Райдер

— Твой удар, старина, — окликает меня Трей с другой стороны бильярдного стола. Друг берет кусочек мела и трет шафт кия, глядя на рядом стоящую сладкую попку. Она смотрит из стороны в сторону, а затем снова на него, потом подмигивает и стягивает свой короткий топ вниз, на долю секунды обнажая полную грудь. Вокруг нас раздаются крики и свист — возможно, она устроила шоу для Трея, но увидели все. Ее глаза округляются, и она быстро поправляет топ, когда еще одна сладкая попка, стоящая рядом с ней, взрывается смехом.

Трей лишь широко улыбается. — Похоже, у меня все-таки есть планы на вечер, — говорит он.

Я бесцеремонно хмыкаю и наношу удар. Кий бьет по шару с удовлетворительным щелчком, и желтый шар катится в центральную лузу, одновременно подталкивая восьмерку в почти невозможное для Трея положение. Он выдает поток красочных проклятий, а я выпрямляюсь с ухмылкой.

— Постарайся не опозориться, Трей, — говорю я, небрежно поглаживая бороду и опираюсь на бильярдный кий. — Вы, молодежь, совсем не уважаете игру.

— Знаешь, ты тоже можешь попробовать, — говорит Трей. Он дергает подбородком в сторону небольшой группы сладких задниц, которые жадно наблюдают за нами. В надежде, что смогут провести ночь с нами. — Когда ты в последний раз трахался?

Я прищуриваюсь. — У меня с этим порядок. Не лезь не в свое дело. Не всем из нас нужно выставлять свою личную жизнь, чтобы чувствовать себя хорошо.

Трей пожимает плечами. — Как скажешь, — говорит он. Другой брат, Уорден, сидит молча, наблюдая за всем происходящим и приподняв бровь. Трей протягивает свой кий Уордену, обнимает «сладкую попку», которая сверкнула своими сиськами на весь бар, и вместе они исчезают за дверью.

— Ох уж эта молодёжь, — говорит Уорден, качая головой. Он бросает взгляд на свою старушку Эмму, которая стоит у стойки бара и болтает с Кэролайн — матерью Уордена. Эмма замолкает на полуслове, оглядываясь через плечо, встречается взглядом с Уорденом. На ее лице медленно появляется улыбка, и Кэролайн, всплеснув руками и закатив глаза, уходит от старушки своего сына.

Эти двое по уши влюблены друг в друга, и они не боятся этого показать.

— Значит, как я понял, между тобой и Эммой все хорошо, — говорю я, когда Уорден наконец отрывает взгляд от своей старушки и наклоняется, чтобы ударить по шарам.

— Лучше, чем хорошо, — бормочет он, мелькнув кием вперед и бьёт по белому шару. Уорден выпрямляется и ставит кий толстым концом на пол. — Я уже махнул на все рукой, но когда увидел Эмму? Я пропал.

— Наверное, это здорово, — бормочу я со вздохом. Ни одна из здешних сладких задниц ничего для меня не значит. Они — настоящие милашки, и некоторые из них согревали мою постель в течение одной или двух ночей на протяжении многих лет. Но дальше чем дружба отношения не заходили.

Никогда ничего настоящего и продолжительного.

Мы заканчиваем нашу игру, и я направляюсь к бару, сажусь на табурет. Уорден обнимает Эмму за талию и увлекает ее в кабинку, где она садится к нему на колени и хихикает, пока они обмениваются тихим шепотом и нежными поцелуями. Что-то кольнуло у меня в сердце — наверное, зависть. Я завидую тому, что происходит между ними.

Кэролайн наливает мне немного воды и, скрестив руки на груди, изучает меня темным, понимающим взглядом, ее ярко-розовые волосы блестят на свету.

— Что тебя гложет? — наконец спрашивает она. — Ты испускаешь какие-то очень нехорошие флюиды.

— Ничего. — Я беру стакан и делаю большой глоток, хрустя несколькими кубиками льда после того, как ставлю его на стол.

— О, чушь собачья, — усмехается она. — Никогда не лги бармену.

Я смотрю на Кэролайн своим фирменным взглядом силовика — испепеляющим взглядом — который использую, чтобы держать своенравных потенциальных клиентов в узде, но она даже не вздрагивает, просто закатывает глаза и показывает мне средний палец.

— Ты же знаешь, что на мне это не сработает, Райдер, — огрызается она. — У меня иммунитет ко всем вам, придуркам.

Я вздыхаю и расслабляюсь на своем месте. — Ты не можешь винить меня за попытку. В любом случае, ты слишком любопытная.

Она пожимает плечами. — Ты не обязан рассказывать, если не хочешь. Но меня не проведешь — ты о чем-то задумался. Как будто ты сейчас не совсем здесь.

Я протягиваю руку и одним пальцем провожу линию по запотевшим стенкам стакана с водой. Поняв, что я нарисовал — жирную букву «З» — быстро её стираю.

— Мне пора, — говорю Кэролайн, вытаскивая бумажник из кармана и кладя на стойку несколько сложенных купюр. — Это должно хватить на все и хорошие чаевые, да?

Она берет купюры с кивком. — Береги себя, Райдер, ты меня понял?

Я похлопываю по своей нашивке «Яростные ангелы» и хмыкаю в знак согласия. — Всегда.

Я довольно серьезно отношусь к своим обязанностям в качестве силовика, и часть этих обязанностей заключается в регулярном патрулировании окрестностей Фэрвью на предприятиях и объектах, принадлежащих «Яростным ангелам». Я стараюсь объезжать все хотя бы раз в неделю, а если удается, то и чаще. Мой гараж, «Байк на южной стороне», надежно заперт, как и тату-салон, парикмахерская для старушек и наша маленькая винокурня. В арендуемых клубных домах тихо — семьи мирно спят. Рев моего мотоцикла слышно на всю округу, и если кто-то в домах не спит, он может снова заснуть, зная, что Ангелы присматривают за ним.

Наконец пришло время моей последней остановки. Единственное место, куда я приезжаю каждую ночь, — маленький домик на улице Примроуз. Вдалеке я вижу огни в окнах. Они горят каждую ночь, и последние несколько недель она машет мне рукой, когда я проношусь мимо на своем байке. Она знает, что я приеду. Она ждет меня.

Зои Шарма Файерстоун. Она завладела моим сердцем с того дня, когда ее муж привел в клуб и назвал своей при всех. И теперь, когда он умер, не знаю, как долго еще смогу сдерживаться. Тот день навсегда запечатлелся в моей памяти, я помню все, как будто это было вчера. Зои — прекрасная юная девушка в коротком белом сарафане, которая застенчиво поглядывала из-под густой темной челки. Ей едва исполнилось восемнадцать. С золотисто-смуглой кожей и сногсшибательными изгибами, с пухлыми губами и бездонными темными глазами. В тот момент я хотел украсть ее, но это против правил нашего кодекса.

Но у нас нет никаких правил, касающихся вдов старушек. Несмотря на то, что ее муж был одним из моих лучших друзей, после стольких поездок к ее дому и обратно, вежливых разговоров, видения ее в окнах — моя потребность в ней зудит у меня под кожей, как электричество.

Я объехал квартал один, второй раз — еще один круг, и я поеду домой. Я всегда так делаю. Но на третий раз в ее доме послышался крик. В мгновение ока въезжаю на подъездную дорожку и бросаю байк, не потрудившись припарковаться как следует. Я выбиваю входную дверь, как будто она из пенопласта, и бегу через маленький дом, пока не нахожу Зои. Она цепляется за дверной косяк, тяжело дыша, и пытается спастись от того, что находится в комнате.

В ту минуту я понял две вещи: во-первых, я сделаю все, чтобы защитить Зои. Всажу нож под ребра, пущу пулю, использую кулаки, чтобы защитить ее жизнь, — чего бы мне это ни стоило.

А во-вторых, та хрупкая стена, что существовала между нами, та, что удерживала меня на улице на мотоцикле, пока она оставалась одна в этом маленьком домике — теперь ее нет, она разлетелась на куски в ту секунду, когда я сломал ее дверь и пришел ей на помощь.

Отношения с Зои Шарма Файерстоун никогда не будут прежними, и я более чем готов.

Зои

— Там, — прохрипела я, указывая дрожащим пальцем в сторону своей швейной комнаты. Несколько минут назад я зашла туда, проверить шум, когда что-то упало, и у меня чуть не случился сердечный приступ, когда увидела фигуру, силуэт которой отражался в тусклом свете, проникающем через окна.

С тех пор как мой муж Август погиб во время проникновения в дом пару лет назад, каждый подозрительный предмет и звук в темноте пугают меня. До недавнего времени я засыпала с включенным светом, и единственная причина, по которой вообще могу спать, — это ночные патрули Райдера Ридо. Я сижу в гостиной, устроившись с книгой и котом, пока не слышу грохот его мотоцикла, когда он проезжает по моей улице. Он делает круг один, два, три раза, и машу ему из окна, чтобы он знал, что я здесь.

Что со мной все в порядке.

Благодаря ему я чувствую себя в безопасности.

И с каждой ночью мое желание к нему становится все сильнее, пока в последнее время я не стала подумывать о том, чтобы дождаться его на крыльце и пригласить войти. Остаться со мной и стать больше, чем просто большим, молчаливым защитником, который присматривал за мной каждую ночь после смерти Августа.

Но даже под присмотром Райдера мой страх все еще одолевает меня, и я начинаю думать, что не смогу жить в этом доме со всеми своими воспоминаниями. Август умер здесь, и тот факт, что это был его дом — наш — причина, по которой я осталась.

Но, возможно, для меня будет лучше, если я уеду.

Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь на пол, когда Райдер врывается в мою швейную комнату. Он протягивает ко мне обтянутую кожей руку и включает свет.

В свете, внезапно заполнившем комнату, теневая фигура исчезает.

Это оказался просто мой манекен с наполовину готовым свадебным платьем, приколотым к изгибам.

А грохот, который так напугал меня? Это моя кошка, поджав хвост, смотрит на нас рядом с пластиковой коробкой, где хранились пуговицы, которые теперь рассыпались по полу.

Слезы текут по моим щекам, когда я делаю глубокий вдох. — Мне так жаль, — говорю я. — Это пустяки.

Я так смущена, но он даже не колеблется, внимательно осматривая каждый угол комнаты, а затем выходит, осматривая мой маленький дом. Ищет все, что может меня напугать. Наконец, убедившись, что в моих шкафах не прячутся незваные гости, опускается рядом со мной на корточки и заключает меня в свои объятия.

— Мне так жаль, — шмыгаю я носом в его грудь. — Мне очень стыдно.

— Ш-ш-ш, — говорит он, успокаивающе поглаживая меня по спине большой рукой. — Тебе не нужно смущаться. Я рад, что оказался здесь, помогая, когда тебе это нужно.

Райдер помогает мне встать на ноги и, обхватив меня рукой, ведет в гостиную и усаживает на диван. Меня трясет, так как адреналин бурлит в моем теле, и когда байкер замечает это, то берет одеяло со спинки дивана и укутывает им мои плечи, нежно поглаживая, чтобы согреть меня, а сам садится рядом со мной. Его руки так хорошо ощущаются на моей коже, и так приятно, наконец-то, оказаться рядом с ним.

Я просто хочу, чтобы это происходило не так.

— Виски есть? — спрашивает он, когда я устраиваюсь на мягких подушках. — Думаю, тебе не помешает глоточек.

— На кухне, — слабо говорю я. — В шкафчике над холодильником. Стаканы справа от раковины.

Он уходит, стуча ботинками по деревянному полу, и через секунду появляется снова с пыльной бутылкой «Краун Ройял» и парой стаканов. Он наливает в один из них приличную порцию и протягивает мне, затем щедрую порцию себе. Протягивает свой стакан, и мы стукаемся ими, после чего выпиваем виски. Он обжигает, и я немного вздрагиваю, когда ощущаю тепло в животе. Виски расслабляет мышцы и снимает нервное напряжение.

Райдер наливает еще по одному стакану для каждого из нас.

— Сейчас потягивай, — инструктирует он, возвращая мне бокал. Райдер делает небольшой глоток, а я изучающе смотрю на него. Его длинные золотисто-каштановые волосы, стянутые сзади в хвост, блестят в слабом освещении, а борода — темнее, чем волосы на голове — безупречно подстрижена, и из-за этого его лицо кажется почти невероятно красивым. Его мускулистые руки и грудь, довольно сильные, чтобы удержать меня, когда мне страшно, и достаточно сексуальные, чтобы заставить трепетать мое сердце... но на этот раз не от страха.

Мой ангел-хранитель.

Виски согревает мое тело и делает меня более уверенной, чтобы спросить о том, что уже давно вертится у меня на языке.

— Почему ты до сих пор приезжаешь сюда? — спрашиваю я. — Ничего не случилось с... с той ночи. Почему ты продолжаешь возвращаться?

Райдер делает глубокий вдох и снова потягивает виски, затем откидывается назад, вытягивает ноги перед собой, обдумывая свои слова.

— Потому что я не хочу, чтобы ты боялась, — наконец говорит он. — Это твой дом. Тот кусок дерьма пришел сюда, украл твои вещи и застрелил твоего мужа, и я не могу этого изменить. Но я могу сделать все возможное, чтобы этого не повторилось вновь, и попытаться вернуть тебе немного покоя.

Его ответ ошеломил меня — дело вовсе не в нем. Ни о его мужественности, ни о клубе. Речь шла обо мне, о том, чего, по его мнению, я заслуживаю. О счастье, которое у меня украли. Дом, где у меня были самые счастливые воспоминания с моим мужем, и где мой худший кошмар воплотился в жизнь, пока я стояла и смотрела.

Я невесело смеюсь. — Честно говоря, иногда мне казалось, что «Яростные ангелы» лишь разозлились из-за того, что в дом брата вломились. Они не обратили внимания на жену брата, которая смотрела, как все это происходит.

— Я знаю, — говорит он. — Но я вижу тебя, Зои. Поверь мне.

Он пристально смотрит на меня холодными голубыми глазами, бесконечными, как бескрайний океан, и я чувствую правду в его словах. Я всегда буду неравнодушна к «Яростным ангелам», но никто из них, за исключением моего покойного мужа, никогда не смотрел на меня так, как сейчас смотрит на меня Райдер Ридо.

Я не знаю, что сказать, но Райдер плавно подходит ближе.

— Расскажи мне о своем увлечении шитьем, — говорит он. — Ты шьешь весь день? Я увидел там свадебное платье.

— Я... да, почти весь день, — говорю я. — В основном я шью платья на заказ. Немного крою. Мне нравится, и я чувствую себя хорошо.

Он подходит ближе и делает еще глоток виски. — Насколько хорошо?

Я делаю еще один глоток, и виски больше не обжигает. Оно просто теплое и согревает меня изнутри до самых кончиков пальцев. — Мне нужно занять свой ум и руки, и шитье помогает мне в этом. Я начала шить по-настоящему сложную одежду после смерти Августа, а сейчас очень занята свадебными и вечерними платьями, а также шитьем на заказ на выпускной вечер для детей. -

Я смотрю на Райдера. — Я могу шить с пяти утра до полуночи, и все равно у меня есть еще кое-что, что хотела бы сделать перед сном.

Он присвистнул. — Похоже, что очень много. Ты когда-нибудь хотела заняться чем-то другим?

Я на секунду задумалась. — Вообще-то, да. Я хотела научиться готовить — я знаю простые блюда, но если бы у меня было время, хотела бы научиться чему-нибудь изысканному. Но...

Я останавливаю себя. Мне не хочется говорить это вслух.

— Но что? — говорит Райдер. Голос у него нежный, слегка подталкивающий, чтобы помочь мне договорить до конца.

— Но я не хочу делать этого одна, — заканчиваю я.

Вот. Все позади.

Райдера это не смущает. Мы потягиваем виски, и вскоре оба уже смеемся.

— О, черт, уже так поздно, — говорю я, все еще хихикая от истории, которую Райдер только что рассказал мне о своей мастерской. — Тебе лучше переночевать здесь. Ты не можешь сейчас вести байк.

Он вздыхает. — Да, наверное, ты права, — говорит он. — Я не пьян, но чувствую себя очень расслабленным.

Я придвигаюсь чуть ближе, вдыхая его запах — кожи и виски, с чем-то пряным и свежим под ним. Он пахнет потрясающе, и я не знаю, то ли это ликер согрел мое тело, то ли мое сонное, расслабленное состояние, но даже не задумываюсь, придвигаюсь еще ближе и прижимаюсь губами к его губам.

Он на секунду замирает, затем расслабляется и отвечает на мое прикосновение. Языком он проскальзывает между моих губ и стонет, притягивая меня ближе. Его руки повсюду, и наш поцелуй становится голодным, когда Райдер обхватывает мою полную грудь, а затем перемещает руки на мою талию.

— Наконец-то, — шепчет он мне в губы, и мое сердце трепещет, когда слышу тоску в его голосе. Он хочет этого так же сильно, как и я. Поцелуй долгий и страстный, но неторопливый, пока он исследует мое тело, а наши губы и языки играют в догонялки. Райдер отстраняется. Его голубые глаза светятся желанием.

— Тебе нужно немного поспать, — мягко говорит он и еще раз нежно целует меня в губы. — Я подежурю здесь, ладно?

Я ложусь в постель одна, но чувствую себя в безопасности, в тепле и под защитой. Большой, добродушный мужчина в гостиной совсем не похож на моего покойного мужа, но я начинаю думать, что знакомство с Райдером Ридо по-настоящему станет приключением всей моей жизни.

Райдер

Сквозь прозрачные кружевные занавески просачивается слабый утренний солнечный свет и падает на мое лицо, пробуждая меня от крепкого сна. Я не очень хорошо сплю по ночам, но здесь, в доме Зои, когда она не далеко от меня спала, чувствовал себя умиротворенным. Счастливым. Я пожалел, что не последовал за ней в спальню после того, как мы ночью поцеловались. Мы могли бы сделать все, что угодно— хотя, честно говоря, я был бы счастлив просто обнимать ее, пока она спит. Мне показалось важным сохранить небольшую дистанцию прошлой ночью. Не хотел, чтобы она подумала, что я пришел только для того, чтобы развлечься.

Зои Шарма Файерстоун глубоко проникла в мою душу, и вечности с ней не хватит, чтобы удовлетворить меня.

В доме по-прежнему тишина. Я проверяю свой телефон и вижу, что сейчас чуть больше шести утра. Поднимаюсь на ноги и тихо иду по дому, снова проверяя пустые комнаты, пока не дохожу до спальни в конце коридора. Зоиной спальни. Дверь чуть приоткрыта, я тихонько открываю ее и заглядываю внутрь.

Мне приходится подавить стон, когда я хорошенько её разглядываю. Зои крепко спит в постели, мягкая, теплая.

И абсолютно голая.

Ее золотистая кожа практически светится в свете раннего утра. Она лежит на спине, закинув руку за голову, обнажив одну пухлую грудь. Затвердевший темно-коричневый сосок практически умоляет о моих губах, и мне приходится сдерживаться, чтобы не скользнуть в постель рядом с ней и не разбудить ее страстными поцелуями и жадными ласками ее восхитительных изгибов.

Ее длинные темные волосы разметались по подушкам, пухлые губы приоткрыты, словно она мечтает о поцелуе своего прекрасного принца.

Как можно тише я ухожу, хотя все инстинкты кричат мне, чтобы вернулся обратно. Возвращаясь в гостиную, по пути расстегиваю джинсы и держу член в руке, когда снова опускаюсь на диванные подушки. Крепко сжимая кулак вокруг напряженного члена, я представляю, как разбужу ее нежными поцелуями в шею, спущусь ниже, чтобы пососать ее великолепные соски, а затем между ее ног, чтобы ласкать ее сладкие губки, пока она не кончит с громким криком. А после того, как вылижу ее во время оргазма, я скользнул бы большим членом прямо в ее горячую вагину и трахал бы ее до тех пор, пока она не стала бы моей, заклейменной и принадлежащей по-байкерски.

Я стискиваю зубы и рычу, когда жестко кончаю. Затем долго сижу, тяжело дыша, пока спускаюсь с небес.

Боже. До чего докатился — дрочил в гостиной моей любимой.

Есть решение получше.

Я спешу в ванную, чтобы привести себя в порядок, а затем снова устраиваюсь на диване с телефоном. Несколькими быстрыми нажатиями я забронировал место на кулинарном мастер-классе. Подарок для Зои, чтобы показать ей, что я слушал, когда она говорила, что хочет попробовать что-то новое.

И уроки кулинарии для пар тоже — потому что она сказала, что не хочет идти одна, и я пойду с ней на любую чертовщину, если это сделает ее счастливой.

Время приближается к семи, когда заканчиваю с бронированием, и я решаю уйти до того, как Зои проснется. Не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной готовить мне завтрак и угождать мне. Это звучит нахально, и хотя точно знаю, что хочу, чтобы Зоуи была моей, я не желаю парковаться у нее дома и переступать ее границы. Я найду подходящее время, чтобы удивить ее кулинарным мастер-классом, но сегодня дам ей немного пространства — свыкнуться с мыслью о нас.

Но мы будем вместе. И скоро, если у меня будет право голоса. Но сейчас мне пора начинать свой день — моя автомастерская «Байк на южной стороне» скоро откроется, а боссу не к лицу появляться после сотрудников. Поэтому я вскакиваю на байк, быстро мчусь домой, чтобы принять душ и переодеться, а затем с ревом несусь в мастерскую. Я приезжаю за несколько минут до того, как Трей вваливается в магазин, выглядя немного потрепанным.

— Доброе утро, — ворчит он, входя в магазин. Он направляется к кофеварке и ставит кофейник. — Черт, как же я так устал сегодня утром.

Я смотрю на него со своего места за столом. — Значит, с этой сладкой попкой все прошло хорошо.

Он улыбается. — Она хотела его всю ночь, брат, в ее рот, в ее киску, в ее...

— Я понял общую картину, — сухо сказал я. Затем передаю ему через стол несколько заказов на работу. — Сегодня поступила пара раритетных работ. Поручаю их тебе. Справишься?

Трей берет заказы и листает их. — Да, без проблем. Хотя мне понадобится дополнительная пара рук.

Я киваю: — Ты справишься. Все в твоих руках.

Я думал, что день будет тянуться бесконечно, пока у меня снова не появится возможность прокатиться мимо дома Зои, но он пролетает в мгновение ока. В мастерской «Байк на южной стороне» много народу, и с каждым днем к нам приходит все больше людей. Мы ремонтируем, реставрируем и продаем все виды мотоциклов, и даже другие клубы штата начинают обращаться к нам за специализированными работами. Мастерская — моя гордость и радость, и я горжусь тем, что мне удалось построить. У меня хороший дом и хороший доход.

Мне просто нужно с кем-то это разделить.

Мы закрываем магазин в пять, и я отправляюсь к себе домой. Время поработать с гирями, принять душ, смыть пот вместе с дневным смазочным маcлом, поужинать, а затем отправиться в «Сент-Си», чтобы потусоваться с остальными членами клуба.

Я не планирую задерживаться — может быть, выпить, сыграть партию в дартс или что-то еще, а потом отправлюсь в патруль, до того как закончу ночь у Зои. А дальше я не знаю, что произойдет, но мне не терпится это выяснить.

В «Сент-Си» уже шумно и многолюдно, когда я подъезжаю, а неоновые вывески в окнах ярко горят в сгущающихся сумерках. Я открываю дверь, и меня встречает волна разговоров и громкой музыки. За барной стойкой Кэролайн машет мне рукой и, не дожидаясь, пока я спрошу, ставит на стойку бутылку пива.

— Спасибо, дорогая, — говорю я с улыбкой, забирая свое пиво.

Направляясь к своей обычной кабинке, чтобы выпить и расслабиться, до меня доносится веселый смех.

Я узнаю этот смех. Это Зои, и когда я оборачиваюсь, то вижу, что она окружена старушками. Одна за другой они бросаются ее обнимать, радуясь встрече со своей старой подругой после ее долгого отсутствия в баре.

Сегодня Зои выглядит чертовски великолепно в платье с глубоким вырезом, которое подчеркивает ее пышные изгибы, ярко-красная ткань невероятно сочетается с ее смуглой кожей и темными волосами. Она знает, что выглядит потрясающе, и практически излучает уверенность и жизнерадостность.

Трей — мелкий засранец — неторопливо подходит к ней, обнимает за плечи и тащит к доске для дартса. Я устраиваюсь в своей кабинке и спокойно наблюдаю за их игрой. Он беззастенчиво флиртует, обнимая ее за талию, когда помогает ей плавно бросить дротик в доску. Во мне закипает злость — она моя девушка, и если бы не боялся, что это ее отпугнет, я бы прямо сейчас залез на барную стойку и сказал всем, что она моя.

Но с ней так нельзя, и я это знаю. Поэтому сижу и жду, внимательно наблюдая за ней, пока она не посмотрела на меня.

И подмигнула.

В мгновение ока я сразу все понял, она делает это, чтобы заставить меня ревновать. Облегающее платье с глубоким декольте, внезапное появление в баре, спала обнаженной с открытой дверью — возможно, она пыталась передать мне сообщение, а я оказался слишком тупым, чтобы понять, на что она намекает.

Член твердеет, как камень, но я просто сижу и жду, потягивая пиво, пока она играет в свою игру с Треем. Она не особо задерживается, ровно настолько, чтобы обняться с другими старушками и поприветствовать «Яростных ангелов», которые так давно ее не видели. Хор прощаний раздается, когда она направляется к двери, а затем, напоследок помахав рукой, она уходит.

И я тоже, спустя всего пару минут после ее ухода. Я практически запрыгиваю на свой байк и несусь по тихим улочкам Фэйрвью до ее домика, даже не потрудившись незаметно припарковаться. С визгом шин останавливаюсь на ее небольшой дорожке и топаю к ее двери. Я стучу, и когда она не открывает, уже собирался крикнуть ей, что вхожу, как дверь открывается, и появляется она.

Мы бросаемся в объятия друг друга, и наш поцелуй кажется почти отчаянным. Я был гребаным идиотом, думая, что смогу сдержаться. С той секунды, как она поцеловала меня прошлой ночью, она стала моей и останется моей навсегда. Даже если мне придется показать ей свое бьющееся сердце, чтобы она увидела свое имя, написанное на нем, и поверила в силу моих чувств, в истинность моей преданности — тогда я это сделаю.

— Заходи в дом, — говорит она. — Сейчас же.

За мной захлопывается дверь. И где-то в глубине моего сердца открывается новая.

Зои

Ну наконец-то. Наконец-то. Как трудно девушке добиться какого-то результата от мужчины, да еще и от байкера? Они известны своим беспорядочным образом жизни, и я надеялась, что если он застанет меня спящей голой, то поймет намек.

Но утром проснулась совершенно одна, и вместо того, чтобы Райдер дразнил меня пальцами и языком, вместо того чтобы он оказался на мне, я взяла с тумбочки свой вибратор и занялась собой.

И кончила с его именем на устах.

А теперь он в моем доме, и это наконец произошло.

— Ты надела это милое маленькое платье для меня, не так ли, — бормочет он, стягивая тонкую бретельку платья и обнажая кружевной бюстгальтер под ним. Он отодвигает чашечку в сторону и наклоняется, чтобы облизать твердый сосок. Я стону и стягиваю резинку с его длинных волос, позволяя им рассыпаться вокруг нас золотисто-коричневым водопадом. Он отпускает мой сосок и смотрит на меня, в его голубых глазах бушует вожделение. — Ты появилась в «Сент-Си» в этом платье, флиртовала и дразнила, потому что знала, что это сведет меня с ума.

— Виновата, — говорю я, когда он подталкивает меня спиной к дивану. Мои ноги упираются в диван, и я опускаюсь. Сидя, я нахожусь на одном уровне с ширинкой Райдера. Его твердый член заметно выпирает под одеждой, и мои руки практически дрожат от возбуждения, когда тянусь, чтобы расстегнуть пуговицу и молнию на ширинке. Когда освобождаю член, он покачивается и блестит на свету, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать его толстую головку. Райдер стонет, и я поднимаю на него взгляд, чтобы увидеть его затуманенные желанием глаза.

— Твои губы прекрасно смотрятся на моем члене, детка, — мягко говорит он. — Но позволь мне сначала прикоснуться к тебе, хорошо?

Он опускается на колени и задирает мою юбку, спуская трусики вниз по бедрам, открывая его голодному взгляду мои влажные половые губки. Он проводит пальцем по ним и нежно поглаживает клитор, посылая импульсы чистого удовольствия по всему моему телу. Наконец-то, я добилась своего, и это происходит — Райдер Ридо, мужчина, который занимал мои фантазии дольше, чем могу себе представить.

Он проникает пальцами внутрь моего ноющего жара, наклоняется вперед и захватывает мои губы в жарком поцелуе. Райдер находится достаточно близко, чтобы я могла обхватить член и погладить его горячую длину. Это похоже на кристальный момент чистого удовольствия, когда мы ласкаем друг друга, обмениваясь голодными поцелуями и тихими стонами желания. Он опускается на диван и сажает меня на себя, и я бесстыдно ерзаю на его пальцах, пока он наслаждается моими твердыми сосками.

— Мне нужно трахнуть тебя, — простанал он, скользя членом по моим влажным складочкам. Я едва успеваю пробормотать свое согласие, как оказываюсь на спине на диване, а Райдер возвышается надо мной. Его длинные волосы ниспадают на нас, как ароматный занавес, дразня мою чувствительную кожу. Райдер наклоняется для поцелуя, прижимаясь головкой к моему входу.

— Я готова, — выдыхаю я, когда он садится и долго смотрит на меня. Что-то вспыхивает в его глазах, и это больше, чем простое желание. Это сбивает меня с толку своей напряженностью, и что бы это ни было, я не готова это назвать. Во всяком случае, пока не готова.

Он делает глубокий вдох, готовый вогнать член в мое влажное, желающее лоно, когда раздается звонок его телефона. Пронзительный звук заполняет тихую гостиную, разрушая наш туманный пузырь похоти и возвращая меня к здравому смыслу.

С проклятием Райдер скатывается с меня и поднимает с пола свои вещи, достает из кармана телефон и подносит его к уху.

— Ридо, — говорит он хрипло. С минуту слушает, и выражение его лица становится грозным. — Как давно? Они все еще там?

Сказав еще несколько резких слов, он кладет трубку, затем быстро начинает одеваться, а я неловко оправляю юбку и стягиваю одеяло со спинки дивана, чтобы прикрыть обнаженную грудь.

— Мне нужно идти, — говорит он. — Прости, детка.

Он натягивает ботинки и подходит ко мне ближе, настолько близко, чтобы поднести большую теплую руку к моей щеке.

— Кто-то проник в мою мастерскую, поэтому я должен встретиться с копами и все уладить, — говорит он. Его голос звучит негромко и мягко. — Мы еще не закончили, ты меня поняла?

Я молча киваю. Странные чувства бурлят во мне, но я не готова поделиться ими с Райдером. Пока не готова.

Он целует меня в губы долгим, нежным поцелуем и, оглянувшись в последний раз, выходит за дверь. Она захлопывается за ним, и я внимательно слушаю, как стучат его сапоги по крыльцу. Только когда он с ревом мотоцикла уносится в ночь, я выдыхаю, не понимая, что задержала дыхание.

Я чуть не переспала с Райдером.

Без презерватива, без противозачаточных таблеток. Просто импульсивный, незапланированный секс с первым мужчиной, который заинтересовал меня после смерти мужа.

Готова ли я к этому? Думаю, еще ни разу не задавала себе этот вопрос. Я вышла замуж за Августа, когда мне было восемнадцать, а ему — тридцать. Сейчас мне двадцать два, а Райдер старше, чем было бы Августу — тридцать семь или около того, я полагаю.

Знаю, что я еще очень молода, но уже не чувствую себя таковой. Не после того, как на моих глазах убили мужа. Я жажду чего-то стабильного и надежного, и что-то в Райдере отвечает моей израненной и одинокой душе.

Вздохнув, я встаю с дивана и направляюсь в спальню, прямо в душ. Райдер был прав насчет платья — я сшила его, чтобы подразнить его. Аккуратно его снимаю и вешаю, пока нагревается вода. Это красивое платье, и я снова его надену. Может, для Райдера, может, для кого-то другого. Я знаю только, что когда надела его, то почувствовала себя молодой, счастливой и беззаботной. Больше, чем просто вдова Августа. Впервые за несколько лет никто не подошел ко мне, чтобы пожать руку и спросить, как дела или можно ли что-нибудь для меня сделать. Я пила белое вино и болтала с другими старушками, как в старые добрые времена. Флиртовала с Треем, смеялась во время игры в дартс.

Выставляла напоказ свое тело, словно жила для себя.

А сейчас я просто очень, очень устала. Горячий душ — то, что надо, и использую самый сильно пахнущий гель для душа, который будет держаться на моей коже, когда лягу в постель. Я смываю макияж, намыливаю волосы шампунем и, пока пена стекает в канализацию, представляю, как она уносит с собой все остальное. Мой страх. Горе. Одиночество.

Я делаю так периодически. Надеюсь, в один прекрасный день это даже сработает.

Выходя из душа, я туго оборачиваю полотенце вокруг груди, пока увлажняю и расчесываю свои густые волосы перед сном. Только собираюсь снять полотенце, чтобы повесить его на вешалку, а затем натянуть пижаму, как замечаю извивающиеся черные линии татуировки, украшающей левое плечо.

Собственность Августа. Изображение колеса мотоцикла с крыльями, аккуратно выбитое на моей коже лучшим татуировщиком в Фэйрвью.

И прямо сейчас чертовски больно видеть это, когда мое сердце болит, и я не уверена, чего хочу или в чем нуждаюсь.

Несмотря на усталость, я натягиваю самую старую, самую мягкую пижаму и возвращаюсь в гостиную. Кошка Люси запрыгивает ко мне на колени и сворачивается в пушистый клубок. Ее тепло и небольшой вес удерживают меня на месте, а ее мягкое мурлыканье дает мне нечто, за что я могу держаться, пока у меня текут слезы.

Так проходит пара часов, и я просто выплескиваю все эмоции на пушистую шерстку Люси, пока мы вместе лежим под старым одеялом и смотрим бездумно телевизор. Когда я, наконец, выплакалась, выключила экран и осторожно опустила Люси на пол. Я уже собиралась встать и направиться обратно в спальню, когда услышала тихий рокот вдалеке.

Я знаю этот звук.

Рокот становится все громче, пока не доносится совсем рядом с домом, а затем прекращается. Я жду несколько секунд и слушаю знакомый топот сапог Райдера, а затем тихий стук.

Как только открываю дверь, он бесшумно входит в дом. Обхватывает мое лицо руками, заглядывает в мои красные, опухшие глаза, и я понимаю, что мне не нужно ничего говорить. Он нежно целует меня в губы, а затем ведет в спальню. Я скольжу между прохладными простынями, пока он раздевается до футболки и трусов-боксеров, а затем сворачивается калачиком позади меня. Он притягивает меня к себе, в свои крепкие объятия. Все так просто и любяще, без лишних претензий и уловок. Он прижимает бородатое лицо к моей шее, и я чувствую себя защищенной и желанной, а может быть, и нечто большее.

Это не просто похоть, сонно решила я, устраиваясь поудобнее в его теплых объятиях. И это не просто мои эмоции играют со мной. То, что я чувствую к Райдеру — нечто большее и иное, чем то, что чувствовала к Августу, и, возможно, это меня немного пугает.

Но я могу справиться со своим страхом и неуверенностью. Пока рядом со мною Райдер, чтобы поддержать меня, когда буду в этом нуждаться.

Райдер

Проснуться с Зои в моих объятиях — это многолетняя мечта, ставшая явью. Я просыпаюсь на спине, Зои уютно устроилась у меня под боком, ее мягкое дыхание согревает мою шею. Я бы хотел остаться с ней в постели навсегда.

Я не мог остаться в стороне вчера вечером, даже после всего того дерьма, которое произошло в мастерской. Кто-то вломился в мой гараж, украл несколько редких деталей и повредил несколько байков, которые мы выставили на продажу. Ничего такого, что нельзя было бы починить или заменить, но это все равно заноза в моей заднице. Закончив с полицией, я сел на мотоцикл и, вместо того, чтобы поехать к себе домой, оказался в патруле. И вернулся обратно сюда, к женщине, которой принадлежит мое сердце.

Я люблю ее так, как никогда никого не любил раньше, и так, как никогда никого не полюблю больше. Такое бывает раз в жизни, и чертовски надеюсь, что она сможет полюбить меня в ответ.

Она вздыхает, и ее густые ресницы трепещут, когда она теснее прижимается ко мне.

— Доброе утро, — сонно шепчет она, не открывая глаза.

— Доброе утро, милая, — мягко говорю я. Притягиваю ее к себе, прижимаюсь лицом к теплому изгибу ее шеи, ощущая мягкость кожи. Мой член твердеет почти мгновенно, но я не обращаю на это внимания, как и она — мне достаточно просто быть рядом с ней, вдыхать ее сладкий аромат и наслаждаться этим тихим, нежным моментом между нами в свете раннего утра.

— Ты вернулся прошлой ночью, — говорит она. Затем отодвигается и дарит мне мягкую, сокровенную улыбку. — Я очень обрадовалась, увидев тебя.

— Конечно, я вернулся, — отвечаю я и нежно целую ее губы. — Я не смог бы остаться вдали от тебя, даже если бы захотел. А я и не хочу.

— Я рада, — говорит она. Сонная, счастливая улыбка расплывается по ее лицу, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать ее еще раз. Не торопясь, просто наслаждаясь нашим первым совместным прекрасным утром, нежно играя губами и языками друг друга.

Первое, но не последнее в жизни.

— Подожди, — говорю я, вспоминая про бумаги в кармане своей куртки. — У меня есть кое-что для тебя.

Я перекатываюсь на край кровати и вытаскиваю бумаги из куртки, затем возвращаюсь к Зои, разворачивая их.

— Я подумал, что тебе это понравится, — говорю я, чувствую себя немного неловко, когда она садится и читает бумаги.

Внезапно ее лицо озаряется широкой улыбкой.

— Райдер, — говорит она. — Ты купил мне уроки кулинарии?

Я сажусь рядом с ней и целую ее в висок. — Подумал, что тебе это понравится.

— Нравится, — говорит она и прижимает бумаги к груди, ее глаза подозрительно блестят. — Мне очень нравится.

— Ну... вообще-то это кулинарный урок для пар, — говорю ей и указываю на соответствующий раздел в подтверждающих документах. — Так что при желании можешь привести с собой еще кого-нибудь.

Она смеется. Прекрасный звук, который проносится по моему кровотоку и попадает прямо в сердце. — Ты хочешь пойти со мной?

Я улыбаюсь в ответ и киваю. — Ты не против? Давно мечтаю научиться делать крокембуш.

В ответ она долго и страстно целует меня в губы.

— Да, — наконец говорит она. — Я бы хотела, чтобы ты был моим спутником на кулинарном мастер-классе.

Я бы с удовольствием провел весь день с Зои в постели, но мне нужно открыть мастерскую, и уверен, что у нее тоже есть чем заняться. У меня остался еще один вопрос.

— Зои, — говорю я и нервно откашливаюсь. — Ты не прокатишься со мной сегодня попозже?

Ее губы приоткрываются, а глаза округляются от удивления. Она старушка и знает, что значит для «Яростного ангела» пригласить женщину на свой байк. Это признание его чувств, такое же ясное и сильное, как любые слова. И Зои знает, что значит для женщины, если она согласится.

— Да, — отвечает она. — С удовольствием.

Мне не хочется оставлять эту теплую, желанную женщину в моих объятиях, но пора открывать мастерскую. Мы расстаемся с ней долгим, нежным поцелуем у двери. Я смотрю в ее глаза и вижу что-то теплое и яркое, и боюсь пока дать этому имя, но думаю, что она чувствует то же, что и я. Во всяком случае, на это надеюсь.

В магазине продолжается наша обычная работа, и ещё нам нужно привести все в порядок после вчерашнего взлома, так что день выдается очень насыщенным, но я все время смотрю на часы. Мои сотрудники замечают, что я отвлекаюсь, и с радостью подкалывают меня весь день, но мне наплевать — я не стесняюсь того, что влюблен. По окончании рабочего дня я пулей вылетаю за дверь, оставляя за собой облака пыли, и с ревом несусь к дому своей женщины.

Я взбегаю по ступенькам на крыльцо дома Зои и поднимаю руку, чтобы постучать, но не успеваю — дверь открывается и на пороге появляется она. Одетая во все кожаное, она выглядит потрясающе сексуально, как старушка байкера, которой она и была. И будет снова, если у меня все получится.

Она садится на заднее сиденье мотоцикла, а я забираюсь перед ней, делая глубокий и удовлетворенный вдох, когда ее руки крепко обнимают меня за талию. Я быстро и с любовью глажу ее руки в перчатках, а затем мы едем, ветер свистит вокруг нас, пока мы мчимся под ярко-голубым небом. Я сворачиваю с главной дороги и поднимаюсь в горы по извилистой дорожке, с которой открывается вид на окружающие нас горные вершины и долины. Я не часто бываю здесь и счастлив разделить эти пейзажи — эту поездку — с Зои.

И ей это нравится, она сигнализирует мне о своем удовольствии от поездки с каждым поворотом дороги, сжимая мою талию, и время от времени я улавливаю радостный крик за порывами ветра. Мне почти жаль останавливаться, когда мы подъезжаем к месту назначения.

— Мы приехали на водопад, — объясняю я ей, помогая слезть с мотоцикла. Снимаю свой шлем, затем беру ее шлем и кладу их вместе на сиденье, пока она выходит на поросшую травой поляну рядом с горячим источником. — Не так много людей знают об этом месте.

Зои отворачивается от меня, глядя на уединенное место. Я подхожу к ней и не вижу на ее лице ни удивления, ни счастья.

Я вижу печаль.

— Зои, детка, — мягко говорю я. Рукой беру ее за лицо и поворачиваю к себе. — Что случилось?

— Я знаю это место, — бормочет она. Отвернувшись от меня, Зои отходит на пару шагов и обхватывает себя руками. — Августу здесь нравилось. Он пару раз привозил меня сюда. — Она снова поворачивается ко мне, ее глаза блестят от не пролитых слез, и в них бездонная глубина потери. — Я не запомнила дорогу сюда, но сразу же узнала, когда увидела горячий источник.

Я хотел уже извиниться, но она обрывает меня, быстро качая головой: — Ты не знал. Ты не мог знать. Но сейчас я хотела бы вернуться домой.

На обратном пути я веду байк более осторожно, и Зои не цепляется за меня так сильно. Вместо этого она сохраняет равновесие с легкостью человека, имеющего опыт езды на мотоцикле. Магия, которая потрескивала между нами раньше, исчезла, и от этого становится чертовски грустно. Ей больно, а мне стыдно за то, что привез ее сюда и напомнил ей об утрате.

Подъехав к ее дому, помогаю ей сойти с мотоцикла и следую за ней по ступенькам к входной двери.

— Ты хочешь, чтобы я остался? — спрашиваю, пока она возится с замком. Зои поворачивается и смотрит на меня долгим взглядом. В нем нет ни осуждения, ни гнева, только пустота.

Она вздыхает. — Не сегодня. Но, может, позже. — Она задумчиво покусывает губу. — Я действительно не хочу, чтобы ты думал, что злюсь на тебя. Просто пребывание там... вернуло мне некоторые воспоминания, и сейчас мне нужно немного пространства.

Я киваю. — Понимаю, если что я всегда на связи, ты меня поняла?

Зои поднимается на носочки и нежно целует меня в губы. Слишком быстро отстраняется и, прошептав «спокойной ночи», тихо закрывает дверь.

И я остаюсь наедине со своими мыслями.

После этого я отправляюсь на патрулирование и пару раз проезжаю мимо ее дома. Просто чтобы она знала, что я все еще рядом, что присматриваю за ней. Наступает ночь, но свет все еще горит в ее окнах, и я вижу, как она выглядывает наружу, когда проезжаю мимо.

Я знаю Зои — знаю ее до глубины души, и сейчас она одной ногой застряла в прошлом, а другой — в настоящем. И завтра я буду здесь, чтобы попросить ее шагнуть в будущее вместе со мной.

Зои

Я не знаю, что делать: плакать, что-нибудь разбить или и то, и другое. Чувствую, что застряла — не могу двигаться дальше и не могу жить так, как жила прежде. Я ужасно спала прошлой ночью. В моей кровати было одиноко без Райдера, который обнимал меня, а глаза горели от слез, которые никак не заканчивались. На рассвете я наконец встала.

И решила, что хочу сделать.

Уперев руки в бока, я оглядываю дом, который мой муж купил для нас незадолго до того, как мы поженились.

Август перенес меня через порог, в моем маленьком белом платье, которое я сшила сама, сразу после нашей скромной свадьбы в здании суда.

Окидываю взглядом комнату для шитья, которую он помог мне обустроить, поощряя меня посещать занятия и развивать свои навыки, потому что верил в меня.

Место, где он умер. Где с громким выстрелом упал в нашей гостиной — пятна крови на ковре, которых уже нет, — после того, как пуля нападавшего попала ему в сердце.

Как оказалось, двое мужчин, ворвавшихся к нам, просто ошиблись домом. Дерьмовое стечение обстоятельств, что они вломились в нашу дверь вместо другой, и чтобы защитить меня, Август бросился на них.

Я перевожу взгляд на высокую полку рядом с камином, на которой стоит металлическая урна, где моя кошка не сможет ее опрокинуть. Раньше я разговаривала с его прахом, но в последнее время мне все меньше и меньше хочется говорить. Однако сейчас у меня на уме кое-что важное. Осторожно снимаю урну с полки и опускаюсь на диван, держа в руках холодную металлическую емкость.

— Август, нам нужно поговорить, — начинаю я. — Мне это больше не помогает. И я думаю, что если бы ты все еще был здесь, это просто разозлило бы и тебя.

Я влюблена в Райдера. Он добрый, красивый и видит меня такой, какая я есть, а не просто грустной вдовой с ужасной историей. Я хочу начать жить дальше. Я всегда буду любить тебя, но, возможно... — Я сдерживаю дыхание, и, в итоге, горячая слеза катится по щеке, — возможно, мне повезло иметь две любви в моей жизни.

Словно прорвало плотину, и слезы градом полились из глаз. Меня охватывает облегчение, как будто я, наконец-то, дала себе разрешение попрощаться с человеком, который отдал свою жизнь, чтобы спасти меня. Я сжимаю урну с его прахом и плачу, как мне показалось, несколько часов, пока не выплескиваю все слезы, которые накопились в душе.

Я чувствую себя опустошенной, но готовой начать новую жизнь с новой любовью.

Аккуратно заворачиваю урну Августа в ткань и прячу ее в сумочку, а затем кладу старую фляжку Августа рядом с ней. В ней все еще есть виски, и оно мягко плескается в моих ладонях. Наконец перекидываю тяжелую сумку через плечо и на прощание почесываю Люси под мордочкой.

— Я скоро вернусь, детка, — говорю я. — Спи дальше.

Может быть, скорбь отвлекла меня, потому что я не услышала ни стука сапог по ступенькам, ни рева мотоцикла. Но когда распахиваю входную дверь, Райдер оказывается рядом, и я даже не успеваю открыть рот, чтобы что-то сказать, как он заключает меня в свои крепкие объятия и целует в губы горячим, голодным поцелуем. Я прижимаюсь к нему, целуя его в ответ так же неистово.

— Я должен тебе кое-что сказать, — говорит он, его голос грохочет у меня в ушах. — Я люблю тебя, Зои Шарма Файерстоун. Я влюбился в тебя с первой минуты, как Август привел тебя в клуб, и не могу больше ждать, когда ты станешь моей. Если тебе нужно каждую ночь плакать, ничего страшного, пока ты плачешь у меня на плече, потому что сегодня я заявляю на тебя права и сделаю все, что тебе нужно, чтобы помочь тебе исцелиться.

Я думала, что выплакала все слезы, но еще одна слеза соскальзывает по щеке, когда прижимаюсь лицом к его роскошной кожаной куртке.

— Ты — все для меня, — продолжает он, крепче обнимая меня. — Никого больше нет и никогда не будет. Поэтому, пожалуйста, Зои, не заставляй меня страдать ещё больше. Будь моей старушкой.

Я отступаю назад, широко улыбаясь, когда он большим пальцем вытирает слезу. — Райдер Ридо, ты идеально рассчитал время.

— Что ты имеешь в виду? — хмурится он.

Я кладу руку на его бородатую щеку, проводя пальцами по хорошо подстриженным темным волосам. — Я любила Августа всем сердцем, но то, что чувствую к тебе, намного глубже и неистовее, и я больше не могу держать это в себе. Я люблю тебя.

Я поправляю сумку на плече, и его взгляд устремляется на сверток внутри.

— Мне нужно кое-что сделать, — говорю я ему. — Можешь подвезти меня до водопада?

Небольшой утренний туман все еще стелится по горной дороге, когда мы с ревом проносимся сквозь деревья. Я улыбаюсь маленьким животным, птицам и оленям, которые мелькают в лесу, когда мы проезжаем мимо. Словно это послание от Августа, говорящее мне, что я поступила правильно.

Водопад, как обычно, пустынен, когда мы туда добираемся. Райдер помогает мне слезть с мотоцикла, и я хватаю урну и фляжку из седельной сумки, перед тем как перейти травянистую поляну, чтобы добраться до края обрыва. От сюда открывается потрясающий вид, и туман в основном скрывает долину.

Легкий ветерок ласкает мое лицо, говоря мне, что время пришло. Я откручиваю крышку урны и быстрым взмахом руки отдаю прах Августа ветру.

И в тот же миг он исчезает.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает глубокий голос у меня за спиной. Я улыбаюсь Райдеру, откручивая крышку фляжки.

— Свободной, — говорю я и делаю глоток виски Августа, которое согревает меня, потом передаю его Райдеру. Он делает короткий глоток, затем завинчивает крышку и отдает обратно.

— Август был хорошим человеком, — говорит Райдер. — Он любил тебя всем сердцем. И он хотел бы, чтобы ты была счастлива.

Я делаю шаг к Райдеру, в его объятия. — Любил. Он хотел бы, чтобы я была счастлива. Как и я.

Райдер

Зои обвивает руками мою шею и притягивает меня к себе для долгого, проникновенного поцелуя.

— Мы вместе, детка, — яростно говорю я, когда она отстраняется. — Ты моя старушка на всю жизнь, понимаешь? Я никогда тебя не отпущу.

Она улыбается. — Я рассчитываю на это, старичок. С акцентом на старость.

Я издаю волчье рычание и зарываюсь лицом в изгиб ее шеи. — Я покажу тебе старикашку.

Перед нашей вчерашней поездкой сюда я взял с собой одеяло в одну из седельных сумок. Наверное, я надеялся, что у нас будет возможность растянуться на траве... ну, все, что она захочет. Я посылаю безмолвную молитву благодарности за то, что одеяло все еще там. Достаю его из сумки и расстилаю на росистой траве, а затем плюхаюсь на спину и притягиваю Зои к себя. Мы практически пожираем друг друга в глубоком поцелуе. Она как хороший виски, лучше всего, что я когда-либо пробовал, согревает меня изнутри и снаружи своими прикосновениями, поцелуями, нежными вздохами и, самое главное, пылкостью своей любви.

Несмотря на то, что раньше я видел большую часть ее прелестного обнаженного тела, в солнечном свете раннего утра все по-другому. Солнечные лучи пробиваются сквозь деревья на опушке, покрывая ее золотистую кожу, когда она стягивает через голову рубашку и снимает кружевной лифчик, отбрасывая их в сторону. Я сажусь и провожу языком по ее твердым соскам, пока она вздыхает от удовольствия и извивается.

Я выпускаю ее сосок и смотрю на нее с ухмылкой. — Давай избавим тебя от остальной одежды, — говорю я, протягивая руки к ширинке ее джинсов. — Мне нужно попробовать эту маленькую киску на вкус.

Зои поднимается с моих колен и помогает мне стянуть джинсы и трусики с ее округлой попки и полных бедер. Влажные кудряшки и ее сладкая маленькая щелочка выглядят так маняще, что я, не дожидаясь, пока полностью сниму с нее штаны, зарываюсь лицом между ее ног, облизываю и посасываю сочную бусинку клитора, в то время как она цепляется за мои плечи для равновесия и вскрикивает с каждым движением моего языка.

Сколько раз я дрочил, мечтая об этом моменте? Наверное, десятки. Я стону от ее приторно-сладкого вкуса, просовывая два пальца в ее скользкую вагину, плавно трахая ее тугое тело, пока она стонет и дрожит.

— Я больше не могу стоять, — наконец выдыхает она, и я хватаю ее за талию и опускаю на одеяло, останавливаясь только для того, чтобы сдернуть с нее джинсы, перед тем как перекатиться и притянуть ее к своему рту.

— Оседлай мое лицо, милая, — стону я, расстегивая ширинку джинсов и лаская до боли возбужденный член. — Сделай себе приятное.

Она судорожно вздыхает и начинает двигаться, сначала нерешительно, мягко покачиваясь на моем лице, пока я поглощаю ее самую сладкую плоть. Однако ее медленный темп вызывает у меня нетерпение, и я шлепнул ладонью по ее круглой попке. Зои ахает от легкого прикосновения, и ее сок струится вокруг моего языка. Моей девочке явно нравится, когда с ней обращаются немного грязно, и из-за этого мой член становится еще тверже.

— Кончи мне на лицо, — приказываю я, и она задрожала сильнее от моих грязных слов. Откинувшись назад, она прижимается и бесстыдно извивается на моем танцующем языке, все сильнее и сильнее, пока не кончает со сдавленным криком. Обхватив руками ее талию, я ни на секунду ее не отпускаю, щелкая языком по твердому клитору, пока первый оргазм не переходит во второй, и она практически рыдает на мне. Я, наконец, даю Зои передышку, когда она содрогается от второй кульминации, осторожно кладу ее на одеяло, а затем опускаюсь на нее сверху и впиваюсь в ее сладкие губы.

Наш поцелуй томный и неторопливый, даже когда толстой головкой члена я прощупываю ее гладкие складочки. Зои обхватывает меня ногами, слегка надавливая, чтобы я скользил членом в её сладость. Ощущения чертовски невероятные, но мне нужно больше.

— Ты готова принять меня? — спрашиваю я, целуя ее в мягкие губы. — Ничего страшного, если ты хочешь немного подождать.

Она ослепительно улыбается, такой яркой и душевной улыбкой, я ощущаю ее всей душой. — Я хочу тебя сейчас, Райдер. И каждый день до конца наших дней.

На краю одеяла лежит упаковка презервативов, и я в считанные секунды раскатываю один по своему члену.

— Я хочу, чтобы ты оседлала меня, — говорю я Зои, мой голос хриплый от возбуждения, когда я усаживаю ее к себе на колени. — Объезди меня, как будто я принадлежу тебе. Потому что я принадлежу тебе.

Она скользит вниз по моей твердой длине, сжимая меня словно горячий, шелковистый кулак. Мы обмениваемся долгими, страстными поцелуями, пока я играю пальцами с ее клитором. Я крупный парень, и ей требуется минута, чтобы привыкнуть к моему размеру. Но уже через минуту она начинает осторожно двигаться у меня на коленях, потираясь о мои пальцы, пока ее горячая вагина пульсирует вокруг меня.

— Ты невероятно хорош, — простонала она, набирая скорость. Ее ногти впиваются в мои плечи, когда она скачет на моем члене. Я обхватываю ее за талию и толкаю ее вверх-вниз еще сильнее, наслаждаясь скольжением ее тела о мое.

— Вот так, Зои, — выдавил я из себя. — Ты так прекрасно выглядишь.

Я опускаю голову и втягиваю твердый сосок в рот, когда наши тела соединяются с бешеной скоростью, буря стонов и вздохов, и шлепки разгоряченной плоти наполняют тихую поляну. Эта музыка, которую мы создаем вместе, и я знаю, что, пока жив, никогда не забуду этот момент с Зои.

Моя старушка.

— Я хочу кончить, — дышит она. — Мне нужно, чтобы ты довел меня.

Мой пресс горит, когда я вхожу в нее со всей силы, продолжая яростно потирать пальцем твердую жемчужину клитора. Зои сильно кончает, рот приоткрывается в беззвучном крике, она дрожит в моих руках. Спустя секунду я кончаю следом за ней с долгим, громким стоном.

Задыхаясь и обливаясь потом, мы падаем на мягкое одеяло, крепко обнимая друг друга, дрожа от вспышек нашего общего удовольствия.

— Я так сильно тебя люблю, — шепчет она мне, пока я покрываю поцелуями ее нежную шею.

— Я тоже люблю тебя, Зои, — шепчу в ответ в ее золотистую кожу. — Никогда не забывай об этом.

Капельки пота медленно испаряются с наших разгоряченных тел по мере того, как солнце поднимается все выше в небе, последний утренний туман наконец исчезает, и мы погружаемся в горячий источник.

— Тебе нужно возвращаться в город? — спрашивает она, устраиваясь у меня на коленях на широком камне.

Я целую ее в висок. — Не сейчас. Справятся и без меня.

Она прижимается ко мне и вздыхает. — Хорошо. Я не хочу, чтобы ты так быстро сбежал.

— Детка, — отвечаю я, крепче ее обнимая. — Ты не избавишься от меня так быстро. Не после всех лет и миль, которые нам потребовались, чтобы добраться сюда.

Зои

6 месяцев спустя.

— Ты готова? — спрашивает Андреа. Я слышу шелест одноразовых перчаток и оглядываюсь, чтобы увидеть, как она натягивает черный латекс на запястья. Машина и чернила уже готовы. Мне остается только дать добро.

Я крепко сжимаю ладонь Райдера. — Ага. Давай сделаем это.

— Можешь не отвечать, если не хочешь, но как получилось, что ты это скрываешь? — небрежно спрашивает Андреа, разглаживая трафарет на моей коже. — У тебя с этим Августом ничего не вышло?

— Он умер, — отвечаю я просто. — Он был моим мужем.

— Черт, прости меня, — говорит Андреа. Она выглядит подавленной, и я поворачиваюсь, чтобы успокоить ее улыбкой.

— Все в порядке, — говорю я ей. — Я не против поговорить о нем. Я просто подумала, что должна освободить его и таким образом.

Она вздыхает. — Ну, тогда понятно почему незабудки.

Я не против боли при нанесении татуировок, и жужжание аппарата погружает меня в сон. Я чувствую лишь легкое царапанье иглы и сжимающие пальцы Райдера в моих. Кажется, что прошло всего несколько минут, но на самом деле прошло несколько часов, когда Андреа наконец выключила машинку.

— Все готово, — говорит она. — Хочешь посмотреть?

Я встаю на дрожащих ногах и подхожу к большому зеркалу, чтобы взглянуть на свою новую татуировку. С одной стороны, там, где изящная татуировка Августа украшала мое плечо, на моей загорелой коже просто обилие незабудок. Августа больше нет, но он живет в моих воспоминаниях.

Это казалось уместным.

А на другой стороне — новая татуировка, которую я сделала через несколько дней после того, как мы с Райдером впервые занялись любовью на водопаде. "Собственность Райдера". Но вместо колеса, увенчанного изящными крыльями, здесь сердце, разбитое и вновь исцеленное. Ни кто из нас не хотел делать похожую татуировку с Августом, поэтому мы сделали по-своему, для нового будущего, которое мы строим вместе.

— Это прекрасно, Андреа, — говорю я, глядя на цветы, рассыпавшиеся по руке. И я серьезно.

Когда Райдер позже занимается со мной любовью, он нежен, помня о свежей тату. Мы вместе уже несколько месяцев, но я по-прежнему жажду его очень сильно, как и раньше. И подозреваю, что так будет всегда.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне в волосы, когда мы вместе достигаем потрясающего оргазма.

Он отодвигается и переворачивается на спину, притягивая меня.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я ему, прижимаясь поцелуем к его груди.

Теперь мы живем в доме Райдера. Несколько месяцев назад я продала свой старый дом семье с детьми и собакой. Им понравился двор, и я была счастлива продать его людям, которые наполнят пустые комнаты любовью и смехом. Дом Райдера больше, с большим количеством спален, которые мы намерены заполнить в один прекрасный день. Я еще не сказала Райдеру, но такой день скоро наступит примерно через семь с половиной месяцев.

— Выходи за меня замуж, — неожиданно говорит Райдер. Он перекатывается на бок и проводит кончиками пальцев по моей попке. — Будь моей старушкой во всех отношениях. Нам не обязательно спешить, но...

Я смеюсь и прерываю его. — Да, если хочешь, хоть завтра.

Я хочу поделиться с ним своим секретом, о котором узнала только сегодня утром, но с этим придется подождать, после следующего раунда сплетенных тел и обжигающих поцелуев.

Но когда мне рассказать ему о крошечной жизни, которая растет внутри меня? Вряд ли я дотерплю до завтрашнего дня.

Райдер

5 лет спустя.

— Иди помоги маме с тарелками, хорошо, Эджи? — говорю я своему четырехлетнему сыну. Он торжественно кивает и убегает. Я беру два пива и направляюсь к барбекю, где Уорден стоит и тычет в кучу мяса над тлеющими углями.

— Спасибо, чувак, — говорит он, когда я протягиваю ему ледяную бутылку. Он открывает ее и отпивает большой глоток.

— Итак, не сегодня-завтра Эмма родит, — говорю я и киваю в сторону беременной жены Уордена, которая стоит и болтает с Зои, чей живот почти такой же большой. — Ты нервничаешь?

Уорден кивает. — Да. Очень. Я могу с завязанными руками надрать задницу пьяному байкеру, но новорожденный ребенок? Понятия не имею, что делать. Эмма говорит, что со мной все будет в порядке, но она не меньше меня нервничает.

Я легонько бью его по руке. — Расслабься. Никто не знает, что делать, и большинство людей прекрасно справляются. Просто будь готов к нескольким годам без сна.

Он вздыхает и кивает. — Мне все так говорят. Что насчет тебя? Готов ли ты все повторить?

Я широко улыбаюсь. — Да, черт возьми, чувак. Я хотел еще одного, как только родился Энджи, но Зои хотела немного отдохнуть. Это лучшее, что когда-либо случалось со мной, и когда они такие маленькие и милые? Черт возьми, я не могу нарадоваться всему.

Зои подходит ко мне, а Энджи плетется за ней, и я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе для быстрого поцелуя.

— О чем вы беседуете? — спрашивает она. Я провожу пальцами по ее пояснице, массируя уставшие мышцы, и она благодарно стонет. — Спасибо, детка.

— О детях, — говорю я ей. — Уорден нервничает, но я сказал ему, что у него все будет в порядке.

Зои согласно кивает. — Конечно, будет. Это... ну, трудно, но это не сложно, понимаешь? Ты просто делаешь все, что в твоих силах, любишь их всей душой, и все получается само собой.

Энджи крепко обнимает меня за ногу с другой стороны. Он копия Зои с его золотистой кожей и густыми темными волосами, но она клянется, что характером он похож на меня, такой же спокойный и с большим упрямством. Как только он чего-то захочет, то не сдаётся, пока не получит желаемого.

За прошедшие годы я многому научился у Зои. Например, как попрощаться с прошлым и принять будущее. Как любить яростно и всецело. И с самого рождения Энджи, как отдать все, что у тебя есть, за что-то драгоценное и хрупкое, чтобы ты мог лелеять и наблюдать, как он растет.

Это мы. Каждый день мы узнаем больше о любви — друг у друга, от семьи, которую мы создаем, и от жизни, которую мы разделяем. Прошлое всегда с нами, и мы всегда помним его уроки. Но наше будущее — это горизонт, с которого мы не сводим глаз. И каждый день я с нетерпением жду того, что нас ждет впереди.