— Колдунам Нобелевку не дают, — раздался бодрый голос над ухом.

— Славка, ты меня напугал! Что тебе не отдыхается! — воскликнул я, развернувшись в кресле к своему товарищу.

— У меня жена к маме в гости поехала, холостякую сегодня, пива не с кем попить. А ты что колдуешь?

— Призрачных пчел нашаманиваю.

— На фига?

— Для красоты. Летают туда-сюда, жужжат и светятся желтым. На мирный лад настраивают.

— Так это пчелы. А я думал, синицы. Уж больно здоровые.

— Не доделал пока. Не могу чары к компакт-кристаллу привязать.

Слава достал из сумки от ноутбука, что висела у него на плече, запотевшую алюминиевую баночку, а потом сделал жест рукой, от которого язычок сам собой отдернулся, выпуская шипящую пену на свет божий.

— Мои остолопы завалили теорию призрачной материи и основы колдовства, вот упрашивали провести дополнительную консультацию. Будешь?

— Достань одну.

Из сумки показалась еще баночка пива, скользнув послушная телекинезу в ладонь товарищу. Он поставил ее на стол передо мной и зашуршал пакетиком с чипсами. Те, уподобившись вареникам из гоголевских «Вечеров на хуторе близ Диканьки», выпрыгивали в воздух, а Слава пытался их поймать ртом. Не всегда успешно.

— Ты мне всю лабораторию загадишь, — огрызнулся я на него.

— А это что за ерундовина? — вместо ответа спросил Слава, кивнув на потолок.

— Это?

Я глянул на огромную модель Галактики, не меньше двух метров в поперечнике, висевшую под потолком и сияющую миллиардом разноцветных искр.

— Это сыну на день рождения.

— Твоя бывшая разрешает с ним общаться?

— Немного. Как деньжат подкину лишних, так и разрешает. Ну, иногда переписываемся в почемучке.

Я аккуратно открыл банку и отхлебнул прохладного напитка, наблюдая за другом, который исследовал мои апартаменты.

Как раз тот наклонился к крошечному замку с горящими окнами и бродящими по крепостным стенам миниатюрными рыцарями, которые были чуть больше спичечной головки.

— Из игрушки вырезал?

— Да.

— Забавно.

В дверь постучались, и в приоткрытую щель сразу просунулась голова миловидной студентки.

— Егор Олегович, а Вячеслав Евгеньевич у вас?

Я кивнул в сторону Славы. Тот выпрямился и поправил галстук.

— Чем обязан, Котейкина?

— Можно еще раз попробовать пересдать? Ну, пожалуйста. Мне на бюджете остаться надо, а без этой оценки не получится.

— Вы на часы смотрели? Рабочий день давно окончен, — ответил Слава, нахмурив брови.

— Ну, пожалуйста, — уже плача протянула студентка.

— Хорошо. Заходите, давайте зачетку и отвечайте историю зарождения колдовства.

Создание скользнуло в кабинет и встало перед импровизированной аудиторией в нашем лице, затараторив ответ.

— Двадцать лет назад у семи процентов населения начали фиксировать проявления сверхъестественных способностей, выразившихся в воздействии на окружающую действительность при помощи биополя человека. Это были телекинез, пирокинез и прочие силы. В ходе изучения появилась возможность создания аналогичного поля приборами, названными магогенераторами. Как частный случай, в поле, производящимся генератором, стало возможным создавать стабильные оптические структуры, именуемые фантомами. Впоследствии их стали широко использовать в обиходе.

Девушка замолчала.

— Откуда берется энергия на колдовство?

— Из магополя Земли и из генераторов, но нужно синхронизироваться с ними. Это требует практики.

— Маловато. Там ответ на три листа.

— Ну, Вячеслав Евгеньевич, спросите еще что-нибудь.

Он достал из кармана маленький компакт-кристалл, вделанный в корпус флешки, и протянул студентке.

— Какая фантомная фигура закодирована и какой комментарий к ней.

Девушка взяла предмет и сжала его в ладонях, зажмурившись, что есть сил.

— Куб. Я дура, — произнесла она покраснев.

— Хорошо. Какую премию дают за достижения в области чародейства?

— Премию Мерлина.

— Котейкина, за проявленную самокритику и поставленную перед собой цель ставлю вам хорошо. Идите.

— Спасибо! — выкрикнула студентка, радостно подпрыгнув на месте, а потом подхватила зачетку и убежала.

Мы проводили ее взглядом.

— Я пойду. Достанут ведь из-под земли, — произнес Слава и исчез, оставив свою сумку с пивом у меня на столе.

Я тоже встал и потянулся, разминая затекшие мышцы, потом свернул пчел, сунул кристалл в карман и вышел.

Да. Рабочий день давно закончился. Последние студенты, невесть по каким делам торчавшие допоздна, спешно и шумно разбежались по домам, занятые проблемами молодой, бурной и малообеспеченной жизни. Редкие преподаватели тоже покидали громадное казенное здание ГИМа — Государственного института магии.

Я не был ни учащимся, ни преподавателем. В моем ведении были большой зал и крохотный личный кабинетик, заставленные шкафами с барахлом и книгами, представлявшие собой небольшую лабораторию прикладного чародейства, отвечающую за основы синтеза фантомной материи. Особого успеха это направление у нас в институте не имело, им в больших масштабах занимались другие организации. Однако и простаивать ресурсам, накопленным в нашей лаборатории, тоже не давали. Надо же было как-то учить подрастающее поколение магов.

На ясном небе сияла луна, соревнуясь в яркости с уличными фонарями. Идти до места моего пребывания на этой бренной вселенной было недалеко, но нужно еще заскочить в магазин купить что-нибудь на ужин. Дома меня никто не ждал, так как в квартире я жил один. Зарплата штатного мага позволяла снять без проблем двухкомнатное жилье, но мне хватало и однушки.

Мимо проплывали многоэтажки, бросая из окон желтый свет на тротуар и припаркованные автомобили. Из окна каждой машины за мной бдительно наблюдало синтетическое рукотворное привидение. Владельцы покупали их в комплекте с сигнализацией. Навредить кому-либо они не могли, но вот вовремя поднять шум и запомнить автовора — это запросто. Будучи рядом единственным человеком, я был потенциальным нарушителей. Это их беспокоило.

Какой-то рекламный морок, витая у закрытого магазинчика, неспешно потек ко мне по воздуху. Закон о частном чародействе четко регламентировал их габариты, запрещал делать мороки быстрыми, страшными для детей, опасными для населения, слишком шумными в ночное время, напичканными политической пропагандой. Вот и сейчас призрачное создание чуть больше ладони, сияя красочными огнями, текло по воздуху, чтобы рассказать о том, какие у его хозяев низкие цены на заморские женские тряпки. Я отмахнулся и свернул в сторону. Там стоял минимаркет.

В стекле отразился мужчина тридцати двух лет, метр семьдесят ростом, когда-то жилистый и подтянутый, а сейчас со слегка намечающимся брюшком. Густые соломенного цвета волосы были коротко стрижены. Из-под выгоревших почти до белизны бровей сверкали серо-голубые глаза. На правой стороне подбородка виднелся небольшой шрам, огрубляя мягкое от природы лицо с прямым небольшим носом. Отросшая за сутки щетина красовалась на манер эспаньолки. Если бы захотелось отрастить усы и бороду, то щеки подбривать бы не понадобилось, на них и так ничего не росло. Это был я.

Зайдя в магазин, оглядел зал. По нему ходили редкие покупатели, а сотрудница единственной открытой кассы с сонным взглядом пропускала товар через пищащий сканер. Выбор у меня был небольшой. Несколько яблок, пачка пельменей и бутылка минералки. Готовить сегодня было, откровенно говоря, лень.

Еще сотня шагов после покупки, и я наконец дома. Первый этаж с решетками на окнах.

В квартире загорелся свет, а на пороге меня встретили три фантома. Мультяшный повар Лингвини, заменяющий поваренную книгу, строгая секретарша из бесплатной версии магософта и дух-хранитель. Полупрозрачные фигурки размером, как и тот рекламный дух, с ладонь висели на уровне лица. Повара я купил за сотку, а страж был бесплатным. Дух-защитник надежно охранял жилище от нежелательных, в том числе и вредоносных мороков. Но электроэнергии ел прорву. Полуметровый тонкий цилиндр генератора, стоявший рядом с телевизором, чуть слышно гудел, раздавая силу иллюзорным существам. Таких много наделали, когда создание призрачной материи было поставлено на поток.

— Зафиксировано неразрешенное потребление энергии мощностью в сорок два ватта, — вместо приветствия отрапортовала Марго.

Я вздохнул и вытащил содержимое пакета. Пластиковая бутылка была наполнена черной комковатой мутью, среди пельменей шевелились какие-то червяки, а яблоки, лежавшие там же, сморщились и покрылись белой шапкой плесени. И только одно, лишнее по счету, с ярлычком известной продовольственной компании на черешке, улыбалось в тридцать два зуба и моргая смотрело на меня. Все ясно. Плесень и паразиты — это морок, насланный конкурентами посещенного мной магазинчика, а вот яблоко порадовало. Я поднял веселый рекламный фрукт и положил на край стола.

— Марго, сколько он потребляет?

— Семь ватт, — тут же отозвалась секретарша.

— Внеси в список разрешенных.

— Исполнено.

Маленький страж подплыл к остальному содержимому пакета и с крохотной ладони сорвался пучок белого света. Морок на продуктах сразу растаял, вернув им прежний вид.

— Изыди, — тихо произнес он.

— Мамма миа, — заголосил повар, — опять пельмени. Как это вульгарно. Но я могу все исправить. Есть несколько восхитительных рецептов, пальчики оближешь.

— Не хочу, — ответил я, ставя на плиту кастрюлю с водой, — как закипит, скажешь.

— Разумеется, хозяин, — раскланялся тот.

Я прошел в комнату и сел на диван. Связанная с операционной системой управляющего компа Марго уже включила телевизор, и там бубнили новости. Хранитель висел в своем любимом углу под потолком.

Время было позднее, и я ждал, когда шеф-повар сообщит о закипевшей в кастрюле воде, но голос подал не он.

— Зафиксировано неразрешенное потребление энергии.

— Сколько? — спросил я, подняв глаза на красотку в строгом черном платье-футляре.

— Тысяча семьсот ватт.

— Офигеть, — вырвалось у меня.

Я аж подскочил с дивана. Все мои домашние мороки, вместе взятые, потребляли триста ватт в режиме ожидания. Это что ж за вредитель такой?

Паразит нашелся в книжном шкафу. Стандартного для духа габарита старичок, кропотливо исполненный в стиле крестьянина эпохи вещего Олега, качал свисающими с полки ногами и молча щурился на меня.

— Объект не идентифицирован, на запрос не отвечает. Предположительно кустарная внесистемная сборка.

Хранитель медленно подплыл к нарушителю и замер в метре от старичка.

— Ну, здравствуй, дурилка картонная, — раздался со стороны незаконного морока голос, — неужто прогонишь?

Я с интересом наблюдал за разыгрывающимися событиями. Даже забыл про кастрюлю. Страж некоторое время сверлил взглядом пришлого.

— Под строгий надзор надобно, — наконец произнес защитник и полетел в свой угол.

Я подошел к старику и попытался дотронуться до маленького нахала, но палец, как и положено, прошел сквозь призрачное тело.

— Внести в список разрешенных объектов? — спросила Марго.

Я ей не ответил, только стоял перед шкафом и ночным гостем.

— Что ж ты за сущность такая? — задал я риторический вопрос.

— Дед Семен я, — неожиданно ответил старичок ощерившись.

Я улыбнулся и провел ладонью по волосам на затылке. Очень хорошо исполненный призрачный модуль. Это я могу заявить со всей ответственностью как лицо, имеющее об этом представление. Маг все же, хоть и не очень сильный. Да еще и при лаборатории прикладного чародейства.

Речь старичок понимал, да и зрение тоже нормальное, это я проверил, проведя пальцем у него перед лицом из стороны в сторону. Ну что ж, продолжим.

— Твое назначение, и кто создал?

— Я сам по себе, никто меня не создавал.

— И кто же ты тогда?

— Ну так я и говорю. Дед Семен я, домовой. Только я бездомный домовой, слышал про такое?

— Ладно, допустим, — согласился я с забавным ответом старичка, — а что ты тогда умеешь?

— За домом следить, чтоб беды какой не было. Ну, пожара там или крыс.

— Ага, разобрались. Завтра тебя товарищу покажу. Пусть прикол заценит.

— Не стоит. Я все равно не пойду, — приняв серьезный вид, ответил гость, — я тебе не безделица какая. Я домовой. Самый что ни на есть настоящий. Ты лучше на кухню иди, там тебя зовут, дозваться не могут. Поди, выкипело уже все.

Я напряг внутренние силы мага, от натуги даже в висках заломило. На кухне щелкнула кнопка на чайнике и сразу зашипела вода. Все же я маг, и такие фокусы полезны, да и тренироваться надо. Я отошел от шкафа и зашел в свою мини-столовую, взяв со стола пачку пельменей. Белые комочки полетели в бурлящий кипяток, а следом соль и лавровый лист. Яблоко опять мне широко улыбнулось. Хорошо хотя бы оно не сулило неожиданностей.

Забавный домовой. Не буду его развеивать. Запас мощности еще есть, мой генератор на пять киловатт рассчитан.

Пельмени сварились, так что осталось выловить их поварешкой. Я потянулся к навесному шкафчику, что висел над плитой.

— Сметана у тебя испортилась, — раздался голос домового.

Я достал посуду и обернулся, ища, чем «прокомментировать» слова непомерно сообразительного старичка: хотелось кинуть свернутым полотенцем или поварешкой, но желание тут же испарилось, как только я осознал представшее передо мной зрелище. Оно заставило меня сначала замереть, а потом попятиться. Крохотный дед деловито осматривал содержимое холодильника, придерживая открытую дверцу. Морок, призрак, дух, как его ни называй, не мог воздействовать на материальные объекты. А тут налицо именно это.

— Что ты такое? — прошептал я.

— Так я ж уже три раза сказал. Я дед Семен. Домовой.

— Так разве бывает?

— Ты вроде чародей, а в нечисту силу не веришь. А мы есть. Вы тута понатворили бестолковых чучел, меж них теперя и спрятаться можно. Никто и не поверит, что настоящий.

— Надо друзьям рассказать, — промолвил я сам себе.

— Да кто же тебе поверит, — захлопнув холодильник, произнес домовой, — я ж уйти могу в любой момент. А ежели не погонишь, буду верой и правдой служить.

На фоне телевизора еле слышно запиликал телефон.

— Начальник, — прокомментировала Марго.

Несколько раз обернувшись на домового, я вышел из кухни и дошел до дивана, где валялся аппарат. Он обозначал себя светящимся экраном и от вибровызова норовил свалиться с края дивана. Я поднял его и нажал на зеленую кнопку.

— Слушаю, Андрей Викторович.

— Познакомился? — раздалось из аппарата.

Я глянул в сторону кухни, откуда опять хлопнул холодильник.

— Познакомился. Что это?

— Он разве не представился?

— Я как-то не верю в домовых.

— Придется. А завтра с утра зайдешь ко мне, черканешь подпись об ознакомлении с требованиями безопасности при обращении с нечистью и на листе доведения приказа о распределении.

— Хорошо, зайду разобраться. Но мне-то зачем?

— Извини, не я это затеял. Сверху так решили. Но это не телефонный разговор.

Аппарат отобразил надпись о завершенном звонке. Я тяжело вздохнул и опять зашел на кухню. Домовой уже вытащил из холодильника просроченную сметану. Картонная упаковка сама собой переплыла в мусорное ведро, а старик инспектировал очередную полку.

— Сколько смотрю, столько радуюсь сему морозильному сундуку, — раздался старческий голос, — чудной ледник. Не такой, как на моей памяти мастерили, лед тута же делается, прямо в нем. Чудной, но добрый. Не то пришлось бы живую птицу или животину покупать и дома разделывать. Откуда, думаешь, пошло название-то «блошиный рынок»? Так ведь оттуда. Вся живность просто страсть как кишела блохами и прочими паразитами.

Я стоял и смотрел на это самовольство с печальной озадаченностью.

— Сыр из пленки в бумагу положить надо, а то задохнется, — продолжил домовой.

Что-то во мне вскипело. Я подошел к открытому холодильнику и щелкнул пальцами. Привычное упражнение послало невидимый импульс силы в непрошеного нарушителя. Тот взвизгнул и запричитал на разные лады. А я разразился гневной тирадой:

— Слышь, ты. Мне все равно, фантомный модуль ты или настоящий домовой. Будешь ерунду всякую творить, развею на хрен. Усек?

— Понял, понял, хозяин. Не горячись. Не буду бесчинствовать.

Дед Семен мгновенно переместился на стол, а дверца холодильника сама собой захлопнулась. Я сел на табурет и начал сосредоточенно накалывать немного остывшие пельмени на вилку прямо из кастрюли.

— Хозяин, ежели я остаюсь, мне бы место нужно, где обитать буду.

— Тебе ж холодильник нравится. Вот и живи за ним. Или возражения есть?

— Нет-нет. Что ты. Самое то для домового, — всплеснул руками старичок. — Наведу там порядок и жить стану. Подпола либо кладовки-то нет, зато этот морозильный шкап наличествует.

Я доел последний комок теста с мясом и хлебнул бульона, а потом поставил кастрюлю в раковину. Мыть не хотелось, но воду налил, чтоб не присохло ничего. К чертям домовых. Хотя надо выкинуть из обихода фразу про чертей, а то вдруг и те существуют.

В комнате было жарко, я открыл форточку и лег спать, но выспаться не получилось. Всю ночь ворочался, думая о завтрашнем дне. Тем более что домовой несколько раз лазил в холодильник, громко хлопая дверцей. Убил бы гада. Но любопытство от происходящего перевешивало злость и неудобства, и потому я решил посмотреть, что будет дальше.

Чуть свет я встал и умылся. Есть не хотелось, кусок в горло не лез, так как снилась всякая ахинея, только во вред здоровью хлебнул воды из-под крана. В итоге вышел из дому раньше положенного, немного поколебавшись, оставить домового без моего надзора или нет.

Ноги сами быстро принесли к ГИМу. Охранница еще не успела смениться, и я быстренько получил ключи от кабинета, но туда не пошел, а направился сразу к шефу. Тот был уже на месте.

— Андрей Викторович, я по поводу вчерашнего, — сразу начал я, зайдя к нему кабинет.

— Садись, — ответил шеф, поправив на столе свой канцелярский набор, — разговор долгий будет.

Я аккуратно присел за стол. Там уже лежало несколько листов и авторучка, назначение которых было сразу понятно.

— Моя роспись под этим обязательна? А если без нее?

— Не получается. Сверху спустили бумагу. Там указано, что все маги должны подписать. И всем будут рассовывать разную… — он покрутил кистью руки в воздухе в неопределенном жесте, — нечисть. Тебе достался домовой. И там написано, что рекомендуется не распространяться о нем. Есть домовой, да и ладно.

— А если расскажу кому-нибудь? Например, на телевидении.

— Ты думаешь, один такой умный? Покажут хороший макет, поднимут на смех, мол, жертва розыгрыша. Это несложно. Будешь упираться — упрячут в психушку, — с усмешкой ответил шеф.

— Как расписку написать?

— Ты листы переверни, там бланк будет. Останется только вписать собственноручно фамилию, имя и отчество и поставить подпись.

Я сделал, как он сказал. Распечатанный на лазернике шаблон на трех листах гласил, о чем я не могу рассказывать, а также куда обращаться в случае непредвиденных ситуаций. Я быстренько заполнил нужные пункты и расписался в самом низу.

— Подпись на каждом листе, — прибавил шеф.

Пришлось еще два раза черкануть.

— Теперь-то расскажете? — с надеждой спросил я.

— Особо говорить нечего, кроме того, что ты уже видел своими глазами. Существование реальной нечисти — это тайна, так сказать, во избежание паники среди населения. Не ахти какая, конечно, но государство выполняет важную миссию. Сравни. Рукотворные фантомы, выполненные по ГОСТу, абсолютно послушные и безопасные, и дикие непредсказуемые духи, испокон веков служившие страшилками для детей и взрослых. А поскольку этих духов надо держать под контролем, решили их по максимуму распределить для надзора среди магов. Ты теперь допущен к тайне, потому и получил подарок. Кстати, вдобавок хочу дополнить: домовой — это еще не самый плохой вариант.

Он хлебнул воды из стеклянного стакана, прежде чем продолжить. А я почувствовал, что под непонятной ерундой только зря автограф оставил.

— Там наверху, — начал он свой рассказ, ткнув пальцем в потолок, — кому-то в голову пришла мысль, что имеющихся магов в министерстве обороны в случае предполагаемых непонятных действий по их профилю может не хватить. Решили осуществить подготовку внештатных боевых магов про запас. К нам пришла разнарядка отправить одного мага.

— Шеф, я не пойму, при чем тут домовой. Вы мне совсем не то рассказываете.

— Ни при чем тут домовой, это отдельная песня.

Он встал с кресла и подошел к сейфу. Звякнули ключи, и дверца бесшумно открылась. Шеф достал бумажный пакет и, старательно заперев железный ящик, сел обратно.

— Тут командировочные на тебя и билет на самолет, а также другие нужные документы. Пропуск на месте выдадут. Вылететь надо завтра.

Пакет лег на стол. Я подозрительно уставился на желтую бумагу упаковки с надписями, сделанными от руки.

— На самолет куда?

— Недалеко. Есть закрытый городок Малольдинск, в паре часов езды от крупного Новониколаевска. Это в Сибири.

— Вы издеваетесь? Это за четыре часовых пояса.

— Не страшно. Я там был. Хороший городок. Всего-то полгода, потом вернешься. Место за тобой сохраним. За квартирой приглядим. Заберешь с собой персональных духов и домового. Возьми генератор для подпитки фантомной материи, он тебе однозначно пригодится.

— Шеф, я не хочу никуда лететь.

— Мне казалось, что ты у нас любитель новых впечатлений и всяческих мероприятий, а тут все за счет государства.

— Шеф, я прямо сейчас напишу заявление на увольнение, чтоб не утруждать великих. Сдалось мне лететь куда-то. Работу я и так найду, дипломированный маг все-таки. А с приключениями я завязал. Я лишился из-за них семьи, а в последний раз мне сломали два ребра и руку, вывихнули челюсть. Я в больнице шесть месяцев провалялся.

— Да пожалей ты мою седую голову. Мне из министерства всю плешь проели. Съездишь, отучишься, вернешься. Отпуск летом дам. Премию выпишу.

— А почему непременно я?

— Ты у нас один неженатый. Или мне Петрова с беременной супругой разлучать?

Я закусил губу, взвешивая все «за» и «против», а потом кивнул:

— Ладно, шеф, поеду.

Самолет долетел до Новониколаевска буднично и скучно, ведь не зря некоторые из них называют «воздушными автобусами». Компакт-кристаллы с бытовыми фантомами и боявшегося лететь домового я спрятал в сумку с ноутбуком, а стержень-генератор, зачехленный в тубус, пристроил на полке для ручной клади. Остальные вещи, как и положено, я сдал в багаж. Они поместились все в одну большую сумку на колесиках.

Всегда вежливая стюардесса просила застегнуть ремни безопасности, напомнила про правила поведения в экстренной ситуации, рекомендовала выключить сотовые телефоны и спрятать фантомов до приземления. Многие проигнорировали ее слова и игрались во время полета со всевозможными гаджетами и фантомами. Маленький ребенок, сидевший через три ряда от меня, гонял руками красивую бабочку, та проскальзывала сквозь ладонь и при этом ярко вспыхивала огнями на крыльях, приводя дитя в восторг. Я сам, чтоб занять себя, достал компакт-кристалл со своими пчелами и стал ковыряться. Хотел заставить их подлетать по команде и при необходимости подсвечивать, как плафон, если захочется почитать книгу. Загораться большое призрачное насекомое как лампочка-сороковка я уже научил, а вот слушаться — нет. Магия вообще странная вещь, очень много в ней зависит от самой личности мага, от его биополя, воображения, опыта. Магия так и не стала наукой, хотя люди научились ей пользоваться, потреблять ее блага, но до конца так не разобрались в принципах работы. При этом индустрия магии, сплавленная в единое целое с цифровыми системами, идет вперед семимильными шагами, заполонив фантомами нашу жизнь. Удобные в использовании духи шепчут советы и следят за домашним пространством. Каждый может стать поваром, механиком или программистом, достаточно только найти подходящего духа.

И тут нарисовывается домовой, ломая стройную картинку этого мира. Все сказки, которые мне рассказывали в детстве, вдруг стали реальностью. Домовые, запечные, амбарные и прочие представители нечистой силы, память о которых тянется из глубины веков, все они оказались настоящими. Но ведь пятнадцать лет назад, когда про колдунов никто и слыхом не слыхивал, не знали и про нечисть. Где она все это время была? Наверняка ответ есть. Наизнанку выверну этого домового, но допытаюсь.

С такими мыслями я и долетел, так и не сумев решить задачу пчелы-светильника.

На карте нашей необъятной родины Малольдинска не было, что характерно для закрытых городков и прочей фигни министерства обороны. Прощаясь, шеф сказал, что меня встретят. Время шло, но никто не появлялся. Самолет приземлился в одиннадцатом часу ночи, а сейчас минуло далеко за полночь. Глаза резало от желания спать, но мозг отказывался считаться с этим обстоятельством. Угнетающее состояние.

Меня все же встретил невысокий полноватый прапорщик на старом, неимоверно громко хрустящим коробкой передач уазике. Как приехали, я не видел. Заснул по дороге и даже на месте в полусне не помнил, как добрался до кровати.

Следующее утро началось своеобразно.

— Какого черта! — раздалось недалеко. — У тебя что, совсем башка дырявая? Вспоминай живо, куда поставил.

Я открыл глаза. Помещение оказалось палаткой, а спал я на железной кровати с панцирной сеткой, покрытой достаточно приличным матрасом. Хорошо, что лето, иначе бы я подмерз, лежа поверх одеяла. Рядом стояли еще пять кроватей в два рядка. Поверх трех валялись сумки с вещами. Видимо, другие проживающие. В углу страшной конструкцией из позапрошлого века громоздилась на небольшом, окованном жестью постаменте печка-буржуйка.

— Я ее точно сюда ставил, товарищ прапорщик, — отозвался другой человек.

— Да мне пофиг, куда ты ставил. Рожай быстрее.

— Сейчас с уазика солью, а потом поищу, — неуверенно попытался огрызнуться второй собеседник.

— Ну так живее, — проорал прапорщик.

После некоторых незримых для меня манипуляций, отозвавшихся снаружи палатки металлическим звяканьем и невнятным бурчанием, мерно заработал небольшой двигатель. Одновременно с этим загорелась длинная люминесцентная лампа, прикрученная проволокой к каркасу палатки у потолка. Видимо, генератор запустили.

Я встал, обул ботинки и вышел наружу. Палатка стояла на поляне в лесу. Причем была не одна. По кругу их стояло еще штук десять разного размера. В сторонке нашелся и тот самый генератор, возле которого расхаживал уже знакомый прапорщик. Именно он приезжал за мной в аэропорт.

— Здравствуйте, — обратился я к нему, — вы не подскажете, что происходит и где я.

— Утро доброе. Наконец-то вы проснулись. Вон в ту палатку сходите. Она у нас штабная.

Я кивнул и направился в указанном направлении. Внутри был только какой-то вояка в возрасте, если не ошибаюсь, подполковник, который дремал в приличном офисном кресле за раскладным зеленым столом.

— Извините, — начал я, — вы не подскажете, что происходит и где я.

Подполковник сначала открыл один глаз, а потом потер лицо руками, стирая с него сон.

— Здравствуйте. Вы у нас… — Он замялся с вопросительной паузой.

— Егор Олегович Соснов. Я из ГИМа. Заведующий лабораторией. Меня для дополнительной подготовки отправили.

— Да, конечно. Ваша группа у нас первая. Всего шесть человек. Пробно, так сказать. Мы палаточный лагерь только вчера поставили. Начальство ни с того ни с сего ремонт затеяло в учебных корпусах и общежитии. Городок всего в трех километрах по дороге. Дорога у нас одна. Там магазины есть и прочее, но жить вы пока будете в палатках.

— А по поводу всего пребывания здесь?

— Через пятнадцать минут всех собираем и там поясним. Не буду распыляться на каждого в отдельности.

— А это где?

— Палатка напротив.

Я вышел. Через поляну действительно стояла большая палатка. За то время, пока я разговаривал с подполковником, на середину лагеря подъехал тентованный грузовик, и четыре солдата неспешно спрыгивали с него.

— Что привезли? — сразу подскочил прапорщик.

— Маскировочные сети, — отозвался один из них.

— Водила! — заорал прапор на всю поляну.

Из кабины показалось худенькое лицо.

— Ты туда, — махнул рукой прапорщик на край поляны, — к дереву тому задом сдавай. Там разгрузите.

Я обошел все этой действо, тем более что грузовик бибикнул, зарычал двигателем и медленно покатился задним ходом. У палатки собрался народ. Некоторые курили. Остальные по одному заныривали внутрь. Я не стал ждать и тоже последовал за ними.

В помещении вокруг десяти складных столов стояли стулья. Все расселись.

— Товарищи, — начал уже виденный мной подполковник, который непонятно каким образом был уже здесь, — начнем с переклички.

Он назвал шесть фамилий, на которые по очереди откликались. Не пропустил и меня.

— Значит, так, — продолжил он, — вас здесь собрали, чтоб провести курсы дополнительной подготовки. Специальность — боевой маг. Спросите, почему вас так мало? Отвечу — наша государственная служба безопасности многих не допустила по каким-то ве́домым только им причинам. Изначально вас должно было быть тридцать восемь. Курс обучения шесть месяцев. За это время вы изучите как магические дисциплины, так и самые обыкновенные, необходимые военнослужащим. С техникой вас ознакомим поверхностно, а вот со стрелковым оружием повозимся много. Жить придется в палатках, но это не страшно, комфорт обеспечим по максимуму. Пропитание за счет государства. Наш повар тетя Люба уже в возрасте, не обижайте ее. Распорядок в лагере следующий. Подъем в семь утра. В восемь завтрак. С девяти до четырнадцати занятия. Потом обед и с шестнадцати до восемнадцати еще занятия. В девятнадцать ужин. Остальное по личному усмотрению.

Познакомился с одногруппниками. Разложил вещи. Выпустил духов. Домовой подозрительно притих в обществе магов.

Нас переодели в камуфляж, именуемый на военном жаргоне «полевкой», показали лагерь, особое внимание обратив на палатку с дежурным и медицинский пункт.

А наутро начались занятия, лишенные излишней показухи и суеты, народу было немного, все взрослые люди, толкучке и неразберихе в такой ситуации сложно возникнуть.

На столе у толстого преподавателя, помимо каких-то бумаг, стояла обычная полуторалитровая пластиковая бутылка с водой.

— Уважаемые обучаемые, — начал он голосом, от которого казалось, что говорящего постоянно душат.

Он периодически сдавленно хватал воздух ртом как больной астмой.

— Вы наверняка насмотрелись в кино или начитались в книгах про красочные огненные шары и разряды молний, коими орудуют боевые маги. Я вас таки огорчу. Зрелищность и эффективность — это немного разные вещи.

Толстяк замолчал, в очередной раз хапнув глоток воздуха.

— Сейчас мы изучим самое основное и самое широко используемое средство. Фокусный импульс.

Преподаватель приподнял бутылку за крышку. Внутри с приглушенным хлопком пластика и пузырями сверкнула небольшая вспышка. Мы все подались вперед, чтобы рассмотреть получше. Бутылка осталась целой.

— Как видите, особого зрелища не было. Зато, если аналогичный импульс произойдет внутри головного мозга противника, тот со стопроцентной гарантией погибнет. Этим же импульсом можно выводить из строя вражескую технику. Достаточно поразить нужный агрегат. Можно подрывать вражеские боеприпасы прямо в боеукладке. Можно уничтожать мины. В общем, огромная сфера возможностей ограничивается только вашей фантазией. Это плюсы. Минусы таки заключаются в том, что приходится знать устройство поражаемой техники, анатомию человека и точное местоположение поражаемого объекта. Конечно, это дело наживное, и в процессе обучения вам все это расскажут в нужном объеме. Вторым минусом является вопрос личной концентрации и физического состояния. Третье — рассеиваемая энергия фокус-импульса таки достаточно легко ловится наблюдателями и даже техническими средствами. Это то же самое, что в тихом лесу стрелять из ружья. Вас за версту вычислят и постараются ликвидировать. И надо учитывать, что маг на поле боя сам по себе является приоритетной целью снайперов, артиллерии и авиации. Хорошо, что одного человека не так-то легко вычислить, пока он себя не проявляет. Кроме того, фокус-импульс оставляет слишком характерный след. Если это живое существо, то в месте поражения будет наблюдаться специфический разрыв тканей. Согласитесь, фарш в голове трупа без внешних повреждений наводит на нужные мысли. Если цель — механизм, то результат воздействия будет похож на след от лазерной сварки, такое же точечное обугливание, окалина, потеки легкоплавких материалов.

— Зачем нам оно тогда? — раздался вопрос сзади меня.

— А зачем солдату автомат? Ведь он же тоже шумный и громоздкий. Да чтоб применить можно было в любой ситуации и выжить. Кроме того, мы будем изучать меры поддержки и противодействия для этого приема.

Толстяк открыл бутылку и сделал из нее несколько больших глотков.

— Как правило, на поле боя мага прикрывает специальная группа. Минимум — это мотострелковое отделение, как вариант — несколько спецназовцев. Максимум — может быть усиленный взвод. Больше уже нецелесообразно. Поскольку маг действует на дистанции до двух, а в крайнем случае до четырех километров, то он в боевых порядках находится за подразделениями первого эшелона. Маг вообще способен выполнять самые разнообразные задачи. Но я таки отвлекся. Вернемся к основной цели занятия.

Преподаватель опять отхлебнул воды и, закрыв бутылку, поставил ее на стол. Внутри нее снова произошел микроскопический взрыв, да не один, а целая серия.

— Состоит импульс из трех частей. Сначала нужно сотворить накопитель, это у нас обычный пузырек силы. Один накопитель на один удар. Накопитель — это универсальная часть многих заклинаний. Вторая часть — фокусатор. Можете мысленно представить спутниковую параболическую антенну, образ совпадает один в один. Третья часть — блок прицеливания и импульсного спуска. При должной сноровке можете обойтись и без него, особенно на ближней дистанции. Для выработки начальных рефлексов используется простое упражнение. Мозгу нужно цепляться за привычные образы и действия.

Он ожидаемо сделал глоток и отошел от стола на несколько шагов. Мы все, замерев, уставились на него, как мальчишки при виде настоящей сабли вместо деревянных палок. Толстяк поднял левую руку, выставив кулак перед собой.

— Создаем накопитель.

Кулак раскрылся ладонью вперед.

— Создаем фокусатор.

Правая рука, сложенная пистолетиком, показала средним и указательным пальцами на бутылку.

— Импульс.

Внутри бутылки хлопнула вспышка. На сей раз емкость осталась открытой, и из горлышка плесканула вода, как от взболтанной минералки. Маг коротко чертыхнулся и, подскочив к столу, стал стряхивать воду с бумаг и стола.

— Пробуем, учимся. Стрелковый тир в овраге за лагерем. Здесь отрабатываем только накопитель и фокусатор, без самого импульса. И в связи с тем, что места свободного много, а магам нужна концентрация, вас расселят по разным палаткам. И еще: самостоятельно не тренируем полный цикл, запрещено по технике безопасности.

Остаток занятия я ломал голову над всей этой хитростью. Получилось только под самый конец.

Второе занятие проводили прямо на опушке за лагерем.

Худой высокий майор со свернутым набок носом, немного шепелявя, начал рассказ. Он сидел на сломанном дереве, заставив и нас найти точки опоры.

— Я называю мои занятия лайфхак, хотя на деле они именуются методикой выживания с применением магии.

Он достал из кармана пачку сигарет и встряхнул ее. Кончик ядовитой палочки высунулся из-за края картонной упаковки, и майор ловко подцепил ее ртом. Конец сигареты сам собой затлел оранжевой точкой, испуская дым. Майор втянул в себя воздух, заставив огонек затрещать и ярко разгореться.

— Чтобы вы понимали, гражданских магов учат таким простым фокусам вроде этого. При этом строго-настрого запрещают их применение. Вас затачивают на программирование мороков и фантомов. На их создание. Это выгодно, это безопасно. Но в боевых действиях работают другие законы. Вы должны выжить. А это требует дополнительных навыков. Развести огонь — самое простое.

Он достал из-за спины кусок бересты и кинул перед собой, немного поправив тяжелым ботинком. По краю бересты побежал язычок пламени, заставив белую полоску коры скрутиться в трубочку и почернеть.

— Вы должны это уметь не только для понтов перед дамами, но и в любой ситуации. Замерзшие, намокшие, уставшие. Огонь — это нормальная еда и живительное тепло. У костра куда меньше шансов сдохнуть, чем без него, да и термос легко подогревать. Есть и обратное заклинание. Заморозка. Вот его вы не изучали. Производителям холодильников не нужны конкуренты. Да и пользы в мирное время от него мало. Разве только пиво охладить. Но его можно применить не только для сохранения свежести продуктов. Создаем процессу горения дефицит энергии и тушим пожар. Как минимум легкое возгорание можете погасить сами. Опытный маг если не потушит горящую избу, то хотя бы не получит в ней ожогов, охлаждая одежду и кожу. Факт. Минус только один — чудовищно низкий коэффициент полезного действия.

Майор вынул наполовину скуренную сигарету и ткнул ей в тыльную часть ладони. Было отчетливо видно, что дымящий огонек не погас, но когда его убрали, на коже не осталось никакого следа.

— Еще пример житейских премудростей.

Он вытащил откуда-то пистолет. Словно постоянно носил с собой наподобие портсигара.

— Все знают заклинание «фонарик».

Майор из воздуха жестом фокусника достал яркую белую искру. Она повисла над его ладонью, немного слепя глаза.

— Если поместить такое в канал ствола оружия, то получим простейший целеуказатель. А можно и по-другому.

Искра взорвалась ярчайшей белой вспышкой, заставив нас отскочить и начать тереть глаза.

— Чем не световая граната? — невозмутимо прошепелявил он.

В голове образовалась каша от этих новых сведений. И разгребать ее, наверное, предстоит не один день. Хотя, скорее всего, объяснят. Это только вводные занятия.

На третьей учебной паре молодая женщина с перетянутым зеленой резинкой хвостиком рассказала про оказание первой помощи и содержимом индивидуальной аптечки.

Обед. И снова занятия. Знакомились с автоматом Калашникова.

В общем, лихо нас в оборот взяли.

Вечером перенес вещи в свою новую палатку. Она была немного меньше, но обставлена так же. Только кровать одна, как и крашенная в зеленый цвет тумбочка.

Впрочем, в наличии было чистое постельное белье с синтепоновым одеялом. Сбоку лежал камуфлированный спальный мешок. Я его с любопытством раскатал, посмотрев на детище военной промышленности, потом сложил под кровать.

Умывальник общий, на улице, как и туалет, замотанный сверх меры маскировочной сетью. Бензиновая электростанция на одноосном прицепе, ласково называемая «дырчиком», непрерывно тарахтела сутки напролет. От нее по палаткам змеились толстые черные кабели.

Вещи я аккуратно распаковал и уложил поверх раскладного столика, ютившегося в глубине палатки. На тумбочке разместил ноутбук. Генератор энергоснабжения фантомов положил под кровать поверх спальника.

По голой земле ходить не приходилось, вместо полов в палатке был расстелен чистый брезент. Неровный, как и лесной грунт, на который его положили, но все же лучше, чем трава и песок. В последнюю очередь активировал компакт-кристаллы с духами.

Защитник медленно проявился в пространстве и поплыл в угол. По какому принципу он его выбрал, я не понял. Дух вообще мало говорил, а когда его спрашиваешь, то отвечает коротко и неохотно. Повар появился на миг и снова исчез, раздосадованный отсутствием кухни. Зато нырнувшая в реальность нашего мира Марго сразу зависла над ноутбуком и начала перечислять:

— Доступно шесть обновлений для программ и операционной системы, произвести их установку?

— Ишь ты какая говорливая, — подал голос домовой, сидя на полу возле печки.

Потом он оглядел палатку и снова заговорил:

— Не пятистенок, конечно, но на безрыбье и рак рыба. Помню, в осемидесят втором годе тоже в землянке жить пришлось.

— Это что же такое случилось, что народ из квартир в землянки переехал?

— Тогда это обычное дело было, — начал в ответ дед, — погорит дом, народ в землянки. Дом поставят и снова живут. Не уберег я их.

Дед протяжно вздохнул.

— Погорели все, акромя мужика. Только головешки заместо людей. Семеро детишек один другого меньше.

— Проводка, наверное, замкнула? — спросил я, проникшись печалью домового.

— Да откудава в те времена искричество. При анпиратрице хоть науки и процветали, но искричество я токма спустя двести лет первой раз углядел.

— Какой императрице? — опешил я.

— Ну так при Екатерине Второй.

— Ни фига себе! — вырвалось у меня. — А когда ж ты тогда появился?

— Я годов точно не помню. Тогда я еще неграмотный был. Но печенегов помню, как люд старым богам молился, помню.

— Это получается, ты всю нашу настоящую историю знаешь.

Я поднялся с кровати и присел возле печки, где домовой был.

— Это ты брось. Это сейчас интернета имеется, а тогда я в подполе сидел да за печью. Токма про то, кто сейчас — князь али царь, слыхивал. К тому же в новые времена часто в спячку впадал, лет по десять — двадцать. Волшебна сила по всему миру почти пропала.

Я промолчал и снова сел на жалобно скрипнувшую кровать.

— Ко мне-то как тебя занесло?

— Так проснулся на руинах. Люди генераторы придумали, волшебство в воздухе витает. Бери сколько нужно. Но поймали сразу. Эти ж защитники, — он кивнул на висящего в углу стража, — сразу докладывают куда надо. Меня поймали и говорят, мол, либо к магу под домашний надзор, либо развеем. Даже изучать не стали, домовых много было. А что такое домовому под домашний надзор? Это что кота в амбар запереть. И сыт и в тепле.

Я стиснул зубы и посмотрел на стража. Не понравилась новая информация. Но это оставим на потом. Просто проявлю осторожность и лишнего ни совершать, ни говорить не стану.

— Ты лучше вот что, — снова начал дед, — ты мне разреши этой стервозиной командовать и наутбук пользовать. Я всю свою жизнь сидел в каморке. Мне охота на мир посмотреть.

— Марго, внести деда Семена в список гостевого доступа. Ты слышала?

— Принято, — бодро отозвалась фантомная секретарша.

— Только ты по ночам не усердствуй сильно, — попросил я домового, — из-за экрана светло слишком.

— Да ты не беспокойся, что-нибудь придумаю.

Я махнул рукой, смирившись с этим вопросом. Старик тут же подсел к ноуту.

— Марго, лапочка моя, поведай мне, что в нашем царстве творится, — сразу взял в оборот призрачную секретаршу дед Семен.

Та начала перечислять ленту новостей, отмечая в основном политические, экономические и научные вопросы. Я не стал это слушать. Пусть старик наверстывает упущенное в чулане время. Глаза поднялись на длинную лампу, вокруг которой летала скудная для такого теплого вечера мошкара.

— Пойду гляну, что вокруг происходит, — произнес я вслух.

— Это правильно, — отозвался домовой, — свежий воздух полезен.

Я усмехнулся. Домовой своей незатейливостью и неунывающим характером начинал мне нравиться. Что называется, позитивный типчик.

Выскользнув из палатки, я окунулся в вечерний полумрак. Желтые фонари, установленные на палатках, ветвях деревьев и невысоких деревянных столбах казались громадными светляками. Мерно урчащий бензоагрегат гармонично вписывался в это место. Одинокий вояка набирал в ведро воду из большой бочки-прицепа, выкрашенной, как и все здесь, в зеленый цвет.

Я шагнул в сторону леса. Заблудиться тут сложно. Тарахтение слышно издалека. Редкий край леса впустил меня легко, как старого друга. Черные стволы деревьев уходили вверх, поддерживая заслоняющие звезды кроны. Надо мной тихо шелестели сосновые ветки, словно царапая хвоей стеклянный купол искрящегося неба. Внутри разливалось ощущение полного умиротворения.

Под ногой что-то металлически звякнуло. Я нагнулся и поднял канистру, пахнущую бензином. Судя по весу, она была заполнена только наполовину. Наверное, ее потерял солдат, заправлявший генератор. Надо отнести в лагерь. Я уже собрался было идти, как заметил две блестящие в темноте точки. Кошка. Из городка, скорее всего. Кошка внимательно за мной наблюдала, почти не моргая.

— Ну что, котейка, давай знакомиться. Меня Егор зовут, — тихо произнес я в надежде, что никто не услышит этого разговора.

— Мяу, — так же тихо отозвалось животное, будто понимая человеческую речь.

— Ну вот и хорошо. Можно считать, что мы уже друзья. Я же колдун, а какой колдун может быть без кота.

Животное не ответило, только повело головой на какой-то еле заметный шорох и исчезло в темноте.

— Хорошо летом в лесу, — со вздохом произнес я.

Надо отнести канистру. Ноги сами понесли меня по черной от ночи лесной подстилке. До лагеря было всего пятьдесят метров.

Канистру поставил рядом с генератором.

— Нашлась, — раздался радостный голос. — Из травы, отряхиваясь, встал давешний солдат. — Спасибо большое, а где вы ее нашли?

— В лесу. Случайно наткнулся, — ответил я.

— Ваш кот? — произнес солдат, показывая рукой мне за спину.

Я обернулся. В самом деле в пяти шагах, осторожно замерев, стояло уже встреченное в лесу животное. В свете ламп стали видны еле заметные темные полосы на серо-буром, как прошлогодняя перепревшая листва, мехе.

— Увязался, — ответил я бойцу.

— Прикурить не найдется?

— Извини, некурящий.

— Жаль, — ответил солдат и взял канистру. — Как раз залью на полночи, — проговорил он, открутив крышку на бачке генератора.

Я пошел к палатке. Нырнув внутрь, сразу услышал возглас деда:

— Вот чяво в мире творится. В мое время только глядели на небо, а ноне уже за небом острог висит. Я это… Марго, как это называется?

— Осуществлена подписка на рассылку новостей по рубрике космонавтика, — отозвалась секретарша.

— Вот-вот, космонавтика. Интересная, кстати, кошка, — продолжил дед.

— Это самка? — спросил я, садясь на кровать и глядя, как полосатое животное пролазит сквозь щель во входном занавесе.

— Самка, молодая, — поддакнул домовой, хитро прищурившись, — я в этой публике хорошо-о-о разбираюсь.

Я достал сосиски, которые взял в дорогу. Они уже отваренные были. Кошка ловко проскочила меж ботинок под кровать. Я откусил от сосиски половинку, а вторую кинул на брезентовый пол. Ловкая лапка тут же цапнула когтем угощение и утащила под койку. Раздалось голодное чавканье.

Вторую сосиску я тоже разделил пополам. Половинка упала на пол…

— Твою мать!

Вместо кошачьей лапы лакомство подхватила тонкая человеческая рука. Сердце набрало бешеный ритм. Я соскочил с кровати, руки сами собой сложились в фигуру пистолетиком, сотворяя заклинание фокусного выстрела. Я аккуратно присел, чтобы стало видно, что происходит под койкой.

Там лежала девушка, наверное, даже девочка. Лет четырнадцати. Совершенно голая.

В палатку ворвался начальник сборов подполковник Сошкин.

— Что происходит?

Я указал на кровать. Он нагнулся и замер.

— Лесавка это, — спокойно заговорил домовой, — лесной дух, в которого превратился этот несчастный испуганный заблудившийся в чаще ребенок. Лет двести назад.

— Зафиксировано неразрешенное потребление энергии в объеме восьмисот трех ватт, — проговорила Марго в образовавшейся тишине.

— Не опасна? — спросил подполковник.

— Ежели только обидеть, — продолжил дед.

Я, сгорбившись, медленно шагнул к существу. Девочка сосредоточенно смотрела на меня своими огромными зелеными глазищами.

— Выходи, я не обижу.

Лесавка не ответила.

— Марго, внеси ее в список разрешенных, — тихим ровным голосом дал я команду секретарше.

— Исполнено.

Мы так и стояли, глядя на это непонятно откуда взявшееся чудо. В палатку втиснулся какой-то старший лейтенант незапоминающейся внешности. Он нагнулся, сфотографировал лесавку, а затем, что-то шепнув начальнику сборов, выскочил в темноту ночного лагеря.

— Я могу с ней попробовать пообщаться, — промолвил домовой, — но она лесная, может не понять.

— По-человечески с ней никак? — спросил подполковник Сошкин.

— Нет. Она, может, что и понимает, то немногое, а уж говорить — навряд ли. Давно она стала дитем хозяина лесов.

— А он тоже существует? — встрепенулся я.

— Да. Но он в спячке. Где он, никто не ведает. Уже лет сто точно.

Снова тишина. Дед молча шевелил губами, ведя непонятную беседу с таежным духом. Так продолжалось долгих пятнадцать минут. Наконец девочка шевельнулась и аккуратно вылезла из-под кровати. Ребенок настороженно выпрямился и смотрел поочередно то на деда, то на меня, то на подполковника.

— Ну я, енто, поговорил с ней, — промолвил домовой. — Она хочет остаться с людьми. Енто потому, как магии нету почти в диком мире, хозяин спит, а у людей можно найти прибежище и силы для чародейства. Вести себя обещает скромно.

— Как зовут ее?

— Она не помнит. Давно это было.

— Не помнит, значит. Как нам тогда ее звать? — забеспокоился подполковник.

— Сами решите. Ей все равно, как по-человечески звать.

— А нечеловеческое имя у нее есть?

— Ольха-На-Краю-Обрыва.

— Это имя такое?

— Да. Такое имя, — не смутившись, ответил дед Семен, — у живущих вне времени часто бывают такие большие и красочные имена. Это еще короткое.

— Живущие вне времени — это кто?

— Это мы, элементы фольклора, — усмехнулся домовой.

— Одеть ее надо, — вкрадчиво сказал подполковник Сошкин, — а то нечисть нечистью, но все же неприлично.

Домовой опять нечеловеческим шепотом заговорил о чем-то с лесавкой. Та сначала немного склонила голову набок, а потом и вовсе зажмурилась. На худеньком теле, как старая фотография в проявителе, возник серенький простенький сарафанчик из некрашеного льна.

Я тихонько подошел к девчурке и протянул ей руку. Она немого постояла, а потом подошла и ткнулась лицом в мое плечо. Контакт установлен. Как же звать тебя, сибирское подобие Маугли? Ольха-На-Краю-Обрыва. Звать мы тебя будем Ольха.

У начальника сборов тихо тренькнул телефон. Тот хмуро достал его и насупленно прочитал эсэмэску, а потом тяжело вздохнул:

— Начальство решило закрепить за тобой этот образец нечисти. Раз в месяц будешь писать коротенький отчет. Я так понимаю, они уже имели дело с лесными духами и ничего нового не узнают, потому и решили отдать тебе. В противном случае отняли бы сразу.

— Сначала домовой, теперь лесавка. Мне за это не доплачивают.

— Тебе разве не сказали?

— О чем?

— За каждую нечисть в зависимости от типа полагается надбавка к окладу. За этих двоих по десять процентов от должностного.

— Итого двадцать, — пробормотал я.

— Пятьдесят пять, — поправил подполковник.

Я косо взглянул на него.

— За боевого мага третьего разряда тебе еще тридцать пять накидывают.

— Не поверю тогда, чтоб остальные не прибирали к рукам такой клад.

— Ну почему же. У каждого из нас по три-четыре потусторонних дома. У меня тоже домовой есть, а еще три привидения. Но они все больше спят под потолком. Только дед Поликарп под ванной живет, старый похабник. Но детям нравится. Он сказок много знает. А лесная все же редкость. Жемчужина.

Подполковник ушел, оставив меня наедине с моими новыми домочадцами. Через некоторое время в палатку солдаты притащили, с любопытством кося глазами на молодую симпатичную худышку, еще одну полевую кровать. Вообще с тех пор мне часто стали таскать березовые дрова для печи-буржуйки, причем постоянно новый боец. Слухи быстро разлетаются меж людей.

День был тяжелый, и я лег в кровать, оставив проблемы сверхъестественного на утро. Уже засыпая, почувствовал теплое кошачье тельце у себя под боком и услышал тихое мурлыканье.

Друзей становилось все больше, да только людей среди них не прибавлялось.

Шестерка бронетранспортеров замерла посреди проселочной грунтовой дороги. Личный состав отделений высыпал из них и занял позиции для круговой обороны. Башенки восьмиколесных боевых машин развернулись в разные стороны. А сбоку расхаживал начальник сборов.

— Обучаемый Соснов, что вы чувствуете?

— Впереди в тридцати метрах на глубине двадцати сантиметров зарыт большой металлический предмет, предположительно артиллерийский снаряд осколочно-фугасного типа.

— Ваши действия?

— Останавливаю колонну и создаю помехи на случай, если фугас имеет дистанционный радиовзрыватель.

— Можно ли доложить в вышестоящий штаб о ситуации?

— Нет. Так как, в отличие от технических средств, маг не может оставлять неподавленные диапазоны частот.

— Хорошо, ваши действия…

— Пытаюсь обезвредить. Исходя из того, что фугас может быть установлен с использованием дополнительных средств на неизвлекаемость, применяю фокусный импульс для его детонации, предварительно дождавшись отхода колонны на безопасное расстояние.

Один за другим бронетранспортеры откатились задним ходом, а мотострелки перебежками последовали за ними. Я отошел в сторону и залег в пятидесяти метрах от опасного предмета. Подполковник Сошкин, Александр Петрович, молча стоял рядом и с любопытством наблюдал за ситуацией.

Я пытался сосредоточиться на муляже. С такой дистанции я еле-еле его чувствовал и с тридцати-то шагов без подсказки руководителя не понял бы, что это. Теперь же предстояло вслепую попасть по нужному месту, да еще с полсотни метров. Интересно, как он поймет, попал я или нет?

Пришлось сосредоточиться. В воздухе над дорогой блеснула с резким хлопком искра фокусного импульса. Высоко. Второй удар пропал незаметно. Слишком глубоко. Третий. Четвертый. Руководитель стоит как ни в чем не бывало. Пятый. Шестой. Громыхнуло так, что уши заложило. Над дорогой потихоньку начало оседать огромное облако пыли.

Они, уроды, настоящий снаряд зарыли!

В ушах звенело. Из-за неожиданного взрыва я посмотрел круглыми от удивления глазами на то, что творится вокруг. Солдаты испуганно вжались в землю, и только самые любопытные немного поднимали голову, стараясь разглядеть, что же произошло. На месте зарытого фугаса образовалась приличного размера воронка. А руководитель даже не удосужился спрятаться во время взрыва и теперь начал задавать мне очередные вопросы:

— Обучаемый Соснов, почему вы не проверили место, где решили спрятаться?

— Для чего? — не понял я.

— Обычно те, кто ставит мины, также минируют возможные укрытия предполагаемых саперов.

Сошкин не спеша достал из кармана взрывпакет. На фитиле, торчащем из картонного цилиндрика, под его пристальным взглядом загорелся огонек. Подполковник кинул имитирующее гранату средство рядом с моими ботинками. Немного пошипев, испуская струйку дыма, взрывпакет грохотнул. В разные стороны полетели обрывки картона.

— Сержант Сидоров, вверенный вам маг ранен, произвести эвакуацию. Приступить к отработке вводной.

Солдаты повскакивали с земли, но тут же пригнулись. Откуда-то со стороны застрочил пулемет, по всей видимости, холостыми. Перебежками ко мне подскочили двое, подхватили на руки и потащили к бронетранспортеру. Занятие закончилось моей мнимой смертью. Как, впрочем, и условной гибелью половины солдат.

Да. Нас теперь учили вместе со специальным батальоном поддержки магов. Учили нас и учили их. За каждым обучаемым бегало отделение солдат, и тарахтел бронетранспортер. А время не ждало. После обеда у нас было очередное занятие.

Толстый маг Прокопов, за свою астму прозванный Дартом Вейдоровичем, причем с ударением на вторую букву «о», рассказывал нам очередную теорию:

— Уважаемые обучаемые, вы, как я раньше говорил, будете проходить защиту от различных заклинаний. Самое первое — защита от фокусного импульса. Поскольку это есть сосредоточение энергии в одном месте, то нужно его своевременно рассеять. Для этого создаем в нужном месте пузырь энергетического вакуума. Это требует постоянного потребления сил. И таки да, вам предстоит постоянно тренироваться не только в поддержании заклинания, но и в повышении вашего умения потреблять энергию извне. Поединок магов сводится к двум методикам. Первое — истощение энергозапаса противника, а второе — применение неожиданных для противника средств.

Маг остановил свой рассказ и расплылся в улыбке. Я обернулся, чтоб проследить за его взором. С тихим шорохом в палатку скользнула Ольха. Девчурка обвела палатку взглядом и, найдя меня, на цыпочках подошла, а потом села на брезентовый пол на колени. Большими глазищами она сосредоточенно осматривала содержимое нашего полевого класса.

— Прелестное дитя, — проговорил преподаватель и обратился ко мне: — Я таки понимаю, Егор Олегович, это ваша подопечная.

— Да, Семен Маркович, — ответил я привстав.

Моя ладонь сама собой скользнула по темно-русым волосам ребенка. Ольха беззлобно глянула на меня. Ей интересно было слушать человеческий голос. Это я уже уяснил. А спокойный рассказ старого мага лился красивой сказкой.

— Она не помешает, Семен Маркович, — проговорил я.

— Я таки понимаю, — кивнул преподаватель. Он по своему обыкновению хлебнул воды, наверняка уже теплой. — Но потенциал у нее больше, чем кажется, будьте осторожней. Она таки дитя дикого леса. Но продолжим. Если сильный маг нанес удар больший, чем противник может поглотить, то он победил. Сейчас создам визуальную картинку поглотителей, которую вам, без сомнений, нужно запомнить. Это заклинание вы можете тренировать без ограничений. Вы таки можете по моему совету попробовать с помощью поглотителя заглушить двигатель автомобиля. И еще скажу, что поглотитель есть одна из вариаций заморозки. Что там, что здесь идет процесс отвода энергии. Только одно пассивное, срабатывающее при завышении порога, второе активное. Но не перепутайте, потому что можно-таки заморозить собственные мозги. Мы таки не хладокомбинат, отморозков не поставляем.

Прокопов замолчал и взял какую-то книжку, дав знать, что мы должны начать самостоятельную подготовку. Получалось, как и полагается, не с первого раза, а дня через четыре. Вейдорович постоянно повторял заклинание и указывал на недостатки, не забывая перелистывать свою литературу. Чего-чего, а терпения ему было не занимать.

Когда занятие закончилось, мы дружно отправились на ужин. В светлой палатке-столовой тетя Люба накормила нас своим почти домашним ужином. Больше всех котлетами наградили Ольху. Девчурка, нисколько не стесняясь, съела целую горку. Аппетит у нее был завидный. Когда уже вышли, меня перехватил виденный ранее невзрачный старший лейтенант.

— Егор Олегович, пройдемте со мной в штабную палатку, надо сверить некоторые данные.

Я последовал за ним. Ольха тоже. Поздним вечером в штабе уже никого не было. Старший лейтенант присел сам и жестом предложил мне. Я так и поступил, разместившись в кресле напротив. Ольха по своему обыкновению опустилась на колени и смотрела на нас снизу вверх.

— Ознакомьтесь, пожалуйста.

Он протянул мне несколько листов бумаги с распечатанным на принтере текстом. Я глянул. Там были мои данные. Ничего особенного не обнаружилось.

— Все верно?

— Да.

— У нас соглашение с министерством внутренних дел. Маги, прошедшие переподготовку, обязаны оказывать помощь сотрудникам полиции в пределах утвержденного участка и полномочий.

— Я участковым не согласен быть. У них свои маги должны быть.

— Я знаю. В соглашении это есть. Для поддержания квалификации боевой маг запаса должен оказывать содействие не менее чем два раза в месяц, иначе лишится надбавки. С другой стороны, за каждый случай выплачивается премия. Так они хотят разгрузить своих сотрудников для более серьезных дел. Все в порядке эксперимента, — спокойно объяснил старлей, а потом добавил: — Чайку не хотите?

— А если откажусь? — проигнорировал я предложение.

— От чая?

— Нет. От подписи.

— Вас лишат сначала денег, потом допуска. Отнимут ваших новых друзей. Вам это надо? Лесавка же пропадет, если не в тех руках окажется, а к вам она уже привязалась, да и вы человек неплохой. Соглашайтесь. Пару раз ведь рявкнуть на глупого полтергейста или иного духа несложно. Нет, я, конечно, понимаю ваше возмущение, но сейчас предстоит пересмотр многих законов по магам. За ними ужесточат контроль. За незаконное применение магии смогут и посадить, а ведь если вас лишат лицензии, то вам как обычному человеку предстоит жить. Искать специальность без магии, а у вас какой диплом?

— Как меня лишить-то могут? За что? У меня здесь обычная доподготовка.

Он вздохнул.

— Доподготовка на боевого мага запаса, должен отметить. И вы добровольно на нее поехали, — тихо ответил старший лейтенант, не отводя от меня цепких глаз. — Нет, ясное дело, вам не откажут в переаттестации, вас просто будут экзаменовать каждые полгода и к психологу водить, а они любят перестраховаться, выдадут вам кучу ограничений по должностям. Вы устанете, уж поверьте. А так какая-никакая, но надбавка. Денежки лишними не бывают. Соглашайтесь, вы нам нужны. Очень.

Добровольно. Знал бы тогда, чем обернется.

Я поглядел на Ольху. Девочка не понимала сказанного, но чувствовала неладное. Она тихонько подвинулась и вцепилась мне в штанину тонкими пальчиками.

— Что от меня требуется?

— Подпишите вот эту бумагу.

Он протянул еще четыре листка.

— Это для вас, для нас, министерства обороны и министерства внутренних дел.

— А вы тогда кто?

— ФСБ, — скромно ответил старший лейтенант. — Я думаю, для вас не будет секретом, что мы не можем оставить без внимания такой проект.

Я вздохнул и поставил подписи. Сотрудник спецслужбы отдал мне один экземпляр, остальные спрятал в портфель, стоявший под столом.

— Нас всех так распределят?

— Разумеется. Я еще про ваших подопечных хотел спросить. Как они вам?

Я немного помолчал, прислушиваясь к внутреннему голосу.

— Дед Семен вполне адекватный и полезный домовой.

Потом я с улыбкой погладил зеленоглазую девчурку.

— Ольха вроде бы тихая, но пока толком не скажу. Слишком мало времени прошло.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос. Вам нравится обучение?

— Честно? Да. Непривычно, что и говорить, но нравится.

Снаружи раздались крики. Фээсбэшник перевел взгляд на вход.

— Подождите немного.

Он встал и, нахмурившись, выглянул из палатки, коротко выматерился и выскочил. Потом заглянул обратно.

— Пойдемте.

Я встревоженно последовал за ним.

На центральной поляне столпился народ. При этом было видно, что люди держались на безопасном расстоянии от середины. Там стоял небольшой сутулый призрак, сквозь блеклые контуры тела которого просвечивал окружающий мир. Он какое-то время не двигался, а потом растаял.

— Что это? — спросил я у фээсбэшника.

Тот растерянно посмотрел на меня и покачал головой, мол, не знаю.

— Ладно. Мы с вами заключили договор, я пойду.

— Других совращать? — съехидничал я.

— Типа того, — улыбнулся он в ответ.

Народ стал расходиться по своим местам. Из штабной палатки выскочила кошка и села рядом с моей ногой. Я поднял ее на руки и пошел к себе.

Домовой был занят тем, что заставлял какого-то солдатика растопить печку. На улице было тепло, и меня это несколько смутило.

— Ты помельче возьми щепки-то, — поучал он бойца. — Ты будто совсем не умеешь.

— Что затеял? — спросил я старика сразу, как зашел внутрь.

Солдат насупленно зыркнул на меня, видно, до этого эпитеты у многовекового старца были менее ласковые.

— Так печь проверить надобно. Не все ж теплу быти. Может, и хлад слякотный настать. А вдруг печь неисправна?

— Я и сам смогу справиться, незачем солдата привлекать к этому делу. Не люблю, чтоб мне прислуживали, часом, не граф и не князь.

— Ну так и я не игрушка для глядения. Чай, не витрина здесь. Пришел, перстом тыкать начал. Я ему персты-то и подмял, заодно к полезному делу пристроил.

Я усмехнулся, представляя негодование домового, когда непрошеный гость решил его как бесплотного духа ощупать. Он, конечно, мог быть бесплотным, но не любил этого.

— Как бы кляузу на тебя не накатали.

— Я честный домовой, я и сам могу жалобную грамоту составить, а Марго подмогнет. Он нарушил священное право неприкосновенности домового в своем доме. Он вторгся в чужое жилище без зова и разрешения. За такое встарь я мог и убить.

Я хлопнул солдата по плечу, отправляя прочь и заодно спасая от праведного гнева деда. Ох, несладко придется жилищно-коммунальным организациям, если до них доберется грамотный домовой. Он же до самого верха дойдет. Всех замучает бессмертный и не умеющий отступать дух. А если в многоквартирном доме такой не один найдется? Жесть.

Я сам подкинул в печку пару полешек и усилием воли поджег бересту. Надо сказать, уроки не прошли даром. Я развел огонь легко и непринужденно, словно только это и делал всю свою жизнь.

— Дед Семен, ты про духа этого, что всех переполошил, ничего не скажешь?

Дед сразу посмурнел. И быстро перенесся с пола на компьютерный стол.

— Не наш это. Я вообще не ведаю, откуда он. Не мертвяк и не из диких самородков. Кабы беды не было. Силы в нем много, это чую, а что на душе у него, не ведаю.

— Разве есть такие?

— В этом мире я много чего насмотрелся из нечисти, ты даже не представляешь. Немного даже помню, как в пещерах жили и от оборотня оборонялися, на запах туши мамонта пришедшего. Жертвы человеческие помню кровавым богам, что были до знакомых вам. Смутно, но помню. Многое впервые было. Вот и сейчас тоже впервые.

При упоминании мамонта у меня дернулась щека. Дед не просто древний, а ровесник человечества. Как минимум.

— Дед, мертвяки — это как зомби и вампиры?

— Это те, кто умер не в своей срок, отмеренный родом, и отказался уйти за грань.

— Страшные они?

— От внутреннего мира зависит это, какой при жизни был. Я вот за сколько времени сохранил человечность. Уж не помню, кем при жизни был, а все к людям тянет. Да и Ольха тоже не зверь лютый, хотя в лесу диком обитала.

Дед картинно вздохнул и присел на край стола. Старика даже жалко стало.

— Тогда самородки кто?

— Енто те, кто из сил стихий возникли, да и мало ли как. Не людьми были ранее. С ними сложно общаться.

Я присел на пол рядом со столом. Ольха так и осталась в виде кошки у меня на руках, и я машинально погладил ее. Она мурлыкала, зажмурив глаза.

— Дед, а кого больше — бывших людей или самородков?

— Да кто ж его знает. В былые времена всех много было. Это сейчас крохи видны. Раньше под каждой травинкой, под каждым камушком что-то да обитало из живущих вне времени. Потом удар помню вселенский, многих сдуло за грань сразу. Остальные не смогли прожить в мире без силы природной, ее тоже сдуло тогда же. Многие в спячку упали, как медведи да сурки. Ослабли все очень.

— Это потому вы все к людям потянулись?

— Да. Всяк жить хочет. А у людей в обмен на пользу можно жить не тужить. Поначалу только многих под приборами всякими пытали, а потом, когда нужда пропала, то и расселять стали по магам разным. Вот кабы старшие не пришли. Тогда человечество вздрогнет.

— А этот не из них?

— Нет же, говорю, старших бы я почуял. Я одного даже видел разок на своем веку. Мимо проходил-пролетал. Знаешь, что? Я тебя тоже неким хитростям обучу. Всяк в жизни пригодиться может.

— Чему, например?

— Ты в вещи заговоренные веришь?

— У нас есть компакт-кристаллы, в которых мы духов прячем.

— Это не духи. Это так… Подделка. Настоящим токма одна польза — спрятаться меж них можно. Но про камни ты правильно подметил. Однако я тебя научу, как в любой предмет чары запрятать. Такое мало кто знает, и ты никому не говори. Не сейчас.

Я кивнул. Мир полон всяких неизвестностей, и готовиться надо ко всему, как к нечистой силе, так и к нечистым людям…

Лесная чаща в сорока шагах за лагерем стала местом очередного урока. Только вели его не подполковник Сошкин, начальник сборов, не майор Серов, обучавший нас выживанию, и не Прокопов. Приятного вида молодая девушка Дарья Антоновна со смешной фамилией Теремок.

Мы все сидели в одну линию на траве и слушали ее поучения:

— Каждое живое существо имеет свое биополе, которое еще называют аурой. По характеру биополя можно определить вид, пол, возраст, настроение и примерное физическое состояние особи. Вам для начала нужно научиться видеть ауру человека и отличать ее от ауры животного. Дальнейшие тренировки разовьют ваши экстрасенсорные способности, но сейчас это. Для чего?

Посыпались ответы:

— Чтоб в лесу пропавших искать…

— Врага ночью увидеть…

— Раненого от здорового отличить…

Дарья подняла руку, тем самым призывая всех замолчать.

— Многие правы. Но нужно уточнить. Действительно, необходимо почувствовать человека в лесу или в здании. Это и раненых искать, и снайпера вычислить. Точность с расстоянием падает. В радиусе ста метров вы будете знать, где находится человек с точностью до двадцати метров. Это полезно, чтоб найти укрытие, упредив удар из засады. Негусто, конечно, но это уже плюс. Второе, чему мы научимся, — это скрывать ауры как свои, так и союзников. Сразу отвечу на вопрос. У кого больше практики, тот лучше прячет. Еще вопросы?

— Телефончик можно? — раздалось под дружный хохот.

— Я замужем, — не смутившись, ответила она, — а муж у меня волшебник.

— Предупреждать надо, — под очередной взрыв хохота пролетела цитата из старого фильма.

— Я и предупредила, — улыбнувшись, сказала Дарья. — Следующий вопрос.

— А вот вы сами как хорошо владеете этой техникой?

— Достаточно хорошо. Я людей за полкилометра чую. За сто метров могу понять, какого он пола и возраста. За пятьдесят распознаю знакомого человека. При близком контакте узнаю про него все.

— Даже мысли читать сможете?

— Нет. Мысли — нет. Настроение за триста метров ощущаю. А ложь за километр, — коварно ухмыльнувшись, добавила она.

Народ снова засмеялся. Но когда приступили к упражнению, снова стало не смешно. Хотя именно это далось мне легче остального. Почти сразу я увидел цветной мир биополей. Тусклая, почти невидимая пелена растительного мира пестрела маленькими серыми искрами насекомых. Только большая бледно-зеленая клякса муравейника была исключением из правил. У животных ауры были цветными. Желтые комочки испуганных мышей и крохотных пташек. Оранжевые пятна голодных мелких хищников, таких, как землеройки и кроты. И на фоне этого — яркие разноцветные ауры людей.

Весь мир энергетического существования с расстоянием тускнел и размазывался. Через тридцать метров я уже ничего не видел. Для первого раза и это неплохо. Я и так был выжат как лимон. По спине бежали струйки пота, а руки тряслись как у того, кто всю ночь вагоны разгружал. Все, что говорила Дарья Антоновна про чтение биополя, я не уловил. Только понял, как выглядит человек.

Потом был долгий перерыв и урок выживания. Майор Серов рассказывал, как при помощи магии и без нее ориентироваться на незнакомой местности. Оказывается, даже у солнца есть подобие ауры, и ее можно почувствовать сквозь тучи и лесную крону.

После обеда Прокопов показывал новый способ, как соорудить оружие из подручных средств. Только стояли мы в овраге, где тир.

— Уважаемые обучаемые, вы таки баловались телекинезом, поднимая монетки с камушками и щелкая задвижкой на дверях. Это все есть детские шалости. Эта же монетка таки может убить посильнее, чем банкротство. Конечно же я, старый дурак, таки не брошу деньги, даже если буду умирать, но ничто не мешает извлечь их потом из трупов врагов. Есть заклинание, позволяющее метнуть предмет с невероятной скоростью. Оно очень старое и называется древним словом «праща». Его, само собой, усовершенствовали. Повторяйте за мной. Положите предмет на ладонь. Создайте вот такую структуру, видите, она похожа на три параллельных прута, направленных в сторону выстрела. Конечно, они не видимы человеческим глазом и доступны только внутреннему взору мага. Это ускорители. Потом создайте накопитель.

Мы все послушно выполнили операцию.

— Теперь подайте силу из накопителя так, чтобы она плавно бежала вдоль ускорителей, увлекая за собой предмет. Со временем научитесь придавать предмету вращение для стабилизации. Сейчас с вас и этого хватит. Потом дам вам комплекс ежедневных упражнений для развития навыков.

Я напрягся. Выражение «мягко увлечет за собой предмет» было не совсем правильным. Камешек сорвался с места и со свистом унесся к цели. В нарисованную там фигуру я не попал, зато не промахнулся по самой мишени. Я завороженно глядел на дырку в большом листе бумаги. Боевая магия — это действительно сила.

До самого вечера мы с детским азартом упражнялись в швырянии всевозможных предметов в сторону нарисованного противника.

В лагерь вошли победителями ветряных мельниц. Я попробовал окунуться в мир аур. Из тьмы выплывали фигуры людей с яркими фонарями там, где полагалось быть головам. От них в разные стороны исходили разноцветные формации, напоминающие солнечные протуберанцы. Тут я сразу понял разницу между магами и простыми людьми. У магов щупальца аур отходили дальше, чем на локоть, и порой тянулись в сторону предметов и живых существ. Узнал я так же, как выглядит нечисть. Слегка пульсирующий зеленый клубок — домовой, а хаотично меняющий спектр морской еж с робкими щупальцами — лесавка. Синтетические духи предстали ровно горящими точками больших светодиодов.

Хотелось упасть на кровать и уснуть. Тем более что стрекот сверчков и тепло летней ночи очень к этому располагали. Даже раздеваться не хотелось. Но вот не удалось. В палату просочился одногруппник Петр Коржиков.

— Егор, пойдем.

— Что опять?

— Там призраков раздают.

— Каких еще призраков, я спать хочу.

— Сказали всех позвать.

Я со стоном встал с кровати, на которую только что успел рухнуть, и вышел на поляну.

Там действительно раздавали привидений. Около трех десятков туманных фигур стояли посередине, слегка покачиваясь. В размытых контурах едва угадывались человеческие очертания. Народу было полно, в том числе и незнакомых.

— За них, говорят, троечку процентов накидывают, — шепнул Петя.

Я кивнул. В гробу я видел эти проценты. Спать хотелось, но, сделав усилие над собой, я остался.

Начальник сборов вышел на поляну и начал говорить:

— Уважаемые коллеги по волшебному цеху, мы отловили бесцельно бродящих призраков. Они не опасны, они бесполезны, но и растворять эти создания жалко. Прошу вас разобрать по одному, так сказать, в добрые руки, чтоб труд наших доблестных охотников за привидениями не пропал просто так.

Все потихоньку стали разбирать несчастных фантомов. Ну привидение, значит, привидение. Я тоже взял одного. Невесомая фигурка поддалась моему зову и поплыла следом. В отличие от меня, призрак просто протек сквозь полотно палатки и замер.

А вот тут случилось непредвиденное. Страж молниеносно бросился к духу, вспыхнув ярким пламенем, каким испепелял негативные фантомы. Но призрак резко выбросил руку, зажав защитника, как синицу, в кулаке. Тот яростно бился, бросая искры пламени и дергаясь как ненормальный. А потом все моргнуло, и призрак исчез. Остался только замерший страж.

Дед Семен выпучил глаза и выронил ложку со сметаной, которую выпросил в столовой. Ольха забилась под кровать и таращилась оттуда зелеными глазищами.

— Потребление энергии объектом «страж» выросло на два киловатта, — отрапортовала Марго.

— Дед, что это?

— Погодь, дай разобраться. Ты лучше на сияние глянь.

Я перешел на восприятие энергополей. Ранее тускло горевший белым дух-защитник теперь полыхал ярким, слегка фиолетовым пламенем. Внутри еле различимо что-то пульсировало.

— Дед, — позвал шепотом домового я.

— Да погодь, — огрызнулся тот.

Меж тем облик защитника стал меняться. Он по-прежнему остался размером с ладонь, но внешне теперь выглядел другим. Вместо крестоносца из видеоигр перед нами предстал прямо противоположный персонаж. Бородатый витязь в чешуйчатом доспехе с квадратным зерцалом на груди. На голове конический шлем с маской и кольчужным воротником. На руках кожаные рукавицы. На ногах стальные поножи и сапоги со слегка загнутыми носками. Плаща только не было.

— Вот ведь чудно, — заговорил домовой, — впервые вижу одержимость средь рукотворных духов.

— Это опасно?

— Кто знает…

— Мне начальству доложить? Как думаешь?

— Не надо. Я справлюсь, если что.

— Уверен?

— У меня опыта много. Справлюсь.

Обновленный страж поплыл в свой угол и завис там, слово ничего не произошло.

— Марго, проверь его на вирусы, — кивнул я в сторону стража.

— Зловредных модулей не обнаружено. Выявлен сбой базового модуля. Пытаюсь загрузить исправление. В доступе отказано. Сбой интерфейса. Рекомендуется ручное обнуление и синтез функционирующего модуля, а также доклад о происшествии.

— Отложить доклад. Установить для объекта «страж» статус «дополнительное наблюдение». Сохранение информации о наблюдении в облаке. Информацию кодировать, ключ номер два.

— Принято. Энергопотребление упало до изначального уровня, — проинформировала меня секретарша.

— Эк замысловато говоришь, — усмехнулся домовой.

Я посмотрел на духа аурным восприятием. Он приобрел прежнюю тусклость, только цвет остался слегка фиолетового оттенка, внутри чуть заметно пульсировало, а наискось тянулась багровая полоса, как рана от чего-то острого.

— Переварил, — сказал домовой. — Я думаю, он будет делать то же, что и страж. Просто у него внутри засел другой как заноза.

Я подошел к кровати и тихонько вытащил оттуда Ольху. Девушка до сих пор испуганно смотрела на нового стража. Я лег на кровать и прижал к себе дрожащую лесавку.

— Тихо, тихо. Все хорошо. Я тебя в обиду не дам. Все хорошо.

Так и уснули. Я с девчуркой в обнимку и дед, сидя на краю койки.

Наутро пришлось идти на занятия не выспавшимся. Ольха увязалась со мной, хотя обычно торчала в это время или на кухне у тети Любы, или валялась на кровати, слушая сказки в исполнении Марго по заказу домового.

Мы ехали на бронетранспортере сверху. Я пытался прощупать дорогу на предмет очередного фугаса, отмахиваясь от мыслей о вчерашнем. Ольха болтала ножками и напевала какую-то песенку без слов. Только и было, что «о-о-о» да «а-а-а». Солдаты наперебой протягивали ей конфеты, спрятанные в карманах под бронежилетами. На мне, к слову, тоже был полный комплект — бронежилет, кевларовый шлем, «разгрузка» и автомат с пистолетом. Зачем мне два оружия сразу, никто не объяснил. Просто заставили получить в оружейке и таскать с собой. За три месяца сборов я научился сносно из них стрелять.

На дворе стоял уже конец августа.

Фугас я не нашел, зато засек засаду из пулеметчика с одним стрелком. Ауры четко показали направление, и мы посыпались за бронетранспортер как за укрытие. Отпечаток биополя говорил, что противники веселились от души. Они сразу начали пальбу холостыми боеприпасами, имитируя расстрел колонны. Подъехавший на уазике подполковник Сошкин довольно крякнул и дал по рации отбой учебному врагу.

— Молодец, Соснов. Колонна, продолжить движение!

Поднимая пыль, бронетранспортеры приехали на тактическое поле. Все спешились и выстроились. Шесть команд. Маг, слева от него командир отделения, за ним остальные.

— Обучаемые, слухай меня внематочно, — голосил Сошкин, — при артиллерийском обстреле обычно следует рассыпаться по укрытиям. Однако когда с вами маг, тактика меняется. Все вместе находите одно укрытие, на крайний случай просто падаете на землю и прикрываете его, держась как можно ближе к нему. Маг создает два щита. Один для детонации взрывателей боеприпасов с обеспечением нулевой задержки. Второй рассеивает осколки и пули, а также гасит их скорость. Показываю.

Перед внутренним взором возникла схема многослойного черепашьего панциря размером около сотни метров в поперечнике.

Он, похоже, нас слишком переоценивает. С такой махиной я не справлюсь ни за что. Потом возникла еще одна схема, которую не совсем понял, но запомнил.

— Для того чтобы наши солдаты могли вести огонь беспрепятственно, накладываем на оружие метки. Они создают по линии стрельбы каналы, достаточные для прохода пули либо выстрела из гранатомета. В то же время попасть в такой канал с той стороны практически невозможно. Пробуем.

Я напрягся, и, к моему удивлению, у меня получилось. Сказались постоянные тренировки. Щиты хоть выматывали меня до крайности, но держались стабильно.

— По позициям бегом марш!

Мы рассыпались по заранее подготовленным укрытиям. Обычные окопы на мотострелковое отделение, укрепленные тонкими жердями.

— К бою! — прокатилось над полем.

Бойцы заняли позиции. Я кинул метки на автоматы, пулемет и гранатомет. Для меня это несложно, тем более что дед натаскал меня и не на такое. Создал щиты. Секунд десять ничего не происходило, а потом, к моему ужасу, над нашими головами прокатилась короткая серия разрывов сдетонировавших боеприпасов. Неужели они так уверены в нас, что решили обстрелять настоящими.

— Отбой! — донеслось от Сошкина.

Никто не шевелился. Ольха прижалась ко мне, хотя я не уверен, что ей повредит обычное оружие.

— Отбой, вашу мать!

Все повыскакивали и побежали на место построения. У магов глаза были такие же круглые, как и у простых солдат.

— Молодцы. Только Гурин подвел, пришлось в последний момент подстраховать. Всем, кроме Гурина, завтра выходной. Заслужили. Но сначала будет лекция о борьбе с нематериальным противником.

Заговорила рация на поясе у Сошкина, но обрывки голоса были столь разрозненны, что разобрать в этой каше что-либо было сложно. Начальник сборов несколько раз бросил в радиоэфир слово «прием», а потом достал сотовый телефон и позвонил. По мере того как он слушал объяснения на том конце связи, лицо становилось все бледнее и бледнее. А после подполковник опустил руку с зажатым в ней телефоном и несколько минут молча стоял.

— В городке чепэ. Четырнадцать убитых. У магазина. Не знают — кто, живых свидетелей нет. Сворачиваем занятия и выдвигаемся на оказание помощи в поиске.

Да уж, боевые маги-недоучки сейчас наведут порядок. Если дров сами не наломают.

Патроны с методичностью часов и таким же тиканьем попадали в магазины. Нас не отправили смотреть на место бойни. Поставили другую задачу — прочесывать лес в поисках любых странностей, даже несмотря на то, что темно. Все как были на занятиях в группах с отделениями, в таком же составе и подготовились к лесному походу. Ольха сидела на броне боевой машины и ждала. Я не смог ее оставить.

— Товарищ маг, а что будем делать, когда напоремся на убийц?

Это спросил сержант Сидоров, командир закрепленного за мной отделения.

— Не знаю, — ответил я и пожал плечами, — я тоже не знаю, кто это. Но если человек, то поймаем.

— А если он тоже маг?

— Вот тогда и будем думать.

По рации пронеслась команда, все повскакивали на самоходную железяку и тронулись в путь. Ехали недолго, в нужном месте БТР встал, и мы спешились. Дальше пошли по лесу на своих двоих, отправив машину обратно, а то водила в одиночку ничего не сделает, сам только сгинет.

Шли плотной кучкой, постоянно сообщая в эфир, что все чисто. То тут, то там приходилось огибать заросли кустарника и ямы. Я на всякий случай просматривал все аурным восприятием.

Вокруг был самый обычный лес. Мелкая живность, не особо обращая внимания на нас, занималась своими делами. Да и мы не за тем здесь, чтоб пугать ее.

Ольха ловко петляла среди всей этой зелени, что ни говори — дух леса.

— Товарищ маг, — позвал меня один из солдат, — смотрите.

Он указал на девчурку. Та замерла и даже вроде бы не дышала. Контуры ее тела начали немного дрожать. Так бывало, когда она хотела превратиться в кошку, но не решалась до самого последнего момента. Что-то испугало ее.

Неожиданно взорвалась криком рация, я аж вздрогнул.

— Соснов, Соснов. Я Тимохин. Я видел что-то непонятное, оно движется в вашем направлении.

— Принял.

Я прикинул. Это слева. Отделение, ни слова не говоря, попряталось за поваленный ствол. Звякнули металлом предохранители. Народ испуганно и сосредоточенно вглядывался в темноту леса.

Снова аурное зрение. Нечто багровой кляксой шло на нас. Я глянул на солдат и, подбежав к Ольхе, схватил ее поперек пояса. Она на ходу изменилась, но не в кошку, а в маленького зверька. Кажется, ласка называется. Зверек спрятался у меня за пазухой. Удивляться не было времени.

Послышался треск ломаемых веток. Чудище обладало изрядной проворностью и силой. Когда осталось совсем немного, я кинул светлячок. Тьма отступила от белого огонька, осветив нечто. Оно стояло на двух ногах, но покрыто было панцирем, как броненосец, с ног до головы. Мелькнули длинные когти. А потом отпрянуло назад и шмыгнуло в сторону.

Солдаты почти одновременно открыли огонь. Грохот разорвал лес. Я тоже не стоял просто так, попытавшись попасть по нему фокусным импульсом. Но тварь была слишком подвижна, и сказать наверняка я не мог, попал хоть раз или нет. Существо скрылось в лесу, преследуемое роем пуль.

Наступила зловещая тишина, в которой шепотом переговаривались солдаты. Багровая клякса исчезла из поля моего аурного зрения. Послышался тяжелый всплеск воды. Рычание.

Преследовать неведомую хрень побоялись.

Опять тишина, длившаяся долгие десять минут. А потом вдали раздались выстрелы. Жахнули взрывы.

— Это Коржиков. Мы его ранили. Преследуем, — разнесла весть радиостанция.

Молодец Петька.

Стрельба длилась минут пять. Народ палил длинными очередями, прерываясь только, чтоб сменить магазины.

— Оно растаяло.

— Что значит, растаяло? — раздался в шипящем эфире голос.

— То и значит. В воздухе растаяло. Прекращаем преследование.

Я оглядел народ. Они нервно сменили магазины на автоматах. Идти без команды не стоило. Тварь убежала, но не факт, что не вернется. Я начал раскидывать светляки. Они почти не тратили сил и горели ярко. Во всяком случае, никто незамеченным к нам не смог бы подкрасться. Да и аурное зрение выручало. Тут же набрали веток, и я запалил костер.

Выставили часового, а остальные, не выпуская из рук оружия, окружили живые языки пламени.

Ольха выскочила и убежала в лес, не меняя облика на человеческий.

— Какого черта нас, на ночь глядя, отправили шарахаться? Вообще мозгов, что ли, нет? — ругался Сидоров. — С этакой тварью нужно танками бороться. Вы видели ее? — обратился он ко мне.

Я кивнул.

— Не зверь это и не человек. Это потустороннее.

— Да я вам это и без магии скажу, товарищ маг. Такая хреновина только по ту сторону и может водиться. Только никогда не слышал про такое раньше. А ну как вернется?

— Отобьемся, — ответил я, подкладывая под пятую точку толстый сук.

— А если не отобьемся? Она вон какая. Вы сами видели.

— Вот когда придет, тогда и будем думать.

— Вам-то хорошо, вы маг, а мы простые люди.

— Слушай, простой человек, ты достал своей паникой. Мне тоже страшно, но мы выставили часовых. Я везде иллюминацию раскидал, светло как днем. А от паники толку нет, нам все равно до утра сидеть здесь, так что успокойся.

— Легко сказать, — буркнул сержант.

Он ткнул в костер тоненькую веточку, а потом достал и прикурил от нее. Над поляной потянулся табачный дым.

Я достал смартфон, карманный микрогенератор на аккумуляторе и компакт-кристаллы. Запустил фантомный модуль пчел. Здоровые, размером с воробья, насекомые тяжело загудели и начали свой неспешный хаотичный полет вокруг меня. Светлые полоски на брюшках засияли ярким желтовато-белым светом.

— Они не кусаются? — спросил один из солдат.

— Нет. Как ты себе это представляешь? Они ж фантомные.

— Да мало ли. Если есть боевая магия, то почему бы не быть жалящим фантомам.

Я пожал плечами.

Пиликнул телефон, известив об эсэмэске. Я отмахнулся от насекомого желтым, как оно само, смартфоном и нажал на сенсорный экран. Пчела ловко увернулась, хотя могла бы просочиться своей иллюзорной сущностью сквозь аппарат — уклоняться от приближающихся объектов я все же их научил.

«Привет, пап, — гласило сообщение, — а ты где?» — «Я в Сибири. Командировка». — «А я тоже маг. Представляешь? У нас в школе тесты были. Мне сказали, что маготест положительный». — «Молодец. Тут, главное, учиться усердно». — «А ты чем занят?» — «Тоже учусь». — «Чему?» — «Разному. Приеду, покажу». — «Приезжай. Скучаю».

Я вздохнул и печально улыбнулся. Давно не виделись с сыном. Последний раз за две недели до командировки. Вот и он маг. Надо будет поговорить, чтоб к нам в ГИМ взяли. Может, чаще видеться будем. Хотя какой там. У молодежи хлопот по горло.

Я поднял лицо к черному небу и верхушкам деревьев. К глазам подкатила одинокая слезинка. Хорошо, что никто не видит.

Сидящие рядом солдаты периодически хлопали себя по разным местам или отмахивались от пищащих кровососов. Один встал и шагнул немного в сторону. Послышался звук расстегиваемой молнии на ширинке.

— Это. Товарищ маг, — подал он голос. — Вам бы сюда посветить.

— Тебе, где отливать, не видно? — отозвался за меня Сидоров.

— Тут типа труп.

Я поднялся и подошел, а потом кинул огонек. Точно труп. Девушка в разорванной футболке и джинсах. Она неподвижно лежала лицом в луже, так что только затылок было видно. Длинные волосы плавали по поверхности. Я сглотнул и наклонился, чтоб потрогать шею.

— Холодная. Пульса нет.

— Хорошо, что запаха нет. Видно, совсем свежая, — проговорил Сидоров.

— А вдруг это она чудище. Ну, оборотень. Его прибили, а он сдох и здесь опять человеком стал, — подал кто-то голос.

— Да кто его знает.

Сержант взял у меня рацию и взволнованным голосом стал вызывать на связь начальство.

— Центр, центр, это Гамма. Прием.

— Гамма, это Центр. Прием.

— Центр. Мы труп нашли. С виду гражданская. Девушка. Предположительно очередная жертва нападения.

— Гамма, это Центр. Принято. Ждите.

Связь прекратилась.

— Теперь еще и ждать возле трупа. Хорошая ночка, — пробубнил один из бойцов.

Светлячки горели. Костер тихо потрескивал. Два солдата играли на телефонах, чтоб как-то отвлечься от беспокойства. Все это молча, в гнетущей тишине.

— Маг? — раздался голос.

Я обернулся и вскочил.

Среди кустов маячил давешний труп. Бледная высокая девица. Она стояла и смотрела на меня, не мигая, выцветшими глазами. Раздались маты и защелкали предохранители. Телефоны полетели в траву.

Я кивнул, не спуская глаз с ходячего трупа.

— Прошу покровительства. Я знаю, так положено.

— Ты кто?

— Не помню. Помню, покровительство просить надо.

— Ты откуда?

— Не помню. Помню, долго шла. Помню голоса и выстрелы. Помню тварь какую-то. Она меня со своей дороги отбросила.

— Ты человек?

Девушка нахмурилась:

— Не помню. Я у костра сяду.

Она шагнула к огню и села на землю. Потом повалилась на бок как мешок и не шевелилась.

А мы так и простояли, направив на нее автоматы, пока не пришло начальство. Нас увели. Девушку утащили.

В палатке его величество сон взял свое, несмотря на ужасы ночи.

Наутро сразу пришли начальник сборов и старший лейтенант из службы безопасности. Я только умыться успел и позавтракать.

— Ну вот везет же тебе на всякую необычную всячину, — сразу начал Сошкин.

— В чем?

— И лесавка, и призрак особенный. — Он кивнул на стража.

— Уже знаете? Домовой сказал?

— Нет. Я всплеск энергии сразу почуял. Такое было уже.

— Что с девушкой? Она вообще кто такая?

— Утопленница она. Опознали по фотографиям. Студентка из Новониколаевска. Год назад пропала.

— Ну, вернули бы ее домой, — тихо возмутился я.

— Нельзя. Говорю же, утопленница. Нежить она. Навья. Даже родственникам не сообщаем. Нельзя.

— Вот только не говорите, что ко мне ее поселите.

— Вот только сказать придется. Заинтересовались твоим везением. Кто-то высказал, что это не просто так. Они, старые маги, суеверные, хуже деревенских бабок.

— Требую прибавки.

— Оформим, — подал голос фээсбэшник. — Домовой, лесавка и одержимый дух по двадцать процентов. За навью тридцать пять.

— Вот на фиг мне труп сдался позолоченный. В чем подвох?

— Она полуматериальна, в отличие от остальных бестелесных. Чтобы легально все было, паспорт оформим на нее. На твою фамилию. Вроде как племянница. Она все равно мало что помнит из прошлой жизни.

— Понял, — буркнул я. — Что со вчерашней тварью?

— Ушла от погони, — ответил Сошкин, — Но, скорее всего, это она. Сейчас прочесывают другие. А что касается нас, то расписание пришлось пересмотреть. Две команды будут патрулировать в городке каждые сутки. График сейчас делают. Сегодня отсыпаться, а с завтрашнего дня занятия.

— Зачем нас потемну погнали? Глупость ведь.

— У многих там родня погибла. Требовали немедленных действий. Догнать, покарать. Ты пойми людей.

Я кивнул. Начальник сборов и старлей вышли. В палатку сразу нырнул маленький зверек и залез на кровать под одеяло.

Я повернул голову. Домовой сидел с закрытыми глазами рядом с ноутбуком и придерживал обеими руками наушники. Вкладыши были великоваты для малой сущности.

— Дед Семен, что за нежить светится багровым?

Старичок глянул на меня. А потом пожал плечами:

— Много разной. Их и не сравнишь между собой даже. Ты лучше про русалку подумай.

— Какую русалку? — нахмурился я.

— Ту, что ты приютил.

— Почему русалку? Она же навья.

— Марго… — позвал дед, явно отрабатывая отрепетированную сцену, старый жук.

— Русалки, — заговорила секретарша, — в славянской мифологии существа, как правило, вредоносные, в которых превращаются умершие девушки, преимущественно утопленницы, некрещеные дети. Предстают в виде красивых девушек с длинными распущенными зелеными волосами. Реже — безобразных старух.

— Вот слышал? Даже эта кукла знает.

— А при чем тут навья?

— Фу-ты ну-ты, я ж говорю, что навьи — это покойники, и русалка — тоже. Только утопленница она.

— И что мне делать?

— Для начала впустить в палатку. Она уже цельный час стоит.

Я сжал губы и осторожно отодвинул полог. Там действительно стояла та самая девушка. Ее успели переодеть. Вместо рванины на ней была обычная полевая военная форма. Даже кепка имелась. Длинные волосы непривычно бледно-салатового цвета спускались почти до середины бедер. Нездоровая бледная кожа была еще терпима, а вот от глаз, таких же бледных, немного было не по себе.

— Заходи.

Она шагнула внутрь и с порога выдавила слово:

— Воды.

Я протянул чайник, который не успел поставить кипятиться. Навья оттянула воротник и стала лить воду на лицо так, чтоб та стекала за шиворот. Я вскинул брови от удивления. Но, в конце концов, я вижу перед собой русалку.

После водной процедуры девушка прошла в угол палатки и села на пол, обхватив колени руками. Ни дать ни взять Аленушка с известной картины. Козленка не хватает. А может, и есть уже козленок. В моем лице.

— Я вот на суете в социяльной сети письмецо чиркнул, так наши совет дают. Ты ее в городе как пугало, именуемое готом, наряди. Самое то выйдет. Да и не узнает никто под краской.

Я вздохнул и подошел к экрану ноутбука, сияющему в полутьме палатки окошком в другой мир. Там была открыта страница социальной сети с забавным названием группы «Домовые всей страны». Там красовалась среди прочих фотография деда Семена. Ишь ты, нечисть интернета. И ведь простой народ тоже комментирует, считая это страничкой юмора.

— Сколько там ваших?

— Ну, почитай, тыщ триста будет. Там не токма домовые. Там все есть.

Вспомнились прочитанные когда-то в сети записки домового.

— Ольха! Брысь отсюда! — вскричал дед, когда лесавка в кошачьем обличье запрыгнула на стол и улеглась на клавиатуру. Хорошо, что в человеческом так не сделала.

Домовой, одержимый призрак, лесавка и навья. В общем, у меня прибавление в потустороннем семействе. Я оглядел его и опять вздохнул. Ничего. Потом разберемся.

Обычно разговорчивый Вейдорович долго молчал, прежде чем начать занятие. Он сначала рассеянно тер очки, а потом рассматривал их, словно не решаясь нацепить на нос.

Мы тоже молчали. Недавние события насовсем унесли налет беззаботности с наших курсов переподготовки. Одной группы не было, ее назначили в патрулирование. Завтра их сменяю я со своим отделением поддержки. Сейчас же сборы шли по плану, совсем как в песне «The show must go on» английской рок-группы. И учеба продолжалась. По полной выкладке мы теперь не только учились, но и ели, и даже порой спали. Когда не было сил доползти до кровати.

Полотно палатки ходило легкими волнами и слегка хлопало от ветра. Слышался прерывистый шум редких капель. Август принес первые осенние моросящие дожди и слякоть, пока несильную, но уже пробивающую путь распутице. В южных регионах страны еще правило жизнью лето, но в Сибири-матушке все по-другому. Конец августа — начало осени.

Прокопов наконец-то оторвался от созерцания своих очков и оглядел аудиторию. Пять магов. В углу солдатик подкидывал березовые поленья в старенькую чугунную печурку. Он скрипел дверцей и лязгал кочергой, когда проталкивал деревяшки вглубь. Тихо потрескивал огонь. Взгляд прошелся еще, устало выцепив Пашкиного полупрозрачного старца и моих девчонок, Ольху и Оксану. Из нечисти только эти трое регулярно бывали с нами. Остальные прятались по палаткам, наводя легкую нервозность на патруль из числа обычных вояк своим периодическим завыванием и прочими потусторонними шумами.

— Товарищи чародеи, таки каждый из вас раньше сталкивался с рукотворными духами. Я не о том, что вы ими пользуетесь, я о том, что вам таки приходилось немного ковыряться в их нутре.

Он стукнул по столу пальцем, и над тем местом тотчас же возникла небольшая фигурка. Она имела стандартные размеры. Двадцать сантиметров в высоту и чуть меньше в ширину. Болванчик имел вид самого настоящего манекена, которые стоят в витринах обычных магазинов. Только маленькие безжизненные глазки тоскливо смотрели перед собой.

— Товарищи маги, это таки есть простейший рукотворный фантом. Он суть воплощения магии в том понимании, что может существовать и без постоянного надзора человека. Я расскажу-таки прописные истины. Все, что в нем есть, — задумано человеком. Как оболочка, так и простейший механизм поведения.

Старый маг ненадолго замолчал, печально глядя на марионетку.

— Таки сейчас я буду разбирать ее по частям. Во время этого мы определим, что можно использовать для ваших нужд в чистом виде. Оболочка иллюзорна. Она нам не нужна. Она только для красоты. Самое главное таки — это ее функциональность.

Он сжал пальцы и резко развел в стороны, словно показывая детям взрыв. Не хватало для полной картины сказать «пуф». Но это были не шутки. Это была стандартная процедура доступа к фантому.

Над столом возникло множество сфер. Каждая несла в себе разные показатели фантома.

— Первая вещь, на которую я сейчас укажу, а потом отключу — внешний облик. Он создается совершенно так же, как и модели для объемных принтеров или динамические объекты для видеоигр либо трехмерных художеств. Я в этом не силен. Я могу это лишь хорошо разломать. Оболочка проектируется и закладывается в этой сфере внешнего проявления. Их обученные люди мастерят на компьютерах столько, сколько нужно, и даже больше. Я заменю оболочку на самую простую, какая может быть — на шар.

Он выполнил несколько манипуляций, и манекен сменился мыльным пузырем, внутри которого плавало несколько других структур.

— Все остальное роднит это отнюдь не с мороком, а с одноклеточным животным. Вот структура, отвечающая за преобразование внешней энергии и ее накопление, вот эта создает оболочку, вот эти — органы чувств, а вот это энергопроцессор. И разделив это, мы таки получаем амебу размером с крысу. А что нам, собственно, нужно? Нам нужно, чтобы фантом увидел или услышал что-то и дал сигнал. А вот тут идет-таки простор для фантазии. Можно и шпионское оборудование сделать, можно интеллектуальный детонатор для мины. Он и цель подпустит на нужное расстояние и, если долго чего не было, самоликвидатор запустит. И цель, заметьте, избирательная.

Он немного похимичил, а исходя из того, что мы ничего не поняли, то только и остается сказать — поколдовал, и небольшой полупрозрачный стручок остался лежать на столе, обнимая отростками надоевший нам взрывпакет.

— Пособие по программированию логики.

Прокопов достал из-под стола стопку толстенных книг и не без усилия водрузил на столешницу.

— Это вам для самостоятельной подготовки на оставшиеся три месяца. Вы маги и можете оперировать всеми категориями напрямую, это ваше преимущество перед обычными людьми. В конце будет зачет с оценкой.

Он опять замолчал, уставившись на очки, которые снял рассеянным движением и теперь тер пальцами.

— Семен Маркович, — раздался тихий голос позади меня, — кто у вас?

Преподаватель поднял красноватые глаза на говорившего.

— Жена.

Блеснули наворачивающиеся слезы, но потом он внутренне собрался, и во взоре была уже не тоска, а железная твердость.

— Боевые маги нужны. Нужны как никогда. Мы таки сами прохлопали ситуацию, заигравшись в пионерский лагерь. Тварь тут ни при чем была. Тварь была просто отвлекающим маневром, и мы гонялись за бутафорской куклой. Было самое обыкновенное покушение на заместителя начальника отдела разработки и экспериментального применения магии в целях обороны. Они немного промахнулись со временем и местом. Но под удар попали мирные жители. Он как раз в отпуске был, приехал в городок, зашел мимоходом к другу. Специально сделал разрыв между рейсами на пару дней. Так что ситуация попадает под юрисдикцию госбезопасности. Просто теракт. А теперь прошу меня извинить. Я закончу занятие.

Он встал и шаркающей походкой направился к выходу. Мы молча остались сидеть. Давящая атмосфера недавней трагедии передалась даже нелюдям, хотя им, казалось бы, и не стоило горевать из-за человеческих жизней. Они сами давно мертвы. Ольха прислонилась к раскаленной печке тонкой девчоночьей спиной. Она мертва, и такие мелочи, как ожог, ей не страшны, но тепло было для нее приятно. Яркие глаза щурились, как у кота на печке. Пашкин старец подплыл к стопке книг и печально смотрел на них. Он был самым настоящим призраком, и трогать материальные вещи было выше его сил. Не то что у всех моих подопечных. Оксана вышла наружу, и я чувствовал сквозь палатку, как она просто развела руки в стороны и задрала голову. Она подставила себя каплям дождя.

С тех пор как Оксана утонула, она мало помнила о своей личной жизни, хотя прекрасно была осведомлена об окружающем мире. Странные они, эти представители мира нежити, пришедшие к людям.

Я подождал немного и тоже вышел. Капли сразу начали сторониться меня, огибая по некой параболе. Я запоздало сообразил, что создал силовой зонтик одним лишь желанием. Это вызвало усмешку. Раньше кнопку чайника приводил в движение, так напрягаясь, что казалось, либо глаза лопнут, либо пупок развяжется, а сейчас… Я подставил ладонь, и небольшая сосновая шишка скакнула по моему приказу, сухо стукнувшись о кожу.

Я менялся. Это не только про силу. Раньше обходил стороной шумную молодежь, что пьяной стайкой буянила посреди ночи на детской площадке. Боялся, привлеку внимание. Сейчас же что? Ночь. А я преследую по заполненному кромешной тьмой лесу тварь, на которую вешают кровавую расправу над десятками человек. И ведь почти поймал. А потом спокойно сидел у костра с трупом за спиной. Я глянул на Оксану и мысленно поправился. Почти трупом.

Коротко взвизгнув, выскочила Ольха и сразу нырнула под мой призрачный зонтик. Она еще умудрилась как-то по-звериному тряхнуть головой, что те скудные капли, которые попали на нее, разлетелись в разные стороны. А потом с самодовольной улыбкой поглядела на меня.

Смерть. Они уже давно мертвы. Они ее уже не боятся. Или боятся? Ведь остались же здесь.

Я встряхнул головой, уподобившись Ольхе, только не брызги отгонял, а дурные мысли.

— Да ну их всех.

Неторопливо дошел до своей палатки, таща выданную Прокоповым толстую книгу «Логика СФ». Синтетических фантомов то бишь. Следующий урок только после обеда. Прокопов не смог продолжить свой, а должен был три пары рассказывать.

В палатке было жарковато. Печка, как ей и положено, отдавала тесноватому помещению тепло раскаленного металла. Хотелось расслабиться, лечь на кровать. Не судьба.

— Хозяин, тут тябе какая-то барышня через наутбук в гости набиваиться, — сразу выдал новости дед Семен.

— Марго? — позвал я секретаршу.

— Шесть пропущенных видеозвонков от абонента Галины, — сразу отозвалась призрачная сотрудница.

Я стиснул зубы. С одной стороны, очень хотелось перезвонить, а с другой — наоборот. Воспоминания остались от последнего общения слишком яркие и не очень приятные. Всего год, как развелись.

Я немного постоял, а потом все же нажал кнопку, вызывая пропущенного абонента. Динамики пропищали, отмерив четыре минуты, прежде чем появилось лицо немного пухленькой блондинки.

— Наконец-то, — раздался голос, — я уж думала, не ответишь. О, уже и каких-то маромоек себе нашел.

Я обернулся и увидел Ольху с Оксаной, с любопытством стоящих за моей спиной. Навья нахмурилась, а лесавка, наоборот, заулыбалась от уха до уха.

— Это не то, — ответил я, повернув голову к экрану.

— Да? А что это тогда?

— Удочерил, — выдал я ответ, наиболее близко подходящий к правде.

— Ну да. О родном не шибко беспокоился все это время. Зато взрослых девок удочерил. Теперь это так называется?

— Ты по делу или как? — решил перевести я тему разговора.

— По делу. Ты же у нас типа крутой маг, да еще в институте. Пробирки силой воли двигаешь и фантомную порнуху смотришь. Лучше бы о сыне побеспокоился.

— А что с ним не так? И не ты ли сама не давала мне общаться?

— А не так с ним то, что у него тоже способности полезли, такие же никчемные, как и у тебя. Надо пристроить на курсы какие-нибудь при институте. Вдруг дальше папеньки пойдет.

— Я сейчас не на месте. Я в командировке.

— Ты всегда не на месте. Ты раньше всегда был не дома. Зато как в командировку, так ты первый. Нашел свое счастье?

Я промолчал, но стиснул кулаки, сдерживая закипающую злость. Может, что и было у нас не так, но времена прошли давно.

— О, напыжился. Значит, нашел. Я так погляжу, с двумя сразу.

— Это не то, — скрипя зубами, ответил я.

— Ну что насчет сына? Устроишь?

— Я попробую, — так же медленно выдавил из себя я.

— Ты не пробуй, ты делай. Твой все-таки отпрыск.

— Сделаю, — произнес я и нажал кнопку отбоя.

На экране снова загорелся вызов, но отвечать я не стал. Домовой удивленно взглянул на меня.

— Что это за барышня така? Громовая баба.

— Жена моя бывшая. Развелись.

— А почто так?

— Не получилось. Я как магом стал, резко бросился свои возможности проявлять. Отправился в экспедицию на полтора года за всякими артефактами. Тогда же решили, что если магия есть, то почему бы не быть древним могучим реликвиям. Потратил кучу денег, но так ничего и не нашел. Потом ввязался в рискованное предприятие по магии в автотехнике, там нас заграничные команды обошли и оставили ни с чем. Из-за всего этого жена с ребенком и ушла. Надоело ей все.

— Ну всяк бывает. Хотя в мое время не так просто разбежаться было врозь, не я те судия. А вот сыну самым правым делом подмочь будет.

— Да, дед Семен. Ты прав. — Кивнул и вышел под дождь.

Все это делал ради них, жены и сына, а повернулось так, будто я бездарь и тварь, готовая разорить дом, урод, которому семья и вовсе не нужна.

С каждым шагом злость наваливалась с новой силой. Была охота что-то сделать. Бывшая сумела добраться до нутра спустя столько времени. Я уже думал, что забыл ее. Что угасла боль расставания. Рука сжалась в кулак и врезалась в подвернувшуюся цистерну-полуприцеп.

Вот только в удар я вложил, сам того не осознавая, не только крохи человеческих сил, но магический импульс. Водовозка, именуемая в войсках «цэвэшкой», с грохотом кувыркнулась несколько раз по поляне, потеряв колесо, крышку и смяв корпус. По мокрой траве побежал поток воды. Там было не менее полтонны жидкости. Злость словно выключили. Я уставился на устроенный погром.

Из палаток выскочил народ. Но среди всего этого переполоха мои глаза зацепились за взгляд начальника сбора. Он смотрел серьезно и оценивающе. А еще он шевельнул губами, и я скорее угадал, чем услышал: «Теперь их еще надо учить контролировать силу».

За ночь плохое настроение ушло, оставив после себя очередной след в памяти. Из-под одеяла совершенно не хотелось вылезать, тем более что это утро выдалось прохладное, и тихонько тлеющая печка не прогревала палатку.

Не высовываясь, я оглядел свое жилище. Сама палатка меня не интересовала. Я поискал глазами своих иждивенцев.

В первую очередь взгляд наткнулся на стража. Он висел на привычном месте, и диковато было от того, что я не понимал, как с ним поступить. С одной стороны, дух совершенно не мешал, с другой, засевшая внутри него сущность окончательно переварила стандартного фантома. Внешне он так и остался миниатюрным богатырем, а вот изнутри… Рваный ритм дергающегося внутреннего комка, видимого аурным зрением как фиолетовый шар колючего репейника, сменился ровной медленной пульсацией. К этому прибавлялась алая рана, сияние которой билось, как человеческое сердце. Страж висел, прикрыв глаза, но я знал, что он видел все в этой палатке.

Деда не наблюдалось, но от ноутбука под стол уходил провод наушников, и мне почему-то казалось, что он тоже там.

Ольха нежилась на печке в облике кошки. Теперь я знал, что это не единственное ее обличье, и было интересно, кем она еще могла быть.

Оксана лежала на соседней кровати, укрывшись с головой. Ей дышать не нужно, поэтому одеяло оставалось совершенно неподвижным.

Утро в нашем лагере редко начиналось спокойно, вот и сейчас дневальный ходил вдоль палаток и, не заскакивая в них, орал во все горло: «Общий сбор через тридцать минут. Внимание, общий сбор через тридцать минут».

Не хотел я скидывать теплого одеяла, но ничего не поделаешь, придется. Одним рывком раскрылся и соскочил на поролоновый коврик, который всегда клал рядом с кроватью.

«Общий сбор через пятнадцать минут. Внимание, общий сбор через пятнадцать минут», — все ходил и орал дневальный, хотя бы поправку сделал с пятнадцати на десять.

Дернула ухом кошка Ольха, зашевелилась Оксана.

— Огромное желание присоединить этого горлопана к нашему сообществу в виде трупа, причем немого, — проговорила утопленница.

— На полноценное убийство не рассчитываешь? — спросил я.

— Каждый раз, когда смотрю в зеркало, перестаю верить в окончательную смерть, — последовал ответ, — а этот даже в виде призрака будет ходить и орать. Так что труп и без языка, других вариантов не вижу.

Девушка скользнула ногами на пол. Черная длинная ночнушка прикрывала мертвенно-бледное тело. Оксана поддалась уговорам домового и теперь демонстративно придерживалась готического стиля в одежде. Только один раз возмутилась, мол, и так сама на себя не похожа, а тут еще траурной куклой наряжают.

— Дед Семен, — позвал я домового, однако ответа не было.

Было несколько странно, так как домовой довольно неохотно покидал жилище, к тому же он никогда не спал. Я наклонился и заглянул под стол. Никого. Только из наушников шла тихая музыка, причем тяжелый рок. Неужели он такое слушает? Всякое может быть.

— Марго, а где объект «домовой»?

— Объект «домовой» покинул помещение пятьдесят четыре минуты назад, — тут же последовал ответ.

— Не сказал куда?

— Речь не была распознана.

— Запись есть?

Вместо ответа из динамиков ноутбука донеслось неразборчивое бурчание, из которого можно было вычленить только нечто похожее на «бобыня» и «щедроты».

Снова прошелся с криками дневальный. Я наскоро умылся и оделся, еще раз окинул взглядом палатку и вышел. Народу было немного, не все успели выйти на поляну. Но начальник сборов Сошкин был уже там. Он стоял и чему-то улыбался, глядя себе под ноги.

Народ собрался почти вовремя. Подполковник не обратил на это «почти» никакого внимания, словно не на построение всех собирал, а на увеселительное мероприятие.

Наконец он заговорил:

— Товарищи обучаемые, не буду ходить вокруг да около. Я решил привлечь вас к одному мероприятию, призванному взбодрить после недавних событий. Неподалеку будет проходить фестиваль общества любителей сказок, то есть фэнтези всякого разного типа. В программе — костюмированное представление. Мы тоже будем фокусы показывать. Не вы, конечно, а наши подготовленные специалисты. Весь городок соберется в качестве зрителей. — Он опустил глаза и добавил притихшим голосом: — Кроме тех, кого горе коснулось сильнее всего. Но мы с ними поговорили. Они не против. Людям нужно снять напряжение, особенно детям, кого не отправили по родственникам.

— А когда представление начнется? — раздался голос из строя.

— К девяти часам подойдут автобусы. Все желающие смогут поехать. Останется только наряд по лагерю. Туда два часа езды.

Народ оживился и после команды сразу разбежался по палаткам готовиться. Пошел и я.

Сразу нашелся дед Семен. Он сидел на моей кровати и шумно рассказывал какую-то историю. При виде меня он заулыбался еще шире и оборвал свой рассказ, заговорив со мной:

— Я тут с утреца узнал о ярмарке, решил подсуетиться. — Он довольно крякнул, прежде чем продолжить: — Наши тоже решили свет поглядеть. Тама все ряженые, никто и не заметит, что мы настоящие, а не куклы какие.

— Это сколько вас будет-то?

— Ну, почитай, Степан Емельянович, — начал он перечислять, — домовых пятеро, енто со мной вместе, девчонки наши.

— Вас тут пятеро? — изумился я.

— Ну так кудесников-то много, вот и домовых тоже.

— А Степан Емельянович это кто?

— Это призрак такой. Ты видел его. Он с вами на поучения ходит.

Я кивнул, понимая, про кого он говорит.

В итоге когда автобусы подошли, то гурьбы собралось немало. Ехали долго, прибыв к крупному поселку (где даже стояло несколько пятиэтажек, возвышаясь над малыми домиками), когда фестиваль уже начинался, обещая через несколько часов войти в самый разгар.

На большом поле разместили многочисленные разноцветные палатки, в которых были организованы магазинчики с сувенирами и лакомствами. Из колонок, развернутых у какой-то машины, звучала музыка, по большей части фольклорная. Туда и сюда сновало большое количество разодетых в народные и сказочные костюмы людей.

Из автобусов народ начал разбредаться по местности. Я не знал, куда идти, и стоял тут же, у места высадки.

— Давно не был на ярмарке, — проговорил дед Семен. — Все поменялося. За столько годов-то. Вон глянь, наше дитя леса куда-то уже убегло.

Дед был невидим для окружающих. И обитал где-то возле меня, но комментарии его были прекрасно слышны.

Я поискал глазами Ольху, девочка в самом деле убежала в направлении палаток с сувенирами. Как бы не натворила чего лишнего, дед Семен ей всю поездку растолковывал на своем наречии, что можно делать, а что нет. Нельзя превращаться в животных, творить какое-либо чародейство, драться, убегать далеко. Вроде бы поняла, да только не ясно насколько. Дикая она все же. Стоял вопрос, брать ее с собой или нет, но потом махнули рукой: мол, что эта безобидная может сделать. Если что, спишем все огрехи на программу фестиваля, сказка все-таки.

Оксана стояла молча чуть поодаль, разглядывая наскоро вкопанный деревянный стенд с афишей.

Объявили по громкоговорящей связи о предстоящей битве участников клуба исторической реконструкции. Снаряженные в разномастные доспехи воины покажут представление через полчаса.

Пока я слушал объявление, ко мне подошла женщина, разодетая в зеленое платье, претендующее на некую историчность, и с пакетом в руках. Вот только, на какую именно, я понять не мог. Ей было на вид лет тридцать, невысокая, среднего телосложения, светловолосая, с прямым носом и пухлыми губами. Высоковатый лоб не портил внешний вид, и, чего греха таить, она была приятна собой. Особенно зацепили большие светящиеся изнутри глаза, один из которых был серо-голубым, а второй зеленым. Хорошие цветные линзы, должно быть.

— Вы ведь из магов? — заговорила она.

— Да. А как вы угадали?

— А тут и угадывать нечего. Я сама имею отношение к чародейству. Я просто вижу вашу ауру, — ответила мне незнакомка, — вы достаточно сильный маг.

— Да бросьте, я только учусь, — отмахнулся я.

— Вы уж поверьте мне, — меж тем продолжила незнакомка. — А мне сказали, что вы выступаете с нами в сценке про темного чародея.

— Кто сказал? — изумился я от такой новости.

— Вон тот человек, — ответила незнакомка и показала на стоящего неподалеку Сошкина.

Я немного помолчал, обдумывая ответ.

— Ну, давайте, только я не знаю, что делать.

— Ничего сложного. Я уточнила у вашего старшего, он сказал, что вы все легко сможете. Весь текст прочитают артисты, вам только останется сделать грозный вид и остановить стрелы в воздухе, так чтоб их видно зрителям было. А потом на вас нападут двое в доспехах. Одного откиньте телекинезом немного назад, он сам на спину рухнет, репетировал. Другой подскочит к вам и, направив волшебный меч, прокричит: «Сдавайся, ты мой пленник». Вы посох на землю бросите. Я на месте все покажу. И вот вам костюм.

Она вручила мне черные балахон, плащ с капюшоном и широкополую шляпу. Все это было расшито серебряными звездами. Когда накинул все это поверх своей одежды, рядом хохотнула Оксана:

— Прям готовый темный властелин.

Крякнул невидимый дед. Я картинно насупил брови, поднял кисть на уровень груди и зажег над ней светлячок красного цвета, который использовали обычно вместо сигнальных огней. Получилось, словно я держал киношный огненный шар на ладони.

Группа проходящих мимо зевак стала фотографировать меня на смартфоны. Я хотел было спросить, когда начало представления, но дед Семен ткнул меня и шепнул на ухо:

— Кажись, первая оказия складывается. Наша лесавка что-то учудила.

— Извините, — буркнул я и оглянулся.

И вправду, от палаток с сувенирами к нам во всю прыть неслась Ольха, а за ней следовала тетка, оглашая возгласами округу:

— Стой. Стой, тебе говорю. А ну, отдай. Стой.

Девчурка ловко спряталась за меня, вцепившись в одежду, а тетка остановилась, шумно пыхтя и восстанавливая дыхание. Женщина в зеленом с любопытством смотрела на эту картину. Еще бы. Она маг, и ей сразу понятно, кто есть кто.

— Ваша дочка, — начала торговка, заставив меня улыбнуться, — она гребень украла. Он, между прочим, костяной, ручная работа. Стоит денег.

Я открыл было рот спросить цену, но магесса в зеленом меня перебила:

— Я расплачусь, вы лучше другой проблемой займитесь, посерьезнее. И охрану позову на всякий случай.

Проследив за жестом незнакомки в зеленом, я увидел Оксану. Она смотрела куда-то в сторону, и на ее лице было столько ненависти, сколько представить сложно. Девушка сделала шаг, другой, а потом контуры ее тела размазались в броске. Преодолев за секунду не менее сорока метров, она сбила с ног какого-то мужчину, и они вместе покатились кубарем по траве.

Со всех сторон к месту драки поспешили люди, я тоже кинулся туда. Зеваки окружили их, а два полицейских пытались оттянуть девушку от мужчины, но та вцепилась мертвой хваткой ему в горло. Тот хрипел и пытался оттолкнуть Оксану.

— Это он. Он. Он. Это все он… — раз за разом повторяла она.

Один из полицейских ударил Оксану резиновой дубинкой по голове, но вместо того чтоб обмякнуть, навья зыркнула на него совершенно пустыми белыми глазами. А потом народ раскидало в стороны силовым импульсом. Только я, выдрессированный за столько времени, рефлекторно поставил защиту и потому остался на ногах.

Понимая, что ситуация вышла за рамки естественного, я брякнулся на колени рядом с Оксаной, схватил ее за плечи и спокойным, но твердым голосом произнес:

— Отпусти его. Ты встала под мою опеку. Я буду решать. Отпусти его.

Не знаю, что толкнуло меня сказать так, но подействовало. Навья разжала руки, мужчина закашлялся и пополз по траве. Оксана обернулась ко мне. Из уже нормальных глаз текли слезы.

— Это он, — сорвалось с дрожащих губ.

— Что он?

— Это он меня убил. Изнасиловал и убил. Он меня связал, поимел, а потом бросил в реку, — еще тише произнесла она. — Это он. Он.

Она перевела взгляд мне за спину и сорвалась на крик:

— Это он! Вам понятно?! Он!

Я быстро оглянулся. Народ стоял широким кругом, боясь подойти ближе. Рядом стояли только начальник сборов, знакомый фээсбэшник и магесса в зеленом, держащая за руку Ольху. От начальника исходила мощь. Он творил что-то защитное. Представитель спецслужб в то же время сделал шаг и наклонился:

— Ты понимаешь, что это серьезное обвинение?

Оксана кивнула:

— Я узнаю его из тысячи. Нет! Из миллиона. Он меня убил. Я чувствую свою кровь на нем. Я знаю.

— Ты же умная девушка, — ответил старший лейтенант, — огляди себя и подумай, сколько он получит за убийство.

Вслед за Оксаной я опустил глаза. Из ее живота, зайдя в плоть по самую рукоять, торчал нож. Такие продаются в здешних сувенирных лавках.

Она аккуратно тронула оружие, потом подняла глаза на мужчину, который, хрипя, таращился на нее.

— Я буду ждать новой встречи, — отчетливо произнесла Оксана и рухнула на траву.

— Убили! Врача, врача! — раздались крики из толпы.

Словно в тумане я наблюдал, как подскочила машина «скорой помощи». Врач констатировал смерть. Полицейские, которые несколько минут назад пытались угомонить девушку, скрутили того мужчину. Он что-то невнятно бормотал, глядя на мертвую Оксану. Им всем было невдомек, что она уже год как мертва. Сколько таких живых мертвецов ходит по земле со своими проблемами?

Из всех присутствующих только Ольха выделялась неестественным пятном. Она сжимала в руке гребень и улыбалась. Впрочем, ей-то чего горевать. Она тоже мертва. Вот уже двести лет. Ольхе это все казалось, наверное, забавной игрой. Люди скачут вокруг неподвижной девушки, а та притворяется. Только дальнейшие действия были непонятны.

Фестиваль продолжился, но уже без нас. Окружающие поохали и разошлись. Через час уже и забыли об этом случае. А мы поехали назад в лагерь на служебной машине. Пустой лагерь нагонял тоску.

Я зашел в палатку и рухнул на кровать. Домовой, бормоча под нос про оказию, спрятался под стол. Ольха, вопреки привычке, не перекинулась кошкой, а сидела на Оксаниной кровати и любовалась новой игрушкой.

День в конце концов завершился, и вечер принес чувство облегчения. В палатку тихонько вошла героиня событий. Она скользнула к своей койке и вытряхнула на одеяло содержимое пакета, который принесла с собой.

— В общем, меня изъяли для вскрытия, а там у них свой человек. Написали бумажки, после чего меня полковник забрал.

— Ты как себя чувствуешь?

— Мертво.

— Я не об этом.

— Буду этому гаду письма писать в тюрягу, пускай понервничает. А если с ума сойдет, так вообще прелесть будет. Он же меня тоже узнал. — Она помолчала чуток, а потом продолжила: — Надо сменить имидж.

Навья дала по рукам Ольхе, которая уже потянулась к новым игрушкам, и разгребла вещи. Это была косметика и разные аксессуары к одежде, в основном черного цвета. Там же валялся и новенький планшет, непонятно откуда взявшийся. Оксана положила его на стол, а затем молча протянула мне какую-то бумажку.

Я развернул. Там значились номер телефона и имя — Анна.

Тонкие девичьи пальцы неуклюже вставляли холостые патроны в магазин от автомата Калашникова, а их обладательница непрерывно бурчала:

— Мы тебя не просто так вытащили, говорили они. Ты теперь на нашем попечении, говорили они. Должна принести пользу, а в свете своих небольших способностей станешь напарницей боевого мага, говорили они. Мало того что замочить того ублюдка не дали, так еще теперь хотят из меня сделать боевую нежить. Я им что, овчарка на поводке?

— Ты скорее похожа на разгневанного упыря, — ответил я ей. — А «боевая нежить» неплохо звучит, прям из компьютерной игры выдержка.

— Из какой? Зомби против кустов? Я студентка, а не солдатка.

— Кстати, где ты училась?

Оксана открыла рот, чтобы ответить, но замерла. Только немного спустя с ее губ слетели слова:

— Я не помню. Я каждый день стараюсь вспомнить, но не могу. Я не помню, как жила раньше, ни маму с папой, ни брата. Я помню город, мир вокруг, а их не помню. Мне сказали, что они у меня есть, но это словно из другой жизни. Я умерла, и вся моя жизнь умерла вместе со мной.

— Но ведь своего убийцу ты вспомнила.

— Это единственное, что помню. Лучше бы не помнила.

— Скажи, а как твоя жизнь поменялась после смерти?

— Ты сам услышал, что сказал? «Как жизнь поменялась после смерти». Тоже мне выражение, — буркнула Оксана.

— Я думаю, ты поняла.

— Как-как. Мне не нужно есть, не нужно дышать. Я не чувствую ни голода, ни холода. Единственное, это жажда. Мне всегда хочется пить, хочется залезть в воду. Я утопленница, и водная стихия зовет меня обратно.

— Это плохо? — озадаченно спросил я.

— Не знаю. Это просто есть.

Мы замолчали. Патроны все так же неуклюже попадали на свое штатное место. Оксана заполняла только второй магазин. Я посмотрел на свой боекомплект. Мне даже не нужно было прикасаться к этим маленьким сувенирам смерти, достаточно было поднести магазин к кучке распакованных боеприпасов, и те сами быстро заскакивали, куда надо. Этот фокус мы тренировали уже полтора месяца. Крайне эффективное снаряжение оружия. А еще сам собой снимался и ставился предохранитель, двигалась прицельная планка на автомате. Нужно только захотеть, и дрессированная магия делала свое дело, как тренированные руки, которые выполняют работу даже тогда, когда их хозяин погружен в размышления.

Я подождал, пока Оксана закончит, а потом поднял автомат. Щелчок предохранителя, лязг затвора и новый щелчок предохранителя, вставшего на место, слились в единый звук.

— Ты теперь всегда будешь выпендриваться, делая все без рук? — снова пробурчала Оксана.

— Это тренировка.

— А хрен ты тоже без рук передергиваешь?

— Тебе такие выражения не к лицу. Маленькая еще.

— Я продвинутая молодежь, — парировала она. — Я общалась с домовыми, они уверяют, что тут специально снижают у вас магией тягу к противоположному полу. Говорят, иначе не умеющие держать свою силу в руках боевые маги натворят много бед.

— Я что, сам себе не хозяин?

— Они говорят, что скоро пойдут курсы контроля магии во сне, а то вдруг лунатики есть какие. Вдруг баба какая приснится. После этого эмоциональное подавление снимут. Представляю, как вы начнете носиться с распухшим в одночасье достоинством, ища, куда его приткнуть, — хохотнула Оксана.

— Ты это к чему? Неужели боишься?

— А тут есть некрофилы и прочие извращенцы? Я думаю, что к боевой магии ненормальных не подпустят и на пушечный выстрел. Нет, я не боюсь. А вот ты озаботился бы личной жизнью.

— Не сейчас. Тем более когда нас давят, как ты говоришь.

— Вот придурок. Все мысли ниже пояса. Я про человеческое общение с самкой. Тебе вон даже телефончик дали.

— И что? Я возьму и позвоню. Здравствуйте, незнакомка. Я тот маг-недоучка, не соизволите ли меня подождать со сборов этак еще три месяца. Потом я к вам в гости приду, — возразил я.

— К тому времени ты станешь квалифицированным магом. А она меж тем в курсе, что вас не выпускают в большой и чудный мир. Она сама обещала в гости заявиться. Будешь, как солдат-призывник, на КПП общаться, — ехидно произнесла Оксана.

— Эй, вы, супергерои хреновы! — раздался голос начальника сборов. — Долго вас ждать будем?!

Мы прервали беседу и направились к белым и красным столбикам исходной позиции тактического поля. Подполковник Сошкин хмуро уставился на нас. Отделение поддержки переминалось с ноги на ногу в десяти шагах в стороне.

— Значит, так, ваша задача — обеспечить штурм вон той огневой точки, — начал говорить Сошкин, показав на дзот, стоявший в конце участка. — До точки пятьсот метров. Упражнение будет считаться выполненным, когда вы закинете внутрь дымовую шашку, имитирующую гранату. Однако для начала, обучаемый Соснов, вы можете определить, сколько там человек?

Я зажмурился и внутренним зрением пробежался по блиндажу. В висках неприятно заломило. Все-таки слабоват я пока как экстрасенс.

— Четыре, тащ подполковник, — скороговоркой ответил я.

Сошкин кивнул и подал короткую команду: «На исходную!» Мы выстроились на рубеже красных столбиков, оставив белые позади. Непонятно откуда выскочила Ольха в облике кошки. Вероятно, не хотела, чтоб такое приключение обошлось без нее. Она встала сбоку, водя ушами из стороны в сторону. Мы ждали команду, и она вскоре прозвучала: «К бою!»

Отделение поделилось по заранее доведенному расчету на две части. Пока одна перебегала короткий участок местности, чтобы плюхнуться с перекатом в траву, вторая прикрывала их огнем, потом следовала смена. Я двигался сзади, на удалении тридцати метров, создав стандартный тактический щит. Когда мы пробежали сто метров, со стороны блиндажа застрочили автоматы. Я сразу почувствовал, как пули калибра пять сорок пять преломляли свой полет, улетая вверх, либо вязли в воздухе. Так работала защита. Пулю проще отклонить, если же нет возможности, тогда она останавливалась. Пять целых и сорок пять сотых миллиметра — это маленький калибр, боеприпас легко отклоняется, тем более на такой дистанции. Но свист над головой все же нервировал, поэтому мы все лишний раз не поднимали головы.

Худо-бедно ли, но под звук не умолкающих даже во время стрельбы кузнечиков, живущих в серовато-желтой траве, выгоревшей к этому времени, однако мы добрались до противника. Сдерживать огонь из автоматов в упор было тяжело, но вполне реально. Один из бойцов быстро подскочил к бойнице и кинул туда картонный цилиндрик дымовой шашки. Стрельба сразу прекратилась, а внутри послышались шумные выдохи «ху!», какие делают, надевая противогаз. Упражнение выполнено. Из рации донеслось: «На исходную».

Взмыленные и пыльные, но довольные, мы протопали обратно. Кто-то из солдат успел достать сигаретку и, подскочив ко мне, попросил: «Товарищ маг, можно огоньку, я спички не достану из-под броника». Я аккуратно импульсом подпалил белую палочку с табаком. Боец затянулся. К нему подошел еще один: «Дай сигу».

Мы были спокойны: отделение поддержки мага и, собственно, сам маг в моем лице. Для нас стало привычным, что в нас стреляли. Только Оксана злобно зыркала по сторонам, а потом хлопнула по фляжке сержанта Сидорова.

— Дай воды. Сухо здесь, не могу.

— Что не сделаешь для русалки, — протянул тот в ответ, отцепляя полевую емкость.

— Только в принцы не записывайся, максимум на краба потянешь.

— Вот ты колючая, как ежевика.

— Сейчас я засохшая ежевика, — ответила Оксана и жадно приложилась к горлышку фляжки, — последний раз дождь был три дня назад.

— Ну что ж, молодцы, управились, — начал подполковник Сошкин, когда мы пришли на исходный рубеж. — Сейчас еще раз.

По строю прокатился вздох недовольства. Снова лезть под пули не хотелось. Ладно бы бутафорские, настоящие ведь.

— Отставить гундеж, — рявкнул начальник сборов, — на исходную. Переснарядить оружие.

Мы молча упаковали патроны в магазины, дождались ворчащей Оксаны и приготовились к выполнению упражнения.

— Готовы? — спросил Сошкин, а потом произнес напутственное: — Ну, с Богом. К бою!

Первые сто метров были такие же, как и тогда. А потом по телу пошла волнами боль. Волны возникали с каждым выстрелом из НСВС[1], когда я отклонял пули калибра двенадцать и семь, выпущенные из этого станкового пулемета. Послышались матюги солдат, которые не ожидали такого.

Несколько раз над нами хлопнули разрывы гранат от АГС[2]. Тактический щит держал и их, вызывая еще большую боль в теле. На фоне этого я даже не замечал стрельбы из десятка автоматов. Наверное, нам следовало залечь и дождаться объяснений, но мы шли вперед зло и сосредоточенно.

Темп наступления возрос. Из игры в пострелушки занятие переросло в нечто большее. Мы продвигались дальше, забыв про свое оружие, снаряженное холостыми. Наше оружие — это магия и дымовые шашки.

Ольха затравленно пряталась у меня под ногами, отчего я два раза чуть не споткнулся.

До амбразуры осталось всего метров пятьдесят, когда передо мной хлопнул фокусный импульс. Против меня применили магию. Потом заломило зубы. Я рассеял еще один импульс, который норовил поразить пространство перед моим лицом. Они, конечно, не работают на поражение, и даже пулемет бил не прицельно, а просто в нашу сторону. Но это было слишком натурально.

А потом я проворонил пулю, и не одну. Канал в щите пробил маг противника. Пули предназначались не мне. Я видел, как Оксана остановилась и схватилась за живот. Между пальцами потекла скупая черная кровь. Я подскочил к ней. Она удивленно смотрела на рану, а потом одними губами прошептала: «Серебро?» Мне стало не по себе. Просвистела еще одна пуля, войдя в правое легкое Оксаны. Я зажмурился и прочесал внутренним зрением пространство вокруг себя.

Вот они. Снайпер при поддержке мага. Я их не знал. Ауры товарищей и преподавателей я сразу бы отличил.

По рации пронесся крик: «Какого черта?! Прекратить стрельбу! Немедленно отставить огонь!» Но очередная пуля все же прилетела. И прилетела мне. Я схватился за плечо, передавливая его сначала пальцами, а затем сделав телекинезом то же самое. Левая рука повисла плетью, но кровь еле сочилась. Навыки экстренной медицинской магии прививались не зря. Поврежденная конечность сразу потеряла чувствительность, словно в нее вкололи обезболивающее.

К Оксане подскочил Сидоров, подхватил ее на руки. Стрельба стихла. Из окопов и блиндажа повыскакивали солдаты, имитировавшие противника. Они испуганно таращились на развернувшееся действо.

Свистнула еще одна посланница смерти. Но я был готов. Я вложил все силы, чтобы развеять канал для пули и закрыть барьер. Обтекаемый кусочек серебра повис в воздухе. Непонятно кому он предназначался, но это и не важно. Тот, кто стрелял, игнорировал команды о прекращении огня, хотя явно слышал их. Это враг, независимо от того, как он здесь оказался и какие цели преследует. Внутри все вскипело. Я двинулся к позиции противника. Я видел их.

Еще два выстрела, остановленных мной, отдались зубной болью. Зря вы так. Я зачерпнул силы и ударил фокусным импульсом по снайперу. Раздался протяжный, полный боли крик. Неизвестный маг вскочил и бросился бежать. Я попытался достать и его, но сил уже не хватило, и он развеял мои удары. Единственное, что удалось — это дойти до раненого. Снайпер держался за оторванную по локоть, словно разрывом гранаты, руку.

А потом я упал. От истощения и вернувшейся в мое плечо боли. Я не видел подскочившего ко мне на бронетранспортере Сошкина, других людей, начавших суету вокруг меня. Я провалился во тьму.

Свет все же вернулся. Потихоньку, с болью, но вернулся. Я лежал на больничной койке. В руку была воткнута игла капельницы, и от нее вверх, к стеклянной бутылке уходила прозрачная трубка.

Через какое-то время в палату заглянула пожилая медсестра. А еще минут пятнадцать спустя вошел Сошкин. Он поставил на тумбочку упаковку яблочного сока, а затем присел на табуретку.

— Ну, ты, блин, настоящий супермен, — заговорил он.

— Что с Оксаной?

— В соседней палате лежит. В нее три серебряные пули вогнали. Когда врачам доставили, то они испугались. Раньше нежить не лечили никогда. Представляешь, черная кровь, и пациент не дышит. Но ничего страшного. Она на ноги встанет раньше тебя. А ты быстро поправишься, здесь и простые врачи очень хорошие, и маги-целители сильные. Недельку поваляешься и снова в строй.

— Кто это был?

— Не знаю пока. Стрелка спецслужбы с собой забрали, а мага так и не поймали. Но как только все прояснится, ты первый узнаешь. Но ты монстр. Три мегаджоуля как с куста. Обычным фокусным импульсом руку оторвало.

— Это много?

— Много. Я в лучшей форме до двух недотягиваю. А я не самый последний маг в нашей стране.

— Тот маг тоже не слабый был. Он меня блокировал.

— Вот если бы не вбухал все силы в снайпера, то, глядишь, и на того бы хватило, студент.

— Простите, не смог.

— Да ладно. Главное, сам жив. И к тебе еще один посетитель.

— Я уже понял, — ответил я, улыбнувшись, когда услышал мурчание Ольхи под боком.

— А я не о ней, — проговорил Сошкин, улыбнувшись шире, чем я.

Не буду говорить, какие мысли промелькнули у меня в голове по поводу гостя, но вошел человек совсем незнакомый. Мужчина средних лет с накинутым поверх официального пиджака халатом хмыкнул при виде упаковки сока, стоящей на тумбочке, и поставил туда еще одну, точно такую же. Он молча взял стул и придвинул его к кровати. Я вполне мог самостоятельно сесть, пулю извлекли, а рана под действием лекарств и врачебной магии начала затягиваться. Но я не хотел и поэтому остался лежать, лишь немного подняв подушки.

— Полковник Белкин Павел Иванович, — представился гость. — Я из главного управления по применению боевой магии. Наше управление подчиняется напрямую министру обороны. Я курирую город Новониколаевск.

Он замолчал, ожидая вопросов, но я просто смотрел на него.

— Наше управление вами заинтересовалось. Вы проявили недюжинные способности в освоении программы обучения и показали большую силу при манипуляции энергией. Мы хотим вас переназначить.

Гость достал небольшой блокнот и коротко туда глянул.

— Вам будет предложена должность при управлении магической безопасности по городу Новониколаевску.

— Не хочу, — последовал мой ответ.

Гость печально вздохнул:

— Жаль, тогда мы не сможем вам помочь. И вас посадят.

— За что? — ошарашенно спросил я.

— За предумышленное убийство.

Я вытаращил на него глаза, не понимая, о чем речь. Белкин тоже выдержал драматическую паузу, прежде чем продолжить:

— Во время учений вы убили военнослужащего. Понимаю, что произошла небольшая недоработка и несогласованность двух организаций, равно как и проявление непрофессионализма, из-за чего пострадали вы. Однако вы сами совершили именно умышленное убийство. Тот снайпер, которого вы атаковали, умер от потери крови. Спасти его не успели.

— То есть вы хотите сказать, что это действия спецслужб? А как же то, что он вел огонь на поражение. Он стрелял в Оксану. Он в меня стрелял.

Я стиснул в кулаке край одеяла. Внутри заклокотала злость, которую я старательно сдерживал.

— Попадание в вас произошло по ошибке. А из-за нежити, я думаю, не стоит переживать. Ей все равно не место с людьми.

— Вы говорите об этом так просто, словно о какой-то вещи.

— Она не человек. Она уже мертва, причем давно. Я не вижу для нее никакой другой роли, кроме учебного пособия. Но если вы к ней так привязались, то могу пообещать, что ей ничего не будет угрожать, при условии, что вы согласитесь на должность. Мы оставим ее в покое, как и домового, и лесного духа. Решайте, на чаше весов ваша свобода и жизнь ваших друзей.

— Но ведь я защищался. Это самооборона.

— Не важно, что это было. Вы убили человека, и поверят отнюдь не вам. Решайте.

— Вы вели огонь на поражение, а теперь обвиняете меня в убийстве. Вы пытались убить беззащитную девушку, ссылаясь на то, что она не человек. И теперь предлагаете какую-то там работу. Не боитесь, что я потом буду мстить?

— Мне нравится ваш настрой. Но нет. Я не думаю, что у вас хватит глупости пойти против государства, ведь вас тогда без колебаний уничтожат.

— Месть может быть разная.

— Вы сначала дорастите до моей должности, а потом думайте о мести. А по поводу нечисти я вам так скажу. Вы можете быть уверены до конца, что им можно доверять? Они ведь не люди. Они порождения сверхъестественного. Может, они просто марионетки, которые должны втереться в доверие, а потом нанести удар?

— Пусть так. Я сам разберусь с ними. У меня нет никакого желания сотрудничать с таким… — Я замолчал, подбирая слова.

— Я вам расскажу одну занимательную историю, — начал полковник Белкин совершенно спокойным тоном. — Про то, как один маг всю жизнь боролся с нечистью. Верил в правду. А потом произошло вот что. Его сын погиб при невыясненных обстоятельствах. Да, горе и боль души. Через месяц мертвец пришел к отчему дому. Представьте состояние родителей. Их чадо, которого они похоронили, живо. Вот только чадо стало проклинать отца, обвиняя, что это по его вине он теперь такой. Что это из-за его охоты на сверхъестественное он навеки стал нежитью, обреченной на муки. В конце концов дитя убило мать, повесив на люстре. Отцу ничего не оставалось сделать, как уничтожить своего бывшего сына. Маг потерял веру в хорошее. Он стал разбираться, перетряс всю потустороннюю округу. Оказалось, что это была лишь месть одного духа средней руки.

Полковник замолчал ненадолго, слепо глядя в окно.

— Я их всех ненавижу и буду давить до последнего вздоха. Но ту нежить, Оксану, не планировали убивать. Там были новые компоненты взамен серебра. Нам нужен был тест. И не просто тест, а в боевых условиях, — тихо продолжил он. — Вы сильный маг, который сможет при должной сноровке поставить на место или уничтожить любую тварь, в том числе и человеческую. Не хотелось бы думать, что я в вас ошибся. Искать других долго, а время поджимает. У меня не прикрыт целый район крупного города, это двести тысяч человек. Там у нас работают хорошие исполнители, но они не боевые. Соглашайтесь.

Не знаю, что он говорил про время, но что-то было в этих пустых, как у нежити, глазах, отчего расхотелось пороть горячку.

— Я согласен, — произнес я, стиснув зубы, — но мне нужны подробности. И мне нужно, чтоб вы кое-что сделали. Моему сыну нужно помочь поступить в вуз.

— Думаете, не справится?

Я пожал плечами:

— Подстраховаться надо.

— Разумеется, поможем. Подробностями не утруждайтесь, я изучил вашу биографию, — улыбнувшись, ответил полковник Белкин. — А по задаче я вам расскажу все, что хотите.

Он облокотился на спинку стула, развернув его боком ко мне.

— Если вкратце, то будет определена территория города, и вам предстоит на ней вести контроль деятельности всего сверхъестественного. Примерно то же, что планировалось в качестве дополнительной нагрузки после сборов по месту основной деятельности, но в большем объеме и на постоянной основе.

— Это получается, вместо народного дружинника я буду участковым? Бегать за нечистью по улицам и подвалам?

— За нечистью, — медленно произнес полковник Белкин, — и за магами.

— Ну прямо инквизиция или пародия на сюжет «Ночного дозора». Буду бегать по улицам с криками, мол, всем выйти из тьмы. Вампиров не хватает, — с сарказмом произнес я.

— Вы же знаете, что черных и белых магов не бывает. Маги совершают добро и зло совсем как простые люди. Хотя да, черными магами по привычке называют преступников от мира чародейства. Как я уже сказал, вы будете действовать не один. Вы войдете в состав небольшой группы. Я вас представлю сразу, как только поправитесь.

— А занятия?

— Вам всего-то осталось два месяца обучения, до их окончания будете числиться на обучении. Этого времени хватит, чтоб провести подготовку всех документов о назначении. Дальше вас будут учить ваши коллеги и начальники. Да и больше знаний смогут дать полевые исполнители, нежели теоретики, давно забросившие практику.

— Где я буду жить-то?

— Вам предоставят служебную квартиру. Да и перевозка вещей — это не ваша забота.

Я еще раз хмуро взглянул на него, меня этот тип раздражал, даже бесил. Но он прав, рано качать права, нужно подрасти в должности, набраться опыта. И раз он сам пришел ко мне, можно будет его напрячь в решении разных проблем.

— Поправляйтесь, — произнес полковник Белкин, а потом встал, подвинул стул на место и вышел из палаты, оставив после себя неприятное чувство на душе, равно как ощущение чего-то непонятного на уровне подсознания.

Ольха, прятавшаяся все это время под кроватью, прыгнула оттуда в кошачьей личине на одеяло, усиленно замурлыкав. Гость, по всей видимости, не понравился и ей, раз она весь наш разговор не показывалась на глаза.

Опять вошла пожилая медсестра, заохав, что животине не место в палате с больным и она будет жаловаться лечащему врачу. Я в ответ скорчил выразительную кислую мину, но стоило ей выйти, снова нахмурился.

Мне не нравился поворот событий. Очень не нравился. Сначала меня отправили учиться на совершенно ненужную мне специальность, это полбеды, сам поддался на уговоры шефа. Отучился бы и махнул рукой, вытряс бы с него полезные «плюшки». Сейчас же заставляют по этой самой специальности работать. Бесило то, что я ничего не мог противопоставить в защиту своих интересов.

Ольха спрыгнула на пол и перекинулась девочкой. Я проследил за тем, как босоногая лесавка чуть слышно прошлепала по линолеуму к тумбочке и схватила пакет с соком. Затем она звериным прыжком скакнула к окошку и села на подоконник. Дитя леса хоть и не говорила ничего, но с простейшими домашними проблемами справлялась на лету. Примером тому была открученная сейчас крышка на упаковке тетрапака. А вот техника была для нее тяжеловата. Ну, не могла она освоить ноутбук и телефон, не нужны они ей.

Я вздохнул и решил взвесить плюсы и минусы своего положения. И тех и других было немного. Из минусов было то, что мне придется жить и работать в чужом городе, работа опасная и с незнакомыми людьми. Причем будет она явно ненормированная, с постоянными подъемами по ночам и выходным дням. Из плюсов — предположительно большой заработок и устройство сына. Кроме того, хотелось спросить Сошкина, зачем он меня обманывал. Ведь он не мог не знать сложившейся ситуации. Вот ведь дерьмо. Я стукнул кулаком по кровати.

Внутренние противоречия и негодование кипятили кровь. Чтоб хоть как-то отвлечься, я взялся за тренировку. Сейчас ничего не было лучше, чем простые, но привычные упражнения. Собрать силу, отпустить, снова собрать и отпустить, затем навскидку создать легкий щит и фокусатор. И так повторял раз за разом, наращивая темп. С каждым всплеском по телу пробегал щекочущий заряд, кончики пальцев начинало пощипывать, как после обморожения в теплом помещении, сердце на миг сбивалось с ритма.

Я вслушивался в свои ощущения. Оглядывал видимые только мне всполохи, подравнивая потоки. А потом в некоторый момент поняв, что хватит разминки, рывком и до упора, сколько силы хватит, потянул энергию на себя, поставив при этом тяжелый многоступенчатый заслон. Да так, чтоб стекла в палате зазвенели от концентрации магии в воздухе.

Напоследок прикончил две летающие в палате мухи фокусным импульсом, а третью обездвижил телекинезом и испепелил.

Ольха с любопытством проводила обугленный труп ничем не повинного насекомого и уставилась на дверь, за которой стало слишком шумно для тихой больницы.

— У него тут животное в палате, — влетела медсестра, таща за рукав молодого очкастого врача, — кошка полосатая.

— Простите, где? — тихо пробормотал доктор, смущенный натиском коллеги.

— Здесь вот была, — растерянно начала та, а потом наткнулась взглядом на девочку. — А теперь еще и посторонние. Надо на этих магов управу найти, а то совсем распоясаться могут, беды не оберешься.

Медсестра начала новый праведный натиск, ткнув пальцем в подоконник с замершей на нем лесавкой.

— Полина Александровна, я разберусь с посторонними, а вы разберитесь со своими фантазиями про животных. Идите.

— Не надо меня выгонять. И не тыкайте мне этой кошатиной. Она точно была здесь. Я не сумасшедшая.

Я скривился от этой тетки в белом халате, а потом взглянул на сосредоточенную девчурку. Ей тоже не нравилось это представление. После очередного неосторожно брошенного медсестрой слова что-то из черного юмора, доступного только тому, кто видел превращения лесного духа, подвигло меня бросить короткое: «Ольха. Фас».

Ольха наклонила голову набок, а потом спрыгнула с подоконника. Приземлилась она на все четыре конечности и начала быстро менять облик, превращаясь не в кошку, не в ласку, а во что-то новое.

Несколько секунд спустя под испуганные крики медперсонала лохматая медведица, а это была именно она, встала на задние лапы и заревела, оскалив зубастую пасть. Я сам не ожидал такого поворота событий, так что поджал ноги под одеялом и вытаращил глаза. Медведица снова опустилась и сделала несколько шагов к своим жертвам.

Краем глаза я увидел, как кто-то снаружи приоткрыл дверь. Оттуда сразу испуганно донеслось: «Твою мать».

А потом нечто во мне шевельнулось.

— Ольха, нельзя. На место.

Медведица сделала еще шаг и растаяла. Нет, не то чтобы совсем растаяла. Просто вместо грозного хищника на больничном линолеуме остался крохотный зверек семейства куньих, именуемый лаской. Она резкими скачками шмыгнула под кровать и спряталась за стоящей тут же тумбочкой. Контраст был столь разителен, что глаза отказывались верить в происходящее. Врач же с медсестрой наперегонки выскочили из палаты, причем последняя оборвала карман о дверную ручку. Похоже, что я нажил себе очередные проблемы. На душе опять заскребло, и не зря. Через пятнадцать минут в палату осторожно вошел главврач в сопровождении здоровенного детины в форме охранника и мага-целителя в светло-зеленом халате. Мага я почувствовал еще до того, как он появился, слишком характерная у них аура, у целителей.

Доктор обвел взглядом помещение, бросил на меня взгляд и вышел. Здоровяк с маловыразительным лицом тоже покинул место действия. Остался только чародей, который вздохнул и осторожно присел на краешек невысокой кровати.

— Не стоит так, — начал он разговор, — сейчас и без этого в мире творится чертовщина. А сейчас и вы со своими шутками.

Я глупо улыбнулся.

— Не думал, что так получится.

— Надо думать, надо. Раз по десять вперед. Вы теперь не просто носитель дара, вы боевой маг. Ваши шутки, они из разряда того, что вытворяют пьяные люди, обладающие оружием. Они стреляют в воздух из пистолетов и пулеметов на свадьбах и гулянках, устраивают тир в центральном парке или тыкают ружьем напоказ в автобусе. Что дальше? Убийство прохожих? Разбойное нападение на магазин ради банки пива? Так не годится, — произнес нравоучительную речь целитель.

Я был пристыжен совсем как маленький ребенок, которого уличили в том, что он играл с огнем рядом со стогом сена.

— Я понимаю, что это не вы, а ваша подотчетная нечисть, — продолжил чародей. — Она потому и нечисть, что людские правила ей не указ. Поэтому и подотчетная, чтоб за ней следить и за нее отвечать. Помните мудрую фразу из «Маленького принца»? Мы в ответе за тех, кого приручили.

Незнакомый мне целитель встал и неспешно пошел к двери. Уже взявшись за ручку, он повернулся и добавил:

— Вы не сможете перестать быть магом, главное, не перестаньте быть человеком.

Он вышел, а я еще некоторое время глядел ему вслед. Из-за тумбочки вынырнула лесная кошка и прыгнула на одеяло. Легонькие лапки немного примяли его, когда лесавка прошлась по кровати. Не верится, что несколько минут назад это был свирепый хищник, способный разорвать человека в клочья. Я занес руку над мурлычущей живностью, немного не решался опустить, потом все же прошелся пальцами по мягком меху, отчего кошка начала тереться о ладонь. Мы в ответе за тех, кого приручили. Это правда, и получается на моем попечении теперь целая четверка требующих особого внимания. Жаль, что осознал я это только сейчас.

Ну ничего. Жизнь наладится. Чтоб хоть как-то отвлечься, взялся за тренировку. Сейчас ничего не было лучше, чем простые, но привычные упражнения.

Выписали меня через две недели, а потом, как обещали, вручили бумажки и отправили по указанному незнакомому адресу. В пояснениях значилось, что это мой новый дом.

Вещей у меня было немного, на курсы переподготовки я приезжал с одной лишь сумкой. Пришлось приобрести еще одну под казенное имущество, которым я успел обзавестись. Многое было полезным, например, спальный мешок и зимний бушлат. Раньше теплые вещи делали на вате, сейчас использовали легкий синтепон в качестве утеплителя. Вещи не тяжелые, но крайне практичные. В свет, конечно, в таких не выйдешь, а вот в быту могут пригодиться.

Уезжал на такси. Поездка обошлась дороговато, зато не ждал разбитого рейсового автобуса, который ходил раз в два часа.

Со слов водителя, проезжали сейчас Ноябрьский район Новониколаевска. Ольха с нескрываемым любопытством таращилась в окно, Оксана шкрябала пальцем по планшету. Домовой, насупившись, сидел между девочками.

Машина сильно качнулась, остановившись на светофоре.

— Я тут давеча новое слово узнал, — начал старик. — «Лох» называется. Точь-в-точь про тебя.

— Дед Семен! — возмутился я при таком обращении.

— Я ужо сто веков дед Семен! Тебя тот опричник как слепого кутенка облапошил. Стал бы он с убийцей лясы точить, как же. Он бы тебя сначала в яму посадил, да попытал малость. Тут же речи только пужливые да сладкие. Ты тоже хорош, уши развесил.

— Откуда мне знать, что там происходит?

— А голова на что? Репу пареную толочь? Хоть бы малость подумал. Хорошо хоть дите пристроить додумался спросить. Этот же боярам ровня, скажет слово кому надо, и порядок.

— Есть в нем что-то странное. Тебе бы посмотреть, а потом ругать.

Машина снова тронулась, а водитель бросил взгляд через плечо, хмыкнул и проговорил:

— Забавный у тебя фантом. Говорит по-настоящему, не отличить.

— Это фантомная аватарка на голосовом мессенджере, — буркнул я в ответ. — Там умный дед говорит, а здесь его аватарка балаболит.

— Что-то слышал такое, закрытая бета-версия пока только есть, — снова хмыкнул водитель. — Как в серию пойдут, обязательно возьму для жены и детей.

Дед еще больше насупился, но промолчал. Сравнение с балаболящим аппаратом ему не понравилось, потом он прищурился и хитро улыбнулся, замыслив какую-то гадость.

— Сдается мне, что жив-здоров тот стрелок, — продолжил все же домовой.

— Ты думаешь?

— А как же. Решили тебя к делу пристроить. Для этого им нужно было пужнуть, Оксану пострелять. Мол, не пойдешь с нами, следующая пуля ровнее ляжет. А ты, такой дурень, сам девицу от пули грудью защитил. Серебра меж тем там совсем малость было, иначе бы она рассыпалась сразу. Стрелок тоже хорош, рука оторвана, кровина хлещет, криком диким заливается. А опричник не глупец, он сразу сие себе на пользу сподобил. Руку-то ему отрастят по новой, сейчас чародеи-целители хорошие есть, особенно на государевой службе.

— Дед, не хочу тебя разочаровывать, но последнего царя давно расстреляли, сейчас избранный народом президент у власти.

— А по мне так все едино. Раз он правит государством, значит государь, а умных на княжение и раньше всем городом звали. Не ново это.

Я замолчал. По сути, нет разницы, как называть власть, главное, чтоб хуже от этого не было.

— Вот он нам кнут и показал, сказал, что в темнице тебя со свету сживут без его помощи. Сейчас едем пряник смотреть. Ежели хоромы хорошие, то можно и подумать над службой по чести и совести.

Я скривился:

— Дед, ты давно такой бесстрашный стал? То ко мне в услужение просился, а теперь как барин.

— А я что? Я токма добра тебе желаю, — насупился домовой.

Дальше ехали молча. Мимо мелькал Новониколаевск. За мокрыми от осенней мороси стеклами пролетали картины незнакомых улиц. Серые здания советской эпохи перемежались с новостройками, украшенными витринами магазинов, казавшимися яркими кляксами посреди типового однообразия.

Город почти не имел старинных строений. Возникнув незадолго до революции, он стал транспортным узлом на пересечении железной дороги, тянущейся с запада на восток, и судоходной реки Топь. В годы Великой Отечественной в Новониколаевск было эвакуировано много фабрик и заводов вместе с рабочими. После победы далеко не все труженики горели желанием вернуться из не тронутого бомбежками и боями сибирского города в пострадавшие порой до состояния пепелищ и руин западные регионы страны. В итоге через некоторое время на сибирских равнинах вспыхнул яркой звездой мегаполис с полуторамиллионным населением.

Машина объехала пробки по переулкам и выскочила на Галечную магистраль, а вскоре свернула к ощетинившемуся шпилями новостроек жилому массиву. Говорят, здесь раньше был воинский гарнизон. Но части передислоцировали, а территорию застроили. Казармы либо пустили под бульдозер, либо приспособили под нужды мирного населения. Снесли и замшелый частный сектор, мозоливший глаза всем кому ни попадя почти в центре города.

Машина пару раз подпрыгнула на «лежачих полицейских» и подъехала к десятиэтажке, ютившейся среди тех самых редкостных в своей старине кирпичных трехэтажек, доставшихся городу в наследство еще с царских времен. Улица, на которой стоял дом вместе с подобными ему, в честь былых заслуг сохранила гордое название Военный городок.

Подъезд нашли быстро, а потом поднялись лифтом на самый верхний этаж. Там нас встретила голыми стенами двухкомнатная квартира. Под кривые усмешки вместо кошки первой в дом пустили Ольху, которая до сих пор была в человеческом обличье. Она осторожно прошлась по линолеуму, касаясь пальцами бежевых обоев.

Следом двинулся дед Семен. Домовой деловито простукал и пощупал каждый сантиметр нового жилища. Помимо двух комнат, в квартире была средних размеров кухня, раздельный санузел, обустроенный под ключ, и небольшая лоджия.

Из ванной комнаты раздалось журчание воды. Я посмотрел. Оксана в чем мать родила завалилась под холодную струю, ожидая, пока ванна не наполнится до краев.

— Закрываться не учили? — задал я вопрос.

— Мне все равно, я мертвая. Если тебя это беспокоит, можешь представить, что я аквариумная рыбка.

— Ты не мертвая, ты циничная язва.

— Меня избили, изнасиловали, а потом утопили, связав моим же ремешком от джинсов. Я всплыла черт знает где, ожила, а потом блуждала в чертовом лесу, черт знает сколько месяцев, пока не наткнулась на людей. Я не помню своего прошлого, и у меня нет будущего. Да, я циничная язва, другой мне не получится быть.

Она опустила голову на край ванны, которая уже успела набраться больше чем наполовину, и уставилась на меня своими бледными глазами.

— И надолго ты так заляжешь?

Она кивнула в ответ.

— Ты только соседей не залей, хватит нам одной утопленницы. А то я тебе синьки в воду плюхну, будешь, как в фильме «Аватар», бегать синяя.

Оксана улыбнулась в ответ.

— Полотенце принести?

Она снова кивнула, а я вышел. Из гостиной выскочил домовой.

— Как тебе? — спросил я у него.

— От земли высоковато, а так добротно. Стенки теплые, крыша не протекает, да и соседи не самые плохие.

— Уже и о соседях узнал?

— Я же домовой. В своем жилище могу очень много, а это теперь мое жилище. Печи только не хватает, — ни с того ни сего закончил фразу дед.

— Зачем тебе печка?

— Ну, а где мне жить? В палатке и то была печь, никчемная, но была.

— Ты вроде бы за холодильником жил раньше.

— Нету холодинника.

— Купим, — заверил его я. — Разберемся, что к чему, и сразу купим. Я так понимаю, Оксану поселим в маленькой комнате, ты на кухне, я в гостиной. Ольха где будет?

— А ей вроде бы светлица маленькая понравилась вон тама, — крякнул дед и махнул в сторону гостиной.

— Лоджия, что ли?

— Она самая.

Я кивнул головой, соглашаясь с домовым. Захотелось сесть на пол, прислонившись спиной к стене. Не совсем так я представлял свое будущее несколько месяцев назад. Мне тогда казалось, что я вечно буду заведующим лабораторией в ГИМе, постоянно созерцать суетящихся студентов и преподавателей, а потом уйду на заслуженную пенсию. Сейчас все не так. И странно, что я уже не знал, хочется мне прежней жизни или нет. Даже когда лежал в палате, сомнений не было, мне хотелось все бросить и вернуть старое. Там была бы банальная скука и житейская рутина. Компьютерные игры и телевизор по вечерам, пиво с немногочисленными товарищами по выходным, редкие поездки на природу.

Сейчас совсем не так. Слегка ноющий шрам от пули напомнил, что прежней жизни не будет. Надо лишь с разумной осторожностью двигаться дальше. Природы мне хватило на годы вперед, особенно после ночной охоты на кровожадную тварь, компьютерные игры ничто после подготовки в лагере с настоящей боевой магией. А вот от пива я бы не отказался.

Размышления прервал стук в дверь. Я глянул на домового, тот тут же испарился. При этом закрылись двери в ванную и на лоджию.

Я осторожно открыл входную дверь. За ней стояло несколько человек.

— Егор Олегович Соснов? — начал высокий мужчина звероватого вида.

— Да.

— Здравствуй, извини, если не вовремя. Мы познакомиться пришли. Тебя назначили в нашу группу.

Я промолчал, глядя на него. Как говорится, новый поворот событий.

Мужчина поднял на уровень глаз удостоверение личности. Рассмотреть, что там написано, у меня не получилось, хотя я сильно и не старался, успел только фотографию сличить. На ней было лицо человека куда моложе и тоще владельца документа. Одно это служило гарантией достоверности, ну не станет преступник клеить не похожее на оригинал старое фото.

— Это вы меня извините. Мне вас разместить негде, квартира пустая пока.

— Ничего, ничего. Я вообще предлагаю в кафе сесть.

Конечно, познакомиться нужно, но после выписки и переезда никуда больше не хотелось отправляться. И, видимо, мужчина прочитал это на моем лице.

— Мы вас торопить не будем с выходом на службу, у вас еще неделя для обустройства. Однако нам нужно представить вас коллективу, обменяться контактами, довести ряд требований. Это хотелось бы осуществить в неформальной обстановке. В то же время у нас имеется служебное помещение. Выбирайте, что вам по душе.

За эти четыре месяца встреча в кафе стала чем-то призрачно далеким и непонятным. В подобном заведении хотелось бы побывать, но тогда собраться со старыми приятелями и забыть про работу. Тут же прямо противоположная ситуация. Кучка незнакомых людей практически требует обсудить со мной рабочие вопросы. Я поморщился и качнул головой:

— Давайте в офисе.

— У нас не офис, у нас штаб-квартира.

— Ну прямо ООН со своей штаб-квартирой.

— По документам значится именно так. Обычная трешка, переделанная в штаб группы. У нас даже служебный автомобиль имеется, — с усмешкой добавил будущий коллега.

— На своих нельзя, что ли?

— Можно. Но спецоборудование лучше возить на казенной, тем более что бензин на халяву.

Дверь в зал приоткрылась, и оттуда подал голос домовой:

— Не отказывай людям. Тебе все одно туды надыть. Или ты решил забить на все в этой жизни?

— Дед Семен, ты когда успел словечек нахвататься? — спросил я у нечистого, на которого с огромным любопытством уставился гость.

— Ну так я, чай, не скудоумный, я тырнетом ползыться умею. А в гости мы все пойдем. Не чужими нам предстоит быти, да и делов дома нет пока.

— Дед, теперь получается, ты решаешь, что и как? — скрипнув зубами, спросил я.

— Хватит дуться на меня, — спокойно и без своих старинных словечек ответил домовой, — я плохого не посоветую. И ломаться хватит, как девка на сеновале, пойду — не пойду, дам — не дам. Поздно брыкаться, все одно крепко в капкане сидишь, людей хоть уважь.

Я вздохнул и провел ладонью по голове и шее. Не поспоришь с пенсионером.

— Поехали, — дал свой ответ гостю.

Транспортом, доставившим нас до места, послужил уазик «буханка». При всем этом надо отдать должное, он был в отличном техническом состоянии и вылизан до стерильности.

Пока ехали, на меня с любопытством поглядывали, но заговорить не пытались. Только звероватый представился начальником этого коллектива. Он несколько раз ответил кому-то по телефону, в одном случае рявкнув, что они на служебном выезде и всякой хренью заниматься не собираются. Не забыли остановиться у магазинчика. Сбегавший до него паренек вернулся с большими пакетами, в которых что-то многозначительно звякнуло.

Что меня удивило, так это девушка за рулем сего детища советского автопрома. Она была даже моложе Оксаны, но управлялась с агрегатом легко и непринужденно, периодически поправляя солнцезащитные очки, неуместные в серости моросящего дождя. Девица импульсивно материлась, пока стояли в небольшой пробке, не стесняясь присутствующих. Парень же бросал на нее многозначительные взгляды, выдающие парочку с головой. Напротив сидел мужчина пенсионного возраста и с легкой улыбкой разглядывал меня и моих домочадцев. Невысказанные вопросы витали в воздухе, но все же произнесены не были.

Из-за перегородившей дорогу аварии ехали мы дольше, чем могли бы дойти на своих двоих. Штаб-квартира находилась в трех кварталах от моего нового жилища. Пешком это расстояние покрылось бы за десять — пятнадцать минут. Угловая квартира с решетками на окнах была заставлена несколькими столами и сейфами, в одной из комнатушек обнаружилось несколько обычных кроватей с панцирной сеткой, ватными матрасами и синими армейскими одеялами, видимо, полученными со склада. Все это придавало помещениям до невозможности казенный вид.

Быстро освободив от бумаг один из столов, выложили на него банки с засолкой, салатики и колбасу. Притащили стулья, и все чего-то ждали.

— Белуга пришел, — произнесла девушка-водитель.

Старший группы стиснул зубы и пошел открывать дверь еще до того, как запиликал стандартную мелодию звонок. Звякнули металлом замки. В помещение вошел давешний знакомый полковник Белкин. Он огляделся, задержав взгляд на мне и на столе, а потом прошелся по комнате до пожилого мужчины, которому коротко пожал руку, больше никого не удостоив. Однако, судя по холодному взгляду пенсионера, тот не очень-то и хотел здороваться.

Я опешил, когда Белкин сделал шаг к девушке-водителю и зло процедил ей прямо в лицо: «Даже не смотри в мою сторону, тварь».

Девушка что-то отрывисто пискнула, но под хмурым взглядом сразу прикусила губу.

Я заметил, как паренек, бегавший в магазин, стиснул кулаки и скулы, но остался сидеть на месте. Белкин меж тем злым взглядом прошелся по Оксане и Ольхе и обратился ко мне:

— Первый же день на рабочем месте пьянствовать? Похвально.

Это все, что он сказал, прежде чем выйти.

Дверь хлопнула, а по комнате прошелся дружный выдох.

— Ну-с, приступим, — проговорил пожилой. — Антон, доставай.

Паренек вытащил из пакета бутылочку водки и поставил ее на стол.

— Хрен с этим дебилом, — продолжил «пенсионер». — Он только и умеет, что настроение портить. Я Максим Евгеньевич Чупыркин. Маг общего профиля и по совместительству замглавы коллектива, — обратился он ко мне, а потом перевел взгляд на девушку. — Светочка, не стой, солнышко ты наше ясное, — пощелкал пальцами в воздухе старик, — приди в себя, тю на этого педераста. Он попыжится, попыжится и уйдет. Он же специально это для наших новеньких разыграл.

— И что? На него никакой управы нет? — спросил я, показав пальцем через спину на дверь, в которую вышел Белкин.

— Сложно тут. На бумаги ему чихать. Уж не знаю, под кем он там ходит, но, помнится, Григорий Петелькин заерепенился, так у Белуги крышу сорвало. Он его вместе с легковушкой по потолку раскатал. Приезжали из органов, покрутились, да и уехали. А с этого как с гуся вода.

— Я ему потом все равно шею сверну, — прошептала Света.

Звероватый своей лапищей скрутил пробку и разлил по стопарикам.

— Ладно о грустном. Я остальных представлю. Это наш начальник, — показал на здоровяка Максим Евгеньевич, — Кирилл Андреевич Семерский. Он у нас не маг, а из обыкновенных. Раньше в десанте служил, а потом по ранению перевели к нам. Он в чине капитана трудится. Ставить не магов во главе магической группы частая практика, вроде нас побаиваются и перестраховываются. Антон Светликов у нас маг-целитель штатный. Вовка, жаль, на задании, тот тоже маг общей практики. А это наша звезда — Светлана Мрак. Это псевдоним такой. Она у меня на попечении, заодно водителем трудится.

— Она не человек? — осторожно переспросил я, ухватившись за слово «на попечении». Одновременно с этим всплыла история, рассказанная Белкиным про сына. Полковник, должно быть, совсем умом тронулся, раз на всю нечисть как цепной пес без причины кидается.

— Так получилось. Несчастный случай. Она у нас ныне вампирша.

— Даже так?

— Занимательная история получилась. Попала под раздачу упыря в период экстракции у того, получила вамп-зачаток, исключили из списка живых. Если бы тогда немного пораньше нашли ее меж гаражей, то спасли бы, целители при «скорой» проинструктированы о таких случаях. Ей еще повезло, что она на меня наткнулась, иначе от первичного голода наломала бы дров, и ее бы убили. Я совершенно случайно там проходил, заявление отрабатывал. Они же совсем как наркоши, новообращенные вампиры. И не отличишь сразу, а обычный человек вообще не увидит разницы. Да и незачем им знать.

— Я не знаком с вампирской тематикой. Я вообще подозревал, что вампиры — не более чем сказка. И тем более не знаю, что такое период экстракции.

— Не сказка, это их в столице почти нет, потому и не видел. Она потом сама все расскажет, если захочет. А период экстракции… — начал Максим Евгеньевич, подбирая слова, — это до конца не изученный эффект, но нечто, в чем заключается сверхъестественная суть вампира. Он имеет возможность передать заразу где-то раз в году. Это, конечно, приблизительно, я тоже в этом не сильно разбираюсь. Но продолжу, — повысил голос Максим Евгеньевич и махнул рукой в угол, — это Марфа.

Я повернул голову и увидел привидение. Самое настоящее, чем-то похожее на призрака-книгочея в лагере. Женщина средних лет в народном костюме прозрачными, как сигаретный дым, пальцами вышивала какой-то узор на туманной ткани. По тоскливому лицу текли призрачные слезы.

— Чейное оно?

— Тоже мое, — ответил Максим Евгеньевич. — Невинно убиенная крепостная. У меня, кстати, целая коллекция привидений. Штук семь. Но остальные на даче. Там и монахи, и дети, и даже из новых один есть, летчик-истребитель. Со Второй мировой остался. А Марфу здесь оставил. Она вместо дежурного освещения работает. Сидит себе потихоньку, вышивает, тусклое свечение отбрасывает.

Вампирша вздохнула и с удрученным видом положила руку под подбородок. Видимо, Максим Евгеньевич любил долгие монологи. Тем временем Семерский ловко нарезал огурцы и колбасу, а затем без лишних слов расставил перед всеми крохотные емкости со спиртным напитком. Лишь потом басовитым «кхе-кхе» прервал Чупыркина.

— А что ж ты молчал, Кирилл, что готово уже? — с шутливой укоризной произнес тот.

— А что тебя обрывать, Генич? Тебя либо молча слушать, поддакивая, либо сразу лопатой насмерть.

— Не ценишь ты боевых товарищей, командир.

— Ну, переоценить тебя сложно, недооценить тоже. Еще сложнее заставить замолчать.

Старший группы поднял стопарик и, не дожидаясь никого, звякнул по стоящим на столе стеклянным собратьям, после чего отправил содержимое в рот. Сдавленный вдох после водки завершился фразой «за знакомство». Народ последовал примеру.

— Руки наливающему оторвать бы, — пробурчал дед Семен, ставя на стол сухую рюмку, — про старика забыли.

Семерский невозмутимо налил до краев в подставленное.

— Штрафную.

— За что штрафную? — возмутился домовой.

— За то, что древними ушами хлопаешь, — ответил Семерский, а потом обратился ко мне: — Нам сказали, что прислали штурмовую единицу типа мага огневой поддержки. Танк, епти.

— Учусь потихоньку, — ответил я.

— Чему учили, что можешь?

— Много чего. Я потом учебную программу с темами занятий дам, там подробно расписано.

— Лады, с тобой разберемся. Представь подопечных.

Я кивнул:

— Тогда в порядке получения. Это дед Семен, домовой, ровесник человечества, лично здоровался со всеми русскими князьями и царями.

Дед хмыкнул и погладил бороду.

— Это Ольха-На-Краю-Обрыва, лесавка, то есть дочь леса. Она плохо понимает человеческую речь и совершенно не говорит, зато умеет превращаться в диких животных, в основном в мелких. Как говорится, пригрел котенка. Далее Оксана. Она у нас утопленница, нежить. Не знаю их классификацию, но что-то вроде русалки. Она не помнит прошлой жизни, поэтому не донимайте. Дома еще странный гибрид призрака и защитного духа. Специалиста найти надо, чтоб понять, что с ним. Вот в общем-то и все. Расскажите лучше, что предстоит делать.

— Ничего особенного. Когда из диспетчерской поступает сигнал, мы едем обрабатывать происшествие, ну там нежить проскочит, призрак взбрыкнет, но в основном с магами работаем. Если того же мертвяка от полусгнившего, пьяного в стельку бомжа фиг отличишь по поведению, то чародеи народ ушлый. Жить хочется хорошо всем, а в условиях, когда о колдовстве в законодательной базе одни дыры вместо порядка, всякий норовит воспользоваться этим. Это нелегальные кустарные фантомы, целители-недоучки без лицензии, воровство и шарлатанство, слава богу, убийств еще не было. К тому же раньше призраков мало было, сейчас все больше и больше. Приходится порой просто ездить в машине по городу и суперсенсом сканировать.

— Чем сканировать? — не понял я.

— Ну, дополнительным восприятием биополя. Один за рулем, второй прислушивается.

— Аурное восприятие?

— Ты маг, тебе видней, как оно там называется. Ладно, надо еще по одной.

Семерский за разговором разлил прозрачную жидкость по рюмкам и первый залпом опрокинул порцию в рот, отправив туда же малосольный огурец. Затем с кряхтеньем дотянулся до подоконника и взял оттуда папку с документами.

— Так, адрес твой есть, столичная прописка есть, фио и дата рождения есть, номер телефона есть, — начал вслух перечислять он, — фото есть, так, так, так, продиктуй мне номер своей банковской карточки, надо в финчасть сдать, чтоб провели по бухгалтерии.

Я назвал реквизиты, значащиеся на куске пластика.

— Хитрое это дело, — заговорил дед Семен, — казначеи придумали. Деньги на руки не давать, только по распискам долговым оплату вести. Как что, все злато у них. С одной стороны, не утеряешь, с другой, а ну как напутают что? Ищи свищи ветра в поле, лови свои деньги в чужом погребе.

— Да привыкли уже все, — подал голос Антон.

— Вижу, что привыкли. Токма раньше мне никто бы и не поверил, что деньги из воздуха достать можно.

— Не из воздуха, они на счету твоем лежат.

— Это понятно, что лежат в застенках, — продолжил домовой, подвинув рюмку в направлении Семерского, — но вот ты через энтырнет платишь что-то. Деньги ж по воздуху, получается, улетают от тебя.

— Если на старый взгляд, то, наверное, так оно и есть, — развел руками Антон.

Во время этой беседы Максим Евгеньевич достал коробку конфет и разворачивал по одной, отдавая Ольхе. Та уплетала лакомство за обе щеки, только и протягивая ладонь за новой порцией. Оксана и Светлана уселись в уголке и о чем-то тихо перешептывались, видимо, не только о девичьем, но и о до загробной жизни. Мертвый дуэт.

Водка навалилась на уставший организм и налила веки сонной вялостью. Вспомнив слова о прочесывании города, я перешел на аурное зрение. Вспыхнули кляксы биополей. Сознание привычно вычленило двух магов, коими были Антон и Максим Евгеньевич. Засияла ровная, совершенная трезвая аура Семерского, словно и не было выпитой водки, хотя сколько ее там употребили-то. Поверх радужных переливов энергии начальника проходила ярко-красная черта, обозначившая боль от ранения. Такая же, как и у домашнего одержимого духа. Если откинуть фиолетовый оттенок ауры фантома, то их ауры были очень похожи.

Я перевел внимание на очередных персонажей. Ярко-изумрудным пламенем горел домовой, клочьями дикого разноцветного огня сверкала Ольха. Вопреки ожиданиям, аура Оксаны отблескивала светло-желтым, а вампирша Светлана сияла насыщенным голубым цветом с какой-то пульсирующей жилкой. Впрочем, красная полоса нашлась и у Оксаны, подтверждая насилие над ней. Серо-бежевой тенью тлел призрак Марфы. Я вспомнил занятия и отсек от восприятия знакомые объекты. Мир на мгновение стал пустым, а затем снова наполнился красками. Ярко-белым горело сквозь стену пятно солнца, хаотично двигались тусклые искорки тараканов под плинтусом, еле заметные кляксы соседей совершали медленный дрейф по своим нуждам. В смежной квартире была еще собака мелкой породы, сложно различить: то ли такса, то ли спаниель.

Меня толкнули в бок:

— Хватит спать, по третьей.

Я открыл глаза. Семерский протягивал мне полную до краев рюмку.

— За тех, кого с нами нет, — негромко произнес он и выпил, ненадолго замолчав. — Генич, дай зажигалку.

— Тут дети, не кури, — тихо сказал старый чародей.

— Я тебя умоляю, им по фигу дым. Они же даже не дышат.

— На, — пробурчал маг и кинул ему заправляемое керосином огниво.

И тут мое чертово подсознание выдало фокус. Оно постоянно сканировало пространство на предмет опасностей и определило быстро движущийся пустотелый предмет, начиненный огнеопасной смесью, как самодельное взрывное устройство. Руки сами собой вскинулись в защитном жесте, помогающем сконцентрироваться. Зажигалка снарядом вылетела из окна, оставив в стекле ровное отверстие, от которого расходились трещины, а нас накрыл мощный щит, под каким я прятался во время обстрелов.

Оксана коротко свистнула и покрутила пальцами вокруг виска, остальная чародейская публика созерцала видимый только им барьер. Семерский нахмурился и непонимающе спросил:

— Что это за хрень?

— Простите, рефлексы.

— Я не о том, что вообще произошло?

— А это он нас от зажигалки защитил, — вместо меня ответил старый чародей. — Я сам так не умею, но раньше видел, как боевые маги смертника разминировали. Они его таким же полем накрыли, чтоб, значит, осколки никого не посекли. Но тут силища приложена! Отчего это может защитить?

— По мне из станкового пулемета били, а еще один раз стодвадцатидвухмиллиметровый снаряд отразил. Осколочно-фугасный. Нас ими как-то обкатывали. Автоматные пули я не чувствую уже, даже в упор.

— Сильно, сильно. А сейчас зачем?

— Рефлексы. Я машинально защитился.

— Вот бы нам тогда такого мага, может, и ребята были бы живы.

— Когда тогда?

— Это из прошлой жизни, — отмахнулся, нахмурившись, Семерский, — потом как-нибудь расскажу. Значит, неделю тебе на обустройство, а дальше за работу, будем тебя на амбразуры кидать.

— Опять?

— А что, и это было?

— Я штурмовал в качестве поддержки позицию мотострелкового взвода. Там, собственно, и был ранен.

— Ты же говорил, что пулемет тебе пофиг.

— Там снайпер в связке с магом был.

— И как же ты?

— Я снайпера, говорят, убил, а маг сбежал.

— Ах да, слышал что-то такое. Ты его вроде бы пополам разорвал.

— Нет, только руку.

— Ладно, давай еще по одной, и не стесняйся, поможем тебе со всеми трудностями. Мы теперь одна команда.

С трудом я открыл глаза. Вокруг было то же помещение, в котором мы пили. Вернее, комнатушка с кроватями, на одной из которых я лежал. В голове гудел реактивный самолет. После долгих рассказов о жизни домой я решил не ехать, оставшись ночевать, как говорится, на работе.

— Рассол на тумбочке, — донесся голос Семерского.

Я повернул голову. Начальник полулежал на соседней кровати, вычитывая какие-то бумаги.

— Сколько сейчас времени?

— Полпервого уже, — ответил Семерский.

Руки потянулись к литровой банке с плавающими там огурцами и веточками укропа, а следом живительная влага потекла по горлу, впитываясь в тело, не добегая до желудка.

— Где все? — снова спросил я.

— Поехали нам новое стекло покупать и предметы первой необходимости тебе в квартиру. Домовой всех заверил, что сможет подобрать все в лучшем виде. Утопленница твоя долго с ним спорила, а потом всех разнял Генич. В итоге все вместе и собрались.

— На какие деньги?

— На твои. Тебе утром перечислили подъемные, вот они и отправились их тратить, к вечеру ты нищим станешь.

— Откуда у них мои деньги?

— Так ты сам свою карточку им отдал и ПИН-код на листочке написал, пьянь магическая.

— Не помню.

— Еще бы. Мы ж еще пива потом набрали семь литров.

— Уяснил. Слушай, может, ты мне объяснишь, почему боевого мага поставили ментовской работой заниматься? Это же МВД должно бегать за преступниками.

— Так-то оно так, но на деле по-другому получается. Там в верхах спор был сильный по поводу того, кому маги достанутся. Один генерал смог оставить все под министерством обороны, но пошли на уступки и создали такие подразделения. В мирное время помогаем в поддержании порядка, а в военное оказываем содействие воинским частям, развертываемым для обороны города, для того в основном и нужен боевой маг. Через четыре года старик в отставку пойдет, там опять буча начнется. Могут разделить всех по ведомствам, но мне кажется, маги целиком фэбосам отойдут.

— Много таких отрядов?

— Всего десять. По одному на каждый район города. Плюс смежные районы и города-сателлиты. Забегу вперед. Тебе нужно будет сделать документы на период перевода с мирного на военное время. Там карта и личный план. Плюс мелочь всякая.

— Разве это не секретное все?

— Для служебного пользования. Много там секретов. Четыре мага и их привидения.

Он бросил на кровать лист желтой бумаги.

— Вот только наверху кипеж поднимают. Телеграмма пришла, надо на всех экипировку получить. Бронежилеты, каски, комплект формы и пайки НЗ. Того глядишь, и табельное оружие раздадут. Не нравится мне это.

Пиликнул телефон, извещая об эсэмэске. Я глянул на уведомления из банка. Восемь платежей уже совершено, последний из супермаркета бытовой техники. Однако же сумма растраты меня поразила. Домочадцы дали вольную своей фантазии, забыв, что остаток месяца мне надо есть хоть что-то.

Непродолжительную тишину нарушил дверной звонок. Семерский со скрипом кровати поднялся и направился к входу. Там чуть слышно поговорил с кем-то и вернулся.

— Нам три запроса дали, — сказал он, тряхнув листочками бумаги. — Поедешь? Я не маг, но с тобой можем справиться.

— А выходные?

— Да ладно тебе, у нас тут свободный график. Отгуляешь.

— Поехали. Только на чем?

— Ты думаешь, мы сами вламываемся в дома с криками и матом: «Волшебные палочки бросить на землю, руки за голову?» У нас таких полномочий нет. Нас наряд полиции возит, ну или кому мы там стали нужны. Мы же юридически не МВД, а министерство обороны. Вот и сейчас за дверью стоит сержантик, который ждет письменного ответа на запросы или того, что мы с ними помчимся. Мы же спецы.

— Поехали, — коротко ответил я, решив заменить ежедневные тренировки в боевой магии практической работой, а потом еще раз приложился к емкости с антипохмельным народным средством.

Молодой сержант проводил нас на улицу, где тарахтел бело-синий уазик. Предстояло проверить три места. Что там нас ждет, я не знал, но, наблюдая спокойного Семерского, тоже заразился уверенностью в благополучном исходе. По дороге от нервного возбуждения стал повторять утренние упражнения. Накоплю энергию, отпущу, накоплю, отпущу, сжимая и разжимая при этом кулак, словно он помогал хватать ниточку силы. Десантник не мог видеть играющих потоков энергии и потому считал, что я нервничаю.

Отечественный полноприводный автомобиль вскоре покинул благоустроенный квартал и, хрипя коробкой передач и жалобно скуля дворниками, проехал по частному сектору и остановился у полуразваленной заброшенной избушки. При нашем появлении из домов вышли соседи. Какой-то плешивый дедок начал рассказывать про непонятную ерундовину, заведшуюся в этой развалюхе и пугающую людей. Судя по разговорам, народ не очень-то и сомневался в существовании настоящей нечисти вопреки убеждениям столичных властей. Ну народ на то и народ, чтоб видеть все своими глазами и делать выводы. Его не обманешь байками про нелицензионных фантомов и подпольных магов.

Я зажмурился и сделал два глубоких вдоха. Мир энергополей стал привычно доступен. После тихонького прикосновения к людям стало понятно, что они не очень и испуганы. Взволнованы, заинтригованы, но не зашуганы. Наряд полиции откровенно тосковал.

Потом моя сущность потянулась к дому. Там действительно что-то было. Оно оранжевым пятном медленно пульсировало внутри развалюхи. Может быть, более опытные в таких делах коллеги поняли бы, в чем дело, но я видел такое впервые. Это точно не человек и не животное. И прежде чем принимать активные меры, нужно попытаться выйти на контакт. Вдруг это нечто разумно.

Я шагнул в дверной проем. Изнутри пахнуло плесенью и тленом. По-хорошему, давно пора снести эту лачугу с заброшенными комнатами, обильным мусором на полу и человеческим дерьмом по углам.

— Кирилл Андреевич, — позвал я Семерского, — а что вы делаете с неопасными сущностями?

— Да по-разному, — ответил он, заглянув следом. — Или угрожаем расправой, чтоб утихли, либо переселяем. Генич последнее время мелочь тащит к себе, прибавки все просит. Их если полсотни набрать, то, считай, вторая зарплата за попечительство. Но он скорее коллекционер, больше оклада все равно не добавят, а он тащит и тащит. Жалко, я не маг, тоже бы пригрел кого. Глядишь, и на лишнюю бутылочку пива хватило бы.

От звука голосов сущность дрогнула, сжалась в тугой шар и полыхнула багровым. Естественно, это я видел не глазами, а внутренним шестым чувством.

— Кто ты? — тихо спросил я, выставляя перед собой слабенький щит.

Нечто не ответило, лишь быстро переместилось в другой угол и зашлось противным писком, напоминающим скрип.

— Я что-то видел, — негромко произнес Семерский.

Значит, сущность имеет некое подобие материальной формы, раз его может рассмотреть обычный человек. Уже лучше.

— Вон там, — прошептал он, показав пальцем вглубь темной комнаты.

Я аккуратно бросил светлячок. Нечто размером с крупного кота заверещало и резво метнулось в пролом между половыми досками.

— Мы с миром, — произнес я, немного присев и плавно двинувшись к сущности.

Руки при этом я развел в стороны и погасил щит, вдруг оно его ощущает.

Сущность не реагировала. Лишь скрипела на множество голосов и судорожно дергалась на месте.

— Гаси эту хреновину, — сказал Семерский, доставая из небольшого рюкзачка, висевшего у него на плече, туристический фонарик.

Несмотря на то что сейчас был полдень, пасмурная погода и густые кусты, выросшие прямо под окнами, создавали неприятный сумрак. Луч фонаря уперся в то место, куда скользнула сущность. Оттуда блеснули крохотные глаза, и, если я не ошибаюсь, их было не меньше десятка.

— Я попробую поймать это. Интересно ведь, что за фигня. Убить я могу ее в любой момент.

— Только осторожнее и не затягивай.

— Угу.

Я вспомнил уроки Прокоповича по борьбе с нематериальными созданиями.

Сначала локализовать место действия, для чего ставим по периметру барьер, он задержит сущность, если та захочет убежать. Если тварь слабая, то она прилипнет к барьеру, как муха к липучке, в противном случае прорвет его, но невольно нацепит на себя маячки, по которым без проблем можно идти по следу. Дальше создаем еще один щит и накладываем на себя и товарища. Щит жесткий и не даст напасть загнанному в ловушку объекту. Очередным пунктом необходимо создать поле действия максимально комфортным для работы. Я раскидал не меньше двух десятков светлячков по комнате, отчего стало ярко, как в операционной. С улицы послышались людские голоса. Еще бы, из каждой щели сумрачного заброшенного дома бил мощный поток света, эффектное зрелище. Следующий шаг — создать сферическую шоковую сеть и потихоньку стягивать ее. Нематериальные создания испытывали боль при контакте с ней, одновременно теряя силы. Это заставит объект покинуть место и перейти к активным действиям.

Через несколько минут нечто в подполе заверещало и выскочило наружу, начав метаться в панике под ногами.

— А черт! — заорал Семерский, когда это чуть не сбило его с ног, и пару раз попытался пнуть тяжелым ботинком мечущийся кусок скатанного серого меха.

— У вас все в порядке?! — раздался голос снаружи.

— Зайди да посмотри! — громко ответил Семерский.

Я сделал глубокий вдох и сжал кулаки. Тварь перестала бегать, схваченная точечной ловушкой, лишь дергалась и истошно верещала. Маленький капкан немного сжался и принял форму кокона, запеленав под своей прозрачной оболочкой существо. Будь это живой зверь, он бы получил незначительные травмы и шоковое состояние в награду, но это было точно что-то сверхъестественное, что можно развоплотить как призрак.

— Все, готово. Можно брать.

— Ты поймал, ты и бери. Я к этой хреновине не притронусь.

Мне ничего не оставалось, как убрать светлячки и осторожно поднять неожиданно тяжелую тварь. Так мы и вышли на улицу. Семерский с непогашенным фонарем, и я с уловом на вытянутых руках.

Народ скучковался вокруг нас, рассматривая пойманное создание. Оно напоминало здоровенную крысу, только количество конечностей, хвостов, ушей и голов было больше положенного раз в пять, словно выводок грызунов пропустили через камнедробилку и склеили суперклеем. Глаза твари вспыхнули бордовым огнем, судорожно дергаясь в самых неожиданных частях тела. Неприятное зрелище.

— Мутант какой-то, — озадаченно проговорил сержант. — Куда его теперь?

— К вам в багажник сначала, а потом разберемся.

— Не вырвется?

— Нет, — ответил я, — силенок маловато.

Мы и поехали к следующему месту происшествия. Водитель включил погромче музыку, чтоб заглушить сдавленный многоголосый писк существа. Частный сектор остался позади, и машина подъехала к кирпичной пятиэтажке посреди старенького квартала. Предварительно мы отзвонились, и нас уже ждали. Мужчина в спортивном костюме, женщина в халате и детишки, одетые кто во что горазд. Было видно, что квартиру покидали в спешке.

Квартира была на первом этаже. Я аккуратно заглянул внутрь, сморщившись от представшего глазам зрелища. Под потолком в самом углу, как в фильмах ужасов, жирная кровавая клякса медленно шевелилась влипшими в нее мелкими зверьками, которых она переваривала.

Я сосредоточился на этом пучке, а потом усмехнулся и вышел на улицу.

— Ну что там? — встревоженно спросила женщина с красными от недосыпания глазами.

— Стража поменяйте, его кто-то взломал и деактивировал, а потом подкинул вирусный морок. Вспоминайте, гражданочка, кому вы хамили.

— Я… никому, — смущенно ответила она. Потом ее губы сжались, а глаза сверкнули сталью. — Вот паразит! Ну, я ему покажу.

Семерский, чуть крякнув, улыбнулся, с интересом поглядывая на потерпевших.

— Что, Кулибин местного пошива нашелся?

— Раз взломал стража, то да. Сам морок пустышка, безобидная иллюзия, но после активации страж долго будет утюжить квартирку. Это как комп с отключенным антивирусником. Там сейчас столько заразы. Давай следующее место.

— Ты за два часа успеешь? Мне ребенка из школы забрать надо. Во вторую смену учится.

— Я не знаю. Не видел же.

— Поехали…

Квартиру заполнили мебелью. Причем сделали это без моего ведома. Домовой с видом экскурсовода вместе со стражем стоял в гостиной и улыбался от уха до уха. Борода при этом топорщилась в разные стороны.

Кухня выглядела нормально: с большим холодильником, мелкой бытовой техникой и столом со стульями. Единственное, что бросалось в глаза — это огромный календарь с изображением интерьера русской избы, где печь на полдома.

Ванная комната внезапно стала складом для банных принадлежностей, начиная от деревянных ведерок, черпаков, веников и заканчивая прочей утварью. Создалось ощущение, что ее очень сильно хотели превратить в сауну, но не вышло, все впечатление портила большая ванна.

В маленькой комнате, куда поселили Оксану, появился надувной матрас и большой аквариум на двести литров. Рыбок там пока не было, да и воды тоже, но это, я думаю, дело времени.

— Она что, ночевать в нем собралась? — спросил я домового.

— Разве что в обнимку, — пожал плечами дед Семен. — Ей и ванны хватит пузыри пускать.

На лоджии я обнаружил кучу ярких подушек и спальный мешок, обозначивших место обитания лесавки, а в гостиной, которую отвели мне, стоял небольшой диванчик, огромный телевизор и тумбочка под ноутбук с придвинутым к ней резонансным генератором для призрачных созданий. Причем не мой старенький, а новый, максимально мощный, из доступных в свободной продаже. Это моя домашняя нечисть о себе побеспокоилась, чтобы силы черпать.

Пока я как на экскурсии блуждал по двушке, из кухни начали раздаваться голоса моих подопечных вперемешку с нотациями фантомного повара. Потом раздался вопль Оксаны: «А ну, положь на место!» Ответа не было, но вскоре Ольха проскочила в свою плюшевую вотчину с куском мяса в зубах.

— Что случилось?

— Мы тебе жрать готовим, а эта рыжая куриную ножку сперла.

— Да пусть ест.

— Мне не жалко, — отозвалась Оксана. — Но ведь мясо сырое. Зачем красть?

Я присел на диван и закрыл глаза. Сначала хотел было устроить разнос за несогласованные со мной расходы, но махнул рукой. Деньги дело наживное. Шумная компания, с одной стороны, действовала на нервы, а с другой — разбавляла одиночество. Только больше мне не надо, свихнусь в обществе нелюдей.

Из раздумья меня выдернул телефон, заголосив мелодию входящего вызова. Я не глядя поднял его и нажал на зеленую иконку.

— Здравствуйте, дорогой друг, — раздался знакомый голос преподавателя Прокопова.

— Здравствуйте, Семен Маркович.

— Я вас не отвлекаю от важных дел по спасению человечества? Если таки да, то я перезвоню после конца света.

— Нет, не отвлекаете, — улыбнувшись, ответил я.

— Вы мне продиктуйте свой адрес электронной почты, я вам пособие отправлю, дабы вы, хотя бы заочно, могли закончить обучение. Там я многое накидал просто от руки, таки для умных людей разжевал по картинкам. К сожалению, мои художественные данные далеки от мэтров искусства, поэтому не стоит похабничать над набросками. И таки ответьте мне, если не секрет, вы, часом, не знаете, почему курсы срочно сокращают, а то нам ничего не объяснили. А вы там с большими людьми теперь водитесь. Может, они обронили словечко.

— Совсем сокращают?

— Нет. Переводят-таки на ускоренное обучение, а затем будут формировать новый набор слушателей. Питерские курсы уже закончили, наши только на следующей неделе.

— Питерские?

— Ну да. А вы разве не знали? Есть же целых четыре потока. Самый большой в Петербурге, потом есть на Темном море, в Дальневосточнинске и у нас. В северной столице аж целую сотню набирали.

— И на кой черт меня тогда в Сибирь отправили?

— Ну, вы же знаете, что эти бюрократы в верхах Россию таки только на глобусе и видели. Они же расстояние мерят сантиметрами по карте. Им что Сибирь, что Урал, что Камчатка — это где-то за конечной станцией метро. Ну, так вы краем уха ничего не слышали?

— Нет, — коротко ответил я.

В голове завертелся калейдоскоп картинок. Набор на курсы боевых магов запаса, непонятные сущности в лагере, попытка убийства чиновника от чародейства, срочное переназначение, укомплектование обычных магических патрулей средствами защиты, ускоренные выпуски. А еще Белуга про нехватку времени заикнулся. Что-то назревало, что-то нехорошее. Прокопов потому и спрашивал тихонько, поскольку тоже видит нескладности и наверняка побольше моих. Я хотел произнести свои соображения, но остановился, открыв рот.

— Молодой человек, вы на связи?

— Семен Маркович, я не знаю, что вам сказать.

— Ну что ж, не смею отрывать вас от ваших хлопот.

— До свидания, — проговорил я в замолчавшую трубку, сообразив, что электронку так и не продиктовал.

Пальцы скользнули по сенсору смартфона, отправляя Прокопову вдогонку эсэмэску.

Не успел я положить аппарат, как он зазвонил снова. На экране значился Семерский. Я ткнул пальцем в сенсор и приложил трубку к уху.

— Привет, пьянь магическая. Ты показывал то чудо-юдо Геничу?

— Ага. Он забрал себе, рассказав интересную историю. Раньше, чтоб избавиться от крыс, брали десяток и засовывали в бочку без еды. Крысы от голода сходили с ума и начинали пожирать друг друга. Та, что посильнее, доедала остальных, попутно становясь каннибалом. Ее выпускали в амбар, и нормальные крысы убегали из этого места, как люди бегут из районов обитания серийных убийц. Так вот некоторое время спустя, соединив в себе пожирателя и его жертв, эта мерзость обрела посмертное существование.

— Занимательно.

— Он сказал, что это жалкое существо превратилось в небольшой комок нескончаемого страха и злости, голода и боли. Он постарается как-то распутать этот клубок, а если не получится, то быстро развеет, как не сложившийся пазл.

— Это его личные заботы, пусть сам своим хобби занимается. Ладно, до встречи, — произнес Семерский и дал отбой.

Стоило мне только бросить телефон на дальний край дивана, как он снова зазвонил. Я тихонько выругался и ответил неизвестному абоненту.

— Здравствуйте, — вкрадчиво произнес женский голос, — мне ваш номер дали.

— По какому вопросу? — недоуменно спросил я.

— Видите ли, — сминая слова, продолжила женщина, — мне кажется… Вы только не поймите меня не так, я не сумасшедшая. Мне кажется, у меня в квартире живет домовой.

Последние слова она произнесла чуть ли не шепотом, словно боясь, что ее услышат и высмеют. Я глянул на деда Семена, деловито листающего инструкцию по сборке шкафа.

— И?

— Вам это покажется странным, но у меня по ночам кто-то ходит, передвигает вещи и открывает дверцы мебели. В квартире я живу одна. Мне страшно.

— Гражданочка, — перешел я на официальный тон. — Во-первых, кто вам дал этот номер, и почему вы решили, что я могу помочь? Во-вторых, откуда такая уверенность, что именно домовой?

— Я не знаю, как это называется, — каким-то скулящим голосом ответила женщина, — мне просто страшно. А номер знакомая дала. Она в интернете нашла объявление об избавлении от нечистой силы магом высшей категории.

— Пять секунд.

Я опустил трубку и осмотрел помещение.

— Дед?

— Не-не-не, это не я, — затряс головой домовой.

— Оксана!

— Что? — раздалось с кухни.

— Ты объявление дала, что я экзорцистом работаю?

— Я удалила давно.

— Мне что, заняться нечем, что ли?

— Скажи, что это розыгрыш. Я удалила все.

— Вот ты зараза. Я тебя обратно в лес отвезу за такие шутки и прикопаю там. Один черт, ты уже падаль.

— Это розыгрыш! — жалобно закричала Оксана.

Я поднял трубку и приложил к уху. Оттуда раздавалось сдавленное рыдание.

— Алле, — осторожно произнес я.

— Вы мне не поможете? Мне просто не к кому больше обратиться, я не хочу мамину квартиру продавать. Я вам заплачу, если что. Помогите, пожалуйста.

— Вы в полицию обращались? — спросил я, вспомнив, как на днях ездил на вызов вместе с нарядом.

— Они меня примут за сумасшедшую.

— Ты съездий, — вкрадчиво подал голос дед Семен, — от тебя не убудет, а ей польза только. Да и в доме достаток, деньги лишними не бывают.

Я скривился, глядя на стопку чеков, которые прижимистый домохозяин сложил на подоконнике.

— Диктуйте адрес.

Женщина назвала улицу, номера дома и квартиры. Я сбросил вызов.

— Оксана! Со мной поедешь!

— А кто готовить будет?

— Дед справится, там по указке шеф-повара даже ребенок осилит. Кашу эту ты заварила, тебе и расхлебывать.

Домовой с прищуром улыбнулся и тихонько кивнул.

Сборы заняли пять минут, после чего мы вызвали такси, решив включить его в стоимость обслуживания, или, как вариант, взять за ложный вызов.

Машина добросила нас за десять минут, и мы поднялись на третий этаж старой пятиэтажки. Прежде чем постучать в дверь, я просканировал помещение. В наличии имелась аура женщины сорока пяти лет. Кроме этого мелькали два кота и что-то блеклое. Значит, вызов не ложный. Осталось только разобраться, что это, и наладить контакт.

Оксана тихо постукивала носком кроссовки по опорам перил и рассматривала живописные «наскальные» рисунки на стенах подъезда.

Я тихонько постучал в железную дверь. Изнутри раздалось приглушенное: «Кто там?»

— Я по вашему обращению приехал.

— Кто там? — повторно прозвучал вопрос.

— Я по обращению!

— Кто там?

Я хмуро глянул на Оксану, та пожала плечами, мол, не знаю. Сверил адрес, который оказался верным. Шмыгнув носом, достал телефон и набрал тот номер. Стало слышно, как внутри зазвучала простенькая мелодия, а когда сбросил — замолчала.

Я еще раз стукнул в дверь.

— Кто там?

— Я по обращению!

— Кто там?

Наверное, так себя чувствовал незабвенный почтальон Печкин, когда бестолковый галчонок повторял неизменное «Кто там?»

Оксана подошла к двери и приложила к ней ухо.

— Не слышно ничего, — сказала она, немного так постояв.

Я снова перешел на аурное зрение. На этот раз стал осматриваться внимательнее. Если бы мы сами пришли незваными гостями, то ушли бы после второго «ку-ку» этой барышни, но нас позвали, и я воспринимал потустороннюю сущность. Это как минимум настораживало.

Отфильтровать из восприятия соседей, уличный фон и домашних паразитов. Сосредоточиться.

Сразу высветились коты. Они были в панике, сверкая от ужаса как маяки. А вот хозяйка, наоборот, была блеклой, почти бесцветной, словно привидение, и сущность пропала из виду. Хотя нет, вот она, прилипла к женщине. Это не домовой, это что-то другое.

— Ты подумал то же, что и я? — спросила Оксана вполголоса.

— Надо внутрь.

— Полицию вызови. Сами не можем, а то повесят на нас грабеж.

Я кивнул и снова достал телефон. Но позвонил не ноль два, а Семерскому. Пусть решает проблемы взаимодействия.

Наряд приехал через полчаса, которые мы провели в ожидании, сидя на ступеньках и кивая редким жильцам, спешившим по своим делам. Что примечательно, состав был тот же, что и предыдущим днем. Поздоровавшись, я кивнул на дверь.

— Ломать? — с ноткой надежды, что нет, спросил сержант.

— Попробуем другой путь.

Я поставил на всякий случай щит и потянулся своей магической силой к замкам. Но как только прикоснулся, сразу ощутил противодействие. Меня пытались блокировать. Отступать не стоило и оставалось наращивать усилие, что я и стал делать. Потихоньку-потихоньку. Противодействие тоже усилилось.

В какой-то момент эта игра с перетягиванием надоела, и я рванул телекинезом, сразу взвинтив энергопотребление на пару порядков. Металл двери издал резкий скрипящий звук и смялся, с косяков посыпался раскрошенный цемент. Изнутри раздался стон и звук глухого падения.

Ошарашенные полицейские отскочили от двери, таращась на это действие.

— А говорил, ломать не надо, — буркнула Оксана и поддела вывернутую жесть пальцами.

— Так получилось, — виновато пожал плечами я.

Глазам предстал узкий темный коридор, в котором на полу лежала предположительно хозяйка квартиры. Один из полицейских осторожно подошел к ней и наклонился.

— Живая вроде.

Живая-то живая, но где же то потустороннее, что я видел? Это был животрепещущий вопрос, не померещилось же мне. Я просмотрел тесную однокомнатную квартирку, но нигде даже при ближайшем рассмотрении ничего не обнаружил. Осталось два варианта: либо это ушло, либо…

— Ты меня слышишь? — отчетливо произнес я, тихонько подойдя к лежащей на полу женщине.

Одновременно создал накопитель и стал вплескивать туда энергию. Что-то похожее на клубок плотного тумана размером с морскую свинку выскочило из-под пострадавшей и метнулось под обувную полку. По помещению разлился громкий невнятный шепот, в котором угадывалось: «Мое. Не дам. Прочь. Мое. Мое». Женщина на полу застонала.

Оксана пнула ногой по тумбочке, и сущность со скрежетом пенопласта по стеклу шмыгнула вдоль стенки в комнату. Я последовал туда же. Клубок тумана, нашептывая «Не дам. Мое. Мое. Прочь. Прочь», прижался к простенькому резонансному генератору, стоявшему рядом со стареньким системным блоком. Там даже монитор был электронно-лучевой с выпуклым кинескопом.

Я не стал церемониться и быстро спеленал полоумного духа. Он опасен для людей, но убивать как-то жалко. Успеется.

Пока полицейские приводили в чувство женщину, я еще раз пробежался глазами и внутренним зрением по квартире. Чисто.

— Оксана, — позвал я навью.

— Мм? — промычала в ответ та.

— Создай по новой сайт «Консультации по сверхъестественному». Только телефон не указывай, пусть на страничку пишут.

— С чего ты вдруг решил помощь оказывать? Бэтменом захотел стать?

— Не к добру этот паранормальный беспредел. Не к добру. А хозяйке квартиры ты позвони, напомни, что она обещала заплатить. А то на халяву сейчас много придурков найдется. То у них кошка человечьим голосом заговорит, то черти пить откажутся. И таксу нужно за ложный вызов определить.

С такими словами я вышел из квартиры.

Второй день работы прошел тихо. С меня потребовали анкету и прочие бумажки, так что я спокойно выполнил специальный комплекс упражнений для боевого мага, предназначенный для оттачивания скорости создания заготовок к заклинаниям и развития их силы. Если бы мне раньше такой был показан, я бы не пыжился чайник включать еле-еле, а неплохо бы овладел телекинезом или другими чарами, холодильник бы двигал или шашлык без углей жарил.

Потом я отпросился в супермаркет, чтобы закупить продукты на месяц, благо домовой заграбастал себе очень большой холодильник.

Теперь же, находясь в огромном шумном торгово-развлекательном центре, я мог немного отрешиться от нечистой силы и охоты на нее. Окружающие магазинчики манили яркими огнями, манекенами и плакатами. Синтетические духи, изображавшие мультяшных зверьков и детишек, очаровательных барышень и накачанных парней, персонажей рекламных телевизионных роликов наперебой старались обратить на себя внимание.

Я достал листок из блокнота и ручку, чтобы вычеркивать из списка уже купленное, и подошел к входу в «Гошан». Стоило пересечь невидимую черту, отделяющую магазин от остальной территории, как в метре передо мной возникла фигурка размером с ладонь. Карикатурная девушка в одежде сотрудника супермаркета, чуть покачиваясь в воздухе, как поплавок на малой волне, заговорила тонким голоском:

— Здравствуйте, я ваш персональный консультант-проводник. Меня зовут Даша. В мои обязанности входит предоставление информации по характеристикам товаров и их расположении в зале. Кроме того, я обязана известить живого сотрудника о проблеме, которую я не смогу решить. Как вам удобно, чтобы к вам обращались?

— Без имени, — вздохнув, ответил я.

— Принято.

Полевой лагерь и госпиталь. Прошло уже четыре с небольшим месяца, когда я последний раз был в крупном магазине. Раньше бы просто отмахнулся, сейчас же такой проводник стал как бальзам на душу. Снова нормальный большой мир.

— Так, давай для начала трусы с носками, а потом продукты.

— Следуйте за мной.

Маленький фантом потек по залу, стараясь все время быть в поле моего зрения. Мы так вдвоем и прошлись по громадному павильону. Даша чирикала про скидки и акции, комментировала цены и срок годности продуктов. В итоге набралась полная тележка. Уже на подходе к кассе дух замер, неестественно дернулся и заговорил другим голосом, тягучим и шипящим:

— Человек. Маг. Покровительство.

Я замер и сосредоточенно глянул на фантома.

«Покровительство». В последнее время я слышал это слово много раз и отчетливо понимал, что оно значит как для человека, так и для живущего вне времени. Но синтетический фантом не мог его произнести, получается, что рукотворный призрак взят под контроль другим существом, сверхъестественным.

— Кто ты? — осторожно произнес я.

— Следуй.

Маленькая фигурка поплыла по залу и остановилась в отделе игрушек. Голос снова потек, но не от фантома, а от полки с корявой биркой «Выставочный образец. Не для продажи». На стеллаже, плавно скручивая кольца, расположилась огромная змея, по телу которой медленно текли всполохи фиолетовых искр, а глаза сверкали как два маленьких синих светодиода.

— Прошу покровительства, — прошелестела змея.

— Кто ты? — повторил я свой вопрос.

— Полоз. Лес. Тайга. Ночь.

— Зачем ты мне?

— Помощь.

— Чем ты мне можешь помочь?

— Крысы. Смерть.

— А люди — смерть тоже?

— Ты. Дом. Люди. Нет.

— Не понял.

Полоз шевельнул черным раздвоенным языком и протяжно зашипел как покрышка, из которой выходит воздух:

— Нет запаха. Нет людей. Твой дом. Тени. Тень леса, тень воды, тень дома, тень смерти. Только тени.

Я задумался. Если он чувствует следы паранормального, то тень леса должна быть Ольхой, тень дома — дедом Семеном, а тень воды — Оксаной. И они все нежить. Интересный расклад получается.

Аурное зрение привычно сменило нормальное. Сразу пришлось фильтровать обычных людей, бродящих между рядами, и кишащих синтетических фантомов. Осталось только то, что выходит за рамки обычного.

Фиолетовый жгут трехметрового полоза истекал силой. Дикой, первобытной, чуждой человеку. Истекал тьмой веков. Сколько ему лет? Тысяча? Миллион? И этот просит покровительства? Я даже нервно сглотнул.

— Чародей. Ответ.

«Его опасно оставлять среди простых людей», — подумал я. Хотя конечно же не хотелось бы набирать всяких тварей каждый день, но я ответил:

— Согласен.

Змей вспыхнул ярче и перетек в корзину, сжавшись там в маленький комок, противореча законам физики.

— Я не один, — прошипел полоз.

Я резко обернулся, так и не выйдя из аурного восприятия. Нечто яркое, изумрудное сияло как прожектор.

Чтобы понять, пришлось вернуться в обычный мир. Передо мной стояла женщина, молодая и красивая, одетая в джинсы и белую футболку. На ногах были кроссовки.

— У тебя телефон звонит, чародей.

— Что?

— Телефон, говорю.

И правда, в кармане надрывался мой аппарат. Я, не сводя глаз с незнакомки, взял его, нажал кнопку и приложил к уху.

— Егор, — раздался голос Семерского, — срочно приезжай. Я тебе эсэмэской координаты скину. У нас охрененное ЧП.

Задать какие-либо вопросы я не успел, начальник сбросил вызов. Не знаю, что там стряслось, но придется ехать, а тут еще эта ситуация с незнакомыми духами. Зубы сами собой скрипнули:

— У меня мало времени, так что прошу короче. Вы тоже хотите покровительства?

— Мне не нужно твое покровительство, я не эта ленивая змейка, — тихонько покачала головой женщина. — Мне помощь нужна. Но ты езжай, мы позднее поговорим.

— Кто вы? Что вам от меня нужно?

— Кто я, узнаешь потом. Я тебя сама найду. Одно скажу: грядут перемены, большие перемены.

Женщина шагнула от меня прочь и растаяла в воздухе.

Я еще раз скрипнул зубами, рассчитался на кассе и вызвал такси. Надеюсь, за время этого ЧП продукты без холодильника не испортятся, в крайнем случае кину их в служебный, а потом заберу.

Машина довезла меня до места достаточно быстро. Сразу бросилось в глаза обилие народу и полицейские машины, оцепившие двухэтажное здание. Тут же была машина «скорой помощи».

Я выцепил глазами знакомую зеленую «буханку» уазика и пробрался через толпу, держащуюся на некотором расстоянии от двухэтажки. Если судить по вывеске, то это был небольшой отель.

В нашу служебную машину я запрыгнуть не успел, меня окликнул Семерский, стоявший около какого-то подполковника полиции.

— Вот наш специалист, — произнес он, показывая в мою сторону.

Подполковник смерил меня взглядом.

— Давайте я введу вас в курс дела, — начал он. — В одном из номеров гостиницы забаррикадировался мужчина. По предварительным данным, перед этим из ревности он убил жену с любовником, за которыми следил, и охранника. Охранник пытался выяснить причину, по которой преступник устроил беспорядки на ресепшене и выломал дверь в номер. По прибытии наряда полиции он ранил двух полицейских.

— Я тут зачем? Это дело полиции. Или я должен теперь убийц ловить? Что-то не вижу на себе синих погон.

— Проблема в том, что мужчина — маг, причем из боевых.

— Белуга в столице, Сошкин тоже, — вмешался в разговор Семерский. — Ты ближайший к месту происшествия маг, имеющий нужную подготовку. При всем желании они будут только вечером.

Я вздохнул. Тяжелая задача, но главное, настроения за нее браться нет никакого. Одно дело нечисть остановить, другое — человека, пусть даже преступника.

Семерский слегка ткнул меня под ребра.

— Тебе не нужно его убивать, — сказал он, словно почуяв мои сомнения. — Вдаришь ему чем-нибудь промеж ушей, а пока он будет в ауте, его скрутят. Давай. Он уже троих убил. Ладно, шалаву свою с хахалем, охранник-то тут при чем? У него жена овдовела, и дети без отца остались.

— Тебе бы все шуточки.

— Какие уж тут шутки, он убийца. Знаю, что тебе сейчас непросто решиться, но надо.

Я кивнул. В самом деле надо.

Заговорил подполковник:

— Мы с ним связались. Он ответил, что при попытке его схватить он будет идти по трупам. Это реально?

Я пожал плечами:

— Если он действительно боевой маг, то да, трупов будет много.

Подполковник кивнул и достал телефон, начав инструктировать своих подчиненных.

А я сосредоточился. Для начала — сбор информации. Перейти в аурное восприятие. Как только я это сделал, передо мной появился маг, которого сразу узнал. Пашка Соболев. Мы вместе с ним учились на сборах. Он был тихоня тихоней. Кто ж мог подумать, что способен на такое. Паша тоже потянулся ко мне своим биополем, дав понять, что почувствовал. Бывший однокашник сначала растекся по пространству, а потом резко начал создавать защитные барьеры. Эмоциональный фон из растерянно-теплого стал злым, а затем исчез вовсе, заблокированный владельцем. Закипела собираемая в накопители сила, просачиваясь сквозь глушащую пелену. Он готовился к бою и не собирался сдаваться.

Все его манипуляции были понятны, ведь мы учились одному и тому же. Я тоже создал щиты и наполнил себя энергией. Он достаточно силен. Бой предстоит тяжелый.

Но вот только я не хотел боя. Значит, надо его напугать. Мне уже говорили, что я сильный, стало быть, надо показать силу. Я рванул мир на себя, вливая доступную мне мощь в пузыри накопителей. Окружающее пространство закипело и загудело инфразвуком, задребезжали камешки на асфальте, где-то рядом сработала сигнализация на машинах. Сила вошла в меня и стала опьянять как стакан крепкого самогона. Крепкого и такого же пахучего, аж до тошноты. Это была, наверное, игра подсознания, но ком к горлу все же подкатил.

Я развел руки и стал набивать импульсами силы морзянку. Простейший способ связи двух магов, силу можно и узким пучком, можно и на весь мир.

Импульс короткий, два длинных, снова короткий…

«Паша, здравствуй». — «Что тебе?» — «Я за тобой». — «Я не пойду». — «Не глупи, я сильней». — «Мне плевать».

Казалось, что бездушный телеграф передавал отчаяние бывшего друга.

«Паша, тебя все равно возьмут». — «Плевать», — повторил он. «Почему?»

Я говорил с ним, а сам наращивал силу. Капля за каплей. Ручеек за ручейком. Мегаджоуль за мегаджоулем.

«Я ей верил, я любил ее, а она предала». — «Паша, не глупи». — «Да пошло оно все».

Павел замолчал, а потом нанес удар. Он уже знал, что проиграл, я был сильнее его на порядок, но все равно вступил в бой. Мне ничего не оставалось делать, кроме как поглотить нацеленный на меня удар, а потом ответить.

Под визг толпы окна правого крыла отеля взорвались мириадами осколков стекла. По торцевой стене пошли трещины, и она упала на небольшой палисадник, подняв тучу пыли. Разорванная, как соломинка для коктейля, труба водопровода породила фонтан. А от Пашки остались только кровавые ошметки.

Дуэль выжала меня, как апельсин для фреша, и я опустился на бордюр.

Рядом приземлился Семерский:

— Ну что?

— Все кончено. Я домой. Добросьте, — ответил я убитым голосом.

Начальник кивнул и быстро помахал в сторону уазика, после чего с кряхтеньем встал и направился к полицейским.

Вампирша и Чупыркин проводили меня до самого дивана, при этом помогли затащить в квартиру пакеты с покупками. Дед Семен коротко объяснил, что и куда разместить.

Меня никто не беспокоил. Я лежал и смотрел в потолок, чувствуя внутреннюю пустоту. А в душе поселилась тоска. Ведь одним этим ударом я похоронил себя прежнего.

Я уже третий день валялся в депрессии после убийства бывшего друга, даже тренировки забросил. Домашние обходили стороной, только иногда звали на кухню, чтобы поел. Дед Семен с дотошностью разбирался с управляющей жилищной компанией, грозя подать в суд за мусор в подъезде, ковырялся в социальных сетях и инспектировал холодильник. Ольха грелась под лучами солнышка на лоджии. На удивление, она хорошо поладила с полозом. Тот еще загадочный тип. Ничего не делал, только лежал на подоконнике, свернувшись кольцами, и изредка выстреливая черным раздвоенным языком. Домовой обходил его стороной и делал вид, что не замечает. Говорил, они разных природ духи будут, и змей ему неинтересен. Оксана откровенно побаивалась древнего существа.

А еще я заметил, что с его появлением вся мелкая потусторонняя шушера, начиная от безобидных духов-одуванчиков, тянущих тайком крохи ватт от генераторов в соседских квартирах, до не особо шумных полтергейстов затихла и забилась по щелям.

Так продолжалось до раздавшегося короткого звонка в дверь, нарушившего покой моего маленького мирка.

— Гостья. Незнакомая, — негромко прокомментировал дед Семен.

— Ложь, — чуть слышно процедил полоз.

— Что ложь? — спросил я, приподняв голову над подушкой.

— Неведомое — ложь.

— Ну не оставлять же за дверью, — совсем как змей прошипел домовой.

Он стал зло сверлить взглядом древнее пресмыкающееся, словно тот прополз у него по ноге и не извинился.

Я протяжно вздохнул и встал с дивана, а потом направился к двери. Замки щелкнули. В светлом подъезде стояла женщина. Я ее сразу узнал. Это она была на фестивале, когда Оксана нашла своего убийцу. Анна. Вот только сейчас у нее были очки в тонкой оправе и с узкими стеклами. Глаза были действительно двух разных цветов — серо-голубой и зеленый. Поверх светло-красного платья, если память не подводит, такой цвет назывался коралловым, красовался аккуратный плащ. В руках небольшая сумочка и зонтик. На улице, судя по всему, опять моросил дождь.

Я слегка приосанился и провел рукой по голове, приглаживая взъерошенные волосы. Честно, не ожидал такого приятного поворота событий. Что ни говори, а этому визиту я рад. Пусть даже по служебному вопросу, но все же. Сам я не решался позвонить. Ну вот не решался, и все. Мне проще было тараном на танк пойти или излазить руины замка с привидениями.

— Здравствуйте. Что привело вас в мою обитель? — вежливо, с одной стороны, и радостно, с другой, произнес я.

При этом поймал себя на мысли, что откровенно выпендриваюсь. Хандра, царившая всего несколько минут назад, улетучилась. Кажется, я даже не полюбопытствовал, как меня нашли.

— Неловко как-то получается, — негромко ответила она, — мы с вами знакомы лишь мельком, но так уж получается, что есть необходимость вашу консультацию получить. Вы не против?

— Я не занят. Сейчас соберусь только. Вы зайдите, не стойте. Я мигом.

Гостья аккуратно ступила через порог и с любопытством стала разглядывать мое жилище.

— Рубашка глаженая на балконе! — прокричала, выруливая с кухни, Оксана, держа кружку зеленого чая. — Здравствуйте. Я вам вот заварила, — добавила она и протянула Анне горячий напиток. — Я пока не приглашаю, у нас полный бардак, осваиваемся.

Гостья слегка улыбнулась, принимая чай. Мне же пришлось быстро надеть майку, рубашку, брюки, прячась в углу гостиной, который не был виден из прихожей. Я заметил, что домовой хитро щерится и поглаживает бороду, сидя на небольшой табуретке размером под стать ему. Ольха в виде кошки терлась о ногу женщины. Даже полоз спустился с подоконника, но по его внешнему виду невозможно читать эмоции, да и непонятно, испытывал ли он их вообще.

Наконец я совладал со всеми пуговицами и молниями и был готов выдвигаться хоть на другую планету.

Нас уже ожидало такси, а дождь еле капал, так что мы даже не намокли, пока шли из подъезда до машины. Когда тронулись, я хотел задать вопросы по существу, а то согласился помочь, даже не зная, что делать, но лишь набрал воздух в легкие и прислушался к сердцу, шумящему не меньше, чем двигатель французского седана, в котором сидели. Анна, слегка прикусив губу, смотрела в окно, и я не решился ее потревожить. Там разберемся. На месте.

За тонированным стеклом промелькнул широченный мост через Топь и ТЭЦ. Все это было вперемешку с многоэтажками, зданиями магазинов и автомастерских. Потом машина выехала из Новониколаевска и проскочила через город-сателлит с таким же названием, как и река — Топь.

Набирающий рядом высоту самолет явственно намекал на близость аэропорта. В конце концов мы свернули с трассы в коттеджный поселок. Водитель несколько раз сверился с навигатором и выслушал комментарий Анны: «Вот здесь направо», а потом встал у небольшого домика, сложенного из старых железнодорожных шпал и покрытого побитым шифером. Причем он был явно обитаемым, так как в окне мелькнуло старушечье лицо. Обошли его.

— Вот, — произнесла Анна, указав на большое дерево, в ветвях которого обнаружилось непонятное сооружение.

Это было нечто среднее между скворечником и избушкой на курьих ножках. Грубо смастеренное сооружение из старых досок, связанных обрывками веревок и старыми женскими колготками, имело даже вход с дверью и маленькое окно с куском плексигласа. В общем, он состоял из того хлама, который свободно можно было найти в округе. Только размеры смущали. Габаритами он был великоват для птицы и маловат для человека, даже для ребенка. Конечно, оставался вариант, что это просто чей-то розыгрыш, но вероятность этого была мала. Не станет взрослая женщина тащить меня через весь город из-за непонятной шутки.

Вопросы разрешились, когда маленькая дверца скрипнула и выпустила наружу существо, похожее на большую сову. Вот только вместо крыльев были две когтистые, как птичьи конечности, руки и короткие звериные лапы вместо ног. Ростом оно было примерно полметра.

— Вот в общем-то из-за этого я к вам обратилась, — заговорила Анна.

— А какие с этим проблемы? Ликвидировать надо?

— Нет, что вы. Просто узнать, что это вообще. Так оно безобидное, только во дворах бродит, высматривает.

— Сейчас разберемся, а вы отойдите немного. Мало ли что, — бодро ответил я.

Я уже накопил энергии и подступил к дереву, как сверху донесся голос с мультяшным «совиным акцентом»:

— Де-е-елать вам не-е-ечего, у-ух.

— Оно разговаривает, — тихо произнесла Анна, выразив откровенное удивление в голосе.

Существо повернуло голову и уставилось на меня глазами большого филина с неподвижными зрачками. Совы всегда считались воплощением мудрости. Не знаю, как у реальных птиц, но здесь разум явно просматривался сквозь нечеловеческий облик.

— Кто ты? — осторожно спросил я.

— Баму-у-ук, — раздался ответ сверху.

— Ты Бамук? Это имя такое?

— Уху.

— Уху — это да?

Существо кивнуло.

— Что ты здесь делаешь? — задал я очередной вопрос.

— Жи-и-ить хочу, — проухало существо.

Я замер, соображая, как повернуть дальше линию разговора. Просто если раньше я общался с опасными тварями и инертными призраками, то сейчас не знал, как поступить.

— Что тебе мешает?

— Э-э-эта женщина. Три-и-и дня. У-ух. Хо-о-одит. Смо-о-отрит. Посре-е-единник, скажи ей. Пусть не хо-о-одит. У-ух.

— Как ты меня назвал?

— Стоя-а-ащий посреди — твое имя. У-ух.

— Почему ты так решил? Ты знаешь, кто я?

— Все-е-е знают, Посрединник. Тебя все-е-е знают.

Он несколько раз хохотнул, переминаясь на ветке с ноги на ногу, как ворона на проводе.

— Только ты-ы-ы не знаешь. У-ух. Придет время, узна-а-аешь. У-ух.

Существо по-совиному повращало головой, держа ее под невероятными для человека углами.

— Мы-ы-ыши сказали. Эта же-е-енщина должна уйти. Она помеха.

— Расскажи мне все, или я сожгу тебя, — заговорила вскипевшая во мне злость.

Бамук встрепенулся. По телу прошлась зыбкая волна, и вот уже настоящий большой филин сидел на ветке вместо непонятной твари. Он тяжело сорвался с места в полет и бесшумно сделал круг над нами.

— Скоро узна-а-аешь. Скоро. У-ух. Но не от меня. У-ух, у-ух. Она скажет.

— Кто она?

Вместо ответа был только хохот. Как бабка, живущая в доме рядом с этим существом, не сошла с ума. А может, давно сошла. Я хотел садануть тварь импульсом, руки так и чесались, но все же пересилил свое желание. Пусть летит. Вместо этого я обратился к своей спутнице:

— Вы что-нибудь поняли?

Бледная Анна отрицательно покачала головой, а потом резко покраснела.

— Я лишь хотела… — начала она, прикусив губу, — я не знаю, как сказать…

Я прислонился спиной к ветхому заборчику.

— Давайте продолжим разговор не здесь.

— Да, конечно, — закивала она, — у меня здесь домик недалеко, пешком дойдем. Там все и расскажу.

Я улыбнулся:

— Ведите.

Она пошла вперед, показывая дорогу и огибая лужи. Мы пересекли весь поселок, прежде чем оказались у небольшого двухэтажного дома из красного кирпича.

— Вот здесь я живу.

Мы зашли внутрь.

В просторной кухне уже кипел чайник, поставленный робкой домашней сущностью женского рода, которую Анна называла Форей. Форя была неким подобием домового, но статусом пониже, что-то вроде подполовичного. Правда, я не особо знаком с их табелем о рангах, сложно говорить наверняка.

Когда сели за стол, неловкая пауза, возникшая после беседы с филином, все не проходила.

— Вы так и живете одна в таком большом доме? — начал я, всматриваясь в выразительные большие глаза.

Даже если бы она не имела других приятных черт, можно влюбиться в эти ясные очи.

Она криво улыбнулась, отхлебнула чай и стала рассказывать:

— Я всегда жила на съемных квартирах, то там комнатка, то тут комнатка, а когда нашла нормальную должность, то плюнула на все и взяла ипотеку. Специально купила большой дом подальше от городского шума, поближе к работе. Домик хорош. Правда, зимой приходится его долго прогревать, но зарабатываю хорошо, поэтому на газе не экономлю — котел почти никогда не выключаю. Люблю, когда тепло. А что касается одиночества, то было у меня несколько ухажеров. Не срослось. Они были никакие. Появится, исчезнет, в общем, свободное посещение. Как только узнавали, что я целительница, то сразу подтягивали кучу родственников полечиться задаром. Их словно полстраны. Нет, я не против помочь, если что-то серьезное, но когда они выздоравливали — ни здравствуйте, ни до свидания. Да и морду воротили, будто мы незнакомы, а раньше лечились в бесплатной поликлинике по записи. Достало. Был один кадр, все мне сцены устраивал: «Ты же ведьма, ты вообще должна всему миру, пока не сожгли». Я его выгнала. С тех пор одна. Два года уже. Надоело претензии слушать да сопли взрослым мужикам утирать. Магу вообще сложно ужиться с обычным человеком. Настолько они разные. Как зрячий и слепой с переломанным позвоночником.

Анна прижала к щеке свою большую стеклянную кружку с цветочками и уставилась потухшими глазами на конфеты, что были в салатнице.

Я вспомнил свой неудачный брак.

— Мне Оксана позвонила, — продолжила она, — мол, Егор совсем захандрил после недавней трагедии, может, хоть у вас из дому вытащить получится. Я нашла этого филина, про которого иногда проскальзывал шепоток среди местных жителей, и поехала к вам просить помощи разобраться. Как говорится, хуже не станет.

А вот про слова филина, как оказалось, она в первый раз слышит и знать не знает, о чем тот толковал. Поэтому ситуация остается загадкой не только для меня, но и для нее. Все это рассказывала, не переставая мять салфетку.

Я внимательно слушал. Бог с ней, с птицей. Мало ли они бреда несут.

— Знаете, если уж у вас сейчас никого нет, то, может, сходим куда-нибудь, — осторожно подбирая слова, произнес я.

Она улыбнулась и поправила челку.

— Давайте. Только можно не сегодня, я немного устала от этих загадок. Лучше послезавтра, я как раз с дежурства вернусь. Оно у меня завтра. И давайте на «ты».

Я кивнул, глупо улыбаясь. Действительно, лучше так. Пусть подумает.

Попрощавшись, я уехал домой. Такси приехало очень быстро, видимо, водитель только подвез кого-то до поселка.

Дорога пролетела незаметно. Дверь в квартиру я не запирал, поэтому просто толкнул ее и вошел. Взгляд сразу уперся в сосредоточенного и хмурого домового.

— Белуга, — негромко предупредил дед Семен и кивнул в сторону гостиной.

Начинался очередной виток приключений, сводя хорошее настроение на нет.

Новый рабочий день начался с того, что я слушал ворчание Семерского.

— Бюрократы хреновы. Сколько времени прошло, а они только сейчас разродились. Вот, на, — произнес он, опуская на стол пачку бумаг и пододвигая их к краю.

Сверху легла ручка.

— Это что? — настороженно спросил я.

— Это твои документы. Самый верхний — контракт на военную службу.

— Слушай, я не планировал увольняться из института и служить. Мне вообще сказали, что это временная мера.

— Поздно. Там есть извещение об увольнении.

— Да какого черта они творят?

— Сократили. Так что, пока не подпишешь контракт, ты безработный.

— Вот ведь уроды.

— Это государственная машина. Сначала не разгонишь, потом не остановишь. Решили магов собрать нужных, ты хоть как вертись, все сделают. Не удивлюсь, если самим, — нарочито пафосно добавил Семерский, подняв указательный палец вверх, — прикрываются. С них станется. Они и законы меняют быстро, когда им надо, и приказы срочно издают.

— А на кой ляд я им сдался госмашину разворачивать?

— Ты думаешь, один такой? Я видел выписку из приказа о назначении, там около сорока фамилий. Так что успокойся. У нас тут еще не самое хреновое место. Могли и подальше заслать северных оленей сторожить и моржей под ружье ставить. А тут мегаполис. Метро есть, магазины есть, хата есть. Машину купи и живи в удовольствие. Там, глядишь, и девку себе найдешь местную, ты ж холостяк, тебе и карты в руки.

Как бы ни говорил он вещей, с которыми я не был согласен, но при упоминании о девках перед глазами всплыла Анна. Я не стал говорить о ней, но тут начальник прав. Незачем держаться за старое.

Я сел за стол и молча подписал документы, которые протянул мне Семерский, не забыв прочитать их внимательно. С этих бюрократов станется, могут накосячить или какой-нибудь «сюрприз» подсунуть.

Напоследок мне дали разнарядку на обнаруженный объект. Наряд полиции, состоявший на этот раз из усатого старшины предпенсионного возраста и девушки, уже ждал.

Опять частный сектор, почему-то вся эта нечисть тяготеет к старым деревенским домикам, и не важно, что стоят они посреди большого города.

Там уже толпился народ. Люди стояли полукругом возле старенького облезшего «запорожца» без стекол и колес, перешептывались и показывали пальцами. Я прошел через них и увидел привидение. Прозрачная, почти невидимая фигура старого деда сидела в машине и делала одно и то же. Дед тихо качал головой и крутил в замке зажигания несуществующий ключ. Тихо охал, выходил, заглядывал в ржавый двигатель и опять садился в машину. Это повторялось снова и снова, словно крутилась запись на старой пленке.

Я подошел и тихонько постучал по крыше «запорожца». Призрак лишь мельком взглянул на меня, не прекращая своего занятия.

— Дед, хватит уже. Пойдем.

Призрак меня не слышал. Он крутил ключ в замке. Беда с этими привидениями, они часто зациклены на крохотном моменте своей прежней жизни, и ничто более их не интересует. Редко встретится адекватный, способный хоть на малейшее общение. Развеивать таких жалко. Я тихонько создал сеть и спеленал духа. Тот даже не понял, что с ним произошло. Отдам его Геничу, пусть пополнит свою коллекцию.

Все прошло мирно и тихо, даже буднично. Народ поохал еще немого и разошелся. Сегодня будет повод для сплетен.

Наряд полиции добросил меня до дома, в котором ничего с утра не поменялось. Домовой все так же сидел с ноутбуком, Ольха спала на лоджии, а Оксана читала книгу в своей комнате.

Я съел бутерброд и завалился на диван. По телевизору ничего толкового не показывали, одни передачи о здоровом питании, реклама, клипы с полуголыми девицами и мыльные оперы. Чтобы как-то избавить дом от тишины, я включил канал про рыбалку, где ведущий самозабвенно рассказывал о методах подбора блесны на разную рыбу. Голос с экрана потихоньку убаюкивал, а призрачные пчелы наводили совсем умиротворяющее состояние, даже не стал тестировать первые проблески в системе их контроля.

Я бы так и уснул, если бы не дверной звонок.

— Белуга, — прокомментировал домовой, выключая ноутбук и прячась за шкаф.

Я нехотя слез с дивана и потопал к двери. Когда же открыл ее, передо мной предстал полковник Белкин в совершенно пьяном виде. Я такого не ожидал и слегка растерялся. Он шагнул внутрь и оперся на косяк локтем. Потом медленно повел шеей, словно она затекла. На кухне хлопнул холодильник, и банка пива, прилетев в прихожую, зависла перед нетрезвым магом. Он поймал ее, отдернул язычок, заставив зашипеть, а потом выпил до дна почти одним глотком. Белкин постоял чуть-чуть и протопал в комнату.

— Так, этого вижу, эту шалашовку тоже, и эта, вот она. А это что на окне?

Я молча стоял и наблюдал за сценой. У меня появился своеобразный интерес, подогреваемый возмущением.

Змей повернул голову к магу и слегка зашипел.

— Я тебя русским языком спрашиваю, что ты за кусок дерьма?! — взорвался Белкин.

— Полоз. Тьма. Сон, — зло и нехотя процедил дух.

— Ладно, живи, червяк, — пробормотал Белкин, потом достал телефон.

— Сеня, два, нет, три литра светлого и чего-нибудь к нему. И красный пакет наверх. Давай, одна нога здесь, другая там. Только не поскользнись, а то добью как хромую лошадь.

Он так и остался стоять, облокотившись на подоконник и закрыв глаза. Казалось, что он ткнется носом в кольца полоза. Наконец в открытую дверь с извинениями прошел ефрейтор с пакетами. Видимо, это водитель Белкина.

— Товарищ полковник, я принес.

— Спасибо, — кивнул Белкин, — жди в машине.

Я так и подумал.

Белкин протопал к пакетам, а потом занес их в гостиную. Пиво вместе с чипсами, копченой семгой и фисташками поставил на компьютерный столик, потом взял красный пакет и выпрямился.

— А это для твоих. Ну, домашних. Хоть и бесят, но без гостинца никак. И эта, — он ткнул пальцем в сторону Оксаны, — с за… с завтрашнего утра исполняет должность секретутки у Сы… Семерского. Секретарши. Пусть считает, что это мои извинения. Я ее лека… легализую. Вот так как-то.

Он демонстративно развел руками. А на столе появилась литровая банка с золотой рыбкой, берестяная шкатулка и небольшое зеркальце, больше подходящее детям в садике. Несложно было догадаться, что кому предназначалось.

— Товарищ полковник, можно сразу к делу? — произнес я, будучи не в восторге от такого поворота событий.

Трудоустройство Оксаны — это хорошее дело, но вот обстоятельства откровенно напрягали.

— Да, — протянул тот.

Он сел на диван. К нам подплыли пол-литровые одноразовые стаканчики, предлагавшиеся к пиву, и остались висеть в воздухе. Белкин налил в них напиток и протянул один мне со словами: «Перехватывай управление».

Я подхватил и немного отпил, а начальник продолжил:

— Понимаешь, она со мной не раз… разговаривает, но я ее все равно люблю. А вот сейчас всякая чушь от этих. Шепчут они. Я тебя попрошу, ты за ней пригляди. Ты же можешь, а вот я не могу быть рядом. Я не хочу, чтоб с ней что-то случилось.

— Вы о ком? — негромко спросил я, совершенно не понимая сути происходящего.

Он глянул на меня, а потом сжал в кулаке горсть фисташек.

— К вам девушку направят. Сенсорика. Слушай, ты же эту болотную прикрыл, нелюдь которая, ты же нормальную тоже должен защитить. Слушай, я сына твоего в крым… кремлевскую школу магов определил. Там, конечно, его задро… задрессируют, но зато он в безопасности, и толк из него выйдет. Там самые лучшие преподаватели. Начальник — мой товарищ хороший.

— Я не совсем понимаю, она вам кто? Любовница?

— Не-е-е, — он покачал головой, — дочь. Соплюшка совсем ведь. А тут такое. Пропадет ведь. Убьют. Ты должен, пань… понимаешь, должен защитить.

Он встал с дивана и наклонился надо мной.

— Я тебя прошу. Я закрою глаза на твои подработки. Да-а. А ты думал, я не знаю? Мне сразу доложили. Мне по фигу, ты, по сути, то же, что и по службе, делаешь. А то я не знаю, как ты того уродца скатал в комок у тетки на квартире. У меня уши везде, и шепчут, и шепчут. Только много лишнего шепчут.

— А что должно произойти? Чего вы боитесь?

Он скривился, словно решая, можно мне знать или нет. Потом заговорил, скупо роняя слова:

— Задница будет. Узнаешь, но не сейчас. Ну что, до… это… договорились?

Я осторожно кивнул. Белкин хлопнул меня по плечу:

— Знаешь, я, наверное, домой.

Он, шатаясь, вышел из квартиры, в которой еще минут десять стояла тишина.

— Заступник, — раздалось шипение полоза, — ещ-щ-ще гость.

Я глянул на домового. Тот развел руками.

— Не чувствую.

В дверь аккуратно постучали. Я щелкнул пальцами, и замок открылся. Внутрь вошла та самая женщина, которую я видел в супермаркете.

— Здравствуй, кудесник. Дозволь войти.

— Вы уже вошли. Говорите, что надо, а то у меня и так слишком много гостей сегодня.

— Знаю, кудесник.

Незнакомка осторожно сняла кроссовки и шагнула в гостиную, где только что разливался в словах Белуга. Она осторожно села на краешек дивана.

Мы молча смотрели друг на друга. Гостья не решалась или делала вид, что не решалась начать разговор, а я хмуро и зло ждал объяснений, уже готовый вышвырнуть ее на улицу.

С лоджии заскочила Ольха и бухнулась перед женщиной на колени, улыбаясь как старой знакомой, разве что за коленки не обнимала. Из-за шкафа вышел домовой и аккуратно подступил к гостье.

— Светлейшая почтила нас своим визитом? — вкрадчиво спросил он.

Женщина улыбнулась и слегка кивнула деду, отчего тот совсем растаял.

Я закрыл глаза и попытался считать ауру. Но ничего не получалось. Сидящая в комнате гостья затмевала своим изумрудным свечением все. Поток энергии пульсировал и растекался по окружающему пространству, касаясь тонкими нитями всего сущего в радиусе четверти сотни метров.

— Вы высшая? — спросил я, вспоминая старый разговор с домовым.

— Нет, — ответила она. — Но я не из последних.

— Это я уже понял, светлейшая. Что вам от меня нужно?

— Ты, верно, хочешь знать все, но не можешь найти ответы? Я дам тебе их. Какие смогу.

— Да. Желательно начать с того, кто вы.

— У меня много имен. Выбирай, какое хочешь. Суть не в именах. Когда-то живущие вне времени существовали в согласии с людьми. Одни принимали подношения, слушали молебны, другие получали помощь. Тот же домовой. Он жил с людьми под одной крышей, берег их. Но потом буря миров выдула силу подчистую. Духи не смогли черпать ее. Люди стали жить одни. Не беда то, но вот люди стали силой. Той силой, с которой придется считаться даже высшим, особенно с вашими источниками.

Она показала на генератор, от которого питались чарами мои домочадцы.

— Грядет передел. Тот, кто сумеет приспособиться к новым реалиям, тот выживет. Остальных сметет за грань. Их сметет само человечество. Но не все едины в выборе пути. Кто-то будет тихо вымирать в резервациях, кто-то прятаться средь рукотворных подделок. Ну а кто-то решит открыться миру, дабы тихо слиться с людьми, дарить другим и получать самому разные блага. Но есть и те, кто хочет жить среди вас и управлять вами. Грядет передел. Грядет война духов. Сейчас кто первый получит в свое распоряжение силу, именуемую возможностями человеческого мира, тот и победит. И тут нужна помощь.

— Какая? И какой путь избрали вы?

— У меня есть небольшой магазинчик, где я торгую поделками и цветами. Он дорог мне. Я хочу, чтоб в миг раздора ты встал и сказал, что сие не есть зло. Что не все мы отродье Чернобога. Ты сильный маг, тебя услышат.

— Я не услышал ответа, кто вы.

— Я когда-то была покровительницей этих мест. Этих холмов, что простирались по сему берегу реки на сорок верст вокруг. Лесов, что произрастали здесь, людей и зверей, что жили.

— Богиней, что ли?

— Младшего порядка, — тихо ответила она, сделав скромный вид. — Из тех, кто уже не простая берегиня, но еще не божество.

— Что-то многовато вас великих собралось на одного меня. Этот требует, этот просит. А что я получу взамен? Геморрой и головную боль? Мне ваши проблемы не интересны. С этим надо к правительству. Пусть они там наверху решают, кто зло, а кто добро.

— Я понимаю тебя, человек, и потому не тороплю с ответом. Лишь скажу, что всякий из наших соратников поможет тебе в любом деле. А сейчас я удалюсь.

Она встала и направилась к двери. Остановившись на пороге, обернулась и заговорила:

— Подумай, человек, ведь в панике слушать будут не того, кто за тридевять земель молвит, а того, кто пред очами стоять будет. Испуганный люд может сам себе и другим невинным много бед натворить.

— Подумаю, но обещать не могу, — хмуро ответил я.

Дверь захлопнулась, а на душе опять повисла тяжесть. Ближайшее будущее сложилось в единый пазл, в котором не хватало нескольких деталей. Но они не играли роли. Картинка и так уже была видна. Прорисовывался мрачный период гражданской войны, сулящий как беды, так и новые пути.

Осталось решить, каким путем двигаться мне.

Рабочий день начался с представления новых сотрудников. Семерский расхаживал перед увеличившейся группой, вопреки обыкновению, в тщательно отутюженном кителе, на котором красовались «песочные» медали за выслугу лет, боевые ордена и красная полоска ранения. Рубашка сияла безупречной белизной, а черные казенные туфли блестели как зеркало. Помимо знакомых мне персонажей, присутствовали еще несколько человек. В основном здоровенные детины.

— Значит, так, нам пришли такие директивы, — заговорил Семерский, старательно избегая нецензурных выражений. — Нам добавили группу боевой поддержки в составе восьми человек.

Он по очереди представил бойцов во главе с лейтенантом Петровым. Вояки вставали с места и коротко рассказывали о себе. Ничего необычного не было. У каждого за спиной срочная служба, пара лет по контракту, переподготовка и назначение к нам.

Петров был выпускником училища и поэтому не имел никакого фактического опыта, хотя переподготовку прошел вместе с подчиненными.

Странный подбор боевой группы. Либо кто-то в верхах совершенно не думал, когда формировал, либо я не понимаю какого-то слишком хитрого умысла. По уму, нужно было переводить сюда людей поопытнее, поднаторевших в службе.

Семерский закончил с подразделением поддержки и перешел к другим новеньким, переворачивая в руках листы бумаги. Следующим на очереди был новый маг общей практики Григорий Иванович Зеленов — немного растерянный пухлый брюнет маленького роста. Потом очередь дошла до мага-сенсорика. Я ждал этого момента. Видимо, все ждали.

— Александра Павловна Белкина, — проговорил Семерский.

Со стула встала невысокая светленькая девушка с легкой горбинкой на носу и веснушчатым лицом. Дочка Белуги.

— Можно, я попозже расскажу о себе? — произнесла она, смотря в пустоту.

— Ну что ж, попозже, так попозже. Присядьте, пожалуйста.

Семерский убрал список и достал другие документы.

— Пришли наконец-таки четкие требования по нечисти. Я раздам выписки на руки. Вам же нужно расписаться в листе доведения.

Он дважды стукнул костяшками пальцев по стопке распечаток.

— Кроме того, придется организовывать круглосуточное дежурство. Поступило распоряжение поставить сейф под оружие. Благо народу теперь много. Но гемор… простите, возни много будет. Сигнализация, решетки на окнах, специальные сторожевые фантомы, двойные железные двери, камеры с функцией «облачной» записи, резервное освещение. Тут требований на сорока листах. Следующий приказ. Маги общей практики выполняют задачи только в сопровождении бойца группы поддержки. Наряд полиции, боец и маг, никак иначе. Целитель освобождается от прежних задач и несет дежурство на пункте управления, выезжает по разнарядке только в ближайшие кварталы. Машина тоже переходит на постоянное дежурство. Следующее. Боевой маг теперь действует в постоянной спарке с сенсориком. Предлагаю мероприятие по случаю знакомства провести завтра, а сейчас распределим служебные пары…

Народ тихонько загудел. Пошли рукопожатия и обмен телефонными номерами. Я отошел в сторонку, так как знал, кто мне в пары уготован. Честно, не в восторге я был от этого. Дочка высокого начальника. Понтов немерено, поди, да еще и охранять ее постоянно надо.

В сторонке стояла Оксана. Она ожидала обещанного трудоустройства. Вполне возможно, что Белкин сдержит слово, раз новая должность все еще не занята. Я сходил на кухню и взял две кружки с кипятком. Чай для меня и кофе для Оксаны.

— Семерский тебе что-нибудь говорил? — спросил я у нее.

В ответ она протянула листок формата А 4, свернутый пополам. Это был трудовой договор.

— На полставки, — хмуро произнесла она. — Нужна копия твоего паспорта и твое заявление, что ты согласен.

— Не понял…

— Не читал еще?

Оксана подняла на уровень глаз брошюру с громким названием «Нечисть. Пособие по содержанию».

Я покачал головой.

— Я, оказывается, лояльная потусторонняя личность категории «заложные покойники[3] славянского типа среднесибирского происхождения». И на полставки меня потому же оформили. Им просто выгодно нанять неполноценного человека. Это экономия бюджета. А за экономию кто-то получит премию. Это не извинение было, а скотство.

— Премию получит Семерский как непосредственный руководитель. Я поговорю с ним, он поделится.

— Да уж, поговори, будь добр. И не забудь у него взять бланк на оформление свидетельства о легальности и удостоверения полного территориального доступа.

— А это что за такое?

— Паспорт мне не положен, а так документ будет какой-никакой. Вон медик для Светки-упырихи уже жужжит. Она же у него не только кровь сосет.

— Это тоже из новшеств? — спросил я, пропустив мимо ушей сведения об интимных связях в нашем коллективе.

— Угу. Подтверждение легальности вместо свидетельства о рождении, а удостоверение — оно как водительские права, пластик с фоткой. Там указано, где имею право быть, а откуда выгонят с треском. Представь себе, мне повезло, я везде могу быть, даже в общественных местах без сопровождения хозяина. Тебе понятно? Хозяина. Вот такая крутотень. А еще там сказано, что я твоя домашняя живность. Намордника не хватает и поводка, — зло процедила Оксана.

— Там так и сказано?

— Ну не совсем так, но близко к тексту.

— Тебя что именно не устраивает?

— Все. Я, как обычные люди, быть хочу, а не собакой с родословной. Ладно, я пошла, там Белек ползет в твою сторону. Видать, знакомиться будет.

Я обернулся. И правда ко мне шла Александра Белкина. Она остановилась рядом и тихо заговорила:

— Если вы не против, то прогуляемся. Здесь и без нас решат вопросы взаимодействия.

Она произносила слова, а сама глядела мимо меня, словно я не существовал для нее в этом мире. Зубы сами собой тихонько скрипнули, но я все же последовал за ней.

Мы спустились на улицу и молча побрели по тротуару мимо мокрых машин и серых луж. Вокруг нас возник противодождевой щит, отделявший от мелкой мороси, царившей вокруг. Разговор начался только через десять минут.

— Отец говорил с вами? — произнесла Александра.

Я кивнул, не став отрицать очевидное.

— Я сама могу за себя постоять и в вашей опеке не нуждаюсь. Вам понятно?

— Это, конечно, хорошо, но он спрашивать будет не с вас, а с меня, — ответил я, поддавшись проснувшемуся во мне зануде.

— Мне плевать, что он сказал и с кого будет спрашивать. А если он станет интересоваться моей жизнью, то я сдохла.

— Прямо-таки сдохла?

Хорошие же у них отношения в семье, если дочь разбрасывается такими словами.

— Вариант можете придумать сами, думаю, суть вы уяснили.

Она остановилась у киоска с фруктами и выбрала несколько груш. С продавцом рассчиталась, вытаскивая купюры и монеты по одной. Маленькая ладонь словно взвешивала каждую из них. При этом Александра избегала смотреть в мою сторону.

— Знаете, как-то неловко получается. Нам вместе работать, а начинаем с неприятных слов, — произнес я.

— Я понимаю, что вы тут ни при чем, но свою политику я озвучила. Если не будете касаться этой темы и не будете слишком назойливы, то есть шансы на мир. И не надо называть меня Шурочкой или Сашенькой. Не перевариваю.

— Худой мир лучше доброй войны, — выдал я старую пословицу.

Она кивнула, потом подняла руку в немой просьбе помолчать, а сама стала прислушиваться к чему-то. Минуты три Александра простояла, замерев, как скульптура. На секунду показалось, что она перестала дышать. Но вскоре схватила меня за руку и потянула в сторону от дороги через дворы.

— Быстрее! Ну же, быстрее! — подгоняла она меня на ходу.

Пять минут бега почти через весь жилой массив, и мы оказались у старой кирпичной двухэтажки всего в ста метрах от станции метро. Аварийное здание подлежало сносу, но работы были заморожены.

Александра, не объясняя причин, затянула меня в единственный подъезд со сгнившими дверями, которые были сейчас открыты. Стал слышен странный шум, перемешанный с детским плачем. Когда влетели в одну из комнат, то не поверили глазам. В углу сидел на корточках, сжавшись, мальчонка лет шести. Одежда на нем была изодрана и испачкана грязью.

А перед ним шел бой. Десяток здоровенных крыс с писком бросались на аморфную тварь. Та шевелила многочисленными глазами и била в разные стороны щупальцами, стараясь задеть грызунов. Пяток зверьков уже валялся искомканными трупиками под сущностью. Перед ребенком стояла на задних лапах белая крыса размером с крупного кота и, не переставая, верещала. Причем стояла она спиной к мальчику.

Александра бочком вдоль стенки попыталась проскочить к ребенку, но тварь хлестанула отростком по грязному полу, заставив ее отскочить. Не успели мы что-либо понять, как мимо нас, чуть не сбив с ног, проскочили еще три персонажа. Огромные лохматые псы, стоя на задних лапах, подлетели к твари и стали лупить ее кусками ржавой арматуры.

Тварь дернула щупальцем, и одного пса разрубило пополам. Брызнула кровь, окатив стены, крыс и Александру, отчего она замерла как вкопанная, часто и тяжело дыша. Девушка дрожащими пальцами прикоснулась к лицу, словно не верила, что так может быть.

Ребенок в углу закрыл лицо ладошками и, рыдая, стал повторять слово «мама».

Думать было некогда. Осталось применить то, что вбили в голову на курсах подготовки старый Прокопов и подполковник Сошкин. Первый принцип миротворчества — принудить стороны к миру, а потом разобраться, что к чему. Второй принцип — мирное население не должно пострадать. Я поставил щиты на ребенка и нас, создал барьеры вокруг дома и активировал резервные накопители, которые теперь держал всегда полными.

Сущность опередила меня на доли секунды, прыгнув всем телом и проломив барьеры. От неожиданности я забыл применить импульс, просто ударил ее кулаком. Однако адреналин сделал свое дело. В тот удар я вложил на подсознательном уровне комок чистой силы, как тогда с цистерной, откинув нечисть в угол. Пока она, вереща, приходила в себя, я резким вбросом сети спеленал ее. Та была сильна и отчаянно упиралась, давая отпор как в магическом, так и в физическом плане, но я оказался сильнее.

В завершение я взвинтил энергонакопление в основные резервуары до максимума, чуть не потеряв сознание от хлынувшего потока. Для пущего эффекта создал иллюзию фаербола, такого, что в компьютерных играх или кино показывают. Над ладонью повис ярко горящий бледно-зеленым пламенем шар, осветив место действия как диковинный фонарь. Языки крашеного огня медленно текли вверх, не давая ни жара, ни дыма. А когда я сбросил маскировку с накопителей, то все шарахнулись от меня. По-моему, даже Александра.

Но вскоре белая крыса осторожно засеменила ко мне и, сгорбившись, протянула обшарпанный дешевый смартфон.

— Что тебе? — тяжело дыша, спросил я у грызуна, не боясь глупо выглядеть при разговоре с животным.

Зверек коротко пискнул и вытянул розовые лапки с аппаратом. Я выставил ладонь, и смартфон скакнул, подвластный моему импульсу телекинеза, прямо в нее. На экране виднелось лишь одно слово. «Мир». Ну мир так мир.

— Что там? — спросила Александра дрожащим голосом.

Я протянул ей гаджет, но она покачала головой:

— Прочти, пожалуйста, я не вижу.

— Поговорить хотят.

— Я ребенка пока успокою.

— Хорошо.

Александра аккуратно прошла мимо дергающейся и шипящей в сетях твари и присела рядом с мальчиком.

Теперь можно было осмотреться. Белая крыса выжидающе ждала от меня ответа, а остальные пялились из углов. Псы были вовсе не псами. Таких в интернете называли фуррятиной. Покрытие мехом создания имели длинные, не совсем собачьи лапы, приспособленные для вертикальной ходьбы, и вполне человеческие руки с когтистыми пальцами. Звериные морды с карими глазами несли отпечатки разума. Один пес был рыжий с белыми подпалинами на груди, а второй совсем черный. Уши нервно ловили каждый шорох, глядя на рассеченного собрата.

Крысы сбились в тесную кучку и тихо попискивали. Они тоже глядели с испугом.

— Ты понимаешь меня? — спросил я у белого зверька, протянув ему смартфон обратно.

— Да.

Я стал задавать вопросы, на которые моя собеседница отвечала короткими односложными предложениями. Видно было, что разговор дается ей тяжело.

— Зачем вы дрались?

— Клюп хотеть дитя.

— Зачем ему ребенок?

— Клюп хотеть тело.

— Зачем ребенок вам?

— Ребенок искать. Люди убить всех. Мы хотеть жить.

— Кто вы такие?

— Духи. Тела звери взять.

Разговор протекал долго. Из него я понял, что некий Клюп решил сделать ребенка одержимым, а потом натравить на местную живность людей, чтоб стать единовластным хозяином округи. Местная диаспора зверьковых потусторонних была под покровительством какого-то Соблазня. Этот дух сам не смог прибыть, так как срочно расхлебывал другую пакость этого Клюпа, но поднял по тревоге всю округу. Соблазень скромно жил в новостройках, потихоньку воруя энергию у людей и собирая всякий старый хлам.

Я вздохнул. Это тянуло на целый сюжет какого-нибудь триллера. Клюпа я спеленал потуже, а потом позвонил Семерскому и дал свой номер телефона белой крысе, мало ли какая помощь понадобится. Они все же ребенка спасли от того, что пострашнее смерти будет. Осталось ждать, пока не подъедет «скорая» и наряд полиции.

— Александра, можно вопрос?

— Да, — отозвалась она.

— Что это за шутка была со смартфоном? У вас со зрением плохо? Мне так не показалось. Вы вон как неслись по дворам.

— У меня вообще его нет.

— Чего?

— Зрения.

Я в недоумении уставился на нее.

— Я слепая и воспринимаю окружающий мир через ауры. Ты тоже так умеешь, ну а вот я только так и живу.

— Тяжело, наверное?

— Есть неудобства. Например, я не могу читать. Не знаю, что такое цвета. Не могу смотреть телевизор и работать на компьютере.

— А как же тогда…

— Мне специальный фантом вслух читает. Он же забивает в электронные документы текст и перечитывает то, что я пишу наугад на бумаге.

Александра глубоко вздохнула.

— Я потому и сильна в сенсорике. Я ведь постоянно тренируюсь различать ауры живых существ, электромагнитное поле вокруг приборов и проводов. Я вблизи различаю отражение силы на мелких предметах и отпечатки старых аур на вещах. Даже светофоры понимать научилась — чувствую, к какой из секций подходит ток. Людей порой за восемь километров ощущаю, если место дикое и помех нет.

— Да уж… Простите меня за бестактность.

Она отмахнулась.

— Я предлагаю на «ты», — сказала Александра и добавила: — И можешь предупреждать, когда столько энергии вбрасывать будешь?

— Сильно ярко? — спросил я, имея в виду поток энергии.

— Не то слово. Тебя сейчас за десять верст ощущали. Весь город, поди, на ушах стоит.

Тихо пиликнул телефон, обрывая наш разговор. Я поднял его и прочитал эсэмэску: «Я свободна. Давай в театр сходим».

Я нервно хохотнул.

— Что там? — спросила Александра.

— У меня сегодня вечером свидание.

Белкина улыбнулась, я тоже, но как-то криво. Этот инцидент был первой ласточкой грядущих событий. Идет передел территории и власти, он пока не вылился в открытую войну, но уже кипит. Мир стал шатким.

Надо пользоваться тишиной. Я набрал ответное сообщение: «Я тоже освободился».

По совершенно счастливой случайности на дворе стоял прекрасный день, именуемый воскресеньем. Город тихо отсыпался после рабочей недели и пятнично-субботних приключений, отличаясь от повседневности немногочисленными машинами и еще более редкими пешеходами. Таксист заехал сначала в аэропорт, завезя Анну на дежурство, а потом доставил меня к подъезду моего дома. Ночевал я не у себя. Не стоит раскрывать подробности, но я с нетерпением ждал очередного звонка, истосковавшись по женским ласкам и теплу.

Водителя отпустил, добавив денег сверх положенного, — расщедрился от хорошего настроения.

Поднимаясь по лестнице, я думал о том, что жизнь потихоньку налаживается. Даже наличие нахлебников и непонятных врагов не меняет самих основ. Есть крыша над головой, достаток в доме, а теперь еще и женщина, с которой могу разделить увлечения и лечь в постель. Я блаженно улыбался, пока не услышал недовольный знакомый голос:

— Ты за мной следишь?!

Я поднял глаза и увидел перед собой Александру Белкину. Та в ярко-розовом плаще и нелепой желтой шапке стояла на несколько ступенек выше, изображая праведный гнев.

— С какой это стати?

— Тогда какого черта ты ошиваешься в моем подъезде? Это тебе отец сказал? Учти, я не потерплю такого, так ему и передай, и не порти о себе хорошее впечатление.

— Какая муха тебя укусила? Я не собирался следить за тобой. Я здесь живу.

— Та-а-ак, — протянула она, — это точно папенькина задумка. Только ему в голову могла прийти идея поселить меня в одном подъезде с напарником. Уберечь решил, значит. Маму не уберег, так теперь меня решил в аквариум с прозрачными стенками посадить, чтоб видно было.

— И давно ты здесь живешь? — широко улыбнувшись, спросил я.

— Я сегодня переезжаю из гостиницы. Мне эту служебную квартиру дали. Вечером вещи привезут. А ты, значит, тоже здесь? Сосед. А в какой квартире?

— Следующий этаж и прямо.

— Это подо мной получается? — Она нахмурилась еще больше. — Так это у тебя хамоватый домовой живет и две мертвячки?

— Уже познакомилась?

— Я сенсорик, если не забыл. Я в этом доме каждого жильца первым делом просканировала. И твой дедок меня учуял-таки. Не лыком шит. А тебя я не чувствовала. Дома не был?

— Да, в гости ездил.

— А-а-а, — снова протянула она, — женщина, целитель.

— Как ты узнала? — неподдельно удивился я, даже не подумав отпираться.

— На тебе остался след ее ауры.

Я криво ухмыльнулся:

— Мастер ты, однако.

— Жить захочешь, не так раскорячишься.

— А змея ты почувствовала? — решил я перевести тему разговора.

— Какого змея?

— Сейчас глянем, а то, может, и вправду никакого.

Мы поднялись выше. Я сделал привычный пасс ладонью, открывая изнутри свои замки и щеколды. Идеальная защита от обычного вора. Засов, который открывается только магией, так как руками не подлезешь. Замок без ключа и ручек.

На пороге уже стояла Ольха и сразу радостно меня обняла. Я вытащил из кармана шоколадку и отдал ей. Она выхватила ее и убежала к себе, этакая маленькая подхалимка. Единственное, что мне не понравилось, так это то, что она была голой. Опять, поди, перекидывалась разными зверями и забыла создать одежду.

— Извини, неловко вышло. Она у меня малость диковатая.

— Ты о чем? — спросила Белкина.

— Ну то, что лесавка моя нагишом бегает.

— Да? Я и не заметила.

— Значит, замяли?

— Ты забыл? — начала Александра, прикрыв глаза. — Я не вижу мир, я его ощущаю на уровне энергетических полей. А в этом аспекте все люди для меня нагишом. Одежду я воспринимаю в виде почти прозрачных лоскутов с радужными отпечатками аур на них. Так что забудь.

Я скосился вниз, с некоторой неловкостью понимая, о чем та молвит. Все нагишом, значит. И как она так живет?

Из комнаты коротко выглянула Оксана. Зыркнула на гостью и скрылась, хлопнув дверью, из-за которой донеслась тяжелая музыка. Только домовой проявил вежливость, встретив нас.

— О, соседушка. Какими вы к нам судьбами? И ты здрав буди, хозяин.

— Она не просто соседушка, а еще и напарница. Мы вместе работаем, — ответил я за Александру.

— Ну да, ну да, — закряхтел дед. — А тут такое в мире творится, такое творится. Ты бы знал.

— Ну так расскажи.

— А ты сам поглядай.

С этими словами домовой вытянул руку с растопыренными пальцами в сторону гостиной. На ноутбуке заклацали сами собой клавиши и заползала по столу компьютерная мышь. Поисковик выдал запись телепередачи. Экран показывал студию и бурное обсуждение в ней.

«…Сейчас все внимание приковано к Центральной Африке, где происходят поразительные события. Эти существа объявили о создании собственной территории с зонами доступности для людей. Одни называют их мутантами, другие древними духами. Как мы понимаем, они агрессивны и опасны для окружающих. В ходе волнений число жертв уже достигло пятисот человек. По тревоге подняты все силовые структуры этих государств, производятся попытки урегулировать ситуацию, пока безрезультатно. Но всех интересует вопрос, а только ли на Черном континенте возможно их появление…»

Диктор еще долго обсасывал тему разговора, прежде чем дать слово гостям передачи. В зале сидели известные широкой публике люди, среди которых было несколько депутатов, пресс-секретари министерства обороны, национальной гвардии и МЧС, представитель православной церкви.

Силовики роняли скупые фразы о том, что беспокоиться не о чем, мол, все под контролем. Церковник с пеной у рта призывал бороться со всей этой богомерзкой ересью, впрочем, другого от него и не ждали. Депутаты наперебой рассказывали о принимаемых заблаговременно мерах.

— Выключи, — хмуро попросил я деда, понимая, к чему тот клонит. — Где наш змей?

— Полоз спит, он сказал, что ему плохо. Очень просит с собой взять, а то боится за свое существование. Думает, ты ему помочь сумеешь.

— Ну так где он?

— Говорю же, на подоконнике.

Я прошел в гостиную и взглянул на старую перчатку, из которой торчала голова маленькой черной змейки. Огромный полоз превратился в пресмыкающееся не больше карандаша в длину. Только раздвоенный язык, время от времени выстреливающий изо рта, намекал на признаки жизни.

— Я его не чувствую, — тихо проговорила Александра, — где он?

— Здесь, — ответил я, прикоснувшись ладонью к рукавице.

Белкина наклонилась поближе и стала медленно водить головой из стороны в сторону, будто в трансе. Потом выпрямилась с растерянностью на лице.

— Я его вижу только как тусклое искажение отпечатка твоей ауры на предмете. Он совсем слаб.

Заголосил мелодию телефон. Буквы на экране известили, что это Семерский. Я нажал кнопку.

— Алло, Егор, найди Бельчонка, говорят, она где-то рядом с тобой обитает, и срочно на станцию метро «Осиновая роща». Там не пойми что творится.

— Это не наша территория.

— Пофиг. Машина уже подъезжает.

— А что творится-то?

— Да черт его знает, но уже сорок человек погибло.

— Я понял. Белкина рядом со мной. В гости зашла.

— Бельчонок, значит? — язвительно спросила Александра, скрестив руки на груди, когда я оборвал связь.

Я скривил физиономию, мол, не принимай близко к сердцу. Хоть она и не видит, но наверняка считает эмоцию.

Сквозь стекло донесся вой сирены. Наверное, это за нами. Я вздохнул и засунул перчатку с полозом в карман, а потом пошел к выходу. На лестнице послышался топот тяжелых ботинок, вскоре появился их владелец. Полицейский, запыхавшись, остановился, увидев нас, и махнул рукой, зовя за собой.

Вскочив в новенький уазик «охотник», мы под мигалки и вой сирены помчались по улицам города. Со стороны казалось, что ничего не произошло, и мегаполис спокоен, как никогда. Но Семерский не станет так просто поднимать панику. Доехали быстро и молча. Сразу бросилось в глаза большое стечение народа. Люди стояли на тротуаре, разглядывая пространство перед торговым комплексом, мелькали фотовспышки и поднятые руки. Было видно, как происходящее снимают на смартфоны.

На асфальте вповалку лежали тела, словно смерть настигла их там, где они шли. Женщины и мужчины, старики и дети. Их было гораздо меньше, чем говорил Семерский, но все же с десяток точно. А над трупами стояли призраки, их призраки. Души медленно шевелились, рассматривая сами себя. Картинка типичная, но все равно страшная. Воздух гудел, как провода на морозе, легкий туман кольцом охватывал территорию, где все это случилось.

Мы выскочили из машины и протиснулись сквозь толпу. Из наших никого не было заметно, но могли просто не увидеть в этой толчее.

Туман потихоньку стягивался к середине, формируя некий кокон, который становился все плотнее и плотнее. Внутри стала прорисовываться какая-то фигура. Жутковатая картина.

Я создал щит и хотел сделать шаг, но в руку вцепилась Белкина. Обернувшись, увидел, что она сильно побледнела. Александра тихонько покачала головой, мол, не надо. Я непроизвольно кивнул и опять взглянул на место происшествия.

Кокон распался, и из него на землю плавно опустилась молодая женщина в простом белом сарафане, с распущенными серебристыми волосами, ниспадающими по спине до щиколоток. Она оглядела толпу. Взгляд ее несколько раз останавливался на ком-то, и, как показалось, на мне тоже. По спине побежали мурашки. Даже не переходя на аурное восприятие, я мог чувствовать нечто запредельное, древнее, жуткое, как ночной кошмар.

Женщина повернулась и медленно пошла в сторону расположенного рядом парка, аккуратно ступая босыми ногами по асфальту. Народ зашумел и стал расходиться с ее пути. Какой-то мужчина на внедорожнике попытался проскочить мимо, но она легко взмахнула рукой, и джип снесло невидимой силой, как ударом тепловоза. Машина врезалась в тяжелый грузовой полуприцеп, и вся эта мешанина из окровавленного железа и щебня несколько раз перевернулась. По толпе разнеслись крики ужаса. Собравшиеся бросились врассыпную, расширяя и без того не узкое кольцо вокруг страшной гостьи.

Женщина уверенно шла к понятной ей цели. Мне пришлось последовать за ней. Было видно, как полиция срочно оцепляет улицы. Люди оставляли машины на проезжей части, лишь бы побыстрее уйти с пути. Только дойдя до середины парка, она остановилась, а потом повернулась и вытянула перед собой руку ладонью вверх. Из толпы под истошный крик «Настенька! Настенька! Не надо!» вышла девчурка лет двенадцати в ярко-голубой курточке и джинсах. Кто-то из мужчин попытался схватить ее, но схватился за сердце и осел на землю. Люди отступили от него, боясь подойти.

Девочка как под гипнозом подошла к незнакомке и встала спиной к ней. Та положила ребенку руки на плечи.

— Это место моего обитания и поклонения мне. Сие дитя отныне мой глас из нави в явь. Имя мне — Мара, — заговорила девочка неожиданно громко и четко для такой дистанции, — пусть выйдет ко мне власть имущий, дабы я могла объявить свою волю.

Я сглотнул вставший в горле ком и провел ладонью по лицу, а когда чья-то рука легла на плечо, то резко обернулся, готовый нанести удар всем, чем умел. Семерский, а это был он, отскочил от меня как ошпаренный.

— Тихо, тихо, не кипятись. Ты понял, что это?

— Да.

— Ну, не тяни кота за хвост.

— Это высшие пришли в наш мир.

— И что теперь?

— Не знаю.

— Да уж. Жесть. А ты знаешь, что у тебя глаза горели зеленым?

С момента последних событий прошло шесть суток, которые мы провели в состоянии постоянного ожидания всяких бед, однако стояло затишье, пугающее не меньше бури.

Сейчас же мы сидели на небольшом совещании, которое устроил Белкин. Он поставил впереди стол Семерского и деловито выкладывал на него разные бумаги. Все молча наблюдали за большим начальником, не зная, чего от него можно ожидать.

Полковник несколько раз осторожно постучал пачкой документов по столу, выравнивая листы, а потом обвел всех сердитым взглядом, остановившись на вампирше. Та вся сжалась в ожидании очередной кары.

— Дракулина вы наша, — заговорил Белкин, тяжело дыша, — я замучился звонить начальнику ВАИ, чтоб твою машину не забирали из-за отсутствия документов.

Лицо Светы приобрело совсем удручающее выражение. Если бы она могла побледнеть еще больше, то наверняка сделала бы это. Еще бы, после недавних событий подразделению был дан карт-бланш на любые действия по предотвращению угрозы со стороны нечисти. Начальник мог сжечь ее заживо, и ему совсем ничего бы не было, даже словесных порицаний. Нежить все-таки.

— Тебя спасает только одно, что скорость реакции упыря выше человеческой, к тому же обладаешь ночным зрением. Прям идеальный водитель, едрить твою налево.

Он полез в карман и вытащил небольшой пакет, свернутый в несколько раз, который небрежно бросил на край стола.

— Тут паспорт на имя Темновой Светланы Максимовны, водительские права и выписка из приказа по части о закреплении машины. Фотографии все твои.

Света нерешительно взяла сверток и стала разворачивать, словно не веря в происходящее. Когда достала содержимое, то осторожно открыла бордовые корочки. Это действительно были новенькие документы.

— Если накосячишь хоть чуток или не тому гемоглобин снизишь, башку оторву и насажу на кол перед подъездом.

Он перевел взор на другую неживую девушку:

— Не надо на меня пялиться умоляющим взглядом. Не заслужила пока.

Оксана вжала плечи на своем месте делопроизводителя, попытавшись спрятаться за монитором.

— А теперь ты, докторишка, — продолжил Белкин, намекая, что достанется не только потусторонним членам команды. — Какого черта ты не убыл вчера на переаттестацию? Тебе что, эта упырица все мозги высосала вместе с кровью? Или глазками навылет прострелила?

— Я не… я это… я сегодня пройду, — покраснев, стал оправдываться Светликов.

Они не делали особого секрета из своей связи, но не любили обсуждать. А конкретно эта ситуация стала предметом издевок, когда они перебрали на очередном мероприятии и уединились в ванной, напрочь забыв закрыть дверь на щеколду. Естественно, туда пошли другие нетрезвые члены команды, и тайное стало явным.

— Не забудь, уж будь любезен, пока крови для мозга хватает, — процедил полковник, потом сменил тему: — Это, конечно, житейская лирика, потому перейду к мировым событиям.

Все выдохнули с облегчением, поняв, что казней больше не будет, и навострили уши. Солдаты, сидевшие на задних рядах, подались вперед, заскрипев казенными стульями.

— Мир сейчас в состоянии огромного шухера. Вся это потусторонняя грязь полезла в массовом порядке, как муравьи на сладкое. Самая задница получается в Африке. На нее уже рукой махнули. То же в Южной Америке. На обоих континентах творится полный беспредел. Сами они справиться с напастью не могут, более сильные страны заняты своими проблемами. Высшие, конечно, та еще задача, но решаемая. Вон Штаты одного грохнули возле Гавайев, потеряв при этом авианосец и несколько средних кораблей. Китай шарахнул атомным зарядом, тоже уничтожив пару. Жертвы среди мирного населения умалчиваются, но я думаю, не меньше нескольких тысяч. Стычка имелась и у нас в пригороде столицы. Правда, наша цель была послабее. Все же и мы положили роту пехоты и шестерых магов. Однако это дало результаты, людскую силу они признали, притихли. Вчера прошли экстренные переговоры с представителями разных групп и личностей. Подробностей пока не знаю, но могу догадываться, что идут разборки с выяснением отношений и разделом сфер влияния. Что же касается наших родных задачек, то все пока просто. В пределах города сейчас три высших. Это известная вам Мара, потом некая хозяйка реки Топь и владыка окрестных лесов.

— Мару танками долбить будут? — подал голос Максим Евгеньевич.

— Нет. Она сущность с гонором и силой, но не дура. Первая пошла на контакт. Сейчас ей спецслужбы подсовывают ходоков одного за другим с лестными речами. К тому же после бомбежки заморских божков Мара себе заложников набрала. Сидит возле нее кружком дюжина девчонок, крестиком вышивают. Все под гипнозом, совсем как в старой сказке о Марье-искуснице: «Что воля, что неволя, все равно». Так что эту грушу трогать не будут, сильно дорогой размен получится, возможной пользы больше.

— Да какая от нее польза? — не унимался старый маг.

— Информация. Про другие могучие сущности от нее узнали. А зачем, собственно, я вам все это рассказываю? — поставил риторический вопрос Белкин. — Приходится назначать группу по отработке информации, полученной от этой гадины. Главным, на случай мирного контакта, номинально будет посланец от губернатора, которого я за полтора часа ждать замаялся. Фактически группой будет рулить Соснов. С ним два бойца.

Начальник повернул голову к Семерскому:

— Сам назначишь.

Тот кивнул и сделал пометку в блокноте.

— Я тоже поеду, — внезапно произнесла Александра.

— Нет, — резко ответил Белкин, направив взгляд на дочь.

— Я поеду, — с нажимом повторила она, — я не маленький ребенок, я тоже могу что-то сделать. Тем более мой напарник едет.

— Я как начальник запрещаю! — повысил голос Белкин, привстав на стуле и опершись ладонями на стол.

— Тогда я подам рапорт на увольнение и уеду на Дальний Восток, подальше от тебя! Этот поход по великим может стать самым серьезным делом в моей жизни, а ты меня лишаешь такого шанса!

— Это опасно! Ты погибнуть можешь!

— А значит, их посылать на смерть можно?!

— Не твое дело! Они солдаты! Это их профессия — рисковать собой.

— Мое! Или я еду, или ты вообще забываешь, что у тебя есть дочь!

Казалось, между ними сейчас молния проскочит, а может, что посильнее.

Коллектив, молча вытаращив глаза, слушал перепалку. Никто не ожидал такого поворота событий, чтоб со всемогущим Белугой кто-то спорил на повышенных тонах, и главное, выиграл в споре.

Это стало ясно, когда начальник, стиснув зубы, сел на место. Он с полминуты помолчал, а потом достал мобильник.

— Артем, отправь в штаб четвертой группы посыльного с кутерьмой, — заговорил он с неизвестным собеседником. — Я распишусь… Да… Да… Нет… Артем, мне пофиг, что он скажет… Спасибо, буду должен.

Белкин дал отбой, а потом рявкнул на Оксану:

— Где, черт возьми, мой кофе?! Я еще когда сказал!

— Вы не говорили, — тихонько стала оправдываться она, встав с места.

— Мысли тогда читай, — буркнул он, зло рассматривая присутствующих.

Следующие пятнадцать минут прошли под нервное бряканье ложечкой начальником по краям большой зеленой кружки. От запаха крепкого кофе захотелось есть, тем более что утром я перекусил абы как.

Наконец в дверь позвонили. Два солдата осторожно внесли в помещение большой стержень генератора силы, закрытый алюминиевым корпусом камуфляжной раскраски. Прибор поставили перед столом Белкина. Народ стал с любопытством разглядывать его. Метр в высоту, пятнадцать сантиметров в ширину. Несколько ручек для переноски в разных положениях и куча каких-то лямок. Шнур питания, намотанный на крепления, и индикаторы.

— Соснов, — обратился он ко мне, — вручаю новый, еще не до конца проверенный образец спецоборудования. Называется «Кутерьма». Генератор имеет максимальную мощность сорок киловатт, запитывается как от переменного, так и постоянного тока. Основная особенность заключается в специфике частот. Синтетические духи и сверхъестественные сущности не могут от него получать энергию, а вот маг запросто синхронизируется. Отсюда возникает тактическое преимущество.

— Это ж столько киловатт и не переварить. Я вон от силы ниточку на триста ватт вытягиваю, — снова встрял старый колдун.

— Вот потому ты, Евгенич, и не боевой маг. При прочих равных условиях боевой быстро восполнит свой ресурс, а ты сгоришь, как старая лампочка. Слишком разные каналы потребления силы. Он по максимальной энергетике может слабее тебя быть, но ты быстро выдохнешься, а он будет давить и давить.

— Ты вот ответь, вот так просто взяли первого попавшегося паренька и раскачали его до супермена. Может, и нас так научишь?

— Не просто.

Белкин встал со стула и присел на краешек стола, сложив руки на груди.

— У нас есть методики по выявлению потенциальных боевых. Парня три месяца наблюдали, прежде чем в оборот взяли.

После таких слов я был искренне удивлен. Меня, оказывается, вели к этому. То-то, я думаю, при отправке на доподготовку ссылались на Петрова, а про других ни-ни. Разнарядка там была только на одного из нас двоих, хотя чародеев в институте очень много.

— Ну а можно нас в целях самообороны тоже чему-нибудь научить? Скорость накопления маловата, но если заранее набраться, то пару трюков получится провернуть, — задал очередной вопрос Чупыркин. — Сам говорил, что на точечном пике я не хуже.

— Набираться ты будешь дома коньяком, — буркнул сначала Белкин, а потом прикрыл глаза в размышлении над задачкой.

Так он постоял пару минут, а потом обратился ко мне:

— Соснов, после лесовика проведешь занятие по фокусному импульсу, вспышке и шокеру. Щит они не осилят, что-то серьезное из наступательного тоже. Магоморзянку попробуй и не забудь самоподдерживающиеся накопители, а то без толку все это будет. Семерский, запиши и на контроль.

— Есть, — тихо ответил он.

— Ну, наконец-то, — протянул недовольно полковник, когда в помещение прошел невысокий толстый мужичонка в темно-сером костюме, белой рубашке и вишневом галстуке. Под мышкой он держал кожаную черную папку с застежкой-молнией.

Все сразу обернулись.

— Здравствуйте, господа, — произнес тот с порога, — я представитель администрации из отдела по делам сверхъестественного Манкин Сергей Иванович. Буду с вами работать, надеюсь на тесное сотрудничество.

Он, видимо, ожидал встречную речь, но все просто молча разглядывали его. Белкин, буркнув: «Семерский, работайте», вышел из нашего штаба. Чиновник, натужно улыбаясь, стоял и смотрел, как десантник листал блокнот.

— Карасев, Иваненко, с Сосновым. Петров, выдай три автомата и четыре пистолета. За Белкиной закрепленного пока нет, выпиши ей мой ПМ. Боеприпасы по два комплекта, мало ли что. С книгой выдачи оружия знаешь, как обращаться?

— Да, я в училище часто дежурным по роте ходил.

— Командиром отделения был?

— Немного сначала, а потом свободным сержантом.

— За что с комода сняли?

— За мордобой.

— Это тебе еще повезло, что не отчислили.

Лейтенант пожал плечами и принял связку ключей с металлическими печатями от Семерского. Обозначенная пара вояк вытащила из шкафа бронежилеты с разгрузками и кевларовые шлемы, остальной народ занялся своими проблемами. На кухне пиликнула микроволновка, запахло чаем, котлетами и соленым салом.

Заверещала сигнализация, когда вскрыли сейф. Сразу зазвонил служебный телефон. Командир поднял трубку:

— Пятьдесят шесть двадцать, капитан Семерский, слушаю… Да, вскрыли… Что?.. Еще раз, пожалуйста, не слышу… Нет. Спецоперация… Принял.

Из воздуха возник темноватый комок сторожевого фантома.

— Требуется голосовое подтверждение о снятии объекта с охраны, — произнесло создание низким басом.

— Код «семнадцать ноль два, тревожный сон».

— Код получен, допуск личности к операции подтвержден. Оповещаю о санкционированном вскрытии.

Фантом снова завис в своем штатном углу. А чиновник все стоял и смотрел, но уже не улыбался. Теперь он чувствовал себя не в своей тарелке. Люди ходили вокруг него, словно мимо незаметного привидения.

Я успел переодеться в камуфляж, получить автомат Калашникова и пистолет Макарова, позавтракать и нацепить на себя легкий бронежилет. Бойцы нацепили тяжелые кирасы, мало ли что. Белкина тоже влезла в свою серую полицейскую облегченку, несмотря на то, что Семерский пытался надеть на нее тяжелый армейский бронежилет.

— Господа! А можно и мне что-нибудь? — подал голос Манкин.

— Чего? — отозвался Семерский.

— Ну бронежилет хотя бы и каску.

— Каска на стройке, у нас шлем.

— Ну шлем. Какая разница?

— Сто баксов, — проговорил командир, жестом отправляя одного из подчиненных за экипировкой.

— Я потом, у меня нет столько с собой, — затараторил Манкин.

— Ты что, шуток не понимаешь? — разразился негодованием Семерский.

— Какие уж тут шутки.

— Там в администрации решили лоха на убой отправить? — словно размышляя вслух, произнес Максим Евгеньевич.

— Что вы себе позволяете? — возмутился Манкин.

— Да не психуй ты. Сам говорил, что не до шуток. Ты нежить хоть раз видел?

— Нет.

Народ замер в ожидании развлечения. Старый маг подмигнул кому-то из товарищей.

— Мы тут упыря поймали, не желаешь взглянуть?

— Нет. Может, потом?

— Зря, зря.

Сияющая как медный таз Света, стоящая в сторонке с паспортом в руках, зажала ладонью рот, давя смех, и юркнула за спиной у чиновника на кухню. Началось импровизированное представление.

Из кухни в наручниках вышла шатающейся походкой новоиспеченная гражданка Темнова. Честно, если бы увидел ее такой ночью в переулке, точно влепил заряд помощнее, не задумываясь. Волосы растрепаны, глаза закатились вверх, белки налились кровью. Изо рта торчат иглы клыков. По губам и подбородку течет красная гуашь, которую в прошлый раз забыл сын Семерского. Хрипящее создание бросилось к толстяку, но сзади ее держал на каком-то ремешке, накинутом на пояс, один из солдат.

— Кровь, кровь. Дайте мне его, — выдавила из себя неживым голосом Света.

Чиновник неотрывно смотрел на вампиршу круглыми глазами. Он мелкими шажками попятился назад, а потом уперся в один из столов.

Все бы ничего, но Чупыркин решил подлить масла в огонь. Он достал из своего сейфа трехлитровую банку и бросил ее на пол. Стекло со звоном разлетелось, оттуда выскочил крысиный каннибал, которого я поймал на первом своем задании, а потом отдал чародею-коллекционеру.

Жутковатая тварь с диким писком стала носиться по помещению. Завизжала Оксана и забралась на стол. Вот уж не думал, что мертвая может чего-то бояться.

А у чиновника сдали нервы. Он безвольной тушкой осел на пол, выронив свою заветную папку.

— Евгенич, какого черта ты притащил эту хрень? — заорал Семерский.

— Спокойно, я сам все подмету, — ответил Чупыркин.

Он щелкнул пальцами, и сущность замерла, как испуганная мышь на крупе. Маг достал из того же сейфа переноску для кошек и запихнул туда крысу-мутанта. Та тихонько шевелила четырьмя мордочками с длинными усами.

— Какого черта? — повторил Семерский.

— Меня отправили в школах показательные занятия по нечисти провести, решил с собой взять это, Марфу и Оксану. Она не против.

— Почему я ничего не знаю?

— Я говорил. Еще три дня назад. Ты даже угукнул в ответ.

— Ну, знаешь, у меня голова не дом советов. Мог бы напомнить.

— Ладно, в следующий раз напомню.

— Да ну тебя ко всем чертям, Евгенич. Теперь сам приводи его в чувство, — произнес обиженный Семерский, махнув на валяющегося Манкина.

Тот вздохнул и нагнулся к чиновнику, с которым нам предстояло покорять дикие леса и преодолевать препоны нечистой силы.

День начался не очень хорошо, зато весело.

Генератор синхронизационного поля погрузили в багажник недорогого внедорожника, что принадлежал Манкину. Шнур был длинный, и потому без проблем дотянули его до прикуривателя, подключив через специальный переходник. Сорок ватт, которые прибор получал из сети автомобиля, — это не так уж много, но если тянуть нить силы достаточно долго, то можно накопить порядочный заряд.

Я посмотрел на нелепо выглядящего в дорогом костюме и зеленом бронежилете чиновника. Тот нервно вцепился в руль и глядел прямо перед собой.

— Ты хоть знаешь, куда ехать?

— Примерно.

— Что значит — примерно?

— Точных координат нет. Есть только не очень четкие указания.

Манкин расстегнул молнию на папке и протянул мне помятый листок, сложенный вчетверо. Я принял его и развернул. Это походило на детскую шараду или на каракули пирата из книжек Стивенсона.

— Что там? — спросила Александра, зажатая на заднем сиденье меж двух бойцов.

Ее выручало только то, что она была достаточно худенькой и сама много места не занимала.

Я начал читать вслух:

— «От излучины большой воды, где сосны растут, где снега ложатся раньше, где два потока пересекаются в своем беге, по черному пути надлежит идти на закат, покуда не встретится мертвая тропа воздушных слов. От нее на Полярную звезду».

— Бред, — произнесла Александра.

— Бред не бред, сейчас узнаем.

Я достал телефон и набрал номер. Ответ не заставил ждать.

— Я весь во внимании, — послышался голос моего домового.

Древний дух уже давно освоился с современными технологиями, став активным пользователем социальных сетей и всевозможных форумов, особенно тех, что касались домоводства и приятных мелочей жизни. Он постоянно выписывал из сети житейские премудрости, проверяя их на практике. То полку затейливую из подручных материалов сделает, то старую вещь под новую нужду приспособит.

— Дед Семен, я тебе сниму и через сообщение отправлю один документ. Ты глянь на него своим мудрым взглядом, может, поймешь.

— Ну так давай, не мешкай.

Я сделал снимок и отослал домовому. Несколько минут спустя снова позвонил:

— Ну что?

— Енто сложно сказать. Я меж своих клич пустил, разумею, через часок-другой прояснится сия оказия.

— Ну что там? — снова спросила Белкина, вытаскивая через силу из своего рюкзачка, что стоял меж ботинок, маленькую бутылочку с водой. — Да подвинься ты, — буркнула она на Карасева, который и так сидел почти боком.

Бронежилеты и оружие резко уменьшили пространство для маневра внутри салона автомобиля. Я оглядел с переднего сиденья свою команду, а потом повернулся к Манкину:

— Слушай, тебе же наверняка на некие представительские расходы денежку дали? Ну не может быть так, что тебя отправили с такой сложной миссией с голой задницей, — выдал я, сам обалдевший от такой своей наглости.

Чувство постоянной опасности притупляет страх и придает борзости, а жути я повидал много за последнее время. Это раньше я бы застенчиво молчал, совсем как этот чинуша, который робко глянул на меня, а потом согласился. К тому же ощущение силы пьянило. Оно было как легкий наркотик или хороший коньяк. Тут уж кому какое сравнение нравится. Я скручивал в трубочку лютых тварей, от которых у обычного человека инсульт случится, потоками силы срывал двери с петель и гнул стальные трубы. Убивал одним лишь усилием воли. Казалось, что я мог все.

— Дали.

— Вот жмот, а говорил, что нет денег. Тогда второй вопрос. Ты жить хочешь?

Манкин вытаращил глаза.

— А хорошо жить хочешь?

Он что-то хотел ответить, но я не дал ему этого сделать.

— Тогда гони к туристическому супермаркету.

— Зачем?

— Ты собираешься в лесу под елочкой ночевать в обнимку с трухлявым пнем и мокрыми ежиками?

Бойцы на заднем сиденье коротко хохотнули.

— Нет, — неуверенно потянул Манкин.

— Ну тогда гони.

Путь занял от силы десять минут. Взяв у насупившегося Манкина деньги, я отправил Иваненко за продуктами, а сам вместе с Белкиной пошел за походным оборудованием. Карасев остался на охране казенного имущества и оружия своего товарища.

Все нужное нашлось сразу. Выносили в три ходки, загружая вещи в багажник и прицепляя их на крышу внедорожника к направляющим рамкам обычной бельевой веревкой. Манкин тихо бурчал, что поцарапаем машину, но я сунул ему в руки несколько крупных купюр со словами, что это гремлины поработали, они же и деньги стырили.

К тому времени позвонил дед Семен. Я включил громкую связь, чтоб слышали все:

— Значить, что такое на закат и на Полярну звезду, и дурню понятно. Енто стороны света. Излучина та неведомая — скорее мост оживленной дороги через реку, нежели что-то другое. Отседо сразу виднеется черный путь. Енто та же дорога асфальтная. По снегам могу сказать, что дано положение того пути около города.

— Северный объезд, да, точно! — чуть ли не прокричала Белкина, резко подавшись вперед.

— А что такое мертвые слова? — спросил я у домового.

— Не ведаю.

— Спасибо, дед, — поблагодарил я, а потом произнес для всех присутствующих: — На месте разберемся. Поехали.

Ехать пришлось долго. Пока из города выбрались, пока до нужной магистрали доехали, пока к мосту подрулили, а там еще напасть — негде развернуться. В общем, часа полтора ушло. Бойцы все спали, Белкина сидела и медитировала с воткнутыми наушниками, я ковырялся в телефоне.

Когда двинулись вдоль трассы на запад, я всех растолкал. Начали глядеть в оба. Ну, кроме Александы, конечно. Покатились не быстро, километров тридцать в час, внимательно осматривая округу. В какой-то момент Карасев меня тихонько окликнул и показал на большую кучу бревен, которые на деле оказались старыми, почти сгнившими телеграфными столбами. Мы остановились и вышли. Это и в самом деле походило на мертвую тропу воздушных слов.

— Ну что, рискнем? — нарочито бодро спросил я.

Белкина пожала плечами:

— Этот путь ничем не хуже других.

— А как же моя машина? — засуетился Манкин.

— Да закрой ты ее на сигналке. Никто не тронет. Это трасса, а не плохой район города. Здесь либо промчатся, не заметив, либо подумают, что в кусты пошли по нужде.

— А вдруг…

— Хочешь, оставайся. Мы сами пойдем. Пособираем грибы и вернемся. Скажем, подарок от лешего.

Он немного поколебался, а потом начал доставать вещи.

Мы тоже экипировались, распихав все по объемным рюкзакам. Даже спальники приторочили. Но прошли по лесу недолго. Смысла не было. Ни четких указаний пути, ни «встречающих делегаций», а осенняя ночь уже приближалась. Хорошо, что обошлось без дождя.

Отойдя от трассы чуть больше двух километров, мы разбили лагерь. Я с Иваненко развернул большую туристическую палатку. Палатка была трехместная, даже трехкомнатная. Одну отдали Александре, а остальные для мужиков. Дежурить решили по двое. Бойцы в одну смену, я с Манкиным в другую.

Пока раскладывали вещи, Карасев натаскал сухих веток. Запалили костер. На воткнутые палки с перекладинками положили шампуры с мясом. Казалось бы, много всего лишнего набрали, но выручало чародейство. Еще на сборах показали, как уменьшать вес ноши. Обычный телекинез. Тянешь одну нить силы к крепежам — кольцам на рюкзаке, а вторая отталкивается от грунта, перераспределяя часть нагрузки. Энергии такая штука тянет много, но зато позволяет загрузить с десяток лишних килограммов. Я так всех облегчил, не зря же по дороге заряжался как аккумулятор.

Генератор силы мы тоже взяли, как и маленький японский бензоагрегат на киловатт. Их тащили на лямках по двое. Я так и рассчитывал, что посидим на месте денька три, а потом тронемся обратно, если никого не встретим.

Стемнело. Я раскидал в радиусе двадцати метров несколько светлячков, зажег в палатке кемпинговые фонари. Но все же центром лагеря стал жаркий костер. Он играл нашими тенями на стволах сосен и бросал искры в бесконечное небо. Те устремлялись вверх под треск горящих веток и напоминали мерцающие звездочки. Вторая партия мяса уже подходила к стадии готовности, разливая по поляне дивный аромат. Свою нотку привносил тихо тарахтящий генератор, на удивление гармонично вплетаясь в ночную тьму.

— Кто-то идет, — тихо сказала Белкина.

— Человек?

— Похоже, но есть еще что-то в нем.

— Далеко?

— Триста метров отсюда. — Она качнула головой в лес.

— Что не так?

— Я его давно веду. Он сначала топал вдоль трассы, примерно в полукилометре от нее, а потом свернул к нам. Но я не почувствовала его появление на дальних подступах. Я в такой глуши чую людей далеко, даже проезжающих по дороге. А он словно ниоткуда возник. Хотя могла просто проворонить его вхождение в радиус.

Я подал знак солдатам, а сам подготовил заклинание фокусного импульса и заготовку щита, оставалось только пустить в них силу. Бойцы, придерживая пальцами предохранители, чтоб они не клацнули на весь лес, перевели их на автоматический огонь. Достала пистолет Белкина. Патроны давно загнали в каналы ствола, хоть это и не положено, но тут каждая доля секунды может стать решающей. Испуганный Манкин заозирался по сторонам.

Наконец гостя заметили. На поляну почти бесшумно вышел невысокий старик с белой щетиной на морщинистом лице. Одет он был в старые штаны, резиновые сапоги и серое пальто, в каких ходили еще во времена СССР. В руках небольшая сумка.

— Здоро́во, мужики, — заговорил старик немного шепелявым голосом. — Мне бы к огоньку присесть, я заблудился чуток. Машину где-то поставил на просеке, а где, не помню. Замерз совсем, а тут глянул, костер горит, да еще гирлянда разбросана по округе.

Я вздохнул с облегчением. Солдаты поставили автоматы на предохранители. Только Белкина замерла как статуя, а потом стала водить головой из стороны в сторону, будто впала в транс, словно стараясь услышать что-то потаенное.

— Садись, отец, — произнес я, указав рукой на свободное место.

Иваненко отошел в сторону и стал всматриваться в лес. Сейчас была его очередь контрольного обхода вокруг нашей стоянки.

— А вы чой-та с оружием? Учения, что ль? — поинтересовался дед.

— Да, отец, учения.

— А ну и правильно. А я вон чуток с собой захватил. Будете пить? Оно к мясу самое то будет.

— Нет, отец. Служба, — ответил я, привстав со своего места.

Старик кивнул головой.

В следующий миг меня отшвырнуло в лес. Взвизгнула Александра, заорал, а потом замолчал Манкин. Когда я поднял голову с палой хвои, то увидел, как оседает на землю Карасев.

А старик нагнулся над судорожно дергающимся Манкиным. Пальцы на его вытянутых руках были скрючены. От них падали белые искры, впитываясь в тело Манкина, как снежинки в лужу. Я хотел ударить старика импульсом, но меня снова приложило о ствол дерева. В голове потемнело. Собранная мной сила стала утекать как песок сквозь пальцы.

Застрочил и сразу заглох автомат Иваненко, не причинив страшному гостю никакого вреда.

Я все же собрался и ударил силой по старику. Тот уже вытянул руку над Белкиной, но импульс заставил его вскричать и направиться ко мне. Движения деда были резкими. Я едва успевал следить за ним.

Старик подскочил совсем близко. Вокруг него загорелось бледное сияние. Тело перестало слушаться, как парализованное. А потом он схватил меня за горло.

— Чародей, ты так глуп, так наивен.

Я хотел его послать подальше, но не мог шевельнуться.

— Чародей, ты будешь прекрасен в своей агонии. Смотри же.

Он приподнял меня над землей и с силой насадил на обломанную ветку сосны как на штырь. Боль прошла через тело от раненого плеча. Только чудом я не потерял сознание и не умер от болевого шока. А потом боль куда-то ушла. В голове стало ясно и чисто, словно не я истекал кровью, как нанизанная на иголку бабочка.

— Тот слаб. — Он указал на Манкина. — Это лишь закуска. Ты и эта женщина станете пиршеством, я выпью ваши жизни, впитаю вашу силу. А пока смотри.

Старик плавно отскочил обратно к костру. Он вынул из огня ветку и сунул тлеющим концом в лицо Манкина. Дикий крик разнесся по поляне, сменившись хриплым плачем. Старик захохотал, а потом припал к бедолаге. Поляну снова огласил дикий крик вперемешку с хлюпающим звуком. Когда это чудовище оказалось рядом со мной снова, то в его окровавленных руках был человеческий глаз.

— На, на, смотри.

Он тыкал этим глазом мне в лицо, непрерывно хохоча:

— Это только начало.

Я глядел на него, а сам потянулся своей сутью к генератору, что был подключен к по-прежнему тарахтящей электростанции. Ниточка силы потекла ко мне. Это мало, но лучше, чем ничего. Ведь природное волшебство я не чувствовал, словно его выжгли.

Тем временем старик снова убежал к костру, избрав на этот раз жертвой Белкину. Он не бил ее. Он так же тыкал ей в лицо вырванным глазом, оставляя темные отпечатки на ее коже. Видимо, он слегка ослабил над Александрой невидимую хватку, так как она вяло пыталась отбиться от него и сдавленно рыдала.

Я ждал. Я тихонько копил силы для того немногого, что мог сейчас. Тварь сначала давила магию, а потом, судя по всему, слишком увлеклась и снизила натиск. Пришлось скрипя зубами глядеть, как этот маньяк воткнул три шампура в руку Карасеву. У парализованного солдата затряслись губы. А потом старик разорвал одежду на Белкиной и оставил ползать по поляне нагишом, пару раз пнув под ребра.

Безумец нагнулся к Манкину, одним движением вспоров ему живот. Внутренности он раскидал в разные стороны, а следом вырвал сердце. Красным комком он ткнул в лицо плачущей Александре.

Я ждал и копил. Я хотел ударить его наверняка.

Маньяк нечеловечески сильной рукой поднял Белкину за волосы над землей и подошел ко мне.

— Я знаю, что ты задумал, — возбужденно орал он, брызгая слюной. — Ты даже проткнутый пытаешься сражаться. Это забавно. Но тебе никто не поможет. Ни один человек со мной не справится. Ты подаришь мне лишь пир своей болью. Всевидящая будет смотреть на твою смерть. Она не в силах зажмуриться, не в силах отвернуться. Она будет ощущать каждый миг твоих мук. А потом настанет черед мести. Я отомщу ему. Отомщу. Ты понял? Отомщу! — бросил он обещание кары неведомому обидчику. — Но сначала я выпью досуха вашу силу и вашу суть.

Он уперся ладонью в мою грудь и надавил, проталкивая дальше по сучку, заставляя глядеть на это Александру. Казалось, конец близок.

Но внезапно одежда на моей груди взорвалась от яркого фиолетового сияния. Куртка лоскутами разлетелась в разные стороны. Я словно в замедленном кино видел, как старик, выпучив глаза, отпустил Александру, а потом полетел к костру, сбитый с ног и опутанный кольцами чудовищного змея. Они упали на землю и покатились по траве.

— Человек, бей! — донеслось громкое шипение.

Незримые оковы, держащие мою силу, слетели в один миг. Я потянул энергию на себя, сколько мог. Доли секунды показались вечностью. А потом я ударил.

По лесу разнесся многоголосый вопль. Это заорал старик, которого я почему-то не убил, хотя силы было вложено столько, что можно было разорвать банковский сейф. Заорал Карасев, схватившись за проткнутую руку. Заголосила Александра, подняв с земли автомат и начав расстреливать тварь очередью в упор. Молчал только вспоротый Манкин и лежащий лицом в костре Иваненко.

Я ударил силой еще раз, и все затихло. Змей, которому тоже досталось пуль, еще сдавливал тело маньяка. По полозу некоторое время пробегали ритмичные лиловые искры и всполохи. Раны сияли небесно-голубым. Но вскоре он погас.

Я сгруппировал ноги и импульсом перебил сук, на котором висел. Адская боль еще раз прошлась по телу, когда я упал на землю. Кажется, я хотел умереть, но она опять отступила неизвестно куда. Прошли долгие минуты, прежде чем я собрался с силами и сел, закрыв глаза.

Взвизгнула Александра. Я через силу поднял тяжелые веки и увидел перед собой волчью морду. Волк шумно обнюхал меня, а потом тяжело вздохнул.

Существо, которое я принял за волка, встало на задние лапы и пошло к костру. Этих полулюдей-полуволков там было не меньше десятка, только остальные стояли по краю поляны и наблюдали. Лишь один держал измазанную чужой кровью обнаженную Белкину, заломив ей руку за спину. А этот высматривал и вынюхивал. Показалось даже, что на нем была набедренная повязка из шкурок мелких зверьков и плетеный пояс.

Раненый змей уже отполз от чудовищного старика, чье тело разорвало пополам, и лежал не шевелясь, изредка выстреливая длинным черным языком.

Волк наклонился к трупу, вытащил из-за пояса нож и несколькими быстрыми движениями отрезал безумцу голову. Свой кровавый трофей он небрежно кинул одному из стаи, а потом повернулся ко мне:

— Хозяин леса ждет тебя, Посрединник.

Я провалился в небытие. Когда же приходил в себя, то видел небольшую поляну и своих товарищей, а над ними витала прозрачная сущность с размытыми контурами. Я погружался во тьму и выныривал на свет несколько раз.

Теперь же я лежал на спине, глядя на кроны вечнозеленых сосен, прикрывающих лоскутное небо. Подо мной пружинил теплый мох вперемешку с мелкими хвоинками.

Я собрался с силами и сел. Какая-то мелкая живность бросилась врассыпную по кустам. Рядом пристроился Карасев, на руке которого была намотана пропитанная кровью повязка. Я глянул на свое плечо, оно тоже было обернуто грубой побагровевшей тканью. Боли не было. Я повел рукой. Она свободно двигалась и не причиняла мук.

Чуть поодаль, свернувшись калачиком, лежала голая Александра. Я приподнялся и пошел к ней.

— Не хочу больше, — прошептала девушка, когда я наклонился над ней.

— Ты о чем?

— Обо всем. Я для этого не создана. Бороться с нечистью, кромсать маньяков.

— А спасать детей? — спросил я, сев рядом спиной к ней.

— Пусть другие спасают.

— Не выйдет. Если мы не справимся, другие и подавно. Тогда эта орда потусторонних подомнет под себя человечество. И вообще укрыться будет негде.

— Не знаю. В отпуск хочу, — все так же тихо проговорила Белкина. — И надо менять что-то. А то так точно не справимся.

— Менять надо, — согласился я, а потом приобнял Александру, у которой наворачивались слезы на глазах. — Я подумаю.

— Ты-то что сделаешь? Тебя самого на суку вертели.

— Не сидеть же просто так, сложив лапки. Голову включу. Ученая степень есть.

— Правда?

— Почти. Не успел защитить. Теперь мир защищаю.

— Много же ты сделаешь, если ботаника врубишь.

— Много не много, но самое страшное оружие самые закоренелые ботаники сделали.

Мы замолчали. На поляну вышла волчица, из этих, полулюдей. С пояса свисала шкурка зайца на манер набедренной повязки, закрывая гениталии. Что примечательно, грудь была как у обычной женщины, а не звериной — в несколько рядов. При этой мысли я повернулся к Белкиной, посмотрел на ее обнаженное тело, а потом снял с себя порванную рубашку и отдал Александре. Она обмотала ее вокруг бедер.

Волчица, бросая на нас любопытные взгляды, мягко подошла к Карасеву, несколько раз нюхнула, а потом быстро убежала обратно в лес. Спустя некоторое время на прогалину леса стали выходить всякие твари. Когда на поляну шагнул высокий широкоплечий старец с длинной зеленоватой бородой, одетый в меховую одежду, то вся она была окружена различными созданиями. В основном полулюди-полузвери, по большей части хищные — волки, медведи, лисы, барсуки и рыси, но хватало и других. Особняком на большой сосне с толстой боковой ветвью сидели пять голых длинноволосых девиц. Ни дать ни взять иллюстрация к сказке. В голове всплыл фрагмент старого мультика про домовенка Кузю, когда старая ведьма обещала рассказать маленькой девочке сказку. Та спросила: «А сказка страшная?» «Других не знаем», — было ей в ответ.

Так и здесь. Твари одна другой свирепее. Все разукрашены, как дикари из тропиков, перьями и с черепами на поясах. А на мох бросили отрубленную голову того маньяка.

— Ну, здравствуйте, гости, — заговорил старик сильным, но немного хрипловатым голосом, пристально глядя на нас. — И ты, здравствуй, старый друг, — обратился он к полозу, на что тот лишь слегка прошипел, приподняв голову над землей.

Карасев к тому времени уже очнулся и на четвереньках подполз к нам, лишь потом выпрямившись. Мы и сами встали в полный рост, приткнувшись бочком друг к другу. Я отобрал у него куртку и отдал Белкиной.

— Я Хозяин этого леса. Не со мной ли вы встречи искали?

— Не так мы себе эту встречу представляли, — набравшись смелости, ответил я.

— Вы об этом? — спросил лесовик, поддев носком сапога отрубленную голову. — Я тут ни при чем. Мои воины долго шли по его следу, но он, шельмец, хитро прятать свою суть умел. Вы как сорвали с него пелену, так они сразу сюда. Десять верст одним броском отмеряли. Да только уже все кончено было. Так что я вам спасибо сказать должен.

— Кто он?

— Я, видишь ли, решил подальше от больших да частых городов уйти. Сюда. Где есть величественный град, зато не разбросан по селам и хуторам народ, как там, за Уралом. Все в одном месте, как в кулаке, держится. Пришлось пройти путем Ермака, и не только верстами, но судьбой. Тут много местных было таежных князьков. Кого зашиб, кого под свое крыло взял. А этот все прятался, да месть измысливал. Силенок-то не хватало для честного боя, вот и копил, убивая всех, кто под руку подвернется. Тут вы, чародеи. Вы для него как кусок сладкого меда по сравнению с кислой ягодой. Не устоял он перед соблазном.

— Разве так можно силу собрать?

— Не саму силу, а ту часть вашей сути, что за ниточки отвечает, из опустошенного мира волшбу тянет. Я тоже, помню, таким был. Давно, правда. Сначала одного человека поглотил, потом другого. С каждой крупицей чужой души моя собственная проявлялась. На третьем десятке разум обрел. С тех пор много воды утекло, стар я стал да тих. Но сколько вас, человечков, в моих лесах сгинуло, уже и со счету давно сбился. Сотнями тысяч лежат они, ежели не миллионами. Одним словом, тьма.

— Нас прислали узнать, чего от тебя ждать. Что ты хочешь? — оборвал я его воспоминания о былом.

— Знаю. Потому и встретил вас. Я хочу покоя. Но я не глуп и знаю, что люди просто так не утихомирятся. Посему требую, чтоб на моих землях были соблюдены простые правила.

Старик шагнул к нам, остановившись шагах в пяти.

— Я не против людей в лесу, но ежели ты срубил древо какое, то посади четыре. Ежели по грибы да по ягоды пришел, или на отдых, то можешь смело шагать в южной части моих владений, что к городу примыкают. Только сор забрать не забудь. Ежели ты на зверя идти решил, возьми с собой честные лук со стрелой и рогатину с топором, никто слово поперек не скажет. Даже если верхом на коне и с псами. Но ни ружей, ни машин не потерплю. Смерть придет к тому. А кто в пожаре виновен будет, тот сам в этом огне и сгорит. Так я требую. От сего места четыреста верст на восток, четыреста верст на запад да к самому северному океану.

— Так это ж тысячи километров. Никто тебе их так просто не отдаст. За такие природные ресурсы тебя измором брать будут.

— Размотай плечо, чародей, — ухмыльнувшись, произнес лесовик.

Я аккуратно снял повязку, под которой обнаружилось совершенно здоровое тело. Только большой неровный шрам белел на том месте, где меня проткнул тот маньяк.

— Я ведь не дурень, — повторил Хозяин леса, — ответь мне, кудесник, на что я смогу променять живую воду, что любые раны исцеляет, да за мертвую воду, что любую хворь бьет? Только мертвых она не поднимет, это не в моей воле. Так что ваши погибшие друзья здесь останутся, став частью великого круга жизни.

Я еще раз глянул на свое плечо, обдумывая ситуацию. За такое благо люди кинут к его ногам все дары человечества, начнут любую войну, а уж в покое точно оставят. Жизнь — сильнейший наркотик, и к нему идет мгновенное привыкание.

— Я гляжу, ты понял мою мысль. Пусть послов отряжают, обговорить много чего надобно. Межу по карте провести, правила прописать законом, на князей ваших поглядеть.

Старик, показывая свой товар лицом, аккуратно бросил на мох перед собой несколько плотно закупоренных склянок, к ним присоединилась корзина с плодами дикой яблони.

— А уж на что они пойдут, эти человеки ради яблочек молодильных, — с прищуром добавил лесовик. — Они друг другу кости заживо грызть будут. Не раз зрел такое.

Он помолчал немного. С ветки грациозно спрыгнула одна из лесных дев, приземлившись на землю большой куницей. Зверь ловко подскочил к старику и снова обернулся девушкой. Она что-то шепнула Хозяину. Тот тихонько кивнул.

— На тебе есть метка моего народа, чародей. Говорят, ты пригрел из чистоты сердечной в своем доме одно из моих чад. В благости она живет у тебя. Посему одарю вас.

Он слегка приподнял вверх ладонь. Из чащи вышли три волчицы с плетеными подносами. Старик взял с одного склянку и подошел к Карасеву.

— Возьми, воин, живую воду. С умом воспользуйся ей, если на то нужда будет.

Лесовик взял со второго подноса выбеленный череп какого-то большого грызуна с желтыми резцами. Шагнул к Александре и положил дар на ладонь. Она вздрогнула, когда одна из прядей ее волос быстро свилась в тоненькую косу, вплетя в себя необычный подарок. А старик подошел еще ближе и приобнял опешившую девушку.

— Нарекаю тебя одной из своих дочерей. Даю имя Волчья Ягода, дабы все знали, что ты мне после смерти обещана. Ни одна тварь лесная не тронет тебя. И помни, дело твое правое, никому дурные да лихие не нужны. В лесу всякая былинка на своем месте, все подчинено вечному и мудрому порядку. Слаб ты — беги и прячься. Силен — иди смело, уступая путь более сильному. Все смерти в лесу не напрасны, ибо зверь ради забавы не убьет, только лишь для того, чтоб жить. Не тронь сытого, и он не тронет. Покажи голодному силу, не нападет он, будет больного да слабого искать. А в тебе сила есть, только покажи ее всем, дочь моя. Ты жемчужина, драгоценный яхонт средь осколков цветного стекла.

Он отошел от Александры и взял подарок для меня. То был небольшой кинжал. Серое железо лезвия покрывал хитрый узор, костяную рукоять оплетал кожаный ремешок, а на са́мом навершии красовался большой полукруглый кусок янтаря. Лесовик протянул кинжал мне.

— Много всякого в лесах моих лежит. Но это из особенных. Есть в нем загадка, и я не смог разгадать ее. Одно лишь узнал, вещь сия только в руках колдуна полезна, но что она дает, я не знаю. Вот и хочу утолить свое любопытство.

Я взял клинок и покрутил в руках. Сила ощущалась, но что именно, я тоже не мог понять. Я никогда не видел колдовские артефакты раньше, только от деда Семена слышал, что есть такие.

Лесовик тем временем развернулся, взмахнул руками, прогоняя лесных обитателей с поляны, и зашагал к большому древу. Все отскочили за ее край, оживленно заголосив на разный лад, и с любопытством разглядывали лесную прогалину.

Я обернулся по сторонам. Мои товарищи тоже отошли, а на поляне остался здоровенный волчара. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу и поигрывая мускулистыми плечами. На поясе у него покачивались волчьи и рысьи черепа, на шее висело ожерелье из кабаньих клыков и медвежьих когтей, в мех на загривке вплетены перья разных птиц, на левом плече было подобие наплечника из распиленного человеческого черепа, а на запястья намотаны толстые куски шкуры. Он вынул из-за пояса свой нож и оскалил зубы.

Я, не понимая, глянул на лесовика. Тот слегка кивнул:

— До первой крови.

Волк рявкнул и бросился на меня. В тот же миг мир вокруг меня застыл, как залитый густым медом. Вспыхнул ярким желтым огнем янтарь на кинжале, и мое тело само собой под гулкие удары сердца ушло с линии атаки. Я двигался, как в замедленном кино, зато мысли были ясными, а глаза видели все, что есть вокруг. По телу прошлась волна адреналина, заставив полыхать каждую венку огнем и нагнетая в мускулы звериную силу.

Противник был неплох и уже на излете попытался зацепить меня ударом наотмашь. Но мое запястье вывернулось и отбило удар лезвием кинжала его нож. Волк затормозил, припав к самой земле, и снова бросился. Я и на этот раз увернулся. Волк пошел по дуге вокруг меня, делая различные ложные броски и выпады. Тело словно само знало, как вести рукопашный бой. И когда противник прыгнул с яростным рычанием сначала в одну сторону, а потом резко сменил направление, я перекинул нож в левую руку и перехватил его за запястье, придав дополнительное ускорение, а лезвием чиркнул в развороте по уху. Волк коротко взвизгнул, проскочив мимо, а потом выхватил второй нож.

— Довольно! — разнеслось по поляне.

Зверь замер, зло сверля меня желтыми глазами.

Мир поблек, равно как и янтарь на клинке. Долго еще я дышал, как после стометровки, а руки слегка тряслись.

— Я узрел, — произнес лесовик. — Забавно. Жаль, не могу эту вещь использовать. Забирай ее чародей, она тебе может пригодиться. Ваше добро ждет там, в чащобе. Первый Клык, проводи до дороги. Их ждут там. Четыре дня как ждут. И запомни, Посрединник, все, что я сказал.

Клык зарычал и пошел прочь, остановившись только лишь на краю поляны, воткнув несколько раз в ствол сосны свой нож и рявкнув на какого-то волчонка, что просто стоял рядом.

Нам помогли дотащить вещи до края леса, на что ушло около четырех часов. Там стояли несколько машин. И люди. Среди всполошенных автоматчиков и засуетившихся врачей я увидел два знакомых лица. Белкин, Семерский.

А что увидели они? Вместо пяти человек только трое. Два небритых мужика в разорванных одеждах и полуголая девица в распоротой кое-где рубашке. Все в крови с ног до головы. И звери идут на задних лапах, тащат походное имущество.

Александра подошла к отцу, молча ткнулась ему в плечо и зарыдала. Карасев сел на щебень у обочины трассы. К нему подскочили врачи.

Я шагнул вперед.

— Посрединник, — раздался сзади хриплый голос.

Я обернулся. Да что там, все посмотрели на Первого Клыка. Волк подошел ко мне и достал свой нож. Лязгнули предохранителями автоматчики. Я махнул рукой, мол, отставить. Волк чиркнул лезвием по своей ладони, а потом провел ею по моей щеке, оставляя кровавый след. Интуиция подсказала мне сделать так же, и моя кровь осталась на морде зверя.

Волк тихонько кивнул и несколькими прыжками скрылся в лесу.

Меня быстро осмотрели, и я сел в одну из машин. На сиденье из кармана выполз полоз, комфортно устроившись в виде маленького ужа.

— Ложь, — прошипел он.

— Что ложь?

— Все ложь. Мне тяжело говорить, но я скажу.

Змей стал увеличиваться и скручиваться в кольца. Машина под тяжестью огромного тела накренилась набок. Водитель машины сунулся было на свое место, но увидев заполнившую все пространство змею, побежал к начальству. Было видно, как Белкин коротко взглянул в нашу сторону, а потом что-то сказал паникеру. Тот угомонился и стал ждать, издали наблюдая.

— Я не человек, — продолжил полоз, — Хозяин леса еще меньше. Я слишком хорошо его знаю. Слишком. Мы все же ровесники. Это напоказ было. Он только лишь сделал шаг в своей бесконечной игре. Ему не было дела до того отступника, не сумевшего переварить больную душу. Но мы убили. Хорошо. Воды никакой нет, это ложь, сказка, как и яблоки. Есть только сила его. Чтоб лечиться, надо в лес идти с прошением. Там пить воду в знак договора, мира и подчинения. Дар для Всевидящей. Это просто клеймо. Она наберет сил, и он придет за ней. Она ему нужна. Она почуяла отступника, а он нет. Обещана после смерти. Так он сказал. Но не он ли станет причиной смерти, когда дева войдет в полную силу. Дар твоему соратнику — лишь шутка, но я не вижу ее окончания. Дар твой. Он дал тебе кость как цепному псу. Не хочет пачкаться. Он шепнет твоим хозяевам, укажет на мешающего врага, и тебя отправят убивать. Ложь, что он хочет покоя. Это его игра, древняя, как сама жизнь. Он не сможет успокоиться. Ты лишь орудие.

— Я понял, — со вздохом ответил я. — Тебе-то верить можно? Или тоже выгоду ищешь?

— Можешь, пока наши интересы совпадают. Ты сильный, я сильный. Вдвоем еще сильнее. Так безопаснее. Я много не попрошу. Каплю силы и тепла. Еще большую крысу отдай в подарок. Я ведь тоже чуть-чуть божество.

— Если вокруг ложь, так кому верить можно, а кому нет?

— Я дал знание. Сам решай, что с ним делать, — прошипел змей, быстро растаяв до крохотного ужа и спрятавшись в мой карман.

— Тварь, всех вокруг пальца обвел этот уродец! Хрен лесной! — орал Белкин, потрясая телефоном в воздухе. — Тварь бородатая! Пнем тупым прикидывался!

В стенку полетел ни в чем не повинный графин, разбившись на множество мелких осколков.

— Представляете, этот пень трухлявый нам про сосенки да березки заливал! Сказки пел! Зверушки у него в шкурах! С ножами кремниевыми! Как же! Ему весь лес и не нужен. Он, дрянь такая, в кольцо взял пусковые с баллистическими ядерными ракетами, которые как раз в тех лесах стоят. Ни войти, не выйти, ни бомбить. Командир части рыпнулся малость, так к нему, зараза, ворон говорящий прилетел. Мол, не надо. Пусть все, как есть, будет, лес большой и страшный, мало ли что по пути с людьми и оружием случиться может. Вот ведь тварь. И главное, по докладам не было ничего. Одна повседневность. Техники говорят, он спецсвязь взломал, радиоигру вел. Начальный сигнал глушил, а подставной выкладывал. Что не смог подделать, то просто оборвал. Но вот откуда он шифры и позывные узнал, не представляю. Они же только на бумаге.

Белкин, трясясь от злости, сел за стол и одним глотком выпил воды из уцелевшего стакана.

— А ведь узнали-то как? Мара шепнула, так и так, смертей много, и место указала. Туда проверка. Кто-то за ночь зону под ноль вырезал, с зэками и персоналом. Стали проверять округу. Нашли несколько разорванных в клочья лесозаготовочных бригад. Прикинули маршрут и ахнули, сразу к пусковым. На полпути следы боя нашли. Нечисть меж собой за ядерное оружие подралась, но леший отбил. Много своих положил, но отбил непонятно у кого, но сильного. Ему боеголовки ой как нужны для шантажа. Наши в панике были, но до части без проблем добрались. Там им командир и рассказал, в чем суть дела. И что самое интересное, сразу связь восстановилась, и комиссию выпустили.

Он вздохнул, а мы, замерев, слушали.

— То ли дело с Марой. Все просто и понятно. Пришла, топнула ногой, место выбрала. Что-то не нравится — сначала короткое предупреждение, потом по ушам надает. Слышали уже, наверное. Общественность подняла шум, устроили пикеты у парка. Все бы хорошо, но разгоряченная толпа прорвала полицейский заслон, который был выставлен, чтоб не допустить нарастания конфликта. Люди с битами и бутылками с зажигательной смесью хотели заложниц у богини отбить, не надеясь на бездействующие власти. Даже что-то кинули в нее. И что же? Вокруг Мары девчушки кольцом встали, все двенадцать. Ее вестница вышла вперед и говорит, мол, не шутите со смертью. Не послушали. Семь секунд, зараза, семь секунд понадобилось, чтоб те соплячки несколько буйных голов поотрывали голыми руками, а потом в рядок сложили. Все на камеры записано, она зевак не тронула. Там одна из мамаш в истерике к ней кинулась. Мара пожала плечами и простенько так ответила, дескать, просить надо было по-хорошему. Отныне свиту раз в седмицу менять будет. Живых на живых.

Белкин провел по лицу рукой.

— Оксаночка, солнышко, налей еще водички.

Не привыкшая к такому обращению со стороны Белкина навья молча ушла на кухню.

— У нас сплошной геморрой, и чем дальше, тем больше. Но есть и хорошие моменты.

Он достал из стола карту города, развернул и прикрепил магнитиками на сейф. На карте было все изрисовано значками и кружками.

— Прояснился принцип раздела территории. Северный пригород под лешим. Правый берег Топи почти единолично заняла Мара, оставив несколько клочков середнячкам. Это община берегинь, на которых у нас большие надежды, потом несколько крупных духов заняли Первонанайский район. Левый берег более разрознен, там до сих пор идут бои между средними силами, но аналитики склоняются к тому, что их останется где-то восемь. Остальных либо под себя подомнут, либо из города вообще вытеснят. Южный пригород занял некий древний бог охоты, оставшийся еще от кочевых племен Сибири. До высших недотягивает, но сильный и вполне адекватный. Городскую свалку тоже какая-то мразь оттянула, бомжей много пожрали. Академический пригород пока свободен. Аэропорт тоже. Нечисть почему-то наложила на них табу. Бердский Острог заняла община крупных духов. Вырисовывается более или менее четкая система. С системой проще. Неизвестным фактором остается Хозяйка реки. Ее несколько раз видели, но она не определилась с линией поведения, стоит молча на берегу и смотрит на воду. Обстановка стабилизируется, а вот чего я не представляю, так это что в столице будут делать, если прижмет. Там объявился высший из первой тройки славянских богов. Сварог. Слышали про такого? Пока шуму нет, ходит да смотрит везде. Если про другие города, то Петроград поделили по руслу Синевы боги Макошь и Стрибог. Дождь и ветер. Там им и место. Город Казан несколько середнячков делят, но подробностей не знаю. На Урале в Екатеринограде права заявила среди прочих местная богиня, ее пресса сразу окрестила Хозяйкой Медной горы. Вообще мне все это напоминает криминальные разборки, а значит, у всего этого есть конкретная цель, о которой пока мы не знаем.

Белкин принял от Оксаны воду.

— Теперь о нашем. На похороны Иваненко предлагаю скинуться по тысяче. Я конверт пока здесь положу, а потом сам его жене отдам. Далее. Тем, кто из леса вернулся, дам еще один день передыху, больше не могу. Надо разгребать эту хрень, пока не поздно. На этом все.

Я встал, сунул пятерочку в конверт и пошел к выходу. Уже на лестнице меня окликнул Белкин:

— Подожди, поговорить надо.

Я повернулся. Он вместе с Александрой спускался вниз.

— Спасибо за дочь, Егор. Я в долгу перед тобой.

— Не отговорили от нашей службы?

— Как видишь, — ухмыльнулся Белкин, кивнув на хмурую девушку с черепом зверька в волосах. — Не хочет уходить. Карьеру делает. Но я что предлагаю. Давай к тебе, там обговорим некоторые вопросы.

Я пожал плечами, а он воспринял это как знак согласия.

— Тогда пойдем.

Мы вышли из подъезда и сели в машину. Дождались Оксану, которая тихонько, как мышка, вжалась в кресло служебного «мерседеса» большого начальника.

Пока ехали, Белкин много кому звонил. Говорил витиевато, словно коммунист в подполье, чтоб никто не догадался, о чем речь.

Доехали быстро. Поднялись. На лестничной площадке, к моему удивлению, нас ждал невысокий бородатый мужчина крепкого телосложения с небольшим брюшком, в черной спецовке и с большим деревянным крестом на черном силиконовом шнурке.

Белкин, нисколько не стесняясь, что это моя квартира, сам открыл замок. Домовой уже ждал, нахмурившись как солдат при виде военкома. Ну не любил он полковника, что поделаешь. Лесавка вынырнула с лоджии и одним прыжком заскочила на шкаф, наблюдая оттуда за пришедшей компанией своими большими зелеными глазами.

Белкин вытащил на середину журнальный столик и положил на него какой-то предмет, напоминающий электронный градусник.

— Отруби ноут от интернета. Физически, — произнес полковник, заинтриговав меня.

Я выдернул шнур.

— Отключи все фантомные модули.

— Зачем?

— Просто отключи.

Я по очереди вырубил Марго и повара, наведя на них ладонь, сложенную в специальном жесте, и произнеся нехитрое слово «сон».

— Теперь телефоны. Из всех вытащить батарейки и положить на середину стола.

Когда мы выполнили его указание, он обвел комнату тяжелым взглядом и забарабанил пальцами по столику. Нам оставалось только ждать.

Через десять минут в дверь постучали. Я слегка повел рукой, и замки снова клацнули, запуская гостя внутрь. Каково же было мое удивление, когда на пороге я увидел Аню.

— Вы знакомы? — рассматривая мое растерянное лицо, спросил Белкин.

— Есть немного, — ответила Анна, слегка покраснев.

— Тем лучше, — проглотил отговорку полковник. — Пока это все. Потом еще привлеку, не всех отобрать успел. Для начала вас познакомлю. Это Егор Олегович Соснов, — показал он на меня, — специализация — боевой маг. Научный сотрудник Государственного института магии. Это Николай Семенович Кузнецов, он из православной дружины.

— Можно подробнее, — перебил я начальника, — я как-то не слышал раньше о такой организации.

— Не буду углубляться в дебри, но когда началась работа над фантомной материей, попы проявили инициативу и создали свое подразделение по борьбе с возможными сторонними разработками. Кроме того, будучи религиозной организацией, они не исключали существования диких самоорганизованных форм. Поначалу была только одна сотня, но последние события дали толчок к формированию более крупных подразделений. Несмотря на многочисленные крики со стороны церковных деятелей, ситуация только на руку духовенству. К слову сказать, стражи — это церковная разработка. Планировалось, что сначала введут их в обиход, а потом начнут легкую пропаганду. Сейчас, как я слышал, их пытаются обновить на противодействие с мелкой нечистью. Только результатов пока нет.

Бородач легко кивнул, а Белкин продолжил:

— Это Белкина Александра Павловна, сенсорик, моя дочь. А это Анна Михайловна Игорева, отныне она наш штатный целитель группы.

— А как же прежний? — спросил я.

— Прежний на своем месте, у нас группа новая.

— Опять перетасовки?

— Ситуация меняется на глазах. Отставать никак нельзя. Поэтому сформирован специальный отряд. Типовые группы хорошо справляются с мелюзгой, планомерно разгребая всю эту напасть. У нас другая задача…

Дружинник поднял руку, прерывая речь Белкина. Он молча полез в карман и достал небольшой чехол из-под очков. Оттуда вынул несколько блестящих булавок с крохотными стеклянными шариками на конце, которые по очереди воткнул каждому в воротник. Но на этом он не остановился, а взял еще одну за острие и по очереди поднес ее к Оксане, домовому и яростно сопротивляющейся Ольхе. Про полоза он, видимо, не знал.

Дальше дружинник подошел к висящему в углу стражу и совершил непонятные пассы, бубня себе под нос.

— Неполадки с хранителем, — без всяких оканий и других признаков говора, вполне ожидаемых при его внешности, произнес он. — Я б на вашем месте его заменил.

— Николай, э-э-э… — протянул я.

— Семенович.

— Да. Семеныч, оставь этого хранителя. Лучше поясни, пожалуйста, что это ты за вещь приколол каждому.

— Обычные фантомы не стабильны, это стабильнее. Это индикатор передачи данных на уровне модуляций магополя.

— А поподробнее, пожалуйста.

— Булавки-индикаторы.

— Артефакты?

— Угу.

— Принцип действия?

— Работают как индикаторы.

Я вздохнул и взял в руки свою булавку. Небольшим пассом развернул схему, одновременно подсвечивая ее для других.

— Это секретно, — спокойным, но полным предостережения голосом произнес Николай.

Аня потрогала свою булавку, задумчиво опустив глаза. Белкин слегка улыбнулся и подался вперед, его лицо с выразительной мимикой говорило, мол, и мы не лыком шиты. Домовой хитро мотал ус, ведь это с его подачи я стал разбираться в простеньких волшебных предметах.

— Да какой это секрет, — ответил ему я и начал тыкать пальцем в разные части проекции. — Вот этот контур слизан с радиодетали, отвечает за считывание изменения поля, ну как аудиоколонки пищат, когда рядом на сотовый звонят. Вот это микрогенератор. Вот это импульсный передатчик, а это контур привязки к материальной детали.

— Откуда ты знаешь о привязке?

— Да о ней через одного знают.

— Кто это — через одного? — завозмущался бородач, зыркнув на оскалившегося в улыбке домового.

— Да хотя бы я, — был ему ответ с моей стороны.

— Если вы все такие умные, то какого черта из фантомов и артефактов оружие еще не сделали? — вставила вопрос Александра. — Вон как дроны навороченные или крылатые ракеты.

— Это пока невыполнимая задача, — произнес я. — При нынешнем уровне знаний мы имеем очень низкий коэффициент полезного действия. При потреблении примерно в четыреста ватт исходящий поток не превышает пятнадцати. Скромные показатели. Это, во-первых. А во-вторых, при увеличении подаваемой мощности выше этих значений фантомы теряют стабильность и самопроизвольно распадаются.

— Хватит выпендриваться перед девками, — подал голос Белкин. — Коля, не забывай, что ты теперь подчиняешься мне и Соснову. Твои слова о секретности — глупости. Тут все свои.

— Вы уверены?

— Разубеди меня.

— Индикатор зафиксировал четыре сигнала.

— Доложи, — сразу перешел на официальный тон Белкин.

Кузнецов взял булавку и поднес к Александре. Крошечная стеклянная бусинка начала тихонько мигать, как светодиод в бытовом приборе. Белкина сразу сжала в кулаке черепок, вплетенный в косичку. Следом булавка была поднесена к Ольхе, но реакции не последовало. С Оксаной и дедом Семеном повторилось то же самое. Булавка среагировала миганием при контакте со стражем, но дружинник лишь скривился и пошел дальше. При контакте с дверным косяком в гостиную она отрывисто мигнула. Когда ее поднесли ко мне, загорелась ровным ярким светом.

— Посторонитесь! — вскричал домовой и кинул на стол деревянную щепку.

— Это что? — резко спросил Белкин, сверкнув глазами.

— Тишица, — ответил дед. — Теперя нас никто не услышит. Я так делал ранее, чтоб молодым в малой избе можно было уединиться. Чтобы никаких подслушников не было. Окромя того, она защищает от любопытной всякости из живущих вне времени. Разговорам их мешает.

Кузнецов легонько поддел щепку пальцем и прикрыл глаза.

— Господи боже, — забормотал он, — какие запутанные контуры. И ведь работает же.

— Отставить посторонние интересы. Поясни по сигналам.

— Череп подает модулированный короткий сигнал на частоте двадцать килогерц раз в семь секунд, не знаю, для чего он.

— Это бирка, — прокомментировал я. — Александра обещана посмертно Хозяину леса. Он так ее пометил, чтоб другие лишний раз такой драгоценный алмаз экстрасенсорики не перехватили. Еще и с юмором подошел, черепок-то беличий.

— Откуда ты знаешь? — прошипела Белкина.

— Есть источники, — бросил я неопределенную отговорку. — Потом расскажу.

— Лирика потом, — оборвал диалог начальник. — Дальше.

— Сигнал от стража похож на запрос системы свой-чужой, но в корне отличается от наших. Я поставил аппаратуру на запись, потом поковыряюсь. Жучок в двери подает импульс на частоте сорок килогерц раз в семьдесят девять секунд.

— Это берегиня, — проговорил домовой, — дом пометила.

— Какая берегиня? — скрипнув зубами, выдавил из себя Белкин. — Почему я не знаю?

— Та, на которую вы надежды питаете.

— Она была здесь?

— Сразу после нашей беседы о вашей дочери.

Полковник, Александра и Анна одновременно нахмурились, но догадываюсь, что повод у каждого из них разный был.

— Что она хотела?

— Договора о взаимопомощи.

— Хорошо, — потерев виски пальцами, словно просчитывая какую-то комбинацию, проговорил Белкин. — Дальше.

— Четвертый сигнал похож на помехи от мощного трансформатора, работающего на частоте примерно четыре гигагерца. Понятия не имею, что это. Сам маг не может так. Поле вокруг чародея похоже на колебания по амплитуде постоянного тока, поэтому плохо фиксируется. А это переменный, похож на генератор магополя, но там низкие частоты, от семи до семисот герц. Здесь же, наоборот, чересчур высокие.

Я вытащил из кармана на штанине сверток с кинжалом и, аккуратно размотав, положил на стол. Все с интересом стали рассматривать его. Кузнецов даже перекрестился. При этом Белкин мельком провел взглядом по нечисти, стараясь угадать их реакцию на оберегающий жест, но те даже не заметили.

— Ну ты и гадость принес домой, хозяин, — проговорил дед Семен.

— Ты его раньше встречал?

— Не этот, но похожий. Скажу прямо, от таких вещиц пошли сказки о мече-кладенце. Раньше таких много делали, да немного до сего времени дошло. В него часть души вковали, а может, и не одного мастера.

Кузнецов хотел прикоснуться к лезвию, но я его опередил, развернув схему, которая заняла полкомнаты. Все ахнули. Контуры переплетались в самых нелепых очертаниях, конструкцию пронизывали силовые нити, а количество модулей сводило с ума. При всем этом хаосе сознание улавливало некую красоту и гармонию. В аурном же зрении клинок переливался радужной пленкой с преобладанием густого красного и бросал разноцветные искры.

— Это надо запатентовать. Я в доле, — произнес Белкин. — У меня есть нужные знакомства. И я предлагаю с этим разобраться безотлагательно. А в свете текущих событий такие знания нам будут хорошим подспорьем.

— Это дело не одного дня. Даже не одного года, — протянул я в ответ. — Максимум, что мы можем, это вычленить отдельные модули попроще.

Полковник бросил косой взгляд на Кузнецова. Тот кивнул, подтверждая мои слова.

— Вы с Николаем спецы, вам и карты в руки. Ты вон вообще почти доктор наук. Но мы отвлеклись. Отряд считаю сформированным. Завтра подскочит еще один боевой маг, я сам все ему объясню. Сенсорику и целителю задачи понятны. Николай давит сигналы и на подхвате у Егора. Попутно отвечает за связь с другими группами. Я также знаю, что тебе нужно составить отчет для своего наставника о лояльности привлекаемой нечисти и устойчивости членов команды к пропаганде. Но что-нибудь сболтнешь лишнее, я тебя урою, чудотворец. Станешь святым посмертно.

Белкин поднес к лицу дружинника кулак.

— Задачи на ближайшее время следующие. Мара дала наводку, что в город скоро прибудет средней руки дух. Его присутствие считается нежелательным, так как может дестабилизировать обстановку. Его придется перехватить. Следующий геморрой нам преподносит некий мясник, который крошит без разбору людей и духов. Было зафиксировано четыре эпизода. Погибло больше шестидесяти человек. Нужно посетить берегинь, вдруг польза будет хотя бы в виде осведомителей. Попробуем выйти на контакт с Хозяйкой реки Топь. А также надо навести порядок на городской свалке, а то бомжи пропадают. В общем, дел по горло.

Я тихонько встал с дивана. Утро встречало темнотой и первым снегом, внезапно пришедшим на смену затянувшемуся теплу. В домах напротив горели окна. Люди готовились идти на работу или собирали детей в школу. В воздухе витало замерзшим туманом умиротворение, которого так не хватало последнее время. Даже патрульный бронетранспортер, водитель которого, размашисто жестикулируя, спорил с перегородившими дорогу уборщиками на мусоровозе, воспринимался как-то буднично.

На экране смартфона значилось несколько сообщений. Обычно столько за неделю скапливается.

«Пап, прикинь, меня в президентскую Школу магов взяли. Конкурс был семнадцать человек на место». — «Молодец. Я тобой горжусь. Если получится, приеду в гости», — набрал я ответ сыну, хмыкнув себе под нос.

Следующее сообщение было от Анны: «С добрым утром». И куча смайликов. Я ответил тем же, отправив, глупо улыбаясь, картинку с невыспавшимся ленивцем.

Потом была эсэмэска от Белкина: «Поздравляю. Твой отпрыск поступил сам, даже помогать не пришлось. Общежитие попросил за казенный счет».

Еще было тихое голосовое сообщение от Александры: «Спасибо». Я ей после того кошмара в лесу отправил большую открытку, которую сам сделал. Она не видит. Пришлось на чистой фотобумаге с обратной стороны дырочки прокалывать иголкой, чтоб на лицевой шрифтом Брайля строчки появились. Эти несколько слов «Все будет хорошо. Ты умница» делал целый час. Все пальцы исколол.

Я выключил отобранную у домового тихую щепу. В квартиру сразу ворвались уличные шумы, приглушенный звук соседского телевизора и голоса с кухни, где Оксана вместе с дедом Семеном готовила нам завтрак. Домовой бубнил, что в старину так не пекли, а она огрызалась.

Синтетические призрачные пчелы, которых я все же научил летать по команде, начали искать пульт от телевизора. Я и сам мог бы порыться, но надо тренировать их магонейронные сети. На пульте метка стоит волшебная, они ее и ищут. Пришлось пока отказаться от идеи обработки зрительной информации и перейти на систему восприятия магополя. Я вообще им независимую от процессора организацию стараюсь сделать. Это сложно, но можно. Они в памяти ноута хранят только карту помещений.

Я вздохнул. Казалось, был мир, но это обманчиво. На днях в город ввели войска, которые теперь прочесывали улицы города. С зарвавшимся богом обычное отделение солдат вряд ли могло что-то сделать, но народ нужно было срочно успокоить. И так товары первой необходимости и лекарства стали дефицитом. Люди были на грани паники, но то обстоятельство, что в других городах не лучше, а в мелких поселениях еще хуже, сдерживало от массового бегства. Телеканалы ежечасно транслировали славные победы наших силовых структур над обнаглевшей нечистью, умалчивая о потерях, подковерной возне и уступках, на которые пошли ради мира. Духовенство призывало население к терпению. Оно и правильно, паника еще сильней бы усугубила ситуацию.

Одна из пчел замигала зелеными вспышкам, зависнув над пультом от телика. Я раскрыл ладонь, и пульт прыгнул мне в руку. Несколько каналов вспыхнули яркими мультиками, на одном шли музыкальные клипы, но я переключился на «Вести».

Горячей строкой прошло сообщение о терроре в Индии, который устроил какой-то полубог после операции против него со стороны властей, о гуманитарных грузах, отправленных на юг Африки, о боях к северу от недалеко расположенного от нас Истомска.

Диктор чеканила казенные фразы про экстренное собрание Госдумы и закрытых переговорах с «сущностью, именующей себя Сварогом». Следом мелькнул репортаж о придурочном экстремале, подбежавшим вплотную к Маре и сделавшим с ней фото. На снимке были взъерошенный паренек лет двадцати и холодно взирающая на него бледная девушка. Это называлось «селфи со смертью». На удивление, парень отделался только сломанной рукой, которую перебила ему девчурка из свиты богини, и расквашенным носом. Нос ему сломал при задержании один из бойцов ОМОНа, охранявших вход в парк.

Я глянул нас часы, оделся и пошел на кухню. В открытую дверь гостиной скользнула под личиной кошки выдворенная с вечера Ольха. Под светом люминесцентной лампы я увидел компанию из домового, Оксаны и Кузнецова. Причем дружинник уплетал порцию котлет с макаронами.

— Я чего-то не понял. Я тебя как человека еще толком не знаю. Что ты делаешь в моей квартире? Да еще в такую рань. На часах только полседьмого.

— Так это. Ждал, когда ты проснешься. Я у себя дома всю ночь думал кое о чем.

— И какого черта? Тебя что, дома никто не ждет? Или выгнали, поесть негде?

Он махнул вилкой, призывая успокоиться и присесть.

— Я человек холостой, некому меня к порядку и режиму дня приучать. Я вот что. А если из того ножа вытащить схему управления нервами и на другое оружие приложить? Так ведь суперменов можно делать пачками.

— Ты ради этого ко мне пожаловал с ранья? — спросил у него я, потирая лицо руками.

Оксана тем временем поставила на стол тарелку с едой для меня и пошла в свою комнату собираться на работу, бросив напоследок: «Как закончите перепалку, позовете».

— Ну а как же, — не услышав замечания Оксаны, произнес Николай, — дело-то важное.

— Не получится. Там механизм привязки очень хитрый. Специально на такой случай. Так что это штучная работа. Зато глянь.

Я залез под мойку и под удивленное мычание жующего котлету Кузнецова вытащил из небольшого ящичка с замком пистолет.

— Ты его там хранишь?

— Надежнее всего. Никто не полезет в мусорку искать оружие. Но ты глянь. Я сдублировал блок привязки и блок энергонакопления вычленил, только пропускная способность маловата.

— И? — протянул Кузнецов.

— Да брось ты жевать. Глянь на контуры.

Бородатый маг прищурился, всматриваясь в невидимые для простого человека линии.

— Ну ты точно доктор наук, — выдал он. — Белкин знает?

— Нет пока.

— Скажешь?

— Надо испробовать сначала.

— Ну так сейчас и испробуй.

— Ты дурной? — возмутился я. — Предлагаешь бегать с пистолетом по городу и стрелять во все, что шевелится?

— Да-да, еще и в одних трусах и тапочках. По снегу, — хитро улыбаясь, добавил домовой, сидя на подоконнике.

— Это шорты, — буркнул я.

— Не, ну не по всему, — как ни в чем не бывало ответил Кузнецов и насыпал в кружку растворимый кофе. — Есть же места, где можно.

— Я с собой его возьму, там придумаю что-нибудь.

Зазвонил телефон. Я, не глядя, нажал на кнопку ответа.

— Я машину отправил, — раздался голос Белкина, с ходу сообщая задачи на день, — бери Сашеньку и езжайте искать берегинь. Можешь еще кого-нибудь захватить.

— Я понял. Тут Кузнецов в гости заскочил. У меня квартира вообще в штаб превращается. А вас самого не будет?

— Нет. Я на три дня в столицу. Где искать думаешь? Они шифруются сильно. Нам только примерно известно, где обитают.

— Сейчас позвоню, спрошу.

— Да? У кого?

— У берегинь.

— Не надо подкалывать, а то я тоже могу, — сдержанно проговорил Белкин.

— Я не подкалываю. У меня номерок остался. Она в дверную щель вложила, когда уходила.

— Я тебе иногда поражаюсь! — начал короткую лекцию Белкин. — Одни тебе телефончик оставляют, другие подарки дают, а ты и в ус не дуешь! Сам бы вышел на них и пообщался, но ведь нет, ты ждешь приглашения! Дуй быстрее туда, а то я начинаю думать, что штаб у тебя дома — неплохая идея.

— Есть, — коротко ответил я в брошенную трубку.

Кузнецов идею навестить берегинь воспринял с восторгом. Из комнаты вышла Оксана, в своей готской боевой раскраске. Кому-кому, а уж утопленнице это было в самую пору.

— Говорят, начальника большого не будет? Я тогда с вами. Хоть на сибирских эльфов погляжу.

— Семерский не хватится тебя?

— Ему там дежурного за глаза достаточно. Я позвоню, скажу, что заболела.

— Заболела и умерла? — переспросил я.

— Я думаю, он оценит шутку. В общем, предупрежу, что с тобой буду.

Собрались быстро, пришлось немного подождать, пока с верхнего этажа спустится Белкина, как всегда, одетая в самые нелепые по цвету вещи. Порой забывалось, что Всевидящая не знала о существовании цветов, полагаясь только на свое экстрасенсорное восприятие.

Машина с водителем уже ждала. Когда сели, я достал телефон и со вздохом набрал номер. Ответили сразу, словно ждали звонка с пальцем на кнопке:

— Здравствуй, Посрединник.

— Здравствуйте. Нам бы встретиться, — без всяких предварительных слов произнес я.

— Встретимся, но не у нас.

— Где?

— На Ноябрьском мосту. Мы будем ждать.

Связь оборвалась. Я сообщил, куда ехать водителю, и тот осторожно, боясь гололеда и первого снега, направил машину. На самом мосту, естественно, останавливаться было нельзя, потому от парковки пришлось изрядно потопать. Почти на середине мы сбавили шаг, заметив две девичьи фигурки в ярко-зеленых пуховиках. Так сразу и не скажешь, что это древние сверхъестественные существа. Чем ближе мы подходили, тем меньше уверенности у меня было, что это они. Одна ковырялась в смартфоне, вторая разглядывала проезжающие машины со стаканчиком кофе в руках.

Я мотнул головой, отгоняя мысли, и решил пройти мимо. Видимо, не они. Сзади бурчал про ветер и холод Кузнецов. Белкина опять шла в своем непонятном трансе, так что пришлось держать ее под локоть.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил я у нее.

— Следы есть. Много. Размытая по всему мосту сила есть. Сила большая, но ничего не могу понять. Засветка сильная.

— Будем ждать немного дальше от студенток, а то они мешать будут.

Когда поравнялись с девчатами и уже почти прошли мимо, я услышал голос, который меня окликнул:

— Ну что же ты, Посрединник. Разговора хотел, а сам уходишь?

Мы встали как вкопанные. Девчата в ярко-зеленом с хитрым прищуром глядели на нас.

— Берегини? — немного глупо уточнил я.

— Конечно, а ты кого ожидал увидеть?

— Кого-то более традиционно одетых.

— Ну так традиции меняются. Люди тоже. А чем мы хуже? Задавай вопросы.

Я постоял немного, обдумывая все по порядку. То, что хотел узнать, когда сидел в машине, сразу выветрилось из головы.

— Ко мне в гости заходила одна из вас, кто она?

— Не признал, Посрединник? — с улыбкой ответила та, что помоложе.

— Вы, светлейшая? — неподдельно удивился я.

— Да, я. Спрашивай, — произнесла берегиня, допив напиток из одноразового стаканчика.

— Зачем вы все здесь? — задал я главный вопрос.

— Ты же сам просил о встрече.

— Я вообще о духах и богах.

— Зачем? Мы всегда здесь были. Это наши земли так же, как и ваши. Мы просто проснулись, а выйдя из сна, узрели, что мир изменился, и нам в нем нет места. Мы хотим это место вернуть. Оно наше по праву.

— Но разве нельзя было прийти по-хорошему? Чтоб без жертв, без страха.

— Ты хочешь, чтоб старые боги пресмыкались? Это мы можем по-хорошему да втихаря. У нас своя жизнь, у людей своя. Многие так могут, но не боги. Даже те, которые отвечают лишь за малый ручей, но вкусили страх человека. Страх и трепет, восторг и благоговение. Даже для человеческих вождей это сильный дурман, что говорить про древних духов.

— Человечество не сдастся. Оно не такое, как было раньше.

Берегиня подбросила в ладони смартфон, который вытащила из кармана.

— Те из нас, кто не изменится, тоже падут к ногам обновленных.

— Мне вот интересно, телефон может быть краденый или купленный без документов, а сим-карту где взяли?

— Деньги творят чудес не меньше, чем магия. А кладов закопано много было. Можно и паспорт сделать, и симку купить, и магазин открыть, и кредитку получить в банке. Личин много, паспортов тоже.

— Вот бы и остальные так делали. Тихо жили сами по себе. Мне как-то не страшно от бога-банкира или духа барахолки.

— Ты думаешь, другие так не делают?

— Ну не все.

— Ты про Мару? У нее не только личин, но и тел много. Сидит она на своем белом троне, а где-то неподалеку такая вот девчурка, как из свиты, в уютной квартире в сети находится, новости проглядывает да напрямую от разума к разуму сообщает. Может, где еще десяток тел в запасе. И последователи у нее есть. Не просто так она пришла, с голыми руками. За ней деньги и люди стоят, иначе бы ее выбили, пока слаба была. Теперь Мара — это бренд. Смекаешь?

— Сейчас не выбьют?

— Не смогут. Она уже прочно села на свой белый трон.

— Хорошо, а остальные?

— Кто — остальные?

— Ну леший, к примеру.

— Этот хитрый старик все натешиться не может, — ответила берегиня, пожав плечами. — Он всегда был такой. Правда, есть и совсем дурные духи, которые хотят под себя мир силой подмять либо поиграть в кровавых владык. Но таким в этом мире не место.

— Мара разве не такая? Она же поубивала тьму народа.

— Не так уж и много. Если бы она этого не сделала, ее бы никто не воспринял такой.

— Но ведь это люди.

— А кто для нас люди? Лишь капли воды, падающие с листьев древа жизни. Кап, и все. Нет человека. Родился, вырос и умер за краткий век.

Я замолчал, думая, что еще хотел спросить.

— Откуда силу берут боги, если ее сдуло? — задала свой вопрос Александра.

— Всевидящая, ты задала хороший вопрос. Но мы тебе на него не ответим. Это будет наша тайна, — с улыбкой произнесла берегиня.

— Генераторы, — предположила Белкина.

— Генераторы лишь часть потока силы. Хорошая, легкая, но часть.

— Мы можем надеяться на ваши ответы, если возникнут еще вопросы? — спросил я.

— Можете. Если они не будут нам во вред, и если ты обещаешь помощь взамен. Могу адрес в соцсе…

Берегиня замерла на полуслове, глядя за наши спины. Я обернулся.

На перилах моста неподвижно стояла обнаженная девушка, словно гимнастка на бревне, не боясь свалиться в темную воду еще не застывшей реки. Высокая, стройная, с тугой грудью и длинными светло-голубыми волосами, которые бились на сильном ветру как знамя. Девушка смотрела на нас, не обращая внимания на холод и снег.

Люди, проезжавшие мимо, останавливались и фотографировали ее, не вылезая из машин.

— Наш разговор окончен, Посрединник, — жестко сказала берегиня.

Они с подружкой развернулись и быстро пошли прочь, оставляя нас наедине с этой новой гостьей. А девушка легко спрыгнула с перил на пешеходную дорожку и шагнула к нам. Я замер, боясь шелохнуться, глядя на лишенную зрачков сплошную синеву глаз. Когда она подошла вплотную, то приподняла ладонь, в которую скользнул вплетенный в косу Александры черепок. Девушка еще немного постояла, разглядывая его, прежде чем выпустить.

Потом она повернула голову в сторону Оксаны, растерянно стоящей в сторонке, и та выгнулась дугой, как от сильной боли. Из глаз ее хлынули слезы. Она бы упала, не подскочи сзади Кузнецов. Я попытался поставить барьер, но его смело в одно мгновение. Не зная, как поступить, я сжал в руках все еще выставленную вперед ладонь гостьи.

— Не обижай ее, — тихо произнес я, обращаясь к богине.

— Я дала ей вторую жизнь и сейчас забираю плату, — ответила Хозяйка реки голосом Оксаны, удивленно посмотрев на мои руки.

— Не убивай ее, пожалуйста.

— Я не убью. Я лишь читаю ее душу.

— Ты делаешь ей больно.

— Надо дочитать.

Три минуты растянулись словно на три часа. Все это время мы так и стояли. Оксана в эпилептическом припадке на руках у Николая, я с богиней и Александра, на ощупь ищущая перила моста. Сила, исходящая от богини, слепила ее дар.

Наконец Оксана глубоко вздохнула и вцепилась в куртку Кузнецова в знак того, что чтение окончено.

— Мне нужно тело, Посрединник, — произнесла Хозяйка реки. — Ты мне поможешь, или я заберу тело твоей названой дочери.

Богиня смотрела на меня холодным взглядом, от которого становилось не по себе. Ничего человеческого в нем не было, лишь бездонные колодцы очей, сменившие цвет с голубого на темно-серый, как вода в той реке, откуда она вышла. Вспомнились слова полоза про лешего, что змей не человек, а Хозяин леса еще меньше. Неужели все высшие духи такие? Но тот хотя бы притворялся, а этой было все равно, что подумают.

Я не стал глядеть на Оксану и так знал, что она сейчас была в диком ужасе. Душу резануло. Я привык к Оксане, и она действительно стала мне как дочь. Не отдам ее этой богине. Вот только силой отстоять свое решение будет проблемой.

— Позвонить надо, — тихо сказал я, лихорадочно соображая, что делать.

— Позвонить, — произнесла совсем другим голосом богиня, играя словом на языке, — позвонить. Позвонить в колокол. Позвонить по телефону. Поговорить с другим, звоня. Голос через небо. Да. Звони.

Она словно листала справочник, не за этим ли читала Оксану?

Я осторожно достал телефон и набрал номер Белкина.

— Быстрее, я занят, — донеслось из трубки.

— Это важно.

— Берегини сорвались? Не страшно, потом еще попытаемся.

— С берегинями нормально.

— А что тогда?

— Река.

— Минуту, — произнес Белкин.

Из телефона донеслись глухие извинения каким-то людям.

— Я весь внимание, — вскоре продолжил он.

— Хозяйка реки проявила себя.

— Жертвы есть?

— Пока нет.

— Где она?

— Прямо передо мной. Мы на Ноябрьском мосту. Она тело хочет. Говорит, или я ей нахожу тело, или она Оксану утащит.

— Я сейчас подниму на уши нужных людей, а ты время тяни. Может, обойдется. Смотрел фильмы про переговорщиков с террористами? Вот так и делай.

— Товарищ полковник, я не отдам Оксану. Если она попытается, то я приму бой, — ответил я, подняв глаза на богиню.

— Ты погибнешь, — тихо произнес Белкин.

— Пусть, но я не отдам ее.

— Не накручивай! Конопать ей мозг до последнего.

— Товарищ полковник, можно тогда без резких фраз?

— Она нас слышит?

— Да.

Белкин ругнулся и сбросил звонок.

Я сжал телефон в руке окоченевшими пальцами и глянул на замерших товарищей. Александра вцепилась в перила моста и тяжело дышала. Кузнецов махал рукой какому-то мужчине в машине, чтоб тот быстро проезжал мимо.

Оксана. Она стояла с остекленевшим взглядом, слезами на глазах и дрожащими губами.

— Будет тебе тело, — произнес я, повернувшись к Хозяйке реки. — Пойдем.

Богиня молча пошла за мной, ступая босыми ногами по обледеневшему мосту.

Пока двигались, вдалеке стали слышны завывания сирен. Полицейские машины начали перекрывать улицы, чтоб уменьшить количество случайного народа. Наверняка сюда стаскивают войска, поднятые по тревоге. Я не знал, какое ей нужно тело, и просто шел по городу. Просто чтоб брести по самой длинной улице города. Алый проспект.

Над рекой с шумом прошлись два вертолета, разворачиваясь на новый круг. Теперь они будут сопровождать нас до конца пути, меняясь для заправки с другими парами.

Богиня шла рядом. Мы уже покинули мост. Казалось, ее ничего особо не интересовало, но внезапно она остановилась и выставила перед собой руку. Не успевший убраться с дороги из-за своей тихоходности троллейбус развернулся боком и стал скрестись к нам, словно его тянуло на невидимых тросах. Он остановился всего в двух шагах с сорванными с проводов усами. Было видно, как внутри засуетился народ, заплакали дети. Я повернулся к богине, стиснув кулаки. Сзади послышался щелчок предохранителя Колиного пистолета.

Хозяйка реки прикоснулась к зеленому боку общественного транспорта.

— Троллейбус. Троллейбус. Повозка. Люди. Электричество. Долго ждать. Холодно. Медленный, — бормотала она.

Взмах руки, и двери смялись, как картонные. Посыпались осколками прилегающие к ним окна. Богиня провела кончиками пальцев по поручню и ступила в салон. Пассажиры замерли в страхе, вспоминая Мару. Только какой-то младенец орал дурным голосом, накаляя нервы у остальных. Но Хозяйка реки лишь осмотрелась и вышла.

Впереди стояла полиция. Виднелись машины «скорой помощи». Люди с безопасного расстояния рассматривали обнаженную фигуру с длинными бледно-зелеными волосами. Показались репортеры с камерами.

Конопатить ей мозг и тянуть время не требовалось, она сама никуда не спешила. Богиня шла по городу как на экскурсии. Следующим ее заинтересовал православный храм, стоявший неподалеку от моста на развилке Алого проспекта и улицы Советского Союза. И мы пошли туда под взором сотен испуганно замерших людей.

Хозяйка реки спокойно ступила на освященную землю храма, дотрагиваясь до красных кирпичей и резного дерева открытых дверей.

Бородатый поп в черной рясе стоял с иконой в трясущихся руках.

— Изыди, — сначала негромко произнес он, а потом заорал осипшим от волнения голосом: — Изыди, нечистая тварь. Именем Господа заклинаю тебя.

Хозяйка реки, словно не слыша его, подошла вплотную и дотронулась до посеребренной иконы.

— Надежда, страх смерти, боль разлук, мысли за близких и о самих себе, вера в единого творца, — шептала она, и слова эхом разлетались по храму.

Богиня подняла лицо, устремив серые глаза вверх.

— Красиво. Хочу так же.

Она повела кистью руки, и свечи вспыхнули ярко, как галогенные лампы.

— Красиво, — повторила она, разведя руки и воздев их над собой.

Хозяйка реки несколько минут стояла так, замерев посреди храма, где слышалось только наше дыхание. Дыхание священника, шевелящего губами в немой молитве, меня, зло смотрящего на божество, Кузнецова, тоскливо сжимающего деревянный крест на груди, Александры, вцепившейся мертвой хваткой в куртку Николая, и Оксаны, обреченно смотрящей вверх.

Богиня опустила руки и пошла к выходу, лишь у самой двери повернулась к попу:

— Я помню себя триста миллионов лет, и за это время ни разу не видела сотворившую нас силу. А что до всеродителя, которого ты слепо почитаешь, не веря в самого себя, то у нас ссоры нет. И не хочу, — негромко произнесла она загадочную фразу, шагнув за порог.

— Веди, Посрединник, конопатить мне мозг, но не забудь про обещанное тело.

— Пошли, — скрипнув зубами, произнес я.

— Почему ты меня ненавидишь, человек?

— Ты хочешь отобрать близкого мне человека.

— Она же мертва.

— Для меня она такая же живая, как все остальные люди, — зло нахмурившись, ответил я. — Для меня она стала дочерью.

— Но ее душа держится в погибшем теле лишь на костылях моей силы. Я дала ей частицу себя, и это мое.

— Ты убьешь ее ради тела? Это несправедливо. Это неправильно.

— И ты готов умереть за нее?

— Да.

— Но ведь вокруг много других тел, почему ты не отдашь тогда мне одно из них, — спросила богиня, приподняв бровь.

Этот разговор забавлял ее.

— Это не тела, это живые люди, и я не хочу быть виновен в их смерти. Я не хочу выбирать, кто умрет! — сорвался на крик я.

— И не нужно. Мне необязательно нужно живое тело.

— Что? — опешил я.

— В реке сейчас нет тел, которые мне нравятся. А это совсем старое, хочу новое. Слишком много сил приходится тратить, чтоб держать его. Время не щадит ничего.

— То есть тебя устроит хороший труп?

— Да, человек.

Я провел ладонью по лицу и с силой выдохнул. Сзади во весь голос зарыдала Оксана.

— Тогда пойдем обратно.

— Обратно на мост?

— Нет, другим путем. Быстрее будет.

— Перестал конопатить мозг, человек? — с усмешкой спросила богиня.

— Да, — ответил я, сжав губы.

В этот миг мне даже не пришло в голову взять у полиции машину, видимо, сказался стресс. Мы пошли к станции метро. Хозяйка реки с любопытством осматривала пустой вестибюль. Подъехал поезд, и мы вошли в пустой вагон. Богиня стояла посередине, лишь слегка дотрагиваясь то до поручней, то до стенок. Она так познавала мир. Когда проехали по метромосту над рекой, она зажмурилась и выставила вниз раскрытую ладонь.

Вышли через одну станцию, а потом направились к областной больнице, вернее, к моргу. В казенном здании нас ожидал нервно теребящий белый халат служащий. Однако стоило сделать шаг на ступень, как Хозяйка реки повернула в другую сторону. Мы шли гулкими коридорами, пока не оказались в онкологическом отделении. Богиня уверенно зашла в одну из палат. Следом за нами бежали осмелевшие репортеры, поняв, что убивать никого не собираются, и главврач больницы в сопровождении нескольких бойцов ОМОНа. Один из них что-то говорил врачу, попеременно тыкая пальцем то в богиню, то на членов нашей команды.

Лежащие там больные женщины, изможденные долгой болезнью, почти равнодушно встретили гостью. Похоже, Хозяйка реки решила остановить свой выбор не на мертвом теле, а на живом. Она подошла к одной из пациенток.

— Я могла бы забрать у тебя жизнь просто так, но я ведь не воплощение смерти. Я меняю твою жизнь на будущее твоей дочери. Я поделюсь с ней своей силой, и она станет одной из моих жриц.

Женщина немного покачала головой, силясь сказать «не надо».

— Твоя жизнь все равно угаснет, но впустую. С согласия проще сменить тело, оно не будет существовать с занозой прошлых мук души и страха гибели. Дважды предлагать не буду.

Женщина молча прикрыла глаза. Богиня легко кивнула и рухнула мешком на пол. Главврач, стоящий в двери, дернулся, словно от удара током, и бросился было к упавшей, но сразу отскочил обратно, побледнев как лист для принтера. То, что являлось Хозяйкой реки, быстро превратилось в обтянутый сырой желтой кожей скелет, а лежащая на больничной кровати женщина выгнулась с шумным вздохом вперемешку со стоном и села. Глаза открылись, и в них была серость осенней воды. Противно захрустели хрящи и кости вытягивающейся в росте бывшей больной. На лице разгладились морщины, волосы бледно-голубой волной разлились на простыне и подушке, налилась грудь. Мало что теперь напоминало ту прежнюю, умирающую от рака.

— Лариса Ивановна, — тихо позвал врач, не веря до конца в происходящее.

— Имя мне Топь, — сильным молодым голосом ответила ему богиня великой сибирской реки.

Дед Семен сидел на подоконнике, понуро глядя на рыдающую Оксану.

— Я думала, что это как-то такое, а это, а я, а я… Я просто флешка к видеорегистратору. Ненавижу всех. Они твари. Выродки. Ненавижу. Лучше бы я сдохла. Совсем.

— Ну, все, все, все, — тихо шептала Аня, обняв девушку, — все мы винтики какого-то механизма.

Они покачивались в медленном ритме, словно целительница убаюкивала маленького ребенка.

— Но ведь… это нечестно, — продолжала взахлеб ронять слезы навья.

— Ну, нечестно, что с того. Ты жива. Это главное.

— Я мертва. Понимаешь, мертва. Я даже не дышу, только притворяюсь. И пульса нет.

— Ну, хватит плакать. Мертвые не плачут, а пульс — это не важно. Важно, что есть люди, которые тебя любят. Вон Егор между тобой и богиней встал, а ведь она его могла убить. Я тоже не брошу тебя, солнышко, и дед, и Ольха.

Аня незаметно для Оксаны сделала жест рукой, выгоняя меня из кухни, где они сидели. Я пошел в гостиную. Им сейчас действительно лучше не мешать, русалку успокоить надо, а у меня слов не находилось, хотя сердце щемило от сочувствия к чужой боли.

При моем появлении Марго известила о пропущенных звонках. Шесть неотвеченных. Два от Семерского и четыре от Белкина. Пока держал смартфон, снова позвонил большой начальник.

— Слушаю, товарищ полковник.

— Как себя чувствуешь после встречи с таким существом?

— Я-то нормально. У Оксаны истерика.

— Понятно. Домовой пусть за ней присмотрит, а вы всей командой на городскую свалку. Ту, которая находится рядом с трассой на Золотоордынку. Там пропала бригада мусорщиков и наряд полиции, поехавший их искать. На богов не нарывайся, а то знаю тебя. Одного мелкого почти в одиночку укокошил, с другими в обнимку ходишь. Если бы не знал положения дел, то подумал, что земные женщины тебя уже не прельщают, небожительниц тебе подавай.

— Не ходил я с ней в обнимку, а тот и богом не был.

— Был. Я с совещания по этому вопросу, сам знаешь у кого. Только вышел. Утвердили табель о рангах и базовые стратегии относительно этих объектов неорганической жизни. Теперь это так в юридических документах станет значиться. То, что он был зарвавшейся шушерой мелкого пошиба и с большим гонором, ничего не значит. Если говорю бог, значит, бог. Не порти отчетность. Я завтра буду, подробнее расскажу, архимаг, едрить твою налево. Задвинуть некуда.

Белкин бросил трубку. Я глянул на деда, которого тоже попросили с кухни:

— Слышал?

— Да, гляну за ней.

Лежащий на подоконнике полоз шумно зашипел как шина, у которой выкрутили ниппель. Его кольца, мерно бросая фиолетовые искры, сжались в маленький клубочек чуть больше связки шнурков от ботинок. Я аккуратно поднял змея и положил свой живой оберег в карман куртки, висевшей в прихожей на вешалке. Полицейскую машину ждать пришлось долго, за это время успели попить чай и еще раз произнести успокоительную речь для Оксаны.

При посадке в отечественную машину, оборудованную под спецавтомобиль, пришлось втискиваться со скрипом, так как там уже был, помимо водителя, тощий сержантик, а садились еще и мы. Радовало, что Аня и Александра были небольших габаритов, иначе бы вообще не влезли в зимней одежде.

Водитель включил проблесковые маячки и шустро выскочил из дворов на Галечную магистраль. Пробок особо не было, и мы быстро миновали Старофабричную улицу и Димовский мост. Пару раз под сирену проскакивали по встречке на улице Станислова. Выехали из города и вскоре прибыли на свалку. Там нас ждал хмурый Кузнецов. Рядом стояли два полицейских уазика. При нашем появлении из одной машины вышел неизвестный мне капитан.

— Ну наконец-то вы приехали. Мы вас заждались, — вместо приветствия начал он.

— Как привезли, так и добрались. Мы вот не слишком рады вас видеть, — огрызнулся я. — Что у вас стряслось?

— Сначала пропала бригада мусорщиков. Вон машина стоит, отсюда видно. Двери открыты, и никого нет. Случайный свидетель, который заблудился, видел какую-то возню, позвонил ноль два. Мы отправили наряд. Они тоже пропали. Последний раз на связь выходили рано утром. Ну мы и обратились к вашему руководству.

— С чего решили, что это к нам надо? Может, это криминал.

— Сейчас много всего необычного происходит.

— И вы сразу к нам побежали? Взяли бы и разобрались сами. У вас тоже маги есть.

— Боятся, — стихшим голосом произнес капитан.

— Трусы никчемные. Их повыгонять всех надо, раз боятся. Ты же приперся, а эти наложили полные штаны и сидят по норкам. Конечно, чародеев-шарлатанов и цыганок-гадалок проще гонять, чем нечисть. Уроды, — вспыхнул я.

— Руководство сказало, что вы поможете.

— Да мне пофиг, что начальство сказало. Я тоже не горю желанием в каждое дерьмо руки по локоть совать.

Стоящая рядом Аня стиснула мою ладонь. Я вдохнул, переводя дух.

— Разберемся, — произнесла она и добавила для меня: — Не кипятись. Он не виноват.

— Знаю, что не виноват, — успокаиваясь, ответил я, — просто я устал от этого. Я жил себе в мирной уютной квартирке в столице, ходил по графику на спокойную работу, а теперь лезу в каждую щель, где грязь, слякоть и опасные твари. Извини, сорвался.

Наша команда пошла к мусоровозу, зажав носы и морщась от вони, стоящей на свалке. Я на ходу создал заготовки барьеров и наборы импульсов, то и дело поглядывая на Александру. Та осторожно шла рядом. Я уже стал различать, когда она просто смотрит по сторонам своим зрением, а когда усиленно сканирует.

Грязный оранжевый КамАЗ сиротливо стоял среди гор мусора и органично в него вписывался. Внутри действительно было пусто. Никаких следов людей не обнаружили.

— Ну что? — спросил я у Александры.

— Тишина, — ответила она. — Здесь нет ничего живого. Есть магические следы, но они блеклые.

— Что-нибудь знакомо?

— Нет. Я такое никогда не ощущала. Они странные. И еще. Здесь не только людей нет.

— Поясни.

— Здесь нет ни бродячих собак, ни ворон, ни крыс. А это свалка. Здесь их должно быть очень много. Мелкой нечисти тоже никакой нет. Их всех либо спугнули, либо перебили.

Я кивнул и повернулся к капитану:

— Ищите своих в другом месте. И оцепите свалку, чтоб никто не заходил пока. Поставьте мага, пусть наблюдает издали.

Наша команда вернулась к машинам. Коля, не проронивший за все время ни слова, пошел пешком к трассе. На предложение поехать вместе ответил, что хочет побыть один. Я его понимал. Тяжело, когда рушится вера, и чужие боги свободно входят в храм того одного, в чьем существовании раньше не было ни капли сомнения. Но у меня не выходили из головы слова о боге-всеотце. Неспроста Топь так сказала.

Я вздохнул и сел в машину. Водитель так и не выключил проблесковый маячок, но поехал не спеша. Сержант, сидевший с ним рядом, отчитывался по радио дежурному, монотонно бубня различные казенные фразы в ответ шипящему приемнику. А к каждому из нас приходили мысли о чем-то своем. Из размышлений меня вырвал резкий окрик Белкиной:

— Стой! Тормози!

Водитель нажал на тормоза и прижался к обочине. Я глянул по сторонам. Вдоль дороги были какие-то склады. Я не помнил, чтоб мы их проезжали. Аня тоже напряженно озиралась по сторонам.

— Там автодорожка, — на мой молчаливый вопрос ответил полицейский, — я в объезд.

Но говорить я стал не с ним, с Белкиной:

— Что там?

— Знакомый след. Как на свалке. Они еще там, — махнула она рукой в сторону складов.

— Кто?

— Не знаю, но они там были. Это точно.

Я выскочил из машины и бросился к воротам, на ходу разбивая импульсом навесной замок. Следом бежали Александра и Анна. Но у самого входа в огромный ангар их обогнали полицейские, доставшие табельное оружие. Тихо можно было не подкрадываться. Изнутри явственно слышались звуки борьбы. Что-то орало и визжало на разные лады. То и дело проскакивали короткие крики и удары, которым вторило эхо. Я поставил щиты на максимум, ворвался внутрь и споткнулся о тело охранника. Опознать, что это человек, можно было только по разорванной куртке с большой нашивкой на спине, настолько он был изуродован. Кровь заливала пол перед дверью одной сплошной лужей.

Пришлось ухватиться рукой за холодный край старого контейнера, чтоб не упасть. Белкина просто переступила через труп, а Игорева наклонилась и сделала легкий пасс рукой над телом, выискивая признаки жизни, но, судя по скривившемуся лицу, их и в помине не было. Впрочем, это я мог сказать и без магии. Но она целитель, у нее в подкорке должно было засесть, что надо обязательно проверить человека. Этому их учат в первую очередь.

Из прохода между контейнерами внезапно выскочила тварь ростом с годовалого теленка, которую можно смело отправлять на съемки фильмов ужасов. «Оскар» и мокрые штаны обеспечены. Черный, как гудрон, набор когтей, шипов и зубов. Тварь остановилась при виде нас как вкопанная. Мы тоже. Аня тихонько взвизгнула. Монстр, наверное, не ожидал встретить здесь людей, потому резко кинул взгляд в проход, словно решая, что лучше, вернуться или прорваться через нас. Он выбрал второе и с ревом бросился в мою сторону. Я саданул в него импульсом. Его холка взорвалась черными брызгами и ошметками. Сущность упала на пол и заскребла бетон.

Заорав сокровенным русским матом, полицейские начали разряжать в дергающегося монстра обоймы своих коротышей. Автоматные очереди, звеня эхом о металл контейнеров, рвали тело, но оно все еще пыталось ползти к выходу. Девчонки от неожиданности и страха вжались в ребристую жесть стенок склада.

Я выругался, когда из прохода выскочила еще одна такая. Ее занесло на скользком полу, и она врезалась в контейнер. Стоило сущности подняться, как следом за ней выбежал здоровенный парень, экипированный в непонятную броню. Он с разбега приложил уродину плечом, не дав встать, а потом всадил в черное тело кусок длинной арматуры, начав ворочать железяку в ране в разные стороны. Тварь завизжала, как поросенок на скотобойне, с которого сдирали шкуру. Я не выдержал и ударил импульсом, обрывая вопль.

— Шат!

Я повернул голову на крик.

В проходе стояла девушка, экипированная так же, как и парень. Она глазами сверкнула на него. Тот вытянулся по струнке, преданно глядя на девушку, как фанатик на божество. Незнакомка чуть дернула головой в сторону, и парень сорвался с места как дрессированная гончая, умчавшись во тьму склада. Оттуда донесся новый крик, и тут же все стихло.

Девушка быстрым взглядом пробежалась по трупам и нашей группе, а потом уставилась на меня как на опасного хищника. Я почувствовал чужой барьер, который был не намного слабее моего. Она осторожно шагнула к еще дергающейся, но уже неживой твари, не сводя с меня глаз, затем достала из чехла на бедре тонкий прозрачный штырь, который быстрым движением, присев, вогнала в голову монстра. Сущность замерла на секунду и обмякла. Девушка зло сжала губы, словно результат ее разочаровал, и убрала спицу на место.

— Здравствуйте, — негромко произнес я, сделав полшага к ней.

— Неть, — тихо ответила незнакомка с непонятным акцентом.

— Что нет?

— Назать, хье, — непонятно произнесла она, — не подхядить.

Девушка выставила перед собой раскрытую ладонь и сделала два осторожных шага назад, а потом рванула с места на самый верх штабеля контейнеров, как герой комиксов, и скрылась.

Я не стал догонять. Лишь, тяжело дыша, прислонился лбом к холодному железу, покрытому облупившейся краской, и достал телефон.

— Товарищ полковник, тут у нас проблемы.

— Уже знаешь? Давай подъезжай домой, сейчас следственный отдел полиции подтянется. Будем тебя отмазывать.

— Отмазывать от чего?

— Ну, у тебя два трупа. Я понимаю, ты не виноват, но вопросы будут.

— С каких это пор охота на монстров стала противозаконной?

— Каких монстров? — помедлив немного, спросил Белкин.

— Каких два трупа? — ошарашенно задал свой вопрос я.

— Давай домой. Я уже у тебя. Раньше времени вырвали. Пришлось за самолет переплачивать, билеты уже перед закрытием регистрации взял, — ничего не прояснив, сказал Белкин и бросил трубку.

Мертвые тела в твоей квартире — не самое приятное зрелище, и ключевым здесь является слово «твоей». А я наблюдал именно это. Два валяющихся на линолеуме мужчины. Один со вскрытой грудной клеткой, а второй с разрубленной наискось головой. Естественно, все было залито кровью. Над телами с усердием муравьев хлопотали криминалисты. Они сфотографировали трупы, сняли с них отпечатки пальцев и выполнили еще какие-то ведомые только им процедуры.

Бедную Оксану допрашивали уже во второй раз, если не в третий. Самого допроса я не слышал, но с ее же слов мог догадаться, как все было. «Не знаю. Вышла из ванной на шум, они уже лежали так. Да, одна. Нет, я их не знаю. Что хотели, не догадываюсь. Нет, свидетелей нет. Вы еще кошку допросите, может, что скажет». И все в таком духе.

Белкин что-то усердно доказывал важному майору, часто звонил.

С меня тоже взяли объяснение, где я указал, что был вместе с таким-то и таким-то для оказания помощи. Железное алиби.

Анну с Александрой в квартиру даже не пустили, отправили этажом выше.

Полиция уехала только через три часа, так ничего не прояснив и забрав трупы с собой.

— Я в самом деле не знаю, — начала Оксана, не дожидаясь, пока ее спросят, едва дверь за последним криминалистом захлопнулась. — Я что им сказала, то и вам скажу.

— Дед, ты здесь? — позвал я домового.

— А где ж мне еще быть? Конечно, я тута.

— Дед, ты же все видел. Рассказывай.

— А что говорить, сказ короткий. Пока эта бледна девица, полная печали, опять утопала в пучине холодной ванны, дверь эти открыли. Один из них чародей был. Он замок-то и отворил. Но колдун из него слабеханький. Я уж хотел сам их умертвить, но меня опередил вон тот удалец.

С этими словами домовой указал пальцем на угол, где под потолком висел фантомный страж.

— Удивил, — тихо произнес Белкин. — Знал, что он непрост, но не догадывался насколько. Егор, ты его закапсулируй пока, мы с ним потом разберемся. Меня сейчас другое волнует.

Я кивнул и привычным жестом системы контроля приказал рукотворному духу разместиться в компкт-кристалле, но тот лишь замер в своем углу.

— Не слушается.

— Даже так? — задумчиво произнес Белкин. — То, что он перевыполнил свои функции защиты жилища на миллион процентов, весьма хорошо, однако он опасен и непредсказуем. Его надо спеленать и в архив. Но вернусь к теме моего беспокойства. Пару часов назад нашли Карасева. Его сначала пытали, а потом убили. И теперь непонятные личности вломились в твою квартиру. Я не думаю, что это совпадение. Что они искали? Как думаешь?

— Вы разве сами не догадываетесь? — резко спросил я, услышав о смерти товарища.

Зубы сами собой стиснулись. Внутри щемящей занозой кольнула боль от потери.

— Догадываюсь. Кинжал лешего, — кивнув, ответил Белкин. — Только откуда про него узнали?

Он поглядел на лужу крови в прихожей.

— Переезжать вам придется, — продолжил он, а потом обратился к домовому: — Следы бойни убрать можешь?

— Это раз плюнуть, боярин.

— Брось эти замашки. Ты меня еще князем назови. Просто сделай.

— Добро, боярин, — с ехидцей ответил дед и демонстративно щелкнул пальцами.

По луже крови побежали бордовые всполохи и искры, похожие на то, когда бумага в печке обуглится и тлеет. Только там оранжевые и с дымом, а здесь нет. Зрелище завораживало мрачной красотой.

Начальник скрипнул зубами, достал телефон и по очереди обзвонил всю команду, оповестив о сборе еще кого-то, а потом поднял глаза на Оксану:

— Девонька, изобрази пожрать.

— Вы извините, у нас пусто в холодильнике, все съели утром. Могу чай заварить, — растерянно ответила Оксана.

— Девонька, похоже, червячки мозги уже подъедают. До магазинчика сходить не судьба? Я даже денежку дам. Не разочаровывай меня.

Оксана быстро надела курточку и выскочила из квартиры.

— Пеленай духа, — бросил начальник, едва хлопнула дверь.

— Товарищ полковник, я потом с ним сам разберусь.

Белкин чуть заметно кивнул и молча откинулся на диване, слегка потирая пальцами подбородок. Глаза его все время бегали, но сам он имел отрешенно-сосредоточенный вид. Какие мысли были в его голове в это мгновение, оставалось только догадываться.

В незамкнутую дверь начали прибывать действующие лица. Сначала Анна с Белкиной спустились с верхней лестничной площадки, потом вернулась Оксана с тремя килограммами пельменей, палкой сервелата и кучей готовых салатов, причем каждого не меньше, чем полкило. В пакете звякнула стеклянная тара — две бутылки коньяка. Оксана наверняка решила накормить, а потом напоить начальника до смерти из лютой женской мести.

Явился Кузнецов с большой спортивной сумкой на плече, и, судя по облегченному вздоху, изданному им, там были не воздушные шарики.

Следом появилось новое лицо. Честно говоря, я не сразу понял, какого пола было это юное создание. Мальчишечья стрижка светло-золотистых волос, равно как и худенькая, но при этом высокая фигура, спрятанная под джинсами и болоньевой жилеткой без каких-либо отличительных признаков тоже не говорили о половой принадлежности. Про таких говорили, что они андрогины. Это мог быть с равной долей вероятности и тощий пацан-подросток, и худенькая девушка, которую природа обделила грудью. Лишь когда Белкин представил гостью, стало понятно.

— Ангелина Фотиди. Она боевой маг. Тоже самородок, как и Егор, но вообще без опыта, поэтому долбить буду вас нещадно, пока команда не сплотится. Это касается всех. Ты, Соснов, недалеко ушел в развитии от гражданского чародея, поэтому не обольщайся.

Он замолчал, рассматривая группу. Его взгляд скользнул по мне и побежал дальше. Николай перебирал пальцами лямки от сумки, которую поставил меж ног. Александра по своему обыкновению сидела, прикрыв глаза. Анна уселась на пол у батареи и тискала мурлыкающую в кошачьем обличье Ольху. Новенькая Ангелина стояла, привалившись плечом к дверному косяку, рассматривала книжную полку. Получалось этакое женское трио на букву «а», так и тянуло их назвать три-а.

Белкин оторвался от созерцания и сделал жест в стиле джедаев. Журнальный столик, шурша ножками по линолеуму, плавно подъехал к нему. Полковник положил на лакированную поверхность записную книжку, дорогую перьевую ручку и несколько непонятных деревяшек.

— Если бы не это чепэ, то коньячок не помешал бы. Я был на встрече, достаточно четко определяющей дальнейшую стратегию относительно богов и духов, — начал он долгий рассказ, который мы слушали очень внимательно. — Там присутствовал известный вам Сварог, который в славянской мифологии является олицетворением огня и покровителем ремесел. Этакий отечественный Гефест. Ну, плюс-минус. Дядька суровый и конкретный. Он втихую передавил в столице всех недовольных сверхъестественных и поставил четкие рамки и меру наказания. Набрал себе жрецов. Не знаю, каким образом, но он умеет делиться силой с избранными, так что те из обычных людей сразу становятся весьма сильными колдунами. В общем, там обошлось только тремя снесенными зданиями, которые пострадали в ходе разборок. Среди людей случайных жертв нет.

— Почему его не попробовали уничтожить? — спросила Александра у отца.

— Во-первых, Сашенька, столицу никто не даст бомбить, а другими методами с ним не справиться, во-вторых, вот это. — Он ткнул пальцем в маленькую деревяшку. — Вот это — «благословение Сварога». При активации повышает производительность головного мозга, причем избирательно, только когда человек, и при этом исключительно мужчина, решил заняться ремесленной деятельностью. Эффективность труда повышается от пятнадцати процентов, если это рабочие профессии, ну, например, сталевар, стеклодув, гончар или сварщик, до двухсот, если это инженерно-технические работники. Человек работает, словно напичкан психостимуляторами, и что самое интересное — без последствий и привыкания. Почти не устает, более внимателен, не проявляет негативных эмоций. Просто находка для трудоголиков и их начальников. А это «длань Сварога». Защищает от огня на короткий интервал времени, вполне достаточный, чтоб выбежать из горящего здания.

— Это просто маячки, — подал голос Коля.

— Да, маячки. Тогда, по аналогии, вот это ретранслятор. Это идол Сварога. Чем крупнее и соответственно производительнее идол, тем больше маячков рядом с ним могут одновременно срабатывать. Цена на все варьируется от доступной широким массам до весьма дорогих. Да, именно цена, как на линейку смартфонов.

— Мара — это бренд, — произнес я, вспомнив беседу на мосту.

— Не понял, — переспросил Белкин.

— Берегини при нашей последней встрече обмолвились. Мол, все хотят идти в ногу со временем. И боги — это бренд. Я только сейчас понял, про что они.

— Занятно. Особенно если учесть скорое собрание на нашем муниципальном уровне. Думаешь, остальные тоже сделают свои предложения?

— Если вас интересует, что я скажу, то да. Что-то да предложат.

Начальник прикрыл глаза.

— Если решили пойти таким путем, то большой войны не будет.

— А что патриарх? — тихо спросил Николай.

— Исходил ядом все собрание, призывая к крестовому походу, непрерывно осенял крестом языческое идолище поганое, брызгал исподтишка святой водой.

— И?

— И ничего. Сварог лишь заявил, что не претендует на роль единственного бога, а в стране свобода вероисповедания. И души людские ему не интересны, в отличие от живых, типа подготовка с самых пеленок к загробному миру останется привилегией попов.

— Народ может подняться.

— Кто? — наигранно возмутился Белкин. — Я тебя умоляю. Пенсионеры религиозного толка? У нас что не выгодно властям, то и запрещают, а тут огромными деньгами пахнет. Я не удивлюсь, если церковь пошумит, пошумит, да и себе бабло в карман направит по принципу: «Не можешь предотвратить — возглавь». Представь себе. С каждой такой чурочки акциз в бюджет и десятина церкви за клеймо, что проверено на предмет преднамеренного зла. Ход конем, от которого церкви еще больше денег, и христианство номинально самое главное над всеми этими жрецами и легальными сектантами. Нет, конечно, показательные расправы устроят. Выберут в жертву каких-нибудь ярых сатанистов да безмозглого духа из деревни Семидыровки. Ну, скорее всего, будут патрули православной дружины и телефон доверия. Везде официальные наблюдатели появятся за соблюдением норм защиты человечества. Будут подпольные цеха громить и по телевизору яростно вещать о спасении души и молебнах, ведь старые боги сами устранились от проповедей.

— Но ведь люди не могут не возмутиться, что мирные граждане гибнут, — не унимался дружинник.

— У нас на дорогах ежегодно гибнет по десять тысяч, так что сотню пришибленных запросто спишут. Вспомни, как бывает…

Пока они общались на религиозные и социальные темы, я потянулся к структуре магической составляющей деревяшек. Маленькие действительно были маркерами, только очень хитрыми, с кучей дополнительных модулей, которые были мне неизвестны. Идол был сложнее. Его схему я прочитать вообще не смог. В ней клубком переплетались множественные линии контроля, разноцветными мыльными пузырями виднелись непонятные модули, пульсировал непривычный энергоблок.

— Егор! Соснов! Ты хоть крякни в ответ!

Возглас Белкина вывел меня из состояния медитации над артефактами старого, но ныне обновленного бога. Я поднял на него глаза.

— Кузнецов сказал, ты какую-то приколюху с пистолетом сделал. Покажи.

— Сдал, вредитель? — буркнул я в сторону Николая.

— Все равно бы сам сказал, — отмахнулся он.

Я встал и сходил на кухню, достав из-под мойки табельное оружие. Оксана варила пельмени и злобно бурчала про начальника:

— Вот, блин, этот в морге жрать станет и не поморщится. Тут час назад трупы валялись, а ему хоть бы что.

— Я все слышу! — донеслось из гостиной. — Под закусь и коньяк принеси. Будем этих двух дебилов поминать, заодно за тебя выпьем. Они-то запросто бы тебя повторно угробили.

Оксана стиснула зубы и всыпала в кипящую воду всю упаковку перца, так что та потемнела. Я, сдерживая улыбку, вернулся с пистолетом обратно.

— Показывай.

— Ничего особенного. Вот смотрите.

Пальцы сняли пистолет с предохранителя. Над ним возникла светящаяся зеленым цветом восьмерка размером с ноготь мизинца.

— Заклинание показывает количество патронов в обойме? — спросил Белкин, хотя по мне, так ответ был очевиден.

— Да, но я смог сделать привязку к предмету и призрачный аккумулятор, правда очень слабый, но на фантомный датчик хватает. Теперь он может работать без генератора.

— Забавно придумал.

— Так, небольшая безделица. До этих божественных деревяшек мне далеко. Как они хоть активируются?

Я поднял плашку с благословением и покрутил несколько раз, рассматривая с разных сторон грубую резьбу.

— Одну минуту.

Белкин взял со стола блокнот и поискал нужную страницу.

— Надо произнести слова: «Сварог, дай мне сил».

— Так просто? Минимализм в действии. Слова-то какие. Сварог, дай мне сил…

В глазах сначала поплыло, а потом, наоборот, все стало отчетливо и ярко. Плашка запылала оранжевым огнем вырезанных на ней стилизованных рисунков и букв. В голове завертелся калейдоскоп из фрагментов воспоминаний о прочитанных книгах, обрывков чужих фраз и сделанных из них выводов. Все мои товарищи вытаращили глаза от удивления. С пола подскочила Аня, но ее резким жестом остановил Белкин.

— Егор, ты как?

Я не ответил, только поднял перед собой согнутую в локте руку и сжал кулак. Ногти впились в кожу так, что потекла кровь. Разум поплыл еще раз. Одновременно с этим пришло знание, что активировался кинжал лешего. Я оказался под действием сразу двух благословений. Все вокруг погрузилось в вязкий туман.

Я тряхнул головой, и туман рассеялся. Мир стал четким и ясным, даже чересчур, словно кто-то на волшебном телевизоре до максимума увеличил яркость и контраст. К тому же на обычную картинку наложилось аурное восприятие. Так на компьютере мастера фотомагазина объединяют два изображения. Но это не вызвало дискомфорта, наоборот, еще больше расширило восприятие.

Справа раздался знакомый голос. Я повернул голову. Полковник Белкин что-то говорил и слегка водил пальцами перед моими глазами. По интонации было понятно, что он обеспокоен, но понимание слов пришло позднее примерно на семь секунд.

— Ты как? Нормально себя чувствуешь?

Я пытался ответить, но смог лишь кивнуть. Забыл, как говорить. Слова с задержкой понимал, а говорить не мог.

Белкин посмотрел на мою плашку и глянул в блокнот.

— Вот угораздило его взять флагманскую версию благословения. Восемь часов максимального капэдэ. Он теперь осененный божественными идеями. Только не знал, что эта хрень так действует. На показательных тестах испытуемый был адекватнее.

Он вырвал из записной книжки чистый листок, скомкал и бросил в меня. Я перехватил импровизированный мяч и резким движением отправил в дальний угол.

Подошла Анна и, сосредоточенно глядя мне в глаза, сначала пощелкала пальцами по разным сторонам от головы, а потом мягко прикоснулась ладонями к вискам. Постояв так полминуты, она повернулась к Белкину:

— Фиксируется торможение одних отделов головного мозга и сильное возбуждение других. Это точно временно?

— Должно быть, — ответил Белкин, неопределенно пожав плечами. — Я думаю, его озадачить надо. Если это благословение ремесленника, то активный труд — его нормальное состояние.

Он встал передо мной и медленно, почти по слогам, заговорил со мной:

— Егор, сейчас мы тебе будем давать задачки, а ты подумай, как их решить. Хорошо? Если понял, кивни.

Это было похоже на общение телерепортеров через видеомост. Между вопросом и ответом стояла изрядная пауза.

Я кивнул с той же семисекундной задержкой. Голос проникал сразу, смысл слов с опозданием. Но я заметил, что и делаю все так же. Сначала сделал, а осознание того, зачем сделал, приходит также после. И это было сродни тому состоянию, которое я уже испытал при схватке с Первым Клыком на поляне Хозяина леса. Эхо колдовского кинжала.

Кузнецов расстегнул молнию на сумке и стал выкладывать на стол оружие. Пистолеты, револьверы, охотничья двустволка в разобранном виде, сложенный автомат с коротким стволом и даже старинный дульнозарядный пистоль с кремниевым замком.

— Егор, — заговорил дружинник, обращаясь, как к ребенку, — я принес их, чтобы ты поставил на них счетчики патронов, как на свой. Понимаешь? Мне интересно. Сделаешь?

Я кивнул и взялся за ближайший пистолет. Мне не нужно было шевелить пальцами, говорить слова или делать пассы ладонью, сознание само ваяло заклинание, привязывая его к оружию. Одна нить вплелась в затвор, другая в спусковую скобу, третья в рукоять, разделившись на некое подобие отростков нейрона. Возникали пузыри энергонакопителей и преобразователей. Модуль управления впитывал последовательность команд и обрывки образов. Визуализатор учился цифрам. Вся эта конструкция больше походила на рисунок медных дорожек на печатной плате с шариками исполнительных блоков и жирными точками на концах нитей. Просто, элегантно и эффективно.

Я, будучи сейчас мастером благодаря плашке, закончил с пистолетом, быстро создал схему для револьвера, следом руки взяли автомат. А я — другой, обычный Егор, с интересом наблюдал за созданием артефактов и запоминал.

Каждый раз, когда активировалось заклятие, иллюзорная секретарша Марго бубнила о прибавке в энергопотреблении на девять ватт. Весьма скромно, но нужно учитывать, что это просто индикаторы.

Наконец дошло и до старинного пистолета. После секундной заминки я подошел к ноутбуку и стал рыться в поисковике. Зачем? Самому было интересно. В итоге я нашел то, что нужно, и подтвердил оплату по кредитной карточке. Через минуту ожидания Марго выдала свой вердикт:

— Образ фантомного модуля закачан, инициирована процедура синтеза.

Все с интересом наблюдали за созданием искусственного духа. Это всегда занимательно, особенно тем, кто может видеть структуры, последовательно возникающие в воздухе. И вот бравый солдат размером с ладонь, оснащенный по последнему слову отечественной экипировки, в тактическом шлеме, бронежилете и с неизменным «калашниковым» в руках щелкнул каблуками, зависнув в воздухе на уровне лица.

— Инструктор по боевой подготовке к занятиям готов. Произнесите кодовое слово, полученное при оплате, и свой личный номер военнослужащего!

Я не ответил. Я шагнул к стражу. Усилие воли, способное сминать стальные сейфы, рвать на половинки автомобили и крушить стены, выдернуло из защитника дома то, что в нем засело. Призрак не сопротивлялся, лишь сжался от боли. Потом я поместил древнюю душу в инструктора, привязав весь клубок к старому пистолету на манер счетчика зарядов.

— Очуметь! — раздался голос Кузнецова. — Он создал живое оружие!

— Тихо! Не мешай! — рявкнул Белкин.

Аня принесла мне очень сладкий зеленый чай вперемешку с малиновым вареньем, который я залпом выпил, даже не обратив внимания на кипяток. Целительница с тоской в глазах сидела рядом. Кузнецов пытался заглянуть мне через плечо и шептал узнанные им схемы. Белкин замер, как истукан, сопровождая меня лишь движением глаз. Оксана вообще решила скрыться на кухне, чтоб лишний раз не попадаться в поле зрения начальника. Новенькая стояла и жевала орешки, делая вид, что она всего насмотрелась и без этого, вот только аура выдавала сильное нервное напряжение.

Пока часть моего мозга латала дыры в старых плетениях и создавала новые, другая могла покопаться в биополях товарищей. Про семейство Белкиных с их семейной драмой было все понятно и знакомо, а вот другие были интересны. Кузнецов ничем особым не выделялся, кроме тонкой золотой ниточки, бьющейся как маленькая венка, а так это был здоровый нормальный мужчина, каких множество можно встретить на улице среди прохожих. Как ни странно, но такая же ниточка нашлась и у Ангелины. Это действительно была девушка, но с приглушенным женским началом, словно она намеренно вытравливала его из себя. Анна горела мерным свечением с проблесками зеленых нитей и искр целительницы, чем-то похожих на таковые у берегинь.

Тем временем процесс созидания продолжался. Я поднял глаза на люстру, и маленькие галогенные лампочки выскочили из своих цоколей, прилетев мне на ладонь. Моя сила потянулась к ним, создавая новые плетения и схемы. Нить привязки впаялась в стекло, и одноразовый энергомодуль уместился в разряженном газе лампы, свитый вместе с резонатором сигнала.

Николай осенил себя крестом и быстро притащил все лампочки, какие можно было найти в доме, даже из холодильника.

Я потерял счет времени. Сознание переключилось на генератор «Кутерьма», который явно требовал доработки. Из шкафа в мои руки перекочевал термос, став вместилищем очередного заклинания. Фантомные устройства вообще себя гораздо лучше чувствовали в вакууме либо в сильно разряженном инертном газе. Я взял проволоку и прикрутил ею термос к оболочке генератора, заклинание привязал к преобразователю энергии, заставив отводить тепло от устройства.

Тем временем Николай прибежал с очередной порцией новеньких лампочек. Из пакета выпал чек, обозначив покупку в магазине. При этом, выхватив обычную шестидесятку, он сел на диван, положил лампу на колени и обхватил голову руками. Я поглядел на него. Белкин проследил мой взгляд и рявкнул на дружинника:

— Кузнецов, потом будешь мозгами скрипеть. Помоги ему.

Я сделал пальцами жест, словно решил посолить что-то невидимое, а потом показал взрыв.

Он, нисколько не колеблясь, достал банку с порохом и прочие охотничьи приспособления. Мои руки взяли пистоль, насыпали чуть-чуть пороха в ствол и на полочку кремниевого замка. Сила выдернула из войлока пыж нужного диаметра, отправив в канал ствола. Следом нырнула одна из маленьких лампочек от люстры, обмотанная в несколько раз листком бумаги.

Я активировал тихую щепу и направил оружие на исковерканного и потрошеного стража. Прозвучал выстрел, и фантом исчез в яркой бело-голубой вспышке. Тут же сами собой забрякали кнопки на клавиатуре, завершившись ответом Марго:

— Загрузка обновления к фантомному модулю типа «страж» начата, процедура синтеза произойдет автоматически.

Последнее, что я сделал, прежде чем свалиться на диван с истекшей у благословения батарейкой, это погасил маленький, едва заметный маячок, спрятанный в проклятом кинжале.

Сознание помутилось, скрутив меня как с тяжелого похмелья. Перед глазами все ходило кругом, к горлу подкатил ком тошноты.

— Все, все, все, — тихо зашептала Анна, обхватив мою голову руками и прижав к себе. — Все хорошо будет. Это переутомление.

Я провел языком по высохшим губам.

— Промахнулись боги, — послышался голос новенькой, — с такой штукой на рынок не выйдешь. Себе только во вред.

— Это кинжал, — тихо ответил я. — Кинжал наложился на плашку. Это древнее творение старых магов, которые могли богов за пояс заткнуть. Это лесовик прокололся.

Все замолчали, кроме Белкина. Он достал телефон и яростно стал спорить с кем-то:

— Нет. Два дня. С меня ящик коньяка. Я знаю, ты сможешь сделать. Я в тебя верю. Керамические пустотелые. Нет, под ГП-25[4], АГС-17[5], под охотничьи патроны и под калибры двенадцать и семь, четырнадцать и пять. Под тридцатку? Хорошо, я только не знаю, где ее взять. Мощность заряда попробуй в трех вариантах, только не забудь пометить, где какие. Только не спрашивай. Потом сам увидишь. Спасибо.

Он сбросил звонок и тут же набрал другой номер:

— То-о-олик, привет. Ты еще жив? Говорили, ты в Османской империи шорох наводишь. Ясненько, уже дома. Что звоню? Да мне полигон накрыть надо, наша группа боевое слаживание проводить будет. Что? Не шути так. Городок на месте останется. Будь добр, дай команду. Ну ты же знаешь, оцепление, оператора на вышку, техники немного. Я сообщением скину. Лады. Бывай.

На этом не завершилось.

— Пал Игнатыч? Белкин беспокоит. Вы своих архаровцев предупредите по своей линии, пожалуйста, у меня спецзадача на полигоне «Иголкино» будет, мы с оружием и боеприпасами. Отчет я дам. Да, подпишу. Послезавтра. Сроки поджимают. Огромное спасибо.

Он закрыл глаза и сел на краешек стола с зажатым в руке телефоном.

— Ну теперь они у нас попляшут, — зло процедил Белкин, потом перевел взгляд на меня: — Что с фантомом, узнал?

— Да.

— Не тяни. Подлянки ждать стоит?

— Нет. Единожды дав вечную клятву служения отчизне, он не предаст ее и после смерти.

— Кто он был при жизни? — приподняв бровь от любопытства, спросил Белкин.

Я через силу улыбнулся:

— При жизни просто ратник, а после смерти стал легендой.

— Ну, хватит интриги. Говори.

— Пересвет.

Мебель мы оставили на месте, а личные вещи перетащили в одну ходку. Их было немного. Все, кроме Кузнецова, переехали к Игоревой. Дед Семен деловито выгнал скромное местное создание на чердак, крякнув, что двум домовым тесно быти. Белкин опять умчался по своим суперзадачам, и мы решили маленько расслабиться. Дружинник не смог устоять перед приглашением на новоселье. Благо что у Анны в комплекте к коттеджу имелась небольшая баня. Мы ее затопили и теперь сидели, замотанные в простыни, попивая хмельной напиток.

— Егор, а эта фигня как действует? — заговорил слегка окосевший Кузнецов, прислушиваясь к донесшимся из парилки девичьим визгам и шлепкам березовым веником.

До этого было слышно, как захмелевшая Белкина бросила комментарий про Аниного соседа через дорогу. Она сжимала пальцы, показывая крохотный размер предмета и заплетающимся языком под дружный звонкий хохот говорила, что его мужское достоинство еле-еле смогла просканировать, хотя обычно за триста метров различает, а тут всего сорок и четыре стеночки, даже не бетонные. Бабы, одним словом. Боюсь представить, что они про нас между собой шепчут.

— Какая фигня? — ответил я вопросом на вопрос Кузнецову.

— Ну лампочки с заклинаниями.

— Там одноразовые накопители стоят. Когда лампа лопается, энергия высвобождается. Модули себя в разряженных средах лучше чувствуют — повышается стабильность.

— Это, получается, теперь мы любого затоптать можем? — спросил Николай, поставив кружку на столик.

— Да нет. Энергии много в стекло не запихаешь. Оно, конечно, посильнее серебра будет. Примерно в пять раз, но высшего духа таким только разозлить получится. Мелочь, да. Мелочь можно пугать и без мага.

Коля достал из-под газетки, которую постелили на стол вместо скатерти, маленькую люминесцентную трубочку лампы и помахал ей, будто ножиком.

— Я их сейчас. В пекло.

— Это щит.

— Щит? Не похоже.

— Он индивидуальный. Работает как конденсатор. Если кто человека попытается долбануть, то впитает избыток энергии. Но если слишком много, тогда лопнет.

— А если такой на танк поставить?

Я пожал плечами:

— Это надо долго думать.

— Да чего там. Наклепаем на всех, и армия готова.

— Я после оверклокинга ее час делал. Так придется все три поковыряться. Нужны все маги страны и год работы, чтоб хоть какой-то запас на случай войны был.

— Под чем? — не понял Николай.

— Есть такие любители побаловаться с компьютерной техникой, они в домашних условиях процессоры для компьютеров разгоняют до максимально возможной мощности.

— Куда разгоняют?

— Ускоряют.

Дверь открылась, и в предбанник выскочили раскрасневшиеся девчонки. Бледной осталась только Оксана, которая была нечувствительна к перепадам температур. Она-то и парила всех подряд.

Анна присела на свободный стул и потянулась к фисташкам. Она пила меньше всех. Зато пьяная Ангелина плюхнулась рядом с Николаем.

— Слушай, товарищ, как ты таким бодрячком держишься? Выпил, сколько мы, вместе взятые, а все на ногах. Открой секрет.

— С Божьей помощью, — ответил не такой уж и трезвый Кузнецов.

— Да-а-а? — протянула короткое слово Ангелина и стянула с него деревянный крестик.

Коля сначала недовольно бурчал, а потом заорал, когда девушка макнула крестик в пиво:

— Ты что делаешь?!

— Святое пиво, — нисколько не смутившись, ответила она, — оно же должно от похмелья лечить.

— Ты что богохульствуешь?! — подскочил с места Кузнецов в кипящей ярости.

— Нацепил бирку бестолковую и радуется непонятно чему.

— Это крест святой бирка-то?

— Ну а что это, по-твоему?

— Это знак веры моей!

— Ну я и говорю, логотип.

— Сучка бесовская, — прошипел Кузнецов, скрипя зубами.

В воздухе закипела сила. Еще немного, и можно будет сотовый прямо от банного пара заряжать.

— Егор, сделай что-нибудь! — вскочила с места Анна.

Александра схватила за руку Ангелину, с которой слетела простыня, и она в чем мать родила стояла и сверлила Николая взглядом. Еще чуть-чуть, и начнется крестовый поход, совмещенный с охотой на ведьм.

Я взял со стола литровую кружку со своим пивом и плеснул на обоих, как на шипящих друг на друга котов. Злость и ненависть сразу перекочевали на меня. Но с этим я как-нибудь справлюсь.

— Помнится, мы сюда мыться пришли.

— Без меня мойтесь, — бросил Николай и вышел из бани.

— Ты зачем? — спросила Белкина у Ангелины.

— Да бесят меня эти фанатики. Придумают сами себе нечто светлое и великое, а потом поклоняются. Человек ни перед кем не должен кланяться.

— Это вера наших предков, он считает ее правой и достойной. Не донимай его.

— Вера предков? Вера предков в парке сидит, на пяльцах вышивает. А это пришлая вера. Ее, если что, переняли у древних египтян, когда евреи из царства вокруг реки Нил бежали. Там в бога солнца верили в числе прочих. Прототип вознесли как одного-единственного, написали книжки под себя да каленым железом в умы вбили. А теперь это вера предков. Ни хрена не знает, и уже вера в предков.

Я приблизился вплотную к бушующей Ангелине:

— Пусть верит. Это его выбор. Эту тему больше не поднимаем. Нам еще сражаться в одном строю.

— Мне что? Жалко, что ли? Пусть верит, дуралей.

— Ты меня слышала? Еще раз, и я не посмотрю, что ты женщина. Огребешь.

— А силенок хватит?

— Хватит. Если что, вера предков поможет.

— Молиться будешь?

— На сотовый позвоню.

— Просто вы ничего не понимаете.

— И не хочу понимать. Мне твои убеждения интересны, пока они не идут вразрез с коллективом.

Ангелина открыла рот, но промолчала, криво улыбнувшись и нацепив простыню. В воздухе повисла тишина, лопнувшая со стуком двери. В предбанник вскочил с выпученными глазами Кузнецов в трусах, сандалиях на босу ногу и куртке.

— Эта хрень меня цапнула.

— Какая? — спросила у него нахмуренная Анна.

— Вот такая.

Николай изобразил ладонями пасть с зубами.

— А, Гришу покормить надо.

Мы все уставились на целительницу.

— Пойдемте, — позвала она в дом.

На втором этаже находилась большая комната, оборудованная как оранжерея. Все в недоумении смотрели на кадку с огромным цветком, а тот клацал зубами в воздухе и поглядывал полусотней маленьких глаз, ютившихся по краям клыкастого листа, сложенного в виде челюстей.

Анна подошла к небольшой клетке и длинными щипцами достала оттуда маленького мышонка, которого поднесла к цветку. Тот молниеносным движением схватил добычу и сжался в плотный комок, напоминая белокочанную капусту.

— Мне дядя из разных стран привозит такие. Сейчас много полудухов-полурастений. Это Аидова крысоловка, а там сердечник.

Мы уставились на пульсирующие красные кактусы. Они и в самом деле бились, как живые сердца.

— Здесь цветолетка. У нее семена, как моль, разлетаются. Есть еще ползунок. Он сейчас сытый, а бывает, щупальца в разные стороны раскинет и сахар со стола стащить может, для человека не опасен.

— А это что? — показал я на непонятное полупрозрачное создание, порхающее у стеклянного потолка.

— Это улитка-бабочка.

— Улитка? — переспросила Ангелина. — А у тебя коровы не летают?

— Нет, — улыбнулась в ответ Анна.

— Ведьма на ведьме, — процедил Николай. — Одна еретичка, другая тварей богомерзких собирает, третья продалась демону.

— Ты забыл про оживший труп, — вставила слово Ангелина, приподняв вверх указательный палец.

— Господь всемогущий, дай мне силы выдержать это испытание и укрепи мою веру.

Николай троекратно перекрестился, воздев взгляд вверх, а потом глубоко вздохнул и через силу улыбнулся.

— Да. Это мое испытание, — пробормотал он.

— К нам гость, — настороженно произнесла Белкина, прервав молебен Николая.

Все замерли и уставились на нее.

— Кто? — спросил я.

— Не человек, но и не из наших. Не из веры предков, — с язвинкой ответила Всевидящая.

— Где?

— В кладовке.

— И дед его пустил?

— У меня кладовка на улице. Она смежная с гаражом, но вход с другой стороны, со двора, — произнесла Анна.

Мы все рассыпались по комнатам и наспех оделись, пошатываясь после бани и пива. Встречать решили все вместе. На всякий случай приготовились к неприятным событиям, заготовив щиты. Такой концентрации энергии в этом доме, наверное, не было за все время его существования. Вооружились тоже отменно. Дверь в кладовку открыл я.

— Человек, отдай, — сразу послышался оттуда тихий шепчущий голос.

— Ты кто?

— Отдай. Это мое. Отдай.

— Что отдать? — с нажимом спросил я.

— Мое. Оно здесь. Я четыре года ищу тебя, отдай.

Сзади меня встала Белкина.

— Что это за гадость? У меня ощущение липкости и скользкости.

— Не знаю. Тут темно.

— Сейчас включу свет, — произнесла Анна.

Ощутилось колебание телекинеза, и внутри щелкнул рубильник. Слегка моргая и гудя, загорелась длинная люминесцентная лампа, осветив заставленное коробками помещение.

— Вон там, — шепнула Белкина и показала в дальний угол.

Из-за коробки от телевизора выглядывало существо, схожее с отощавшим ребенком, ростом в полметра. Большие, совершенно черные глаза тоскливо глядели на меня.

— Отдай, человек.

— Что отдать? — повторил я вопрос.

— Я покажу.

— Покажи, но учти, если задумаешь вред, мы тебя уничтожим.

Существо неуклюже, как марионетка на ниточках, вышло из своего убежища и пошло в дом, шлепая босыми ногами по скользкой от мокрого снега дорожке. Мы последовали за ним. Существо осторожно подошло к моим еще не распакованным сумками и легонько прикоснулось к одной из них.

Я начал выкладывать из нее вещи. Наконец существо охнуло и притронулось к шкатулке с компакт-кристаллами. Медленно открыв ее, оно вытащило на свет маленький сувенир, который я купил, планируя создать небольшую диораму. Костяная статуэтка непонятных очертаний размером со спичечный коробок.

Существо прижало это к груди и тихонько всхлипнуло. Потом оно встало и поклонилось мне.

— Спасибо тебе, человек.

— Что это? — спросил я.

— Это все, что осталось от моего народа. Это мой образ. Давно никого нет. Остался только я. Народ погиб. Они жили в пещере далеко отсюда. Они верили, что я хранитель пещеры. Верили, что Мягкая тьма поможет им, но они мертвы. Вы, люди, убили их всех. Но я не злюсь. Я тоскую о былых временах. Народа нет, я есть. Пришли люди. Недавно. Разорили мой дом. Унесли память. Я долго искал. Нашел. Спасибо, человек.

— Кто убил твой народ? Когда?

— Люди, — мягким шепотом ответило создание. — Давно.

— Твой народ не люди?

— Нет. Как кошка — это не собака, так и мой народ не люди. Давно. Помню… — Существо замолчало, подбирая слова: — Помню мамонтов, помню обожженные копья и огонь. Мой народ не знал огня. Для них была Мягкая тьма. Давно нет народа.

Создание, осторожно топая по паркету босыми ногами, вышло на улицу и зашло в кладовку.

— Эй, ты куда? — бросилась за ним Анна.

Когда она заскочила в дверь, то взвизгнула и заматерилась, как не подобает женщине. Мы кинулись на помощь. Целительница выбежала как ошпаренная навстречу нам и дрожащими пальцами вцепилась в мой рукав. Я осторожно отстранил ее от себя и заглянул внутрь. Глазам предстала картина, достойная кисти Сальвадора Дали. Весь потолок заливала черная маслянистая жижа, из которой блестели бесчисленные маленькие глаза, а посредине висела обхваченная щупальцами тощая фигурка. Мягкая тьма баюкала свою марионетку с зажатой в пальцах статуэткой, как ребенок держит куклу. Она качала замершее создание и своим тихим пением напоминала шум ветра в большой пещере. Одновременно и трогательное и пугающее зрелище. Все заглянули по очереди, выразив чувства разными словами.

Когда собрались за общим столом, то долго молчали, пока не заговорила Ангелина, глядя в свою чашку с кофе:

— Прости за крестик. Символы и есть вера.

— Ты сравниваешь Бога с этой тварью? — негромко спросил Николай.

— Нет. Что ты. Просто… прости.

— Бог с тобой, — ответил он.

— Я не верю в Бога. Я верю в Человека. И я чуть не забыла, что я тоже человек.

— Тогда я прощаю тебя.

— Спасибо, человек.

На следующий день Белкин вывез нас на войсковой полигон, что рядом с селом Иголкино.

Несколько домов маленького военного городка сиротливо стояли неподалеку от трассы, продуваемые всеми ветрами. Рядом с ними располагалась небольшая воинская часть, а чуть дальше территорию занимал полигон с разбросанными на нем небольшими наблюдательными вышками, похожими издали на огромные пьедесталы для вручения спортсменам медалей.

Падал пушистый снег, и когда мы подъехали, солдат в оранжевой жилетке поверх бушлата расчищал дорожку к учебным точкам. Еще несколько солдат раскладывали всевозможное оружие на стеллажах. Тут же тихо тарахтел бронетранспортер.

Белкин деловито заскочил на второй этаж вышки, с кем-то там обмолвился парой слов, а потом спустился.

— Господа маги, сейчас мы с вами попробуем провести тренировку. Соснов с четырех утра создавал нам пробные образцы нового оружия. Сначала отработаем некоторые вопросы взаимодействия, а потом приступим к испытанию.

Мы выстроились напротив окопа и глядели на старый танк, выполнявший роль учебной мишени. Он обреченно торчал посреди поля в двух сотнях метров от нас, опустив вниз ствол. Легкий пушистый снег припорошил один бок механического чудовища, придав ему сходство не то со спящим моржом на льдине, не то с бобровой хаткой посреди замерзшего озера. И над всем этим господствовало серое небо. Весь пейзаж навевал тоску и уныние. Совершенно не хотелось что-либо делать.

— Сейчас я посмотрю, кто что умеет. Целитель и сенсорик на учебную точку по разборке и сборке оружия, — сказал Белкин, проигнорировав бурчание дочери, недовольной официальным тоном отца.

Но все же девушки пошли к одиноко переминающемуся с ноги на ногу сержанту, стоящему у длинного металлического стола. Тот заметно оживился при виде красавиц, быстро поправил бушлат и сдвинул шапку на затылок. От улыбки, возникшей на лице, можно было запросто засветить фотопленку, так она сияла.

Внутри кольнуло глупой и необоснованной ревностью, которую я тут же погасил. Ничего этот солдатик плохого не сделает. Вот только кого ревновал? Неужели обеих? А жирно мне не будет?

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Тем более что Белкин позвал боевую тройку на переднюю линию.

— Соснов, твоя задача — создать щит и дойти до танка, нанося максимально возможный урон. Потом идешь обратно и отрабатываешь оборону. Та же процедура предстоит остальным. Понятно?

— Да.

— Не слышу!

— Так точно!

— На исходную! — заорал Белкин, поглядев на солдатика, стоящего на вышке, поднял ли тот белый флажок, означающий, что в поле нет людей.

Я легким бегом подскочил к столбикам, указывающим нужный рубеж.

— К бою! — раздался крик.

Четыре секунды ушли на создание комплексного щита, еще пять на синтез схем импульсного удара и накопления в них энергии. Я их создал и пошел к танку, оставляя следы в неглубоком снеге. Надо что-то сделать, но что. Танк уже неисправен, двигатель из строя не вывести, боекомплекта нет. Экипажа нет.

Наконец решил просто осыпать мертвую груду железа разными ударами, чтобы попрактиковаться для самого себя. Белкин мало что поймет из сделанного. Я отправил импульсный удар. Внутри башни хлопнуло. Попал, но это неудивительно при размерах цели. Еще удар, но мощнее. У танка сорвало ящик с инструментами, как раз в него и целил. Я слегка ускорился и стал осыпать железо импульсами силы. Хлопки белых искр высвечивали как фотовспышки то один бок боевой машины, то другой, разнося в клочья навесное оборудование. Лопнули наружные топливные баки, взорвались брызгами стекла триплексы, разорвались фальшборта с подкрылками. Снег взлетел с боков танка, как пыль с ковриков, обнажив чернеющий на белом фоне металл.

До финиша оставалось метров десять, и я нанес завершающий удар, но не импульсом, а телекинезом. С лязгом и грохотом танк развернуло боком. С катков слетела расслабленная гусеница. Я добежал до цели и затормозил выставленными вперед ладонями, уперев их в борт машины. Первая часть завершена. Теперь оборона.

Взвинтил щит до максимума и пошел неспешно обратно. Под вышкой суетился народ. Донеслись крики Белкина. А потом застрочили автоматы. Я пригнулся, но не остановился. Уж эти-то я умею останавливать.

Пушистый снег облетал меня по кругу, четко обозначая границу защитного барьера. Там же ложились в землю и остановленные пули, они лишь покалыванием отдавались в пальцах. Удары по щиту всегда почему-то отдавались неприятными ощущениями организма.

Но Белкин на этом не остановился. Один из солдат вскинул на плечо гранатомет. Грохотнул вышибной заряд, и, горя оранжевым, почти бездымным пламенем, гудя как реактивный самолет, в мою сторону полетел кумулятивный боеприпас. Дистанция была минимальной, и потому он сразу взорвался, сдетонировав о невидимую преграду. Это было не как в кино, когда взметается столб пламени и гриб черного дыма поднимается к небу. Нет. Короткая вспышка, оставившая темное облачко, и снежная пыль, подскочившая от ударной волны с земли на пару сантиметров.

Больше сюрпризов не было, и я дошел до вышки беспрепятственно. Солдаты, обеспечивающие стрельбу, скучковались и оживленно перешептывались, размахивая руками, и даже прапорщик, караулящий на пункте боепитания патроны, вынырнул из двери, как барсук из норы. Еще бы, те, кто видит боевого мага в действии в первый раз, получают море впечатлений.

Белкин ничего не сказал про результаты захода, лишь отметил в записной книжке. Рядом с ним стоял незнакомый капитан с рацией, торчащей из глубокого кармана, и белой повязкой руководителя стрельбы. Офицер с нескрываемым любопытством рассматривал нашу группу.

— Следующий на исходную!

К столбикам вышел Кузнецов, вооруженный автоматом.

— К бою!

Он сразу перешел на бег. Вокруг возникло радужное сияние защитного поля, оно было слабее моего, но зато подсвечено. Николай работал на публику.

От фигурки к краю призрачной сферы потянулся синий луч пробиваемого канала для оружия, он позволял полям пройти собственный барьер. До нас донесся стрекот автомата Калашникова. Несколько раз сверкнула вспышка фокусного импульса, а когда до цели осталось полсотни метров, он вскинул вверх руки, подбрасывая выстрелы к подствольному гранатомету. Те, подхваченные невидимой рукой, унеслись к танку, как теннисные мячики на корте. Николай рухнул плашмя в снег, а на броне вспыхнули четыре взрыва. Было видно, как он поднялся, неспешно дотопал до танка и притронулся к нему рукой, обозначив победу над врагом.

Белкин махнул рукой, и к нему подбежал солдат со снайперской винтовкой. Полковник взял ее в руки, щелкнул предохранителем, резко дернул затвор, а потом отпустил его, позволив с лязгом вернуться в исходное положение и загнать патрон в ствол. Выстрел. Винтовка дернулась, отбросив крутящийся в воздухе штрих гильзы. Николай упал и перекатился на другую позицию. Пуля его не задела, да и не могла, так как Белкин стрелял выше головы и немного в сторону. Еще один выстрел. По защитному барьеру прошла едва заметная синеватая волна, обозначив поглощение кинетической энергии пули. Кусочек металла повис в воздухе и упал. Нам это было не видно, но практика подсказывала, что так оно и происходило.

В довершение Белкин стрелял по нему уже из пистолета, но Николай перебежками добрался до исходной позиции.

Следующей помчалась в атаку Ангелина. Она создала барьер, не заморачиваясь на спецэффекты. Магесса рванула к танку, словно сдавала норматив на стометровку. Надо отдать должное, первый разряд ей был обеспечен, несмотря на сильно мешавший рыхлый снег. Перед самым танком она упала в сугроб. Вокруг боевой машины стремительно расширился, а потом так же быстро схлопнулся прозрачный шар искаженного воздуха, создав эффект вакуумной бомбы. Снег взметнулся на добрые полметра, закружившись вокруг танка.

Ангелина поднялась и быстро добежала до цели, лишь единожды сверкнув по ней фокусным ударом. На обратном пути она петляла как заяц, уходящий от лисы.

Белкин со вздохом пару раз выстрелил в ее сторону из пистолета, а потом отдал его солдату и достал записную книжку.

Вскоре мы втроем выстроились в одну шеренгу перед полковником. Тот скривил губы, глядя в одну точку под ногами, и только потом заговорил:

— Соснов, защита очень хорошая, многослойная, продуманная. Я при встрече обязательно передам спасибо Сошкину за такую подготовку. Импульсы точные, видно, что много тренировался. Энергопоток большой, очень большой, не думаю, что у кого-то больше, но выше уже вряд ли поднимешься. Это твой потолок. Из недостатков. Очень долго думаешь. По тебе стреляют, а ты размышляешь о ценностях жизни. Запомни. Какой бы ни была хорошей защита, окоп никогда не помешает. Так же тупишь и при атаке. Хочу туда или хочу сюда. В бою нет времени, как на стрельбище. Там кто первый. Снимись с ручника. И что это за выходка с опрокидыванием? Если энергию девать некуда, то придумай другие трюки, получше.

Рядом хихикнула Ангелина. Белкин серьезно взглянул на нее.

— Кузнецов, защита средняя, но хорошая, отточенная. Прекрасное владение телекинезом. Косяки. Не нужно фокусов, мы не в цирке, все эти сияния и лучи. Дальше. На танк кидаться с автоматом глупо. Лучше бы гранатомет взял, а в твоем случае снаряд покрупнее, вон как хорошо с ВОГами[6] получилось. Для остального есть группа поддержки, к тому же с пехотинцем ты легко справишься и без оружия. Фотиди. Силы много, почти как у Соснова, но никакой техники. В вакуум вбухала весь ресурс, не оставив запаса, даже защита просела. Импульсы неточные. Учиться, учиться и еще раз учиться. Мне сказать больше нечего.

Белкин выдавил воздух из сжатых губ и стукнул тупым концом карандаша по листу блокнота.

— Значит, сейчас пробуем пройтись тройкой. Соснов впереди и ставит щит. Впредь ты у нас, как это говорится у игроков? А! Танкуешь. Кузнецов давит оборону вспомогательных сил и помогает на основном направлении. Фотиди пока на подхвате, потом посмотрим.

— Люди в поле! — заорал наблюдатель на вышке.

Мы обернулись и увидели медленно опускающуюся сигнальную ракету красного цвета. Ее, по условию, должны были запустить бойцы из оцепления, если кто-то посторонний окажется на стрельбище.

Капитан с белой повязкой достал рацию и, растягивая слова, заорал:

— Кордон, кордон, что происходит?!

Рация пшикнула в ответ:

— Выш-ш-ш… вышка. Ш-ш-ш. Я кордон семь. Посторонние в поле. Группа. Ш-ш-ш.

— Почему не остановили?!

— Ш-ш-ш, вышка, я кордон семь. Не смогли. Ш-ш-ш.

— Что значит, не смогли?!

В ответ через шипение донеслось лишь неразборчивое бормотание, в котором угадывалось, мол, пусть сами их останавливают.

— Вести наблюдение, доклад каждые пять минут! — рявкнул капитан в рацию, скрипнув зубами.

Подбежала Александра, сказав только одно слово:

— Гости.

Ее отец быстро глянул в сторону поля стрельб.

— Настрой какой?

— Трудно сказать, но не прячутся. Есть любопытство, есть снисходительная небрежность. Сильные. Но от некоторых тянет слепой ненавистью, яростью, словно это чистое зло.

Белкин схватил за воротник опешившего капитана.

— Солдатам выдать оружие и спецпатроны. Отвести подразделение на сто метров от нас. По команде или в случае явной агрессии огонь на поражение. Бегом!

Капитан быстро, но без суеты начал раздавать команды.

А по полю в нашу сторону ехал тентованный ГАЗ-66 или по-простому «шишарик». Маленький грузовичок, окрашенный в защитный цвет, ловко преодолевал ухабы и огибал воронки от снарядов.

Ждать пришлось минут пятнадцать, пока он приблизится к нам. Когда «шишарик» подъехал, то из него выскочили три человека азиатской наружности в охотничьих синтепоновых костюмах, с ружьями наперевес и патронташами, с большими ножами на поясе. На каждом висело ожерелье из зубов, мелких черепков и перьев.

Один из них вышел вперед. На китайцев они не походили, уж скорее на коренных алтайцев, что неудивительно от близости Алтая к Новониколаевску.

— Здравия тебе, Опричник, — произнес старший из гостей.

От этого слова я дернулся, как от удара током. Опричником называл Белкина дед Семен, и никто больше.

Полковник смел со щеки растаявшую снежинку и ответил вопросом на вопрос:

— Какие еще прозвища есть?

— Хочешь узнать имена своих зверобоев, Опричник, те, что ходят меж духами о вас? Это не тайна.

Алтаец начал по очереди показывать рукой на каждого из нас:

— Посрединник, Всевидящая, Зуботравница…

Я глянул на Анну, понимая, как ей досталось это прозвище.

— Перекресток. А тебя, златовласая, пока не знают. Значит, есть право дать тебе имя.

— По какому праву ты тычешь в меня пальцем и разбрасываешься кличками? — зашипела Ангелина.

— Крапивница, — выдал гость с легкой улыбкой. — Вполне подходит.

— Зачем вы здесь и кто вы? — спросил Белкин.

— Любопытно стало богу охоты, вот он меня и отправил, первого его жреца. Я его интересы представляю. Одна ворона каркнула, что вы зверобойные патроны сделали. Хотим проверить.

— Какая ворона? — зло произнес Белкин.

— А мало ли ворон сидит на ветке за окном. Мало ли ворон служат богам. Привыкайте.

— Шпионите за нами?

— Любопытствуем. Вы есть величина, которой не стоит пренебрегать. Можете гордиться. Вас заметили высшие силы.

— Что вам от нас нужно?

— Одна обещана Хозяину северного леса, другая стала нареченной сестрой берегиням.

Я обернулся на Анну, она закусила губу.

— Третий вообще всем богам поперек встал. То он лесовику подножку ставит, то реку за грудки хватает. Перекресток, скольким ты средним подлянок сделал? На тебя все упыри города злые. Тоже мне сибирский Блэйд[7] нашелся, часть десятая. Тебя надо на цепь посадить, хотя теперь ты точно на цепи. Опричник не даст тебе спуску, а то жалобы Маре могут дойти. Не все из них дурные да дикие. Есть и те, кто хочет как люди жить-поживать. Как ты еще Малокровку не замочил, не могу понять. Не мог ведь не знать о ней. Но мы здесь не за этим.

Жрец махнул рукой своим помощникам, и «шишарик», жужжа идеально отрегулированным двигателем, развернулся задней частью к нам. Тент ловко откинули, и на снег выпали три связанные твари. Точно такие же, как и те, которые мы встретили на складе. Упал в снег и голый связанный человек с кляпом во рту, замычав что-то и расширив глаза от ужаса.

А следом грузовик качнулся, и из кузова выскочил здоровенный огненно-рыжий зверь с широкой черной полосой вдоль хребта, коротким, почти заячьим хостом и огромными клыками. Саблезубый тигр в холке был мне по плечо. Хищник потянулся как домашний кот, выпустил когти и оставил на мерзлой земле глубокие борозды. Зверь дернул головой и, играя тугими мышцами, пошел к нам. Потом остановился и лег на снег, прищурив янтарные глаза. От такой дикой и страшной красоты было сложно оторвать глаза.

Жрец, нисколько не опасаясь, что он на прицеле у целого подразделения, снял с плеча ружье и подошел к стеллажу. Там он нашел взглядом патроны с белыми керамическими зарядами, залитыми красным воском, и обернулся на Белкина:

— Эти?

Начальник набрал воздух в легкие и хотел уже разразиться гневной тирадой, но к нему шагнула бледная Александра и схватила за рукав. Он посмотрел на невидящие, но расширенные от страха глаза дочери и промолчал.

Охотник взял горсть спецпатронов. Переломил ружье и вставил в двустволку разные боеприпасы.

— Я так понял, это замена серебра. В осколочно-фугасные тоже такие добавляете? — спросил он, глянув на Белкина.

Тот промолчал, лишь зло зыркнул глазами.

— Добавляете, значит.

Охотник клацнул ружьем и подошел к одной из черных тварей, а потом выстрелил ей в ногу. Монстр завизжал от боли. Картечь из обернутых пленкой шариков гидрида алюминия разворотила конечность. Засевший в черном мясе заряд вспыхнул вишневым огнем, причиняя еще больше боли созданию.

— Не серебро, но сойдет. А это заговоренные пули, так?

Снова выстрел. Бело-голубая вспышка оторвала монстру ногу у самого бедра, забрызгав весь снег черной кровью.

Жрец снова переломил ружье. Два пластиковых цилиндрика с желтыми металлическими донышками упали под ноги. Он отправил в стволы новые заряды.

Выстрел. И у монстра взорвалась грудная клетка. Существо несколько раз судорожно дернулось и затихло. А потом жрец направил ружье на человека.

— Стой! — закричали мы все одновременно, совершенно не сговариваясь.

— Почему?

— Хватит беспредела! — взорвался криком Белкин. — Ты совсем с катушек съехал?! Развязал и отдал его нам! Он и так уже весь синий от холода!

— Он уже мертв. Его приговорили, — ровным голосом ответил жрец.

— По какому праву?!

Рядом оглушительно взревел тигр, вздыбив шерсть, и ударил лапой по металлическому стеллажу, отчего тот смялся как бумажный, а оружие и патроны полетели в снег.

— По какому праву?! — раздался клокочущий голос. — По праву того, что я так решил! Это моя территория, и только я решаю, кого можно убить, а кого нет! По праву того, кто пришел сюда вслед за отступающим морем сотни миллионов лет назад! Эта тварь преступила закон, вечный как сама жизнь!

Саблезубый тигр взревел, оскалив пасть. Челюсти открылись настолько широко, что казалось, он их вывихнет. Глаза вспыхнули янтарным пламенем. Древняя ярость затмила собой все.

— Звери убивают, чтобы выжить самим и продлить свой род! Люди, чтящие древний закон, убивают за свою территорию, за свою добычу, за своих самок и детей! Мне плевать, что он силой взял самку! Это право сильного! Но он убил ее, ту, в которую проронил свое семя! Убил свое потомство! Он нарушил закон, и он умрет, человек! И ты мне не сможешь помешать!

Хищник ударил лапой связанного мужчину. Поверх черной крови плеснуло красной. Из раны выпали синеватые кишки.

— Добей! — рявкнул древний бог охоты своему слуге.

Жрец нажал на спусковой крючок, и шея обреченного взорвалась бело-голубой вспышкой, почти оторвав голову.

Тигр привстал на задние лапы, а потом припал к земле и еще раз взревел. Из стоящего в поле танка вырвалось ярко-зеленое гудящее пламя. Даже отсюда было видно, как вскипел снег и потек металл. Бог замолчал, переводя дух. Боевая машина погасла, отсвечивая раскаленным железом. С обнажившейся земли вокруг танка метров на десять поднимался пар.

— Чтите древние законы, зверобои, — успокоившись, проклокотал тигр. — И жизнь будет достойна. А этих тварей, что пришли извне, следует уничтожить без раздумья…

Белкин стоял у машины и ловил падающие снежинки ртом с отрешенным выражением лица.

— Завтра перехватываем духа, про которого говорила Мара, — тихо произнес он. — А послезавтра мы все на собрании богов, духов и людей. Будет открытая встреча. Репортеры, политики, бизнесмены и все такое.

Он замолчал и окинул взглядом всех нас.

— Надо обговорить многое, а то я чувствую, что ситуация не совсем та, какую я вижу.

— Василий, жди здесь, — сказал он водителю, наклонившись к приоткрытому окошку служебного «мерседеса», и шагнул к дому Анны.

Мы, поскрипывая снегом, пошли следом. В дверях нас встретила Оксана, заявив, что чайник уже поставила. Быстро скинув куртки и пуховики, мы расселись в гостиной на первом этаже. Все избегали смотреть в глаза друг другу.

Из коридора появился Белкин, вытирая руки белым вафельным полотенцем, которое аккуратно свернул и положил на подлокотник кресла. Он немного постоял, потирая пальцами переносицу, а потом сел.

— Что за прикол с вампирами? — спросил он у Кузнецова.

Спросил он тихо, но от этого ровного спокойного голоса становилось еще неуютнее, чем от крика.

— Что молчишь?

Николай привстал с дивана и, оглянувшись по сторонам, словно ища поддержки, заговорил:

— Было дело. Я наткнулся на вампирскую общину. Они были как наркоманы в притоне. Грязные, обдолбанные, по квартире дохлые собаки и кошки валяются. Я не знал, что делать. Но в ванной я нашел ребенка. Обычного ребенка. Они его досуха выпили. Понимаете, ребенка досуха. Я их всех перебил. Они хуже, чем животные, были. Это даже не паразиты, это зараза. Я их убил. А потом стал искать других. Ведь если эти есть, то и другие могут быть. А власти молчат. Власти не замечают. Я их научился выслеживать по ауре в толпе. У меня на них какое-то чутье появилось, как у собаки, натасканной на взрывчатку. Я их находил и убивал.

— Как ты их вообще нашел? Ведь не случайно ты там оказался.

— Случайно. Дело после армии было. Я только демобилизовался. Мы с братом перебрали тогда, зашла речь о наркоманах. Он сказал, что недалеко притон есть. Решили с упырями разобраться, кто ж знал, что они в прямом смысле ими окажутся.

— То есть ты, пьяный в стельку, вломился в чужую квартиру надавать пинков отбросам общества?

— Получается, так.

— Как тебя в дружину тогда взяли, такого отморозка?

Белкин начинал накручивать себя.

— Мы как-то раз с братом вышли на одного упыря, но сложилось неудачно. Кровосос был не из диких. Он большим бизнесменом оказался. Его люди нас сильно избили и выкинули в лесу. Брат тогда не выжил. А меня совершенно случайно подобрал отец Никодим. Он даром обладал чудотворным. Меня исцелил и к вере привел, а потом предложил в православную дружину идти, когда я о себе рассказал.

— С этим понятно. Ты на вампиров дальше охотился?

— Да. Я как раз в дружине у себя силы чародейские открыл. Решил, что это за дела мои правые.

— Сколько ты их убил?

— Не больше сотни.

— Сколько?! — с нажимом переспросил Белкин, сверкнув глазами.

— Девяносто два.

— Я тебе запрещаю без моей команды устраивать охоту на кого бы то ни было. Ты меня понял… Перекресток?

— Да.

— Я не слышу.

— Так точно!

Белкин, часто дыша и играя желваками, перевел взгляд на Игореву. Он начал крутить пальцами правой руки чернильную ручку, которую всегда таскал с собой.

— Ваша, мамзель, какая история? Чего я не знаю? А то мне кажется, что вокруг заговор. Этого придурка сбагрили ко мне за неподчинение приказам, а эту настоятельно рекомендовала замминистра по здравоохранению…

Белкин замолчал на полуслове:

— Она что, тоже из вашей секты?

Анна тихонько кивнула, сжавшись в своем кресле, словно не у себя дома была, а в застенках гестапо.

— Она хоть человек?

Целительница пожала плечами:

— Она старшая жрица. Община берегинь очень сильна, но они не вредят. Берегини ведь на то и берегини, чтоб беречь.

Белкин откинулся на спинку и шумно выпустил воздух, сложив губы трубочкой. Глаза его забегали по потолку.

— С какой целью тебя к нам направили? — наконец выдал он вопрос, глядя, как на глазах Анны начали наворачиваться слезы.

— Она сказала, что время тяжелое, нужна помощь. Что это очень важно. Они не злые. Они добрые. Поверьте, пожалуйста. Они всего лишь хотят жить, — сдавленно проговорила целительница.

Белкин бросил на стоящий рядом столик авторучку и посмотрел на дочь:

— Ты ей веришь, Сашенька?

— Она не врет, — ответила Белкина, — во всяком случае, сама верит в то, что говорит.

— А ты, Соснов?

Я глянул на Анну.

— Да, — произнес я и услышал тихое «спасибо».

Начальник стрельнул глазами на меня, а потом на Анну.

— Тебе поставлена задача рассказывать о наших действиях?

— Я только немного говорила.

— Что именно, ворона, служащая богам?

— А это не я. Про оружие я никому не говорила, решила после стрельбы рассказать. Я только о вас самих, и все.

— По крайней мере, понятно, почему берегини без колебаний решились на переговоры. Это плюс.

— Вы меня выгоните?

— Поздно выгонять. Мы уже по уши в дерьме. Этот урод ткнул нас туда по самые уши, показал, что мы ничто перед ними. Значит, так, передашь жрице, что я знаю о ситуации и требую личную беседу со старшей берегиней. — Белкин нервно засмеялся: — Не тех упырей ты, Кузнецов, долбил. Надо было тех, что у власти, искать. Не поверю, чтоб такие умные сущности не пропихнули своего в верха. Теперь хотя бы понятно, почему все молчат об убитых тобой. Тем более надо завязать с охотой. А если так, то собрание будет дешевым фарсом, рассчитанным на публику. Все давно решили. Все перекроили. А может, и нет.

Он замолчал и обратил свой взор на Ангелину:

— Я надеюсь, что у вас, барышня, секретов нет. Мне только не хватало сейчас еще одного удара в спину.

Фотиди с равнодушным взглядом пожала плечами.

— Ты мне фифу не строй. Ты словами скажи, — снова вспылил Белкин.

— В сектах не состою, человечеству зла не желаю, в богов не верую и не поклоняюсь, на иностранные организации не работаю, — отрапортовала Ангелина.

— Сашенька?

— Правду говорит.

— Хорошо. Значит, расклад такой. Выгонять никого не буду. С берегинями ссориться мы не станем, в конце концов, они законы не нарушают, но каждый свой доклад согласовываешь со мной.

Он встал с кресла и прошелся по гостиной.

— Это какая-то ерунда вырисовывается. Либо на нас весь свет клином сошелся, либо я сплю, и это сон про шпионский детектив. Что, кстати, с булькающей тьмой?

— В погреб пересадили. О запасах консервов заботится, все равно больше эта плакса делать ничего не сможет, а выгонять жалко, — взял я слово вместо Анны.

— Всех тебе жалко, — снова вспылил Белкин. — Крысу жалко, призраков жалко, изменников жалко. А тебя кто-нибудь пожалеет? Выдавят, как пасту из тюбика, и выкинут. Жалко ему. Меня никто не жалел, когда семья с ума сходила, когда дочь плевала вслед.

— Я просто не хочу необратимых событий.

— Каких? Необратимых? Это как? Мол, извините, он умер, но сейчас оживет? Не бывает так.

— Не бывает, — согласился я, — но если зависит от меня, то я сделаю все, чтобы их было меньше.

— Ну и дурак, — сказал, словно плюнул, Белкин.

— Вот потому он Посрединник, а ты Опричник, — раздался мелодичный голос.

Все обернулись.

Обнаженная красивая девушка сидела на подоконнике, поджав ноги и распустив длинные зеленоватые волосы. Топь.

Все медленно встали с мест, глядя на богиню. Та грациозно спрыгнула на паркет.

— Вспомни старые сказки. Дурак, решающий не умом, но сердцем, достигает большего, чем корыстный человек. Думаешь, это просто сказки?

Серые бездонные глаза, не мигая, глядели на нас. Богиня сделала шаг, дотронувшись кончиками пальцев до стены.

— Мне тяжело говорить, — слетело с ее губ.

Вместе с этим по краям поставленного на микропроветривание окна возникли вереницы капель, которые сначала побежали по стеклу и пластику, а потом, собравшись в ручейки, потекли к середине комнаты, где начали подниматься вверх. Там они собирались в большой, слегка колышущийся шар, висящий в воздухе на уровне ее лица. Когда поток иссяк, а шар стал размером с голову человека, по поверхности побежала мелкая рябь. Из него раздался голос:

— Остальные боги с начала весны готовились к приходу в этот мир. Я опоздала. У меня нет жрецов. Нет культа. Нет свиты. Мне это нужно. Это вопрос статуса.

— И чем мы тут поможем? — нахмурившись, спросил Белкин.

— Наберете жрецов, объявите о культе, составите свиту.

— Почему именно мы? — негромко, чтоб не оскорбить могущественное создание, спросил он.

— Я видела устройство, где меж колец лежат бусины. Вот.

От сферы отделилась большая капля, приняв форму шарикоподшипника.

— Каждая деталь проста, но сложившись вместе, работают слаженно, не давая испортиться еще большему устройству. Одно кольцо — мир духов, другое — мир людей. Ваш отряд — это один из таких шариков.

Пока вода говорила вместо богини, та стояла, замерев как статуя, глядя из-под полуприкрытых век своей серой бездной. А еще выплескивались капли, оборачивающиеся разными символами и фигурками, дублируя речь.

— И как мы это сделаем?

— Словами.

— Я не власть.

— Ваша бусина нужна, чтоб очищать этот город от скверны и сорняков. Люди видят ваши дела. Это привносит покой в их души. Они понимают, что обычные люди стерегут их покой, а не боги и не духи. Духи же знают, что отступника от мирного договора ждет кара, и за него никто не вступится.

— Слишком заумно.

— Нет. Напротив. Былинные богатыри побивают армии тьмы. Хитрый воитель обманывает саму смерть, выручая царевну из плена. Это просто и проверено временем. Их знают и слушают даже князья.

— От нас-то что требуется?

— Для начала свита. Мне нужно, чтоб вы были со мной на церемонии представления нас миру. Но не все. Ты, Всевидящая, не сможешь пойти. На тебе метка Хозяина северного леса. Если ты появишься со мной, то это будет прямое оскорбление ему. Я испорчу с ним дружбу, а ты умрешь. И не ты, травница. Берегини не простят обиды и отвернутся от тебя.

— Я не пойду, — резко вставил Кузнецов.

— Неистово верующий в единого Господа, можешь не идти, только знай, что всеродитель не нуждается в поклонении. Вера нужна вам самим, чтоб не заблудиться в избранном пути. Но бывает, что проводники слепы. Тогда слушай свою совесть, вот то, что связывает тебя со всеродителем крепче молитв и священников. Ты удивлен, что я не отговариваю тебя от твоей веры? Это было бы глупо, — лились в ответ слова мягкие, как колыбельная песня.

— Но если он есть, то где он?

— Этому не нужно поклонение.

— Но Христос, Сын Божий. Он как?

— Христос был просто человеком, умершим за свою веру. Его поставили в пример и вознесли на высоты люди, не боги. К тому же вы все дети всеродителя. Вы равны для этого, какой бы веры ни были.

— Я не понимаю.

— И не надо. Просто верь, во что веришь. И помоги мне, если хочешь. Я не прошу много, лишь пройти об руку. Всеродитель далеко, а я здесь. В меня можно не верить, я просто есть.

— Твои слова лживы, как у всякого демона, — наконец процедил Николай.

Богиня только улыбнулась в ответ и оглядела остальных. Ее взгляд остановился на мне:

— Дай мне это оружие. Погляжу.

Я вытащил из ножен кинжал, который теперь постоянно носил с собой.

— Не этот старый клинок. Другое.

— Покажи, — шепнул Белкин.

Я встал и принес пистолеты, положив их на столик.

Богиня наклонила голову. От водяного шара отделилось кольцо, похожее на жидкий бублик в невесомости. Оно подплыло к пистолетам, остановившись над старинным пистолем. Внезапно кольцо дернулось и резко вернулось к общей массе.

— Откуда у тебя прошедший семь смертей, спрятанный в оружии? — раздался вопрос богини из дрожащей воды.

— Нашел.

— Просто нашел? Они просто так не возвращаются. Даже Мара не может выдернуть таких. Что он делал? — Голос богини стал как ледяная вода.

— Убил двух грабителей.

Богиня промолчала, но окна в доме быстро запотели.

— Что это значит? — спросил Белкин.

— Это значит — грань прорвана. Но сейчас главное — это подготовиться к церемонии.

Белкин достал свою авторучку и легонько провернул в пальцах, а потом вопросительно поглядел в мою сторону. Я отрицательно покачал головой. Не хочу быть на побегушках у божества, иметь заемную силу, стать заклейменным. Не хочу. Лучше остаться простым магом.

Белкин слегка улыбнулся, дав знать, что понял, и глянул на нашу новенькую. Та поморщилась, видимо, повторив мою мысль.

Николай сложил руки на груди и еще больше насупился.

— Мы не успеем. Культы веками складывались, — медленно растягивая слова, произнес Белкин, — институт жрецов готовится на основе преемственности поколений. Свита тоже не на пустом месте возникает. Да к тому же нам завтра предстоит тяжелый день, если не подготовимся, то можем вообще не вернуться, пасть напрасно в бою.

— Человек, я не требую от вас невозможного, лишь попытаться положить начало. А в благодарность помогу вам. Я наложу на оружие чары.

Белкин достал блокнот и в полный голос спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Товарищи зверобои, какие будут предложения? Наша почтенная гостья нуждается в помощи, отказывать ей — верх неприличия.

Богиня при его словах не шелохнулась, лишь шар воды, висевший посередине комнаты, сменил форму и опустился к самому полу. Теперь это был широкий диск водного зеркала.

— Господа, не стесняемся, — повторил Белкин.

— Я пас, — откликнулась Ангелина, — нет идей.

— Егор?

— В чем смысл? — задал я вопрос Хозяйке реки.

По диску вновь пошла мелкая-мелкая рябь, заставив зазвучать воду, как большие колонки.

— Смысл культа? Смысл жрецов? Смысл свиты?

— Да.

— Смысл в людях. Они нужны. Есть культ — люди тянутся к божеству и позволяют дотронуться до всего мира. Это пылинка знаний, капелька силы. Жрецы преподносят мою волю и проводят ритуалы, связывающие сознание людей с моей сутью. Свита — посредники между мной и людьми. Мне не подобает самой говорить с живыми, если они не особые либо избранные. Не подобает.

Над водной гладью друг за другом сменились крохотные прозрачные фигурки. Человек, стоящий на коленях перед резным валуном и тянущий к нему в мольбе руки. Шаман, раздающий народу книги. Сама Хозяйка со ступающими вслед за ней девушками.

— Не понял про капельку силы.

— Мало слов. Нужно больше, — услышал я голос богини.

Тут же сам по себе включился ноутбук, моргнув логотипом магософта. Чуть в сторонке от экрана проявилась Марго. Секунду спустя водный диск сорвался с места и захлопнулся на фантомной секретарше, как пасть большой рыбы. Рукотворная сущность дернулась, словно живое существо, ударенное током, а потом замерла в позе эмбриона. Образ усиливался из-за водной сферы, колышущейся вокруг скрюченной Марго.

На экране ноутбука с дикой скоростью замелькали страницы сайтов, подыскивая ведомые только богине сравнения и понятия. Глаз долго цеплялся за всю эту кашу, пока не пришло озарение.

— Дошло, — громко произнес я.

— Поясни, — сосредоточенно попросил Белкин.

Группа словно по команде подалась вперед. Даже невидящая Александра шевельнула ухом.

— Все пространства пронизывают тончайшие струны. Они несут изначальную энергию, возникшую при возникновении мира, основу живущих вне времени. Ее собирать не так просто, как кажется, и тут есть нюанс. Проходя через биополе живых организмов, они оставляют часть заряда. Хомо сапиенс же на фоне всей живности имеет наибольший капэдэ, оставляя далеко позади все органическое царство. Вот эту-то силу и собирают боги, используя человечество как панель солнечных батарей. Природной силы мало, но даже ее хватает на всякие чудеса. Однако теперь в ход пошли рукотворные генераторы, и сила потока впятеро выше природной. Понимаете? Им не нужен громадный генератор, у них не та суть. Им нужна огромная толпа народа, обеспеченная поголовно средними генераторами. Большой современный город — самое то.

— Сильнее тот бог, который больше людей окучит?

— Нет, тут ситуация как с магами. Главное, не бутерброд побольше, а способность его переварить.

— Понятно. А что там про все пространства?

— Сам не понял, но это сейчас не важно.

— А территория зачем? Собрались бы в одном месте и собирали урожай, — пробурчал Белкин.

— Тут вообще все просто. Энергию они собирают, но не всю. Часть проходит мимо, но ее аккумулируют всевозможные малые духи. И вот боги поделили город, чтоб просто собирать дань с мелочи. Дед, ты кому отстегиваешь?

— Никому. Не стучались еще в дверь по мою душу.

— Значит, постучатся. Но я продолжу. Из всего получается несколько каналов сбора силы. Дань с полтергейстов, сбор вершков и корешков с человечества и прямой заряд от вселенной. Возможно, есть какие-нибудь природные точки силы типа Стоунхенджа.

— Прям матрица, — с ухмылкой произнесла Александра.

— Это все хорошо, господа батарейки, но нам еще нужно выполнить условия соглашения. Создать до утра культ, набрать жрецов и укомплектовать свиту согласно штата. Ну же. Мозговой штурм, — выдал Белкин.

— Можно? — спросила Анна, подняв руку.

— Попробуй, предательница, — ответил ей Белкин.

— Культ можно просто пока объявить, — немного смутившись, продолжила целительница и обратилась к домовому: — Дедушка, ты же постоянно сидишь в социальных сетях. Создай новую группу. Мол, все желающие могут стать друзьями Хозяйки реки. Молодежь вечером активная, быстро подхватит. Нам для начала сотни человек хватит.

— Это можно, — заговорил дед Семен, прищурившись и погладив бороду, — только изюминка нужна. Фотография какая необычная.

— Хорошо, дед, — вставил я, — делай страницу, а фоткой мы сейчас займемся.

Внутри загорелся хитрый азарт. Интерес к необычному эксперименту, смешанный с энтузиазмом собирателя реликвий.

— Госпожа, нам нужно твое изображение, такое, чтоб поразить воображение людей. Ну, этакое супергеройское или монументальное.

Богиня слегка повела бровью. На экране ноутбука снова замелькали картинки, сменяя друг друга в бешеном калейдоскопе. В какой-то момент чехарда прекратилась. Полыхнуло волной силы. Окно раскрылось нараспашку, впустив внутрь поток воды. Жидкость громадным щупальцем изогнулась внутри комнаты, чуть не сбив с ног Николая и Анну. Они быстро перебежали в другой угол.

Вода меж тем плеснулась большой волной, подхватив Хозяйку реки и замерев в виде огромного прозрачного трона с восседающей на нем богиней.

Из открытого окна следом залетали брызги, собираясь в большие, как яблоко, капли и превращаясь на ходу в серебристых рыбок, что закружились над ее головой в красивой карусели. Очередным приветом в оконный проем вплыл прозрачный, словно из хрусталя, громадный осетр. Он медленным виражом прошелся в воздухе за троном, а потом лег у подножия, как здоровенный пес.

— Обалдеть, — тихо проговорил Николай. — Я, конечно, против бесовских занятий, но красота большая.

— Что видите? — вполголоса спросила Александра. — А то слепит меня сильно.

— Я потом расскажу, — шепнула ей Анна в ответ.

— А народ-то поверит, что это не компьютерная графика? — подала голос Ангелина.

— Какая разница, — ответил я. — Сейчас главное, чтоб глаз зацепился.

Я достал из кармана смартфон и щелкнул богиню с нескольких ракурсов, бросив прибор домовому. Тот поймал и сразу стал передавать файлы.

— Хорошо, — произнес Белкин. — Культ объявили. Дед им займется. Он, думаю, знает как. Ждем плюсиков и прочих приколов сети. Что со свитой можно сделать и жрецами? Это не получится так просто.

— Почему нет? — заговорил я. — Это же необязательно люди.

— Ондатр наловим? — съехидничал Белкин.

— Нет. Из сети скачаем. Если моего стража простой призрак скрутил, то богиня не меньше десятка точно охомутает за один присест, — ответил я и позвал фантомную секретаршу, забыв, что она сейчас в пузыре болтается, став сенсорной панелью для божества. Пришлось обойтись без нее.

— Дед, живо качай каких-нибудь русалок, — воодушевился Белкин.

— Дык скачать не проблема. Денежка нужна. Тут ведь лицензия потребуется. Пиратскую долго искать, какую надо.

— Вот зараза. Ладно, держи.

Он залез во внутренний карман и бросил домовому кредитную карту, следом смартфон.

— С сотового возьмешь код подтверждения оплаты, и сразу верни.

— Дык я домовой, деньги считать умею, боярин.

Спустя десять минут в воздухе одна за другой стали материализовываться красочные нереиды размером с ладонь.

— Сиськи, сиськи им побольше сделать, — вставил свое мнение Кузнецов.

— Вам, мужикам, лишь бы сиськи большие, — буркнула Ангелина, сложив руки на груди.

Когда процесс синтеза завершился, то по двум десяткам искусственных созданий пробежалась изумрудная молния. И нереиды, шевеля рыбьими хвостами, дружной стайкой бросились за водный трон. Лишь одна замерла, посреди зала повернулась к богине спиной, став, видимо, предвестницей.

— Если таким манером, то вы жрецов тоже по объявлению наймите, — предложила Ангелина.

— Это потом, — отмахнулся Белкин, подставив руку под возвращающийся к нему по воздуху смартфон. — Сейчас решим вопрос.

Он ткнул в сенсорный экран телефона и приложил его к уху:

— Алло, Сергей Сергеич? Здравствуй, дорогой. Нет, не бездельничаю. Ваяю судьбу мира. Да, как всегда. К делу, так к делу. Нам нужно от академии ФСБ срочно двух, нет, трех барышень, которые на благо отечества пропитаются духом древности и приобщатся к великому. Нет, я не шучу. Им сразу можно пообещать звание досрочно на ступень выше. Да, я серьезно. Ты мне еще спасибо скажешь. Когда кастинг? Утром на набережной у Речного вокзала. В шесть ноль-ноль. Позже не могу. Позже у меня совещание с божеством, а потом битва со злом. Не ржи, график плотный.

Белкин нажал отбой и набрал другой номер. Заговорил он совершенно другим голосом:

— Иванов. В шесть утра на набережной стоят КамАЗы с боеприпасами. Да, все, что на операцию выделены. Караул только не забудь. Не слышу слово «есть».

Он замолчал с прижатой к уху трубкой и прикрытыми глазами. А потом поглядел на величественную богиню:

— Я могу вам доверять? Вы сдержите слово?

— Вы можете верить госпоже, — произнесла потерявшая связь с прошлой иллюзорностью нереида, ставшая вестницей богини.

Больше не было сказано ни слова. Застывшая в сказочных формах вода взорвалась брызгами, а потом громадной струей вылетела в окно, оставив нас одних. Все это действо оборвалось, как сон.

Зверобои молча стояли, обдумывая произошедшее, и лишь я увидел, как дрогнули в едва заметной улыбке краешки губ Марго.

Мы поспали совсем чуть-чуть, допоздна обсуждая все детали предстоящего боя. Наскоро перекусили и выдвинулись к месту действия.

Белкин уже побывал на набережной. Хозяйка реки, как и обещала, наложила ту самую схему, что пробовали на полигоне. Но, в отличие от меня, она смогла заколдовать ее, привязав заклинание прямо к боеприпасам. Приходилось смотреть с завистью на качество работы и осознавать пропасть в силе между божеством и чародеем. У меня на создание одной магосхемы уходил час, если не больше. Она же наколдовала все за пятнадцать минут. А это три полных КамАЗа с ящиками. В список зачарованных боеприпасов входили ручные гранаты, осколочные боеприпасы к подствольным гранатометам, равно как и к скорострельным и еще всякая взрывоопасная всячина. Танка только не хватало.

Всех трех девушек богиня забрала себе в жрицы. Кузнецов высказался, что теперь среди высших у нас есть своя агентура. Белкин осадил его, посетовав на нудную и кропотливую работу сотрудников спецслужб с этими барышнями, мол, эта речная дева так может промыть мозги, что не у нас, а у нее запросто может появиться агентурная сеть.

Еще три часа провели в машине, мотаясь непонятно где. Наконец приехали.

Солдаты укладывали мешки с песком из подъезжавших грузовиков и выстраивали из них укрытия для людей и техники. Где-то позиции только начинали ставить, а где-то уже накидывали на них маскировочные сети. Лениво тарахтели бронетранспортеры, словно не проснувшиеся после ночной спячки животные. Какой-то майор стоял посреди небольшой площадки и орал дурным голосом на разворачивающих дизельные электростанции инженеров. Те тянули черные змеистые кабели к генераторам «Кутерьма», прикрытым мешками с песком. Боеприпасы раздавали на руки. Получившие, торопливо щелкая патронами, снаряжали магазины к автоматам, позвякивали пулеметными лентами и укладывали в подсумки гранаты к подствольникам.

Совсем рядом встал подъехавший двухосный «Урал». С откинувшегося борта стали сгружать алюминиевые солдатские фляжки.

Белкин махнул рукой, и разгружавший машину боец кинул зеленую литровую емкость. Полковник поймал ее на лету и протянул мне:

— Учись, профессор.

— Что это?

— Посмотри внимательнее, — ответил он.

Я закрыл глаза и сосредоточился на предмете. Сразу всплыла схема наложенного заклинания, которое я узнал. Индивидуальный щит.

— Она его на фляжки привязала?

— Сам не видишь? Там внутри, между прочим, вспененное стекло с вакуумными пузырями.

— Вижу, просто не понимаю как.

— Забавная штука, а если честно, то какая разница. Работает, и хорошо. Эту ихтиандру нужно будет почаще приглашать на чай с тортом. Она мне нравится все больше и больше.

— Думаете, согласится? — спросил я, вспомнив снисходительную улыбку синтетической Марго.

Он пожал плечами:

— Богиня ищет единомышленников среди людей, и мы первые кандидаты на это звание. Интересно только, где ее искать. Не бегать же по берегу и орать на весь город: «Златая рыбка!»

— Ну да. Вы бы хотели просто шептать: «По щучьему велению, по моему хотению».

— Ну, помечать-то можно. Но это лирика. Еще раз по плану. Железнодорожный состав уже перецепили к тепловозу, лишние вагоны убрали на сортировочной. Помнишь, в каком прячется этот дух?

— Да. Там два рефрижератора, в одном из них он.

— После того как состав сойдет на боковую ветку и доберется до основных позиций, мы открываем огонь на поражение. Ты занимаешь вон ту позицию и ставишь щит. Параллельно давишь этого хрена всеми силами. Кузнецов с двумя взводами стоит рядом с путевой стрелкой и подхватывает бой, если дух примет активные действия раньше, поняв, что попал в ловушку. Фотиди занимает точку вместе с резервом и отрезает ему пути к отступлению. Как только начнется бой, все стягиваются к месту. Сашенька с Игоревой в штабную машину. Дочь, ты место сканируй, а эта непутевая пусть рядом будет. Хорошо, если не понадобится целитель.

— Почему нельзя обойтись без развилки? Взяли бы всем скопом там.

— Ну там оживленный путь. Если выведем из строя рельсы, то страна угодит в коллапс, ни товарняки, ни пассажирские составы не пройдут. А здесь никому особо ненужный отнорок[8]. Все. Десять минут готовности.

Белкин ткнул мне в грудь рацией, обозначив, что она теперь моя. Я только и успел дойти до своего укрытия, как объявили, что нужный поезд показался в поле зрения.

Старый закопченный тепловоз резко контрастировал с усыпанной снегом землей и, выкидывая вверх струю черного дыма от еле пыхтящего дизеля, тащил два десятка вагонов. Порой казалось, что он не на солярке работал, а на дровах, так как порой даже искры проскакивали. В самом конце состава, после убитых временем товарных вагонов и пустых платформ блестели новизной два серебристых рефрижератора — наша цель.

Тепловоз благополучно сошел с основного пути и дополз до заданной точки, где, скрипя и скуля тормозами, замер в ожидании своей участи.

Посветлело. В воздухе туманом повисло напряженное ожидание. Глаза выискивали в вагонах какую-нибудь необычность. Аурное зрение лишь обозначало непонятный фон. Вскоре почувствовалась мягкая волна силы, и на дверях скрипнули замки. Это кто-то из наших попытался открыть телекинезом створки, и серебристые прямоугольники дверей распахнулись. Оттуда посыпались человеческие тела. Оба вагона оказались доверху ими набиты — обнаженными мужчинами, женщинами и детьми. Они замороженными манекенами валились в припорошенный снегом щебень. Пасмурное утреннее небо и желтые искры фонарей на столбах придавали всей этой картине налет сюрреалистичности. Через мерное тарахтение электростанций и басовитое дык-дык-дык тепловозного двигателя стали слышны перешептывания солдат. Никто не решался двигаться. Только пар от дыхания в полном безветрии выдавал присутствие людей.

— Что за хрень? — тихо прошептал кто-то рядом.

На мешок с песком, из которых было собрано мое укрытие, приземлилась здоровенная птица. Не то грач, не то ворон. Не разбираюсь я в них. Он серьезно оглядел меня, часто моргая бусинками глаз, и хрипло каркнул.

Рассматривая птицу, я упустил момент, когда послышались удивленные возгласы. Они вернули меня в реальность, а она была такова, что выпавшие из вагонов тела стали медленно вставать. Трупы поднимались с нелепыми выражениями мертвых лиц, словно мимические мышцы навсегда застыли в том положении, в каком их застала смерть.

Тела уже не сыпались, а оживали внутри вагонов и, подходя к краю, плашмя падали вниз. Сколько их там было? Не меньше сотни, а то и двух, в каждом рефрижераторе.

— Нежить. Нежить, — хрипло закаркал ворон, шумно захлопал крыльями и взлетел.

— Огонь! Огонь! — разнеслось по рации одновременно с голосом крикливой птицы. — Это зомби!

Утро взорвалось звонкими очередями автоматов и пулеметов, свистящими хлопками гранатометов и криками командного состава. Рядом заклокотал станковый скорострельный гранатомет. Грохот эхом отражался от лесополосы, создавая иллюзию, что там засела еще одна рота. Над голыми деревьями с криками взлетела стая обычных ворон. Бело-голубые вспышки зачарованных гранат озарили пространство между нами.

Я привычно активировал заготовленный щит, не задумываясь над самим процессом, как водитель машинально пристегивается ремнем безопасности, и нанес несколько ударов фокусным импульсом, взрывая головы, словно перезрелые арбузы. Я настолько привык к этому простому и удобному заклинанию, что почти не пользовался другими, хотя, наверное, и с ними надо было тренироваться побольше.

Нежить не стала ждать, пока ее перебьют. Она бросилась на нас с резвостью подготовленных спортсменов, и только замершие маски лиц да молчание отличало их от обычных людей. Пули с заменителем серебра рвали их тела и загорались в мертвой плоти рубиновым пламенем, зачарованные гранаты испаряли куски мяса и костей в бело-голубых вспышках, но мертвецы не обращали на это внимание, падая лишь тогда, когда засевшее в плоти вместе со свинцом колдовство прожигало ее насквозь, а яркое волшебное пламя испепеляло совсем. И по-прежнему не было видно того кукловода, который вел их. Его в этой мешанине не удавалось различить даже аурным восприятием. Все ожившие умертвия несли на себе отпечаток большей силы, скрывая ее обладателя, как отражения в зеркальном лабиринте. Нити контроля и потоков питающей мертвецов энергии были перепутаны, будто клубок, с которым поиграли дети, абсолютно не ясно, где концы. Возможно, имей я в запасе час или два, то нашел бы источник, но, к сожалению, этим временем не обладал, а имел кучку нежити, рвущейся к моему горлу. Пришлось действовать самым научным способом — методом тыка, уничтожая всех, до кого мог дотянуться.

Подоспел резерв, на ходу спрыгивая с бронетранспортеров и сразу открывая огонь. Бросая свои заклинания, я видел, как Кузнецов и Фотиди нанесли одновременный удар, отсекая волну нежити от генераторов магополя. Чародеи стояли рядом друг с другом. Николай отправлял в полет белые керамические снаряды, которые оказались получше заколдованных, а Ангелина откидывала телекинезом особо прыткие трупы.

Несмотря на шквальный огонь, мертвые добрались до солдат. Они на полном бегу бросались через укрепления и вцеплялись в людей крючьями пальцев и зубами. Закипел рукопашный бой. Люди расстреливали мертвецов и били их чем придется. Я только и успевал наносить импульсы, но нежить падала от первого попадания далеко не всегда, порой приходилось добивать вторым, а то и третьим ударом.

На снег плеснуло красной парящей жидкостью. В воздухе разнеслись крики боли и брань. Нежить рвалась сквозь наши ряды. Я только сейчас осознал это. Они не вели хаотичную борьбу как умалишенные. Повинуясь единому сценарию, они пытались прорваться в лесополосу, за которой, со сплошными дырами в шифере, стоял старый завод непонятно чего. Они расчищали путь своему господину, принимая на себя огонь, и он был среди этого месива.

Я удвоил свои усилия, сосредоточившись не на тех, кто вцепился в орущих солдат, а на тех, кто мчался вперед. Их нужно было останавливать.

— Кар-кар! Сзади! — хрипло заорал тот же ворон, сделав вираж над нами.

Я оглянулся. По полю, взметая снежную пыль, к нам неслись три огромные, черные как смоль твари. Это были кабаны, только размерами с внедорожник, а тела покрыты поблескивающими панцирями. Огромные клыки в руку величиной угрожающе торчали вверх.

Монстров заметил не только я. Две дорожки трассеров от установленных на бронетранспортерах крупнокалиберных пулеметов плеснули по кабанам. Твари дернулись от четырнадцатимиллиметровых пуль, но не остановились, а начали петлять. Явственно почувствовались щиты, окружавшие монстров. Расстояние быстро сократилось. Кабаны влетели на нашу позицию, разметав мешки с песком, людей и нежить. Один из них врезался в борт бронетранспортера, отчего металл лопнул. Тварь низко заревела и полоснула клыками по машине, с треском распарывая колеса.

Непрерывно орала охрипшим голосом рация, выплескивая из эфира команды вперемешку с руганью. Похоже, ситуация складывалась крайне неудачно.

Я собрал силу и ударил по монстру. По сминаемому призрачному щиту прошлась бледная волна. Зверя отбросило к броневику. Рядом ухнул из противотанкового гранатомета какой-то солдат. Пущенный в упор заколдованный снаряд ослепил меня ярким белым пламенем. Проморгавшись, я увидел, как панцирный кабан дергается в луже черной крови, роняя из разорванного брюха скользкие потроха.

Еще одного достал, когда он кинулся на позицию станкового гранатомета. Чудовище и так уже было изрядно ранено удачными попаданиями. Мой удар по этому живому тарану оторвал его переднюю ногу. Тварь завизжала и, хромая, направилась ко мне, но попала под огонь сразу трех крупнокалиберных пулеметов, которые добили ее.

Остался только один. Глаза нашли его, уходящим с поля боя и прикрывающим собой худощавого подростка. Их уже было не достать. Одинокая пулеметная очередь взметала пыль около беглецов. Импульсы тоже не причиняли вреда. Раскрывшийся демон-некромант поставил хороший щит, а я уже был измотан. Не помогали даже «Канители». Конечно, если бы я снова набрался сил, как перед боем, то справился бы. Проломил барьер и поджарил бы уродов. Эх, если бы да кабы!

Мертвяки, дойдя до тыла позиций, развернулись и снова ударили. Но их уже было гораздо меньше, и потому солдаты, кто смог выйти из рукопашной схватки целым, сбились в тесную кучу и более успешно отстреливались от нежити.

Голос по рации что-то орал про перехват и про координаты, но в шуме боя слова были не очень хорошо различимы. Лишь услышав шум приближающихся вертолетов, понял, что будет дальше. А тем временем странная пара из тонкой фигурки и здоровенного черного зверя вошла в лесополосу. Но дальше пройти им было не суждено. Серые, отошедшие ко сну тополя вздрогнули, когда на них обрушился ураган неуправляемых реактивных снарядов, сорвавшихся с четырех вертушек.

Две пары МИ-24 плавно развернулись и стали поливать место спаренными авиационными пушками. Тучи серой пыли, поднятые заколдованными НУРСами[9], засверкали частыми бело-голубыми вспышками.

— Мертвы, — прошептал из внутреннего кармана куртки полоз.

— Помог бы, чем просто факты констатировать, — зло выдавил из себя я.

— Я помогал, — невозмутимо прошипел змей.

— Чем?

— Не давал поднять новых мертвецов.

— Спасибо, — осознав суть сказанного, ответил я.

Снова зашипела рация.

— Цель ликвидирована. Повторяю, цель ликвидирована, — услышал я голос Александры. — Активность отсутствует. Биополя погашены до нуля.

Сзади подошел Белкин. Он проводил взглядом улетающие вертушки и только потом заговорил:

— Его ждали, встречали.

— Я уже понял.

— Кто-то собирает всех отморозков под свое крыло.

— Да, наверное, — ответил я и добавил: — Я уже видел похожих тварей.

— Зомби?

— Нет. Черных. Недавно, когда со свалки возвращались, и в лагере, когда теракт был.

— Думаешь, причастны те же сущности?

— Уверен.

— Хрено-о-ово, — протянул Белкин.

— Поживем — увидим, — ответил я, глядя на перепаханную снарядами лесополосу.

Другие заклинания все же развивать надо, а то этих действительно маловато.

— Я не хочу больше, — проговорила Анна, сидя на краю кровати с поникшим взглядом.

— Ты о чем? — спросил я, застегивая рубашку.

— Не хочу быть в боевой группе, — ответила она, взяв с прикроватного столика зарядник для телефона, где стояла ваза с огромным букетом пышных хризантем.

Она любила эти цветы, и я сразу после боя купил. Не обделил и других девушек, вручив розы. Когда и Кузнецов пришел с букетами и большими наборами суши, то обычно собранная и ершистая Александра разревелась, заявив, что ей никогда еще не дарили цветы.

Целительница стала скручивать провод медленными движениями, глядя в какую-то точку перед собой.

— Я не воительница, я просто женщина. Я не хочу бегать по непонятным местам и потом выливать из галош кровь вперемешку с грязью.

— Уходишь?

— Да. Я созвонилась с людьми. Мне предложили место в санатории. Буду всяких пенсионеров в чувство приводить. И берегини рядом.

— Ты так сильно их любишь?

— При чем тут любовь, — начала Анна, оторвав взгляд от пола. — Они не люди, это понятно, но с ними легко. Они не лгут просто так, не хвастаются тряпками, не ругают других, не отбивают друг у друга мужчин. Все просто и ясно. Если могут помочь — обязательно помогут. Если нет, то так и скажут, объяснив почему. Нет этих криков о превосходстве, фальшивых заверений в дружбе. Они просто…

Аня замолчала, подбирая нужные слова.

— Они лучше нас.

— У нас тоже нет фальшивых, — тихо возразил я.

— Я знаю, поэтому никого не гоню из своего дома. Ни тебя, ни этих упертых как бараны Кузнецова и Фотиди, ни беспардонную Белкину, ни мрачную пессимистку из мира мертвых. Вы все настоящие. Даже домовой и кошатина. Я просто не создана для беготни по бездорожью.

В дверь без стука вошла упомянутая Белкина.

— Упадническим настроением на километр веет, — заговорила она с порога. — Но суицидом не пахнет, значит, либо нужно пить коньяк, либо менять работу. Ты что выбрала?

— Смену работы, — ответила Анна.

— Насильно мил не будешь, — вздохнула Александра. — Но не за этим пришла. Отец собирает. У нас пригласительные в первый ряд на грандиозное шоу.

— Вместе с ОМОНом? — поинтересовался я.

— Не совсем, но власти хотят перестраховаться, подставив нас под возможный первый удар.

— Они думают, мы справимся?

— Там немногим дано думать о чем-то, кроме своей шкуры и своего кошелька. А некоторым вообще не дано.

— Я не поеду, — тихо произнесла Анна.

— Я так и поняла. Оксана тоже не хочет. Она поможет тебе по дому. Видите ли, боги будут ей напоминать о рабском положении в этом мире. Ей лишь бы поныть о бренности всего сущего и черт-те какой жизни после смерти. Мол, на кладбище ей прогулы ставят, а как предложишь добить, чтоб не мучилась, так сразу бежит тонуть в ванной и типа не слышит.

Я ухмыльнулся и вышел из комнаты, подхватив на полпути теплую куртку. На улице уже ждала казенная машина, в которую залезали по очереди, сняв верхнюю одежду, — в салоне было очень тепло. Дольше всего ждали Николая, которому срочно приспичило в туалет. Водитель, сверившись с навигатором в смартфоне, дорогу проскочил очень быстро. Через час с копейками уже были на месте.

Правда, пришлось изрядно потопать аж от Серебристой улицы, так как полиция перекрыла Алый проспект, Паровозную магистраль и все проулки, которые выходили к площади Ульянова, и не пустила, несмотря на размахивания корочками. Собрание запланировали провести в зале Новониколаевского театра оперы и балета. Только там можно было разместить всех гостей и репортеров.

Мы неторопливо шли к красивому и величественному зданию со стоящим напротив него памятником незабвенному вождю пролетариата, взирающему на площадь своего имени.

Внезапно Александра остановилась и по своему обыкновению дернула меня за рукав. Я затормозил и начал глядеть по сторонам. На периферии зрения мелькнуло белое пятно. Взор взметнулся вверх и устремился к окнам пятого этажа ближайшего здания. Там, на подоконнике меж распахнутых настежь окон стояла тонкая девчоночья фигурка. Она еще немного поглядела оттуда на нас, а потом шагнула вперед. Сердце сжалось. Рядом ахнула Белкина. Девчонка-подросток же по-кошачьи приземлилась на почищенный тротуар, словно законы физики для нее были пустым звуком, или же смерть дала ей отсрочку, тут же выпрямилась и направилась к нам. Подойдя так, что осталась пара шагов, она вытянула руку. На ее ладони лежала старинная медная пятикопеечная монета, еще царская. Через тоненькое отверстие в красном кругляшке был вдет тонкий шнурок, превратив денежку в медальон.

— Привяжи это к тому, в чем хранишь иглу, — произнесла девочка. — Так госпожа говорит.

— Кто твоя госпожа? — шагнув вперед и взяв предмет, спросил я серьезным до невозможности голосом.

— Мара.

— Что ей нужно?

— Заклятие скроет иглу от чужих глаз, а то многие смертные утонут в крови из-за желания владения ею. Госпожа объявит, что игла у нее, но лишь человек может владеть и использовать ее в полной мере, и потому она у тебя.

— Что за игла?

— Всяк волшебный клинок имеет свое имя.

— Я такое где-то уже слышал. Что за игла?

— Ты слышал. Должен с малых лет знать. Есть волшебные клинки. Меч-кладенец. Экскалибур. У каждого великая судьба. Тебе предначертано хранить иглу. И помни, она не только ему смерть несет на своем острие.

— Что за игла? — с нажимом спросил я, сжав до белизны костяшек пальцев монету, предназначенную для сокрытия моего кинжала.

Девочка шагнула вперед и приблизила свои губы к моему уху.

— Смерть Кощеева, — шепнула она отнюдь не детским голосом, от которого похолодело внутри.

Очередная старая сказка в одно мгновение превратилась в суровую быль. Да такую, что волосы дыбом встают. Я быстро привязал шнурок к ножнам кинжала.

Девочка зашагала прочь, скрывшись между домами, а меня лихорадило. Даже когда опять дернули за рукав, я не сразу понял это, стискивая ладонью смерть богов.

— Что она сказала?

— Что?

— Что она тебе сказала? — повторила Александра.

— Вещь ценная. Просит не потерять.

— Ты сам не свой.

— Ну ценное же. Доверяют.

— Пойдемте, — произнес Николай.

И мы пошли. Мимо промелькнули колонны и тяжелые деревянные двери, длинные коридоры и рамки детекторов охраны, промелькнули обитые красным ряды кресел и статуи, меланхолично взирающие со своих постаментов на собирающихся внизу людей. Я не обращал внимания, размышляя о том, что за вещь мне досталась. Это и есть шутка лешего — вручить простому смертному бесценный артефакт? Или здесь тонкий умысел? Но кровь уже пролилась. Это из-за клинка, а отнюдь не из-за живой воды с Карасева сняли живьем кожу. Из-за этого клинка ворвались себе на погибель в мой дом те неизвестные.

Я долго сидел, пока рядом не приземлился Белкин.

— Начинается. Сначала мелочь войдет через главный вход и усядется на креслах, которые подготовили на сцене, потом по нарастающей. Шоу знатное будет.

Приглушили свет. На большом белом экране проектор высветил карту Новониколаевска, разделенную тонкими линиями на части.

— Бессмертный хранитель старых холмов, живущий в столице Сибири по праву древнейшего покровителя этих земель, владетель Тушак! — звучно объявил знакомый по теленовостям голос диктора.

Защелкали фотовспышки. Два ярких луча прожектора высветили невысокого старика, идущего по красной дорожке в сопровождении нескольких крепких парней в старинной одежде. На карте мегаполиса ярко-желтым выделили неровный многоугольник, очерчивающий чуть больше одного городского квартала. Для столь звучного титула весьма скромные территории.

Старик бодро поднялся на сцену и сел в крайнем кресле, расставив свиту за своей спиной. Голос тем временем продолжил:

— Хозяин южного поля и покровитель зимним запасам сего града, владетель Соблазень.

Я вытянул шею, услышав знакомое имя. По дорожке вальяжно шел на задних лапах огромный трехголовый самец крысы, при виде которого вспомнился старый советский мультик «Щелкунчик». В передней лапе у него был длинный посох, а на шее болталась золотая цепь с непонятным медальоном. Сзади аккуратным строем шли десять, размером с бультерьера, грызунов, сжимавших в лапах копья.

Гостей объявляли одного за другим, но только на одиннадцатом я снова увидел знакомые действующие лица и морды.

— Первая из равных, светлейшая госпожа, посланница общины берегинь.

Незнакомая мне девушка величаво прошла к своему месту в обществе четырех таких же красавиц. Каждая поразила зал национальным русским нарядом зеленых цветов — длинные в пол платья с вырезами на рукавах, короткие полушубки из рысьих, соболиных и лисьих мехов, аккуратно наброшенные на плечи и застегнутые цепочками с брошами, остроносые сапожки, золотые украшения с изумрудами. Длинные толстые косы спадали до самого пола.

То, что я не признал главную, — ничего не значит. Она сама говорила, что имеет много обличий.

— Великий охотник, покровитель вольных добытчиков дикого зверя и птицы, хранитель священных традиций истинных мужей, владетель Гар, — представили следующего гостя.

Над залом поднялся нестройный гул сотен удивленных голосов. Люди привстали, разглядывая величественного зверя, сопровождаемого всего двумя жрецами. Он, видимо, считал, что этого достаточно.

Тем временем саблезубый тигр остановился, громко взревев, поиграл мускулами и с места прыгнул на сцену, преодолев сразу три десятка метров.

Я хмыкнул над выходкой этого брутального показушника.

— Хозяин северного леса, властвующий и оберегающий.

Невысокий старик с длинной зеленой бородой в серой одежде, красиво расшитой разноцветной нитью, наигранно кряхтя, пошел по ковровой дорожке. Изумрудные глаза живо бегали под густыми седыми бровями, осматривая зал. В какой-то момент мы встретились взглядами, и его взор задержался на мне чуть дольше, чем на других.

Об руку с ним косолапой походкой брел на четвереньках бурый медведь, размеры которого превосходили даже охотника. Мех животного был фигурно стрижен, создавая затейливый узор на боках. В многочисленные короткие тонкие косы, спускающиеся от загривка и плеч, были вплетены звериные и человеческие черепа вперемешку с бляшками из драгоценных металлов и самоцветных камней. Длинные когти покрывали резные золотые чехлы.

Следом за ними шла красочная процессия, состоящая из зверолюдей. Там были и волки, и лисы, и рыси. Не обошлось и без нескольких полуобнаженных девиц. Взгляд выцепил из свиты лесного бога фигуру Первого Клыка. Даже удивительно, что смог узнать. Внутри словно переключатель сработал, шепчущий слова: «Вот твой названый брат. Вот он». Волк тоже коротко остановил на мне взор, едва заметно приоткрыв пасть, словно в улыбке.

Леший опустился в великоватое ему кресло, медведь сел на пол рядом.

А диктор объявил следующего гостя, вернее, гостью:

— Младшая сестра богини Даны, Хозяйка вод и повелительница речных, озерных и ручейных духов, питающих реку Топь. Покровительница городов и сел на берегах подвластных ей водоемов.

В памяти всплыли цифры из «Википедии». Если считать, что богини рек России получали воду и силу от всех своих притоков и прилегающих к ним территорий, то Топь была сильнейшей Хозяйкой реки в стране, имея самую большую площадь. Это шесть с лишним миллионов квадратных километров. Страшная цифра, ставящая на свои места и ту сумасшедшую легкость, с какой она колдовала, и те чудеса, какие она показывала. Что ж говорить о высших богах. Пальцы снова сжались на игле.

Тем временем в громадный зал влетела большая волна, застыв в виде чего-то среднего между мостом и подиумом. Прозрачные, зеленоватые воды приняли форму бревенчатых опор, досок и резных перил, создав конструкцию, возвышавшуюся над головами людей. По воздуху проплыл пятиметровый прозрачный осетр, в вираже напомнив акулу. По мосту к своему месту в окружении недавно созданных мини-русалок величаво прошла Хозяйка реки Топь. И я первый раз увидел ее одетой, но наряд был слишком экстравагантен. Видимо, она решила быть неординарной во всем, поскольку сотканный из воды сарафан не сильно скрывал красоту тела.

Следующая сущность тоже поразила воображение. Под звучный титул «Хранительница круговорота жизни и смерти, покровительница колдовства, справедливости и праведного возмездия, воплощение зимы, богиня Мара» она ступила в зал, одетая в небесно-голубое, ажурно расшитое серебром и жемчугом одеяние, напоминающее морозные узоры на стекле. По белоснежной меховой накидке, прикрывающей плечи, растекались длинные распущенные иссиня-черные волосы. С каждым шагом пред ней возникали блеклые как туман призраки. Сквозь размытые очертания плоти виднелся полупрозрачный костяк. Души подставляли богине свои согнутые спины и вытянутые ладони, силясь удержать ее на полутораметровой высоте над полом. С каждым шагом бирюзовых сапог с высоким серебряным каблуком по туманным сущностям прокатывалась фиолетовая волна света.

Она шагнула к своему креслу, стоявшему по центру, где ее уже ждала чертова дюжина свиты вместе с разодетым в ярко-желтую с оранжевой каймой одежду мужчиной и стариком с белой бородой до самой земли, седыми волосами, подобранными тонким шнуром на лбу, закутанным в длинную темно-серую накидку.

Вся делегация сопровождалась фотовспышками.

Со стороны людей присутствовали представители губернатора, мэр Новониколаевска, полпред президента по Сибири, представитель православной церкви и другие госдеятели.

Я перестал внимательно слушать дебаты уже с пятнадцатой минуты, так как все было предсказуемо. Обыватели наверняка прилипли к экранам телевизоров, затаив дыхание, но наша группа, сталкиваясь с этими сущностями ежедневно и активно взаимодействуя с ними, следила за событиями вполглаза. Александра прикрыла веки и, казалось, спала, Николай и Ангелина, сидя через десять человек один от другого, оживленно обменивались эсэмэсками, скорее всего, между собой, так как периодически бросали друг на друга злые взгляды. Белкин сонно глядел на сцену, периодически делая пометки в записной книжке. В кармане тихо комментировал происходящее полоз. Я слушал его вполуха, по обыкновению занимая себя усовершенствованием синтетических пчел-призраков. Я пытался прицепить к ним разные модули. Кое-что получалось. Особенно мне помог тот сеанс гениальности, спровоцированный плашкой Сварога и иглой.

Сначала посыпались громкие, но завуалированные обвинения в произволе, в нарушении общепринятых прав человека, в убийствах. Политики набивали цену. За духов и богов говорил какой-то жрец, но я не понял, кого именно. Видимо, назначили специально вот такого переговорщика. Долгие и нудные перечисления претензий закончились подписанием договора о соблюдении законов России, созданием специального комитета по контролю за паранормальными сущностями. При этом многие понимали, что это чистой воды формальность, если, конечно, касается высших. Их контролировать просто невозможно, но народ хотел верить.

Мара сослалась на темноту знаний, образовавшихся во время долгого сна, на другие нравы прошлых веков.

— Не хочет междоусобицы, — пояснял змей, — чем больше народу в достатке живет, тем больше энергии собрать можно с каждого. Ведь богатый может купить больший источник, а война разорит всех. Печется о своей пасеке с людишками-пчелами.

Я ухмыльнулся, некоторые пчелы могут ужалить и посильнее.

По разделу города было озвучено пояснение, что это дела духов, людям то знание бесполезное.

Потом обсуждали территории, удостоив особым вниманием лешего и требуя от него отказаться от своих притязаний на все лесные ресурсы. Лесовик усмехнулся, заметив, что отнять лес у леса невозможно. Пошли дебаты. Долгие речи обеих сторон перебила Мара, величественно и небрежно взмахнув рукой:

— Отданы тебе будут в ведение земли зоологического сада, ботанического лесничества и Засосновского парка, что за ними, — провозгласила вестница богини. — Если подпишешь соглашение. Будет тебе где своих мохнатых к благам людским приучать. А лес все одно под твоим незримым приглядом.

Неплохо придумано. Около двух сотен гектаров получается. Один только зверинец на шестьдесят гектаров леса в черте города потянет.

— Он изначально целил на сей кусок города, просто устроил показ сил и давил исподтишка на занявшую его богиню смерти, при этом дав ей под благовидным предлогом повод согласиться на свои притязания. Она не хочет лишних трений, особенно вокруг ядерного оружия, и пошла на уступки. «Всяк смерти свое время», — любит говорить высочайшая, — прошептал змей.

Когда дошли до духа охоты, тот завел песню о своем древнем праве, о деревнях и охотничьих угодьях. Тут уж совсем интересный момент получился. Здоровенный медведь, побрякивая черепами и золотом, бесцеремонно отодвинул старца и взревел на весь зал:

— Я тебе хребет вырву, если не перестанешь препоны мировому соглашению чинить. Твое право ничто перед моим, или тебе явить мое старое обличье, дурной кошак?

Он сразу расставил несколько точек: и над английской буквой «i», и над русскими «и» и «е». Во-первых, определилось старшинство среди этих богов, а во-вторых, понятно стало, что не может хозяин тайги тщедушным старичком быть.

На четвертом часу заседания пошли требования и предложения богов. Сначала встал вопрос о социальном статусе. Решили быстро, обозначив духов неорганической формой жизни, а юридическую ответственность возложить на первого жреца. Если дух хочет жить в мире людей, он должен иметь либо помощника, либо покровителя, на которых перекладываются многие вопросы, в том числе налоговые. Все действия должны будут согласовываться со спецкомиссией, о чем, собственно, и говорил раньше Белкин.

Духи потребовали ввести праздники в честь высших богов и главным из них сделать день накануне Ивана Купалы для почитания живущих вне времени. Этот вопрос перенесли на отдельное заседание. Потом пошли интересные события. Начали демонстрировать «полезные пряники».

Первым вышел мужчина, одетый в желтое. Он представился жрецом Сварога и выложил на специальный стол знакомые мне плашки благословения и длани, а также небольшие чурочки с идолами. Всего их было два десятка. Люди оживились, услышав о супервозможностях, доступных за деньги. Ведь, заплатив рублем, можно взять малую плашку и быть бодрым весь рабочий день. А можно было и грандиозные трудовые подвиги совершать, особенно перед отчетным периодом. Жрец обмолвился, что есть разовые плашечки стоимостью чуть больше трехсот рублей, а есть с абонентской платой на неделю, месяц и год. Правда, на годовые нужно кровью договор заключать. Понравились людям и противопожарные длани, стоившие по пять тысяч штучка. Шум в зале заметно усилился. И если Сварог наделял силой ремесленников-мужчин, то Макошь, которая пришлет своих представительниц немного позже, покровительствует женщинам.

— Нет ничего лучше веры в чудодейственные вещи, — прошипел змей. — Нет ничего ценнее, чем деньги. Сие есть просто сокрытая форма поклонения. Люд честной приносит жертву и получает покровительство богов в виде дощечек. Произнося «Сварог, помоги», человек шепчет молитву и отдается во власть божеству, позволяя пропускать через себя вселенскую силу. Все просто и красиво. Люди должны хотеть пользоваться, значит, должны видеть сиюминутную пользу.

Многим мелким духам предложить было нечего, кроме охраны от напастей социальных учреждений. В дамки попытался выскочить Соблазень, заявив, мол, может дать защиту от грызунов, но оговорился, что только в пределах Новониколаевска и его пригорода. Цену и условия не назвал, хотя я думаю, что желающие найдутся. Правда, и тут ложку дегтя внес полоз, буркнув, что в частном доме домовой лучше справится, а этому достанутся крупные склады предприятий, да и то за оттягивание части полученной энергии Велесом, богом скота, за лицензию на вмешательство в его ведомство.

Дошла очередь до берегинь. На стол легли многочисленные маячки для детей-потеряшек, кровоостанавливающие, противоожоговые и прочие медицинские заклинания первой помощи, привязанные к жетончикам из бересты и коры плакучей ивы. Ассортимент был огромный, цены демократичные, но не настолько, чтобы производители лекарств забеспокоились.

Богиня реки, помимо оберегов, не дающих утонуть в одночасье, зашла сразу с козырей, потребовав поставить ей алтарь с идолом на берегу рукотворного моря, которым так называли горожане водохранилище, а также ежедневных молитв и договора о пожертвованиях из казны. Взамен обещала сдерживать и смягчать паводки, следить за состоянием гидроэлектростанций, шлюзов и мостов. Высказала желание взять под опеку рыбаков, особенно зимних. Пошутила про оберег со словами «Ловись рыбка большая и маленькая». Предложила создать личную ферму для получения черной икры. Ей, богине, проще держать в узде вольную рыбу.

Дух охоты, наоборот, сказал, что хрен кто какую дичь возьмет без дозволения. Но обещал псов охотничьих и ездовых пород оберегать.

Леший промолчал, отложив свою речь на потом.

Дошло дело и до Мары. Народ замолчал в ожидании.

— Вы, должно быть, ожидаете защитных амулетов на долгую жизнь, обещаний благополучного посмертия и тому подобного, — начала богиня посредством своей вестницы. — Не буду я нарушать вечный закон рождения и смерти. Не буду мелочиться и с зимними забавами. Нет. Я другое предложу. Каждый имеет желание силой обладать. Каждый быть чародеем мечтает.

Она поманила девочек из свиты. Четверо из них вышли вперед, держа подносы, накрытые черной тканью. Они склонили головы и по очереди протянули свою ношу богине. Вестница сняла первое покрывало, подняв в тонких пальцах предмет, похожий на деревянную спицу.

— Все сказки говорят о мановениях волшебной палочки. Вот она.

Второе покрывало слетело с подноса. На нем лежал деревянный брусочек размером с пол-литровую алюминиевую банку с резными письменами и выдавленным изображением стилизованной фигурки женщины. Наверняка это была Мара.

— Без моего лика работать не будет. Он специально сделан малым размером, чтоб удобно было с собой носить.

В руки лег небольшой чехол из натуральной кожи, расшитой цветным узором. Длинные тонкие ручки, снятые с какой-то женской сумочки, завершали картинку. Но, судя по всему, это был пробный вариант. На очередном подносе лежала здоровенная книга в старинного вида переплете и куча медных бляшек. Одни походили на монеты, другие на солдатские жетоны. Вестница взяла их в руки.

— Заклинания и инструкции к ним, — произнесла девчурка. — Они многое умеют. Достаточно вложить их в страницы книги как закладку. В верхней части корешка волшебной книги есть полукольцо, куда скрепой они цепляются. Любой дух, бог или даже чародей может с моего ведома создать заклинание, а потом продать. У вас, людей, это называется открытым кодом. А что касается смерти… — Вестница богини взяла с последнего подноса небольшую прямоугольную плошку из дерева, похожую на крохотное корытце размером с ладонь. К плошке с одного края крепилась раздвоенная вилка, ну или нечто похожее, со вставленной тонкой щепой. В старину такие использовали для освещения домов. Тоненькая щепка горела, роняя угольки в емкость с водой.

В руках девочки лучина вспыхнула бледно-зеленым дрожащим огоньком.

— Покуда горит пламя, то, значит, жив человек, чье имя лежит нацарапанным на кусочке медной пластинки на дне поддона. Именно нацарапанным от руки, ибо человек пишущий связывает себя с тем, о ком думает. Да. К слову, договор на колдовство подразумевает регулярную плату и подписание его кровью своей.

— Сатанинство! — вскричал священник, сидящий в первом ряду. — Сии богомерзкие твари склоняют нас к продаже души своей во власть диавола! Церковь не допустит этой ереси. Господь Бог наш единый покарает этих чудовищ!

— Дьявола? — переспросила вестница Мары. — Не кличь Чернобога, покуда не пришел.

— Вы сами отродья бесовские.

Девчурка хотела что-то ответить, но тихо вздохнул белобородый старец, встав со своего места. Боги и духи тоже приподнялись, последовав его примеру. Все жрецы низко склонили головы. В зале повисла оглушающая тишина.

— Пустое, — произнес старик скрипучим голосом. — И речь твоя пуста, человек, как и душа твоя. Ты не веришь в того, о ком говоришь. Ты бросаешь слова не во славу того, кому считаешь, что служишь, а в свою выгоду. И есть согласие на сие от всеотца.

— Господь всемогущий, — пробормотал поп, перекрестившись.

— Я не твой бог, человек без веры, и не ангел. Тот, кому ты поклоняешься, тоже не бог, хоть мощь эта более мощи всех духов, вместе взятых.

— Но почему не явит он свои знаки и волю?

— Волю? Явил. Ты доволен? Знаки? Они не нужны. Ангелы, что суть его посланники, среди вас, и нужное шепнут нужным. Почему не хочет прийти сам? Потому что места не хватит в сем бренном мире для него. Потому как ему не об отдельных людишках забота есть, а обо всем человечестве в целом.

Старец повернулся к Маре:

— Продолжай, вольная дочь мироздания.

Богиня склонила голову, а старик растаял в воздухе. Тишина висела еще некоторое время, а потом разбавилась все нарастающим шумом слов. Люди отошли от шока и начали обсуждать случившееся.

Где-то еще час шли переговоры, а потом земля дрогнула, разнеся надсадный гул как от далекого, но очень сильного взрыва. Закачались огромные люстры.

— Успели, — негромко, но четко произнес здоровущий хозяин тайги в возникшем беззвучии, привстав со своего места. — Успели с миром, теперь бы с войной совладать.

Из здания театра в срочном порядке всех эвакуировали. Боги и старшие духи взирали на это с некоторой тоской.

Я достал телефон и попытался позвонить Анне, чтоб узнать, все ли с ними в порядке. Но аппарат выдавал надпись про отсутствие сигнала, хотя уровень показывал максимальный. Белкин отчаянно матерился. Судя по всему, у него тоже была такая же проблема.

К какому-то генералу подбежал офицер и долго говорил что-то, пригнувшись к самому уху. Генерал все больше бледнел, а потом бросил фразу о полной боевой готовности.

Когда охрана увела полпреда президента, заместителя губернатора и мэра, Белкин поднялся на сцену к божествам и махнул нам рукой, зовя за собой.

— Дмитрий Васильевич, тоже присоединяйтесь.

Генерал недоверчиво оглядел почти опустевший театр и с одышкой протопал наверх.

— Что скажете? — начал Белкин, с прищуром разглядывая полноватого носителя генеральских погон.

— Радиосвязь глушится очень мощным источником, пользоваться можно только обычной проводной, — ответил тот, расстегивая тесный китель. — По дислокациям частей, расположенных рядом с городом, был нанесен ядерный удар. Адъютант сообщил, что это был не ракетный удар, тактические боеприпасы малой мощности доставлялись другим путем. Полностью уничтожена бригада спецназа в Иголкино, ракетчики в Пашево, военный аэродром. Нет связи с бригадой управления Новониколаевской общевойсковой армии, она тоже за городом. Это похоже на первый этап боевых действий.

— Значит, нашли где-то еще ядерную бомбу, — пробасил леший в обличье медведя.

— Кто?

— Пришедшие извне.

— Можно подробнее? — спросил Белкин.

Лесовик поглядел на Мару. Та кивнула.

— Несколько месяцев назад откуда-то появились странные создания. Мы пытались их выследить, но каждый раз они уходили от нас, словно сквозь землю проваливались. А потом начались убийства духов. Некто развеивал живущих вне времени с методичностью механизма. Нечасто. По одному в пять дней. Если рядом оказывались люди, то крошил сначала их, видимо, подпитываясь всплеском силы, сопровождающим смерть.

— Мясник, — проговорил я.

— Да, он самый, — согласился Белкин.

— Хорошее прозвище, — кивнув, ответил леший. — Но были и еще убийства. Эти твари устраивали атаки на разных людей. По какой особенности они выбирались, мы не поняли, однако они были зачем-то важны им. Нападения были стремительны. Пришлые не считались с потерями. А потом была попытка захватить укрепления с ядерными ракетами. Мне пришлось кинуть всю свою стражу на отражение натиска.

— Интересно, — заговорил наш начальник, щелкнув ручкой по блокноту. — Зачем тебе самому это оружие нужно было?

— Человек, не испытывай мое терпение. Не задавай лишних вопросов, если хочешь дожить до утра.

— Мне нечего терять. Моя семья мертва, а дочь ты заклеймил как животину, приговоренную на убой.

— Опричник, лишние слова. Твоя дочь рядом с тобой, и если ты действительно хочешь, чтоб я сделал ее дитем леса раньше времени, то я сделаю это. Так что заставь свой язык проглатывать ненужные буквы.

— Только как я пойму, что можно говорить, а что нет?

— Сначала я тебе вежливо шепну эти слова, а потом осторожно вобью их в голову вместе с осколками черепа, ежели не поймешь.

— Что им нужно? — перебил я спор бога с нашим начальником под удивленный взгляд генерала.

Тот совершенно не понимал, кто мы такие, раз спорим со сверхъестественными существами как со старыми знакомыми, бросая косые взгляды то на погруженную в размышления богиню реки, то на духа охоты, то на владычицу смерти. Одна из берегинь с любопытством рассматривала представителя крупных чинов.

Леший после заданного вопроса поглядел в мою сторону большими черными глазами. Медведь совершенно по-человечески почесал закрытыми в золотые чехлы когтями шею, а потом вопросительно перевел взгляд на Мару. Та подняла руку и слегка повела пальчиками в сторону адъютанта генерала. Хрустнули шейные позвонки. Тело безвольным кулем упало на пол. Духи молчаливо замерли, наблюдая за сложившейся ситуацией.

— Зачем? — коротко спросил я.

— Он мне не понравился, — произнесла богиня.

Произнесла сама, без участия посредницы, холодно наблюдая бездонными черными глазами из-под полуприкрытых век за присутствующими, а потом продолжила:

— Светлые боги не знают. Темные боги молчат. Но одно известно, твари пришли не из наших миров. Не из уголков Яви, не из царств Нави, не из пресветлой Слави. Грань прорвана, те, кому не положено быть в Яви, свободно проходят кромку миров. Мы разумеем, что они решили забрать этот мир себе. Мы разумеем, что началась война.

— Люди могут выстоять? — спросил я и вместе с другими ждал ответа.

— Одни нет, но вместе с нами — да.

— Зачем это вам? Вы же тоже пришлые.

— Человек, люди нужны нам, и мы не пришлые. Мы шли рука об руку с людьми все время, пока буря миров не сдула многих из нас и не ослабила оставшихся. Мы, зная, что грядет нечто, сильно торопились. Нужно было прийти в мир, показать себя, сделать шаги на опережение. Мы успели предложить миру равноправный союз между людьми и живущими вне времени. Мы пересмотрели свои устои и правила, мы меняли самих себя. Теперь не требуем, но просим людей измениться и принять нас такими, какие мы есть.

— Вы говорили, что всеродитель силен, почему не поможет?

— Он, она, они, оно помогло. Оно помогло вернуться колдовству в Явь, разбудив силу в людях. Оно молчаливым согласием разрешило нам вернуться. Оно наблюдает. Оно шепнуло, кому надобно, как создать ваши генераторы и рукотворных духов. Теперь все в наших и ваших руках.

— А оно не поможет уничтожить это нечто?

— Оно держит кромку от окончательного разрушения, дабы не смешать Явь, Навь и Славь. Ему некогда.

— Все только и говорят об этой безымянной безликой силе. Что это?

— Безликое? У этого триллионы и триллионы обличий. Безымянное? У этого сотни миллиардов имен. Безвестное? Каждый ощущал дыхание этого и слышал шепот бессчетных голосов. Каждый несет в себе частицу этого. Ты потом сам поймешь, не сейчас. Сейчас тебя должно заботить то конкретное зло, что вторглось в наш мир, что применило против вас ваше же оружие.

— Надо объявить эвакуацию населения, — вмешался Белкин. — Людей нужно выводить из зоны боевых действий.

— Нужно, — кивнула Мара. — Тех, что обитают за пределами границ нашей силы.

Богиня взмахнула рукой. В воздухе возник прозрачный макет Новониколаевска. На нем можно было различить дома и улицы. В пределах города засветились разными красками несколько пересекающихся друг с другом кругов, окрашенных разными цветами. Духи оставили свиту и подошли к трехмерному изображению.

— Это территории, которые мы можем прикрывать от воздействия внешних сил, иначе всех сметут единой волной. Синим обозначена моя земля, зеленым — лесовика, белые контуры вокруг реки отмечают владения ее Хозяйки, оранжевый овал — территория охотника, а желтые перемешанные кляксы — всех других.

— Маловато. Это только три четверти. А остальное как? — спросил Белкин.

— Остального осталось немного, — заговорила Топь. — В южной части города сейчас идет полномасштабное вторжение. Ближайшие войска уничтожены, на переброску сил из других городов нужно время. Сколько времени, полководец? — обратилась она к генералу.

— Что? — опешив, переспросил тот.

— Человек, сколько времени нужно, чтоб полки подошли к городу?

— Минимум сутки.

— Поздно. Не успеют. Да и не смогут без нас ничего.

— А другие боги?

— Они сейчас создают преграды для движения орд чуждых тварей в другие города. Это требует сил.

Я оглядел созданный Марой город. Маленькие домики серого цвета стояли вперемешку с крохотными деревьями. По тоненьким дорогам ездили машинки. Люди, живущие вдали от окраин, поближе к центру, еще не узнали об опасности и вели обычную жизнь. А периметр уже замер.

— Товарищ полковник, подскажите, а где дом Анны Игоревой?

Белкин поднял на меня взгляд, а потом ткнул в западный пригород, расположенный рядом с аэропортом. Он находился за чертой силы духов и к тому же был обведен неровной красной линией.

— Это что? — мгновенно севшим голосом спросил я.

— Это зона поражения ядерного удара.

— Но ведь они уничтожили военный аэродром, а не гражданский. Как так?

— У них взлетные полосы общие, — ответил Белкин. — А коттедж Игоревой всего в двух километрах оттуда. Мне жаль.

— Там Аня, Оксана и дед. Они могли выжить?

— Сомневаюсь, — тихо ответил Белкин.

В глазах потемнело, пол шатнулся под ногами. Я обвел ошарашенным взглядом всех присутствующих. Духи равнодушно разглядывали город, словно не смерти людей обсуждали, а пересчитывали ущерб на складе с аккумуляторами, впрочем, так оно и было.

Александра, молча сидевшая все это время, стискивала черепок в косичке. Это превратилось в ее новую привычку. Не знаю, какие мысли у нее были, но бледное, как лист бумаги, лицо намекало на сильный стресс.

Фотиди хмуро фотографировала на смартфон необычное изображение города, делая пометки.

Кузнецов вместе с подоспевшими офицерами помогал унести убитого Марой адъютанта. Его смерть никак не шевельнула струны моей души. Словно он не человек был, а лишь декорация к этому спектаклю. Казалось, он сейчас встанет и раскланяется, а остальные начнут хлопать талантливой актерской игре. Но он был мертв по-настоящему. Такое уподобление бездушной нечисти пугало. «Что для нас люди, — говорили они. — Капля, что падает с ветвей древа мира. Родился, вырос и умер в один короткий миг».

Я снова глянул на проекцию города и стоявших около нее. Одна из берегинь молча смотрела на меня, а увидев, что я заметил ее внимание, кивком указала на стол с разложенными там артефактами. Те так и остались лежать, забытые в этой суете. Я не сразу понял, что она хочет показать, а когда дошло, рывком бросился вперед за лучиной Мары. Я схватил медную пластинку, достал иглу и нацарапал на красном металле короткое имя «Аня». Короткий поток силы зажег кончик лучины, и та загорелась слабым дрожащим пламенем, но не гасла.

Она жива! Жива!

Я схватил красную бархатную скатерть за углы и связал кончики, так что образовался мешок, в котором оказались все плашки и маленькие чурочки идолов. Пригодятся.

— Ты что делаешь? — резко спросил Белкин, обернувшись на шум.

— Спасать их еду.

— Один?

— Если надо, то один.

— Там сейчас ад. Ты не сможешь.

— И что? Мне сидеть сложа руки? Чего ждать? Пока само все решится?

— Я не отпускаю тебя.

— Когда вернусь, напишу рапорт об увольнении.

— Ты не вернешься.

— Нет так нет. Но сидеть тоже не буду. Там они ждут помощи.

Я развернулся и зашагал к выходу с мешком в руке совсем как злой Дед Мороз, которому не налили на утреннике.

— Подожди! — раздался голос Александры.

Я обернулся. Она бежала ко мне по ковровой дорожке, по которой еще недавно ступали боги.

— Я с тобой, Посрединник, — произнесла она, назвав прилипшим прозвищем.

— Сашенька, Сашенька, я запрещаю! Ты слышишь? Я запрещаю! — заорал побелевший Белкин. — Ты никуда не пойдешь! Я запрещаю!

— Решай судьбу города, — негромко ответила отцу Белкина, — а в мою жизнь не лезь. И не называй меня Сашенькой, не люблю.

— Вот упертая дура! Тебя убьют же!

— Не страшно. Меня вон товарищ заждался, — махнула она рукой в сторону лешего.

— Не пущу! Кузнецов, скажи что-нибудь! Что ты молчишь? Она еще дитя. Ее убьют.

Маг поглядел на Белкина из зала и встал с кресла первого ряда, в которое сел десять минут назад.

— Товарищ полковник, я с ними.

— Что значит — с ними?! Ты что несешь?!

— Мы команда. Как в том кино. Один за всех и все за одного, — ответил Кузнецов. — Фотиди?

Та пожала плечами и спрыгнула со сцены, направившись вслед за бородачом.

— Вас всех поубивают, — охрипшим голосом выдавил из себя Белкин, сев на пол.

— Прорвемся с Божьей помощью, — произнес Николай.

— Ты все еще веришь в него? — тихо спросила Ангелина, поравнявшись с ним.

— А во что мне еще верить? Он есть. И я верю.

Мы вышли из теплого зала, миновали большой, звенящий эхом холл и попали под холодный зимний ветер. Свежий снег, припорошивший дорожки маленького парка, скрипел под ногами.

— Кто-нибудь умеет водить? — спросил я у друзей.

— Ну, у меня права есть, — ответил Кузнецов. — А к чему ты спрашиваешь? У тебя машина есть?

— Нет, но сейчас будет.

Я шагнул на проезжую часть и стал высматривать транспортное средство, не обращая внимания на гудящих и орущих водителей. Люди спешили домой, не понимая, почему всем сказали закончить рабочий день. А тут я нарисовался на середине оживленной улицы с красным бархатным мешком.

— Тебе какая машина привычнее?

— Дома стоит «Тойота Приус», но нам по бездорожью надо, так что давай «Ниву». И проходимость хорошая, и жрет мало.

Я кивнул и выцепил в гудящем потоке нужную машину. Водитель, ничего не подозревая о своей участи, ехал прямо к нам. Когда до него осталось несколько метров, я поднял руку и раскрыл ладонь. Серебристая «Нива-Шевроле» немного проехала юзом на застопоренных колесах и остановилась. Всего-то стоило телекинезом нажать на тормоз. Правда, она заглохла, но это не страшно. Не насовсем же.

Водитель выскочил из автомобиля и разразился отборным матом, то ли проклиная движок, то ли грозя карами нам. Мне некогда было извиняться. Я сделал еще один жест, и мужика откинуло назад на три метра.

— Садимся.

— Проблемы будут. Мы же ограбление совершили, — произнесла Ангелина.

— Война все спишет, — буркнул я, закинув божественный хлам под ноги переднего пассажира, и сел сам. — Не «лексус», с получки отдам, если в суд подаст. А полицию сейчас он не вызовет, сотовой связи нет.

Все запрыгнули в автомобиль. Николай повернул ключ и щелкнул пальцем по приборной панели:

— Полная.

Двигатель завелся, и мы тронулись в путь.

Чем дольше мы ехали, тем явственнее становилось видно, что город уже выходил из мирного существования. Натужно выла сирена, то замолкая на время, то снова начиная реветь. Машины сплошным потоком ехали к центру города, туда, где власти обещали безопасность. Люди толпами шли по тротуарам, неся на руках маленьких детей и самые ценные вещи.

Немного погодя стали видны следы воздействия ядерного удара. Нет, руины начались позже, а сейчас дома стояли только лишь с черными провалами выбитых стекол. Троллейбусы замерли прямо там, где их застало повреждение линий электропередачи. Рогатый транспорт был брошен на произвол судьбы, водители даже не удосужились закрыть двери.

А потом я понял, почему разрушений так мало. Впереди привычный город обрубался по некой линии. Даже некоторые здания, стоящие на этой черте, различались своими углами. Один подъезд щеголял выбитыми окнами, а другой встречал треснувшей стеной и осыпавшейся крышей. Вдоль этой границы воздух чуть заметно колыхался, а в аурном зрении виднелась фантомная преграда. Даже снег примялся ровной, словно вытоптанной привидениями тропинкой. Скорее всего, это божества, объединив усилия, создали защиту вокруг своих территорий. Машина, взвыв от натуги двигателем, пересекла громадный силовой барьер. Нас на короткое время вдавило в спинки кресел упругой силой.

Дальше городской квартал был пуст. Те люди, кто остался живым, в панике покинули свои жилища. Ветер набивал снежной крупой брошенные на произвол дикой стихии помятые и осиротевшие автомобили. Машины покрылись частыми сетками трещин на стеклах, спрятав от внешнего мира свои салоны.

Мы поехали совсем медленно, опасаясь наскочить на неожиданные препятствия. Люди не попадались.

Все эти разительные перемены окружающей действительности происходили всего лишь вдоль одной очень длинной улицы, именуемой Многостанционной. Она тянулась от самого кольца, что было на выезде с Димовского моста, переходила в пригородную магистраль, а затем упиралась в аэропорт, практически никуда не сворачивая. Вдоль нее стояли жилые дома, автомастерские и супермаркеты, делая ее такой же, как и остальные городские улицы. В обычный день этот путь можно было проделать от силы за час, и то, если в пробку попадешь. Но сейчас другое время и другие обстоятельства.

Нам не нужен был аэропорт, наверняка превратившийся в огромную воронку. Да и ехать дальше все равно не представлялось возможным из-за разрушенной эстакады над железнодорожными путями. Нам же оставалось всего несколько километров в сторону от него.

У нас было оружие, которое мы взяли на случай непредвиденных ситуаций во время городского собрания, и наспех рассованные по карманам плашки не то с благословениями, не то с проклятиями богов. Жалко было бросать.

А между тем Александру шатало. Я аккуратно взял ее за плечи:

— Что с тобой?

— Смерти, много смертей. Они вокруг. Они еще здесь.

— Ну ладно, Бельчонок, главное, мы живы. И должны спасти наших друзей.

— Я знаю, но мне плохо. Очень плохо. И эта серая муть. Мне читали. Это похоже на туман. Я не видела туман никогда, но именно так я себе его всегда представляла. Сплошная монохромная мгла, такая, что дальше сорока шагов ничего не видно.

— Радиация, — произнес Кузнецов. — Нам надо побыстрее проскочить.

— Навигатор не работает, — пробубнила Ангелина. — Прямую дорогу знает кто?

— Знает.

— Кто? Крысы радиоактивные?

— Нет. Вон тот чудо-грач, — ответил я, показав пальцем на крупную черную птицу, которая сопровождала нас всю дорогу.

Ворона я заприметил давно, как только подъехали к границе зоны разрушений, но связал его с тем же пернатым, что каркал человеческим голосом во время боя с духом-некромантом, только сейчас. Ауры действительно плохо различались в этом атомном мареве, но я все равно угадывал в птице знакомые черты.

— Ты, похоже, больной стал, раз всяких чучел в навигаторы назначаешь, — бросила в мой адрес Ангелина, скрестив руки на груди и сжав губы.

Она нервно зыркнула на ворона, а затем пнула ногой колесо машины. Кузнецов тяжело вздохнул и опустил взгляд.

— Ворон поможет, — неожиданно вступилась за меня Александра.

— Да? С чего бы это?

— Он не просто птица. Чувствуются отголоски разума, доброжелательного к нам разума.

Я кивнул и шагнул к черному гостю, чистящему перья, деловито сидя на торчащей из куска бетона арматуре. При моем приближении ворон громко каркнул и отлетел подальше, а потом отрывисто захохотал:

— Кар. Кар. Догада-а-ались.

При звуке нечеловеческого голоса Николай вздрогнул и перекрестился. Все, что нужно для марша, было на нас, поэтому с горечью бросили машину и пошли через железную дорогу мимо опрокинутых и исковерканных вагонов. Вспомнилась старая компьютерная игра «Сталкер». Примерно так я себе все это и представлял, только сейчас это была реальность.

Путь пролегал по заваленным обломками улицам между рухнувшими малоэтажными постройками и поваленными частными домиками. И это еще ядерная бомба сверхмалой мощности. Что бы тогда натворила хлопушка посильнее?

А потом стало тоскливо. Улицы заполнили трупы. Странно, что раньше их не видели. Но тоску навевали не сами мертвецы, а призраки рядом с каждым телом. Они просто молча и отрешенно смотрели на самих себя. На глаза попался младенец, ползающий не возле себя, выкинутого взрывом из коляски и похожего на припорошенную грязным снегом куклу, а возле разорванной пополам матери. Ребенок не осознавал того факта, что они мертвы, и непрестанно разевал рот в беззвучном плаче.

Совсем рядом едва заметный в своей прозрачности старик ощупывал туманными руками останки своего дома. Его труп валялся тут же, заваленный шифером и досками, так что только ноги было видно.

Мы шли через десятки этих потерянных душ, почему-то неспособных уйти из этого мира в другой. Николай осенял крестом всякого усопшего, бормоча под нос неразборчивые слова. Александра, шатаясь, брела, вцепившись пальцами в мой рукав.

— Ты уверен, что они живы? — спросила бледная аж до зеленого оттенка Ангелина, подняв взгляд от исковерканных тел.

Я достал лучину и поджег ее слабеньким импульсом пирокинеза. Тоненькая щепка дрогнула слабым огоньком, но не погасла.

— Анна жива.

— А остальные?

— Оксана сама по себе нежить. Ольха — дитя леса. Дед Семен — домовой. Они давно не живы. Поэтому лучинка не сработает.

Ангелина кивнула. Мы пошли дальше, следуя за птицей и обходя развалины.

Внезапно ворон громко закаркал и взлетел, шумно хлопая крыльями. Я заозирался по сторонам. Взгляд не сразу наткнулся на причину. Чуть поодаль на нас смотрело неприятное создание, похожее на большого пса, с которого сначала содрали шкуру, а потом макнули в расплавленный гудрон. Черная лакированная тварь, увидев, что мы ее заметили, неспешно скрылась за сломанной кирпичной стеной.

Мы переглянулись и пошли дальше, создавая на ходу защитные заклинания. Вскоре показались еще три таких существа. Они неотрывно следовали за нами, держась на безопасном расстоянии.

— Стопудово ловушку закрывают, — прокомментировал Николай, хлопнув ладонью по стиснутой в кулаке керамической гранате.

— Интересно, они знают, кто мы? — спросил я, закончив заготовку универсального силового щита.

— Неизвестно, но осторожности им не занимать. Мы сунулись в такую задницу, где никого живого, всего вчетвером. Они, видимо, гадают, дебилы мы или самоуверенные опасные враги.

— И что ж там в ловушке?

— А вон та хрень, — подала голос Ангелина.

Мы разом вгляделись в дорогу перед собой.

— Захлопнули, — буркнул Кузнецов.

Я вздохнул при виде массивного бронированного кабана, окруженного собственным колдовским барьером, и дюжины зомби.

— Неужели упустили тогда некроманта? — ахнув, спросила Белкина.

Она слепо водила лицом из стороны в сторону, как всегда, когда входила в свой всевидящий транс. Радиация очень сильно мешала аурному восприятию.

— Почерк другой, — ответил я, сильно напрягшись в поисках нитей контроля.

— Не понимаю.

— Ты сенсорик, видишь лучше, но я специалист именно по всякой такой ерунде. Мне видно, что почерк у этого отличается. Он слабее, что ли. Зеркала не поставил, сил меньше, шумы не фильтрует, нить не путает.

— Ты когда спецом стал по некромантии? — спросил Николай, тихонько барабаня кончиками пальцев по тому месту на куртке, под которым висел большой деревянный крест.

— Я полночи тогда не спал. Разбирал, сравнивал, анализировал. Немного погодя сам труп попробую поднять. А этих смогу подавить.

— Нет. От этой ереси ты меня избавь.

— А что, прикольно трупак на мины отправлять, — вставила Ангелина, нервно начав жевать кубик ириски.

Она их специально взяла, говорит, что психотерапия. А глаза ее бегали по противникам.

Я вздохнул. Ситуация тяжкая. Этот не мелочь, которую можно нахрапом взять. Кабан куда матерее тех, что нападали раньше. И никакого начальства рядом нет, никто подсказать не может. Я вообще самый главный. Что бы сделал Белкин, будь он здесь? Сначала бы наорал на нас, особенно на меня. Мол, дебил, ты когда своей профессорской башкой думать начнешь как военный? Подумаем, однако.

— Коля, — начал я негромко ставить задачу, не спуская глаз с кабана, — сначала я сломаю защиту этой твари, а ты давишь тем, что у тебя мощнее всего. Если придется, тогда всем, что есть. Ангелина, у тебя только два удара, но наверняка. Один по «танку» добивающий, другой по некроманту. Псов беру на себя.

— Откуда ж я знаю, где он сидит? — возмутилась она.

Я хлопнул себя по правому карману, где шевельнулся змей.

— Есть козырь один. Не фиг ему спать, пусть вычислит урода. Я бы мог, но после защиты придется собак долбить. Отвлекаться нельзя. А если я смогу, то этот ветхий шнурок точно сделает.

Под пуховиком зашипел древний полоз:

— Ищ-щ-щу…

— Да, да, что-то время поиска затягивается. Вайфай будто ищешь.

— З-з-зря с-с-слова эти. Я ищ-щ-щу. Не дерз-з-зи.

Я достал из-под пуховика старинный пистолет и отдал Белкиной:

— Заряжен.

— Зачем мне один выстрел? Застрелиться?

— Я его доработал. Он теперь с впаянной в него душой бьет очень хорошо и питается энергией напрямую от меня. Там телекинез к нему привязан. Отправляет в полет все, что в ствол влезет. Щебень, гайки, шарики от подшипников. Но первый выстрел зачарованной лампочкой. Она мощнее. А это, — добавил я, вынув небольшой мешочек, — техническое серебро, нарубленное мелкими кусочками и завернутое в бумажки. При выстреле упаковка рвется, и серебро летит пучком, как картечь из дробовика.

Александра взяла оружие, сжав рукоять обеими руками. Ей тяжело придется. Она же почти не видит сейчас, но думаю, в упор сможет попасть. Но я дал пистоль не столько для боя, сколько для спокойствия. А то, нервничая, сенсорик не увидит того, что нужно.

Я снизил мощность своего щита и снял маскировку. Со стороны должно казаться, что поставил его маг-самоучка малых сил. Потом достал обычный ПМ с серебряными пулями.

Бронекабан низким басом хрюкнул и втянул воздух широким плоским носом, который язык не поворачивался назвать пятачком. Рыло как минимум тянуло на тарелку. Черный зверь топнул передним копытом и кинулся вперед, видимо, решив, что мы легкая добыча. Он быстро преодолел половину той сотни метров, что нас отделяли, сопровождаемый бегущими, как спринтеры, зомби. Сзади послышалось глухое рычание приближающихся освежеванных псов.

Белкина бросила на меня обеспокоенный взгляд. Только Кузнецов сноровисто вытаскивал гранаты из подсумков, сбросив куртку на перемешанный со снегом щебень.

Секунду спустя мой щит и щит демонической твари соприкоснулись. Я ждал этого мгновения. Поток силы сразу устремился в сторону монстра, чтоб подпалить его, но тут же начал рассеиваться. Чудовище врубило отвод моей энергии. Еще через полсекунды я перестал направлять силу, а вместо этого начал откачивать энергию от щита кабана. Его охлаждающее колдовство сложилось с моим морозным. Зверь встал как вкопанный, не понимая, что именно происходит, но сообразив, что так он попросту замерзнет от быстрого переохлаждения. Он вырубил щит и начал согревать себя тепловым заклятием. В этот-то момент я и ударил по нему огненным волшебством снова, да еще и с утроенной отдачей. Расчет на тупость монстра и законы физики, смешанные с чарами, оправдался. Не зря же я почти академик.

Мой пирокинез вошел в резонанс с его согревающим заклятием. Колдовской зверь завизжал как поросенок на скотобойне. От его брони пошел густой дым. Спина полопалась, как пережаренное яблоко. Он снова попытался поставить барьер, но боль мешала. Зверю оставалось только броситься вперед, что он и сделал. Но в этот момент включился Николай. Около десятка снарядов, подхваченных невидимыми щупальцами телекинеза, унеслись к кабану. Бело-голубые вспышки слились с яркой рубиновой искрой удара Ангелины. Надо будет обязательно узнать у нее, что этот такое.

Результат был на загляденье. Основательно подраненный монстр по инерции кубарем кувыркался в нашу сторону, остановившись совсем недалеко.

Думать было некогда. Я повернулся и подбросил вперед небольшой мешочек серебра. Когда оно долетело до монструозных псов, просто испарил металл. Четыре существа дружно маневрировали, завизжав, как побитые щенки, когда серебряное облако попало им в глаза и на кожу. Они запетляли, но это не спасло их от расправы. Фокусные импульсы пулеметной очередью защелкали по ослепшим монстрам, отрывая от них куски. До нас не добежал ни один.

А потом я занялся некромантом. Зомби были подняты его колдовством, от каждого тянулся тонкий шнурок силы. Я потянулся за одним из них, разматывая этот простенький клубок. В какой-то момент я ощутил пульсацию силы в стороне от нас и обычную человеческую ауру. Человек-некромант. Я создал маячок, пульсировавший силой, прямо на конце невидимой нити.

— По маркеру! — закричал я в сторону Ангелины.

Та заорала матом и влепила по нужной точке остатком силы. Земля дрогнула, будто от взрыва снаряда тяжелого орудия. Мертвяки, отставшие от кабана, безвольными манекенами рухнули на щебень. Я нанес удар следом, но не тот, что применила Ангелина, а направил рассеянную в объеме энергию. Из-за небольшой завалившейся постройки начал подниматься столб черного дыма. Заклинание подожгло все, что могло там гореть. Конечно, до саблезубого духа охоты мне было далеко, но полезную вещь грех не применить. Если некромант был оглушен, а не мертв, то пламя должно было его добить.

Кузнецов, тяжело дыша, поднял куртку и бросился к руинам, лежавшим с противоположной стороны от нас.

— Ты куда?! — заорал я вслед.

— Там еще одна тварь! — донеслось в ответ.

— Не лезь в одиночку!

— Справлюсь! Голыми руками угроблю!

Он бежал шумно по щебню, осколкам шифера и ломаным доскам.

— Дурак, — брякнул я себе под нос и добавил для Фотиди: — За Белкиной глянь, я этого прикрою.

Ангелина трясущимися от перенапряжения руками забросила в рот ириску и кивнула мне. Я побежал следом за Николаем. Около двухсот метров пришлось осилить, прежде чем удалось нагнать Кузнецова. Тот уже пинал какое-то белесое обнаженное человекоподобное существо, лежавшее в позе эмбриона у рухнувшей стенки. Оно даже не сопротивлялось. Я зажмурился, перейдя на аурное зрение, а потом бросился на помощь:

— Коля, стой! Остановись! Коля!

— Не мешай, я урою этого кровососа! Ненавижу этих ублюдков! Он еще и на этих работает! Тварь! Все они твари!

Я схватил дружинника за шиворот и только с помощью телекинеза смог откинуть от тощей жертвы. Он вскочил с земли, сверкая бешеными глазами:

— Ты что?!

— Иди к черту! — заорал я и наклонился к вампиру, голову которого легонько приподнял:

— Света, ты как? Ты меня слышишь?

Я отнес Светлану к нашим девочкам. За это время с ними ничего не произошло. Белкина дрожащими руками обтерла бледной вампирше покрытое ссадинами и кровоподтеками лицо. Кузнецов, шумно сопя, наблюдал за всем этим действием исподлобья. Не знаю, насколько велика была его ненависть к ночному народу, но не помешало бы это нашим делам.

— Я так поняла, — начала Ангелина, — к нашему командиру вся эта ерундовина потусторонняя липнет как мухи на мед. — Она начала перечислять, демонстративно загибая пальцы: — Сначала была Ольха-На-Краю-Обрыва, то есть маленькая лесная девчонка, умеющая превращаться в зверей и не понимающая ни слова. Потом наша незабвенная утопленница Оксана. Это два. Третьим стал домовой. А четвертым — доисторический уж.

— Не дерз-з-зи, дев-в-ва, — прошипел полоз, показав голову из-под моего воротника, — я старш-ш-ше тебя на миллионы лет. И гораз-з-здо с-с-сильнее.

— Проку от твоей силы, если спишь постоянно, свернувшись калачиком.

— С-с-сопли не намерен вам вытирать.

— Ой, да ладно, — отмахнулась от него Ангелина, а потом продолжила перечислять: — Пятым стал древний призрак, непонятно как покинувший обитель мертвых. Теперь еще и вампира выхаживать будем. Не многовато ли на одного?

— Пока вытягиваю, — ответил я.

— Ее надо убить, она зло, — произнес Николай, с нажимом водя пальцами по рукояти своего обреза.

Он так и не использовал это оружие в недавнем бою, ограничившись гранатами.

Я нахмурился, а потом подошел к нему, медленно сжав в кулаке край воротника его куртки, и притянул его к себе.

— Значит, слушай внимательно. Тебя никто со мной силой не тянул. Если не согласен, можешь проваливать, но этого конкретного вампира я беру под свою опеку. И ты пальцем ее не тронешь. Тебе понятно?

Кузнецов не ответил, молча сверля меня взглядом.

— Ты меня понял?! — громче переспросил я, встряхнув его.

— Понял, не тупой, — ответил он, рывком отцепив от своего ворота мою руку. — Только смотри, не пожалей потом.

— Это будет моя и только моя проблема.

— Это общая проблема, — возразил Николай. — Она враг и всегда им будет.

Я не ответил, лишь развернулся и поднял Свету на руки, а затем шагнул в сторону замершего от любопытства ворона. Птицу, наверное, можно было тоже причислить к прилипшей ко мне нечисти, раз он сказочный да говорящий.

Вся команда последовала за мной, преодолевая завалы. Наш пернатый проводник, не давал к себе приблизиться, отлетал все время на некоторое расстояние. Мы без всяких происшествий прошли оставшиеся километры пути, выйдя к руинам коттеджа Игоревой.

Вряд ли под обломками мог уцелеть человек. Я достал Марову лучину и поджег. Огонек тихонько тлел. Значит, Анна где-то в другом месте. К тому же смогла вывести Оксану и деда Семена. Старика не угробить упавшими кирпичами, и он бы обязательно появился.

Я осторожно положил завернутую в мой свитер Светлану на снег, она вампирша, ей переохлаждение не столь страшно, как обычному человеку, а затем обошел эту гору кирпичей и досок по кругу, тоскливо рассматривая остатки приютившего нас дома. Аурное зрение обшаривало пространство внизу, но натыкалось лишь на неживые предметы и клочок чего-то размытого и темного, что никак не могло быть нашими друзьями. Там остались лишь личные вещи и мои записки о чародействе.

— Надо искать их в другом месте.

— Нет. Нет, — тихо ответила Белкина и, спотыкаясь о едва видимые для нее обломки, подошла к слому фундамента, — они там. Внизу.

— Ты уверена? — переспросил я.

Она кивнула.

— Где? — часто задышав, задал я вопрос.

Всевидящая указала пальцем перед собой. Я рванулся к этому месту и стал сначала голыми руками, а потом телекинезом разгребать завал. В стороны полетели куски цемента с кусками кирпичей. Один, другой, третий. Потом я потерял счет. Рядом встал Кузнецов, вымещая злость на развалинах дома.

Пальцы замерзли, но я не останавливался и не отвлекался, даже чтоб применить согревающие заклинания.

— Вы не так сильно шумите-то, вдруг нас еще монстры услышат, — донесся голос Ангелины. — Я, это, покараулю.

Я не сбавил темп. Рыл, рыл и рыл, совмещая заклинания и свои оцарапанные руки. В какой-то момент пальцы наткнулись на что-то упругое и теплое. Я сначала подумал, что это живое тело, но на ощупь оказалось похоже на надувную резиновую лодку. Черная субстанция не прилипала к рукам.

Непонимание заставило остановиться и отступить на шаг. Чернота пошла волной, а потом вздулась большим пузырем. Я машинально поставил силовой барьер и создал заготовки фокусных импульсов. А пузырь тем временем вырос и лопнул, оставив на грязном снегу маленькое человекоподобное тельце. Рядом витиевато выругался Николай, тоже подготовившийся к бою.

Невысокая кукла древнего пещерного бога выпрямилась и жалостливыми, но в то же время счастливыми большими глазами посмотрела на нас.

— Я сберег. Я их сберег. Я смог. Я сберег, — тихо забормотало создание. — Я почувствовал силу сродни той, что сдула многих за грань. Сродни ветру миров. Я обнял их. А потом дом разрушился, но я спас.

— Где они? — резко спросил я Мягкую тьму, схватив существо за тощие плечики.

Пришлось присесть на корточки и упереться одним коленом в камни.

— Где они?! — тряхнув сильнее, переспросил я.

— Я обнимаю их. Они во мне.

Взгляд стрельнул в виднеющуюся под обломками черную субстанцию. Теперь не было нужды осторожничать. Сила накатила одним рывком. Если раньше, когда я только учился, приходилось продумывать вектор воздействия и точку приложения телекинеза, создавать алгоритм дифференцирования энергии, то сейчас она стала продолжением меня самого. Материя послушно вздыбилась, растянутым во времени и взрывом разлетелась в радиусе полусотни метров. Еще штрих, и пыль резко рухнула вниз, оставив воздух кристально чистым. Обнажился огромный черный пузырь, способный скрыть под собой нескольких человек.

— Отпускай! — рявкнул я на пещерного духа.

Густая тьма разошлась одним булькнувшим движением. На нетронутом участке пола лежали две женские фигурки и два бесформенных серо-рыжих комка меха, в одном из которых угадывался домовой, а во втором — маленькая кошка Ольха. Нашлась и маленькая, похожая на домовую мышку Форя — домашний дух Ани. Ее тусклое магическое свечение еле заметили среди пыльных обломков.

— Они спят. Им нужно было спать. Я дал сон, — тихо сказал дух.

Его не волновало, что рядом орали во весь голос. Он был, похоже, безмерно счастлив, что смог защитить кого-нибудь, стать духом-защитником по-настоящему.

Я подскочил к Анне и упал на колени. Рука прикоснулась к артерии на шее. Под кожей тихонько бился пульс. Силы покинули меня вместе с нервным напряжением. Я повернулся к кукле Мягкой тьмы.

— Спасибо, ты действительно божество. Небольшое, но настоящее. Спасибо.

Дух улыбнулся, сжимая в руках своей куклы статуэтку.

— Вот черт! — раздался со стороны Ангелины взволнованный возглас, совмещенный с клацаньем предохранителя на оружии Кузнецова.

Я подскочил на ноги и крутанул головой по сторонам. В сорока метрах от нас на небольшом возвышении стояла девушка в странных доспехах и в сопровождении дрессированного бугая. Девушку и парня мы уже видели на складе, где была бойня. Ничего хорошего тогда не вышло.

Я вытянул вперед левую ладонь с растопыренными пальцами и создал щит. В воздухе повисла звенящая тишина, разбавляемая гулким стуком сердца.

Гостья сделала небольшой шаг и бросила в мою сторону небольшой сверток. Он глухо брякнул о мерзлый грунт и замер в пяти шагах от меня. Аурным зрением я скользнул по нему, а потом подставил ладонь, заставив мешочек прыгнуть в руку.

— Маря просила передять, — произнесла гостья с необычным акцентом.

— Что хочет твоя госпожа? — осторожно спросил я.

— Она не мая гаспяжа! — сразу перешла на крик незнакомка, словно эти слова очень сильно зацепили ее. — Запомени, хье! Она не мая гаспяжа!

— Ладно, ладно, — покачав ладонью, будто успокаивая пьяного дебошира, ответил я.

Под любопытным и в то же время осторожным взглядом членов команды и подлетевшего ближе ворона я развязал мешочек. На свет появились несколько деревянных плашек с вырезанной глаголицей и стилизованным контуром девы. Там же оказался свернутый во много раз лист бумаги. Я раскрыл записку, написанную почерком полковника Белкина, и прочитал:

«Если ты, дебил, еще жив, то запомни: эти обереги защитят вас от лучевой болезни. Они не имеют срока годности и не прекращают действовать. Это подарок от берегинь. Так вот, если ты еще жив и если не утерял мою дочь, то слушай боевой приказ. Твой отряд должен выйти к Колмачевским складам. Там вас будет ждать подразделение, которое передаст продукты, снаряжение, оружие и боеприпасы. Группа должна произвести разведку ситуации на незащищенной территории. Доклад по магической морзянке. Алгоритм шифрования и коды вам тоже передадут».

Я несколько раз сам себе кивнул, переваривая ситуацию, а потом обратился к гостье:

— Ты с нами?

— Я переначулю с вами, а затйэм уйдю.

— Хорошо, но нам нужно защитить лагерь, — произнес я.

— Мы не тронуть вась. Делай стоибишче.

Я перевел взгляд на Николая и кивнул в сторону гостьи. Тот выразительно моргнул в ответ, мол, буду наблюдать в оба глаза. После чего мы с Ангелиной и Александрой набрали древесины и запалили костер, переложив на найденный тут же рваный матрас Анну. Нежить могла спать и на полу.

После я создал небольшой плотный силовой барьер, защищавший от ветра и осадков. Он также не выпускал теплый воздух. Чтоб не задохнуться, в невидимой стене возникли два синхронизированных прохода. Один для свежего воздуха, другой для дыма. Получилась этакая прозрачная палатка, напоминающая и́глу — традиционное жилище эскимосов. Крайне энергозатратно, но выбирать не приходилось.

Потом пришлось заняться защитой. По периметру раскидал запаянные гильзы с привязанными к ним боевыми заклинаниями. Теперь они превратились в мины. А чтоб взрывались, когда надо, я создал простейшие призрачные детекторы с отметкой «свой-чужой». Потом маленькая искра шокового заклинания, выровненная по характеристике, стала заряжать сотовый. Смартфоны давно конкурируют со слабыми ноутбуками по производительности, чем я и воспользовался. Я материализовал сторожевых фантомов, которых давно взломал про запас, а компакт-кристаллы всегда таскал с собой. Рукотворных духов пришлось привязать к смартфону. Без кремниевого процессора и программного обеспечения они не функционировали, становясь неподвижными болванчиками. Кроме того, пришлось самому создавать поле, похожее на то, что окружает работающий магогенератор. С этим я возился дольше всего. Сила утекала сквозь пальцы, оставляя лишь крохи на прочие нужды. Пришлось поставить энергетические накопители на долгую зарядку, чтоб потом, если что, использовать их в возможном бою.

Я колдовал час, может, больше. Никогда до этого я так не выматывался. Голова пухла от напряжения, словно я опять побывал под магическими стимуляторами Сварога и кинжала. Усталый взгляд скользнул по остальным. Фотиди ворошила длинным прутиком костер. Кузнецов сжимал в руках обрез и хмуро пялился то на гостью, то на Свету, то на тьму, в которую стал погружаться окружающий мир. Белкина медленно качалась на сиденье сломанного стула, и, беззвучно шевеля губами, вспоминала морзянку. Именно ей предстоит вести прием и передачу сообщений, выплескивая импульсы силы в пространство.

Следующей стала незнакомка. Она неподвижно сидела напротив меня и смотрела на огонь с отрешенным взглядом. Я облизал пересохшие губы и заговорил:

— Ты о нас знаешь, а мы о тебе нет. Что ты за человек?

— Я не хье, — грубо ответила она.

— Хорошо. Что ты за дух или божество? — спросил я, стараясь понять говорящую.

— Я не деэ.

— Тогда кто же ты?

Костер бросал тени на окружающие нас руины, создавая гротескные фигуры, которым хотелось жить собственной жизнью. Но законы мироздания запрещали это. От этого тени еще злее корчились, словно пытаясь причинить вред своим хозяевам.

Вопрос, адресованный странной парочке, был сродни этим теням. Он взбудоражил сознание. Гости не были ни людьми, ни живущими вне времени. Девушка окинула нас взглядом, наполненным смесью пренебрежения и надменности.

— Мир сложнее, чем его видеть вы, хье, — заговорила она, тщательно проговаривая слова. Сразу резануло по ушам употребление ею форм глаголов. Она могла их ставить только в несовершенном виде. И еще я понял, что слово «суть» означает множественное число глагола «есть».

— Все хье рождаться в этом мире. Все хье тянуть силу миросдання. Все могут дать ее светле деэ, Ясуням, таким, как Саварок, Маря. Могут дать ее малымь сутям. Хье родить, жить, а потом умереть. Куда дальше уходить хье? Он не таять в мире. Он уходить в Навь. Становить другим. Все живоя уходить в Навь. Навь делить на царства. С каждэ смерттю бытие хье проваливать от царства к царству, менять свои обличча. Царстваммя править Дасуни. Дасуни суть темны деэ в отличе от светлы Ясуней, что жить в Яви. Хье падать в Навь. Там их пользовать для блага, как пользовать тут Ясуни. Но в Нави жить не только Дасуни. Каждо царство иметь свои жители, которы служить свои володыкам. И я есть житель первого царства. Я есь бесь. Все беси есть дети великого Ящера, володыки перваго царства, господина подземных вод и глубинных недор. Все сыны и дощери его подобны ящерицам.

— Бесовка, — процедил Николай, найдя новое абсолютное зло, пострашнее вампирского.

— Меня именовать Лилитурани-Пепельный-Цветок, — с таким же нажимом ответила потусторонняя гостья.

— Ты отродье преисподней, богомерзкая тварь!

— Когда ты помирать, — холодно ответила она Кузнецову, — я спесально искать тя средь черных болот, лепить из тя ночне горшок, испражнять туда и бить все время, а ты благодарить меня за каждый миг пыток и униженнев. Две сотня лет жить хье в первом царстве, прежде чем пасть в следущще. Может, поболе, а может, помене, но ты помнить всяк миг.

— Тихо, Николай, — перебил я его и обратился к гостье: — И что вы забыли в нашем мире? Ведь не просто так житель нижнего мира явился в этот.

— В Явь? Да. Ты прав, Посрединник. Уже здесь идти в наши миры напасть. Отцу велено быть узнать, что твориться в Яви, он послать детей своих. Мы ближе всех к вам. Раньше остальных почуять беду. Хье. Вот основа нашего благоденства. Мы искать в черных болотах бесформенных и безликих павших и делать из них вещи. Живые вещи, что наполнять дом уютом. Стул, что сам близиться, когда ты хотеть сесть, стол, что сам класть вещи. Кровать, что обнимать тебя и шептать ночную сказку. Печь, что сама готовить. Посланец, что несет письмо другу. Много вещей. Но нечто ставить заслон, от которого павшие не мочь идти в Навь. Немного хье, утерять белково тело и ране быть в Яви, но это капля в бескраинных болотах. Тут же все те хье, что должны идти, но не здесь. Наша экономика, это слово вы применять к способу достиження благоденства, она рухнуть без хье. Не быть быта, не быть рабов, не быть товара в другие царства, не быть воинства. Мы быть слабы и бедны. Мы быть сами собирать ил черных болот и ловить червей на корм себе, как наши глупые предки. Я идти сюда и тут узреть новую силу, что хотеть отнять у нас Явь, отнять Навь. Сила эта чужда и Яви и всем царствам Нави.

— Эта сила не могла прийти из Слави? — уточнил я.

— Слави? Нет, хье. Славь — обитель всеродителя жизни. Это самая вершина падения хье сквозь Навь. Там он становиться никем, обретать себя частю всеродителя. Это вы звать словом «рай». Все они суть часть великого рода. Не мочь они быть из Слави. Никто в Слави не подумать худого для Яви. Да не так легко идти семь смертей и вернуться в Явь. Лишь по умыслу рода.

— То есть род впитывает в себя души? Питается ими?

— Глуп ты, хье. Все, когда-либо жить в Яви и идти сквозь Навь, становить в итоге единым. Не богом, но суть многогранно и невообразимо. Все сотни сотни миллиардов жить под небом Яви зверей и птиц, гадов и рыб, но превыше всех — это хье. И потому имя тому, где все отцы и матери живых — род людской.

— Это, конечно, хорошо и информативно, но что хотят эти пришлые?

— Вас.

— Кого — нас?

— Всех хье. Вы источник силы. А сей град сибирский — их точка входа… пласдарм… преддверре ко вратам меж мирами. Они намеренно сейчас удерживать мертвых, дабы мы потом не мочь получить себе войско. Они умны, но это пока только начало. Они сейчас хотеть изводить хье в этой долине измором, лишить Ясуней источника сил, бить всех. А потом покорить все миры, сделать хье рабами, а деэ прислугой.

— Ну прямо война миров, — проронила Ангелина.

— Люди объединятся против такого зла, — предположил я.

— Да, хье. Но толку нет. Все армии бросить сюда, а они проделать другой лаз и ударить с тыла. Потому другие державы и другие деэ должны держать надзор над своими местами.

— А почему они здесь начали прорыв, а не где-то там?

— Место таково. Грань тонка. Легко здесь идти. Потому проще брать эту долину, строить стену, сказать… карантин. Хье не вы-ве-дут, — глагол в совершенном виде дался ей очень тяжело. — Потом создать город внутри зла. Крепость. Иначе все пасть, и они получить цель.

— Их бы ядерным ударом тогда, как они нас.

— Нет, Посрединник. Куда бить? Их воинство не бояться отравы миров. Их властители прятаться. Нет. Только крепость. Да и щит они тоже уметь ставить.

— Хороша же крепость, — начала говорить Белкина, — на полтора миллиона человек. Их нужно кормить, одевать, согревать. Это не солдаты. Это простые жители.

— Топь обеспечить рыбой, Велес скотом, Сварог теплом. Сюда скоро тянуться многие боги. Вся волшба страны скоро работать на вас. Но горожан не мочь пустить. Доставлять припасы, но не пустить. Жители — это источник силы для сдерживания иного зла. Но об этом все, зверобои. Ваши друзья отходить от колдовского сна. Им помощь нужна.

Я, не распрямляясь, пересел к Анне. Она приложила ладони ослабших рук к лицу и тихо забормотала. Ощутил все возрастающее колебание магополя, характерное для работы целителей. Она приводила сама себя в чувство. Наконец она тихо застонала, открыла глаза и перевернулась со спины на бок.

— Что происходит? — тихо спросила она, приподнявшись на локте.

Анна плотно зажмурилась, тряхнула головой и снова открыла глаза.

— Война, — так же тихо ответил я. — Ядерная война.

— С кем? С Америкой? — удивленно переспросила она, переведя недоуменный взгляд с меня на Кузнецова.

— Нет, с темными силами. Каким-то внешним злом, — продолжил я. — Как ты себя чувствуешь?

Анна не ответила, а лишь села и обвела глазами темнеющую местность, в которой слегка угадывался коттеджный поселок, находящийся здесь до удара.

— Матерь Божья и пречистые берегини, — вырвался у нее возглас, от которого Николай скривился как от глотка уксуса.

— По-о-оче-е-ему-у-у я не сдохла! — раздался протяжный голос Оксаны.

Она осталась лежать на спине и смотрела на мутное от темно-серых, почти черных облаков небо, грозящее разразиться снегопадом.

— Потому что сдохла давно, — ответил ей дед Семен, перенесясь поближе к костру. — Привыкай. Я вон за свои века уже обвык.

Последней из сна вышла Ольха. В обличье дикой кошки она с детской непосредственностью подскочила к нам и начала обнюхивать вещи, тыкаясь мордочкой во все подряд и осторожно ступая мохнатыми лапками, пока не уселась мне на колени.

Мелкое создание по кличке Форя сунула себе в карман Оксана, сказав, что оставит у себя вместо морской свинки. Неживой свинки.

Раздался щелчок пальцами. Я поднял глаза. Бесовка, не глядя, ткнула пальцем в центр площадки. Здоровенный парень с улыбкой победителя лотереи на миллион долларов быстрым движением снял с плеча огромный рюкзак и, поставив на землю, стал сноровисто доставать оттуда зеленые картонные коробки с нарисованными на них звездами. Это был войсковой сухой паек. Здоровяк, после того как опустошил мешок, подхватил одну коробку и полоснул по ней охотничьим ножом, потом достал оттуда маленькую упаковочку с паштетом. Деликатес он так же быстро открыл и, воткнув в него пластиковую вилку, протянул своей госпоже. При этом встал на колено, словно перед королевой, а голову склонил вниз.

— Это что за шизофреник? — спросила Оксана.

Она лишь повернула голову, не вставая, и из такого положения наблюдала за происходящим.

— Вот это, я понимаю, борьба феминисток за свои права в действии, — хохотнула Ангелина, осторожно поддев свою коробку носком ботинка и пододвинув поближе.

Только потом она взяла паек и распаковала.

— Задницу слабо оторвать? — зло буркнул я, наклонившись за двумя рационами сразу для себя и Игоревой.

— Лень, — отмахнулась от меня Ангелина.

— Ты не забывай, что это на сутки. Сожрешь сейчас за один присест.

— Этой худобе такого на год хватит, — подхватил Николай. — Она, поди, как Дюймовочка, по ползернышка ест.

— Нормально я ем. Я, между прочим, фитнесом занимаюсь.

— Так кто-нибудь ответит, что за цирк происходит? — снова подала голос Оксана.

— На дворе Третья мировая, постапокалипсис, а это инопланетянка, — ответила Фотиди, намазывая на сухую галету овощную икру. — Сейчас бы кипятку. Можно было бы тогда чай заварить.

— Да где ж я тебе котелок найду? — возмутился Николай.

— Сейчас найду, — отозвалась Анна и с шумом сдвинула какую-то отломанную доску, на поверку оказавшуюся дверцей от кухонного гарнитура.

Анна отодвинула обломок и достала большую алюминиевую кастрюлю. Та была слегка помята, но без дырок. Она нагребла туда снега с горкой и поставила на костер, подкинув в огонь деревяшек и картонных упаковок от пайка. При этом она провела пальцами над емкостью и шевельнула пальцами. Я произвел идентификацию заклинания, оказавшегося стерилизатором и сорбентом одновременно. Теперь талую воду можно было пить, даже если туда упало нечто несъедобное.

Через пятнадцать минут в кастрюле забурлило.

Снова щелчок пальцев, и здоровяк достал из специального кармана на своем рюкзаке упаковку одноразовых стаканчиков. Совершенно игнорируя раскаленный вид кастрюли, он поднял ее за горячие ручки и налил в два стаканчика кипятка. Меня аж передернуло. В один он добавил порошковый кофе, а потом снова последовало коленопреклонение, на сей раз с напитком.

— Сам поесть, — приказала бесовка, и парень поспешно начал открывать мягкую банку консервов с соленым шпиком.

— Да что ж такое, — запричитала Анна и подскочила со своего места, а потом схватила сопровождающего бесовку за руки и повернула ладони так, чтоб осмотреть. Стали видны волдыри. Парень молча смотрел на них и все так же улыбался.

— Зачем вы его мучаете?

— Он раньше быть хье, быть таким, как ты или он, — снизошла до ответа бесовка. — Он умереть. Я купить. Мастер делать из него держак. Потом я сюда. Мне нужен слуга. Мастер снова делать его хье. Он мой предмет.

— Он раб?

— Нет. Раб иметь волю, но не иметь свободу. Он вещь. Он не иметь воли.

Анна осторожно провела по обожженной коже кончиками пальцев, зажмурившись, а потом подула на них.

— Он теперь всегда такой будет?

— Нет. Он смерть в первом царстве и быть в великой серой пустоши. Там память и воля быть. Ха, ненадолго.

— Ничего не понимаю. Какие царства? Какие хье? При чем тут смерти?

— Позже поясню, — произнес я.

Мы с огромным удовольствием завершили ужин, даже не задавшись вопросом, откуда у нечистой силы оказались общевойсковые пайки, но вот заснуть получилось далеко не у всех. Ночь прошла как на иголках, но опасения оказались напрасными, на нас никто не напал.

Я сидел и ковырялся в заклинаниях, освежая память и думая, что и где можно применить. Фокусный импульс и серебро не всегда могут помочь, нужно еще. Нужно думать. Еще как думать, не зря же я почти академик.

Серое утро встретило нас легким снежком. Мы быстро собрались в дорогу. Я отдал свою куртку Анне, а сам грелся заклинаниями. У них был такой недостаток, что стоило подуть слабенькому ветерку, как пробирало насквозь.

С рассветом парочка из бесовки и ее слуги ушла в сторону, противоположную нашей.

Мы быстро доели мерзлый паек. Худенькую Свету пришлось нести мне. Девушки не осилят, а Кузнецов придушит. Я соорудил из рваных кусков ткани нечто вроде переноски — громадную повязку, прицепив к ней несколько кусков алюминиевой проволоки, смотанных в кольца и с наложенными на них заклинаниями легкости. Теперь моя ноша весила не больше двадцати килограммов. Ольха забралась за пазуху к Анне. Деда Семена посадила на плечо Ангелина. Мягкую тьму тоже не забыли, но, в отличие от остальных, сущность могла идти сама. Она нашла уцелевшую пластиковую бутылку, и вся эта черная субстанция затекла туда громадным слизняком, уместившись, как джинн, в кувшин. Было даже удивительно. Так мы и тронулись в пятнадцатикилометровой пеший марш, минуя разломанные строения, разбитые машины и тоскливых призраков.

Пять или шесть раз останавливались передохнуть. Несколько раз помародерствовали в брошенных магазинах. Брали продукты и теплую одежду. Чем дальше отходили, тем меньше было поврежденных строений.

Один раз наткнулись на непонятную сущность. Она была черная лакированная, как и прочие твари неведомых вторженцев. Только вид не удалось определить. Худая настолько, что, казалось, состояла из одних костей. Длинноногая, пучеглазая. Убили без всяких раздумий.

Шесть часов шли. В самом конце пути человеческие голоса, доносившиеся ветром, придали сил. Казалось, все это вскоре останется в памяти как дурной сон, но жизнь решила по-другому.

— Быстрей! Быстрей! — вдруг заорала Белкина и бросилась вперед.

Мы рванули за ней, пробежав еще метров четыреста. Стала видна позиция солдат. Наверняка это были те, кого мы искали. Нас тоже заметили и замахали руками, отчаянно жестикулируя. Я обернулся и выматерился. По нашему следу шла неприятельская орда.

— Быстрее! — орала Александра.

Последние сто метров мы одолели уже на полном издыхании. В конце концов рухнули на грунт, спрятавшись от угрозы за валом из щебня и мешками с песком.

— Соснов? — подскочил с коротким вопросом какой-то старший лейтенант, схватив меня за плечо.

В ответ я лишь кивнул, дыша как загнанная лошадь. На губах ощутился солоноватый привкус крови. Пот капал с бровей на ресницы и мешал глядеть.

— К бою! Огонь по команде, — донеслось до меня сквозь дикий стук сердца.

Заклацали затворы.

Я огляделся. Около роты солдат занимали места за укрытиями и готовили оружие. Шесть бронетранспортеров повели стволами крупнокалиберных пулеметов в сторону врага. Я отцепил переноску со Светой и приподнялся, выглянув вперед. Там неспешно разворачивались в боевые порядки черные твари. Три бронекабана, около четырех десятков псов и столько же мертвяков. Классика. Вот только ходячие трупы были вооружены огнестрелами. Я поставил барьер, вытянувший из меня почти весь остаток сил. Свой боевой маг у подразделения имелся, да только защита у него была хуже, чем у меня после марша.

Была надежда, что обычная тонкая металлическая сеть «пу́танка» и колючая проволока, прибитые к грунту колышками и разбросанные многочисленными мотками, придержат монстров.

Перейдя на аурное восприятие, я прикусил губу. Каждый кабан генерировал неслабый щит. Такие с наскока не протаранишь. А мертвецов вел сильный дух-некромант. Распутывать клубок нитей контроля придется долго, а система ложных узлов мешала еще больше. Кукловода не вычислить раньше, чем через два-три часа. За это время нас перебьют, тем более что оружие в руках трупов говорило о многом, как и порванный и окровавленный камуфляж на каждом зомби. Некромант был спецом.

— Твою мать! — заорал командир и стал махать кому-то позади строя, чтоб тот немедленно спрятался.

Я обернулся. В двухстах метрах от нас стояла тоненькая фигурка девочки-подростка в легонькой спортивной форме, совершенно не подходящей к такому холоду.

— Беги отсюда, дура! — прокричал старлей.

Я же давно отвык верить глазам и прошелся по биополю, сразу наткнувшись на яркую-преяркую нить чуждой силы, тянущейся от ауры девочки и тающей позади нее.

Сейчас будет крошево. С такой мыслью я вздохнул полной грудью и закашлялся, почувствовав «горящие» легкие. Похоже, что ко всему этому я подхватил еще и пневмонию.

— Почему они не нападают, что медлят? — шумно сопя, спросил Николай.

Он хлопал по карманам, ища завалявшиеся боеприпасы, но таковых уже не осталось.

— Это передовой отряд, — ответила вместо меня Белкина, ощущая в отсутствии радиации дальние подступы, — там за ними еще.

— Сколько? — задал я вопрос, вываливая содержимое презентационного мешка на небольшой пяточок, который я подошвой ботинка очистил от снега.

— Это только пятая часть. Но там еще какая-то ерунда идет. Отсюда чувствую силу. Я такого раньше не чувствовала. Оно совсем чужое.

— Хозяева этой орды? — поинтересовалась Ангелина, снимая фантик с ириски, но ответа не услышала.

Она перехватила хмурый взгляд Кузнецова, уже закинув конфету в рот.

— Не надо так смотреть. Это последняя.

— Как ты жрать можешь? Тут из нас сейчас будут призраков делать, а в перспективе живые табуреты и горшки.

— Да ладно, — отмахнулась Ангелина, — ты главное не сказал. Мы сдохнем, а что потом — это не важно. Потом — это потом.

Я разгребал волшебные плашки и ничего подходящего найти не мог. Заговор для амбара от крыс и тараканов, чары на домашнюю посуду, на удачную рыбалку, для хорошей потенции. Последнее ну очень нужно в окопе перед боем. К черту их. Обойдемся своими силами. Только все выдохлись под ноль. Чародей все же не механизм, да и механизмы от нагрузки могут не выдержать. Нам бы часика четыре отдохнуть, магосхемы на оружие наложить, тогда было бы проще.

Солдаты почти синхронно начали материться. Я оглядел предстоящее поле сражения. Сквозь лесопосадки к пустырю шли еще твари. Взгляд насчитал семь бронекабанов. Колдовские звери, окруженные защитным барьером, заменяли врагам танки. Где они их берут? На свиноферме? Может быть, не экзотика все же, как и потрошеные собаки. А вооруженные зомби, вероятно, все, что осталось от воинских частей, дислоцированных за городом. Шансов у них не было. Ядерный удар и последовавшая за этим лавина монстров смели всех подчистую.

Противник двигался на нас, но пока неспешно, вальяжно, словно ждал чего-то. Иллюзии о возможном мирном расхождении в разные стороны лопнули как мыльный пузырь. По позициям прокатилась дублированная сержантским составом команда «К бою!».

За пазухой зашевелился змей. Он выполз через рукав и сразу стал изменяться в размерах. Маленький полоз толстел с каждой секундой, а его длина быстро перевалила за два метра. Рядом стоящий ефрейтор взвизгнул, как девчонка, и направил ствол на извивающееся чудовище. А по телу полоза побежали фиолетовые искры. К тому времени он уже стал шестиметровым и все еще рос.

Увеличиваться он перестал, только когда достиг размеров дальнобойной фуры. Его туловище в середине не смог бы обхватить руками один человек. Каждая чешуйка с ладонь.

— Я долго копил с-с-силы. Приш-ш-шло время их-х-х тратить, — прошипел змей, превосходя громкостью промышленный компрессор.

Шкура вспыхнула лиловым огнем, контуры чудовищного тела задрожали от количества выплескиваемой энергии. Он превратился в огромный живой генератор магополя. Нам осталось только брать ее и использовать.

Я сел, прислонившись спиной к мешкам с песком. Физических сил совсем не осталось. Даже шевелиться не хотелось. А вот магические набирали обороты. Щит встал на максимальную защиту, накопители для фокусных импульсов заряжались один за другим. Глаза уперлись в одинокую девичью фигурку, стоящую в нашем тылу на расстоянии двухсот метров. Командир подразделения, незнакомый мне старший лейтенант, нагнувшись, подбежал ко мне. Он постоянно вращал головой и держал наготове пару сигнальных флажков, ставших в условиях подавления радиосвязи незаменимым средством управления войсками. При этом он постоянно пялился на полоза, как на живого динозавра.

— Товарищ маг, вы какую помощь можете оказать?

— Любую. Барьер я поставил, так что пули не навредят. Оборонительные заклятия готовим, — устало ответил я.

— А эта змеюка не сожрет никого?

— Он свой.

— А вон та девка? Она же маг?

— Вон та — не знаю. Смотря на чью сторону встала.

— Если на нашу? — бросив взгляд на тонкий силуэт, спросил старлей.

— Тогда хорошо.

— А если нет?

— Тогда смерть.

— Да твою ж дивизию! — воскликнул командир подразделения, увидев рядом с собой Ольху, принявшую человеческий облик и дергающую его за фляжку.

Голая лесавка скорчила недовольную рожу, поняв, что емкость пуста, и обернулась горностаем. После чего залезла мне под куртку.

— Да все у вас не как у людей, — буркнул старлей.

Приземлившийся на мешки с песком ворон окончательно его добил, заставив ретироваться:

— Дур-р-рень, иди р-р-руководи нар-р-родом! Кар! Незачем к чар-р-родеям пр-р-риставать! Кар!

— Ты откуда взялся? — спросил я у черной птицы.

— Бр-р-рат пр-р-росил пр-р-риглядеть.

— Что за брат?

— Потом. Кар!

Ворон все только каркал, не ответив на вопрос. А чудовища хором взревели. Мне нужно было видеть их, чтоб знать, что они наконец ринулись в настоящую атаку. Я хотел было отвести взгляд от девочки, но та словно тоже дождалась команды. Она легко взмахнула рукой, и с ладони на землю упала небольшая гирька размером чуть больше спичечного коробка. От гирьки к сжатым пальцам тянулся не то тросик, не то тонкая цепочка, образовав легкий кистень. Неприятное оружие.

В следующий миг она рванула с места, набрав дикую скорость. Стометровку она преодолела, почти не касаясь земли ногами, за четыре секунды. Снежная пыль поднялась столбом вслед за воздушной волной от такого бега. Некоторые солдаты заметили это и заорали, силясь обратить внимание, но они просто не успевали. Кто-то даже смог прицелиться.

Еще пятью секундами позже девушка, не снижая скорость, пронеслась мимо испуганных бойцов и перескочила через фортификационные сооружения, а потом врезалась в строй черных созданий. Засвистел кистень, извлекая из резких звуков рассекаемого воздуха, чваканья лопающейся плоти и хруста ломаемых костей причудливую мелодию. Тоненькая фигурка мелькала среди черных туш так, что уследить глазом было попросту невозможно. Несколько раз цепочка кистеня обматывалась вокруг конечности или шеи очередной твари. Тогда девушка пинала ногой обреченное существо, отрывая части тела. Казалось, смерть пришла на поле боя. Хотя почему — казалось. Это и была смерть. Дитя Мары.

— Первый взвод правый фланг, второй взвод левый фланг! Огонь! — пронеслось над позициями.

Мир взорвался стрекотом автоматов и пулеметов, грохотом станковых и ручных гранатометов. Пули из заменителя серебра раскрасили черноту наступающих тел вишневым пламенем горящей проклятой плоти. Колдовские снаряды озаряли поле боя белыми вспышками.

Мы тоже влились в этот водоворот, поражая тварей боевыми заклятиями. Но их было слишком много. К тому же мертвецы, ведомые вражескими некромантами, открыли встречный огонь. Пули зубной болью отразились от щита по мне. Пробить они барьер не могли, но солдаты, видя вражеский обстрел, прятались за укрытиями, и это снижало плотность огня. С правого фланга несколько тварей добрались до позиций, но Кузнецов, поднаторевший в телекинезе, откидывал их назад, словно щенков дубинкой. Некоторых приподнимал над землей, и бойцы расстреливали в упор беззащитных чудовищ.

То, что они прорвутся, было лишь делом времени. Они не считали потерь. Висли на колючей проволоке, рвали из себя мясо, пытаясь высвободиться, шли по трупам собратьев, но не отступали. Перед укреплениями уже возникла небольшая полянка из тел. Я закашлялся воспаленными легкими, а потом опять вступил в бой.

Я плохо следил за действиями остальных зверобоев, самому бы успевать соображать. Только поглядывал, не случилось ли чего, и все.

Сила, истекающая от полоза, дала простор для маневра. Пока орда черных чудовищ была далеко, я просто поливал их таким привычным и любимым мной фокусным импульсом. Я мог достать им издалека почти наверняка, чего не скажешь об остальных фокусах. Когда же они приблизились поближе, я вытащил из рукава очередные козыри. Твари увязли в «пу́танке», которая, подобно паутине, заматывала конечности наступающих в своих почти невидимых, но прочных нитях.

— Змий, весь поток на меня, — заорал я полозу, несмотря на то, что он был рядом. Тот направил в мою сторону голову с немигающими стеклянными глазами. Сразу почувствовалось покалывание в районе мозжечка, будто множество иголок воткнули в спинной мозг. Потекла сила.

Я применил заклинание, которому научили в самом начале подготовки в Малольдинске — шокеру. Только применил я его не так, как предписывала инструкция. Я подал электрический ток на проволоку, истощая незримые пузырьки энергонакопителей и высушивая полоза. Все монстры, которые ползли по ней, разом издали протяжный, полный боли вопль. Колдовство било их разрядом секунд пятнадцать, давая возможность солдатам прицельно поразить дергающихся монстров.

А потом оно внезапно перестало работать. Кто-то на той стороне поля боя смог подобрать блокировку к моему волшебству. Пришлось переключиться на другие способы. Я достал из кармана последние бумажные кулечки с рубленым серебром. Всего четыре. Они, подхваченные телекинезом, умчались к противнику, где я их поразил импульсом. Частично испаренное серебро, тут же остывшее и ставшее мельчайшей пылью, воссоздало такой же эффект химического оружия, как хлор на солдат в Первой мировой. Досталось даже одному кабану. Он завизжал и завертелся на месте.

Попытки тотального пирокинеза провалились. Я смог ударить только один раз, обуглив несколько мелких тварей. Снова невидимый нам колдун смог поставить защиту. Удивительно, что он не создал барьер на всю армию. То ли далеко был, то ли занят сильно.

А твари уже прорывались вперед. Они пролезли по телам своих сородичей к нашим огневым точкам. Два кабана сообща врезались в правый фланг и сейчас полосовали солдат.

Выдохся змей. Выдохся я. Кончились заговоренные боеприпасы у остальных зверобоев. Импульсы уже не смогли нанести урона тварям. Отчетливо прорисовался конец эпопеи длиною в жизнь. Не помогала даже вертящаяся с кистенем дитя Мары. Ее попросту завалило трупами, лишив пространства для маневра. Девчушка перешла в глухую оборону.

— Ну что, человечки, подсобить, али сами сладите? — донесся сзади густой бас, которым в мультфильмах обычно озвучивали сказочных медведей и былинных богатырей.

Я обернулся. Точно богатырь. Здоровенный детина больше двух метров ростом в камуфляже, в бронежилете с разгрузкой и в тактическом шлеме стоял, держа в руках какую-то зачехленную громоздкую штуку. За спиной у него имелся объемный рюкзак. Только вся экипировка его была расшита золотым узором, как царский кафтан. Особенно бросалось в глаза косматое хмурое солнце, каким его видели наши предки, с усами и бородой. Оно сияло, как подсвеченное, на левом плече богатыря. А сам он глядел ярко-зелеными глазами, сверкающими добрым озорством из-под кевларового шлема.

Примечательно было и то, что от него шло тепло, будто от инфракрасного обогревателя. Приятное, хорошее тепло и свежий влажный ветер.

— Побалуемся игрушкой новопридуманной, — изрек витязь и скинул чехол с большой железки.

На свет появилось орудие с блоком из шести вращающихся стволов. Прямо как у терминатора, только не в пример больше. Я просканировал на предмет заклинаний. Их там оказалась целая туча, из которых смог опознать только похожие на заморозку и облегчитель.

— Авиационная, — услышал я усталый голос Николая, — двадцать три миллиметра. С тридцать первого МИГа снял. Только как удержит? Отдача больше трех тонн.

Но богатырю было все равно. Он подогнул левую ногу в колене и отставил правую немного назад. Направил стволы в сторону поля боя.

— Отведайте-ка силушки богатырской, выродки поганые.

Остальные слова потонули в реве золотистого пламени, вырвавшегося из бешено вертящихся стволов. Колдовские снаряды ударили сплошным потоком по боевым порядкам чуждых тварей. Девять тысяч выстрелов в минуту. С первых же секунд стало понятно, что количество гильз явно превышало объем рюкзака. Хотя если есть бездонные да семиведерные фляги, то почему не быть стократному боекомплекту.

Поле боя превратилось в сплошную тучу из поднятого снега и мерзлой земли. А он все стрелял и стрелял. Когда же орудие смолкло, богатырь перехватил его в левую руку, а правой выхватил золоченую гранату и кинул подальше. На десять секунд вспыхнуло алое солнце, бьющее своими протуберанцами по земле.

Потом все смолкло. Замерли, открыв рты, солдаты, перестали реветь и скулить твари.

Когда пыль рассеялась, глазам предстал изрытый асфальт и ошметки чудовищ. Посреди всего этого стояла худенькая девчонка с кистенем в руке. Она покачала головой, словно осуждая воина. Тот весело расхохотался и вытянул правую руку вбок, так что та стала параллельна земле. За богатырем вспыхнула жарким бездымным огнем земля, а погаснув, оставила богатырского коня из породы тяжеловозов. Гнедая шкура чуть заметно тлела, как остывающие угли, копыта блестели золотом, а грива с хвостом полыхали алым пламенем. Загляденье, а не конь.

Жеребец захрипел и потряс головой, звякнув золотой сбруей, а потом звонко ударил подкованным копытом. Богатырь повернулся к своему спутнику, ласково провел по шее ладонью и одним рывком вскочил в седло, придерживая оружие одной рукой, а второй крепко держась за поводья. Конь еще раз заржал и встал на дыбы. Витязь громко засвистел задорным посвистом, откровенно красуясь перед замершими зрителями. Конь сорвался с места, и через десяток метров они исчезли в ослепительной белой вспышке.

Зашипел полоз, погасивший свое фиолетовое сияние:

— Не ж-ж-ждал. Кого угодно ж-ж-ждал, но не его. В конце-то осени.

— Это кто был? Илья Муромец, что ли? — спросил я, разглядывая быстро схватывающуюся льдом лужу талого снега, вмерзающие в нее гильзы авиационной пушки и сиротливо зеленеющие свежие побеги.

Вместе с богатырем исчезло и тепло. Порыв холодного ветра заставил поежиться.

— Нет, Пос-с-срединник. У вас-с-с, людей, ес-с-сть сказ-з-зка про двенадцать месяцев. Но славянских богов, подобных в сказ-з-зке, только четыре, по числу времен года. Это был Ярило. Он бог-землепашец, но еще он бог-воин, поднимающ-щ-щийся на битву с силами зла и мрака. Он бог веш-ш-шнего солнца, когда зимняя с-с-смерть отступает перед теплеющ-щ-щими лучами. Они с-с-с Марой не любят друг друга.

— Может, он и не в свое время пришел, но для нас ой как вовремя, — произнес я, устало опустившись на землю.

После скоротечного боя, так неожиданно завершившегося, подразделение зализывало раны. Восемнадцать убитых сложили отдельно, накрыв зелеными простынями из комплектов к казенным спальным мешкам. Анна вместе с фельдшером перемотала раненых, накладывая простенькие лечебные заклинания.

Несмотря на потери и недавнее побоище, людям требовалось питание. Повар, не вскрывая, закинул в кипящую в прицепной кухне воду консервы из сухих пайков и теперь доставал их ковшом на длинной ручке. Солдаты стояли в длинной очереди, дожидаясь, когда им достанется упакованная в алюминий каша с мясом. Там же крутилась Ольха, шлепая по снегу босыми ногами. Лесавка быстро сообразила, что ее будут подкармливать, особенно если она неодетая. Бойцы пялились на обнаженную худышку, но вели себя пристойно. У меня уже не было сил ругаться на лесную девчонку и заставлять ее создавать хоть малейший наряд. В конце концов, хуже никому не будет, ну а если кто руки распустит, то она мигом обернется лютым лесным зверем и отхватит руку по локоть. Сами будут виноваты.

Николай сидел, закрыв глаза, и тихонько читал молитву.

— Кому молишься? — подсев к нему, спросила Фотиди.

— Господу нашему, — ответил ей Кузнецов, смирившись с постоянным богохульством, исходящим от Ангелины.

— Христу, Аллаху или Будде? — не унималась та.

— Христу.

— А зачем?

— Благодарю за помощь.

— Ну, так не он ведь помог. Ты бы тогда Яриле Сварожичу помолился да Маре Моревне. У нас тут богов на все вкусы можно найти, даже свои индивидуальные есть. Вон древний полоз — тоже божество, он, между прочим, прародитель всех гадов лесных и болотных, даже библейских. А вон Мягкая тьма. Тоже божок, хоть и хлюпик, но божок.

— Не сбивай меня с пути истинного. Я от него все равно не откажусь, — устало ответил чудотворец, разглядывая огромный синяк под заплывшим правым глазом чародейки.

— Да кто ж тебя сбивает? Я так, уточнить, почему ты все еще веришь?

— Человеку нужен ориентир, нужен свет, к которому он должен тянуться. Я нашел свой. Мне все равно, что скажут другие. Это моя вера, и я никому ее не навязываю.

— Это правильно, — вздохнула Ангелина и, пошуршав в кармане фантиками, достала две ириски.

Одну она протянула Николаю.

— Ты же говорила, что та последняя, — взяв угощение, съязвил чудотворец.

— Энзэ, — коротко ответила Ангелина.

Я ухмыльнулся, дослушав их разговор, а потом затяжно закашлялся.

Рядом села Анна и положила на колени картонную коробку, в которой начала рыться.

— Подставляй задницу, — произнесла она, достав на свет одноразовый шприц и ампулу.

— Это зачем?

— Будем твою пневмонию лечить, — ответила целительница, с хрустом отломив стеклянный кончик.

— Я думал, заклинания какие-нибудь есть для этого.

— Колдовство колдовством, а антибиотики никто не отменял.

Пришлось расстегнуть сворованную в брошенном магазине куртку и расслабить ремень на брюках. Укол прошел быстро и безболезненно, после чего Анна наклонилась к бесчувственной Светлане.

— Знаешь, как ее лечить? — спросил я.

— Нежить типа вампиров имеет человеческое тело, так что можно попробовать.

Она замолчала, а потом закрыла глаза и стала медленно водить над девушкой ладонью.

— Не буду мешать, — прошептал я и, накинув куртку, пошел искать командира подразделения.

Тот нашелся у одного из бронетранспортеров. Широкоплечий старлей сидел на откинутой подножке боевой машины и ковырялся в квадратном фонарике. Прибор был старой советской конструкции, с большой батарейкой и двумя светофильтрами, которые могли выдвигаться и закрывать лампу. Тогда получалось подавать сигналы красным либо зеленым светом.

— Не работает? — спросил я.

— Да хрен его знает, что в нем. Все уже раскрутил. Тут и ломаться-то нечему, а не светит.

— Помочь?

Старлей вместо ответа молча протянул прибор. Что мне нужно было, так это маленькая лампочка накаливания. Я притронулся пальцем к стекляшке и создал автономную магосхему. Простейшую. Светлячок, накопитель, преобразователь и сенсор. Теперь он будет заряжаться от биополя владельца и срабатывать как обычный фонарик. Яркость у него и так небольшая, так что заряда будет надолго хватать.

Командир подразделения принял обратно черный прямоугольник и несколько раз щелкнул кнопкой.

— Что там с ним было?

— Не знаю.

— Сам починился?

— Нет. Я его заколдовал. Можешь батарейку вообще выкинуть.

— Круто. А вы ведь Соснов?

— Да.

— Пойдемте. У меня на ваш счет инструкции есть. Позавчера пришли. Мы-то стоим здесь на случай, если беженцы пойдут. Тогда мы их примем, накормим, оденем, если надо, и отправим в город под защиту барьера. Сначала много народу было. На машинах и пешком. Тысяч двадцать, если не больше. А сейчас никого нет. Я думаю, и не будет. Твари похозяйничали. Ну, вот и пришли.

Он хлопнул ладонью по корпусу новенького автомобиля.

— Отечественный аналог американского «хаммера». ГАЗ-2975 «Тигр». Это вам сказали передать. На нем должен быть еще станковый гранатомет, но вместо него поставили пулемет «Корд» калибра двенадцать и семь миллиметра. В грузовом отделении ящики с боеприпасами и ручное оружие. Мы такого отродясь не видели. Всякие пистолеты-пулеметы, гранаты непонятных маркировок и генератор странной конструкции. Есть бензиновая электростанция на одноосном прицепе мощностью двадцать киловатт. В общем, вас по высшему разряду укомплектовали. Есть еще.

Он хлопнул дверцей и протянул мне кипу книжек и листов в пленке.

— Вот. Сказали, обязательно отдать.

Я озадаченно принял документы и ключи от машины, а потом отправился к своим.

К моему возвращению зверобои уже поели. Анна поколдовала над Светланой, вынеся вердикт, что жить она не будет, потому как поздно уже, а в себя придет скоро. Полоз снова свернулся до размеров шнурка от ботинок. Ольха донимала марионетку Мягкой тьмы, а та с завидным терпением игнорировала выходки лесавки и лишь пялилась из пластиковой полторашки десятком мелких глазиков. Я смутно представлял логику этой сущности, но выгонять не хотел. Она уже доказала свою пользу.

Оксана валялась лицом в сугробе, притворяясь то ли спящей, то ли наконец-то умершей.

Я присел у костра, который развел Кузнецов, и пробежался глазами по заголовкам документов. Сверху лежали кодировки закрытой передачи данных. Солидная книжка была опечатана сургучом и имела странную пометку «Заколдовано от стороннего просмотра. Только для адресата. Совершенно секретно». Я зажмурился и перешел на аурное восприятие. Сразу обнаружил шесть магосхем, наложенных стопкой одно на другое. Саму методику я на всякий случай запомнил, внимательно рассматривая заклинания. Они имели магический ключ, то есть открыть книгу мог только чародей, да и то применив строго определенный код, состоящий из импульсов магополя. Адресатом был я. Это удалось узнать из пометок к заклинаниям, а над кодовым импульсом пришлось подумать. Но в конце концов им оказалось короткое SOS, отбитое маломощным направленным возмущением магополя.

Книга была сшивкой из нескольких документов. Одним из них оказалась таблица кодов с пояснениями. После первой страницы у меня распухла голова от всех этих числовых замен, гамм, основных и запасных позывных. Я сразу вручил документ для изучения Александре Белкиной, чтоб та выполняла функции не только сенсорика, но радистки Кэт. Потом пробежался по остальным книгам.

— Так, товарищи зверобои, распределяю обязанности. За связь с большим миром у нас отвечать будет Всевидящая на пару с Ольхой.

— Ольху? В связь? Ты шутишь? — недоумевая, спросила Белкина.

— Да. Твой папенька перестраховался и прислал нам несколько ретрансляторов магического импульса. На тот возможный случай, если враг может перехватить передачу и ударить по источнику. Наша доблестная лесавка будет бегать и разносить, а потом собирать эти артефакты. Метров пятьсот охватит.

— Тогда второй вопрос. Как это ей объяснить? И как я буду читать? Я ж слепая, я ж только энергополя вижу. Буквы для меня — вечная загадка.

— Тогда ответ. Назначаем в связную группу деда Семена, домовой понимает речь лесных жителей, он же будет тебе помогать с книгой.

— Хорошо, — кивнув, ответила Александра.

— Мне бы скворешник какой. Я ж домовой, мне без дома никак. А так, хоть малую избушку.

— Сделаем. Сейчас попрошу у командира этой роты бойца в помощь. Думаю, скворечник тебе смогут изготовить. И раз уж этот вопрос отпадет, тогда ты, Коля, получаешь в ведение бронированный джип. Держи техническое описание и инструкцию по эксплуатации.

Кузнецов молча принял тяжелую книгу, поверх которой лег формуляр на машину. Похоже, все уже свыклись с мыслью, что я командир нашего маленького, но убойного отряда. Николай, наморщив лоб, раскрыл документацию на оглавлении и пробежался пальцем по строчкам.

— А стрелком мы назначим…

— Экий сюрприз! — подала голос Ангелина Фотиди. — Что за аппарат там стоит?

— Аппарат там — это новенький пулемет калибра двенадцать и семь миллиметра. А стрелком мы назначим Оксану.

Ангелина удивленно подняла брови. Она, видимо, ожидала, что «Корд» вручат ей.

— Не-не-не, я когда последний раз бралась за оружие, меня расстреляли, — протестуя, замахала руками Оксана.

— Протест отклоняется. Ты у нас не задействована ни в чем. В случае стычки маги не смогут одновременно стрелять и вести колдовской бой. Так что пулемет на тебе.

— Да? А водить и сражаться? — переспросил Кузнецов, подняв голову от инструкции.

— А для этого мы гражданку Светлану Темнову приспособим, как вылечим.

— Упыря за руль? Я против. Ее место вообще в багажнике в связанном виде.

— Да. Упыря за руль. Она хорошо водит. И как личность — хорошая скромная девочка.

— Она упырь!

— Она лояльный упырь, способный себя контролировать! Если ты ей так не веришь, то можешь следить постоянно. Назначаю тебя старшим механиком, а она юнга.

— Она упырица!

— Вот и будешь ей прививать моральные ценности и веру в Бога.

— Ладно, — буркнул Кузнецов в ответ.

— Насяльника, — подала голос Оксана, пародируя акцент выходцев из ближнего зарубежья, — я сатарилять не умею. Мине бы уситься, насяльника.

Я поковырялся в небольшой коробке, которую также прислал полковник Белкин, и достал оттуда компакт-кристалл.

— Здесь синтетический фантом-инструктор. Помнишь, я скачивал такого же, когда призрака к пистолету привязывал?

— Он здесь не будет работать. Нет ни компа, ни генератора магополя.

— Все есть. Генераторов аж пять штук. Одна «Кутерьма» и четыре маломощных карманных. А вместо компа смартфоны. Я программу контроля синтетических духов по блютузу раздам и еще наложу на них заклинание зарядки аккумулятора.

— А мне что делать? — спросила Ангелина.

— А вот ты как раз за генераторы и будешь отвечать. Заодно и за электростанцию.

— Какую электростанцию? — удивленно спросила она.

— К внедорожнику за фаркоп прицеплена электростанция на двадцать киловатт. От нее запитаем все генераторы. И наш змей энергию на случай боя накопит.

— Ты уж-ж-же и мне приказываеш-ш-шь, человек? — прошипел полоз.

— Нет. Я прошу. Ты же сам говорил, что вместе мы — сила.

— Тогда ж-ж-жертву требую. Я все ж-ж-же божество-о-о.

— Будет тебе жертва. И кстати, о богах, Анечка, возьми на себя воспитание Мягкой тьмы.

— А ты что будешь делать? Руководить, не смыкая очей? — усмехнувшись, спросила она.

— Нет. Я буду накладывать заклинания на боеприпасы и держать на всякий пожарный заготовку щита.

Стопка книг в руках сильно уменьшилась. Кодировки и учебник связиста перекочевали к Белкиной. Инструкция к «Тигру» досталась Кузнецову. Инструкция к электростанции — Ангелине. Коробочка с синтетическими фантомами тоже изрядно полегчала. В руках остался боевой устав для взвода, пособие боевому магу с кучей вклеенных в него распечаток и рукописных листов, свернутая карта и конверт. Последний также имел заклятие против прочтения посторонними. Я вскрыл его. Там от руки аккуратным почерком было написано распоряжение. Нам предстояло выдвинуться в сторону полигона «Иголкино» с целью разведки ситуации. Понятно, что после ядерного удара там мало чего осталось. Скорее всего, район уже сфотографировали со спутников, но непосредственной разведки еще не было.

Из размышлений меня вывел тихий плач. Я поднял глаза в поисках источника.

— Света пришла в себя, — проговорила Анна и подсела к вампирше.

Я тоже пересел. В этот похожий на стон плач вплетались непонятные слова.

— Не хочу, — донеслись едва разборчивые слова.

— Тихо, Светочка, это Егор Соснов. Помнишь? Я боевой маг. Мы вместе у Семерского в территориальной группе были. Помнишь? Тебя никто больше не обидит. Все хорошо.

Вампирша зашлась новым приступом плача. Я тихонько кивнул Анне, и та положила пальцы на виски Свете, зажмурив глаза. Девушка пару раз всхлипнула и притихла, а потом снова начала бормотать:

— Они убили. Они его убили.

— Кого его? — осторожно спросил я, наклонившись совсем низко к Свете.

— Антона, — проскулила вампирша. — Я жить не хочу. Он один меня любил. Один ко мне нормально относился, а теперь его нет. Они убили его.

— Кто убил?

— Эти черные. Мы все поехали Семерского провожать. Он в отпуск должен был улетать. А тут взрыв. Машину опрокинуло, а потом эти напали. Меня не убили. Я не человек. Меня раздели, осмотрели, а потом выкинули.

— Кто еще погиб?

— Антон, Семерский с семьей, Максим Евгеньевич, Жданов. Все погибли.

— Жданов это кто?

— Это маг вместо вас.

— Понятно.

Я еще раз кивнул Анне, и она легонько положила ладонь на голову Светлане. Девушка всхлипнула, а потом обмякла, уснув. Я наклонился поближе, поняв, что она не дышит, и потрогал пульс. Его не было. Но потом вспомнил, что Света — нежить, ей не положено дышать, и тяжело сел прямо на снег.

Они мертвы. Тех, с кем я долго работал бок о бок, мертвы. Сейчас, наверное, их призраки бродят по этим опустевшим руинам. На душе стало совсем тоскливо.

Рядом, прижавшись, присела Анна.

— Ты нас спас, — прошептала она, словно прочитав мысли. — Мы могли бы быть среди погибших, но мы живы. Не вини себя за смерть товарищей. Ты не знал. Но нас ты спас. Приехал вопреки всему и спас. Спасибо тебе.

Она придвинулась еще ближе и мимолетным движением поцеловала, оставив на моих губах след своего тепла.

Наутро мы направились к нужной точке. Ехать по трассе было легко. Она возвышалась над окружающими полями и потому не была заметена снегом. Врагов тоже не наблюдалось. Лишь однажды вдалеке пара штурмовиков сделала заход и разбомбила что-то, но что именно, отсюда видно не было.

Вскоре мы сбавили ход, миновав почти не пострадавший поселок городского типа, осмотреть который решили на обратном пути. Может, выжил кто. Если черные твари прошли здесь, то никого в живых не оставили. А если обошли стороной, значит, живые есть, и они никуда не денутся.

Еще через полчаса трасса стала проходить прямо через маленькую деревушку. Вот тут-то и стали видны разрушения. Дома стояли с выбитыми окнами, со снесенными крышами и покосившимися стенами. Жестоко растерзанные тела со следами зубов и когтей говорили о прошедшем здесь скопище неприятеля. Деревня была небольшой, и призраки попадались не так часто, как в уничтоженном городе-сателлите Новониколаевска, но все равно их хватало.

Александра просканировала местность и доложила, подтвердив мои догадки о геноциде. Набросав на смартфоне короткий доклад из цифр, перевела их в морзянку и тут же отчиталась в Центр, как мы стали называть того мага, который был с нами на связи. Для этого пришлось бросить ретранслятор на дорогу и отъехать почти на семьсот метров назад. После отчета выждали полчаса, предварительно набросив на машину маскировочную сеть и скрывающее заклинание. Оксана все это время торчала из люка в крыше бронированного внедорожника, вцепившись в приклад крупнокалиберного пулемета.

Тихонько затрещали, как счетчики Гейгера, обереги, созданные берегинями для защиты от радиации. Они, видимо, похожи на немагические средства с подачи полковника Белкина, который и организовал передачу. Как, интересно, он убедил Мару, чтоб та упросила бесовку передать записку, обереги и продукты. Он же явно перестраховался, отправив транспортное средство и оружие в место, которое оговорил в записке. Послание могли не передать, мы могли сбиться с пути, в конце концов, нас могло уже не быть в живых.

Ворон, ведший нас по пути, сидел на крыше машины, нахохлившись, как курица-несушка на гнезде. Полоз, вылезший из своего теплого убежища — моего внутреннего кармана, назвал птицу просто говорящей вороной, добавив, что колдовства в нем ровно столько, сколько нужно, чтоб удержать рассудок в крохотном птичьем черепе. Я не стал спорить, змею виднее. Он древний.

Нам удалось проехать еще четыре километра, прежде чем Александра подала сигнал:

— Справа от трассы некромант и еще что-то.

— Далеко? — спросил я.

— Километр примерно, — ответила Белкина, махнув рукой в поле, где виднелись руины. В одних угадывались некогда стоявшие здесь жилые дома, в других чуть поодаль — то ли хранилища, то ли гаражи.

— Парк боевых машин. Нам туда, — проследив мой взгляд, прокомментировал Кузнецов.

— С этими не получится разойтись? — уточнила Анна, возившаяся с контуженой вампиршей.

— Нет, либо отступать, либо валить тварей. В принципе картина ясная, полигон уничтожен, ничего живого нет. Трасса более-менее целая, — ответил Николай. — Что скажешь, командир? Доложим и обратно?

— Больше никого нет, только эти? — уточнил я, доставая бинокль и готовый выйти из машины.

— Они сигнал подают, — сказала Александра.

— Кто? — удивленно обернулся я.

— Некроманты.

— Что за сигнал?

— Сейчас. Два тире, пауза, две точки, пауза, точка, тире, точка, а потом по новой. И так сразу, как мы подъехали.

— Заметили и передают «мир»? — уточнила Ангелина, доставая цинк с боеприпасами. — Ловушка. Стопудово ловушка. У-у-у, все серебряные. Не скупится твой папенька, — добавила она, обращаясь к Белкиной, и отогнула жестяной край упаковки, похожей на большую прямоугольную банку консервов.

— Может, и ловушка, — ответил я, — но надо все разведать. А если одиночка, то грохнуть. Сигнализируй, пусть сюда идут. Медленно. По команде должны остановиться, иначе никакого мира не будет.

— Можно попроще? Я же не суперрадистка партизанского отряда, — заерепенилась Белкина. — И передавать как? Открытым текстом?

— Да, открытым. Диктую: «Сюда. Медленно. По команде стоп».

Дед вбил в смартфон текст, переведя в морзянку, и стал диктовать эти точки и тире вслух, чтоб сенсорик могла их отправить. Я ощущал импульсы силы, уходящие в разные стороны. Точка — один импульс. Тире — три подряд с очень маленьким интервалом, так что сливаются в один длинный. Надо будет заклинание сделать для упрощения передачи. Прием все равно на маге останется.

— Не могут, — через несколько минут произнесла Белкина.

— Точно ловушка, — повторилась Фотиди.

Я глянул в бинокль.

— Дорога сворачивает вправо, а потом еще раз вправо. Сразу после моста через высохшую речку. Всем боевая готовность. Направляемся туда.

— И что тобой движет? — тяжело вздохнув, спросил Николай.

Он быстро стал рассовывать по кармашкам разгрузки гранаты.

— Интуиция, — ответил я, создав мощный щит напоказ.

Еще и оптическую иллюзию к нему добавил в виде купола десятиметрового диаметра, состоящего из полуметровых и светящихся синим шестигранников. В одной компьютерной игре видел такое, понравилось. Любому мало-мальски владеющему магией станет известно, что мы сильные, что мы наготове.

Коля крякнул и врубил габаритные огни, а потом, подумав, добавил дальний свет и мигающую аварийку. Куда уж тут скрываться с такими спецэффектами.

Автомобиль медленно съехал на припорошенную снегом дорогу, разбитую задолго до ядерного удара. Ее неизвестно когда в последний раз ремонтировали, и в асфальте дыра была на дыре. Бетонный мост, построенный на совесть, уцелел. Я пробежался по нему аурным восприятием в поиске фугасов и других сюрпризов, но все было чисто.

— Вон они, — произнесла Белкина, тыкая пальцем в корпус машины, стоящей на пути между нами и нашей целью.

— Где?

— Вон там, где маленький танк стоит. И призрак рядом, — уточнила она.

Маленький танк на поверку оказался БМП-2. Гусеничная боевая машина пехоты, которую несведущие люди действительно могут принять за танк. А рядом точно стояло привидение. При жизни он, скорее всего, был членом экипажа боевой машины. Кроме того, там еще копошились странные создания, которых я не мог различить. Их было не меньше двух десятков.

Машину мы остановили примерно в полусотне метров от БМП. Я сразу создал щит. Оксана, так и не оторвавшаяся от пулемета, теперь с напряжением всматривалась в оптический прицел. Поднявшийся ветер развевал ее длинные волосы, потерявшие за время нашего путешествия тот иссиня-черный цвет, в которой мы покрасили ее для маскировки, став серовато-зелеными. Они выбивались из-под кевларового шлема и жили своей жизнью. Николай открыл форточку, готовый отправить в полет заколдованные боеприпасы. Он нервно перебирал пальцами, сжимая руль «Тигра». Ангелина протиснулась между спинками передних кресел и готова была прилипнуть к лобовому стеклу.

Я всматривался в бинокль, стараясь уловить какие-нибудь мелочи. БМП была неисправна. С того края, который мы видели, у нее расцепилась гусеница, алюминиевый ребристый лист моторно-трансмиссионного отделения был поднят, словно кто-то пытался чинить двигатель. Выпуклые задние двери были распахнуты, но она стояла под углом к нам, так что зад оказался дальше, чем нос, и что там внутри, видно не было.

В облике существ, хаотично бегающих по земле и прыгающих по броне, имелась та глянцевая чернота, которая роднила их с бронекабанами, но сами создания были всего длиной с локоть и походили на грызунов.

Призрак ничем особым не выделялся, он неподвижно стоял и тоскливо глядел на землю.

— Александра, что там? — обратился я к Белкиной, бросив слова через плечо.

— Это не некромант, похоже, но не некромант. Оно внутри танчика.

— Спроси, что ему нужно.

Белкина замолчала. Домовой застучал пальцами по экрану смартфона и вскоре зашептал Александре последовательность точек и тире. В пространство покатилась волна возмущений магополя. Несколько минут ничего не происходило, а потом одно из мелких существ быстрым галопом подскочило к нам и запрыгнуло на капот, где замерло столбиком, сев на задние лапы.

Я осторожно вышел из машины и встал так, чтоб дверь превратилась в заслон. Слегка подрагивая на грани между материальным и нематериальным, замер приготовленный мной арсенал боевых заклинаний.

— Ты меня понимаешь? — спросил я у «гудронного» грызуна.

Тот сделал низкий кивок.

— Говорить можешь?

Существо несколько раз пискнуло. Я не сразу угадал в этих звуках ту самую морзянку, которой мы обменивались через импульсы магии. Уже и забыл, что ей можно общаться и так.

Точка, два тире, точка. Три тире. Два тире. Опять три тире. Два тире, точка. Две точки. Тире. Точка. — «Помогите».

— Я ж говорила — ловушка, а ты — интуиция, интуиция, — раздался полный сарказма голос Ангелины.

Она достала обычную лампу накаливания на сорок ватт и слегка потрясла в руке. Невидимое глазу заклинание зажгло нить едва различимым оранжевым светом. Ангелина посмотрела сквозь стекло лампочки на приближающихся со стороны дороги человекоподобных созданий. Она училась создавать привязанные к материальным объектам заклинания-заклятия.

Мелкое создание спрыгнуло с капота и умчалось к своим.

Это было нечто новое. Не мертвяки, поднятые усилием некроманта, а безликие лакированные существа, одинаковые, как механизмы, сошедшие с конвейера. По всей видимости, неведомые вторженцы научились делать нечто по образцу людей подобно тем лысым псам и кабанам.

Фигуры шли редкой цепью, направив на нас стволы обычных автоматов. Когда осталась сотня метров, они остановились, а из-за их спин вынырнуло что-то среднее между цветком одуванчика и хризантемы размером с большую тарелку, одновременно напоминая медузу, так как шевелилось так же, как морское создание. Только цвет у него был, разумеется, черный. Цветок парил в воздухе на высоте трех метров, временами замирая и плавно опускаясь на метр вниз, а потом снова начинал подниматься вверх рваными движениями.

Я ощутил чужой щит. Но, помимо щита, там готовилось еще что-то. Там колдовали.

Фигуры разом плашмя упали на снег и открыли огонь из автоматов. Пули тормозились моим барьером и падали вниз. Секунд через десять по щиту прошла волна, погасившая сильный вражеский фокусный импульс, и отдалась во мне головной болью.

Я нанес ответный удар, так же пропавший бесследно в чужой защите. Интуиция подсказывала, что цветок играл здесь главную роль.

Загрохотал крупнокалиберный пулемет. Вот ему удалось пробить невидимую стену тяжелыми серебряными пулями. Черные противники, по которым пришелся удар, молча задергались, роняя из рваных ран рубиновые искры. Я сосредоточился и снова нанес удар, на этот раз по-настоящему. Цветок вздрогнул и вспыхнул. Вражеский барьер сразу пропал. Кузнецов ловко отправил в полет сразу шесть гранат, которые прикончили половину черных нелюдей. Взмахнула рукой Фотиди, заставив еще двоих вспыхнуть жарким пламенем. Остаток добил я.

Бой кончился неожиданно быстро, оставив неподвижные тела на измятом снегу, которые начали потихоньку таять, как крашенный черным лед под горячим солнцем. И даже загадочный цветок, упавший опаленной тряпкой, скукожился и истончался вместе с тянущимся от него дымом.

— Все в порядке? — спросил я, окинув взглядом команду. Взор немного задержался на Анне. Она говорила, что это не ее призвание — война, но жизнь никого не спросила и сама распределила роли. Я очень переживал за нее.

— Что-то слабенько они, — проговорил Кузнецов, заглушив машину поворотом ключа.

— Сдается мне, это они не за нами приходили. Это они вон за тем, — сказал я, махнув рукой в сторону БМП и выглядывающей из-за опорных катков гусеничного хода мелочи.

— Кто пойдет смотреть? — спросила Анна. — Кого потом лечить?

— Мне придется, — ответил я.

Оксана, войдя в раж, развернула пулемет в другую сторону и прицелилась. Я осторожно пошел по кругу, приближаясь к боевой машине пехоты. Мелкие существа повыскакивали наверх на броню и оттуда наблюдали за мной. В щели приоткрытой двери десантного отделения что-то зашевелилось. Что-то большое.

Я тихонько ухватил телекинезом за створку и потянул на себя. Изнутри уперлись, заскрежетав по тонкостенному металлу. Пришлось потянуть еще сильнее. И тут же все мелкие существа громко заверещали, уподобившись единому хору. Я замер. А потом один из них начал пищать морзянкой.

Тире и точка. Точка. Тире. Короткое слово «Нет».

— Почему нет? — спросил я, не отрывая глаз от щели.

Зверек снова запищал: «Человеку противно».

— Понял. Не буду. Кто ты?

— Сияние Полночной Луны.

— Не понял.

— Я ам.

— Все равно не понял. Ладно, кто они?

— Это есть то, что ждет человечество, его участь.

— Александра! — прокричал я, не оборачиваясь к бронеавтомобилю. — Радируй в Центр. Взяли языка.

— Кого?! — послышался в ответ недоумевающий крик.

— Пленного с ценными сведениями!

— Понятно! Передаю!

Рядом встал Кузнецов с надкалиберным выстрелом к гранатомету. Он подбрасывал похожий на юлу боеприпас на ладони и с прищуром поглядывал на бронеобъект.

— Долбить будем? — с ударением на второе слово спросил Николай.

— Нет. Пусть говорит, а там посмотрим, — ответил я, а потом окликнул нашего сенсорика: — Александра, что-нибудь просвечивается внутри?

— Нет. Оно хорошо капсулируется.

— Ну, ам, говори, что знаешь?

— Точнее вопросы. Так не могу понять.

— Ты из нашего мира?

— Я — да.

— Откуда?

— Из вечных теплых лесов.

— Что это за мелочь, которая бегает под ногами?

— Суслики. Их здесь много. Я их ем.

— Не очень похоже на сусликов.

— Я покажу. Не стреляйте. Буду колдовать.

— Показывай.

Один из лакированных грызунов вынес в цепких лапках маленький, выбеленный и отполированный череп суслика, похожий на тот, что висел у Александры в тоненькой косичке, но в два раза крупнее. Существо положило его на снег и отскочило назад.

От БМП к черепу по снегу побежал комок черной слизи размером с грецкий орех, оставляя за собой тонкую дорожку. Комок подтек к останкам суслика и стал обволакивать, пока не покрыл сплошной глянцевой пленкой. Но на этом чудеса не завершились. Чернота разбухла и вспучилась. Из нее быстро один за другим выросли новые позвонки маленького грызуна, втянулись ребра, обозначился таз. Вскоре появились тоненькие косточки лапок. И все покрылось смолянистой плотью и кожей. В конце метаморфоза существо, как две как воды похожее на других колдовских сусликов, дернулось и вскочило с мерзлой земли, приняв традиционную позу столбика.

— Я сейчас доделаю.

По магополю прокатилась мягкая, едва заметная волна. Все зверьки застыли и быстро покрылись коротким густым черным мехом, став, наконец, соответствовать гордому названию «млекопитающее».

— Они не придают этому значения.

— Кто они? — в очередной раз спросил я.

— Пришлые. Они вообще не понимают разницу между живым и мертвым. Они другие.

— Откуда они?

— Не знаю. Раньше я думала, что они из какого-то царства Нави, но сейчас я думаю, что они вообще из другого мира, другой ветви мирового древа.

— Александра! — позвал я Белкину. — Я правильно понял, что это произнесло слово «думала»?!

— Да, на конце буква «а»! Женский род!

— Все интереснее и интереснее, — пробурчал стоящий рядом Кузнецов. — Баб и так у нас много, а теперь еще и это — баба. Страшна, наверное, мать.

— Ладно, — продолжил я беседу. — Что это за колдовство?

— Это живая тень. Я очень похоже на то, что умеют они, но не совсем. Я дитя Великой Луны, помогавшей плести мироздание. Мне тени послушны. Меня потому и призвали, пообещав сделать наместницей земель этих, что умение это похоже. И некромантов разных они тоже призвали, потому что те заглядывают между жизнью и смертью. Но их немного, таких колдунов.

— Ни фига себе немного! — воскликнул Коля. — Мы только и делаем, что сталкиваемся с этими ублюдками преисподней.

— Вам повезло. Некромантов немного. Их просто первыми пустили на убой. Все их обещания лживы. Они превратят наш мир в инкубатор для создания своих рабов. Всех богов и духов они уничтожат, видят в них конкурентов. Я это поняла, когда они начали убивать тех, кого призвали на помощь.

— Нам некие силы из Нави тоже говорили про рабов, слуг и живые вещи. Это такая общепринятая практика — людей эксплуатировать?

— Бесы говорили или дети Аида?

— При чем тут Аид?

— Значит, не они. Аид правит третьим царством Нави. Но это не важно, царства Нави вплетены в цикл бытия наших миров, а эти чужды, они нарушают цикл.

— Хорош же цикл. Пытать после смерти, делать безвольными предметами.

— Это не так. Великая паутина душ контролирует цикл, распределяет людей. Кому остаться на каком-то слое Нави, а кому идти дальше. Например, у бесов они выкупают тех, кто не требует перевоспитания для исторжения из себя жестокости к ближним и излишней ярости, равно как и лености.

— Господи, помилуй, — перекрестился Кузнецов, — смертные грехи и круги ада. Значит, мне точно быть ночным горшком.

Я глянул на него и продолжил:

— Давай, оставим теологию на потом.

— Твой друг прав. Велики грехи, но все зависит от мотивов. Если один убил другого из простой зависти, то его бросят на перевоспитание. Если он убил, защищая себя либо своих близких, то его не оставят себе, выкупят, предложат легкий труд, дадут право выбора, вступятся перед бездной.

— Что-то оно для пленного слишком хорошо вооружается, — намеренно громко произнес Кузнецов, выразительно кувыркнув боеприпас к противотанковому гранатомету в воздухе.

— Не урони, а то понадобится, не дай бог, и не будет ее.

В качестве завершающего штриха суслики принесли два десятка человеческих черепов, оставшихся от растаявших солдат неведомого противника. Черепа они оставили у дверей БМП. Сложилось впечатление, что существо внутри немного повыбирало, а потом забрало один себе, так как тот скользнул в приоткрывшуюся створку.

Дверцы со скрипом открылись, явив непроницаемый мрак. Все, кто был в нашей группе, подскочили ко мне. Даже полоз и ворон поближе устроились. Только Белкина осталась, она глазами ничего не могла увидеть, и потому ей не было смысла бежать и смотреть на загадочное нечто женского рода.

— Показывай, не тяни.

Мрак потихоньку рассеялся.

— А что, лучше, чем трупы, — вскинув брови, с ехидцей произнесла Ангелина.

— Мерзость, — сдавленно проговорила Анна.

Николай протяжно вздохнул, а граната замерла на его ладони, словно он решал непростую задачу — сейчас рвануть монстра или подождать, когда мы отвернемся.

Оксана осторожно выглянула из-за моей спины.

— Ой, какой хорошенький, — донесся до меня тихий шепот.

Я, недоумевая, обернулся на нашу утопленницу-русалку, а потом хмуро посмотрел на то, что сидело, заполнив весь объем десантного отделения БМП. Огромный лохматый паук. Он таращился на нас восемью большими обсидианами неподвижных глаз, еле заметно шевеля челюстями.

«Надо в порядок себя привести», — пропищал колдовской суслик морзянкой.

Тот череп, который существо выбрало из общей кучи, поднялся в воздух. От паука вверх поднялась тонкая струйка той же черной смолянистой субстанции, из которой были состряпаны суслики. Ниточка вытянулась в струнку, а потом стала расширяться, превратившись в огромный пузырь. Сфера через пять минут лопнула, как воздушный шарик. На ее месте осталось небольшое человеческое существо. Тонкая, глянцево-черная девчонка ростом примерно мне до плеча, свесив ноги из кормовой десантной двери, бесстыже щеголяла наготой. С головы до плеч свисали многочисленные косички, пухленькая грудь и широковатые бедра не соответствовали общим пропорциям худого тела, а на аккуратном лице со слегка приплюснутым, но приятным носом блестели абсолютно черные большие глаза без белков и без радужки. Помимо ровных зубов, белел тонкий замысловатый узор, покрывавший кожу. В общем, обнаженная африканская старшеклассница.

Ничего удивительного тут не было. Сильный дух создал себе аватара, так делали многие из тех, с кем мне доводилось общаться. Немного удивлял разве что цвет кожи. Все остальные сущности были преимущественно славянского или исконно сибирского происхождения, а эта с другого континента.

— Тактика, стратегия, — проворчал Кузнецов, медленно перекрестив весь этот набор из девицы, паука, сусликов и боевой машины, — тонкий расчет.

— Ты о чем? — спросил я.

— Ну это очередное демоническое отродье пудрит нам мозги. Все идет с прицелом на обычных солдат. Маленькая фигуристая девчурка. Сидит себе нагишом, хлопает большими ресницами. Разве боец такую просто так обидит? Ну и пофиг, что у нее за спиной огромная ядовитая тварь, мало ли какие причуды у красавицы.

— Может, ты и прав.

— Прав, прав, — поддакнула издалека Анна, — тварь — она и в Африке — тварь. Вон глазенки подлые, бесстыжие. Грудь с задницей даже прикрыть не удосужилась.

— А у них в стране диких обезьян не принято, — со смешинкой вставила Ангелина, скрестив руки на своей груди почти нулевого размера.

— Я им про вселенское зло, — проворчал Кузнецов, — а они про ревность. Тьфу. Одним словом, бабы. Это они по молодости волшебные феечки, а как климка стукнет на старость лет… Теперь буду знать, откуда Баба-яга взялась. Это постаревшая Василиса Премудрая.

— Хватит вам изгаляться, — повысив голос, произнес я. — Нам сведения важны.

На броню легла топографическая карта, которую пришлось придерживать точечным телекинезом за края, чтоб не складывалась и не разорвалась от ветра. На ней лежал оранжевый город Новониколаевск. В уголке красовалась надпись «Для служебного пользования».

— Мы вот здесь, — ткнул я пальцем в бумажный лист, — вот здесь город. Большие круги — это, видимо, территории влияния дружественных богов и духов. Можно сказать, крепостная стена. Показывай, — обратился к заморскому духу, — как там тебя звать-величать?

Удивительно, но заговорила не девушка, а все так же, как раньше, запищал морзянкой суслик:

— Сияние Полночной Луны. И я не из Африки. Я из империи Майя. Служанка великой богини Луны Койольшауки.

— Далеко ж тебя занесло. Все одно показывай, пережиток прошлого. Нет больше твоей империи, канула в омут истории.

— А ты думаешь, зачем я отправилась за все эти многие расстояния? От хорошей жизни?

— А почему она тогда черная? — спросила Анна.

— Я демон ночи, ткущий нить, по которой боги ночи спускаются с небес на землю утром, а потом восходят туда вечером, — сверкнув ослепительной улыбкой, ответила сущность.

Мимику чернокожая девчурка передавала преувеличенно ярко.

— Да ты покажешь уже, или мне тебя носом тыкать? — вспыхнул я.

Тонкий палец стукнул ногтем в участок карты.

— Ты уверена?

Ответом был глубокий кивок.

— Александра! Телеграфируй! Едем на северо-запад от Новониколаевска! Синетырышкино!

— Вот же дал Бог название, — усмехнулась Фотиди.

— Бог тут ни при чем. Это деятели Советского Союза, — крякнул в ответ Кузнецов.

— Не важно, — произнес я, — едем.

— Нам сто с лишним километров ехать, — проговорил Кузнецов, водя пальцем по карте. — Это опять мимо раздолбанного аэропорта, по руинам и прочему. Это хорошо, если мы часов за шесть успеем.

— Опять через блокпост? — спросил я, подняв на него глаза.

— Нет. Мы, не доезжая до них, уйдем на объездную трассу, а там опять налево. Потом петля на Северный разъезд и, не доезжая Топи, уходим опять налево. Я там ни разу не был. Не скажу ничего.

— Надо перекусить перед дорогой.

— Мы в один заход не сможем. Надо привал будет делать.

— Тогда к блокпосту. Там и переночуем и дозаправимся, — вынес я решение. — Надо еще доклад сделать.

Есть не стали. Отправились так. Дорога хорошая в сторону города, за полчаса управимся. Это здесь виднелся на горизонте громадный кратер от ядерного взрыва, обрамленный останками военного городка с его домами, казармами и прочим. Больше всего пострадали склады боеприпасов и стрелкового оружия. Именно по ним был нанесен удар.

Тихо потрескивали своей незамысловатой мелодией плашки берегинь, защищающие от радиации. Без них мы бы схватили приличную дозу.

— Эту брать будем? — спросила Ангелина.

— Да. Оставим на границе города, пусть сами с ней разбираются. Мы доложим, что оказано содействие, а дальше — не наши проблемы.

Паучиха явно подслушала наш разговор, потому что двигатель БМП сначала затрясся, как припадочный, пытаясь завестись, а затем заревел и выкинул облако черного дыма. Не знаю, как уж там эта сущность управляла боевой машиной, то ли с помощью впаянного в броню привидения или телекинезом давила на педали и кнопки, но БМП пару раз качнулась от перегазовки и замерла.

Я махнул рукой, и все расселись по своим местам. Мелькнуло в глубине джипа бледное лицо пришедшей в себя вампирши. Что от нее теперь ждать? Как примирить с другими?

Машина плавно тронулась и поехала. Я полностью погрузился в свои мысли, хотя краем уха улавливал недовольное бормотание Ангелины с вторившим ей домовым, мягкий успокаивающий голос Анны, резкие вставки Оксаны и очень тихое «не хочу» Светы. Николай ехал молча и спокойно, словно это был загородный выезд на дачу, а не разведывательная миссия.

В зеркале отражалась гусеничная машина, которая, тихонько покачиваясь, шла за нами. На броневом листе, держась руками за ствол тридцатимиллиметровой пушки, сидела фигурка воплощения паучихи. Можно даже позавидовать тому, что она не мерзла. Человек бы давно отморозил почки на холодном железе.

Мерно шелестела печка, дуя теплым воздухом. Хотелось уснуть.

Внезапно меня словно обожгло изнутри. Одновременно с этим появилось четкое ощущение подобное зову. Зову помощи. От неожиданной боли я дернулся в кресле. Она быстро прошла, оставив щемящее ощущение в сердце. Хрипло заорал ворон, сидевший наверху машины, вцепившись лапами в фару-искатель.

— Брат! Кар! Беда с братом!

— Что с тобой? — с беспокойством в голосе спросил Кузнецов. Он быстро перекидывал взгляд то на меня, то на дорогу.

— Тормози! — закричал я в ответ.

Метка была совсем близко, и она звала в сторону от трассы влево. Николай нажал на педаль, так что машина резко остановилась, с полметра проехав юзом. Сзади, скребя вымороженный асфальт гусеницами, встала БМП.

— Да что такое?!

— Нам туда, — махнул я рукой.

— Зачем?! — совсем ничего не понимая, спросил он.

— Там что-то случилось.

На капот спрыгнул ворон и громко и хрипло закаркал:

— Там твоя кровь. Кар. Названый брат в беде. Кровь зовет. Кар.

— Какой, к черту, брат?! — все не унимался Кузнецов.

— Так ты о моем брате говорил! Это он просил приглядеть? — бросил я в сторону птицы.

— Кар. Не о моем же, дубина, — тут же ответил пернатый.

Николай заглушил двигатель и, выскочив из машины, показал жест руками, скрещенными наискось, черной девахе. Та поняла, и БМП сразу затихла. Я открыл дверь и привстал на подножке. В безмолвии замерзшего мира послышались далекие выстрелы. Очереди сливались в единый шум. Магия, применяемая в бою, чувствовалась даже здесь.

— Не проедем, — произнес Николай. — Там лесополоса и снег.

— Проедем. Снег неглубокий, земля мерзлая.

— А если яма?

— Александра! — позвал я.

— Не ори. Я слепая, но не глухая, — протиснулась вперед сенсорик.

— Ты под снег можешь заглянуть?

— Раз плюнуть.

— Тогда подсказывай.

— Хорошо, но куда едем?

— Помнишь, — начал я быстрый ответ, — мы у лешего были.

— Еще б не помнить, — пробубнила Александра, коснувшись ладошкой беличьего черепка в волосах.

— Я с волкодлаком бился. Но когда вышли из леса, Первый Клык порезал ладонь и оставил свою кровь на моем лице. Я поступил так же. Это, оказывается, был ритуал братания. Мы теперь с ним братья. И моя кровь, что на нем, зовет на помощь.

— Нам совсем нечего делать, как всяких собак вытаскивать?! — заорал Кузнецов. — Он нечисть. Пусть сам выкручивается.

— Иди ко всем чертям! — заорал я в ответ. — Это важно. Это священный ритуал. Я не могу бросить брата в беде.

— Он не брат! Он волк! А это языческая хрень, а не священный ритуал!

— Не хочешь, не иди!

Кузнецов стукнул кулаком по рулю и выматерился:

— Идиоты! Идиоты! Но ведь пропадете без меня как дети малые!

«Хаммер» взревел двигателем, хрустнул, переключившись на пониженную передачу, и съехал с трассы. Следом нырнула БМП. Кузнецов, ни на секунду не переставая браниться, отчаянно крутил руль. Вскоре мы проскочили мимо лесополосы и вылетели на занесенную снегом пашню. Здесь машина набрала ход, подняв за собой тучу белой пыли. Нас колтыхало, как в бетономешалке. Приходилось очень крепко держаться.

— Вот они! — прокричала сквозь болтанку Белкина.

Это и так было видно. Там шел полноценный бой. Не меньше трех сотен черных тварей штурмовали небольшой березовый лес, прозрачный без листвы.

Между сущностями бесновался дух охоты. Он раздавал удары направо и налево, разрывая своими когтями смолянистую плоть. Некоторые вспыхивали ярким изумрудным огнем, некоторых сносило невидимой силой, но их навалилось слишком много. Там были и псы, и мертвяки, и несколько бронекабанов. Во втором эшелоне противника с оружием в руках залегли в снег черные нелюди, и стреляли они отнюдь не простыми патронами. Густо-фиолетовые, почти на грани видимости всполохи бегали по шкуре громадного зверя. От каждого попадания саблезубый тигр дергался, как от удара током, но продолжал биться.

Из леса отстреливались люди вперемешку с очеловеченным зверьем. Пространство кипело от магии. Силы были не равны, враг явно побеждал. Там шла не только перестрелка, но и кипела дикая рукопашная.

— Мы ударим с фланга! По стрелкам!

— А если они на нас кинутся всем скопом?! — выдал Николай.

— Мы здесь не одни. Им придется биться на два фронта, это дает нам тактическое преимущество.

Машина вильнула вправо, а потом встала. Я создал щит, вложив в него все силы, что можно было, и стал поливать противника фокусным импульсом. У врага тоже был барьер, который блокировал часть заклинаний, но я все же доставал смолянистых тварей.

Однако не это станет моим главным оружием, нужно будет лишь немного подождать. Я только его доделал, используя каждую свободную секунду на марше и на привалах.

Сверху протяжно застрочил крупнокалиберный «Корд», к которому прильнула наша боевая русалка. Пулемет взъерошил снег и заставил недругов обратить на нас внимание. Небольшой отряд проворных мертвяков вместе с псами и одним кабаном бросились к нам.

Мимо с ревом промчалась боевая машина пехоты. Паучиха поняла слова «давить стрелков» буквально. БМП гусеницами наехала на залегших нелюдей. А потом башня повернулась и стала всаживать с громким тах-тах-тах из тридцатки в кабана. Зверь, защищенный колдовским барьером, завизжал так, что уши заложило. Снаряды были слишком тяжелы и доставали чудовище, вырывая из него куски. Следом по монстру ударила Ангелина. Она, как всегда, копила силы на один точный и сильный бросок. Кабана разорвало напополам. Отдача прокатилась даже по моему барьеру, заставив покачнуться от помутнения в глазах.

Кузнецов махнул рукой. В сгрудившегося врага полетел небольшой рой заколдованных гранат, озарив белыми вспышками деревья. Черная слизь разлетелась по белому снегу.

Монстры начали оттягивать часть сил от березового колка[10], где засели союзники. Свора черных псов хлынула на нас. Вспомнился старый советский мультфильм «Маугли», где на главного героя надвигалась лавина рыжих псов. Здесь враг был не рыж, а черен, но ощущение лавины не покидало. Громко завизжав, к ним присоединились четыре кабана-танка.

Пулемет ненадолго заглох, пока Оксана дергаными движениями вставляла новую ленту. Но вскоре она дернула тросик, дослав первый патрон в канал ствола, и оружие загромыхало снова. Немного откатилась назад боевая машина пехоты с паучихой внутри, тоже ведя обстрел. Хлопнул объемный взрыв, которым Ангелина разметала часть черной орды и подняла тучу снега. Из серого облака выскочило несколько тварей с кабаном во главе. Заколдованный монстр со всего разбега врезался в бок внедорожника. Машину дернуло так, будто она столкнулась с микроавтобусом. Ее даже развернуло, а монстр продолжал противно визжать и биться мордой с огромными клыками, полосуя жесть. Псы пытались заскочить на капот и на крышу, но, громко и непрерывно матерясь, Кузнецов раскидывал их телекинезом. Покрылись мелкой сеткой трещин лобовые стекла. Пришлось их выбить небольшим импульсом, обзор сейчас важнее.

Кабан удачно боднул. Клык пробил заднюю дверцу насквозь и чуть не задел девчонок. Они начали стрелять из пистолетов по чудовищу в разбитое окно. Я воспользовался заминкой монстра и с близкого расстояния толканул магией, как тот танк на тренировке с Белкиным. Кабан завизжал, отброшенный на два десятка метров, а клык остался торчать в железе.

Успей. Успей. Успей!!!

Тихо пиликнул смартфон, известив о завершении кодирования фантомных нейросистем.

Успел.

Я выскочил из машины и выставил вперед руки. Я добил свой старый проект, сделал его на новый лад. Четыре года ушло на это. Как говорил один сержант, если есть боевая магия, то почему бы не быть боевым фантомам. Светильники стали оружием.

Активация. Из воздуха стали возникать призрачные пчелы. Сотни. Тысячи. Их тяжелое слитное гудение почти заглушало шум боя. Они несли в себе одно-единственное заклинание — то самое, которым я начинял старые лампочки. Они были одноразовые, но их тысячи.

Движением руки я создал в воздухе обычное меню, такое, как на компьютере. Выбор целей по ранее обозначенному типу, образцы биополей которых я вбивал по мере сталкивания с врагом. Там и псы с кабанами, и мертвые марионетки с черными нелюдями. Выбор территории — все в радиусе одного километра. Исполнить.

Рой пришел в движение, как огромная черно-желтая метель. Обладающее искусственным разумом облако накрыло поле боя. Внутри засверкали вспышки испаряющихся при единственном своем ударе призрачных насекомых.

Чуть погодя по пространству прокатилась волна чужого колдовства, начавшая перемалывать хрупких насекомых. Вражеский чародей снова вступил в дело. Но это не страшно. Пчелы сделали свое дело, основательно проредив противника, теперь нашим проще будет справиться.

— Ненавижу! — раздался надрывный вопль, в котором я с трудом узнал голос Светланы. — Мрази! Твари! Ненавижу! Вы убили его! Ненавижу!

Я обернулся. Вампирша выскочила из машины, держа в руках пистолет-пулемет «Бизон». Одетая в одно нательное белье, которым удалось разжиться для больной у солдат на блокпосту, она шагала не в ту сторону, где шел бой, а куда-то вбок.

— За ней, — шепнул быстро заползающий в наружный карман куртки полоз. — Я тож-ж-же чувствую это.

Я выскочил и побежал вслед за Светой. Та мчалась по целине так, что я едва поспевал. Причем она была босиком, но шла вперед, словно для нее была только одна цель — убить кого-то, а потом умереть самой.

Когда из небольшой рощицы нам навстречу выскочили пять нелюдей, то Света, не останавливаясь и не раздумывая, начала полосовать их очередями девятимиллиметрового серебра. Существа открыли ответный огонь.

А по мне прокатился вал чужой силы, оглушив и пробив барьер. Откуда она, эта сила? Я, будто в забытьи, глядел на падающую на колени девушку, которая с безумным взором хрипела проклятья и продолжала стрелять. У вампиров кровь, оказывается, такая же красная, как у обычных людей. Пули достали сквозь ослабевший щит не только ее, но и меня. То же самое плечо, в которое я уже был до этого ранен, обжег укус чуждого всему человечеству заклинания, наложенный на стальную пулю.

Серебро Светланиного оружия все же подкосило стражников. А мои фокусные импульсы смогли добить. Но и только.

Вампирша скребла снег и ползла вперед, оставляя за собой кровавые полосы. Ползла к взмывающему из сугроба огромному черному цветку не то тюльпана, не то ландыша, свесившемуся с трехметрового облака густой тьмы вниз. Ползла, бросив оружие, прижимая одну руку к животу. Тьма шевелилась и текла в пространстве. Она не принадлежала этому миру. Она поднимала над нашей землей смертоносный цветок, подхватив его кольцами дыма.

Здоровый, с взрослого человека, бутон раскрылся. Из-за кромки лепестков выглянуло месиво из больших черных полупрозрачных икринок с точками непроницаемого мрака внутри. Мне показалось, что они смотрели на меня, как глаза диковинного моллюска. Следом за икрой полезли тонкие, как прутики, многочисленные щупальца. Они свисали до самой земли, порой скручиваясь в спиральки, словно усики винограда, что цепляется побегами за все подряд.

Все удары, которые я смог нанести, растаяли в этой тьме. Ни фокусный импульс, ни пирокинез, ни какое другое заклинание не навредили этому созданию.

— Я помогу, — шепнул полоз, — помниш-ш-шь как раньш-ш-ше?

— К черту помощь!

— Сдерж-ж-жу боль…

Я достал из ножен иглу — колдовской кинжал, на конце которого была смерть Кощеева. В голове многократно прозвучали эхом слова: «Не только сыну Чернобога этот кинжал несет смерть».

Я выпрямился и шагнул. Янтарь на рукояти ножа вспыхнул ослепительным оранжевым светом, а по лезвию потекли сияющие золотым блеском всполохи, складываясь в надписи. Не иероглифы, не руны, нет — глаголица. В мозгу отразился смысл: «И для смерти есть смерть».

Существо нервно дернулось. По пространству прокатилась еще одна волна магии, подкосив стоящие рядом березки. А потом поднялся ветер. Ураганный, режущий острыми снежинками кожу и глаза, ревущий, как турбина реактивного самолета.

Я прищурился, выставил вперед клинок и через силу пошел вперед. Лезвие резало колдовскую бурю, как ножницы ткань, давая мне возможность приблизиться к твари. Когда остался шаг, она поплыла по воздуху, норовя убежать. Я сделал рывок и вцепился рукой в одно из щупалец. На удивление, оно оказалось не скользким и не холодным. Упругая субстанция не имела своей температуры, но руку не холодила. Так можно прикасаться на морозе к пенопласту и не чувствовать холода.

Я был слишком тяжелый для твари, и она не могла взлететь, зато поволокла по снегу за собой. Черный цветок протащил меня метров тридцать, прежде чем я ухватился за ствол березы. Тварь молча задергалась. Я уронил нож в снег, зато держал сущность обеими руками, прижавшись к стволу грудью. Жесткая кора поцарапала щеку.

— Ненавижу, — раздался тихий голос рядом.

Мимо, шатаясь, прошла Светлана. В облепленных кровавым снегом руках она держала иглу. Девушка подошла в упор и, заорав «Сдохни!», воткнула в лепестки клинок. По монстру прошла золотистая рябь. Из раны посыпались желтые искры. Чудовище закрутилось и ударило вампиршу щупальцами, она отлетела на десяток метров. Но и монстр упал в сугроб. Одно из тоненьких щупалец судорожно обвилось вокруг рукояти ножа, торчащего из его бока. А потом цветок пополз по снегу, словно его тащили волоком на тросах. Оно уползало, роняя золотые искры и испуская черный дым. Что-то сверкнуло. А потом мир вспыхнул. Сущность обволок яркий белый шар, в котором угадывались контуры человека. Сияющий витязь схватил зачарованный нож и стал снова и снова наносить удары.

Я сбился со счета, когда по миру прокатилась еще одна волна заклинаний, предсмертная, судорожная. Она заставила сказочного витязя растаять, словно в тумане. Она отдалась дикой болью в моей голове. Она вынудила корчиться выпавшего из кармана на снег змея.

Я упал на колено, через силу обернувшись.

Над окровавленной Светой кричала от боли, схватившись за голову, Анна. Неподалеку от нее медленно оседала на снег Александра. Из ее рук выпал старинный пистолет. Я провалился во тьму, куда хотело затащить всех за собой то создание чужого мира перед смертью.

Сколько там был — не помню. Но когда снова приблизился к грани, что отделяет Явь и Навь, то услышал треск огня, надсадный плач и протяжную тоскливую мелодию невероятной красоты. Эти звуки заставили меня сделать усилие и открыть глаза.

Вокруг была ночь, а впереди полыхал огромный жаркий костер.

— Очнулся, — донесся до меня спокойный голос Николая. — Давай помогу сесть поудобнее.

— Что произошло? — спросил я, когда он подложил мне под спину какой-то мешок.

— Мы его убили.

— Кого?

— Одного из них, из этих… которые абсолютное зло.

Я обвел глазами поляну, посреди которой полыхало пламя. Николай вяло жевал шоколадку. Судя по оберткам, уже четвертую. Тут же, укутавшись в спальник, лежала Ангелина. Она не спала, лишь молча смотрела в темноту неба, подложив руки под голову. Анна и Александра сидели чуть ближе к огню и слушали мелодию флейты, по очереди всхлипывая. Между ними приютился домовой. Флейта замолкла и начала новую песнь. Анна тихонько обернулась, бросив взгляд на меня. Было что-то в этом взгляде колдовское, отчего я улыбнулся в ответ.

Сзади послышался шелест ветвей. Я оглянулся. Оксана с маленьким топориком в руках накрывала нашу бронемашину ветками, нарубленными тут же. Видимо, маскировка ее устроила, так как утопленница села на нее, свесив ноги с крыши внедорожника, и облокотилась на ствол пулемета.

Полоз, раздувшись до пятиметровой длины, грелся у самого огня. Там же беззаботно скакала Ольха. Вот уж воистину беспечное создание.

— Что со Светой? — спросил я у Николая.

Тот тихонько провел ладонью по заклеенной пластырем шее, а потом махнул рукой:

— Там рыдает в обнимку с этой… как ее… не помню.

— С паучихой?

— Нет. Та перед начальником отчитывается, показания дает в сторонке.

— Он здесь?

— На вертолете примчался. Сначала к Бельчонку бросился, а потом разнос устроил, что мы беспечные и нерадивые. Но потом схватил тело посланца чуждой тьмы, бесовку, эту паучиху вместе с бээмпэ, Мягкую тьму и убежал в соседний лесок. Где-то там. Там еще куча народа из фээсбэ.

— Выручать надо, — тихо произнес я.

— Даже паучиху?

— Ну не бросать же.

Кузнецов покачал головой, не одобряя мои слова:

— И как?

— Забастовку устрою, мол, если вам нужна команда, сумевшая завалить посланца зла, то отпустить всех под мою ответственность, иначе просто буду бездельничать.

— Думаешь, поможет?

— А почему бы и нет? Белкин хоть и ненавидит всю нечисть, но не дурак. Ему результат дороже.

— Нам еще за машину отдуваться. Грабеж все-таки, — вздохнул Николай.

— Выплачу, — ответил я.

— Все скинемся, — поправил он.

Мы немного помолчали, осмысливая ситуацию.

Коля не говоря ни слова, протянул иглу. Он ее держал так, словно не хотел прикасаться к древнему клинку, как к ядовитому скорпиону.

— Света потрепана была. Как выжила она? — спросил я после затянувшейся паузы.

— Пришлось крови ей дать, — буркнул Николай, еще раз погладив шею.

— Ты?

— Угу. Только не рассказывай никому.

— Не боишься стать таким же?

— Нет. Они заразны только раз в год где-то. Сейчас нет.

— Как же ты умудрился? Ты же ненавидишь таких.

— Я когда подбежал, она в сознании была. Остальные в отключке. Она меня Христом Богом просила дать ей крови. Ну не может зло со святым именем на устах твориться. Да к тому же не такое уж она и зло. Эти новые куда хуже. Напилась она и оклемалась немного. Потом ее Анна подлечила.

— А с кем тогда она рыдает?

Николай обернулся и вздохнул, поморщившись.

Рядом со мной, будто так и полагается, сел Первый Клык, перемотанный, как бойцовая собака после схватки. Кузнецов смерил волкодлака цепким и настороженным взглядом. Волк облизнул нос и заговорил:

— Она с Желей. Дух смертной тоски и печали по умершим. Она умеет утешать и слушать. Желя ведь, — сказал Первый Клык.

— Кто еще из богов здесь?

— Ярило. Видишь, как жарко от костра. Не его срок, не весна, а все одно на выручку пришел. Еще и друзей притащил. Пойдем, покажу. От костра не видно, он слепит. Надо обойти.

Мы поднялись и, хромая, прошлись по кругу. Стал виден здоровенный алый конь, склонившийся к пламени и хрустящий раскаленными углями, как спелыми яблоками. Рядом с ним богатырь Ярило, жующий зеленую травинку и смотрящий на костер. Чуть дальше волки, их было с два десятка. Они отдыхали после боя в собачьих и людских позах. Некоторые чистили автоматы и сушили копья с мечами. Особняком в обнимку со снайперкой сидел матерый самец рыси, зажмурившись, как домашний кот.

Другой кот, саблезубый, вытянулся на снегу и вылизывал большим шершавым языком раны. Две небольшие узкоглазые девушки, одетые в охотничьи комбинезоны, большими гребнями вычесывали своему господину мех.

А в центре внимания был юноша. Это он играл на флейте так, что за душу цепляло.

— Лель, — коротко бросил Клык, ничего больше не пояснив.

— Брат, — позвал я волка, решив оставить знакомство с богами на потом, — я видел вспышку, свет и богатыря, убившего ту сущность. Что это? Тоже бог какой-нибудь?

— Нет. Кар говорил, у тебя прошедший семь смертей в оружии был запрятан. Так вот, когда Всевидящая выстрелила в этого… как его люди называют… посланца зла, тот и напал на него. Прошедшие семь смертей. Они просто так не возвращаются. И этот не просто так вернулся. Это было его предназначение — нанести один-единственный удар, решающий битву. Я слышал, ты узнал, кем он был при жизни. Он ведь и тогда выполнил свое предначертание. Их много таких, скрыто ждущих своего часа. Только никто не знает, где они, потому надеяться не стоит.

— Убили этого. А что дальше? — спросил я, опустившись на поваленную березу.

— А дальше будем сражаться плечом к плечу и вместе строить стольный сибирский град. Вы и мы. Люди и нелюди. Живые и мертвые. Смертные и боги. Был у нас в лесу один сказочник. Я запомнил песнь, что он пел.

Волк вздохнул, лизнул забинтованную лапу и начал читать стихи, знакомые всем с детства:

Как завороженный я смотрел на бурого волка, на русалку, что сидела на срезанных ветвях, замаскировав внедорожник, на лесавку, греющуюся у огня, на невиданных зверей, что встретил на неведомых дорожках. На сказочного витязя в сияющих солнцем доспехах.

дочитал стихи Первый Клык и добавил: — Мы нечисть, но мы — русская нечисть.

НСВС — станковая версия крупнокалиберного пулемета НСВ «Утес».

АГС — автоматический гранатомет станковый АГС-17 «Пламя».

Заложные покойники — покойники, умершие неестественной смертью. По славянским поверьям, они могли стать нечистой силой (польск.).

ГП-25 — однозарядный 40-миллиметровый подствольный гранатомет.

АГС-17 — автоматический 30-миллиметровый станковый гранатомет.

ВОГ — осколочный боеприпас для гранатометов, подается в ствол через дульный срез.

Блэйд — получеловек-полувампир, персонаж одноименного сериала.

Отнорок — боковая нора (местн.).

НУРС — неуправляемый реактивный снаряд.

Колок — роща, лесок в поле, степи или островок крупного леса среди мелколесья (обл.).

Из поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Людмила».