Сын главы дома Крылатого Меча — дома воинов огромной империи — провел всю свою жизнь запертым в родовом поместье. Мать, боявшаяся за психическое здоровье ребенка, оградила его от любых неприятностей. И вот сейчас взрослый юноша оказывается практически один в огромной столице. Свобода манит, и он готов приложить все усилия, чтобы вновь не оказаться запертым в крохотном поместье. Путь выбран. Хладнокровие и умение мыслить будут ему опорой на выбранном пути, а умение пустить кровь противнику станет надежной ступенью на подъеме к вершинам. Женщины, деньги и интересы могущественных семей… Коктейль, пьянящий сильнее вина и опаснее клинка, нацеленного в сердце. Вино можно разбавить, клинок отбить, но от сильных чувств не убежать и от удара в спину не увернуться. Что делать, когда друзья предают, а враги оказываются на твоей стороне? Спор с судьбой будет нелегким, но дорогу осилит идущий.
«Велик Первый Император, подаривший нашему миру аристократию. И в мудрости своей разделил он высокородных, дав им четыре титула, дабы последний невежа мог отличить высоких от высочайших.
И назвал Император одних Лу. И дал им честь и гордость, дабы, не имея богатств и владений, служили они примером для низкорожденных, среди которых должны ходить.
Другие получили имя Ло. И велено им было стать пастырями низкорожденных. Так, управляя лабораториями и мануфактурами, городами и станциями, стали Ло основой империи.
Третьи названы были Ли. И дарована им была власть над законами и ведомствами, областями и провинциями. Стали они разумом империи, ибо лишь разум должен править.
Высочайшими же из всех стали Ла. Они — дух империи. Потому что только дух стоит над разумом, и нет ничего превыше оного. Сам Первый Император был лишь одним из Ла».
— Рада, мы ведь обговаривали это множество раз. — Уголок губ высокого черноволосого мужчины дернулся в раздражении.
— Только почему-то ты ни разу не упомянул о том, что наш малыш должен будет поехать в столицу один. Без слуг, наставников, телохранителей. — Голос женщины дрожал от едва сдерживаемой ярости. Казалось, еще чуть-чуть, и она сорвется на крик.
— А он и не поедет один. — Мужчина казался островком спокойствия в грозящей разразиться семейной буре. — Но мы должны набрать ему новое окружение. В столице ему придется научиться общаться с людьми, а те слуги, которых ты набирала все это время, только добавят проблем. Они с него пылинки сдувают, ограждая от каждого слова и взгляда.
— Не преувеличивай. У нашего сына хватает общения. Ему всегда есть с кем поговорить. И из наставников, и из сверстников. Я лично следила за тем, чтобы он ни в чем не был ограничен.
— Да-да, я в курсе. Особенно в курсе того, как именно ты их отбирала. Как они сдавали тебе разговорные экзамены и заучивали список тем, которые с ним нельзя обсуждать. Не напомнишь, сколько там страниц в этом списке? Я смирился с тем, что мой старший сын никогда не станет главой дома, но, пока у него есть пусть ничтожнейший шанс возглавить хотя бы наш род, мы должны постараться дать ему все, что только можно.
— Он же может не выдержать. Из-за того проклятого эксперимента он может не выдержать в любой момент. Ты снова готов рисковать его жизнью, Александро? — Женщина внезапно успокоилась. Она пристально вглядывалась в глаза мужа, словно надеясь прочитать что-то в их глубине.
— Я не думаю, что все будет настолько плохо. В конце концов, его состояние стабилизировалось еще в девять лет, а единственный рецидив был в одиннадцать. Семь лет вполне достаточный срок, чтобы перестать бояться. Кроме того, никто ведь не мешает нам нанять достаточно квалифицированного психо на должность его личного врача.
— Все-таки и в тебе иногда просыпается голос разума, — вздохнула женщина. — Хорошо, я займусь поиском подходящего специалиста.
— Нет, только не ты. Иначе его будут окружать те же самые люди. — Мужчина вздохнул, и его голос стал чуть мягче. — Пусть людей наберет Ивейна. Или Марианна. Ей будет полезна такая практика. А ты сможешь давать советы. Но только советы. — Мягкость, появившаяся было в его голосе, снова ушла, словно ее и не было.
— Хорошо. Пусть будет так. Я больше не хочу с тобой спорить. — Женщина подошла ближе и уткнулась лицом в грудь мужчины. Он провел рукой по ее волосам. — Я просто боюсь за него. Ты же знаешь. Может, отложим поступление еще на год?
— Ему и так восемнадцать — предел для обычного набора в академию. Его однокурсникам будет по пятнадцать-шестнадцать лет.
— Я могу поговорить с ректором Каласом. Он не откажет. — В голосе женщины прозвучала затаенная надежда.
— Рада, давай не будем начинать сначала. Год отсрочки, тем более такой, только сделает его жизнь тяжелее. Он справится.
— Да, мой главнокомандующий. — Она резким движением смахнула появившуюся было слезинку и попыталась улыбнуться. — Обними меня.
Месяц, вынырнувший из-за набежавшей тучки несколько секунд спустя, увидел в окне особняка только двух взрослых обнимавшихся людей.
Доставившая меня карета тронулась с места и, прогрохотав колесами по мостовой, скрылась за углом. Я остался один на один с ажурными воротами академии. От этой границы начинался ухоженный парк с аккуратно подстриженными кустами и деревьями, сплетающимися в лабиринт, все дорожки которого ведомы, наверное, лишь главному садовнику. Вдали над зеленью парка поднималось множество крыш различных зданий — моя цель на сегодня. Я стоял и смотрел на эту в общем-то обычную картину, не в силах справиться с волнением. Один. Я впервые в жизни остался один. Нет, я, конечно, не настолько наивен, чтобы полагать, будто мать способна меня оставить в полном одиночестве. Наверняка где-то вне пределов моего видения поджидает пара или даже четверка телохранителей, способных устранить угрозу или разобраться с последствиями неприятной ситуации. А в свободное время пишущих доклады на много листов о том, что я сделал и куда пошел. Но совсем рядом не было никого контролирующего мои шаги, готового подать совет, подсказать нужные слова или дать объяснение. Я был волен в поступках и высказываниях. И в выборе направления. Это было странно, восхитительно и немного пугающе. Я мечтал об этой свободе долгие годы, а получив, не представлял, что с нею делать. Не знаю, сколько я так простоял, глядя в одну точку, пока сильный толчок в плечо не вывел меня из этого состояния. В глубине моего разума шевельнулась Диана, посылая волну чувств, среди которых читались раздражение и желание ударить в ответ. Я же просто виновато улыбнулся, как улыбался каждый раз инструкторам, пропуская очередной удар, и повернулся, чтобы увидеть, кто меня толкнул.
— Ты, толстопузая деревенщина, — закричал, нависая надо мной, широкоплечий мужчина, — прочь с дороги. Смотреть надо, когда заступаешь путь высокородному Ло. Плетей захотел?
— А разве телесные наказания за проступки ниже средней степени тяжести не отменили еще указом от одна тысяча триста восемнадцатого года? — Я был просто ошарашен.
— Ты думаешь, какой-то древний указ может помешать высокородному Ло наказать наглеца? А может, ты думаешь, что имеешь право не кланяться аристократу, раз об этом написано еще в одном указе? Так я тебе объясню, чего стоят твои права, смерд.
Мужчина замахнулся, явно собираясь ударить. Предвкушение схватки, исходящее от Дианы, стало почти осязаемым. Мне даже показалось, что я ощутил, как напрягаются мышцы левой руки.
— Брось, Фан, — раздался голос из-за спины здоровяка. Владелец голоса слова не произносил, а словно презрительно цедил их сквозь зубы. — Успеешь еще проучить деревенщину. Нам надо спешить, ректор ждать не будет.
— Твое счастье, смерд, что господину некогда с тобой возиться.
Громила резко опустил руку и бросился открывать правую створку ворот перед своим господином. Чем их не устроила полностью распахнутая левая створка, было непонятно.
Я некоторое время просто смотрел им вслед, пытаясь осмыслить происшедшее. Нет, меня не сильно волновали допущенные ими явные нарушения этикета, вроде прикосновений слуги без моего предварительного разрешения, нежелание представляться или хамское обращение низшего к высшему. В конце концов, это была не официальная встреча, а я одет в обычную одежду без знаков различия и принадлежности к определенной семье и дому. Но то, что действующий закон о недопустимости телесных наказаний за действия малой степени тяжести может игнорироваться, или то, что поклоны в сторону аристократа являются не требованием этикета, а обязательной нормой, привело меня в шок. Нет, не самим фактом, а тем, что я об этом ничего не знал. Еще пять минут назад мне казалось, что мои знания этикета и законов если не безупречны, то, по крайней мере, очень хороши. Теперь же я понимал, что все, преподававшееся мне до сих пор, требовало проверки реальной жизнью. Значит, мне придется стать еще более осторожным в высказываниях, чем обычно, и посвящать наблюдению и запоминанию увиденного как можно больше времени. Ну к этому мне не привыкать.
Усилием воли я запретил своим мыслям скакать с одной ничего не значащей темы на другую. Мой разум пытался оттянуть неизбежное, но ему пришлось вернуться в здесь и сейчас. Я вздохнул и, преодолев свою робость, шагнул на территорию академии.
Гравий дорожек скрипел под ногами. Подстриженные кусты, едва достающие до плеча, абсолютно не мешали обзору. Я знал, куда мне надо было явиться: мать не только трижды объяснила дорогу, но и положила во внутренний карман моего костюма лист с нарисованной на нем подробной схемой. Однако встреча у ворот внесла существенные коррективы в мои планы. Нужна была информация, как можно больше информации. Поэтому я собирался найти кого-нибудь, кто сможет проводить меня к ректору. Кандидатуры двух юных девушек я отмел практически сразу, также как и большую компанию, идущую к воротам. Высокого парня в очках и с раскрытой книгой в руках тоже решил не беспокоить. Преимущественно потому, что сам не любил отрываться от чтения. А вот молодая женщина в черной форме с зелеными и фиолетовыми знаками наставника на рукаве должна была подойти идеально.
— Высокородная, — я совершил церемониальный поклон, — не соблаговолите ли вы потратить на меня несколько минут вашего драгоценного времени?
— Конечно, конечно. — Женщина захихикала, прикрывая рот ладонью. Интересно, что в стандартном обращении к благородной вызвало ее смех? Возможно, применяемые мной нормы этикета архаичны или неуместны?
— Не могли бы вы указать дорогу к ректорату. Или хотя бы подсказать, кто может меня проводить. — Я рискнул отбросить нормы классического этикета и перейти к обычной разговорной речи.
— Я тебя провожу. Нехорошо отказывать такому любезному юноше. — Она широко улыбнулась.
— Примите мою искреннюю благодарность. Я готов идти по следам ваших ступней. — Черт, опять сорвался на этикет. Ну чего же в нем такого смешного?
Женщина, буквально давясь от смеха, только махнула рукой, зовя меня за собой. Некоторое время мы шли молча. Она пыталась унять смех, а я выжидал удобного момента, перебирая возможные темы для разговора. Выбрать оказалось неожиданно сложно. Не то чтобы я не знал, о чем можно заговорить с женщиной. Разговорные уроки мне преподавались наравне с прочими. Беда была в том, что они внезапно попали под сомнение, так же как и уроки этикета или закона. Я мог опять сказать какую-нибудь глупость и даже не понять этого. К счастью, моя спутница заговорила первой.
— Ты ведь не местный, да? — Она улыбалась, глядя на меня.
— Да, — вздохнул я. — Если честно, я совсем не представляю, как себя вести. Кажется, уроки, которые мне преподавали, не подходят для общения.
— Это уж точно. — Она снова хихикнула. — Так, как ты, ко мне не обращались даже на официальных мероприятиях академии.
— Извините, — пробормотал я.
— Да ничего, это было забавно.
— А вы не могли бы рассказать об академии, — решился я, пока разговор не зациклился на одних моих ошибках. — Я имею в виду неофициальную информацию. То, что пишут в газетах и информационных листках, я читал.
— Могла бы. Только что конкретно тебя интересует? А то история академии входит в курс общей истории империи и отнимает много часов.
— Ну меня в основном интересует общая форма общения. Мне не хотелось бы вызывать смех окружающих каждой фразой.
— Это совсем просто. Нужно говорить, как мы с тобой сейчас. В академии не приветствуется низкопоклонничество и разделение по статусам. Официально. — Она немного помрачнела.
— А неофициально?
— А неофициально я советую тебе особо не общаться вне своей социальной группы. В академии множество Ло, считающих себя центром вселенной. Они не смогут сделать тебе какую-нибудь пакость открыто, но академия не занимается слежкой за тем, как курсанты проводят свое свободное время. И всегда находится кто-то, желающий отомстить за недостаточно почтительное поведение нижестоящего. Кроме того, здесь обучается несколько Ли, а у них высокомерие в крови. Вот они уже способны доставить более серьезные неприятности, особенно если их цель первокурсник.
— Эти люди вредят вам? — Образ академии, описываемый наставницей, сильно отличался от того, который рисовался в моей голове до этого. Видимо, сегодня день, когда все мои представления о действительности переворачиваются с ног на голову.
— Конечно же нет. Чтобы доставить неприятности наставнику, студентам придется приложить достаточно серьезные усилия. Такое возможно, лишь если преподаватель сам допустил грубейшее нарушение. Но курсанты менее защищены, поэтому я бы рекомендовала не нарываться.
— А почему подобное происходит? — поинтересовался я. Мне как-то иначе представлялась имперская аристократия.
— Потому что им позволяют, почему же еще. — Женщина в раздражении взмахнула рукой. — Если на территории академии ректор Калас еще может как-то пытаться насаждать свои правила, то за ее стенами все возвращается на круги своя. У всех этих высокомерных мальчишек там, за стенами, полно примеров для подражания. Возьмем, к примеру, великого и непревзойденного Александро Гнеца. Как главнокомандующий он, возможно, и хорош, хотя не мне об этом судить. Но вот как образец поведения явно оставляет желать лучшего. Высокомерие, презрительное отношение ко всем, кто ниже него по статусу, то есть ко всем вообще, за исключением императора, и ожидание того, что каждый будет готов выполнять его приказы, рискуя собственной жизнью. Что мы можем ждать от молодежи, если предоставили ей такого кумира. — Она выдохнула воздух сквозь сжатые зубы, успокаиваясь.
Я молчал, обдумывая описанную картину со всех сторон. Надо будет потом пересказать услышанное описание отца Марианне. Пусть посмеется. Сестра, как и мама, всегда могла добиться от отца того, чего хотела. С другой стороны, такой отец больше вписывался в роль главы дома и имперского главнокомандующего. И неважно, что я привык думать о нем иначе.
— Вот там располагаются малые полигоны. — Я моргнул, внезапно поняв, что слишком задумался, а моя спутница уже давно пришла в себя и устраивает мне невольную экскурсию. — Там курсанты отрабатывают действие собственных заклинаний. Для работы с боевыми артефактами существуют большие полигоны, но они располагаются за городом.
— А разве работа с заклинаниями не опасна? Может, ее стоило тоже вынести за городскую черту, — ляпнул я лишь затем, чтобы показать, как внимательно слушаю.
— Ну что ты. — Она покровительственно улыбнулась. — Мощности личных заклинаний без использования накопителей недостаточно, чтобы пробить установленную на этих полигонах защиту. А за безопасностью курсантов здесь следить значительно проще. Лазарет ближе.
— Так у вас что, бывают ранения на полигонах?
— Бывают. В основном из-за халатности самих курсантов. К счастью, случаи с летальным исходом или даже просто серьезные травмы крайне редки. И только один раз такое произошло из-за неправильно сработавшей защиты.
До этого момента я как-то не задумывался о том, что в академии готовят военных, которые не только убивают, но иногда и умирают. В том числе в процессе обучения. Я собирал информацию, усердно поставляемую моей спутницей, оставив анализ полученных сведений на потом. К моему сожалению, наша экскурсия вскоре закончилась, так как мы подошли к ректорату. Приемная пустовала, что, впрочем, было неудивительно — до начала занятий оставалась еще неделя.
— Привет, Зи, — обратилась моя сопровождающая к секретарю. — Я вот тут привела этого милого юношу. Ему очень надо увидеть ректора.
— Ваше имя, молодой человек? — обратилась ко мне секретарь, невысокая блондинка лет тридцати. — У вас назначена встреча?
— Да, назначена, правда, без указания времени, но я могу и подождать. — Оставалось надеяться, что ждать придется не слишком долго. — Меня зовут Абель. Абель Гнец.
— Добро пожаловать, высокородный Ла, — заулыбалась секретарь. — Господин ректор ожидает вас. — Она плавным движением скользнула к двери и, взявшись за ручку, замерла, уставившись на мою спутницу, внезапно упавшую на одно колено.
— Высокородный Ла, не гневайтесь, мой язык несдержан, как грязная метла, — лепетала молодая наставница, опуская голову к полу. — Я не знала, кто вы. Я говорила неподобающе. Я не думала так. Я виновата. Это было не то, что вы подумали. — Она шептала что-то еще, путаясь в словах, а я только оторопело смотрел, пытаясь понять, что это на нее нашло. Неужели она так волнуется из-за того, что не поздоровалась подобающим образом? Бред. Но это вообще единственное, в чем ее можно было бы упрекнуть.
— Вы меня извините, — наконец выдавил из себя я. — Но нехорошо заставлять ректора ожидать. Подождите меня, пожалуйста. Когда я освобожусь, вы мне все объясните. Хорошо?
— Хорошо, — прошептала она, все еще не поднимая головы.
Вздохнув, я развернулся и шагнул в кабинет ректора. Массивная дверь распахнулась, направляемая тонкой женской ручкой, прежде чем мой лоб вошел с ней в соприкосновение. И это несмотря на то, что ошарашена секретарь была, пожалуй, посильнее моего. Все-таки профессионал — всегда профессионал.
Молодой Гнец уже скрылся в кабинете ректора, а Мелисанда все никак не могла заставить себя поднять голову. «Идиотка, — думала она. — Что же теперь будет?» В худшем случае он вызовет ее на дуэль и там убьет. Только совсем зеленый новичок может считать, что в схватке между наставником и курсантом преимущества на стороне наставника. Мелисанда новичком не была и отлично понимала, что у преподавателя по магической теории, которым она являлась, против Ла из клана Гнец нет ни единого шанса. Но даже если не дуэль. В лучшем случае ее отстранят от преподавания, а служба безопасности еще долго будет пристально изучать все ее связи и знакомства.
— Ну и что на тебя нашло? — В поле зрения Мелисанды появились носы изящных черных туфелек Зионы. — Ну-ка вставай давай и рассказывай, что это ты тут устроила.
— Я, я плохо отзывалась об его отце. — Мелисанда поднялась с колена и посмотрела на подругу глазами, полными слез.
— Насколько плохо?
— Я называла главнокомандующего высокомерным, наглым и критиковала его действия.
Зиона присвистнула и забарабанила алыми ногтями по поверхности стола.
— Что мне делать, Зи? Он ведь меня убьет. У меня же низший бал по боевым искусствам.
— Так, прекращай ныть. — Зиона всплеснула руками. — Никто тебя убивать не будет. Если бы этот юноша хотел вызвать тебя на дуэль, то он бы сделал это, еще когда ты только открыла свой ротик, чтобы сказать ту гадость, которую произнесла. Так что жить будешь. А вот что делать с остальным, мы сейчас подумаем. Как вы вообще познакомились и почему пришли сюда вдвоем?
— Он выглядел таким забавным. — При этих словах Зиона хмыкнула. — И немного не от мира сего. Ему был нужен гид, и я подумала, почему бы мне не дойти до тебя вместе с этим юношей. Вот и дошла. — Мелисанда снова всхлипнула.
— Кончай реветь, — поморщилась Зиона. — Гид — это хорошо. Значит, так, сейчас ты бежишь умываться, потом берешь мою косметичку и приводишь свое лицо в порядок. Когда мальчик выйдет от ректора, ты уже должна ему мило улыбаться. Мужчины предпочитают видеть улыбающихся девушек, а не растрепанных и красноглазых вроде тебя.
— Какая улыбка, какая косметика? — Мелисанда была на грани истерики. — Зи, ты в своем уме? Он высокородный Ла, а я всего лишь Лу. Да он на меня и смотреть не будет.
— А ты уже замуж за него собралась? Поверь мне, разница в ваших титулах мешает только замужеству. В постели родовитость менее важна. А тебе даже спать с ним необязательно. Поулыбаешься, поработаешь гидом. И если будешь достаточно мила и полезна, он, глядишь, и плюнет на свои претензии. Не так уж ты и страшно его оскорбила. Идиоту ведь понятно, что ты не всерьез.
— Правда? Ты так думаешь? — В голосе Мелисанды звучала надежда.
— Правда. Ну подумаешь, Сокол лишний раз перетряхнет все твое грязное белье. Как будто это первая проверка безопасников. Главное, улыбайся и не напоминай парню о причинах своей покладистости. Быстрее забудет. А теперь марш умываться, а то он выйдет, а тебя нет.
У ректора я надолго не задержался. Ли Калас меня прекрасно знал, и визит был чистой формальностью. Каждый курсант должен посетить ректорат перед началом занятий, дабы подтвердить свои намерения и получить для ознакомления свод правил академии. На самом деле реальным подтверждением желания учиться является сумма, переведенная на счет академии, а правила я изучил еще в начале лета, о чем ректору Каласу было прекрасно известно. Но вот положено высокородным Ли и Ла встречаться с ректором лично. Так что мы выпили по чашке чаю, обсудили скорое начало занятий и распрощались.
Как ни странно, но наставница, столь любезно проводившая меня до ректората, ожидала меня в приемной. Я уж думал, что раз она так сильно расстроилась из-за непонятной мне ошибки, то, пользуясь случаем, постарается исчезнуть.
— Я прошу прощения за свое поведение, высокородный Ла. — Она поклонилась. — Если вы позволите, то я бы хотела и дальше быть вашим гидом. Глупость больше не вырвется из моего рта, оскорбляя ваш слух. — Подобные слова в исполнении этой женщины казались такими неожиданными, что я удивленно заморгал. Почему-то вспомнился смех, которым она встречала мои собственные попытки говорить подобным образом, и радость от первого дня свободы вдруг куда-то ушла.
— Благодарю вас, высокородная. — Ответный поклон был столь же глубок, как обращение равного к равной. Это единственное, что я мог сделать, чтобы унять ее непонятный страх. — Но я собирался покинуть стены академии. Вряд ли вы сможете быть моим гидом в городе.
— Позвольте хотя бы проводить вас до ворот, — не желала сдаваться она. Мне оставалось лишь пожать плечами и согласиться.
Беседы у нас не получилось. Нет, она по-прежнему много рассказывала о том, что нас окружало, но все услышанное очень напоминало те информационные листки, которые я читал ранее. Какая-то мысль все время крутилась у меня в голове, что-то связанное с резким изменением ее манеры разговора. И это «что-то» я должен был понять как можно раньше, если не хотел повторения. Отключившись от осознания действительности, я погрузился в воспоминания, листая их, как старую тетрадь в поиске похожей ситуации. И нашел. Разгадка оказалась на удивление проста: список. Список запрещенных тем, написанный моей матерью. Я, конечно, не думал, что те девятнадцать листов, которые были обязательны к изучению каждым, вступавшим со мной в общение дома, имели хождение и в стенах академии. Способности моей матери к манипулированию людьми огромны, но вряд ли настолько. Что не мешает академии иметь свой собственный список запрещенных тем. Осталось только выяснить, с кем именно нельзя говорить на эти темы. Со мной лично? С представителем семьи Гнец? С высокородным Ла?
Я всплыл из глубин собственного разума, возвращаясь в реальность. Меня приветствовала тишина. Пока я предавался размышлениям, двор академии кончился. Мы стояли у ворот в молчании, поджидая экипаж.
— Господин Абель, — нарушила молчание моя спутница, — я могла бы показать вам город. Если вы не против, конечно. — К концу фразы она почти шептала.
— Хорошо. — Я решился. — Но только с одним условием. Если вы не можете его выполнить, так и скажите. Я постараюсь найти другого гида.
— Какое условие?
Лицо наставницы покраснело. Интересно, у нее со здоровьем все нормально? А то цвет лица резко меняется уже второй раз за сегодня. Впрочем, если бы это было заразно, то ее бы не допустили к преподаванию, так что можно не беспокоиться.
— Вы забудете, кто я такой, и вернетесь к той манере разговора, которой меня приветствовали.
— Но… Это же неправильно. Это…
— Мне жаль, что вы отказались. Но я не смею настаивать.
Я повернулся в ту сторону, с которой доносился стук колес подъезжающего экипажа.
— Я не отказывалась. Просто такое против правил. Вы же сами будете потом недовольны.
— Недоволен? Почему? Я ведь сам предложил. Если вам нужно оправдание перед кем-то, то можете смело на меня ссылаться.
— Я согласна.
Наставница смотрела мне прямо в глаза. Краснота быстро уходила с ее щек. Что-то все-таки не так у нее с лицом.
— Ну вот и ладно. Будем считать, что мы только что познакомились. Меня зовут Абель. Просто Абель.
— А меня Мелисанда…
Гм, да я же за все время так ни разу и не поинтересовался ее именем. Свобода, даже условная, определенно кружит мне голову, заставляя забывать элементарные нормы приличия.
— Очень приятно, Мелисанда. И раз уж вы предложили, то я бы хотел завтра прогуляться по городу. Когда можно за вами заехать? И куда?
— До обеда я занята в академии, а потом могу быть свободна. Приезжайте прямо сюда, я живу вон в том здании. — Она махнула рукой в сторону четырехэтажного серого дома. — Там сдаются квартиры для преподавателей, которые не хотят снимать жилье в городе.
— Хорошо. До завтра, Мелисанда.
— До завтра.
Улыбка по поводу одержанной маленькой победы не сходила с моего лица все время дороги до дома. Я ведь не только кое-что узнал о запретах в академии, но и научился преодолевать некоторые из них. Мелисанда могла стать ценным источником знаний об обыденной жизни. И у меня была еще неделя, чтобы почерпнуть из этого источника.
А пока я ехал в поместье, что на ближайшие четыре года должно стать моим домом. Трехэтажный особняк в центре, купленный у каких-то дальних родственников специально для меня. Подарок по поводу моего поступления, как выразился отец. Это было смешно, учитывая, что для поступления аристократа нужны были только деньги, которые отец же академии и заплатил. Впрочем, я давно привык отвечать на такие шутки серьезным лицом, как и остальные члены моей семьи. Интересно, какой он, мой новый дом?
То, что поначалу казалось отдыхом в раю, быстро явило свою истинную суть. Как Мика радовалась, когда лорд-командор выбрала ее для выполнения этого задания. Еще бы, изображать горничную высокородного господина, проживая в Солиано, летней имперской столице. Никакого гориллоподобного сержанта, орущего в ухо на рассвете. Никаких марш-бросков по болотам с рюкзаком, вес которого превышает вес самой Мики. Дополнительная премия, увеличивающая зарплату втрое. Питание с той же самой кухни, что и для высокородных. Да ей завидовало все подразделение. А на деле что? Она с самого момента прибытия, то есть уже трое суток, моет и чистит особняк лишь с небольшими перерывами на еду и сон. Да и Рикка, вторая горничная, только увеличивает раздражение от такого «отдыха». Нет, новая напарница, конечно, не белоручка, но ее физическая подготовка гораздо хуже, из-за чего всю мебель приходится таскать самой Мике. И мало того что этот кошмар грозится затянуться еще на неделю, потому что кроме дома, в котором они практически закончили работу, есть еще и сад вместе с дворовой территорией, так еще и господин должен прибыть со дня на день.
Звук проворачиваемого в замочной скважине ключа ее чуткий слух уловил задолго до того, как витой серебряный браслет на левой руке тихо пискнул условным сигналом, сообщая, что кто-то пересек порог. Поэтому, когда молодой Гнец вошел в холл, его уже встречала с улыбкой молоденькая симпатичная горничная, сложившая вместе ладони на своем — почти чистом — белом передничке. Прошедших нескольких секунд ей хватило не только на то, чтобы занять хорошо видимую от двери позицию, стряхнув по пути лишнюю пыль с передника, но и убрать под косынку выбившиеся волосы.
Пожалуй, если бы Мика встретила господина на улице, а не в холле его собственного дома, то вряд ли бы узнала — настолько разительно было отличие последнего от официального портрета. Горничная предполагала увидеть кого-то похожего на лорд-командора Марианну, только более мужественного. Но реальность вместо этого подсунула ей русоволосого полноватого юношу среднего роста, сероглазого, слегка курносого, с розовыми пухлыми щечками и глуповатой рассеянной улыбкой, делающей щечки еще более пухлыми. На вероятного наследника дома Крылатого Меча и семьи Гнец, в представлении Мики, этот милый хомячок-переросток ну никак не походил. Однако задание есть задание, и потому на лице девушки все эти мысли никак не отразились.
— Господин, я рада приветствовать вас. Меня зовут Мика, я ваша новая горничная. Может быть, господин чего-то хочет?
Вроде бы ничего не забыла. Все-таки трехдневных курсов явно недостаточно для изучения правил поведения служанки, а за все время нахождения в особняке Мике было не до чтения обучающих брошюр.
— Да нет, благодарю, — отозвался юноша. — Разве что ты мне покажешь мои комнаты. Ну и ванную заодно. А то я только с дороги.
— Конечно, господин. Следуйте за мной.
Мика направилась по лестнице на второй этаж, старательно виляя бедрами. Такой тип походки был достаточно неудобен, но инструктор на трехдневных курсах говорила, что идти так очень важно, когда горничная следует впереди господина.
Оставив Гнеца в его комнатах, Мика отправилась на поиски Рикки. Последняя быстро обнаружилась в холле крутящей головой по сторонам. «Опозда-а-ала», — ехидно подумала Мика, наблюдая за растерянным выражением лица напарницы. Впрочем, долго злорадствовать она не умела.
— Кого-то ищешь? — поинтересовалась Мика, опираясь локтями на перила и слегка наклоняясь вперед.
— Браслет сигнал подал, вот я и подумала, что кто-то пришел. — Рикка устало улыбнулась, наконец заметив девушку.
— Ага, пришел. — Мику так и распирало от желания поделиться последней новостью, но она сдерживалась, растягивая удовольствие. — Господин пришел, — добавила она после долгой паузы.
— И ты молчишь? — Рикка возмущенно уперла руки в бока. — Где он? Куда ты его отвела?
— В его комнаты. Он там как раз ванну принимает.
— Так ему же полотенце нужно. Сейчас. — Рикка быстро метнулась в одну из комнат и вернулась с большим полотенцем. — На вот, отнеси господину. Заодно и спину потрешь.
Мика, взяв полотенце, уже развернулась и сделала первый шаг, но вдруг остановилась. Она медленно повернулась, уставившись на Рикку большими глазами.
— Но ведь он там голый, — еле выдавила из себя девушка.
— Разумеется, голый, — ответила Рикка. — Кто же моется в одежде?
— А ну… А как я буду отдавать полотенце? Он же мужчина. А тут я… — Мика пыталась найти слова, чтобы объяснить напарнице, насколько неправильно все то, что ей предлагается сделать.
— Ну кто-то же должен отнести ему полотенце. Да и спину господину тереть самому себе явно неудобно. Горничные для того и существуют, чтобы все это не приходилось делать самостоятельно.
— А почему я? — все, что смогла возразить Мика.
— Наверное, потому, что именно ты его встретила. И ты проводила в ванную. И именно тебе влетит за отсутствие полотенца. — Рикка даже не скрывала широкой улыбки.
Мике не оставалось ничего другого, как поплестись в сторону комнат молодого Гнеца. Она некоторое время топталась у двери в ванную комнату, слушая шум воды, но мысль о том, что господин закончит мыться и не обнаружит полотенца, заставила ее переступить порог.
— Господин Абель, я принесла вам полотенце. — Мика старательно смотрела на покрытую декоративными панелями стену над головой юноши.
— Спасибо, повесь его на крючок. — Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на нее.
— А… Может, я… Это… Вам потереть спину? — наконец выдавила из себя девушка.
— Нет, спасибо, я привык сам.
— Тогда я пойду? — Горничная едва сдержала вздох облегчения.
— Конечно.
Девушка развернулась и уже схватилась за ручку двери, когда ее догнал вопрос:
— Мика, у тебя со здоровьем все в порядке?
— Д-да. — Вопрос был настолько неожиданным, что она растерялась и застыла, так и держась за ручку.
— Странно, ты уже вторая встреченная мной сегодня девушка, у которой так резко краснеет лицо. Наверное, что-то погодное.
Мика резко выскочила за дверь, уже не заботясь о том, что может прийти в голову господину по поводу такого ее поступка. Она неслась по коридору и твердила себе, что Рикка обязательно ответит ей за все это. Рано или поздно, но ответит.
— Чаю? — Виола Маркстем смотрела, как ее давняя знакомая усаживается в кресло.
— Коньяку. — Марианна Гнец поерзала, устраиваясь поудобнее, и закинула левую ногу на подлокотник.
— А говорят, что ваша семья служит юношам и девушкам примером для подражания.
— Ну вот поскольку там мне приходится служить примером для подражания, то здесь я хочу коньяка. А если его у тебя нет, то так и скажи, вместо того чтобы выделываться.
— Есть, есть, у меня все есть. — Виола достала из настенного бара полупустую бутылку коньяка и рюмки. — Какие только клиенты не встречаются. Вот и приходится держать. — Она скептически осмотрела рюмки, но на стол их все же поставила. — Ты тут какими судьбами? Опять бесплатная консультация понадобилась?
— А может, я просто решила проведать свою давнюю подругу по академии? — Под пристальным взглядом Марианны бутылка сама приподнялась в воздух и, наклонившись по очереди над рюмками, плеснула в них точно отмеренные дозы коньяка.
— Ну да, ври больше, — хмыкнула Виола.
— Или, может, я хотела предложить некой госпоже Маркстем работу одним из личных врачей семьи Гнец. Годовой контракт с возможностью продления.
— Дурацкие у тебя шутки. — Виола скептически потыкала пальцем в подвявший лимон, но все-таки занесла над ним нож. — Я ни за что не поверю, что с вашими средствами нельзя нанять кого-то более профессионального, чем скромный практикующий психо почти третьей ступени. Насколько я знаю, на вас работает даже мастер Мирдин, а уж про мастеров четвертой ступени я и заикаться не буду.
— Раз твоя почти третья ступень устраивает клиентов настолько, что ты способна оплачивать аренду этой милой квартирки, то и меня она устроит тоже. Кроме того, меня больше интересуют твои навыки психолога, а не заклинательное искусство. — Марианна опрокинула стопку коньяка в рот и задумчиво уставилась на терзаемый недостаточно острым ножом лимон. — А у более серьезных специалистов начинается перекос в другую сторону. Они слишком привыкают копаться в чужих мозгах и несколько теряются, не имея возможности это делать. Мне же нужен психо, способный ориентироваться по внешним признакам. Так как в голову пациента влезть не получится.
— Я вся внимание. — Виола, кое-как справившись с отделением от целого лимона второго ломтика, отложила нож в сторону.
— Да ты пей, пей. Я с тебя немедленной подписи на контракте не требую. Успеешь еще почитать на трезвую голову. — Марианна усмехнулась. — А работа достаточно проста. Мой горячо любимый младший брат выскользнул из-под маминого крылышка и поехал учиться. Но мамочка настолько боится за его ментальное состояние, что нам нужен психо, который будет жить с ним в одном доме и писать еженедельные отчеты о том, что все в порядке.
— То есть делать совсем ничего не надо? — Перспективы казались Виоле слишком радужными для того, чтобы быть правдой.
— Надо, разумеется. Видишь ли, мой братец не совсем нормален. По крайней мере, с точки зрения типичного обывателя. И есть опасение, что его ментальное состояние может измениться в худшую сторону. Хотя лично я в это не верю. Нам нужен психо, который сможет отличить его обычную легкую ненормальность от начинающегося сумасшествия.
— И ты предлагаешь ставить диагноз по внешним признакам? Почему нельзя снимать защиту для регулярных обследований?
— Наверное, потому, что она не снимается, — пожала плечами Марианна.
— Издеваешься? Я что-то не припомню ни одного вида неснимаемой защиты разума. А уж в этом-то вопросе я ориентируюсь прекрасно.
— Неужели? — Улыбка Марианны стала ироничной. — Возможно, тогда ты знакома с термином «хаотичная защита»?
— Знакома. Но это не защита, несмотря на название, а одно из редких проявлений безумия. Выражается в разрушении сознания на отдельные несвязные обрывки. Качественно блокирует попытки работы с сознанием при помощи ментовмешательства. Обладает высокой степенью опасности для психо, пытающихся работать с объектом. Да, она не снимается. Но лишь потому, что является одним из вариантов безумия. Защитная функция — побочный эффект. Какое это имеет отношение к твоему брату, который, насколько я понимаю, достаточно нормален, чтобы его приняли в учебное заведение?
— Прямое. Мой брат имеет «хаотичную защиту сознания неопределенной степени сложности». Цитирую мастера Мирдина.
— Подожди, подожди. Но такое ведь невозможно. Я, конечно, понимаю, что как специалист Мирдин неизмеримо лучше меня, но и он мог ошибиться. Существование рационально мыслящего человека с хаотичной защитой просто невозможно.
— Значит, ты сможешь вблизи понаблюдать ходячее опровержение твоей горячо любимой теории. Может, братика и нельзя назвать, как ты выразилась, «рационально мыслящим», но никаких особенных отклонений в его поведении нет. Он просто замкнутый мальчик, немного не от мира сего.
— Немного не от мира сего?! Да одно то, что, обладая хаотичной защитой сознания, он способен связно мыслить, уже делает его уникумом! Если бы он не был высокородным Ла, то множество школ уже дрались бы за право препарировать его сознание.
— Как хорошо, что он родился высокородным Ла. — Марианна все так же широко улыбалась.
— Мм… — Виола осеклась. — Ладно. Я все поняла. Никто от меня ничего не узнает. — Она пару секунд помолчала, а потом тихо добавила: — Я немного погорячилась. Извини.
— Извиняю. — Глаза Марианны смеялись. — Невелика тайна в общем-то. Не для широкой общественности, конечно, но в медицинской карте все записано.
— Фух. Прямо камень с плеч. А то я на пару секунд подумала, что могу и не дожить до завтра. — Виола немного натянуто рассмеялась.
— Это еще одна из причин, по которой я выбрала тебя. Не все могут вовремя остановиться. Ну и напоследок…
— Да?
— Не стоит всем объявлять, что ты психо. В контракте запишем тебя личным медиком господина Абеля Гнеца.
Утро второго дня в Солиано для меня началось рано. Явный избыток нервной энергии заставил меня подняться с постели, когда не было и шести утра. Хотелось прямо сейчас покинуть дом, идти куда-то, где я еще не был, радоваться недоступным ранее ощущениям. Эйфория от свободы захлестывала меня с головой. Пришлось напомнить себе, что допустить ошибку по незнанию легко, а вот последствия у нее могут быть достаточно серьезные, вплоть до возвращения в родовое поместье. В итоге я насладился видом прекрасного восхода, разложил вчерашние впечатления по полочкам внутри разума и отправился исследовать место своего проживания. Наличие на первом этаже нескольких запертых дверей, ключи от которых у меня отсутствовали, и незримые паутинки заклятий наблюдения в каждой комнате, включая ванные и туалеты, привело меня в прекрасное расположение духа. Ну в самом деле, не ожидал ведь я мгновенно обрести полную самостоятельность. А подобный умеренный контроль позволял надеяться, что им все и ограничится.
К завтраку, поданному ровно в девять, я вышел, сияя как новенький золотой. Мое настроение, видимо, передалось окружающим: и Рикка, помогавшая мне умываться, и Мика, прислуживающая за столом, встречали меня радостными улыбками.
А на «десерт» были письма. Довольно сложно передать одними словами, как я люблю письма. Подобно старинным рукописным книгам, письма — не просто сгустки информации, запечатленные на белой бумаге при помощи чернил. Они — квинтэссенция чьей-то души, эмоций и желания, легко читаемые в наклоне и обводах букв. По современным печатным книгам никогда не поймешь, о чем думал и чего желал автор. То же самое и с магическими посыльными, переносящими сообщения быстрее ветра. Разве что ментальная связь, возможности пользоваться которой я лишен, может сравниться с этим ощущением прикосновения к чужим эмоциям. По крайней мере, так пишут в книгах. Вообще, в наше время существует три вида передачи посланий. Во-первых, зов, формирующий ментальный контакт между двумя людьми. Любой, владеющий магией на уровне первой ступени и получивший несколько уроков по формированию мыслеобразов, способен отправить зов знакомому человеку. В теории.
На практике это значит, что такой слабый маг может сформировать подобную связь на расстоянии в несколько метров и лишь с человеком в прямой видимости. Хотя действительно сильные маги или психо могут связываться зовом на расстоянии десятков или даже сотен километров. Во-вторых, существуют магические посыльные — заклинание, представляющее собой сгусток телекинетической силы, движущийся по заданному маршруту. Создание такого заклятия требует владения искусством не ниже третьей ступени и хорошего знания местности. К тому же оно подвержено влиянию внешних факторов, так что используется лишь для передачи не особо важных сообщений на коротких дистанциях. И в-третьих, мой самый любимый вид отправки посланий — почта. Люди пишут чернилами на бумаге и вкладывают эти листы в конверт. Конверт помещается в почтовый ящик, откуда его забирает посыльный. Затем письма сортируются и отправляются различным транспортом в другие города, где их разносят по указанным адресам. Подобный путь может показаться длинным, но это не так. Вернее, не так в отношении аристократии. Заклятие, нанесенное на мой почтовый ящик, мгновенно сигнализирует на почту о наличии в нем письма, и посыльный является в кратчайшие сроки. Далее письма аристократии сортируются специальным отделом и без всякой перлюстрации отправляются с регулярным курьерским воздушным кораблем. Именно поэтому такой вид обмена посланиями самый распространенный, и почтовые отделения имеются в любом городе империи.
Я смаковал каждое письмо, медленно вскрывая конверт ножом для бумаг, разворачивая и разглаживая сложенные листы, оттягивал начало, чтобы потом на несколько минут погрузиться в черные знаки, начертанные на белой бумаге. Вот приглашение на бал в честь начала учебного года — официальные слова и немного усталая радость той, кто старательно выводила от руки несколько строк, не решаясь доверить это дело типографии. Приветы от дальних родственников, проживающих в Солиано и надеющихся на встречные визиты, — осторожность, любопытство и военная четкость. Письмо от мамы, желающей знать, что у меня все в порядке и что я прибыл на место, — любовь, требовательность и страх. Письмо от моей второй мамы Ивейны, требующей рассказов о столичной моде, — искренность, смех и желание поболтать. И наконец, написанное в официальной манере письмо от Марианны, как всегда прячущей заботу за ехидством или приказным тоном.
Я держал в руках последнее письмо, обдумывая прочитанное и глядя в одну точку. Личный врач и инструктор боевых искусств должны прибыть вскоре после начала занятий в академии. Ну первый еще понятно, но зачем мне второй? Я думал, что попытки сделать из меня «мастера, достойного семьи Гнец» окончательно и бесповоротно закончились еще три года назад. Или все дело в том, что мне придется учиться на офицера и владения первой ступенью боевых искусств недостаточно?
Закончив размышлять и вернувшись в реальность, я обнаружил, что смотрю прямо на пару загорелых коленок, расположенных ровно посередине между верхним краем белых носочков и нижним краем юбки. Зрелище оказалось столь увлекательно, что им можно было наслаждаться бесконечно, но какой-то странный писк заставил меня моргнуть. Я поднял глаза выше, и мой взгляд, миновав черное платье горничной, прикрытое белым передником, остановился на пунцовом лице Мики. Контраст между ее побагровевшим личиком, алыми ушками, рыжими волосами и белоснежными воротничком и косынкой вызвал во мне странное чувство: мне неожиданно остро захотелось прикоснуться к девушке. Мика вновь издала какой-то полузадушенный писк, и я очнулся окончательно.
— Спасибо за письма. — Я постарался мягко улыбнуться, и, кажется, мне это удалось. — Извини, что задержал тебя. — Ответом был еще один придушенный писк. — Тебе не стоило ждать, пока я дочитаю. Я бываю рассеянным и часто отвлекаюсь. Так что в таких случаях можешь смело привлекать мое внимание или просто заниматься собственными делами.
— Да, господин, — еле слышно пискнула она, старательно отводя взгляд. Цвет ее лица постепенно возвращался к норме.
— Вот и хорошо. — Я встал. — Будь добра, вызови карету к часу дня.
— Да, господин. — Это было произнесено уже почти нормальным голосом.
Помахав Мике рукой с зажатыми в ней письмами, я покинул столовую и отправился в библиотеку. Мне нужно было обдумать множество вещей.
Стеллажи с книгами занимали довольно приличную площадь и могли заставить кого-нибудь постороннего застыть в восхищении. Но я посторонним не был и прекрасно знал истинную цену этому собранию. Невысокую цену. В основном полки заполняли современные широкодоступные печатные книги. Учебники, справочники, даже некоторое количество художественной литературы и газетных подшивок. Такое ощущение, что Марианна просто скупила содержимое пары магазинов исключительно ради того, чтобы полки не пустовали.
Я обошел несколько шкафов и оказался в невидимом от двери закутке. Стол, пара кресел и огромное окно, обеспечивающее освещение в дневное время. Почти как дома. Бросив письма на стол, я опустился в кресло и, вытянув ноги, посмотрел сквозь идеально прозрачное стекло на облака. Раз мне все равно не стоит покидать дом в ближайшую пару часов, то надо хотя бы провести это время с пользой.
Редкие облака медленно пересекали небосвод, появляясь из-за одного края окна, чтобы в конце концов исчезнуть за другим. А я смотрел, смотрел и смотрел, ловя эхо солнечных бликов и выискивая несуществующие изъяны прозрачного стекла. Пока не увидел их: тончайшие прозрачные нити, сплетающиеся в непостоянный узор, плывущий по поверхности окна. Динамическая паутина, сторожевое заклинание высших уровней. А если учесть, что окутывает она наверняка весь особняк, то ставил ее мастер пятой ступени. Даже интересно, кто именно из великих здесь работал? Впрочем, мне сейчас не до того: особое состояние зрения, позволяющее мне видеть столь тонкие нити, долго не продлится. Изменение условий среды, малейшее отвлечение — и зрение снова станет обычным. Шесть лет практически ежедневных тренировок, а состояние, достигаемое лишь за несколько минут фокусировки взгляда, исчезает столь легко. Наверное, именно поэтому подобным умением владеют единицы.
Я встал и пошел вдоль полок. Тонкие, невидимые обычным зрением нити плавали по комнате, перекрывая почти каждый проход и оплетая большинство стеллажей. Это, конечно, уже обычная сигнальная паутина, а не то произведение искусства, которое оплетает дом снаружи, но все же. Когда-то давно я, как и большинство магов, пользовался заклятием магического зрения, даже не догадываясь о том, что действие подобных вещей построено на тонком излучении и его анализе. Любое активное заклятие возбуждает нити сигнальной сети. Конечно, нужен истинный мастер, чтобы по подобному легкому воздействию составить приемлемую картину произошедшего, но у нашей семьи недостатка в специалистах никогда не было. Мне потребовалось два года и одно случайное озарение, чтобы понять, как именно мать узнает некоторые мои маленькие тайны.
Позволив части нитей касаться меня, я прошел по комнате. Постоял возле дальних стеллажей, изучая корешки книг, снял с полок несколько учебников и наконец, избегая вездесущей паутины, направился к тем книгам, которые мне были действительно нужны. Изучив тома на предмет немагических возможностей заметить мой интерес, вроде потревоженной пыли на полках, аккуратно извлек их и добавил к уже удерживаемой мной стопке. После чего вернулся за стол. Все эти действия могли кому-то показаться перестраховкой или даже проявлением параноидального синдрома, но не стоило недооценивать мою маму и ее желание вылечить меня во что бы то ни стало. То, что я могу быть не болен или не согласен с ее мнением, в расчет не принималось.
Следующие полтора часа были потрачены на создание магических печатей и внедрение их в книги. Прежде чем приступать к каким-либо действиям, необходимо выяснить, чем именно занимаются горничные во время моего отсутствия в доме. Но не задавать же такой вопрос напрямую. Так что мне нужна была собственная следящая сеть. И я ее создавал. Мои печати несут в себе минимум энергии и настолько пассивны, что обнаружить их, не открыв книгу, невозможно. Сами по себе они ни на что не способны, но когда за них будут цепляться нити сторожевой паутины (а они будут цепляться, не зря же я так тщательно выбирал книги), то эти заклятия сыграют роль маленьких паучков, собирающих для меня информацию. Фактически я становился еще одним хозяином внутридомовой сигнальной сети. Осталось разбросать еще некоторое количество подобных печатей по дому, чтобы я всегда был в курсе перемещений обитателей и гостей особняка. После этого надо будет незаметно подключиться к заклятиям наблюдения в комнатах и по возможности добавить к ним несколько собственных следящих заклятий. Оставалось надеяться, что я успею все выполнить в течение недели. Работать, когда в доме появятся два новых жильца, станет сложнее.
— Господин Абель… — В библиотеку зашла Рикка и, судя по звуку шагов, направлялась к моему столу. — Карета прибыла.
— Спасибо, Рикка. Я уже иду. — Я встал навстречу горничной, даже не пытаясь заслонить стол. Благодаря привычке возвращать подозрительные книги на место сразу на нем лежало лишь несколько учебников. Я не знал, для кого из моей семьи шпионит эта милая девушка, но не собирался давать ей лишний шанс.
— Не спешите. Кучер будет ждать столько, сколько вам потребуется. — Она улыбнулась и легким движением поправила рукой прядку волос, нависшую над ее левым глазом. Какое-то странное чувство восхищения посетило меня, заставив сердце забиться сильнее. Я не понял, было ли это естественной реакцией моего организма или следствием некоего внешнего воздействия, но удержать на лице обычную рассеянную улыбку оказалось невероятно сложно.
Через десять минут я уже ехал в карете, размышляя о том, насколько смогу доверять новому доктору. Меня беспокоило собственное восприятие вроде бы невинных действий горничных. Подобное случалось со мной и раньше, но всего несколько раз. Хуже всего было то, что я не понимал, имеет ли такое поведение отношение к моему «ментальному расстройству» и соответственно насколько безопасно быть откровенным. Ведь почти наверняка новый личный доктор получает золото из того же кармана, что и предыдущий. Впрочем, меня ждала прогулка по городу, а все остальное можно было и отложить.
Прогулка оказалась неожиданно приятной. Еще вчера Мелисанда думала, что ей придется, изображая из себя экскурсовода, таскаться по городу от дворца до храма Совершенства с обязательным посещением музея Битв, пройти мимо которого, похоже, не способен ни один мужчина, принадлежащий дому Крылатого Меча. Однако юноша ее удивил. От посещения дворца и музея он просто отказался, а посещение храма предложил перенести на другой день. В итоге они провели четыре часа, бродя по улицам, сидя в кафе и беседуя об архитектуре Солиано.
Еще лет двести назад был принят закон, ограничивающий высоту столичных построек четырьмя этажами, за исключением дворца и стратегических сооружений. Тот же закон обязывал соблюдать «красоту и чистоту внешнего вида зданий» под угрозой серьезных штрафов. Чуть позже утвержденное законом переросло в моду, и даже самые простые постройки обзавелись карнизами, барельефами, лепниной и прочими архитектурными излишествами. Ныне не украшенные ничем дома можно встретить лишь на дальней окраине — даже бойницы в городском арсенале имеют фигурные вырезы, а ангары для летающих кораблей «охраняют» статуи древних воинов. Про чистоту и упоминать не стоило: специальная бригада занимается мытьем общественных улиц и зданий, принадлежащих городу, в то время как об остальных постройках заботятся их хозяева. Солиано совсем не зря считался самым чистым городом империи. Это был ее город, место, в котором она жила, и Мелисанда рассказывала обо всем этом с затаенной гордостью.
Впрочем, где-то к концу третьего часа они перешли от архитектуры к обсуждению использования заклятий для работы фортификационных сооружений. И вот тогда Мелли понесло. Магия была ее страстью, и, увлекшись спором, она полностью забыла о разнице в положении между собой и оппонентом. Он поражал ее своим невежеством и одновременно своей осведомленностью. Он не знал элементарных вещей, но свободно оперировал терминами высшей магии и ссылался на неизвестные самой Мелисанде теории. Складывалось такое ощущение, что его совсем не учили, вместо этого запирая в хранилище с уровнем допуска «совершенно секретно».
— Ну как можно быть таким идиотом. — Мелли почти кричала, размахивая руками. — Даже если тебе удастся протолкнуть подобную конструкцию внутрь ячеистого купола, не потревожив его, что уже само по себе бред, то это все равно ничего не даст. Заклятие будет настолько истощено, что никакого вреда причинить не сможет. Максимум, на что ему хватит сил, — связаться с другим заклятием. Причем исключительно на той стороне щита.
— А нам большего и не надо. — Абель улыбался, что раздражало ее еще сильнее. — Мы можем таким образом переслать несколько заклятий и заставить их соединиться в одно, уже вполне работоспособное.
— А ты представляешь, сколько потребуется энергии на такой комплекс заклятий? Не говоря уже о времени, необходимом на воспроизведение как минимум десятка различных, но способных к совместной работе структур. Да защиту подобного рода можно разбить с половиной имеющейся энергии и на порядок меньшими затратами времени. И ты все еще называешь подобную идею разумной? Ну же, ответь мне, господин гений. — Мелли уперла руки в бока, победно уставившись на юношу.
— Я согласен с твоими доводами, но…
— Какое еще «но»? — чуть не задохнулась от возмущения Мелисанда.
— Обычное «но». — Абель пожал плечами. — Иногда нужно не сломать защиту, привлекая к себе внимание, а просто что-то сделать. Скрытно. Вот в этом случае мой метод и должен помочь. Несмотря на то что он достаточно долгий и энергоемкий.
— Ну допустим, — начала медленно остывать Мелисанда. — Все равно, на мой взгляд, метод работать не будет, так как подобное заклятие просто не пройдет щит.
— Мы можем это проверить на практике. Тогда и вопросов больше не будет.
— Хочешь поспорить? — прищурилась Мелли. У нее появилась одна заманчивая идея.
— А на что?
— Как на что? Настоящий спор имеет только одну ставку — желание. — Только бы согласился. Все равно его идея не рабочая. Не с такими пробелами в образовании.
— Интересно, — пробормотал Абель. Он застыл на несколько секунд, словно что-то обдумывая. — Я согласен.
— Договорились! — Мелли ликовала. — Как только начнутся занятия, я смогу зарезервировать полигон. Так что не пройдет и двух недель, как мы узнаем, кто был прав! — Она широко улыбнулась, уже предвкушая победу.
— Две недели? — В голосе Абеля послышалось разочарование. — Слишком долго. Давай проверим сейчас.
— И где мы это сделаем? Полигоны закрыты.
— Ну и что? Да полным-полно домов, прикрытых подобными щитами. Поехали, я знаю, где можно попробовать.
Мелисанде резко стало плохо. Она внезапно вспомнила, с кем спорила все это время. И заодно о возможных последствиях подобного поступка. «Ну что, влипла, дуреха?» — задала она себе риторический вопрос. Это Ла может атаковать защитный купол какого-нибудь поместья, а потом просто извиниться перед хозяевами и службой безопасности Солиано. Впрочем, если его фамилия Гнец и он является вероятным наследником дома Крылатого Меча, то наверняка даже просить прощения не придется. Служба безопасности, четыре из пяти сотрудников которой принадлежат к тому же дому, не рискнет беспокоить столь важного человека по такому ничтожному поводу. А вот для некой Лу Мелисанды подобный поступок в лучшем случае закончится увольнением, а в худшем — тюрьмой.
— Мм, Абель. — Мелли понимала, что действовать надо очень осторожно. — Возможно, не стоит так торопить события. Эксперимент затянется на несколько часов. Мне бы не хотелось возвращаться домой так поздно.
— Да ладно тебе. — Юноше идея, наоборот, очень понравилась. — Поедем. Мы не будем делать все до конца. Нам ведь хватит и пары заклятий, чтобы понять, кто был прав. Потратим максимум час.
— Ты знаешь, я очень устала. И у меня подкашиваются ноги. — Последнее было чистой правдой. Пусть даже причиной была не усталость, а банальный страх, охватывающий Мелисанду все сильнее и сильней.
— О, извини. — Молодой Гнец смутился. — Моя вина. Но тем более мы должны поехать. Там в саду есть несколько кресел. Ты сможешь отдохнуть. А я сам все сделаю.
— Где — там? — Мелисанда растерялась, потеряв нить разговора.
— У меня в саду. В нем еще не до конца прибрано, но все равно уютно. И купол прямо в нескольких шагах.
— Ты что же, предлагал ломать твою собственную защиту? — Мелли была ошарашена.
— Ну да. А чью же еще? Договариваться с владельцами других куполов долго. А если не договариваться, то наши действия будут нарушением закона.
— А-а-а-а, — протянула девушка. — Тогда поехали, конечно.
Внезапно накатившее облегчение было столь велико, что переставшие дрожать ноги подкосились, и Мелисанда начала падать. Абель быстро шагнул вперед и подхватил оседающую девушку. Мелли постояла несколько секунд, чувствуя дыхание юноши у своего левого уха, и, убедившись, что ноги ее держат, мягко высвободилась. На юношу она старалась не смотреть.
— Мелисанда, — тот заговорил первым, — а почему у тебя лицо такого цвета?
— Это от жары, наверное. Да, точно, от жары. — Что-то надо было срочно сказать. Чем-то отвлечь его. Не дать говорить о ее полыхающих щеках. — Давай поедем уже. У тебя в саду, наверное, тень, да и ноги вытянуть можно. О, вон и карета. — Обнаружив свободный экипаж, Мелли быстро зашагала в ту сторону. Все, что угодно, лишь бы не поворачиваться к Абелю лицом.
Последняя мягко светящаяся голубым линия заняла свое место в узоре. Осталось лишь расставить направляющие знаки и выпустить заклятия. Я покосился на сидящую в плетеном кресле и наблюдающую за моей работой Мелисанду. Похоже, она наконец заинтересовалась. Большую часть нашего пути в карете Мелли сильно напоминала мою вторую маму Ивейну, болтая без умолка и перескакивая с темы на тему. Более-менее угомонилась она только к концу поездки.
В сад пробрались через вход в задней ограде. Ради чистоты эксперимента мы с Мелисандой приняли решение не беспокоить горничных. По той же причине пока обошлись без еды и напитков, благо перекусить в кафе нам удалось весьма плотно. Так что я усадил Мелли в кресло, а сам принялся чертить узор заклятий.
— Все готово. — Я с улыбкой повернулся к Мелисанде. — Можешь проверять.
— И проверю. — Она встала, подошла поближе и, присев на корточки, принялась изучать узор заклятий. — Вроде все нормально, — выдала она свой вердикт после минуты созерцания.
— Ну так запускай.
— Я?
— Конечно, ты. Для чистоты эксперимента. Я ведь могу хорошо знать всю защиту дома.
— А если охранные системы сработают? Мне не хочется стать горсткой пепла… — Мелли поежилась.
— Не волнуйся, самостоятельно активирующихся боевых заклятий в защите нет. Так что ничего тебе не грозит.
— Ну если ты так говоришь… — В голосе Мелисанды явно слышалось сомнение.
— Хочешь, я постою рядом?
В ответ она только кивнула.
Мне было на что посмотреть. Мелисанда разместила управляющие знаки несколькими небрежными движениями. А потом метнула заклятия одно за другим в незримый купол, накрывающий всю территорию поместья. Игла энергии ударила в край одной из ячеек сотоподобного купола, соскользнула к центру этой ячейки и, проколов ту в одном из самых тонких мест, вышла с противоположной стороны. Второе заклятие проделало то же самое и, оказавшись на другой стороне, слилось с первым. Обрадоваться я не успел. Связанный с защитой поместья витой браслет на моей левой руке задергался, сообщая о нарушении периметра. Я, поморщившись, посмотрел на него и замер. Горящие на браслете зеленые буквы сообщали о включении сигнальной сети из-за обнаружения избыточного магического фона. Это что получается? Сигнальная паутина, реагирующая на близость энергии, натянута прямо на защитный купол. С таким я раньше не сталкивался. С другой стороны, а чего я ждал? Что моя родня, используя для создания магической защиты труд мастера пятой ступени, ограничится стандартными щитами? Да если мою маму допустили хотя бы посмотреть на проект заклятий, то я вполне могу оказаться обладателем самого защищенного объекта в Солиано. Ну за исключением дворца. Я вовсе не преувеличивал. Учитывая возможность эксплуатировать лучших военных магов и параноидальную заботу мамы о своем любимом сыночке, единственное, что отделяло меня от обитания в сильнейшей крепости мира, — небольшие сроки, выделенные на работу.
— Ты выиграл, — вздохнула Мелисанда, и ее плечи как-то поникли. — Чего пожелаешь?
— А? — Я настолько увлекся обдумыванием новой защиты, что смысл ее слов не сразу дошел до меня. — А, да. Точно. Можно я потом придумаю?
— Можно, — снова вздохнула Мелисанда.
Браслет на руке снова задергался, на этот раз сообщая о переводе защитных заклятий дома в активное состояние.
— Похоже, мы переусердствовали, — сказал я Мелисанде. — Пойдем в дом, пока мои горничные службу безопасности не вызвали.
Девушка в ответ только кивнула.
Моя прислуга приняла наши невинные эксперименты слишком близко к сердцу. Окна и двери закрыли броневые листы. Активированный пламенный щит окутал весь особняк, ожидая малейшего прикосновения, чтобы спалить нарушителя. Я постучал по браслету, подавая сигнал о своем присутствии. Щит тут же погас, лист брони убрался от двери обратно в стену. Дверь открылась.
— Добро пожаловать домой, господин Абель, — донеслось с той стороны дверного проема.
— И тебе доброго вечера, Рикка. По какому поводу война? — Я шагнул через порог. Мелисанда держалась сразу за моей спиной, едва не наступая на пятки.
— Сигнальный периметр поместья уловил энергетическое воздействие непонятного назначения. Мы обнаружили нарушителей и захватили их. Однако они могут быть не единственными, — бодро отрапортовала горничная, сжимающая в руках многофункциональный боевой жезл. А она, оказывается, маг.
— Эмм, Рикка… — Я немного растерялся. — Вообще-то это я проводил один эксперимент. Кого вы там захватили?
— Вы? Но… — Горничная тоже растерялась. Хотя тут же взяла себя в руки. — Возможно, случившееся и совпадение, но захваченные могут быть диверсантами. Они оснащены военными амулетами последнего образца и оружием, созданным явно по индивидуальному заказу.
— О, Совершенство, — выругался я, уже предчувствуя грядущие проблемы. — Где они и что с ними?
— В гостиной. У нас не было времени доставить их в подвал. Я их только парализующим заклятием атаковала. Так что с ними должно быть все в порядке. Ну почти…
— Почти?
— Да. Мужчина сразу не упал. Пришлось ударить по нему еще двумя ошеломляющими заклятиями. Ментальными. — При последних словах Рикка опустила глаза. Последнее было явным перебором, и она сама это поняла. Если плененные люди окажутся не диверсантами, то горничную могут ожидать неприятности.
— Так, ладно. Вызови целителя. Я пойду посмотрю, кого вы там захватили.
Мы с Мелисандой прошли в гостиную. Учитывая все, что она уже видела и слышала, скрывать дальнейшее смысла не было. «Диверсантами» оказалась девушка лет пятнадцати и парень примерно моего возраста. Они полулежали в креслах. Мика стояла рядом с ними по стойке «смирно», поедая меня глазами.
— Ну и что тут у нас? — задал я риторический вопрос.
— Вот, — дала мне содержательный ответ Мика и зашаркала ножкой. Я опустил взгляд и успел заметить край наручников, заталкиваемых этим движением под диван.
— Мелисанда, ты сможешь оказать им первую помощь? Заклятие парализации уже снято, надо только избавить их от головной боли и привести в чувство. Желательно именно в таком порядке.
— Могу, — как-то неуверенно пробормотала девушка. — Если это все, что нужно сделать. Я незнакома с последствиями подобных мощных заклинаний.
— Не волнуйся. Я знаком. Попадал пару раз. Так что никаких особенных последствий.
— Ну если ты так говоришь, — неуверенно протянула Мелисанда, но заклятие составлять начала.
Кристофер медленно приходил в себя. Во рту было сухо. Последнее, что он помнил, было сковывающее заклятие большой мощности. Защитный амулет не выдержал. Крис еще пытался бороться, перераспределив потоки внутренней энергии, как учил его мастер боевых искусств, но тут его настигло новое заклятие. Он только успел увидеть, как упала сестра. Сомнений не осталось — их захватили.
Крис открыл глаза, и его взгляд сразу наткнулся на протянутый ему стакан воды.
— Вот, возьмите, пожалуйста. Вам ведь наверняка хочется пить, — произнесла рыженькая девушка в одежде горничной.
Кристофер принял стакан и сделал несколько больших глотков. Он окинул взглядом помещение, пытаясь понять, где находится. Комната была похожа на обычную гостиную, что внушало надежду. Еще большую надежду давало отсутствие каких-либо ограничителей, вроде цепей или веревок. А вид сидящей в соседнем кресле и явно невредимой сестры вызывал едва ли не радость. Все это позволяло думать, что похитители люди вполне приличные, и с ними вполне можно договориться. Жаль только, что договариваться за них будет кто-то другой.
Ну какого демона, спрашивается, он вообще полез к чужому дому? Еще и вместе с сестрой, которую должен был оберегать. Защита, видите ли, заинтересовала — прямо как у военного объекта. А о том, что неразумно рассматривать вблизи подобный особняк, даже если тот расположен прямо в центре летней столицы, он и не подумал. Правильно Пауль говорит, учиться ему еще и учиться, прежде чем настоящим воином станет. Кристофер тяжело вздохнул.
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался сидящий напротив него полноватый молодой человек.
— Спасибо, неплохо. — Крис решил, что раз уж им ничего страшного не грозит, то немного вежливости не помешает.
— Меня зовут Абель Гнец, — представился юноша. — Я хотел бы принести вам свои искренние извинения.
В этот момент Кристофер понял, что они уже практически мертвы. Абель Гнец. Наследник самого главнокомандующего. Гнецы и Денова боролись за власть над домом Крылатого Меча поколениями, но вторые всегда уступали первым в искусстве интриги. Глупо ждать милосердия от своего извечного врага. Если уж этот Абель решился на их захват, то планы у него явно далекоидущие. Не будь рядом сестры, Кристофер бы попробовал разменять свою жизнь на жизнь врага, но… Внезапно что-то в словах продолжавшего говорить Гнеца царапнуло слух Криса.
— Простите, что вы сказали? — Молодой Денова пытался понять, что его зацепило.
— Я сказал, что после общения с целителем лично провожу вас до дома.
— Вы нас что, отпускаете? — Кристофер не верил, что Гнец смог договориться со старшим Денова в столь короткий срок.
— Ну я же вам говорил, что произошло недоразумение. — Абель развел руками.
— Ничего себе недоразумение, — удивился Кристофер.
— Да мой брат просто прослушал все, что ты ему тут рассказывал, — влезла в разговор Кристина. — Братик, последние пять минут Абель только и делал, что извинялся перед тобой, пока ты сверлил его сердитым взглядом. Так что давайте, мальчики, пожмите друг другу руки и помиритесь.
— О каком мире ты говоришь? — Кристофер возмущенно уставился на сестру. — Он же нас похитил. Понимаешь? Похитил.
— Я-то все понимаю, в отличие от неких твердолобых. — Кристина фыркнула. — Тебе уже три раза сказали, что случайно приняли нас за нарушителей. И не меньше десяти, что просят прощения. А до тебя все не доходит.
— Эмм… — Кристофер помотал головой, пытаясь понять, что вообще происходит. — Ла Абель, это действительно так? Вы приняли нас за нарушителей?
— Да, — вздохнул Гнец.
— Но это же бред. — Услышанное никак не хотело укладываться в голове Криса. — Мы ведь ни на гран не похожи на диверсантов.
— Моя излишне бдительная охрана решила иначе, — вздохнул Гнец. — Надеюсь, вы все же примете мои извинения.
— Да, конечно. — Сказать, что Кристофер был ошарашен, значит не сказать ничего.
— Прекрасно, — подытожил Гнец. — Может быть, вы согласитесь поужинать у меня? Все равно целитель пока еще не прибыл.
— Конечно, согласимся, — опередила брата Кристина.
— С кем они проводят время? — Сообщение было настолько шокирующим, что Рональд Денова решил, будто ослышался.
— С Абелем Гнецем. — Реван, глава службы безопасности семьи Денова, был совершенно спокоен. Возможно, потому, что он узнал новость еще несколько часов назад и имел более чем достаточно времени, чтобы взять себя в руки.
— Есть информация о том, как они сошлись? Мне слабо представляется, что у моего Кристофера и слабоумного сына Александро может найтись нечто общее.
— Вы преувеличиваете, господин, он не слабоумный. Рассеянный и немного странный, но никак не слабоумный.
— Твои люди наблюдают за ними?
— Пока да. Но я сильно сомневаюсь в эффективности их работы. Они не только не смогли выяснить, как молодые господа сошлись с Абелем, но и не обнаружили ни одного из агентов Гнецев.
— Ты думаешь, их вычислили?
— Возможно. Но даже если нет, я предпочитаю перестраховаться.
— Разумно. Возьми лучших. Я не знаю, что задумал Александро, но хочу это знать. Считай это направление деятельности приоритетным. И не сообщай службе безопасности академии о своих агентах.
— Достаточно рискованно. — Реван нахмурился. — Сокол может решить, что мы работаем против него.
— Я больше опасаюсь того, что это может быть правдой.
— Господин, вы думаете, что Сокол действует совместно с главнокомандующим против нас?
— Все может быть. Наши позиции сильны как никогда. Нам не скинуть Александро — его авторитет слишком велик. Но вот у детей главнокомандующего есть только один шанс занять его место — если мы сами откажемся от борьбы за место главы. И союз с Соколом вполне очевиден. Не забывай, что именно при Александро тот поднялся настолько, что смог войти в совет дома.
— Разумно. Конечно, репутация Сокола безупречна, но если рисковать ею, то только ради подобного преимущества.
— Именно так. И в таком свете присутствие в академии Абеля вполне логично. У Александро нет других лишних детей.
— Господин, вы считаете Абеля разменной монетой? Нам, конечно, стоит рассмотреть все варианты, но, на мой взгляд, подобное маловероятно. Главнокомандующий много лет опекал его. Вряд ли лишь для того, чтобы однажды выбросить в одной из своих интриг. — Понятия чести и кровного родства в семье Денова были священны. Настолько, что даже начальнику службы безопасности приходилось убеждать себя в возможности иного отношения к ним.
— Я подобного и не говорил, Реван. — Рональд поморщился. — Просто подумай о том, что, поскольку Александро приходится рисковать одним из своих детей, он постарается использовать наименее нужного. Абеля.
— Да. Логично. Я думаю, что мы бы поступили так же.
— Надеюсь, что нет. Мне неприятна сама мысль платить за трон владыки дома жизнями своих детей.
— Я с вами полностью согласен, господин. Лучше, если это будут чужие дети.
— Это не лучшая твоя шутка, Реван. Но суть ты ухватил верно. Так что добавь к уже находящимся в столице людям пару ликвидаторов. На тот случай, если нам придется-таки оплачивать трон.
Реван склонил голову в поклоне, демонстрируя, что он все понял.
Я пристально наблюдал за девчонкой лет десяти — двенадцати, бегающей среди деревьев со своей еще более юной подругой. Девочка была в коротком летнем платье, подол которого постоянно взлетал вверх, обнажая ноги почти полностью. Она раскраснелась от бега и постоянно смеялась. Нет, опять не то.
Я скосил глаза на своих спутников, но они явно не обращали на меня внимания. Мелли с Кристиной уже добрых полчаса обсуждали последнюю столичную моду, втянув в свой спор и Кристофера в качестве эксперта и ценителя разных женских штучек. За прошедшую со времени нашего знакомства неделю мы сдружились, встречаясь практически ежедневно. Я и двое Денова не имели в столице знакомых своего возраста, а Мелисанда растеряла всех подруг, разъехавшихся по домам после окончания учебы или вышедших замуж. В итоге мы проводили вместе по несколько часов в день, гуляя по городу или сидя за столиком в городском парке. Как сейчас. Мелисанда много рассказывала о столице и академии, а все остальные с удовольствием слушали. Впрочем, иногда у нас случались и такие споры, как этот, когда двое или трое увлеченно обсуждали какую-то тему, а оставшиеся откровенно скучали, не понимая смысла дискуссии. Обычно темой подобных бурных дебатов была магия, о которой мы с Мелли могли говорить часами. Но сегодня была явно не моя очередь, и я вновь отвернулся от спорщиков.
Меня все сильнее и сильнее беспокоила моя собственная реакция на женщин. То у меня начинало быстрее биться сердце, то прошибал холодный пот, но чаще всего возникали какие-то желания, явно не вписывающиеся в рамки обычного поведения, вроде стремления прикоснуться или ощутить аромат волос. Причем количество объектов, на которые я реагировал подобным образом, явно возрастало. Сначала были только горничные, потом к ним присоединилась Мелли, а вчера я застыл, глядя на открытую шею какой-то незнакомой смеющейся женщины. Но хуже всего то, что я не мог выявить закономерностей в своем восприятии. Вот взять, к примеру, вон ту играющую девочку. На первый взгляд все атрибуты, которые должны вызывать у меня волнение, присутствуют: обнаженные колени и шея, смех, покрасневшая кожа на лице. И ничего. Мой организм никак на нее не реагирует. Может, это из-за нашей разницы в возрасте? Вряд ли. У нас с Мелли разница примерно такая же. Или все дело в том, что девочка еще не вошла в детородный возраст? Возможно. Но тогда почему подобных реакций не вызывает Кристина? Из-за того, что предпочитает юбкам брюки, и я не могу видеть ее колени? А это мысль. Надо будет попросить ее как-нибудь показать колени — в исследовательских целях. Или лучше ноги полностью.
— Абель, чего ты так поглядываешь то на Крис, то на вон ту девчонку? — оторвал меня от размышлений Кристофер.
— Провожу сравнительный анализ, — пожал я плечами.
Кристина начала краснеть, а Мелли оглянулась, пытаясь понять о какой девчонке речь.
— Судя по количеству взглядов, сравнительный анализ закончился не в пользу моей сестры. — Кристофер засмеялся. — Крис, видимо, старовата для тебя.
— Заткнись. — Кристина пнула брата, но тот не прекратил смеяться. — Дурак.
— Интересно, как ты с Мелли сошелся, с такими-то пристрастиями? — продолжал выступать Кристофер.
— Она прекрасный рассказчик. — Мне было понятно, что он шутит, но как полагается отвечать в таких случаях, я представлял еще плохо.
— Только рассказчик? — поинтересовался он, мерзко похихикивая.
— Кристофер! — А вот Мелли поднятая тема, похоже, неприятна. Интересно почему?
— Нет, не только. Но перечисление ее достоинств займет слишком много времени, поэтому я ограничился первым пришедшим мне в голову. — Разговор нужно было как-то сгладить. Надеюсь, что такое уточнение успокоит Мелисанду.
Кристина снова пнула брата. Тот замолчал и только хихикал, поглядывая искоса на сестру. Мелли же уставилась на меня, как будто увидела первый раз.
— Что? — Я приподнял брови, адресуя ей этот расплывчатый вопрос.
— Нет, ничего. — Мелисанда отвела глаза.
— Абель, спаси меня от этой буйной. — Кристофер, уклоняясь от попыток сестры ударить его ногой по голени, уже добрался до меня вместе со стулом, на котором сидел.
— Нет. Я читал, что влезать в семейные разборки между мужчиной и женщиной — один из способов самоубийства.
В ответ на мою реплику Мелли вдруг засмеялась, прикрывая рот ладонью.
— Написано было явно не про брата с сестрой, — буркнула Кристина. Но пытаться достать брата перестала. — И вообще, он мне должен.
— За что? — удивился Кристофер.
— За то, что я иду на бал курсантов одна. Представляете, этот негодяй уже успел познакомиться где-то с девушкой и пригласить ее на бал. А я буду одна. Даже без сопровождающего родственника.
— А что такого? — удивился я. — Насколько я знаю, приглашения вовсе ни к чему не обязывают. По ним просто можно привести с собой еще одного человека. Но можно и не приводить.
— Абель, ты прямо как вчера родился. — Кристина вздохнула. — Конечно, я не обязана никого с собой приводить. Только все девушки будут потом говорить, что Кристина Денова была на балу одна.
— Ну почему одна, я тоже там буду, — попробовал я утешить девушку. — Я могу протанцевать с тобой хоть весь вечер. Так что никто не скажет.
— Спасибо, Абель, но это совсем не то. — Кристина грустно улыбнулась. — Ты будешь там по своему приглашению. А по моему я там буду одна. Хотя если ты потанцуешь со мной, то, возможно, болтать будут меньше.
— Мне жаль. Но если наличие сопровождающего так важно, то неужели нельзя найти хоть какого-нибудь спутника? — Все сказанное было для меня новостью. Потому я никого и не собирался приводить с собой.
— Кого? Не вести же мне с собой простолюдина. — Кристина только махнула рукой. — Ну да ладно. Переживу как-нибудь. Даже если мой братец сбежит с этой девицей. Мелли, ты ведь позволишь мне потанцевать с Абелем?
— Разумеется, позволю, — улыбнулась Мелисанда. — Тем более что я все равно в это время буду сидеть дома.
— Как? — удивилась Кристина. — Ты не идешь на бал? Почему?
— Ну… — Мелисанда сделала вид, что задумалась. — Наверное, потому что бал для курсантов, и наставников на него не приглашают.
— Ой, а я думала, что Абель тебя пригласил. — Денова вопросительно уставились на меня двумя парами глаз.
По сути, вариантов не было. Раз уж следовало явиться на бал не в одиночку, то стоило пригласить с собой Мелли: все равно ни с кем, кроме нее, я не был знаком достаточно для подобного предложения. Надо только сделать вид, что собирался сделать это и без подсказки.
— Я просто не успел. Думал пригласить чуть позже, а тут вы со своим обсуждением.
— Ну ты даешь, Абель. — Кристина явно была чем-то возмущена. — Когда ты собирался ее звать? Прямо перед балом? Чтобы она даже переодеться не успела? Будет неудивительно, если тебе откажут.
— Мелли, ты ведь мне не откажешь? — Я не понимал причин возмущения Крис, но их вполне могла понимать Мелисанда. Так что стоило уточнить.
— А? — Кажется, Мелли понимала не больше моего.
— Мелли, ты ведь не откажешься быть моей спутницей на сегодняшнем балу? — Я решил, что стоит разъяснить ей суть вопроса более подробно.
Мелисанда несколько секунд смотрела на меня. Я ждал ее решения, не отводя глаз.
— Нет. То есть да. В смысле не откажу.
— Как прекрасно. — Кристина запрыгала на стуле и захлопала в ладоши. — Давайте тогда поедем по домам. Мелли ведь надо приготовиться. Наверняка из нас четверых только мы с братом о бале заранее думали.
Кристофер встал первым, помогая подняться сестре. Я тоже подал руку Мелисанде, и мы вчетвером пошли к стоянке экипажей.
Рикка расправила кружево манжет и, сделав шаг назад, окинула свою работу критическим взглядом. Да, теперь господин выглядел прилично. Конечно, с его манерой носить одежду, будет чудом, если теперешний вид сохранится хотя бы до начала бала. Но в этом уже не будет вины Рикки.
— Вот и все, господин Абель. Теперь вы одеты, как и положено настоящему Ла.
— Отцу и в военной форме почему-то удается выглядеть настоящим Ла, — улыбнулся в ответ молодой Гнец.
— Возможно, и вам это удастся. Но лучше сначала потренироваться на чем-то более модном. Вроде того, что надето на вас сейчас. К тому же подобные современные костюмы нравятся девушкам.
— Да, я это замечал. Но я ведь не девушка.
— Я неправильно выразилась, господин. Я хотела сказать, что молодые люди, одетые по последней моде, нравятся девушкам.
— Да? А в семье Гнец почему-то бытует мнение, что девушкам нравятся мужчины в военной форме.
— Ну девушки ведь есть не только в семье Гнец. И им нравятся разные мужчины. — Рикка кокетливым движением убрала свесившуюся прядь волос и лукаво улыбнулась.
Взгляд Абеля замер. Юноша несколько секунд, не мигая, смотрел на лицо Рикки, потом моргнул и продолжил как ни в чем не бывало:
— Мне, пожалуй, пора. Как раз успею к началу. Надеюсь, ты не хочешь еще что-нибудь на мне расправить?
— Нет, господин Абель. Все в полном порядке. — Рикка проводила его до двери. — До свидания, господин Абель. Приятно провести вечер.
— Спасибо.
Рикка проследила за тем, как молодой Гнец садится в карету и та трогается. «Что же все-таки с ним не так?» — думала она, закрывая дверь и отправляясь в свою комнату. Девушка видела, что Абель реагирует на ее призывные взгляды и якобы случайные жесты. Но его реакция была странной. Он словно ненадолго впадал в ступор. И если такое поведение было еще нормально (в конце концов, Рикка успела повидать не одного робкого юношу), то последующие действия ставили горничную в тупик: очнувшись, он действовал, словно ничего вообще не произошло. Видимо, не зря его считают сумасшедшим. И еще его вечная робкая улыбка: словно он простолюдин в приемной у бюрократа, а не высокородный Ла, стоящий у самых вершин власти в империи.
Но что же делать ей? Ведь лорд-командор Марианна Гнец, в прямое подчинение которой передал Рикку генерал Виванов, вполне недвусмысленно выразилась по этому поводу: Абель Гнец не должен легко попасть под влияние какой-нибудь охотницы за высокородным мужем. Точнее, лорд-командор сказала: «Если он захочет помять чьи-то сиськи, то пусть я хотя бы буду уверена в лояльности их обладательницы». Но суть-то от этого не меняется. Нет, лорд-командор не принуждала Рикку спать с Абелем. Она просто выдала разрешение на секс по обоюдному желанию и намекнула, что подобный вариант развития событий будет оценен по достоинству. А Рикка привыкла делать свою работу хорошо. Да и сам молодой Гнец не вызывал у нее отвращения.
Захлопнув за спиной дверь своей комнаты, Рикка начала переодеваться. Всего пятнадцать минут, и вместо обаятельной горничной перед зеркалом стояла типичная горожанка, одетая в немаркое темно-серое платье. Подобный образ будет идеальной маскировкой для нахождения рядом со стенами академии — многие небогатые горожане придут туда посмотреть на огни бала и ежегодный фейерверк. Надо только слиться с толпой и дожидаться того момента, когда молодой Гнец решит покинуть стены академии, выходя из-под опеки тамошней службы безопасности. Вряд ли кто-нибудь решится причинить вред высокородному, даже если он вздумает прогуляться до дома пешком, но, как уже было сказано, Рикка привыкла делать свою работу хорошо. Все-таки основной ее задачей была защита Абеля, а вовсе не сервировка для него стола или согревание постели. Охранять же объект, оставаясь дома, не представлялось возможным.
На бал мы прибыли вскоре после официального начала, как и положено высокородному Ла со спутницей. Денова еще не появились, так что я с Мелли просто бродил по залу, знакомясь с курсантами и слушая разговоры. Один раз нас попытались втянуть в спор о тактике малых подразделений в городских условиях, но тут сменилась звучавшая мелодия, и Мелли утащила меня танцевать. Веселье набирало обороты, люди все прибывали и прибывали, музыка с трудом перекрывала гул голосов. Главная люстра погасла, а по воздуху поплыли светящиеся нити и огоньки, создавая феерическую иллюминацию. Иллюзорные копии танцующих закружились в воздухе над нашими головами.
— Спасибо, что пригласил меня сюда. — Глаза Мелли были полны радости. — Я не была на подобных балах со своего выпускного.
— Не за что. Мне следовало сделать это раньше. — Я испытал легкое чувство стыда, подумав о том, что приглашение являлось совсем не моей заслугой.
— Да ладно тебе. Я ведь взрослая девушка и все понимаю. Разница в наших титулах огромна.
— А при чем здесь титулы? — Я был в недоумении.
— Ты ведь пригласил меня только потому, что не смог найти за неделю более подходящей спутницы. Лучше уж прийти на бал с Лу, чем в одиночестве.
— Это не так, Мелли. — Не знаю уж почему, но это обвинение меня задело. Возможно, потому, что она была частично права. — Я никого не искал. Если я в чем и виноват, так только в том, что и думать забыл о присланном приглашении.
— Извини, Абель. — Мелисанда смутилась.
Мы еще немного потанцевали, но чувство легкости было потеряно.
— Знаешь, пойдем к столам. Перекусим немного, — предложила наконец Мелли.
— Хорошо. — Я улыбнулся ей.
Мне внезапно захотелось сделать какой-нибудь дурацкий поступок, чтобы она снова засмеялась. Я подхватил Мелисанду на руки и, проигнорировав ее громкое «ай», двинулся к краю зала, обходя танцующие пары.
Мои движения немного изменились. Это был по-прежнему я, а не Диана, но уклоняться от танцующих пар стало легче. Мышцы словно выполняли приказы двух человек: вот я дошагиваю лишний сантиметр, вот чуть опускаю левый локоть, вот приостанавливаюсь, ведомый внутренним импульсом. Мы с Дианой всегда прекрасно работали в паре. Наконец я достигаю конца зала и ставлю Мелисанду на ноги, чувствуя, как отступает Диана, оставляя мне полный контроль над телом.
— Что подумают люди? — рассмеялась Мелли. — Ты нарушаешь все нормы приличия. Тебя так могут принять за простолюдина или за Лу из провинции.
— Ну и пусть. — Ко мне вернулось хорошее настроение.
— А как же репутация? — Мелли перестала смеяться, но голос ее был все еще весел.
— Вряд ли мою репутацию можно подпортить подобной мелочью.
— Вот я вас и нашла! — Рядом с нами вынырнула из толпы радостная Кристина.
— Привет, Крис, — произнесли мы хором.
— Куда дела брата? — уточнил я.
— Плетется сзади, расчищая дорогу своей спутнице. Имеющийся зал явно не рассчитан на такое количество народа.
— А по-моему, рассчитан, — говорит Мелли. — Просто этот народ должен танцевать, а не стоять вдоль стен. Ты погляди на зону для танцев — она же полупустая.
— Добрый вечер, — поприветствовал нас подошедший Кристофер. — Знакомьтесь, это Лада. А это мои друзья — Абель и Мелисанда.
— Приветствую. Я Ло Лада Дэвиц, — представилась по всем правилам спутница Криса. И, повернувшись к нему, добавила: — Я не думала, что твои друзья — парочка вульгарных личностей невысокого социального статуса.
Кристофер открыл было рот, собираясь что-то сказать, но Мелисанда его опередила:
— Лу Мелисанда Факаш. — Она поклонилась, отдавая положенную дань почтения более высокому титулу Лады. — Возможно, если бы Крис так же носил вас на руках, как Абель меня, то вы бы имели совсем другое мнение о вульгарности.
— О, я всего лишь… — договорить Кристоферу не дали.
— Я истинная высокородная. — Лада высоко вздернула голову. — И в отличие от вас знаю, что такое приличия. Если бы вы меньше дрыгали ногами в воздухе, цепляясь за мужчину, то, может, на вас бы и обратил внимание кто-то более высокородный, чем ваш кавалер.
Мелисанда захохотала в голос, ей вторила Кристина. Кристофер только вытаращил глаза, переводя взгляд с Лады на меня и обратно. Пара человек из стоящих рядом компаний обернулась, привлеченные смехом, но тут же отвернулась обратно — увиденное их не заинтересовало.
— Ла Абель Гнец. — Кланяться я не стал. Лада не произвела на меня приятного впечатления. Так что проявлять вежливость сверх необходимой я не собирался. Даже ради Криса. — Смею вас уверить, Ло Лада, что правила этикета мне ведомы, и именно следуя им, я не прерывал ваш разговор только затем, чтобы представиться.
— И… — Она вдруг резко захлопнула рот. Выражение высокомерия на ее лице сменилось удивлением, затем испугом, а потом заискиванием. — Прошу простить мне мои необдуманные слова, Ла Абель. — Мелисанду и Кристину одолел новый приступ хохота, но Лада даже не взглянула в их сторону. — Я готова принести публичные извинения и искупить свою вину. Но прошу вас, будьте снисходительны.
Лада склонилась в глубоком поклоне и не спешила поднимать голову, ожидая моего ответа. Я вспомнил поведение Мелисанды во время нашей первой встречи и улыбнулся.
— Я вас прощаю, Лада, — сказал я. — И, судя по смеху, Мелисанда тоже не имеет претензий. Так что обойдемся без публичных извинений.
Мелли, утирая выступившие от хохота слезы, только согласно кивнула.
— Благодарю вас, Ла Абель. — Лада наконец распрямилась.
— Просто Абель. В академии запрещено титулование. Не стоит нарушать правила.
— Да, конечно.
— А теперь давайте найдем, где тут закуски. А то пока мы тут стоим, Мелли голодает. — Я попытался объединить нашу компанию одной целью, заодно сменив тему разговора.
Задуманное мне удалось. Да и столики с едой нашлись почти сразу. Так что мы жевали деликатесы, пили соки и делились впечатлениями от происходящего. Лада почти все время молчала, и когда Кристофер увел ее танцевать, почти ничего не изменилось. В какой-то момент девушки одновременно замолчали, а я просто не мог говорить, так как пытался прожевать бутерброд, который по неосмотрительности засунул в рот целиком.
— Абель, помнишь, ты утром обещал потанцевать со мной? — Кристина смотрела в сторону, ее щеки порозовели, хотя последнее, скорее всего, было игрой света.
— М-му! — утвердительно ответил я и интенсивнее заработал челюстями.
— А? — Кристина перевела взгляд на меня.
— Мумню. — Я кивнул в подтверждение своих слов. А потом, наконец-то проглотив бутерброд, добавил нормальным голосом: — Да, помню.
— Мелли, ты ведь позволишь мне забрать Абеля? Пожа-а-алуйста, — протянула Кристина.
— Идите уж. Только недолго. А то я от скуки буду много есть и стану очень толстой. Домой сами меня потащите.
— Мы совсем чуть-чуть. — Крис со смехом схватила меня за руку и потащила к центру зала.
Танцевала Кристина прекрасно. Куда лучше меня, занимавшегося танцами исключительно в рамках обязательной программы обучения аристократов. Она порхала как бабочка, и я, едва успевая за ней, казался сам себе неуклюжим. К счастью, музыка вскоре сменилась на более медленную, и уже я повел девушку в танце, а не наоборот. Счастливые глаза Кристины оказались напротив моих — она была очень низкой для Денова, даже ниже моих ста семидесяти шести сантиметров.
— Знаешь, Абель, а я почти осталась дома. Думала, что лучше совсем не появляться, чем одной. Но Крис мне напомнил, что ты обещал потанцевать со мной. Он хоть и ворчит все время про коварного Гнеца, но я-то знаю, как он на самом деле к тебе относится.
— Про коварного Гнеца? — Я удивился. Вроде бы я не давал Кристоферу ни одного повода думать о себе плохо. Ну кроме недоразумения с его захватом.
— А, брось. Это все рассказы наставников. Мы же, благородные Денова, не правим домом только потому, что коварные Гнецы все время плетут интриги. Просто братец принимает подобные истории слишком близко к сердцу.
— То есть Крис считает, что я вовлекаю вас в какие-то интриги? — Неожиданное открытие.
— Он ничего не считает. Мой брат неспособен долго думать одну и ту же мысль. — Кристина захихикала. — Просто иногда он вспоминает о том, что ты Гнец, и разражается лекцией о вашем коварстве.
— А в остальное время?
— А в остальное время он ни о чем таком не думает. Крис вообще очень хороший. Просто он легко верит всему, что услышал от наставников. Не обижайся на него.
— Хорошо, не буду. — Я улыбнулся.
Мы замолчали, просто танцуя. Я думал о том, что вполне понимаю Кристофера — он привык к тому, что все Гнецы ему если и не враги, то противники, а тут некий Абель со своим дружелюбием. Я бы на его месте точно что-то заподозрил. Скорее странно то, что Кристина мне поверила сразу и безоговорочно. Хотя она ведь Денова, а они известны своей прямотой. Или Кристина просто верит в свою способность раскрыть мою игру в случае необходимости. В любом случае я решил ничего не предпринимать.
Мы кружились и кружились в танце. Один раз рядом с нами оказался Кристофер, прижимающий к себе улыбающуюся Ладу, — видимо, ее мнение о приличиях успело претерпеть изменения за прошедшее с момента нашего разговора время. Кристина смеялась, я тоже веселился. Пока не вспомнил об оставшейся в одиночестве Мелисанде.
Крис согласилась с тем, что пора заканчивать, но выторговала у меня обещание обязательно потанцевать с нею еще, пусть даже и на следующем балу. Мелли обнаружилась почти там же, где мы ее оставили. И она была явно расстроена.
— Мелли, прости нас, пожалуйста. — Я поспешил извиниться, пока Кристина меня не опередила. — Мне жаль, что я заставил тебя находиться в одиночестве. Обещаю до конца бала не исчезать дольше, чем на несколько минут.
— Все нормально, Абель. — Мелисанда попыталась улыбнуться, но вышло у нее плохо. — Это не из-за вас.
— А из-за чего тогда? — Я окинул взглядом окружающее пространство в надежде понять причину. Ничего необычного, кроме трех парней, чересчур внимательно смотрящих в нашу сторону.
— Да так. — Мелли передернула плечами. — Все нормально. Просто пойдем отсюда, раз уж вы вернулись.
— А, так ты тот самый провинциал, который притащил в приличное общество пожилую распутницу… — Один из парней усмехнулся мне в лицо. Он говорил достаточно громко, чтобы ближайшие люди могли его слышать, несмотря на музыку. Я заметил еще несколько улыбок.
Этот мальчишка оскорблял меня. Хуже того, он явно оскорблял Мелли в мое отсутствие. Если я желал, чтобы со мною считались, то его необходимо заткнуть. Здесь и сейчас. О том, чтобы людям не хотелось улыбаться, когда звучат оскорбления в адрес моих друзей, можно было позаботиться и позже.
— Я, Ла Абель Гнец, вызываю тебя на дуэль за оскорбление меня и моей спутницы. До первой крови. Извинения не принимаются. — Последнюю часть я добавил просто на всякий случай. Сомневаюсь, чтобы наглец захотел публично покаяться.
Все трое парней побледнели так, что стало заметно даже при мерцающем разноцветном освещении бального зала. Улыбки исчезли как по волшебству. Но изменения в их поведении не имели никакого значения — у меня очень хорошая память.
— Я… — Голос парня сорвался. Он прочистил горло. — Я, Ло Хетр Теренс, принимаю вызов. Оружие — боевые серпы. Место и время — завтра в три часа дня на любом свободном полигоне академии.
Я лишь кивнул и отвернулся. Он меня больше не интересовал.
— Вы не могли бы проводить меня к выходу, — попросила Мелли. — Что-то мне не хочется здесь оставаться.
— Я готов проводить тебя туда, куда ты скажешь, но… — Я посмотрел ей в глаза. — Мелли, ты помнишь, что должна мне одно желание?
— Да. — Она напряглась.
— Останься. Я не хочу, чтобы сегодняшний вечер закончился таким образом.
— Останься, Мелли, — присоединилась ко мне Крис.
— Ладно. Только учти, таково было твое желание. — Она немного расслабилась. — И я все равно хочу на воздух. Пойдемте хотя бы на балкон.
Нам все-таки удалось вернуть себе хорошее настроение. Музыка была чарующая, светящиеся иллюзии прекрасны, и мы провели удивительный час в их обществе. А потом запустили салют. В ночное небо взмывали рои светящихся точек, чтобы, взорвавшись там, превратиться в настоящие картины. Мы любовались ими с лучших мест, заняв их по праву уже находившихся на балконе. Конечно, Мелли имела возможность наблюдать подобное зрелище ежегодно, а я видел иллюзии и покрасивее, но салют все равно произвел на нас сильное впечатление. Возможно, из-за множества собравшихся людей, встречающих каждый взрыв громкими криками.
На этом бал закончился. Мы задержались на балконе, не желая уходить первыми. Там нас и нашли Кристофер с Ладой. Поболтав еще несколько минут, вся наша компания покинула бальный зал. Денова и Дэвиц, помахав нам руками, уехали втроем в одной карете. А я пошел проводить Мелли до ее квартиры в академическом общежитии.
Чем ближе они подходили к дому, тем сильнее нервничала Мелли — как девчонка на первом свидании. Только в отличие от девчонки Мелисанда знала, чем именно заканчиваются прогулки под ручку с мужчиной до дома одиноко живущей девушки. Особенно после совместного времяпрепровождения на балу. По крайней мере, в том случае, если этот мужчина не родственник и уже вышел из детского возраста. Абель, несмотря на его пухлые розовые щечки, на ребенка похож не был.
Мелисанда скосила глаза, глядя на своего спутника, и тихо вздохнула. Юноша с вечной полуулыбкой на лице крутил головой, как будто впервые увидел деревья и хотел запомнить внешний вид каждого. Может, конечно, и правда впервые — здесь они никогда не ходили, особенно ночью, — но это ведь не повод смотреть на них как на единственные деревья в мире. Мелли вспомнила, каким он выглядел без улыбки, когда вызывал того хамоватого мальчишку на дуэль: серьезный и спокойный, действительно похожий больше на молодого мужчину, чем на юношу. Но желание все равно не появилось. Ну не был Абель похож на мужчину ее мечты, как его ни рассматривай. Он не Крис Денова, очаровывающий женщин одним своим видом. Жаль только, что такие мужчины, как Кристофер, достаются высокомерным выскочкам вроде Лады Дэвиц. А представительницам низшей аристократии, вроде некой Лу Мелисанды, приходится довольствоваться теми, кто попроще. Или радоваться тому, что на них обращает внимание высокородный Ла. Хотя бы как на очередную игрушку.
Вот уже и подошли к дому. Осталось только пригласить Абеля на «чашку чая» в благодарность за ту царапину, которую он оставит завтра на шкуре того мальчишки. И которая продержится менее часа — ровно столько времени, сколько понадобится проигравшему дуэль, чтобы добраться до целителя. «Мелли, прекращай ершиться, — сказала она самой себе. — Ты ведь еще днем прекрасно знала, чем все это закончится. Ну так и нечего теперь из себя недотрогу строить».
— Мы пришли. — Они остановились возле входа в небольшой трехэтажный коттедж на шесть квартир. — Спасибо за прекрасный вечер, Абель. Зайдешь? — Последнее слово Мелисанда из себя почти выдавила.
— Нет. Мне еще до дома добираться, а завтра вставать рано. Все-таки первые занятия.
— Точно не зайдешь? Даже на чашку чая? А как же знаменитая выносливость Гнецев, которые, по слухам, могут по неделе обходиться без сна? — Голос Мелисанды был полон яда, но Абель этого, кажется, даже не заметил.
— Насчет недели без сна ничего не скажу — не пробовал. Но мысли от бессонницы путаются точно. По крайней мере, у меня. А завтра сложный день. Так что я все-таки пойду. Если хочешь, то мы можем попить чаю завтра после занятий. «Чайная страна» всего в десяти минутах ходьбы.
— А? — Мелисанда в который раз подумала, что совсем не понимает юношу.
— До завтра, Мелли, — улыбнулся он.
— До завтра, — ошарашенно прошептала она.
В себя Мелисанда пришла только тогда, когда спина Абеля уже едва виднелась среди парковых деревьев. Девушка медленно, как сомнамбула, открыла входную дверь, поднялась по лестнице на второй этаж и зашла в собственную квартиру. Она постояла немного, прислонившись спиной к двери. А потом схватила стоящую на столике небольшую вазу и со всей силы запустила ее в стену. Звон разбившегося стекла словно послужил сигналом — Мелли уселась на пол и разрыдалась.
Кто-то постучал в дверь. Мелисанда сразу даже не поняла, что это был за звук, и среагировала на него, лишь когда он раздался снова. Она постаралась унять слезы и дважды провела ладонями по лицу, стирая влагу. Глубоко вздохнув, чтобы голос не дрожал, Мелли открыла дверь и уставилась мрачным взглядом на стоящую перед ней Зиону.
— Привет, — сказала та. — Что-то ты выглядишь не лучшим образом. Я могу зайти?
— Заходи. — Мелисанда посторонилась, пропуская подругу. — Какими судьбами? Только не говори, что тебе внезапно захотелось проведать меня в первом часу ночи.
— А если все именно так? — Зиона окинула взглядом прихожую. — Муж мой занят из-за этого бала, вот я и пришла с девчонками посидеть. Я уже спать лечь собиралась, но тут услышала, что ты пришла. — Она показала взглядом на осколки вазы.
— Я немного разозлилась. — Мелисанда смутилась.
— Немного? Раньше я что-то не замечала за тобой любви к разбиванию ваз. — Зиона покачала головой. — Но если ты угостишь меня чаем, то я готова выслушать, что тебя довело до жизни такой.
Мелли вздохнула и поплелась на кухню. Отделаться от Зионы, когда та бралась учить жизни, было просто невозможно. Впрочем, следовало признать, что польза от ее советов была.
Они молчали, только поглядывая друг на друга, пока закипал поставленный на узор теплового заклинания чайник, пока Мелли доставала чашки и кидала в них чайный лист. И лишь когда их носов коснулся мягкий аромат и Зиона сделала первый глоток, тишина оказалась нарушена.
— Ну рассказывай, что у тебя случилось, — потребовала она.
— Он ушел, — буркнула Мелли.
— Очень информативно, — покивала Зиона. — А теперь в подробностях, пожалуйста. Кто он? Куда ушел? И наконец, почему чей-то уход заставляет тебя бить вазы?
— Абель. Абель Гнец. Ушел домой. Спать. Хотя я, как последняя дура, уже уговорила себя ему отдаться. Да я даже сама звала его сюда! — Последние слова Мелисанда почти выкрикнула.
— Так, может, не стоило себя уговаривать? Раз уж он сам не собирался напрашиваться. Или юноша тебе нравится?
— Да нет. — Мелисанда чуть успокоилась. — Он, конечно, неплохой парень, но как мужчину его рассматривать очень сложно.
— Тогда чего ты злишься? Ты не хотела с ним спать, он не настаивал. Все хорошо. Так зачем бить посуду?
— Это была ваза.
— Неважно. Ты лучше ответь на мой вопрос.
— Не знаю, Зи. Просто это… — Мелисанда попыталась сформулировать то, что крутилось в ее голове. — Он то ведет себя, как будто я его девушка, то игнорирует.
— Игнорирование, надо полагать, заключается в том, что он не сует тебе руки под блузку и отказывается посещать квартиру по ночам?
— Я бы не стала это так называть. — Мелли поморщилась.
— То есть я угадала. Знаешь, подруга, если ты сама не в состоянии разобраться с тем, что творится в твоей голове, то я могу порекомендовать неплохого психо. И берет он недорого.
— Я уж как-нибудь обойдусь без психо.
— Живя в вымышленном мире? — Зиона покачала головой. — С чего ты вообще решила, что этот Гнец мечтает затащить тебя в постель. С его деньгами и титулом чаще приходится отбиваться от женщин, чем бегать за ними.
— Ну… — Мелисанда задумалась, пытаясь вспомнить, по какой причине она действительно пришла к этому выводу. — Так обычно происходит. Стоит парню пригласить тебя куда-то, и он стремится закончить поход в твоей постели.
— Мелли, у меня иногда возникает ощущение, что тебе до сих пор восемнадцать. Ты действительно считаешь, что Ла будет покупать тебя приглашением на бал или в кафе? Если он захочет оплатить твои услуги, то просто подарит тебе что-нибудь из драгоценностей. Не говоря уже о том, что огромное количество девиц попрыгает в его постель только из-за статуса, не нуждаясь в каких-то дополнительных знаках внимания. Так что успокойся наконец и прими тот факт, что ты ему интересна не как сексуальная игрушка. Хотя я понимаю, что нелегко признать подобное собственное несовершенство. — Зиона хихикнула.
— Ну раз ты такая умная, то скажи мне, какого еще демона ему понадобилось общаться с Лу? — Мелли начинала злиться. Как и каждый раз, когда Зиона указывала ей на ошибки.
— Ты помешана на разнице в статусах. И привыкла оценивать аристократию по нашим курсантам. Поверь мне, пятнадцатилетние максималисты, считающие себя пупом земли только потому, что им от родителей достался титул Ло, вовсе не так распространены, как тебе кажется. Ла в своем высокомерии могут просто наплевать на мнение общества о разнице в положении. Что твой Гнец, похоже, и делает.
— Он не мой, — смутилась Мелисанда.
— Неважно. Если он хочет встречаться с тобой, то он будет это делать. И ничье мнение на этот счет его не волнует.
— Даже мое?
— А об этом тебе лучше спросить у него самого. — Зиона широко улыбнулась. — Заодно узнаешь, в каких вопросах у тебя есть право голоса, а в каких нет.
— Спасибо большое, — саркастически проворчала Мелисанда. — И что бы я без тебя делала.
— Била бы посуду и ревела в коридоре.
— Капитан Гнешек по вашему приказанию прибыл, генерал Калас. — Высокий худощавый блондин лет сорока в гражданском костюме вытянулся по стойке «смирно», щелкнув каблуками и ударив себя сжатым кулаком правой руки в грудь в армейском приветствии.
— Не паясничай, Сокол. Когда я был генералом, ты еще даже в академии не учился. Так что бросай свои штучки и садись в кресло, пока я не начал называть тебя «советник Гнешек».
— А что, было бы забавно. — Мужчина прошел от дверей к центру кабинета, придвинул кресло и, плюхнувшись в него, попытался закинуть ноги на стол ректора. Неудачно. — Кстати, вы ошибаетесь. Я поступил в академию за полгода до вашей отставки.
— Да демон с ней, с моей отставкой. Ты лучше посмотри на это. — Ректор толкнул лист бумаги на противоположный край стола.
— И что там? — поинтересовался блондин, не спеша покидать кресло.
— Прошение. О зачислении Кристофера и Кристины Денова, а также Абеля Гнеца в одну тренировочную группу. Подписано всеми тремя.
— И вправду интересно, — сказал блондин. — Жаль, что я с ними ранее не общался. Как думаете, кому из них могла прийти в голову подобная мысль.
— Без подсказки — никому. Кристофер слишком верит в величие Денова и интриганство Гнецев. Кристина не столь узколоба, но не склонна к самостоятельным решениям. А Абель — мальчик хоть и эксцентричный, но безвольный. Он мог бы высказать что-то такое — исключительно из-за непонимания ситуации, но никак не настоять на подобной затее.
— Значит, никто. Еще более интересно. — Блондин улыбался. — Разрешение уже дано? Группа укомплектована?
— Еще нет. Но разумных причин для отказа я не вижу. Так что подписать придется.
— Это не проблема. Подписывайте. Только дайте мне час, чтобы подобрать остальных членов группы.
— Подсунешь им своих агентов? — Ректор понимающе усмехнулся.
— Ни в коем случае. Я далек от мнения, что профессионалы работают только у меня. Создать подходящую легенду и внедрить агента нужного возраста за оставшееся время практически невозможно. Вернее, возможно, но при надлежащих усилиях его смогут вычислить. Мы поступим по-другому: подберем пару курсантов, с которыми нам будет легко сотрудничать, и доукомплектуем группу ими. А агентов используем для внешнего наблюдения — надо же дать понять, что тут тоже не глупцы сидят.
— Думаешь, таких мер хватит?
— Смотря для чего. Для раскрытия планов Гнецев и Денова — нет. А вот для своевременной реакции на изменения обстановки — вполне. Я не собираюсь влезать в их разборки. Достаточно будет того, что академия не пострадает ни при каком раскладе.
Ночь я провел спокойно. Пяти часов сна мне было вполне достаточно, чтобы сил и ясности мыслей хватило и на занятия, и на последующую дуэль. Поэтому в академию я прибыл в прекрасном расположении духа, предвкушая новые знакомства. Мика, следовавшая за мной, оставаясь вне пределов видимости, также прошла на территорию комплекса, не последовав за мной лишь в лекционное здание. Пару дней назад я все-таки настроил свой браслет нужным образом, и теперь не только горничные могли отслеживать меня, но и я их. Вообще со стороны неизвестного мастера было не очень удачной идеей исполнить управляющие браслеты в том же стиле, что и у нас дома. Конечно, они обладают серьезной защитой, и если бы один из них не был настроен на меня, то ничего бы не получилось. А так мне потребовалось что-то порядка шести часов для внесения изменений в структуру браслета (изученную мною за последние годы чуть ли не наизусть).
Кстати, присутствие одной из моих горничных на территории академии наводило на некоторые интересные мысли. А именно говорило почти прямым текстом о том, что местной службе безопасности известно о ее пребывании, и никакие вопросы по этому поводу не возникают. Конечно, я могу ошибаться, и Мика находится здесь скрытно или под какой-то легендой, но первое мое предположение куда более вероятно. Это знание открывало интересные перспективы. Еще бы добыть у службы безопасности академии список всех моих опекающих, но подобное уже из разряда невероятного.
Седеющий мужчина в черной форме и с нашивками младшего наставника на рукаве спросил мое имя и, услышав его, сообщил, что мне необходимо пройти в первый лекторий. Полукруглое помещение было заполнено рядами стульев, поднимающихся амфитеатром от небольшой полукруглой арены, на которой размещались кафедра и большой стол, служащий площадкой для иллюзий. Криса и Крис я в зале не увидел и потому уселся на первый попавшийся стул.
В одиночестве я пробыл недолго. Многие из прибывающих людей подходили ко мне познакомиться. Некоторые, преимущественно девушки, спрашивали разрешения сесть рядом, в ответ на что я вежливо предлагал устраиваться на рядах выше и ниже и просил сохранить свободные места для моих друзей. К тому моменту, когда прибыли Денова, я сидел в компании из полутора дюжин человек и почти непрерывно отвечал на какие-нибудь вопросы. Оказывается, знакомства и общение, которых я так жаждал, временами бывают крайне утомительны.
К счастью, большая часть моего окружения быстро переключилась на Криса, а несколько парней, затесавшихся среди стайки девушек, принялись говорить комплименты Кристине. Я был оставлен в относительном спокойствии: полдесятка прелестных созданий меня практически совсем не напрягали. У меня даже вновь появилось уже становящееся привычным желание физического контакта с ними. Впрочем, боролся я с ним довольно успешно и даже пополнил свой список причин возникновения подобных желаний. Хотя окончательного понимания сути явления так и не достиг.
Вскоре появилась пожилая женщина со знаками старшего наставника и попросила тишины. После того как ее требование было удовлетворено, она рассказала нам о целях и задачах академии, истории ее возникновения и озвучила свод правил, которые мы все должны выполнять. Учитывая, что выдаваемая нам информация и так содержалась в обязательных к изучению буклетах, я попросил Диану предупредить меня, когда произойдет что-то интересное, а сам погрузился в проработку очередного следящего заклятия.
К тому моменту, когда мое внимание снова вернулось к окружающему миру, я успел сделать не то чтобы много, но и не мало. Судя по изменившемуся положению теней, вещала наставница никак не менее часа. Наконец закончив эту, видимо обязательную, лекцию, она перешла к объявлению состава групп. Называемые ею курсанты вставали, чтобы их можно было узнать. После того как представление закончилось, наставница порекомендовала нам всем познакомиться поближе и объявила большой перерыв, сообщив, что на сегодня запланированы всего две лекции и начнутся они только через час в этом же лектории. Лекции должны читаться сразу целому потоку, то есть почти сотне человек, а вот практические занятия у каждой группы, состоящей из пяти курсантов, будут проходить отдельно.
В нашу группу кроме меня и Денова вошли худой парень, выглядевший явно старше максимально допустимых для поступления восемнадцати лет, который представился Штефаном, и невысокая крепкая девушка по имени Марта — ровесница Кристофера. Мы разговорились о причинах поступления в академию и планах на жизнь по ее окончании. Крис грезил военной карьерой, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Я сообщил о своих планах как следует отдохнуть от дома, чем вызвал понимающие улыбки парней и тихий вздох Марты. Кристина, оказывается, собиралась найти своего будущего мужа, что при таком выборе симпатичных юношей должно было стать легкой задачей. Хотя, по-моему, она просто так шутила. Марта сослалась на сложные отношения в семье, о которых она не хотела говорить. А вот Штефан всех удивил, сказав, что он решил стать пацифистом и именно поэтому будет здесь учиться.
— А каким образом связан пацифизм и желание получить диплом лучшей офицерской школы? — поинтересовалась Кристина.
— Видите ли, прекрасная дама, в чем дело. — Штефан почесал небритый подбородок. — Здесь у нас учебное заведение. А насколько я знаю, в учебном заведении обычно не убивают. Что с точки зрения пацифизма говорит о явном преимуществе места, в котором мы находимся, перед большинством других.
— Но ведь по окончании академии ты получишь офицерское звание. И возможно, после тебе придется убивать. Что ты на это скажешь? — вступил в разговор Крис.
— Ой, до получения звания еще четыре года. Может быть, я к тому времени придумаю еще какой-нибудь способ остаться пацифистом.
— А тебе не кажется, что в большинстве прочих учебных заведений было бы гораздо проще? — Во мне проснулся интерес.
— Нет.
— Нет?
— Нет. У меня был не очень большой выбор учебных заведений. Так что придется учиться быть пацифистом здесь.
— А как ты будешь сражаться на практических занятиях? Мы ведь все-таки группа. Или ты надеешься выехать за наш счет? — Кристофер нехорошо прищурился, глядя на Штефана в упор.
— О, никаких проблем, — ответил тот. — Я практикую пацифизм только в отношении себя. Бить других он мне совершенно не мешает.
— А-а-а-а, — только и смог сказать в ответ Крис.
Однако спокойно пообщаться нам дали недолго. Вскоре девушки вновь обступили меня и Кристофера, засыпая бесконечными вопросами. Штефана они по какой-то непонятной причине игнорировали. Я получил несколько приглашений заходить в гости, на все ответил согласием, не забыв уточнить, что совершенно не представляю, когда у меня выдастся свободное время. И с радостью встретил появление очередного наставника, означающее начало лекций.
К началу дуэли Мелисанда едва не опоздала. Посмотреть на зрелище собралось человек двести, и, пока она протолкалась к наблюдательным местам первого ряда, где для нее берегла место Кристина, Абель и его противник уже выходили на площадку малого полигона. Мелли не сомневалась в победе молодого Гнеца, но хотела видеть, как именно он выиграет.
Вот наставник, выполняющий роль судьи, подал сигнал к началу поединка. Противники медленно сошлись в центре полигона. Несколько взмахов серпами — они пробуют защиту друг друга. Мелли показалось, что она слышит звон стали, хотя из-за гомона толпы и потрескивания щита над полигоном это было невозможно.
— Добрый день, — раздалось почти над ухом Мелисанды. — Вы позволите постоять рядом с вами?
— Пожалуйста, — отмахнулась она, даже не оглядываясь.
— Интересный поединок. Если я не ошибаюсь, молодые люди сражаются из-за вас?
— А вам-то какое дело? И вообще, кто вы такой?
Мелли развернулась и посмотрела снизу вверх на стоящего рядом с ней мужчину. Высокий голубоглазый блондин, возраст которого колебался где-то от тридцати до пятидесяти. Оделся он явно не по летней погоде, царившей на улице, — в светло-серый свитер и такого же цвета плотные брюки. Мужчина смотрел сверху вниз на Мелисанду и улыбался.
— О, простите меня. Где я потерял свои манеры? Меня зовут Ингви Гнешек. — Его тон не оставлял сомнения — мужчина веселился.
Мелисанда почувствовала, как кровь отливает от ее щек. Она раньше никогда не встречалась с этим человеком, но, как и любой наставник академии, слышала о нем. Ингви Гнешек, прозванный Охотничьим Соколом Солиано, был, наверное, самым известным из директоров служб безопасности в империи. Летняя столица, в отличие от большинства городов, имела целых две организации, заботящихся о спокойствии граждан. Служба безопасности Летнего дворца занималась не только охраной дворцового комплекса и территорий, принадлежащих императорской семье, но и участвовала в расследовании любых преступлений, вовлекающих членов дома Весов. Она же предоставляла наемную охрану купцам. Служба безопасности Солиано, называемая иногда Службой безопасности академии, занималась обеспечением правопорядка в остальной части города и его окрестностях. Именно эта организация, подчинявшаяся непосредственно правителю этих земель Ли Редфорду Каласу, отвечала за расследование и предотвращение преступлений, не затрагивающих дворец непосредственно. Она же являлась одновременно службой охраны, разведки и контрразведки клана Калас. Вот ее и возглавлял Ингви Гнешек. Потому сейчас Мелли лихорадочно пыталась понять, какой же из ее грешков оказался настолько серьезным, что заставил такого человека искать личной встречи с ней. Но все мысли подавляла паника.
— Простите, я вас не узнала. — Мелисанда усилием воли заставила голос не дрожать. — А можно поинтересоваться, чем я привлекла внимание могущественного Сокола?
— Ну если быть совсем честным, то я здесь не совсем из-за вас, Мелисанда. — Гнешек бросил очередной взгляд в сторону арены и снова повернулся к девушке. — Вот пришел посмотреть схватку. А потом не смог удержаться от знакомства с девушкой, ставшей причиной первой дуэли нового года. За последние пятьдесят лет учебный год ни разу не начинался дуэлью. А из-за женщины и того дольше. Впрочем, должен признать, вы того стоите.
Будь на месте блондина кто-то другой, Мелисанда, возможно, порадовалась бы комплименту, но Сокол был настолько опасной и нервирующей фигурой, что ничего, кроме облегчения, девушка не испытала. Она была настолько счастлива, что не ее прегрешения стали причиной визита, что на несколько секунд словно выпала из реальности.
— Да что он делает?! — Выкрик Кристофера заставил Мелисанду прийти в себя и посмотреть на арену. Абель отступал под ударами противника.
— Вы считаете, он должен поступать иначе? — мягко поинтересовался Сокол.
— Да он должен был разделаться с этим хлыщом еще в самом начале. У того же едва вторая ступень. — Кристофер бросил возмущенный взгляд на мужчину.
— А какая у вашего друга? Надеюсь, вы позволите проявить любопытство? — Гнешек был само олицетворение светскости.
— Не знаю, — буркнул остывающий Крис. — Но он Гнец и учился боевым искусствам у лучших, как и я.
— Не у всех дар одинаков, — покачал головой Сокол. — Насколько мне известно, ваш друг владеет искусством боя на уровне первой ступени.
— Что? — Мелли резко повернулась к Гнешеку. — Какого демона он тогда стал сражаться?
— Мне докладывали, что из-за женщины. Разве не так?
— Но… — Мелисанда не знала, что сказать.
— А вот, похоже, и конец, — сказал Сокол, в отличие от остальных не упускавший арену полигона из вида.
Мелли резко повернулась и увидела, что противники лежат один на другом. Было абсолютно непонятно, кто выиграл и что с ними. Девушка бросилась ко входу на полигон, расталкивая людей. Сокол сказал еще что-то, но Мелисанда его уже не слышала.
Я никогда не думал, что дуэль может быть зрелищем, собирающим такое количество зрителей — практически десятую часть всех учащихся в академии. И это учитывая, что мы были никому не известными курсантами-новичками, к тому же не сообщавшими широкой общественности ни о месте, ни о времени поединка. Но слухи и без нашего участия разошлись достаточно быстро, и зрительные места малого полигона оказались переполнены. Множество людей стояло, так как сидений не хватало.
Моя группа тоже была там, придя в полном составе поддержать меня. Штефан и Марта о дуэли не знали, но их просветила Кристина, предложившая посидеть после боя всем вместе где-нибудь в парке. Всю дорогу до полигона девушки рассуждали о том, как романтична дуэль из-за женщины. На то, что сражаться мы будем из-за хамства мальчишки Ло, а вовсе не из-за какой-то вины Мелли, они совершенно не обращали внимания. С их точки зрения, мало того что в дуэли была виновата женщина, так это еще и почему-то было восхитительно. Кристофер и Штефан молчали, явно не находя изъянов в подобной странной логике, так что я тоже не стал высказываться, надеясь разобраться позже.
Судья, которым по правилам академии был назначен какой-то старший наставник, объявил начало поединка. Боевые серпы легли мне в руки. Удлиненные рукояти в локоть длиной и хищный стальной изгиб, покрытый тусклыми рунами. По правилам поединка вложенные в оружие заклятия, как и прочая не врожденная магия, не используются.
Я отвлекся от беседы с Дианой и вернулся к своему противнику. Несмотря на кажущуюся длительность ворчания моего альтер эго, за прошедшее время враг успел сделать всего пару шагов навстречу. Мы сошлись в центре полигона, внимательно изучая друг друга. Наше оружие скрестилось первый раз, потом снова и снова. Мы сталкивали клинки серпов, пробуя защиту друг друга. Две неумехи, которым все еще нужны подобные действия для оценки чужого искусства. Наше топтание могло показаться схваткой воинов только какому-нибудь простолюдину. В глазах настоящего мастера оно походило скорее на танцы бегемотов. Уж я-то знаю — видел достаточное количество мастеров, начиная с деда и заканчивая Дианой.
Мы фехтовали, кружась по каменной площадке диаметром метров тридцать. Удар следовал за ударом, атака за отскоком. Противник явно превосходил меня в искусстве боя, хоть и ненамного. Так какого демона он осторожничает? Может, его пугает репутация фамилии Гнец или мои слишком плавные для начинающего движения? Последнее умение пришлось освоить, чтобы не мешать Диане перехватывать контроль над телом, и оно уже давно стало привычкой. Но если сражающийся со мной мальчишка и дальше будет так осторожничать, то минут через пятнадцать весь план полетит насмарку. Он ведь не Ла Гнец, способный махать серпами в подобном, не особо быстром, темпе часами.
Юноша с именем, которое я так и не запомнил, видимо, понял, что начинает выдыхаться. Его лицо приняло отчаянное выражение, и он провел серию быстрых атак, а затем еще одну. Пару раз я избежал лезвий серпов только благодаря Диане. Мой левый рукав оказался распорот почти от плеча до локтя. Судья подал сигнал.
— Крови нет, — крикнул я. Меньше всего мне хотелось закончить схватку сейчас — в шаге от финала.
Судья внимательно посмотрел на мою руку и дал сигнал продолжать. Выражение лица моего противника сменилось с удивленного на высокомерное. До него, похоже, наконец дошло, что происходящее не ловушка и мое умение действительно невелико. Рисунок боя поменялся на тот, который был нужен мне. Противник гонял меня по полю: не достав первыми атаками, он тем не менее расслабился, увидев, с каким трудом я избежал их. На самом деле в том, что первая кровь еще не пролилась, была исключительно заслуга Дианы.
Мальчишка загонял меня в угол, предвкушая скорую победу. Время пришло. Мой взгляд впился в то место, куда должен был вонзиться клинок серпа, а тело рванулось к противнику. Лезвия его оружия летели мне навстречу, когда я споткнулся ногой о какой-то крохотный каменный выступ и вместо атаки начал просто падать. Точно нацеленный удар стал судорожным взмахом рук, в нелепой и бесполезной попытке удержать равновесие. Мы были слишком близко друг к другу — парень не успел ни отскочить, ни изменить траекторию своего оружия. Серп вошел в его грудную клетку и, зацепившись за ребро, потянул следом за моим падающим телом. Сила тяжести заставила противника нанизаться на стальной изгиб, распоровший ему легкое и вонзившийся в сердце.
Судья дал сигнал к окончанию поединка. Подбежавшие люди подняли нас, но столь неаккуратно, что серп, в рукоятку которого вцепилась моя рука, повернулся в ране, еще сильнее разрывая чужое сердце. Наконец меня поставили на ноги и разжали пальцы, заставив выпустить оружие. Левый глаз был залит кровью и практически ничего не видел, но правого оказалось достаточно, чтобы разглядеть последствия нашего поединка во всех подробностях. Несколько секунд я глядел на бледный труп с развороченной грудью, потом меня вырвало.
Когда я распрямился, рядом стоял сухощавый пожилой мужчина в белом халате гражданского целителя. Он стер кровь с моего лица и начал накладывать заклятие, стягивая рассеченную кожу головы. Это было больно, но терпимо.
— Как он? — Я знал ответ на вопрос, но должен был его задать.
— Мертв. Слишком серьезные повреждения. Будь здесь целитель высшей категории, еще можно было бы попытаться, а так…
Мы замолчали. Вскоре он закончил, и боль, пульсирующая в ране, полностью ушла.
— Все. И не думай о нем. Такое бывает. Просто несчастный случай. Лучше береги себя. И по возможности покажись косметическому мастеру. Конечно, рана пустяковая и я вроде бы срастил ее без последствий, но подстраховаться не помешает.
— Спасибо, — все, что мог ответить я.
Стоило целителю отойти, как рядом тут же возникла Мелли.
— Совсем с ума сошел? Ты вообще понимаешь, что творишь? Какого демона надо было вообще ввязываться в эту дуэль? — Мелисанда размахивала руками. Она всегда так делала, когда волновалась или увлекалась чем-либо.
— Ты сама знаешь почему. Потому что он оскорбил тебя и меня. — Говорить не хотелось. Хотелось сидеть и смотреть на небо. Или на Мелисанду. Я решил совместить, так как она все равно нависала надо мной.
— Ну и что? Подумаешь. Как будто первый раз. Пережила бы. — Зеленые глаза Мелли горели каким-то внутренним огнем. Ее каштановые волосы растрепались.
— Я бы не пережил.
— Ты и так мог не пережить! А это были просто слова!
— Это были не просто слова, Мелли. И опасность дуэли ты сильно преувеличиваешь. В худшем случае, я отделался бы небольшим ранением. Именно его мне, кстати, только что исцелили.
— Да? Небольшое ранение? Вроде того, которое вон там ожидает, пока его уложат в гроб и отправят к родным для похорон?
— Даже если и так. — Во мне начало подниматься раздражение, но я привычно подавил его, сохраняя спокойный тон. — Кого это волнует, кроме меня самого и пары родственниц?
— Если тебе мало родственниц, то это волнует меня! — Мелли рычала. — А если тебе плевать на меня, то вон там стоит еще пара человек. — Она ткнула пальцем себе за спину.
Я посмотрел, куда она указывала: в десятке шагов стояли Денова, Штефан и Марта и смотрели на нас. Улыбка медленно выползала на мое лицо — настоящая улыбка, появление которой я не мог и не хотел контролировать. Пусть я так и не понял, кому отправляет свои доклады Мелисанда и с кем делятся мыслями Денова, но такие мелочи вдруг стали неважны. Важным было то, что они пришли поддержать меня. А значит, поступят так снова, если в том возникнет необходимость. Я даже испытал чувство благодарности к отцу, заставившему мать выпустить меня из дома.
— Эй, Абель, что с тобой? — Мелли попятилась.
— Ничего. Я просто рад, что вы пришли.
— Точно? А то у тебя улыбка была, как у саблезуба. Я уж было подумала, что ты сейчас кинешься.
— Да нет. Тебе показалось. — Я встал и осмотрел себя. Залитая кровью, порезанная и испачканная одежда явно требовала замены. Похоже, поход в парк немного откладывался.
Мелисанда оглянулась на остальных, и они подошли ближе.
— Поздравляю с победой, — торжественно сообщил мне Кристофер.
— С победой, — улыбнулась Кристина. — С тобой ведь уже все в порядке?
— Если не считать одежды, то да, — успокоил ее я.
— И я тоже поздравляю, — присоединился к Денова Штефан. — Это было… героически. — Мне показалось или он хотел произнести какое-то другое слово?
— Я, я… поздравляю, — выдавила из себя бледная Марта.
— Спасибо, — ответил я ей. — Что-то случилось?
— Н-нет. Ничего. — Она помотала головой. — Просто я не думала, что будет вот так.
— Если тебя утешит, то я тоже не думал. — На мгновение я вспомнил, как выглядела рассеченная моим серпом грудная клетка, и к горлу подкатил комок. — Давай больше не будем о случившемся.
— Конечно, — с явным облегчением согласилась Марта.
— Знаете что? — обратился я ко всем сразу. — Пойдем все-таки устроим нашу совместную прогулку. Мне только надо домой заехать, чтобы переодеться. Так что я приглашаю вас всех к себе в гости. Мелли, ты свободна?
— Да, — ответила девушка. — Только мне тоже переодеться надо.
— Так твой дом совсем по пути. Пойдем?
— Пойдем, — ответили мне четыре голоса. Марта только кивнула.
До самого последнего момента он не верил, что затея выгорит. Но, видимо, где-то там наверху одна шишка не смогла договориться с другой, и его все-таки приняли. Причем не абы куда, а в Высшую Воинскую Академию Солиано. Впрочем, состав группы, в которую его включили, кричал о том, что спокойно провести ближайшие четыре года, лишь посещая лекции, не удастся. Он ознакомился со списком поступивших курсантов заранее и потому отлично представлял себе, кто такие Абель Гнец и Кристина с Кристофером Денова. Темной лошадкой оставалась только Марта Мойл, но одно ее присутствие в списке группы кое о чем говорило. Жаль только, неизвестный благодетель показываться все не спешил.
Первый же учебный день преподнес массу сюрпризов. Штефан просто не мог поверить в то, что будущая элита аристократии может быть столь наивна. На его взгляд, из всей троицы высокородных развитым интеллектом могла похвастаться только Кристина. Девушка действительно думала. Вполне возможно, после учебы из нее выйдет настоящая аристократка. А вот ее брат был переполнен идеалами настолько, что, не получив несколько крепких жизненных пинков, не мог надеяться на что-то большее, нежели рыцарское звание. Гнец вообще производил впечатление слабоумного. С такой улыбкой и манерами он прекрасно смотрелся бы в какой-нибудь мелкой лавке, но высший свет должен был сожрать его в рекордные сроки. Что, впрочем, и было успешно подтверждено вызовом на дуэль в первый же день учебы.
А вот сама дуэль заставила Штефана задуматься. Не фактом победы Гнеца. И даже не тем, как он это сделал, хотя удача молодого аристократа и поражала. Взволновал свежеиспеченного курсанта визит Сокола. Что тот хотел увидеть? Или услышать? Чему кивнул, перед тем как уйти? Что понял хитрый директор службы безопасности академии такого, чего никак не мог осознать Штефан? Ответы на эти вопросы могли оказаться для последнего жизненно важными, и потому он раз за разом прокручивал в голове всю дуэль и пытался вспомнить каждое слово из разговора Сокола с молодой наставницей. Пока безрезультатно.
— Штефан, ты там жить остаешься? — окликнула молодого человека Кристина.
— Задумался что-то, — покаялся он, выбираясь из остановившейся кареты к остальным, уже ждущим снаружи. И добавил, увидев окружающие его особняки: — Чтоб я так жил!
— Ты сможешь себе такой же позволить, когда закончишь академию. Зарплата рыцаря позволяет приобрести подобный дом, — просветил его Кристофер.
Штефан засмеялся:
— Ага. Ты еще скажи, что на покупку земли под домиком ее тоже хватит. И на налоги.
— А разве нет? — удивился Крис. — Разве земля не продается вместе с домом? Как вообще можно купить дом без земли?
— О, да ты, как настоящий аристократ, совсем не знаком с жизнью! Чтобы построить дом такого размера, потребуется тысяч десять — пятнадцать. И это где-нибудь в сельской местности. Учитывая, что мы находимся в центре летней столицы, то прибавь к этому разнообразные разрешения, стоимость участка и прочие бюрократические выплаты. Это может показаться тебе удивительным, но подобные мелочи увеличивают стоимость поместья где-то на порядок. Не хочешь посчитать, сколько десятилетий понадобится рыцарю, чтобы, имея зарплату в пару сотен золотых, накопить подобную сумму?
— Он что, действительно такой дорогой? — Кристофер удивленными глазами уставился на дом. — На сто тысяч можно построить десяток курьерских воздушных кораблей!
— Вроде того. Но зато какой дом. Кстати, имей в виду, что его еще нужно содержать: платить налоги за землю и магам за поддержание разнообразных заклинаний, создающих комфорт. Еще он сам по себе не ремонтируется и не убирается. Сад тоже. Боюсь, что даже если рыцарю подарят подобный особняк, то он просто не сможет содержать его на свою зарплату.
— Как же так? — У Кристофера было лицо человека, сделавшего открытие, разрушившее его мир.
— А вот так. Впрочем, те, у кого есть деньги, могут не забивать себе голову подобными условностями. Так что давай махнем на мою мелкую зависть рукой и пойдем догонять остальных.
Девушки с Абелем к этому времени уже одолели половину пути к дому, так что молодые люди устремились за ними.
— Добрый день, господин Абель, — поприветствовала своего хозяина служанка, открывшая им двери.
— Добрый день, Рикка. Я не один, — ответил ей Гнец, входя в дом. — Будь добра, угости моих гостей чем-нибудь, пока я переодеваюсь.
Штефан моргнул несколько раз, словно не верил своим глазам. Перед ним стояла одетая в костюм горничной Риккарда Сонано, специальный агент общей имперской безопасности.
— Добро пожаловать, господа. Прошу, следуйте за мной. — Ни один мускул не дрогнул на ее улыбающемся лице, хотя Штефан был абсолютно уверен, что она его узнала тоже. Ну раз так, то ему стоило выжать из ситуации по максимуму.
— Я слышал, вас зовут Рикка. Прекрасное имя. — Он выдал одну из самых своих лучших улыбок. Знал бы, как повернется ситуация, обязательно побрился. Впрочем, говорят, что трехдневная щетина делает мужчину более сексуальным.
— Спасибо, господин, вы очень добры… — Хотя в ее глазах и читалось: «Катись к демонам!», он предпочел сделать вид, будто не заметил.
— А я Штефан. Позвольте пригласить вас на свидание. Представьте, только вы и я и музыка.
«Если не получится поговорить без лишних ушей о том, что здесь вообще происходит, так хоть развлекусь за ее счет», — прикинул Штефан.
— Боюсь, что я постоянно занята, работая по дому. Но спасибо за предложение. — Голос горничной был холоден как лед. Любой бы уже понял, что ему тут ничего не светит. Ну разве что кроме Абеля.
«А это идея», — подумал Штефан, вспомнив, как мастерски Гнец игнорировал намеки осаждавших его девиц, профессионально изображая из себя дурачка. Или не изображая. В любом случае подобный прием стоил того, чтобы взять его на вооружение.
— Это вполне поправимо. Я мог бы попросить Абеля дать вам выходной. — Штефан был почти уверен, что, озвучь он такую просьбу, Гнец согласится ее выполнить. Во всяком случае, он ничем не рисковал, высказывая подобное предположение.
— Да, возможно, господин Абель и не будет против. Но мне придется переделать отложенную работу позже, так как времени на все не хватает.
Кто-то из девчонок хихикнул — скорее всего, Кристина. Штефану стало интересно, над кем из них двоих смеются. Но он не мог позволить себе отвлечься как раз в тот момент, когда Рикка сама загнала себя в угол.
— О, в таком случае, я предложу решение, которое устроит нас обоих. — Он позволил себе легкую улыбку. — Я помогу вам делать работу по дому, а вы потратите часть сэкономленного времени на то, чтобы не спеша распить со мной по чашечке кофе.
Кристофер поперхнулся соком и закашлялся. Девушки смотрели на Штефана, вытаращив глаза. Рикка быстрым шагом обошла стол и постучала Денова по спине. Тот благодарно кивнул. Горничная подняла глаза на Штефана. В них нельзя было прочесть ничего.
— Я согласна, — сказала она. И улыбнулась.
«Ну и кто кого поймал»? — подумал Штефан.
Ответ на зов пришел, когда Марианна уже собиралась махнуть на все рукой и отправиться спать.
— Что ты хотела сообщить, Мари? — Голос отца был наполнен усталостью.
— Новости о братишке. Думаю, тебе стоит услышать их до того, как они дойдут до мамочки, — позволила себе небольшую шпильку Марианна.
— Говори.
— Он сцепился на дуэли из-за женщины. Причем из-за какой-то худородной Лу, единственное достоинство которой заключается в должности младшего наставника академии.
— Меня это мало интересует, пока он не собирается объявить ее своей женой.
— Я подозревала. Но подумала, что тебе будет интересно знать.
— Это все твои важные новости? Он сильно пострадал?
— Можно сказать, не пострадал вообще. Жалкую царапину, которую он получил, обычный гражданский целитель вылечил, не сходя с места. А вот его противник мертв. Совсем.
— Там что, была дуэль насмерть? И твои люди позволили ей начаться? — Голос отца стал жестким.
— Нет. Обычная схватка до первой крови. Мальчик неудачно упал. — Марианна позволила себе усмехнуться.
— Настолько неудачно?
— Да. — Марианна поняла, какой вопрос на самом деле хотел задать отец. — Обычный несчастный случай.
— Жаль. И как прореагировал Абель?
— Умеренно. Сначала его стошнило. Но вечером мой братишка уже веселился.
— Это плохо. Вряд ли его будут теперь вызывать на дуэли. По крайней мере, из-за пустяков. А нужных выводов он, похоже, так и не сделал.
— Все еще впереди. Дуэли — не единственная неприятность, которая поджидает молодых людей, учащихся в академии.
— Возможно. Но будет ли их достаточно, чтобы привить ему понимание? Он ведь должен на своей шкуре ощутить, что жизнь — опасная штука, преподносящая неприятные сюрпризы. Опека матери слишком расслабила твоего брата.
— Если судить по дуэли, то все же не до конца, — хмыкнула Марианна.
— Везение ничего не значит. Никто не может надеяться на постоянство удачи. Он должен научиться сносить удары судьбы. Вот что, Мари, если он сможет избежать полезных для нас случайностей, то подготовь ему какую-нибудь неприятность сама. Где-нибудь через месяц.
— Хорошо. Сделаю.
— А с твоей матерью я поговорю сам. Не нужно, чтобы она прилетела в Солиано с требованиями вернуть ей ребенка.
— Как скажешь, отец. — И только после того как разорвала связь, Марианна, хихикнув, добавила: — Приятной беседы, папочка. И да примет Совершенство твой дух.
Мы со Штефаном сидели в гостиной у меня дома и пили кофе. Мика что-то насвистывала на кухне, готовя ужин, а Рикка временно избежала внимания моего сокурсника, сославшись на то, что ей надо отмыться от пыли. Отсутствовала она уже минут десять.
— А зачем ты все-таки сюда ходишь? — поинтересовался я у Штефана. — Неужели тебе так нравится убираться? Или я чего-то не понимаю и это не Рикка отказалась быть твоей женщиной еще в первый день?
Мой приятель торчал у нас уже четвертый вечер. Он тратил по несколько часов, «помогая» моей горничной в уборке дома (на самом деле она его просто гоняла, заставляя делать за это время свою ежедневную работу), чтобы, поужинав с нами и несколько раз подколов Рикку, удалиться.
Благодаря моим следящим заклятиям я, конечно, знал истинную причину его визита. Но она исчерпала себя еще в первый день. Вдобавок он имел достойный повод для прекращения посещений моего дома в виде Риккиного «нет», высказанного в ответ на предложение курсанта о помолвке. Задавая вопрос, я преследовал сразу две цели. Во-первых, мне было интересно, что же придумает Штефан, так как его бурная фантазия сама по себе являлась прекрасным объектом для исследования. А во-вторых, я мог узнать кое-что новое об отношениях между мужчиной и женщиной.
Эта тема волновала меня до сих пор. Я стал клиентом городской библиотеки, перечитал множество справочников по биологии, физиологии и некоторое количество сопутствующей литературы. Объем данных, которые я поглотил, был достаточно велик, и, чтобы не отвлекаться от более важных действий, вроде контроля над следящими заклятиями в доме, мне пришлось сократить время сна до четырех часов. К счастью, я Гнец, и подобные нагрузки скажутся на мне не раньше чем через несколько месяцев, а к тому времени я успею вернуться в естественный ритм жизни. Итогом стало понимание, что собственно процесс зачатия детей, технологию которого я внимательно изучил, мое влечение к женщинам и Штефаново ухаживание за Риккой являются отдельными проявлениями инстинкта размножения. Вот только я никак не мог установить, что же связывает эти три процесса, и соответственно не был способен решить, что и в каком порядке следует делать.
Именно поэтому я продолжал собирать информацию по крупинкам. Как сейчас, когда ожидал ответа Штефана.
— А меня уборка не напрягает. Можно считать ее достойной платой за ужин. — Он ухмыльнулся. — Вдобавок мне совершенно не хочется сидеть дома в одиночестве, когда здесь можно любоваться на двух прелестных девушек.
— И тебя не волнует тот факт, что тебе отказали?
— Ни капли. Смотреть-то мне не запретили. К тому же отказала мне только Рикка.
— По-моему, у Мики ты даже не спрашивал.
— Разумеется. Потому что она мне тоже откажет. А так я могу считать, что отшила меня только одна.
Я позволил себе улыбнуться. В разговоре со Штефаном меня часто тянуло улыбаться от вроде бы незначительных фраз — он мастерски умел превращать серьезные вещи в шутку.
По лестнице спустилась Рикка. Я внимательно ее осмотрел, подняв взгляд от черных туфель-лодочек до белоснежной косынки. Не заметил никакой особой разницы между тем, что было до того, как она ушла мыться и переодеваться, и тем, что стало. Интересно, все дело в моей невнимательности или причина ее отсутствия крылась в другом? Рикка улыбнулась мне и потупила взгляд. Я привычно успокоил трепыхнувшееся было сердце и предложил девушке составить нам компанию за столом.
Но не успела она устроиться на стуле, тщательно расправив юбку, как наши браслеты пикнули, сообщая о появлении нежданных визитеров. Рикка пошла узнавать, кто решил посетить мой дом в такое время, а я пересел, чтобы оказаться лицом к двери — просто из любопытства.
В холле послышались голоса. Вполне различимые. Но напрягать слух, чтобы услышать, о чем разговор, не хотелось. Все, что нужно, Рикка и так мне перескажет, а разговоры, не предназначенные для моих ушей, в соседней комнате не ведутся. Наконец моя горничная вернулась к нам, ведя с собой двух женщин.
— Господин Абель, — обратилась Рикка ко мне, — прибыли ваши новые служащие.
Одна из женщин, загорелая кареглазая брюнетка со спортивной фигурой, одетая в мужскую одежду, сделала шаг вперед и, ударив кулаком правой руки в грудь, гаркнула:
— Господин Абель Гнец, капрал Стэн прибыла для несения службы.
— И вам добрый вечер, капрал Стэн. Вольно. — Я успел насмотреться на подобных визитеров еще дома, так что на меня ее приветствие впечатление не произвело. — У вас есть имя, капрал?
— Да! — ответила она. — Сильвия.
— Хорошо, Сильвия. Проходите, присаживайтесь. Мы как раз собирались ужинать. И вы можете разговаривать тише — здесь никто на слух не жалуется.
— Слушаюсь, господин Абель. — Она прошла к столу и села на стул, не отводя от меня взгляда.
Я пожал плечами и вопросительно посмотрел на вторую женщину. Миловидная шатенка с вьющимися волосами, спадающими на плечи, была одета в деловой костюм — строгий жакет и прямую юбку до колен. Она встретила мой взгляд открытой улыбкой и представилась:
— Виола Маркстем. Ваш личный врач, господин Гнец.
— Очень приятно, Виола. Присоединяйтесь. — Я повел рукой в сторону стульев.
— Конечно, — сказала она. — Только там, в прихожей, стоит наш багаж.
— Ничего страшного, — ответила за меня Рикка. — После ужина Штефан поможет мне поднять чемоданы наверх, в ваши комнаты. Но если вы хотите переодеться перед ужином, то мы можем сделать это и сейчас.
— Ну… — Штефан откинулся на спинку стула. — Свою норму на сегодня я выполнил.
— Я могу зачесть доброе дело в счет завтрашнего. Кроме того, не заставишь же ты носить тяжелые чемоданы хрупких женщин?
— Кто здесь хрупкая женщина? Ты? Или, может быть, Мика? — Он засмеялся. — Да она может все чемоданы поднять наверх вместе со мной и даже не запыхаться. Но, впрочем, ладно. Ради хрупкой женщины, так и быть, сделаю. — Он подмигнул Виоле. И тут же повернулся к Рикке. — Но только в счет завтрашнего.
— Я бы не отказалась переодеться, — сказала Виола. — Но если я задерживаю вас с ужином, то смена платья может и потерпеть.
— Ни в коем случае, — проявил вежливость я. — Возвращайтесь, когда будете готовы. Тогда и поужинаем.
Спустя минуту я остался в гостиной один. Зашедшая пару минут спустя Мика с большим блюдом в руках сделала круглые глаза и спросила:
— А где остальные? Вы будете ужинать один, господин Абель?
Мне оставалось только покачать головой. Неужели она действительно наивна настолько, что думает, будто ее детское притворство хоть кого-то обманывает?
Ориентируясь на инструкции, полученные от лорд-командора Марианны, она ожидала немного другого. Ей представлялся великовозрастный мальчик, капризный и растолстевший. В общем, некто не особо приятный, кого во что бы то ни стало необходимо обучить сражаться хотя бы на начальном уровне. При этом не имея права приказывать или давить прямым способом. Реальность, обманув ее ожидания, приятно удивила. Перед ней предстал вполне уравновешенный молодой человек, пусть даже и склонный к полноте. Ничего, пара месяцев тренировок, и весь жирок уйдет, как будто его и не было.
Собственная комната Сильвии тоже очень понравилась. Почти такого же размера, как и обычное ее место проживания в общежитии для младших офицеров. Только обставлена не в пример лучше и расположена рядом с ванной комнатой. Да и звукоизоляция порадовала — плещущуюся за стеной Виолу абсолютно не было слышно. В общем, новое назначение обещало стать гораздо приятнее, чем ей казалось поначалу.
К ужину она спустилась, лишь быстро ополоснувшись в душе и переодевшись в гражданскую одежду, — ходить по дому в форме было глупо. Правда, все равно еще минут пятнадцать пришлось ждать Виолу. И только после ее появления рыженькая горничная начала подавать еду.
Сильвия старалась особо не разговаривать, внимательно изучая порядки, царившие в доме. Они были странными: господин вел себя с горничными, как с равными, не только ужиная за одним столом, но и разговаривая о чем-то. А мужчина, относивший их чемоданы наверх, вообще вел себя крайне вызывающе, то защищаясь от нападок служанки, то подшучивая над высокородным.
— Простите, пожалуйста, Штефан. Я несколько теряюсь, не зная ваш статус в доме. — Виола первой решилась задать так мучающий Сильвию вопрос.
— А я понятия не имею, какой у меня статус. Я сокурсник вон того типа, — Штефан указал вилкой на Абеля, — который по доброте душевной кормит меня ужинами. Если бы еще эта ужасная женщина меня не эксплуатировала… — Взмах вилкой в сторону Рикки.
— Вы сокурсник господина Абеля и вас заставляет работать горничная? — Даже вечно улыбающаяся маска Виолы дала трещину, выпуская наружу удивление. Что уж тут говорить про Сильвию.
— Совершенно верно, — подтвердил Штефан.
— Таким способом он расплачивается за возможность лицезреть моих горничных, — пояснил молодой Гнец. — А теперь, когда количество женщин в этом доме удвоилось, то самостоятельно Штефан точно не уйдет.
— Зато его можно будет заставить работать вдвойне, — мечтательно произнесла Рикка.
— И не надейся. Времени у меня больше не появилось, так что работать буду столько же. Впрочем, ты можешь прятать половину женщин, чтобы я их не видел, — ухмыльнулся в ответ Штефан. И быстро уточнил: — Сама прятаться не имеешь права. На распитие кофе мы ведь с тобой договаривались.
Сильвия подумала о том, что было бы, реши она в подобном тоне разговаривать с кем-нибудь из старших офицеров. Даже крайне лояльная к рядовому составу Марианна Гнец не потерпела бы подобных выходок. И если поведение горничных еще можно было оправдать желаниями господина, то наглость Штефана не лезла ни в какие ворота. Капрал бы быстро вправила ему мозги, но господина Абеля, кажется, все устраивало, и потому она не рискнула ничего возразить.
Наконец ужин закончился. Странный курсант покинул дом, Виола поднялась в свою комнату, а горничные занимались работой на кухне. Молодой господин все еще сидел в гостиной, думая о чем-то своем. Капрал решила, что случай достаточно подходящий, чтобы поговорить о ее работе.
— Господин Абель, вы не заняты? — обратилась она к Гнецу.
— Не очень. Чего ты хотела, Сильвия? — Он перевел на нее взгляд.
— Я бы хотела утвердить план тренировок, по которому мы с вами будем заниматься.
Гнец некоторое время внимательно смотрел ей в глаза. Затем похлопал ладонью по сиденью стоящего рядом с ним стула:
— Присаживайся.
Капрал села.
— Видишь ли, Сильвия, — начал юноша. — Я не просил о присутствии наставника боевых искусств. Более того, я не испытываю интереса к обучению подобным вещам. И соответственно не собираюсь ими заниматься. Мне жаль, что ты зря провела столько времени в дороге, но это не моя вина. Если твой работодатель не оговаривал подобную ситуацию, то я готов принимать тебя как гостью. Ты будешь получать свое жалованье, а я буду заниматься своими делами.
— Подобную ситуацию мой работодатель оговаривал. В случае отказа я должна заставить вас заниматься.
— И как ты это собираешься сделать? — Абель мягко улыбнулся.
Сильвия поморщилась. Молодой Гнец ударил в самое слабое место. Заставить его физически невозможно. Вернее, возможно, но потом он обратится в любую службу безопасности, и капрал Стэн отправится в тюрьму, так и не выполнив своей задачи.
— Я бы предпочла уговорить вас, — сказала Сильвия.
— Почти оригинально, — покивал юноша. — Ну что же, я не против. Можете уговаривать. Если вам удастся, то я, разумеется, буду заниматься.
Вот так. А как именно его уговаривать, естественно, нет ни одной идеи.
— Но разве вам не хочется побеждать на дуэлях? Уметь самостоятельно защитить себя? Нравиться девушкам и иметь более высокий статус в доме, наконец? — Сильвия вопросительно смотрела на Гнеца.
— Ответ на большинство ваших вопросов: «Нет».
Сильвия опешила. Она не могла даже представить, как кому-то может не хотеться всего вышеперечисленного. Можно понять, когда человек просто не желает трудиться, но чтобы вот так. И все же капрал предприняла еще одну попытку:
— А на меньшинство? Вы сказали, что «нет» — ответ на большинство вопросов. Но значит, на какие-то вопросы есть и другой ответ?
— Вы упорная. — Абель улыбался. — Пожалуй, есть и другой. Я бы, наверное, не отказался нравиться девушкам. Вот только никогда не слышал, чтобы они интересовались, какая именно ступень боевых искусств доступна тому или иному мужчине.
— Так кажется только на первый взгляд. Да, мы не задаем подобный вопрос напрямую. Но, интересуясь тем или иным мужчиной, не самое последнее место отдаем его умению побеждать. В дуэлях или на поле боя. А женщины подобные слухи разносят очень быстро.
— Можно с этого места поподробнее. Какие слухи разносят женщины, как быстро и почему?
Сильвия открыла было рот, чтобы ответить, но тут ее посетила неожиданная мысль. Она медленно закрыла рот и хитро улыбнулась:
— Конечно, я расскажу вам, господин Абель. В обмен на несколько занятий.
Гнец весело засмеялся:
— Ваша взяла. Я даже готов и дальше обменивать занятия на интересную информацию. Но только рассказ вперед. И не хитрить.
Несмотря на то что мое утро началось в пять часов с почти позабытой разминки, настроение было прекрасное. Вчера вечером я узнал много нового о распространении слухов и сейчас думал, что смогу применить на практике в ближайшем будущем. Даже цена в четырнадцать ежедневных занятий, которую выторговала Сильвия, выдавая мне информацию порциями, не казалась особенной.
— Ну и чего ты пыхтишь, едва начав? — поинтересовалась Сильвия откуда-то сверху, когда я заканчивал вторую сотню отжиманий.
Я ничего не ответил.
— На женщине так же еле извиваться будешь? Отвечай! — рявкнула капрал.
— Нет, — хрипло выдохнул я, не вникая в суть вопроса.
— Неужели? — почти промурлыкала она и неожиданно опустилась на траву прямо передо мной. Покрутилась немного и легла на спину: головой ко мне, ногами в противоположную сторону. Затем запрокинула голову, заглядывая в глаза. Поднимаясь на руках, я увидел ее перевернутое лицо с довольной улыбкой.
— Ну что же, проверим, — снова мурлыкнула она, слегка подтягиваясь в мою сторону.
Я не успел остановиться, и в нижней точке траектории движения наши губы соприкоснулись. Меня словно прошиб электрический разряд, и руки сами по себе вновь вздернули тело вверх.
— Ну что же ты остановился? Или я в этом месте недостаточно женщина? Может, так лучше? — Она скользнула еще дальше, и напротив моих глаз оказалась ее грудь, обтянутая черной формой.
Я опирался на вытянутые руки и лихорадочно пытался решить, что мне делать. Где-то в глубине разума буквально захлебывалась серебристым смехом Диана. Сильвия внезапно выгнулась дугой, доставая грудью до моего лица. Я буквально взмыл в воздух, оттолкнувшись от земли кончиками пальцев, и, извернувшись, приземлился на ноги лицом к мучительнице.
— Ого, как мы умеем. — Улыбающаяся Сильвия приняла сидячее положение, опираясь на правую руку.
— Мы так не договаривались. — Голос готов был сорваться. Внутри меня все дрожало.
— Разве? Мы договорились на четырнадцать занятий, но не было ни слова о том, как именно я должна их проводить. — Ей было откровенно смешно. — Впрочем, я готова пойти тебе навстречу. Но с одним условием.
— Каким? — Я буквально чувствовал подвох.
— Ты продемонстрируешь мне свой последний прыжок снова. Без дополнительной стимуляции. — Она демонстративно повела плечами. Марианне явно было далеко до Сильвии в искусстве издеваться надо мной.
— И ты говоришь про какой-то выбор?
— А разве нет? — делано удивилась она. — Впрочем, я сегодня настолько щедра, что готова пойти тебе навстречу еще раз. И обменять каждое мое занятие, Ну скажем, на три типовых. Согласен? Или тебя опять что-то не устраивает?
— Согласен.
Спустя три часа с небольшим я стучался в комнату Виолы. Ждать дольше непонятно чего не было никакого смысла. Утренняя тренировка меня доконала. Я хотел знать, как с этим бороться.
— Нужна консультация врача. Срочно, — сказал я вместо «здравствуйте» открывшей дверь женщине.
— Конечно, Абель. Входи. — Она посторонилась, пропуская меня в комнату.
Я плюхнулся в кресло и с мрачным выражением лица уставился на доктора, решая, с чего бы начать. Виола закрыла дверь и, усевшись в другое кресло, посмотрела на меня с мягкой улыбкой.
— Рассказывай, Абель. Что не так с твоим здоровьем?
И я стал рассказывать, пытаясь быть последовательным и отделять свои выводы от клинической картины.
Виола была просто шокирована. Настолько, что уже ставшая привычной маска доброжелательной любезности так и грозила сползти с ее лица. Ну и родня у Марианны: мало того что бедного юношу держали практически под замком до восемнадцати лет, так еще и не озаботились его хотя бы минимальным половым воспитанием — на уровне бабочек и цветочков. Как только он еще не сорвался и не изнасиловал обеих горничных?
Нет, это надо же, на полном серьезе рассматривать вариант о действии ненаправленного приворота и отказываться от него только по той причине, что такое воздействие вроде бы никому не выгодно.
Следующий час Виола потратила, просвещая наследника главы славного рода Гнецев. От завтрака, предупредить о котором приходила Рикка, Абель отказался. Пришлось продолжать рассказ на пустой желудок. Впрочем, Виола так увлеклась, заново вспоминая школьный курс, что даже забыла о голоде. Затем она дополнила сухие знания о физиологии рассказом о человеческих чувствах и кое-какими примерами из жизни.
Абель некоторое время усваивал полученную информацию. Виола сделала пару глотков воды, и ее живот заурчал, напоминая о себе.
— Но почему ничего такого нет в справочниках и учебниках? — поинтересовался молодой Гнец. — Неужели есть какой-то практический смысл в устной передаче подобных знаний?
— Чувства с трудом поддаются анализу, Абель. О них написано множество книг, но мы до сих пор часто ошибаемся, пытаясь строить свои прогнозы на основе известного нам. Поэтому никаких точных справочников нет и быть не может. К тому же ты действительно так уверен, что подобной информации нет нигде? Может быть, ты просто не там искал?
— Биология, физиология, любовная магия. Где еще я должен был смотреть?
— Любовная магия — это привороты? — уточнила Виола.
— Да.
— Звучит как название дамского романа. — Она улыбнулась. — Вот там, кстати, множество информации на заданную тему. Только эта информация не для тебя. Вряд ли ты сможешь отделить правду от вымысла при чтении подобных произведений. В таком деле одними книгами не обойдешься. Необходима практика и опыт.
— Практика, — задумчиво пробормотал Гнец.
— Да, Абель, именно практика, — ласково сказала ему Виола. — Так что ты должен постараться поменьше зажимать себя. Нет, на каждую встречную женщину бросаться, конечно, не стоит. Но и не относись к своим чувствам и ощущениям, как к чему-то плохому. Постарайся осторожно поговорить о них. Не бойся.
— Понятно. Спасибо вам, Виола. — Абель поднялся. — Я сегодня же напишу сестре подробное письмо. Укажу ваши рекомендации и попрошу нанять для меня инструктора.
Виоле стало нехорошо. Она представила себе злорадную ухмылку Марианны Гнец и ну очень элитный бордель, в котором та будет договариваться о найме «инструктора». С контрактом на год и правом продления. Потом словно своими глазами увидела, как эта, обязательно блондинистая и длинноногая, «наставница» будет ходить по дому в одном только красном кружевном белье на голое тело, и поняла, что должна остановить молодого Гнеца прямо сейчас. Пока его идея с письмом не оформилась окончательно и ее фантазии не стали неизбежностью.
— Ну что ты, Абель. Не стоит так спешить. — Виола осторожно взяла его за руку и усадила обратно в кресло. — Мы вполне справимся сами. Я составлю тебе начальный список литературы. Ты ее почитаешь. Потом мы сможем его дополнить. А постепенно доберемся и до практических занятий. Тут главное — не спешить, чтобы уже полученный материал успел усвоиться.
— Вы сможете мне помочь? — спросил Гнец.
— Конечно, — убежденно ответила Виола. — Я разбираюсь в психологии, да и методы обучения осваивала одно время, в рамках факультативной программы. Так что все у нас получится.
— Спасибо вам большое, — сказал юноша с чувством. — Но мне уже пора идти, чтобы не опоздать в академию.
— Иди, Абель. Удачного тебе дня.
Гнец вышел, а Виола еще некоторое время сидела в кресле, глядя в одну точку. Ее мысли суматошно метались в голове, никак не желая упорядочиваться. Женщина понимала, что всего лишь выторговала отсрочку перед неизбежными практическими занятиями. Демон, что же делать? Прямо хоть самой под него ложись.
Виола встряхнулась и, решив отложить решение этой проблемы на потом, когда взбудораженное сознание успокоится, пошла разыскивать, чем бы перекусить.
Еда обнаружилась быстро. Ее завтрак стоял нетронутым на небольшом украшенном магическими знаками подносе, сохранявшем пищу свежей. Хорошо быть богатым — можно регулярно приглашать мага, исправляющего и подновляющего подобные заклятия, делающие жизнь легкой и приятной. Заклинания комфорта, вроде магических светильников, печи, создающей огонь и жар, холодильных камер для хранения продуктов или ковриков, собирающих грязь с подошв вашей обуви, стоили недорого. Их, конечно, требовалось подзаряжать раз в месяц и подновлять каждые полгода, но на это тратилась совсем мелочь. Однако только богатые люди могли позволить себе наполнить дом множеством подобных заклятий. Гнец не нуждался в холодильной камере или мелкой печи для разогрева — каждый поднос сохранял еду свежей и с необходимой температурой. Светильники загорались, стоило произнести кодовое слово, в то время как в собственной квартире Виолы требовалось коснуться управляющего контура на стене. Заклятия в шкафах самостоятельно разглаживали одежду и расправляли складки всего за несколько часов. Немудрено, что пары горничных было достаточно, чтобы держать особняк в чистоте и порядке.
По лестнице сбежал молодой Гнец и, отмахнувшись от Рикки, стремящейся поправить ему воротничок, выскочил на улицу. Видимо, действительно опаздывал. Сама горничная отправилась наверх, что-то ворча себе под нос. Широко улыбаясь и мурлыча нечто вроде гимна дома Меча, в столовую зашла капрал Стэн. Она добыла на кухне бокал и кувшин с соком и развалилась на стуле, вытянув ноги.
— И с чего ты такая веселая? — мрачно поинтересовалась у нее Виола.
— Тренировала сегодня молодого господина. — Капрал опять замурлыкала. — Он такой интересный.
— Что, он все-таки умеет сражаться?
— Нет. Но он так забавно реагирует на невинные шутки. — Сильвия засмеялась.
«Так вот из-за кого мне все это», — поняла Виола. Ей внезапно остро захотелось сделать какую-нибудь гадость, чтобы стереть довольную улыбку с лица этой женщины. Но вместо этого она спросила:
— Какие шутки?
— Да обычные, — махнула рукой не чующая подвоха Сильвия. — К нему чуть прикоснешься, так он уже на стенку лезет. А какое мастерство убегания показывает. — Она снова засмеялась, вспомнив произошедшее.
— И что ты будешь делать, когда он ответит на твою «шутку»?
— Ну ты как скажешь. Чем ответит? Прыжком через забор? — Веселье било из капрала Стэн через край.
— Например, ответным прикосновением. Или не одним.
— Для подобного ему долго придется руки выкручивать.
— Ну а если?
— Если подобное вдруг случится, то я признаю, что мальчик заслуживает того, чего хочет. Впрочем, в ближайшие полгода можно даже не надеяться. Рикка вон ему уже две недели глазки строит, и все никакой реакции.
— Ага, — сказала Виола. Довлеющий над нею призрак наставницы в красном кружевном белье немного отступил. Настроение стремительно улучшалось. — Ага, — повторила она и смерила фигуру Сильвии взглядом.
— Что? — спросила та.
— Ничего, — невинно захлопала глазами Виола и вгрызлась в свой завтрак.
Штефан захлопнул за собой входную дверь и, сбросив туфли, прошел на кухню. Он поставил пакет на стол и стал перекладывать из него продукты в настенные шкафчики. После уюта дома Абеля собственная маленькая квартирка вызывала раздражение. Мало того что она имела всего одну небольшую комнату и располагалась на самой окраине, так еще и была лишена различных удобств, привычных Штефану по прошлой жизни, вроде волшебных светильников или заклятий для сохранения продуктов. Но сейчас ему приходилось экономить на всем. Он и так тратил порядка двадцати пяти золотых в месяц на оплату квартиры, еды, одежды и прочих необходимых мелочей, вроде письменных принадлежностей. Отсутствие заклинаний комфорта и необходимости оплачивать ужины позволяли избежать траты еще десяти. Штефан, конечно, был в курсе, что огромное количество людей зарабатывает порядка полусотни золотых ежемесячно и умудряется вполне прилично жить на эти деньги, но как они это делают, он не понимал. К тому же у него самого не было и того. Оставшейся тысячи еще должно было хватить года на три подобного крайне экономного проживания, но и все. А с пополнением имеющихся средств возникли проблемы. От привычных законных способов заработка он сам отказался, послав генерала Виванова к демонам. А незаконные могли привлечь к нему слишком много внимания и поставить в крайне неприятную ситуацию. Так что стоило поблагодарить Гнеца за сытные ужины, пусть даже и приходится их отрабатывать с тряпкой в руках.
В дверь постучали. Новоиспеченный курсант грустно улыбнулся: свой адрес он не сообщал никому. Интересно, неужели его новые благодетели все-таки решили нанести визит? Или кто-то из старых знакомых выследил? Штефан вздохнул и пошел открывать. Он всегда ценил подобную вежливость: если человек стучит в вашу дверь, то он, скорее, поговорит с вами, чем будет раздумывать над тем, куда прятать свежий труп.
Стоявший на пороге высокий блондин Штефану был знаком, хотя последний и предпочел бы увидеть вместо этого ничем не выделяющегося человека какого-нибудь громилу с мечом в руках. В таком случае он чувствовал бы себя в большей безопасности.
— Доброго вам вечера, господин Цванг. Вы так и будете держать меня за дверью? — поинтересовался блондин.
— И вам доброго вечера. Проходите, господин Гнешек. — Штефан посторонился, пропуская гостя в квартиру.
— Я не отниму у вас много времени. — Сокол прошел в центр комнаты и с любопытством осмотрелся.
— Очень любезно с вашей стороны, господин Гнешек. Присаживайтесь. Вон там есть табуретка. Правда, всего одна.
— Благодарю. — Гнешек действительно вытащил из угла табуретку и уселся на нее.
— Ваша любезность, конечно, приятна, господин Гнешек, но, может быть, вы скажете, зачем пришли. — Штефану хотелось сразу оценить глубину пропасти, в которой он оказался.
— Как пожелаете, господин Цванг. Мне импонирует подобное нежелание ходить вокруг да около. — Сокол улыбнулся. — Во-первых, я хотел бы сообщить о том, что ректор Калас не прислушался к просьбе генерала Виванова об отказе вам в обучении. Хочу заметить, что это было сознательное решение, и оно никак не связано с бывшими и будущими заслугами курсанта Цванга. Однако академия надеется, что курсант отнесется к ней с аналогичным пониманием и не будет нарушать установленных правил.
— Очень благородно со стороны академии. — Услышанное звучало великолепно. Осталось только узнать цену подобной щедрости. — Но раз уж есть «во-первых», то мне хотелось бы услышать «во-вторых», «в-третьих» и сколько их там еще есть.
— Только «во-вторых». Нам бы хотелось, чтобы курсант Цванг использовал свои аналитические способности для оценки вероятности конфликта между представителями семей Гнецев и Денова и его предотвращения.
— То есть вы хотите, чтобы я наблюдал за членами своей группы и писал вам доклады?
— Почему мне всегда приписывают подобные желания? — риторически вопросил Сокол. — Нет, господин Цванг. Меня не интересуют доносы. Вы можете хранить секреты своих товарищей сколько вам вздумается. Я лишь хочу получить некие гарантии безопасности молодых людей. Мне здесь не нужен мертвый Гнец, равно как и Денова. Подобные пожелания ведь не покажутся вам странными?
— Вообще-то покажутся, — хмыкнул Штефан. — Нет, сами пожелания вполне ничего. Но что вас заставляет считать, будто им что-то угрожает.
— Интуиция, господин Цванг. Полагаю, вы способны поверить в существование интуиции. Так вот, она мне говорит, что некоторые случайности неслучайны. И я хочу иметь дополнительную страховку в вашем лице. Поверьте, господин Цванг, если бы я имел что сказать, то не стал бы скрывать.
— Все странно, как… — Штефан покрутил рукой в воздухе, пытаясь подобрать подходящее слово. — В общем, странно. Но я вам верю. Слишком уж оригинальные методы убеждения вы используете.
— Мы договорились?
— Да, договорились, — кивнул Штефан. — Только можно один маленький вопрос?
— Если ответ на него не проходит под грифом «секретно», то пожалуйста, — улыбнулся Сокол.
— Вы упоминали что-то об ответной благодарности с моей стороны и соблюдении правил. Я хотел уточнить: это касается только академии или города в целом?
— Меня не интересуют ваши мелкие прегрешения, пока они не вредят академии. Такой ответ подойдет, господин Цванг?
— Вполне, господин Гнешек. Я рад, что службу безопасности заведения, в котором я имею честь учиться, возглавляет столь понимающий человек.
— Хорошо, наверное, быть Гнецем, — пробурчал привалившийся к стене потный Штефан, глядя на то, как я завязываю галстук. — Или Денова, — добавил он, когда из душевой показался насвистывающий какой-то веселый мотивчик Крис.
В середине сентября у нас все же начались практические занятия по физической подготовке. Прошедшая с того времени неделя стала серьезным испытанием для Штефана. Меня волновали только упражнения на гибкость, но и они, после того, что творила со мной по утрам капрал Стэн, казались не более чем раздражающей мелочью. Для обоих Денова все эти занятия не могли стать полноценной заменой их обычных тренировок и воспринимались ими как внеочередная разминка. Даже Марта держалась неплохо. Штефан же откровенно страдал — к концу каждого занятия он только чудом стоял на ногах. И пропускал всех в душевую академии впереди себя, чтобы успеть отдышаться. Он олицетворял для меня наглядное пособие о разнице в физическом развитии между аристократом и простолюдином — будучи знаком с названным явлением по книгам, я все же не ожидал, что оно будет столь заметным.
— Кстати, вы все сейчас в каком направлении разбегаться будете? — поинтересовался Штефан, неровным зигзагом двигаясь в сторону душевой.
— Нас с Крис пригласили на вечеринку к Дэвиц, — ответил Кристофер. — Но она рано начнется, так что мы едва успеем собраться. Ты, Абель, точно не хочешь сходить? А то и тебя приглашали.
Я только отрицательно покачал головой. За три недели учебы мне пришлось посетить четыре вечеринки и пару раз сходить в гости по приглашению однокурсниц. И везде был буквально атакован девушками и женщинами. Каждый раз вокруг меня собиралась добрая треть присутствующих в доме дам, и то в основном благодаря Кристоферу, который был еще более популярен и обласкан вниманием представительниц противоположного пола. Но если ему подобное внимание нравилось, то я терялся от странных вопросов, непонятных намеков и якобы случайных прикосновений. Поэтому решил отложить все подобные визиты до того времени, как пройду курс по общению с женщинами под руководством своего врача.
— Нет, Крис, как-нибудь в другой раз. Подобное внимание слишком утомляет.
— Это у тебя-то внимание? — Кристина засмеялась. — Да вокруг меня кавалеров раза в два больше, чем на тебя девчонок вешается.
— Они тебя хотя бы потрогать не тянутся.
На этот раз девушки прыснули уже вдвоем.
— Ты же завидный жених, Абель, так что привыкай, — «подбодрила» меня Кристина. — Бери пример с моего брата. Он вон не теряется. Если бы Лада постоянно не висела на его руке, то он бы почаще где-нибудь оставался до утра. Только благодаря ей он появлялся дома утром всего дважды.
Марта бросила на Криса осторожный взгляд и отчего-то вздохнула. Я, несмотря на консультации Виолы, до сих пор не мог понять смысла большинства подобных странных знаков внимания. Потому всего лишь пожал плечами в ответ на заявление Кристины. Меня абсолютно не привлекала идея находиться в многочисленном женском обществе даже вечер, а уж до утра терпеть подобное мог, по-моему, только Кристофер.
— Не, с тандемом Крис и Крис все понятно. Они всегда найдут где развлечься, — снова подал голос Штефан. — А остальные куда? Абель, Марта?
— Мне по делам надо, — сказала Марта. — Так что я сейчас убегаю.
— Как обычно — домой, — пожал плечами я. — Только зайду в одно место. А ты что, решил не спешить на встречу с Риккой?
— Что-то вроде того. Она последнее время агрессивна. Сдерживается, лишь пока ты дома.
— Хорошо, я тебя подожду. Но только если ты наконец пойдешь в душ. Не хочу потерять здесь еще час.
Некоторое время спустя мы шагали вдвоем со Штефаном по живописным улочкам северной окраины Солиано, где, собственно, и располагалась академия. Стояла теплая ранняя осень, и нанимать карету для того, чтобы преодолеть пяток километров до библиотеки, не было ни малейшего желания.
— Слушай, Штефан, а где ты берешь деньги? — задал я мучающий меня в последние дни вопрос.
— Абель, тебе не кажется, что спрашивать о таком невежливо, — осторожно косясь на меня, ответил он.
— Извини. Перефразирую. Могу ли я заработать денег там же, где и ты? Как думаешь, так вежливо?
— Так — да, — усмехнулся Штефан. — Но с чего ты вообще решил, что у меня есть деньги?
— Ты оплатил учебу в академии. Это аристократы могут иметь отчисления от собственного бизнеса или, в крайнем случае, содержание от империи, а ты ведь простолюдин. Значит, должен был заработать деньги сам.
— Вынужден тебя разочаровать. Мое обучение оплачивает старый козел Виванов. Генерал такой, если ты не в курсе.
— Я в курсе. Помню наизусть имена и фамилии всех офицеров со званием не ниже капитана. То есть у тебя с ним контракт? Интересно, зачем генералу Виванову пацифист?
— Вестимо зачем. Чтобы сдохнуть за его дело. Я работал на него некоторое время. Вольнонаемным тактиком. Координировал действия боевых и диверсионных групп. А потом старый козел решил продвинуть одного из своих офицериков и поставил того осуществлять общее руководство операциями. После нескольких провалов и двух атак на наш прекрасно укрытый штаб я решил, что слишком хочу жить, и разорвал контракт с выплатой неустойки. Так этот козел Виванов знаешь что придумал? Он обеспечил утрату сведений о моем рождении и дал хорошую взятку моему нищему папаше-алкоголику. Папаша протрезвел и вспомнил при нужном количестве свидетелей о том, что мне сейчас на самом деле восемнадцать. А потом, на правах родителя несовершеннолетнего, подмахнул контракт между мной и генералом. Так что я внезапно помолодел на четыре года и оказался кадетом с пятилетним контрактом на попечении генерала. Старикашка еще смеялся, говоря, что при хорошей работе он, возможно, и не будет продлять наши взаимоотношения. Хотел бы я посмотреть на его рожу теперь.
— О, — только и сказал я. Его небольшой, но эмоциональный рассказ заставил меня посмотреть на Штефана с новой стороны. — А как ты все же оказался в академии?
— Это самое смешное. Я ведь разбираюсь в законах — хобби такое. Так вот, кадет имеет право на получение звания за счет работодателя в случае успешной сдачи вступительного экзамена. Понятно, что при уровне образования и опыте кадетов это обычно капральские или сержантские курсы. Но я уже не мальчик и экзамены сразу в несколько офицерских академий сдал без проблем. Правда, почти везде мне все равно отказали в обучении. А сюда приняли. Видимо, старый козел Виванов и ректор Калас не сошлись в размере взятки. — Он хохотнул, но как-то грустно. — Так что четыре года из моего пятилетнего контракта я проведу здесь. А потом еще что-нибудь придумаю.
Мы шагали некоторое время молча. Я переваривал новую информацию, а Штефан, видимо, погрузился в воспоминания. Он первым нарушил воцарившуюся тишину:
— Слушай, Абель, а зачем тебе деньги? Насколько я вижу, у тебя их и так более чем достаточно.
— Ты ошибаешься. Это все деньги семьи. Я лишь имею небольшие суммы на карманные расходы. Впрочем, можно сделать и серьезную покупку, но о ней надо попросить и получить разрешение.
— Я понял. Ты хочешь тратить большие суммы на тех девочек, с которыми вечно тебя знакомит Крис, не отчитываясь перед мамочкой о своих похождениях.
— Что-то вроде того.
— Похвальная цель. Я ничего не обещаю, но постараюсь помочь. Сам на мели, а организовать что-то на пару с тобой значительно проще, чем в одиночку.
— Спасибо, — поблагодарил его я.
Штефан был из тех людей, которым я пусть и с оглядкой, но мог доверять. Во всяком случае, он не работал на моих родственников. А остальных я не так сильно и опасался.
Наш разговор свернул на менее серьезные темы, и мы как-то неуловимо быстро оказались в конечной точке нашего пути.
— Ну вот и пришли, — сказал я.
— Ага, — согласился Штефан. — Нормальные люди по кабакам ходят, а ты по библиотекам. Иди туда лучше один, а я здесь подожду. Хоть притворюсь нормальным.
— На вот, подбери книги по этому списку и вынеси их молодому человеку. — Старший библиотекарь протянула мне лист бумаги, покрытый аккуратными буквами.
Обычно работа в центральной библиотеке Солиано была одним сплошным удовольствием: доступ к огромному количеству книг, достаточно свободного времени, чтобы делать заказанные переводы, да еще и деньги платят. Но каждый третий день наступала смена старшего библиотекаря Лерианы, которая прониклась к Марте материнским сочувствием и пыталась знакомить ее с каждым хоть чуть-чуть симпатичным или показавшимся умным мужчиной. В такие дни приходилось бегать больше обычного, таская книги каждому второму посетителю мужского пола.
Вот и сейчас непонятно чем очередной тип глянулся Лериане. Сама бы Марта только после оглашения списка книг постаралась держаться от него подальше. Если бы не работа. Три десятка томов разной толщины: сексуальные позы, «трактаты» о практической любви, «исследования» о соблазнении женщин, даже пара дамских романчиков затесалась. Марта фыркнула — хороша она была бы, познакомившись с этим типом и согласившись пойти на свидание. Нет уж, пусть старший библиотекарь ищет другую идиотку.
— Кто заказывал следующие книги: «Сексуальное раскрепощение» Эхима Вэлса… — Марта начала громко зачитывать список, чтобы ее услышали все в зале. Такую маленькую месть она могла себе позволить.
— Я заказывал, — раздался спокойный голос справа, когда она дошла только до пятого названия.
Марта повернулась, придавая своему лицо деловое выражение. И уставилась на посетителя, вытаращив глаза.
— Абель?
— Добрый день, Марта, — поприветствовал ее он. — Я и не знал, что ты работаешь в библиотеке.
— Э, да. Вот… — Она не знала, куда деться от смущения. — Это вот твое? — Девушка коснулась стопки книг, в глубине души надеясь, что ошиблась, и Абель просто подошел поздороваться.
— Да, это мой заказ, — спокойно ответил он, начиная перекладывать книги в небольшой парящий контейнер.
— А… а зачем? — слегка теряясь, спросила Марта. — Ну я имею в виду — за тобой же и так девушки постоянно бегают.
Она смутилась. Юноша нравился ей: он был таким умным, спокойным и слегка застенчивым. Не в пример большинству курсантов-мужчин, только и думавших что о своей неотразимости и победах на женском фронте.
— Врач посоветовал. Эта литература входит в мой образовательный курс, — ответил Абель, ничуть не смутившись.
— Врач? — Марта удивилась.
— Да. Мой личный врач. Она составила список литературы для моего всестороннего развития. И чтобы я лучше мог понимать и контролировать гормональный баланс в организме.
Марта была в шоке. Он говорил так спокойно. И личный врач. Наверное, вся его жизнь жутко регламентирована. За ним постоянно ходит толпа слуг, которая подсказывает, что надо делать. Если уж ее саму родители достали разговорами о том, что положено молодой Лу, а что не положено, то у Абеля все должно быть еще хуже. Он ведь Ла. Это в академию из-за правил нужно ходить без сопровождения, а потом наверняка опять протокол, положено-неположено. Девушка сочувствующе вздохнула.
— Марта, а почему ты тут работаешь? — вдруг спросил молодой Гнец.
— Мне деньги нужны, — смутилась она. Говорить о таком казалось неприличным. Еще бы, Лу, а работает в какой-то библиотеке на посылках. Хуже было бы только устроиться служанкой к какому-нибудь аристократу.
— И много платят? — поинтересовался Абель, словно ему и впрямь было интересно.
— Нет, не очень. Мелочь, если быть честной. Зато можно работать не в одну смену, а в две. И книги всегда под рукой. И время свободное есть, особенно по ночам. Так что можно еще какую-нибудь работу делать. — Марта словно пыталась оправдаться перед юношей. Ей жутко не хотелось, чтобы он увидел в ней какую-то почти служанку.
— Жаль, — сказал он, и ее сердце ухнуло куда-то вниз. — Мне бы хотелось иметь работу с большой оплатой.
— А зачем тебе деньги? — Марта еще не до конца пришла в себя, и мысль о том, что Ла вообще может нуждаться в деньгах, отказывалась укладываться у нее в голове.
— Да так, — неопределенно высказался Гнец. — Мне пора. До завтра, Марта.
— До завтра, — пробормотала она и еще некоторое время смотрела на дверь, закрывшуюся за юношей.
Предоставленный самому себе, пока Рикка со Штефаном что-то перетаскивали на первом этаже, а остальные или занимались своими делами, или отдыхали, я наконец-то закончил заклятие, о котором мы спорили с Мелли. На этот раз права оказалась она, хотя несколько неточностей в ее рассуждениях и было. К счастью, победа в споре не была моей главной целью, и даже такое почти бесполезное заклятие приближало меня к пониманию некоторых принципов магии.
В приподнятом настроении я собирался спуститься вниз, но остановился наверху лестницы, увидев посреди холла Рикку и Штефана, обсуждавших одно из своих многочисленных дел. То ли чтение повлияло на меня подобным образом, то ли советы доктора Маркстем, но я словно впервые рассмотрел свою горничную. Рикка была такой… аккуратной. Всегда расправленная и тщательно выглаженная одежда, точные движения тонких пальчиков, своевременная улыбка и даже прядь волос, постоянно выбивающаяся из прически и падающая ей на левый глаз, делала это словно по четко выверенному плану. Блестящие темные глаза на нежном овале личика, высокий чистый лоб и маленький носик завершали картину. Она была похожа на лисичку. Если, конечно, бывают лисички с черными волосами.
Рикка повернулась, словно почувствовав мой взгляд, и лукаво улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. На миг в ее глазах мелькнуло удивление, словно она ожидала какой-то другой реакции, а затем ее улыбка вернулась на место.
— Вы что-то хотели, господин Абель? — спросила она.
— Ничего, — ответил я. — Просто услышал ваши голоса и понял, что хочу есть.
— Вот это дело, — поддержал меня Штефан. — А то только и слышно: передвинь то, подтащи это.
— Мика только готовит ужин, господин Абель. Но если вы голодны, то я могу предложить холодные закуски, — ответила Рикка. Высказывания Штефана она проигнорировала.
— Да нет, я, пожалуй, подожду. К тому же к ужину должна прийти Мелли. Я ей заклятие новое показать обещал. Если что, ищите меня в библиотеке. — Спустившись по лестнице, я свернул в коридор и отправился копаться в книгах.
Мелисанда таки пришла. Как и обещала, именно к ужину, переступив порог лишь за несколько минут до того, как Рикка закончила сервировать стол. Штефан вслух позавидовал подобной точности и попросил дать пару уроков. Подошли остальные обитатели дома, занимая места за столом.
— А вам идет форма, — обратилась Виола к Мелисанде. — Если бы она на мне сидела подобным образом, то, возможно, я и не выбрала бы гражданскую карьеру вместо военной.
Сильвия хмыкнула. Я с нею был полностью солидарен. Если уж кому форма и шла, то капралу Стэн. А на Мелисанде она не производила особого впечатления. То ли дело короткие платья, но, к сожалению, медленно наступающая осень грозила на время поместить подобный вид одежды под запрет.
Тем временем Виола с Мелли выяснили, что они учились в одной и той же академии с разницей всего в пару лет. Они перебирали знакомых преподавателей, смеялись над только им понятными шутками и сплетничали о бывших курсантах.
— Целых две женщины потеряны для нашего общества, — горестно сообщил мне Штефан. — А те, кто остались… — Он горестно вздохнул. — Жестокосердная эксплуататорша, в которой нет ни капли душевного тепла…
— Кто бы говорил, — фыркнула Рикка.
— Инструкторша, которая пугает даже моего друга Абеля. А у меня, не такого сильного духом, вообще вызывает озноб по всему телу, — продолжал изгаляться Штефан.
Сильвия лишь заломила вверх бровь.
— Лишь одна прелестная рыжая дева еще не очерствела душой.
Мика, улыбнувшись, потупилась.
— Может, хотя бы она станцует нам стриптиз на столе? — закончил свою тираду Штефан.
Сильвия захохотала. Я попробовал удержать веселье в себе, но не получилось, и мой смех присоединился к смеху капрала. Как ни странно, но Мика тоже смеялась. Лишь Рикка сверлила Штефана взглядом да девушки с другого конца стола глянули на нас и, пожав плечами, вернулись к своему разговору.
Мы еще долго болтали о всякой ерунде, разговорив и обычно молчаливую Сильвию, и держащуюся тихо Рикку. Это был один из тех вечеров, которых я никогда не имел в прошлой жизни, но о которых страстно мечтал. Вечер, ради повторения которого я собирался рискнуть всем, что имел. Как грандиозны порой бывают наши планы и как приземленна цель.
К моему огромному сожалению, однажды часы все же пробили десять. Штефан ушел первым, затем разбрелись по комнатам Сильвия и Виола. Куда-то пропала Рикка, а Мика шумела на кухне, перемывая гору посуды. Мы остались вдвоем с Мелли, сидя в гостиной и глядя на языки пляшущего в камине огня.
— Знаешь, а то заклятие все-таки получилось, — похвастался я перед ней. — Хотя оно и не будет работать в условиях, отличных от идеальных. Так что ты оказалась права.
— Да! А ты со мной все спорил. — Она даже запрыгала в кресле. — Я хочу его увидеть. Покажи!
— Придется идти наверх. Выкладки разбросаны там по всему столу.
— Так пойдем. — Она вскочила.
Я вздохнул. Идти никуда не хотелось, но пришлось, раз уж я сам затронул эту тему. Лестница и коридор второго этажа быстро остались позади, и мы вошли в мою комнату.
— А здесь уютно, — сказала Мелисанда, осматриваясь.
Я в ответ только улыбнулся, проходя к столу. Мелли последовала за мной.
— Так всегда и представляла себе твое рабочее место. Заваленное пыльными томами… — Она взяла в руки верхнюю книгу из стопки и открыла ее где-то посередине. — Чего читаешь?
Я оглянулся через плечо, пытаясь разглядеть, какой именно томик она держит в руках. Но увидел только медленно расширяющиеся глаза Мелли. Она аккуратно прикрыла книгу, желая прочитать название.
— «Практическое разнообразие в деле зачатия детей», — процитировала она. — Вот уж что я никак не ожидала увидеть на твоем столе. — Мелисанда склонила голову набок, пытаясь разобрать названия на корешках остальных книг.
— Это из списка, который мне выдал врач, — пожал я плечами. — Я должен освоить теоретическую базу, прежде чем переходить к практическим занятиям. Ты будешь смотреть заклятие?
— Практические занятия… — пробормотала она. — И с кем ты их будешь проходить?
— Понятия не имею. Но Виола просила обратиться к ней, когда я закончу с теорией.
— А-а-а, — протянула Мелисанда. — А она симпатичная.
— Кто? — спросил я, не поняв странного перехода.
— Виола.
— Наверное. Я как-то не думал об этом.
— М-да, — Мелли прищурилась и криво усмехнулась. — А я симпатичная? Или об этом ты тоже не думал.
— Да. В смысле симпатичная. — Я среагировал очень быстро. Последнее прочитанное руководство настоятельно советовало сразу соглашаться, если женщина заводила вопрос о своей привлекательности.
— Тогда я, пожалуй, могу дать тебе одно практическое занятие прямо сейчас. — Она больше не щурилась и ее улыбка стала совсем иной.
Мелисанда медленно шагнула ко мне, расстегивая верхнюю пуговицу своей форменной рубашки. Мысли словно выдуло из моей головы, и только хихиканье Дианы разносилось эхом внутри моего пустого черепа. Во рту пересохло.
— Не стой. Помоги, — шепнула мне Мелли.
Я протянул руки, усилием воли подавляя дрожание пальцев, и стал расстегивать пуговицы одну за другой. Наконец я закончил с этим, и ткань рубашки слегка разошлась в стороны, приоткрывая края грудей.
— Ты такой сосредоточенный. — Она хихикнула.
Потом Мелли взяла меня ладонями за щеки и заглянула в глаза. Ее губы медленно коснулись моих.
Чертова наставница. Злость кипела в душе Рикки, грозя выплеснуться наружу. И ведь только начало получаться — молодой Гнец первый раз продемонстрировал реакцию, отличную от его обычного бараньего взгляда. Она уже и сцену подготовила: тонкая ночная рубашка, случайное столкновение вечером в коридоре. Что может быть лучше? Но проклятая аристократка ее опередила. Как же, заклятиями она интересуется.
— Чего такая мрачная? — спросила входящая на кухню Виола.
— Ты ее лучше не трогай, — посоветовала врачу Мика, переворачивая пирожки. — Я вот в полнолуние так же: рычу, рычу, а потом сразу кусаться кидаюсь.
— Так то ты, — не испугалась Виола. — Поведай доктору свои печали, дитя. — Это уже Рикке.
— Что ты хотела услышать, «мамочка»? — прорычала последняя. Раздражение так и просилось наружу.
— О. Настолько серьезно? Тогда все… — Тон Виолы стал деловым. Она даже отставила в сторону стакан с водой, сделав всего один маленький глоток.
— Да ничего особенного, — язвительно проворчала Рикка. — Просто наш молодой господин как вчера вечером заперся со своей «наставницей» в комнате, так и не выходил до сих пор.
— Они могут заниматься магией. Он же увлекающаяся натура.
— Ты сама-то в эту чушь веришь?
— Нет, — вздохнула Виола.
— Так она просто ревнует? — повернулась от плиты рыжая.
— Я не ревную! — прорычала Рикка. — И если до чьей-то тупой головы не доходит серьезность ситуации, то моей вины тут нет.
— Конечно, конечно, — закивала Мика. — Ситуация крайне серьезная. Даже критическая. Господин Абель предпочел Рикке Мелисанду. Как же мы сможем такое пережить?!
— Я же говорю, идиотка. — Рикка едва сдерживалась. — Да если бы он поимел тебя или любую девицу с улицы, я бы глазом не моргнула. Но она аристократка. Понимаешь ты это или нет?
— Тише. — Виола накрыла своей ладонью руку Рикки. — Он на ней не женится. Слишком большой мезальянс.
— А что такое «мезалянс»? И почему не женится? — тут же поинтересовалась рыжая.
— Мезальянс — это неравный брак. Ла не может жениться на Лу. Свадьба с Ло еще возможна, но их дети не станут полноценными наследниками. Им могут достаться средства, но не статус и положение в обществе. Хотя мечтать о подобном союзе Ло никто не мешает.
— Как сложно? И зачем это надо? — Мика, перевернув пирожки, снова повернулась к другим девушкам. — Все потому, что у Лу мало денег? Как у нас.
— Нет. Не из-за денег. Из-за чистоты крови. Ты вообще что-нибудь знаешь об аристократии? — спросила Виола.
— Не-а. Я только до пятого класса училась, — радостно сообщила Мика. — А в армии ничего не рассказывают.
— Над каждым аристократом еще в младенчестве проводят ритуал, укрепляющий его тело и дух. И дети такого аристократа унаследуют часть его возможностей. Вот и получается, что чем чище кровь, чем больше предков в роду были укреплены подобными ритуалами, тем сильнее аристократ. Потому Гнецы такие выносливые, а Денова ловкие. Ло сильнее Лу, а Ла сильнее Ли. Ребенок же от Ла и Лу станет в лучшем случае Ло, то есть ослабит свой род, — пояснила Виола.
— Как-то глупо. Есть же много семей, которые все равно сильнее аристократов, и без всех этих запретов. Оборотни, например. Или Бездушные. Шатра. Тени… — Рыжая явно не понимала.
— Они все ущербны. Шатра не имеют ни малейших способностей к магии. Бездушные лишены эмоций. У Теней нарушено восприятие, и они слишком уязвимы для ментальных атак. Оборотни страдают чудовищными перепадами настроения и спонтанными превращениями в полнолуние.
— И ничего мы не страдаем, — буркнула насупившаяся Мика. — Надо только браслеты носить. Или вот сережки, как у меня.
— Да? — язвительно поинтересовалась Рикка, вклиниваясь в лекцию. — А если тебя ударить в полнолуние.
— Тоже придумала. Каким же дураком надо быть, чтобы бить оборотня. Да еще и в такое время. — Мика захлопала ресницами. — Короче, сами виноваты.
— Сами, сами, — примиряюще сказала Виола. — Но в том-то и дело, что аристократы, имея преимущества, лишены подобных недостатков. Они лучше обычных людей физически, а иногда и духовно. Ведь способности к магии и прочие таланты тоже передаются по наследству. Поэтому и нельзя Ла жениться на Лу.
— Нельзя и нельзя, — согласилась Мика. — А чего она тогда тут рычит, раз никакой свадьбы не будет? — Рыжая показала пальцем на Рикку.
— Потому что ее не просто так не будет, — огрызнулась та. — Думаешь, эта аристократка от великой любви в постель господина Гнеца залезла? Хочет она для себя чего-то: денег, положения, должности или еще какой протекции. И получит ведь, если господин Абель захочет. А нас за это по головке не погладят. Мы тут как раз для того и сидим, чтобы всякие посторонние в его постель не лазили.
— Ух ты! — восхитилась чему-то рыжая. — Получается, если вот там, — она указала пальцем наверх, в сторону жилых комнат, — была бы я, то мне денег и должность. А потом еще и спасибо от госпожи Марианны. — Мика мечтательно прикрыла глаза. Потом резко открыла обратно. — Не, все равно не хочу. Пусть Рикка этим занимается. За деньги и должность.
— Что ты сказала? — Накопившееся раздражение захлестнуло Рикку с головой. Она стала медленно подниматься.
— Стоп. — Виола встала между ними. — Рикка, ты ее не так поняла. Мика вовсе не хотела тебя обидеть. Иди к себе. Отдохни. — Ее мягкий голос успокаивал. — Пусть сегодня работа поделается без тебя. Ничего страшного не случится.
Рикка выдохнула и отвернулась. Злость ушла. Девушка медленно прошла через столовую и холл, поднялась по лестнице и, зайдя в свою комнату, заперла дверь.
— Деньги и должность, — бормотала горничная, сидя с ногами на кровати. — Да что рыжая малявка вообще понимает. Это просто работа. Хорошо сделанная работа. Ничего больше.
Рикка разрыдалась.
Они встретились в баре. Молодой небритый сероглазый шатен в форме курсанта высшей воинской академии Солиано и кряжистый мужчина с седыми висками лет сорока, одетый в серый мундир Службы безопасности летней столицы. Впрочем, учитывая, что бар был давно облюбован представителями воинских профессий, ни тот ни другой посетитель никакого удивления не вызывали.
— Добрый вечер, Дерек, — поприветствовал безопасника шатен.
— И тебе добрый вечер, Штефан, — кивнул тот.
— Достал, что я просил?
— Конечно. Но только общеизвестные факты. — Плотный конверт лег на стол.
— Разумеется. Я прекрасно знаю цену секретной информации подобного рода. И мне ведомы верноподданнические чувства, которые ты испытываешь к своему дому. — Штефан спокойно протянул руку и, взяв конверт, убрал его во внутренний карман.
— Все смеешься.
— А что мне остается? Расскажи в двух словах, что там.
— Слышал что-нибудь о проекте «Двуединый»?
— Слово вроде бы знакомое… Нет, не слышал.
— Короче. Лет тринадцать назад задумали шишки, командующие нашим домом, взять и пересадить боевые навыки от мастеров обычным людям. Чтобы, значит, получить крутую армию без затрат на обучение.
— Погоди, но такое же считалось невозможным? Перенос и освоение даже пары приемов едва ли не сложнее, чем обучение им, — не удержался Штефан.
— А оно и сейчас считается невозможным, — кивнул его собеседник. — Только придумали яйцеголовые какой-то хитрый способ. Выковыривать умения так, что донор мрет, да вставлять их в головы детишкам лет пяти-шести. И не бесконечно, а всего четыре-пять копий. Тогда вроде детишки умения хорошо усваивают, потому как не забита их голова всяким хламом. Они бы, может, и новорожденных под это дело подтянули, но мозги нужны самостоятельные, чтобы принять все то, что в них пихают. Потому на таких мальцах и сошлись — ни туда ни сюда которые. И почти получилось все это дело. Во всяком случае, результаты были такими хорошими, что несколько заявлений о перспективах уже прозвучало. Неофициальных и не очень громких, но все же. Вот тогда наш главнокомандующий и отправил под такую обработку своего наследника.
— Абеля, — пробормотал Штефан. — Интересно, не жаль ему сына было?
— Так риск минимален. Вроде все уже на мази. Опять-таки протянешь годик, и он уже слишком взрослым станет. А политические дивиденды ой-ой-ой какие были.
— Да, такое вполне возможно.
— Ну так вот. Спустя несколько месяцев и повыплывало потихоньку то, что раньше не замечали. Недоглядели чего-то, и вместе с навыками пришла в головы ребятам гадость всякая — эмоции чужие или еще что. Там в бумагах несколько версий описано, но мне больше нравится та, которая говорит, что весь этот мусор нужен был для связывания навыков боя воедино, и без него они в кучку не собирались и работать отказывались. Короче, поехала крыша у детей. У всех. Только у кого-то раньше, у кого-то позже. Проект прикрыли, а информацию о нем не засекретили, просто забросали другими новостями по-тихому. Один сын главнокомандующего и пережил это. Если можно так выразиться.
— А почему он? Самый везучий? Не мог кто-то еще выжить? — заинтересовался Штефан.
— Насчет выжить не знаю. А почему он? Так это просто. Знания ему пересаживал самый главный мозгоправ. Он же и наблюдал за мальчишкой постоянно. Слепок брали тоже не абы какой. Все лучшее. Вот крыша и протекла не так сильно, как у остальных.
— Но все же протекла.
— Ага. Его три года лечили, прежде чем признали вменяемым. Да и посейчас, говорят, он не совсем в порядке.
— Есть такое. Он немного странный. — Штефан с новой стороны посмотрел на чудачества Абеля. Пережить такое и остаться в своем уме. Для такого нужна немалая сила воли.
— Во-во, — прокомментировал собеседник.
С наступлением октября улицы Солиано стали более пустынными — дожди лили почти не переставая, и жители летней столицы предпочитали проводить время дома. Листья на деревьях были все такими же зелеными, только кое-где тронутыми желтизной, и если бы не календарь, я, привыкший к другому климату, ни за что бы не поверил, что скоро наступит середина осени. Штефан теперь забегал лишь через день, и Рикка, видимо не желая терять бесплатного помощника, стала гораздо менее требовательной, работая вместе с ним в четыре руки. Зато Мелисанда проводила у меня почти каждый вечер, засиживаясь допоздна. Часто я провожал ее до дома, нанимая карету в оба конца. Рикка ворчала по этому поводу, но никогда при людях, и если бы не наблюдающие заклятия, то это знание так и прошло бы мимо меня.
Мы со Штефаном шли по узкой улочке, разбрызгивая своими шагами воду из луж. Дождь ненадолго прекратился, давая возможность полюбоваться омытыми водой старинными зданиями, выстроившимися слева и справа от нас, словно на парад. Я любил протянувшуюся на пару километров цепочку тихих улочек и переулков, малолюдную в обычное время и абсолютно пустынную сейчас. Она всегда олицетворяла для меня дух Солиано.
— Демон побери всех скряг, Абель, — ворчал Штефан, не разделявший моего созерцательного настроения и с грустью взиравший на свои мокрые ботинки. — Они хотят целых пять тысяч золотых за наш вход в дело. Нет, ну ты прикинь: пять тысяч! Столичные ребята вообще зажрались.
— Может, стоить поискать что-нибудь на периферии? — спросил я.
— Ага. И работать через проклятую кучу посредников, съедающую большую часть нашей прибыли.
— А ты спрашивал, не готовы ли люди, о которых мы говорим, принять наши пять тысяч частями?
— Для того, чтобы ответить на твой вопрос, мне даже не надо никого спрашивать. Нет. Так дела никто не ведет. Или у тебя есть деньги, или их нет.
— Банковский кредит?
— Узнавал. Мне необходимую сумму никто не даст, а твои кредиты контролируются не хуже чем обычные расходы с твоего счета. Демоны, как ты живешь с таким подходом? Денег полно, но на каждую покупку чего-то дороже порции мороженого требуется резолюция родственников. Не раздражает?
— Раздражает. Остается только радоваться тому, что с поступлением в академию мои допустимые расходы выросли на пару порядков.
— М-да. А я всю жизнь думал, что аристократы сорят деньгами налево и направо.
— Как видишь, ты ошибался.
Это был не первый наш подобный разговор. Я, как и Штефан, нуждался в деньгах. В значительном количестве. Собрать их, экономя на личных расходах или подарках девушкам, не представлялось возможным. Рассмотрев небольшое количество доступных нам двоим вариантов заработка, остановились на самом прибыльном — контрабанде. Законных способов быстро получить много денег мы не видели. Связанные с этим моральные проблемы я решил, вспомнив, что именно мой дом должен был получить большую часть средств из пошлины за все эти товары. Решение было принято, оставалось только его выполнить. Вот тут и начались сложности. Самим начинать подобный бизнес, не имея опыта и подходящих людей, было просто глупо. А присоединение к чужому делу требовало вложений значительных средств, которых у нас как раз и не наблюдалось.
Третий день мы разговаривали и обсуждали, задавая одни и те же вопросы на новый лад и разыскивая все еще неизвестные нам ответы. Ничего не менялось. Мыслей не было.
Четверка встала в десяти шагах от нас, перегородив дорогу. Мы тоже остановились. Штефан сдвинул чуть вперед сумку, висящую на плече, — наверняка чтобы быстрее достать арбалет, который он в ней таскает. Парни ухмылялись, один из них достал кастет. Если перед нами действительно местные бандиты, то они просто умственно неполноценные — нападать на двух курсантов опасно само по себе, а не только в свете последующего расследования.
— Да не тряситесь вы так, — обратился к нам один из них. — Не будем мы вас убивать. Только ножки поломаем.
Ребята дружно засмеялись.
— У вас развлечение такое? — спросил Штефан. — Или у кого-то к нам претензии есть?
— Есть, как не быть, — продолжал ухмыляться заводила. — Вот полежите в гипсе и подумаете.
Он сделал шаг вперед. Его движение послужило сигналом остальным, и они дружно устремились к нам.
— Возьми задних, — крикнул я Штефану, выхватывающему из сумки арбалет.
В следующую секунду мне стало не до него. Странное ощущение, когда ты ослабляешь нити контроля над своим телом, и оно начинает двигаться самостоятельно, легко и плавно, как будто десяток килограммов лишнего веса остался где-то там, вместе с разумом человека по имени Абель Гнец. До сих пор я никогда не видел Диану в бою. Бывало, она поправляла движения нашего общего тела или поворачивала нужным образом руки и ноги, подсказывая мне на тренировках. Но никогда раньше я, вынужденный скрывать ее существование, не имел возможности лицезреть настоящее искусство своей подруги.
Моя раскрытая ладонь впечаталась в грудь самого быстрого из парней. Я успел почувствовать, как обломки ребер проникают в его легкие, прежде чем он, отброшенный силой удара, отлетел на несколько шагов вместе со вторым, сбитым им бандитом. Чей-то кулак с надетым на него кастетом впустую рассек воздух, и шея этого человека вдруг взорвалась фонтаном крови из разорванной артерии. Четвертый нападавший, размахивая ножом, по инерции проскочил мимо. Кончики моих пальцев вонзились в основание его черепа, ломая позвонки. Колени бандита подломились, и он начал заваливаться на мостовую. Я успел заметить голубой росчерк стрелы, сорвавшейся с арбалета Штефана, прежде чем мое тело развернулось в другую сторону и, преодолев скользящими шагами несколько метров, пнуло еще шевелящегося мужчину ногой в висок. Тихий хруст ломающейся кости прозвучал подобно удару грома. Тело внезапно вновь стало моим собственным, и к горлу подкатила тошнота. На этот раз я, точно зная, чего ожидать от своего организма, усилием воли блокировал лишние эмоции.
Штефан сноровисто перезаряжал свой трехзарядный арбалет. Один из его противников лежал с развороченной грудью, уставившись пустыми глазами в хмурое небо. Другой громко выл, безуспешно пытаясь зажать страшную рваную дыру в левом плече, едва не отделившую руку от тела. Штефан что, зазубренные стрелы для своего орудия убийства использовал? Я подошел к товарищу и, забрав арбалет из его рук, выстрелил, обрывая истошный вой последнего бандита. Стрела осталась торчать в его теле, словно проросший из плоти диковинный стальной цветок с желтыми лепестками оперения.
Я вздохнул и начертил знак единения. Энергия потекла из меня в оружие. Золотая инкрустация, украшавшая ложе и приклад арбалета, на мгновение засияла и тут же погасла. Еще несколько потерянных секунд. Оставалось надеяться, что неизвестный наблюдатель не покинул свой пост за это время. Сплошные «если». Я бросил взгляд на браслет. Судя по обозначениям на нем, Рикка, выполняющая сегодня роль моего «секретного» эскорта, приближалась, явно привлеченная воплями. Ничего, секунд тридцать до ее появления у нас еще есть — должны успеть.
Диана вскинула мою руку с арбалетом и дважды нажала на спусковую скобу. Наполненные энергией бронебойные стрелы ударили в то место, где моя подруга заметила человека. Они пробили каменную стену, словно тонкую доску, и исчезли внутри. Тишина.
— Кто там был? — спросил Штефан, глядя вдоль улицы в сторону моих выстрелов.
— Понятия не имею. Но выжить он не должен. Позаботься. — Я вернул ему арбалет.
— А почему я?
— Потому что мне сейчас будет не до того. — Двумя аккуратными ударами ножа я вспорол себе руку и бок. Никаких неприятных ощущений — боль я заблокировал еще во время разговора с Дианой. Все-таки хорошо быть психо. Пусть и ущербным.
— Проклятье, — выругался Штефан. — Ты что творишь?
— Создаю картину нашей тяжелой победы. — Нож занял свое прежнее место в ладони бандита. — Ты получишь ответы на свои вопросы. Но позже. А сейчас займись тем типом. И еще, Штефан, — я посмотрел ему прямо в глаза, — не болтай лишнего.
Он только кивнул и побежал вперед по улице. Я улыбнулся, глядя ему в спину, и отключил блокировку в своем разуме. Боль ударила неожиданно сильно, заставив меня согнуться, хватаясь за бок, и зашипеть. То, что надо. Осталось поймать это состояние и продержать его до появления горничной.
Рикка появилась секунд через пять — немного раньше расчетного времени. Она ворвалась на эту улочку подобно воительнице с картин: развевающиеся волосы, холодное белое сияние защиты и короткие адамантовые клинки в обеих руках. А я все время думал, что она только маг. Ничего страшного, просто будет еще один факт в копилку моих знаний.
— Господин Абель, вы ранены? — Она моментально оказалась рядом, успев окинуть взглядом поле боя.
— Да, — просипел я. Боль уже утихала, став вполне терпимой, но я поднял на поверхность своего восприятия недавнее сильное ощущение и вновь застонал. — Больно-то как.
Рикка склонилась надо мной, вспарывая одежду и накладывая кровоостанавливающие заклятия. Все действия отняли у нее не более пары минут. Я уже готовился к неприятным вопросам, но возвращение Штефана меня выручило.
— Какого демона ты, проклятый недоумок, бросил раненого господина одного? — набросилась на него Рикка.
— Такого! — огрызнулся тот. — Ты думаешь, валяющиеся костоломы были здесь единственными? Кто-то же должен был позаботиться об остальных нападавших.
— Это могло быть обычное заманивание! И пока ты там шатался, с господином могло случиться все, что угодно!
— Я что-то не помню, когда нанимался еще и телохранителем?! Если проворонила свою работу, то не вали с больной головы на здоровую!
Я застонал, отвлекая внимание на себя. У меня почему-то всегда возникало ощущение, что эти двое, если их не остановить, могут препираться часами по любому поводу.
— Не волнуйтесь, господин Абель, я уже вызвала подмогу. Скоро мы доставим вас к целителю.
Рикка тут же оказалась рядом. Горничная болтала без умолку, удерживая меня на одном месте, хотя после остановки кровотечения и обезболивающего заклятия я вполне мог передвигаться самостоятельно.
Она так и не дала мне подняться до прибытия Службы безопасности академии и еще каких-то людей в гражданской одежде. Я старательно запоминал лица, чтобы не копаться в памяти при будущих встречах с ними. Вызванный прямо на место целитель наложил нужные заклятия и отбыл в карете вместе с нами.
Абеля увезли в карете, а Штефан остался отвечать на вопросы какого-то пухлого дознавателя. Впрочем, надо отдать ему должное, вопросы он задавал удивительно корректно и ни разу не перешагнул рамок любезной вежливости. Да и длился этот импровизированный допрос недолго — не более получаса. Команда безопасников и гражданских сноровисто собрала тела и, упаковав их в плотные черные мешки, исчерченные белыми колдовскими знаками, погрузила в карету. К счастью, лицо неизвестного стрелка Штефану удалось разглядеть еще в доме. Когда он всаживал контрольную стрелу в его бессознательное, но все еще живое тело. Абсолютно незнакомое лицо, кстати.
В том, что эти люди поджидали здесь именно его, Штефан практически не сомневался. Гнец был слишком тих и мил, чтобы стать целью подобных разборок. О второй ипостаси своего сокурсника думать не хотелось. Да и не прислали бы таких олухов разбираться с тем Абелем. Был, конечно, шанс, что какой-нибудь обиженный аристократик нанял бандитов для своей мелкой мести. Но подобное уже совсем маловероятно. Глупый аристократ (другой вряд ли стал связываться с Ла) нанимает группу придурков — готовый сюжет для анекдота, а не реальной истории. Остается сам Штефан. И ему, имея в активе только лицо мертвого стрелка, придется выяснить, кому он успел перебежать дорогу. Дожидаться повторения сегодняшних событий не хотелось совсем. Не всегда ведь рядом будет Абель.
Мысль о Гнеце вновь подняла со дна души страх. К счастью, на этот раз довольно слабый. Штефана испугало вовсе не продемонстрированное великолепное умение убивать. Шутка ли, избавиться от четверых, пока он сам только доставал и разряжал арбалет. Впрочем, та же Риккарда, скорее всего, не слишком сильно отстает в этом искусстве от своего господина, а уж на последствия ее работы Штефан ранее имел достаточно возможностей наглядеться. Стыдно было признаваться, но вымораживающий его изнутри страх породил один лишь взгляд. Буквально секунду абсолютно хладнокровно вскрывший себя ножом, Абель глядел на сокурсника так, словно раздумывал, не присоединить ли и его к списку погибших в драке. Не присоединил. Более того, даровал право получить некоторые ответы. А это уже совсем другая ступень доверия. Осталось решить, нужно ли такое доверие Штефану и не пора ли бежать под крылышко к Соколу. Он усмехнулся собственным мыслям: одна секунда страха, а сколько глупостей сразу в голову поналезло. Сокол, конечно, не генерал Виванов, но и не служба бескорыстной помощи. За его услуги придется расплачиваться, и цена может оказаться очень высокой. Так что Абель был лучшим выбором — он уже продемонстрировал Штефану и свою силу, и свое доверие. Осталось сделать ответный шаг. Найти подходящий источник дохода, например. Надо только скорректировать запросы с учетом новооткрытых способностей Гнеца.
Настроение поползло вверх, и Штефан, оценив свои перспективы, даже начал насвистывать марш Меча, буквально въевшийся в мозг за время службы у генерала. Главное — задать Абелю правильные вопросы. То есть те, которые не заставят Гнеца пожалеть о поспешном желании оставить сокурсника в живых.
А сейчас стоило подумать над тем, как бы отвлечь Риккарду Сонано от лишних мыслей о виновности некоего курсанта Цванга в ранении ее господина. Да и голову самого Абеля будет не лишним забить чем-нибудь более приятным, чтобы к моменту их встречи настроение последнего стало как можно более хорошим. К счастью, по крайней мере одна мысль о том, как провернуть задуманное, у Штефана имелась. Правда, требовалось вернуться обратно в академию, что грозило потерей еще целого часа, но такая цена была вполне приемлема. Он собирался навестить младшего наставника Мелисанду и рассказать о сегодняшнем событии.
Пошел мелкий дождик. Гнусно ухмыляясь, Штефан шагал по лужам, мыча марш. По его волосам сбегали струйки воды.
Целитель задержался у нас минут на двадцать. Ровно столько времени ему потребовалось, чтобы трижды повторить Рикке все данные им рекомендации. Уточняющая различные мелочи горничная сильно напомнила мне маму, волнующуюся из-за каждого пустяка. Интересно, сколько усилий стоит отцу удерживать ее на расстоянии от Солиано? И сможет ли он продолжать делать это после сегодняшнего происшествия? Надеюсь, что да. Впрочем, я был готов к любому варианту развития событий.
Как только доктор вместе с пошедшей провожать его горничной покинули мою комнату, я встал и оделся. Повязки, охватывающие мое тело, снимать не стал, чтобы не обижать новоявленную сиделку, хотя никаких ран под ними уже не скрывалось. Думаю, будь мой статус чуть пониже, и такие меры перестраховки просто не понадобились бы — раны целитель закрыл достаточно профессионально, а пара проглоченных пилюль должна помочь восстановить потерянную кровь в течение нескольких часов.
— Господин Абель, вам еще нельзя вставать. — Вошедшая в комнату Рикка попыталась уложить меня обратно.
— Что-то не припомню подобной рекомендации доктора. — Я вывернулся из ее неожиданно оказавшихся очень сильными ручек.
— Доктор четко сказал, что при сильной нагрузке рана может разойтись снова. — Она, нахмурившись, стояла прямо напротив меня.
— Он лишь сказал, что такие случаи бывали. Не стоит преувеличивать. К тому же я не собираюсь жонглировать стульями или иначе демонстрировать чудеса выносливости. Рикка, глупо лежать в кровати, когда все, что мне противопоказано, — чрезмерные нагрузки. Но если хочешь, то можешь ходить следом и следить, чтобы я не напрягался. Это тебя устроит?
— Да, господин Абель. — Она вздохнула, уступая мне дорогу.
Серьезный успех. Так, глядишь, через пару лет я смогу добиться от этих горничных не номинального подчинения. Жаль только, что пары лет мне никто не даст. Еще месяцев семь-восемь максимум. А потом я на целое лето буду опять заточен в главном поместье Гнецев, а действия девочек, скорее всего, проанализируют и, с большой вероятностью, заменят их на других. Но ничего, если я сумею создать хотя бы минимальную базу и накопить опыт, то со следующими горничными работа пройдет не в пример легче.
Я вышел из комнаты, отправляясь на розыски капрала Стэн — у меня был к ней серьезный разговор. Рикка все-таки увязалась за мной, внимательно наблюдая, не упаду ли я на лестнице и не начну ли проявлять признаков усталости. Совершеннейшая глупость — подобные ранения не несли для Ла Гнеца серьезной угрозы даже в случае полного отсутствия целителя, а уж при своевременной помощи превращались всего лишь в досадные воспоминания. И моя горничная, имеющая боевой опыт, должна была это прекрасно знать. Но предпочитала вести себя как курица-наседка над больным цыпленком. Интересно, она из-за своего опоздания к схватке так себя ведет? Если да, то это может стать проблемой: беспокоясь о моей безопасности, Рикка будет держаться ближе ко мне. Так что надо всячески дать ей понять, что случившееся — не более чем досадное мелкое происшествие.
— Ты можешь выяснить, кем был тот вооруженный парень в доме? — поинтересовался я у Рикки.
— Я не уверена. Это не входит в мою компетенцию, — попыталась ускользнуть от ответа она.
— Тогда расскажи, что входит в твою компетенцию. Кроме слежки за мной. — Я поймал ее взгляд, и некоторое время мы смотрели друг другу в глаза.
— Охрана.
— И все?
— Все, — с абсолютно честным видом соврала она. — Хотя есть еще обязанности горничной.
— Хорошо. — Я решил попробовать зайти с другой стороны. — Ты можешь выйти на свое начальство с просьбой разобраться в инциденте? Или мне нужно обращаться с такой просьбой самостоятельно?
— Могу, но я не уверена, что мне ответят.
— Достаточно будет и того, что информацию примут к сведению. Мне не хочется стать жертвой еще одной атаки.
— Это все из-за Штефана, — проворчала Рикка. — Подобные ему всегда находят неприятности. Еще и других за собой втягивают.
— Возможно. — Снова начинать препираться я не имел ни малейшего желания. — Но эти люди напали на меня и, значит, должны быть наказаны нашим домом. А сейчас мне нужна капрал Стэн.
Сильвию я нашел у окна в гостиной смотрящей на дождь. Интересно, раньше я не замечал за ней подобной созерцательности.
— Добрый день, господин Абель. — Она повернулась в мою сторону.
— Добрый день, Сильвия. Мне бы хотелось обсудить с тобой наши тренировки.
— Я так и думала, — хищно улыбнулась она. — Спорить не буду. Завтрашнюю тренировку, так и быть, отменим. Но послезавтрашняя пройдет в обычном режиме.
— Договорились, — улыбнулся я, опускаясь в ближайшее кресло. — Но мне хотелось бы поговорить о другом.
— Неужели? — Она удивилась. — Тогда я вся внимание.
— Появилось желание обменять занятия по так любимому тобой курсу один к трем. Но с условием, что мы сделаем упор на физическую подготовку. Мне бы хотелось избавиться от него. — Я похлопал себя рукой по животу. — Договорились?
Она несколько секунд изучала мое лицо, излучавшее исключительно добродушие.
— Думаю, договорились. Но зачем вам идти на такие жертвы? Неужели ваша академическая наставница смела высказывать свое недовольство высокородным Ла?
— Нет, конечно. Но Мелли — не единственная женщина в мире. — Благодаря урокам Виолы я теперь понимал достаточно, чтобы узнавать шутки на определенные темы. Вот только отвечать пока еще приходилось наугад, для чего пришлось выучить несколько типовых обтекаемых фраз.
— О-о-о. Есть кто-то еще, сомневающийся в вашей привлекательности? Неужели… — Она многозначительно посмотрела на Рикку, ответившую Сильвии негодующим взглядом.
— Приходится заботиться о будущем. — Я притворно вздохнул. Смысл их переглядывания остался для меня тайной, и я решил придерживаться совсем уж типовых ответов. Пока эти женщины не сделали для себя каких-нибудь странных выводов.
— Я готова помочь вам обрести соответствующий вид. Но возможно, стоит все же изучить боевые искусства, чтобы ни одна дева не посмела вслух сомневаться в вашей привлекательности? Или поискать какую-нибудь более покладистую девочку. — Сильвия улыбалась во все тридцать два зуба.
Мне оставалось только встать и покинуть гостиную, пока капрал не развила свою мысль еще дальше.
Мелисанда пробежала от своей квартиры до стоянки карет через треть территории академии. Она преодолела расстояние до особняка Гнеца менее чем за полчаса, заставляя возницу гнать все быстрее. Еле сдерживая себя, миновала быстрым шагом путь от ворот до входной двери. И вот сейчас, стоя меж библиотечных стеллажей и смотря на спокойного розоволицего Абеля, Мелли задавалась только одним вопросом: «Зачем?»
Зачем она выставила себя на посмешище, поступая как истеричная дура? Почему она не поверила Штефану, говорившему, что все будет в порядке? Неужели только для того, чтобы увидеть все собственными глазами? Возможно ли, что она влюбилась? Влюбилась в мальчишку, который стократ выше ее по положению. В мальчишку, которого в ней привлекают разве что умение строить заклинания и больший, чем у него, сексуальный опыт. И который бросит ее, лишь чуть повзрослеет.
— Привет, Мелли. Ты чего там застыла? — Голос Абеля привел ее в чувство.
— Да вот, пытаюсь разглядеть страшные раны, которыми пугал меня Штефан. — Она пыталась шутить, но в голову лезла всякая чушь.
— Да пустяки. Ты прямо как Рикка. Та тоже все вокруг меня носится. Только в библиотеке от нее и скрылся.
— Я рада. — Она чувствовала, что говорит банальщину, но других слов не было.
Ноги Мелисанды словно примерзли к полу, не давая шагнуть ни вперед, ни назад. Он подошел сам и, взяв ее за руки, потянул к креслу.
— Иди сюда. Мне жаль, что я опять заставил тебя волноваться, но раз уж ты пришла, то побудь со мной. — Абель усадил ее в кресло, сам устроившись на подлокотнике.
— Да, конечно. — Мелли потихоньку стала приходить в себя и внезапно поняла, как они сидят. — Ты что творишь?! Да твои горничные убьют меня, когда увидят, что я заняла кресло. — Она попыталась встать, но стол помешал.
— А мне нравится сидеть на подлокотнике. — Абель улыбнулся.
— Да что это такое? — вопросила показавшаяся из-за стеллажа Рикка. — Господин Абель, это как минимум неприлично для вашего статуса.
— Вот, точная копия моей мамочки, — обратился юноша к Мелли, тыкая пальцем в сторону горничной. — Такое же безапелляционное желание сделать благо, не считаясь с моим мнением.
Рикка смутилась. Мелисанда попыталась воспользоваться неожиданной паузой и все-таки выскользнуть из кресла, но Абель поймал ее за талию и усадил обратно.
— Рикка, будь добра, принеси нам сюда какие-нибудь закуски. И я не буду вспоминать, насколько неприлично для моего статуса выслушивать упреки горничной. — Он внезапно улыбнулся. — Пожа-а-алуйста.
Горничная поклонилась и, развернувшись, покинула библиотеку. Мелли посмотрела ей вслед и, неожиданно даже для самой себя, поерзала, устраиваясь поудобнее. Пока этот мальчишка повзрослеет и бросит ее, она успеет еще не раз насладиться сидением в этом кресле. А там, может, уже не так и обидно будет.
— Какие новости, Мари? — В голосе отца таилась затаенная улыбка, ставшая большой редкостью в последние годы.
— Только хорошие. — Марианна также пребывала в прекрасном настроении.
— Тогда рассказывай.
— Братишка уже немного освоился в окружающем мире. Влез в драку с несколькими бандитами и убил их всех. Правда, его тоже порезали, но не сильно. На один день постельного режима с перестраховкой. К тому же он сделал из случившегося правильный вывод и самостоятельно перестал увиливать от тренировок.
— Я рад за него. Если все пошло так хорошо, то не стоит больше торопить события. Нужно только приглядеть, чтобы он не вернулся обратно в свое полусонное состояние.
— Как скажешь. У нас еще была одна маленькая накладка, но, учитывая результаты, на нее можно не обращать внимания. — Марианна знала нелюбовь отца к любым неясностям и отступлениям от плана. Но ей доставляло удовольствие дразнить его, давая информацию маленькими кусочками. — Мы потеряли одного агента. С Абелем был его товарищ по группе, который заметил нашего человека и расстрелял его. Довольно профессионально расстрелял, надо сказать.
— Ты уже можешь что-то сказать об этом снайпере?
— Много чего. Штефан Цванг. Полевой тактик, несколько лет работавший на Виванова. Потом у них вышел небольшой конфликт, и молодой человек предпочел променять генерала на начальника Службы безопасности академии. Судя по спокойной реакции Сокола на наш запрос о судьбе агента и вежливом ответе, он считает инцидент исчерпанным и вопрос о методах работы на его территории поднимать не собирается.
— Значит, агент Сокола… — Александро ненадолго замолчал. — Хорошо. Потеря одного человека — вполне допустимая цена при таких результатах. Что у нас по другим вопросам?
— Денова. Мне удалось пообщаться с Паулем и Рональдом в неофициальной обстановке. Они готовы идти на сближение.
— Считают, что у них уже достаточно влияния и можно потерпеть с властью над домом до выбора моего наследника?
— Скорее всего. У них есть все основания думать подобным образом. Если ситуация не изменится, то следующим главнокомандующим сможет стать только Денова. Им надо лишь дождаться.
— Значит, мы дадим им ощущение того, что дом уже в их руках. Заодно у Абеля будет хорошая возможность получить знания о жизни из рук достойных учителей.
— Ага, — хмыкнула Марианна. — И если они все же выиграют, то такое родство позволит сохранить влияние нашей семьи.
— Мы еще поборемся с ними. Но для Абеля так действительно будет лучше. Вы уже договорились о том, кто будет его женой?
— Нет. Окончательная договоренность еще не достигнута, но кандидатура на примете есть. Как только мой братик сделает ей предложение, мы объявим о помолвке и оформим все остальное.
— Хорошо. Не буду требовать деталей сейчас. Я верю в тебя, Мари. Ты всегда была самой ответственной в нашей семье.
— Спасибо, папа.
Отсутствие утренней тренировки и, как следствие, дополнительные три часа сна сказались на мне самым благоприятным образом — отправляясь на учебу, я был свеж и полон сил. Академия встретила меня как обычно: приветствиями сокурсников и стандартной утренней лекцией по истории империи. Никто не приставал с вопросами и не лез с высказыванием своего мнения. О нашей вчерашней стычке не было сказано ни слова. Стоило отдать Штефану должное — он прекрасно знал, когда и о чем можно говорить, а когда лучше промолчать. Но мое спокойное состояние продлилось недолго. Уже после первого круга лекций кто-то сообщил Кристине последние новости.
— Вы представляете, вчера какие-то бандиты напали на двух курсантов академии! — воскликнула Крис, плюхаясь на стул между Мартой и братом. — Множество трупов, несколько домов разрушено, один из курсантов при смерти!
Штефан отчетливо хмыкнул. Марта охнула, прижимая ко рту руки.
— Это старшекурсники, — выдал свое авторитетное мнение Кристофер. — Если есть разрушения, то без боевой магии не обошлось. А ее только со второго курса преподавать начинают.
— А как же гражданские? — спросила Марта. — Среди них много жертв? Это же аморально — использовать столь мощные заклинания направо и налево.
— Когда разговор заходит о спасении собственной жизни, то многие совершают непорядочные поступки, — снисходительно, словно поясняя очевидное, ответил ей Кристофер. — Это наша семья следует понятиям чести, ставя ее превыше жизни. Большинство других людей подобным похвастаться не могут.
— Да-да, история нашей семьи очень важна. Все давно поняли твою точку зрения, Крис, — перебила его сестра. — Лучше скажи, что ты думаешь о нападении? С чем оно может быть связано? Неужели столичный криминал уже настолько силен, что бандиты в открытую убивают аристократов?
— Так ведь, кроме бандитов, никто и не умер, — буркнул я. — Какие открытые убийства?
— Почти умер. Разница небольшая. Вот ты, Абель, скажи, что думаешь по этому поводу. — Кристина уперла в меня требовательный взгляд.
Штефан улыбнулся и подмигнул мне из-за спин девушек.
— Вранье, — сказал я. — Сплошное вранье. Обычные слухи.
— Да? — Кристина прищурила глаза. — То есть не было битвы среди белого дня, разрушенных домов, жертв среди гражданского населения? Может, бандитов тоже не было?
— Бандиты были, — вздохнул я. — Остальное нет.
— Абель, ты что-то знаешь, — первой озвучила эту мысль Марта.
— Рассказывай, — потребовала Кристина.
— Да на нас со Штефаном напали. Какие-то грабители. Мы их и убили. — Я пожал плечами.
— Рассказывай все! — Кристина подскочила со своего стула и, обогнув брата, уселась мне на колени. — Пока не закончишь, не встану, — пригрозила она.
— Кристина! — шепотом возмутился Кристофер. — Ты что делаешь? Это неприлично!
— Ага, — согласилась она. — Значит, Абель, спасая наш имидж, быстрее все расскажет. Оглянись вокруг, братец. Тут каждая вторая готова повторить мой «неприличный» жест. А не делает только потому, что боится быть согнанной.
— Ты не каждая вторая! Ты Денова! — Голос Крис так и не повысил.
— Ага. Именно поэтому я практикую такое поведение на Абеле, а не на тебе. Попробуй объявить, что ты разрешаешь любой из этих девушек сесть к тебе на колени. Заодно посчитаем, сколько тут приличных.
— Когда закончите считать, оставьте неприличных мне, — вставил свое слово Штефан.
— Ты претендуешь на мою сестру? — повернулся к нему Кристофер.
— Нет, нет, — замахал руками Штефан. — Против Абеля у меня ни малейшего шанса. Он после вчерашнего раненый герой. А такое манит женщин посильнее, чем огонь мотыльков.
— Они будут препираться до начала лекции, а я хочу услышать всю историю сейчас. — Кристина требовательно пихнула меня кулачком в грудь. — Так что не отвлекайся.
Пришлось рассказывать. Не истинную картину событий, естественно. Вместо этого я восхитился искусством стрельбы Штефана и пожаловался на то, что плохо помню остальное: я кого-то бил, кто-то бил меня и все мелькало перед глазами. Хотя по сути так ведь все и было. Начало следующей лекции стало моим спасением. К сожалению, ненадолго.
Узнав, кто был участником вчерашних событий, вокруг нас собрался практически весь лекционный поток. Человек сто желало что-то узнать, о чем-то сообщить или просто пригласить на какое-то мероприятие или в гости. Мне удалось продержаться до конца дня, не дав ни одного обещания, обязательного для выполнения. Выручила меня Кристина, заявившая, что раненому нужен покой. Ее поддержал брат, и они, подхватив меня под руки, буквально вытащили за пределы лектория.
— На ближайшую пару недель ты самый популярный парень, — прокомментировал идущий сзади Штефан.
— Брат не сильно расстроится, — засмеялась Кристина. — К тому же если Абель, как обычно, будет избегать общества, то разницы мы так и не заметим.
— Исключительно из-за подобной назойливости. — Я поморщился. — Если бы на меня так не набрасывались…
— Возьми пару уроков у Криса и начни получать удовольствие, — продолжала веселиться Кристина. — Или, если хочешь, я могу защищать тебя от других девушек. Но тогда тебе придется отбить меня у моих кавалеров.
— Учти, Абель, это самый широкий жест, сделанный моей сестрой в этом году, — проинформировал меня Кристофер. — Так что если откажешься, то следующего можешь и не дождаться.
— Ладно, уговорили. — Я подумал о том, что мне все равно пора было обзаводиться знакомствами. — Только прошу вас, не сегодня.
— Через неделю, — успокоил меня Крис. — Двадцатого числа прием у Дэвиц. Крайне подходящий случай.
В конце концов мы распрощались, отправляясь в разные стороны: Денова к себе, а мы со Штефаном ко мне.
— А почему именно на прием к Дэвиц? — спросила Кристина, едва они с братом оказались в карете. — Нас же приглашали послезавтра на вечеринку к Стейтам.
— Потому что он может после первого же выхода снова закрыться у себя дома. Так пусть это будет хотя бы приличный выход, а не какая-то мелкая вечеринка, — ответил Кристофер, захлопывая дверь экипажа изнутри.
— А я бы с удовольствием пришла под ручку с Абелем и на вечеринку. — Кристина мечтательно подняла глаза к потолку.
— Если он еще захочет пройтись с тобой под ручку. Ты уже забыла про Мелисанду? — Кристофер улыбнулся сестре.
— Все я помню. Но подать мне руку он никогда не откажется, а учитывая, что Мелли всего лишь Лу, то для всего света я буду подругой Абеля.
— Ровно до того момента, пока он не придет куда-нибудь с ней. Или еще с кем-нибудь.
— Не будь занудой, Крис. Зато в этот раз буду блистать я. За ним все курсантки охотятся не меньше, чем за тобой. — Она показала брату язык.
— Просто интересно, тебе-то зачем? Ведь наше положение достаточно высоко, чтобы за тобой бегали женихи, а не наоборот.
— Какие там женихи? Во всей академии лишь трое Ли. Один уже дважды женат, второй урод, а третий так гордится своей принадлежностью к императорскому дому, что задирает свой нос, будто он по меньшей мере Ла. Или мне выбирать из тех, кто ниже титулом? Так там либо наглецы, либо скромники. И каждый второй думает о статусе, который приобретет, женившись на мне. Чего в них интересного, кроме возможности взять себе нескольких мужей?
— Хотя бы и так. — Кристофер засмеялся. — Одна из маленьких прелестей титула — иметь несколько мужей. Или жен.
— Такому бабнику, как ты, подобное, может, и интересно, а мне нет. Зачем несколько, если среди множества Ло сложно найти даже одного подходящего. Иметь двух плохих супругов еще хуже, чем не иметь ни одного. К тому же я и не собираюсь замуж. Мне всего лишь пятнадцать.
— А как же Абель?
— У Абеля есть Мелисанда. Если ты не заметил, я хочу пройтись с ним под ручку и потанцевать. Про замужество я не говорила ни слова. — Кристина резко отвернулась от брата, взмахнув собранными в хвост волосами.
— Ну не сердись. — Кристофер изменил свой тон с насмешливого на примирительный. — Просто ты так упорно зовешь его на все мероприятия подряд, что мне показалось, будто он очаровал тебя как мужчина.
— А даже если и так? Почему он не может очаровать? Разве он уродлив или глуп? Или его положение не соответствует нашему? Ах да, я забыла. Он же Гнец. То есть хитрый и подлый шпион, втирающийся в доверие.
— Крис, прекрати, — взмолился Кристофер. — Ты будешь припоминать мне однажды сказанную глупость до конца жизни. Я уже давно понял свою ошибку.
— Неужели? — Кристина повернулась к брату и посмотрела на него делано удивленными глазами.
— Да. Ну какой из Абеля шпион. Он скорее спрячется ото всех, чем будет втираться в доверие. Я думаю, он и с нами так часто общается только потому, что тебе тогда пришла идея попроситься в одну группу. Так что я давно выбросил из головы подобные мысли.
— Ты все-таки бываешь разумен. Иногда. — Кристина повернулась на сиденье полностью, сев лицом к брату.
— А теперь, когда мы решили, что именно я дурак, ты мне расскажешь? — Кристофер посмотрел на нее умоляющими глазами.
— Расскажу что? — спросила сестра.
— Про Абеля. Он действительно нравится тебе как мужчина? Ты хотела бы выйти за него замуж?
— Я как-то не думала о таком, — улыбнулась Кристина. — Может быть. Во всяком случае, он не вызывает отвращения. С ним можно поболтать. И при таком муже мне все бы завидовали. Но я как-то еще не думала о супружестве. Вообще.
Минут десять мы просто шли молча. Пока не покинули территорию академии.
— Я могу спросить? — поинтересовался Штефан.
— Разумеется, — сказал я. — Ты имеешь право на некоторые ответы.
— Ключевое слово «некоторые», я полагаю? — не смог удержаться от язвительности он.
— Ты правильно полагаешь, — поддержал его легкомысленный тон я.
Мы засмеялись.
— Расскажи о своем умении драться, — попросил наконец Штефан. — Я понимаю, что у тебя могут быть свои секреты, но мне бы хотелось иметь некоторое представление о твоих возможностях в свете предстоящей совместной работы.
— Беда в том, что я сам имею лишь весьма отдаленное представление о них. Это не совсем мои умения. Можешь считать меня жертвой некоего эксперимента.
— Проект «Двуединый»? — уточнил Штефан.
— А ты очень информированный. — Я не ожидал этого, но удивлен не был. — Что ты о нем знаешь?
— Немного. В основном общеизвестные факты.
— Ладно. Тогда сейчас ты услышишь историю с другой стороны. — Я погрузился в воспоминания. — Знаешь, я по большому счету не помню ни сам проект, ни то, что было после. Так, обрывки. Отдельные моменты, ощущения, сильные чувства — я ведь был ребенком. Просто однажды у меня появилась подруга. Ее звали Диана. Самого момента нашего знакомства я не помню, и сейчас мне кажется, что она всегда была рядом со мной. А тогда… Как ты думаешь, что чувствуют родители, когда видят, как их ребенок разговаривает с несуществующим человеком?
— Не знаю, — сказал Штефан. — Никогда не был родителем.
— Я тоже не знаю. Но, судя по их поведению, они не обрадовались. Я говорил с Дианой, как шестилетний ребенок может разговаривать с… ну, скажем, трехлетним. Это были не слова — ощущения, образы, интуитивные понятия. У меня никогда не было друзей, а она изменила это. Может, тогда я и придумал ей имя. Рассказать о ней родителям было, наверное, первой серьезной глупостью в моей жизни. Помню, как мать плакала, прижимая меня к себе, и обещала, что меня вылечат от голосов в голове. Из всего сказанного ею я понял лишь то, что они хотят лишить меня Дианы — убить ее. Испытанный тогда страх не могу забыть до сих пор. Со мной работал психо Мирдин. Я выспрашивал его о том, что и как он делает, чтобы понимать, как правильно бороться с ним. Немного странно, но Мирдин всегда подробно рассказывал и описывал свои действия. Он даже учил меня азам и рекомендовал некоторые книги. Возможно, он надеялся, что практика в искусстве психо позволит мне легче перенести последствия столь серьезного вторжения в разум. Не знаю. В любом случае я много читал и практиковал то, о чем узнал, на собственном разуме. Сколько все длилось, сейчас сложно установить. Но где-то от полугода до года. В конце концов мое сознание обрело условную стабильность. Что конкретно из наших действий привело к этому — неизвестно.
— Мм. Я слышал, что тебя лечили три года.
— На самом деле гораздо дольше. Три года прошло, прежде чем в мою медицинскую карту поставили отметку «состояние стабильное, угрозы не несет». То, что мой разум уцелел, вовсе не означает, что Диана куда-то исчезла или что я полностью избавился от проблем ментального плана. Три года, о которых обычно говорится, потребовались на то, чтобы научиться скрывать существование моей подруги: не говорить о ней, не делать странных действий, не выглядеть подозрительно. На то, чтобы полностью упорядочить свой разум, мне понадобилось еще три года после того. Можно достигнуть очень многого, обучаясь по четырнадцать часов в день.
— М-да, — пробормотал Штефан. — Так ты еще и психо, получается? А какой ступени?
— Если брать официальную классификацию, то первой. А если нет, то не знаю. Упорядочивание разума и, как следствие, абсолютная память являются четким признаком четвертой ступени. Но я абсолютно неспособен воздействовать на окружающих, что является обязательным признаком второй.
— Еще и абсолютная память. Ладно, хоть в мозгах не копаешься. А Диана, о которой ты говорил, она сейчас по-прежнему в твоей голове?
— Да.
— То есть у тебя раздвоение личности, и ты, считая себя Дианой, можешь мочить всех, как тех вчерашних парней?
— Нет. Я — это я, а Диана — это Диана. Я могу попросить ее сделать что-то и позволить контролировать мое тело. Никаких изменений в моем разуме при этом не происходит.
— То есть она вроде как отдельный человек, сидящий в твоей голове?
— Да.
— А не боишься, что однажды она захочет контролировать твое тело?
— Не боюсь. Такое просто невозможно. Даже если не принимать в расчет тот момент, что я «главнее» в управлении телом. Диана просто не захочет. С точки зрения обычного человека, она очень ущербная личность: у нее есть эмоции, некоторые инстинкты, жажда познания, но нет желаний.
— Проклятье, ну и каша у тебя в голове, — выругался Штефан.
— А я никогда и не утверждал, что нормальный.
— Ты нормальный. Поверь мне. Я знал одного парня, который считал, будто растения хотят его смерти. Вот он был ненормальным. А когда на одной операции мы наткнулись на трентов, этот псих единственный не получил ни царапины. Так что пока девчонка внутри головы не мешает тебе жить, все в порядке.
— Интересный взгляд на вещи. Я его обязательно изучу.
— Изучи. Но я бы на твоем месте плясал от счастья. Быть единственным выжившим — огромное достижение.
— Я не единственный. Есть еще, — просветил я его. — Многих действительно умертвили, когда состояние их разума отошло слишком далеко от нормы. Но кое-кто почти справился. Пару лет назад таких было трое.
— То есть ты не уникален?
— Если ты имеешь в виду Диану, то уникален. У всех выживших, кроме меня, крайне плохая социализация и различные умственные расстройства. Впрочем, последнего я тоже не избежал. Я полагаю, что на самом деле разница между нами сильно зависит от условий содержания в течение прошедших лет. Если бы я вырос не под опекой матери, а в лаборатории и военных лагерях, как остальные, то, возможно, не сильно бы от них отличался.
— Угу. Ну в общих чертах я понял. Тебя держали дома в прекрасных условиях, но взаперти. Лет десять. А ты в это время читал книги. И наверняка что-нибудь вычитал. Судя по тому, какими умными словами вы постоянно бросаетесь с Мелисандой, в магии ты тоже разбираешься. Однобоко и на уровне четвертой ступени. Как с психо. — Штефан усмехнулся.
— Да, — просто ответил я.
— Что «да»? — переспросил он. А потом, видимо, до него дошло. — Ты серьезно?
— Разумеется, серьезно. Правда, официально мне могут присвоить разве что первую ступень.
— Демоны! — выдохнул он. — Еще и ходячая артиллерия. Бац огненным шаром, и в драку лезть не нужно.
— Нет. Я же говорил, что как с психо. Более-менее нормально я разбираюсь только в системах защиты. — Про магию наблюдения я решил ему не сообщать. Просто на всякий случай.
— Тоже ничего. Проклятье, целый кладезь умений. Тобой можно диверсионный отряд заменить. Генералы на части рвали бы, не будь ты аристократом.
— Мне более чем хватает внимания мамы. Тоже генерала, кстати.
— Обереги Совершенство меня от таких знакомств. Мне одного Виванова хватило.
Мы некоторое время болтали ни о чем: я — отходя от нахлынувших воспоминаний, а Штефан — над чем-то размышляя.
— Проклятье, — выругался он, наступив в особо глубокую лужу. — Абель, как ты можешь любить прогуливаться, когда на улице такая погода?
— Нормально, — пожал плечами я. — Мне так думается лучше.
— А мне лучше думается в тепле. Если бы не такая прорва лишних ушей у тебя дома, то я бы уж точно не шлепал по лужам.
— Ради тебя мы могли бы проехать оставшуюся часть дороги в карете. Секретных разговоров все равно больше не предвидится, — решил я пойти на уступки.
— Ты обо мне слишком плохого мнения. Еще как предвидится. — Штефан мрачно пнул лужу.
— Тогда я весь внимание. Чем раньше закончим, тем раньше поедем.
— Угу, — согласился он. — Я вчера прикинул, как можно использовать твои таланты. Потом навел кое-какие справки. Так что если ты хотя бы вполовину такой же хороший диверсант, как боевик, то я знаю один способ достать деньги. Много и почти сразу. Ну по моим меркам много.
Я задумался. Ни драться с кем-либо, ни прокрадываться куда-нибудь не хотелось. Даже очень не хотелось. Но похоже, это был единственный способ войти в дело на равных долях со Штефаном, вместо тех двадцати процентов, которые он предлагал мне за покровительство и помощь в планировании. Так что соглашаться придется.
— Пятьдесят на пятьдесят? — поинтересовался я у него.
— Семьдесят на тридцать, — уточнил Штефан. И добавил: — Семьдесят — тебе.
В альтруизм своего товарища я не верил. И если он собирался оставить себе только тридцать процентов, значит, и пользы в предстоящем деле от него будет максимум на треть.
— Все действительно настолько опасно, что ты готов, не споря, расстаться с двумя третями денег?
— Да, — просто ответил он. — Хотя большинство операций, в которых я участвовал ранее, были опаснее. И не такими прибыльными.
— Рассказывай. Пока не услышу детали — ответа не получишь.
— Все просто. Любой товар, контрабандный в том числе, где-то надо хранить. И поскольку в природе существуют крупногабаритные предметы и большие партии, то местным дельцам пришлось организовывать склады. Такие, которыми не заинтересуются различные службы безопасности и прочие любопытные.
— Ты предлагаешь ограбить подобный склад? — Идея мне не нравилась. Оставалось надеяться, что я не угадал.
— Вроде того, — разрушил мои надежды Штефан.
— Тебя совсем не волнуют проблемы, которые могут возникнуть? Вряд ли хозяева товара обрадуются его пропаже?
— А вот тут начинается самое интересное. Не так давно объявились ребята, которые считают себя самыми крутыми. Они не платят за аренду, охраняя свое добро сами, и невежливо отзываются о местных теневых шишках. Почему у них еще не дошло до вооруженного конфликта, не знаю, но подозреваю, что просто никто не хочет давать безопасникам возможность накрыть остальной бизнес. Так что если мы будем аккуратны, то на нас никто не выйдет: специально информацию я не собирал. К тому же местные настолько не горят желанием общаться с этими выскочками, что даже по косвенным данным потерпевшие выйти на нас не смогут.
— Звучит обнадеживающе. Кроме той части, где ты упомянул про отсутствие информации. Мы полезем туда вслепую? Охрану ты планируешь устранять полностью, а товары перетаскивать на собственных спинах в течение недели? — Вся эта затея казалась мне большой авантюрой. Но приз был хорош, так что оставалось заставить Штефана решить организационные вопросы.
— Абель, не гони лошадей. — Мой товарищ выставил перед собой ладони в останавливающем жесте. — Я еще твоего согласия не получил, а ты уже с меня детальный план трясешь.
— Считай, что принципиальное согласие ты получил. — Я усмехнулся. — Но без плана дальше этого мы так и не уйдем.
— План будет. Но мне нужно несколько дней на подготовку и наблюдение.
— Они у тебя есть. Смотри только, не подставься.
— Я постараюсь. И, может, мы все-таки поедем? А то мои ноги до сих пор сухие только благодаря водоотталкивающему заклинанию на сапогах.
— Сам накладывал?
— Как же. Магу заказал. Когда понял, что с твоей любовью бродить осенью по улицам мне еще не одну лужу придется проверить на глубину.
Мы поймали экипаж и отправились домой, где меня ждал горячий ужин, приятная беседа и мягкая постель, на общение с которой можно потратить не больше нескольких часов. Мне, как и Штефану, необходимо было тщательно подготовиться к предстоящей операции. В частности, изменить маяк браслета таким образом, чтобы горничные не заметили моего отсутствия в течение целой ночи.
Сильвия оторвалась от книги и, пометив страницу закладкой, положила ее на прикроватную тумбочку. Спать не хотелось. Совсем. Чтение подобной литературы на ночь вообще было не лучшей идеей. Да, найти в том собрании бумажного хлама, который в этом доме именуют библиотекой, томик стихов великого Монтелини было невероятной удачей, но стоило и о последствиях подумать. Стихи о земной любви не лучшая компания на ночь, если уже полтора месяца живешь в обществе нескольких женщин и одного одухотворенного юноши.
Сильвия представила, как она входит в его спальню, стягивает одеяло с сопящего пузанчика на пол и прыгает сверху. На этом фантазия спасовала. Представить, что милый мальчик, так похожий на плюшевого медвежонка, сделает с ней хоть что-нибудь, не удалось. Прямо даже интересно, чем он занимается по ночам с этой Мелисандой. Подглядеть, что ли? А может, и подглядеть. Только не сегодня. Потому что Мелисанда уехала, и он спит в одиночестве.
Капрал попробовала вспомнить Абеля во время тренировок — полуголого, потного, сосредоточенного. Если встать у его ступней в то время, когда он отжимается, то открывается вполне приличный вид на в меру мускулистую спину. И живота оттуда не видно. Перед ее глазами как наяву встали тренировки мужчин из их роты, заставляя образ Гнеца поблекнуть. Сильвия вздохнула и, поднявшись, решительным шагом направилась в ванную. Холодный душ — вот то, что должно было ее спасти.
Душ действительно помог. Ледяная вода вымыла из ее тела напряжение, а из головы навязчивые мысли. Сильвия наконец расслабилась и, уже тщательно вытираясь большим теплым полотенцем, широко зевнула. Она завернулась в то же самое полотенце, не желая надевать халат, и открыла дверь…
Отдаленный непонятный звук, пришедший со стороны лестницы, заставил ее отпрянуть к стене, уходя с линии возможной атаки, и принять боевую стойку. Тишина. Сильвия выругалась, поминая про себя вдолбленные армией рефлексы. Но от стены не отошла, двинувшись в сторону холла осторожными шагами. Почти бесшумно приоткрылась одна из выходящих в коридор дверей — быстро выглянувшая оттуда Рикка встретилась взглядом с Сильвией. Капрал медленно кивнула, и горничная присоединилась к ней, скользя вдоль второй стены.
На вершине лестницы они замерли, обшаривая взглядами тонущий в тенях холл. Никого. Странный тихий звук донесся со стороны столовой. Рикка бесшумно сбежала по лестнице, едва касаясь ступеней пальцами ног, и замерла сбоку от дверного проема с адамантовым клинком наготове. Сильвия последовала за ней, но не задержалась, а проскочила дальше, расположившись с другой стороны прохода, успев бросить один взгляд сквозь него. Массивная полузвериная фигура, почти скрытая тенью, расположилась в углу у окна и… ела пирожки.
— Мика, какого демона ты тут делаешь? — злым шепотом вопросила Рикка, входя в столовую. Сильвия последовала за ней.
— Грр, — ответило ей существо и медленно перетекло в форму невысокой обнаженной девушки. — Ем.
— Еще и в таком виде, — возмутилась уже нормальным голосом Рикка.
— На себя посмотри, — огрызнулась та.
Рикка опустила взгляд на свой полупрозрачный пеньюар и, кажется, смутилась.
— А вы чего тут делаете в таком виде? — тут же задала встречный вопрос рыжая. — Играете во что-то?
— Ну и во что, по-твоему, можно играть в этом? — ядовито заметила Рикка. Она ткнула пальцем в свой пеньюар и полотенце, в которое была по-прежнему замотана Сильвия.
— Во что-нибудь из тех книжек, которые господин Абель читает по рекомендации госпожи Виолы. Я там такие картинки видела.
Сильвия не выдержала и засмеялась. Рикка только зло взмахнула рукой, в которой все еще сжимала клинок, и, не сказав ни слова, отправилась к себе.
— Пирожок будешь? — спросила у Сильвии Мика.
— Давай уж, — протянула руку капрал. — Только скажи, почему ты в звероформе сидела. Боялась, что еду отнимут?
— Чтобы не толстеть. Большой зверь наестся и станет сильнее, а маленькая я такой и останусь.
— Неужели? По-моему, еще в школе рассказывают, что энергию от еды ты получаешь для обеих форм. И толстеешь тоже обеими.
— Неправда. — Мика надула губки. — Если бы в этой вашей школе не врали, я бы была большая, как и зверь. А так видишь… — Она покрутилась, давая Сильвии осмотреть себя со всех сторон. — Я маленькая и стройная.
И никто из них не заметил пятно странно рябящего воздуха, что возникло под лестницей, медленно поднялось по ней и, миновав коридор, скрылось за дверью в комнату Абеля.
В дверь постучали.
— Войдите. — Рональд Денова оторвался от бумаг, которые перелистывал.
— Корабль готов, отец. — Зашедший в комнату молодой мужчина был очень похож на главу семьи. Такой же высокий поджарый брюнет с тонкими правильными чертами лица. Лишь глаза смотрят внимательно, а не устало да волосы еще не тронуты сединой.
— Хорошо, Пауль, — кивнул старший Денова, показывая, что принял слова сына к сведению. — И раз уж ты здесь, скажи мне, сын, что ты думаешь об этой идее со свадьбой?
— Разве ты уже не принял решение, отец?
— Пока моя подпись не украсила договор, решение не принято. Уж ты-то должен понимать, сын.
— Я понимаю. — Пауль склонил голову. — Но мне казалось, ты говорил о свадьбе как о свершившемся факте.
— Возможно. Но я хочу услышать твое суждение. Ведь именно ты возглавишь семью после меня. А возможно, и весь дом. К тому же ты молод и смотришь на проблему иначе, чем я. Запомни, сын, разумный человек постарается узнать как можно больше чужих мнений, прежде чем составит свое. Итак?
— На мой взгляд, здесь все просто. Гнецы хотят получить некие гарантии спокойствия. Им требуется время, чтобы получше подготовить свою атаку. К тому же им не помешает человек внутри нашей семьи. Он может служить источником информации, пусть даже косвенной. — Пауль замолчал.
— Хорошо. Я думаю, ты правильно оценил их мотивы. По крайней мере, я пришел к таким же выводам. Хотя стоит добавить, что почти наверняка здесь замешано желание Александро найти выгодную партию своему сыну и застраховать свою семью от жестких действий с нашей стороны в случае их проигрыша.
Пауль задумался.
— Да, ты смотришь глубже меня, отец, — признал он.
— Ничего, к тебе тоже такое придет с опытом. Ну а что ты скажешь о наших мотивах? — Рональд усмехнулся.
— С нашей стороны все еще проще. — Сын вернул отцу улыбку. — Мы уже имеем достаточно влияния, чтобы получить пост главнокомандующего, когда его освободит Александро. Соглашаясь на союз, мы даем Гнецам спокойствие и избавляем себя от их авантюр в ближайшее время. Мы также демонстрируем свою готовность работать на благо дома и способность прощать противников. Все это наверняка принесет нам множество новых сторонников. И наконец, — он улыбнулся, — мы получаем для Кристины лучшего жениха из возможных. Как видишь, я усвоил твой урок, отец.
— Усвоил, — согласился с ним Рональд. — Может, ты еще и скажешь, почему Абель?
— Почему Абель? Он безопасен. Мы могли не принять кого-нибудь другого. Данный же юноша — скорее символ, чем реальная фигура. Потому в качестве мужа Кристины он устраивает обе стороны.
— А что ты скажешь о Марианне Гнец?
— Она красива. Умна. У нее репутация прекрасного боевого офицера. Высокородная Ла. Почти любой мужчина хотел бы назвать ее своей женой. — Взгляд Пауля вдруг стал очень серьезным. — Она опасная женщина.
— Именно так. Мне понравились твои ответы, сын. Вот, возьми эти бумаги, я хочу, чтобы ты принял решения по ним.
— Хорошо, отец. Когда я должен предоставить тебе ответ?
— Ты не понял, сын. Мне не нужны ответы, мне нужны решения. Сегодня ты доказал, что достаточно самостоятелен. Пора начинать управлять нашей семьей хотя бы в малом. — Рональд встал, подошел к пораженному сыну и обнял его.
— Спасибо, отец. — Пауль опустился на одно колено.
— Ну-ну, встань. Пойдем. Ты говорил, что корабль уже готов.
Кем бы ни были найденные Штефаном неизвестные контрабандисты, подготовились они прекрасно. Не знаю, как насчет полноценного военного штурма, но вот бандитские налеты они могли выдерживать едва ли не до бесконечности. Или до тех пор, пока атакующие не приведут высококвалифицированного мага, доставят его к стенам склада и обеспечат возможностью спокойно работать. Что в общем-то одно и то же.
На первый взгляд медленно разрушающееся от старости здание с заколоченными окнами ничем не отличалось от стоящих рядом нескольких подобных ему строений. Но только если смотреть на него снаружи. А вот изнутри… Защитный купол был заякорен на каркас здания и представлял собой параллелепипед с неровной бугристой поверхностью, почти касающейся камней стен и потолочных перекрытий. За этим щитом следовал еще один, предназначенный для ослабления энергетических атак. По идее, он должен был гасить жар, холод, остаточное электричество и тому подобное, прошедшее через основной барьер. На практике такое означало, что он оказывает влияние на все проходящие через него заклинания, и моя маскировка развалится при первом соприкосновении с ним. Конечно, имей я хотя бы третью ступень магии, такого бы не произошло, но подобным искусством мне еще только предстояло овладеть. Следящие заклятия тоже были вполне на уровне. Внутри помещения располагалось несколько магических образований, которые я однозначно идентифицировал как обзорные. Вдобавок от поверхности внешнего барьера поднимались тонкие сигнальные нити, реагирующие на возникающую вокруг них вибрацию. К счастью, они игнорировали слабые колебания, и потому при известной осторожности между ними можно было передвигаться. Чем я и воспользовался. И теперь, лежа на крыше, ожидал, пока мои собственные заклятия закончат работу.
Ситуация мне не нравилась. Хотя бы тем, что придется убивать охрану, так как обеспечить себе скрытное появление за имеющийся в запасе час было попросту невозможно. Если бы мне еще не пришлось тратить столько времени на то, чтобы покинуть дом. С другой стороны, наученный неудачным опытом моей пробной вылазки, я лично положил Мике самый большой кусок мяса, чтобы она ночью спокойно спала в собственной постели, а не бродила до кухни и обратно. Так что пусть всего час, но он у меня гарантированно имелся. Я надеялся, что его хватит для выполнения задуманного. То есть для победы над полудюжиной прекрасно оснащенных противников с неизвестными умениями. Имея в наличии опустошенный на две трети резерв личной энергии. Авантюра чистейшей воды.
Фрагменты моего первого заклятия наконец собрались в одной точке на поверхности щита, найдя наиболее слабое место. Громкий хлопок, и часть барьера выплескивает заключенную в ней энергию — находись я прямо над этой точкой, и полет с крыши был бы обеспечен. Второе заклятие падает в образовавшуюся дыру и вспыхивает подобно маленькому солнцу. Теперь всем, пожелавшим увидеть причину резкого звука, проблемы со зрением обеспечены. Щит уже начал восстанавливать поврежденную область, но еще секунд двадцать она останется проницаемой. Я прыгнул в образовавшийся импровизированный вход, успев подумать, что Штефан должен будет сильно постараться, отрабатывая свои тридцать процентов.
Диана приняла контроль над моим телом, приземляясь на расположенный почти под потолком помост. Удобная точка для наблюдения за всем складом, как будто специально созданная для приема гостей, приходящих сверху. Единственный ее минус — наличие на ней вооруженного человека. Оглушенный и ослепленный сторож успел выхватить боевой жезл, но нож уже вошел ему в шею. Оружие воина оказалось в руке Дианы, прежде чем его тело успело коснуться пола, и разряд молнии протянулся от нас к следующему охраннику. Попадание. Почерневшее обугливающееся тело швырнуло на ящики. Кто-то закричал. Мы покинули помост, спрыгнув вниз. Диана метнула один за другим два ножа. Попала или нет — не разглядел. Заклятие, которое я начал творить еще перед прыжком, отнимало все мое внимание. Мы постоянно двигались, и то, что должно было выглядеть как четко выверенный узор из геометрически правильных фигур, жутко изгибалось, грозя рассыпаться и выплеснуть заключаемую в него энергию внутрь меня. Как правило, подобное заканчивалось травмой, если не хуже.
Кто-то ударил по помосту из разрывающего жезла. Воздух заполнили грохот и падающие повсюду обломки досок. Мы постоянно двигались, метались какими-то зигзагами между ящиками и стеллажами. В одном из проходов мелькнул человек с жезлом, но Диана тут же ушла с линии атаки. Из-за очередного ряда ящиков на нас выскочил воин в тяжелых доспехах, размахивая двуручным мечом. Очень быстро для тяжеловооруженного. Несколько секунд мы кружились друг вокруг друга, разбрасывая все, что попадало под ноги, и повалив стеллаж. Наконец Диана вонзила ему нож в бедро. Усиленный внутренним импульсом по какой-то неизвестной мне технике, клинок пробил доспех и, оказавшись в ране, практически взорвался, разделившись на несколько частей и превратив охранника в теряющего сознание калеку. Одно движение рук, и почти неслышимый за скрежетом перекручиваемого металла хруст позвонков поставил точку в нашем поединке.
Я закончил заклятие. Оно вырвалось на волю без каких-либо видимых эффектов, чем изрядно удивило меня. Его структура была настолько ущербна, что отсутствие утечки энергии было просто невероятно. Незримая спираль силы разошлась по всему складу, возвращая мне сведения о мельчайших магических образованиях. Теперь я знал местонахождение не только заклятий наблюдения, расположенных ближе к вершинам опорных столбов, но и других, часть которых наверняка являлась ловушками.
В поле зрения опять появился охранник с жезлом. Он взмахнул им, целя в нас молнией. Диана просто поймала электрический импульс рукой и отправила его обратно. Я сразу почувствовал, как утекает еще некоторая часть такой необходимой мне энергии. Мы в несколько шагов оказались рядом с владельцем жезла. Глупец, выстрелив, даже не попытался сдвинуться с места, уверенный в своей победе. Сбитый с ног, он сейчас пытался подняться, но тело его не слушалось. Какой-то амулет спас самоуверенному идиоту жизнь, поглотив большую часть заряда, но оставшегося хватило, чтобы серьезно встряхнуть и нарушить его координацию движений. Удар милосердия прервал его конвульсии. Диана подобрала короткий меч, украшенный множеством рун, и мы двинулись дальше.
Последний защитник склада оказался самым умным. Вместо того чтобы охотиться на нас, крича и размахивая грозным оружием, он просто забился в самую дальнюю щель, выставив перед собой многозарядный арбалет и перекрыв проход какой-то магической ловушкой. Впрочем, предпринятые меры безопасности его не спасли — Диана просто метнула недавно подобранный меч. Зажатый в узком проходе сторож не смог уклониться и осел с пробитой грудью. Выпущенная им стрела лишь бессильно вспорола воздух, пройдя сантиметрах в тридцати от нас.
Я пожал плечами и пошел искать артефакты управления наполнявшими склад магическими структурами. Необходимо было не только отключить щиты, но и погасить наблюдающие заклятия всех видов, чтобы ни одна лишняя капля информации о произошедшем здесь не просочилась наружу.
Штефан расслабленно сидел на крупном камне, откинувшись назад и опираясь спиной на стену пустующего полуразрушенного дома. Он ждал. Его абсолютно не волновал тот факт, что Абель ушел более часа назад и до сих пор со стороны нужного здания не доносится ни звука, не говоря уже об условленном сигнале. Армия и совместная работа с агентами имперской безопасности давно отучили Штефана беспокоиться по пустякам. В конце концов, есть множество причин, по которым Гнец мог задерживаться в подобном месте, начиная со сложностей при проникновении и заканчивая обиранием трупов. Последнее, конечно, несколько не в стиле Абеля, но он такой разносторонний… В темноте два раза моргнул красным светом огонек. Условный сигнал. Штефан встал и, отряхнувшись, поспешил к складу.
Склад представлял собой несколько не ту картину, которую ожидал увидеть курсант Цванг. Часть ящиков была сдвинута или разбросана, кругом валялись мелкие куски дерева и иногда — металла. В воздухе отчетливо плавал запах гари.
— Ничего себе побоище, — восхитился Штефан. — Да на таком примере можно детям об ужасах войны рассказывать. За что ты их так?
— Под ногами мешались, — буркнул Абель. Он явно был недоволен.
— Пожар ты тоже поэтому устроил? — Штефан заломил бровь кверху.
— Пожар я тушил. А устроил его тот идиот, который из молниевых жезлов наудачу палил.
— А я-то думал, чего ты тут застрял. Теперь понятно. Ты лучше скажи, как ты все смог бесшумно провернуть? Насколько я помню, купол тишины такого размера — довольно сложное заклятие.
— Это не купол тишины. У них тут двойной барьер стоял. Он-то звуки и поглотил. Не все, конечно, но до тебя бы они точно не долетели. А застрял я, потому что щиты снимал и прочую магию.
— Понятно, понятно. Я так, без претензий, — покивал Штефан. Он достал из сумки транспортный амулет и активировал его. В полуметре от пола возникла плоская круглая прозрачная платформа двух метров в диаметре. — Давай сюда товар складывать. Не на руках же его к карете таскать.
— Ты что, собрался это все перевозить на карете? — Абель обвел рукой склад.
— Как ты мог так плохо обо мне подумать, — возмутился Штефан. — На грузовом дилижансе. Безлошадном. Я его даже насовсем купил. — Разговор абсолютно не мешал ему работать руками.
— А тебе не кажется, что подобная «своевременная» покупка может заставить некоторых людей задуматься?
— Не кажется. Мне его двое давних знакомых втиснули. В качестве залога за деньги, которые я им занял под проценты. Так что любому идиоту будет ясно — дилижанс мне совсем не нужен и все время стоит пылится на одном и том же месте. Пыль я положу на него самую лучшую, можешь не волноваться.
— Так взял в качестве залога или купил? По-моему, это разные вещи.
— Ты просто не знаешь моих знакомых. — Штефан скривился. — В данном конкретном случае взял в качестве залога и купил — практически одно и то же.
— Не везет тебе со знакомыми, — прокомментировал Абель. — Все какие-то безденежные.
— Точно, — согласился Штефан.
— Но в любом случае всего нам не вывезти. Имеющимися ящиками можно четыре дилижанса загрузить, а у нас только один.
— Я планировал сделать две ходки, а если повезет, то три. Товары сбросим в одной промежуточной точке. Разъезжать по городу я буду один, а ты пока подготовишь следующую партию. Закончу перевозить к нашему складу уже самостоятельно.
— Не слишком ли сложный план?
— Не слишком. Это вы, аристократы, добром почем зря разбрасываетесь, а мы, простолюдины, народ бережливый, — усмехнулся Штефан.
Новоявленные грабители забили дилижанс ящиками до самой крыши так, что тот изрядно просел на рессорах. Штефан устроился на козлах и аккуратно повел свое транспортное средство, объезжая каждую яму. Наконец ему удалось доставить товар к заброшенному строению, присмотренному специально для такого случая. Он выгрузил все содержимое и поехал обратно, надеясь, что за полночи и утро, которое ящикам придется провести на новом месте, ничего не случится. В дороге он провел общим счетом более часа и понимал, что от третьей поездки, скорее всего, придется отказаться. Неожиданно проснувшаяся в нем жадность явно не стоила столь сильного риска.
Абеля он застал созерцавшим что-то в глубине склада.
— Интересный приз нашел? — спросил Штефан, подходя.
— Да, — ответил тот, указывая рукой. — Ты знаешь, что это такое?
Штефан посмотрел. Перед ним лежал украшенный золотой инкрустацией короткий, около полутора метров, посох с навершием в виде головы дракона, пасть которого сжимала крупный кроваво-красный кристалл. Драконий посох. Многофункциональный боевой жезл с возможностью смены энергетического накопителя. Создается только по специальным заказам. И только для офицеров дома Крылатого Меча.
— Знаю, — выдохнул Штефан. В горле пересохло.
— Тут, — Абель ткнул в несколько удлиненных ящиков, стоящих друг на друге, — еще три таких. Так ты говоришь, неизвестные контрабандисты?
— Не военные точно. — Штефан посмотрел прямо в глаза Абеля.
— Естественно, не военные. Иначе их груз лежал бы в спецхранилище под надежной охраной. Ты вообще представляешь себе возможности людей, которые перевозят контрабандой такие вещи? Не говоря уже о количестве? Да они не платили местным авторитетам только потому, что могут зачистить их за один раз.
— Боюсь, что извиняться уже поздно. Постараемся просто не попасться.
— Шутишь? — Глаза Абеля сузились. Он смотрел так, словно прикидывал, не проще ли будет избавиться от напарника прямо сейчас.
— Извини, извини. — Побледневший Штефан вскинул ладони в успокаивающем жесте. — Это у меня нервное. Я прямо сейчас чего-нибудь придумаю. Ты только не пори горячку.
— Я абсолютно спокоен. — Гнец смотрел все так же оценивающе. — Заблокировал большинство эмоций, когда только нашел посохи. Истерика — не то, что я могу себе сейчас позволить.
— Слушай, давай лучше у тебя сейчас случится истерика, а потом мы вдвоем решим нашу проблему? Прошу. — Штефану было страшно от понимания того, что они перешли дорогу очень серьезным людям, и от холодного взгляда серых глаз, решающего, жить ему или умереть.
— Мы сможем решить ее и без истерики. — Абель наконец отвернулся.
— Я еще раз перепроверю все, что может вывести на нас. Проблем не будет. Обещаю. — Штефан вытер рукавом холодный пот со лба.
— Ты уж постарайся, — буркнул Абель. — И давай грузить ящики. Времени почти не осталось.
Они, не глядя друг на друга, продолжили работу.
Пробраться в свою комнату мне удалось всего за пятнадцать минут до начала тренировки. И это притом, что меня ничто не задерживало, кроме охранных заклятий самого дома. А если бы мои горничные решили встать пораньше? Подобный провал был бы достойным завершением нашей со Штефаном авантюры.
Избивая грушу ногами, я пытался подвести итоги нашей сегодняшней выходки. Они были, мягко говоря, неутешительны. Я не приобрел практически ничего — реализация самого неприметного товара со всеми предосторожностями займет несколько месяцев. И даже потом поступления денежных средств будут невелики. Их должно хватить, чтобы покрыть расходы на самые обязательные планы, и только. А вот неприятности у нас со Штефаном ожидались вполне реальные. Драконьи посохи и яйца феникса являлись товаром, внесенным в списки секретов дома: это значило, что изделиям ведется подробный учет, и они не могут находиться в собственности людей, не принадлежащих Крылатому Мечу. Выполняйся все по правилам, оружие перевозилось бы как особо ценный груз и хранилось на специальных защищенных складах. Контрабанда их, да еще в таком количестве, говорила о том, что кто-то, имеющий большое влияние и возможности, решил нарушить закон. Серьезно нарушить. Только хранение подобных вещей без занесения их в реестр ставило под удар мою карьеру. А для кого-нибудь менее знатного подобное могло быть вопросом жизни и смерти. Так что нас будут искать. Оставалось лишь надеяться, что безрезультатно. Если Штефан хорошо подчистит следы. Если…
— Мне кажется или ты сегодня агрессивнее, чем обычно? — ласково спросила капрал у меня из-за спины.
— Кажется, — буркнул я, не переставая лупить грушу.
— А по-моему, нет. Ты на моей памяти впервые так избиваешь этот бедный снаряд. Злость — это хорошо, Абель, злость — это прекрасно. — В конце она буквально мурлыкала.
— Чего в ней прекрасного? — В спорах с капралом не было ни малейшего смысла, но мне жутко хотелось огрызнуться. Должно быть, глупость, которую я совершил этой ночью, слишком сильно меня задела.
— Она делает воина из такого мальчика, как ты.
— Я слышал, что воин должен уметь контролировать свои эмоции. — Возражения позволяли спустить пар ничуть не хуже ударов по груше. И я собирался воспользоваться обоими способами — чуть позже мне очень будет нужна ясная голова.
— И что собрался контролировать ты? Свое бесконечное дружелюбие? С твоим уровнем умений злость лучше хладнокровия. Она позволит тебе хотя бы ввязаться в драку.
— А если я не хочу в нее ввязываться?
— И как ты собрался служить в армии? Ни разу не вступив в схватку?
— Я не собирался служить.
— Неужели? Зачем тогда ты учишься на офицера?
— Потому что так решили родители.
— А ты, как маленький мальчик, только выполняешь их пожелания? Все еще не научился иметь собственное мнение?
Я ударил грушу еще пару раз и остановился. Лишние эмоции наконец покинули меня, оставив одно спокойствие. Что-то в утренних тренировках все-таки было.
— Поможешь сформулировать отказ? — Я повернулся к капралу и взглянул на нее в упор. — А то у меня что-то слов не хватает.
— Пожалуй, нет. Не привыкла возражать старшим по званию. — Она спокойно встретила мой взгляд.
— Я так и думал.
Она не стала спорить, и некоторое время я занимался практически в тишине. Капрал лишь поправляла меня при помощи небольшого стека, не произнося ни слова.
— Ты бы действительно хотел отказаться? — наконец спросила она. И, в кои-то веки, в ее голосе не слышалось насмешки.
— Да.
— А чем так плоха работа воина? Необязательно ведь идти в имперскую армию. Кругом столько возможностей, особенно для офицера.
— Ничем. Такая работа подобна любой другой. Кому-то нравится торговать, кому-то лечить, а кто-то любит сражаться и побеждать. Или проигрывать.
— Тогда почему?
— Из-за невозможности возражать старшим по званию. Мне кажется, что я уже выучил их распоряжения наизусть. Хочется попробовать чего-нибудь новенького.
— Где ты взял старших по званию, не служа? — удивилась капрал.
— В семье. Выбирай любой чин от капитана до генерала, и я назову тебе как минимум пару имен своих близких родственников. Даже главнокомандующий один имеется. — Я старательно подражал обычной манере разговора Сильвии.
Она только хмыкнула. Больше эту тему мы не обсуждали, посвятив время тренировке.
Настроение было паршивым. Мало того что Марианна достала ее зовом сразу после пробуждения, так еще и ничего приятного в их разговоре не было. Мари, конечно, как всегда, была весела и нахальна, но к этой ее манере общения Виола давно привыкла — даже после окончания академии они встречались не реже раза в полгода. Дело было в другом. Марианна подкинула еще одну работу — важную, ответственную и очень высокооплачиваемую. Но, к сожалению, еще и противозаконную. Именно последний факт волновал ее больше всего. Так что к завтраку Виола спустилась, обращая мало внимания на окружающих.
— Доброе утро, госпожа Маркстем, — приветствовала ее Рикка.
— Точно, доброе, — присоединилась к ней Мика. — Вы скушайте булочку. Сразу полегчает.
— В каком смысле? — не поняла Виола.
— В прямом. У вас такое выражение лица, как у моего сержанта по утрам. Или как у Рикки, когда она начинает ни с того ни с сего мебель двигать.
— Все настолько плохо? — Виола против воли улыбнулась. Непосредственность рыжей горничной всегда была для нее источником хорошего настроения.
— Уже нет. Но булочка все равно не помешает. — Мика поставила перед врачом чашку чая и тарелочку с небольшой ароматной сдобой.
— Доброго утра, — поздоровался подошедший Абель. Он опустился на стул и грустно уставился на листья зеленого салата в своей тарелке. Потом задумчиво подвигал их вилкой и поднял глаза на Мику. — А ничего более существенного нет? Тренировки достаточно сильно выматывают.
— Есть, господин Абель, — радостно кивнула та. — Но капрал Стэн настаивает на такой диете. Мне сказать ей, что вы распорядились подать мясо сейчас вместо обеда?
— Не надо, — буркнул Абель и захрустел листом салата.
Виола абсолютно точно знала, что молодой Гнец прекрасно умеет себя вести и знаком с правилами этикета и поведением за столом отнюдь не понаслышке. Только почему-то упорно ими не пользуется. Вот и сейчас: поднял рукой лист салата и изучает его на просвет.
— Господин Абель, — обратилась она к нему, — могу я задать вам вопрос?
— Угу, — ответил тот с набитым ртом.
— Почему вы игнорируете формальные правила поведения? Неужели вам нравится изображать простолюдина?
— Я не изображаю. — Гнец дожевал свой салат. — Неформальные правила широко распространены здесь, в летней столице. На официальных мероприятиях должно быть иначе, но я туда пока не попадал. Мое поведение соответствует обстановке.
— Понятно. Интересная точка зрения. — Виола улыбнулась, тщательно демонстрируя, что это был праздный интерес. Затевать сейчас спор об этикете ей было не с руки.
— По-моему, вполне обычная, — пожал плечами Гнец.
— Просто я не имела возможности общаться с вами до этого года. Мне необходимо установить, что именно является нормой, господин Абель.
— Я мог бы дать вам свою медицинскую карту.
— Она у меня уже есть. Там только сухие показатели. А вы ведь человек, а не набор параметров.
— Оригинальное замечание. — Абель отложил вилку и отодвинул от себя пустую тарелку. — А главное — новое.
— Вас не рассматривали как человека? — удивилась Виола.
— Не особенно часто.
— Значит, я буду исключением. Мы могли бы с вами чудесно беседовать. Как насчет выделить мне пятнадцать минут между утренними тренировками и завтраком?
— Легко. Завтра вас устроит?
— Я вообще-то имела в виду ежедневно, — улыбнулась Виола.
— Зачем? — Абель внимательно посмотрел на нее.
— В медицинских целях. Мне необходимо составить картину вашего состояния. Но я надеюсь, что мы будем просто беседовать — совмещать работу с приятным времяпрепровождением мне давно ничто не мешает. Вы интересный собеседник, господин Абель.
Немного правды, немного лести и женская улыбка — вот рецепт успешности большинства переговоров. По крайней мере, Виола считала именно так.
— Хорошо. Вы меня уговорили, — согласился на предложение Гнец.
Низенький полноватый человек сидел в глубоком мягком кресле, держа в левой руке кисть спелого винограда.
— Я правильно тебя понял? — обратился он к мощному мужчине, стоявшему перед ним склонив голову. — Ты говоришь, что неизвестные люди ворвались на наш склад в Солиано, перебили охрану и похитили товар? Причем даже не весь. — Говоривший оторвал от грозди одну виноградину и, критически осмотрев, отправил в рот.
— Да, владыка, — согласился с утверждением второй мужчина. Высокий атлет в роскошных одеждах алого и золотого шелка, несмотря ни на что, выглядел всего лишь слугой рядом с тем, кого он называл владыкой.
— Выживших, я так понимаю, нет. Что-нибудь удалось выяснить у магической системы безопасности? Что говорят теневые хозяева летней столицы?
— Там поработал квалифицированный маг. Все заклятия разрушены, и никаких сведений из них получить нельзя. Теневики не выдают нам известной им информации — у нас с ними натянутые отношения.
— Да? — слегка удивился любитель винограда. — Почему же это?
— Они хотели, чтобы мы платили им деньги. Как будто эти мелкие рэкетиры и есть настоящая власть. Естественно, они получили урок. Но теперь не хотят разговаривать. Простите меня, владыка, такое долго не продлится. Я уже выслал две своих команды в Солиано. Скоро они убедят теневиков развязать языки.
— Ты что, идиот, Руфус? Работа в службе безопасности должна была отточить твой ум, но, похоже, лишь нарастила мышцы внутри твоего черепа. Может быть, ты еще предложишь написать письмо Соколу с просьбой посодействовать в поиске запрещенного вооружения? Ты пожадничал заплатить криминальным авторитетам какие-то смешные деньги, тем самым лишив нас необходимой информации о мире с другой стороны закона. Тебе, видимо, мало? Ты хочешь устроить в летней столице бандитские войны, одновременно привлекая внимание Сокола и Службы безопасности дворца. Поднять суету вокруг поисков запрещенного товара. В твоей голове способны существовать хотя бы две мысли одновременно? Тебе подсказать, что будет, если нас свяжут с этим оружием?
— Я знаю, владыка, — насупился атлет.
— Нет, ты не знаешь, — покачал головой сидящий в кресле. — Я потеряю часть влияния и навсегда похороню свою карьеру, а ты лишишься должности и отправишься зарабатывать деньги к тем авторитетам, с которыми совсем недавно что-то не поделил. И это только в том случае, если у домов не будет ни единого доказательства, а только разум и умение делать выводы. И сколь бы влиятельными ни были мои союзники, они нам не помогут. Преступление слишком серьезно. — Он помолчал. — Про доказательства я уже и не говорю. От их количества зависит лишь способ твоей смерти. Так что никаких громких поисков. Своих людей отзовешь сейчас же.
— Да, владыка. Но неужели мы позволим этим грабителям владеть нашим оружием?
— Пока придется позволить. А потом… — Еще одна виноградина отправилась в рот. — Это не дом Меча. Рано или поздно совершившие нападение люди захотят продать наш товар. Скорее всего, по частям. Мелкими партиями или поштучно. Нужно лишь будет выйти через конечных дилеров на настоящих продавцов. Главное, не спешить и точно понять, что они именно те, кто нам нужен. Не допусти повторной ошибки. Воспользуйся мозгом вместо кулаков, Руфус. Хотя бы для разнообразия.
— Я все сделаю, повелитель. Пусть мне понадобится даже десять лет, но я найду этих шакалов.
— Лучше бы побыстрее, — вздохнул владыка. — Иди.
Гигант еще раз поклонился и покинул комнату. Человек в кресле некоторое время смотрел на закрытую дверь, ожидая, пока его помощник удалится на достаточное расстояние.
— Идиот! — громко прокричал мужчина, стискивая кулаки. Сок из раздавленных виноградин обрызгал его одеяния и потек по руке.
— Ты уверена, что не хочешь пойти? — спросил я Мелли, удерживая ее руками за талию.
— Да. — Она улыбнулась мне. — Это Денова может быть интересно в подобном обществе. Ну и всяким высокородным, которые чувствуют себя как рыба в воде на таких мероприятиях. А я женщина скромная и потому лучше посижу дома. Ты завтра заходи, как обещал.
— Обязательно. — Мне пора было идти, но отпускать ее ужасно не хотелось.
— Иди уже. А то я на занятия опоздаю. — Мелли поцеловала меня в щеку и сделала шаг назад, выскальзывая из моих объятий.
— До завтра, — сказал я.
Она только помахала в ответ рукой, направляясь к полигонам.
Мне тоже было пора. Конечно, до приема у Дэвиц еще достаточно времени, но я планировал побывать в городской библиотеке, да и домой зайти переодеться явно стоило. Сегодня мне предстояла прогулка в одиночестве, так как Штефан, занятый нашими совместными делами, сбежал сразу по окончании занятий. Однако всего лишь несколько шагов, сделанных в направлении ворот, подарили мне надежду на компанию — я увидел Марту.
— Ты все еще здесь? — поинтересовался я у сокурсницы, догоняя ее.
— Да. Ходила уточнять насчет зимних состязаний. Там денежные призы будут, вот я и решила поучаствовать.
— Понятно. — Размер призов на состязаниях, о которых упомянула Марта, был настолько мал, что не заинтересовал меня абсолютно. — А я в библиотеку собрался. Книги вернуть. Если ты не очень спешишь, то я был бы рад твоей компании.
— Спасибо. — Она зарделась. — Мне жаль, но я там больше не работаю. Слишком низкая зарплата. Пришлось пойти в другое место.
— Марта, не пойми меня превратно, но зачем тебе столько денег? Ты словно каждый золотой копишь. Если расскажешь, то, возможно, я смогу тебе помочь, — сказал я.
Мне приглянулась идея обменять мелкую сумму на благодарность Марты. Ведь, судя по ее усилиям, важна была каждая монета. Она некоторое время молча шла рядом, искоса поглядывая на мое приветливо улыбающееся лицо.
— Я не буду учиться здесь в следующем году, Абель, — наконец сказала она. — Отец не оплатит второй курс академии. Я и так уговорила его дать денег лишь под предлогом поиска жениха. Так что мне придется перевестись в другое учебное заведение. Меня возьмут, но платить придется самостоятельно. Поэтому я и работаю.
— Извини. Не знал, что у вас проблемы с деньгами.
— На самом деле они не очень велики. Просто моя семья привыкла жить гораздо лучше, чем сейчас. Отец занимается производством разной техники для армии. Я не знаю причин, но почему-то заказов стало меньше. Постепенно отцу пришлось уволить часть работников. Даже продать кое-что из производства. Он вбил себе в голову мысль, что если найдет мне подходящего мужа, то сможет добиться заказов через новую родню. Тебе, наверное, знаком такой подход к замужеству?
— В общем, да. Я читал.
— Знаешь, я завидую тебе, Абель. Ты можешь жениться на нескольких девушках, и даже если тебя заставят взять в жены одну или двух ради каких-то целей, то потом ты сможешь принять к себе в семью еще и тех, которые тебе понравятся.
— Никогда не думал об этом.
— А я думала. Отец ведь хочет выдать меня не за простолюдина. А это значит, что у меня будет всего один муж. На всю жизнь. Я отделалась от трех женихов, прикидываясь глупой девчонкой без манер. Но рано или поздно отец найдет такого, которому будет все равно, лишь бы приданое его устроило. Хочу стать самостоятельной!
— Знаешь, мне кажется, я смогу тебе помочь. — В моей голове уже начинал складываться план.
— Правда? Ты сможешь дать мне денег? В долг? Или… — Одна эмоция сменяла другую, отражаясь на ее лице. Надежда, страх и наконец восторг. — Под контракт о службе? Если надо, я готова подписать.
— Нет. Я не о том. — На ее лице проступило разочарование, и я поспешил исправиться: — Я дам тебе денег под контракт о службе, если то, что задумал, не получится.
— Спасибо, Абель, — восторженно выдохнула Марта. И, помолчав, робко спросила: — А что ты задумал?
— Не скажу, — улыбнулся я. — Но точно не свадьбу. Мне нужно встретиться с твоим отцом. И чем раньше, тем лучше.
— Я могу все устроить. Он быстро прилетит, когда узнает, кто его хочет видеть.
— Только еще одно, Марта. Это должна быть секретная встреча. Не надо о ней знать всем подряд. Ты сможешь обеспечить все как положено? — Я пристально взглянул ей в глаза.
— Ты про ту мою подработку, да? Извини, Абель. Я ничего такого особенного и не писала, — замялась она, отводя взгляд. — Я сделаю, как ты говоришь, честно. И от подработки откажусь. — Марта наконец подняла на меня глаза.
— Не спеши отказываться. Лучше просто показывай мне, что именно пишешь. А пока устрой нам с твоим отцом встречу.
— Обязательно, Абель.
Мы достигли ворот академии и разошлись в разные стороны. Я думал о том, что наверняка знаю, кому пишет доклады Марта. А учитывая ее информированность о моих делах, все написанное не более чем бумага. Хотя было приятно. То, что она созналась, — прекрасный первый шаг на пути к нашему сближению и совместной работе.
— А он точно придет? — спросила Лада, крепко держа Кристофера под руку. — А то я уже и маме похвасталась, и подружкам.
— Конечно, придет, — улыбнулся девушке Крис. — Абель, может, и не Денова, но Гнецы тоже люди слова.
— Ты уверен? — Лада требовательно заглянула в глаза юноши.
— Разумеется, уверен. — Кристофер был ошарашен таким вопросом. — Как можно сомневаться в том, что Гнецы держат слово?
— Я не о том, — взмахнула свободной рукой девушка. — Просто ведь у него могло что-то случиться. Прием ведь начался десять минут назад.
— А-а-а, — облегченно выдохнул Кристофер, на мгновение подумавший, что его девушка не верит в слово аристократа. Он даже улыбнулся собственной глупости. — Вот ты о чем. Он же Ла. Человек столь высокого статуса выглядел бы глупо, приходя на мероприятие до его начала.
— Ты же пришел, — улыбнулась своему кавалеру Лада.
— Я пришел к тебе. — Кристофер вернул улыбку. — Это разные вещи.
— Да? Тогда тебя стоит наградить. — Она на мгновение прижалась к нему. — Останешься вечером?
— Боюсь, что не смогу. — Кристофер разочарованно вздохнул. — Надо отвезти сестру домой.
— Тогда награда будет ждать моего героя. — Лада захихикала. — Но ты должен поспешить с ее получением.
— Воркуете, голубки? — ехидно поинтересовалась подошедшая Кристина.
— Беседуем. — Из голоса Лады сразу исчезла игривость.
— Она беспокоится из-за отсутствия Абеля, — попытался предотвратить грядущую перепалку Кристофер. Сестра последнее время была просто несносна, норовя осыпать колкостями каждую девушку, с которой он проводил более пяти минут.
— А чего о нем беспокоиться? — пренебрежительно хмыкнула Кристина. — Он уже несколько минут как появился.
— Да? — удивился Крис. И обвел зал взглядом, пытаясь обнаружить Гнеца. — Не вижу.
— И не увидишь. Он застрял в холле, окруженный поклонницами, — язвительно заметила сестра. — Интересно, он сумеет пробиться сюда до конца вечера?
— Я могу помочь ему. На правах хозяйки. Пойдем? — Лада потянула Криса за руку.
Кристина сморщилась и открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыла его и присоединилась к брату.
Абель действительно обнаружился в холле, отрезанный от входа в зал тремя девушками. Они о чем-то непрерывно говорили, не давая Гнецу вставить ни слова. Сама же жертва женской атаки топталась на одном месте, безуспешно пытаясь миновать девиц.
— Добрый вечер, Ла Абель. — Лада вклинилась между девушками. — Я рада приветствовать вас в нашем доме. Позвольте мне, как радушной хозяйке, представить вам наших гостей? — Она выпустила руку Кристофера и шагнула ближе к Абелю.
— Благодарю, Ло Лада. Я тоже рад вас приветствовать, — улыбнулся Гнец. — Простите меня, дамы. С удовольствием пообщаюсь с вами позже, — поклонился он разочарованным девушкам и пошел вперед, увлекаемый хозяйкой.
— Я думаю, с него вполне можно стребовать что-нибудь за спасение, — прокомментировала происходящее Кристина.
— Надо обязать его общаться с тобой весь вечер, сестра, — ухмыльнулся Кристофер. — Достойное наказание для него. К тому же таким поступком он спасет как минимум двух человек от твоих нападок.
— Он во мне не нуждается, — фыркнула Кристина. — У Абеля здесь поклонниц не меньше, чем у тебя, братец. Так что одной больше или меньше — разницы никакой. Всегда есть из кого выбрать.
— Я бы хотел, чтобы ты составила мне компанию, — повернулся к девушке Гнец. — Другие девушки не пробуждают во мне большого интереса.
— Ну да, разумеется. Та троица тебя так не интересовала, что ты даже не мог зайти в зал поздороваться с остальными, — съязвила Кристина.
— Я не привык к такому напору, — пожал плечами Абель. — Еще не научился правильно реагировать. Может быть, ты, Кристофер, дашь мне пару уроков?
— С удовольствием, — засмеялся Крис.
— Нет, только не это, — возмутилась Кристина. — Я не желаю оказываться на каждом вечере в компании двух высокородных бабников. Оставь его таким, какой он есть, братец.
— Абель сам захотел, — возразил сестре Кристофер. — И прекрати называть меня бабником. Особенно в присутствии моей девушки.
— Как будто без моих слов она ничего не замечает, — усмехнулась Кристина. — Ты напрасно считаешь себя великим конспиратором, братец. О твоих похождениях знает вся академия.
— То, что я нравлюсь девушкам, еще не повод пересказывать разные сплетни обо мне, — возмутился Крис. — Ты, как сестра, могла хотя бы не говорить подобные гадости перед Ладой.
— А может, я хочу просветить ее, как возможную будущую родственницу?
— Спасибо тебе за столь лестное отношение, — улыбнулась Лада. — Мне достаточно того, что Крис меня любит. А остальные могут рассказывать все, что угодно.
— Кристина, ты не могла бы не язвить хотя бы полчаса? — поморщился Кристофер.
— Предлагаешь мне замолчать, братец? — спросила та.
— Нет, я предлагаю тебе представить Абелю гостей. А мы с Ладой прогуляемся по той стороне зала.
— Прекрасно. Именно так мы и сделаем. — Кристина схватила Абеля за руку и почти потащила за собой. Гнец лишь бросил извиняющийся взгляд через плечо.
Кристофер облегченно вздохнул. Язвительность сестры имела свои причины, но это не мешало ей быть крайне раздражающей. То, что очередной ее кавалер пытался ухаживать кроме самой Кристины еще за одной девушкой, — вовсе не повод так издеваться над родным братом. Брала бы пример с Лады — настоящая женщина должна быть уверена в себе и не сходить с ума из-за мелких интрижек мужчины.
— Не расстраивайся. — Подруга подарила Крису улыбку. — У твоей сестры просто сегодня плохое настроение. Немного общения, и оно изменится.
— Надеюсь, — вздохнул Кристофер.
Мы путешествовали по залу странным зигзагом, переходя от одной группки гостей к другой. Краткое представление, обмен любезностями, несколько ничего не значащих фраз, и Кристина уже тащила меня дальше — знакомить со следующими людьми. Я запоминал имена и лица, предполагая на досуге разобраться, кто из них кто. За каких-нибудь полчаса меня познакомили почти со всеми, ни разу не остановившись более чем на две-три минуты. Видимо, это был молодежный вечер, так как на нем не присутствовало никого старше двадцати. Даже среди разносящего напитки и закуски персонала.
Наконец мне удалось немного притормозить Кристину, забрав у проходящего мимо слуги два бокала с коктейлями и вручив один из них ей. Моя спутница отнеслась к этому жесту с пониманием, осушив свою порцию одним глотком. Я улыбнулся и протянул еще и свой бокал: Кристина сегодня много говорила, и ей он был нужнее, чем мне.
— Добрый вечер, Ла Абель, — неожиданно поприветствовали меня из-за спины.
Я повернулся. Передо мной стояла высокая красивая девушка в черном платье, облегающем потрясающую фигуру.
— Рада приветствовать и вас, Ли Кристина. — Она радушно улыбнулась моей спутнице. — Простите, если прервала вашу беседу, но я вдруг испугалась, что вечер кончится до того, как подойдет моя очередь, и высокородный Ла так и не узнает моего имени. Вы дважды проходили мимо, но общались все время с другими.
— Чистая случайность. Мы вовсе не собирались вас игнорировать. — Кристина выглядела так, словно прожевала лимон. — Разумеется, я бы представила вас в свое время.
— Приятно слышать, что мои страхи оказались беспочвенными. — Девушка улыбалась все так же по-доброму. — Впрочем, могло ли быть иначе? Ведь Денова славятся своим благородством. Надеюсь, я не слишком нарушаю ваш план знакомств, Ли Кристина?
— Нисколько. — Кристина неудачно попыталась улыбнуться в ответ. По крайней мере, именно таким образом я интерпретировал искривившуюся линию ее губ. — Ла Абель, позвольте представить вам Ло Аврелию Томбсмит. Ло Аврелия учится на четвертом курсе нашей академии. Она очень известна среди мужчин, так что, возможно, вы о ней слышали. Ло Аврелия, позвольте представить вам Ла Абеля Гнеца. Тоже человека очень известного, хотя и по другой причине.
— Очень приятно. — Я обозначил поклон, выражая уважение, но не переходя границ. — С сожалением должен признать, что слухи о вас не долетали до моих ушей.
— Ничего страшного. Я с удовольствием перескажу вам самые распространенные. А если пожелаете, то могу и доказать их правдивость. — Красавица переключила свое внимание с Кристины на меня.
— Не волнуйтесь, ваши приключения столь известны, что я могу пересказать их в деталях ничуть не хуже. И доказательства не потребуются. Абель способен поверить человеку чести на слово. — Кристина наконец справилась со своим лицом и теперь демонстрировала широкую улыбку, больше похожую на оскал.
— Боюсь, что в вашем исполнении получится совсем не то. — Аврелия сожалеюще вздохнула. — Слова ведь не главное. Опытная рассказчица сможет оттенить глубину истории демонстрацией. Хотя Ла Абель может сначала оценить ваш рассказ, прежде чем получит схожую историю из моих уст. Я уверена, что подобное сравнение пойдет лишь на пользу.
— И кому же на пользу это пойдет?
— О, я вовсе не столь эгоистична, как вы считаете. — Аврелия тихо рассмеялась. — Во-первых, Ла Абелю. Он сможет сравнить и выбрать лучшую. Во-вторых, вам. Так как надо же когда-нибудь начинать совершенствоваться.
— Я достаточно совершенна, — огрызнулась Кристина.
— Тогда вам явно нечего бояться. И не имеет смысла держаться за руку Ла Абеля так, словно он готов сбежать. Похоже, в комплект вашего совершенства не входят такие вещи, как храбрость и уверенность в себе. — Красавица забавлялась, позволяя себе явные оскорбления.
— Хотите проверить мою храбрость? — Кристину перекосило. Она отпустила мою руку и шагнула к Аврелии. Красавица смотрела на нее сверху вниз все с той же ласковой улыбкой.
— Не стоит ссориться, дамы. — Я тоже шагнул вперед, обвивая левой рукой талию Кристины. Она остановилась. — Давайте не будем портить настроение друг другу, хозяйке и ее гостям. Ло Аврелия, мы, пожалуй, покинем вас, хотя я уверен, что ваше мастерство рассказчика превосходно.
— Тогда пообещайте, что зайдете ко мне в гости. А я постараюсь не беспокоить Ли Кристину в течение вечера. По крайней мере, если она сама не пожелает обратного.
— Обещаю. — Я спешно откланялся и повел тихо кипящую Кристину подальше.
— Только обязательно загляните. Не заставляйте меня саму искать вас, Ла Абель, — догнал нас голос Аврелии.
Мы молча проследовали мимо с интересом оглядывающихся на нас гостей на балкон. Я жестом подозвал слугу с подносом и предложил Кристине стакан сока. Она лишь помотала головой в ответ. Понятливый слуга тут же отошел.
— Зачем ты обещал зайти к ней? — Кристина не смотрела на меня.
— Вежливость. Если бы я этого не сделал, то перепалка зашла бы слишком далеко. Еще несколько слов, и одна из вас вызвала бы другую на дуэль.
— Ты так беспокоишься за нее?
— Я беспокоюсь за тебя.
— Неужели? — Кристина повернулась ко мне, демонстрируя злую ухмылку. — Я Денова. Не забыл еще? Может, Кристофер и сильнее, но и я не прогуливала тренировок. У нее не было шансов.
— Во-первых, она на четвертом курсе. А значит, она посещала обязательные боевые тренировки на три года дольше тебя. Во-вторых, на дуэли всегда есть место случайности. Я не хочу, чтобы ты умерла из-за мелкой ссоры.
— Это была не мелкая ссора. — Кристина снова отвернулась.
— Хорошо, пусть так. Но я все равно не хочу, чтобы ты умерла. Так что обещание сходить в гости на чашку чая — невеликая цена за предотвращение подобной вероятности.
— На чашку чая? Ты что, собираешься прийти к ней и пить чай? — Она вскинула голову, уставившись на меня удивленными глазами.
— Ну да. А что, я опять случайно дал какое-то неформальное обещание?
— Нет. Не дал. На чашку чая… Хотела бы я видеть ее лицо. — Кристина хрипло засмеялась, почти тут же закашлявшись.
— Извини, не понял, что в этом смешного. — Я легонько постучал ей по спине.
— Ничего. — Она прекратила кашлять. — Просто мой специфический юмор. Дай немного отдышаться, и пойдем знакомиться с остальными.
Мы остались на балконе. Согревающее заклятие, вплетенное в пол, не давало нам замерзнуть, несмотря на холодный воздух. Я стоял, прислонившись спиной к перилам, и через открытые настежь двери наблюдал за людьми в зале. Отсюда они казались частью другого мира — разговаривая, смеясь и потягивая напитки, они жили своей жизнью, не обращая на нас ни малейшего внимания. Это было прекрасно. До тех пор пока не появился Кристофер.
— Вот вы где, — обрадовался он. — Я подозревал, что сестра затащит тебя, Абель, в какое-нибудь укромное местечко, но про балкон подумал в последнюю очередь.
— Ты ведь хотел держаться подальше от меня, братец. Что изменилось за прошедшее время? — встретила его ехидным вопросом Кристина.
— Так я не за тобой пришел, а за Абелем. Лада хочет познакомить его с парой человек. Они так интересуются им, что готовы даже терпеть тебя, хотя я и предупреждал о неразумности такого подхода.
— Хорошо, хорошо. Мы уже идем, — поспешил согласиться я. Только обычной их семейной перепалки мне не хватало.
Я предложил Кристине руку, и она обвила ее своей. Крис наблюдал за нами с ухмылкой, но от комментариев воздержался. Мне вдруг стало интересно, каково это — подшучивать над другими, вместо того чтобы позволять смеяться над собой. Я согнул в локте свою вторую руку, предлагая ее Кристоферу. На его лице появилось странное выражение. Оно было настолько забавным, что я засмеялся.
— Проклятье, — выругался Крис. — Я стал свидетелем первого раза, когда ты пошутил.
— Буду надеяться, что не последнего. Было… интересно.
— Надо потренировать тебя, Абель, на моем братце. — Кристина смерила Кристофера хищным взглядом.
— Нет, нет. Лучше не надо. Мне и тебя одной хватает. — Тот вскинул руки в защитном жесте.
— Будь мужчиной, Крис. Ты же Денова, а значит, выдержишь любые испытания. Или хочешь отказаться от своих слов? — Кристина подошла к брату вплотную.
— Не время для шуток. Нас там заждались уже. Мы должны поспешить, если не хотим поставить себя и Ладу в неудобное положение. — Кристофер быстро отступил в зал.
— Выкрутился, — хмыкнула Кристина. Ее настроение явно улучшилось. — Ничего, я его дома поймаю. Так ведь, Абель?
Она дождалась моего вежливого согласия, и только после него мы двинулись следом за Кристофером. Последний шел в трех шагах впереди, стараясь держаться подальше от сестры. Может, благодаря этому нам удалось быстро пересечь зал, не ввязавшись попутно ни в какую беседу или обсуждение.
Нашей целью оказалась одна из маленьких гостиных, вплотную примыкавших к главному залу. Лада и ее гости — двое юношей и девушка — обсуждали последние новости с фронта. Вообще-то армия генерала Флобер участвовала в боевых действиях против нескольких мелких горских племен в течение последних двадцати лет. Но прошедшим летом отец присвоил их мышиной возне статус войны, и потому истории о баталиях двух солдат против шестерых пастухов крайне волновали всех курсантов. Возможно, потому, что мои сокурсники видели в этом свое будущее? Как бы то ни было, при нашем появлении разговор прервался.
— Благодарю, что вы откликнулись на мой зов, Ла Абель. Надеюсь, я не оторвала вас от интересной беседы? — приветствовала Лада.
— Разве могут быть неинтересные беседы в посещающем ваш дом обществе? — ответил я. — Но несомненно, здесь нас ожидает что-то еще более занимательное.
— Я надеюсь. — Хозяйка приема была сама любезность. — Позвольте представить вам моих гостей. Ло Майкл Вериц, его спутница Лу Жизель Саппетон, Ло Сэмюель Фосс. Господа, Ла Абель Гнец.
— Я так рад нашей встрече, Ла Абель! — Майкл, мускулистый молодой человек, даже вскочил из кресла, чтобы отвесить мне поклон. — Моя тетя служит командором у вашей матери. Я всегда восхищался генералом Радомирой и главнокомандующим Александро. Мне уже обещали должность рыцаря под началом тети! Осталось только окончить академию.
— Очень рад. Прекрасная вакансия. — Я постарался быть крайне вежливым. Только поклонника военного таланта матери мне сейчас и не хватало.
— А вы где будете начинать свою карьеру? Возможно ли, что мы окажемся в одних войсках? — Восторженно-взволнованный Майкл смотрел на меня горящими глазами.
— Боюсь, что нет. — Я притворно вздохнул. — У нас в семье крайне не приветствуется протекционизм. Скорее всего, моя служба будет проходить отдельно от других представителей моей фамилии. Хотя если мать решит устроить испытания моих умений лично, то все возможно. — Я искренне надеялся, что подобная идея не придет ей в голову.
— Достойно истинного Ла! — Судя по его взгляду, Майкл уже прикидывал возможность самому поступить подобным образом. — Как думаете, не будет ли моя тетя оказывать мне протекцию? Не стоит ли мне отказаться от ее предложения и строить свою карьеру самостоятельно?
— Я бы не рекомендовал. — Надо было срочно отделаться от этого восторженного юноши. Мне и так хватало соглядатаев в ближнем окружении. Еще один, крутящийся вокруг при каждом выходе в свет, был явно лишним. — Лучше включите в ежедневное расписание как можно больше занятий с инструктором по боевым искусствам. Никто не посмеет сказать, что мастер боя пользуется протекцией при движении по карьерной лестнице.
— Какая великолепная мысль. А вы не можете порекомендовать подходящего мастера? Нам с Жизель потребуется один наставник. Я не желаю расставаться со своей возлюбленной даже на время тренировок.
— Боюсь, что нет. Меня обучает личный инструктор.
— Жаль, — слегка расстроился он. — Тогда я спрошу у Лады.
— Боюсь, что она слишком увлечена обсуждением текущей войны. — Я бросил взгляд на остальных присутствующих, которые, разместившись в креслах, устроили спор по поводу эффективности атаки генерала Флобер на вражескую столицу.
— О. — Майкл словно только что это заметил. — Наверное, нам стоит присоединиться. А вы, Ла Абель, как думаете, генерал выиграет войну?
— Разумеется. — Я не стал уточнять, что она делает это ежегодно, только без особой пользы.
Мы заняли свои кресла, включившись в абсолютно дурацкий разговор. Я честно пытался участвовать, но мне быстро надоело. Качество армейского вооружения, количество наград различных офицеров, тактика взятия городов — все, что у собравшихся входило в понятие «война», не имело ни малейшего отношения к происходящему на «фронте». Несколько горских племен, живущих рядом с рудниками, являлись основными поставщиками пищи для рабочих. Именно по этой причине их нельзя было переселить или просто уничтожить. Устраивали ли они бандитские нападения из-за скверного характера или еще по каким причинам, я не знал. Но после налета они возвращались в родную деревню, чтобы продолжать исправно поставлять продукты. Дом Весов, которому принадлежала территория, нанял генерала Флобер для охраны рудников и контроля над беспорядками в регионе. Самое интересное, что, имея достаточную информацию о событиях из семейных разговоров, я абсолютно не понимал действий участников конфликта. Ни горцев, которые продолжали устраивать грабежи, несмотря на постоянные карательные действия армии, ни дом Весов, содержащий целый легион из-за нескольких деревень, ведущих полубандитский образ жизни, ни генерала Флобер, использующей обычные армейские формирования там, где нужны разведчики и рейнджеры.
Естественно, я не делился своими познаниями с окружающими, давно привыкнув держать язык за зубами. Но и слушать бесконечные рассуждения об идущей войне мне было тяжело. Поэтому я поддакивал, размышляя о своем и блуждая взглядом по сторонам. Пока не натолкнулся на такой же блуждающий взгляд Фосса. Мы несколько секунд смотрели друг на друга, а потом одновременно понимающе улыбнулись. Я покинул кресло, подойдя к отдельно стоящему столику с закусками, и спустя пару секунд Сэмюель присоединился ко мне.
— Скучаете? — задал он риторический вопрос. — Вам, наверное, эти рассуждения кажутся дилетантскими?
— Есть немного, — согласился я. — К счастью, у меня есть здесь единомышленник.
— Не совсем единомышленник, — возразил Фосс. — Просто я во всем этом совсем не разбираюсь.
— О. Мне казалось, что войной интересуется каждый курсант. — Я был удивлен.
— Это так, — согласился он. — Но большинство получило соответствующее домашнее образование. Кроме меня. Видите ли, я принадлежу дому Золотого Колоса. «Крестьянин» на вашем жаргоне, если не ошибаюсь.
— Понятия не имею. Я не знаток жаргона. А почему вы решили пойти в военные?
— Трезвый расчет. Я самый младший ребенок в семье. У меня пять старших братьев и столько же сестер. Ни о каком вхождении в родительское дело не может быть и речи. Только то, что отец оплатил мое обучение в академии, уже говорит о его сильной любви. Пришлось выбирать дело, которое меня прокормит. Карьера военного требует большого количества личных усилий и не так сильно зависит от связей и денег.
— Я бы не сказал, что совсем не зависит. Вам придется сложно.
— Уже пришлось. Большую часть свободного времени провожу дома с книгами, а не в подобных компаниях. Но по сравнению с первым курсом третий, на котором мы с Майклом учимся, не так уж сложен. Полагаю, мне удастся его закончить, так же как и четвертый. Получу звание рыцаря, а там можно надеяться на повышение.
— Хотите быстро стать капитаном? — удивился я. До этого момента суждения Сэмюеля казались мне здравыми.
— Конечно нет. Боюсь, капитаном я стану очень не скоро. Если вообще стану. Но лорд-рыцарь — уже повышение. У меня неплохие способности в области магии. Я надеюсь за пару лет после академии получить вторую магическую ступень и сдать аттестацию на лорд-рыцаря. Сейчас приходится заниматься совсем другим, чтобы хоть как-то сдавать практические занятия.
— Звучит так, словно у вас есть поэтапный план собственного развития.
— Есть, — кивнул Фосс. — Приходится его иметь, если я надеюсь чего-то достичь.
— Редкое явление. Знаете что? Обратитесь ко мне, когда закончите академию. Я думаю, что помогу вам с получением должности.
— Благодарю вас, Ла Абель. Честно говоря, даже не ожидал ничего подобного.
— Хорошие офицеры всегда в цене. Так что я не делаю ничего особенного.
Вечер шел своим ходом. То, что первоначально казалось унылым мероприятием, обязательное присутствие на котором могло дать нужные связи, медленно, но верно затянуло меня в свои сети. Мне удалось поболтать еще немного с Сэмом, отделаться от Майкла и убедиться, что многие из присутствующих могут быть интересными собеседниками, если правильно выбрать тему разговора. Я даже поболтал немного с Аврелией, несмотря на холодный вид Кристины.
Но, как и все хорошее, прием закончился. Мы оставались до самого конца. Кристофер не спешил покидать Ладу, Кристина не собиралась ехать домой одна, а я просто наслаждался компанией. Однако последний гость уехал, и подошла наша очередь прощаться. Кристофер поцеловал Ладе ручку, вызвав ехидный смешок Кристины. Я просто заверил, что обязательно появлюсь в доме Дэвиц еще раз и не позднее, чем в этом году.
— Ну как тебе вечер? — поинтересовался Кристофер, когда мы усаживались в карету. Денова предложили довезти меня до дома, и я согласился.
— Интересно. Мне понравилось.
— Великолепно, — обрадовался Крис. — Значит, ты теперь будешь развлекать мою сестру на следующей вечеринке.
— Боюсь, что нет, — разочаровал его я. — Кристина прекрасная девушка, и развлекать ее сплошное удовольствие, но на следующей вечеринке вы опять окажетесь без меня.
— Почему? — спросила все еще державшая меня под руку Кристина.
Я бросил взгляд на разочарованное лицо Кристофера, и у меня появилась идея. Возможно, это будет не самый лучший мой поступок, но друзья ведь существуют, чтобы помогать друг другу. Не так ли?
— Деньги, — вздохнул я. — Как ни странно, все упирается в деньги.
— Тебе не хватает денег? — удивился Кристофер.
Денег не хватало. Правда, совсем не на то, о чем думал Крис. Личные средства, не контролируемые родней, были нужны как воздух. И я собирался получить их. Так или иначе.
— Недостаток средств не та вещь, которую приятно признавать. — Я сделал печальное лицо.
— Извини. Мы получаем суммы на личные расходы. Вот я и думал, что у тебя так же.
— Не так. Мама с удовольствием оплатит мне новый костюм, если он ей понравится. А ей, знаешь ли, не восемнадцать и представления о моде соответствующие. С презентами для девушек та же история. — Я несколько преувеличил, подбирая аргументы из тех, которые Крис способен понять и оценить. Правда, в случае удачи мне придется перетряхнуть свой гардероб и найти там место для нескольких модных вещей, но такая жертва не будет чрезмерной.
— Я не знал. — Кристофер выглядел ошеломленным.
— Все нормально. Зато тебе теперь понятно, почему я не хожу на вечеринки. Впрочем, если ты найдешь мне того, кто способен дать в долг крупную сумму денег, то сопровождение твоей сестре обеспечено. — Я загнал его в угол. Судя по выражению лица Криса, самое меньшее, на что я мог рассчитывать, — скромный ростовщик, не задающий лишних вопросов.
— Я сам дам тебе денег.
— Крис, мне нужна крупная сумма. Порядка трех тысяч. Забудь, это слишком много. — Я махнул рукой.
Трудности для Денова — как красная тряпка для быка. После их появления шанс, что Кристофер остановится, равен нулю. Он, конечно, не сможет выделить мне всю сумму, но даже просто крупный беспроцентный займ был бы благословением Совершенства.
— Все равно. Я дам тебе эти деньги. — Кристофер был настроен решительно.
Такого я не ожидал. Сумма была велика для того, чтобы Денова мог выделить ее из своих личных средств. С другой стороны, что я знаю о его финансовом положении? Ничего. Так что мне остается только быть благодарным неожиданному подарку судьбы.
— Спасибо. Раз ты хочешь, то я уж точно не буду отказываться. Каков процент? — Я знал ответ, но вопрос было необходимо задать.
— Денова рыцари, а не ростовщики. Я не собираюсь наживаться на своем друге.
Я только кивнул. Крис не был бы Крисом, ответь он по-другому. Если все Денова действительно таковы, то я с удовольствием подружусь со всем их семейством. К сожалению, вряд ли глава их семьи разделяет подобные взгляды.
Абель покинул карету, направляясь к себе домой, и Денова остались вдвоем.
— И где ты собираешься брать эти деньги, братец? — ехидно спросила Кристина. — Неужели разбогател втайне от меня?
Кристофер мрачно молчал.
— Я поняла. Ты собираешься брать со своих поклонниц деньги. А что, когда мужчина ухаживает за женщиной, он ведь дарит ей подарки, — продолжала донимать его Кристина.
— Ну хватит уже. — Кристофер поморщился. — Ты же понимаешь, что я не мог иначе.
— Не понимаю, — вдруг спокойно сказала Кристина. — Действительно, не понимаю. Он не просил тебя ни о чем. Ты сам влез с этим предложением. Почему?
— Потому что он мой друг.
— Друг? Ты думаешь, что Гнец и Денова могут дружить по-настоящему? Что ваша дружба не закончится, стоит одному из вас повзрослеть и начать заниматься делами семьи?
— Ну и пусть. Такое случится не сегодня и не завтра. К тому же все может измениться. Если бы отец был недоволен нашей дружбой, то он бы нашел способ сказать мне об этом. А если он молчит, значит, его устраивает то, что происходит.
— Может быть, отец хочет, чтобы ты сам понял?
— Или надеется, что мы сможем преодолеть многовековую вражду между семьями. Мы не можем знать наверняка, чего именно он желает.
— Все-таки ты идеалист, братец!
— Я Денова.
Кристина фыркнула и отвернулась к окну. Она остро жалела, что не может быть такой, как брат. Глупой и красивой куклой, счастливо купающейся в мужском внимании и игнорирующей ту же Аврелию. Игнорирующей все, что ей не нравится, и относящейся наплевательски к каждой проблеме. Почему, ну почему именно ей приходится быть умной?! Вот и сейчас брат сидел с решительным выражением лица, хотя наверняка думал исключительно о собственном героизме, а она дергалась, не находя себе места. Это ведь он должен был за нею присматривать, а не наоборот.
— У тебя ведь нет таких денег. Я знаю, — обратилась она к брату. — Где ты собираешься их брать?
— Обращусь к отцу. — Выражение лица Кристофера стало несчастным.
— Угу. И расскажешь ему, зачем тебе эти деньги?
— Да. — Крис горестно вздохнул и опустил плечи.
— А если он откажет?
— Тогда буду искать в другом месте. Займу в банке.
— И будешь платить проценты, пока Абель не вернет долг?
— Да. — Кристофер снова вздохнул.
— Все-таки ты идиот, братец. Я дам половину суммы. Но с одним условием.
— Каким? — повеселел Кристофер.
— Я дам деньги тебе. И ты мне их отдашь. Проболтаешься Абелю о моем участии, и я тебя до смерти запинаю. Понятно? — Кристина грозно посмотрела на брата.
— Понятно, — покладисто согласился тот. — А откуда у тебя такие деньги?
— Отложила. Я, в отличие от тебя, не разбрасываюсь на всяких девок.
— Разумеется. Только на наряды.
— Ты чем-то недоволен, братец?
— Ни в коем случае. Я очень доволен. Правда, меня мучает один вопрос, на который можешь ответить только ты.
— Значит, твой вопрос останется без ответа. — Кристина снова отвернулась к окну.
— Вот так всегда, — вздохнул Кристофер. — А я всего лишь хотел узнать, почему ты решила так расщедриться.
— Потому что ты мой брат. Хоть и идиот.
— Да? И то, что деньги нужны именно Абелю, тут совсем ни при чем? Точно-точно?
Кристина зарычала.
Вечерние сумерки превратились в ночную темноту, отгоняемую только светом уличных фонарей, а Мелисанда все еще сидела в кафе, глядя сквозь окно на дождь. Абель вовсю веселился на приеме, Зиона была занята, и собственная квартира казалась Мелисанде ужасно пустой и одинокой.
— Вы позволите присесть с вами рядом? — поинтересовался мужской голос.
Мелли повернула голову и окинула взглядом высокого симпатичного мужчину. В руках он держал поднос с едой, но садиться не спешил, ожидая разрешения.
— А почему вы не выберете какой-нибудь другой столик? — Девушка бросила демонстративный взгляд на почти пустой зал.
— Мне немного тоскливо сегодня, и я ищу компанию. — Мужчина дружелюбно улыбнулся.
— У меня уже есть мужчина, — подарила ему твердый взгляд Мелисанда.
— Это не имеет значения, — ничуть не смутился он. — Я надеялся всего лишь найти собеседницу. Но если у вас совсем нет желания разговаривать, то позвольте я просто посижу здесь и пофантазирую, что не одинок.
— Присаживайтесь, — пожала плечами Мелли. — Главное, чтобы вы не решили изменить свое мнение позже.
Она снова отвернулась к окну, слушая, как мужчина негромко звенит посудой, снимая ее с подноса и ставя на стол. Что-то было в нем. Что-то, не позволившее ей сказать твердое «нет» или просто вернуться к созерцанию дождя.
— Я тоже всегда любил смотреть в окно, — внезапно сказал мужчина. — Неважно, на дождь или на солнце. У меня рядом с домом находился ручей, и я в детстве мог часами просиживать на одном месте, глядя, как течет вода. — Он смотрел сквозь стекло, сжав чашку с горячим кофе двумя руками и мечтательно улыбаясь.
— А я никогда не увлекалась созерцанием. Мне всегда надо было что-то делать и куда-то бежать. Только в последние пару лет что-то изменилось.
— Возможно, вы взрослеете. В отличие от меня. — Казалось, что мужчина разговаривает сам с собой. Он все так же смотрел в окно и даже не повернулся в сторону девушки.
Мелли сама не поняла, почему она заговорила с подсевшим к ней человеком. Он не приставал, не задавал вопросов и не втягивал в беседу. Мужчина просто делился своими мыслями вслух, а она делилась своими. Мелли рассказывала о своих детских впечатлениях, и он слушал, не смеясь над ними, чего она всегда опасалась.
— Господа, прошу простить меня за беспокойство, но мы закрываемся, — разбил очарование беседы голос официанта. — Уже полночь.
Мелли моргнула — несколько часов пролетели как одно мгновение.
— Спасибо, что напомнили. Мы уже уходим. — Ее собеседник поднялся. — Благодаря вам, Мелисанда, это был очень приятный вечер. Жаль, что он закончился. — Незнакомец подал девушке ее плащ.
— Ну если вам действительно так понравилось, то можете проводить меня домой. Прогулка продлит вечер еще на полчаса, — предложила Мелли.
— С удовольствием, — ответил мужчина, предлагая ей руку.
— Доброе утро, Абель, — поприветствовала Гнеца Мелли. — Четвертый полигон в полном нашем распоряжении на весь день, как ты и просил. Теперь ты расскажешь, чем мы там будем заниматься?
Вместо ответа юноша притянул ее к себе и поцеловал в шею.
— Мм… — Мелисанда зажмурилась от удовольствия. — Если я выпрашивала полигон именно для этого, то должна предупредить, что удобств там нет и пол жесткий.
— К сожалению, не для этого, но мы можем наверстать упущенное вечером, когда я вернусь. — Абель чуть отодвинулся, но рук с ее талии не убрал.
— Что значит «когда вернусь»? Я думала, мы будем на полигоне вместе?
— Я не пойду на полигон, Мелли. — Абель был серьезен. — Более того, мне нужно покинуть академию. Скрытно. Необходимо, чтобы вы со Штефаном создали впечатление, будто я все время находился здесь. Потому полигон и потребовался. Ты сделаешь это для меня?
— Что случилось? — Мелисанда похолодела от дурного предчувствия.
— Ничего не случилось. — Абель заметил ее состояние и притянул девушку к себе. — И дальше не случится. Просто мне нужно сделать одно важное дело. И совершить его нужно в тайне от моих горничных. Поэтому я прошу тебя поработать сегодня на полигоне якобы со мной. Обещаю расплатиться чем угодно, по твоему выбору.
— Дело, о котором ты говоришь, не опасно? — Страх уже отпустил Мелисанду, но некоторое волнение осталось.
— Если бы оно было опасно, то я бы взял свою телохранительницу с собой, а не прятался от нее. Конечно, нет, Мелли. С чего ты вообще взяла, будто вокруг меня одни опасности?
— С чего? Да за пару месяцев нашего знакомства ты дважды участвовал в драках, и в каждой тебя ранили. По-твоему, такие события не причина для волнений?
— Сегодня все будет по-другому. Я всего лишь собираюсь навестить одного человека и поговорить с ним. Не более того. Могу даже поклясться.
— Ладно, — приняла решение Мелисанда. Она обязательно найдет, какую плату потребовать с него за сегодняшнее издевательство. Да этот негодяй будет ее неделю с рук кормить! — Я посижу на полигоне. Но неужели ты не мог попросить заранее?
— Нет. Вокруг слишком много чужих ушей. Просьба зарезервировать полигон вполне невинна, а вот обсуждать мое отсутствие у меня дома было бы крайне неосмотрительно.
— У тебя паранойя, Абель, — вздохнула девушка.
— Скорее всего. Но она имеет свое обоснование. Пойдем. Нам еще надо Штефана встретить.
Мелисанда зашагала вместе с Абелем в сторону лектория. Ей жутко хотелось взять его под руку и не отпускать, но она не могла себе позволить поступать подобным образом на людях. И все из-за дурацких правил приличия.
Штефана они нашли у входа в лекторий беседующим с парой каких-то Лу. Судя по выражению лиц последних, главный пацифист академии опять предавался своему любимому виду развлечения — издевательству над аристократами. Курсант Цванг никогда не произносил открытых оскорблений, за которые его можно было бы вызвать на дуэль, и никогда не задевал Ло или более титулованных особ. Связываться же с протеже Ла Гнеца из-за мелочей не желал никто. Чем тот и пользовался.
При появлении Абеля Штефан распрощался со своими собеседниками, чему те были весьма рады. Уйти первыми, проиграв словесную перепалку, им, видимо, мешала гордость. Гнец, убедившись, что его заметили, свернул на боковую дорожку и лишь чуть сбавил шаг, позволяя товарищу догнать себя. Мелисанда, не разгадавшая его маневр вовремя, едва не отстала и тихо выругалась.
Минут десять спустя они подошли к четвертому полигону. Обычная выложенная камнем площадка пятидесяти метров в диаметре. Пустующая, как и все остальные с первого по двенадцатый номер. Впрочем, ненадолго — уже к обеду большая их часть будет занята старшекурсниками, отрабатывающими боевые заклятия.
— На вот, возьми. — Абель извлек из витого серебряного браслета, носимого им на левом запястье, крупный, с ноготь большого пальца, рубин и протянул его Штефану. — Внутри камня маяк и некоторые заклятия, определяющие состояние носителя. Пока он будет у тебя, мои горничные будут считать, что я на этом полигоне.
Мелисанда смотрела на представшую перед ней сцену огромными глазами — она никогда не слышала о том, что личный контрольный амулет может быть разделен без разрушения составляющих его заклятий. По крайней мере, таким способом — отделяя отвечающий за идентификацию хозяина камень.
— Как ты так сделал?! — Она едва не вцепилась в Абеля, глядя горящими глазами то на браслет на его руке, то на карман Штефана, в который тот небрежно опустил драгоценный рубин.
— Спокойнее, Мелли, — улыбнулся Гнец. — Обязательно расскажу. Но не сейчас. Мне надо идти.
Мелисанда несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. Ее страсть к познанию магии переходила границы нормального, и девушка сама об этом знала.
— Ладно. Но ты пообещал. Не забудь. — Она погрозила пальцем.
— Не забуду. — Он притянул девушку к себе и, поцеловав, отпустил. — Пока, Мелли.
— Ты когда хоть вернешься? — спросила она.
— Часов через восемь. Хотя если задержусь, не спешите паниковать. И, предупреждая все остальные вопросы: со мной все будет нормально. Мелли, ну скажи уже «до свидания», и я наконец пойду.
— До свидания, — вздохнула девушка.
Абель пошел по дорожке между полигонами, явно не желая возвращаться к лекторию. Мелисанда минуту смотрела ему вслед, но Гнец так и не оглянулся. Тогда она, надув губы, прошла в центр полигона и, остановившись рядом с сидящим прямо на камнях Штефаном, активировала защиту. Тихо гудящий мутный купол накрыл каменную площадку, надежно отрезая их от мира. Множество видимых лишь магическим зрением сигнальных нитей сплошной паутиной заплели окружающее пространство. Стоит сколько-нибудь мощному или опасному заклятию пересечь нити, и будут приведены в действие десятки магических структур, вытягивающих лишнюю энергию и обеспечивающих безопасность находящихся внутри купола людей.
— Ну и что мы теперь будем делать? — поинтересовалась Мелли у беззаботно глядящего вверх Штефана.
— Понятия не имею, — отозвался тот. — Наверное, тебе стоит сотворить какой-нибудь спецэффект, чтобы было понятно, как напряженно мы тут работаем. А после я могу рассказать пару свежих анекдотов.
С момента начала занятий передвигаться по двору академии, не попадаясь никому на глаза, довольно легко. Надо только не подходить к учебным корпусам и жилым зданиям. Так что я прошел зону полигонов насквозь и дошагал до выхода по дальним парковым аллеям. Ворота, естественно, были защищены, но идентифицировали проходящие через них объекты исключительно по ауре — достаточно распространенный способ при работе с живыми существами. Одно не особо сложное заклятие, и я миновал их незамеченным.
Кристофер в удивительно короткий срок обеспечил меня деньгами. Сегодня настало время их потратить. Я очень нуждался в Штефане. Вернее, он был мне жизненно необходим — человек, имеющий столько талантов и никаких связей в аристократическом мире. Но меня никак не устраивал временный партнер по нескольким совместным операциям. Только лояльный служащий. Я сознательно слил ему достаточно информации о себе, проходящей исключительно под грифом «совершенно секретно». Такой разумный человек, как Штефан, должен был понять — остаться в стороне не удастся. Ему придется или служить мне, или записаться в противники. И хотя я был практически уверен в его выборе, но ситуацию стоило улучшить еще немного, чтобы необходимости выбирать просто не возникло. Еще была надежда на нашу с ним дружбу, но мое короткое знакомство с этим не до конца понятным душевным состоянием заставляло пока опираться на более материальные средства влияния. На деньги.
Я миновал несколько улиц, сознательно не желая садиться в карету возле академии. Назвал кучеру нанятого экипажа адрес в паре кварталов от воздушного порта. Где и посетил по прибытии крупную кофейню, заполненную посетителями даже в столь раннее время. Полностью свободных столиков не оказалось, но моей целью было лишь посещение туалета для использования его вместо раздевалки. Сменив костюм на более простой, я покинул достойное заведение, так и не отведав кофе. Конечно, подобные меры предосторожности были смешны, но я не ждал никакой слежки и лишь старался не предоставлять готовых ответов людям, интересующимся моим местоположением. Ну и не переодеваться же мне на улице, в самом деле.
Втянув живот, надвинув шляпу на глаза и слегка прихрамывая, я вошел на территорию воздушного порта. В подобном стратегическом месте должно быть несколько наблюдателей от служб безопасности, и мне вовсе не улыбалось, чтобы дорогая родня или Сокол узнали о моем визите лишь потому, что кое-кто пренебрег минимальной маскировкой.
Место в курьерском корабле на полет туда и обратно было оплачено. У меня оставался в запасе еще час, но при столь невеликих актерских способностях проводить его в общем зале не хотелось. Потому я миновал установленную у выхода на поле арочную конструкцию, отвечающую за обнаружение иллюзий и некоторых других заклятий, и отправился к дальним посадочным площадкам, откуда стартовали специальные, а не обычные рейсовые суда.
Воздушные корабли лишь немного походили на своих морских собратьев. Если быть точнее, то единственное, что их роднило, — схожесть корпусов. Никаких мачт и палубного такелажа. Никакой кормы, ухудшающей аэродинамические свойства покорителей небес. Капитанский мостик располагался в передней части корабля, прикрытый от встречного потока воздуха носовым бортом — загибающимся назад и переходящим в крышу, накрывающую первую треть палубы. Со стороны это выглядело, словно у одного корабля отсекли переднюю часть и, перевернув, водрузили ее на другой, прорезав в ней для красоты обзорные окна. Остальная часть палубы была прикрыта с боков бортами от метра до двух высотой, в зависимости от конструкции. Естественно, все пассажирские места, так же как и грузовые трюмы, располагались внутри, на нижних палубах. Верхняя же, открытая всем ветрам, использовалась в основном как дополнительное место в чисто грузовых или военных кораблях.
Курьерский воздушный корабль, на котором я должен был отбыть, сиротливо стоял посреди огромной посадочной площадки. Все взлетные места в воздушном порту были рассчитаны практически на любой вид корабля и имели соответствующий размер. Дело в том, что воздушное судно поднималось в воздух и удерживалось там целой системой заклятий, создающих и контролирующих вихревые воздушные потоки под днищем корабля. Как побочный эффект от подобных действий, ветер в радиусе примерно ста метров буквально сходил с ума, создавая непредсказуемые завихрения. Этот эффект, очень любимый военными как дополнительная защита и средство против абордажа, создавал целый ряд затруднений, вроде необходимости достаточно большого и ничем не загроможденного пространства для посадки и взлета. Именно закономерный итог работы этой технологии и предстал сейчас передо мной: курьерский воздушный корабль едва пятнадцати метров длиной, стоящий посреди взлетно-посадочной площадки пятисотметрового диаметра. Прочные канаты соединяли его борта со специальными наземными якорями. Форма корпуса делала корабль неустойчивым, и без растяжек он запросто мог завалиться набок. Из-за целого ряда подобных недостатков, привязывающих большинство воздушных судов к портам, кареты до сих пор используются как основное средство путешествия на коротких и средних дистанциях. Ну, может, еще стоимость билетов играет свою роль.
Я поднялся по трапу на борт и, вежливо поздоровавшись с экипажем, занимавшимся погрузкой, уселся на свое место. Служба на подобном корабле никогда не была престижна. В основном потому, что курьеры, предназначенные для быстрой доставки срочных грузов, корреспонденции и лишь изредка пассажиров, имеют всего двух членов экипажа. Аристократы почему-то никогда не желали совмещать роли мага-техника, пилота, грузчика и целого ряда других, оставляя такую работу простолюдинам. Чему те всегда радовались — платили воздушным курьерам никак не меньше, чем армейским рыцарям.
За все время погрузки мне никто не сказал ни слова, хотя я явно доставлял неудобство, перекрывая своими ногами добрую треть ширины прохода между верхней палубой и грузовым отсеком. Наконец экипаж закончил с тасканием коробок и ящиков, произвел необходимые рутинные приготовления, пообщался с диспетчерской воздушного порта при помощи магического посыльного и уселся в свои кресла. Мы взлетели.
Ничего романтического в полете на воздушном корабле не было. Никаких проплывающих мимо облаков, качки или движущейся земли под ногами, как любили описывать в некоторых книгах. Окна на нижних палубах проделаны лишь в личных яхтах некоторых богачей, но никак не в обычном курьере. Никакой качки, свидетельствовавшей о сбоях в работе заклятий, не было и в помине. И даже завывания ветра сюда не долетали. Я просто просидел почти два часа в небольшом замкнутом пространстве, предаваясь размышлениям. А потом открылась дверь, и один из членов экипажа сообщил, что мы совершили посадку.
Я нанял карету и отправился в расположение Третьего Золотого имперского легиона, где сейчас располагалась ставка генерала Виванова. Каждый из сорока семи генералов имел оригинальное название для своей армии, включенное в реестр вооруженных сил. Такое, как «Ястребы» моей мамочки или «Золотые» Виванова. Каждая армия имела свою внутреннюю порядковую нумерацию, и третьих легионов в империи было ровно сорок семь. Слово же «имперский» в названии было обычным пережитком прежних времен, когда еще существовали полностью вольнонаемные крупные военные подразделения.
Карета остановилась перед постом, обозначавшим границу армейской территории.
— Доложите, кто вы и по какому делу собираетесь проникнуть в расположение легиона? — вопросил меня паренек лет пятнадцати, обряженный в мешковатую форму песчаного цвета. Возможно, цвет ее должен был символизировать название армии, или генерал приобрел по дешевке большую партию некачественного пустынного камуфляжа. Но вне зависимости от первопричин топчущийся в раскисшем от дождей черноземе, наряженный подобным образом солдат выглядел ужасно глупо.
— Высокородный прибыл к генералу по личному делу. Будь добр, уведомь секретаря генерала или его адъютанта. — Я не собирался сообщать всем и каждому о своем появлении.
— Никто не может проникнуть на территорию легиона, не назвав свое имя и не будучи занесен в журнал визитов, — нахмурился солдат.
Я мог понять юношу. Ему явно не приходилось особо часто сталкиваться с высокородными, и наказания сержанта за нарушение устава он боялся больше, чем всего остального вместе взятого. Но позволять ему мешать моим планам из-за подобной причины я не собирался.
— Молодой человек, если генерал захочет, то он впишет мое имя в твой журнал самолично. А вот если не захочет, как ты будешь ему это объяснять? Боюсь, его не заинтересуют ни твои оправдания, ни оправдания твоего сержанта. Так что давай, сообщи адъютанту генерала о моем прибытии, и пусть он решает вопрос, который тебя абсолютно не касается. — Я попытался изобразить грозный взгляд, чтобы придать веса моим словам.
— Ну я тогда доложу сержанту. — Слова о генерале, видимо, поколебали настойчивость солдата, но недостаточно.
— Стоять! Смирно! — рявкнул я. Злость на олуха, собирающегося поставить меня под угрозу по причине своей нерешительности, выплеснулась наружу окриком. — Ты сейчас пойдешь к адъютанту генерала и доложишь, что его хочет видеть высокородный, не желающий называть своего имени рядовому! К адъютанту, а не сержанту, капралу или рыцарю! Тебе все понятно?!
— Так точно! — Он вытянулся по стойке «смирно», а потом побежал в сторону основного лагеря, оставив пустующий пост.
Интересно, в расположение легионов моей мамочки так же легко проникнуть? Или такая обороноспособность только у Виванова? Впрочем, кого бояться, находясь в центре империи? Мы — самое могущественное государство в мире, и, чтобы сколотить союз, способный противостоять нам в войне, остальным странам придется сильно постараться. Колониальные и региональные конфликты — все боевые действия, в которых участвует наша армия.
Мальчик-часовой явился минут двадцать спустя. В сопровождении человека с нашивками лорда-рыцаря. Я грозно уставился на солдата, так как на генеральского адъютанта приведенный им плотный широкоплечий мужчина в заляпанных грязью сапогах и штанах никак не походил.
— Прошу прощения, высокородный, — обратился ко мне лорд-рыцарь. — Этот солдат отсутствовал на посту и лепетал какую-то чушь в свое оправдание. Могу я поинтересоваться, какое дело привело вас сюда?
— Личное. Я хочу видеть генерала. Адъютант или его секретарь меня тоже вполне устроят. И прошу вас, не надо передавать мои слова вашему капитану. Я и так уже потерял полчаса в ожидании.
— Никакой лишней задержки не будет, высокородный. — Офицер поклонился. Видимо, он оценил меня достаточно высоко, чтобы задерживать лишними препирательствами. — Я сам сопровожу вашу карету к штабу, чтобы избежать задержек.
Он забрался на козлы к кучеру, и мы тронулись. Грязь быстро кончилась, уступив место мощеным дорогам постоянного пункта дислокации легиона. Не прошло и десяти минут, как карета остановилась, достигнув невзрачного серого двухэтажного здания — генеральского штаба. Адъютант оказался столь же понятливым, как и оставшийся мне неизвестным лорд-рыцарь, — после упоминания моего имени сразу провел к генералу, даже не задержав в приемной. И, обойдясь без представлений, сразу покинул нас, выскользнув обратно за дверь.
— Я рад приветствовать вас, Ла Абель. — Виванов поднялся из своего огромного кресла и склонился в приветствии. Следовало отдать ему должное: он либо опознал меня по портрету, что до сего дня удавалось только родственникам, либо имел прекрасную систему оповещения.
— Я тоже рад приветствовать вас, генерал. — Сознательное упоминание звания вместо невысокого титула Ло должно было польстить ему. Достаточно, но не чрезмерно.
— Что же привело такую важную персону ко мне в гости? — Он слегка улыбнулся. Лесть за лесть. Мы оба прекрасно знали степень моей важности. — Да вы присаживайтесь. Сейчас Фредди принесет чай и закуски. Или лучше вино?
— Нет, спасибо. Чай будет вполне уместен.
Устраиваясь в кресле и снимая наполненную чаем фарфоровую чашку с подноса, принесенного понятливым адъютантом, я рассматривал генерала. Тучный, обрюзгший, страдающий одышкой, Виванов являл собой живой образец скупости. Его восемьдесят лет являлись глубокой старостью лишь для простолюдинов. И хотя генерал был всего лишь Ло, но лет тридцать — сорок до смертельного рубежа ему еще оставалось. В таком возрасте магическая медицина вполне успешно боролась со всеми признаками старения, устраняя их первопричины в виде застарелых травм и поддерживая тело дополнительными вливаниями энергии, давая возможность выглядеть лет на тридцать. Конечно, лечение стоило денег, и чем дальше, тем больше, но позволить себе подобное могло большинство аристократов, а не только обладающий значительным состоянием генерал имперской армии. Так что единственной причиной видимой старости Виванова была патологическая жадность. Которая, к моему счастью, перевешивала все остальные его достоинства и недостатки.
— Я приехал к вам по одному мелкому, но, надеюсь, взаимовыгодному делу, — начал я. — Штефан Цванг. Надеюсь, вы помните это имя?
— Помню. — Генерал спокойно смотрел на меня. Похоже, он не собирался играть в обычные для аристократов игры, ходя вокруг да около.
— Я хочу получить его контракт. Взамен предлагаю возместить вам понесенный от него ущерб. Три тысячи золотых. Стоимость года обучения в Высшей Воинской Академии Солиано.
— Вы считаете такое предложение выгодной сделкой, Ла Абель? — поднял бровь генерал. — Я что-то не вижу прибыли.
— А разве о ней что-то говорилось? Я предлагаю вам избавиться от контракта, который вытянет из вас девять тысяч за три последующих года. Причем избавиться отнюдь не бесплатно. Сомневаюсь, что вы сможете вручить его кому-то, кроме меня.
— Все не так плохо. После окончания обучения будет еще целый год, чтобы окупить вложения. — Он пытался сделать хорошую мину при плохой игре.
— Возможно. Если вы считаете, что тот год стоит длительного ожидания и двенадцати тысяч золотых, то мне будет сложно бороться с подобной уверенностью.
— Хорошо-хорошо. — Виванов поморщился. — Но я потратил на него больше трех тысяч. Возместите эти деньги, и контракт ваш.
— Нет. — Я покачал головой. — Три тысячи потрачены на обучение в академии и входят в контракт. Возмещение их — вполне разумное требование. Но я не вижу никаких причин возмещать траты на махинации с возрастом Цванга из своего кармана.
Генерал задумчиво смотрел на меня. Теперь главное, чтобы он не уперся из-за избыточной жадности. Я готов был оплатить и упомянутые взятки, но у меня банально не было столько золота. Оставалось изображать непреклонность и давить его аргументами вместо денег.
— Вы знаете, Ла Абель… — наконец произнес генерал. — Совсем недавно ваша сестра интересовалась Цвангом. Возможно, она согласится выплатить все деньги.
— Вряд ли. Более того, я сильно бы удивился, получи вы подобное предложение. Цванг интересует Марианну лишь как часть моего окружения. Не более. Но чтобы окончательно убрать всякие сомнения и недопонимания, посмотрите на вот это. — Я достал из принесенной с собой папки лист бумаги и протянул его Виванову. — Это прошение произвести возрастную экспертизу Штефана Цванга, подписанное мной. Если вы откажетесь продать мне контракт, я отправлю его письмо в имперскую канцелярию.
— Таким меня зацепить невозможно. Любое расследование обвинит в лучшем случае пару чиновников и старшего Цванга. — Генерал был спокоен.
— Я и не собираюсь цеплять вас чем-либо. Не имею никакого интереса в конфликте. Более того, я предлагаю три тысячи. Письмо, которое вы держите в руках, лишь подтверждение моего желания получить Цванга. Так или иначе: перекупая контракт или заключая новый в связи с несостоятельностью прежнего.
— Три тысячи за доброе отношение, да? — Виванов неожиданно улыбнулся. — Хорошо, я продам вам его. Фредди, принеси документы на тактика Цванга!
— Прекрасно. К сожалению, я не привез золото с собой, хотя и знал, что вы любите наличные. Надеюсь, чек вас устроит? Если нет, то могу обеспечить доставку монет.
— Чека будет достаточно. Я вам вполне доверяю.
Некоторое время мы потратили на оформление документов. Генерал пригласил меня остаться на ужин, но мне пришлось отказаться, сославшись на ожидающий меня курьерский корабль. Уже уходя, я остановился:
— Еще одна маленькая просьба, генерал. Не говорите моей сестре об этом визите. Меня не интересует секретность наших договоренностей, лишь тот факт, что я навещал вас лично.
— Как скажете, Ла Абель, — кивнул Виванов.
На этом мы и расстались.
Мика сидела на лавочке в парке академии, читая книгу. Если бы капрал Стэн не подсказала ей этот способ, позволяющий скоротать время, то она бы так и маялась от скуки, нарезая круги по аллеям, как в первый месяц службы в Солиано. Сильвия даже помогла выбрать несколько книг из домашней библиотеки господина. Те книги были прекрасны. Жаль только, что Мика буквально проглотила их за каких-нибудь три недели и сейчас читала исключительно то, что находила на полках самостоятельно. «История военных конфликтов», листаемая ею сейчас, оказалась странной книгой про каких-то политиков и заключенные ими договоры, что из названия никак не следовало. Хотя и она позволяла скоротать время, пока господин Абель тренировался на полигоне.
Вообще Мика с уважением относилась к подобным занятиям своего господина. Она всегда понимала важность тренировок, хоть и никогда не любила их. А маги в ее глазах были тем типом воинов, которым не требовалась большая сила и быстрая реакция. Если господин однажды станет магом, то его будут уважать даже такого, какой он есть, — с животом и узкими плечами. Потому что боевых магов всегда уважают. У них для этого огненный шар есть и умение все взрывать.
Одно время, сразу после окончания основных занятий в академии, мимо постоянно проходили какие-то люди. Потом их стало меньше. И еще меньше. Пока людской поток совсем не иссяк, оставив после себя пустынную аллею. Никого из спешащих домой или по делам курсантов не заинтересовала сидящая на лавочке, уткнувшись в книгу, невысокая рыжая девушка в обычной для академии черной форме. Никого, кроме двух человек — какая-то запоздавшая пара, вместо того чтобы пройти дальше, неожиданно остановилась прямо напротив Мики. Мужчина и женщина, молодые и здоровые, как подсказали девушке нос и уши. Она подняла голову от книги и с улыбкой встретила направленный прямо на нее мужской взгляд.
— Вы чего-то хотели? — вежливо спросила Мика.
— Просто любопытно, — ответил мужчина. — Вы ведь служанка Ла Гнеца?
— Да. А вы кто?
— О, простите. Меня зовут Ингви. — Свою спутницу он не представил. То ли хотел сохранить ее имя в тайне, то ли просто не подумал. Господин Абель ведь не представляет своих горничных всем, с кем встречается.
— Я вас не знаю. Вы хотели встретиться с моим господином? — Мика предположила самое вероятное.
— О, нет-нет, — улыбнулся мужчина. — Просто мне казалось, что вы должны быть рядом с ним.
— Я и так рядом. Господин Абель занимается там. — Мика махнула рукой в сторону полигонов.
— Да? — удивился мужчина. — Простите, я не знал. Извините за беспокойство.
Незнакомец предложил своей спутнице руку, и они пошли дальше. Лишь чуть отойдя, он оглянулся и, заметив, что Мика смотрит им вслед, помахал ей, словно прощаясь. Девушка еще некоторое время провожала взглядом удаляющуюся спину странного человека, который почему-то был уверен в отсутствии господина Абеля, а затем выбросила его из головы, вернувшись к чтению книги.
Я отсутствовал почти девять часов. Если бы не затея с переодеваниями и необходимость осторожно пробираться к полигонам, опасаясь нарваться на Мику, то все было бы гораздо быстрее. Но, оставив Штефану камень, я также лишился возможности узнавать местоположение моих горничных. Такое неведение было соразмерной платой за введение их в заблуждение относительно моего отсутствия, но все равно раздражало. Наконец оказавшись возле защитного купола четвертого полигона, я постучал по нему в надежде, что меня заметят. Конечно, я мог передать сигнал прямо на оставленный Штефану рубин, но заклятие, отвечающее за звук, находилось в самом браслете, и, кроме драгоценного камня, о моем присутствии так бы никто и не догадался.
К счастью, купол был всего лишь очень мутным, а не полностью непрозрачным, и мою прилипшую к нему фигуру увидели.
— Привет, Абель. — Штефан обрадовался мне как родному. — Ты представь, эта женщина уже через полчаса после твоего отбытия занялась какой-то магической дребеденью, оставив меня совершенно одного. А я даже поспать завалиться не мог — мало ли чем она меня приложить могла.
— Я ему говорила, что все происходящее абсолютно безопасно, — пожала плечами Мелли. — Ты как съездил?
— Удачно. — Я улыбнулся. — Привез Штефану подарок.
— Да? — удивился тот. — А у меня день рождения только в марте. Ну ты все равно давай. Внеочередной будет.
— Только Штефану? — подняла бровь Мелисанда.
— Пока только ему. Но за подарком тебе готов идти хоть сейчас. — Только ее обид мне сейчас не хватало.
— Ну ладно, — смилостивилась она. — Я хоть могу посмотреть, что ты там принес?
— Точно. Давай его сюда, — присоединился к ней Штефан.
Я не спеша открыл свой саквояж, достал оттуда папку и медленно вытянул несколько бумажных листов, протянув их сокурснику. Штефан начал читать, улыбка медленно сползла с его лица, сменяясь удивленным выражением.
— Что там? — Мелисанда заглянула ему через плечо.
— Ты выкупил мой контракт? — Штефан посмотрел на меня. — Зачем?
— Я же сказал — подарок. Вот тебе вторая копия. А вот бумага для имперской канцелярии о расторжении по обоюдному согласию. — Еще несколько листков перекочевало из моих рук в его.
— Широкий жест. А почему бы тебе не оставить контракт себе?
— И оказаться там, где был Виванов? Я хотел улучшить отношения с тобой, а не испортить.
Несколько секунд мы со Штефаном смотрели друг другу в глаза. А затем он ухмыльнулся:
— Знаешь, пожалуй, пусть бумажки пока полежат у меня. Кстати, по ним ты, как работодатель, должен платить за мое обучение. Учти, отчисляться я не собираюсь.
— А у меня нет столько денег. — Я улыбнулся. Похоже, моя цель была достигнута.
— Найдем, — беззаботно махнул рукой Штефан.
— Вы вообще о чем? — прервала нас Мелисанда.
— О том, что у меня сегодня внеочередной день рождения, — засмеялся Штефан. — И это надо отметить. Я угощаю. Только если не пойдем в одно из любимых его заведений, — поспешил исправиться он, ткнув в меня пальцем.
Мелли глянула на меня. Я лишь развел руками, оставляя выбор за ней.
— Я согласна. — Она решительно взяла меня под руку. — Сейчас мы идем переодеваться, потом отмечать день рождения, а завтра мне за подарком.
Пришлось кивнуть, соглашаясь. Пара сотен золотых у меня еще имелась, а Мелисанда никогда не отличалась жадностью.
— О, придумал, — повернулся в мою сторону продолжавший разглагольствовать Штефан. — Теперь я буду называть тебя шефом.
— Господин генерал… — В дверь заглянул рыцарь Фред Виванов, работавший у двоюродного деда адъютантом. — Я подготовил письма с докладами для госпожи Марианны Гнец. Мне их отправлять или вы сначала прочтете?
— Письма. С докладами. — Генерал покатал слова на языке, словно пробуя их на вкус. — Зайди-ка сюда, Фредди.
Молодой человек шагнул в комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Он опустил поднос с письмами на стол перед генералом и вытянулся по стойке «смирно».
— Я тут подумал, Фредди, и решил позаботиться о твоей карьере. Если ты хочешь перевестись куда-нибудь, то я готов закрыть твой контракт без выплаты неустойки и написать прекрасную характеристику.
— Мой генерал, я хочу служить вам, и только вам! Если в чем-то есть моя вина, то готов понести наказание!
— Сядь, мой мальчик. — Старший Виванов кивнул на кресло для посетителей. Подождал, пока родственник присядет на краешек, и добавил: — Нормально сядь. Я тебя не просто так спрашиваю. Ты отличный адъютант, жаль такого терять. Но кроме того, ты мой родственник, почти внук, и я забочусь о твоей карьере. Если хочешь служить в другом месте, то я буду не в обиде. Даже поддержу тебя. Но постоянно переспрашивать не буду. Потому если хочешь сменить место службы, то говори сейчас.
— Нет, дед, не хочу, — выдохнул Фред.
— Хорошо. Тогда запомни одну простую вещь, Фредди. Ты служишь мне. Лично мне. Не Марианне Гнец и даже не Александро. И я не хочу больше слышать слово «доклад» в подобном контексте. Ты понял свою ошибку?
— Понял, мой генерал. — Фред снова вскочил.
— Сядь, — поморщился генерал. — Я прощаю тебя, но не забывай, кому ты служишь, иначе однажды мне придется оборвать твою жизнь. Что для меня будет крайне неприятно.
— Я понял, мой генерал.
— Вот и хорошо, что понял. А теперь скажи мне, Фредди, что нужно сделать, чтобы выполнить скромную просьбу посетившего нас милого юноши о конфиденциальности?
— Предупредить лорда-рыцаря Вильго о неразглашении. Он ответственный служащий. К тому же ничего конкретного ему неизвестно. Возможно, его стоит поощрить премией за лояльность. Но не сейчас, а позже, чтобы он не связал необходимость молчать с получением денег. Премия поможет ему быть еще более ответственным. К солдату из караула наказания не применять и перевести на один из внешних наблюдательных постов якобы для повышения бдительности. Ему там будет не с кем трепать языком, а потом он забудет об этом случае.
— Премия, премия. Всегда все упирается в деньги, — проворчал генерал. — Ладно, неплохо изложил. Исполняй. Только с премией особо не усердствуй. Поэкономнее.
— Будет исполнено! А можно один вопрос?
— Слушаю.
— Почему вы решили выполнить его просьбу? Ведь с госпожой Марианной у вас давние связи.
— Потому что улыбки молоденьких девочек меня уже не впечатляют. А от Марианны я ничего, кроме улыбки, не получу. — Генерал усмехнулся. — Ну, может, еще поблагодарит. Мальчик же золото принес. Хотя мог и не приносить. С пониманием юноша. Ссориться не захотел. Если детки Александро грызутся между собой, то это их дело. Мое же — считать прибыль от их разборок. А с точки зрения будущих доходов мальчик поперспективнее будет. Понял?
— Понял, господин генерал.
— Слушай, по-моему, они тебя обсуждают. — Кристофер кивнул через плечо в сторону сидящих на диванчике Кристины и Виолы. Эта парочка несколько дней назад обнаружила, что у них есть много общих тем для разговоров, и сегодня в очередной раз сбежала в дальний угол пообщаться о своем, о женском.
— С чего ты решил? — Абель бросил взгляд на девушек. Виола что-то проникновенно рассказывала внимательно слушавшей Кристине.
— Так сестра уже несколько раз на нас косилась. Ты думаешь, она по мне соскучилась? — хмыкнул Кристофер.
— Виола вполне может давать ей какие-нибудь советы по семейным взаимоотношениям, — пожал плечами Гнец. — Послушать тебя, так Крис вообще ни о ком, кроме меня, не говорит.
— Она о тебе очень выразительно молчит. Но ты предпочитаешь не замечать.
— Просто замечать нечего.
— Да, ты прав. Всего первый размер. Не сравнить с третьим Мелисанды.
— Я не о том.
Кристофер беззвучно засмеялся.
— Я вижу, вам тут весело, мальчики. — Голос сестры прямо из-за спины заставил его поперхнуться. — Что обсуждаем?
— Да так, — выдавил из себя Кристофер.
— Значит, женщин, — сделала вывод Кристина. — Впрочем, оставляю это на твоей совести, братец. Мы с Виолой поднимемся наверх посекретничать. Не скучайте тут без нас.
Девушки покинули гостиную.
— Мог бы и предупредить, — проворчал Кристофер.
— О чем?
— О том, что она подкрадывается. Я же к ним спиной сидел.
— Ты за ними следил больше, чем я. К тому же у кого третья ступень боевых искусств? Насколько мне известно, тренировка пространственного восприятия дает возможность чувствовать всех в этой комнате.
— Если концентрироваться, — скорчил кислую рожу Кристофер. — Неужели ты думаешь, что я постоянно хожу, ожидая нападения из-за угла?
— Сильвия считает, что только так и надо.
— Похоже, у всех инструкторов такой подход. Требовать невыполнимого, чтобы обвинить ученика в бездарности. — Кристофер скривился еще больше. И вдруг сменил тему. — Как думаешь, о чем они там говорят?
— Меня больше интересует не о чем, а насколько долго. — Абель взглянул на часы. — Мне уходить надо минут через сорок. Я к Марте обещал зайти.
— К Марте? — Глаза Кристофера загорелись. — Мужчина! Ты начал исправляться! Только сестре не говори. А то опять начнет рычать и ругаться с утра до вечера. Она еще от прошлого облома не отошла.
— Какой облом? О чем ты вообще? — нахмурился Абель.
— Да парня у нее увели. Вот она и злилась. А если теперь еще и ты налево свалишь… — Кристофер захихикал.
— А при чем здесь я?
— Ты слеп, как крот, Абель. Она влюблена в тебя. Все признаки налицо. Поверь специалисту по женщинам. — Кристофер гордо выпятил грудь, обозначая, кого именно он имел в виду.
— Я предпочитаю согласиться с твоей сестрой. Ты бабник, а не специалист по женщинам. Ни одной взвешенной оценки. А вместо фактов только и слышно: «Верь мне». Знаешь, Крис, твоя аргументация абсолютно не впечатляет.
— Тебе нужны факты? На тебе факты. Я слышал, как они с мамой на полном серьезе обсуждали вашу женитьбу. Если это не любовь, то что? — Денова победно улыбнулся.
— Женитьбу? — Абель опешил.
— Не спеши бояться. Ты ведь не собираешься в ближайшее время делать ей предложение? А значит, все их обсуждения — только болтовня. Мужчина в вопросе бракосочетания всегда главный: сделает предложение — будет свадьба, не сделает — не будет.
— Ты просто с моей сестрой незнаком, — пробормотал Абель.
— Так познакомь. — Кристофер никогда не отказывался поухаживать за очередной девушкой.
— Простите меня, Ла Абель. Столь долгая задержка полностью моя вина. Дочь писала каждый день, а я только на четвертый раз понял, что она не просто соскучилась по отцу. — Лу Генрих Мойл принялся извиняться сразу после того, как нас друг другу представили.
— Не волнуйтесь вы так. Честно говоря, я ожидал вашего визита значительно позже. — Сказанное было чистой правдой.
Встречались мы на квартире у Марты. Можно было бы, конечно, найти другое место, но я не видел смысла постоянно играть в секретность. Мои горничные и так не найдут ничего предосудительного в посещении сокурсницы. А больше за мной никто не следит. Вроде бы.
Началась наша встреча, как и положено, со знакомства и беседы ни о чем. Мы выпили чаю, отдав дань выпечке Марты. Обсудили погоду в Солиано и осведомились о здоровье семей. Мне с ностальгией вспомнилась манера генерала Виванова вести переговоры.
— Правильно ли я понимаю, Генрих, что основная ваша проблема — отсутствие рынка сбыта? — Обмен любезностями наконец закончился, и мы перешли к серьезному разговору.
— В основном да. Все беда, Ла Абель, в том, что я продаю изначально недорогую технику. Она имеет ряд недостатков, легко компенсирующихся поставками дешевых материалов с моих складов практически в неограниченном размере. Я также предоставляю услуги магов для обслуживания вложенных в мою продукцию заклятий. Все было хорошо, пока не произошел несчастный случай, вызванный сбоем в одном из наших кораблей. Недобросовестные конкуренты тут же раздули шумиху вокруг упомянутого события, и продажи пошли на спад. Да о чем я говорю. — Генрих махнул рукой. — Они практически остановились. По-хорошему, я не должен все это рассказывать, но моим рекламным агентам, красочно описывающим товар, уже никто не верит.
— Мне бы тоже хотелось видеть реальную картину дел. Не стоит заниматься рекламой. У меня будет деловое предложение, Генрих, но только после того, как я узнаю ситуацию полностью. И оно может измениться, если выяснится, что вы соврали.
— Конечно, Ла Абель. Я все расскажу как есть. Из-за отсутствия средств нам пришлось постепенно уволить почти всех рабочих и остановить производство. Склады полны материалов, цеха и земля под ними пока по-прежнему в моей собственности. Сейчас у нас есть всего один контракт, и нет никакой уверенность, что вскоре будет заключен новый. Мне нужны сделки, и я готов отдать за них часть прибыли.
— Я могу уточнить, что именно вы производите? Интересуют именно технические характеристики. Вы можете переслать их с надежным курьером?
— Вся документация у меня здесь. Марта, ты не могла бы подать мой саквояж?
— Вы всегда возите все бумаги с собой? Или что-то подозревали? — поразился я его предусмотрительности.
— Как правило, не вожу. Но в последнее время мы предлагаем не так уж много, и брать полный комплект документов стало несложно.
Марта принесла саквояж. Порывшись в нем, Генрих вручил мне несколько рекламных проспектов и стопку бумаг с основными техническими характеристиками производимых в его цехах воздушных кораблей. Я на несколько минут застыл над документами, осознавая ту информацию, которую они несли в себе. Все было гораздо лучше, чем ожидалось, и я почти наверняка мог справиться с ситуацией сам, не привлекая никого со стороны.
— Прекрасно, Генрих. — Я обнадеживающе улыбнулся ему. — У вас будет контракт. Как минимум один, но достаточно крупный. Его подписание я организую в течение ближайших месяцев. Более того, к контракту добавится абсолютно бесплатная рекламная кампания. Но прежде чем мы начнем обсуждать мои проценты и условия их получения, есть одно требование. Мне нужно пять тысяч. Можно сейчас, можно в день подписания контракта. Будем считать их авансовым платежом в счет будущей доли. Вы сможете предоставить золото?
— Конечно, Ла Абель. — Генрих кивнул.
— Вот и замечательно. А теперь давайте обсудим детали.
Абель торговался с ее отцом, как настоящий коммерсант. Будто принадлежал Весам, а не Крылатому Мечу. Марта видела не одни деловые переговоры и хотя не очень хорошо в них разбиралась, но оценить терминологию и интенсивность торга могла. Она не ожидала от своего сокурсника подобного умения. Хотя ее отец все равно был лучше. Если бы не стесненные обстоятельства и желание заиметь столь знатного покровителя, то он наверняка много выгадал бы на этой сделке. Впрочем, их семья и так получит немало. Только выражаться это будет не в деньгах.
Мужчины, юный и пожилой, закончили обсуждение, составив предварительный договор. Абель широким жестом предложил отцу самостоятельно зарегистрировать бумаги в имперской канцелярии. И попросил лишь прислать ему копию договора. Марта едва не захихикала. Вот бы самой научиться сваливать работу на других с таким видом, будто делаешь одолжение. Разумеется, отец не изменит в договоре ни буквы. Кто же в здравом уме играет в подобные игры со своим покровителем?
— Поскольку мы разобрались с делами, то у меня есть к вашей семье еще и частное предложение. — Абель аппетитно захрустел печеньем, демонстрируя не деловой характер своих намерений.
— Я всегда готов выслушать вас, Ла Абель. — Генрих Мойл позволил себе легкую улыбку.
— Оно касается Марты и ее замужества. — Гнец отправил в рот очередное печенье.
Девушка замерла, стараясь не смотреть ни на отца, ни на Абеля.
— Вы имеете на примете подходящего жениха? — Генрих не спешил выражать свою радость. Только интерес.
— Скорее, наоборот. Я хотел предложить ей должность офицера под моим командованием. Но она должна закончить академию Солиано. И, разумеется, иметь возможность служить. Преждевременный брак, на мой взгляд, способен помешать ее учебе. Я не буду лезть в дела вашей семьи, но хотел бы, чтобы вы приняли во внимание мои планы.
— Вы ведь позволите нам обсудить ваше предложение, Ла Абель? — Отец бросил на Марту острый взгляд, но девушка предпочла сделать вид, что не заметила его.
— Разумеется. Это ваше, и только ваше, решение. В конце концов, впереди еще почти четыре учебных года — Абель встал. — И раз уж мы все обсудили, то я прощаюсь с вами. До свидания, Генрих.
— До свидания, Ла Абель.
Марта выскользнула в коридор раньше мужчин. Она подала Абелю плащ и шляпу. Последние пару дней стояла солнечная погода, но жители Солиано, один раз сменив форму одежды на более соответствующую концу октября, не спешили переодеваться обратно. Гнец ушел, и Марте пришлось вернуться в комнату к предстоящему серьезному разговору с отцом.
— Ты спишь с ним? — спросил Генрих, стоило ее показаться в дверном проеме.
— Конечно нет. Как ты вообще мог такое подумать? — возмутилась Марта.
— Жаль, — только и сказал отец.
Девушка, уже набравшая в грудь воздуха для громких оправданий, вытаращила глаза и выдохнула с каким-то несвязным звуком — она не могла поверить в то, что услышала.
— Почему? — тихо спросила она.
— Кроме того, что он Ла? Ну например, потому, что готов заботиться о тебе просто так. Несмотря на то, что ты моя любимая дочь, я сомневаюсь в твоей ценности как офицера.
Марта, насупившись, промолчала.
Обсуждение дел с Мойлом заняло неожиданно мало времени, и теперь мне пришлось думать о том, куда деть незапланированные два свободных часа. Я твердо намеревался посетить сегодня Мелли, но она должна была вернуться домой с занятий не ранее восьми. Последние три дня были заполнены делами под завязку — вечеринки, знакомства, освоение новых заклятий и планы по добыванию денег поглотили все мое время. Сплошной поток необходимых действий оставлял условно незанятыми лишь три часа на сон. Мелисанда, видимо понимая тяжесть подобной нагрузки, ни разу не побеспокоила меня, требуя внимания к своей персоне. Сегодня пришло время высказать мою благодарность, посвятив весь вечер исключительно ей.
К сожалению, до начала этого самого вечера оставалось целых два часа. Подумав, я решил обосноваться в «Трех кленах», открытом кафе в парке, так нравившемся Мелли и Кристине. Благо нынешняя погода позволяла.
Как я и надеялся, заведение практически пустовало. Конечно, столики были прикрыты крупными зонтиками, непроницаемыми для влаги. Да и дополнительные заклинания комфорта ограждали посетителей от ветра и подогревали воздух до приемлемой температуры. Но, несмотря на все потуги заведения, желающих отдохнуть в непосредственной близости от дождя и натекающих луж было крайне мало. То, что именно сегодня небо было ясным, особой роли не играло.
Я заказал чашку чая и рогалик. В основном затем, чтобы не сидеть за пустым столом — количество выпитого и съеденного за сегодня и так с трудом помещалось внутри меня. В ожидании заказа осмотрелся вокруг. И получил очередное подтверждение тому, что мир тесен. По крайней мере, мирок летней столицы точно. За одним из столиков сидел Сэмюель Фосс. С дамой, одетой по последней моде, которую я никогда не понимал. На мой взгляд, делать для плащей меховую оторочку — совершеннейшая глупость. Еще большая, чем так любимые высшим светом кружевные оборочки на рубашках.
Сэм тоже заметил меня и, сказав что-то своей спутнице, вскочил с места. Он подошел ко мне легким пружинистым шагом и с улыбкой поклонился.
— Приветствую вас, Ла Абель. Не соизволите ли присоединиться к нам?
— И вам доброго дня, высокородный Сэмюель. — Я намеренно использовал обезличенное обращение «высокородный», предлагая тем самым игнорировать разницу в титулах. — С удовольствием составлю вам компанию. Представите меня своей спутнице?
— Разумеется. — Он развернулся, двинувшись обратно.
Изначально я собирался поработать здесь, сидя рядом с чашкой чая, но, возможно, наша встреча была к лучшему. Фосс числился у меня в разряде перспективных знакомых из-за принадлежности к другому дому. К сожалению, пообщаться в неофициальной обстановке так ни разу не удалось — в обе наши встречи вокруг обязательно кто-нибудь крутился, требуя внимания. Потому, подхватив протянутый мне расторопным официантом поднос, я пошел следом за курсантом.
— Тетя, позволь представить тебе Ла Абеля Гнеца. — Сэм начал знакомить нас еще на подходе. — Ла Абель, перед вами моя троюродная тетя — Ло Белинда Фосс.
Женщина повернулась ко мне, демонстрируя искусно выполненную серебряную маску, закрывающую лицо. С двух сторон от нее спадали длинные русые волосы, заплетенные в мелкие косички. Женщина была худощава, как и племянник, но это все, что я мог сказать о ее фигуре. Длинный, отороченный мехом плащ, юбка до самой земли и пара бархатных перчаток скрывали тело полностью.
— Добрый день, — вежливо поздоровался я. — Возможно, вы повлияете на Сэма. Он упорно продолжает титуловать меня, отказываясь называть просто по имени.
— Попробую. Сэм действительно бывает слишком почтительным. — Ее голос оказался молодым и звонким. Не приглушенным и не искаженным, как я почему-то решил, увидев маску. — Зовите меня просто Белинда, Абель.
— Приятно познакомиться. — Я сел, поставив поднос перед собой.
Некоторое время мы обменивались ничего не значащими фразами, просто не зная, о чем говорить. Единственной общей темой для нас с Сэмюелем была учеба, но я не был уверен, что подобная беседа не заставит Белинду скучать. Мне же было необходимо привлечь их внимание — контакты в другом доме, да еще и ни в чем не зависящие от моей родни, были просто необходимы. Нечто интересующее нас всех нашлось совершенно неожиданно, когда Сэм вспомнил о нашем знакомстве на приеме у Дэвиц во время обсуждения войны с горцами.
— Проклятые «весовщики» наконец нашли способ избавиться от неугодных. Флобер сильно постаралась, чтобы ее возня получила статус войны. Интересно, сколько людей будет похоронено в ходе этих «боевых действий»? — В звонком голосе Белинды слышалась горечь.
— Простите великодушно, но я не понял, что именно вы имели в виду? — Во мне проснулся интерес. Тетя Сэма оказалась первым человеком, говорившим так, словно она понимала смысл объявленной войны.
— Все очень просто, Абель. И одновременно сложно. В ходе войны погибнут люди. — Ее голос вдруг стал усталым. — Но не всех их убьют горцы. Подумай о том, сколько лет легионеры сражаются там с разбойниками. А потом, когда «война» закончится, посмотри, сколько человек погибло на ней в боевых действиях и по иным причинам. И сравни со смертностью без войны. У тебя ведь должен быть доступ к архивным документам.
— Обязательно. Но может, вы расскажете сейчас, что я должен там увидеть?
— Смерти, Абель. За цифрами, начертанными на бумаге, стоит множество смертей. Под предлогом войны «весовщики» руками Флобер убьют тех, кого не смогли заткнуть деньгами. Они наверняка делали так и раньше, но слишком большое количество несчастных случаев и нападений разбойников насторожит кого угодно. То ли дело война.
— Вы считаете, что генерал Флобер выдумала свои проблемы? А мой отец признал за этими боевыми действиями статус «войны», потому что имеет свой интерес? Или он недостаточно информирован, чтобы просчитать ситуацию? — Ее точка зрения была интересной и многое объясняющей, но вела к целому ряду неприятных или даже пугающих выводов.
— Ты любишь своего отца, мальчик. — Ее голос стал мягче, вернув себе былое звучание.
— Я бы не назвал наши отношения таким словом.
— Называй как хочешь, но суть не изменится. Ты его любишь. И это правильно — дети должны любить своих родителей, какими бы те ни были. — Мне показалось, что она грустно улыбается. Там, под маской. — Нет, я не думаю, что у твоего отца интерес в этом деле. Он слишком богат и имеет слишком высокое положение, чтобы «весовщики» могли его купить. Но ни один из домов не имеет правителя, обладающего абсолютной властью. И твоему отцу, Абель, тоже приходится идти на компромиссы. Флобер контролирует ту часть Змеиной гряды не первый год, и все время случаются столкновения с бандитами. Хотя официально войну объявили только сейчас. Почему? Очевидно, что она набрала достаточно союзников и раздала достаточно золота, чтобы генералы и члены совета ее поддержали. По крайней мере, в вопросе официального названия конфликта. Главнокомандующему приходится делать некоторые вещи, чтобы избежать других — худших. К сожалению, действия облеченных властью не всегда нравятся обычным людям, но такова жизнь.
— А какая польза от этого Флобер? Ведь, судя по вашим словам, она должна была изрядно потратиться. — Я не думал, что Белинда права, но собирался выяснить ее точку зрения до конца. Часть выводов отличалась крайней логичностью, и мне стоило тщательно обдумать все сказанное. Как минимум таким образом можно узнать о симпатиях и антипатиях тети Сэма.
— Сложно судить, не являясь участником событий. Но как любой разумный человек, я могу сделать предположение. Флобер охраняет территорию, принадлежащую «весовщикам». Территорию с рудниками. Железо, медь, серебро. Серебро так легко разрабатывать и вывозить, прикрываясь сложностями с добычей и вечным разбоем. Зачем платить налоги в казну дома и империи, если можно все забрать в семью. Придется, правда, поделиться с наемным генералом, да и накладные расходы на затыкание болтливых ртов появляются, но зато и прибыль значительна. — В ее голосе была злость. Словно предполагаемые мошенники воровали ее личное серебро.
— Но почему в краже серебра виноват именно дом Весов? Вы говорите так, будто генерал Флобер лишь слуга, выполняющая чужие приказы. Не проще ли ей было организовать подобную операцию самой, получая всю прибыль?
— Абель, ты все еще молод и наивен. «Весовщики» не глупы и не слепы, чтобы не заметить махинаций со стороны генерала. К тому же что генерал «мечников» будет делать с самородным серебром? Или даже с серебром в слитках. То, что легко пустить в дело торговцам, представляет собой неликвидный груз для всех остальных. И последний довод: подобная схема нормальна для торговца и слишком сложна для генерала.
— По-моему, вы недооцениваете генералов. И слишком предвзято относитесь к торговцам. Разве императорский дом вас чем-то обидел?
Ее рука непроизвольно вздернулась, касаясь маски кончиками пальцев, и тут же опустилась.
— Простите, Ла Абель, но эта тема мне неприятна.
— Вы меня простите, Белинда. Я не предполагал, что задену вас.
— Все нормально. Вы не могли знать. Случившееся со мной произошло слишком давно. Просто иногда я живу прошлым больше, чем настоящим, и слишком много болтаю лишнего. Мы пойдем, Абель. Сэм, проводи меня домой. — Она встала.
— Еще раз простите меня. — Я тоже поднялся, досадуя на себя за не вовремя сказанную фразу.
— Я не обижаюсь. Просто устала. Если любопытствуете, можете поискать в архивах информацию о происшествиях с семьей Фосс пятнадцатилетней давности. Самой мне неприятно говорить об этом.
— Хорошо, Белинда. До свидания. Отдыхайте.
Сэм бросил на меня извиняющийся взгляд и подал тете руку. Белинда взялась за нее, но задержалась.
— Заходите к нам в гости, Абель. Мне редко есть с кем поговорить. — Ее глаза смотрели на меня сквозь прорези в маске, требуя ответа.
— Обязательно зайду. Обещаю, вам не придется долго ждать.
Она кивнула, и Фоссы медленно пошли через парк. Я опустился обратно на стул — свободного времени оставалось еще больше часа.
Увлекшись разбором очередного заклинания, я едва не просидел в «Трех кленах» слишком долго. К счастью, безошибочные внутренние часы и возможность использовать их в качестве будильника входят в набор умений практически каждого психо. Предвкушение встречи с Мелли наполнило меня какой-то лихорадочной радостью — хотелось пробежать отделявшее меня от академии небольшое расстояние, вместо того чтобы воспользоваться каретой. Я и не подозревал, что так соскучился по ней.
Но пришлось обойтись без подобных проявлений чувств. Мика, выполнявшая сегодня роль моей охраны, могла неправильно их понять. Так что я проехался в карете и миновал расстояние от ворот до дома, в котором жила Мелисанда, степенным шагом. И лишь скрывшись за входной дверью, позволил себе взбежать по лестнице.
— Привет, Абель, — как-то неуверенно поздоровалась Мелли, открыв мне дверь.
— Привет! — Я прижал ее к себе, зарывшись лицом в волосы.
— Нам надо поговорить. — Она не ответила на мои объятия, словно одеревенев.
— Что-то случилось? — Я отстранился, посерьезнев.
— Да. — Она глубоко вдохнула, словно перед прыжком. — Я не могу больше быть твоей любовницей. У меня есть другой мужчина.
Я застыл. Просто стоял и смотрел, пока смысл ее слов медленно прокладывал дорогу к моему пониманию.
— Абель, ты человек чести. Я знаю, что ты не будешь мстить мне. Пообещай, что не тронешь его тоже. Это был мой выбор. Только мой. — Мелли прижала руки к груди.
До меня наконец дошло, о чем она говорит.
— Обещаю. — Я криво усмехнулся — по-другому не получилось. И закрыл дверь, не желая, чтобы она смотрела мне вслед. — Прощай, Мелли.
Остановился я только в парке, встретив первую лавочку. Тяжело опустился на нее, раздраженно покосившись на стоявшего рядом каменного льва. Меня буквально трясло от неизвестных ранее чувств. Хотелось плакать, смеяться и что-то еще непонятное. В какой-то момент я пересек грань разума и со всей силы ударил кулаком по гриве статуи. Не знаю, чего мне хотелось. Ощутить отрезвляющую боль? Увидеть собственную кровь? Просто выплеснуть то, что кипело внутри меня? Или все вышеперечисленное сразу? Ничего не получилось. Вместо этого голова статуи разлетелась множеством осколков, усеяв ими дорожку и повредив аккуратно постриженные кусты. Я медленно выпустил из легких остатки воздуха.
Я должен был пережить случившееся. Как пережил свой первый страх, первое отвращение, первую обиду и злость. Первое бессилие. Контролировать эмоции так просто. Выключил одну, включил другую. Пока не стал кем-то вроде бездушного или голема в человеческом обличии. Я не первый, кто испытывает все это, а значит, выдержу.
Сейчас пойду домой и запрусь в своей комнате до утра. Расколочу зеркало, чтобы оно меня не отражало. Куплю по дороге две бутылки вина. Мне, никогда не пробовавшему ничего крепче шампанского, такой дозы должно хватить. Напишу письмо сестре, в котором обзову ее сукой, как давно хотел сделать. И, может быть, если к утру мне не станет легче, даже отправлю его.
— Так вы, господин Лерано, считаете, что голова статуи разрушена в результате усиленной физической атаки? — Сокол оторвался от чтения заключения.
— Вероятность свыше восьмидесяти процентов, — пожал плечами эксперт, которому адресовался вопрос.
— А подобный результат точно не мог быть вызван воздействием некоего разрывающего заклятия? — Ингви оглядел усеянную камнем дорожку.
— Мог. Но учитывая характер повреждений и разлет осколков, крайне маловероятно.
— Гм. Главное, что мог. Я даже считаю, что так оно и было. Сколько времени вам понадобится, чтобы исправить экспертное заключение, господин Лерано?
— Минут десять, — пожал плечами тот. Спорить с Соколом эксперт не собирался.
— Прекрасно. Через десять минут передадите документ Вильяму.
Лерано лишь кивнул и отошел от директора Службы безопасности академии. Гнешек огляделся, отыскивая взглядом своего помощника. Вильям, невысокий плотный мужчина, чья фамилия была известна разве что официальным бумагам и ему самому, поймав взгляд начальника, тут же приблизился.
— Вильям, составишь письмо для Абеля Гнеца. Изложишь в нем соболезнования. Вежливо, но в общих словах, без конкретики. Чтобы вмешательством в личную жизнь не выглядело. Добавишь, что он может не беспокоиться о возмещении ущерба, но если решит это сделать, то банковский счет академии ему известен. Аккуратно предложи использовать разрушительные заклинания в более защищенных местах. И приложи экспертное заключение, которое подготовит Лерано. Подашь мне на подпись и отправишь с посыльным. Как можно быстрее. Все.
— Сделаю. У меня еще информация по Гнецу. Докладывать?
— А ты как думаешь? — Сокол потер подбородок. — Не побрился сегодня из-за вас — подняли в сущую рань. Жена ворчать будет, — посетовал он.
— Захотели бы побриться — задержались, — пробормотал Вильям. И, поймав ироничный взгляд начальника, бодрым голосом начал докладывать: — Гнец вчера встречался с Генрихом Мойлом. По косвенным данным, они достигли каких-то договоренностей. Столь близкий их контакт ставит под угрозу нашу разведывательную деятельность. Продолжать ли наблюдение за объектом?
— Будешь делать доклады подобным образом — отправлю в академическую канцелярию, — лениво пригрозил Сокол. — Ректор, по старой памяти, любит военную выправку. А мне обычными словами, пожалуйста.
— Не надо в канцелярию. Я исправлюсь. — Вильям демонстративно поежился. — Саму встречу никто, естественно, не наблюдал, но Генрих Мойл пребывал в крайне приподнятом настроении и отбыл, не проведя в Солиано и дня. Его дочь тоже весела, хотя причины мне неизвестны. Если мы по-прежнему будем использовать гипнотические и ментальные техники на Марте для получения информации и улучшения памяти, то это могут заметить. Хочу напомнить, что ее согласия на работу с нами недостаточно, чтобы оправдать подобные действия в отношении аристократки. Как именно наказывается вмешательство в разум даже на поверхностном уровне, вам прекрасно известно.
— Значит, обойдемся только письменными докладами. Противозаконные способы в отношении курсантки Мойл больше не использовать. — Сокол вздохнул. — Так скоро совсем без информации останусь. Еще что-нибудь?
— Рутина, — пожал плечами Вильям. — Я бумаги у вас в кабинете на столе оставил.
— Хорошо. Пойду почитаю. С письмом Гнецу не тяни. Желательно, чтобы он получил его сегодня утром, до начала занятий. — Сокол отвернулся от помощника и, засунув руки в карманы брюк, двинулся прогулочным шагом в направлении основного здания академии.
Сильвия забарабанила кулаком в дверь, собираясь разбудить высокородного соню. Гнец как пришел вчера вечером, так заперся в своей комнате и до сих пор не высовывал оттуда носа. Даже от ужина отказался. И на тренировку не явился. Прощать подобное капрал не собиралась. Сейчас она выдернет плюшевого медвежонка из его тепленькой постельки и потащит во двор заниматься тем, чем он должен. И наплевать, сколько он не спал, возясь вчера с очередным своим заклинанием.
Дверь открылась. Запах алкогольного перегара ударил капралу в нос. Перед ней предстал полуголый юноша, мрачно хлопающий красными глазами. Такого Абеля Сильвия видела впервые.
— Сейчас, — буркнул он и, оставив дверь открытой, пошатываясь удалился в ванную.
Капрал рискнула расценить подобное действие как приглашение и зашла. Комната носила следы пьянства интеллектуала: никакого погрома, только две пустые бутылки из-под вина и множество исчерканных листов на столе и под столом. Мятая рубашка висела на дверце шкафа. Непотревоженная кровать явно говорила о том, что если Гнец где-то и спал этой ночью, то не на ней точно. Сильвия приблизилась к столу и бросила взгляд на ближайший лист бумаги. Тот был украшен двумя тщательно зачеркнутыми строчками текста и несколькими мелкими пятнами от влаги. Вряд ли это было вино. Капрал поморщилась — она терпеть не могла плачущих мужчин. Брать письмо в руки, чтобы разобрать написанное, Сильвия не стала — мало ли как юноша воспримет подобное вмешательство в его личную жизнь.
Из душа Абель появился спустя пять минут. Никаких особенных изменений в его облике не произошло. Разве что волосы стали мокрыми.
— Я готов. — Голос его был достаточно трезвым.
— Ну если действительно готов, то вперед. — Сильвия решила учесть сопутствующие обстоятельства и не придираться к нему за сегодняшнее опоздание.
Может, Гнец и ревел ночью, как девчонка, но на тренировке его переполняла исключительно злость. Впрочем, ни груши для битья, ни прочих снарядов капралу было не жаль. Пусть лучше юноша выпустит пар здесь, чем будет срываться на окружающих. Интересно, что же так зацепило вечно расслабленного медвежонка?
— Не хотите устроить спарринг, капрал? — Гнец, выпустив пар, выглядел более спокойным, чем раньше. Хотя, учитывая его предложение, это явно была не более чем видимость.
— А не рановато тебе со мной связываться? Может, лучше Виолу позовем в качестве подходящего противника? — Сильвия попробовала задеть его, желая оценить реакцию.
— Мне бы хотелось сразиться именно с вами. — Он остался спокоен. — А для уравнивания шансов установим запрет на использование внутренней энергии. Только обычное физическое воздействие.
— Тогда уж и руки связать. — Капрал до сих пор не могла привыкнуть к его манере обращаться к ней на «вы». Надо же такое придумать — выкать простолюдинке.
— Думаю, такие крайности необязательны.
— А я думаю, что ты зачем-то хочешь заняться мазохизмом. Или не понимаешь, чем моя четвертая ступень отличается от твоей первой. Но первое более вероятно. На что ты надеешься? На физическое здоровье Ла?
— Какая разница? Или вы меня боитесь? А может, себя? — Гнец усмехнулся. Именно усмехнулся, язвительно и цинично. Как Марианна. И Сильвия впервые заметила семейное сходство между братом и сестрой.
— Как хочешь. — Капрал пожала плечами. — Но учти, ты просил именно спарринг, а не показать тебе пару приемов.
— Разумеется.
Они встали друг напротив друга. Сильвия усмехнулась и сложила руки за спиной, приглашая юношу атаковать. Гнец напал, впрочем, довольно бездарно, тут же напоровшись на удар ногой. Капрал вздохнула и принялась планомерно избивать своего противника. Это была глупая схватка — слишком велика разница в их мастерстве. И хотя Сильвия щадила юношу, не работая в полную силу и практически не пользуясь руками, тот неизменно проигрывал, пропуская удар за ударом. Проигрывал, но не сдавался, с каким-то идиотским упорством зарабатывая синяк за синяком. Наконец Сильвии надоело, и она сшибла Абеля с ног, приземлившись на него сверху и зафиксировав руки. Физическая сила тренированного бойца все еще превосходила таковую типичного расслабленного курсанта, даже если тот и был Ла, позволяя капралу чувствовать себя в относительной безопасности, удерживая Гнеца.
— Может, хватит? — Сильвия наклонилась, заглядывая юноше в глаза.
В его глазах что-то мелькнуло, и Абель рванулся вверх, клацнув зубами в непосредственной близости от горла капрала — та едва успела отдернуться. Сильвия сильно ударила юношу в скулу, надеясь, что боль отрезвит его.
— Да, пожалуй, хватит. — Гнец расслабился.
Сильвия поднялась. Она чувствовала себя идиоткой, наблюдая, как Абель встает и неспешно отряхивается с обычным своим добродушно расслабленным выражением на лице. Интересно, это было то самое безумие его больной психики, про которую столько говорят, или что-то иное?
— Тренировка окончена. — Капрал отвернулась, не желая больше смотреть во вновь ставшие безмятежными серые глаза.
Я глянул на себя в зеркало. На этот раз вид собственного лица вместо злости вызвал удовлетворение. Левая скула стремительно опухала. Все-таки тяжелая рука у капрала — хоть не сломала ничего, и то радость. Возможно, совершенный поступок и был глупым, но я был счастлив, заставив ее воспринимать меня всерьез. Пусть даже на мгновение. Кроме того, тренировка прекрасно помогла мне, заставив окончательно усмирить эмоции. Хотя если я не хочу щеголять на занятиях крупным синяком, а то и заплывшим глазом, необходимо по дороге в академию заглянуть к целителю. К счастью, для его посещения даже выезжать пораньше не требуется — все равно лечение подобной мелочи больше пяти минут не займет. Я и сам знал несколько целебных заклятий, но ни одно из них не подходило для лечения синяков.
В дверь постучали.
— Открыто, — громко крикнул я. Единственным минусом заклятий звукоизоляции является необходимость орать, когда ты хочешь быть услышанным на той стороне. Хорошо еще мне комнату пологом тишины не обтянули. А могли бы. С армейской непосредственностью моих родственников.
— Господин Абель, я пришла позвать вас к завтраку. — Рикка вошла в комнату и остановилась у самого порога, сложив руки на переднике. Прямо образец горничной.
— Спасибо. — Вежливые слова выходили у меня сами собой. Так что польза от драки с капралом была налицо. — Мне хочется побыть одному. Принеси завтрак сюда.
— Как скажете, господин Абель. — Рикка удалилась.
Ага, если бы. Как я скажу и начальство подтвердит — вот более точно. Рикка такая же чужая мне, как и все остальные, живущие в доме. Будь здесь Штефан, я бы спустился к завтраку, вместо того чтобы сидеть в своей комнате. Но его нет, и мне не хочется видеть этих женщин, которые лгут в глаза, уверяя в своей верности. Но пока вопрос о моих служащих решают другие, ничего не изменится.
На этот раз горничные появились вдвоем. Расставили блюда на моем письменном столе, аккуратно разобрав все то, что его захламляло, и, ничего не говоря, покинули комнату. Покосившись на овощной салат, составлявший мой ежеутренний рацион, я потянулся к письмам. Стоило пару дней не интересоваться ими, как обычно пустой серебряный поднос обзавелся сразу несколькими.
Еженедельное послание от мамы — она как-то умудрялась не повторяться, вопрошая про одни и те же вещи, вроде моего здоровья и успеваемости в учебе. Мне же приходилось изрядно напрягаться, чтобы отправляемые с той же частотой ответные письма не выглядели написанными по шаблону. Конверт с проставленным на нем именем Мари я отложил в сторону — новости из дома лучше читать на десерт. Аврелия Томбсмит желала знать, когда же я нанесу ей обещанный визит. Идти совершенно не хотелось. Вообще любая мысль о женской компании вызывала у меня отторжение. Но обещания надо выполнять, и я решил закрыть этот вопрос сегодня. Все равно за несколько дней мое душевное состояние вряд ли изменится. А вот письмо от Службы безопасности академии меня удивило самим фактом своего наличия.
Я осторожно вскрыл конверт и внимательно изучил два вложенных в него листка. Остановился, лишь перечитав их трижды в поиске второго и третьего смысла. Сокол, Сокол, ну почему ты лишь поставил свой автограф в лежащем передо мной послании, позволив писать его какому-то канцеляристу? Я очень хотел увидеть твой почерк. Хотя и вряд ли бы разглядел в нем что-либо сверх того, что пожелал показать директор службы безопасности. Мне тонко намекнули о готовности беречь мои секреты, но лишь в рамках разумного. Я не сомневался, что Сокол имел какие-то пожелания, но не спешил их высказывать. Оставалось лишь надеяться на их необременительность. По крайней мере, предложение, сделанное Штефану относительно нас с Крисом, позволяло считать Гнешека если не союзником, то не врагом точно.
Наконец я вернулся к письму сестры. И, прочитав его, выругался. Мари сожалела о том образе жизни, что я веду, и сопутствующих ему расходах. Мне предлагалось тщательно пересмотреть необходимость всех покупок. Более того, словно издеваясь, она предлагала направлять список с пожеланиями ей, чтобы бухгалтер мог рассмотреть целесообразность трат. Но хуже всего было урезание личных денег вдвое. Последнее почти лишало меня возможности откладывать золото на собственные нужды. В конце письма Мари сообщала, что обязательно навестит меня вместе с Ивейной на новогодних каникулах, привезя дорогой подарок. Кнут и пряник в исполнении сестрички.
Зря я решил читать письма именно сегодня. Стерпеть ее выходки в другой день было бы проще. Стерпеть, улыбнуться, согласиться с сестрой и искать дальше способы действовать в обход семьи. Но для подобного нужна холодная голова, которой я не имел. И не хотел иметь. Хотя и мог бы использовать свои способности отключения эмоций. Вместо этого я собирался совершить глупость. Скорее всего, я пожалею, но мне очень хотелось огрызнуться. Цапнуть сестру в ответ. Больно цапнуть. Я освободил место на столе, взял чистый лист бумаги и начал писать: «Здравствуй, мама».
— Абель, ты чего сегодня такой задумчивый? Прямо сам на себя непохож. — Кристина пересела ближе к Гнецу, согнав брата с его стула.
— Разве? — удивился юноша. — По-моему, все как всегда.
— У тебя выражение лица сосредоточенное. А не расслабленное, как обычно. И ты все время молчишь. Кроме «привет», за пару лекций ни слова не сказал. — Кристина торжествующе улыбнулась, гордясь проявленной наблюдательностью. — Рассказывай, о чем задумался.
— О всяких глупостях. — Абель поморщился. — Мелисанда предпочла мне другого мужчину.
— Не может быть! — выдохнул Кристофер. — Когда дуэль?
— Не будет дуэли, — тихо сказал Гнец.
— Почему? — только и смог спросить глупо хлопающий глазами Крис.
Кристина раздраженно посмотрела на брата. Ему бы только драться. Неужели он не понимает, что Абель не мастер боевых искусств. Проиграть на дуэли из-за девушки еще хуже, чем совсем не сражаться.
— Потому, что она так хотела. — Гнец по-прежнему говорил тихо, словно для себя одного.
Кристофер выглядел донельзя удивленным. Штефан откинулся на спинку стула и стал что-то насвистывать, глядя в совершенно другую сторону. Даже Марта отвела глаза. Кристина внезапно почувствовала себя неуютно. Ей показалось, что именно она виновата в состоянии Абеля. Она знала, что рано или поздно ему придется расстаться с Мелисандой, но никогда не представляла, что это будет для него так тяжело.
— Ты не хочешь вернуть ее? — Кристина сама не знала, почему задала такой провокационный вопрос.
— Хочу. Но не буду.
— Почему? — Уже произнеся вопрос, она поняла, что он звучит так же глупо, как и заданный братом.
— Это ее выбор. И я собираюсь дать ей возможность им воспользоваться. Не хочу быть похожим на свою родню.
— Так что же ты собираешься делать? — непонимающе спросил Кристофер.
— Жить без нее. Я придумаю, куда потратить появившееся свободное время. — Абель попытался казаться беззаботным.
— А можно мы тоже поучаствуем? — поддержала его легкомысленный тон Кристина. — Приходи к нам завтра в гости. Как раз обсудим.
— Эй, эй! — воскликнул Кристофер. — Почему завтра? Я как раз обещал Ладе прогуляться вместе с ней.
— Вот и иди, — ласково напутствовала брата Кристина. — Мы же не виноваты, что ты предпочитаешь «прогуливаться» с ней с утра и до… следующего утра.
— Ну я, наверное, мог бы задержаться, — неуверенно выдавил из себя тот.
— Никто не требует от тебя таких жертв, братец. Мы и вдвоем с Абелем отлично проведем время. Правда, Абель?
— Конечно, — со вздохом подтвердил Гнец.
Превратившись в обычную перепалку между Крисом и Крис, разговор так больше и не вернулся к своей первоначальной теме.
Обычные ежедневные занятия в академии оказали на меня явно положительное воздействие. Они стали той рутиной, которая помогла мне упорядочить собственное мышление, практически вернуться к норме. Настолько, что даже захотелось вернуть назад письмо, которое я написал матери. К сожалению, было уже поздно пытаться что-либо сделать — почтовое отделение в Солиано работало слишком хорошо.
Нанятая карета доставила меня на Ясеневую аллею — большинство центральных улиц Солиано имело «древесные» или «цветочные» названия. Мне оставалось нанести сегодня один визит, и можно будет отправляться домой. За последние дни я слишком мало спал. И хотя мое тело могло выдержать еще как минимум такой же период бодрствования, не подавая особых признаков усталости, но разум был с ним не согласен. Потому, еще только стуча в дверь, я уже предвкушал свое скорое отбытие.
— Добрый день, господин, — открыла мне двери седовласая горничная. — Проходите, пожалуйста. Как мне о вас доложить?
— Ла Абель Гнец. — Я постарался сразу отгородиться титулом. Мне вообще не хотелось задерживаться здесь дольше необходимого.
Служанка поклонилась мне в пояс, и я тут же пожалел о своих намерениях. Женщина ничем не провинилась передо мной, и не стоило заставлять ее поступать подобным образом лишь из-за нежелания общаться с ее хозяйкой. Но извиняться я все же не стал. Горничная провела меня в гостиную и оставила одного.
Аврелия вышла ко мне только через полчаса, когда я уже подумывал отправиться на поиски кого-нибудь из прислуги с целью попрощаться. В красном платье, непрозрачная материя которого начиналась в нижней части ее груди и заканчивалась на середине бедер, с пышной гривой вьющихся каштановых волос, падающих на обнаженные плечи, она была чудо как хороша. Наверное, другие мужчины за один только ее вид были готовы простить получасовое ожидание. Проняло даже меня, только полчаса назад не желавшего иметь с женским полом ничего общего. Проняло так, что задрожали пальцы. К счастью, я сидел достаточно далеко, чтобы она это заметила.
— Доброго дня, Ла Абель. Как прекрасно, что вы посетили меня. А то я уже отчаялась дождаться вашего визита. — Она опустилась в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу.
Ее юбка от такого движения собралась складками и поднялась выше, обнажая бедра Аврелии почти полностью. Разделявший нас столик словно специально был ниже кресел и абсолютно не мешал обзору. Девушка чуть поерзала, устраиваясь в кресле, и юбка поднялась еще на пару сантиметров. Я внезапно понял, что пялюсь на ее бедра. И только на них, хотя еще утром страдал по совсем другой женщине. Мне стало стыдно.
— Должен же я был выполнить свое обещание посетить вас. — Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно. — К сожалению, дела не позволили мне прибыть раньше.
— Нам, женщинам, всегда приходится мириться с тем, что дела у мужчин на первом месте. Но раз уж вы наконец здесь, то могу я надеяться стать вашим самым главным делом? Хотя бы на несколько ближайших часов. — Она подмигнула мне.
Во рту пересохло, сердце застучало так часто, что его удары стали эхом отдаваться в ушах. Я упорно пытался придать лицу невозмутимое выражение, но не был уверен, что получилось. Несколько часов в ее обществе, когда меня бросает то в жар, то в холод, были бы пыткой.
— Я не уверен. Мне вскоре надо будет уезжать. — Мой голос был хрипл и тих. Она явно заметила происходящее со мной, так как ее улыбка стала шире.
— Только приехали и уже спешите обратно? Ла Абель, не выставляйте меня нерадушной хозяйкой. Что станет с моей репутацией, когда люди узнают о том, как быстро вы меня покинули. Ведь еще не прошло и часа.
— Из которых полчаса прошли в ожидании. — Упрек был довольно груб. Но я ощущал какую-то внутреннюю потребность защититься, и слова сорвались с моих губ, прежде чем были обдуманы.
— Моя задержка вас так расстроила? — Она перестала улыбаться, и ее лицо приняло сожалеющее выражение. — Простите меня, Ла Абель. Я, бедная провинциалка, не привыкла встречать кого-то столь важного в своем доме. Позвольте мне искупить вину оказанным вниманием.
Глаза Аврелии стали просящими. Она сложила ладони вместе и прижала их к груди в молящем жесте, придвинувшись на самый край кресла. Проклятая красная юбка, зацепившись за ткань сиденья, собралась еще сильнее, задираясь все выше. То, к чему прикипел мой взгляд, было уже не бедрами.
— Прошу вас, Ла Абель!
— Э, мгэм, м-да… — Лишь пару секунд спустя я понял, что только что согласился сам не знаю с чем.
— Благодарю вас! — Она снова заулыбалась и, опустив руки, сдвинулась обратно в нормальное положение.
Однако мне это не сильно помогло. Я все смотрел на ее бедра в надежде, что только что произошедшее с ее юбкой повторится. Девушка каким-то образом влияла на меня, путая мысли и заставляя реагировать так, как ей было надо. Я спешно заблокировал часть эмоций, запретив себе испытывать восхищение, обожание и радость. В обычной ситуации подобное только мешало любому общению, делая мое восприятие окружающего ущербным, но сейчас должно было помочь. Легкая неадекватность в разговоре — небольшая цена за возможность сам разговор вести.
— Раз уж вы больше не спешите, то я могу устроить небольшую экскурсию по дому. — Она поменяла положение ног, теперь закинув левую на правую, и я понял, что блокировка эмоций не помогла. Аврелия воздействовала на меня на каком-то ином уровне, который мне пока не удалось определить. А полная блокировка эмоций была ничуть не лучше бегства. Даже хуже. Так как позволяла ей оценить мои способности.
— Пусть будет экскурсия, — выдавил я. Пусть будет все, что угодно, лишь бы оно позволило взять паузу в разговоре и успокоить разбушевавшиеся чувства.
— Правда, тут не так уж много комнат. Особо и показывать нечего. — Она и не подумала встать. — Ванная, спальня, библиотека. В последней есть большой стол. Впрочем, этот тоже ничего. — Аврелия поставила свои ножки на столик, заставив меня переключить внимание с ее бедер на лодыжки.
Я понял, что проиграл. Вторая здравая мысль в моей голове за все время с того момента, как хозяйка предстала передо мной в своем наряде. Оставалось признать поражение вслух. Иначе вскоре она заставит меня сделать… Я не знал, что именно, и боялся узнать.
— Вы правы, Аврелия, действительно прекрасный столик. — Мой голос дрожал. — И у вас прекрасные ноги. Давайте закончим игру. Прошу вас. — Вопреки моим пожеланиям, последние слова прозвучали едва ли не умоляюще.
— А зачем? Эта игра ведь такая интересная. — В ее голосе проскользнуло веселье.
— Я слишком плохо в нее играю. Боюсь, мне придется бежать от вас, если вы не прекратите.
— Неужели я столь некрасива? Или вас пугает мой напор? Хотите взять инициативу в свои руки? Если таково ваше желание, то я готова. — Она вытянула ноги поверх столика, почти достав до меня каблучками своих туфелек.
Я сделал несколько глубоких вдохов и постарался унять сердцебиение. Как ни странно, Аврелия не мешала, лишь наблюдая с улыбкой за моими действиями. Полминуты спустя мне стало немного легче.
— Зачем вы так делаете? — рискнул спросить я.
— Разве вам не нравится? — Она захлопала ресницами.
— Мм. Не очень. — Мои слова прозвучали неуверенно, и Аврелия засмеялась. — Хорошо, это было нервирующе, — поправился я.
— Многим нравится, — все еще улыбаясь, сказала она. — И вы, кажется, не исключение. Примете мое предложение?
— Какое? — растерялся я.
— Про экскурсию, библиотеку и стол. Или предпочитаете что-то более традиционное? — Она провела по губам кончиком языка, и мое сердце снова затрепыхалось.
— Только если вы ответите на вопрос — зачем?
— О? Я думала, вы достаточно взрослый для того, чтобы знать такие вещи? — Аврелия пыталась изобразить серьезность, но глаза выдавали ее веселье. Она просто издевалась надо мной все время, оставаясь в границах дозволенного приличиями.
— Я имел в виду, зачем это вам? Хотелось бы услышать честный ответ.
— Вам ведь, наверное, множество раз говорили, какой вы умный и обаятельный? — Девушка склонила голову набок и стала накручивать на палец один из своих локонов.
— Честный ответ. — Мне пришлось повториться. Я не помнил, чтобы меня кто-то хоть раз называл обаятельным.
— Я абсолютно честна. — Она сделала вид, что обижается. — Но если вы не хотите мне верить, то пусть будет так. Допустим, вы не умны и не обладаете ни каплей обаяния. Что еще? Фигура? Она у вас оставляет желать лучшего.
Я непроизвольно покосился на свой животик, сильно уменьшившийся благодаря издевательствам капрала Стэн, но все еще заметный.
— Подвигами на любовном фронте похвастать тоже не можете, — продолжала расписывать мои «достоинства» Аврелия. — И, если судить по нарядам вашей пассии, не особо щедры. В общем, ничего примечательного в вас нет, Ла Абель. Так что остается всего одна причина для объяснения моего интереса к вам. — Девушка замолчала.
— Какая? — Я задал вопрос, которого она очевидно ждала.
— Я влюбилась, — выдохнула Аврелия, глядя на меня большими печальными глазами.
Я ошарашенно смотрел в эти глаза, пока в уголке одного из них не блеснула слезинка. Девушка всхлипнула, потом еще раз. И еще. В моей голове вертелся какой-то чудовищный круговорот мыслей, не позволяя сориентироваться в творящемся безумии. Вдруг очередной ее всхлип перешел в хихиканье, затем в смех и наконец в хохот. Она хохотала, утирая руками льющиеся из глаз слезы. Не желая больше выдерживать подобное издевательство, я встал.
— До свидания, Ло Аврелия. Не имею больше желания задерживаться в вашем гостеприимном доме. — Я направился к выходу.
— Ну простите меня, Ла Абель, простите, — простонала она сквозь смех. — Хотите, я перед вами на колени встану. В библиотеке.
Я, не останавливаясь, проследовал в прихожую. И только оказавшись там, понял, что не знаю, куда прислуга убрала мою верхнюю одежду. К счастью, Аврелия последовала за мной, а не осталась в гостиной. Возвращаться туда я точно не собирался.
— Ло Аврелия, не могли бы вы приказать прислуге подать мои вещи.
— Ну прошу вас, не спешите покидать меня. — Произнося свою просьбу, она тем не менее сделала жест рукой, по которому горничная поспешила за моим плащом. — Я готова принести вам множество извинений! В любой форме! Не только словесной.
— Может быть, в другой раз.
— О, пусть он побыстрее настанет. Вас ведь все равно будет преследовать половина девушек академии, стараясь стать вашей новой любовницей. Так почему не я? Клянусь, что в следующий визит весело будет не только мне.
— С чего вы решили, что мне нужна «новая» любовница? — Ее фраза зацепилась за мое затуманенное сознание, не дав сразу распрощаться.
— То, что вы расстались со своей пассией, сегодня обсуждала половина академии. Вы не знали?
— Не знал. Но это неважно. До свидания, Ло Аврелия.
— До свидания, Ла Абель. Посетите меня еще раз, прошу вас. Я исправлюсь и буду примерной девочкой.
— Я подумаю. — Наконец мне удалось шагнуть за порог.
— Может, вам вызвать карету? — крикнула мне вслед не спешащая закрывать дверь Аврелия.
— Спасибо, не надо! — Я постарался оставить между нею и мной как можно большее расстояние. И как можно быстрее. Вызвать карету можно было и позже. Из какого-нибудь другого места.
Прогулка до дома не отняла у меня много времени. И не принесла ни спокойствия, ни разумных мыслей. Только что обретенное душевное равновесие было разбито Аврелией вдребезги. Происходящее со мной сегодня было несравнимо сильнее испытываемого пару месяцев назад, когда я только прибыл в Солиано. Необходимо было разработать способ бороться с подобным влиянием, прежде чем мы снова встретимся с ней. Внезапно вспомнилось, как она сползает с кресла, как задирается ее юбка, как… Я помотал головой, избавляясь от наваждения.
Придя домой, сбросил одежду в прихожей, поздоровался с встречавшими меня горничными и уединился у себя в комнате. Следующие пять часов были бездарно потрачены на безуспешные попытки составления делового письма и созерцания формулы последнего разбираемого мною заклятия. В конце концов, поймав себя на разглядывании темноты за окном, я уничтожил лишние бумаги и, раздевшись, забрался в кровать.
Сон не шел. Мой расфокусированный взгляд ползал по потолку, прослеживая ставшие видимыми нити защитных заклятий. Не знаю, сколько времени потратил на такое абсолютно бессмысленное занятие, пока меня не отвлек звук открывающейся двери.
— Малый свет, — вздохнул я, желая видеть своего посетителя.
Командные слова активировали соответствующее заклятие. От узора на потолке разлился слабый желтоватый свет, превращая темноту комнаты в мягкий полумрак и позволяя разглядеть Рикку, одетую во что-то полупрозрачное вместо ее привычного наряда. Только ее мне сейчас не хватало — женщины словно сговорились лишить меня последних остатков здравомыслия, представая в подобном виде.
— Зачем? — устало простонал я.
Прежде чем ответить, она подошла к кровати и села на ее край. Выражение ее лица было серьезно и внимательно. Рикка не улыбалась, не хихикала и не подмигивала. Если бы не это, то я бы сорвался.
— Чтобы вы перестали прятаться в своей комнате и игнорировать ужин. — Она скользнула под мое одеяло. — И еще вы мне нравитесь.
— Давай, я пообещаю ужинать вовремя, и ты оставишь меня в покое. — Надежды на ее согласие у меня не было, но попытаться стоило. Все равно ничего другого в голову не лезло.
— Нет, — выдохнула Рикка мне в ухо. — Просто расслабьтесь. — Она поцеловала меня в плечо и шею. — И выключите свет.
— Темнота, — вздохнул я.
Свет погас. Я собирался выдержать то, что должно было произойти. Рикка хотя бы не издевалась над моим восприятием.
Девушка нырнула под одеяло с головой, медленно целуя мою грудь, живот, опускаясь все ниже и ниже. Прикосновения ее губ и волос были столь приятны, что впервые за весь день я действительно расслабился. И заснул.
В дверь вежливо постучали.
— Войдите, — крикнула Марианна, не отрывая голову от бумаг.
Ее старший помощник, рыцарь Унцо Веермах, вошел в дверь и встал перед своей начальницей по стойке «смирно».
— Лорд-командор, диспетчерская получила запрос на посадку, — доложил он. — Прибывает «Милость Императора» с генералом Радомирой Гнец на борту.
— Проклятье! — выругалась Марианна. — Какие демоны принесли сюда матушку без предупреждения?
— Не могу знать, лорд-командор! — ответствовал Унцо.
— Займись приемом гостей. И подготовь комнату матери. — Марианна схватила висящий на спинке стула китель и быстрым шагом покинула кабинет, одеваясь уже на ходу.
Когда мать спустилась по трапу, дочь уже встречала ее внизу с радостной улыбкой.
— Мари, девочка моя, как я счастлива тебя видеть. — Радомира обняла дочь.
— Я тоже тебе рада, мама.
Стоя рядом, они скорее походили на двух сестер. Немногим выше среднего роста, фигуристые, русоволосые. В почти одинаковой форме — разве что нашивки различались.
— Какими судьбами к нам? — поинтересовалась Марианна.
— Хотела увидеть свою дочь. — Радомира отдала небольшой саквояж услужливо подскочившему Унцо. — Ты ведь совсем ко мне не заглядываешь.
— Дела, дела. Ты сама прекрасно все понимаешь. — Марианна пожала плечами. — Я-то не генерал, чтобы бросить всю работу на подчиненных.
Женщины дружно засмеялись незамысловатой шутке.
— Пойдем, мама. Там уже должны приготовить комнаты для тебя. Сходишь в душ, расслабишься, а мой повар как раз закончит с обедом. Там и побеседуем. Ведь ничего срочного у тебя нет?
— Конечно, нет. Я просто так заскочила. На тебя поглядеть. Об Абеле поболтать. Письма — совсем не то.
— Да я тоже, кроме писем, ничего от него не получаю.
— Ты, по крайней мере, собираешься к нему на новогодние праздники. А я о твоем будущем визите первый раз узнала из его последнего письма. — Радомира бросила на дочь недовольный взгляд.
— Все вопросы к отцу, — поспешила откреститься Марианна. — Я еду, потому что захотела проведать брата. Если отец тебя не пускает к нему, то не обвиняй меня, пожалуйста.
— Я не обвиняю. Просто мне грустно оттого, что я не увижу своего малыша до самого лета. Всего два месяца прошло, а я уже так соскучилась.
Марианна не стала напоминать, что обычно мать бывала дома раз в три-четыре месяца и раньше так сильно соскучиться почему-то не успевала.
— Что еще пишет братик? — перевела разговор на более нейтральную тему девушка.
Мать могла говорить об Абеле часами, расписывая его среднестатистические успехи как нечто гениальное. Но, во всяком случае, обсуждая его достижения, она не вспоминала о вселенской несправедливости, разделившей ее с любимым сыночком.
— Пишет, что ты урезала ему карманные деньги и требуешь утверждать покупку одежды у твоего бухгалтера. Не расскажешь зачем? Он из-за нехватки золота последний прием пропустил — не смог забрать заказанный костюм.
Такого от брата Марианна не ожидала. На ее памяти, он жаловался матери едва ли не впервые.
— У него скоро брак с Денова. Абелю стоит научиться разумно распределять свои средства. Мой бухгалтер помог бы ему с правильной оценкой необходимости тех или иных покупок. — Оправдание было достаточно слабым, но Мари была не готова к этому разговору.
— Бухгалтер прекрасно может делать свою работу, ориентируясь на уже сделанные мальчиком покупки. Если же нет, то тебе стоит его сменить. Урезать же ребенка в тратах подобным образом — дикость. Не верю, что Абель такой уж транжира. Давай после обеда рассмотрим список его расходов — определимся с разумностью подобного шага. Впрочем, я уже выслала ему некоторую сумму денег. А то с вами малыш и на новогодний бал в уже ранее надетом костюме пойдет.
— Как скажешь, мама. — Крыть Марианне было нечем.
— И еще, Мари. Как там продвигается дело с поиском нанимателя тех хулиганов, которые на Абеля напали?
— Продвигается. У меня работают маги, а не волшебники, способные сотворить чудо щелчком пальцев. Ну чего ты хочешь? Всего две недели прошло.
— Две с половиной. Вполне достаточный срок для получения результатов по столь важному вопросу. Если твои люди не справляются, то, может, стоит задействовать моих? Они специалисты, а не прислуга, и сомневаюсь, что против их использования у твоего отца найдутся возражения.
— Мама, передавать дело посередине от одних людей другим — просто потеря времени.
— Ладно, Мари. Но если еще через пару недель не будет никаких результатов, то я подключу своих специалистов. Кстати, мне бы хотелось получить шкуру этого негодяя в неповрежденном виде. Набью из него чучело.
— Оригинальная идея.
— Да ничего оригинального. Один мой друг поступал подобным образом, но я никогда его не понимала. Пока не обзавелась детьми. Тебе, кстати, будущее чучело не нужно?
— Нет, мам. Спасибо.
— Жаль. Боюсь, Александро не оценит, когда я поставлю его дома. Одно время думала подарить чучело Абелю, но у мальчика тонкая душевная организация — подобные вещи не для него. Не выкидывать, в самом же деле.
— Поставь в штабе. Для устрашения подчиненных, — предложила Марианна. — Мы пришли. Вот твои комнаты.
— Хорошо, Мари. Пришли кого-нибудь предупредить об обеде.
— Обязательно.
Марианна подождала, пока дверь за матерью закроется, и только тогда пошла по коридору в обратном направлении. «Вот ведь мелкий поганец — огрызаться вздумал, — думала она. — Если бы еще и мать не втягивал. Когда, ну когда ты станешь хоть чуточку самостоятельным, Абель?» Ей приходилось признать, что, вне зависимости от методов воздействия, зацепил ее братик крепко. Его расходы придется вернуть на прежний уровень. Да еще и срочно искать козла отпущения на роль устроителя засады. С мамой шутки плохи.
Будильник в моей голове тихо щелкнул, переводя меня в бодрствующее состояние. До утренней тренировки оставалось двадцать минут — время достаточное, чтобы принять душ и одеться. Состояние моей души, как ни странно, было стабильным, а настроение хорошим. Я скосил глаза на Рикку, прижавшуюся к моему боку и обхватившую рукой за талию. Захотелось провести рукой по ее черным волосам и ниже, ниже… Жаль, тренировка помешает мне это сделать — капрал ждать не будет. Со вздохом я постарался сдвинуться на край кровати, аккуратно выбравшись из-под девушки. Мое движение, видимо, разбудило ее, и Рикка подняла голову с моего плеча, глядя немного сонными глазами.
— Отдыхай. — Я высвободился полностью. — Тебе нет смысла вставать в такую рань. И спасибо.
Я наклонился и поцеловал ее в точеный носик. После чего сразу убежал в душ — время шло. Когда я вернулся оттуда, Рикки уже не было. Видимо, не захотела валяться в моей кровати в одиночестве. Интересно, в моем доме хоть кто-нибудь, кроме Виолы, спит больше шести часов?
Кризис, кажется, миновал. Вместо лица Мелли я вспоминал голову Рикки, лежащую на моем плече. У меня, должно быть, была по-идиотски веселая улыбка, когда я делал одно упражнение за другим. Во всяком случае, выражение лица Сильвии, наблюдавшей за мной, было довольно странным. Да и поправляла она не так рьяно, как обычно.
А после тренировки пришло время душевной беседы с Виолой. Вчера я пропустил этот ставший в последнее время обязательным ритуал и, возможно, зря. Она прекрасно разбиралась в повседневной жизни аристократии и давала великолепные советы на тему, как вести себя с женщинами. А мне как раз было необходимо разобраться в поведении Аврелии и научиться ей противостоять. Вопросы о техниках психо и областях сознания, отвечающих за реакцию на женское поведение, я, естественно, не поднимал. Но и простые житейские советы дали мне много.
Последним обязательным утренним мероприятием стал завтрак. Я с удовольствием хрустел овощным салатом, демонстрируя Рикке свою покладистость и согласие с ее методами работы. Хотя возможно, что какую-то роль в скорости работы моих челюстей сыграл вчерашний отказ от ужина.
А потом пришло время поработать. За какие-нибудь три часа я не только закончил заклятие, которое должно было мне пригодиться в ближайшее время, но и написал пару деловых писем. Теперь оставалось лишь перехватить Штефана, чтобы вручить их ему. Подобную переписку не стоило доверять почте, а доверенный курьер у меня был только один. Хотя он вряд ли будет счастлив по этому поводу. Особенно учитывая необходимость посетить штаб генерала Виванова.
Разложив по карманам свежей одежды письма и другие необходимые мелочи, я спустился вниз. Рикка, как обычно, перехватила меня еще в момент надевания плаща, чтобы провести несколько раз расческой по волосам, расправить воротничок и манжеты и придирчиво оценить степень блеска туфель. Лишь убедившись в соответствии моего внешнего вида ее строгим стандартам, она отступила на шаг, позволяя покинуть дом.
— До свидания, господин Абель.
— До вечера, — весело ответил я и, не удержавшись, шагнул вперед и вновь чмокнул ее в нос.
После чего выскочил за дверь, направляясь по своим делам.
Вечер прошлого дня Рикка могла смело заносить в список самых черных моментов своей жизни. Нет, она предполагала, что утешение расстроенного юноши может быть сложным, и вовсе не надеялась на ночь волшебной любви. Но то, что он просто заснет, не представлялось ей даже в кошмарных снах. Так ее никто и никогда не игнорировал. Это был страшный удар по самооценке.
Правда, сегодня утром господин Абель пребывал в куда более хорошем настроении, чем вчера, что говорило о небесполезности принесенной жертвы, но Рикку подобное утешало не сильно. Она покинула комнату Гнеца сразу, как только тот скрылся в ванной, и добрых полчаса крутилась в своей комнате перед зеркалом. Все было в полном порядке. Может, она и не королева красоты, но уж точно не уступает той же Мелисанде. Подтянутая спортивная фигура без капли лишнего жира. Мягкие линии. Никакой угловатости или выдающихся мускулов, что нередко бывает у женщин-военнослужащих. Одна-единственная родинка на правом бедре, так он туда даже не смотрел. Симпатичное лицо. И это она не сама придумала. Люди не раз удивлялись, что столь тонкие черты принадлежат простолюдинке. В мужской постели тоже не впервые, так что опыт есть. Но он все равно заснул! Что же с ней не так?!!
Наконец она немного успокоилась, решив признать, что проблема в господине Абеле. Может, он переутомился. Внутренний голос, попытавшийся напомнить о легендарной выносливости Гнецев, был безжалостно задавлен. Переутомляться могут все, а легенды часто преувеличивают. Решив повторить свою попытку при первой же возможности, девушка оторвалась от поиска собственных недостатков и, одевшись, отправилась заниматься домашними делами.
— Ну как? — сразу же заявила ей вместо «здравствуйте» встреченная на кухне Мика.
— Что «как»? — мрачно проворчала Рикка, не желая отвечать на прекрасно понятый ею вопрос.
— У-у-у! — прокомментировала рыжая горничная. — А госпожа Мелисанда всегда такая расслабленная была. Ты уверена, что вы все правильно делали? Я смотрела книги господина Абеля. Там все так сложно. А ты, наверное, как самая умная, не стала по инструкции.
— Хочешь попробовать сама? — Рикка с трудом подавила раздражение. — Так иди. Я мешать не буду. Объяснишь ему, как правильно читать инструкцию и что в какой последовательности делать.
— Не, я так не умею. У нас все на инстинктах.
Рикка лишь фыркнула и отправилась вытирать пыль там, где не справились очищающие заклятия. Ей хотелось побыть одной.
Впрочем, к началу завтрака она решила прервать свое добровольное изгнание и оказалась в столовой первой, чтобы помочь Мике накрыть на стол. Господин Абель с удовольствием поглощал приготовленные блюда, умильно глядя на Рикку, что еще больше примирило ее с действительностью. А когда, уходя из дома, он вместо обычного печального вздоха, вечно сопровождающего ее попытки расправить на нем одежду, попрощался с ней поцелуем, она вообще замерла в смятении.
Рикка непроизвольно потерла пальцем кончик носа, избавляясь от легкой щекотки, оставленной прикосновением Гнеца. Неужели он и вправду устал, и единственное, что ему было нужно, — ее присутствие? Она не была уверена, но подобное поведение позволяло надеяться.
— Смотрите, смотрите. Как тщательно она ощупывает место особого благоволения господина. Может, стоит его отметить? А то вдруг забудет, куда именно пришелся поцелуй. Будет трогать с вот таким же лицом совсем в другом месте. На сантиметр выше. Или левее. Это же ужас. — Рыжая язва не могла оставить такой случай без комментариев.
Рикка фыркнула и, повернувшись к ней спиной, отправилась наверх. Уже на втором этаже она вновь непроизвольно коснулась носа. «Нет, все-таки надо будет попробовать вечером еще раз», — решила она.
Я вновь стоял на Ясеневой аллее перед закрытыми дверями дома номер двенадцать. Вся моя решительность вдруг куда-то улетучилась. Глубоко вздохнув несколько раз и успокоив колотящееся сердце, постучал.
— Добрый день, высокородный Ла. — Мне открыла та же горничная, что и вчера. — Проходите, пожалуйста. Я сейчас предупрежу госпожу Аврелию.
Сегодня мне долго ждать не пришлось. Хозяйка появилась всего через пять минут, что, учитывая визит без предупреждения, было крайне вежливо с ее стороны.
— Вот видите, Ла Абель, я уже исправляюсь, — сказала она, подходя.
Сегодня Аврелия была одета в тонкое, слегка просвечивающее зеленое платье. Конечно, оно несколько уступало вчерашнему наряду, но благодаря возможности наблюдать узор нижнего белья прямо сквозь него пробуждало фантазию ничуть не хуже.
— Я заметил.
— Полагаю, вы заметили не только это? — Она лукаво улыбнулась.
— Не только, — согласился я.
— Приятно слышать. Вы мне расскажете о цели своего визита? Или я могу начинать строить предположения? — Ее улыбка стала шире.
— Разумеется, расскажу. — Я старался придерживаться разработанного мною плана, говорить о том, о чем собирался, игнорируя все остальное. Пока получалось. Плохо, но получалось. — Во-первых, я хотел извиниться за свое вчерашнее поведение.
— Да? Простите, но мне показалось, что вы скорее потребуете извинений от меня.
— Такая мысль меня посещала. И за нее я тоже прошу прощения.
— Неужели? Тогда вы крайне великодушный человек, Ла Абель. Прошу вас, присаживайтесь. Сейчас принесут напитки. — Она опустилась в то же самое кресло, что и вчера, вновь закинув ногу на ногу. Смешинка на мгновение блеснула в глубине ее глаз, но больше ничего не произошло.
Я, с трудом оторвав взгляд от ее обнаженных коленей, присел в свое кресло.
— Я привыкла сидеть именно так. Надеюсь, вас не слишком отвлекает? — Она улыбалась. На этот раз вполне естественной улыбкой, не вызывающей у меня нервной дрожи.
— Не слишком. — Я не стал уточнять, что все же отвлекает, и постарался смотреть ей в глаза.
— Прекрасно. Вы расскажете мне, что скрывается под непроизнесенным вами «во-вторых»? Я, как типичная провинциалка, ужасно любопытна.
— Расскажу. — Кивок был явно лишним, так как мой взгляд вновь постарался зацепиться за ее колени. — Но может быть, вы сначала поведаете, зачем предлагали стать моей новой любовницей? Я принял все, рассказанное вами обо мне вчера, к сведению и должен признаться, что действительно не понимаю подобного желания.
— Это же была только шутка, Ла Абель. Не принимайте ее так близко к сердцу.
— Должен признать, что в этой шутке было слишком много правды. Итак?
— Ну раз вы просите. Вам действительно никогда не говорили, что вы умны и обаятельны? Если нет, то я готова быть первой. Вчера вы были более чем обаятельны. — Она вновь улыбнулась. — А сегодня умны.
— И все?
— Не все, конечно. Но вполне достаточно, чтобы желать провести некоторое время наедине с вами, — подмигнула девушка.
— Мне бы хотелось услышать ваши предпочтения до конца. Я смог не обидеться на вчерашнее. Поверьте, смогу выдержать и то, что вы скажете мне сегодня. — От усилий, прилагаемых для поддержания видимости спокойного состояния, мои ладони вспотели, и я постарался незаметно вытереть их о брюки.
— Ваш титул и ваша фамилия. Они кружат девушкам голову больше, чем ум или красота. Все еще хотите откровений?
— Думаю, да.
— Вы меня удивляете. Я так люблю, когда мужчине удается меня удивить. — Аврелия откинулась на спинку кресла. — Ваша семья богата, известна и влиятельна. Ваша семья, а значит, и вы сами. Многим девушкам названного более чем достаточно. Я несколько более разборчива, но и меня в вас все устраивает.
— К сожалению, мне придется возразить вам. Хотя я и не согласен с высказанной вчера оценкой моей скупости, но большими средствами, являясь курсантом, действительно не обладаю. У меня нет золота на дорогие подарки. Влияния и связей также незаметно. Вы зря потратили свое время.
Аврелия смотрела на меня, чуть улыбаясь. А я испытал одновременно чувства огромного облегчения и сожаления. Она больше не имела причин играть со мной. Это успокаивало и одновременно разочаровывало.
— Я самостоятельная девушка, — наконец произнесла Аврелия. — И покупаю наряды на собственные средства. Так что вам не придется сожалеть о недостаточном количестве золота в кошельке. А влияние… Прямо сейчас у меня очень скромные запросы, а к тому моменту, когда они увеличатся, вы, вполне возможно, уже не будете курсантом. Так что мое предложение по-прежнему в силе.
— Вы серьезно? Я буду курсантом еще четыре года, и далеко не факт, что стану кем-то значимым сразу после окончания академии.
— Ну и что? Будем считать нашу связь удачным вложением на перспективу. Я вкладываю в вас свои надежды, а вы… Думаю, вы найдете что вложить в меня. — Она опять подмигнула.
— Не слишком ли туманная перспектива? — Мое спокойствие дало очередную трещину. Следовало заканчивать разговор как можно скорее. Мне чудились намеки на сексуальные отношения уже в каждом ее слове.
— Не слишком. Думаю, вы быстро займете соответствующее вашему титулу положение в обществе. К тому же я льщу себе мыслью, что достаточно хороша для того, чтобы меня не забыли на следующий день после расставания. Надеюсь, вы вспомните о скромной провинциалке Аврелии, когда придет время.
— То есть вы собираетесь стать моей любовницей в обмен на обещание будущего покровительства? И все?
— А разве другие девушки могут получить больше? Я верю в надежность ваших обещаний. Такой человек не станет бездумно ими разбрасываться.
Я вздохнул. Пришло время принимать решение. Мои надежды на то, что разговор выявит какие-то недостатки в ней или во мне и все решится само собой, не оправдались. Аврелия была крайне логична. Я знал, что нужно делать, но боялся принять окончательное решение. Сидящая передо мной женщина слишком сильно будоражила чувства, чтобы чувствовать себя рядом с ней в безопасности.
— Приятно осознавать, насколько вы мне доверяете. Мне действительно необходима официальная любовница. Проблема лишь в том, что, собственно, в любовнице я не нуждаюсь.
— Интересное заявление.
— Я хочу избежать преследования со стороны девушек. И вы — идеальный вариант, чтобы оградить меня от него. Мне бы хотелось назвать вас своей официальной пассией и просить сопровождать меня на общественных мероприятиях. Вам не придется спать со мной или делать иные неприятные вещи.
— Неприятные? — Аврелия изогнула правую бровь. — По-моему, как раз наоборот.
— Взамен предлагаю будущую протекцию и покровительство, которых вы хотели. — Я не дал сбить себя с мысли и завершил свое предложение полностью. Оставалось лишь получить ее ответ, и можно покидать дом.
— Гм, то есть мне нужно сопровождать вас, танцевать с вами, ходить под ручку и рассказывать женской части аристократии о том, какой вы потрясающий любовник? — уточнила девушка.
— Рассказы о том, какой я любовник, лишние. Тем более преувеличенные. Их могут захотеть проверить. Если уж вам так хочется что-нибудь рассказывать, лучше говорите, что любовник из меня самый обыкновенный.
— Ни в коем случае, — сразу же возразила Аврелия. — Могут подумать, будто я чем-то недовольна, и тут же попытаются вбить клинья между мной и вами.
— Хорошо-хорошо, — поспешил согласиться я. — Потрясающий так потрясающий. Только хватит обсуждений. Вы соглашаетесь?
— Вы сделали странное предложение. Но я принимаю его. Вы точно уверены, что не хотите скрепить наш договор стандартным способом? — Она повела плечом, позволяя платью соскользнуть с него.
К счастью, благодаря крупной груди Аврелии остальная часть наряда осталась на месте, и, кроме плеча, ничего не обнажилось. Мое тело, и без того напряженное, крайне бурно отреагировало на подобное. И отчаянно колотящееся сердце было не самым активным органом.
— Нет, — еле выдавил из себя я.
— Странно. Ла Абель, можно задать вам вопрос?
— Да. — Пусть лучше будут вопросы, чем подобные демонстрации.
— Простолюдин, с которым вы проводите столько времени. Штефан, кажется? Он вам просто друг?
— Друг, — подтвердил я, хотя такая резкая смена темы была мне абсолютно непонятна. — А почему вы интересуетесь?
— Всего лишь женское любопытство. Ничего такого. — Она махнула рукой, почему-то отводя глаза.
— В таком случае мне пора. — Я встал. — Вскоре увидимся.
— Вскоре увидимся. — Она снова улыбалась.
Чувство облегчения накатило волной, стоило мне покинуть дом Аврелии. Я не сталкивался со столь серьезными испытаниями уже давно. Нет, пугала вовсе не мысль оказаться с ней в одной постели. Опыт подобных взаимоотношений с девушкой у меня уже был, а если учесть вчерашний визит Рикки, то даже с двумя. Страшно становилось оттого, что я практически не мог контролировать процесс. Аврелия умело заставляла все мысли покидать мою голову, оставляя лишь одно желание. В таком состоянии легко можно выдать лишнюю информацию или совершить неправильный поступок. Придется тренировать умение противостоять таким атакам, ведь наверняка в мире далеко не одна женщина использует подобные техники для влияния на мужчин.
Я временно выкинул мысли об Аврелии и связанными с нею опасностями из своей головы и отправился в гости к Денова. Судя по времени, у меня еще был шанс застать дома Кристофера.
В дверь позвонили.
— А вот и Абель, — прокомментировал развалившийся на диване Кристофер.
— Ты бы хоть рубашку застегнул ради гостя, — проворчала Кристина.
— А зачем? — удивился он, покосившись на свой безволосый мускулистый торс. — Как будто в первый раз?
— Если ты такой ценитель приличий, то будь ценителем во всем.
Кристофер непонимающе захлопал глазами. Девушка в раздражении отвернулась. Брат вечно не понимал очевидных вещей. Как и все мужчины. Вот зачем, спрашивается, он приперся домой? Ушел с утра к своей Ладе и крутился бы вокруг нее, как обычно. Так нет же — погулял и вернулся. А вечером опять уйдет. И все почему? Из-за визита Абеля. Такое же совершенно неприлично: юноша с девушкой вдвоем в доме. Ага, вдвоем. В доме, полном слуг. И так нормально не поболтаешь, а тут еще и братец. Нашелся ревнитель девичьей чести. Что-то в отношении девушек, за которыми ухлестывает, он подобное благородство не проявляет. Скорее наоборот.
— Добрый день. — В комнату вошел Абель, сопровождаемый слугой.
— Привет. — Кристина прогнала с лица мрачное выражение, встречая гостя улыбкой. — А мы уже заждались.
— Точно, — подтвердил Кристофер. — Еще бы на пару часов задержался, и пришлось бы болтать тебе исключительно с сестрой. Надеюсь, твои дела стоили подобного риска. Расскажешь, где был?
— Посещал Аврелию Томбсмит.
— Ого! Ну и как она? — Голос Кристофера был полон жадного интереса.
— Нормально. — Абель пожал плечами. — Бодрая. Как-то не вникал в подробности ее нынешнего состояния.
— Извини, я забыл, с кем имею дело, — разочарованно выдохнул Денова.
— А надо было помнить, братец. — Кристина торжествовала. — Абель не ты, чтобы увиваться за каждой юбкой.
— Да, да. Я слышал это множество раз.
— Абель, расскажи, о чем вы с ней беседовали? — Кристине было мало. Она желала видеть брата полностью поверженным.
— Да ни о чем особенном, — пожал плечами Гнец. — Я предложил ей стать моей официальной любовницей.
— Что?! — одновременно вырвалось у обоих Денова.
— Предложил ей стать моей официальной любовницей, — повторил Абель. — Она согласилась.
Кристина потрясенно смотрела на юношу. Она ну никак не ожидала подобного. Не через пару дней после того, как он расстался с Мелисандой. Девушка несколько раз моргнула, пытаясь полностью осознать только что услышанное, и заметила, что Абель удивленно смотрит куда-то поверх ее плеча. Кристина быстро обернулась. Достаточно быстро, чтобы ее брат не успел убрать улыбку от уха до уха и демонстрируемые Гнецу большие пальцы обеих рук.
— Это все ты виноват! — рявкнула девушка на брата. — Сам бабник и Абеля испортил.
Кристофер быстро опустил руки и принял кающееся выражение лица, но сестру было не обмануть. Она резко повернулась обратно к Гнецу, глядящему на Денова с удивленным выражением лица.
— Зачем, ну зачем тебе нужна такая… вертихвостка? — Кристине удалось найти подходящее вежливое слово.
— Она достаточно известна. И может отвадить других девушек. — Чувствовалось, что Гнецу было неудобно, но он старательно пытался объяснить. — На каждой встрече ко мне обязательно кто-нибудь приставал. А сейчас, когда Мелли со мной рассталась, девушек вокруг будет еще больше. Мы заключили с Аврелией договор. Она будет считаться моей официальной любовницей. Но спать со мной не обязана.
Денова были потрясены.
— Ты что, хочешь использовать саму Аврелию Томбсмит, первую красавицу академии, как щит от оказываемого тебе женского внимания? — потрясенно спросил Кристофер.
— Да, именно так, — кивнул Гнец.
— Ты просто сумасшедший, — подвел итог Крис.
Кристина не стала ничего говорить. Абель — это Абель. Наверное, то, что Мелисанда заставила его рассматривать ее как женщину, было чудом. Но ничего. Кристина собиралась такое чудо повторить. Во что бы то ни стало! Надо будет только избавиться от этой стервы Аврелии. А то Абель такой наивный. Не обязана она с ним спать. Как же. Ей только дай шанс.
— А почему ты обратился с таким предложением к Аврелии? — ласково спросила Кристина Гнеца. — Неужели не мог выбрать другую девушку для роли любовницы?
— Честно говоря, просто так сложилось, — ответил Абель. — Да и кого я бы мог попросить о подобном?
— Например, меня.
— Сестра! — воскликнул Кристофер.
— Тебя? — одновременно с возгласом ее брата удивился Абель. — Но это же не совсем прилично.
— А зачем кричать на каждом углу про любовницу? Достаточно было появляться везде вместе со мной и сообщить интересующимся о наших близких отношениях. Остальное люди с длинными языками сами бы додумали.
— Ты права. — Взгляд Абеля уперся в одну точку. — Так действительно можно было бы поступить, но я о таком даже не подумал. Жаль, что договор уже заключен. — Юноша поморщился, словно и вправду жалел.
— Я всего лишь хочу сказать, что ты должен был прийти к нам, своим друзьям, прежде чем искать помощи у Аврелии, — попыталась развить свой первый успех Кристина. — Мне обидно, что ты посчитал ее более достойной доверия. Почему ты не поделился своими проблемами с нами? Со мной?
— Извини. — Абель смутился.
— Конечно, я тебя извиняю. — Девушка решила продемонстрировать великодушие. — Только помни, что здесь тебе всегда готовы помочь.
— Спасибо, Крис. Я буду помнить.
— Рада слышать. Надеюсь, будучи увлеченным Аврелией, ты не откажешь мне в возможности танцевать с тобой.
— Разве я могу? — Абель развел руками.
— Вот видишь, как поступают настоящие мужчины? — Удовлетворенная ответом Гнеца, Кристина повернулась к брату. — Его поведение куда более благородно, чем твое. Расскажешь мне, что за жест ты демонстрировал Абелю?
— Конечно, сестра. Но не сейчас. Мне уже пора к Ладе. Я и так задержался дольше, чем нужно, — поспешил ретироваться Кристофер. — Так что до свидания, Абель. До свидания, Крис.
Не дожидаясь ответов, Денова покинул комнату.
— Чего сидим? — поинтересовался Штефан у двух чернокожих мужчин, неспешно потягивающих из литровых кружек какой-то напиток. — Я что, в одиночку ящики таскать должен?
— Ты привез, что обещал? — оживился один из них.
— Нет. Яблок завезти решил. Небось опять компот пьете вместо нормальных напитков?
— Это пиво, что ли, нормальное? — скептически хмыкнули ему в ответ.
— Да, пиво. Так вы будете груз таскать или нет?
Двадцать минут спустя, когда четыре больших ящика заняли свое место посреди комнаты, один из чернокожих, глядя на них, вопросил:
— А почему они разные? Внутри что?
— Шоковые дротики, как вы и просили. Два ящика. И еще два — разящие мечи.
— Да кому нужно такое барахло, — поморщился другой негр. — В разящих мечах самое страшное — их название. Абсолютно неходовой товар.
— Какой есть, — проворчал Штефан. — Не нравится — буду работать с другими людьми. И вообще, при продаже поштучно рано или поздно, но они уйдут.
— А может, все же оптом? Быстрее же, — как-то без особой надежды возразили ему.
— Я их не произвожу. И на обороте золота не делаю. Хочу получить как можно больше с того, что есть. Потому продаем поштучно, в розницу. И не в Солиано. А то знаю я вас, халтурщиков.
— Да ладно тебе. Сделаем в лучшем виде. В первый раз, что ли?
— Вот именно, что не в первый. С посредниками точно все договорено, Арни?
— Я не Арни, я Габи, — буркнул чернокожий.
— Ну извини. — В голосе Штефана раскаяния не слышалось. — Смысл моего вопроса все равно не поменяется. Так точно все оговорено, Габи?
— Все. Только товар ждут. Слушай, может, накинешь чего-нибудь сверх обычных десяти процентов? А то мы на мели.
— Вы всегда на мели. На обороте зарабатывайте. Пойдет товар, я вам еще подкину.
— Смотрю, у тебя дела в гору пошли. Вот что значит с аристократами в одном заведении крутиться, — посетовал тот, кого звали Габи.
— Да он всегда не бедствовал, — возразил Арни. — Штефан хитрый.
— Я просто работаю. А вы все на какие-то дурацкие проекты золото спускаете. Жадные потому что.
— Ну а как еще разбогатеть? На твоих десяти процентах, что ли?
— На них. Может, немного, но зато стабильно. Глядишь — и через несколько лет жили бы уже не в такой халупе. — Штефан обвел стены многозначительным взглядом.
— Сам как будто лучше устроился, — проворчал обиженный Габи.
— Ты нас что, вербуешь? — прищурился Арни.
— Пока нет. — Штефан многозначительно ухмыльнулся.
Две недели, прошедшие с момента нашего с Мелисандой расставания, оказались крайне продуктивными. То событие заставило меня переоценить все, что я сделал за время, проведенное в Солиано. Я был опьянен новыми впечатлениями и слишком медленно адаптировался к новой обстановке. В итоге окружающим стало известно слишком много о настоящем мне. Такая их информированность еще не была катастрофой, но могла ею стать, если хотя бы часть этих сведений дойдет до родственников. И пока ничего не случилось, необходимо было заложить фундамент будущей независимости. Достаточно прочный, чтобы пережить три летних месяца моего вынужденного отсутствия. Имея в запасе лишь немногим более полугода на его постройку. В лучшем случае.
Вот и приходилось работать. Кроме основной, очевидной причины существовала и другая. Напряженная деятельность помогала мне не думать о Мелли. Сейчас воспоминания о ней приходили лишь в редкие моменты безделья и одиночества. И если с первым я боролся самостоятельно, то избавляться от второго помогали девушки. Аврелия и Кристина, познакомившись поближе, начали прекрасно ладить, сопровождая меня во время любого выхода в свет. А дома была Рикка. Она упорно отказывалась называть меня иначе чем «господин Абель», и оставалась со мной на ночь, только если я просил, но мы провели вместе несколько чудесных вечеров, беседуя или любя друг друга.
Я размышлял обо всем этом, гуляя по городу и испытывая искреннюю надежду, что моя лисичка, бредущая где-то в паре сотен метров сзади, поверит в случайность выбранного маршрута. Послезавтра должна была состояться встреча с генералом Вивановым, и требовалось опять покинуть город. Теперь прикрывать меня будет только Штефан, и предварительное изучение возможных путей нашего следования являлось необходимостью. К счастью, в намеченный день придет черед Мики следовать за мной по пятам, изображая телохранителя быстрого реагирования. И хотя органы чувств оборотня позволяют замечать недоступное обычному человеку, обмануть рыжую горничную проще, чем дотошную Рикку.
Внезапно левое запястье словно стянуло проволокой — сработало одно из заклятий, для скрытности нанесенное на кожу прямо под браслетом. Фон от последнего был столь велик, что мог спрятать не один десяток подобных чар. Я рывком выхватил из внутреннего кармана плаща несколько листков бумаги. Такое поведение заклятия говорило, что с кем-то из моих людей случилась неприятность. Неприятность, связанная с изменением здоровья. А учитывая, что в данный момент времени такой человек был всего один… Я лихорадочно набросал поисковое заклятие, крепя его к поверхности бумаги, чтобы визуально воспринимать информацию о местоположении объекта. Проклятая хаотическая защита не позволяла погрузить чары напрямую в мозг и пользоваться ими как внутренним компасом. Зеленоватые линии на мгновение вспыхнули, прежде чем почернеть, став похожими на следы от обычного грифельного карандаша. Я выдохнул, увидев данные, полученные заклятием от установленного мной маячка, — Штефан жив. И даже относительно здоров. Он всего лишь находился в бессознательном состоянии. При этом куда-то перемещался.
Я огляделся, прикидывая, где легче всего сесть в наемную карету. И, определившись с направлением, быстро зашагал по улице. Штефан был очень ценной находкой: исполнительный, инициативный, информированный. Я мог найти еще множество эпитетов для него, оправдываясь перед собой за уже принятое решение. Он был моим другом. Человеком, который не втирался ко мне в доверие и не писал доклады сестричке. Тем человеком, за которого я собирался сражаться до последнего, рискуя не только собой.
Она ничего не ответила, оставив мне последнее слово. Все как всегда. Я достиг ближайшей небольшой площади и обнаружил два свободных экипажа. Запрыгнув в один из них, указал вознице на улицу, по которой пришел:
— Туда. Сейчас подберем девушку, и скажу, куда ехать дальше.
Оставлять Рикку здесь, скрывшись от нее в карете, было бы крайне неразумным поступком. Она все равно отправилась бы следом, ориентируясь по маяку в моем браслете. Предпочтительнее пригласить ее с собой и получить больше возможностей контролировать ситуацию. К счастью, как минимум один рычаг для давления на нее у меня имелся. Оставалось надеяться, что его хватит для обеспечения лояльности.
Мы с горничными все еще играли в скрытных телохранителей и недалекого господина, так что я коснулся браслета и передал в него слабый энергетический импульс, отправляя сигнал вызова — петлять по переулкам, преследуя избегающую показываться на глаза Рикку, не было ни малейшего желания. Карета по моей просьбе двигалась не быстрее пешехода, оставалось только открыть дверь в качестве приглашающего жеста. Девушка поняла его правильно, запрыгнув внутрь прямо на ходу.
— Что случилось, господин Абель? — Рикка присела напротив меня, тщательно расправляя свою длинную юбку.
— Сейчас. — Я бросил взгляд на лист в моей руке, собираясь назвать следующий пункт назначения. — Проклятье.
Заклятие не показывало ничего. Оно все еще работало, но определить местоположение цели не могло — кто-то поставил защиту от слежения. Следовательно, среди похитителей был маг. Или они имели доступ к мощным артефактам, так как заглушить совместную работу поискового заклятия и моего маяка стандартные армейские амулеты были не в силах.
Но я не собирался ограничиваться обычными методами. Рванув ворот рубашки — Рикка проводила взглядом отлетевшую пуговицу, — сорвал с шеи медальон. Открыл его, продемонстрировав родительские портреты и лежащие поверх них три бурые горошины. Извлек одну и начал строить заклятие. Багровые линии сложного трехмерного узора заткали пространство между мной и Риккой. Девушка внимательно следила за моими действиями, но молчала. Горошина, повисшая в центре заклятия, медленно изменила цвет и форму, снова став тем, чем она по сути и являлась — сохраненной магическим образом каплей крови Штефана. Я протянул руку и коснулся маленького пульсирующего комочка, сразу же растекшегося по коже и впитавшегося в нее. Внутри меня словно появилось еще одно сердце — тихое биение в груди, позволяющее чувствовать настоящего владельца поглощенной крови. Теперь я был практически уверен в присутствии среди похитителей мага. Действительно мощный маскирующий артефакт перекрыл бы возможности для обнаружения и подобными старинными заклятиями тоже.
— На северную окраину, — крикнул я вознице, сверившись со своим новым чувством.
— Теперь, господин Абель, вы поясните, что происходит? — подала голос Рикка.
— Да. Теперь поясню. Кто-то захватил Штефана. Не знаю по какой причине и с какой целью. Но собираюсь пойти выяснить. Ты идешь со мной. — Я не спрашивал. Мы должны решить вопрос, кто именно отдает ей приказы, сегодня. Послезавтра было бы легче, но выбирать не приходилось.
— Господин Абель, то, что вы хотите сделать, крайне опасно.
— Не имеет значения.
— Мы можем сообщить в Службу безопасности академии. Они проведут операцию по спасению гораздо лучше нас, — попробовала зайти с другой стороны Рикка.
— Нет. Потребуется слишком много времени. Со Штефаном может случиться все, что угодно.
— Ваша жизнь гораздо важнее жизни Штефана. Рисковать вашим здоровьем из-за простолюдина непозволительно.
— Он мой друг, и я не собираюсь бросать его. К тому же в данном случае именно мне решать, что позволительно, а что нет.
— Я отвечаю за вашу безопасность, господин Абель, — ровным голосом сказала она. — Прошу вас развернуть карету. Если вы так не сделаете, то мне придется применить силу.
— Попробуй. — Я смотрел ей прямо в глаза. — Но должен предупредить, что после этого поеду дальше один. Не собираюсь подставлять спину человеку, работающему непонятно на кого.
— Господин Абель… — Рикка все еще пыталась выиграть в поединке взглядов. — Вы, возможно, не в курсе, но я владею второй ступенью боевых искусств и имею практический опыт схваток. Глупо упорствовать в такой ситуации. Я служу семье Гнецев и хочу только лишь обеспечить вашу безопасность.
— Я уже сказал — попробуй. Или нападай и иди пешком, или прекращай указывать мне, что делать, и езжай в карете. Третьего не дано. Хочешь служить моей семье и игнорировать мои желания? Твое право. Но тогда я буду рассматривать тебя как противника. Выбор за тобой.
— Хорошо, господин Абель. Поступим по-вашему. — Она перестала давить взглядом, хотя глаз так и не отвела. — Вы позволите мне охранять вас?
— Пока ты не пытаешься принимать за меня решения — пожалуйста. Охраняй сколько хочешь. — Я пожал плечами.
— Тогда позвольте поинтересоваться вашим планом? Вы собираетесь обнаружить Штефана при помощи того заклятия? Или у него была какая-то иная цель?
— План прост: мы приезжаем на место и осматриваемся. После этого придумаем другой план. И да, я собираюсь найти его тем заклятием.
— Магия крови, не так ли? Мне казалось, что большая ее часть под запретом и заклятия этого магического раздела можно найти лишь в старых книгах. Разумно ли играть с подобными силами, господин Абель? — Кажется, она просто хотела немного отыграться за свое почти поражение, но я был рад смене темы.
— Основная причина того, что магия крови встречается только в старых книгах, — нежелание переводить бумагу на подобную ерунду. Практически все «кровавые» заклятия имеют более совершенные современные аналоги, построенные на одной лишь силе. Кроме проклятий. Вот они и являются запрещенными. Да и то лишь для магов, не достигших четвертой ступени. Ни законом, ни обычаями изучение магии крови не ограничено.
— Вы прекрасно осведомлены в данном вопросе, Ла Абель.
— Такие истории нам на занятиях по теоретической магии рассказывали весь первый месяц обучения, — пожал плечами я. — Странно, что тебе, как магу, подобным голову не забивали.
— Мои наставники полагали, что большая часть времени должна уделяться практике. И все же. Зачем изучать заклятия крови, когда, по вашим же словам, имеются более совершенные?
— Случайно. — Я пожал плечами. — Книга по магии крови попалась мне на глаза раньше некоторых других. Так что теперь мне известно около трех десятков практически бесполезных заклятий. И если тебе обязательно хочется выиграть хоть какой-нибудь спор, то выбери другую тему.
— Я ни в коем случае не спорю с вами, Ла Абель, — поклонилась Рикка. — Меня всего лишь заботит ваша безопасность.
— Значит, мне показалось.
Мы замолчали. Честно говоря, я был благодарен Рикке за перепалку. Ничем не заполненное ожидание давило. Пульсация заклятия не давала отвлечься от мыслей о цели нашей поездки. Ситуация была непонятной. Кому и зачем мог понадобиться Штефан? Мысль о хозяевах взятого нами склада я отбросил практически сразу — слишком непрофессионально сработано. Маскирующее заклятие наложили не сразу, да к тому же перекрыли только типовые способы слежения. Военный маг или квалифицированный безопасник подобных ошибок не допустил бы. Ни в какие новые аферы Штефан вроде не ввязывался. Какой-то привет из прошлого? Угораздило же связаться с бывшим контрабандистом.
Момент, когда похитители перестали перемещаться, я пропустил. Просто вдруг понял, что центр ощущаемой мною пульсации быстро приближается. Попросив возницу свернуть еще раз, чтобы ввести его в заблуждение относительно конечного пункта назначения, мы покинули остановившуюся карету.
— Спасибо за скорость. — Я бросил сидящему на козлах мужчине монету достоинством в пять золотых. Деньги достаточные, чтобы он был мне благодарен, но слишком мелкие, чтобы подозревать в них взятку.
— Вам спасибо, господин. — Возница поклонился и щелкнул кнутом. Карета тронулась.
— Куда теперь? — подала голос Рикка.
— Туда. — Я неопределенно взмахнул рукой, указывая на соседнюю улицу. — Как только пойму точнее — скажу.
— Тогда пойдемте.
— Пойдем. — Я предложил ей руку.
Рикка непонимающе уставилась сначала на нее, потом на меня.
— Простолюдинка не может идти с вами под руку, господин.
— Оглянись вокруг. Это окраина, не центр. Ты хочешь изображать здесь господина со служанкой? Чтобы нас все запомнили?
— Я так поступаю только из-за маскировки, — тихо проворчала она себе под нос, беря меня под руку.
На то, чтобы обнаружить нужный дом, ушло почти пятнадцать минут. Мы двигались не спеша, чтобы не привлекать излишнего внимания. Оставалось лишь надеяться, что за все прошедшее время со Штефаном не случилось ничего страшного. Мои нервы были натянуты до предела. Бояться за кого-то другого оказалось гораздо страшнее, чем за себя.
— Здесь. — Я остановился у довольно крупного одноэтажного дома. — Проникаем через дверь и проходим дом насквозь. Штефан должен быть где-то в дальней части. От похитителей избавляемся как можно тише.
— Господин Абель, я нейтрализую всех встретившихся и вытащу Штефана. А вы подождете меня у входной двери. Можете подготовить какое-нибудь заклятие на всякий случай. Так будет лучше. — Рикка встала прямо передо мной и заглянула в глаза.
— Хороший план. — Следовать ее указаниям я не собирался, но спорить, находясь на улице, не хотелось.
Рикка огляделась по сторонам и принялась строить заклятие прямо на поверхности двери. Рабочий день еще не закончился, и улица была абсолютно пуста. На ней не было никаких мест отдыха или увеселительных заведений. Только дома, населенные малообеспеченными людьми. Людьми, которым приходилось находиться на своем рабочем месте с утра до вечера. Откуда-то издалека, из-за домов, слышались детские выкрики, но, на наше счастье, не приближаясь и не отдаляясь.
Рикка закончила манипуляции с заклинанием. Замок тихо щелкнул, открываясь. Я порадовался, что взял девушку с собой: мне такая магия была неизвестна. Мы проскользнули внутрь, оказавшись в никем не охраняемой прихожей.
Рикка ругала себя последними словами. Себя и этого мальчишку Абеля. Приключений ему захотелось. Высокородный Ла возомнил себя неуязвимым. В итоге она одна собиралась победить целую группу злоумышленников, рискнувших похитить курсанта академии. Заботясь попутно о безопасности одного несносного юноши. Какого демона она не скрутила его еще тогда, в карете? Рикка не знала. Возможно, потому, что он был прав, говоря о безопасности Штефана? Или все дело в самой манере речи? Тот Абель, который сидел в карете напротив нее, не был похож на себя повседневного. Серьезный и уверенный, он заставил Рикку поверить, что выбросить ее и продолжить путь в одиночку — действительно в его власти.
Девушка приоткрыла очередную дверь, заглядывая в уже четвертую пустующую комнату. Здание, в котором они находились, напоминало гражданский барак или казарму для младшего офицерского состава. Длинный коридор с комнатами по обе стороны. Вон там, в конце, должны быть кухня и санузел. Какие-то звуки донеслись оттуда: что-то похожее на приглушенную ругань. Абель, видимо услышав, бросился вперед. Рикка извернулась, пытаясь перехватить его, но юноша оказался слишком быстр, и ее руки схватили лишь воздух. Девушка рванулась следом раньше, чем успела осознать свой промах. И увидела вокруг Абеля голубые линии строящегося заклятия. Увидела, прежде чем тот распахнул своим телом одну из дверей, скрываясь от ее глаз. Идиот! Самоубийца! Заклятие же сейчас разрушится! Рикка вломилась следом за Гнецем, едва не сорвав дверь с петель. Какой-то бородач с дубинкой в руке стоял практически на дороге, глядя прямо на нее. Девушка вскинула руку, и адамантовый клинок отделил голову мужчины от тела, почти не заметив сопротивления. Противоположная стена приблизилась слишком быстро, и Рикка успела лишь вскинуть ноги, гася ими удар и отталкиваясь от вертикальной поверхности в обратном прыжке. Ее глаза нашли Абеля. Гнец как раз отбросил от себя какого-то человека и остановился. Голубой узор вокруг него неспешно дополнился несколькими новыми линиями и изгибами, чтобы, замерцав на мгновение, истаять. Заклятие сработало.
Рикка ошеломленно огляделась. На полу валялись четыре тела, лишь одно из которых принадлежало убитому ею бородачу. Девушка несколько раз моргнула, пытаясь полностью осознать увиденное. И медленно подняла глаза на Абеля. Юноша подошел к стулу, на котором сидел привязанный Штефан, и несколькими взмахами ножа освободил похищенного.
— Чего-нибудь хочешь прямо сейчас? — спросил Гнец.
— Ага, — простонал Штефан, растирая запястья. — Убей вон того бородатого еще раз. Он, гад, мне по почкам врезал.
Рикка внезапно осознала, что если в доме есть кто-то еще, то он просто не мог пропустить устроенный ими шум. Девушка сделала несколько быстрых шагов назад, охватывая коридор взглядом.
— Господин Абель, я должна проверить остальные комнаты. — Она оглянулась на Гнеца.
— Мое заклятие не обнаружило других живых в доме, — пожал плечами юноша. Потом повернулся к товарищу. — Сколько их было, Штефан?
— Четверо. Все здесь. Вон тот белобрысый — типа маг. — Цванг осторожно вытянул ноги.
— Вот видишь. Можешь не беспокоиться, — повернулся Абель к девушке. — Сейчас Штефан придет в норму, и мы уйдем отсюда.
Рикка только кивнула. До нее медленно доходило, свидетелем чему она только что стала. Абель, бегущий так быстро, что она не смогла его схватить. Абель, избавляющийся от трех противников лишь за то время, пока девушка гналась за ним. Абель, создающий заклятие во время боя.
— Великий, — выдохнула Рикка.
Молодые люди удивленно посмотрели на нее.
Девушка смотрела на Гнеца расширившимися глазами. Перед ней стоял человек, способный контролировать сложные энергетические потоки, находясь в движении, и не теряющий концентрацию на заклятие во время схватки. Творящий нечто неповторимое никем из ныне живущих. Мастер шестой ступени!
— Великий, — повторила Рикка. И, опустившись на колени, поклонилась, коснувшись лбом пола. Отдавая дань уважения, каковой удостаивался лишь император.
— Чего это с ней? — спросил Штефан.
— Понятия не имею, — ответил я.
Рикка замерла, стоя на коленях и уткнувшись лбом в пол. Ни один из планов по переманиванию ее на мою сторону не предполагал подобного развития событий. И, главное, совсем не понятно, чем вызвано подобное поведение. Решившись, я просто подошел и, взяв ее за плечи, потянул вверх. Рикка послушно распрямилась, все так же стоя на коленях, и взглянула на меня какими-то затравленными глазами.
— Что с тобой? — Я не придумал ничего лучше, чем повторить вопрос Штефана.
— Простите меня, великий. Я поступала неподобающим образом, позволяя себе осуждать ваши действия.
Меня словно ударило током. Вспомнилась Мелисанда, опускающаяся на колено и точно так же лепечущая глупые, непонятные извинения. История повторялась.
— Вставай! — Я буквально вздернул ее на ноги. Лишаться еще одной женщины только из-за дурацкого недопонимания между нами? Ну уж нет! — Ты поступала так, как должна была. Если бы я хотел иного, то сказал бы тебе о своем желании. Понятно?
— Да, великий, — выдохнула Рикка.
— Прекрасно. И прекрати называть меня чужими титулами. Мое имя Абель.
— Да, господин Абель.
— Просто Абель.
— Но так неправильно… — Она запнулась.
— Неправильно? — Я взял ее за подбородок, не давая отвести взгляда, и медленно поцеловал. Штефан за моей спиной тихо присвистнул. — А по-моему, очень правильно. Давай попробуем сначала.
— Да, г… Абель. — Рикка смутилась. Похоже, больше из-за необходимости называть меня по имени.
— Уже лучше. — Я улыбнулся ей. — А теперь давайте займемся делом. Штефан, расскажи мне, во что ты вляпался? Кто эти люди?
— Не уверен, что вляпался именно я. — Он с ухмылкой окинул взглядом лежащих людей. — Помнишь шпану, которая хотела нам ноги переломать?
— Да.
— Судя по всему, работодатель этих вот костоломов, которого они называют Сержантом, постоянно работал в паре с тем стрелком. Я, видимо, был неаккуратен при наведении справок, вот меня и решили пригласить в гости. А знаешь, что самое интересное? — Штефан выжидательно посмотрел на меня.
— Что?
— Они меня не знают. Вообще. Ни эти ребята, ни Сержант. Не слышали даже. Что подводит к вопросу о том, кого именно встречали те мертвые неудачники.
— Странно. — Я нахмурился. — Какие у них претензии ко мне?
— Понятия не имею. — Штефан развел руками. — Но ко мне у них претензий точно никаких не было. До сегодняшнего дня. Кстати, Сержант скоро вернется. Вместе с мозгоправом, за которым поехал. Ринальди. Слышал о нем?
— Ринальди? — вдруг подала голос Рикка. — Психо Рино Ринальди?
— Понятия не имею. Парни меж собой болтали, а не представляли его по всем правилам.
— Думаю, стоит спросить у них. — Я кивнул в сторону одного из лежащих.
— Ты их что, не убил? — Штефан удивленно посмотрел на меня.
— Нет. Только парализовал. Они могут владеть нужной информацией.
— Эти костоломы? Вряд ли. Ну разве что маг. В любом случае у нас не очень много времени. Если ты не хочешь присоединить Сержанта и этого Ринальди к остальным.
— Не хочу, — заверил его я.
— Господин Абель, я должна увидеть этого Ринальди, — снова вмешалась в наш разговор Рикка. — Хотя бы издалека. Позвольте мне задержаться.
— Абель, — поправил ее я. — Не господин.
— Абель, — вздохнула она. — Прошу.
— Зачем?
— Хочу кое в чем убедиться.
— Рикка… — Я мягко ей улыбнулся. — Мы говорим, не скрывая ничего. Тебе не кажется, что стоит ответить нам взаимностью?
— Простите, г… Абель, — вздохнула девушка. — Мне не хочется оклеветать человека только потому, что у него похожая фамилия.
— Я понимаю. Готов рассматривать твои слова исключительно как предположение.
— Психо Рино Ринальди человек Гнецев. Военный в отставке. Именно у него мы с Микой должны проверять целостность защиты нашего разума.
— Великолепно. — Штефан произнес это словно ругательство. — Привет от родни, да, Абель?
— Возможно. — Я не понимал происходящего, но оно мне уже не нравилось. Со складывающейся ситуацией придется разбираться. Но не сейчас. — Уходим отсюда. Дожидаться никого не будем. Я оставлю одно заклятие, и, если повезет, мы получим изображение первых вошедших в дом.
— Отлично, шеф, — поддержал меня Штефан. — Вы идите вперед, а я тут приберусь немного. Переоденусь заодно. Не идти же по улице в таком виде. — Он продемонстрировал порванный рукав.
Мы с Риккой вышли из комнаты. Смотреть на то, как Штефан «прибирается», не хотелось. Отчего-то мне была неприятна мысль об убийстве парализованных и абсолютно несопротивляющихся людей. То, что они были врагами и наверняка совершили уже достаточно преступлений для того, чтобы заслужить смертную казнь, оправдывало подобный поступок, но не делало его легче.
— Рикка, мне бы хотелось, чтобы сегодняшние события не попали ни в один из твоих отчетов. И о моих умениях тебе тоже лучше забыть. — Я прекрасно знал ее ответ, но надо же было с чего-то начинать разговор.
— Благодарю вас за доверие, господин Абель, — тихо сказала она, глядя в пол. — Я сохраню все, что узнала сегодня, в тайне. Только прошу вас позволить мне выполнять свою работу и дальше.
Я уже открыл рот для высказывания своего первого аргумента, когда весь спор вдруг стал бессмысленным. Рикка согласилась?
— Почему? — Я не нашел ничего умнее, чем задать подобный глупый вопрос.
— Вам ведь совсем не нужен телохранитель, — все так же тихо сказала она. — Тем более такой, как я. Бродящий где-то, чтобы не показываться на глаза. С вашими умениями можно расправиться с любым противником за секунды. А я нужна, чтобы прибираться в доме и греть вам постель.
— Это не так, — растерянно возразил я. — У тебя множество умений.
— Да, вы никогда не показывали своего превосходства. Позволяли мне считать себя важной и нужной. Даже взяли с собой, хотя и не имели никакой необходимости.
— Эм… — Я даже не пытался глядеть на события под таким углом. Женское мышление, кажется, действительно настолько тяжело поддается пониманию, как пишут в книгах.
— Разумеется, я не буду писать доклад о произошедшем. — Она подняла голову и горько усмехнулась. — Даже если это нарушение данного мне приказа.
— Что я слышу? — Дверь открылась, пропуская Штефана. Его новый костюм был не особенно чист, да к тому же на пару размеров больше чем нужно. К счастью, мы находились в районе, где подобным мало кого удивишь. — Сонано готова нарушить приказ? Мне необходимо срочно напиться. Не желаю встречать приближающийся конец света трезвым.
— Заткнись, — процедила Рикка.
— Тебе не придется нарушать приказ. — Я постарался игнорировать Штефана хотя бы временно. — Генерал Виванов продал мне твой контракт. К сожалению, сами документы он передаст только послезавтра. Но фактически ты моя служащая, лишь временно переданная в подчинение Марианне.
— Я готова служить вам, господин Абель! — Девушка вытянулась по стойке «смирно». Ее глаза радостно блестели.
— Купил с потрохами, — резюмировал ее поведение Штефан. — Интересно, сколько она стоила?
— Дорого, — улыбнулся я. — Дороже тебя. Видимо, генерал крайне высокого мнения о ее лояльности.
— Проклятье. Так у меня комплекс неполноценности может развиться. — Мой товарищ ухмылялся. — Только давайте наконец покинем столь гостеприимное место. Пока остальные хозяева не появились.
Покинуть дом незамеченными оказалось легко — на улице, как и прежде, никого не было. Но вот заявляться домой в одежде с чужого плеча Штефану явно не стоило. Любопытные соседи растрезвонят о таком событии всем и каждому, а снабжать Сокола различными запоминающимися фактами сейчас казалось мне неразумным.
— Рикка, будь добра, съезди на Речную улицу, дом восемь, квартира три. Подбери там Штефану приличную одежду. А мы подождем тебя в каком-нибудь заведении, где на нас не будут косо смотреть.
— Бар «Завоеватель», — подсказал мой товарищ. — Место, где всем всегда на всех наплевать.
— Вот там мы тебя и подождем. — Я протянул Рикке ключ. — И не называй ты меня постоянно господином.
— Хорошо, Абель, — улыбнулась девушка. — Я быстро.
Мы постояли немного, глядя в спину удаляющейся девушке.
— Слушай, я не буду спрашивать, как ты узнал мой адрес, который я никому не говорил, — подал голос Штефан. — Лучше скажи, откуда у тебя ключ от моей квартиры?
— Ну что ты, в самом деле? Разве я мог откровенничать с человеком, о котором совсем ничего не знаю? — Скрывать произошедшее не было смысла. Сейчас я доверял товарищу достаточно, чтобы больше не нуждаться в подобной подстраховке.
— Угу. То есть ты наблюдал за мной. В те моменты, когда я приводил домой женщин, тоже?
— Да никого ты туда не приводил.
— Я так и знал, — радостно заявил Штефан. — Признавайся, где разместил наблюдающие заклятия?
— Прямо напротив двери. Там у тебя такой узорчик на обоях, что при малой наполненности заклятия энергией его и магическим зрением не обнаружишь.
— А остальные?
— Ты меня за ходячий генератор принимаешь? Где я столько энергии возьму, чтобы за всеми вокруг десятками заклятий наблюдать? Установленное у тебя, например, и до нового года не дотянет. Энергия кончится.
— Если ты не обновишь. — Он ухмыльнулся.
— Не собираюсь.
— Настолько доверяешь? — Штефан прищурился.
— Настолько. А после сегодняшнего мне хочется, чтобы ты обладал приличной защитой разума. Нам срочно нужно разыскать квалифицированного психо. Который будет работать персонально на меня.
— И искать его должен я.
— Разумеется. Еще вопросы есть?
— Да. Какую магию ты затолкал в тот ключ?
Я промолчал. Мне было немного стыдно за подобное недоверие к девушке, но проверка была необходима. Последняя проверка. Рикка уже отошла от впечатлений, и если отправит доклад, то именно сейчас. Магия ключа не только заблокирует заклятие зова, но и пошлет мне предупреждение о подобной попытке. Хотя я искренне надеялся, что моя лисичка уже сделала свой выбор. Терять ее очень не хотелось.
Сильвия сидела, уставившись в книгу невидящим взглядом. Слова только что прочитанных стихов кружили в ее разуме, рождая прекрасные и величественные картины, хотя и существующие лишь в ее воображении. Да, библиотека Абеля была крайне бедна, но тот умник, который скупал все подряд, только бы заполнить пустующие полки, приобрел среди прочего несколько десятков томов признанных мастеров поэзии. За что забравшаяся вместе с ногами на подоконник женщина была ему крайне благодарна. В свое время она облюбовала это место, не желая занимать единственный в библиотеке стол. Здесь ее никто не беспокоил, позволяя наслаждаться чтением — по сути, единственным нормальным развлечением в этом доме.
— Господин Абель, ужин готов, — услышала Сильвия голос Рикки, напомнивший ей, что она не одна в библиотеке.
— Рикка, ну сколько можно? Я же просил называть меня просто Абелем.
Женщина усмехнулась. Плюшевый медвежонок в своем репертуаре. Теперь ему мало обращаться к простолюдинкам на «вы». Он хочет, чтобы горничная называла его просто по имени. Впрочем, они ведь спят. Так что наедине подобное вполне допустимо. Рикке повезло. Сама Сильвия тоже не отказалась от хотя бы небольшой порции мужского внимания. Причем от настолько небольшой, что даже мысли об Абеле начинали будить фантазию.
— Так неправильно, господин Абель. Сейчас я выполняю обязанности вашей горничной и не должна допускать подобные вольности.
— Значит, я могу надеяться, что, оставшись со мной наедине, ты перестанешь говорить «господин»?
— Если вы так хотите.
— Хочу. — И приглушенный звук поцелуя.
Капрал Стэн обхватила ноги руками и уткнулась лицом в собственные колени. Можно тщательно выбирать стихи, можно сколь угодно часто принимать холодный душ, но от подобных случайно подслушанных разговоров и проявлений чувств ей не спрятаться. Сильвии срочно были нужны выходные, проведенные вне этого дома. Или она просто сойдет с ума от нереализованных желаний.
Так. Дождаться, пока эта парочка перестанет целоваться. Успокоить дыхание, вернуть на щеки здоровый румянец — техники управления внутренней энергией часто помогали в самых обычных бытовых ситуациях. И подойти поговорить, пока есть такая возможность — ждать окончания ужина капрал не собиралась.
— Господин Абель. — Сильвия догнала юношу уже возле дверей. — Я бы хотела с вами поговорить. Моя просьба не отнимет много времени.
— Конечно. Я вас слушаю. — Гнец явил свою обычную мягкую улыбочку.
— Если можно, наедине. — Женщине очень не хотелось вести разговор при Рикке. Ей вообще не хотелось его вести, но выбора не было.
— Хорошо. — Юноша повернулся к горничной. — Рикка, мы сейчас подойдем. Еда еще не успеет остыть.
— Как скажете, господин Абель. — Рикка удостоила Сильвию каким-то странным взглядом, но покинула библиотеку.
— Так о чем вы хотели поговорить? Полагаю, не о тренировках? — поинтересовался Гнец.
— Нет. Я бы хотела попросить у вас пару выходных.
— Зачем? — Абель удивленно захлопал глазами. — То есть я имею в виду, разве у вас не свободна большая часть дня?
— Мне бы хотелось получить полностью свободные дни. С возможностью отсутствовать ночью и утром.
— Вы хотите куда-то уехать?
— Нет.
— Может, все же расскажете зачем? — Юноша смотрел на нее с интересом.
Сильвия внутренне поморщилась. Сказать кому, что капрал Стэн может смущаться, — не поверили бы. Однако это действительно было так. Она ужасно не любила говорить на подобные темы, когда объектом обсуждения приходилось становиться самой.
— Вы ведь совсем недавно брали у Виолы уроки по обращению с женщинами? — осторожно начала Сильвия.
— Да, — явно не понимая, куда она клонит, растерянно подтвердил Гнец.
— Так вот. Я срочно нуждаюсь в получении пары практических уроков.
— Мм. Я не уверен, Сильвия. — Юноша часто заморгал. — Боюсь, что сам все еще обучаюсь.
— Я не имела в виду вас, господин Абель. — Капралу очень хотелось закатить глаза, но она удержалась.
— Да? Тогда прошу прощения.
— Я надеялась получить несколько уроков вне вашего дома. Но так как платить за подобные занятия мне не позволяют принципы, а бесплатные наставники встречаются преимущественно в заведениях, начинающих свой рабочий день вечером, прошу вас выделить два выходных.
— О? Да, конечно. Вы можете взять выходные, Сильвия.
— Привет, па, — устало приветствовала отца Марианна.
— Здравствуй, дочь. Случилось что-то серьезное?
— Да. Какой-то человек очень настойчиво интересовался контактами всех участвовавших в том нападении на Абеля. Подручные Ворингтона решили проявить инициативу и захватили любопытного.
— Что он рассказал?
— Ничего. Когда Ворингтон вместе с Ринальди добрался до места встречи, там было лишь четыре трупа. Ни засады, ничего. Просто мертвые тела.
— Ты посылаешь мне третий зов за час, только чтобы сообщить о потерях среди твоих пешек? — Отец был удивлен.
— Нет, я посылаю тебе третий зов за час, чтобы сообщить о сворачивании моей деятельности в летней столице. Произошедшее слишком похоже на манеру работы маминых Ястребов. Она совсем недавно выражала обеспокоенность слишком медленным ходом расследования.
— Ты паникуешь, Мари? Не ожидал от тебя. Неужели ты так боишься собственной матери, что при первом же намеке на ее заинтересованность развила столь бурную деятельность?
— Четыре трупа — уже не намек, папа. Не собираюсь ждать, пока она предъявит более очевидные «свидетельства» своей ярости. Послезавтра я предоставлю ей козла отпущения. Все мои люди, хоть каким-то образом задействованные в операциях с Абелем, временно выходят из игры. По силовым вариантам мы больше работать не будем.
— Самый перспективный лорд-командор империи боится собственной мамочки? — В голосе отца слышалось веселье. — Не ожидал. Действительно, не ожидал.
— Ты слишком много времени проводишь в штабе и на совещаниях, папа. В отличие от меня, совсем недавно участвовавшей в нескольких конфликтах. Боюсь, что в данный момент я гораздо лучше тебя представляю, чего стоит слава самого жестокого генерала империи. — Мари вернула отцу насмешку. — Ты, видимо, слишком привык видеть своих жен одетыми в домашние халаты и пекущими пироги с ягодами. Привык настолько, что забыл о другой их стороне.
— Я все прекрасно помню. Но неужели ты и вправду думаешь, что Рада поднимет на тебя руку, Мари?
— Если я правильно помню истории о вашей молодости, то тетке Агате она попросту перерезала горло. Хотя та была ее родной сестрой.
— Не смешивай столь разные вещи. Агата предала интересы империи. Что и привело ее к подобному концу. У нас же совсем другая ситуация.
— Абсолютно другая, — подтвердила Марианна. — Мы организовали нападение на ее любимого Абеля. Так что перерезанным горлом мне не отделаться.
— Не преувеличивай, Мари, — начал раздражаться отец.
— Я не преувеличиваю. — Марианна печально вздохнула. — Тетка умерла от ее руки, всего лишь предав интересы империи. А своего «мальчика» мать любит гораздо больше. Если за столько лет ты этого все еще не понял, то советую обратиться к квалифицированному психо. Я же сворачиваю большую часть своей деятельности. До свидания, папа.
Зов прервался.
Мой внутренний будильник подал сигнал о необходимости пробуждения, как обычно, в пять. Я медленно сполз с постели, направляясь в душ. И лишь после умывания ледяной водой, уже чистя зубы, понял, что тренировки не будет — выпросившая у меня выходные Сильвия отсутствовала после вчерашнего обеда. Осознав сию нехитрую истину, я замер. А потом просто пожал плечами и продолжил орудовать зубной щеткой. Отсутствие капрала означало только то, что упражнения мне придется делать самостоятельно.
Покинув ванную комнату, я остановился, с умилением глядя на спящую в моей кровати Рикку. Появилась мысль наплевать на тренировку и, забравшись под одеяло, обнять девушку. Моему разуму пришлось вступить в небольшую войну с желаниями. Разум победил. Ограничился поцелуем в кончик ее розового ушка. Рикка сонно приоткрыла один глаз.
— Спи, — шепнул я и отправился заниматься.
На седьмой минуте моего тесного общения с беговой дорожкой появилась капрал. Мрачное выражение ее лица намекало на не слишком весело проведенное время.
— Доброе утро, Сильвия, — поздоровался я.
— Доброе утро, господин Абель.
— Когда вы отсутствовали вчера вечером, я подумал, что с утра буду предоставлен самому себе. Передумали насчет выходных?
— Нет. Не передумала. Просто первый выходной оказался немного неудачным. Я пришла час назад. Решила не оставлять вас одного. — Сильвия пыталась казаться беззаботной, но мимика ее выдавала. Отдых явно не задался.
— Думаю, я вполне способен позаниматься один день самостоятельно. Стандартные упражнения на силу и скорость. Так что вы можете пойти поспать. Простым людям рекомендуется спать ежедневно.
— Не увиливайте от занятий, господин Абель. Меня вполне хватит еще на одну ночь бодрствования. В крайнем случае вздремну пару часов перед обедом. Все равно моя единственная обязанность — тренировать вас. К тому же мой сон не сделает мужчин Солиано храбрее.
— Вы считаете жителей летней столицы трусливыми? — удивился я. — А мне казалось, что здесь полно храбрецов. Курсанты и наставники академии, сотрудники служб безопасности, охрана дворца. В городе же полно представителей воинских профессий. Как можно обвинять их всех в трусости?
— Возможно, я неправильно подобрала слово, — пожала плечами Сильвия. — Они не трусливы. Скорее, нерешительны. Предпочитают красивые слова быстрым действиям. Наверное, в подражание аристократам.
— Вы считаете всех аристократов нерешительным?
— О! — Сильвия замерла. — Нет, конечно же нет. — Она натужно рассмеялась. — Простите меня, господин Абель. Голова с утра совершенно не работает. Мелю всякую чушь. Мне действительно надо поспать.
— Подождите. Не уходите прямо сейчас. Расскажите, как вы определяете решительность. — Если я хотел переманить капрала на свою сторону, то любое знание о ней было крайне важным.
— Ну… — Сильвия замялась. — По-разному.
— Приведите какой-нибудь пример. Прошу вас.
— Пример? Ну скажем, если мужчина сдавит меня в объятиях и подарит крепкий поцелуй, то я посчитаю его достаточно решительным. — Она криво улыбнулась.
— И все?
— Все, — подтвердила Сильвия.
— Звучит как нечто вполне выполнимое, — пожал плечами я. — Странно, что вам не удалось найти такого человека. Хотя если принять во внимание, что подобные действия могут быть расценены как нападение, и вы его обязательно изобьете…
— Вряд ли я буду избивать столь решительного мужчину. Подраться вечером в баре — не моя цель.
— Да? Тогда совсем просто.
Я ненадолго задумался. Неужели произвести впечатление на капрала настолько легко? Тогда почему никто так не сделал? Из-за неосведомленности или опасения перед ее искусством боя? Возможно. Но тогда тем более будет глупо упускать такой шанс. Сделав несколько шагов, отделяющих меня от Сильвии, я обхватил ее за талию, заблокировав руки, и впился своими губами в ее.
— Это именно то, чего вы хотели? — спросил я несколько секунд спустя, глядя в расширившиеся глаза женщины.
— Да, — выдохнула капрал и, вцепившись в меня, притянула к себе.
Ответный поцелуй был еще крепче. Руки Сильвии скользнули по моей спине вверх и, уцепившись за верх футболки, разорвали ее пополам. Мы упали на пол, не удержавшись на ногах. Женщина буквально рычала, сдирая с меня остатки одежды. В первые несколько секунд я едва не испугался, ошеломленный подобным натиском, а потом… Потом я присоединился к ней, помогая стянуть спортивную куртку.
Некоторое время спустя мы лежали рядом, обессиленные произошедшим. Я смотрел в потолок и думал. Все те мужчины из бара, о которых говорила капрал. Они наверняка догадывались о том, что должно было произойти. И именно поэтому проявляли нерешительность. Не то чтобы мне не понравилось только что случившееся. Скорее наоборот. Но… Я осторожно потрогал языком прокушенную губу и покосился на остатки своей спортивной формы. Штаны, кажется, были достаточно целыми, чтобы я мог дойти до своей комнаты, не смущая горничных.
— Я вас поранила? — Сильвия смотрела на меня чуть сверху, приподнявшись на локте. — Извините. — Она осторожно коснулась пальцами моей нижней губы, пытаясь стереть кровь.
— Мелофь. — Я чуть отпрянул назад, когда она задела поврежденное место.
— Если дергаетесь, значит, не мелочь. Давайте, вставайте. Вам срочно нужно в душ. — Она решительно поднялась и, чуть наклонившись вперед, протянула мне руку. — Раз уж я вас повредила, то я и должна оказать первую помощь.
Я ненадолго задержал взгляд на груди Сильвии, прежде чем принять поданную руку и подняться. Затем со вздохом добрался до штанов и принялся одеваться.
Чего Рикка точно никак не ожидала от Абеля, так это возвращения с тренировки в одних только штанах и в компании с полуголой Сильвией. Пробормотав какие-то извинения, пара скрылась в ванной, оставив ошеломленную девушку сидеть одну посреди кровати Гнеца. Звук включившейся воды помог ей прийти в себя. Рикка выбралась из постели, собрала одежду и отправилась в свою комнату. Дожидаться, когда Абель с Сильвией примут совместный душ, она не хотела — на душе и без того кошки скребли.
Получаса аутотренинга девушке хватило, чтобы отогнать вернувшееся было чувство собственной ненужности. Да, она бесполезна в качестве телохранителя и, как выяснилось, в роли любовницы тоже не блещет. Но Абелю ведь могут пригодиться и другие ее умения. Рикка способна быть курьером, порученцем, диверсантом. Просто доверенным секретарем, наконец. Если возникнет нужда, она готова даже освоить новую профессию. Личная преданность господину — все, чем могла похвастаться последняя представительница семьи Сонано. Но уж в этом она не собиралась уступать никому.
Рикка оделась и отправилась накрывать на стол. Служение начинается с мелочей, и игнорировать их не стоит. К ее легкому удивлению, капрал Стэн находилась в столовой, полностью одетая.
— Извини, — тихо сказала Сильвия, отводя взгляд.
Рикка лишь кивнула, не желая обсуждать произошедшее. Она быстро сервировала стол и, принеся из кухни подносы с едой, отправилась за Гнецем. Поднявшись наверх, девушка достигла комнаты Абеля и постучала.
— Войдите, — очень тихо донеслось из-за двери.
— Господин Абель, завтрак готов, — уведомила горничная, шагнув через порог.
— Спасибо. — Юноша стоял посреди комнаты, застегивая рукава рубашки. — Ты обижена на меня? — неожиданно спросил он.
— Нет. Конечно же нет, — быстро ответила Рикка. — Разве я могу обижаться на вас?
— Уверена? — Абель внимательно смотрел на нее. — За последние три дня ты первый раз постучалась, прежде чем заглянуть.
— Конечно, уверена. — Рикка старательно продемонстрировала одну из лучших своих улыбок. — Я всего лишь вспомнила правила поведения прислуги.
— Мне больше нравилось, когда ты их забывала. — Справившись с рукавами, юноша подошел вплотную к Рикке. — И ты снова назвала меня господином.
— Но вы и есть мой господин. — Девушка потупилась.
— Тогда ответь мне как господину — честно. — Абель мягко потянул ее за подбородок, заставляя поднять лицо, и заглянул в глаза. — Ты обижена на меня?
— Я не могу обижаться на вас. — Рикка встретила его взгляд. — Только на себя.
— Разве ты что-то сделала не так? — удивился юноша.
— Да. Если бы я была достаточно хороша, то капрал Стэн понадобилась бы вам только для обучения боевым искусствам.
— Так случайно получилось. — Абель вздохнул. — Действительно случайно. Я прошу у тебя прощения, Рикка. И обещаю, что подобное не повторится. Ты простишь меня?
— Вы не должны просить у меня прощения. Абсолютно естественно, что господин выбирает лучшую.
— Лучшая — ты. Я выбрал. И дал обещание, что подобное не повторится. Если я не должен просить у тебя прощения для себя, то прошу его для тебя. Ты простишь?
Мысли Рикки заметались. Неужели Абель не был ею недоволен? Тогда почему? Случайность, как он и говорил? В конце концов, капрал могла просто делать вид, что не интересуется молодым господином. А он молод и наверняка ищет в женщинах разнообразия. Подобное Рикка вполне могла принять. Ее ведь в действительности не интересовало, сколько женщин окажется в постели Гнеца. Лишь бы самой не оказаться очередной бесполезной горничной, которых в летней столице и без нее хватает.
— Господин Абель, не ограничивайте себя ради служанки. Особенно если капрал Стэн может дать вам что-то, чего не могу я. Нет никакой необходимости просить прощения. Достаточно того, что вы назвали меня лучшей. Не стоит заходить дальше. Высокородный Ла не должен так унижаться.
— Так ты простишь меня?
— Конечно, господин Абель. Я сделаю все, что вы захотите. — Рикка улыбнулась ему.
— Все, что я захочу? — Юноша прищурился. — Тогда попробуй сказать еще раз. Ты знаешь, чего я хочу.
— Конечно, Абель, — послушно повторила она. — Я сделаю все, что ты хочешь.
— Уже лучше, — обрадовался он. — Теперь можно и завтракать.
— Подождите. Покажите вашу губу.
— Да уже ничего не болит. Потом к целителю заглянем, — отмахнулся юноша.
— Зато она припухла. Вы можете ее случайно прикусить. Покажите губу и постойте на месте, пока я наложу целительное заклятие. — Рикка начала творить магию.
Абель закатил глаза, но послушно замер, приоткрыв рот.
После нашего примирения Рикка опять вернулась к своей типичной манере поведения заботливой наседки. На мою удачу, обычно она лишь самолично накладывала мне еду на тарелку и тщательно расправляла складки на одежде. Больше ни на чем эта идеальная горничная не настаивала, ограничиваясь в особо важных, по ее мнению, случаях молчаливым неодобрением. Вот последним Рикка и занималась все три часа, потраченные нами на дорогу до ставки Виванова. А все потому, что, восхитившись эффективностью ее заклятия, я решил перенести визит к целителю на вечер.
Но вообще изменение статуса девушки с противника на союзника принесло больше плюсов, чем минусов. Отпала необходимость скрываться от своего сопровождения, и проводить многие встречи сразу стало легче. Рикка сама покупала нам билеты на воздушный корабль и беспокоилась о своевременной подаче кареты. Кроме того, она владела магией иллюзий и могла успешно использовать ее для изменения внешности. Конечно, на территории любого стратегического объекта, вроде воздушного порта или академии, всегда располагались устройства, обнаруживающие или разрушающие иллюзии, но подобные заклятия все еще предоставляли огромные возможности в других местах. Например, позволяли перемещаться по городу или общаться с людьми, оставаясь неузнанными.
— Мы прибыли, господа, — подал голос возница. Карета остановилась прямо напротив входа в здание генеральского штаба.
— Спасибо. — Я бросил ему два золотых. — Один тебе за работу. Второй за то, что подождешь нас.
Возница понятливо кивнул, и мы с Риккой направились в здание. Фред ожидал у самых дверей, предупредительно распахнув их.
— Приветствую вас, высокородный. — Он глубоко поклонился, демонстрируя, что сознательное неупоминание моего титула всего лишь дань секретности, а вовсе не неуважение с его стороны.
— Добрый день, — кивнул ему я. Профессионализм адъютанта вызвал мое уважение еще в прошлый визит.
— Генерал ждет вас. — Он снова поклонился.
Фред умудрялся вести нас, держась на полшага позади меня и лишь чуть-чуть впереди Рикки. Мы прошли к кабинету Виванова несколько странным и отнюдь не прямым маршрутом, но зато не встретив ни одного человека.
— Чаю, Ла Абель? — шепотом спросил Фред, распахивая последнюю дверь.
Я лишь кивнул.
— Добрый день, Ла Абель. Добрый день, Риккарда. — Виванов с улыбкой выбрался из своего огромного кресла, поднимаясь нам навстречу.
— И вам долго здравствовать, генерал. — Я улыбнулся в ответ.
— Присаживайтесь, присаживайтесь. Сейчас Фредди принесет напитки, тогда и поговорим. Вы ведь по делу, Ла Абель? — Он подмигнул.
— Разумеется, по делу. Но, возможно, если бизнес пойдет хорошо, то скоро начну заглядывать к вам просто так. — Я с удобством устроился в одном из предназначенных для гостей кресел. Рикка осторожно присела на краешек другого — она явно предпочла бы встать за моей спиной, но проигнорировать предложение хозяина не решилась. — Фред готовит прекрасный чай.
— За то и держу разгильдяя, — усмехнулся Виванов.
Я вежливо улыбнулся его шутке и, достав папку с бумагами, передал ее генералу.
— Как только решите перейти к делу, просмотрите три верхних листа. Там описание и характеристики воздушного корабля, который, как мне кажется, должен вас заинтересовать.
Генерал согласно кивнул, но рассматривать бумаги стал не раньше, чем Фред вкатил столик с напитками и закусками и, подав нам чашки, снова удалился. Я спокойно пил чай, ожидая, пока Виванов ознакомится с документами. В том, что он примет предложение, не было никаких сомнений. Наконец генерал поднял голову и посмотрел на меня.
— Что-то я не до конца понимаю, Ла Абель, чем именно данная продукция может меня заинтересовать. Возможно, специалист скажет точнее, но, на мой взгляд, предлагаемый вами транспорт крайне посредственен и превосходит гражданские воздушные корабли совсем чуть-чуть.
— Очень точная характеристика, — кивнул я. — Думаю, специалист скажет примерно то же самое. Разве что добавит про повышенную вместимость. Это десантный корабль. Для перевозки людей. Может прямо в поле оснащаться дополнительной броней для лучшей защиты или избавляться от нее ради скорости. Но в основном я с вами полностью согласен. Действительно, посредственный корабль.
— Так в чем же его интерес для меня?
— Вы не туда смотрели, генерал. Третий лист. Самая нижняя строчка. Там, где написано слово «цена». — Я позволил себе улыбнуться.
Генерал посмотрел в указанное мной место, и в его глазах мелькнуло удивление.
— Вы серьезно, Ла Абель? — Виванов покачал рукой с зажатым в ней листом вверх-вниз, словно взвешивая изложенное на нем предложение. — Готовы поставлять десантные корабли по цене почти на четверть ниже гражданского транспорта? С дополнительной броней, входящей в комплект поставки?
— Естественно, серьезно. Я ведь говорил об эксклюзивном предложении. Мы готовы принять заказ на любое количество таких кораблей по указанной цене, если вы сделаете его в течение двух ближайших месяцев. Кроме того, персонально для вас, генерал, цена останется неизменной на полгода. Если вдруг захотите увеличить заказ. Позже наши корабли немного подорожают. Процентов на пятнадцать — двадцать. Но по-прежнему останутся дешевле гражданских.
— Да, вы меня действительно заинтересовали. — Виванов откинулся на спинку кресла.
— Если позволите, то попробую заинтересовать еще больше. Можно?
— Конечно, можно. Никогда не стесняйтесь рассказывать старику, как получить еще немножко выгоды. Я оценю, Ла Абель. — Генерал усмехнулся.
— Мы готовы признать все заключенные вами договоры о перепродаже в качестве агентских. То есть на наши счета попадают суммы, указанные в договоре. Все остальное — ваши комиссионные. Разумеется, если найдутся люди, готовые платить.
— Найдутся. — Улыбка генерала стала плотоядной.
— Я тоже на это надеюсь. Мы оформим контракт сейчас или вы предпочтете сначала внимательно изучить все документы?
— Сначала изучу. Не обижайтесь, Ла Абель, но я привык подходить к делу основательно. Хотя не думаю, что вы станете мухлевать со стариком.
— Никаких обид. Я понимаю разумную предосторожность.
— Чтобы совсем уж никаких — вот контракт Сонано. — Виванов достал из ящика стола тонкую папку. — Как договаривались. Вы мне эксклюзивный договор, я вам контракт. Тоже эксклюзивный в своем роде. Подписан еще на прошлой неделе.
— Благодарю, генерал. — Я принял бумаги.
— Все к взаимной выгоде, Ла Абель. Мне нравится иметь с вами дело. Не стесняйтесь обращаться в будущем.
На этом мы расстались. И снова три часа были потрачены на дорогу. Хорошо еще, что сегодня была суббота, и мне не пришлось пропускать занятия в академии.
По прибытии в Солиано Рикка сразу же потребовала отправиться к целителю. Я уступил, несмотря на пустячность ранки. Просто из нежелания весь вечер наблюдать картину под названием «Молчаливая горничная не одобряет поступков своего господина». И только после того, как лекарь заверил ее о моем полном выздоровлении вследствие примененных заклятий, девушка использовала зов, связываясь со Штефаном.
— Ну как съездили? — поинтересовался Штефан, после того как они втроем расположились за столиком в маленьком ресторанчике и сделали заказ.
— Хорошо. — Абель улыбнулся. — Контракт получили.
Штефан улыбнулся. Он был рад снова работать вместе с Риккой. Сонано имела славу человека, полностью преданного нанимателю. Что в данных обстоятельствах было немаловажно.
— Заказ на корабли генерал сделает в ближайшее время, — продолжал Абель.
— Еще бы он не сделал. Сколько вы с Мойлом собираетесь заработать после той скидки, которую сделали Виванову?
— Я — десять процентов. Генрих в лучшем случае столько же. Но скорее всего, пять — семь.
— А Виванов получит на перепродаже вдвое больше, чем вы оба вместе взятые. В худшем случае. Старый лис своего не упустит.
— Ну и пусть. Сейчас для нас главное — заключить контракт. Потому Генрих и позволил так сильно снизить цену. Через пару месяцев он поднимет ее и станет получать свои нормальные двадцать — тридцать процентов. К тому времени стремящийся заработать генерал сделает воздушным кораблям Мойла неплохую рекламу. Причем абсолютно бесплатно. Для меня же вообще чем больше будут продажи, тем лучше. Вне зависимости от того, заработает на них Виванов или кто-то другой.
— Чем лучше? — заинтересовался Штефан. — Я имею в виду, кроме тех десяти процентов, которые ты получаешь.
— Все корабли Мойла требуют обслуживания и регулярной замены различных частей. Материалы для них крайне дешевы, но недолговечны. Так что мы будем зарабатывать еще и на регулярном обслуживании и ремонте. Генрих с братом имеют собственную лесозаготовительную компанию и договоры о прямых поставках прочих нужных вещей, так что себестоимость материалов крайне низка. Я, естественно, в доле.
— Коммерсант, — уважительно протянул Штефан. — Когда в следующий раз решу выгодно вложиться, пойду вместо контрабандистов к тебе, шеф.
— Просто возникла удачная идея, — пожал плечами Абель. — Если бы Виванов не был столь жаден, стремясь заработать на всем, включая безопасность собственных людей, то у меня бы ничего не получилось.
— Ты использовал имеющуюся у тебя информацию, чтобы заработать. Это и есть коммерция, — не согласился с ним Штефан. — Что с деньгами делать будешь? Если пустишь в оборот, то я заранее готов участвовать.
— Нет. — Гнец отрицательно помотал головой. — Боюсь, коммерция все же не мое. Одна удачная сделка еще ничего не значит. Учитывая, что долг Крису я отдал еще из присланных мамой денег, то все полученное от Мойла пойдет на различные недоходные проекты. В частности, на заработную плату моим людям.
— Только с самими людьми пока негусто.
— Судя по твоим словам, похвастаться нечем? — уточнил Абель.
— Наоборот. Есть. Только не на ниве поиска нужных парней, — пожал плечами Штефан. — Но прежде чем начать, я хочу напомнить, что не являюсь твоим родственником.
— Интересно. Что заставило тебя думать, будто мне неизвестен сей факт?
— Твои приказы, шеф. Я простолюдин, не обладающий выносливостью Гнецев, и пяти часов сна в сутки мне катастрофически не хватает.
— Извини. Я и правда не подумал. — Абель немного смутился.
— Да ничего. Кратковременно я могу поддерживать такой темп жизни. Но сейчас мне нужен перерыв.
— Хорошо. Все твои задания могут немного подождать.
— Кстати о заданиях. — Штефан некоторое время помолчал, пока подошедший официант расставлял перед ними принесенные блюда. — Я добыл для тебя информацию по Фоссам, шеф.
— Рассказывай. — Абель аккуратно взял в руки нож и вилку.
— Преинтересная история, скажу я тебе. Пострашнее моей жизни будет. Фоссы — «крестьяне», если ты случайно не в курсе. Ну то есть принадлежат к дому Золотого Колоса. Однако все ветви их семьи занимаются преимущественно торговлей. Только одна вроде бы держит какую-то пивоварню, но я до конца не уверен.
— Богатые люди? — уточнил Абель.
— По-разному. — Штефан пожал плечами. — Семейство у них очень большое. Но в основном не бедные.
— Понял. Дальше.
— Так вот, однажды одному из глав семейства, Девону Фоссу, надоело заниматься перепродажей перебродившего винограда тридцатилетней выдержки. И он решил взяться за алмазы. Якобы у них срок годности больше. Сам понимаешь, что «весовщики», в чью вотчину всегда входила торговля драгоценными камнями, были абсолютно не против. А императорская семья, которую он собирался подвинуть на рынке в первую очередь, так вообще обрадовалась здоровой конкуренции. Ну сам посуди, разве можно нормально учить молодежь торговле, обладая едва ли не монополией в определенном регионе. Вот Девон и решил помочь императору.
— И насколько далеко все зашло?
— Не очень далеко. Я бы даже сказал, совсем никуда не зашло. У Фоссов произошел несчастный случай. Их личный воздушный корабль рухнул на поместье, расположенное в сельской местности, как у «крестьян» заведено. Заклятия как-то неудачно вошли в резонанс, возник пожар. Вихревые потоки, создаваемые кораблем, его раздули, заставив быстро распространяться. В общем, кто не погиб при первоначальном столкновении — сгорел заживо. Более пятидесяти трупов. Уцелело лишь несколько слуг. Официальная причина катастрофы — двенадцатилетний сын главы семейства, которому доверили посадить корабль, не справился с управлением.
Абель потрясенно молчал. Даже Рикка отложила вилку с нанизанным на нее кусочком мяса.
— Такая вот история. — Штефан вздохнул. — Из принадлежащих той ветви семейства выжили двое: Белинда и Амалия Фосс. Они в то время находились в другом месте. Ах да, был еще какой-то мужик, но он покончил жизнь самоубийством, узнав о катастрофе. Их бизнес, естественно, тут же растащили на кусочки. Кроме алмазов, которыми почему-то никто не захотел заниматься.
— Теперь я понимаю, почему Белинда столь негативно отзывается о доме Весов, — пробормотал Абель.
— А я не очень, — проворчал Штефан. — На ее месте стоит молчать. Особенно если нет желания тоже покончить жизнь самоубийством после очередного известия о несчастном случае.
— Полагаешь, такое вероятно?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — И надеюсь никогда не узнать. Что-то у меня нет ни малейшего желания совать свой нос в дела императора. Или его семьи.
— Вот видишь, Фредди, а ты хотел писать письма Марианне Гнец. — Генерал Виванов принял из рук адъютанта большую кружку чая с коньяком.
— Его предложение действительно настолько хорошо? — Фред аккуратно подвинул несколько документов, освобождая место, чтобы его начальник мог поставить кружку на стол.
— Даже более чем. Это вообще первое предложение о покупке воздушных кораблей, которое я готов рассматривать. Ты только полюбуйся. — Виванов сунул в руки адъютанту какой-то лист, больше всего похожий на перечень товаров с ценами. — Их материалы практически ничего не стоят. Никакого специального леса. Никакого дуба, железного дерева и прочих дорогих пород. Я могу купить корабль, содержать его три года, и он все равно будет дешевле всего, что мне пытались продать до сих пор.
— Неужели он настолько дешев?
— Не то слово. Самый дешевый десантный корабль, о котором я знаю. Даже если после атаки десанта на укрепленные позиции его придется списать в утиль из-за повреждений, страдать не буду.
— Но у него наверняка есть недостатки?
— Молодец. В правильном направлении мыслишь. Конечно, есть. Слишком широкий трюм, например. Из-за этого половина десанта будет иметь кресла, прикрепленные только к полу, и может покинуть их из-за болтанки при высадке. Еще он слишком медлителен, пока усилен броней. К счастью, мы обычно не участвуем в операциях, где его недостатки становятся важны.
— А если вдруг будем? — осторожно спросил Фред.
— Если вдруг будем, то лишние десять — пятнадцать процентов потерь среди личного состава станут не самой большой моей проблемой, — серьезно ответил генерал.
— А его достоинства? Они ведь тоже есть?
— Естественно, — хмыкнул Виванов. — Цена. Какие еще достоинства тебе нужны? — Адъютант промолчал, тщательно пытаясь осмыслить ситуацию. Генерал окинул двоюродного внука насмешливым взглядом и добавил: — Мы не только будем покупать их, Фредди. Еще и перепродажей займемся. Как и хотел гостивший у нас милый юноша.
— Вы собираетесь начать заниматься торговлей?
— Начать? Фредди, мой мальчик, а чем, по-твоему, занимается генерал?
— Командует армией, — неуверенно то ли ответил, то ли спросил адъютант.
— Ха! Да я за последние десять лет не отдал ни одного конкретного приказа. Только принимал общие решения, оставляя прочую работу командорам. И такой подход полностью нормален. Иначе кто бы в здравом уме содержал такое огромное количество дорогостоящих офицеров? Нет, Фредди. Любая имперская армия давным-давно является коммерческой организацией. Я содержу легионы на свое собственное золото, и они выполняют мои приказы. Империя покупает услуги моих солдат дешево, а частные лица дорого, вот и вся разница между ними. Ну еще стоит принять во внимание, что имперские контракты долговременны, крайне надежны и достаточно спокойны. Именно поэтому большая часть моих войск занимается охраной границ и стратегических объектов, а не участвует в различных конфликтах.
— А как же патриотизм? — робко возразил Фред.
— Патриотизм? Мальчик мой, я охраняю границы империи, а она платит мне деньги. Что это по-твоему, как не патриотизм. Если бы мои люди несли службу бесплатно, то для обозначения потребовалось бы совсем другое слово — идиотизм.
Адъютант молчал.
— Переживаешь крушение юношеских идеалов? — Виванов усмехнулся. — Не расстраивайся ты так. Все генералы — настоящие патриоты. Мы зарабатываем большие деньги, и если империя вдруг по какой-то нелепой причине рухнет, то нам негде будет их тратить. Так что каждый генерал будет защищать свою страну до последнего солдата. В смысле пока последний солдат не погибнет.
Гостиная в доме Фоссов была выполнена в довольно оригинальном стиле — каждый предмет в ней напоминал скорее крупную мягкую игрушку, чем часть интерьера. В том числе столик, походящий на крупный пуфик и раскрывающий истинное свое предназначение только благодаря расположению между тремя креслами и стоящей в его центре одинокой вазочке. Толстый ворсистый ковер на полу, обитые чем-то мягким стены, украшенные в дополнение к этому множеством драпировок, плотные шторы, закрывающие окна. Все окрашено в различные оттенки зеленого с небольшими вкраплениями черного. Даже та самая вазочка — единственный твердый предмет в комнате — выполнена из малахита.
Я с опаской опустился в одно из кресел. К моему удивлению, сиденье оказалось упругим, а подлокотники достаточно жесткими, чтобы на них можно было опереться. Стало интересно, кто именно из мастеров сотворил такое. Несмотря на то что мои предпочтения в области украшения жилых помещений лежали в совсем иной плоскости.
— Добрый день, Ла Абель. — Знакомый звонкий голосок Белинды Фосс отвлек меня от созерцания узора настенной обивки.
— Добрый день, Белинда. — Я повернулся к ней.
В дверном проеме, отодвинув в сторону закрывавшую его занавеску, стояла женщина лет сорока на вид. Здесь, в своем доме, она не скрывала лицо. Да и в остальном ее одежда была куда более открыта. Конечно, скромному зеленому платью с длинной юбкой было далеко до откровенных нарядов многих аристократок, но оно все же оставляло обнаженными точеную шею Белинды, запястья и кисти рук. Ло Фосс была не особенно красива — мелкие черты лица и слишком длинный нос дисгармонировали друг с другом, — но ничего отталкивающего в ее облике не было. Ни шрамов, ни следов болезни, ни какого-нибудь другого уродства — ничего такого, из-за чего она должна была носить ту маску.
— Сэмюель сейчас спустится. — Женщина прошла в комнату и осторожно опустилась в кресло напротив меня. — Надеюсь, вы не против моей компании на то время, пока он приводит себя в надлежащий вид.
— Разумеется, нет. Собственно говоря, я надеялся, что застану вас дома. Самого Сэма гораздо проще перехватить после занятий.
— Польщена. Я редко встречаю человека, не желающего держаться от меня подальше. — Уголки ее тонких губ слегка приподнялись в намеке на улыбку. — Но вы так внимательно смотрите на мое лицо. Ожидали увидеть маску?
— Простите меня, Белинда. Мы встречаемся только второй раз, а я уже снова проявил бестактность.
— Не извиняйтесь, Ла Абель. Вы достаточно тактичны. Меня сложно обидеть вниманием — оно скорее льстит. Хотите, я удовлетворю ваше любопытство?
— Только если рассказ не расстроит вас. — Я постарался не допустить новой ошибки.
— Не особенно. У меня было много лет, чтобы научиться жить в ладу с собой. И хотя иногда воспоминания становятся слишком реальными, вновь обретая способность ранить, сегодня не такой день. — Белинда взглянула чуть в сторону. — Вы в курсе, что произошло с моей семьей?
— Да. Я недавно узнал об этом. Примите мои запоздалые соболезнования.
— Спасибо, Ла Абель. — Она с благодарностью кивнула. — Так вот, по поводу той старой истории. Считается, что несколько человек из нашей семьи избежало катастрофы, но на самом деле это не так. «Весовщики» достали всех. Мой дядя «покончил жизнь самоубийством», а нас с племянницей прокляли. Она зачахла менее чем за полгода. А я… Я до сих пор жива только благодаря Вильяму, который тратит на целителей больше денег, чем я зарабатываю. Мне угрожает каждая мелочь, и здоровье держится исключительно на магии. Даже привычный для вас прямой солнечный свет способен обжечь, заставляя кожу вздуваться волдырями. А легкий ветерок быстро напоминает о существовании такого явления, как простуда. Но хуже всего то, что любая болезнь или ранка не излечивается неделями, несмотря на усилия целителей. Поэтому, покидая дом, я очень тщательно одеваюсь.
— Почему вы не пробовали снять проклятие? — удивился я. — Ведь оплатить услуги квалифицированного специалиста в нужной области гораздо дешевле, чем постоянно лечиться.
— Вильям пробовал. Но снять мучающее меня проклятие может только один человек — тот, который его наложил. Магия крови. Осматривавшие меня маги смогли лишь обнаружить следы внешнего влияния, но не само заклятие.
— Он, должно быть, очень сильно вас ненавидел, если решился так поступить. — Я читал о такой разновидности магии. Чтобы создать подобное проклятие, творящий его маг должен отдать для маскировки энергетических нитей часть собственной жизненной энергии, мгновенно старея на несколько месяцев, если не лет.
— Мы с ним даже никогда не встречались, хотя я и знаю, как его зовут. Великий маг Ли Бертран Вайс. Сын Ли Манора Вайса, близкого сподвижника императора. Думаю, он выгодно обменял тот клочок жизни, который использовал для сокрушения меня. — Глаза Белинды блеснули.
— Поверьте, я ни в коем случае не хочу вас обидеть, но мне кажется странным, что такой человек, стоящий у вершин власти, торговал частью собственной жизни, вместо того чтобы нанять кого-нибудь для решения его проблем. Особенно учитывая количество уже оборванных жизней.
— И что могут сделать наемники? Убить меня? Поверьте, Абель, если бы император хотел моей смерти, то он бы уже добился ее. Я нужна ему живой. Тем более что содержит меня и оплачивает целителей Вильям.
— Зачем это императору?
— Пугало. Я — всеобщее пугало. — Она горько усмехнулась. — Пятнадцать лет прошло. Люди предпочитают отворачиваться и делать вид, будто меня не существует, но они вынуждены помнить. Помнить произошедшее с Фоссами. Всего два проклятия. Год, ну, может, два, из жизни аристократа, собирающегося дожить до ста тридцати или около того. Даже никаких дополнительных денежных вложений. И пятнадцать лет всеобщего опасения. По-моему, прекрасная сделка. Наверняка император нашел чем отблагодарить столь находчивого заклинателя.
— Простите, что разбередил ваши раны.
— Не беспокойтесь за меня, Абель. Я крепкая женщина. Пережить гибель родных и собственное бессилие было тяжело. Тяжело знать, что и сейчас всем служившим нашей семье трудно искать работу. А это всего лишь не вовремя нахлынувшие воспоминания. Им не сломить меня.
Я не нашел что ответить, и меж нами воцарилось неловкое молчание. Впрочем, ненадолго. В гостиную, откинув в сторону загораживающую ему проход занавеску, ворвался Сэмюель.
— Добрый день, Ла Абель. Еще раз добрый день, тетушка. — Он, не снижая скорости, обогнул нас и почти упал в последнее свободное кресло. — Почему у вас такие лица? Тетя опять предавалась воспоминаниям?
— А чем же еще мне заниматься? Последние сплетни я узнаю только от тебя, и развлечь ими нашего гостя не получится. Остаются лишь старые истории. — Белинда вымученно улыбнулась. — Ладно, не буду мешать, молодые люди. Вы наверняка хотите поговорить о чем-то своем.
Она встала и, провожаемая нашими взглядами, вышла.
— Я прошу прощения за тетку, — вздохнул Сэм, когда шаги Белинды затихли. — Она не всегда такая. Не знаю, с чего ей захотелось ворошить прошлое.
— Может, потому, что я спросил? — пожал плечами Абель. — Кстати, почему ты называешь ее тетей? Ведь насколько мне известно, вы очень дальние родственники.
— Ну а как еще? — Сэм слегка улыбнулся. — Наше настоящее родство труднопроизносимо. По имени не очень прилично — она ведь ровесница отца и почти вчетверо меня старше. Белинда живет с нами, сколько я себя помню, и мы все давно воспринимаем ее как близкую родственницу.
— Понятно. Наверное, хорошо иметь такую дружную семью.
— Дружную? Да мы грыземся друг с другом с утра до вечера. Ни дня не проходит, чтобы никто не поссорился. С чего ты вообще взял, будто наша семья может быть дружной?
— А Белинда? Вы ведь приняли ее. Несмотря на то что она считается попавшей в опалу и является вам родственницей только формально.
— С тетей особый случай. Мы вроде как дружили семьями. Отец рассказывал, они вместе играли в детстве. Он даже хотел жениться на младшей тетиной сестре. Правда, пока главы семьи решали, позволительна ли свадьба аристократов с одной фамилией, папа встретил маму. Родители любят эту историю, но при тете ее, по понятным причинам, не вспоминают.
— Извини. Я не подозревал, что мое любопытство осложнит вам жизнь.
— Пустяки, — отмахнулся Сэм. — Обычно тетя тверда, как адамант. Просто сейчас у нее очередной период меланхолии. В такое время она вспоминает родню и жалуется, что не смогла обеспечить достойную жизнь всем выжившим тогда слугам. Такое случается раз или два в год. Все давно привыкли и просто ждут, когда тетка вернется в нормальное состояние. Наверняка именно поэтому ее и спровадили ко мне в гости.
— О, — только и сказал Абель.
— Ничего страшного на самом деле. — Сэм засмеялся. — Тетя никогда не лезет в мои дела, предпочитая страдать молча. В ее присутствии есть даже плюсы — мать не беспокоит разговорами о выгодной женитьбе. Кстати о женитьбе. Ты уже выбрал себе невесту?
— Нет. — Абель захлопал глазами. — Я вообще не думал о девушках в таком плане.
— Везунчик. Мало того что встречается с самой красивой и самой родовитой, так еще и мать его не пилит, требуя скорой свадьбы. Мне бы так.
— Самая красивая и самая родовитая? — Абель слегка наморщил лоб в попытке вспомнить, о ком речь.
— Ну, может, я неправильно выразился. — Сэм пожал плечами. — Аврелия Томбсмит — самая красивая девушка академии, а Кристина Денова, без сомнения, самая родовитая. И обе ходят с тобой под ручку. — Он завистливо вздохнул.
Абель неопределенно покрутил головой. Сэм снова улыбнулся. Вся академия прекрасно знала о близости между Абелем и Аврелией, но говорить о таком прямо было не принято. Особенно если собеседник не горел желанием хвастаться своими подвигами. Упоминать же в подобном контексте Кристину значило вообще нарываться на дуэль. Отношения самого высокородного курсанта с самой высокородной курсанткой были покрыты туманом загадочности. Они никогда не переходили границ дозволенного на публике, не давая сплетникам ни единого доказательства. Впрочем, последних отсутствие достоверных сведений не останавливало. Несмотря на дружеские отношения с Абелем, Сэма мучило чувство легкой зависти, несколько усиливавшееся, когда он думал о том, что кто-то может встречаться сразу с двумя подобными девушками, не называя ни одну из них невестой и не размышляя о превратностях предстоящей жизни в браке.
— Ничего, возможно, сегодня мне удастся произвести впечатление на Карину. Она не так великолепна, как Аврелия, но тоже хороша, — пробормотал юноша, выкидывая из головы плохие мысли и стараясь подбодрить сам себя.
Сэм решил, что приложит все усилия для того, чтобы на сегодняшнем балу блистали не только Абель и женский любимчик Кристофер, но и он сам.
После того как наш разговор свернул на женщин и предстоящий бал, не было сказано ничего стоящего. Мы проболтали с Сэмом еще полчаса, прежде чем покинуть его дом и отправиться на очередной праздник, устраиваемый ради молодых аристократов.
День еще не кончился, но я уже занес его в категорию бесполезно растраченных. Надежды получить некоторую выгоду от дружбы с Фоссами обернулись ничем. Слишком большой риск, учитывая, насколько враждебно Белинда настроена в отношении дома Весов. А если принять во внимание еще и ее близость к главе семьи… «Тетя» Сэмюеля наверняка имела возможность влиять на решения Вильяма Фосса. В то, что тот сможет полностью игнорировать пожелания женщины, на лечение которой он ежегодно тратит денег больше, чем на полное содержание своего младшего сына, включая оплату учебы последнего, я не верил. От Белинды стоило держаться подальше хотя бы для того, чтобы не попасть в зону интересов семьи императора. А значит, никаких совместных дел и проектов. Сэм должен остаться для меня хорошим знакомым по академии, и не более. По крайней мере, до тех пор, пока я не стану достаточно самостоятельным, чтобы не опасаться внимания императорской службы безопасности. То есть с большой долей вероятности до конца жизни.
Экипаж въехал во двор устроителей сегодняшней вечеринки, остановившись прямо напротив главного входа. Возница открыл дверцу и почтительно склонился в поклоне, что совсем не помешало ему поймать брошенную Сэмом монету. Мы прошли по выложенной гранитом дорожке и, миновав гостеприимно распахнутые входные двери, оказались в обширном холле. Около десятка молодых людей расположились здесь, явно спасаясь от громкой музыки, звучащей в зале. Меня в очередной раз посетило раздражение от подобного времяпрепровождения, но я унял его, направляясь в самый центр «веселья». Заведение и поддержание знакомств были частью необходимой работы.
Войдя в зал, я огляделся и практически сразу наткнулся взглядом на приближающуюся Кристину — даже интересно, каким образом она каждый раз столь своевременно оказывается у дверей. Денова широко улыбнулась и, цепко ухватив предложенную ей руку, кивком указала направление, в котором нам следовало двигаться. Поздороваться обычным образом в этом шуме все равно было затруднительно. Обогнув несколько человек, мы выскочили на открытое пространство, и девушка, скользнув в мои объятия, буквально заставила закружить ее в танце.
— Я думал, мы идем к кому-то, — громко, чтобы перекрыть музыку, обратился я к Крис. Упоминать Аврелию напрямую не стоило, но намек должен был быть вполне понятен.
— Если ты про свою любовницу, то здесь она точно нас не потеряет. Мы будем в самом центре внимания. Или ты против танца со мной? — Кристина заглянула мне в глаза.
— Конечно же нет. — Я выбросил из головы все планы на предстоящий вечер и стал просто любоваться девушкой.
Мои желания в отношении женщин после ухода Мелли лишь усилились. Правда, приобретя взамен более конкретное направление. Я мог наслаждаться обществом Рикки, не мечтая больше ни о чем, но лишь пока она была рядом. В остальное время мои мысли попеременно занимали две девушки: Аврелия и, как ни странно, Сильвия. Капрал настолько ошеломила меня своей страстью, что обязательно хотелось повторить ощущения, испытанные во время близости с ней. Оставалось лишь подобрать правильно место и время. И надеяться, что Рикка не соврала насчет своего отношения и кое-кого не ждет множество дней в обществе обиженной горничной-телохранителя. К тому же помимо этих трех женщин была еще Кристина. Я сам не заметил, когда мое к ней отношение изменилось. Возможно, наши ежедневные встречи и разговоры сделали свое дело, позволив лучше понять ее. Или всему виной проявляемые ею забота и сострадание, которых мне не хватало ранее. А может, все куда банальнее, и это утренние сеансы общения с врачом помогли мне лучше понять себя и постоянно находящуюся рядом девушку. Вне зависимости от причин, приведших к такому результату, ее я желал тоже. Вернее, не так. Ее я желал в первую очередь. Мне хотелось, чтобы именно она позволяла соскользнуть с плеча зеленому платью, именно она набрасывалась на меня, впиваясь в губы жадным поцелуем, и именно она приходила вечером в спальню, одетая в прозрачный пеньюар. Мой разум понимал, что Кристина не самая прекрасная девушка. Та же Рикка, имея достаточно сходное строение тела, обладала более правильными чертами лица. Но когда я рассказывал о нелогичности своего восприятия Виоле, та лишь успокоила меня, объяснив про естественность такого состояния и подтвердив свое мнение цитатами из соответствующей литературы. В такой ситуации оставалось только наслаждаться ощущениями от влюбленности, не пытаясь их подавить.
Мы ничего не говорили друг другу, полностью погрузившись в танец. Щеки Кристины пылали то ли от моего взгляда, то ли оттого, что в зале было слишком жарко. Вдруг глаза девушки резко расширились.
— Абель?! — как-то непонятно выдохнула она.
Я быстро огляделся вокруг, пытаясь обнаружить, что именно вызвало у нее такую реакцию.
— Не в обществе же, — громко прошептала она и закусила нижнюю губу. — Я не Аврелия.
— Извини. — Мне вдруг стала понятна причина ее поведения. Ею была моя рука, ранее придерживавшая девушку за талию, а сейчас соскользнувшая почти на ладонь ниже.
Мысленно прокляв себя за потерю контроля, вернул руку туда, где она должна была находиться.
— Давай сделаем перерыв. Что-то танец дурно на меня влияет… — Такого удовольствия, как раньше, уже не было.
— Хорошо, — легко согласилась Кристина.
Мы отошли в сторону от танцующих. И, несмотря на случайность выбранного направления, наткнулись прямо на Аврелию. Она встретила нас столь веселой улыбкой, что я невольно задался вопросом, действительно ли произошедшее осталось незамеченным. Впрочем, гадать было бесполезно — ассортимент улыбок Аврелии был очень широк, и я частенько становился в тупик при попытке понять, что должно означать выражение ее лица.
— Простите меня, Ла Абель, — проворковала девушка, беря меня под свободную руку. — Ваша верная поклонница была недостаточно внимательна и позволила другой увести вас. Хорошо еще, что похитительницей оказалась безмерно уважаемая мною Ли Кристина.
— Не волнуйтесь. В следующий раз вам повезет больше. В любом случае столь красивая женщина не останется в одиночестве, — не осталась в долгу Крис, расточая ответные комплименты.
— Ах, но мне бы хотелось привлечь внимание конкретного мужчины. Ла Абель, вы ведь не откажетесь потанцевать со мной?
— Боюсь, сегодня я не в восторге от танцев. — Раздражение на самого себя копилось внутри, заставляя внешне оставаться как можно более дипломатичным.
— Всего один танец. Прошу вас. — Просящего в голосе Аврелии не было ничего. — Иначе люди могут подумать, будто вы ко мне охладели.
— Ну хорошо. — Я вздохнул. — Крис, мы вернемся после одного танца.
— Будь осторожнее, — напутствовала меня Кристина серьезным голосом.
Особого смысла в ее напоминании не было: с Аврелией я был осторожен всегда. Ло Томбсмит по-прежнему заставляла опасаться ее, несмотря на наши почти дружеские отношения. Она ни разу больше не позволяла себе насмехаться надо мной, только слегка поддразнивая время от времени. Я приветствовал подобное ее поведение, используя его для тренировки собственной устойчивости. В целом, сближение с нею пошло мне на пользу, оградив от излишне назойливого внимания и позволив на практике постичь некоторые аспекты женской психологии.
— Почему вы так скованны, Ла Абель? — спросила Аврелия. — Еще чуть-чуть, и в танце придется вести мне.
— Простите меня. — Я попытался исправиться, сосредоточившись на своих движениях. — Только что получил напоминание о собственном несовершенстве. Вот и витаю мыслями где-то не здесь.
— Если вы имеете в виду ту небольшую вольность, которую допустили с Ли Кристиной, то можете не волноваться. Вряд ли ее заметил кто-нибудь, кроме меня. Да и я сама скорее догадалась по вашему поведению.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я девушку.
— Не за что. Или вы уже собрались повторить то же самое со мной и благодарите заранее?
— Нет, что вы.
— Жаль.
Я встретился с ней взглядом. Ее глаза лучились смехом и радостью. Как совсем недавно у Кристины. Какое-то странное волнение заставило осторожность отступить — танец захватил меня. Я прекратил сосредотачиваться и стал двигаться так, как требовала музыка, звучащая вокруг и внутри меня. Бездумно переставляя ноги и видя перед собой только смеющиеся глаза. Музыка сменила тональность, отмечая начало новой композиции, и я с некоторым сожалением двинулся к краю танцевальной зоны, увлекая за собою Аврелию.
— Куда теперь? — весело спросила девушка.
— К Кристине, — ответил я. — Мы же обещали, что будет только один танец.
— Еще минуту назад я думала, что ваш ответ будет другим. Вы в очередной раз восхищаете меня своим умением выполнять обещания, Ла Абель. Нам туда. — Аврелия чуть подправила мой курс, указывая взглядом на ожидающую нас Крис. — И прошу, не бойтесь танцевать со мной так, как сегодня. Я обещаю, что не буду пользоваться удобным моментом во вред вам.
Сегодняшний день напоминал Кристине зебру. С самого утра белая полоса следовала за черной и наоборот. Разбитая любимая чашка и первое, самостоятельно разработанное заклятие, огромный клубничный пудинг, съеденный ею одной, и очередной затяжной дождь. Одно за другим. Даже сейчас, стоило ей отделаться от Криса и перехватить Абеля, как пришлось прервать танцы. Нет, она, конечно, правильно его одернула — позволить вытворять такое с собой на публике могла лишь какая-нибудь развратница вроде Аврелии. Вот только следовало сделать это мягче. Абель ведь не Кристофер, он не нарочно. Сколько теперь придется добиваться повторения произошедшего?
Кристина нашла взглядом танцующую пару, и ей очень захотелось выругаться вслух. Гнец кружил эту красотку, глядя ей прямо в глаза. Почему всегда так происходит: она высокородная, богатая, умная, с хорошей фигурой, но парни бегут к Аврелии лишь потому, что у той крупная грудь. К счастью, танец закончился раньше, чем Кристина успела впасть в отчаяние. Увидев, что Абель направляется прямо к ней, девушка немного расслабилась и даже позволила себе позлорадствовать. Пусть Аврелия радуется, пока может. Мама рассказала — по большому секрету, — что отец уже заключил с Гнецами договор, и, когда придет время, Абель сделает Кристине предложение. Вот тогда он будет ее целиком и полностью. К счастью, в империи действует закон, по которому для введения в семью еще одной жены необходимо согласие всех ныне состоящих в браке. А уж она согласия на вторую жену не даст никогда. И самое большое, на что может рассчитывать Аврелия, — место любовницы. Хотя Кристина постарается, чтобы и того ей не досталось. Абель ее, и только ее, мужчина. Она вернула на лицо веселую улыбку и отправилась ему навстречу.
Сэм приехал с вечеринки лишь к часу ночи. Оставив одежду в прихожей на попечении слуги, юноша прошел в столовую — хотелось есть. Танцы с проявившей наконец к нему благосклонность Кариной так затянули, что он забыл и о напитках, и о закусках. Посему большой кусок копченой грудинки, найденный им внутри украшенного вязью охлаждающих и сохраняющих заклятий шкафа для продуктов, его желудок приветствовал довольным урчанием. Прихватив с собой еще один кусок мяса, Сэм уже собрался отправиться к себе, когда заметил свет в гостиной.
— Не спится, тетя? — поинтересовался он, просовывая голову между занавеской и дверным косяком.
— Просто предаюсь размышлениям. — Белинда, вертевшая в руках металлическую головоломку из множества колец, рассеянно улыбнулась «племяннику».
— Эти размышления точно никак не связаны с тем, что ты рассказывала сегодня Абелю? — Сэм прошел в комнату и уселся в кресло напротив «тети». Кусок мяса в его руке так и остался ненадкушенным.
— Немного. И если ты спрашивал о душевном равновесии, то со мной все в порядке.
— Я беспокоюсь о тебе.
— Знаю. — Белинда улыбнулась. — Ты всегда был добрым мальчиком, Сэм. Позволишь дать один совет?
— Конечно. Разве я могу запретить?
— Запретить — нет. Ты можешь отказаться слушать. В вашей семейке вообще все крайне упрямые. Странно даже, что только ты один решил стать военным.
— Остальные просто вовремя не догадались. — Сэм усмехнулся. — А теперь никто и не признается, что завидует мне.
— Я же говорю — упрямцы.
— Так что за совет?
— Наш сегодняшний гость. Абель Гнец. Держись за знакомство с ним обеими руками. Тебе просто необходим подобный покровитель. Особенно тебе.
— Зачем? Нет, я вообще понимаю, зачем нужны подобные знакомства. Но ты ведь говорила о другом. Зачем мне обязательно нужен покровитель?
— Возможно, ты подумаешь, что я слишком сильно обожглась в свое время, но все же скажу. Однажды твоего отца не станет, и его дети начнут делить наследство. Сейчас в вашей семье все прекрасно, но, когда такой ужасный момент настанет, сразу появится стая стервятников, стремящаяся вбить клинья между братьями и сестрами, чтобы урвать кусочек для себя. Торговля иногда может быть не менее грязным делом, чем политика. Ты самый уязвимый из всех, Сэм, — самый младший, самый беззащитный. Да к тому же еще и будущий офицер. А что может быть естественнее смерти военного в очередном конфликте. Никто даже не будет проводить расследование.
— Тетя, по-моему, ты сгущаешь краски.
— Возможно. Но лучше перестраховаться, чем потом неподвижно лежать в земле. Дружба с этим юношей свяжет твоим врагам руки.
— Мне не нравится сама идея дружить ради выгоды. — Сэм поморщился. — Торговля торговлей, но дружба должна быть искренней. Хотя мы неплохо ладим, так что тебе, наверное, не придется разочаровываться в моем благоразумии.
— Весь в отца. В вашей семье всегда болезненно относились к вопросам чести. Вы принадлежите не тому дому.
— Тому, тому. Кто бы занимался поставками зерна и овощей на рынки, если бы мы принадлежали другому дому? Все мы находимся на своих местах. Только для меня место найдется не в торговле хлебом, а в армии какого-нибудь генерала.
— Хорошо, мой гордый, но рассудительный мальчик. Тетя согласна с тобой. — Белинда улыбнулась. — Иди спать.
— Спокойной ночи. — Сэм встал, обогнул столик и поцеловал женщину в щеку, прежде чем удалиться.
— Спи, мой мальчик, — прошептала, глядя ему вслед, Белинда. — А я посижу и подумаю, как помочь тебе с твоим покровителем. Ах, как же ты похож на отца, Сэмюель.
— Смотрите, снег пошел! — воскликнула Кристина.
Кристофер выгнулся в кресле и запрокинул голову, чтобы выглянуть в окно, на которое указывала сестра. На улице действительно шел редкий снег. Маленькие снежинки кружились в воздухе, медленно оседая на землю.
— Природа делает тебе подарок к Новому году, — улыбнулся Абель.
Именно в его гостиной расположились Денова, любуясь неожиданным изменением погоды. Снег в летней столице был редкостью, никогда не держась больше месяца. А чаще всего ограничиваясь одной-двумя неделями — теплое лето Солиано имело и обратную сторону, сменяясь такой же теплой зимой. До сих пор не привыкшие к частым дождям курсанты приветствовали снег, как старого знакомого. Особенно учитывая символичность его появления — до Нового года оставалось всего два дня.
Четыре месяца занятий пролетели как одно мгновение. Сегодня курсанты отдыхали в преддверии вечернего праздничного бала, после которого должны последовать две недели перерыва в учебе. Кристофер предвкушал скорую поездку домой и возможность похвастаться перед родителями своими успехами. Правда, в Солиано оставалась Лада. Да и не она одна. Юноша радовался тому, что родился Денова. Большая часть программы обучения первого курса была ему уже известна благодаря усилиям семьи и наставников. Поэтому он мог тратить свое время на ухаживания за девушками, а не просиживать вечера за книгами, подобно бедняге Сэмюелю. Ухаживания настолько успешные, что одно время Крис даже собирался остаться в Солиано на зимние каникулы. Ну да ничего, две недели отсутствия только сделают последующую встречу с Ладой более жаркой.
Послышался тихий писк, четко различимый в наступившей тишине. Абель скосил глаза на браслет, носимый им на левой руке.
— Приехала, — пробормотал он.
— Мы еще кого-то ждем? — с интересом спросил Кристофер.
— Не то чтобы ждем, — ответил Абель. — Скорее готовы к появлению. Думаю, что могу легко угадать, какая именно гостья пожаловала.
— Аврелия, — фыркнула Кристина.
— Нет, — покачал головой Гнец.
Кристина вопросительно-удивленно вздернула бровь, а сам Кристофер с интересом посмотрел на дверной проем, через который можно было видеть небольшую часть холла.
— Щека-а-астик! — Миниатюрная блондинка вихрем ворвалась в гостиную и, перегнувшись через спинку кресла, схватила Абеля за щеки, растягивая их в стороны.
— Ай! Иви, отпусти меня! — Гнец вывернулся из цепких пальчиков. — Ты что творишь?! Ну вот, оцарапала!
— А не надо было вырываться, — весело заявила женщина и, быстро обогнув кресло, слизнула капельку крови со щеки Абеля. — Так лучше? И никакого лекарства не надо. У меня слюна целебная. — Она звонко рассмеялась.
— Хочу представить вам мою вторую маму Ивейну, — со вздохом сообщил Гнец. — Иви, перед тобой Кристофер и Кристина, мои друзья.
— Привет. — Блондинка повернулась к Денова и помахала им рукой.
Ивейна была невысокой и изящной едва ли не до хрупкости. Она относилась к тому типу женщин, которые выглядят девочками до самой старости, лишь обзаводясь с возрастом несколькими тонкими морщинками. Ее сложно было назвать красивой, но жизнерадостность, бившая ключом, привлекала внимание окружающих.
— Ты одна? — поинтересовался Абель.
— Нет. Но Мари ходит так медленно, что у меня не было сил ее ждать. Кстати, она сейчас будет сгонять тебя с кресла. — Ивейна упала на диван, старательно вытягивая одновременно и руки и ноги, чтобы занять все оставшееся место.
— Добрый день. — В комнату вошла еще одна женщина.
Кристофер на мгновение даже замер от восхищения. Сестра Абеля ни капли не походила на брата. Она была одета в военную форму, изготовленную великолепным портным. Черные брюки плотно облегали крепкие бедра, переходящие в тонкую талию. А затем любой прослеживающий изгибы ее фигуры взгляд должен был неминуемо замереть, наткнувшись на крупную высокую грудь. Пышные, чуть вьющиеся русые волосы обрамляли красивое лицо, заканчиваясь на уровне плеч. Серые глаза смотрели насмешливо, словно предлагая проявить себя. А чуть кривоватая лукавая улыбка обещала награду тому, кому это удастся.
— Моя сестра Марианна, — представил женщину Абель. — Кристофер и Кристина Денова.
— Прошу вас, присаживайтесь. — Крис поднялся из кресла и, скользнув поближе к женщине, протянул ей руку раскрытой ладонью вверх, чтобы красавица могла на нее опереться, делая несколько шагов до сиденья.
— Благодарю. — Ее улыбка чуть дрогнула. Кристофер надеялся, что обещающе.
Усадив Марианну, юноша встал рядом, опираясь рукой на спинку кресла.
— У тебя настоящий друг, Абель. Он пожертвовал собой, чтобы ты мог сохранить место, — захихикала Ивейна, принимая сидячее положение.
— Я могу пересесть на диван, если ты пообещаешь не хватать меня за щеки, — проворчал Абель. — Как раз кресло освободится.
— Сиди спокойно. — Кристина поднялась на ноги. — Мы все равно собирались уходить.
— Уже? — удивился Гнец. Кристофер только растерянно моргнул.
— Тебе же надо принять родственниц как полагается. А мы только помешаем. Встретимся вечером, на балу. Вы придете на новогодний бал, Ла Марианна?
— Конечно, — ответила красавица. — Мы с Иви специально приехали сегодня, чтобы не пропустить празднество.
— Тогда я не буду прощаться. Раз мы обязательно скоро увидимся. Крис, ты ведь не собираешься остаться?
— Да, мы, пожалуй, не будем мешать, — поспешил сказать хоть слово Кристофер, пока сестра не решила все за него. — Я надеюсь встретить вас на балу, Ла Марианна. — Юноша наклонился, целуя руку красавицы.
— Стоит выйти замуж, и молодые люди начинают тебя игнорировать, — пожаловалась громким шепотом Ивейна, сопроводив свои слова протяжным вздохом.
— Надолго? — спросил я после того, как Денова покинули дом.
— Мари, он нас уже выгоняет! — патетически воскликнула Иви.
— Ненадолго. — Марианна улыбнулась и взъерошила мои волосы. — Дней на пять максимум. Но скорее всего, уедем послезавтра. По крайней мере я.
— Прекрати. Рикка и так за мной скоро с расческой гоняться будет. — Я, как смог, пригладил волосы руками.
— Испортили они тут нашего Абеля, — притворно вздохнула Ивейна. — Ты только посмотри на него: причесывается, пусть и с помощью девушки, животик куда-то дел, щечки только спереди разглядеть можно. Вот вернется домой, а родная мать его не узнает. Что делать тогда будем?
— Надо маму подводить к этому постепенно. Наймем художника, и пусть он с Абеля каждую неделю портреты рисует, — поддержала шутку Марианна.
— Но мы ведь упустили полгода. Надо срочно вернуть его в первоначальное состояние. Сегодня же испеку пирог с вишней. Щекастик, будешь свой любимый пирог?
— Буду, — пробурчал я. Ивейне всегда нравилось печь, а мне — поедать то, что у нее получалось. — Только сегодня не получится. Вечером новогодний бал.
— Тогда завтра, — покладисто согласилась моя вторая мама. — Ладно, я пойду осваиваться в новой комнате и наряд заодно приготовлю. Не скучайте вдвоем без меня. — Она махнула нам рукой, устремляясь к лестнице.
— Тебе показать комнату? — обратился я к Мари.
— Позже. Давай лучше вернемся в гостиную. У меня к тебе важный разговор.
— Хорошо. — Я пропустил сестру вперед, гадая, какой именно сюрприз она для меня приготовила.
Мы вновь расположились в креслах и замерли, глядя друг на друга. Прошла минута, другая. Я спокойно смотрел на сестру, ожидая, пока она начнет говорить — игра в гляделки была освоена мной в совершенстве много лет назад.
— Семья решила, что ты должен жениться, Абель, — наконец прервала молчание Марианна.
И снова тишина. Такого я никак не ожидал. Жениться? Когда? На ком? Зная родителей, они наверняка уже решили все вопросы, а Мари прислали сообщить мне о предстоящей свадьбе, чтобы самим не выслушивать ожидаемую истерику.
— Что еще решила семья? — Мой голос был холоден и спокоен. Пришлось отключить несколько эмоций, чтобы успевать анализировать сказанное сестрой, не злясь и не впадая в панику. — И кого конкретно ты подразумеваешь под этим словом?
— Отца, разумеется. Кого же еще? — пожала плечами Марианна. — Тебе подобрали почти идеальную невесту. Высокородную, прекрасно образованную, привлекательную. Она должна тебе понравиться.
— Кто?
— Кристина Денова. — Сестра правильно поняла мой вопрос. — Как видишь, семья постаралась учесть все твои пожелания.
— Я могу отказаться? — Кристина нравилась мне. Очень нравилась. Но близкая свадьба никак не вписывалась в мои планы.
— Нет, Абель. Семья и так постаралась, чтобы ты был доволен. Подобрала именно ту девушку, которая тебя привлекает. Так что придется согласиться. Интересы семьи важнее твоих капризов.
— Мать в курсе? — Я быстро перебирал различные варианты действия.
— Да. Она считает твой брак хорошей идеей. — Мари усмехнулась. — Нажаловаться, как в прошлый раз, не удастся.
— И когда свадьба? — Чтобы достойно отреагировать, необходимо было узнать все условия.
— В конце июня. Семья решила, что тебе не стоит отвлекаться на бракосочетание и все, что за ним последует, во время учебы. Оканчивай этот курс. Сдавай экзамены. А потом проведем свадебную церемонию, и вы с молодой женой сможете уединиться на всю оставшуюся часть лета на каком-нибудь курорте.
Я откинулся на спинку кресла. Все было не настолько плохо, как показалось сначала. Конечно, придется пересмотреть часть планов и разработать новую стратегию поведения в отношении Кристины, но могло быть и хуже. И хотя изначально я не планировал посвящать ее во все свои дела, оставаясь просто друзьями, но если кому и можно будет довериться, так это Денова с их болезненным восприятием чести. В любом случае время у меня было — до свадьбы оставалось еще полгода.
— Сегодня как раз подходящий день, чтобы сделать предложение.
— Сегодня? — Новый удар чуть было не выбил меня из колеи. Хорошо, что я не поспешил вернуть эмоции в их обычное состояние. — Но зачем? Свадьба ведь только летом.
— Абель, вы же высшие аристократы. Вам необходимо продемонстрировать свою способность думать о будущем. Предложение делается заранее. Она же не беременная простолюдинка, чтобы бежать под венец на следующий день после объявления о помолвке. К тому же сегодня такой день — на новогоднем балу соберется множество аристократов, которые будут восхищаться твоим романтичным жестом.
«И, разъехавшись по домам, растрезвонят о нем по всей империи», — подумал я. Но вслух ничего не сказал.
— Ты ведь согласен, Абель? — Сестре нужен был мой ответ, а не молчание.
— Хорошо. Я сделаю ей предложение сегодня.
— Прекрасно. — Марианна улыбнулась. — Но есть еще одна мелочь, которую ты в своей благородной рассеянности мог упустить. Неприлично делать девушке предложение, имея официальную любовницу. Общество может неправильно понять. Придется объявить о разрыве отношений с Ло Томбсмит. Причем публично и до того, как будешь делать предложение Денова. Надеюсь, я не прошу невозможного?
— Нет.
— Нет — в смысле «нет, ты не просишь невозможного» или нет — в смысле «нет, я этого не сделаю»? — Сестра хотела выжать из меня точный ответ.
— Я сделаю.
— Договорились. — Марианна встала и потянулась. — Пойду тоже займусь нарядами. А ты подумай, как лучше преподнести свои речи. И не дуйся на меня, братик. Это все ради твоего блага.
Она ушла, оставив меня одного.
— Лорд-командор, позволите один вопрос? — поинтересовалась Рикка у Марианны, затягивая на ней корсет.
— Спрашивай. — Ла Гнец не отрывалась от своего отражения в зеркале.
— По поводу моего запроса в связи с нападением на вашего брата. Могу ли я узнать результаты расследования?
— Знаешь, а корсет меня стройнит. — Марианна повернулась к зеркалу боком. — Обидно. Я думала, что нахожусь в прекрасной форме. Мой штаб разве не направлял тебе письмо?
— Я получала официальный ответ от вашего штаба, но в нем нет ничего, кроме уведомления об окончании следствия.
— Хорошо быть Иви — можно поглощать собственную выпечку подносами и совершенно не полнеть. А таким, как я, собираясь на бал, жизненно необходимо втискиваться в корсет, чтобы казаться чуточку стройнее. — Марианна вздохнула. — Не волнуйся. Расследование закончено, результаты есть. Исполнителей и заказчика нашли. Других покушений не предвидится.
— Но, лорд-командор, если бы у меня был полный отчет, то имеющиеся в нем сведения помогли бы узнать вероятное направление следующей атаки.
— Следующей атаки не будет, — мягко сказала Марианна. — Компетентные люди уже решили проблему. В материалах расследования нет ничего, касающегося твоей непосредственной работы. Лучше оставь подобные загадки другим и продолжи заниматься тем, что по-настоящему нужно.
— Да, лорд-командор. — Рикка поклонилась.
Она подумала о том, что Штефан был прав и в семье Гнецев действительно идет внутренняя борьба. Девушка привыкла сражаться с врагами империи, и происходящее ей не нравилось — очень трудно понять, какая из сторон правильная. К счастью, у нее нет необходимости принимать судьбоносные решения. Зато есть господин, которому она служит. Господин, олицетворяющий собой саму сущность аристократии. Достижение шестой ступени в любом виде искусств — само по себе подвиг. Гены такого человека ценны не меньше, чем чистая кровь многих поколений. Каждый дом будет рад назвать его своим членом, пожелай он отречься от фамилии, с которой родился. Подобный мастер имеет право на титул выше того, который носил. Так простолюдин может стать аристократом, а Лу возвыситься до Ло. Но господин Абель — высокородный Ла. Ему некуда подниматься — нет титула выше этого. Пожелай он пройти квалификационный экзамен, и имперское население поставит его на одну ступень с императором. Если не выше.
— Недовольна моим решением? — Ла Гнец бросила цепкий взгляд на отражение горничной в зеркале. И, видимо, приняла молчаливые размышления Рикки за неодобрение. — Могу тебе обещать, что сведения, напрямую касающиеся безопасности Абеля, будут предоставляться без задержек.
— Благодарю вас, лорд-командор.
— Не стоит. Это и в моих интересах тоже. Ослабь немного корсет. — Марианна осторожно вдохнула. — Да, так лучше. Как тебе, кстати, мой братец?
— Он хороший господин.
— Я не об этом. Что ты думаешь о нем как о мужчине?
— Меня все устраивает. — Рикка позволила себе посмотреть в зеркало, и ее взгляд встретился с взглядом Марианны.
— Ой ли? — Ла Гнец усмехнулась. — Неужели мальчик может быть столь же хорош, как и взрослый мужчина?
— Меня все устраивает, — повторила Рикка.
— Как скажешь, — миролюбиво произнесла Марианна, все еще продолжая улыбаться.
Мы перешагнули порог праздничного зала академии, предназначенного как раз для таких мероприятий, как предстоящий бал. Ивейна держала меня под руку, позволяя Марианне идти впереди нас в одиночку. Помещение было заполнено множеством беседующих или просто прогуливающихся людей. Где-то вдали играла музыка, но прямо здесь даже не приходилось напрягать голос, чтобы слышать друг друга. Была ли в такой акустике заслуга архитектора, спроектировавшего здание, или мага, опутавшего зал заклятиями, этим человеком стоило восхищаться. Я огляделся в поисках знакомых лиц и непроизвольно подвигал пальцами рук, размышляя о предстоящих разговорах. Вторая мама успокаивающе погладила мою ладонь свободной рукой и ободряюще улыбнулась. Иви всегда хорошо ко мне относилась. Если бы она чаще бывала дома…
— Не волнуйся ты так, Абель, — шепнула Ивейна. — Тебе ведь нравится девушка. И вы сможете найти компромисс. Ты женишься, прекрасно видя ее достоинства и недостатки. Что куда лучше брака с идеалом, как в моем случае.
— Первый раз слышу, чтобы ты была хоть в чем-то недовольна своим браком, — прошептал в ответ я.
— Ну не то чтобы недовольна. — Иви пожала плечами. — Просто, будучи восторженной девочкой, десять лет назад я выходила замуж за героя. А жить приходится с обычным человеком. У него есть недостатки, о которых я тогда даже не подозревала. Например, работа главнокомандующим, которой так восхищаются молоденькие девушки, отнимает чудовищно много времени, оставляя совсем чуть-чуть на семью. К тому же десять лет в браке заставляют охладеть кого угодно. Возможно, то, что он вдвое старше меня, также играет свою роль. Я не жалуюсь, Абель. — Она мягко улыбнулась. — Только указываю на вред идеализма при вступлении в брак.
— Не замечал ничего такого раньше. — Я задумался, пытаясь вспомнить.
— Ты и не должен был. Зачем мальчишке, даже такому любознательному, разбираться в сложностях личных взаимоотношений взрослых людей? Вот когда самому понадобится — тогда совсем другое дело. — Вторая мама подмигнула мне.
Я нахмурился, не соглашаясь с ее последним утверждением. Но Ивейна не стала развивать затронутую ею тему, принявшись вновь крутить головой по сторонам. Изредка она останавливалась и, оперевшись на мою руку, вставала на цыпочки, пыталась разглядеть что-нибудь, скрытое стоящими людьми. Выигранные сантиметров семь — десять помогали ей не сильно. Несмотря на десять лет разницы, Иви вполне могла сойти за мою ровесницу как по внешнему виду, так и по поведению.
— Нам пора разделяться, — остановилась Марианна. — Абель пойдет искать своих девушек, а мы займемся мальчиками. Благо их здесь много.
— Где вас потом искать? — на всякий случай спросил я.
— Вряд ли мы тебе сегодня понадобимся, — хмыкнула Мари. — Но если вдруг станет совсем одиноко, то ищи на площадке для танцев. Мы постараемся совращать юношей как можно громче, чтобы тебе было легче ориентироваться. Иди, герой-любовник. Тебя ждут незабываемые впечатления. Иви, отцепись от его руки, пока люди не подумали, что Абель привел на бал еще одну любовницу в дополнение к имеющейся.
— Злит, что такой популярный юноша находится в слишком близком родстве с тобой? — невинно хлопая глазками, поддела в ответ Иви. Но руку отпустила.
Я отправился на поиски Аврелии. Мои родственницы своими сегодняшними шутками очень ее напоминали. Их разговоры, достаточно разнообразные раньше, весь день затрагивали одну-единственную тему. Словно весь мир помешался на отношениях между мужчиной и женщиной.
Аврелия нашлась довольно быстро, стоило задать несколько вопросов встретившимся знакомым. Она находилась в компании двух девушек и шестерых парней, смеясь и флиртуя, как обычно. Оставалось подобраться незамеченным как можно ближе, чтобы официальная любовница не поспешила ко мне навстречу, избавляясь от любопытствующих ушей. А любопытствующие уши были нужны, чтобы следующая сцена собрала как можно больше зрителей. В том, что Аврелия поддержит задуманную шутку, я не сомневался.
— Ла Абель, как я рада вас видеть! — Разделяющие нас пять метров являлись неплохим результатом для моей почти отсутствующей способности скрываться в толпе.
— Добрый вечер, Аврелия. Я тоже рад встрече. — Пришлось постараться, изображая бурную радость с моим текущим настроем. — К сожалению, у меня плохие новости.
— О! Мне лучше присесть или вы поймаете, когда я начну падать? — иронизировала она, подражая моему тону.
— Думаю, что поймаю. — Я подошел на длину вытянутой руки, но и не подумал говорить тише. Речь больше предназначалась окружающим, чем стоящей передо мной девушке. — Настал день, когда приходится выполнять долг перед семьей. Сегодня я должен сделать предложение той, которая в ближайшем будущем станет моей женой. Потому с прискорбием должен сообщить, что мы не можем далее быть любовниками.
— Сказанное вами — тяжелый удар для меня, Ла Абель. — Ее лицо было отражением моего. Серьезное выражение, губы, сомкнутые в тонкую линию, и глаза, смеющиеся над шуткой, понятной только нам двоим. — Я постараюсь его пережить, как подобает истинной аристократке — с высоко поднятой головой.
— Тогда позвольте предложить вам руку. Пойдемте, разыщем мою невесту.
Аврелия взялась за протянутую руку, и мы покинули кружок ошеломленных аристократов. Новости должны распространиться со скоростью лесного пожара, охватывая всех присутствующих, и, когда придет время делать предложение, недостатка в зрителях не будет. Эта выходка покажет сестре: одних приказов недостаточно для того, чтобы иметь со мной дело. Я лишь надеялся, что Кристина сможет понять и простить.
— Вы действительно собираетесь делать предложение со мной, держащей вас под руку? — спросила Аврелия.
— Именно так, — подтвердил я.
— Не мое дело спрашивать, что произошло между вами. Я лишь попробую предостеречь. Она обязательно обидится. Женщины редко прощают подобное.
— Я надеюсь заслужить прощение, рассказав о причинах такого поведения. Или вы беспокоитесь о себе?
— О себе тоже. Конечно, можно рассматривать требование моего присутствия как наказание за наглость, но я надеюсь на ваше великодушие. — Аврелия улыбалась, хотя глаза ее смотрели с опаской.
— Я обещал вам покровительство. Помните об этом. И не стесняйтесь обращаться, если вдруг между вами возникнут трения. — Девушку надо было поддержать. В любом случае я не собирался подвергать ее опасности из-за моей выходки.
— Спасибо, Ла Абель. — Аврелия несколько расслабилась.
Мы успели поболтать о том о сем, выпить шампанского и даже немного потанцевать, прежде чем Денова почтили вечер своим присутствием. Я сам прибыл отнюдь не к началу, но они задержались почти на час. Видимо, сплетники не спешили ставить их в известность относительно происходящего, потому что Кристофера, танцующего с Марианной, я заметил раньше, чем его сестру. Впрочем, имея такое явное предупреждение о ее близости, найти Кристину труда не составило.
— Привет, Абель, — помахала мне рукой идущая навстречу девушка.
— Привет, Крис. — Я встретил ее с улыбкой и сразу пошел в наступление: — Прошу тебя стать моей женой.
Кристина остановилась, словно ударившись о невидимую стену, и я ощутил мгновенный укол стыда за то, что собирался сделать. Очевидно, ее никто не предупреждал о предстоящем событии.
— Сейчас ты должна сказать «да». — Начатую игру следовало довести до конца, хотя она меня уже не радовала.
— Почему? — спросила вдруг Кристина, покосившись на Аврелию.
Подобное развитие событий мною точно не ожидалось. Предполагалось, что ее хотя бы поставят в известность, что никого уговаривать не придется, что мы вступим во вполне обычный брак по расчету.
— Потому что из нас выйдет прекрасная пара. — А что еще я мог ей сказать?
Кристина колебалась.
— Как я могу согласиться, когда ты имеешь официальную любовницу, — прошептала она.
— Мы уже объявили о разрыве наших с ней отношений. — Я упорно изображал из себя глупца. Лучше так, чем публично оскорбить Кристину. Мое послание предназначалось сестре, а вовсе не Денова.
— Тогда почему вы вместе? — все еще шепотом спросила моя будущая невеста.
— Потому что я пригласил ее, как подругу, стать свидетелем этого знаменательного события.
Аврелия осторожно высвободила свою руку и кивнула, подтверждая мои слова. Но Кристина смотрела все так же неуверенно-настороженно. На мгновение в моей голове мелькнула мысль, что если Денова сама скажет «нет», то появится великолепный повод рассмеяться в лицо Марианне. Мелькнула и пропала, сменившись более разумной о том, что отец вряд ли будет рад сорвавшейся свадьбе.
— Скажи «да», — тихо попросил я, мягко улыбнувшись стоящей передо мной девушке. И добавил еще тише, едва шевеля губами: — Пожалуйста.
— Да, — почти так же тихо ответила Кристина.
Мелли держала в руках пришедшее письмо и вспоминала. Вспоминала их первую встречу с Эриком, когда он проводил ее до дома и отказался заходить, несмотря на изрядно промокший плащ. Такой простой и загадочный одновременно. А потом была вторая встреча. Столь же случайная, как первая.
— Высокородная скучает? Или просто любит бродить под дождем без сопровождающих? — Его улыбающееся лицо в желтоватом свете уличного фонаря словно излучало тепло.
— И то, и другое. — Она, не удержавшись, улыбнулась в ответ.
— Такой женщине, как вы, не идет одиночество. Позволите составить компанию? — Он предложил ей руку, и Мелисанда с удовольствием взялась за нее.
Они встречались с Эриком три дня. Просто гуляя или сидя в кафе и болтая о всякой всячине. Он не напрашивался в гости и ни разу не приглашал туда, где им пришлось бы остаться только вдвоем. Словно блюдя своеобразный кодекс чести. Она сама должна была выбрать, какой мужчина ей нравится больше. И Мелисанда выбрала.
Это был легкий выбор. Выбор между существованием в качестве игрушки высшего аристократа и долгой жизнью с любимым мужчиной. Девушка отказала Гнецу. Как Мелли боялась тогда, что Абель захочет отомстить Эрику. Даже глядя в окно на удаляющегося неровной, словно пьяной, походкой юношу, она испытывала только страх. Но Гнец оказался благороднее, чем ей казалось, и просто вычеркнул ее из своей жизни.
На следующий день Эрик остался у Мелли на ночь. Он был великолепным любовником. Таким великолепным, как выдуманный герой женских романов. И то, что происходило между ними в последующие два месяца, походило на помутнение рассудка. Мелисанда забросила все свои увлечения и единственную подругу. Отрабатываемые с курсантами практические занятия забывались через минуту после их окончания. Девушка забегала домой, только чтобы переодеться и иногда перекусить, а потом летела на встречу с ним.
И когда неделю назад Эрик объявил о необходимости своего отъезда, его слова поразили Мелисанду, словно удар грома. Она никогда не задумывалась, чем именно занимается ее возлюбленный и как он находит на нее столько времени. Эрик служил в отряде специального назначения. И собирался уехать на выполнение очередного задания. Две недели, говорил он. Всего две недели.
— Ты будешь писать мне? — спросила тогда она.
— Конечно, — ответил он, улыбаясь.
И вот пришло письмо.
«Уважаемая Лу Мелисанда, меня зовут Мигель Сарвес. Я имел честь служить вместе с Эриком Гровером и на правах его хорошего друга и боевого товарища пишу это письмо. Он так нежно отзывался о Вас, что в нарушение инструкции я сообщаю Вам о произошедшем, несмотря на то что вы не являетесь его родственницей. Эрик погиб. Как настоящий мужчина, исполняя свой долг. Вы можете гордиться им. Если это, конечно, Вас утешит».
Мелли держала в руках насквозь промокшее от слез письмо и вспоминала. Вспоминала все связанные с Эриком моменты, перебирая их, как драгоценные жемчужины.
— Я до сих пор не могу поверить, что ты сделал мне предложение. — Кристина стояла, закинув руки на плечи Абеля и заглядывая ему в глаза. — Скажи мне, что я не сплю.
— Ты не спишь, — проворчал из-за ее спины Кристофер. — Сестра, прекращай. Ты требуешь от него эту фразу четвертый раз за утро.
— Так не от тебя же. — Даже ворчливый тон брата не мог испортить ее счастливого настроения.
— Ты не спишь, — подтвердил улыбающийся Абель.
— Услышала? — снова влез Кристофер. — Давай, поднимайся по трапу. Корабль уже три минуты как готов к взлету. Все только и ждут, когда же вы намилуетесь.
— Я вернусь. Я скоро вернусь, — пообещала Кристина. — Только ты веди себя хорошо, пока меня не будет.
— Обязательно, — согласился с ее требованием Абель.
Девушка прильнула к своему жениху в головокружительном поцелуе. Втором за все время их знакомства — первый был вчера, сразу после бала, на котором он сделал ей предложение. С трудом оторвавшись, когда ей стало не хватать воздуха, Кристина последний раз заглянула Абелю в глаза и, резко отстранившись, взбежала по трапу на борт воздушного корабля.
— Ну что ты там мнешься? — крикнула она все еще стоящему внизу брату. И помахала рукой жениху. — Две недели! Только две недели!
Абель кивнул и тоже помахал ей рукой, прощаясь. Денова заняли свои места, и корабельный маг запустил управляющие воздушными потоками заклятия, сразу подняв вокруг судна облако пыли. Впрочем, из-за отсутствия окон никто из пассажиров этого не увидел. Корабль взлетел.
— Ну чего ты дуешься, братец? — Донельзя счастливая Кристина толкнула локтем сидящего рядом хмурого Кристофера. — Улыбнись. Подумаешь, один раз девушка отказалась провести с тобой ночь.
— Я и не предлагал, — проворчал Крис.
— Не предлагал? — Кристина повернулась к нему всем корпусом и стала разглядывать, словно впервые увидела. — Ты не заболел? А может, отравился? Еда была несвежая? Что с тобой случилось, брат?
— Ничего. Просто не предлагал, и все. Что такого удивительного?
— Все! — безапелляционно отрезала Крис. — Ты увиваешься за каждой юбкой уже четыре месяца подряд и ночуешь дома, только если успеваешь соблазнить кого-то в обед. И вдруг я узнаю, что на свете есть женщина, с которой мой брат готов танцевать весь новогодний бал, даже не пытаясь затащить в постель.
— Не преувеличивай, — поморщился Кристофер. — Я вовсе не провожу каждую ночь в женской кровати.
— Хорошо, — согласилась девушка. — Не каждую ночь. Только одну из трех. Это как-то отменяет все остальное, сказанное мной?
— Отменяет. Я не сексуальный маньяк, которым ты все время пытаешься меня представить. Мы были на новогоднем балу. На нем танцуют и общаются. Вот именно этим мы и занимались. Как и все остальные, между прочим.
— И потому ты сегодня такой хмурый?
— Просто как-то неудачно получилось. Мы только познакомились, и мне уже нужно улетать. А когда вернусь, она будет далеко. Если бы не сегодняшний праздничный ужин, который обязательно нужно провести в кругу семьи, то я бы задержался. И почему Новый год завтра, а не через неделю?
— Ты влюбился, Крис. — Девушка хихикнула.
— Ничего подобного, — горячо возразил Кристофер. — Просто не люблю исчезать, даже не зная, что обо мне думает девушка.
— Конечно, конечно. — Кристина снова хихикнула. — Ты просто протанцевал весь новогодний бал с ней одной, игнорируя свою обожаемую Ладу. И просто не хочешь уезжать, когда она остается. И, ах да, просто даже не попробовал затащить ее в постель, как всех остальных хоть чуточку симпатичных аристократок. Конечно же ты не влюбился. Ты просто…
— Ну что ты вечно ищешь какой-то подтекст, когда я общаюсь с девушкой, не пытаясь с ней переспать?
— Наверное, потому, что она такая одна. Ну признайся, Крис. — Кристина легонько толкнула брата в бок. — Признайся. И я попрошу Абеля устроить вам еще одну встречу. В конце концов, вы ведь будущие родственники.
— Хорошо, — вздохнул Кристофер. — Да. Я влюбился.
Я с облегчением вздохнул, наблюдая, как корабль поднимается в воздух. Сегодняшнее утро стало для меня настоящим испытанием на прочность — пребывающая в восторженном настроении Кристина вела себя, словно получила в подарок гигантскую мягкую игрушку по имени Абель. Она гладила меня, тискала и теребила почти непрерывно на протяжении нескольких часов. То садилась ко мне на колени, то вскакивала с них, расчесывала волосы, гладила по щеке, заглядывала в глаза и водила пальчиком по ладони, обнимала сбоку, сзади и сверху (последнее, когда я сел в кресло, а она, перевесившись через спинку, обхватила мою голову, сомкнув руки под подбородком). Честно говоря, бурный секс с Сильвией утомлял меньше, чем последние несколько часов в гостях у Денова. Потому, провожая улетающий корабль взглядом, я надеялся, что это временное явление, вызванное большой радостью, и Кристина не будет вести себя подобным образом постоянно. Учитывая все, что пришлось вытерпеть, идея пропустить утреннюю тренировку и оставить Марианну обдумывать вчерашнее в течение еще некоторого времени уже не казалась такой замечательной. Особенно теперь, когда пришла пора отправляться домой, где меня явно ожидают несколько неприятных разговоров.
Мое возвращение выглядело именно так, как я и предполагал. То есть не очень радужно — Сильвия встретила меня прямо за порогом.
— Господин Абель, вы уверены, что пропуск сегодняшней тренировки был абсолютно необходим? — спросила капрал, принимая из моих рук пальто.
— Уже нет, — проворчал я. — Но утром идея представлялась замечательной.
— Наши занятия настолько вам в тягость? Мне казалось, вы начали ими наслаждаться.
— Дело не в тренировках. — Я скинул ботинки и пошел в холл мимо Сильвии.
— А в чем же? — Она последовала за мной.
— В том, что на ближайшие несколько дней у этого дома и его служащих совсем другие хозяева. Лучше уж провести утро у Денова. Тогда я хотя бы точно знаю, что нахожусь в гостях.
— Но дом принадлежит вам, господин Абель. Неужели вы действительно думаете, что в нем распоряжаются ваши родственницы? — попыталась возразить Сильвия.
На вершине ведущей на второй этаж лестницы появилась Мика. И тут же крикнула куда-то в глубь коридора:
— Господин Абель здесь, госпожа Марианна!
— Тебе нужны другие доказательства? — Я кивнул капралу в сторону горничной и криво ухмыльнулся. — Все еще думаешь, что в присутствии сестры мои распоряжения кого-то интересуют?
— По-моему, ничего такого не произошло, — нахмурилась Сильвия. — Просто лорд-командор попросила предупредить о вашем появлении. Если бы вы отдали иной приказ, не думаю, что кто-нибудь в доме стал спорить.
— Спорить? Возможно, и не стали. Только начали бы докладывать ей шепотом.
— Мне кажется, вы ошибаетесь, господин Абель, — возразила капрал.
— Абель. — На верху лестницы появилась Марианна. — Нам надо поговорить. Сейчас. — Она начала спускаться.
Мой браслет неожиданно пискнул.
— Придется немного подождать с разговором. К нам гости, — улыбаясь, сказал я, глядя сестре прямо в глаза.
Мари осталась невозмутимой, но мне казалось, что там, за маской спокойствия, копятся раздражение и гнев. Каждая мелочь, которая помогала отсрочить наш разговор, усиливала эти чувства еще немного. Интересно, сколько надо подобных мелочей, чтобы сестра взорвалась? И хватит ли у меня сил и возможностей довести ее? Вынудить Марианну потерять над собой контроль стало бы большим достижением.
— Я могу подождать. В крайнем случае, отложу немного свой отъезд. — Она вернула мне улыбку, и я понял, что пока достать ее не получится.
Тем временем проскользнувшая мимо нас Мика открыла дверь, впуская гостью. Мы с сестрой дружно замолчали, не желая препираться при посторонних. Я повернулся к вошедшей девушке и, выждав, пока она снимет с себя верхнюю одежду, как того требовал этикет, приветствовал ее:
— Добро пожаловать в мой дом, Ло Лада. Будьте добры, проходите. Вас угостить чем-нибудь?
— Благодарю вас, Ла Абель, но ничего не нужно. Я лишь хотела видеть вашу сестру.
— Сестру? — удивился я.
— Да. Именно ее. — Лада посмотрела мимо меня на Марианну.
— Я готова вас принять. Хотя и не представляю, чем могу быть полезна, — произнесла Мари. — Пройдете?
— Не стоит. Я хочу вызвать вас на дуэль. До первой крови, — объявила Лада. — С условием, что проигравшая оставит Кристофера Денова в покое и разорвет с ним всякие отношения.
Мари какой-то миг выглядела ошеломленной, прежде чем ее глазам вернулось обычное насмешливое выражение.
— Ло Лада, это не лучшее решение с вашей стороны, — попробовал осторожно вмешаться я.
— Послушай моего брата, девочка. Откажись от своего вызова, пока не поздно. И я даже не буду вспоминать о нем. Меня не особо интересуют дуэли с влюбленными курсантками.
— Нет. Не откажусь. Я не отдам его просто так. — Выражение лица девушки было крайне решительным.
— Не будь столь категорична. Молоденькие мальчики меня интересуют разве что как партнеры по танцам. К тому же я уезжаю через пару дней. Немного постараешься, и он снова вернется. — Мари сделала еще одну попытку убедить гостью. Правда, тон моей сестры скорее заставлял думать об обратном.
— Вы отказываетесь принять мой вызов? — Лада, похоже, не желала слышать ничего, кроме прямого согласия или такого же отказа.
— Хорошо, хорошо. Я принимаю твой вызов. — Мари закатила глаза. — Ты даже можешь сама выбрать место, время и оружие. Только давай без экстравагантных жестов вроде схватки в полночь.
— Сегодня. В четыре часа дня. На восьмом полигоне академии. Оружие — любое разрешенное дуэльным кодексом. Такие условия вам подходят?
— Подходят, — кивнула Марианна.
— Тогда с вашего разрешения я вас покину. — Лада поклонилась сначала моей сестре, а затем мне.
Мика помогла ей одеться и проводила к выходу.
— Сумасшедшая, — вздохнула Мари. — Иви, ты слышала?! — прокричала она в пространство.
— Слышала, — донесся со стороны гостиной голос моей второй мамы. — Говорила я тебе, что нужно сдавать квалификационный экзамен. А ты все числишься в имперском реестре как владеющая третьей ступенью боевых искусств.
— Думаешь, она заглядывала в имперский реестр? Я сильно сомневаюсь. Если бы красавчик Денова потащил танцевать не меня, а тебя, то сумасшедшая девица все равно пришла бы бросать вызов.
— Детская влюбленность. Проиграй ей — сделай счастливой. — В голосе Иви послышалась теплота.
— Чтобы она растеряла последние остатки разума и рассказывала о победе всем и каждому? Нет уж, я не собираюсь бросаться собственной репутацией ради какой-то дурной девчонки.
— Ты жестока, Мари. Представь себя на ее месте. Проигрыш станет для нее страшным ударом. А с твоей репутацией ничего не сделается — все равно ни один разумный человек не поверит, что она сильнее.
— В нашем доме разумных людей от силы один из десяти. Нет, Иви. Я понимаю, почему ты даешь такой совет, но нет. Еще один шанс отказаться от дуэли — все, на что она может рассчитывать.
— Хорошо, Мари, — вздохнула Ивейна. — Я могу попробовать отговорить ее?
— Можешь. Только учти, что до назначенного времени осталось меньше трех часов, и если ты опять начнешь изображать модницу, перебирая наряды, то не успеешь к началу дуэли. Я тебя ждать не буду.
— Дуэль не бал. Надену что-нибудь.
— Договорились, — подвела черту Мари. — Абель? Ты не забыл, что у нас есть разговор?
— Не забыл. Сядем в библиотеке? — предложил я.
Мари кивнула.
— Лорд-командор, — осторожно произнесла все еще находившаяся рядом с нами Сильвия, — будет ли мне позволено сопровождать вас на дуэль?
— Будет. Теперь я могу наконец поговорить с братом?
— Простите меня, лорд-командор. — Капрал поклонилась.
Марианна только отмахнулась от нее и потянула меня к библиотеке.
— Сегодня что, все вступили в заговор с целью испортить мне настроение? — риторически вопросила сестра, закрыв за собой дверь.
— Понятия не имею, — ответил я. — И отпусти мою руку. Убегать я не собираюсь.
— Извини. — Мари крайне редко произносила это слово. Особенно в мою сторону. — Знаю, что ты не любишь такое обращение.
— Извиняю. — Я вздохнул. Иногда на нее сложно было сердиться, несмотря на все сделанные гадости.
— А теперь, дорогой брат, расскажи, что ты выкинул вчера на балу.
— Ты о чем?
— О сделанном тобой предложении Денова. И не изображай непонимание. Мне прекрасно известно, что ты поступил так специально. Ответь, зачем понадобился этот фарс, о котором теперь станет известно половине империи.
— А зачем понадобилась моя свадьба? К тому же столь срочно, что о ней нельзя было предупредить заранее. Откровенность должна оплачиваться откровенностью. Ты расскажешь мне о причинах, Мари? О настоящих причинах.
— Ты считаешь, что отец раскрывает мне все свои планы?
— То есть ты не знаешь? — уточнил я.
— Не знаю, — согласилась она.
— Тогда пусть мне расскажет тот, кто знает. А я в ответ расскажу о том, о чем ты спрашиваешь.
— Ты хочешь сказать, что устроил все это, только чтобы узнать о причине свадьбы? — Мари чуть наклонила голову и стала рассматривать меня сузившимися глазами.
— Нет. Чтобы показать тебе, чем я отличаюсь от солдата, подписавшего контракт. Если вы хотите отдавать мне приказы, ничего не объясняя, то будьте готовы столкнуться с последствиями их выполнения.
Несколько секунд мы давили друг друга взглядами. Сестра прекратила первой, и кривая усмешка украсила ее лицо. Я ответил ей тем же.
— Мой братик взрослеет, — язвительно проронила Мари. — Хорошо, в следующий раз я буду точнее формулировать свои пожелания. Или предоставлю такую возможность отцу.
— Как пожелаешь, сестра.
Сильвия поудобнее устроилась на одном из сидений, расположенных у края полигона. Обычно предназначенные для принимающих экзамены преподавателей и ожидающих своей очереди курсантов, на время дуэлей они становились зрительскими местами. Капрал сознательно выбрала себе место во втором ряду и на некотором удалении от Гнецев, чтобы отметить разницу в их социальном статусе. Абель может иметь какие угодно причуды, но сейчас они находились в компании почти десятка аристократов, и Ла Марианна, являющаяся командиром Сильвии, вряд ли будет довольна, если простолюдинка будет вести себя с ней как с равной.
Ла Гнец и Ло Дэвиц сошлись в центре полигона, и какой-то молодой мужчина, выбранный судьей, задал им стандартный вопрос о возможности примирения. Девушки отказались. Судья перешел к следующей обязательной части, озвучивая условия дуэли. Капрал внимательно наблюдала, ожидая начала.
— Надеешься увидеть что-нибудь интересное? — Невысокая блондинка опустилась на стул рядом с Сильвией.
— Так точно, капитан Гнец, — выдохнула Стэн.
— Вольно, капрал, — улыбнулась Ивейна. — Я здесь с частным визитом. А значит, не капитан.
— Как скажете, Ло Ивейна, — склонила голову Сильвия.
— А Мари еще сокрушалась, что Абель вас совсем разбаловал своим пренебрежением к титулам, — продолжала улыбаться Ивейна. — Я даже стала надеяться, что это действительно так. Зря, наверное.
— Вы не считаете подобное поведение зазорным? — удивилась Сильвия.
— Я? Нисколько. Не люблю чинопочитание. Некоторые члены нашей семьи даже считают, будто такое поведение Абеля — моя вина.
— Ваша? — Капрал была столь впечатлена, что ее хватило только на глупый вопрос.
— Да. Я известная бунтарка. Видишь ли, я училась у многих людей, в основном не благородного происхождения, и могу сказать, что настоящих мастеров среди них никак не меньше, чем среди аристократии. Да, высокородные благодаря поколениям предков, проходивших через усиливающие ритуалы, обладают массой талантов, но многие ли развивают свои способности?
— Я не знаю.
— Зато я знаю. Почти никто. Аристократы с легкостью проскакивают первую ступень почти любого искусства и застревают на второй. Реже — на третьей. Чтобы стать настоящим мастером, таланта мало. Нужно работать. А работать одаренные мальчики и девочки, обладающие деньгами и связями, не хотят. Вот и получается, что две трети, если не больше, мастеров третьей и четвертой ступеней — простолюдины.
— Простолюдинов очень много, — возразила Сильвия. — А аристократов в империи не больше процента. Для такого количества даже треть от всех мастеров — очень много.
— Мало. У высокородных есть талант, доступ к лучшим наставникам и нет нужды отвлекаться на такие вещи, как поиск средств на существование. При желании каждый из них может стать мастером четвертой ступени. Хорошо, пусть третьей — сделаем скидку для Лу. Понимаешь, каждый. А что мы имеем? Высшую воинскую академию Солиано — питомник наших лучших офицеров. И из так называемых лучших только каждый пятый получает звание лорд-рыцаря. Только один из пяти сдает квалификационные экзамены на вторую ступень по магии. Потому что она не является основным предметом и не влияет на получение диплома. Лучшие… — В последнее слово Ивейна вложила изрядную долю презрения.
Сильвия промолчала. Она не была во всем согласна с такой точкой зрения, но капитан Гнец, более известная как Железная Ивейна, одна из восьми мастеров боевых искусств пятой ступени, имела право смотреть на выпускников академии несколько свысока.
— Извини, занесло. Больная тема. — Говоря это, блондинка смотрела на арену полигона, где судья закончил выступление и участники дуэли занимали свои места. — Слишком часто всякие снобы требовали от меня уважения к их титулам. Предпочитаю простолюдинов — у них нет подобных замашек.
— Поэтому вы воспитали Абеля таким? — Сильвия тоже не отрывала взгляда от двух собирающихся сразиться девушек.
— Воспитала? Когда мы с ним познакомились, он был вполне самостоятельным восьмилетним юношей, — хмыкнула блондинка. — Со сформировавшимся отношением к людям, между прочим. Да и я была не в том возрасте, чтобы кого-нибудь учить. В восемнадцать лет меня мало что интересовало, кроме мужа и боевых искусств. Скорее всего, во всем виноват круг общения Абеля. К примеру, великий Мирдин, проводивший тогда с ним больше времени, чем родители, — простолюдин. Может, я и повлияла немного на щекастика, но, думаю, не очень сильно.
Сильвия ничего не ответила, потому что именно в этот момент Лада начала бой. Она разом преодолела отделяющее ее от Марианны расстояние и попыталась поразить ту коротким клинком. Курсантка двигалась быстро, очень быстро. Настолько, что нетренированный глаз мог спутать ее перемещение с телепортацией. Сильвия поморщилась, узнав так любимую новичками технику. Подобным образом можно сражаться со слабыми противниками, но никак не с мастером. Ускорение не меняет восприятия и не делает движения более точными. Скорее наоборот. Хорошо, когда твой враг слишком медлителен или рассеян, чтобы успеть отреагировать, но если нет… Марианна отбила серию молниеносных атак боевыми серпами. Даже метательный нож, выскользнувший из рукава курсантки, закувыркался в воздухе, перехваченный в полете стальным полумесяцем лезвия.
Лада отскочила назад и замерла, тяжело дыша и глядя на свою противницу сузившимися глазами. Марианна стояла на том же месте, что и ранее, не сместившись даже на метр. Ла Гнец опустила руки с клинками вниз и усмехнулась, словно приглашая атаковать ее снова. Лорд-командор играла. Ускорение отнимало много сил, и если курсантка не сменит тактику, то через десять — пятнадцать секунд она будет слишком истощена даже для того, чтобы стоять на ногах. Не сменила. Лада снова бросилась вперед, нанося множество быстрых и не очень точных ударов клинком. Марианна отбила и их, и брошенные один за другим еще два ножа.
Предсказуемо, все было чрезвычайно предсказуемо. Пока Лада не прыгнула назад, направляя энергию в толчок ногами вместо ускорения. Меч покинул ее руку, устремляясь к земле. Так же как и два выпавшие из широких рукавов колючих ширака. Шираки — конструкция из десятков гибких стальных игл, собранных таким образом, чтобы представлять собой ажурную не сплошную сферу с торчащими в разных местах острыми колючками. Нестабильные и разрушающиеся от удара, несмотря на дополнительное скрепляющее заклятие. Как правило, смазанные ядом и потому неприменяемые на дуэлях.
Шираки ударились о каменный пол арены и взорвались, пронзая разлетающимися иглами пространство на несколько метров вокруг. И бессильно отскакивая от возникшей вокруг Марианны прозрачной, словно стеклянной, брони, играющей на солнце радужными переливами. Алмазный доспех, одна из высших техник защиты. Лада, приземлившаяся за пределами досягаемости игл, лишь смотрела расширившимися глазами на невредимую Ла Гнец. Лорд-командор досадливо поморщилась и в следующий момент сама ускорилась, мгновенно оказавшись рядом с курсанткой и прижав кончик одного из серпов к ее щеке.
— Никогда не расслабляйся. Что бы ни произошло, — прошипела Марианна, глядя в глаза девушки. — Никогда. Запомни это.
Ла Гнец убрала серп и, повернувшись спиной к недавней противнице, зашагала в сторону зрителей. Лада коснулась щеки и зарыдала, глядя на запачканные кровью пальцы. Ее противница даже не оглянулась.
— Зачем ты с ней так? — спросила Ивейна, вставая при приближении Марианны. — Ведь хорошая была попытка.
— Хорошая, — согласилась лорд-командор. — Используй я обычную «железную кожу», а не «алмазный доспех», то с такого расстояния могло и пробить. Полученной царапины вполне хватило бы для объявления ее победительницей. Но она не победила, а значит, пусть выполняет условие, которое сама установила. Или пусть придумает что-нибудь: откупится от меня, обманет, вызовет еще раз.
— Она не будет так поступать, — вставил подошедший Абель. — Лада гордая.
— Ее проблемы, — поморщилась Марианна. — Я не обязана помогать идиоткам.
Какое-то гадостное чувство не покидало меня всю дорогу до дома. Я получил прекрасный пример того, куда может завести гордость и нежелание отступать. Мне было жаль подругу Кристофера. Жаль, несмотря на то что мы с ней даже особенно не общались, не говоря уж о более близких отношениях вроде дружбы. И сам Крис… Каково ему будет узнать, что он лишился девушки из-за глупой дуэли? К тому же произошедшей в его отсутствие…
Я покосился на Мари. Интересно, не захочет ли сестра раздавить меня так же, как раздавила Ладу? Не из злости, но из стремления показать мое место. Смогу ли я достойно ответить ей? Или хотя бы отступить вовремя?
— Только ты не начинай повторять слова Иви, — поймала мой косой взгляд Марианна.
— И не собирался, — совершенно честно сказал я.
— Вот и прекрасно. Хоть кто-то не будет меня упрекать.
Я не стал уточнять, что никто и так ее не упрекал. Даже Ивейна. Спорить с Мари, находящейся в дурном расположении духа, всегда казалось мне глупой затеей.
Оказавшись дома, мы разошлись в разные стороны, обойдясь минимумом слов. Мари и Иви удалились в свои комнаты, Сильвия пошла вместе с Риккой развешивать принятую у нас одежду, а я, не желая задерживаться ни в чьем обществе, отступил в гостиную, где и уселся в кресло, надеясь, что меня не побеспокоят хотя бы в течение получаса. Тщетно.
— Господин Абель, я вам пирожков принесла, — тихо сказала Мика, осторожно выглядывающая из-за моего кресла. — Они помогают от плохого настроения. Честно-честно. Сама проверяла.
— Давай, — вздохнул я. Пирожки с мясом казались вполне стоящей платой за невозможность посидеть одному.
— Вот. — Горничная тут же извлекла откуда-то тарелку с еще горячими пирожками и поставила ее на стол передо мной. — Вы можете есть их руками, — заговорщическим шепотом добавила она. — Рикка не узнает.
— То есть ты ей не расскажешь? — Я улыбнулся против воли.
— Нет. — Она закивала.
— Гм. — Мне вдруг вспомнился короткий утренний разговор с Сильвией. — А если я попрошу никому не рассказывать о моих приходах и уходах?
Мика посмотрела вопросительно.
— Ты можешь не докладывать Марианне, когда я ухожу или прихожу?
— Даже если она просит?
— Да.
— Хорошо, — кивнула она. — Я должна слушаться вас, как господина, пока меня не отзовут обратно в подразделение.
— А? — Я даже не нашел подходящего слова для выражения своего ошеломления.
Все не могло быть настолько просто. Неужели мне действительно достаточно просто отдать приказ, и горничные будут выполнять его, пока Мари не придет в голову отменить мои распоряжения? Сколько времени и сил было потеряно из-за того, что кое-кто не догадался задать один простой вопрос еще четыре месяца назад. Проклятье, что я упустил еще? Насколько вообще мир соответствует моим представлениям о нем?
Кристофер мрачно шагал по черной ковровой дорожке. После яркости академии коридоры родного дома, украшенные в соответствии с родовыми цветами семьи Денова, казались ему мрачными. В самом деле, почему два равнозначных цвета — черный и серебряный — встречались в поместье исключительно в пропорции десять к одному? Юноша отдавал себе отчет в том, что просто ищет повод для оправдания своего дурного настроения. Более того, ему даже была известна настоящая причина. Но признаться себе, что его бесило свалившееся на сестру счастье, он не мог. Вот и приходилось злиться на цвет ковровой дорожки.
Крис остановился у двери в комнату матери и несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. К счастью, наблюдать подобное постыдное для Денова поведение было некому — все слуги в родительском крыле давно привыкли не мозолить глаза и являлись лишь по звонку. Обе жены главы семьи были женщинами вспыльчивыми и не очень терпимыми к ошибкам прислуги.
Из-за двери послышались голоса отца и матери, звучащие явно на повышенных тонах. Кристофер моргнул и уставился на свою руку, лежащую на ручке двери. Она чуть дрогнула, выдавая его нервное напряжение, и дверь приоткрылась еще на несколько миллиметров, сильнее нарушая звукоизоляционный полог. Хотя разобрать, о чем спорят родители, все еще не представлялось возможным. Крис нажал на дверь еще чуть-чуть и прильнул к ней ухом. Он чувствовал, что прикоснулся к иной стороне жизни семьи. К той, что находилась за внешним благополучием и не предназначалась для глаз детей. Кристофер больше не хотел быть ребенком.
— Дело не в девушке, да? — послышался голос матери. — Ты просто не хочешь его женить! Ищешь нелепые отговорки!
— Я всего лишь хочу, чтобы он сам выбрал свою первую жену. — В голосе отца клокотал сдерживаемый гнев. Разговор явно шел давно, если обычно хладнокровный Рональд Денова повысил голос и едва не срывался на крик.
— Чушь! Отговорки! Ты просто не любишь его, как остальных! — Мать кричала. Если бы не магия, гасящая звуки, то рядом с комнатой уже собралась бы толпа любопытных.
— Я люблю всех своих детей! — прорычал отец.
— Так вот в чем дело? Своих! Ты так и не смог простить мне того, что воспитываешь чужого ребенка! Ненавидишь мальчика за то, что он только мой сын!
Кристофер отшатнулся. Звукоизоляция поглотила ответ отца, но он уже не был важен. Семья Денова воспитывает незаконнорожденного. Юноша был в шоке. О какой чести рода можно говорить, если его глава совершил подобный поступок?
Рука сама собой потянула дверь, полностью восстанавливая магическую защиту комнаты. Ноги понесли своего владельца прочь от ссорящихся родителей — время для их посещения было неподходящим. Юноше даже не приходилось гадать, кого именно имела в виду мать. У них с отцом были только два сына: семнадцатилетний Крис и тридцатилетний Пауль. И старший брат до сих пор не был женат.
В конце коридора молодой Денова остановился, беря под контроль мысли и чувства. Нельзя никого обвинять без доказательств. Тем более брата. А значит, он будет молчать. Молчать, пока не получит в свои руки нечто, подтверждающее его правоту. Любые доказательства можно найти, если знать, что искать, и иметь соответствующий опыт. Что искать, он знал, а опыт… Придется привлечь кого-нибудь из службы безопасности семьи. Кого-нибудь надежного. Например, Акселя Рошенга, отвечающего за спокойствие их с сестрой пребывания в Солиано. Аксель никогда не служил в родительском поместье и, скорее всего, не побежит докладывать о просьбе Паулю или отцу. Осталось только дождаться возвращения в летнюю столицу.
— Привет, будущий рыцарь. Собьешь. — Сопровождаемые смехом слова привели Кристофера в чувство.
— Извини. — Юноша поднял глаза и взглянул на стоящего прямо перед ним брата.
— У родителей был? — поинтересовался Пауль.
— Нет! — быстро ответил Кристофер, тут же мысленно прокляв себя за поспешность. — Хотел зайти, но задумался и прошел мимо поворота.
— Тогда пойдем вместе. Я как раз к отцу собрался.
— Пойдем.
Кристофер зашагал в обратном направлении рядом с братом, увлеченно расспрашивающим его о жизни в академии. Рядом с главным позором семьи Денова — бастардом.
— Шеф, я, кажется, нашел нужного специалиста. — Штефан вымученно улыбнулся. — Во всяком случае, она полностью удовлетворяет предъявленным тобой требованиям. Хотя и имеет кое-какие недостатки.
— О каком именно специалисте речь? — Абель устало потер переносицу кончиками пальцев. Его свежеиспеченная невеста требовала уделять ей как можно больше времени. Да и заклятия, разбором и составлением которых постоянно занимался Гнец, требовали к себе внимания. Наставники говорили, что он сдаст квалификационный экзамен на мага второй ступени еще до окончания первого курса, а к моменту получения диплома, без сомнения, достигнет третьей.
— Как кого? Психо. — Последние две недели Штефан работал буквально на износ, спя не более четырех часов в сутки. Хотя работа вербовщика, подбирающего лояльных служащих, ему неожиданно понравилась.
— По крайней мере, не очередного целителя.
Штефан скривился. Он понимал, что Гнец вовсе не подкалывает его, напоминая о неудачах, но шесть забракованных кандидатур лекарей больно били по самолюбию.
— Могу предложить только начать работу с имперскими центрами занятости, — проворчал Цванг. — С моими знакомствами найти специалиста, совсем никак не связанного ни с армией, ни с криминальным миром, задача почти непосильная.
— Значит, эта тоже? — вздохнул Абель.
— Нет. Эта — нет. Я же сказал, что она полностью подходит под твои требования. Никакой военщины, никакого криминала. Если не считать нескольких мелких грешков. Но подобное за многими водится.
— А еще ты говорил про какие-то другие недостатки.
— Да. Твоя идея проверить бывших служащих семьи Фоссов неожиданно оказалась крайне ценной. Я знаю уже минимум семерых, которые вдруг решили поискать счастья в Солиано и переехали сюда в поисках работы. Причем в течение последнего месяца или около того. Нужная нам специалистка одна из них.
— Последний месяц? Думаешь, Белинда или кто-то еще из Фоссов знает, что мне нужны люди, и решили помочь таким образом? — Последняя новость изгнала усталость из глаз Гнеца, сделав его взгляд куда более острым. Неизменная легкая улыбка Абеля смотрелась при этом достаточно жутковато.
— Вряд ли. Я не самый лучший конспиратор в мире, но если бы так сильно засветился, то уж хотя бы знал о своем провале. Да и справки кое-какие навел. — Штефан растянул губы в улыбке, пытаясь немного разрядить обстановку. — По меньшей мере, двое из людей, о которых мы говорим, получили небольшую сумму подъемных вместе с предложением о переезде в летнюю столицу. И расплывчатое предположение о том, что с ними могут заключить длительный контракт, если их услуги понадобятся. Так что, думаю, старушка Белинда просто старается держать ранее служивших ее семье людей под рукой и пристраивать их по возможности. О твоей нужде в специалистах она не в курсе. Иначе предложила бы свои услуги в открытую.
— Не знает, пока я не найму ее человека, — задумчиво пробормотал Абель.
— Всегда можно попытаться сделать вид, что наниматель кто-то другой, — пожал плечами Штефан. — Да и насчет императорской службы безопасности ты неправ. Активного наблюдения за Белиндой нет совсем. А пассивное если и ведется, то лишь для галочки.
— То есть ты думаешь, что нанять психо для нас достаточно безопасно?
— Не знаю. Компромата на нее практически нет. Даже если я превращу все слухи в реальные доказательства, то в лучшем случае они потянут лет на десять тюрьмы. И все. Сомневаюсь, что это перевесит влияние старушки Фосс. С другой стороны, психо вроде бы не состоит у Белинды на службе, а тебе пока как-то удавалось завоевывать людское доверие. Может, и сейчас перевербовать получится.
— Хорошо. Договорись о встрече на выходных. И, ради Совершенства, Штефан, поспи хотя бы пару ночей нормально.
— С удовольствием, — ответил Цванг.
За прошедшие со времени нашего со Штефаном разговора три ночи я успел прекрасно выспаться. Да и мой друг явно потратил прошедшее время на отдых, а не на что-то еще. И теперь, чисто выбритый и прилично одетый, он вел нас с Риккой на встречу с потенциальным сотрудником. Девушка шла, держа меня под руку, и явно была недовольна, несмотря на то что опознать нас под наложенными ею же иллюзиями было невозможно. Рикка вообще крайне ревностно относилась к соблюдению всевозможных правил в обществе: она запросто целовалась, оставшись наедине со мной, но ужасно страдала от необходимости просто идти рядом, стоило нам покинуть дом. А уж роль жены купца, которую горничная сейчас играла, наверняка казалась ей верхом неприличия. По отношению ко мне, разумеется.
Мы обогнули несколько домов и, пройдя между двумя из них, оказались в маленьком дворике. После чего поднялись по шаткой деревянной лестнице, прилепившейся к стене одного из зданий, и оказались перед старой, но еще прочной дверью. М-да. Не ожидал, что мастер нужного мне уровня будет проживать в таких условиях. Меня охватили сомнения, но Штефан уже постучал. По косяку, видимо опасаясь повредить саму дверь.
— Мы договаривались с Селиной о встрече, — сказал он кому-то в приоткрывшуюся небольшую щель.
— Проходите. — Дверь открылась шире, позволив рассмотреть худую женщину лет сорока.
Штефан посторонился. Рикка проскользнула внутрь первой, осматриваясь в поисках возможной опасности. В последнее время она переплюнула саму себя в дотошности и постоянных попытках быть полезной. Наверное, мне все же не стоило спать с Сильвией. Но, с другой стороны, что сделано, то сделано. К тому же мне понравилось. Вот только поведение Рикки внушало некоторые опасения.
Женщина вопросительно посмотрела на меня, все еще стоящего на пороге. Я успокаивающе улыбнулся ей, но шагнул вперед, лишь дождавшись кивка своей телохранительницы. Нужды в подобном поведении не было. Так, игра на публику, почему-то делающая Рикку счастливой. Штефан вошел следом, закрывая мою спину своей. Тоже исключительно ради показухи. Женщина заперла дверь на два замка и пригласила нас в комнату.
Несколько кресел, гораздо лучшего вида, чем само помещение, и столик, на котором стояли графин и ваза с фруктами. Нас явно ждали, подготовившись к приходу возможного работодателя в меру своих скромных сил. Я уселся в ближайшее кресло, позволив своим сопровождающим замереть за моей спиной. Женщина осторожно устроилась напротив меня. Сейчас, сидя в потоке бьющего из окна света, она казалась гораздо моложе. Возможно, тридцать с небольшим. Или даже меньше. Но усталые глаза и несколько седых прядей невольно заставляли давать ей больше лет, чем на самом деле.
— Я слышала, вы хотите нанять меня для работы, господин…? — Она позволила окончанию вопроса повиснуть в воздухе, предлагая мне представиться.
— Возможно. Мы пришли к женщине по имени Селина. Это вы? — Называть собственное имя я не собирался из-за его редкости, а представляться каким-нибудь еще не хотелось.
— Да, это я. — Почти незаметная пауза перед ответом.
— Хорошо. Тогда, прежде чем принять решение, я хотел задать вам несколько вопросов. — Странное, сложно описываемое ощущение внезапно посетило меня. Словно прикосновение призрака или воспоминание о чужом дыхании на волосах. Я напрягся, пытаясь понять его значение.
— Каких? — Селина прервала неожиданно возникшую паузу.
— Вы молодо выглядите. Сколько вам было лет во время службы у Фоссов? — Странное ощущение не уходило. Причем я знал, что уже испытывал его ранее, но никак не мог вспомнить когда.
— Двадцать два. Но спасибо за комплимент. — Женщина улыбнулась.
— Вы действительно настолько профессиональны, как о вас говорят? — Неожиданное воспоминание из детства заставило меня замереть, раскрыв значение испытываемого чувства. Вторжение в разум. Кто-то пытался читать мои мысли. — Где она? — ровным голосом спросил я у сидящей передо мной женщины. — Где Селина?
— Селина — это я. — Удивление, звучащее в ее голосе, было искренним. Если она и играла, то просто великолепно.
— Хорошо, — медленно проговорил я, не отрывая от нее взгляда. — Тогда где психо, который сейчас наверняка находится на полпути к смерти после столкновения с моей ментальной защитой?
Штефан, стоявший за моим левым плечом, шевельнулся.
— Здесь нет никого, кроме нас. — Женщина уже не выглядела такой спокойной, но в ее положении некоторые опасения были вполне естественны.
— Рикка, придержи ее.
Горничная оказалась рядом с Селиной почти мгновенно. Адамантовый меч плотно прижался к горлу женщины. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но плоская часть клинка надавила на ее челюсть снизу, заставляя ее замолчать. Я полностью расслабился, отрешаясь от мыслей и чувств. Всего полминуты, и мир приобрел дополнительные краски, расцветившись нитями и целыми областями работающих заклятий. Ирония судьбы, но расставание с Мелли позволило мне понять, как входить в нужное состояние, гораздо лучше, чем несколько лет тренировки. Я осмотрел себя и комнату, лишь ненадолго задержавшись взглядом на бытовых заклятиях. Затем снова повернулся к женщине, очень ровно сидящей в кресле и глядящей на меня расширившимися глазами. Мир вокруг меня мигнул, возвращаясь к своему естественному виду, — терялась нужная концентрация все так же легко.
— Специальных заклятий, позволяющих зацепить меня ментальным контактом на расстоянии, здесь нет, — резюмировал я. — А значит, психо должен находиться в пределах прямой видимость. В единственное окно просматривается только небо. Что остается?
Рикка немного отвела меч от горла женщины, позволяя ей говорить.
— Простите, у нас и в мыслях не было нападать на вас, — испуганно пролепетала та. — То, что мы сделали, — всего лишь мера безопасности.
— Где?! — громко спросил я, пытаясь достучаться до ее сознания.
— Там, — прошептала она, указывая пальцем куда-то в сторону и вниз.
Штефан понял смысл жеста гораздо раньше меня. Он прошел в угол комнаты и откинул край лежащего на полу древнего ковра. Хмыкнув, ухватил за край одну из досок и неожиданно легко поднял ее вверх вместе с еще несколькими, демонстрируя нам импровизированный люк. Никакого спуска, однако, не обнаружилось — только небольшое пространство примерно два на два метра и едва ли полметра высотой. С лежащим в нем крупным чернобородым мужчиной. Его глаза невидяще уставились вверх, из уголка приоткрытого рта протянулась вниз ниточка слюны. Женщина судорожно всхлипнула, но осталась сидеть — Рикка все так же удерживала свой клинок в районе ее шеи.
— Кто это? — спросил я.
— Селина… — Голос женщины надломился.
Я перевел взгляд с нее на бессознательного мужчину. Усталость накатила волной. Столько трудов было вложено в поиск специалистов, и первый более-менее подходящий кандидат собирался умереть у меня на глазах. Меры безопасности у них такие, видите ли.
— Идиот, — простонал я. — Штефан, помоги освободить место вокруг него.
Мой товарищ только кивнул, и вскоре ковер, ближайшее кресло и даже оторванный от петель «люк» оказались в другом конце комнаты. Я жестом попросил Штефана отойти и принялся чертить на полу вокруг лежащего человека тройное кольцо символов. Графический элемент совершенно не нужен при сотворении заклятия. Но только в том случае, если вы помните его наизусть. Или очень хорошо понимаете, что должно получиться. Сейчас был иной случай. Нужное заклятие я видел множество раз — не десять и даже не двадцать. Но в детстве. Некоторые считают, что мастера психо обладают абсолютной памятью и могут вспомнить в мельчайших подробностях все, что когда-либо видели или слышали. Это почти так, кроме одного «но»: все, что видели или слышали после того, как им удалось упорядочить отвечающую за память часть их разума. Потому воспоминания, предшествующие моему четырнадцатилетию — возрасту, в котором я освоил соответствующие техники, — были такими же размытыми и обрывочными, как у любого нормального человека.
Знаки заняли свои места в узоре. Я тщательно проверил их порядок — кажется, он был верным. В любом случае больше ничего сделать было нельзя — заклятие или сработает, или нет. Глубоко вздохнул и начал строить магический узор, ориентируясь на нацарапанные вокруг мужчины каракули, — красота материального чертежа была неважна, в отличие от точности. Знаки вспыхивали один за другим, а составленные из них кольца, по мере замыкания, начинали двигаться. Три кольца — три цепочки знаков, вращающиеся по часовой стрелке с разной скоростью. Маяк, созданный для психо, чей разум отделился от собственного тела и сейчас блуждает где-то в поверхностных слоях моего мышления, безуспешно пытаясь ориентироваться в том, что кажется ему безумием. Я надеялся, что сделанного окажется достаточно, но веры в благополучный исход не было. Даже великий Мирдин, обычно не нуждавшийся ни в какой помощи, всегда использовал такой маяк, работая со мной. Лежащий же на полу психо владел в лучшем случае четвертой ступенью.
— Ждем. — Отвернувшись от работающего заклятия, я посмотрел на свою команду. — Шесть часов. Если он не очнется раньше. Рикка, отпусти женщину. Думаю, она не будет делать глупостей.
— Не будет, — согласилась горничная, убирая меч. — Я прослежу.
— Почему именно шесть часов? — лениво поинтересовался Штефан. — По их истечении будет только пять вечера — ни туда ни сюда.
— Потому что, — раздраженно ответил я. Но, посмотрев на пожимающего плечами друга, решил пояснить. — Мой наставник говорил, что возвращаются три типа людей. Осторожные в первые же минуты. Явно не наш случай. Разумные прокладывают свой путь не быстро, но уверенно. Они могут искать дорогу час или два, но шесть — максимальный известный предел. После него возвращаются только удачливые. И только благодаря случайности. Поэтому ждем шесть часов. Ровно столько, сколько можно на что-то надеяться.
Минута тишины тянулась за минутой. Штефан медленно мерил шагами комнату, двигаясь от одного угла к другому и обратно. Тихонько скрипнула обивка кресла под поменявшим позу Абелем. Рикка внимательно следила за судорожно сцепившей пальцы рук женщиной, не отрывающей взгляда от человека, окруженного плывущими над полом светящимися знаками. Конечно, сейчас подставная «психо» вела себя тихо, но девушка все равно не собиралась предоставлять ей возможность выкинуть какой-нибудь трюк — лицемерка могла снова играть, как играла, встречая гостей. Вполне возможно, что сейчас она строила план побега, а вовсе не мечтала о пробуждении напарника, как казалось со стороны.
— Если так пройдут все шесть часов, то я сойду с ума раньше. — Штефан перестал шагать взад-вперед и подошел к Рикке. — Поговори со мной, что ли.
— Почему я? — слегка удивилась девушка. Они неплохо ладили, но дождаться от Цванга чего-то, кроме подколок и ехидных замечаний, было проблематично.
— Шеф занят, — пожал плечами мужчина. — По его лицу обычно видно, когда он витает в облаках, а когда действительно размышляет о чем-то важном.
— Да? — Рикка бросила быстрый взгляд на своего господина. Тот сидел, как иногда с ним бывало, уставившись в одну точку. — Ты просто никогда не бывал в его комнате. Он часто так сидит, когда работает.
— Что-то у тебя не то с наблюдательностью, Сонано. Ты, случаем, не влюбилась? — Штефан заулыбался.
— Нет. — В другое время Рикка ответила бы одним испепеляющим взглядом, но сейчас ее глаза были нужны для другого.
— Он не улыбается, — тихо подсказал вновь ставший серьезным Штефан. — Я видел его за работой. Шеф улыбается всегда. Иногда хмурится или щекой подергивает, если у него сразу не получается. Но такой отрешенный он, только когда размышляет о чем-то серьезном.
Рикка бросила еще один взгляд в сторону господина. Цванг был прав. А она ранее совсем не обращала внимания.
— Слушай, ты же, когда магии обучалась, наверняка слушала основы психо. — Штефан присел на подлокотник кресла. — Чего бородатый хотел добиться, воздействуя на шефа? Ведь прочитать мысли за такое короткое время он не мог, а любая сигнальная защита на разуме сразу сообщила бы об атаке.
— Ты неправ. Полностью. — Заткнуть Цванга все равно было крайне сложно, так пусть хотя бы просвещается, а не лезет со своими шуточками. — Сигнальную защиту при должном мастерстве можно обойти. Хотя и нужно быть гораздо более умелым, чем тот, кто защиту ставил. И поверхностные мысли можно читать прямо на ходу. Только сложно.
— Хочешь сказать, что психо может читать мои мысли? — Штефан скептически поднял бровь. Подумал немного и сильно наклонился в сторону, чтобы его выразительная мимика стала видна Рикке, не отрывающей своего взгляда от неподвижно сидящей хозяйки квартиры. — Значит, нам лгут, рассказывая обратное?
— Нет. Не лгут. Человек мыслит не словами, а образами. Психо может читать верхний слой мыслей, но на его интерпретацию уходит слишком много времени. Мысль становится четко оформленной только непосредственно перед ее произнесением. И чтобы отделить даже такой ясный и четкий образ от остального шума, психо необходимо несколько секунд. Вот и получается, что слушать ушами гораздо эффективнее.
— Так зачем тогда вообще читать мысли?
— Хороший специалист может таким образом попытаться определить эмоциональный настрой, агрессию. Иногда еще что-нибудь. Только такое умение требует как минимум третьей ступени — слишком много непостоянных факторов.
— Если я правильно тебя понял, то, судя по его поведению, мы имеем специалиста четвертой ступени? — Штефан оглянулся на лежащего мужчину и уточнил: — Если он выживет, конечно.
— Необязательно. Возможно, третьей. Одно тренированное умение еще ничего не значит.
— Подождем — увидим, — пожал плечами Цванг.
Прошло четыре часа. Время тянулось ужасающе медленно. Я впервые столкнулся с необходимостью просто ждать, не имея возможности потратить свободное время на что-нибудь полезное. Ожидание ощутимо давило на нервы — шансы психо на возвращение и так были невысоки, а теперь и вовсе казались призрачными. Зачем он вообще полез читать мои мысли? Ведь подобное действие в отношении аристократа без официального разрешения является нарушением закона.
Еще эта женщина. Если мужчина не очнется, то с ней надо что-то делать. И я не знал что. Хладнокровное убийство — самый простой метод решения проблемы — в данном случае не подходило. Практически все убитые мною до сих пор и так имели смертный приговор: напавшие на нас бандиты, контрабандисты, похитители Штефана. Да, обычный, требующий доказательств суд не вынес бы такого решения, но я руководствовался духом, а не буквой закона. Сидящая же в кресле женщина с седыми прядями в волосах не сделала ничего плохого. Немного лжи не в счет. Так что придется ее отпустить. Дав денег, пригрозив и контролируя первое время все встречи и разговоры, но отпустить. Помочь устроиться на работу. Иного варианта я не видел. Не держать же ее в заключении. Да и негде.
И тут мужчина шевельнулся. Заскреб пальцами по полу и с хриплым стоном-всхлипом широко распахнул глаза. Я встал с кресла и, подойдя к нему, протянул приготовленный заранее стакан воды — мастер Мирдин всегда хотел пить после наших с ним сеансов. Он с трудом сел и, приняв стакан дрожащими руками, сделал большой глоток. Женщина, как-то разом обмякнув, тихо заплакала. Я глядел на мужчину и не испытывал ничего, кроме раздражения: мы еще не обменялись и парой слов, а он уже доставил столько неприятностей. Чего стоили только последние несколько часов. Обдумывать возможность убийства невиновного человека, взвешивать последствия его жизни и смерти не так легко, как может показаться со стороны.
— Спасибо. — Мужчина протянул пустой стакан обратно. Вставать он не спешил. Только внимательно смотрел на меня.
— Пожалуйста. — Я принял стакан и поставил его на столик.
Мне нужен был этот человек. Нужны его умения. Но как же мне хотелось просто развернуться и уйти, хлопнув дверью. И никогда больше не вспоминать о том, что я хотел совершить ради удержания произошедшего в тайне.
— Зачем вы так поступили? — наконец спросил я. — Неужели не в курсе наказаний за попытку вторжения в разум аристократа?
— В курсе. — В его взгляде можно было найти усталость, даже обреченность. Но не страх. Он не боялся последствий. — С нами никогда не работали аристократы. Только торговцы. Из тех, что пожадней. Они обычно скупились на хорошую защиту. И нам платить тоже скупились. Вот и пришлось придумать такой способ предохранения.
— Понятно. Должен признать, что недоволен приемом. Очень недоволен. Но привлекать вас двоих к ответственности не буду. Потому мы представим, что никогда не встречались. — Я сделал паузу. — И теперь или нас встретят совсем другие люди, не позволяющие себе подобных выходок и способные работать в обществе, или окажется, что мы просто ошиблись дверью. Выбор за вами.
Если он сейчас скажет мне «нет», то я уйду и буду наслаждаться своим очевидно недальновидным решением. В противном случае мне придется учиться работать с неприятным человеком. Что тоже может стать полезным опытом, несмотря на испытываемые ощущения. Сомневаюсь, что даже отец доволен всеми своими подчиненными.
— Мы бы хотели работать с вами, высокородный. — Мужчина поднялся на ноги и низко поклонился. Стоя, он выглядел очень внушительно — выше меня на голову и значительно шире в плечах, мускулистый, заросший черной бородой, этот человек больше походил на стереотипного бандита, чем на психо.
— Хорошо. Тогда начнем с самого простого. Меня зовут Абель. Вас? — я обвел их взглядом.
— Майя, — тихо ответила женщина.
— Селина. — Мужчина снова склонил голову в поклоне.
— Я имел в виду настоящее имя.
— Селина — настоящее имя, — ответил он. — Другого у меня нет.
— Мне кажется или имя Селина все же женское? — подал голос Штефан. — У ваших родителей такое странное чувство юмора или мы что-то проглядели?
— Родители дали мне другое имя. — Бородач нахмурился. — Но они погибли в пожаре. Так же как моя сестра-близнец. И раз я живу сейчас вместо нее, то ношу ее имя. Меня зовут Селина. На что-то другое не отзываюсь. — Он посмотрел с мрачным вызовом.
— Селина так Селина. — Штефан примирительно поднял руки. — Мне все равно. Я и не таких психов видал.
— Закончили? — мрачно спросил я. Штефан сделал невинные глаза и отошел подальше. — Тогда следующий вопрос. Кому ты служишь, Селина?
— Никому. Перебиваюсь мелкими заработками.
— А Белинда Фосс?
— Она заплатила мне денег, чтобы я приехал в летнюю столицу. И обещала заплатить еще, если будет работа для меня. Она платит, я делаю. Договор как договор. Но служить Фоссам я не буду никогда. Так же как и дому Весов.
— Понятно. Какая у тебя ступень?
— Не знаю. Может, третья. — Он пожал плечами. — Я не сдавал экзамен на нее. Хорошо умею взламывать чужую защиту. В основном за это мне и платят.
— А ставить?
— Как все. Ну, может, чуть лучше.
— А что можешь предложить ты? — Я повернулся к Майе. Может, хотя бы она станет полезным приобретением.
— Могу работать служанкой, — отозвалась она.
— И все?
— Когда-то я была актрисой. Говорят, неплохой, но получить сколько-нибудь значимую роль мне так и не удалось. Пришлось уйти. Слишком многие в театре путают актрис с проститутками. Так что никаких особенных талантов не имею.
— Я вас нанимаю. Обоих. Пока подпишем полугодовой контракт. Тридцать золотых в месяц Майе, шестьдесят Селине. По истечении срока обсудим другие гонорары. В случае хорошей работы, разумеется. Основное условие — никаких заработков на стороне. Устраивает? — Девяносто монет в месяц странному психо с женским именем, которому нельзя полностью доверять, и бывшей актрисе. Не очень высокая цена за молчание. Откажи я им, и информация о сегодняшнем происшествии быстро станет чьим-то достоянии. Например, Белинды Фосс.
— Да, господин. — Селина поклонился.
— Да, господин, — повторила за ним Майя. Потрясенное выражение на лице женщины медленно сменялось восторженным.
Похоже, их положение было еще более бедственным, чем мне показалось вначале. Иначе с чего бы им радоваться довольно невысоким по меркам Солиано зарплатам?
— Детали обсудите со Штефаном. И по возможности в другой день. — Задерживаться дольше необходимого не хотелось. Никакой радости по поводу найма так долго разыскиваемого специалиста я не испытывал.
Мелисанда бесцельно бродила по городу, разбрызгивая воду из луж своими черными сапожками. Беспросветная тоска, накрывшая ее после смерти Эрика, постепенно отступала, сменившись за прошедший с того времени месяц тихой печалью. Мелли подняла голову вверх, взглянув на ясное голубое небо — такое редкое в это время года. Сегодня девушка, возможно, даже не отказалась бы от компании, но ее единственная подруга, находившаяся рядом во время самых черных дней, снова занялась своей собственной жизнью, как только стало понятно, что кризис миновал.
Ползущее по небу облачко скрылось за крышами домов, и Мелли опустила голову. Она побрела вдоль целого ряда витрин, скользя по ним взглядом. Ее завораживало вот так, через мутную призму отражений, смотреть на жизнь, протекающую буквально в двух шагах от нее — на другой стороне улицы. Там проходили люди, открывались и закрывались двери магазинов. Какой-то мальчишка зазывал покупателей к своему лотку с булочками — Мелисанда видела, как открывается его рот, но звуки не доходили до ее отрешенного сознания. Проехала карета. Рядом со входом в кафе стояла влюбленная парочка. Вопреки ожиданиям, их вид вызвал лишь светлую грусть. Мелли печально улыбнулась. Когда-то Эрик точно так же, как стоящий там мужчина, заглядывал ей в глаза. Так же склонял голову набок, слушая ее рассказы. И точно таким же забавным жестом потирал большим и указательным пальцами мочку уха, одновременно вцепившись мизинцем в уголок глаза.
Мелисанда остановилась. В груди противно заныло. Она не отрывала взгляд от отражения в свежевымытой витрине. Очень четкого отражения. Нет, это был совершенно другой мужчина, похожий на Эрика лишь ростом и сложением. И все же тот самый жест. Девушка могла поклясться, что ей не показалось. Подойти к нему? И что спросить? Она не знала. Но и уйти просто так не могла. Тем временем женщина взяла мужчину под руку, и они стали неспешно удаляться. Мелисанда встряхнулась. Она должна знать. Даже если виденный ею жест — всего лишь приветствие каких-нибудь ветеранов из отрядов специального назначения. Она должна знать!
Решительным шагом девушка достигла прохода между двумя магазинами и свернула в него. Оказавшись в небольшом пустынном дворике, она остановилась и принялась творить заклятие. Конечно, можно было спросить напрямую. И испортить той девушке романтическую прогулку. К тому же Мелли совсем не была уверена, что мужчина будет откровенен в присутствии своей подруги. А значит, надо дождаться, когда он останется один, и только после приставать с вопросами. Завершенное заклятие медленно поднялось в воздух, словно невидимый и нематериальный воздушный змей, прикрепленный к волшебнице десятком связующих нитей. На обычное зрение Мелисанды наложилась еще одна картинка — вид с высоты в полсотни метров. Воспринимать мир таким образом было крайне неудобно, но зато можно следовать за парочкой вне пределов видимости, не опасаясь их потерять или услышать, как тебя обзывают шпионкой.
Полчаса спустя парочка распрощалась у порога дома женщины, и мужчина остался один. Мелисанда лишь немного прибавила шаг, надеясь нагнать его дальше по улице. И просчиталась — мужчина попросту остановил проезжавшую мимо карету. Девушка панически огляделась, пытаясь обнаружить свободный экипаж, а потом просто бросилась бежать следом, в отчаянной надежде, что сумеет удержать быстро удаляющегося человека в зоне видимости своего заклятия. Буквально летя, словно на крыльях, и не обращая никакого внимания на удивленных прохожих, она не заметила слегка выступающий камень мостовой и, споткнувшись, едва избежала столкновения со стеной дома, ободрав об нее руку. Выскочив на перекресток, Мелли увидела карету и бросилась прямо к ней.
— Быстро! Плачу вдвойне! — крикнула девушка удивленному вознице, держащему в руках только что развернутый бутерброд.
Спустя десять минут она уже стояла перед домом, в который зашел нужный ей мужчина. Мелисанда осмотрела себя и едва не расплакалась: забрызганные грязью сапоги и полы плаща, порванный и испачканный рукав. Наверняка еще растрепанная прическа и красное лицо. Пытаться в таком виде попасть внутрь приличного дома нечего и думать. Да ее остановит еще привратник. Ни до одной из квартир она просто не дойдет. Значит, нужно войти так, чтобы привратник не заметил.
Мелисанда сотворила заклятие магического зрения и принялась изучать защиту дома. Обычная сигнальная нить, закрепленная на двери. Простенькое заклятие, немного энергии, и нить удлиняется и провисает, позволяя проникнуть внутрь, избежав ее растяжения. Лучше бы дверной колокольчик повесили, как в домах для наставников при академии. Оказавшись за дверью, Мелли отменила предыдущие чары и создала заклятие хамелеона. Медленными, тихими шагами она двинулась вдоль стены внутрь. Привратник, как и ожидалось, дремал за маленькой конторкой. Девушка не знала почему, но большинство встречавшихся ею в многоквартирных домах привратников были людьми пожилыми и дремали большую часть дня, реагируя только на дверной колокольчик или магическую сигнальную нить. Она миновала «охранника» и, поднявшись по лестнице на второй этаж, позволила себе перестать задерживать дыхание. Заклятие хамелеона помогало в ее ситуации скорее психологически, чем как-либо еще. Не заметить изрядный горб на стене, к тому же повторяющий очертания человеческого тела, с расстояния в несколько метров можно было лишь спросонья или будучи пьяным. Вздумай привратник перестать похрапывать и поднять голову… Девушка выкинула мысли о возможности такого развития событий из головы и осмотрелась, пытаясь интуитивно определить нужную ей квартиру. И кажется, у нее это получилось. Квартира под номером «три» была защищена магическим полем. Причем не стандартным дешевым вариантом, а вполне профессиональным ячеистым коконом. Еще полгода назад такая преграда ее бы надежно остановила. Сейчас же Мелисанда только презрительно усмехнулась и принялась строить нужные заклятия. Заклятия, которые проникнут внутрь одно за другим и, собравшись там вместе, станут ее глазами. Она должна знать!
Кристофер выскочил из своей комнаты, на ходу поправляя рукава рубашки, и едва не налетел на проходящего по коридору человека. Изогнувшись, юноша избежал столкновения и уже сделал два быстрых шага вперед, когда до него дошло, мимо кого он только что едва не пробежал.
— Аксель! — Крис резко затормозил, оборачиваясь. — Как хорошо, что я тебя встретил. Есть какие-нибудь новости по интересующему меня вопросу?
— К сожалению, пока никаких, господин Кристофер. — Худощавый лысеющий старший по безопасности поправил сползающие очки.
— Но почему? — Юноша нахмурился. — Ведь уже почти месяц прошел.
— Месяц не слишком большой срок для прояснения того вопроса, о котором мы с вами говорим. Поверьте мне, господин Кристофер. Наверняка было привлечено множество людей, чтобы скрыть все следы. Я же из-за деликатности ситуации действую в одиночку. К тому же параллельно исполняю свои официальные обязанности. Но не волнуйтесь, господин Кристофер, рано или поздно все возможные источники сведений будут проверены. Если желаете, я подготовлю промежуточный отчет о проделанной работе.
— Не нужен мне никакой отчет. Я тебе и так верю, — отмахнулся Крис. — Но неужели нельзя узнать побыстрее? Может, не стоит искать старые документы, а просто провести новую проверку? Как-нибудь скрытно. Уколоть Пауля замаскированной иглой куда-нибудь в палец и провести анализ по крови. Опытные целители ведь такое делают.
— Боюсь, что вы имеете несколько искаженное представление о данном процессе, господин Кристофер, — покачал головой Аксель. — Для проведения анализа на родство нужна не только кровь вашего брата, но еще и отца. К тому же в количестве гораздо больше того, которое мы можем получить при помощи замаскированной иглы. Грамм десять было бы достаточно для одной пробы, но их обычно делают несколько. Вы ведь постоянно носите на себе защитные амулеты и подвергаетесь воздействию различных заклятий — все может сказаться на результатах тестов, которые проводят целители. Потому для полной уверенности они проверяют несколько порций крови различными способами. Полагаю, нам не удастся незаметно получить у вашего отца полстакана крови.
— Думаю, нет, — кисло пробормотал Кристофер.
— Вот видите. И это не считая того факта, что предназначенная для проверки кровь быстро портится, а сохранять ее магическими способами нельзя. К тому же ваше предложение противозаконно, и, даже если нам удастся заставить старших представителей семьи принять результаты такого анализа в качестве доказательства, от наказания нас никто ограждать не будет.
— Я понял.
— Просто позвольте мне работать проверенными способами, господин Кристофер. Рано или поздно результаты будут.
— Хорошо. Действуй. Тут действительно не мне тебя учить, Аксель. — Юноша криво улыбнулся. — Только сообщи, когда добудешь нужные доказательства. А сейчас извини, мне пора бежать.
Не дожидаясь ответа, Кристофер вновь устремился по коридору, провожаемый взглядом старшего по безопасности. Он и так слишком задержался, выбирая костюм для прогулки. Сестра наверняка не упустит возможности съязвить по этому поводу. Хотя наверняка сама рада посидеть наедине с женихом лишние пятнадцать минут. Срезав часть пути по лестнице прыжком через перила, Кристофер быстрым шагом вошел в гостиную, заканчивая расправлять левый рукав.
— А вот и я, — объявил он ожидающим Абелю и Кристине.
— Ты собираешься, словно девушка, братец. — Как и ожидалось, сестра молчать не стала. — Мы ждем тебя уже лишних десять минут. О том, сколько времени ты готовился до прихода Абеля, я уж, так и быть, умолчу.
— Зато ты одеваешься быстро, словно мужчина. Уверена, что не забыла какую-нибудь часть туалета? — попытался отбиться юноша.
— Даже если так, то не тебе проверять, братец, — сладко улыбнулась Кристина, обвивая Гнеца рукой за шею.
Кристоферу ничего не оставалось, как просто пожать плечами. Все равно он крайне редко выигрывал у сестры в словесных баталиях. Впрочем, в последнее время его интерес к подобным детским играм заметно уменьшился. Проклятые зимние каникулы перевернули всю жизнь юноши, заставив преждевременно повзрослеть. За какие-нибудь две недели пришлось разочароваться в отце, которого он всегда считал примером рыцарства, узнать, что старший брат оказался презренным бастардом, и лишиться девушки. Как бы он хотел сейчас оказаться на месте вечно беззаботного Абеля, не сталкивающегося ни с какими проблемами и жизненными неурядицами. Худшее, что грозит Гнецу, — свадьба с Кристиной. Но что значит язвительность последней по сравнению с выходкой Лады, додумавшейся сделать их любовь ставкой на дуэли, словно какой-то кошель с золотом. После такого любые подколки сестры — безобидное подтрунивание.
Но все это неважно. Теперь Кристофер взрослый мужчина, рыцарь, лицом к лицу встречающий все удары судьбы. Он разоблачит брата и докажет свое право называться истинным Денова не только по праву рождения.
— Идем. — Крис гордо вздернул подбородок. — Посмотрим, кто теперь будет задерживать нас, моя быстро собирающаяся сестра.
Мой план поговорить с Кристиной с глазу на глаз в очередной раз дал сбой. Теперь из-за Кристофера. Он, похоже, искренне считал себя моим спасителем, отказываясь от какого-то мальчишника ради прогулки с нами. Жаль только, что я желал прямо противоположного. Мы были настолько популярной парой, что долго оставаться наедине просто не получалось. В гостях у Денова где-то рядом постоянно крутились слуги, а на прогулках и у меня дома девушку всегда сопровождал брат. Нет, выкроить десять минут на объятия и поцелуи удавалось практически всегда, но серьезным разговорам такие краткие периоды уединения не способствовали.
Мы с Кристиной действительно сблизились, но мне все равно было мало. Я нуждался в доверии с ее стороны. Причем добиться его требовалось непременно до свадьбы. Иначе будущая жена станет не опорой и дополнительным щитом от моей родни, а агентом влияния семьи Денова. Воевать на два фронта я не желал, а потому разработал целую программу по привлечению девушки на свою сторону. Программу, которая норовила развалиться благодаря Кристоферу.
— Скажу тебе по секрету, я уже присмотрела свадебное платье. — Моя невеста не теряла времени даром, рассказывая обо всем и вся, пока я слушал ее хотя бы вполуха. — Правда, мама говорит, что оно похоже на мундир, но мне нравится. Такое строгое — на нашем торжестве будет прекрасно смотреться. Жаль только, ты его не увидишь до свадьбы.
— Почему? — слегка удивился я. — Его что, не успеют заранее изготовить?
— Успеют, конечно, — фыркнула Кристина. — Просто жених должен быть впечатлен обликом невесты. А значит, видеть ее наряд до свадебной церемонии ему не положено.
— Я буду впечатлен обликом своей невесты в любом случае. Но если не положено, то не положено.
— А ты бы в каком наряде хотел меня видеть? В строгом или, наоборот, женственном? Может, мама права, и нужно выбрать что-нибудь более воздушное? Как думаешь?
— Думаю, что буду рад тебя видеть в любом платье, — дипломатично ответил я, стараясь скрыть за вежливостью полное незнание данной темы.
— Так неинтересно, — засмеялась явно довольная девушка. — А вдруг я надену что-нибудь совсем уродливое?
— Даже если так. Главное, чтобы ты сама выбрала платье. Ты, а не твоя мама.
— Ну совсем от маминой помощи отказаться не получится. — Крис поморщилась.
— А хотелось бы? — Я внутренне замер в ожидании ответа.
— Ага, — вздохнула Кристина. — Мама хорошая, но иногда так хочется, чтобы она дала мне сделать то, чего хочу я.
— И чего ты хочешь? — еще один осторожный вопрос.
— Ну в данный момент я хочу показать тебе, какие вообще бывают платья. — Она хитро прищурилась. — И чтобы ты обязательно говорил, что нравится, а что нет.
— Договорились. — Я заставил себя улыбнуться. Предстоящий просмотр нарядов меня совсем не радовал, но появившаяся возможность улучшить наше взаимопонимание несколько утешала.
— Вы что, собрались потратить остаток дня на посещение магазинов? — влез в разговор до сих пор молчавший Кристофер. — Мы так не договаривались!
— Мы вообще ни о чем не договаривались, — вздернула носик Кристина. — Не хочешь — не ходи с нами.
— С удовольствием. Я вообще здесь только затем, чтобы Абель от тебя в ужасе не сбежал.
— Спасибо, Крис. — На этот раз моя улыбка была искренней. — За заботу. Но мы действительно с удовольствием прогуляемся по магазинам. А ты все еще можешь попасть на мальчишник. Обещаю, что Кристине рядом со мной ничего не грозит.
— Да? — как-то неуверенно спросил Кристофер. — Вы точно пойдете смотреть наряды?
— Точно-точно, — уверила его моя невеста.
— Тогда я, пожалуй, действительно оставлю вас одних.
Получилось! За возможность наконец-то поговорить без лишних ушей я готов был простить судьбе даже предстоящий многочасовой осмотр различных платьев: свадебных и не очень.
Мелисанда уверенным шагом вошла в приемную ректора и, подойдя к столу секретаря, оперлась на него ладонями, слегка наклонившись вперед.
— Привет, Зи, — обратилась она к поднявшей на нее глаза подруге. — Мне нужна твоя помощь.
— Привет. — Зиона улыбнулась. — Я рада, что ты приходишь в норму. Чем смогу — помогу. Как всегда. Рассказывай давай.
— Мне нужно увидеться с Соколом, — вздохнула Мелисанда.
— А почему ко мне с таким вопросом? — захлопала глазами Зиона.
— А к кому еще? Не пойду же я спрашивать у преподавателей, где у нас располагается служба безопасности? Ты же всегда все про всех знаешь. Подскажи.
Зиона выпрямилась на своем стуле и внимательно оглядела подругу с ног до головы. Потерла указательным пальчиком кончик носа.
— С тобой точно все в порядке? Что ты забыла у Сокола?
— Все в порядке, Зи. Что забыла, сказать не могу, ты уж извини. Но это важно. Для меня важно. Для Сокола, возможно, тоже.
— Ладно. Проводить сейчас не могу, так что запоминай, как пройти.
Полчаса спустя Мелисанда сидела на шатком стуле в маленьком кабинете, половину внутреннего пространства которого занимали массивные шкафы. Попасть к директору службы безопасности академии оказалось не сложнее, чем на родную кафедру теоретической магии. Задержали ее только один раз — на самом входе, поинтересовавшись, к кому она и по какому делу. После чего беспрепятственно провели через несколько коридоров и две комнаты с работающими людьми, пока не доставили в кабинет.
— Чаю? — поинтересовался сидящий напротив девушки Гнешек. — Если хотите, у меня даже печенье есть.
— Нет, спасибо. — Мелисанда смотрела на вполне обыкновенного худощавого человека и не могла понять, что же именно в его облике заставляет ее руки непроизвольно дрожать. — Я предпочла бы сразу о деле.
— Как скажете. Я вас внимательно слушаю. — Он потер ладони.
— Полагаю вас, как директора службы безопасности, заинтересует действующий в Солиано инкуб, нарушающий закон о запрете на магию соблазнения в отношении дворянского сословия? — Мелисанда выжидающе посмотрела на собеседника.
— Инкуб? — задумчиво проронил Сокол. — Полагаю, что заинтересует. Надеюсь, у вас есть чем подтвердить свои обвинения?
— Есть, — кивнула Мелли. — Не уверена, что суд примет мои слова в качестве доказательств, но есть.
— Я не суд. Если будете достаточно убедительны, то обойдемся без документальных подтверждений. К тому же подозреваю, что мне уже известно, о ком вы хотите поведать.
— Возможно. А возможно, нет. — Мелисанда вдохнула, словно перед прыжком в воду. — И я хочу кое-что в обмен.
— Что именно? — Сокол улыбнулся.
— Список агентов семьи Гнец, находящихся в Солиано, — твердо произнесла девушка.
Некоторое время директор службы безопасности с интересом смотрел на нее. Мелли собрала всю имеющуюся у нее волю, стараясь не трястись под его любопытствующим взглядом. Убеждая саму себя, что в худощавом блондине с ясными голубыми глазами, одетом в теплый шерстяной свитер, нет совершенно ничего страшного.
— Зачем он вам? — мягко произнес Гнешек.
— Хочу сказать «прости». — Мелисанде все-таки удалось унять дрожь. — Надеюсь, вам понятно такое желание?
— Понятно. — Сокол кивнул. — Я согласен с вашим условием. Вы ведь подождете немного, пока мои сотрудники подготовят бумаги? А пока расскажите об инкубе. Полагаю, это тот самый человек, который во время знакомства с вами назывался Эриком Гровером?
— Вы знали. — Мелли потрясенно смотрела на директора службы безопасности. — Вы знали, что он обманывает меня, но пальцем о палец не ударили, чтобы остановить его. Так вот какова ваша хваленая забота о безопасности наставников. — Девушку начало потряхивать то ли от обиды, то ли от злости.
— Успокойтесь, — тихо произнес Гнешек.
Он встал и без какого-либо предупреждения покинул свой собственный кабинет. Но лишь затем, чтобы вернуться буквально через мгновение с чашкой горячего чая.
— Вот. Выпейте. — Он насильно всунул чашку в руки девушки. — Да, знал. У меня работа такая — знать все, что происходит с наставниками. Но лезть в чужую личную жизнь в мою работу не входит. Вы взрослая женщина и сами в состоянии решить, поддаваться ли соблазнителю или нет.
— Все равно, — упрямо прорычала Мелисанда, сжимая в руках обжигающую чашку. — Вы знали, что он меня бросит.
— Подозревал, — поправил Сокол. — Знаете ли, многие женщины с благодарностью вспоминают ярких любовников, даже если те почему-то однажды исчезают из их жизни. Потому я никогда не вмешиваюсь в чужую личную жизнь, если иного не требует моя работа. Да и тогда стараюсь поступать как можно деликатнее.
— Даже когда соблазнитель нарушает закон? — горько спросила девушка.
— А вот это — совсем другой случай. Надеюсь, вы мне поверите, если я скажу, что абсолютно не ожидал, что обычный ловелас окажется инкубом. В противном случае он работал бы на меня, а не на Гнецев. Или ему пришлось бы переехать в другой город.
Мелли вздрогнула.
— Нет. Он действительно не мой человек, — правильно понял ее испуг Сокол. — Я поступаю иначе. И к тому же совершенно не собираюсь ссориться с Ла Абелем.
Мелисанда тихонько выдохнула и отвела взгляд. Она вдруг ощутила, что чашка обжигает стиснутые на ней руки, и поставила ее на стол. И только тут заметила на ободке след от чьей-то губной помады.
— У кого вы отняли этот чай? — неожиданно даже для самой себя спросила Мелли.
— Не отнял, а попросил. Я все-таки не деспот. — Гнешек насупился, то ли играя, то ли и в самом деле обидевшись.
— Все равно. Не думаю, что угощать меня чьим-то чаем — правильно. Можно было и специально навести. — Девушка цеплялась к мелочам, внутренне не желая возвращаться к больной теме.
— За пару секунд? Хотя меня иногда и считают настоящим волшебником, но такое точно не в моих силах. — Гнешек улыбнулся. — Но раз вы уже настолько пришли в себя, что готовы ругаться со мной из-за чая, то давайте вернемся к инкубу.
— Я с вами не ругаюсь.
— Хорошо, спорите. Инкуб, Мелисанда, инкуб. Как вы его определили?
— Случайно. — Мелли насупилась. Хотя мучившая ее последний месяц тоска исчезла под напором злости, как только она поняла, что стала жертвой обмана, но прочие бередящие душу чувства остались. — Его выдал характерный жест. А я просто оказалась рядом и зацепилась за него взглядом.
— Вы уверены в случайности вашей встречи?
— Я уже ни в чем не уверена, — огрызнулась девушка. — Но не думаю, что встреча подстроена. Я могла банально пройти мимо, не обратив на него никакого внимания. Или обратив, но ничего больше не сделав.
— Хорошо, хорошо, я вас понял. А почему вы решили, что «Эрик» — инкуб? Ведь, насколько мне известно, полностью достоверно об их видовой принадлежности можно утверждать лишь после вскрытия.
— Я все-таки наставник по теоретической магии. Пусть и младший. — Мелисанда вздернула подбородок. — Знать характерные признаки воздействия инкуба — тоже часть моей работы. Если вы не в курсе, поясню. Инкуб при желании выделяет облако феромонов, которые затем видоизменяет и направляет при помощи своей ауры. Эффект ненаправленный, но действует только против одной конкретной женщины. Вызывает эйфорию, сексуальное влечение и вырабатывает легкое привыкание. Это наркотик. И за месяц без чистки он из организма полностью не выводится. Мне достаточно подойти к «Эрику» на расстояние метра, и та дрянь, которая все еще у меня в крови, начинает резонировать с его аурой. Совсем не так сильно, как свежая доза, но достаточно, чтобы понимать, что именно я чувствую. А стандартными методами инкубы действительно не обнаруживаются. У них ведь вполне обычная аура, не насыщенная никакой магией, да и наличие неактивных феромонов в воздухе практически незаметно. — Девушка вздохнула.
— Вы подходили к нему так близко? Незамеченной?
— Нет. Он сам ко мне подходил. Когда посещал со своей подругой очередной магазин. А я просто стояла у витрины. Заклятия иллюзии прекрасно работают в подобных местах.
— Вы меня удивили, Мелисанда. Не откажетесь поработать на службу безопасности в качестве эксперта? Сугубо добровольно, разумеется.
— Возможно. — Девушка растерялась. Она ждала от Сокола чего угодно, но только не такого предложения.
— Приятно слышать. — Гнешек улыбнулся. — Давайте я пойду и все-таки наведу вам чаю. Обязательно в чистой чашке. Обещаю. Все равно список, который вы просили, еще не готов.
Сумерки быстро переходили в ночь. Мы с Кристиной неспешно брели, держась за руки, окруженные сгущающейся темнотой. На самом деле до конца дня оставалось еще много времени, но темнело зимой рано. Мы попали в небольшой временной промежуток, когда лучи солнца уже не могли осветить путь, а заклятия света, расположенные на вершинах столбов вдоль дороги, еще не начали работать.
За последние несколько часов моя невеста перемерила пару десятков нарядов, а одно платье мы даже купили. Платил за него, разумеется, я, но из семейного, а не личного кармана. Да и стоило оно не особенно дорого. Зато Кристина была в восторге от подобного жеста и сама предложила отправиться ко мне в гости, а не в особняк Денова. Карету нанимать мы не стали, решив прогуляться под ясным небом, раз уж выпала такая возможность.
— Мои родственники еще более заботливы, чем твои, — продолжал я начатый ранее разговор. — Беда в том, что в своей заботе они совершенно не учитывают мое мнение.
— Значит, им придется долго спорить с моими, — хихикнула Кристина. — Мама ни за что не отдаст право командовать мужем ее дочери. Вот ругани-то будет.
— Жаль только, что нам от этого не легче, — вздохнул я. Перспектива обзавестись еще одной любящей распоряжаться родственницей не радовала.
— Надо будет придумать, как их столкнуть друг с другом, — решила моя невеста. — Тогда нас никто беспокоить не будет.
— Только пока не найдут компромисс.
— Денова и Гнецы? Такое просто невозможно. Мы с тобой исключение.
Я не стал говорить, что они уже и так договорились. Наша предстоящая свадьба была более чем достаточным доказательством достигнутого между двумя семьями взаимопонимания. Пусть даже частичного или временного.
— Ну еще Крис. Он тоже к тебе прекрасно относится, — продолжала развивать свою мысль Кристина. — А вот старшим не договориться ни за что. Так что наша маленькая семья в безопасности. Я защищу тебя от твоих родственников, а ты меня — от моих.
— Все не так просто. Мои родители совсем не глупы, да и сестра тоже. Они могут заставить нас подозревать друг друга. Всегда найдутся факты, которые можно истолковать по-разному. Только абсолютное доверие позволит сохранить настоящую семью навечно.
— У нас будет такое доверие. — Девушка стиснула мою руку своей. Больно. Напомнив о том, что хрупкая на первый взгляд Кристина довольно давно занимается боевыми искусствами.
Беседуя подобным образом, мы подошли к дому. Заклятые столбы давно заливали улицу теплым, почти дневным светом, но во дворе царила ночь. Я в очередной раз слегка удивился отсутствию у нас светильника рядом с входной дверью, вроде тех, которые украшали большинство богатых домов. И вновь тут же забыл об этом. Поднявшись на крыльцо, предупредительно открыл перед девушкой дверь, впуская ее внутрь. Помог снять плащ, прежде чем подоспела встречающая нас Рикка.
— Господин Абель. — Горничная приняла из моих рук одежду Кристины и замерла, ожидая пока я сниму свою. — В доме гостья. Госпожа Мелисанда настаивала на встрече с вами, и мы взяли на себя смелость предложить ей подождать в гостиной. — Едва заметная пауза перед «мы» выдавала истинного виновника события. Наверняка Мика приняла решение самостоятельно, а Рикка всего лишь взяла часть ответственности на себя.
— Ты ее имел в виду, когда говорил о доверии? — Кристина искоса посмотрела на меня.
— Нет, — честно ответил я. — Для меня приход Мелли такая же неожиданность, как и для тебя.
— Тогда не буду вам мешать. Наверняка она захочет поговорить наедине. Пойду поздороваюсь с Виолой, а ты позови, когда закончите. — Девушка поцеловала меня в щеку и слегка укусила за мочку уха. — Я доверяю тебе, Абель. Полностью.
Проводив ее взглядом, я отдал свой плащ Рикке и, переобувшись в домашние тапочки, отправился в гостиную. Какое-то давящее чувство в груди и ледяной комок внизу живота заставили меня умерить шаги. Жить без Мелисанды было довольно просто, впрочем, как и с ней, а вот чувство неопределенности давило, пробуждая иррациональный страх. Я не знал, зачем моя бывшая подруга решила посетить меня, но волновался, словно опасаясь услышать новое «прощай».
— Здравствуй, Абель. — Девушка повернулась ко мне, застывшему в дверях. Она изменилась. Осунулась, под глазами появились круги. И взгляд стал другим: внимательным и решительным, так непохожим на восторженно-пугливый прежней Мелли. Странно, раньше я, оказывается, совсем не замечал выражения ее глаз. Видел, запоминал, но не обращал внимания.
— Здравствуй, Мелли. Ты по делу или просто в гости?
— Я пришла попросить прощения. Не буду оправдываться или говорить, что не виновата. Не имеет смысла. — Она глубоко вдохнула и выдохнула. — Прости меня, Абель. И вот. — Мелисанда протянула все это время сжимаемую ею в руках папку.
— Что это? — спросил я.
— Извинения. — Мелли на мгновение закусила губу и тут же ее выпустила. — Вместо слов.
Я распустил завязки и открыл папку. Самым первым лежал лист с краткой биографией какого-то человека: имя, фамилия, возраст, значимые факты из жизни, еще какой-то текст. Но привлекло мое внимание не это, а маленький четкий портрет, нарисованный профессиональным художником, и небольшая пометка в правом верхнем углу: «Поставляет информацию Гнецам, Аварисам, Лэндоу». Под первым листом обнаружился следующий такого же типа, затем еще один и еще. Вся папка содержала досье на более чем сотню человек.
— Знаешь, мне никто и никогда не приносил столь дорогих извинений. — Я был потрясен. — Расскажешь, откуда у тебя такие документы?
— Расскажу, — кивнула она. — Только можно потом?
— Конечно. Останешься на ужин?
— Если ты приглашаешь. Только, Абель, я не уверена, что снова смогу быть твоей любовницей. — Она отвела взгляд.
— И не надо. — Я взял ее за руку. — Ты моя подруга, Мелли. Близкая подруга. И в моем доме тебе будут рады, когда бы ты ни появилась.
Мелисанда подняла на меня глаза и улыбнулась. Впервые за все время нашего с ней разговора.
— Твои поступки иногда ставят меня в тупик, — проворчал ректор, наливая себе в стакан ледяной воды из графина. — Поясни, пожалуйста, зачем ты отдал наставнице Факаш досье на всех шпионов Гнецев. Да еще и людей Денова к ним прибавил. Гениальные мысли, рождающиеся в твоей голове, порой ходят такими странными путями, что мой старческий разум не в состоянии уследить за ними. А очень хочется.
— Все достаточно просто. Моя ужасная репутация перестает работать. — Сокол сидел напротив Ли Каласа, умудрившись развалиться на обычном строгом стуле с невысокой спинкой. — Слишком много молодежи добирается до высоких должностей, слишком короткая память у стариков. Служба безопасности Летнего дворца еще достаточно вежлива, потому что вынуждена жить и работать с нами бок о бок. А вот остальные… Люди из Осеннего дворца наглеют. Причем это касается не только подчиненных главного наследника, но и слуг самого императора. Гнецы думают, что если одного из их агентов отправили к родне в гробу, то они избавлены от необходимости приносить извинения за активную работу без предупреждения на чужой территории. А между прочим, их действия грозили опасностью курсантам академии, за которых мы отвечаем. Если Александро забыл, почему со мной не стоит ссориться, то что уж говорить об остальных, далеко не столь осторожных.
— Причины мне понятны. Мне непонятен смысл твоих последних действий. — Ректор допил воду из стакана и, отставив его в сторону, откинулся на спинку кресла.
— А это еще проще. Незачем сталкиваться с Гнецами самостоятельно. Нужно просто принять во внимание их мелкие внутренние разногласия и, предоставив Ла Абелю нужную ему информацию, позволить сделать все за меня. Причем к его собственной выгоде. Так, параллельно с освежением памяти окружающим, можно еще и с будущим главой дома подружиться.
— Ты о нем слишком хорошего мнения. Может быть, Абель действительно не такой уж рассеянный, как притворяется, но, для того чтобы возглавить дом не только формально, нужно нечто большее, — проворчал ректор.
— Я и не говорю про завтрашний день — Александро ведь пока в отставку не собирается. А вот лет через десять вполне. Юноша куда способнее, чем кажется на первый взгляд. У него много тайн.
Сокол вытянул ноги и, сцепив пальцы в замок, сложил руки на животе. Ли Калас скосил глаза на собственный объемистый живот, на лежащие на нем в точно таком же положении ладони и тихо хмыкнул. Если лучшему директору службы безопасности в империи для отвлечения от работы требовалось изображать из себя шута, пародируя собственного работодателя, то пожалуйста. Некоторые вообще наркотики используют для стимуляции мозговой деятельности.
— Хочешь сказать, что Абель до сих пор имеет неизвестные тебе секреты?
— В этом городе множество людей имеет неизвестные мне секреты, — пожал плечами Сокол. — Дело не в этом. Абеля сложно предсказывать. Несмотря на то что он явный логик.
— Люди вообще непредсказуемы, — хмыкнул ректор.
— Великолепная сентенция. — Гнешек похлопал в ладоши. — Но дело в том, что я не пророк. Видеть будущее — не мой талант. Предпочитаю его создавать. Вот только молодой Гнец из той же породы.
— Только ты лучше, — рассмеялся Калас.
— Сейчас да. Хотя невелика заслуга — превзойти восемнадцатилетнего юношу. Особенно обладая ресурсами целой организации. — Сокол потянулся и зевнул. — Боюсь, что лет через двадцать уже я буду не желать с ним связываться, а совсем не наоборот. Если он, конечно, продолжит развиваться.
— Двадцать лет — это много.
— Не очень. Мне, например, кажется, что я закончил академию буквально вчера. — Сокол зевнул снова.
— Все. Прекращай. — Ректор с трудом удержал собственную челюсть на месте. — Иди отсюда. Мне еще полдня работать. Надеюсь, больше никаких вопросов нет?
— Есть. — Гнешек улыбнулся, даже не подумав подняться со стула. — Надо бы Эмме премию выписать. Не зря же она три недели таскала нашего ловеласа по маршруту прогулок наставницы Мелисанды, пока та наконец соизволила обратить на них внимание. Так дурачить мужчину не каждая может.
— Знаю я твою Эмму, — хмыкнул Ли Калас. — Наверняка она за эти три недели хотя бы раз, но побывала в ювелирном магазине, уйдя оттуда не с пустыми руками.
— Премия важна как признание, что ее работу заметили и оценили. — Гнешек наставительно поднял вверх палец. — А уж сколько раз она посещает магазины и салоны и кто там за нее платит — не мое дело. По крайней мере, до тех пор, пока счета не ложатся для подписи на мой стол.
— Хорошо, хорошо. Премия Эмме и Зионе. Еще что-нибудь?
— Зионе не надо. Она вытаскивала подругу из депрессии по личным соображениям. Той суммой, которую вы обычно называете премией, ее можно только оскорбить.
Время летело незаметно, растрачиваемое на учебу, общение с друзьями и разработку необходимых для работы заклятий. Я оглянуться не успел, как закончилась зима и промелькнул где-то за окном март. Апрель тоже мог бы пройти незамеченным, если бы не значительно уменьшившееся количество дождливых дней.
Впрочем, сейчас погода на улице волновала меня гораздо меньше того факта, что испытываемое заклятие не желало принимать строго горизонтальное положение, заваливаясь то в одну, то в другую сторону, несмотря на все ухищрения. Я раз за разом создавал одну и ту же магическую структуру, внося в нее различные мелкие изменения. В идеале, она должна была взлетать к потолку и оттуда передавать изображение страниц лежащей на столе открытой книги. В реальности же соблюсти равномерный подъем чар не удавалось, и даже в тех случаях, когда в область обзора попадала вся книга полностью, а не какой-нибудь один из ее углов, текст оказывался плохо различим.
— Какой непривычный выбор, — послышалось из-за моего плеча. В последнее время Сильвия приобрела дурную привычку подкрадываться и наблюдать за мной, тихо стоя где-нибудь в стороне. — Никак не ожидала, что ты будешь читать стихи. Тем более «Балладу о реках» Маскариони.
— Ты можешь опознать поэта и произведение, мельком увидев несколько строф? — удивился я. Для исследований важна была только четкость текста, и потому передо мной лежала первая попавшаяся книга, открытая на случайной странице.
— Не любое и не мельком. — Капрал устроилась на подлокотнике кресла. — Но, во-первых, я тут стою уже целую минуту, а во-вторых, «Баллада о реках» — одна из моих любимых поэм. Хотя застать над ней тебя очень неожиданно.
— Честно говоря, я не читал. Упражнялся с заклинанием. Но, судя по результатам, точнее по их отсутствию, мне нужен перерыв.
— Хорошо, что ты сам упомянул об этом. Так много работать вредно. Даже для Ла.
— Все-все. Уже отдыхаю. Только не превращайся во вторую Рикку. — Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Лучше расскажи о поэме. У тебя такие странные интересы.
— Почему странные?
— Мастер боевых искусств и ценитель поэзии. Словно две женщины в одной.
— Ты зря считаешь поэзию далекой от боевых искусств. На самом деле они очень схожи.
— Чем? — Я даже открыл глаза.
— Почти всем, — улыбнулась Сильвия. — Это только со стороны кажется, что занимающиеся боевыми искусствами люди просто колотят друг друга, стараясь ударить посильнее. Изнутри все иначе. Главная задача — заставить противника поступить так, как надо тебе. Движениями тела, внутренней энергией, своим духом и волей. Можно быть избитым, искалеченным, даже мертвым, но выиграть схватку. Ты победишь, если добьешься своего. Понимаешь мою мысль?
— Думаю, да.
— В поэзии точно так же. Только ты сражаешься не физически. Слово вместо взмаха руки. Строки вместо ката и стилей. Подбери их правильно, сплети в узор, цепляющий за душу и не дающий противнику выскользнуть из подобного захвата, и ты победишь. Заставив человека чувствовать и поступать так, как ты хотел. Наблюдать за истинным мастером всегда доставляет удовольствие. Но если созерцать или ощутить на себе искусство воина можно только при его жизни, то почувствовать, как воздействует поэт, можно и после его смерти.
— Странный взгляд.
— Для меня — единственно правильный.
— Я и не спорю. Просто никогда не сталкивался с такой точкой зрения. — Я обхватил Сильвию за талию и потянул, пересаживая ее к себе на колени. Она и не подумала сопротивляться.
— Теперь твоя очередь. Расскажи, чем занимаешься. — Капрал чуть сдвинулась, принимая положение, удобное нам обоим. — Я, конечно, в магии совсем не разбираюсь, но если ты объяснишь, то с удовольствием послушаю.
— Пытаюсь уравновесить заклятие. Создаю магию, которая будет смотреть, словно глаз, и запускаю ее в небо. Хочу, чтобы она поднялась вверх, взглянула вниз и передала мне то, что увидела. Но у меня не получается поднимать все края заклинания с одинаковой скоростью. Мешают токи сил. Конечно, где-нибудь в пустынной местности оно будет работать правильно, но не в городе, где все пронизано различным бытовым колдовством. Слишком сильный фон. Не получается рассчитать давление.
— Мм… — только и произнесла Сильвия, сидя с несколько отрешенным видом.
— Извини, — сказал я. — Сейчас попробую объяснить как-нибудь проще.
— Я все поняла. Просто думаю, чем тебе можно помочь.
— Помочь? Ты ведь даже базовый курс магии не проходила?
— Ну и что? Я могу подсказать. Над чем-нибудь посмеешься, чем-нибудь воспользуешься. Никогда не отказывайся от помощи заранее.
— Хорошо. — Я улыбнулся. — Уже есть идеи?
— Пока только одна. А если вращать заклятие? Горизонтально, я имею в виду.
— Так просто. — Я посмотрел на капрала уже серьезно, обдумывая идею.
Если заставить заклятие вращаться вокруг собственной оси, то по мере подъема оно будет самостоятельно стабилизироваться. Конечно, небольшой перекос, скорее всего, останется, да и с поворотом возникнут проблемы, но уж лучше получить перевернутое вверх ногами изображение того, что хотел, чем вид какой-нибудь ненужной области.
— Мне следует советоваться с тобой по проблемам волшебства. А то такое простое решение проглядел. Надо попробовать, как оно будет работать. — Я расцепил руки, убрав их с талии женщины и позволяя ей встать.
— Не сейчас. Успеешь еще. — Она даже не шевельнулась. — А вообще тебе необходимо больше спать. Тогда сам начнешь додумываться до элементарных вещей.
— Ты все равно очень мне помогла. — Подумав, я вернул руки назад, решив немного отложить испытания.
Мы посидели в тишине, просто глядя друг на друга.
— Знаешь, — нарушила молчание Сильвия, — я тут подумала о твоей предстоящей свадьбе, и у меня появилось несколько идей.
— Каких? — Похоже, капрал сегодня решила удивлять меня каждый раз, когда откроет рот.
— Хороших, — сказала Сильвия. — Кристине ведь всего пятнадцать. И, судя по тому, что говорят о Денова, она еще девственна. Я не ошибаюсь?
— Нет, не ошибаешься. Хотя ей уже шестнадцать.
— Вот. — Фразу о возрасте Кристины капрал пропустила мимо ушей. — А ты ведь взрослый мужчина. С определенными требованиями. Я беспокоюсь о вашей семейной жизни. Сможет ли она соответствовать своему положению жены?
— Думаю, мы как-нибудь разберемся, — пробормотал я.
— Ты ведь не размышлял над проблемой. А у меня есть готовое решение. Мы наймем ей инструктора. Женщину, разумеется. Чтобы твоя невеста могла изучить различные аспекты совместной жизни с мужчиной.
— Нет, — твердо сказал я. — Если она решит воспользоваться услугами инструктора, то сделает это самостоятельно.
— Ты готов лечь в постель с неумелой девочкой? Не будет ли уроном для достоинства Ла ублажать ее, когда все должно быть совсем наоборот? — озабоченно спросила Сильвия.
— Мое достоинство не пострадает. И если понадобится, я сам буду ее инструктором.
— Тоже вариант, — согласилась капрал. — Надо в вашей комнате поставить наблюдающее заклятие. А лучше несколько, чтобы видеть процесс с разных ракурсов. Тогда можно будет наутро разобрать совершенные ошибки и сделать выводы. Если хотите, можно привлечь к просмотру меня и Рикку. Мы сможем дать подходящие вам советы, основываясь на личном опыте.
— Нет, благодарю. Мы сами как-нибудь справимся. — Подобное откровенное обсуждение меня неприятно покоробило. — Знаешь, я, похоже, достаточно отдохнул. Пора и поработать. Давай поговорим за ужином.
— Как скажешь. — Сильвия покинула мои колени. — За ужином так за ужином.
Капрал вышла из библиотеки, оставив Абеля сидеть над открытой книгой и пытаться творить свою магию. Настроение было подпорчено. «Не слишком ли далеко я зашла? — спросила Сильвия сама себя. И, естественно, не получила ответа. — А главное, сама же все и начала, никто за язык не тянул. Ну почему мне все время неймется?» Повернув в сторону холла, женщина едва не налетела на Рикку, стоявшую прислонившись к стене.
— Зачем тебе это было нужно? — ни с того ни с сего поинтересовалась горничная.
— Подслушивала? — прищурилась капрал.
— Случайно и не много, — ответила Рикка. — И все-таки зачем? Играть с господином нехорошо. Тем более так играть.
— Разве я играла? — Сильвия вздернула бровь. Недавнее раздражение, вызванное ее собственными действиями, нашло новую цель. Какого демона девчонка берется поучать ее? — Всего лишь попыталась ему помочь. Дать совет. Кажется, я была достаточно логична. Ведь он так любит логику.
— Если не игра, то что это? Ты злишься на господина? По какой причине?
— Верная телохранительница, да? — криво усмехнулась капрал. — Я не злюсь на него. Можешь не беспокоиться за своего драгоценного господина. В конце концов, почему бы одной взрослой, но глупой женщине не приревновать молодого юношу к еще более молодой девочке?
— Ты ревнуешь? — Горничная растерялась. — Господина Абеля?
— А почему нет? Думаешь, его нельзя ревновать? Он что, настолько плох?
— Можно, конечно, — тут же взяла себя в руки Рикка. — Просто непохоже на тебя.
— Как будто ты меня хорошо знаешь, — хмыкнула Сильвия. — Да и не его я ревную. Вернее, не совсем его. Того мужчину, которым он станет лет через пять. Да, знаю, что дура. Что через пять лет буду служить где-нибудь в совершенно другом месте. Но вот придумала себе человека, которым он станет, когда научится немного сражаться и понимать людей, и влюбилась.
— А почему тогда ревнуешь к госпоже Денова? Почему не ко мне?
— К тебе? Тогда уж надо ревновать его к магии. С ней он проводит гораздо больше времени. К тебе сложно ревновать. Я спала с разными мужчинами и никогда не была собственницей. Мне не жаль, если кто-то побывает в его постели. Судя по тому, как он иногда набрасывается, нас двоих ему едва хватает. Даже странно, откуда силы берутся при таких коротких промежутках сна. Но раз все-таки берутся, значит, ждать третью долго не придется. Стань ею какая-нибудь простолюдинка, и не было бы проблемы. А вот аристократка вроде Кристины Денова может отнять у нас Абеля. Ты для господина такая же послушно ждущая дома девочка, как и я. А она Ли, живущая с ним в одном обществе. Балы, приемы, лектории академии. Нам нет там места. И я боюсь, что вскоре останусь здесь исключительно в роли служанки. Эта Денова лишает меня мужчины, а я ничего не могу поделать! Ничего!
Рикка молчала.
— Что, откровение сильно подействовало? — криво ухмыльнулась капрал, остывая. — Забудь. Подумаешь, женщине любовь в голову ударила. Пройдет. Все проходит.
— Попробуй просто служить господину, — тихо сказала Рикка. — Он сильнее и мудрее, чем кажется. И он обязательно заметит твое чувство. Так же, как заметил твои насмешки.
— Если действительно так же, то за тайну можно не бояться, — мрачно прокомментировала Сильвия. — Ладно, период откровений закончен. Удачного тебе дня.
Новая, только что законченная, схема заклятия лежала передо мной, радуя глаз. Метод, предложенный Сильвией, работал. Он, правда, несколько увеличил требуемые затраты энергии, но, главное, действовал. Если мне удастся доработать заклятие полностью, оно может стать крайне интересным проектом, востребованным в армии. Аналогов подобной системе сканирования местности на данный момент не имеется. Хотя продавать ее раньше, чем изобрету защиту, я все же не собирался.
— Господин Абель. — В библиотеку заглянула Рикка. — К вам пришел Штефан. Приглашает на прогулку. Говорит, что нашел новый ресторан: с прекрасной кухней и обслуживанием, но слишком дорогой, чтобы идти туда без вас.
— Раз приглашает — нужно принимать предложение. Сейчас буду, только приберусь здесь. Я быстро, так что ты можешь уже собираться.
Гадать, по какому поводу Штефану понадобилось срочно вытащить меня из дома, я не стал — все равно скоро сам расскажет. Аккуратно рассортировал исписанные листы с расчетами. Большую их часть уничтожил, сохранив лишь несколько последних. Вернул книгу на полку и отправился переодеваться. К тому времени, как я закончил со своими мелкими делами, Рикка уже ждала меня у входа полностью одетая и с моим весенним плащом в руках. Я принял ее помощь, и мы вышли.
— У нас проблемы, шеф, — сообщил Штефан, стоило нам миновать двор. Откладывать разговор до прибытия в ресторан он не собирался.
— Насколько большие? — уточнил я.
— Достаточные, чтобы мне захотелось прибежать к тебе сразу же, вместо того чтобы подождать завтрашнего утра. Кто-то проявил интерес к продаваемым нами шоковым копьям.
— Подробности? — Похоже, люди, проблем с которыми мы надеялись избежать, не собирались оставлять нас в покое.
— Подробностей минимум. Один покупатель приобрел копье. Поинтересовался о наличии других и заплатил еще за пару — больше у дилера не было. Но на этом покупатель не остановился, а предложил приобрести целую партию — штук тридцать. По конечной розничной цене. Грамотно сработал, в общем. Предложение щедрое, но ничего подозрительного в нем нет — ребята и побольше объемы перепродают. Вот только копья — это не разящие мечи, которые откуда только не воруют. Товар редкий, и стоит нам согласиться на предложение, покупатель сумеет сложить нужные факты воедино.
— Насколько надежны твои посредники?
— Настолько, насколько вообще могут быть надежны люди, зарабатывающие противозаконными способами и трясущиеся за свою жизнь, — скривился Штефан. — Достаточно надежны. Но, учитывая размах деятельности нашего противника, проследить всю цепочку — лишь вопрос времени. Если мы не начнем ее рвать.
— Ты предлагаешь заняться убийствами? — Я нахмурился.
— Нет, не предлагаю. Просто упоминаю такой факт. Мне вообще очень не нравится эта идея. Но если выбить из близнецов имена тех, кому они сбыли товар, то после нескольких смертей остальные попрячутся, и выйти на нас станет очень затруднительно. Моя репутация пострадает, работать с той стороны закона станет значительно сложнее, но зато шансы на выживание значительно повысятся.
— А зачем выбивать? Почему не избавиться от самих близнецов?
— Потому что я просто не смогу. — Штефан отвел глаза. — Мы работали с ними несколько лет. Стали почти приятелями. Я не смогу, даже если перерезать им глотки будет кто-нибудь другой. Извини, шеф.
— На самом деле мне приятно это слышать. Хочется надеяться, что я тоже войду в ряды почти приятелей, и ты не предашь меня даже в случае серьезной угрозы.
— А… — кисло протянул мой друг. — Все проверяешь.
— Нет. Просто подумалось вдруг.
— Ладно. Что делать будем? Я очень надеюсь на твою нестандартную логику, шеф.
— А почему бы нам просто не отказать? Сообщим покупателю, что нужного ему количества шоковых копий у нас нет и никогда не было.
— Нас посредники не поймут. Как минимум близнецы прекрасно знают, что копий хватает. И даже если я стану изображать перед ними дурачка, разводя руками, они могут попытаться собрать те копья, которые уже раздали дилерам. Сумма-то хорошая. Придется что-нибудь придумывать, если мы не хотим появления разных вопросов.
— Тогда соглашайся на сделку.
— Что? — Штефан непонимающе уставился на меня.
— Именно так. — Я улыбнулся. — Выжмем из ситуации все возможное. Потянем время, прежде чем начинать новый этап. Договаривайся о продаже нужного количества товара напрямую. Обсуждай место и время проведения сделки. Сделай так, чтобы ближайший месяц они предвкушали встречу с нами, а не разрабатывали цепочку посредников.
— Потянуть время — мысль хорошая. — Мой друг немного расслабился. — Но что потом?
— Потом мы с ними действительно встретимся. Только не для торговых операций. Я хочу знать, кто они такие. Тогда и рычаги давления можно будет искать.
— Переходим в наступление, да? Немного непривычный для меня способ действий. С тобой не соскучишься, шеф.
— Кто бы говорил. Насколько я помню, вся эта история началась именно с тебя.
— Уже заткнулся. Какие-нибудь конкретные распоряжения будут?
— Будут. И много. Ты ведь не надеялся расслабиться в преддверии такой важной сделки?
— Если расслабиться, в твоем понимании, шеф, означает спать хотя бы по шесть часов в сутки, то надеялся. Ладно, пойдем обсудим твои приказы.
Они сидели в углу, устроившись втроем на одной длинной скамейке. Маленький полутемный бар как нельзя лучше подходил для столь серьезного разговора. Недорогое заведение, наполовину заполненное не совсем трезвыми и увлеченными исключительно собственными проблемами людьми, предоставляло большую конфиденциальность, чем элитный ресторан. Хотя бы потому, что здесь никто не будет тратиться на подслушивающие и подглядывающие заклятия, ограничившись небольшой прибавкой к зарплате внимательного официанта.
Штефан непроизвольно улыбнулся своим собственным мыслям. Видимо, паранойя Абеля оказалась куда более заразной, чем он предполагал. Хотя следует признать, обстановка располагала.
— Во-первых, я хочу провести встречу где-нибудь недалеко от Солиано. Возможно, в предместьях, — подал голос Абель. — Главное, не в самом городе. Надо дать нашим противникам лишний намек и одновременно заставить считать нас осторожными. Подбери такое место, куда будет легко добраться и которое мы сможем без особых проблем покинуть. Там должно иметься большое открытое пространство для встречи и достаточно возможностей для скрытного отступления в окрестностях. Займись в первую очередь.
Штефан кивнул.
— Во-вторых, найми на всякий случай целителя. Лучше из тех, которых мы еще зимой обсуждали. Например, Альдо Макмайера. Я хочу, чтобы он был под рукой, если что-нибудь пойдет не так.
— Это который лысый или у которого родинка на щеке? — уточнил Штефан.
— Неужели так сложно запоминать людей по именам? — вздохнул Абель.
— Тебе не сложно. А я не психо и не могу забивать свою голову абстрактными знаниями. Лысина запоминается хорошо, родинка тоже. А вот имя Альдо не очень. Так который?
— Лысый.
— Вот так бы сразу.
— В-третьих… — Абель снова вздохнул. — Попробуй все-таки выяснить у близнецов следующее звено нашей торговой цепочки. На всякий случай.
— Понял.
— В-четвертых, нужна защита. Для тебя и Рикки. Посмотри среди имеющихся амулетов и составь список того, чего не хватает. Постараемся купить, пусть даже и общедоступные изделия. Деньги пока есть.
— Список может оказаться большим. Когда дело касается моей собственной шкуры, я могу быть не меньшим параноиком, чем ты, шеф.
— Составляй. Закончишь — обсудим. И последнее. Мне нужен мастер-артефактор. В принципе задача, которую я хочу ему поручить, достаточно проста, но заказ должен быть выполнен срочно и тайно.
— Смотря насколько тайно. — Штефан вздохнул. — У тебя, шеф, вечно завышенные требования.
— Очень тайно. Мне нужно изготовить прототип нового следящего амулета. Несовершенный, конечно. Но если он рискнет самостоятельно изготавливать и продавать разработанное мной изделие, то долгую жизнь я ему не гарантирую.
— Сильно сказано. Много золота и угроз в качестве способов убеждения, скорее всего, помогут. Что в амулете нового? Должен же я знать, с чем придется иметь дело.
— Общий принцип артефакта прост — он создает упрощенное заклятие наблюдения, которое поднимается в воздух и запечатлевает одну-единственную картинку — вид на окружающую местность с высоты пятидесяти метров. И передает ее по нити связи прямо на глаза владельцу амулета. После чего заклятие рассыпается из-за недостатка вложенной в него энергии. Создает артефакт такие чары через равные промежутки времени, позволяя обозревать окрестности с неким интервалом. Величиной, скажем, в минуту.
— А чего в нем нового? — удивился Штефан. — В армии вполне себе пользуются чарами, позволяющими точно так же смотреть сверху вниз.
— Заклятие, про которое ты говоришь, с легкостью обнаруживается даже обычным магическим зрением, энергоемко и сильно мешает обзору. Две накладывающиеся друг на друга картинки не способствуют внимательности. Мой же вариант, хотя и не позволяет обозревать местность постоянно, обладает многими другими возможностями. Постоянно работающего заклятия просто нет, а когда оно все-таки создается, то вложенный объем энергии настолько мал, что обнаружить его крайне сложно. К тому же восстанавливаемого магом за сутки объема энергии хватит на двенадцать часов работы амулета. И никакого постоянно действующего отвлечения внимания. Конечно, получаемая ежеминутно картинка несколько дезориентирует, но к ней можно привыкнуть, и тогда никакого дискомфорта не будет.
— Да ты гений, шеф! Думаешь начать собственное производство амулетов для армии?
— Да. — Абель кивнул. — Но только после того, как доработаю. Сейчас есть ряд существенных недостатков.
— Каких?
— Получаемое изображение повернуто каждый раз по-разному. И технологию передачи картинки напрямую в разум я не освоил. А запоминать и как-то анализировать виденное в течение примерно секунды изображение может только психо не ниже третьей ступени. Потому вам пользоваться амулетом пока не удастся.
— Так я и знал, — пробормотал Штефан. — Ладно, мастер-артефактор найдется. Но заказ тебе придется делать самому. Я недостаточно разбираюсь в заклятиях.
— Позвольте мне пойти, господин Абель, — подала голос молчавшая до этого Рикка. — Я достаточно знаю магию, чтобы объяснить требования мастеру. И убедить его хранить тайну тоже смогу.
— Хорошо. — Абель кивнул.
Все-таки Сонано в команде — подарок судьбы. Сама взваливает на себя обязанности, в остальное время тихо ожидая распоряжений. И ведь ни разу даже не поинтересовалась, с кем и по какому поводу намечаются трения. Готова выполнить любой приказ господина, хотя в обычной жизни негативно относится к нарушению закона. Эх, на такой жениться надо. Правда, Абелю брак с простолюдинкой не светит, а на самого Штефана такая покладистость Рикки никогда не распространялась. Нет в жизни счастья.
— Если мы все обсудили, то, может, посетим ресторан, про который я говорил? — выбросив из головы мысли о медленно надвигающейся опасности, предложил Штефан. — Хочется, знаете ли, погулять напоследок.
В дверь осторожно постучали. Редкое явление в семье Денова, привыкших быть прямыми и уверенными. Служба безопасности в этом плане ничем не отличалась от любой другой, и здесь также в дверь били кулаком, а не костяшками пальцев.
— Войдите, — громко произнес хозяин кабинета, поднимая голову от бумаг.
— Здравствуйте, господин Реван. — Худощавый лысеющий мужчина осторожно приоткрыл дверь и, проскользнув в образовавшуюся широкую щель, аккуратно прикрыл ее за собой.
— Добрый день, Аксель. — Начальник службы безопасности Денова выпрямился на стуле. — Я полагал, что ты в Солиано. Случилось что-то важное?
— Да, господин Реван. — Аксель Рошенг сделал странное движение головой, похожее на кивок и поклон одновременно. — Около трех месяцев назад ко мне обратился господин Кристофер, прося разыскать определенные доказательства. Дело в том, что он заподозрил господина Пауля в незаконнорожденности. К сожалению, господин Кристофер отказался выдать мне источник информации, натолкнувший его на подобные мысли.
— Любопытно. Но почему ты пришел ко мне сейчас, а не три месяца назад?
— Не хотел беспокоить вас по пустякам. Ведь мало ли что могло взбрести в голову юноше. К тому же общающемуся с Гнецем.
— Значит, теперь подобное уже не кажется тебе исключительно измышлениями Кристофера? Ты что-то узнал?
— Не совсем. За три месяца работы я нашел несколько интересных документов. Они в какой-то мере подтверждают точку зрения господина Кристофера, но не полностью. Но я подумал, что вы захотите с ними ознакомиться.
— Что за документы? — Реван забарабанил по столу кончиками пальцев.
— Документы поставки и списания определенных ингредиентов для лаборатории доктора Форза, приказ об увольнении двух слуг, рапорт о несчастном случае, списки нескольких торжественных мероприятий и присутствовавших на них гостей. А также слухи и сплетни, попавшие в отчеты нашей службы безопасности. Никаких доказательств — только намеки. — Аксель положил на стол перед начальником объемистую папку толщиной с руку взрослого мужчины.
— Расскажи в двух словах. — Реван бросил короткий взгляд на документы и снова вернул его подчиненному.
— Как прикажете, господин Реван. Некоторые ингредиенты, приобретенные доктором Форза и списанные буквально день спустя, позволяют предположить, что он проводил тест на определение родства. Причем очень тщательный тест, и, скорее всего, не один. Однако результаты его исследований нигде зафиксированы не были. Возможно, из-за несчастного случая с одним из ассистентов доктора — юноши умелого, но излишне общительного. Если добавить к этому несколько слухов и тот факт, что двое личных слуг госпожи Денова были уволены за десять и восемь месяцев до рождения у нее сына, то складывается странная картина. Но полагаю, более тщательное расследование не в интересах семьи Денова.
— Правильно полагаешь, Аксель. Много ли людей в курсе твоих изысканий?
— Ни одного, господин Реван.
Глава службы безопасности семьи Денова притянул полученную папку поближе к себе и довольно долго изучал собранные в ней бумаги. Все это время его подчиненный простоял вытянувшись по стойке «смирно», не издав ни звука.
— Ты провел хорошее расследование. — Реван поднял голову, оторвавшись от документов. — Оно может повредить нашей репутации, но хорошее. Насколько высоко ты оценишь вероятность сохранения тайны?
— Достаточно высоко. Процентов девяносто девять. Разумеется, только в том случае, если господин Кристофер будет молчать. И если он еще не откровенничал на эту тему с Гнецем. Они ведь довольно дружны, а господин Кристофер молод и импульсивен.
— То есть неудовлетворительно. Гнец вряд ли упустит такую возможность ударить по репутации Денова. Мы должны принять меры для сохранения чести рода.
— Вы хотите обратиться к господину Рональду?
— Нет, Аксель. Рональд уже показал свое отношение к вопросу, когда решил скрыть факт появления в семье бастарда ото всех, включая близкое окружение. Он никогда не даст разрешения на подобную операцию.
— Что же вы хотите сделать?
— Спасти репутацию семьи, Аксель. — Реван оценивающе окинул подчиненного взглядом. — Молодой Кристофер должен умереть.
— Не слишком ли… радикально? Господин Рональд будет… недоволен.
— Боюсь, в противном случае последствия могут быть куда хуже. Стоит кому-то копнуть глубже, чем ты, и нам придется проститься с мечтой о главенстве над домом. Бастард в семье — крест на нашей репутации ревнителей традиций. Мы должны поступить так, Аксель. Ты готов послужить семье Денова, а не лично Рональду?
— Да, господин Реван. — Подчиненный поклонился.
— Тогда займись проблемой. Я не хочу посвящать в ситуацию еще больше людей. В Солиано скрытно действуют два моих специалиста — отдаю их в полное твое распоряжение. Они преданы мне и выполнят то, что им скажут, но о подоплеке им лучше не знать. Пусть с Кристофером произойдет несчастный случай. Причем такой, чтобы у Рональда не возникло даже мысли о необходимости расследования. В противном случае забота о семье для нас плохо кончится. Тебе все понятно, Аксель?
— Да, господин Реван. Могу ли я привлечь своих подчиненных? Втемную.
— Нет. Большинство людей слишком преданы Рональду, и будет лучше, если они совсем ничего не узнают о происходящем. Только ты и те два человека. Лучше бы было обойтись и без них, но выбора нет. Кто-то должен сделать саму работу. Кстати, если в несчастном случае окажется прямо или косвенно виновен Гнец, то я не расстроюсь. Но специально не усердствуйте. Главное — смерть Кристофера.
Девушка остановилась, не дойдя до лавочки артефактора каких-нибудь двух сотен метров. Здесь природная энергетическая линия приближалась к поверхности земли достаточно, чтобы с ней можно было работать. По мнению Рикки, именно из-за этого природного феномена человек, к которому она шла, и расположил свою мастерскую в таком не очень приглядном с точки зрения коммерции месте. Создание и проверка изготовленных артефактов требовали энергии. Часто в значительном количестве. А стационарные накопители, вроде того, который располагался в подвале дома господина Абеля, стоили приличного количества золота. Потому небольшие частные мастерские и не получили особого распространения. Каждый артефактор, желающий работать в одиночку, вынужден был довольствоваться редкими эксклюзивными заказами и в обязательном порядке держать двух-трех помощников, которые в первую очередь были энергетическими донорами и лишь во вторую — подмастерьями. Природный поток силы позволял решить проблему хотя бы частично, выдавая объем энергии, сравнимый с запасом нескольких магов. Крупные организации такими маломощными, да еще и привязанными к определенной точке источниками не интересовались, а вот для небогатых частных лиц подобное было просто кладом.
Рикка сотворила заклятие. Пылающая фиолетовым огнем «печать голода», сложный знак более двух метров в диаметре, медленно опустилась на землю и погрузилась в нее, уходя все глубже. Какой-то случайный прохожий замедлил свои шаги, во все глаза глядя на девушку. Все-таки маги, творящие серьезные заклинания прямо на улице, были редкостью даже для летней столицы. Рикку внимание не взволновало — кроме изменяющего внешность заклинания иллюзии сохранить ее инкогнито помогал плащ с глубоким капюшоном, прикрывающий ее не столько от мелкого дождя, сколько от любопытных взглядов. Девушка продолжила движение. Чтобы проникнуть в землю на несколько десятков метров и, присосавшись к природной линии, начать поглощать текущую по ней энергию, печати потребуется не более минуты. Значительно меньше, чем самой Рикке на преодоление оставшегося пути.
Дойдя до лавочки, она сотворила еще одну печать, на этот раз помельче, наложив ее на дверь с внешней стороны. Если вдруг потребуется отступать, заклятие потянет на себя магические потоки и хотя бы на чуть-чуть задержит включение защиты дома. Рикка открыла дверь и шагнула через порог. Звякнул колокольчик, предупреждая хозяина о приходе посетителя.
— Добрый день, госпожа. — Старенький мастер с бегающими глазками бодро выскочил из соседней комнаты и занял место за небольшим прилавком.
— Добрый день. — Девушка сбросила капюшон. — Я пришла за своим заказом.
— Конечно-конечно, — засуетился мастер. — Вот он. — На прилавок лег простой, ничем не украшенный серебряный браслет, составленный из множества сцепленных гранями ромбов.
Рикка покрутила изделие в руках и внимательно осмотрела магическим зрением. На первый взгляд все было в порядке. Конечно, вязь знаков, пущенная по внутренней стороне браслета, вряд ли будет долговечной, но, учитывая скорость износа энергетической структуры все еще недоработанного заклятия, первое было неважно.
— Я принимаю работу. — Девушка достала из внутреннего кармана плаща матерчатый мешочек с золотом и положила его на прилавок. — Вторая половина оплаты, как и договаривались. Можете пересчитать.
— Что вы, что вы, — замахал руками старичок. — Только за возможность пользоваться такой интересной схемой я готов простить вам отсутствие пары золотых.
— Вы обещали, что изделие будет в единичном экземпляре, — напомнила ему Рикка. — Так что лучше пересчитайте. Чтобы избежать взаимных претензий в будущем.
— Я обещал, что это изделие будет в единичном экземпляре, — хитро прищурился старичок.
— Понимаю, — кивнула девушка. «Золото и угрозы», — говорил Штефан. Золото уже было, оставалось применить вторую часть необходимой комбинации. — Но так как меня не предупредили о необходимости брать на встречу с вами юриста, придется руководствоваться духом нашего соглашения вместо буквы. Вам придется.
— Молодая госпожа, неужели вам не говорили, что угрожать артефактору, находясь в его доме, не очень разумно? — Старичок улыбнулся.
— В доме артефактора, не обладающем даже защитой, определяющей присутствие чужих заклятий? Да еще и отрезанном от энергетической линии? Полагаю, вполне разумно. Сколько из ваших изделий полностью заряжены? А сколько сработают? И что вы собираетесь делать, когда еще имеющаяся в наличии энергия неожиданно закончится? — Рикка медленно вытянула из ножен клинок. Целый набор амулетов, которым снабдил ее Штефан, позволял надеяться на отражение или поглощение практически любого магического удара. Не применит же артефактор артиллерийские заклятия внутри собственного жилища.
Старичок побледнел. Его глаза забегали еще больше, чем обычно.
— Простите, госпожа. Неудачная шутка. — Он попытался улыбнуться.
— Понимаю. — Девушка кивнула. — Только вот понимаете ли меня вы?
— Да-да. Без сомнения, — закивал мастер.
— Вы полностью уверены? Я хочу решить возникший вопрос сейчас. Раз и навсегда. У меня нет ни малейшего желания возвращаться сюда только потому, что чуть позже вы восстановите линию или напьетесь для храбрости.
— Нет-нет, госпожа. Я действительно все понял. — Старичок поклонился, едва не стукнувшись лбом о прилавок.
— Хорошо. Тогда давайте распрощаемся. Или лучше скажем друг другу «до свидания».
— До свидания, госпожа. — Мастер снова поклонился.
— И вам до свидания. — Рикка не стала задерживаться в лавке.
Дело сделано. Оставалось только посетить господина Абеля в академии и отдать ему артефакт.
— Симпатичный. — Кристина аккуратно провела пальчиком по ромбикам моего нового браслета. — Жаль, он тебе не идет.
— Почему? — спросил я. Просто чтобы что-то сказать.
— Слишком строгий. Штефану бы подошел, а тебе или Крису нет, — пояснила девушка. — Зачем ты вообще его надел?
— Мм…
Испытание изготовленного по моему проекту артефакта прошло успешно. Свою главную задачу, а именно создание и запуск несложного шаблонного заклятия через равные промежутки времени, он выполнял превосходно. И хотя окончательный эффект все еще оставлял желать лучшего, вины мастера в этом не было. Вот только одного я не учел — необходимость как-нибудь объяснять появление нового украшения Кристине.
— Моя собственная разработка. — Я решил поведать девушке правду. Только не всю. — Пробую себя в артефакторике.
— Ух ты, — восхищенно выдохнула Кристина. И снова пробежалась пальцами по браслету. — У тебя столько талантов. А мы с Крисом опять сейчас будем рисовать светящиеся знаки и заставлять их летать. Все практическое занятие. Когда уже нас научат хоть каким-нибудь заклинаниям, кроме всевозможных светильников?
— В следующем году. По крайней мере, так написано в программе академии.
— Тебя-то учат, — обиженно пробормотала моя невеста.
— У меня изначальный уровень подготовки другой. — Я улыбнулся. — Посмотри вон на Штефана. Он и того не умеет.
— Скажешь тоже, — подал голос сидящий за сестрой Кристофер. — Штефан простолюдин с минимальным талантом к магии. Ему и к концу обучения первой ступени не получить. Так чего зря стараться — магия не обязательный предмет. Он на наших занятиях вообще спать может.
— Не могу, — проворчал Штефан. — Вы слишком громко разговариваете.
Марта засмеялась, прикрывая рот ладошкой. Остальные тоже заулыбались.
— Не помешаю вашему веселью, господа? — К нам подошел Альберт, наставник по практической магии.
— Не помешаете. Мы давно готовы начать, — ответила за всех Кристина. — Только вас и ждем.
— До начала занятия еще пять минут, — уточнил Альберт. — Так что вы можете продолжать веселиться. Я подожду.
— Не надо. Мы действительно готовы начать. Сидеть просто так скучно!
— Хорошо. — Наставник сдался напору моей невесты. — Кто первый? Ли Кристофер, как обычно?
— Разумеется. — Крис поднялся и зашагал ко второму полигону, возле которого мы сидели.
Денова занял место в центре каменной площадки и оглянулся. Наставник активировал легкий защитный купол. Мутная пелена отгородила нас от оставшегося внутри Кристофера, сейчас выглядящего как темный силуэт. Фигурка под куполом замерла. Секунд двадцать ничего не происходило. А затем в руках Денова вспыхнуло белым светом небольшое кольцо. Оно поднялось в воздух над его головой и полетело к левой стороне купола. За ним настал черед второго кольца, занявшего место справа от Кристофера. Потом было третье кольцо, четвертое и пятое. После появления шестого они начали двигаться вокруг начинающего мага, меняя высоту, скорость движения и интенсивность свечения. В общем, обычный комплекс упражнений на концентрацию и контроль разнонаправленных энергетических потоков. Я видел подобное столько раз, что уже сбился со счета. Потому вместо созерцания едва ли не выученного наизусть процесса принялся изучать структуру купола. Новое занятие было ничем не лучше предыдущего, так как каждый раз перед началом практических уроков дежурный наставник проверял работоспособность всех защитных заклятий. Но паранойя, особенно обострившаяся в связи с регулярными отчетами Штефана о ведении «торговых» переговоров, требовала от меня проверки каждой мелочи.
Абсолютно рутинный осмотр напряжений в шестнадцати сигнальных узлах, расположенных у вершины купола, и сорока четырех точках крепления к земле. Все было как всегда: первая точка, десятая, двадцатая. На двадцать третьей я споткнулся — крепление было нарушено. Спешно проверил следующее. Оно было нарушено тоже. Защитная схема полигона откачивала лишнюю энергию из заклятий Кристофера, снижая таким образом опасность их случайного распада или детонации, но распределить ее нормально уже не могла. Еще немного, и деформированный купол, потеряв привязку, попросту разрушится, высвобождая заключенную в нем энергию и порождая воздушную ударную волну.
— Крис, остановись! — закричал я, вскакивая на ноги и прекрасно понимая, что поглощенный своим занятием Кристофер ничего не разберет в сильно искаженных и ослабленных защитой звуках.
В голове мелькнула спасительная идея, заставив кинуться создавать подходящее заклятие. Три пары глаз непонимающе уставились на меня. И только Штефан обводил взглядом местность, пытаясь обнаружить опасность. Объяснять было некогда. Счет шел на секунды.
Вложенная Кристофером в простенькие заклятия энергия превысила допустимый предел, и купол потерял третью точку сцепления с землей. Баланс был нарушен. Защитный контур ощутимо прогнулся и заколебался, разрывая связи. Рядом закричала Кристина. Альберт попробовал что-то сделать, начертив в воздухе первый знак какого-то заклятия. Поздно. Купол разрушился с громовым хлопком, рождая ударную волну. Я едва успел выпустить свою магию.
Стоящего слишком близко к краю полигона наставника яростным потоком воздуха приподняло над землей и швырнуло на сиденья, располагающиеся в нескольких метрах за его спиной. Нас лишь сильно качнуло, уронив поднявшуюся было Марту обратно в кресло. Криса буквально смяло. Мое заклятие прошло сквозь распадающийся купол, создавая закрученный воздушный поток и оттягивая на себя свободно выплескивающуюся чистую энергию, изменяя тем самым направление ударной волны. Но оно было одно и не могло оградить Кристофера со всех сторон. Взрыв изломал Денова и закономерно швырнул его туда, где только что прошло мое заклятие. Поток воздуха протащил похожее на растерзанную марионетку тело по камням, оставив только у самого края полигона.
Я бросился к нему. Где-то за моей спиной сориентировавшийся первым Штефан требовал от Марты создать сигнальное заклятие для вызова целителя. Почти сотня метров, отделяющая меня от Криса, была преодолена меньше чем за десять секунд. Денова выглядел просто ужасно, больше походя на кусок мяса, нежели на человека. Обломки костей торчали из залитого кровью и неестественно выгнутого тела. В таком его состоянии оставалось надеяться лишь на прочность черепа, предохраняющего мозг от повреждений, и на быстроту и искусство целителей. Я в срочном порядке создал одно из показанных мне Риккой целительных заклятий. Оно должно было усиленно снабжать мозг кровью и кислородом, позволяя Кристоферу продержаться еще чуть-чуть. На потерю крови из-за более быстро заработавшего сердца можно и наплевать — дежурный медик академии или успеет, или нет.
— Живи! Живи, Крис! — твердил я, стоя на коленях рядом с изуродованным телом.
Кристина сидела на коленях своего будущего мужа, уткнувшись лицом ему в грудь. Руки Абеля обнимали ее, ограждая от творящегося вокруг кошмара. Только так она чувствовала себя в безопасности — прижимаясь к единственному мужчине, который, кажется, знал, что нужно делать. Только он вовремя понял происходящее и пытался предотвратить катастрофу. Девушка вздохнула, вновь переживая утренние события.
Целители появились лишь через несколько минут после того, как Марта отправила в небо завывающее и сверкающее красным огнем заклятие призыва о помощи. Пять минут. Нерасторопных ублюдков не было почти пять минут, хотя их здание располагается всего в трехстах метрах от места происшествия. А если бы Кристофер за это время умер? В том, что брат жив, заслуга Абеля, а не больных черепах, по ошибке служащих в академии целителями. Хорошо еще, что любимый обнял ее и не отпускал все время, пока Криса не погрузили в медицинскую карету и повезли домой. А так даже крутящийся рядом работник службы безопасности не рискнул подойти к ним, ограничившись задаванием вопросов Штефану и Марте.
В гостиную заглянул занимавшийся братом целитель Вингельфорц, заставив Кристину встрепенуться.
— Он будет жить? — сразу выпалила девушка, не дожидаясь, пока один из лучших в Солиано врачей первым откроет рот.
Вингельфорц нахмурился, заставив ее сердце замереть.
— Думаю, мне нужно сказать несколько слов бескультурным олухам, доставившим сюда вашего брата, — сказал врач. — Разумеется, он будет жить. Это было ясно сразу после проведения первого лечебного цикла. То есть еще до того, как раненого погрузили в карету и отправили домой. Вам должны были сказать, но у кого-то не хватило мозгов подумать о беспокоящихся родственниках. Я обязательно выскажу претензии к культуре целителей академии ректору Каласу.
— Спасибо, — с облегчением выдохнула Кристина.
— Не за что. Беспокойство о душевном состоянии родственников больного — тоже дело врача. Обычная целительская этика, о которой многие почему-то забывают, — ворчливо поведал Вингельфорц. — Но вернемся к состоянию пациента. К счастью, мозг не поврежден. Глаза тоже — юноша успел вскинуть руки, прикрывая лицо. Потрясающая реакция, должен заметить. Позвоночник сломан в двух местах, но сами позвонки особенно не повреждены, так что нервные связи я восстановлю. В общем-то травм достаточно, но основные органы уже работают, и общее состояние пациента можно обозначить как совместимое с жизнью.
— А остальное? — осторожно уточнила девушка.
— Остальное вылечим. Мне ведь тоже нужен отдых. Дело не в запасах энергии, а в том, что после нескольких часов непрерывной работы даже я могу совершить ошибку. Лучше прерваться сейчас и продолжить завтра.
— Да, как скажете, — понимающе кивнула Кристина. — Я просто хотела уточнить информацию о возможных последствиях.
— Последствия… — задумчиво протянул Вингельфорц. — Ну кроме того, что на полное восстановление нам потребуется около месяца, будут и некоторые последствия. Сотрясение мозга пройдет почти естественным путем, пока мы будем лечить остальное. О физической деградации можете не волноваться — восстановим все ровно в том виде, в котором было. Можем даже сделать лучше. — Он улыбнулся. — Но потратить некоторое время на адаптацию пациенту все же придется. Лежание в постели в течение столь долгого срока бесследно не пройдет. Пожалуй, самое страшное последствие то, что само лечение будет стоить ему нескольких лет из максимального срока жизни. Такое напряжение бесследно для организма не проходит. Но молодежь обычно не сильно задумывается над тем, что произойдет еще через век или около того.
— Спасибо.
— Не за что. Я люблю свою работу. К тому же она неплохо оплачивается. О последнем, кстати, можете не беспокоиться. Заботу о моем вознаграждении берет на себя академия. Как обычно при несчастных случаях.
— Еще раз спасибо, доктор. Но если потребуется оплатить что-то для более квалифицированной помощи, то прошу вас, скажите мне.
— Ли Кристина, я понимаю ваше состояние и ваш порыв, но будьте добры, не унижайте меня подозрениями в неоказании максимально возможной помощи.
— Простите меня. — Девушка смутилась.
— Прощаю. Я ведь сказал, что понимаю ваше состояние. — Вингельфорц сделал какой-то неопределенный жест руками в воздухе. — В общем, понимаю. А теперь извините, но мне надо идти. Только если позволите, я хотел бы дать один совет Ла Абелю.
— Конечно. — Будущий муж девушки кивнул.
— Я не хочу умалять ваши заслуги, Ла Абель, — осторожно произнес целитель. — С большой долей вероятности, Ли Кристофер выжил именно благодаря вашему вмешательству. Но только не медицинскому. Целительное заклятие, которое вы использовали, ничем не помогло и не навредило. В этот раз. Я бы рекомендовал вам посетить факультативный курс по оказанию первой помощи, который будут читать на втором курсе академии. А до тех пор не пытаться использовать магию в медицинских целях. Слишком легко навредить. Оставьте такую работу тем, кто должен ею заниматься.
— Я постараюсь, — спокойно ответил Абель.
Крис снова вцепилась в жениха обеими руками. Больше стараясь защитить его от услышанного, чем ища поддержки. Целитель вежливо распрощался с ними и покинул дом. До следующего дня.
Просидев с нуждающейся в поддержке Кристиной до самой ночи, когда она, незаметно для себя, тихонько заснула, я оказался дома только после полуночи. Не желая смотреть в потолок, лежа в кровати и мучаясь от невозможности заснуть, налил себе сока и расположился на диване в гостиной. Сейчас, когда от меня уже не требовалось оказывать моральную поддержку, в голове начали бродить разные неприятные мысли и воспоминания. Перед глазами раз за разом вставало изуродованное тело Кристофера.
Тихие шаги. Виола обошла диван и опустилась в кресло недалеко от моих ног. Мика подошла туда же, но осталась стоять. Ее взгляд, обращенный на меня, был таким несчастным, что я не выдержал и отвернулся. Только для того, чтобы увидеть застывших в дверях Рикку и Сильвию.
— Мика рассказала о случившемся, — мягко произнесла Виола. — Ты позволишь нам побыть с тобой, Абель?
— Пожалуйста. — Я уставился вверх, не желая ни с кем встречаться взглядом.
— Расскажи, что именно тебя гнетет. Я понимаю, что само событие, но, может, есть какая-то особенная часть всего этого? Что-то более тяжелое, чем все остальное?
— Есть. Я никак не могу перестать вспоминать его, переломанного и окровавленного. Знаю, что с ним все будет в порядке и через месяц он станет похож на себя прежнего, но раз за разом вижу эту картину.
— Шок, Абель. Ты шокирован увиденным. Так всегда бывает в первый раз, — произнесла Сильвия. — Во второй уже не так ужасно.
— Сегодня был не первый раз. Когда я распорол на дуэли своего противника, тогда, в сентябре, мне стало плохо. Но позже, с бандитами, ничего подобного не было.
— Они были чужими тебе. Просто люди, которым не повезло. Когда то же самое происходит с другом, чувствуешь совсем иначе. — Капрал подошла ближе и уселась на краешек дивана, немного подвинув меня.
— Уверена? — Никакого интереса я на самом деле не испытывал. Нервное напряжение и апатия слились для меня в одно-единственное ощущение.
— Уверена. — Она кивнула. — Я видела не одного человека, испытавшего подобное. Мне даже известен способ лечения. Так что вставай с дивана.
— Не надо. — Я поморщился.
— Надо. — Женщина была непреклонна. — Вставай и пошли наверх. — Она поднялась и протянула мне руку.
— Сильвия, — осторожно попыталась остановить ее Виола.
— Не лезь! — рявкнула капрал.
Не дождавшись, пока я возьму ее руку, она сама ухватилась за мою и потянула на себя. Пришлось подняться. Сильвия буквально протащила меня по лестнице наверх и впихнула в комнату.
— Снимай рубашку, — приказала она.
— Сильвия, не сейчас. — Я уже догадался о методе лечения, но не имел никакого желания в нем участвовать.
— Это не то, о чем ты подумал, — прорычала она. — Снимай и ложись лицом вниз. Или я сама сорву ее с тебя.
Вздохнув, я избавился от рубашки и опустился на кровать. Сильвия оседлала мою спину в районе поясницы и вцепилась пальцами в плечи. Очень сильными пальцами. Она мяла мои мышцы, заставляя их расслабиться. Напряжение медленно уходило, оставляя только апатию. Наконец женщина слезла с меня и легла рядом, гладя по волосам. Я повернулся на бок и обнял ее, уткнувшись носом в ключицу. Кажется, даже успел прошептать «спасибо», прежде чем провалился в сон.
Немолодой седеющий мужчина бросил осторожный взгляд из-под полей шляпы. Рыжая девчонка приближалась. Незаметно следить за оборотнем, чье чутье превосходит человеческое на порядок, было той еще морокой. Утешало только то, что это же чутье при правильном подходе могло стать самым уязвимым местом его обладателя.
Ну почему бы первому покушению не стать удачным? Тогда им не пришлось бы так осторожничать, старательно выполняя резервный план. Мужчине прекрасно было известно, что редкие начинания дают результат сразу, но иногда так хотелось помечтать. Даже у агента службы безопасности с сорокалетним стражем могут быть свои маленькие слабости.
Рыжая шла быстрым шагом, стремясь догнать своего господина, опередившего ее почти на квартал. Вот она приблизилась к первой условной отметке, и мужчина приготовился действовать. Он подвигал пальцами правой руки, словно контрольные линии готовых к активации заклятий действительно были материальными и осязаемыми нитями, как в его воображении. Ему стоило немалых трудов подготовить необходимые чары. Уложить создание четырех пусть и одинаковых, но далеко не самых простых заклятий в тринадцать секунд мало кто может. А уж сделать это незаметно в присутствии случайных свидетелей тянет на целый подвиг. Тот факт, что последнее скорее заслуга привлекательной внешности и откровенного наряда напарницы, а не его магического искусства, мужчину совсем не смущал. Заклятия ожидают, девчонка прошла вторую условную отметку… Так, что еще надо? Они готовили операцию полторы недели: уточняли постоянные маршруты Гнеца, узнавали места, где он предпочитает бывать в одиночестве, удаляясь от своей служанки. Им было важно подловить ее именно одну. Любой маг мог заметить приготовленные для оборотня чары, парящие в воздухе на уровне головы. Так что стоило Гнецу, оказавшись рядом со своей служанкой, воспользоваться магическим зрением, и их план закончился бы, не начавшись. Третья отметка!
Какой-то прохожий, оступившись, толкнул молодую привлекательную женщину, заставив ту выронить небольшую коробочку.
— Мои духи! — завизжала красавица.
Мужчина отсюда видел, как перекосилось лицо рыжей. Она зажала нос обеими руками и резко ускорилась, едва не сорвавшись на бег. Три шага, и ее голова оказалась в облаке, состоящем из невидимых ею заклятий. Мужчина двинул пальцами, заставляя свою магию действовать. Два промаха и два заклятия, нашедших свою цель, — ровно в два раза больше, чем нужно. Новое движение пальцами, и одно из успешных заклятий отваливается само, рассыпаясь вместе с промахнувшимися. Последние же чары вгрызаются в металл, разъедая его. Невидимо и неслышимо с точки зрения человека. А вот внимание оборотня, делающее свое дело, заклятие могло и привлечь. Впрочем, именно поэтому они и старались, устраивая целое представление.
Теперь осталась самая малость. Дождаться, пока Кристофер Денова поправится и выйдет в город. А там день-другой, и он обязательно окажется вместе с Гнецем в одном из постоянно посещаемых ими заведений. Вот тогда все и произойдет. Главное, чтобы Аксель вовремя подал сигнал.
— Крис, ты же сам слышал слова доктора. До полного выздоровления тебе еще минимум полторы недели. — Сестра, увлекшаяся заботой о раненом, похоже, поставила себе целью запереть его дома надолго.
— Слышал. Только не так выборочно, как ты. — Кристофер в свою очередь жаждал отвоевать хоть немного свободы, в данный момент выражающейся в глотке свежего воздуха. — Полторы недели до полного восстановления. Полного! Чтобы вернуть форму. В остальном мой организм совершенно здоров. Единственное, что мне сейчас запрещено, — физические нагрузки. Так я и не собираюсь ни с кем состязаться в беге или поднятии тяжестей.
— Ага. Ты всего лишь постараешься переспать с какой-нибудь случайно встреченной знакомой. Это ведь не физическая нагрузка, а любовь — состояние духовное.
— И когда ты последний раз видела меня уединившимся с девушкой? — язвительно поинтересовался Кристофер.
— Недавно, — проворчала сестра.
— Абель украл из твоей жизни несколько месяцев? — позволил себе небольшую насмешку Крис. — Твое «недавно» было зимой.
— А… — На лице Кристины отразилась напряженная работа мысли. Словно она действительно пыталась вспомнить последний подходящий случай.
— Брось. Какие девушки? Мы обсуждаем обычный выход в город, а не посещение вечеринки или приема. Мне нужен воздух. И не предлагай посидеть во дворе — я хочу видеть людей. Ну же, Крис, неужели неспешная прогулка и пара часов в кофейне под открытым небом — так много?
— Много! Какая пара часов? Посмотри на себя в зеркало, брат. Ты же весь бледный. Думаешь, если мать уже уехала, то можно творить разные глупости?
— Как раз ее отъезд и подтверждает, что со мной все нормально.
— Не выдумывай. Ей просто надо изображать из себя несгибаемую жену главы семьи. Вот она и уехала, как только ты встал на ноги, — репутацию семьи надо поддерживать. Думаешь, почему Пауль и Виолетта пробыли здесь всего три дня, а отец и того меньше? Да все из-за той же репутации.
— И? С того момента как мать решила, что нужда в ее присутствии отпала и она может уехать, прошло четыре дня. А ты все еще считаешь меня неспособным самостоятельно дойти до кофейни.
— Хорошо, — наконец сдалась сестра. — Но ты должен пообещать мне, что будешь избегать любых нагрузок и не станешь изображать из себя несгибаемого рыцаря, если тебе станет плохо. Иначе останемся дома.
— Ладно, — вздохнул Кристофер под строгим взглядом девушки. — Обещаю.
Довольный своей маленькой победой, он отправился одеваться. Крис прекрасно понимал беспокойство сестры, переволновавшейся за него, и потому готов был идти на уступки. Хотя целитель Вингельфорц и сообщил об успешном завершении последней операции целых четыре дня назад. По сути, юноша уже поправился, и сейчас шел период реабилитации: мышцам возвращали силу и гибкость, костям прочность, а нервам чего-то там еще. Конечно, все еще оставался шанс поломать недавно сросшуюся кость или вновь растянуть только что восстановленные связки, но исчезающе малый. По крайней мере, так это выглядело с точки зрения Кристофера, внимательно слушавшего рекомендации врача. По мнению же Кристины, пропускавшей мимо ушей различные «вероятно», «возможно» и «если вдруг», ее брат все еще оставался едва живым калекой, которому даже супчик надо подавать исключительно жидкий и исключительно в постель. Хорошо еще, не все слуги разделяли подобные убеждения, и Кристоферу удалось добыть себе сразу после диетического завтрака хороший кусок прожаренного мяса. А теперь они пойдут на прогулку, где он осуществит второе из своих самых навязчивых желаний — выпьет кружку крепкого и сладкого черного кофе. И пусть сестра только попробует отказать ему.
Веранда кофейни «Божественный аромат», в отличие от внутреннего зала, почти пустовала, несмотря на царившее на улице тепло и ласковый легкий ветерок, приятно обдувающий лицо. Денова сидели у самого края, отделенные от дорожки для пешеходов только резным бортиком метровой высоты. Кристина все еще изучала меню, из чего я сделал вывод, что совсем не опоздал.
— Добрый день, Абель, — приветствовал меня Кристофер.
— Добрый день. — Я уселся на свободный стул и кивком указал сопровождавшей меня Мике на соседний. — Крис, ты уверен, что стоило покидать дом? Какое-то у тебя лицо бледное.
— Абель, только ты не начинай. Мне чрезмерной заботы сестры более чем достаточно. Я просто несколько не в форме. Пить кофе абсолютно не мешает.
— Как скажешь. — Я пожал плечами, признавая за ним право самому принимать решения, касающиеся его собственного здоровья.
Больше больную тему я постарался не затрагивать. Устроился на стуле, выдвинув соседний для Мики, и тоже взялся за меню. Рыжая телохранительница давно получила право сопровождать меня открыто, так же как и Рикка, и с удовольствием использовала пожалованную ей привилегию, чтобы бесплатно лакомиться в кафе десертами. Я не возражал. Скорее наоборот, приветствовал.
Мы болтали ни о чем и обо всем сразу, как в самом начале нашего знакомства. Пили кофе. Кристина кормила меня пирожными с рук, заставляя брата хохотать над выражением наших лиц. Кристофер порозовел и больше не напоминал своим видом о полученных недавно ранах. Даже старающаяся казаться сдержанной Мика смеялась вместе со всеми.
Но все однажды заканчивается. Наши посиделки тоже. Кристина удалилась в женскую комнату, а мы еще сидели за столиком, по собственному опыту зная, как долго может длиться ее отсутствие. Именно тогда что-то случилось в магазине по соседству. С жалобным звоном раскололось стекло витрины, взвыла сигнализация. Какая-то чудовищная смесь инфра— и ультразвука ударила по мне, пройдя через защиту амулета. Резко заныли зубы, боль иглой ввинтилась в уши, практически лишив меня слуха и заставив обхватить голову руками.
Но я и без подсказки знал, что делать. Сосредоточившись, отсек целый пласт ощущений, не имея возможности быстро установить нужную область. Зубы все еще ныли, но болевой реакции больше не было. Остальным досталось значительно больше: бледный Кристофер уткнулся лицом в стол, зажимая уши руками, а Мика менялась. Я успел только осознать происходящее и подняться на ноги, когда моя горничная закончила превращение. Три секунды — минимальное время, требующееся оборотню на принятие второго облика. На расстоянии вытянутой руки от меня возвышалась огромная, около двух с половиной метров в высоту, поросшая жесткой шерстью человекоподобная фигура с волчьей головой. В ее светло-коричневого, почти песочного цвета глазах плескалось безумие.
Я дернул стол в сторону, тем самым выводя Кристофера за пределы досягаемости длинных лап, увенчанных крупными когтями. Мое движение привлекло внимание зверя, спровоцировав молниеносную атаку. Диана рванула наше общее тело в сторону, уходя из-под удара. И едва не опоздала. Когти с легкостью разорвали левый рукав моей рубашки, кажется задев руку. Насколько сильно — сказать было нельзя, но конечность все еще действовала.
Разъяренная Мика пыталась достать меня, крутящегося у нее прямо перед глазами. Она разбросала попавшиеся под ноги стулья и буквально одним ударом переломила пополам столик, который Диана попыталась использовать в качестве защиты. Девушка определенно впала в знаменитое полнолунное бешенство оборотней. Как ей это удалось за неделю до полнолуния, днем, да еще и с надетыми ограничителями, позволяющими зверолюдям эффективно бороться со своей яростью, мне было непонятно.
Диана пригнулась, и мощный удар Мики пришелся по одному из поддерживающих крышу столбов — раздался хруст дерева, слышимый даже через непрекращающийся вой сирены. В ответ я провел подсечку, сбивая горничную с ног, и изо всех сил опустил ей на голову первый попавшийся под руку стул. Безрезультатно. Зверь извернулся, и удар пришелся по полу. Одна из ножек оказавшегося таким непрочным стула отлетела. Краем глаза я заметил начавшего подниматься Кристофера. Еще пара секунд, и он обязательно влезет в нашу схватку, несмотря на ранения. К тому же где-то там находилась Кристина, которая могла появиться в любой момент — дурацкое воспитание Денова требовало, чтобы они бежали к драке, а не от нее.
Когти оборотня вновь свистнули в опасной близости от моего лица. Уклоняясь, я почувствовал, как моя нога воткнулась в живот зверя. Захват лапы. Бросок. Удар локтем. Мика приземлилась мордой в пол, ломая доски. Она встряхнула головой, видимо оглушенная, и тут мои пальцы вонзились ей в спину чуть ниже шеи. Я почувствовал, как под рукой деформируются позвонки и звероподобное тело обмякает.
Я несколько раз вдохнул-выдохнул, возвращаясь в нормальное состояние, и попутно обвел взглядом разгромленную веранду. Изображать из себя приличного гражданского, кажется, было поздно. Зубы все так же ныли, мешая отрешиться от действительности, потому я просто создал заклятие магического зрения и осмотрел разбитую витрину соседнего магазина. Разорванные нити какого-то магического контура все еще были здесь. Связующая печать забрала много энергии, но соединила обрывки заклятия, притянув их к себе. Вой прекратился. Примитив. Первый же приличный маг даже не позволит ей включиться. Но вообще такую сигнализацию нужно использовать в боевых действиях, а не в качестве защиты от воров.
Я осторожно усадил на стул начавшего приходить в себя Кристофера, передав его на попечение подоспевшей сестры, наложил на руку останавливающее кровотечение заклятие и только потом занялся Микой. Очень осторожно перенес ее поближе к стене, стараясь не зацепить поврежденный позвоночник. Девушка к тому моменту успела потерять сознание и вернуться к своему естественному облику. Пристроив ее там, где она не будет мешаться, обнаружил еще одну проблему. Перекидывание превратило ее одежду в лохмотья, и если ниже талии девушка кое-как была прикрыта разорванной юбкой и сползшими вниз остатками блузы, то выше она была обнажена. Пришлось найти на полу свою испачканную накидку-плащ, носимую на случай ветреной погоды, и прикрыть Мику ею.
Я посмотрел на сережку в ухе девушки. Изящный серебряный цветок с семью узорчатыми лепестками и крохотным бриллиантом в центре был поврежден. От него оторвались, пропав куда-то, два лепестка. За ними последовал и драгоценный камень. Я осторожно повернул голову Мики, чтобы посмотреть на другую сережку. Почти такая же картина. С той лишь разницей, что исчезли другие лепестки, а камень остался на месте. Видимо, в украшениях-ограничителях был какой-то изъян, и ультразвук, излучаемый заклятием сигнализации, попросту разрушил их. Вот только зачем Мари подарила бы моей служанке артефакты с дефектом?
Отложив эту головоломку на потом, я отправился заниматься насущными вопросами. У меня имелась необходимость сделать кое-что до появления сотрудников службы безопасности академии. Для начала разыскал хозяина кофейни. Представившись ему полным титулом и взяв всю вину за разгромленную веранду на себя, пообещал полностью возместить ущерб. А заодно предложил выступить посредником между мною и понесшими урон посетителями. Ко мне понемногу приходило умение пользоваться привилегиями, даруемыми титулом. Скорее всего, владелец кофейни немного завысит сумму, надеясь на щедрость аристократа. Зато я буду избавлен от жалоб, споров и судебных разбирательств. Кроме того, многие из посетителей, услышав титул Ла, наверняка не станут требовать компенсации за испытанный ими страх. Что несомненно сделали бы, окажись на моем месте простолюдин. И вдобавок ко всему такой подход избавит Мику от возможных претензий. Честно говоря, если бы не последний довод, то расплачиваться с пострадавшими пришлось бы не мне, а хозяину сигнализации. Впрочем, ему в любом случае не уйти от ответственности.
Закончив с хозяином, я вернулся к Денова. Кристофер уже пришел в себя и выглядел куда более здоровым, чем бледно-зеленая Кристина. Я обнял девушку, и она прижалась ко мне, обхватив руками.
— Я знаю, что вы мои друзья, но все же должен задать формальный вопрос. Не хотите ли предъявить претензии за действия моей служанки?
— Все целы, — пожал плечами Кристофер. — Так что я в ваши отношения лезть не намерен. Хочу только сказать, что ублюдок, поставивший такую сигнализацию, виноват в произошедшем куда больше твоей горничной.
— Спасибо. — Я благодарно кивнул другу. — Крис?
— Она опасна, Абель. — Кристина встревоженно посмотрела мне в глаза.
— Нет. — Я покачал головой. — У нее оказались ограничители с изъяном. Если кто и виноват в этом, то только я. Просто произошел несчастный случай.
— Несчастный случай? — При этих словах девушки Крис непроизвольно вздрогнул. — Я уже едва не потеряла брата из-за одного несчастного случая. Сегодня мог пострадать ты.
— Что никак не делает Мику виноватой в моем недосмотре. Прошу тебя, Крис, не предъявляй претензий.
— Я только боюсь за тебя, — прошептала она.
— Знаю.
— У меня нет никаких претензий. — Девушка прижалась своей щекой к моей, оперевшись подбородком на плечо.
— Спасибо, Крис.
Девушка сидела у стены, обхватив себя руками за плечи, и остановившимися глазами смотрела на разбросанную вокруг поломанную мебель. Она ждала смерти. Ее никто не охранял. Все вокруг были заняты своими делами и, казалось, не обращали на нее никакого внимания. Даже целитель, лечивший поврежденный позвоночник, и сотрудник службы безопасности, задававший вопросы, давно ушли. Пожелай девушка незаметно исчезнуть, скорее всего, это бы удалось. Но Мика не хотела. Она напала на своего господина и ранила его. По всем законам, писаным и неписаным, совершившая подобный проступок телохранительница становилась отверженной. Для всех, включая собственную семью. Горничная, хотя и явно бывшая, не знала точно, полагается за нападение на аристократа смертная казнь или долгое тюремное заключение, но собиралась дождаться приговора, который ей огласят. Усугублять свой позор еще и попыткой побега не позволяло достоинство. Она просидела, глядя в одну точку, довольно долго, прежде чем к ней подошел Абель.
— Ты в порядке? — спросил он, поднимая лежащий рядом стул и присаживаясь на него.
Суть вопроса не сразу дошла до Мики. А когда девушка наконец поняла, о чем ее спрашивают, то лишь дернула плечами, не зная, что отвечать.
— Мне целитель сказал, что с тобой все нормально. — Абель покинул стул и внезапно оказался совсем рядом с ней, опустившись на пол. — Говорить можешь?
— Да, — хрипло прошептала Мика.
— Спина как? Ты вообще тело чувствуешь?
— Да, — снова выдохнула она.
— Хорошо. — Абель повеселел. — А то я уже о целителе плохо подумал. Вставай. — Он поднялся на ноги и протянул девушке руку. — Домой поедем.
Она поднялась. Сама, не считая себя вправе касаться человека, которого едва не убила.
— Не расстраивайся ты так. — Гнец обхватил девушку правой рукой, прижал к себе и принялся гладить по волосам. — Я уже обо всем договорился. Никто не имеет к тебе никаких претензий. А за разгром, который мы устроили, я заплачу.
Мика застыла, ошеломленная не столько словами Абеля, сколько самим фактом прикосновения — человек, который первым должен был требовать казни впавшего в бешенство оборотня, вместо этого утешал ее.
— Что со мной будет? — тихо спросила девушка.
— Ничего особенного, — ответил Гнец. — Кристина, конечно, не сразу начнет снова тебе доверять. И Рикка наверняка что-нибудь скажет. А остальное — мелочи. Сережки я тебе новые куплю. Платье тоже. Если хочешь, даже пойду вместе с тобой его выбирать.
— Хочу, — сказала Мика. Все происходящее было странным, очень странным. Но господин всегда был таким. И она рискнула спросить: — Почему вы меня защищаете?
— Потому что ты моя горничная. Потому что мы живем в одном доме. Потому что у тебя вкусные пирожки. — Девушка почувствовала, как он улыбается. — Потому что ты моя подруга. Как думаешь, достаточно или нужно придумать еще несколько причин?
— Значит, я вам нужна?
— Нужна.
— Как Рикка? — осторожно спросила Мика.
— Как Рикка, — подтвердил Абель.
Девушка тихонько вздохнула. Она представляла момент первого признания совсем-совсем по-другому, но ей все равно очень понравилось. Господин Абель обучался магии, готовясь стать сильным заклинателем. А еще он победил ее в бою и защитил от казни, которой наверняка требовали перепуганные люди. Что могло быть романтичнее? Родители Мики обрадовались бы такому жениху. Жаль только, что он аристократ.
— Мне прийти к вам ночью? Или лучше днем, как Сильвия? — спросила Мика.
— А? — Рука Гнеца, все это время гладившая ее по волосам, замерла. — Нет, я совсем не то имел в виду.
— Все-таки не как Рикка? — немного разочарованно произнесла девушка.
— Я хотел сказать, что ты для меня важна так же, как она. Это не значит, что нужно повторять все ее действия. Будь лучше собой. — Рука Абеля снова пришла в движение. — Если еще и ты начнешь поправлять мне воротник и причесывать перед выходом, то я не выдержу.
— Воротник не буду. И причесывать тоже. У вас такой глупый вид, когда она вас причесывает. Мне всегда смеяться хочется.
— Правда?
— Да.
— Я не знал. Интересно, она специально?
— Нет. Рикка никогда не стала бы над вами смеяться.
— Приятно слышать. Только давай пойдем. Карета ждет. — Абель чуть отстранился от девушки. — У меня сегодня еще дела есть.
— А можно я вас сегодня опять сопровождать буду? Когда переоденусь.
— Можно, — улыбнулся Гнец.
Все-таки не зря я задержался в ожидании представителей службы безопасности. Они, получив известие об участии в событии трех высокородных, не только появились довольно быстро, но и привезли различных экспертов прямо на место происшествия. В результате мне удалось получить нужные консультации. Серьги Мики действительно оказались с изъяном — подобное могло случиться, если их не ковали, а выплавляли при помощи магии из кусочка серебра. По словам эксперта, так изготавливают дешевые изделия из драгоценных металлов. Вот только Мари не стала бы экономить на необходимых моей горничной артефактах. А значит, в случившемся был чей-то умысел. Происходящие вокруг меня события внезапно стали действительно опасными.
Жаль, не удалось поговорить с владельцем интересующего меня магазина. В тот момент, когда сработала принадлежащая ему сигнализация, он находился внутри вместе с двумя покупателями. Они, в отличие от меня или Денова, не носили защитные амулеты в обязательном порядке. И сейчас все трое находились в бессознательном состоянии под пристальным вниманием целителей. Сын владельца магазина, срочно доставленный к месту происшествия, ситуацию не прояснил. Он рассказал, что его отец заказывал сигнализацию какому-то магу еще год назад, но ни имени мага, ни адреса сообщить не смог. Впрочем, специалисты службы безопасности академии только начинали следствие по делу. Но зато они обещали держать меня в курсе хода расследования.
Однако я нуждался в информации о произошедшем уже сейчас и потому тщательно копался в памяти в поисках того, кто мог такой информацией обладать. Артефакт, созданный по моему проекту, исправно работал все время с момента его изготовления. Надо было только сравнить хранящиеся в моей памяти несколько тысяч полученных от него изображений и найти на них подозрительно часто встречающихся людей. Именно этим я занимался всю дорогу сначала до дома, куда мы с Микой заезжали переодеться, а потом и до жилища Мелисанды.
— Здравствуй, Абель, — приветствовала меня открывшая дверь девушка.
— Здравствуй. Мелли, ты мне нужна, — начал я прямо с порога. — Как гид по городу.
— Гид? — удивилась девушка. — С каких пор тебе нужен гид, чтобы попасть, куда ты хочешь? Кроме того, твой друг Штефан знает город получше меня, хотя и живет здесь всего ничего.
— У меня сегодня специфические запросы. Во-первых, я хочу попасть к ювелиру. Ты ведь, как женщина, наверняка знаешь, где найти ювелира.
— Знаю. — Мелли улыбнулась.
— Мне нужен тот, который сразу может обеспечить превращение заказанной драгоценности в артефакт. Полагаю, такого ты тоже знаешь.
— Да.
— А еще мне нужен художник. Причем непременно сегодня.
— Художник? Да еще и сегодня? Абель, сейчас шесть часов вечера. Пока я соберусь, пока мы посетим ювелира. Все художественные мастерские уже закроются.
— Тогда прошу тебя одеться побыстрее. Нам главное — успеть разыскать мастера. Работу в ночное время я ему оплачу.
— Ладно. — Мелли вздохнула. — Только побудь приличным человеком, Абель. Отвернись, пока я переодеваюсь.
— Лучше мы с Микой подождем тебя на кухне. И спасибо, Мелли.
Ювелирный салон, в который привела меня Мелисанда, находился менее чем в километре от ее дома. Вообще в районе вокруг академии располагалось множество магазинов, салонов и прочих заведений, делающих свою прибыль благодаря праздношатающимся после окончания занятий аристократам. Впрочем, последнее было мне только на руку. Когда я вместо готовых изделий купил пару довольно крупных рубинов размером с ноготь мизинца и попросил изготовить из них украшения по индивидуальному заказу, продавец лишь уточнил, как скоро следует выполнить работу. При таком сервисе меня не расстроили даже завышенная цена и довольно приличная надбавка за срочность. Благодаря Генриху Мойлу я мог себе позволить подобные расходы.
Визит к художнику тоже оказался удачным. Пожилой мастер посетовал на необходимость работать сверхурочно и приравнивание «поэтов кисти» к ремесленникам, но все его слова были не более чем старческим ворчанием. Озвучив сумму и убедившись в моей готовности ее заплатить, он тут же закрыл мастерскую от прочих посетителей и взялся за грифель. Почти пять часов и более дюжины испорченных листов спустя я стал обладателем шести довольно удачно выполненных портретов. Мастер виртуозно перенес на плотную бумагу лица людей, ориентируясь исключительно по моему словесному описанию. Когда работа была закончена, он залил рисунки алхимическим составом, закрепляющим грифель на поверхности бумаги и предохраняющим последнюю от влаги.
— Мелли, ты случайно не знаешь кого-нибудь из изображенных людей? — поинтересовался я, когда мы оказались на улице. — Может, встречались где?
— Вот его видела в академии несколько раз. — Девушка указала на один из портретов. — Он носил форму с нашивками младшего наставника, хотя понятия не имею, что именно и у кого он преподает.
— Спасибо. — Человек на портрете, скорее всего, был агентом Сокола. Честно говоря, я надеялся, что она опознает мужчину с обильной сединой в волосах, попавшего в поле зрения моего артефакта прямо перед несчастным случаем с Крисом. Тогда он был одет как наставник. А сегодня снова оказался рядом — как раз когда Мика впала в бешенство.
— Господин Абель, — тихонько сказала Мика, — женщина. Кажется, я ее видела. Она тогда разлила духи, и я еле успела убежать.
— Ага, — пробормотал я. Не знаю, чем именно зацепила меня мысль о разлитых духах, но женщина, изображенная на портрете, тут же попала в список людей, с которыми необходимо поговорить.
— Куда теперь? — спросила Мелисанда.
— Никуда. Все-таки скоро полночь. Я могу отвезти тебя домой. Если ты не собираешься потребовать ночных гуляний в виде компенсации.
— Собираюсь, — улыбнулась девушка. — Но не сегодня и лучше дневных. Так что можешь с чистой совестью вызывать карету.
Низенький полноватый человек созерцал распустившийся цветок кактуса. Подобное сочетание невзрачных колючек и ярких лепестков всегда привлекало его, заставляя задумываться о разнообразных событиях и явлениях. Иногда ему удавалось остаться наедине со своими мыслями надолго, но чаще происходило так, как сегодня: колокольчик на столе тренькнул, сообщая об ожидающем посетителе. Человек подумал, что, возможно, он совершил ошибку, когда много лет назад решил обязательно вникать в каждую мелочь, не надеясь на слуг. Сейчас уже не переиграешь — воспримут как слабость. Он подошел к столу и нажал на кнопку рядом с колокольчиком, отдавая секретарю распоряжение впустить визитера.
Дверь открылась, впуская крупного мускулистого мужчину в алых и золотых одеяниях. Подойдя ближе, тот низко поклонился и, распрямившись, молча стал ждать, пока хозяин покоев устроится в своем глубоком кресле.
— Что у тебя, Руфус? — наконец поинтересовался низенький человек у гиганта.
— Сегодня я вылетаю в Солиано, владыка, — пророкотал тот. — На завтра назначена встреча с шакалами, укравшими наше оружие. Хочу лично вырвать их сердца.
— Ты так уверен в своих силах?
— Две ударные команды уже находятся в летней столице. Двенадцати прекрасно снаряженных профессионалов хватит, чтобы полностью сменить теневую власть в городе, а не только разделаться с группкой зарвавшихся воров.
— Насколько я помню, воры, о которых ты так пренебрежительно говоришь, избавились в свое время от охраны нашего склада.
— Я принял произошедшее к сведению, владыка. Но, судя по косвенным данным, та операция далась им нелегко. Иначе они вывезли бы склад полностью. Все остальное, известное нам, также характеризует их как не очень сильную группировку.
— Да? — Низенький человек приподнял бровь. — Расскажи мне то, что я еще не слышал, Руфус. Раз уж ты веришь в благополучный исход операции, позволь и мне насладиться предвкушением победы.
— Как прикажешь, владыка. — Гигант склонил голову. — Эти люди скорее пугливы, чем осторожны. Они обладают хитростью, смекалкой и, возможно, удачей, но не настоящей силой или умом.
— Откуда такие выводы?
— Украденные у нас товары появились в продаже, не прошло и трех месяцев. Их новым хозяевам не хватило разума выдержать несколько лет. Значит, эти люди или идиоты, уверенные в собственной неуязвимости, или отчаянно нуждались в деньгах. Я поставил на второе, предложив им денег за крупную партию товара, и, кажется, выиграл. Они осторожничали, выбирая место и время, требовали, чтобы на встрече присутствовали только два человека с каждой стороны, но все же согласились. Мои люди специально не стали выбивать информацию из посредников, чтобы не спугнуть шакалов. Но мне все же удалось купить нескольких информаторов в теневом мире Солиано. Из тех, кто пожаднее. И теперь я с достаточной уверенностью могу сказать: разыскиваемая нами группа людей — всего лишь отдельная банда, не подчиненная никому из глав криминального мира летней столицы.
— И потому ты так уверен в успехе? Не забывай, среди них все-таки есть бойцы. И как минимум один маг. А что будешь делать, если они используют против тебя запрещенное оружие?
— Я побеспокоился о том, чтобы защита моих людей смогла противостоять длительное время как обычным жезлам, так и драконьим посохам. Скорострельность последних им не особенно поможет. Разве что даст небольшую отсрочку. Я постарался предусмотреть все, а на случай непредусмотренного как раз и беру вторую ударную команду. Груз будет возвращен, пусть даже воры и успели продать кое-что из наименее важного.
— Яйца феникса ты тоже предусмотрел?
— Выпускать феникса станет только самоубийца — тот не различает своих и чужих. Но даже тогда у нас найдется чем их удивить. Не пройдет и недели, как я доставлю вам головы этих шакалов, владыка.
— Я надеюсь на тебя, Руфус.
Тихонько пискнул браслет горничной, сообщая о возвращении хозяина дома. Мика быстро сполоснула руки под струей текущей из крана воды и, переставив тарелку с только что испеченными пирожками на поднос, отправилась встречать Гнеца. Она надеялась, что господин не обедал в городе и сможет оценить ее усилия. Абель по-прежнему предпочитал, отправляясь на прогулку, брать с собой Рикку в качестве сопровождающей. И потому Мике приходилось придумывать альтернативные способы продемонстрировать свою заботу.
— Добро пожаловать домой, господин Абель, — приветствовала она его. — Хотите перекусить? Или сначала отдохнете?
— Наверное, и то, и другое сразу, — ответил Гнец. — Я пробуду дома не больше часа, а потом снова уйду.
— Могу я сопровождать вас? — с надеждой в голосе спросила девушка.
— Нет. Мне будет нужна помощь Рикки. Но тебя я тоже кое о чем попрошу.
— Как пожелаете, господин Абель. — Мика постаралась скрыть разочарование.
— В другой раз обязательно пойдешь ты, — пообещал юноша, видимо заметив, что она расстроилась. — Я помню свое обещание про покупку платья. Но сегодня у меня есть дела. Честно говоря, мы и домой вернулись только ради тебя.
— Ради меня? — удивилась девушка.
— Да, — кивнул Абель. Он достал из кармана маленькую коробочку, отделанную темно-красным бархатом, и протянул ее Мике. — Вот. Это подарок. Надеюсь, он тебе понравится.
Девушка осторожно приняла коробочку из его рук и открыла. Внутри на подушечке лежали серьги. Два изумительной красоты золотых цветка с сердцевиной из крупных рубинов. Наверняка безумно дорогие. Когда Абель обещал купить ей новые серьги, она предполагала, что те окажутся примерно такими же, как прежние. Мика протянула руку к украшениям и остановилась в последний момент, так и не коснувшись.
— Можно? — севшим голосом спросила она, подняв глаза на Гнеца.
— Конечно. Это ведь подарок. — Хозяин выглядел слегка удивленным.
Девушка достала первую сережку и осторожно вдела ее в мочку правого уха. Как только застежка защелкнулась, от металла пошло легкое тепло.
— Я попросил добавить в них несколько заклятий, — пояснил Абель, глядя на то, как его горничная осторожно трогает собственное ухо. — Кроме обычной функции ограничителей они дополнительно упрочены, чтобы ты могла не бояться их повредить. Еще они настраиваются на своего первого носителя, и если вдруг по какой-то причине покинут уши, то начнут светиться и звенеть. Так сделано, чтобы случайно не потерять. Футляр их экранирует, так что можешь снимать серьги, например на ночь, и класть в него. Из-за стольких заклятий их пришлось сделать такими крупными. Уши не оттягивают?
— Нет. — Мика, улыбаясь, застегнула вторую сережку. — И ничего они не крупные. Просто не такие маленькие, как я носила раньше, и все. Спасибо.
— Я рад, что тебе понравилось. — Абель был доволен. — Выполнишь одну мою просьбу?
— Конечно. Вы могли бы и не спрашивать.
— Лучше спросить. На всякий случай. — Юноша улыбнулся. — Дело в том, что я собираюсь провести ночь у Мелисанды. Один мой проект требует ночной работы над ним. Но боюсь, Кристина может неправильно истолковать происходящее. Да и Виола с Сильвией тоже. Мне нужно, чтобы одна симпатичная рыженькая девушка сделала вид, будто я был дома. Поздно пришел, рано ушел. Сможешь?
— Да. — Мика кивнула.
— Спасибо. Ты недавно что-то говорила про перекусить? — Абель глянул через плечо девушки в сторону столовой.
— Уже подаю. — Мика со смехом устремилась на кухню.
Накрывая на стол, подавая еду и воду для мытья рук и все время улыбаясь своему господину, девушка размышляла только о том, что именно собирается делать Абель ночью. Никогда раньше его занятия магией не требовали проводить их обязательно в темное время суток. А если добавить к этому портреты людей, которыми интересовался Гнец, его слова о необходимости помощи Рикки и задумчивое выражение лица, слишком часто в последнее время сменявшее рассеянную улыбку, то складывалась очень неприятная картина. Мика волновалась за Абеля. Она опасалась, что тот может захотеть провести собственное расследование, не полагаясь на службу безопасности академии, и столкнется с угрозой, с которой Рикка в одиночку не сможет справиться. Господину требовалась дополнительная охрана, но раз сама Мика обещала находиться дома, то придется попросить о помощи. К счастью, девушка уже знала кого.
— Не хочешь рассказать, куда вы собрались посреди ночи? — спросила меня Мелисанда уже во второй раз. Первый был, когда я попросил ее помочь мне с легендой о нашем совместном времяпрепровождении.
— Извини, Мелли, но нет. Даже знание о некоторых моих делах может оказаться опасным, а я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
— Меня просто волнует вопрос, что я должна делать, если вы к утру не появитесь?
— Мы появимся. — Я ободряюще улыбнулся девушке. — Обязательно.
— Надеюсь. — Она передернула плечами. — Не знаю, куда вы отправляетесь, но, судя по разговорам об опасности, не на обычную закрытую вечеринку для высшей аристократии. Я боюсь за тебя, Абель. У меня дурное предчувствие.
— Не бойся. Все вовсе не так страшно, как тебе кажется. Всего лишь деловая встреча. Просто немного необычная и требующая некоторой осторожности.
— Хорошо. Считай, что я тебе поверила. Мне нужно что-нибудь делать в твое отсутствие? Ну там громко поскрипеть кроватью для излишне любопытных или создать пару пиротехнических эффектов, имитируя напряженную работу.
— Разве что выпустить немного энергии для повышения магического фона. — Я взял ее руки в свои и несильно сжал, пытаясь передать хоть немного уверенности. — Можешь спокойно спать всю ночь.
— Вряд ли я засну. — Она слабо улыбнулась. — Так что возвращайся поскорее. — Мелли поцеловала меня в щеку. — На удачу, Абель. Идите.
Она еще некоторое время постояла, держась рукой за открытую дверь своей квартиры и провожая нас взглядом, прежде чем запереться. Мое отсутствие дома должно было выглядеть абсолютно достоверным, поэтому мы с Риккой приехали к Мелисанде еще ранним вечером, чтобы провести у нее ночь и уйти только утром. По крайней мере, именно такую картину я хотел продемонстрировать окружающим. И все усилия только из-за того, что Штефан переборщил, договариваясь с нашими «покупателями» об условиях проведения встречи. Вот какого демона ему потребовалось назначать время сделки на ночь?
Я добавил к сторожевой сети дома свою магическую печать, расположившуюся на узле, из которого расходились сигнальные нити, и блокирующую поступающие сигналы. После чего протянул от печати несколько управляющих каналов, закрепив их противоположные концы снаружи дома. Хотелось иметь возможность как спокойно отключить мое творение, так и включить его снова для того, чтобы без помех попасть внутрь, когда мы вернемся под утро. Работа на самом деле очень простая, но требующая знания особенностей конкретной охранной системы и доступа к ней изнутри. И то, и другое у меня имелось благодаря Мелисанде, в последние месяцы увлекшейся прохождением различных защит и тренировавшейся на ближайшей.
Привратника, обычного для многоквартирных домов, здесь не было — здание располагалось на закрытой от посторонних территории академии, и присутствие живого сторожа, которому необходимо платить зарплату, видимо, посчитали излишним. Оставалось только порадоваться такому подходу, избавившему нас от необходимости красться и сэкономившему несколько минут. Довольно большое пространство до ворот мы пересекли куда более осторожно, остерегаясь ночных охранников. Да и с самими воротами пришлось немного повозиться — на них обнаружилась пара навесных замков, защищенных от различных манипуляций довольно примитивными заклятиями. Нет, открыть замки защита не мешала. Проблема с ней была совсем другого рода — чары нарушались при сколько-нибудь заметном воздействии на опутанный ими объект. Пришлось потратить почти двадцать минут, чтобы воссоздать достаточно похожие копии наложенных заклятий. Отклонения были минимальны и могли быть вызваны сильным ветром или прикосновением пролетавшего мимо листа. После чего осталось только преодолеть сканирующий ауру барьер, но он отнял у нас не более десяти секунд. Еще минут пятнадцать ушло на то, чтобы добраться до Штефана, ожидающего нас вместе со своим грузовым дилижансом на одной из безлюдных улочек — подальше от академии и бдительных глаз ее службы безопасности.
— Все готово? — спросил я его вместо приветствия.
— Почти, — проворчал Штефан. — Только вот у меня компания. Твоя наставница по боевым искусствам очень хотела тебя видеть. Хотя должен признать, что она была исключительно вежлива и нелюбопытна. То есть не обещала мне ничего сломать и внутрь кареты не стремилась.
— Сильвия? — произнес я, оглядываясь по сторонам.
— Доброй ночи, Абель. — Капрал вышла из темноты, создаваемой тенями дилижанса и ближайшего дома, на более светлый участок улицы. Двигалась она совершенно бесшумно.
— Что ты здесь делаешь?
— Выполняю просьбу твоей горничной. Мика очень беспокоится, что ты совершишь опрометчивый поступок и окажешься в опасности. Как я вижу, ее опасения не безосновательны.
— Допустим. И что ты собираешься делать?
— Ты уверен, что задуманное тобой необходимо?
— Да.
— Тогда я бы хотела сопровождать тебя.
— А если я откажусь?
— Значит, мне придется придумать, как сделать так, чтобы ты согласился.
— Придумывай. — Я бросал ничего не значащие слова, пытаясь выгадать немного времени для принятия решения. Женщина застала меня врасплох, появившись здесь. Идея взять ее с собой, посвятив в суть проблемы, казалась сумасшедшей. Мы играли в слишком опасную игру, где один неверный шаг мог стоить жизни кому-нибудь из нас. С другой стороны, отказ тоже не сулил ничего хорошего — остановить Сильвию, взявшуюся заботиться о моей безопасности, можно было только силой, что приводило к целому ряду неприятных последствий, вроде подробного доклада Марианне. То есть куда менее опасных, но зато гарантированных. Вариант запереть капрала и изменить ее воспоминания не подходил по причине нехватки времени — за пару дней Селина не успеет даже пробить защиту, поставленную в свое время Мирдином, а отсутствие капрала в течение более длительного времени оправдать не получится. Я метался между двумя не устраивающими меня решениями, тщетно пытаясь отыскать третье.
— Я придумала, — спокойно сказала Сильвия.
— И? — Мне все еще требовалось время.
— Клянусь на период одной ночи признать Ла Абеля Гнеца своим командиром и не помышлять ни о чем, кроме его защиты. — Женщина опустилась на колено. — Все увиденное и услышанное этой ночью клянусь хранить в тайне. Теперь ты разрешишь мне идти с тобой?
Сильный ход. Я очень хотел заполучить Сильвию в свою команду — как из-за ее боевых умений, так и по другим, куда менее логичным причинам. И сейчас мне предоставлялась такая возможность. Желание сказать ей «да» стало почти нестерпимым, хотя я и отдавал себе отчет в том, какой опасности подвергаю нас всех. Единственным, что меня все еще останавливало, был голос разума, твердивший, что большинство клятв — не более чем слова.
— Господин Абель. — Рикка осторожно коснулась моего локтя.
Я оглянулся на нее через плечо.
— Соглашайтесь, — попросила горничная. — Она никому не скажет.
— Ты готова поставить на это свою жизнь? — тихо спросил я.
— Да, — уверенно произнесла Рикка.
— Хорошо. — Я снова повернулся к Сильвии, все еще стоявшей на колене, и протянул ей руку. — Вставай, мы идем вместе.
Голос разума сообщил, что я идиот, но радоваться его мнение мне не помешало.
Женщина чувствовала себя попавшей в безумную приключенческую историю менестрелей. Прямо рядом с ней одна девушка и два юноши, старшему из которых было всего двадцать два года, готовились к боевой операции. Причем всерьез и со знанием дела. Когда Сильвия придумала дать клятву о неразглашении, она ожидала всего лишь стать участником небольшого дилетантского расследования, произошедшего с Абелем в кофейне. То есть чего-то вроде похода по злачным местам в поисках информации или в крайнем случае попытки проникнуть в чужой дом. Но никак не того, чему она стала свидетелем.
Едва оказавшись внутри дилижанса, Абель и Рикка тут же принялись переодеваться — благо свободное место позволяло. Следом за сменной одеждой из пары стоящих по центру ящиков были извлечены и рассованы по внутренним карманам какие-то флаконы. За ними последовали различные амулеты, закрепленные на предназначенных для их ношения стандартных армейских перевязях. Только вот семи гнезд на одном идущем через грудь ремне снаряжающимся показалось недостаточно, и они использовали второй ремень, повесив таким образом на себя целую дюжину защитных артефактов.
— Абель, а ты не думаешь, что может быть опасно носить на себе такое количество талисманов? — осторожно поинтересовалась Сильвия. — В армии недвусмысленно дают понять, что семь — максимальный предел. И любое количество сверх ведет прямиком на тот свет.
— В армии почти никогда нет под рукой достаточно квалифицированного мага, чтобы он мог подобрать комплект артефактов, совместимых друг с другом, — вместо Гнеца ответила Рикка. — Не беспокойся, ношение имеющихся нам ничем не повредит. Я очень тщательно проверяла их на совместимость. И господин Абель тоже.
Капрал только вздохнула.
— Штефан, у тебя для защиты Сильвии ничего не найдется? — поинтересовался у товарища затягивающий ремни Абель.
— Пусть берет тот комплект талисманов. — Цванг кивнул на ящик со снаряжением.
— Там твой, — твердо сказал Гнец.
— Мой на мне. — Штефан приподнял край накидки-плаща, демонстрируя перевязь с амулетами. — Там запасной лежит. Я его на всякий случай прихватил. Вдруг заменить понадобится.
— А с оружием что? — Абель передал защитные артефакты Сильвии.
— С оружием плохо. Могу разве что свой арбалет отдать. И два жезла. Все равно их пришлось бы в карете оставить.
— Доставай, — махнул рукой Гнец. — А для ближнего боя есть только это. — Юноша закатал рукав и стал отстегивать от руки ножны с кинжалом.
— Кинжал пусть лучше мой возьмет, — остановил его Штефан. — У меня их хотя бы три. Еще можно шоковое копье из ящика с товаром позаимствовать.
— Да у вас тут что, склад? — только и смогла выдавить из себя Сильвия.
— Нет. Склад у нас в другом месте. Здесь только самое необходимое, — равнодушно сообщил Гнец.
Капрал ошалело покрутила головой и принялась вооружаться. Один жезл она повесила на пояс, другой попыталась пристроить на спину, вместе с арбалетом. Немного повозившись и так и не добившись подходящего положения ремней перевязи для удобного и быстрого выхватывания оружия, она решила попросить помощи у Рикки. Сильвия подняла голову, отрываясь на мгновение от своих занятий, и невольно замерла. Представшая перед нею картина здесь и сейчас смотрелась настолько неуместно и забавно, что женщина едва не расхохоталась. Абель с терпеливым выражением лица смотрел поверх головы Рикки, тщательно проверяющей, достаточно ли хорошо подогнано на нем снаряжение. Заметив взгляд женщины, юноша улыбнулся ей и вздохнул, указывая глазами на горничную. Рикка тем временем закончила регулировать его ремень и отодвинулась, оценивая свою работу. Окинув Гнеца взглядом, она вновь протянула к нему руки, расправляя рукав, и только после кивнула, удовлетворенная внешним видом господина. Сильвия пусть и с трудом, но поборола подступающий к горлу смех. Рикка повернула голову на фыркающий звук, изданный капралом, и вопросительно приподняла бровь.
— Я просто хотела попросить о помощи. — Сильвия подергала за один из ремней. — И вы что-то говорили о копьях.
— Вон в том большом ящике. — Штефан указал пальцем.
— А рядом что? — спросила капрал, глядя на длинную коробку, в которую тоже можно было поместить пару-тройку коротких копий.
— Драконий посох, — ответил Абель.
— Что? — переспросила Сильвия, решив, что ослышалась.
— Драконий посох, — совершенно спокойно, как будто говоря о чем-то будничном, повторил Гнец.
— У тебя есть доступ к такому оружию? — Капрал была потрясена. Она достаточно хорошо представляла себе ценность такого артефакта. Стоимость производства драконьего посоха примерно равнялась стоимости курьерского воздушного корабля. Подобными вещами нельзя было владеть только благодаря высокому происхождению или родству с высокопоставленными персонами. Необходимы личные заслуги.
— Теперь есть, — кивнул Абель. — Только, видишь ли, оно не зарегистрировано.
— Как? — только и смогла сказать женщина.
— Мы отняли его у контрабандистов. У тех самых, с которыми собираемся сегодня встретиться.
— Зачем? — Сильвия почувствовала, что в очередной раз перестает понимать происходящее.
— Они наверняка хотят убить нас и получить обратно запрещенное оружие. А я хочу узнать, кто они такие. Как видишь, все просто.
— Но почему бы не привлечь специалистов в своем деле? Службы безопасности, следователей дома, спецназ?
— Потому что тогда меня вернут домой, в родительское поместье. Под домашний арест. Только назовут как-нибудь поприличнее. Заботой о безопасности, например. А моих друзей сделают разменной монетой в игре за сохранение лица и положения тех, кто позволил оружию попасть в руки «контрабандистов». Я не собираюсь просто сидеть и смотреть, как это происходит. Так что подумай, прежде чем решишь написать подробный доклад об увиденном.
«Он все еще не доверяет мне. — Мысль отдавала горечью. — С другой стороны, тащить женщину в постель — одно, а безоглядно давать ей возможность распоряжаться жизнями себя и друзей — совсем другое», — тут же попыталась утешить себя Сильвия.
— Я готова повторить свое обещание. Или дать новую клятву, — твердо сказала женщина. — Я не собираюсь писать рапорты.
— Приятно слышать, — отозвался Абель.
Мы доехали до конечной точки маршрута всего за час до назначенного времени. Поздновато, учитывая, что дилижанс должен был остаться на расстоянии почти километра от места нашей встречи с покупателями — хоть какая-то гарантия неприкосновенности транспортного средства во время нашего отсутствия. Вдобавок я позаботился о дополнительной защите. На обе двери легли сторожевые чары, способные изрядно обморозить любого, попытавшегося сунуться внутрь. К первым заклятиям я добавил вторые, гораздо более тонкие. Они должны контролировать целостность магических ловушек и в случае мельчайшего изменения немедленно выпускать на волю заключенный в них заряд холода. Конечно, если здесь окажется маг, то он наверняка будет достаточно квалифицированным, чтобы обнаружить дополнительную ловушку. Я лишь надеялся, что после этого взломщики расслабятся и пропустят третий слой защиты, абсолютно не магический. А именно расположенные внутри кареты шираки. Стоит кому-то открыть дверь, и разлетающиеся отравленные иглы поразят находящегося в дверном проеме, попутно расколов тонкостенный стеклянный сосуд с ядовитым газом. Штефан относился к последней ловушке крайне скептически, но я надеялся, что она сможет хотя бы ранить одного из тех, кто попытается проникнуть внутрь оставленного без присмотра дилижанса.
Перед выходом мы еще раз проверили снаряжение. Рикка наложила на наши лица грим. После чего использовала еще и магию иллюзий, окончательно сделав нас неузнаваемыми.
— И зачем мы гримировались? — поинтересовалась Сильвия, рассматривая ставшего чернокожим Штефана. — Опасаетесь, что маг разрушит иллюзорный облик?
— Нет, — ответил я. — Банальное сочетание методов. Существует несколько способов видеть сквозь иллюзию. И наш грим при ближайшем рассмотрении тоже можно заметить. Но если кто-то использует магию для того, чтобы игнорировать иллюзию, то он увидит нас словно сквозь легкую дымку. Такая особенность позволит скрыть недостатки грима. И соответственно наши настоящие лица.
— Как все сложно, — покачала головой капрал.
— Да, — согласился с ней я. — Ладно, занимаем места согласно плану. И помните, девушки, вы должны тихо сидеть в секрете и вмешиваться только в самом крайнем случае. Обычное ранение крайним случаем не считается. Даже если ранят меня.
Сильвия и Рикка дружно кивнули. Мы еще прошли пару сотен метров вместе, прежде чем разойтись в разные стороны. Штефан разыскал потрясающее место — пустырь почти двухсот метров в диаметре, запертый между небольшим овражком и остатками стен каких-то давным-давно заброшенных строений. В случае опасности мы могли отступать почти в любую сторону, а вот нашим противникам потребовалось бы много людей, чтобы запереть нас здесь или устроить качественную погоню. Опять же торчащие из земли куски стен метровой высоты могли предоставить укрытие от стрелков. Я и не подозревал, что в предместьях летней столицы может найтись нечто подобное.
На подходе к пустырю идти стало значительно сложнее — пробираться среди валяющихся под ногами камней, веток и прочего мусора, держась за ручки трехметрового ящика с копьями, — то еще удовольствие. Хорошо, что Рикка показала мне, как строится заклятие ночного зрения, и нам не приходилось двигаться вслепую. Штефан тихо ругался себе под нос и хрипло дышал, ненадолго замолкая, лишь когда мы устраивали минутные остановки, во время которых я проверял оставленные мною в руинах заклятия. Больше половины вчерашнего дня было потрачено на их размещение. Я полностью растратил свой личный запас энергии, и пришлось восполнять его от питающего дом накопителя. Довольно расточительный процесс, учитывая мои познания в области передачи энергий: потери составили почти восемьдесят процентов. Я никогда не считал данный раздел магии интересным, и теперь приходилось платить за мое пренебрежение им. Хорошо еще, что за магические системы дома отвечает Рикка, и она в состоянии скрыть подобный расход сил.
Проверив заклятия и едва не переломав себе ноги в завалах битого кирпича, мы выбрались на пустырь. Первыми. Впрочем, ничего удивительного в том не было — по словам Штефана, пунктуальность при встречах, подобных нашей, ценилась очень высоко. По неписаным правилам контрабандистов, своим ранним появлением мы проявляли неуважение к покупателям. Но я не собирался вести дела с этими людьми, и потому их мнение меня не волновало. Волновало меня другое — полное отсутствие каких-либо следов магии. Складывалось впечатление, что наши покупатели не только не приготовили никаких сюрпризов, но и проверкой местности особенно не занимались. В последнее я попросту не верил. Не могли серьезные люди игнорировать банальные требования к обеспечению безопасности. А значит, они проделали работу крайне аккуратно и незаметно для меня. Что внушало опасения. Собственные меры безопасности вдруг показались мне недостаточными.
Я создал и отправил вверх очередное заклятие наблюдения. Что тоже не улучшило настроение. Ну кто мешал мне при проектировании артефакта сохранить в наблюдающем заклятии часть, отвечающую за адаптацию к ночному освещению? Я слишком увлекся облегчением чар и теперь вынужден был творить их самостоятельно, потому что артефакт показывал только то, что можно было бы разглядеть ночью обычным взглядом с высоты в пятьдесят метров — различные группы темных пятен. На пятом по счету заклятии я вспомнил, что запускает их не амулет, и догадался поднять чары повыше, сразу обнаружив пару приближающихся человек.
— Покупатели на подходе, — предупредил я расслабившегося друга.
— Понял. — Штефан поднялся с ящика, на котором сидел, и, достав из поясной сумки какой-то флакон, принялся его откупоривать.
— Это что? — Мой интерес был совсем не праздным. Я не нуждался в сюрпризах во время предстоящих «переговоров».
— Боевой допинг. — Мой друг опрокинул содержимое флакона себе в рот и, проглотив, сморщился. На глазах его выступили слезы. — Мерзкая штука, — просипел он, доставая еще один сосуд с зельем. — А все вместе — вообще гадость.
— Сколько ты их собрался выпить?
— Шесть. Завтра я буду мечтать о таком легком и приятном состоянии, как обычное похмелье. Зато доживу до завтра. — Он проглотил содержимое второго флакона.
Я промолчал. Не потому, что считал нормальным поглощать сомнительные эликсиры в больших количествах, да еще и смешивая их. Просто понял — Штефан нервничает не меньше меня. И махнул рукой на нравоучения. У каждого из нас свои способы подстраховаться на случай возможных неприятностей.
Покупатели приблизились, войдя в зону нормальной видимости — заклятие ночного зрения помогало глазам адаптироваться к слабому освещению, но не могло превратить темное время суток в светлое, так что разглядеть наших гостей удалось только метров с пятидесяти. Два крупных мужчины. Вернее, один просто крупный, а другой очень крупный, настоящий гигант. Большой настолько, что если использовать нас со Штефаном как материал для создания одного существа, то оно окажется менее внушительным, чем этот человек. Меня вдруг посетило чувство узнавания. Что-то я слышал о нем. Или видел. Вот только что? И когда?
Штефан что-то сказал, приветствуя прибывших. Ему ответили. Но я уже не разбирал слов, занятый просеиванием собственных воспоминаний. Только с точки зрения обывателя психо всегда держит в памяти мельчайшие детали увиденного. На самом деле абсолютная память больше похожа на картотеку. Из нее легко можно извлечь любое воспоминание, но только если точно знать какое. Я же не знал, что ищу, — просто перебирал варианты, начиная с наиболее вероятных. Когда-то где-то мне точно встречалась информация, связанная со стоящим перед нами человеком. Осталось выяснить когда и где. Ради ускорения поиска я отключил свое восприятие действительности, заставляя мозг работать с максимальной продуктивностью. В случае начала конфликта Диана меня предупредит, а мирные переговоры Штефан способен вести и в одиночку.
Информация по известным представителям теневой власти города. Не то. Образы людей, полученные при помощи артефакта наблюдения в течение последнего месяца. Досье на агентов моей семьи, досье на агентов Денова, списки преподавателей академии. Все не то. Разговоры с Белиндой, беседы с курсантами о политике. Списки старших офицеров империи. Вот оно. Я снова вернул себе контроль над телом. В трех шагах от меня вел со Штефаном разговор о поставке крупной партии копий Руфус Ааринен, капитан службы безопасности Осеннего дворца и мастер боевых искусств четвертой ступени. Он служил дому Весов, причем учитывая чин и место работы, наверняка кому-то из императорской семьи.
Наши неприятности были не просто большими — огромными. Как только Руфус вытянет из Штефана те крохи информации, которые мой друг готов ему дать добровольно, нас попытаются захватить. Возможно, позволят покинуть пустырь, не очень подходящий для такой операции, но сильно нам это не поможет. Предстоящая схватка — единственный возможный вариант развития событий, так как установить полноценную слежку в течение длительного времени людям Ааринена не позволит возглавляемая Соколом служба безопасности. Если мы хотели выбраться живыми из сложившейся ситуации, требовалось поднять шум. Шум достаточный, чтобы любое действие императорских агентов в городе вызывало интерес безопасников дома Крылатого Меча.
Первый осторожный шаг. Мое тело сделало вполне обычное для переминающегося с ноги на ногу человека движение. Только пальцы левой, скрытой от глаз собеседников Штефана руки согнулись, готовясь выхватить оружие. Второй шаг. Одновременно с ним в ладонь скользнула рукоять кинжала, покидающего спрятанные в рукаве ножны. Третий. Мои руки распрямились, нанося двойной удар — клинком и скрюченными пальцами правой руки. Диана не использовала никаких ускоряющих техник, и оба мужчины успели среагировать. Только вот спутник Ааринена стоял на два шага дальше своего начальника — слишком далеко, чтобы успеть остановить меня. Кинжал вошел в тело Руфуса не больше чем на сантиметр, с трудом пробив ставшую очень плотной «железную кожу» мастера. А следом за клинком, пройдя по его лезвию, в рану ударил энергетический импульс, буквально заставляя «гореть» нервную систему капитана. Сильная боль на долю мгновения парализовала гиганта, не позволив ему избежать второго удара — Диана вцепилась пальцами в горло Ааринена. За мгновение до того, как его кулак молотом ударил меня в грудь, отбрасывая назад. Я отлетел почти на три метра, с трудом удержавшись на ногах. Но оно того стоило — кровь фонтаном хлестала из разорванной шеи гиганта. Руфус начал падать.
Седеющий пятидесятилетний мужчина, называющий себя Флинном, присел рядом с Акселем на парковую скамейку.
— Опаздываешь, — недовольно отметил Рошенг.
— Немного не рассчитал время. — Вновь прибывший пожал плечами. — В моем положении приходится работать, когда возможно, а не когда хочется.
— Как продвигается подготовка? — спросил решивший не затевать спор Аксель.
— Медленно. Недели две еще точно потребуется. Но к концу мая мы должны успеть. Можешь не волноваться.
— Я не волнуюсь. — Столь долгий срок был только на руку Рошенгу, имевшему свои собственные планы относительно готовящегося покушения.
— Да? А я вот волнуюсь. По-моему, несчастный случай, получившийся только с третьего раза, выглядит несколько подозрительно.
— Все под контролем. Расследование будут проводить нужные люди. Они зачистят все ведущие к нам следы. И добавят несколько улик, указывающих на участие Гнецев.
— Красиво звучит, — покивал Флинн. — Ты сам-то веришь в сказанное? Впрочем, чего это я. Верил бы — не пытался соскочить посреди операции.
— Ты о чем? — Недоумение в голосе Акселя прозвучало очень искренне.
— О письме, в котором изложена просьба об аудиенции у Рональда Денова и намеки на неслучайность некоторых происшествий. О том самом письме, для отправки которого ты так тщательно подбирал курьера. Не хотел, чтобы Реван его прочел, да? — Седовласый усмехнулся.
Рошенг замер. Он прикидывал свои шансы уйти от ликвидатора.
— Так каков ответ? — Флинна, казалось, больше интересовала трава расположенного напротив газона, чем собеседник. — Не хотел бы? Или мне стоит доставить ему твою записку?
— Да, — спокойно ответил взявший себя в руки Аксель. — Не хотел бы. Я предпочитаю жизнь — смерти во имя идеалов.
— Понимаю. Сначала ты испугался отказать Ревану. Потом не доложил Рональду, опасаясь, что тебе не дадут до него даже дойти. А сейчас боишься оказаться слишком много знающим. Не люблю трусов. Но готов признать вашу полезность в определенных ситуациях.
— Чего ты хочешь? — Рошенг не собирался выслушивать разглагольствования по поводу его морального облика.
— Немногого. — Флинн откинулся на спинку скамейки и посмотрел в небо. — Но сначала скажи, ты надеешься выкрутиться в случае, если мы преуспеем?
— Шанс есть.
— Большой? Если что, я кровно заинтересован в твоем выживании.
— Средний. Меня сместят с должности. Из-за некомпетентности. Избавляться сразу точно не будут — лишние подозрения Ревану не нужны. А потом я или успею доказать ему свою полезность, или умру. Надеюсь, что первое.
— Это хорошо. — Седовласый перевел взгляд на собеседника. — Значит, мы можем помочь друг другу.
— Чем?
— Я тоже не идиот, Аксель. И тоже понимаю, что пришла пора соскакивать. Но хочу закончить дело. Я убью Кристофера. И Гнеца вместе с ним. Теперь — наверняка. — Флинн помолчал. — Вместе с их телами найдут еще одно — мое. Сильно обезображенное, но узнаваемое по паре особенностей.
— И зачем ты мне это рассказываешь?
— Затем, что Реван очень недоверчив. Ему будет недостаточно только иметь тело. Другое дело, если координатор операции в твоем лице доложит о лично проведенном устранении исполнителей. С подробностями доложит. Таким образом, я получаю новую жизнь, а ты обзаводишься своего рода рекомендациями. Ну и существование некоего письма сохраняется в тайне.
— А твоя напарница?
— Она умрет вместе со мной. Только не так жестоко. Ее легко можно будет опознать.
— Я согласен. — Аксель подумал, что на самом деле он не имел никакого выбора.
Несмотря на усиливающие восприятие и улучшающие работу мозга эликсиры, Штефан так и не понял, что послужило сигналом к началу схватки и кто нанес первый удар. Просто в какой-то момент находящиеся рядом люди вдруг начали сражаться. Настолько внезапно, что в первое мгновение Штефан растерялся. Но вид оседающего тела с разорванным горлом, из которого хлестала кровь, привел курсанта в чувство. Он мысленно выругался, представив, что с ним могло бы случиться за прошедшую с начала боя секунду, вздумай противник атаковать его, а не Абеля, и приступил к исполнению оставленного специально ради подобной ситуации распоряжения Гнеца — побежал.
Далеко уйти Штефану не удалось. Метров тридцать, не больше. Затем одна из неровностей пустыря буквально в нескольких шагах от курсанта вдруг вздулась горбом и распалась на множество тускло мерцающих пятен неопределенного цвета, оказавшись человеком, укрытым мощным маскировочным заклятием. Каким образом тот смог подобраться так близко, избежав обнаружения Гнецем, было неясно.
Курсант среагировал моментально — он бросился к неожиданному противнику, поднырнул под его руку, взмахивающую зажатым в ней мечом, ударил кинжалами… И отлетел в сторону, пропустив удар ногой, так и не сумев задеть свою цель. Штефан перекатился, избегая меча, вскочил на ноги и ринулся в новую атаку. Опять неудачную. Но это его не остановило — он сместился еще дальше, двигаясь на пределе своей скорости, и постарался поразить лазутчика в бок. Из такого положения, что тот физически не мог заметить направление удара. Мимо. Зато ответный выпад едва не пропорол Штефану живот.
Цванг не был мастером боевых искусств, но пользоваться ножом ему приходилось еще в детстве, так что кинжалами он владел более чем прилично. А учитывая количество и качество выпитых им эликсиров, увеличивших не только силу, реакцию и пластичность, но и скорость восприятия, курсант сейчас представлял собой настоящее воплощение демона битвы. Только вот человек с мечом упорно не хотел этого понимать и каким-то непонятным образом избегал всех атак, несмотря на то что двигался почти вдвое медленнее Штефана. Более того, странный лазутчик с неопознанным камуфляжным заклятием дважды сам едва не достал курсанта.
Надо было срочно что-то делать — подкрепление к ловкому мечнику могло подойти в любой момент. И Штефан пошел напролом, не собираясь больше мериться мастерством со своим противником. Он отбил выпад меча кинжалом, используя преимущество увеличенной силы, и, резко прыгнув вперед, взмахнул вторым клинком, намереваясь вспороть своему врагу живот. Сталь лезвия неожиданно столкнулась со сталью доспеха — легкая одежда мечника оказалась крайне искусной иллюзией. Но вложенной в удар силы хватило не только на то, чтобы пробить броню противника, но и чтобы проделать в ней внушительный разрез, прежде чем застрявший кинжал вывернуло из руки. И хотя нанесенная рана оказалась гораздо меньше, чем Штефан ожидал, это не имело никакого значения — яд, которым было смазано лезвие, должен убить лазутчика за три-четыре секунды. Все-таки паранойя Абеля, требующего предусматривать даже самые невероятные варианты развития событий, оказалась удивительно полезной.
Штефан отпрыгнул, избегая следующей атаки мечника. Ему уже казалось, что он успел, когда правое предплечье ожгло болью. Причем он ясно видел, как свободная от оружия рука противника не достала до него сантиметров двадцать. Еще одна иллюзия? Штефан скорее был готов поверить в какую-то хитрую технику или непонятный прием, потому как невидимые мечи ему встречались только в сказках. Но любая из причин означала необходимость держать обе руки мечника под наблюдением.
Лазутчик вдруг полностью поменял тактику, перестав пытаться подловить курсанта и перейдя к нападению. Усиленная реакция позволила Штефану избежать практически всех атак, но одной-единственной ошибки хватило, чтобы обзавестись длинным порезом на ребрах. Даже несмотря на действующий амулет, уплотняющий воздух вокруг своего носителя и защищающий его на манер легких лат. И хотя кровь понемногу переставала течь из раны, подчиняясь действию принятых ранее зелий, Штефану отчаянно хотелось выругаться — проклятый мечник все никак не падал. Бой на высокой скорости не помогал объективно оценивать время, но курсант был уверен, что с момента ранения его противника прошло не три секунды, а как минимум десять. Значит, он или ошибся, считая, что ранил лазутчика, или тот обладал какой-то сверхъестественной устойчивостью к ядам. И, вне зависимости от причин, требовалось рисковать снова. Штефан перебросил кинжал из левой руки в правую, мимолетно пожалев об отданном Сильвии запасном, и пошел в очередную атаку. И тут мечника неожиданно повело — его оружие отклонилось слишком далеко в сторону. Цванг просто не мог упустить такую возможность и изменил направление удара, целясь в горло. Почти удачно. Лазутчику удалось избежать мгновенной смерти, отдернув голову, но широкий разрез на шее и попавший в него яд сделали свое дело — две секунды спустя он рухнул на землю, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.
Штефан быстро огляделся по сторонам, даже не стараясь утереть пот, обильно стекающий ему на глаза. Спутник гиганта, сражавшийся с Абелем, похоже, выбыл из строя — он валялся на земле, безуспешно пытаясь подняться, опираясь на единственную оставшуюся у него руку. Самого же Гнеца взяла в оборот пара активно размахивающих оружием воинов, отжимая его от раненого. Еще два человека бежали к самому Штефану. Мимо свистнула стрела — неизвестный лучник промахнулся совсем чуть-чуть. Учитывая их с Абелем шансы на выживание в схватке с таким количеством мастеров, пришла пора воспользоваться средством, припасенным на самый крайний случай. А потом делать ноги в надежде, что ему удастся добраться до развалин строений раньше преследователей и получить помощь от девушек. Штефан выхватил из поясной сумки тяжелое, едва умещающееся в ладони черное, словно выточенное из оникса, яйцо и, сдавив его изо всех сил, метнул под ноги приближающейся парочке.
Воины, видимо желая предотвратить неведомую опасность, одновременно разрядили в курсанта боевые жезлы. Защитный амулет не выдержал — Штефана словно ударило в грудь тараном, сбивая с ног и отбрасывая назад. Но поздно. Брошенный снаряд упал почти под ноги одному из бегущих. Из ударившегося о землю яйца вырвался поток белого пламени — сначала вверх, а потом в стороны, когда освобожденный феникс расправил крылья. Попавший под удар крыла человек обратился в живой факел, несмотря на защиту талисманов. Впрочем, слово «живой» в его описании тут же перестало иметь какой-либо смысл.
Гигантская огненная птица повела головой, высматривая новую цель. Феникс не был живым существом — сгустком яростного пламени, собранного и удерживаемого при помощи десятков, если не сотен сложнейших заклятий. Первый и единственный успешный проект нематериального голема. Его примитивный разум, состоящий исключительно из клубка задающих четкие правила действия заклятий, был создан только для одной цели — охоты и уничтожения. Пылающая птица с размахом крыльев в десять метров нацелилась на убегающего от нее человека.
Штефан попробовал встать хотя бы на четвереньки. Получилось с трудом. Голова звенела, перед глазами все плыло, болели грудь и спина — проклятый амулет защиты от физических воздействий не сильно помог при ударе о землю. Что-то сильно дернуло ногу, причиняя дополнительную боль и заставляя снова упасть. Курсант скосил глаза и увидел торчащее из бедра длинное древко стрелы. Он снова попытался подняться — неудачно. Тогда Штефан пополз. Раненая нога отказывалась слушаться полностью. А через несколько секунд к ней присоединилась и вторая. До затуманенного мозга наконец дошло, что по телу, начинаясь от простреленного бедра, распространяется онемение. Штефан попытался достать флакон с противоядием. Получилось только с третьей попытки — координация движений была нарушена. Цванг еще успел кое-как сковырнуть пробку и выпить зелье, но онемение не остановилось. Оно охватило все тело и погасило сознание.
Не успело тело Ааринена коснуться земли, а мы с его напарником уже сцепились, стремясь достать до уязвимых мест друг друга. Я не сомневался в мастерстве Дианы, но решил внести свой вклад в победу, сэкономив нам несколько секунд и толику внутренней энергии, активно используемой моей подругой для усиления ударов. Сплести заклятие оказалось довольно легко, и вскоре рядом со мной закружил маленький управляемый вихрь. Он прильнул нижним концом к одному из висящих на поясе флаконов, сорвал слабо закрепленную пробку и вытянул из теперь уже открытого сосуда содержащийся в нем мелкозернистый песок. Вихрь был недостаточно быстрым и сильным, чтобы защитные амулеты распознали в нем угрозу, и я закрутил его вокруг противника, стараясь запорошить тому глаза и забить дыхательные пути. Требовалось спешить, так как врагов неожиданно оказалось гораздо больше одного.
Окружили нас профессионально. Свели использование заклятий к минимуму, отказавшись от всех сколько-нибудь энергозатратных, перевели в неактивное состояние все артефакты, рассчитали, как далеко мы сможем видеть при помощи усиленного зрения в имеющемся освещении. И, воспользовавшись естественным камуфляжем, подобрались на дистанцию в сотню метров — даже укрытия не понадобились. Так что моя авантюра с внезапной атакой оказалась крайне своевременной.
И все же мы могли и не успеть, если бы не одно простенькое заклятие и припасенные заранее две горсти песка. Наш противник неплохо сражался вслепую, но все же хуже, чем пока он имел возможность видеть. Одна ошибка, и Диана рассекла ему руку. Усиленный внутренней энергией удар разрубил и мышцы, и кость, едва не отделив конечность от тела. Еще секунду спустя другой кинжал вошел между ребер, пронзая легкое. А потом к раненому, но недобитому противнику подоспела помощь. Худой гибкий воин внезапно оказался слишком близко. Он ударил трезубцем раз, другой, третий. Не столько атакуя, сколько пытаясь не подпустить нас к упавшему. И практически сразу с небес рухнул еще один враг, приземляясь после высокого многометрового прыжка. Его молот врезался в землю, разбрасывая во все стороны камни и грязь, оставляя после удара полуметровую воронку. Диана кувыркнулась, уходя от разлетающегося мусора, заодно избегая часто жалящего трезубца.
Где-то за моей спиной что-то заполыхало, превращая ночную темноту в сумерки. Раздался дикий крик. Впрочем, тут же оборвавшийся. Диана слегка повернула голову, уклоняясь от очередного выпада, и моему взору предстал расправивший крылья феникс. Я на несколько секунд буквально выпал из реальности, пытаясь просчитать план дальнейшей схватки и посылая проклятия на голову рехнувшегося Штефана. Никаких сомнений в том, кто именно выпустил на волю сотканную из пламени птицу, способную уничтожить нас всех за считаные минуты, у меня не было.
Хоть как-то поддающийся прогнозированию бой превратился в сумасшедшую пляску со смертью. К счастью, пока складывающуюся в нашу пользу. Я отключил почти все эмоции, только мешающие искать выход из сложившейся ситуации. Оба моих противника упорно пытались достать меня, словно не понимая, на кого именно набросится феникс, как только прикончит их товарища. Последний, кстати, продержался совсем недолго. Он несколько раз уклонился от ударов атакующей птицы, используя ускоряющие техники. Но потом произошло то, что рано или поздно должно было случиться с человеком, двигающимся с большой скоростью по пересеченной местности, — ему под ноги подвернулся один из хаотично разбросанных повсюду камней, и воин упал. Выдыхающий пламя феникс рухнул на пытающего подняться человека, сжигая того чудовищным жаром своего тела. Птица повела головой, выбирая следующую жертву. Этого момента я и ждал, сосредоточившись только на создании очередного заклятия и позволив Диане сражаться самостоятельно. Уничтожить феникса мне было не по силам, а вот помочь ему с выбором цели — вполне.
Больше всего брошенное заклятие напоминало клубок, свитый из нескольких десятков извивающихся нитей, соединенных друг с другом в общем центре. Оно пролетело, раскручиваясь и разбрасывая свои тонкие «щупальца» все дальше между фениксом и все еще пытающимся встать напарником Ааринена. Нити коснулись человека и птицы, притянувшись к защитным амулетам первого и заклятиям, из которых состояла вторая, и попытались тянуть энергию. Без какого-либо успеха, что было вполне естественно для столь примитивного заклятия. Но голем даже такую однозначно неэффективную попытку лишить его сил расценил как атаку и устремился к человеку, соединенному с ним магическими нитями.
Новое заклятие сплеталось слишком медленно, но я полагал, что мастерство моей подруги позволит нам продержаться необходимое время. На то, что едва живой напарник Ааринена обеспечит нам сколько-нибудь значимую фору, надежды не было. Трезубец снова пронзил воздух слишком близко от моего лица. Земля и небо дважды поменялись местами, когда Диана совершила очередной кульбит, уклоняясь от так и мелькающего вокруг оружия. В поросших кустарником руинах, на мгновение промелькнувших перед глазами, словно зажгли пару сигнальных огней. Невидимые для обычного зрения чары, излучающие огромное количество энергии, двумя спиралями устремились к фениксу, нависшему над практически беззащитным человеком. Огненная птица ударила клювом, отнимая еще одну жизнь, а две секунды спустя в нее вцепились ленты заклятий, опутывая с головы до ног и заставляя замереть в странной позе с полураскрытыми крыльями и нелепо изогнутой шеей — созданные неизвестными магами чары парализовали голема. Вся сцена промелькнула передо мной отдельными фрагментами, пока Диана крутилась, избегая атак и пытаясь поразить хотя бы одного из наших противников.
Я нигде не встречал даже упоминания о возможности существования подобных заклятий, хотя и провел несколько дней в библиотечных фондах академии, выискивая различную информацию о фениксах. И узнавать, чем еще могли нас удивить находящиеся в засаде маги, не имел ни малейшего желания. Потому направил следующее заклятие не к безопасному теперь фениксу, а туда, откуда пришли парализовавшие его чары. Теперь мой «клубок» из десятков нитей-щупалец должен был выполнить именно ту задачу, для которой изначально разрабатывался. Примитивные огненные ловушки, которыми я буквально усеял подступы, вложив в них прорву энергии, настолько заметны, что любой маг не только смог бы найти среди них проход, но и выбрать себе удобное место вне области их поражения. У них был только один недостаток — низкая стабильность. Так что как только мое заклятие затронет их, ловушки начнут срабатывать, выбрасывая фонтаны пламени, часть которого будет перенаправлена по нитям-щупальцам, являющимся примитивными энергетическими каналами. Небольшое такое дополнение, превращающее созданный начинающим магом лабиринт в полностью охваченные огнем руины. Быстро распространяющийся пожар должен был хотя бы отвлечь чародеев и помешать им нацеливать свои заклятия.
Пока я сосредотачивался на колдовстве, Диана насела на наших противников, потеснив их и заставив отдалиться друг от друга. Последнее было серьезной ошибкой с их стороны. Моя подруга резко сблизилась с владельцем трезубца, стараясь достать его быстрыми атаками, прежде чем напарник сможет прийти ему на помощь. Воин увернулся от одного удара, второго, третьего, но потом Диана все же подловила парня, распоров бок. Однако раненый даже не поморщился — то ли мог контролировать болевые ощущения не хуже меня, то ли залился эликсирами, подобно Штефану. А может, просто был одним из Бездушных — клана измененных людей, не чувствующих боли и не испытывающих никаких эмоций. Впрочем, Бездушные умирали от кровопотери так же, как и все прочие, и атаковать моя подруга не прекратила, ранив воина еще и в плечо. Мое внимание вновь вернулось к схватке, и я окинул взглядом окружающую местность, прикидывая, чем именно можно помочь Диане. Меня вдруг осенило, что земля, по которой мы сейчас ступаем, словно окутана тончайшим слоем какой-то дымки. И эта дымка отличается от обычного искажения зрения из-за заклятия ночного видения.
Диана прыгнула спиной вперед, мгновенно реагируя на мое требование. И почти сразу земля словно взорвалась, подбрасывая вверх сеть из металлических нитей, смазанную чем-то липким, — сработала искусно укрытая иллюзией ловушка. Нам не хватило совсем чуть-чуть, чтобы уйти от нее — сеть задела мою ногу лишь самым краем, но тут же надежно прилипла к ботинку, повиснув на ноге массивным грузом. Приземлившись на руки, Диана попыталась избавиться от помехи. Не успела — находившийся слишком далеко для нормальной атаки боец с трезубцем выбросил вперед свое оружие, и его внезапно удлинившийся на добрых полметра центральный шип ударил меня в бок. Воздух вокруг меня поплыл стеклянистыми переливами возникшего алмазного доспеха, но пропущенный выпад все же пробил защиту и, оставив небольшую рану, заставил покатиться по земле. Диана отсекла кинжалом кусок подошвы с прилипшей к ней сетью и рывком поднялась на ноги. Чтобы снова упасть, пропустив удар молотом в бедро. Хорошо еще, что тот пришелся вскользь и что действие защитной техники не успело закончиться. «Алмазный доспех» в своей основе всего лишь выброс внутренней энергии. Вот только мало его создать. Нужно сделать это равномерно по всей поверхности тела, да еще и под некоторым углом, формируя перекрещивающиеся потоки. В итоге возникает полностью охватывающий мастера силовой доспех, держащийся почти две секунды и способный погасить инерцию удара двуручным мечом. Пробить такую защиту попаданием по касательной — подвиг для существа, обладающего человеческой силой. Несмотря на все соображения, нападающий отбил мне бедро так, что двигаться стало тяжело. Хорошо, хоть ногу не сломал.
А тут еще к двум моим противникам присоединился третий — едва не подловивший нас хозяин сети, ранее укрытый каким-то неизвестным и почти необнаружимым заклятием иллюзии. Ситуация приняла очень скверный оборот. Я создал вспышку, пытаясь ослепить врагов, но все, чего добился, — не дал себя обойти и получил две лишних секунды передышки для восстановления чувствительности ноги. Проморгавшаяся троица снова принялась меня окружать, когда расположившиеся в развалинах маги бросили новые чары, решив проблему с прицеливанием самым радикальным образом — ударом по площади. Две «ледяные бомбы» взорвались поблизости от феникса. Земля вокруг пылающей фигуры покрылась коркой льда — метров на сорок во все стороны. Видимо, чародеи не надеялись на свои сдерживающие чары, раз решили использовать мощные артиллерийские заклятия, предназначенные для уничтожения большого количества противников. Чары «ледяной бомбы» не были особо сложны, но в них можно было вложить много энергии, что в данной ситуации, похоже, оказалось решающим фактором. Огонь, из которого состоял феникс, изрядно потускнел, став багрово-оранжевым, но сама птица задвигалась, крайне медленно начав поднимать крылья. Хотя стал тому виной удар холодом или это закономерный эффект ослабевания сдерживающих заклятий, было непонятно.
Мне в голову пришла идея. Вернее, целых две — основная и запасная. Беда лишь в том, что исполнение любой из них требовало энергии, которой у моего ослабленного применением ускорения и «алмазного доспеха» тела оставалось крайне мало. В случае неудачи надеяться было не на что, но особого выбора не было — против трех настолько сильных мастеров мы продержимся в лучшем случае минуту или две.
Я бросил небольшое заклятие жара, заставив растаять лежащий на земле лед — теперь мы могли не бояться поскользнуться. Враги упорно наседали, пытаясь взять нас в кольцо. Своими атаками они больше стремились истощить мой невеликий запас сил, чем причинить реальный вред. Я вдруг понял, что так ни разу и не был целью по-настоящему опасной атаки. Враги пытались взять меня живым. Раненым, возможно — искалеченным, но живым. Надо было поделиться важной мыслью с подругой, но я лихорадочно строил новое заклятие, боясь опоздать. Не опоздал. Сеть моих чар устремилась в разные стороны за мгновение до того, как в небо взмыли новые «ледяные бомбы», парой секунд позже рухнувшие рядом с нами, распространяя во все стороны холод.
Влага, рассеянная в воздухе, каплями и лужицами лежащая на земле, в пределах сотни метров, вдруг собралась воедино и устремилась к моим врагам. Само заклятие рассыпалось, столкнувшись с защитой амулетов, но не представляющая никакой опасности вода долетела до людей. Именно в тот момент, когда «ледяные бомбы» взорвались, преодолевая магию наших талисманов и стремясь проморозить насквозь. Все трое моих противников замедлились, запнувшись на ходу, покрытые ледяной коркой. И хотя лед треснул и стал рассыпаться практически сразу же, недолгой беспомощности воинов нам хватило для смертельных ударов. Один из моих кинжалов вошел в живот хозяину трезубца и там взорвался, расколовшись на множество осколков. Но Диана не остановилась на достигнутом, и пропущенный через руку поток силы вогнал рукоять с оставшейся частью клинка куда-то в легкое. Такие раны способны были остановить даже Бездушного. Второй кинжал вонзился в шею любителю маскировки. По-простому, без ухищрений — даже моя подруга не могла одновременно контролировать настолько большое количество разнообразных, использующих внутреннюю энергию техник. А вот отдернуть руку она уже не успела — молот обрушился сверху, ломая мне локоть и выбивая последнее оружие. Если бы не давным-давно блокированные болевые ощущения, то сейчас я мог стать легкой добычей.
Феникс освободился. Он изрядно потускнел, пылая блеклым оранжево-красным огнем вместо прежнего яростного белого. Создавшие его заклятия частично разрушились, и существо истекало пламенем, словно кровью, роняя горячие капли своей сущности на землю. «Жить» ему оставалось в лучшем случае несколько часов. Но скорее всего, гораздо меньше. Феникс повел головой. Нас с ним разделяло всего десять метров — ничтожное расстояние для птицы с таким же размахом крыльев.
Удар. Не успевший уклониться «молотобоец» рухнул на левое колено — сломанная голень не позволила ему остаться стоять в полный рост. Феникс рванулся вперед, выдыхая пламя, но мы уже бежали прочь, используя еще имеющуюся энергию для ускорения — рискованный трюк, учитывая неровности местности и одеревеневшие от холода мышцы. Однако в таком безумном рывке была заключена наша жизнь: моя, Дианы и Штефана, которого я собирался подобрать перед началом прорыва.
Капрал до самого конца надеялась, что все происходящее окажется лишь игрой. Не верила, но надеялась. И потому не смогла сдержать разочарованный вздох, когда в той стороне, куда ушли Абель со Штефаном, заполыхало явно порожденное магией зарево. Рикка коснулась руки Сильвии и указала пальцем направо. Капрал кивнула, соглашаясь с предложенным ей направлением движения, и девушки двумя тенями выскользнули из своего маленького убежища — пришла пора позаботиться о путях отхода.
Сильвия перебегала от укрытия к укрытию, чувствуя себя сверкающей разноцветной мишенью. Слова Рикки, уверяющей, что амулеты и оружие практически не выбрасывают в пространство энергию и потому незаметны для магического зрения уже с расстояния в десять метров, ее совсем ни в чем не убеждали. Ведь маги наверняка имеют более одного способа обнаруживать чужие заклятия и амулеты.
Какое-то быстрое движение заставило капрала отпрыгнуть в сторону. Вылетевшая из темноты стрела вспорола воздух в опасной близости и звякнула, ударившись наконечником об остатки какой-то стены. Сильвия выстрелила в ответ. Потом второй раз, когда ей показалось, будто одна из теней изменила очертания. Наполненные магией болты взорвались с небольшими голубыми вспышками. Женщина вставила новые снаряды в магазин автоматического арбалета и осторожно высунулась из-за своего укрытия, держа наготове молниевый жезл. Снайпер не заставил себя ждать. Но теперь Сильвия была готова, и оперенная смерть отлетела в сторону, отбитая внешне небрежным взмахом руки. Тут же полыхнула молния, не нашедшая своей цели, зато на мгновение осветившая трепещущим светом окружающее пространство. Капрал разрядила всю арбалетную обойму туда, где заметила нечто, отдаленно напоминающее человеческий силуэт. Небольшие голубые вспышки-взрывы сопровождались шумом разлетающейся земли и треском разрываемого камня, но женщине послышался приглушенный вскрик. Попала?
Огненный столб метров пять высотой ударил из земли совсем недалеко от Сильвии. Женщина быстро сменила позицию, но вокруг один за другим поднялись еще полдюжины фонтанов пламени, подобных первому. Порожденный ими огонь расползался в разные стороны какими-то странными извилистыми дорожками. Капрал выглянула из укрытия, надеясь обнаружить стрелка хотя бы благодаря неожиданному освещению. Огня она не боялась — амулеты надежно защищали ее тело.
Мечущееся пламя мешало обзору, но гораздо меньше царившей до него темноты. Оно распространялось все сильнее, поджигая валяющиеся повсюду сухие ветки и иной мусор и норовя не оставить безопасных мест на протяжении десятков метров вокруг. Из-за одной из куч битых камней выбежал человек в ночном камуфляже, явно избегая движущейся в его сторону пылающей дорожки. Сильвия метнула копье. Прямо так, как стояла — не целясь, из неудобного положения, лишь усилив бросок внутренней энергией. Попала. Шоковое копье пробило бедро лучника, опрокинув его на землю и заставив содрогаться в конвульсиях. Постоянно стекающие с наконечника электрические разряды сотрясали все тело раненого. Он попытался дотянуться до древка дергающейся рукой со скрюченными пальцами, но огонь настиг беднягу раньше. Пламя охватило не защищенного амулетами человека, заставив того дико завопить. Сильвия поморщилась, сожалея о потере копья — соваться за ним в огонь не стоило, да и чары, вложенные в оружие, могли оказаться поврежденными жаром. Женщина перезарядила арбалет и устремилась на помощь Рикке.
Горничная молодого Гнеца превратила небольшой пятачок пространства в настоящий ад, добавив к и без того царящему вокруг огню еще и изрыгаемое драконьим посохом пламя. Она выступила гораздо успешнее Сильвии, учитывая чей-то пылающий труп и набор головешек, по форме напоминающий еще одно человеческое тело. Однако сейчас положение Рикки выглядело не очень хорошо: на нее наседал вооруженный копьем мужчина, а драконий посох, хоть и являлся формально древковым оружием, плохо годился для ближнего боя. Девушка отбила очередной выпад, и ее оружие изрыгнуло струю огня. Противник немного отклонился в сторону, избегая жара, и вновь ударил копьем — он попросту не давал горничной возможности нацелить магию.
Сильвия выстрелила метров с тридцати — как только решила, что не попадет в напарницу. Она собиралась только отвлечь наседающего на Рикку врага, даже не рассчитывая, что вложенная в арбалетные снаряды магия пробьет его защиту. С двумя первыми снарядами так и получилось — серебристо-голубые огоньки отметили места попадания, а потом волшебный щит отбросил болты прочь, не позволив взорваться. На третий снаряд заряда попросту не хватило, и тот ударил как обычная стрела, пробив легкий доспех воина и войдя ему под лопатку. Мужчина дернулся, и тут Рикка совершила ошибку — она отвлеклась, пытаясь разглядеть стрелка. Крохотная заминка, и копье, пробив магическую защиту, вошло девушке в живот.
Капрал рванулась вперед, ускоряясь в несколько раз. Мужчина выдернул копье из тела Рикки и почти успел обернуться, когда кинжал Сильвии вошел ему в бок. Женщина выдернула оружие и ударила снова, пронзая легкое. Воин отступил, уклоняясь от третьего удара, и закрутил копье на манер шеста, пытаясь отгородиться им от нападающей. Он почти никак не отреагировал на полученные смертельные ранения, разве что стал более скованно двигаться. Капрал преследовала мужчину, стремясь не дать тому разорвать дистанцию. Удар, удар, еще удар. Воин успешно уклонился ото всех, но вдруг его качнуло в сторону — так неожиданно, что Сильвия даже не успела воспользоваться преимуществом. Он попытался вновь обрести равновесие, но лишь рухнул на колено. Его атака превратилась в неуклюжий взмах, и только что казавшийся неуязвимым боец рухнул лицом вниз. Капрал вонзила ему кинжал в затылок — на всякий случай — и бросилась к напарнице.
Лицо Рикки было белее мела, но она находилась в сознании. Губы горничной шептали слова заклятий, а воздух вокруг страшной раны искрился от магии. Сильвия замерла рядом, не зная, чем именно она может помочь. Раненая подняла полные боли глаза на капрала.
— Я смогу идти, — прошептала она. — Только дай мне полминуты.
Я бежал со Штефаном на плече прямо на порожденный моими заклинаниями пожар, а сзади, на поле, бушевал феникс. К счастью, волшебная птица не посчитала удирающего человека достойной целью, предпочитая добивать раненых. А через несколько секунд, когда мы окажемся среди развалин и пропадем из поля зрения голема, он уже и не вспомнит о нас. Благодаря созданному еще днем поиску по крови, я чувствовал Рикку, находящуюся в полностью объятой пламенем правой части развалин. А раз она не подала условного сигнала, то ситуация находилась под контролем, и хотя бы одного из чародеев можно не бояться. А вот второй…
Мои хитрые заклятия в левой части развалин оказались разрушены, и огонь медленно умирал, не имея возможности распространяться и поддерживать более слабые источники за счет более сильных. В небе парила странная и неожиданно мощная конструкция какого-то наблюдающего заклятия. Маг имел прекрасную возможность отслеживать наши перемещения и явно не собирался отступать. Не уничтожь я его сейчас, он попросту не даст нам достигнуть дилижанса — используемые артиллерийские заклятия впечатляли своей мощью и точностью.
Единственным разумным решением было выскочить прямо на чародея и убить его, игнорируя возможную охрану. Он наверняка понимал это не хуже меня и приготовил какой-нибудь сюрприз. Оставалось угадать, какой именно — на два заклятия противодействия не хватит ни времени, ни сил. Что-то замедляющее или останавливающее — не зря же бойцы так старались взять нас живыми. Сложные формы, вроде парализации, воздействующей на нервную систему, отпадают — от них достаточно легко защититься. Для ментальных атак я неуязвим. Скорее всего, маг воспользуется чарами контроля стихии. И если моя догадка верна, то он умрет.
Заметил я чародея, когда между нами оставалось всего метров тридцать. И то почти случайно. Он стоял, надежно скрытый от моего взгляда куском уцелевшей стены, и если бы не необходимость видеть своими глазами, куда будут направлены чары, то так бы и не показался из-за укрытия. Я бросил свое заклятие — вперед и немного вверх — и, преодолев еще метров пять, взвился в воздух в длинном прыжке. Земля вокруг пришла в движение, рванувшись вверх и превращаясь в настоящие стены. Моя магия разрушила чары, остановив рост преграды на высоте метров трех и разделив ее обратно на отдельные камни и комья глины, но распасться возникшее препятствие не успело. Правое плечо хрустнуло, когда я протаранил собой массу земли, какой-то обломок кирпича острым краем рассек мне лоб. Прямо перед глазами возник кувыркающийся в воздухе чародей. Диана ударила, попав лишь по ноге. Но нам повезло: маг, видимо, использовал то же самое управляющее землей заклятие, чтобы поднять себя в воздух, и траектория его взлета сильно изменилась, когда мои чары прекратили работу его «трамплина». А потом его еще развернуло — после удара. Не знаю, каким именно заклятием он собирался контролировать свой полет, но вместо вознесения в небеса эта магия с хрустом впечатала дезориентированного чародея прямо в стену.
Диана подняла наше тело на ноги и, пошатываясь, двинулась к лежащему человеку. Мир передо мной покачивался, сознание плыло — силы были растрачены почти полностью, и мы находились в одном шаге от обморока. Подойдя, Диана ударила лежащего мага ногой — мимо. Второй пинок оказался точнее, но недостаточно силен — валяющийся в бессознательном состоянии чародей даже не дернулся. Моя подруга опустилась на колени рядом с лежащим и вынула из висящих на его поясе ножен короткий меч. Стиснув покрепче рукоять клинка левой рукой и подавив дрожание кисти, она рубанула мага по горлу.
Теперь оставалось только подобрать брошенного где-то здесь Штефана и найти девушек. Сам я уже ни на что способен не был.
Вильям встретил начальника в стороне от места побоища — там, где могла спокойно встать служебная карета, на которой приехал Гнешек.
— В двух словах, — потребовал Сокол.
— Тринадцать трупов. Большинство не поддаются опознанию — обширный пожар обуглил их до костей, заодно уничтожив почти все следы. Те, которые еще могут быть хоть как-то идентифицированы, сейчас зарисовываются художниками. Судя по снаряжению, все погибшие принадлежали к какому-то силовому ведомству.
— Кажется, нас уже перестают воспринимать всерьез, — пробормотал Гнешек. — Мне нужны данные обо всех серьезных игроках, находящихся в Солиано. Чем занимались в течение последней недели, с кем встречались и тому подобное.
— У меня уже есть кое-что, но я не уверен, что эта информация имеет отношение к делу. — Вильям вопросительно посмотрел на начальника.
— Давай, — вздохнул Сокол.
— Абель Гнец официально ночевал сегодня у младшей наставницы Мелисанды Факаш. По факту же он скрытно покинул территорию академии около полуночи и вернулся уже под утро. Гнец не входит в число серьезных игроков, но вы просили сообщать всю странную информацию по нему сразу.
— Прекрасно. Насколько скрытно он исчезал?
— Очень скрытно. Все печати и защитные контуры в порядке. Его засекли только при помощи подземной системы заклятий, реагирующей на массу пересекающего границу объекта. Наблюдатель опознал его, когда система сообщила о нарушении, и составил отчет. Тревогу поднимать не стали.
— Все-таки не зря мы эту систему установили и мучаемся с обслуживанием. А ректор все твердил: «Дорого, дорого».
Вильям промолчал. Мужчины достигли поля, носящего на себе следы ночной схватки. Сокол подошел к небольшой группе людей, изучающей очередную выжженную проплешину.
— Готовы какие-нибудь выводы, господа эксперты? — поинтересовался он.
— Да какие тут выводы, — вздохнула полненькая седеющая женщина. — Никаких следов, кроме присутствия огненной стихии, не осталось. Все, что мы можем сказать: в противоборстве участвовало шесть-семь магов — слишком уж много пораженных участков.
— Сколько чародеев среди убитых? — Сокол повернулся к Вильяму.
— Максимум четверо. Но скорее всего, двое. По крайней мере, если судить по снаряжению, — быстро ответил помощник.
— То есть здесь было еще от двух до пяти магов. При поддержке других оперативников, разумеется. — Сокол посмотрел на экспертов.
Кто-то в ответ кивнул, кто-то пожал плечами.
— Еще варианты есть? Артефакты, алхимическое снаряжение? Мне бы хотелось услышать все варианты, даже самые безумные.
— Ну чисто теоретически, если снарядить воинов зажигательными бомбами и огненными жезлами, то три воина могут заменить одного мага, — высказался один из экспертов.
— Еще, — потребовал Сокол. — Подключите фантазию.
— В принципе следы использования драконьего посоха похожи на работу мага, — высказался еще один эксперт. Улыбки расцвели на лицах остальных.
— Согласен, — тут же произнес первый. — А феникс вообще мог сделать все в одиночку.
Послышались смешки.
— Я понял. — При этих словах Сокола веселье разом прекратилось. — Подумайте еще. Отчет положите мне на стол не позднее полудня.
Дождавшись возгласов согласия, Гнешек повернулся к Вильяму, принимавшему очередной доклад.
— Новости?
— Да. Опознали одного человека. Капитан Руфус Ааринен. Служба безопасности Осеннего дворца.
— Отлично. — Сокол улыбнулся. — Приятно осознавать, что обнаружить дюжину обвешанных амулетами боевиков моим сотрудникам помешало противодействие дворца, а вовсе не раздолбайство. Осталось надеяться, что вторую дюжину они тоже не прозевали и в возникновении пожара действительно виновен феникс.
Вильям снова промолчал. Он прекрасно знал, когда можно лезть к начальству с комментариями, а когда не стоит.
— Я подожду других новостей здесь. — Гнешек огляделся, прикидывая, куда бы присесть. — Мне надо подумать над важными вопросами. Например, как именно император будет оправдывать активное присутствие своих боевиков на территории нашего дома? Сколько и чего выбьет из «весовщиков» Александро за тихое решение текущей проблемы? Какая часть выкупа перепадет моему ведомству? И самый главный: дадут ли мне, на правах советника дома по безопасности, вписать в официальную претензию хотя бы пару предложений? Желательно без цензуры.
Я осторожно выбрался из постели, стараясь не потревожить спящую девушку. За окном властвовала ночь, но сон окончательно покинул меня еще полчаса назад. Сил размышлять лежа уже не было — мне требовался лист бумаги, чтобы выплеснуть на него часть своих мыслей хотя бы в виде тезисов. Заклятие ночного зрения позволяло сносно видеть даже при выключенном светильнике, так что я сел за стол и достал письменные принадлежности.
— Ты почти не спал, — послышался за спиной тихий голос Рикки.
— Мне хватило, чтобы передохнуть. — Я повернулся к ней, лежащей на кровати. — Извини, что разбудил.
— Я всегда могу подремать позже. В отличие от тебя. Абель, ты себя загонишь. И никому лучше не станет. — Она поднялась и подошла ко мне.
— Выдержу. Не впервой. Я просто должен придумать что-то, чтобы случившееся не повторилось. — Моя рука коснулась шрамов, покрывающих левую часть ее живота.
Это все из-за меня. Из-за моей самоуверенности, сделавшей возможной произошедшую схватку. Из-за неспособности найти лояльного целителя с достаточно высокой квалификацией. Макмайер отлично залечил наши порезы и переломы, даже собрал мой локоть то ли из четырех, то ли из пяти частей, но вот с Риккой у него так удачно не получилось. Зазубренное копье оставило слишком много разрывов, и, хотя целитель устранил угрозу жизни девушки, шрамы остались. Причем не только снаружи. Я не раз видел, как моя лисичка морщится, потирая бок. Но самое мерзкое заключалось в другом: у меня были и деньги, и доступ к специалистам, способным полностью излечить ее, но ради нашей общей безопасности Рикка не могла обратиться к целителю прямо сейчас.
— В этом не было твоей вины. — Девушка присела ко мне на колени и, обвив руками за шею, притянула к своей груди.
— Была. Только моя вина в случившемся и была. Я создал опасную ситуацию из желания получить информацию самым простым способом. А спасли нас присутствие Сильвии и безумная выходка Штефана.
— Даже если так. Ни Сильвия, ни Штефан не знают, что нам делать дальше. Только ты можешь найти выход. А они последуют за тобой. Как и я. И чтобы принять правильное решение, моему господину нужно как следует отдохнуть.
— Я же просил не называть меня так.
— Хорошо, не буду. — Судя по голосу, она улыбнулась. — Давай вернемся в кровать. Ты можешь поспать еще целый час.
— Нет. Я просто не смогу сейчас заснуть.
— Ладно, — подозрительно легко согласилась она. — Тогда ты работай, а я наложу иллюзию.
— Договорились.
Еще одно последствие схватки. Обмороженная пробившими защиту «ледяными бомбами» кожа слезала с меня кусками. Целитель смог нарастить новую, но она была розовой, как у младенца. Теперь Рикка занималась еще и моей маскировкой: дома накладывала тонкую иллюзию на открытые участки тела, а перед походом в академию использовала какие-то женские кремы. И то, и другое отнимало у нас изрядно времени. Да еще вдобавок ко всему такая маскировка была неидеальна. Демонстрируемое моей горничной искусство изменения внешности оказалось на высоте, и тем не менее мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы Виола не обнаружила обмана. Иллюзорный облик состоял из более чем сотни частей, крепящихся к моему лицу почти полутысячей магических узелков. Я не мог хмуриться, смеяться, даже широко улыбаться — любые действия, значительно изменяющие положение лицевых мышц, грозили выставить напоказ какой-нибудь изъян. То же самое с потоотделением. После окончания утренней тренировки Сильвия обязательно шла впереди, готовая, в случае чего, закрыть меня собой и позволить быстро проскочить в душ. С кремом все тоже было вовсе не так хорошо, как хотелось. Мало того что подобрать подходящий оттенок оказалось очень сложно, так еще и не от всех получалось скрыть факт применения косметики. Я, например, совершенно не видел различий, но Кристина заметила их в первый же день. Оставалось только надеяться, что исключительно из-за того, что имела возможность разглядывать мое лицо с очень близкого расстояния.
Впрочем, мы еще легко отделались. Сильнее всех досталось Штефану. Принятые им боевые эликсиры и парализующий яд перенапрягли его организм настолько, что Макмайер попросту не мог излечить все повреждения сразу, опасаясь летального исхода. В результате мой друг провел прошедшие со времени схватки два дня дома, страдая от ноющих ран, тошноты и головных болей. Целитель приглядывал за ним, отпаивая лечебными отварами, кормя куриным бульоном с ложки и обещая за неделю поставить на ноги. В крайнем случае, за две.
По сравнению с мучениями Штефана испытываемые мной неудобства казались сущей мелочью. Все, что требовалось, — как можно меньше двигать головой, пока Рикка работает. Так что я устроился поудобнее и начал писать, предоставив девушке возможность создавать мне новое лицо. До утренней тренировки оставалось часа полтора — вполне достаточно времени, чтобы продумать еще одно защитное мероприятие.
— Завтрак подан, — сообщила Сильвия открывшей дверь Виоле. — Я верю в ценность ваших утренних бесед, но если господин Абель не пойдет есть сейчас, то он рискует отправиться в академию голодным.
— Уже иду, — донесся голос Гнеца из комнаты.
Виола только улыбнулась, кивком давая понять, что приняла сообщение к сведению. Капрал тоже кивнула и отправилась в столовую. Вообще-то это была обязанность Рикки — приглашать хозяина дома к столу, но помнящая о ее ранении Сильвия вызвалась побыть добровольной помощницей. Ей подобная инициатива совсем ничего не стоила, ведь прогулку до второго этажа и обратно вместе с произнесением нескольких слов сложно назвать работой.
Абель нагнал ее на лестнице, действительно не став задерживаться у своего личного врача. Юноша был бодр и полон сил — утренняя тренировка, пусть даже и проводимая по большей части ради Виолы, явно дала результат. Только глаза его по-прежнему смотрели устало.
— Ищешь что-то конкретное? Или просто так рассматриваешь? — внезапно поинтересовался Гнец.
— Извини. — Сильвия поспешно отвела взгляд.
— Я просто спросил. — Он улыбнулся. — Мое внезапное изменение сильно на тебя повлияло?
— Сильно. — Она кивнула. — Похоже на сбывшуюся мечту. Если бы не сопутствующие обстоятельства.
— Сопутствующие обстоятельства, — пробормотал Абель. Он поймал Сильвию за руку, заставляя ее остановиться и повернуться к нему. — Я решу текущую проблему, обещаю. — Юноша, вздернув подбородок, смотрел ей прямо в глаза. Усталость исчезла из его взора, оставив только решительность.
— Я верю, — тихо сказала женщина.
Абель приподнялся на цыпочки и поцеловал ее. Долгим страстным поцелуем.
— Извини, увлекся, — пробормотал Гнец, когда они наконец оторвались друг от друга.
Сильвия только улыбнулась, глядя, как юноша с очевидным усилием отнимает руки от ее талии. Она улыбалась все время завтрака, ловя его взгляды, бросаемые то на нее, то на Рикку — Абель действительно приходил в себя. И только после того, как он уехал на занятия, мечтательная улыбка покинула лицо капрала, сменившись задумчивостью. Женщина вновь прокрутила в голове весь сегодняшний день и нахмурилась — ей не понравились странности в поведении Абеля. Еще немного поразмыслив и решив, что она не настолько проницательна, чтобы делать правильные выводы, исходя только из подозрений, Сильвия отправилась искать Рикку. Та, как всегда, занималась уборкой.
— Ты уверена в срочной необходимости этой работы? — поинтересовалась капрал. — Может, не стоит беспокоить рану? Все равно никто, кроме тебя, не заметит разницы.
— Я не ранена, — проворчала Рикка. — А проклятый бок все равно будет ныть, даже если я стану валяться в постели. Так пусть здесь хотя бы будет чисто.
— Как знаешь. — Сильвия пожала плечами. Она не собиралась переубеждать девушку. В конце концов, та была взрослым человеком. — Я, собственно, не спорить с тобой пришла. Меня беспокоит Абель.
— Может, тебе стоит просто доверять ему? — Рикка распрямилась и повернулась к капралу. — Господин знает, что делает.
— Но ты каждый день поправляешь ему воротник.
— Я всего лишь забочусь о его внешнем виде. — Горничная снова отвернулась, принявшись полировать тряпочкой идеально прозрачное оконное стекло.
— А я — о душевном здоровье. — Сильвия на миг замолчала и добавила: — А потому мне хотелось бы с тобой посоветоваться.
Рука Рикки на мгновение замерла.
— Говори. — Девушка отложила тряпку.
— Странность номер один: сегодня он впервые за два дня проявил ко мне интерес как к женщине. Именно сегодня, а не вчера или позавчера, сразу после боя. Я не целитель, чтобы знать на «отлично» человеческую физиологию, но как боевик-практик могу сказать: на что-нибудь этакое тянет обычно сразу после схватки, а не два дня спустя. Из-за нервов или выброса адреналина — неважно.
— А я как маг-практик уверяю тебя, что после энергетического истощения не хочется ничего. — Рикка покачала головой. — А господин Абель еще и ранен был. Исцеление при помощи заклятий значительно выматывает организм. Странно то, что он вообще на женщин реагировать стал всего через два дня. Скорее всего, потому что он не только Ла, но и Гнец. Они очень выносливые.
— Хорошо. Вторая странность. Его потянуло ко мне не утром на тренировке. И даже не когда он принимал после нее душ. А прямо перед завтраком. Сразу после беседы с Виолой.
— Возможно, он просто успел передохнуть. Он ведь физически не напрягается, пока находится у госпожи Маркстем. Только разговаривает. К тому же она медик и могла дать ему какое-нибудь лекарство.
— Даже если ты полностью права, мне не нравится идея о том, что Виола лечит Абеля. Она же понятия не имеет о его ранениях и может случайно ему навредить. Но у меня есть еще и третья странность. Тоже из разряда совпадений. Я тут подумала, и мне кажется, что по утрам Абель активнее, чем вечером. Причем это «по утрам» начинается не когда он просыпается, а где-то в районе завтрака. Да, сейчас ты скажешь, что его утомляет учеба или еще чего-нибудь в этом роде.
— А ты в чем-то подозреваешь госпожу Маркстем?
— Ни в чем конкретном. Просто несколько мелочей складываются в какую-то странную картину. И еще я думаю о том, что она врач и очень хорошо разбирается в людях. И она единственная из нас, кто не служит напрямую ему.
— Ну хорошо. А чего ты хочешь от меня?
— Ты маг. У тебя ключи от всей защитной магии дома. Ты ведь можешь установить в ее комнате наблюдательное заклятие. Мы только понаблюдаем пару дней за их беседами. Даже если у меня паранойя, то ничего страшного не произойдет. Если беспокоишься о секретности, то можешь сделать все без меня — я тебе полностью доверяю.
— И все? — Рикка, прищурившись, посмотрела на Сильвию.
— Все, — твердо ответила женщина.
— Ладно, — вздохнула горничная. — Я использую заклятия наблюдения. Надеюсь, господин Абель не сильно разгневается, если узнает.
Мы с Мелисандой вошли в лекционное здание. Сегодня начало наших занятий совпало по времени, чем я не преминул воспользоваться, попросив ее нанести на мою кожу тональный крем. Рикка в последние дни слишком часто выполняла обязанности моей сопровождающей, и, чтобы избежать лишних подозрений, следовало ее сменить. А Мика при всех ее достоинствах абсолютно не умела делать макияж. Пришлось просить о помощи Мелли. Впрочем, последняя находила в этом вполне себе рабочем процессе какое-то удовольствие. Неудивительно, что женщины так долго готовятся к выходу, если пользование кремами, пудрами и прочими изысками целителей-косметологов так их веселит.
Я бы обошелся без подобных сложностей, но в академии слишком много различных детекторов, и наложенную иллюзию здесь обнаружат без труда. Конечно, даже проникающий через нее взгляд не поможет понять настоящий цвет моей кожи. Да и снимать столь безобидное заклятие я вовсе не обязан. Но зачем давать Соколу лишнюю пищу для размышлений? Правильно — незачем. Вот я и пользовался макияжем. Вернее, меня им пользовали.
— Добрый день, Ла Абель, Лу Мелисанда. — Вывернувший из бокового коридора Сокол вежливо раскланялся. Не зря старинная поговорка не рекомендует поминать спящего дракона. Даже в мыслях.
— Добрый день, Ло Ингви. — Я ответил кивком вместо поклона. Вполне уместный жест. Кроме того, не хотелось выпускать его глаза из поля зрения.
— Прекрасно выглядите. — Гнешек радушно улыбнулся. — Мне так не загореть в своем подземелье.
— Вы мне льстите. — Я улыбнулся в ответ. Интересно, он на что-то намекает или просто проявляет вежливость? — Разве можно нормально загореть под майским солнцем? Вот закончится учебный год, тогда и буду действительно загорать.
— Жаль, что мне отдохнуть подобным образом не удастся. — Сокол вздохнул. — Приятно было увидеться с вами, Ла Абель, Лу Мелисанда. К сожалению, вынужден откланяться. Дела требуют моего присутствия в другом месте.
Мы тоже попрощались. Немного пройдя дальше по коридору, я бросил быстрый взгляд на Мелисанду. Спокойная вежливая улыбка все еще украшала ее лицо. Мелли сильно изменилась со времени нашего знакомства, уже мало чем напоминая ту немного нервную девушку.
— У меня от него мурашки по коже, — нарушила она наше молчание. — Вот вроде знаю, что ни в чем не виновата, а все равно страшно.
— Да, — согласился с ней я. — Есть что-то такое. Не мурашки, конечно, но опасаться себя Сокол заставляет.
— Интересно, он правда случайно нам навстречу попался?
— Понятия не имею. — Я вздохнул. — Я бы хорошо заплатил за то, чтобы знать его мысли.
— Ты хочешь нереального. Ни один психо не влезет в его голову.
— Я образно. Но ради тебя могу выразиться по-другому. Дорого бы я дал за возможность почитать отчеты его людей о событиях двухдневной давности. Так лучше? Звучит почти реально. — Я тихо засмеялся.
— Да ну тебя, Абель. — Мелисанда вздернула носик.
— Не дуйся. А то уже прощаться пора — мне налево, тебе направо. Удачного дня, Мелли.
— Удачного дня, Абель. — Она все-таки улыбнулась.
Штефан лежал на кровати, наслаждаясь редким моментом спокойного существования. Он тихонько подтянулся вверх, устраиваясь на подушке. Хорошо… Блаженная улыбка расплылась на его худом небритом лице. Мужчина подтянулся еще выше. Однако движение, видимо, пришлось не по вкусу мирозданию, решившему, что так много счастья одному человеку — уже перебор, и голову пронзила раскаленная игла боли.
— Демонов выродок, — выругался Цванг. Он точно и сам не знал, кого именно имел в виду: то ли проклятого лучника, прострелившего ему ногу отравленной стрелой, то ли старого алхимика Фархада, изготовившего по спецзаказу боевые допинги, то ли лысого Макмайера, пичкающего его противными зельями и постоянно обещающего, что боль вот-вот уменьшится. А может, всех троих вместе взятых.
Скрипнула входная дверь. Из прихожей послышались приглушенные звуки — кто-то снимал обувь. Штефан протянул руку и взял с прикроватной тумбочки пустую тарелку. Он несколько секунд взвешивал ее в руке, представляя, как она разлетится на осколки, столкнувшись с лысиной целителя, но потом разум возобладал, и посуда вернулась на место. Вовремя. Дверь отворилась, и в комнату вместо целителя вошел Гнец. Как всегда, в сопровождении девицы.
— Живой? — поинтересовался Абель, усаживаясь на единственный табурет. Сопровождающая его Мика застыла на входе, с интересом осматривая единственную комнату холостяцкой квартиры Цванга. — Как себя чувствуешь?
— Замечательно, — сквозь зубы процедил Штефан, морщась от очередного приступа головной боли.
— Извини, что не зашел раньше. По легенде, ты всего лишь отравился алкоголем, и было бы странно, если бы я по такой мелочи явился в первый же вечер.
— Отравился алкоголем? Очень похоже. Только посильнее раз в десять. Небось лысый демон придумал?
— Если ты имеешь в виду целителя Макмайера, то да. Он даже выдал экспертное заключение с печатью частного практика, как полагается. Так что в академии к твоему отсутствию относятся с пониманием.
— Я ему еще припомню. Наравне со всем прочим. — Голову снова пронзила боль, и Штефан откинулся на подушку.
Он немного полежал, пережидая, пока невидимые молотобойцы прекратят колотить ему по вискам, и снова взглянул на Абеля. Гнец участливо наблюдал за ним. Рыжая выглядывала из-за хозяина примерно с таким же выражением лица.
— Так плохо выгляжу? — задал риторический вопрос Штефан.
Абель кивнул.
— Ну и ладно. — Цванг вздохнул. — Давай, что ли, дела обсудим. А то на светскую беседу я как-то не настроен.
— Давай. Но ты уверен, что в твоем состоянии стоит обсуждать дела?
— Более чем. Если бы меня так не трясло от желания хоть кого-нибудь убить, то я наверняка уже скончался бы от страха. Нас слишком сильно прижали. Вряд ли у меня есть время, чтобы спокойно поболеть.
— В общем, ты прав. — Гнец грустно кивнул.
— Вот и я так подумал. И привлек к проблеме Селину… Или Селина… В общем, нашего сумасшедшего психо с женским именем. И прежде чем ты обзовешь меня безумцем, скажу, что да, в тот момент я не очень хорошо соображал.
— Мы его достаточно проверяли, но… — Абель поморщился. — Сам понимаешь.
— Понимаю. Он ненавидит «весовщиков». В данном случае это плюс. К тому же его все равно пришлось привлекать к чистке мозгов некоторым людям.
— Ладно. Считай, что я одобрил.
— Угу. — Штефан снова замер, пережидая еще один приступ головной боли. — Вообще-то я привлек его только к расследованию твоих «несчастных случаев». Но раз уж ты дал разрешение на его полное участие в наших проблемах, то у меня есть план.
— Ты надо мной издеваешься? — мрачно поинтересовался Гнец.
— Нет. — Цванг попытался сделать честное лицо. Однако, судя по скептическому взгляду Абеля, неудачно. — Просто состояние поганое. Вот и лезет из всех щелей, — наконец честно признался он.
— Ладно уж. Прощаю. Что за план?
— Хороший план. Во всяком случае, насколько он может быть хорошим в нашей ситуации. Надо взять близнецов под свое покровительство. — Штефан замолчал.
— И? — слегка удивленно поинтересовался Абель. — Не вижу логики.
— Логика проста. Таким образом мы превратим имеющийся у нас недостаток в преимущество. Проследить их связь сначала до меня, а потом до тебя сейчас не представляет проблемы. Но если объявить об имеющейся связи хотя бы неявно, то наши друзья «весовщики» станут гораздо осторожнее в выборе способа добычи информации. Кому охота связываться с Ла Гнецем? Уж заказчиком имеющегося бедлама тебя посчитают в последнюю очередь. Все, что нам надо, — дать парням пару хороших заказов. Заодно можно вытрясти из них следующее звено торговой цепочки и немного подправить тем ребятам воспоминания. Да и самим близнецам стоит помочь с памятью. Думаю, они против не будут. Пустим несколько слухов, погоняем туда-сюда кое-какие товары, сделаем вид, что поставщиков шоковых копий было несколько, и пара месяцев форы нам обеспечена.
— В принципе неплохо, — согласился Гнец. — Только когда ты собираешься все успеть?
— Время есть. Мы так нашумели, что Сокол «весовщиков» просто так из когтей не выпустит.
— Главное, чтобы за нас не принялся.
— Надейся на лучшее. — Штефан хотел усмехнуться, но лишь скривился, схватившись за голову.
— Что-то ты совсем плох. Может, нам стоит уйти?
— Уже? Ну если вас тяготит мое общество, то давайте распрощаемся. Хотя я только подобрался к самому главному. С самого утра рассказать хотел, но решил отложить до твоего визита.
— Ты о чем?
— Я же говорил, что привлек Селину к работе. Одолжил я ему неделю назад твой запасной следящий артефакт…
— Неделю? Кто-то совсем недавно говорил, что не мог нормально мыслить из-за ранения, когда решил привлечь психо к работе.
— Про ранение я не сказал ни слова. Только про то, что плохо соображал. — Цванг криво улыбнулся. — Знаешь, как меня потряхивало перед встречей с «весовщиками». Я все думал: отделаемся разговорами или нас сразу убивать будут?
— Хорошо. Закроем тему. Что там про Селину?
— Про Селину. Выдал я ему артефакт. Кстати, наш сумасшедший психо с ним прекрасно управляется. По крайней мере, у него не идет кругом голова, когда перед глазами возникает очередная перевернутая картинка. Согласись, это уже достижение? — Цванг вопросительно уставился на Гнеца.
— Угу, — кивнул тот.
— Вот. Погулял немного Селина с артефактом по городу. И прямо совершенно случайно встретил одного человека. Даже двух.
— Кого? — поторопил Абель.
Штефан замолчал, с таинственной улыбкой глядя на шефа. Гнец молчал тоже, выжидающе глядя на Цванга. Курсант с умилением подумал, что в его нынешнем болезненном состоянии все же есть некоторые плюсы. Будь он полностью здоров, рыжая уже била бы его головой об стену за подобное издевательство над ее господином. А сейчас ничего, только смотрит сочувствующе.
— Ну? — Первым не выдержал Абель.
— Селина нашел седого. — Штефан растянул губы в еще более широкой улыбке, чем ранее, игнорируя головную боль. — И женщину. А заодно место, где должен произойти очередной «несчастный случай».
Новость произвела ожидаемое впечатление — Гнец откинулся назад, забыв, что сидит не на стуле. Удержался, спокойно балансируя на двух ножках табурета.
— Я хочу участвовать! — потребовал Штефан. — Срочно надо отвести душу. Ужасно надоело, что бьют только меня.
— Предлагаешь подождать твоего выздоровления?
— Нет. Я уже говорил с лысым. Он даст мне стимулятор. Последствия минимальны. Подумаешь, проваляюсь потом лишний день в постели. Зато несколько часов ясного мышления мне обеспечены. Проклятье, Абель, я не полезу на рожон. Только буду координировать действия и врежу по ребрам этому твоему седому после того, как Рикка его надежно свяжет.
— Договорились.
— Вот и вся имеющаяся у нас информация. — Подтянутый рослый блондин в форме с нашивками Службы безопасности Осеннего дворца стоял навытяжку перед сидящим в кресле низеньким полноватым человеком.
— Совсем вся? — вежливо поинтересовался сидящий в кресле.
— Совсем. Я понимаю, владыка, что информации мало…
— Мало? — Тихий голос заставил блондина осечься. — Ее нет, лорд-рыцарь Фрост. Для того чтобы узнать то, что вы включили в доклад, достаточно пригласить в гости одного из жителей Солиано. Я полагал, сотрудники службы безопасности смогут сообщить мне что-нибудь сверх. Почему за местом встречи не велось наблюдение?
— По приказу капитана Ааринена. Он потребовал убрать всех наблюдателей, чтобы не спугнуть контрабандистов. А так как капитан руководил всей операцией…
Фрост не напомнил, чей именно приказ сделал Ааринена главным, но человек, называемый владыкой, на память не жаловался. Проклятый Руфус, надо же было так бездарно умереть. Двенадцать элитных бойцов, и ни один не додумался отступить, чтобы принести с собой сведения о противнике. А все, что может сообщить прибывший прямо с места событий лорд-рыцарь, известно и без него. Сильный противник, имеющий магов и бойцов экстра-класса и при этом не связанный ни с Соколом, ни с главой дома Крылатого Меча. Так кто же он?
Называемый владыкой должен был признать, что в провале виновен не один только Руфус. Он сам дал капитану слишком много прав. Ааринен привык решать любые проблемы при помощи силы. Обычно такой подход работал. А раз результат устраивает, то методы его достижения уже не так важны. Сейчас же владыке пришлось признать, что подобное работало только в отсутствие стоящего противника. Сейчас же такой противник был. Наверняка одна из семей дома Меча, мечтающая о возвышении. Ибо кто еще может задействовать достаточное для подобной операции количество профессиональных бойцов. С учетом всего вышеперечисленного, про потерянное оружие придется забыть. Хотя бы временно. Пока не удастся найти подходящую замену Руфусу. Вот только где взять замену? Верные люди всегда были редкостью.
Низенький человек остановил свой блуждающий взгляд на все так же стоящем по стойке «смирно» блондине. Хороший сотрудник. Не гениальный, но исполнительный и инициативный. Таких надо беречь.
— Спасибо, что решили лично доставить новости, лорд-рыцарь Фрост. — Хозяин кабинета сложил губы в улыбку. — Простите меня за холодный прием. Ваша верность будет вознаграждена. Я немедленно распоряжусь выдать вам премию. Надеюсь, вы будете продолжать служить мне так же хорошо, как и раньше.
— Благодарю, владыка. — Офицер согнулся в поклоне.
Тренькнул колокольчик на столе. И почти сразу за этим звуком в дверь кабинета проскользнул секретарь. Такая вольность со стороны слуги могла означать только одно — дело не терпит отлагательств.
— Вы можете идти, лорд-рыцарь. — Владыка отпустил офицера легким взмахом руки. И, подождав, пока тот покинет кабинет, повернул голову к секретарю. — Что случилось?
— Владыка, вас хочет видеть император. — Слуга согнул спину в поклоне и добавил, робея: — Немедленно.
— Свободен.
Лишь когда толстая дверь закрылась, надежно отрезая все звуки, хозяин кабинета позволил себе скрипнуть зубами. Проклятый Руфус. Из-за него снова придется выкручиваться. Объяснять, что делают его мертвые люди в Солиано. Снова выслушивать напоминания о потере груза. Хорошо еще, что о наличии запрещенного оружия в той партии товара никто не подозревает. И ведь отложить встречу никак не удастся. Если отец сказал «немедленно», то это значит «немедленно».
Выждав, пока эхо шагов Виолы изменится, сообщая о том, что женщина ступила на лестницу и видеть происходящее в коридоре не может, Мика покинула свою комнату. Несколько шагов, и вот она уже возле апартаментов личного врача господина. Девушка потянула на себя ручку двери и проскользнула внутрь. Все-таки хорошо устроен дом: комнаты не запираются, петли не скрипят, и приближающегося человека можно услышать, пока он еще поднимается по лестнице.
Мика быстро огляделась. Пустые чашки из-под чая — не совсем то, что нужно. А вот неубранный чайничек с остатками напитка — совсем другое дело. Девушка приподняла крышку и втянула носом аромат. Сморщилась. Перелила понемногу жидкости в пару флаконов. Подошла к настенному бару и начала перебирать стоявшие в нем вместо бутылок коробочки. Она открывала каждую, нюхая содержимое. Прихватив по щепотке трав и порошков почти отовсюду, Мика быстро покинула комнату. На стол сегодня накрывала Рикка, но опаздывать к завтраку не стоило.
Девушка едва дотерпела до того момента, когда все закончат есть и станут расходиться из-за стола. Новость жгла ей язык, и Мика с огромным трудом заставила себя молчать и сидеть смирно, не подпрыгивая на стуле. Но наконец господин Абель отправился к себе переодеваться, а Виола удалилась в библиотеку.
— Я нашла, — шепотом выпалила она, доставая из карманов униформы горничной свою добычу. — Не знаю, чем именно она его поит, но не чаем. Оно пахнет иначе.
— Чай бывает разный, — тихо произнесла Рикка. — И у него может быть разный запах.
— Я разбираюсь в чае, — возмутилась Мика. — Он пахнет по-разному, но немножко одинаково. А это не чай. Там много каких-то других трав. Я и их тоже набрала. Они все у Виолы по баночкам разложены.
— Все равно. Нам нужен анализ, — упрямо сказала Рикка.
— Где ты его собираешься делать? — вступила в разговор Сильвия. — У тебя есть знакомый алхимик? Или ты собираешься прийти с неизвестным составом в первую попавшуюся аптеку?
— Знакомый алхимик есть у Штефана. У нашего проныры знакомые есть где угодно.
— Все равно я против. Втягивать еще и Штефана, но ни слова не сказать Абелю — неправильно. Не хочу, чтобы он опять подумал, будто мы что-то решаем за его спиной.
— Беру всю ответственность на себя. Если мы хотим обвинить госпожу Виолу в чем-то, то у нас должны быть доказательства.
— Она права, — поддержала подругу Мика. — Сильвия, не упрямься. Давай сделаем, как говорит Рикка.
— Хорошо. — Сильвия скривилась, потыкав флакон кончиком пальца. — Надеюсь, эта гадость, чем бы она ни была, не причинит Абелю вреда.
— И опять меня преследовала неудача. Тогда я надел плащ с капюшоном и отправился обходить бары в районе воздушного порта.
— А плащ зачем? — удивился Кристофер.
— Чтобы меня никто не узнал. Сам понимаешь, посещающий дешевые питейные заведения Ла, расспрашивающий окружающих о местонахождении определенного человека, выглядит подозрительно. Мне бы начали врать и выкручиваться. А в плаще со скрывающим лицо капюшоном я походил бы на контрабандиста или еще какую-нибудь темную личность. Вполне как местный.
— А-а-а, — протянул восхищенно смотрящий на меня Крис.
Эту идиотскую байку о поисках седовласого человека, наверняка имеющего прямое отношение к случившимся ранее неприятностям, придумала Сильвия. Изначально я хотел привлечь внимание Криса куда более простой историей, но моя наставница по боевым искусствам заявила, что сухие данные плохо задерживаются в голове, и выдумала целый шпионский роман. Штефан ее идею поддержал.
Вот и приходилось рассказывать сказку про благородного Абеля, выслеживающего коварного и очень скрытного человека. Понятия не имею, как можно воспринимать подобный бред всерьез, но слушающие Кристофер и Майкл Вериц, похоже, верили каждому моему слову, включая рассказы о том, как я крался по вечерним улицам в центре города или ходил в длиннополом плаще с капюшоном, несмотря на конец мая. То ли подобное поведение прекрасно вписывалось в их представление обо мне, то ли будущие рыцари упорно не хотели анализировать поступающую информацию. Причем, судя по восторженно горящим глазам, второе было более вероятно.
Мы находились в клубе «Золотая шпага» — одном из любимых мест Кристофера, в котором он, впрочем, не появлялся со времени своего ранения. Кристина нас сегодня не сопровождала, сославшись на то, что ей нездоровится. Должен признать, что, не желая впутывать ее в опасную ситуацию, я совершил бесчестный поступок, подсыпав девушке в чай небольшую дозу слабительного. Учитывая характер «заболевания», вполне естественно, что она отказалась от моего предложения остаться с ней. В итоге мы с Крисом оказались в клубе вдвоем. Майкла мы встретили уже здесь. Счастье еще, что девушек среди присутствующих было мало, и пока ни одна из них не успела навязать нам свое общество.
Сидящая неподалеку от нас в компании какого-то мужчины богато одетая женщина достаточно громко засмеялась, привлекая мое внимание. Правда, она тут же умолкла, смахнула украдкой выступившую от смеха слезинку и стала смущенно теребить кончик свисающего локона. Я слегка кивнул ей, показывая, что принял сообщение. Значит, седой появился. Хоть и изменив внешний вид своих глаз и волос.
Майя, жена Селины, оказалась не меньшей находкой, чем ее муж. Прекрасная актриса, способная не выпадать из реальности, обмениваясь со своим супругом краткими ментальными сообщениями. Это их умение я сейчас как раз и эксплуатировал. Селина, выполняющий сегодня функции наблюдателя, не мог послать зов мне напрямую, но его связь с женой работала прекрасно. А уж одеть женщину в приличный наряд и, снабдив некоторой суммой денег, отправить в клуб совмещать работу с отдыхом проблемы не составило.
— Заинтересовался? — спросил Кристофер, проследив направление моего взгляда.
— Скорее, наоборот. Мне все время кажется, будто та дама на меня украдкой поглядывает.
— Действительно, кажется, — отметил Майкл. — Она сидит у меня на виду, и ничего такого я не заметил.
— А давайте проверим. Пойдем выйдем в клубный парк. Если она не появится минут через пять — десять после нас, то я был неправ.
— Зачем такие сложности? — удивился Крис. — Даже если она посмотрела. Ну и что?
— Мне неуютно. У меня свадьба скоро. Не хочу иметь дело с дамами, только и мечтающими об очередной интрижке.
— Если так, то я готов поддержать друга. — Широко улыбаясь, Кристофер встал со стула.
Мы с Майклом поднялись тоже. На ходу я продолжал рассказывать историю о своих безуспешных поисках, попутно озвучив вывод, что честному человеку не имело смысла так скрываться. Черный ход в клубе отсутствовал. Его функции выполнял выход в парк, расположенный с задней стороны здания. А значит, мы просто обязаны были встретиться с седым. Не войдет же он через главную дверь, в самом деле.
Я сам создал условия для его появления. Зная, что подготавливающий очередное покушение человек наверняка станет использовать магию для достижения своих целей, мы с Риккой еще ночью проникли в клуб и проверили все места, где теоретически может подвергнуться атаке Кристофер, — в том, что именно мой друг является целью, я практически не сомневался. Основные сигнальные системы мы преодолели за несколько часов, а дополнительно места общего доступа, такие как зал приемов, кухня или кладовая для продуктов, никто защищать и не подумал. После чего найти в уборной несколько разрушительных заклятий было делом техники. Их пытались замаскировать, но при таком количестве вложенной энергии полностью спрятать магию невозможно. Заклятия я трогать не стал. Лишь переставил некоторый хозяйственный инвентарь таким образом, чтобы затруднить обзор наблюдательным чарам, соседствующим с разрушительными. В итоге маг все еще был способен активировать свою смертоносную ловушку на расстоянии, а вот определить, когда это надо сделать, — уже нет. Но все, что ему требовалось для исправления ситуации, — попасть в уборную и сдвинуть небольшую стойку с полочками в сторону. Я был готов встретить его.
И тем не менее, несмотря на подготовку и своевременное предупреждение Майи, он едва не ушел. Мало того что внутрь предполагаемый убийца попал, каким-то образом разминувшись с нами, хотя, по моим расчетам, мы должны были столкнуться с ним в коридоре. Но и при выходе чуть было не заставил меня ошибиться. Ожидая увидеть слугу, я почти не обратил внимания на аристократа в дорогой военной форме. И лишь когда он оказался метрах в двадцати от нас, удаляясь по садовой дорожке, в моем мозгу что-то перемкнуло, одарив внезапным пониманием.
— Это седой! — крикнул я, хватая Кристофера за рукав и указывая пальцем на обтянутую черным мундиром спину.
Крис удивленно уставился на меня, явно не понимая, в чем дело. Майкл последовал его примеру. Из-за их непонятливости ситуация могла принять неблагоприятный оборот, но тут ее спас обвиняемый, бросившись бежать.
— Тот самый человек, которого я разыскивал! — Без пояснений мои спутники-тугодумы обойтись явно не могли.
Криса осенило первым. Он метнулся вслед за убегающим, используя ускоряющую технику. Майкл устремился за ними. Рано. В мои планы не входил прилюдный захват человека, которому нельзя предъявить ни одного обвинения. Получившая контроль над моим телом Диана выбросила вперед руки, выплескивая небольшую порцию энергии — эффект как от обычного удара кулаком, только на расстоянии. Кристофер споткнулся и, не сбавляя скорости, влетел в живую изгородь. Крайне вовремя. Дорожка вспухла взрывом, разметав во все стороны покрывавший ее гравий. Майкла сшибло с ног, какой-то камешек пролетел рядом с моей головой. Крису наверняка тоже досталось, несмотря на защиту кустов.
Вот теперь можно было проводить захват. Покушение налицо и, самое главное, Кристофер видел, что его пытались убить. Может, хоть прямая угроза жизни заставит его относиться к ситуации серьезнее.
— Охрана! — завопил я, подскочив к лежащему на спине Майклу и вздернув его на ноги. Вериц практически не пострадал — ушибы не в счет. Только ошалевшее выражение его лица говорило о том, что он совсем не рассчитывал на такой поворот событий. Прекрасно! Тем проще будет от него избавиться.
— Позови охрану! — крикнул я и, развернув Майкла в сторону здания, подтолкнул в спину.
— Охрана, — промямлил он, пошатываясь.
А я устремился следом за Кристофером, и не подумавшим прекратить преследование. Никакого ускорения, только бег изо всех сил. Благодаря Сильвии я сейчас пребывал в хорошей форме. Настолько хорошей, что тешил себя надеждой догнать Криса. Да, он из славящихся своей скоростью Денова, но зато я Ла. К тому же у него нога ушиблена, а значит, шанс есть.
Преследуемый нами маг несся прямо на каменную ограду, окружавшую территорию клуба. Но вместо того чтобы сбавить скорость, он вдруг взвился в воздух, с легкостью перелетая через двухметровую преграду. Кристофер повторил его прыжок без всякой магии. Я тоже прыгнул — уцепился за верхний край ограды и одним движением забросил на нее ноги. После чего перекинул всего себя на другую сторону.
Пока я преодолевал препятствие, Кристофер настиг убегающего. Правда, тот не собирался сдаваться, и сейчас они кружили друг напротив друга. Крису определенно требовалась помощь: мой друг — неплохой боец, но у мага был меч. Я начал создавать заклятие — обычные «тиски земли», хватающие за ноги и удерживающие человека на одном месте. Седой бросил взгляд в мою сторону и тут же упал, пропустив удар в висок. Я его явно переоценил.
«Тиски земли» так и остались незаконченными. Вместо них с моих рук потек черный дым, поднимаясь вертикально вверх — всегда считал глупостью подавать днем сигнал световыми заклинаниями.
Кристофер тряс бессознательного человека, требуя у него признаний. Я взял друга за руку и аккуратно оторвал его от пострадавшего.
— Спокойнее. Возьми себя в руки. Ты получишь от него все ответы. Немного позже.
Крис начал успокаиваться. Он даже огляделся по сторонам, но маленькая улочка, на которой мы находились, была пустынна. Ничего удивительного: многие здания, глядящие воротами на оживленные проспекты, имеют сзади вот такие вот улочки, предназначенные для подвоза продуктов и других бытовых нужд.
Подмога в лице Рикки появилась две минуты спустя. Девушка кивнула в ответ на мою приподнятую бровь, сообщая, что остальная часть операции тоже прошла успешно. Я потянул Кристофера за собой, оставляя бессознательного человека на попечение горничной.
— Пойдем. Нас наверняка ищут. Скоро здесь будет множество представителей службы безопасности.
— А он? — Крис оглянулся на все еще лежащего человека.
— Он нас подождет. Только в другом месте. Я не хочу отдавать его местным охранникам порядка. Он ведь покушался на тебя, а не на них. Значит, и допрашивать его должен ты.
— Я? — Лихорадка боя схлынула, и Кристофер начал сомневаться.
— Ты. А я помогу. Мы сами зададим ему нужные вопросы, — мягко сказал я другу. — Только придется соврать Службе безопасности академии, что мы не догнали его. Сможешь?
— Смогу, — кивнул мой друг. — Наверное.
Сотрудники Службы безопасности Солиано задавали не так уж много вопросов. Произошедшее было ясно как белый день. К тому же свидетелей оказалось более чем достаточно: Майкл, какая-то парочка, видевшая их бег через парк, привратник, уверявший, что описанный человек ни сотрудником, ни гостем клуба не являлся. Да если бы и не было свидетелей, то одного слова таких людей, как Ла Гнец и Ли Денова, вполне хватило бы, чтобы понять, кто именно виноват в случившемся. Но следователь все равно задавал свои вопросы, а Кристофер отвечал на них. Юноша понимал, что сотрудник безопасности делает нужную работу, и мешать ему только из-за своего дурного настроения не собирался.
Наконец допрос закончился. Их отпустили, вежливо извинившись за причиненные неудобства, и они с Абелем сели в карету. Кристофер ни о чем не стал спрашивать друга, хотя и удивился, когда после долгой езды экипаж остановился где-то на городской окраине и Гнец пригласил его внутрь старого полуразрушенного дома. Рыжая горничная Абеля встретила их внутри и повела по коридору. Захваченный убийца обнаружился в дальней комнате с заколоченными окнами — раздетый почти донага и привязанный к стулу. Рядом с ним, на другом стуле, сидел здоровенный чернобородый громила звероватого вида — наверное, охранник.
— Добрый день, — вежливо произнес Абель, обращаясь к пленному. — Мне бы хотелось с вами поговорить.
Крис скривился. Гнец был в своем репертуаре. Недостойна эта сволочь, уже несколько раз пытавшаяся их убить, вежливости.
— Мое предложение просто, — тем временем продолжал Абель. — Вы рассказываете нам все, что знаете о заказчике убийства, а мы обходимся без ненужного насилия. Более того, я готов рассмотреть вариант вашего освобождения, если информация окажется интересной.
— Да ну? — разлепил пересохшие губы связанный человек. — И что вам помешает соврать?
— Думаю, вы знаете, кто мы такие. Я готов дать слово. Мой друг тоже.
Кристофер открыл было рот, собираясь сказать, что он не будет ничего обещать убийце, но, поймав взгляд Абеля, сдержался и только кивнул.
— Я-то расскажу, — выдохнул связанный. — А проверять как будете? На слово поверите?
— Нет. Работающий на меня психо обязательно снимет вашу защиту и проверит правдивость сказанного. Если окажется, что вы не соврали, то я готов предоставить вам свободу за такое желание сотрудничать.
— И заодно за то, что предоставил информацию сейчас, а не через месяц, когда психо до нее доберется. Ну и еще за то, что не сдох в процессе копания в мозгах. — Убийца усмехнулся. — Нет уж, я пас.
— Уверены?
— Уверен. Я труп в любом случае, так хоть нагажу тебе напоследок.
— Жаль. Но вы сами выбрали свою участь. Где второй? — повернулся Абель к Мике.
— В соседней комнате. Пойдемте, я покажу.
Они вновь оказались в коридоре. Гнец прикрыл за собой дверь и, прежде чем направиться вслед за горничной, повернулся к Кристоферу:
— У меня к тебе просьба. Постарайся сделать серьезное лицо и не перебивай меня, что бы ни увидел или услышал.
— Хорошо. — Крис немного удивился неуместности просьбы. Вроде бы он и без напоминаний вел себя подобающе ситуации.
Мика открыла дверь и шагнула в сторону, пропуская юношей. Кристофер вошел следом за Гнецем и застыл, сделав всего один шаг за порог. Прямо напротив него в точно таком же виде, как и захваченный убийца, сидел Аксель Рошенг.
— Добрый день, Аксель. — Абель снова начал разговор с крайне неуместного приветствия. — Мы уже успели немного пообщаться с господином Флинном. И хотя мой психо подтвердит или опровергнет рассказанное им несколько позже, но я уверен, что этот человек не соврал. Знаете, на самом деле для вас все не так уж плохо. Мы с Кристофером готовы даже обсудить варианты вашей дальнейшей жизни. Но лишь с одним условием: вы расскажете, почему участвовали в организации покушений на моего друга. Правдиво расскажете.
Аксель облизал губы. Его загнанный взгляд перебегал с одного молодого человека на другого. Крис глядел на пленника и никак не мог поверить в увиденное: неужели Рошенг действительно хотел его смерти?
— Я… Я хочу поговорить с вами, господин Кристофер. Наедине, — кое-как выдавил из себя Аксель.
Гнец кивнул. Тонкие светящиеся линии начали расползаться от его ног, постепенно заключая все помещение в кокон — он ставил какую-то защиту. Три минуты спустя, когда просветов между опутавшими стены, пол и потолок нитями почти не осталось, они вдруг начали тускнеть, постепенно растворяясь в воздухе.
— Приглушающий звуки щит, — прокомментировал свои действия Абель. — Чтобы вы могли разговаривать, а не шептаться. Мы подождем за дверью. — Он вышел, сопровождаемый своей горничной.
— Аксель, Аксель, — потрясенно пробормотал Крис. — Почему? Он тебе угрожал, да?
— Нет, господин Кристофер. Все куда проще. Вы ведь не смогли бы долго молчать. Если бы я не принес устраивающих вас доказательств, вы бы рассказали еще кому-нибудь. Поэтому, чтобы убрать угрозу положению семьи, господин Реван приказал мне избавиться от бастарда.
— Но при чем здесь я? — воскликнул Крис.
— Вы и есть бастард, — вздохнул Рошенг.
Кристофер застыл потрясенный. Бастард. Он — бастард. Незаконнорожденный сын, зачатый непонятно от кого. Позор семьи. Вдобавок едва не обвинивший прилюдно своего собственного брата. Аксель прав. Единственный выход из ситуации — его смерть. Крис вытянул из ножен тонкий кинжал — символ будущего рыцарства, единственное оружие, которое он носил с собой. Юноша взялся за рукоять двумя руками и поднял клинок, направив его острием себе в глаз. Кто-нибудь другой мог попытаться вспороть себе живот или горло, но Крис уже знал, что, пока мозг не задет, целители способны вытащить раненого почти с того света. Совсем другое дело — вот так: кинжал войдет в глазницу и достанет до мозга. Главное, поточнее прицелиться и посильнее ударить, чтобы сразу насмерть.
Аксель что-то кричал, но Кристофер его не слышал. Весь мир словно подернулся дымкой, размывшей цвета и приглушившей звуки. Только острие кинжала осталось в одной реальности с юношей, целя в глаз хищным стальным жалом. Руки начали дрожать, но Кристофер только крепче стиснул рукоять. Сердце колотилось так сильно, что его бешеный ритм отдавался эхом в ушах. Ледяной комок обосновался внизу живота, норовя распространиться по всему телу. Какой-то булькающий звук родился в горле. Крис отвел сжимающие кинжал руки подальше, размахиваясь, но они лишь затряслись еще сильнее — стальное острие заплясало, не желая указывать точно в глазницу. Юноша всхлипнул, потом еще раз и наконец зарыдал, уронив все еще сжимающие оружие руки.
Кто-то осторожно разжал его пальцы и вынул из них кинжал. Крис, не переставая плакать, яростно протер рукавами глаза, стирая застилающие взор слезы, и разглядел стоящего совсем рядом Абеля.
— Я не смог, — жалобно прошептал он. — Просто не смог. Испугался смерти. Я действительно бастард, не Денова. Трус! Ты понимаешь, я трус! — выкрикнул Кристофер, вцепившись обеими руками в рубашку Гнеца.
— Остаться жить — не трусость, — спокойно ответил Абель. — Проблемы надо решать, а не бегать от них. Ты ведь не подумал о том, как я буду объяснять твою смерть. Или что почувствует Кристина, узнав о ней. Поразмышляй о том, что было бы, решись ты ударить. И если бы я действительно ничего не слышал и не стоял за твоей спиной уже через пару секунд, готовый помешать. Поразмыслил?
— Извини. — Кристофер испытал запоздалое раскаяние. Подставить друга — последнее, что он хотел бы совершить.
— Извиняю. Я понимаю твое состояние и не держу обиды, но на будущее постарайся сначала думать, а только потом совершать необратимые поступки.
— Не будет никакого будущего, Абель. Если я не найду в себе сил покончить с жизнью самостоятельно, то отец просто отдаст приказ сделать это за меня. Я в любом случае умру. В моих силах только выбрать как: с честью или бесчестием.
— А если я пообещаю тебе свое покровительство? Если я заставлю твоего отца не отдавать подобного приказа? Ты готов жить дальше? Не совершая новых попыток самоубийства.
— Постараюсь, — опустив глаза, тихо сказал Кристофер.
Я буквально растекся на стуле, лениво вращая в руке полупустой стакан с ледяным соком. День выдался напряженный, но крайне продуктивный. Мы добились серьезного тактического преимущества. И хотя в стратегическом плане пока еще ничего не изменилось, но я уже знал, в каком направлении работать. Пора неведения закончилась.
Кристофер меня, конечно, поразил — в первую очередь причиной попыток его убийства. Мне пока не хватает доказательств, чтобы полноценно шантажировать его отца, но они будут. Как только Селина расколет ментальную защиту захваченной троицы. Штефан с девочками прекрасно провели свою часть операции, захватив Рошенга и напарницу седого. Никто из нас и не думал даже, что координатор операции будет присутствовать в районе событий, но Аксель Рошенг зачем-то решил поучаствовать, а Штефан вовремя сориентировался в ситуации. В общем и целом днем я был доволен.
В дверь постучали.
— Войдите! — крикнул я. В комнату одна за другой зашли мои горничные и Сильвия. С очень серьезными лицами. — Надеюсь, вы хотите меня поздравить, а не сообщить об очередной проблеме?
— У нас не совсем проблема, господин Абель, — подала голос Рикка. — Просто очень неприятная новость.
— Озвучивай. — Я внутренне собрался и сел на стуле ровно, выпрямив спину.
— Мы должны сознаться, что, обеспокоенные некоторыми нюансами вашего поведения, позволили себе провести небольшое расследование. Не ставя вас в известность.
— Дальше. — Обида горечью растекалась в душе. Ну почему все женщины рано или поздно так со мной поступают?
— Мы бы не стали так делать, однако, в противном случае, нам пришлось бы бездоказательно обвинить человека. Сейчас у нас есть доказательства. Но принимать решение можете только вы. Мы, все трое, готовы принять то наказание за самоуправство, которому вы посчитаете нужным нас подвергнуть.
— Могла бы вместо длинной речи просто сказать: «Извини, Абель», — уже успокаиваясь, проворчал я. — Что хоть за доказательства? И о чем вы вообще?
— О госпоже Виоле. Чай, которым она каждое утро поит вас во время беседы, содержит в себе сложные алхимические добавки. По сути, это не сам чай, а алхимический эликсир со схожим вкусом. Он состоит из двух частей. Одна ненадолго расслабляет и придает дополнительные силы. Именно поэтому вы все еще нормально себя чувствуете, несмотря на недостаток сна и активность в постели. Однако постоянное его применение может подорвать здоровье. Даже здоровье Ла.
— Попытка отложенного отравления? Судя по всему, пью я его довольно давно.
— Вряд ли. Скорее всего, способ поддерживать вас в активном состоянии. Особенно учитывая вторую часть эликсира.
— Что там?
— Приворотное зелье. Это не ментальное заклинание, и оно не может привязать вас к какому-нибудь человеку, но эликсир пробуждает сильное сексуальное влечение. Скорее всего, именно из-за него вы так остро реагируете на женщин.
Скрипнули стиснутые зубы. Внутренности скрутило от бешенства. Я буквально заставил себя сидеть — убийство Виолы ничего не решит. Рикка подошла ко мне и присела рядом на корточки.
— Позвольте… — Она осторожно разжала стиснутые пальцы моей правой руки и стала извлекать глубоко вонзившийся в ладонь осколок стекла — я даже не заметил, когда раздавил стакан.
— Спасибо. — Мне удалось взять себя в руки. — Кровь я сам остановлю. Будьте добры, оставьте меня одного. — Сильвия открыла рот, собираясь что-то сказать. — Пожалуйста, — добавил я.
Она закрыла рот, отрывисто кивнула и первой направилась к двери.
Мелисанда отключила очередную ловушку. Убожество. Ну что за бездари делают подобное? Поверхность узора запутали так, что и не разберешься, а нижнюю часть, через которую идет сигнал, спрятали в перекрытие между этажами и успокоились. Как будто заклятий, позволяющих смотреть сквозь материальные преграды, не существует. Да, они очень энергоемки, ну и что? Всегда ведь вместо собственных сил можно воспользоваться артефактом, вроде того, который Мелли «одолжила» на кафедре.
Девушка осторожно проверила замок и, убедившись, что тот не содержит никаких сюрпризов, открыла его при помощи магии. Управляемый телекинез замечательно подходил для взлома ничем не защищенных механических замков. Конечно, такие действия требовали определенной сноровки, но, когда она была студенткой, именно на этом заклятии наставник учил их контролю. Так что при очень большом желании Мелли могла даже вдевать нитку в иголку при помощи телекинеза. Наверное. Судя по тому, сколько времени пришлось провозиться с замками, изрядную часть сноровки она все-таки растеряла.
Открыв дверь, девушка проникла внутрь кабинета. Она на месте. Просканировав комнату при помощи магического зрения, Мелли немного удивилась. Единственное заклятие защищало массивный сейф. И все. Неужели так просто? Сколько там всего было ловушек? Семнадцать? Или восемнадцать? Точно, восемнадцать. И, кажется, еще одна так и не активированная.
Девушка достала специальный светильник. Крохотный зеленый огонек был практически незаметен, но давал достаточно света, чтобы в сочетании с заклятием ночного зрения позволить видеть на несколько метров вокруг. Мелисанда стала изучать разбросанные по столу бумаги. Трогать их она пока не стала, опасаясь, что не сможет правильно вернуть на место. Тихое покашливание, раздавшееся в районе двери, заставило ее нырнуть вниз, прячась.
— Ну что вы, в самом деле, — раздался в темноте такой знакомый голос Сокола. — Там пыльно — испачкаетесь. Выходите, я не кусаюсь. — Он добавил еще какое-то слово, и светильники на стенах медленно разгорелись, залив комнату тусклым желтоватым светом.
Мелисанда распрямилась и с вызовом посмотрела на Гнешека. Тот стоял в дверном проеме, опираясь плечом на косяк и держа правую руку за спиной.
— Знаете, Мелисанда, какая самая распространенная ошибка новичков? Одно удачное дело, и им кажется, что они самые лучшие и им все под силу. Но если не считать этого маленького промаха, то вы были просто великолепны. Конечно, мои сотрудники в ожидании визита временно демонтировали или отключили все смертоносные ловушки, оставив только сигнальные. Однако то, что вас засекут только у моего кабинета, оказалось довольно неприятной неожиданностью. Вам бы диверсантом работать, а не наставницей. А отвечающих за охранные системы магов срочно надо отправлять обратно в академию — на переподготовку.
— Меня ждали? — потрясенно переспросила Мелли, пропустившая большую часть сказанного Соколом мимо ушей.
— Не именно вас. Но такой вариант развития событий я тоже не исключал.
— И что теперь? Вы меня арестуете?
— Я? — Сокол поднял брови. — Конечно же нет. Арестами у нас занимаются подготовленные бойцы — вооруженные и опасные. Настоящие головорезы. Разве я похож на одного из них?
— Значит, будете вербовать? — криво усмехнулась Мелисанда, начиная приходить в себя.
— Что-то вроде того, — согласился Гнешек. Он достал из-за спины правую руку и протянул девушке зажатый в ней букет роз. — Это вам. Они, правда, немного подвяли — третий день стоят. А обновить букет я не успел. Вы простите меня?
— А? — только и смогла вымолвить оторопевшая девушка, глядя на стоящего перед ней мужчину огромными глазами.
— Что-то не так? — спросил Сокол.
— Н-нет. — Мелли замотала головой. — Или да. Да! Все не так! Что это? — Она ткнула пальцем в цветы.
— Розы, — немного удивленно ответил Гнешек. Он покрутил букет в руке, рассматривая его со всех сторон. — Признаться, я не совсем понимаю смысл вашего вопроса.
— Да нет, я вижу, что розы. — Мелисанде казалось, будто она сходит с ума. — Я имею в виду — зачем? Зачем мне? Здесь?
— А-а-а… — На лице Гнешека расцвела понимающая улыбка. — Честно говоря, я не очень разбираюсь в современных неформальных ритуалах, но лет пять назад, делая предложение, было принято дарить женщине цветы. Хотя должен признать, букет действительно не из лучших. Клятвенно обещаю доставить вам другой. Сразу после восхода.
— Какое предложение? — Ошарашенная Мелли затрясла головой.
— Классическое. О замужестве. Я прошу вас выйти за меня замуж.
— Но мы же совсем не знакомы, — ляпнула Мелисанда первое, что пришло ей в голову.
— О, простите меня, пожалуйста. Привычка. Я так много знаю о вас, что совсем забыл об односторонности такой информированности. — Сокол на мгновение задумался. — Давайте я тогда приглашу вас на свидание. Или лучше на несколько сразу. Вам хватит месяца, чтобы составить мнение обо мне и дать ответ?
Мелли только хлопала глазами, окончательно утвердившись во мнении о собственном умопомешательстве.
— Опять что-то не то сказал? — Гнешек вздохнул. — Жена не зря постоянно упрекает меня в том, что я совершенно не умею разговаривать с женщинами.
— Вы женаты? — осторожно уточнила медленно выходящая из ступора девушка.
— Да. Вы разве не знали? Я никогда не держал свое семейное положение в секрете.
— Не знала. А как ваша жена отнесется к тому… предложению, которое вы мне сделали?
— Крайне положительно. Честно говоря, сам я сразу не мог решиться на такой поступок, хотя и испытывал к вам сильный интерес в последнее время. Но она меня заставила.
— Заставила? — Глаза Мелли были очень близки к тому, чтобы вылезти на лоб.
— Да, — вздохнул Гнешек. — Во всем, что не касается работы, я абсолютный подкаблучник.
— Я… Я могу с ней хотя бы познакомиться? — осторожно поинтересовалась Мелисанда.
— Разумеется. Хоть прямо сейчас. Она как раз ждет меня на улице — упорно не желает отправляться домой одна. Пойдемте? Я только кабинет закрою. И может, вы все же возьмете у меня цветы?
Мелисанда покорно приняла букет. Дождалась, пока Сокол запрет дверь на ключ и проведет с ней какие-то манипуляции. Потом с отрешенным лицом шагала за Гнешеком по коридорам, по которым совсем недавно пробиралась тайком, как самая настоящая диверсантка. Мужчина что-то говорил, она в ответ кивала или мотала головой, особо не вникая в смысл его слов. Они миновали пост охранника, не задавшего им ни единого вопроса, и вышли на улицу. Мелисанда вдруг остановилась, словно налетев на невидимую стену, — ее взгляд буквально прикипел к сидящей на краю скамейки очень знакомой девушке.
— Что-то вы долго. Я замерзнуть успела, — пожаловалась девушка Соколу. Затем перевела взгляд на Мелли. — Судя по выражению твоего лица, подруга, на сей раз мне одним житейским советом не отделаться.
Кристина что-то увлеченно рассказывала, кажется описывая новый наряд, но Виола ее совершенно не слушала, несмотря на изображаемый искренний интерес. Даже то, что ей вскоре предстояло сделать, не особенно занимало мысли женщины. Вместо этого ей постоянно вспоминался тот день, когда Абель предъявил ей ультиматум.
Вернее, не день, а утро. Вполне обычное утро. Гнец зашел тогда для очередной беседы — по результатам таких вот разговоров Виола и составляла клиническую картину состояния своего подопечного. Она, как обычно, налила ему «чай» из заранее подогретого чайника — последнее было важно, так как зелью не стоило закипать, чтобы не утратить свои свойства. Абель, как обычно, принял чашку. Но потом, вместо того чтобы сделать первый большой глоток, покрутил ее в руках и поставил на стол.
— Знаете, я, пожалуй, не буду пить, — неожиданно сказал он. — Вы ведь в курсе, что использование приворота в отношении аристократа без его согласия карается смертной казнью?
— О чем ты, Абель? — Виола очень постаралась выглядеть удивленной.
— Прекратите. Я, конечно, могу вызвать представителя Службы безопасности Солиано и отдать ему чашку для проведения анализа ее содержимого, но разве вы этого хотите? Так что давайте обойдемся без подобного неискреннего удивления.
— То есть службу безопасности вы вызывать не будете? Очень благородный жест. Но от меня наверняка потребуется чем-то ответить? — Усилием воли женщина запретила себе испытывать волнение и страх. Доказательства вины находились в чашке прямо рядом с Гнецем, так что от исхода предстоящих переговоров в буквальном смысле зависела ее жизнь.
— Ничего особенно страшного. Для начала я хочу услышать подробный рассказ о том, ради чего и по какой причине вы так поступили. Потом мне бы хотелось узнать имя заказчика. Возможно, после вашего рассказа возникнут еще какие-нибудь пожелания, но вполне выполнимые. Взамен я готов пообещать прощение: полное или частичное — в зависимости от искренности и ценности рассказа.
— Но ваше прощение не гарантирует мне прощения другого человека. — Виола торговалась. Марианна наверняка не станет убивать ее за провал, но обеспечить неприятности за излишнюю откровенность для нее будет делом чести.
— Если информация будет действительно нужной, то я могу даже предоставить вам некоторую помощь. И прежде чем вы придумаете еще что-нибудь, хочу сообщить, что у меня есть психо, способный вытянуть правду.
— Не хочу показаться невежливой или пререкающейся, господин Абель, но хочу сообщить, что я тоже обладаю некоторыми умениями из области управления сознанием. А использовать одного психо, чтобы копаться в мозгу другого, бесполезно. В отличие от обычных людей с ментальной защитой, установленной сторонним специалистом, я могу менять или достраивать свою защиту прямо в процессе противоборства. Да и потом, в случае ее преодоления, смогу жонглировать воспоминаниями, сбивая с толку любого незваного гостя.
— Я в курсе ваших способностей, Виола. Но кроме того неплохо владею предметом разговора. И могу вас уверить, что использование слова «бесполезно» в данном случае неуместно. Трудно и долго, но никак не бесполезно. При достаточной разнице в уровне один психо вполне способен выуживать из головы другого нужные воспоминания. И поверьте — необходимый специалист у меня есть. Хотя я действительно хотел бы обойтись без подобных мер, оставив их на крайний случай.
— Вы полагаете, что сможете удержать меня взаперти? Знаете, господин Абель, несмотря на сугубо мирную профессию, я все-таки закончила академию Солиано. И пусть мои умения в области боевых искусств невысоки, но они превосходят ваши. — Она, естественно, не была настолько сумасшедшей, чтобы сражаться с Гнецем, но требовалось срочно объяснить юноше, что ему не удастся загнать ее в угол и диктовать любые условия.
— Я и не собираюсь применять к вам силу. — Абель коснулся браслета на левом запястье. В комнату тут же вошла Мика и встала за левым плечом господина. — Для этого у меня есть телохранители.
— Защищать вас от меня не требуется. Я не угрожаю ничьей безопасности. А выполнение странных приказов — не совсем то, чего от них требует наниматель. — Виола повернулась к рыжеволосой горничной. — Микаэла, господин Абель сейчас находится во власти излишних эмоций. Не стоит слушаться его во всем. Если хочешь, то мы можем связаться с госпожой Марианной, и она подтвердит правильность моих поступков.
— Не надо ни с кем связываться. — Мика спокойно смотрела на врача. — Я уже имею приказ своего господина, и он однозначен. Вам не удастся уйти. Не доводите меня, пожалуйста, до необходимости травмировать вас.
Решительность рыжей горничной сказала Виоле больше, чем весь предыдущий разговор. Женщина прекрасно разбиралась в психологии, в том числе психологии оборотней. Будучи гораздо более людьми, чем животными, последние все же имели достаточно черт характера, унаследованных от своей звериной составляющей. В том числе патологическое нежелание подчиняться более слабым существам. Микаэла могла окружать Абеля заботой и опекой как любимого зверька или младшего братишку, но так безоговорочно исполнять приказы согласилась бы лишь в одном-единственном случае — если бы Гнец продемонстрировал, что он значительно сильнее ее. Необязательно физически, но сильнее. А значит, Виола кое-что упустила, и молодой человек вовсе не такой наивный, каким кажется. Однако совсем сдаваться было еще рано.
— Хорошо, я все поняла. Не надо насилия. Только скажите, вы действительно считаете, что смогли бы держать меня взаперти в течение нескольких месяцев, необходимых вашему психо для проникновения в мое сознание? Ведь срок контракта истечет гораздо раньше, и ваши родственники обязательно заинтересуются местоположением отсутствующего наемного работника.
— Вовсе не обязательно. В последнее время вокруг меня происходило столько несчастных случаев, что если вы вдруг исчезнете или даже погибнете во время нашей совместной прогулки, то столь печальное событие лишь прибавит немного работы службе безопасности. Судя по тому, как продвигается расследование последнего случая, никто не удивится, если вас так и не найдут. Или найдут, но мертвой.
Виола быстро, но тщательно обдумала угрозу. Затем она прокрутила в голове все, что знала об Абеле. Припомнила странные перепады в его настроении в течение последних дней. Сравнила с тем спокойствием, с которым он взирал на нее сейчас. И приняла решение. С одной стороны, крайне маловероятно, чтобы юноша зашел так далеко. А с другой — она совершенно беззащитна. Ей не к кому обратиться за помощью. И Гнецы, и Служба безопасности Солиано могут предложить в качестве альтернативы только смертный приговор, когда вскроются обстоятельства дела.
— Ну что вы, право? Зачем такие угрозы? Я всего лишь указывала на слабые места в ваших рассуждениях, а вовсе не отказывалась от разговора, — промолвила Виола. Она постаралась мило улыбнуться. Если быть паинькой и всячески демонстрировать Гнецу готовность отвечать на вопросы, то, возможно, удастся выторговать больше послаблений.
— Имейте в виду, что вам придется открыть свою память моему психо, чтобы подтвердить искренность.
— Как скажете. — Женщина порадовалась, что список ее умений включает в себя способность пусть немного, но управлять собственной памятью. Так что она сможет ограничить любопытство ручного психо Гнеца.
— Я готов слушать. Начните с заказчика.
— Заказчиком является ваша сестра Марианна. Причиной — необходимость брачного союза вашей семьи с родом Денова. Передо мной была поставлена задача обеспечить ваше увлечение Кристиной. Марианна считала, что будет лучше, если вы женитесь не по принуждению.
— Поэтому вы уже девятый месяц поите меня всякой дрянью? — Тон Абеля был ровным, но сам вопрос выдавал его крайнюю степень раздражения.
— Нет, что вы. Гораздо меньше. Первое время вы прекрасно справлялись сами. Свежий воздух, новые впечатления, откровенные одежды современной молодежи — все оказало свое действие. Но потом вы стали привыкать, накал страстей снизился. К тому же потребовалась заинтересованность именно в Кристине. Тогда я и стала добавлять в напиток любовный эликсир.
— Хотите сказать, что изначально поили меня настоящим чаем? Без добавок?
— Не совсем. Там присутствовал легкий релаксант. Но он абсолютно безвреден и всего лишь помогает немного расслабиться — хорошее средство для непринужденной беседы.
— Понятно. Но какое отношение ненаправленное приворотное зелье имело к Кристине.
— Прямое. Я часто говорила с вами о ней, рассказывала о достоинствах, постоянно напоминала о ее существовании. Но без дополнительной стимуляции мои слова так бы и остались словами. А в сочетании с испытываемым вами возбуждением получилось именно то, что требовала Марианна. — Виола снова упомянула сестру Гнеца, стремясь переадресовать на нее хотя бы часть недовольства юноши.
— И вас с Марианной не смущает тот факт, что я уделяю столько внимания другим женщинам?
— Подобные увлечения естественны для молодого человека. Главное, что Кристина стала вашей невестой. А остальные… Вам ведь нужно было как-то избавляться от излишнего напряжения. Я все-таки врач и беспокоюсь о вашем здоровье, что бы вы ни думали.
— А как вписывается в заботу о моем здоровье явная передозировка стимулятором?
— Вы преувеличиваете причиняемый им вред. Я очень точно следила за его дозированием. Все, что вам грозит, — неделя или две повышенной слабости после окончания приема. После свадьбы нужда в нем полностью отпала бы. К тому же вы отчасти сами виноваты в том, что мне пришлось добавлять еще одно средство в напиток. Нормальный сон позволил бы обойтись без таких сложных мер.
— Я оценил заботу по достоинству, — холодно произнес Абель. — Последний вопрос. Денова в курсе происходящего?
— Не знаю. Меня не посвящали в особенности договоренностей на высоком уровне. Но скорее нет, чем да. Кристина, возможно, о чем-то и догадывается, учитывая мой постоянный интерес к ее распорядку дня. Хотя вряд ли.
— Хорошо. Сегодня вечером пообщаешься с моим доверенным психо. До конца действия контракта ты помещаешься под домашний арест. Никаких выходов за ворота. Все общение с внешним миром, в том числе отчеты для Марианны, должны проходить через меня. Еще я хочу получить несколько уроков общения — очень интересно, как именно можно заставить одного человека постоянно думать о другом, не используя магию. Надеюсь, позже ты тоже не откажешь мне в небольших консультациях и подскажешь, какую именно литературу стоит изучить в первую очередь?
— Разумеется. — Необходимость оказывать регулярные бесплатные консультации не так уж сильно беспокоила Виолу.
— Подробности нашего разговора должны остаться между нами. Полагаю, что Марианна или кто-нибудь еще захочет их у тебя выяснить. Можешь рассказывать, но ты уж постарайся смешать правду с ложью так, чтобы их впечатление обо мне не изменилось, оставшись таким же, каким было месяц назад. Больше я ничего не хочу. Будем считать, что ты прощена в память обо всем хорошем, что у нас было.
— Спасибо. — Виола удивилась. Она никак не ожидала почти полного отсутствия каких-либо требований со стороны Абеля.
— Еще одно маленькое дополнение. — Гнец провел пальцем по ободку чашки с эликсиром. — Изменить твою память не получится. Значит, я не могу быть уверен в твоем молчании. Поэтому придется некоторое время потерпеть нерегулярные визиты моего психо, который будет проверять твой разум на предмет хранения некоторой информации. Впрочем, когда я закончу академию, они, скорее всего, прекратятся. Есть возражения?
— Нет, — выдавила из себя Виола. Постоянный контроль, который предлагал Абель, однозначно был предпочтительнее смерти.
Так тот разговор и закончился. Виола подумала, что еще очень легко отделалась. В основном благодаря тому, что она завалила Абеля и его психо ненужными описаниями и подробностями, скрыв кое-какие мелочи. Конечно, еще оставалась Марианна, которая потребует компенсации за провал и разглашение. Ну что ж, придется поработать бесплатно. Главное — не дать втравить себя еще во что-нибудь противозаконное. Мари — не Абель, который не так уж много потребовал. Но Виола решила, что сумеет устоять перед давлением: страха, пережитого ею, когда она позволила эмоциям вернуться, хватит на то, чтобы оставаться крайне законопослушной до конца жизни.
— Тебе неинтересно слушать про мое платье? — раздался рядом немного капризный голосок Кристины.
Виоле захотелось ответить какой-нибудь грубостью. Но поступать так было нельзя — все-таки она практикующий психо и не имеет права грубить возможным клиентам. Вдобавок Абель наверняка наблюдает за их беседой при помощи магии. Гнец до сих пор не мог решить — жениться ему или нет. Как будто его решение действительно что-то значило при уже достигнутой главами двух семей договоренности. Тем не менее Абель совсем не хотел успокаиваться и попросил Виолу помочь разрешить его сомнения. Он был крайне вежлив и не настаивал, но… Женщина понимала, что, несмотря на кажущуюся возможность выбора, придется сделать так, как он хочет. Не обращая внимания на отсутствие оплаты и шанс испортить дружеские отношения с молодой Денова.
— Извини, пожалуйста. — Женщина изобразила виноватую улыбку. — Я слишком задумалась над одной моральной дилеммой.
— А что за дилемма? — Кристина тут же забыла о наряде.
— Видишь ли, я регулярно рассказываю Абелю о твоих положительных качествах. Но тут вдруг задумалась. А ведь он в это время находится под действием релаксанта и, значит, очень восприимчив к словам людей, которым доверяет. Моим, например. Получается, что я ему внушаю идею о правильности и необходимости вашей свадьбы. Уменьшаю свободу выбора. Нечестно как-то по отношению к нему.
— Нечестно?
— Да. Это ведь почти гипноз. Внушение. Только слабое. Но вдруг он изменит свое отношение на противоположное, когда я прекращу так делать.
— А такое возможно? — удивилась Кристина.
— В принципе да. Хотя и маловероятно. Знаешь что? Мы все-таки говорим о вашей свадьбе, так что ты и должна решить, как поступить. Я могу продолжить навязывать ему свое мнение. Или могу прекратить. И тогда тебе придется объяснять Абелю все самой, если он вдруг начнет сомневаться. Зато так будет честно. Поможешь с выбором?
Кристина задумалась. Виола не мешала ей размышлять, только с интересом наблюдала за эмоциями, отражающимися на лице девушки. Женщине хотелось, чтобы девушка сделала правильный выбор. Ведь в таком случае появлялся приличный шанс избежать объяснений с Марианной по поводу провала задания.
— Мм… Виола, — как-то несмело произнесла Кристина. — Я тут подумала. Продолжай говорить ему обо мне. А уже после свадьбы я сама. Ладно?
— Уверена? Ведь использование релаксантов все-таки внушение, пусть и легкое. Почти обман. — Ничего общего с внушением или гипнозом у снимающих легкое напряжение препаратов, конечно, не было, но Виола очень уж хотела дать девушке подсказку.
— «Почти» ведь не считается, — смущенно заметила Кристина, отводя взгляд. — После свадьбы мы ничем таким пользоваться уже не будем. Честно.
«Дура, — презрительно подумала Виола. — Малолетняя дура. Надо же так все испортить».
— У вас прекрасный дизайнер интерьеров, — произнес Сокол, рассматривая мою гостиную.
— Разбираетесь? — поинтересовался я.
— Честно говоря, нет, — признался он. — Просто решил польстить.
— Я так и подумал. — Мы улыбнулись друг другу.
Пару дней назад директор Службы безопасности Солиано попросил меня о конфиденциальной встрече, и я согласился. Хотя бы потому, что отказать ему — значило вызвать еще больше подозрений. Мне совсем не хотелось выяснять, что именно способен раскопать Сокол, возьмись он за дело всерьез. В качестве места встречи я выбрал собственный дом. С тех пор как Виола оказалась под домашним арестом, здесь можно было не опасаться лишних глаз и ушей. Хотя я все равно решил перестраховаться, попросив Сильвию проследить, чтобы мой личный врач не покидала собственной комнаты, пока мы с гостем разговариваем, а Рикку отправил контролировать защиту от наблюдения.
— Вы действительно собираетесь жениться на Мелисанде? — задал я мучающий меня вопрос, решив выжать хоть что-то полезное из почти обязательной светской беседы.
— Действительно. А что вас смущает? Ведь она довольно привлекательная женщина.
— Просто не ожидал такого от вас. — На самом деле я прекрасно его понимал. Просто в свете предательства Кристины факт изменения наших с Мелисандой отношений казался еще более грустным. Нет, мы по-прежнему оставались с ней друзьями, но откровенности в наших разговорах должно сильно поубавиться. Теперь я просто не мог позволить себе говорить при ней о некоторых вещах.
— Несмотря на свою репутацию, я тоже человек. И ничто человеческое мне не чуждо. Она красива, обладает развитым интеллектом и толикой авантюрности. Последнее особенно важно. Полагаю, что такая женщина сможет встряхнуть мою жизнь, сделав ее более интересной.
— Всегда думал, что, работая в службе безопасности, сложно иметь неинтересную жизнь. Да и женщин, способных на авантюры, в вашем ведомстве должно быть немало.
— Я говорил о толике авантюрности, — рассмеялся Гнешек. — К тому же я не сторонник романтических отношений с подчиненными. Кроме того, ваши умозаключения неверны — большинство моих сотрудников очень спокойные и вдумчивые люди, не склонные к неожиданным поступкам.
— Понятно. В таком случае Мелисанда действительно редкость.
— Надеюсь, вы не обидитесь на меня, если я все же уведу ее? — Сокол посерьезнел.
— Она сама выбирает, с кем ей общаться и за кого выходить замуж. Вы ведь не собираетесь обманывать ее или обижать.
— Ни в коем случае.
— Значит, у меня не может быть никаких претензий.
— Приятно слышать. Я совсем не хотел ссориться с вами. Более того, мне бы хотелось иметь хорошие отношения с близким другом женщины, на которой я, возможно, женюсь. Поэтому я готов предложить вам помощь.
— Помощь? — Мне все еще было непонятно, куда он клонит.
— Именно так. Не как курсанту академии, разумеется. Ваши оценки довольно хороши и без моего участия.
— А как кому? — Я вздернул брови, изображая удивление.
— Как Ла Гнецу — крайне беспокойному высокородному, постоянному участнику каких-нибудь опасных историй.
— Если бы служба безопасности академии работала лучше, то таких историй могло быть гораздо меньше. — Гнешек мог быть опасен, но терпеть подобное подтрунивание с его стороны я не собирался. — Или, может, вы готовы сказать, кто именно покушался на меня и Кристофера Денова? И где нам их искать?
— Могу. — Сокол с улыбкой кивнул. — Улица Безымянного Рыцаря, дом сорок девять. Но вы ведь и так это знаете. Сами же приказали их туда доставить.
Я откинулся на спинку кресла, изучая директора службы безопасности академии внимательным взглядом.
— Не смотрите на меня так, Ла Абель. Я ни в чем не виноват. — Сокол примиряющее выставил перед собой руки. — Просто мои люди обнаружили преступников вскоре после ваших. Я специально отменил операцию по захвату, чтобы не мешать вам.
— Почему?
— Все просто. Я полагал, что предпринимаемые вами действия пойдут на пользу Денова. Как члену совета дома, мне приятно видеть наступившее потепление в отношениях между вашими семьями. К тому же полагаю, вы, как человек истинно благородный, поделитесь полученной от преступников информацией.
— Поделюсь. — Как будто у меня был выбор. Ведь при желании он мог попросту забрать их и разместить в городской тюрьме.
— Вот видите, как все удачно складывается. Так почему бы мне не предложить вам помощь и в других вопросах.
— И какова плата? — Директор службы безопасности академии мог быть более чем полезным союзником, но в его альтруизм я не верил. Так же как и в демонстрируемое благодушие.
— Никакой. Я, конечно, не бессребреник, но для вас готов немного поработать бесплатно. Правда, с двумя условиями. Во-первых, никаких действий вслепую с моей стороны. Мне нужна информация, которой вы располагаете. Во-вторых, никаких действий в ущерб моему дому, моему городу и моим служащим.
— Я могу подумать? — Предложенный расклад выглядел неплохо. Никакой бесплатностью там, конечно, и не пахло — имея достаточно информации, Сокол всегда смог бы повернуть события к своей выгоде. Но я тоже мог приобрести немало.
— Конечно. — Гнешек согласно кивнул. — А пока вы размышляете, не ответите ли на один вопрос. Пожар на пустыре. Те трупы были вашим личным делом, делом семьи или дома?
Вот оно! Почти наверняка именно ради этого вопроса он и нанес мне визит. А самой плохое — я не знал, что позволило ему связать мою персону с дюжиной трупов на пустыре и насколько безопасно было прикидываться ничего не понимающим. Впрочем, сам по себе факт участия в схватке еще не делал меня преступником. К тому же Сокол недвусмысленно дал понять, что готов оказать помощь в обмен на информацию. К тому же он совершенно точно не был связан с людьми, продавшими дому Весов запрещенное оружие. О лучшем союзнике человек, находящийся в моем положении, мог только мечтать.
— Личное, — как можно более ровным голосом сказал я.
— Личное… — тихо пробормотал Гнешек. — Какое личное дело может вовлечь курсанта в вооруженное противостояние с императорской семьей? — Задавая вопрос, он даже не смотрел на меня, словно не ждал ответа.
Я и не стал отвечать.
— Феникс? — неожиданно спросил Сокол. И, словно уловив что-то в моем взгляде, вновь улыбнулся. — Действительно феникс! — Он откинулся на спинку кресла. — Я не отказываюсь от своего обещания помощи. Кроме всего прочего, слуги императора нарушили закон, находясь на моей территории. Но мне нужна информация.
Сокол покинул мой дом полтора часа спустя. За прошедшее время он выжал из меня довольно много сведений. Гораздо больше, чем я хотел ему дать. Зато мы достигли некоторых договоренностей. И я получил наглядный урок того, что мне еще рано состязаться в умении играть словами и делать далекоидущие выводы с настоящим профессионалом. Думаю, что донесение сей несложной истины до моего мозга тоже входило в обещанную им помощь.
— Он уехал. — В комнату вошла провожавшая Гнешека Сильвия. — Как прошла встреча?
— Неплохо. Гораздо хуже, чем я предполагал еще час назад, но значительно лучше, чем мне казалось утром. Сокол пообещал проследить за активностью агентов дома Весов и занять их придирками и неожиданными проверками. В общем, имеющаяся у нас фора значительно увеличилась, так что я могу спокойно отправляться на лето обратно под мамино крылышко.
— Абель, я как раз по этому поводу хотела тебе кое-что сказать. — Капрал замялась.
— Что?
— Как только ты уедешь, нас наверняка переведут служить в другие места. И скорее всего, на следующий год здесь будут другие слуги. Но если ты вдруг станешь нанимать своих собственных людей, то вспомни обо мне, пожалуйста. До конца контракта еще два года, но уже зимой мне хватит средств, чтобы его выкупить. — Сильвия старалась не смотреть мне в глаза. Кажется, ее щеки порозовели, но из-за загара, легко ложащегося на ее смуглую кожу, сложно было сказать точно.
— Не забивай себе голову. — Я обнял женщину за талию. — И не спеши переезжать, даже если получишь такой приказ. Вполне возможно, что вскоре следом за ним придет другой.
— Хорошо. — Она взглянула на меня прямо. — Сколько у нас есть времени до отправки воздушного корабля?
— Как минимум час до того, как придет Рикка и потребует начинать одеваться.
Мы улыбнулись друг другу.
Летающий корабль опустился на приготовленную для него посадочную площадку. Еще несколько минут, и они будут дома. Впервые эта мысль не радовала Криса — сложно радоваться, когда впереди тебя ждет только позорная смерть. Конечно, Абель обещал ему защиту своей семьи и, как следствие, относительную безопасность, но юноша не очень на него надеялся. Рональд Денова не из тех людей, которые легко сдаются. И если бы не абсолютная уверенность в голосе друга, то Кристофер не рискнул бы приезжать сюда. И тем более не согласился бы стать устроителем встречи между отцом и Гнецем.
Юноша в очередной раз покосился на Абеля, и его вновь обуяли сомнения. Гнец с рассеянной улыбкой слушал щебетание держащей его под руку невесты и вовсе не выглядел серьезным человеком. Впрочем, отчасти в таком его поведении была виновата Кристина — по-настоящему внимательно слушать ее щебетание в течение нескольких часов мог только очень выносливый человек. Вот вроде и не дура сестра, но, как только дело касается Абеля, ее словно подменяют — нормальные мысли тут же заменяются охами и вздохами на тему нарядов и предстоящей свадебной церемонии. Кристофер был бы рад прилететь домой без Кристины, но такое было совсем невозможно. Официально они прибыли для знакомства Гнеца с родителями невесты.
Впрочем, от сестры удалось быстро избавиться — мужские и женские покои располагались в разных крыльях особняка, и сразу после входа они разошлись в разные стороны.
— Мы можем увидеться с твоим отцом сейчас? — спросил Гнец.
— Наверное, да, — неуверенно ответил Крис, пытаясь прикинуть, можно ли застать того в кабинете. — Но зачем? До ужина меньше двух часов, и там вы встретитесь в любом случае.
— За два часа может много чего произойти. Я бы предпочел не откладывать. — Абель по-прежнему рассеянно улыбался, но говорил уверенно.
— Хорошо. Тогда нам этажом выше.
Они поднялись до третьего этажа и только затем сошли с лестницы, двинувшись в сторону западного крыла. Гнец крутил головой, осматривая развешанное по стенам оружие и стоящие в нишах доспехи разных эпох. Самого Криса обстановка родного дома давно не впечатляла. Попадавшиеся на их пути слуги низко кланялись, здороваясь с господами. Абсолютно незнакомый со строгими нравами семьи Денова Абель кивал в ответ. Одна из служанок замерла, пораженная таким поведением аристократа, заставив Кристофера улыбнуться. Впрочем, неуместное веселье тут же испарилось, стоило им достичь кабинета главы семьи. Глубоко вздохнув, юноша постучался и после донесшегося из-за двери приглашения входить перешагнул порог, предварительно пропустив вперед Абеля.
— Добрый вечер, отец. Добрый вечер, Пауль, — поздоровался Кристофер. — Позвольте представить моего друга. Ла Абель Гнец. Извините, что отрываем вас от дел, но он хотел бы переговорить с тобой, отец.
— Нельзя ли отложить разговор до вечера? — спросил старший Денова. Однако никакого следа недовольства в его голосе не было.
— Я не отниму у вас больше десяти минут, — ответил за Криса Абель. — Если, услышав то, что я хочу сказать, вы решите перенести обсуждение на более позднее время, то так тому и быть.
— Хорошо. — Рональд Денова кивнул. — Я готов слушать. Присаживайтесь.
— Спасибо, что проводил, Крис. Встретимся за ужином, — с улыбкой сказал Гнец, усаживаясь на стул.
— Пожалуйста. — Понявший намек Кристофер покинул кабинет, провожаемый взглядами отца и брата.
Первый раунд, благодаря Крису, я выиграл. Покладистость, с которой он выполнил завуалированную просьбу, заставила присутствующих в комнате Денова воспринимать меня всерьез. Осталась сущая мелочь — не переборщить с угрозами и требованиями.
— Ла Рональд, сведения, что я сейчас сообщу, довольно щекотливые. Возможно, вы захотите услышать их лично, прежде чем поведать о них остальным членам вашей семьи.
— Я полностью доверяю своему сыну и не стану от него ничего скрывать. Можете говорить в его присутствии. — Оба Денова спокойно смотрели на меня, не выказывая никакого возмущения.
— Как пожелаете. — Я пожал плечами. — Полагаю, то, что Кристофер не ваш сын, не станет для вас новостью. Не хотелось бы тратить время на демонстрацию доказательств, когда можно перейти к более животрепещущим вопросам.
Некоторое время мужчины сверлили меня взглядами.
— Продолжайте, — наконец произнес Рональд.
— Продолжаю. — Не дождавшись взрыва, я позволил себе немного расслабиться. — Рискну предположить, что о приказе об его устранении, отданным начальником вашей службы безопасности, вам известно не было. Так же как и о том, что служащие семьи Денова тайно действовали в Солиано, организовав покушения не только на Кристофера, но и на меня.
— Полагаю, доказательства этого у вас тоже имеются? — тяжело проронил старший Денова.
— Разумеется. А также сами люди, временно взятые под стражу и ожидающие их передачи одной из сторон, кого интересует место их пребывания. Соколу, например, или моей сестре. Или вам.
— И чего же вы хотите взамен?
— За неразглашение ставших мне известными фактов и за передачу вам ваших сотрудников? Пару вещей. Одна из них — безопасность моего друга. Я хочу защитить Кристофера от угрозы со стороны семьи Денова. Причем одного вашего слова мне недостаточно. Как показывает практика, у вас достаточно подчиненных, способных проигнорировать подобные обещания. — Я специально злил сидящих передо мной людей. Судя по увиденному мной ранее, они вполне способны совладать с эмоциями. А вот активнее заняться укрощением своих людей это им поможет.
— И что потребуется вдобавок к моему слову? — Голос Рональда ни капли не изменился. Глава семьи Денова великолепно держал в узде свои чувства.
— Немного. Действительно немного. Я планирую предоставить Кристоферу защиту моей семьи. Но чтобы подобное не вызвало лишних пересудов, потребуется оформить некоторые документы. Давайте пока не будем о бумагах. Перейдем ко второму предмету из тех, что мне хотелось бы обсудить.
— Перейдем, — покладисто согласился глава Денова. Видимо, он хотел выслушать весь список до конца, прежде чем принимать решения.
— Предстоящая свадьба. Знаете, у меня возник ряд сомнений в ее необходимости. То, что старшее поколение наших семей не желает прекращать холодную войну, еще понятно. Но вот то, что оно хочет втянуть в противостояние еще и нас, меня категорически не устраивает. Способы воздействия своей родни я обсуждать не хочу. Также не будем поднимать вопрос о том, с чего бы мать Кристины — властная женщина, не имеющая ни одного повода любить Гнецев, — так рьяно бросилась помогать ей готовиться к свадьбе и замужней жизни. Это все мелочи. Куда больше волнует то, что, выбирая между легкой формой принуждения к свадьбе и необходимостью договариваться, моя невеста выбрала принуждение. Сами понимаете, что такой подход разумному человеку нравиться попросту не может.
— То есть вы против династического брака и хотите, чтобы мы отказались от договоренностей с вашей семьей?
— Ну зачем так сразу. Не стоит отказываться от имеющихся договоренностей. Надо только их немного пересмотреть. Я ведь вовсе не противник династических браков. Просто считаю, что супружеский союз должен пройти на моих условиях. И вот их мы сейчас и обсудим. Разумеется, если вы не захотите отложить разговор до вечера.
— Вот ты и стал свидетелем подлинного позора Денова, сын, — произнес Рональд Денова, когда дверь за Абелем Гнецем закрылась. — Позор не в том, что молодой человек диктовал нам условия, а в том, что Гнец защищает моего сына от моей собственной семьи.
— Позволь задать один сложный вопрос, отец, — попросил Пауль.
— Спрашивай, — тяжело вздохнул Рональд.
— Ты знал, что Крис не твой сын. Знал до того, как Гнец сообщил об этом. Как давно?
— С его рождения.
— Тогда почему ты позволил ему родиться? Я люблю своего младшего брата, но все же ответь. Почему?
— Потому что мы такие же люди, как и простолюдины, которыми правим. И мы тоже поддаемся чувствам и совершаем ошибки. Наш союз с твоей матерью был браком по расчету. Неудивительно, что она время от времени увлекалась другими мужчинами. Однако ни разу не переходила границ дозволенного приличиями. Поэтому я ничего и не предпринимал. Пока однажды ее увлечение не переросло в нечто большее. Знаешь, сын, несложно было сделать так, чтобы Крис не родился. Но тогда ваша мать возненавидела бы меня навсегда, что не могло не отразиться на делах семьи, ведь именно она ведет всю нашу бухгалтерию. А так ее любовник погиб, утонув во время морского круиза, пусть подготовка к его убийству и заняла семь лет. Никакие любовные узы нас с твоей матерью так и не связывают, но более надежной подруги у меня не было и, пожалуй, не будет.
— Я все понял, отец.
— Все? Нет, не все. Кристофер мой сын. С того самого момента, как я лично провел над ним ритуал принятия в семью. Бастард не имеет фамилии, но я дал ему ее. Его кровь — кровь Ли по праву родства. Та правда, которую раскопал Гнец, ударила бы по нашему престижу, но по закону Крис вправе занимать то место, которое он занимает. Он мой сын! И я лично перережу глотку Ревану за то, что он попытался сделать! Вот теперь ты можешь считать, что все понял, Пауль.
— Да, отец.
— Я не могу убить Ревана прямо сейчас. Судя по его последней выходке, некоторую поддержку он имеет. К тому же у него нет достойного преемника, а сейчас не время ослаблять службу безопасности семьи, поддавшись чувству мести. Придется мне вплотную заняться подчиненными Ревана. Обоснуем такое внимание их провалом в поиске покушавшихся на Кристофера. Я хочу иметь надежную и послушную воле главы семьи службу, прежде чем отправлю ее нынешнего главу в могилу.
— Мне тоже найдется работа, отец?
— Да, Пауль. Я не могу быть во всех местах одновременно, так что тебе придется взять на себя больше работы по принятию решений, чем раньше.
— Я рад, что могу оправдать твое доверие.
— Еще одно, Пауль. О твоем брате. — Рональд немного помолчал, словно собираясь с мыслями или подбирая слова. — В случившемся нет его вины. Только Ревана. И моя. Я хотел, чтобы у всех моих детей было детство, которого был лишен сам, — твой ныне покойный дед был сторонником строгого воспитания. Ты сам захотел принять на себя часть груза ответственности за семью, когда пришел ко мне пять лет назад и попросил дать тебе дело. Крис еще молод, но однажды он повзрослеет и тоже захочет найти занятие, достойное высокородного. Постарайся, чтобы твой брат обратился с этим к одному из нас, а не к Гнецам.
— Да, отец. — Пауль склонил голову в поклоне. — Я не оставлю его в одиночестве.
— Привет, Мари. — Не утруждая себя стуком, я распахнул дверь в комнату сестры и шагнул через порог.
— Меньше года в Солиано, а как изменился, — проворчала лежащая на кровати Марианна. — Забыл, что не стоит вваливаться к женщине без предупреждения? Она может быть неодета.
— С чего бы тебе быть неодетой в три часа дня? Но так и быть, прошу у тебя прощения за неожиданное вторжение. Я слишком спешил поздравить тебя со скорой свадьбой.
— Оригинально. Вломиться ко мне без стука, чтобы поздравить с приближением собственной свадьбы. С тобой точно все в порядке, Абель? — Марианна и не подумала принять хотя бы сидячее положение.
— В полном. И я поздравляю тебя не с моей свадьбой, а с твоей. Потому что именно ты выходишь замуж за Денова. Вместо меня.
— Во-первых, я не могу выйти замуж за Кристину, так как она женщина, — усмехнулась Марианна. — А во-вторых, глупая шутка, Абель.
— Во-первых, мне прекрасно известно, что Кристина женщина. Так что замуж ты выйдешь за Кристофера. А во-вторых, вот согласие между семьями на замену моего бракосочетания твоим. Подписи Денова уже на месте, не хватает только твоей. — Я протянул сестре документ, сопроводив этот жест ответной усмешкой.
— Впечатляет. — Мари внимательно изучила документ. — Даже не догадываюсь, как именно тебе удалось уговорить Рональда поставить автограф на подобном соглашении. Но почему ты решил, что я тоже его подпишу?
— Потому что если ты сделаешь это добровольно, то я не стану поднимать вопрос о правомерности опаивания меня любовными зельями по твоему приказу.
— И у тебя есть доказательства? — Сестра наконец села и уперла в меня взгляд своих сузившихся глаз. — Обвинение серьезное, знаешь ли.
— Есть. Результаты анализа зелья. Результаты моего медицинского обследования. Все заверено практикующими алхимиком и целителем. Признание Виолы, подтвержденные сканированием ее разума. С подписанным разрешением на подобное сканирование. Вполне достаточно, чтобы убедить имперский суд. А уж членам нашей семьи с лихвой хватит. Ну так что, будешь подписывать?
— Нет, Абель. Не буду. — Мари отложила бумаги в сторону. — Отец и так в курсе — я не идиотка, чтобы отдавать такие распоряжения только на свой страх и риск. Мать будет недовольна методами, но цель ее вполне устраивает, так что слишком больших неприятностей она мне не доставит. Остальные тоже вендетты не объявят. Ты можешь испортить мне лето, рассорить с Иви, доставить еще ряд неприятностей, но не выдашь замуж за мальчика, у которого, кроме смазливой мордашки, нет ни одного достоинства. Или проси чего-нибудь попроще, или иди обнародуй свои претензии.
— Ты уверена? Имперский суд вряд ли будет учитывать причины, толкнувшие тебя на такой поступок.
— Пустая угроза, Абель. Мне известно, что ты не подашь жалобу в суд. Во-первых, это ни на шаг не приблизит тебя к цели. А во-вторых, не настолько ты меня ненавидишь. Так что можешь отправляться к отцу и пытаться пугать его.
— Я, пожалуй, сначала пойду к матери. Заодно напомню про октябрьский инцидент с напавшими на меня бандитами и предложу расспросить о нем Рино Ринальди и Джеймса Ворингтона по кличке Сержант. Раз уж ты готова стоически терпеть доставляемые мной неприятности, так чего мелочиться.
— Проклятье, Абель! Та ситуация была вполне безопасной. То, что тебя слегка поранили, вообще досадная случайность. — Вот теперь Марианна занервничала.
— Матери расскажешь, — пожал плечами я.
— Проклятый шантажист! — Она схватила документы и расписалась в них размашистым жестом. — Теперь ты доволен?
— Более-менее. Чего ты так бурно реагируешь? Сама ведь говорила, что интересы семьи важнее капризов.
— Иди к демонам, Абель! И учти, попробуешь еще раз шантажировать меня теми же самыми сведениями — быть войне!
— Да-да. Ну тогда, раз между нами пока еще мир, я хотел попросить об одной мелочи. Хочу получить документы на право владения моим домом в Солиано и землей под ним. А то на словах вроде подарили, а не деле не до конца. И контракты Микаэлы Верат и Сильвии Стэн.
— Ага. И еще Риккарды Сонано. — Сестра начала успокаиваться.
— Последнего не надо. Только те, что я просил. К тому же она все равно не тебе служит.
— При желании я могла бы получить и ее контракт. — Мари криво усмехнулась. — Вот только твоя грубость как-то плохо влияет на мои желания. Тебе придется поискать что-нибудь ценное, тогда, может быть, я и решусь расстаться с одной из таких сотрудниц.
— Хочешь, чтобы я играл по твоим правилам? Жаждешь реванша?
— Можно сказать и так, — неопределенно улыбнулась сестра.
— Ты тут совсем недавно говорила о войне. Значит, будет война. И я постараюсь, чтобы в твою голову даже не приходила мысль становиться мне поперек дороги.
— А силенок хватит? — иронично поинтересовалась Мари. — Или думаешь, что после сегодняшнего шантажа я должна тебя бояться? Что такого ты можешь мне сделать, Абель?
— Для начала я расскажу матери о том, что причиной бешенства моей горничной была вовсе не звуковая атака, а дефектные серьги-блокираторы, подаренные Мике тобой вместо носимых ею ранее типовых браслетов. А уж мать пусть сама разбирается, халатность это или какой-то расчет.
— Подожди, Абель! Неужели ты думаешь, что я действительно способна сознательно сделать что-то опасное для тебя?
— Я знаю, что твоей вины в случившемся нет. Но ты хотела войны. Вот и доказывай теперь свою благожелательность матери. Ты предприняла достаточно попыток подстроить мне что-либо, теперь моя очередь.
— Стой! — Мари выставила вперед раскрытую ладонь. — Стой, Абель. Я вовсе не собиралась с тобой воевать.
— Конечно. Ты хотела управлять мной. А получила войну.
— Да подожди! Выслушай меня, наконец! — рявкнула сестра.
— Можешь не кричать. Я тебя и так слышу.
— Абель, все, что я делала, было частью плана отца по подготовке тебя к взрослой жизни. Клянусь, что больше ничего такого делать не собираюсь. Ты уже и так более чем взрослый. Давай не будем ссориться. Я даже отдам тебе контракты, которые ты просил.
— Этого недостаточно.
— Чего ты хочешь? — вздохнула Мари.
— Конфиденциальности. — Я усмехнулся. — Все, что здесь произошло, должно остаться между нами. Мне хочется остаться для родителей прежним Абелем. Немного повзрослевшим и освоившимся в жизни, но прежним. Не желаю начинать «готовиться к взрослой жизни» еще более быстрыми темпами.
— Ладно, — вздохнула сестра. — Мир?
— Мир, — согласился я. Мне удалось добиться того, чего хотелось. Мой дом становился действительно моим. Горничным и Сильвии не придется никуда отправляться, срываясь с места. Я смог поставить на место сестру и защитить Кристофера, сделав его фактически одним из своих родственников. Теперь можно было расслабиться и посвятить ближайшие два с половиной месяца привычному делу — демонстрации маме своей безобидности.
— Тогда мы просто обязаны отметить наше примирение. Раз ты уже взрослый, то давай возьмем несколько бутылок виски, запремся в комнате и напьемся так, чтобы ноги не держали. Подожди, я отдам распоряжение слугам, чтобы нас никто не беспокоил. Включая Иви, которая должна приехать завтра, но может объявиться и заранее. У нее есть дурная привычка не вовремя пропагандировать здоровый образ жизни. А я, в связи с предстоящей свадьбой, хочу напиться до полной потери памяти. Ты ведь составишь сестре компанию, а, Абель?
— Мм… — к такому повороту события я готов не был. — Вообще-то в малой гостиной меня дожидается Кристофер. Он прилетел, чтобы сделать тебе предложение.
— Уговорил. Позовем его тоже. Надо же мне поближе познакомиться с будущим мужем. К тому же вдруг он передумает, когда увидит меня в таком состоянии. Не тяни, Абель. Говори «согласен», и я пойду требовать у слуг пару ящиков спиртного.
— Согласен, — обреченно выдохнул я, понимая, что деваться все равно некуда.