Я плохо помню сколько прошло дней и ночей после того как я в очередной раз покинул дом и направился в Амауротум… вернее в то, что от него осталось. Небо здесь тёмное, как будто одеяло, которым накрывался в детстве с головой, чтобы почитать ночью какую-нибудь интересную историю или чтобы спрятаться от пугающих теней и шорохов. Порой мне казалось, что я в таких вот вылазках пытался спрятаться от реальности и осознания того, что изменить уже ничего нельзя. Может и так, но в любом случае пустые мысли ничего не изменят. Надо возвращаться домой.

Пустой мёртвый город. Трупы уже давно сгнили и только кости лежат на руинах давно погибшего города. Вокруг тишина. Даже птицы и грызуны здесь не появляются. За столько лет я похоронил всех членов Тени и Ордена кого только смог отыскать под завалами и просто на улицах. Всех корме отца и Данте. Леонардо единственный кого мы хоронили вместе с мамой, сестрой и бабушкой. Я поднял взгляд вверх. За столько лет он должен был либо вернуться, либо я должен был найти его труп. Вдалеке прозвучал гром. С севера медленно плыла туча.

– Лучше поторопиться.

Прибавив ходу, я вскоре оказался у входа в катакомбы. Через несколько часов показался выход. Каждый раз становится как-то легче, когда после убитого Амауротума вижу зелёную траву и полевые цветы, а вдалеке верхушку крыши нашего домика. Приятно возвращаться. Однажды я вернусь сюда с отцом. Подул лёгкий тёплый ветерок, и вся грусть куда-то исчезла. Ветер причёсывал траву и та, будто волны, переливалась. Где-то пели птицы. Солнце медленно опускалось к горизонту. Вдруг ноги подкосились, я упал на спину, а сверху держа мою левую руку и поднеся к горлу клинок, оказалась девушка в тёмной броне и капюшоне, который скрывал её лицо.

– Ты каждый раз попадаешься на одну и ту же ловушку. Сколько можно?!

Девушка взмахом головы скинула капюшон. Длинные русые волосы упали мне на плечо, а голубые глаза со злобой и разочарованием смотрели прямо в мои.

– А ты каждый раз устраиваешь одно и то же. Сугу, могла бы придумать что-то новенькое.

– Да ну тебя! Зачем придумывать что-то новое, если работает старое?

– Однажды это перестанет работать.

– Вот когда перестанет, тогда придумаю!

Я взял её волосы свободной рукой. Сугу несколько напряглась и слегка покраснела.

– И волосы. Разве они тебе не мешают?

– Чем они могут мешать?!

– Враг может использовать их против тебя.

– Интересно как?!

Я резко потянул их на себе, Сугу убрала клинок от горла, наши губы слегка соприкоснулись. Мгновенно она отпустила руку и резко встала. Я тут же поднялся за ней и, сделав подсечку, повалил на землю, зафиксировав обе её руки.

– Например, так.

Смутившаяся Сугу с удивлением и страхом смотрела на меня. Она отвернула взгляд.

– Так нечестно.

– Думаешь? – Я не переставал смотреть на неё. Всё-таки она ещё ребёнок, верящий в свои какие-то идеалы о доброте и честности. А ведь нам уже двадцать минуло.

– Не смотри на меня так. Повалить повалил, а убить всё равно не сможешь.

Я наклонился к ней так, что чувствовал её дыхание. Её сердцебиение участилось.

– Хочешь продолжить?

– Нет! Я сдаюсь! – Она попыталась встать, но ничего у неё не получилось. Мы смотрели друг на друга в упор. – То, знаешь… я…

– Сугу?

– Сугу! Ты где?! Мне нужна твоя помощь!!!

Я встал с сестры и подал ей руку. Она самостоятельно поднялась и молча пошла к дому. Я двинулся следом. Вскоре мы были уже на пороге.

– О, Тони, давно пришёл? Поди, Сугуха опять тебя в засаде поджидала? – Спросила мама с ухмылкой.

– Только что. Верно.

Сугу уже переодевшись в домашнее, стояла у плиты, что-то помешивая.

– Ты как раз вовремя! Скоро будет готов ужин. У тебя ещё есть время принять душ и переодеться. Но не заставляй нас ждать.

– Хорошо. Только бабушку навещу.

Я вышел из дома с другой стороны. Недалеко в небольшом пролеске в окружении клумб, на которых росли полевые лилии, была могила бабушки. Уже пять лет прошло. Из стоявшей рядом лейки полил цветы, затем сел перед надгробием.

– Я дома… В этот раз тоже никого не нашёл. Прости. Я обязательно найду Саске.

Вернувшись в дом, я принял душ, переоделся и спустился на кухню. На столе уже стояли три тарелки с супом, корзинка со свежим хлебом, пара салатов, в духовке, судя по запаху, ожидал приготовления грушевый пирог, сестра с мамой раскладывали приборы. Я присел на стул.

– Как прошла твоя вылазка? Нашёл что-нибудь?

– Нет. Неделя снова прошла впустую.

– Ну почему же впустую? – Спросила севшая напротив мама. – Уверена, что однажды ты найдёшь их.

– Ты так уверенно об этом говоришь.

– Будто Саске ещё жив? Да. Я знаю, что он жив, чувствую. Хотя надежда подослала.

– Если папа в Амауротуме, то Тони его обязательно найдёт!

– Верно. Осталось всего пара районов: северный и юго-восточный. Он должен быть там.

– Когда планируешь следующий раз?

– Через месяц. Сейчас в городе начался сезон дождей. Там не безопасно.

– Ура! – Воскликнула Сугу. Однако тут же уставилась к себе в тарелку и продолжила есть суп, да так сосредоточено, будто от этого зависела её жизнь.

Остаток ужина провели в пустых разговорах. Я остался убрать со стола и помыть посуду. Мама же пошла к себе в комнату, Сугу на пробежку, а затем в душ. Закончив устранять последствия ужина, я, взяв чашку чая и кусок пирога, вышел на террасу понаблюдать за звездами.

Моя вечерняя пробежка подходила к концу. Прохладный ветер приносил свежесть и расслаблял. Ночь уже почти полностью вступила в свои права. Тишина. Люблю это время! Добежав до дома, завернула за угол – на террасе стоит брат. Кажется, он меня не заметил. Наверно, как всегда о чём-то задумался. Только я ступила на порог:

– Как пробежка?

– А?! Хорошо. Думала, ты меня не заметил.

– Прости, задумался. Хочешь пирог? – Он протянул мне блюдце, на котором лежал даже не тронутый кусок моего грушевого пирога. Видимо не понравился. Обидно.

– Нет, спасибо. Я бережу фигуру.

– Мне кажется она и сейчас очень даже неплоха.

– Потому что не ем сладкого. Ладно, я в душ. – Я зашла в дом. Выглянув наружу сказала: – Только не стой долго – ветер холодный, простынешь.

– Спасибо. – Брат уже успел подняться мыслями к звёздам.

Поднявшись в комнату, я взяла всё необходимое и пошла в душ. Положила всё на полочку, разделась, настроила тёплую почти горячую воду и встала под расслабляющие потоки. Брат… целый месяц он будет дома. Наконец-то! Один месяц раз в год. Как же долго я его ждала! Только он и я. Будем вместе тренироваться, бегать, сидеть под звёздами… неправильно это наверно? Он ведь мой брат… почему всё так? Почему единственный парень это мой брат? Руки прошлись по бёдрам, груди, животу. Ему нравится моя фигура, может он чувствует то же самое, что и я? Пальцы коснулись губ. Как он ловко сегодня выкрутился. Я даже не ожидала, но было приятно. Чуть даже не призналась ему. Я. Тебя. Люблю. Брат, когда же ты заметишь, что я тоже выросла?

Выключив воду, вытерлась полотенцем, надела халат и пошла к маме в комнату. Постучавшись, спросила:

– Мам, можно?

– Да, конечно, Сугу. Заходи.

Я открыла дверь и вошла. Мама сидела на подоконнике и читала какую-то толстую тёмно-синюю книгу.

– Что читаешь?

– Да так, стихи. Что-то случилось?

– Можешь мне волосы расчесать?

– Конечно!

Мама спустилась на пол, и мы вместе сели на ковёр. Она собрала волосы в одну кучу и начала медленно расчесывать, возвращая некоторые непослушные пряди обратно.

– Тони сегодня сказал, что длинные волосы могут мне помешать.

– Это в его духе. В чём-то он прав, но знаешь, когда мы с папой впервые встретились, то именно мои волосы оказались для него последним ударом. Помню, он мне как-то сказал, что если бы не они, то может быть он и не влюбился бы в меня тогда. Даже чуть в стену не врезался!

– Он всегда такой.

– Какой?

– Холодный, безразличный, прагматичный! Блин, бесит!!!

– За это он тебе и нравится.

– Да! Что?! Так ты знаешь…

– Давно. Думала, я не замечу? Я ведь тоже была влюблена. Но знаешь…

– Знаю. Он мой брат и всё такое.

– Да, это верно, но я не о том. Понимаю, что тебе сейчас хочется больше мужского внимания и близости. Энтони единственный парень, которого ты знаешь, поэтому тебя к нему так и тянет. По крайней мере, мне так кажется.

– Может и так, но я уверена, что люблю его. И как брата, и как мужчину.

– Сугу, Сугу. Как бы я хотела для вас другой жизни… кто ж знал, что всё так обернётся.

– Вы в этом не виноваты.

– Виноваты. Мы были слишком глупы и наивны. Если бы мы поняли всё раньше, то ничего бы этого не было.

– Я так не считаю. Все сделали всё, что от них зависело! Если бы вы всё поняли раньше, то кто знает, может быть, нас бы сейчас здесь не было.

– Может и так. В любом случае, сейчас мы ничего сделать не можем. Два других города от нас слишком далеко. Даже если бы у нас были нужные нам технологии и ресурсы, то втроём мы всё равно не добрались бы до них.

– А в других городах тоже есть отделения Тени?

– Небольшие. Я знаю только о Зордоне, что там есть небольшое агентство. Они открыли своё учебное заведение, назвавшись колонизаторами. Тамплиеры там давно потеряли власть, поэтому он должен жить спокойно. Про второй город сказать ничего не могу. Тень потеряла с ним связь ещё до моего рождения. По слухам, радикальная ветвь Ордена полностью узурпировали там власть. Уверена, что ничем хорошим это не кончилось. Что ж, я закончила. Может заплести что-нибудь?

– Нет, спасибо! Лягу с распущенными, а утром что-нибудь придумаю. Как настроение будет.

– Хорошо. – Мама обняла меня сзади. – Может это и неправильно, твои чувства к брату, но сердцу ведь не прикажешь. Я люблю тебя.

Поцеловав меня в щёку, она отпустила меня, проводив улыбкой. Я вышла в коридор. Дверь в комнату брата почему-то открыта. Тихо подошла и заглянула внутрь: брат отжимался. На спине у него лежал блин от штанги. Я замерла, даже дышать боюсь. Сердце начало биться чаще. Вдруг он остановился и посмотрел в мою сторону. Хорошо, что я успела спрятаться! Быстро, но тихо вернулась к себе.

Переодевшись в ночное бельё, упала на кровать.

– Тони.

– Что? – Раздался голос брата. Он стоял в дверном проёме.

– Вообще-то надо стучаться, прежде чем войти. Что хотел?

– Дверь была открыта. – «Как это? Когда я переодевалась, она тоже была открыта?! Как давно он там стоит?!! ОН ВИДЕЛ МЕНЯ БЕЗ БЕЛЬЯ?!!!»

Я закричала, кинула в брата подушкой. Резко подскочила и захлопнула перед его носом дверь. Сердце бешено колотилось, я чувствовала, как покраснела. Как же стыдно! Раздался стук в дверь. Не стала открывать. Ещё один. Затем ещё. Собравшись с силами, слегка приоткрыла.

– Чего тебе? – Брат показал подушку. Забрав её, спросила: – Что-то ещё?

Он молча вернулся в свою комнату. Закрыв дверь, подошла к кровати, упала на неё и накрылась сверху подушкой. Какая же я дура!

Прошла неделя с того дня, когда нас обнаружил тот лазутчик. Мама ходила сама не своя, собственно как и мы оба. Видимо её до сих пор беспокоил тот сон. Я же думала над тем как уединиться с братом. На пробежки он со мной не ходил, тренировался один и иногда вдалеке от дома. Да и после того случая в комнате я чувствовала себя как-то неловко и виноватой перед ним. Нужно было что-то делать и срочно!

Одним ранним утром, Тони начал собираться на тренировку в лес неподалёку. Решила спросить прямо, а вдруг получится. Я подошла к нему, когда он обувался на пороге дома:

– То, можно тебя, пока ты не ушёл?

– Конечно, Сугу.

– Можно с тобой?

Он замер, затем посмотрел на меня: я стояла в дверном проёме в пижаме с растрёпанными волосами и немного сонная. Осмотрев, сказал:

– Нет. – Блин. И почему я подумала, что получится? Только собралась обратно в комнату. – В таком виде я тебя с собой не возьму.

Тут же вернулась в комнату, скинула с себя пижаму, надела бельё и снаряжение, захватила оружие и мигом спустилась к двери. Тони уже ушёл. Обидно… Да плевать! Раз он не захотел брать меня с собой, то я сама пойду за ним. Нашла аккуратно примятую его шагами траву и двинулась по следу. Путь петлял – видимо решил сбросить меня с хвоста, если увяжусь за ним. Не выйдет, братец! Расстояние между шагами увеличивалось – перешёл на бег. Вдруг след обрывается.

– Это последний? – Подумала я, стоя посреди поля в высокой траве.

Раздался тихий щелчок. Отпрыгнула и как раз вовремя – в то место, где я стояла, прилетело несколько кунаев. На миг всё стихло. Один за другим начали раздаваться щелчки и целая стая кунаев и сюрикенов полетели в меня. Увернуться получилось, хотя парочка снарядов пролетели довольно близко от меня. В конце концов, вернулась к тому месту, куда прилетели первые кунаи.

– Думаешь, молния не бьёт в одно и то же место дважды? – Раздался голос брата.

Тут же отпрыгнула… угодила в какую-то яму. Почти попалась. Всё дно было усыпано небольшими колючками. Не успей я ухватиться за уступ, то точно было бы больно. Выбравшись наружу, осмотрелась вокруг – никого. Слышно было только шелест травы. Ждёт.

– Терпеливой я себя назвать не могу. Возможно, у него есть ещё ловушки, да и потом, что если дело дойдёт до драки. Надо подготовиться.

Наспех заплела волосы так, чтобы они полностью скрывались в капюшоне, спрятала пару ножей в сапогах, засунула дымовую капсулу в рот. Теперь тактика. В километре от сюда есть небольшой лес, скорее всего, он пошёл или направлялся туда. Можно попробовать добежать до него. Если То там, значит навязать ему бой и победить, если всё ещё здесь, то выманить его туда, где будет легче сражаться. Достала парочку дымовых шашек и бросила их в разные стороны. Раздались характерные хлопки и дым начал заполнять поле. Тут же побежала в сторону леса. Где-то позади меня ещё сработало пара-тройка ловушек. Вскоре показались деревья, и через несколько секунд я оказалась в их тени.

– Молодец. – Лёгкий шорох и спустя миг к моему горлу уже приставлен клинок брата. – Не думал, что ты зайдёшь так далеко.

Улыбнувшись, я взмахом головы скинула с головы капюшон и незаметно выплюнула капсулу. Как же долго она падает!

– Я старалась.

Яркая вспышка, и дым спрятал нас обоих. Раздался звон мечей. Видимость практически нулевая, но успеть парировать удары можно. Удивительно! Как он вообще может меня атаковать не видя? Резким движением метнула нож в ту сторону, где должен был быть брат, и отскочила на пару шагов назад. Дым начал развеиваться. Подбросила нож так, чтобы он вошёл в ветку дерева, но не слишком глубоко. Ещё парочку отправила в полёт для отвлечения внимания. Подсечка – я лежу на земле, надо мной свисает брат.

– Ты снова проиграла, Сугу.

– Признаю, ты снова сверху, но я ещё не проиграла! – Впрочем, сама я сейчас ничего не могу сделать: То держит мои руку, а мои ноги прижал ко мне своими. Блин! Как же я сейчас открыта!

– Почему ты постоянно краснеешь?

– Поза немного смущает…

– Ты будешь смущаться каждый раз, когда противник повалит тебя на землю?

– Какой же ты… какой же…

– Сугу?

– Болван! Какой же ты прагматик, То! Как же ты меня порой бесишь!

Ударила ногой по дереву. Нож слегка пошатнулся, и этого хватило, чтобы он начал своё падение. Он вращается и должен задеть брата…

– Прости.

– Что?

Рядом со мной в землю воткнулся нож. Упали несколько капель, и кровавая слеза потекла по моей щеке. Какая же я дура! Как только хватка ослабла, я тут же вырвалась, достала из аптечки брата всё необходимое и… дура, дура, дура! Сугуха Сарутоби, ты дура! Смочила небольшой кусок ваты йодом и только собралась приложить к ране:

– Не надо. – Тони почему-то остановил мою руку.

– Я виновата!..

– Нет. – Он вынул ватку из моей ладони и приложил к порезу. Не думала, что так получится. Не хотела, чтобы этим всё закончилось.

– Прости… прости… прости.

– Тебе не за что извиняться. Это я виноват. Прости.

– Ты-то в чём виноват?! – Начали наворачиваться слёзы. – Вообще не надо было за тобой идти…

Брат слегка нажал мне на кончик носа и положил руку на голову. Подняла взгляд – впервые видела, как Тони улыбается.

– Почему?..

– Прости, что ты сказала. Видимо я теперь буду хуже слышать. Хех.

Мы просидели в том лесочке до тех пор, пока у Тони не перестало кровоточить ухо. После этого мы собрались и молча направились в сторону дома. Хоть вся эта ситуация и была крайне напряжённой, тишину тяжёлой назвать нельзя.

– Сугу, можно вопрос?

– Конечно. Мог бы и не спрашивать.

– Почему ты меня называешь «То»?

– Ну, это сокращение от «Тони».

– «То». Есть в одном языке такой иероглиф. Если взять первый слог твоего имени и поставить его перед моим, то на том языке получаются довольно тёплые слова.

– А если наоборот?

– Нет таких слов. Сугу, ты… ты другая. Не такая как я. Ты больше привязана ко мне и маме, ты добрее, эмоциональнее. Ты лучше меня.

– Ты не прав, То. Я такая, потому что это я. Ты такой, потому что это ты. Это не изменить.

– Может ты и права.

– Да и потом, если бы ты был каким-то другим, то может я в тебя и не влюбилась бы…

Мы остановились. Сугуха, ты круглая дура! Медленно прикрыла губы ладонями. Не знаю зачем. Провалиться бы сквозь землю, в космос улететь, хоть куда-нибудь бы деться, лишь бы не видеть, как он поворачивается ко мне. Что будет? Уйдёт, накричит, начнёт читать нотации, ответит взаимностью?

– Сугу? Ты серьёзно? – Я лучше промолчу… – Сугуха?

Я просто опустила голову в ожидании любого исхода. Тихие шаги медленно приближались ко мне. Тень поднималась всё ближе к горлу. Его рука тяжело упала мне на голову – наши лбы соприкоснулись. Тони просто стоял с закрытыми глазами. Он не был весёлым или грустным, скорее задумчивым.

– То… мне не стоило.

– Сугуха, я обещаю тебе, что найду способ как нам убраться отсюда как можно дальше. Уехать, уплыть, улететь туда, где будут другие люди, другие парни, в которых ты сможешь влюбиться и с которыми ты сможешь стать счастливой. Обещаю, сестрёнка, чего бы мне это не стоило.

– То…

Мы простояли так ещё какое-то время. Солнце успело сесть к нашему возвращению. На пороге нас встретила мама. Без лишних слов, будто понимая всё то, что между нами произошло, она закрыла за нами входную дверь, вскипятила чайник, и налив чай поднялась к себе в комнату. Чаепитие прошло в полной тишине.

Когда сезон дождей закончился, они начали подготовку к вылазке. Роза с сыном открыли запечатанное хранилище под домом, куда когда-то было помещено всё их снаряжение и оружие: броня, клинки, арбалеты, стрелы, пистолеты, патроны, гранаты и много чего ещё интересного пусть и несколько устаревшего. Даже фамильная броня Сарутоби нашлась. В неё облачился Тони. Женщины же в несколько обтягивающей форме заканчивали последние приготовления, рассовывая по рюкзакам провизию и снаряжение.

– Не слишком ли сексуально? – Заметил вошедший на кухню Тони.

– Ты находишь броню, созданную для убийств, сексуальной, братец? – Ехидно хихикнула Сугу.

– Именно. В бою она конечно полезна, но не более.

– Полезна?

– Сестрёнка, мужчина скорее обратит внимание на твою фигуру, чем на боевые навыки.

– «То ли похвалил, то ли оскорбил» – Подумала девушка. – Ну, знаешь, братец, я не сильно-то тебе уступаю в бою.

– Надеюсь, что мы не сможем этого выяснить. – Юноша глянул в окно. Вдалеке сияло яркое солнце. – Уже неделя прошла. Надеюсь, что этого хватит, и катакомбы достаточно подсохли. Всё готово? Тогда выдвигаемся.

Каждый из Сарутоби взвалил на плечи по рюкзаку и все вместе они выдвинулись в сторону катакомб. Амауротум после дождей местами был похож на огромное озеро: кратеры от взрывов были наполнены ещё не испарившейся дождевой водой. Часть этой воды просачивалась сквозь землю в катакомбы и небольшими каплями падала на холодный сырой пол. Город был наполнен не только водой, но и тишиной. Лишь спустя несколько часов в его недрах начали раздаваться уверенные шаги. Они шли молча: Тони изредка давал знаки рукой, вслушивался в окружение, уточнял у Розы дорогу и предупреждал об опасностях. В течение нескольких дней, Сарутоби блуждали по тоннелям, иногда останавливаясь на привалы. Разговоров почти не было, чтобы избежать обнаружения или каким-либо образом дать о себе знать лазутчику. В конце концов, перед ними за очередным поворотом возникла огромная стальная дверь.

– Мы на месте. – Сказал Тони, приближаясь к двери.

– Ты уверен, что это она?

– Не думаю, что в этих катакомбах есть ещё одна подобная дверь. Вопрос только как её открыть. – Парень остановился в нескольких метрах. Он довольно умён или просто осторожен. Вот увидишь, он тебя ещё удивит.

– Там на стене кодовый замок. Может попробовать подобрать комбинацию?

– Мы не знаем, что будет, если ошибёмся. Да и подходить ближе не стоит – плохое у меня предчувствие.

– Ловушка?

– Уверен. Надо разбить лагерь, но только не здесь. Чем дальше, тем лучше. Если внутри кто-то и есть, то ему не стоит знать о том, что мы его нашли. – Если он уже не узнал)

Сарутоби удалились довольно далеко от двери и разбили лагерь со всем необходимым: укрытие от дождевой воды, место для ночлега, приготовления еды. Когда всё было готово, Тони вернулся обратно и начал думать, как попасть внутрь. В течение нескольких часов он мастерски нашёл и обезвредил все семь ловушек, которые охраняли вход и не давали приблизиться к панели управления.

– Как успехи? – Раздался нежный женский голос. Это пришли Роза и Сугуха.

– Хорошо. Ловушки я обезвредил. Осталось только подобрать код. Идей нет.

– Думаю, что большего мы не добьёмся сегодня. Давайте вернёмся в лагерь.

– Мы? Да ты всё один сделал, братец!

В чём-то девушка права.

– Не преувеличивай.

По возвращении в лагерь, между сыном и матерью состоялся разговор.

– Мам, можно задам пару вопросов?

– Конечно можно, Энтони. Что ты хочешь узнать?

– У меня возникли некоторые подозрения. Бывшие лидеры Тени, Данте и Вергилий, они могли знать про это место?

– Не уверена. По словам вашего дедушки, входов в катакомбы было несколько, но ещё до рождения братьев они практически все были завалены, и попасть сюда можно было только из трёх мест: дом Сарутоби, выход из катакомб и с помощью лифта в убежище Чёрной Луны. Поэтому нет, не думаю, что кто-то из них знал про ту дверь.

– Чёрная Луна?

– Да. Так звали одного маньяка, который орудовал в Амауротуме. Братья к тому времени уже возглавили Тень. Слышала, что довольно известный детектив Борис Нэш пытался распутать это дело и найти психа, но только спустя несколько лет мы обнаружили его скелет в убежище Луны. Только поэтому я знаю эту историю. Её всячески пытались замять.

– Почему Чёрная Луна? Странный псевдоним даже для маньяка.

– Эту кличку придумали центурионы. После убийств он рисовал кровью большой круг, и когда поднималась луна, то кровь казалась чёрной. Много людей погибло от его рук.

– Интересно. Но всё равно не понимаю, почему делу не давали огласки? Власти Амауротума не захотели бы поднимать панику это очевидно, но Тень. Под удар мог попасть кто угодно. Неужели братья ничего не предпринимали?

– Я над этим не задумывалась. Если так подумать, то его убежище мы нашли совершенно случайно и то через несколько лет после того как Луна исчез. Его самого мы не нашли. Про лифт я узнала за несколько месяцев до инцидента.

– Странно. А кто был главой до братьев?

– Их отец. Спарда. Его публично казнили вместе с несколькими приближёнными офицерами, после чего власти Амауротума заявили, что террористическая группировка «Тень» прекратила свою деятельность. Я, к сожалению, не знаю подробностей.

– Интересно. Его труп кто-нибудь видел?

– Не думаю. Его же считали преступником. А к чему ты это спрашиваешь?

– На юге города в небольшом здании хранился городской архив. Взрывом его почти не задело. Внутри было много документов, некоторые описывали даже создание Амауротума. Одним из отцов-основателей был некто с именем Спарда.

– Что?! Этого… этого не может быть. Он не мог прожить так долго. Даже люди старого мира столько не жили!

– А ты уверена, что он был человеком?

– Брат, что ты хочешь этим сказать.

– Ничего. Просто мысли.

Неожиданно раздался тихий шорох. Энтони тут же сорвался в его сторону, обнажив оружие. Девушки бросились за ним. К сожалению, парень никого не нашёл. В нескольких минутах от их лагеря они обнаружили мокрый след.

– Теперь мы точно знаем, что он не человек. В воде запредельная доза радиации. Но почему след только здесь?

Он вроде что-то хотел сказать, но почему-то замер.

– Ты что-то понял?

Медленно Тони поднял голову: потолок был усеян небольшими круглыми отверстиями. Они вели во всех направлениях и исчезали в темноте тоннелей. Одна узенькая дорожка шла прямиком в ту сторону, где находилась дверь.

– Теперь мы точно знаем, что это не человек. – Тихо сказала Сугу. – И что будем делать?

– Идём. Медленно и тихо.

Через несколько минут все трое стояли в нескольких метрах от той самой двери. Почему-то она была открыта (почему же, а?), но зайти они не решались. Не прошло и минуты. Будто телепатически обменявшись мыслями, вторженцы обнажили свои клинки и осторожно вошли в кромешную тьму. Только Роза сделала последний шаг, дверь совершенно бесшумно (и без чьей либо помощи) за ней закрылась. Они даже не дышали. Сердце девчушки колотилось чаще остальных; парень остался хладнокровным; даже старая дева немного занервничала. Раздался глухой щелчок – загорелась одна единственная лампа. Всего секунда и снова темнота завладела ситуацией. Этого хватило, чтобы заметить стол, тело на нём, укрытое чем-то, и стекающую кровь, застывшую небольшим озером на полу. Ещё пара секунд и лампочка зажглась более уверенно. Роза начала медленно идти к свету. Тони попытался её остановить, но из этого ничего не вышло. Вдруг она ускорилась (как американские горки после долгого подъёма) и вмиг оказалась в озере. В следующую секунду была сорвана ткань, раздался лёгкий всплеск:

– Проснись.

Я схватил Розу и умчался в темноту. Кто-то пытался угнаться за мной, но быстро отстал – только шум столкновений звучал позади.

Я всё ещё не понимал что произошло. Мы… я облажался. Упустив беглеца, пришлось вернуться к сестре.

– Тони?! Где мама?!

– Прости, Сугу…

– Ты не вино…

– ВИНОВАТ!!!

И опять повисла эта проклятая тишина. Я пытался осознать произошедшее: мама быстро сорвалась с места и тут же очутилась возле стола; сорвала покрывало; не успело оно долететь до земли, как позади неё оказался кто-то и также стремительно исчез в темноте; я погнался за ним, но то и дело натыкался на столы, стулья и ещё какие-то преграды. Это провал… мой провал. Мама…

– Тони!

Я поднял голову: передо мной стояла Сугуха и со страхом в глазах смотрела на меня. Я должен сберечь хотя бы её. Тут же в голове всплыло то моё обещание, которое я дал ей, заболело ухо.

– Прости. Я в норме. Мы вернём её.

– Угу… ты знаешь, кто это был?

– Зависит от того, кто лежит на столе.

Мы оба подошли к телу: множество ножевых ран, глубоких и сильных ожогов, будто лазером рисовали, синяки, пара открытых переломов. Очень трудно было понять кто это, особенно если учесть, что мы особо никого из прежних жителей Амауротума не знали. Брони с него не снимали. Должна быть зацепка.

– Брат, давай перевернём его на спину.

– Зачем?

– У меня странное предчувствие.

Мы с некоторым трудом перевернули тело. Спина была не так сильно изранена.

– И?

– Если из «Тени» выжило только двое, то это точно Данте.

– С чего ты взяла?

– Я частенько расспрашивала бабушку о дедушке и папе. Она как-то рассказала, что когда они с мамой нашли Алекса, он был в странной броне. На спине у него был герб клана Сарутоби, такой же, как у тебя.

– Скорее всего, у отца была такая же броня.

Тут меня осенило. Я упал на колени.

– Ты что-то понял?! То.

– Из «Тени» выжило только двое… если это Данте, то значит, маму только что куда-то унёс отец…

– Но как?..

– Значит, это он был тогда у нашего дома. Значит, это его следами усеян весь потолок. Получается, что это он изуродовал Данте… зачем? Куда?

Раздалось несколько хлопков, затухающих собственным эхом. Внезапно всё помещение залил свет. Вокруг никого не было, дверь была по-прежнему закрыта, только один единственный коридор был выходом отсюда. Какие-то механизмы, в человеческий рост разбитые стеклянные колбы, окровавленные операционные столы и хирургические инструменты, и просто какой-то мусор – всем этим было наполнено это помещение. Свет позволил заметить ещё одно – озеро крови, в котором мы стояли, было чёрным и напоминало луну на чистом небе.