Первый день отпуска. Герой закупает водки, дабы радостно отметить это событие. Но тут его за палец кусает собачка.
Заканчивался первый день отпуска, а Фёдор был трезв. Мало того, с тоской ожидал смерти. А виной всему была собака.
Тёплым летним вечером он с женой возвращался из магазина. В сумке звенели пузыри с водкой, покоилась шикарная закуска – Фёдор готовился отметить отпускные. Душа пела в предвкушении праздника. Навстречу бежала собака, маленькая, кудлатая, весёлая.
-Федя, смотри, какая, кутя красивая! Иди сюда, иди моя хорошенькая!
Виляя хвостом, собачка с готовностью подбежала, супруга, наклонившись, взяла её на руки.
– Ух ты моя хорошая, ах ты красавица! – собачка согласно лизнула жене щёку
-Федя, погладь её!
Фёдор, в обычное время, противник всяких телячьих нежностей, сегодня был благодушен, отпуск как- никак. Он потянулся к собачьей морде, но тут собака неожиданно рявкнула и тяпнула Фёдора за указательный палец.
– Вот ты сука! – заорал Фёдор, отдёргивая руку.
– Ой! – супруга уронила собачонку.
– Гав! – радостно выкрикнула собака, улепётывая прочь.
Из пальца сочилась кровь, Фёдор свирепел.
-Федя, сильно она тебя? – участливо спросила жена.
– Дура, не видишь, что ли? – Фёдор сунул окровавленный палец ей под нос.
– Кровь… слушай, а может она бешеная?
– Сама ты…
– Точно бешеная! – как из- под земли выросла соседка из дома, напротив. Толстая, грудастая, сволочная.
-Ты-то откуда знаешь?
-Ну как же! Укусила ни с того ни с сего, как пить дать бешеная! В медпункт тебе Федька надо, а то околеешь, вот те крест загнёшься в страшных корчах!
– Иди ты… – озадачился Фёдор.
– Да ты что, – всплеснула пухлыми руками соседка – болезнь то смертельная! Страшная болезнь не приведи господи. Сейчас, погоди, я тебе книжицу принесу, сам увидишь!
Соседка, не смотря на свои габариты, проворно засеменила к своему дому. Фёдор поставил сумку на землю, на душе сделалось мрачно. Жена с опаской отступила назад. Недобро глянув на неё, Фёдор потянулся в карман за куревом, палец он замотал носовым платком. Громыхнуло. С запада надвигалась огромная лилово-синяя туча. Быть грозе.
– Иду! Послышался голос соседки. В вытянутых руках, словно икону, она несла серую как смерть, книгу.
– Справочник народной медицины, – запыхавшись, торжественно произнесла она.
Торопливо полистав страницы, соседка протянула её Фёдору.
– Вот, смотри!
– Чего там? -Фёдор, отбросив бычок, недоверчиво взял в руки справочник.
– Читай! – рявкнула соседка и ткнула толстым пальцем на страницу.
– Бешенство, водобоязнь… острое инфекционное заболевание, характеризующееся… – с трудом выговаривая слова и раздражаясь от этого, начал читать Фёдор.
– Дайка я! – соседка вырвала книгу и нараспев, как молитву – «Собаки резко агрессивны, … бросаются и кусают людей… переходит в паралич, от которого человек умирает. Смертность наступает в 100% случаев…» – она оторвала взгляд от книги.
– Вот, Федя, в 100% случаев смерть наступает – глаза её округлились. – В страшных муках и судорогах!
В небе громыхнуло сильнее, сверкнула молния, в горле Фёдора пересохло.
– А чего делать то? – осипшим голосом, тихо спросил он.
– Чего, чего – в медпункт, к врачу, к Анастасии Павловне. В ноженьки ей поклониться, чтобы прививку от бешенства поставила, не то сдохнешь Федюня, сгинешь со свету белу…
Фёдор растерянно обернулся на жену, та стояла пригорюнившись.
– Сейчас идти, что ли? -
– Нет, поздно уже – соседка взяла бразды правления в свои руки, – смотри, гроза какая собирается, вот- вот хлынет. Завтра, с утречка, за ночь чай, поди, не скукожишься. Да пить не вздумай, нельзя с такой страшной болезнью пить, никак нельзя.
Тут громыхнуло так, что все трое аж присели
– Ох ты, господи, царица небесная, матерь божия, по домам, что ли? Соседка сорвалась с места, пробежав, обернулась: – Смотри не пей Федька, сдохнешь! Ох, грехи наши тяжкие…
Ночью, в темноте, Фёдор лежал на кровати и тосковал. За окнами выло и гудело, дождь хлестал в стёкла, тени от деревьев метались по стенам. Ужасно хотелось нажраться, бутылки стояли непочатые, закуска лежала нетронутая, но он боялся. Вечером у него поднялась температура, заболело горло, заныл палец. Значит, болезнь подступает и, посему, смерть неизбежна.
Он представил себя в гробу, обитым кумачом, в тёмном костюме, купленным недавно, в чёрных ботинках с бумажными подошвами. Строг и торжественен. А позади гроба, рыдая, тащилась жена…
Он покосился на супругу, та, отвернувшись, спала, тихо посапывая.
А за безутешной женой духовой оркестр во главе с его корифаном Виленом Веселовым.
В посёлке оркестр на похоронах играл один и тот же революционный траурный марш:
"Вы жертвою пали в борьбе роковой
Любви беззаветной к народу"
Несут, какую ни будь старушку, божий одуванчик, в красном гробу, а оркестр:
"Вы отдали всё, что могли, за него,
За честь его, жизнь и свободу!"
И от музыки такой, восковый нос у бабули горделиво торчал из гроба. И у него будет торчать. Фёдор потрогал свой длинный нос. "Интересно, много денег возьмёт Вилен за его похороны? Приятель вроде, пивали вместе не один раз. Весёлый мужик, интеллигент, хоть и за воротник заложить не прочь". Когда Вилен замечал, что кто-то из мужиков начинал корчить из себя умного, спрашивал: «Любезный, а ты знаешь столицу Гондураса?"
Никто из мужиков в посёлке понятия не имел, и от этого конфузились. Фёдор знал, Вилен проговорился. Хороший человек…
Фёдор задремал, приснилось то, что думалось ранее – он в гробу, рядом стоит Вилен и раскатистым голосом вопрошает: «А ты-ы зна-ешь сто-ли-цу Гон-ду-ра-са?"
«Не-е-т, он не знает столицу Гондураса!» – откуда-то возникает соседка с большими медными тарелками в руках. Вилен кровожадно зубами впивается ему в палец, а соседка с криком: «Piatti!» – с обеих сторон ударяет тарелками его по голове.
«Тегусигальпа!» – в страхе кричит Фёдор и просыпается. Рядом стоит жена: «Вставай! Пора в больницу".
– Водку вчера пил? – первым делом спрашивает врач Анастасия Павловна, грозно сверкнув очками.
– Нет- с тоской в голосе бурчит Фёдор.
– Палец болит?
– Не болит, горло болит.
– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, открой рот! Скажи, а-а-а! Так, чудненько, садись.
Анастасия Павловна принялась внимательно изучать его медицинскую карточку
– Анализы в норме, хорошо, очень хорошо!
Она отрывается от бумаг, пытливо разглядывает Фёдора, тому становится неуютно.
– В общем, так. Делаем для начала 2 инъекции вакцины, перевязываем палец, лечим горло от ангины. Находим собаку, и, если она в течение десяти дней не взбесится, тогда тебе повезло.
Фёдор чувствует, как за спиной у него расправляются могучие крылья, готовые нести его до ближайшей пивной.
– Вакцину сделаем – продолжает меж тем Анастасия Павловна – пить нельзя минимум 9 месяцев.
– Совсем нельзя? – в отчаянье вопрошает Фёдор.
– Совсем! Если жить хочешь. Понял? – в голосе врача звенит металл. Крылья Фёдора сворачиваются в горб.
– Ни в коем случае нельзя! 9 месяцев ни грамма! – это звучит как приговор.
– Анастасия Павловна, что-то пишет на бумаге, потом протягивает её Фёдору.
– Все! Иди к сестре, отдай ей эту бумагу, она тобой займётся. Свободен. И не пить!
Сгорбившись, уменьшившись в размере, Фёдор понуро покидает кабинет. В след за ним робко стучится его жена.
– Можно, Анастасия Павловна?
– А, Вера, заходи.
Супруга Фёдора нерешительно подходит и, почти шёпотом: «Ну как он?"
– Нормально, пить не будет!
– Слава тебе господи! Все сделала, как вы велели, собаку за хвост дёрнула, она его хвать за палец!
– Дуська такая – улыбается доктор – очень не любит, когда её за хвост дёргают. Надеюсь, не догадался?
– Да нет, что вы, мне соседка хорошо подыграла, спасибо ей.
– Ну и ладненько.
– Анастасия Павловна, а собака то, здоровая?
– Здоровая, не бзди. И привитая, и проверена, и испытана. А мужу твоему парочку витаминов вколем для порядка, пусть думает, что вакцина, пусть трясётся.
– Ой, спасибо вам, ой спасибо! Мочи уж нет от алкаша этого!
– Да, ладно – вздыхает Анастасия Павловна. Вас дур жалко, так хоть 9 месяцев поживёшь спокойно, а там посмотрим. Как же иначе наших мужиков от водки отваживать?