Перед вами первый сборник автора, вышедший в 2002 году в виде брошюры, отпечатанной в домашних условиях на старой печатной машинке. Это издание было выпущено в Тбилиси (ценителем поэзии, покровителем поэтов, ныне покойным Глебом Борисовичем Коренецким) в количестве всего 15 штук. Позже брошюру размножали при помощи ксерокса. В оригинальной версии автором значилась Марина Чачуа – это настоящая фамилия автора. Псевдоним Ламар (с исп. "море") появился несколькими годами позже.В сборнике вы найдете лирику: философскую, любовную, пейзажную и гражданскую. А также афоризмы, написанные до 2000 года.
Я слышу мысль…
Не разумом ли гневным
Она в сознанье рождена как пламя?
Не в радости ли светлой источилась,
Чтобы свечой погаснуть в темноте?
Я слышу мысль…
Изжитая веками,
Она ломала хрупкий лед рассудка,
На мозг давила, превращая в тлен
Извилины и сам костистый череп.
Я слышу мысль… –
Основу философий,
Разрозненную тайну мирозданья,
И бесконечность умирания молекул
Воссоздает рождение меня.
Я слышу мысль.
На жизнь обречена,
Она таит в себе причинности причин,
И следующий нерв мой погибает
На основанье продолженья бытия.
Я слышу мысль.
Бессмертием хранима,
Не тронутая временем веков,
Она живет неотделимо от времен,
Несет в себе движенье и покой.
Далеко, за гранью небосвода,
Океан безбрежной пустоты
Дарит звездам ложную свободу
От влиянья жуткой черноты.
И значенье сущности телесной
Утопает в атоме одном.
В оболочке жизни духу тесно,
А в архивах памяти темно.
Далеко, за гранью ощущений,
Где нейтрино больше, чем Земля,
Не найти логических решений
Для признанья собственного Я.
Там, где левитация возможна,
Где рассудок чист и невесом,
Вечность всемогуща и ничтожна,
Бог вращает Мира колесо.
Можно, но не стоит опьяняться
Царством затерявшихся комет…
Брошу, медитируя, пытаться
Взять от жизни то, чего в ней нет!
Покорила нежная печаль
И коснулась тесной оболочки,
Стерлась беззащитная эмаль,
И давно не пишется ни строчки.
Гулко покорежился вулкан
Пресного, пустого многословья,
Заржавел натянутый капкан,
Так и не познавший вкуса крови.
Если все оставить позади
И уткнуться носом в пух начала,
Можно ничего не обрести –
Кроме новой, ласковой печали.
Мой первый шаг – не в сторону,
Он ведет не вперед, не к краю;
Мой второй шаг – взлетом ворона,
Тянет в тайное, но не к Раю.
Третий шаг бьет о лед,
Разбивая его на куски;
А четвертый уносит вперед
И режет давленьем виски.
Пятый сам влечет назад,
Не слушая мой разум;
Шестой пылит песком в глаза,
Отравляя радость сразу.
Седьмой прыжком бросает влево,
След на бетоне оставляя;
Восьмой зовет полетом в небо,
Любить и верить заставляя.
Девятый, болью отзываясь,
Разбрызгивает воду в луже;
Десятый, светом озаряясь,
Кричит: «Одиннадцатый – не нужен!»
– Да будет жизнь! – сказал Господь.
– Да будет Смерть! – поправил Дьявол.
Бог людям дал Свободы свет,
А Дьявол дал оковы славы.
Господь нам разум подарил,
А Дьявол – сладкие пороки.
Господь на мир благословил,
А черт нашел войны истоки.
Нам Бог природу преподнес,
А Дьявол золотом пленил.
Бог даровал любовь всерьез,
А черт ее на страсть сменил.
Людьми Господь нас окрестил
Пред Сатаною мы – что звери.
Господь нас понял и простил,
А бес открыл злорадству двери.
Бог призывает к очищенью,
А Дьявол втаптывает в грязь.
Господь дарует с сердцем связь,
А Дьявол все зовет к отмщенью.
Нам говорит Господь: «Отдай!»,
А Дьявол шепчет нам: «Бери!».
Взывает Бог: «Живя, страдай!»,
Внушает бес: «Легко умри!».
Нам выбор дан! Мы сами выбираем.
Пока хотим иметь, не страшен Сатана,
И тьма неверия при жизни не страшна.
И только лишь когда мы умираем,
Так сильно божья милость нам нужна!
Я – неба часть,
Я – часть Вселенной,
Я – часть Земли, столь дивно бренной,
Я – часть Всего,
А часть есть Доля,
У каждой Доли своя Воля,
Свой Рок по имени Судьба,
И жизнь, по логике, борьба!
Величье Счастья – не в деянье,
А в ощущении себя.
Средь бесконечности страданий
Мы воскресаем лишь любя!
О, как бесповоротен этот путь,
Тот самый, что с рождения нам дан…
С него нам не свернуть, себя не обмануть,
А жизнь – она и есть сама в себе обман.
Исчезнувшее благо – Тьма, а Свет –
Извечное начало без конца.
И выхода из круговерти нет,
Пока стучат греховные сердца.
Поверженное племя человеков,
Исторгнутое пламенем порока…
Жизнь продается, покупается по чеку,
И говорим, что это не жестоко.
Достигнув непомерных величин,
Людская ненависть растет, не умирает,
И возвышается без видимых причин,
Способная достигнуть даже Рая.
О, как бесповоротен путь Земли!
Посеянное семя проросло…
Мы ничего с собой не принесли
И ничего с собой не унесем.
Я нашла объяснение лжи,
Я нашла объяснение правде,
Только нет объясненья тому,
Почему этот мир беспощаден…
Оправдания нет ничему,
Оправдания нет и не будет,
И когда-нибудь память моя
Безрассудное в прошлом – забудет.
И гармония звеньев в цепи
Ни к чему не приводит в итоге.
Нет вопросов, способных дойти,
Нет ответов на этой дороге.
У подножия горной вершины
И на дне океанских пучин
Распадаются жизни причины,
Не оставив следа от причин.
1996
Ничего, кроме отблесков света и тьмы
Не способны принять человечьи умы.
Ничего, кроме приисков зла и добра
Не пленяет рассудок. Наверно, пора
Хоть что-нибудь взять, изменить и сказать,
Что Правду ничем, никогда не связать,
А лживые путы и лести вуаль
Мешают запрету, чье имя Мораль.
Наверно пора эти путы порвать
И все именами своими назвать.
Наверно пора рассмеяться в лицо
Тому, кто начало считает концом.
Наверно пора все долги отдавать
И силу души в мир телесный призвать.
Наверно пора разбудить красоту
И птицу надежды поймать на лету.
Наверно пора отозваться на крик
И снова прозреть, – навсегда, не на миг.
Наверно пора, не сжигая мосты,
Вернуться туда, где дворец чистоты.
Наверно пора, невзирая на боль,
Найти всем свою непреложную роль.
Наверно пора нам в себя посмотреть,
Чтобы с совестью жить и при ней умереть.
Наверно пора…
Но слова – лишь слова.
Их время сжигает, как печка – дрова.
И нет ничего, кроме отзвука слов.
Менять этот мир
человек
не готов!
Мы все приходим, чтоб уйти,
Но мы уходим, чтоб вернуться.
Мы все теряем, чтоб найти,
И засыпаем, чтоб проснуться.
Мы говорим, чтоб замолчать,
И забываем, чтобы помнить.
Мы тихо шепчем, чтоб кричать,
И замедляем, чтоб ускорить.
Мы лжем, чтоб истину познать,
И открываем, чтоб закрыть.
Мы изучаем, чтоб узнать,
Кого за что благодарить.
Мы все несем, чтобы сносить,
И привыкаем, чтоб отвыкнуть.
Мы отдаем, чтоб попросить,
И поглощаем, чтоб отрыгнуть.
Мы все ползем, чтоб долететь,
Простим, когда решим проститься.
Мы рождены, чтоб умереть,
Но умираем, чтоб родиться.
Мы видим сны, не веря им,
Проходим мимо, чтоб коснуться.
Не верим в счастье, но хотим
На это счастие наткнуться.
Среди пыльных дорог,
Среди пламенных строк,
Оставляя большие надежды,
Ты поймешь, что есть Бог,
Что ты здесь одинок,
И все лишние сбросишь одежды.
Средь великих равнин
Заплутаешь один
И увидишь истекшее время;
Средь взорвавшихся мин,
Клином вышибив клин,
Потеряешь последнее семя.
Среди праведных слов,
Среди острых углов,
Ты себя обретешь на мгновенье,
Средь несбывшихся снов
И потертых подков
Обретешь для души вдохновенье.
Средь предпринятых мер,
Средь космических сфер
Ты покинешь долину застоя,
Средь отвергнутых вер
Обнаружишь пример
Непреклонного духом героя.
Я завидую птице, способной летать,
Потому что летать не умею,
О полете могу бесконечно мечтать;
Лишь во сне, как воздушному змею,
Мне возможность дана безотчетно парить,
На ветру разгоняясь, и снова
Опускаться к земле и благодарить
Эту нить как земную основу;
От пола отрываюсь, и громкая мысль,
Внушенная волей: «Я буду летать!»
Пронзает сознанье, и теплая высь
Готова меня к себе в гости принять.
И, словно в другом измеренье времен,
Я слышу дыхание неба,
В порыве полета мой дух обновлен
И просит духовного хлеба.
Я слышу тончайшую музыку сфер,
И каждая клетка танцует,
И рушатся замки богов и химер…
Но тело мое протестует.
Оно возвращает меня в этот мир…
Полет превращается в песню
Под звуки оставшихся в космосе лир,
А мне снова тяжко и тесно…
В глуши подсознанья, где вечная тьма,
Есть память о ярком полете!
Вот почему в мире власти ума
Я только во сне улетаю от плоти.
Что там, на том конце Вселенной?
Хоть у нее и нет концов…
Вокруг меня сплошные стены,
Но ветер дует мне в лицо.
Что там, в безбрежном океане
Холодных звезд, покрытых мглой?
Вокруг меня стена обмана,
Но правда гонится за мной.
Что там, в безвременном пространстве,
Среди космических пустынь?
Живу в небрежно-сером царстве,
Среди обрывистых равнин.
Что там, в далеком мире снов? –
Мне не узнать, пока я здесь.
При иерархии богов,
Как и людей, руин не счесть.
Лишь подсознательно могу
Не потеряться среди грез,
И очутиться на бегу
В долине вечно алых роз.
Кто скажет, что было
в момент пробуждения жизни
на этой Земле,
сотворенной рождать и губить?
Кто знает, что будет,
и где тот Оракул вселенский,
что смог бы ответить,
не пряча обман за слова?
Кто скажет, что знает
всю правду о смысле страданья,
что бьет нас и давит,
стирая всю логику в пыль?
Кто верит, что сможет
одним только сильным желаньем
свой рок изменить,
неизбежный, как выдох и вдох?
***
Душа не любит постоянства,
Но так боится перемен…
Мне тесно в обруче пространства
Разумных норм и чутких стен.
Хочу шагнуть, недокоснуться
Распятья мук, прожитых снов.
Шаги стоят… Стремлюсь проснуться,
Но в книге нет последних слов.
Мне душно знать. Переступаю
Черту огня в пучине вод,
Огрызки радости черпаю,
Глотая взглядом небосвод.
Уходит стон, трещат страницы,
Пронзилась звуком тишина…
Воспоминаний колесница
Дороги ровной лишена.
Предчувствие…
Что есть оно?
Сознание? Душа?
Небесное признание?
Всю логику круша,
Внушением навязчивым
Пронизывает мысль
И выходом обманчивым
Пленяет серых крыс.
Их называю страхами,
Их трудно победить,
И крылья гнева взмахами
Хотят мой страх убить.
Я чувствую, что ждет меня.
От этого уйти
Я не могу. Средь бела дня
Мне света не найти.
Наитие преследует,
Заглядывает в сны.
Уйти в себя? Кто ведает,
Где край сплошной стены?
Что за стеной – предчувствую,
Но страхи не дают
Принять судьбы напутствие;
Надежды молча лгут.
Предчувствие… Что есть оно?
Зачем оно не лжет?
Вокруг так явственно темно,
И лед до боли жжет.
Рассудок скован мыслями
О хлебе и воде,
Заполнен горе-числами,
Стремлением к мечте.
И только лишь предчувствие
Подсказку шлет извне,
Что в жизни много нового
Познать придется мне.
О, Время, что Вечностью поглощено,
Ты значимо только в среде суеты,
Хранителем тайн быть тебе суждено.
Собой нарушаешь закон пустоты.
И все, что поныне в памяти живо
Назло временам и во имя времен,
И все, что незыблемо, верно, красиво,
Останется средь незабвенных имен.
Величие Времени в сроке земном,
У времени есть свой незримый конец,
Но вечность таится в мгновенье одном
И в каждом биенье мильонов сердец.
Живу сюжетом, выдуманным мной,
Моя судьба наполнена словами.
Ты близко так, как будто за стеной…
И только вечность где-то между нами.
Живу мечтами детской глубины,
Моя душа наполнена слезами.
Возможно, в этом нет ничьей вины,
Но вечность остается между нами.
Живу надеждой, вышитой во сне,
Мои стихи наполнены тонами.
Я верю, что любовь придет ко мне,
Когда исчезнет вечность между нами.
Позабылось радужное лето…
Мне уже давно не восемь лет,
Золушки прелестная карета
Тыквой позабавила рассвет.
Разбежались лошади-мышата,
Кучер-пес сбежал, поджавши хвост,
Пылью стал кулончик в три карата,
И нырнул в туман дворцовый мост.
Детство затаилось в подсознанье,
И оно как будто робко ждет,
Что вот-вот на первое свиданье
Принц с хрустальной туфелькой придет.
Машина цвета мокрого асфальта
По луже пронеслась, меня обрызгав…
Я словно в цирке падаю с каната,
Но не хочу, чтоб ты за мною прыгал.
Под сапогами треснул лед некрепкий,
И вот разрушилась гармония кристалла…
Еще остался вкус обиды терпкий,
Но быть заложницей обид уже устала.
Иду домой, назад к воспоминанью,
И шум шагов не будит тишину…
Мной отдан долг былому ожиданью,
Я жду лишь новую, прекрасную весну.
Мечта, рожденная в печали,
Как полотно из нити слез.
Оно – бесцветное вначале,
Но в мираже прекрасных грез
Оно рождается из блеска
Давно исчезнувших надежд.
Как символ чувственного всплеска,
Оно – деталь мирских одежд.
Моя любовь не канула в лета
И никогда, надеюсь я, не канет,
Не воцарится в сердце пустота,
И мне, наверное, намного легче станет.
Моя душа стремится в мир мечты
И, может быть, она его достигнет.
Во имя озаренья темноты
Она, быть может, многое постигнет.
И я, возможно, счастье обрету,
Покинув лабиринт земных страданий,
И возвращусь, чтоб сеять красоту
В долине бесконечных увяданий.
Еще одно прикосновение к судьбе
Дало понять, что я лечу без крыльев,
Еще одно прикосновение к тебе
Дало понять, что разум здесь бессилен.
Ты ушел наяву,
А вернулся во сне.
Только нужен ли ты
В смутном образе мне?
Ты ушел как герой,
А вернулся как трус.
Мне ли нужен «орел»,
Как общипанный гусь?!
Ты ушел как вода,
А вернулся как пар.
Чтоб тебя опознать,
Не поможет радар.
Ты ушел как волна,
А вернулся как штиль.
Только стоит ли мне
Поменять жизни стиль?
Ты ушел как богач,
А вернулся как бомж.
Только нужно ли вновь
Принимать твою ложь?
Ты ушел как король,
А вернулся как раб.
Только мне не мила
Твоих масок игра.
Ты ушел. – Так иди!
Возвращаться не смей.
Тень ветвей не ищи
Средь обрубленных пней.
Нам снились одинаковые сны,
Мы страстно обожали красоту,
И в мыслях одинаково вольны,
Мы детством заполняли пустоту.
Но как же не похожи были мы
В стремлениях и взглядах на любовь!
Ты все от жизни получал взаймы,
Дарил одно – безмерно много слов.
Твой гибкий юмор даже восхищал,
Но в то же время веяло насмешкой.
Ты бесконечно что-то обещал,
Окутываясь выдуманной спешкой.
Ты был как ветер в царстве тишины,
(и я в тебе ту «ветреность» ценила);
Пришельцем из таинственной страны,
Где растворяются лиловые чернила.
Рассказан твой последний анекдот,
Допета песня с музыкой и без.
Мне не смешно. Уже разбился плот,
И ты в глубинах памяти исчез.
Опять роняет капли небосвод.
Который год
Не сон, не явь… и нет начала бреду.
Чужое кредо
Как стимул к достижению мечты.
Ни я, ни ты
Не будем покорять вершины мира.
Роль сатира –
Как символ непогасшего огня.
Ни ты, ни я
Не станем воспевать хвалу двуликим,
И ветром диким
Врывается заброшенная страсть…
Куда упасть,
Когда никто помягче не постелет?
Кто что посеет,
То и пожнет, но он ли это съест?
Собачий съезд
Я слышу по ночам, ты тоже слышишь,
Но не отыщешь
Следа от солнца на твоей стене.
Вернись ко мне,
Не мучаясь прощальными речами.
Забудь печали,
Что множились, безумием маня.
Ни ты, ни я
Не превратимся в ангелов прощенья…
За возвращенье!
На сером «Фольксвагене-Гольф»
Я еду, не зная куда.
Сегодня рассыпалась соль, –
Наверно, случится беда.
А, может, случилась уже
В минуту разлуки с тобой.
На горном, крутом вираже
Меня обозвал ты «любой».
Я знаю, судьбой не дано
Искать нам дорогу к любви,
Но больно душе все равно…
– Прошу тебя, останови!
Я вещью не стану твоей,
«Любой», как изволил сказать.
Прошла череда жарких дней,
Прохлады нам не избежать.
Мы будем друзьями всегда,
Но дальше меня не вези.
Пока не случилась беда,
Пожалуйста, притормози!..
Да, Любовь превыше гнева
И судьбы превратностей,
Но коль хочешь быть счастливым,
Убегай от зависти.
Я устала от слов,
Заслонивших всю искренность чувства.
И любовь как обман
Предстоит в обрамлении дум.
Я устала от снов,
От которых в душе слишком пусто,
И реальность, как бред,
Подавляет отравленный ум.
Я устала от лжи,
Удостоенной царской короны,
Покорившей своей
Приукрашенной логикой мир.
Я устала от ржи,
Что проела стальные законы
И, прогнивши насквозь,
Воспевает зловония пир.
Я устала от стен,
Что зажали в кольцо мою волю
И мешают взлететь,
Поощряя желание взвыть.
Утомил меня ген,
Навязавший инстинкт вкупе с болью
И навязанный мне,
Потому что мне, якобы, жить!
Но во имя чего
Я должна понимать и стремиться,
Покорять, достигать,
Унижаться, творить и желать?!
И во имя кого
Одиночество горькое длится?
Силы нет оживить
Моря жизни пустынную гладь…
Простым движением руки
Ты дал понять, что путь окончен,
Что мы взаимно далеки,
Что провод связи обесточен.
Ты не сказал ненужных фраз,
Не обронил и слов прощанья.
Все то, что связывало нас,
Осталось в царстве обещанья.
Ты затерялся средь могил
Своих несбывшихся желаний,
Запросов слишком дорогих
На фоне показных страданий.
Ты – словно замок из песка,
Ты – тень в узоре гобелена.
Твоя безбрежная тоска
Таится в разуме надменном.
Ты улыбнулся без души,
Вдруг проявив свое бессилье.
Ты улететь к мечтам спешил,
Но утерял в порыве крылья.
Кайма парапета – вдоль,
Отдача желаний – ноль,
Слова – о чужих словах,
И скользкая роль в глазах…
На грани разлуки – дождь,
Кайма оправданий – ложь!
Сухой монолог спет,
Возврата к началу нет…
Свободы символ – беспечный ветер –
Ломился в окна и мучил душу.
Играли где-то чужие дети,
Кричало сердце – никто не слушал.
Крошились камни, бутылки бились,
Осколки лета терялись в туче…
Когда-то двое легко влюбились,
Но карты спутал нелепый случай.
Кричали птицы, летели к югу.
Терзали сплетни слепую память.
Ремень дороги окутал туго,
Исполнил пастырь с волками танец.
Упало небо на город спящий,
Остыли шпоры, застыли тени…
Чужое лето не стало нашим,
Свободы символ поддался лени.
Бирюзовое море, играя волной,
Слилось с бесконечностью и тишиной…
А солнце янтарного цвета,
Как символ величия света,
Коснулось лучом горизонта Земли,
И словно за солнцем плывут корабли.
А ветер игривый, целуя песок,
Небрежно ласкает прибрежный лесок,
И скалы, спускаясь к воде,
Слились в неприступной гряде.
Предчувствуя тихую, теплую ночь,
Все чайки еще поживиться не прочь.
Лиловое небо встречает луну,
Что скромно бросает свой след на волну.
Жемчужные, яркие звезды,
Как будто небесные гнезда,
Вполне довершают вечерний пейзаж,
А утро откроет дневной вернисаж…
В обрамлении пламени света
Солнце падает в шелк океана.
Ради этого в жизни момента
Я покинула теплую ванну.
Угасают оттенки заката,
Окунаясь в блудливые волны,
Проявляя небесную карту,
По которой читать очень модно.
Пена белая камни ласкает,
На песке застывая игриво.
Тот, кто моря не видел, не знает,
Тот не может считаться счастливым.
Капля солнца вот-вот разольется
По глубокой черте горизонта,
Скоро небо к нему прикоснется
В блеске бисерном дальнего порта.
Чешуя золотистой тропинки
Вслед за канувшим солнцем угасла…
Да! Природа не знает заминки,
Потому велика и прекрасна.
Мое имя по смыслу – «морская»,
В этом что-то заложено свыше…
Потому, глядя в море, я знаю,
Чем душа его страстная дышит!
В ночной тиши небрежно уловим
Прибоя шум. Не хочется покоя,
И времени полет неумолим,
Наполненный навязчивой тоскою.
Иду в ночи, а лунное чело
Ведет меня, ныряя мягко в тучи.
Бегу быстрей. И вот уж за углом
Дорога к берегу. Свободы многозвучье
Окутало мой слух. Бегу к воде
И, глядя в стены волн, я понимаю,
Что жизнь я ощущаю только здесь
И только здесь от счастья изнываю.
Удар волны. На миг забыто все…
А мощь воды обкатывает камни,
И пены крем играючи поет
О страстном и божественном касанье.
Мне хорошо. Обзора не объять…
Идти назад не хочется, но надо.
Предчувствую, – вернусь сюда опять,
Признавшись морю, как ему я рада.
Волшебный танец брызг в лучах луны
Меня приворожил, и я жалею,
Что рамки времени для счастия тесны.
Чем старше я, тем рамки все наглее.
Настало утро. Я уже в пути.
Пора домой, в оковы городские.
Мой поезд в даль зеленую летит,
Но на душе мелодии морские…
Я видела розу на стали ружья…
Наверно, убили кого-то, «любя».
Оборвана жизнь, сорван цветок –
Кому-то так надо, чтоб мир был жесток.
А роза увянет, затопчут ее,
А чья-то рука вновь поднимет ружье.
Не вспомнят о розе. Прошел ее век,
А где-то убитым падет человек…
Мы словно зрячие слепцы,
Мы будто мудрые глупцы.
Бог не осудит,
Бог простит,
Но кто ж страданья прекратит?
Мы будто честные лжецы
И безголосые певцы.
Бог нам поверит,
Бог поймет,
Ослабит кто болезней гнет?
Мы будто злые добряки,
В песках пустыни моряки.
Бог не презрит,
Он воскресит,
Но кто ж пустыни оросит?
Мы словно нежные борцы,
Мы разрушители-творцы.
Бог не забудет,
Не казнит,
Но кто ж закон благословит?
Мы – это грохот тишины,
Мы – это мир в огне войны.
Бог явит милость –
Приютит,
Но кто покой нам возвратит?
Мы как богатые бомжи,
Как ядовитые ужи.
Бог не оставит,
Не уйдет,
Но кто же все счета сведет?
Мы словно щедрые скупцы,
Мы будто старые юнцы.
Бог нас научит,
Озарит,
Но кто ж наш норов усмирит?
Мы как ленивые дельцы,
Как палка и ее концы.
Бог не обманет,
Не предаст,
Но кто ж тогда за все воздаст?
На все вопросы есть ответ,
Но отвечать желанья нет…
Мы не поверим,
Не поймем.
Зачем тогда нам знать о нем?
Секунда. Взрыв.
Те, кто живы, – в шоке.
Реальность жестоко
Рисует кровавый портрет
Тех, кого уже нет.
Руины. Дым.
Те, кто живы, – дышат,
Ничего не слышат…
Подарок судьбы – везенье –
Они осознают потом.
Сирены. Стон…
Те, кто живы, – ищут
Дорогу души к слезам,
Не веря своим глазам,
В которых минутой раньше
Горела другая жизнь.
Осколки. Пыль.
Те, кто живы, – знают:
Все изменилось крайне,
Мир их кошмаром ранен,
Прошлого нет навсегда.
Удачливая наглость
Обретает негласный статус.
В сравнении с ней – ничто
Бегущее время-страус.
Не хочется на счет «р-раз!»
Ударить черепом в грязь
И хуже казаться, чем кто-то
В пучине глухого народа.
Но если нет наглости в генах,
Сложнее жить.
О пульсе в высохших венах
Можно забыть.
А если стенать в стенах,
Боль не пройдет сама.
Наглость лелеет крупицы
Прокисшего в лени ума.
А если опасно как птица,
Лучше смотреть вверх
Глазами ящерицы
И тупо мечтать о том,
Что краски раскрасят сами
Ваш нагло-бесцветный фантом.
Сегодня я опять летала в небо,
Искала Бога. Он был и не был.
Мой сон прервался,
осталась тайна.
Моя природа
кричала «Майна!»
Не крылья, – руки
коснулись ада.
Сегодня рая
пока
не надо!
Ступаю,
иду,
шагаю
по Мебиуса ленте,
небелых ворон пугаю,
кричу им: «Очки наденьте!»
Поверхность односторонняя,
учеными хваленая,
меня превратила в пони
в сплошном цирковом загоне.
Еще один круг,
еще…
Роятся мысли,
скачут слова,
мечтается стать ковшом
Медведицы –
хоть на мгновение,
испить молока некислого.
Но лежу, чтоб упасть на колени,
я…
Если б формулу выкрасть забвения,
выжечь татуировку,
душе не хватило б хотения
и времени – на подготовку.
Что же, вор
предвижу у ленты края.
Осторожные страны-стороны
еще примут с дороги меня.
Спрыгну в небо,
шаги в моей власти!
Полечу ль, разобьюсь –
знает Бог.
Кнут сменяют удачные сласти,
Значит, стоит шагнуть за порог.
Обрубки силы
обтесаны ветром,
дождем замочены,
заточены молнией,
сомнениями замучены;
измерены сантиметром,
истерзаны агонией,
страхами заколочены,
мыслями колючими
пропитаны насквозь.
И если остаться врозь,
можно не стать историей,
а только ее обложкой,
проеденной пылью просроченной,
обрызганной кровоточиной…
А где-то целый том точек
и запятых страницы;
обласканных шепотом мочек
и сильных шагов вереницы.
Как много «чуть-чуть» и «немножко»,
размешанных ржавой ложкой!
А где-то элегии стонут,
и бьются о мир афоризмы.
Безумие вышло из комы,
а сила нуждается в клизме.
Ответь мне, сколько
сейчас тебя в моей душе, уныло
тоскующей о танце томных взглядов?
Ответ разбился
о рифы пыльных воспоминаний
и ожиданий, залитых гноем
твоих лжеуверений, лысых фраз.
Соленый гнев, струящийся из глаз,
забыл уснуть,
и ночи пустота
обрушилась луною одинокой
и так жестоко
оставила нас разными навек.
Ранимый зов
предутренней зари
натянуто рассеялся по капле,
уснув в проснувшихся колючих голосах
сухой зимы.
Исчерпан тьмы
надменный аргумент.
Глубины неба
скользящим жестом звезды поглотили,
пронзившись струями
единственной Звезды.
Испуганная тень твоих желаний
коснулась уголков и губ, и глаз.
Который раз
ты смотришь на меня,
как созерцаешь,
смакуя боль былых воспоминаний.
Ложа знаний
в театре жизни часто на замке.
И, стразы принимая за алмазы,
ты сможешь только ложь обогатить.
Попробуй жить,
не прячась за тоскливую ухмылку,
и я тогда
почувствую тебя.
Уметь сложней, чем думать, что умеешь.
Не все полезное приятно.
Если нет правил, то нет и исключений из них.
Горячая кровь нередко дружна с холодным оружием.
Чем шире душа, тем легче в нее плюнуть.
Наглость – ум, честь и совесть нашей эпохи.
Если ударил в колокол, так стерпи его звон.
Лучше Санчо Панса на осле, чем Дон Кихот на ветряной мельнице.
Даже самым умным баранам требуется пастух.
Чем ближе к дому кладбище, тем короче последний путь.
Богатство – самое тяжкое испытание для лучших качеств человека.
Смиряйся только с неизбежным, но не с тем, что можно изменить.
Не признавайся в любви первого апреля.
Ложь – это временная независимость от правды.
© Марина Ламар
Тбилиси 2002г.
Для подготовки обложки использована художественная работа сына автора.