Чудеса — абсолютно неизбежный спутник и признак сверхъестественного мира и веры в него. И обратно: если мы сомневаемся в чудесах, этим самым мы обнаруживаем лишь свое маловерие и в Бога...

Для неверующих же в Бога нет никакой высшей силы, кроме этого мира. Но в таком случае с подобными людьми следует говорить их же языком ума и естественных вещей: из незнания и непостижимости нельзя делать вывода о небытии. А кроме того, и в этом мире — множество дивного и уму непостижимого. Значит, умный человек в самом меньшем случае должен, обязан благоразумно заявить: «Не знаю, все возможно». А отрицать ничего не смеет. Но тут отрицатель может выставить такое возражение: чудеса противоречат уму нашему. Это — неправильно! Разберемся.

В логике строго различаются два термина: «противоречие» и «противоположность». Это не одно и то же. Под «противоречием» подразумевается такое положение, когда одно (А) совершенно исключает другое (В). Например, я говорю, что такая-то вещь существует, а другой говорит обратное: она не существует. Третьего положения уже быть не может: или есть, или нет — что-нибудь одно верно, а этим верным исключается другое, ложное.

Иное дело — «противоположность». Противоположными вещами называются те, которые отличаются одна от другой. Например, цвета: зеленый, красный и проч. считаются не противоречащими, а «противоположными» или просто отличными, разными. И один цвет не исключает другой: вещь может быть выкрашена и в один цвет, и в другой, и в третий.

Такое различие терминов в логике известно всякому школяру. С таким пониманием подойдем теперь к чудесам и тайнам.

Я расскажу весьма интересный случай из жизни. Ко мне, к архиерею, пришел молодой, лет 25-26, еврей, студент высшего учебного заведения, с просьбой разрешить ему креститься и сделаться христианином. Я, по долгу своему, стал спрашивать его о мотивах такого необычайного для евреев намерения. Все оказалось чисто. Тогда я спросил его о предметах веры. Знает все нужное. После всего я уже начал беседу об отношении веры и знания. Студент оказался весьма вдумчивым, серьезным. И между другими вопросами я задал ему такой:

— А не смущает ли вас, что мы, верующие христиане, допускаем множество тайн, чудес? Не кажется ли вам, что это противоречит нашему уму? Не отрицает ли это «законов мышления», к коим мы привыкли в этом мире? А если противоречит и отрицает, то не ставится ли тем самым под сомнение весь тот мир?

Недолго думая, он ответил мне так:

— Нет, это меня не пугает.

— Почему? — спрашиваю.

— Так должно быть. Там, где начинается сверхъестественный мир, на этой грани кончаются законы данного, естественного мира.

Я поразился тогда его умному ответу.

И несомненно, что он не придумал его заранее, а как глубокий человек легко понял разницу между двумя мирами. Правда, он не устранил разницы между «противоречием» и «противоположением»; но сущность суждения была совершенно правильная. Раскрою подробнее его и мои мысли об этом.

Что такое «законы»? Часто мы их воображаем какими-то нормами, будто стоящими вне бытия; а мир должен им подчиняться, как посторонним меркам. В самом же деле законы — это не что иное, как формулы бытия. Или — то же самое бытие, свойства которого путем отвлечения их от конкретных отдельных случаев возводятся в общие положения, которые и называются потом «законами». Например. Мы на опыте (а не прежде его) видим, что все известные нам материальные вещи подлежат измерению — в длину, ширину и высоту. Исключений не знаем. И тогда мы делаем общий вывод: все материальное — трехмерно. Получился «закон».

Вещи, брошенные вверх, всегда падают на землю, следовательно, есть закон «притяжения». Значит, под законами нужно, собственно, понимать просто свойства природы или отдельных творений. Еще прямее: законы — это тоже само бытие. И следовательно, не бытие, не природа зависит от «законов», а «законы» зависят от бытия или являются отвлеченными формулами его свойства.

Такое рассуждение, само по себе ясное, нужно мне для того, чтобы люди не очень пугались страшного слова «законы», а главное, для того, чтобы дальше сравнивать не законы ума с законами другими, а просто: одно бытие — с другим бытием. И тогда легче понять, что одно бытие не «противоречит» другому, а только «противополагается» ему, «различается» от него по своим свойствам («законам»). А никакое одно бытие не может никак исключить другого: цвет красный не исключает желтого, одна планета — другую, обоняние не отрицает вкуса, слух — зрения. Все это — лишь различные области. Не больше!

Для ясности припомню одну небольшую брошюру, давно попавшуюся мне: если не изменяет память, ее написал знаменитый художник Виктор Михайлович Васнецов. Автор там рассказывает про обитателей болота. А за болотом — зеленый луг, дальше — лес. По лугу ходит корова и рвет спокойно траву. Лягушка — на рисунке обложки — из болота смотрит на корову и, с несомненностью, думает: у нее — как и у людей, и у птиц — кровь такая же холодная, как и у самой лягушки; да она и не знает иной крови.

Рыбы, видя, как люди и животные обходятся без воды и не задыхаются от воздуха — что бывает с ними, — в изумлении могут думать: как это возможно? Но не смея отрицать фактов, рыбки благоразумно лишь дивятся «чуду»: у них — не так!

Вот эти болотные рассуждения совершенно можно применить и к людям, дерзающим на основании одних «законов» отрицать другие — на основании одного бытия отрицать возможность иного. Мир водных обитателей — один, теплокровных — другой; да и в воде-то еще живут и теплокровные (бегемоты, киты, носороги). Это — разные миры, разные и их свойства, или законы.

Перенесем эти суждения на мир веры, на сверхъестественный порядок бытия. Торопливые отрицатели не признают его вообще или тех и иных чудес его потому, что эти явления отличаются от явлений земного порядка или, как обычно говорят, «противоречат естественным законам». А потому — думают они — тот мир нельзя и допустить; иначе просто его нет.

Таким образом, неверующие мерят другой мир мерками этого мира, к «тому» бытию прилагают законы «этого» бытия; короче, этим бытием мерят другое, а так как они оказываются несходными, то другое бытие просто отрицается как невозможное.

Рассуждение, как очевидно, совершенно болотное, но и там дело обстоит лучше. Рыбы изумляются, но людей не отрицают, хотя те живут на суше.

Ведь по такой логике — из-за непостижимости и из-за неподобия одного бытия сравнительно с другим — людям следовало бы не признавать ни рыб — ибо те живут в воде, чего не может человек; ни птиц — ибо они летают в воздухе. Однако люди таких выводов не делают. Почему? Потому что «видят» факты? Да! Это — правильно! И по отношению к миру сверхъестественному всякий может требовать доказательств его реальности, фактичности: этот путь — законный и верный. И далее об этом будет самая серьезная речь, в ней выясним центр и путь познания. Мы же тоже хотим признавать реальное бытие, а не измышления наши. Но в том беда интеллигентных безбожников, что они раньше этого условия (реализма того мира) уже отрицают его из-за простого неподобия (или, как неверно говорят, «противоречия»). Потому и требуется нам опровергнуть это со всей решительностью борьбы против неумных и противоположных выводов.

Можно ли мерить законами этого мира тот мир? И следовательно, можно ли отрицать чудеса? Абсолютно невозможно!

Послушаем хоть самые слова. Мы говорим: «тот» (а не «этот») мир, «иной» (т. е. отличный, другой) мир, «сверхъестественный» (а не естественный) мир или — «небесный» (а не земной) мир. Следовательно, с самого начала мы, верующие, утверждаем различие этих двух миров по их природе, свойствам, силам, проявлениям, или — как говорится — по законам.

Это — очевидно! Но в таком случае какое же право имеют неверующие, когда к иному миру прилагают мерки этого? Они говорят: ваш тот мир не похож на этот! Конечно, — отвечаем мы, — не похож! Мы раньше вас сами утверждали это. Но это еще не самая большая вина и ошибка ваша — а другое: из этого неподобия вы делаете неразумный вывод о небытии того мира — якобы невозможно, раз он не похож на этот, известный вам мир. Вот где ваше преступление!

И если мы говорим «иной» мир, то ясно, что у него и законы (или свойства) — иные, не противоречащие, а особые, отличные от законов этого мира. Неподобие не есть небытие. И совершенно прав тот молодой еврей, который так четко сказал: там, где начинается сверхъестественный мир, на этой грани кончаются законы естественного мира.

Для окончательного пояснения возьму очевидный пример: я живу, допустим, на первом этаже; со мной рядом храм, запах ладана проникает оттуда и ко мне. Надо мной — второй этаж, другие люди, о которых я ничего не знаю и комнаты которых я даже никогда не видел. Могу ли я сказать, что и у них пахнет ладаном или не пахнет ладаном? И вообще, что они живут так же, как и я? Это было бы неразумно. И лучше всего предположить, что там, где кончается моя комната, где устроен потолок, а для других людей — он пол, на этой грани кончается запах ладана. Правда, мой запах может проникнуть и к ним, но не обязательно. Если есть какое-либо соприкосновение моего пространства с их жилищем (через коридор и лестницу или даже через открытые окна), то ладан залетел и к ним, и тогда уже изменится и их воздух.

Это сравнение дает мне возможность ответить и на последующее возражение о чудесах: может ли иной мир вмешиваться своими законами (действием) в это бытие?

Отрицатели не признают этого. Но на каком основании? Абсолютно без всякого основания. Больше этого: вопреки разумности и опыту. В самом деле, если я ничего не знаю о том мире (а не знать, как мы видели, не значит отрицать, наоборот, можно допускать), то вообще я не знаю и о его силах и возможностях. В частности, совсем не знаю, может ли он вмешиваться в этот мир и применять законы его. Чего не знаю вообще, того не знаю и в частностях, Скорее нужно сказать иное: «все возможно», «ничего не смею отрицать». Это обязан говорить и неверующий.

И особенно это верующие должны сказать про сверхъестественный мир потому, что мы тот мир признаем несравненно более высшим, могущественным. А высшее может вмешиваться в низшее и изменять его явления... Запах ладана может проникнуть и на другой этаж и смешать там весь воздух.

Или другой пример. Вот недавно в Нью-Йорке было странное явление: вдруг перестали действовать телеграфные провода. Оказалось потом, что какая-то иная сила вмешалась в нашу область и на время приостановила обычное действие электричества. Так и силы сверхъестественного мира могут переменить действие сил («законов») этого бытия.

И когда мы говорим о «чудесах», то предполагаем именно переменение законов одного мира вмешательством другого.

Иногда некоторые говорят, будто чудеса «сверхъестественны, но не противоестественны». Это будто красиво и умно выглядит. Но я полагаю, что и здесь еще говорит пугливость перед умом и законами природы. Верующий же человек не только не боится признать чудеса сверхъестественными, но считает их и противоестественными, т. е. «противными», отличными, несогласными с обычными законами природы явлениями. Стоять воде стеною, конечно, «противоестественно», остановиться солнцу и луне и не испепелиться — противоприродно. И если я говорил выше, что чудеса не «противоречат» «законам бытия», то это относил к законам иного бытия и вообще — к «законам мышления», а мышление мое совершенно допускает и даже необходимо требует для другого мира и других законов, совершенно отличных от наших законов, но не исключающих двух разных законов!

Но если бы кто сказал вместо слова «разные», «противоречащие» — это было бы логической ошибкой терминов.

Впрочем, для более простого и неточного мышления можно допустить и употребление слова «противоречить», если под ним подразумевать понятие «несогласны, отличны, различны». И тогда про все таинственное и чудесное можно сказать, что оно «противоречит» природе и ее законам. Но только не нужно бояться ни этого слова, ни самого факта чудесности: наше мышление допускает возможность чудес, но не в этом земном мире, а в другом, и при вмешательстве его сил в силы данного порядка. Подведу итоги сказанному.

При таком ясном и правильном отношении к чудесам мы не сделаем ложного, неразумного вывода, что непостижимость их ведет к отрицанию, не позволим сказать, что неподобие двух миров, их сил и законов ведет к небытию одного из них. Наоборот, разумный человек (верующий, а равно и неверующий) должен допустить это неподобие, различие, противоположность; и тогда чудеса не только не будут пугать нас, а окажутся и допустимыми, и даже необходимыми для иного мира. Без «чудес» не может быть сверхъестественного мира.

А потому если кто-либо (хоть, для примера, Толстой) допустил веру в Бога — в какой бы то ни было степени, то тем самым, безусловно, обязан допустить и возможность «чудес». Если же он (как и Толстой), веруя, как бы то ни было, отрицает чудеса, то этим он доказывает лишь собственное недомыслие. И только! Неверующий же в самом крайнем случае должен сказать о всяких других мирах и их законах: «Не знаю». Больше того: он как ничего не знающий о них может допустить даже не один сверхъестественный мир, а любое множество их, но не смеет, по логике, отрицать и единый мир, и единое сверхъестественное явление. Поступая же иначе, он обнаружит лишь свою собственную дерзость и неразумие.

Таким путем мы убрали с пути веры еще один камень: из неподобия нельзя делать вывода о небытии чего-нибудь; поэтому чудес не бойся!

Много дивных красот рассеяно перед нашими взорами щедродательной десницей Вышнего. Поля, луга, желтеющие нивы, испещренные изумрудными цветами, одетыми так, как и Соломон не одевался во всей славе своей, дремучие леса с их несмолкаемыми трелями пернатых, дикие горы, ущелья и скалы, застывшие как бы в своей величавой задумчивости, море безбрежное, синее, со своими пенящимися бурливыми волнами, тихий ручеек, мирно и нежно журчащий где-либо в зеленой долине, звонкая песнь жаворонка, уносящаяся ввысь, небо тысячеокое, звездное, все это — и в поле каждая былинка, и в небе каждая звезда, — все мироздание полно таких неизъяснимых красот, что правда, по признанию одного учителя Церкви, не выдержал бы ум, не вместило бы сердце, если бы мы, рождаясь сразу взрослыми и сознательными, вдруг увидали бы все эти красоты; правда, понятен становится и восторженный гимн Царя-псалмопевца в честь Творца всей этой красоты: «Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро; земля полна произведений Твоих» (Пс. 103, 24).

Но... что суть все эти видимые красоты в сравнении с невидимыми! Что суть эти видимые красоты, как не отблеск, как не тени от незримого очами? Есть, возлюбленные, за этим видимым нами звездным небом, есть другое небо — небо небес, куда восхищен был некогда великий апостол языков и где слышал и видел он то, «ихже око не виде и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша». Небо это также усеяно звездами, но такими, которых мы и представить теперь себе не можем, звездами, никогда не спадающими, присно сияющими, утренними звездами, как написано в Писании: «при общем ликовании утренних звезд утверждены были основания земли и положен краеугольный камень ее» (Иов 38, 76). Эти утренние звезды — Ангелы Господни.

Есть два мира — видимый и невидимый. Первый мир легко познаваем. Явления видимого мира доступны наблюдению и самому точному изучению. Поднебесные высоты, наземный мир и подземный — все это исследовано и исследуется человеческим умом. Завоевания и открытия человеческого ума в этой области поразительны.

Но уже и в этом, ясном для ума, мире есть тайны. Такой тайной является существенная сторона почти каждого явления. Мы, например, никогда не поймем, как земные соки превращаются в траву, цветы, деревья и плоды, как одни и те же соки в различных породах деревьев дают различные плоды; как в человеческом организме принятая пища превращается в кровь, мускулы, кости, нервы и т. д. Эта существенная сторона явлений видимого мира — несомненна, но таинственна и непостижима.

Если и видимый мир — таинственен, в своей сущности непостижим, то сколько глубочайших тайн ум человеческий встретит, прикоснувшись к миру невидимому! Мир невидимый, духовный прикрыт такой завесой, которую человек никогда не приподнимет. Любознательность человеческая, пытливость ума во все времена направлялась к небу, к невидимому миру, стараясь, насколько возможно, проникнуть, уяснить таинственную, но несомненную область бытия; но земной светильник — ум человека — оказывался слабым, и тусклое мерцание его не освещало необъятного, духовного мира.

Мир невидимый — мир веры, мир внутреннего сердечного признания.

Сокрыт и непостижим мир веры, но у разума есть глубокие основания и есть явно наглядные факты, на которых покоится вера в невидимый мир, которыми на все времена утверждается непоколебимое признание бытия невидимого, непостижимого, но, несомненно, существующего мира.

Как в мире видимом мы хотя и не постигаем таинственной существенной стороны явлений, но признаем несомненность их бытия, так и в области невидимого мира ум человека принимает как несомненную истину бытие духовного мира, хотя и не постигает его лицом к лицу. Человек признает бытие святых Ангелов, окружающих Престол Божий и непрестанно прославляющих Творца мира; Ангелов, воздействующих на человека, охраняющих его от зла, направляющих на путь добра и спасения, а с другой стороны — злых духов, виновников зла в мире.

Какие же основания для признания невидимого мира среди видимой вещественной природы? Откуда мы черпаем основания допускать, что среди видимых нами предметов в воздушном материальном пространстве, хорошо изученном и исследованном, есть еще другой, духовный мир, который мы не видим и видеть не можем? Эти основания разум приобретает, наблюдая над человеком, его духовно-телесным составом и деятельностью. Изучая самого себя, человек находит в себе душу и тело. Тело видимо и познаваемо, душа же невидима и в своей сущности непостижима. Что такое дух? В какой части тела находится душа и как она действует на тело, а тело на душу? Как окружающий материальный мир, отражаясь в теле, переходит в душу — в виде чистой мысли, чувства? Мы всего этого не знаем и не узнаем. Эта существенная сторона жизни человека так же сокрыта, как сокрыта таинственно существенная сторона явлений видимого мира.

Но наш ум стоит перед несомненным фактом — существованием души, мыслящей, познающей, чувствующей, действующей через телесные органы, через окружающую природу на людей и на мир, имеющей нематериальную природу и особые законы жизни и деятельности. Бытие этого таинственного духа настолько несомненно, что люди всех времен и мест признавали душу как жизнь самостоятельную, отдельную от тела. Если бы мы свели все мировоззрение к одному, то оно выразилось бы в следующей форме: есть душа; она находится в теле; она разумна, свободна и бессмертна.

Факт пребывания духа в теле человека, в материи, дает основание признать бытие и пребывание духовного мира и в необъятной материальной вселенной. Для человеческого ума становится совершенно ясным и вполне допустимым, что в мире материальном может невидимо пребывать духовный мир, мир существ свободных, разумных и бессмертных; а также совершенно ясным и допустимым и то, что эти невидимые духовные существа, подобно душе, могут воздействовать через окружающую материальную природу как на людей, так и на саму природу. Что такое эти духи? Где они? Как они пребывают в материальном мире? Как они живут и действуют? Эта таинственносущественная сторона непостижима для ума человека, как она непостижима в человеке и в видимой природе; но это не отнимает у разума права признать мир невидимый, сознательный, живущий и действующий в материальном мире, ибо он признает как факт бытие души в материи, ее деятельность через материю, тело человека.

Непостижим невидимый мир в своем бытии, непостижим и способ воздействия и влияния невидимого мира на людей; но само действие есть тот явно наглядный факт, который «понуждает» ум человека признать бытие таинственного, невидимого мира и его влияние на человека. Действия эти очевидны для всех, кто хотя сколько- нибудь следит за своей внутренней жизнью, за возникающими настроениями, мыслями и чувствами.

Укажем на эти факты, на эти очевидные явления нашей душевной жизни.

Всякому человеку неоднократно случалось испытывать действие невидимых духовных сил, переживать те душевные состояния, которые вызывались добрыми Ангелами или злыми духами. Кому из нас не приходилось переживать мрачные часы греха, воспламенения страстей гнева, злобы и ярости? Бывают минуты, когда человек всецело, весь охватывается грехом; настолько порабощается греху, что не в состоянии противостоять ему, да он и не хочет бороться: нет к тому ни силы, ни охоты. Грех доставляет наслаждение. Вот, например, человеком возобладало чувство мести; он весь горит от ярости, придумывает способы гибели врага, в уме видит эту гибель и... торжествует. Иной охвачен страстью, безумной, неудержимой страстью. Услужливое воображение, рисуя картины греха, еще более воспламеняет душу нечистым огнем. Страсть усиливается, охватывает душу и тело, и человек всем своим составом опускается в бездну греховную и валяется в нравственной грязи. И сладко ему жечь себя огнями страстей; он не только не старается освободиться от этой грязи, но охотно и свободно пребывает в ней и оттолкнул бы всякую добрую мысль, так как такая мысль помешала бы наслаждаться грехом. К этому настроению присоединяется влияние товарищества и окружающей обстановки, влекущих в ту же область греха и постыдного служения страсти...

Вдруг неожиданно, мгновенно всплывет мысль, совершенно противоположная греховному настроению духа! Как блеснет молния и мгновенно осветит мрачный небосклон, так среди греховного мрака блеснет светлая, чистая, спасительная мысль. Кто бросил этот светлый луч? Кто заронил эту чистую искру в мрачную душу? Ни в мире видимом, ни в душевном настроении, ни в течении мыслей и чувств, ни в окружающей обстановке не было решительно никакого основания для возникновения чистой мысли. Какая же сила внушила эту мысль? Остается одно — допустить, что в материальном мире находятся невидимые, сродные духу нашему существа, которые и влияют на нашу душу, что добрая мысль есть воздействие Ангелов, служащих добру и ведущих человека ко спасению. И дивно! Эта ангельская мысль, это зароненное доброе чувство растет, крепнет, вытесняет грех, освежает и очищает человека. Как некогда камень, преобразовавший Спасителя, оторвался от горы, рос, вырос в гору, покрывшую мир, так чистая мысль, оторвавшаяся от невидимого чистого мира, вырастает и наполняет весь состав человека. И перед нами уже новый человек: не тот распутный, злой, грязный, а чистый, хороший, добрый, мирный человек...

Также бывает неожиданно появление дурных мыслей и чувств, когда человек переживает чистое, возвышенное настроение. Вот человек вошел в храм помолиться, искренно молится, сосредоточился на том, что слышит и видит в церкви. Слово Божие, церковное прекрасное пение, слово пастыря унесли его далеко, далеко от греховного мира и суеты, влили в него новую чистую струю жизни; и человек чувствует неизъяснимо сладостное состояние при этом святом настроении. Нечасты и потому дороги такие светлые, святые минуты! Но... вдруг в голове блеснула мысль такая грязная, черная. Откуда эта черная мысль? Беспричинных явлений не знает ни мир материальный, ни мир духовный. Действие это есть действие невидимой силы, но уже не доброй, а злой, ищущей разрушить и погубить все доброе и посеять злое, греховное.

Следовательно, есть особые основания, есть очевидно наглядные факты, на основании которых человек верует в существование невидимого, духовного мира и принимает учение о добрых и злых духах. Душа — в теле, Ангел — в мире.

Единый Триипостасный Бог, обладая абсолютной полнотой всех совершенных качеств для вечной славы и блаженства в Своей исключительно Божественной жизни, мог и не создавать мир и человека. Но, будучи бесконечно благим и любвеобильным, Бог по Своему свободному изволению восхотел вызвать из небытия в бытие всю Вселенную, то есть силою Своего всемогущего слова (да будет!) создал из ничего мир и человека и с тех пор непрестанно промышляет о Своем творении.

Прежде всего Своей Божественной мыслью Бог создал из ничего мир невидимый, Силы Небесные, постоянных песнопевцев Его Божественной славы. Этот так называемый умный мир, ангельский, по данной ему благодати всегда и во всем предан Божественной воле. Самое имя — Ангел, — по учению Церкви, указывает не на природу, а на должность этих посланников Божиих, а потому в этом смысле имя Ангела в Св. Писании присваивается не только Ангелам в точном и собственном смысле этого слова, но и разным посланникам Иеговы из людей. Сам Мессия иногда называется Ангелом Завета. В Новом Завете Иоанн Предтеча называется Ангелом. Но в строгом смысле Ангелы суть разумные, духовные существа, отличные от Бога и от человека, и притом существа действительные, а не воображаемые. По природе своей Ангелы суть духи, но ограниченные. Существовало частное мнение среди учителей Древней Церкви (Иустин Мученик, Ориген), что у Ангелов есть тело — особое, тончайшее, эфирное или огненное; но это мнение не было принято всей Церковью. Если Ангелы и являются иногда в чувственных или телесных образах людям, то этот образ принимают они для явления человеку. То же самое можно сказать и о языке (речи) небесных посланников, то есть не приличествует понимать грубо, буквально и вещественно. В этом смысле понимает Св. Церковь и слова ап. Павла: «Я говорю языками человеческими и ангельскими» (1 Кор. 13, 1). Бесплотный мир ангельский представляется в Св. Писании необычайно великим по числу. Ветхозаветный Тайнозритель созерцал, как «тысяща тысящ» служила Сидящему на Престоле и как «тьмы тем предстояли Ему» (Дан. 7, 10). Новозаветный Тайнозритель видел окрест Престола Божия «тьмы тем и тысячи тысяч» (Откр. 5, 11). Однако в этом многочисленном мире ангельском существуют подразделения или степени.

Сотворив мир невидимый, Господь из ничего создал потом мир видимый или вещественный и, наконец, человека. Этот венец творения как состоящий из невидимой разумной души и вещественного тела, часто называемый малым миром, носит в себе образ видимого и невидимого мира.

Основанное на Божественном Откровении православное учение о происхождении всего, существующего вне Бога, из ничтожества или из совершенного небытия творческим актом Всемогущего Бога, трудно было понять мудрым мира сего. И древние, и новые мудрецы впадали в глубокие заблуждения в своем учении о происхождении мира. Одни из них (Гераклит, Ксенофан, Аристотель) признавали, что мир вечен, другие (индийские философы и неоплатоники) учили об истечении мира из Бога; третьи (Демокрит, Эпикур) верили, что мир образовался сам собой, в силу какого-то слепого случая, из вечного хаоса, т. е. из якобы вечно существующей массы атомов; четвертые (Анаксагор, Зенон, Платон, Сенека) утверждали, что Бог создал мир из совечной Ему материи. Никто из них не мог возвыситься до понятия о сотворении мира из ничего силой Всемогущего Бога как Первопричины всего существующего. Появлялись и во времена христианские такие вольнодумцы, которые своими более чем странными и невероятными объяснениями происхождения мира даже перещеголяли древнеязыческих мудрецов. В своем мудрствовании лукавом некоторые (например, Керинф) договорились до того, что стали учить о сотворении вещественного или внешнего мира Ангелами из вечной материи и без ведома Бога. Еретики манихеи и офиты додумались до сотворения мира злым началом — диаволом. В средние века павлиане и богомилы учили, что мир создан диаволом или сатанаилом. Учение о вечной материи, из которой произошел мир (пантеизм), и учение об истечении или развитии мира из Бога (эманация мира) были осуждены Православной Церковью на основании не только Божественного Откровения, но и здравого смысла.

Идеи вечности Бога и временности мира, сотворения мира из ничего или чистого творения истинно культурные люди в наши дни постигают не только чувством, но и логикой, на которую любят ссылаться мудрецы и премудрые мира сего. Именно эта логика вдумчивого размышления никак не позволяет нам объяснять происхождение мира силой слепого случая, без всякой причины. Все в мире имеет свою причину. Бесконечный и безначальный ряд причин немыслим, как немыслим поток без начала. Вот разум-то наш не слепо, не интуитивно только, а и логически, без всяких скачков, честно и до конца размышляя, и доходит до признания такой Первопричины мира, которая, не будучи следствием другой причины, в Себе заключает и Свою причину всего существующего. Вот это-то Премирное, Высочайшее и Абсолютное Существо и есть Истинный Бог и Творец мира. Что легче для нас: приписать всю красоту, порядок и гармонию в мире Высшей Разумной Первопричине или же слепому случаю сцепления атомов? Что легче и успокоительнее допустить: вечность Разумной Первопричины или вечность атомов, в силу какой-то неизвестной причины когда-то пришедших в движение? Конечно, о вкусах не спорят. Пусть сторонники Канто-Лапласовской теории утешают себя тем, что «уплотнившиеся центры от неизвестного толчка (слышите? от неизвестного!) пришли в вихреобразное вращение и... образовали мир». Пусть успокаивают они свою любознательность «вечно существующей раскаленной туманностью», откуда «пошла вся вселенная», а мы, преклоняясь пред Высшей Разумной Первопричиной всей вселенной, будем радостно прославлять Присносущную Силу Его и Божество.

Нет, нам не по дороге с теми, кто уподобляет всю вселенную большому кораблю, неизвестно куда плывущему без разумного кормчего. Нам понятны и дороги те философы и ученые, которые с незапамятных времен выстрадали долгими размышлениями, во смирении, а не в гордыне своей, логическую необходимость признания Разумно — Самобытной Первопричины всего существующего, независимо от того, как называть эту Первопричину: Премудрым Разумом, как учил в V в. до Р. Х. Анаксагор; Благим Разумом (Платон), Премудрым Архитектором (Аристотель), Верховным Законодателем совести и Судией (Кант), Высочайшим Разумом (Шеллинг), Премудрой Единой Волей (Лотце) и так далее без конца. Не закружилась голова от гордыни и у великих людей науки, ибо «гордость, — по словам Амиеля, — есть граница ума». В истинном же гении с умом уживается и смирение. Не отказались от Бога ни Галилей, ни Коперник, ни Ньютон.

Напрасно сомневающиеся в бытии Божием безбожники ждут, пока наука скажет им окончательно: есть Бог или Его нет. Науки естественные и прикладные не занимаются вопросами о Боге. Это не их специальность. В личной же своей жизни ученые так или иначе разрешают для себя этот вопрос, пользуясь здравым смыслом, красотами Божьего мира и теми выводами, которые были сделаны философами и богословами во дни расцвета богословской мысли и философии. Как известно, науки прикладные и естественные все внимание уделяют изучению уже существующего, окружающего нас мира и тех законов, которым этот мир и жизнь в нем подчиняются. Если нас, людей верующих, интересует вопрос, как образовался мир, то науку интересует, как лучше назвать, определить первобытную мировую материю или энергию, каким законам подчиняется эта материя или энергия. Именно логика и только одна логика неумолимо требует и от ученых, когда они начинают углубляться в богословско-религиозные, далеко не чуждые им размышления, что Первопричина мира есть Премудрое Начало, Личное и Сознательное. Только тогда все в мире становится понятным и объяснимым. Ошибаются пантеисты, хотя и признающие Первопричину (Бога) в мире, но утверждающие, что эта Первопричина творила бессознательно. К такому заключению пришли пантеисты- пессимисты — Гартман и Шопенгауэр. Эти и им подобные философы говорят, что Первопричина могла бессознательно проявлять целесообразные силы в устройстве вселенной так же, как животные бессознательно выполняют целый ряд целесообразных функций. Но для здравого смысла естественнее допустить, что природа потому и действует целесообразно, хотя и бессознательно, что своим устройством с неумолимыми вложенными в нее законами она обязана Сознательной Сущности. Гораздо было бы логичней между Богом и природой провести ту же параллель, то же взаимоотношение, которое существует между человеком и созданной им бессознательной, но целесообразно работающей машиной. Если же разумно и логично признать существование личного Сознательного Бога, то вполне логично допустить и целесообразность Сверхъестественного Божественного Откровения и религии как живого союза Личного Бога с разумно-свободным, созданным Им по Образу и Подобию Божию человеком. Только в Божественном Откровении мы находим ответы на все вопросы пытливого ума человеческого, на которые не дают нам ответа ни наука, ни философия. Это из Откровения мы узнаем, что зло в мире — результат падения некоторых Ангелов и первобытного человека, вышедших из рук Творца чистыми и невинными, но через гордыню и злоупотребление своей свободной волей нарушивших первоначальную мировую гармонию. Только из Откровения мы узнаем о жизни Творца и Вседержителя — совершенно непостижимый нашей логикой догмат о Пресвятой, Единосущной, Животворящей и Нераздельной Троице или о Троическом Единстве Бога в Самом Себе.

Бог есть не только Творец, но Вседержитель и Промыслитель. Он печется о всех существах мира, а это заключается в сохранении тварей, содействии им и управлении ими. Сохранение — это такое действие Промысла Божия, когда Всемогущий содержит в бытии весь мир и все частные существа, в нем находящиеся, с их силами, законами и деятельностью. Содействие — это такое действие, которое Всеблагий проявляет по отношению к свободно-разумным тварям, помогая им, когда они свободно избирают и творят доброе. Когда же творят злое — то только попускает. Управление — это такое действие, которым Промыслитель направляет жизнь тварей к предназначенным целям, обращая иногда самые их дела к добрым последствиям. Промысл Божий, по точному смыслу Слова Божия и учению отцов Церкви, разделяется на общий, обо всем мире, и частный, о каждом частном существе. «Как может не радеть о Своей твари Тот, Кто по Своей бесконечной благости создал мир?» — говорит Блаженный Феодорит. Всемогущему и Вездесущему Богу не стоит ни малейшего труда промышлять о Своем творении. Без Промысла Божия не было бы изумительного порядка, и мир, носимый случаем, как вихрем корабль, должен был бы превратиться в первобытный хаос и неустройство. «Будучи вызван из ничтожества, он (мир) не мог бы существовать сам собою», — говорят Афанасий Великий и Кирилл Александрийский. «Кто отвергает Промысл Божий, тот отвергает и Самого Бога», — говорят св. отцы. Хотя Промысл Божий объемлет все в мире, однако свобода духовных и разумных существ этим не нарушается и разные виды зла не делают нарекания на Мироправителя. Вот почему так называемый Деизм (философское направление, признающее Бога-Творца, но отрицающее Промысл Божий в мире), совершенно отвергается Церковью.

Существование Ангелов не подлежит сомнению для тех, кто верует в Священное Писание и своей руководительницей при его толковании признает Св. Православную Церковь. Ангелы — светлые духи, служители Бога во вселенной; они охраняют людей; они наполняют тот высший мир, который недоступен нашим несовершенным чувствам; но человеческий разум, несмотря на свою ограниченность, может ясно себе представить, что они довершают общий строй творения, насколько тайный смысл его нам понятен.

Нам известны на земле три степени развития жизни: растение, бессловесное животное и человек. При сравнении этих трех форм жизни естественно вытекает закон возрастающего перевеса единичности или личности над видом или родом. В растении существует только вид; там нет самостоятельной единичности.

У животного вид еще преобладает; оно находится под владычеством инстинкта, который не что иное, как сила вида над единичностью. Подчиненное непреодолимому закону животное не может самостоятельно взять собственного решения; отсюда проистекает отсутствие ответственности и способности к улучшению.

Переходя к человеку, мы замечаем большую разницу. Род еще силен в человеке, который обязан своим существованием родителям, что и составляет зависимость его от рода. Но закон инстинкта не имеет над ним роковой власти; человек может бороться с побуждениями природы, преодолеть их и покорить чувству нравственного долга при свете рассудка и совести. И если он может, то он должен это сделать, если же он пренебрегает этим преимуществом, он остается наравне с животным и даже превосходит его грубостью, он в наказание опускается ниже тех инстинктов, которые он должен был побороть. От возможности борьбы проистекает способность к усовершенствованию. Инстинкт — начало и временная охрана личности. Исходная точка ее развития. Если человек преодолеет это препятствие действием разумной воли, перед ним открывается широкое поле нравственного развития и совершенства, личного и общественного. Не существует ли четвертой степени, возвышающейся над третьей, которая заканчивала бы общий строй творения, т. е. отдельной личности без рода? Это понятие означало бы способ существования, в котором каждое лицо было бы обязано своим бытием непосредственно творческой воле, и не есть ли это Ангел?

Такой образ бытия, есть именно тот, который Св. Писание приписывает этим таинственным существам, всегда называемым «сынами Бога», никогда сынами Ангелов. В самом точном показании Св. Писания о природе Ангелов Иисус Христос устанавливает замечательное сближение между Ангелами и прославленными верующими. Которые «и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения» (Лк. 20, 36). Мы можем заключить из этих слов, что тела воскресших будут им подобны и что в будущей жизни и те, и другие будут одинаково носить название сынов Божиих.

Признав, что Ангелы имеют свое определенное место в общем строе творения, можем ли мы узнать что-либо об их бытии и об их природе? Св. Церковь допускает изображение Ангелов в телесных образах, так, как они являлись людям, возвещая волю Божию, не станем, однако, воплощать их, приписывая им на самом деле крылья, но и не будем отвергать. Где находится жилище Ангелов? В небесах ли, где сияют звезды? Это объяснило бы выражение «Господа сил», имеющее как бы двойное значение, когда оно относится к «Богу светил» и к «Богу Ангелов» и подтверждается прошением в молитве Господней: «да будет воля Твоя яко на небеси». Быть может, есть сферы, которые отделены от нашей менее по расстоянию, чем по отличительным качествам. Когда Иисус Христос говорит про тех, которых Он называет «малыми», что их Ангелы видят непрестанно Бога, т. е. что они самые близкие существа к Его Престолу, мы можем полагать, что эти Ангелы не обитают над облаками, в светилах, блистающих над землей; они и выше, и ниже этого; выше — как близко стоящие к Престолу, и ниже — как приставленные к тем «малым», которые нуждаются в их покровительстве. Небо, где они обитают не в большом расстоянии от нашей сферы; оно, быть может, проникает ее насквозь, как неосязаемый эфир проницает осязаемую природу.

О нравственной природе Ангелов мы знаем, что они существа свободные; они должны быть еще свободнее человека, который тянет за собой тяжелую цепь коллективного существования и невольной общности рода. Закон же для существа свободного — испытание; едва человек был поставлен на поприще своей будущей деятельности, он был подвержен этому закону. Возможность повиноваться или сопротивляться — вот первый дар Божий свободному существу после того, как Он дал познать ему Себя как Творца, даровавшего ему бытие и все истекающие блага. И что такое жизнь человеческая, если не ряд испытаний, после которых мы впадаем или в добровольную зависимость, или в упорное непокорство? Отдать или удержать себя, признавать с любовью нашу зависимость или горделиво ее отрицать — вот прогресс в добре или во зле, к которому нас обязывает опасное право свободы. Если Ангелы свободны, как мы, и еще более, чем мы, они не могли избегнуть условия испытания. Св. Писание не открывает нам, какого рода оно было, но сообщает о его последствиях, которые существенно отличаются от наших; у нас весь род подвергся падению, именно потому, что мы составляем род и что в таком образе существования судьба всех личностей связана общностью по естественному порядку.

Об испытании Ангелов Св. Писание упоминает, что некоторые Ангелы «не сохранили своего достоинства», что они «оставили свое жилище» (Иуд. 6), между тем как другие Ангелы названы «святыми» и «избранными». Первые отвергли начало своего существования, волю их Создателя, т. е. признали свою собственную волю основанием своих действий; они через это изверглись из области истины в область лжи, и их существование утратило основы; они не живут подобно святым Ангелам в Боге, от Которого отпали; они тоже не могут наслаждаться, подобно людям, земными благами, которые для людей грешных служат утехою в утрате истины. Они живут и действуют в пустоте, которую стараются наполнять своими лживыми представлениями; им остается за утратой Бога только борьба против истины и добра и соблазн других свободных существ стремлением увлечь их за собой. Святые Ангелы, напротив, повинуясь воле Бога, сделались сопричастниками Его власти и Его действий; они радостные деятели в той сфере вселенной, к которой каждый из них приставлен. Иисус Христос говорит, что при Его чудесах «Ангелы восходят и нисходят к Сыну Человеческому» (Ин. 1, 51). Следуя своему призванию и как означает их имя Ангелов, они вестники неба, орудия Бога; в Нем они обретают действительность своей жизни и своей деятельности.

Какое отношение имеют святые Ангелы к человечеству? С самого начала Господь восхотел соединить все человечество через Евангелие; но есть единство более обширное, чем единство одного человечества, и не менее предопределенное Богом, — это единство всех существ, составляющих мир нравственный, Царство Небесное в самом широком смысле. Союз этот должен осуществиться во втором пришествии Иисуса Христа. Искушение и падение первого человека впервые доказывает отношение между обоими мирами; сатана старался отвлечь человека от повиновения, но что могут сделать его лукавство и его победы против Вечной Премудрости?

Падение человечества послужило только к большему прославлению Промысла Божия. Через грех человеческий сатана, быть может, остался временным обладателем земли, а сколько наложил он оков! Язычество и идолопоклонство, кровавые войны, терзания смерти и в особенности грех, влекущий за собой угрызения совести, — вот явления его власти в нашем человечестве и трофеи его побед на нашей земле. Но Господь избрал поборника против «Князя мира сего» в Сыне Божием, Который нисшел до человечества и осуществил образ полного повиновения, от Которого павший ангел и первый человек отклонились.

Какое же участие принимают святые Ангелы в деле спасения людей? Участие их и созерцательное, и действительное. В начале они возрадовались сотворению человека, потом они были помощниками пророков, которые приготовляли пришествие Спасителя; когда Иисус Христос явился, они Его окружили толпой преданных вестников, восходя и нисходя по Его повелению, как орудие Божественных действий в физическом мире, и, наконец, они первые провозгласили воскресение Иисуса Христа, так же как они возвестили Его рождение. Со времени установления Церкви они постоянно взирают на это созидание любви Божественной; они благоговейно созерцают в ней действия премудрости: «дабы сделалась известною через церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия» (Еф. 3, 10). В этом хранилище духовной жизни они созерцают различные пути, по которым Господь привлекает ко Христу сердца людей и спасает тех, которые были погибшими.

Им праздник каждый раз, когда один из грешников, который был мертв, вернулся к жизни. Созерцая, они радуются, плачут иногда и всегда прославляют Бога; наконец, они «посылаются для тех, которые имеют наследовать спасение» (Евр. 1, 14). Ибо Бог любви соединяет любовью все существа, которые Он сотворил. Его любовь — для всех: любовь всех к нему, и любовь всех ко всякому составляет славу Его царства; и поэтому Он хочет, чтобы мы помогали друг другу и чтобы отношения взаимной помощи существовали бы даже между Ангелами и людьми.

Как вид звездного неба расширяет наши понятия о физическом мире, так и вера в существование Ангелов умножает для нас беспредельность Царства Божия. Кто не почувствует также, насколько эта вера усиливает наш страх и усугубляет наше отвращение от греха? Не заставляет ли она видеть в каждом искушении нападения пагубного врага, в каждом грехе — наше соучастие, не только преступное, но и безрассудное?

Ангелы... Что же они такое? Что это за существа? Много ли их? Что делают, как живут они на Небе? Бывают ли они когда- нибудь на земле у нас?

Что такое Ангелы? У всех народов во все времена вместе с врожденной мыслью о Боге всегда жила мысль и то или иное понятие и о мире ангельском. И мы хотя и не видали Ангелов телесными очами, но можем начертать их образ, можем сказать, что они за существа: в нашей душе глубоко внедрена мысль о них; мысленно каждый из нас представляет себе Ангелов.

Ангел... Не правда ли, когда мы своими устами произносим это слово, или слышим его произносимым устами других, или когда мы размышляем об Ангеле, то всякий раз это имя вызывает в нас представление о чем-то необыкновенно светлом, чистом, совершенном, святом, прекрасно-нежном, о чем-то таком, к чему невольно рвется душа, что она любит, пред чем преклоняется? И все, что ни подмечаем мы на земле святого, светлого, чистого, прекрасного и совершенного, — все это есть у нас склонность называть и обозначать именем Ангела. Смотрим мы, например, на миловидных детей, любуемся их доверчивыми глазами, их наивной улыбкой и говорим: «как Ангелы», «ангельские глаза», «ангельская улыбка». Слышим стройное, умилительное пение, звонкие, нежные голоса, прислушиваемся к их всевозможным переливам и мелодиям, то тихо-грустным и задумчивым, то восторженно-торжественным и величественным, и говорим: «Словно на небе, как Ангелы поют». Побываем ли мы в семье, члены которой живут во взаимном согласии, взаимной любви, молитве, где все носит на себе печать какой-то тихости, кротости, какого-то необыкновенного мира, где невольно душа отдыхает, — побываем в такой семье и говорим: «Живут, как Ангелы». Поразит ли наш взор какая-либо необыкновенная красота, опять скажем: «ангельская красота». И если нас попросят, если поручат нам нарисовать Ангела и если мы владеем красками, как изобразим мы его? Непременно в виде прекрасного юноши в белоснежной одежде, со светлым, ясным лицом, чистым взором, с белыми крыльями — словом, постараемся изобразить нечто привлекательное, нежное, чуждое земли и всего чувственного. И чем ярче в нашем рисунке отпечатлеем мы эту отчужденность от земли, эту как бы воздушность, легкость, духовность, эту бесплотность, небесность, тем и рисунок будет совершеннее, тем больше взоров привлечет он к себе, тем яснее он будет напоминать взирающим о небожителе. Итак, вот, стало быть, что такое Ангелы, как об этом говорит нам прежде всего наше внутреннее чувство, внутреннее духовное чутье, наш внутренний непосредственный опыт.

С именем Ангела у нас связывается понятие обо всем самом для нас дорогом, святом, привлекательном, чистом, совершенном, прекрасном, неземном. Ангел преднаписуется нашему внутреннему взору как существо не от мира сего, духовное, свободное от всякой грубости и чувственности, словом, как существо небесное. И что внутреннее наше чувство говорит нам об Ангелах, быть может, не совсем ясно, смутно, то с особенной ясностью и очевидностью открывает нам слово Божие.

Слово Божие — это весть с Неба и о Небесном. И чем чаще и глубже вчитываемся мы в него, тем ближе становится к нам и мир Небесный — ангельский, тем осязательнее станем чувствовать мы его нашим сердцем, тем как бы отчетливее станут доноситься до нашего внутреннего слуха его победные песни. Как в чистой воде отражаются солнце и звездное небо, так и в слове Божием — этом источнике воды живой — отражается небо духовное — мир ангельский; в слове Божием мы видим Ангелов как бы предстоящими перед нами.

По своей природе, учит нас слово Божие, Ангелы — это духи. Не все ли суть служебные духи, — говорит ап. Павел, — посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение (Евр. 1, 18). «Желаешь знать, — говорит блаж. Августин, — имя его (Ангела) природы? Это — дух. Желаешь знать его должность? Это — Ангел. По существу своему он — дух, а по деятельности — Ангел». Но Ангелы — духи, не связанные, подобно нашему духу, плотью, которая противовоюет духу, пленяет его законом греховным, стесняет, обрывает его полеты к небу, тянет постоянно к земле. Ангелы — духи свободные от всякой плотяности, ее законы для них чужды. Не мучит их голод, не томит их жажда. Неведом им потому и весь труд наш упорный при снискании хлеба насущного. «Проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3, 17-19). Этот грозный приговор Божественного правосудия изречен только падшему человеку, а Ангелы до конца пребыли верными Творцу своему. Терния и волчцы не растут на небе, пот не изнуряет лица ангельского. Они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, их не сушит забота о завтрашнем дне; наша борьба за хлеб, за существование, наши взаимные из-за этого распри, раздоры, войны, гнев, ненависть, зависть незнакомы духам бесплотным. Правда, они испытывают голод и чувствуют жажду, но не наш голод с болью, не нашу жажду со страданием. Их голод — никогда не перестающая потребность насыщаться сладостью созерцания красоты Божественной, сладостью познания премудрости вечной, насыщаться единым хлебом живым.

«Хлебе святый, — молится иерей словами св. Амвросия Медиоланского перед литургией, — Хлебе святый, Хлебе живый, Хлебе сладчайший. Хлебе вожделение, Хлебе чистейший, всякия сладости и благовония преисполненно! Тобою питаются Ангели на небеси преизобильно; да насытится по силе своей Тобою и пришлец человек на земли!» «Питаются Ангели на небеси преизобильно», а все хотят еще и еще насыщаться сладостию созерцания Божества. Какой высокий, поистине небесный, блаженнейший голод! Охвачены Ангелы и жаждою, но жаждою также небесной и блаженной — жаждою все более и более тесного Богообщения, проникновения Божеством, просвещения Им. Их жажда — это никогда не перестающее устремление к Богу. Малое подобие этой жажды бывает на земле. Так орел, распустивши во всю ширь могучие крылья, взвивается ввысь и летит, поднимается все выше... выше... туда — в глубь неба. Но как бы высоко он ни поднялся, должен вновь спускаться долу. Так бывает: наш ум в минуты наибольшего духовного напряжения, вдохновения, молитвы, властно порывая узы плоти, подобно орлу, несется к небесам, созерцает Бога, проникается Им, мыслит о Нем. Но, увы, и ум наш, непостоянный, колеблющийся, с небесных высот опять падает низу; разбивается на множество суетных мыслей, рассеивается. Не так Ангелы: их ум непрестанно, неизменно устремлен к Богу, ни на одно мгновение не отклоняется от Него, поворотов назад не ведает он. Ангелы «Твердым умом, неуклонным желанием водими суще» созерцают Божество, поет о них Церковь. «Любовию Божественною распаляются» Ангелы. Распаляясь даже этою любовью, разжигаясь зарею Божеского существа, от этой Божественной жажды Ангелы и сами становятся «углем богоносным», «причастием Божественного огня, якоже пламень бывает». «Во огни пламенном предстоят Тебе Херувими, Серафими, Господи!» (Октоих 3, глас 4, вторник, песнь 8).

Какая поистине Божественная, какая сладчайшая жажда! Так, в непрестанном созерцании Бога, в постоянном устремлении и возвышении к Нему, в никогда не смолкающем песнопении безмерной славы и величия Его живут на Небе Ангелы.

На пути постоянного устремления и возвышения своего к Богу не знают они никаких остановок, преград и препятствий, не знают самого главного, самого основного, самого тяжкого на этом пути препятствия — греха, который то и дело своими узами связывает крылья нашего духа, стесняет его полет к Небу и Богу. Ангелы уже не могут грешить. Вначале они, по учению Блаженного Августина, созданы были Богом с возможностью грешить, затем неуклонным упражнением своей воли в добре они перешли в состояние возможности не грешить и, наконец, укрепившись в послушании Богу, силою Божественной благодати настолько усовершенствовались, что достигли состояния невозможности грешить.

В этом блаженнейшем святом состоянии Ангелы и пребывают доныне на Небе.

Как духи бесплотные Ангелы не знают ни нашего пространства, ни времени; наши способы передвижения, сопряженные со многими усилиями и трудностями, им неведомы. Ангелы быстролетны, быстродвижны: Ангел сейчас в одном месте, в мгновение ока — в другом; ни стен, ни дверей, ни запоров для Ангелов нет. «Они, — учит Григорий Богослов, — свободно ходят окрест великого Престола, потому что суть умы быстродвижные, пламень и Божественные духи, скоропереносящиеся по воздуху». И дверем затворенным проходят они, и видят сквозь стены, и никакая крепость, самая твердая, высокая и неприступная, не в силах сдержать их полета. На крыльях своих быстролетных неудержимо, свободно носятся Ангелы: пред шумом духа их (Дан. 14, 36), как дым, исчезает всякое пространство.

И не только сами легко так носятся Ангелы; Ангел, если приблизится к человеку, возьмет, поднимет его на крылья свои, то и для человека тогда перестает существовать уж пространство; покрытый кровом крыл ангельских, переносится он через самые отдаленные расстояния в мгновение ока.

Чудно, дивно это, други!

Нам, плотью связанным, странно, нам, отовсюду пространством скованным, непонятно, как это можно: сейчас находиться здесь и в какую-либо секунду перенестись через сотни, тысячи, десятки тысяч, миллионы верст и очутиться сразу в другом месте, в иной стране, среди других людей, услышать чужой язык, увидеть другую природу. Странно, но не настолько, чтобы мы совершенно не могли вместить такой быстродвижности в уме своем; непонятно, но не настолько, чтобы быстродвижность такая стояла в прямом противоречии нашему уму. Человек, умаленный, по Слову Божию, пред Ангелами (Пс. 8, 6), в себе самом носит возможность ангельской быстродвижности. В самом деле, разве, скажите, не быстро движен дух наш, разве не быстролетна мысль наша? Для мысли, для духа нашего также, ведь нет никаких преград и препятствий. В мгновение ока мыслию можем мы перенестись через самые громадные расстояния, в мгновение ока духом можем побывать в различных местах. А это все более и более усиливающееся теперь, стремление покорить, победить пространство, прорезать его всевозможными, самыми скороходными машинами, эта все более и более возрастающая жажда оторваться от земли и на вновь изобретенных воздушных кораблях, как на крыльях, унестись туда... высоковысоко, где небо голубое, — о чем все это говорит, как не о том, что человек воистину «малым чим умален от Ангелов», что его дух быстродвижен, его мысль быстролетна, что по духу, по мысли, человек — Ангел и так же не связан пространством.

Увы, грех, живущий в нас, и на это стремление человека к ангельской быстролетности налагает свою тяжелую печать! Ангельскую быстролетностъ нашей мысли грех отравляет своим смертоносным и губительным ядом: человек с быстротой молнии пробегает целые пространства, переплывает моря с тем, чтобы как можно скорее нести с собою пагубу и гибель; человек, как птица, взвивается ввысь и с этой высоты бросает вниз ужасные разрушительные снаряды.

О, братья дорогие, будем молиться, чтобы заложенная в нашем духе, в нашей мысли ангельская быстролетность все глубже и глубже прорезывала бы и рассекала окружающее нас пространство греха, станем работать над собою, чтобы наш дух, быстродвижный, как Ангел, воспарял к Богу, уносился бы чаще к горнему, ангельскому миру!

Как духи бесплотные Ангелы, видели мы, не знают пространства. Не ведают они и времени нашего. На Небе нет ни нашего вчера, ни сегодня, ни завтра, или, лучше, там есть только сегодня, днесь, приснобытие; не знают Ангелы ни наших дней, ни ночей, ни минут, ни часов; нет в их царстве ни зимы, ни весны, ни лета, ни осени, или, лучше, есть там только одна весна, светлая, радостная; среди Ангелов — всегдашняя Пасха, непрестанный праздник, веселие вечное, Ангелы, по слову Спасителя, умереть уже не могут (Лк. 20, 86). Разверстая, мрачная могила, могильные плиты и памятники не смущают взора ангельского, надгробные скорбные песни не тревожат их слуха, наше последнее, душу раздирающее «прости» не знакомо им, горечь разлуки не снедает их сердца, смерть тлетворным дыханием своим не искажает, не обезображивает красоты ангельской.

Жизнь, други, одна только жизнь жительствует на Небе, вечная, блаженная жизнь с Богом и в Боге — в Нем жизнь (Ин. 1, 4). Видали мы море широкое, безбрежное... глядишь, и конца нет ему, мысль теряется, как песчинка, как пылинка какая в необъятности его. Так вот и жизнь ангельская: безбрежна она, конца ей нет и меры нет. Мы с каждым днем все слабеем, стареем, дряхлеем, Ангелы же с каждым приближением к Богу все более и более юнеют, восходят от силы в силу, от совершенства к совершенству.

О Ангелы Божии, какая тихость благодатная, какая услада в душе от одного лишь созерцания вашей жизни блаженной! С горних высот дайте хоть каплю одну этой жизни в сердца наши!

А сердце наше, дорогие братья, так устроено, что имеет способность воспринимать, ощущать, на земле еще предвкушать жизнь ангельскую. Вы знаете: Ангелы потому не ведают времени и всего, соединенного со временем: постепенного увядания, старости, смерти — потому что они живут в Боге. И человек, когда живет в Боге, входя с ним в теснейшее общение через молитву, также перестает считаться со временем, переходит часто за грань его, приближается к порогу вечности. Время становится для него незаметным, он, как говорится, не примечает времени. Пройдет много часов, а ему кажется, что едва-едва успело пройти несколько минут. Так сладко беседовать с Богом! «Бог, — говорит св. Иоанн Дамаскин, — в Себе Самом заключает всецелое бытие, как бы некоторое беспредельное и безграничное море сущности». И кто входит в это море, кто погружается в неисследимые глубины его — для того в глубинах этих исчезают минуты, часы — все время, и остается одна только вечность, и в вечности — вечный Бог.

Недалеко от Троице-Сергиевой Лавры есть скит Гефсиманский. В этом скиту подвизался в затворе старец, иеросхимонах Александр († 9 февр. 1878 г.), неустанный делатель умносердечной молитвы Иисусовой. Рассказывает про этого старца бывший ученик и келейник его, теперь маститый игумен, сам мудрый старец и испытанный учитель в духовной жизни: «Бывало, пойдешь ко всенощной и зайдешь к старцу, отцу Александру, он сядет при мне на стул; уйдешь ко всенощной, и, по окончании службы, опять зайдешь к старцу, а старец все сидит на том же месте с молитвою. Услыша шум, он поднимет голову и, увидя меня, как бы удивится и спросит: «Неужели всенощная отошла? Мне думалось, что я только что сел, а времени прошло уже четыре часа, за молитвой Иисусовой времени не вижу, оно течет так скоро, как будто бы летит».

Если здесь, на земле, в царстве смерти и времени, человек в беседе с Богом совершенно забывает время, выходит из его каскадного водоворота, то понятно вам, возлюбленные, почему на Небе, в царстве жизни вечной, нет и совсем не может быть времени? Там у Ангелов одно только в мысли, одно в сердце — Бог вечный. А «вечность, — любомудрствует св. Григорий Богослов, — есть такое продолжение, которое простирается наравне с вечным, не делится на части, не измеряется каким-либо движением, ни течением солнца... вечность не есть ни время, ни часть времени — она неизмерима».

Неизмеримая, безграничная заповедь дана и нам с вами, други: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 48).

Поддерживаемые десницею Божией, встаньте твердо, неуклонно на этот путь духовного возрастания и совершенствования во Христе Иисусе, и вы уподобитесь Ангелам — всей душой почувствуете, как перед вами начинает исчезать время, дни, недели, месяцы, годы, и перед взором вашим во всем величии своем и необъятности, как перед Ангелами, будет развертываться вечность, вечность... вечность...

Много ли Ангелов? Можно ли исчислить их? Нет. Неизмеримо блаженство Ангелов, неизмеримо и число их. Они окружают Престол Божий тьмами тем и тысячами тысяч. «Видел я, — повествует пророк Даниил, — вот поставлены были престолы и воссел Ветхий деньми5... Огненная река выходила и проводила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним» (Дан. 7, 9-10). А пастыри Вифлеемские в святую Рождественскую ночь видели многочисленное воинство небесное, которое воспевало:

«Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение» (Лк. 2, 14). Когда Господь Иисус Христос взят был в саду Гефсиманском, и апостол Петр, в защиту Учителя своего, извлек меч свой, ударив раба первосвященникова, Господь сказал Петру: «Возврати меч твой в его место... или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более нежели двенадцать легионов Ангелов» (Мф. 26, 52). Легионы Ангелов... Многочисленное воинство... Тьмы тем и тысячи тысяч... Видите, как слово Божие исчисляет Ангелов: всем этим оно хочет сказать нам: мир ангельский — необятный. Вот почему в слове Божием и сравниваются Ангелы со звездами (Иов 38, 7). Звездами можно любоваться, можно, взирая на них, прославлять Творца, но счесть их нельзя; так и Ангелов: можно им молиться, можно воспевать их, но сказать, сколько их, нельзя. Так велик, так необъятен ангельский мир! И какой порядок, какая дивная гармония, стройность и мир царят в ангельском мире при всей его необъятности!

Когда Ангелы сотворены Богом? В Св. Писании с полной ясностью это не указано. Древними учителями Церкви поэтому были высказаны неодинаковые мнения по этому вопросу. Православной Церковью принято мнение, что Ангелы сотворены Богом прежде всех других тварей. И вообще мир духовный прежде мира вещественного.

В Св. Писании некоторое основание для такого мнения можно находить в словах Бога к Иову: «На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?» (Иов 38, 6-7).

Здесь, во-первых, под положением краеугольного камня нельзя понимать что-либо иное, кроме положения основания земли, устроения первых начал ее, а следовательно, и под утренними звездами нельзя понимать звезды видимого мира, которых еще не было при основании земли, а нужно понимать разумные существа, или Ангелов, которые названы утренними звездами потому, что составляют первое создание Божие, предшествовавшее, подобно утренним звездам видимого мира, дню стройного бытия вселенной. Во-вторых, под именем сынов Божиих, о которых говорится здесь, также нельзя понимать кого-либо другого, кроме Ангелов Божиих; так они названы выше в той же Книге Иова дважды (1, 6; 2, 1); людей же, которые также иногда именуются в Писании сынами Божиими, в то время еще не было.

Таким образом, Ангелы хвалили Бога уже тогда, когда полагались основания земли. Отсюда можно выводить, что творение Ангелов предшествовало образованию мира вещественного.

Мнение о сотворении Ангелов прежде мира вещественного было господствующим и в древней церкви. Особенно замечательно выражение этого мнения у св. Григория Богослова. «Так как для Благости недовольно было, — говорит он, — упражняться только в созерцании Себя Самой, а надлежало, чтобы благо разливалось, шло далее и далее, чтобы облагодетельствованных было как можно больше (ибо сие свойство высочайшей Благости), то Бог измышляет, во-первых, ангельские и Небесные Силы. И мысль стала делом, которое исполнено Словом и совершено Духом. Так произошли вторые светлости... сотворен Богом умный мир... Поелику же первые твари были Ему благоугодны, то измышляет другой мир — вещественный и видимый; и это есть стройный состав неба, земли, и того, что между ними» (Слово 38). Св. И. Дамаскин, принимая мнение Григория Богослова о времени творения Ангелов, добавляет: «я соглашаюсь с Богословом: ибо приличнее было сперва сотворить умную сущность, потом чувственную, и после уже из той и другой сущности человека» (Точн. изл. в. 2, 3).

Точных указаний относительно времени сотворения Ангелов Св. Писание не дает. В святоотеческих текстах мы встречаем по крайней мере три мнения относительно происхождения Ангелов.

Согласно первому, Ангелы сотворены прежде вещественного мира. Это мнение наиболее широко распространено и вошло в Катихизисы. Его разделяли сщмч. Ириной Лионский, Евсевий Кесарийский, свтт. Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов, Епифаний Кипрский.

Другие отцы — такие как Феодорит Кирский и Геннадий Массальский — считали, что Ангелы сотворены одновременно с сотворением видимого мира. Свою позицию блж. Феодорит аргументирует следующим образом: «Ангелы имеют ограниченную сущность, и посему имеют они нужду в месте, потому одно Божество как неограниченное не заключается в месте. Но если Ангелы ограничены местом, то как им существовать прежде неба и земли? Ибо пока нет содержащего, может ли быть содержимое?»

Ангелы как сотворенные сущности для своего существования нуждаются в месте, а место предполагает наличие пространства как формы существования тварного бытия. Следовательно, прежде чем сотворен мир с пространством и временем, не могли появиться и Ангелы. Некоторые отцы, в частности Блаженный Августин, считали, что Ангелы сотворены в первый день вместе со светом и именно поэтому Ангелов называют вторыми светами.

Существует ошибочное мнение: поскольку мир развивается эволюционным путем, от простого к сложному, а Ангел более совершенен, чем человек, следовательно, Ангелы должны были появиться после человека. Это неверно, поскольку в стихах с четвертого по седьмой главы тридцать восьмой Книги Иова говорится, что Бог основывал землю при общем ликовании небес, когда все сыны Божии восклицали от радости. Сыны Божии в данном случае — Ангелы, а основание земли относится к четвертому дню творения. Значит, Ангелы к этому времени уже существовали.

Вопрос о времени сотворения Ангелов принадлежит к области богословских мнений. Однозначно можно утверждать только то, что Ангелы сотворены не позднее 4-го дня, а следовательно, не могли быть сотворены вместе с человеком или позже него.

О духовности естества ангельского говорит св. апостол Павел, прямо именуя их служебными духами, посылаемыми на служение для тех, которые имеют наследовать спасение (Евр. 1, 14).

Слово «дух» означает невещественное и бестелесное существо. То же значение имеет оно и в изречении апостола, наученного таинствам веры от Самого Господа.

Если в Слове Божием многократно упоминается о явлениях Ангелов в видимом теле; то во всех таких случаях они обнаруживали ум и волю и вообще действовали так, как свойственно действовать разумно свободным, духовным существам.

Образ человека, в котором они являлись, не составляет их самих, а представляет только видимость их явления, поэтому отнюдь не возмущает уверенности в духовности их естества, как и Богоявления не расстраивают уверенности в духовности естества Божия.

Таковы основания духовности естества душ и Ангелов, извлекаемые из Слова Божия учителями церковными!

Спрашивается: где хранятся тонкие тела, в которые облекаются духи, являясь людям? Отвечаю: там же, где хранилось тело Господа, в котором Он явился Аврааму, в котором боролся с Иаковом, в котором видим был в раю и проч. Во всех этих и подобных случаях Он принимал тело на время, следовательно, где-нибудь его брал. Таким образом, где брал тело Господь, там берут его и духи, и где хранились те Господни тела, там хранятся тела и духов.

Скажут на это: так ведь то Господь — повелит, и соберутся вокруг Него стихии и образуют тело; повелит снова — стихии разрешатся, и не станет тела.

Но Тот же Господь, сотворивший духов по образу и подобию Своему, мог даровать и им способность собирать вокруг себя стихии и облекаться в видимое тело, когда это бывает нужно для исполнения Святой Его воли. Я не вижу тут ничего невозможного. Не невозможно это со стороны Бога: Он готов даровать твари всякое благо, которое она способна вместить. Спрашивается: может ли дух вместить такую способность? Отвечаю: может, ибо он есть сила, действительно существующая среди других тварей, и сила высшая всего вещественного, сколько бы сильным и мощным оно ни являлось. Высшее же по естеству может натурально господствовать над естествами низшими, и низшие естества должны естественно покорствовать и подчиняться высшим.

Так я полагаю, что духам бесплотным Бог даровал способность привлекать к себе, когда это требуется, известные стихии и образовывать из них вокруг себя известную оболочку и потом, когда минуется надобность, отрешать их от себя и возвращать в первое состояние. Таким способом Ангелы образуют себе как тело в виде человеческого, в котором обыкновенно являются, так и одежду и все, с чем являются; и таким же способом все это опять разлагается на свои стихии. И мне кажется, что этот способ объяснения есть самый простой и натуральный, а главное — обнимающий все случаи ангелоявлений.

Возьмите магнит и поместите его среди опилок железных — они тотчас привлекутся к нему и облепят его со всех сторон. Парализуйте каким-либо способом силу магнита — опилки все отпадут, и магнит останется голым.

Точно так же и у духов есть естественная способность привлекать и отрешать стихии, с той только разницей, что то, что в магните действует механически, у духов совершается в подчинении свободе и разуму. Душа наша, как учит св. Григорий Нисский, сама образует себе тело. Но этот процесс образования очень длинен, и притом душа, образовавши себе тело, не имеет свободы по желанию разрешить его. Духи же высшие и образуют себе тела, и разрешают их свободно, и притом по своему желанию или Божию изволению. Еще: душа наша во сне, а иногда и наяву воображает себя в разных состояниях и видах. Переношу это на духов и говорю: что душа может воображать только, то дух высший может производить, конечно, по условиям своего высшего духовного образа существования и действования и в подчинении правящему Верховному Существу.

Посмотрите, что говорит св. Дамаскин об Ангелах, и вы согласитесь, что ни под каким видом нельзя в нем предполагать мысль о вещественности ангельского естества. Послушайте, например, о том, как св. Дамаскин объясняет взаимное общение между собою Ангелов.

«Ангелы, — говорит он, — суть светы мысленные, вторые от первого и безначального света имеющие просвещение, не нуждающиеся в языке и слухе, но без произносимого языком слова передающие друг другу свои помышления и желания».

Какая тут вещественность? Если б св. Дамаскин признавал их вещественными, он сказал бы, что Ангелы имеют язык, очи и прочие члены, видят друг друга, беседуют друг с другом, друг друга посещают. Если св. Дамаскин ничего такого не допускает, а напротив, взаимное общение Ангелов объясняет духовным, мысленным образом, то очевидно, что он не признает Ангелов вещественными. Послушайте еще, как понимает св. Дамаскин отношение Ангелов к месту.

«Как умы, они в мысленных местах суть, не будучи описуемы подобно телам: ибо, по естеству своему, они не имеют вида или образа подобного телам, не имеют и трех измерений, но мысленно бывают присущи и действуют там, где им повелено, и не могут в одно и то же время быть и действовать здесь и там».

Это совершенно освобождает естество Ангелов от тех грубых форм, в каких представляет их новое, желающее придать им вещественность учение, основываясь на явлениях Ангелов и перенося образ явления на образ естества. А св. Дамаскин учит, что хотя нет их на небе, когда они на землю посылаются, и хотя не могут они в одно и то же время быть здесь и там, но когда бывают на каком месте, то бывают не так, чтобы очерчивались здесь какою-либо формою, протяженною в высоту, длину и ширину. Таких измерений они не имеют, не имеют и никакого вида, как свойственно иметь телам. Потому можно сказать только, что они здесь, а не там, что они здесь оказывают свое действие, а не там. Чтобы не сочли, что я самовольно толкую слова св. Дамаскина об отношении Ангелов к месту, названного у него местом «мысленным», выписываю, как понимает свое «мысленное место» сам св. Дамаскин.

«Есть же мысленное место то, где созерцается, и есть мысленное и бестелесное естество, где оно присуще и действует мысленно, а не объемлясь телесно или подобно телам. Ибо оно не имеет вида, чтоб быть объяту телесно» (Кн. 1, гл. 13).

Ну вот, как есть бестелесное в известном месте. Есть, присуще, действует, но не занимает его и не обнимается им. А вот и еще слова его собственно о месте ангельском.

«Ангел не содержится в месте подобно телам, так чтобы принимать образ какой или вид. Но говорится, что он бывает в известном месте ради того, что мысленно присущ в нем и действует по своему естеству и что в то же время не бывает в другом месте, но там мысленно представляется, где и действует. Ибо не может он в одно и то же время действовать в разных местах» (Там же).

Но если, таким образом, по св. Дамаскину, Ангелы не занимают места и не обнимаются им, если не имеют никакого протяжения и вида, то очевидно, что, по его же учению, они не имеют и никакой вещественности, какою бы тонкой ее ни воображали; потому что ничто вещественное не может быть без этих принадлежностей; а что не имеет их, то уже и не вещественно.

«Некоторые утверждают, — говорит он, — что Ангелы сотворены прежде всякого творения, как говорит и св. Григорий Богослов: «во-первых, измышляет (Бог) ангельская, Небесные Силы, и мысль стала делом»... Совершенно согласуюсь с Богословом и я. Ибо надлежало прежде быть создану мысленному естеству, потом чувственному и, наконец, — человеку, единому из обоих» (Кн. 1, гл. 13).

Такого же точно мнения и Василий Великий. Вот три свидетеля! При троих же свидетелях станет всяк глагол. Ибо если Ангелы сотворены прежде всего телесного и вещественного без ограничения, то как можно думать, чтоб они были тело, хотя бы тонкое? Не говорят св. отцы, что прежде сотворены тонкие тела-ангелы, а потом другие тела грубые; а вообще утверждают, что Ангелы сотворены прежде всякой вещественной твари. Следовательно, по их учению, в Ангелах не должно видеть решительно ничего вещественного.

Ангел — существо духовное, дух. Его несколько можно уподобить духу, живущему в человеке, ибо и в человеке есть дух, который мы называем душой. Но между ними есть различие, которое прежде всего состоит в том, что душа человеческая заключена в тело, в плоть, тогда как Ангел не имеет никакой телесности, никакой телесной оболочки. Вследствие этого душа человеческая, пока она находится в человеческом теле, не может проникнуть туда, где есть какое- нибудь видимое препятствие, какая-нибудь видимая преграда, например, сквозь стену, в запертый дом. Между тем Ангел может являться всюду. Ему нет и не может быть никаких препятствий, никаких преград.

Отличается Ангел от человеческой души и по своей природе. Ангелы выше, совершеннее души человеческой. Они могут знать и знают больше человеческой души, заключенной в тело, т. е. больше человека. Так как они стоят ближе к Богу, Источнику всякого знания, то им и открывается Богом больше, чем человеку.

Зная больше человека, они прозревают и будущее, тогда как человеку не дано этого (разве только по какому-нибудь особенному поводу и притом — немногим, как, например, пророкам или некоторым святым людям, угодившим Богу своей добродетельной жизнью).

Будучи по своей природе выше и совершеннее души человеческой или человека, Ангелы и крепче, могущественнее Его. По данному им от Бога могуществу они могут совершать великие перемены в видимом нами мире, в котором мы живем. Свое могущество Ангелы не раз и проявляли в жизни людей.

Постоянное местопребывание Ангелов — Небо. Они предстоят пред Престолом Божиим, хотя по воле Божией иногда и сходят на землю (о чем сказано будет ниже). По своему происхождению Ангелы — такое же творение Божие, как и человек. В какое время они были сотворены Богом и в каком количестве, об этом в слове Божием нет точных сведений. Известно только, что Ангелы сотворены прежде людей. Известно также и то, что число их необычайно велико, — нужно думать, во много раз больше числа всех людей. В слове Божием не раз упоминается о бесчисленном количестве их.

Так, св. пророк Даниил в откровении видел сидящего на Престоле Господа Саваофа, между тем как «тысячи тысяч служили ему и тьмы тем (т. е. бесчисленное множество) предстояли пред Ним (Дан. 7, 10). Точно так же и ап. Иоанн «видел и слышал голос многих Ангелов вокруг Престола (Божия)... и число их было тьмы тем (т. е. бесчисленное множество) и тысячи тысяч (Откр. 5, 11). Все это бесконечное число Ангелов находится не в одинаковой близости к Богу, а потому Ангелы не все равны между собой. Подобно тому, как и у людей, одни — начальствующие, другие — подчиненные, и между Ангелами есть высшие и низшие, есть начальствующие и подчиненные. В этом отношении все бесконечное число их разделяется на девять разрядов или чинов. А эти девять чинов — на три лика. В первом, самом высшем лике, в самом близком к Богу, находятся первые три чина Ангелов, именно: 1) Серафимы, 2) Херувимы и 3) Престолы. Во втором, среднем лике состоят следующие три чина Ангелов: 4) Господства, 5) Силы и 6) Власти. В третьем, низшем лике находятся последние три чина Ангелов: 7) Начала, 8) Архангелы и 9) Ангелы. Ангелами собственно называется последний девятый, чин бесплотных духов, хотя обыкновенно этим именем мы называем все девять чинов ангельских, начиная с самых высших без различия.

Назначение Ангелов — служить своему Творцу и прославлять Его. Они и исполняют это. Самое их присутствие у Престола Божия уже есть прославление Господу. Чтобы лучше понять и яснее представить себе это, возьмем для примера земного царя. Всякий земной царь для того, чтобы возвеличить себя пред своими подданными, окружает себя различными высшими сановниками, различного рода высшими придворными чинами. Во всех царских выходах, во всех представлениях царю иноземных посланников эти царские сановники и придворные чины сопутствуют царю, окружают его.

И это придает особенную торжественность царскому выходу и увеличивает славу царя. И чем больше окружающих царя сановников, тем больше прославляется царь, тем больше умножается его величие. То же нужно сказать и относительно Царя Небесного. Бесчисленное множество окружающих Его Ангелов в бесконечной мере способствует прославлению Творца, бесконечно великого в Своем творении. Через Ангелов Он прославляется по Своему достоинству как бесконечно великий, бесконечно могущий, бесконечно славный. Это прославление Его еще более возвышается, когда бесчисленное множество горних воинств, окружая Престол Всевышнего, по видению пророка Исаии и по выражению церковной песни, «непрестанными гласы взывают: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф» (Ис. 6, 3). Тогда прославление бесконечно великого Бога становится выше всякой меры, выше всяких пределов: тогда человеческим словом оно невыразимо, человеческим пером оно неописуемо...

Слово «Ангел» — греческое; на русском языке оно означает «вестник». Этим именем бесплотные духи называются потому, что Господь нередко посылает их на землю возвещать волю Свою обитателям земли — людям.

Предстоя пред Престолом Всевышнего как Источника всякого добра и всякой любви, Ангелы так окрепли во всем добром, что и не могут ничего желать другого, кроме добра, — и такую великую любовь имеют в сердце своем, что не могут не проявить ее, где это можно. И вот, все свое доброжелательство, всю свою любовь они и проявляют, кроме своего Творца, еще и к тварям Его — как друг к другу, так и к меньшим своим братьям — к людям. Они стараются сделать для людей всякое благо — все, что полезно для них во временной и вечной жизни. Так, они приносят пред Богом молитвы людей и ходатайствуют за них, насколько люди заслуживают того, споспешествуют людям во всех их благих начинаниях, помогают им в трудных обстоятельствах жизни, избавляют их от напрасной смерти и от всякого зла и прочего, и прочего. Одним словом, Ангелы — наши благожелатели, наши заступники пред Богом, наши помощники в бедах и напастях.

Во всех случаях Ангелы являлись людям в человеческом образе и действовали как люди. Но, помогая человеку, Ангелы не всегда являются ему видимо. Иногда в этих случаях они сами остаются невидимыми, только чем-нибудь указывая человеку о своей помощи. В городе Санкт-Петербурге в 1769 году зимою в одном военному учебном заведении (в сухопутном кадетском корпусе) в поварне произошел пожар. Пожар случился в самую полночь, и все малолетние ученики, живущие там в одном здании, неминуемо сгорели бы, если бы не были спасены особенным, чудесным образом. В самую полночь, когда все ученики спали крепким сном, привратник, спавший недалеко от них, вдруг услышал голос: «Мы горим!» Проснувшись, он поднял с постели голову и стал искать, кто сказал это. Не видя никого, он опять лег. Скоро он опять услышал тот же голос, который сказал ему: «Встань, мы горим!» Привратник встал и, встревоженный, везде стал осматривать, где можно, и даже за печкой, не было ли кого в здании, но и вторично никого не нашел и опять лег. Наконец он услышал в третий раз голос, который говорил: «Да что же ты не встаешь? Встань, мы горим!» Тогда он поспешно встал, вышел на двор и с ужасом увидел огонь, который быстро усиливался. И если бы промедлить еще немного времени, пламя охватило бы все здание и много людей сгорело бы. Прибежав обратно в здание, он перебудил учеников. Ученики почти не успели одеться и обуться и все, кто босиком, кто в одних чулках, иной без платья, бросились из комнаты. В таком положении они должны были бежать по снегу значительное пространство, но, с Божьей помощью, все спаслись и даже все остались здоровы. Несомненно, голос, разбудивший привратника, был голос ангельский, без него неминуемо все сгорели бы6.

И много в человеческой жизни бывает подобных случаев, когда Ангелы, будучи сами невидимы людям, посылают им свою помощь тем или другим чудесным способом, избавляя их от явной опасности, от явной гибели. Так, Ангелы преисполнены любви к нам, людям, так они заботятся о нас. Поэтому Св. Церковь и молится Богу, от лица всех взывая к Нему: «Избави нас от всякой скорби, зол и болезней, огради нас святыми твоими Ангелы, да ополчением их соблюдаемыми и наставлениями, достигнем в соединение веры...»

Но Ангелы не довольствуются тем, что помогают только некоторым людям и притом — в каком-нибудь отдельном случае или по мере надобности. Нет! Этого мало. Св. Церковь верует, что попечением ангельским пользуется каждый человек (христианин) в отдельности и притом — не в одно какое-нибудь время, а во всю свою жизнь. По верованию Св. Церкви, каждому христианину при крещении дается свой Ангел, который берет его на свое невидимое и видимое попечение, хранит его видимо и невидимо в духовной и телесной жизни, почему и называется Ангелом-Хранителем. Будучи приставлен к человеку с самого крещения, Ангел-Хранитель остается при нем и сопровождает его до самой его смерти. Он заботится как о вечном спасении его, так и о жизни временной. Именно он внушает ему добрые, душеполезные мысли, помогает ему в совершении добрых дел, отгоняет от него диавола, разрушая диавольские козни, помогает ему в разных трудных обстоятельствах его жизни, избавляет от напрасной смерти и проч., и проч. Одним словом, Ангел-Хранитель есть пестун или воспитатель человека, невидимый руководитель и защитник, ходящий с ним во все дни его жизни.

А вот примеры того, как Ангел-Хранитель спасал людей от напрасной смерти. Однажды, опоздав на пути, св. Поликарп, епископ Смирнский, вошел на ночлег в гостиницу вместе со своим диаконом. В полночь Ангел-Хранитель толкнул его в бок и сказал: «Поликарп, встань и поскорее выходи из этой гостиницы, ибо она тотчас обрушится». Это предостережение Ангел делал трижды. Как только св. Поликарп вышел, гостиница тотчас же обрушилась, и в ней побиты были все остальные, которые там находились7...

Много подобных случаев бывает и в нашей Русской Православной Церкви с людьми богобоязненными. Один солдат шел с военной службы домой. С собой он нес порядочную сумму денег. Дело было глухой осенью, когда обыкновенно смеркается рано. К сумеркам он пришел в одну деревню и решил в ней переночевать. В деревне было много постоялых домов. Подойдя к одному из таких, солдат увидел у ворот хозяина и попросился ночевать. Хозяин, узнав, что он — солдат, сначала отказался пустить его, думая, что путник не заплатит за еду и ночлег, так как, по его мнению, солдату негде взять копейки. Но когда солдат относительно этого успокоил его, хозяин согласился пустить. Вошел солдат в избу. Не понравились ему ни хозяин, ни хозяйка. Оба они были угрюмые, неразговорчивые, свирепые. Но солдат подумал: «Не век же мне вековать тут: ныне пришел, а завтра чем свет выйду. Проведу как-нибудь ночь, — благо еще покой нашелся...»

Поужинал солдат и сейчас же стал расплачиваться, чтобы поутру пораньше, без задержки отправиться в путь. Хозяин и хозяйка, увидев у солдата много денег, стали поразговорчивее. Хозяин вдруг сказал солдату: «Должно быть, ты, служивый, не с пустым карманом идешь домой-то? Деньги, видно, есть у тебя?» Солдат ответил: «Есть малая толика». «Откуда же ты взял их, служивый?» — спросила в свою очередь старуха. Солдат ответил ей: «В заграничной армии служил, а там большое жалованье давали; вот я и берег его — нужду терпел, да берег. У меня есть в деревне брат с семейством: так больше для него хлопотал, чтобы придти к нему с подмогой. Бог даст, приду, вот мы и поправимся».

Встав из-за стола, солдат скинул шинель, положил котомку под голову и скоро заснул. Пред сном он по своему обыкновению помолился Богу и прочитал молитву своему Ангелу-Хранителю. Ночью он вдруг проснулся, сам не зная от чего — как будто кто холодной водой окатил его, — и сразу стал подниматься на ноги. Смотрит, а около него стоит хозяин и над самой его шеей держит нож, чтобы зарезать его... У солдата в руках ничего не было, чем бы защититься, и он уж стал думать о смерти. Вдруг ему пришло в голову сказать хозяину: «Что ты делаешь? Ведь я не один здесь из солдат — нас здесь много, меня спохватятся». Хозяин как будто бы немного опешил, задумался, однако скоро опять приободрился и сказал: «Поздно теперь басни-то распускать. Молись, да и карачуп тебе». В это время хозяйка из- за перегородки закричала мужу: «Что ты его слушаешь?» Сказав это, она выбежала с топором в руках и бросилась на солдата. Жизнь несчастного висела на волоске. Никакой другой помощи, кроме помощи Божией, солдату нечего было ждать, ибо была самая полночь и в деревне все кругом спали.

В ожидании, что ему от топора или ножа сейчас будет конец, солдат упал на колена и стал читать молитву своему Ангелу-Хранителю, как он делал это уже не раз в минуты смертной опасности. Вдруг кто-то крепко застучал в окно, да так, что задрожали все стекла. Потом снаружи послышался голос: «Хозяин, хозяин! Отпирай живей, не то ворота разобьем: господа офицеры приехали на постоялое». Хозяин и хозяйка увидели, что теперь для них самих пришло дело плохо, и повалились солдату в ноги. «Не губи, не выдай нас», — умоляли они. — Враг смутил нас окаянный...» Но солдату было не до того. Схватил он с полки котомку, накинул шинель, да без сапог и шмыгнул из избы. Выбежал он на улицу и видит, что ни у ворот и нигде никого нет. Да, должно быть, и не было... Но он был без памяти рад, что вырвался из-под ножа, и во весь опор побежал по поселку. Опомнился он тогда, когда прибежал уже в средину поселка. Тут у него отлегло от сердца: он был спасен.

Такие благодеяния для души и тела посылает человеку его Ангел-Хранитель. Потому-то Св. Церковь на молитве (просительной ектении) у Господа Бога и просит «Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес наших».

Но видимые чудесные действия Ангела-Хранителя в жизни человека бывают сравнительно редки. По большей же части эти действия бывают невидимы для телесных очей. Чтобы заметить их и отличить от различных внешних случайных обстоятельств и внутренних человеческих чувствований и пожеланий, для этого нужно внимательно всмотреться в жизнь, вдуматься в свои поступки, а также внимательно прислушаться к голосу своей совести. Тогда мы можем открыть много такого, что можно объяснить только действием в нашей жизни Ангела-Хранителя. Вот, например, хотя бы обратить внимание на то, сколько раз каждому человеку в своей жизни приходится подвергаться той или другой опасности? Часто смерть по пятам ходит за человеком (например, камень или бревно сверху строящегося дома упало на стоящего внизу и чуть не разбило ему голову, рьяная лошадь помчала, выбросила из повозки седока и чуть не убила его до смерти и проч., и проч.) — и все-таки человек во многих подобных случаях избегает опасности и, благодарение Богу, остается невредим, иной раз даже не думая остаться живым. А если посмотреть на детей?.. Кому не известны случаи, когда дети падали со значительной высоты на землю, на камни и т. п. и все-таки оставались живы? По-видимому, они должны бы разбиться до смерти, а на самом деле они часто даже не получают никаких ушибов и повреждений. Отчего же все это происходит так? От того, что по воле Божией Ангел-Хранитель является на помощь человеку в опасностях и оберегает его от несчастий, сохраняет его от напрасной смерти по слову Божию, которое говорит: «Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим [Господь Бог] заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою» (Пс. 90, 10-11).

Но, внимательно всматриваясь, особенно часто можно видеть то, как Ангел-Хранитель способствует избавлению человека от гибели душевной, от греховных падений. Вот, например, человек задумал сделать какое- нибудь преступное дело, сделать какое- нибудь зло своему ближнему. Вот он уже совсем решился исполнить свое намерение, но вдруг совесть заговорила в нем и смутила его покой. Задумался об этом человек, наконец понял свое заблуждение и бросил задуманное нехорошее дело. Душа его избавилась от излишнего великого греха. Что же такое тут вышло с человеком? Почему ему пришла благоразумная мысль бросить свое преступное намерение? А потому, что на страже его сердца стоял его Ангел-Хранитель, который навел его на мысль о преступности дела, вследствие чего человек, имея еще в себе некоторую искру добра, внял голосу своей совести, пробужденной Ангелом-Хранителем, и после некоторой борьбы с собой оставил задуманное.

Вот, например, человек, удрученный какими-нибудь несчастными обстоятельствами, решил свести счеты с жизнью, решил совершить самоубийство. Он уже окреп в своем пагубном намерении и пошел приводить его в исполнение. Но вдруг во время пути у него совершился в душе переворот, или появилась особенная жалость к своему семейству, которое осиротеет без него, о будущих вечных мучениях за его столь бесчестное дело, или почувствовалась особенная любовь к жизни, которая заставила его бросить свое преступное намерение. Что же случилось тут с человеком? Ведь человек, решившийся на самоубийство, очевидно, успел как следует подумать и о семье, и о будущих мучениях, и обо всем, что выйдет из его несчастного поступка, однако не оставлял своего намерения, а вот теперь вдруг как бы опомнился... Отчего же это вышло так? Оттого, что в самую нужную, так сказать, последнюю минуту Ангел-Хранитель, дожидавшийся отрезвления человека, пришел ему на помощь, подействовал на его душу, вследствие чего та мысль, которая прежде не раз приходила ему в голову, которую он уже обдумал как следует, теперь подействовала на него иначе, и человек спасся от вечной погибели. И вообще, если всматриваться в жизнь, можно увидеть много случаев, когда Ангел-Хранитель помогает человеку на его душевную пользу, когда отстраняет от него явную гибель.

Но нужно сказать здесь, что Ангел-Хранитель близок только к тем, в которых не погасла еще искра Божия, которые имеют мысль о своем спасении, еще не совсем погибли своей душой. Поэтому и говорит слово Божие: «Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его (Господа) и избавляет их» (Пс. 33, 8). От тех же, которые потеряли веру в Бога и надежду на Его милосердие, которые не имеют никакой мысли о будущей жизни и о вечном спасении, — от тех Ангел-Хранитель отстоит далеко. Он все испробовал, чтобы приблизиться к ним и помочь им в делах временной и вечной жизни, но жизнь и дела их отгоняют его, как пчел отгоняет дым и голубей — смрад. Место Ангела-Хранителя возле таких людей заступает диавол, а Ангел-Хранитель является тогда уже грозным обличителем их злых дел пред судом Божиим. Св. Андрей Юродивый около умирающего беззаконника однажды видел грозного Ангела, вид которого был подобен пламени. Ангел, который был невидим другими, держал в руке своей огненную трость. Он подошел к умирающему и начал бить его этой тростью, приговаривая: «Еще ли ты хочешь беззаконничать и осквернять различных лиц? Ты притворялся, что ходил к утрене, а между тем ходил на диавольские дела». В это время беззаконник испустил дух свой, и душа его тотчас же была взята демонами (Четьи-Минеи, 2 октября).

Если свв. Ангелы желают людям всяких благ — временных и вечных, если они — помощники людей во всех их бедах и напастях, во всех добрых их начинаниях, если они, наконец, предстоя пред Престолом Божиим, приносят молитвы людей, ходатайствуют за них пред Богом, то, конечно, люди, со своей стороны, должны делать все, чем хотя бы в малой степени могли оказаться достойными таких благодеяний Ангелов. Прежде всего люди должны почитать их как великих слуг Божиих, а потому и воздавать им достойное их поклонение. Вместе с тем люди в своих молитвах должны благодарить их за посланную ими уже помощь и благодеяния, а также просить себе у них заступления в бедах и напастях, которые обрушились или только готовятся обрушиться на них. Особенно человек должен обращаться в молитвах к своему Ангелу-Хранителю. Ангел-Хранитель ведь приставлен к человеку именно за тем, чтобы быть ему помощником в скорбях и напастях, а также помогать ему в достижении вечного блаженства. Стало быть, к кому же человеку скорее всего можно и обратиться, как не к Ангелу-Хранителю, своему великому помощнику и заступнику пред Богом? И христианин пусть почаще и обращается к нему. Ложась на ночь в постель и встав поутру от сна, он непременно должен помолиться и своему Ангелу-Хранителю, вместе с другими молитвами он непременно должен принести молитву и ему. Вот молитва, которую Св. Церковь установила читать Ангелу-Хранителю: «Ангеле Христов, Хранителю мой святый и покровителю души и тела моего, вся ми прости, елика согреших во днешний день, и от всякого лукавствия противного ми врага избави мя, да ни в коем же гресе прогневаю Бога моего, но моли за мя грешного и недостойного раба, яко да достойна мя покажеши благости и милости всесвятыя Троицы и Матере Господа моего Иисуса Христа и всех святых. Аминь».

Как было уже сказано, Ангелы — существа духовные. Но так как, являясь людям, они принимают вид человека, то и изображаются у нас в виде людей. По большей части Ангелы изображаются в белых одеждах. Это, во-первых, потому, что в белых одеждах они нередко являлись взору людей (например, при воскресении Иисуса Христа, при вознесении Его на Небо и проч.), а во- вторых, белая одежда знаменует собой ту духовную чистоту, ту непорочность, которая свойственна Ангелам. Кроме того, Ангелы изображаются у нас с двумя крыльями (иногда даже с большим количеством, например, с шестью, отчего в священной песни и называются «шестокрылатии»). Крылья указывают на ту особенную быстроту, с которою они исполняют волю Божию. Наконец, нередко Ангелы изображаются у нас со многими глазами («многоочитые»). Это знаменует, что взору их доступно все, что взор их проникает всюду, куда не может проникнуть взор человека.

Если Ангелы — реальные существа, то почему же мы не можем видеть их? А сколько людей верит в то, что стакан с водой наполнен мельчайшими копошащимися в воде живыми существами? Все мы, несомненно, верим в это. Вода наполнена микроорганизмами, и если прямо сейчас мы могли бы рассмотреть каплю воды под микроскопом, она немедленно ожила бы пред нашим взором. Существует множество всего, что абсолютно реально, однако не воспринимаемо нашими органами чувств. Место, в котором вы сейчас находитесь, наполнено всевозможными голосами. В этот самый момент его наполняет музыка, однако вы не можете ее слышать. Но достаточно просто включить радио, чтобы в этом убедиться. Тот факт, что мы можем не видеть или не слышать чего-то, еще не является доказательством того, что это «что-то» не существует.

Истина состоит в том, что люди видели Ангелов; даже животные могли их видеть. В Книге Чисел в двадцать второй главе описано, как один человек по имени Валаам ехал однажды верхом на ослице. Неожиданно животное прекратило движение, остановившись в узком проходе между двумя стенами. И даже хотя Валаам начал немилосердно бить ослицу, она отказалась сдвинуться с места, поскольку ее взору открылся Ангел, стоявший у них на пути. Мгновение спустя и Валаам увидел Ангела; тогда он понял, почему животное не двигалось вперед.

Одна из причин, по которой Ангелы видимы человеком не часто, заключена в той природе, которой мы обладаем. В восьмом и девятом стихах двадцать второй главы Книги Откровение мы читаем: «Я, Иоанн, видел и слышал сие. Когда же услышал и увидел, пал к ногам Ангела, показывающего мне сие, чтобы поклониться ему; но он сказал мне: смотри, не делай сего; ибо я со- служитель тебе и братьям твоим пророкам и соблюдающим слова книги сей; Богу поклонись». Здесь мы видим, как великого апостола Иоанна упрекнули за попытку поклониться Ангелу. Уж если на этого мужа Божьего необычайная слава Ангела произвела такое воздействие, то что говорить о нас с вами? Если бы Бог позволил им часто появляться перед людьми, они наверняка стали бы объектами обожествления и поклонения. Вообще говоря, Ангелы появляются перед людьми в человеческом облике. В тринадцатой главе Послания к Евреям апостол говорит: «Страннолюбия [гостеприимное отношение к странникам] не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам». Возможно, что и вы, не осознавая этого, встречались с Ангелом, принявшим вид незнакомца.

Далее, хотя Ангелы и не могут быть объектом нашего поклонения, следует по достоинству оценивать их силу. Иногда Бог направляет их произвести суд над нечестивыми. Один из хорошо известных тому примеров — история об ассирийской армии, бросившей вызов Небесному Богу во времена Ветхого Завета. Ночью Ангел-губитель появился в стане, и на следующее утро обнаружилось, что 185 000 ассирийских воинов мертвы. Этот эпизод резко контрастирует с обычным для Ангелов служением охраны и защиты. Но нам следует помнить, что именно в отношении боящихся Бога Ангелы проявляют наибольшее свое могущество. «Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет их» (Пс. 33, 8).

Ангелы настолько реальны, что их видели воочию. Давайте прочтем об одном случае, описанном в стихах с 15-го по 17-й шестой главы 4-й Книги Царств: «Поутру служитель человека Божия встал и вышел; и вот, войско вокруг города, и кони и колесницы. И сказал ему слуга его: увы! господин мой, что нам делать? И сказал он: не бойся, потому что тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними. И молился Елисей, и говорил: Господи! открой ему глаза, чтоб он увидел. И открыл Господь глаза слуге, и он увидел, и вот, вся гора наполнена конями и колесницами огненными кругом Елисея».

Ангелы тесно взаимодействуют с членами человеческой семьи. Они внимательно наблюдают за всем, что происходит с человеком. Они знают нас по именам и фамилиям. Они знают о том, чем мы зарабатываем себе на жизнь. Им известно, где мы живем. Они знают о том, молимся ли мы, или нет. Они знают, оказываем ли мы поддержку делу Божьему, или не оказываем. Им известны все подробности нашей жизни.

Ангелам полностью открыты все факты нашей биографии, поскольку они сопровождают нас от колыбели и до могилы. У каждого человека есть Ангел-Хранитель, стремящийся влиять на него таким образом, чтобы человек избирал верные пути. Он также охраняет нас от тысячи опасностей, встречающихся нам на жизненном пути. «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18, 10). Чем еще мы можем объяснить чудесное вмешательство невидимых сил, сохраняющих нас от беды? Время от времени мы осознаем их благословенное присутствие, но чаще всего мы не отдаем себе отчета в том, сколь многообразно их служение нам.

Хотя ты никогда не видел своего Ангела-Хранителя, но не заключай из сего, что при тебе его нет. Никто не видел души своей; пока живем на земле, не увидим Господа Бога; и однако... у нас душа, был есть и будет всегда Господь Бог наш. Мы не видим Ангелов-Хранителей, во-первых, потому, что Ангелы суть духи бестелесные, а мы сами обложены плотью и глаза у нас такие, что могут видеть только плотяное и вещественное.

Во-вторых, мы не видим Ангелов Божиих потому, что того недостойны. Мы грешны, а они чисты и святы. Если хочешь видеть Ангелов Божиих, будь, как они, безгрешен и праведен. Таким людям они действительно являлись, например, Аврааму, Иакову, Моисею, святым апостолам и другим. Будь таким, как сии угодники Божии, тогда Ангелы и тебе видимо будут являться. Впрочем, хочешь ли знать, как и не видя своего Ангела-Хранителя, увериться, что он с тобою? Слушай, что говорит святый отец Иоанн Лествичник: «Когда при каком ни есть молитвы своея изречении почувствуешь внутреннее услаждение, либо умиление, то остановись на оном. Ибо тогда Ангел-Хранитель вкупе с нами молится». Так и не видя Ангелов-Хранителей, мы можем в сердце своем чувствовать их спасительное действие.

Насколько же захватывающим будет тот день, когда мы сможем поговорить со своим Ангелом-защитником, сопровождавшим нас на протяжении всей нашей жизни на земле. В этот день мы сможем узнать о бесчисленных неосознанных столкновениях со смертью и о том, как Ангелы спасали нас.

Ангелы даются для сохранения городов, царств, областей, монастырей и церквей.

По учению Православной Восточной Церкви, в сонмах Ангелов Божиих есть такие, которые назначаются от Бога блюстителями и хранителями городов, царств, областей, монастырей, церквей и других человеческих обществ. Чтобы убедиться в истине этого учения, которого не принимают некоторые из западных христиан, посмотрим, на чем оно утверждается: есть ли для него какое- нибудь основание в Св. Писании и других источниках христианского вероучения, и не говорит ли что-нибудь в его пользу человеческий разум и опыт, по крайней мере тот и другой не противоречат ли ему?

В Св. Писании не много находим таких мест, в которых говорится об Ангелах-Хранителях обществ. К тому же и эти немногие места подвергаются различным насильственным толкованиям. Поэтому при указании таких мест считаем необходимым обратить особенное внимание на то, как понимали и толковали их древние учителя и отцы церкви. Таким образом нам откроется сам собою истинный смысл спорного предмета. Итак, где же говорится в Св. Писании об Ангелах-Хранителях обществ? В Ветхом Завете находим два особенно замечательные и более других ясные указания на этот предмет — одно у Моисея, другое у Даниила. В Книге Второзакония (32, 8) читаем: «Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу Ангелов Божиих».

Св. Иоанн Златоуст, указывая на эти слова, прямо делает вывод, что каждый народ имеет Ангела-Хранителя. Св. Василий Великий также заключает из слов Моисея о бытии Ангелов, охраняющих народы. Он говорит: «Что есть Ангелы, которые поставлены пещись о народах, сему научает нас Моисей, когда говорит: Когда Всевышний давал уделы народам... и проч.» Далее, в Книге пророка Даниила упоминается об Ангелах народа персидского, греческого и иудейского: «князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день» (Дан. 10, 13). «Теперь я возвращусь, чтобы бороться с князем Персидским; а когда я выйду, то вот, придет князь Греции... И нет никого, кто поддерживал бы меня в том, кроме Михаила, князя вашего» (Дан. 10, 20-21).

Здесь Ангел, явившийся Даниилу, говорит не о каких-нибудь земных властителях народов персидского, греческого и еврейского, а об Ангелах-Хранителях этих народов. Это само собою весьма ясно из всего хода речи; почему древние иначе и не трактовали приведенного места. Дионисий Ареопагит в главе девятой своей книги «О Небесной Иерархии» так объясняет его: «Показывая, что и Израиль так же, как и прочие народы, поручен одному из св. Ангелов, для познания чрез него единого начала всего, Св. Писание говорит, что над иудейским народом поставлен Михаил». В том же смысле понимают слова Ангела, явившегося пророку Даниилу, св. Василий Великий и блаженный Феодорит. Последний говорит: «Архангелам поручено смотрение над народами, как учит блаженный Моисей, с которым согласен и блаженный Даниил; ибо упоминает о князе царства Персидского, а потом и о князе Греческого царства, называя Михаила князем Израильским». Но как понимать то, что Ангел народа еврейского хочет бороться с князем персидским? Некоторые объясняют это тем, что народу доброму дается и Ангел добрый, а народу злому — злой. Но у свв. отцов находим такое толкование: Ангел, начальствующий над Иудейским народом, вместе с Даниилом, возсылал к Богу молитвы о возвращении иудеев из плена в Иерусалим, почитая сие благом для пленных. Ангел же Персидского народа молил Бога о продолжении пленения, имея в виду ту пользу и те блага, которые бывают людям от пленения. Посему хотя они молились и с благим намерением, но поелику ни тот, ни другой не знал воли Божией, то отсюда и произошло у них взаимное состязание. Как бы то ни было, впрочем, но из приведенного места у пророка Даниила видно, что действительно есть Ангелы, которые пекутся о целых народах, и притом с такой ревностью, что даже вступают в брань за них. Наконец, и в Новом Завете, именно в Откровении св. Иоанна, можно найти некоторые указания на то, что есть Ангелы, которые блюдут целые общества людей, именно общества верующих, или церкви. Эти Ангелы изображаются здесь под символом звезд (семь звезд суть Ангелы семи церквей8), и каждый из них именуется Ангелом своей особенной церкви. Что здесь говорится об Ангелах-Хранителях церквей, в этом порукою служат нам древние учители и святые отцы.

Ориген говорит: «Из того, что написал в Апокалипсисе (Иоанн), видно, что к каждой вообще церкви приставлен Ангел». «Я не сомневаюсь, — говорит св. Григорий Назианзен, — что иные Ангелы суть Хранители и покровители церквей, как научает меня Иоанн в Апокалипсисе». Других более ясных указаний на Ангелов-Хранителей обществ в Священном Писании не находим; но и из приведенных выше достаточно видно, что такие Ангелы действительно есть.

В истине этой вся первенствующая Церковь нисколько не сомневалась, как мы уже отчасти и видели это, приводя свидетельства древних. Но дабы убедиться еще больше, что вера в бытие Ангелов-Хранителей человеческих обществ была всеобща, повсеместна в древнем христианском мире, приведем еще некоторые из свидетельств учителей первенствующей Церкви. Св. Дионисий Ареопагит в книге «О Небесной Иерархии», между прочим, пишет: «И другими народами управляли не чужие какие-нибудь боги. Но единое начало всего, и к нему приводили своих последователей Ангелы, начальствующие каждый над своим народом». Климент Александрийский ясно говорит, что «Ангелам вверено начальство над народами и городами». Св. Василий Великий с уверенностью, чуждой всякого сомнения, пишет: «Как у каждого верующего есть Ангел- сопутник, так и у целых народов». В другом месте он так утешает никополитанских пресвитеров: «Если вы сокрушаетесь о том, что вы извержены вне градских стен, то вы водворяетесь в кровь Бога Небесного, и Ангел-Хранитель церкви сопутствует вам». У Блаженного Августина читаем: «Господь не заключил источника своей благости даже по отношению к народам чуждым, но поручил их смотрению Ангелов, взяв себе в удел народ Израильский». Св. Амвросий свидетельствует об Ангелах церквей. «Для защищения стада Божия, — говорит он, — не только епископов поставил (Иисус Христос), но и Ангелов определил». Наконец, и св. Иоанн Дамаскин, первый из богословов, систематически изложивший все догматы христианского вероучения, ясно говорит, что «Ангелы охраняют страны земли, и суть защитники народов и месть, на что они от самого Творца поставлены». Есть много таких же свидетельств и у других древних учителей и отцов Церкви, как то: Оригена, св. Иоанна Златоустого, св. Григория Назианзена, св. Исидора Пелусиота, блаженного Феодорита и других, как восточных, так и западных. Отсюда видно, что вера в бытие Ангелов-Хранителей человеческих обществ в первые века христианства была всеобщей, повсеместной; ибо выражают ее лица, принадлежавшие к различным церквям, жившие в различных, наиболее известных в то время христианских странах, и не имевшие между собою ничего общего, кроме веры. Поэтому, хотя бы даже в Св. Писании и не было изложено ясного учения об Ангелах, охранявших общества, мы все равно не могли бы сомневаться в истине его. Ибо одна уже всеобщность его в первые века христианства, когда, кроме Писания, было живо еще и устное слово апостольское, одна эта всеобщность учения об Ангелах обществ могла бы уверить нас, что оно не вымышлено людьми, а заимствовано из Божественного источника, из преданий или устного апостольского наставления, подобно тому, как заимствованы оттуда же некоторые другие догматы веры.

Отчего же некоторые из западных христиан не признают учения нашей Православной Церкви об Ангелах, хранящих общества? Отчего не хотят они веровать в бытие этих Ангелов? Оправдываясь в своем неверии тем, будто в Св. Писании не говорится об этом предмете ничего положительного, неосновательность чего мы уже видели, они прибавляют в свое оправдание еще и то, будто учение об Ангелах-Хранителях заключает в себе разные несообразности, с которыми не может примириться здравый разум. Не странно ли, говорят они, думать, будто Бог, при попечении о судьбе народов и царств, делает Ангелов помощниками себе? Разве Он, всеведущий и всемогущий, не может сам собою блюсти и охранять их? Но Бог поручает Ангелам охранение народов не потому, что сам не может, так сказать, усмотреть за ними, и не в силах сам собою охранять их — такая мысль странна, нелепа, — но потому, что желает доставить Ангелам свойственное природе их занятие, равно как и потому, что не имеет нужды действовать непосредственно силою своего всемогущества там, где может достигнуть своих целей, действуя через посредство им же созданных тварей.

В самом деле, что такое Ангелы? И для чего они созданы? Ужели для того только, чтобы немолчно воспевать Богу хвалебные песни и, погрузившись в созерцание бесконечных совершенств Его, оставаться в совершенном отчуждении от всего, вне Его существующего? Нет, находясь в ближайшем отношении к Творцу, Ангелы не могут не иметь отношения и к тварям Божиим, особенно к людям, родственным им по своей духовной природе. В бесконечной цепи мироздания духи бесплотные не суть какое-нибудь отдельное, чуждое звено, не имеющее ничего общего с другими звеньями. Они теснейшим образом связаны с низшими их разумными тварями, составляющими венец видимой природы, точно так же, как эти последние ближайшим образом соединены с другими тварями, более низшими их. Но эта естественная связь Ангелов с людьми, это, по самой природе их, необходимое взаимное отношение чем другим может выразиться, если не попечением первых, как высших и сильнейших, о судьбе последних, как низших и слабейших? Если и человек, при всей поврежденности своей, так часто действующий разрушительно на все, что окружает его, нередко принимает невольное участие в судьбе низших его тварей, или сочувствуя им только в жалком их положении, или даже избавляя их от естественных бедствий, то тем более Ангелы — чистые, беспорочные духи, способные только любить, а не ненавидеть, благотворить, а не вредить, созидать, а не разрушать, — не могут не принимать братского участия в судьбе родственных им тварей и не заботиться о них. И как Ангелы не все с одинаковыми совершенствами, но различаются между собою некоторыми степенями достоинства (на что и разум соглашается), то естественно, что и попечение их о судьбе людей должно быть неодинаково: у одних это попечение должно иметь обширнейший круг, у других — теснейший; одни должны заботиться о частных только лицах, другие — о целых обществах. Итак, очевидно, что если Бог поставляет Ангелов хранителями царств, областей, монастырей, церквей и других обществ человеческих, то чрез это Он доставляет им только то, что свойственно им по самой природе их. Очевидно также, что, поступая таким образом, Он делает то же, что видим мы вообще во всех делах Его Промысла, хотя Он сам блюдет над всем как верховный Правитель и Владыка всего, но блюдет, так сказать, посредственно, совершает свое смотрение через различные, в самом же мире заключающиеся средства. Обращая внимание на видимую природу, мы замечаем, что здесь все так устроено Премудрым, что Он одно поддерживает и сохраняет посредством другого, не употребляя к тому непосредственного влияния своего всемогущества. Земля, например, иссыхает и заключает для тварей свои плодоносные недра. Чем же и как избавляет ее Бог от такого зла? Ему достаточно было бы единого мановения Своей всемогущей десницы, единого слова творческих уст, чтобы неплодие земли превратить в плодородие; но Он не делает этого, а вместо непосредственной силы Своего всемогущества употребляет силы естественные: теплоту солнечную и влагу, которую ниспосылает в виде дождя. То же самое может быть и в отношении к человеческому роду. И почему бы в самом деле, когда он подвергается столь многоразличным видам зла, как нравственного, так и физического, почему верховному Промыслителю всего не предохранять его от всех этих видов зла обыкновенным, естественным образом, через посредство других сил и тварей, способных к тому и по своей природе, и по тому месту? Какое назначено им от Всевышнего в кругу существ разумных? Такой ход действия, будучи подобен тому, что замечаем мы во всей видимой природе, совершенно естественен и не заключает в себе ничего противного здравому разуму.

Не принимающие учения об Ангелах-Хранителях обществ оправдывают себя еще тем, что оно нисколько не подтверждается опытом. Никто, говорят они, из живущих в обществе не видит таких Ангелов, не видит и не испытывает их благодетельных действий. Справедливо, что Ангелов-Хранителей никто из нас не видит; но странно было бы и требовать, чтобы они являлись покровительствуемым ими народам или обществам в чувственном виде, а еще страннее и нелепее было бы по такой причине сомневаться в их действительном бытии. Если бы мы вздумали отвергать все то, что невидимо и неощутимо для наших чувств, то должны были бы расстаться с самыми священными верованиями своей души, должны были бы отвергнуть самые утешительные и спасительные для нас истины религии. Что же касается того, будто и действий Ангелов-Хранителей не представляет нам опыт, — это ложь. Если мы действительно не видим благодетельного влияния Ангелов-Хранителей на общества людей, то это потому же, почему часто не видим и следов Промысла в управлении вселенной, потому что не хотим видеть. И то, что бывает делом небесного покровителя, приписываем или себе, или, что еще хуже, какому-то благодетельному случаю. Кто со вниманием всматривался в судьбы человеческих обществ, в те спасительные перемены, которым они подвергаются, тогда как вовсе не содействуют тому сами, в те опасности и бедствия, от которых нередко избавляются они непредвиденным каким-либо и как бы чудесным образом, тот не мог не заметить здесь таинственного участия высших, благодетельных сил. Скажут, что тут действует единый над всем Промысл Всевышнего. Совершенно справедливо; против этого никто и спорить не станет. Но если Бог, как говорилось выше, где только можно промышляет об одном через посредство другого, то почему не заключить, что различные, видимо ниспосылаемые с Неба благодеяния обществам людей совершаются через таинственное посредство и содействие Ангелов-Хранителей, особенно когда нам известно из Св. Истории, что Ангелы не только таинственно, невидимо, но и открыто для всех являли свое участие в положении человеческих обществ? Нам известно, например, что Ангел Божий охранял народ израильский от воинства египетского (Исх. 14, 19); в другое время Ангел избил сто восемьдесят пять тысяч враждебных ассириян под стенами Иерусалима (4 Цар. 19, 35). Кто этот Ангел? Ничто не препятствует нам думать, что это не кто иной, как Ангел-Хранитель народа еврейского. Следственно, и в опыте скорее можно найти подтверждение, чем опровержение учения Православной Церкви об Ангелах-Хранителях человеческих обществ.

Есть и другие возражения против этого во многих отношениях столь утешительного и назидательного для нас учения, но все эти возражения таковы, что неосновательность их с первого взгляда открывается всякому. Такие возражения доказывают только то, что люди, своевольно уклонившиеся с прямого пути веры, готовы воспользоваться всяким самым ничтожным предлогом, чтобы только не идти по этому пути и оправдать свои кривые толки.

Святые отцы и пастыри Древней Церкви не только учили, что действительно есть Ангелы, но, по возможности, излагали это учение даже в подробностях.

Свт. Григорий Богослов высказывает такие мысли:

«Ангелы свободно ходят вокруг Великого Престола — и усердно служат высоким велениям Бога. У них нет ни супружества, ни скорбей, их не разделяют друг от друга ни члены, ни обители. Они все единомысленны, и каждый тождествен сам собой: одно естество, одна мысль, одна любовь — вокруг великого Царя Бога. Они не ищут утешения ни в детях, ни в супругах, ни в том, чтобы для них нести сладостные труды. Не вожделенно им богатство, не вожделенны и те помышления на злое, какие смертным приносит земля. Они не плавают по морям, не сеют в угождение необузданному чреву, этому исходищу греха. У них одна совершеннейшая пища — насыщать ум величием Божиим и в Светлой Троице черпать безмерный свет. Одинокую жизнь проводят эти чистые служители чистого Бога. Они просты, духовны, проникнуты светом, не от плоти ведут начало и не обретают плоти, но пребывают какими созданы. Для них в девстве уготован путь Богоподобия, ведущий к Богу, согласный с намерениями Бессмертного, Который премудро правит кормилом великого мира».

«Они (Ангелы) так выразили и запечатлели в себе благо, что сделались вторичными светами и, посредством излияний и передачи первого Света, могут просвещать других. Служители Божией воли, они сильны как по своей естественной, так и по приобретенной крепости, всё обходят, всем и везде с готовностью предстают — по усердию к служению и по легкости естества».

«Из них одни предстоят Великому Богу, другие своим содействием поддерживают целый мир, и каждому дано особое начальство от Царя иметь под надзором людей, города и целые народы...»

«Представь, — говорит св. Кирилл Иерусалимский, — как многочислен народ римский; представь, как многочисленны другие народы грубые, ныне существующие, и сколько их умерло за сто лет; представь, сколько погребено за тысячу лет; представь людей, начиная от Адама до настоящего дня: велико множество их. Но оно еще мало в сравнении с Ангелами, которых более! Их — девяносто девять овец, а род человеческий есть одна только овца. По обширности места должно судить и о многочисленности обитателей. Населяемая нами земля есть как бы некоторая точка, находящаяся в средоточии Неба, поэтому окружающее ее Небо столь же большее имеет число обитателей, сколько больше пространство; небеса небес содержат их необъятное число. Если написано, что «тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним», то это только потому, что большего числа пророк выразить не мог».

«Она (душа) поддерживается святыми Ангелами в шествии по воздуху и, возвышаясь, встречает мытарства, которые стерегут восход, удерживают и останавливают души восходящие».

Вот что говорит об Ангелах-Хранителях святитель Иоанн Златоуст: «Бог сотворил Ангелов и Архангелов сразу всех одновременно, а их так много, что они превосходят всякое число». «Ангелы — обособленные формы, вынутые из потока времени».

«Как в ясный полдень небо представляется чистым, не затмеваясь никаким облаком, так и природа Ангелов необходимо пребывает светлою и блистательною, не омрачаясь никакой похотью. Прославлять Ангелов — наш долг. Они, воспевая Творца, обнаруживают милость Его и благорасположение к людям. Ангелы не только защищают, но и руководят верующих, чтобы не преткнулись».

«Есть Ангелы и Архангелы, Престолы, Господства, Начала и Власти; но не одни эти сонмы существуют на Небесах, а бесконечные полчища и неисчислимые племена, которых не может изобразить никакое слово. Служение Ангелов состоит в том, что они всюду посылаются для нас. Бог повелел, чтобы высшие Силы служили пребывающему долу по причине достоинства образа, которым облечен человек. Подобно тому, как все светила Бог сотворил зараз, так и Ангелов и Архангелов Он сотворил зараз, а их так много, что они превосходят всякое число».

А святой Нил, ученик святителя Иоанна Златоуста, добавляет: «Знай, что святые Ангелы возбуждают нас к молитве и стоят с нами на ней, радуясь и вместе молясь о нас». «Ангелы всюду присутствуют и особенно в доме Божием предстоят Царю, и все исполнено этими бесплотными силами».

Св. Василий Великий: «К каждому из верных приставлен Ангел, достойный того, чтобы видеть Отца небесного»; и в другом месте: «С каждым из верных есть Ангел, который, как детоводитель и пастырь, управляет его жизнию, против сего никто не будет спорить, помня слова Господа, сказавшего: «не призрите единого от малых сих, яко Ангели их выну да видят лице Отца моего Небесного» (Мф. 18, 10). «Ранее бытия мира было некоторое состояние, приличное горним силам, превысшее времени, высшее, присносущное, и в нем Творец и зиждитель всего создал разумные и невидимые существа и весь космос умопостигаемых творений».

«Ангелам, которые не имеют никакого покрова, подобного нашей плоти, ничто не препятствует непрестанно взирать на лицо славы Божией. Ангелы не претерпевают изменения. Нет между Ангелами ни отрока, ни юноши, ни старца, они остаются в том состоянии, в каком сотворены вначале, и состав их сохраняется чистым и неизменным».

«Если имеешь в душе дела, достойные ангельского хранения, и ум твой обогащен познанием истины, за добродетели Бог неизбежно приставит к тебе стражей и хранителей и оградит тебя Ангелами. Смотри же, какова природа Ангелов! Один Ангел равняется целому воинству и многочисленному ополчению. Итак, в величии твоего хранителя Господь дарует тебе ополчение, а в крепости Ангела как бы ограждает тебя отовсюду его защитой. Ангел не отступит от всех уверовавших в Господа, если только не отгоним его сами плохими делами. Как пчел отгоняет дым и голубей смрад, так и хранителя нашей жизни, Ангела, отдаляет прискорбный и смердящий грех... Поскольку святого Ангела, ополчающегося вокруг боящихся Господа, имеет каждый из нас, то грехи могут стать причиной бедствия: нас перестанет закрывать стена, то есть святые силы, которые делают людей непобедимыми, пока пребывают с ними».

«Занятие Ангелов — славословить Бога. Для всего небесного Воинства одно дело — воссылать славу Создателю. Служебные духи имеют бытие по воле Отца, приводятся в бытие действом Сына и совершаются в бытии присутствием Духа. Совершение же Ангелов — святыня и пребывание в святыне. Ангелы не терпят изменения. Нет между Ангелами ни отрока, ни юноши, ни старца, но в каком состоянии сотворены вначале, в том они и остаются, и состав их сохраняется чистым и неизменным. Небесные Силы не по природе святы, иначе они не имели бы никакой разности со Святым Духом. Напротив того, они по мере превосходства одних пред другими имеют от Духа известную меру святыни. Как в понятие пожигания входит понятие огня, однако же иное есть пожигаемое вещество и иное есть огонь, так и в Небесных Силах... сущность их составляет воздушный, если можно так сказать, дух, или невещественный огонь, по написанному: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь (Евр. 1, 7), почему они ограничены местом и бывают видимы, являясь святым в образе собственных своих тел; но Святыня, будучи вне сущности, дает им совершенство чрез общение Духа. Сохраняют же достоинство свое пребыванием в добре, как имеющие свободу в избрании и никогда не теряющие непрестанного стремления к истинному благу. Посему, если отнимем мысленно Духа, расстроятся ангельские лики, истребятся архангельские начальства, все придет в смешение...»

Ангелы не оставляют нас при самой кончине и отводят души умерших в страну вечности (Лк. 16, 22). Об этом пишет Феодор Студит: «всегда содержи в уме своем мысль о смерти... размышляй о самом разлучении души от тела — разлучении, которое будет под начальственным смотрением твоего Ангела; размышляй и о последующем отведении души в страну небесную».

Иларий Пиктавийский писал: «праведники исполнятся радости тогда, когда будут отведены Ангелами в обитель вечного успокоения, обращаются мыслию к заслуженному грешниками воздаянию».

Евагрий Понтийский говорит о помощи, оказываемой нам Ангелами во время духовной борьбы, с которой сталкиваются большинство людей во время молитвы. «Ангел Божий, — говорит он, — представ, одним только словом прекращает в нас все действие противника и приводит в движение свет ума, чтобы он действовал без заблуждения». Ангелы помогают нам в наших молитвах. Благодать молитвы сообщается нам Ангелом. Он дает нам знание истинной молитвы, так что мы после этого предстоим без какого бы то ни было беспорядочного движения, уныния или небрежения ума. «Знай, — говорит он в другом месте, — что святые Ангелы побуждают нас к молитве и предстоят на ней вместе с нами, одновременно радуясь и молясь за нас. Поэтому если мы станем небрежными и примем противные мысли, то мы очень их раздражаем. Ведь они так много борются за нас, а мы даже о самих себе не хотим умолять Бога, но, презирая их служение и оставляя их Бога и Владыку, встречаемся с нечистыми бесами». Ангелы также помогают нам в созерцании. Они просвещают нас таким образом, что мы делаемся способными воспринимать идеальные основания тварных сущностей, которые обоснованы в Боге. Это одна из ступеней созерцания в духовном учении Евагрия. «Если ты молишься истинно, — говорит он, — ты найдешь полную уверенность, и Ангелы сойдутся к тебе и просветят для тебя идеальные основания («логосы») тварей». «В созерцании религиозной жизни, относящейся к заповедям Божиим (т. е. в деятельной жизни), святые силы очищают нас от порока и делают нас бесстрастными».

Мы не должны, однако, желать видеть Ангелов, как вообще мы не должны желать иметь какого-либо видения в чувственном виде, даже видения Христа. Это опасно, ибо бесы могут принять вид Ангелов. «Сильно не желай, — говорит Евагрий, — видеть чувственно Ангелов или Силы или Христа, чтобы не стать тебе совершенно сумасшедшим, принимая волка вместо пастыря и поклоняясь врагам, бесам».

Свт. Игнатий (Брянчанинов): «Ангелы и душа называются бесплотными, как не имеющие нашей плоти, называются духом, как существа тонкие, совершенно отличающиеся от предметов, составляющих вещественный мир».

Свт. Димитрий Ростовский: «Есть ли на Небесах у избранных и у Ангелов вера и надежда? У Ангелов нет ни веры, ни надежды, потому что с того времени, как они утвердились в благодати, они увидели Того, в Кого надо веровать и на Кого надо надеяться. Они всегда видят лице Отца Небесного, и в них уже нет места ни для веры, ни для надежды, ибо вера и надежда имеют своим предметом невидимое. У избранных Божиих на Небесах также нет веры и надежды, потому что они видят Того, в Кого веровали, и имеют Того, на Кого надеялись. И у Ангелов, и у избранных есть одна лишь бессмертная любовь».

Ефрем Сирин: «На Небесах, хотя все, будучи служебными духами, нетленны и бессмертны, Бог не благоволил, чтоб все состояли в одном чине, напротив того, установлено, чтоб и у Божественных служителей были начала, власти и преимущества».

В заключение приведем слова митрополита Антония Сурожского:

«О дне памяти святого, имя которого мы носим, мы говорим, что это «день нашего Ангела». И в каком-то смысле, в смысле нашего посвящения святому, это верно; но с разными святыми людьми — как просто с окружающими нас людьми — общение у нас складывается по-разному. Одни нам лично ближе через молитву и через их житие, которому мы хотели бы подражать; другими мы восхищаемся как бы издали. С Ангелом же Хранителем отношения наши совсем иные. Мы ему поручены, и он — Хранитель наш, независимо как от того, обращаемся ли мы к нему, помним ли о нем, или нет, — как наши мать и отец, с которыми у нас неразрушимая связь, что бы мы ни думали, как бы ни поступали по отношению к ним, как бы ни вели себя...»

«Ангелы — это вестники; Ангел это тот, кого Господь может послать и кто до конца совершенно исполнит Его поручение. Может показаться странным, что целую группу тварей Господних мы называем именем, которое обозначает их должность, их служение, словно в них нет ничего другого. И на самом деле это так, и в этом их святость: очищенные, сияющие Божиим светом, они являются вторыми светами, отблесками вечного света Божественного. В них нет той непрозрачности, той потемненности, которая позволяет нам называться именем, и это имя и есть определение нашего места перед лицом Божиим и нашего места в творении Господнем. Они — светы вторые. Что это значит? Это значит, что некоторый Божественный Свет льется через них беспрепятственно, свободно, широкой рекой; но не просто как по пустому желобу, не только как через безжизненное стекло, а так, как льется, и искрится, и сияет, и множится свет, когда он падет на драгоценный камень, дойдет до его сердца и оттуда ответным сиянием бьет в стороны, озаряя, а порой и ослепляя своей красотой. Это образ подлинной святости, и в этом отношении они действительно Ангелы, потому что мы их узнаем, переживаем только как сияние Божественного света, сияние непотемненное, но приумноженное и радостотворное, приносящее жизнь, — а сущность их бытия и сущность их святости остается тайной между ними и Богом, Который познает глубины Своей твари».

У каждого христианина есть свой Ангел-Хранитель. Как только человек приобщился в купели Св. Таинства Крещения к благодатному царству Христову, с той самой минуты он получает от Бога постоянного приставника души своей — одного из св. Ангелов, в обязанности которого входит руководить и поддерживать его на многотрудном жизненном пути, постоянно направляя стези его на путь правый. Исполняя волю Всевышнего, Ангел-Хранитель берет, так сказать, вверенного ему человека на свои руки и блюдет, да не преткнется о камень нога его. Таково всеобщее верование христиан!

Откуда же оно ведет свое начало и на чем основано? Эта вера в постоянное пребывание с верующими св. Ангела-Хранителя столь же древняя в человечестве, как сама вера во единого Бога-Творца и Промыслителя мира и человеков.

Какое же участие собственно принимает Ангел-Хранитель в жизни христианина? Участие это различно в различные моменты жизни человека-христианина. Когда мы, явившись на свет, по благодати Божией, воспринимаем крещение и получаем в нем новое бытие, наш Ангел незримо присутствует при этом таинстве, радуется о нас, видя, что Иисус Христос, искупивший кровью Своей человека, принимает нас в число своих избранных, что Дух Божий освящает наше сердце и делает его чистым храмом Своим. С этого момента св. Ангел не покидает нас ни на одну минуту. В период нашей, так сказать, колыбельной жизни — добрая мать наша, утомленная попечением о нас, и та иногда предается крепкому сну и забывает о нас на несколько минут. Ангел же не отвращает своих очей от нашей колыбели, приникает над ней и любуется в нас образом Божиим и богатством благодати Христовой. Но вот мы начинаем несколько понимать язык матери. Она спешит передать нам святые слова молитв. Ангел-Хранитель запечатлевает их в нашем сердце, твердит и повторяет в глубине души нашей имена Христа Спасителя и Божией Матери. Он же затем подготавливает нас к принятию Тела и Крови Господней, вселяя в нас чувство любви к Богу и наполняя пламенными желаниями всю нашу душу.

С наступлением сознательного периода нашей жизни Ангел-Хранитель старается озарить наш ум лучом Божественного света, обогатить его мыслями чистыми, благородными, небесными и вразумить его в познание всего, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала. Сердце наше он старается согреть такой любовью к Богу и ко всему доброму и святому, которой сам пламенеет. Совесть нашу он старается озарить и просветить настолько, чтобы она верно различала доброе от лукавого, грозно обличала не только дело, а и помышление и желание греховное, верно руководила нас в исполнении заповедей Божиих. Дождавшись же от нас наших молитв и наших добрых дел, св. Ангел переносит их на Небо, представляет Богу, влагает их вместе с молитвами святых в златую кадильницу, благоухавшую пред Престолом Всевышнего, и вписывает их в книгу жизни.

Несмотря на такую заботливую попечительность о нас Ангела-Хранителя, мы, как носящие в себе семя греха, мало-помалу позволяем, чтобы нашей душой овладевали различные порочные наклонности. Глаза наши устремляются на предметы суетные и часто опасные, слух внимает клевете и соблазнительным разговорам, язык произносит слова, обидные для ближнего и оскорбительные для Бога; этот драгоценный дар наш занимается пустыми земными предметами, а сердце, долженствующее пламенеть любовью к Богу, преисполняется низких и грубых вожделений. Ангел, с трепетом и сокрушением следя за всем этим, все усилия употребляет к тому, чтобы мы превозмогли все греховные мысли свои. Он старается рассеять все наши недоразумения, направить волю нашу на путь истины и возбудить в нашем сердце желания, сообразные с Законом Божиим. И едва только в нашем сердце загорается сознание греховности и неправоты пред Богом, св. Ангел внушает нам через нашу совесть, чтобы мы окончательно очистили себя в Таинстве Покаяния от всех содеянных нами лютых. «Пройди мысленно, — как бы так говорит нам Ангел-Хранитель, — десять заповедей Божиих и правила Церкви, и ты убедишься, что нет ни одной заповеди и ни одного церковного правила, которых бы ты не нарушил, нет ни одного греха, которого бы ты не совершил». Иди же и очисть свою душу чистосердечным раскаянием во грехах. Наконец, св. Ангел успевает убедить нас в необходимости исповедания пред священником грехов своих и, направляя нас в храм Божий, и Сам сопровождает нас в то священное судилище, где грешник примиряется с Богом. Ангел слышит наше раскаяние во грехах и радуется нашему чистосердечному желанию исправиться. Однако, по немощи природы своей, мы скоро опять впадаем в различного рода беззакония, забывая все добрые внушения своего Ангела. Этот последний терпеливо смотрит на все наши уклонения с правого пути и постепенно опять начинает вселять в нас сознание своей греховности и необходимости очиститься в Таинстве Покаяния. Жизнь наша есть непрерывная цепь грехопадений, стезя, ознаменованная раскаяниями и нарушениями обещаний. Поэтому Ангел-Хранитель не отступает от нас до конца жизни нашей, дабы мы совершенно не забыли своих христианских обязанностей и не перешли во власть диавола. Когда же наступает смертный час наш, св. Ангел утешает нас, если мы достойны того, своею отрадною беседою на смертном одре нашем; по разлучении души с телом встречает ее за гробом, отверзает ей врата вечности и ободряет ее своим вождением пред Верховным Судьей.

Проникаясь этими последними мыслями, один из наших отечественных поэтов М. Ю. Лермонтов дал им прекрасное образное выражение в одном из своих стихотворений.

В пространстве синего эфира Один из Ангелов святых Летел на крыльях золотых; И душу грешную от мира Он нес в объятиях своих, И сладкой речью упованья Ее сомненья разгонял, И след проступка и страданья С нее слезами он смывал.

Итак, от колыбели и до гроба над нами бодрствуют служебные духи, в служение посылаемые за «хотящих наследовать спасение»; от колыбели и до гроба свв. Ангелы служат делу нашего спасения. Служение это чрезвычайно обширно, на что указывает между прочим и то, что в нем принимают участие вообще все ангельские силы. Это же подтверждается и теми разнообразными дарованиями, которыми облечены св. духи.

Из всего сказанного выше ясно открывается, что все Ангелы находятся в близком общении с нами; но ближе всех стоят к нам Ангелы-Хранители. Поэтому-то каждый из нас обязан с благоговением памятовать о своем Ангеле-Хранителе, чтить его и ежедневно приносить ему молитвы, установленные Церковью. Сама Св. Церковь непрестанно в своих служениях напоминает нам об Ангелах-Хранителях. Устами своих священнослужителей Она испрашивает у Бога для каждого из нас Ангела мирного, верного наставника, хранителя души телес наших. «Ангела мирна, верна наставника, Хранителя душ и телес наших у Господа просим», — слышим мы почти за каждой церковной службой. В этом молитвенном прошении Св. Церкви выражается, с одной стороны, Ее заботливость о спасении всех христиан, а с другой стороны — напоминание нам, чтобы каждый из нас в своих молитвах просил себе у Бога Ангела-Хранителя, как Ангела мирного, как верного наставника и как хранителя души и тела.

Но может быть, кто-нибудь скажет, что Ангел-Хранитель даруется нам прежде прошения нашего, в то время, когда мы еще ничего не понимаем и не можем понимать, а потому — не для чего просить его у Господа. Чтобы нагляднее уяснить это недоуменное обстоятельство, я сошлюсь на факт, имеющий место в жизни каждого человека (семьянина) и потому известный всем. Каждый земной отец заботится о своих детях, старается приготовить и доставить им все необходимое для них, однако это не освобождает детей от обязанности обращаться к нему во всех своих нуждах, перед ним выражать свою любовь и доверие, свою преданность и благодарность. В противном случае дети явно показали бы, что они не чувствуют отцовской любви и попечительности о них, что они неблагодарны к благодеяниям отца. Подобным образом и Отец Небесный дарует нам все, предупреждая прошения наши, тем не менее это не освобождает нас от обязанности обо всем молиться Ему и всего просить у Него. Он сияет солнце свое на злых и благих и дождит на праведных и неправедных; несмотря на это, мы должны молиться Ему, чтобы и свет солнечный, и дожди, и росы были для нас благотворны, а не губительны. Он повелел земле произрастать многоразличные плоды в насыщение наше, но тем не менее Сын Божий заповедал нам просить у Отца Небесного насущного хлеба нашего на всякий день. Иначе мы высказали бы свое неверие в Его отеческий Промысл о нас, свое бесчувствие к Его высочайшей любви и благости, свою неблагодарность к Его благодеяниям.

Кроме того, мы сами часто делаем себя недостойными благодатного хранения своего Ангела-Хранителя. Хотя Ангел-Хранитель дается христианину на всю жизнь и не оставляет его до гробовой доски, но коль скоро душа его преисполняется нечестия, которого не может терпеть чистое и святое око Ангела, то Ангел-Хранитель удаляется от него. С удалением же от нас Ангела-Хранителя нами овладевает ангел тьмы, потому что при ком нет Ангела-Хранителя, при том — враг-губитель.

Вот поэтому-то Св. Церковь учит нас ежедневно молиться Отцу Небесному, чтобы Он не отнял от нас, по грехам нашим, св. Ангела-Хранителя, заповедал ему не удаляться от нас за грехи наши, но побуждать нас к покаянию, охранять нас от всякого зла, учит молиться и самому Ангелу-Хранителю нашему, чтобы он не возгнушался нечистотою нашею и не предал нас злой власти диавола.

Почему же для нас необходимо, чтобы наш Ангел был именно Ангелом мирным, наставником верным и душ и телес наших хранителем?

Ангела мирного мы должны просить себе у Бога потому, что св. Ангелы служат не только любви и милосердию, но и правде и суду Божию. Господь посылает их к людям не с одними дарами благости, а и с явлениями праведного гнева Своего. Хотя Господь Иисус Христос, примирив нас кровью Креста Своего с правосудием Божиим, даровал небесный мир душе нашей, мир нашей совести и сердцу, однако прегрешениями своими мы опять навлекаем на себя праведный гнев Божий. Своими неправдами и беззакониями мы вносим нестроение и вражду и в самое общество, в котором живем. Следствием всего этого бывает скорбь и теснота на всякую душу человека, творящего злое. Ангел Божий не только отступает со скорбью и слезами от души грешной и нечистой, но по любви своей к Богу, по ревности о славе Божией, о величии и святости закона Божия готов стать против нас за честь и славу Божию, наказать нас за преступление закона Божия, отомстить нам за оскорбление величия и святости Божией. Когда прародители наши согрешили, то Ангелы — прежние друзья их — являются первыми исполнителями казни над падшими: Ангел Божий изгнал их из рая, а Херувим с пламенным мечом охранял заключенные для преступников двери рая (Быт. 3, 24). Страшная казнь городов Содома и Гоморры также совершена была рукою посланных Ангелов (Быт. 19, 13). Св. Андрей Юродивый видел однажды около умирающего беззаконника такого грозного Ангела, вид которого был подобен пламени. Ангел, который был невидим, держал в руке своей огненную трость. Он подошел к умирающему и начал бить его этою тростью, приговаривая: еще ли ты хочешь беззаконничать и осквернять различных лиц? Ты притворялся, что ходил к утрени, а между тем ходил на диавольские дела. И в это время беззаконник испустил дух свой, и душа его была взята тотчас же демонами (Четьи-Минеи, 2 октября). Ввиду всего этого мы и должны просить у Господа Ангела мирного, т. е. просить, чтобы Ангел Господень был для нас не вестником гнева и карателем беззаконий наших, но ходатаем нашим пред Богом.

Ангела как верного наставника нам нужно просить у Господа потому, что сами по себе, без постороннего наставления и руководства, мы, как говорит Сердцеведец Господь, и окаянны, и бедны, и слепы, и наги. Разум наш подвержен сплошным ошибкам и заблуждениям, так что иногда, по слову пророка, свет представляется ему тьмою и тьма светом, доброе лукавым и лукавое добрым, а потому вместо руководства к Царствию Божию он заводит нас в погибель. Воля наша настолько немощна, что, как говорит апостол, «доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7, 19). Сердце наше есть такой мутный и нечистый источник, из которого, по слову Самого Господа, исходят помышления злые. Вследствие этого и целая жизнь человека бывает иногда цепью ошибок и заблуждений, сопровождаемых тяжкими и грустными последствиями, сцеплением неудач и разочарований, пороков и преступлений, оставляющих после себя одно горькое, но позднее и бесплодное раскаяние. Что же случилось бы с нами, если бы в этой жизни, которую, по справедливости, приравнивают к вечно волнующемуся морю, мы были бы предоставлены самим себе, без верного руководства и наставления свыше? Было бы, без сомнения, то же, что было с древними язычниками, которые жили, как бессловесные животные, руководствуясь одними чувствами и страстными влечениями растленной своей природы, и умирали без ясного сознания того, что ожидает их за гробом, без надежды и упования жизни вечной.

Правда, нельзя сказать, чтобы у нас не было наставников и учителей. Помимо того наставника небесного, которого дает нам милосердный Господь, нас учит, например, внешняя природа, в которой повсюду дает себя чувствовать присносущная сила Божия. Немало учат нас и родители, и земные наставники наши. Св. Церковь, в свою очередь, не перестает учить нас, предлагая нам и самое живоносное слово Божие, и многочисленные писания святых и богоносных мужей, в которых заключаются многообразные опыты духовной мудрости великих подвижников и учителей веры и благочестия. Но все эти наставники и учители говорят уму и сердцу нашему посредством внешнего слуха, который не всегда верно и почти всегда слабо передает душе нашей их наставления. Ангел же Хранитель говорит душе нашей непосредственно; он прямо, без посредства чувства слуха, говорит нашему разуму, нашему сердцу, нашей воле и нашей совести. Конечно, как успех всякого ученика зависит от его внимания, прилежания и послушания своему учителю, так и благоуспешность наставлений св. Ангела-Хранителя зависит от нас самих, от нашего внимания, усердия и повиновения своему небесному наставнику. Когда мы со всем усердием внимаем своей совести, через которую преимущественно говорит нам Ангел Божий, повинуемся голосу ее, творим благое и угодное Богу и избегаем всякого греховного обольщения, тогда Ангел-Хранитель радуется о нас, молится за нас и утешает нас своим мирным и благодатным присутствием с нами. Когда же, напротив, мы не слушаемся своей совести, поступаем вопреки ее внушениям, стараемся даже заглушить ее голос лживыми чувствованиями и изворотами и даем волю своим страстям и злым похотям плоти, тогда Ангел предает нашу душу «превратному уму — делать непотребства» (Рим. 1, 28).

В необходимости просить для себя у Господа Ангела как хранителя душ и телес наших мы убеждаемся ежеминутно. Так, телесная жизнь наша очень много страдает от разнообразных болезней, полчище которых так велико, что все усилия врачей не в состоянии уследить за ними, не могут даже исчислить их, тем менее одолеть их и защитить от них нашу жизнь. Все в природе может грозить нам смертью. Умирает человек и без пищи и от пищи, и от воздуха и без воздуха, и без воды и от воды, и от солнца и без солнца, и от грозного удара молнии и от легкого дуновенья ветра. Смерть всю нашу жизнь преследует нас по пятам. Что же спасет нас от нее? Несомненно — одно милосердие и долготерпение Божие, одно охранение и ходатайство о нас нашего Ангела-Хранителя. Домовладыка небесный, назирая вертоград свой, быть может, уже сказал о нас как о бесплодной смоковнице: «вот, я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице и не нахожу; сруби ее: на что она и землю занимает? Но он сказал ему в ответ: господин! оставь ее и на этот год, пока я окопаю ее и обложу навозом, — не принесет ли плода; если же нет, то в следующий [год] срубишь ее» (Лк. 13, 7-9).

Много опасностей есть в мире и для жизни духовной, для нравственной чистоты сердца нашего и здравия духа. Мир наш так преисполнен различных соблазнов, что Сам Господь со скорбью говорил: «Горе миру от соблазнов». Дух злобы непрестанно стережет нас на всех путях жизни, «ходит, яко лев рыкая, ища кого поглотить». И опять- таки только один Ангел-Хранитель может защитить нашу душу от угрожающих ей напастей и погибели. На этом основании и нужно нам постоянно молиться, чтобы Ангел-Хранитель оберегал и сохранял невредимыми нашу душу и наше тело.

«Можно ли собственным опытом убедиться в том, что у каждого из нас есть Ангел-Хранитель?» — спросит кто-нибудь. Не только можно, но и должно. Если мы не ощущаем ангельского охранения над собой, то это предполагает в нас невнимание к нему и слабость нашего духовного союза с Ангелом-Хранителем.

Предметом хранения для Ангела-Хранителя служат в человеке дух, душа и тело, ум, воля и совесть, а вместе с этим и его внешнее состояние, и притом во всех случаях жизни. Поэтому можно надеяться на всякую помощь от Ангела-Хранителя, для этого нужно обращаться к нему с молением при всех обстоятельствах. Но преимущественно Ангел-Хранитель бодрствует над сохранением нашей души и совести. Ибо хотя бы все было потеряно, даже здоровье и сама жизнь, но если цела душа и совесть, то человек цел, и Ангел-Хранитель радуется о нем, как о сохраненном. Напротив, хотя бы весь мир был нами приобретен, но если погублены совесть и душа, то мы все потеряли, и Ангел-Хранитель плачет о нас, как о погибших.

Действие Ангела-Хранителя над человеком обнаруживается чудесно в тех случаях, где естественные средства недостаточны, а помощь необходима величайшая, как, например, когда три святых отрока ввержены были в печь огненную в Вавилоне. Но во всех прочих, обыкновенных случаях Ангел-Хранитель действует так, как свойственно его природе. Поскольку знание и силы Ангелов далеко превышают всю мудрость и все могущество человеческое, то Ангел-Хранитель без чудес может сделать для хранимого им человека весьма много такого, чего сам человек не мог бы для себя никогда сделать; например, может невидимо отклонять от человека опасности или заблаговременно предостерегать его от них, может просвещать ум светом Богоразумия, может вдыхать в сердце благие чувствования, одушевлять, когда нужно, мужеством, утешать в скорбях и прочее.

Хотя Ангел-Хранитель дается человеку на всю жизнь и никогда не оставляет его совершенно до самой его смерти; но коль скоро человек, повторяя одни и те же грехи, предается совершенно страстям и, ниспадая из одного порока в другой, доходит наконец до ожесточения во грехе и нераскаянности, то Ангел-Хранитель хотя не оставляет вовсе такого грешника, но как существо святое, не любящее беззаконий, удаляется от грешника, так что такой несчастный лишается ангельского покрова.

Впрочем, самый великий грешник может примириться со своим Ангелом-Хранителем посредством искреннего раскаяния в грехах и оставления их навсегда. В таком случае, по слову Св. Писания, великая радость бывает не только для Ангела-Хранителя, но и для всех прочих Ангелов на Небесах.

Молитвы и прошения с нашей стороны особенно приятны для Ангела-Хранителя такие, в которых испрашивается у него помощь на совершение благих дел, на подвиги самоотвержения, смирения и любви христианской, на побеждение соблазнов, на искоренение в себе худых навыков и страстей. Такими прошениями мы открываем Ангелу-Хранителю все удобство низводить на нас благодать Божию, для чего он и дарован каждому из нас.

За каждым из нас есть грехи, заблуждения, ошибки, горести, беды; а между тем всему этому не следовало бы быть между нами, когда у каждого из нас есть свой Ангел-Хранитель. Отчего же это так? Уж конечно, Ангелы не попустили бы этого, если бы мы сами не были тому виною. А если они попускают, то это или потому, что мы сами делаем себя недоступными ангельскому руководству, или потому, что своим противодействием и противонастроением уничтожаем и отвращаем все усилия Ангелов содействовать нам в добре.

Прежде всего надо помнить, что у нас есть Ангел-Хранитель, и иметь к нему умное и сердечное обращение. И в обычном ходе нашей жизни, а тем более когда чем-либо она возмущается. Если нет такого обращения, то Ангелу нет и способа вразумить нас.

Когда кто-то идет к трясине или пропасти, заткнув уши и закрыв глаза, что ты ему сделаешь и как поможешь? Кричать бы — так у него уши заткнуты; каким-либо знаком показать опасность — так глаза у него закрыты. Скажешь, пусть за руку возьмет и остановит или наведет на путь правый. Да он, верно, и готов так делать, ищет у тебя руки, чтобы взять ее и поруководить тебя, — да есть ли рука-то такая у тебя? Ведь не за эту телесную руку возьмет он тебя, хоть и это бывает в особенных случаях, — но за руку душевную, потому что он и сам бесплотен. Душевная же рука есть деятельная сила, направленная и ревнующая о спасении. Когда в душе твоей есть такая ревность, то Ангел Господень непременно возьмет тебя за нее и поведет; а когда нет — за что ему взять тебя? Нет в тебе места соприкосновения ему с тобою; ведь он сам из числа тех духов, которые посылаются только за «хотящими наследовать спасение».

Скажешь опять, пусть же возбудит во мне самое желание спасения. Да он и это делает прежде всего и усерднее всего. У тех, которые имеют это желание, он его поддерживает, а у кого нет — всячески старается возбудить. Но редко успевает в этом по причине великого настроения, живущего в душе нерадивой. В такой душе все в смятении — и мысли, и чувства, и намерения; беспорядочный шум, как на базаре. В какой мере есть у нас этот недостаток внутреннего мира и собранности, в такой есть он враг ангельскому воздействию на нас. Как внушит что-либо доброе Ангел, когда внимания нет? Как услышит такое внушение душа, когда в ней шум и смятение? Вот потому-то старания Ангела-Хранителя и остаются бесплодными для нас.

Таким образом, если хочешь пользоваться ангельским руководством и содействием — укроти свою внутреннюю беспорядочность, собери свое внимание внутрь и стань у сердца своего. Ангел Господний тотчас это заметит, подойдет и начнет влагать тебе помышления, клонящиеся к возбуждению желания спасения. Склонись на это внушение и примись ревновать о спасении — тогда Ангел-Хранитель не только за руку тебя возьмет, но на свои руки подымет, да не поведет только, а понесет даже по пути спасительному. Только и ты уж имей к нему постоянное умное и сердечное обращение, в ревности не ослабевай и внимание храни. Он станет учить тебя всему, что, когда и как делать и чего не делать; а когда нужно, то и внешнее знамение даст в руководство.

Нужно быть внимательным к себе, чтобы заметить ангельскую помощь. Вот что говорит об этом, и весьма поучительно, Филарет, митрополит Московский: «Как в видимых своих явлениях святые Ангелы нередко принимаемы были человеками за подобных человеков, так легко случиться может, что и невидимые их действия человек примет за собственные человеческие или обыкновенные естественные действия. Не случается ли, например, что среди недоумения или некоего бездействия ума вдруг как молния просияет чистая, святая и спасительная мысль, что в обуреваемом или хладном сердце мгновенно водворяется тишина или возгорается небесный пламень любви к Богу? Если всякое явление по роду своему свидетельствует о присутствии действующей силы, то сии внутренние явления души нашей не свидетельствуют ли о присутствии Небесных Сил, по человеколюбию бросающих лучи свои в наш ум и искры в наше сердце? Не суть ли это действия Ангелов, по изречению пророка Захарии, глаголющих в нас? Как достойно сожаления, если мы не примечаем сей ангельской помощи! Ибо, не примечая, не приемлем ее как должно и не пользуемся ею; не пользуясь, остаемся неблагодарными и виновными, не приготовляем себя к другим подобным посещениям и таким образом удаляем от себя Хранителей наших».

Хочешь ли ты найти мудрость, которая научит тебя, как поступать в жизни? Если хочешь, то обратись к твоему Ангелу-Хранителю, внимай его спасительным советам, и ты будешь поступать в жизни, как самый мудрый человек.

Не ослепляйся блеском человеческой мудрости; путеводителем твоим пусть будет твой Ангел-Хранитель. Будешь ли ты сомневаться в его спасительном руководстве? Ты знаешь, что его внушения мудры, верны, спасительны и святы.

Если ты прибегнешь к его совету — он тебе укажет путь Господень и в то же время поможет тебе проходить этот путь, путь действительно очень трудный и тернистый.

Ангелы-Хранители, данные Богом каждому из нас, христиан, охраняют и блюдут жизнь каждого из нас, если только грехами своими мы не отгоняем их от себя.

Но особенно близки Ангелы-Хранители к невинным детям, которые не знают еще греха. Вот рассказ, подтверждающий эту мысль.

Один ремесленник (по занятию портной) работал в той комнате, в которой в колыбели спал его ребенок. Вдруг среди веселого настроения духа, которое возбуждала в нем его честная работа, без всякого видимого повода им овладел какой-то непонятный страх, словно от спазмы сжалось его сердце, и какое-то смутное чувство говорило ему, что жизни спящего в колыбели ребенка угрожает какая-то опасность. Мало этого, он совершенно отчетливо услыхал внутри себя голос, кратко и ясно говоривший ему: «Встань скорее и возьми ребенка из колыбели».

Ремесленник не послушался сейчас же этого неизвестного голоса. Он старался даже успокоить себя разными соображениями. Ребенок спал по-прежнему крепко в своей постельке; ничто его, кажется, не беспокоило в комнате; на улице также все было тихо. Откуда же может грозить опасность его жизни? Должно быть, это просто воображение его создало такое беспокойство душевное. «Нужно прогнать, рассеять свои мысли», — решил портной и, взяв снова иголку для работы, постарался даже затянуть песню. Действительно, ему удалось успокоиться на несколько мгновений; но потом вдруг по-прежнему объял его страх, на этот раз гораздо сильнее прежнего, и опять он услыхал внутренний голос: «Встань скорее и возьми ребенка из колыбели».

Опять отец прекращает свою работу, и песня как бы сама собою замерла на устах его. Внимательно он озирается кругом и осматривает всю комнату, начиная от своего рабочего стола и до последнего отдаленного уголка ее. Так как он решительно нигде не нашел какого-либо повода опасаться за ребенка, а последний по-прежнему крепко спал в своей постельке, то ему показалось неразумным из-за какой-то воображаемой опасности беспокоить ребенка.

Не слушая, таким образом, голоса, он опять сел на свое место за рабочим столом и принялся за работу, но у него уже исчезла прежняя веселость; он не напевал более песни.

Напрасно употреблял теперь он все усилия к тому, чтобы преодолеть какими-либо соображениями свой страх. Через несколько мгновений страх снова возвратился, и гораздо сильнее прежнего; в сердце же его с силою громового удара опять раздался голос: «Встань скорее и возьми ребенка из колыбели».

Теперь он наконец сделал то, чего требовал предостерегающий его голос. Мгновенно он был уже у колыбели ребенка, поспешно взял его и отнес на свое место, где сам сидел перед этим.

Едва только он успел занять свое место, как в том углу комнаты, где находилась колыбель, раздался сильный грохот. Весь потолок мгновенно рухнул, повалился на то место, где стояла колыбель малютки. Все это место было совершенно покрыто мусором и отвалившимися кусками штукатурки.

Ребенок проснулся от сильного шума и заплакал, но он был цел и невредим на руках отца, который, будучи глубоко тронут случившимся, прижимал его к своему сердцу.

Какой живой радостью объята была бедная мать, когда, услышав громкий шум, со смертельной бледностью в лице вбежала в комнату; она боялась, что муж и ребенок ее убиты, а они оба остались целы и невредимы.

Преисполненное глубокой набожностью ее сердце, равно как и ее мужа, излилось в искреннейшую молитву ко Господу, когда муж рассказал ей, как чудесно спасен был дорогой сердцу их ребенок.

Скажите, чей это голос слышал ремесленник, будучи серьезно занят своей работой? Не ясно ли, что это голос Ангела-Хранителя малютки, так крепко спавшего в своей колыбельке и не помышлявшего о той беде, какая могла случиться над этим невинным существом?

Да, несомненно, это был Ангел-Хранитель!

Кто же мог бы так заботливо охранять жизнь невинного малютки, как не Ангел-Хранитель? Даже все заботы любящей и внимательной матери часто могут оказаться напрасными, так как хрупкое и нежное тело малютки подвержено весьма большим опасностям. То, что безвредно для взрослого человека, для младенца может оказаться причиной погибели. И вот в этих случаях, когда любвеобильная мать и внимательный отец не могут предохранить своего любимого ребенка от грозящей ему беды, на помощь им является Ангел-Хранитель и спасает малютку.

Как верный, постоянный страж стоит он у изголовья малютки. Он не нуждается ни во сне, ни в отдыхе как существо бестелесное. Потому-то так бдительно и хранит он покой ребенка.

Разве не видим мы в жизни, как гибнут люди часто от не важной, по-видимому, причины; гибнут люди от таких пустяков, ничтожнее которых, кажется, и быть ничего не может. Но этому хрупкому, недавно явившемуся на свет Божий существу еще больше грозит опасностей и бед. И вот только Ангел-Хранитель спасает его в юные годы.

Но Ангел-Хранитель не отступает от человека и в годы его юности, мужества и преклонного возраста. Лишь только грехи наши могут отогнать его от нас.

Церковь новозаветная от начала своего до наших времен представляет столько примеров действия Ангелов-Хранителей, что исчислить их было бы невозможно.

Спросит кто-нибудь из вас: нужна ли для людей помощь ангельская? Да, заступление ангельское совершенно необходимо для нас. И Божественное Откровение, и собственное сознание, и опыт уверяют нас, что жизнь христианина подвержена постоянным ухищрениям со стороны врагов спасения. Нет нужды говорить, как могущественны эти враги, по свидетельству Священного Писания, и самый праведник седмижды в день падает. И благо христианам, что у них есть защитники небесные, Ангелы-Хранители.

Однажды преподобный Нифонт видел пространное поле, на котором стояло бесчисленное множество бесов. Чернейший из них говорит им: «Не бойтесь ничего: моя сила будет с вами». По всему заметно было, что это начальник их. Он разделил всех бесов по полкам, каждому полку дал разные чарования и послал их на землю искушать христиан. В это время неведомый голос сказал святому: «Нифонт! Посмотри на восток!» Нифонт обратился на восток и видит вдвое, если не втрое больше Ангелов в сравнении с бесовским полком. Муж светлее солнца говорит Ангелам: «Господь Саваоф повелевает вам идти на землю помогать христианам и охранять их». (Четьи-Минеи, 23 декабря.)

И действительно, Ангелы-Хранители прогоняют от нас нечистые возбуждения плоти, внушают благие мысли, добрые намерения и чистые расположения, вообще хранят во дни и в нощи от всех наветов вражиих. Св. Димитрий Ростовский в слове на день Архангела Михаила говорит: «Когда бесы хотят погубить человека того, при котором находится Ангел, тотчас Ангел Господень с огненным мечом отгонит их».

По воле Божией, невидимо, с самого святого крещения, пребывая с нами неразлучно во всю нашу жизнь, подобно искренним друзьям, Ангелы-Хранители разделяют с нами и горе, и печаль, и веселие, и радость. Они учат нас добру — в уме возбуждают помышления благие, в сердце желания богоугодные и хотения праведные. Они помогают нам во всех делах, если дела эти угодны Господу Богу, и отвращают от того, что Господу неприятно и Божию закону противно, — от лености, праздности, от пустословия и сквернословия, от пьянства и от прочих пороков. Они, как глаз, берегут человека от всяких бед и напастей и защищают его от всех врагов видимых, особенно же невидимых — от злых духов. Они, наконец, непрестанно молятся вместе с нами и за нас, грешных, да Господь милосердый простит нам все грехи и беззакония наши. Если сказать кратко: Ангелы-Хранители — наши невидимые наставники, помощники, защитники и молитвенники в этой жизни. Но что особенно отрадно, так это то, что и за пределами этой жизни святые Ангелы-Хранители не оставляют нас. Святой Макарий Александрийский учит, что, когда у человека разлучается душа с телом, тогда Ангел-Хранитель приемлет ее и относит в другой мир, потом сопутствует ей, когда она ходит по мытарствам воздушным, и старается защитить от злых духов, истязающих ее за худые дела.

Можно ли просить Господа о том, чтобы он послал Ангела-Хранителя, видимо для нас, можно ли видеть нам своего благодетеля духа?

В настоящей жизни чувственное явление Ангела-Хранителя человеку есть особенный знак благоволения Божия и зависит единственно от воли Божией. Поэтому желать чудесного явления Ангела-Хранителя не нужно и просить Бога об этом не должно. Искушать Бога, т. е. желать, чтобы благодать Божия действовала по нашей воле, а не по своему благоусмотрению, недостойно христианина. Подвижники благочестия даже советовали просить Бога о том, чтобы Ангел не являлся нам; ибо есть опасность не отличить от него сатану, который преобразуется в «Ангела светла». Св. Нил говорит: «Не желай видеть Ангелов... чувственно, дабы совершенно не обезуметь, принимая волка вместо пастыря и поклоняясь своим врагам бесам» («Добротолюбие» Ч. IV). Но будет время, когда каждый из нас увидит своего небесного Хранителя. Это в час смерти. Ибо Ангел-Хранитель остается единственным спутником души по разлучении ее с телом, единственным ее руководителем в жизни новой, неизвестной. Здесь каждый узнает своего наставника и неусыпного Хранителя. Только для души грешной сколько при этом будет стыда, печали и угрызений совести!

Пользуясь благотворным служением Ангелов-Хранителей, нужно и самому стараться сохранить навсегда общение с ними. Как же это сделать, какой надежнейший способ к вступлению в живое общение с Ангелом-Хранителем?

Неразрывный внутренний союз может быть только там, где он скрепляется единством мыслей, желаний и действий; те же условия и для сохранения союза с Ангелом-Хранителем. Для Ангела-Хранителя всего приятнее, когда мы стараемся уподобляться ему. А для уподобления Ангелу-Хранителю с нашей стороны первое и главное условие: чистота и святость жизни. «Чисты суть святии Ангели, с чистыми любят и водворятися», — говорит св. Димитрий Ростовский (Слово на день Архистратига Михаила). Потому-то св. Антоний Великий советует всегда помнить о том, что при нас есть Ангел-Хранитель. «Когда затворишь двери дома и один будешь, знай, что соприсутствует тебе определенный от Бога каждому человеку Ангел». Св. Златоуст убеждает нас как можно чаще заниматься молитвой. «Ею, — говорит он, — снискиваем мы их общение, вступаем в их общество, делаемся соучастниками их жизни, состояния, достоинства, благородства, мудрости и разумения». Другие же опытные собеседники Ангелов заповедуют нам другие занятия, например, чтение божественных книг. «Не веси ли, — говорит страстотерпец Тимофей мучителю своему, — яко егда книги о Бозе чту, обстоят мя Ангели Божии?» (Четьи-Минеи, 3 мая). Нравственная чистота, жизнь для одного Господа нашего Иисуса Христа, чуждая пристрастия к миру, более всего радует Ангела-Хранителя. Такова, по словам свв. отцов, должна быть жизнь иноческая, и ее-то они называют по преимуществу жизнью ангелоподобною.

Что служит в человеке предметом хранения для Ангела-Хранителя? Все существо человека — и душа, и тело. Поэтому от Ангела-Хранителя можно ожидать всякой помощи, прибегать к нему с молением во всякой нужде.

Хотя Ангел-Хранитель дается верующему на всю жизнь и никогда не оставляет его совершенно, до самой смерти, но коль скоро человек совершенно предается страстям и доходит до ожесточения в грехах и не раскаивается, то Ангел-Хранитель хотя и не оставляет его вовсе, однако удаляется от него, так что грешник лишается ангельского покрова и, в этом смысле, можно сказать, лишается Ангела-Хранителя.

В этом состоянии, т. е. когда человек лишается ангельского покрова, открывается ближайший доступ к нему ангела тьмы — диавола; а где этот враг спасения, там тьма следует за тьмою, нечистота за нечистотою, пока наконец смерть не положит предела всему этому.

Но и это состояние не есть состояние совершенного падения в глубину зла и безвозвратного удаления от себя Ангела-Хранителя. Самый великий грешник в этой жизни может возвратить себе своего Ангела-Хранителя и примириться с ним посредством истинного раскаяния во грехах.

В таком случае, по слову Св. Писания, великая радость бывает не только для Ангела-Хранителя, но и для всех прочих Ангелов на Небесах.

В житии св. Евдокии рассказывается, что Архангел Михаил, явившись ей, сказал: «Я князь Ангелов Божиих. Мне дано служение принимать грешников кающихся и вводить их в блаженную жизнь. Многая бывает радость на Небесах небесным ликам, если грешник приносит покаяние; ибо Бог Отец всех не хочет погибели души человека, созданной по образу Его. Все Ангелы радуются, когда видят душу человеческую, украшенную правдою; они приветствуют ее, как сестру свою». (Четьи-Минеи, 1 марта).

Отношения, или обязанности, какие налагает на каждого верующего вера и долг любви к Ангелу-Хранителю своему, постараемся уяснить для себя в следующем:

1) Словом Божиим нам внушается мысль о том, что Ангел-Хранитель принадлежит к лику святых духов горнего мира, он есть слуга и посланник Божий, не по достоинству человека, падшего и грешного, но ради благодатного восстановления и усыновления его Богу, посылаемый на служебное содействие его спасению. Мысль об этом внушает каждому священную обязанность — благоговеть пред своим Хранителем как пред существом высшим, святым и ближайшим к Господу Богу, как пред Ангелом, приходящим к нему от Самого Господа Бога.

Отсюда сама собою открывается первая обязанность верных, в особенности чтить своих Ангелов-Хранителей и обращаться к ним с благоговейными молитвами.

Говоря собственно о нашей обязанности молиться Ангелам, св. Амвросий указывает и на то, сколь нужно и благопотребно человеку обращаться к свв. Ангелам с молитвою. «Больные не могут испросить себе помощи у врача, если он не будет призван к ним старанием других. Немощна наша плоть, душа болезненна, связана греховными узами, не может изъяснить Врачу оному всего, что нужно. Посему-то нам и должно обращаться с молитвою к тем Ангелам, которые даны нам как споспешники».

2) Живое сознание нежной и предусмотрительной любви, с какой Ангел — подражатель Божией беспредельной любви — проходит свое служение верному рабу Христову, не должно ли иметь глубокого действия на сердце каждого, живущего под влиянием такого содружества и любви? Не должно ли непрестанно воспитывать в нем чистых расположений любви к Ангелу-Хранителю своему, и желания соответствовать всегда и во всем нежной его заботливости?

И вот обязанность благодарной любви к Ангелам-Хранителям. Блаженный Августин внушает, чтобы и в самом чествовании Ангелов была любовь, а не рабство.

3) Памятование о той цели, к которой направлено здесь все благодетельное служение Ангела-Хранителя, именно: к укреплению человека в жизни благочестивой — по учению, закону и примеру Подвигоположника Иисуса Христа, — живо напоминает верующему о его обязанности, деятельным упражнением и ревностными подвигами для достижения в зрелости мужа, в меру полного возраста Христова (Еф. 4, 13), сохранять верность своему Ангелу-Хранителю.

4) С другой стороны, примечая в себе враждебные Богу и Ангелу-Хранителю влечения на путь нечестивых, испытывая многообразные прелести и искушения от врагов спасения, верующий должен возбуждать себя к неослабному сопротивлению, между прочим, представлением своей обязанности не изменять Ангелу-Хранителю, раболепным служением греху и содружеством с противниками всякого добра.

5) В случае грехопадений и нарушения союза с Ангелом-Хранителем верующий обязан покаянием, скорым и искренним, привлекать к себе небесного споспешника и восстановлять живой с ним союз, без уныния, с уверенностью, что не только Ангел-Хранитель, но и все прочие Ангелы на Небесах радуются «и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15, 10).

Укажем о прочих обязанностях.

1) Из понятия об Ангелах-Хранителях как о сопребывателях наших, как о ближайших и всегдашних свидетелях нашей жизни само собой следует сугубо обязательное для каждого из нас правило: соблюдать осторожность не только в действиях, но и в словах и в мыслях, дабы ни в уединении домашнем не оскорблять своего Ангела-Хранителя, ни в общении с другими не сделать чего-либо неприличного и оскорбительного для чистого взора и слуха свв. Ангелов, которые, и пребывая с нами, «всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18, 10).

Если мы, говорит св. Иоанн Златоуст, имеем близ себя Ангелов; то надлежит нам вести себя скромно, как прилично в присутствии таких наставников.

«Если опасение встретить свидетелей преступления, — по словам св. Илария, — останавливает от совершения преступления, уже замышленного в душе; то как не укоризненно должно быть поведение человека- христианина, когда он представляет себе, что его отовсюду окружают взоры столь многих духов ангельских, которые суть свидетели не одних только дел наших, но и самых намерений воли? Когда повлечет нас к страстному вожделению немощная природа, не должны ли мы почувствовать страха в присутствии окружающих нас ликов ангельских?.. Ежели Ангелы младенцев всегда видят Отца нашего Небесного, не должны ли мы страшиться свидетельства таковых Ангелов, когда знаем, что они и при нас всегда присутствуют, и пред Богом предстоят».

2) Из понятия об Ангелах-Хранителях как о наставниках наших очевидно вытекает обязанность наша заботиться о молитвенном настроении духа, иметь внимательный ум, открытое сердце, искреннее желание, не только слышать их благие вещания, но и следовать святым их внушениям.

«Аще истинно молишися, — говорит прп. Нил, — многое извещание обрящеши: и Ангели придут к тебе, якоже и к Даниилу, и вины бываемых возвестят ти»10. «Молитвою своею, — по замечанию одного из отечественных наших проповедников, — Даниил проложил стезю, или поставил лестницу, по которой нисшел к нему небесный посланник»11.

3) Из понятия об Ангелах-Хранителях как о неотступных стражах наших среди опасностей и заступниках наших в различных напастях жизни вытекает обязанность наша в опасностях просить их ходатайства пред Богом об избавлении нас от напастей и в их предстательстве искать себе успокоения и защиты от недоброжелателей и врагов.

«Помните, — говорит св. Амвросий, — что рабов Божиих хранят более те, которые невидимы, нежели те, которые видимы. Но они и хранят тогда, когда бывают призываемы вашими молитвами».

4) Из понятия об Ангеле-Хранителе как о небесном помощнике в болезнях душевных и телесных открывается наша обязанность — от него просить утешения и в случае недугов телесных к нему обращаться прежде, нежели к земным врачам и советникам.

5) Тому, кто смущается мыслью о смерти, прилично искать примирения с сей мыслью в уповании (и при смерти, и по смерти) на неотступного Ангела-Хранителя своего.

Предоставляем благочестивому размышлению каждого уяснить в свое назидание обязанности наши, усвоить, по возможности, ангельские свойства чистоты, стремиться к жизни ангелоподобной.

Священная Библия показывает нам весьма много случаев, когда Господь посылал Ангелов возвещать волю Свою обитателям земли — людям. Посылал же Он их по большей части к людям благочестивым, достойным Его милости, и притом — в важных случаях их жизни. Когда нужно было сообщить им что-нибудь великое, важное, необыкновенное. В этом случае Ангелы обыкновенно принимали видимый образ, преимущественно образ человека, и, явившись к тому или другому лицу, по-человечески, человеческой речью передавали то, что им было повелено свыше.

Случаи явления Ангелов и передачи через них Божественного Откровения нам известны как из Ветхого, так и из Нового Завета, но, несомненно, самым значительным, можно сказать, великим было явление Архангела Гавриила Деве Марии с возвещением ей предстоящего воплощения через нее Сына Божьего (Лк. 1, 26-28).

Вот пример того, как Господь Бог через Ангела возвестил человеку о Своей милости к нему. Во дни Ирода, царя иудейского, в Иудее жил священник Захария с женой своей Елизаветой. Оба они были праведны пред Богом. Одно их тяготило: у них не было детей, хотя они и просили Бога даровать им потомство. Бездетными они дожили до старости. Однажды Захария, исправляя чреду священнослужения в храме иерусалимском, вошел в святилище для каждения. Там по правую сторону кадильного жертвенника явился ему Ангел Господень — Архангел Гавриил. На Захарию напал страх. Но Ангел сказал ему: «Не бойся, Захария, услышана молитва твоя, и жена твоя Елизавета родит тебе сына и наречешь ему имя Иоанн...» Захария сказал Ангелу: «Я уже стар и жена моя в летах преклонных». Ангел отвечал ему: «Я — Гавриил, предстоящий пред Богом. И послан возвестить тебе это. И вот, ты будешь нем, пока это не сбудется, за то, что ты не поверил словам моим». Между тем народ, молившийся во дворе храма, ждал Захарию и дивился, что он находится так долго в святилище. Но когда он, выйдя оттуда, не мог ничего говорить и начал объясняться знаками, тогда все поняли, что ему было видение. По окончании дня служения Захария возвратился в свой дом. Скоро предсказание Ангела исполнилось: у Елизаветы родился сын, который был назван Иоанном и впоследствии был Предтечею и Крестителем Господним.

Тот же самый Архангел Гавриил предвозвестил Пресвятой Деве Марии рождение от Нее Сына Божия. «В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария. Ангел, вошедши к ней, сказал: радуйся, благодатная! Господь с тобою; благословенна ты между женами» (Лк. 1, 26-28).

Когда Иосиф, обручник Пресвятой Девы, усомнившись в ее девственной чистоте, возымел намерение тайно прекратить условие обручения с нею, то удержан был от этой несправедливости Ангелом, который указал ему на сверхъестественное зачатие обручницы его и таким образом не позволил ему преткнуться о камень соблазна. Рождается Христос, и его рождение приветствуется хором Ангелов.

Когда Господь Иисус родился в Вифлееме, Ангел Господень ночью явился пастырям и благовествовал им о рождении в Вифлееме Спасителя мира. «В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим. И сказал им Ангел: не бойтесь: я возвещу вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, который есть Христос Господь» (Лк. 2, 8-11). И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение. (Там же, 13-14.)

Христос-Младенец подвергается опасности смерти, и через Ангела Господь повелевает Иосифу удалиться с Ним в Египет. Праведный Иосиф, по требованию небесного вестника, вместе с младенцем Иисусом и Его Матерью бежал в Египет для того, чтобы таким образом избавить Святого Младенца от рук жестокого Ирода.

Этот же Ангел сообщил Иосифу о смерти Ирода и повелел ему теперь возвратиться в свою отечественную землю.

Христос, крестившийся от Иоанна, подвергается в пустыне искушению от диавола и укрепляется явлением Ангелов Божиих. После искушения Иисуса Христа в пустыне приступили к Нему Ангелы и служили Ему. Искуситель говорит Иисусу: «Бог заповедает Ангелам Своим хранить Тебя, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею». Слова эти заимствованы из девяностого псалма Давидова (11-12 ст.) и доказывают веру иудеев в бытие Ангелов-Хранителей. Спаситель подтверждает истину существования таких Ангелов, когда говорит, что Ангелы детей постоянно созерцают лицо Его Небесного Отца. На последнем суде добрые Ангелы отделят праведных от грешников и ввергнут грешников в вечный огонь.

Свершает Господь круг жития Своего на земле. Ему предстоят вольные страдания, и Он готовится к страшному испытанию молитвою в саду Гефсиманском. Туга душевная, первая и тягчайшая половина Его страданий, измучила Его, и для укрепления Его является Ангел Господень. Ангел же Господень является при воскресении Иисуса Христа и отваливает камень от пещеры, Ангелы возвещают мироносицам о воскресении Его. По повествованию евангелиста Марка, жены- мироносицы, придя к гробовой пещере, в которой было положено тело Господа, увидели в ней юношу, одетого в белую одежду и сидевшего на правой стороне (Мк. 16, 5); то был Ангел. Об этом Ангеле евангелист Матфей говорит, что он, сошедши с неба, отвалил камень от входа в гробовую пещеру, и сидел на камне. Вид лица его был, как молния, и одежды его были белы, как снег (Мф. 28, 2-3). Мария Магдалина, придя к гробовой пещере, наклонилась и посмотрела во внутренность пещеры; при этом она увидела двух Ангелов в белых ризах; Ангелы сидели в тесной гробовой пещере: один сидел у головы, другой у ног в том месте, где лежало тело Господа Иисуса (Ин. 20, 11-12). Вера в постоянное пребывание с верующими св. Ангела-Хранителя столь же древняя в человечестве, как сама вера во единого Бога-Творца и Промыслителя мира и человеков. Еще Авраам — отец верующих, отправляя раба своего для избрания невесты сыну своему из благочестивого дома Нахорова, напутствовал его молитвою, чтобы Господь послал ему в спутники Ангела Своего.

Два Ангела пришли вечером в Содом в виде мужей. Лот пригласил их в дом свой как путешественников, отнюдь не понимая, что мужи эти — Ангелы. И пришли в дом его (Быт. 19, 3) содомляне, узнав, что у Лота странники, вознамерились обесчестить их и, окружив дом Лота, требовали выдачи жертв. Лот вышел уговаривать неистовых. Они подвергли его тяжким оскорблениям. Тогда мужи те простерли руки свои и ввели Лота к себе в дом, и дверь заперли; а людей, бывших при входе в дом, поразили слепотою (Быт. 19, 10-11). По наступлении утра, когда Лот не спешил выйти из Содома, взяли за руку его и жену его, и двух дочерей его, и вывели его и поставили его вне города (Быт. 19, 16-17). Здесь со всей ясностью видно существование отношения Ангелов ко времени, пространству и веществу; видно движение; видно как действие, общее с человеками, так и действие, превышающее способности человеческие. Последним было ослепление беззаконников.

В повести видно и другое действие Ангелов, превышающее способности и понимание человеческие: участие их в сожжении городов Содома и Гоморры. И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба (Быт. 19, 24); но Ангел сказал Лоту об этом событии: поспешай, спасайся туда (в Сигор): ибо Я не могу сделать дела, доколе ты не придешь туда (Быт. 19, 22). Деятелем был Бог, орудием действия и деятелем в качестве орудия был Ангел. Страшное превращение при особенной операции в воздухе было произведено Ангелами.

Действие Ангела на вещество посредством вещества, нам неизвестного, равно как и многие другие свойства духов, живописно изображены в следующей повести Писания. Ангел явился Гедеону, впоследствии судии израильскому, и повелел ему избавить народ свой от порабощения мадианитам. При этом явлении Ангел сел сперва под дубом, потом предстал Гедеону, воззрел на него и объявил ему призвание Божие. Гедеон выразил недоверие к явившемуся, очевидно, признавая его обыкновенным человеком, и просил знамения. Ангел, у которого был жезл в руке, повелел приготовить жертвоприношение. Когда алтарь и жертва были приготовлены, Ангел Господень простер конец жезла, который был в руке его, прикоснулся к мясу и опреснокам; и вышел огонь из камня и поел мясо и опресноки; и Ангел Господень скрылся от глаз его. Увидев чудо, Гедеон понял, что явившийся ему — не человек, а Ангел Господень. По отшествии Ангела, Гедеон сказал, что он видел Ангела Господня лицем к лицу (Суд. 6, 21-22). У Ангела не только была рука, но было и лицо, как было лицо у Гедеона. Ангел по наружности своей имел полное сходство с наружным видом человека. Действие жезла было действием вещества, неизвестного нам. С открытием электричества и гальванизма мы ознакомились с утонченным, сильным и быстрым действием вещества, несхожим с его действиями, доселе известными, ознакомились с действием, остававшимся неизвестным человечеству в течении тысячелетий, с действием изумительным, которым мы пользуемся и которого не понимаем.

Во время бегства Илии Пророка от гнева царицы Иезавели он утрудился в пустыне, сел под можжевеловым кустом и просил у Бога смерти себе. От труда и печали Пророк погрузился в сон под тенью древа. И вот, Ангел коснулся его и сказал ему: встань, ешь. И взглянул Илия, и вот, у изголовья его печеная лепешка и кувшин воды. Он поел и напился и опять заснул. И возвратился Ангел Господень во второй раз, коснулся его и сказал: встань, ешь; ибо дальняя дорога пред тобою. И встал он, поел и напился, и, подкрепившись тою пищею, шел сорок дней и сорок ночей до горы Божией Хорива (3 Цар. 19, 4-8).

В Деяниях Апостольских читаем, что Ирод, для доставления удовольствия иудеям, казнил апостола Иакова Заведеева и с той же целью сковал и заключил в темницу апостола Петра. В ночь, предшествовавшую тому дню, в который намеревался Ирод вывести Петра для публичной казни, апостол спал между двумя воинами, закованный в две железные цепи; стражи были у дверей темницы и стерегли узника. Строжайшие меры предосторожности были приняты, чтобы не сбежал из темницы уже освобождавшийся из нее действием десницы Божией. И вот, Ангел Господень предстал, и свет осиял темницу. [Ангел], толкнув Петра в бок, пробудил его и сказал: встань скорее. И цепи упали с рук его. И сказал ему Ангел: опояшься и обуйся. Он сделал так. Потом говорит ему: надень одежду твою и иди за мною. [Петр] вышел и следовал за ним, не зная, что делаемое Ангелом было действительно, а думая, что видит видение. Пройдя первую и вторую стражу, они пришли к железным воротам, ведущим в город, которые сами собою отворились им: они вышли, и прошли одну улицу, и вдруг Ангела не стало с ним. Тогда Петр, придя в себя, сказал: теперь я вижу воистину, что Господь послал Ангела Своего и избавил меня из руки Ирода и от всего, чего ждал народ Иудейский (Деян. 12, 1-11). Затем он отправился в дом, где верующие совершали свои ночные молитвы. Постучав в дверь дома, он был опрошен служанкою дома. Та узнала его голос и, не впуская его в дом, побежала сообщить о нем находящимся там верующим; все они единогласно сказали, что это не Петр, а Ангел его.

И другое замечательное повествование о действии Ангела читаем в Деяниях. После того, как святой диакон Филипп крестил евнуха Эфиопской царицы в источнике воды на дороге, ведущей из Иерусалима в Газу, Ангел Господень восхитил Филиппа, и евнух уже не видел его, и продолжал путь, радуясь. А Филипп оказался в Азоте и, проходя, благовествовал всем городам, пока пришел в Кесарию (Деян. 8, 39-40).

Подобное этому событие описывается в Книге пророка Даниила. Даниил, находясь в Вавилоне, был ввергнут в ров, в котором содержались львы. Львов в течение продолжительного времени мучили и раздражали голодом, чтобы они съели Даниила. Даниил пробыл во рву шесть дней, не вкушая ни хлеба, ни воды. В это время пророк Аввакум, живший в Иудее, приготовил пищу для жнецов, работавших на его поле, и пошел на поле, неся приготовленное им. Внезапно явился ему Ангел Господень, и сказал: отнеси обед, который у тебя, в Вавилон к Даниилу, в ров львиный. Аввакум сказал: господин! Вавилона я никогда не видал и рва не знаю. Тогда Ангел Господень взял его за темя и, подняв его за волосы головы его, поставил его в Вавилоне над рвом силою духа своего... И встал Даниил и ел; Ангел же Божий мгновенно поставил Аввакума на его место (Дан. 14, 31-39).

Нельзя не указать здесь и на историю трех еврейских отроков-служителей истинного Бога — Анании, Азарии и Мисаила. Анания, Азария и Мисаил, будучи в плену Вавилонском, не исполнили приказания царя Навуходоносора о поклонении золотому истукану, за что осуждены были на сожжение в печи огненной. Взятые царскою стражею и связанные по рукам и ногам отроки еврейские брошены были в печь, раскаленную до такой степени, что стражники, ввергавшие их в печь, пали мертвыми от сильного пламени. Три юных мученика лежали связанные среди пылающего огня, но Ангел Господень приял их на свои руки, расторг их узы, и они свободно ходили в огненном пламени, славя и благословляя Бога. Ангел Божий, находившийся с ними, отклонил от них огненный пламень, веял на них ветром и окроплял их обильною росою. Огонь не коснулся к ним и не причинил им никакого вреда. Отроки воспели в пространной печи песнь благодарения и славословия Богу, а Навуходоносор, услышав их поющих, пришел в удивление, и спросил вельмож своих: не троих ли мужей бросили мы в огонь связанными? Они в ответ сказали царю: истинно так, царь! Но царь сказал: вот, я вижу четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию... (Дан. 3, 25). Благословен Бог, Который послал Ангела Своего, и изъял отроков Своих, которые уповали на Него. В повести о лжепророке Валааме, действовавшем против израильтян, говорится, что Ангел был послан воспрепятствовать лжепророку в предприятии неблагонамеренном. Как известно из Священной Библии, евреи по выходе из Египта, под начальством пророка Моисея, пошли к земле ханаанской, где жили их праотцы — Авраам, Исаак и другие. После почти сорокалетнего странствования по различным пустыням евреи пришли наконец к реке Иордану против города Иерихона, завоевав пред этим два царства аморейское и васанское. Валак, царь моавитский, услышавши о победах евреев, испугался их. Не надеясь одолеть их силою, он порешил избавиться от них другим способом: он послал за некоторым пророком, по имени Валаам, жившим далеко, при реке Евфрат, чтобы тот пришел и проклял евреев, потому что все верили, будто бы кого благословит Валаам, тот будет счастлив, а кого проклянет, тот погибнет. После двукратного приглашения Валаам поехал в моавитскую землю на ослице. Господу Богу не угодно было, чтобы пророк ехал к врагам избранного Им народа, и вот Он послал Ангела, чтобы преградить ему путь. В одном месте Ангел Господень с мечом в руке стал посреди дороги, препятствуя пророку ехать дальше. Ослица увидела Ангела и своротила с дороги в поле. Валаам же, напротив, не видел его и, думая, что ослица делает это по своему упрямству, стал бить ее, чтобы направить на дорогу. В другом месте Ангел стал на узкой дороге между виноградниками, где с той и другой стороны была стена. Ослица, увидев его снова, прижалась к стене и придавила ногу Валаама. Тот опять стал бить ее. Наконец, Ангел перешел и еще раз стал в тесном месте, где некуда было своротить ни направо, ни налево. Ослица легла на землю. Разгневался Валаам на ослицу и стал бить ее палкою. Тогда Господь отверз уста ослицы, и она сказала пророку: «Что я сделала тебе, что ты бьешь меня вот уже в третий раз?» И открыл Господь глаза Валааму, и он увидел Ангела, который сказал ему: «За что ты бил ослицу? Я вышел, чтобы воспрепятствовать тебе, потому что путь твой не прав предо Мною. Если бы она не своротила с дороги, Я убил бы тебя». Валаам хотел возвратиться назад, но Ангел сказал ему: «Пойди, только говори то, что Я скажу тебе». Когда Валаам прибыл к Валаку, тот трижды заставлял его проклинать евреев, но пророк, по повелению Божию, вместо проклятия трижды благословил их.

Церковное предание учит нас, что вообще разлучение души человеческой с ее телом совершается при посредстве Ангелов. Священное Писание повествует, что Ангелы употреблены в орудие для поражения смертью некоторых беззаконников и для поражения мором множества людей. Ирод за присвоение себе славы Божией был поражен Ангелом, впал в странную болезнь и, съеденный червями, изверг душу (Деян. 12, 23). Конечно, приближенным царя Иудейского и врачам его осталась неизвестною начальная причина болезни, открывает ее Писание. Когда был послан Богом мор на израильский народ за возложение человеками упования на свою силу, а не на силу Божию, умерло в самое короткое время семьдесят тысяч мужей от Дана до Вирсавии. Уже простер Ангел руку на Иерусалим, чтоб поразить его. В это время Господь умилосердился и сказал Ангелу, поражавшему народ: довольно, теперь опусти руку твою. Ангел же Господень был тогда у гумна Орны Иевусеянина. И сказал Давид Господу, когда увидел Ангела, поражавшего народ, говоря: вот, я согрешил, я поступил беззаконно; а эти овцы, что сделали они? пусть же рука Твоя обратится на меня и на дом отца моего12.

В течение одной ночи Ангел Господень, нисшедший в стан войска ассирийского, избил сто восемьдесят шесть тысяч воинов (4 Цар. 19, 35).

Ангелы способны к песнопению, и при этом песнопении они произносят слова — это засвидетельствовано и Евангелием, и Пророками.

Ангелы, являясь человекам, всегда являлись в виде человеков. Ни одного явления Ангелов в каком-либо другом виде Писание не упоминает; повествуя, что Ангелы являлись в виде человеков, Писание нигде не оговаривает своего повествования, что непременно было бы сделано, если б Ангелы точно не имели никакого вида или имели вид не человеческий. Мы не имеем никакого права иначе понимать Ангелов, как только такими, какими изображает их Писание. Ангелы, являвшиеся Лоту, названы в Писании сперва Ангелами, потом мужами.

Ангел предстал жене израильтянина Маноя, матери сильного Самсона, возвещая ей о зачатии и рождении знаменоносного сына. О явлении Ангела жена поведала мужу своему так: человек Божий приходил ко мне, которого вид, как вид Ангела Божия, весьма почтенный. Ангел явился жене вторично. Жена поспешила известить об этом Маноя, она сказала ему: вот, явился мне человек, приходивший ко мне тогда. Маной встал и пошел с женою своею, и пришел к тому человеку и сказал ему: ты ли тот человек, который говорил с сею женщиною? И Ангел сказал: я. Маной, полагая, что беседует с человеком, предложил Ангелу трапезу; но Ангел, отказавшись от трапезы, предложил всесожжение Господу. Когда пламень всесожжения разлился очень высоко над алтарем, Ангел вступил в этот пламень и вознесся на небо. Увидев это, Маной и жена его поняли, что являвшийся им был Ангел (Суд. 13, 6-20).

Евангелист Лука, описывая одно из посещений гроба Господня мироносицами, говорит, что им предстали два мужа в одеждах блистающих (Лк. 24, 4).

Когда Господь вознесся на небо в присутствии апостолов, и глаза их были устремлены к небу, то внезапно предстали им два мужа в белых одеждах и сказали апостолам: мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо (Деян. 1, 10-11). Очевидно, эти мужи были Ангелы.

Ангел явился сотнику Корнилию. В Кесарии был некоторый муж, именем Корни- лий, сотник... благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни и всегда молившийся Богу. Он в видении ясно видел около 9-го часа Ангела Божия, который вошел к нему, и сказал ему: Корнилий! Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что, Господи? Ангел отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом. Итак, пошли людей в Иопию, и призови Симона, называемого Петром... он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой (Деян. 10, 1-6).

Святой пророк Даниил называет Архангела Гавриила мужем. Когда я еще продолжал молитву, говорит он, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы (Дан. 9, 21).

В другом видении явился Пророку Ангел, которого Пророк опять называет мужем. Этот муж облечен был в льняную ризу, и чресла его были препоясаны златом; тело его — как топаз, лице его — как вид молнии; очи его — как горящие светильники, руки его и ноги его по виду — как блестящая медь, и глас речей его — как голос множества людей (Дан. 10, 5-6).

Спутники Даниила, находясь при нем, не видели явления, потому что им не были отверсты очи; только страх объял их, как это обыкновенно случается с теми, которые находятся при человеке, видящем духов и беседующем с духами. К концу видения Даниил увидел, что муж, облеченный в льняную одежду и стоявший над водами реки, воздел и правую и левую руки свои к небу и клялся (Дан. 12, 7).

Когда первомученик Стефан, обильно помазанный благодатию Святого Духа, предстал богоубийственному собору иудейских архиереев и священников, все, сидящие в синедрионе, смотря на него, видели лице его, как лице Ангела (Деян. 6, 15).

Из приведенных нам мест Священного Писания видно, что Ангелы не только имеют вид человеческий, но и все члены человеческого тела. Писание исчисляет в них эти члены: лице, глаза, перси, руки, ноги. Этого мало! Писание указывает, что духи имеют те же чувства, какие имеет человек: зрение, слух, обоняние, осязание, оно приписывает им способность говорить.

Очень естественно духам иметь чувства: имеет их и душа человеческая, принадлежащая по естеству своему к сотворенным духам. Чувства человека принадлежат душе его, а не телу, хотя во время земной жизни человека и действуют через члены тела. Через члены тела действует вся душа, даже ее словесная сила. Чувства оставляют тело вместе с душою; правильнее: душа, выходя из тела, уносит с собою принадлежащие ей чувства. Если бы чувства принадлежали телу, то оставались бы при нем и по исшествии души или оставляли тело в другое время, а не в то именно, в которое оставляет его душа.

Духи имеют свое местопребывание, свои обители соответственные естеству их и произвольно усвоенным качествам, по причине которых одни вступили в ближайшее общение с Богом; другие отвергнуты Богом и заразились исступленною, безумною ненавистью к Нему. Местопребывание святых Ангелов — Небо. Это открыл нам Господь. Ангелы их на небесах, сказал Он, всегда видят лице Отца Моего Небесного (Мф. 18, 10). В воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф. 22, 30).

Из многих других мест Писания видно, что Небо есть обитель Ангелов. Находясь на Небе, они посылаются Богом на землю для исполнения различных повелений Божиих, как мы видели из приведенных повествований Писания; посылаются они и для вспомоществования всем спасающимся, как сказал святой апостол Павел: служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение (Евр. 1, 14).

При втором славном и страшном пришествии Своем, Господь пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их (Мф. 24, 31).

Доколе диавол был ангелом светлым и святым, дотоле обитал он на Небе. На Небе совершилось несчастное превращение, и многочисленное собрание ангелов отделилось от святого сонма Небесных Сил, соделалось собранием мрачных демонов, имея во главе падшего херувима. Увлечены в падение и погибель многие из высших ангелов, из господствий, начал и властей (Еф. 6, 12). Вследствие этого превращения произошла на Небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали [против них], но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним (Откр. 12, 7-9).

Что такое человек? Такой же сотворенный дух, как и Ангелы, но облеченный в тело. Прочие сотворенные духи отличаются от человека тем, что не имеют его тела, его плоти. По этой причине они называются бестелесными, бесплотными, невещественными. Называются они невидимыми, потому что мы, будучи извращены и страшно повреждены падением, не видим их в обыкновенном состоянии нашем. Наше тело совсем не таково, каким оно создано: оно соделалось для человека узами и темницею; оно лишено многих способностей; оно оковано многоразличными немощами. Воскреснет оно уже иным, и человек, не переставая быть человеком, вступит в разряд сотворенных духов, причислится к сонму их, будет находиться в обществе их и в общении с ними. Отношения естества человеческого ко всей обстановке его будут те же, в каких находится и естество духов. Возвещено это Господом.

Воскресшие человеки узрят (Мф. 26, 64) Сына Божия, невидимого по Божеству, видимого в Его Божественном человеческом теле, узрят и Ангелов в их собственном виде. Если бы не было вида у Ангелов, то воскресшие человеки не могли бы увидеть их, и Сын Божий предстал бы в странном одиночестве. Если бы не было движения у Ангелов, то они не могли бы придти с Господом, Который по Своему человечеству естественно имеет движение. Здесь Господь изобразил движение Ангелов подобным Своему движению; движение с движением совокуплено в одно действие. Впрочем, мы веруем, что движение тела Господня, по Божественности этого тела, несравнимо с движением, к которому способны Ангелы: столько превосходнее движение движения. Некоторым из святых был уже показан в священном видении тот образ, в каком совершится второе пришествие Господа.

Приведем другие случаи явлений Ангелов.

Когда Сара прогнала свою служанку Агарь, Ангел был послан, чтобы найти ее, успокоить и дать ей обещание относительно ее сына.

Ангел Божий был послан остановить руку Авраама, когда он собирался принести в жертву своего сына. «И простер Авраам руку свою, и взял нож, чтобы заколоть сына своего. Но Ангел Господень воззвал к нему с неба, и сказал: Авраам, Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока, и не делай над ним ничего; ибо теперь я знаю, что боишься ты Бога, и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Быт. 22, 10-12).

Ангела видел Давид. И поднял Давид глаза свои, и увидел Ангела Господня, стоящего между землею и небом, с обнаженным в руке его мечом, простертым на Иерусалим; и пал Давид и старейшины, покрытые вретищем, на лица свои (1 Пар. 21, 16).

Апостол Павел также признавал существование Ангелов и действительность их явлений. Когда этот апостол рассказывал собравшемуся около него народу, как он на пути в Дамаск повергнут был на землю, фарисеи, присутствовавшие при этом, заметили тем, которые вопили против Павла: «если дух, или Ангел говорил ему, нам не должно противиться Богу» (Деян. 23, 9). Святой евангелист Лука говорит, что в Троаде Павлу было ночью видение, что ему именно явился македонянин (вероятно, Ангел-Хранитель Македонии) и просил его прийти в Македонию для проповеди Евангелия.

Когда Авраам послал своего слугу, чтобы найти жену для Исаака, Ангел был послан, чтобы идти с ним.

Когда Моисей слышал голос Господа, говорящего с ним из горящего куста, и явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает (Исх. 3, 2).

Ангел был послан Израилю, чтобы вести их из Египта.

Ангел Господа пошел и поразил лагерь ассирийцев (Ис. 37, 36), но Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его, Давид говорил, что Ангел Господа преследует его врагов.

Некогда многочисленный отряд войска, посланный царем сирийским схватить пророка Елисея, обступил город, где находил убежище пророк. При виде угрожавшей опасности ученик его приведен был в великий страх, но был успокоен пророком, по молитве которого отверзлись очи ученику его, и он увидел сонмы Ангелов, ополчившихся вокруг пророка, для защиты его (4 Цар. 6, 17).

Ангел служил Исаии, Иезекеилю и Даниилу.

Ангел Господень по временам сходил в Иерусалиме у Овечьих ворот в купальню, называемую по-еврейски Вифезда, и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью (Ин. 5, 2-4).

Ангел направил Филиппа идти в Газу: «Филиппу Ангел Господень сказал: встань и иди на полдень, на дорогу, идущую из Иерусалима в Газу, на ту, которая пуста» (Деян. 8, 26).

Ангел дал Павлу сообщение надежды для людей на судне, когда судно было в опасности.

Так жива и всеобща в Церкви Апостольской святая вера в сопребывание с каждым из верующих святого Ангела-Хранителя! Несомненно, что основанием его послужили, с одной стороны, слова самого Господа Иисуса Христа, который, научая благоразумной осторожности с детьми, говорил: смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного (Мф. 18, 10), затем, с другой стороны, и глубокое убеждение св. апостолов, что Ангелы Божии суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение (Евр. 1, 14).

Слова эти в связи со многими фактами явления Ангелов некоторым мученикам и праведникам Церкви служат источником и нашей уверенности в соприсутствие с нами Ангелов-Хранителей.

Жизнь святых представляет много примеров той истины, что Ангелы охраняют человека.

К Пахомию Великому, современнику Онуфрия, Ангел-Хранитель предстал во время молитвы и до трех раз повторил наставление, чтобы он «принимал и назидал приходящих».

Св. мученику Виту в начале его мученического подвига явился Ангел-Хранитель и объявил: «Я назначен быть твоим хранителем и сохраню тебя до кончины твоей», и действительно несколько раз спасал жизнь мученика от мучителей.

Когда Прокопий Юродивый на церковной паперти вследствие сильного мороза отсчитывал последние свои вздохи, то Ангел-Хранитель коснулся ветвью его лица, и он тотчас почувствовал теплоту. Сколь многим из святых являлись Ангелы-Хранители, когда святые изнемогали своими силами в борьбе с духами нечистыми! Св. Исаак Сириянин утверждает: «Если враг явно нападал на святых, Ангелы (их) являлись видимым образом и говорили, что посланы на помощь».

Ангелы охраняют людей от разных опасностей, грозящих их жизни.

Когда преподобный Кирилл строил Белозерский монастырь, все соседние жители, удивляясь успеху постройки, считали Кирилла великим богачом. При такой молве один корыстолюбивый помещик собрал всех своих слуг и отправился в ночь ограбить Кирилла и монастырь. Подойдя к ограде, злоумышленники видят, что около монастыря ходит несметное множество воинов с обнаженными саблями. Разбойники до самого утра ждали, что воины эти уснут, но не дождались; так и отправились домой. На вторую ночь злоумышленники заметили еще более воинов — опять без успеха возвратились. Когда наступило утро, помещик послал слугу в монастырь узнать, какой полк стоит в монастыре и долго ли пробудет он здесь? Посланный, возвратясь, донес помещику, что больше недели ни одного и богомольца не было в монастыре, а не только войска. Тогда помещик понял, что монастырь охраняют Ангелы Божии, и раскаялся в своем намерении. (Четьи-Минеи, 9 июля.)

Святой авва Антоний, пребывая некогда в пустыне, впал в уныние и в глубокую тьму помыслов и взывал к Богу: «Господи! Я хочу спастись, а помыслы не дают мне. Что мне делать в моей скорби? Как спастись?» И вскоре потом Антоний, встав, вышел из кельи; и вот видит кого-то похожего на себя, который сидел и работал, потом встал из-за работы и молился, после опять сел и вил веревку; далее опять встал на молитву. Это был Ангел Господень, посланный для наставления и подкрепления Антония. И Ангел сказал вслух ему: «Ты делай так и спасешься, т. е. труд сменяй молитвою и молитву трудом — трудись и молись!» Услышав это, Антоний весьма обрадовался и ободрился. Стал так делать и спасался.

Ангелы наблюдают за людьми не только в бодрственном состоянии их, но и во время сна: «Радуйся, яко спяща мя храниши», говорится в акафисте Ангелу-Хранителю. Так, к преподобному Иоанну Колову (Коловым этот подвижник назван в том смысле, что был малорослый) пришел однажды во время его сна подвижник и увидел у постели его Ангела.

Подобный пример видим и в жизни преподобного Паисия. К преподобному Паисию пришел некоторый инок, имея нужду побеседовать с ним. Найдя его спящим, он увидел стоящего перед ним святого Ангела-Хранителя в образе прекрасного юноши и с удивлением сказал: «Поистине Бог хранит любящих Его». Он не осмелился приступить к спящему старцу ради присутствия ангельского и, воздав благодарение Богу, удалился. Подобным образом видимы были Ангелы Божии с веерами в руках над почившим Петром, епископом Севастийским, братом святого Василия Великого.

Эти посланники небесные имеют попечение не только о душевном спасении, но и о телесном здравии людей.

Так, в Патерике упоминается, что один пустынник, страдавший от сильной боли в желудке, исцелен был Ангелом. Придя к больному и узнав причину его страдания, Ангел-Хранитель перстом своим как бы ножом разрезал болезненное место, очистил накопившийся там гной, потом рукою загладил рану и этим действием исцелил пустынника и возвратил ему телесное здравие.

Когда преподобный Онуфрий Великий (IV в.), возлюбив пустынническую жизнь, оставил Фиваидский монастырь и отправился в пустыню, при входе в нее ему показался луч света, и Онуфрий испугался, так что хотел было бежать снова в монастырь. Но луч света приблизился к нему, и послышался голос: «Не бойся, потому что я Ангел твой. С самого дня рождения твоего я приставлен от Бога хранить тебя — постоянно хожу с тобою, а ныне, по повелению Господа, веду тебя в эту пустыню; будь совершен и смирен сердцем пред Господом, служи Ему с радостью, и я не отступлю от тебя». Много трудов перенес преподобный Онуфрий, живя в пустыне, много скорбей и лишений претерпел он. Часто мучил его голод, нередко томила его жестокая жажда, и он не знал, чем утешить свои страдания. Только травы пустыни несколько подкрепляли его тело, да небесная роса немного утоляла его жажду. Много переносил преподобный страданий от дневного зноя и ночного холода. Эти лишения и невзгоды были так часты, что преподобный Онуфрий «многажды отчаивался живота своего и мнил себя уже при смерти быти». Вот, вероятно, почему народ и молится св. Онуфрию об избавлении от внезапной смерти, поэтому в некоторых сказаниях ему назначается для этого особая молитва. Вместе с этим на Руси в старину к помощи преподобного Онуфрия прибегали женщины в трудных и опасных случаях рождения и в безнадежных случаях детской болезни. Поэтому и русские царицы в XVII веке устроили в домовой церкви Екатерины Великой придел прп. Онуфрия, где причащали своих больных детей в надежде на их чудесное исцеление от недугов. Только один Промысл Божий хранил от смерти преподобного во всех этих случаях, подавая ему все необходимое для насущных потребностей и поддержания жизни. Господь посылал к нему Ангела, который обыкновенно и приносил ему хлеба и воды для подкрепления его тела. Так продолжалось целых тридцать лет. Затем Господь даровал ему новое утешение: возле вертепа преподобного заструился небольшой источник чистой и прохладной воды, выросло финиковое дерево о двенадцати ветвях, и каждая ветвь приносила ему плоды помесячно. Это особенное промышление Божие о святом Онуфрии продолжалось до самой его кончины.

Ангелы являлись св. мученикам при страданиях их и укрепляли их в этом подвиге. Свв. мученикам Евстафию и Анатолию, заключенным в темницу и осужденным на голодную смерть, явился Ангел, разрешил их от уз, соделал здравыми и, подав им манну в пищу, сказал: во всех страданиях ваших буду с вами; ибо послан от Христа Господа хранить вас».

Когда Феодор Турон в темнице, крепко затворенной и запечатанной, молился, то к молитве его присоединились Ангелы. Караул сперва услышал громкое пение, а потом чрез окно увидел с Туроном множество юношей, которые были одеты в белую одежду и вместе с ним пели; сам правитель пришел к темнице и услышал многие поющие голоса, между тем как великомученик был заключен один.

Ангелы принимают особенное участие в спасении души человека. Св. Давид долгое время был разбойником. Но после покаялся и, поступивши в монастырь, начал вести строгую подвижническую жизнь. Архангел Гавриил явился ему в келье и сказал: «Давиде! Господь простил тебе грехи, и отныне ты будешь творить чудеса». Ангел, явившийся св. Григорию Двоеслову, говорил: «Господь послал меня к тебе, чтобы я был с тобою в продолжение твоей жизни и возносил твои молитвы к Богу, чтобы все, о чем ты просишь с верою, получил».

Вспомним случай, описанный в одном из отечников. Авва Леонтий, настоятель кино- вии святого Феодосия, рассказал: «Однажды в воскресенье я пришел в церковь для приобщения Святых Таин. Войдя в храм, я увидел Ангела, стоящего по правую сторону престола. Пораженный ужасом, я удалился в свою келью. И был глас ко мне: «С тех пор, как освящен этот престол, мне заповедано находиться при нем».

Некто Аделфий, епископ Аравитский, который любезно принимал в своем доме святителя Златоуста в его изгнании, когда услышал о кончине свт. Иоанна, весьма сожалел о том, что столь великий светильник был неправильно извержен и умер в заточении, и усердно со слезами молил Бога о том, дабы Он явил, в каком лике святых обретается Иоанн. Однажды, во время молитвы об этом, Аделфий был восхищен и видел некоего светлого и радостного юношу, который, взяв его за руку, привел на светлое место и показал ему лик святых церковных учителей. Аделфий смотрел во все стороны, желая найти Иоанна, но не видел его; а юноша, показав каждого из учителей и патриархов Константинопольских, повел его назад. Идя вслед за Ангелом, Аделфий был печален, что не видел блаженного Иоанна со святыми отцами. И вот некто, стоявший у дверей, удержал Аделфия, говоря: «Почему ты такой печальный выходишь отсюда? Ибо, если кто печальный и входит сюда, но отсюда возвращается веселым, ты же делаешь обратное, — вошел весел, а выходишь печален». Аделфий отвечал: «Потому я печален, что не видел с церковными учителями моего возлюбленного Иоанна». А тот сказал ему: «Не об Иоанне ли, проповеднике покаяния, говоришь ты?» «Да», — отвечал Аделфий. Тот же снова сказал ему: «Его не может видеть человек, сущий в теле, ибо он предстоит пред престолом Божиим, который окружают Херувимы и Серафимы». Тогда Аделфий, получив извещение о святом Иоанне, возрадовался и прославил Бога, явившего ему эту тайну. (Четьи-Минеи, 13 ноября.)

В житии священномученика Севастиана рассказывается, что когда один начальник разрушал идолов, то явился к нему Ангел в виде юноши и сказал: «Господь Иисус Христос, в Которого ты уверовал, посылает тебе чрез меня совершенное здоровье». Он вскочил и хотел броситься к ногам Ангела и облобызать его, но тот сказал: «не дерзай коснуться меня, ибо ты святым крещением не омыт еще от идольского смрада». Из этого видим, что святые Ангелы служат спасению только крещеных людей.

Во время мученичества святой Гликерии вдруг стал пред нею Ангел Господень и устрашил мучителя ее, и они сделались как мертвые. Потом в темницу Ангелы Божии приносили этой мученице пищу неведомую и питие несказанное и укрепляли ее. В полночь Ангел Господень облистал темницу и разрешил святую от уз, и содранную кожу на теле ея опять уврачевал, и язвы ее исцелил, и она стала бодра и лицом прекрасна и светла. (Четьи-Минеи, 13 мая.)

Блаженный Феодор, епископ Эдесский, спросил одного прозорливого столпника, каким образом он узнает и различает праведных и грешных. Столпник отвечал: «Если мимо столпа моего проходит муж праведный и боящийся Бога, то я вижу благодать Божию, и светлые Ангелы шествуют с ним по обе стороны, а бесы идут издалека, не смея приблизиться к нему; если же проходит человек грешный, то вижу вокруг него полчище торжествующих бесов, а Ангел-Хранитель следует за ним в отдалении, сетуя и сокрушаясь о погибели грешника. Но когда бесы хотят окончательно погубить этого человека, тогда является Ангел с огненным оружием и прогоняет их». Так святые Ангелы хранят нас от поглощения вражеского.

Несколько лет был омрачен ересью Феодотиона один муж, прежде проводивший благочестивую жизнь. Однажды, во время самого глубокого сна его, вдруг является ему Ангел и ударами напоминает о том, что он неправильно изменил первоначальной вере. Пробужденный таким чудным явлением, а больше всего болью от ударов, старец послал за собором епископов и, рассказав им сонное видение, смиренно просил принять его в число православных христиан, истинных сынов Церкви.

Ангелы, явившись св. мученику Акакию, омыли раны его теплою водою и уврачевали оные. Когда св. мученик заключен был в темницу и обложен железными узами, Ангелы снова явились ему и разрешили его от уз. (Четьи-Минеи, 7 мая.)

Один Христа ради юродивый был замечен в том, что целовал стены публичных домов и кидал камнями в стены церквей во время богослужений. Спрошенный об этом, он объяснил, что перед домами разврата стоят и плачут Ангелы вошедших туда людей, а бесы, приставленные к людям, посещающим богослужение, боятся зайти в храм вслед за ними и также ожидают снаружи.

Св. Павел имел тот же дар прозрения в мир духовный. Однажды за вечерним пением он наблюдал, кто с каким расположением входил в церковь. Тот, у кого душа была чиста, имел светлое лицо, и Ангел-Хранитель с радостью входил с ним в церковь; но один грешный брат входил в церковь, окружаемый бесами, и Ангел-Хранитель издали следовал за ним и плакал. (Четьи-Минеи, 4 октября.)

Авва Исаия рассказывал об одном великом старце. Прежде вступления его в безмолвие видел он некоего юношу, лицо которого сияло паче солнца. Юноша сказал: «Тебе предлежит борьба», — и поставил старца перед громадным эфиопом, голова которого доставала до облаков. Старец вострепетал: «Может ли немощный человек вступить в борьбу с таким гигантом?» — «Можешь, — сказал Ангел, — только вступи в борьбу с великим рвением, уповая на Божию помощь, и я помогу тебе и доставлю тебе победный венец». И действительно: как только старец вступил в борьбу, Ангел одолел эфиопа, и множество окружающих эфиопов исчезли, а ангельский хор восхвалил помогавшего старцу Ангела.

Святой Дионисий Ареопагит в письме к монаху Демофилу поведал об ученике святого апостола Павла, блаженном Карпе, муже великом в добродетелях и, по причине чистоты ума его, очень способном к Боговидению. Карп был в таком духовном преуспеянии, что никогда не начинал Божественной литургии прежде, нежели благодать Святого Духа явно не осенит его. Однажды он сподобился видеть небо отверстым, подобно первомученику Стефану, и Господа Иисуса стоящим посреди многочисленнейшего собрания Ангелов; при этом святой Карп увидел Ангелов в образе человеков. Такими они явятся и на Страшном Суде Христовом.

Святой Амфилохий, епископ Иконийский, друг Василия Великого, хиротонисан (рукоположен) во епископа Ангелами. Он был иноком и подвизался в отшельничестве, прожив сорок лет в пустынной пещере. В это время скончался архипастырь Иконийский. Ангел Господень явился ночью Амфилохию и сказал ему: «Амфилохий! Поди в город и паси духовных овец». Амфилохий оставил повеление без исполнения, опасаясь быть обманутым мечтанием бесовским. На следующую ночь повторилось видение, и Амфилохий опять не вышел из пещеры. На третью ночь Ангел пришел к нему в то время, как он лежал на одре своем, и сказал ему: «Амфилохий! Встань с одра твоего». Амфилохий встал, но сказал Ангелу: «Если ты Ангел, то прими участие в моей молитве», и начал молиться. Ангел, исполнив это, взял Амфилохия за правую руку и привел в ближайшую церковь. Двери церкви сами отворились пред ними, как некогда врата города пред апостолом Петром. Они вошли в церковь, в которой сиял великий свет и было множество мужей в белых одеждах. Эти мужи взяли Амфилохия, привели к алтарю и вручили ему святое Евангелие, сказав: «Господь с тобою». Один из них, превосходивший других важностью вида и светлостью, сказал громогласно: «Молимся все». Потом начал говорить: «Святая благодать поставляет брата нашего Амфилохия епископом граду Иконийскому; помолимся о нем, да будет на нем благодать Божия». По окончании молитвы они преподали ему мир Христов и сделались невидимы.

Преподобный Пимен Многострадальный, инок Киево-Печерского монастыря, пострижен в монашество Ангелами. Этот святой был болен с детства до смерти. Достигнув юношеского возраста, Пимен очень просил родителей, чтобы они позволили ему вступить в монашество; но родители не соглашались. Однажды болезнь юноши усилилась до крайности. Родители, отчаявшись уже в его жизни, против воли своей принесли его в Киево-Печерский монастырь, прося преподобных иноков того времени, чтобы помолились о болящем. Преподобные отцы много потрудились, молясь о возвращении здравия Пимену, но не были услышаны: Бог устраивал иной путь избраннику Своему. Отец и мать болящего неотступно были при нем, опасаясь, чтобы он в отсутствие их не был пострижен, а преподобный умолял Бога, чтоб Бог сподобил его вступить в лик иноков. Однажды ночью, когда родители и прислуга спали при нем, вошли к нему светлые Ангелы, одни в образе прекрасных юношей, другие в образе Печерского игумена и монашествующей братии, нося в руках свечи, Евангелие, власяницу, мантию, куколь, все нужное для пострижения. Они спросили больного: «Хочешь ли, чтоб мы постригли тебя?» В радости блаженный отвечал: «Истинно — хочу. Господь послал вас, чтоб вы исполнили желание сердца моего...» Они немедленно начали делать вопросы и совершать все, что положено Уставом при пострижении. Постригши больного в схиму, они назвали его Пименом — имя святого, данное ему по рождении, неизвестно, — и дали ему в руки зажженную свечу. При этом они сказали, что свеча будет гореть в течении сорока дней и сорока ночей, а он будет страдать в болезни во всю жизнь свою, внезапное же выздоровление послужит признаком приблизившейся смерти. Совершив с точностью весь образ пострижения, они приветствовали Пимена по иноческому обычаю и ушли, взяв его волосы в полотно, которое положили на гробе преподобного Феодосия. Соседи-монахи, услышав голоса поющих и полагая, что игумен с некоторыми сослужащими постригает больного или что он уже скончался, пришли к нему в келью. Там все были погружены в глубокий сон, келья была преисполнена благоухания. Пришедшие увидели больного веселящимся и облеченным в иноческое одеяние. Братия спросили его: «Кем он пострижен? Какое пение слышали мы у тебя, которого твои родители и прочие, бывшие при тебе, не слышали?» Пимен отвечал: «Полагаю, что игумен с братиею постригли меня, при чем совершали песнопение, слышанное вами. Они дали мне эту свечу, которую вы видите, и сказали, что она будет гореть сорок дней и ночей, а волосы мои, завернув в полотно, отнесли в церковь». Братия пошли к церкви, но она была заперта. Призвали пономарей и экклисиарха, у которого хранились ключи от дверей церковных, которые засвидетельствовали, что после повечерия церковь была заперта и никто не входил в нее. О чудном событии дали знать игумену. Отворили церковь: волосы найдены на гробе преподобного Феодосия. После тщательного разыскания поняли, что пострижение совершено Ангелами. В этом удостоверились тем более, что свеча, которой надо было сгореть в несколько часов, горела сорок суток. Преподобный Пимен провел в тяжкой болезни, не сходя с одра, всю жизнь; пред самою смертью выздоровел и, явив знамения живущей в нем благодати Божией, скончался блаженною кончиною.¹

В той же Киево-Печерской обители было следующее явление Ангела преподобному Алипию. Алипий был иконописцем. Некоторый христолюбец заказал ему местную икону Успения Божией Матери к этому празднику. Алипий обещал кончить икону к сроку, но, когда приготовил доску и все принадлежности к работе, разболелся к смерти, слег в постель. Заказавший икону не раз приходил осведомляться об иконе и очень скорбел, видя, что икона даже не начата; но преподобный советовал ему положиться на Промысл Божий. Пришел, наконец, христолюбец накануне самого праздника, после вечерни, и, очень попеняв святому за то, что лишил возможности передать работу другому иконописцу, вышел в великой скорби. По от- шествии его вошел к Алипию неизвестный светлый юноша и начал писать икону. Алипий думал сначала, что это — человек, иконописец, присланный владельцем иконы; но необыкновенная быстрота и красота работы показали, что это был Ангел. За три часа Викторова М. Киево-Печерский патерик. М., 1911. была написана икона. По окончании работы и чудный иконописец, и икона сделались невидимы. Между тем хозяин иконы от великой скорби не спал всю ночь; рано утром пошел он в церковь, в которую была заказана икона, чтобы там излить свою печаль пред Богом. Войдя в церковь, увидел, что икона чудной красоты стоит уже на своем месте. Он поспешил к игумену Печерского монастыря и рассказал ему о совершившемся чуде. Вместе с игуменом они пошли к Алипию, застали его уже при последнем издыхании. Однако игумен спросил его, как была написана икона? Алипий поведал свое видение и присовокупил: «Ангел написал эту икону, и вот Он предстоит, чтобы взять меня». Сказав это, преподобный скончался.

Был особенно способен к чувственному видению духов святой Андрей Юродивый, во плоти принадлежавший к бесплотным по причине умерщвления плоти сверхъестественным подвигом. Однажды по той улице, на которой случилось быть святому, несли мертвеца. То был человек очень богатый. Множество народа сопутствовало его гробу; значительное собрание священнослужителей предшествовало гробу с песнопением; большое собрание родственников и знакомых последовало за гробом, оглашая воздух рыданиями и плачем. Святой начал чувствовать в себе изменение, и отверзлись его очи и прочие чувства. Он увидел множество черных эфиопов, которые шли впереди священнослужителей и голоса их заглушали своими голосами. Одни из эфиопов держали в руках пепел, которым осыпали людей, окружавших тело; другие из них плясали; иные хохотали бесстыдно; иные издавали звероподобные и скотоподобные вопли; иные окропляли мертвеца смрадною водою; иные летали по воздуху около гроба; иные шли сзади, хлопая руками, производя топот ногами, издеваясь над поющими и проклиная христиан. Потом святой Андрей увидел бесовского князя с огненными глазами; этот демон, принадлежавший к падшим ангелам высшего чиноначалия, держал в руке серу и смолу и приближался к гробу с намерением сжечь труп. Когда тело было предано земле, святой увидел идущего прекрасного юношу, который был погружен в глубокую печаль и горько плакал. Когда юноша подошел к святому, то святой, полагая, что это — один из родственников умершего, сказал юноше: «Ради Бога, скажи, какая причина твоего плача; спрашиваю об этом потому, что никогда и никого не видал, кто бы так плакал о мертвеце». Юноша отвечал: «Причиною плача моего то, что я был Хранителем этого умершего, а его похитил себе диавол».

Святой сказал: «Теперь я понял, кто ты». После этого Ангел поведал Андрею образ жизни почившего и что он умер без покаяния. «Душу его, — говорил Ангел, — взяли демоны, а поругание, которому подвергнуто было его тело, ты видел сам». Шедшие по улице люди, видя, что святой Андрей стоит один и как бы разговаривает с кем-то, говорили между собою: «Посмотрите на этого сумасшедшего! Он вступил в разговор со стеною». Этим прохожим подобны те, которые, будучи погружены в суетные занятия и плотское мудрствование, отвергают существование духов.

Находим нужным поместить здесь и другое видение святого Андрея. В начале своего подвига Андрей, окованный цепями, был помещен в церковь святой мученицы Анастасии в Константинополе и провел значительное время в этой церкви не выходя. Однажды ночью наяву пришел к нему один из начальных демонов в сопровождении многих других темных духов. Диавол имел в руке топор, и все демоны вооружены были разным оружием. Они кинулись на святого, чтоб убить его, а святой возопил к Богу о помощи. Раздался гром, и явилось многочисленное собрание людей, одетых в белые одежды, а за ними пришел благообразный старец. Лицо его было светлее солнца, и множество слуг последовало ему. Он сказал им: «Затворите двери, чтобы никто не убежал, и переловите эфиопов». Повеление было тотчас исполнено. При этом Андрей услышал, что один из демонов шепотом говорил другому: «Горе нам! Мы обманулись. Иоанн — грозен, будет мучить нас жестоко». Иоанн повелел белоризцам, пришедшим с ним, и они, сняв железную цепь с шеи Андрея, подали ее Иоанну. Иоанн взял цепь в руки, сложил ее втрое; потом он встал в дверях церкви и приказал приводить к себе демонов по одному. Привели первого демона, растянули его на земле, и Иоанн дал ему цепью сто ударов. Демон вопиял подобно человеку: «Помилуй меня». Такому наказанию подверглись все демоны один за другим. После этого Иоанн сказал им: «Пойдите, покажитесь отцу вашему, сатане: как покажется ему сделанное вам!» Демоны исчезли; белоризцы также удалились. Благолепный старец подошел к Андрею, возложил цепь на его шею, объявив, что он — апостол Иоанн Богослов и что ему поручено попечение об Андрее, молнией отошел он от очей его. (Четьи-Минеи, 2 октября.)

Церковное предание говорит, что святые апостолы, рассеянные по вселенной для проповеди, были восхищены Ангелами и принесены в Иерусалим ко дню Успения Божией Матери. Это событие воспевается в церковных всенародных песнопениях (Акафист Успению Божией Матери).

Преподобный Никон Сухий, инок Киево-Печерского монастыря, взят был в плен половцами при нападении их на Киев. Уведя Никона в страну свою, половцы подвергали его различным мукам, томили голодом и всеми образами лишений. В таких страданиях Никон провел более трех лет. Ему было Божественное откровение, что он скоро избавится от плена. Он сказал об этом мучителям. Половцы, услышав это и полагая, что Никон принял меры к бегству, подрезали ему ножные жилы, заковали его в цепи и стерегли с особенной тщательностью. Через три дня после предсказания о скором избавлении, пред наставлением полуденного часа, когда половцы, вооруженные, сидели вокруг Никона, он внезапно сделался невидим, а сторожившие его услышали в воздухе голоса, которые пели: «Хвалите Господа с Небес». Никон был поставлен в церкви Печерского монастыря в то время, как на Божественной литургии начали петь причастный стих. Братия стеклись к нему и спрашивали, каким образом он возвратился. Никон хотел скрыть совершившееся с ним, но это было невозможно; тяжкие цепи, которыми он был окован, тело, покрытое загноившимися ранами, кровь, которая еще капала из подрезанных ножных жил, свидетельствовали о событии, выходящем из порядка событий обыкновенных. Никон объявил во славу Божию случившееся. Между тем заключен был мир с половцами. Тогда половчанин, у которого находился в плену преподобный Никон, прибыл в Киев и зашел в Печерский монастырь. Там, к величайшему удивлению, он увидел прежнего пленника своего, рассказал подробно игумену и братии, каким образом Никон подвизался в плену и избавился из плена. Половчанин принял христианскую веру и монашество в Киево-Печерском монастыре; его примеру последовали многие половцы. Великое чудо имело многих свидетелей и благодетельнейшие последствия.

Святой Иоанн Златоуст говорил: «Ты желаешь видеть Ангелов и вместе мучеников? Открой очи веры и смотри на это зрелище. Ибо если весь воздух наполнен Ангелами, тем более церковь. Что весь воздух наполнен Ангелами, услышь, что говорит апостол, увещевая жен, чтоб они покрывали головы. Посему, говорит он, жена должна иметь на голове своей [знак] власти [над] [нею], для Ангелов (1 Кор. 11, 10). Но для чего полк и множество Ангелов на земле? Как царь повелевает размещать своих воинов по всем городам, чтобы где-либо не наступила война, и они не подверглись неожиданному нападению, так и Бог противопоставляет полки Ангелов жестоким и свирепым демонам, врагам мира, которые непрестанно возбуждают брани в этом воздухе, чтоб Ангелы останавливали демонов, только что они покажутся, а для нас сохраняли постоянный мир. А чтоб ты научился, что Ангелы суть Ангелы мира, услышь, что диакон постоянно говорит в молитве: Ангела мирна просим».

Святой Иоанн Златоуст, отвергая мнение тех, которые утверждали, что Ангелы совокуплялись с дщерями человеческими, называет Ангелов бесплотными, не имеющими способности к деторождению, основывает последнее мнение свое на словах Господа: «в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах» (Мф. 22, 30). Иоанн Златоуст говорит, что каждый человек имеет своего Ангела; он доказывает свое мнение словами иерусалимских христиан: «Это Ангел его» (Деян. 12, 15). В беседе 53-й на Евангелиста Матфея Златоуст говорит: «Заключенный тогда предается наибольшей скорби, когда выводят его пред судилище; тогда наиболее трепещет, когда приближается к месту истязания, когда он должен дать ответы. Подобно этому многие поведают о страшных видениях, представляющихся в это время (при смерти), которых зрелища умирающие, не будучи в состоянии выносить, потрясают с великим усилием самый одр, на котором лежат, смотрят на предстоящих извращенными от страха глазами, когда душа мятется сама в себе, не хочет выйти из тела, не выносит взора приближающихся Ангелов. Если мы трепещем, когда смотрим на страшных людей, то какому подвергнемся страху, когда увидим сошедшихся Ангелов и свирепые силы, когда душа будет отторгаться от тела, напрасно и много рыдать?» В слове о непостижимом Златоуст говорит: «И что говорю я об оном блаженном существе (Божества (-е)), когда человек не может свободно видеть даже существа ангельского. Чтоб вы поняли, что это так, приведу в пример друга Божия, который был наделен за его мудрость и праведность великим мужеством, о котором повествуется, что он сделал много славных дел, именно святого Даниила, чтоб никто не полагал, когда покажу, что он после явления ему Ангела впал в расслабление, лишился сил и изнемогал, что он подвергся этому по причине грехов и лукавой совести. После того, как доказана крепость его духа, тем яснее доказывается немощь самого естества. И так этот Даниил постился в течение трех недель, не вкушал вожделенного хлеба; вино, мясо и сикера13 не входили в уста его, ниже употреблял он помазания: и тогда был сподоблен видения, когда душа его соделалась к такому созерцанию способнее, при посредстве поста легче и духовнее. Итак, что он говорит?

Поднял глаза мои, и увидел: вот один муж, облеченный в льняную одежду, и чресла его опоясаны золотом из Уфаза. Тело его — как топаз, лице его — как вид молнии; очи его — как горящие светильники, руки его и ноги его по виду — как блестящая медь, и глас речей его — как голос множества людей. И только один я, Даниил, видел это видение, а бывшие со мною люди не видели этого видения; но сильный страх напал на них и они убежали, чтобы скрыться. И остался я один и смотрел на это великое видение, но во мне не осталось крепости, и вид лица моего чрезвычайно изменился, не стало во мне бодрости (Дан. 10, 5-8).

Что же Ангел? Поднял его и сказал: «Даниил, муж желаний! вникни в слова, которые я скажу тебе, и стань прямо на ноги твои; ибо к тебе я послан ныне» (Дан. 10, 11).

Он встал, объятый трепетом. И когда Ангел опять начал говорить с ним и сказал: с первого дня, как ты расположил сердце твое, чтобы достигнуть разумения и смирить тебя пред Богом твоим, слова твои услышаны, и я пришел бы по словам твоим (Дан. 10, 12). Даниил снова упал на землю по подобию умирающих.

Да услышат это те, которые по любопытству доискиваются видения Ангелов! Даниил, пред которым почтительны были взоры львов, Даниил, который мог в теле человеческом делать то, что превышает человека, не перенес присутствия сослужителя, но лежал без чувств. «От этого видения внутренности мои повернулись во мне, и не стало во мне силы. И как может говорить раб такого господина моего с таким господином моим? ибо во мне нет силы, и дыхание замерло во мне» (Дан. 10, 16-17).

Вот какой знаменательный случай из своей жизни рассказывает митрополит Московский Иннокентий, бывший раньше в сане священника (его звали о. Иоанном) миссионером на Алеутских островах:

«В апреле 1825 года в Великий пост я отправился в первый раз на остров Акун к алеутам, чтобы приготовить их к говению. Подъезжая к острову, я увидел, что они все стояли на берегу наряженными, как бы в торжественный праздник, и когда я вышел на берег, то они радостно бросились ко мне и были чрезвычайно со мной ласковы и предупредительны. Я спросил их, почему они такие наряженные. Они отвечали: «Потому что мы знали, что ты выехал и сегодня должен быть у нас». — «Кто же вам сказал, что я буду у вас сегодня, и почему вы меня узнали, что я именно отец Иоанн?» — «Наш шаман, старик Иван Смиренников, сказал нам: ждите, к вам сегодня приедет священник; он уже выехал и будет учить вас молиться Богу; и описал нам твою наружность так, как теперь видим тебя».

Это обстоятельство хотя чрезвычайно меня удивило, но я все это оставил без внимания и стал готовить их к говению, предварительно объяснив им значение поста и прочее. Явился ко мне и этот старик-шаман и изъявил желание говеть и ходил очень аккуратно, и я все-таки не обращал на него особенного внимания и во время исповеди упустил даже спросить его: почему алеуты называют его шаманом, и сделать ему по этому поводу некоторое наставление. Приобщивши его Св. Таин, я отпустил его... И что же? К моему удивлению, он после Причастия отправился к своему тоену и высказал ему свое неудовольствие на меня, а именно за то, что я не спросил его на исповеди, почему его алеуты называют шаманом, так как ему крайне неприятно носить такое название от своих собратий и что он вовсе не шаман. Тоен, конечно, передал мне неудовольствие старика Смиренникова, и я тотчас же послал за ним для объяснения; и когда посланные отправились, то Смиренников попался им навстречу со следующими словами: «Я знаю, что меня зовет священник, отец Иоанн, и я иду к нему».

Я стал подробно расспрашивать о его неудовольствии ко мне, о его жизни — и на вопрос мой, грамотен ли он, он ответил, что хотя и не грамотен, но Евангелие и молитвы знает. Тогда я спросил его объяснения, почему он знает меня, что даже описал своим собратьям мою наружность, и откуда узнал, что я в известный день должен явиться к вам и что буду учить вас молиться? Старик отвечал, что ему все это сказали двое его товарищей. «Кто же эти двое твои товарищи?» — спросил я его. «Белые люди, — отвечал старик, — они, кроме того, сказали мне, что ты в недалеком будущем отправишь свою семью берегом, а сам поедешь водою к великому человеку и будешь говорить с ним». «Где же эти твои товарищи, белые люди, и что это за люди и какой они наружности?» — спросил я его. «Они живут недалеко, здесь, в горах, и приходят ко мне каждый день». И старик представил их мне так, как изображают св. Архангела Гавриила, т. е. в белых одеждах и перепоясанных розовой лентой через плечо. «Когда же явились к тебе эти белые люди в первый раз?» — «Они явились вскоре, как окрестил нас иеромонах Макарий».

После сего разговора я спросил Смиренникова: а могу ли я их видеть? «Я спрошу их», — ответил старик и ушел от меня. Я же отправился на некоторое время на ближайшие острова для проповедования слова Божия и по возвращении своем, увидав Смиренникова, спросил его: «Что же, ты спрашивал этих белых людей, могу ли я их видеть и желают ли они принять меня?» «Спрашивал, — отвечал старик, — они хотя и изъявили желание видеть и принять тебя, но при этом они сказали: «Зачем ему видеть нас, когда он сам учит вас тому, чему мы учим?» Так пойдем, я тебя приведу к ним».

«Тогда что-то необъяснимое произошло во мне, — говорил отец Иоанн Вениаминов, — какой-то страх напал на меня и полное смирение. Что, ежели в самом деле, подумал я, увижу их, этих Ангелов, и они подтвердят сказанное стариком? И как же я пойду к ним? Ведь я же человек грешный, следовательно, и недостойный говорить с ними, и это было бы с моей стороны гордостью и самонадеянностью, если бы я решил идти к ним; и, наконец, свиданием моим с Ангелами я, может быть, превознесся бы своею верою или возмечтал бы много о себе... И я, как недостойный, решился не ходить к ним...» 1 мая 1828 года о. Иоанн написал донесение архиепископу Иркутскому Михаилу П-му, в котором сообщает об алеуте Смиренникове и об удивительных делах: случаях исцелений им, о том, как он по просьбе голодавших сородичей «послал кита» — кит выбросился на берег, и т. д. В донесении он пишет о «белых людях»: «Я, конечно, усомнился, не хитрая ли и тончайшая это сеть искони лукавого? И спросил его: как они учат молиться, себе или Богу, и как жить с другими? Он отвечал, что они учат молиться не себе, но Творцу всяческих, и молиться духом и сердцем, и иногда молились с ним весьма долго; и учат исполнять, словом, все чистые христианские добродетели (кои он подробно мне рассказал), а более всего советуют соблюдать верность и чистоту, как в супружестве, так и вне супружества (и это, может быть, потому, что здешние жители более всего склонны к сему); сверх того, учили его и другим внешним добродетелям и обрядам, как то: как изображать крест на теле, не начинать никакого дела не благословясь, не есть рано поутру, не жить вместе многим семейством; не есть вскоре убитой рыбы и зверя еще теплого; а некоторых птиц, животных и растений морских совсем не употреблять в пищу и прочее.

После сего спросил я его, являлись ли ему они ныне, после исповеди и Причастия, и велели ли слушать меня? Он отвечал, что являлись, как после исповеди, так и после Причастия, и говорили, чтоб он никому не сказывал исповеданных грехов своих, и чтобы после Причастия вскоре не ел жирного, и чтоб слушал учения моего, но не слушал промышленных, т. е. русских, здесь живущих; и даже сегодня на пути явились ему и сказали, для чего я зову его, и чтоб он все рассказал и ничего не боялся, потому что ему ничего худого не будет. Потом я спросил его: когда они являются ему, что он чувствует, радость или печаль? Он сказал, что в то только время, когда он сделает что-нибудь худое, увидев их, чувствует угрызения совести своей, а в другое время не чувствует никакого страха; и поскольку его многие почитают за шамана, то он, не желая таковым быть почитаем, неоднократно говорил им, чтобы они отошли от него и не являлись ему; они отвечали, что они не диаволы и им не велено оставлять его, и на вопрос его: почему они не являются другим, они говорили ему, что им так велено.

Можно подумать, что он, услышав от меня или научившись от кого-либо другого, рассказывал мне учение христианское и только для прикрасы или из тщеславия выдумал явление ему духов-пестунов. Но в опровержение сего скажу я сверх того, что все чистые алеуты почти совершенно чужды гордости, тщеславия и пустосвятства. Сам же он, будучи безграмотен и нисколько не зная русского языка, не мог ни читать, ни слышать от других учения христианского. Наконец, дабы удостовериться, точно ли являются ему пестуны его, я спросил его: могу ли я видеть их и говорить с ними? Он отвечал, что не знает, а спросит у них; и действительно, чрез час приходит и говорит, что они сказали на то: «и что он хочет еще знать от нас? Ужели он еще почитает нас диаволами? Хорошо, пусть видит и говорит с нами, если хочет...»

На это донесение высокопреосвященный Михаил отвечал нижеследующим письмом от 5 мая 1830 года из Иркутска. «Подлинно, происшествие это редчайшее и в наши времена неслыханное. Нелицемерно скажу вам в глаза и заочно, что вы, не дав места любопытству превознестись над своею верою, блаженнее всех тех, кои веруемые вещи, подобно св. апостолу Фоме, подвергают осязанию. Но как неверие Фомино в наших церковных песнях названо добрым, то и я желал бы, и многие другие пожелают со мною, чтобы вы, в большее прославление благочестивой нашей веры, решились, если еще жив будет старик Смиренников, видеться и говорить с духами, ему являющимися. Большей предосторожности к сему не требуется, кроме чистой веры вашей и сердечной молитвы: помните только при сем свидании и в продолжение онаго молитву Господню, которую и повторите вместе с духами. Разговор же ваш с ними может быть не иной, как о судьбе новообращенных алеутов, ваших прихожан, коим какого вы желаете добра просите их испросить онаго у Бога. Что Бог, по дару Христа Своего, даст вам узнать, о том сообщите мне на письме в удобное время или на словах при будущем приятном свидании».

Но отцу Иоанну Вениаминову так и не удалось увидеть самому «белых людей». Когда он, по получении им разрешения от архиепископа Михаила на это свидание, возвратился на остров Акун, то не нашел уже в живых старика Смиренникова.

На половине пути от моря до самой вершины Афонской есть местность, называемая Керасия или, по простонародному выражению, Кераши. В этой местности находится около 12 подвижнических келий; в одной из этих келий более тридцати лет подвизается старец — родом грек, схимонах Георгий, по прозванью Хаджи, который постоянно имеет при себе до двадцати, а иногда и более учеников, большей частью юных. При этой келье имеется церковь, посвященная имени святого великомученика Димитрия Солунского. Устав и образ жизни этого старца с учениками весьма строги: в продолжение целого года, даже в Св. Пасху, они не едят рыбы, сыр и масло, а также никогда не пьют никакого вина. Все они постоянно управляются в молитве и рукоделиях.

Однажды я застал в келье нашего русского духовника, отца Макария, означенного старца Георгия, который рассказывал отцу Макарию о кончине своего ученика, схимонаха Гавриила, и о предсмертных ему явлениях. Так как этот рассказ не возбуждает никакого сомнения, то я нужным счел его записать в мою памятную книжку.

Вот именно что рассказывал старец Георгий: «Скончался на 26-м году от роду наш собрат, схимонах Гавриил, который болел только две недели. За три дня до смерти ему было следующее видение: ему представились четыре юноши, облаченные в диаконские стихари с препоясаньем орарями, и приглашали его отправиться с ними в путь. На это он им так отвечал: хотя и приятно мне с вами путешествовать, куда бы вы ни пошли, но без благословения своего старца я ни на шаг не смею выйти из этой кельи. Подождите немножко, пока я испрошу у него благословения. Явившиеся согласились подождать. Потом отец Гавриил подозвал меня к себе, да и говорит: «Отче! вот за мною пришли четыре молодых диакона в облачениях и приглашают меня с собою куда-то отсюда идти. Благослови меня с ними отсюда отправиться. Я вижу, что они очень хорошие люди, они полюбили меня и хотят отвести туда, где живут сами, мне с ними везде будет хорошо; итак, умоляю тебя отче, отпусти меня с ними поскорее». Выслушав эти слова, я подумал, не бредит ли отец Гавриил вследствие сильной болезни, или не находится ли в бесовской прелести, а посему так ответил ему: сотвори на себе крестное знамение с произношением Иисусовой молитвы и скажи пришедшим за тобою: «Я не могу идти с вами, меня старец не отпускает, потому что ни он, ни я не знаем вас, что вы за люди такие». Это мое наставление сейчас, в присутствии моем, он исполнил. Явившиеся же юноши ему сказали: «Мы даем тебе сроку еще на три дня, в которые ты можешь хорошенько поразмыслить и приготовить себя к отходу с нами: чрез три дня мы за тобой непременно опять придем!» Вслед за тем явившиеся юноши стали невидимы больному. Объявив мне это, больной был очень духом весел и спокоен, как будто совершенно оправился от своей болезни. Однако, несмотря на его перемену, я почему-то предчувствовал, что он долго не проживет, и посему посоветовал своему иеромонаху совершить над ним Таинство Елеосвящения и каждодневно приобщать Св. Таин, с согласия, разумеется, больного.

На третий день после явления юношей больной быстро начал телом ослабевать, хотя духом по-прежнему был спокоен, находился в полном сознании до последнего издыхания. За час до смерти один из братий, живущих с нами в пустынной келье, просил больного оставить ему на память что-нибудь из вещей. На эту просьбу больной твердо отвечал: «Что ж я тебе дам? Ты знаешь, что у меня ничего своего нет; возьми, если хочешь, вон в том углу (больной показал рукой) пять маленьких камешков, которые я попеременно держал во рту, чтобы не празднословить». «Да и камни-то не твои, а Божии, и ты их можешь дать кому- либо только с благословения нашего старца», — так заметил больному слегка другой брат, стоявший около его постели. «Ну, так простите меня, Бога ради, за мое самочиние», — проговорил больной. После этого он начал дышать чаще, тяжелее прежнего и озираться на все стороны. В это время я внимательно смотрел на больного и заметил, что он улыбается; потом в услышание нас всех он проговорил: «Вот за мной опять пришли те четыре диакона и еще один с ними новый диакон, а посему теперь прости меня, отче, и благослови идти вместе с ними». — «Сам Бог да благословит тебя, чадо, переселиться в вечную жизнь, иди и молись там о нас, грешных, Пресвятой Троице», — ответил я ему. После этого больной, не сказав ни одного слова, тихо и мирно скончался.

Покойный поступил в нашу пустынную келью 16 лет от роду, а на двадцать шестом году своей жизни преставился к Господу; во все время пребывания с нами он был очень кроток и послушлив, имел ко всем любовь и сам был всеми нами любим. Дай Бог ему Царство Небесное!» Этими словами старец Георгий заключил свой рассказ о кончине своего ученика. Не трудно догадаться, что явившиеся больному были Ангелы.

Что означают чувственные изображения ангельских Сил; что значит огонь их, человеческий вид, глаза, ноздри, уши, уста, осязание, веки, брови, цветущий возраст, зубы, плечи, локти, руки, сердце, грудь, хребет, ноги, крылья, нагота, одеяние, светлая одежда, священническая одежда, поясы, жезлы, копья, секиры, геометрические орудия, ветры, облака, медь, янтарь, лики, рукоплескания, цветы различных камней; что значат виды льва, вола, орла; что — кони и их различные цветы; что — реки, колесницы, колеса и что значит упоминаемая радость Ангелов?

Дадим, если угодно, отдых умственному нашему взору от трудного и напряженного созерцания, приличного Ангелам; снизойдем к частному рассмотрению многообразных и многовидных изображений ангельских и от оных, как от образов, станем восходить к простоте небесных Умов...

При изъяснении первого изображения нам прежде всего надобно рассмотреть, почему богословие почти более всего употребляет символы огня. Ибо найдешь, что оно не только представляет огненные колеса, но и огненных животных и мужей как бы молниевидных, полагает около небесных Существ множество огненных углей, представляет огненные реки текущими со страшным шумом; говорит еще, что и Престолы огненны, и самым именем Серафимов показывает, что сии высшие существа огненные, и приписывает им свойства и действия огня, и вообще, как на небе, так и на земле, особенно любит употреблять огненные изображения. По моему мнению, вид огня указывает на Богоподобное свойство небесных Умов. Ибо святые богословы описывают часто Высочайшее и неизобразимое Существо под видом огня, так как огонь носит в себе многие и, если можно сказать, видимые образы Божественного свойства. Ибо чувственный огонь находится, так сказать, во всем, чрез все свободно проходит, ничем не удерживается; он ясен и вместе сокровенен, неизвестен сам по себе, если не будет вещества, над которым бы он оказал свое действие; неуловим и невидим сам собой; все побеждает, и к чему бы ни прикоснулся, над всем оказывает свое действие; все изменяет и сообщается всему, что к нему каким бы то ни было образом приближается; животворною своею теплотою все возобновляет, все освещает ясными лучами; неудержим, неудобосмесим, имеет силу отделять, неизменяем, стремится вверх, проницающ, выходит на поверхность и не любит быть внизу; всегда движется, самодвижен и движет все; имеет силу обымать, но сам не объемлется; не имеет нужды ни в чем другом, умножается неприметно, и во всяком удобном для него веществе показывает свою великую силу; деятелен, силен, всему присущ невидимо; оставленный в небрежении кажется несуществующим, чрез трение же, как бы чрез некоторое искание, в сродном с ним веществе внезапно появляется и тотчас опять исчезает, и, всему обильно сообщая себя, не уменьшается. Можно найти и другие многие свойства огня, как бы в чувственных изображениях показывающие Божественные свойства. Зная сие, богомудрые мужи представляют небесные Существа под видом огня, показывая тем их богоподобие и возможное для них подражание Богу.

Небесные Существа представляются также и под образом человеков, потому что человек одарен разумом и способен устремлять умственные взоры свои горе; потому что он имеет прямой и правильный внешний вид, получил естественное право начальства и власти и потому что хотя он по своим чувствам уступает прочим животным, но владычествует над всем преизбыточествующею силою своего ума, обширною способностью рассуждения и, наконец, духом, по природе свободным и непобедимым.

Я даже думаю, что и в каждом из многих членов нашего тела можно найти сходные образы, изобразующие свойство Сил Небесных. Так, можно сказать, что способность зрения означает их яснейшее созерцание Божественного Света и, вместе, простое, спокойное, беспрепятственное, быстрое, чистое и бесстрастное приятие Божественного озарения.

Распознавательные силы обоняния означают способность воспринимать, сколько возможно, превышающее ум благоухание, верно различать от зловония и совершенно избегать его.

Чувство слуха — способность участвовать в Божественном вдохновении и разумно принимать оное.

Вкус — насыщение духовною пищею и приятие Божественных и питательных струй.

Осязание — способность верно различать полезное и вредное.

Ресницы и брови — способность охранять Божественные познания.

Цветущий и юношеский возраст — всегда цветущую жизненную силу.

Зубы означают способность разделять совершенную принимаемую пищу; ибо каждое духовное существо, приняв простое познание от существа высшего себя, со всем тщанием разделяет оное и умножает, передавая существам низшим себя, сообразно с их приемлемостию.

Плечи, локти и руки означают силу производить, действовать и совершать.

Сердце есть символ жизни Богоподобной, которая свою жизненную силу щедро разделяет с тем, что вверено ее попечению.

Далее — грудь означает неутомимую силу, которая хранит животворный дар в лежащем под нею сердце.

Хребет означает то, что содержит все жизненные силы.

Ноги — движение, быстроту и скорость стремления их к Божественному. Потому- то богословие изображает ноги святых существ окрыленными. Ибо крило означает быстрое парение вверх, небесный и выспренний полет, который, по своему стремлению горе, возвышается над всем земным. Легкость крил означает совершенное отдаление от земного, всецелое, беспрепятственное и легкое стремление выспрь [ввысь, вверх]; нагота и неимение обуви — свободу всегдашнюю, ничем не удержимую готовность, отдаление от всего внешнего и возможное уподобление простоте существа Божия.

Поскольку же простая и многообразная Премудрость иногда покрывает наготу их и дает им носить некоторые орудия, теперь изъясним, сколько для нас возможно, и сии священные одежды и орудия Умов небесных.

Светлая и огнеподобная одежда, как я думаю, означает, подобием огня, их Богоподобие и силу освещать, сообразно с их состоянием на небе, где обитает свет, который духовно сияет и сам осиявается. Священническая одежда означает их близость к Божественным и таинственным видениям и посвящение жизни Богу.

Поясы означают их способность охранять в себе плодотворные силы и сосредоточение их действования в одной цели, утвержденного навсегда в одинаковом состоянии, как в правильном круге.

Жезлы означают их царское и владычественное достоинство и прямое всего исполнение.

Копья и секира означают силу отделять то, что им не свойственно, остроту, деятельность и действие различительных сил.

Орудия геометрические и художнические — способность основывать, созидать и совершать и вообще все, что относится к действию возведения к Богу и обращения существ низших.

Иногда же орудия, с которыми изображаются святые Ангелы, служат символами судов Божиих о нас. Одни из сих орудий означают исправительное наставление или наказывающее правосудие; другие — освобождение от опасностей, или цель наставлений, или восстановление первого блаженства, или умножение других даров, малых или великих, чувственных или духовных. Словом, проницательный ум не усомнится в том, что видимое употреблено собственно для означения невидимого.

То, что они называются ветрами, означает быстроту их деятельности, которая безостановочно всюду проникает, их способность переноситься сверху вниз и снизу вверх, возводящую низших на выспреннюю высоту, а высших побуждающую к сообщению с низшими и попечению об них. Можно также сказать, что чрез наименование ветрами означается Богоподобие небесных Умов; ибо и ветер имеет в себе подобие и образ Божественного действия, по своей естественной и животворной удободвижимости, по своему быстрому, ничем не удержимому стремлению и по неизвестности и сокровенности для нас начала и конца его движений: «Не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин. 3, 8).

Далее, богословие окружает их облаками, означая сим, что священные Умы непостижимым образом исполняются таинственным светом, принимают в себя первоначальный свет без тщеславия и обильно передают оный существам низшим сообразно с их природою; что они одарены силою рождать, оживотворять, возращать и совершать по образу дождя умственного, который обильными каплями возбуждает к животворному рождению недро, им орошаемое.

Если же богословие применяет к небесным Существам вид меди, янтаря (Иез. 1, 5; 8, 2), и камней разноцветных (Откр. 4, 3): то янтарь как нечто златовидное и сребровидное означает немерцающий, неистощимый, неуменьшаемый и неизменяемый блеск, как в золоте, и как в серебре яркое, световидное, небесное сияние.

К меди же должно отнести или свойство огня, или свойство золота, о которых мы уже говорили.

Что же касается до различных цветов камней, то надобно думать, что белый цвет изображает светлость, красный — пламенность, желтый — златовидность, зеленый — юность и бодрость; словом, в каждом виде символических образов ты найдешь таинственное изъяснение.

Но как я думаю, довольно уже нами по возможности сказано о сем предмете; теперь надобно перейти к священному изъяснению таинственного изображения небесных Умов в виде некоторых животных.

И во-первых, образ льва (Откр. 4, 7; Иез. 1, 10), должно думать, означает господственную, крепкую, непреодолимую силу и посильное уподобление непостижимому и неизреченному Богу в том, что они таинственно закрывают духовные стези и пути, ведущие при Божественном просвещении к Богу.

Образ вола (Иез. 1, 10) означает крепость, бодрость и то, что делает духовные борозды способными к принятию небесных и плодоносных дождей; рога же означают охранительную и непобедимую силу.

Далее, образ орла (там же) означает царское достоинство, выспренность, скорость летания, зоркость, бдительность, быстроту и искусство в снискании пищи, укрепляющей силы, и, наконец, способность при сильном напряжении зрения свободно, прямо, неуклонно смотреть на полный и светоносный луч, истекающий от Божественного света.

Наконец, образ коней означает покорность и скорое послушание; белые (Зах. 6, 3) кони означают светлость или, лучше, сродство со светом Божественным; вороные (ст. 2) — тайны недоведомые; рыжие (ст. 2) — пламенность и быструю деятельность; пестрые (ст. 3) — черного и белого цвета — силу, посредством которой связываются крайности и премудро первое соединяется со вторым, второе — с первым.

Но если бы мы не заботились о краткости сочинения, то все частные свойства и все части телесного устройства показанных животных могли бы приличным образом применить к Небесным Силам, принимая подобие не в точном значении. Так, гневный вид их могли бы применить к духовному мужеству, которого крайняя степень есть гнев, вожделение — к Божественной любви и, коротко сказать, все чувства и части бессловесных животных — к невещественным мыслям небесных Существ и простым силам. Но для благоразумных не только сие, но и объяснение одного только таинственного образа достаточно для того, чтобы понять предметы подобного рода.

Теперь должно показать значение рек, колес и колесниц, применяемых к небесным Существам. Огненные реки (Дан. 7, 10) означают Божественные истоки, обильно и непрестанно увлажняющие оные Существа и питающие их животворным плодоносием. Колесницы (4 Цар. 2, 11; б, 17) означают согласное действование равных. Колеса же (Иез. 1, 16; 10, 2) окриленные, неуклонно и прямо движущиеся вперед, означают силу небесных Существ идти в деятельности своей по прямому и правильному пути, поелику всякое их духовное стремление свыше направляется по прямому и неуклонному пути.

Можно и в другом таинственном смысле принять изображение духовных колес. Им дано название, как говорит Богослов: гал- гал (Иез. 10, 13), что на еврейском языке означает вращание и откровение. Огненным и Божественным колесам принадлежит вращание, поелику они непрестанно обращаются вокруг одного и того же блага; откровения, поелику они раскрывают тайны, возводят низших и низводят долу высшее освещение.

Остается нам объяснить радость (Лк. 15, 10) небесных Чинов. Правда, они совершенно чужды нашего страдательного услаждения; впрочем, сорадуются, как говорит Писание, Богу о обретении погибших, по своей Богоподобной тихой радости, по своему искреннейшему удовольствию при попечении Промысла о спасении обращающихся к Богу и по тем неизъяснимым восторгам, которые весьма часто ощущали святые мужи, когда свыше нисходило на них Божественное озарение.

Вот что я мог сказать о священных изображениях. Хотя изъяснения их и не совсем удовлетворительны, но они, по моему мнению, способствуют к тому, чтобы не иметь нам низкого понятия о таинственных изображениях.

Если же ты скажешь, что мы упомянули не о всех, по порядку представляемых в Писании, как действиях, так и изображениях ангельских Сил, то отвечаем на это искренним признанием, что мы частию не имеем полного знания о предметах премирных и имеем нужду в другом руководителе и наставнике касательно сего предмета, частию же многое, как равносильное сказанному нами, оставили с намерением, заботясь о краткости сочинения и с благоговением умалчивая о тайнах, для нас недоступных.

В конце X — начале XI века, когда Византийская империя переживала вершину своего расцвета, слава сарацинских пиратов также пребывала в своем апогее.

Не страшась ничего, пираты причаливали к островам Эгейского моря, грабили селения, сжигали дома и захватывали в плен людей, которых затем продавали в рабство. Остров Лесбос, богатый и изобильный, стал излюбленным местом набегов безжалостных пиратов. В районе Лесвадос, недалеко от селения Мандамадос, некогда возвышался величественный монастырь Святых Небесных Сил Бесплотных, основание которого теряется в глубине веков.

О его истории можно узнать из живого местного предания, сохранившегося до наших дней. Внешне эта обитель походила на замок и была укреплена крепостной стеной и сторожевой башней. Пиратам никак не удавалось преодолеть его крепость, и с давних времен заветным желанием многих из них стало увидеть обитель разрушенной. Однажды весной предводитель пиратов Шерхан, жестокий темнокожий гигант с топором и кривым мечом за поясом, призвал своих вассалов и сказал:

— В этот раз мы войдем в монастырь, чего бы нам это ни стоило! Все, что вы там найдете, — отдаю вам. Для себя же хочу лишь золотую чашу из их церкви. Я буду пить из нее вино.

Сам Шерхан принимать участие в набеге не намеревался. Слишком мелкая это была для него работа. Пираты взяли курс на Лесбос. К полуночи они достигли монастырских стен и спрятались среди деревьев.

Монахи же, пребывая в беспечности после зимней тишины, не охраняли монастырь должным образом и даже не подозревали о надвигающейся опасности. В какой-то момент ударило било, созывавшее аскетов на утреннюю службу. Шаги спускавшихся в церковь черноризцев ритмично раздавались по деревянному балкону. Вскоре все утихло, и вожак разбойников дал знак. Один из пиратов бросил крюк с привязанной к нему веревкой, вскарабкался на стену и через минуту открыл монастырские ворота.

С душераздирающими воплями пираты ворвались в церковь. Прежде чем монахи успели осознать происшедшее, почти все из них перешли от жизни к смерти. Послушник Гавриил, единственный, кого не коснулся пиратский нож, находился в алтаре. Видя безвыходность положения, подвижный юноша в мгновение ока взобрался на крышу храма. Кровожадные убийцы начали его преследовать. Но вдруг сверху раздался ужасный рев, и крыша чудотворным образом превратилась в бушующее море!

На пенящихся волнах показался громадный свирепый воин с изводившим пламя мечом и бросился на пиратов. На нечестивцев нашел нечеловеческий страх, и, побросав оружие и награбленное, они в панике бросились бежать из храма. Гавриил, пораженный совершенным Архангелом чудом, спустился и припал к иконостасу. Придя в себя от волнения, послушник возвел на икону глаза. Но что за лицо смотрело на него! Преисполненное жизни, оно излучало Божественную сладость. Послушник воспылал желанием отобразить этот лик.

— Архангеле, — взмолился он, — помолись, попроси Господа упокоить души моих братьев, а меня сподоби изобразить твой дивный образ!

Гавриил, вдохновляемый святым Архангелом, взял губку, благоговейно собрал кровь пострадавших черноризцев в таз, смешал ее с белой глиной и стал лепить образ небесного заступника. С самого начала Гавриил ощутил присутствие и помощь небесного Архистратига. Руки послушника, которыми владела невидимая сила, быстро изобразили лик Архангела Михаила.

Это было лицо, которое Гавриил увидел на крыше храма, — грозное, но благодатное. Когда в монастыре Архистратига Михаила разыгрывалась эта драма, жизнь в близлежащих деревнях продолжала течь своим чередом. Лишь один пастушок, оглядывая в лучах восходящего солнца море, увидел с вершины горы пришвартованные к берегу пиратские корабли. Юноша тут же вскочил на лошадь и поскакал в монастырь, спеша предупредить монахов. От развернувшегося перед его глазами зрелища пастух потерял сознание.

Придя в себя, он побежал и известил о происшедшем Алексея, старосту прилегавшей к монастырю деревни Стенака. Староста взял с собой пятьдесят всадников и направился в обитель. Войдя в храм, люди растерялись. Пол был устлан телами мертвых и залитых кровью монахов. Перед святым престолом лежало тело мертвого игумена. Стиснув зубы, Алексей вышел из храма и призвал односельчан отомстить убийцам. Вскочив на лошадей, воины Алексея поскакали по следам бежавших пиратов. Следы вывели их на равнину.

Всадники резко остановились. Открывшееся перед ними зрелище заставило их вздрогнуть: пираты все до одного были мертвы, а их тела разбросаны по всей местности. Каждое тело было рассечено мечом — от макушки до живота. Никто из всадников не спросил: «Кто это сделал?» Все догадались, кто воздал нечестивцам наказание. «Велика благодать и сила твоя, Архангеле!» — прошептали всадники и осенили себя крестным знамением. Между тем пираты, ожидавшие на берегу моря своих товарищей, стали волноваться.

Не зная, что делать, разбойники решили отправиться к монастырю. Взобравшись по склону горы, они вышли на равнину, где их ожидала ужасная картина. Головорезы возвратились на корабль и рассказали об увиденном ожидавшему их с нетерпением предводителю. Выслушав их, нечестивец ударил кулаком по столу и поклялся отомстить. На следующий год кровожадный вожак осуществил план захвата селения Стенака.

Под покровом ночи пираты бесшумно сошли на морской берег и спрятались в засаде, чтобы на рассвете напасть на ничего не подозревавшее и мирно спавшее селение. Но в этот критический момент снова вмешался небесный Архистратиг, явившись Стефану, сыну старосты Алексея. В сверкающем золотом военном облачении Архангел выглядел величественно. Светлые волосы ниспадали на плечи и придавали белоснежным крыльям золотой оттенок.

В правой руке Архистратиг держал огненный меч, а левая рука была поднята с вытянутым вверх указательным пальцем. Ангел улыбнулся юноше и сладким голосом произнес: «Вставай, Стефан! Буди отца и готовьтесь к обороне деревни. На вас собираются напасть сарацины. Но ничего не бойтесь, рядом с вами непрестанно буду я и твой заступник святой. Мы будем охранять вас и направлять. Пираты высадились в бухте, немного ниже вашего селения. Несколько из них взберутся на стены и, избив охраняющих часовых, отворят врата. Пираты нападут на вас в час, когда ночь борется с днем. Будьте внимательны на вратах!»

События развивались так, как предвестил Архангел Михаил. Когда пираты напали, защитники были наготове и укрепились на бойнице. Отряд под предводительством Стефана бесшумно спустился к берегу моря и поджег пиратские корабли. Увидев восходящее с моря огненное зарево, пираты растерялись. Последовавшую за этим панику не описать.

Бежавших к морю разбойников преследовали жители Стенака и убивали на ходу. Лишь небольшой группе пиратов, в которой был и кровожадный предводитель, удалось скрыться и спрятаться в лесу. Однако там разбойники натолкнулись на сжегший корабли отряд Стефана и были окружены им. К концу дня все пираты до одного были истреблены.

Прошли века. Из-за непрекращающихся набегов басурман обитель опустела. В XVIII веке на месте старой церквушки был возведен новый, большой и просторный храм.

Чудотворная, вылепленная из крови и глины икона Архангела Михаила сохранилась до наших дней в том виде, в котором она была создана послушником Гавриилом. Икона сохранила первоначальный вид и совершенно не пострадала ни от времени, ни от ежегодно прикладывающихся к ней тысячами паломников. Ко лбу и к щекам образа люди прикладывают монеты, оставляющие на лице Архангела следы. Но каждый раз они исчезают сами по себе. Иногда глаза Архангела наполняются слезами, и христиане бережно их утирают. То же самое они делают, когда на лице Архистратига появляются капельки пота. Потрясающие чудеса творит благодать Архангела с теми, кто прибегает к его образу с пламенной верой. Строительство нового храма началось и закончилось также среди множества непрекращающихся чудес. Комиссия, созданная для строительства храма, решила возвести новую церковь за пределами монастыря.

Рабочие начали копать фундамент, но на следующие утро они нашли его засыпанным землей, а свои инструменты — во дворе старого храма, что находился в монастыре святого Архангела. Рабочие снова принялись за работу на указанном им месте. Когда же стемнело, люди специально оставили свои инструменты на виду, а несколько человек спрятались в кустах, чтобы посмотреть, что же произойдет. В полночь произошло нечто невероятное! Из старого храма вышел яркий свет, совершил круг и остановился над вырытой ямой.

Постояв над ней немного, свет возвратился в храм и рассеялся. Прятавшиеся в засаде пришли в изумление. Всюду стоял запах свежевскопанной земли. Приблизившись к фундаменту, рабочие нашли его засыпанным землей, а инструменты исчезли. Потрясенные и недоумевающие, они направились к старому храму. Начало светать, и ударил монастырский колокол. Затихнув ненадолго, колокол снова начал бить тихо и ритмично. Как все узнали позже, в колокол била не человеческая рука.

Когда рабочие вошли во двор монастыря, то увидели, что их инструменты лежали сложенными у стены на том же месте, где они нашли их прошлым днем. Все поняли, что Архангел желал, чтобы новый храм возвели на месте старого. Строительство началось. В строительных работах принимали участие все, даже турки-мусульмане. Они боялись и чтили Архангела с давних времен.

Бывало, что некоторые из них осмеливались осквернить храм, например, въехать в монастырский двор верхом на лошади, но каждый раз Архангел наказывал их. Когда пришло время перенести в новый храм вылепленную из глины и монашеской крови икону, Архистратиг пресекал каждую попытку. Он хотел, чтобы его икона оставалась на том месте, где ее поместил ее создатель — послушник Гавриил. Строительные работы продвигались довольно быстро. Однако когда постройка храма была почти завершена, казна истощилась.

Оставшихся денег не хватало даже на оплату однодневного заработка рабочим. Комиссия по строительству храма собралась в доме казначея. До позднего вечера она пыталась найти какой-либо выход, но все разошлись, не придя ни к какому решению. Время было за полночь. Удрученный и задумавшийся казначей одиноко сидел в кресле, как вдруг входная дверь неожиданно отворилась. В дом вошел неизвестный и поднялся по ступенькам в комнату, где хранился сундук с немногими предназначавшимися для строительства деньгами.

Казначей попытался встать, но не мог двинуть и пальцем. Тело не слушалось, словно кто-то пригвоздил его к креслу. Крышка сундука дважды скрипнула, и неизвестный вышел. Это был юноша с темными волосами и сверкающим, словно молния, взглядом. Его походка была тяжелой и медлительной. На незнакомце был розового цвета пиджак и высокие черные сапоги, доходившие ему до бедер. Улыбнувшись хозяину, он сказал: «Деньги на завершение строительства храма находятся в сундуке».

Помахав на прощание рукой, юноша вышел и растворился в темноте. Казначей бросился к сундуку, но тот был заперт. Отворив замок, он замер от изумления: еще недавно почти пустой сундук был наполнен выложенными в три ряда золотыми дукатами, серебряными монетами и лирами. Чтобы убедиться, что это не сон, казначей зачерпнул деньги горстью и со звоном бросил их в сундук. Данных Архангелом Михаилом денег оказалось ровно столько, сколько было необходимо для завершения строительства храма.

Вот что повествует нам Книга Товита об Архангеле Рафаиле, пришедшем на помощь израильтянину Товиту с семьей. В царстве израильском некогда жил благочестивый израильтянин Товит с женою Анною и с сыном Товиею. Это было в то время, когда почти все израильтяне позабыли истинного Бога. Перестали исполнять Его заповеди и стали поклоняться богам чужеземным, ложным. За это Господь Бог предал их в руки царя ассирийского Салманассара. Салманассар напал на царство израильское, разрушил все города и селения и всех жителей отвел в плен далеко от их отечества, за реку Евфрат. Вместе с другими Салманассар взял в плен и Товита с семейством, которого поселил в городе Ниневии, сделав своим поставщиком. Здесь Товит скоро разбогател. При своем богатстве он оказывал много благодеяний своим соотечественникам, находящимся в плену. Между другими благодеяниями он делал одно, для евреев очень важное, именно — он погребал мертвых, которых находил брошенными16. А таких было немало, ибо сын умершего Салманассара, царь Сеннахирим, по своей лютости убивал много евреев (или израильтян) и трупы их бросал за город.

О таком благодеянии Товита своему народу донесли царю. Царь разгневался на него и хотел убить его. Тогда Товит убежал из города, а имущество его было разграблено. Скоро гонитель его царь Сеннахирим умер, и Товит возвратился опять в Ниневию. Лишившись своего имущества, он обеднел, хотя своими трудами все-таки мог содержать свою семью. При новом царе он по- прежнему продолжал погребать умерших. Однажды, похоронив мертвеца, Товит не вошел в свой дом (так как, по закону Моисееву, всякий, прикасавшийся к мертвому, некоторое время считался нечистым), а лег спать за стеною двора. Он не заметил, что на стене были воробьи, и лежал с открытыми глазами. Вдруг сверху на них упала нечистота, отчего на глазах образовались бельма, и Товит сделался слепым. После этого домашние дела его понемногу стали приходить в упадок, и он впал в тяжкую нищету, так что жена его Анна вынуждена была кормить семью трудами своих рук. Тяжело было слепому Товиту жить в таком положении, и он однажды после размолвки с женой даже стал просить себе у Бога смерти.

В это же самое время в мидийском городе Экбатанах подобное мучение терпела одна женщина, по имени Сарра. Дочь израильтянина Рагуила, который приходился близким родственником Товиту. Сарра семь раз была выдаваема замуж, но в первую же ночь после брака злой дух Асмодей умерщвлял ее мужей. Как-то служанки отца ее, поссорившись с ней, стали укорять ее этим, говоря с насмешкою, что она задушила семерых мужей своих. Укоризны так огорчили ее, что она, подобно Товиту, также стала просить себе смерти. Скорбный вопль обоих этих несчастных людей был услышан Господом Богом, который вскоре послал им облегчение в их горькой участи.

После скорбной своей молитвы Товит, понемногу успокоившись, вспомнил о том, что в городе Раги Мидийские у него есть должник, некто Гаваиль, которому он в дни своего богатства дал взаймы под расписку десять талантов серебра, — вспомнил и решил послать за деньгами сына своего Товию. Позвав Товию к себе, он преподал ему наставление на случай смерти своей, дал ему расписку Гаваила и велел поискать благонадежного человека, который сходил бы с ним в Раги Мидийские. Товия, выйдя искать себе спутника, встретил одного человека, который согласился сходить с ним к Гаваилу. Человек этот назвал себя Азарией, но на самом деле это был Ангел Рафаил, принявший на себя человеческий образ. (Конечно, ни сын, ни отец не могли догадаться, что это был Ангел.) Товит согласился отпустить сына своего с мнимым Азарией. Вечером в тот же день путники пришли к реке Тигру. Товия вошел в воду, чтобы помыться. Вдруг на него бросилась большая рыба, которая хотела поглотить его. Ангел велел Товии схватить рыбу, разрезать и взять из нее сердце, печень и желчь. Товия так и сделал. Отсюда они отправились дальше. Когда они дошли до города Экбатан, Ангел сказал Товии: «Брат, ныне мы переночуем у Рагуила, твоего родственника, у которого есть дочь Сарра. Я поговорю о ней, чтобы ее отдали за тебя». Товия сказал: «Брат Азария! Я слышал, что девицу отдавали семи мужьям, но все они погибали от демона в брачной комнате». Ангел ответил: «О демоне не беспокойся. Когда войдешь в брачную комнату, возьми курильницу, положи в нее часть сердца и печени рыбьей, покури и помолись вместе с Саррой Богу, и Он спасет вас».

Когда они пришли к дому Рагуила, тот, узнав, что Товия — его родственник, принял путешественников весьма радушно. Товия напомнил Ангелу, чтобы он переговорил с Рагуилом относительно его желания жениться на Сарре. Рагуил согласился выдать Сарру за Товию, но не утаил и того, что уже погибли семь женихов ее. Брак скоро был совершен. Когда после ужина Товию ввели к невесте в брачную комнату, он поступил так, как научил его Ангел. Господь благословил новобрачных, и они благополучно провели ночь. Утром Рагуил с радостью узнал, что Товия жив, а потому устроил великолепный брачный пир, продолжавшийся две недели. В это время Азария по просьбе Товии сходил в Раги Мидийские и по расписке получил от Гаваила деньги и самого его привел на брак. По окончании пира Рагуил отпустил Товию с Саррою, отдал им половину имения своего и завещал взять себе остальное после своей смерти.

Между тем Товит и жена его Анна с беспокойством ждали возвращения Товии. Наконец однажды Анна издали увидела сына своего с товарищем и, сказав об этом Товиту, бросилась встречать путников. Навстречу сыну поспешил также и слепой Товит, но на пороге у дверей споткнулся. Товия, успевший уже в это время подойти к дому, подбежал к отцу и поддержал его. А потом, по совету Ангела, приложил желчь рыбы к глазам его. Глаза Товита защипало, он отер их и прозрел. Увидев сына, Товит заплакал и благодарил Господа. Тогда Товия рассказал родителям обо всем, случившемся с ним. После этого в доме в течение семи дней стали праздновать брак Товии. По окончании празднества Товит предложил спутнику взять себе половину всего, что они с Товиею принесли с собой. Мнимый Азария, отозвав Товита и Товию особо, сказал им: «Благословляйте Бога за все то, что Он сделал для вас. Не скрою от вас ничего: когда молился ты, Товит, и невестка твоя Сарра, я возносил пред Богом молитвы ваши. Когда ты хоронил мертвых, я также был с тобою. Я — Рафаил, один из семи Ангелов, которые возносят молитвы святых пред Богом. Итак, прославляйте Бога и запишите все совершившееся в книгу». Товит и Товия пали на лица свои, а когда встали, то Ангела уже не было пред ними.

Во Фригийском городе Колоссах, близ города Иераполя, над источником чудотворной воды стоял храм святого Архистратига Михаила. От воды этого источника больные получали много исцелений — даже больше, чем в купальне Силоамской. В ту купальню только однажды в год сходил Ангел Господень и возмущал воду, здесь же всегда пребывала благодать чиноначальника Ангелов. Там бывал здоров только тот, кто первый входил в купальню по возмущении воды, а здесь — все приходившие с верой, первые и последние, становились здоровыми. Там были необходимы притворы для пребывания больных, подолгу ожидавших исцеления, так как иные едва только через 38 лет получали здравие, — здесь же, в один день или в один час, больной становился здоровым. О происхождении этого источника повествуют так.

Когда вся вселенная была помрачена тьмой языческого многобожия и люди поклонялись твари, а не Творцу, в то время в Иераполе язычники почитали громадную и страшную ехидну (ядовитую змею), и вся страна, ослепленная бесовским прельщением, поклонялась ей. Нечестивые построили в честь этой ехидны храм, где и содержали ее, и, принося ей многие и различные жертвы, кормили эту ядовитую и вредившую многим ехидну. Единый истинный Бог, желая просветить мир светом Своего познания и наставить заблуждавшихся людей на истинный путь, послал во все земли святых Своих учеников и апостолов проповедовать Евангелие всем людям. Двое из апостолов — св. Иоанн Богослов и св. Филипп, — придя один в Ефес, а другой в Иераполь, трудились там в благовествовании Христовом.

В это время в Ефесе находился чудный храм и идол известной языческой богини Артемиды. Вооружившись духовным мечом — словом Божиим — на служителей и поклонников этой богини, святой Иоанн Богослов победил их: силой имени Христова он разрушил храм и превратил в прах идола и через это привел весь город к святой вере. После разрушения идола Артемиды святой Иоанн Богослов пошел из Ефеса в Иераполь на помощь к сотруднику своему, святому апостолу Филиппу; там же находились в то время святой апостол Варфоломей и сестра Филиппа Мариамия. Вместе с ними святой Иоанн Богослов и послужил делу спасения людей. Сначала они вооружились против ехидны, которой безумные люди приносили жертвы, почитая эту тварь за бога. Своими молитвами они убили эту ехидну, а поклоняющихся ей обратили к Единому Истинному Богу, сотворившему небо и землю. Ставши на некотором месте, называемом Херотопа, они пророчествовали, что на нем воссияет благодать Божия, что это место будет посещать Воевода Небесных Сил святой Архистратиг Михаил и что здесь будут совершаться чудеса. Все это вскоре и сбылось. Когда святой Иоанн Богослов отправился на проповедь Евангелия в другие города, а святой апостол Филипп пострадал от нечестивых, Варфоломей же и Мариамия также разошлись в другие страны, — тогда на том месте по пророчеству святого апостола появилась чудотворная вода. Так исполнились слова Писания: «Пробьются воды в пустыне и в степи потоки. И превратится призрак в озеро, и жаждующая земля — в источники вод; будет место для тростника и камыша. И будет там большая дорога, и путь по ней назовется путем святым» (Ис. 35, 6-8). К этому источнику стали приходить не только верующие, но и неверующие, ибо совершавшиеся там чудеса, как громогласная труба, призывали сюда всех; и все пившие и умывавшиеся из этого источника исцелялись от своих недугов, и многие, получив здравие, крестились во имя Святой Троицы.

В это время в Лаодикии жил один еллин, у которого единственная дочь была нема от рождения. Отец ее очень скорбел об этом и прилагал много старания к исцелению ее немоты, но, ничего не достигнув в этом, пришел в глубокое уныние. В одну ночь, уснув на своей постели, он узрел в видении Ангела Божия, сияющего, как солнце. Это видение было ему не потому, что он был того достоин, но чтобы через то он пришел к познанию истины и привел бы с собой и других к Богу. Увидав Ангела, он испугался, но в то же время услыхал от него такие слова: «Если хочешь, чтобы разрешился язык у твоей дочери, то приведи ее к моему источнику, находящемуся в Херотопе, близ Иераполя, — напои ее водой из этого источника и тогда увидишь славу Божию».

Проснувшись, человек этот удивлялся виденному и, поверив сказанным ему словам, тотчас же взял дочь и поспешил к чудотворной воде. Там он нашел множество людей, черпающих эту воду, окрещающихся в ней и получающих исцеления от своих болезней. Он спросил их:

— Кого призываете вы, омываясь этой водой?

Те отвечали ему:

— Мы призываем имя Отца и Сына и Святого Духа, призываем в помощь и святого Архистратига Михаила.

Тогда человек тот, возведя очи свои к небу и воздев руки, сказал:

— Отче и Сыне и Святой Душе, Боже христианский, — помилуй нас! Святой Михаиле, слуга Божий, помоги и исцели дочь мою!

При этом он почерпнул воды из источника и влил ее с верой в уста дочери; тотчас же связанный немотою язык ее разрешился на славословие Божие, и она ясно проговорила:

— Боже христианский, помилуй меня! Святой Михаил, помоги мне!

Все бывшие там удивлялись силе Божьей и, прославляя Святую Троицу, величали помощь святого Архистратига Михаила. Еллин же тот, видя, что дочь его исцелилась, чрезвычайно обрадовался и немедля крестился вместе со своею дочерью и всеми домашними своими, пришедшими с ним. В знак своей благодарности он построил над чудотворным источником прекрасную церковь во имя святого Архистратига Михаила, Воеводы Небесных Сил. С великим благолепием украсив эту церковь и немало помолившись в ней, еллин тот возвратился к себе домой.

В 90-й год от построения сей церкви пришел туда из Иераполя десятилетний отрок по имени Архипп; родители его были ревностными христианами и воспитали сына в благочестии. Архипп стал жить при церкви святого Архистратига Михаила, исполняя при ней пономарскую службу. Отрок сей начал руководствоваться в своей жизни таким правилом: с того времени, как он поселился при той церкви, служа Богу, он ничего не вкушал из мирских кушаний и питий: ни мяса, ни вина, даже хлеба он не ел, но питался одною пустынною зеленью, которую сам собирал и варил; пищу принимал он один раз в неделю, и то без соли, питьем же для него служило лишь незначительное количество воды. Через такое воздержание сей отрок умертвил свою плоть и в таких добродетелях неизменно пребывал от юности до самой старости, всей душой приобщаясь Богу и уподобляясь житию бесплотных. Одежда его была очень бедна: он имел только два вретища, из которых одно носил на теле, а другим покрывал свою постель, устланную острыми камнями. Он покрывал ее вретищем для того, чтобы входившие в его жилище не видали, что он спит на острых камнях; изголовьем же для него служил небольшой мешок, наполненный тернием. Такова была постель этого блаженного подвижника. Сон же и отдых его состояли в следующем: когда он чувствовал потребность во сне, то ложился на камнях и остром тернии, так что это было скорее бодрствование, чем сон, и отдых его был более мучением, чем покоем. Ибо какой отдых для тела — лежать на твердых камнях, и что за сон, когда голова почивает на остром терновнике? Каждый год Архипп переменял свою одежду: тем вретищем, которое носил на теле, он покрывал свою постель, а которое было на постели, он надевал на себя; по прошествии года он опять переменял те вретища. Так, не имея покоя ни днем, ни ночью, он умерщвлял свое тело и соблюдал свою душу от сетей вражьих. Проходя столь тесный и прискорбный путь жизни, блаженный Архипп, взывая к Богу, молился: «Не попусти мне, Господи, порадоваться на земле суетною радостью, да не увидят глаза мои никаких благ мира этого, и пусть не будет для меня никакой отрады в этой временной жизни. Исполни, Господи, очи мои слез духовных, дай сокрушение в сердце моем и благоустрой пути мои, дабы мне до конца дней моих умерщвлять плоть мою и поработить ее духу. Какую пользу принесет мне эта бренная плоть моя, созданная из земли? Она, как цветок, утром расцветает, вечером же засыхает! Но дай мне, Господи, усердно трудиться над тем, что полезно для души и для жизни вечной».

Так молясь и так поучаясь, блаженный Архипп стал уподобляться Ангелу Божию, проводящему небесное житие на земле. И не о своем только спасении заботился святой, но и о спасении других, ибо многих неверных обратил он ко Христу и крестил их. Нечестивые еллины, видя все это, завидовали блаженному Архиппу и, не терпя преславных чудес, являемых от святого источника, возненавидели жившего там этого праведного мужа. Часто они нападали на святого Архиппа, терзали его за волосы и за бороду и, повалив на землю, топтали ногами и, после различных истязаний, выгоняли оттуда. Но, будучи тверд духом, подобно адаманту, блаженный Архипп все это мужественно претерпевал от идолопоклонников и не отступал от святого храма, служа Богу в святости и незлобии своего сердца и заботясь о спасении душ человеческих.

Однажды нечестивые еллины, собравшись во множестве, говорили между собой: «Если мы не засыплем землей этот источник и не убьем того человека, одетого в рубище, то все боги наши будут совершенно унижены из-за исцеляющихся там».

Вслед за тем они пошли, чтобы засыпать землею чудотворную воду и убить неповинного человека — блаженного Архиппа. Подойдя к святому месту с двух сторон, одни из них стремились к церкви и к источнику, а другие поспешили к жилищу блаженного Архиппа, чтобы убить его. Но Господь, пекущийся о судьбе праведных и не дающий их в руки грешников, сохранил Своего раба от тех убийц: внезапно у них омертвели руки, так что они не могли ими и дотронуться до преподобного. От воды же явилось необыкновенное чудо: как только нечестивые приблизились к источнику, тотчас вышел из воды огненный пламень и, устремившись на беззаконных, отогнал их далеко от источника. Таким образом, беззаконники эти бежали со стыдом от источника и от преподобного Архиппа, не причинив ему никакого зла. Однако они не вразумились этим чудом: скрежеща зубами, они не переставали хвалиться, что погубят тот источник и церковь и служителя церковного. На том месте была река, по имени Хрисос, протекавшая по левую сторону церкви, беззаконники задумали пустить ее на святое место, чтобы святой источник, смешавшись с речной водой, потерял свою чудотворную силу. Но когда они начали приводить в исполнение злой умысел свой и направили течение реки к источнику, чтобы она затопила его, тогда река, по повелению Божию, дала своим струям иное течение и потекла по правую сторону церкви. И опять нечестивые со стыдом возвратились домой.

Были там еще две другие реки, протекавшие с востока и приближавшиеся к тому святому месту на расстоянии трех стадий; имя одной реки Ликокапер, а другой — Куфос. Обе эти реки, встретившись у подошвы большой горы, соединялись вместе и, направляясь в правую сторону, протекали в Ликийскую страну. Вселукавый диавол внушил нечестивым людям злой умысел: он научил их пустить воды обеих тех рек на чудотворное место, вследствие чего должен был разрушиться храм святого Архистратига Михаила, а вода должна была залить святой источник и потопить святого Архиппа. Местность же эта была очень удобна для направления туда воды, ибо реки выходили с вершины горы, а церковь была в самом низу. Сговорившись, нечестивые пришли в великом множестве изо всех городов в селение Лаодикию и отправились к церкви. Близ церковного алтаря находился огромный камень; от этого камня они начали копать глубокий и широкий ров вплоть до той горы, под которой реки соединялись вместе. Затем они прокопали с великим трудом ров, по которому вода могла быть пущена на церковь, и запрудили те реки, чтобы накопилось больше воды; десять дней трудились нечестивые в этом суетном деле. Видя это дело нечестивых, преподобный Архипп пал в церкви на землю и со слезами молился Богу, призывая в помощь скорого предстателя святого Архистратига Михаила, дабы он сохранил святое место от потопления и не дал порадоваться врагам, старающимся погубить святыню Господню.

— Не отойду от этого места, — говорил блаженный Архипп, — не уйду из церкви, но даже и умру здесь, если Господь попустит потопить это святое место.

По прошествии десяти дней, когда вода сильно поднялась, нечестивые раскопали то место, по которому вода должна была устремиться по приготовленному для нее пути, и пустили реки на святой храм в первом часу ночи; сами же отошли оттуда и стали на высоком месте с левой стороны, желая видеть потопление святого места. Тогда вода, устремившись вниз, зашумела, как гром. Преподобный Архипп, находясь в церкви на молитве, услыхал шум от воды и еще усерднее стал молиться Богу и святому Архистратигу Михаилу, чтобы не было потоплено это святое место и не возвеселились, но посрамились нечестивые враги; имя же Господне да прославится, и да возвеличится ангельская сила и заступничество. И воспел он псалом Давидов: «Возвышают реки, Господи, возвышают реки голос свой, возвышают реки волны свои. Но паче шума вод многих, сильных волн морских, силен в вышних Господь. Дому твоему подлежит святость, Господи, на долгие дни» (Пс. 76, 17).

Когда воспевал это блаженный Архипп, то услышал голос, повелевающий ему выйти из церкви. Выйдя из церкви, он увидел великого предстателя и хранителя рода христианского — святого Архистратига Михаила, в образе прекрасного и пресветлого мужа, как некогда он явился пророку Даниилу. Блаженный Архипп, не будучи в состоянии смотреть на него, от страха упал на землю.

Архангел же сказал ему:

— Не бойся, встань, подойди ко мне сюда и увидишь силу Божию на этих водах.

Блаженный Архипп встал и, подойдя со страхом к Воеводе Сил Небесных, остановился по повелению его на левой стороне; при этом он увидал огненный столп, поднимавшийся от земли до неба. Когда же вода подошла близко, Архистратиг поднял правую руку и, изобразив крестное знамение на поверхности воды, сказал:

— Остановитесь там!

И тотчас же воды обратились назад. Так исполнились слова пророческие: видели тебя воды, и убоялись. (Пс. 76, 17). Воды стали, как каменная стена, и поднялись в вышину, подобно высокой горе. Вслед за этим Архистратиг, повернувшись к храму, ударил жезлом в огромный камень, находившийся около алтаря, и начертал на нем крестное знамение. Тотчас послышался великий гром, земля затряслась, и камень разделился надвое, образовав в себе громадное ущелье. При этом Архангел Михаил произнес следующие слова:

— Да уничтожится здесь всякая сопротивная сила и да получат здесь избавление от всяких зол все приходящие сюда с верой!

Сказав это, он велел Архиппу перейти на правую сторону. Когда преподобный перешел туда, то святой Михаил громогласно возгласил водам:

— Войдите в это ущелье!

И тотчас воды с шумом потекли в каменную расселину и с тех пор постоянно текли этим путем сквозь камень. Враги, стоявшие на левой стороне и ожидавшие увидеть потопление святого храма, от страха окаменели. Сохранивши от потопления свой храм и преподобного Архиппа, святой Архистратиг Михаил восшел на небо, а блаженный Архипп возблагодарил Бога за то преславное чудо и прославлял великого хранителя, Архистратига Михаила, за его великое заступление. Тогда все противники устыдились, у верующих же была великая радость, и они, приходя к ангельскому храму и чудесному источнику, вместе с преподобным Архиппом воздавали хвалу Богу. С того времени постановили праздновать тот день, в который совершилось чудо через явление Ангела. Преподобный Архипп прожил много лет на том месте, усердно работая Богу, и скончался в мире, будучи 70 лет от рождения своего. Верующие погребли его на том же самом месте, которое за вышеупомянутое чудо названо Хони, т. е. погружение, потому что там воды погрузились в камень.

Преподобный Давид (отшельник Гермопольский VI века) был прежде разбойником. Через некоторое время он раскаялся в своей дурной жизни и, став иноком, просиял смирением и подвигами.

Однажды, когда он сидел в своей келье, явился ему Архангел Гавриил и сказал: «Господь простил грехи твои, и отныне ты будешь творить чудеса».

— Не могу поверить, — отвечал Давид, — чтобы Господь через краткое время покаяния простил мне грехи мои: так много их и так тяжки они.

Тогда Архангел Гавриил сказал:

— Я Архангел Гавриил; как некогда Захария онемел, не поверив словам моим, — так и ты с этого времени онемеешь.

Давид, поклонившись, сказал на это Архангелу:

— Когда я был разбойником и делал много непотребного, и проливал множество крови, тогда ты не связывал языка моего, не приносившего хвалы Богу, теперь же, когда хочу подвизаться ради Господа и приносить Ему хвалу, ты связываешь язык мой.

На это Архангел Гавриил ответил:

— Ты будешь говорить, когда будешь молиться Богу и прославлять Его, а в остальных случаях — будешь нем.

И Архангел стал невидим.

Преподобный же Давид воздал благодарение Богу за прощение грехов.

Впоследствии он прославился многими чудесами.

В храме, молясь, он пел, а в остальное время не мог произнести ни одного слова.

Святой Макарий, римлянин по происхождению, был сыном царедворца. Когда он подрос, родители принуждали его жениться. Но в свадебную ночь он оставил невесту и бежал.

Идя в пустыню, он встретил некоего старца.

— Куда ты идешь, отче? — спросил юноша.

— Туда же, куда и ты, — ответил старец.

Они прошли вместе много дней по пустыне, и прежде, чем дошли до цели, старец стал невидим. Макарий начал сокрушаться и плакать. Тогда старец явился опять и сказал:

— Я — Архангел Рафаил. Прославь Бога, поскольку ты прошел через мрачные места и достиг светлых.

Тотчас Архангел стал невидим, а преподобный радостно продолжал свой путь. Через пять дней он дошел до пещеры, в которой и остался подвизаться.

С течением времени его волосы стали белые, как снег, а кожа груба, как панцирь. Брови покрывали глаза, а борода доходила до колен.

Однажды преподобный был сильно искушаем демоном блуда и почувствовал, что сердце его склонилось ко греху. Тотчас он пришел в себя и, горячо каясь, решил уйти из этой пещеры.

Тогда явился ему его предстатель Архангел Рафаил и спросил:

— Куда идешь, Макарий?

— Бегу из того места, где согрешил.

— Не можешь перенести одного искушения? Вернись обратно в свою келью.

— Кто ты, господин мой?

— Я — Архангел Рафаил, который привел тебя сюда.

Сказав это, он стал невидим.

Преподобный вернулся к себе в пещеру, преклонил колена и провел в молитве и посте сорок дней. Когда он поднялся с колен, то увидел, что пещера полна света и в ней стоит юноша, одетый в красное и увенчанный золотым венком. Он пел необычайную песнь таким голосом, как будто пело много людей.

Как только он закончил петь, пещера наполнилась чудесным благоуханием. И тотчас юноша улетел на Небеса.

Окинем умственным взором судьбы мира и человека, чтобы видеть служение Ангелов. Когда Господь Бог, во Святой Троице прославляемый, вечно блаженный в Своей жизни, восхотел даровать участие в Своем блаженстве, Он сотворил прежде всего Ангелов, и когда затем творил наш дольний мир, Ангелы Божии уже существовали и были безмолвными зрителями Божественных планов миротворения. Но вот, по слову Господа, заблистало в необъятном пространстве солнце и своими лучами отразилось и в синеве голубого неба, и в зеркальной поверхности воды, и в яркой зелени растений, появилось и светило малое — луна, и мириады звезд — украшение ночи, и Ангелы вышли из безмолвного созерцания величия дел Божиих и гласом великим восхвалили Господа.

Прошли остальные дни творения. По Слову Господа мир населился рыбами водными, птицами небесными, гадами, пресмыкающимися по земле, и зверями и скотами полевыми.

Во главу же мира видимого, как царь твари, поставлен человек. Блаженство телесное и душевное было уделом человека, образа и подобия Божия. Но человек преступает волю Божию, согрешает. И он изгоняется из рая. Кем же? Херувимом с пламенным оружием, по повелению Господа.

Проходят века и тысячелетия. Ангелы являются избранным Божиим и руководят ими в деятельности. Но большинство людей, целые народы падают все ниже и ниже, происходит исполнение времен, настает время явиться в мир Сыну Божию для спасения людей.

Но прострем свой взор далее. Последуем мысленно за тысячами апостолов первых дней распространения христианства, последующих веков, ублажим всех этих тружеников, отошедших к Господу, и благоговейно возблагодарим Господа за подражателей св. апостолам в наши дни, трудящихся над распространением веры Христовой на земле, представим себе уменьшение веры и любви между людьми, распространение пороков и бедствий и ужасы царствования антихриста. Мы в преддверии Нового Царства, на пороге вечности. Восстает народ на народ и царство на царство, происходят глады, моры и землетрясения, солнце меркнет, луна не дает света своего, и звезды падают с неба. Ужас объемлет всю вселенную. На облаках небесных грядет Сын Человеческий во Славе Своей и все святые Ангелы с Ним. «И пошлет Он Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их» (Мф. 24, 31). «Ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся» (1 Кор. 15, 52). Тогда произойдет всеобщий Страшный Суд, и Господь речет жнецам — Ангелам: соберите плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою (Мф. 13, 30). И благо тем из нас, которые окажутся пшеницей, ибо в Царстве Небесном, которое мы наследуем, ожидает нас вечное лицезрение Бога. Вместе со святыми Ангелами.

Так, святые Ангелы являются верными служителями Бога и при начале мира, и в конце его — при устроении спасения праведных и погибели нечестивых.

Каковы отношения святых Ангелов ко всему миру людей, таковы их отношения к каждому отдельному человеку. По учению Слова Божия, у каждого человека есть свой Ангел, которому заповедано сохранять его на всех путях его, есть Ангел у каждой отдельной Церкви, у каждого народа. Ангелы-Хранители человеков суть неумолчные ходатаи за нас пред Богом, лице Которого они видят всегда. Поэтому молишься ли ты, знай, что молитвы твои, подкрепляемые молитвами святых, возносятся пред Бога рукою Ангела (Откр. 8, 3). Зло ли держит тебя, прибегай к Ангелу, и он избавит тебя от всех зол. Ты грешен и каешься пред Богом, утешься: у Ангелов Божиих бывает радость и об одном грешнике кающемся. Устроишь ли ты судьбу сына или дочери, не забывай поручить их водительству Ангела, ибо он, как и сыну Товита — Товии, сыщет и жену, устроит и жизнь довольную, излечит недуги старости и научит, что великое дело — милостыня с постом и молитвою.

От этих светлых духов, радеющих о нашем спасении, обратим взоры свои к другой половине тоже ангелов, но злых, воинствующих против Бога и людей, ищущих нашей погибели. Господь говорил Своим ученикам: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк. 10, 18). Эти слова Господа поясняются преданием церковным: сатана, некогда светлейший из всех духов небесных и поэтому названный Люцифером, или светоносным, впал в самолюбие, гордость и злобу и увлек за собою множество других Ангелов. Это те ангелы, не сохранившие своего достоинства, но оставившие свое жилище (Иуд. 6), суть демоны, бесы, слуги диавола, виновники зла в мире и людях, когда они добровольно подчиняются им. Владыка демонов, исконный человекоубийца, диавол, был виновником греха первых человеков, а в них и через них — и всего рода человеческого; он ужалил Сына Божия в пяту, вознесши Его на крест. Он же будет виновником той скорби последних дней мира, каковой, по словам Господа, не было от начала мира и не будет. Будем же помнить то зло, которое причинено роду человеческому духом злобы в прошлом, будем иметь в виду и ту скорбь, которую причинит он праведным в последние дни, но преимущественно обратим взоры свои к настоящему.

Смотрите: вот, жизнь христианская расшатывается в самых ее устоях. Религия и вера объявляются отжившими свой век, на место Бога люди ставят человечество и служением ему хотят заменить служение Богу. Мир духовный объявляется не существующим, и Ангелы добрые и злые, о которых прямо и решительно свидетельствует Святое Писание, признаются только нашими понятиями о добром и злом. Правда, провозглашается такое учение пока робко, не вслух, иногда даже с именем Бога на бестрепетных устах. Тем не менее оно влечет за собою и многие другие отрицания, и прежде всего отрицание семьи, этого зерна, от целости которого зависит целость государства. Брак уже не признается союзом нравственным, заключаемым для обоюдного спасения мужа и жены и христианского воспитания детей, но обращается в простую сделку ради чувственных наслаждений или выгоды. Дети не воспитываются в истинах веры и правилах благочестия; напротив, родители готовы отказаться от них, как от излишней обузы. И если бы не Церковь в союзе с властью, то из многих детей нашего времени воспитались бы прямо безбожники, преступники, опасные для людей.

Но вот и еще более зловещие знамения времени: в современном поколении слышатся хулы на Самого Духа Святого! Народ русский, зачатый православною верою, ею выращен в великий и могучий народ, ею стоит и мужает. И мы еще не дожили до открытого безбожия, до того, чтобы оно проповедовалось публично, как это делается уже в странах, опередивших нас на пути к великой скорби последних дней мира.

И вот мы стоим лицом к лицу с врагом, который чрез наших же пленных греху собратий наносит нам раны. Нам предстоит борьба подлинно не к плоти и крови, но к началам и к властям и к миродержителям тьмы века сего, духам злобы поднебесной. Как же будем вести мы эту неотложную и страшную борьбу, чтобы вырвать из челюстей ада погибающих собратий наших и себя спасти от сетей диавольских?

Будем просить у Господа Бога в помощь себе Ангелов мирных, верных наставников, хранителей душ и телес наших, дабы оградили они нас кровом крыл невещественной своей славы и подкрепили на борьбу со злом.

Но мысленно вознесемся опять к Небесам и поищем наставления для своей земной жизни в небесной жизни святых Ангелов. Там среди Ангелов всегда полное согласие и единение.

Сам Господь учил нас молиться о том, чтобы воля Божия исполнялась на земле так же совершенно, как исполняется она святыми Ангелами на Небе. «Отче наш! Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли!» последуем же примеру святых Ангелов! Образ небесной жизни осуществляется на земле в Церкви Христовой: в ней живет Господь Своею благодатию; в Церкви с нами соединяются святые Ангелы, поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще победную песнь; Церковь сохраняет и проповедует истину; она указывает пути к счастью и побуждает нас на дела благие. Церкви же в лице святых Ангелов Господь дал власть наступать на змей, и скорпионов и на всю силу вражию (Лк. 10, 19). Соединимся же все — единением ангельским в любви и преданности Св. Матери нашей, Церкви Православной, и каждый, по положению и силам своим, последуем в жизни примеру святых Ангелов. Пастыри, как Серафимы, попалим терния человеческих согрешений огнем любви Божией, проводниками которой в мире мы должны быть; премудрые и разумные, как Херувимы, ведением и проповедью премудрости Божией, разлитой в мире вещественном и духовном, вернем слабых и простодушных с пути лжи и обмана на путь следования заповедям Божиим; власти и правители, как Господства, Власти и Силы ангельские, укажем подчиненным спасительность истины, хранимой Церковью; все верующие, благочестивые христиане, как добрые Ангелы-Хранители, поможем падающим своею молитвою, советом, наставлением, материальной помощью.

Господь сказал, что на Небесах радость бывает у Ангелов об едином кающемся грешнике более, нежели о девяносто девяти праведниках (Лк. 15; 7, 10). Напротив, великая скорбь бывает у Ангелов, когда человек грешит. О грешнике скорбят все Ангелы и особенно Ангел-Хранитель. В Житиях Святых об этом находится немало повествований. Так, преподобный Нифонт, однажды идя из церкви св. Анастасии (в Царьграде) в свою хижину, увидел у ворот одного дома Ангела в образе горько плачущего юноши и спросил его о причине плача. Ангел отвечал: «Я приставлен хранить одного человека, который в сем доме теперь проводит время с развратною женщиною и тем весьма огорчает меня, ибо не могу видеть беззаконие, которое он творит, — как же мне не плакать, видя, в какую тьму падает образ Божий?» Преподобный спросил его: «Почему же ты не научишь его отстать от греха?» Ангел Божий отвечал: «Не могу к нему приблизиться: как только стал грешить — он сделался рабом бесов, и я уже не имею над ним власти, ибо Бог сотворил человека свободным, показав ему тесный и пространный путь, каким хочет, тем и идет». (Житие Нифонта, 23 декабря.)

Святой Василий Блаженный, Московский чудотворец, проходя мимо домов, где вели благочестивую беседу, или читали Священное Писание, или в котором совершалась домашняя молитва, улыбался и с выражением радости бросал камни в углы таких домов. Многие дивились этому и спрашивали его, зачем он бросает камни? Блаженный отвечал: «Я радуюсь святости этих домов и благочестию живущих в них, а камнями отгоняю бесов, которые, не имея возможности оставаться в доме, где совершаются дела богоугодные, выходят из него и помещаются вне его на стенах; так вот я отгоняю их и от стен». А когда св. Василий проходил мимо такого дома, в котором пелись нескромные песни, происходили пляски или соблазнительные игры, то он со слезами обнимал углы того дома. Опять спрашивали его, для чего он это делает? Он отвечал: «Неподобающее христианам совершается в этом доме. Спаситель заповедал нам непрестанно молиться, да не внидем в напасть, а не суетными делами утешаться. Святые Ангелы-Хранители наши, приставленные к нам Богом для нашего хранения, не терпя таких не свойственных христианам увеселений, не могут пребывать в том доме и сидят на углах снаружи дома в скорби и унынии: я приветствовал Ангелов и просил их умолить Господа о спасении людей, к которым они приставлены».

Вот еще пример печали Ангела-Хранителя. Преподобный Павел Препростой имел дар прозрения. Придя однажды в некоторый монастырь, он остановился у дверей церковных и стал смотреть, кто в каком состоянии входит в церковь. Была вечерня. Все входили с лицом светлым и душою просвещенною, вместе с каждым из братий входил, радуясь, и его Ангел; одного же брата видел входящего с лицом темным и душою помраченною, окруженного бесами, из которых каждый влек его к себе, а св. Ангел-Хранитель его шел за ним издали, унылый и плачущий. Увидев сие, святой опечалился о погибшем брате; от огорчения не вошел он и в церковь, посидел у церкви и горько плакал. Когда вечерня окончилась, братия выходили такими же, какими и входили, — осененные Божественным светом. Св. Павел увидел и того брата, который был прежде темен, но лицо его теперь было радостное, и благодать Святого Духа осеняла его. Ангел-Хранитель шел рядом с ним и поддерживал его под руку, а бес рыдал и не мог приблизиться. Увидев столь быструю перемену инока, преподобный остановил его и, рассказав пред всеми виденное о нем, спросил причину внезапной его перемены. Тогда инок, видя, что он облечен откровением Божиим, рассказал о себе следующее. «Я, — сказал он, — весьма грешен; много лет прожил в нечистотах. Придя сегодня в церковь, услышал чтение из Книги пророка Исаии, лучше же сказать — слова Самого Бога, говорящего чрез него: «Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите — и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю» (Ис. 1; 16-18). Услышав сие, я умилился душою, отверзлись во мне душевные очи, познал я свое окаянство и погибель и, вздохнув, сказал Богу в уме своем: Ты Бог, пришедший в мир спасти грешных, что ныне сказал Ты чрез пророка Своего, то исполнено мне самым делом; вот я обещаю не делать с сего времени, при помощи Твоей, ничего злого, но отвергнусь всякого беззакония и отныне поработаю Тебе, Владыко, чистой совестью, только Ты Сам прими меня кающегося и не отринь припадающего. С сими обещаниями вышел я из церкви и положил в своем сердце больше не грешить перед Богом». Тогда все, слышавшие сие, прославили Бога, приемлющего всякого человека, приходящего к Нему с покаянием. (Житие, 4 октября.)

Все мы во грехах рождаемся и в грехах умираем; никто из нас не бывает свободен от греха.

Ты согрешил, и Ангел-Хранитель твой отступил от тебя и плачет над тобою. Как плачет добрая мать, видя погибель и развращение своего сына, так плачет о тебе и твой Ангел-Хранитель, видя твое падение.

Грех — злое семя; сначала, при младенчестве человека, оно проявляется слабо; с возрастом растет; по мере развития физических и нравственных сил человека развивается все больше и больше, так что, наконец, представляется огромным деревом, корни которого широко и густо раскинуты во все стороны. Другое сравнение: грех сначала бывает незаметным источником, который с течением времени увеличивается и, наконец, представляется быстрой, мутной рекой, которая, истекая из нас самих, в нас же самих мутится и шумит и только по принятии внутрь нас огня Божества Христова, да по молитве — престает от своего возмущения17.

Так, грех, допущенный нами раз, два, при дальнейшем повторении все более и более укореняется в нас, и, наконец, нам уже трудно бывает бороться с ним: он становится как бы нашей привычкой, как бы нашей второй природой.

Если ты так укореняешься во грехе, то Ангел-Хранитель твой уже не может внушить тебе добрых мыслей, чтобы ты возвратился на путь добродетели. Он не может и подступиться к тебе от смрада грехов твоих.

Тогда он отступает от тебя и стоит вдали, плача и терзаясь о твоих же преступлениях.

Но он не забыл тебя. Каждый новый грех твой поражает его как бы ударом, как поражает и ужасает мать твою известие о твоем новом грехопадении.

Он не презирает тебя. Но он не может уже помочь тебе, если ты так упорно предаешься греху. Стоя вдали, он еще более горько плачет.

Но вот усилия Ангела-Хранителя твоего не пропали даром. Ты переживаешь мрачные и тяжелые минуты, которые всегда бывают последствием порока и греха. Ты уже не видишь, что тебя ожидает впереди. Тебе кажется, что и небо для тебя так же мрачно, как мрачен ад. Ты не знаешь, возможно ли тебе еще ждать помощи откуда-либо. Может быть, грехопадения твои достигли крайней меры, превзошли границу долготерпения Божия? Может быть, ты уже погиб навеки?

Поистине, какое ужасное состояние переживаешь ты, грешник!

Но в эти-то тяжелые минуты ты видишь вблизи себя опять своего Ангела-Хранителя. Он бестелесен — ты его не видишь своими очами, но ты ясно слышишь его голос и его душеспасительные внушения.

Вот он советует тебе возвратиться на путь добродетели и оставить прежний порочный образ жизни.

Вспомни, что было хорошего в грехах и преступлениях твоих? Разве ты был счастлив? Разве ты был доволен сам собою?

Остановись на этих мыслях: это мысли твоего невидимого наставника и руководителя, который все еще не теряет надежды спасти тебя. Подумай, не правда ли то, что говорит тебе твой Ангел-Хранитель?

Но вот лицо твое проясняется. Мрак отчаяния и ужас смерти и погибели вечной оставляют тебя, и в тебе зарождается надежда на спасение.

«Бог настолько милосерд, — думаешь ты, — что он простит меня, если я перестану грешить и буду добродетельным человеком».

«Да, это правда», — подтверждает тебе твой невидимый наставник.

Теперь уже он твердо уверен в твоем спасении. Еще внимательнее он наблюдает за тобой, еще ревнивее оберегает он тебя от искушений врага спасения — и ты становишься опять добродетельным человеком.

Так спасает грешника его Ангел-Хранитель.

Братия православные христиане! Приложим и мы старание никогда не огорчать своими худыми делами, мыслями, желаниями и словами своего Ангела, доброго спутника и неусыпаемого Хранителя жизни нашей; будем жить на радость святых Ангелов. Тогда и в жизни будущей мы будем веселиться вместе с ними, вечно славя Святую Троицу: Отца и Сына и Святого Духа.

Нередко говорят: «Если бы у меня был друг, который бы находился при мне неотлучно, делил со мной мои радости и мое горе и не покидал меня всю жизнь, я умел бы дорожить таким другом». В лице Ангелов-Хранителей каждый из нас имеет такого друга; но дорожим ли мы этим другом?

Посмотрите, в какой тесной связи и близком отношении к нам представляет Ангелов-Хранителей наших слово Божие. В каких умилительных и трогательных чертах изображает оно то живейшее участие, которое принимают в нашем положении эти небожители, по-видимому, разделенные от нас целым миром.

Как близки Ангелы к святым людям и как они пекутся о них!

Но близки ли они к каждому из нас? Да, они близки и к нам, грешным людям. Непоколебимая уверенность в этом нашей Православной Церкви, праздники, учрежденные ею в честь Небесных Сил, где представляются в самом близком отношении к нам бесплотные духи, различные молитвы Ангелу — человеческой жизни Хранителю, говорят, что и к каждому из нас Ангелы имеют близкое отношение. При каждом из нас есть свой Ангел-Хранитель, который находится при нас в продолжение всей нашей жизни.

Тот, кто обращает внимательный свой взор на происшествия жизни своей, тот видит в ней вспомоществующую нам руку друга нашего Ангела-Хранителя.

Сколько раз случается нам быть в самом печальном расположении духа, когда ничто, по-видимому, не может ни развлечь, ни успокоить, ни утешить нас, и вдруг что-то невидимое озаряет наш дух тихой небесной радостью; сколько раз несчастья, неразлучные с жизнью смертного человека, и трудности в делах или болезни отнимали у нас всякую бодрость, и вдруг некая тайная сила прикасается к душе нашей и вдыхает в нее мужество, когда оно совершенно оставляло нас. Иногда возникают в душе нашей намерения, которые могли бы причинить крайнюю гибель ей, и в это время как бы невидимая рука отводит нас от нашего намерения, изгоняет из сердца нашего преступные мысли. Эта невидимая тайная сила, этот незримый помощник наш — не кто другой, как тот, кому благость Божия заповедала ополчаться окрест нас, хранить нас во всех путях нашей жизни и блюсти, да не когда преткнется о камень несчастий или соблазна нога наша. Кто же другой это мог быть, как не наш верный друг — Ангел-Хранитель?

Но умеем ли мы дорожить таким драгоценным другом нашим? Соответствует ли наша готовность жить свято его пламенному желанию нам счастья, его усердию о нашем спасении? Когда что-нибудь мыслим, говорим или делаем, помним ли, что невидимо стоящий при нас чистейший Ангел все знает, что мы мыслим, все слышит, что мы говорим, все видит, что мы делаем? И искореняем ли поэтому из сердца своего худые мысли, воздерживаемся ли от порочных слов, убегаем ли от преступных дел, чтобы не оскорблять нашего Ангела-Хранителя?

У нас так много грехов, что храм души нашей, колеблемый нашими беззакониями, так часто готов разрушиться. Обращаемся ли мы к нашим Ангелам-Хранителям со слезной просьбой о помощи? Занимаемся ли когда-нибудь мыслью о благодетельном их попечении о нас? Стараемся ли познавать их, подражать им и радовать их своей доброй жизнью? Слушаем ли их внушения?

О, как часто бывает совсем наоборот!

При нас невидимо находится святейший Ангел, а мы питаем злые помыслы, носим в сердце злобу, коварство, ненависть, зависть, вражду к своим собратиям; при нас находится Ангел, а мы так часто говорим о том, о чем следовало бы молчать, произносим такие слова, которые могут оскорбить слух и всякого благочестивого человека; при нас Ангел — существо невинное и доброе, а гортань наша часто бывает «гроб отверстый», руки и персты наши заняты исчислением чужих грехов, ноги наши «быстры на пролитие крови». И этим-то мы платим своим Ангелам-Хранителям за то живейшее участие, какое они принимают в нас! Так-то мы дорожим своими наилучшими друзьями, дарованными нам Богом и Святой Церковью!

Итак, у нас есть Ангелы-Хранители. Какая утешительная мысль! Не одни еще мы живем на этой бедной земле, и земля наша, при всей своей бедности, не есть еще такая юдоль, которую определено населять только осужденным Богом преслушникам воли Божией. С нами Ангелы-Хранители. Правда то, что человек согрешил пред Богом, и вместе с человеком было проклято Богом и жилище его; но падение наше не успело еще разорвать всех нитей, которыми земля соединялась, так сказать, с Небом, а человек — с Ангелами. Благодатью Божией и вечным ходатайством пред Богом Агнца, закланного прежде сложения мира, как солнце никогда не переставало светить земле нашей, так и Ангелы Божии никогда не переставали являться людям, вразумлять их и направлять стопы их на путь спасения. И теперь Небо не заключено для земли; и теперь среди царства благодати Ангелы по воле Божией не перестают сходить к людям, живут между нами и служат, как слуги и други верные, всякому, «хотящему наследовать спасения». Отрадно встретить на чужой стороне человека из страны родной. Мы влечемся к нему и любим его без всяких условий, кроме того одного, что он родился и вырос там же, где родились и росли мы, и видел таких же людей и природу, с которыми свыклись мы. Беседа его как бы переносит нас в незабвенную родину, и в обществе его, на чужой стороне, мы начинаем жить как на родине. Не так же ли утешительно для нас и то наше верование, что с нами и между нами живут небесные Ангелы? С нами Ангелы-Хранители наши. Итак, и на земле есть уже для нас отчасти Небо, и на земле нам можно отчасти жить так же, как на Небе.

С нами Ангелы-Хранители. И что может отнять у нас это утешительное верование, которое дарует нам само слово Божие? Кто может затворить двери Неба, которые отверзла на землю сама любовь Божия к нам? Но не излишни ли будут о нас попечения Ангелов, когда есть о нас промышление Божие? Нет, Промысл Божий хранит и младенцев, требующих помощи своей матери, и отроков, требующих руководства старших, и старцев, нуждающихся в опоре близких им людей, и сироту, ищущего помощи людей добрых.

Промысл Божий поддерживает и сохраняет природу видимую; но Промысл же Божий повелевает и солнцу восходить для освещения и дождевой влаге нисходить для орошения земли нашей. Бог произращает древо плодовитое в садах наших и растения и плоды в полях наших; но Бог же не препятствует и человеку трудиться для улучшения садового дерева или удобрять землю для обильнейшей жатвы. Во всей видимой природе Бог действует, употребляя высшее к поддержанию низшего. Не то же ли самое должно быть и в мире невидимом? Промысл Божий о младенце не исключает заботы о нем матери; точно так же тот же самый Промысл Божий о нас, слабых людях, не исключает и попечения о нас крепких силою Ангелов.

Могут сказать еще, что служение чистых и безгрешных Ангелов людям недостойно этих светлых духов, что сам человек, погруженный в грех и суету мира, не стоит этого великого служения.

Но служение людям Ангелов потому достойно их, что, руководя людей к Богу, кому другому служат Ангелы, как не самому Богу? Не на то посылаются они, чтобы удовлетворять человеческим прихотям, а на то, чтобы распространять всюду любовь ко всему доброму и святому. Может ли быть занятие, более достойное столь чистых и боголюбивых существ, каковыми являются Ангелы? Ангелы выше нас по своей природе; но они же выше нас и по нравственной чистоте и святости. Только нас, грешных, надмевают и разделяют наши внешние преимущества, а на Небе не так — там свято исполняются слова Спасителя: «Больший из вас, да будет вам слуга» (Мф. 23, 11).

Итак, есть с нами Ангелы-Хранители. Ничто не может поколебать нашей веры в них. Напротив, все утверждает ее в нас. И само Царство Божие и Царство Христово мы представляем себе такое, что между сынами Царствия должны быть и есть Ангелы-Хранители их и помощники им в деле их спасения.

В самом деле, что такое вселенная, как не дом и семейство Божие, в котором разумные твари должны жить, как чада Божии, слабейшие под руководством более крепких, а все — под водительством единого Отца Ангелов и человеков? До падения прародителя нашего так и было. Тогда земля не была в разрыве с Небом, и явление на ней небожителей не было чудом. Тогда и Бог беседовал с человеком лицом к лицу, наставляя его на всякую истину и правду. Только грех прародительский отторг землю от Неба и положил преграду между человеком и Ангелами. Но преграда эта разрушена нашим Спасителем. Бог-Сын сошел на землю, чтобы беседовать с человеком лицом к лицу, жил на ней, пролил на ней кровь Свою, как очищение грехов всего мира, и таким образом соединил снова землю с Небом. Теперь нет препятствий снова Ангелам сходить к людям и жить между ними, как было до падения.

Если мы не можем представить себе и самого Царства Небесного на земле без пребывания на ней небожителей, то еще менее мы можем представить, чтобы Ангелы Божии не содействовали к распространению этого Царства. Брань с духами злобы все еще продолжается, и враги Бога и Христа Его все еще враждуют против Его Святой Церкви. Кому же приличнее стать против диавола, как не воинству Божию; кому приличнее предводить сынами Света в такой важной брани против тьмы, как не Ангелам Божиим, крепким и силой, и мудростью, и любовью к Богу? Если есть на земле невидимые поборники царства тьмы, то должны быть на ней и невидимые поборники царства Света; и если у сатаны достает клевретов на каждую неутвержденную в добре душу человеческую, то не тем ли более достанет Ангелов на всякую душу у Господа?

Итак, неоспоримо, есть с нами Ангелы-Хранители. Возгревай же в себе веру сию и радуйся, сирый я, беспомощный, ибо хотя и оставили тебя твои мать и отец, но Бог восприял тебя и поручил твое земное воспитание Своему Ангелу, надзирающему тебя на всех путях твоих и неуклонно ведущему тебя к Отцу всяческих. Радуйся, бедный и уничиженный, ибо хотя ты и уничижен между людьми, но не уничижен у Бога и имеешь Друга от Того, Который служит тебе вернее самых верных земных друзей и пробудет верным тебе, хотя бы все люди отвергли тебя. Радуйся и богатый, ибо и в то время, когда вместе с богатством изменят тебе и друзья твои, тебе не изменит Ангел-Хранитель твой, который сохранит душу твою от уныния и исполнит ее преданностью к Богу, всех благ Подателю. Радуйся, всякая душа христианская, но вместе не забудь исполнить и свои обязанности по отношению к Богу, посылающему тебе Ангела-Хранителя, и по отношению к Ангелу, сохраняющему тебя от всякого зла. Благодари Бога не словом, но лучше делом и истиной; не огорчай и своего Ангела грехами, ибо и Ангел отступит от тебя, когда ты всецело предашься диаволу и совершенно забудешь вечное спасение твое.

В деле промышления Божия о людях и по требованию разума должны быть посредники между людьми и Богом из мира духовного, так как люди занимают середину между миром духовным и материальным, — посредники, которые и руководят нас к горнему царству, именно Ангелы. У Господа во всех делах изумительная постепенность и порядок; везде у Него низшие руководствуются высшими; вот в этом заключается необходимость Ангелов-Хранителей для христиан, искупленных кровью Господа.

Кроме того, Ангелы сами исполнены любви к нам и радуются об обращении одного грешника; а любовь деятельна, и этой их благородной и полезной деятельности Господь и дал всю свободу, как мы видим из слова Божия.

Ангелы-Хранители необходимы для людей по причине коварства злых духов над людьми: люди их не видят сами. Люди очень немощны для духовной жизни. Кроме благодати Божией, нужно еще лицо, исполненное этой благодати, мудрое, крепкое по своей природе; а таковы суть Ангелы. Кроме того, по исходе из жизни должны быть свидетели о делах человеческих против бесов.

Присутствие при каждом христианине Ангела-Хранителя необходимо и потому уже, что телеса христиан есть, по свидетельству слова Божия, храмы Духа Святаго, и сами христиане — члены тела Христова, освященные Его крестными страданиями и смертью, запечатлеваемые Его таинствами, в которых сообщается нам благодать Духа Святаго; особенно же потому, что мы причащаемся самого Тела и Крови Христовых в Таинстве Евхаристии. Достоинство человека- христианина как члена Тела Христова и храма Духа Святаго непременно требует нахождения при нем Ангела-Хранителя, как старшего собрата нашего и друга, который руководит нас к общему всех Владыке в царство света и блаженства.

Если радость бывает на небеси «у Ангелов Божиих и об едином грешнике кающемся» (Лк. 15, 10), то можно судить, какое сильное участие принимают в нашем спасении Ангелы Господни.

Как в вещественном мире Господь благотворит нам через солнце, освещая и согревая нас и землю со всем, что наполняет ее — через воздух, воду, растения, животных, — так и в духовном мире Господь, благотворя нас непосредственно, просвещая умы и сердца наши, заступая, спасая, милуя и сохраняя нас Своей благодатью, благотворит нам больше посредством слуг Своих — Ангелов, посредством святых Своих и в особенности посредством Пречистой Матери Своей, через патриархов, пророков-апостолов, святителей, мучеников, преподобных, праведных и всех святых. Эти святые существа, и в особенности наши Ангелы-Хранители, — слуги Божии, даруемые нам для нашего спасения вечного.

Ангелы-Хранители наши — светозарные, умные лучи вечного Солнца правды — Бога.

Как же нам не призывать в помощь и предстательство о себе эти благие существа, от Самого Господа получившие благодать — служить нашему спасению?

Как остаться нам без должного благоговения и признательности к ним?

Сообразно ли это с законами даже человеческого общежития и приличия?

Да, это понятно само собою. В ком мы нуждаемся, кого считаем полезным для себя человеком, с тем мы как можно чаще и входим в общение. Как же не входить нам в общение с нашими Ангелами-Хранителями, которые так важны и необходимы для нас? Не было бы у нас этих заступников и охранителей от врага нашего опасения — мы были бы самыми несчастнейшими созданиями Божиими, тогда нам было бы еще более трудно бороться с врагами нашего спасения — диаволом, плотью и миром.

Хочешь ли ты найти мудрость, которая научит тебя, как поступать в жизни? Если хочешь, то обратись к твоему Ангелу-Хранителю, внимай его спасительным советам, и ты будешь поступать в жизни, как самый мудрый человек.

Не ослепляйся блеском человеческой мудрости; путеводителем твоим пусть будет твой Ангел-Хранитель.

Будешь ли ты сомневаться в его спасительном руководстве? Ты знаешь, что его внушения мудры, верны, спасительны и святы.

Если ты прибегнешь к его совету, он тебе укажет путь Господень и в то же время поможет тебе проходить этот путь, путь действительно очень трудный и тернистый.

Ты еще слаб нравственно, несмотря на все твои усилия в добре. Искушения постоянно одолевают тебя, и ты похож на ребенка, который не только не знает еще дороги, но и не имеет довольно силы, чтобы пройти несколько шагов без помощи своей матери.

Ты подобен слепому, который, будучи предоставлен самому себе, не может идти и постоянно падает.

И ты постоянно падаешь на тернистом пути жизни.

Тебе нужны советы, которые бы просвещали тебя; тебе нужны силы, которые бы поддержали тебя на этом трудном пути спасения.

Эти советы и силы даст тебе твой добрый Ангел-Хранитель. Твой Ангел-Хранитель озарит твой ум лучом Божественного Света и воспламенит сердце твое искрой той любви, которой сам пламенеет. Поэтому беседуй чаще, как можно чаще, с твоим Ангелом-Хранителем, как можно чаще и внимательнее следуй его советам и внушениям.

Ты скажешь: как можно беседовать с Ангелом, когда невозможно слышать его голоса? Но эта таинственная беседа заключается не в вещественных звуках человеческой речи, но во внутреннем голосе сердца, проникнутого верою в невидимое присутствие Ангела-Хранителя, в его благость и мудрость.

Эта беседа требует чистоты сердца, обращенного к нему со смирением и молитвою в своих недоумениях и с безмолвием ожидающего решений его.

Когда голос Ангела проникнет в твое сердце, ты услышишь его беседу: он будет говорить тебе о правде, о чистоте душевной, о целомудрии, о благотворительности, о милосердии, о любви к ближнему, о благочестии; сердце твое исполнится умиления и насладится душевным миром.

Злобный враг твоего спасения станет, напротив того, возмущать твое спокойствие, станет прельщать ум твой богатством, роскошью, почестями; но ты не внимай обольщениям его, а последуй советам доброго твоего Ангела-Хранителя.

Будучи вестником повелений Всевышнего, он сообщит их тебе, когда увидит в сердце твоем искреннее желание узнать их и исполнить.

Хочешь знать, каким образом он сделает это? Он вдохнет в тебя мысль, подобную лучу света, которая рассеет твои недоразумения; он направит волю твою на путь истины и возбудит в сердце твоем желания, сообразные с законом Божиим.

Эти благодатные внушения, свыше сообщаемые душе нашей, есть неоцененные дары милосердия Божия.

Это глагол Божий, возвещенный тебе твоим Ангелом-Хранителем.

Христианин! Когда в минуты гнетущих тебя мрачных мыслей и тоски ты мгновенно озаришься светлой мыслью, успокаивающей твою душу, знай, что эту мысль посылает тебе Ангел, твой верный наставник.

Когда в сердце твоем, холодном ко всему святому и доброму, вдруг возгорится любовь к Богу и добру, помни, что это действие твоего Ангела-Хранителя, и спеши выполнить тогда свое благое желание.

И во всех других случаях, когда тебя как бы внезапно озаряет какая-либо добрая мысль или доброе желание, остановись на этой мысли и на этом желании: исполни его, это — внушение твоего друга и покровителя, твоего Ангела-Хранителя, ревниво оберегающего душевное спасение твое.

Твой Ангел-Хранитель чист и свят, невинен и безгрешен. Постарайся и ты приобрести себе чистоту сердечную. А для этого заглядывай как можно чаще в свое сердце; приведи в ясность сознания все то, что есть в нем худого, очисти сердце твое от всего злого, греховного, что было в нем, горькими слезами раскаяния выведи наружу все то зло, какое было в сердце твоем.

Но посмотрите, как многие остаются беспечными в отношении к сердцу своему: они не хотят заглянуть в него и тщательно рассмотреть, что в нем накопилось худого.

Очень много теряют такие люди и для своего благосостояния временного, но особенно для своего спасения.

Главное занятие христианина в этой жизни должно быть очищение сердца своего, чтобы очищенное сердце его способно было в будущей жизни узреть Бога, так как только чистые сердцем, по слову Господа, Бога узрят. Без очищенного сердца невозможно лицезрение Бога и соединение с Ним в вечности. Все мерзкое, нечистое, греховное не может войти в Царствие Божие.

К очищению сердца направлены почти все таинства или вся благодать Духа Святаго, присущая таинствам: Крещение — это баня сердца или второй жизни человека; Таинство Миропомазания утверждает чистоту сердечную, дарованную благодатиею Божией в крещении; Покаяние — вторая баня сердечная после Крещения; Причащение соединяет христианина через очищенное сердце с Пречистым Христом; брак освящает и очищает отношения полов, т. е. имеет в виду также чистоту сердца в брачном сожитии, чтобы брак был о Господе, а не по страсти; Елеосвящение опять исцеляет тело через очищение сердца или души от грехов, отпущение которых подается в этом таинстве.

Так важно для христианина заботиться об очищении своего грешного сердца.

Важно и в обыкновенной жизни то или другое состояние нашего сердца: чистота или нечистота его, его страстное или спокойное, бесстрастное состояние. Когда оно не чисто, подвержено страсти, тогда не ждите от человека, у которого такое сердце, хороших поступков: он невольник живущей в его сердце страсти; если же сердце его спокойно, чисто, тогда все у него идет тихо и благополучно, и вся деятельность его — благородная, добросовестная деятельность18.

Потому мы должны всеми силами заботиться о приобретении этой сердечной чистоты. И заботы эти должны быть постоянными, должны простираться на всю нашу жизнь.

Как земледелец не может признать надежным плод свой, доколе он находится на поле, и не знает, что может с ним случиться до того времени, как он сложит его в кладовые свои, так и всякий человек не должен складывать рук своих в борьбе с нечистотой сердца своего до конца своей жизни.

До самой кончины человека страсти сохраняют способность восставать в нем, и он всегда может быть побежден ими, если предастся рассеянности и беспечности; потому он никогда не должен оставлять бдительного наблюдения над собою и своим сердцем.

Если мы, при всей нечистоте и греховности своей, избегаем общения с людьми порочными или гордыми, своенравными, надменными; тем более невозможно такое общение для Ангелов как существ чистейших и святых. Поэтому-то и Псалмопевец говорит, что Ангелы Господни ополчаются окрест боящихся Его, т. е. окрест тех, которые, имея всегда в сердце своем страх Божий, уклоняются от всего преступного и богопротивного, и всем существом своим обращены к небесному, вечному, святому.

Какое блаженство иметь в жизни спутниками и хранителями Ангелов Божиих. Даже подобострастные над нами люди, сделавшись нашими друзьями, подавая нам разумные советы во всех случайностях жизни, так дороги нам, так милы нашему сердцу. Как же должен быть дорог каждому из нас его Ангел-Хранитель, наставляющий его на истину, руководящий ко спасению, споспешествующий человеку в самом главном, столь важном для него деле — в деле его спасения. Не замедлим же воспользоваться этим дружественным общением с Ангелом-Хранителем.

Будем слушаться его советов: обратим сердце наше и ум наш от видимого к невидимому, от чувственного к духовному, будем жить истинно христианской жизнью, и тогда Ангелы небесные подадут нам, как братьям своим, руку помощи во всех трудных обстоятельствах нашей жизни, тогда они будут нашими постоянными спутниками и руководителями к Царству Небесному.

Как рад бывает заблудившийся человек, когда он встречает путника, знающего местность и указывающего ему дорогу. Заблудившийся человек — это каждый из нас, заблудившийся в этом мире суеты и тления. И вот этот заблудившийся человек встречает доброго руководителя, который выводит его на настоящую дорогу и ведет его к верной цели — отечеству Небесному. Как дорого, как приятно нашему сердцу должно быть это небесное руководство.

Святая Православная Церковь учит нас веровать, что святые Ангелы есть наши невидимые друзья, защитники и покровители, что они охраняют нас от всякого зла видимого и невидимого и всегда готовы оказать нам то или другое благодеяние.

Ангелы-Хранители наши не оставляют нас во время страданий, какие выпадают на долю каждого из нас.

Итак, несомненно для нас, что наш Ангел-Хранитель не отступит от нас в тяжелые минуты нашей жизни.

А как часты бывают эти тяжелые минуты! Как часто нам приходится в жизни подвергаться разного рода бедам и злоключениям!

Нет человека на земле, который бы не испытал ничего болезненного, который бы никогда не страдал. Сама жизнь человека начинается плачем и слезами; продолжается тоже часто в плаче и слезах и оканчивается томлением души и предсмертным страхом.

Хорошо обозначает мимолетность земных благ выражение: «Ему счастье улыбнулось». Оно только улыбается каждому из нас. Выразительно замечает св. Григорий Богослов: «Больше можно доверять ветру или писанному на воде, нежели прочности благоденствия человеческого».

Злополучие грозит нам на каждом шагу. Один имеет достаток, но утратил любимых сердцу или несчастлив в семье; другой доволен семьей своей, но сам терпит бедность, болезни, неудачи в предприятиях; третий мог бы назвать себя счастливым, но вдруг подвергается клеветам, оскорблениям, обидам.

Подумайте, сколько еще, кроме этих, так сказать, домашних, обыденных бедствий, еще может быть бедствий общественных. Неурожаи, заразные болезни, губительные действия огня и воды. Войны часто целую страну одевают в печальный вид, облекают ее покровом мрака и печали.

Но скорби вовсе не что-либо случайное, не имеющее смысла и цели. Нет, скорби посылаются нам Провидением Божиим, и они необходимы для нашего спасения.

Бог хотел вести человека на Небо райским путем; но человек преступил волю Божию, возмечтал идти против Бога и за то был осужден Богом на страдания.

Тернии, волчцы, труд, пот, печали, воздыхания посеялись на его пути; а на конце пути этого явилась смерть временная и вечная. По закону рождения мы все наследуем грех от первого прародителя нашего, а вместе с тем наследуем и возмездие за грех; кроме того, мы сами умножаем наследие это своими новыми грехами произвольными.

Затем, скорби в руке Провидения Божия часто бывают средством врачевания душ наших.

Грех есть болезнь, внедряющаяся в существо человека. Греховное впечатление и порочное услаждение оставляют, частью в душе, частью в теле след, который становится все глубже и глубже при повторении греховных действий и мало-помалу образует в нас наклонность к греховному действию, как бы жажду греха. Поэтому как иногда телесный врач внедряющуюся в тело больного и заражающую его язву болезненно выжигает или отделяет от тела, причиняя ему этим боль, но желая уврачевать его недуг; так и Врач душ и телес наших употребляет орудие скорбей, чтобы исторгнуть корни и изгладить следы греха, и огнем страдания выжигает заразу наклонности к греховным услаждениям.

Наконец, скорби употребляют провидение Божие для верующих и спасаемых как средство испытания и приготовления их к высшей добродетели, к высшему совершенству и блаженству.

Испытание это, конечно, не нужно для Бога сердцеведца; но оно нужно для самого человека.

Скорби — лествица, возводящая нас на Небо, туда иного пути, кроме крестного, не было, нет и не будет.

Господь, Пречистая Его Матерь, возлюбленные ученики и все святые шествовали скорбным путем, который заповедал Господь и всем верующим в Него. Как обетования Божии велики, неизглаголанны и неисповедимы, так необходимы нам и великие труды, и великие подвиги, и долговременное испытание нашей верности Христу.

Со Христом желаем мы царствовать бесконечные века: неужели не решимся с усердием в продолжение кратковременной жизни нашей терпеть труды и искушение?

Да, скорби необходимы человеку, и особенно христианину. И вот в этих-то скорбях наши Ангелы-Хранители будут нашими друзьями и утешителями.

Как приятно, как легко бывает человеку, когда он, будучи одержим какой-либо болезнью или впав в какую-либо беду, слышит голос друга своего, идущего утешить его! Он рад ему, как человеку, с которым можно поговорить по душам, которому можно высказать все свое горе.

Таким другом, таким утешителем для каждого из нас является наш Ангел-Хранитель. Он вблизи каждого из нас и всегда готов духовно беседовать с нами.

Только тогда, когда мы начинаем выражать свое недовольство жизнью, говорим, что мы обижены «судьбой», что другие люди живут лучше нас, — он отступает от нас.

Но когда первой мыслью нашей в болезни или несчастье бывает мысль о Боге, когда мы спокойно относимся к своему несчастью, сознавая, что мы уже давно его заслужили грехами своими, когда прежде всего мы обращаемся за помощью к Богу — наш Ангел-Хранитель вблизи нас. Он слышит наши вздохи, видит наши искренние слезы, облегчает наши страдания.

Человек, застигнутый какой-либо болезнью и ропщущий на Бога, разве что-нибудь приобретает от этого? Напротив, он становится все более и более мрачным, его болезнь благодаря мрачному настроению его духа усиливается еще более, и только смерть прекращает его страдания. Человек же, переносящий все спокойно, с верой и надеждой на Бога и благодарностью к Нему за Его Промышление о нас, спасает этим свою душу, что важнее всего, и, кроме того, бывает весел и радостен и в болезни своей. Ропща на судьбу, считая себя как бы обиженными Провидением, мы тем самым отгоняем от себя нашего Ангела-Хранителя. И наоборот, спокойное перенесение бед и несчастий привлекают его к нам.

Вот перед вами постель больного, изможденного страданиями человека. Отчего же он так счастлив? Смотрите, улыбка радости играет на лице его, а уста его непрестанно славословят Бога. Кто же делит с ним его страдания, слушает его воздыхания и утешает его? Это его Ангел-Хранитель, который неотступно стоит у изголовья его, потому что он безропотно несет крест свой, хваля Бога в страданиях и скорбях своих.

Поистине, неизреченно милосердие Создателя нашего, даровавшего нам в лице Небесных Сил столь могущественных и скорых заступников и помощников!

И кто из нас не ощущал в сердце своем и не усматривал в своей жизни этой невидимой благодатной помощи Ангелов-Хранителей? В тяжкой скорби среди жизненных невзгод, в искушениях и соблазнах греховных, в неожиданных несчастьях, треволнениях и превратностях судьбы нашей единственное верное успокоение, защиту и спасение мы получаем от своего Ангела-Хранителя, если только сами не огорчаем его и не отдаляем от себя своим неверием, нерадением и упорством в грехах.

Истинно слово св. апостола Иоанна Богослова: «Весь мир во зле лежит». Отовсюду мы окружены кознями врага спасения нашего — диавола, который то в виде змия-обольстителя из-под обманчивого покрова мирских прелестей и удовольствий чувственных подкрадывается к нам, чтобы уязвить нас жалом греховного соблазна; то нападает прямо и открыто, как лев рыкающий, ищущий, кого поглотить. Перед этим врагом мы были бы беззащитны, если бы, по Божию повелению, козням вражьим не противодействовали Силы Небесные, охраняющие нас, споспешествующие нашему преуспеванию в добрых подвигах и отвращающие от человека силу зла. Все в руках Божиих. Все общественные бедствия, как то: пожары, наводнения, землетрясения, международные войны и тому подобные несчастья попускаются нам Самим Богом и в неисповедимых намерениях Его Божественной премудрости имеют всегда благую для нас цель.

Между тем враг спасения нашего — диавол, как мы видим из истории страданий праведнаго Иова, со злобной радостью всегда готов обратить эти бедственные испытания в погибель человека, стараясь возбудить в нем ропот на Самого Бога и привести к отчаянию.

При невидимом содействии Ангела-Хранителя человек легко переживает время напастей, остается непоколебим в вере и уповании на Бога, не падает духом — от того, по миновании беды, скоро поправляется, восстановляя с помощью Божией в лучшем виде свое потрясенное благосостояние.

Как сочувствуют нам святые Ангелы-Хранители наши и как радуются, когда мы творим волю Божию на земле! Как защищают и спасают нас от искушений демонских! С какой радостью ходатайствуют за нас пред Богом!

Будем же в единомыслии с Ангелами, да и при кончине нашей будут они нам помощниками и заступниками нашими.