Переводчик: Luizas12  Редактор: Nikolle Дизайн обложки: Xeksany

Работа над файлами, дизайн артов: Xeksany

В книге всего: 8 глав+ Эпилог+ Эпилог 2

Перевод осуществлен для группы: https://vk.com/best_hot_romance

И для сайта: http://ness-oksana.ucoz.ru/

Анна

— Дежурная слушает, чем я могу вам помочь?

Мои пальцы летают по клавиатуре, пока агент на другом конце защищенной линии выдает непрерывный поток информации.

— Похоже, у него там вилла на побережье... Мартиники, — говорю я, когда на экране появляется карта. — Он купил ее под именем Валентин Холдингс, да, это он. И два часа назад его пилот подал план полета, так что он прибудет на Мартинику примерно через семь часов.

Агент громко ругается, и я морщусь. — Успокойся, ладно? Я прекрасно тебя слышу.

Я заказываю билет на Мартинику для полевого агента, снабдив его поддельными документами и картой, чтобы он мог попасть на виллу, а затем выхожу из системы. Со вздохом я откидываюсь на спинку стула и бросаю перед собой наушники на стол.

Уже поздно, и в огромном здании агентства тихо, но не спокойно. Снаружи тренеры подвергают новобранцев изнурительным ночным тренировкам. Мимо проходят несколько дежурных агентов и администраторов, готовых ко всему, что может случиться ночью. Но мой босс, Хантер, дома со своей женой, и технически я тоже должна быть дома.

А что еще мне делать? Я живу одна, без семьи и без друзей за пределами агентства. Почти все здесь знают, что я из отдела информации — сокращенно ОИ — и звонят мне по любому поводу. Взломать надежно защищенную базу данных? Готово. Отследить запутанные финансовые операции до одного человека? Без проблем. Программировать ключ-карты, чтобы попасть в чертову крепость? Не вопрос. Я — связной, и я лучшая в своем деле.

Единственная, кто может это сделать. И когда сижу за стойкой в агентстве, я нужна. Ценна.

Звонок поступает через защищенную линию Хантера. Я закатываю глаза и натягиваю наушники обратно на уши.

— Босс, — говорю я и готовлюсь к лекции.

Он не разочаровал.

— Ты серьезно все еще на работе? — яростно спрашивает Хантер. — По-моему, я велел тебе пойти домой и сделать что-нибудь для себя. Почитать книгу. Принять ванну. Что-нибудь.

Я закатываю глаза. — Ну что ж, я здесь. Тебе что-то нужно, или ты просто звонишь, чтобы вести себя как придурок?

— Ты уволена за подобные разговоры.

— Нет, — отвечаю я. — Как будто Мэгги позволила бы тебе меня уволить.

На другом конце провода раздается довольный смех. Наверное, Мэгги меня услышала.

— Верно, — ворчит Хантер. — Во всяком случае, я рад, что поймал тебя. К нам приедет человек, который должен отчитаться. Можешь все устроить?

— Ага, — я открываю расписание и смотрю, кто из старших сотрудников свободен. — Бофорт на дежурстве, он может принять. Кто агент?

— Майклс. Колтон Майклс.

Пальцы застывают на клавиатуре. — Кто?

— Колтон Майклс, — повторяет Хантер. — Все в порядке?

— В порядке, — бормочу я. — Все под контролем.

* * * * * — Дежурная слушает, чем я могу вам помочь? — говорю я, держа пальцы на клавиатуре, пока просматриваю информацию на ряде мониторов передо мной. Это безопасная линия, и я не могу сказать, кто это или откуда идет вызов без еще пары минут поисков, и быстрее просто сказать агенту, где он или она находится.

— Дежурная, ты скучала по мне? — негромко мурлычет низкий голос на другом конце провода. — Я соскучился.

Мое сердце бьется быстрее, и я быстро извлекаю досье Колтона Майклса. Он немного старше меня, темноволосый и невероятно красивый, его лицо почти ангельски прекрасно. Идеальное, если не считать шрама над его полной нижней губой. Голубые глаза — голубые, как небо, которое я практически не вижу, так как редко выхожу на улицу, — смотрят на меня с острым умом.

— Чем я могу вам помочь, агент Майклс? — спрашиваю я и, понижая голос, осматриваю здание. Наверное, уже поздно — или рано — и я давно никого не видела.

— В Сибири очень одиноко, дежурная, — говорит он. — Только я и волки. Что ты сейчас делаешь? Ты одна?

— Одна, — выдыхаю я. Мне известно, к чему это приведет. Мы не раз занимались этим раньше. Я тянусь к молнии на джинсах.

— Тебе не терпелось услышать мой голос? — спрашивает он. — Мне не терпелось услышать твой. При звуке твоего голоса мой член становится твердым.

— Да, — отвечаю я. Мой клитор пульсирует, когда агент дает четкие инструкции, и я делаю все, что он просит. Вместо своих нежных, скрытых прикосновений я представляю его пальцы, язык и член, которые исследуют, пожирают и доминируют надо мной.

Мы оба кончаем с тихим вздохом. Я поспешно убираю руку из джинсов и застегиваю их обратно. В один прекрасный день меня поймают, и тогда я умру от стыда.

— До следующего раза, дежурная, — поддразнивает Колтон, и линия отключается.

* * * * * — Иди домой и отдохни, когда закончишь, — говорит Хантер. — Увидимся утром.

— Спокойной ночи, босс, — говорю я. — Увидимся утром.

Вешаю трубку и опускаю голову на руки, мои мысли бегут со скоростью миллион миль в час. Сюда приезжает Колтон Майклс. Хочу ли я его увидеть? Хочу ли, чтобы он меня увидел? Вряд ли бы он узнал меня, даже если бы прошел мимо — я держусь в тени, и большинство агентов в комплексе даже не знают, что я та самая дежурная. Колтон ни разу не приезжал в Северную Америку за четыре года, что я здесь работаю. И я чертовски уверена, что моего настоящего имени и лица нет в интернете.

Неизвестная и важная. Это я. Только несколько человек здесь знают мое настоящее имя, и мне это нравится.

Звоню Джейку Бофорту, который, судя по голосу, занят со своей подружкой, а потом решаю, что пора заканчивать. Я не хочу встречаться с Колтоном, пока не буду уверена, что готова. Если он задержится здесь дольше, чем на день, тогда, возможно, я подумаю о том, чтобы поговорить с ним лично.

— Эй, ты здесь новенькая?

Слышу голос за спиной как раз тогда, когда достаю из сумки ключи. Новый рекрут примостился на краю моего стола, как будто он хозяин гребаной штуки. Он молод — наверное, всего на четыре-пять лет старше меня, с крепкими мускулами и короткими, как у военных, волосами, влажными от пота после тренировок. Несколько других новобранцев неторопливо проходят мимо него, еле волоча усталыми ногами, в душ, перед тем как вернуться в казармы и рухнуть.

Мой ответ короткий, но не злой. — Неа. Уже давненько здесь. Приятно познакомиться.

— Эй, эй, — говорит он, поднимая руку. — Ну же, поговори со мной хотя бы минуточку. Я видел тебя пару раз и хотел бы узнать получше.

Отступив на шаг, хмуро смотрю на него. Я знаю этого человека — сама проверяла его личное дело. Кристофер Чернов. Безупречный военный послужной список и хорош на допросе. Даже сейчас от него не исходит никаких угрожающих флюидов. Безобидный флирт — просто ему не повезло, что он выбрал самую недоступную женщину в комплексе.

— Нет, спасибо, — говорю я как можно мягче. — Я собираюсь домой.

Он делает по-театральному грустное лицо и хочет еще что-то сказать, но не успевает произнести ни слова, как большая, покрытая шрамами рука хватает его за плечо и тащит прочь от моего стола.

Чернов отскакивает назад, успевая перегрупироватся до того, как упасть, и поворачивается, чтобы посмотреть, кто его схватил.

Кровь отливает у меня от лица, когда я вижу, кто это.

Колтон Майклс во плоти.

— Спасибо, что составил компанию моей девушке, — говорит он тем же низким мурлыкающим голосом, который я помню по телефонным звонкам. Он смотрит на меня холодными голубыми глазами, и я застываю на месте, когда он широко улыбается. — А теперь беги. Папочка дома.

Колтон

— Нет, спасибо, — слышу я из-за стола в углу комнаты. — Я собираюсь домой.

Кровь приливает к члену, и сердце почти болезненно бьется в груди, едва мозг успевает окончательно сформулировать мысль.

Это она. Дежурная. Я никогда не видел ее раньше, но слышал этот голос так много раз в одинокие дни и ночи на задании.

Сколько раз она спасала мне жизнь из-за этого стола? Десятки? Она вообще знает?

Развернувшись, я направляюсь к столу. Отсюда не могу ее видеть — новобранец загораживает мне обзор, когда наклоняется к ней над столом. Без сомнения, он только что из спецназа, с легкой улыбкой и красивым лицом, перед которым большинство женщин не могут устоять.

«Извини, говнюк, — мрачно думаю я, — она уже занята».

Новобранец крупный, но я еще больше, и он не может сбросить мою руку, когда оттаскиваю его от стола.

— Спасибо, что составил компанию моей девушке, — говорю я. — А теперь беги. Папочка дома.

Я очень вежлив, но в голосе слышится скрытая угроза, и знаю, что в моих глазах читается убийство. Он отшатывается назад, чуть ли не падая, и бежит прочь, тихо выругавшись, пока я смотрю, как он отступает.

А потом поворачиваюсь, чтобы в первый раз взглянуть на нее.

Во время наших разговоров шепотом я представлял себе очень многое — наверное, мог бы спросить ее, как она выглядит, но что-то удерживало меня. Кем бы она ни была, как бы ни выглядела, знал, что она будет великолепной, и с удовольствием ждал.

Мое воображение даже близко не соответствовало действительности.

Она походила на ожившую статую, белый мрамор которого превратился в золотистую кожу, напоминающую мне жаркое солнце Средиземного моря. Густые каштановые локоны ниспадали по плечам и лежали на груди. Я умираю от желания протянуть руку и коснуться пряди, чтобы убедиться, такая же она шелковистая и мягкая, как выглядит отсюда. И ее лицо — Господи, это лицо. Огромные темно-карие глаза обрамляли темные брови, изысканный нос и полные, сочные губы. Готов поспорить на свою левую гайку в колене, что роскошная дежурная — итальянская принцесса. Римская богиня, и я готов пасть к ее ногам и поклониться ей.

Не отдавая себе отчета, я не осознанно двинулся к ее столу, пока не оказался всего в нескольких дюймах от нее. Наклонившись, провожу носом по ее скуле, вдыхая свежий, чистый аромат и просто щекоча ее кожу. Наматываю темный локон на указательный палец — о, черт возьми, да, они густые и шелковистые, идеально подходят, чтобы запустить в них пальцы, когда прижму ее к себе, чтобы поиграть, чтобы трахнуть, чтобы поглощать.

— Я годами ждал встречи с тобой, — бормочу я, зарываясь лицом в ее волосы. Облизываю мочку ее уха, совсем чуть-чуть. — Ты ждала меня?

Она вздрагивает, и я почти стону, когда ее бедро касается переда моих штанов. Член дергается в ответ, и я почти стону от нежной стимуляции. Обнимаю дежурную за талию и нежно поворачиваю к себе. Ее полные губы приоткрываются, и я воспринимаю это как приглашение.

— Майклс? — зовет голос, разрушая напряжение между нами.

Черт. Это Бофорт.

Я быстро поцеловал ее в губы, прежде чем она успела отвернуться.

— Мы еще не закончили, принцесса, — шепчу я. Ее глаза вспыхивают, когда она отступает на шаг. Я просто улыбаюсь и поправляю член в штанах, а потом поворачиваюсь к Бофорту, который недавно вышел из лифта.

— Анна, — слышу за спиной знакомый голос и оборачиваюсь на нее.

— Мое настоящее имя Анна, — повторяет она.

Я не отвечаю — просто улыбаюсь и быстро киваю ей, направляясь навстречу к Бофору, облизывая на ходу губы, словно смакуя каждую частичку ее тела.

И она восхитительна.

Я работаю под прикрытием уже четыре года, и у меня нет ни семьи, ни друзей, из-за которых хотелось бы вернуться домой. Только один единственный голос в темноте согревал меня. Ее голос. Хантер, в итоге, выдернул меня после того, как я повредил колено в жестокой драке, и после пребывания в больнице в Германии, я вернулся в комплекс. Отдохнуть, заняться физиотерапией и решить, что делать дальше.

Допрос — стандартный процедура: беседа, заполнение каких-то бумаг, пара психологических оценок, а потом Бофорт нажимает кнопку, и бац, семизначная премия падает на мой и без того переполненный банковский счет.

— За службу Агентству и твоей стране, — говорит он, подмигивая. — Не трать все в одном месте.

Я ухмыляюсь. — У меня есть кое-какие идеи, — говорю я, думая о моей кудрявой принцессе.

Бофорт встает из-за стола и провожает меня к двери своего кабинета. — Мы отнесли твои вещи в один из коттеджей. Он достаточно далеко от тренировочного поля, так что у тебя будет заслуженный покой и отдых. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Кухня полностью укомплектована, и ты можешь пользоваться машиной, а также пропуском, чтобы входить и выходить из комплекса, когда захочешь.

Усталость внезапно обрушивается на меня, словно удар кувалды. Тридцать шесть часов пути с недолгим сном, если у меня получалось уснуть. Годы бессонных ночей в подполье, мои чувства были обострённые настолько, что не давали мне покоя.

— Звучит неплохо, приятель, — говорю я, закрывая зевок рукой, покрытой шрамами. — Показывай дорогу.

Сажусь в машину Бофорта, и он везет меня к аккуратному маленькому коттеджу. Всего несколько из них разбросаны по лесистому пространству за раскинувшимся штабом, но только в двух из них горит свет внутри. Мой и соседний.

Я прощаюсь с Бофортом и бреду на свое новое место. Удивительно просторный домик для одного человека, со всеми охранными наворотами, которые нужны такому помешанному на контроле, как я, чтобы чувствовать себя комфортно. Открыв холодильник, обнаруживаю, что в нем даже есть мое любимое пиво, и открываю одну бутылку, прежде чем отправиться в спальню, раздеться догола и плюхнуться на огромную кровать. Поврежденное колено пульсирует после стольких часов на ногах, оно все еще заживало после того, как лучшие хирурги мира собрали его воедино, и я чувствую себя чертовски невероятно, когда, наконец-то, улегся поудобнее.

Я задумчиво потягиваю пиво, и мои мысли возвращаются к Анне. Моя сладкоголосая принцесса — единственная женщина, с которой я был по-настоящему много лет, даже если это всего лишь ее голос.

Что-то нежное просачивается в комнату, слышное даже через закрытое окно.

Музыка.

Я скатываюсь с кровати, натренированным ухом улавливая направление и расстояние, и иду навстречу звуку.

Это... домик по соседству. Осторожно — очень аккуратно, заглядываю в окно, и от того, что вижу, у меня перехватывает дыхание.

Это Анна — моя Анна, думаю я с чувством собственника — с закрытыми глазами, мягко покачиваясь на фортепьянной скамейке, наигрывает нежную мелодию. Музыка окутывает мое сердце и сжимает, не больно, словно напоминает о тех ночах, которые я провел в одиночестве, и о времени, когда она была моей единственной подругой.

Из уголка моего глаза скатывается слезинка, я опускаюсь под окном, прислоняясь спиной к стене, и впускаю ее музыку, заполняющую пустоту в моей душе, которая, как думал, всегда будет болеть болью одиночества.

Меня едва не захлестывает чувство спокойствия оттого, что я в безопасности — в безопасности настолько, что могу сидеть и слушать, как моя принцесса играет на пианино.

Анна долго играет нежные мелодии, которые напоминают мне о любви, о ласковом ночном бризе, мягком шепоте и звездах, которые смотрят на нас обоих. Она все еще играет, когда я вернулся в домик, забрался под прохладные простыни и заснул.

Впервые насколько помню, я проспал всю ночь. Полноценный отдых, который делает меня более отдохнувшим и наполняет меня новыми силами.

И готовым покорять новые вершины.

Анна

Прошлой ночью мне приснился Колтон. Его красивое лицо со шрамом над губой, благодаря чему он выглядит еще красивее и вызывает во мне трепет от близости. Когда он поцеловал меня, у меня чуть не подкосились колени от возбуждения, и после того, как он ушел с Бофортом, я выскочила из здания, как будто за мной гнались адские гончие. Даже сейчас я пребывала в неуверенности, что думать. Что делать.

Я — дежурный администратор. Только один человек за последние четыре года обращался ко мне по имени в агентстве. Я не привыкла, чтобы кто-то видел или знал меня, и что-то подсказывало мне, что Колтон Майклс не согласится на меньшее, чем настоящую я. Анну Моретти.

Солнце ярко светит в окно моей спальни — уже середина утра. Я провела полночи за роялем, а потом ворочалась с боку на бок, думая о Колтоне.

Я не боюсь опоздать на работу. Мой босс обрадуется, если увидит, что мой стол пустует дольше, чем обычно.

Зевая, я вылезаю из постели, протираю глаза, вытаскиваю волосы из вечернего пучка и встряхиваю их, чтобы они каскадом рассыпались по плечам и груди. С закрытыми глазами иду по хорошо знакомой дорожке из спальни на кухню, где завариваю кофе, а потом в гостиную, чтобы поработать с ноутбуком, пока кофе не заварится.

Но как только вхожу в арку, отделяющую столовую от гостиной, я останавливаюсь и вскрикиваю от удивления, когда вижу большую фигуру, развалившуюся на моем диване. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на пол, меня захлестывает адреналин.

— Принцесса, — произносит глубокий голос, в его теплом, сладком тоне слышится тревога. Это Колтон. Я слышу шаги, когда он идет — нет, бежит ко мне, присаживаясь рядом, притягивая меня в свои объятия, пока не оказалась у него на коленях, положив голову на его мускулистое плечо.

— Мне так жаль, — говорит он. — Я не хотел тебя напугать.

— В следующий раз не вламывайся в мой дом, — огрызаюсь я. Судорожно выдыхаю, и он обнимает крепче меня мускулистые руками, удерживая, пока мгновенная паника утихает.

— Ты в порядке? — спрашивает он, когда мое дыхание приходит в норму. Я смотрю ему в лицо и вижу в нем искреннее беспокойство, но это меня не успокаивает.

— О чем ты думал, Колтон? — Я пытаюсь оттолкнуться и встать, но он крепко обнимает меня — во всяком случае, прижимая ближе.

— Я просто хотел тебя увидеть, — говорит он, наклоняясь ближе и касаясь кончиком своего носа моего. Внезапно я понимаю, что его твердое тело подо мной, и между бедер утолщается плоть.

— Ты мог бы постучать, — говорю я. Бросаю попытки оттолкнуть его и просто расслабляюсь в его объятьях, которое поддерживает меня, пока эндорфины уходят, а мышцы подрагивают от последствий.

Он ухмыляется. — Тогда это был бы уже не сюрприз.

Я отрицательно качаю головой. — Пожалуйста, никаких сюрпризов снова. Это... не для меня, ясно?

Улыбка исчезает с его лица, и он изучает меня проницательным взглядом. Слишком проницательным, честно. Мы только вчера впервые встретились, но этот мужчина видит меня так, как никто другой. Во всяком случае, уже на протяжении многих лет.

Я извиваюсь у него на коленях, и его член становится еще больше. Сквозь тонкую ткань пижамных шорт и трусиков я отчетливо его ощущаю. Внезапно моя паника полностью исчезает, а на ее месте появилось что-то еще. Что-то темное и дикое.

— Тебе нравиться, не так ли, — мягко говорит он. Это не вопрос, и он не ждет ответа, вместо этого ласкает мои губы своими, один, второй раз — затем устраивается для неторопливого исследования, ища языком вход, чтобы поиграть с моими. И не знаю, то ли он меня напугал, то ли я все еще усталая, но не хочу сопротивляться ему, когда его поцелуй становится голодным и диким.

Он одобрительно мурлычет, когда обнимаю его за шею, притягиваю ближе и яростно кусаю его за нижнюю губу. Подо мной его член становится еще тверже, и даже сквозь слои нижнего белья и черных спецштанов, которые носят все агенты, я могу сказать, что он чертовски огромен. Колтон расслабляет руки и скользит ладонями по моим бедрам, притягивая меня к себе, прижимая головку члена к клитору.

— Принцесса, тебе это нравится? — шепчет он мне в губы, медленно двигая бедрами. — Он хорошо задевает твой маленький клитор?

Я не отвечаю, просто притягиваю его к себе для еще одного пожирающего поцелуя, сжимаю ноги вокруг него и ускоряю свои движения. Леденящая паника, захлестнувшая меня всего пару минут назад, исчезла, сменившись золотистым жаром нашего общего возбуждения. Оно впитывается в меня, когда я наполняю свои чувства им — его размером, его запахом, его силой и его низким, рокочущим голосом.

— О, малышка, все правильно, — напевает он, прижимая меня к себе. — Тебе нравится?

— Черт, да, — выдыхаю я и впиваюсь зубами в его шею. Он стонет и толкается в меня.

Затем хихикает и проводит рукой под футболкой, где свободные груди подпрыгивают при каждом движении. Шероховатость ткани под моими чувствительным соскам почти невыносима, и когда он резко ущипнул один из ноющих сосочков, я ахнула, мое лоно наполнилась влагой.

—Ты вот-вот кончишь, принцесса? — бормочет он напряженным от удовольствия голосом. Он снова щиплет меня за сосок. — А сейчас?

— Я очень близко, — говорю сквозь стиснутые зубы. Сцепив лодыжки у него за талией, подпрыгиваю на нем, отчаянно ища правильный угол, чтобы сделать последний толчок, который способен подтолкнуть меня через край. Колтон притягивает меня ближе, и с его помощью я погружаясь в блаженство с приглушенным стоном. Агент напрягается, и я понимаю, что он тоже кончает. Жестко.

Он запечатлевает долгий, нежный поцелуй на моих губах, когда мы переводим дыхание, наши сердца замедляются, а мышцы расслабляются. И когда мой разум очищается от страха и сокрушительного оргазма, в него проникает смущение.

В одежде трахаю своего тайного секс друга по телефону, как подросток. Я в ужасе.

— Тебе лучше уйти, — неловко говорю я, высвобождаясь из его объятий. Он мог бы легко удержать меня, но достаточно внимателен, чтобы дать мне немного пространства после того, что мы только что разделили. — Мне нужно... принять душ и идти на работу.

Колтон поднимается на ноги вслед за мной, и я замечаю легкую морщинку на его лице, когда он переносит вес на левое колено. То, которое повредил во время драки, — я помню это из его файла. Им пришлось восстанавливать его с нуля.

— Ты прекрасно выглядишь сегодня утром, принцесса, — говорит он и играет с одним из моих темных локонов. — Нежная, свежая и сонная. Прости, что напугал тебя, но мне не жаль, что увидел тебя такой.

Повернувшись, он направляется к двери. — Увидимся вечером, — бросает он через плечо, открывая дверь. Он не ждет моего ответа, просто выходит, закрыв за собой дверь.

— Это мы еще посмотрим, — ворчу я. Но между моих ног все пульсирует в согласии.

Предательница.

Выпив чашку кофе и быстро приняв душ, я, наконец, прихожу на работу на два часа позже обычного. И в первый раз я рассеяна — сообщения, которые накопились, пока находилась дома, не исчезают так быстро, как обычно, и даже срываюсь на агенте, когда он начинает на меня сердиться.

— Мне не нравится твой тон, Клиффорд, — горячо говорю я. — Не хочешь перефразировать?

В трубке на минуту воцаряется тишина, агент, без сомнения, ошарашен тем, что хладнокровная дежурная выказывает недовольство.

— Извини, — наконец пробормотал он. — Просто у меня только пара полетных расписаний, по которым мне нужна кое-какая информация, если ты можешь поискать их для меня...

Закончив разговор с Клиффордом, я со вздохом снимаю наушники, бросаю их обратно на стол и встаю, чтобы размять ноги.

— Тебе нужно больше личного времени, — говорит голос.

Я оборачиваюсь. Стоит Хантер, скрестив руки на груди, и разглядывает меня.

Я хмурюсь. — Все в порядке.

Он делает несколько шагов ближе, мягко стуча ботинками по мраморному полу. — Не согласен, — мягко говорит он. — Вчера вечером ты опять задержалась допоздна, хотя мы говорили об этом миллион раз. И ты только что огрызнулась на Клиффорда.

— Он это заслужил, — парирую я. — Он вел себя как придурок.

— Ух ты, я и не спорю, — говорит Хантер, поднимая руки в примирительной позе. — Клиффорд — придурок, но обычно ты не обращаешь на это внимания, вот что я имею в виду. Когда в последний раз ты действительно что-то делала для себя? Проводила время с кем-то, кроме меня или моей жены?

Я смотрю на него и вспоминаю все причины, по которым держу людей на расстоянии вытянутой руки, причины, по которым близость может обернуться против меня и причинить мне боль. Навредить им.

За эти годы я придумала столько оправданий, столько причин, почему я не могу присутствовать на свадьбах или пойти в бар в пятницу вечером с одинокими агентами. А все потому, что я до глубины души знаю, что со мной опасно общаться, и что лучший способ для меня оставаться в безопасности и уберечь других — это оставаться здесь, за столом информации. Не подпуская никого.

«А как же Колтон? — спросил хитрый голос в моей голове. — Он ведь отличается, верно?»

— Все в порядке, — неуверенно отвечаю Хантеру, который явно на это не купился. — Я люблю свою работу. Мне нравится тут.

Прищурив глаза, он открывает рот, но не успевает ничего сказать, как раздается звонок лифта, и из него выходит Колтон. И, даже не останавливаясь, идет прямиком к моему столу.

— Принцесса, — выдыхает он, врываясь в мое пространство. Он не целует меня, но стоит близко — достаточно близко, чтобы Хантер понял, что между нами что-то происходит.

Я бросаю взгляд на Хантера. Его глаза блестят от удовольствия, а уголки рта приподнимаются. Не говоря больше ни слова, он поворачивается и уходит.

— Я в своем офисе, когда ты будешь готов, агент, — бросает он через плечо. — Не торопись.

— Черт, — бормочу я себе под нос.

Колтон усмехнулся.

— Не волнуйся, босс, — отвечает он. — Не буду.

О, дважды черт.

Колтон

— Сегодня вечером мы идем на свидание, — мягко говорю я. — Заберу тебя отсюда в пять.

В глазах Анны вспыхивает недовольство. — Ты не можешь просто приказывать людям идти на свидания, Майклс, — горячо говорит она. Оглядывается по сторонам, словно желая убедиться, что нас не подслушивают другие агенты. — Это так не работает.

Ее неповиновение чертовски возбуждает. Я не думаю, что когда-либо был счастливее в своей жизни.

— Дело вот в чем, принцесса, — говорю я, прижимая ее ближе. — Мне совершенно наплевать, что ты думаешь об этом. Или ты поужинаешь со мной, или я похищу тебя и сегодня же женюсь на твоей заднице.

Ее рот открывается в безмолвном удивлении, и я пользуюсь случаем, запечатлеваю поцелуй на ее губах. Знакомый жар искрится между нами, и на мгновение она тает в моих объятиях, пока звон лифта не разрушает наш чувственный момент, и она быстрым рывком отстраняется от меня.

— Уходи, — шипит она. — Мы на работе.

В ее глазах вспыхивает что-то новое, и я вижу, что она действительно так думает. Страсть и уязвимость, которые она показывает мне, — только для моих глаз, и она не хочет, чтобы все агентство знало, что знаменитая дежурная — человек с чувствами. С желаниями. Со страхами.

— Хорошо, — говорю я, отступая назад. Почти мгновенно чувствую потерю ее тепла, но игнорирую потребность в ней, которая впивается в меня. Это может подождать. — У меня встреча с Хантером, но дождись меня.

— Вряд ли, — ворчит она, снова опускаясь в кресло и надевая наушники.

Я практически насвистываю, уходя. Надеюсь, моя принцесса все-таки даст мне повод отшлепать ее по заднице. Или, возможно, я действительно увезу ее и женюсь на ней. В любом случае, это только вопрос времени.

Хантер ждет меня в своем большом кабинете, лениво постукивая по экрану телефона. Внезапно он заливается смехом.

— Над чем смеешься? — спрашиваю я, опускаясь в мягкое кожаное кресло по другую сторону его стола. Оно удобное и немного обшарпанное — на самом деле, весь этот офис — совсем не такой, что я ожидал бы от парня с положением Хантера. Диван украшали толстые подушки, а в шкафу за его спиной стояли фотографии Хантера и его семьи в рамках.

— Мэгги прислала мне видео, на котором парень случайно пнул себя по яйцам, — говорит Хантер, его плечи все еще трясутся от смеха. — Что за чертов идиот.

В груди у меня что-то сжимается. Я тоже хочу — жену, которая присылала бы мне дурацкое видео только потому, что хочет рассмешить меня посреди дня. Кого-то, кто фотографируется со мной, идет со мной в семейный магазин, чтобы выбрать несколько подушек.

Хочу иметь свою семью.

И я не хочу этого с кем попало. Я хочу этого с Анной и больше ни с кем.

— Извини, — наконец говорит Хантер, в его голосе все еще слышны сдерживаемые смешки. — Итак, как у тебя дела сейчас, когда ты вернулся к цивилизации?

Я пожимаю плечами. — Все в порядке. Дел по горло.

Он бросает на меня взгляд. — Да, я вижу, чем ты занят, — сухо говорит он. Беря пачку бумаг, он листает их. — Я встречался с медиками, чтобы поговорить о твоих успехах и прогнозах. Как твое колено?

Я осторожно провожу большой рукой по больному суставу. — Все не так уж плохо — болит правда, сука, но кажется крепким. Не нормально, но почти.

Хантер кивает. — Твой хирург очень доволен твоим лечение, и команда физиотерапевтов — твоими успехами. Они говорят, что ты можешь вернуться к почти полному функционированию, но рекомендуют тебе оставаться вне поля, пока ты продолжаешь лечиться. Навсегда — это их рекомендация, хотя если тебе это не подходит, то, по крайней мере, продолжительный творческий отпуск. -

Он отложил бумаги. — И я не хочу раздувать из мухи слона, но ты много лет проработал в этой области. Такое заключение может серьезно потрясти человека, и единственная причина, по которой мы позволили этому продолжаться, заключалась в том, что ты был решительно настроен остаться, и потому что твой куратор уверен, что ты не сломаешься под давлением. Но, по моему неофициальному мнению, тебе нужно немного отдохнуть. Во всяком случае, на какое-то время, а потом мы сможем все пересмотреть

Я на секунду задумался о его словах. — Честно говоря, босс, я думаю... может быть, пришло время. Для перерыва, по крайней мере. Или, может быть, навсегда исчезнуть.

Хантер наклоняется вперед, сцепляя пальцы, и задумчиво смотрит на меня. — Это как-то связано с мисс Моретти?

«Моретти», — повторяю я про себя. Я позволяю имени вертеться у меня на языке. — Это ее фамилия?

Он кивает, кривая усмешка появляется на его лице. — Ага, но не говори ей, что я тебе сказал. Она просто взбесится.

Наверное, не так сильно, как когда называю ее принцессой, но решаю не делиться этой информацией.

— Итак, чем бы ты хотел заняться? — спросил Хантер. — Нам всегда нужны хорошие тренеры. И Бофорт, честно говоря, не справляется, так что мы ищем возможность добавить еще одну должность на его уровне. Я могу добавить твое имя. Окончательное решение за мной, но мне нужна поддержка партнеров.

— Мне нужно переезжать?

Хантер пожимает плечами. — Если хочешь. Но в основном это здесь, в штабе.

Здесь — значит, я могу проводить время с Анной. Больше ее музыки, смеха и света. Мы можем создать нечто невероятное, и мне не придётся иметь дело с миссиями в глуши с одним спутниковым телефоном и кулаком, которые составляют мне компанию. Ничто не разлучит меня с моей девушкой. Мы могли бы путешествовать вместе, если бы она захотела.

— Ага, — говорю я, — добавляй моё имя. Мне нужно здесь кое-что сделать.

Приятно сказать это вслух — что я готов уйти от своей полевой жизни, построить для себя что-то новое. Я нахожусь на гребаном седьмом небе от счастья, когда выхожу от Хантера и направляюсь в кабинет физиотерапии, и моему терапевту приходится предостерегать меня, чтобы я не слишком напрягался, пока делаю тяжелые выпады под ее тщательным наблюдением.

Вот как хорошо я себя чувствую.

Практически насвистывая, я быстро принимаю душ в раздевалке и надеваю гражданскую одежду. Мне не хочется приглашать свою девушку на ужин в образе секретного агента, и надеюсь, что в джинсах, ботинках и в рубашке, я ей понравлюсь.

Ровно в пять выхожу из раздевалки и иду к ее столу, готовый вытащить ее, нравится ей это или нет. Я повешу ее чертов телефон, если придется.

Но когда я подхожу к столу, ее там нет.

Кровь прильнула к члену, а на лице расплылась улыбка.

Именно на это я и надеялся.

Надеюсь, моя принцесса готова принять меня — потому что я иду за ней, ни замок, ни система безопасности, ни расстояние не могут удержать меня.

Анна

Никто — я имею в виду, никто — не может указывать мне, куда идти и что делать, включая Колтона Майклса.

Я вернулась домой, выбивая яростную мелодию на пианино после того, как успешно бросила Колтона в штаб-квартире. Моя дверь заперта, но это его не остановит, если он захочет войти. Нет, я просто надеюсь, что он получит сообщение и перестанет гоняться за мной, как собака за костью.

Именно этого я и хочу, верно?

«Исключено, принцесса», — говорит мое либидо, и тоненький голосок в моей голове звучит громко и отчетливо, даже сквозь громкие звуки армянского танца Хачатуряна.

«О, думаю, и ты туда же. Успокойся, девочка».

«Он тебе очень нравится, — самодовольно отвечает мое либидо. — Говори себе все, что хочешь, но мы обе знаем правду».

— Ты чертовски сексуальна, когда играешь, — раздается голос у меня над ухом. Я продолжаю играть на клавишах, когда поворачиваюсь, и вижу Колтона, всего в нескольких дюймах от меня с ухмылкой на лице.

— Закрытая дверь на замок должна была тебе что-то сказать, Колтон, — горячо говорю я. Он выглядит очень сексуально — так красиво, что его трудно игнорировать, в рубашке, которая обтягивает большие мышцы, идеально сидящие джинсы и старые ботинки на шнуровке.

Колтон громко засмеялся, и от этого смеха у меня по спине пробежали мурашки. — Не для меня, если за ними скрывается то, чего я действительно хочу.

Упираясь руками в скамью у пианино, он наклоняется ближе, пока губами почти не касается моих. — А больше всего я хочу тебя, принцесса.

Я резко встаю и отхожу от пианино. — Я могу нажать на тревожную кнопку.

Колтон улыбается мне. Даже я знаю, что на самом деле не сделаю этого. Он хватает меня за руку и притягивает к себе, обнимая, утыкаясь носом в мои густые волосы. — Ты не сделаешь этого, принцесса. Только не со мной. -

И если бы ты это сделала, — продолжает он, покрывая поцелуями мою шею, — это стало бы только прелюдией.

Его губы встречаются с моими в долгом, жадном поцелуе, и я так поглощена им — его требовательным языком, который кружится во рту, его большим телом, доминирующим надо мной, его запахом, его низким одобрительным рыком — что едва замечаю, как он прижимает меня к дивану, пока не упираюсь в него и не опускаюсь в сидячее положение.

Колтон прерывает наш поцелуй, покусывая мою нижнюю губу, и плавно опускается на колени между моих раздвинутых бедер. Затем расстегивает пуговицу и молнию со злой ухмылкой, и я едва могу дышать, когда он зацепляет пальцами пояс и стягивает мои джинсы вместе с трусиками вниз, ниже, ниже, пока полностью их не снял.

Я всхлипываю, когда он наклоняется ближе, и его дыхание ерошит мои аккуратно подстриженные завитки. Одним пальцем он проводит по половым губкам, проскальзывая внутрь, проверяя влагу, которая сочится из меня.

— Очень мило, — говорит он. Убирает палец и облизывает его дочиста. — Ты восхитительна на вкус, принцесса.

Я ничего не могу с собой поделать — еще немного раздвигаю бедра, чтобы он меня увидел. Увидел, что он делает со мной своим присутствием, своими дразнящими прикосновениями и дразнящими обещаниями.

Его взгляд прикован к моему лону. Медленно, так медленно, что мне хочется закричать, он опускает голову и осторожно облизывает щель, кончиком языка касаясь пульсирующего пучка нервов. Из меня вырывается стон, и я еще больше раздвигаю бедра.

— Тебе понравилось, принцесса? — бормочет Колтон. Он скользит толстым пальцем внутрь меня — только кончиком, только до первого сустава, и лениво крутит им вокруг моего входа. — Хочешь еще?

— Да, — выдыхаю я.

—Тебе придется попросить, — говорит он. — Скажи: «Колтон, пожалуйста, оближи меня, пока я не закричу».

Мое лицо пылает. — Колтон, пожалуйста... оближи меня, пока я не закричу, — Грязные словечки вылетают в спешке, и мое влагалище пульсирует похотью от его ответной улыбки.

Он проскальзывает пальцем до костяшки, и я ахаю.

— Думал, ты никогда не попросишь, — отвечает он и прячет лицо между моих бедер.

Я вскрикиваю от внезапного движения его пальцев внутри пульсирующего лона и от скольжения его теплого, шероховатого языка по моим самым чувствительным точкам. Он пожирает меня так, как будто умирает с голоду, и я его любимая еда, языком исследуя все мои складочки, постанывая в своем удовольствии. Когда он поднимает голову, его губы блестят мной, я с трудом могу дышать. Я так возбуждена. Его взгляд светится хищными намерениями, когда он дарит мне волчью улыбку и, обхватив меня за талию, утаскивает на мягкий ковер в гостиной. Я не сопротивляюсь — позволяю ему уложить меня, словно на пиршество, и мне хочется застонать от возбуждения, когда он рассматривает мое полуобнаженное тело, распростертое и уязвимое для него.

— Такая красивая, — воркует он, устраиваясь между моих раздвинутых ног. — Я бы очень хотел как-нибудь увидеть тебя прикованной к моей скамье.

Что... прикованной наручниками к скамье? Но мысль улетучивается, когда он снова прикасается языком к пульсирующему клитору, облизывает и сосет, и я практически взлетаю от удовольствия.

Я хватаю его за волосы, покачивая бедрами у его лица. Он хихикает и быстро шлепает меня по бедру — крошечное, жгучее наказание, которое поднимается по позвоночнику и вырывается с долгим, удовлетворенным стоном.

Как бы я ни сопротивлялась Колтону и избегала его ухаживаний, мне нравится, как он нажимает на мои кнопки и борется за меня. Он не сдаётся перед моей защитой — он преодолевает ее, требуя всего, что я могу дать. Его тьма, его одиночество, грубая сила, так долго присутствовавшая в его жизни, — все это взывало к осколкам моего сердца, и я начинала думать, что, если будем вместе, мы можем стать единым целым.

Мои соски болезненно напряжены, когда приближается оргазм, подстегиваемый неистовыми облизываниями Колтона, решительными толчками и грязным шепотом похвалы.

— Эта маленькая киска моя, не так ли, принцесса, — говорит он между облизываниями. — Такая розовая и красивая, как я и представлял.

Я не просто кончаю, разлетаюсь вдребезги вокруг его мощных пальцев, и если бы он не держал меня за дрожащие бедра, могла бы пролететь сквозь потолок, крича от удовольствия. Когда сегодня утром терлась о твердое тело Колтона, тот оргазм был сладким ударом молнии. Сейчас все по-другому, как приливная волна, которая обрушилась на меня и оставила мокрой и дрожащей.

Он нежно возвращает меня на землю нежными облизываниями, стонет от удовольствия, когда впитывает аромат моего освобождения. Наконец Колтон садится, его глаза горят, он вытирает рот и облизывает пальцы. Огромную выпуклость, которая натягивает его джинсы, не возможно не заметить, и я немедленно потянулась к его поясу, чтобы взять его в руки. Я хочу — нет, он нужен мне внутри, но Колтон со смехом отмахивается от моих рук и небрежно поправляет твердый член большой ладонью, хватая мои трусики. Он помогает мне надеть их, подавляя мои протесты, что я могу одеться сама.

— Я хотела это сделать, — ворчу я, застегивая джинсы и надевая туфли.

Колтон смеется и притягивает меня к себе, чтобы поцеловать в губы.

— Мы продолжим позже, принцесса, — говорит он со своей широкой, зловещей улыбкой. — А теперь садись в чертову машину. Мы идем ужинать.

* * * * *

— А потом я сказал: «Отдай бриллианты, или я засуну тебе в задницу мой ботинок четырнадцатого размера», — заканчивает Колтон.

Сидя рядом с ним на переднем сиденье, я сотрясаюсь от смеха, слезы текут по моему лицу. — О черт, Колтон, мой живот слишком полон для этого, ты должен дать мне передышку, — задыхаюсь я. И не шучу — сегодня вечером Колтон повел меня в шикарный ресторан «Гринлиф Плаза», где подали запеченную утку с хрустящей корочкой и черный рис с маринованными перепелиными яйцами.

Мы ели, разговаривали и смеялись, и я провела лучшее время... ну, за многие годы. Между нами есть нечто большее, чем шутки и долгие разговоры в темноте. Что-то настоящее.

Он смотрит на меня с усмешкой, а потом снова поворачивается к темной проселочной дороге. — Ну, во всяком случае, он отдал бриллианты. И это хорошо, потому что мне очень нравились эти ботинки. Я до сих пор иногда их ношу.

— Кажется, я помню эту миссию, — говорю я, вытирая слезы. — Одна из первых, с которыми я помогала, когда пришла в агентство.

Колтон нажимает кнопку на приборной панели, и перед нами бесшумно открываются ворота комплекса агентства.

— Ты так молода, — задумчиво произносит он. — Сколько тебе было лет, когда ты начала работать с нами?

— Восемнадцать, — отвечаю я. — Только закончила колледж.

Он присвистнул. — Черт, ты действительно молоденькая. К тому же маленький гений, если закончила колледж так рано. Я пришел в агентство в двадцать семь.

— Ты был военным?

— Ага, — говорит он. — Спецназ, но агентство переманило меня. Это было... пятнадцать лет назад.

— Мне всего двадцать два, — подчеркиваю я. —Ты уверен, что сможешь за мной угнаться?

«Мазерати» останавливается перед моим маленьким коттеджем, а затем он поворачивается ко мне с ухмылкой.

— Раньше тебя не заботило, когда ты использовала мое лицо как игрушку для траха, — мягко говорит он. — И если хочешь знать, меня это тоже не беспокоило.

Это заставляет меня замолчать.

Он вылезает из своей машины и спешит открыть мне дверцу.

— Я действительно хорошо провела время сегодня, — тихо говорю я, и на дюйм приближаюсь к его теплой, широкой груди.

— Я тоже, принцесса, — бормочет он, заправляя густой локон мне за ухо и приподнимая мое лицо. — Лучшая ночь в моей жизни.

Я хочу спросить его, серьезно ли он, но прежде чем успеваю что-то сказать, он прижимается губами к моим. Не в дразнящем, не в жгучем желании, как в других наших поцелуях, а в сладком и нежном, как обещание, что он будет относиться к моему сердцу с такой же заботой и почтением.

— Сладких снов, принцесса, — мягко говорит он. — Увидимся завтра.

К моему невероятному удивлению, он просто уходит в темноту — в свой собственный коттедж, я полагаю, — вместо того, чтобы последовать за мной внутрь. Наверное, я ожидала еще одного необузданного соблазнения, но эта сладость так же неотразима.

Проделав свои привычные манипуляции перед сном, я заснула, едва голова коснулась подушки. Мне снятся дикие поцелуи, ночной шепот и сильные руки, которые обнимают меня.

Я просыпаюсь рано утром, отдохнувшей и с чувством покоя, которого никогда раньше не знала. Перекатываюсь на другую сторону кровати, чтобы стукнуть по будильнику, но что-то заставляет меня остановиться.

Простыни и подушки прохладные, но от них исходит знакомый запах.

Колтон.

Во мне вспыхивает смех, чистый и радостный.

Колтон Майклз не мог остаться в стороне, даже если бы захотел, и кажется, что он определенно не хочет. И, возможно, это касается нас двоих.

Колтон

— Колтон, ты со мной? — Голос Акилы проник в мою мечту со своим музыкальным акцентом, возвращая меня в реальный мир. Я нахожусь в физиотерапевтическом кабинете, сидя после сеанса терапии, в то время как Акила в синем халате присаживается на корточки рядом со мной и осторожно ощупывает мое колено.

— Извини, — говорю я с улыбкой и пожимаю плечами. — Задумался о многом.

— Ты влюбился, — говорит она с понимающей ухмылкой.

— Виновен. — Нет смысла отрицать это, и это больше, чем влюбленность. Мне кажется, я чертовски влюблен. И сегодня утром чувствую себя опьяненным от всего, что делал вчера: ласкал сладкое тело Анны, ужин, пробрался в ее дом и держал всю ночь ее в своих объятиях, пока она спала, — все это крутится в моей голове непрерывным циклом, и все утро у меня с лица не сходила идиотская ухмылка. — Откуда ты знаешь?

— Ну, — говорит она, грациозно выпрямляясь во весь свой рост. — Для начала, ты не слышал и половины того, что я тебе сегодня говорила. У меня три младших брата, и я знаю этот взгляд. А во-вторых, сейчас по всему комплексу ходят горячие сплетни: И.О. годами не давала никому, ни мужчине, ни женщине, и вдруг ты — самый жуткий агент, не обижайся, — отпугиваешь новобранца, который пытается с ней заговорить.

— Горячие сплетни? — Я не могу удержаться от смеха. — Так вот в чем дело?

Акила кивает. — Ага, так что если у тебя есть какая-то новая информация, которой ты хочешь поделиться, приходи сначала ко мне, хорошо? Всем до смерти хочется узнать побольше. — Она с надеждой улыбается мне. — Я твой любимый физиотерапевт, помнишь?

Я притягиваю Акилу к себе за плечи и быстро обнимаю. — Всегда и во веки веков, моя дорогая.

Двадцать минут спустя я вхожу в кабинет Хантера, мои взъерошенные волосы мокрые после душа, а колено пульсирует от терапии. Я с удовольствием опускаюсь в одно из его удобных кресел и расслабляюсь.

— Итак, — говорит Хантер, поворачиваясь ко мне с хитрой усмешкой. — Ты и Анна, да?

Я закатываю глаза. — Акила уже сказала мне, что мы самая горячая сплетня в кампусе.

Хантер пожимает плечами. — Я слышал это от нее. — Он делает паузу и пристально смотрит на меня. — И я хочу, чтобы ты знал, что все в порядке — нет никакой политики, запрещающей тебе встречаться с коллегами, но мы с Мэгги очень заботимся об Анне, и поэтому я прошу тебя... будь ней поосторожнее.

Я поднимаю голову. — Что ты имеешь в виду?

Он вздыхает. — Она через многое прошла. Больше, чем многие агенты. Есть причина, по которой она держит людей на расстоянии и любит уединение.

Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в бедра. — Хантер, просто скажи мне. Можешь быть уверен, я не вынесу это за пределы комнаты. Я... — Я на секунду замираю, пытаясь подобрать нужные слова. — Она мне очень дорога. Больше, чем кто-либо другой в моей жизни.

Хантер вздыхает и расслабленно откидывается на спинку стула. — Дедушкой Анны был Сальваторе Моретти.

Я отрицательно качаю головой. — Мне это ни о чем не говорит.

— Сальваторе Моретти был главой преступной семьи Давино, — объясняет Хантер. — Очень влиятельным калабрийским гангстером, но он не афишировал это, как некоторые другие, так что не все о нем слышали.

— Был, — осторожно говорю я. —Так какое это имеет отношение к моей Анне?

— Старика убили, когда он отбывал восьмидесятилетний срок в федеральной тюрьме за рэкет и убийство, так что отец Анны, Паоло, занял его место, — продолжает он. — В течение многих лет все было хорошо, но когда Анна была подростком, у Паоло все пошло наперекосяк, и он решил стать свидетелем обвинения, в попытках защитить свою семью.

Холодное зернышко пустило корни в моей душе... наверное, страх. Я боялся услышать, что случилось с моей девочкой, но твердо решил узнать все. — Продолжай.

Хантер покачал головой. — Анна находилась у подруги, когда один из бандитов ворвался в их квартиру в Бруклине и убил обоих ее родителей. ФБР привлекло нас, чтобы мы позаботились о ее защите... ей было восемнадцать, и некуда было идти. И нет семьи, которой она могла бы доверять. Поэтому мы привезли ее сюда.

Зернышко разрастается, и я потираю грудь, как бы согревая ее. — Ты привлек ее к секретной работе, когда она была подростком? — требую я. Мне противно.

— Все не так, — говорит он. — Она осталась с моей матерью, в службе безопасности агентства. Закончив колледж, она захотела работать, и я пригласил ее помочь мне. Стать дежурной было... ну, ее решением. И ты должен согласиться, что у нее это блестяще получается.

Я киваю, и что-то теплое разбивает лед внутри меня. — Ага, согласен. И она была счастлива с твоей мамой? В безопасности?

Хантер пожимает плечами. — Насколько может быть счастлив травмированный подросток, но моя мама любила ее как внучку. До сих пор любит. А работа давала Анне повод вставать каждое утро. Цель.

Я делаю глубокий вдох. — Я... я понимаю. Необходимость в цели. — Вспоминаю свои самые мрачные дни на задании, в местах, где у меня не было ни друзей, ни безопасной гавани, и единственной причиной, по которой продолжал жить, стал голос во тьме и вера в ценность работы.

Я резко поднимаюсь на ноги. — Мне нужно идти, — говорю я. — Нужно кое-что сделать.

Хантер бросает на меня подозрительный взгляд. — Ты в порядке?

Я нервно провожу рукой по колючим, коротко подстриженным темным волосам. — Да. Мне нужно поговорить с моей девушкой. Думаю, мне нужно услышать от нее все остальное.

— Будь с ней терпелив, — осторожно говорит Хантер. —Такая боль... Просто я не думаю, что большинство из нас когда-либо испытывало что-то подобное. И она выжила, а потом нашла другую цель. Для нее нужен особенный человек.

«Я могу быть терпеливым», — думаю, проходя по просторным коридорам штаб-квартиры агентства. Я могу быть всем, чем нужно Анне.

Я думал, что мне повезло найти Анну, поскольку она достаточно сильная, чтобы видеть мою правду. Но... возможно, Анне нужен кто-то еще более сильный, чтобы увидеть и принять ее.

Она всегда была в моем сердце — я знаю это до мозга костей. Во всяком случае, без Анны у меня нет жизни. И я не хочу ждать еще один день, не сказав ей.

Тем вечером я нервно стою на пороге Анны и вежливо стучу. Три замка отпираются, и она открывает дверь, склонив голову набок, и на ее лице читается замешательство.

—С каких это пор ты стучишься? — фыркает она и хватает меня за руку. — Заходи.

Я не могу сопротивляться желанию быть с ней рядом и обняв ее, целую долго и жадно. Она стонет, когда наши языки сплетаются вместе, и на секунду я практически забываю свое имя, поскольку моя непреодолимая потребность берет верх над моими мыслями. Но перед тем, как затащить ее в постель и погрузиться в ее прелесть, я отстраняюсь.

— Посиди со мной минутку, — мягко говорю я. Веду ее к дивану и сажаю к себе на колени, наслаждаясь ее легким весом на своем большом, твердом теле.

— Ты ведешь себя странно, — говорит она. Анна кладет руку мне на грудь, царапая мягкую хлопковую футболку. — Что происходит?

Я прижимаюсь лбом к ее лбу. — Я сегодня разговаривал с Хантером, — начинаю я. — Он мне кое-что рассказал. О тебе.

Она напрягается. — И что же?

Язык ее тела предупреждает меня, но все равно продолжаю: — Он рассказал мне, как ты пришла в агентство и что случилось с твоей семьей.

Анна оттолкнула меня и вскочила на ноги. Ее поза застыла от гнева, а на лице отчетливо отразилась боль.

— А тебе не приходило в голову, что это не гребаное дело Хантера — рассказывать о моей травме другим людям? — выпаливает она.

Я понимаю ее точку зрения. — Я не просил его рассказывать об этом, но принцесса...

— Хватит, называть меня принцессой, — говорит она. — Я не была еще готова к тому, чтобы ты узнал.

Ее слова падают, как бомба, и внезапно я понимаю, что сильно нарушил ее границы. — Анна, я ничего не знал. И мне следовало бы прекратить тот разговор, но Хантер заботится о тебе, поэтому он решил, что я должен знать. И я не хотел скрывать от тебя, что все узнал.

— Не надо, — говорит она, рассекая рукой воздух. — Можешь не стараться. Я понимаю, что ты не знал, но теперь ты приходишь сюда и обращаешься со мной так, будто я сломана. Как будто не знаю, как мне дальше жить. Я не сломлена! — Она глубоко вздыхает и смотрит на меня, огонь горит в ее темных глазах. — Я, чертова дежурная, и хочу, чтобы ты убрался из моего дома.

Сейчас невозможно все исправить. Я здорово облажался — и Анна достойна лучшего от меня.

— Поговорим позже, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Мы все уладим.

Я замолкаю и кладу руку на ее нежную щеку. — Анна, это правда. Ничто — буквально, ни черта — не изменит моих чувств к тебе. Просто помни об этом.

Но она не отвечает и не останавливает меня, когда я, не оглядываясь, выхожу за дверь.

Моя итальянская принцесса должна лучше знать меня, чем предполагать, что я просто войду в свой дом и забуду об этом до завтра. Она по-своему такая же сумасшедшая, как и я, даже несмотря на то, что она выгнала меня, я все время наблюдаю за ее домом.

Обиду и предательство можно исправить. Все будет исправлено. Потому что Анна Моретти — любовь всей моей чертовой жизни. Моя принцесса. И так или иначе, я сделаю ее своей королевой.

Анна

Есть две очень важные вещи, о которых Колтон, вероятно, не знает.

Во-первых, мне не обязательно работать в Агентстве. Я двадцатидвухлетний гений-технарь с дипломом колледжа и опытом работы в спецоперациях. В любой точке мира я могу выбрать себе работу и зарплату. Могу уехать куда-нибудь подальше от людей, которые знают мои секреты и выдают их, как гребаные подарки для вечеринок.

Подальше от красивых глаз Колтона, которые могут нарушить душевный покой, и от того, как он смотрел на меня после того, как узнал о моей темной истории. Раньше я чувствовала себя сильной и дикой в его объятиях, но после того, как Хантер рассказал ему все, он посмотрел на меня так, будто я была хрупкой или уже полностью сломленной.

Во-вторых, если я захочу, мне вообще не нужно работать. Я чертова Анна Моретти, последняя из моей семьи, наследница огромного состояния Сальваторе Моретти. У меня достаточно денег, чтобы купить виллу на озере Комо и всю оставшуюся жизнь ничего не делать. Я работаю, потому что мне нравится, потому что это мне подходит. Потому что я чувствовала себя нужной и востребованной.

Впрочем, однажды я нашла цель и смысл. Я могу сделать это снова где-нибудь в другом месте. Мне пора уезжать из Фэрвью, подыскать новое место, где я смогу заняться чем-нибудь другим. Быть кем-то другим.

Я пережила больше, чем может себе представить большинство людей. Это ерунда. Во всяком случае, так я себе говорю. Стараюсь не думать о страстных поцелуях Колтона или о взрывном пламени, вспыхивающем между нами каждый раз, когда я его вижу. Даже при мысли о нем по телу разливается словно электрический ток, и какая-то часть меня жаждет догнать его и что-то исправить.

Но для этого уже слишком поздно, решаю я. Утром я уйду.

Захлопнув дверь перед носом Колтона, я хватаю ноутбук и заказываю билет первого класса до Парижа на самолет, вылетающий всего через несколько часов. Как только авиакомпания подтверждает мое бронирование, убираю ноутбук и осматриваю дом, решая, что взять с собой, а что оставить.

Четыре года в маленьком коттедже — я могла бы купить дом, даже построить себе что-нибудь роскошное, но в этом коттедже я чувствовала себя в безопасности, когда хотела побыть одна. До Колтона здесь вообще никто не бывал. А теперь все разрушилось из-за воспоминаний о нем.

Я достаю несколько нот с пианино и бросаю их в кожаный чемодан. Несколько смен одежды — я могу купить себе новую, когда приеду в Париж. Обручальное кольцо моей матери. Четки моего отца. Документы, необходимые для доступа к моим банковским счетам.

Все не так уж много, и небольшое утешение, что агентство не выбросит мои вещи. Хантер позаботится о том, чтобы все благополучно отправилось на склад, дожидаясь моего возвращения или отправит их мне.

Бросив сумку на переднее сиденье машины, я с ревом несусь в ночь, к воротам комплекса. Наверное, в последний раз. Но не успеваю я протянуть руку и нажать кнопку, чтобы открыть большие стальные ворота, как перед моей машиной появляется фигура. Знакомая фигура.

И он выглядит разъяренным.

Сглотнув, я проверяю, заперты ли дверные замки.

Колтон идет вперед, отходя от света фар, и направляется к пассажирскому сиденью. Дверные замки открываются, когда он приближается.

— Какого хрена... — Меня переполняет ярость, когда отчаянно пытаюсь снова их запереть. Но он распахивает дверь раньше, чем успеваю закрыть — какое бы устройство ни использовал Колтон, чтобы отключить компьютер машины, оно должно быть чертовски невероятным, что я не могу не восхититься тем, как хорошо оно сработало.

— Вылезай из моей машины, — рявкаю я, когда он усаживается на кожаное сиденье рядом со мной. Он игнорирует меня и пристегивает ремень безопасности. — Я сказала, выметайся из моей машины.

Он поворачивается ко мне, и я замираю на месте, когда вижу ярость, пылающую в его голубых глазах. Я никогда не видела эту сторону лично, и, честно говоря, это ужасно.

— Сейчас я дам тебе указания, и ты, мать твою, будешь им следовать, — говорит он обманчиво мягким тоном. — Если ты не сделаешь в точности то, что я скажу, то вытащу тебя из машины, отшлепаю по заднице, а затем отрахаю до потери сознания, посажу обратно в машину и сам повезу.

— И что потом? — спрашиваю я, стараюсь не обращать внимания на крошечный трепет от его откровенной угрозы.

— Если ты все еще захочешь бросить меня, когда мы закончим, тогда ты можешь уехать в Париж, и я никогда больше не побеспокою тебя, — говорит он, его голос немного смягчается. — Выбирай, принцесса.

Я вздыхаю. — Ладно.

Дальше мы ехали молча временами «налево» или «направо», пока Колтон вел меня к месту нашего назначения, недалеко от комплекса.

— Поверни здесь, — говорит он, указывая на гравийную дорожку. Та исчезает в густом лесу, и я не вижу, куда она ведет. Я медленно и осторожно пробираюсь по извилистой дороге следующую милю, пока не замечаю, куда подъезжаю.

К дому.

В доме горит свет, и теплый свет освещает передний двор, где пышно цветут полевые цветы. Я останавливаю машину, а когда выхожу, то слышу нежный шепот волн, плещущихся где-то рядом.

— Здесь недалеко озеро, — резко говорит Колтон, словно читая мои мысли.

— Колтон, где мы? — спрашиваю я. Мой голос мягок — мягче, чем хотела, возможно, из-за моего замешательства или, возможно, из-за легкого чувства удивления от этого прекрасного места. Но он не отвечает, просто хватает меня за руку и тянет к двери. Прижимает мой указательный палец к сенсору, и замок с тихим щелчком отключается.

В доме тихо и тепло, так много окон, что кажется, будто лес совсем рядом, так близко, что можно дотронуться.

— Это наш дом, — наконец говорит Колтон. — Я начал строить его год назад.

— Наш дом? — осторожно спрашиваю я. — Для нас обоих?

Лицо у него смягчается, и он, наконец, одаривает меня своей привычной улыбкой, дергая за руку. — Давай я тебе покажу.

— Как-то давно ты сказала мне, что тебе нравится искусство и архитектура прерийской школы, — говорит он, когда мы входим в гостиную. Тут удобные диваны, развешанные картины, а в углу — красивый небольшой рояль. — Я построил тебе домик в стиле прерийской школы, потому что уже знал, что хочу, чтобы ты была со мной всегда.

Я подхожу к пианино и провожу пальцами по закрытой крышке, наслаждаясь атласным теплом полированного дерева и думая о музыке, которую еще предстоит создать. — Что насчет него?

Он делает глубокий, прерывистый вдох. — Я купил его несколько дней назад. Когда переехал в соседний коттедж и слушал, как ты играешь, пока не заснул.

Он подходит ближе и берет мои руки в свои, нежно целуя костяшки пальцев. — Ты так долго была моим светом во тьме, Анна Моретти, — говорит он хриплым голосом, в котором слышится тоска. — Мы с Хантером совершили ошибку, когда говорили о твоем прошлом. Позволь мне стать частью твоего будущего.

Из уголка моего глаза скатывается слеза. — Не хочу, чтобы ты думал, что я сломлена, — шепчу я. — С тобой я чувствую себя сильной.

Колтон смахивает слезу поцелуем. — Принцесса, ты самая сильная из всех, кого я когда-либо встречал. А сломанные вещи становятся еще крепче, когда их чинят.

Он нежно целует меня в соленые губы, и я понимаю, что он тоже плачет.

— Я люблю тебя, Анна Моретти, — шепчет он. — Ничего не могу поделать.

Я засмеялась. — Я пыталась оттолкнуть тебя, но ты не принял отказа.

Он обнимает меня, и мы крепко прижимаемся друг к другу.

— Я тоже тебя люблю, — наконец шепчу я. — Я буду жить здесь, с тобой?

Он отстраняется и улыбается — широкой, дерзкой улыбкой, которую, как заметила, он приберегает только для меня. — Я никогда не отпущу тебя, — признается он. — Но какая-то часть меня надеялась, что ты попытаешься сбежать, и тогда я мог бы наказать тебя.

Я улыбнулась в ответ.

И побежала.

Колтон

Моя принцесса не знает планировку дома, но это не останавливает ее, когда она срывается с места, ее пышная попка подпрыгивает с каждым шагом. Я восхищаюсь всего секунду и бегу за ней. Я так чертовски тверд, что могу кончить в штаны, но в восторге от того, что она дала мне шанс.

Я преследую свою добычу, как волк в лесу, направляя её именно туда, куда хочу. Позволив ей бежать по коридору, решаю, что устал от охоты, и быстро ловлю ее, перекидываю через плечо, а она возмущенно визжит.

Я слегка шлепаю ее по заднице, быстрым шлепком, который вызывает стон, вырывающийся из ее великолепных губ, из-за чего мой член становится невероятно твердым. Несу вниз по лестнице, через гостинную, мимо наших общих кабинетов и дохожу до одинокой двери в самом дальнем углу, где с помощью сенсора отпечатков пальцев нажимаю на замок и открываю дверь.

— Что это... о! — кричит она, когда я опускаю ее на мягкую s-образную подушку. Анна с трудом садится и оглядывает комнату: скамью для порки, стол, множество флоггеров и шкаф, заполненный игрушками. — Колтон, это... секс-темница?

— Это наша игровая комната, — говорю я, подходя к ней и опускаясь на колени. — Бывала когда-нибудь в такой?

Она нервно облизывает губы, и я опускаю голову, чтобы лизнуть ее шею, когда она извивается рядом со мной. — Я... нет. Что это?

Я похлопываю по подушке под ней. — Это всего лишь подушка. Её используют для удобства в самых различных позах, пока мы играем.

Она бросает взгляд на флоггеры и паддлы, аккуратно висящие на стене рядом с ремнями. — Мы будем пользоваться всеми этими вещами?

Я приподнимаюсь всем телом, пока не оказываюсь полностью на ней, прижимая ее своим весом. — Мы никогда не будем делать того, чего ты не хочешь, принцесса. Если хочешь, я превращу эту комнату в кладовку. Но мы можем очень весело провести время, если тебя это заинтересует.

Ее бедра поддерживает s-образная подушка, когда я трусь обтянутым джинсами членом об нее, и что-то вспыхивает в ее глазах, она, прикусив губу, издает негромкий стон. Она действительно возбуждена... мной, этой комнатой, видимо, предвкушая все то, что мы могли бы сделать здесь вместе.

Я нежно целую ее, расстегивая джинсы и стягивая их с бедер, затем возвращаюсь, чтобы помочь ей снять футболку и лифчик. Ее груди, полные и золотистые, с темно-коричневыми сосками, которые так и просятся, чтобы их сосали и щипали. Я подчиняюсь, лаская твердую вершинку горячим языком, пока любимая ахает. Пальцами скольжу по ее мягкому животу, а затем в ее влажные складочки, легонько обводя набухший клитор, пока она беспокойно двигается на твердой подушке.

— Запомни, на чем мы остановились, детка, — говорю я, в последний раз облизывая затвердевший сосок, а затем быстро целуя ее в губы. Я встаю, быстро сбрасываю одежду и иду через комнату к шкафу. Твердый член подпрыгивает при каждом шаге, когда достаю нужные предметы и возвращаюсь к своей девушке.

— Что это? — спрашивает она, когда устраиваюсь рядом с ней и наклоняюсь, чтобы снова лизнуть ее затвердевший сосок.

— Это зажимы для сосков. Они тебе понравятся. — Я открываю крошечный зажим и прикрепляю его к ее блестящему соску, затем переключаюсь на другой, облизывая и посасывая мгновение, перед тем как прикрепить другой зажим. Я отступаю и почти кончаю, при виде её красоты. Маленькие серебряные зажимы идеально обхватывают сосочки, а цепочка между ними мерцает в мягком свете.

— Это... приятно, — медленно произносит она. Осторожно потягивает цепь и охает от ощущения, которое та вызывает. — Ты можешь затянуть еще немного?

Я отрицательно качаю головой. — В другой раз, принцесса, — говорю я. — Мне не хочется причинять тебе боль. Впереди еще много времени для экспериментов.

Я помогаю ей подняться и веду к высокой стороне подушки, мягко наклоняя ее, пока ее великолепная задница не поднимается вверх, а половые губки блестят для меня.

— Красиво, — бормочу я, провожу языком по ее влажной плоти. Она такая вкусная... даже лучше, чем в первый раз, и я жадно облизываю, пока она извивается на подушке.

— О Боже, — стонет она. — Опять.

Я легкими быстрыми движениями языка прикасаюсь к ее клитору, нащупываю болтающуюся между грудей цепочку и резко дергаю. Анна вскрикивает, и я стону, сжимая член другой рукой, когда еще больше влаги вытекает из ее пульсирующего влагалища. Каждый рывок цепи подталкивает ее ближе к краю. Но я останавливаюсь до того, как она кончит. Хочу, чтобы на этот раз она кончила на моем члене, в комнате, которую построил для ее удовольствия. Для нашего общего удовольствия.

— Я бы сжег этот чертов дом дотла, если бы ты не жила в нем со мной, — рычу я, разрывая упаковку презерватива. — Это все для тебя, каждый квадратный фут.

— Это был оптим... — она замолкает со стоном, когда я просовываю два пальца в ее канал, мягко толкаясь, после того как заканчиваю надевать презерватив другой рукой. — Хватит дерзить, принцесса.

Я вынимаю пальцы и встаю позади нее. Подушка идеально поднята для меня.

Нежно целую Анну в щеку. — Я люблю тебя, принцесса. Скажи «красный», если захочешь, чтобы я остановился, хорошо?

Она кивает и целует меня в губы. — Ладно. Я тоже тебя люблю.

Одним быстрым движением я вгоняю член в нее по самое основание и несколько раз легонько шлепаю по попке.

— Это за то, что ты думала, что можешь просто сбежать, — говорю я, непрерывно трахая ее, продолжая осыпать легкими ударами ее великолепный зад.

Я останавливаюсь и снова толкаюсь в нее, на этот раз чуть сильнее. — Это за вчерашний вечер перед ужином, когда ты убежала от меня в штаб-квартире.

Она вскрикивает, довольными криками, которые доставляют мне удовольствие, когда она приподнимает свою попку ко мне.

— А это, — говорю я, снова похлопывая по розовой коже, — потому что мне нравится, как выглядит твоя задница, когда я ее шлепаю.

Я схожу с ума от желания, вколачиваясь в неё членом, в то время как градом сыплю легкие удары по ее красному заду. Ей это нравится, она стонет и трется клитором о подушку, покуда я толкаюсь все быстрее и быстрее, пока она не просовывает руку под свое извивающееся тело, чтобы самой поработать с клитором. Я хватаю смазку, которую вытащил из шкафчика раньше, и капаю немного между нами, скользя мизинцем по влаге, прежде чем осторожно ввести его в ее симпатичную розовую попку.

— Поиграй с клитором, — буркнул я, входя в неё уверенными движениями и снова хлопая ее по заднице, осторожно обрабатывая ее заднюю дырочку мизинцем. — Кончай, принцесса.

Она не просто кончает, она, черт возьми, взрывается с громким криком, который заставляет меня радоваться, что эта комната звуконепроницаема. Я кончаю секундой позже, мокрый от пота и выжатый после безумных американских горок этого вечера и интенсивного удовольствия, которое мы только что разделили.

Я прижимаюсь к ней, нежно целуя в плечо, а потом помогаю подняться. Она шипит, когда снимаю зажимы с сосков, и я успокаиваю их быстрыми движениями языка.

— У меня ноги трясутся, — говорит она. Я обнимаю ее, целуя в макушку, и вывожу из игровой.

— Тебе понравилось? — спрашиваю я. — Ты бы хотела снова прийти сюда?

Она смотрит на меня с жадным блеском в глазах и улыбается. — Да. Это было... приятно. Дико. Я никогда не была такой, как дежурная. Я чувствую, что с тобой могу быть дикой и в безопасности.

— Можешь, — обещаю я и нежно целую ее. — Всегда.

Моя соблазнительная итальянская принцесса имеет много граней.

Блистательная

Упрямая.

Находчивая.

Мы вместе приняли душ, медленно, с любовью обтирая друг друга, затем скользнули в постель, обнялись, и я был безмерно благодарен ей за то, что могу назвать ее своей.

Анна

Год спустя

Я переодеваюсь в туалете в салоне первого класса. Убираю растрепанные волосы в пучок и прячу под шляпу, потом надеваю большие солнцезащитные очки и плащ. Я выгляжу как киношный шпион, но Колтон этого не ожидает. Он будет искать растрепанную Анну в джинсах и футболке, а не эту сирену с красными губами, которую я вижу в зеркале.

Машина с шофером уже ждет меня, когда выхожу из аэропорта имени Шарля де Голля. Пока забираюсь на заднее сиденье, носильщик загружает мои сумки в багажник.

— Пятнадцать, Вандомская площадь, пожалуйста, — говорю шоферу. Мой голос совсем не дрожит. Я репетировала эту часть раньше, на случай, если шофер что-то заподозрит. Я не хочу, чтобы он думал, что что-то не так

Из-за ужасных пробок у меня нарастает тревога, когда минута превращается в целый час. Дорога до «Ритца» занимает почти полтора часа, так долго, что мне приходится сдерживать дрожь в руках, когда я вкладываю пачку евро в руку шофера, который заканчивает вытаскивать мой багаж из багажника.

— За вашу осторожность, — говорю я на безупречном французском. Он понимающе кивает.

Швейцар в белом пиджаке распахивает передо мной высокую парадную дверь, когда я поднимаюсь по ступенькам в отель, носильщик прямо за мной с моими сумками. Я окидываю взглядом роскошно обставленный вестибюль в поисках Колтона.

Ничего.

Под плащом тело покалывает, как всегда бывает, когда Колтон находится рядом, но вестибюль практически пуст, когда я иду к лифту, и нет никого, кроме коридорного с моим багажом, когда мы заходим в пустой лифт.

— Вот мы и пришли, мадам, — говорит коридорный, когда мы подходим к номеру. Я задерживаю дыхание, пока он вставляет ключ-карту и распахивает дверь, но когда заглядываю внутрь, в гостиной никого нет.

То же самое и в спальне.

Я со свистом выдыхаю воздух и опускаюсь на кровать, позволяя себе расслабиться, когда коридорный вносит мой багаж в спальню и вежливо извиняется.

— Колтон, куда ты делся, — бормочу я, снова вставая на ноги, утопая высокими каблуками в мягком ковре, когда подхожу к окну и смотрю на дождливый парижский день.

— Я здесь, принцесса.

Я оборачиваюсь и вижу его.

Мой любимый. Мой спаситель.

Мой сталкер.

— Ты нашел меня, — выдыхаю я, когда он подходит ближе, и наше дыхание сливается в поцелуе.

— Ты сбежала, — обвиняюще говорит он. — Ты знаешь, что я должен наказать тебя.

Дрожащими пальцами я нащупываю пояс своего плаща и расстегиваю его. Снимаю его и остаюсь совершенно голой, когда тот падает на землю. Ничего, кроме высоких каблуков.

— Какое же меня ждет наказание на этот раз? — спрашиваю я. Дрожащими пальцами дотрагиваюсь до его лица.

— На этот раз? — говорит он, проводя носом по моей скуле. Пальцами он скользит вниз по моему животу, пока не касается влажного места. — То, чем я угрожал в первый раз. Я собираюсь похитить тебя, а потом жениться.

И именно это он и сделал.

Колтон

10 лет спустя

Я перебираю стопку нот, пока не нахожу то, что ищу.

— Вот эта, — говорю я и бросаю на рояль перед женой.

Она поворачивается и смотрит на меня. — Ты такой властный.

— Ничего нового, — соглашаюсь я и плюхаюсь на пол рядом с роялем, закрыв глаза от удовольствия, когда «Медитация» из оперы «Таис» льется из-под ее ловких пальцев в инструмент, за которым она проводит так много свободного времени. Рояль — одна из ее самых любимых вещей в мире, и она держит его в идеальной гармонии. Она называет его своим ребенком.

Я никогда не думал о себе как о любителе музыки, но с той первой ночи, когда сидел в арендованном домике на территории комплекса и слушал, как она создает музыку для собственного удовольствия, обнаружил, что мне она нравится больше, чем когда-либо думал. Мне нравится лежать на полу рядом с ее пианино, пока жена играет, позволяя себе погрузиться в истории, которые она создает своей музыкой.

На следующий день после первой ночи Анны в нашем доме мы забрали ее вещи из коттеджа и с тех пор жили вместе.

Честно говоря, я не знаю, как жил без нее раньше, но каким-то образом это делал.

Вскоре после того, как мы поженились в Париже, Анна решила, что ей надоело быть дежурной.

— Отдел информации был моей броней, когда я нуждалась в нем, — объяснила она тогда, в тот день, когда решила уйти. — Теперь я просто хочу быть Анной. Твоей Анной.

— Моя Анна, — согласился я и притянул ее к себе для поцелуя.

Я вытягиваю свои длинные ноги, мое колено немного подрагивает, когда поднимаю его, чтобы положить ногу на ногу. Я так и не вернулся к заданиям — в основном остался дома с принцессой, но еще и потому, что мое колено всегда немного болело. Мы с Хантером согласились, что пришло время передать эстафету новому агенту, и я стал куратором.

Анна останавливается, мягкое эхо раскатистого баса отдается в тишине.

— За нами следят, — прошептала она.

Я закатываю глаза. — Заходи, Паоло, — зову я.

Из-за большого цветочного горшка доносится хихиканье, и оттуда выскакивает наш семилетний сын.

— На этот раз ты сразу не заметил, — радостно говорит он.

Я с легкостью прижимаю его к полу. — Ага, как же, продолжай говорить себе почаще.

— Мама, сыграй «Розовую пантеру», — кричит Паоло, откатываясь от меня.

Анна закатывает глаза, но подчиняется, и первые хитрые ноты «Розовой пантеры» выскальзывают из ее пальцев, и Паоло хихикает над ее театральными движениями, когда она играет на клавишах.

Я так долго ждал, чтобы найти такую женщину, и после того, как встретил ее, думал о ней как о своем свете во тьме.

Я ошибся.

Она — солнце, и я всю оставшуюся жизнь буду вращаться вокруг нее, наслаждаясь теплом и светом, которые она приносит.

Конец первой книги.

Продолжение следует…

Наши переводы:

https://vk.com/best_hot_romance

https://vk.com/slash_menage_books

https://vk.com/paranormal_love_stories