По приезду сразу направился в клуб Лекса. Выскажу этому придурку всё, что я о нём думаю.

Но уже не один, а вместе с Афоней и моим телохранителем Рустом.

– Проходите, гости дорогие. Многое нам надо обсудить. Присаживайтесь. - Он позвал официанта. - Принеси дорогим гостям выпить.

 – Мы пришли не есть и пить, - притормозил я его гостеприимные замашки.

 – Вы что же хотите меня обидеть? - Лекс вальяжно расселся на диване.

– Я пришёл спросить, зачем ты поджёг дом девушки?

– Ну, ведь народная мудрость говорит, если гора не идёт к Магомеду, то гора идет к нему сама. - Он помолчал. Отпил тёмную жидкость из стакана и продолжил. - Выманил же я тебя. А то прятался за юбкой бабы. Думал не достану? - Я потянулся, чтобы ударить этого гада. Меня остановили мои друзья. И его дружки на меня опять всей сворой кинулись. Но Лекс остановил их рукой.

– Ты совсем обдолбанный, да? Мозги растерял? Я бы тебя сейчас размазал, - выплевываю эти слова. Внутри меня поднимается злость и руки чешуться размазать эту тварь по стенке. Даже не заметил, как он вольно трактовал слова из Корана. Хотел уже поправить. Но вот дальше его слова ещё больше затянули пелену перед глазами. Размажу.

– Давай, но на ринге. Ты будешь драться. И, как чемпион, получишь всё, - он делает паузу и продолжает: - Или ничего. - И начинает ржать.

– Закрой свою мерзкую пасть. - Да я этого гаденыша сейчас раздавлю. Он сам пожалеет, что на свет родился. - Я должен бороться за свой клуб? А ты точно ничего не попутал?

– Ну, вот, а что ты хотел, мой мальчик. Твой клуб стоял на моей территории. А я не привык делится. - опять отпивает из стакана и в его глазах я вижу, как такая же озлобленность поднимается на меня. - А я вообще вот что подумал было бы неплохо поиметь твою женщину.

– Да я тебя закопаю быстрее, чем ты прикоснешься к девочке. - Я потянулся и ударил Лекса. Афоня и Руст меня буквально оторвали от этого отморозка.

– Зубы обломаешь, - усмехается этот гад и сплевывает кровь на пол. - Что и требовалось доказать. Уберите его с глаз моих. - Его люди попытались взять меня под руки. Но я вырвался.

– Я сам уйду. Но ты не смей даже близко подходить к моей женщине. - Мне слышно было, как он ржал.

Невезение.

Дарья

Устала. Просто смертельно.

Я – среднестатистический акушер-гинеколог в женской консультации, и беру подработку в роддоме.

   Ночная смена сегодня выдалась какая-то трешная. Если говорить на нашем профессиональном жаргоне – «рожали» мы с моей акушеркой Светланой, каждый час. Сил нет.

          А роды перед пересменкой были самыми тяжёлыми, как мне показалось. Потому что к это времени от усталости мы уже с ней чуть ли не с ног валились.

 Уже собирались готовить операционную. Но Света мне сказала: “Подождите, Дарья Владимировна! А мамочка-то у нас сейчас рожать начнёт. Головка ребёночка идет. Потуги идут вовсю. Мы не успеем”. И мамочка слушалась нас, стиснув зубы рожала. Она устала - по ней это видно было. А я вызывала схватки на её животе, поглаживая его. Таким образом шло сокращение мышц и схватки возобновлялись. Через три-четыре схватки она родила мальчика-богатыря. Мы все выдохнули.

– Умничка, - обратилась Света к мамочке, а я подтвердила слова акушерки. Ребёнок почти сразу раскричался. Светлана положила на живот мамочки малыша. У женщины не было сил разговоривать, слезы лились из её глаз. Я смотрела на эту картину, умилялась и думала, что это действительно моё призвание. Хорошо, что операцией не закончилось. Рожать с мамочками мне больше нравилось, чем возиться в операционной. А когда роженицы слушаются во всём - это ещё больше радует. Смену я сдала. Домой. Всё.

Не так давно я купила машину KIA. Села в неё, потёрла уставшее лицо. Посмотрела по сторонам и поехала домой.

        Свернула на перекрёсток  на своей любимой Киюшке или, как я её ласково зову, Кирюшка. Загорелся зелёный свет и я двинулась с места, но мне дорогу не уступила красная машина, марку не заметила. Я ударила по тормозам, резко затормозила. Хорошо, что я была пристёгнута и сработала подушка безопасности. В меня врезалась какая-то дамочка, которая через некоторое время выскочила из своей машины и сразу давай на меня кричать:

– Ты на дорогу смотришь? Да как ты посмела в меня врезаться?! - Я рассматривала эту фифу с накаченными губами. Дамочка "блондинистая на всю голову", точнее не скажешь.

– Извините, а разве не вы меня подрезали? - Кошмарно идиотская ситуация. Сегодня точно не мой день.

           У меня было одно желание – упасть на кровать, и чтобы меня не трогали. Как говорится, при пожаре выносить первой. Но пришлось ждать, пока на место происшествия прибудет ДПС и разбираться. Мадемуазель сотрудникам ГИБДД визгливо орала, что это я на неё налетела, доказывая им, что это моя вина.   Нет, ну надо же быть такой. Она подрезала, а виновата я. Голова гудела от галдёжа мадмуазели.  Неземная красотка и ведёт себя, как  королева. Бесят такие дамы, которые всегда правы, а когда не правы, всё равно смотри пункт первый. Святая такая и нимб у неё, только крыльев не хватает. Отпустите меня в страну моих грёз. А? Нельзя? Почему?

«Где я не там сегодня свернула?» – усмехнулась своим мыслям и разглядывая дамочку на лет так десять меня младше или меньше? Кто их разберет этих гламурных мадам, то губы себе качают, то ещё что-то… Но вообщем одним словом, дамочка мне  не понравилась.

           Я себя сейчас ощутила, как  главная героиня спектакля,  который смотрели мы с моей подругой. Кажется, давно это было – лет так двадцать прошло… И после просмотра той пьесы Эдварда Радзинского моим девизом по жизни, если так можно сказать, стала фраза героини: «Я стою у ресторана: замуж – поздно, сдохнуть – рано».

         Думала, что лимит моих приключений исчерпан. Ха-ха, скажите свои мысли вслух и увидите, как жизнь вам докажет, что не все сюрпризы ещё исчерпаны на сегодня.

Залог успеха

Элона Темуровна Батарова вошла в офис, ни с кем не поздоровавшись. Проходя через турникет охраны, она была рада услышать приветствие, и независимо от того, что произошло до этой аварии. Элона знала, даже не видя, что охранники, накаченные молодые парни, провожают её голодными взглядами. «Богиня», – услышала она за спиной. Это прозвище ей нравилось. Тешило её самолюбие. Она видела, что мужчины смотрели на неё, как на богиню. Она себя такой и чувствовала, кто бы что ни говорил. Госпожа Батарова прошествовала элегантной походкой с высоко поднятой головой к двери своего кабинета. Отвлеклась только на приветствующую её секретаря. Недовольно скривилась, видя кислое выражение лица девушки. «Наверняка эта девчонка снова опоздала и не приготовила мой кофе», - подумала госпожа Батарова. Она взялась за ручку двери, но секунду помедлила, подмечая насколько неухоженной выглядит девушка, только подчёркивая исключительную красоту самой Элоны. Мила, именно так звали девушку, опоздала и не приготовила своей начальница кофе, так как она любит. Это продолжалось изо дня в день, а точнее уже второй месяц. У неё были огромные проблемы на всех фронтах её личной жизни. На лице секретаря маской застыла вселенская тоска и какая-то растерянность, а в глазах читалась безвыходность. И она была не такая ухоженная, как её начальница. «Магнитные бури у начальницы, похоже, сегодня, вместо меня», – подумала Мила и обречённо посмотрела на свою начальницу.

Элона тоже взглянула на своего секретаря и поморщилась, скривив пухлые ярко накрашенные губы. Она недоумевала, как можно за собой не следить. После того, как девушка родила, вся одежда на ней висела, как мешок. И гардероб был весь из секонд-хенда.

«Ну и платье! Серо-зелёного цвета до колен и ворот шею закрывает. Как можно такое носить?» – подумала Элона. – «Обычная серая мышка. Зря я всё-таки сделала то, что сделала. Видеть её каждый день – это мука», – додумала мысль начальница и вошла в кабинет, бросив на ходу.

– Милка, быстро зайди ко мне! И кофе принеси. Ты знаешь, как я люблю. И в темпе, – обратилась Эля к ней. Девушка встрепенулась, как воробей. Миле не понравилось, что её называют, как собачку.

– Хорошо, Элона Темуровна, – улыбаясь через силу, проговорила Мила. Она не понимала, что делает на этом празднике жизни. Неужели она должна с двумя почти  высшими образованиям, а диплом о втором образовании, она вскоре должна получить,  прогибаться под начальницу?

«Может, уже стоит поменять свою жизнь? Хватит жить по законам стервы» – девушке стало ещё грустнее от собственных мыслей. Видать, начальница прочитала что-то на её лице. И продолжила уже не с таким торжеством в голосе.

– Мил, не беси. И так хреново, – она сделала паузу и взгляд Эли потеплел, а после стал, словно у замороженной рыбы, которая продаётся в магазинах. – Быстро ко мне в кабинет. Не то уволю.

«Напугала», – подумала про себя девушка. Пусть уволит. Из раздумий её вырвал звук хлопнувшей двери. И Мила с обречённо опущенной головой пошла на кухню готовить кофе своей начальнице.

Алан Заурович Бероев

Приехал из дальней командировки по поставкам. Устал, как собака. Ещё и неадекватные поставщики попались. Я никогда ни на кого не ругался. А здесь готов был сложить все маты русские и нерусские на их головы. Достали до печёнок, взбесили так, что мне захотелось всё крушить. Но я, конечно, знаю, кто меня отвлечёт от всего этого дерьма. Одна только женщина сможет это сделать. Элона…

Да, мы хоть и вместе, но всё равно что врозь. Она живет в своём доме, а я в своём. Встречаемся иногда только переспать. Или съездить на курорт, чаще всего с ней бываем зимой на горнолыжном.

На сердце потеплело от её имени. Она красива и умна, но стерва ещё та. В ней это и нравится. Я целовать песок, конечно, не буду там, где она ходила. Но она умеет подать себя на раутах этих дурацких. С ней я не выгляжу там белой вороной.

Нам принесли множество закусок.

Мне завидуют, да и я сам готов себе завидовать. Так что сегодня наступил переломный момент в наших отношениях. Я решил, что все запятые будут сегодня заменены точками. Хватит с нас этой неопределённости. Позвонил ей утром и пригласил настоятельно в свой ресторан. Знаю, что девушкам так нравится – чтоб быка и за рога.

Вечер наступил быстрее, чем я думал. Сидел в данный момент за столом и наблюдал, как Эльмира идёт к моему столу и продумывал разговор с ней. Её, такую роскошную, красивую и элегантно одетую, проводили к столу.

Я смотрел на неё и думал, как она может быть такой бездушной, что ли? В отличие от Эли, я сегодня почему-то весь день дёргался, как мальчишка. Боялся испортить этот вечер. Заставлял своих официантов то туда, то сюда бегать. Ждал, что Элона придёт раньше. Но она игнорировала мои звонки и эсэмэс. Стерва! Манипуляторша!

    Знал бы, как вечер обернётся, то соломки подстелил бы себе и лично проверил её на мягкость. Женщина прошла к столу, словно королева, и я понял, что разговор сегодня не заладится. Поджатые губы Элоны говорили о многом. Она уже продумала тактику разговора со мной, недаром я в институте изучал психологию отношений.

– Я тебя ждал, милочка. И ты опоздала, – сказал я ей и подозвал жестом официанта, чтоб начал расставлять закуски.

– Да, а вот и я, милый. Работы много, – она повторила мои интонации, но не оправдывалась – уже хорошо. Улыбнулся ей.

– Что хочешь на ужин: индейку, курицу или свинину?

– Воды, милый, – ответила иронично.

Нам принесли множество закусок. И обязательно нарезанные овощи. Я знаю, что Эле нравится. Но она смотрела на еду равнодушно, как на меня, так и на закуски на столе.

«Что не так?»  – задался я вопросом.

– У меня к тебе предложение, дорогуша, – я ведь сегодня решился на очень важный для меня шаг. И должен довести дело до конца, даже если ничего не получится. И хватит уже мне в холостяках ходить. И прошлое пора уже забыть. Даже не так! Вычеркнуть!

Почему я столько лет обманывал эту женщину? Опять же задаюсь вопросом. Десять лет мы вместе. Она же достойна большего. А я взрослый дипломированный врач. Но иногда чувствую себя, как мальчишка не оперившийся. Да ещё этот бизнес совсем не моё. Скорей бы отец выздоровел.

«Потерпи, Алан», – сказал я себе. – «С бизнесом всё наладится. И если в этом деле мне не сможет помочь Элона. Обращусь к брату».

– О, я уже выросла от статуса милочки до дорогуши? – она выпила стакан воды.

Наблюдаю за женщиной. Она мне нравится. Но уже не греет, только одно понимаю, что я связан словом отцу. И мне это очень не нравится. Хочется вернуться на несколько лет назад, когда я был счастлив.

– Что ты к словам придираешься, Элона? – раздражённо сказал ей я.

– Ладно, оставим быль. И перейдём мы к прозе. Так в чём же состоит твоё предложение, дорогуша? – повторила она за мной.

– Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, – сделал я ей предложение и открыл коробочку, где сверкало кольцо с бриллиантом. Его, кстати, выбирал не я, а попросил секретаря.

– Круто. А зачем? Будь так любезен мне ответить, – она брезгливо как-то поморщилась.

Что же не понравилось-то? Как подарил?

Что же не понравилось-то? Как подарил? Или надо было встать на одно колено, чтобы его преподнести? Говорю же, стерва.

– А для чего люди женятся? Совместный бизнес, совместные дети. Да и мы столько лет вместе. Разве тебе нравится быть только моей любовницей?

– А я тебе сразу хочу предупреждение сделать, – она словно пропустила мимо ушей слова о любовнице. И продолжила дальше как ни в чём не бывало: – Мне отец оставил бизнес, – с нажимом и с каким-то надрывом произнесла Элона. – Так что отдавать какому-то дяде за красивые слова и глазки я ничего не собираюсь.

Так, стоп! Это я какой-то дядя?! А она ничего точно не попутала?

И Эля продолжила, ещё больше раздражаясь, говорить. Я видел, как её скулы приобрели красный оттенок. Изучил её за столько лет.

– И насчёт совместных детей хочу сказать. Или даже донести до тебя… – она на минуту замолкла. – У меня их быть не может. Как-то так. Не знал? Ну, извини, обидеть не хотела, – и отпила ещё воды из стакана. – Милый, мне пора. Адью, май лав. Гуд бай, – заявила она и посмотрела на меня улыбкой победителя.

Уделала. Но я не понимаю этих женщин, когда-то она мне все уши прожужжала, что хочет замуж. Сейчас ей тридцать пять или около того. Скорее всего, чуть больше. И замужем она была, я знаю. Про детей не знал и похоже наступил на больную мазоль, а точнее будет сказать вскрыл давний гнойник.

       А мне уже за сорок. Несколько месяцев назад я стал заниматься делом отца. Многое я не понимаю в ресторанном бизнесе. Большей частью занимаются этим мои помощники. Брат бы лучше с этим справился. И это не моя жизнь. Вот почему Давид поссорился с отцом?! А его образование мне так бы сейчас пригодилось. Бизнес летит в тартарары. И я ничего не могу с этим сделать.

Было бы отлично, если бы Эльмира согласилась вести эту чертовщину, а по мне, так я бы сейчас лучше оказался в операционной. Хоть и беру несколько дежурств, но этого так мало. Всё время хочется окунаться в эту сферу. Спасать людей – это моё призвание.

Я хирург-травматолог и специализируюсь на вправлении вывихов, репозиции переломов, занимаюсь лечением приобретённых и врождённых заболеваний, травм опорно-двигательной системы. Любую операцию сделаю хоть с закрытыми глазами.

Ещё когда был на последнем курсе мединститута, пацаны как-то решили проверить меня на спор. Привели они меня в морг, завязали глаза. Я им сказал, что могу и на живом человек сделать операцию, так как мои знания о физиологии и анатомии человека по сравнению с ними на высоте. Не поверили, а зря.

В первую очередь я травматолог и умею «собрать» кости буквально по частям, способен спасти сложного пациента, поставить на ноги того, кто получил травму. Ведь от моих действий напрямую зависит дальнейшая жизнь пациентов. А бизнес, что заставил меня вести отец, это не моё.

  Мила

Дарья

=

Зашла в квартиру, прокручивая в голове сегодняшнее ЧП на дороге. Сняла туфли с гудящих ног. Как же я устала! Думала, что посплю. Ага, индюк тот тоже думал, но планы у судьбы были свои. И вдруг осознала, что ещё бы немного да ещё бы чуть-чуть... И меня бы не стало. Зашла в ванную и взглянула на себя в зеркало.

Ведь я ещё молода. Пусть мне и слегка за сорок, но я всегда за собой ухаживаю. У меня чёрные волосы, короткая стрижка. Мне так очень удобно. В каре-зелёных глазах сейчас читалась дикая усталость. Я и сама себя чувствовала так же. Ночка та ещё была. Телефон зазвонил совсем не вовремя. Кому я ещё понадобилась?

Прошла опять в комнату и, отыскав мобильный в недрах своей сумки, взглянула на дисплей. Ой, только не это, звонила моя лучшая подружка Любанька. Вот всё-таки нажму на отбой, а то опять будет вещать о своем сыночке. А мне и слово не вставить в её монолог. Или о своем муже.

«А мне поспать охота», – переделала я мысленно песню водяного. Ладно, так уж и быть, возьму. А то ведь достанет звонками и поспать не даст.

– Алло. Привет, Любаша. Как ты?

– Дашуля, выручай. Мне твоя помощь нужна срочно. Феденька пропал, – закричала в трубку подруга. Я аж отодвинула трубку от уха. До того резкий крик был. Вздохнув и приблизив обратно к уху мобильник, продолжила разговаривать с подругой.

– Кто пропал? Твой бывший? И что с того? Алиментов задолжал? – почему-то мне стало смешно.

– Нет. Нет, ты не поняла! Его похитили! – в трубке раздавался плач.

– И чего ревёшь? – зеваю я. – Да и слава богу. Ты-то причём?

– Мне надо, чтоб Витя у тебя побыл. – попросила она. Виталий – это её сын. – На один денёчек всего-то. Я должна выручить его.

– Ты дура, что ли? Любань, зачем это тебе надо? Он оставил тебя, если можно так сказать, чуть ли без штанов.

– Неправда! Феденька очень хороший. Запутался просто. С дрянной компанией связался. Вот и всё, – заявила подруга. Угу, дружки его виноваты, а не он. Святой просто. Нимб ему на голову и крылья, как ангелу. Иногда мне даже думается, что Люба в жизни всё видит в радужном цвете. – Пусть Диана твоя вечером посидит с Витей. А мы с тобой сходим в клуб. Его там видели в последний раз.

– Люб, ты точно повёрнутая. У меня ночь была аховая. Я устала страшно. Благо, что ещё приёма сегодня не было, так как суббота. Сейчас пойду стресс снимать сном. И ещё была эта жуткая авария.

– Нет, даже не отговаривайся. Стоп! Что за авария? – перебивает меня подруга. – Ты мне поможешь и точка.

Ну, ни в какие ворота! Мне, вообще-то, спать хочется. Я устала, глаза слипаются и зеваю через каждое слово подруги. Но она не слышит и трындит своё:

– Я скоро подъеду. Буду твой стресс снимать походом в клуб. Приятное с полезным совместить. Жди!

И подруга отключилась. Я бросила телефон на подушку.

– А может, я ещё успею поспать? Да хоть малость вздремнуть.

Приняв душ, я сразу стала ощущать себя лучше и добрее. Хотя до этого чувствовала себя разрушающим бесом.

Зашла в свою комнату, зашторила окно и провалилась в сон, который был несусветной чушью. Снился мне мой пропавший муж, моя дочка Диана. Все чего-то от меня требовали. Кому это я чего-то должна? Всех прощаю и с миром отпускаю. А тут погони, драки! Вот приснится же такое? Стрессовая ситуация повлияла, не иначе.

Сколько я проспала, не знаю. От силы час-два, не больше. Вставать не хотелось от слова совсем.

– Привет, – слышу, как трещит с моей дочерью мелкий Любы. Но я не спешу открывать глаза. Ещё минуточку, ещё секундочку. Хочется спать. Голова от подушки не отрывается. – Я тебе сейчас покажу свою коллекцию.

– Давай, Витька, дуй в мою комнату. Тёть Люба, чаю хотите?

  Беру подушку, накрываю голову, переворачиваюсь на другой бок. Но всё равно слышу их голоса.

– Не надо, чадо. Пойду твою маму отвоёвывать у одеяла.

         Диана у меня очень ответственная и целеустрёмленная. Ради своей мечты она закончила курсы финского, а я чтоб заработать на её обучение бралась за каждую подработку. Но оно того стоило, моя дочка поступила в финский вуз на повара в городе Рованиеми.

    Сегодня доча дома. Она приехала на каникулы. И, конечно же, я проходила мимо её комнаты тихонько, чтоб Диану не разбудить. Да и она так же меня не будит, знает, что, если мама не выспится, будет злая. У меня самая замечательная и тактичная дочь. Я ей горжусь. Но сейчас я почему-то разозлилась на дочку. А на Любу, так больше.

Заскрипела дверь в мою комнату. Не надо меня будить. Поспать бы ещё чуток. Они все издеваются, что ли? В понедельник опять дежурство в роддоме, вспоминаю я. Одно радует, что два дня выходных дома. Спать и ещё раз спать. Я потянулась, отодвинув таким образом вторую подушку, но глаза не спешила открывать.           

  Почувствовала взгляд подруги. Стук её каблуков приближался к кровати.

– Вставать надо, Даш. Ты меня что, не слышишь? – она прикоснулась ко мне. И попыталась вытащить из-под одеяла. – Эй, подъем! Доброва! Ты обещала со мной пойти. Обещания надо выполнять.

– Отстань, Люба! Ты совсем не спишь? А я хочу после приёма на работе, да и ночи аховой поспать, – говорю с нажимом в голосе. – И вообще! У меня стресс!

– Вот и правильно, стресс надо снимать. И поэтому мы идём в клуб, – заявила она жизнерадостным тоном. Странно. Она мне с утра что-то говорила о том, что муж у неё пропал. А сейчас какая-то она перевозбужденная. Не понимаю я Любу. Ладно, потом все вопросы.

– Вольская, а ты ничего точно не попутала?

– Так, всё! Быстро приводишь себя в порядок. Давай-давай, иди в душ.

– Вольская, ты диктатором в прошлой жизни не была? Я так-то спать хочу. Мне отдых нужен.

– Не, я была белая пушистая кошка. А сейчас отыгрываюсь. Вот и будет тебе отдых в приятной моей компании. Заодно и свои дела решу, точнее Феденьки.

– Понимаю теперь Феденьку. Запилила совсем мужика. Он потому от тебя и ушёл. И с дурными людьми, наверное, поэтому связался.

Подруга хмыкнула мне в ответ. Но всё-таки вытащила меня из-под одеяла.

– Кофе тогда сварганьте. Будьте вы так ко мне добры, пушистая кошечка.

– Иди, Доброва. Как понимаю, мы с тобой местами поменялись. Добро я тебе приношу. Ты смотрю уже своё раздала. Что, сил уже нет? – подруга ухмыльнулась мне в ответ.

Приехали в какой-то навороченный клуб. Название ускользало от меня. Хотя Люба мне все уши прожужжала о нём по дороге. Дома же она заставила меня перемерить все свои платья. Зачем только – непонятно. И её выбор пал на красное, которое у меня было закинуто и благополучно забыто. С этим платьем были связаны совсем не романтические мысли и чувства. А клуб, как и платье, были выбраны, как по эскизу. А-ля назад в СССР. Ностальгия, чтоб ей быть неладной.

Мы с Любой сели за столик, там не так громко звучала музыка. И на танцполе пока что народа мало. Любашка сказала, что мы рано приехали. А меня всё-таки гнетёт какое-то непонятное предчувствие.

К нам подошла официантка, подала меню. Мы с подругой принялись очень пристально его изучать. Листали – и строчки расплывались. Бросила меню на стол. И меня накрыло дежавю…

Вспомнила наши встречи с мужем. Хотя какой он мне муж? Двадцать лет не видела, да и он не вспоминал. Бросил меня в большом городе. И выбирайся, как хочешь, Даша.

Приходим на дискотеку, играет негромкая музыка. Вот и мой парень стоит, разговаривает с друзьями, а сам посматривает на дверь. Меня выглядывает. Жар обдаёт всё тело. Я одна для него, он мой первый мужчина. Один единственный и другого не будет. Никогда. Он такой красивый, высокий – два метра роста, и я по сравнению с ним дюймовочка. Это при моём-то росте в метр семьдесят.

– Привет, – говорит Алан. Взглядом прожигает меня. Жгуче. Страстно. – Идём.

– Куда? – шепчу ему я.

– Туда.

И я послушно передвигаю ногами, совсем не чувствуя пола. Иду за ним, как послушная кукла. Голова начинает кружиться от адреналина. Потому что я понимаю, что сейчас произойдет.

Начала разглядывать этот клуб. Всё так красиво и удобно, столики в самом углу. И да! Меня порадовало, что музыку не надо было перекрикивать. Оркестр играет мелодии из девяностых годов тихо и ненавязчиво.

– Дашуля, а ты меня совсем не слушаешь? – Я даже не слышу щебета своей подруги. – Да перед кем я тут распинаюсь?А мне не до разговоров с Любой. Ну вот и зачем я здесь нахожусь? Чтобы решить проблемы Любы? Мои бы кто решил?

– Да, а меня не так давно вызвал главный и сказал, что, возможно, назначит меня на место заведующей женской консультации Татьяны Васильевны, которая в ближайшее время уходит на пенсию, - говорю я подруге. - Но особо я к этому не рвусь. Меня всё устраивает. Я эту "милую" женщину, кстати подменяю, когда она в отпуске.  Но это, конечно, лестно, что меня заметили.

– Да, знаю я эту вашу милую женщину. Надо выпить за это надо, давай по сто? - И Любашка зовёт официанта.

–Ну что, за тебя? - предлагает подруга и поднимает бокал с коктейлем.

–Любань, а всё-таки, что ты меня притащила в клуб-то? Говорила, что мужа похитили. Кто? Я, вообще, ничего не поняла.

– Понимаешь, тут такое дело. Я сама не знаю, что произошло с Феденькой. Позвонил мне кто-то с его телефона и сказали, что его похитили. И мне надо прийти в этот клуб, чтоб его отпустили. Но его нет нигде. Вроде как, приду и все инструкции мне дадут. - Подруга чуть ли не плачет.

Краем взгляда вижу, что по проходу на второй этаж идёт очень высокий и крепкий мужчина, от которого адреналин вдруг в крови начинает зашкаливать. Я закрываю на минутку глаза, пытаясь прийти в себя. Не может такого быть. Мне срочно надо выпить воды, а лучше чего-то покрепче. Откуда он тут? Как такое возможно?!

=

Алан

 После разговора с Элей я почему-то не мог прийти в себя. Пытался понять, почему она мне отказала. Стал вспоминать, как мы с ней познакомились. Дело было на Байкале. Я тогда обратил внимание на девушку, которая уж очень сильно выделялась из толпы. Длинный свитер яркого оттенка. Видно, что брендовый. Джинсы сидят на ней, как влитые. Она красива. Нет, даже не так! Она эффектно красива. Я только взглянул на девушку и мне захотелось в то же мгновение утащить её в палатку. Овладевать её идеальным телом снова и снова. Подозревал, что я не разочаруюсь, и под этой одеждой найду оазис наслаждения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В голове даже всплыла фраза Миронова из фильма «Обыкновенное чудо»: «Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? В полночь жду. Ну что, придёте?». И в тот момент мне захотелось наплевать на свое задрочество. Надоело вспоминать свою потерю – мою жену, – и начать проживать каждый день, как последний. Я тогда посчитал, что это не будет изменой Даше. Мне уже было не так больно. Прошло уже несколько лет с тех пор, когда моей любимой не стало.

«Надо продолжать жить, Алан, а не гоняться за призраками», – сказал я тогда себе.

             В который раз набираю брата за неделю ответил наконец-то.

– Дава, ты где пропадал? Привет, потеря. - Мы его все с детства зовём таким коротким именем.

– Как где? В городе, конечно. Где мне ещё быть? Времени не было. С чего такой повышенный ко мне интерес?

–  И давно ты здесь? Ты слышал, что произошло с отцом? Я много раз тебя набирал. Но ты не отвечал. Почему?

– Доложили. Не боись, – мне не понравилось, что он говорил очень медленно, как будто ему трудно разговаривать. С ним что-то произошло? Я забеспокоился, но может я опять включил старшего брата? И его не надо ни от кого спасать, как в детстве?

– Нам необходимо встретиться, – сказал я, чувствуя, как непонятное чувство тревоги охватывает меня.

– Надо, Алан, обязательно. Приходи в мой клуб. Надеюсь адрес–то помнишь? – засмеялся он с каким-то покашливанием. – Буду тебя там ждать к часам так девяти. Зайди в випку.

И Давид бросил трубку.

Я заходил и раньше в клуб брата, но всегда слышал одну и ту же фразу: “Давида Зауровича нет на месте”. Почему брат не хотел со мной встречаться? Что-то же происходит? С отцом он, интересно, захочет встретиться? Им надо мириться. Столько лет носить обиды – это не дело. Хотя если бы у меня такое произошло, наверное я отцу не такое бы высказал. Но я как старший брат, всегда выручал его. А сейчас я очень нуждался, чтоб мне помог мой младший.

Пришёл в его клуб немного на взводе, так как ещё после этого набрал своего коллегу и спросил об отце. Мой друг и коллега мне ответил, что состояние отца пока что стабильное. И возможно через некоторое время можно ждать улучшения его самочувствия.

Когда поднимался в випку, то зацепил взглядом сногсшибательную и красивую женщину в красном платье. Она была очень похожа на мою жену. Или не похожа? Столько лет прошло, такого не может быть. Отец мне сказал, что её не стало. Я проверял все больницы, обзвонил морги, но она как сквозь землю пропала. Найти её не смог. И куда пропала моя жена, я до сих пор не знаю. Отец утверждал, что Даши для меня больше нет.

Те дни после её исчезновения из моей жизни были кошмаром. Начал пить и уже готов был всё забросить. Я сорвался тогда в армию и несколько лет служил по контракту.

А когда отпустило, только тогда обратно вернулся в город. И опять начал поиски Даши. Но нигде и никак не мог её найти.

Зайдя в випку, я увидел, что брат сидит за столом, полным закусок и выпивки. Но он ни к чему ещё не притрагивался. Это видно, так как на столе ничего не было тронуто. У брата посеревшее какое-то лицо. Взгляд стал жёстче. Это сразу бросилось мне в глаза.

Он посмотрел на меня и кивнул, чтоб я присел рядом. Я опустился на жёсткий диван и сразу начал разговор. Попытался его переубедить, что ему необходимо помириться с отцом. А мне бросить к чертям этот бизнес.

Но Давид упёрся и не уступал ни в какую.

– Почему не хочешь с отцом на мировую идти? – спросил я брата, потягивая виноградный сок.

– А зачем? У меня своя жизнь. У него своя. Жениться по его указке? Не буду. - брат смотрит на меня и взгляд не отводит. Всем своим видом показывает: “Прав я, брат”.

– Я тоже не по его указке женился, – сказал Давиду. А боль опять накрывает меня. Пелена перед глазами встаёт.

– И долго вы прожили? – усмехнулся брат.

– Это имеет значение? - Сжимаю кулаки. Ударить что-то хочется. “Держи себя в руках, Алан. После сходишь в спортзал выплеснешь свою боль”, - приказываю себе я.

– Имеет. Так как я узнал кое-что об отце. И мириться с ним не буду. Даже не проси. У меня свой бизнес. - В голосе брата слышаться стальные нотки, как у нашего отца.

– Давид, у меня не получается вести дела отца.

– А от меня чего ты хочешь?

– Чтоб ты сам всё контролировать начал.

– Извини, по мне так пусть его рестораны хоть сгорят. Палец о палец не ударю.

     Я понимал брата и его категорический отказ в помощи. Я и сам с отцом  несколько лет не общался. Но ведь это общий бизнес. И я, во-первых и во-вторых тоже, врач. Моя работа - спасение жизней, а не семейного бизнеса.

– Будь я на твоем месте, так же вычеркнул бы Заура Тамерлановича из жизни на несколько лет. - Брат смотрит на меня, а я на него. В его глазах отражается незатухающая боль. - Отец тогда неслабо приложил свою лапу и к моей ситуации. Я понимаю тебя, брат. Но мне, правда, очень нужна помощь.

Я задел Давида локтем, и он поморщился.

– У тебя что-то болит? Давай посмотрю, – протянул руку, чтоб поднять его футболку. Но он её перехватил.

– Ничего страшного не случилось. Не стоит. Будет лучше, если ты сейчас уйдешь, – и он показал мне жестом на дверь випки. При этом морщился. Мне не нравится это. Значит, всё-таки у брата проблемы. И его надо спасать, как тогда в детстве от страшных собак, которых он боялся.

– Давид, может, помощь моя нужна?

– Нет, я сам справлюсь.

Пока я пытаюсь образумить брата и найти слова, чтоб он послушался, в випку заходит какая-то наглая белобрысая, вульгарно одетая девица. И тут же усаживается брату на колени.

– Сладкий, не ждал меня? – сказала она ему, но при этом смотрела на меня своими похотливыми глазками. И одновременно с этим водила руками по телу Давиду. У меня на таких проституток не поднимается ничего. Что за девки такие его окружают? Отчего он такими не брезгует?

И призывно так, что меня ещё больше начало выбешивать. Сегодня день точно не мой. Всё летит в тартарары. Отец, Элона, Давид... Все против меня. Неужели вечер завершится еще плачевнее, чем начиналось утро? Уже который месяц чёрти что!

– Отчего же? Конечно, ждал. – Не обращая на меня внимания, брат начал с ней при мне целоваться.

Я понял, что здесь лишний, и поэтому решил, что выйду к бару. Закажу выпить. Мне это не то, что необходимо, но очень даже нужно. Я уже не пил лет так двадцать точно.

Сделав заказ у бармена, присел на стул рядом со стойкой. Отпив глоток, почувствовал взгляд, обернулся и увидел Дашу. Всё-таки та женщина в красном - моя жена. Неверие, отразилось на моем лице, потому что тоже самое я увидел в родных чертах. Она смотрела на меня, и в её глазах плескалась растерянность. Она здесь, рядом! Моя родная, живая, любимая!

Даша

Утром я потянулась на своей кровати. Как же сладко-то, давно не чувствовала такой неги во всем теле. И мне, кажется, снилась сказка. Но сейчас я понимаю, что-то не так. Не те запахи. И похоже не моя комната. Не моя? Я резко открыла глаза и огляделась. Точно не моя. Явно чужая и немного безликая.

В центре комнаты стояла кровать, на которой лежала голая я. Даже не так! Это, можно сказать, ложе. Самое большое и самое роскошное, которое мне когда-либо доводилось видеть. Красивые, шелковые простыни чёрного цвета. Чёрного?  Осмотрелась вокруг и заметила, что на прикроватной тумбе стоял стакан с водой и таблетка аспирина. Ваза с одной розой красного, почти алого, цвета. Я пыталась вспомнить, как прошёл вечер. Неужели, из клуба я ушла, точнее сказать, меня унесли. Но как это возможно? Алан? Муж? Нашёл? Я выругалась, но мне это не помогло. Незнакомая обстановка, закрытые шторы, и я на кровати, сюрреализм. Укуталась одеялом и стала искать одежду, которая нашлась на стуле. Сколько же я вчера выпила, что сегодня меня так накрыло? Тело словно не моё и голова шумела. Нет, нет, Даша, глупости. Паника разлилась по венам. В ушах зазвенело. Дышать стало труднее. Не может же быть такого?! Я сплю.

 Что за ерунда, Даша?! Что за чушь?! Двадцать лет без него, и они эти годы, конечно, были похожи на один сплошной серый день. День сурка. Работа и ещё раз работа. И воспитание дочери.

Прошла в ванную и решила осмотреть своё тело. Мне почему-то казалось, что моё тело почти ничего не весит, но в то же время оно было настолько чувствительным, что я и забыла уже, как это бывает. Внизу живота, как будто образовалась что-то сладкое и тягучее, моё тело помнило, как до этого несколько часов занималась любовью. Любовью ли? Навыдумывала себе невозможного. Но я словно наяву сейчас слышала голос любимого мужа. Он шептал мне: “Родная, любимая моя. Моя! Ты со мной. Быть не может! Почти двадцать лет мы с тобой потеряли.” И он погружался глубже и глубже в меня, любил меня с такой неистовостью, как было в пору нашего романа. Я прикоснулась к груди, которую зацеловал Алан. Неужели я сама вела себя настолько распутно?

Какая  эта была волшебная и сказочная ночь. Алану было всё время мало, и он  вертел мною, словно куклой, даже когда я выдохлась и просила о пощаде. Я снова и снова окуналась в чувственное и такое сладкое блаженство.

Одевшись, посмотрела на себя в зеркало. И не узнала себя. На меня смотрело пугало. Как мне расчесать это воронье гнездо на голове и главное - чем?! Осмотрелась, но в ванной ничего не нашла. Одна лишь зубная щётка сиротливо стояла в стаканчике. Шампунь и гель пахнущий моим мужчиной. Каким моим? Опять ты за старое, Даша. Если бы нужна была, нашёл бы меня и не поверил бы отцу независимо от того, что он ему мог наговорить.

     Меня тогда выгнали из квартиры Алана, даже не дали собрать вещи.

– Куда же делся мой муж? Может, вы мне скажите? Я вас не понимаю.

– Для тебя Алана больше нет. Для него ты погибла. Нет, не так, я скажу, что  умерла. И вот, чтоб ты больше не искала встреч с Аланом. - Он бросил мне большой свёрток долларов, который упал у моих ног. Меня хотели купить банально и просто.

– Алан вам не поверит. Как вы так можете? Он же ваш сын. - Я смотрела на мужчину, который был копией моего мужа, но в более жёстком варианте. 

– Убирайся, девка, - прошипел мне отец любимого. - Ты никто и звать тебя никак. Исчезни из жизни нашей семьи. Уезжай из города - мой тебе совет. - Я беззвучно глотала тогда слёзы и мысленно себя уговаривала не расплакаться.  - И если я узнаю, что ты всё же осталась, то сам лично закопаю тебя на ближайшем кладбище, - напоследок прокричал мне Заур Тамерланович.

Осторожно выглянула в комнату, но там всё ещё было пусто. Куда же подевался хозяин квартиры? Прошла в коридор, а дальше на кухню. Но и там никого. Одевалась дальше на ходу и думала о том, что, наверное, я опять использована Аланом. Мог бы найти меня, но он не захотел этого. Поэтому я должна опять закрыть эту страницу в своей жизни.

Из квартиры этого незнакомого мужчины выходила неспешно. Почему я не могу сказать, что это был мой муж. Потому что для меня его не стало давно. Его отец мне ясно всё сказал - я должна забыть своего мужа. Я уже тогда была беременная Дианой. А если бы я сказала его отцу, что жду ребёнка? Может, он тогда так не поступил, не выгнал бы нас? Нет, хватит сопли на кулак наматывать. Если бы да кабы, то небо свалилось бы на землю. Вот развела же я сантименты. Закрыла дверь и ушла. Без Алана я становилась тем, кто я есть.

Алан

 Зайдя в комнату, чертыхнулся - Даша убежала. Почувствовал это сразу, как открыл дверь в свою квартиру. Тишина оглушила меня. Как будто и не было этой ночи страсти. Единственное, что напоминало об этом - развороченная кровать.

Я ходил в ближайшее кафе, так как обнаружил, что в доме ничего съестного нет.  Так как я завтракаю, обедаю и ужинаю в ресторане отца. С собой еду не беру. Да и зачем, для кого мне стараться было? Для Эльмиры? Или для себя? Всё-таки надо было заказать завтрак из ресторана отца. Не подумал об этом, а теперь придётся разгребать мой косяк.

 После такой ночи хотел приготовить великолепный завтрак, как в былые времена. И какая это была чудесная ночь! Моя принцесса, любимая, моя женщина была здесь, в моей берлоге. Тело моей королевы и раньше было шикарным. Тело моей королевы и раньше было шикарным, нет, даже не так, великолепным. И самое главное - она всегда была моей.

Запах земляники витал в воздухе, а я-то думал, что я его забыл, но в данный момент он будоражил все мои рецепторы. Ведь прошло столько лет. Но это было не так. Я всё помнил. Моя красавица, моя любимая жена лежала вот на этих чёрных простынях. А я погружался в неё, в её тело, такое податливое и желанное. Кульминация нашей страсти один на двоих стон, мой и её, смёл ураганом остатки разума.

 Вспомнил тот день. Как я летел словно на крыльях любви к Даше. Месяц меня не было дома. Чёртова командировка! Зачем я только поддался и заменил друга?! Доброе дело сделал? Кому только, я так и не понял.

   Я купил цветы по дороге, заходя в квартиру и снимая обувь на ходу, прокричал словно в пустоту: “Дашуля, я дома”.

Но на кухне меня ждал отец вместо горячо любимой жены.

– А где Даша? - спросил я его.

– Она ушла.

– В смысле, куда ушла? Что ты ей сказал, отец? - А я ведь так надеялся, что моя королева будет меня ждать. И не будет верить отцу.

– Правду.

– А подробнее, какую правду?

– Ты женишься на Альмире.

– Нет, отец, я уже женатый человек!

– Я не приму этот брак, и ты это знаешь! Как ты мог связаться с этой девкой?

– Отец, а как же любовь? И не оскорбляй мою жену.

– Любовь? Это называется страсть, – отец брезгливо поморщился. - Ещё раз подумай над моим предложением. Я отдаю тебе свои рестораны. Уговариваю Альмиру с тобой на брак.

– Отец, у меня есть жена. Повторю ещё раз если ты не услышал. - Он сидел напротив меня за столом, ясно давая понять своим выражением лица, что отказ он не примет и, если надо, то найдёт на меня нужные рычаги управления.

– Нет у тебя жены, считай, что ты вдовец.

– Что ты сделал с Дашей?

– Ничего, сын. Она ушла из твоей жизни. И тебе надо с этим смириться.

– Почему я должен смириться? Почему? - последние слова я чуть ли не кричал от бессилия. Но Заур Тамерланович смотрел на меня так, что у меня не возникало никаких сомнений, что это он победитель в данной партии. Он опять  играл нами, как в шахматы, расставляя фигуры по своему усмотрению.

– Я тебе помогаю сделать свою клинику. Ты переезжаешь из этого города. И забываешь, что был женат.

– Нет, ты не сможешь меня купить.

– А ты всё же хорошенько подумай над моим предложением.

– Ты не ответил на мой вопрос, куда ушла Даша? - Но отец уже ушёл, хлопнув дверью.

               Мне надо найти мою жену. Присел на развороченную после нашей страстной ночи кровать. И стал думать, кто бы мне смог помочь в этом деле.

Даша

Домой я пришла на взводе и в непонимании ситуации, что произошло и почему? Хорошо, что дочери не было дома. Наверное, гуляют с Витей, с сыном Любы. Немного даже радовалась этому. Разве объяснить ей, почему мама вернулась домой такая нервная.

Я вспоминала нашу жизнь с Аланом. Мне в депрессию погрузится не позволил звонок в дверь.

Я не буду открывать. Это скорее всего Алан. Он нашёл меня. Мог бы остаться после такой ночи. Но видно не дорожит мной. Пусть не думает, что дверь так просто перед ним распахнётся.

Вот только настырность гостя выводила из себя. Пришлось идти и отворять. За порогом стояла Любашка и смотрела на меня с укором. А я ей чего сделать успела.

– Проходи, - говорю подруге.

Она проходит в кухню, не разуваясь. Подходит к столу садится на диван. Из графина наливает воды в стакан. У нас всегда стоит на подносе. Пьет молча и потом только спрашивает:

– Так с кем ты ушла из бара?

– С мужем. - Она взглянула на меня. Подмечая, что ночь моя удалась.

– Не поняла, откуда взялся муж? - Стакан выскальзывает из руки подруги и летит на пол.

– Он был всегда. - Вздыхаю я и беру швабру. Собираю осколки.

– Ты что, скрывала его от меня? Доброва, когда мы с тобой познакомились, ты, вроде как, была не замужем. Или я что-то путаю?

– Ну, там была сложная ситуация, - замялась я немного, понимая, что надо объяснить всё подруге.

Я присаживаюсь на стул и начинаю рассказывать.

– Помнишь, как бабулечка привела меня в свою квартиру. - Любушка смотрит на меня, не мигает почти и очень внимательно слушает. - Я в тот день была выгнана отцом Алана. Долго по городу бродила и не знала куда податься. Решила, что уеду и пошла на вокзал. Денег почти не было. Я сидела на скамеечке, беззвучно глотала слезы. А Александра Васильевна подошла ко мне, спросила: “Что случилось? Чего ревешь?”. Когда я ей рассказала, она мне в чуть ли приказном не тоне заявила: “ Пошли ко мне, а потом разберёмся.”

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

=

Мила

С Глебом мы пролежали несколько недель в больнице. Его проверяли на КТ и МРТ, а также проводили другие обследования. И у сына нашли опухоль, которая пока не разрасталась. Хоть одна хорошая новость за все эти дни. Звонила мужу и свекрови, но мне никто не отвечал. Муж ни разу к нам не приехал. Свекровь тоже.

Нас выписали из больницы через дней десять примерно. Забрав выписку у доктора, мы с мелочью поехали домой. Поднимаясь на наш четвёртый этаж услышала, что по всему подъезду играла громкая музыка. Странно.

– Чего припёрлась? – Дверь нам открыл пьяный муж, оглядывая меня с брезгливостью. – Вон пошла.

– Я здесь живу, вроде как. И почему ты к нам не приезжал? – Малой в это время пытался обнять папу. Но Святослав отталкивал, как меня, так и ребёнка.

– Все ваши вещи и игрушки я выкинул на мусорку. И ты со своим ребёнком можешь отправится туда же. Ребёнок не мой. А ты вообще шлюха. И своего ублюдка можешь забрать. Зачем мне нужен больной ребенок от какого-то левого мужика?

– Что? – У меня слов не было. Я стояла, как оплёванная. Не может такого быть. Мой муж от нас отказывается. Разве это возможно?! Мне же некуда пойти! Приехали, что называется.

Всё-таки из нашей квартиры раздавалась музыка. Вечеринку ненаглядный, что ли, устроил? Мне даже стало любопытно, как свекровь на это реагирует.

– А где твоя мама? Как она относится к устроенной тобой вечеринке?

 – Вон пошла! – заявил, наверное, уже бывший муж.

Как он мог вычеркнуть все эти годы так легко?! Он закрыл дверь. А я чувствовала, что моё сердце словно замерло. Глеб молчал. Хоть это радовало. Он не понимает в силу своего возраста наших взрослых разборок.

– Ну что, мелочь, идём? – Я подала ему руку. Мы с ним спустились по лестнице.

– Куда? – Мелкий перепрыгивал через ступеньки. Вот неугомонное моё чадо.

Если бы я сама знала, но мне реально идти некуда. Я спустилась на первый этаж. Благо, что сдружилась с соседкой. Она приехала из Украины. Очень весёлая и жизнерадостная Анечка работает  акушеркой в роддоме. Муж на вахтах, его дома часто не бывает. У них двое детей. Как бы было здорово, если бы Аня сегодня не работала. Позвонила в дверь.

– Привет, Мила! – Аня посмотрела на меня испытующим взглядом. – Ты куда пропала?

– Мы с малым в больнице лежали.

– Ох, – вздохнула Аня. – Что случилось? Ты чего стоишь на пороге? Проходи давай, – сказала она, и мы зашли в квартиру подруги. – Разувайтесь и проходите.

– Всё уже хорошо. Можно я Глеба с твоими пацанами оставлю? – спросила я её.

– Не вопрос. Митяй, беги сюда! – позвала она старшего сына. Вихрастое создание прибежало на оклик матери.

– Здравствуйте, тётя Мила.

– Здравствуй, Митя. Посидишь с мелким? А мне тут по делу сходить надо.

– А если честно, куда? – спросила Аня.

Витя отвёл Глеба в комнату. Малой послал мне воздушный поцелуй. А я ему в ответ.

Анечка наблюдала за нами.

– На мусорку, – ответила я, когда за мелкими закрывается дверь.

– Шутка, да, Мила?

– Нет. Святослав все наши вещи с Глебом выкинул на мусорку.

– Что сделал этот дебил?! – очень громко воскликнула Аня.

– Не надо кричать, Анют. Со мной не сходишь?

– Конечно, схожу. Подожди, только выключу суп. Переоденусь ещё, и пойдем.

Хотелось бы посмотреть, может, что-то спасти получится. Мы с Аней пошли к мусорке. То, что увидела, повергло меня в шок. Там было всё свалено в кучу. И стульчик Глеба. И мои вещи. Мусор из баков выкинут на нашу с сыном одежду.

Ничего нельзя было спасти. Крысы по ним бегали. Бомжи ковырялись в мусорном баке. Я стояла, как громом поражённая. Слёзы лились из глаз, но я этого не замечала. Опустилась на колени, потянулась к свитеру, моему любимому ультрафиолетовому. Нитки выдернуты. Заляпан. Испорчен. Не починить.

– Пошли ко мне. А ну, прекращай рыдать! Ты чего тут развела? Вставай. Идём.

– Как же так можно, Анечка? – произнесла я. – А я ещё работу потеряла.

– Не переживай, разберёмся.

– За что он так?

– У него другая есть. Вот ведь сволочь.

– Не может быть. Я Святику жизнь, можно сказать, посвятила.

– Ну и кому ты лучше сделала? Себе? Или ему? Сыну? Не кисни, подруга. Прорвёмся.

Мы пришли домой. Слёзы высохли. А вот душа ныла так, что было самой противно.

– Так, сейчас детей накормим, – начала суетиться Аня. – После посидим на кухне и поговорим.

А промолчать никак? Похоже, не получится.

О себе я не люблю рассказывать. Да и кому будет интересно, как я жила или живу? Доверилась я однажды, как я всегда думала, своему любимому и единственному. Желанному. Самому лучшему. Он всё знал обо мне. Я любила его даже больше, чем он меня. А может это чувство к моему мужу и  не было любовью? Всего лишь страстью? Похотью? Я пыталась ответить на вопрос, а люблю ли я Славу?

 Но ответа, так и не находила.

Я не замечала, что ем. Вкус украинского борща совсем не чувствовался. За столом была тихая атмосфера. Слышно только, как ложки стучат. Зато мой мелкий съел весь суп и добавки попросил. Аня и я тоже смотрели на детей и улыбались, переглядывались. А мне вспоминалась моя жизнь с отцом Глеба. После ужина дети ушли в комнату, вовлекая малого в игру. Аня закрыла дверь в кухню. Поставила кружки и чайник. Присела напротив меня.

– Ну, давай рассказывай. Как так получилось-то?

– Что рассказывать, Анют?

– Я не знала, что мелкий у тебя болеет. – Она разлила чай по чашкам.

– Давно уже, – я отпила глоток вкусного чая с ванилью и клубникой. – Никого не хотела напрягать.

– Я думала, что мы подруги.

Мне стало неловко, что я от неё закрывалась. Что поделаешь? Привычка. Но и о своём «благоверном» рассказать почему-то не могла.

Больно. Стыдно. И самой противно, что он меня так подло использовал. Точнее, наверное, будет сказать, что я сама дозволяла так над собой измываться. Видать, мазохистка, да ещё и слабовольная. Почти восемь лет жить с мужчиной своей мечты. Но как оказалось… Всё не то, чем кажется.

Подруга предложила нам остаться у неё, пока я не разберусь, куда нам идти. Да и ночь была уже на дворе. Но мне было неудобно её стеснять, ведь у неё однокомнатная квартира. Сказала, кажется, вслух.

– И с чего стеснишь? – да, всё-таки произнесла. – Сейчас диван раздвину, с детьми лягу. Да и вам возле окна тоже диван расстелю. Хорошо, что Романа дома нет. Так что уложитесь с комфортом, – и Аня мне подмигнула.

– Хорошо, раз так. Но мне очень неудобно.

– Неудобно ей! А на потолке было бы удобно спать?

         Аня дала свою одежду переодеться. Халат и ночнушку. Малому достала из шифоньера футболку и шорты, постиранные и вкусно пахнущие кондиционером.

Зашла в ванну, чтоб ополоснуться. Рассматривала себя: мои густые светло-русые волосы, могли бы позавидовать многие женщины. Правильные черты лица, высокие скулы и синие глаза почти фиолетового отлива, сейчас смотрели на меня в отражении зеркала. Хороша я, точнее наверное красива. Когда моя мама очнулась после наркоза спустя шесть часов после операции и увидела меня, то сказала: «Какая милашка, прям куколка».

==

 Утром я решила съехать от Ани. Поеду в деревню. Выбора особого всё равно нет, там и воздух чистый. Мелкому прописали лекарства, а чтоб их получать, надо быть где-то прописанной. Хоть мелкий и был прописан в квартире мужа.

 О, я вспомнила, мне же по закону полагается квартира. А точнее, дом в посёлке «Ключи», недалеко от города, где был детский дом. К тому же, я слышала от соседок, что наш дом попадает под переселение. Почему-то злорадно подумала, а мелкого-то он не сможет выписать. Хотя, сдалась мне его квартира, как и он сам. Он обвинил меня в том, чём, по ходу, занимается сам. Возможно, уже давно начал мне изменять. А я глупа и наивна. И мама мужа двуличная, но я всё равно пытаюсь оправдать её в своих глазах.

Ну что ж, поеду в посёлок городского типа Ключи. Там мой дом родной. Да и профессия у меня первая позволяет работать зоотехником. В деревню, в глушь, чем дальше буду, тем лучше. И также сегодня решила, что заберу свои документы с работы.

     Живём в деревне месяцев уже пять так точно. Вот и первый день зимы – мой день рождения. Моя мама умерла в первых числах декабря, в наш общий с ней день рождения, когда мне было четырнадцать лет. На воспитание меня взяла мамина двоюродная сестра Светлана. Эта замечательная женщина работала в детском доме. Мы, дети, её все любили, даже не так – обожали. Она сама всегда участвовала во всех наших играх. И в казаки-разбойники играли, и в салки, и в вышибалы.

Свой день рождения я никогда не отмечала. С тётей Светой мы делали блинный торт и угощали наших детдомовских ребят. А тётю я убедила в том, что  для меня дня рождения не существует. С тётей мы общаемся очень редко. И о том, что произошло у нас со Святославом мне рассказывать будет очень больно. Сделаю пока что видимость счастливой семьи.  На кладбище к маме хожу раз в месяц, убираю её могилку. И разговариваю с ней. Может, неправильно я делаю. Но зато на сердце легче становится.

Мелкому в конце ноября исполнилось четыре года. Он уже по папе редко скучает, а может и скучает, но об этом не говорит. А я вою в подушку уже который месяц. Время летит быстро. Скоро Новый год. Симку я поменяла, но с Аней мы часто созванивались. Наш дом попадает под переселение. И я была в курсе, что начинается расселение.

Муж-то наверное меня разыскивает. Он в органах работает да и должен помнить, где я прописана. Мы ведь так и не развелись со Святославом. А ещё мне бы надо в город бы съездить оформить развод с мужем. Но не хочу мне страшно. И я всё-таки по своей наивности жду, что муж сам приедет в деревню.

Хотя в квартире прописан был только Глеб. Я же там не числилась. Прописка моя была по деревне. Глебу сделала временную прописку по улице Цветочная, дом пятнадцать, посёлок Ключи. Встали мы с ним на учёт в детской больнице.

 Мы почти сразу сдружились с той милой старушкой, что пирогом нас угостила. Кстати, звали ее бабушка Маланья. Она мне так и сказала к ней обращаться. Она была очень смешная и постоянно нас с Глебом смешила. Сынок уже оттаял. Но по ночам очень много плакал. Бабуля как-то посмотрела на Глеба и сказала:

– Ты знаешь, что на тебе и на твоем сыне порча. И болезнь, что его мучает, твоя свекровь навела. Хочешь помогу?

Я скептически как-то к этому отнеслась. Всё-таки я дитя двадцать первого века.

– Не верю я во всякую порчу, бабушка Маланья. Да и что могла сделать ему Антонина Петровна? Она же во внуке души не чаяла. Бабушка только плечами пожала.

– Дак-то так, тока кто тебя, Мила, из дома выгнал? Муж твой? - Я кивнула головой. – Ну-ну, да твой муж непутёвый мамочку свою во всем слушается. Не нравилась ты ей. Вот и весь мой сказ. А ты уж сама решай. Кто прав, а кто виноват.

На работу я пошла в зверосовхоз. Бабушка мне помогла, свела меня с председателем Петром Ивановичем Севастьяновым. Классный дядька!

 – Мила, ветеринара у нас уже давно не было. И от тебя я жду сотрудничества. И буду хорошие деньги платить. Только вот детского садика у нас нет. Школа и детский сад пока в одном здании. Так как детский садик уже несколько лет ремонтируется. Так что если согласна отдать туда Глеба, то будет хорошо, - говорил мне всё это председатель и при этом просматривал мои документы. Как хорошо, что и паспорт и мои дипломы я нашла в куче того мусора. А то бы сейчас оказалась на улице без всякой работы. Или пришлось бы Светлане, моей тёте, всё рассказывать. Она бы тогда устроила Святославу хорошую жизнь.

 –  Согласна, конечно. - Как всё хорошо сложилось.

 Так и живём мы с Глебом теперь в этой деревни. Бабушка Маланья нам помогает по хозяйству: то с мелким посидит, то ужин приготовит. Да и я пожилой женщине часто предлагаю свою помощь. Она отказывалась, но ведь женщина-то в возрасте. И мне опять же в силу своего воспитания хочется помогать людям.

Но только сейчас я понимать начала, что Святослав, что его мама меня просто использовали. А я, наивная альтруистка, всё им верила и доверяла. Мне даже пришлось вспомнить, как корову доить. С раза так пятого у меня получилось подоить Бурёнку нашей пожилой соседки.

И ещё у меня появился поклонник. Молодой совсем парнишка, только-только школу закончил, как я думала. Он провожает нас до садика Глеба, а меня на работу. Вечером он ждёт меня, когда я закончу работу на ферме. Он боится ко мне подходить. Странный парень. Но в то же время и по хозяйству мне стал помогать, починил систему водопровода. Да и мебель расставил.

Давид

                  Утро наступило очень быстро. Разбудил звонок телефона. Лучше бы выключил, честное слово. Они что, справится не могут без лишнего пинка под зад. Один день же только не вышел на связь. И кому понадобился? Что надо Афоне? Я чертыхнулся. Не хочу никуда уезжать. Я смотрел на девушку, которая лежала в моих объятиях. Моя куколка пошевелилась. Чтоб её не разбудить, я потихоньку разжал её руки, подоткнул одеяло. С сожалением посмотрел на неё, одеваясь на ходу и подмечая, что наша одежда была разбросана по всему дому. Собрал вещи Милы и положил на стул. Теперь осталось только выпить кофе и вперёд на подвиги, точнее говоря, разгребать накопившиеся дела.

  Вечером на обратном пути из города даже не заметил, что за мной всю дорогу следили. Только ближе к деревни засёк чёрную мазду. Пытался от них оторваться и перед тем, как подъехать к дому Милы, кружил вокруг да около. Не хотел  подставлять девочку.

    Но не успел я зайти в дом, как тут же раздался взрыв. Комната наполнилась дымом. И возгорание началось с ковра, так как взрывное устройство попало в масляный обогреватель.

– В доме кто есть? - закричал я и услышал в дальней комнате плач и голос бабушки Маланьи.

– Мы здесь, Давид. Мы не можем выйти, дверь почему-то заклинила. 

– Отойдите, я её выбью. - Дверь слетела с петель с первого удара, хлипкая оказалась. Но я не досмотрел и за мной в комнату ворвался огонь. Окно тоже пришлось выбивать, хорошо ещё, что рама была слегка прогнившая. Глеб вцепился в меня как обезьянка. Я помог бабушке вылезти из горевшего дома.  Вовремя подоспел сосед Ростислав. И помог мне вынести из пожара ребёнка и бабушку.

Мила

    Что нам делать? Куда идти после того, как бабушки не стало. Давид ещё в больнице начал уговаривать меня поехать к нему. Пока мы с ним чуть ли не на повышенных тонах выясняли отношения, я не заметила, как мой малыш упал со стула. Я услышала какой-то непонятный шум и посмотрела на сиденье, где до этого устроился сынок. Оно оказалось пустым, а на полу лежал мой Глеб и его опять трясло. У меня сердце, казалось, остановилось. Подбежала к сыночку, но ничего не могла произнести только шептала: “Помогите”. Ничего не видела и не слышала. Только поняла, что если бы мы сейчас были не в больнице, то я могла бы потерять моего самого дорогого человечка. Хорошо одно, мы оказались в больнице и помощь была оказана тут же. Я не отпускала моё чудо. И даже ничего как будто не чувствовала. Только когда мое счастье обмяк в моих руках, я поняла, что ему оказали первую помощь. Я забыла, что тут где-то стоит Давид и смотрит на нас. Уже позже, когда мы лежали в детском отделении, я вспомнила о мужчине. Я набрала его номер телефона, он ответил тут же.

– Как вы, Мила? - спросил он меня.

– Малой спит. Прости, но я бы к тебе всё равно не поехала. - говорю ему я.

– Мила, я все прекрасно понимаю. Я сейчас буду делами заниматься, как отцовскими, так и своими. Сама понимаешь, корпоративы и всякое такое. Давай мы пока что с тобой только будем списываться. И за похороны бабушки не переживай. Я всё устрою.

– Конечно, Давид. Я не хочу отвлекать тебя от работы. Но ты надолго не пропадай. Спасибо тебе за всё. - Давид хмыкнул что-то в трубку и сбросил вызов.

     И вот теперь  Новый год мы с малым отмечаем в больнице. Аниматоры старались на славу. Вся малышня была в восторге. Кажется, даже забыли, где они находятся. Глеб вместе с детьми участвовал во всех конкурсах. И даже обижался, когда ничего не выигрывал. Эти эмоции сына меня очень умиляли. И я на время забыла о своих проблемах и что нам некуда будет идти. Да, эсэмэс от Давида я получала ежедневно, но услышать его голос было бы лучше. Это очень расстраивало меня. А ещё мне хотелось к нему прикасаться и чтоб он был рядом. От воспоминаний той волшебной ночи моё тело покрывалось мурашками и обдавало жаром. Меня словно опять накрывала горячая волна. Этот мужчина действовал на меня, как наркотик. Я хотела, чтоб та ночь страсти повторилась и  не только в моих снах, где Давид творил такое, что я почувствовала себя желанной, любимой, а ведь такого не было со Славой. О муже вспоминать было больно и не хотелось. Он вычеркнул нас из своей жизни. И с ним никогда не было такого единения душ. Даже когда казалось, что мы оставались одни, то кто-то мог прервать нас. Позвонить с работы или в нашу комнату без стука могла войти свекровь.

     А с Давидом может ли получится будущее? И любила ли я мужа? Этот вопрос я все время себе задавала пока лежала в больнице. Но позже звонок к мужу расставил все точки над “I”.

После представления Глебу и другим ребятам вручили подарки. В палате он достал из мешочка пазлы, которые сразу стал собирать. Тихо, никому не мешая.

А я взяла в руки телефон и решилась позвонить Славе. Надо бы выяснить вопрос с разводом.

– Привет, - сказала мужу, при этом страх сковывал, как казалось, все мои мышцы. Зря я ему звоню, говорила себе я мысленно. Что он мне скажет? Пошлёт?

– Ты куда пропала? - без всякого приветствия он прокричал мне в трубку.

– Я не понимаю твоего вопроса. Вообще-то это ты нас выкинул на мусорку. - Меня охватило  возмущение от абсурдности его претензии.

– Мне нужен развод. Но платить алименты я не буду. - В голове начало крутиться тысяча вопросов, но у меня вырывается лишь претензия.

– Глеб же твой сын! - Неужели он так просто может выкинуть почти девять лет нашей жизни?! И ещё кто-то говорил мне, что любит!

– Да, возможно, - говорит небрежно муж - Можешь подавать в суд. Только жди, что я в свою очередь и тебя по судам затаскаю. - Разговор выбил не только воздух из моих легких, но меня словно парализовало. Я бросила трубку на кровать, захотелось разбить его об стену. А лучше всего об голову бывшего мужа. Волна раздражения поднималась во мне. Наверное, на что-то ещё надеялась, что можно поговорить. А ещё меня точила обида. Слёзы непроизвольно выступили на глаза.

– Мамулечка, что ты плачешь? Кто тебя обидел? - спросил моё любимое чудо. Я прижала его к себе и вдыхала запах моего сыночка. Вот оно счастье и другого не может быть.

– Ничего, мелочь, мы всё преодолеем. Всё наладится. После Нового года мама у тебя позвонит Петру Ивановичу и спросит о работе. Странно, почему он мне до сих пор не позвонил, - уже спрашивала я саму себя.

    Почему же  Давид не звонит? Телефон мужчины чаще был выключен. Обидно, хоть я и понимала, что он может быть занят. Но разве сложно позвонить? Одни эсэмэс с добрым утром, хорошего дня и ещё доброй ночи - вот и все наше общение. Правда, от него всегда приходили передачки. Не забыл меня и это радовало.

Лечащий доктор вышел с каникул и сыну добавили таблеток.

   Да, а  теперь назревает самый главный вопрос:  куда нам с Глебом ехать после выписки? Проверив баланс, я выяснила, что на карте лежит приличная сумма. На автобус мне точно хватит, да и на жизнь в деревне на первое время тоже. Только сможет ли мне предоставить жильё Петр Иванович - вот и назрел второй вопрос. Проверила контакты, но телефона председателя у меня не оказалось.

   Да я ведь и с  мужем опять не разобралась. Ну и ладно, он в органах работает или я? Развод кому нужен? Ему, а не мне. Захочет, пусть сам этот маховик запускает, а я и так проживу. Да и Глеба из квартиры не выпишет без моего согласия.

******

Давид

Пока я гонялся за миражами.

А как можно назвать это по-другому? Пока разбирался с делами отца, свои накопились. Да ещё и дурацкие корпоративные вечеринки. И все какие-то тематические, одна хуже другой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

     Начало января меня встретило в удушливой квартире моего давнего приятеля. Не понял, что я тут забыл? И трезвонили все три телефона.

– Что случилось? - крикнул я в трубку основного виджета.

– Давид, ты где? - орал Афоня. Если бы я знал сам! Встал и посмотрел в окно.

 Понял, я дебил. Как я мог оказаться в Финке? За окном… Хельсинки. Огни ночного города. Стоп. Как меня сюда занесло?

 – Лекс, сжёг твой клуб.

– Что? Когда это произошло? - Необходимо вылетать домой. И немедленно спрятать Милу с Глебом. – Ничего не предпринимайте без меня. Скоро буду! -  дал я указания и отключился.

    Но первым делом к Лексу. Выясню всё с ним. Нам опять надо встретится. Обсудить все его претензии.

   Заказал билет. Пришлось отвалить больше денег. В аэропорт ехал  на взводе. Посмотрел новости. Моя “Белая лошадь” горела, как факел. Хорошо, что в клубе на то время никого не оказалось. Отлегло, что не пострадали люди.

     По приезду сразу направился в клуб Лекса. Выскажу этому придурку всё, что я о нём думаю.

Но уже не один, а вместе с Афоней и моим телохранителем Рустом.

– Проходите, гости дорогие. Многое нам надо обсудить. Присаживайтесь. - Он позвал официанта. - Принеси дорогим гостям выпить.

 – Мы пришли не есть и пить, - притормозил я его гостеприимные замашки.

 – Вы что же хотите меня обидеть? - Лекс вальяжно расселся на диване.

– Я пришёл спросить, зачем ты поджёг дом девушки?

– Ну, ведь народная мудрость говорит, если гора не идёт к Магомеду, то гора идет к нему сама. - Он помолчал. Отпил тёмную жидкость из стакана и продолжил. - Выманил же я тебя. А то прятался за юбкой бабы. Думал не достану? - Я потянулся, чтобы ударить этого гада. Меня остановили мои друзья. И его дружки на меня опять всей сворой кинулись. Но Лекс остановил их рукой.

– Ты совсем обдолбанный, да? Мозги растерял? Я бы тебя сейчас размазал, - выплевываю эти слова. Внутри меня поднимается злость и руки чешуться размазать эту тварь по стенке. Даже не заметил, как он вольно трактовал слова из Корана. Хотел уже поправить. Но вот дальше его слова ещё больше затянули пелену перед глазами. Размажу.

– Давай, но на ринге. Ты будешь драться. И, как чемпион, получишь всё, - он делает паузу и продолжает: - Или ничего. - И начинает ржать.

– Закрой свою мерзкую пасть. - Да я этого гаденыша сейчас раздавлю. Он сам пожалеет, что на свет родился. - Я должен бороться за свой клуб? А ты точно ничего не попутал?

– Ну, вот, а что ты хотел, мой мальчик. Твой клуб стоял на моей территории. А я не привык делится. - опять отпивает из стакана и в его глазах я вижу, как такая же озлобленность поднимается на меня. - А я вообще вот что подумал было бы неплохо поиметь твою женщину.

– Да я тебя закопаю быстрее, чем ты прикоснешься к девочке. - Я потянулся и ударил Лекса. Афоня и Руст меня буквально оторвали от этого отморозка.

– Зубы обломаешь, - усмехается этот гад и сплевывает кровь на пол. - Что и требовалось доказать. Уберите его с глаз моих. - Его люди попытались взять меня под руки. Но я вырвался.

– Я сам уйду. Но ты не смей даже близко подходить к моей женщине. - Мне слышно было, как он ржал.

      Не только у Милы дом сжёг, но ещё и мой клуб. Но речь о нём так и не зашла. Как только он признал свою вину в поджоге дома Милы, у меня в глазах помутилось. Хорошо, что рядом были Афоня и Руст. Они остановили меня разнести ресторан Лекса по кирпичикам.

     Всё-таки я совершил глупость! Снова подставил свою любимую женщину. Мила засела занозой глубоко в моём сердце. Не выдернешь. Сладкая и желанная. Зверь внутри меня признал в ней свою половину.

   На выходе из его элитного заведения, я набрал телефон Милы. Надо поехать и забрать их из больницы. Телефон почему-то не отвечал. Чёрт.

Заскочил в машину. Даже не заметил моих друзей. Которые за мной следовали.    Ехал по городу чуть ли не в безумном состоянии. Почти не соблюдал правила движения. Слышал в голове ржач придурка.

– Не гони ты так! - предупредил меня Афоня.

– А может с ней что-то случилось? Она не отвечает на звонки.

Резко затормозил перед шлагбаумом. Подбежал к охраннику и спросил:

– У меня здесь жена лежит с ребёнком. Проехать к ним могу?

– Фамилия? - Я назвал Милину.

– Таких не значится. - Не понял! Так, стоп! Какой сегодня день? Когда я посмотрел на календарь, ужаснулся, что уже середина января.

     В итоге я направился на ресепшен, где мне сказали, что они выписались неделю назад. Что за чёрт!

– Ты чего творишь! Стенка-то чем тебе виновата? - упрекнул меня Афоня. Я очнулся и увидел, что колочу ни в чём неповинную стену.

– Афоня, пошли в спортзал.

– Да, надо, а то ещё здание здесь разнесёшь. А нам потом отвечать, - усмехнулся мой друг.

     После спортзала у меня, как будто прочистились мозги. Полегчало после того, как отпинал грушу. Представлял на её месте Лекса и его шестёрок.

Теперь первым делом необходимо выяснить, куда пропала Мила. Может, попробовать с её бывшим встретится? Или оставить девочку в покое? Внутреннему зверю эта идея не понравилась. Найти! Мог бы рычать и рвать глотки, сделал бы так всем придуркам. Как её недомуженьку, так и Лексу. Никто не смеет прикасаться к моей женщине. Только для начала мне надо её найти.

 А если моя девочка узнает, что это я виноват в смерти столь ей близкого человека? Хотя бабушка Маланья приходила ко мне во сне и сказала, что моей вины нет. Но она есть. Я знаю. Все обстоятельства против меня. Видимо, любовь не для таких, как я. Но я её найду. Нашёл же я её в деревне. И теперь она от меня не спрячется, как бы она не хотела.

             Прошло несколько дней, как мы с мелким поселились в комнате Дианы, так как девушка уехала в Финляндию на учебу. Мне все также не очень удобно в её квартире. Комфортно. Но всё равно присутствует непонятный страх.

Председатель позвонил мне сам и я его спросила первым делом:

– Пётр Иванович, скажите, пожалуйста, а у вас есть жилье? Куда нам с Глебом можно переехать?

– К сожалению, нет такого.

– Тогда, что же мне делать?

– Мила, мне надо подумать. Я позвоню тебе.

– Буду ждать вашего звонка, - не успела я договорить, как Пётр Иванович уже положил трубку.

    Давид всё так же не отвечал. Что произошло с мужчиной, я не понимала. Ну что ж, тогда и я не буду звонить. Вычеркну его имя из своей жизни. Я не хочу быть лакмусовой  бумагой. Один уже выставил. Второй, похоже, только переспал и был таков. Ничему тебя жизнь не учит, Мила. Вот так мы с сыном и оказались у совершенно чужих людей.   

      Даша уходила на работу. Приходила очень уставшая. Но всегда с улыбкой на лице. А мы с мелочью оставались на хозяйстве. Как только Диана уехала, то я поняла, что Даша будет есть один фастфуд. Но при этом нормально не питаться. А мне очень нравилось готовить. Хоть таким образом отблагодарю эту добрую женщину.

     Спустя несколько дней мне позвонил Петр Иванович и сказал, что он больше не нуждается в моих услугах. Сообщил, что напишет мне адрес почты, куда мне нужно прислать своё заявление об уходе. Ну что ж, теперь мне точно идти некуда.

Когда Даша вернулась с работы, мы поужинали.

 А позже когда укладывала мелкого, то опять спрашивала себя: “Что делать? Как мне дальше быть?”. Глебушка почти сразу уснул. А я направилась в ванную и выходя, подслушала разговор Даши с подругой. Хоть они и говорили очень тихо. Но многое всё же удалось разобрать. И тогда решилась на разговор с хозяйкой квартиры. И о звонке председателя надо сказать.

Мила пора тебе начинать новую жизнь. Но вопрос жилья... как его решить? Постучала в её комнату. Даша ответила почти сразу:

– Входи, Мила. Ты что-то хотела? Что-то с Глебом? Или у тебя проблемы? Так не боись - быстро решим. - Она была уставшая, но при этом меня не прогнала. Я поборола свою робость и произнесла:

– Даша, я тебя стесняю. Мне надо жилье другое подыскать. - Я помялась и добавила. - Петр Иванович мне сказал заявление об увольнении написать и отправить его электронной почтой.

– Мила, прекрати. Тебе есть куда идти? – Я покачала головой в знак отрицания. - Так о чём разговор? Живи у меня, пока не устроишься на новую работу и не подыщешь жилье. - И она продолжила: - Я долг памяти, если можно так сказать, отдаю. У меня такое же было в жизни. Меня выгнал из дома отец моего мужа. - Я тебя, надеюсь, убедила? - У меня словно комок в горле образовался. Ничего не могла произнести, только обняла Дашу. – Мила не переживай все у тебя наладиться. Она погладила меня по спине. И её слова придали мне надежду на будущее.

      Сколько же пришлось вынести этой женщине. Она очень сильная и молодец. Не сдалась. А прошла через столько трудностей. Да, они оба выстрадали своё счастье. Я была рада за них.

  Уже прошло около недели  или чуть больше с нашей выписки из больницы.

Телефон мой начал разрываться от звонков бывшего.

– Мила, нам надо встретится.

– Зачем? Для оформления развода? - спросила Святослава. Его ответ поверг меня в шок.

– Нет, я хочу, чтоб мы начали заново. Ведь у нас всё так хорошо было.

– Что? - В глазах померкло. Он хочет, чтоб мы снова жили вместе. Я точно в другую Вселенную попала! Нет. Такого не будет.

Да я ни за что не вернусь к нему. Звонки начались с регулярностью чуть ли не в час.

   После очередного гудка телефона я с малым пошла в салон сотовой связи. Поменяла симку. Всё, теперь не достанет бывший.

    Малой у меня стал больше разговаривать. И всю обратную дорогу до дома рассказывал стихи.

    Поднялись в квартиру и не успели раздеться, как входная дверь стала открываться. Я подумала, что это пришла Даша. Но на пороге оказался мужчина, которого я видела у Даши на заставке телефона. Это был её муж.

– Здравствуйте, - поприветствовала его я.

Мужчина оценивал меня. Это видно было по его взгляду.

– Мила? - Я в ответ кивнула.

– Алан? - Он повторил мой жест. И дальше мы также смотрели друг на друга. Мужчина оказался красивым. И кого-то он мне напоминал, но я не могла уловить кого именно.

– А Даши ещё нет. - Отмерла я наконец.

– Да, я знаю. Она подойдет через полчаса. Я ужин принес. - Только сейчас заметила пакеты у мужчины.

– А у меня тоже всё готово. Я приготовила.

– Ничего страшного. - Мужчина прошёл в кухню и начал там хозяйничать. А мне стало не комфортно в его присутствии. Мелкий стушевался. Да и Алан не обратил на него внимания. И мелочь прижался ко мне, такое ощущение, что спрятался за моей широкой юбкой.

Хорошо, что Даша вскоре пришла.

– Я дома. - Мелкий подбежал к ней и стал помогать ей раздеваться. Мой маленький джентельмен. - Алан? Ты уже пришёл?

– Тётя Даша, а этот дядя кто? - спросил он ей тихо, но я услышала. Муж Даши тоже. И посмотрел на неё с ироничным таким взглядом.

– Мой муж, - ответила она и подошла к нему, чтоб поцеловать.

– Фу, как вы его целуете? У  него же борода! - Мы все рассмеялись.

– А мы с вами, кстати, так и не познакомились, - обратился муж Даши к моему сыну. - Меня зовут Алан. А вас, молодой человек? - К мелочи никто почти так не обращался. Хотя Давид тоже считал его взрослым. И они часто о чём-то своём переговаривались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Глеб. - Он подошёл к мужчине, и они протянули руки друг другу почти одновременно. Причём другой рукой Алан продолжал обнимать Дашу.

Вечер у нас получился почти по-родственному тёплый.

Я улыбалась. Глеб рассказывал стихи, песни пел. Алан хоть и старался сдерживать улыбки. Но было видно, что мелкий ему понравился.

– Мила, я хотел тебя спросить: чем болен Глеб? - спросил меня муж Даши, когда мелочь с ней ушли в комнату.

– Это так заметно? Или Даша что-то говорила? - Мужчина немного как-то замялся.

– Практически незаметно. Но даже если бы жена не сказала, я бы не сразу, но всё равно заметил.

– У него опухоль. Она растёт.

– Ясно. Надо мальчика везти на обследование.

– Мы только что из больницы.

– Неси выписку. Сейчас посмотрим, - почти в приказном тоне попросил Алан, но как-то стушевался под моим взглядом.

     Я сходила в комнату Дианы. Взяла эпикриз. Подала мужчине. Он внимательно его читал. После чего сказал:

– Ты не против, если я с другом пообщаюсь? Он нейрохирург  и ведущий специалист в нашей области. А также Владимир заведующий отделения. - Я показала жестом, что не против.

– Я буду только рада. - В горле застрял ком от волнения. Навернулись слёзы, которые готовы были пролится. Но их заметил мужчина.

– Мила, ну, и чего ты плачешь? - сказал Алан. И обнял меня. Но в его жесте не было ни малейшего намека на что-то сексуальное. Это были такие уютные объятия словно меня обнимал брат.

– Вы столько делаете для меня! Что Даша, что вы сейчас, Алан. А я вам чужой человек. - Разрыдаться я себя не позволяла. И так уже столько слёз пролила, что можно бассейн открывать.

– Ну, если Даша приняла тебя в свою семью. Значит, и для меня ты семья.

– Спасибо вам. Спасибо.

– Я ещё ничего не сделал. Иди, Мила, отдыхай. А я завтра же спрошу у Владимира, что лучше сделать и как помочь Глебу.

А ночью мне приснились бабушка и мама.

– Смотри, пожар, - сказала бабушка Маланья моей маме. А она не пошевелилась, только рукой повела и пожар прекратился. К чему был этот странный сон, я тогда не поняла. Зато позже до меня дошло его значение.

"Нельзя возвращаться к предателям. Нельзя. Локти кусайте, землю жуйте, но не возвращайтесь туда, где когда-то вас предали." Ж.Рено.

 С детским садом как раз таки мне помогла Люба, подруга Даши. Я познакомилась и с ней, когда она пришла к нам домой. Она оказалась хохотушкой. И очень любила рассказывать про своего мужа Феденьку. Даша закатывала всегда глаза при его имени. Но Любашенька видно привыкла к такому жесту. А мне становилось каждый раз от этого смешно.

    Она меня свела с заведующей садика, Валентиной Ивановной, а та предложила мне пойти к ним няней. Я не капли не сомневалась в этом решении. Пусть малыш будет под присмотром. Да и мне спокойней.

        Зима потихоньку стала сдавать свои позиции. И в воздухе стало пахнуть весной. На улице ярко светило солнце. Хотелось снять шарф и растегнуть куртку.

 Мы с чудом вышли из садика и он меня попросил:

– Мам, а можно я шапку сниму. Голову печёт.

– Нет, моя радость. Лучше не стоит этого делать. Простынешь. В садик не пойдём. Этого хочешь? - Он кивнул мне в знак  согласия. - Ах ты, хитрец-молодец. - Рассмеялась я и начала его щекотать. А сын мне:

– Мам, не щекочи меня, я лучше тебе песенку спою:

   Журчат ручьи,

   Слепят лучи,

   И тает лёд и сердце тает.

А после сын спросил:

– Мам, а почему сердце тоже тает. Это, как у Снегурочки сердце растаяло?

– Да, похоже. - Но не успела я ещё что-то добавить, как нас остановил окрик мужа.

– Мила! -  Я хотела его проигнорировать. Но мелкий бросился к нему с криком:

– Папа! - Он побежал к этому предателю. Я думала, что он не узнает его. Но нет. Что поделать - родная кровь. Да и время же прошло.

Святослав прижал сына к себе. И давай его спрашивать.

– Вы где сейчас живёте?

– Мы у тёти Даши. Она хорошая. А её дочка разрешила взять Плюшку. -  и добавляет - эта игрушка такая.

Святослав очень внимательно слушает, что говорит сын. Или делает вид. Не пойму пока что. И меня взглядом словно какую-то моль пришпиливает к земле. Не понимаю. На меня чуть ли не волком, а к сыну воспылал любовью. Театр абсурда.

– Мы пойдём, Слава. Я не думаю, что мы снова будем вместе. Прекращай нас преследовать.

– Мила, прости, я наслушался матери.

– У тебя своих мозгов нет, что ты готов слушать других?

– Вернись, пожалуйста. Я всё прощу.

– Нет, Святослав. Это мне надо опустить тебя.  - Я отобрала у него сына и мы пошли дальше.

Зашли по привычке в парк.

     Я села на скамейке. Мой малыш пошёл кататься с горки. И на качелях. А я опять погрузилась в раздумья, стоит ли возвращаться к мужу. Хочу ли я этого? Навряд ли. Нет. Нет, ни за что. Какими бы пряниками меня не заманивали. Он уже предал нашу любовь. А была ли она? Любовь? Я  безгранично люблю сыночка. Большего мне не надо. 

– Мам, а почему мы с папой не живём?

Умный у меня сын не по годам.

– Что ж тебе сказать-то, моё чудо? - Прижала его к себе. - Пойдем домой. Ты весь мокрый.

– А что у нас на ужин?

– Блюдо из грузинской кухни.

– А название? - Мне вспомнился анекдот, поэтому так и ответила. Но если я ему скажу, что блюдо называется"жричёдали", поймет ли он меня. Навряд ли. Зато повеселила себя. Хоть встреча с бывшим мужем забылась. Я землю буду грызть, но ни за что к нему не вернусь. Прежние отношения уже не вернешь. Нельзя склеить чашку. Я никогда никого не била, но как же мне этого хотелось в тот момент. По его смазливому лицу треснуть чем-нибудь тяжелым. И вдруг я резко поняла, ему нужны документы Глеба, чтобы получить квартиру. Я аж рассмеялась от своей догадки.

– Мам, а когда мы к папе поедем? - Ничего себе вопросик? 

– Скорее всего никогда, сыночек.

– Почему? - И что тут скажешь сыну? Ведь не доказать мелочи, что папа бросил маму. Или точнее выставил. Он и не видел того безобразия, что пришлось наблюдать мне. До сих пор перед глазами та мусорка. И наши вещи валяющиеся в куче.

 Июль. Жара на улице. Но дома холод. В душе Элоны давно поселился мороз. Она все свои чувства заперла на замок. Ни с кем не сближалась. И этот вечер она проводила дома. Всё как всегда. Сидела у камина и думала о Святославе.

Позавчера она решила проехать до работы мимо его дома. Как раз возле него подобрала женщину, которая пыталась остановить машину, но все проезжали мимо неё. Она представилась Антониной Петровной. И всю дорогу жаловалось Элоне на неугодную невестку. Которая на тот момент лежала в больнице с сыном. 

– А как зовут вашего сына? - спросила Элона. Хотя уже догадывалась.

– Святослав. Он у меня такой хороший мальчик. А ему жена стерва попалась. Милой её зовут. Все нервы мне выпотрошила.

“Это мой шанс. Я нашла союзника. Шикарно”, - подумала Элона. И тогда она  рассудила так, почему бы мне не расчистить себе дорогу.

Они договорились снова встретиться на следующий день и выпить кофе.

Антонина Петровна опоздала. Элона уже сделала заказ. 

– Элоночка, душа моя. - Женщину от такого обращения покоробило. Для неё это было то же самое, что и “милочка” или “дорогуша” Алана. Элона терпеть такого не могла.

– Да что вы, дорогая Антонина Петровна. - Побуду такой же, как она. Хотя ненавижу. Но надо.

– Представляешь, позвонила Милка и попросила, чтоб Святик к ней приехал. А я крутила этот телефон и думала, а надо ли мальчика расстраивать. Он ведь у меня такой чувствительный. Работа тяжелая. А жена у него такая стерва. Хорошо, что сыночек как раз в душе был.

– Дорогая вы моя, как я вас понимаю. - От слащавости своего голоса Элона еле не скривилась. - А вы уверены, что внук ваш? Может, ваша невестка его нагуляла?

– Ты знаешь, я сама об этом уже думала. - Антонина Петровна позвала официанта и заказала себе чего-то покрепче. - Мальчик, не мог бы ты принести мне коктейль с кокосом. - Она указала пальцем на напиток в меню. Когда официант ушёл, женщина продолжила: - У нас в семье не было никогда таких болящих. А её ребенок мало того, что дефектный. Так ещё и ведёт себя, как волчонок.

Сомнение посеяно в благодатную почву, подумал Элона. И она знала, что Антонина Петровна обязательно поделится со Святославом своими подозрениями. 

Неожиданно её однообразный тихий вечер был нарушен. С поста охраны раздался звонок :

– Элона Тимуровна, к вам девчонка какая-то рвётся. Вашей сестрой представилась.

– Ага, разбогатеешь и сестёр с братьями не счесть. - Под нос недовольно пробурчала себе Элона, но в трубку сказала: - Коля, трубку дай этой девушке.

– Я Жанна Яковлева. - Голос девушки был звонкий и больно наглым, отметила про себя Элона. Такая в жизни точно не пропадёт.

– И что с того? - Знакомая, конечно, фамилия. У её мамы такая была в девичестве.

– Ваша мама, тётя Марина, и моя Раиса - сёстры.

Ну да, я знаю, что у мамулечки сестра младшая была. И я по привычке, когда её не стало, переводила деньги в их город каждый месяц. И что, должна теперь лицезреть свою родню? Не видела их никогда. Да и дальше бы не против была бы их не знать. Элона от всего этого безобразия поморщилась.

– Ну, заходи родственница. Охраннику трубку дай. - Коля, впусти её. 

– Хорошо. - Ответил тот, и она повесила трубку переговорного устройства.

Через некоторое время девушка зашла в дом. Элона была шокирована. Девица смотрела на хозяйку дома и в её взгляде читалось превосходство. Какие дети нынче пошли, подумала Элона. Девушка была полненькая, на лице неудачно наложенный макияж.  К тому же, она жевала резинку, периодически надувая её и лопая. Не снимая верхней одежды и обуви, прошла в дом.  И присвистнула, как заправский гопник. “Как тут красиво, - подумала Жанна. - “Я бы тут поселилась. И почему я к сестрёнке старшей раньше не приехала. Она здесь одна живёт, а дом-то на несколько комнат? Походу, да. Дворец, султанши.  Но почему всё в таком мрачном цвете. Она случайно не ведьма? И камин-то какой огромный. Откуда у неё такое богатство? Я такое же хочу. Вот почему одним всё, а другим ничего?”

“Наглость второе счастье”, - подметила про себя Элона. Но вслух произнесла:

– Верхняя одежда и обувь снимается при входе, - сказала она Жанне. Та, не смотря в сторону хозяйки дома, на ходу сняла обувь и куртку. Бросила всё и подошла к дивану, который стоял посередине зала для просмотра телевизора. Девушка, пробуя кожу чуть ли ни на зуб, при этом вздыхала. Элона в это время рассматривала Жанну. Особенно стиль её одежды. Молодежь одевалась нынче безвкусно, думала про себя Элона. Поэтому она никак не могла понять, как на себя такое можно надеть: потёртые, рваные джинсы непонятной расцветки и чёрный топ, на котором был нарисован череп. Эли осмотрела себя и свое строгое платье от известного дизайнера. Вот это, она понимала, красота, а не то, что напялила на себя сестра. “Фу, как противно это звучит. Сестра. Я была всегда одна. А тут, здрасте, явилось чудо”, -  подумала Элона и скривилась.

–  Красявошно у вас тут, но как-то хочется переделать. Света бы побольше. Как в склепе. - Да, такие, как она точно не пропадут. Всегда под солнцем находят себе место.

– Итак, Жанна, зачем ты приехала? - Элона смотрела на неожиданно явившуюся сестру. И думала, чтоб родственники жили далеко, им надо денег больше платить. 

– У меня мамы не стало. И денег тоже, - сказала девушка плаксиво. - Да и поступать надо куда-то. Я и подумала,что вы мне поможете. А то у нас только один завод в городе. И единственное училище, где учат всякой белеберде.

– Я балдею в том трамвае. - Но вслух произнесла: - Я-то тут при чём?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Сестреночка Элоночка, мне идти некуда. - Да что они всё так любят уменьшительно ласкательные имена придумывать?! - Пожалейте меня. В моей квартире отчим поселился. И он хотел меня изнасиловать, - запричитала Жанна. - Мне идти некуда. Вы одна осталась, к кому я могу обратиться. Пожалуйста, не прогоняйте. - И девушка не очень правдоподобно зарыдала.

– Ладно, поживи какое-то время. - Да что ж я такая безотказная! Нет, чтоб выставить эту девку. Тоже мне мать Тереза.

Элона показала гостевую комнату Жанне. И ушла к себе. Открыла планшет. Новости, что ли, почитать. Но ничего не хотелось. Усталость брала своё и клонило ко сну. А ночью Элоне снился Свят, и она таяла в его объятиях. Разбудил резкий звук будильника.

– Утро, чтоб ему быть неладно, - пробурчала женщина, потягиваясь. Так, мне сегодня ещё ласточку сдавать на рихтовку. И надо найти ещё ту гадину, что испортила мне мою любимицу.

      Отец Давида пришёл к нам внезапно. Открывая дверь, я не ожидала увидеть Бероева старшего на пороге.

– Доброго дня, девушка, - сказал мне мужчина. - Я отец Алана, Заур Тамерланович. Как мне к вам обращаться?

– Ну вот, не могу сказать того же, - проворчала я про себя. А вслух произнесла: - И вам того же. Я Даша. Проходите.

– Разве так надо встречать отца своего мужа? - с какой-то свирепостью в голосе произнес мужчина.

      О, похоже он меня не узнал. Обидно и досадно. Но это к лучшему.  Если бы он понял, кто я, возможно, разговор у нас не получился бы. Хотя я думаю он и так не получится.

– Значит, ты его новая женщина?

– Нет, Заур Тамерланович. Не новая.

– Мы знакомы?

– Знакомы. Проходите уж, что я вас в дверях-то держу.

– Когда придет мой сын?

– Скоро. Чай будете? - Побыть, что ли, добродушной хозяйкой? Хотя не хочется. Но этикет ещё никто не отменял. А мужчину прошедшие двадцать лет не скрасили. Да, видно, что он перенес инфаркт. В его глазах, таких же, как у  моего мужа, была растерянность. 

– Нет. Сына подожду, - ответил сухо старик и прошёл в комнату, не разуваясь. Он присел на диван и о чём-то задумался. Я усмехнулась и прошла в кухню, занимаясь повседневной работой. И старалась не думать, что в квартире находится отец моего мужа. Общаться с ним я не хочу. 

   Давид пришёл через полчаса. Открыв дверь, он прокричал:

– Даша? - Каждый раз приходя с работы, он проверял дома ли я. Видно, боялся, что я опять уйду, ничего не сказав. А если он ещё и знал, что придёт его отец, тогда его тревога была понятна вдвойне. У меня почему-то поднялось настроение. И заодно вспомнилось, как мной было просто манипулировать отцу Алана, когда я была молода. А теперь бы я так не поступила. Я бы не ушла в неизвестность. Сидела бы и ждала Алана. Пусть он тогда сам бы меня выгнал. Но сейчас я знала отношение мужа к себе. И понимала, что мой любимый никогда бы так не поступил.

– Я дома, милый, - проговорила я, встречая мужа. Поцеловав его в небритую щеку и вдохнув аромат моего мужчину, я, если можно так сказать, расслабилась. Мой муж рядом, а большего мне не надо. - Тебя отец ждёт.

– Да, он говорил, что зайдет. Надеюсь, вы не поссорились? - Я отрицательно покачала головой. Алан внимательно рассматривал меня. Наверное, искал следы моих слез, потому что ту Дашу Заур Тамерланович быстро бы довел до нужного ему состояния. Я понимала, что независимо от возраста отец Алана не стал мягче. И невестка ему никогда не была по душе. Но сейчас я стала сильнее и сломить меня уже будет сложнее. 

Алан направился в комнату и сказал:

– Дашуля, я думаю, тебе не стоит проходить в комнату. - Это да, мне лучше лишний раз с господином Бероевым старшим не пересекаться. Наговорю ему гадостей, а потом самой будет стыдно. 

Я прислушалась к разговору, хотя понимала, что делать так некрасиво.

– Алан, ты в курсе, думаю, что ты мне развал устроил.

– Так, стоп, отец. Попрошу без наездов. А ты знал, что я ничего не смыслю в твоем бизнесе, когда просил меня взять твое дело. Я тебя предупредил, что ничего не знаю. Ты упросил.

– И да, что это за девка мне дверь открыла? Кто она?

– Ты не узнал её? Хотя чему я удивляюсь. Даша - та женщина, с которой ты меня разлучил. И если сейчас попробуешь, то тебе лучше будет с ней не общаться.

Пока он не наговорил чего-то лишнего, надо бы вмешаться. А если он расскажет о Диане?

Вышла из кухни, неся на подносе три чашки и чайник.

– Может, всё-таки хотите чай? - спросила я отца мужа.

– Я ничего не хочу, - сказал Заур Тамерланович и его лицо приобрело какой-то землистый оттенок. Он вышел из квартиры, хлопнув громко дверью.

После того как отец Алана ушёл я почему-то долгое время не могла прийти в себя. Сидела на диване, смотрела в одну точку. Алан обнимал меня. И его объятия дарили мне умиротворение.

– Дашуля, я хотел поговорить о нашей дочери. - Нашёл время, подумала я.

– Может, мы пойдем поужинаем? - спросила я мужа, чтобы оттянуть этот разговор. Потому что прекрасно понимала, что жених Дианы не понравился Алану от слова совсем. Самое главное, чтоб он дочери об этом не говорил, так как они оба упертые. И поссорятся однозначно. Вечер наш мог завершится скандалом. Но мы так и не вернулись к разговору о нашей дочке и отце Алана.

Давид

Алан

Вот припёрлась ко мне на работу Элона. Что ей надо? Я после операции расслабиться решил. Присел за стол. Глаза сами по себе закрывались. Спал, наверное, сидя. И не успел среагировать. Почувствовал, как меня пытаются раздеть. А мне в этот момент снилась Даша. Моя родная и красивая. Её улыбка в моем сне согревала меня после такой сложной операции. Расслабился, называется. Открываю глаза, а предо мной в нижнем белье стоит Эли. Я осмотрел себя медицинский халат расстёгнут. Руки Элоны в моих брюках. “Пошла вон”, - шиплю я ей. В этот момент раздается стук в дверь, заходит Даша. Она не поняла эту ситуацию. Да я и сам бы не понял. Гнев плохой советчик - по себе знаю.

– Даша? - говорю я и выскакиваю из-за стола. Опрокидываю громоздкий стул. Элона вскрикивает. - А ты чтоб оделась и вон отсюда, - сказал Эли. Но она стояла и ухмылялась. Победоносной такой улыбкой. - Ты что натворила? Как мне перед женой оправдываться теперь?

– А зачем? Давай вместе будем, Алан. Я тебя до сих пор люблю. Замуж согласна пойти.

– А я уже давно женат. Как раз таки на Даше.

– Как так возможно? А как же мне предложение ты делал?

– А я не знал, что Даша жива. И что я перед тобой тут душу изливаю? Свали, Элона.

Я ощутил себя запертым в клетке. Придурок. И Эли коза драная. Так подставила. С чего припёрлась? Надо бы как-то косяк свой исправлять. Напится хочется. Но не стану. А то сотворю херню.

Элона хлопнула дверью. Штукатурка даже свалилась. Но перед этим сказала:

– Не думай, милый, я не сдамся.

Присел на диванчик. И стал размышлять. Стоит ли сейчас бежать к Даше. Я ведь ничего не делал.  Элона задумала какую-то гадость. Раньше я ей не нужен был. Неправильное что-то витало в воздухе. В мой кабинет зашёл Володя.

– Что случилось, Алан? Ты на себя не похож. - Он присел рядом. Толкнул меня в бок.

– Да я сам не понял что случилось. - И передо мной опять картина маслом. Рассказал Володе.

– Слушай, друг, а давай по маленькой. Налей-налей, чем поят лошадей.

– Володь, не могу. Я пойду, лучше с Дашей поговорю.

– Это да, дружище, бывай… Иди скажи своей жене, что ты осел.

– Она меня не простит.

– С чего ты взял? Любит, значит, простит.

– У нас ведь только-только наладились отношения друг с другом. А тут Элька припёрлась.

– Ну, ты тоже хорош. Кто ей женится предлагал?

– Я на тот момент думал, что Даша в моей жизни не появится.

– Одним словом: Алан Заурович дебил.

– Друг, ну, ты меня добил. - И мы вместе рассмеялись.

    Потекли будни. И начался счёт на каждую секунду.

Мы повезли Глеба на обследование. И после УЗИ, КТ и МРТ Владимир Антонович заглянул в палату. Я сидела у кровати сына на стуле. Он спал, так как ему ввели снотворное. Я гладила ручку Глеба. И сердце бешено стучало. Давид встал у окна. Я не знала, какие мысли тревожили мужчину. Но мне очень хотелось бы их узнать. Вот только мой милый их не озвучивал. “И зачем мы ему такие проблемные?” - посетило меня, как будто, озарение. Посмотрела на любимого мужчину. Подступила тошнота к горлу. И я вспомнила, что кушала только утром. Моя девочка внутри меня уже активно пиналась. Всё-таки нам было шесть месяцев. Давид не поворачивался и отстраненно смотрел в окно. Позвала его по имени. Но он не услышал. Обидно как-то стало. Но как только он услышал, что открывается дверь в палату, повернулся. И стал внимательно слушать, что говорил Владимир Антонович. Вся отстраненность куда-то пропала. С ним что-то происходило. Скорей всего проблемы на работе. Но он ничего мне не говорил. Я пыталась достучаться до него. Но любимый всегда отвечает: “Любовь моя, тебя не это должно беспокоить. Тебе надо заботится о сыне и нашей дочке. Больше ни о чём не переживай”.  Но как не думать, когда вокруг нас сгущаются тени.

  – Я договорился  с Университетской клиникой Дюссельдорфа, - сказал нам Владимир Антонович, передавая документы на лечение сына. -  Она является ведущей университетской клиникой во всех областях медицины. Там предлагают широкий спектр услуг в области терапии и диагностики. Специалисты центра ежедневно проводят консультации, на которых пациенты лично могут выяснить все интересующие их вопросы, связанные с терапией Кибер-ножом. Вам там подробно объяснят, как проходит терапия, какие шансы на полное выздоровление, какие риски может нести в себе операция, в чем отличие этого метода от открытой операции и прочее.

  – Спасибо вам, вы не представляете, что это для нас значит. - Давид подошел ко мне. Встал за моей спиной. Его руки гладили мою шею, плечи, а я плакала. Не могла сдерживаться. Повернула голову. Подняла её вверх и посмотрела на любимого. У него были закрыты глаза. Он весь подобрался и был словно статуя.

  –  Прекратите, Мила. Это моя работа. Теперь необходимо все документы сделать в ближайшие сроки. Желательно с этим не затягивать.

Сыночек потянулся. Открыл глаза.

  – Глебушка! Ты как?

  – Ма, пить хочу.

Давид опередил меня и налил из кувшина в стакан, который стоял на прикроватной тумбе. Подал мне. Руки тряслись. Но при этом ни капли не разлилось.

  – Ну что, молодой человек, вы молодец, - приободрил Владимир Антонович своего маленького пациента и осмотрел его. - Всё хорошо, смотрю. Только много нельзя, - это уже было сказано мне. - Губы ему только смочите. - Он опять повернулся к моему сыну. - Давай поправляйся, Глеб. - А после обратился уже к моему будущему мужу: - Давид, документы я все переправлю на почту больницы. И позвони мне. До свидания, Глеб. Мила. Давид. - И доктор вышел из палаты.

  – Плохо тебе? - спросила сына. И подала ему попить. Давид присел рядом и поддерживать голову сыночка.  Глеб пытался много Выпить. - Сынок не торопись.

  – Голова немного кружится. - голос мелочи был хриплый, сонный.

  – Ну, что, боец? Полежи ещё, не вставай. - Давид потрепал по макушке сына и улыбнулся. Положил его на кровать осторожно. - Ты молодец! Давай помоги маме тебя одеть. А потом мы поедем домой.

  – Кристи заждалась? А мне сон приснился, - сказал сыночек. И посмотрел на меня.

  – Какой? - почти в один голос спросили у мелкого.

  – Я видел себя на сцене и выступал, - он помолчал, а потом произнес. - Я пел твою любимую песню, мама. 

  – Какие тебе интересные сны сняться! - Я поцеловала его в макушку и начала одевать, напевая себе под нос песню Арии “Встань, страх преодолей”:

Кто сказал, что страсть опасна, доброта смешна,

Что в наш век отвага не нужна?

Как и встарь от ветра часто рушится стена.

Крепче будь и буря не страшна

Кто сказал один не воин, не величина,

Кто сказал другие времена?

Мир жесток и неспокоен, за волной волна

     Диагноз моего ребёнка был неутешительным. В силу того, что даже маленькая царапина или банальная простуда сводит мам с ума, можно было понять, какой хаос творился в моей душе. И как болело моё сердце. Мой маленький мужчина страдал. Я была бесконечно благодарна Давиду, что он так старался сделать всё на высшем уровне и максимально быстро. Именно он настоял, чтобы операцию провели в лучшей клинике. Я, кажется, влюблялась в этого мужчину всё больше, если такое вообще возможно. Это так важно, чтобы рядом был человек, который возьмёт на себя все хлопоты и заботу, когда ты и так на грани срыва и в бездне отчаяния.

        В нашем доме сегодня шумно. Давид пригласил всех на наше новоселье и заодно встретить Новый год. Какая у меня теперь большая семья! Дашу с Аланом, их беременную дочку Диану я давно воспринимаю, как родных. Не могу того же сказать по поводу свёкра, но он часто стал приходить к нам. Возится с внуками. Они всегда радуются приходу дедушки. Поэтому он сегодня тоже с нами. Вот кто бы мне сказал,что Заур Тамерланович станет частым гостей у нас дома. И бросит свою распомаженную куклу. Перепишет рестораны и заводы на Давида. "Не верю" - сказала бы я.

   И мой отец теперь часто заходит к нам в гости. Но мы с ним всё равно, что чужие. Я чувствую,что он пытается во мне найти черты Альмиры. Это очень заметно. Несмоиря на все это с мужем пригласили и его.

    Но больше всего меня сегодня радует приезд Генриетты Генриховны. Она не могла присутствовать на родах. А так хотела. Зато сейчас увидит трёхмесячную малышку. В данном случае ключевое слово - увидит. Потому что счастливый папочка не выпускает её из рук. Каждый раз, когда смотрю на них, в душе всё щемит от счастья. И вспоминается как проходили роды.        Тридцатого августа потянуло низ живота. Я ещё подумала, что скорей всего роды приближаются. Потянулась на кровати. Давид уже ушёл на работу. Я встала. И тут что-то потекло по ногам. Я поняла, это отошли воды. Срочно надо позвонить Давиду.  И тут меня накрыла первая схватка. Первым делом без паники, сказала я себе тогда. Нашла телефон, хоть и не сразу. “Ну вот где он, когда так нужен”. В комнату забежала дружная парочка - Глеб и Кристи. Они-то как раз и помогли мне найти мой айфон. 

 – Милый, я рожаю, - сказала, превозмогая боль.

 – Жди, скоро буду.

 – Я лучше доеду до роддома сама. Сейчас только с Дашей созвонюсь. А ты приезжай уже туда.

 – Да, хорошо.Тебя отвезёт Витя, наш новый водитель.

   Сумка у меня уже была на готове. Только закинула туалетные принадлежности и расчёску. Вышла из комнаты. Сын и дочка же побежали вперёд к Валентине Ивановне. Это ещё одна хорошая и замечательная женщина, которая вошла в нашу жизнь. Данное событие произошло примерно месяца два назад. Мы случайно с ней познакомились на площадке, когда я  гуляла с детьми. Недалеко от дома был детский городок. Там располагались любимые качели и горки, которые так нравились мелочи. Я присела на скамейку, на которой уже сидела очень хмурая и какая-то потерянная женщина. Седые волосы, но ухоженные. Подметила, что одежда на ней простая и неброская. Платье с длинным рукавом. Мне эта женщина понравилась, как будто между нами протянулась незримая ниточка. 

    В дальнейшем эта милая женщина стала  незаменима во всём. Готовила и помогала мне с детьми. Ходила в садик за ними, водила на дополнительные занятия. Так как мне стало уже трудно успевать всюду. Иногда чувствовала себя неповоротливой какой-то. Но Давид часто повторял, что он меня любит. И его слова были, как музыка для моего слуха. Как оказывается, важно знать, что ты неповторима. И ты одна единственная для этого мужчины. Опять же мне сложно было поверить в своё счастье. Ведь когда обжёгся на молоке, хочется дуть и на воду.

Они ей закричали:

 –  Мама, нам скоро сестрёнку родит.

 – Мила, ты всё взяла? - Женщина засуетилась.

 – Не переживайте, тётя Валя, конечно всё.

 – Я провожу тебя до машины. И понесу сумку, - сказала мне Валентина Ивановна.

   Мы спустились на лифте. Даже отпустило. Еще посмеялась, может, обратно поедем, рожать я передумала.

– Что ты? -  замахала на меня свободной рукой, тётечка Валя. - Вот выдумала ещё.

– За детьми посмотрите.

– Конечно, не переживай. Сейчас тебе надо силами собраться и родить.

– Куда уж я денусь.

– У тебя роды первые были самостоятельные? - Я кивнула.

– Значит, эти пройдут хорошо. - Конечно, но иногда случаются и форс-мажоры. Так только не накручивать себя.

    Она усадила меня в авто. И меня накрыла новая схватка.  Когда она прошла, я наконец-то смогла взять телефон, который трезвонил, оглушая всё вокруг. Витя со страхом в глазах поглядывал на меня. Боялся, что рожать надумаю  в его машине. Ничего, потерплю. Позвонила на номер Даши.

– Так, я всё узнала. Сегодня работает Татьяна Николаевна. Приедешь к приемному покою. И я вскоре тоже подъеду. Только роды она принимать будет. Обычно у своих роды принимать нежелательно. А то накричу на тебя. Ты ещё обидишься.

Я слушала, что говорит Даша. Соглашалась с ней. Молчала, потому что схватки уже стали частыми.

Казалось, что мы едем уже вечность. От боли уже темнело в глазах. Но я знала, что это не надолго. Ещё немного и уже скоро я обниму свою девочку, прижму её к груди. Поэтому я готова была выдержать любую боль. И когда дверь наконец-то открылась, я увидела Давида и улыбнулась ему, постаралась уж точно. Он помог мне выйти. Мы с ним вошли в здание перинатального центра.  Там нас уже ждали. Быстро заполнили медкарту и меня сопроводили в родильный бокс.

Муж хотел присутствовать при родах. Ему сказали, где можно переодеться. Но перед тем как мы зашли в лифт, который поднимался в родильный зал. Давид шепнул мне:

– Любовь моя. Я скоро приду. - И поцеловал меня в щеку. Схватки уже накрывали с новой силой. Ответить ему не было сил.

   В родильном боксе меня осмотрела Татьяна Николаевна. И сильно засуетилась. Позвонила Даше, которая, как я поняла, уже подъезжала к роддому. Я спросила гинеколога:

– Что случилось? Ответьте мне, пожалуйста. Что не так с ребёнком? - меня тогда накрыла такая паника, что казалось руки затряслись.

 – Мила, не переживайте, но ребёночек неправильно повернулся перед родами. Она сейчас сидит вместо того, чтобы идти головкой. Поэтому мы сейчас подготовим операционную. Сейчас придет анестезиолог. Вам поставят укол в спину. Вы будете все слышать. Операция не продлится долго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍    Меня повезли на каталке в операционную. Давид стоял около дверей в операционку. И  взял мою руку в свою. Пожал её приободряюще.

 – Мне жаль, что так выходит.

 – О чём ты, Мила?! Через несколько минут ты прижмёшь к себе нашу малышку.

Рук не чувствовала. Всё тело онемело после укола. Но вскоре я услышала самый прекрасный голосочек нашей дочки. Она сразу закричала.

Даша положила мне на грудь мой комочек счастья, показывая мою девочку.

 – Вот наша красавица.

 – Не прижать к себе. А так хочется. - На последних словах я проваливалась в сон.

Проснулась после операции. Открывать глаза совсем не хотелось. Резь была такая сильная, что аж больно было. Потрогала руками живот. И меня почему-то накрыла паника. Где моя девочка? Как она? Тихо озвучила эти слова. Ко мне подошла медсестра.

 – Всё хорошо, сейчас капельница капает. Укол вам ещё один поставим. Доктор вас осмотрит. - Она уложила меня обратно на кровать. Так как я пыталась убрать мешающие трубки. И побежать к моей девочке. - И вас спустят в послеродовое отделение. И там вам уже отдадут вашу малышку.

  В палату меня перевели через двенадцать часов. Я опять уснула. Проснувшись, я увидела Давида. Он сидел на стуле рядом.

 – Любовь моя, ты как?  – спросил меня муж.

 – Как там наша малышка? Ты ее видел? - голос мой был хриплый. Сама его не узнавала. И ещё так много хотелось сказать своему любимому, но слова как будто потерялись.

 – Да. Тебе сейчас её принесут. Я попрошу. 

   Давид вышел из палаты. А через некоторое время зашла медсестра и принесла мою девочку. Положила дочку в кроватку. После развернула пелёнки, показывая и рассказывая, как мне ухаживать за моей крошкой. Я её практически не слышала. Как и Давид, так и я мы смотрели на нашу красавицу. Ручки, ножки. Всё такое крошечное. Наша девочка родилась с весом три пятьсот и ростом пятьдесят три сантиметра.

– Можно я возьму её на руки? - спросила у медсестры. Она кивнула мне. Я взяла свою дочурку на руки. Поцеловала этот комочек в пухлые щёчки.

 – Как она красива! Может назовем, как планировали? - спросил Давид. А имен у нас было много: и Алина, и Маргарита, и Дарья. Я даже шутя сказала как-то, что вот обижусь и назову дочку Антошка. Давид тогда посмеялся и сказал, что когда я рожу ему сына, он назовет его Алефтина. Почему так? А вот затем, чтоб так не шутила.

 – Сейчас начну кормить и посмотрю, какое имя ей идет. Здравствуй, моя принцесса. Моя ты радость.  Маргарита Давидовна. Звучит?

 – Да, очень. Сильная будет девочка. Сладкая моя девочка, спасибо тебе за такую радость. Ты подарила мне счастье. - Муж поцеловал меня в губы. И после того, как доченька насытилась с груди, он взял её на руки. И можно сказать, что больше не спускал с рук. Только для кормления и переодевания.

   После выписки  я думала Давид повезёт меня в свою квартиру. Но меня ждал сюрприз. Он  привёз меня в дом за городом. Я в него влюбилась с первого взгляда. Любимый мне сказал, что давно его строил. Увидел у кого-то проект и выкупил патент. Строительство, как оказалось было долгим. 

– А чей это дом? - спросила я у мужа, когда мы подъехали к воротам.

 – Наш, любимая. Я его начал строить несколько лет назад. Но всё никак не мог завершить. А сейчас, как видишь, всё готово.

 – Значит, вот где ты пропадал в последнее время.

 – Было дело. Грешен. Но для вас очень старался всё сделать, чтоб по срокам мы успели. И после родов вы все сюда переехали жить.

Ребятишки выбежали с криком:

 – Мама приехала. Ура! Покажи нашу сестрёнку, - наперебой кричали Глеб и Кристи.

 – Подождите вы! Куда торопитесь? Сейчас в дом зайдем и покажем.