В своем собрании сочинений о Великой Отечественной войне я попыталась вновь прикоснуться к военной истории и услышать голоса тех, кто остался на фронте навсегда. Как и в предыдущих сборниках, в своих стихотворениях я беседую с теми, кто прошел все ужасы войны, но так и не смог найти дорогу домой. Это принципиально новый формат военной поэзии – диалог с ушедшим поколением, благодаря которому происходит сохранение исторической памяти. Это своеобразная связь с войной, живая история.
Создавая данный сборник, я вдохновлялась историями о погибших и пропавших без вести фронтовиках, в том числе семейной историей о героях, которых ждут дома до сих пор.
Искренне верю, что мои произведения подарят надежду всем тем, кто не знает, где сложили свои головы их деды и прадеды.
Предисловие
Война – это трагедия каждой семьи. Это, в первую очередь, потеря близких людей. Вечная, не утихающая боль.
В каждом новом поколении огонь войны не угасает, а разгорается с новой силой.
Дети и внуки рождаются с «военным» ДНК. Они плачут, читая о войне. Им снятся сны, в которых не стихает «смертный бой».
Единственное, что может залечить эти раны – это общение с уже ушедшими родными.
В своем новом сборнике стихотворений о Великой Отечественной войне я постаралась объединить воедино все формы взаимодействия с ушедшим Великим поколением защитников нашей Родины.
Очень надеюсь, что мои стихотворения помогут кому-то из мои читателей и подарят надежду на встречу с родными, которые так и не вернулись домой из окопов.
Искренне ваша,
Моше Деян
Обещание
Тебе обещали славу,
А ты обещал молчать.
Ни площади и ни улицы
Без боя врагу не сдать.
То, что тобою обещано,
Ты все вернул сполна.
Мне от тебя завещана
Целая наша страна.
Ты завещал мне город.
Тот, что тогда охранял.
Ты так и не был поборот.
Ты мне всю жизнь отдал.
Отдал мне без остатка
Душу и сердце льва.
Я, как и ты, падка
На обещания и на слова.
Твое последнее письмо
В сумбуре не дошло до
адресата.
В дороге долгой свое место
так и не нашло.
Пропахшее войной,
израненное, краткое.
Твое последнее, прощальное
письмо.
Ты в нем, стирая слезы,
пишешь матери,
Как тебе страшно и как
горько без нее.
Как дороги тебе ее объятия,
Как здесь над полем уже
кружит воронье.
Ты просишь ее ждать тебя:
«До скорого.
Целую,
Передай привет сестре.»
И сам целуешь уголок письма
украдкою,
Стирая слезы на казенном
рукаве.
Где эти строчки?
Их не видели.
С того момента, как
отправили домой.
О них не раз справлялись и
твои родители,
На свою просьбу получая лишь
ответ сухой.
И по сей день письмо твое
последнее
Идет к нам сквозь лесной
туман густой.
И ты за ним, усталый и
измученный.
Но, как и прежде,
Долгожданный и живой.
Пропавшим без вести
Не оставив, как сказано
«Ни петлички, ни лычки».
Не сказав на прощанье
Заготовленных слов.
Без напутствий.
Без проводов.
Без обещаний.
Вы отправитесь в путь без
грехов.
Вы безгрешны.
А как же иначе?
В миг на вас это бремя легло.
Ничего, вы поверьте мне на
слово.
Ничего бы вас всех не спасло.
Не спасли бы напутствия
матери
И пустые упреки отца.
Все равно мы бы вас утратили.
Все равно бы дошли до конца.
И дойдя, оглянулись бы:
«Вот они!
Те, кто с нами боролся с
врагом.»
Я же знаю, вы каждого помните,
Даже тех, кто вам не был
знаком.
В городе на Неве
В городе на Неве
Тихая, робкая грусть.
Снег на моем рукаве.
Его бы взять и смахнуть.
Взять и стереть бы года,
Месяцы, дни и часы.
Как облаками смыть
Капли ушедшей грозы.
И перестать представлять
Ужасы мостовых.
Образы бы забыть
Наших ушедших родных.
И не проститься навек,
И не пройти без слез.
В городе на Неве,
Бывшем городе грез.
Памятник
На станции заброшенной и
тихой
Три одиноких памятника в ряд.
Три безымянных и потерянных
могилы
Отчаянных, решительных ребят.
Вокруг обыкновенный мир,
вокруг дороги.
В обход по рельсам
разъезжают поезда.
И только вы втроем застыли
на мгновенье,
И то мгновенье незаметно
выросло в года.
Знаешь
Знаешь, мы с тобой почти
ровесники,
Только ты помладше, но
взрослей.
Ты и я – мы словно вестники,
Что-то вроде вечных сторожей.
Как тебе такое сочетание -
год один,
Один и век.
Может быть, и мы с тобою
Не дуэт, а просто человек?
Веришь ли ты в
перевоплощение,
В генетическую память и в
судьбу?
Как тебе такое возвращение:
Ты погиб, а я еще живу.
Думаю, и ты со мной согласен.
Тайна вечной жизни – это мы.
И меня бы не было на свете,
Если бы когда-то не было
войны.
Нашим
Нашим
Безвременно павшим.
Нашим
Сгоревшим до тла.
Видевшим, помнящим, вечно
скорбящим,
Только лишь волею Зла.
Нашим
Таким же отчаянным.
Тем, кто ни шагу назад.
Тем, кто за шанс на спасение,
Прожил, почувствовал ад.
Нашим
Ровесникам, старшим.
Все мы в бою наравне.
Нашим,
Которым не страшно,
Как сейчас страшно тебе.
Блокадникам
Я в ужасе от вашей силы духа,
Меня от одной мысли оторопь
берет.
Рассказ, коснувшийся
изнеженного уха,
Своею болью душу мне на
части рвет.
Мне кажется, таких, как вы,
все меньше.
Все меньше тех, кто может
голодать,
Задавшись лишь одной
заветной целью:
Без боя милый сердцу город
не отдать.
Спасибо вам, за подвиг и за
веру,
Спасибо, что сумели не забыть,
Что память нашего Великого
народа диктует:
Умереть, но сохранить!
Я верю, было страшно.
Мне знакомы
Блокадные усталые глаза.
Глаза, в которых только горе,
В которых как бы замерла
слеза.
Как тяжело умирать молодым!
Замерло засветло поле широкое,
Кончился бой, не найти и души,
Здесь в безымянной могиле,
без почестей,
Твой полк стрелковый
недвижим лежит.
В этой могиле лежишь ты
мальчишкою,
Брошенный всеми, один среди
мин.
Как вы посмели сказать на
прощание:
«Хочешь – иди, ты нам
больше не сын!»
Знаю, ты бредил мечтою о
подвиге,
Знаю, хотел бы вернуться
живым,
С орденом звездным, улыбкой
задорною -
Как тяжело умирать молодым!
Думаешь, глупо вот так вот
попасться,
Просто уйти в первый месяц
войны?
Думаю, нам без тебя не
прорваться бы,
Не победили бы, если б не ты.
Просто поверь, что твоими
усилиями,
Снята Блокада и враг побежден,
В списках героев твоя фамилия,
На первой странице! Ты
удивлен?
Дай свою руку: я выразить
толком
В стихах не смогу, как
гордимся тобой.
Как мне отрадно, что на
фотокарточке,
Ты, как и прежде, всегда
молодой!
Карта
Вечером при тусклом лампы
свете
Ты откроешь карту наших дней.
Знаю каждую я из отметин,
Ты мне не рассказывай о ней.
Знаю, где следы авиабомбы,
Где деревни были и луга.
Где немецкие сплошные
катакомбы
От артиллерийского ударного
огня.
Помню каждый угол, каждый
берег.
Помню дивной красоты реки
изгиб.
Я тебе поведал бы об этой
карте,
Если б в сорок третьем не
погиб.
Не вините меня
Не вините меня, вы не знаете,
Где пришлось мне в тот год
побывать.
Я вам верю.
Вы тоже страдаете,
Что свой долг не успели
отдать.
Я скажу вам одно:
Мне семнадцать.
Я не в силах был предугадать.
Но и вам без меня не
прорваться бы,
Как успел мне поэт рассказать.
Не вините меня, просто
помните.
Просто знайте, что я – живой.
Пусть не в этом году и не в
следующем,
Но найду я дорогу домой.
Перед боем
Перед боем сердце сильно
бьется
И кружится от волненья голова.
Кажется, что мир вот-вот
перевернется,
И застынут в воздухе
последние слова.
Я в разведке чувствую себя
спокойно,
И всегда себе по памяти шепчу:
«Сохрани меня, Яа, Адойной!»
Умирать я точно не хочу.
Иногда, конечно, как сегодня,
Не сдержать мне боевой
мандраж.
И тогда на помощь мне приходит
Позабытый, но такой родной
Мидраш.
Он расскажет о великих
войнах,
Укрепит, приободрит меня.
Сохрани меня, Яа, Адойной!
Пусть спокойно спит моя семья.
Победители
Я – солдат-победитель.
Ты – владеющий миром,
Отличившийся в битвах
Сержантским мундиром.
Ты мой названный брат,
Я – твой верный товарищ.
Мы – свидетели страшных
блокадных
Пожарищ.
Летописцы войны.
Два героя.
Два сына.
Гимнастерки пропахшие
керосином
Не спеши хоронить.
Эта жизнь не для нас.
Но в заветный закатный
Малиновый час
Всей родне передай,
Их потомкам скажи:
«В жизни не отступай,
Но собой дорожи!»
Сорок первый год
Мы призваны с тобой одним
военкоматом.
Одним июльским жарким днем.
Как просто было в сорок
первом стать солдатом
И вдаль уйти победную вдвоем!
Как хорошо, что мы с тобою
так совпали!
Тебе могу я честно
рассказать,
Что мы с тобой призыву и не
подлежали.
Но так хотелось себя сразу
показать.
Мне так хотелось бы с тобою
стать друзьями.
Мы – больше чем друзья,
Мы – один род.
Но нас с тобою навсегда
связали:
Война, Отечество
И сорок первый год.
Корреспондент
Я забыт и заброшен в
отдаленном краю.
И могилу не видно с дороги
мою.
На моих документах
«Погиб в бою».
Я последнюю песню здесь тихо
пою.
И под сенью листвы доживаю
свой век.
Я как вы, как живые,
Я – человек.
Я не жил в сорок третьем,
Живу теперь.
Смерть ведь только начало,
Мой друг,
Поверь.
И для нашей беседы улучи
момент.
Я – твой личный военный
Корреспондент.
ЛАНО
В эту ночь мы все почти не
спали.
Мне, по правде, хуже всех
спалось.
То, чего мы месяцами ожидали,
В эту ночь июньскую сбылось.
На рассвете на углу
столпились люди.
Все соседи у открытого окна.
Голос из проектора:
«Товарищи,
Ночью нам была объявлена
война!».
И такое на меня тогда нашло
отчаяние.
Вспомнил, как еще недавно я
сказал:
«Разобью врага я на одном
дыхании,
И ни пяди немцу не отдам!».
Это было шуткой, разумеется.
Я ни разу и не видел бой.
И ни разу не являлся с драки
С едкою ухмылкою домой.
Для меня война была
загадкою.
Если разгадаю, я – герой.
Но, конечно, я и не подумал
бы,
Что она сама придет за мной.
Что теперь играю я по
правилам
Ранее неведомым, чужим.
Что сейчас придется мне
проститься
С самым сокровенным, дорогим.
Как меня тогда обескуражило,
Что моя уже предрешена судьба.
Кто же наших защитит от
смерти?
Кто их успокоит, как не я?
Если честно, мне всего
семнадцать.
Что я мог тогда предугадать?
Я отправился за Родину, за
Сталина,
За родных, любимых,
За отца и мать.
Мне не раз соседи говорили,
Что в тылу я тут куда нужней.
Чтобы я одумался и сдался,
И пошел наперекор судьбе
своей.
Но судьба, злодейка, штука
сложная.
Не обманешь и не проведешь ее.
Так или иначе, но однажды,
Неожиданно она возьмет свое.
Вот и я уже стою на полустанке
И в руках держу заветное
ружье.
Где потом найдут мои останки,
Это уже дело не мое.
Мне поручено секретное
задание:
«Биться насмерть и исчезнуть
без следа».
Я почти уже смирился,
Что меня с собою забрала
война.
Только здесь мне очень не
хватает
Добрых слов, объятий, милых
глаз.
Я все отдал за родную землю.
Но себя не смог сберечь для
вас.
Если бы
Если бы тогда ты знал
наверняка,
Что минует тебя эта роковая
чаша.
Что Победа хоть и нелегка,
Все равно в итоге будет нашей.
Что устанет небо грохотать,
И Нева в привычное вернется
русло.
Если бы ты знал наверняка,
Нам сейчас бы не было так
грустно.
Живым и мертвым
Вам, живым и мертвым.
Доблестным, славным бойцам.
Живущим под знаменем гордым
На подступах к рубежам.
Были минуты слабости
В тонком моем полусне.
Помню, как от усталости
Вы все привиделись мне.
Где, при каких
обстоятельствах -
Этого вам не скажу.
Но только этим видением
Я и сейчас дорожу.
Знаю, что неслучайно
Снова свела нас судьба.
Я говорю: «Мы вместе!»,
А вы кричите: «Ура!».
Двадцать второе июня
Двадцать второе июня.
В ночь о войне в первый раз
Вы получили известие.
То, что дошло и до нас.
Кто-то не кончил училище
И не дожил до седин.
Где вы сейчас, в чистилище?
Вот весь ваш класс,
Среди мин.
Как мне обидно за родину,
За вас обидно вдвойне.
Вы все отдали безропотно.
Нам ли вздыхать о войне?
Ваши надежды и рвения,
Планы, мечты – все сейчас
Здесь, в молодом поколении,
Мы не забудем о вас.
Ушедшим
Там, где где над темными шумными волнами
Улицы строем одеты в гранит,
Там на туманных причалах звучала
Главная фраза – «Никто не забыт».
И, на мгновение став постоянной,
Честь отдала вам царица – Нева.
Очень надеюсь, что вы найдетесь
И подтвердите эти слова.
Молодому поколению
В этом столетии со стертою памятью
С гордым невежеством,
Возведенным в культ,
Нет ни надежды на понимание
Точного
Фразы «Никто не забыт».
Это неправильно и непростительно.
Так в наше время всем все равно,
Что в первых числах холодной осени
Целого дома не стало в ЛАНО.
Ищут пропавших,
Но не убедительны
Мне иностранные ордена.
Моего деда холодною осенью
Взрывной волною накрыла война.
И мне не хочется даже спрашивать,
Что сохранили на память вы.
Ваши немецкие каски, медали,
Нам, вечно плачущим,
Не нужны.