от других? Ты же прекрасный аналитик!

Начальник тайной стражи открыл папку, достал два листка бумаги и подал королю:

— Вот гляньте, ваше величество. На первом — рисунок дракона, сделанный со слов гвардейцев, а вот второй — это эскиз нового герба, присланный из баронства Дрэгис.

— Дракон, на обоих рисунках дракон. Но какая связь? Насколько я помню, Дрэгис — это маленькое приграничное баронство.

— Да, ваше величество, маленькое приграничное баронство, пожалованное вашим отцом генералу де Гривзу. Четыре года назад у него погиб сын, и вот накануне вступления в действие закона о наследстве он объявляет наследницей какую-то девчонку, о которой никто раньше не слыхивал. — Граф Клари, пока это говорил, взял у короля рисунки и передал их военному министру. — А вы, герцог, что на это скажете?

Тот взял рисунки и, рассматривая их, пробурчал:

— Умный ход со стороны барона, как там его… Успел-таки вовремя найти наследницу, чтобы его владение нельзя было конфисковать в пользу короны.

— Да, нашел и через полгода умер, в чем тут его выгода? Герцог, ну что скажете?

— Граф, это очень хорошо выполненные рисунки, особенно вот этот, — герцог потряс вторым листком бумаги, — но я вам авторитетно заявляю: таких драконов не бывает! Это плод фантазии художника!

— Вот, — поднял вверх палец начальник тайной стражи, — вот! Этот плод фантазии художника и похитил принцессу! Ведь первый рисунок нарисован со слов гвардейцев, видевших дракона, унесшего принцессу. Значит, этот дракон существует реально, и существует не где-нибудь, а именно в приграничье, в баронстве Дрэгис! Потому как рисовавший эскиз герба почти воспроизвел первый рисунок, и сделал это до того, как дракон похитил принцессу!

— Герцог Марикант, пошлите капитана Кунгнема с отрядом в баронство Дрэгис, пусть он там все перероет и найдет принцессу или этого дракона…

Дверь резко распахнулась, и в зал малого совета буквально ввалился мажордом дворца:

— Ва… Ва… Ва… Ваше велич… Драко…

— Патрик! Доложите, как подобает! Вам подобная суетливость не к лицу!

Мажордом поклонился и вышел. Через несколько секунд он медленно растворил двери, ударил своим жезлом об пол и торжественно провозгласил:

— Дракон, ваше величество!

Последовала немая сцена, после чего военный министр вскочил и закричал:

— Что за глупые шутки!

Большое, от пола до потолка, окно распахнулось, и в него до половины влез дракон. Точь-в-точь как дракон, нарисованный на эскизе нового герба баронства Дрэгис. Дракон кокетливо похлопал большими ресницами и произнес простуженным голосом:

— Что, не ждали? А мы уже тут!

— Папа! — воскликнула принцесса, скатываясь в зал со спины дракона. — Папа!

— Ладно, не буду мешать, зайду попозже, — важно произнес дракон и исчез из окна. Подбежавшие к окну и выглянувшие в него военный министр и начальник тайной стражи увидели высоко в небе быстро удаляющийся крылатый силуэт.

— Доченька… — только и вымолвил король, обнимающий принцессу.

Декан боевого факультета академии Магических Искусств магистр Клейнмор пребывал в прескверном настроении. Он только что вернулся от ректора академии господина Канвио, который сообщил магистру, что к нему на факультет, на второй курс, приняты еще две студентки. Дурное настроение выражалось только в шипящих нотках его речи, которую он произносил перед своим другом мастером Харалеком.

— Господин ректор официально известил меня, да-да, Виго, именно официально известил, что к нам на второй курс он добавляет двух студенток. — Магистр Клейнмор слово «студенток» произнес так, как обычно произносят — ядовитые змеи.

Мастер Харалек поднял брови, только этим выразив свое изумление, потом опустил их:

— Игви, это не первый случай, десять лет назад наш факультет закончила леди Саманта.

— Леди Саманта — воительница! Воительница по призванию, по духу! И вполне закономерно, что у нее обнаружился дар боевого мага! А тут, Виго, две молоденькие девчушки, Милисента и Листиканила Дрэгис, ты когда-нибудь что-нибудь о них слышал?

Мастер Харалек пожал плечами, а магистр Клейнмор продолжил:

— Я вот тоже — нет!

Мастер Харалек опять флегматично пожал плечами, он не был магом, он был мастером меча, одним из лучших. А такой предмет, как фехтование, воспитывает хладнокровие и выдержку, к тому же Харалек был норвеем, а эта нация сама по себе отличается невозмутимостью. Поэтому он предложил магистру:

— Вот когда они появятся, тогда и посмотрим. Ведь их сразу можно поставить на первое испытание. Вот и увидим, чего они стоят.

— Хочешь их на первое испытание? Это же нарушение правил, без вводных лекций, сразу — на первое испытание!

— А на второй курс, без вступительных тестов — это не нарушение правил? Может, на нашего ректора надавили, вот он и подсунул этих девиц именно тебе, на боевой факультет. С тем чтоб они сами отказались.

— Надавили? Кто может надавить на мэтра Канвио? — сам себя спросил магистр и сам же ответил: — Король может, кто из герцогов тоже может… А ведь может быть и так: ректор Канвио, вероятно, что-то кому-то пообещал, и теперь ему неудобно отказывать. А если эти студентки сами откажутся, то вроде как ректор и ни при чем.

— Вот видишь, Игви, все не так и страшно.

— Ну что ж, пойдем глянем, господин ректор обещал, что эти девицы прибудут сегодня, к первому занятию.

Когда магистр Клейнмор и мастер Харалек вошли в главную аудиторию боевого факультета, там уже стоял строй замерших студентов. Боевой факультет — это, по сути, военизированное отделение академии Магических Искусств. Боевой маг — это не только магическая специализация, но и военная должность, а военный или армейский — это, прежде всего, дисциплина. Вот и прививали студентам этого факультета вроде бы как сугубо гражданской академии армейскую дисциплину всеми доступными методами.

Преподаватели осмотрели замерший строй, в конце стояли две новые студентки.

— О боги! — одними губами произнес мастер Харалек.

Магистр Клейнмор внутренне усмехнулся, но на его лице не дрогнул ни один мускул — эк пробрало всегда невозмутимого мастера при виде новых студенток, вернее, студентки. Если первая девушка, лет шестнадцати, была одета в элегантный брючный охотничий костюм — дорогой, но очень простой, что говорило о вкусе и богатстве его обладательницы, то вторая… Она была даже не девушкой — девочкой. Девочкой, только вступившей в подростковый возраст! Рыжие вихры, торчащие во все стороны, курносый нос, веснушки на нем и на щеках, улыбка до ушей. А сарафан! Зеленый, в красный горошек, сарафан, заканчивающийся на ладонь выше колен. А из-под сарафана виднелись кружевные панталончики! Магистр почувствовал, как сзади беззвучно застонал Харалек, Клейнмор вполне разделял его чувства — боевой маг в панталончиках! Куда катится мир!

Ничем не выдав своих чувств, магистр поздоровался со студентами, строй дружно ответил, вот только в дружном хоре студентов диссонансом прозвучало «здрасссте» — самой младшей студентки. Магистр даже не поморщился, его лицо осталось бесстрастным, он подошел к концу строя и отрывисто спросил у новых студенток:

— Ваши имена?

— Милисента Дрэгис! — четко ответила старшая.

Магистр кивнул и с трудом сдержался, чтобы не скривиться, так как вторая пропела чуть хрипловатым голосом:

— Листик!

Она бы еще «цветочком» назвалась! Боевой маг — Цветочек! Вернее, Листик! Ничем не выдавая своего раздражения, магистр спокойным, монотонным голосом произнес:

— Студентка! Что это за имя? Представьтесь полным именем!

— Листикалинариона, а мама называла меня Листик, и так мне больше нравится, все меня так называют — и воины дружины, и Милисента, и вы меня так называйте, потому что…

— Студентка! Когда к вам обращается кто-то из преподавательского состава, надо коротко, ясно и четко отвечать, вам понятно?

— Ага! — ясно и четко ответила студентка.

— Надо отвечать — «так точно», если ответ утвердительный, или «никак нет», если ответ отрицательный, — столь же монотонным голосом размеренно продолжил магистр Клейнмор, — вы поняли, студентка?

— Так точно!

— Что вы поняли, студентка?

— Так точно, когда «ага», и никак нет, когда «не ага»! — отрапортовала маленькая студентка, при этом ее улыбка стала еще шире.

Магистр хотел было что-то сказать, но передумал. Зачем тратить нервы на воспитание этой девицы или их обеих, если сейчас они с плачем откажутся от учебы на боевом факультете, а может, и с мокрыми штанишками — магистр покосился на панталончики младшей. Перекатываясь с пятки на носок, магистр прошел вдоль строя, продолжая вещать тем же тихим монотонным голосом:

— У нас, на боевом факультете академии Магических Искусств, выразили желание учиться две студентки, Милисента Дрэгис и Цветочек Дрэгис…

— Листик! — возмущенно пискнула младшая, магистр не стал обращать внимания на столь вопиющее нарушение дисциплины, он продолжил:

— …Листик Дрэгис. Учиться на нашем факультете — это большая честь и тяжелый труд. Только достойные из достойных достойных… — Магистр понял, что заговаривается, поэтому прервал свою вступительную речь, продолжив по существу: — Право учиться надо доказать! Для этого и существует первое испытание, и новые студентки, думаю, легко и с честью пройдут его!

Старшая студентка спокойно стояла, ожидая продолжения, а младшая стала улыбаться еще шире, тем самым еще больше нервируя магистра. Строй затаил дыхание. Студенты были поражены коварством магистра, почему-то сразу невзлюбившего новеньких. Хотя понятно почему: сунуть двух девиц сразу на второй курс — в этом явно просматривалась большая мохнатая лапа. И видно, магистр, он же декан боевого факультета, сразу решил показать, что на его факультете могут учиться только доказавшие это своими личными качествами. И никакие родственные связи здесь не помогут. Но с другой стороны, в чем виновата эта маленькая девочка, влиятельные родственники которой решили сделать из нее боевого мага. И которую сейчас напугают до заикания, а возможно, и до мокрых панталончиков.

Главная аудитория боевого факультета являлась большим залом и представляла собой мини-полигон, хорошо защищенный от магических воздействий изнутри. Ведь студентов надо учить, а обучение боевых магов имеет свою специфику. Были и специальные полигоны как в стенах академии, так и за ее пределами. Но проводить лекции на полигоне не совсем удобно. А показывать наглядно только что изложенный теоретический материал из раздела боевой магии в обычной аудитории просто опасно.

В главной аудитории находился стенд первого испытания — заключительный аккорд в отборе кандидатов для учебы на боевом факультете. Это испытание проводилось после трехмесячного вводного курса, где студентов обучали самоконтролю, методам концентрации и первичным защитным заклинаниям. По достижении студентами определенного уровня они сдавали теоретический и практический зачет. Теоретический зачет сдавался преподавателю, а вот практический сдавался на стенде первого испытания. Этот стенд представлял собой длинную тридцатиметровую трубу, образованную защитным полем, прозрачную только снаружи. На одном конце этой трубы, на специальной площадке, помещали испытуемого, а на другом клетку со сликсами. Преподаватель открывал дверку клетки, и на студента устремлялся голодный сликс. Этих сликсов специально держали постоянно голодными, и студент должен был поставить защитное поле, чтобы обезопасить себя. На это отводилось буквально три секунды — время преодоления сликсом тридцатиметровой дистанции. То есть проверялись способности студента действовать в критической обстановке. Проверялись — самоконтроль, концентрация и то, как студент усвоил поданный ему теоретический материал. Немногие выдерживали, примерно одна треть. Остальные пытались убежать, падали в обморок, некоторые даже обделывались. Понятно, что за три секунды даже самый прилежный студент первого курса не сможет построить защитный щит. Тут проверялась скорость реакции, а именно как поведет себя кандидат в боевые маги перед лицом смертельной опасности. Известной опасности, потому что студенты знали, что ждет их. Но весь фокус заключался в том, что труба за три метра до испытуемого была перегорожена стационарным защитным щитом, и вот этого студенты не знали. Они все потом думали, что щит в последнюю минуту поставил преподаватель.

И теперь магистр Клейнмор собирался подвергнуть этих девочек такому испытанию. Но, надо отдать должное магистру, он очень подробно расписал условия испытания, показал клетку со сликсами и пригласил желающую к стенду, — видно надеялся, что девочки испугаются и откажутся. Первой к стенду подошла старшая девушка. Она зашла в открытый конец трубы. Дверь за ней закрылась. Теперь девушка видела непрозрачные стены тоннеля и голодных сликсов, отделенных от нее только решеткой и тридцатью метрами пространства. Магистр не смог удержаться, чтоб не пожать плечами, мол, он предупредил. Помедлив пару секунд, чтобы девушка смогла хорошо рассмотреть беснующихся в клетке тварей, подал знак мастеру Харалеку, тот дернул за рычаг три раза. Три раза! И на девушку с визгом устремились три крупные твари.

Это были сликсы, вид полуразумной нечисти. Похожие на крыс, но с крыльями, с пастью, подобной крокодильей, и с тремя рядами зубов: первый ряд — клыки, два вторых — жевательные зубы, тоже очень острые. Лапы и концы крыльев усеяны когтями. Хвост длинный и голый, им сликс может стегать, как кнутом. Сликсы атаковали, при этом издавая громкий визг, переходящий в ультразвук.

Девушка спокойно и как-то даже лениво вскинула руку, и не долетевшие до нее метров пять сликсы утонули в ревущем пламени. Огонь прокатился по трубе до самой клетки и там затих. Сликсы в клетке на секунду замолчали, а потом завыли с новой силой. Те же три штуки, что летели на девушку, упали обугленными тушками. Девушка четко развернулась и спросила у магистра:

— Разрешите встать в строй?

Магистр ошарашенно кивнул, такое было первый раз за все время его преподавания. Тут же раздался голос второй девушки, вернее, девочки:

— А теперь я, да, дяденька магистр?

Этот вопрос вывел Клейнмора из ступора, он посмотрел на девочку и строго сказал:

— К преподавателям факультета следует обращаться — господин магистр или господин мастер, — магистр кивнул в сторону также пребывающего в шоке Харалека, — или же по фамилиям — магистр Клейнмор, мастер Харалек! К преподавателям других факультетов можете обращаться по своему усмотрению или по их выбору, как захотите, — добавил он мстительно, не одному же ему страдать — в том, что эта девочка тоже пройдет испытание, Клейнмор уже не сомневался. Сдвинув брови, он строго спросил: — Вам понятно, студентка?

— Аг… Так точно! Господин магистр! — звонко ответила девочка и вприпрыжку побежала к стенду. Встав на позицию, она кивнула. Мастер Харалек снова три раза дернул за рычаг, Клейнмор увидел, что у мастера глаза горят азартом, ему и самому было интересно. Переведя взгляд на девочку, магистр похолодел — защитный щит рассыпался, старшая девушка, сжигая сликсов, сожгла и щит!

Время растянулось. Три сликса с воем неслись на девочку. Та сложила руки как для стрельбы из арбалета и начала стрелять. В сликсов полетели маленькие пульсары. Они взрывались, не долетая до тварей. Складывалось такое впечатление, что девочка не может попасть. Сликс летел вперед, перед ним взрывался маленький огненный мячик, отбрасывал сликса к клетке, и тот снова с воем летел вперед. Клейнмор тряхнул головой, и время для него снова пошло нормальным ходом. Но теперь вой сликсов, взрывы пульсаров слились в один протяжный гул, от вспышек рябило в глазах. Так продолжалось секунд двадцать, магистр понял, что девочка просто играется! Он уже раскрыл рот, чтоб прекратить это безобразие, но тут девочка перестаралась, один пульсар попал в дверь клетки, и та осыпалась пеплом. Сликсы, ничем не сдерживаемые, вырвались на волю! А щит был разрушен, да и сама силовая труба зияла прорехами. Клейнмор начал плести защитное заклинание, чтобы прикрыть студентов от атаки разъяренных тварей. Девочка вытянула вперед руки и растопырила пальцы, с каждого пальца в сторону сликсов устремился огненный поток. Казалось, этими потоками никто не управляет, но огонь безошибочно бил по воющим тварям. Как только сликс вспыхивал, огненная плеть находила следующую жертву. Три секунды — и все было кончено. Магистр убрал защитное плетение, со стеклянным звоном осыпалась защитная труба, и с треском завалилась пустая клетка.

— Однако… — произнес мастер Харалек, даже его проняло, всегда невозмутимый, он выглядел слегка растерянным.

— Господин магистр, а… — девочка повернулась к Клейнмору и развела руками, вид у нее был очень несчастный, — а где… А еще…

— Все, студентка, сликсы кончились, больше не будет! — строго сказал декан боевого факультета, к нему уже возвратилась его невозмутимость, он правильно понял этого ребенка: тому понравилась игра и он хотел еще. — Так, господа студенты, — сурово оглядев снова подровнявшийся стой, магистр, сдвинув брови, продолжил: — По техническим причинам теоретическое занятие переносится на вторую пару. Сейчас у вас будет занятие по фехтованию. Мастер Харалек, ведите группу!

— Слушаюсь, магистр! — вытянулся мастер и скомандовал: — Нале-во! Бегом марш!

Строй развернулся и побежал в спортзал, в конце строя подпрыгивала «техническая причина».

— Ты уж постарайся без подобного… — указал глазами на разгром декан факультета.

— Постараюсь, — ухмыльнулся мастер, — тебе сейчас не позавидуешь, Дир-дыр точно тебе в голове дырку прогрызет! — И, продолжая усмехаться, Харалек побежал вслед за студентами.

Магистр вздохнул и дунул в серебряный свисток, вызывая команду ремонтников, понимая, что сейчас ему предстоит разговор с завхозом академии гномом Грымдуалендирдыром.

Хотя Листик и Милисента были второкурсницами, они стояли в хозяйственной части академии в толпе студентов первого курса. Небольшой зал, предбанник большого склада, с трудом вместил всех студентов, пришедших за различными бытовыми мелочами, постельным бельем, кружками, графинчиками и другими вещами, необходимыми в быту студенческого общежития. Листику и Милисенте уже выделили комнату, и, надо сказать, неплохую комнату. Примерно раз в шесть больше, чем обычная комната для двух студентов. Но девочки были не простыми студентками, они были контрактниками. То есть за свое обучение заплатили сами, вернее, за них заплатили. А такие студенты жили или на съемных квартирах за пределами академии, или на территории академии в общежитии, но в особом его крыле, где комнаты были значительно просторнее.

Проректор по хозяйственной части, очень важный гном Грымдуалендирдыр вещал о правилах проживания в общежитии и о бережном отношении к академическому имуществу уже час. Милисента зевала, а Листик с неослабевающим вниманием слушала. Она хотела точно знать, что можно делать, а что нельзя, чтоб не попасть в очередной раз впросак. Она протиснулась в первый ряд и с открытым ртом внимала гному. А тот, стоя на возвышении, чтобы видели все студенты, вдохновляясь таким восторженным слушателем, и не думал останавливаться. Наконец, поняв, что пошел на третий круг своей речи, гном закруглился и сел за столик. Достав большую толстую книгу, он провозгласил:

— А теперь мы запишем в книгу учета студентов ваши имена, произносить их четко и внятно, а также материальные ценности — те предметы обихода, которые вы желаете получить. Называть причину, по которой вы желаете получить именно этот предмет. А я решу, достаточно ли у вас оснований для владения данным предметом. И напротив каждого имени студента я запишу, кто что получил из материальных ценностей, дабы при порче академического имущества было видно, кто и что испортил, и мы с него потом взыщем за эту самую порчу!

— О! — восхитилась Листик.

Польщенный таким восторженным отношением к его ораторским талантам, гном закончил:

— Я проректор по хозяйственной части академии Магических Искусств мастер Грымдуалендирдыр! Попрошу не искажать мое имя, я этого не люблю. — После чего милостиво обратил свое внимание на Листика. — Вот вы, студентка, видно, что почтительная, хоть и молодая, ваше имя?

— Листикалинариона, баронесса Дрэгис. Мое имя тоже иногда искажают, но вы можете называть меня Листик, мне так больше нравится. А это моя сестра Милисента. — Листик ухватила за руку Милисенту и выдернула из толпы студентов. Гном стал записывать имена и фамилии студенток в свою толстую книгу. А Листик начала тараторить: — О, какая у вас толстая книга, уважаемый мастер Грымдуалендирдыр, это, наверное, бухгалтерская книга? Журнал учета материальных и других ценностей? Да? И в нем все страницы пронумерованы, а потом прошнурованы и скреплены круглой печатью? Да?

Пораженный такими глубокими знаниями студентки в области ведения учета, а еще и тем, что она правильно выговорила с первого раза его имя, гном только кивнул. А Листик продолжала:

— У старшины Фримуандидора тоже такая есть — и тоже круглая. Он говорит, что круглая печать имеет юридическую силу. А разве квадратная печать не имеет юридической силы? И какая это сила? Наверное, очень сильная! Вот Гвидо, это лейтенант дрэгисской дружины, когда сердится, так и говорит — «юридиччеееская сила»! А мастер Фримуандидор, это старшина дрэгисской дружины, он тоже гном. А вот он говорит, что только гномы могут правильно следить за ведением хозяйства. И только гномы могут правильно и без ошибок вести учет материальных ценностей! Потому что только у гномов самые светлые головы!

С этим не согласиться польщенный гном никак не мог, и он важно кивнул, а Листик продолжала трещать дальше:

— Да, у гномов самые светлые головы, вот только несвежие!

Брови мастера Грымдуалендирдыра полезли вверх от такого заявления, а девочка продолжала:

— Старшина Фримуандидор всегда ругает наших воинов, а они все норвеи, так вот он их ругает за беспорядочность, говорит, что никакого порядка среди них нет! — И, явно кого-то копируя, девочка произнесла: — Порядок должен быть во всем, даже в мелочах! Даже такая мелочь, как портянки! Да, солдат в грязных портянках далеко не уйдет! Поэтому их надо стирать! А стирать портянки надо с вечера, чтобы утром их можно было быстро намотать на свежую голову!

Гном потряс головой, скорость, с которой Листик это все рассказывала, не давала ему вставить даже слово. А девочка трещала дальше:

— Это правда, что стиранные с вечера портянки наматывают только на свежую голову? Я, сколько ни подсматривала, ни разу не видела, чтоб старшина Фримуандидор наматывал портянки себе на голову по утрам, хотя он их стирал каждый вечер! Получается, что у него голова несвежая? — Девочка закончила свой монолог и вопросительно уставилась на проректора по хозяйственной части.

Мастер Грымдуалендирдыр быстро, чтоб студентка не затрещала вновь, выясняя степень свежести головы у всех гномов в общем и у него в частности, написал что-то на бумаге и протянул ее девочке:

— Вот накладная-наряд на получение!

— Благодарю вас, мастер Грымдуалендирдыр! — присела в книксене старшая студентка, взяла наряд и потащила за собой девочку. — Пошли, Листик!

На складе, куда пришли девочки, гном-кладовщик развернул наряд и увидел не привычный перечень того, что обычно выдается студентам, заселяющимся в общежитие, а запись «Выдать все!» и большую размашистую подпись своего начальника.

Косые струи дождя из темноты барабанили по стеклам балконной двери. Еще не было поздно, но уже было темно, все-таки конец листопадника, последнего месяца осени. Но в комнате Листика и Милисенты было тепло и уютно. Для этого пришлось потрудиться, и хорошо потрудиться! Если камин особых усовершенствований не требовал, то все остальное… Нет, водопадика в ванной девушки на сделали, но вот заделать все щели в крыше, да и утеплить ее и стены комнаты надо было обязательно. Комната, которую выделили сестрам Дрэгис, была большая, но на этом ее достоинства и заканчивались. Это была мансарда под самой крышей пятиэтажного здания студенческого общежития, и занимала она часть чердака, то есть являлась уже шестым этажом. Одна стена капитальная, около нее и располагался камин, построенный по какой-то прихоти проектировщика этого здания, как иначе назвать то, что шикарный камин был устроен практически на чердаке? Две другие стены — это были скаты крыши, опускавшейся от центра к краям комнаты, — не доходили до пола немногим больше, чем полтора метра. Стена, противоположная от капитальной, представляла собой большое окно, выходившее на крышу пятого этажа. Эта часть крыши была постоянной головной болью проректора по хозяйственной части, так как она, несмотря на все плановые, внеплановые и ежегодные ремонты, протекала.

Конечно, Милисента и Листик не смогли бы привести в порядок свою комнату самостоятельно, тем более что гном Грымдуалендирдыр вряд ли бы выделил свою бригаду ремонтников для таких работ. Но тут девочкам очень помогла Кузя. Она организовала группу младших домовенков, и те законопатили все щели мхом, который принесла Листик, этим же мхом утеплили стены и крышу. Листик слетала в свою пещеру и принесла оттуда много шкур, которыми застелили постели и завесили часть стен. На пол положили большую шкуру пещерного медведя. Листик на него специально не охотилась, это он сам попытался съесть рыжую девочку, лакомившуюся сладкими ягодами в малиннике. Напавший на маленькую девочку медведь погиб от удара драконьего хвоста по лбу. А нечего было молча нападать! Зарычал бы, может, и остался бы жив.

А из окна, выходившего на крышу, сделали дверь на балкон. С балконом вышла вообще отдельная история. Когда Кузя рассказала девочкам историю злосчастной крыши, Милисента предложила очень оригинальное решение. Она пообещала старшему домовому Трифону, что совершенно бесплатно починит крышу, если тот организует балконные перила. Вызвав к себе старших домовых Трифона и Пимена, девочки сначала коварно угостили их молоком со сладкими плюшками, а потом, в четыре руки, спекли черепицу крыши в монолитную плиту. Расслабившиеся брауни не ожидали от девочек такого коварства, ведь студентки испортили академическое имущество! Но когда разгневанным старшим домовым было продемострировано, что монолитная плита, в отличие от черепицы, не пропускает воду и не трескается, когда по ней ходят ногами, сменили гнев на милость. После недолгого совещания было решено оформить Милисенту и Листика как временных домовых и выполненную ими работу признать внеплановым ремонтом. А проректору по хозяйственной части было доложено, что проблема с крышей решена. Ремонт выполнен силами комнатных домовых, без привлечения ремонтной бригады. Важный гном Грымдуалендирдыр лично проверил качество ремонта, остался доволен и подписал наряд на изготовление балконных перил, которые и выковали в академической кузне на следующий день. Вот так в выигрыше остались все: проректор по хозяйственной части, что крыша больше не протекает, а девушки получили в довесок к своей комнате шикарный балкон. Теперь Листик могла его использовать как взлетную площадку. Правда, о том, что она дракон, в академии узнала только Кузя и пообещала никому не рассказывать. Но наслаждаться вечерними посиделками на балконе девочкам довелось недолго. Пришли осенние холода, с сыростью, дождями и пронизывающим ветром.

Сегодня как раз и был такой вечер. Но в комнате было тепло, в камине горел горючий камень, ведь дров не напасешься, да и таскать их на шестой этаж замаешься. Милисента сидела у стола и что-то черкала в своих конспектах, а Листик, поджав под себя ноги, сидела на своей кровати. Вернее, на том, во что она эту кровать превратила. По ее просьбе брауни под командой старшего домового Трифона принесли еще одну кровать. Две кровати соединили вместе, набили большой матрас сеном, которое опять же принесла Листик, появление такого большого количества свежего, душистого, хорошо высушенного сена в комнате у девушек вызвало у Трифона удивление, но он не стал их расспрашивать. Потом Листик набила тем же сеном множество подушек, набросала мягких шкур, и получилось уютное теплое гнездышко. Как сказала Милисента — драконье гнездышко. А потом Милисента и себе такое захотела. Ей тоже сделали, благо площадь комнаты позволяла.

Листик сидела, поджав под себя ноги, в своем «драконьем гнездышке», а вокруг нее расположились пять маленьких брауни, тех, что помогали девочкам приводить комнату в порядок. Домовята сидели, раскрыв свои и без того большие глаза, и восторженно попискивали от ужаса. Листик рассказывала страшную историю:

— В темном-претемном королевстве стоит темный-претемный лес! А в том темном-претемном лесу стоит темный-претемный город! А в том темном-претемном городе стоит темный-претемный замок! А в том темном-претемном замке есть темный-претемный зал! И в том темном-претемном зале сидит темный-претемный повелитель! — Последнюю фразу Листик произнесла зловещим шепотом, из камина высунулась заинтересованная таким обилием темноты огненная саламандра. Маленькие домовята еще громче запищали от сладкого ужаса, а Листик, сделав большие, даже больше, чем у домовят, и страшные глаза, продолжила: — И никто-никто! Никто его не может найти!

— Да, трудно найти темного-претемного повелителя в темном-претемном зале, — задумчиво произнесла Милисента, отрываясь от конспекта. — Наверное, потому его никто и не ищет, понимают, что это безнадежная затея.

— Да! Его никто не ищет! — зловеще произнесла Листик.

— И-и-и-и, — запищали домовята от ужаса.

— И этот очень темный повелитель очень горько плачет! — закончила Листик, домовята перестали пищать, а самый смелый задал вопрос:

— А почему! Почему темный повелитель горько плачет?

— Наверное, потому, что его никто не ищет, — пояснила вместо Листика Милисента. — Понимает, что он никому не нужен.

— А разве так может быть, что никому не нужен? — спросил тот же домовенок.

— Наверное, может, — пожала плечами Милисента, но пояснить, почему может, не успела, в дверь раздался стук. Домовят как ветром сдуло, они спрятались в стенную ухоронку. Спряталась в огонь и саламандра. Листик, не меняя позы, развела руки в сторону и повернула раскрытые ладони вверх, закрыв при этом глаза.

— Войдите! — сказала Милисента.

В комнату вошли две студентки третьего курса, травница Иззелла и некромантка Аррима. Если Иззелла была более похожа на человека, то Аррима была в длинном черном балахоне, с бахромой по подолу и на рукавах. Ее черные волосы были сбиты в высокую прическу, глаза жирно подведены черной тушью, лицо выбелено пудрой до почти синего цвета, а губы выкрашены темно-синей помадой.

Милисента отложила конспект и с интересом уставилась на некромантку, та покосилась на Листика и спросила:

— Что это она?

— Отрабатывает концентрацию магических потоков. Медитирует. В смысле, накапливает силу для завершающего удара, — пояснила Милисента.

— А что, может ударить? — опасливо спросила некромантка.

— Ну вот как накопит, так и ударит, не пропадать же накопленному. — Милисента пожала плечами.

— А куда? — не отставала некромантка, несмотря на свой устрашающий вид, она не была смелой.

— Вот откроет глаза, что первое увидит, по тому и ударит. Нам же надо тренироваться, — скучающим тоном разъяснила Милисента.

Листик, подсматривавшая сквозь щелочки закрытых век, хихикнула и открыла глаза. Обе пришедшие девушки шарахнулись в сторону, стараясь спрятаться за Милисенту. Тут уж громко захихикали обе сестры.

— Да ну вас, — обиделась некромантка. — Мы тут посоветоваться пришли, а вы…

— Советуйтесь, — благосклонно кивнула Милисента, но хихикать не перестала. А Листик, некоторое время похихикав, обратилась к некромантке:

— Слушай, Аррима, если тебя запереть в темном зале, то из тебя может получиться отличный темный повелитель!

— Не надо меня запирать! — еще больше обиделась девушка. — Да еще в темном зале!

— А чего это ты так вырядилась? На кладбище собралась? Вампиров пугать?

— Иззелла! — кивнула некромантка, и травница выложила на стол глянцевый журнал. — Вот, новое веяние в столичной моде. Называется готский некростиль!

— Ого! — сказала Милисента, рассматривая иллюстрации, Листик соскочила с кровати, подбежала к столу и тоже заглянула в журнал.

— Ого! — повторила она вслед за старшей сестрой, — так же совсем невозможно одеться.

— Почему? — хором спросили гостьи.

— Ну ты же, когда так будешь одеваться, должна же в зеркало посмотреться? — спросила Листик.

Девушки кивнули, а Милисента снова начала хихикать.

— Вот! — победно продолжила Листик. — Начинаешь одеваться и смотришь в зеркало, а там такое! Увидишь — испугаешься и убежишь! Так неодетой и убежишь!

Милисента засмеялась, а Аррима совсем обиделась:

— Я посоветоваться, а вы…

— Аррима, — приобняла девушку за плечи Милисента, — это же совсем не твой стиль! У тебя же румяное лицо! Так зачем же его скрывать за этим гримом. А фигура?! Фигура у тебя вообще, куда там этим красавицам! Тебе надо вот так… Талия высоко, разрез на платье или юбке вот досюда, и обязательно высокий каблук! — И Милисента начала набрасывать на чистом листке бумаги контуры женской фигуры. Обе девушки внимательно слушали ее. Милисента одевалась скромно, легенда о дочерях приграничного барона не позволяла девушке покупать дорогие наряды. Но даже скромный сарафан на Милисенте выглядел как бальное платье. Листика она тоже так пыталась одевать, хотя той было все равно, что носить, лишь бы было удобно. Изысканный вкус и чувство гармонии сделали Милисенту признанным экспертом в вопросах нарядов среди женской части академии. Но не это способствовало ее авторитету, а то, что Милисента всегда подсказывала наилучший вариант.

Синхронное кивание Арримы и Иззеллы было прервано новым стуком в дверь. Оторвавшись от своего рисунка, Милисента громко сказала:

— Войдите!

В комнату осторожно вошел Масин фон Крунув. Он поздоровался со всеми и поинтересовался, чем они тут занимаются.

Раньше всех ответила Листик:

— Мы обсуждаем новый стиль моды, называется «нотский гекростиль»! Вот!

Девушки застыли с открытыми ртами, а Листик подскочила к Масину и стала его просвещать:

— По этому стилю так, как ты, уже не одеваются! Вот тут у тебя надо сделать разрез! — Листик провела появившимся у нее когтем поперек живота студента, всем своим видом показывая, что такой разрез она готова сделать хоть сейчас. Ей тоже очень хотелось что-нибудь кому-нибудь посоветовать, и она, принявшая молчание застывшего студента за согласие, с энтузиазмом продолжила: — А разрез глаз?! Такой уже не носят, давай мы тебе их быстренько переразрежем? А уши?! Но разве это по моде, давай их тоже подровняем? Ага?

— Мм, — замычал ошарашенный таким напором Масин, — Листик, ты знаешь, я как-то не стремлюсь следовать всем веяниям моды, тем более такому стилю, когда надо уши ровнять! — Тут его взгляд упал на модный журнал, потом он с ужасом посмотрел на Арриму и срывающимся голосом спросил ее, косясь на Листика: — Она тебе что, уже подровняла?

Девушки громко захихикали, а Листик надулась:

— Вот, только собралась приобщить человека к высокой моде! И это, заметьте, совершенно бесплатно! — Она горестно взмахнула рукой, уже со спрятанными когтями, и с несчастным видом поплелась на свою кровать.

Масин тоже был контрактником и стипендии не получал, деньги на учебу и жизнь ему присылали из дому. Но на его взгляд, присылали очень мало. Ему казалось, что жизнь в столичном городе требует гораздо большей суммы. И как всякий студент, он был не прочь подзаработать или, на худой конец, одолжить. И он первый пришел к новеньким студенткам, почему-то принятым сразу на второй курс, ведь раз их так приняли, то, наверное, они дети очень богатых родителей. Пришел с целью одолжить десяток золотых, пришел со словами: «Мы же друзья, так выручите меня по-дружески». На что младшая сразу ответила, что «если мы друзья, то к друзьям надо приходить с подарками и угощением», и выкатила такой список того, чем бы она хотела, чтоб ее угостили, что Масин решил поддерживать просто дружеские отношения. Тем более что в младшей он узнал ту рыжую ведьму, которую встретил в первую ночь учебного года. Но Листик сделала вид, что видит Масина в первый раз. И тот успокоился, решив, что он таки пал жертвой розыгрыша кого-то из старшекурсников.

Милисента указала студенту на стул и вопросительно подняла бровь, весь вид Масина показывал, что у него есть какая-то новость. Масин сел и не разочаровал:

— Грунс Вэркуэлл рассказывает, что вас взяли на боевой факультет по блату, за вас заплатили богатенькие родственники и что вы не из приграничного баронства. Уже неделю всем это рассказывает.

Листик презрительно хмыкнула из своего вороха подушек и шкур, а Милисента просто пожала плечами, показывая, что ее не интересуют подобные сплетни. А Масин продолжил:

— И что вы не проходили первого испытания, что магистр Клейнмор все сам подстроил, будто вы прошли, а на самом деле он сам…

Листик снова хмыкнула, а Милисента уже с интересом слушала.

— И что вы папенькины дочки, и что у вас…

— Слушай, Масин, а ты хочешь заработать денег? — перебила студента Милисента. Не то чтобы она была жадная, но денег всегда студентам, а тем более студенткам, не хватает. А недавний поход с Листиком по кондитерским… Хотели просто полакомиться, но стоило старшей отвлечься, как младшая заказала себе пять килограмм дорогущего лакомства — мороженого! Самое интересное, что она его таки съела. При этом даже не простудилась, только чуть-чуть хрипеть больше стала, и то недолго.

— Да! — сразу откликнулся Масин. — А сколько?

— Много, и насколько много — будет зависеть от тебя.

— А как, как заработать?

— Раскрути этого Вэркуэлла на пари. Мол, ты подговорил этих богатеньких папенькиных дочек на принципиальный спор. Если они действительно хотят стать боевыми магами, то такая малость, как первое испытание «охотников», для них совсем не страшно. Вэркуэлл же уверен, что мы по блату, вот и должен клюнуть.

— А если нет?

— Ну это уже твоя забота, раскрутишь — получишь долю от выигрыша пари!

— Пятьдесят процентов!

— Ха! — сказала Листик.

— Пять! — сказала Милисента.

Сошлись на пятнадцати.

Грунс Вэркуэлл, четвертый сын герцога Вэркуэлла, ходил в нетерпении по коридору, он ждал этих выскочек, двух студенток со второго курса боевого факультета. Сам он был пятикурсником того же факультета, но группа не «боевиков», а «охотников». Охотников за нечистью, или, как их еще называли, — «ведьмаков». Боевой факультет имел два потока. Поступающих тщательно отбирали, а потом по каким-то непонятным признакам делили на два потока. И если группы «ведьмаков» набирали каждый год, то «боевиков» через год, а то и через два. В этом году набора в группу «боевиков» не было, ни один кандидат не прошел предварительного отбора, то есть даже не был допущен к первому испытанию. Грунс Вэркуэлл считал, что с ним поступили несправедливо, он достоин учиться на боевого мага, а его определили в «ведьмаки»! Ведь уничтожать нечисть — это плебейское занятие! Занятие, которым не пристало заниматься пусть и четвертому, но сыну герцога Вэркуэлла! И появление сразу на втором курсе дочек захудалого баронишки он воспринял как личное оскорбление. А когда он узнал, что две студентки, так опустившие его в первый день учебного года в столовой, — это те самые, то он стал вынашивать планы мести, попутно распуская всякие слухи о них. И вот вроде они клюнули! Весть об этом принес проныра Масин фон Крунув, этот недостойный сын своих славных родителей. Недостойный-то недостойный, но выторговал у Грунса пятьдесят процентов от выигрыша пари. Но не в деньгах счастье, Вэркуэлл собирался поставить этим выскочкам еще одно условие, Грунс был абсолютно уверен, что эти девки не пройдут первого испытания «охотников», он сам его еле прошел и до сих пор с содроганием вспоминает.

В конце коридора появились эти девки в сопровождении фон Крунува. Грунс, хоть и испытывал к ним неприязнь, но, помимо своей воли, залюбовался старшей. Стройная фигурка, затянутая в серый с черными вставками костюм, аккуратные черные сапожки, пшеничные волосы, заплетенные в косу. Такую даже жалко, но жалость сразу пропала, когда взгляд Вэркуэлла-четвертого уперся в младшую. Ее любимое зеленое платье и белые кружевные панталончики, надетые как бы в насмешку над ним, сыном герцога Вэркуэлла, подпрыгивающая походка и эта ненавистная улыбка до ушей! Жалость сразу пропала, уступив место холодной ярости. И как будто для того, чтоб усилить эту ярость, старшая, остановившись перед ним, непочтительно произнесла:

— Ну?

— Фон Крунув сказал, что вы приняли мои условия, леди? — Слово «леди» Грунс буквально выплюнул.

— Ага! — еще шире заулыбалась младшая, если бы Вэркуэлл был не в такой ярости, эта улыбка должна была его насторожить, но не насторожила. — Ага! — повторила младшая и подала Масину фон Крунуву увесистый мешочек с пятьюстами золотых. Там были все деньги сестер — сто золотых, и еще четыреста, которые они наодалживали по всему общежитию, в том числе и у домовых. Девочка кивнула Масину: — Пересчитай, все должно быть честно! А где твой заклад? — Это она уже обратилась к Грунсу.

Тот скривился и передал свой мешочек. Глянув на сестер, он произнес:

— Условия вам известны, вы проходите через вольер с драконом, это первое испытание для «охотников». Этим вы докажете, что достойны учиться на боевом факультете. Если же нет… У меня дополнительное условие: если испугаетесь или побежите, то пишите заявление, чтоб вас отчислили с боевого факультета. Куда хотите — в травницы, в целительницы, в алхимики. Согласны?

Старшая задумалась, видно, испугалась, а младшая стала улыбаться еще шире, видно, не представляла, что ей предстоит.

— Вы вправе выдвинуть встречное предложение. Если я проиграю, то я готов… — Грунс на несколько секунд задумался — к чему же он готов, и продолжил: — Готов, ну вот… хоть съесть свою шляпу!

— Какой-то неравноценный обмен, шляпа против отчисления, — хмыкнула старшая, — но мы согласны, и если мы сделаем что-нибудь выходящее за стандартные рамки испытания, то…

Старшая сделала вид, что раздумывает, а младшая, продолжая улыбаться, заявила:

— Не-а, шляпа не пойдет! Ты тогда съешь свои сапоги! Вместе с портянками или носками! Что там у тебя надето.

Вэркуэлл скривился, как это по-плебейски — жевать носки! Но кивнул, он был уверен в своей победе, тем более что он сжульничал. Дракон был на цепи, и во время испытания он не мог дотянуться до кандидата в студенты, если тот прижимался к самой стенке вольера. Но сейчас цепь была размотана так, что дракон мог передвигаться по всему вольеру. Грунс лично снял стопор с ворота, стоявшего за вольером, и отпустил цепь на всю длину. Пройти сквозь вольер — в этом-то и заключалось испытание — девушки просто не смогут, дракон их не пустит. Герцог криво улыбнулся и сказал:

— Что ж, если все обговорено, то приступим, чего тянуть.

— Ага, — ответила младшая, и они пошли в зверинец, за ними двинулась внушительная толпа зрителей, на ходу заключавшая пари на исход испытания.

У вольера толпа остановилась, и Грунс, торжествующе улыбаясь, открыл маленькую дверцу в воротах, сделанных из толстых стальных прутьев:

— Прошу!

— Ага! — ответила младшая студентка и смело шагнула в вольер, за ней вошла и старшая.

Дракон, увидев вошедших девушек, привычно зарычал. Но рычал как-то лениво. Потом его рык прекратился. Дракон будто всматривался, и раскатистый громовой рев прокатился по всему зверинцу. Дракон подпрыгнул и даже попытался встать на задние лапы, хотя известно, что драконы никогда на них не поднимаются, строение тела не позволяет. Потом, совершив пару прыжков вверх, дракон, молотя своим мощным хвостом, кинулся на девушек. Все это сопровождалось страшным ревом, которого от дракона никогда не слышали. Но девушки, как будто не видя опасности, бесстрашно шли, шли не вдоль решетки вольера к дальнему выходу, а прямо к дракону! Дракон подскочил к девушкам, припал к земле и открыл свою страшную пасть!

Громко рявкнув приветствие, строй студентов снова застыл. Сегодня первое занятие проводилось не в аудитории, а в фехтовальном зале. Кроме магистра Клейнмора и мастера Харалека перед строем студентов стояла невысокая худенькая девушка в сером платье. Платье было девушке чуть великовато, но не висело, белоснежный кружевной воротничок и такие же манжеты дополняли картину. Девушка, слегка улыбаясь, рассматривала студентов, те тоже косили на нее глаза. Только косили, потому что в строю положено «есть» глазами начальство, а начальством был магистр Клейнмор, по своему обыкновению мягко расхаживающий перед студентами. Вот они его и «ели». Только маленькая рыжая студентка, стоящая в конце строя, не скрываясь, рассматривала девушку. Взгляд девушки остановился на этой студентке, ее наряд — зеленый сарафанчик скорее подошел бы девочке-подростку, а не студенту боевого факультета академии Магических Искусств. Девушка улыбнулась и подмигнула девочке, та широко заулыбалась. Магистр Клейнмор строго на нее посмотрел, но девочка не перестала улыбаться, мастер Харалек тихонечко вздохнул, очень тихонечко. Но магистр его услышал, с тех пор как на факультете появились эта студентка и ее сестра, всегда невозмутимый мастер Харалек начал проявлять эмоции. Эмоции в виде тихих вздохов, правда, их слышал только магистр Клейнмор.

— Представляю вам нового преподавателя, — сурово сдвинув брови, сообщил студентам магистр Клейнмор. — Мастер Саманта Грег будет вести у вас тактику смешанного боя, теоретические и практические занятия.

По строю студентов прокатился восхищенный вздох, о воительнице Саманте Грег слышали все, но вот так, совсем близко, ее никто из них еще не видел. Мастер Саманта кивнула, приветствуя студентов:

— Здравствуйте, господа студенты!

Строй снова рявкнул приветствие, Саманта улыбнулась, а магистр сказал, обращаясь ко всем:

— Надеюсь, мне не придется краснеть перед мастером Самантой за вас, господа!

— Никак нет! — привычно ответил строй.

— Ага, — сказала маленькая студентка, продолжая улыбаться, но, увидев нахмурившегося магистра, сразу же поправилась: — Так точно! Ой! Никак нет!

Мастер Саманта, выгнув бровь, посмотрела на маленькую студентку, та, засмущавшись, опустила взгляд, но улыбаться не перестала. Магистр Клейнмор хмыкнул, и они вместе с мастером Харалеком покинули зал. Мастер Саманта еще раз оглядела строй и произнесла:

— Мое имя вы уже знаете, теперь я хочу познакомиться с каждым из вас. Выходите и называйте свое имя и берите оружие. Можете выбирать любое.

Первым из строя шагнул высокий парень, он взял из стойки деревянный меч и назвался:

— Джеф Харвлин!

— Что ж, студент Харвлин, атакуйте!

— Но, мастер, у вас же нет оружия!

— Попробуйте нанести хотя бы укол, — усмехнулась мастер Саманта.

Студент несмело ткнул мастера прямым выпадом и оказался на полу, а его бокен непонятным образом переместился в руки леди Саманты.

— Плохо, — сказала Саманта. — Плохо. Но ожидаемо, еще раз!

Студент повторил свою атаку, но уже резче. И так три раза, и каждый раз результат был одинаков. Харвлин подымался с пола, и мастер Саманта возвращала ему меч. Следующий студент повторил судьбу Харвлина, хоть его атаки были резче и замысловатей. Очередной студент выбрал не бокен, а метательные ножи, вернее, их имитацию, мастер их все поймала, а потом отправила обратно в сторону студента. Все учебные ножи попали в цель, сконфуженный студент, потирая ушибленные места, занял свое место в строю. Очередь дошла до Милисенты, она выбрала бокен. Обозначив атаку, Милисента ударила не мечом, а воздушным кулаком, и, не давая мастеру опомниться, нанесла удар своим мечом, но промахнулась. Саманта увернулась от «воздушного кулака», но времени провести контрприем у нее не осталось, поэтому от выпада меча Милисенты она тоже увернулась, и, поменяв направление движения, мастер оказалась за спиной студентки. Но Милисента, видимо что-то почувствовав, кувырком ушла вперед. Развернувшись в кувырке, студентка встала в стойку, вытянутый вперед меч описывал восьмерки, а в отведенной в сторону левой руке загорелось пламя. Но мастера перед ней уже не было.

— Хорошо! А вот это уже очень хорошо! — Голос Саманты раздался из-за спины Милисенты. — Очень хорошо, студентка Милисента! Встаньте в строй!

Милисента встала на свое место, а мастер Саманта, оглядев еще раз всех студентов, спросила:

— Как вы думаете, почему студентка Милисента удостоилась похвалы? Хотя двое из вас продержались дольше, но их я не похвалила.

— Потому, что Милисента атаковала вас сразу с двух направлений, магией и мечом, — ответил звонкий, но при этом чуть хрипловатый голос.

— Правильно, студентка Листик!

Листик разулыбалась, довольная, что ее похвалили, а мастер продолжила:

— Вы все атаковали оружием, забыв, что вы в первую очередь маги, боевые маги! Вот вам первый урок по моему предмету, который я буду у вас вести.

Холодный ветер бил в лицо, вышибая из глаз слезы. Стремительно подымающийся дракон мерно махал крыльями, как-то даже лениво махал. Саманта посмотрела вниз, на исчезающие огни города, еще пара взмахов крыльев — и дракон вошел в плотные облака и полетел горизонтально. Вокруг заклубилась белесая муть.

— Милисента, а куда мы летим?! — прокричала Саманта. Девушки сидели в обнимку, но сильный ветер, бивший в лицо, мешал разговаривать, унося слова.

— На охоту! В Хасийские горы! — тоже прокричала Милисента.

— Но это же приграничье, туда аж месяц езды! Даже дракон туда будет лететь неделю! Сколько же мы туда добираться будем?! — удивилась Саманта, она хотела еще что-то спросить, но дракон резко пошел вниз и вывалился из густых облаков. В неизвестно откуда появившемся лунном свете Саманта увидела громаду гор. Высокие горы выросли прямо перед драконом, и девушке казалось, что до них можно дотронуться рукой.

— Вот, это Хасийские горы, а мы уже в предгорье! — сказала Милисента. Воздух был по-прежнему холодным, но уже не бил в лицо с той силой, что раньше, и говорить уже можно было нормально.

Дракон спускался вниз, мелькали голые скальные выступы и участки гор, покрытые лесом. Все это было хорошо видно в довольно ярком лунном свете. Саманта подняла голову, они же летели в плотных облаках, а сейчас на небе не было ни облачка, светила яркая луна и перемигивались большие звезды, такие, какие бывают только в горах при хорошей погоде. Девушка перевела взгляд на горы, уже нависавшие над спустившимся драконом и его пассажирами. Горы, Хасийские горы? Ведь до них месяц скачки на коне, а они вылетели из столицы минут десять назад. Дракон приземлился на поляну перед входом в пещеру, девушки спрыгнули с него. Дракон махнул лапой, приглашая за собой, и скрылся в пещере. Милисента пошла за ним, Саманта к ней присоединилась. Войдя в пещеру, наполненную костями, Саманта пораженно спросила:

— Это что?

— Кости съеденных драконом животных, — охотно пояснила Милисента. — Дракон очень большой и могучий, он ест только крупных животных.

— А мелких? — поинтересовалась Саманта.

— Мелких он просто давит не глядя. Очень уж большой дракон, мелочь не замечает.

Саманта оглядела этот «собачий рай» и спросила:

— А где этот большой и могучий дракон живет? Здесь нам едва пройти можно? А дракону? Ему же и спать где-то нужно?

Милисента задумчиво оглядела россыпи костей:

— Действительно, где же этот дракон спит? Что-то здесь не продумано. Может, он как летучая мышь — спит вниз головой, уцепившись ногами за потолок?

Обе девушки задрали головы и стали рассматривать потолок, выискивая спящего там дракона.

— Чего встали? Что вы там ищете? — спросил кто-то хрипловатым голосом. Девушки посмотрели в ту сторону — у большого камня, ранее закрывавшего проход в следующую пещеру, стояла девочка. Листик.

— Дракона, — серьезно ответила Милисента.

— Какого дракона? — удивилась Листик.

— Большого и могучего, который спит на потолке, как летучая мышь, — очень серьезно пояснила Саманта. Листик тоже задрала голову, но, не найдя дракона, похожего на летучую мышь, пожала плечами:

— Тут дракон не спит, тут он ест, свою добычу ест. Как поймает добычу, несет сюда и ест, а спит он в другом месте. У него многокомнатная пещера. Вот!

— Многокомнатная пещера со всеми удобствами?

— Ага! — гордо ответила Листик. — Идем, покажу!

Во второй комнате многокомнатной драконьей пещеры было уютно, был даже камин. В углу в маленькое озерцо падал небольшой водопадик. Листик с визгом прыгнула в это озерцо, обрызгав девушек прямо-таки ледяной водой.

— Родник, холодный! — пояснила Милисента, показав на водопадик. — Здесь же предгорье.

Вода из холодного родника, видимо, ничуть не смущала Листика. Девочка с явным удовольствием плескалась в этой ледяной воде.

— Мы тоже можем помыться потом, когда Листик наплескается, только воду надо будет подогреть. Прошлый раз мне Листик грела, а сейчас я и сама могу. Только воду надо постоянно подогревать, она здесь проточная, — объяснила Милисента и предложила, показав на большой каменный ящик, похожий на саркофаг, накрытый такой же каменной крышкой: — Давай пока этот ящик откроем, здесь у Листика продукты хранятся.

С трудом отодвинув крышку, девушки обнаружили в каменном ящике немного вяленого мяса, засохший сыр и кусочек черствого хлеба.

— Это все? — разочарованно спросила Милисента.

— Ага! — подтвердила вылезшая из озерка Листик.

— Видно, большой и могучий дракон все поел, остались одни жалкие крохи, — сделала предположение Саманта.

— Ну так я же тут долго не была, — начал оправдываться «большой и могучий дракон», владелец многокомнатной пещеры.

— Надо было ужин с собой взять, — покачала головой Милисента.

— И охотиться чем будем, мы же на охоту собрались? — спросила Саманта.

— Вот, совсем вы меня не жалеете! Мало того что я вас несла, так еще надо было тащить еду и оружие для охоты! — начал жаловаться «большой и могучий дракон», но, увидев погрустневшие лица девушек, Листик улыбнулась: — Не расстраивайтесь! Дракон не только большой и могучий, а и…

— …грызет кости! — прыснула смешинкой Милисента.

— Нет! Он обо всем позаботился, потому что он мудрый! Вон там, в углу, лежит оружие, всякое. Там можно подобрать себе что-нибудь для охоты. — Листик показала рукой в угол, туда тотчас пошла Саманта и начала перебирать сваленное там кучей оружие, время от времени неодобрительно хмыкая.

— Ну а ужинать чем мы будем? Или мудрый дракон предлагает своим гостям пойти в соседнюю комнату его пещеры и погрызть сваленные там кости? — язвительно спросила Милисента.

— Сейчас Ирэн придет, она нам ужин принесет. Вкусные пирожки, — облизнулась Листик. И пояснила: — Ее Марта пришлет, она всегда знает, когда я прилетаю.

Действительно, в дальнем углу зашуршало, и оттуда вышла черноволосая девушка с большой корзиной.

— Добрый вечер! — поздоровалась она со всеми.

— Добрый вечер, Ирэн, — ответила Милисента и пояснила Саманте: — В том конце пещеры есть узкий лаз наружу, запасной выход. Мы там пройдем, а если кто крупнее — застрянет.

Листик, поприветствовав Ирэн, взяла у нее корзину и поставила на стол. И на правах хозяйки пещеры представила девушек друг другу:

— Ирэн, это Саманта, она преподает у нас в академии, а это Ирэн, она ученица травницы, на следующий год собирается поступать в академию!

— Очень приятно, леди, а что вы преподаете? — спросила Ирэн, с любопытством рассматривая стройную девушку небольшого роста.

— Просто Саманта, и давай на «ты», а то как-то неудобно получается, — улыбнулась девушка, — Листик и Милисента со мной на «ты», а ты будешь так официально обращаться.

— Саманта преподает у нас тактику смешанного боя, она воительница! — гордо произнесла Листик. — Она та самая воительница — леди Саманта!

— Ой! Саманта! Вы… ты сама на себя непохожа! — воскликнула Ирэн.

— Как это непохожа? — удивилась Саманта.

— Вот! — Ирэн достала из своей безразмерной корзины журнал с яркой обложкой. — Вот! Героические истории в картинках о непобедимой воительнице Саманте Грег! Победительнице злобного дракона и совершившей множество других славных подвигов! Последний выпуск!

На яркой обложке была изображена красотка неимоверно героических пропорций: ее огромная грудь была едва прикрыта бронированным лифчиком, остальную ее одежду составляли кольчужные трусики и различные цепочки на разных частях оголенного тела. Девица стояла в картинной позе, явно демонстрируя все свои слабоприкрытые женские прелести, при этом она ногой опиралась на что-то, похожее на большую курицу с зубастым клювом. В руках она держала кривую блестящую оглоблю.

Листик и Милисента схватили журнал и стали сравнивать картинку с оригиналом.

— Здесь ты гораздо упитанней, да и на голову выше! Ой, как ты похудела! — пожалела Саманту Листик, а Милисента громко засмеялась:

— Ой, не могу, я представила, что ты в таком виде пришла бы к нам на первое занятие!

— Да, однако! — протянула Саманта, тоже рассматривая картинку. — М-да, эта оглобля, должно быть, меч? А доспехи, в смысле одежда! Я бы на этого художника ее надела…

— Бронированный лифчик? — продолжила хихикать Милисента.

— Нет! Эти кольчужные трусы! И заставила бы его в них пробежать пару километров! — сердито сказала Саманта, а потом, глянув на хихикающих сестер и улыбающуюся Ирэн, мстительно добавила: — А поверженный дракон похож, что-то знакомое просматривается! — Саманта сделала вид, что сравнивает дракона на картинке с Листиком.

— Ну и совсем не похож! — обиделась Листик. — Даже на ваших виверн не похож!

— Там внутри еще интересней! — захихикала Ирэн. Некоторое время девушки рассматривали «героические истории в картинках», а потом Саманта закрыла журнал и перевернула, чтобы посмотреть на последнюю страницу, со словами:

— Надо посмотреть имена этих творцов — художника и издателя — и нанести им визит…

— Чтобы поблагодарить?

— Нет, чтоб надеть на них такое кольчужное белье и заставить в нем побегать!

— Ага! — согласилась Листик.

— Ой, не могу! — снова засмеялась Милисента. — Представляю твой визит в редакцию! «Всем стоять! Упали, отжались! Бегом, марш!»

Девушки засмеялись, а Саманта, обращаясь к Листику, сказала:

— Листик! Ну кто же так оружие хранит! Мало я тебя гоняю, надо будет тебе еще факультатив по правилам хранения и использования оружия ввести!

— Ну Саманта! Я же с оружием не охочусь, оно мне не надо. А здесь я просто собрала все, что позабирала у разбойников и герцогских дружинников, мне же оно не нужно, ну не бросать же его… Гуго обещал заехать забрать.

— Ладно… — Саманта села чистить и смазывать арбалеты, справедливо решив, что с мечами охотиться на горных козлов как-то не очень удобно. А девушки стали накрывать на стол, доставая продукты из корзины Ирэн. Листик активно им помогала, в смысле — мешала, и ее отстранили, послав помогать Саманте. Та посадила девочку смазывать спусковые механизмы вычищенных арбалетов. Это были тяжелые арбалеты, как у баронских дружинников, на козлов с такими идти — что с мечом идти против тараканов, но Саманта решила и их привести в порядок. Пока они работали, девушка спросила Листик: — Послушай, я поняла, что ты дракон. Но какой-то не такой, нет, ты гораздо красивее, чем обычные драконы. Но почему ты такая?

— У вас здесь, Саманта, не драконы. Это виверны. Они разумны, ну когда захотят или сильно припрет, еще они умеют летать, но плохо. Вообще-то в разных мирах… Ты знаешь, что ваш мир не единственный?

Саманта кивнула, не отрываясь от арбалета, а Листик продолжила:

— Во всех мирах есть существа, которых зовут драконами, но не всегда они даже похожи на драконов. Истинные же драконы — это очень могучие и красивые создания, но им нет дела до происходящего в разных мирах. Да, они иногда появляются там, но редко. Где они обитают — мало кто знает. Я вот, например, не знаю.

— Но ты же дракон, Листик!

— Я полукровка, причем полукровка не в первом поколении. Настоящие драконы не умеют превращаться в человека. Нас, таких, тоже очень мало, и мы тоже живем в разных мирах, кто где. И нас очень часто принимают за истинных драконов. А мы дракланы — тоже драконы, только не такие. Я вот от них сбежала, сбежала из того мира, где раньше жила. Там погибла моя мама. — Листик создала магический огонек, который осветил угол пещеры, где стояла статуэтка. Саманта поднялась и подошла к ней.

— Ветикалинариона… — произнесла она враз охрипшим голосом.

— Ты знала мою маму?! — воскликнула Листик.

— Да, — ответила Саманта и обняла Листика, — да, я знала твою маму, она когда-то меня спасла, и именно благодаря ей я стала магом и воительницей. — Саманта подняла руку, на ее пальцах блеснули выдвинувшиеся когти. Некоторое время девушка и девочка стояли обнявшись.

— Мама тебя инициировала, — задумчиво сказала Листик, — ведь до встречи с ней у тебя когтей не было, да?

— Не было, — ответила Саманта, — я тогда была тяжело ранена и еще попала под смертельное заклятие, а твоя мама меня как-то вылечила. И после ее лечения появились когти, я стала гораздо сильнее, чем раньше, и магические способности усилились.

— Ага, — утвердительно сказала Листик, — она увидела, что в тебе есть наша кровь, кровь дракланов, вот и помогла. И инициировала, когда лечила. Как я Милисенту.

— Кушать идете? — позвала их Ирэн.

— Ага! — ответила Листик.

Когда с основными блюдами было покончено и девушки перешли к чаю и сладкому, Ирэн, немного робея, спросила Саманту:

— Саманта, а ты и вправду та самая воительница?

Воительница кивнула, она как раз жевала сладкий пирожок, а Ирэн продолжила задавать вопросы:

— Но как так может быть? Ты же выглядишь не старше меня и совсем не похожа на крутого воина?

— Чтоб быть крутым воином, совсем необязательно так выглядеть. — Саманта кивнула на «Героические истории». — А возраст… мне сорок пять лет.

— Как так может быть? — спросила Ирэн.

— Я маг, а маг может выглядеть так, как ему хочется. И еще я женщина, а женщина всегда хочет выглядеть молодой.

Обе девушки согласно кивнули, а Листик, воспользовавшись тем, что Саманта отвлекла их внимание, ухватила еще один сладкий пирожок. Ирэн вздохнула и сообщила:

— Мне вот этой зимой восемнадцать исполняется, и на будущий год я тоже хочу в академию поступать, на целителя.

— Ирэн, а почему на будущий? При академии есть подготовительные курсы, правда, эти курсы не столько для подготовки, сколько чтобы выявить талантливую молодежь. Ведь людей, и не только людей, наделенных магическими способностями, так мало. Ты бы вполне могла попробовать поступить, приемные испытания как раз после зимней сессии, через три недели. Я уверена, ты поступишь!

— Да, это очень хорошо, но мне же собраться надо, да и до столицы ехать на перекладных… Это почти полтора месяца.

Все три девушки одновременно посмотрели на Листика, та как раз решала очень сложную задачу — как отпить чая из стоящей перед ней чашки, ведь в обеих ее руках было по пирожку. Листик насупила брови, и взлетевшая чашка подлетела к ее губам, но только девочка собралась отпить, как утратила контроль, и чашка чуть было не упала. Но ее кто-то подхватил и удержал. Саманта увидела, что это Ирэн, та чуть напряглась. Когда Листик сделала глоток и по очереди откусила от обоих пирожков, которые держала в правой и левой руке, чашка медленно опустилась на стол.

— Шпашибо! — поблагодарила Листик, прожевывая пирожки.

— Листик! Ты настоящий дракон! Пытаешься съесть все, до чего можешь дотянуться! — засмеялась Ирэн.

— Я думаю, ты успеешь к приемным испытаниям на подготовительные курсы, — задумчиво произнесла Саманта, глядя на жующую девочку. — Имея такую подругу… Листик, ведь ты поможешь Ирэн, чтоб она успела поступить на подготовительные курсы в академию?

— Ага! — Листик уже прожевала оба пирожка и ухватила чашку обеими руками. — Конечно, помогу!

— А все-таки, Листик, как тебе удается пролетать такое большое расстояние так быстро? — задала Саманта давно мучивший ее вопрос.

— А я лечу не здесь, — заявила Листик, — я лечу в межпространстве. Ты же знаешь, что миров очень много…

— Да, — кивнула Саманта, девушки тоже кивнули, видимо, они об этом тоже знали.

— И ты же знаешь, что можно переходить из мира в мир?

— Да, но это можно делать только там, где грань между мирами наиболее тонкая, там существуют проходы. Ведь миры располагаются друг за другом, как будто бусинки ожерелья, нанизанные на нитку. Вот в том месте, где проходит эта воображаемая нитка, можно и перейти, но только в соседний мир. А чтоб перейти дальше, надо по тому миру дойти до следующей дырочки под нитку. Так можно путешествовать по мирам, переходя с бусинки на бусинку. — Саманта изложила основы строения Вселенной в такой простой форме. Листик кивнула и сказала:

— Да, так оно и есть, вот только ниточка не вытянутая, а сильно запутанная, и из мира в мир можно перепрыгнуть в любом месте, и необязательно в тот, что рядом на ниточке, а в любой! Между мирами и находится межпространство, вот через него и можно прыгнуть, а можно обратно вернуться в тот мир, из которого выпрыгнула, туда, куда захочешь.

— И что, все твои… гм… сородичи так могут? — спросила Саманта, остальные девушки слушали, открыв рты.

— Нет, дракланы — это такие, как я, — не могут. Могут только настоящие драконы.

— Листик, а как же тогда ты…

— А я могу, и мама моя могла. Ведь войти в межпространство может любой драклан, а вот выйти — только где получится, если, конечно, получится. Они не видят, куда выходить, а я вижу.

— Слушай, Листик, а эти дракланы все в драконов оборачиваться могут? — спросила Милисента.

— Мы не оборотни, — даже немного обиделась Листик, — мы не оборачиваемся, мы просто переходим из одной ипостаси в другую. Ведь оборотень, когда обернется, размеры не меняет. А драклан может быть таким, как хочет, у некоторых даже не две, а несколько ипостасей! Вот!

— Это точно, — согласилась Саманта, — взрослые оборотни обычно — здоровущие лбы!

— Листик, а у тебя только две ипостаси? Может, ты тоже можешь еще кем-нибудь стать? — загорелись от любопытства глаза у Ирэн.

— Не знаю, — пожала плечами девочка, — я не пробовала.

— Так давай попробуй!

— Что, прямо сейчас?

— Да! Чего тянуть! Интересно же!

И девушки наперебой начали уговаривать Листика попробовать. Польщенная таким вниманием девочка не стала отказываться, она сосредоточилась, надула щеки и даже закатила глаза.

— Ну еще, еще, ну чуть-чуть! — подбадривала ее Ирэн. Листик еще больше надула щеки и даже немного запыхтела. Когда уже все перестали надеяться, Листик мяукнула, вернее, мяукнула уже не девочка, а кошка. Большая кошка, размером с рысь, с такими же кисточками на ушах, но с окраской снежного барса и таким же длинным, как у него, хвостом. Только вот это был не взрослый зверь, а котенок, это было видно по лапам, да и по общему строению тела. Котенок как-то обиженно мяукнул, а потом зашипел. Подумав несколько мгновений, рыкнул и снова зашипел. Саманта и Ирэн шарахнулись в сторону от этого зверя, а Милисента протянула руку и почесала котенка за ухом, он заурчал. Милисента обняла его и прижалась к большому рысенку:

— Ой, Листик! Какая ты красивая!

— Ага! — ответил рысенок хрипловатым, хорошо узнаваемым голосом. Тут уж обе другие девушки подскочили к этому большому котенку и начали его гладить и тормошить.

— Ну чего пристали?! Кошек не видели?! — возмущенно закричала Листик.

— Нет, таких красивых и миленьких не видели! — почти хором отвечали девушки, продолжая тискать Листика-кошку. Не выдержавшая таких издевательств, кошка сиганула в бассейн под водопадиком, окатив завизжавших девушек ледяной водой.

— Листик! Кошки же не любят воды! Тем более такой холодной! — закричала Ирэн.

— Так это кошки! — ответила кошка, плескаясь в озерце. — А я дракон!

Девушки засмеялись, и из озерца вылезла уже девочка, она всех гордо оглядела, как бы говоря: «Вот как я могу! А вы так сможете?»

Магистр Клейнмор удовлетворенно оглядел строй студентов-«боевиков» второго курса, стоящие напротив них «охотники» выглядели нестройной толпой. Сегодня у второго курса «боевиков» был экзамен по фехтованию. Его решили совместить с таким же экзаменом студентов-«ведьмаков» четвертого курса. Магистр Захарус с этим согласился, уровни по этой дисциплине у обеих групп совпадали, ведь «охотников» тоже учат сражаться, но их противник не фехтует, поэтому навыки боя у «ведьмаков» несколько отличаются от навыков боевых магов. Но умения и ловкости «охотникам» не занимать, опять же пусть они хуже фехтуют, но опыта схваток у них больше, все-таки — четвертый курс!

Магистр Клейнмор кивнул мастеру Саманте, и та объявила первую пару:

— Студентка Листик Дрэгис и студент Ыргиз Хыратх! Выбор оружия произвольный! Магию применять запрещено, только выбранное вами оружие! Сражаетесь внутри дуэльного круга до первой смертельной раны или совокупности ран, приводящих к летальному исходу! Вышедшему или выбитому за пределы круга засчитывается поражение!

В центр зала вышел могучий орк с большим топором. Конечно, топор был учебный, но ни размерами, ни весом он не уступал боевому орочьему. Листик выбрала два охотничьих ножа. На оружие, как и на студентов, наложили заклинание. Это заклинание не позволяло им нанести серьезных, а тем более смертельных ран. Но удары все равно были довольно болезненные и фиксировались красными магическими метками, чем ярче цвет, тем серьезнее рана. Орк был одет в темно-коричневые кожаные сапоги, штаны и такую же безрукавку. Его одежда была проклепана металлическими заклепками. Листик на этот раз оделась в зеленые штанишки до колен и белую рубашечку с кружевами по воротнику и манжетам, на ногах — легкие сандалики. Орк презрительно посмотрел на свою противницу, едва доходящую ему до пояса, и с легкостью крутанул своим огромным топором, который размерами несколько превосходил студентку, ему противостоящую. Листик тоже прокрутила в руках ножи и спрятала их в набедренные ножны.

— Бой! — скомандовал магистр Клейнмор, он занял место за столом экзаменаторов, рядом с мастером Харалеком.

— А не слишком ли неравную пару вы подобрали? — спросил магистр Захарус у мастера Грег.

Та пожала плечами:

— Они друг для друга очень неудобные противники, максимально неудобные!

Листик сосредоточенно начала обходить по кругу замершего в стойке с поднятым топором орка. Ыргиз медленно за ней поворачивался, он злился, что ему подобрали такого никчемного противника, ведь на этой пигалице даже не покажешь мощи своих ударов! Девчушка не нападала, видно, боялась, и охотник сделал резкий выпад, его топор со стремительной быстротой обрушился на противницу. Если бы это был настоящий бой, то таким ударом орк бы разрубил девочку на две половины и вогнал топор в землю на все лезвие. Топор гулко ударился об пол и отскочил, Ыргиз снова застыл в стойке с высоко поднятым над головой топором. Это было невероятно, но эта студентка увернулась от его удара, мало того — она еще и пропала из его поля зрения, но Ыргиз знал эти подлые приемы «боевиков» — уйти за спину противника и оттуда напасть, нанести коварный удар. Он крутнулся, но сзади девочки тоже не было, он крутнулся в другую сторону, наверное, она успела снова спрятаться ему за спину. Среди студентов послышались смешки. Точно! Она каждый раз уходит ему за спину и готовится нанести смертельный удар, но его повороты не дают ей этого сделать. И Ыргиз начал крутиться то в одну, то в другую сторону, стараясь поймать эту пигалицу. Смешки усилились, некоторые студенты уже в голос смеялись, а улыбались даже некоторые члены комиссии. Окончательно рассвирепевший «ведьмак» секунд тридцать крутился на месте, как собака за своим хвостом. Запыхавшись, он остановился, студентки нигде не было, но она и не вышла за пределы круга — в этом случае ей бы засчитали поражение.

— Ыратх фырарт и грымуз! Прыдрам в хрыпыр уралам! — в сердцах выругался орк.

— О-о-о! — раздалось изумленное у него над головой, и орк резко поднял голову. На его топоре, который он продолжал держать над головой, сидела его противница. Сидела, уцепившись за топор мертвой хваткой когтей рук и ног. Ее и без того большие зеленые глаза сейчас вообще превратились в блюдца и горели от восхищения.

— Прыдрам в хрыпыр уралам! — от неожиданности повторил Ыргиз.

— О-о-о! — снова в восхищении протянула девочка и тут же спросила: — А так что, все орки делают?! Да? Но это же, наверное, очень больно! Туда ногой, и чтобы нога по колено!

Студенты-зрители уже хохотали, Ыргиз так и застыл с поднятым топором, на котором сидела девочка. Его лицо пылало от смущения, он стал красным, как вареный рак.

— И что теперь будем делать? — спросил улыбающийся до ушей магистр Захарус.

— Ыратх фыра… — начал было привычно выражать свои чувства Грымир Травар — мастер охотничьей кафедры, тоже орк, но, увидев, как девочка повернулась к нему, превратившись в одно большое ухо, смутился, замолчал и закашлялся.

— Разговорчики в строю! Прекратить балаган! — рявкнул магистр Клейнмор. Смех стих не сразу, но стих. А Ыргиз так и продолжал держать свой топор в высоком замахе, с сидящей на нем девчонкой.

— Э-э-э… так что будем делать? — повторил вопрос магистр Захарус. — По-моему, ситуация патовая.

— По-моему, в реальном поединке у вашей студентки такой трюк не прошел бы, ведь настоящий-то топор железный! — заметил мастер Травар.

— Студентка Листик и в железный топор так же вцепилась бы, — хмыкнул мастер Харалек и показал на стоявший в углу рыцарский доспех, толстая нагрудная пластина которого была до половины распорота. — Вон, посмотрите, это она своими когтями, а доспех-то усиленный!

— Поединок прекращается ввиду отсутствия результата! — громко сказала мастер Саманта. И скомандовала: — Студентка Листик, слезьте со студента Ыргиза, хватит вам на нем сидеть!

Студенты снова захихикали, сдерживая громкий смех. Листик, как белка с дерева, спустилась со смущенного студента, а он быстро пошел в дальний угол фехтовального зала. Но Листик от него не отставала, она забегала вперед и, подскакивая, пыталась вопросительно заглянуть гиганту орку в глаза, видимо надеясь получить ответ на такой интересный вопрос — делают ли такое орки, и если — да, то как такое у них получается.

Смущенный Ыргиз забился в самый дальний угол фехтовального зала. Впрочем, это не мешало ему, с высоты своего роста, хорошо видеть все происходящее в дуэльном круге.

— Студенты Милисента Дрэгис и Марвиэль эл Вэлигайлас, — объявила следующую пару мастер Саманта.

— Ой-ой! — забеспокоилась Листик, идя вслед за Ыргизом, она оказалась в задних рядах, причем не «боевиков» — те бы пропустили ее вперед, — а «ведьмаков». Теперь из-за их сомкнутых могучих спин она ничего не видела. Выпустив когти, она собралась то ли ущипнуть, то ли уколоть стоящего перед ней. Но Ыргиз подхватил ее на руки и посадил себе на плечо.

— Теперь видно? — спросил он.

— Ага! — ответила Листик и запустила руку ему в его жесткие, кирпичного цвета волосы. Ыргиз замер, точно так делала его маленькая сестра, когда он сажал ее на плечо. Правда, эта девочка весила намного меньше сестры. Но ощущение было приятным, и Ыргиз, забывшись, спросил:

— Выр урум мырмай?

— Уру мырмай Листик! Ты что, не слышал, мое имя называли, когда вызывали в дуэльный круг! — ответила девочка.

— Да как-то не обратил внимания, — ответил Ыргиз и вдруг понял, что они с девочкой разговаривают на орочьем. Девочка говорит чисто, и ее чуть хрипловатый голос вполне мог принадлежать маленькой орчанке.

— Давай смотреть, там сейчас моя сестра! — сказала девочка, не переставая тормошить его волосы.

— Студент Марвиэль, вы назначаетесь старшим группы, выберите себе в команду двоих студентов, — произнесла мастер Грег.

Эл Вэлигайлас, усмехнувшись, назвал двоих студентов, составивших его команду. Они вошли в круг, где их уже поджидала Милисента.

— Саманта, а не слишком ли ты круто? — вполголоса спросил Захарус. — Эл Вэлигайлас — чистокровный эльф, а они и так неплохо фехтуют. Может, с тремя «ведьмаками» твоя студентка и справилась бы, но когда у них предводитель эльф…

Саманта усмехнулась и указала глазами на круг, где уже сходились соперники. Эльф остановился на грани круга, как бы не решаясь атаковать, а его напарники обходили Милисенту с двух сторон, беря ее «в клещи». Девушке надо было атаковать или их, или эльфа, потому что, когда противники завершат свой маневр, она окажется в окружении, причем один из ее соперников будет всегда у нее за спиной. Эльф выхватил свои парные мечи и сделал шаг к девушке. Милисента тоже выхватила свои мечи и присела. Этот маневр смутил соперников, и они на мгновение замешкались. Воспользовавшись их замешательством, девушка прыгнула, прыгнула не вставая, прыгнула в сторону ближайшего из соперников, причем с такой быстротой, что тот не успел опустить свой вытянутый вперед меч. Девушка пролетела под этим мечом и, откатившись в сторону, вскочила на ноги. Студент выронил свой меч и схватился обеими руками за живот, куда он получил довольно болезненный удар. Сквозь его руки было видно пылающую алую полосу.

— Покиньте круг, вы убиты, — скомандовала мастер Саманта этому студенту, тот, подобрав свой меч, продолжая держаться руками за живот, поковылял в сторону.

— Ыратх фырарт… Э-э-э, я хотел сказать, что такой удар совсем смертельный! — смущенно сказал Грымир Травар.

— Да, мастер Травар, такой удар действительно — совсем смертельный, после него совсем мертвыми становятся, — усмехнулась Саманта.

А в дуэльном кругу события продолжали развиваться, потеряв одного из своей команды, студенты, нападавшие на Милисенту, теперь уже не пытались взять ее «в клещи», они, образовав нечто вроде строя, пытались просто задавить массой. Милисента, воспользовавшись тем, что противники отдали инициативу в ее руки, атаковала сама, наращивая темп.

— Саманта, а вам не кажется, что ваша студентка так быстро выдохнется, ведь она нападает? — спросил магистр Захарус.

Саманта, Клейнмор и Харалек синхронно улыбнулись.

А Милисента еще увеличила темп, теперь она была похожа на большую юлу, мелькание ее мечей превратилось в прозрачную сферу, с металлическим блеском. Так продолжалось почти минуту, и ее противник, не тот, который эльф, ошибся, он вскрикнул — пылающая алая полоса тянулась от его плеча вниз, через грудь и живот.

— Покиньте круг, — снова скомандовала мастер Грег.

Студент поковылял в сторону, даже несмотря на заклинание, удар был довольно чувствительным.

— Да, в реальном бою она бы его разрубила пополам! — воскликнул Захарус. — Откуда у этой девчушки столько силы!

А Милисента, с огромной скоростью крутя своими мечами, продолжила наступать на оставшегося в одиночестве эльфа. Тот сделал несколько шагов назад и поднял свои мечи вверх, потом положил их к своим ногам и поклонился остановившейся девушке:

— Вы истинная воительница! Я признаю свое поражение и поздравляю вас с победой!

Милисента тоже поклонилась и вбросила свои мечи в ножны.

Саманта объявила:

— Победа студентки Милисенты Дрэгис! Милисента, вам выставляется отличная оценка. Студент эл Вэлигайлас, почему вы прекратили поединок?

— Я увидел бессмысленность дальнейшей борьбы.

— Вы это увидели раньше, почему ж тогда вы не прекратили бой?

— Меня бы не послушались мои напарники.

— Ваши действия, если бы этот бой происходил реально?

— После гибели первого члена команды я бы дал сигнал к отступлению и попытался уйти от преследования.

После недолгого совещания экзаменационной комиссии Саманата огласила решение:

— Получившие смертельные раны будут этот экзамен пересдавать. — В зале послышались смешки, магистр Клейнмор нахмурил брови, и смешки стихли. А Саманта продолжила: — Студент эл Вэлигайлас, вам засчитывается поединок и выставляется «хорошо». За фехтование и правильную оценку обстановки вы заслуживаете пять баллов, но оценка вам снижена за неумение руководить подобранной вами же командой.

Экзаменационное занятие продолжалось еще долго, когда же оно закончилось, оказалось, что из «боевиков» не сдали экзамен только Листик и еще один студент. Саманта посмотрела на насупившуюся девочку, потом, посовещавшись со своими коллегами, сообщила:

— Студентка Листик, вам разрешается сделать еще одну попытку сдачи экзамена. Все, кто не сдал экзамен, сейчас могут попытаться его сдать! Студентка Листик, вы готовы?

— Так точно! — ответила Листик и спрыгнула с плеча Ыргиза, где просидела все это время. А Саманта, улыбнувшись ей, сказала:

— Но вам, студентка, придется сражаться не с одним соперником, а с командой, вы готовы?

— Ага, — ответила Листик, но тут же поправилась: — Так точно! Да хоть со всеми, кто остался!

Если кто и хотел попытать счастья в поединке с маленькой девочкой, то, увидев ее хищный оскал, сразу передумали — весь вид маленькой студентки выражал непоколебимую уверенность в своей победе. В ее глазах было нечто такое, что даже магистр Захарус, встретившийся с ней взглядом, поежился и вполголоса спросил у мастера Грег:

— Саманта, кого ты готовишь из этих девочек? Этой малышке уже сейчас мало кто может противостоять, да и старшая… Играючи справилась с тремя моими лучшими «охотниками»-четверокурсниками!

Мастер Грег усмехнулась, но ее улыбка выглядела как-то очень зловеще. Оглядев притихших студентов, она сказала:

— Что ж, раз желающих нет, студентке Листик Дрэгис засчитывается победа и выставляется отличная оценка.

Услышав это, Листик растерянно огляделась и жалобно спросила:

— Что, никто не хочет со мной подраться? Я не сильно бить буду, честно, честно!

Но желающих не нашлось, сдерживающий улыбку магистр Клейнмор объявил об окончании экзаменационного занятия и предложил студентам разойтись. Занятие продлилось гораздо дольше положенных трех пар, поэтому все студенты побежали в столовую. Кушать-то хочется!

В первый день, вернее, вечер первого дня нового года большой зеркальный зал королевского дворца сверкал огнями. Свет магических светильников, размещенных в люстрах и настенных бра, отражался в многочисленных зеркалах, играл бликами на хрустале этих осветительных приборов, на золотом и серебряном шитье роскошных одежд собравшихся в этот вечер на большой королевский прием. Этого дня многие ждали целый год, ведь на этот прием мог прийти любой дворянин, теоретически, и обратиться к королю со своей просьбой, тоже теоретически. Поскольку просьб было очень много, настолько много, что королю не хватило бы и нескольких недель, чтоб их только выслушать, просьбы подавались заблаговременно в королевскую канцелярию. И бывало так, что на большом королевском приеме король оглашал свое решение по некоторым из них, что поделаешь — традиция! А традиции надо блюсти!

Король уже давно занял свое место на троне, стоящем на возвышении. Трон был старинным артефактом, выточенный из громадного кристалла горного хрусталя, он был подарен одному из первых королей Зелии гномами. Но не этим был ценен этот трон, его особенностью было свойство сиять ярким сине-голубым светом, когда на трон садился истинный король, представитель династии основателей зелийского королевства — Тэрриэлов. Трон был двойной, обычно на нем восседали король или королева и официальный наследник. Супруг правителя или правительницы занимал трон поменьше, стоящий по левую руку от трона-артефакта, ведь он не был представителем династии Тэрриэлов. Сейчас место по правую руку короля пустовало, его должна была занять наследница короля Саеша Третьего, принцесса Милисента. Но она запаздывала.

— Что-то принцессы не видно, — говорил один из присутствующих в зале другому, ему тут же на выбор предлагали несколько версий:

— Говорят, что принцесса смертельно больна и не встает с постели.

— Да нет, что вы, принцесса удалена в один из отдаленных монастырей!

— Ну как такое может быть? Официально объявлена наследницей и отправлена в опалу?

— Она там скрывается от злодеев, совершивших на нее покушение! Ведь она осталась единственной дочерью короля! Остальные дети — кто погиб, кто умер от болезни!

— Но на приеме-то она обязана быть!

— Должна, но раны, полученные во время последнего покушения, не дают ей это сделать! Сейчас об этом будет официально объявлено!

— Но вы-то об этом откуда знаете?

— У меня самые обширные связи во дворце!

— Да у маркиза самые обширные связи среди служанок…

— Я попрошу вас, граф…

— Да полноте вам, господа, на вас уже смотрят! Или вы хотите, чтоб гвардейцы вывели вас из зала?

— Но все же, господа, а где принцесса?

И, как бы отвечая на последний вопрос, глашатай трижды ударил своим посохом об пол и объявил:

— Ее высочество, наследница зелийского престола принцесса Милисента!

Тяжелые двери, ведущие во внутренние покои дворца, распахнулись. Все присутствующие обернулись к ним и вытянули шеи, чтоб лучше видеть. На пороге появилась девушка, даже не девушка, а девочка-подросток. Она была одета в темно-бежевый замшевый брючный костюм, без всяких вышивок или иных украшений, белоснежную рубашку с кружевами и темно-коричневые сапожки. На ее поясе в набедренных ножнах висели два ножа. Торчащие во все стороны непокорные рыжие волосы и большие зеленые глаза дополняли картину. Эта девочка никак не могла быть принцессой. Она на мгновение остановилась и обвела присутствующих взглядом. В зале было много людей, но каждому казалось, что девочка смотрит именно на него, смотрит сквозь прицел арбалета и ее палец уже сгибается, нажимая на спусковой крючок.

Девочка шагнула вперед, и наваждение пропало. В шаге за девочкой шла принцесса Милисента, одетая в роскошное, но строгое платье, с воротником стойкой и рукавами по самые запястья, на руках принцессы были белые перчатки. Чуть бледноватое лицо и надменный взгляд, взгляд даже не принцессы, а скорее королевы. За принцессой шли, нет, не фрейлины, что было довольно странно. Отстав от принцессы Милисенты на полшага, шли две девушки, одетые и вооруженные так же, как и рыжеволосая девочка, идущая впереди. Но если девушку, шагающую по левую руку от принцессы, узнали многие, это была Саманта Грег, маг и воительница, то девушку справа от принцессы, как и рыжую впереди, не знал никто. Эта незнакомка была одного роста с принцессой и удивительно на нее похожа. Но если взгляд принцессы был отстраненный, полный собственного достоинства, то взгляд этой девушки был такой же, как и взгляд рыжей девочки, казалось, она тоже выискивает цель для выстрела из арбалета.

Принцесса и ее сопровождавшие девушки беспрепятственно прошли к трону, если кто и оказывался на дороге этой странной процессии, то сразу же старался уйти в сторону. К трону они подошли в полной тишине, стучали только каблучки принцессы, девушки шли бесшумно.

— Здравствуйте, дочь моя, — обратился к принцессе король.

— Здравствуйте, ваше величество, отец мой, — ровным голосом ответила принцесса. Она поднялась по ступенькам на возвышение и заняла свое место на троне. Вместе с ней поднялась и незнакомая девушка, что шла по правую руку от принцессы, и одновременно с ней села на трон, но не на сиденье, а на правый подлокотник. Резная спинка торна, высоко возвышающаяся над королем и принцессой, засияла всеми оттенками синего цвета, показывая присутствующим в зале, что место на троне заняла истинная наследница. Но зал ахнул не от этого: рядом с принцессой, на широком подлокотнике, нагло сидела неизвестная девица и нахально покачивала ногой. Она, нисколько не стесняясь своего поведения, обвела шокированных гостей самоуверенным взглядом. Справа от нее, немного выдвинувшись вперед, встала Саманта Грег, а рыжий подросток расположилась перед принцессой, прямо на ступенях трона.

— Какой скандал! Неслыханно! Попрание всех правил и приличий! — начал возмущаться один из приглашенных, дворянин в роскошном костюме.

— Не скажите, не скажите! — возразил ему другой в полувоенном френче, впрочем, выправка и так выдавала в нем военного. — Эта девочка очень грамотно перекрыла свой сектор, прикрыла принцессу от возможного нападения! И вы обратите внимание, как она сидит!

— Ну как сидит? Очень нагло сидит, прямо на троне! Да еще ногами болтает!

— Не на троне, а на подлокотнике, и сидит так, что готова в любую минуту соскочить и отразить нападение, да и другие девушки тоже… К принцессе сейчас не подобраться. Видно опытную руку, похоже, именно леди Саманта ими командует.

— Ну что вы! Что же может угрожать принцессе, тем более здесь?

— Видно, что-то может, раз принцессу сопровождают не фрейлины, а боевые маги!

— С чего вы решили, что эти девчонки — боевые маги?

Но военный не ответил, усмехнувшись, он отошел в сторону, зачем объяснять кому-то очевидные вещи, если тот в них ничего не понимает, да и не хочет понимать.

Сидящая на подлокотнике трона девица совершила следующую наглость, она что-то сказала королю, но сказала очень тихо. И король, вместо того чтоб одернуть нахалку, указать ей ее место, благосклонно улыбнулся. Улыбнулась и принцесса. Потом король сам что-то спросил у девицы, и некоторое время они вели тихую беседу, видно, и принцессе было интересно, потому что она улыбалась и кивала.

— Дочь моя, принцесса Милисента, — через час обратился король к принцессе, при этом девушка, сидящая на подлокотнике, улыбнулась, — дочь моя, вы устало выглядите.

— Да, ваше величество, отец мой, меня утомила дорога. С вашего позволения, я бы хотела удалиться, отдохнуть, — произнесла принцесса. Король благосклонно кивнул, на самом деле он сказал кодовую фразу, по которой принцесса должна была покинуть прием. На том совещании, где королю показали куклу, которая должна была заменить Милисенту, возник вопрос о степени схожести куклы с человеком. Ведь программа этого подобия принцессы была довольно ограниченна. Придворный маг, мэтр Фиранто, предусмотрел и это, программа, заложенная им в куклу, могла быть изменена по ходу развития событий. Те или иные действия двойника принцессы вызывались специальными кодовыми фразами.

Принцесса поднялась с трона, одновременно с ней соскочила с подлокотника и светловолосая девушка, и тут же свечение трона со стороны наследницы погасло. Выстроившись тем же строем, принцесса и ее сопровождающие направились к выходу из зала.

— Граф, ваш род же имеет эту привилегию! Почему бы вам не воспользоваться ею? — сказал один дворянин другому, когда от них до принцессы оставался десяток шагов.

— Но, маркиз, как-то неудобно!

— Другого случая обратить на себя внимание вам может и не представиться! Ну смелее! Сейчас принцесса пройдет мимо!

— Но ее же охраняют! — попытался возразить тот, кого назвали графом.

— Какие-то девчонки, а леди Саманта идет с другой стороны. Они вряд ли сумеют среагировать! Тем более что с вашей стороны вот та нахалка, что сидела на троне, ну же, смелее! Они ничего не успеют сделать, и потом, у вас есть эта привилегия! Или вы боитесь?

— Я?! Боюсь?! — воскликнул граф и, когда до принцессы оставалось три шага, бросился вперед. Он попытался проскочить за спиной рыжей девчонки, но та резко выставила ногу, и граф, споткнувшись, начал падать. Он взмахнул руками, пытаясь за что-нибудь схватиться, но был остановлен тугой волной воздуха. На мгновение он завис неподвижно над полом, а потом его с силой приложило об паркет. Принцесса остановилась, леди Саманта и девушка, похожая на наследницу, подошли к ней почти вплотную, вокруг них замерцал силовой щит. В руках у рыжей девчонки — она оказалась вне щита — возникли два огненных шара, она крутанула один из шаров на ладони, и он увеличился до размеров хорошего арбуза, жар от шара почувствовали все вокруг стоящие. Послышался изумленный вздох, это была реакция тех, кто знал, что обилие хрусталя в большом зеркальном зале было неслучайно. На самом деле это был не хрусталь, это был минерал, блокирующий магию. В большом зеркальном зале королевского дворца, как и во многих других помещениях, любые проявления магических действий блокировались. Но, видно, девушки, сопровождавшие принцессу, об этом не знали и магичили вовсю! Мало того, это у них с легкостью получалось!

— Так, это покушение? — обрадованно спросила рыжая девчонка. — Счас будем отрабатывать план «А»!

— Постой, Листик! Пока не надо никого убивать! — сказала леди Саманта.

— Ну почему… — даже обиделась девочка, — на нас напали? Напали! На принцессу покушались? Покушались! Счас я буду их убивать, пока они во всем не признаются!

— Листик, — улыбнулась леди Саманта, — если ты всех поубиваешь, то некому будет признаваться!

Девочка задумчиво крутила огненные шары, казалось, она не чувствовала их жара. Леди Саманта посмотрела на лежавшего юношу и скомандовала:

— Листик, подними!

Рыжая девочка, погасив один из огненных шаров, подняла лежащего графа за шиворот. Но девочка была маленького роста, поэтому она подняла лежавшего только в положение «на четвереньки».

— Ну, — сказала рыжая, — признавайся!

— Я граф де Коэльяк! — попытался гордо сказать граф. — Мой род имеет старинную привилегию!

— Это какую еще такую привилегию? На принцесс бросаться, что ли?

Вокруг послышались смешки. Граф попытался возмущенно посмотреть на посмевших над ним хихикать, но из положения «висящие четвереньки» грозного взгляда не получилось. Листик встряхнула своего пленника, что при ее комплекции было совершенно невероятно — девочка-подросток оторвала от пола довольно-таки упитанного юношу!

— Ну! — нахмурила брови рыжая девочка.

— Древняя привилегия рода Коэльяк! Привилегия, восходящая к эпохе становления зелийского королевства! — начал пространно объяснять граф, но потерявшая терпение девочка встряхнула его еще раз, и граф быстро закончил: — Привилегия — целовать руку принцессе!

— Ну ничего себе! — удивилась девочка. — А если принцесса не хочет?

— Эта привилегия дарована нашему роду за заслуги королем…

Девочка опять встряхнула графа, тот клацнул зубами и попытался объяснить:

— Все представители нашего рода постоянно пользуются…

— А если бы вашему роду была дана привилегия — ковыряться в носу в присутствии короля, то ты тоже бы постоянно этим пользовался? Так и ходил бы в присутствии короля с пальцем в носу?

Вокруг послышался смех, а Саманта сказала, при этом кивнув в сторону мужчины в полувоенном френче:

— Да, Листик, Коэльяки действительно имеют такую привилегию. А вот герцоги Нарронэллы имеют привилегию сидеть в присутствии самого короля!

— Да? — удивилась Листик. — Но герцог Нарронэлл не ходит же постоянно с табуреткой, чтоб сидеть в присутствии короля. А те, которые даже когда видят, что их поцелуи неуместны, все равно кидаются на принцесс!

Вокруг уже раздавался несдерживаемый смех. Листик выпустила графа, и тот упал на пол. Девочка откатила ногой незадачливого целовальщика рук принцессы в сторону. А Милисента обратилась к принцессе:

— Ваше высочество, продолжим путь?

Принцесса кивнула, посмотрела на лежащего в нелепой позе графа Коэльяка и, то ли желая подбодрить, то ли изощренно издеваясь, сказала тому:

— Вы, граф, прекрасно выглядите, вам к лицу этот камзол!

Граф выпучил глаза, а принцесса добавила:

— Не надо волноваться, от волнений портится цвет лица!

После чего в сопровождении своих телохранительниц проследовала к выходу.

За столом сидели Милисента и Ирэн, а Листик устроилась в своем гнездышке. Девушки молчали, они были заняты делом — кто читал свои конспекты, кто учебники. С начала занятий прошла уже неделя, новогодние праздники с их балами и приемами отошли в прошлое, теперь же шли суровые трудовые, в смысле учебные, будни. Милисента и Ирэн были примерными студентками, конспектировали все лекции и готовили все домашние задания. И если Листик пыталась отлынивать, раньше только одна Милисента призывала ее к порядку, то теперь к ней присоединилась еще и Ирэн. Нет, Листик не была лентяйкой, но почему бы не отложить скучные занятия на потом, когда можно поиграть с Кузей или повозиться с маленькими брауни. Вот и сейчас девушки время от времени строго поглядывали в сторону Листика, а та читала учебник и громко сопела, выражая этим свое усердие. На раздавшийся стук в дверь первой отреагировала Листик громким «Войдите!».

В комнату осторожно вошел Масин фон Крунув, конечно, он дружил с девушками, но мало ли что? Вот и теперь явно обрадованная Листик соскочила со своей кровати и подбежала к студенту:

— Масин! Как хорошо, что ты пришел! Я тут к завтрашнему занятию готовлюсь, ты мне поможешь?

— Я бы рад, но наши профессиональные профили несколько различаются, — тактично начал студент, но, увидев начавшую обиженно надувать губки девочку, быстро согласился. — Конечно, Листик, чем смогу, помогу!

— Ага! — повеселела девушка. — Вот скажи, Масин, если надо узнать важную информацию, которую скрывает противник, что надо сделать?

— Ну даже не знаю, — пожал плечами студент. — Я бы его поднял и допросил, если он, конечно, уже мертвый.

— Интересный подход, — засмеялась Милисента. — Сначала умертвить, а потом допрашивать!

— А что, можно по-другому? — удивился Масин. — Мы такого не изучали.

— Ага! Мы как раз изучаем! — кивнула Листик. — Сейчас я тебе покажу!

— Это как? — спросил студент, стараясь подальше отодвинуться от загоревшейся энтузиазмом девочки, та, наоборот, шагнула к нему поближе, приперев его к стенке.

— Сейчас я тебя буду допрашивать, а ты будешь мне отвечать!

— Что? Что отвечать?! — уже серьезно испугался Масин.

— Правду, чистую правду и только правду! — грозно ответила Листик, закатывая рукава.

— Это за… зачем? — начал даже заикаться Масин, настолько был грозный вид у девочки. — За… зачем?

Фон Крунув уже совсем прижался к стене и показал на закатанные рукава девочки, та, прищурив глаза, ответила:

— А вдруг ты не всю правду скажешь? Или вообще врать начнешь? Тогда я буду вынуждена применить к тебе воздействие!

— Какое воздействие! — почти закричал Масин, пытаясь то ли вжаться в стенку, то ли на нее залезть.

— Трехступенчатое! — пояснила Листик. — Сперва призываем тебя к добровольному сотрудничеству, потом применяем физические меры принуждения, а потом и магические…

— Э-э-э, я не согласен! — завопил студент.

— Ага! — обрадовалась Листик. — Злостно запираешься! Значит, первую ступень пропускаем, сразу переходим ко второй.

— Я вообще не согласен! Вообще не согласен принимать в этом участие! — Масин круглыми от ужаса глазами посмотрел на очень серьезную девочку. И шепотом добавил: — Убивают!

— Ну что ты так волнуешься! Ты же некромант, потом сам себя поднимешь! — утешила перепуганного студента Листик.

Масин поднял глаза и увидел хихикающих Милисенту и Ирэн.

— Листик, магистр Клейнмор, если бы это видел, точно поставил бы тебе зачет по этой теме! — засмеялась Милисента.

— Э-э-э, — сказал Масин, — вы что, меня опять разыгрываете?

— Не мы, это Листик! — тоже засмеялась Ирэн.

— Ну я бы немножечко, совсем чуть-чуть, — заявила Листик и, обратившись к Масину, обиженно спросила: — Ну что, тебе жалко было, да? Немножечко подопрашиваться?

— Фух, — выдохнул студент. — С вами не соскучишься. Говорят, самые большие юмористы — «некроманты»! Но со всей ответственностью заявляю — «некроманты» с вами и рядом не лежали!

— И правильно, я не позволю всяким «некромантам» тут лежать! — грозно сказала Листик. — А ты, Масин, ладно, можешь сесть! Вон туда, на стул, он вроде чистый.

— Спасибо! — серьезно поблагодарил студент и обернулся, чтоб посмотреть, что впивалось ему в спину, когда он прижимался к стенке. Повернулся, посмотрел и восхищенно охнул:

— Что это? Какая красота! Кто это?

— Это я! — гордо ответила Листик.

— Это Листик сделала! — быстро поправила сестру Милисента.

— Красивый какой! — еще раз повторил Масин, разглядывая вырезанного на камне дракончика. — Только вот таких драконов не бывает.

— Как это — не бывает? — возмутилась Листик и показала на стену с барельефом: — А это тогда откуда?

— Действительно, откуда? — переспросил Масин. — Листик, неужели эту красоту ты сама придумала и сделала? Да? Ты талант! Тебе надо не на боевого мага учиться, а на художника! Да что там — учиться! У тебя и так замечательно выходит!

Листик, покрасневшая от удовольствия, загордилась, а продолжавший ее хвалить Масин уже явно что-то прикидывал в своем авантюрно-коммерческом уме.

Ректор академии Магических Искусств Ансельм Канвио оглядел собравшихся и продолжил:

— Итак, коллеги, запросы на экспедицию в Хасийские горы, посланные в Высший Синклит магов от кафедры некромантии, кафедры ботаники и кафедры охотников, удовлетворены. Необходимые на экспедицию средства выделены. Поскольку эта экспедиция, ввиду удаленности Хасийских гор от столицы, будет довольно длительной, а именно не менее четырех месяцев, то выход назначаю на двадцатое число месяца травня. Студентам, участвующим в этой экспедиции, она будет зачтена как полевая практика. Но поскольку выход в поход назначен до сессии, то следует отобрать только успевающих студентов. Необходимые зачеты и экзамены принять у них в походных условиях, силами преподавателей, участвующих в экспедиции. Начальником экспедиции назначаю заведующего кафедрой охотников магистра Захаруса, его обязанности на время его отсутствия возлагаю на магистра Клейнмора. Заместителем магистра Захаруса и ответственным за безопасность участников экспедиции назначаю мастера Грег, боевая кафедра. Из преподавательского состава в экспедицию войдут магистр Вайлент, кафедра некромантии, магистр эл Минэтэйнион, кафедра ботаники. Ассистентов и студентов, господа магистры, подберете сами, учитывая вышесказанное. Вопросы?

— Ваша милость! — поднялась Саманта Грег. — Какова конечная точка продвижения экспедиции?

— Хасийские горы, а именно — Ларнийский перевал, далее заходить не имеет смысла.

— Это территория дрэгисского баронства.

— Поэтому участие обеих баронесс Дрэгис не вызывает сомнения. Впрочем, оставляю этот вопрос на ваше усмотрение, — кивнул Саманте ректор Ансельм Канвио.

Девушка, удовлетворенно улыбнувшись, села. Поднялся магистр Захарус и сказал:

— Я думаю, что к экспедиции следует привлечь не только баронесс Дрэгис, а и тех студентов, владения родителей или родственников которых будут лежать на пути экспедиции.

— Повторяю, это на ваше усмотрение. Но маршрут вы должны проложить так, чтобы вернуться в академию не позднее последних чисел вересеня. — Ректор оглядел присутствующих и закончил: — Если вопросов больше нет, то не смею вас задерживать, господа.

Преподаватели стали покидать большой кабинет ректора. Участники будущей экспедиции, выйдя из кабинета, собрались небольшой группой.

— Ваши студентки, Саманта, как я понял, обязательно примут участие в экспедиции? — спросил магистр Захарус.

— Конечно, Артур, они же баронессы Дрэгис, а насколько я уяснила, основная работа экспедиции будет проведена именно в дрэгисском баронстве! Как-то неудобно получится — заниматься изысканиями и проводить другие работы на территории баронства и не спросить разрешения у владетеля.

— Да, да! Вы обязательно должны включить студенток Милисенту и Листика в состав экспедиции! — горячо поддержал Саманту магистр эл Минэтэйнион. — Ведь только они знают, где в Хасийских горах произрастает это чудо Blanko Edeliveus!

— Кто о чем, а эльф о цветочках, — хмыкнул магистр Захарус.

— Коллега! — даже обиделся магистр эл Минэтэйнион. — Этот цветочек, как вы столь легкомысленно выразились, имеет для науки очень большое значение! И если будет изучена его природная среда обитания, то только это одно окупит затраты на экспедицию!

— Да! Баронессы Дрэгис, как жительницы тех мест, будут отличными проводниками! Ведь у них уже налажены контакты с местными магическими обитателями, — поддержал эльфа «некромант».

— Вас послушать, так и начальником экспедиции надо сделать одну из баронесс — Милисенту или Листика! — несколько обиделся «охотник».

— Да нет, — засмеялась Саманта, — вот как раз этого делать не стоит. Если Милисента серьезная девушка, то Листик очень увлекающаяся натура. Она может не туда нас завести. Причем без всякого злого умысла.

— Я надеюсь, что вы, Саманта, окажете на баронессу Листика соответствующее влияние, — кивнул магистр Захарус. — Поскольку выход через восемь дней, прошу предоставить список отобранных вами участников послезавтра. И прошу заняться подготовкой, составить к тому же сроку списки всего необходимого.

Магистры и мастер Саманта раскланялись друг с другом и разошлись по своим делам.

— Вот здорово! — закричала Листик, когда узнала от Саманты о будущей экспедиции. — Завтра можно будет поохотиться!

— Нет, Листик, мы поедем обычным путем, на лошадях. Будет как-то подозрительно, если мы исчезнем из академии и встретим участников экспедиции уже на месте, — ответила Саманта, поставив свою чашку на стол. Девушки, как всегда, собрались на вечернее чаепитие с пирожными из «Золотого Дракона». Саманта продолжила: — Кроме того, я назначена ответственной за безопасность экспедиции, то есть должна двигаться со всеми.

— А как же наше кабаре? — спросила Ирэн.

— Думаю, дядюшка Гром справится и без нас, тем более что с маэстро Илларэинни подписан контракт на четыре месяца, как раз на все время нашего отсутствия. Я еще попрошу присмотреть за безопасностью кабаре магистра Клейнмора и мастера Харалека, думаю, они мне не откажут.

— Но это значит рассказать им о нашем участии в работе кабаре, — сказала Милисента.

— А то они не догадались, — усмехнулась Саманта. — Не бойтесь, они нас не выдадут.

— Ага, — подтвердила Листик, — они точно знают, только делают вид, что им неизвестно. Саманта, а Ирэн с нами поедет?

— Я не могу включить Ирэн в свою группу, но я поговорю с магистром эл Минэтэйнионом, думаю, он не откажет.

Девушки согласно закивали.

Отряд экспедиции уже как полчаса двигался по лесу. Копыта лошадей звонко цокали по брусчатке дороги. Дорога была чистой, магия, примененная при строительстве имперского тракта, действовала и сейчас, не давая ни падающим деревьям и веткам, ни даже листьям засорять дорогу. Сделав поворот, дорога вывела отряд к речке. Через речку был когда-то переброшен каменный мост. Но теперь мост был разрушен.

— Интересно, — заметил магистр Захарус, — а мост-то не сам завалился! Его порушили целенаправленно, вон, видите, на опорах следы магических ударов!

— Да, кто-то обрушил мост, — согласилась Саманта. — Только вот зачем? Но этот вопрос оставим на потом, есть вопрос более актуальный — как будем переправляться? Речка не настолько маленькая, чтоб перейти ее вброд.

— Ваример! Возьми свою тройку, срубите пять подходящих деревьев, свяжем их и перебросим на ту сторону, на сохранившуюся опору моста, — начал отдавать распоряжения магистр Захарус.

Выбранные студенты-«охотники» пошли рубить деревья, а кто-то из них встал дозором вокруг импровизированного лагеря. Те, кто не был задействован в строительстве переправы, собрались внутри охраняемого периметра. Листик подошла к Саманте и что-то зашептала ей на ухо.

— Мы отойдем с Листиком, — сказала Саманта Захарусу.

— Зачем? — насторожился тот.

— Артур, — укоризненно покачала головой Саманта, — у девушек могут быть свои потребности, и тогда им необходимо уединиться.

— Так никто же больше… — начал магистр, но Листик, надув губки, его перебила:

— Никто больше, а у меня вот возникли потребности, очень большие и серьезные!

— Ну хорошо, хорошо, — замахал руками магистр Захарус, — идите, только будьте осторожней! Саманта, ты там присмотри…

— Тут опасности нет! — уверенно заявила Листик, и они с Самантой направились в заросли вверх по течению реки. Отойдя метров на сто от отряда, девушки спустились к реке, берег тут был пологий и песчаный. Листик быстро разделась и зашла по пояс в воду. Девочка похлопала ладонями по поверхности воды и сказала: — Вылазь! Я же вижу, ты тут сидишь!

Из воды высунулась симпатичная, даже красивая девушка, вот только ее кожа была нежного сине-зеленого цвета.

— Листик, — представилась девочка и представила свою спутницу: — А она Саманта.

— Налина, — назвала себя русалка.

— Ага, — сказала Листик, — Саманта, вы тут побеседуйте, а я посмотрю что и как.

Листик нырнула в воду, и через мгновение у противоположного берега речки из воды вынырнул золотистый дракон. Дракон стремительно полетел в глубь леса, сначала над самыми деревьями, а потом набирая высоту.

— Налина, а не скажешь мне, что происходит в лесу, там за речкой? — спросила Саманта, усаживаясь на корягу, выступающую из воды.

— Смерть, — без всякого выражения ответила русалка.

Саманта хмыкнула и переспросила:

— Смерть? Какая смерть? В каком виде? Смерть не приходит сама по себе, ее кто-то или что-то приносит. Так что там за смерть?

— Страшная смерть, — так же равнодушно ответила русалка. — Она спала, вы ее разбудили. Теперь она придет сюда. Не спастись. Я тоже умру.

— Разбудили? — удивилась Саманта. — Как разбудили?

— Вы зашли сюда, смерть вас почувствовала, она спала, но теперь проснулась, она голодная, и она придет сюда. Не спастись. Никому!

— Хорошо, мы ее разбудили, она проснулась. Но ты раньше здесь жила, и смерть тебя не чувствовала, а теперь что? Как она тебя сейчас найдет?

— Раньше она была не такая голодная, текучая вода спрятала нас от нее, но теперь она голодная и будет искать. Найдет и убьет!

— Если голодная, то, скорее, съест. Получается, что спала и проснулась очень голодная и будет искать, чем бы подкрепиться. И пока не съест кого-нибудь, не заснет? Так? — попыталась выяснить намерения этой самой смерти Саманта.

— Теперь не заснет, — так же равнодушно сказала русалка, — будет искать. Найдет — съест и снова будет искать. Никому не спрятаться, даже ей. — Русалка кивнула в ту сторону, куда улетела Листик.

Саманта задумчиво покачала головой, понятно, русалка чем-то напугана, и сильно напугана. Что-то может съесть даже такое малосъедобное существо, как русалка. Но вот что это такое? Саманта попыталась зайти с другой стороны:

— Какая она, эта смерть? Бегает, летает, а может, ползает?

— Она приходит и убивает, а потом ест, — ответила русалка.

— Очень информативно, — хмыкнула Саманта, — сначала приходит, а потом ест, в смысле сначала убивает, а уже потом ест. Очень напоминает страшилку Листика.

— Э-ге-гей! Саманта! Листик! — раздалось с той стороны, откуда пришли девушки.

Русалка быстро и беззвучно нырнула в реку. Разворачиваясь в сторону голосов, Саманта заметила, как со стороны противоположного берега в воду, тоже без всплеска, вошла большая золотистая тень. Саманта облегченно вздохнула, она уже начала беспокоиться о Листике.

— Саманта! Что вы тут так долго? Мы уже волноваться начали! — Из колючих зарослей на берег продрался магистр Захарус, за ним вышел орк Ыргиз со своим огромным боевым топором.

Саманта не успела ничего ответить, из-за ее спины раздался голос Листика:

— А подглядывать некрасиво! Ишь, волнуются они, что подсмотреть не получилось! А может, я вот смущаюсь!

Несмотря на свои слова, Листик, нисколько не смущаясь, вылезла из воды и обсушилась горячим воздухом, а засмущались магистр Захарус и Ыргиз, они отошли и отвернулись в сторону.

— Ну что? — тихо спросила Саманта.

— Паутина, над лесом и в самом лесу паутина, причем, чем дальше в лес, тем гуще. И пауки, большие и маленькие, — так же тихо ответила девочка.

— Насколько большие? — спросила Саманта.

— Как корова — это большие. А маленькие — как собака. В середке леса большой дом с конюшнями, обнесенный каменным забором. Дом очень старый, сложенный из больших камней. Вокруг дома много костей, человеческих и лошадиных. — Листик все это тихо рассказывала Саманте и быстро одевалась. Одевшись, она повернулась в сторону мужчин и сказала: — Можете повернуться, я больше не смущаюсь. А вот ты, Ыргиз, за мной подсматривал!

— Да ты что, Листик! Я волновался, не случилось ли чего! Мост уже готов, переправляться начали, а вас все нет!

— Ага! — сказала Листик и легко запрыгнула Ыргизу на плечо. — Поехали!

Орк на другое плечо положил свой топор и как носорог пошел ломиться сквозь колючие кусты.

— По берегу можно обойти было, там кусты не такие густые, — сказала Листик, поджимая ноги.

— А здесь ближе, — прогудел Ыргиз в ответ.

По просеке, проложенной орком, шли Саманта и Захарус.

— В лесу гнездо чундру, и очень большое. Есть особи размером с корову. До недавнего времени пребывали в спячке. Сейчас, насколько я поняла, все гнездо перешло в активную фазу. — Саманта поделилась информацией с Захарусом.

Тот просто кивнул, принимая к сведению. Откуда эту информацию взяла Саманта, он не спросил, но и в ее достоверности он не усомнился. Некоторое время он шел молча, потом спросил:

— Что делать будем?

— Я думаю, чундру не успокоятся, пока не насытятся. Даже местная нечисть напугана, сильно напугана. Надо идти вперед, будем пробиваться к матке, судя по всему, центр гнезда в районе старого постоялого двора, вот туда и ударим.

— Но хватит ли у нас сил? — спросил Захарус.

— Должно хватить, жечь буду я с девочками, все остальные обеспечивают защиту. Если отступим, чундру выйдут из леса и пройдутся по близлежащим селениям, а это надо предотвратить! Потому что появятся новые гнезда. Этого нельзя допустить!

— Интересно бы знать, кто их здесь развел? — поинтересовался магистр Захарус.

— Скорее всего, ответ мы найдем на старом постоялом дворе, ведь недаром матка устроила центр гнезда именно там, — предположила Саманта.

К импровизированному мосту они подошли, когда весь отряд уже переправился на ту сторону. Быстро перебежали по широкой кладке, состоящей из пяти бревен, и присоединились к остальным участникам экспедиции. Саманта выстроила всех походным порядком. Отряд тронулся в путь. Чем дальше они углублялись в лес, тем зловещее становилась окружающая обстановка. Не пели птицы, их просто не было. Скорее всего, зверей тоже в этом лесу не было. Несмотря на то что после рассвета прошло всего три часа, становилось все темнее и темнее.

— Отряд, стой! — неожиданно скомандовала Саманта. — «Охотникам» приготовиться к отражению нападения! С дороги не сходить!

— «Охотникам» спешиться! — закричала Листик. — Смотреть за ногами!

— Выполнять! — подтвердила команду Листика Саманта и скомандовала остальным: — Защиту! Сверху!

Отряд остановился, «ведьмаки» спешились и обнажили кто меч, кто топор. Целители, находящиеся в середине строя, и разместившиеся вокруг них «некроманты» растянули защиту. Листик с Самантой были во главе отряда, Милисента замыкала строй, остальные четыре «боевика» занимали места равномерно вдоль вытянувшейся цепочки построения. Некоторое время ничего не происходило, потом Саманта скомандовала:

— Огонь!

Скомандовала и метнула огненный шар вперед и вверх. Шар с грохотом лопнул, вспыхнула до этого невидимая паутина, растянутая между деревьев над дорогой. На паутине находилось множество пауков, они как по команде ринулись на отряд. Эти твари были размером с хорошую собаку. Их выступающие вперед жвалы, больше напоминающие острые сабли, угрожающе щелкали. Тело этих тварей было покрыто мощным панцирем, а лапы заканчивались большущими когтями. Казалось, эта шипящая лавина накроет отряд, но коллективная магическая защита выдержала. «Боевики» начали расстреливать мечущихся вдоль невидимой преграды пауков огненными шарами. Саманта и Листик тоже метали шары, они делали это с огромной скоростью, и казалось, совсем не целились, но каждый шар находил свою жертву. Спешившиеся «охотники» не принимали участия в этом сражении, но они стояли готовые отразить нападение. Поэтому появление длинных, гибких белых корней или щупалец не явилось для них неожиданностью. Щупальца метнулись из придорожных кустов, норовя обвить ноги людей и лошадей или ударить когтями, которыми заканчивалось каждое такое щупальце. «Охотники» встретили появление этого нового врага остро отточенной сталью.

Надо отдать должное «ведьмакам» — ни одно из щупалец не достигло своей цели. Все они были обрублены, особо длинные или нахальные были порублены на несколько кусков. Обрубки, истекая бурой кровью, если, конечно, это была кровь, втянулись обратно в чащу. В это время раздался топот на дороге сзади. Пауки, размером с корову, а может и больше, неслись на отряд. У многих перехватило дыхание, удара этих тварей коллективная защита отряда выдержать не могла. Да и три «ведьмака» с топорами, прикрывавших тыл отряда, вряд ли могли сдержать такую массу набравших очень приличную скорость пауков. «Охотники» теснее сдвинулись и подняли топоры, готовясь встретить мчащуюся на них смерть. Милисента, единственный боевой маг, находившийся в конце построения, вскинула руки. Когда до несущихся на отряд тварей оставалось всего двадцать метров, ударила! Ударила не огненным шаром, даже не серией огненных шаров, а сплошным потоком огня. Ревущее пламя накрыло гигантских пауков. Милисента поддерживала огненную стену секунд десять, когда же огонь погас, вместо пауков на дорожное покрытие оседал серый пепел. «Ведьмаки» застыли в изумлении, наблюдая за этим пеплом, обычно при таком огненном ударе остаются сильно обожженные, ну на худой конец, обугленные туши, уж очень большая масса была у нападавших тварей, да и их было слишком много, но тут от них остался только пепел.

Магистр эл Минэтэйнион, он тоже находился в конце строя отряда и поддерживал защитный щит, с изумлением смотрел на девушку. После огненного удара такой мощности она должна была потерять сознание от магического истощения, но ее резерв даже не уменьшился. От удивления магистр потерял на мгновение концентрацию, и щит над ним дрогнул. Воспользовавшиеся этим твари обрушились на магистра и двух студенток, находившихся возле него, но добраться до них чудовища не успели — Милисента снова ударила потоком огня, сжигая чудовищ. Все же одна тварь избежала огненной плети, она падала прямо на голову Миримиэль, студентки-эльфийки. Ирэн, находящаяся среди целителей, выхватила из наспинных ножен клинки. Заслонив собой эльфийку, девушка встала на дороге паука. На нападающую и шипящую тварь обрушился град ударов. Скорость, с которой наносила эти удары Ирэн, была запредельна как для человека, так и для эльфа. Ирэн не только рубила своими клинками паука, но и отбрасывала его ошметки в сторону. Через пару мгновений с чудовищем было покончено. Магистр эл Минэтэйнион снова пришел в изумление, его удивила не столько скорость и сноровка, с которой девушка расправилась с пауком, сколько оружие студентки — парные изогнутые клинки, почти черного цвета.

— Щит! Держите щит! — закричала Саманта, она увидела оплошность эл Минэтэйниона, хотя, казалось, все ее внимание было обращено на пауков, атакующих отряд спереди. Видно, ей и Листику надоело выжигать пауков по одному, и девушки слаженно ударили такими же потоками огня, как и Милисента.

Ревущий огненный вал устремился вперед, сжигая и пауков, и их паутину. Огонь бушевал секунд двадцать, когда он опал, стало видно, что дорога впереди чистая, на просматриваемом пространстве вся паутина была сожжена. Магический резерв девушек, так же как и резерв Милисенты, нисколько не уменьшился. Это снова вызвало удивление, не только эл Минэтэйниона, но и остальных двух магистров — у них, да и у студентов резерв уменьшился, незначительно, но уменьшился.

— Вперед! — скомандовала Саманта. — Надо добраться до матки, она попытается нас задержать такими атаками!

Спешившиеся «охотники» вскочили на коней, и отряд поскакал по дороге. Много раз им пытались преградить путь новые полчища пауков, но Саманта и Листик слаженными огненными ударами расчищали путь. Милисента, прикрывающая отряд с тыла, тоже постоянно отражала атаки пытавшихся напасть сзади тварей. Бешеная скачка, продолжавшаяся почти шесть часов, и постоянные отражения атак пауков вымотали и людей, и лошадей. Магический резерв многих студентов уже был практически на нуле, да и у магистров его оставалось меньше половины, и только Саманта со своими воспитанницами не выказывали усталости, их резерв был полон, хотя им пришлось труднее всех. Не сбавляя темпа, отряд выскочил на широкую поляну, даже не поляну, а небольшой луг. В центре его стояло хорошо сохранившееся здание, а перед ними колыхалась огромная масса пауков. Но не это поразило людей, посреди этой массы стоял огромный паук, над которым возвышалась такая же огромная темная тень. Сам вид этой зловещей тени просто наводил ужас.

— Ыратх фырарт и грымуз! Прыдрам в хрыпыр уралам! — выразил свои чувства Ыргиз, но Листик на это не обратила внимания.

— О Единый, это же Лосс! Лосс! — вырвалось у Ирэн.

— Защиту! Спешиться! Коней в центр! — громко скомандовала Саманта и ударила огнем по паукам, не давая им приблизиться к остановившемуся отряду. По гигантскому пауку слаженно ударили боевые маги, находящиеся по бокам отряда. Но их огненные шары, ударившись о панцирь этого паука, просто погасли.

— Листик! — закричала Саманта, но девочка будто застыла, к ней от черной тени, возвышавшейся над пауком, протянулись толстые темные жгуты и начали ее оплетать. Саманта ударила огнем по пауку, но эта же черная тень заслонила того, и огненный удар Саманты не достиг цели. — Листик! — снова закричала Саманта и повернулась к девочке, но та стояла неподвижно, по ее щекам текли слезы.

— Мама, мамочка! — прошептала девочка и закрыла глаза. Ее руки безвольно повисли, и сама она как-то сгорбилась.

— Листик! — закричала рванувшаяся к девочке из середины строя Ирэн. Она начала рвать черные жгуты, оплетавшие Листика. При этом ее руки засветились темным светом и в тех местах, где касались этих жгутов, стали покрываться страшными ожогами. С самой Ирэн тоже начали происходить изменения, ее и без того смуглая кожа стала еще темнее, большие темные раскосые глаза стали еще больше и превратились в черные омуты, лишившись белков. Ее ушки вытянулись и заострились, как у эльфов. Губы потемнели, стали почти черными, из-под них показались белоснежные волчьи клыки. Черты лица стали резче, девушка стала еще красивее, чем была, но красота эта была хищная, опасная. Ирэн рвала жгуты и при этом что-то напевала низким, гортанным голосом. Черная тень забеспокоилась и протянула к почти освобожденной девочке еще больше жгутов. Ирэн, оборвав последний жгут, заслонила собой девочку и закончила свою песню громким выкриком. Этот гортанный крик остановил темные жгуты и как будто разбудил Листика, с ней тоже произошло изменение — все ее тело покрылось золотистой чешуей. Девочка открыла глаза и зарычала, так рычать мог бы разъяренный тигр, но никак не девочка-подросток. Низкий, мощный рык прокатился по поляне, останавливая начавших движение в сторону отряда пауков. С поднятых рук девочки сорвалось яркое бело-оранжевое пламя, людей окатило жаром, как из открытой печи. Казалось, это пламя заполнило все вокруг — настолько оно было ярким. Оно настолько ослепляло, что все непроизвольно закрыли глаза. Сколько времени бушевало это пламя, определить было трудно, потому что еще долго перед глазами ослепленных людей прыгали солнечные зайчики и разноцветные круги.

Перед проморгавшимися участниками экспедиции, на фоне почерневшего луга и таких же стен строения, стояли две изменившиеся девушки. Они стояли обнявшись. Левую половину лица черноволосой от виска до скулы украшала черная татуировка, а ее руки были сильно обожжены.

— Да это же дарк темный! Клан Мягко Ступающих, клан убийц! — громко и с ужасом прошептал магистр эл Минэтэйнион.

— Пустите! Пустите! — Сквозь расступающихся участников экспедиции протолкалась Милисента. — Листик! Ирэн! С вами все в порядке? Ирэн, тебе срочно нужно смазать руки и перевязать их!

У кинувшейся к девушкам Милисенты произошедшие с ними изменения не вызвали не то что страха, а вообще никакой реакции.

— Да! Целители! Где вы там? Бзырр пупырчатый! Срочно сюда! Надо перевязать Ирэн! — закричала Саманата, к ней только что вернулось зрение после ослепления огненной вспышкой, устроенной Листиком. — Сюда, бегом! Да скорее же вы, чего встали?!

Вслед за Милисентой к Ирэн подбежала еще одна девушка, целитель. Она стала смазывать руки Ирэн какой-то мазью и бинтовать чистыми бинтами, при этом она ворчливо приговаривала:

— Ирэн, ты же сама целитель! Как можно так подставляться!

— По-другому нельзя было, Миримиэль, — ответила Ирэн, — Лосс могла бы захватить Листика!

— Какая такая Лосс? Кто это? — спросила Миримиэль, не прерывая оказания медицинской помощи, она не только бинтовала, а еще и пыталась магически лечить.

— Лосс, верховное божество дарков, обычно являющееся в виде гигантской паучихи… — пояснил магистр эл Минэтэйнион. Он подошел к девушкам, но встал так, чтобы между ним и Ирэн находилась Саманта. — Миримиэль…

— Да, я вижу, что она темный дарк, ну и что? Она спасла меня от паука, и сейчас она помогла Листику! — перебила магистра эльфийка.

Остальные магистры тоже подошли поближе, а эл Минэтэйнион сконфуженно замолчал. Милисента обняла плачущую Листика и стала утешать ее. Девочка приобрела свой обычный вид, золотистая чешуя исчезла. Но вид плачущей девочки поразил всех гораздо больше, чем появлявшаяся на ней чешуя. Всегда веселую и жизнерадостную Листика еще никто и никогда не видел плачущей.

— Ну что ты, что ты, — стала гладить по голове девочку Милисента, они вдвоем с Самантой пытались утешить плачущую Листика, — все уже хорошо, ты их всех сожгла!

— Они вот так убили мою маму, — всхлипывая, ответила девочка, — напали неожиданно, их было много…

— Кто напал? — спросил магистр Захарус.

— Луввоки, — продолжая всхлипывать, ответила девочка, — эти твари!

— Гм, Саманта, а тебе не кажется, что это было не гнездо чундру? А что-то гораздо серьезнее, а? Хотя пауки и похожи, — проговорил магистр Захарус, покачал головой и добавил: — Неизвестное проявление нежити… надо было парочку оставить, для изучения.

— Да, коллега! Вы совершенно правы! Саманта, надо было хоть одного оставить! Это же неизвестный науке вид нежити! — поддержал магистра Захаруса магистр Вайлент.

— Да, господа магистры, ваш исследовательский энтузиазм просто не знает границ! — усмехнулась Саманта. — Вы напомнили мне шутку про профессора, который исследовал редкий вид укропа, когда его варил в котле людоед. Мы столкнулись со смертельной опасностью и чудом ее избежали, а следуя вашим советам, нам надо было все тщательно изучить, а потом уже отбиваться!

— Что будем делать дальше? — спросил магистр Захарус.

— Надо проверить здание постоялого двора, если там все чисто, то там и переночуем, — ответила Саманта.

По команде магистра Захаруса в здание отправились тройка «охотников» и два «боевика».

— Саманта, ты опасаешься, что в лесу есть еще твари и они могут на нас напасть? — спросил магистр Вайлент.

Саманта посмотрела на Листика, девочка отрицательно помотала головой:

— Нет, не нападут. Здесь были все, луввок собрал здесь всех своих слуг.

— Листик, а вы знаете, почему слуги у этого луввока выглядели как чундру? — спросил, закончивший отдавать распоряжение магистр Захарус. — И где вы сталкивались с ними раньше?

— Луввок подчинил себе гнездо чундру, они всегда создают себе свиту из разной нежити. А дралась я с ними раньше, там, где жила с мамой, — ответила Листик, видно было, что ей это тяжело вспоминать. И Милисента ее снова обняла.

— Не надо ее спрашивать, — тихо попросила Саманта остальных магистров. — Вы видите, ей не хочется это вспоминать, да и досталось ей сегодня… больше чем нам всем.

— Господин магистр, дом чист! — доложил Захарусу один из студентов, осматривавших дом. — На втором этаже мы нашли скелет и вот это! — «Охотник» передал магистру толстую тетрадь с пожелтевшими от времени страницами.

Захарус перелистал ее и протянул магистру Вайленту:

— Возьмите, коллега, это, судя по записям, лабораторный журнал некроманта. — И, повернувшись к студентам, стал командовать: — Отряд! Заходим в здание постоялого двора! Коней расседлать! Размещаемся на первом этаже. Ваример! Твоя тройка — первая стража!

Студенты стали заводить своих коней во двор. Началась обычная суета, суета отряда, остановившегося на ночевку.

Отряд академической экспедиции приближался к дрэгисскому замку, стоящему на высоком холме. Замок, подобно всем замкам приграничья, был мрачен и угрюм. Нет, он не производил гнетущего впечатления, просто в приграничье замки выполняли свою основную функцию — оборонительных сооружений. Поэтому замок не имел никаких украшений или декоративных элементов, одна голая функциональность. По мере приближения отряда к замку он становился все больше и больше, заслоняя собой синеющие невдалеке горы. Единственным украшением замка был большой флаг, который развевался на высоком донжоне замка. Флаг с новым гербом дрэгисского баронства. Герб был утвержден королевским указом в прошлом году, причем утвержден быстро, без обычной волокиты, возникающей в подобных случаях. На гербе был изображен золотой дракон на голубом фоне. Дракон был такой же, как дракон на стене в комнате студенческого общежития, где жили Листик и Милисента. И такой же, как на фасаде кабаре «Золотой Дракон». Так что кто автор этого изображения, было всем понятно. Хотя магистр Захарус авторитетно заявлял, что таких драконов не бывает. Во-первых, драконы никогда не встают на задние лапы, и, во-вторых, драконы не бывают такими изящными.

Процокав копытами по настилу опущенного подъемного моста и миновав арку открытых ворот, кони вынесли своих седоков в большой замковый двор. Двор был пуст.

— Что-то у местного барона служба поставлена из рук вон плохо! — неодобрительно отозвался один из четверокурсников-«охотников». Опровергая его слова, со звоном рухнула решетка, перекрывающая проем ворот, и заскрипел механизм подъемного моста. Появившиеся откуда-то суровые воины-норвеи прямо на руках унесли в одну из боковых дверей двух студенток — Милисенту и Листика.

— Какое-то странное гостеприимство, вот так выскочили и утащили, — удивился тот же студент. — Может, это нападение?

К отряду экспедиции вышел еще один суровый воин-норвей, постарше, чем те, что появлялись перед ним, он лишь обозначил поклон и произнес:

— Приветствую вас на земле баронства Дрэгис! Надеюсь, что ваш путь сюда был не труден? Ваших коней разместят в восточной конюшне, юноши, как и положено воинам, разместятся в казарме. Вас, господа, — воин обратился к преподавателям, — приглашаю в замок. Девушки тоже будут размещены в замке. Помещения для вас уже готовы!

Выскочившие опять непонятно откуда молодые воины, или скорее оруженосцы, подхватили коней под уздцы и предложили студентам мужского пола следовать за собой. Те сперва насторожились, но после разрешения магистра Захаруса пошли в восточную часть огромного замка.

— Здравствуй, Гуго! — поприветствовала старшего воина-норвея Ирэн.

Тот, прищурившись, посмотрел на девушку, потом спросил:

— Ирэн?! Это ты? Что с тобой произошло? Как странно ты изменилась!

— Попала под магический удар, вот маскировка сущности и слезла, — ответила девушка.

— Ох и заругает тебя Марта, это же она тебя маскировала? Что ж ты так неосторожно? — укорил девушку воин.

— Листика выручать надо было, вот и пришлось подставиться, — пожала плечами Ирэн.

— Ладно, что сделано, то сделано. Проходи, твои комнаты всегда тебя ждут, — кивнул норвей.

— Пошли, Миримиэль, у меня там и ванна есть! И скорее всего, уже подогретая, — позвала эльфийку с собой Ирэн.

— Ванна? Здесь? — аж подпрыгнула эльфийка, а потом недоверчиво спросила: — Откуда тут такая роскошь, в этом захолустье?

— А ты что, думаешь, раз приграничье, так мы здесь в пещерах живем? Хотя пещеры у нас тоже есть, и в некоторых пещерах комфортнее, чем в иных столичных домах, — ответила Ирэн, увлекая Миримиэль в какой-то боковой переход.

— Прошу вас, господа, — пригласил старший норвей и, указав на девушек-горничных, которые подошли к женской части отряда, и юных оруженосцев, приготовившихся проводить преподавателей к выделенным им апартаментам, сказал: — Вот ваши сопровождающие, они покажут вам ваши комнаты. Там вы можете привести себя в порядок с дороги. А к восьми часам их милости, баронессы Дрэгис, приглашают вас на торжественный ужин, который дадут в вашу честь!

— Вроде никого не было, замок выглядел совсем безлюдным, а нас, оказывается, ждали, — удивленно произнес магистр Вайлент, когда они с магистром Захарусом с проводниками шагали в глубь замка. — И замок какой-то очень уж огромный!

— Это приграничье, — произнес магистр Захарус, как будто этим все объяснил, но, видя недоумение на лице коллеги, пояснил более подробно: — Мы проезжали заставу, помните? Вот оттуда и сообщили в замок о нашем отряде.

— Но как?! — еще больше удивился магистр Вайлент. — Там же не было ни дымов, ни каких-либо других сигналов?

— Скорее всего, почтовые голуби, — сказал магистр Захарус, — а дымами и огнем тут обычно оповещают о нападении, дублируя голубиную почту. Ведь голубей могут подстрелить нападающие. Поэтому здесь существует целая система различных сигналов, причем знают эти сигналы все: воины, селяне, женщины и даже едва начавшие соображать дети. Это вопрос выживания. Вы обратили внимание на размеры замка? Когда подойдут ваши студенты, поинтересуйтесь у них о размерах конюшни, где разместили наших лошадей, и размерах помещений, им выделенных.

— Да, я вижу, этот замок просто огромен! Непонятно, зачем такой! Ведь, чтобы его оборонять, надо иметь такой же огромный гарнизон! А насколько я знаю, баронские дружины не так уж и велики?

— Да, баронская дружина — это обычно несколько сотен, и то они в большинстве находятся не в замке, а на заставах. А гарнизоном этого замка в случае нападения становится все население баронства. Если идет набегом орда гоблинов или диких орков, то спастись можно только за крепкими стенами. И сюда собирается все население баронства, люди сходятся со всем скарбом, который могут унести, со скотиной и живностью, которую можно увести. Ведь орда не пожалеет никого, да и все съедобное съест. Поэтому замок — это не только оборонное сооружение, но и зернохранилище. И места здесь столько, чтобы все могли разместиться. И о сигналах я вам рассказал, поэтому о нападении все население баронства узнает заблаговременно и укрывается здесь.

— Неужели это циклопическое сооружение построили местные жители?

— Нет, конечно. Баронские замки приграничья — это старые имперские пограничные крепости. Обычно в такой крепости квартировал легион, отвечающий за определенный участок границы. Хотя тогда тоже жители деревень, расположенных в зоне ответственности легиона, в случае опасности укрывались в замке. Как и теперь, — магистр Захарус улыбнулся, — но это не традиция, это необходимость.

— Но оборонять такой замок очень же тяжело! Ведь протяженность стен довольно велика, и нападающие могут организовать ложную атаку в одном месте, попытаться разрушить стену в другом. Подкопаться, наконец!

— Замок стоит на высоком холме, вернее скале, так что подкопаться под него невозможно. Высота стен в некоторых местах, вместе со скальным основанием, достигает сотни метров, а там, где можно подойти, очень много различных сюрпризов, если захотите, спросите у хозяев, они вам покажут стены. Впрочем, мы уже пришли к нашим комнатам. — Магистр Захарус остановился перед дверью, которую распахнул сопровождавший его оруженосец.

Приведя себя в порядок с дороги, участники экспедиции собрались в большом зале замка. Высота потолков здесь была в четыре человеческих роста, хотя в остальных помещениях не превышала полутора. В большом камине, в который, как в ворота, мог войти взрослый человек, пылало сразу несколько бревен, что было нелишним, — хоть уже было лето, но с гор тянуло холодом. Столы уже были накрыты, дрэгисские дружинники помогли гостям рассесться, и, как только все сели, мажордом, более похожий на воина, приготовившегося идти в атаку, провозгласил:

— Их милости, баронесса Листик и баронесса Милисента!

На девушках, вошедших в зал, были платья, вернее, платье было на Милисенте, а на Листике был зеленый сарафанчик. Женская половина академической экспедиции вздохнула, они-то платьев не взяли, думали, что едут в совсем дикие земли, а тут различные блага цивилизации, даже ванны с горячей водой. А вот Ирэн и Миримиэль тоже были в платьях. Две подруги Миримиэль, тоже эльфийки, удивились такой ее предусмотрительности, они не знали, что с Миримиэль поделилась Ирэн, фигуры у девушек оказались одинаковы.

Баронессы заняли место во главе стола. Все встали, Милисента произнесла молитву Единому. Орки и норвеи, которые поклонялись своим богам, тоже выслушали стоя. Потом баронессы сели, сели и гости, но никто не стал приступать к еде, все выжидающе смотрели на Листика. Милисента незаметно толкнула сестру и тихонько сказала:

— Листик, он ждут, когда ты скажешь: «Дорогие гости, разделите со мной трапезу, преломите мой хлеб…»

— Это что? Вся эта толпа народа будет есть из моей тарелки? Да еще и весь хлеб поломают и покрошат? — громким шепотом возмущенно спросила Листик.

Милисента хихикнула и тоже шепотом пояснила:

— Нет, им всем дали каждому по отдельной тарелке. Это просто так положено хозяину говорить, приглашать к трапезе.

— Ага, — понятливо кивнула девочка. И громко сказала: — Дорогие гости! Приглашаю всех разделить со мной трапезу! Очень вас прошу, пожалуйста, ешьте из своих тарелок! И хлеб преломите, только не весь поломайте! И сильно не крошите!

Сидящие за столом и не слышавшие разговора баронесс в недоумении переглянулись, а те, кто сидел поближе и слышал разговор сестер, захихикали, чем еще больше вызвали удивление остальных.

— Мне кажется, что вашим студенткам надо не только боевые искусства преподавать, а и немного знаний по этикету им бы не помешали, — тихонько сказал Саманте магистр эл Минэтэйнион, как и все эльфы, он очень строго относился к вопросам соблюдения этикета.

— Да, магистр, но, сами понимаете, очень плотный учебный график… У меня просто нет времени, если бы вы оказали мне такую любезность — заняться обучением девочек, я была бы вам очень благодарна, — тихо ответила Саманта и усмехнулась. Слышала бы ее сейчас Листик, точно бы надулась. Однако Саманта ошиблась, девочка все слышала, но сейчас она была занята другим — она зорко следила за тем, чтобы гости не крошили хлеб, ну и, естественно, своим вкусным пирогом.

В зале были не только воины дружины баронства, студенты и преподаватели академии, а и другие гости, оказавшиеся по каким-то своим делам в замке. В уголке, за дальним концом стола, сидела группа гномов. Еще присутствовал сосед Листика — барон Крэгинс с капитаном своей дружины. Сосед барон приехал по очень важному делу, он хотел, чтобы его просьбу баронессе Дрэгис передал Гуго Норек. Естественно, когда та появится в баронстве, но тут такая удача! Можно будет эту просьбу изложить непосредственно самой баронессе. А просьба была очень важная: кто-то или что-то стало нападать на крестьян барона Крэгинса. И поскольку крестьян у барона было мало — всего две деревни, то он послал десяток своих дружинников разобраться. Дружинники не пропали, они были просто убиты. Это нечто как будто предупреждало барона, чтоб он и не пытался ему противодействовать. Кто-то из его дружинников посоветовал обратиться за помощью к Хозяйке леса. В приграничье люди и необычный народец жили бок о бок.

В лесу встретить лешего, а на озере или реке русалку было обычным делом. Не все из необычного народца были для людей безопасны, водяницы вполне могли утопить зазевавшегося селянина, а кикиморы заманить в непроходимое болото. Да и лешаки, в отличие от леших, могли заставить неосторожного путника долго блудить по лесу. Лешие тоже так озоровали, но от них можно было откупиться каким-нибудь подарком или просто задобрить их уважительным поклоном. Тогда леший мог помочь понравившемуся ему человеку. В общем, это было довольно мирное существование. Но все — и необычный народец, и селяне — уважали Хозяйку леса. Селяне потому, что Хозяйка заступалась за людей, но и необычный народец она не давала в обиду, особенно безвредных и беззащитных его представителей. На чем держался ее авторитет перед необычным народцем, люди не знали, ведь это была совсем юная девушка, почти девочка. Но ее слово было закон! И никто — ни люди, ни лесные, ни озерные и речные жители — не смели его нарушить, даже горные тролли, для которых вообще не существовало авторитетов, слушались ее беспрекословно.

Каково же было удивление барона Крэгинса, когда он узнал, что лесная Хозяйка — это его соседка, баронесса Дрэгис. Сначала он хотел возмутиться, ведь Дрэгисский лес занимал половину и его баронства, а тут появляется какая-то самозваная Хозяйка! Но, поразмыслив, барон пришел к выводу, что подобный авторитет не возникает на голом месте. Вот барон и приехал к соседям, но каково же было его удивление, когда баронесс оказалось двое! Сомнения барона рассеял его капитан, он указал на младшую, рыженькую, и сказал, что именно ее называют Хозяйкой леса. Но она слушалась старшую сестру, и именно эта старшая заправляла всеми хозяйственными делами баронства, в этом Крэгинс тоже убедился. Еще один вопрос смущал барона, ведь женой Лэри де Гривза была одна из его младших сестер, правда, они не общались. Она умерла после родов, но, видно, не после первых, думал барон Крэгинс. Первенца старого Дрэгиса, богатыря Тэрика, барон знал лично. А вот младших дочек граф Лэри де Гривз никому не показывал, он объявил младшую наследницей только спустя три года после гибели старшего сына. Именно младшую, а не старшую. Хотя если верить слухам, обе девочки воспитывались в монастыре у сестер карротинок. Известно, что в монастырях святой Карроты готовят из девушек именно воинов, а то, что теперь эти девочки учатся в академии Магических Искусств, тоже о многом говорит. Но сколько барон ни всматривался в черты лица девочек, сходства со своей сестрой у баронесс он не обнаружил.

И вот теперь барон ерзал на своем месте, с нетерпением ожидая окончания торжественного ужина. Он надеялся, что разговор с юными баронессами и разрешит все его сомнения. Наконец официальная часть ужина закончилась, подали сладкое, и обстановка стала более непринужденной. Барон Крэгинс встал и решительно направился к баронессам. Капитан Норек наклонился к старшей баронессе и что-то ей тихо сказал, указав на подходившего Крэгинса. Старшая приветливо кивнула барону. А вот младшая была сильно занята, она решала трудный вопрос: с какого из сладких пирогов начинать, с лесными ягодами или с клубникой. Увидев решительно двигавшегося к ним барона, Листик быстро запихнула себе в рот пирог с ягодами, а второй схватила руками. Кто его знает, этого барона, может, он действительно решил попробовать, что лежит в тарелке у девочки, а делиться пирогами Листик решительно не хотела.

Барон поклонился и поприветствовал хозяек.

— И вам здравствовать, — вежливо ответила Мелисента и указала на освободившееся место. — Присаживайтесь, барон.

— Угымымм, — тоже очень вежливо сказала Листик, она еще не успела прожевать кусок пирога, который засунула в рот, а второй держала в руках, на барона она смотрела уже благосклонно, тот явно на ее пироги не покушался. Барон же начал подробно рассказывать, что привело его к соседям.

— …Моих воинов нашли на опушке леса, там, где он вплотную подходит к скалам. Все десять дружинников лежали в ряд, как будто кто-то специально их так положил. Все их доспехи пребывали в полном порядке, никаких следов схватки! И ран на телах не было! Но все мои люди были какие-то высохшие, словно этот неизвестный выпустил из них кровь, а потом еще подсушивал их неделю на солнце, — закончил свой рассказ барон Крэгинс.

Мелисента и Саманта удивленно переглянулись, они и представить не могли, кто бы это мог быть. Листик, справившаяся за время рассказа с обоими пирогами, кивнула каким-то своим мыслям, а Саманта спросила:

— Вы говорите, барон, что не заметили никаких следов борьбы, а не могли эти неизвестные подкрасться к вашим дружинникам, когда те спали?

— Это совершенно невозможно, леди, мои люди — опытные воины. Вы же знаете, что в приграничье все, в ком есть хоть какая-то слабинка, гибнут в первую очередь! А это были ветераны, каждый провел на границе не менее пятнадцати лет. На привале всегда выставляются часовые, как минимум двое. А на марше внезапно напасть… Нет, это совершенно невозможно! — ответил, горячась, барон.

— Тем не менее ваши люди убиты. Убиты очень странным образом, они не оказали нападавшим никакого сопротивления! Может, те, кто напал, были знакомы вашим дружинникам? — сделала предположение Милисента.

— Тела обескровлены, гм, возможно, на ваших людей напали упыри? — тоже сделал предположение магистр Захарус.

— Десять хорошо вооруженных воинов, да еще и ожидающие нападения, да они бы отбились от любой стаи упырей! — возмутился барон таким предположением.

— Да, тут я с вами согласен, — кивнул магистр. — Десять хорошо вооруженных и опытных воинов приграничья — это грозная сила, но тем не менее ваши люди погибли! Погибли от потери крови. Возможно, дружинники были одурманены перед нападением упырей?

— Артур, упыри бы рвали тела. Кровь бы выпили, но раны были бы рваные. Да и не подсушивали бы убитых, и тем более не складывали бы их в ряд на видном месте, — задумчиво проговорила Саманта, возражая Захарусу.

— Скажите, барон, а когда вы осматривали тела ваших людей, не было ли у них в районе шеи маленьких ранок, таких вот дырочек, как будто ткнули вилкой? — неожиданно спросила Листик.

Барон удивленно посмотрел на молчавшую до этого девочку, наморщил лоб, пытаясь вспомнить. И неуверенно сказал:

— Точно не припомню, но вроде у двоих я заметил такие отметины.

Саманта резко повернулась к Листику и спросила у девочки:

— Ты знаешь, кто это может быть?

Листик утвердительно кивнула, она как-то вся подобралась, как будто к чему-то приготовилась. Барон Крэгинс поразился метаморфозе, произошедшей с юной баронессой, — только что перед ним сидела девочка-подросток, а теперь перед ним был подобравшийся хищник, почуявший добычу или приготовившийся защищать свои охотничьи угодья. От девушки прямо-таки веяло угрозой и силой, очень нешуточными угрозой и силой. Барону показалось, что он понял, почему эту девочку-подростка называют Хозяйкой леса.

— И что ты предлагаешь? — спросила девочку Саманта, спросила так, как будто старшей здесь была именно эта девочка.

— Я не буду их ловить, это бесполезно. Я их просто уничтожу! — почти прошипела Листик. — Эти твари очень опасны, и я очень хотела бы узнать, как они сюда попали!

— Вы предполагаете или точно знаете, что они не из нашего мира? — спросил магистр Захарус.

— Да, точно знаю! — ответила Листик.

— Значит, так, — веско начала Саманта, — на этих тварей идем я и Листик, остальная экспедиция работает по плану, его срывать нельзя. В качестве основной базы я предлагаю использовать дрэгисский замок. Выходить на полевые исследования только большими группами. В каждой группе должен быть один «боевик» и не менее трех «охотников»! Артур, я вижу, тебе тоже хочется поучаствовать в ловле этих тварей, но ты руководитель экспедиции, значит, за тобой общее руководство и обеспечение безопасности полевых групп.

— Но, Саманта… — попытался возразить магистр Захарус, — я понимаю, что я не вправе оставить отряд, но возьми Милисенту и пару студентов-«охотников»!

— Милисента должна быть здесь! — отрезала Саманта. — Если эти твари попробуют напасть на вас, только она сможет их остановить. И вы сразу же должны укрыться в замке. Поэтому далеко от него не уходить!

— Но как же Blanko Edeliveus?! Он растет только в горах! Моей группе надо именно в горы! — воскликнул магистр эл Минэтэйнион. — Ведь это растение является целью моей части экспедиции!

— Коллега, без Листика поход в горы бессмыслен, а при наличии той угрозы, о которой мы узнали, — смертельно опасен! Поэтому ограничьтесь лесом на расстоянии половины дневного перехода от замка, с тем чтоб ночевать вы могли под защитой его стен и гарнизона, — резко ответила Саманта, но, увидев донельзя огорченное лицо эльфа, продолжила немного мягче: — Коллега Фиоринэль, я думаю, что, как только мы разберемся с возникшей проблемой, обязательно организуем поход в горы за вашим цветком.

Эльф удрученно кивнул, он, конечно, понимал всю сложность положения и те меры по обеспечению безопасности, на которых настаивала Саманта, но, когда цель похода была так близко, как же было невыносимо ожидание! А Саманта продолжила, обращаясь к магистру Захарусу:

— Тут ты, может, и прав, Артур. Нам, наверное, стоит взять двух или трех «охотников». Листик, как ты считаешь?

— Да, возьмем Ыргиза и Палыма, — ответила девочка, — только их двоих, больше никого. Только они смогут противостоять влиянию птаров.

Магистры переглянулись, оба выбранные Листиком «охотники» были орки. По каким-то одним ей понятным причинам девочка отказалась от людей. И еще, девочка назвала этих непонятных врагов, видно, и с ними она уже где-то сталкивалась.

— Птары? — спросил магистр Захарус. — Листик, вы уже имели с ними дело?

— Да, — ответила девочка, магистры опять переглянулись, по тому, как девочка вместо своего обычного «ага» ответила «да», они поняли, что дело очень серьезно.

— Почему птары? И кто они такие? Насколько большую опасность они представляют? — засыпал вопросами девочку магистр Захарус, остальные тоже хотели задать свои вопросы, но Саманта их остановила:

— Вопросы потом, сейчас у нас есть еще дела. Ыргиз и Палым, выходим завтра за два часа до рассвета. Барон, вы тоже будьте готовы, ваш замок будет нашей базой. — Саманта кивнула барону Крэгинсу. И, обращаясь к остальным, напомнила: — Прошу вас, соблюдайте меры безопасности! Артур, проследи за этим, пожалуйста! Магистр эл Минэтэйнион, вашим проводником по лесу может быть Ирэн, она местная и этот лес знает очень хорошо.

Магистр эл Минэтэйнион посмотрел туда, где сидели эльфийки, три светлых и одна темная. Ирэн и Миримиэль, обнявшись, о чем-то тихо переговаривались. Магистр вздохнул, это было невероятно, но между этими девушками возникла дружба. Дружба между светлой и темной эльфийками! Нельзя сказать, что эл Минэтэйнион одобрял такие отношения, но он решил не вмешиваться, чтоб не нарушить доверие, возникшее между девушками. Возможно, с этой дружбы начнется примирение двух эльфийских народов.

Барон Крэгинс понял, что его просьба будет удовлетворена в кратчайшие сроки, поклонился и отошел. А к столу, за которым сидели Листик, Милисента, Саманта, Гуго Норек и магистры академии, подошла делегация гномов. Они степенно поклонились, и их старший протянул девушкам сверток. Милисента взяла его и развернула, окружающие, те, кто понимал, восхищенно ахнули, — это были парные черные мечи, с серебряным узором по лезвию. Парные мечи, слегка изогнутые, мечи из адаманита. Металла, который умели выплавлять и ковать только гномы. Мечи из адаманита резали сталь, как бумагу, и легко пробивали даже мифриловые доспехи. Но и у гномов изделия из этого металла были очень большой редкостью. И цены таким мечам не было. За меч из адаманита можно было купить три таких баронства, как дрэгисское, и это если очень сильно повезет. Подобных изделий было всего три в королевстве, да и то это были одиночные мечи. Но основной ценностью таких мечей было то, что они не боялись никакого магического воздействия, пробивали любую магическую защиту, и еще, такие мечи признавали только своего хозяина. Они сами выбирали его, и любой другой, кто попытался бы взять их в руки, был обречен на гибель. А эти мечи еще не выбрали своего хозяина, и то, как Милисента спокойно взяла их в руки, говорило о том, что они не прочь, чтобы именно эта девушка стала их хозяйкой. Милисента протянула их Листику, девочка взяла мечи и некоторое время постояла, как будто к чему-то прислушиваясь. Потом сказала:

— Милисента, протяни руки.

Девушка, пожав плечами, вытянула перед собой руки ладонями вверх, Листик резким движением полоснула мечами по ладоням и быстро подставила лезвия мечей под капающую кровь. Капли крови, упавшие на лезвия, зашипели и исчезли, а Листик, перехватив мечи за лезвия, сунула их рукоятями в руки Милисенты. Снова раздалось шипение, и кровь, капающая из порезанных ладоней девушки, капать перестала.

— Листик! Я хотела, чтоб эти мечи стали твоими! — воскликнула Милисента, но девочка улыбнулась своей широкой улыбкой и ответила:

— Ага! Но представь меня с этими мечами! — Перед взором Милисенты возник дракон, парящий под облаками и держащий в лапах два меча. Они смотрелись как два маленьких столовых ножика в руках у человека, севшего за стол пообедать. Листик улыбнулась еще шире, и видение, возникшее перед Милисентой, пропало. Девушка улыбнулась, настолько забавно это выглядело, а ее сестра продолжила: — Ага! Мое оружие совсем другое, а тебе это нужнее, и потом, эти ножики выбрали тебя хозяйкой.

Мечи возмущенно зазвенели, видно, им не понравилось сравнение с ножиками.

— Ну-ну! Разговорчики в строю! — прикрикнула на них девочка голосом, очень похожим на командный голос магистра Клейнмора. — За пререкания с командиром полагается два наряда вне очереди!

Мечи перестали звенеть, окружающие пораженно смотрели на них, на Милисенту и на Листика. Только Саманта, улыбнувшись, спросила:

— Листик, и как ты себе это представляешь — два наряда вне очереди, это мечам-то?

— Ну как, как обычно, на кухню! — ответила девочка с теми же командными интонациями. — Ну и что, что адаманитовые мечи? Будут капусту шинковать! Как миленькие! Дисциплина — она для всех!

— Баронесса у вас — строгая! — тихо сказал капитан крэгинской дружины сидящему рядом с ним воину-норвею.

— А то! — гордо ответил тот.

Немного обалдевшие от произошедшего, гномы низко поклонились обеим баронессам, их старший, степенно огладив бороду, произнес:

— Это наш дар хозяйкам баронства, которые позволили нашему клану здесь поселиться. И мы рады, что не ошиблись!

— Спасибо, — поблагодарила Милисента и вбросила мечи в ножны, поданные другим гномом, при этом на ее ладонях крови уже не было, даже следов порезов не было видно. — Это действительно очень ценный подарок! Просто королевский подарок!

Гномы переглянулись, и старший снова поклонился и многозначительно произнес:

— Я льщу себя надеждой, что и королеве понравится этот подарок!

— Понравился бы, — улыбнулась Милисента, — королеве обязательно бы понравился.

Старший гном проговорил, теперь обращаясь к Листику:

— Мы приносим присягу владетельной баронессе Листикалинарионе Дрэгис, клянемся ей в верности!

При этом все гномы опустились на одно колено и хором произнесли:

— Да будем мы верны Листикалинарионе Дрэгис, пока стоят эти горы и синеет над ними небо!

— Листик, это серьезно, — тихо проговорила Саманта, — тебе дали клятву верности представители клана, а это значит, и весь клан.

— А как же их подгорный король? — тихо спросила Милисента. — Они что, изменили ему?

— Нет, просто несколько гномьих кланов давно ушли из подгорного королевства, какие-то древние разногласия. Часть из них осела у нас, в Зелии. Они принесли присягу королю Зелии еще в незапамятные времена. А эти, видно, скитались, вот их нам гномьи банкиры и сосватали тогда на балу в гномьем землячестве.

— Это же надо — гномы-кочевники! — фыркнула Милисента. — Интересно, почему тогда нам, на балу, об этом не сказали?

— Скорее, гномы-скитальцы, — тихонько пояснила Саманта. — У гномов очень сильны родственные связи, и, скорее всего, в этом клане есть какие-нибудь дальние родственники одного, а может, и нескольких банкиров. Вот они и облагодетельствовали своих родичей, не бесплатно, естественно, ведь деньги на первоначальное строительство, скорее всего, эти банкиры им и дали, и не просто дали, а под процент.

— И назвать наш город мы решили в честь вас, о благородная Листик, — меж тем торжественно продолжил свою речь старшина гномов. — Называться он будет Листик-Казад-Дурр!

— Как?! Что это за название?! Почему Листик коза, да еще и дурра?! — возмутилась Листик, и, пока девочка всерьез не рассердилась, Саманта дернула ее за рукав и шепотом произнесла:

— «Дурр» — это по-гномьи «город», а «казад» — это самоназвание гномов, получается — Гномий город Листика.

— Не, я так не хочу! — топнула ножкой вскочившая девочка. — Назовите свой город по-другому!

Гномы смутились, они не поняли, отчего рассердилась девочка. Саманта быстро им объяснила, а Милисента спросила:

— А как называется ваш клан, почтенные? И насколько я поняла, вы расположились в ущелье, соседнем с тем, что ведет на Ларнийский перевал.

— Клан Гремящего Молота, это если перевести на ваш язык, — ответил старший из гномов. И начал оправдываться: — Мы заняли пустующее ущелье, оно глухое и никуда не ведет. Там отвесные скалы, пасти скот там невозможно. Его никто не использует ни как дорогу, ни как пастбища.

— И там ближе всего выходы руд к поверхности… — прищурилась Милисента. — Ладно, ладно, заняли, значит, быть по сему. Но вот название действительно неблагозвучное, по крайней мере, для человеческого уха, а вы ведь собираетесь торговать с людьми в первую очередь, да? А название вашего клана — Гремящий Молот, Бэрен Дум? Так?

Гномы дружно закивали, действительно на гномьем их клан назывался Бэрен Дум.

— Ага, щас они предложат назвать город что-то типа — Листик-молоток! — предположила Листик.

Милисента улыбнулась и продолжила:

— Вашему ущелью дадим название — Бэренийское, будет понятно, что это в честь вашего клана, да и для людского уха привычнее. И речка, там протекающая, будет называться — Бэреника!

Гномы закивали, видно, что ущелье будет называться в честь их клана, им польстило. Но старший попробовал возразить:

— Но название города… Традиции требуют, чтоб город назывался — городом! Тогда понятно, что это город, а не какая-нибудь деревушка или горняцкий поселок!

— Традиции дело святое! Их надо чтить! — согласилась Милисента. Гномы одобрительно закивали, а девушка коварно продолжила: — Но ведь слово «город» может быть не только на гномьем языке, а и на людском тоже! Ведь в традициях ничего же не говорится на этот счет? Ведь так?

Гномы задумчиво стали чесать бороды, лихорадочно вспоминая, что же там говорят об этом традиции. Почесав пару минут, решили, что название на другом языке не противоречит традициям, главное, чтобы там было слово «город».

Милисента победно улыбнулась:

— И будет город называться — Листоград-на-Бэренике! И в честь баронессы Листика, и «город» в названии есть, и название вашего клана присутствует! Именно название вашего клана, и сразу всем понятно, чей это горд, а не безымянный город гномов. Так как, согласны?

Чесание бород стало еще яростней, гномы даже немного поспорили на своем языке. Милисента, понимавшая язык гномов, с удивлением увидела, что название гномам понравилось, а спорят они из-за того, что каждый доказывает, что именно это название он хотел предложить изначально. Но другие ему не давали это сделать. Видя, что дело вот-вот дойдет до драки и почтенные бородачи сцепятся, доказывая свою точку зрения, принципиально не отличающуюся от других, Милисента хлопнула в ладоши и громко сказала:

— Быть по сему! Да будет на землях дрэгисского баронства город Листоград-на-Бэренике!

— Ага! — подтвердила решение сестры Листик, ее Милисента толкнула локтем в бок. До этого Листик с увлечением наблюдала за гномами, ожидая, когда же они наконец подерутся!

— Вообще-то давать названия городам — это королевская привилегия, — заметил магистр Вайлент, — никак не баронская.

— Думаю, что король утвердит это решение, — сказал магистр Захарус, а леди Грег загадочно улыбнулась, убедив магистров, что она точно что-то знает, но ни с кем этим не делится. Один магистр эл Минэтэйнион не заметил этого, он страдал. Страдал из-за задержки, которая отдаляла его встречу с вожделенным Blanko Edeliveus.

А Милисента, ласково улыбаясь, выпытала у гномов, как те ни осторожничали, сумму и условия займа на обзаведение, который им обещали столичные гномьи банкиры. И предложила свои услуги на более выгодных условиях. Но Листик и Саманта этого уже не видели, они ушли спать, ведь завтра им предстоял путь в соседнее баронство, а возможно, и бой.

Листик спешила, она вроде шагала так же, как и раньше, не ускоряя шаг, но Саманте и «охотникам» пришлось пустить коней в галоп, чтобы не отстать от девочки. Солнце уже перешло далеко за полдень, когда Листик вышла на поляну, расположенную почти у самых гор. Здесь горы начинались с отвесных скал, которые уходили резко вверх, возвышаясь над верхушками деревьев. Посреди довольно большой поляны рос огромный дуб, к нему и подвела своих спутников Листик.

— Вот тут будете стоять, под деревом, и постарайтесь от него не уходить! Здесь вам могут помочь, — сказала Листик.

Саманта осмотрелась и спросила:

— А ты куда, может, мы вместе?

— Нет, туда вам нельзя… — начала девочка, но ее прервал отчаянный крик, раздавшийся со стороны скал. Этот крик, полный муки, так же неожиданно захлебнулся, как и неожиданно начался.

— Кажется, я не успела! — в отчаянии воскликнула Листик. — Стойте здесь и не поддавайтесь на мороки!

Листик кинулась в сторону скал и скрылась в лесной чаще. Саманта огляделась, ствол дерева был таким толстым, что, встав к нему спиной, можно было не бояться нападения сзади. «Охотники» так и встали, задвинув Саманту себе за спину.

— Вы, мастер, будете прикрывать нас огнем, а уж рубить будем мы! — прогудел Ыргиз своим гулким басом, попробовав большим пальцем остроту своего огромного топора. Палым согласно кивнул и, поплевав на руки, как это делают мастеровые перед тяжелой работой, достал из наспинных ножен свой двуручный меч. Саманта улыбнулась, эти двое молодых орков готовились к возможно смертельному бою как к тяжелой, но рутинной работе.

— Внимание, — тихо произнесла Саманта, заметив какое-то шевеление в зарослях на краю поляны.

«Охотники» ничем не выдали того, что тоже заметили это движение, но они плавным движением положили свое оружие себе на плечо, взяв его на изготовку. Некоторое время ничего не происходило, потом из-под прикрытия кустов на поляну выступили девушки. Они были соблазнительно обнажены. Как бы смущаясь своей наготы, они начали медленно приближаться к стоящим под деревом. Их тела призывно изгибались, несмелые взгляды, которые эти девушки украдкой бросали на «охотников», звали и манили. Люди бы давно потеряли голову, мужчины естественно.

— Вот та крайняя — ничего, — заметил скучающим голосом Палым, Ыргиз возразил:

— Именно что ничего, ни фигуры и остального тоже ничего, просто какая-то сушеная вобла! Вот та, что в центре, действительно ничего!

— Хм, похожа на орчанку, такая же крепенькая, но грудь слишком великовата, по-моему, перебор. И бедра слишком широки. А вот та — стройная! — не согласился Палым. — Смотри, какие ноги длинные!

— Ну где же стройная?! Худющая! Ни груди, не бедер! Одни ноги. И то какие-то неестественно длинные, наверное, быстро бегает. Догонять долго придется. Вот только не пойму, зачем им хвосты?

Действительно, у этих красивых, по человеческим меркам, девушек были длинные голые хвосты, очень похожие на крысиные.

— Вот так погибли дружинники барона Крэгинса, они слишком близко этих, хвостатых, подпустили, — тихо произнесла Саманта, до этого прятавшаяся за спинами «охотников». Она выглянула, активировала уже сплетенное заклинание и снова спряталась. Заклинание сняло морок, но нападающие этого не заметили. Продолжая изгибаться и кривляться, к «охотникам» медленно приближались уродливые твари. Ростом с высокого человека, но примерно в два раза толще, они были покрыты черно-бурой шерстью. Их кривые лапы, лапы — потому, что их конечности никак нельзя было назвать руками и ногами, заканчивались такими же кривыми когтями. За спиной у них было что-то типа крыльев, на концах и суставах которых тоже были когти. На их мордах, с вывернутыми наружу ноздрями и маленькими глазками, открывались и закрывались большие пасти. А вот зубы у них были тонкими и длинными.

— Вот, я же говорил, совсем не стройные, а скорее — разъевшиеся, — не меняя интонации, заметил Ыргиз, удобнее перехватывая свой топор. — Да еще и мохнатые какие! Побрились бы, перед тем как соблазнять порядочных орков.

— Ага, совсем небритые, — согласился Палым. — Признаю свою ошибку, ноги не длинные, зато посмотри, какие кривые! Прямо загляденье, такими ногами хорошо…

Что хорошо, он не успел сказать, две подошедшие близко твари прыгнули. Эти твари, видно, не поняли, что их обман раскрыт, и просто прыгнули, надеясь первым же ударом достичь «охотников». Одну тварь остановил Ыргиз, встречным ударом топора он разрубил ее до половины и отбросил в сторону. Вторую точно так же разрубил и отбросил мечом Палым.

— Мужчина… — заметил он. — А на тебя, Ыргиз, судя по внешнему виду, самка напала, ох и нравишься ты женщинам!

— Самэц! — ответил Ыргиз с ярко выраженным орочьим акцентом, разрубая вторую тварь, которая на него бросилась. — Самэц! Мужчына — это тот, у кого дэньгы есть! А это самэц. Да еще и немытый! — Ыргиз брезгливо сморщил нос.

— Да, у этих уж точно денег нет. И воняют сильно, нет, подпускать их близко не будем, запачкают! — Палым вращательным движением меча зарубил следующую тварь.

— Ага! Так вот какой ты пушной зверь, птар! Немытый и вонючий! — Ыргиз закрылся, как щитом, от одной из тварей широким лезвием своего топора, а вторую отбросил ударом ноги. На него бросились сразу два птара.

Палым не ответил, на него напали одновременно три твари, и ему стало не до разговора. Выписывая восьмерки своим мечом, он пытался их достать, но эти твари, видно поняв, что их обман раскрыли, стали вести себя осторожнее. Хотя у них не было никакого оружия, но когти, которыми были в изобилии снабжены их конечности, с успехом его заменяли. Когти на концах крыльев достигали локтя в длине и, сталкиваясь с мечом, его отбивали. Да и на суставах крыльев, рук и ног когти тоже были немаленькими. И двигались эти твари очень быстро. Орки молча отбивали атаки, так продолжалось минут пять. Потеряв около двух десятков своих сородичей, твари отхлынули. У Палыма был распорот рукав куртки, на его предплечье кровоточила довольно серьезная рана. Ыргиза тоже достали, но он получил пару незначительных царапин. Воспользовавшись небольшой передышкой, Саманта быстро обработала и перевязала рану Палыма. Обработала обычными средствами и магически. Раны были бы намного серьезнее, если бы Саманта не держала магическую защиту, которая и поглощала большинство ударов птаров.

Твари завыли и снова пошли в атаку, если раньше они навалились сразу все, гурьбой, при этом мешая друг другу, то теперь они перегруппировались, и в их атаках появился некий порядок. Складывалось впечатление, что этими атаками кто-то руководил. На каждого «охотника» нападали сразу три твари по фронту, еще две пытались атаковать с флангов. Остальные же просто ждали и, когда кого-нибудь из нападавших убивали «охотники», сразу же занимали место этой твари. Отбивая непрерывную атаку, которая длилась уже полчаса, «ведьмаки» устали. Устали, невзирая на свою тренированность и нечеловеческое происхождение. Да и получаемые раны давали себя знать. Как будто почувствовав усталость противников, твари усилили натиск. Раздвинув почти прижавших ее к дереву «охотников», Саманта сделала шаг вперед. С ее рук, повернутых ладонями к нападавшим, сорвалось пламя. Огненный вал ударил по рычащим и воющим тварям, отбрасывая их. Рычание тварей перешло в истошный визг.

— Ого! — удивленно сказала Саманта, ее огненная атака поразила только тех из нападающих птаров, что находились ближе. Похоже, на этих тварях была магическая защита, пламя как бы обтекало их. Это и вызвало удивление Саманты. А вот у тех, кто был ближе, защита не выдерживала, она сначала шла волнами, а потом со звоном лопалась. Саманта начала прицельно бросать огненные шары, заставляя птаров держаться на расстоянии, тем самым давая передышку «охотникам». Те перевязывали свои раны, по возможности магически их залечивая.

Так продолжалось еще с полчаса. Птары не пытались нападать, но все время кружились перед Самантой и «охотниками», заставляя тех быть в напряжении от постоянного ожидания новой атаки.

— Мастер, а вам не кажется, что их стало больше? — спросил Ыргиз.

Саманта не успела ответить: словно услышав приказ своего невидимого командира, птары снова пошли в атаку. Но если сначала их атака была вполне грамотно организована, то спустя пару минут птары снова навалились гурьбой, будто этот невидимый командир пропал или утратил контроль над атакующими. Толпа тварей с воем навалилась на орков. В этот раз Саманта тоже работала своими мечами, без ее помощи орки просто не выдержали бы. Девушка не только рубила, но и активно прибегала к магическим ударам, бросая огненные шары и отбрасывая тварей ударами «воздушного молота». Птары все атаковали и атаковали, не считаясь со своими потерями. Обороняющиеся потеряли счет времени, им казалось, что эта безумная атака длится вечность. Неожиданно твари отхлынули. Орки устало прислонились к дереву, у них дрожали руки и подгибались колени. Саманта тоже была не в лучшем состоянии, эта безумная атака вымотала и ее. Саманта сдержала стон, ее магический резерв был на исходе, если птары сейчас пойдут в новую атаку, то ни она, ни «охотники» не выдержат!

Птары зарычали, истошно завыли и снова пошли в атаку. Саманта глянула на Ыргиза и Палыма. Те подняли свое оружие, готовясь встретить врага. Они понимали, что это, возможно, будет их последний бой. Саманта подпустила тварей почти на расстояние удара меча и ударила огнем, вложив в этот удар остатки своего магического резерва, понимая, что на защиту сил уже не останется. Удар уничтожил первые ряды нападающих, но птаров было слишком много, и волна воющих тварей просто отбросила «охотников» к стволу дерева. Саманта не закрыла глаза, нет, она смотрела, слегка прищурившись, на надвигающуюся на нее смерть. Она не восприняла шум, возникший в кроне дерева, но с удивлением увидела, как в птаров полетели желуди, шишки, небольшие ветки и другой древесный мусор. Горсть мелкого мусора не сможет остановить закованного в броню рыцаря, но если эта горсть брошена ему в глаза… Именно такая горсть, вернее, много горстей, брошенные в глаза атакующим птарам, остановили их. Саманте даже показалось, что мусор в глаза птарам гонит ветер, причем гонит прицельно. Мусор все сыпался и сыпался, а вот ветер начал стихать. Тогда Саманта сама создала ветерок, подхвативший сор, сыпавшийся с дерева, и направила его в глаза атакующим. С глазами, запорошенными всяким сором, не очень-то и понападаешь, птары остановились и даже подались назад, боясь попасть под меч или топор орков. Получившие передышку «охотники» старались восстановить свои силы и по возможности залечить раны. Саманта тоже быстро восстанавливала свой магический резерв, ведь создавать легкий ветерок — это не то же самое, что бросаться огненными шарами или воздвигать стену огня.

— Желуди понятно, это же дуб, а вот откуда шишки? — спросил Ыргиз, он уже почти восстановился, а вот Палым еще тяжело дышал, он получил более серьезные раны, поэтому ему было тяжелее, но не вставить свою медяшку — это было просто выше его сил:

— Шишки на дубе? Что ж тут удивительного, это же дикий лес, а в диком лесу все возможно, а вот если бы это были бананы…

Саманта усмехнулась: хорошая у нее команда подобралась, если ее ребята шутят перед лицом смертельной опасности. Но мусор кончился, и птары снова пошли в атаку. Впереди шел большой, покрытый буро-черной шерстью птар, его голый хвост яростно стегал его же по ногам. Он раскрыл свою пасть и заревел, вернее, попытался зареветь, потому что пасть ему заткнул неизвестно откуда прилетевший громадный банан. И, судя по виду, банан, покрытый колючками.

— Кто тут дикие бананы заказывал? — усмехнулся Ыргиз и, сделав шаг вперед, резким ударом топора смахнул ошарашенному птару голову.

Саманта тоже шагнула вперед и, закрывая собой Палыма, пустила в ход свои мечи. Кто бы то ни был, устроивший птарам дождь из древесного мусора, он здорово помог, дав обороняющимся передышку. Но атакующие птары снова измотают орков. И Саманта прекрасно понимала, что помощь этого неизвестного дала только отсрочку решительной схватке и что в этой схватке перевес будет не на стороне «охотников».

Со дня боя с птарами минуло две недели. Эти две недели прошли в сплошных хлопотах, сначала воины дрэгисской дружины и студенты-«охотники» вылавливали тех птаров, что сумели убежать. Самое деятельное участие в этом принимала Милисента. Она моталась по своему и соседним баронствам верхом на золотисто-изумрудном дракончике, который заморозил, а потом сжег птаров в том бою на поляне, где получил свою рану магистр эл Минэтэйнион. Магистр находился на лечении в домике местной лекарки Марты и уже почти поправился. В тот же домик пришлось отнести и раненых студентов, так что там теперь был полноценный лазарет. Там же находились и все эльфийки, светлые и темная. Они помогали Марте, так как одна она с таким количеством пациентов просто бы не справилась. Охрану лазарета обеспечивали орк Ыргиз и еще два «охотника», поселившиеся в палатке рядом с домиком лекарки. А палатку им и остальным, кто не поместился в домике Марты, привезла Милисента, прилетевшая на золотисто-изумрудном дракончике.

Казалось, что Милисента совсем не беспокоилась о куда-то пропавшей Листике, это вызывало удивление студентов и магистров Захаруса и Вайлента, ведь девочка была сестрой Милисенты, и ту должно бы обеспокоить отсутствие Листика. А тут девушка даже не вспоминает о своей сестре, зато все время проводит с этим дракончиком, весь день летает на нем, правда, летает по делам. А спят они тоже вместе, там, где застанет их ночь. Успокаивало магистров и студентов только то, что и Саманту, и старого Гуго, капитана дрэгисской дружины, тоже не беспокоило исчезновение девочки. Видно, они что-то знали, но делиться этим знанием с остальными не спешили. А Милисента точно выводила поисковые партии на прятавшихся птаров, это тоже сначала вызывало удивление, а потом заметили, что Милисента и дракончик беседуют с лесными жителями из необычного народца. Стало понятно, откуда у Милисенты эти точные сведения о местах, где прячутся птары.

Когда всех птаров выловили, некоторых, к удовольствию магистра Захаруса, взяли живьем. Милисента занялась хозяйственными делами. Она посетила, опять же слетав туда на дракончике, город гномов. Потом снарядила куда-то большой обоз. Когда ее спросили куда, она ответила:

— В проклятый лес, вернее, лес, который был проклятым, теперь он становится вполне обыкновенным. Необычный народец помогает его приводить в порядок, я разрешила им там селиться.

Эта оговорка сильно удивила слушавших ее, ведь необычный народец не признавал власти людей и селился там, где хотел. Лесные представители необычного народца вообще очень редко имели дело с людьми. А тут необычный народец мало того что активно помогал Милисенте в поисках птаров, так еще и спрашивал разрешение, собираясь что-то сделать.

— А зачем вы, госпожа баронесса, снарядили и отправили в этот лес своих людей? — спросил барон Крэгинс, заехавший обсудить некоторые вопросы с баронессами Дрэгис. — Ведь сейчас это совершенно дикое место, даже несмотря на то, что оно теперь безопасно.

— Вот для того, чтобы это место стало не диким, я и отправила туда своих людей и гномов. Гномы восстановят постоялый двор, а мои дружинники займутся проводкой караванов через лес, ведь этот путь гораздо короче, чем тот, которым пользуются теперь. Но купеческим караванам надо обеспечить безопасность, и хотя в том лесу сейчас совершенно неопасно, сопровождение воинов будет нелишним, — ответила девушка.

— Разумно, — согласился барон. — Но ведь эти земли вам, вернее, вашей сестре, не принадлежат. Значит, и пошлину за проезд через них вы не имеете права собирать. В чем же ваш интерес?

Милисента загадочно улыбнулась и ответила:

— Через лес два дня пути, и ночевка будет на восстановленном постоялом дворе, а этот двор сейчас не имеет хозяина, следовательно, его владельцем станет тот, кто его и восстановит. И если дорога будет безопасна, то караваны пойдут именно по ней, ведь, как вы верно заметили, барон, пошлину я брать там не могу, да и не собираюсь. Это в отличие от герцога Вэркуэлла, который за проход через свои земли пошлину берет, и немалую. А вот постоялый двор принесет гораздо больший доход, чем я получила бы от взимания пошлины.

— Умно! — одобрил барон. Он если и завидовал, то самую малость, так как понимал, что у него не хватит ни людей, ни ресурсов, чтоб осуществить такую операцию. Но в этом всем было одно «но», и барон его высказал: — А вы, баронесса, не боитесь противодействия со стороны герцога Вэркуэлла? Ведь вы лишаете его очень неплохого источника доходов.

— Пусть попробует, — усмехнулась Милисента, а барон Крэгинс покачал головой:

— Но, баронесса, я понимаю, что в военном отношении с вами сейчас трудно тягаться, даже герцогу, тем более что прошлую его попытку напасть на ваше баронство вы отбили гораздо меньшими силами, чем есть у вас сейчас. Но он может подать жалобу в совет пэров или королю!

— Пусть попробует, — повторила Милисента.

А барон спросил:

— А где ваша младшая сестра? Я бы хотел выразить ей свою благодарность.

Милисента посмотрела в окно, там, на одном из дворов замка, золотисто-изумрудный дракончик надувала большой пузырь, играющий на солнце всеми цветами радуги. Вокруг собралась вся замковая ребятня, они с восторгом следили за действиями дракончика.

— Вы знаете, барон, баронесса Листик сейчас очень занята, занята очень важными делами, и она никак не сможет с вами встретиться.

Саманта, присутствующая в зале, тоже глянула в окно, чему-то усмехнулась и подтвердила слова Милисенты:

— Да, барон, дела настолько важные, что баронесса Листик никак не сможет от них оторваться!

Магистры Захарус и Вайлент, они тоже находились в этом зале, посмотрели в окно, но там, кроме этого странного золотисто-изумрудного дракончика, стоящего на задних лапах, и кучи детей, никого не было. Для них осталось загадкой, как девушки определили, глядя на эти забавы дракончика, что младшая баронесса занимается важными делами именно в эту минуту. Магистр Захарус уже хотел было спросить об этом Саманту, но тут в зал вошел Гуго Норек, капитан дрэгисской дружины.

— Мил, — как-то, на взгляд барона Крэгинса, фамильярно обратился он к баронессе, — там прибыли каких-то два хмыря, в сопровождении десятка вэркуэльских дружинников, говорят, что они какая-то комиссия от Палаты пэров. Гнать?

— Подожди, Гуго, они назвали свои имена? — спросила Милисента.

— Да, граф где Коньяк и маркиз Карапуз, — ответил капитан.

— Граф де Нариньяк и маркиз Игерос, — поправила Саманта. — Добрались-таки! И что они хотят?

— Хотят видеть баронессу Дрэгис, владелицу замка. Так хотят, что очень пожрать требуют!

— Это как? — удивилась Милисента.

— Говорит, ну тот, который Коньяк, требую ауденции…

— Аудиенции, — поправила Саманта.

— Ну да, аудиенции с владетельной баронессой, с оказанием мне полагающегося гостеприимства. Во как! То есть явно на пожрать намекает!

— Милисента, надо сказать Листику. Этот граф сюда приехал расследовать жалобу о нападение дракона на дружину герцога Вэркуэлла, тем более что у того граф уже был, а уж герцог наплел… В общем, надо что-то придумать!

— Сделаем, — ответила Милисента, что-то шепнула Саманте и выбежала из зала. Через некоторое время она появилась во дворе, подбежала к дракончику и стала что-то ей говорить. Дракончик кивнула, после чего опустилась, так чтоб Милисенте удобнее было на нее забраться, и они улетели.

— Я так понимаю, что баронесса Милисента полетела за своей сестрой? — спросил барон Крэгинс.

Саманта кивнула и, усмехнувшись, попросила капитана дрэгисской дружины:

— Гуго, приведите сюда этих гостей, но через полчаса, не раньше.

Капитан вышел, а внимание магистров привлек пузырь, надутый дракончиком. Пузырь под радостные крики детворы поднимался вверх. Поднявшись где-то на пятьдесят метров, он с грохотом лопнул, разбрызгивая вокруг себя разноцветные огни, наподобие фейерверка.

— Этот пузырь… — сказал магистр Вайлент, — он же был изо льда, причем льда очень эластичного! Я не понимаю, как такое сотворить удалось этому дракончику! Но дальнейшее… Ведь этот фейерверк — это чистейшая магия огня!

Саманта, к которой была обращена эта тирада магистра Вайлента, пожала плечами. А магистр Вайлент воскликнул:

— Магия огня! Понимаете? Магия огня! Но ведь драконы не обладают способностями к магии! Они просто магически устойчивы, магией на них нельзя воздействовать! И все! А тут этот дракончик одновременно применяет магию льда и огня! Это в принципе невозможно! Это взаимоисключающие друг друга стихии! А он применяет, создавая… — Магистр не нашелся, как по-научному назвать пузырь, созданный Листиком, поэтому он изобразил руками нечто вроде окружности.

Саманта ему подсказала:

— Пузырь, мыльный пузырь.

— Мыльный ледяной пузырь, наполненный огнем? — хмыкнул магистр Захарус. — Оригинальное определение, представляю военную сводку — боевые маги атаковали противника мыльными пузырями!

— При чем здесь мыльный пузырь? — спросил сбитый с толку магистр Вайлент.

— Дракончик надул мыльный пузырь для этих ребятишек. — Саманта показала на все еще восторженно вопивших детей. — Просто он использовал то, что было ему доступно, можно сказать, подручные заклинания.

— Боевые заклинания, за неимением соответствующих бытовых, используются как подручные для надувания мыльных пузырей? — осуждающе покачал головой магистр Захарус. — Саманта, вы вроде бы имеете влияние на этого дракончика, объясните ему, что…

— Ей, — поправила Саманта. — Этот дракончик — девочка, именно девочка, еще достаточно юная.

— Объясните ей, — продолжил магистр Захарус, — всю опасность таких забав, она может ненароком спалить или разрушить замок, неудобно получится, когда баронесса Листик вернется.

— Да при чем здесь это! — вскричал магистр Вайлент. — Сам факт того, что драконы обладают способностью к магии и способны оперировать заклинаниями такой сложности и на таком уровне, заставляет нас пересмотреть многие постулаты…

— Магистр, не надо так волноваться, — прервала Вайлента Саманта, — такими способностями владеет только один дракончик, и, как вы заметили, она довольно необычна. Она исключение. Поэтому ничего пересматривать не надо.

— Саманта, а откуда у тебя такие сведения, — вкрадчиво спросил магистр Захарус, — об этой юной и необычной… гм, дракончике? Или правильнее сказать — драконе?

— Ах, Артур, ты же знаешь, я дружна с Листиком и Милисентой, следовательно, и с дракончиком тоже, поэтому я знаю немного больше, чем ты. И со всей ответственностью могу сказать, что эта дракончик уникальна. А совмещение магий холода и огня — это моя разработка. Приоткрою вам тайну, это моя магистерская работа, — ответила Саманта. Она не сказала, что эту тему для своей магистерской работы она выбрала всего несколько дней назад, когда Листик ей и Милисенте показала, как работать с холодом. Хранитель Айсгора, наделяя девочку способностями к магии холода, привязал их к крови дракончика. Милисента была кровной сестрой Листика, а Саманту инициировала мама Листика, поэтому у всех трех девушек получилось нечто вроде кровного родства. А это привело к тому, что даром Ледяного Владыки смогли пользоваться и Милисента, и Саманта, конечно, не в той мере, что Листик, но на довольно приличном уровне. Вряд ли Ледяной Владыка мог ожидать такого эффекта, но и у богов случаются ошибки, и это происходит довольно часто. А Саманта, получив это умение, как имеющая большой теоретический опыт, попыталась это умение усовершенствовать. И не просто усовершенствовать, а создать новое боевое плетение — ледяной шар, начиненный огнем. Любой маг, против которого применено такое заклинание, будет выстраивать защиту против льда, но никак не против огня, и выплеснувшийся из такого ледяного шара огонь будет для мага смертельной неожиданностью. Когда же у Саманты получилась такая связка, то она обучила этому заклинанию своих подруг. А так как теперь работать с холодом могли все трое, то подобное плетение Листик и Милисента освоили быстро. Но Саманта и представить не могла, что боевое плетение можно использовать в таком качестве — фейерверка для развлечения детей.

— Мастер Саманта! Только за одну эту разработку вы достойны степени магистра! Считайте, что мой голос на ученом совете академии уже отдан вам! — пылко произнес магистр Вайлент.

— Присоединяюсь к вам, коллега, — кивнул Вайленту магистр Захарус и, поклонившись Саманте, добавил: — Мой голос я тоже отдаю тебе. Эта разработка открывает новую страницу в магической науке!

— Или хорошо забытую старую, — усмехнулась Саманта. — Я использовала некоторые данные из манускрипта времен Империи. Так вот, чтоб сотворить нечто подобное… — Саманта вытянула ладонь, и на ней появился ледяной шарик, как будто подсвеченный изнутри огнем. Впрочем, так оно и было, внутри этой ледяной сферы бушевал жаркий огонь. — Так вот, — продолжила Саманта, — чтоб это воспроизвести, одних теоретических знаний мало, надо еще и обладать некоторыми врожденными способностями.

Магистры согласно закивали, ведь магическими способностями обладали не все люди и не все представители нечеловеческих рас, и эти способности были у всех разные. Магистр Вайлент задумчиво посмотрел на ледяной шар, увеличившийся вдвое, который Саманта теперь крутила на указательном пальце, посмотрел и сказал:

— Это понятно, но то, что вы сумели это сделать, пусть даже только воспроизвести, достойно магистерской степени!

— Саманта, а Милисента и Листик обладают этими способностями? — спросил магистр Захарус и, увидев подтверждающий кивок Саманты, удовлетворенно закончил: — Думаю, что именно совпадение ваших способностей заставляет тебя так много времени уделять обучению именно этих студенток. И мы в этом уже неоднократно убедились!

Магистр Вайлент согласно кивнул, Саманта тоже кивнула, она не стала разубеждать магистров, сделавших не совсем правильные выводы.

Вошедшие в зал Гуго Норек, граф де Нариньяк и маркиз Игерос, а также сопровождающие их воины в цветах герцога Вэркуэлла застали странную картину: активно кивающие магистры и мастер Саманта, непринужденно крутящая на пальце очень странный, но, несомненно, очень опасный боевой пульсар. Что в принципе было невозможно — боевой пульсар сразу же после создания посылается в цель, иначе он может взорваться в руках неосторожного мага. Но с другой стороны, это выглядело так, будто Саманта демонстрирует магистрам свои запредельные возможности, а те, сильно испуганные, ей подобострастно кланяются.

— Леди Саманта! Гости баронесс Дрэгис доставлены! — бодро отрапортовал капитан Норек, нисколько не смущаясь от устроенной Самантой демонстрации. Он долго вел гостей баронесс по длинным и довольно мрачным коридорам замка, создавая у тех впечатление, что их специально так водят, запутывая. Со стороны это выглядело так, будто графа де Нариньяка, маркиза Игероса и их сопровождающих коварно заманили в ловушку и готовятся сжечь этим необычным боевым пульсаром.

— Э-э-э… — начал граф де Нариньяк, но высказаться ему не дали, сзади раздался голос:

— Приветствую вас, граф. Приветствую вас, маркиз. Как добрались?

Обернувшиеся гости увидели, а те, кто стояли к ним лицом, и так видели, как из боковой двери вышли держащиеся за руки Милисента и Листик. Милисента переоделась и теперь была одета в женский охотничий костюм, с широкой юбкой, более нарядный, чем тот, в котором она летала на дракончике. А на Листке был зеленый, в белый горошек, сарафанчик, из-под которого виднелись белые кружевные панталончики, а на ногах белые, тоже кружевные носочки и совсем детские сандалики. Ее рыжие, всегда торчащие в разные стороны волосы на этот раз были собраны в два хвостика, украшенные огромными белоснежными бантами. Листик шмыгнула носом и сказала:

— Ага!

— Что «ага»? — строго спросила Листика Милисента, но девочка уже увидела в руках Саманты переливающийся яркими красками шар и кинулась к ней.

— Ой, Саманта! Дай мне! Я сейчас им бабахну! — закричала Листик, но Саманта быстро втянула шар себе в ладонь, что в принципе было невозможно, потому как созданный боевой пульсар нельзя деактивировать, его можно только взорвать.

— Листик, — не менее строго сказала Саманта, — что «ага»?

Листик растерянно оглянулась, потом посмотрела на застывших гостей, присела в книксене:

— Я вас приветствую, граф. Вас, маркиз, тоже! Ну и вас, раз приехали, — обратилась она к воинам вэркуэльской дружины. Но, поймав строгий взгляд Милисенты, быстро добавила: — Прошу вас разделить со мной трапезу.

Вэркуэльские дружинники расслабились и одобрительно закивали, они пока доехали — успели проголодаться, и такое предложение было в самый раз, а с другой стороны, если приглашают поесть, то жечь боевыми пульсарами не будут. Потому как если сначала накормить, а потом сжечь, получится, что поступили крайне неэкономно — даром перевели продукты.

— Но позвольте… Э-э-э… баронесса, — начал граф де Нариньяк, он понял, что и девушка, и девочка — обе являются баронессами Дрэгис, которые, как он помнил, были сестрами. Но он не узнал в них студенток, всегда ходивших в брюках и более напоминавших мальчишек-сорванцов, чем девушек. Граф мужественно продолжил, вызвав тихий ропот сопровождавших его вэркуэльских дружинников, они с самого утра ничего не ели, так как спешили в дрэгисский замок. Граф обратился к старшей:

— Позвольте, баронесса! Но я бы хотел сначала выяснить один щекотливый вопрос. Как вы знаете, я являюсь представителем Палаты пэров, королевским инспектором, наделенным особыми полномочиями! И вы как владетельная баронесса обязаны оказать мне содействие!

Барон Крэгинс поморщился, в приграничье не любили вот таких напыщенных столичных хлыщей, тем более наделенных особыми полномочиями, добра от них ждать не приходилось, и если бы Милисента собралась выставить этого графа из замка, то барон бы поддержал свою соседку. Но к его удивлению, Милисента спокойно сказала:

— Я готова оказать вам всемерное содействие, граф. Но сначала я бы хотела услышать, в чем оно будет состоять?

— В выяснении обстоятельств вероломного нападения дракона, обитающего в здешних краях, на людей герцога Вэркуэлла. И если его вина будет доказана, а она, по моему мнению, уже несомненно доказана, то и наказании оного дракона! — напыщенно произнес граф.

Милисента кивнула:

— Вполне с вами согласна, граф, но чтобы быть до конца объективным, надо выслушать и противоположную сторону, которую вы так голословно обвиняете.

Все с недоумением смотрели на девушку, не понимая, к чему она клонит. А Милисента повернулась к своей младшей сестре:

— Листик?

— Ага! — ответила девочка. И продолжила, обращаясь больше к вэркуэльским дружинникам: — Раз ваш граф так хочет, то с обедом придется подождать, пока он проведет все свои следственные деяния.

— Действия, — поправила девочку Саманта, — он будет проводить следственные действия, за деяния — наказывают.

— Ага! Наказание у него еще впереди, — согласилась Листик. — Ладно, это потом. Но пока он тут будет действовать, будем без обеда! Ну пошли!

Девочка повела за собой графа и его эскорт. Все, кто был в зале, шли за Листиком, всем было интересно, что такое придумали сестры, а в том, что они что-то придумали, не сомневался никто. Все настолько целеустремленно шагали за девочкой, что не заметили, как отставшая Милисента передала Гуго Нореку какой-то сверток.

Девочка вывела сопровождавших ее в один из дворов замка. Судя по размерам, этот двор использовался как плац для воинских упражнений. Сейчас этот широкий двор казался маленьким. На нем сидели четыре огромных дракона. Самый большой дракон, темно-коричневого цвета, раза в четыре был больше Зюзюки.

— Вот, — гордо сказала Листик, теперь граф де Нариньяк ее узнал, эта была та самая студентка, которой мастер Саманта приказала ему помогать в поисках дракона и которая собиралась рушить все встречные замки. А Листик продолжила: — Как мы и договаривались, граф, я изловила всех окрестных драконов! Причем, как вы видите, взяла их всех живьем! Вы ведь живые?

Последние слова Листик адресовала драконам, те застучали хвостами по плитам двора, при этом издавая громовой рев, оглушивший присутствующих.

— Листик, не так громко! — поморщившись, сказала Саманта, сказала почему-то девочке, а не драконам.

— Ага, — ответила девочка и, обращаясь к драконам, строго приказала: — Слышали? Не так громко!

Драконы снова заревели, видно выражая свое согласие. Заревели не так громко, как в первый раз, но все равно оглушительно. Когда у присутствующих прошел звон в ушах, Листик сказала, обращаясь к графу де Нариньяк:

— Ну чего стоите? Приступайте!

— К чему? — не понял граф.

— К своим деяниям, за которые мы потом вас… Ой, к своим следственным действиям. Вот вам все обитающие в окрестностях драконы, можете их допрашивать!

— Но допрашиваемый не должен оказывать сопротивления, — растерялся граф.

Листик серьезно оглядела драконов и удивленно спросила:

— А разве они оказывают сопротивление? По-моему, пока очень смирно сидят!

— Вот именно — пока! Они же могут в любую минуту напасть! — загорячился граф. — Надо эту возможность исключить, надо бы их обездвижить!

— А как? — опять спросила девочка. — Как вы себе это представляете? Думаете заковать их в кандалы? Так, как вы поступаете со всеми своими подследственными?

— Было бы неплохо, — поддался на провокацию девочки граф.

— Капитан Норек! Выдайте графу кандалы! — приказала девочка.

Гуго протянул графу наручники, большие и крепкие, в них можно было заковать даже орка, но никак не дракона.

— Э-э-э… — Граф взял наручники и с недоумением их рассматривал. А Листик ехидно сказала:

— Вот, граф, вам надо, вы и надевайте на них наручники, я свою часть работы выполнила! — И, обращаясь к окружающим, сказала: — Драконов поймала? Поймала! Причем всех, кто живет здесь в окрестностях. Условия для допроса обеспечила? Обеспечила! Так что вы, граф, тут допрашивайте, а мы пошли обедать, — закончила Листик под ухмылки и даже смех окружающих. Казалось, даже драконы смеются.

— Да, граф, моя студентка выполнила все ей порученное. Она собрала вам всех местных драконов. А вы уж делайте с ними что хотите, — добавила Саманта, уже под откровенный смех окружающих.

— Ну что? Идете разделять со мной трапезу? — поинтересовалась Листик у присутствующих. Отказываться никто не собирался, только граф, сжимая в руках наручники, спросил жалобным голосом:

— А как же я?

— А вы, граф, допрашивайте, допрашивайте, — посоветовала Милисента. — Когда еще вам выпадет такой счастливый случай — допросить драконов, тем более что собрать их всех тут было очень нелегко.

Ухмыляющиеся люди потянулись к входу в замок, казалось, что наблюдающие за этим драконы тоже ухмыляются.

— Но как же я? — чуть ли не завопил граф и не нашел ничего лучше, чем заявить: — Как же я буду их опрашивать, мы же не представлены!

Листик остановилась и подняла бровки:

— Уже опрашивать? Допрашивать их передумали? Ну если только опрашивать, то я вас представлю. Это граф де Нариньяк, его секретарь — маркиз Игерос, — девочка указала на графа и маркиза и, поочередно указывая на драконов, представила и их: — Ханнау, Фарранау, Уланнау и Гирокау.

Большой коричневый дракон, которого звали Гирокау, что-то проревел, видно, что-то очччень приветственное, потому что очень уж громко проревел. От столь дружелюбного приветствия у графа снова заложило уши, а маркиз, который оказался сообразительнее графа и успел свои уши заткнуть, обратился к девочке:

— Уважаемая баронесса Листик, я думаю, что в опросе драконов нет необходимости. Вы же не откажетесь нам рассказать об интересующем нас после трапезы, эта беседа доставит нам массу удовольствия! — Маркиз изобразил изысканный придворный поклон.

Листик тряхнула бантиками:

— Ну если передумали, то пошли!

Девочка весело вприпрыжку побежала за остальными людьми, удалившимися на значительное расстояние. Графу и маркизу, чтоб не отстать от девочки и не заблудиться в лабиринте замковых переходов, пришлось почти бежать за ней.

Поздний обед прошел в теплой и дружеской обстановке. Приглашенные вели себя прилично и в чужие тарелки не лазили. Когда подали десерт, граф де Нариньяк, который уже пришел в себя после демонстрации ему драконов, спросил у Листика:

— Прошу меня извинить, но я бы хотел узнать, что такое количество драконов делают в вашем замке?

— Вы же хотели, граф, чтобы я поймала вам дракона? И мастер Саманта мне это поручила, вот я и выполнила это порученное мне задание, — ответила девочка.

— Но я просил поймать мне того дракона, который напал на людей герцога Вэркуэлла! А там было их четыре! А в жалобе герцога упоминается только один дракон!

— Так надо было спросить их, кто напал! Что ж вы этого не сделали? — удивилась Листик. — Я так старалась, ловила их по всему баронству! А вы теперь еще и предъявляете мне какие-то претензии!

Граф слегка скривился, ведь баронесса — формально — выполнила порученное ей задание. Но кто ж знал, что она его именно так выполнит! А вот попробуй допроси дракона, да еще и не одного! И при этом не пойманного, а очень даже свободного! Но поднаторевший в различного рода интригах граф вывернулся, он, хитро прищурившись, спросил у младшей баронессы:

— А не поведает мне ваша милость, что эти драконы делают на территории вашего баронства?

Листик растерялась, но вместо нее ответила Милисента:

— Эти драконы занимаются борьбой с сельскохозяйственными вредителями!

Графа слегка выбил из колеи такой ответ, и он не нашелся что сказать, но ему на выручку пришел маркиз Игерос:

— Насколько я сведущ в сельском хозяйстве, то с вредителями борются птицы. А эти драконы как-то для птиц… гм… несколько великоваты! Вы не находите?

— Вы, маркиз, немного отстали от жизни. Птицы борются с мелкими вредителями, а для борьбы с крупными — драконы в самый раз, — ответила Милисента.

— Это какие же должны быть вредители, чтоб на них напускать драконов? — не унимался маркиз.

— Лоси, к примеру, или кабаны, вот у вас, барон, — Милисента обратилась к барону Крэгинсу, который тоже остался на обед, — у вас кабаны наносят вред сельскому хозяйству?

Барон как раз взял бокал вина и хотел что-то спросить у Саманты, за разговором Милисенты и маркиза Игероса он не следил, но последнюю фразу услышал, поэтому с горячностью ответил:

— Конечно, баронесса Милисента, вредят! Да еще и как вредят! Особенно на тех полях, что возле леса! Бывает, за ночь так изроют, что просто… — Барон махнул рукой, не находя слов, чтоб выразить тот вред, что наносят кабаны.

— Вот видите, маркиз, у нас в приграничье разных вредителей хватает с избытком! Даже драконы не всегда помогают, — развела руками Милисента.

— Но позвольте, баронесса, почему же ваш… э-э-э… сторожевой дракон напал на людей герцога Вэркуэлла? — вернулся к интересующей его теме опомнившийся граф де Нариньяк.

Ему ответила младшая баронесса:

— Понимаете, граф, эти люди, ну которые от герцога, полезли на поле, вот дракон и подумал, что это совсем не люди, а новый вид сельскохозяйственных вредителей. Тем более что эти люди совсем на людей не были похожи, даже на нелюдей похожи не были — ну чисто сельскохозяйственные вредители!

— Почему? Почему вы так… — начал граф, снова сбитый с толку ответом младшей баронессы. Но та не дала ему спросить.

— Да потому что люди не будут жечь и топтать поля! И даже нелюди их не поджигают! А эти сразу жечь начали! И если бы не дракон, то и деревню бы сожгли! Вот дракон и предотвратил это безобразие. И если всякие полезут, то еще раз получат! — грозно закончила Листик, с вызовом глядя на потупившихся вэркуэльских дружинников, составлявших эскорт графа и маркиза. Девочка не сказала, что этим сторожевым драконом была она сама.

— Но позвольте, леди, это был не простой дракон! Этот дракон плевался огнем! Так говорят все очевидцы! — поднял голову десятник вэркуэльских дружинников.

— Ничего и не плевался! — обиделась Листик. — Плеваться нехорошо! Это даже драконы знают!

— Очевидцы? Какие очевидцы? — вмешалась Милисента и, обращаясь к десятнику, которого узнала, сказала: — Вы, наверное, там тоже были, герцог Ринус, а теперь приехали сюда, да еще и претензии предъявляете!

Старший сын герцога Вэркуэлла покраснел, а Листик добавила:

— Ага, они так улепетывали, что только пятки сверкали, вся вэркуэльская гвардия! Испугались одного маленького дракончика!

— Но тот дракон был ненормальным! — вскричал Ринус Вэркуэлл. — Он же огнем плева… Бросался! А все знают, что нормальные драконы не могут вот так огнем…

— Что-о-о?!! — вскочила разозленная Листик. — Это кто ненормальный? Ты сам ненормальный!

— Так, тихо! Все сели и успокоились! — командным голосом рявкнула Саманта.

Милисента усадила вскочившую Листика, младший герцог Вэркуэлл смутился и тоже сел, ведь он вел себя совсем неподобающе, кричал на баронессу, пусть и не дружественную баронессу, но все-таки девочку.

— Успокоились! — повторила Саманта. И, строго оглядев всех, продолжила: — Герцог был в своем праве, попытавшись разрешить конфликт с помощью оружия, это прописано в королевском эдикте «О разрешении спорных вопросов, возникающих между владетелями». Но согласно тому же эдикту баронесса Дрэгис тоже имела право «…защищаться всеми доступными средствами, дабы предотвратить урон, возникающий вследствие ведения избыточных военных действий…» — процитировала Саманта по памяти и, сдвинув брови, подытожила: — В эдикте от восемьсот двадцать третьего года так и написано — «доступными средствами»! И нигде не сказано, что этим средством не может быть дракон!

— Но там написано — «вследствие ведения избыточных военных действий»! — начал возражать младший герцог. — А разве можно считать избыточными военными действиями — пару сожженных стожков, деревню мы же не успели подже…

— Ага! Не успели! — вмешалась Листик, ее поддержала Саманта:

— Избыточность определяет защищающаяся сторона, — и, обратившись к старшей баронессе, попросила: — Милисента, процитируй.

— «Понятие избыточности вводится, дабы уменьшить возможный урон, наносимый хозяйству стороны, возражающей супротив претензий стороны обвиняющей. Вводится с целью недопустимости неуплаты налога на „разрешение спорных вопросов“», — тоже по памяти процитировала Милисента и пояснила: — Это введено потому, что конфликтующие стороны отказывались платить налог, налагаемый на боевые действия, мотивируя это полученным уроном. Кстати, герцог, ваш отец так и не уплатил этот налог, хотя он был стороной-зачинщиком. Не уплатил, мотивируя это смехотворной причиной: применение стороной-оппонентом запрещенного средства обороны — дракона. Но как мы выяснили, дракон не является запрещенным средством!

— Но это же был не простой дракон, а огнедышаший! Это ненормально! Таких драконов не бывает! Это не магия, это запрещенное колдовство! — опять начал возражать младший герцог.

— Но почему же не бывает? — искренне удивилась Саманта. — Давайте спросим у специалиста. Магистр Захарус, что говорит об этом магическая наука?

Магистр Захарус улыбнулся, он сидел рядом с магистром Вайлентом. Они оба с интересом слушали, изредка тихо переговариваясь между собой.

— Магической науке до последнего времени не были известны огнедышашие драконы, но это не значит, что они не существуют! — начал магистр Захарус так, словно он читал лекцию студентам. — Но наука не стоит на месте! И в свете новых открытий такие драконы появились!

— Это что, выходит, что таких драконов маги вывели? — пораженно спросил маркиз Игерос, который четыре месяца искал следы этого огнедышащего дракона и не мог найти, а тут вот так, походя, упоминают, что такие драконы есть.

— Нет, молодой человек, — ответил магистр Захарус, окончательно войдя в роль лектора, — маги пока таких драконов не выводят, но если появится такая надобность, то это вполне возможно.

Листик прыснула смешинками, Милисента тоже заулыбалась, а Саманта, сохраняя строгое лицо и незаметно подмигнув магистру Захарусу, укоризненно сказала, обращаясь к младшему герцогу Вэркуэллу:

— Очень нехорошо, герцог, очень! Вы уклонились от уплаты налогов, мотивируя это смехотворной причиной — мол, видели огнедышащего дракона! Если каждый, кто увидел дракона, огнедышащий он там или нет, перестанет платить налоги, то наступит финансовый коллапс государства. — Саманта осуждающе посмотрела на Ринуса Вэркуэлла и, уже обращаясь к графу де Нариньяку, продолжила: — Не платить налоги не просто нехорошо, это просто преступно! Вот чем надо вам, граф, заняться. Как представитель Палаты пэров и королевский инспектор вы просто обязаны этим заняться!

— Но я прибыл сюда по другому делу! — попытался отбиться граф де Нариньяк.

— Но, обнаружив такие вопиющие нарушения, вы просто обязаны на них обратить внимание и принять меры по пресечению…

— И высечению… — хихикнула Милисента.

Саманта на нее строго посмотрела и продолжила:

— По пресечению выявленных нарушений и строгого наказания совершивших эти нарушения!

— Да, безобразные нарушения, — поддакнула Листик. Саманта и на нее строго глянула, но девочка, нисколько не смутившись, продолжила: — Прямо-таки вопиющие! Как и они сами! Как они вопили, когда разбегались!

Милисента одернула свою сестру, и та замолчала. Но продолжала улыбаться.

Младший герцог Вэркуэлл знал, что лучший способ защиты — это нападение, поэтому попытался перевести стрелки на сестер:

— Я заявляю протест! Господин граф, баронесса Дрэгис произвела захват королевских земель, направив свой отряд в Иланский лес! Это военный захват! В том же отряде есть воины!

— А почему вы раньше не направили туда своих людей, герцог? — ехидно спросила Милисента. — Боялись, да? Знали, что там завелась какая-то нечисть, и боялись? А когда другие убрали эту опасность, то сами хотели туда сунуться? Но не успели? Так же как с Ларнийским перевалом! И у вас была прекрасная возможность помочь своим соседям в борьбе с птарами. Помогли бы — заслужили бы их благодарность. Но ни одного вашего воина я в приграничных баронствах не видела, а сейчас, насколько я знаю, вы подтягиваете к их границам свои войска.

— Да, герцог! Леди Милисента совершенно права, вы направили свои войска к моим границам, почему вы это не сделали, пока мы отбивались от чудовищ? А сейчас, когда моя дружина ослаблена, вы проявляете столь недружелюбные действия! — гневно выдал барон Крэгинс.

— Не беспокойтесь, сосед, Гирокау будет в лесу, в вашем баронстве, — улыбнулась Милисента. И ехидно обратилась к представителю Палаты пэров: — Мы же пришли к выводу, что охранять сельскохозяйственные угодья от всяких вредителей с помощью драконов — разрешено, в эдикте от восемьсот двадцать третьего года на это же нет никаких запретов, не так ли, граф?

Барон Крэгинс громко захохотал, сам бы он вряд ли выстоял против герцога, нет, герцог бы не стал захватывать все приграничное баронство, ему совсем не нужны эти пограничные проблемы, а вот отхватить кусок плодородных земель у ослабленного соседа — это запросто. Тем более что дружины крэгинского баронства, да и двух соседних сильно ослаблены после нападения птаров. Но теперь, когда Милисента недвусмысленно дала понять, что не останется в стороне от конфликта, да еще и драконов науськает, нападать становилось опасно. Младший герцог растерянно посмотрел на представителя Палаты пэров, и тот пришел к нему на помощь:

— Да, госпожа баронесса, что вы скажете по поводу ваших последних действий? Ведь это захват коронных земель! Преступный самозахват, и отвечать за это придется по всей строгости закона, и я как представитель Палаты пэров и королевский инспектор…

— У вас, граф, как королевского инспектора должен быть перстень Истины, подтверждающий ваши полномочия, — перебила графа Милисента.

— Не сомневайтесь, он у меня есть! — напыжился граф де Нариньяк и продемонстрировал перстень.

— Тогда вот прочтите это! — Милисента достала из-за обшлага рукава свернутый в трубочку пергамент, именно на таких пергаментных листах, а не на бумаге печатались королевские указы. Граф развернул его и начал читать, по мере чтения у него лезли брови вверх.

— Читайте вслух, — попросила Милисента.

— «Сим подтверждается, что все земли, именуемые Иланским лесом, и земли, лежащие между вышеупомянутым лесом и землям дрэгисского баронства, передаются во владение баронессы Листикалинарионы Дрэгис», — громко, словно декламируя, прочитал королевский инспектор.

— Подтвердите подлинность подписи, — почти приказала Милисента.

Инспектор провел перстнем над подписью под текстом, и перстень загорелся синим цветом.

— Э-э-э… но тут только подпись наследницы, принцессы Милисенты. Принцесса, как наследница, имеет право издавать подобные указы, но их можно обжаловать в Палате пэров! Пока этот указ не подтвердил король, он не имеет юридической силы! И он не обязателен к исполнению! Но поскольку этот указ выводит эти земли из-под юрисдикции короны, то они считаются как бы ничейными, и тот, кто имеет право…

— Такая вот юридическая казуистика, — сказала, непонятно кому жалуясь, Милисента, — вывести из-под юрисдикции имеет силу, но передать тому, кому надо, не имеет. И каждый, кто имеет право, то есть силу, может захватить! Но я уже захватила. Так что право имею именно я! Как сильнейшая!

— Но это можно оспорить в Палате пэров, пока этот указ принцессы не подтвержден королем. И тогда, чтоб выполнить решение Палаты, сюда будут направлены объединенные войска лендлордов! — возразил граф де Нариньяк.

— Я это предвидела, — пожала плечами девушка и достала второй пергаментный лист. Она протянула его графу, тот аккуратно его взял и прочитал:

— «Все решения моей дочери и наследницы, принцессы Милисенты, которые она примет в пользу баронессы Листикалинарионы Дрэгис, имеют силу утвержденного закона».

— Подпись! Читайте подпись! — властно приказала Милисента.

— «Король Зелии, Саеш Третий», — прочитал королевский инспектор. Слегка дрожащей рукой с перстнем он провел над пергаментом, перстень интенсивно засветился синим.

— Так вы хотите пойти против королевского указа, господин королевский инспектор? — произнесла Милисента с прежней властностью в голосе. Потом она обвела присутствующих взглядом, от которого те поежились, и спросила: — Или кто-то хочет оспаривать королевский указ в Палате пэров?

Присутствующие молчали, они понимали, что если будет нарушен королевский указ, то восстанавливать справедливость прибудут не дворянское ополчение и не дружины лендлордов, а королевская гвардия. Да и отобрать эти земли у дрэгисских баронесс будет очень трудно, их дружина по численности почти сравнялась с дружиной герцога Вэркуэлла. И еще были драконы, почему-то слушавшиеся сестер.

Фиоринэль эл Минэтэйнион, светлый эльф, магистр академии Магических Искусств, заведующий кафедрой ботаники целительского факультета, сидел за столом и наблюдал за сельской лекаркой Мартой. Лекарка что-то перекладывала у печки, готовила какие-то травы. Завтра отдельный отряд экспедиции академии отправится в горы. Поскольку домик лекарки находился не так уж и далеко от тракта, шедшего на Ларнийский перевал, то за теми участниками похода, что жили у лекарки, основная часть отряда во главе с магистром Захарусом заедет по пути. Потому как вызывать их в дрэгисский замок, ставший главной базой экспедиции, не имело смысла — потом все равно пришлось бы ехать в эту сторону. Лекарка молчала. Молчал и магистр. Их молчание было прервано шумным появлением двух эльфиек — светлой и темной.

— Уважаемая Марта, — обратилась к лекарке светлая эльфийка, — Ирэн говорит, что надо обязательно положить к травам целительского набора гнилец крестовидный. Но ведь эта трава входит в состав зелья, применяемого только моряками, — зелья, помогающего от морской болезни! А мы же идем в горы! Что же там может вызвать морскую болезнь?

Лекарка прищурилась, кивнула и спросила у темной эльфийки:

— Ирэн, почему ты так решила, что тебя натолкнуло на эту мысль?

— Понимаешь, мама, — задумчиво произнесла эльфийка, произнесла, не заметив своей оговорки, светлая эльфийка тоже не обратила на это внимания, а вот магистр эл Минэтэйнион бросил быстрый взгляд сначала на Ирэн, а потом на Марту. А Ирэн продолжила: — Что-то меня как будто толкнуло, когда я перебирала травы, комплектуя лекарский набор первой помощи. Да, я знаю, это снадобье совсем не нужно в горах, но что-то мне подсказывает, просто кричит, что это надо взять!

Марта снова кивнула и сказала:

— Раз просто кричит, то надо брать. Интуиция очень часто подсказывает нам верное решение возникшей проблемы, а иногда и той проблемы, которая возникнет в отдаленном будущем, но мы редко к своей интуиции прислушиваемся. Нам кажется, что предлагаемое решение противоречит логике. Но как мы можем оценить логику того, что еще не случилось? Иногда какая-нибудь мелочь, кажущаяся нам никчемной и незначительной, может спасти жизнь, а может ее и погубить. А это снадобье много места не займет и тяжести к той поклаже, что вы берете, не прибавит. Так что, бери, доченька. К интуиции надо прислушиваться.

Эльфийки согласно кивнули, вежливо поблагодарили за совет и убежали. А эльф внимательно посмотрел на деревенскую лекарку, или, скорее, лесную травницу, и спросил:

— Маритининиэль, почему?

— Узнал, — усмехнулась травница. — Я думала, раньше узнаешь. А Ирэн я подобрала раненую, выходила. Ну и что, что дарк, скажешь — не просто дарк, а клан Мягко Ступающих? Видишь, знаю я, знаю. Знаю и то, что она прошла полный курс подготовки, и знаю, какой экзамен проходят окончившие этот полный курс, чтобы получить мечи.

— Она убила разумного! — гневно воскликнул эл Минэтэйнион.

— Фиоринэль, можно подумать, ты не убивал!

— Это было по необходимости, в порядке самозащиты! А Мягко Ступающие убивают невиновных! Убивают тех, на кого указывают их старейшины!

— Да, она убила! Убила старейшину, который приказал ей убить ребенка! Такое вот ей придумали испытание. Убила и забрала его мечи! — почти выкрикнула Марта.

— Но, Маритининиэль, это же очень опасно! Если она это сделала, то стала изгоем в своем клане! А если она еще и убила старейшину, то на нее должна была быть объявлена охота!

— Охоту объявили бы, если бы она просто убила, но она вызвала его на поединок. Она отказалась убивать ребенка, и за неисполнение приказа ей грозила смерть. Но она обвинила старейшину в оскорблении. Обвинила в том, что он ее унизил, дав задание убить несмышленое дитя, а не опытного воина. Старейшина вынужден был принять вызов, а Ирэн потребовала — бой насмерть, мол, такое оскорбление можно смыть только кровью.

— Но почему ей назначили такое странное испытание — ребенок, а не воин? — спросил эльф.

— Тот, кто учил Ирэн, был хорошим бойцом, он очень хорошо обучил девушку. Она тоже стала очень хорошим бойцом, она бы легко расправилась с любым противником, если бы это был воин. Но клан Мягко Ступающих — это клан убийц, а не воинов. И боец этого клана должен быть готов убить любого, на кого укажут старейшины. А учитель Ирэн, на свою голову, был не только хорошим бойцом, но он был и хорошим психологом, он понял, что Ирэн убьет любого воина, но не сможет поднять руку на ребенка, вот он и назначил ей такое испытание.

— Но если бы надо было убить не ребенка, а взрослого, Ирэн выполнила бы это задание и осталась в клане и стала бы хладнокровным убийцей! Понимаешь, Маритининиэль, убийцей! Тем, на кого ее учили! И рано или поздно она бы…

— Рано или поздно она бы сорвалась, она не смогла бы убить ни ребенка, ни беременную женщину, ни… — Лекарка махнула рукой. — В общем, она бы сделала то, что сделала. Только вот последствия были бы более трагичные для нее.

— И более кровавые для клана, — закончил эл Минэтэйнион.

— Так и случилось, — пожала плечами лекарка. — Или ты думаешь, что молодая девушка, убившая одного из старейшин, одного из лучших мечников клана, была вот так просто отпущена? Ей отдали мечи побежденного, дали полдня форы и пустили по следу три боевые пятерки. То есть организовали охоту, но не официальную.

— Три пятерки! — пораженно воскликнул эльф. — Маритининиэль, ты хочешь сказать, что она их всех… Ведь боевая пятерка дарков не сходит со следа, пока не добьется своего или пока не погибнет! А Ирэн жива!

— Почему всех? — усмехнулась женщина. — Четверых из последней пятерки добила я.

— Ты хочешь сказать, что ты… Не может быть! Тебя хоть и учили, но не до такого же уровня!

— Девочка не только мечник, она еще и сильный маг, да, она была сильно изранена, но и тем тоже досталось неслабо. Так что моих сил хватило с ними расправиться, тем более что магией я тоже неплохо владею. — Марта закончила перебирать свои травы и опустилась на стул напротив эльфа. — Вот тут ты в моем уровне можешь не сомневаться. Ну что ты хотел еще спросить?

— Маритининиэль, почему ты ушла? Почему ты тогда ушла?

— А почему ушел ты? Почему молодой, подающий большие надежды маг жизни ушел из Светлого Леса? Ушел, не попрощавшись, что я должна была подумать?

— Я не мог иначе, мои исследования вызвали, ну ты помнишь, какую реакцию они вызвали среди наших старейшин. Они бы запретили мне работать дальше.

— И что теперь, ты продолжаешь работать над той проблемой?

— Нет, я понял, что развитие той темы опасно для всего живого. Может, это слишком громко сказано, но это действительно опасно! Я это понял и прекратил работы.

— Выходит, старейшины были не так уж и неправы? — подняла брови Марта.

— Выходит, что так. Но я понял это только со временем. Все мы делаем ошибки, особенно в молодости, и за них приходится расплачиваться, только вот иногда это очень дорого обходится, плата получается несоразмерна содеянному. — Эльф произнес это, не сводя своего грустного взгляда с лекарки. А Марта задала еще один вопрос:

— Почему же ты теперь не вернешься в Светлый Лес?

— Потому что старейшины все же неправы! — При этих словах брови Марты снова удивленно поднялись, а эльф с горячностью продолжил:

— Мой пример, пусть я и был неправ, только показал, что политика, проводимая советом, ведет народ эльфов к вырождению! Мы медленно, но верно вымираем! Если дарки как-то сумели вписаться в современное общество, пусть и в качестве наемников и убийц, то светлые, со своей изоляционистской политикой, дошли до последней черты!

— Почему же здесь, в зелийском королевстве, эльфийская диаспора довольно обширна? И вроде из здесь живущих эльфов никто вымирать не собирается.

— Эльфы, живущие здесь, не хотят или уже не могут жить в лесу, они, как бы это лучше сказать… ну не совсем эльфы.

— Как и ты, — кивнула лекарка.

— Как и я, — согласился эльф, грустно улыбнувшись, — как и я, впрочем, как и ты. Разве ты этого сама не чувствуешь?

— Я? — удивилась Марта. — Знаешь, я как-то об этом не задумывалась. Сначала, пока я пряталась, было не до этого, потом появилась Ирэн. Надо было и ее прятать. Так что мне было некогда об этом думать.

— Но ты же не собираешься прятаться вечно? Тем более теперь, когда тайна Ирэн раскрыта! Думаешь, Мягко Ступающие забывают такие пощечины? Теперь за девочкой снова придут, они узнают, где Ирэн, рано или поздно, но узнают. И придут, получается, придут не только за ней, но и за тобой!

— И что же мне теперь, бедной, делать? — улыбнулась Марта.

— Не знаю, ты же была лучшей видящей. Разве ты не можешь предсказать грядущие события?

— Видящей? — грустно улыбнулась лекарка. — Что вы знаете о видящих? Нас запирают в золотые клетки и заставляют смотреть. Смотреть в грядущее. Не понимают, что очень многие видят дорогу только до первого перекрестка, ну до второго, не дальше. А там новые события и новые перекрестки. И увидеть все вероятные направления пути просто невозможно.

— Но ты же можешь…

— Могу, до третьего. А дальше? И потом, когда смотришь вдаль, то можешь не заметить камня под ногами, споткнуться об него и разбить голову. Вот так! А ты говоришь — видящая!

— Маритининиэль, я не могу ничего предложить, кроме своей помощи. И клянусь, я буду тебя защищать!

— С чего бы это? — как-то очень грустно спросила лекарка.

— Потому что я не хочу потерять тебя снова! Потому что я люблю тебя! — Эльф вскочил с места, подошел к лекарке, тоже вставшей со своего места, и обнял ее. Марта не стала вырываться, она посмотрела ему в глаза и спросила:

— А Ирэн? Ее ты тоже будешь защищать?

— Ее тоже! — не раздумывая, ответил эльф. — Ее тоже, все, кто дороги тебе, дороги и мне! И я буду вас защищать, сколько хватит моих сил! Сколько хватит моей жизни! Я люблю тебя, Маритининиэль!

Фиоринэль эл Минэтэйнион поцеловал Марту, и она ответила на его поцелуй.

— Ага! И здесь целуются! — раздался хрипловатый голос. — Стоит их только оставить без присмотра, так сразу же целоваться начинают! Ой! — Громко ойкнувшую Листика втолкнули в комнату, так как она встала на пороге и комментировала увиденное, никого не пропуская внутрь.

В комнату ввалились магистры Захарус, Вайлент, мастер Саманта и Милисента.

— Ну чего толкаетесь! — закричала девочка. — Подглядывать нехорошо! А вы сюда все такой кучей подглядывать!

— А ты? — улыбнувшись, спросила Марта, вернее, теперь уже не Марта, а светлая эльфийка Маритининиэль, потому что с нее сошла прежняя личина.

— А я не подглядываю! Я конструирую факт, — наморщив лоб, ответила Листик.

— Не «конструирую», а «констатирую»! И вообще, общение с королевским инспектором графом де Нариньяком тебе явно не пошло на пользу, — заметила Саманта.

— Да, не пошло, совсем не пошло, — тяжело вздохнув, согласилась Листик. И серьезно добавила: — У этих столичных ответственных чиновников нельзя научиться ничему путному!

— Это точно, — согласилась Милисента.

Все засмеялись, а магистр эл Минэтэйнион, немного отстранившись от Маритининиэль, объявил:

— Познакомьтесь, господа, это моя невеста Маритининиэль!

— Это уже третья! — радостно воскликнула Листик.

Маритининиэль, тоже отстранившись, удивленно спросила:

— Как — третья?!

— Ага, — важно кивнула Листик, — ты третья невеста! Первая — Флина, вторая Талина. А ты, Марта, будешь третьей!

Маритининиэль, уже совсем отстранившись, но не выпуская эльфа из рук, строго спросила:

— Фиоринэль, когда ты успел? Ты же здесь все время раненый лежал! И потом, они же русалки!

— Какие русалки, какие невесты! — вскричал ничего не понимающий эльф.

Вошедшие вместе с Листиком засмеялись, а покрасневший магистр Вайлент сказал:

— Флина — это моя невеста! Да, она русалка, ну и что? Что здесь такого? Насколько я знаю, межрасовые браки не запрещены! И у нас может быть здоровое потомство!

— Да, может, и не просто может, а уже будет, — подтвердила Листик, — мальчик и девочка.

— Как мальчик и девочка? — растерялся магистр Вайлент. — Почему мальчик и девочка?

— Ну вы же хотите сына, а Флина хочет дочку, вот у вас и будут сразу мальчик и девочка, — очень серьезно объяснила Листик.

— Но… но откуда вы знаете? — спросил ошарашенный магистр Вайлент.

— Раз Листик так говорит, то так и будет, — подтвердила Маритининиэль, — она в этом разбирается.

— В чем разбирается, в мальчиках и девочках? — никак не мог прийти в себя магистр Вайлент. — Как она может разбираться?! Она же сама еще ребенок!

— Я неправильно выразилась, прошу прошения, — склонила голову эльфийка, — Листик это просто видит. А Флина русалка, а русалки могут выбирать пол и количество своих будущих детей.

— Э-э-э… то есть они могут по желанию… — Магистр Захарус не нашелся, как сформулировать свою мысль, но решительно закончил: — Это очень интересный научный факт! Эта информация нигде не была ранее отражена!

— Что ж тут неизвестного, — пожала плечами Листик, — тут об этом все знают, тут очень много родственников русалок.

Маритининиэль, глядя на так до конца и не пришедшего в себя магистра Вайлента, с улыбкой кивнула. А магистр Захарус хлопнул магистра Вайлента по плечу:

— Так вас, коллега, можно поздравить? У вас будут и сын и дочка, как я вам завидую!

Листик посмотрела на магистра Захаруса и предложила:

— А хотите, мы и вам русалку найдем? Здесь их у нас много! Выберете себе ту, какая вам больше понравится!

— Тут у вас просто какое-то русалочье брачное агентство, не успели мы попасть в приграничье, как одних уже почти женили, а другим насильно и очень активно невест подыскивают! — смутился магистр Захарус, остальные заулыбались. Тут уж магистр Вайлент хлопнул Захаруса по плечу:

— Ну что вы, коллега, всё на добровольных началах, а вы подумайте, когда еще такая возможность будет!

— Нет, спасибо! Я пока обойдусь, тем более что у меня уже есть невеста, вы лучше вот ей подыщите! — пришел в себя магистр Захарус, при этом, злорадно улыбаясь, показал на Саманту.

— Не, ей невеста не положена, она сама может стать невестой, — серьезно сказала Листик, — потом, когда захочет…

Тут уж засмеялись все присутствующие, настолько серьезный был вид у девочки. Опять открылась дверь, и в домик заглянули Ирэн и Миримиэль. На темную эльфийку преображение лекарки из пожилой человеческой женщины в юную эльфийку не произвело никакого впечатления, а вот светлая застыла пораженная.

— Ой! Марта, это вы? — воскликнула Миримиэль.

Эльфийка, которую до сих пор обнимал магистр эл Минэтэйнион, улыбнулась:

— Да, Миримиэль, это я.

Магистр Захарус, который раньше не видел Марту, подозрительно оглядел всех присутствующих и голосом прокурора спросил:

— Так, я так понимаю, что уважаемая Маритининиэль раньше выглядела совершенно по-другому? Да? Я не буду спрашивать почему, видно, у нее для этого были достаточно веские причины. — Магистр эл Минэтэйнион энергично закивал, а начальник экспедиции продолжил: — И я так понимаю, что свой облик она сменила совсем недавно, буквально перед нашим приездом, раз Миримиэль ее в этом новом виде не видела, а почему остальные не удивились? Или вы уже видели?

— Нет, — ответила мастер Саманта, — я не видела. Но я видела ее истинный облик.

— Это как? Не видела, но видела? Саманта, объясни! — потребовал магистр Захарус.

— Я вижу истинный облик под мороком, под любой личиной, — ответила Саманта и, предвосхищая новый вопрос, добавила: — Милисента и Листик тоже обладают этими способностями. А магистру Вайленту сейчас не до этих мелочей.

Действительно, тот с отсутствующим видом смотрел в окно. Там наблюдалось некоторое оживление среди студентов. Листик тоже выглянула в окно:

— Вот и недостающие невесты появились, Флина и Талина. Флина к вам, магистр Вайлент, а Талина к Кленму.

Захарус покачал головой и сказал:

— Наверное, студента Кленма придется заменить, его оставлю здесь, двое влюбленных в отряде — это уже перебор!

— Ага, — согласилась Листик, — он тоже будет думать только о своей русалке и кто у них будет — мальчик или девочка. А все и так знают, что у них будут двойняшки!

— Все всё знают, один я не догадываюсь ни о чем. Ну как прикажете в таких условиях руководить экспедицией? — сокрушенно развел руками магистр Захарус.

— Мудро и терпеливо, — посоветовала Саманта. — Можно еще решительно и строго, но это в меру. А то разбегутся, а некоторые и разлетятся.

Присутствующие захихикали, магистр махнул рукой:

— Ладно, пойду руководить теми, кто меня еще слушается. А то тут собрались какие-то таинственные личности, с запредельными способностями, о которых я даже не догадываюсь.

Захарус толкнул магистра Вайлента, который, забыв обо всем на свете, смотрел в окно. Тот как будто очнулся:

— А? Что?

— Или же влюбленные, не замечающие никого вокруг. Вот, Саманта, поделимся — один со мной в горы пойдет, а второй влюбленный с тобой останется. Не одному же мне мучиться. — И сказал, обращаясь уже к Вайленту: — Идем, я так понял, там ваша невеста появилась, — и потащил того на улицу.

Вишасса, Старшая Мать рода Серебряного Лотоса — народа сиашеисс, — с тревогой наблюдала за Гиашо-со. Он был последним воином рода. Остальные погибли во время исхода, вернее, бегства оттуда, где раньше обитал род. Туда они тоже пришли в незапамятные времена. Сиашеисс в большинстве своем были довольно мирным народом, жили охотой и собирательством, стараясь не ввязываться в конфликты с другими разумными. Но если такой конфликт возникал, то противниками сиашеисс становились очень опасными: очень сильные и умелые воины, как мужчины, так и женщины, они не знали пощады. Этому были свои причины: очень низкая рождаемость и специфические условия жизни заставляли их ценить жизнь каждого своего соплеменника. Поэтому они стремились уничтожить как можно больше врагов и при этом свести свои потери к минимуму. Для этого годились все способы — хитрые засады, ночные нападения, удары в спину ничего не подозревающего противника. За это их не любили народы, жившие с ними по соседству, за это, да еще за внешний вид, уж очень он отличался от облика других разумных.

Одной из таких войн и был вызван исход из прежнего места обитания, да что места! Сиашеисс пришлось вообще покинуть тот мир. А новый мир, куда они в спешке перебрались, оказался крайне негостеприимным. Мало того что условия для жизни там были весьма неблагоприятны именно для сиашеисс, так еще и местные жители оказались очень враждебны. Как воины эти агрессивные, зубастые, покрытые грязно-бурой шерстью существа очень сильно уступали сиашеисс, но их было слишком много, и они нападали, не считаясь со своими потерями. Старшая Мать приняла решение уходить дальше. К этому решению подтолкнул случайно обнаруженный межмировой переход. Это был какой-то неестественный переход, не такой, как обычные, соединяющие соседние миры, он пронизывал пространство очень странным образом и в непонятном направлении, но это не остановило сиашеисс. Да и роду Серебряного Лотоса, оторванному от своего народа, было некуда деться. Тем более что разведчики рассказали о более чем благоприятных условиях в том мире, куда вел этот странный переход. Но во время прохода на род было совершено нападение. Напали те самые твари, похоже, они тоже двигались в тот же мир по этому же переходу и догнали походную колонну рода. Чтоб дать уйти женщинам и детям, в заслоне остались все взрослые мужчины рода и все женщины, способные сражаться. Но среди этих тварей оказалось чудовище, владеющее искусством сеири. Воины гибли один за другим, гибель всего рода была неизбежна, и лучшие сеири-са во главе со Старшей Матерью рода остались прикрывать отход. Они все погибли, дав возможность остальным пройти переход. Старшей Матерью стала Вишасса, как самая сильная сеири-са из оставшихся.

И в этом мире те твари, вместе с возглавляющим их чудовищем, продолжали преследовать род. Но мир — это не переход, и роду удалось оторваться от погони, уйдя в горы. Вот только в горах сиашеисс совсем не умеют жить — охотиться тяжело, да и не растет ничего такого, что бы могло обеспечить питание. На обессилевших сиашеисс и тут продолжались нападения, но, к счастью, это были не прежние твари с крысиными хвостами. Сначала напали существа, похожие на ожившие большие камни. Однако Гиашо-со, Ишша-си и Ушша-си их удалось отогнать. Но, судя по поведению нападавших, то были дикари, теперь же на стоянку рода вышли хуманы, явно шедшие по следу. А если они шли по следу, то вряд ли с добрыми намерениями.

Уйти обессилевшим сиашеисс не представлялось никакой возможности, и воины рода выдвинулись, чтобы атаковать преследователей. Воинов оставалось всего трое — один мужчина, даже не мужчина, а юноша, и две девушки, которые и воинами-то еще не были, а только учениками. Они уцелели только потому, что были очень молоды и во время прохода по межмировому переходу шли в головном дозоре. Теперь они были единственной надеждой рода. Атаку начал Гиашо-со, он атаковал, как казалось, самого большого, сильного и опасного противника и с легкостью отбросил того, но заступивший дорогу маленький хуман, который вроде как не представлял никакой опасности, сумел остановить воина рода. Мало того что остановил, он связал его боем, дав остальным хуманам время приготовиться. Среди тех оказалось много сеири-са, и они создали мощную защиту, которую Вишасса не могла преодолеть, а если хуманы еще и атакуют, то одна Вишасса может не выстоять. Поэтому Старшая Мать рода подозвала к себе оставшихся сеири-са, и они вместе начали выплетать защиту. Ишша-си и Ушша-си приготовились атаковать хуманов, но Старшая Мать медлила, не давая команды, что-то не позволяло ей это сделать, что-то было не так! И когда она решилась дать сигнал к атаке, дорогу воинам-девушкам сиашеисс заступила молодая женщина хуман, даже не хуман, а темный алив. С ними сиашеисс сталкивались раньше. Темные аливы были опасными бойцами и сильными сеири-са, и этот темный алив, вернее, женщина народа алив не составляла исключения, она вызвала сеири-гра, засветившееся темным пламенем на лезвиях ее мечей, и прошипела на всеобщем:

— Не лезззсссь!

Это на мгновение отвлекло внимание Вишассы от схватки, когда же Старшая Мать снова глянула туда, Гиашо-со уже лежал под большим каменем, поверженный сильным ударом и скованный заклинанием холода. А маленький хуман — это была девушка, даже девочка! — весело улыбалась, растянув губы в широчайшей улыбке. Вишасса поняла, что казалось ей странным. Это было не странным, это было страшным! На нее, улыбаясь, смотрела Повелительница! Старшая Мать опустила руки и всхлипнула, она поняла, что остатки рода уже не спасет ничто! Спустя пару мгновений это поняли и сеири-са, и девушки-воины. Они повторили всхлип Вишассы.

— Не убивай его! Прошу тебя! Возьми мою жизнь! Только не убивай его! — К лежащему Гиашо-со бросилась молоденькая сиашеисс. Она упала рядом с ним, можно сказать что на колени, и, обняв поверженного воина, всхлипывая, стала гладить того по голове. Несмотря на всю трагичность ситуации, Старшая Мать отметила, что Хиссу не атаковали, а Повелительница смотрит на нее даже с некоторым сочувствием. Потом Повелительница повернулась к Вишассе и сказала на языке сиашеисс:

— Выходите! Чего там затаились?

Вишасса покорно вышла и приняла позу подчинения:

— Я и мой род покоряемся Повелительнице! Повелительница вправе назначить нам любое наказание, если это будет смерть — мой род примет ее достойно.

Повелительница как-то недовольно скривилась, у Старшей Матери сжалось сердце, сейчас Повелительница огласит свой приговор, и, скорее всего, это будет-таки смерть! Ведь на Повелительницу напали, и она в своем праве. Повелительница скривилась еще больше и как-то очень обиженно спросила:

— Почему этот твой, — кивок в сторону лежащего воина, — напал на нас? Хотел со мной подраться? Тогда зачем было бить Ыргиза?

Вишасса ничего не поняла, она только растерянно моргала. Но тут на Повелительницу накатил вал, состоящий из детей сиашеисс, — все сорок два ребенка, вырвавшись из-под опеки уцелевших матерей, кинулись к Повелительнице, они громко жаловались и плакали. Повелительница, вместо того чтобы разгневаться и наказать дерзких, подхватила самого маленького на руки, который и ходить-то толком не мог, но полз довольно быстро, и что-то громко и отчаянно закричала остальным хуманам, тоже замершим и наблюдавшим за происходящим.

На лесной полянке у речки, там, где дорога уже спустилась с гор, сидели три девушки — две нормальные, с ногами, а у третьей вместо ног был змеиный хвост. Четвертая девушка, почти девочка, купалась в речке.

— Брр, никак не привыкну, что Листик может купаться в такой ледяной воде. Мало того — это ей нравится! — поежилась одна из девушек, та, что без хвоста.

— Ей это нравится?! — изумленно воскликнула та, что с хвостом. — Очень странно, ведь все Повелители не любят холодной воды! Я думала, у нее это ритуал такой — лезть в ледяную речку.

Листик купалась при первой удобной возможности, при этом всегда превращалась в человека, если, конечно, никто этого не видел. Если же были свидетели, то девочка купалась и в облике дракона, вызывая удивление не только у людей, но и у местных драконов, — они тоже не любили холодной воды. А вода в речках, текущих в предгорьях, — просто ледяная!

— Как видишь, Вишасса, нравится! — усмехнулась третья девушка, постарше первых двух. — Наверное, Листик все-таки неправильный Повелитель! Вот Милисенте купаться в ледяной воде не нравится, так что на роль Повелителя она больше подходит.

Змеелюдка склонила голову:

— Милисента — Повелитель. Я в этом нисколько не сомневаюсь!

— Но она же не может превращаться в дракона! — возразила старшая девушка, но та, что со змеиным хвостом, лишь улыбнулась. А Милисента пожала плечами:

— Ладно, мы здесь собрались не для того, чтоб обсуждать то, каким должен быть этот мифический Повелитель. Саманта, что ты хотела нам рассказать?

— Мне не дает покоя та часть рассказа Вишассы, где упоминается про еще три рода змеелюдов, прошедших в мир птаров. Получается, что они так и остались в том мире. Ведь они же не смогли пройти за вами? — Вопрос был адресован змеелюдке.

— Да, — кивнула та, — мы прошли через переход в тот мир четырьмя родами, наш род, как самый сильный, шел первым. Но потом на нас напали те твари и отсекли от остальных.

— Напали именно на вас? Напали тогда, когда вы обнаружили портал в наш мир? Или раньше? — быстро спросила Милисента.

— Когда уже обнаружили, вернее, нападали они и раньше, но особо сильной их атака стала тогда, когда наш род начал входить в портал. Сначала напали не на нас, а на остальных, а нам как будто давали время втянуться в переход. А уж потом и на нас насели, причем такими силами, что… Но я вам об этом уже рассказывала.

Девушки синхронно кивнули.

— Получается, вас стремились как бы выдавить из того мира. Именно твой род. А атаки на вас были не согласованы, или вашему роду как бы давали возможность уйти, а потом вас догнали и напали. Напали так, будто хотели вас уничтожить как помеху, — раздумывая, проговорила Саманта. — Получается, что и у нападавших на вас птаров не было единого руководства.

— Какое руководство? — изумилась змеелюдка. — Это же дикари! У них-то и оружия не было! Только когти! Много когтей, больших и острых! Но и только!

— Не скажи, — покачала головой Саманта, — у тех, что проникли в наш мир, а следовательно, и гнали твой род по переходу, был главный, как говорит Листик, демон. Совсем не дикарь, да вы и сами в этом убедились, когда он влез в драку с вашими воинами и магами. Так что руководство у них было, может, эти их вожди действовали каждый сам по себе, исходя из собственных интересов.

— Что об этом говорить, — пожала плечами Вишасса. — Мой род почти уничтожили. Нас загнали в горы, без еды и без возможности ее добыть начался бы голод.

— Но вы же могли выйти на равнину, — удивилась Милисента.

— Да, — согласилась змеелюдка, — вышли бы, но без проводника это было бы слишком поздно, дети уже бы погибли.

— Да, — подтвердила Листик, она накупалась и подошла к девушкам, капельки воды блестели на ее золотистой коже как бриллианты, — дети были очень голодными, еще пара дней — и они бы начали умирать. А выходили сиашеисс сюда четыре дня. И это с нашей помощью, а последний день их вообще везли. Ну и мы кормили их. Сами они в горах добыть себе пропитание не смогли бы.

— Вот именно, — кивнула Саманта. — А те сиашеисс, что остались в том мире, имели продовольствие? Они смогли бы продержаться?

— Да, у нас были запасы. Мы не надеялись сразу найти место, пригодное для жизни. Но моему роду пришлось их бросить, когда мы уходили от погони. А у тех, кто остались, не знаю, но и у них запасы должны вот-вот закончиться. Если те три рода уцелели, конечно.

— Саманта, ты думаешь, что те, кто остался в том мире, уцелели? Но портал схлопнулся же! Схлопнулся безвозвратно! — вскочила Милисента.

— Я думаю, что можно посмотреть, есть ли там уцелевшие сиашеисс, для этого портал не нужен, — тряхнула головой Листик, капельки воды с ее мокрой головы попали на остальных девушек.

— Листик, ты чего не обсушишься? — спросила Саманта.

— Само высохнет, — опять тряхнула головой девочка. — Но полечу туда я сама, там очень опасно!

— Ну нет! — воскликнула Милисента.

— А если сиашеисс еще живы? Тебе понадобится помощь! — добавила Саманата.

— Если сиашеисс живы, то нужен будет кто-то, кого знают матери и воины. Они не поверят чужаку. А если, Листик, ты будешь одна, они предпочтут погибнуть, а не идти в рабство! Листик, ты же Повелитель! А Повелителям нужны только рабы, в крайнем случае — слуги!

— Ну я же… — растерялась девочка.

— Да, ты неправильный Повелитель, но сиашеисс это же не знают, а времени убедить их в том, что ты не желаешь им зла, может у тебя не быть. Поэтому с тобой полечу я! — решительно сказала Вишасса.

— Хорошо, вы туда прыгнете, а если там все-таки остались сиашеисс, как вы их оттуда вытащите? Портала-то нет! Листик, ты умеешь строить порталы? — спросила Саманта, она была согласна с доводом Вишассы, при этом она взяла за руку Милисенту, пресекая возможные возражения той. Заметившая это Листик поддержала змеелюдку:

— Да, Виша права! Мил, ты нужна тут! И Саманта нужна тут! Но, Виш, ты понимаешь, что мы можем не вернуться, погибнуть там?

— Листик! — вскрикнула Милисента, Саманта молча покачала головой.

А Листик продолжила:

— Там же эти твари — птары. Но пока мы будем искать сиашеисс, нам ничего не грозит, ведь птары летать не умеют. Хотя там есть еще эти, как тот, что на меня напал, — демоны. Ну он так себя назвал, а по имени не представился. Вот они не умеют прыгать через межмировое пространство. А если какой-то из них попробует к нам подлететь, то мы от него сбежим. Но если мы обнаружим сиашеисс, то придется драться!

— Мало найти там сиашеисс, надо их еще и вывести из того мира. Листик, а ты умеешь создавать межмировые порталы? — повторила свой вопрос Саманта.

— Не-а, — ответила девочка, — но принцип я поняла, я же видела тот, который тот демон создавал.

— Но он создавал с помощью артефакта, а у тебя хватит сил, чтобы создать и некоторое время поддерживать такой портал? — обеспокоенно спросила Милисента, она смирилась с тем, что Листик полезет-таки в тот мир, и теперь переживала за сестру про себя.

— Должно хватить, — ответила девочка. — Я теперь очень сильная после подарка Владыки Айсгора. Он сам не понял, какой силой меня наделил!

— Ой, не хвастайся! — строго сказала Саманта. — Надо трезво оценивать свои силы — не преуменьшать, но и не преувеличивать!

— Ага! — ответила Листик.

— Если решили, то когда полетим? — спросила у Листика Вишасса.

— Сейчас, — ответила девочка, вернее, уже не девочка, а дракончик, — садись, Виша, полетели!

— Как, вот так сразу, без подготовки? — растерялась змеелюдка, ее до сих пор удивляла та стремительность, с которой ее новые подруги воплощали свои планы в жизнь.

— Ага, чего откладывать! Там, может, каждое мгновение стоит жизни кому-то из твоих соплеменников, а мы тут будем готовиться?! — Дракончик опустилась, чтобы змеелюдке было удобнее забираться, и, после того как та уселась, Листик стремительно рванула вверх, тут же исчезнув.

— Она уходит в межмировое пространство прямо с места, раньше ей надо было набрать хоть какую-то высоту, — кивнула в сторону исчезнувшего дракончика Саманта.

Милисента поежилась и спросила:

— А нам что делать?

— Ждать, — ответила Саманта, ответила спокойно, но было видно, что она тоже очень сильно волнуется, — ждать, ничего другого мы сделать не можем. Пойдем к остальным змеелюдам, расскажем им. Я думаю, что Листик откроет портал прямо сюда.

— Саманта, ты уверена? — с надеждой спросила Милисента.

— Абсолютно! — уверенно ответила Саманта, обе девушки поднялись и направились к стоянке каравана, перевозившего сиашеисс.

По дороге двигался купеческий караван. Большие трехосные фургоны повышенной проходимости тянула четверка могучих круторогих быков. Одно это свидетельствовало о богатстве купца, владеющего этим караваном. Трехосные фургоны и четверку быков на фургон мог позволить себе не каждый. Да и заклинание, наложенное на каждый фургон, позволяющее ему преодолевать бездорожье и другие малопроходимые для обычных повозок места, тоже говорило об определенном достатке караванщика. Большинство купцов не пользовались этим заклинанием, дороги королевства, доставшиеся от Старой Империи, были отличного качества и образцово содержались. Но купцам, занимавшимся торговлей с другими странами, такое заклинание, повышающее проходимость их фургонов, было просто необходимо. Да и четверка тягловых быков увеличивала скорость движения каравана почти в полтора раза по сравнению с упряжкой, состоящей из двух животных. Восемь фургонов двигались по старому имперскому тракту, теперь уже ставшему новой дорогой, ведущей через Иланский лес. Уже миновали поворот на бывшую дорогу, которая вела в обход леса и шла через владения герцога Вэркуэлла, теперь же она становилась «старой», так как увеличивала путь более чем на неделю. Караван шел почти без охраны, да и чего бояться на землях дрэгисского баронства? Появлявшихся разбойников дрэгисские дружинники отлавливали моментально, те даже не успевали выйти на дорогу на свой промысел. Каким образом о лихих людях становилось известно дружинникам, для многих оставалось загадкой. Хотя особо знающие, или хотевшие таковыми казаться, закатывая глаза или надувая щеки, многозначительно говорили:

— Хозяйка леса! От нее ничего не укроется, а она уже дружинникам рассказывает.

— Да кто же эта Хозяйка, что ее и люди, и необычный народец слушаются? — спрашивал собеседник.

— Поговаривают, что это сама баронесса! — еще больше надувал щеки особо знающий.

— А которая из двоих? — проявлял информированность слушатель.

— Одна из двоих, — чесал в затылке знающий, — а может, и обе!

— Так говорят — Хозяйка леса! А не хозяйки! — наседал собеседник, на что знающий еще больше закатывал глаза и надувал щеки.

Почтенный Гунар Кларин ехал не верхом, как обычно, а в переднем фургоне. Его караван делал вторую ходку по этому маршруту, сейчас он вез продовольствие, инструменты ремесленные и сельскохозяйственные. Баронесса предложила хорошую цену за эту поездку, и почтенный купец не смог удержаться, правда, задействованы были не все фургоны его каравана, о чем Гунар сильно сожалел. Сейчас он сидел рядом с возницей, с легкостью управлявшей четверкой могучих быков. Именно управлявшей, так как это была молодая женщина, девушка.

— Леди Саманта, — обратился к вознице купец, — выходит, что теперь это земля баронесс Дрэгис? До самого леса? И лес тоже их?

Девушка не ответила, она только щелкнула вожжами, зачем отвечать на и так уже известный всем вопрос. А купцу и не нужен был ответ, он просто хотел поговорить, а девушка, понимая это, отвечала на все его вопросы очень коротко и односложно.

— Я вот думаю, что дорожную пошлину герцогу Вэркуэллу уже платить не надо? Раньше ведь как было, аккурат на том перекрестке, что уже проехали, стоял пост герцогских дружинников, и они плату брали со всех, даже с тех, что налево поворачивали. Все равно брали! Вот же как получалось — налево пошел, а пошлину все равно плати! Говорят, зона охраняемых жизненных интересов и повышенной ответственности, мол, за охрану плати. А какая же может быть ответственность, когда налево пошел? Да и какая там охрана, когда ехать-то в другую от герцогства сторону…

Закончить купец не успел: на дорогу из небольшой рощицы выскочили всадники, судя по их одежде и оружию, совсем даже не разбойники. Они перегородили дорогу, заставив караван остановиться. К первому фургону подскакали три воина вэркуэльской дружины, об этом говорили цвета их одежды. Купец в испуге сжался, а девушка хмыкнула:

— Ну чисто петухи! Вот чем ниже боеспособность таких, простите, вояк, тем ярче их одежда. — И, уже обращаясь к герцогским дружинникам, грозно наставившим на нее арбалеты, закричала: — Эй! Что это вы разоделись, как шуты в ярмарочном балагане? Или думаете, что чем ярче выглядите, тем страшнее кажетесь?

Воины охраны каравана, которых было раз в пять меньше, чем преградивших путь, дружно засмеялись. А вот нападавшие растерялись. Растерялись, потому что это была не обычная купеческая охрана, это были воины-норвеи, каждый из которых стоил пятерых вэркуэльских дружинников. Растерялись, но арбалеты не опустили.

— Что это вы едете по моей земле, а пошлину не платите? За это я налагаю на вас штраф! — визгливым голосом закричал выехавший из глубины нападавших их предводитель.

— Во-первых, это не ваша земля, а баронессы Дрэгис… — спокойным голосом начала девушка, сидящая на козлах первого фургона, она даже и не думала вставать, казалось, создавшаяся ситуация ее даже забавляла.

— Какой баронессы?! — уже почти истерически закричал старший из дружинников.

— Баронессы Листикалинарионы Дрэгис, — так же спокойно продолжила девушка. — Ей эта земля дарована королевским указом. И вы, Ринус Вэркуэлл, сами присутствовали при зачтении этого указа, его подлинность, если вы помните, подтвердил представитель Палаты пэров и королевский инспектор граф де Нариньяк. Или вы сомневаетесь в его полномочиях?

— Он подкуплен! И этот указ можно оспорить в Палате пэров!

— Можно, — согласилась девушка, — но, пока он не оспорен, земля принадлежит баронессе…

— А-а-а, — завопил Ринус Вэркуэлл, — эта земля…

— Вам никогда не принадлежала, — так же спокойно продолжила девушка. — Вы брали пошлину за проезд через этот участок совершенно незаконно, и королевский инспектор как раз сейчас расследует эти ваши, уже можно с уверенностью сказать, преступные действия. За которые вы, именно вы и ваш отец, будете серьезно наказаны. Знаете ли, получение незаконных доходов, а тем более утаивание налогов с этих доходов очень строго карается!

— Убейте ее! Убейте их! — в исступлении закричал юный герцог.

Девушка улыбнулась и зажгла на вытянутой ладони огненный шар, размером с большой арбуз. Шар оторвался от ладони и, увеличиваясь в размерах, потрескивая и сыпля искрами, поплыл в сторону нападавших. Герцогские дружинники в испуге отшатнулись.

— Убейте ее! Гранмус! Убейте, ведь вы боевой маг! — почти сорвался на тонкий визг Ринус Вэркуэлл.

— Я не нанимался воевать с боевыми магами, — спокойно ответил выехавший из отряда нападавших мужчина в кожаном плаще и широкополой шляпе. — Я и мой отряд были наняты, чтоб очистить дороги герцогства от нежити и нечисти, а не для нападений на купеческие караваны.

— И-и-и… Хрр… — задохнулся от своего крика молодой герцог.

— Мое почтение, леди Саманта! — Мужчина в кожаном плаще подъехал к фургону, снял шляпу и изобразил придворный поклон, насколько это возможно не слезая с лошади. За ним подтянулись и его люди, одетые более чем скромно, если сравнивать с вэркуэльскими дружинниками.

— О, Фарли! И тебе привет! Что ж ты в такую плохую компанию попал? — улыбнулась девушка.

— Наше дело выполнять команды нанимателя, мы же наемники! Зарабатываем свой хлеб очень тяжким трудом! — растянул в улыбке тонкие губы мужчина в кожаном плаще. — Мой отряд наняли для уничтожения нежити и нечисти. Но, как оказалось, мой наниматель под нежитью подразумевает мирных купцов! Как вы считаете, леди Саманта, это достаточный повод, чтоб разорвать контракт? Соответственно аванс при этом не возвращается!

— Конечно, Фарли, более чем достаточный! В дрэгисском замке как раз присутствует королевский инспектор, так что все будет оформлено по закону.

Мужчина снова поклонился, а Саманта, глянув на пошедшего пятнами молодого герцога, скомандовала:

— Арестовать этого… Ордер на арест получим потом, в замке.

Герцогские дружинники опустили арбалеты и даже немного отодвинулись от своего командира. Ринус Вэркуэлл попытался дернуться, но его подхватили под руки люди в темной одежде из отряда Фарли Гранмуса и передали норвеям, которые, связав молодому герцогу руки за спиной, втолкнули того в один из фургонов.

— А с этими что делать? — спросил один из седоусых норвеев Саманту, показав на растерянных герцогских дружинников.

Та пожала плечами:

— Отпустите на все четыре стороны, пусть едут по домам. Они без командиров безвредны.

Мужчина в кожаном плаще и шляпе вопросительно приподнял брови, Саманата улыбнулась в ответ:

— Я знаю, что герцог Вэркуэлл неделю назад уехал в столицу, подавать протест в Палату пэров. При этом он взял с собой почти всю боеспособную часть дружины, а этих доходяг оставил своему сынку. А тот не придумал ничего лучшего, как устроить разбой на дороге. Да еще тебя в это втянул.

— Но, командир, нас наняли для…

— Я это уже слышала, Фарли, ты же не считаешь, что купеческий караван похож на нежить? Или думаешь, что там скрывается какая-то нечисть?

— Но, командир, недавно в таком же караване видели странных созданий. Вроде до половины люди, а до половины змеи. И при этом они громко шипят!

— Если шипят, то получается, что у них верхняя половина змеиная, а внизу ноги. Если же наоборот, то они должны разговаривать, — усмехнулась Саманта. И потом позвала: — Ушша-си!

Из фургона грациозно выскользнула змеелюдка, она стремительно метнулась меж оторопевшими наемниками и вернулась обратно, замерев рядом с Самантой.

— Познакомься, Фарли, это Ушша-си, воительница, телохранительница баронессы Милисенты. Если тебя наняли для охоты на них, то у твоих людей против змеелюдов нет никаких шансов. У тебя самого, может, и есть, если один на один и с применением магии. Ну и потом они, как ты понял, подданные баронессы Дрэгис, так что, напав на них, ты бы напал на людей баронессы, — усмехнулась Саманта.

— Но они же не люди! — попытался возразить ошарашенный мужчина, его впалые щеки побледнели, он увидел возможности этого странного существа. А змеелюдка улыбнулась и вполне чисто, без всякого шипения проговорила:

— Раз мы служим баронессе Дрэгис, то мы ее люди, даже если людьми не являемся.

Мужчина еще раз кивнул, на это возразить было нечего, а улыбнувшаяся Саманта сказала:

— Отлично, если с вопросом: кто является людьми баронессы, разобрались, то думаю, что ни у тебя, Фарли, ни у твоих людей, — при этих словах и Саманта, и Ушша-си ехидно посмотрели на наемников, — претензий нет! Тогда ты и весь твой отряд поступаете в мое распоряжение.

— Но, командир, — возразил наемник, — мы же давно не в армии и зарабатываем свой хлеб очень нелегким трудом…

— Фарли! Не прибедняйся, считай, что ты со всем своим отрядом нанят! И ты меня знаешь, я не обижу!

— Слушаюсь, командир, — шутливо вытянулся по стойке «смирно» сидевший в седле предводитель наемников.

— Тогда пристраивайтесь за фургонами, — скомандовала Саманта и щелкнула вожжами. Караван продолжил свой путь.

Углубившись в Иланский лес, караван некоторое время двигался по имперской дороге, а потом свернул на чуть заметный проселок. Впрочем, эта дорога была довольно широкая и вполне пригодная для проезда больших купеческих фургонов. Пройдя еще около полутора часов, караван выехал на широкую поляну. Тут же на поляну высыпало множество змеелюдов, которые, откинув задние борта фургонов, стали их разгружать. К Саманте подошла невысокая красивая девушка с пшеничными волосами и стала ей что-то говорить. Фарли Гранмус, заинтересовавшись, подъехал поближе. Девушки замолчали, а Саманта, указав на наемника, сказала своей собеседнице:

— Вот, капитан отряда наемников, их нанял Вэркуэлл для охоты на нечисть и нежить, но попытался натравить на нас, причем уже на земле твоей сестры. Нет, не сам герцог, — Саманта отрицательно качнула головой, — не старый герцог, а его сын, Ринус Вэркуэлл, он и натравил. А старый герцог с дружиной отправился в столицу, и мне это очень не нравится! Похоже, наши оппоненты уже стягивают туда свои силы.

Девушка согласно кивнула, потом, прищурившись, посмотрела на длинного, худого наемника, а Саманта представила его:

— Фарли Гранмус, командир разведчиков пятого корпуса, был, а теперь капитан отряда наемников. Очень неплохой боевой маг, окончил академию на семь лет раньше меня. Первые уроки по боевой магии дал мне он, хоть и был моим подчиненным.

— Интересно, а почему неплохой боевой маг, да еще и с таким опытом ведения боевых действий, подался в наемники, тем более занялся деятельностью, которая больше пристала бы выпускнику факультета «охотников»? — прищурилась Милисента.

— Видите ли, леди… — начал наемник, но Саманта прервала его, представив девушку:

— Это Милисента, баронесса Дрэгис, — и закончила объяснения за наемника: — Фарли не ладит с начальством, патологически не ладит.

Баронесса подняла свои бровки, а Саманта, ухмыльнувшись, продолжила:

— Но не со мной, пока я была его командиром, все было хорошо, а вот потом…

— Да, командир, — развел руками наемник, — потом прислали тупицу, не мог же я после вас подчиняться ничтожеству!

— С тем, что он был ничтожеством, я согласна, но это же не повод его убивать!

— Леди Саманта, это была честная дуэль! Но на мою беду, этот ублюдок был герцогом.

— Только это тебя и спасло, Фарли, — прищурив глаза, кивнула Саманта.

— Спасло то, что убитый был герцогом? — еще больше удивилась Милисента.

— Нет, спасло то, что дуэль была честной, — хмыкнула Саманта.

— Вас оправдали? — спросила у наемника Милисента.

— Нет, приговорили к повешению в тот же день, — криво усмехнулся тот.

— Тем не менее вы живы, как же вы спаслись? — снова удивилась Милисента.

— Ему удалось бежать, и он ушел от погони, — пояснила за наемника Саманта.

— И за это я вам бесконечно благодарен, леди Саманта. — Наемник поклонился девушке.

— Я ему помогла бежать, — пояснила, усмехнувшись, Саманта. — А потом меня же послали во главе погони за ним. Понятно, что солдаты не горели желанием его ловить. А я делала вид, что ими командую. Но теперь, когда я наняла твою шайку, Фарли…

При этих словах наемник сделал вид, что обиделся, и попытался возразить:

— Командир! Вы меня обижаете! Я их вымуштровал! Конечно, это не разведчики, но солдат линейных частей они превосходят!

— Вот и посмотрим в деле, чего они стоят, — кивнула Саманта. — Посмотрим, или ты думаешь, что я тебя нанимаю для патрулирования дорог и обысков крестьянских подворий?

— Никак нет, командир! Я знаю, что с вами всегда весело!

— Ну что ж, пока разбивайте лагерь здесь, кстати, охрана арестованного герцогенка на тебе и твоих людях. Надеюсь, не убежит? — Фарли Гранмус возмущенно закатил глаза, Саманта кивнула и, подхватив под руку Милисенту, увлекла ее в кусты, вернее, через кусты. Там у речки на склонившемся к воде дереве сидел изумрудно-золотой дракончик, он внимательно слушал немолодую сиашеисс. Она что-то нравоучительным голосом ему выговаривала. Вторая сиашеисс, гораздо моложе, сидела рядом и тоже слушала.

— Здравствуйте, Лирисса, — поздоровалась Саманта. — За что это вы ругаете Листика?

— Саманта, а ты что, уже стала понимать наш язык? — удивилась Вишасса.

— Нет, Виш, просто знакомые интонации, я как будто в зеркало посмотрела, — улыбнулась Саманта. — Точно таким тоном я читаю нотации Листику и Милисенте.

— И правильно читаете! — Лирисса ответила на всеобщем. — Они этого заслуживают! Особенно Листик! Разве можно так легкомысленно себя вести? Они обе все-таки Повелительницы!

— Ну сколько раз говорить, я не Повелительница, я Листик! — возмущенно запищала дракончик.

Лирисса покачала головой, она и сама как-то очень быстро стала воспринимать Листика не как Повелителя, а скорее как одного из детей сиашеисс, пускай и стоящего на пороге взросления, но все равно ребенка, которого надо еще учить и воспитывать.

— Листик, ведь ты же леди! Поэтому тебе… — Досказать Лирисса не успела: ее прервал вывалившийся из зарослей мужчина в кожаном плаще. Шляпу, чтоб не потерять, он держал в руках.

— Вот видишь, Листик, молодой человек даже шляпу снял, чтобы поприветствовать присутствующих здесь леди, и тебя в том числе! — одобрительно сказала змеелюдка, кивнув на совсем немолодого и худого мужчину.

— Он немолодой, — ответила Листик, — и шляпу он снял, чтоб в этих колючих кустах не потерять!

При этих словах дракончика мужчина, только слегка растерявшийся, но было видно, что готовый начать оправдываться, просто обалдел.

— Ты… э-э-э… Вы говорите?! — выпалил он, обращаясь к Листику. Обратился на «вы», видно, решил, что говорящий дракон заслуживает большего уважения, чем обычный.

— Ага! — гордо ответила Листик. — А еще я пою и танцую!

И чтоб подтвердить свои слова, дракончик соскочила с ветки и закружилась по полянке, громко напевая:

— В траве сидел кузнечик, совсем как огуречик…

— Листик! — строго сказала Лирисса. — Разве воспитанные леди себя так ведут! Сначала надо представиться!

— Ах да! — остановилась дракончик, мужчина понял, что, судя по обращениям к нему, этот дракончик женского пола, а дракончик представилась: — Листик! Дракон! Страшшшный дракон! Гроза и Повелитель всех окрестностей!

— Листик! — возмущенно воскликнула Лирисса и, обращаясь к Саманте, сказала: — Ну хоть вы на нее повлияйте, разве леди себя так ведут!

— А как? — заинтересовалась Листик.

— Ходят важно и степенно, — хихикнула Милисента.

— Ага! — ответила Листик и важно и степенно прошлась по поляне, так размахивая хвостом, что мужчине, чтоб не попасть под удар, пришлось забраться обратно в колючие кусты, а девушкам и змеелюдкам спрятаться за то дерево, на котором до этого сидела дракончик.

— Листик! — хором закричали девушки и змеелюдки.

— Ну что — Листик? — обиженно проговорила дракончик. — Петь нельзя! Танцевать нельзя! Когда я важно и степенно хожу, вам тоже не нравится! Злые вы, улечу я от вас!

— Куда?! — Девушки и змеелюдки снова были единодушны.

— В теплые края, за песнями, — ответила дракончик, доставая из кустов мужчину в плаще. — А это кто такой вежливый?

— Фарли Гранмус, капитан наемников, — ответила за мужчину Саманта, — я наняла его и всю его команду.

— А зачем нам наемники? — спросила Листик, продолжая держать за шиворот мужчину.

— Листик, отпусти его! — строго сказала Саманта. — Фарли — боевой маг! Он командовал разведкой пятого корпуса.

— Это Тени… — начала объяснять Милисента, — пятый корпус — это те, которые…

— Да, — односложно ответила Саманта, показывая, что дальше развивать эту тему не стоит.

Отпущенный капитан наемников отряхнулся и учтиво поклонился:

— Я приветствую вас, леди! — Потом, обращаясь к Саманте, спросил: — Все же я повторю вопрос прекрасной леди Листика, — наемник еще раз поклонился, на этот раз персонально в сторону дракончика, — все же зачем я нужен вам, командир?

— Фарли, твоя специализация была — действия в городе, в частности — ведение уличных боев. Вот ты мне для этого и понадобишься.

— Командир! Вы собираетесь захватывать город? Или сразу несколько?

— Только один, столицу, — ответила Саманта.

— Командир, вы задумали мятеж? Нет, не подумайте, я не собираюсь на вас доносить. Я, если вы решили позвать меня с собой, приму участие в любой вашей авантюре, даже если вы собрались устроить мятеж и драться со всей королевской гвардией!

— Нет, Фарли, мятеж задумала не я, я его буду давить! И мне нужны люди, умеющие вести разведку во враждебном городе, а столица может им стать, если туда раньше успеют дружины мятежных герцогов. Вот с ними и придется драться!

— Командир! Официально резать этих зажравшихся благородных герцогов?! Леди Саманта, я ваш душой и телом, пусть меня потом и вздернут на виселице! — воскликнул наемник.

Саманта улыбнулась и покачала головой:

— Думаю, до этого не дойдет, но драться придется! А теперь, Фарли, если ты утолил свое любопытство, вернись к своим людям!

— Слушаюсь, командир! — приложил два пальца к полям шляпы наемник, потом снял ее и поклонился остальным: — Леди, ваш покорный слуга!

Фарли Гранмус уже не сомневался, что все девушки, присутствовавшие на поляне, были, несомненно, леди, хоть двое из них были с хвостами, а третья была драконом.

Когда наемник удалился, ставшая серьезной Листик спросила:

— Так что делать будем? Саманта, ты не в курсе, Лирисса говорит, что в мире Каприн остались еще сиашеисс, может, они еще живы. Это надо проверить.

— Листик, тебя еле откачали после прошлого тоннеля, а теперь ты хочешь снова? — сердито спросила Милисента. Дракончик исчез, а появившаяся рыжая девочка обняла свою сестру и жалобно проговорила:

— Мил, там же могут быть дети! Они или погибнут, или попадут в рабство к дракланам! А Каприн — это мир дракланов, я туда знаю дорогу. Оттуда мне легче будет сделать тоннель, а потом, я теперь знаю, как их строить без таких затрат энергии, как в прошлый раз!

— Саманта, а ты что думаешь? Это может быть опасно! Потом, тех сиашеисс надо еще найти, а если Листик будет, как в прошлый раз, летать, то ее могут заметить. Там же, насколько я поняла, тоже драконы живут, а они летать умеют! Так разве можно туда соваться? — спросила у подруги Милисента.

Та, на мгновение задумавшись, ответила:

— Вообще-то я не в курсе, но если надо спасать сиашеисс, то стоит рискнуть!

— Я не буду летать, как в багровом мире, — возразила Листик. И, видя удивление девушек и змеелюдок, пояснила: — Мир Каприн мне знакомый, там я могу выглядывать. Ну смотреть прямо из межпространства, только чуть-чуть высунувшись. Меня не заметят, а если и заметят, я могу сразу спрятаться. И портал я могу построить, затратив гораздо меньше сил, чем в прошлый раз. Лирисса, сколько там может быть сиашеисс?

— Нас оставалось только десять родов, когда мы попали в тот мир. Четыре рода Повелители почему-то пропустили к порталу, а шесть погнали в джунгли. В джунглях сиашеисс очень трудно поймать, но не Повелителям, так что пленение тех родов — дело времени. Я думаю, стоит посмотреть и попробовать их оттуда вытащить или хотя бы провести к порталу. Если, конечно, там остался еще кто-то живой. Их было чуть больше пяти тысяч. А сколько осталось сейчас? Не знаю!

— Они должны быть живы, если бы дракланы хотели их уничтожить, то сделали бы это сразу. Но им зачем-то нужны живые сиашеисс, — задумчиво проговорила рыжая девочка. — Именно живые, скорее всего, они щадили детей, уничтожая воинов и выматывая остальных.

— Рабство? — сделала предположение Лирисса, девочка кивнула своей рыжей головой:

— Очень похоже на это, хотя я не понимаю, зачем дракланам нужны рабы-сиашеисс?

— С Листиком полечу я! — решительно заявила Вишасса. Она вспомнила свой прошлый полет, судорожно сглотнула, но решимости не утратила. — Я уже летала!

— Нет, тебя мало кто знает, меня же, как Старшую Мать рода Белого Лотоса, знают многие, поэтому с Листиком полечу я. И если будет надо, я там останусь!

— Лирисса! А как же твой род?

— Мой род теперь в безопасности, и мы решили наши четыре рода объединить в один, слишком уж нас мало осталось!

— Куда будем портал открывать? — деловито спросила Листик.

— Сюда, — ответила Лирисса, но, подумав, добавила: — Нет, лучше на соседнюю поляну, она большая, туда подвезли продовольствие, и там сейчас почти все взрослые сиашеисс наших родов. Если надо будет оказать помощь, то это будет сделано. Попрошу вас, Саманта и Милисента, убрать с поляны людей и фургоны, чтоб не смущать сиашеисс, если они пройдут через портал. А ты, Вишасса, готовь встречу.

Вишасса склонила голову, девушки тоже согласно кивнули. Лирисса забралась на дракона, которым вновь стала девочка, и дракон исчез, даже не взлетая. Саманта посмотрела на Милисенту, вопросительно подняв бровь, та утвердительно кивнула.

Колонна сиашеисс быстро двигалась по тропе среди огромного болота. Гириссе, Старшей Матери рода Лунной Травы, это очень не нравилось. Но другого пути не было. Этот участок джунглей был очень заболочен. Заболочен настолько, что даже сиашеисс могли идти только по тропе. Гириссу выбрали главой похода, как самую старшую из Старших Матерей, быстро меняющаяся обстановка не позволяла собирать совет для решения возникающих вопросов. Поэтому на Гириссу и была возложена эта ответственность — решать за всех. Вот теперь она вела колонну из оставшихся от шести родов, чувствуя, что с каждым шагом приближается к ловушке. Но остановиться — значило поставить всех под неизбежный удар неведомого врага, идущего за ними по пятам. Хотя почему неведомого, за всеми бедами стояли Повелители, которым сиашеисс отказались подчиниться. Старшая Мать двигалась во главе колонны, но не впереди нее, впереди, в пределах видимости, двигались разведчики. Один из них подал знак, и Старшая Мать, ускорив движение, поравнялась с ним.

— Что там? — спросила Гирисса.

— Похоже на засаду, — тихо ответил воин. — Впереди впадина, из нее трудно будет выбраться, в сторону уйти невозможно, а на выходе нас могут ждать. Перекрыв при этом дорогу назад.

— А у нас есть другой путь? — вздохнула Старшая Мать. — Вокруг болото, непроходимое болото! Свернуть мы не можем, остановиться тоже не можем. Нас настигнут, тогда придется принять бой, а это верная гибель. У нас осталось очень мало воинов и сеири-са.

Воин почтительно склонил голову, со Старшими Матерями не спорят, но он все-таки сказал:

— Мне не нравится эта ложбина, почти ущелье. И это на болоте. Она давно должна была заполниться водой. А она сухая, даже суше, чем эта тропа!

— Повторю, у нас нет выхода. Вперед!

Колонна сиашеисс, догнавшая разведчиков и Старшую Мать, стала втягиваться в эту странную ложбину. Когда почти все сиашеисс оказались на дне этого подозрительного ущелья, появился белесый туман. Он накрыл седой шапкой всю колонну, и, чтоб скорее миновать это опасное место и выйти из тумана, Старшая Мать приказала ускорить движение, насколько это возможно.

Серая белесая мгла создавала ощущение нереальности и пустоты. Эта грязно-белая муть, окружавшая дракончика, очень нервировала сидящую на этом дракончике змеелюдку, да что там нервировала — пугала до дрожи! Эта мгла была очень похожа на ту, что охватывает путника, проходящего портал между мирами. Но тут она была гуще, колыхалась, даже извивалась и вообще казалась живым существом, опасным и агрессивным. Но дракона это нисколько не беспокоило. Листик продолжала парить, вернее, плыть в этом тумане, даже не шевеля крыльями. Наконец, когда Лирисса уже почти окаменела от страха, дракончик сказала:

— Вон они! Смотри!

— Шшшшссс, — ответила Старшая Мать, совсем несолидно ответила, совсем не так, как подобает отвечать четырехсотлетним змеелюдкам.

— Ага! — поняла состояние сиашеисс дракончик. В следующее мгновение Старшая Мать чуть не упала со спины Листика. Яркий солнечный свет ударил по глазам, и пронзительная синева заполнила все вокруг. Земля внизу казалась большим ковром, сотканным из больших и малых лоскутков зеленого цвета разных оттенков. Внизу, еле заметная, двигалась колонна сиашеисс.

— Ниже нельзя, вон видишь, — дракончик указала лапкой на две фигурки, парящие намного ниже, — дракланы, они пасут твоих сородичей.

Парящие фигуры очень напоминали Листика в ипостаси дракона, только они были больше и массивней. Два драклана были поглощены действием, разворачивающимся внизу. Колонна сиашеисс входила в длинное ущелье, казавшееся чужеродным на бескрайнем болоте — болоте в джунглях, простирающихся до самого горизонта. Сзади, на расстоянии трех часов быстрого бега, за колонной сиашеисс двигалась еще одна колонна существ, напоминавших бескрылых драконов, похожих на больших ящериц. На выходе из того ущелья беглецов ждали такие же существа. Их было много, гораздо больше, чем сиашеисс.

— Драги! — вскрикнула Листик. — Это засада, твоих сородичей запрут в том ущелье, а оно явно искусственно созданное…

— Листик, надо же что-то делать! — шепотом сказала Лирисса. — Они же…

— Ага, — подтвердила Листик, — взрослых, скорее всего, убьют, а детей захватят в рабство. Будут из них воспитывать воинов, слуг, ну других всяких. Причем воспитание поручат драгам, сами дракланы до такого не снизойдут! В особых приютах будут воспитывать.

При этих словах Лирисса почувствовала, как дракончик поежилась, видно, она об этих приютах знала что-то очень нехорошее. А Листик продолжила говорить:

— А потом продадут. Самим дракланам рабы-сиашеисс не нужны.

— Зачем? — спросила змеелюдка. — Повелителям же не нужно золото! Зачем же им продавать рабов? И куда они могут их продать?

— Наверное, продадут в другие миры, за услуги. Чем больше рабов и чем лучше они обучены, тем значимее услуга.

— Листик! Но что же делать? Мы не успели! Ты можешь ну хоть что-нибудь… Я готова любую цену…

— Ага, уже. Смотри! — Дракончик заложил вираж так, чтобы Лириссе было лучше видно. Уже вошедших в это странное ущелье змеелюдов накрыл белесый туман, очень похожий на тот, из которого состояло межмировое пространство.

— Вуаля! — сказала Листик с интонациями балаганного фокусника, потом показала своей лапкой на двух парящих драконов, злорадно хмыкнув при этом: — Сиашеисс были почти ваши, а теперь ваших нет, остались только два сбоку! Сбоку — и в дураках!

Листик захихикала, а ничего не понимающая змеелюдка спросила:

— А сиашеисс? Что теперь будет с ними?

— А ничего, вернее, теперь будет все хорошо! А нам тоже пора, незачем больше тут светиться, а то еще спалимся!

Лириссу снова окутал так пугавший ее туман межмирового пространства. Но теперь это было всего лишь пару мгновений. Дракончик и змеелюдка опять вывалились под яркое солнце, и опять очень высоко в небе.

— Промашка вышла, — непонятно что прокомментировала Листик, — не всегда фокусы удаются!

После чего дракончик резко пошла вниз, отчего у змеелюдки аж засвистело в ушах. Дракончик не летела, а падала. Падала стремительно, ее крылья почти не тормозили падение, безвольно трепыхаясь на ветру.

— Листик! Листик! — отчаянно закричала Лирисса. — Листик!

Но дракончик не слышала, она продолжала падать с все увеличивающейся скоростью. Змеелюдка с ужасом поняла, что дракончик без сознания. Лирисса положила обе руки на шею Листика и стала шептать заклинание исцеления, но это не помогло, тогда змеелюдка начала просто отдавать дракончику свою жизненную силу. Она отдавала ее не потому, что боялась разбиться, а для того, чтобы спасти Листика, единственную надежду сиашеисс.

Старшая Мать рода Золотого Листочка, Лирисса, спешила в большой зал дрэгисского замка, за ней скользила Гирисса, Вторая Мать рода. Они прибыли в замок вместе с очередным обозом. Милисента развила бурную деятельность по снабжению увеличившейся колонии змеелюдов. Им нужно было продовольствие и необходимый инвентарь для ведения хозяйства, поскольку во время своего переселения и трагических событий, сопровождавших его, сиашеисс сохранили только оружие. Милисента наняла еще два купеческих каравана, они возили все необходимое из центральных районов королевства. А караван Гунара Кларина ходил в сопредельные государства, возил продовольствие оттуда, приграничье не было бедным, просто стратегические запасы никто из баронов трогать не хотел, ведь неизвестно, когда они понадобятся. Все эти закупки требовали денег, больших денег. Эти деньги снова принесла Листик, полновесные золотые монеты, но неизвестной чеканки. Когда Саманта попыталась укорить девочку — мол, воровать нехорошо, Листик заявила:

— Я взяла не насовсем, а на время! Взяла из фонда помощи бедным дракончикам!

— Интересно, где этот фонд находится? — спросила Милисента. — И знают ли его пайщики, что они состоят в этом фонде?

— Конечно, знают! — уверенно ответила Листик. — Они же удвоили охрану!

— И зачем же они приняли такие меры предосторожности? — ехидно спросила Саманта. — Может, чтоб уберечь свой замечательный фонд от частых посещений одного маленького, но очень нахального дракончика?

— Это чтоб всякие нежелательные гости туда не залезли и не обокрали маленького и бедного дракончика, — заявила Листик. — Много всяких есть, которые постоянно зарятся на чужое!

— А ты? — уже прямо спросила Саманта.

— А меня там ждут, каждый раз деньги переупаковывают и в хранилище поглубже кладут, чтоб их для меня лучше сохранить и чтоб мне удобнее брать было. И вообще, мне там всегда рады, в последний раз, когда я оттуда деньги брала, даже салют в мою честь устроили! Стреляли на улице и внутри помещений, из таких маленьких пушек, которые в руках носят. Бегали все и радостно так кричали, меня приветствовали, подарок мне приготовили, вот!

— А с чего ты решила, что кричали радостно? И что тебя приветствовали? И что подарок приготовили?

— Очень громко кричали, так громко, чтоб я услышала, — ответила Листик. — Вот так кричали: «Где он, только бы нам его увидеть! Мы бы ему показали!» Но я решила даже не смотреть, потому что брать у них подарки не совсем удобно, они и так для меня деньги собирают, а если я еще и подарок возьму, то это просто взятка какая-то получится!

— Листик, с чего ты решила, что они тебе взятку предлагают? И что это именно взятка? — укоризненно качая головой, спросила Саманта.

— Ну если я возьму то, что они мне покажут, это же взятка получится, возьму же? Так лучше и не смотреть, а то взять захочется.

— Они, эти добрые люди, которые тебе такие странные взятки предлагают и которые стреляют в твою честь, случайно в тебя не попадут? — забеспокоилась Милисента.

— Не-а, они меня даже не видят! — отрицательно мотнула головой Листик.

Гирисса, присутствовавшая при этом разговоре, осуждающе покачала головой — если кто-то хочет поприветствовать Листика, то зачем их лишать этого счастья. Ведь Листик, в отличие от других Повелителей, достойна того, чтоб ей оказывали подобающие ее статусу почести. И то, что девочка этого не хочет и отказывается от предлагаемых подарков, говорит только в ее пользу, такая скромность заслуживает похвал! Свое мнение Гирисса сразу озвучила, это вызвало укоризненный взгляд Саманты, озабоченный Милисенты, а Листик гордо задрала нос, ведь Гирисса не часто хвалила девочку.

Войдя в большой зал, сиашеисс направились к своему столу. Для них поставили стол, не для того чтоб отделить их от людей, просто анатомическое строение змеелюдов не позволяло им сидеть на стульях. Они сидели на своем хвосте, свернув его кольцом, поэтому змеелюду за столом требовалась несколько большая площадь, чем человеку. А сам стол должен быть ниже, чем обычный.

В большом зале находилось довольно много народу. Тут собралась вся академическая экспедиция, та ее часть, что была в горах, уже вернулась. Было около тридцати молодых сиашеисс, которые намеревались отправиться в столицу, чтобы поступать в академию Магических Искусств. Они прибыли в дрэгисский замок, чтоб подучить людской язык, самим привыкнуть к людям и чтоб люди к ним привыкли. С ними собирались ехать в столицу и несколько матерей, представиться королю, ну и по разным другим делам. Были представители от гномов, и почти все соседи Листика, приграничные бароны. Были купцы, чьи караваны возили грузы к змеелюдам, еще были купцы, которые надеялись тоже получить такой выгодный заказ.

За столом, где собирались разместиться студенты, были не только они. Рядом с Ыргизом сидела Ушша-си, он решила поступать в академию Магических Искусств, на боевой факультет. За тем же столом сидела русалка Талина, невеста «охотника» Кленма. Ну а Фалина, тоже русалка, сидела за главным столом рядом с магистром Вайлентом. Она тоже собиралась поступать в академию. Купцы немного диковато косились на такое соседство — ладно бы гномы, орки и эльфы, а тут и представители необычного народца, да еще и такие экзотические создания, как змеелюды.

— Милейший, — тихо обратился один из купцов к сидящему рядом норвею, — а не скажете ли вы, кто эти красивые девушки? Я никак не могу определить, к какому народу они принадлежат, вроде тип — южный, но у южанок не бывает такой бледной кожи.

— Эти девушки — русалки, а принадлежат они к необычному народцу, местные они, — тоже тихо ответил воин, усмехаясь в усы, а купец вытянул шею и склонил голову, пытаясь заглянуть под соседний стол, на что дружинник-норвей рассмеялся: — Не вытягивайте так шею, почтенный, нет у них хвостов, обычные ноги.

— Но как же так? Если это русалки, то почему нет хвостов?! — изумился купец, а потом догадливо кивнул: — А, понимаю, это бесхвостые русалки!

Воин-норвей громко захохотал, потом пересказал свой разговор с купцом окружающим, те тоже заулыбались, а купец все никак не мог понять:

— Но если есть бесхвостые русалки, то и хвостатые непременно должны быть! Почему же не пригласили и хвостатых русалок?

— Почтенный Ранап, — обратился к купцу один из его собратьев по ремеслу, — вы возите товары по центральным областям и югу королевства, а здесь северное приграничье.

— Понял, почтенный Хурам, здесь, в северном приграничье, водятся только бесхвостые русалки.

— А много ли вы русалок вообще видели?

Купец смутился и признался, что до сих пор не видел ни одной русалки — ни хвостатой, ни бесхвостой. Но сдаваться купец не хотел, он указал на змеелюдов и сказал:

— Но вот они-то с хвостами! Хоть и живут на севере королевства…

Воин-норвей пожал плечами:

— Но они-то не русалки. И потом, у них ног нет, а у русалок есть ноги, так зачем им еще и хвосты?

— Но у драконов есть и ноги, и хвосты! — не сдавался купец. — И своим хвостом дракон может запросто разбить трехосный фургон!

— Так у драконов и крылья есть, на то они и драконы, — опять пожал плечами норвей.

— Вот видите, почтенный, — нашел новый довод в пользу хвостатости русалок купец, — драконы летают, и у них есть крылья! А русалки в воде плавают, значит, у них обязательно должны быть хвосты!

— Но есть же еще луговые, лесные русалки, — пришел на помощь не знавшему, что ответить на этот довод, дружиннику его товарищ. — Зачем луговой или лесной русалке хвост? Он же будет ей только мешать!

— Но они же называются — русалки! — никак не мог успокоиться купец, он снова показал на змеелюдов. — Вон у них же есть хвосты! Значит, и у речных русалок тоже должны быть! Может, и у лесных есть, только спрятанные!

Второй норвей, заметив, что остальные купцы даже перестали разговаривать между собой, прислушиваясь к их спору, кивнул и серьезно сказал:

— Ваша правда, почтенный, есть у русалок хвосты! Только они, как вы догадались, их прячут, вот такие у них выдвижные хвосты. В речке там поплавать, если русалка водяная, или следы замести, если русалка лесная…

— А-а-а!.. — поразился купец.

А второй воин вдохновенно продолжал:

— Вот такую русалку в лесу поймать совершенно невозможно, бежит по лесу и следы хвостом заметает. Так и вертит хвостом, так и вертит, она в одну сторону, а хвост в другую!

— Ага, — сказала Листик. Воин так громко говорил, что в зале стихли остальные разговоры, все слушали норвея. А девочка еще и от себя добавила: — Бежит по лесу, а хвост рядом бежит, так и не знаешь, кого ловить — русалку или ее хвост!

— Вот! — обрадовался неожиданной поддержке норвей. — Госпожа баронесса не даст соврать! Она скажет, правда это или нет!

— Ага, — согласилась Листик, — не дам соврать!

— Ага, — хихикнула Милисента и тихо добавила: — Эта точно не даст соврать, сама выдумает.

— А змеелюды, им хвосты зачем? — спросил купец, от таких новых сведений у него глаза стали совсем круглые и даже слегка полезли на лоб.

Норвей задумчиво посмотрел на сидящих на своих хвостах, замерших змеелюдов. Посмотрел и, еще более вдохновляясь, продолжил:

— Это у них оружие! Ну и хозяйственный инструмент.

— Это как? — изумленно выдохнул купец.

Норвей опять задумчиво оглядел змеелюдов, прикидывая, какие же работы по хозяйству можно выполнять хвостом, и уверенно сказал:

— Дрова рубят! Вот так берут и рубят, в мелкие щепки!

Пораженный купец не смог даже представить, как это можно хвостом рубить дрова. Он посмотрел на Листика, девочка важно кивнула, подтверждая слова своего дружинника:

— Ага, рубят! Как только где дрова увидят, так сразу рубить и начинают.

Купец перевел пораженный взгляд на змеелюдов, многие из них еще довольно плохо знали всеобщий, поэтому мало что поняли из этого разговора, матери остались невозмутимыми, а вот те из молодых сиашеисс, которые поняли, о чем речь, закивали, пряча улыбки. Некоторые грозно застучали хвостами, как бы требуя дров для рубки.

— Вот так и рождаются разные байки среди людей, — осуждающе покачал головой магистр Захарус. — Теперь пойдет молва о выдвижных хвостах-топорах. И никакой просветительской работой будет невозможно опровергнуть то, что было вот так легкомысленно рассказано.

— Да, Артур, народные слухи — это сила! В отличие от академических знаний, — засмеялась Саманта.

— Сплетни надо пресекать! — поджав губы, начал Захарус, но закончить он не успел: сквозь распахнутое окно в зал влетела необычная птица и уселась на стол перед магистром, тот коснулся ее рукой — и птица с тихим хрустальным звоном рассыпалась. На столе перед магистром Захарусом лежал конверт с вензелем академии. — Это последняя разработка факультета теоретической магии, вы же знаете, что руководит этим факультетом сам господин ректор, разработка совершенно секретная, я сам узнал о ней только накануне выхода в экспедицию. Мне это сообщили под подписку о неразглашении государственной тайны. Сообщили, что могут воспользоваться таким способом для экстренной связи. — Магистр Захарус сказал это больше для своих коллег, чем для всех остальных. Сказал, как бы оправдываясь. Саманта просто кивнула, словно приняв это к сведению, магистр эл Минэтэйнион поднял брови, выразив удивление то ли самим способом передачи послания, то ли тем, что этот способ столь секретный. Магистр Вайлент на такие мелочи просто не обратил внимания — рядом с ним сидела русалка Флина, его невеста, и ему было не до этого. Захарус раскрыл конверт и начал читать, по мере чтения его брови поднимались все выше и выше. Когда он закончил читать, его брови уже слились с волосами, а интерес присутствующих поднялся вообще на недостижимую высоту.

— Это письмо от господина ректора, — сообщил Захарус. — Он сообщает, что нашей экспедиции надо немедленно возвращаться. В столице мятеж! Король то ли убит, то ли захвачен мятежниками, — точных сведений у господина Канвио нет. Руководство экспедицией переходит к мастеру Саманте.

Магистр встал и поклонился побледневшей и закусившей губу Милисенте:

— Ваше высочество, господином ректором академии я уполномочен сообщить вам о том, что академия вас полностью поддерживает и окажет содействие во всех ваших действиях по наведению законного порядка.

Недоумение всех присутствующих в зале не успело вылиться в вопросы, как еще одна птица влетела в окно, сделав круг, она села перед Самантой. Девушка коснулась ее рукой, как-то очень привычно коснулась. Эта птица тоже рассыпалась, оставив на столе еще один конверт, на этот раз с вензелем королевской канцелярии. Магистр эл Минэтэйнион ехидно улыбнулся, а магистр Захарус снова удивленно поднял брови. Саманта в полной тишине, нарушаемой только тихим изумленным шепотом присутствующих, быстро прочитала письмо. Повернулась и сказала Милисенте:

— Это письмо от графа Клари… Король убит, и канцлер, герцог Грег, тоже убит, магистр Фиранто тяжело ранен, сам граф Клари тоже ранен. Мой брат, младший герцог Грег, погиб. Погиб, выполняя свой долг — пытаясь защитить короля. Граф Клари вместе с магистром Фиранто укрылись в казарме гвардии. Часть гвардии, та, что из титулованных, перешла на сторону заговорщиков. Верными присяге остались только норвеи. В столице беспорядки, академия перешла на осадное положение, но возможен ее штурм силами заговорщиков. Сейчас их основные силы пытаются штурмовать казармы гвардии, пока безуспешно, но к заговорщикам должны подойти дружины южных герцогов, тогда положение может измениться.

— Кто?.. — выдохнула Милисента. — Кто?!

— Герцог Варрант Тэрриэлл, — ответила Саманта.

— Дядя Варрант… — сдавленно произнесла Милисента. — Чего ему не хватало?

— Власти, ваше высочество, — ответила Саманта и, отвечая на удивленные взгляды присутствующих в зале, пояснила: — Милисента — наследная принцесса, дочь короля Саеша Третьего.

— А Листик? — спросил кто-то из студентов.

— Листик моя сестра! — с нажимом ответила Милисента.

— Тоже принцесса? Но она же баронесса Дрэгис! — сказал кто-то из приграничных баронов.

— Ага, — ответила Листик, — баронесса.

— И моя сестра! — с еще большим нажимом ответила Милисента.

— Значит, тоже принцесса, — утвердительно склонил голову тот же барон, остальные согласно закивали.

— Взять его! — властно кинула Саманта, указав на пытающегося тихонько выбраться из зала маркиза Игероса. К тому подскочили два норвея и скрутили ему руки. — Это один из заговорщиков, за ним давно наблюдают… Как это герцог Варрант послал его с нами? Он же был его правой рукой, — скривилась Саманта.

— Видно, не такой уж правой, — сделал вывод магистр Захарус.

Саманта согласно кивнула и подозвала бледного, как свежевыбеленная стена, графа де Нариньяка: — Граф, к вам никаких претензий нет, вас использовали втемную. Подойдите сюда, вы же королевский инспектор, вы можете официально засвидетельствовать то, что Милисента принцесса!

Граф подошел и протянул Милисенте свой перстень, когда девушка его взяла, синий камень засиял ярким светом. Де Нариньяк опустился перед Милисентой на одно колено и склонил голову:

— Ваше величество…

— Я еще не коронована, — ответила Милисента.

— Вы наследница и в случае смерти короля становитесь королевой, коронация — это уже формальности. В случае войны или каких-либо других катастрофических обстоятельств становитесь королевой и без коронации! А мятеж — это именно катастрофические обстоятельства! — произнес граф, не вставая с колена. Вслед за ним на колено опустились все присутствующие в зале, только Листик этого не сделала. Милисента обняла девочку и прижала к себе, заставив стоять рядом. Граф де Нариньяк стал громко произносить слова присяги, все вслед за ним повторяли. Когда же импровизированная церемония возведения принцессы в ранг королевы была закончена, вставший с колена граф поклонился так и стоявшим в обнимку девушкам: — Ваше величество! Ваше высочество!

— Ага, — сказала Листик и протянула вперед и вверх руку. Маленький дракончик, размером с воробья, севший к ней на ладошку, исчез с хрустальным звоном, в руке у девушки оказался черный цветок. — Вот, — Листик показала цветок Милисенте, — это меня вызывают. Мне надо срочно туда слетать!

— Нет, — отрицательно качнула головой Милисента, — на этот раз ты полетишь со мной. Я тебя одну не отпущу.

— Мил, ну ты же теперь королева! У тебя есть королевство, подданные, обязанности! — возразила Листик.

Милисента снова качнула головой:

— А еще у меня есть ты, ты, которая мне дороже всего королевства! И я тебя больше никуда одну не отпущу! Если тебе надо куда-то лететь, летим вместе! А королевство, подданные и обязанности могут подождать! Или пускай идут лесом!

— Ага! — хихикнула девочка. И пояснила: — Я себе представила, как твое королевство и подданные идут лесом, а впереди бегут обязанности.

— Если решили, то летим, нечего откладывать! Леди Саманта, вы назначаетесь регентом в мое отсутствие. Все слышали? Распоряжения герцогини Грег выполнять как мои!

Присутствующие, все как один, в знак согласия склонили головы. Милисента и Листик вышли из зала. Магистр эл Минэтэйнион протянул руку, и на нее села белая птица, она точно так же, как и те, что были перед ней, рассыпалась, оставив в руках эльфа белый конверт, вместо вензеля на нем был замысловатый рисунок.

— Новая и очень секретная разработка, — хмыкнул эльф, распечатывая письмо. — Этим методом передачи посланий эльфы пользуются уже полторы тысячи лет.

Прочитав письмо, магистр эл Минэтэйнион вытянул руку, и послание вспыхнуло белым бездымным пламенем, пока письмо горело, не обжигая держащую его руку эльфа, тот, глядя на Марту, произнес:

— Скверно, очень скверно! А самое главное — как не вовремя!

Ырам сидел на пороге своего шатра и курил трубку. Солнце уже взошло, и Кочевье наполнилось привычным шумом. Ырам пыхнул дымом и усмехнулся, это орочье поселение называли Кочевьем только из уважения к нему, шаману и вождю племени Острых Когтей. Старый орк снова пыхнул дымом, название своего племени большинство молодых орков уже и не помнит. Называют — орочий народ или степняки. Вот разве что степняки, потому что кочевниками уже и назвать трудно, орки уже совсем оседлый народ, земледельцы. По крайней мере, те, что живут на территории зелийского королевства. Хотя эти территории никогда королевству не принадлежали, да и Старой Империи они тоже не принадлежали. Это была степь, свободная и дикая. Отсюда на Империю накатывались волны лихих набегов, а сюда потом приходили карательные экспедиции. Железные легионы Империи огнем выжигали кочевья тех, кто не успевал вовремя уйти. Ну а потом те, кто уцелел, снова шли в набег, мстить. И так повторялось бесконечно, Ырам еще помнил те времена. А потом вечная Империя рухнула, рухнула не от удара внешних врагов, нет, ее развалили изнутри. И земли, граничащие со степью, стали принадлежать зелийскому королевству. Если сравнивать с Империей, то совсем слабенькому государству. И этому слабенькому государству удалось сделать то, на что была неспособна могучая Старая Империя. Замки приграничных баронов, построенные на развалинах имперских гарнизонных крепостей, сделали бессмысленными набеги. Нет, такой замок можно было взять, это не были твердыни северного приграничья.

Орки несколько раз успешно штурмовали баронский замок, но при этом несли очень большие потери. А пока орки осаждали приграничный замок, в котором укрылось все окрестное население со всем своим нехитрым скарбом, подходило подкрепление из глубины королевства. И налетчикам оставалось или принять бой, или быстренько отступить в степи, отступить почти без добычи. Потому как что взять с бедного люда, живущего вдоль границы? А какой же это набег, когда нет добычи? Да и какая может быть добыча с очень небогатого приграничья, да еще когда все жители баронства, заранее оповещенные дозорами, уходили со всем своим имуществом в замок? А те, кто побогаче, вообще бежали в глубь королевства. Вот и получилось, что если нельзя взять, так приходится необходимое выменивать, да и не только необходимое, вот и появляется торговля. А где торговля, там и общение все более тесное и тесное. Орки увидели, что с маленького поля семью можно прокормить не хуже чем с огромного пастбища, а орки, несмотря на всю свою воинственность, народ работящий. Вот многие и стали распахивать землю, распахивать поближе к границе с королевством: во-первых, местные покажут и научат, как лучше. Во-вторых, в случае чего можно к ним уйти в замок, там защитят от набега более диких сородичей. Вот так и стала эта земля земледельческой. А Ырам быстро смекнул, что под королевской рукой он получит защиту, в первую очередь от зелийских вельмож, а от своих сородичей он может и сам отбиться. Небольшая дань, или, как говорили королевские чиновники, налоги, сторицей возвращалась к оркам в виде подарков и государственных выплат — на содержание гарнизона, ремонт дорог, охрану границы. Ну а сам Ырам мог теперь на равных говорить с разными баронами и другими графьями, так как он теперь не Ырам Острый Коготь, а Ырам — барон Хрылак.

Старый орк снова пыхнул дымом, он откинулся на подушки, которые каждое утро выносят ему из шатра слуги, чтоб их вождь, барон Хрылак, мог вот так посидеть с трубкой, поразмышлять о вечном, и не только. Потом орк шел в свой дом, большой каменный дом, построенный гномами на заказ, это хоть и не замок, но уже почти дворец. Да и Кочевье называлось так по традиции, на самом деле это был городок, обнесенный уже каменной стеной, а шатер был только один, стоял он вне города, в нем никто не жил, тут лежали только подушки, тут Ырам размышлял, иногда вершил суд. Все-таки суд вершить на свежем воздухе куда приятнее, чем в душном зале, куда набьется куча народу.

Ырам докурил трубку, выбил ее о каблук сапога и уже собирался позвать охрану, которая, чтоб не мешать своему господину думать о вечном, была за шатром, как воздух перед ним потемнел, и прямо перед орком появился дракон. Очень красивый дракон, не такой, как обычные. Гораздо меньше их, изящнее и изумрудно-золотистого цвета. Ырам даже не понял, надо ли ему сразу пугаться или немного подождать, потому как дракон, широко раскрыв крылья, резко остановился, а потом сложил их. Со спины дракона спрыгнул молодой орк, он закричал:

— Привет, деда! Мы тут к тебе в гости!

Ырам узнал одного из своих внуков. Внука, на которого он возлагал большие надежды, недаром же этот внук учится в академии Магических Искусств, единственном учебном заведении, где при поступлении учитываются только личные способности и умения, куда не помогут поступить ни знатность рода, ни деньги. Старый орк неспешно склонил голову и степенно произнес:

— Здравствуй, Палым! А кто это с тобой?

Молодой орк представил своих спутниц, тоже спрыгнувших с дракона:

— Ее величество королева Зелии, Милисента! Ее высокопревосходительство, командующая войсками королевства, леди Саманта, герцогиня Грег!

Старый орк удивленно склонил голову, у него уже были эмиссары принца Варранта, они убеждали Ырама, что король серьезно болен и скоро умрет, и что королем станет именно принц Варрант. Предлагали принести присягу, убеждая, что принц, когда станет королем, за такую верность осыплет Ырама своими милостями. А оно вот-то как, похоже, гражданская война начинается.

Палым представил своего деда, представил по всем правилам как королевского, так и орочьего этикета:

— Великий вождь Острый Коготь, главный шаман великой богини Анурам, Хранитель границы степи, барон Ырам Хрылак!

Старый орк хотел благосклонно кивнуть, но так и застыл в недокивнутом положении, застыл от удивления. Дракон, вернее, дракончик, он был в несколько раз меньше обычных драконов, на котором прилетели гости, что само по себе уже было необычно, так как драконы никого на себе не возили, заговорил! Так вот, этот дракончик, до этого сидевший спокойно, вскинулся и обиженным голосом вполне членораздельно произнес:

— А меня! Меня представить!

Палым явно растерялся, тогда дракончик, сделав что-то наподобие придворного реверанса, представился сам:

— Листик! Золотой Дракон! Главный Повелитель и ужасная гроза всех окрестностей!

— Листик, — строго сказала леди главнокомандующая, — веди себя прилично!

— А что я такого сделала? — обиженно заголосил дракончик. — Как куда-то лететь, так — Листик! Как кого-то напугать, так опять Листик! А как почести оказывать, положенные по Повелительскому статусу, так сразу — «веди себя прилично»!

Эта тирада дракончика вогнала в ступор как Ырама, так и его охрану, выбежавшую на шум из-за шатра.

— Листик, не вредничай, я тебя мороженым угощу, — пообещала дракончику королева.

Старый орк только хлопал глазами: где же это видано, чтоб дракон так членораздельно разговаривал? Да еще чтоб от него мороженым откупались?

А дракон, оглядевшись, увидел большие, в рост человека, ритуальные барабаны. Ими созывали орков на совет. Или оповещали о важных событиях, такая вот дань традиции.

— О, барабан! — обрадовался этот странный дракон по имени Листик. Он схватил один из барабанов, сел и пару раз в него ударил — бумм, бумм. Видно, звук дракончику понравился, он захлопал длинными ресничками, у этого странного дракона были большие и пушистые реснички! Дракончик засмеялся и сказал:

— А можно я этот барабан себе возьму?

— Листик, ну зачем тебе такой большой барабан? Что ты с ним будешь делать? — спросила девушка, которая королева.

— Я буду лететь и бить в барабан! — ответил дракончик и счастливо засмеялся.

Немного пришедший в себя Ырам отметил, что дракончик ведет себя как ребенок, которому дали понравившуюся игрушку. А леди Саманта хмыкнула:

— Листик, ты обеспечишь подданным Милисенты сердечные заболевания, если не всем, то большинству!

— Это почему же? — Дракончик поудобнее уселся, поставив перед собой барабан.

— Потому что дракон, летящий по небу и при этом стучащий в барабан — это зрелище не для слабонервных. Тем более что этот барабан здесь стоит не для развлечения!

— А для чего? — спросил дракончик и, не дожидаясь ответа, сказал Ыраму: — Хорошо, я не буду брать барабан с собой, я здесь побарабаню. Можно?

И дракончик азартно забарабанил. Старый орк оглянулся на так и не пришедшую в себя охрану, сказал девушкам:

— Вообще-то этими барабанами созывают большое народное собрание, сейчас все орки побросали свои дела и бегут сюда.

— О Единый! — воскликнула девушка-королева. — Мы не хотели! Листик, прекрати сейчас же!

— Подумаешь, сбегутся все. Если на совет, так заодно и посоветуетесь, не прекращать же мне такую чудесную музыку из-за такой мелочи! Я почти как тут-тутщик!

— Тамтамщик, — машинально поправила дракончика Милисента и растерянно посмотрела на Ырама.

Тот улыбнулся и сказал:

— Может, это и к лучшему, может, так хотела Великая Анурам, и ваш дракон только выполнил ее волю, подтолкнув нас к правильному решению.

— Никого я не толкала! — снова обиженно закричала дракончик. — Ну вот, опять я виновата!

Ырам отметил, что о себе дракончик говорит в женском роде, значит, это дракон-женщина, или скорее уж девочка, если судить по ее поведению. Он снова улыбнулся и обратился непосредственно к дракону:

— О леди Листик, Золотой Дракон, гроза всех окрестностей, я умоляю вас, не надо больше барабанить. Вы прекрасно играете, ваша музыка услаждает мой слух, — при этих словах все присутствующие слегка скривились, единственным достоинством музицирования Листика на барабане была громкость, а старый орк продолжил: — Я подарю вам другой барабан, еще больший, чем этот…

— Правда? — обрадовалась Листик и поставила барабан на место.

А Ырам кивнул:

— Да, больший, чем этот, я прикажу немедленно начать его делать! И пусть этот барабан послужит символом нашей дружбы!

— Ага, — растроганно ответила Листик, — вам одному понравилась моя музыка! Пусть этот барабан будет у вас, я буду часто прилетать и барабанить на нем, чтоб вы могли меня послушать!

Орк обреченно кивнул, а его внук и девушки посмотрели на Ырама с сочувствием. Пока происходил этот разговор, на достаточно большую площадь перед шатром собирались орки. Они с некоторым удивлением рассматривали гостей вождя, то, что это уважаемые гости, было видно по тому, как Ырам к ним относился. Особый интерес вызывал изумрудно-золотистый дракон, сидевший по правую руку старого орка. Дракон улыбался, кивал, а некоторым отвечал на их приветствия взмахом своей лапки. Когда народ собрался, Ырам встал, поднял руку, призывая к тишине, а странный дракон несколько раз ударил в барабан. Когда гомон стих, орочий барон произнес:

— Свободный народ! Вы знаете, что к нам приезжали послы принца Варранта, они утверждали, что наш милостивый король болен и скоро умрет и что королем станет принц. Но разве доступно человеку такое знание? Знание, которым располагают только боги? Разве может один человек знать, когда умрет другой? Конечно, может, ответите вы, может лишь в одном случае — тогда, когда сам намерен убить этого человека! Так и произошло, принц подло убил милосердного короля Саеша Третьего, убил ударом ножа в спину…

— Откуда у твоего деда знание таких душераздирающих подробностей? — тихо спросила Палыма Саманта. Тот пожал плечами и так же тихо ответил:

— Ораторский прием, нужно подготовить народ к принятию правильного решения. Что делать, скажет дед, а вот делать ли это — решает народное собрание, и решает именно так, как скажет дед.

А народ, услышав от своего вождя такие ужасные подробности, заволновался, раздались гневные крики.

Ырам немного выждал и, когда шум толпы стих, продолжил:

— Но его коварным планам не суждено сбыться! Не быть подлому убийце нашим королем!

— Ого! — так же тихо сказала Саманта.

А орк продолжал, все больше распаляясь сам и накручивая при этом толпу:

— У короля Саеша есть дочь! И именно она достойна быть королевой… Она здесь! — Ырам обернулся и протянул руку Милисенте, девушка подала свою руку орку, и он торжественно вывел ее вперед.

В наступившей тишине раздалось:

— Ага! Достойна! — Сказавший это дракончик, нисколько не смущаясь всеобщим вниманием, направленным на него, высказал свою точку зрения: — Милисента — королева! А Ырам — добрый и хороший!

Народ пораженно замолчал, а дракончик, видно восприняв это молчание как неодобрение своему мнению, обиженно спросил:

— Разве это не так? — Изумленные орки так же продолжали молчать, тогда дракончик спросил уже сердитым голосом: — Или есть другие мнения? А? Давай выходи, кто не так думает!

— Да здравствует королева Милисента! Слава нашему мудрому и доброму вождю! Слава Ыраму! — раздались крики из толпы, сначала несмелые, а потом переросшие в общий восторженный рев.

Ырам улыбался и благосклонно кивал, Саманта сохраняла спокойствие, а вот Милисента немного растерялась — она не привыкла к такому восторженному проявлению верноподданнических чувств. А Листик радостно присоединилась к общим восторженным крикам, вызывая еще больший энтузиазм у орков. Ведь их вождь действительно велик, мудр и добр, если об этом кричат даже драконы.

Когда всеобщее ликование стихло, Ырам продолжил свою речь:

— Но подлый узурпатор хочет обидеть нашу королеву! Разве мы можем допустить это? Мы должны ее поддержать! Поддержать не только своим моральным одобрением, а и своими руками, вооруженными руками!

— Эк загнул, так он все степное приграничье поднимет в набег на центральные области королевства, — тихо сказала Саманта Милисенте, — хотя помощь с этой стороны нам не помешает.

— И мы выступим, завтра выступим! — закончил орк. Его поддержали с большим энтузиазмом, а он, еще больше усилив этот энтузиазм, объявил: — А сегодня в честь нашей королевы и ее друзей будет большой пир!

— Пир — это хорошо! — громко заявила дракончик, вызвав новые восторженные крики. — Пир — это замечательно! А мороженое будет? Я очччень люблю мороженое!

Тут растерялся Ырам, он посмотрел на дракончика и виноватым голосом сказал:

— Мы не ожидали вашего визита, леди Золотой Дракон Листик, поэтому не приготовили этот продукт.

— Мы можем обойтись и без мороженого, — прищурилась Саманта, но, глянув на расстроившегося дракончика, заговорщицки сказала вождю орков: — Но для Листика без мороженого пир — это не пир, она очень сильно расстроится, тогда одним барабаном дело не обойдется. Давайте пир перенесем на вечер, вы, уважаемый Ырам, распорядитесь, чтоб приготовили мороженое, а мы к вам завернем на обратном пути. Заодно и Палыма заберем, ведь он не откажется у вас денек погостить?

Оркский барон заверил, что это будет наилучший вариант, а Саманта невзначай обронила:

— Нам надо еще слетать в расположение пятого и третьего корпусов.

После чего, заверив, что они обязательно будут к пяти часам, девушки погрузились на дракончика, и тот с места стрелой взмыл в небо, вызвав новые восторженные крики.

— Дед, я думал, тебя долго уговаривать придется, и не выступить на нашей стороне, а просто сохранить нейтралитет, а ты сразу решил нам помочь, почему? — спросил Палым. Они уселись на ковер перед шатром, народное собрание разошлось по своим делам, охрана снова спряталась за шатер, чтоб не мешать беседе деда с внуком. Почему бы им не побеседовать, они давно не виделись, а все необходимые распоряжения по поводу пира Ырам уже сделал.

— А скажи-ка мне, почему ты встал на сторону этой девочки? Только честно скажи, — прищурился старый орк.

— Потому что она принцесса, она имеет все права на трон, ее признал Камень Истины, что в перстне королевского инспектора. Она сестра Листика, а Листик тоже говорит, что Милисента принцесса!

— Сестра этого дракона? Или драконы? — удивился Ырам.

— Нет, просто этого дракона зовут так же, как и баронессу Дрэгис, сестру принцессы Милисенты. Хотя они очень похожи.

— Что, баронесса такая большая, как этот дракон? Как женщина может быть похожа на дракона? Хотя должен признать, что что-то драконье есть в каждой женщине, — в раздумье проговорил старый орк.

— Нет, дед, Листик еще девочка, нельзя сказать, что совсем маленькая, но она еще ребенок, очень забавный и милый ребенок, но при этом хороший товарищ и великолепный боец! И она, и ее сестра учатся у нас в академии, на боевом факультете. Они уже сейчас очень сильные боевые маги и, мне кажется, самые сильные в королевстве. А уж когда выучатся…

— Хм, интересные у тебя знакомые: баронесса-ребенок, но при этом хороший боец, принцесса, уже почти ставшая королевой. И при этом они самые сильные боевые маги королевства. А если добавить к ним леди Саманту, воительницу и командира пятого корпуса, а это самое боеспособное подразделение королевской армии…

— Дед, она преподает у нас в академии! Она не может быть командиром…

— Она была командиром пятого корпуса, она им и осталась. И за ней пойдет не только пятый, а и второй, третий и четвертый. Только первый — королевская гвардия — это дворяне, не пойдет, да и то там четверть норвеи, а они-то как раз пойдут за леди Самантой, а следовательно, и за принцессой… Я ответил на твой вопрос, внук?

Палым склонил голову, признавая правоту деда, то, что он чувствовал сердцем, старый орк просчитал и как вождь своего народа выбрал самое верное, с его точки зрения, решение. Опять же устроить набег на законных основаниях, пограбить замки заговорщиков — это просто высшая мудрость политика!

Мерный топот копыт убаюкивал. Казалось, старый орк спал, покачиваясь в седле. Но Ырам не спал, смежив веки и оставив маленькую щелочку, орк внимательно оглядывал окрестности. Рядом с ним скакала леди Саманта, она сегодня прилетела к отряду орков на драконе. А тонконогую лошадку ей выделили орки. У них было по три заводные лошади на каждого, не считая вьючных.

Ырам усмехнулся, вспомнив позавчерашний пир. Королева Милисента и леди Саманта не опоздали, что было удивительно для женщин. Но для первых лиц государства — это было совершенно нормально. Точность — вежливость королей, Милисента — королева, а леди Саманта, несомненно, будущий канцлер. Леди-канцлер, не лорд, а именно леди. Так что в том, что леди прибыли в точно назначенное время, ничего удивительного не было. Удивительно было то — как они прибыли, просто вышли из шатра, хотя за минуту до этого в шатре никого не было. Вышли втроем. Третьей была рыжая девочка, одетая в жилет, явно снятый с Саманты. Жилет ей был как платье, а больше на ней ничего не было, но это девочку не смущало. Она поздоровалась с Ырамом как со своим старым знакомым. Опомнившийся Палым бросился представлять девочку:

— Дед, познакомься, это Листик, я тебе о ней рассказывал.

— Баронесса Дрэгис? — поднял бровь старый орк.

— Ага, — ответила девочка, сильно напомнив орку изумрудно-золотистого дракончика. Усиливая сходство, девочка огляделась и спросила: — А мороженое приготовили?

— Листик, ну как тебе не стыдно? — вполголоса укорила девочку королева.

Девочка, нисколько не смутившись, ответила:

— Мил, ну мне обещали! Какой же это пир без мороженого!

Старый орк усмехнулся, он все понял, с представителями этого народа он встречался раньше, в юности, когда путешествовал по другим мирам. Но то были холодные и высокомерные существа. А эта девочка была на них совершенно непохожа, но она была именно из того народа. Ырам поклонился девочке и сказал:

— А как же, обязательно приготовили! И барабан для вас, очаровательная леди, тоже уже приготовили! Я приказал к барабану приделать широкий ремень, чтоб вам, когда вы будете лететь, удобно было…

Саманта бросила на орка короткий взгляд, как бы предупреждая, что раз Ырам разгадал секрет девочки, то теперь должен его хранить. Орк кивнул в знак согласия. Если это тайна, то разглашать ее он не будет.

В общем, пир прошел весело, но, как только начало смеркаться, гостьи заторопились по каким-то своим делам. Попрощавшись, они погрузились на неизвестно откуда появившегося дракончика и улетели, прихватив с собой Палыма, который недоуменно озирался, не понимая, куда делась Листик и почему ее отсутствие никого не беспокоит. Орк усмехнулся: тогда приготовленный для дракончика барабан девушки так и не забрали, зато сейчас дракончик прилетела с барабаном. Получается, что они залетали в Кочевье и прихватили там барабан. Естественно, это девочка настояла, вернее, дракончик. Ырам снова усмехнулся, он правильно сделал, что распорядился приладить к барабану широкий и длинный ремень, чтоб девочке-дракончику было удобно его нести. И теперь с неба над скачущим отрядом время от времени раздавалось громкое «бум», это дракончик пробовала свою игрушку.

Дружина барона Хрылака вышла к первому замку Натайи, южной области зелийского королевства. Весь юг, носивший общее название Натайя, делился на три части: восточную, цетральную и западную Натайю. Этот замок был скорее крепостью, прикрывавшей восточное направление и соответственно отделявшей восточное приграничье и орочьи степи от Восточной Натайи. Эта крепость имела постоянный гарнизон королевских войск. Но эти войска были королевскими формально, на самом деле это был сводный отряд, состоящий из воинов дружин местных дворян. Командовал ими капитан Крузанак, местный барон.

Поднявшиеся на стену крепости капитан Крузанак и оба лейтенанта его отряда наблюдали за разворачивающимися в атакующие порядки орками. И у капитана, и у лейтенантов складывалось впечатление, что орки собрались атаковать крепость с ходу, прямо в конном строю.

— Они что, вот так и поскачут в атаку на стены? — выразил общее недоумение один из лейтенантов. — А это еще что?

Вперед выехало с десяток орков с огромными охотничьими рогами, или трубами, очень похожими на охотничьи рога.

— Это трембутары, такие трубы, — ответил второй лейтенант, он был старше своего коллеги-лейтенанта, да и капитана тоже, в юности он участвовал в отражении орочьих набегов, поэтому знал обычаи и повадки орков. — Сейчас они в них затрубят, орки всегда так делают перед сражением.

Орки действительно затрубили, громкие воющие звуки разнеслись над окрестностями, но не это изумило офицеров, а то, что к оркам присоединился дракон, спикировавший с неба. Дракон изумрудно-золотистого цвета был с большим красным барабаном! Он присоединился к оркам, и в рев их труб вплелся грохот отбиваемого на барабане ритма. Уууаааеееиии! Уууаааеееиии! Ревели трубы. Буум, бум, буум, бум — отбивал ритм барабан, придавая реву труб нечто напоминавшее маршевую мелодию. Некоторое время орки и дракон самозабвенно музицировали, терзая слух окружающих.

— Странно, Листику никогда не нравились звуки охотничьего рога, — сказала Саманта. — Она всегда говорила, что такой звук резкий и неприятный.

— Это, леди Саманта, потому что она слушала, а тут она сама участвует в этом безобразии, — поморщился орк, Саманта согласно кивнула. Листик услышала их высказывания, даже несмотря на оглушающие звуки, и показала язык. Потом начала раздувать щеки.

— Удивительно! Дракон стоит на задних лапах! Да еще и бьет в барабан! — стараясь перекричать оглушительную какофонию, громко высказался лейтенант.

— Могу сказать одно — это не к добру! — тоже прокричал поднявшийся на стену маг и вдруг отчаянно закричал: — Все назад!

Никто не понял, чем вызвана такая паническая реакция мага, как варварская музыка прекратилась. Дракон, раздувший щеки, резко выдохнул. На крепость с ревом устремилось пламя. Люди отшатнулись от края стены, они уже не успевали убежать. Но пламя, достигнув внешнего края стены, остановилось, пробушевав некоторое время, оно опало. Вся та часть стены, где было пламя, вместе с массивными зубцами обрушилась.

— Все вниз! — скомандовал маг. — Капитан! Прикажите открыть задние ворота и седлать коней!

— Господин маг, вы что? Предлагаете сделать вылазку? — удивился капитан.

— Я предлагаю уносить отсюда ноги! — Маг уже сбегал вниз со стены. — Этот дракон снова надувает щеки!

Капитан и лейтенанты последовали примеру мага. А в крепостном дворе, подчиняясь команде мага, солдаты уже открывали задние ворота и седлали лошадей. Капитан хотел было отменить приказ мага и отчитать того за самоуправство, как новая волна огня накрыла стену. На ней, к счастью, уже не было никого из людей. На этот раз огонь был гораздо сильнее, стена рухнула, открывая вид на поле с драконом и орками. Те снова задудели в свои ужасные трубы, а дракон ударил в барабан и опять стал раздувать щеки.

— Бежим! — закричал маг, направляя свою лошадь в ворота, за ним последовали все, кто успел вскочить на коней, те же, кому лошадей не хватило, бежали сами, бросая все, что могло их задержать. Люди понимали, что очередной огненный выдох дракона сожжет всех.

— Какое трогательное единодушие, — ехидно сказал Ырам, — так слаженно и четко, главное, что с собой ничего ценного не унесли, даже того, что могли взять. Вот что значит убедительно попросить!

Старый орк махнул нагайкой, и воины его отряда с визгом устремились в крепость.

— Да, просьба была более чем убедительна, — усмехнулась Саманта, она, как и Ырам, осталась на месте.

Старый орк махнул своим телохранителям, показывая, что под защитой Саманты и дракона ему ничего не угрожает. Охрана хана устремилась вслед за своими соплеменниками.

— Ага, — подтвердила утверждение Саманты рыжая девочка, она сидела на барабане и болтала ногами, — если вежливо попросить, то отказать в такой просьбе бывает трудно. Надо только очень вежливо попросить, тогда получается убедительно. Вот только третий раз у меня уже не получилось бы так убедительно. Выдохлась я, уж очень у них крепкие стены оказались, отдохнуть теперь надо. А потом можно будет снова что-нибудь развалить. Или доломать эту крепость.

— Думаю, леди Листик, что разрушать больше ничего не потребуется, защитники этой крепости разбежались, так что ломать ее не нужно. Вы, леди, были великолепны!

Девочка перестала болтать ногами и приняла горделивый и важный вид. Но сохранять серьезность долго она не смогла, Листик пару раз подскочила, со всего размаху садясь на барабан. Барабан ответил густым гулом. Девочка удовлетворенно склонила голову, прислушиваясь к полученному таким образом звуку. Ей, видно, это понравилось, и она еще пару раз так же подпрыгнула, с громким шлепком ударяя по барабану.

— Листик! — строго сказала Саманта. — Как ты себя ведешь! Приличные леди в таком виде не разгуливают! И по барабанам не скачут!

— А я не приличная леди! Я дракон! И я не разгуливаю, я сижу! — ответила рыженькая курносая девочка. Но прыгать перестала, зато снова заболтала ногами.

— Вы прекрасны, леди Листик! В любом виде, и как дракон, и как леди… — Старый орк склонил голову, собираясь закончить свой комплимент, но за него закончила Саманта:

— …как леди, сидящая на барабане!

— Ага! — задрала нос Листик. — Я такая! Прекрасная со всех сторон!

Саманта засмеялась, за ней засмеялась и Листик, к ним присоединился Ырам. Отсмеявшись, Саманта сказала:

— С восточной Натаей, уважаемый Ырам, думаю, вы дальше разберетесь сами. Постарайтесь пошуметь сильнее, но крупные замки обходите, там сильные гарнизоны, да и теперь они будут наготове, их эти, — Саманта кивнула на крепость, — бегуны предупредят. Ваша главная цель — замок герцога Наразака, он с дружиной ушел в столицу, так что сейчас его замок практически беззащитен, а вот остальные только собирались туда идти, поэтому их дружины сейчас в замках и в полной готовности. Главное, чтоб они так и сидели в своих замках, не делая попыток похода на столицу.

— Будьте спокойны, леди Саманта, у меня сейчас, конечно, не орда, только моя дружина, но изобразить полную орду мы сумеем. К тому же хоть и бескровная, но такая блестящая победа, одержанная над гарнизоном этой крепости, нагонит страху на остальных, — усмехнулся старый орк, кивнув в сторону крепости, лишившейся одной стены, и продолжил: — Казна этой крепости уже окупит все затраты по организации похода. Так что дальше можно и поразвлечься, пугая этих гордых, но обленившихся южан. А на замки с большими гарнизонами у меня сил не хватит. Поэтому я буду крайне осторожен.

— Вот и хорошо, — кивнула орку Саманата. И сказала, уже обращаясь к девочке на барабане: — А у нас с тобой еще много работы, надо подумать, как нам остановить армию западной Натайи, там у нас пусто. За центр я не беспокоюсь, это направление прикроют третий и четвертый корпуса.

— Ага, есть у меня одна мысль, сегодня ночью и организую, тебе и Мил понравится, — ответила девочка, а дальше уже продолжила дракончик: — Вот только барабан с собой захватим, такой замечательный барабан! Барабанить можно и сидеть удобно.

По коридору королевского замка шагал принц Варрант. Он шел быстро, но без спешки, потому как королям не пристало спешить, а принц Варрант шел на свою коронацию, где он станет королем. Коронация должна состояться в полдень, в зеркальном зале дворца. Принц рассчитал так, чтоб войти в зал ровно в полдень, точность — вежливость королей, поэтому будущий король придет именно в полдень, ни мгновением раньше! Миновав поворот коридора, принц вышел к высоким резным дверям, ведущим в зеркальный зал. Двери были закрыты, так и должно было быть, двери откроются, когда к ним подойдет будущий король. Но перед этими дверьми толпилась куча придворного люда, а такого никак не должно было быть. Принц кивнул, и один из сопровождавших его офицеров гвардии рысью устремился вперед. Когда принц Варрант подошел к входу в зал, офицер, выяснив, в чем дело, доложил:

— Ваше высочество, двери заперты!

— Как заперты? Почему заперты?! Кем заперты?! — спросил герцог Наразак.

— Не могу знать! — молодецки гаркнул офицер, зачем-то щелкнув каблуками.

— Так узнайте, и побыстрее! — брезгливо скривился принц, его и без того плохое настроение стало еще хуже.

Офицер, расталкивая и так расступившихся дворян, кинулся к дверям, больше похожим на ворота. Сначала он подергал их массивные ручки на себя, пытаясь открыть. Потом отошел и, разогнавшись, ударил плечом, это действие вызвало ответный удар изнутри и панические крики, оттуда же.

— Кто там закрылся? — еще больше скривившись, спросил принц.

— Первосвященник Единого со свитой, — пояснил один из дворян, стоявших перед дверью.

— Зачем они это сделали? — удивился принц.

— Они вошли в зал, и двери за ними закрылись, теперь они стучат, просят, чтоб их выпустили, — ответил тот же дворянин.

— Гм, что вы на это скажете? — спросил принц у своей свиты, ни к кому персонально не обращаясь.

В это время исполнительный гвардеец предпринял еще одну попытку открыть дверь, он отошел подальше и уже с хорошего разбегу ударил в двери плечом. Двери даже не шелохнулись, но все присутствующие заметили, что гвардеец ударил не в дверь, а в какую-то тонкую прозрачную преграду, возникшую вплотную к двери в момент удара.

— Что это? — спросил принц.

— Магия, — пожал плечами герцог Вэркуэлл, и, заметив прячущегося за спинами дворян приват-магистра Холорена, поманил того пальцем: — Любезнейший, а не проясните ли нам сложившуюся ситуацию? Это вроде по вашей части.

Приват-магистр, приняв солидный вид, выпятив живот и слегка надув щеки, важно подошел к двери. Сначала легонько постучал в них, потом постучал сильнее, чем вызвал ответный беспорядочный стук и истошные крики изнутри. Потом тщательно ощупал двери, понюхал и вроде даже лизнул. Покивал, поднял вверх палец и важно произнес:

— Колдовство!

— Господин приват-магистр, это и так видно! — раздраженно заметил герцог Мерован. — Мы бы хотели услышать более конкретный ответ!

— Видите ли, этот вопрос требует всестороннего и подробнейшего изучения, серии натурных опытов, полевых испытаний. Только тогда можно будет определить характер воздействия, примененного к оным дверям. Для этого требуется некоторое время и материальные затраты…

— Позовите мэтра Ригозо! — не слушая пространные рассуждения приват-магистра, раздраженно сказал принц.

Герцог Наразак махнул рукой, приказывая приват-магистру замолчать, скомандовал одному из гвардейцев сходить за мэтром, а заодно позвать и своего придворного мага.

— Что вы думаете об этом? — спросил у герцогов, его сопровождавших, принц Варрант.

— Кто-то очень не хочет, чтоб коронация состоялась. Думаю, не надо говорить — кто. При этом ее возможности в магическом плане довольно высоки! Неужели она достигла таких высот всего за год обучения в академии Магических Искусств? — сделал предположение герцог Наразак.

— Не думаю, — кислое выражение не покидало лица принца, — но вы, герцог, натолкнули меня на одну мысль. Распорядитесь доставить сюда ректора академии и пару его магистров.

— Прошу меня извинить, ваше высочество, но мне кажется, что не стоит трогать академию. Маги всегда остаются вне политики, Высший Синклит магов объявил о невмешательстве в дела государственной власти, академия… — начал возражать герцог Мерован, но принц его оборвал:

— Академия молчит, это молчание можно расценить не только как неодобрение, но и как скрытую мне оппозицию! Как вы думаете, могла ли девчонка, всего год проучившаяся в академии, а до этого не проявлявшая никаких магических способностей, такое сотворить? — Принц указал на запертую дверь. — Ей кто-то помогает, вернее, не кто-то, а леди Саманта Грег, это очевидно. И не исключено, что и из академии тоже кто-то в этом участвует! Поэтому распорядитесь доставить сюда ректора и нескольких магистров. Я хочу услышать, что они об этом думают!

— Но в академии есть и боевые маги…

— Выдайте солдатам защитные и блокирующие магию амулеты! И пошлите туда как можно больше людей, снимите их с казарм гвардии, хватит без толку штурмовать! Оставьте там только блокирующий заслон! — все более распаляясь, уже кричал принц Варрант.

— Ваше высочество! Мэтр Ригозо исчез! — доложил запыхавшийся посыльный.

— Как исчез? Куда исчез? — поперхнулся принц. — Он должен быть во дворце. Никто с внешних постов не докладывал о попытке выйти, тем более что я приказал никого не выпускать из дворца! Немедленно организовать поиски!

— Ваше высочество, это бесполезно, мэтра во дворце уже нет, — спокойно сказал подошедший человек в обычном сюртуке, но со значком выпускника академии Магических Искусств. — Я его не чувствую. Он уже далеко отсюда, возможно, уже за пределами столицы.

— Вы кто? — прищурился принц.

— Магистр Сэмилини, к вашим услугам, — поклонился человек. А герцог Наразак пояснил:

— Магистр Сэмилини — мой придворный маг. — И, обратившись к магу, указал на закрытую дверь в зеркальный зал: — Магистр, что вы об этом можете сказать?

— За пределами столицы… — пробурчал, ни к кому не обращаясь, принц, — утром еще был во дворце, а сейчас уже за пределами столицы! Как он только смог и когда успел, а меня убеждают, что телепортация невозможна! А тут принцесса появляется в охраняемом дворце, когда хочет, и маг исчезает таинственным образом отсюда же! Не иначе как заговор магов.

Принц Варрант с подозрением посмотрел на магистра Сэмилини, ощупывавшего двери. Тот медленно водил по ним руками, прикрыв глаза. Закончив, маг повернулся к герцогам и принцу и сказал:

— Довольно простое заклинание, я бы даже сказал, заклинание бытового уровня.

— Так если это такое простое заклинание, откройте дверь! Чего ждете?

— Очень простое заклинание, ваше высочество, но в него влили столько силы, что я в растерянности. Такое в принципе невозможно! Это заклинание обычно применяют магини, закрывая свои сумочки, чтоб в них не лазили посторонние. Заклинание от карманных воришек. Любой маг его элементарно взломает.

— Так взломайте заклинание, а если вы не можете взломать, то почему? — спросил герцог Наразак.

— Представьте, что магиня, чтоб воришка не залез к ней в сумочку, засыпала ее огромной кучей громадных камней. Я просто не в силах разгрести эту кучу! Понимаете, обычно заклинание имеет скрепляющий узел, если заклинание сложное, то таких узлов несколько. Разрушив их, можно заклинание деактивировать. Но тут никаких узлов, просто голая сила, и все! Я даже не представляю, кто мог такое сделать!

— И что вы предлагаете?

— Найти того, кто это сделал, и попросить разрушить то, что он сделал. Именно попросить, потому что заставить обладателя такой силы будет очень трудно!

— Чем дальше, тем страшней! — Лицо принца напоминало кислый лимон. — Из хорошо охраняемого дворца, как некоторые пытаются меня убедить, одни маги пропадают, другие, наоборот, скрытно проникают и заваливают магическими камнями двери. Так можно проснуться в своей спальне и обнаружить, что она замурована!

— Так точно! Ваше высочество! Замурована! — снова гаркнул гвардеец и саданул в дверь.

Принц поморщился и спросил у герцога Мерована:

— И долго он так будет?

— Часа три, пока не выдохнется, — ответил герцог.

— Так, может, скомандовать, пусть прекратит? — кивнул принц на гвардейца, опять врезавшегося в дверь.

— Пусть долбит, а вдруг откроет, — сказал герцог Наразак, — а я предлагаю вернуться в синюю гостиную.

Но вернуться туда принц и его свита не успели, как не успели разойтись дворяне, стоявшие у дверей зеркального зала. Два гвардейца, пыхтя, притащили большой ящик, на котором было написано «осторожно, стеклянная посуда». Не дожидаясь команды, они открыли этот ящик и вытащили оттуда принцессу Милисенту. Придав ей вертикальное положение, гвардейцы застыли перед высоким начальством.

— Это шшто-о? — прошипел принц.

— Так, стало быть, принцессину куклу принесли, как было приказано! — бодро отрапортовал один из гвардейцев.

— Зачем?! — Шипение принца стало как у рассерженной змеи, таким же шипучим и громким.

— Так приказано же, — непонимающе заморгал глазами гвардеец, — продемонстрировать принцессу, то есть куклу!

— Мой принц, они выполняли приказ — доставить куклу в зеркальный зал к коронации, — вмешался герцог Мерован. — Они же не знали, что зеркальный зал закрыт. А первоначальный приказ никто не отменил.

— Так точно! — рявкнули оба гвардейца, вытянувшись по стойке «смирно», при этом они выпустили куклу, но та, вопреки ожиданиям, не упала. Она качнулась, выпрямилась и открыла глаза. Обведя онемевших людей взглядом своих синих глаз, кукла произнесла:

— Плохо выглядите, господа! Очень плохо! Так всегда бывает с теми, у кого совесть нечиста!

— Что-о-о?! — ошарашенно протянул герцог Наразак, а кукла, повернувшись к нему, продолжила:

— Очень плохо! И этот камзол вам совсем не к лицу!

— А-а-а?! — только и сумел из себя выдавить герцог.

А кукла-принцесса и не думала останавливаться:

— Этот камзол вам совершенно не к лицу, вам больше бы подошла роба арестанта! Или балахон висельника… Ведь именно его вы заслужили!

— А-а-аррр! — взревел герцог и, выхватив свой меч, рубанул куклу наискосок. Верхняя половина куклы, отрубленная от туловища, начала съезжать вниз, но при этом продолжала говорить:

— Даже виселица для вас слишком легкое наказание: очень долго ждать, участь изменника — немедленная смерть!

Кукла вспухла огненным цветком взрыва. Пламя опалило всех стоявших в непосредственной близости от нее. Потом взрывная волна разбросала людей по коридору.

— Ваше высочество! Вы не пострадали? — громко спросил герцог Вэркуэлл, стараясь заглушить звон в ушах. Он говорил тем громким голосом, каким обычно говорят контуженные близким взрывом.

— Вы мне ответите за это! — так же громко сказал принц Варрант, непонятно к кому обращаясь. Он поднялся с пола, одежда его была изорвана и слегка обгорела, как и у всех окружающих. Под глазом у него красовался огромный синяк, как будто его ударили туда кулаком. Принц повторил: — Ответите! Я это так просто не оставлю! Наразак! Отдайте распоряжение…

— Он уже не сможет это сделать, — сказал герцог Мерован, он стоял дальше всех от куклы-принцессы, поэтому пострадал меньше, но и у него под глазом был синяк. Мерован повторил: — Не сможет это сделать, бедный герцог уже ничего не сможет.

Все посмотрели на дымящуюся кучу тряпья, которое раньше было герцогом Наразаком. У всех присутствующих под левым или под правым глазом красовался большой синяк, будто их всех пометили таким образом. У некоторых синяк был поменьше, а у некоторых вполлица.

— Очень удобно определить вину каждого, — тихонько пробормотал магистр Сэмилини.

Услышавший это принц раздраженно бросил:

— Что вы там шепчете, господин маг?

— Я говорю — очень удобно, — скривился маг. — Вы теперь можете определить степень преданности окружающих вам по размеру синяка. Чем больше синяк, тем преданней вам его обладатель.

— Но у вас-то, господин маг, совсем нет синяка! — прорычал принц. — Исходя из ваших же слов, вы совсем мне не верны, может, даже что-то замышляете, как другие ваши коллеги-маги!

— Это потому, ваше высочество, что я служу, вернее, служил герцогу Наразаку. Теперь же я свободен от своих обязательств.

— Замечательно служили! Почему же вы не уберегли своего господина от опасности? — ехидно сказал герцог Вэркуэлл.

— Потому, что герцог не слушал моих советов, — еще больше скривился магистр Сэмилини, скривился при словах «своего господина», — герцог всегда поступал по своему разумению и крайне импульсивно. Кто мог предположить, что у герцога хватит ум… Гм, неосторожности рубить магический конструкт? А если бы это был боевой голем? Нас бы всех постигла участь герцога, и никакие защитные амулеты не уберегли бы!

При этих словах присутствующие поежились, действительно, пострадал один герцог Наразак, поднявший руку на куклу-принцессу, остальные отделались синяками, хотя некоторые стояли рядом с герцогом.

— Магистр, вам поручается открыть дверь! — приказал принц, потом кивнул двум гвардейцам, принесшим куклу: — А вам проследить за выполнением! Когда магистр откроет дверь, доложите!

— Так точно! — вытянулись гвардейцы.

Принц и его свита ушли в синюю гостиную, придворные тоже разошлись приводить себя в порядок. У двери в зеркальный зал остались два гвардейца и магистр Сэмилини. Магистр постучал по двери, вызвав крики и ответный стук с той стороны. Потом повернулся к гвардейцам: — Ну что, служивые, что делать будем? — И, не дожидаясь ответа, предложил: — А не перекурить ли нам? Любое важное дело надо начинать с перекура, а то может и не удаться задуманное. А большое дело надо начинать с большого перекура!

Гвардейцы согласно кивнули, магистр достал кисет и трубку. Он угостил табаком гвардейцев и набил трубку сам. Потом все трое сели на ящик, в котором принесли куклу, и задымили.

Милисента устало потерла виски. Эти пять дней после коронации она разбиралась с финансовыми вопросами королевства. Все было крайне запущено. Конечно, королевские инспекторы не допускали явного воровства остальных чиновников, но и заставить тех вести учет должным образом не получалось. Поэтому появлявшиеся неучтенные средства были как бы ничьи. И любой служащий мог эти средства оприходовать как личную премию, естественно, за честную и непорочную службу. Милисента не проводила всеобщую ревизию, она только прошерстила казначейство и основные министерства. Но и этот объем был непосилен для простого человека, королева, удивляя всех своей работоспособностью, практически не спала. Но такой режим даже для дракона оказался тяжелым.

Милисента отпустила гнома, которого назначила новым казначеем, взамен старого, запятнавшего себя участием в заговоре принца Варранта. Помассировав виски и приведя себя немного в порядок таким нехитрым массажем, Милисента повернулась к Саманте, тихонько сидевшей в уголке вот уже почти третий час, повернулась с вопросом:

— Ну что скажешь мне, мой верный канцлер?

— Да, Мил, тяжелая это работа — быть королевой, как я тебе сочувствую! Но должна тебе сказать, что венисийские послы ждут тебя в зеркальном зале с десяти часов утра.

— Как?! Все это время ты молчала!

— Мне показалось, что то, что ты делала, важнее. Поэтому я тебя и не отвлекала.

— Но послы! Они могут это расценить как оскорбление! Такая задержка аудиенции может быть воспринята как мое неодобрение и повод к войне!

— Их принимает твоя соправительница, принцесса Листикалинариона. Думаю, послы не скучают.

— Надеюсь, Листик не заставила их ходить строем или отжиматься от пола, с нее станется объявить подобные упражнения необходимым условием для получения королевской аудиенции!

— О Единый! Я совсем не подумала об этом! — воскликнула Саманта и озабоченно добавила: — Поспешим, надеюсь, Листик еще ничего не успела натворить!

Обе девушки, почти бегом, устремились в зеркальный зал. За ними неслышными тенями скользили змеелюды охраны. Приблизившись к полуоткрытым дверям и не обнаружив около них обычной стражи, обе девушки осторожно заглянули внутрь. Принцесса Листик сидела на троне, поджав под себя ноги, вокруг нее, попискивая от восторга, подпрыгивало с десяток местной дворцовой малышни. Над троном летали разноцветные пузыри. Они не только меняли цвет, но и форму тоже, превращаясь в разных диковинных зверей. Чуть дальше стояли венисийские послы, гвардейцы, которые должны были нести караул у дверей зала, и дежурный глашатай — все они тоже смотрели на представление, устроенное Листиком, разинув рты. Милисента и Саманта тихонько вошли в зал и присоединились к венисийскому посольству.

— Правда, красиво? — тихонько спросила Саманта у главы венисийской делегации.

— Необычайно красиво! — машинально ответил тот, захваченный зрелищем, а потом резко обернулся. Он увидел перед собой двух девушек в замшевых брючных костюмах, одну совсем юную, вторую — чуть постарше.

— Саманта Грег, канцлер королевства Зелия, — представилась старшая.

Представительный глава посольства тоже назвался:

— Тарвиано Чевелинни, четвертый нобиль республики Венисия.

Представившийся посол с некоторым недоверием оглядел девушку, она очень молодо выглядела, в его понимании канцлер, даже если это женщина, должен выглядеть посолиднее, хотя четвертый нобиль наметанным глазом опытного торговца отметил, что простой костюм девушки был пошит из дорогой ткани. Кроме того, это была штучная работа знаменитого венисийского мастера Версианни. Мастер был законодателем мод всех окрестных стран, и его изделия стоили очень дорого. После мгновенной заминки посол поклонился и спросил:

— Леди канцлер, а когда мы будем иметь счастье увидеть королеву?

— А счастье видеть принцессу вам уже надоело? — спросила молодая спутница леди канцлера.

— Нет, что вы! Принцесса просто восхитительна! И ее забавы даже меня заставили забыть о времени и наслаждаться таким великолепным зрелищем! — Посол учтиво поклонился девушкам. Кто их знает, если та, которая постарше, — канцлер, то младшая вполне может оказаться каким-нибудь министром, она же одета намного скромнее леди канцлера, наверное, и пост у нее поменьше. Посол, на всякий случай, похвалил принцессу: — Ее высочество такая молодая, а уже так искусна в магии, создает такие красивые шарики и забавные фигурки!

— Эти шарики и фигурки, на самом деле, боевые пульсары. Любой из этих шариков может превратить в щепки бирему, — пояснила леди Саманта.

Посол недоверчиво поднял брови, но леди канцлер не стала ему доказывать правдивость своих слов, она лишь многозначительно улыбнулась. Эта улыбка стала для посла лучшим подтверждением слов девушки.

— Но, леди, это же очень опасно! Не дай Единый, заклинание выйдет из-под контроля! Такое количество пульсаров превратит в щебень весь дворец! Здесь все погибнут! — побледнел посол.

— Не волнуйтесь, ваше высокопревосходительство, моя сестра контроль не потеряет, — улыбнулась младшая девушка. — Кстати, вы уже вручили верительные грамоты?

Посол только растерянно кивнул, поняв, кто перед ним, потом, спохватившись, снова поклонился:

— Да, ваше величество! Я вручил их принцессе, если я что-то сделал не так, прошу о вашем снисхождении, я не знал…

— Нет, ваше превосходительство, вы все правильно сделали, она вполне может их принимать, только вот я их не вижу, — вмешалась леди канцлер.

Посол смутился и, воровато оглянувшись, тихонько сказал:

— Принцесса на них села.

— Как села? — удивилась Саманта.

— Когда мы вошли и хотели представиться согласно протоколу, принцесса сразу спросила, принесли ли мы верительные грамоты, я ответил, что да, принесли. Тогда принцесса протянула руку и сказала — давай! Я и отдал! Если я что-то не так сделал, то прошу простить меня!

— Вы все правильно сделали, — кивнула королева. — Я попросила принцессу Листикалинариону встретить посольство, если я не успею, и самой принять верительные грамоты…

— А что дальше с этими грамотами делать, ты Листику сказала? — перебила леди канцлер свою королеву. Посол отметил, что королева не разгневалась таким непочтением к своей особе, только смутилась. А Саманта, усмехаясь, спросила у посла: — Так, говорите, села на верительные грамоты, наверное, при этом сказала, что так они целее будут, не потеряются?

Посол тоже смутился и подтвердил, что так оно и было, а королева, сделав приглашающий жест, предложила послу:

— Давайте отойдем к тому окну, побеседуем. Не будем мешать моей сестре, она, конечно, не рассердится, но может расстроиться.

Посол кивнул и снова побледнел, у него было хорошее воображение, и он представил себе, что может натворить расстроенный ребенок, которому не позволили играться с боевыми пульсарами.

А королева сказала:

— Я так поняла, что вы хотите перезаключить договор о торговых пошлинах в связи с тем, что на севере открылся Ларнийский перевал. Вас интересует более короткий путь для ваших торговых караванов. У меня есть по этому поводу некоторые предложения, которые вас, несомненно, заинтересуют.

— Но переговоры должны носить официальный характер… А как же остальная делегация… — снова растерялся посол, он никак не мог прийти в себя. Он, имевший большой опыт ведения различных переговоров, прожженный торговец и изворотливый дипломат, был поставлен в тупик этими молодыми девушками.

— Но решать-то вам и мне, так почему бы нам не переговорить по интересующим нас вопросам заранее, в неформальной обстановке, вот тут у окошка у всех на виду. Никто и не заподозрит нас в том, что мы обсуждаем что-то важное. А потом уже будем оформлять наши договоренности согласно дипломатическому протоколу.

Пока Листик развлекала остальных, Милисента и нобиль Чевелинни обсудили все вопросы будущих переговоров. Королева сразу сказала, что ее интересует и что она готова сделать взамен, нобиль ошалел от такой манеры ведения дел, попытался поторговаться. Милисента жестко сказала, что вот торговаться она совершенно не намерена. И согласие было достигнуто. Как только это произошло, пузыри над троном перестали водить свой хоровод, а сидящая на нем девочка капризно сказала:

— Мил, мне уже надоело. Я хочу чего-нибудь взорвать!

Ошарашенные таким заявлением, члены дипломатической миссии повернулись к окну, где стоял их глава с худенькой, скромно одетой девушкой. Вторая девушка стояла чуть в стороне, но так, чтоб беседующим у окна никто не мог помещать.

— Давай, Листик, — сказала девушка, которую принцесса назвала Мил, и открыла окно. Один из шариков по замысловатой траектории устремился во двор. Там стоял большой трехосный фургон с дровами, который не успели разгрузить. Грохот взрыва оглушил людей, а вот взрывной волны, которая должна сопутствовать взрыву такой силы, не было. На месте фургона дымилась небольшая воронка, что тоже было странно при таком взрыве.

— А я поменяла вектор взрывной волны на противоположный, — гордо заявила принцесса, — получился схлопывающийся взрыв! За пределами заданной сферы никакого воздействия, никто не пострадает, зато внутри разрушающий эффект увеличивается в десять раз… Правда здорово? Если такой пульсар запустить в корабль, то можно ломать его по частям. Разрушив то, что тебе не надо, а самое ценное оставить и себе забрать!

При этих словах побледнели все члены делегации, они представили, как биремы и триремы республики атакуют такими пульсарами, избирательно выбивая экипажи. Ведь маг присутствует не на каждом корабле, поэтому не все корабли защищены от подобных атак.

Стоящая у окна девушка, что выглядела постарше, одобрительно кивнула, а младшая сокрушенно сказала:

— Столько дров пропало!

— Ну Мил, сейчас же еще лето! До зимы еще успеют навезти! — возразила принцесса, а вот та, что помладше из стоящих у окна, строго заметила:

— Листик, если ты так дрова будешь жечь, то зимой будем сидеть в холоде.

— Не-а, — ответила принцесса, — мы в академии жить будем. И вообще, Мил, не будь такой жадной! Королева должна быть щедрой!

— Я не жадная, я хозяйственная и бережливая! — покачала головой королева Милисента.

Нобиль Чевелинни согласно склонил голову, он только что убедился, что королева очень хозяйственная, а вот принцесса почему-то засмеялась:

— Мил, это ты у Кузи научилась, как я по ней соскучилась!

Королева улыбнулась, подмигнула послу и махнула дежурному глашатаю, тот объявил об окончании аудиенции.

Листик соскочила с трона, достала слегка помятые верительные грамоты и подбежала к своей сестре. Милисента, кивнув, взяла их, и девушки удалились быстрым шагом, принцесса при этом еще и подпрыгивала.

Вечером в посольстве Венисии в кабинете посла собралось руководство венисийской делегации.

— Ваше превосходительство, как вы считаете, выйдет хоть что-то из нашей миссии? — спросил секретарь посольства у нобиля Чевелинни. — Мне кажется, что королева и принцесса крайне легкомысленны…

— Не поддавайтесь первому впечатлению, Черутто, вы видели, как эта молоденькая принцесса, совсем девочка, взорвала тот фургон с дровами, это одним-то пульсаром! А оперировала она не меньше чем десятком! Мэтр Оралинни, что вы можете сказать по этому поводу?

— Колдовать в зеркальном зале невозможно, стены этого зала почти целиком сделаны из минерала, блокирующего любые проявления магии, — огладил свою бороду маг. — Да и во всем королевском дворце это довольно затруднительно. А эта девочка с легкостью это делала. Мало того, когда вы, господин посол, разговаривали с королевой у окна, ведь это была королева? Я не ошибаюсь? — Получив утвердительный ответ от посла, маг продолжил: — Разговаривая с королевой у окна, вы, господин посол, не заметили, что вторая девушка — она канцлер, да? — так вот, вторая девушка установила блокировку, ваш разговор не только не слышали, но и подойти к вам никто бы не смог. И еще одна странность, у всех троих — королевы, принцессы и канцлера — не было магических накопителей! Даже амулетов никаких не было, чего у знатных особ такого ранга просто не может быть! Вот у вас сколько защитных амулетов?

— Много, вы сами понимаете, что без этого никак, — пожал плечами посол. — Может, эти амулеты у них просто хорошо спрятаны?

— Королева и канцлер еще могли бы как-то спрятать, но принцесса… Вы же видели, на ней был легкий сарафанчик…

— Да, такое простенькое платьице. Действительно, у нее не было даже украшений.

— Вот видите, господин посол, эти юные девочки очень непросты, очень!

— Это все хорошо, но наша миссия состоит не в том, чтоб выяснять магический уровень королевы и ее сестры, — вмешался экономический советник. — Мы сможем добиться пересмотра торгового договора? Думаю, что юный возраст королевы и ее канцлера нам только на руку.

— Сможем, — кивнул посол, — только боюсь, это будет на условиях королевы.

Экономический советник вопросительно поднял брови, он был не из нобилей, но уже довольно долго участвовал в деловой жизни Венисии, знал все тонкости торгового дела, очень хорошо умел плести интриги и вести переговоры. Посол улыбнулся, но улыбка его была вымученной:

— Эта девочка дала мне понять, что она хорошо знает, чего от нас можно ожидать. Она четко поставила свои условия, и ее формулировки не допускают никаких иных толкований. У королевы, несмотря на ее юный возраст, деловая хватка как у старого гнома, да и жесткости у нее как у опытного политика…

Магистр Клейнмор бесшумно ступал, привычно перекатываясь с пятки на носок. Шел между двумя шеренгами студентов своего факультета — шеренгой студентов третьего курса и вновь набранного первого. Студентов первого курса было раза в четыре больше, чем третьего. В этом году набор получился неожиданно большой. Оба строя замерли, боясь шелохнуться. Студенты ели глазами начальство, впрочем, не все. Большинство смотрело магистру за спину, там шагали мастер Харалек и магистр Рамана, леди Ларнийская, новый преподаватель. Одетая так же, как одевалась леди Саманта, в темный брючный замшевый костюм, эта девушка была такого же роста, как и магистр Клейнмор, но при этом она была очень красива, ослепительно красива. Настолько красива, что просто притягивала к себе взгляды. Закончив обход, магистр Клейнмор поздоровался:

— Здравствуйте, господа студенты! — Оба строя рявкнули приветствие, но если студенты третьего курса это сделали дружно и слаженно, то первый курс — вразнобой. Магистр улыбнулся и продолжил: — Сегодня первый день занятий нового учебного года, учиться в нашей академии — это большая честь! Но это еще и большой труд! Труд до кровавых мозолей и дырок в голове…

Некоторые студенты захихикали, но магистр остался серьезным:

— Именно дырок. В прямом и переносном смысле… — Поговорив некоторое время в том же духе, магистр Клейнмор закончил вступительную речь и перешел к представлениям. — Меня вы уже знаете, я декан боевого факультета и заведующий боевой кафедрой, магистр Клейнмор. Мой заместитель — магистр Рамана, леди Ларнийская, преподаватель фехтования и не-магического рукопашного боя — мастер Харалек. В этом учебном году мы решили ввести новый элемент в учебный процесс — шефство старших над младшими. Поскольку вновь поступивших примерно вчетверо больше, чем студентов третьего курса, то группа первокурсников разбивается на тройки и пятерки. К каждой такой маленькой группе прикрепляется один из студентов третьего курса. Он будет проводить часть практических занятий со своими подопечными, обучая их и повторяя пройденный материал для себя. Лучшие из старших студентов будут вести пятерки первокурсников. Оценки, полученные подшефными третьекурсников, будут учитываться и в успеваемости старших. Эти оценки определят, — магистр Клейнмор обратился к третьекурсникам, — каковы ваши качества как командира и насколько вы готовы руководить другими людьми.

Оба замерших строя внимали декану факультета, а он, решив, что достаточно хорошо все объяснил, перешел к формированию групп. Назвав первые пять фамилий студентов первого курса, среди которых оказались темные эльф и эльфийка из клана Драконион, он вызвал первого куратора пятерки:

— Студентка Милисента Дрэгис!

— Я! — ответила Милисента и сделала шаг вперед.

— Принимайте своих подопечных, надеюсь, у вас в пятерке будет образцовая дисциплина?

— Так точно!

— Отлично! — удовлетворенно кивнул магистр Клейнмор и назвал студентов второй пятерки, там оказались все змеелюды, поступившие на боевой факультет. Они с легким шелестом покинули общий строй, замерев немного впереди его.

— Студентка Листиканила Дрэгис!

— Я! — громко ответила Листик, четко делая шаг вперед.

— Вот ваша пятерка, вам и вашей сестре, как лучшим студенткам, оказано большое доверие. Вы должны оправдать его!

— Ага! — ответила Листик, но тут же поправилась: — Так точно! Будет исполнено!

— Что будет исполнено, студентка Листик?

— Мы оправдаемся! Очень оправдаемся! — Увидев удивление на лице магистра, девочка быстро добавила: — Лучше всех оправдаемся!

В строю студентов послышались сдавленные смешки, Листик грозно посмотрела на нарушителей дисциплины, ее поддержала вверенная ей пятерка змеелюдов, издав чуть слышное шипение. Смешки стихли, и оба строя вновь безмолвно застыли. Листик победно огляделась и заявила:

— Мы будем лучше всех!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся магистр Клейнмор, он представил, как подопечные Листика четко и слаженно отвечают на вопрос преподавателя — ага! Едва слышный вздох за спиной магистра подсказал ему, что мастеру Харалеку тоже привиделась такая картина. Чуть обернувшись, магистр глянул на своего друга. Взгляд Клейнмора непроизвольно зацепился за едва улыбающуюся леди Ларнийскую, холодная улыбка леди уже стала нормой. Леди Ларнийская почти не проявляла эмоций, оставаясь невозмутимой и даже высокомерной, но тут она смотрела на Милисенту и Листика с непривычной для нее теплотой.