К великому сожалению, убедительно обоснованная оценка ситуации Рухле при планировании Харьковской операции в расчет не принималась. Хрущев даже поиздевался над толковым полковником, назвав его выводы глупостью. А дальше все могло закончиться обвинением его в паникерстве и трусости. За это можно было схлопотать и военный трибунал. Но полковник Рухле не сдавался. Он был такой! Это являлось частью его индивидуальности. Он ни перед кем не кланялся, отстаивая истину.

Фактически аналогичным было мнение и нашего Генштаба. По воспоминаниям начальника ГШ РККА А. М. Василевского (в период описываемых событий он являлся начальником оперативного отдела Генштаба):

«При рассмотрении в Ставке ВГК плана наступательной операции ЮЗФ начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников предложил воздержаться от ее проведения, указав на рискованность наступления войск из оперативного «мешка», каким является Барвенковский выступ. Однако командование ЮЗН продолжало настаивать на своем предложении и заверило Сталина в полном успехе операции…»

Понимая надвигающуюся катастрофу и желая ее предотвратить, полковник Рухле обращается к начальнику отделения Особого отдела фронта капитану Белоусову, с которым был близко знаком по совместной армейской службе в довоенное время, с просьбой через возможности военной контрразведки довести его оценку до верхов.

Белоусов доложил об этом предупреждении своему непосредственному начальнику Селивановскому, разделявшему оценку стратегической обстановки полковника Рухле. В Москву Абакумову ушла тревожная докладная.

Вот свидетельство Селивановского о реакции Абакумова на информацию Особого отдела ЮЗФ. Начальник УОО НКВД сразу после ознакомления с документом связался по ВЧ с Хрущевым, сообщив ему об опасениях опытных штабистов за исход Харьковской операции, и попросил высказать свою точку зрения по этому поводу.

Хрущев не столько обтекаемо, сколько неправдой ответил Абакумову:

— С опасениями за исход операции нельзя не согласиться, но мы сейчас уже ничего не можем сделать. Поэтому всем нам надо упорно работать над тем, чтобы как можно лучше подготовить и провести намеченную операцию…

Дело в том, что днями раньше Тимошенко и Хрущев докладывали Сталину о запланированной операции и убедили его. Он дал согласие под их гарантии.

— Товарищ Сталин, у нас есть полная уверенность в победе. Данные разведки подтверждают наше превосходство в силах. Член Военного совета направления (Н. С. Хрущев — Прим. авт.) полностью солидарен со мной. Личный состав готов к победоносному наступлению, — докладывал Тимошенко.

Сталин некоторое время молчал. Пауза несколько затянулась. Создавалось впечатление, что он на умственных весах все еще взвешивал «за» и «против». А потом устало выдавил:

— Разрешаю… под вашу ответственность.

Сталин не любил менять свои решения. Переговорив с Тимошенко, он заявил начальнику Генштаба, что «…мер, принимаемых командованием направления, вполне достаточно, чтобы отразить удар врага против Южного фронта, а поэтому Юго-Западный фронт будет продолжать наступление…».

Это была очередная ошибка Верховного, поверившего заверениям командования ЮЗН. Но, как выяснилось, в крайне тревожную обстановку, сложившуюся на Южном фронте (ЮФ), оно не вникало. Разведка противника должным образом не велась, в результате чего не была вскрыта подготовка противника крупными силами нанести удар на правом крыле Южного фронта. Цель — срезать Барвенковский выступ и разгромить наши войска, оказавшиеся в котле. А те объективные данные, которые поступали, игнорировались. В апреле появляются сведенья о выдвижении противником крупных резервов в зоне правого крыла ЮФ. Командование ЮЗН не могло не знать, что этот участок ослаблен передачей в состав ЮЗФ 8 артполков, 3 танковых и 2 стрелковых бригад.

Начальник Особого отдела фронта Селивановский, опираясь на оценку ситуации Рухле и другими опытными операторами, информирует Хрущева о необходимости укрепления левого фланга ЮЗФ на стыке с ЮФ, где следует ожидать мощного удара соединений армейской группы фон Клейста и 1-й танковой армии противника. Каких-либо мер в связи с этой информацией командованием ЮЗН принято не было…

Как и следовало ожидать, войска ЮЗФ 12 мая перешли в наступление на Харьков. А уже 17 мая мощная группировка немецких войск, о существовании и вероятных планах которой член Военного совета ЮЗН Хрущев дважды предупреждался, прорвала оборону на правом крыле ЮФ. Вслед за этим нанесла удар с севера 6-я немецкая армия, которой случилось «прославиться» зимой под Сталинградом и в самом городе вместе с новоиспеченным фельдмаршалом Паулюсом.

На шестой день немцы завершили окружение всей перешедшей в наступление на Харьков группировки войск ЮЗФ, а к 28 мая закончили ее ликвидацию. Потери составили по неполным и заниженным данным ЮЗН:

— 18 дивизий;

— 267 тысяч личного состава (из них более 200 тысяч в немецком плену);

— 652 танка;

— 1646 орудий;

— 3278 минометов;

— 3659 пулеметов;

— 57 626 лошадей…

По информации вермахта РККА потеряла 29 дивизий, 15 танковых бригад, было пленено 352 тысячи солдат и командиров. Даже по ходу операции имелась возможность избежать таких гигантских размеров катастрофы. Но тут ей «способствовала» позиция, занятая Хрущевым и Тимошенко. Именно они настояли на предложении наступления, игнорируя явную угрозу окружения.

Г. К. Жуков, вспоминая о событиях тех дней, напишет:

«…18 мая обстановка на Юго-Западном фронте резко ухудшилась. Генштаб еще раз высказался за то, чтобы прекратить наступательную операцию под Харьковом. Он предлагал повернуть основные силы Барвенковской ударной группировки, ликвидировать прорыв противника и восстановить положение 9-й армии Южного фронта.

Мне довелось присутствовать в этот день в Ставке при одном из последующих разговоров И. В. Сталина с командующим Юго-Западным фронтом. Хорошо помню, что Верховный уже тогда четко выразил С. К. Тимошенко серьезное опасение по поводу успехов противника в районе Краматорска.

К вечеру 18 мая состоялся разговор по этому вопросу с членом Военного совета фронта Н. С. Хрущевым, который высказал такие же соображения, что и командование Юго-Западного фронта: опасность со стороны краматорской группы противника сильно преувеличена и нет оснований прекращать операцию. Ссылаясь на эти доклады Военного совета Юго-Западного фронта о необходимости продолжения наступления, Верховный отклонил соображения Генштаба. Существующая версия о тревожных сигналах, якобы поступавших от Военных советов Южного и Юго-Западного фронтов в Ставку, не соответствует действительности. Я это свидетельствую потому, что лично присутствовал при переговорах Верховного…»

Военные контрразведчики Абакумов и Селивановский предупреждали Хрущева о вероятных последствиях неподготовленного наступления, но он проигнорировал их доводы. Таким образом, оба они стали свидетелями позора харьковского провала.

Еще одна деталь. Абакумов, получив этот документ от Селивановского с оценкой ситуации Рухле, допустил грубейший просчет. Вместо того, чтобы доложить Сталину, он, боясь обойти члена Политбюро Хрущева, сначала доложил свои опасения на проведение этой операции ему. А уже потом — Сталину.

Результат — дальше немцы буквально растерзали войска ЮЗФ на этом направлении.

Сталин рассвирепел, узнав о диком поражении наших войск. За провал операции Сталин намеревался расстрелять Хрущева, который в силу сложившихся наверху правовых отношений понимал, что это намерение у вождя возникло по подсказке Абакумова. А сам начальник военной контрразведки НКВД оставил нехороший осадок у Сталина от этих действий. На самом деле своим звонком Хрущеву Абакумов фактически вынес расстрельный приговор себе и Рухле.

— Почему, почему он первому доложил Хрущеву, а не мне. Может быть, я ему бы больше поверил, чем гражданскому генералу, — бурчал про себя Сталин.

Как бы то ни было, но первую зарубку на судьбе Абакумова он уже сделал.

На самом деле Ставка и Сталин разрешили командованию ЮЗН проведение частной операции по освобождению Харькова. Но и такую операцию Генштаб дважды опротестовывал у Сталина. Да и в третий раз Сталин колебался ее утверждать, но Хрущев и Тимошенко гарантировали ему безусловную победу.

19 мая обстановка на ЮЗН стала катастрофической. Ударная группировка противника ворвалась в тыл советским войскам. Только теперь был отдан приказ о прекращении наступления на Харьков и развороте главных сил барвенковской ударной группы против войск Клейста. Однако было уже поздно…

По всем правилам воинской чести генерал-лейтенант Н. С. Хрущев должен был пустить пулю в лоб. Но не таков был это партиец. Как говорил участник ВОВ, военный контрразведчик полковник Б. А. Сыромятников, этот член Военного совета с волюнтаристскими склонностями был лишен совести. В дальнейшем он проявил себя злобным и мстительным типом, в результате чего пострадали тысячи невинных людей. Он убил Абакумова и нарушил покой усопшего Сталина.

В докладной в Ставку Хрущев и Тимошенко не признают за собой вины. Виноваты все подряд, в том числе и многочисленные жертвы, только не они!

Как говорится, архивы не горят. Вот некоторые выдержки из доклада Главнокомандования ЮЗН в Ставку ВГК по итогам майской операции 1942 года с поиском оправдания своей несостоятельности и переводом стрелок:

1. Хорошо продуманное и организованное наступление на Харьков оказалось не вполне обеспеченным от ударов противника на барвенковском направлении. Ослабление боевого состава и намеченного боевого построения обороны 9-й армии в значительной мере явилось результатом несостоятельности командования этой армии для управления войсками в сложных условиях боя…

2. Командование армий и часть командиров корпусов и дивизий со своими штабами оказались несостоятельными руководить войсками в сложных условиях боя. Как правило, руководящий состав армий, корпусов и дивизий в ответственные моменты операций и боя не руководили соединениями войск, а разъезжали по частям и подразделениям. Так происходило в группе генерала Костенко и 6-й армии.

3. Большую роль в поражении наших войск в этой операции сыграла авиация противника, которая со второго дня нашего наступления завоевала господство в воздухе и непрерывными ударами большого количества самолетов по войскам наносила поражение, приковывала к земле и лишала их маневра на поле боя…

Виталий Иванович запомнил появившееся чувство страха и беспомощности перед нелепостью происходящего и остроты унижения. В небе с ним спутницей была отвага. После расстрела Жуков, оскалившись, заметил:

— Вот так и с вами поступят, если будете плохо воевать, суки! С этого дня больше не считать им боевых вылетов, сбитых самолетов, не поощрять, не представлять к званиям и наградам. Свободны.

Когда летчики вернулись в полк, приказ маршала Жукова уже находился в Особом отделе части. «Благодаря» этому приказу в личный счет Виталия Ивановича Попкова не вошли 187 боевых вылетов и 13 сбитых под Сталинградом самолетов противника. Прибавьте к 47 учтенным еще 13 — получится 60. А у первого аса СССР Ивана Кожедуба — 62, у Александра Покрышкина — 59, у Григория Речкалова — 56.

Тяжело об этом писать, но ради объективности — надо! В это невозможно нам сегодня поверить. Но, как писал Артур Конан Дойл, если вы исключите невозможное, то, что останется, и будет правдой, сколь бы невероятным оно ни казалось.

Но вернемся к Рухле.

Его обвинили в «провале ряда боевых операций, проводимых Юго-Западным и Сталинградскими фронтами, и преступных связях с немцами».

Следствие по делу И. Н. Рухле велось более 10 лет. Мурыжили толкового генерала. Наверное, следовало бы его внести Приговором Военной коллегии Верховного суда СССР от 23 марта 1953 года в книгу рекордов Гиннеса. Он был осужден к лишению свободы сроком на 10 лет в ИТЛ и звания «генерал-майор» без поражения в правах.

Вся эта следственно-судебная тягомотина говорила сама за себя — дело стояло на глиняных ногах. Вскоре оно развалилось. Постановлением Пленума Верховного суда СССР от 29 мая 1953 года дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Приказом Министра обороны СССР от 6 июня того же года он был назначен заместителем командира одной из войсковых частей Северо-Кавказского военного округа.

Фальсификация дела и грубейшие нарушения законности очевидны, как очевидно и то, что за это грязное и преступное дело никто не ответил. Таких «фальшаков» в СССР того лихого времени, как и на Руси во все времена, было очень много.

Обвинение «в провале ряда боевых операций» является примитивным измышлением. Рухле обоснованно выступал против проведения широкой Харьковской операции, на этой же позиции стоял и Генеральный штаб, игнорирование его предложений обернулось для Красной армии тяжелейшим провалом. Вот она — роль личности в истории в негативном плане.

Что касается Сталинградского фронта, то многие частные операции за период август — октябрь 1942 года в результате недостатка сил не завершались положительными результатами, на которые рассчитывало командование. Однако до сих пор после Сталинградской битвы ни одна провальная операция нашей военной мыслью не обнаружена, тем более при участии Рухле.

Что касается преступных связей с немцами, то это вымысел от начала до конца. Командование и штабы Юго-Западного и Сталинградского фронтов обслуживал начальник отделения Особого отдела армейский контрразведчик М. А. Белоусов. По его свидетельству, Рухле вел себя безупречно и о наличии у него каких-либо преступных связей с немцами не могло быть и речи. Это можно расценивать как клеветнические измышления лично Никиты Хрущева.

Поражает другое.

По данным генерал-майора М. А. Белоусова, как утверждал полковник КГБ СССР Сыромятников, хорошо знавший материалы дела на Рухле, последний, находясь в заключении, пытался до последнего бороться с несправедливостью. Но с другой стороны известно, что в марте 1953 года министр госбезопасности СССР партийный функционер С. Д. Игнатьев, пряча следы своей неблаговидной деятельности, организовал необоснованное осуждение генерала Рухле. После смерти Сталина по представлению Берии Рухле был реабилитирован Верховным судом Союза ССР, также, как по инициативе Лаврентия Павловича были освобождены «врачи-вредители», «заговорщик» академик Майский, генерал Кузмичев из личной охраны Сталина и многие другие политзаключенные, знавшие о злодеяниях Хрущева на Украине и в Москве.

В то же время, в числе нарушений, вменяемых Абакумову, был якобы факт несоблюдения двухмесячного срока предварительного следствия. В числе обвинителей в этом грехе Виктора Семёновича был и будущий глава МГБ партийный функционер С. Д. Игнатьев, при правлении которого сроки предварительного следствия (например, «Дело врачей», «Мигрельское дело», «Дело Власика» и другие) исчислялись месяцами. Скоро он был уволен из органов и выведен из состава ЦК КПСС. Стоило только Хрущеву усесться на главном троне в Кремле, уже на июльском Пленуме ЦК КПСС он заявил, что это «навет» на Игнатьева. Он был восстановлен в ЦК и освобожден от какой-либо ответственности.

Материалы о повторном пребывании Рухле в заключении, естественно, были уничтожены, как и тысячи других компрометирующих Хрущева свидетельств, уличающих его в многочисленных преступных деяниях. Чего стоят списки для расстрела командиров РККА Киевского особого военного округа, привезенных Сталину на дачу перед войной. Сталин тогда ответил примерно так:

— Ты что, не чувствуешь время?.. Кто хозяин на Украине?

Хрущеву, перехватившему холодный взгляд Хозяина, пришлось быстро покинуть «Зеленую рощу». Прищур глаз с желтизной вождя ничего хорошего киевскому гостью не предвещал.

Само понятие «провал по вине Рухле ряда боевых операций», проводимых Юго-Западным, Западным и Сталинградским фронтами, неправомерно. Что касается Харьковской катастрофы, то, по оценке Г. К. Жукова, эта операция по освобождению первой украинской столицы не могла быть выиграна, поскольку противник превосходил в силах и средствах войска ЮЗН. Принятие решения на проведение Харьковской операции Сталиным, Хрущевым и Тимошенко было актом преступной самонадеянности.

Все правильно — эту операцию мы выиграть не могли без страшной катастрофы, по количеству пленных это три Сталинграда. Персональная вина за эту мясорубку полностью лежит на Н. С. Хрущеве.

А еще большая трагедия нашей страны и РККА в том, что судьбу сотен тысяч бойцов и командиров Красной армии мог решать «деятель», ничего не смыслящий в военном деле, только по единственному основанию, что он член Политбюро.

Получилось так, что оценка ситуации боевого генерала, талантливого военачальника, окончившего две Военные академии, положительно зарекомендовавшего себя в тяжелый период первых месяцев войны ничего не стоила по сравнению с профаном и банкротом Хрущевым, деятелем лживым и мстительным.

Не прервалась опасная для страны связь времен. Как все это похоже на руководство Министерством обороны РФ мебельным полководцем Сердюковым, назначенным только потому, что он был питерец и умел хорошо собирать налоги. До сих пор российские военные не могут успокоиться. СМИ тому подтверждение.

Приведем теперь оценку Сталина причин Харьковской катастрофы, который 26 июня 1942 года отправил личное письмо командованию Юго-Западного фронта. В нем говорилось:

«Мы здесь, в Москве, члены Комитета Обороны и люди из Генштаба, решили снять с поста начальника штаба Юго-Западного фронта товарища Баграмяна.

Товарищ Баграмян не удовлетворяет Ставку не только как начальник штаба, призванный укреплять связь и руководство армиями, но не удовлетворяет Ставку и как простой информатор, обязанный честно и правдиво сообщать в Ставку о положении на фронте.

Более того, тов. Баграмян оказался неспособным извлечь урок из той катастрофы, которая разразилась на Юго-Западном фронте. В течение каких-то трех недель Юго-Западный фронт благодаря своему легкомыслию не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику 19–20 дивизий. Это катастрофа, которая по своим пагубным результатам равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии. После всего случившегося тов. Баграмян мог бы при желании извлечь и научиться чему-либо. К сожалению, этого пока не видно. Теперь, как и до катастрофы, связь штаба с армиями остается неудовлетворительной, информация — недоброкачественной…

Тов. Баграмян назначается начальником штаба 28-й армии. Если тов. Баграмян покажет себя с хорошей стороны в качестве начальника штаба армии, то я поставлю вопрос о том, чтобы дать ему потом возможность двигаться дальше. Понятно, что дело здесь не только в тов. Баграмяне. Речь идет также об ошибках всех членов Военного совета и, прежде всего, тов. Тимошенко и тов. Хрущева. Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе с потерей 19–20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то боюсь, что с Вами поступили бы очень круто…»

Документы свидетельствуют, что дезинформировал Ставку отнюдь не Рухле, а Тимошенко и Хрущев. И информация, и решения шли от имени Военного совета. Переговоры с Генштабом, Ставкой и Сталиным вели Тимошенко и Хрущев. Интересно и то, что оценка катастрофы проходила без каких-либо претензий к Рухле. Более того, по представлению командования ЮЗФ полковник Рухле получил очередное звание генерал-майора.

Что касается сражений оборонительной стадии Сталинградской битвы, то ряд частных контрнаступательных операций действительно не достигли цели по причине недостатка сил и резервов. И все же наша военная литература до последнего времени не зафиксировала ни одного случая преступного провала операции на Сталинградском фронте.

Очевидно, что решение Военной коллегии Верховного суда по делу Рухле является преступной манипуляцией, независимо от того, кем она инициирована: Хрущевым, Маленковым или Игнатьевым… или ими тремя, вместе взятыми.

Около города Молодечно есть поселок Великое Село. Там перед административным корпусом Механизированной колонны № 32 есть памятная доска с таким текстом:

«В деревне Великое Село жил до службы в Советской Армии участник Великой Отечественной войны, член КПСС с 1919 года, генерал-майор, доцент Рухле Иван Никифорович (1899–1977)».

В связи с создавшимся острым стратегическим положением на базе полевого управления войск Юго-Западного фронта в составе 21, 62, 63-й и 64-й армий, в середине лета 1942 года был образован Сталинградский фронт. Возглавил его маршал С. К. Тимошенко. Думается, Сталин и Ставка ВГК поставили его на этот фронт не случайно — исправлять «харьковскую ошибку».

Ставке стало очевидным, что Тимошенко как командующий не способен спасти Сталинградский фронт от очередного поражения. 22 июня 1942 года Ставка ВГК утвердила командующим Сталинградским фронтом (СФ) генерала В. Н. Гордова, что со временем вызвало негативную реакцию в войсках.

Вспоминает генерал-майор в отставке М. А. Белоусов:

«Весть об этом встретили на фронте с крайним неодобрением. Это назначение расценивали так: или Ставке не известны отрицательные качества Гордова как военачальника, или же в верхах не рассчитывают удержать Сталинград и поэтому не проявляют должной требовательности при подборе кандидатур на этот высокий пост. Для командиров взводов, рот и батальонов фигура Гордова ассоциировалась с бессмысленной Харьковской операцией.

С учетом настроений, сложившихся в войсках, и многочисленных сигналов начальник Особого отдела фронта генерал Н. Н. Селивановский информирует члена Военного совета Н. С. Хрущева о недоверии в войсках к Гордову и необходимости исправить ошибку, происшедшую при его назначении.

Хрущев, как сообщал позднее Селивановский, утверждал, что для него назначение Гордова стало тоже якобы неожиданностью. По словам Хрущева, на совместном заседании Государственного Комитета Обороны и Ставки ВГК Сталин заявил:

— Тимошенко устал, его надо освободить от должности командующего Сталинградским фронтом. Своим преемником он рекомендует генерала Гордова. У кого есть по этому вопросу соображения?

В кабинете вождя повисла гробовая тишина.

Хрущев, по его словам, рассчитывал, что против выступит член ГКО Берия. Но тот промолчал. Не решился возражать Сталину и Хрущев. Гордова единогласно утвердили командующим фронтом. Хрущев в этом случае кривил душой. Речь шла не о возражении Сталину, а о возражении Тимошенко. О негативных качествах Гордова как военачальника он ранее обстоятельно информировался Особым отделом фронта, однако на предложение Сталина высказаться предпочел отмолчаться. Что это было? Наверное, трусость, помноженная на равнодушие.

И главный армейский контрразведчик Сталинградского фронта о реакции войск на назначение Гордова решил информировать Центр — самого Сталина.

Предпринимая такой шаг, Селиановский шел на вполне вероятный риск. Документ направлялся без согласования с крупным партийным чиновником, назначенным членом Военного совета фронта Хрущевым. Кроме того, он направлялся через голову Управления особых отделов и без согласования с самим Берией. Особые отделы того периода входили в состав НКВД СССР.

Все это Селивановский понимал, о чем свидетельствует его заявление: «Неважно, что станет с нами, главное спасти Сталинград, спасти страну». Время было грозное — Берия ведь мог задержать телеграмму и расправиться с ее автором.

Телеграмма к Сталину попала. Ее доложил личный секретарь Верховного Главнокомандующего Александр Николаевич Поскребышев в присутствии комиссара Генштаба генерал-майора Федора Ефимовича Бокова.

Как свидетельствовал Боков:

«Сталин сразу же позвонил Берии и спросил — получил ли он телеграмму и было ли ему известно до назначения Гордова то, что в ней сообщается? Ответы Берии, видимо, не удовлетворили Сталина, и он стал раздражаться. Я при этом покинул кабинет».

26 июля 1942 года из Москвы пришла телеграмма-молния, предписывающая Селивановскому срочно явиться к Берии.

В Москве, по воспоминаниям начальника Особого отдела Сталинградского фронта генерал-майора Н. Н. Селивановского: «Берия долго меня ругал, заявляя, что я сую нос не в свое дело, что назначение командующих фронтами — прерогатива Верховного командования…»

— Какого х… ты лезешь не в свои дела… выслужиться хочешь?! — орал с покрасневшим лицом Лаврентий Павлович. Энергично жестикулируя руками, он неожиданно сбил пенсне, упавшее ему под ноги на ковер.

После «профилактической» беседы с Селивановским, он вызвал к себе в кабинет его начальника, комиссара госбезопасности 3-го ранга В. С. Абакумова. Начальник военной контрразведки — Управления Особого отдела НКВД СССР — прибыл к своему шефу без тени страха. Высокий и стройный красавец по-уставному поприветствовал своего начальника и вдруг ощутил почти пулеметный обстрел вопросами.

— Ты знал что-либо о телеграмме Селивановского хозяину?

— Нет, он мне не докладывал, — спокойно ответил Виктор Семенович.

— Работнички… не руководите своими подчиненными. Ни хрена поэтому не знаете жизни коллективов.

— Доклады с фронтов получаю систематически и докладываю их содержание Верховному и вам.

После этих слов у Берии на скулах забегали желваки. Он переживал от того, что Абакумов, ставший одним из замов наркома обороны, стал частым гостем в кабинете Верховного. Он просто завидовал молодому оперативнику, в руках которого было грозное и невидимое оружие против вермахта и его спецслужб — армейская контрразведка.

— А по существу обстановки что скажешь?

— Не воспринимается в войсках генерал Гордов. Поспешил Тимошенко. Тандемы часто бывают неудачными.

— Это еще надо проверить… Член Военного совета Никита Сергеевич ничего настораживающего на Сталинградском фронте при недавней встрече мне не говорил.

— Ко мне другая информация поступала. Я вам докладывал…

— Значит, хреново докладывал, что я не среагировал, — снова стал заводиться главный энкавэдэшник, вынужденный завершить беседу двумя короткими словами:

— Вы свободны!..

Дело в том, что, как говорилось выше, до 19 апреля 1943 года — дня образования Смерша — особые отделы входили в состав НКВД. И они, естественно, подчинялись наркому внутренних дел СССР Лаврентию Павловичу Берии.

Но Сталин не был бы Сталиным, если бы не пользовался принципом «доверяй, но проверяй». На следующий день он вызвал в Кремль Абакумова…

Вопреки позициям Хрущева и Берии, телеграмма Селивановского достигла цели — попала, как говорится, в десятку. Абакумов знал, что Гордова назначил сам Сталин по рекомендации Тимошенко, а поэтому поначалу осторожно относился к информации своего подчиненного. И все же в конце июля 1942 года намеревался доложить о взрывоопасной обстановке в войсках в связи с поведением Гордова. Но случилось то, что случилось.

Телеграмма сделала свое нужное и полезное для войск фронта дело. Уже на следующий день после доклада Селивановского в Ставке был издан назревший приказ № 227 под названием «Ни шагу назад», содержание которого приведено ниже.

Сталин среагировал в своем характере:

— Товарищ Абакумов, в таком случае, поезжайте с комиссией от моего имени в Сталинград и разберитесь там. Переговорите с командирами и политработниками, подключите свои возможности, хотя то, что нам доложил Селивановский, очень меня насторожило. Ставке, как вы понимаете, нужна правда, и только правда. Сами понимаете, как говорят, душой измерь, умом проверь, тогда и верь. Вам я доверяю установить истинную причину фронтовой грызни. С другой стоны посмотрите, нет ли опасности разрушения принципа единоначалия.

Сталин замолчал, попыхтел притушенной трубкой. Потом принялся раскуривать ее, пока не показались две струйки сизого дыма, и добавил:

— Имейте в виду — операция секретная.

— Ясно, товарищ Сталин, — отчеканил Абакумов и подумал: «Задание ответственное… надо его выполнить как можно более объективно».

Но Сталин имел обыкновение перепроверять информацию. Для этого у него была масса возможностей. Он с чисто психологической точки зрения считал, что во всех делах полезно разумное недоверие. И в то же время вождь хорошо знал наказ Демокрита по этой теме: не относись ко всем с недоверием, но будь со всеми осторожен и тверд.

Параллельно с комиссией Абакумова 12 августа 1942 года он послал на Сталинградский фронт и группу военных во главе с начальником Генштаба А. М. Василевским, практически никогда не заискивавшим перед вождем. И вот, когда по возвращении этих двух комиссий в Москву он свел информацию воедино, стало ясно — Василия Николаевича Гордова надо непременно и срочно менять. От напряженной обстановки у него возник нервный срыв. В Сталинграде нужно было иметь стальные нервы или не иметь никаких. Его назначили заместителем командующего фронтом.

Новым командующим Сталинградским фронтом стал генерал-полковник А. И. Еременко при старом члене Военного совета фронта Н. С. Хрущеве. Они вызвали на беседу Чуйкова.

Вспоминает В. И. Чуйков:

«Мне объявили, что меня назначают командующим 62-й армией и поставили задачи. Смысл установок сводился к следующему. Немцы решили любой ценой взять город. Отдать Сталинград фашистам невозможно, отступать дальше нельзя и некуда. Командарм 62-й армии генерал Лопатин считает, что его армия город не удержит.

Наконец командующий фронтом спросил:

— Как вы, товарищ Чуйков, понимаете задачу?

Я не ожидал, что мне придется отвечать на такой вопрос, но и раздумывать долго не приходилось: все было ясно и понятно само собой. И тут же ответил:

— Город мы отдать врагу не можем, он нам, всему советскому народу, очень дорог. Сдача его подорвала бы моральный дух народа. Будут приняты все меры, чтобы город не сдать… Я приму все меры к удержанию города и клянусь, оттуда не уйду. Мы отстоим город или там погибнем.

Командующий и член Военного совета сказали, что задачу я понимаю правильно».

Это все общеизвестные факты, но автор решил остановиться на роли Абакумова при этой поездке и беседе со многими военными — офицерами и генералами. В том числе и с генералом Гордовым. Нашлось время пообщаться и со своими подчиненными. Был разговор также и с Чуйковым, который в беседе привел ряд фактов, свидетельствующих о бестактности и упрямстве Гордова, а также о его частых непродуманных решениях, которые могли обернуться поражением наших войск и большой кровью.

Заглянул он, естественно, и в Особый отдел фронта. Начальник Отдела Николай Николаевич Селивановский доложил Виктору Семеновичу о проделанной работе за месяц. Результаты были впечатляющими. Эту справку Абакумов забрал с собой для доклада Сталину.

Надо сказать, что август был «урожайным» для особистов Селивановского.

Так, в конце августа в штаб Сталинградского фронта была передана перехваченная военными контрразведчиками радиограмма, направленная командованием 4-й танковой армии противника под командованием генерала Германа Гота в свою ставку:

«4-я танковая армия имеет задачу к 1 сентября соединиться с 6-й армией, а затем войти в Сталинград. По обстановке видно, что в захвате Сталинграда примет участие лишь часть войск 6-го армейского корпуса румын, остальные же войска корпуса будут прикрывать правый фланг южнее Сталинграда».

Дорогого стоила эта информация для наших войск. Она помогла вовремя произвести нужную передислокацию войск.

Что же касается результатов оперативной работы за август 1942 года, то они были впечатляющими:

«Всего по фронту арестовано и разоблачено шпионов — 110 чел. Из них:

Особым отделом (ОО) НКВД (непосредственно работниками фронтового звена — Прим. авт.) — 13 чел.

ОО 62-й армии — 20 чел.

ОО 1-й гвардейской Армии — 7 чел.

ОО 4-й танковой армии — 22 чел.

ОО 21-й армии — 21 чел.

ОО 63-й армии — 22 чел.

ОО НКВД других соединений — 5 чел.

Из общего количества арестованных на линии фронта задержано 97 чел.

В тылу фильтрационных и сборно-пересылочных пунктов — 3 чел.

Разоблачено агентурным путем — 10 чел.

Всего в августе в тыл противника направлено 30 агентов.

И них:

22 — с контрразведывательным заданием,

8 — с другими заданиями…

Возвратились из тыла противника 3 агента, которые доставили ряд ценных сведений по вопросам разведки…»

Абакумов считал, что это достойный гостинец Сталину из города, истекающего кровью и названного в его честь. Результаты этой работы, по разумению Виктора Семеновича, еще одно доказательство зрелости его подчиненного и своеобразный щит от нападок Берии.

Какой кровью досталась нашему народу победа под Сталинградом? На этот вопрос ответили в книгах и статьях многие участники тех событий. Один из «сталинградцев», уже упомянутый капитан ГБ М. А. Белоусов вспоминал, что в разгар боев в Сталинграде было столько огня в городе, что собаки не выдерживали: срабатывал инстинкт самосохранения и они стаями переправлялись вплавь на противоположный берег. А люди стояли на смерть, сжимая пространство-время для немцев. Вспоминал он, как на католический праздник Рождества наше радио через громкоговорители целый день напоминало фашистам: «Каждые семь секунд умирает немецкий солдат в России! Сталинград для вас — братская могила!» А потом методичный звук метронома буквально калечил психику солдат и офицеров вермахта. Они затыкали уши, убегали в блиндажи или прятались по норам траншей, чтобы не слышать этих страшных слов и тикающих звуков уходящего потока времени.

8 января 1943 года наше командование предложило немцам сдаться через капитуляцию, обещая взамен тепло, еду, медицинскую помощь. Офицерам гарантировали сохранить их церемониальные кинжалы.

Гитлер отказался, заявив:

«Каждый день, пока 6-я армия держится, она помогает нам по всему фронту!»

24 января командующий 6-й армии отправил в Берлин шифровку, что личный состав остался без пищи. Гитлер все равно требовал стоять. Но уже после того, как солдаты вермахта начали есть сырую конину, а кое-где отметились каннибализмом, Паулюс принял решение о капитуляции.

Гитлер в этот день присвоил ему звание фельдмаршала в надежде, что он застрелится, так как до того времени ни один немец в таком высоком звании добровольно не сдавался. Но Паулюс оказался трезвомыслящим человеком, понимающим, что Третий рейх при таком политическом командовании скоро станет ведром праха.

Итак, у немцев под Сталинградом и в самом городе погибло столько боевой техники, что ее бы хватило на четверть всего вермахта.

Пройдет еще два с лишним года тяжелейших испытаний в войне и наступит миг Победы, когда бывший соратник Гитлера Альберт Шпеер на допросе следователям горько заметит:

«Для истории всегда важен только конечный результат».

А результат оказался не в пользу рейха. Гитлеровца угнетало, что все «достижения» гитлеровского режима теперь будут преданы забвению. Подобно другим видным деятелям нацизма, Шпеер считал второстепенными те элементы гитлеровской диктатуры, которые как раз и являлись ее сущностью и характеризовали ее лидеров. По его мнению, к фиаско привело роковое стечение обстоятельств, а не ум, мощь и стойкость другой армии — армии противника.

Итогов Сталинграда немцы испугались не на шутку. Они понимали, что это поворот в войне и, возможно, их ждет то, что они натворили на территории СССР.

Как писал английский писатель Энтони Бивор в книге «Падение Берлина, 1945»:

«1 февраля 1943 года среди развалин Сталинграда группу изможденных немецких военнопленных, шедших под конвоем, остановил некий советский полковник. «Именно так будет выглядеть и Берлин», — зло произнес он, указывая на разрушенные вокруг здания…

Воспоминания о поражении под Сталинградом, как наваждение, преследовали Гитлера всю вторую половину войны. В ноябре 1944 года, когда войска Красной армии уже подходили к границам рейха, он снова заговорил об этом городе, заявив, что все поражения Германии «начались с прорыва румынского фронта на Дону в ноябре 1942 года».

Фюрер обвинил своих беспомощных и плохо вооруженных союзников, что те оставили открытыми фланги и игнорировали все предупреждения опасности. В результате они поставили и себя, и немецкие части в Сталинграде в безвыходное положение. Гитлер так и не вынес никаких уроков из этого поражения. Но он ничего и не забыл…»

Слова фюрера со всей очевидностью демонстрировали искривленную логику мышления вождей Третьего рейха, которые верили только в победу. Для них капитуляция означала поражение. Гитлер предупреждал и запугивал нацию, что в случае победы Красной армии его соотечественников ждут насилие, рабство и «колонны немцев, двигающихся в направлении сибирской тундры».

К сожалению, немцы слишком поздно осознали, что они находятся в созданной Гитлером западне.

Как известно, после гибели 6-й армии в Германии был объявлен трехдневный траур. Позже у немцев были потери вполне сопоставимы со Сталинградскими. Например, в Африке, на Курской дуге, но траур больше никто не объявлял.

Приказ № 227 «Ни шагу назад!», подписанный Сталиным, был издан 28 июля 1942 года в период тяжелейшего военного кризиса после поражения советских войск под Харьковом и сдачи Ростова-на-Дону. Этот приказ оценивается историками по-разному. Кто-то считает, что «Ни шагу назад!» и введение заградотрядов является доказательством кровожадности Сталина, кто-то, что жесткие меры чуть ли не повернули ход войны на 180 градусов. Вот его текст:

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором. Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную армию, а многие из них проклинают Красную армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток. Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, каждый красноармеец и политработник должен понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского Союза — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы и матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн. населения, более 80 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину. Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог. Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности. Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас — это значит обеспечить победу за нами.

Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов. Чего же у нас не хватает? Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину. Нельзя дальше терпеть командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу. Паникеры и трусы должны истребляться на месте. Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования. Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины. Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот приказ — значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага. После своего зимнего отступления под напором Красной армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи.

Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой.

И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель — покорить чужую страну, а наши войска, имеющие цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение. Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу? Я думаю, что следует. Верховное Главнокомандование Красной армии ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от 1 до 3 (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) формировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду.

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны И. Сталин»

Не будет преувеличением, что меры, принятые по докладу военного контрразведчика генерал-майора Н. Н. Селивановского, подчиненного В. С. Абакумова, если не спасли, то сделали много, чтобы наши воины отстояли Сталинград и разгромили крупнейшую группировку гитлеровцев за всю историю войны. Именно после этой твердыни на Волге Красная армия взяла курс на запад, постепенно очищая свою территорию от коричневой скверны. Достаточно оценить такие факты.

23 августа только в районе Тракторного завода оперативной группой Особого отдела 62-й армии на переправах были задержаны до 1000 военнослужащих этой армии, без приказа покинувшие позиции и пытавшиеся переправиться на левый берег. Они были возвращены на занимавшийся ими участок обороны.

С 26 по 29 августа были возвращены на свои позиции более 2,5 тысяч бойцов и командиров, самовольно покинувших позиции в результате паники. А тогда каждый боец был на счету… Очевидно, если бы не было этих предупредительных мер, Сталинград бы пал со всеми вытекающими отсюда последствиями — вступление в войну Японии и, вероятно, Турции.

Вот он, вклад особистов Селивановского и Абакумова в дело победы под Сталинградом. С иных позиций оценивал ситуацию Хрущев. Его больше, чем Сталинградская победа, волновал нанесенный ему военными контрразведчиками моральный ущерб из-за информационных докладов наверх. Придет время и, став первым лицом в стране, он в 1954 году категорически запретит органам госбезопасности заниматься сбором информации, а Н. Н. Селивановского арестует и будет всячески унижать.

Но тогда был 1942 год. В октябре, как уже писалось выше, он сводит счеты с Иваном Никифоровичем Рухле, который уже стал генералом, без должных оснований снимает его с должности начальника оперативного отдела СФ и отзывает в Москву. В столице он был арестован по обвинению «в провале Харьковской операции и работе на немцев».

Более 10 лет!!! он провел под следствием. После смерти Сталина при министре госбезопасности С. Д. Игнатьеве он был осужден на 10 лет с лишением генеральского звания, а еще через месяц, когда министр был снят с должности, полностью реабилитирован и получил назначение на генеральскую должность.

Еще до нашей победы под Сталинградом зашевелился главный союзник, понимавший, что под стенами этого города решается судьба страны — Советской России. И если Красная армия разгромит эту группировку гитлеровцев и быстро покатит в сторону Германии, то Соединенные Штаты могут опоздать с «визитом» в Центральную Европу. Именно в это время Московский корреспондент американского агентства Ассошиэйтед Пресс г-н Кэссиди обратился к И. В. Сталину с письмом, в котором просил устно или письменно ответить на три вопроса, интересующие американскую общественность.

Иосиф Сталин ответил господину Кэссиди следующим письмом:

1. «Какое место в советской оценке текущего положения занимает возможность второго фронта?»

Ответ. «Очень важное, можно сказать — первостепенное».

2. «Насколько эффективна помощь союзников Советскому Союзу и что можно было бы сделать, чтобы расширить и улучшить эту помощь?»

Ответ. «В сравнении с той помощью, которую оказывает союзникам Советский Союз, оттягивая на себя главные силы немецко-фашистских войск, — помощь союзников Советскому Союзу пока еще мало эффективна. Для расширения и улучшения этой помощи требуется лишь одно: полное и своевременное выполнение союзниками их обязательств».

3. «Какова еще советская способность к сопротивлению?»

Ответ. «Я думаю, что советская способность к сопротивлению немецким разбойникам по своей силе ничуть не ниже (если не выше) способности фашистской Германии или какой-либо другой агрессивной державы обеспечить себе мировое господство».

С уважением И. Сталин

3 октября 1942 года.

Одним из политических дел послевоенного периода сталинских политических репрессий, в результате которых весной 1946 года были арестованы руководители авиационной промышленности и командование ВВС СССР, было так называемое «Авиационное дело» (АД).

Основным инициатором АД был сын вождя, Василий Сталин, попытавшийся таким образом отвести гнев отца за свое недостойное поведение на службе и в быту. Отпрыск письменно доложил, что в авиационных строевых частях «бьется много летчиков». На возможный вопрос отца — почему? — он тоже дал ответ. Происходит это-де потому, что командование ВВС принимает от авиационной промышленности некачественные истребители ЯК-9. Сталин воспринял эту жалобу как проявление бдительности со стороны раскаивающегося за свои непутевые проступки сына, связанные, в том числе, и с пьяными оргиями и бесшабашностью.

Но с другой стороны, по рассказу ветерана войны, участника боев за Будапешт, полковника Александра Ивановича Ночевкина, он был свидетелем, как, преследуя противника в пике, у наших машин ЯК-9 от перегрузок обламывались передние плоскости. Крылья складывались, а фюзеляж с пилотом врезался в землю или шлепался в воды Дуная, Балатона и других венгерских водоемов.

В каждой неправде есть доля правды. Разница между ложью и правдой в том, что у лжи всегда есть свидетели, у правды никогда. Пессимист видит проблему в каждой задаче, говорил писатель-сатирик, оптимист — задачу в каждой проблеме.

Действительно, в первое послевоенное лето были обнаружены серьезные недостатки в авиационной промышленности. Принятые на вооружение самолеты относились к довоенным разработкам, и их фанерно-реечное производство полностью исчерпало свои возможности. Особенно с появлением реактивных двигателей мы стали стремительно отставать от западных летательных аппаратов.

Чтобы усилить давление на отца, Василий Сталин решил заручиться мнением находящегося в фаворе у вождя авторитетного авиаконструктора А. С. Яковлева (1906–1989). И вот Яковлев 6 сентября 1945 года направляет И. В. Сталину докладную, в которой выразил «серьезную тревогу» по поводу отставания СССР от США в развитии реактивной и дальней авиации, обвинив в ней главу Наркомата авиационной промышленности (НКАП) А. И. Шахурина.

Сталин поручил, а скорее приказал, расследовать это дело начальнику ГУКР Смерш НКО СССР В. С. Абакумову.

И события стали разворачиваться со спринтерской быстротой. 14 декабря 1945 года в Чите арестовывают маршала авиации С. А. Худякова. В апреле 1946-го — наркома авиационный промышленности А. И. Шахурина, главкома ВВС, главного маршала авиации А. А. Новикова, заместителя командующего, главного инженера ВВС А. К. Репина, члена Военного совета ВВС Н. С. Шиманова, начальника ГУ заказов ВВС Н. П. Селезнева и заведующих Отделами Управления кадров ЦК ВКП(б) А. В. Будникова и Г. М. Григоряна.

Кстати, у Сталина были стычки с авиаторами и до войны. В частности, с начальником Главного управления ВВС РККА, Героем Советского Союза, генерал-лейтенантом авиации Павлом Васильевичем Рычаговым.

15 мая немецкий самолет «Юнкерс-52» с посланием от Риббентропа (письмо Гитлера Сталину — Прим. авт.), пролетел незамеченным от границы через Смоленск до Москвы и приземлился на аэродроме возле стадиона «Динамо». Эта феерия в центре Москвы показала Гитлеру, насколько слаба боеготовность советских ВВС и ПВО. Вспомним другой эпизод: в 1987 году подобное учинил немец Руст на одномоторной «Цессне». Горбачев снял тогда всю верхушку ПВО страны вместе с министром обороны.

Но вернемся к судьбе П. В. Рычагова. В начале апреля 1941 года после совещания с руководящим составом ВВС по вопросам аварийности в авиации он был снят с должности и отправлен на учебу в Военную Академию Генерального штаба. В протоколе заседания Политбюро ЦК ВКП(б) говорилось:

«Ежедневно в среднем гибнет при авариях и катастрофах 2–3 самолета, что составляет в год 600–900 самолетов. Нынешнее руководство ВВС оказалось неспособным повести серьезную борьбу за укрепление дисциплины в авиации и за уменьшение аварий и катастроф… Руководство ВВС часто скрывает от правительства факты аварий и катастроф, а когда правительство обнаруживает эти факты, то руководство ВВС старается замазать эти факты…»

На совещании присутствовал Сталин. Он, подойдя почти вплотную к авиатору, асу-истребителю, тихо спросил:

— Пачему этот бардак продолжается уже не один год?

Молодой, энергичный боевой генерал, прошедший через бои в Испании, Китае, Хасане, Халхин-Голе, Финляндии, хорошо знающий свое дело, среагировал на вопрос вождя моментально:

— Аварийность и будет большая, потому что вы нас заставляете летать на гробах… Вот они и шлепаются…

Лицо Сталина сначала побледнело, а потом стало наливаться пунцовой краской. Глаза с желтизной белков тоже покраснели и смежились:

— Вы так не должны были сказать…

Он прервал совещание и объявил: «Все свободны!»

В начале июня 1941 года, Рычагов вместе с женой, майором Марией Нестеренко, заместителем командира авиаполка особого назначения, отбыли на отдых в Сочи.

24 июня они срочно возвратились в Москву — началась война. По указанию Берии на вокзале они были арестованы. Его обвинили еще и в том, чего он не совершал (это было указание начальника генштаба РККА Г. К. Жукова — Прим. авт.) — в подтягивании к границе и скученности наших авиаполков. Некоторые машины стояли не заправленными, без боеприпасов, с летчиками, отдыхающими за пределами аэродромов.

Он с женой и 18 других генералов — участников «заговора» без суда были расстреляны 28 октября 1941 года в поселке Барбыш (район Самары) по распоряжению наркома внутренних дел (НКВД) Л. П. Берии.

Что касается Рычагова. Павел Васильевич молодым взлетел на такую высоту, с которой было больно падать. Он взялся за дело, с которым не мог справиться. И другой бы оказался в таком положении стрелочника. Выходит — кадры не все решают. Но Павел об этом не знал, и делал все, что мог…

Вернемся к «делу авиаторов». Арестованный Новиков после освобождения вспоминал:

«Арестовали по делу ВВС, а допрашивали о другом… (отношение Жукова к Сталину — Прим. авт.). Я был орудием в их руках для того, чтобы скомпрометировать некоторых видных деятелей Советского государства путем создания ложных показаний. Это мне стало ясно гораздо позднее. Вопросы о состоянии ВВС были только ширмой…

С первого дня ареста мне систематически не давали спать. Днем и ночью я находился на допросах и возвращался в камеру в 6 часов утра, когда в камерах был подъем… После 2–3 дней такого режима я засыпал стоя и сидя, но меня тотчас же будили. Лишенный сна, я через несколько дней был доведен до такого состояния, что был готов на какие угодно показания, лишь бы кончились мучения».

8 мая 1946 года закончилось скоротечное следствие, а уже 11 мая того же года Военная коллегия Верховного суда СССР под председательством генерал-полковника юстиции В. В. Ульриха признала арестованных виновными. Их обвинили в том, что «подсудимые протаскивали на вооружение ВВС заведомо бракованные самолеты и моторы крупными партиями по прямому сговору между собой, что приводило к большому количеству аварий и катастроф в строевых частях ВВС. Гибели летчиков…»

Подсудимые получили разные сроки лишения свободы: от семи до двух лет. Их лишили правительственных наград и званий. В ходе судебного разбирательства свою вину признали полностью.

Не повезло только маршалу авиации С. А. Худякову — прекрасному летчику, активному участнику войны, стремительно поднявшемуся по служебной лестнице. В 1945 году он организовал высадку десанта в Маньчжоу-го, арестовал императора Пу И и захватил золотой запас этой прояпонской страны. Однако при транспортировке в Москву драгметалла и других трофеев один из двух самолетов исчез вместе с золотом.

Узнав об этом происшествии, Сталин рассвирепел. По одной из версий он тут же пригласил Берию и Абакумова в кабинет и учинил им настоящую сталинскую выволочку.

— Примите все меры, чтобы судьба пропавшего самолета была выяснена. Вы поняли меня?

Чиновники закивали в знак понимания проблемы.

— Все. Вы свободны, — коротко резанул Сталин.

Оба силовика пробками выскочили из кабинета.

14 декабря 1945 года Худякова арестовали в Чите и доставили в Москву. Следствие длилось более четырех лет. С ним работал следователь Рюмин.

18 апреля 1950 года маршал авиации С. А. Худяков (Арменак Артемович Ханферянц (1901–1950) был по суду приговорен к ВМН — расстрелу и конфискации имущества. И в тот же день приговор привели в исполнение. Прах захоронен в общей могиле на Донском кладбище.

Интересна история фамилии Худякова. Будучи красноармейцем, при эвакуации из Баку в Астрахань пароход, на котором находился Арменак, был потоплен английской канонерской лодкой. Не умеющего плавать армянина спас его друг Сергей Александрович Худяков, командир конного отряда разведки. Позднее, во время рейда в тылу белоказачьих войск, смертельно раненый Худяков передал командование Арменаку, и он с оружием Худякова в руках, в его обмундировании вывел отряд из окружения. После этого Арменак принял фамилию, имя и отчество погибшего командира.

Кстати, 15 летним юношей Арменак познакомился в Баку со Сталиным.

29 мая 1953 года все обвиняемые были реабилитированы.

Напрашивается вопрос, а где главные организаторы этого дела? Они сегодня известны. Это Мехлис, на ложной докладной которого вождь наложил резолюцию об аресте, Булганин, согласовавший арест, прокуратура, давшая санкцию на арест. Что же в такой ситуации, как говорил автору ветеран войны, военный контрразведчик полковник Б. А. Сыромятников, оправдать арестованных, отказаться от ведения дела и сесть на их место? Это же утопия. Сами работники прокуратуры так не поступали. Начальника секретариата Абакумова полковника И. А. Чернова арестовали органы прокуратуры без предъявления каких-либо обвинений в преступных деяниях. Вот как в порыве откровенности пояснил причины ареста следователь прокуратуры, ведший его дело:

«Иван Александрович, а мы причем?! Ваши свидетельские показания не понравились инстанции. Вот и арестовали!»

Инстанция — это Сталин, правильно решил Чернов. Его арестовали потому, что он отказался лгать на Абакумова.

Чернов воспоминал:

«Как-то раз привели меня к Рюмину. Он и спрашивает:

— Вы, Чернов, неглупый человек, должны понять, что ваша участь предрешена. Выкладывайте все, что знаете. Вам так и так никуда не деться. Не будете давать показания, вынесут вас ногами вперед. Мелкие факты нам не нужны — говорите о том, как Абакумов готовился захватить власть!»

Арестовали Чернова, чтобы превратить его в лжесвидетеля. Знала это прокуратура? Да, знала!

А дальше Сыромятников продолжил:

— Хорошо… Рюмина расстреляли, но подобным образом допрашивал невиновных, преследуя целью фальсификацию дел, и сам Генеральный прокурор Р. А. Руденко.

Не он ли вместе с Хрущевым снимали в 1956 году героя Тегерана генерал-майора Н. Г. Кравченко с должности начальника Особого отдела КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу, спасшего в 1943 году жизни «большой тройке» — Сталину, Рузвельту и Черчилю. Гитлер вместе с террористами Скорцени готовили операцию «Длинный прыжок». Кравченко тогда был в звании подполковника Смерш. Уволили порядочного человека, лишив 50 % пенсии и квартиры. Автор подробно эту проблему изложил в своих книгах «Смерш в Тегеране» и «Он спас Сталина».

Хрущев прямо заявил Руденко:

— Вышвырни со службы любимца Сталина.

И Руденко взял под козырек и дал команду окружному прокурору «накопать» на фронтовика-героя. И накопали — напраслину!

А вот воспоминания на эту тему П. А. Судоплатова:

«Допрашивали меня Руденко и полковник юстиции Цареградский. Руденко грубым тоном объявил мне, что я арестован как активный участник заговора Берии, целью которого был захват власти, что я доверенное лицо и сообщник Берии в тайных сделках с иностранными державами против интересов советского государства. Затем назвал меня организатором ряда террористических актов против личных врагов Берии и что я планировал теракты против руководителей советского государства.

Партия и правительство предлагает вам сотрудничать с нами в разоблачении преступных действий Берии, и от того, как вы поможете нам, зависит ваша судьба. Если вы откажитесь сотрудничать с нами, то мы уничтожим не только вас, но и всю вашу семью».

И Сыромятников задает вопрос: чем же отличается Руденко от Рюмина? Если и есть отличие, то только в худшую сторону. Рюмин угрожал уничтожить Чернова, а Руденко не только Судоплатова, но и всю его семью.

Приписывать Абакумову цель опорочить Молотова несерьезно, дело на жену Молотова Полину Жемчужину создано лично Сталиным и велось по его сценариям. Сама супруга Молотова понимала ситуацию, которую не в состоянии были понять прокуроры — боялись защитить закон. Когда после освобождения Жемчужиной ей предложили подать заявление на одного из следователей, допрашивавших ее, она категорически отказалась, понимая, что следователи такие же жертвы Сталина и его окружения, как и она сама.

Под конец политической и физической жизни Сталина и в начале руководства страной его приемником Хрущевым по Советской России прогрохотала колесница обвинений в мыслимых и не мыслимых грехах Абакумова, его заместителей, оперативников и многих других граждан.

Первичное, грозное обвинение было сформулировано Постановлением ЦК ВКП(б) от 11 июля 1951 года:

«…В ноябре 1950 года был арестован еврейский националист, проявивший резко враждебное отношение к советской власти, врач Этингер. При допросе старшим следователем МГБ СССР т. Рюминым Этингер без какого-либо нажима признал, что при лечении т. Щербакова Александра Сергеевича (генерал-полковник, первый секретарь Московского обкома ВКП(б) — Прим. авт.) имел террористические намерения в отношении него и практически принял все меры к тому, чтобы сократить ему жизнь.

ЦК ВКП(б) считает это показание Этингера заслуживающим серьезного внимания, среди врачей несомненно существует законспирированная группа лиц, стремящаяся при лечении сократить жизнь руководителей партии и правительства.

Однако министр госбезопасности Абакумов, получив показания Этингера о его террористической деятельности, заявил, что это дело не заслуживает внимания, заведет МГБ в дебри и прекратил дальнейшее следствие по делу.

Таким образом, погасив дело Этингера, Абакумов помешал ЦК выявить безусловно существующую законспирированную группу врачей, выполнявшую задания иностранных агентов по террористической деятельности против руководителей партии и правительства».

Кто же были авторы этого постановления? Ими оказались Г. М. Маленков и Л. П. Берия. Они возглавляли Комиссию Политбюро по проверке заявлений Рюмина. Оба они были заинтересованы в том, чтобы убрать В. С. Абакумова, как излишне осведомленного об их причастности к массовым незаконным репрессиям. Другая цель — восстановить этим доверие И. В. Сталина.

Этингер не мог «сократить жизнь Щербакова» без участия Виноградова — последнего лечащего врача Сталина, посчитали они. Вслед за арестом Абакумова арестуют и Виноградова. Не выдержав пыток, он подпишет «признательные» показания в протоколе. Постановление подписал и Хрущев.

2 ноября 1952 года колесница обвинений понеслась дальше. Рюмин подготовил постановление, в котором обвиняет Абакумова во вредительстве, соучастии в терроре и создании контрреволюционной организации: «…вынашивал изменнические намерения и, стремясь к захвату высшей власти в стране, сколотил в МГБ СССР преступную группу из еврейских националистов…».

Сразу же после смерти Сталина Берия прекращает дело о «заговоре» еврейских националистов. Всех участников, в их числе большую группу работников МГБ, освобождают. Обвинения в адрес Абакумова «рассыпались». Казалось, что и Абакумов вместе со своими семью заместителями подлежат освобождению, но этого не произошло. Не для того Берия вместе с Маленковым сажал чекистов.

12 марта 1953 года на совещании у себя в кабинете Берия заявляет, что хотя обвинения Абакумова и его аппарата в заговоре несостоятельны, он и его конкретные заместители будут нести ответственность за создание дел на «авиаторов», жену Молотова Полину Жемчужную и уничтожение Михоэлса. Через 3 недели, убедившись в непричастности лично Абакумова к уничтожению еврейского националиста Михоэлса, это обвинение с Абакумова Берия снимает. А вот по делу на «авиаторов» оперативно-технические и следственные мероприятия продолжаются.

Но вмешивается Хрущев, который поднимает вопрос о существовании все же заговора с участием Абакумова. Никита Сергеевич добавляет, что в работе по делам «авиаторов» и Жемчужиной, подчиненной Абакумову, следственной частью по особо важным делам отмечались некоторые нарушения соцзаконности: нарушения нормального сна подследственных, низкая температура в камерах, что было несопоставимо с круглосуточным пребыванием Абакумова в кандалах и холодильниках.

Разве Хрущев не знал о том, что Абакумов не был инициатором их ареста. В обоих этих случаях аресты производились по письменному указанию Сталина с учетом информации, полученной от сына Василия и докладной записки наркома госконтроля Мехлиса. По лживым данным были арестованы, как говорилось в предыдущей главе, нарком авиационной промышленности А. И. Шахурин, командующий ВВС Советской армии А. А. Новиков, член Военного совета ВВС Н. С. Шиманов и другие.

Думается, этими арестами Сталин преследовал цель скомпрометировать маршала Жукова. Что касается Жемчужиной, то это дело велось под непрерывным наблюдением и контролем Сталина — им создавались сценарии. Исполнение указаний вождя отслеживал Берия. Даже «Ленинградское дело» совпало с развенчанием Молотова. В марте 1949 года он был снят с поста министра иностранных дел, хотя и оставался членом Политбюро.

Молотов очень переживал из-за ареста жены, Полины Жемчужиной (Перл Соломоновны Карповской), еврейки, брат и сестра которой находились в США. До 1939 года она являлась наркомом рыбной промышленности, а потом — начальником Главка текстильно-галантерейной промышленности Наркомата легкой промышленности.

В 1948 году на приеме по случаю 31-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, данном Молотовым для аккредитованных в Москве иностранных дипломатов, Жемчужина демонстративно уединилась с послом Израиля Голдой Меир и заявила ей на идише: «Я — еврейская дочь». По приказу Сталина под принуждением следователей двух ее подчиненных заставили оболгать ее и признаться, что они были с ней в интимной связи.

29 января 1949 года она была арестована и обвинена в том, что «на протяжении ряда лет находилась в преступной связи с еврейскими националистами». Она провела год в тюрьме, а потом ее выслали в Казахстан.

В феврале 1953 года заместитель Берии генерал-полковник Гоглидзе вызвал министра госбезопасности Казахстана Фитина и приказал перевести Жемчужину на Лубянку. Фитин, до недавнего главный разведчик страны, понял: эти действия верхов говорили о попытке обвинить Молотова в связях с сионистами. Но это было уже не при Абакумове, а при новом руководителе МГБ Игнатьеве.

На октябрьском 1952 года партийном пленуме Сталин открыто выступил против Молотова и Микояна, объявив их заговорщиками. Тут он, по всей вероятности, имел в виду, что под влиянием жены Молотов стал проводником политики по Крымскому вопросу, диктуемой спецслужбами Израиля через Голду Меир. Жемчужина действительно находилась с нею еще с довоенного времени в дружественных отношениях и давала советы мужу о передаче Крыма под Еврейскую автономную республику. По воспоминаниям Константина Симонова, участника пленума:

«В. М. Молотов на трибуне признает свои ошибки, оправдывается и заверяет, что он был и остается верным учеником Сталина. Сталин (прерывая Молотова): «Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Все мы ученики великого Ленина».

Так ли это было или не так, пленум сопровождала одна странность — стенография не велась.

До конца июня 1953 года Берия работал в тесной связке с Маленковым и Хрущевым по всем знаковым делам. Но 26 июня Лаврентия Павловича арестовали или, по другой версии, убили по заданию Хрущева. «Авиационное дело» скомпрометировало Маленкова. Соперников из бывших приближенных Сталина на пост хозяина Кремля нет. Остается один кандидат — Хрущев. Казалось бы, поскольку Абакумова посадил Берия вместе с Маленковым, логично было бы ждать, что Хрущев прекратит дело Абакумова. Однако этого не произошло, а характер обвинения в его адрес вновь меняется.

Как заявил Хрущев, Абакумов должен ответить за «Ленинградское дело». Парадокс: это чисто партийное дело инспирировалось политической элитой Кремля, а не оперативниками Лубянки. Итак, в деле Абакумова произошел поворот на 180 градусов. В период, когда следствие вел Рюмин, Абакумов обвинялся в смазывании «Ленинградского дела» (якобы он помешал доказать связь ленинградского партийно-государственного актива с английской разведкой), пассивности по делу врача-кардиолога Этингера и сокрытия сионистского заговора в МГБ СССР. Что касается иностранной разведки, Абакумов действительно «помешал», так как никакой связи с английской разведкой у ленинградцев не существовало. Ему же вменялось в вину, что он «скрыл от ЦК свою связь с «врагом народа» А. А. Кузнецовым — первым секретарем Ленинградского обкома и горкома партии.

Теперь по указанию Хрущева Абакумов, много знавший об участии в политических репрессиях Никиты Сергеевича на Украине и в Москве, обвинялся в уничтожении ленинградских руководителей. Поражает цинизм властей. На самом деле, ленинградцев уничтожили по совместному сговору Берия, Маленков и Хрущев…

Сталина не столько убедила эта троица, сколько напугала тем, что питерцы хотят создать компартию Российской Федерации со штаб-квартирой в столице бывшей Российской империи и, естественно, ущемить авторитет Центра.

Сталин, после поставленного ему в декабре 1927 года директором института мозга, академиком, всемирно известным психиатром и неврологом Владимиром Бехтеревым неутешительного диагноза «тяжелая паранойя», подтвержденного временем, наверное, не мог простить смелости ученого. Они общались один на один. Через сутки после встречи с вождем он умер при невыясненных обстоятельствах от отравления неизвестным веществом…

Лечить царей, а тем более ставить тяжелый диагноз, дело опасное.

Но известен и другой, не надуманный облик Абакумова в этой колеснице сплошных обвинений. По воспоминаниям полковника в отставке Александра Климовича Малышева:

«После окончания Великой Отечественной войны в 1946 году я — начальник следственного отдела УМГБ по Грозненской области. Первый секретарь ВКП(б) области П. Ф. Чеплаков распорядился арестовать простого рабочего за антисоветскую агитацию. Начальник областного УМГБ генерал Н. М. Ендаков предлагает мне оформить ордер на арест этого рабочего. Арест я посчитал необоснованным. На митинге, проводившемся с целью разъяснения причин временных трудностей со снабжением продовольствием, этот рабочий заявил:

— Товарищ Чеплаков, я рабочий, хлебушка маловато. Я сегодня пошел на работу, не позавтракав — хлеба нет, как бы обеспечить хлебушком.

Чеплаков возмутился, посчитал эти слова как антисоветский выпад и дал команду на арест. Я Ендакову ответил, что оформлять арест не буду, так как считаю приказ секретаря противоречащим совместным указаниям Абакумова и Круглова о переносе центра тяжести не на аресты, а на профилактическую работу.

Ендаков оформил ордер от своего имени, но и на нем я свою подпись ставить отказался. Прокурор, тем не менее, санкцию на производство ареста дал — указание Первого!

Тогда я написал письмо Жданову, курировавшему в тот период органы МГБ. Он разбираться не стал и переслал письмо в кадры МГБ. Меня отзывают в Москву. И тут начинаются полные издевательства. Я числюсь в резерве, деньги не получаю, меня не увольняют и не назначают на должность. Так продолжалось более двух месяцев. Я жил в гостинице ЦДСА. Кончились деньги, мне нечем платить за номер. Нет денег и на питание. На нервной почве все тело покрылось сыпью, вызывающей страшный зуд.

Узнав мои злоключения, один из сотрудников удивился, почему я не иду на прием к Абакумову. Он посоветовал, как записаться на прием и ободрил меня:

— Вот увидите, все будет нормально — он человек справедливый!

Так оно и оказалось. Я записался на прием и через 2 дня был принят Абакумовым. Он внимательно меня выслушал и оперативно разобрался с моим делом. Вызывает кадровиков, генералов Свинелупова и Врадию, высказывает крайнее неудовлетворение их подобной работой и приказывает:

— Даю вам 3 дня, подберите ему должность не ниже той, которую он занимал и по согласованию с ним. Об исполнении доложите. Сегодня вы свободны. О вашем отношении к заслуженным кадрам поговорим потом.

Вслед за тем он позвонил в финотдел — это было в 9 вечера, и распорядился:

— Сейчас к вам придет подполковник Малышев, сегодня же выплатите ему задержанное денежное содержание, доложите о причинах задержки и виновных в этом.

В разговоре со мной Абакумов проявил интерес к судьбе незаконно арестованного рабочего. Я сообщил, что этот рабочий освобожден и дело его прекращено, как только в отделе узнали, что мое письмо о рабочем в Министерстве. Меня удивило, что, проявляя такт, он не задал мне вопроса, почему я обратился к Жданову, а не к нему. Другой руководитель мог поступить со мной, как Свинелупов. Жалобщик — жалобщиков не любят. Понял я и то, если бы была его воля, освободился бы он и от Свинелупова и от Врадии, но это была номенклатура и креатура ЦК партии.

Позже, когда я работал в Брянске, дошла весть об аресте Абакумова. Не мог я поверить в его вину, потом стало ясно — он оклеветан Берией перед Сталиным. С момента войны они были врагами. Особенно после создания Смерш, когда Абакумов вышел из подчинения Берии и стал заместителем Сталина по линии военной контрразведки. Потом с ним расправился Хрущев. Абакумов слишком много знал недоброго о Никите.

У меня и сейчас стоит перед глазами позорный митинг, организованный на Красной площади Хрущевым в одобрение мер к «военным заговорщикам» (он тогда нес службу у Мавзолея — Прим. авт.)… Я не верил в существование военного заговора, но сказать в ту пору вслух было равносильно тому, что подписать себе смертный приговор. Полагаю, что не верил в это и Хрущев, но в интересах карьеры он не мог поступить иначе.

В стиле работы Абакумова замечалось, что он был свободен от давления сверху. Так, он жестко пресекал попытки некоторых следователей сфальсифицировать в 1942 году «наличие заговора на Черноморском флоте, возглавляемого адмиралом Октябрьским».

При Сталине органы госбезопасности с учетом специфики деятельности фактически не подчинялись партийному аппарату. А Хрущев, как говорил фронтовик Б. А. Сыромятников, «…встав во главе партии и правительства, заставил подчиняться — это было одно из его решений по обеспечению собственной безопасности. Местные парткомы получили право заслушивать руководителей госбезопасности и требовать замены, если кто-то им не нравился. Хрущев запретил вести слежку за сотрудниками партийного аппарата, проводить против них мероприятия по слуховому контролю и принимать любые меры в отношении членов партии без согласования с партийными комитетами».

Выступая на пленуме после ареста или убийства Берии, Хрущев говорил:

«Да что ж такое?! Я жандарма увидел в 24 года. У нас на шахте и полицейских-то никаких не было, только какой-то урядник. А сейчас в каждом районе — райотделы… Зачем это нужно?»

И он заставил сокращать аппарат КГБ (при нем сменилось 3 председателя КГБ — Серов, Шелепин и Семичастный). Когда в 1967 году, уже при Брежневе, Председателем КГБ стал Андропов, последний жаловался:

«В стране три тысячи триста районов, из них только в семистах районах есть уполномоченный Комитета госбезопасности. А остальная страна без нашего контроля».

С появления КГБ в марте 1954 сразу пошли сокращения. Оперативные чекистские подразделения урезались на 20 %. Хрущев тут же заявлял:

— Я хочу разлампасить и распогонить госбезопасность!

Он не хотел, чтобы это ведомство было военным. Уповал на чисто гражданскую контору. Чекисты лишались элементарных привилегий. Забирались санатории и дома отдыха, закрывались чекистские школы.

Именно последнее обвинение в редакции Хрущева убило, по словам Вольтера, приведенным в эпиграфе, героя Смерша Виктора Семеновича Абакумова…

Почему же Хрущев не возложил вину на истинного создателя «Ленинградского дела» — на своего недавнего и основного соперника в борьбе за власть в Кремле Маленкова? Если бы это случилось, не пришлось бы фальсифицировать появление этого жупела для советских людей, живущих реалиями тех дней — ленинградских руководителей. Но этого не случилось из-за личных отношений, сложившихся между ним и Абакумовым, который стал прямым свидетелем преступлений и подлогов, совершенных Хрущевым.

«Ленинградское дело» — серия судебных процессов в конце 1940-х и начале 1950-х годов против партийных и государственных руководителей РСФСР и СССР. Жертвами репрессий стали все руководители Ленинградских областных, городских и районных организаций ВКП(б), а также почти все советские и государственные деятели, которые честно и мужественно отработав среди блокадного Ленинграда в войну, после ее завершения были выдвинуты из Северной Пальмиры на руководящую работу в Москву и другие областные партийные организации.

Как же создавалось «Ленинградское дело»? По воспоминаниям помощника начальника следственной части по особо важным делам МГБ СССР полковника в отставке А. А. Романова, который подлежал ликвидации после смерти Сталина и чудом остался в живых:

«…1948 год. Сталин на отдыхе в Ялте. В одной из бесед о будущем страны он высказал мысль, что следует омолодить руководство и что он видит своими приемниками ленинградцев Вознесенского и Кузнецова. Вскоре А. А. Кузнецов стал секретарем ЦК ВКП(б). Он сменил Жданова, игравшего вторую роль после Сталина, и стал куратором органов госбезопасности. Н. А. Вознесенский получил должность заместителя председателя Совнаркома (Правительства — Прим. авт.) и главы Госплана СССР.

Хитроумный Берия контролирует все, что происходит вокруг Сталина, особенно когда тот бывает на отдыхе. Ему становится известным это заявление стремительно стареющего после двух инфарктов вождя. Он делится этой важной информацией с Маленковым и Хрущевым. Все трое приходят к выводу, что нужны срочные меры по компрометации ленинградцев перед Сталиным, иначе их ждет незавидное будущее.

На первом этапе главная роль по компрометации питерцев принадлежала Берии. И он успешно ее осуществил. Берия установил, что в блокадный период Ленинграда Кузнецов, стреляя по бегущей по стене крысе, попал в багет портрета Сталина, занимающего полстены. В этот момент с Вознесенским они были вдвоем…

Обслуга позднее заметила дырку в портрете, но этому не придала особого значения. В то время все стены помещений (как внешние, так и внутренние) были изрешечены пулями и осколками — шла война. Ленинград, находящийся в блокаде, расстреливался фашистами. Этот эпизод стал достоянием Берии.

Лаврентий Павлович решил нарастить этот эпизод «вещественными» доказательствами — якобы сделанным тогда Кузнецовым заявлением:

«Хорошо бы так, не в портрет, а в самого!»

Но для этого нужны были свидетели — очевидцы этого события. Для Берии с опытом, полученным в 1937 году, не было проблемой заиметь этих оговорщиков и заставить их «признаться».

Он в полной тайне от Абакумова через надежных и доверенных ему работников органов госбезопасности в Ленинграде разыскивает лиц из обслуживающего персонала того времени, отбирает подходящих для роли свидетелей и проводит с ними работу. Угрозами, а затем пытками их принуждают переписать с заготовленного машинописного текста собственноручные заявления и показания о подобном высказывании Кузнецова. Все эти материалы Берия докладывает Сталину, который, естественно, рассвирепел и приказал заявителей арестовать и подвести их под ликвидацию.

А в отношении Кузнецова зло заметил:

— Так он не должен бы говорить… Я его опекал. А он оказался ненавистником! — желваки энергично заходили на рябом лице вождя, желтые глаза налились кровью.

— Какая неблагодарность! — лизнул Сталина Лаврентий, шептун с задатками хитрого лиса.

Сталин промолчал…

Берия быстро исполнил приказ, понимая, нет человека — нет проблемы. Так были ликвидированы и «свидетели», и лица, их готовившие.

Сталин в тот момент, возможно, потерял чувство реальности. Кто бы стал делать такие острые заявления в присутствии обслуги? Тут Берия, конечно, рисковал. В довоенное время в подобной ситуации Сталин потребовал бы к себе свидетелей и с пристрастием бы допросил их. Но к этому времени Сталин одряхлел и ограничился указанием, которое Берия незамедлительно выполнил. Естественно, он боролся со страхом быть изобличенным, если Сталин вдруг надумает встретиться с заявителями.

Но эта операция по компрометации ленинградской элиты была не главной. Северная столица после войны не только была овеяна славой героической обороны во время блокады, но и, как писал итальянский исследователь Советского Союза Джузеппе Боффа, «испытала обновление своих великих политических и культурных традиций». Раздавались голоса о повышении роли города, о его перепланировке и что он должен стать столицей РСФСР, в то время как Москва оставалась бы столицей всего Советского Союза.

Руководителей Ленинградского обкома ВКП(б) обвинили в том, что они намеревались создать Российскую коммунистическую партию в противовес Всесоюзной и начать противостояние с ЦК ВКП(б).

Сталин реагировал на возможность появления РКП(б) резко отрицательно. Очевидно, он боялся, что российская компартия, в отличие от партий других союзных республик, будет представлять угрозу центральному партийному руководству.

Суд над ленинградцами был скорым.

Он проходил в здании Ленинградского окружного Дома офицеров с 29 сентября по 1 октября 1950 года, когда был оглашен приговор. В тот же день, через 2 часа после оглашения приговора, были расстреляны А. А. Кузнецов, М. И. Родионов, Н. А. Вознесенский, П. С. Попков, Я. Ф. Капустин и П. Г. Лазутин… Список жертв «Ленинградского дела» продолжал увеличиваться…

Хрущев заявлял, что «дело» было связано с проявлением «русского национализма» и попытками выступить против генеральной линии ЦК ВКП(б). Более того, он возлагал ответственность за организацию репрессий: в 1953 году — на Берию, в 1954-м — на Абакумова, а в 1957 году — на Маленкова.

У Берии тогда было намерение ликвидировать и некоторых руководящих работников ОКР МГБ Ленинградского военного округа, но по неизвестным причинам этого не получилось. Надо отметить, что в блокадный период военные контрразведчики с огромным уважением относились к Кузнецову, Попкову и Капустину. Очевидно, что в их вину никто не верил. Не верили в это и многие ленинградцы.

Хрущев, член Военного совета Сталинградского фронта, и Берия не могли забыть, как подчиненный Абакумова — начальник военной контрразведки СФ генерал-майор Н. Н. Селивановский — взял на себя смелость доложить лично Сталину о причинах огромных потерь личного состава. В частности, он засвидетельствовал катастрофическое положение войск фронта из-за несоответствия занимаемой должности и потери авторитета командующего СФ генерал-лейтенанта В. Н. Гордова.

Троица — Берия, Маленков и Хрущев — понимала, что указание Политбюро Абакумов выполнит, и тем самым будет документально повязан с этим делом. Они, по всей вероятности (существует и такая версия), подготовили текст приговора участникам оппозиции. Абакумов через оперативные средства выполнял это указание. Этим он подписал и себе приговор. Вот этот документ:

СПИСОК АРЕСТОВАННЫХ

Совершенно секретно

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВКП(б)

товарищу СТАЛИНУ И. В.

При этом представляю список на остальных арестованных по делу.

МГБ СССР считает необходимым осудить Военной Коллегией Верховного Суда СССР в обычном порядке, без участия сторон, в Лефортовской тюрьме, с рассмотрением дел на каждого обвиняемого в отдельности:

Первое.

Обвиняемых, перечисленных в прилагаемом списке с 1 по 19 номер включительно: СОЛОВЬЕВА, ВЕРБИЦКОГО, ЛЕВИНА, БАДАЕВА, ВОЗНЕСЕНСКОГО, КУБАТКИНА, ВОЗНЕСЕНСКУЮ, БОНДАРЕНКО, ХАРИТОНОВА, БУРИЛИНА, БАСОВА, НИКИТИНА, ТАЛЮШ, САФОНОВА, ГАЛКИНА, ИВАНОВА, БУБНОВА, ПЕТРОВСКОГО, ЧУРСИНА — к смертной казни — расстрелу, без права обжалования, помилования и с приведением приговора суда в исполнение немедленно.

Второе.

С 20 по 32 номер списка включительно: ГРИГОРЬЕВА, КОЛОБАШКИНА, СИНЦОВА, БУМАГИНА, БОЯР, КЛЕМЕНЧУК, КУЗЬМЕНКО, ТАИРОВА, ШУМИЛОВА, НИКАНОРОВА, ХОВАНОВА, РАКОВА и БЕЛОПОЛЬСКОГО — к 25 годам заключения в тюрьму каждого.

Третье.

С 33 по 38 номер списка: ТИХОНОВА, ПАВЛОВА, ЛИЗУНОВА, ПОДГОРСКОГО, ВЕДЕРНИКОВА и СКРИПЧЕНКО — на 15 лет заключения в особый лагерь каждого.

Прошу Вашего разрешения.

В. Абакумов

7220/А

«24» октября 1950 г.

У Сталина не надо было просить разрешения. Он уже дал отмашку Берии.

По данным И. А. Серова, всего было осуждено 214 человек, из них 69 человек основных обвиняемых и 145 человек из числа близких и дальних родственников. Кроме того, 2 человека умерли в тюрьме до суда. 26 человек осуждены военной коллегией к ВМН (расстрелу).

Председательствовал на суде генерал-лейтенант юстиции И. О. Матулевич, который понимал, что ленинградцы не виновны, что они оговорили себя в ходе чудовищных истязаний. Какова же была его реакция? Он спокойно приговорил руководителей-ленинградцев к высшей мере наказания, проигнорировав, что материалы следствия сфальсифицированы. Об этом он хорошо знал.

В 1950 году в январе месяце для арестованных по «Ленинградскому делу» специально восстановили смертную казнь. Все решения были предварительно утверждены Сталиным и Политбюро.

После смерти Сталина и разоблачения в 1953 году Лаврентия Берии, ЦК КПСС, возглавляемый Н. С. Хрущевым, провел проверку по этому делу. Он установил, что дело сфабриковал во враждебных контрреволюционных целях бывший министр Госбезопасности В. С. Абакумов и его сообщники. Партийные функционеры умыли руки. А втянутый за уши в это дело глава легендарного Смерша поплатился жизнью.

Это дело стало отражением борьбы за власть в последние годы жизни Сталина. Оно привело к физическому уничтожению костяка руководства высшего правящего эшелона. Уцелеть удалось Шепилову, Сабурову, Косыгину и некоторым другим. Общее количество погибших по делу составило тридцать человек.

Надо отметить, что с Кузнецовым, курировавшем правоохранительные органы, у Абакумова были хорошие личные и деловые отношения. При его помощи Виктор Семенович убрал из МГБ многих ставленников Берии, в их числе его любимца Богдана Кабулова. Абакумов негативно относился к событиям 1934–1939 годов. Пытаясь охладить раж Рюмина, он заявлял ему, что «показания Этингера надуманы и провокационны. Они заведут нас в дебри… Учитывая чувствительность Верховного к подобным проблемам, это приведет к массовым репрессиям, подобно тридцать седьмому году. Пока я нахожусь на этом посту, повторения тридцать седьмого не допущу».

Наверное, он действительно пытался скрыть от ЦК выбитые Рюминым показания кардиолога. Многие следователи Следственной части считали, что показания Этингера «не заслуживают внимания», кроме проходимцев Рюмина и Комарова. Эти два «забойщика» при проведении следствия систематически использовали физические меры воздействия, систематически являлись на службу после тяжелого похмелья.

Однако комиссию Политбюро — Маленкова, Берию, Игнатьева и Шкирятова — не интересовало мнение большинства следственной части (СЧ). Высказаться в пользу Абакумова означало автоматически оказаться под арестом. Ведь работа комиссии заняла один день и свелась к грубому допросу руководителей с явно обвинительным уклоном. Не особо интересовала их и личность заявителя Рюмина, который по вскрывшимся тогда его подлогам подлежал как минимум увольнению из органов, а возможно, и преданию суду.

Было очевидно, что Рюмин лишь орудие в чьих-то руках — естественно, в среде партийного ареопага. В основном с ним работал Маленков. В уничтожении Абакумова явно был заинтересован Берия — они были друг другу скрытными врагами. Стравливал их сам Сталин. Берия, безусловно, знал, что Сталин напрямую использует «людей Абакумова» для добычи компрометирующих материалов на Лаврентия Павловича, его родственников и другие связи.

И все же из материалов уголовного дела следует, что аресты военачальников, крупных ученых, партийных и государственных деятелей производились Абакумовым по распоряжению Сталина, исходя из данных, которыми снабжали его борющиеся за трон «шептуны» при высокой власти. К ним относилась троица пауков в около кремлевской банке в лице: Маленкова, Берии и Хрущева. Они всеми силами оттирали Абакумова от Сталина, масштабно компрометируя его, не претендующего на никакие посты в партии.

Министр ГБ был слабым политиком. Нет, он вообще не был политиком. Он был солдатом и героем Смерша во время войны.

В заключении Комиссии Политбюро ЦК КПСС от 5 марта 1988 года по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930–1940-х и начале 1950-х годов, по поводу судебного процесса над Абакумовым, в частности, отмечено:

«Судебное разбирательство проходило до XX съезда партии, когда факты о репрессиях, совершенных по указанию Сталина и его ближайшего окружения, еще не были обнародованы. К тому же Маленков, один из вдохновителей «Ленинградского дела», в то время занимал пост Председателя Совета Министров СССР.

Кузнецов, Попков, Родионов, Лазуткин и Соловьев были арестованы 13 августа 1949 года в кабинете Маленкова, а Вознесенский задержан на основании решения Пленума ЦК ВКП(б), проходившего 12–13 сентября 1949 года. Для получения вымышленных показаний о существовании в Ленинграде антипартийной группы Маленков лично руководил ходом следствия по делу и принимал в допросах непосредственное участие.

Вопрос о физическом уничтожении указанных ленинградских руководителей был предрешен до окончания судебного процесса Постановлением ЦК ВКП(б) от 30 сентября 1950 года».

Заявления Главного военного прокурора генерал-лейтенанта юстиции Катусева о том, что Абакумов был выдвинут Берией на пост министра государственной безопасности СССР и являлся соучастником заговора группы Берии также опровергаются в деле доказательствами. Катусев намеревался реабилитировать Абакумова, но подошло ГКЧП и началось новое переосмысление дела.

Потребовалось более сорока лет, прежде чем отслеживающие выполнение законов органы прокуратуры ельцинского периода, наконец, обнаружили, что Абакумов расстрелян незаконно.

«Дело врачей-отравителей» относится к 1948 году, когда врач Лидия Тимашук (1898–1983) на основании электрокардиограммы диагностировала у А. А. Жданова, «серого кардинала» Сталина того времени, инфаркт миокарда. Однако руководство Лечебно-санитарного управления (Лечсанупра) Кремля заставило ее подготовить другой диагноз, назначив Андрею Александровичу лечение, противопоказанное при инфаркте и приведшее к смерти важного государственного деятеля.

Надо заметить, что ложь — грубая и примитивная — сопровождала всю партийную и государственную деятельность Хрущева. 2 июля 1953 года на Пленуме ЦК КПСС он заявил:

«Если поднять дела МВД и МГБ как групповые, так и индивидуальные, и посмотреть их, то встретим там немало дутых дел.

Возьмите «Дело врачей-вредителей». Это позорное пятно для нас, советских граждан. «Мингрельское дело» в Грузии — тоже из этой категории».

Как ни странно, и сегодня это известно историкам, множество сценариев таких дел готовилось не на Лубянке, а в недрах больших партийных кабинетов их хозяевами. Они действовали по правилам «Три «Н» — Нет Ничего Невозможного!» И делали из невозможного возможное…

В тексте официального сообщения об аресте, опубликованном в январе 1953 года, было объявлено:

«…Большинство участников террористической группы (Вовси М. С., Коган Б. Б., Фельмвн А. И., Гринштейн А. М., Этингер Я. Г. и другие) были связаны с международной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт», созданной американской разведкой якобы для оказания материальной помощи евреям в других странах.

Массовые аресты врачей, а за компанию с ними работников органов госбезопасности, крупных деятелей науки, культуры и других советских граждан производились именно по Постановлению ЦК ВКП(б) от 11 июля 1951 года. Это же продублировало Постановление Президиума ЦК КПСС от 4 декабря 1952 года «О положении в МГБ и о вредительстве в лечебном деле».

В связях с этой организацией были обвинены и проходившие по делу «Еврейского Антифашистского комитета». Огласка дела местами приобрела чисто антисемитский характер и влилась в более общую кампанию, инспирированную главным идеологом «борьбы с безродным космополитизмом партии» Ждановым. Активная фаза этой борьбы проходила в 1947–1953 годы.

Об этом известило страну январское сообщение ТАСС, и доклад на торжественно-траурном заседании, посвященном памяти В. И. Ленина, секретаря ЦК КПСС Н. М. Михайлова. Он заявил:

«…Скрытые враги, поддерживаемые империалистическим миром, вредили и будут вредить нам и впредь. Именно об этом говорит дело группы врачей-вредителей — подлых шпионов и убийц, спрятавшихся под маской врачей, продавшихся рабовладельцам-людоедам из США и Англии…»

Надо отметить, что Сталин лично проверял ход разбирательства по делам «военной оппозиции» — заговора Тухачевского, Корка и Якира. Детально он знакомился с материалами дел на Меркулова, Новикова, Шахурина, Кузнецова, Вознесенского и, конечно же, врачей. Для этого он трижды просил Абакумова подтвердить, что врачи Лечебно-санаторного управления Кремля невиновны. А когда Сталин в третий раз услышал от главы МГБ какие-то невнятные объяснения, он посчитал это за трусость или даже ложь. После этого участь Виктора Семеновича была предрешена. Обман Сталин не прощал.

Начиная с 1952 года, когда В. С. Абакумов уже томился в тюрьме, «Дело врачей» разрабатывалось органами с новым, прохрущевским руководством МГБ под пристальным вниманием подполковника М. Д. Рюмина, написавшего в 1951 году донос Сталину о «сионистском заговоре» в органах государственной безопасности.

29 октября 1952 года руководитель МГБ Игнатьев доложил Сталину, что эксперты — специалисты-медики подтвердили факт преступного лечения кремлевских руководителей. Сталин, читая ежедневно протоколы допросов подозреваемых, дал санкцию на их арест.

На одной из встреч с новым министром ГБ Игнатьевым Сталин заявил, что если он «не вскроет террористов, американских агентов среди евреев», то будет арестован, как его предшественник Абакумов.

— Мы вас разгоним, как баранов, — заявил вождь.

В октябре 1952 года Сталин дал указания применять к арестованным врачам меры физического воздействия — то есть использовать пытки.

1 декабря 1952 года хозяин Кремля на заседании Президиума (потом этот орган стал называться Политбюро ЦК ВКП(б) — КПСС) разразился критикой в адрес своих соратников:

— Вы слепцы, котята, что же будет без меня? Погибнет страна, потому что вы не можете распознать врагов!»

Началась вторая волна арестов.

Думается, эти слова вождя были адресованы в первую очередь в адрес Анастаса Микояна и Вячеслава Молотова. Для них это была черная метка в преддверии будущей чистки.

20 января 1953 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «За помощь, оказанную Правительству в деле разоблачения врачей-убийц, наградить врача Тимашук Лидию Федосеевну орденом Ленина». После смерти Сталина 3 апреля 1953 года она была лишена ордена. Правда летом 1954 года ее наградили другим орденом — Трудового Красного Знамени за «долгую и безупречную службу».

Судьба ее после смерти Сталина была такова. На XX съезде партии Хрущев назвал ее осведомительницей МГБ, а писатель Михаил Хейвиц — антисемиткой.

С целью получения нужных показаний к допросам Абакумова по «Делу врачей-вредителей» и их соучастников были подключены работники аппарата ЦК Коняхин, Гришаев, Месяцев, включенные в группу руководящих кадров Следственной части по особо важным делам…

Это они отличались организацией садистских пыток подследственных.

Указания о пытках последних также поступали из ЦК.

Бывший министр госбезопасности тов. Игнатьев, как вещал Михайлов на совещании, говорил, что «…ход следствия по делам, находившимся в нашем производстве, оценивается правительством как явно неудовлетворительный», а также, что нужно «снять белые перчатки».

В марте 1953 года полковник Федотов из Следственной части по особо важным делам МГБ СССР признавался, что «…это Игнатьев дал понять, что по этому поводу имелись указания свыше. Вскоре во Внутренней тюрьме было оборудовано отдельное помещение для избиения, а для осуществления пыток выделили группу работников тюрьмы».

Со смертью Сталина 3 апреля 1953 года все арестованные по «Делу врачей» были освобождены. Итак, один голем кончился, ушел в небытие, но на его месте появился новый, принесший России, по словам Уильяма Черчилля, в сто раз больше неприятностей, чем он. Речь идет о Хрущеве…

«Дело врачей» было моментально объявлено интригой карьеристов и вредителей, проникших в систему МГБ. Теперь Хрущев смело и бесцеремонно бодался с мертвым вождем. Руки у нового хозяина Кремля были развязаны его буйной натурой.

Чего стоят неуклюжее и опасное развенчание культа личности Сталина, передача Крыма Украине — замаливал кровавые грехи репрессий 1930-х годов. А потом пошли сплошные обвалы в государственном строительстве: обещал построить коммунизм в СССР к 1980 году — идея оказалась глупостью. Расстрел рабочих в Новочеркасске, разорение сельского хозяйства и животноводства, вернулся к ленинскому ожесточению в борьбе с религией — священниками и церковью, нанес огромный ущерб армии и органам госбезопасности, распахал целинные земли — вот его «достижения». Если это не голем, то что тогда его «славное десятилетие?!»

Что касается «Мингрельского дела», то оно тоже было сфальсифицировано во исполнение постановлений ЦК ВКП(б) от 9 ноября 1951 года 27 марта 1952 года о якобы вскрытой в Грузии мингрельской националистической организации и отражало подковерную борьбу за влияние в высшем эшелоне власти. Руки к фабрикации этого дела приложил глава МГБ Игнатьев, ставленник Маленкова.

Все это Никита Сергеевич знал, как и то, что главный организатор позорного «Дела врачей-вредителей» на Пленуме сидит рядом с ним. Это секретарь ЦК КПСС Г. М. Маленков, возглавлявший в свое время комиссию Политбюро, которая использовала преступные замыслы полковника Рюмина — неудачного следователя, оклеветавшего Абакумова, его семерых заместителей и многих рядовых сотрудников МГБ, а также других советских граждан. Он подлежал увольнению из органов. Но неожиданно приобрел наставников в лице Маленкова и Хрущева.

Именно они подвели его к гибели — использованный, выжатый лимон был уже не нужен и выброшен. Организатора этой фальсификации и карьерного клеветника Рюмина арестовали, приговорили к ВМН и расстреляли. Свидетелей нечистых дел, в которых было замешано высокое чиновничество, правоохранители устраняли, а вот главные организаторы — Маленков, Игнатьев и Шкирятов — не пострадали, если не считать трехмесячного ожидания крупной неприятности Игнатьевым, от которой его спас Никита Сергеевич. Тогда же на Пленуме Хрущев обосновал необходимость закрытых судов с исключительным правом ЦК, а по существу Хрущева и Маленкова, казнить или миловать.

Так и порешили: Игнатьева оправдать, Абакумова и его подельников расстрелять. Собственно, Игнатьев — партийный функционер — не скрывал своей веры в сионистский заговор и пытками подследственных пытался воссоздать его картину, но безуспешно!

Вот воспоминания генерал-майора в отставке Павла Васильевича Градосельского, с которым автору довелось не раз встречаться, служа в ЦА КГБ СССР:

«1952 год. Совещание руководящего состава Главного контрразведывательного управления. В президиуме министр МГБ Игнатьев, его заместители Рюмин и Цанава. Игнатьев в своем выступлении клеймит Абакумова как организатора сионистского заговора против ЦК и пособников Абакумова в органах военной контрразведки. Он называет их «выкормышами Абакумова» и продолжает: «Управление было вотчиной Абакумова, с вами надо разобраться».

После этих слов встает генерал-лейтенант Николай Иванович Железников, в период войны — начальник ряда фронтовых управлений военной контрразведки, и возмущенно заявляет: «Мы с Абакумовым всю войну прошли, одержали победу над немецкой разведкой, помогли выиграть войну нашей армии. Это какая мы «вотчина?»

Игнатьев продолжал и дальше в том же духе, как будто бы слова Железникова не слышал».

В 1956 году Хрущев выступает с разоблачением культа личности Сталина и сообщает о жертвах этого культа. Однако скромно умалчивает о своей не менее значимой роли в массовых незаконных репрессиях в период 1932–1939 годов. Об этом надо говорить сегодня, потому что наше поколение жило облученное этой хрущевской трактовкой грозных событий 1930-х годов, и не только тех, в которых он активно участвовал.

Берия, Абакумов, Рухле, Жуков, Штеменко, Савченко и многие другие — лишь эпизоды из его деяний, когда по его указанию уничтожались и шельмовались ни в чем не повинные партийные, государственные, военные, общественные и религиозные деятели, просто думающие и мыслящие несколько иначе, чем он.

Таким образом, партийный функционер защищал себя, находясь во власти. Он унижал страну и ее многострадальный и терпеливый народ. Думается, и сегодня в постсоветском обществе эти вопросы сверх актуальны.

Все следственные и иные материалы, отражавшие кипучую деятельность Никиты Сергеевича на поприще незаконных репрессий, за редким исключением уничтожены по его указанию, но чудом сохранившиеся отдельные материалы впечатляют.

Сохранилось мартовское 1938 года Постановление Военного совета Киевского военного округа (КВО) о состоянии кадров командного, начальствующего и политического состава округа, принятого при прямом участии и инициативе Хрущева.

Вот выдержки из текста этого Постановления:

«…Военный совет постановил центральной задачей выкорчевывание врагов народа и подбор на руководящие должности преданных и растущих командиров. В итоге беспощадного выкорчевывания троцкистско-бухаринских и националистических элементов, на 25 марта 1938 года произведено следующее обновление руководящего состава округа: из 9 командиров корпусов по штату «обновлено» 9, из 25 командиров дивизий — 24, из 135 командиров полков — 87, из 4 комендантов укрепрайонов — 4, из 24 начальников отделов штаба округа — 19. Итого: 253 лица командного состава.

Всего же арестовано 1066 человек командного, начальствующего и политического состава. Но и этого Военному совету (первому секретарю ЦК ВКП(б) Украины и командующему КВО Тимошенко) представляется недостаточным.

Пункт 3 Постановления гласит:

«Враги народа успели немало напакостить в области расстановки кадров. Военный совет ставит, как главнейшую, задачу: до конца выкорчевать остатки враждебных элементов…»

По словарю Владимира Даля слово «выкорчевать» — вынуть, выворотить из земли с корнями. Вот и корчевал Никита Сергеевич в угоду высшего начальства невинных советских граждан, вырывал с корнями, лишая свободы и жизни.

Может возникнуть вопрос, что подобный процесс шел по всей Красной армии, но в том то и дело, что на Украине — при участии Хрущева и главы НКВД Украины Успенского, которого Ежов назначил в Киев, очевидно, для руководства процессом более эффективной «корчевки».

Справка:

Успенский Александр Иванович (1902–1940) — нарком внутренних дел Украины (1938).

Получил от Ежова санкции на арест 36 тысяч человек. Вместе с Хрущевым они развернули бурную деятельность по корчеванию «врагов народа». С приходом Берии к власти в НКВД СССР, от ставленников Ежова стали освобождаться. С шифровкой из Москвы о вызове его в столицу Успенский побежал к Хрущеву.

— Вызывают меня в Москву… неожиданно. Не знаете, Никита Сергеевич, почему?

— Непременно на повышение, у вас же были большие успехи на оперативном фронте, — с ухмылкой ответил главный партиец Украины.

Но хитрец нарком понял, что вызов на «повышение» для него означает арест, поэтому принял решение — «надо срочно делать ноги». Он имитировал самоубийство, оставив в служебном кабинете записку «Ищите труп в Днепре…». Этим самым он отвлек сыщиков, так как на берегу реки действительно был найден китель и фуражка наркома. Пока НКВД проверяло эту версию, Успенский ударился в бега. Прятался, живя по поддельным документам в различных городах СССР. Задержан был в городе Миассе Челябинской области.

27 января 1940 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Успенского к ВМН. Расстреляли его в тот же день на полигоне «Коммунарка». Реабилитирован не был.

Может возникнуть вопрос: очищение началось до прибытия Хрущева на Украину? Но вот документ, подтверждающий чудовищные аппетиты Хрущева, подписанный им лично:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Украина ежемесячно посылает 17–18 тысяч репрессированных, а Москва утверждает не более 2 тысяч. Прошу принять меры. Любящий Вас Н. Хрущев».

Это в год — 200 тысяч человек! Страшно!

Вот истинное лицо творца «оттепели», которая для населения скоро превратилась в токсичный «насморк».

Известный публицист и юрист Кирилл Столяров по этому поводу писал, что «…давно замечено: между львом и шакалом есть ощутимая эстетическая разница — крупные, сильные, уверенные в себе носители зла всегда привлекательнее. Если Абакумова поставить рядом с такими его современниками в окружении Сталина, как Маленков, Берия, Хрущев и Каганович, то сравнения будут в пользу Абакумова. Он не был политиком в полном смысле этого слова и привлекает цельностью и правотой, тогда как они со всеми их гангстеровскими порядками, фарисейством, тягой к интригам и подсиживанию оставляют чрезвычайно гадкое впечатление».

Кропотливо изучая дело по обвинению Абакумова, Столяров пришел к выводу, что глава ГУКР Смерш НКО и МГБ СССР — жертва, а палачи — Маленков, Берия и Хрущев.

Сходная оценка событий того времени дана в начале 1990-х годов Главным военным прокурором Александром Катусевым:

«Нет, не партия и не рядовые ее члены были дирижерами для исполнителей трагедии миллионов советских граждан!»

А дальше он продолжил, что для партийных вождей, в когорту которых он причислил и Хрущева, партия была таким же инструментом личной власти, как и органы ВЧК, ОГПУ, НКВД и МГБ Советской России.

Органы юстиции, прокуратуры и суда тоже, как правило, безоговорочно исполняли преступные указания верхов. Были исключения, но те, кто осмеливался противоречить Кремлю, перемалывались кровавой мясорубкой.

Николай Романович Миронов — известный партийный деятель, в 1950-е годы направленный на руководящую работу в органы КГБ, так оценивал материалы следственного дела на Абакумова:

«Меня заинтересовала личность бывшего министра госбезопасности СССР Абакумова, осужденного на три года по так называемому «Ленинградскому делу» на закрытом судебном процессе в Ленинграде. Не секрет, что многие ленинградцы знали о зловещей роли Маленкова в судьбе ленинградских руководителей и оценки, действительно ли был виноват Абакумов, были разными. Я решил составить личное мнение по этому делу и затребовал его.

В результате изучения дела я пришел к следующей оценке: Абакумов не виновен в преступлениях, которые ему были предъявлены. Он выполнял лишь волю ЦК. Меня поразила цельность и мужество Абакумова. Его регулярно держали в карцере, холодильнике, обливали ледяной водой и подвергали другим издевательствам. Но он держался стойко и в приписываемых ему преступлениях, которых он не совершал, не признавался и, главное, никого не оговорил.

Этим он спас жизнь врачей и других лиц еврейской и не еврейской национальности. Признайся он, что руководил ими в заговоре против Сталина — суд… и их всех бы расстреляли.

Вызвало чувство брезгливости подлое поведение на суде Бровермана. До декабря 1950 года он — заместитель начальника секретариата МГБ СССР. В декабре того же года был откомандирован Абакумовым на периферию, ранее понижался им в должности (по всей вероятности, за изъяны в службе — Прим. авт.).

В угоду суду он явно клеветал на Абакумова и других подследственных. На проводившейся между ним и Абакумовым очной ставке утверждал, что Абакумов якобы рассказывал антисоветский анекдот и привел его содержание. Выслушав это, Абакумов высказал возмущение и заявил:

— Броверман, ты докладывал мне по стойке «смирно», кроме деловых вопросов, я с тобой ничего не обсуждал. При наших отношениях с тобой, мог ли я рассказывать тебе анекдот?! Да и по своему содержанию этот анекдот, если бы он и рассказывался, не был антисоветским…»

Справка:

Броверман Яков Михайлович (1908–1976). Родился на Волыни. С 1937-го по 1938 год — старший инспектор отдела трудовых колоний УГБ НКВД УССР. Работал начальником секретариата Особого отдела Киевского особого военного округа. С 1941 года — на руководящей работе в секретариате УОО НКВД СССР. С 1943 года — начальник особой группы и секретариата ГУКР Смерш. В 1946 году назначен заместителем начальника секретариата МГБ СССР. Арестован Броверман в 1951 году по делу Абакумова.

Чтобы оклеветать своего начальника Абакумова он пошел на сделку со следователями-костоломами, обещавшими его освободить, если признается в своих антисоветских грехопадениях. И он «признался», что являлся участником изменнической группы в МГБ, проводил вредительскую работу, снабжал секретными сведениями о деятельности органов госбезопасности СССР английского шпиона Белкина…

Несмотря на «помощь» следователям, в декабре 1954 года был осужден к 25 годам заключения. Бровермана освободили из лагеря 13 ноября 1976 года.

Таким образом, ответчиками за «Ленинградское дело» должны были быть Маленков, Берия, Хрущев и их соучастники Шкирятов, Булганин, Андрианов, Козлов, Матулевич, а также ряд других партийных и государственных чиновников.

Справка:

Матулевич Иван Осипович (Матулявичус), генерал-лейтенант юстиции (1895–1961). Заместитель председателя Военной коллегии Верховного Суда СССР. Председательствовал на выездных коллегиях Верховного Суда в Ленинграде, приговоривших поэта Бориса Корнилова и астрофизика Матвея Бронштейна к расстрелам. В 1950 году председательствовал по «Ленинградскому делу».

5 апреля 1952 года был издан приказ Председателя Верховного Суда СССР № 007 «О порядке рассмотрения дел с высшей мерой наказания». Для рассмотрения подобных дел был создан спецотдел по особо важным делам. Такие дела могли рассматривать только руководители коллегии, в том числе Матулевич. На рассмотрение отводилось несколько дней.

В части последнего очевидно, что он знал — «ленинградцы» не виновны, однако в нарушение законов того времени, во исполнение решения Политбюро обеспечил их приговор к высшей мере наказания — расстрелу.

Один из участников «Ленинградского дела» Иосиф Михайлович Турко в изложении публициста Льва Сидоровского вспоминал:

«…Вот зал Дома офицеров Ленинградского военного округа, и он видит рядом, на позорной скамье, товарищей по несчастью… Боже, как страшно они изменились: Кузнецов, Вознесенский, Родионов, Попков, Капустин, Лазуткин, Закрежевская, Михеев…»

Все это результаты жестокого следствия и «шемякина» суда.

Оценка содеянного Абакумовым на всем протяжении его службы зависела не от «содеянного» им, а от расстановки сил в верхних эшелонах власти. Уже упоминаемый Главный военный прокурор РФ генерал-лейтенант юстиции А. Ф. Катусев в ходе изучения материалов по жалобе осужденного в 1954 году гражданина И. А. Чернова сделал заключение. В нем он показал, что Абакумов и его некоторые сослуживцы были привлечены к уголовной ответственности по статьям о преступлениях, которых они не совершали.

И действительно, у революции не было конца. Скоро она переросла в противостояние между белыми и красными. К 1921 году уже отгремели бои Гражданской войны, но вожди призывали «жить в полете, быть всегда в атаке, биться насмерть с черной силой тьмы!» И продолжали биться, часто ожесточеннее и коварнее, чем при горячих сшибках. Подозрительность и идеология становились тягловой лошадкой в борьбе против инакомыслящих советских граждан. С верой в коммунизм страна строила его социалистический фундамент. Успешные коллективизация и индустриализация давали повод к оптимизму.

И в то же время писались страницы смутных лет, окрашенных кровью репрессий. Сегодня мы обвиняем в этом зле Сталина, а кто написал пять миллионов доносов на своих людей, в том числе и родственников, ставших чужими? Кто нес портреты тех, кого они же проклинали на кухнях? Кто постарался в первые же месяцы правлений избранных или назначенных элитой президентов в постсоветском пространстве клепать их бюсты и ставить памятники этим пока незаслуженным поводырям? Автору за восемьдесят, и он видел все это своими глазами, а потому имеет право искренне сказать о пережитом. В том числе и о сталинском времени, в котором варилась жизнь его родителей — они были частичкой советского народа. Нет, они не были «совками», которыми их нарекли сегодняшние бароны бизнеса и партийные перевертыши, ставшие «либеральными демократами». Они вкалывали во имя всяких пятилеток и благополучия семей.

Тридцатые годы!

Это было время распада «старой — ленинской — гвардии» и возникновения проблемных узлов в развитии отечественной промышленности и сельского хозяйства. Шел поиск путей дальнейшего развития и причин появления кризисных явлений. Бухарин предлагал идти в деревню на бой с кулаком. Сталин пошел дальше — призывал принять дополнительные меры для борьбы с «классовыми врагами» — с кулаками в деревне и с «буржуазными» специалистами в промышленности. Это был толчок в сторону атаки на внутреннего врага. И к началу 1928 года органы ОГПУ при поддержке партийного руководства активизировали свою деятельность в экономической сфере.

Вместе с тем жесткость Сталина, перешедшую в жестокость, некоторые его соратники в середине 1920-х годов критиковали. Вот как описывает Владимир Успенский в своем романе «Тайный советник вождя» реакцию Сталина на просьбу родственницы — внучки забрать тело расстрелянного белого офицера — грузина на Родину. Но вопрос длительное время не решался.

Советник вождя обращается к Сталину:

— Женщина приехала издалека, движимая естественным чувством, зачем чинить помехи?

— Не хочу обращаться к Дзержинскому, — поморщился Сталин. — Мы с ним не слишком большие друзья…

Да уж, конечно! Не так давно Дзержинский в запальчивости сказал о Сталине: «Откуда взялся в нашей партии этот политический уголовник?!»

Перегнул палку Феликс Эдмундович, стремившийся к строгому соблюдению законов. Естественно, что Иосиф Виссарионович, не прощавший обид, тоже пускал ядовитые стрелы в адрес Дзержинского.

И вдруг Дзержинский скоропостижно скончался… Не будем искать конкретики в причинно-следственных связях. Говорят — сердечный приступ. Поверим и мы с вами.

Кстати, Владимир Ильич предлагал обдумать способ перемещения Сталина с поста генерального секретаря, чтобы выдвинуть вместо него другого человека, который был бы более терпим и лоялен, менее горяч, внимательнее к товарищам, менее капризен. Думается, что Ленин имел при этом совершенно конкретную кандидатуру. И этим человеком мог быть только один в то время человек — Михаил Васильевич Фрунзе.

Но и он скончался на операционном столе. На проведении хирургической операции упорно настаивал именно Сталин…

Перенесемся к конкретным событиям того сталинского периода, который выражался нередко в жесткости и даже жестокости. В это время лепилась личность и нашего героя — Н. С. Хрущева.

Первая волна репрессий началась с «Шахтинского дела» или «Дела об экономической контрреволюции в Донбассе».

Небольшой поселок Шахты, входивший с 1920-го по 1924 год в состав Украинской ССР, привлек внимание ОГПУ еще в 1923 году, когда горняки Власовско-Парамоновского рудника, измотанные голодом и безденежьем, выдвинули петицию из 12 пунктов. В ней они требовали решения вопросов по улучшению условий труда, повышению зарплаты, соблюдению техники безопасности и прочее. В поселке прошла десятитысячная манифестация рабочих. Она была встречена отрядом вооруженных солдат, открывших огонь по мирным людям. В результате стрельбы пролилась кровь. Были и другие выступления.

Инсценированный судебно-политический процесс проходил с 18 мая по 6 июля 1928 года в московском Доме Союзов над группой из 53 человек — руководителей и специалистов угольной промышленности СССР. Это были преимущественно представители старой технической интеллигенции. Они обвинялись во вредительстве и саботаже. Эта первая волна репрессий мотивировалась стремлением запугать «техническую интеллигенцию», обозначив ей своеобразные рамки дозволенного поведения.

Первые аресты начались летом 1927-го и весной следующего года. После того, как Политбюро ЦК ВКП(б) приняло версию о «заговоре», дело стало политическим. Прямых улик не существовало, поэтому итоговые обвинения строились на компрометирующих показаниях и самооговорах.

Молотов и Сталин разослали членам Политбюро информацию, в которой утверждалась связь шахтинских специалистов с русскими контрреволюционными элементами в эмиграции, а также с немецкими капиталистами.

Другой процесс по делу контрреволюционного «Союза инженерных организаций» («Промышленной партии») проходил тоже в Колонном зале Дома Союзов в Москве с 25 ноября по 7 декабря 1930 года. Руководители и члены «Промпартии» обвинялись в организации вредительства с целью вызвать общий хозяйственный кризис в стране и тем самым облегчить условия для иностранной военной интервенции, в шпионской и диверсионной работе по заданиям французского Генерального штаба и «Торгпрома», а также разложении Красной армии.

Все обвиняемые подтвердили на суде свою виновность признательными показаниями, данными в ходе следствия. Пятерых обвиняемых приговорили к расстрелу, остальных — к 10 годам лишения свободы. По постановлению Президиума ЦИК СССР расстрел был заменен десятилетним сроком заключения. И здесь на лицо оговор. Обвинение не смогло предъявить суду никаких объективных доказательств вины подсудимых, оперируя исключительно их признательными показаниями.

Это был очередной политический спектакль, в котором главные роли отводилось сотрудникам «боевого отряда партии».

В том же направлении шла и очередная волна репрессий 1929–1933 годов. Она била по крестьянам и привела к ужасному голоду не только на Украине, но и по всей Советской России. Превращение сельскохозяйственного сектора в огромную страну «колхозию» имело конкретную тактическую цель — путем изъятия и увеличения экспорта зерна получить средства, необходимые для грандиозного рывка индустриализации Советской России. Никакой личной ненависти у Кремля к крестьянам не существовало — одна политика с прожилками экономики.

А вот репрессии 1934–1936 годов били по «бывшим эксплуататорским классам» и ленинской гвардии, то есть представляли собой «зачистку» старых противников. В 1934 году XVII съезд ВКП(б) констатировал, что «СССР окончательно укрепился на социалистическом пути». Декларировалось, что идея социального равенства практически реализована. Но именно в этот период в сфере распределения люди были разделены на множество категорий и вынуждены были вести бесконечную борьбу за доступ к качественным товарам. Очередь традиционно считалась в Советском Союзе одним из его символов. Она существовала и в дореволюционной России. Но в советское время это чрезвычайное явление действительно стало «нормой жизни». Особенно ярко это явление проявлялось в Москве, Ленинграде и в других крупных городах. Они снабжались гораздо лучше глубинки. Что оставалось делать обывателям провинции? Правильно — выезжать за дефицитным ширпотребом, а затем и за продуктами в эти «райские» для них места.

Самой загадочной выглядит предвоенная четвертая волна 1937–1938 годов, связанная с именем «железного наркома», руководителя НКВД Николая Ежова. Его жертвами стали новое поколение партийных, хозяйственных и военных номенклатурщиков, помогавших Сталину в борьбе с троцкистами, зиновьевцами и бухаринцами.

Да, в конце 1930-х годов репрессии катком прошли по стране. Нет, не было тех миллионов политических расстрелянных, о которых писал «обустройщик» России Солженицын, смешав в одну кучу уголовников и политзаключенных. Эти цифры рождались в его воспаленном сознании из-за неприязни к социалистическому пути, по которому пошла Россия, и в частности к ее вождю и победителю на экономических и военных фронтах Сталину. Были у него и другие причины обиды на жизнь — нереализованное длительное время творческое тщеславие с воображением, что каждым его словом люди восхищаются. А когда слов, но особенно цифр, набралось много и внимательные читатели стали сомневаться в их объективности, автор стал глух к ним. Он ожидал только похвал. Надо признать, что человеческая природа тщеславию очень подвержена. И тут ничего не поделаешь, кроме самоконтроля.

Вместе с тем, перегибов в борьбе с инакомыслием все же было много. Вот несколько примеров. В 1937 году в Ленинграде под пресс следователей НКВД попало Всероссийское общество глухонемых, членов которого обвинили в создании фашистской организации, целью которой были убийства руководителей ВКП(б) и членов советского правительства. Как писал журналист Юрий Паренко:

«Чтобы понять, откуда пришла беда к инвалидам, стоит понять, как им тогда жилось. А жилось им тяжело. Стране Советов требовалось много рабочих рук. Но если ты потерял здоровье, тебе назначали грошовую пенсию, позволяющую разве что не умереть от голода. Что касается глухонемых, то их вообще никуда не брали. Поэтому они зарабатывали от своей организации. Люди с ограниченными возможностями торговали на вокзалах, продавая пассажирам электропоездов самодельные, художественные открытки.

И вот однажды в ходе обыска у одного из причастных к торговле обнаружили несколько фото немецкого лидера Адольфа Гитлера. В результате и началась раскрутка нелепого и кровавого «Дела глухонемых».

Инвалида обвинили в антисоветчине, в умышленном распространении «контрреволюционных материалов». Хотя к самому глухонемому эти карточки попали совершенно случайно. Его соседом по дому был немецкий коммунист Альберт Блюм, который переехал из нацистской Германии на постоянное жительство в СССР. В его багаже оказалось несколько упаковок немецких сигарет, куда производители для пропаганды вкладывали фотографии тогдашнего лидера Германии. Сосед немца, не догадываясь, кто изображен на фото, взял одну из них с намерением, что он сможет легко продать изображение импозантного мужчины. Его задержали с вопросом: «Где взял?» Он чистосердечно рассказал историю появление у него этой фотографии.

В ходе обыска на квартире Блюма были обнаружены «доказательства» его причастности к организации фашистского кружка, вовлечения в него инвалидов. А дальше расследование разматывалось в духе того времени. Немецкого еврея обвинили в привлечении глухонемых к шпионажу. Да еще где — на объектах оборонной промышленности и даже в подготовке терактов на площади у Смольного и на Красной площади. По указанию начальника Управления НКВД Л. М. Заковского (Генриха Штубиса), выдвиженца троцкиста Ягоды, для усиления материалов дела в городе было арестовано несколько десятков глухонемых. В Москву на Лубянку Ежову была направлена телеграмма об изъятии следователями якобы несколько сотен портретов Гитлера. В результате этого «расследования» были расстреляны 34 человека, 19 отправились в лагеря.

В 1938 году, с приходом к руководству НКВД СССР Л. П. Берии, казнили и самого Леонида Заковского…

В Воронеже в 1947 году учениками девятого класса мужской средней школы Борисом Батуевым, Юрием Киселевым и Игорем Злотником была учреждена организация под претензионным названием «Коммунистическая Партия Молодежи» (КПМ). Было создано Бюро КПМ, в которое вошли: Борис Батуев — первый секретарь, Анатолий Жигулин-Раевский — секретарь по идеологии, Юрий Киселев — начальник особого отдела и Игорь Злотник — хранитель денежного фонда КПМ. Кстати, отец Батуева был вторым секретарем местного обкома партии. За организацию низовых ячеек отвечал Аркадий Чижов.

Осенью 1948 года юноши утвердили Программу КПМ с задачей изучения и распространения в массах подлинного марксистско-ленинского учения с антисталинской направленностью. Символом КПМ был красный флажок с профилем Ленина. Существовали членские билеты с девизом «Борьба и победа!». Был издан и первый номер журнала «Спартак», а также литературный буклет «Во весь голос». Гимном Бюро КПМ утвердили «Интернационал».

В своей книге «Черные камни», написанной после отбытия тюремного заключения на Колыме, Анатолий Жигулин описал одно из партийных собраний. На нем одна из девушек заявила, что члены КПМ должны окончить университет, вступить в партию, занять там ключевые посты и потом попытаться провести медленные изменения в социально-политической жизни страны.

Жигулин ответил ей:

— Нет-нет, изменения должны быть более скорыми и более радикальными.

Кстати, Анатолий Жигулин станет известным поэтом и получит литературную премию. Он являлся отпрыском героя Бородинской битвы генерала Раевского.

На юношеский порыв максималистов власть ответила массовыми арестами членов партии КПМ. После отбытия наказания отдельные руководители остались живы и с появлением хрущевской «оттепели» перестроились. Но, наверное, ненадолго — колесо власти покатилось в том же направлении, как оно бежало и при Сталине.

В марте 1951 года министр госбезопасности генерал-полковник В. С. Абакумов стал поочередно вызывать на допрос членов молодежной организации «Союз борьбы за дело революции» (СДР). В нее входили школьники 9–10 классов и студенты первых курсов ВУЗов. Это были ребята 15–17 лет от роду. Один из участников СДР Владимир Захарович Мельников рассказывал, что «…молодежная антисоветская организация в центре Москвы, да еще полностью состоящая из евреев в то время, когда государственный антисемитизм в стране бушевал вовсю, и Абакумов об этом знал лучше, чем кто-либо другой. Некоторых сажали и придумывали им политические и не политические преступления, а в нашем случае — еще с оружием, это вызвало у него интерес. Этим объясняется желание самому допросить нас и составить собственное мнение об опасности, ведь он то знал, и опять лучше других, цену протоколам и методам их получения. И он увидел нормальных молодых людей, не озлобленных, не фанатичных, может даже слабых. Доброжелательность друг к другу, влюбленность, как и положено в восемнадцать лет. Именно этим и были вызваны вопросы, кто за кем ухаживает, кто в кого влюблен. Никакой террористической угрозы Абакумов в нас не разглядел, так как ее и не было».

Следователь МГБ подполковник Евдокимов, разобравшись в сути материалов СДР, в какой-то момент признался, что родителям их «надо было пороть» и «драть за косы».

В таком ракурсе он и доложил руководству. После чего расследование дела СДР было спущено на тормозах. Оно затухало. Ребят, конечно, перепугали вызовы в ЧК, да еще на Лубянку. Так продолжалось до середины 1951 года, когда в МГБ развернулась кардинальная чистка аппарата. Поводом к этому послужило уже упоминаемое письмо, направленное 2 июня Сталину следователем по особо важным делам подполковником Рюминым. В письме он обвинил руководство МГБ, и прежде всего, министра Абакумова, «в сознательном укрывательстве террористических замыслов еврейских националистов и вражеской агентуры». Помимо прочих дел, Рюмин уличил своего высокого начальника в том, что тот «намеренно свернул расследование дела антисоветской молодежной организации троцкистского типа, известной как «Союз борьбы за дело революций» (СДР). В конце письма по этому делу он добавил:

«Деятельность такой преступной организации Абакумов пытался представить как безобидную игру детей в политику».

Рюмин умышленно вставил, что СДР носила троцкистский характер. Вполне понятно, кто для Сталина был Троцкий — равносилен красной тряпке для быка.

Донос Рюмина на Абакумова был передан из рук в руки кем-то из секретарей ЦК. А дальше Маленков и Берия, давно мечтая расправиться с ненавистным им Абакумовым, убедили Сталина, что руководителю МГБ нельзя больше доверять.

— Он — неуч, замахнулся на вашу безопасность, товарищ Сталин, на единство нашей партию и целостность советского государства. Он — враг народа, — тихо щебетал лукавый царедворец.

Берия кивал в знак согласия, а потом вывалил:

— Товарищ Сталин, все дела, проводимые нами по особо опасным преступлениям с суровыми приговорами, Абакумов взвалил на ЦК и на вас лично.

Сталин встал со стула и прошелся в мягких хромовых чувяках мимо Маленкова и Берии с трубкой в руке. Потом остановился и задал неудобный вопрос обоим.

— А пачему об этом перерождении таварища Абакумова вы не докладывали раньше? А вот коммунист подполковник Рюмин оказался на высоте. Среагировал!

— ???

— Вы свободны.

Он подошел к столу, удобно усадил отяжелевшее из-за возраста тело на стул, отодвинул подальше от себя кипу бумаг и снова взял письмо Рюмина в руки. Пробежал еще раз внимательно по строчкам рюминского пасквиля… Тяжело вздохнул. И ему почему-то вспомнились слова, сказанные в беседе с немецким евреем-писателем Леоном Фейхтвангером в 1937 году, когда он резонно заметил, что среди тех, кто громче других восхваляет меня, могут быть злейшие враги Сталина.

Он не ошибся — в их число история записала Хрущева, Маленкова, Берию и даже Жукова, который хоть и любил резать правду матку в глаза, но после смерти вождя в угоду нового хозяина Кремля пытался ему помочь в некотором очернении роли Верховного в войне. Тем самым он лишний раз хотел выделить себя. Это его не красило, война и так его выделила в отряд великих полководцев СССР.

Вот почему Хрущев заявлял, что Сталин воевал по глобусу и никаких десяти сталинских ударов не существовало. Как не назови — они были. И были полководцы вровень с Жуковым. Недаром Сталин называл Рокоссовского «советским Суворовым».

Когда на одном из банкетов после смерти вождя нетрезвый Н. С. Хрущев подошел к маршалу и почти в приказном порядке потребовал (просьбы там не было) написать пасквиль на Верховного, К. К. Рокоссовский ответил:

— Иосиф Виссарионович для меня святой!

На следующий день Константин Константинович, придя на службу — он находился в то время на должности заместителя министра обороны — обнаружил на своей двери табличку: «Москаленко К. С.».

Месть? Да!

До этого дня, с 1949-го по 1956 год Рокоссовский был министром Национальной обороны Польской Народной Республики (ПНР). На этой должности ему было присвоено звание Маршал Польши. Видному военному контрразведчику генерал-лейтенанту Н. И. Железникову, верному другу маршала, К. К. Рокоссовский признавался:

«Я самый несчастный Маршал Советского Союза. В России меня считали поляком, а в Польше — русским. Я должен был брать Берлин, я был ближе всех. Но позвонил Сталин и говорит: «Берлин будет брать Жуков». Я спросил, за что такая немилость? Сталин ответил: «Не немилость, это — политика».

Жизненный мир человека создан в белом исполнении, мы сами его раскрашиваем. Но нередко наши недоброжелатели добавляют ему черные тона. Жизнь у каждого своя. Но часто от того, что не получилось или получилось коряво, ошибочно, ущербно, могут пострадать и нередко страдают окружающие нас люди. Поэтому каждому, особенно из высоких чиновников, надо делать как можно меньше ошибок и принимать взвешенные решения. Их ошибки могут страшно гипертрофироваться и ущемлять людей.

В период с 1944-го по 1947 год на Украине в результате «судебной ошибки» были необоснованно осуждены по подозрению в принадлежности к немецкой разведке более ста юношей-одногодок Снигиревского и Николаевского районов Николаевской области.

Весной 1944 года эти школьники старших классов были насильственно мобилизованы немецкими властями на земляные работы в батальон аэродромного обслуживания с подпиской о неразглашении увиденного на аэродроме. При первой возможности они эти работы покинули и разбежались. С освобождением Николаевской области все они были призваны в части Красной армии.

Следователь военной прокуратуры, ведший дело на 2 агентов немецкой разведки, завербованных из числа призванных на земляные работы, в протоколе допроса превратил батальон аэродромного обслуживания в разведывательный орган Абвера. В таком качестве все они были объявлены во всесоюзный розыск, разысканы, арестованы и осуждены Военным трибуналом.

Сколько не обращались необоснованно осужденные, их родители и парторганы Николаевской области с ходатайством пересмотреть их дела, из органов прокуратуры заявителям каждый раз поступал трафаретный ответ: «Осуждены правильно… дело пересмотру не подлежит». Н. С. Хрущев суть материалов прекрасно знал, но и пальцем не повел, чтобы дать ход реабилитации юношей и девушек Николаевщины.

Только с фальсификаторов за это никто не спросил…

21 августа 1941 года Военной коллегией Верховного суда СССР был осужден заочно к ВМН командующий 28-й армией генерал-лейтенант В. Я. Качалов по обвинению в измене Родине. Осужден генерал был необоснованно. Приговор связали не с фактическими данными, а с приказом Сталина № 270 от 16 августа 1941 года «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия». В одном и пунктов приказа говорилось:

«…Командующий 28-й армией генерал-лейтенант, находясь со штабом группы войск в окружении, проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам… Качалов предпочел сдаться в плен, предпочел дезертировать к врагу».

Этот пункт появился в приказе в результате лживой информации одного из организаторов массовых репрессий в РККА, члена Военного совета Западного фронта Л. З. Мехлиса. Объективными данными, подтверждающими факт измены командарма Качалова, Мехлис не располагал. Это был его собственный домысел. Член Военного совета армии и начальник политического отдела возможность измены Качалова не допускали. Мехлис же обозвал их «политическими слепцами».

На самом деле 4 августа 1941 года Качалов огнем танка пытался поддержать дрогнувшую пехоту. Прямое попадание тяжелого снаряда в танк — Качалов и экипаж танка гибнут.

Командир немецкого 9-го армейского корпуса генерал пехоты Герман Гейер вспоминал:

«На месте я смог убедиться своими глазами, насколько ожесточенными были бои под Ермолино 4 и ночью на 5 августа. Здесь осталось множество сгоревших и брошенных танков. В одном из них мы нашли убитого русского командующего…»

После этого он через переводчика объясняет жителям деревни Старинка:

— Это ваш храбрый командующий армией, похороните его, как положено…

Кстати, при проведении Ельнинской наступательной операции нашими войсками были захвачены штабные документы 9-го армейского корпуса. В одном из них сообщалось о гибели генерала Качалова в боях за деревню Старинка. Таким образом, к моменту суда над советским генералом ряд высокопоставленных командующих знали о гибели и невиновности Качалова, но ничего не предприняли, чтобы предупредить скорый и неправый суд. В 1943 году среди военнослужащих фронтов, особенно офицеров и генералов, утверждается мнение, что командарм погиб. Это угрожало карьере лукавого царедворца Мехлиса.

И из Ставки в войска пришла телеграмма за подписями Сталина, Жукова и Василевского, подтверждающая измену Родине генерала Качалова. В ней конкретизировалось, что «Власов, Качалов и другие… как теперь достоверно установлено… перебежали на сторону противника и в настоящее время работают с немцами против нашей Родины, против Красной армии».

Сразу после окончания войны находившийся в немецком плену генерал Лукин сообщил, что немецкие спецслужбы использовали факт необоснованного осуждения Качалова и репрессировании его семьи при обработке советских генералов и командиров других званий, оказавшихся в немецком плену, и склонении их к вступлению в армию Власова РОА.

Но и на это наша фемида никак не реагировала. Вдова Качалова находилась в ссылке. Ее сын — на воспитании у жены от первого брака. С 1947-го по 1951 год 6 раз поступали мотивированные ходатайства о пересмотре дела, и все они Генеральной прокуратурой СССР отклонялись. Власти боялись оказаться в испачканном мундире и покаяться.

Один из прокурорских работников полковник В. Н. Щекин на просьбы второй жены вернуть мать сыну отца, погибшего в бою, ответил: «Анна Ивановна, мы тоже знаем, что Качалов погиб, но пока жив Иосиф Виссарионович дело пересматриваться не будет».

А еще она была удивлена, узнав, что усилиями органов военной контрразведки — «выкормышами Абакумова» в трактовке нового руководителя МГБ С. Д. Игнатьева — доброе имя Качалова было восстановлено еще при жизни Сталина, но полная его реабилитация задержана по вине министра обороны СССР Н. А. Булганина.

В марте 1952 года старший лейтенант розыскного отдела Главного управления органов военной контрразведки принял в производство 50 розыскных дел, в том числе дело за № 1184. Оно было заведено по розыску агента американской разведки и изменника Родине бывшего командующего 28-й армией, героя Гражданской войны, участника многих боевых операций по борьбе с басмачами, многократно раненного в боях генерал-лейтенанта, лишенного этого звания по суду, Качалова Владимира Яковлевича.

Контрразведчик обнаружил в архиве МО СССР документ командования 9-го армейского корпуса «Обзор военных действий за август 1941 года, в котором сообщалось о гибели в бою командующего 28-й армией Качалова. В этом архиве также имелась полученная по специальным каналам немецкая газета «Мюнхише Беобахтер», корреспондент которой присутствовал при захоронении Качалова.

Чего все они боялись? Было бы ошибкой полагать, что Сталин возмутился бы попыткой опротестовать приказ, где стоит его подпись. Отнюдь нет! Верховный строго бы спросил их за то, что столько лет все они, генералы министерства обороны и военной прокуратуры, его обманывали.

Первопричиной гонения на В. С. Абакумова было письмо-пасквиль, подписанное следователем по особо важным делам Следственной части МГБ СССР подполковником Рюминым, составленное не без помощи интриганов Маленкова и Хрущева и адресованное Сталину. В письме Рюмина говорилось:

«Считаю своим долгом сообщить Вам, что товарищ Абакумов, по моим наблюдениям, имеет наклонность обманывать правительственные органы путем замалчивания серьезных недочетов в работе органов МГБ…

Тов. Абакумов не всегда честными путями укреплял свое положение в государственном аппарате, и он является опасным человеком для государства».

Судьба Виктора Семеновича Абакумова решалась в ночь на 5 июля 1951 года в кремлевском кабинете Сталина. В половине первого ночи в кабинет к вождю зашли Берия, Маленков, Молотов и Булганин. Через тридцать минут вызвали на беседу ожидавшего в приемной министра государственной безопасности Абакумова. Вопросы задавал Сталин. Абакумов отвечал честно и четко — не «плавал», понимая, что эта встреча в таком составе началась неожиданно, как всякая неприятность.

Примерно через полчаса двери сталинского кабинета открылись, и в проеме показалась сконфуженная физиономия подполковника. Это был Рюмин. Так Сталин как заправский дознаватель устроил очную ставку между начальником и подчиненным. Министр гневно опровергал все обвинения. Маленков суетился, пытаясь включиться в процесс, но Сталин его одернул, мол, я тут главный следователь. Естественно, он никаких оправданий со стороны Виктора Семеновича не принял и, повернувшись в сторону подполковника, которого видел первый раз, сверкнув очами, в которых плавали сполохи гнева, почему-то тихо проговорил:

— Вот простой человек, а насколько глубоко понимаете задачи органов госбезопасности. А министр не в состоянии никак разобраться…

После этих слов мозги у Абакумова закипели, но ему не дали выговориться до конца. Он понял — готовится его шельмование.

11 июля 1951 года политбюро приняло постановление «О неблагополучном положении в МГБ СССР». Документу был присвоен высший гриф секретности — «особая папка». В нем, в частности, говорилось:

«Снять Абакумова В. С. с работы министра государственной безопасности СССР как человека, совершившего преступления против партии и Советского государства, исключить из рядов ВКП(б) и передать его дело в суд».

12 июля 1951 года Виктора Семеновича вызвали в Прокуратуру СССР. Он уже был готов к самому страшному — аресту, и все понял. Телефоны не работали.

Бывший начальник ГУКР Смерш считался одним из самых приближенных к Сталину людей, пока вождь не приказал его посадить и бить смертным боем. Статный и уверенный в себе профессиональный оперативник, ставший министром госбезопасности СССР, приглянулся Сталину. После начала войны, 19 июля 1941 года, Сталин поставил В. С. Абакумова во главе Управления особых отделов НКВД СССР. Он сменил на этом посту Анатолия Николаевича Михеева, который отправился по своей инициативе на фронт. Он возглавил армейскую контрразведку Юго-Западного фронта.

Дело в том, что перед арестом Абакумова Лаврентий Павлович Берия распорядился переключить телефоны кремлевской АТС: домашний на дежурного офицера в комнате охраны, а служебный — на приемную. Это сталинский нарком Берия сделал для того, чтобы Абакумов не смог соединиться с ним. Тут трусость множилась на коварность.

«Мне трудно будет отвечать ему на вопрос в лоб — он настырный. Да и хозяин что подумает… Уши донесут о разговоре, — рассуждал сам с собой человек из сталинской обоймы. — У таракана усы длинные. Он ими далеко слышит».

Это говорил человек, готовивший операцию по противодействию группе немецких террористов во главе с Отто Скорцени, планировавшей уничтожить «Большую тройку» в лице Сталина, Рузвельта и Черчилля на Тегеранской конференции в 1943 году. Нацисты назвали готовившийся теракт операцией «Длинный прыжок». Скоро и он будет готовить такую же операцию. Лаврентий понимал, что хозяин Кремля болен старостью, а потому свиреп. И ему не стоит перечить, а тем более перебегать дорогу. Для него Абакумов, особенно в войну, всегда был конкурентом. Часто опережал его в докладах Сталину.

Жена министра госбезопасности Антонина Андреевна Смирнова плакала, качая полуторамесячного сына Игоря и пристально вглядываясь в посеревшее лицо мужа. Слегка прищуренные глаза и игра на скулах тугих желваков — вот то, что запомнилось молодой женщине на лице супруга. Она не знала, что в этот момент она прощалась с ним навсегда.

— Разберутся в навете… Кругом завистники и измена. На крест для распятия я не дамся, — рубил короткими фразами бывший руководитель и герой Смерша.

— Ой, Витя, время сегодня препоганое. Хозяин стареет, вот и вьются вокруг него шептуны, желающие ему не здоровья, а гибели, — стонала Антонина, еще недавно секретарь морского отдела военной контрразведки, ставшая год назад женой любимца коллектива, в первую очередь женского, и не только на Лубянке. В Главном управлении контрразведки работали машинистками, секретарями, делопроизводителями много девушек, которым нравился их высокий, подтянутый, до синевы выбритый, наглаженный, с копной густых русых волос, всегда аккуратно причесанных, начальник. Он был требователен, но никогда не обижал подчиненных зря…

Генеральный прокурор, государственный советник юстиции 1-го класса Г. Н. Сафонов объявил вошедшему В. С. Абакумову два постановления — о возбуждении уголовного дела по признакам статьи 58–1 «б» УК РСФСР (измена Родине, совершенная военнослужащим) и об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей.

После необходимых «процедур» подследственного поместили в одиночную камеру следственного изолятора тюрьмы № 14 Управления МВД по Московской области — Матросской Тишины.

Виктор Семенович хорошо знал историю этого учреждения. Ему было известно, что в 1775 году на этом месте был основан смирительный дом для «предерзостных», который находился в ведении Общества признания. «Предерзостным» оказался и он. В 1870 году смирительный дом был переименован в «Московскую исправительную тюрьму» на 300 мужчин и 150 женщин, а в 1912 году тут были возведены тюремные здания.

В годы советской власти в 1918 году на базе тюрьмы был создан так называемый «Реформаторий» для несовершеннолетних, затем «Кожевническая исправительная колония». После казни Абакумова с 1956 года здание именовалось — «СИЗО № 1 ГУВД Москвы».

Только начальник этой тюрьмы знал, кто обозначается в ней, как «заключенный № 15». Именно такие меры предосторожности были приняты в отношении бывшего всесильного и всемогущего главы МГБ СССР.

По рассказам очевидцев-чекистов тех событий журналисту, руководителю историко-архивной службы «КомерсантЪ» Евгению Жирнову, «…содержали Абакумова в более, чем сносных условиях и будто даже обед доставляли из его любимого «Арагви». Никаких признательных показаний он не давал. И тогда в следственной части по особо важным делам МГБ (министром ГБ с 9 августа 1951 года по 14 июня 1953 года был партийный функционер С. Д. Игнатьев — Прим. авт.) был составлен альбом с фотографиями вещей, изъятых у Абакумова при обыске. Теперь такой список вряд ли кого-нибудь удивит, но тогда десятки пар обуви, ворох галстуков и все прочее было попаданием в десятку. Ходивший в латаных сапогах Сталин приказал обращаться с Абакумовым как с государственным преступником».

Как только Абакумов отправился в прокуратуру, в доме № 11 по Колпачному переулку произошел обыск при плотно зашторенных окнах.

При обыске в его кабинете следователи обратили внимание на большое количество бумажной золы — пепла, что свидетельствовало о сожжении многих документов, которые хранились, очевидно, дома. Однако сжег бывший министр не все. В ящике письменного стола изъяли документы, на которых стоял гриф «совершенно секретно». Это были компроматы на Л. П. Берию и Г. М. Маленкова. На первого — о его сексуальных шабашах, а на второго — копии заявлений по линии бракованных самолетов. Это были своеобразные скелеты в шкафу.

А что касается барахла, то, наверное, для министра ГБ с окладом 25 тысяч рублей, а до этого — руководителя ГУКР Смерш, эти тряпки были мелочью. У Г. К. Жукова и у некоторых других генералов находили трофейных вещей, в том числе мебели и антиквариата, картин, тканей и гобеленов, еще больше. Да, их снимали с должностей, но не расстреливали.

13 июля арестовали и жену Абакумова — Антонину, вместе с грудным ребенком. Как писал К. Столяров: «ребенок причинил сотрудникам прокуратуры Союза ССР массу хлопот — у матери сразу пропало молоко, и чтобы мальчик выжил, им пришлось позаботиться об искусственном питании».

В одной из бесед автора с ветераном Смерша, бывшей шифровальщицей младшим лейтенантом в отставке Марией Ивановной Диденко (подругой Тони Смирновой по работе на Лубянке — Прим. авт.), она тепло отзывалась о ней. Отмечала ее природную красоту, корректность и скромность.

«Она была самая красивая женщина в нашем главке, — заметила Диденко. — Кстати, ее отцом был Смирнов Николай Андреевич — врач, артист оригинального жанра, гипнотизер, в том числе массовых сеансов. Имел, если мне память не изменяет, псевдоним Орландо. Она даже приносила и показывала мне его небольшую афишу. Ее арестовали вместе с двухмесячным сыном Игорем».

Со слов уже упоминаемого сотрудника МГБ А. К. Малышева, Абакумову на следствии предъявили обвинение, что его следователи применяли к арестованным пытки. Вот так он поясняет этот эпизод:

«В период пребывания Сталина у власти действовал нормативный акт от 10 января 1939 года, подписанный лично Сталиным, думается в редакции Берии, гласящий:

«ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с разрешения Центрального Комитета партии… ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь в виде исключения (но исключение часто перерастало в правило — Прим. авт.) в отношении явных и не разоружившихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод».

Органам прокуратуры известно, что в бытность у власти Сталина и Хрущева вопрос о применении пыток к конкретным арестованным решался не органами МГБ и КГБ, а ЦК ВКП(б) и ЦК КПСС. Со слов Малышева, в аппарате ЦК существовало специальное подразделение, которое принимало решения о применении пыток к подследственным и их характере.

Вслед за Абакумовым арестовали и всех семерых его заместителей. Всех принуждали дать показания на своего начальника. У одного из замов министра генерал-майора Е. П. Питовранова требовали, чтобы он признался в том, что Абакумов собирался захватить власть.

— Говори, какими силами Абакумов располагал для захвата власти, как он планировал и намечал распределить министерские портфели в новом правительстве? — требовал следователь Рюмин.

— Мне эта информация не известна. Она надумана, — смело отвечал генерал.

— Ничего, скоро заговоришь, — угрожал следователь, намекая на применение пыток…

О смелом и решительном генерал-лейтенанте Евгении Петровиче Питовранове автор написал книгу «Фаворит и узник».

Но вот что интересно: ни Генеральная прокуратура, ни Верховный совет СССР не опротестовывали вышеуказанный документ, обязывающий применять пытки, и наличие такого штатного подразделения в аппарате ЦК.

Абакумов лучше других понимал: признание равносильно расстрелу. Поэтому он никаких обвинений не признавал. Тогда Сталин приказал бить его смертным боем. Новый министр МГБ Игнатьев спешил исполнить зубодробительное указание вождя. По этому поводу он даже направил Сталину записку:

«Подобраны и уже использованы в деле 2 работника, могущие выполнить специальные задания (применять физические наказания — Прим. авт.) в отношении особо важных и особо опасных преступников».

Двумя работниками были Соколов и Коняхин. Абакумов держался с большим достоинством.

В обвинительном заключении на Абакумова говорилось:

«Продолжая преступную деятельность, в 1950 году Абакумов расправился со 150 членами семей осужденных по «Ленинградскому делу», репрессировав их по решению Особого совещания при МГБ СССР».

Возникает вопрос — чьи подписи стоят на Решениях Особого совещания? Представителя прокуратуры и партийных органов там, безусловно, есть. Партии в тот период принадлежала руководящая роль в стране, следовательно, вина ложится на нее, вернее руководителей ВКП(б). Но повинны были органы Прокуратуры и МГБ. А вот участвовал ли сам Абакумов в работе таких совещаний — это вопрос.

На суде Абакумов заявил, что в работе Особых совещаний он участия не принимал. Что касается Хрущева в бытность его первым лицом на Украине, то он в работе таких совещаний участвовал. Если такие протоколы уничтожены (а происходило это по одной из версий в период с 1956-го по 1961 год) — это лишнее доказательство наличие там его подписей.

Но и это еще не главное. Репрессии членов семей, осужденных за так называемые государственные преступления, производились и до Абакумова — при Сталине и Хрущеве. Вину за установление такого порядка несет ЦК ВКП(б), при чем тут Абакумов! Смешно слушать ложь, когда знаешь правду. А перебивать жалко — человек старается, или опасно — могут посадить. Людей, о которых сказал поэт: «Я в жизни не любил овал, я только угол рисовал!», к сожалению, было мало. Время химерой пожирало волю.

В бытность Хрущева жена Абакумова провела 8 лет и 8 месяцев в заключении с младенцем, сыном Игорем, арестованная без предъявления обвинения сразу после ареста мужа.

Подвергся административной высылке в Казахстан и сын Гоглидзе от первого брака — отец 2 детей, который даже не поддерживал никаких отношений с отцом с 1934 года — момента развода с его матерью. В заключении оказался и сын Сталина — Василий, содержавшийся во Владимирской тюрьме вместе с особо опасными «государственными» преступниками. Такой порядок существовал до марта 1958 года. Что тогда Средневековье?

В этот период Хрущев и Маленков предложили солистке Большого театра Вере Александровне Давыдовой выступить на Пленуме ЦК КПСС с разоблачительным заявлением в адрес Сталина, для которого она якобы была последней любовью. Артистка категорически отказалась. Тогда Хрущев пригрозил ей возмездием. Зная коварную и мстительную натуру нового хозяина Кремля, она вынуждена была оставить Большой театр и перебраться на жительство в Тбилиси — родину мужа. Это была добровольно-принудительная ссылка.

При оценке личности и деяний Абакумова следует вдуматься в следующую оценку, данную генералом армии П. И. Ивашутиным, близко знавшим его по работе:

«Принижать заслуги Абакумова в успешной работе ГУКР Смерш несерьезно, думаю, что это не позволит себе ни один контрразведчик военного времени. Практические результаты деятельности Смерша оказались выше, чем у НКГБ, что и стало причиной выдвижения Абакумова…»

К сожалению, у нас мало кто знает новейшую историю — она по сей день толком не написана. А в поверхностных представлениях многих обывателей Берия и Абакумов соотносятся между собой примерно так же, как Гиммлер и Кальтенбруннер у немцев. Если применительно к Берии все это более или менее верно, то с Абакумовым дело обстоит не так. Трагедия Виктора Семеновича в том, что он верой и правдой служил царю, вождю, Верховному Главнокомандующему Сталину, беспрекословно выполнял все то, что он приказывал. Мог ли Абакумов как-то повлиять на Сталина, в чем-то изменить его карательную политику тех лет? Не мог. Откажись он хоть раз подчиниться, это ничего бы не изменило. Он был бы немедленно расстрелян, а приказ исполнил бы тот, кого поставили бы на место Абакумова.

Можно добавить с учетом «бурной», но отнюдь не созидательной деятельности последующего руководителя МГБ партийного функционера С. Д. Игнатьева, только с той разницей, что произошло бы ужесточение карательной политики. Продержись Сталин еще годок, Игнатьев, возможно, вывел бы страну по незаконным репрессиям на уровень 1937 года.

— В связи с этим представляет интерес оценка органов прокуратуры, — говорил в беседе с автором бывший сотрудник Смерша полковник Б. А. Сыромятников, — почему Игнатьев за совершенные им преступления не был привлечен к уголовной ответственности. У Абакумова были заслуги — огромный вклад в дело победы в Великой Отечественной войне. Что в позитивном багаже Игнатьева? Ничего. Пустота!

Кстати, вот оценка деятельности ГУКР Смерш противником… Из справки, подготовленной Главным имперским управлением безопасности Третьего рейха в январе 1945 года:

«В области военных операций на Восточном фронте действуют обе советские службы: КРО НКВД и ГУКР Смерш. Однако главным противником немецкой разведывательной и контрразведывательной служб являются органы Смерш… Агентура советских органов контрразведки проникла в лагеря, где проводятся вербовки… для разведшкол…»

И вот, когда преступник Второй мировой войны Вальтер Шелленберг вышел на свободу, поселился в Швейцарии и приступил к написанию книги «Лабиринт», в это самое время победитель Виктор Семенович Абакумов был заключен в застенок, а затем в угоду преступному приказу Хрущева морально и далее физически уничтожен — расстрелян.

В декабре 1997 года при Ельцине в ходе пересмотра дела он был осужден к 25 годам исправительно-трудовых работ. Можно ли придумать еще более бессмысленное издевательство над собственной историей, как сооружение в центре Москвы памятника недоброжелателю России Солженицыну, призывавшему бомбить Советскую Россию. Это о нем дважды Герой Советского Союза маршал Чуйков и великий писатель Шолохов наряду с другими умами России отозвались крайне отрицательно. Говорят, лишь тот заслуживает памятника, кто в нем не нуждается. Вот и получается, что своим творчеством, порой необъективным и поносящим Советскую Россию, с призывами расправиться с нею ее недоброжелателями, он запятнал свое имя.

Как писал чехословацкий политик Ян Чарный: «А не попробовать ли сразу возводить монументы на колесиках?»

Как писал Леонид Млечин, группе костоломов-следователей выдали резиновые палки, обещали путевки в дом отдыха, денежное пособие и внеочередное присвоение воинских званий. Они старались. Заключение тюремного врача свидетельствует о том, что Абакумова (ему было всего 40 с небольшим, и на здоровье он прежде не жаловался, был спортсменом — Прим. авт.) превратили в инвалида.

Вот его показания:

«Заключенный № 15 еле стоит на ногах, передвигается с посторонней помощью, жалуется на боли в сердце, слабость. По состоянию здоровья нуждается в переводе из карцера в камеру».

В апреле 1952 года он попросил у следователя бумагу и карандаш.

— Зачем они тебе?..

— Напишу письмо товарищу Берия и… Маленкову, — ответил Абакумов, цепко впившись взглядом в недавнего своего подчиненного, ставшего по воле рока его палачом.

Написал откровенно в надежде на положительную реакцию:

«Меня привели в так называемый карцер, а на деле, как потом оказалось, это была холодильная камера с трубопроводной установкой, без окон, совершенно пустая, размером в 2 метра. В этом страшилище, без воздуха, без питания (давали кусок хлеба и 2 кружки воды в день) я провел 8 суток. Установка включалась, холод все время усиливался. Я много раз впадал в беспамятство. Такого зверства я никогда не видел и о наличии в Лефортово таких холодильников не знал. Этот каменный мешок может дать смерть, увечье и страшный недуг. Это чуть не кончилось смертью — меня чудом отходили и положили в санчасть, впрыснув сердечные препараты и положив под ноги резиновые пузыри с горячей водой…»

При всем уважении к Абакумову за мужество и порядочность, не оклеветавшего ни одного из своих подчиненных во время нечеловеческих пыток, он не мог не знать о фактах физического надругательства над личностью, в том числе невинно арестованных. Страж закона Генпрокурор СССР Роман Руденко вспоминал:

— Я не хочу расшифровывать некоторые формы пыток с тем, чтобы не унижать достоинство тех лиц, к которым они применялись.

«Расшифровал» одну из них бывший председатель Верховного суда СССР Владимир Теребилов:

— Допрашиваемого раздевали и сажали на ножку перевернутой табуретки с тем, чтобы она попала в прямую кишку…

И возникает вопрос: «Почему же блюстители законности молчали, видя эти нарушения человечности? Жестокость, как всякое зло, не нуждается в мотивации. Ей нужен лишь повод и она вступает в силу и наслаждается процессом издевательства над слабым. Как говорил кто-то из великих людей — отвращение к кровопролитию нужно иметь в крови…

Заканчивающееся следствие над буквально обезображенным шефом всемогущих Смерша и МГБ наконец-то перетекло в судилище, где по определению не было пыток, но ожидался по тем временам суровый вердикт. Другого не могло быть — Хрущев обиды помнил…

Судейская поговорка гласит — врет, как очевидец.

Несколько слов о том «шемякином» суде, устроенном по указанию Хрущева. «Шемякин суд» — это древнерусское сказочно-сатирическое повествование о неправедном судье Шемяке, литературный памятник неправды в последние времена уделов. Зачастую он бездоказательно связывается с именем Великого князя Московского Дмитрия Шемяки. Но не будем влезать в историческое густолесье. У нас тема несколько другая и более конкретная.

В процессе суда над Абакумовым преступления, совершенные Сталиным, Маленковым, Берией, Хрущевым, Булганиным и другими высокими партийными чиновниками, были переложены на Абакумова, а сам процесс стал цепью фальсификаций.

В ходе «открытого» судебного заседания выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР председательствующим членами генерал-лейтенантом юстиции Е. Л. Зейдиным, членами — генерал-майором юстиции В. В. Сюльдиным и полковником юстиции В. В. Борисоглебским с позиции сегодняшних дней были грубо нарушены все существовавшие в тот период нормы судебного производства.

На суде Абакумовым был заявлен ряд ходатайств:

— приобщить к делу постановление директивных органов о расследовании преступлений Кузнецова, Вознесенского, Попкова и других;

— вызвать в суд в качестве свидетеля бывшего первого заместителя министра государственной безопасности С. М. Огольцова, который непосредственно курировал Следственную часть по особо важным делам;

— рассмотреть в судебном заседании факты применения к нему мер физического воздействия в период предварительного следствия;

— занести в протокол судебного заседания, что на следствии ему не разрешали писать заявление в Президиум ЦК КПСС…

Абакумов убедительно обосновывал эти и другие внесенные им ходатайства, в противном случае, как он заявлял, суд не сможет установить действительные обстоятельства, в которых он, Абакумов, принимал те или иные решения. Например, арестовывал ли он каких-то людей по собственной инициативе или выполнял приказы руководителей партии и государства…»

Как же реагировал на эти обоснованные и законные ходатайства суд? Государственный обвинитель Генеральный прокурор Р. А. Руденко заявил:

«Я считаю, что большинство ходатайств, заявленных подсудимым Абакумовым, несостоятельны и удовлетворению не подлежат».

Что касается судей, то они умудрились эти ходатайства на предмет их удовлетворения или отказа просто не рассматривать. Что касается ходатайств других подсудимых, то и их суд «не заметил».

Любой суд в цивилизованном государстве должен основываться на законе. А по закону в это время смертная казнь была отменена, однако суд, игнорируя закон, приговаривает Абакумова и трех его коллег к ВМН — расстрелу.

Задача суда исследовать доказательства вины подсудимых. Однако суд и не пытался провести объективное расследование. Начальника секретариата МГБ СССР полковника Чернова обвинили, что он якобы корректировал протоколы допроса. Он на суде заявил, что вынужден был на следствии оговорить себя после трехмесячных истязаний:

«…Крепко наседали они, требуя разоблачить заговор Абакумова, а потом круто изменили тактику. Решили сперва меня замарать с головы до ног, чтобы не на что было надеяться. Признавайся, говорят, что составлял фальсификационные письма «авиаторов» к вождю народа! Я — ни в какую, не было этого и все, хоть режьте на куски… Несколько дней я держался, а потом…

Был у них отработан садистский прием — перевернут тебя на спину, снимут брюки и давай хлестать сыромятной плетью. Боль невыразимая, особенно, если бьют с оттяжкой. После такой пытки я графин воды выпивал, жажда была — все внутри полыхало. Тут подпишешь даже то, что придушил собственную маму годика за 3 до своего рождения…»

Руденко знал, что именно так и было, тем не менее, предложил меру наказания Чернову 25 лет тюремного заключения. Это была элементарная фальсификация. Ответ прост: если у Абакумова не будет соучастников — дело рассыплется. Ему же троицей в лице Берии, Маленкова и Хрущева поручено подвести Абакумова под «вышку». Что не сделаешь в угоду Хрущеву и Маленкову (Берии уже не было), но к делу подключился Булганин. Реальный ход суда скрывался от общественности с пояснением, что протокол судебного заседания велся как секретный документ. В СМИ сообщалось, что все виновные якобы полностью признались в совершенных ими преступлениях. В таких условиях одна фальсификация шла за другой. Руденко иезуитски выгораживал высокопоставленных особ, на которых лежала главная вина в создании «Ленинградского дела».

Вот воспоминания одного из заключенных по этому делу — Турко:

«…Однажды — это было 30 апреля 1954 года — в камеру вошел незнакомый человек и сказал: «Я — генеральный прокурор СССР Руденко. Пришел объяснить вам, товарищ Турко, что дело против вас спровоцировано. Вы реабилитированы полностью, Иосиф Михайлович!»

Перехватило горло. Покачнулся, поплыл пол…

— Воды! — крикнул Руденко, и подхватил заключенного. — Иосиф Михайлович, продолжил он, — Центральному Комитету (ЦК) известно, что вели вы себя все эти годы мужественно. Что же сейчас сдали нервы? Держитесь!»

Что стояло за фразой Руденко: «ЦК известно!»? Если ЦК известно, так почему он столько лет отсидел? Если «Ленинградское дело» создано не ЦК, а Абакумовым, то с июля 1951 года он же был в заключении. Тогда же его дело подлежало пересмотру. Ан, нет! Мол, в угоду Сталину. Но вождя с марта 1953 нет, а оставшиеся в живых узники «Ленинградского дела» продолжают пребывать в заключении. Наконец, в июле 1953 Хрущев объявляет, что Абакумов будет судим за создание «Ленинградского дела»…

С июля 1953 года ЦК — это Хрущев и Маленков, причем последний уже уходит на второй план, остальные члены Президиума ЦК заискивают перед новым хозяином Кремля. Поэтому скоро ЦК — это один Хрущев, который, восхищаясь мужеством Турко, держит его в тюрьме до тех пор, пока он не понадобился в качестве свидетеля.

Питерский журналист Лев Сидоровский, автор публикации «Несколько страниц из «Ленинградского дела» в журнале «Аврора» рассказал, что Турко выступил на процессе Абакумова против следователя Путинцева, ведшего его дело. Последний тоже выступал на процессе с заявлением, что следователей инструктировали Маленков, Берия и Булганин.

Турко Иосиф Михайлович (1908–1994) — советский партийный и государственный деятель. С апреля 1940-го по сентябрь 1944-го — секретарь по кадрам, первый секретарь Красногвардейского районного комитета ВКП(б) в Ленинграде. Один из организаторов обороны города во время Великой Отечественной войны. С января 1945-го по август 1946-го — второй секретарь Ленинградского областного комитета ВКП(б), а с 26 августа 1946-го по 25 февраля 1949 года — первый секретарь Ярославского областного комитета ВКП(б).

Снят с поста в связи с «Ленинградским делом». 1 октября 1950 года осужден к 15 годам лишения свободы. 30 апреля 1954 года был освобожден из заключения и восстановлен в партии.

О том, как проходило «следствие», Турко много лет спустя вспоминал так:

«…Я никаких преступлений не совершал и виновным себя не считал и не считаю. Показания я дал в результате систематических избиений, так как я отрицал свою вину. Следователь Путинцев начал меня систематически избивать на допросах. Он бил меня по голове, по лицу, бил ногами. Однажды он меня так избил, что пошла кровь из уха. После таких избиений следователь направлял меня в карцер, угрожал уничтожить мою жену и детей, а меня осудить на 20 лет лагерей, если не признаюсь…

Потом Путинцев предложил мне подписать чудовищный протокол о Кузнецове, Вознесенском и других. В нем также содержались дикие измышления о руководителях партии и правительства. И что я — участник заговора. Били. Я кричал на всю тюрьму. 7 суток просидел в карцере. Снова отказался подписать протокол… Снова побои. Потом я увидел врача со шприцем. Я испугался и подписал сразу два протокола… Повели к Комарову. Его я боялся больше, чем Путинцева… Хотел покончить самоубийством… Дома жена лишилась рассудка, сына арестовали, малолетнюю дочь отдали в детдом…»

Турко заявил на суде, что одним из организаторов этого дела был Маленков, а Путинцев лишь дублировал его требования. О преступной деятельности Маленкова дала показания и другой узник «Ленинградского дела» Таисия Владимировна Закрежевская. Именно она назвала Маленкова главным организатором этого дела, так как была одним из заместителей его аппарата, не вписавшаяся в номенклатурные игры. Затем по его указанию ее исключили из партии, перевели на скромную должность в Ленинград. Вскоре ее уволили с работы, а потом арестовали.

Она, как заместитель Маленкова в прошлом, раскрыла Сидоровскому технологию ареста номенклатурных лиц:

«…Без санкции ЦК никто такое лицо не арестует. Исключение из партии уже является добром на арест номенклатурного лица не органами безопасности, само ЦК задолго до суда объявило Закрежевскую «врагом народа»… Судьи знали, что «ленинградцы» невиновны, но они руководствовались не существом дела, а указанием Политбюро».

В период правлений Горбачева и Ельцина вся вина за это дело отодвигалась подальше от ЦК партии и вешалась исключительно на органы госбезопасности.

17 декабря 1997 года Президиум Верховного суда Российской Федерации (РФ) в составе: Председателя В. М. Лебедева, членов Президиума: Радченко В. И., Меркушова А. Е., Верина В. П., Сергеевой Н. Ю., Каримова М. А., Кузнецова В. В. и Свиридова Ю. А., рассмотрев дело по протесту заместителя Генерального прокурора РФ по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР от 19 декабря 1954 года, согласно которому осужден Абакумов В. С. (перечисляются уже упоминаемые выше — Прим. авт.) Постановляет:

…В соответствии со ст. 1 и 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни» определить Абакумову В. С., Леонову А. Г., Лихачеву М. Т., Комарову В. И. по ст. 193–17 «б» УК РСФСР наказание в виде 25 лет заключения в исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ) каждому; исключить в отношение каждого осужденного дополнительную меру наказания в виде конфискации имущества.

Возникает вопрос, как человека, расстрелянного 43 года тому назад, заключить в ИТЛ?! Имелись ли в мировой юридической практике подобные прецеденты, а то он прямо напрашивается впрыгнуть в книгу рекордов Гиннеса.

Это еще не все! В чем же теперь обвиняется Абакумов и его содельцы по Лубянке? Как явствует из Постановления — «…признаны виновными в том, что… в течение длительного времени систематически злоупотребляли властью, что выразилось в фальсификации уголовных дел и применении незаконных мер физического воздействия при производстве предварительного следствия».

Но обвинение в злоупотреблении властью в ходе суда над Абакумовыми, его заместителями и другими сотрудниками не предъявлялось. Предъявить им это после расстрела, значит лишить их права на защиту!

В этой ситуации суд обязан был выполнить их ходатайства, заявленные ими на судилище при жизни:

— приобщить материалы с указаниями директивных органов;

— копии приказов Абакумова о наведении порядка в следствии;

— дисциплинарные взыскания на нарушителей социалистической законности и другие действия.

Тогда все обвинения в адрес Абакумова рассыпаются.

Рассмотрение отдельных эпизодов «преступной деятельности», вменяемых судом Абакумову, навело автора на самые тягостные размышления по поводу уровня юридического мышления в стране ельцинского периода, заявившей о строительстве правового государства. Многие юристы, стоящие в стороне от власти, прямо заявляли, что весь смысл таких трактовок кровавых событий сорокалетней с небольшим довеском давности покоится на торопливости, угодничестве и некомпетентности. Взглядам Ельцина того периода юристы старались угодить, как угождали Сталину и Хрущеву.

Очевидно одно: «ленинградских руководителей» уничтожал не Абакумов, они расстреляны по решению Военной коллегии Верховного Суда!

Матулевич руководствовался не законом, а указанием и решением Политбюро. Знал ли Матулевич, что они оговорили себя в результате пыток? Да, знал, потому что он видел, до какого состояния подсудимые доведены. Если принять всерьез, что пытки в тот период были «строжайше запрещены», то следовало, что суд должен был начать свою работу с рассмотрения имевших место недопустимых методов следствия. Но он этого не сделал. Для суда очевидна была роль в фабрикациях этого дела самого Маленкова. Но от фиксации ее он уклонился. Поэтому можно считать, что этот суд был тоже одним из главных участников фабрикации дела на министра.

Следующий вопрос — мог ли злонамеренно собирать материалы на Кузнецова Абакумов, ведь они находились в дружеских отношениях? В действительности сбор информации на «ленинградцев» осуществлялся по заданиям Сталина его преданными клевретами Маленковым, Берией и Хрущевым, а также первыми лицами в республиках, краях и областях. Таков был порядок. Это подтверждают некоторые рассекреченные материалы дела. Такой сбор органами прокуратуры никогда не опротестовывался, пока на это не поступало указаний сверху.

Скажем, решил Хрущев скомпрометировать Молотова и Маленкова, и тут же поступала команда раскрутить все неприглядные моменты в их деятельности, а порой превратить и явно позитивные действия в негатив, на что еще вчера было наложено табу…

История сегодня распорядилась так, что сформулированные Хрущевым, Маленковым и другими адептами будущей «оттепели» на июльском 1953 года Пленуме ЦК КПСС обвинения в адрес Берии превратились в позитивные деяния и должны быть зачтены ему в заслугу. Однако наша юридическая мысль и СМИ обращаться к этому не желают. В памяти остались лишь такие понятия как «клика» и «заговор». Он действительно преступник, но его злодеяния бледнеют перед вредом, нанесенном Советской России Хрущевым.

Но за компанию с Берией по схеме Хрущева были до предварительного следствия и суда приговорены к высшей мере 10 человек. В их числе под № 8 и руководитель 4-го диверсионно-разведывательного управления НКВД, много положительного сделавшего за линией фронта со своими диверсионно-разведывательными группами и отрядами в борьбе с фашистской нечистью. Правда, за подвиги на войне высшую меру наказания заменили 15 годами отсидки в застенках Владимирского централа. Его книга «Разведка и Кремль: Записки нежелательного свидетеля» — обвинительное заключение и по делу Хрущева, которое должно быть открыто, и по делам высокопоставленных прокуроров: Руденко, Цареградского, Преображенского и Костромина.

Пока прокуратура РФ не рискнула опровергнуть фактов и оценок, изложенных в этой книге. Вот, например, 26 июня 1953 года Берию арестовали, все сотрудники его секретариата, знавшие о письме П. Г. Мдивани (советского государственного и партийного деятеля, одного из лидеров грузинской оппозиции), в котором он порочил деятельность Г. М. Маленкова, были немедленно арестованы и брошены в тюрьму. И лишь после падения Хрущева, одиннадцать лет спустя, их амнистировали. Чья это была работа? Известно, что следствие по делу Берии вела Прокуратура СССР под руководством Р. А. Руденко.

На процессе по делу Абакумова начальник секретариата МГБ И. А. Чернов, в прошлом сотрудник ГРУ, боевой офицер заявил, что он оговорил себя, подписав после трехмесячных зверских истязаний заготовленный без его участия сфальсифицированный протокол о показаниях на Абакумова, которых никогда не давал.

Прокурор Руденко предлагает Чернову, не знающему за собой какой-либо вины, 25 лет тюрьмы. Суд определяет — 15. Все многочисленные ходатайства о пересмотре дела остаются без реакции.

В числе жертв В. С. Абакумова суд называет Героя Советского Союза Петра Евсеевича Брайко, командира одной из частей партизанского отряда С. А. Ковпака. Брайко не опрашивают по этому обвинению бывшего министра ГБ. Но партизан знает, что его пытал следователь подполковник Рюмин, тот самый Рюмин, который затем будет организовывать со своей командой костоломов истязания теперь уже в ранге заместителя главы игнатьевского МГБ самого Абакумова.

Со слов ветерана минувшей войны, армейского чекиста, глубоко исследовавшего судебный процесс по Абакумову, полковника Бориса Александровича Сыромятникова, у Брайко самая большая обида была на работника прокуратуры полковника Кузяйкина (так в рукописи Сыромятникова) или Кузякина, курировавшего в тот период следствие в следственной части МГБ по особо важным делам.

На одном из допросов Брайко обратился к нему с заявлением о том, что следователь Рюмин после истязаний принудил его подписать сфальсифицированный следователем протокол. Прокурор предпочел в это дело не вмешиваться.

Потом Брайко скажет:

«В 1948 году, не зная за собой никакой вины, я получил 10 лет ИТЛ. Члены Особого совещания были празднично одеты. Это было летом, в их числе была женщина, и мне показалось, что им доставляло удовольствие объявлять мне такую меру… Единственное, в чем была доказана моя вина, это в том, что я восхвалял маршала Жукова.

Уже доброе имя Жукова было восстановлено, а я продолжал отбывать срок. Неоднократно обращался с ходатайствами пересмотреть дело — я невиновен. Наконец, приходит лаконичное извещение из канцелярии прокуратуры: «Осужден правильно».

В октябре 1953 года меня освободили. И вот проводится очная ставка между мной и Рюминым. Он подследственный. Ставка проводится в присутствии того же прокурора, и я задаю ему вопрос: «Зачем вы здесь?». Вы чем-нибудь помогли мне, когда Рюмин меня истязал и когда мое дело фальсифицировалось? В чем же ваши функции и ваша роль? Только присутствовать при этом!?»

Конкретно против Абакумова Брайко не свидетельствовал, а вот против отдельных работников прокуратуры Герой Советского Союза, партизанский командир соединения Сидора Ковпака высказался негативно.

После освобождения из ИТЛ у Петра Евсеевича Брайко появились и другие заботы. Он ищет доказательства того, что Н. С. Хрущев причастен к гибели 4 августа 1943 года комиссара партизанского соединения, генерал-майора Семена Васильевича Руднева.

Партизанский генерал был незаурядной личностью, поэтому неудивительно, что некоторые неясности его судьбы и гибели продолжают привлекать внимание профессиональных ученых, писателей, журналистов и других неравнодушных к истории людей. Официальная версия гласит, что Руднев с сыном погибли, отбиваясь от карателей при выходе из окружения в районе города Делятин Станиславской области. Существует еще две. Вторая гласит: это сделала радистка разведывательно-диверсионной группы (РДГ) «Лезвие» ГРУ Генштаба подполковника Петра Вершигоры — Анна Туркина (Лаврухина) якобы из-за высказываний Руднева о привлечении к борьбе с немцами сил УПА*. Но у военных разведчиков были другие задачи, хотя нельзя исключать того, что она могла быть и негласным сотрудником НКВД.

Взаимоотношения с украинскими повстанцами были для советских партизан злободневны. Только в конце 1943 года состоялось 54 боя УПА* с партизанами. В партизанском отряде (ПО) Сабурова 28–29 мая 1943 года на реке Уборть на Житомирщине состоялось даже совещание командиров ПО с секретарем ЦК КП(б)У Демьяном Коротченко, группой членов ЦК, включая пять генералов. В числе приоритетных тем поднимался вопрос об «украинских и польских националистах». Но нам не дано знать, как на него ответили, и кто вообще эту тему поднял первым.

Третья версия гласит, что физическое устранение произошло по указанию Хрущева силами украинского НКВД. Ее поддерживал и Брайко. В частности, он утверждал, что гибель Руднева совпала с прибытием в партизанский отряд Ковпака члена ЦК КП(б) Украины И. К. Сыромолотного, который сразу же заявил, что его задача уничтожить «врага народа» Руднева.

В период репрессий 1937–1938 годов Руднев арестовывался во время службы на Дальнем Востоке, но, к счастью, был освобожден «за недоказанностью».

Такое заявление, как писал Брайко, вызвало взрыв негодования среди личного состава партизанского соединения, даже возникло намерение уничтожить провокатора Сыромолотного, но от самосуда удержал сам Руднев. Этот факт нашел документальное отражение в протоколе заседания парткома соединения от 16 апреля 1943 года, где содержится осуждение и протест против подобного поведения члена ЦК КП(б) Украины. Сыромолотный пытался отстранить от руководства соединением и другого героя партизанской войны — А. Н. Сабурова, но и там получил отпор со стороны партизан этого соединения.

Брайко убежден, что Сыромолотный не был столь значительной фигурой, чтобы принимать и проводить в жизнь подобные решения. Напрашивается вопрос: кто его мог послать к партизанам? Ответ один — Н. С. Хрущев. На Украине авторитетом он не пользовался. Авторитет же у Руднева и Сабурова на Украине был высок. В них украинцы стали видеть своих лидеров.

Весной 1943 года в Москву в ЦК ВКП(б) были вызваны два представителя партизанского соединения Ковпака. Принимал их Сталин в присутствии Берии. Вождь наряду с проблемами партизанского отряда интересовался Рудневым. Чувствовалась, что у него есть заинтересованность услышать о Рудневе отрицательное. Однако представители сообщили совсем другую информацию. Не только для партизанских отрядов, но и для населения территории Украины, оккупированной немцами, Руднев является общепринятым лидером украинского народа, за которым они готовы «идти в огонь и в воду». Напротив, Н. С. Хрущев среди украинского народа авторитетом не пользуется. Они так и заявили хозяину Кремля.

Брайко считал, что Сталин в тот момент располагал какими-то отрицательными данными о Рудневе. В 1930-х годах он был близок к ленинградской оппозиции, возглавляемой Зиновьевым. В момент разгрома этой оппозиции Руднев был военкомом Севастопольского укрепрайона и тогда не пострадал. Затем он — военком укрепрайона поселка Де-Кастри Ульчского района Хабаровского края. Многое делает там для воссоздания мощи УКРа, за что награждается орденом «Красная Звезда». В июне 1937 года его снимают с должности и назначают начальником политотдела соединения речных кораблей базы Краснознаменной Амурской флотилии. После ареста Блюхера Руднева тоже арестовывают 7 февраля 1938 года и объявляют «врагом народа». Позднее, как уже говорилось ранее, его освобождают. В 1939 году он по состоянию здоровья демобилизовался из армии и перебрался на Украину в город Путивль, где устроился председателем Путивльского райсовета Осовиахима. В сентябре 1941 года он создает партизанский отряд в Сумской области, который в октябре влился в отряд Ковпака. Руднева назначают комиссаром объединенного отряда.

Роль Хрущева в ликвидации Руднева партизаном Брайко не доказана, но современникам известно, что, встав у власти после смерти Сталина, он многие документы по Украине уничтожил не без помощи своего давнего киевского друга генерала Серова. Мешками эти документы из Киева направлялись в Москву…

Крым — евреи — США — Украина — Хрущев. Чтобы связать эти понятия в звенья одной цепи, обратимся к совсем не дремучим отечественным годам. История с Крымом началась еще до войны, после освобождения в 1920 году от войск барона Врангеля. Как известно, до 1917 года полуостров являлся практически резиденцией для особ царской семьи и местом дачного отдыха для помещиков, дворян и других категорий российской элиты. А как же кормилось население Крыма? Сельским хозяйством занимались немецкие переселенцы, евреи и крымские татары. Но после Первой мировой войны и Версальского договора экономика Германии лежала в руинах. В советской России началась Гражданская война. И вот янки и их еврейское лобби решили подсуетиться, бросив вожделенные взгляды на теплый Крым. Через Симферополь, пользуясь разрухой страны, тихой сапой в Крым влезла благотворительная еврейская организация «Джойнт». Она стала активно помогать крымским евреям-колонистам.

И вот через несколько лет, а точнее в 1923 году, в Советском Союзе и США независимо друг от друга евреи начали обсуждать вопрос о возможности переселения из Белоруссии, Украины и России местечковых евреев на черноморские земли. Параллельно с этим они тут же заговорили и о создании там национальной автономии. Известно, что настойчиво лоббировал эту идею глава еврейской секции РКП(б) Абрам Брагин.

Ленин при жизни никогда не был в Крыму, но его заинтересовала эта идея и он, будучи глубоко больным человеком, в 1923 году посетил «Еврейский павильон» на ВСХВ, который спонсировал «Джойнт». Шли годы — власть молчала, и вот в 1927 году Брагин вдруг выстрелил подготовленной резолюцией о создании «Автономной еврейской области». Ей нарезались такие территории, как Северный Крым, Южная степная часть Украины и Черноморское побережья вплоть до границ с Абхазией. Планировалось переселить туда более полумиллиона евреев. Резолюцию поддержали Бухарин, Троцкий, Каменев, Зиновьев и Рыков.

С другой стороны, в это время «Джойнт» выдвинул идею предоставления приличного займа под залог Крымской земли. Запахло большими чужими деньгами в форме инвестиций. Землю обещали поделить на паи. Заранее акции купили такие толстосумы и политики США как Рокфеллер, Маршалл, Варбург, Рузвельт, Гувер и некоторые британцы. Параллельно этим событиям шло переселение и крымских татар. И тут схлестнулись религиозные фанаты, используя конфессиональное оружие. Начались погромы уже осевших ранее в Крыму евреев со стороны исламистов. Сталин, видя опасность гражданской рубки, здраво заявил:

«Мы не должны разжигать пламя национальной вражды». Негативные процессы были несколько заморожены.

7 мая 1934 года была образована Еврейская автономная область с административным центром Биробиджан. А через четыре года — 4 мая 1938 года — Постановлением Политбюро ВКП(б) было ликвидировано и отделение «Джойнт». Но американские пуритане от идеи «прихватизировать» крымские земли не отказались.

Началась Вторая мировая война…

Средства массовой информации скупо писали о военных трудностях Советской России и зверствах гитлеровцев на оккупированных ими территориях в Европе. Как при любой войне — быстро истощались стратегические запасы стран. В Советском Союзе не хватало средств на покупку продовольствия, медикаментов и вооружения. США постоянно пытались держать Сталина на коротком поводке, связывая такие отношения с решением крымского вопроса в интересах евреев. Они жаловались властям на громадные потери в ходе антисемитской политики Гитлера и развязанного немцами геноцида против их соотечественников — холокоста.

Сталин, видя такой поворот и для вовлечения в борьбу с фашизмом еврейских народных масс во всем мире, дал добро на создание «Еврейского Антифашистского Комитета» (ЕАК), который возглавили Михоэлс, Эпштейн и Фефер. Эта троица в 1943 году совершила полугодовое турне по главным англосаксонским странам — США и Англии, и собрала 32 миллиона долларов для помощи своим землякам в СССР. Американцы вновь намекнули Сталину, что ленд-лиз и открытие второго фронта будет связаны с решением крымского вопроса. Поэтому главной темой в разговорах троицы и англосаксов за рубежом было создание уже не автономии, а еврейского государства в Крыму. В беседах оно шло под названием «Крымская Калифорния». Янки пообещали даже выделить 10 миллиардов долларов под этот проект. Огромная сумма по тем временам. Сталин через разведчиков много знал о похождениях наших переговорщиков и понимал, что самый верный признак неисполнения обещания — это та легкость, с которой его дают. По одной из версий, ему докладывали о том, что они находятся чуть ли не под вербовочным колпаком и возвратятся совершенно другими…

По поводу создания еврейского государственного образования в Крыму первый заместитель главы правительства (Совета народных комиссаров) Молотов подготовил доклад. В нем говорилось о возможности ликвидации ЕАО со столицей в Биробиджане и предоставлении для евреев «крымского оазиса», где будет создан мировой курорт с доходностью в 2 миллиарда «зеленых». Михоэлса сделать президентом… Сталин поправил Молотова: «Там справится и Каганович!»

Потом Михоэлс передал Молотову, что американское еврейское лобби предлагает убрать Черноморский флот из Севастополя, перебазировав его в Одессу и на Черноморское побережье Кавказа. Дескать, только после этого будет рассмотрен и окончательно решен вопрос по новым поставкам ленд-лиза и откроется второй фронт.

В тусовке троицы немалую роль сыграла супруга Молотова еврейка Полина Семеновна Жемчужина, которая по указанию Сталина будет после войны арестована.

Казалось, Сталина поставили в тупик по крымскому вопросу, но он исторически расчехлил американцев и троицу. Он вспомнил, что еще в 1887 году на конгрессе в Базеле евреи должны были создать свое государство в Палестине. Там хозяйничали англичане. И тогда «дядюшка Джо» в 1946 году снабдил палестинских евреев оружием. И они стали победоносно воевать против арабов и англичан. В результате чего 15 мая 1948 года было провозглашено государство Израиль, а через трое суток СССР установил с новым государством дипломатические отношения. В июне того же года послом Израиля в Советском Союзе была назначена Голда Меир. 3 сентября она прибыла в Москву. Чувствуя поддержку жены Молотова, Меир за две недели организовала два митинга, в которых приняло участие более 50 тысяч человек. Выступающие, в основном лица еврейской национальности, требовали выполнения обещаний США и отдать им Крым.

Сталин в ответ приказал выселить из полуострова «пятую колонну». Несколькими пароходами они были отправлены на Новую Землю. Эти действия явились началом операции «Белая куропатка», суть которой сводилась к выселению евреев из Москвы и Ленинграда. Фурцева составила список выселяемых лиц, и тут неожиданно произошла смерть вождя…

Но вернемся к 1948 году. В ноябре того же года по случаю 31-й годовщины Октябрьской революции на приеме, устроенном Молотовым для аккредитованных в Москве иностранных дипломатов, Жемчужина демонстративно уединилась с Голдой Меир. Полина Семеновна на идише заявила Голде Меир:

— Я — еврейская дочь. Мне приятно, что вы посетили Московскую хоральную синагогу. Если будет хорошо народу Израиля — будет хорошо и евреям в остальном мире.

29 декабря 1948 года Полина Жемчужина была исключена из партии, а в конце января следующего года арестована вместе с ее близкими родственниками по обвинению в государственной измене и что «на протяжении ряда лет находилась в преступной связи с еврейскими националистами». Ее отправили в ссылку, где она находилась до смерти Сталина. 10 марта 1953 года Полина была освобождена по приказу Лаврентия Берии и реабилитирована. Несмотря на тюремное заключение и знание роли Сталина в ее судьбе, она осталась верна вождю. Светлана Аллилуева, посетившая семью Молотова в 1960-х годах, писала:

«Полина говорила мне: «Твой отец гений. Он уничтожил в нашей стране пятую колонну, и когда началась война партия и народ были едины. Теперь больше нет революционного духа, везде оппортунизм».

Их дочь Светлана Молотова и зять Алексей Никонов молчали, опустив глаза в тарелки. Это было уже другое поколение — послесталинское — и им, наверное, было стыдно за те действия, в которых они не желали участвовать, а может наоборот…

Вопрос о Крыме решался и кровавыми методами. Так, 12 января 1948 года сотрудниками МГБ СССР по приказу Сталина были убиты актер и режиссер советского театра на идише Соломон Михайлович Михоэлс (Шлойме Михлэлс), настоящая фамилия Вовси, и театровед Владимир Ильич Голубов (Вольф Гилькович).

Убийство было замаскировано под ДТП. Однако в начале апреля 1953 года, уже после ареста министра госбезопасности СССР В. С. Абакумова, по инициативе министра внутренних дел Л. П. Берии было проведено расследование. Оно показало, что Михоэлс и Голубов (бывший тайным осведомителем МГБ и знавший некоторые детали операции против Михоэлса) были умышленно убиты группой офицеров МГБ — С. Огольцовым, Л. Цанавой и Ф. Шубниковым.

Согласно показаниям В. С. Абакумова, это произошло по прямому личному указанию И. В. Сталина. Имитация убийства была совершена наездом грузовика на даче Лаврентия Цанавы под Минском. По показаниям Л. Цанавы:

«Примерно в 10 часов вечера тела Михоэлса и Голубова завезли во двор дачи Цанавы. Там они были немедленно сняты с машины и раздавлены грузовой автомашиной. Примерно в 12 часов ночи, когда по городу Минску движение публики сокращается, трупы Михоэлса и Голубова были погружены на грузовую машину, отвезены и брошены на одной из глухих улиц города. Утром они были обнаружены рабочими, которые об этом сообщили в милицию».

Во время «Дела врачей» в начале 1953 года был арестован троюродный брат С. Михолса, врач М. Вовси, которого в газете «Правда» объявили участником заговора врачей-вредителей. После смерти Сталина всех арестованных по делу Михоэлса освободили, но его театр ГОСЕТ так и не был восстановлен.

Что касается «Крымской Калифорнии» — она так и не состоялась. В 1954 году Н. С. Хрущев передал Крымскую область Украине. Необходимость передачи Крыма в состав Украинской ССР властями объяснялась «общностью экономики, территориальной близостью и тесными хозяйственными и культурными связями между Крымской областью и Украинской ССР». По мнению президента РФ В. В. Путина, остаются загадкой лишь мотивы, которые двигали Никитой Сергеевичем. А они таковы: стремление заручиться поддержкой украинской номенклатуры или загладить свою вину за организацию массовых репрессий на Украине в 1930-е годы.

Существует и такая версия: Хрущев передал Крым в подарок УССР в честь празднования 300-летия Переяславской рады.

Выступавший против передачи полуострова из РСФСР в состав УССР Первый секретарь Крымского обкома КПСС Павел Титов был снят с должности и отправлен в Москву на должность заместителя министра сельского хозяйства РСФСР. 12 февраля в связи с постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР о передаче Крыма УССР Президиум ВС УССР постановил просить Президиум ВС СССР передать Крымскую область из состава РСФСР в состав УССР.

19 февраля Президиум Верховного Совета СССР указом «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР» утвердил этот указ. А 26 апреля уже Верховный Совет СССР законом утвердил указ об этой передаче.

Указ от 19 февраля и закон от 26 апреля подписал председатель Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилов. Он не мог не подписать, понимая, кто инициатор этой передачи. Хрущев праздновал свою победу, оказавшуюся Пирровой.

Конечно, передача Крыма Украине повлияла на демографию. Что касается Севастополя, то в соответствии с Указом Президиума ВС РСФСР от 29 октября 1948 года № 761/2 «О выделении города Севастополя в самостоятельный административно-хозяйственный Центр» город практически был выведен из состава Крымской области.

После событий 1991-го и, особенно, 2014 годов, вопрос о Крыме встал ребром. 22 февраля 2014 года на Украине произошла смена власти с признаками государственного переворота. В ответ 23 февраля более 20 тысяч человек вышли в центр Севастополя на площадь Нахимова и выразили недоверие местным властям и Верховной Раде Украины.

А дальше состоялся референдум о статусе Автономной Республики Крым, проведенный 16 марта 2014 года, об отделении от Украины с последующим присоединением к России.

Более 90 % пришедших на участки высказались за вхождение республики в состав России.

Крымская эпопея была бы не полной, если умолчать такой факт: Украина в 1918 году пыталась силовым приемом присоединить Российский Крым. Чуть более 100 лет назад Крымский полуостров уже находился в товарной блокаде. После Февральской революции 1917 года и появления в России Временного правительства власть в Киеве и в 9 губерниях с преобладающим украинским населением, включая Таврическую, но без полуострова Крым, захватила Украинская Центральная Рада (УЦР). Именно она объявила о создании Украинской Народной Республики (УНР).

По сути УЦР была самопровозглашенным парламентским органом, который кооптировал в свои ряды военных и крестьянских депутатов соответствующих съездов. Большинство в парламенте составляли украинские эсеры. УЦР изначально выступила за вхождение в Россию на федеративных началах. Думается, этому поспособствовал министр финансов, а потом иностранных дел Временного правительства Михаил Иванович Терещенко — крупный российский предприниматель, владелец сахарорафинадных заводов, землевладелец и банкир. Он всячески поддерживал этот союз украинцев с россиянами.

УЦР считала, что основным субъектом самоопределения является крымско-татарский народ. Именно с его представителями и начал переговоры Киев. Однако Октябрьская революция перекроила эти планы. Руководители УЦР и крымских татар не захотели входить в состав России.

3 декабря 1917 года в Симферополе собрались представители земств и городов Таврической губернии и провозгласили на съезде Совет Народных Представителей (СНП). Он претендовал на законодательный орган — парламент. Но из-за обиды крымских татар, недовольных своим, по их пониманию, недостаточным представительством в СНП, созвали 14 декабря 1917 года Курултай и объявили о создании Крымской Народной Республики (КНР). А через двое суток штабу крымских большевиков телеграммой из Петрограда было дано добро на немедленное проведение восстания. И оно началось в Севастополе с разгрома немногочисленных сил СНП и КНР и повального красного террора, особенно против офицеров Черноморского флота (ЧФ). Автор этот процесс подробно описал в своей книге «Разлом. Белый и красный террор».

21 марта 1918 года большевики провозгласили создание своей республики — «Социалистической Советской Республики Тавриды» (ССРТ) — во главе с большевиком Антоном Иосифовичем Слуцким. И уже 4 апреля Совнарком РСФСР признал ССРТ независимой федеративной республикой. Однако у «крымских большевиков» появился слишком большой аппетит: они объявили о создании ССРТ в границах Таврической губернии, включив в нее Бердянский, Мелитопольский и Днепровский уезды, входившие в Украинскую народную республику. Пыл Крымских большевиков не осадили даже шифровки из Москвы. 11 апреля 1918 года Совнарком ССРТ подтвердил включение украинских территорий в состав своей республики.

Упрямство «крымчаков» можно было понять — вопрос упирался в получение продовольствия с выходом на Большую землю через эти три украинских уезда. Но, как говорится, энергия осла проявляется в полную меру только тогда, когда он не двигается с места. Как писала Мэри Райнхарт, «мир не создан для умных, он создан для упрямых и крепколобых, которые не держат в голове больше одной мысли одновременно». У крымских товарищей была только одна мысль — решить вопрос продовольствия, цена их не интересовала.

Ответ на упрямство последовал незамедлительно. 10 апреля 1918 года военный министр УНР Александр Жуковский отдал тайный приказ выделить спецотряд из состава Запорожского корпуса 2-й запорожской дивизии во главе с полковником П. Ф. Болбочаном и двинуть его на Крым.

Цель операции была вполне ясна — сходу захватить полуостров и базирующий в его портах бывший военный и торговый флот Российской империи и ликвидировать большевистский плацдарм на юге страны. Отряд быстро продвигался и вскоре достиг железнодорожного моста через Сиваш, который был заминирован большевиками. Воспользовавшись замешательством и паникой в их рядах, отряд Болбочана стремительным броском выбил охрану моста и успел разминировать объект. Сразу же по мосту прошли два бронепоезда, которые открыли огонь по позициям красных, которые не ожидали такой прыти «незалежников», и в панике разбежались. Тем временем к Перекопу подступила германская 15-я пехотная дивизия ландвера под командованием генерала Роберта фон Коша. Вскоре пали красные гарнизоны в Джанкое, Симферополе и Бахчисарае.

В конце апреля полуостров был полностью взят под контроль союзными немецко-украинскими войсками. Антон Слуцкий и председатель губкома РКП(б) Ян Тарвацкий были расстреляны немцами. По другой версии их казнили в Алуште крымские татары. Успех Болбочана пришелся не по вкусу немцам, и они потребовали вывода отряда из Крыма под предлогом, что он не входил согласно Брестскому мирному договору в состав УНР.

В это время в Киеве произошел государственный переворот и к власти пришел гетман Павел Скоропадский, у которого были очень тесные связи с немцами. Поэтому полковник Болбочан был вынужден вывести свои войска из Крыма. А немцы тем временем раскатали губы — они хотели создать в Крыму свою военно-морскую базу на «законном основании». С этой целью германцы создали Крымское краевое правительство (ККП) во главе с бывшим генерал-лейтенантом российской императорской армии М. А. Сулькевичем (он же Сулейман Сулькевич).

Павел Скоропадский и его правительство решили, что «чужой» Крым опасен для Украины и решили присоединить его к своей державе. Одним из инициаторов этой идеи был глава Бюро прессы и руководитель Украинского телеграфного агентства при гетманском правительстве, теоретик украинского интегрального национализма Дмитрий Донцов. Потом он предаст Скоропадского, когда последний провозгласит идею федерации с Россией. Донцов сотрудничал с Евгеном Коновальцем, который будет устранен Павлом Судоплатовым как жесткий русофоб и лидер воинственного украинского национализма. В теоретической обойме Донцова были заложены принципы: воля, превалирующая над разумом, физическая сила, отрицающая силу науки, насилие сильного над слабым, теоретическая экспансия, расизм и фанатизм, беспощадность к врагу и ненависть к чужому, аморализм.

Когда его спрашивали, что надо, чтобы ККП сдалась, он отвечал коротко:

— Задушить Крым экономической блокадой!

В конце июня 1918 года украинское правительство прекратило движение товаров на полуостров, а также прервало почтово-телеграфную связь и железнодорожное сообщение. Крым в то время сильно зависел от материка. Обещание немцев завалить продовольственными товарами осталось обещанием. Германия в ту пору сама нуждалась в продуктах. Она постепенно банкротилась из-за поражения в войне.

Блокада была снята через три месяца, когда крымская делегация согласилась на переговоры. Она смирилась с вхождением в состав Украины. А потом произошло падение Скоропадского. Крым остался российским с «черным бароном» Врангелем. Его поражение в 1920 году от войск Красной армии, бегство за границу вылилось в красный террор против оставшихся в Крыму врангелевских солдат и офицеров. По оценкам некоторых историков, после захвата Крымского полуострова большевиками было расстреляно от 60 до 100 тысяч человек.

И вот по воле Н. С. Хрущева в 1954 году Крым вновь передали Украине. До сих пор рвутся мины замедленного действия между Россией и Украиной. Разве Хрущев и его команда не знали исторических перипетий? Знали! Но решить грамотно, безболезненно эту проблему то ли не захотели, то ли не смогли, то ли извилин не хватило. Вот и мучаются народы. Украина вспомнила про Донцова и ввела блокаду российскому Крыму — водную, энергетическую и продовольственную. Историческое колесо снова провернулось к проблемной метке. Вина и виновники есть — Хрущев, Горбачев и Ельцин. И об этом надо смело говорить, чтобы не споткнуться дальше…

Действительно, при всех ошибках, в которых обвиняют «отца народов», приходится признать его положительный капитал, положенный на алтарь Отечества — России, которой могло не стать. Тут грозные экономические и военные явления и события, нахлынувшие на время его правления государством. Теперь имя Сталина стало своеобразным символом одной из эпох нашей истории. Оно отвечает на вопросы, в чем должны заключаться национальные интересы страны, как она должна развиваться, какую национальную идею власть должна определить многонациональному народу России.

Имя Сталина широко используется в политической борьбе как приверженцами правящего ныне режима, так и оппозицией.

Как писал автор эпиграфа, при этом все политики, вне зависимости от того, кем себя полагают — сталинистами или антисталинистами, дружно приписывают Сталину, ему одному и только ему ответственность за все, что происходило со страной и в стране. Правда, сталинисты напоминают исключительно о положительных моментах, а антисталинисты излагают свой вариант прошлого, сплошь состоящего из недостатков и ошибок, насилия и преступлений. Враги России утверждали и утверждают, что Сталин угрожал и угрожает всему западному миру. Разве это не значит, что некоторые его идеи и деяния живы до сих пор.

Все сознательно или бессознательно превращают Сталина в демиурга, единственного творца истории, ее движущую силу. Словом, занимаются мифотворчеством. Но человек не может быть одноцветным — он многоярок в своих мыслях и поступках.

Поэтому Сталин имел немало искренних адептов и шушукающих завистников, желавших в конце его правления скорейшего ухода вождя из жизни. А он жил, как говорится, всем смертям назло. Таким здоровьем, какое было у Сталина перед смертью, мало кто мог похвастаться. Болел — да, серьезно — нет! И вдруг…

По словам историка и публициста Николая Добрюхи:

«Все разговоры о том, что случившееся кровоизлияние в мозг и быстрая кончина Сталина явились следствием его плохого здоровья, полностью опровергаются обнаруженными мною результатами его медицинских обследований на протяжении более 30 лет. Эти данные опровергают и те заявления, согласно которым Сталин настолько сомневался в надежности врачей, что боялся даже обследоваться и тем более лечиться, нередко прибегая из-за этого к самолечению. Наоборот. Из-за любого недомогания к нему тут же вызывались врачи и устанавливали многодневное, а порою и ежесуточное наблюдение за общим состоянием организма».

Из этого заявления можно было сделать вывод, что Сталин серьезно заботился о состоянии своего кавказского здоровья после тяжелейшего напряжения в годы войны. Так что информация о его хилости и лживые утверждения о длительной гипертонической болезни вождя не соответствовали действительности. Они активно поддерживались только Берией, Хрущевым, Маленковым и Булганиным, а также некоторыми их сторонниками или ставленниками, как только они пришли к новому этапу руководства страной.

Из воспоминаний профессора А. Л. Мясникова:

«Утром 5 марта у Сталина вдруг появилась рвота кровью: эта рвота привела к упадку пульса, кровяное давление упало. И это явление нас несколько озадачило — как объяснить? Все участники консилиума толпились вокруг больного и в соседней комнате в тревоге и догадках…»

Иосиф Сталин, как известно, скончался 5 марта 1953 года в 21 час 50 минут на Ближней даче в Кунцево. Но вот что для охраны было интересно: с момента обнаружения вождя на полу в бессознательном состоянии, т. е. первого «звонка», и до последнего часа Ближняя дача была наполнена не медиками, а политиками.

Послушаем рассказ начальника личной охраны подразделения № 1 1-го отдела Управления охраны МГБ СССР Хрусталева Ивана Васильевича:

«28 февраля 1953 года на Ближней даче Хозяина продолжительное время находились Берия, Маленков, Хрущев и Булганин. К 00 часам 30 минутам 1 марта гости разъехались и Сталин остался один…»

Из воспоминаний Н. С. Хрущева:

«Когда мы вышли в вестибюль (это было в пятом часу утра 1 марта — Прим. авт.) Сталин, как обычно, вышел проводить нас. Он много шутил и был в хорошем расположении духа».

Когда раскручивалось «Мингрельское дело» Хрущев вспоминал, что Берия не сдержался в отношении Сталина:

«Он сумасшедший. Он нас всех перестреляет».

Вот почему история с мартовским инсультом вождя убеждает — Берия успел «выстрелить» первым. Молотов вспоминал, как Берия, стоя с ним на трибуне Мавзолея 1 мая 1953 года, заявил: «Я его убрал. Я вас всех спас!»

Примерно в 1 час 30 минут ночи прикрепленный Хрусталев обнаружил сидящего на стуле Хозяина с неестественно откинутой в сторону рукой. На столе стояла бутылка минеральной воды и стакан. Вождя перенесли на кровать (по его показаниям Сталин на полу не лежал — Прим. авт.).

Хрусталев тут же по телефону доложил об этом министру Госбезопасности Игнатьеву Семену Денисовичу. Министр сразу же позвонил начальнику лечебной части Кремля Егорову. Он предложил немедленно спуститься в подъезд с врачебной сумкой и ждать его. Они встретились и спустя 30 минут прибыли на дачу. Егоров установил, что «…со Сталиным плохо — сердечный приступ или хуже…». Но что может быть хуже в данной ситуации? Только отравление.

То же самое рассказывал и сослуживец Хрусталева подполковник Эсько Михаил Петрович.

Кстати, по одной версии полковник Иван Васильевич Хрусталев до 1 мая не дожил, он скоропостижно умер через месяц после смерти Сталина — молодой и крепкий мужик унес с собой в могилу много тайн, над раскрытием которых сегодня продолжают биться историки и журналисты. По материалам журнала «Исторический вестник» от 29 мая 1953 года, Хрусталев был уволен в запас по возрасту. Умер 23 декабря 1954 года.

В дальнейшем врачи были в тревоге от страшных догадок. Они понимали, что это симптомы элементарного отравления, но боялись обнародовать эту версию. А еще медиков пустили к Сталину тогда, когда у него не оставалось шансов выжить.

А дальше Игнатьев позвонил Берии и Хрущеву. Приехали Маленков, Хрущев, Булганин и Берия. Но скоро уехали, Берия приезжал несколько раз. По одной из версии он рявкнул:

— Нажрались (или нажрался). Он спит. Не тревожьте… Если главный смотритель за внутренним порядком в стране в единственном числе, то это означает, что он знал, что Иосиву Виссарионовичу уже не выйти из комы, в которой он находился.

Или эта фраза адресовывалась во множественном числе Хозяину и его собутыльникам. Каким? Они ведь были ими. Сталин в последнее время стал сдержанным в употреблении даже его любимых вин — разбавлял водой.

На второй день приехали дети Сталина — Светлана и Василий. Светлану больной узнал. Положил на ее руку свою. Но когда появился Хрущев, он руку убрал и отвернулся.

Хрусталев был рядом со Сталиным всю смену. Когда Берию убрали, Хрусталева по указанию Хрущева арестовали, допрашивали, избивали следователи игнатьевского МГБ, пытаясь обвинить его в отравлении вождя.

Процесс отравления у политиков не редкость. Из I века до нас дошло имя римлянки Локусты. Ее платными услугами пользовались римские императоры Калигула, Нерон и его мать Агриппина, отравившая своего мужа императора Клавдия. Орудовала Локуста настолько нагло, что в 68-м году император Гальба лично приказал казнить отравительницу. Наверное, боялся и за свою жизнь.

О том, что Сталин не жилец, троица — Берия, Маленков и Хрущев — знали твердо. За 1 час 10 минут до официальной смерти они уже делили власть в Кремле. В «АиФ» № 49 (2002 год) был обнародован секретный протокол от 5 марта 1953 года Пленума ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР.

А перед этим в Кремле наблюдалась какая-то суета, вылившаяся в Правительственное сообщение от 4 марта 1953 года. Оно было опубликовано в подконтрольных только Берии СМИ:

«В ночь на 2 марта у товарища Сталина, когда он находился в Москве в своей квартире, произошло кровоизлияние в мозг…»

Почему Берия солгал? Значит, это ему зачем-то было нужно. Сталин долго не умирал. Вот почему Лаврентий «наказал» последователя древней отравительницы Локусты — руководителя лаборатории ядов для тайных убийств Григория Моисеевича Майрановского. Из тюрьмы он долго писал Берии, не зная, что он уже арестован, письма извинений за то, что сила ядов была не такова, как их рекламировали. Вот фрагмент одного из писем:

«Я обращаюсь к Вашему великодушию: простите совершенные мною преступные ошибки. У меня есть предложения по использованию некоторых новых веществ: как ряда снотворного, так и смертельного действия — в осуществлении этой вполне правильной Вашей установки, данной мне, что наша техника применения наших средств в пищевых продуктах и напитках устарела и что необходимо искать новые пути воздействия через вдыхаемый воздух…»

Того, что Лаврентий готовился к «войне со Сталиным», не отрицал и сын Берии Серго:

«В 1952 году мой отец уже понимал, что терять ему нечего… Мой отец не был ни трусом, ни бараном, послушно идущим на бойню. Я не исключаю, что он мог что-то замышлять… Для этого в органах у него всегда были свои люди… Кроме того, у него была своя разведывательная служба, которая не зависела ни от какой существующей структуры!»

Выходит, что отраву для вождя у Майрановского мог заказать только Берия. И еще одна немаловажная деталь — лечащие врачи почему-то при назначении лекарств молча использовали препараты, необходимые при поражении ядами. Значит, врачи пытались одновременно лечить и от отравления, и от последствий инсульта, не говоря об отравлении ни слова.

В секретных записях врачей, которые глубоко исследовал Николай Добрюха, есть много интересных наблюдений. Так, в журнале от 4 марта 1953 года в 8 часов утра есть запись:

«Резкий цианоз лица и конечностей».

Это значит, как утверждали специалисты-эксперты, что происходит посинение и почернение кожи и слизистых оболочек. Синюшная окраска кожи появляется при отравлении некоторыми ядами и сопровождается такое отравление кровавой рвотой.

На следующий день цианоз усилился. Началась кровавая рвота…

Но ничего этого тогда в газетах не печатали, однако кто-то из врачей, возможно, доверительно сообщил Василию Сталину, что агония его отца похожа на отравление. Вот почему он, как пишет его сестра Светлана, стал кричать: «Отца отравили!..» В своей книге «Двадцать писем к другу» она свидетельствует:

«В последнюю уже минуту он вдруг открыл глаза и обвел ими всех, кто стоял вокруг… Поднял вдруг кверху правую руку и не то указал ею куда-то наверх, не то погрозил всем нам… В следующий момент душа, сделав последнее усилие, вырвалась из тела».

А еще она не могла узнать отца — он так изменился. А может, это и правда был двойник, а Сталин умер на своей квартире, как об этом вещали газеты того времени с подачи Берии.

Сразу после того, как бывшие соратники вождя, разделив в Кремле власть и получив соответствующие портфели, прибыли к еще живому Сталину на дачу, состоялся последний укол — инъекция глюконата кальция, который ему сделала медсестра Моисеева, за которым последовала мгновенная смерть. Это произошло в 20 часов 45 минут.

Итак, 5 марта в 21.5 °Cталин скончался. Дочь вождя Светлана Аллилуева вспоминала: «Берия первым выскочил в коридор и в тишине зала, где все стояли молча, искренне переживая случившуюся трагедию, послышался его громкий, не скрывавший торжества голос: «Хрусталев, машину!».

В прошлом году американцы рассекретили один интересный документ по поводу смерти Сталина. Уже 13 марта 1953 года они приняли меморандум об использовании смерти советского лидера в национальных интересах США. Они боялись, что после смерти «дядюшки Джо» в СССР сложится монолитное руководство, возглавляемое Берией или Маленковым. По данным ЦРУ, Хрущев вообще не котировался как руководитель. Несмотря на то, что они собрали под каждую личность солидное досье, в конце концов, оплошали и проворонили реальность событий. Взобрался же на трон в Кремле «случайно не случайный» Никита Сергеевич. Случилось то, что случилось.

А теперь несколько слов об анализах Сталина накануне и после смерти. Врачи были потрясены результатами анализа крови, поступившего в их распоряжение к началу суток 5 марта 1953 года. Для зашифровки имени Сталина все анализы выписывались на имя сотрудника охраны И. В. Хрусталева. Они поняли, что теперь спасти пациента не сможет даже Бог, поскольку ядовитые вещества, попавшие в организм, привели к необратимым процессам, нарушившим деятельность сердца и всей системы кровообращения, включая головной мозг.

Конечно, медики, лечившие его от инсульта и гипертонии, понимали опасность обнародования правды о наличии в крови и моче ядов неизвестного происхождения.

И все же после вскрытия Сталина было сделано сенсационное открытие — воспаления легких не существовало. Они были чистыми. А вот состояние желудочно-кишечного тракта свидетельствовало об отравлении. Слизистые оболочки желудка и кишечника были в язвочках, раковинках, как будто их посекло самой мелкой дробью. Охотники называют ее «№ 12». Интересно, что патологоанатомы оценок увиденному не давали. Однако за общими фразами добросовестного описания увиденного угадывалось желание, чтобы с течением времени к их акту вернулись специалисты. И такой специалист нашелся — профессор Лукомский, которому было поручено задним числом оформить «Историю болезни И. В. Сталина, составленную на основе журнальных записей течения болезни со 2 по 5 марта 1953 года».

Акт Лукомского, где он однозначно указал на наличие признаков отравления Сталина, четырежды переделывали. Признать преступный факт новая власть боялась, даже после того, как был арестован Берия. Маленков, ставший Председателем Совмина СССР, не был заинтересован в обнародовании тайны.

Бывший председатель КГБ СССР В. А. Крючков по поводу смерти Сталина заметил:

«Как человек, проработавший большую часть жизни в компетентных органах, я всегда думал, что в случившемся в ту первую весеннюю ночь 1953 года много загадочного: и врачей долго не было, и поведение тройки Берия — Маленков — Хрущев странное, и многое другое вызывает вопросы…»

Предают, продают, изменяют — только свои.

Что тут скажешь? Если держишь собаку на привязи, не ожидай от нее привязанности. Карма платит… Сталин пострадал за свои грехи, Берия за свои… Да и все остальные политики, рвущиеся к власти — властолюбцы. А властолюбие — это генетическое заболевание, оно имеет характер патологии.

Итак, Сталин не умер естественной смертью. Он был убит. Убит за попытку великих реформ, за намерение отстранить от управления страной коммунистическую партию и передать всю полноту власти народу СССР — Советам. Вслед за ним по той же причине был убит и его единственный достойный наследник — Лаврентий Павлович Берия.

Так трагически разрешился конфликт, давно зревший в советском руководстве; конфликт между людьми, поставившими себе целью построение счастливого и справедливого общества, и махровыми партократами, думающими только об удержании власти. Ельцин, буквально алчущий власти, тоже не хотел, чтобы страной правили Советы через Парламент. Так хотели россияне. Он расстрелял свой Парламент, избравший его на пост № 1 в государстве, из танковых орудий в центре Москвы осенью 1993 года. Что это, если не приметы России — часто на троны взбирались недалекие и тщеславные люди, по жизни не способные превращаться из политиков в государственных деятелей.

Если рассматривать переворот Хрущева в исторической ретроспективе, то можно заметить одну интересную особенность переворотов и революций в России вообще: все они совершались исключительно таким образом и тогда, когда это было выгодно Великобритании, а позже США, в общем — англосаксам.

Политические зигзаги Хрущева и Ельцина приветствовали янки и томми. Как они радовались, когда Ельцин с радостью в глотке первым заявил президенту Бушу из Вискулей, что «Советский Союз прекратил существование!» А мы чудный народ — разрешаем ставить ему памятники и открываем Ельцин-центры, как и «идеологическому власовцу» Солженицыну. Именно так его назвал лауреат Нобелевской премии, наш классик Михаил Шолохов.

Итак, после убийства кандидата № 1 на пост руководителя страны Берии, хрущевцы распространили ложь о том, что Берия, дескать, арестован за организацию заговора. Говорилось и писалось, что ведется следствие. Потом, что прошел суд над очередным «врагом народа» и он по приговору суда расстрелян.

Мы все годы советской власти и нынешней питались и питаемся варевом из фальши о личности Лаврентия Павловича Берии, которого Сталин из Грузии пригласил на службу в Москву.

Его организаторские способности вождь оценил по достоинству. Они были на лицо. По службе в Азербайджанском ЧК, в органах госбезопасности Грузии и на партийной работе в качестве первого секретаря Закавказского крайкома ЦК КП(б) (Армения, Азербайджан и Грузия) Берия зарекомендовал себя с положительной стороны. В период партийного руководства Л. П. Берии народное хозяйство региона стремительно стало развиваться. Берия внес большой вклад в развитие нефтяной промышленности Закавказья. Грузия была превращена во всесоюзную курортную здравницу. Надо признать, что грузинское крестьянство стало самым зажиточным в стране. Этот феномен никак не спишешь на Сталина — заслуга тут полностью Лаврентия Павловича.

В декабре 1934 года Берия присутствовал на приеме у Сталина в честь его 55-летия. По всей вероятности, он довел Сталину информацию, что им готовится историческая хрестоматия по Закавказью.

В 1935 году он выпустил книгу «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье». В ней он выделил особую роль Сталина в революционном движении этого региона, что, наверное, понравилось «вождю и учителю всех народов». Подхалимажа и каких-то натяжек тут не было никаких. Сталин действительно активно и много участвовал в развитии коммунистической деятельности в этом регионе.

Поэтому в начале марта 1935 года Берия был избран членом ЦИК СССР и его президиума, а 17 марта его наградили первым орденом Ленина.

В 1936 году, накануне массовых репрессий, в ходе допроса в своем кабинете в состоянии аффекта он якобы застрелил первого секретаря ЦК компартии Армении А. Г. Ханджяна за допущенные им грубые ошибки в национальном вопросе. Такое обвинение повесил на Берию Хрущев. Тогда как все произошло совсем по-другому. Преемник Ханджяна А. С. Аматуни писал в письме, адресованном Л. П. Берии (его нашли позже, не уничтоженным Никитой Сергеевичем — Прим. авт.):

«Запутавшись в своих опасных политических ошибках, Ханджян пошел на предательский и провокационный акт самоубийства, направленный против партии… несмотря на огромную помощь, которую оказывал ему лично товарищ Берия… За время после разоблачения Ханджяна (10 месяцев) по Армении изобличено и арестовано 1365 человек (из них дашнако-троцкистов — 900 человек».

А уже в 1937 году он вместе с Г. М. Маленковым и А. И. Микояном провел «чистку» сначала партийной организации Армении, а затем Грузии и Азербайджана. Им якобы удалось вскрыть заговор среди партийного актива трех республик по выходу Закавказья из состава СССР и переходу под протекторат Великобритании.

С 17 января 1938 года он становится членом Президиума Верховного совета СССР, а 25 ноября 1938 года Берия был назначен наркомом внутренних дел СССР, сменив на этом посту «проштрафившегося» Н. И. Ежова. С приходом Берии на должность руководителя НКВД масштабы репрессий резко сократились.

Но через приказ НКВД № 001223 от 11 октября 1939 года он существенно расширил базу так называемых «антисоветских элементов». Кстати, Берия курировал операцию по убийству Льва Троцкого в 1940 году. А потом салазки репрессий вновь покатились под горку. 18 октября 1941 года Л. П. Берия по согласованию со И. В. Сталиным отдал приказ о расстреле без какого-либо приговора суда или даже решения внесудебного органа «5 подследственных политических заключенных, включая ряд арестованных военачальников и их жен».

С 30 июня 1941 года Берия становится членом ГКО. Он выполнял главные поручения партии и правительства по управлению народным хозяйством. Фактически руководил обороной Кавказа в 1942 году и курировал производство самолетов и ракетной техники. Он принимал непосредственное участие в работах по атомному проекту, который Сталин подписал 11 февраля 1943 года для создания отечественной ядерной бомбы. Агентура внешней разведки помогла нашим ученым серьезно ускорить появление советского атомного оружия. Уже 29 августа 1949 года атомная бомба успешно прошла испытание на Семипалатинском полигоне.

Кроме того, Хрущев обвинил Берию в организации депортации народов стран, которые входили в гитлеровскую коалицию — венгры, болгары, финны. Причиной депортации народов Кавказа являлось массовое дезертирство, коллаборационизм и активная антисоветская вооруженная борьба, которую вела значительная часть этих народов в годы Великой Отечественной войны. Конечно, были среди них и настоящие патриоты, принимавшие активное участие в борьбе РККА с немецкими захватчиками. О них сегодня знают кавказцы и чтят их память.

После смерти Сталина Берия стал одним из основных претендентов на власть в стране, поделив ее с Маленковым — руководителем советского правительства. Но последний не обладал в нужной степени харизмой лидера и вскоре был оттеснен от власти Хрущевым. Энергичный Берия же, сосредоточив в своих руках важные рычаги государственной власти — первого заместителя председателя Совета Министров СССР и главы объединенного МВД СССР (в которое вошли органы госбезопасности в лице разгромленного МГБ и старого МВД страны) — начал бурную реформаторскую деятельность. Это серьезно напугало Хрущева, метившего стать новым хозяином Кремля.

Позже Хрущев раскрыл план заговора против Берии:

«Наступило наше дежурство с Булганиным (у постели больного Сталина)… Я с Булганиным тогда был больше откровенен, чем с другими, доверял ему самые сокровенные мысли и сказал:

— Николай Александрович, видимо, сейчас мы находимся в таком положении, что Сталин вскоре умрет. Он явно не выживет. Да и врачи говорят, что не выживет. Ты знаешь, какой пост наметил себе Берия?

— Какой?

— Он хочет пост министра госбезопасности… Нам никак нельзя этого допустить. Если Берия получит госбезопасность — это будет начало нашего конца. Он захватит эту должность для того, чтобы уничтожить всех нас. И он это сделает!

Булганин сказал, что согласен со мной. И мы стали обсуждать, как будем действовать. Я ему:

— Поговорю с Маленковым… Думаю, что Маленков такого же мнения, он ведь должен все понимать. Надо что-то сделать, иначе для партии будет катастрофа…

Как только Сталин умер, Берия тотчас сел в машину и умчался в Москву с «ближней дачи». Мы решили вызвать туда всех членов Бюро или, если получится, всех членов Президиума ЦК партии. Точно не помню. Пока они ехали, Маленков расхаживал по комнате, волновался. Я решил поговорить с ним:

— Егор, мне надо с тобой побеседовать.

— О чем? — холодно спросил он.

— Сталин умер. Как мы дальше будем жить?

— А что сейчас говорить? Съедутся все и будем говорить. Для этого и собираемся.

Казалось бы, демократический ответ. Но я-то понял по-другому, понял так, что давно уж все вопросы оговорены им с Берией, все давно обсуждено.

— Ну, да ладно, — отвечаю, — поговорим потом.

Вот собрались все… Увидели, что Сталин умер… А потом пошло распределение «портфелей». Берия предложил назначить Маленкова Председателем Совета Министров СССР с освобождением его от обязанностей секретаря ЦК партии. Маленков предложил утвердить своим первым заместителем Берию и слить два министерства — госбезопасности и внутренних дел — в одно Министерство внутренних дел, а Берию назначить министром. Я молчал. Молчал и Булганин.

Тут я волновался, как бы Булганин не выскочил не вовремя, потому что было неправильно выдать себя заранее. Ведь я видел настроение остальных. Если бы мы с Булганиным сказали, что мы против, нас бы обвинили большинством голосов, что мы склочники, дезорганизаторы, еще при неостывшем трупе начинаем в партии драку за посты. Да, все шло в том самом направлении, как я и предполагал. Молотова тоже назначили первым замом Предсовмина, Кагановича — замом. Ворошилова предложили избрать Председателем Президиума Верховного Совета СССР, освободив от этой должности Шверника. Очень неуважительно выразился в адрес Шверника Берия: сказал, что его вообще никто в стране не знает.

Я видел, что тут налицо детали плана Берии, который хочет сделать Ворошилова человеком, оформляющим в указах то, что станет делать Берия. Конечно, когда начнет работать его мясорубка. Меня Берия предложил освободить от обязанностей секретаря Московского комитета партии. Провели мы и другие назначения. Приняли порядок похорон и порядок извещения народа о смерти Сталина. Так мы, его наследники, приступили к самостоятельной деятельности по управлению СССР».

Получается, в этом повествовании Хрущев фактически признался, что еще в последние часы жизни Сталина договорился с Булганиным о том, чтобы убрать Берию из руководства страны любыми путями, вплоть до физического устранения. Опыта, приобретенного на Украине, у него было достаточно. Но для этого требовалось согласие колеблющего Маленкова, который планировал или вместе с Берией избавиться от Хрущева, или вместе с Хрущевым сначала отстранить от власти Берию, чтобы потом при помощи Молотова убрать из руководства самого Хрущева.

Кто согласится после этого, что политика чистое дело?! Мы свидетели, что делается сегодня в США и сколько там «демократической грязи». На постсоветских просторах тоже неспокойно и ее тоже много.

Заместитель заведующего секретариатом Совнаркома СССР М. С. Смиртюков писал по этому поводу:

«Никакого «заговора Берии», о котором так много говорили потом, на самом деле не существовало. Товарищи по Президиуму ЦК арестовали его превентивно. Уж очень они боялись его интриганских способностей. Боялись, что он может провернуть что-нибудь эдакое. Но заговор был придуман потом, чтобы как-то объяснить массам, за что арестовали самого верного ученика Сталина».

Заручившись поддержкой большинства членов ЦК КПСС и высокопоставленных военных, Хрущев 26 июня 1953 года созвал совещание Совета Министров СССР. На этом заседании он поднял вопрос о снятии Берии со всех постов, обвинив его в ревизионизме, антисоциалистическом подходе к обострившейся ситуации в ГДР, шпионаже в пользу Великобритании, в намерении захватить власть и физически устранить руководство партии и правительства.

Послушаем воспоминания первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева:

«Вначале мы поручили арест Берии Москаленко с пятью генералами. Он с товарищами должны были иметь оружие, а привезти их с оружием в Кремль должен был Булганин. В то время военные, приходя в Кремль, сдавали оружие в комендатуру. Накануне заседания к группе Москаленко присоединились маршал Жуков и еще несколько человек. И в кабинет вошло человек 10 или более того. И Маленков мягко так говорит, обращаясь к Жукову: «Предлагаю вам как Председателю Совета Министров СССР задержать Берию». Жуков скомандовал Берии: «Руки вверх!» Москаленко и другие обнажили оружие, считая, что Берия может пойти на какую-то провокацию. Берия рванулся к своему портфелю, который лежал на подоконнике, у него за спиной. Я схватил Берию за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежало в портфеле. Потом проверили: никакого оружия там не было, ни в портфеле, ни в карманах. Он просто сделал какое-то рефлекторное движение».

По заявлению Жукова портфель Берии находился рядом с ним. Где истина? Но она в данной ситуации не так важна.

Как видим, по версии Хрущева Берию арестовал Жуков, однако сам маршал эту версию не подтвердил. Он только объявил ему об аресте и передал под охрану команде Москаленко.

На следующий день был издан секретный циркуляр 2-го Главного управления МВД СССР, которым было предписано повсеместное изъятие любых художественных изображений Л. П. Берии. Помнится, как нас, школьников, учителя привлекли участвовать в антибериевской кампании — выдирать из книг и энциклопедий фотографии очередного «врага народа», да еще и шпиона. Мы тогда верили в эту истину, ставшую со временем ахинеей.

Следственную группу возглавил Р. А. Руденко, назначенный 30 июня 1953 года Генеральным прокурором СССР. Берия содержался в подземном бункере штаба Московского военного округа. Вместе с ним арестовали, а потом расстреляли ближайших его соратников: В. Н. Меркулова, Б. З. Кобулова, С. А. Гоглидзе, П. Я. Мешика, В. Г. Деканозова и Л. Е. Влодзимирского.

Руденко предъявил Берии и его «банде» обвинения, основными из которых были:

— являлся организатором антисоветской изменнической группы заговорщиков, ставившей своей преступной целью использовать органы МВД в центре и на местах против Партии и ее руководства, против Правительства СССР, поставить МВД над Партией и Правительством для захвата власти, ликвидации советского строя и реставрации капитализма;

— в тех же преступных целях, желая расколоть ленинско-сталинское ядро ЦК КПСС, установил систему шпионажа за руководителями Партии и Правительства, собирал фальсифицированные клеветнические материалы на отдельных руководителей Партии и Правительства путем применения пыток к арестованным и другими преступными способами;

— в 1941 году, в первые дни Отечественной войны, используя свое положение народного комиссара внутренних дел СССР, втайне от советского правительства пытался через болгарского посла Стаменова начать переговоры с Гитлером и ценой уступки фашистской Германии советских земель (Украины, Белоруссии, Прибалтики, Карельского перешейка, Бессарабии, Буковины) и порабощения советских людей войти в позорное соглашение с Гитлером о прекращении войны;

— в 1953 году для осуществления своих преступных изменнических замыслов пытался установить тайную связь с Тито и Ранковичем в Югославии;

— совершил ряд изменнических действий, направленных на подрыв советской разведки за рубежом, сознательную активизацию буржуазно-националистических элементов в Союзных республиках, поддержание тайных преступных связей с контрреволюционной грузинской эмиграцией. Покровительствовал разоблаченным агентам иностранных разведок, укрывая их от ответственности;

— совершал преступления против человечности, производя опыты по испытанию ядов на живых людях…

23 декабря 1953 года дело Берии было рассмотрено Специальным Судебным Присутствием Верховного суда СССР под председательством Маршала Советского Союза И. С. Конева. Приговор гласил:

«Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР постановило: приговорить Берию Л. П., Меркулова В. Н., Деканозова В. Г., Кобулова В. З., Гоглидзе С. А., Мешика П. Я., Влодзимирского Л. Е. к высшей мере уголовного наказания — расстрелу, с конфискацией лично им принадлежащего имущества, с лишением воинских званий и наград».

Все обвиняемые были в тот же день расстреляны, причем Л. П. Берию якобы расстреляли за несколько часов до казни прочих осужденных в бункере штаба Московского военного округа.

Это все официальные данные, выброшенные в СМИ еще при правлении Хрущева. С ними мы живем до сих пор. Смешно слушать ложь, когда знаешь даже краешек правды. Как говорил юморист: перебивать жалко — человек старается…

Попытаемся «раскавычить» эту правду. Некоторые историки и юристы утверждают, что арест Берии, суд над ним и его казнь по формальным признакам происходили незаконно: ордера на арест не существовало, протоколы допроса и письма существуют только в копиях, нет кино и фотоматериалов, где Берия заснят после ареста и на процессе. Кстати, описание ареста его участниками кардинально разняться. Никакими документами не подтверждается акт кремации.

Известный писатель, аналитик и журналист Е. А. Прудникова, основываясь на анализе письменных источников и воспоминаниях современников, доказывает, что Л. П. Берия был убит при аресте, а весь судебный процесс является явной фальсификацией. Она была призвана скрыть истинное положение дел в партийной рядах Кремля. Партократы боролись за власть над страной, а не за благополучие народа.

Версия о том, что Берия был убит по приказу Хрущева, Маленкова и Булганина 26 июня 1953 года группой захвата в ходе ареста в своем особняке на Малой Никитской улице, представлена в документальном фильме-расследовании журналиста Сергея Медведева, впервые продемонстрированном на Первом канале 4 июня 2014 года.

После «ареста» Берии по указанию Хрущева был арестован и казнен 1-й секретарь ЦК КП Азербайджанской ССР Мир Джафар Багиров. В последующие годы прошли аресты, судилища и расстрелы несколько десятков руководителей республиканских органов МГБ и МВД. В печати и литературе произошла демонизация образа Берии.

Признаками фальсификации дела Берии можно считать:

— в рассматриваемых документах не оказалось ни одного протокола очных ставок Берии с его «подельниками»;

— в материалах дела отсутствуют отпечатки пальцев Берии;

— отдельные документы в деле анонимны и без реквизитов (дат, подписей, порядковых номеров и т. д.).

По утверждению историка А. Н. Дугина, большая часть материалов дела Берии по ситуации на осень 2020 года по-прежнему не рассекречена и недоступна исследователям.

О том, что Берию убили еще 26 июня, до самого конца своей жизни был уверен его сын Серго. В своих мемуарах он утверждал, что в тот день заседание правительства, на котором Берия якобы был арестован, по каким-то причинам было отложено. И Лаврентий Павлович спокойно вернулся из Кремля домой в свой особняк.

Серго Берия в тот момент находился на работе в своем КБ, где трудился инженером. В обед ему позвонил его старый друг летчик-испытатель, Герой Советского Союза полковник Сергей Николаевич Анохин. Он тревожным голосом поведал Серго, что их дом на улице Качалова окружен военными, и там идет настоящий бой. Сын тут же примчался к особняку, где стрельба уже закончилась. В дом его не пустили, а скоро из особняка вынесли несколько трупов, завернутых в армейские плащ-накидки.

Серго уверен, что это были тела отца и его охранников, которые отказались сдаваться прибывшим военным заговорщикам и вступили с ними в свой последний бой. После этого сын больше не видел отца ни живого, ни мертвого. О «суде» он узнал только из газет, однако знакомые из ЦК КПСС говорили ему, что это был лишь специально разыгранный фарс. Это подтвердил и один из ветеранов кремлевской охраны Сергей Красиков. 26 июня он дежурил у Спасских ворот Кремля и своими глазами видел, как днем Берия вместе с другими членами Президиума ЦК КПСС спокойно покинул Кремль и поехал к себе домой, где вскоре его убили.

В 1997 году в печати появились признания бывшего офицера ГРУ Александра Веденина. Оказывается, он входил в группу спецназа, который днем 26 июня штурмовал особняк Берии. По словам Веденина, операцию организовал завербованный заговорщиками во главе с Хрущевым бериевский заместитель генерал Круглов, а непосредственно ликвидацией командовал опытный диверсант полковник Коротко.

В тот день Коротко позвонил Берии и сказал, что намерен доставить для него некие секретные документы. После чего группа ликвидаторов на трех автомобилях «Победа» выехала к особняку на улице Качалова. Полковник Коротко и трое сопровождавших его людей беспрепятственно вошли в дом, а остальные спецназовцы заняли заранее выбранные позиции по периметру. Им на поддержку прибыли солдаты на бронетранспортерах, которые блокировали окрестные улицы.

Вскоре в доме раздались выстрелы. Все окончилось очень быстро. После этого спецназ вернулся на свою базу, где у бойцов взяли подписки о неразглашении увиденного события. Через некоторое время эта РДГ специальным приказом была расформирована, а бойцов раскидали по разным частям. Таким образом, без суда и следствия произошло политическое убийство, главным организатором которого был Никита Хрущев.

Вот кто правил 11 лет Советским Союзом. Как говорят мудрецы, кто умеет — работает, кто не умеет — управляет, а кто не умеет управлять — правит.

Павел Анатольевич Судоплатов — одна из самых загадочных и трагических фигур в системе советских органов государственной безопасности. По оценке историков и юристов, его следственное дело, в котором изложены все выполненные им лично или под его руководством операции, засекречено до сих пор.

После смерти Сталина, расстрелов Берии и Абакумова и их подчиненных бывший начальник 4-го Управления НКВД СССР, заместитель начальника Первого (разведывательного) управления НКГБ СССР генерал-лейтенант Павел Анатольевич Судоплатов, тесно сотрудничавший с вышеупомянутыми государственными деятелями, стал поперек горла новому руководству страны. Гения террора и диверсий в предвоенное время и в годы войны, опытного разведчика нередко называли «сталинским волкодавом», а недоброжелатели и враги — «палачом». Дело в том, что за период с 1929-го по 1953 год все острые чекистские операции были связаны с именем Судоплатова.

В 1941 году Судоплатов прилагал максимум усилий к освобождению из лагерей всех, кто был нужен для специальных операций. Именно ему принадлежит идея создания школ для подготовки диверсантов-разведчиков с целью заброски в тыл врага. Только немногие (даже среди сотрудников органов госбезопасности того времени) знали, что в/ч № 9903 — это и есть «школа разведчиков и диверсантов».

О размахе его деятельности в этом направлении говорят цифры, за которыми стояли ошеломляющие результаты. Только в оккупированные немцами районы СССР его «школой» было подготовлено и отправлено на задание свыше четырехсот РД-групп и РД-отрядов. Двадцать два его подчиненных удостоены звания Героя Советского Союза. Среди них легендарные Николай Кузнецов, Александр Шихов, Евгений Мирковский, Зоя Космодемьянская, Вера Волошина и другие.

Павел Анатольевич принимал активное участие в уникальных операциях с радиоиграми по дезинформации немецкой военной разведки и вермахта «Монастырь» и «Березино», проводимых в течении четырех лет. Именно Судоплатов подготовил и предоставил Берии список ученых для последующего их освобождения из лагерей для участия в создании «урановой бомбы».

Он имел прямое отношение к разгрому националистического подполья на территориях Западных областей Украины, Белоруссии, а также в Прибалтике. Он задумал и спланировал операцию 1942 года по устранению Гитлера с участием польского князя Радзивилла. Для этой цели в Берлин была заброшена группа диверсантов. Но Сталин посчитал, что устранение Гитлера в тот сложный период войны нецелесообразно.

На третьем году войны немецкими спецслужбами был разработан план по убийству Сталина в Тегеране на международной встрече «Большой тройки» — советского лидера, Рузвельта и Черчилля. Операцию должен был возглавить начальник секретной службы СС Отто Скорцени. Но она провалилась благодаря противодействию нашей разведки и контрразведки, в том числе подразделению Смерша, возглавляемому подполковником Николаем Григорьевичем Кравченко. Это ему, военному контрразведчику Смерш, за успешную работу по предотвращению физического устранения «Большой тройки» гитлеровскими спецслужбами было присвоено звание генерал-майор.

Кстати, кремлевский бунтарь Хрущев в 1959 году из-за мести и ненависти к Сталину и «сталинскому волкодаву» приказал «накопать» компрометирующие материалы на фронтовика, начальника Особого отдела КГБ Прикарпатского военного округа генерал-майора Николая Григорьевича Кравченко. Следователи накопали бредятину, что явилось основанием его увольнения. Больше того, Хрущев приказал лишить его квартиры, 50 процентов пенсии и запретить носить военную форму. Обвинения были столь надуманы, что с ними не согласился даже друг Хрущева, руководитель КГБ генерал Серов. Но против лома нет приема — заслуженного генерала, участника боев на фронтах, получившего несколько ранений, забытого героя Тегерана отправили на «заслуженный отдых».

Сегодня в Калининграде в его честь названа улица и открыта мемориальная доска. Автор посвятил Н. Г. Кравченко две книги «Смерш в Тегеране» и «Он спас Сталина».

Вторую попытку покушения на Сталина тоже удалось пресечь: в 1944 году были задержаны два террориста — Петр Шилов (псевдоним — Таврин) и его жена Лидия Шилова. Таврин готовился устранить Сталина на торжественном заседании в Большом театре выстрелом из «панцеркнакке» — ручного гранатомета, закамуфлированного в рукаве кителя.

В 1943 году органы разведки НКВД СССР вновь возвращаются к идее физического устранения фюрера. Для этой цели был привлечен советский боксер Игорь Миклашевский, чей талант отмечал даже чемпион мира немецкий боксер-профессионал Макс Шмелинг. Покушение было спланировано настолько хорошо, что немецкая контрразведка ничего не заподозрила. У Миклашевского было все для того, чтобы решить поставленную задачу через своего дядю Всеволода Блюменталь-Тамарина — известного актера-перебежчика, который был уважаемым человеком в нацистской Германии, а прославился пародиями на Сталина, которые очень нравились главному пропагандисту Третьего рейха Геббельсу.

Ставка делалась и на помощь его родственницы Ольги Чеховой — любимицы Гитлера. В помощь ему было отличное знание им немецкого языка. Перейдя по заданию Судоплатова и Ильина через линию фронта, он оказался в Берлине. Гестапо его проверяло, но он выдержал все испытания. Советский террорист удачно легализовался. В этом деле помог дядя. После удачного «вхождения в роль» Игорь доложил в Москву, что все готово для выполнения операции. И здесь вмешался Сталин.

Красная армия уже переломила ход войны. Гибель Гитлера, по мнению Сталина, могла привести к заключению сепаратного мирного договора с союзниками. СССР оставался бы один и неизвестно, как бы повели себя англосаксы. Вполне вероятно, что они могли придушить ослабленную войной Советскую Россию…

23 мая 1938 года Судоплатов лично уничтожил создателя ОУН* и ярого русофоба полковника Евгена Коновальца — любителя «цукерков». В открытой им коробке конфет оказалась мина…

После этого 21 августа 1940 года агентура Павла Анатольевича привела в исполнение приговор Льву Троцкому. 5 марта 1950 года Судоплатов руководил операцией по поимке генерал-хорунжего УПА* Романа Шухевича, который в ходе перестрелки был убит. С его именем связывают физическое устранение по личному указанию Хрущева лидеров украинских националистов Теодора Ромжи, Александра Шумского, Петра Федуна и других.

Но Судоплатов не был послушным инструментом в руках у партийной верхушки, он имел свое мнение и смело его отстаивал. Когда в сентябре 1939 года руководитель НКВД Украины и друг Хрущева генерал И. А. Серов арестовал престарелого ветерана ОУН* Левицкого, П. А. Судоплатов осудил это решение. Более того, он выступил против предложения Хрущева о массовой депортации молодежи Западной Украины в районы Сибири и Дальнего Востока.

Судоплатов пробился на прием к Сталину и убедил его в политической нецелесообразности таких действий украинского политикана. Сталин прислушался к мнению опытного контрразведчика. Левицкого освободили, а планы о депортации украинцев в восточные области России вождь отменил. Никита Сергеевич этот свой прокол, ставший достоянием вождя через Судоплатова, запомнил и держал злость до поры, пока не взобрался на властный трон. Как говорится, чем больше выпадает зубов, тем больнее человек кусается. У Хрущева с жевательным аппаратом, говорят, тоже было плохо…

Судоплатов много чего знал о проделках киевского руководителя на территории Украины, поэтому Хрущев не мог развернуться в полную силу с применением волюнтаризма, пока существовала «сталинская гвардия». Ее надо было обезвредить — бросить на нары или ликвидировать. Еще следует лишний раз подчеркнуть, что Никита Сергеевич не мог простить Судоплатову обиды, когда тот убедил Сталина не отправлять на Восток молодежь Западной Украины. Он видел в этом большую опасность. По одной из версий, только для того, чтобы задобрить украинское партийное руководство он в 1954 году передал Крым Украине. Сегодня очевидно, как был прав Наполеон Бонапарт, говоривший, что только правда оскорбительна. Крым был детищем России со времен Екатерины II. Этот шулерский подарок полуострова руководству УССР, украденный у России, правоведы считают незаконным по многим юридическим параметрам. Почему он такое сотворил? На этот вопрос есть один ответ — задобрить новых руководителей, чтобы они не поднимали шума из-за кровавых репрессий, сотворенных им в республике.

21 августа 1953 года генерал-лейтенант Судоплатов был арестован в своем кабинете на Лубянке и обвинен в заговоре с целью «уничтожения членов советского правительства и реставрации капитализма». Он был опасен Хрущеву, так как доподлинно знал всю подноготную проводимых руководителями НКВД А. И. Успенским и И. А. Серовым не только в УССР массовых репрессий против советских граждан.

Таким образом, Судоплатов оказался на волосок от гибели. Некоторые приближенные шептуны из сталинского партийного ареопага предлагали новому хозяину Кремля ликвидировать Судоплатова, в частности, Маленков. Но для суда нужны были неопровержимые доказательства его преступной деятельности против СССР. А их не могло быть по определению. Генерал, наоборот, являлся патриотом существующего в то время строя, и делал все необходимое, чтобы бороться с врагами Родины, и открытыми, и тайными. Активную роль Судоплатов играл и в пресечении деятельности троцкистских организаций.

Вернемся к операции по Троцкому.

Надо признать, что самой известной операцией предвоенного периода была операция «Утка» — ликвидация Троцкого в августе 1940 года в Мексике. Убийство было совершено агентом НКВД СССР, выходцем из Испании Рамоном Меркадером, внедренным в окружение российского революционера, бывшего наркома Советского Союза и основателя Четвертого интернационала. Рамон выступал под видом его сторонника-марксиста.

20 августа Меркадер, находясь в доме Льва Троцкого, нанес ему ранение в область затылка альпийским ледорубом, от которого он на следующий день скончался. Действовал агент НКВД по указанию Сталина, к которому Троцкий находился в жесткой оппозиции практически с 1917 года. Операцией «Утка» руководили сотрудники НКВД Павел Судоплатов и Наум Эйтингон. Меркадер был арестован местными властями и после суда и отбытия двадцатилетнего заключения проживал на Кубе, а потом в СССР. Сразу же после удачно проведенной операции он был награжден орденом Ленина, а в 1961 году ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Во время Великой Отечественной войны П. А. Судоплатов участвовал в организации минирования стратегических объектов в Киеве и Москве, создании разведывательно-диверсионных групп и отрядов (РДГ и РДО), действовавших за линией фронта. Им было организовано и заброшено на оккупированную врагом территорию около двух тысяч таких подразделений. Он же руководил деятельностью партизанского отряда полковника Дмитрия Медведева «Победители», действовавшего на территории Западной Украины. Этот отряд прославился деятельностью легендарного разведчика Николая Кузнецова, сражавшегося с немецкими захватчиками под псевдонимом Пауль Зиберт. Судоплатов возглавлял так же отдел, обрабатывавший информацию о разработке атомной (плутониевой) бомбы в США — «Проект Манхэттен».

Разве эта деятельность генерала Судоплатова похожа на предательство интересов Советской России? Нет, конечно. Но Хрущев из-за мести дает указание на его арест. В 1953 году он был задержан и осужден на 15 лет лишения свободы. Отбывал наказание во Владимирской тюрьме, где перенес 3 инфаркта. Отсидел весь срок наказания — от звонка до звонка. Был реабилитирован лишь в 1992 году.

После смерти Сталина в течение 1953 года в ходе борьбы первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева за единоличную власть из органов госбезопасности (разведки и контрразведки) были изгнаны, а затем подверглись арестам десятки тысяч опытных профессионалов. Опасаясь ареста, после повестки явится к Генпрокурору Руденко 16 апреля 1954 года застрелился фронтовик, командарм, заместитель руководителя МВД Герой Советского Союза генерал армии И. И. Масленников. В августе 1945 года его назначили на должность заместителя Главнокомандующего советских войск на Дальнем Востоке. Он вместе с маршалом А. М. Василевским принимал непосредственное участие в разработке плана операции по разгрому Японии. О нем как о мужественном и умном военачальнике отзывался маршал Г. К. Жуков.

Но Хрущев не считался — ни с чем и ни с кем. Его преступный волюнтаризм не воспринимал, а порой и убивал тех, кто служил и был высоко оценен Сталиным. Это был своеобразный распоясавшийся голем, который был остановлен от дальнейшего разрушения страны только в 1964 году его перепуганными сослуживцами. Это он стал вдохновителем горбачевской «перестройки», закончившейся коллапсом Советского государства.

В начале июля 1953 года в бывшем кабинете Сталина находились без стеснения и боязни, уже на правах новых хозяев, Хрущев, Молотов, Маленков, Булганин и Ворошилов. Они решили учинить допрос генерал-лейтенанту П. А. Судоплатову. Начал Хрущев, нахмурившись и развалившись в кресле:

— Товарищ Судоплатов, вы знаете, что мы арестовали Берию за предательскую деятельность. Вы работали с ним многие годы. Берия пишет, что хочет с нами объясниться. Но мы не хотим с ним разговаривать. Мы пригласили вас, чтобы выяснить некоторые его предательские действия. Думаем, что вы будете откровенны в своих ответах перед партией.

— Мой партийный долг — представить руководству партии и правительства истинные факты. К сожалению, я узнал о его заговоре против правительства лишь из официального сообщения, — достойно ответил генерал.

— Раскройте нам степень вашего участия в тайных попытках Берии в первые месяцы войны установить контакт с Гитлером для достижения сепаратного мира и свержения советского правительства через болгарина Стаменова. Как это было? — вдруг поинтересовался Маленков.

— Берия действительно приказал мне встретиться с послом Болгарии Стаменовым — давним агентом нашей разведки. Цель — распространение дезинформации среди дипломатического корпуса в Москве о том, что мирное урегулирование с немцами на основе территориальных уступок вполне возможно, — кратко ответил Судоплатов.

Справка:

Иван Стаменов (1893–1976) родился в Софии в богатой семье, участник Первой мировой войны. Окончил Софийский университет. Работал в МИДе Болгарии, занимая должности в посольствах Болгарии в Румынии и Италии. Во время своего пребывания в Риме был завербован советской разведкой. С 1940-го по 1944 год являлся послом Болгарии в Советском Союзе. Летом 1944 года правительство рассматривало его отставку, но столкнулось с дипломатическим сопротивлением советской стороны. Нельзя исключать, что Сталин в первые недели спурта вермахта был в некоторой растерянности и давал поручение Берии проработать такой вариант поведения Советской России.

— Расскажите о секретных ликвидациях, которыми занимались подчиненные вашего подразделения, — снова набычился Хрущев, втянув короткую шею в плечи, краснея и тяжело дыша.

Судоплатов со знанием дела рассказал об акциях против Коновальца, Троцкого, а потом об операциях в Харькове, Минске и Берлине.

— С 1942-го по 1946 год вы курировали работу специальных камер, где проверялось действие ядов «Лаборатории-Х» на приговоренных к смерти заключенных. Поясните, как это было? — снова задал вопрос Хрущев.

Судоплатов ответил, как строилась работа в «Лаборатории-Х», к которой он имел косвенное отношение. Никаких конкретных обвинений по этому эпизоду собравшиеся политики не приводили.

— Мы против вас ничего не имеем — продолжайте работать, — заверил с ухмылкой Никита Сергеевич.

Но цену его слову Судоплатов хорошо знал. Как уже говорилось выше, 21 августа 1953 года его арестовали в кабинете и привели во внутреннюю тюрьму, находившуюся в подвале Лубянки. На следующее утро в камере появился дежурный офицер комендатуры с описью отобранных при обыске вещей, но в нее не были внесены часы.

Первый допрос состоялся поздно вечером. Допрашивали Судоплатова Генпрокурор Руденко и полковник юстиции Цареградский.

Руденко:

— Вы арестованы как активный участник заговора Берии, целью которого был захват власти. Вы сообщник Берии в тайных сделках с иностранными державами против интересов Советского Союза.

Судоплатов:

— Я уже говорил, что об аресте Берии и его обвинении я узнал из официальных источников — радио и прессы.

Увидев на лицах высокого начальства элементы некоторого замешательства, Судоплатов пошел в атаку:

— Где мои швейцарские часы-хронометр, которые, очевидно, похищены надзирателем?

— Разберемся, — гневно выкрикнул Руденко.

— Найдем ваши часы, — дополнил его Цареградский.

Павел Анатольевич, видя, что позиции правоведов несколько потеснены, продолжал их атаковать:

— Почему вы допрашиваете меня в ночное время вопреки закону?

— Мы не будем придерживаться правил, допрашивая заклятых врагов советской власти, — напрягся Руденко, вскочив на своего любимого обвинительного конька, — можно подумать, что у вас в НКВД соблюдались формальности. С вами, Берией и со всей вашей бандой будем поступать также…

— Мы врагами Советской власти никогда не были, мы защищали эту власть, страну и народ от посягательств открытых и тайных врагов, — ответил спокойно Судоплатов.

На следующее утро появился дежурный офицер с описью отобранных вещей, среди которых были и его любимые часы.

На допросах Павла Анатольевича не били, как это делали с Абакумовым, но сна лишали. Следственные бригады, состоящие из молодых офицеров, сменяли друг друга, допрашивали до 5 утра, а дальше спать не полагалось. Нервы были на пределе. Следователи задавали один и тот же вопрос: «Признаете ли вы свое участие в предательских действиях Берии?»

Ответ звучал твердый — НЕТ!

Сначала генерала положили в психиатрическую больницу в Бутырке. Больше года он пробыл там. Зимой 1955 года его перевели в психиатрическое отделение тюрьмы «Кресты» в Ленинграде. В «Крестах» он стал инвалидом. Во время проведения спинномозговой пункции эскулапы серьезно повредили позвоночник. Свидания с женой разрешили только с 1957 года.

На суде обвинения были все те же:

— сепаратный сговор с Берией для достижения мира с Гитлером;

— свержение советского правительства;

— тайные убийства враждебно настроенных к Берии людей с помощью ядов;

— предательство интересов Родины…

Судоплатов на эти обвинения председательствующего суда Костромина ответил:

— Но Хрущев еще пять лет назад, в 1953 году, заверил меня, что не находит в моих действиях никакого преступного нарушения закона или вины при общении со Стаменовым.

— Я запрещаю вам упоминать имя Хрущева, — дрожащим голосом выдавил из себя побледневший председатель суда.

Только после пяти лет пребывания в следственных изоляторах с адом психиатрических обследований прошел неправый суд.

12 сентября 1958 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Судоплатова по «контрреволюционной» статье 58–1 пункт «б» к 15 годам лишения свободы «За активное пособничество изменнику Родины Берии в подготовке государственного переворота, производство опытов над людьми, похищения и многочисленные убийства».

Виновным он себя так и не признал.

Таким образом, он стал жертвой вовсе не однопартийной системы, а мести со стороны нового хозяина Кремля.

Судоплатов прекрасно понимал, что его не выпустят из тюрьмы при Хрущеве и его сторонниках. Определили его во Владимирскую тюрьму («Владимирский централ»). По иронии судьбы некоторое время соседние нары в камере № 1–97, ставшие на долгие годы жилищем для Павла Анатольевича, занимал заместитель министра внутренних дел генерал-лейтенант С. С. Мамулов, курировавший в 1946–1953 годах деятельность лагерей. Другой сосед — резидент нелегальной разведывательной сети во Франции, Маньчжурии и Швейцарии М. А. Штейнберг, в октябре 1938 года отказавшийся вернуться в СССР. Он справедливо опасался ареста. В 1956 году советский гражданин был выслан из Швейцарии. По указанию Хрущева он был арестован и осужден на 10 лет лишения свободы. Сидел в лагере и заместитель П. А. Судоплатова, один из руководителей 9-го разведывательно-диверсионного отдела МВД генерал-майор Н. И. Эйтингон. Его арестовали в июле 1953 года по «делу Берии» и осудили на 12 лет. Соседствовал с Судоплатовым и его враг по войне, немецкий прислужник, бургомистр Смоленска Б. Г. Меньшагин.

Медленно тянулось заточение, разрушающее и убивающее в человеке волю к жизни. Он не понимал, за что его — патриота — так сурово наказали. В книге Бытия, как понимал тюремный пленник, немало примеров наказания тех, кто ослушался воли Господа. В то же время нельзя сказать, чтобы этим путем был достигнут серьезный воспитательный эффект.

Весь срок Павел Анатольевич просидел в изоляции от общества и семьи, как говорится, «от звонка до звонка». Отбывая наказание во Владимирской тюрьме, он перенес три инфаркта, ослеп на один глаз и получил инвалидность 2-й группы.

По словам сына Судоплатова Анатолия, «…в жизни отец был большим оптимистом, никогда не унывал, трезво относился ко всему происходящему. Неоднократно мне говорил, что человек сам создает свое благополучие в работе, особенно такой, как у него, где все надо просчитывать на один шаг вперед. Он говорил:

— Я имею главное право, командно-моральное право посылать людей на опасную работу, потому что узнал на своей судьбе, что такое нелегальный труд…

Он рисковал десятки раз и мог погибнуть в боях на невидимом фронте. Хрущев не рисковал почему-то ничем на своих партийных постах, плодя ошибки и промахи, за которые расплачивалась страна и конкретные люди, в том числе и кровью. Теперь выходило, что этот человек, коварством и хитростью взобравшись на государственный трон, расправлялся с теми, кто много чего знал о злодействах преемника Сталина.

После освобождения 21 августа 1968 года, Судоплатов вернулся в Москву и занялся литературной деятельностью. Под псевдонимом Анатолий Андреев опубликовал три книги: «Горизонты: Повесть о Станиславе Косиоре», «На жестоком берегу: Повесть о Марцелии Новотко» и «Конь мой бежит».

Активно участвуя в ветеранском движении, он более 20 лет боролся за свою и боевых товарищей реабилитацию. Полностью был реабилитирован постановлением Главной военной прокуратуры РФ от 10 января 1992 года.

Незадолго до смерти в соавторстве с сыном Анатолием Судоплатовым (1943–2005) опубликовал книгу воспоминаний о своей жизни и работе «Разведка и Кремль: Записки нежелательного свидетеля» на английском, немецком и русском языках.

П. А. Судоплатов скончался 24 сентября 1996 года.

Автору довелось встретиться с героем повествования и описать свои впечатления о нем в одной из своих книг.

Утром 27 сентября 1996 года около здания, расположенного на территории «шестигранника» Главного военного клинического госпиталя ФСБ РФ собрались коллеги и друзья нашего героя. Это были бывшие нелегалы, партизаны, диверсанты…

Они сражались в годы Великой Отечественной войны за линией фронта в тайных операциях против немецко-фашистских поработителей. Стояли постаревшие бойцы в скорбном молчании. Они все были награждены Родиной, но пришли без орденов и медалей. Словно знали: у гроба своего учителя не будет его наград — их у него отобрали чиновники Хрущева. И они, его подчиненные, знали, что власть к нему отнеслась еще суровей, чем к ним.

Некоторое время после освобождения в Советском Союзе о нем было запрещено вспоминать.

Судоплатов и его коллеги больше любили Родину, чем она их. Он успел написать книгу, Родина не успела вернуть ему ордена. Он рисковал жизнью, как и его подчиненные — нелегалы, партизаны, диверсанты. Никто из них после службы не разбогател. Судоплатовцы взрывали неприятельские поезда и ликвидировали гауляйтеров и их помощников разных калибров.

За их спинами не было заградительных отрядов. Никто им не мешал пойти по пути предательства. Перейти на сторону врага или по-тихому растворится в хаосе жесточайшей войны. Но они любили РОДИНУ и уважали своего командира, поэтому оставались в боевом строю.

Мужество, долг и мщение за поруганную Отчизну у них было на кончике финки, на прицеле автомата и взрывателе фугаса.

Политика делается грязной грязными руками политиков, а герои остаются героями, как бы над ними не издевались жестокосердные типы.

О маршале Советского Союза Г. К. Жукове несмотря на его полководческий талант много чего написано завистниками и недоброжелателями в черных тонах. Его воинская требовательность к подчиненным и победы, одержанные на полях сражений, иногда трактовались как жестокость и случайность. Самый распространенный миф о Жукове — это миф о том, что полководец «безжалостно и бессмысленно» гнал в атаки подчиненные ему войска, «заваливая противника трупами», «фронтовой мясник»… Но войн без потерь не бывает. Командирам, увы, приходилось тяжело и после боя — подписывать похоронные бумаги.

По этому поводу есть изумительный пример. В 1918 году британский премьер-министр Ллойд Джордж попросил одного из своих генералов узнать у французского президента Жоржа Клемансо правда ли, что какой-то французский генерал нашел способ вести наступления без потерь. На что Клемансо с галльской прямотой и непосредственностью ответил легковерному томми: «Скажите, пожалуйста, Ллойд Джорджу, что он дурак!»

Что можно сказать о пасквилях на Жукова? История одного выдающегося человека почти всегда бывает историей несправедливости многих людей, в том числе и близко к нему стоящих. Немаловажную роль в этом спектакле осуждения играет элементарная человеческая зависть. А, как известно, наша зависть всегда долговечнее чужого счастья, которому мы завидуем. Подругой зависти является ложь — они идут одной тропинкой. Идут, крепко обнявшись.

В приведенной Максимом Петелиным интересной статистике, количество безвозвратных потерь в процентах по отношению к общему числу военнослужащих, участвовавших в той или иной операции, таково:

— контрнаступление под Москвой: Западный фронт (Жуков) — 13,5 %, Калининский фронт (Конев) — 14,5 %;

— Ржевско-Вяземская операция: (Жуков) — 20,9 %, (Конев) — 35,6 %;

— Висло-Одерская операция: (Жуков) — 1,7 %, (Конев) — 2,4 %.

Говорят, что К. К. Рокоссовский берег солдат в бою. Думается, любой командир на поле брани заинтересован в сохранении личного состава. Не лишен был этого чувства и Г. К. Жуков. Во время командования Западным фронтом генерал армии Жуков подписал один знаменательный приказ, в котором говорилось:

«В армиях Западного фронта за последнее время создалось совершенно недопустимое отношение к сбережению личного состава. Командармы, командиры соединений и частей, организуя бой, посылая людей на выполнение боевых задач, недостаточно ответственно подходят к сохранению бойцов и командиров. Ставка за последнее время Западному фронту дает пополнение больше других фронтов в 2–3 раза, но это пополнение при халатном, а иногда и преступном отношении командиров частей к сбережению жизни и здоровья людей недопустимо быстро теряется, и части вновь остаются в большом некомплекте…»

А дальше он с командирской требовательностью, и даже жесткостью, констатировал:

«Выжечь каленым железом безответственное отношение к сбережению людей, от кого бы оно ни исходило».

Командиру 133-й стрелковой дивизии генерал-майору Ф. Д. Захарову, освободившему город Юхнов, Жуков с сарказмом и болью бросает:

«Напрасно вы думаете, что успехи достигаются человеческим мясом, успехи достигаются искусством ведения боя, воюют умением, а не жизнями людей».

Существует и другой миф в отношении Жукова: как о «недоучке в маршальских погонах». Мало учился военному искусству — «академии ни одной не закончил», «окончил только Курсы высшего начсостава РККА», побеждал противника «не умением, а числом». Про число уже говорилось выше. А теперь об опыте руководства войсками. Свои знания и командные навыки он показал еще на Халхин-Голе в мае — сентябре 1939 года. Это был первый победоносный след Жукова.

О войнах он рассуждал как теоретик и практик примерно так: если обратится к истории человечества, то можно увидеть, что она наполнена войнами и враждой между людьми. Там, где кровь льется долго, начинается отрезвление. Но проходят годы и все повторяется. После дальневосточных боев, как бы в подтверждение этого тезиса, ему довелось окунуться в бои и сражения на советско-финской и вскоре Великой Отечественной войнах. И везде он показывал свое умение четко руководить войсками.

К. К. Рокоссовский, бывший его командир дивизии, командиром полка в которой служил Г. К. Жуков, отмечал, что в его представлении Георгий Константинович Жуков остается человеком сильной воли и решительности, богато одаренным всеми качествами, необходимыми крупному военачальнику.

Фельдмаршал, ставший президентом США, Дуайт Эйзенхауэр писал:

«Я восхищен полководческим дарованием Жукова… Когда я был главнокомандующим союзными войсками в Западной Европе, мы все — и я, и мои подчиненные, и генералы, командовавшие воинскими соединениями, буквально затаив дыхание следили за победным маршем советских войск под командованием Жукова в направлении Берлина. Мы знали, что Жуков шутить не любит, если уж поставил цель сокрушить цитадель фашизма в самом центе Германии, то непременно это сделает».

Фронтовики США знали цену борьбы Красной армии с ее полководцами против нацистов, поэтому часто публиковали свои воспоминания в СМИ. Так, американский журнал «Лайф» («Жизнь») 12 февраля 1945 года писал о Жукове:

«Его успехи на поле боя не имели себе равных в нынешней войне. Ни среди союзных армий, ни в германской армии нельзя найти ни одного генерала, равного Жукову».

Это сегодня некоторые неблагодарные отпрыски воинов Второй мировой войны — переписчики истории, облученные антироссийской пропагандой, — утверждают, что победу над гитлеровской Германией одержали англосаксы: США и Великобритания. Они не упоминают СССР в учебниках по истории для школьников.

Авторитет Жукова сразу же после окончания войны был так высок, что он смутил даже Сталина под влиянием злопыхателей-шептунов, пытавшихся опорочить маршала. Так, среди высоких партийных чиновников оказались людишки, которые желали поссорить вождя и его первого полководца разного рода сплетнями о «бонапартизме». Нередко Сталин своими ушами слышал и своими глазами читал информационные бредни, что Жуков якобы принижал степень активного участия Верховного главнокомандующего в войне.

И все же надо признать, что победное окончание Великой Отечественной войны давало отличный шанс Георгию Константиновичу подняться на вершину власти в СССР. Его популярность в народе была так же высока, как и популярность Сталина, а может и выше. Не случайно в 1946 году было арестовано 75 людей, близких Жукову, из которых выбивали показания о том, что полководец готовит заговор для захвата власти. Мало кто знает, что судилище над полководцем состоялось 1 июня 1946 года на заседании Высшего военного совета. Тогда его спасли его коллеги-военачальники — Василевский, Рокоссовский, Рыбалко, Конев. Сталин побоялся ссориться со своим генералитетом и принял соломоново решение. Говорят, он подошел к Жукову и жестко произнес: «Все великие русские полководцы — Суворов, Кутузов, даже Скобелев — были скромны. Вам же этих качеств не хватает. Ишь ты, Наполеон нашелся, один войну выиграл!» И получилось так, что Сталин то ли помиловал, то ли отправил в ссылку своего недавнего любимца: «Направить в Одессу командующим округом!»

ЦРУ пристально следило за взаимоотношениями Сталина и Жукова. И вот 3 июля 1946 года руководитель американской разведки генерал-лейтенант Хойт Ванденберг доложил президенту Гарри Трумэну об отставке главнокомандующего сухопутными войсками маршала Георгия Жукова. Эта информация, конечно, была значимым событием, но она опоздала почти на месяц — Жукова отстранили от должности еще 9 июня. Маршала обвинили в незаконном присвоении множества трофеев и раздувании личных заслуг в разгроме гитлеровцев. Сплетен и наветов ходило много. Старшая дочь Маршала Победы Маргарита Жукова вспоминала:

«Сталин не мог вынести авторитета полководца Жукова в армии и стране, его международного престижа. Поэтому после Победы, сняв мундир генералиссимуса, он не забывает о Георгии Константиновиче, «задвинув» его в 1946 году командующим Одесским военным округом».

Амбиции Жукова на власть Сталин продолжать сбивать. Он все еще боялся его.

4 февраля 1948 года приказом министра вооруженных сил СССР Николая Булганина Жуков был переведен с должности командующего Одесским военным округом на должность командующего Уральским военным округом.

Кто же автор большинства мифов о полководце? Их несколько, однако настоящая травля маршала началась при правлении Никиты Хрущева. Придя к власти в июне 1953 года в результате военного переворота, основным участником которого, кстати, был Жуков, Хрущев понял, что авторитет полководцев все еще горит в лучах Победы. Он недолюбливал силовиков: ни военных, ни оперативников.

В мировой политике на высоких постах оказались Дуайт Эйзенхауэр, Шарль де Голь, Уинстон Черчиль и другие. Правда, слава последнего после 1945-го быстро закатилась и он стал главным барабанщиком холодной войны. Никита перепугался всенародной славы Великого Маршала, который, по его разумению, мог повторить июньский путч, когда был убит Берия. До этого Хрущев с Берией буквально снесли с должности очередного соперника — Маленкова. А потом с военными во главе с Жуковым он рассчитался и с «мегрелом».

Теперь главную опасность для Хрущева представлял Жуков. В июне 1957 года на XVIII пленуме ЦК КПСС были отстранены от высоких должностей и исключены из партии «непотопляемые сталинские наркомы» — Молотов, Маленков и Каганович. Мог ли Жуков воспользоваться сварой наверху и положить конец нестабильности в стране? Наверное, мог. Ведь популярность Маршала Победы была гораздо выше, чем Хрущева, Брежнева и других партийных руководителей страны. Кроме того, он, как министр обороны, болел за армию, которую собирались существенно сокращать. Жуков мог нанести упреждающий удар по новому хозяину Кремля. Поэтому в октябре 1957 года Никита Сергеевич добился снятия маршала с поста Министра обороны СССР позорным способом, о чем автор уже писал в своих книгах. Жуков был отправлен в отставку и посажен по сути под домашний арест на своей даче.

По инициативе Хрущева в октябре 1957 года был срочно созван пленум ЦК КПСС. Никита Сергеевич тщательно готовил базу под тематику высокого партийного собрания. Для того, чтобы опорочить Жукова, он вызывал в кабинет маршалов по одному и, угрожая «партийной дисциплиной», приказывал выступить на пленуме с жесткой критикой своего коллеги по ратному ремеслу. Согласились по принуждению восемь человек — Конев, Рокоссовский, Чуйков, Бирюзов, Захаров, Соколовский, Еременко и Тимошенко. Выступили они все по-разному, кто мягче, кто жестче.

Выше уже говорилось, что на одном из банкетов подвыпивший Хрущев уговаривал Рокоссовского, чтобы он написал пасквиль на Сталина. Маршал ответил отказом. Результат — буквально через сутки Константин Константинович был снят с должности. Это был чисто хрущевский волюнтаризм. Человек может делать, что ему заблагорассудиться, но он должен не забывать о последствиях своих поступков. Хрущев об этом часто забывал.

Жукова тогда предавали даже те, кому он спас жизнь. Так, Конева он поддержал в сентябре 1941 года, когда его 19-я армия чуть не попала в окружение вместе с командующим. Но Конев избежал плена и вывел из окружения управление армии. За провал военной операции Ивану Степановичу грозил расстрел. За Конева вступился Жуков. Сталин в тот ответственный и тревожный час был жесток. Жуков в беседе с вождем заметил:

— Товарищ Сталин, казнь генерала ничего не даст, кроме того, что войска будут еще более деморализованы.

— Это не ошибка, а преступление. За него надо отвечать, — грозно проговорил Сталин.

— Товарищ Сталин, я вас прошу назначить Конева моим заместителем на отдаленное Калининское направление.

— Вы что, хотите взять его на поруки?

— Да, товарищ Сталин, — смело, глядя в глаза Верховному Главнокомандующему, — коротко ответил генерал.

— Не ошибетесь?

— Нет…

Не ошибся — вместе потом брали Берлин.

Хрущев дожимал фронтовиков, делая из них временных противников Жукова. Новому хозяину Кремля показалось мало того, что они выступили на пленуме ЦК КПСС. Ему нужно было тиражирование их взглядов на эту тему через СМИ. Он приказал сфабриковать одно «дельце». Скоро в редакции газеты «Правда» появилась статья о Г. К. Жукове, подписанная И. С. Коневым: «Сила Советской Армии и флота — в руководстве партии, в неразрывной связи с народом». В ней он обвинял своего спасителя в бонапартизме, авантюризме и неуважении к армейским парторганам. Статья писалась в военно-историческом отделе Военно-научного управления Генштаба. Начальник отдела генерал-лейтенант С. П. Платонов в узком кругу поведал, как Конев сопротивлялся, не желая подписывать этот вздор. Но Хрущев «надавил». Он пригрозил, что если он не подпишет, то вместе с Жуковым отправится в отставку. И Иван Степанович «сдался».

На пленуме Хрущев крепко держал контроль над собравшимися. Он даже нарушал регламент, пытаясь придать решению больше убедительности:

«Может быть, спросим приглашенных на пленум товарищей, не членов ЦК — командующих округами, армиями, флотами, членов Военных Советов, всех коммунистов, которые приглашены. Кто за то, чтобы вывести товарища Жукова из состава Президиума ЦК, прошу поднять руки. Прошу опустить. Кто против? Нет. Кто воздержался? Нет. Принимается единогласно».

Со слов дочери маршала Эры Жуковой:

— Он пришел домой с посеревшим лицом и, появившись на пороге, отец произнес лишь: «Ну вот, сняли». Он стал единственным маршалом, которого после отставки не зачислили в Группу генеральных инспекторов МО СССР. Это было страшное унижение для маршала, когда в Группе «прописывались» даже генерал-полковники.

Жуков вспоминал об этом ударе унижения так:

«Я вернулся после этого домой и твердо решил не потерять себя, не сломаться, не раскиснуть, не утратить силу воли, как бы не было тяжело. Что мне помогло? Я поступил так. Принял снотворное, проспал несколько часов, поднялся, поел. Принял снотворное. Опять заснул. Снова проснулся, снова принял снотворное, снова заснул… Так продолжалось пятнадцать суток, которые я проспал с короткими перерывами… А потом, когда прошли эти пятнадцать суток, поехал на рыбалку».

В судьбе Жукова после отставки больших изменений не произошло. Извинения генералов и маршалов с того приснопамятного пленума иногда приходили. Полководец сохранил теплые чувства с боевыми товарищами, в том числе и союзником генералом Эйзенхауэром, ставшим 34-м президентом США (1953–1961). Встречаясь в Вашингтоне с Никитой Хрущевым в 1959 году, он поинтересовался судьбой маршала. Хрущев тогда недовольно буркнул:

«С вашим старым другом все в порядке. Не беспокойтесь о нем. Он ловит рыбу на Украине и, очевидно, как все генералы, пишет мемуары».

В мае 1965 года опального Георгия Жукова после продолжительного перерыва власть пригласила в Кремлевский дворец съездов на торжественное заседание, посвященное 20-летию победы. Присутствующие в зале встретили его бурными аплодисментами. Эта передача по ТВ запомнилась нам, слушателям ВШ КГБ, еще тем, что мы получили свои первые медали «XX лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»

А теперь вернемся к статье Конева.

25 мая 1965 года старший преподаватель кафедры истории войн и военного искусства Военной академии Генерального штаба, доктор исторических наук профессор В. А. Анфилов лично беседовал с Жуковым, и спустя годы, в 1995 году, Военно-исторический журнал в № 3 опубликовал запись этих бесед. О встрече с Жуковым он вспоминал:

«Я рассказал маршалу, что эту статью писал не Конев…»

Конев, конечно же, переживал все годы о своей трусости перед ничтожеством, особенно в военном деле, каким оказался Хрущев.

В мае 1970 года, незадолго до смерти (21 мая 1973 года), Конев все же напишет письмо-покаяние Жукову. В нем он расскажет всю подноготную обманки:

«…В тот злополучный тревожный октябрь 57-го в стенах Кремля… возникла подлая ситуация, когда я, прямо скажу, потеряв бдительность, струсил… Мне… по сути дела, предъявлен был ультиматум. Или я заодно с ними в деле зарвавшегося Георгия Победоносца, или (в противном случае) заодно сяду с ним на скамью заговорщиков против партии и народа!..

А статью в «Правду» я не писал. Из ЦК позвонил Суслов: «Статья о проделках Жукова готова. Остается только тебе подписать ее». Я ответил: «Подписывать не буду, и точка!» Часа через два позвонил сам Хрущев:

«Завтра читай свою статью. И без фокусов. Ты понял?»

Назавтра, 3 ноября, я развернул «Правду». Действительно, разгромная статья…»

Конев понимал, что эта угроза мстительного Хрущева не пустой просто ляп — он может лишиться всего того, что имеет. Вот так полководец, дважды герой Советского Союза оказался в неприглядном положении.

Как писал Максим Петелин:

«Так боевые маршалы, не боявшиеся смерти во время войны, откровенно струсили и стали шельмовать своего бывшего фронтового друга. Имя Жукова на долгие годы было вычеркнуто из советской военной истории. Лишь во времена Брежнева, когда были изданы мемуары маршала Жукова, о прославленном полководце снова вспомнили…»

Конечно, проявлять упорство в своих обязанностях и оставаться молчаливым — лучший ответ на клевету. Но та единопартийная система, которая существовала в Советском Союзе, размывала «упорство в своих обязанностях» оставаться человеком. Боюсь, что Россия после 1991 года пошла этим путем утверждения правоты одной, главной партии, которая может забронзоветь. А, как известно, бронза, если ее не чистить, покрывается зеленым окислом, а потом и вовсе тускнеет.

Старший коллега автора, фронтовик генерал-майор Леонид Георгиевич Иванов, знакомившийся с делом Жукова, по этому поводу как-то заметил, что клевета — оружие более страшное, более ужасное, чем пуля, так как наносимые ею раны всегда неизлечимы — они не затягиваются. Наверное, это ранение от своего коллеги так и не зарубцевалось у Жукова до его кончины 18 июня 1974 года.

8 мая 1995 года полководцу Георгию Константиновичу Жукову установлен четырехметровый скульптурный монумент на Манежной площади в Москве перед Историческим музеем. Полководец изображен верхом на своем жеребце Кумире, топчущем копытами штандарты нацистской Германии…

Время умеет убеждать. Это его дар людям. К концу 1950-х пришло время задуматься политикам о состоянии армии. Общеизвестно, что реформирование одного из главных институтов любого государства, его вооруженных сил как правило происходило при трех событиях: поражении, победе или при очередной смене государственного строя в стране.

Первые два послесталинских месяца Хрущев вместе с Берией последовательно оттеснял и Маленкова от руководящего положения в государстве, руководствуясь изречением: «В политике друзей не бывает». Потом расправился и с Берией. Кстати, Хрущев заслужил награду англосаксов за убийство Л. П. Берии, личного врага фюрера. Маленков их не устраивал. Напрашивается вопрос — почему? Правительство Маленкова в мае 1953 года приняло решение об оказании масштабной помощи Китаю в его индустриализации. Для США это было кошмаром — военно-политический и экономический союз Китая и России начал воплощаться в реальность. Поэтому Маленков для них становился «чужим». Правительство в два раза уменьшило вознаграждения партийным чиновникам и отобрало у них право получать пресловутые «конверты». Это позволило Хрущеву через четыре месяца совершить новый «дворцовый переворот».

Две реформы Советской Армии и Флота при Хрущеве запомнились очевидцами одной фразой — он «резал по живому».

Первая — 1955–1958 годы, еще при министре обороны Г. К. Жукове — инициировал сокращение Советских Вооруженных сил на 2 миллиона 140 тысяч солдат и офицеров. Вторая — 1960 год, когда по указанию Хрущева Верховный Совет СССР без обсуждения утвердил Закон «О новом значительном сокращении Вооруженных сил СССР». Из армии и флота были уволены до 1 миллиона 300 тысяч человек. Это было почти две трети Советской армии. О том, что Вооруженные силы нужно было сокращать, шептали две советчицы — логика и экономика.

Но скорость и масштабы этого процесса поражали многих людей. Даже чиновники не понимали и не воспринимали вала сплошной демобилизации, не говоря уже о военнослужащих командного состава. Зачастую офицеров увольняли без пенсий. В ЦК партии потоком шли сообщения о серьезности ситуации с демобилизованными офицерами. КГБ СССР даже пришлось сообщать в «инстанцию» о напряженной обстановке. Первый удар пришелся на надводные корабли, которые резали для доменных печей на переплавку. Образовывались горы ржавеющего металлолома. Ставка делалась на подводные ракетоносцы и МБР. К концу 1964 года отечественный флот уже располагал 46 атомными подводными лодками, в том числе 8 — с баллистическими ракетами, и 325 дизельными ПЛ, а также 150 ракетными катерами. Развивались ракетные войска стратегического назначения (РВСН).

Однако несмотря на сокращения армии и флота простой народ продолжал стоять в очередях за продуктами питания. Провластные СМИ того времени (19601961 годов) ликовали и с радостью сообщали, например, о том, как с улыбками уничтожают новейшую военную технику, как солдаты и офицеры с криками «ура» реагируют на сообщение о сокращении армии.

На самом деле происходили обратного свойства процессы. Полетели письма недовольства со стороны военных в ЦК, МО, КГБ и СМИ с призывами бастовать. Верховный Совет СССР 15 января 1960 года ответил повтором нового сокращения вооруженных сил почти на треть.

Тем временем армия КНР, в отличие от советской, быстро переоснащалась технологически и наращивала свою численность, в том числе вдоль всей границы СССР. Уже в 1964 году Китай испытал ядерную бомбу, а советско-китайские отношения стремительно ухудшались, в основном благодаря лично Хрущеву.

По воспоминаниям военного контрразведчика генерал-майора М. А. Белоусова, служившего в Порт-Артуре, Хрущев орал на командующего-фронтовика в отношении присутствия наших войск:

«Это политика царская, империалистическая. Кого же и от кого вы собираетесь здесь защищать? Ты мне лучше скажи, сколько надо времени, чтобы здесь не осталось ни одного вашего солдата, даже вашего духа… Уйдете вы отсюда — уйдут и американцы».

Американцы никуда не ушли, продолжая наращивать свои силы на Дальнем Востоке. Похоже, что англосаксы обещали Хрущеву, что уйдут, и в очередной раз его кинули, как кидали Горбачева и Ельцина, считая их лохами.

Тем временем социально-экономическая и внутриполитическая ситуация в стране ухудшалась благодаря хрущевским «небезызвестным экспериментам»: целина, кукуруза, ликвидация неперспективных деревень и всесоюзного МВД, продажа МТС, рост розничных цен на товары и услуги с конца 1950-х годов, масштабное сокращение ВС СССР. Поэтому хрущевскому руководству требовалась растущая поддержка со стороны национальных так называемых «окраинных» элит. С ними Хрущев пытался заигрывать. Вот одна из причин, по которой Крым был передан Украине. Происходила непродуманная перекройка административных границ.

Даже стремительно сокращающейся Советской армии во главе с Г. К. Жуковым он боялся, поэтому снова трусливо и предательски снял его с должности, поставив во главе МО более терпимого, более молчаливого и более лояльного к нему Р. Я. Малиновского. Надо отметить в этой связи, что ни одна страна мира, не говоря уже о великих государствах, в те годы не сокращала свои войска, да еще в таких масштабах, ни на собственной территории, ни на военных зарубежных базах. Все эти действия Хрущева с учетом пагубного социально-экономического курса и его последствий, означали одно — ускоренное разрушение Советского Союза.

Министр обороны СССР маршал Советского Союза Д. Ф. Устинов по этому поводу сказал:

«Сталин, что бы там не говорилось, это наша история. Ни один враг не принес столько бед, сколько принес нам Хрущев своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также в отношении Сталина».

Опрометчивость Хрущева в словах, поступках и действиях, помноженная на месть, лепили из него политикана, а не государственного деятеля. По этому поводу кто-то из великих людей говорил, что человек легкомысленный и пустой всегда занят, но занят без толку. Мелочи кажутся ему вещами значительными, и свое время и внимание, которое следует посвятить главному в жизни, он растрачивает на пустяки. Таких людей декорации пьесы интересуют больше, чем ее содержание, а дворцовые церемонии больше, чем настоящая политика и забота о конкретных и животрепещущих проблемах людей.

Со временем историки скажут, что руководство КПСС предало Сталина по приказу «наших западных партнеров». До сих пор наших врагов мы называем «партнерами». А тем временем из Европы и США активно продолжают высылать наших дипломатов, в том числе и послов, придумывают бог весть какие экономические пакости. Как сказал Андрей Угланов: «…А наш МИД продолжает называть эту публику «партнерами» и показывать свой беззубый рот». Происходит утрата стратегического видения и престижа страны.

Вот так и живем — по-хрущевски, правда, армию подтянули по сравнению с ельцинскими временами. Главное, чтобы высокие чиновники не обманывали, не пиарили того, что еще в зародыше, а не в серийке.

Хрущев сыграл негативную роль и в деле «о Катыни». XX съезд партии имел разрушительные последствия не только внутри Советского Союза, но и для всего социалистического лагеря, а также мирового коммунистического движения. Своими необдуманными действиями Москва утратила роль цементирующего идеологического центра. Началось брожение среди руководителей Польши, Венгрии и Болгарии. После смерти Сталина, а затем польского руководителя Болеслава Берута начались антисоветские выступления в Познани. Пришедший на смену Берута националист Владислав Гомулка под флагом «борьбы с культом личности Сталина» потребовал роспуска колхозов, либерализации экономики, гарантий свободы слова, собраний и манифестаций. А главное — официального признания гитлеровской лжи, распространяемой ее автором — Геббельсом, о причастности КПСС к Катынскому расстрелу органами НКВД военнопленных польских офицеров.

Хрущев был вынужден принять польские требования. Он сместил маршала Рокоссовского с поста министра обороны Польши, а также отозвал в Союз всех советских военных и политических советников. Советский лидер согласился признать причастность советского руководства к Катынскому расстрелу под обещание навести советские органы госбезопасности на след украинского националиста Степана Бандеры. Вскоре Хрущев действительно получил от Гомулки информацию с адресом проживания лидера ОУН* в Мюнхене.

15 октября 1959 года негласный сотрудник органов КГБ Богдан Сташинский ликвидировал Степана Бандеру в подъезде его дома. А дальше Хрущев, давший полякам обещание по Катыни, стал его предательски выполнять. Он вызвал председателя КГБ Шелепина и приказал найти основания для подтверждения гитлеровской версии мифа о Катыни. Для этой цели была сфабрикованная «особая папка» о причастности советских органов госбезопасности к убийству польских офицеров.

Именно эта «особая папка», созданная Хрущевым по заказу нового польского руководства, дала повод польским националистам, вдохновляемым папой римским Иоанном Павлом II и помощником президента США Картера по национальной безопасности Бжезинским, к проведению агрессивных идеологических диверсий. Они не только не прекращаются, но и наращиваются до сих пор.

При этом в фальшивых документах папки, готовящейся второпях, Хрущев пропустил крупный ляп пасквилянтов, указавших на причастность КПСС к Катынскому расстрелу. Тогда компартия СССР называлась ВКП(б).

Через 30 лет президент Польши Ярузельский потребовал у Советской России покаяния за «катынское злодеяние». Как же отреагировал Горбачев:

«В последнее время найдены документы (хрущевская «особая папка» — Прим. авт.), которые косвенно, но убедительно свидетельствуют о том, что тысячи польских граждан, погибших в смоленских лесах ровно полвека назад, стали жертвами Берии и его подручных. Могилы польских офицеров — рядом с могилами советских людей, павших от той же злой руки».

Лидер польского профсоюза «Солидарность» Лех Валенса, ставший потом президентом Польши, предложил пересмотреть польско-советские отношения. Горбачев предательски для СССР ответил: ликвидировал СЭВ, военный союз стран Варшавского договора, а затем и весь восточноевропейский социалистический лагерь, подготовив почву для развала Советского Союза Ельциным и его сообщниками из Украины и Белоруссии.

Автор подробно исследовал этот антирусский миф в своей книге «Переписчики истории. Мифы о Катыни» несколько лет тому назад. В могилах оказались даже живые ляхи, с удивлением читавшие на мраморных досках эпитафий свои фамилии. Торопились — и они, и мы!

Поляки за это время «отгрохали», в том числе и за деньги россиян, помпезный мемориал. Пантеоном советским гражданам, погибшим от рук немецких оккупантов, послужил скромный дубовый крест. Новый президент новой страны РФ Ельцин после окаянных событий 1991 года придерживался в этом вопросе аналогичной оценки.

Вот кто нами правил после Сталина…

Были и светлые головы, смело выступавшие против безумства Хрущева в военном деле.

Так, автору довелось встретиться по службе с одним замечательным человеком, его первым оперативным начальником, возглавлявшим Особый отдел КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу генерал-майором Николаем Кирилловичем Мозговым. До этого он в звании контр-адмирала руководил военной контрразведкой Краснознаменного Балтийского флота.

Участник Великой Отечественной войны, оперативник, организатор десятков сложных операций по разоблачению немецкой агентуры был довольно скромным человеком, высоким профессионалом и требовательным руководителем. Во время службы он скупо делился о делах во фронтовых условиях. Раскрылся он только после ухода на заслуженный отдых.

Часто как сослуживцы по Львову мы общались в Совете ветеранов ДВРК ФСБ РФ: полковник и генерал-майор. Автор написал несколько очерков об этом мужественном человеке. Но ему хотелось из первых уст услышать повествование о борьбе опытного чекиста за отстаивание истины в ошибочном решении, принятом хрущевскими головотяпами в отношении Балтийского флота. Автор знал эту историю в разных интерпретациях из других источников.

Кстати, Кремль тогда приказал резать корабли и самолеты без оценки последствий в состоянии боеготовности этого водного форпоста, стоящего на западных рубежах страны.

Н. К. Мозгов не убоялся ни непосредственного начальства с Лубянки, ни высших руководителей Министерства обороны СССР, ни самого Хрущева, и на заседании Политбюро КПСС, куда его пригласили, доложил то, что было на самом деле. Вопрос касался боеготовности флота и тех последствий, которые могли наступить, если была бы выполнена «дурь сверху», так он назвал операцию Кремля. Перед нею спасовали многие флотоводцы и даже министр обороны, а он добился своего…

Автор несколько раз в беседах подводил генерала к этой теме, но тот всякий раз отнекивался, называя свой поступок не геройством, а элементарным рядовым действием военного контрразведчика, державника, противостоящего трусости и разгильдяйству высокого чиновничества.

Но однажды, это было тоже в Совете ветеранов Департамента военной контрразведки, в конце 1990-х годов, накануне своей кончины он вдруг разговорился.

— А начиналось все так, дорогой мой человек, — пояснил генерал. — Я был начальником контрразведки Балтфлота. Когда на мое имя стали сыпаться, как снег на голову, аналитические справки, рапорта, докладные записки от оперативного состава и моряков о резком снижении боеготовности флотской инфраструктуры в результате непродуманных сокращений, я стал задумываться над «разумным процессом». И через несколько недель, когда «созрел», решил подготовить обобщенную справку на имя Председателя КГБ СССР Александра Николаевича Шелепина.

— А как же ваш непосредственный начальник военной контрразведки? Он что, остался как бы в стороне, в неведении?

— Генералу Гуськову — начальнику в то время военной контрразведки Союза — я не решился посылать документ. Он мне несколько раз намекал, что кнутом обуха не перешибешь. Поэтому я не уверен был в его смелости, хотя нужно признать, что такой шаг был рискованным — как никак я шагал через голову московского непосредственного начальства.

Но прежде, чем отсылать документ в Москву, я его показал командующему Балтийским флотом и первому секретарю Калининградского обкома партии — Члену Военного совета. Они внимательно прочли мою докладную записку и пожелали успеха в нужном начинании: не отговаривали и не выказывали поддержки в случае потребности. К сожалению, эти люди были слепыми рабами навязанных сверху директив — боялись за свои высокие должности.

— Документ вы отправили в Москву сразу после этого разговора или еще накапливали материал?

— Сразу, так как там было полно доводов в защиту на-ше-го флота, — он умышленно растянул последнее местоимение, словно подчеркивая гордость и справедливость того, что им было сделано несколько десятилетий назад.

— А потом? — поторопил его с ответом автор.

— А потом включился счетчик времени и я стал считать дни и часы в ожидании звонка из столицы.

— И все же непонятна трусливая позиция командующего Балтфлотом — вам пожелал успеха, а сам в кусты.

— Если честно, я не сильно и переубеждал их. Никакие рассуждения не в состоянии указать человеку путь, по которому он не хочет идти. Люди не хотят думать, перестают размышлять, когда за них кто-то делает эту работу. Я же был раскован в своих раздумьях, потому что их базой были объективные материалы широкого круга оперативного состава, прекрасно знающего обстановку в курируемых ими частях. Но главное — офицеров флота. По-моему, а я такого мнения придерживался всегда, мы истинно свободны тогда, когда сохраняем способность рассуждать самостоятельно…

Время бежало быстро, потому что Николай Кириллович рассказывал настолько интересно, что хотелось его слушать и слушать. Помогал диктофон.

Со слов Мозгова, через неделю раздался звонок по «ВЧ».

— Я поднял трубку и услышал голос Шелепина, сообщивший, что получил докладную записку. Он поинтересовался, все ли правильно в ней. Ответ мой был краток:

— Я лично отвечаю за каждую букву, за каждый факт, потому что любой из них выверен через несколько источников.

Председатель КГБ тут же сообщил, что в таком случае он направляет документ в Политбюро, а мне приказал быть готовым по вызову прибыть в Москву.

Через неделю по звонку я и командующий флотом А. Е. Орел вылетели в столицу.

Поселились в престижной гостинице «Метрополь». Не успели еще разместиться, как последовал телефонный звонок от начальника Главного Морского штаба, приказавшего нам с командующим прибыть к нему. Я понял задумку: ожидается психологический накат, моральная торпедная атака. Так оно и вышло.

В Штаб с Орлом шли молча. Командующий совсем не соответствовал своей фамилии. Он скорее походил на мокрую курицу или проштрафившегося пацана, который разбил, играя в дворовый футбол, мячом соседское окно.

— Зачем ты затеял всю эту возню? Зачем? Сколько драгоценного времени она отняла у нас, я не говорю уже о нервах, вообще о потерянном здоровье. Тебе легко… а с меня три шкуры сдерут, — бубнил под нос потеющий командующий флотом, тяжело переставляя налитые словно свинцом ноги.

— Мне тоже неприятно докладывать вашему непосредственному начальнику, — ответил я ему. — Давайте вместе переубеждать начштаба, чего бояться?

Нет, не проронил Орел ни слова в защиту разумных посылов моряков и оперативников, отраженных в докладной записки. Больше того, в беседе со вторым лицом в ВМФ СССР он свернулся ежиком, вобрав голову в плечи. Мне пришлось одному отстаивать точку зрения о снижении боеготовности флота.

Начштаба упирался рогом, не соглашался с доводами, а потом рявкнул: «Ну что, товарищ Мозгов, выходит контрразведчики лучше знают обстановку на флоте, чем флотоводцы? Вы много на себя берете! Вы что, подвергаете сомнению правильность решения Инстанции и самого Никиты Сергеевича Хрущева?!

Я ему ответил так: первый секретарь не мог дойти до такой глупости, чтобы отдать распоряжение на уничтожение тех средств, которые могут не один год послужить Родине и флоту.

И тут хозяин кабинета взорвался:

— Значит, вы считаете, что Главком и я растиражировали эту глупость?

Я спокойно заметил, что вот с этой глупостью на Политбюро и разберемся.

Начштаба после моих слов резко поднялся из кресла и, сделав вид, что говорить уже не о чем, дал мне знак на дверь, а Орлу приказал остаться…

У меня было свободное время и я отправился в морской отдел военной контрразведки на Лубянку. Встретил меня его начальник капитан 1 ранга Арсений Захарович Шилин, который своего курирующего поддерживал в этом начинании. Увиделся я и с генералом Гуськовым — начальником военной контрразведки. Беседы не получилось, а потому она была недолгой.

Он с первых слов открыто дистанцировался от возникшей ситуации и заявил мне, что в период заседания Политбюро его не будет в Москве, так как запланировал выехать на подведение итогов работы в один из военных округов. Мне стало ясно, что Гуськов оберегает свое реноме, оставляя за собой право и свободу сделать соответствующие оргвыводы…

На следующий день меня ждала, как я и предполагал, чиновничья голгофа. Я пораньше отправился на Старую площадь. Заседание проходило в кабинете члена партийного ареопага Фрола Романовича Козлова. Пройдя через КПП, я вскоре оказался в просторном кабинете члена Политбюро.

Умостившись в кресле, я решил понаблюдать за небожителями. Скоро стали прибывать министры, начальники главков, крупные военные деятели, среди которых я увидел маршала Советского Союза, Министра обороны СССР Малиновского и Главкома ВМФ адмирала флота Горшкова.

Министр обороны прошел в зал заседания с гордо поднятой головой, ни на кого не глядя и ни с кем не поздоровавшись. Главком скользнул по мне безразличным, даже я бы сказал, колючим взглядом, и, тоже не поздоровавшись, хотя мы друг друга знали, проследовал за своим начальником. Как только большое начальство расселось, Козлов обратился ко мне и предложил место за общим столом, а затем объявил повестку заседания и дал мне всего десять минут на доклад.

Я встал, волнение сразу же подавил и принялся излагать основные тезисы докладной записки…

Малиновский глядел на меня исподлобья. Можно сказать — сурово. Сдвинутые к переносице густые черные брови делали лицо маршала неподвижным. Создавалось впечатление, что он специально надувается, а потому краснеет. Как только я задевал за «живое», он бросал подбородок вниз и колючим, холодным взглядом прыгал по неприятным доводам копии ненавистной ему записки, лежащей прямо перед ним на столе.

Прошло несколько минут и Малиновский, пользуясь своим положением, бестактно оборвал меня:

«Я считаю, что товарищ Мозгов взялся за дело, о котором имеет весьма смутное представление. Какой из него моряк? Он флота-то не знает, а рассуждает тут, понимаешь, как флотоводец».

Козлов сделал замечание маршалу и жестом руки осадил нарушителя регламента. Тогда и я пошел в наступление и заявил министру, что Балтийскому флоту я отдал более двадцати лет службы в разных ипостасях, правда, не строевых, а контрразведывательных.

Оберегая государственные секреты флота и оказывая командованию повседневную помощь в деле повышения боеготовности, дисциплины и уставного порядка военные чекисты досконально знают флот, его техническое состояние, вооружение и боевую выучку личного состава.

Неужели вы считаете, что я бы пришел сюда с сырой информацией и забивал бы вам голову чепухой? Эти данные не один раз перепроверены не только оперативниками, но и в первую очередь флотскими офицерами, серьезно относящимися к результатам «оргмероприятий» (так называлась затея хрущевского Кремля — Прим. авт.).

Малиновский бросил недовольный взгляд на Горшкова, который по-черепашьи тут же втянул крупную голову на короткой шее в плечи, отчего сделался, как мне тогда показалось, каким-то жалким и не соответствующим такой высокой должности.

А я продолжил доклад. Помнится, говорил, что если не остановить эти варварские «оргмероприятия», не принять неотложные меры к скорейшей модернизации флота, к оснащению его новейшими классами надводных и подводных кораблей, к укреплению, а не уничтожению береговой обороны — флот как могучий и надежный страж наших западных морских границ погибнет!..

— Я закончил свое выступление, — продолжал Николай Кириллович, — ровно через десять минут. На некоторое время в кабинете повисла тревожная, предгрозовая тишина. Первым взорвал ее Горшков. Он заявил, что я якобы в рядовой бумаге раскрыл секретнейшие сведения о флоте, что является уже даже не военной тайной, а государственной. И за это надо отвечать!!!

Тогда я ему ответил, что записку писал я лично. Ее печатала машинистка отдела в моем присутствии, член партии с 1920 года. Конвертировал документ тоже я. А что касается адресата, то, согласитесь товарищи, что Председатель КГБ имеет право на знание секретов, которые охраняют его подчиненные.

Горшков побледнел от услышанного отпора, скривился в недовольной усмешке, засуетился и стал нервно перелистывать копию докладной записки.

Затем член Политбюро Ф. Р. Козлов дал слово командующему Балтфлота адмиралу А. Е. Орлу. Флотоводец начал говорить о сложном положении вверенного ему флота, о тревоге за его безопасность, о бытовой неустроенности моряков в некоторых гарнизонах, о необходимости большего внимания учениям и т. п.

Фрол Романович прервал его словами:

— Александр Евставьевич, об этих проблемах я впервые слышу от вас. Почему вы прятались за спину контрразведчика? Почему заняли позицию стороннего наблюдателя? Почему вовремя не поставили меня в известность и не приехали ко мне? Даже звонка от вас я не слышал!..

Командующий молчал, понурив голову. Затем Козлов недовольно буркнул Орлу — продолжайте. Выступление его было довольно-таки бледным.

После выступления командующего флотом слово взял министр обороны СССР Малиновский.

Начал он примерно такими словами:

— Я считаю, что приведенные Мозговым факты надуманы. Он, видите ли, печется о боеготовности флота. А по сути его требования тормозят дело, а порой и прямо направлены на срыв планового выполнения указаний всеми уважаемого Никиты Сергеевича Хрущева о сокращении существенно не влияющих на боеготовность флота частей…»

Говорил он в нервно-лающей манере, отчего его предложения сбивались в хаотичный ком и трудно было уловить даже контуры контраргументации. Он терял реноме маршала-фронтовика.

После Малиновского выступил Председатель КГБ А. Н. Шелепин. Говорил он спокойно, уверенно доказывая несостоятельность принятых руководителями министерства обороны решений. В конце своей ремарки он резко прошелся по замечаниям Малиновского и Горшкова и отдельным моментам их неглубоких выступлений.

Начавшуюся сразу же полемику между Шелепиным и Малиновским с трудом погасил Козлов.

Когда закончилось заседание Политбюро и я, уставший от полудневного стресса, отправился в гостиницу, в мой номер позвонил первый заместитель председателя КГБ СССР генерал-полковник Петр Иванович Ивашутин. Он сообщил, что Фрол Романович высоко оценил мое выступление.

— А военные пусть покрутятся, — заявил он, — если мужества не хватило доложить, как есть. Правда — точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливает здоровье. Козлов от имени Политбюро сделал внушение Малиновскому и Горшкову и потребовал немедленно приостановить расформирование важных частей и соединений флота и в недельный срок дать подробные письменные объяснения по целому ряду позиций твоего доклада.

Слушая эти воспоминания, автор подумал, какие пророчества говорил контрразведчик на том далеком заседании Политбюро и к чему чиновники пришли сегодня, практически развалив все и вся на Балтийском флоте, лишив его основных мест базирования и заколотив «петровское окно» в Европу.

Ельцинские амбиции обернулись катастрофой для флота с большей масштабностью, чем хрущевский волюнтаризм. Не нашлось, к сожалению, ни в КГБ, ни в армии, ни в среде кремлевских функционеров Мозговых или ему подобных…

Потихоньку выбираемся из хрущевско-ельцинского беспредела и другого негатива. Дай Бог выйти из тяжелейших последствий «наработок» этих горе руководителей…

Воспоминания тех жутких для военнослужащих дней хочется начать словами очевидца доктора философских наук С. Экштута:

«У меня сохранились насыщенные и внятные детские воспоминания, связанные с хрущевским сокращением армии. Мы жили на территории военного городка в дагестанском Буйнакске, где дислоцировалась 4-я артиллерийская дивизия прорыва Резерва Верховного Главнокомандования… Никита Хрущев полагал, что стране, у которой есть баллистические ракеты, не нужна ствольная артиллерия… Хрущевское сокращение ВС имело длительное негативные последствия. А отголоски его мы ощущаем по сию пору… Помню, как уже в школьные мои годы газета «Красная звезда» постоянно печатала объявления о приеме в военные училища. Тщетно! В большинстве из них вплоть до начала 1970-х практически не было конкурса. Интеллектуальный уровень курсантов училищ заметно понизился, тогда же родилась крылатая фраза: «Не делайте умное лицо! Вы же офицер!» И это после «миллиона двести» в нашем военном городке стало твориться неслыханное и ранее невозможное: мои сверстники медалями «За оборону Кавказа» в орлянку играли…»

Понимали ли сами военные, что Вооруженные Силы нуждаются в срочном реформировании? Да! Потому что СССР не мог уже содержать многомиллионную армию. Но раздражали поспешность, жестокость и непродуманность предложенных Хрущевым реформ. И личность партийного боса не вызывала у них особого восторга.

Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Н. П. Каманин 21 ноября 1962 года в своем дневнике записал:

«Хрущев оскомину набил на выступлениях против культа личности Сталина, а сам пытается создать вокруг своей личности такой культ, которого, пожалуй, не было и при Сталине. У нас нет откровенных высказываний, нет обсуждений и истинно коллегиальных решений. Хрущев готовит для себя плохое место в истории. После его смерти ему уготованы ярлыки: «кукурузник», «хрущоба», «великий очковтиратель», «турист» и «неудавшийся дипломат»… В армии — засилье стариков и очень много устаревшей техники…»

Как видим, в его словах не было возражений по сути реформ, а было жесткое неприятие формы их проведения. Хрущевское сокращение армии сказалось на судьбах многих офицеров, генералов и даже маршалов. Военачальники, пытавшиеся протестовать против бездумного сокращения ВС, безжалостно изгонялись Хрущевым из армии.

Не оставался в стороне от этой проблемы и КГБ при СМ СССР. Вот фрагмент одной из докладных с материалами, полученными, судя по исходящему реквизиту с цифрой «3», военными контрразведчиками:

КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР

Исх. №с/3/001377 от 6.10.61

Сов. секретно

Докладываю:

2. При перлюстрации писем военнослужащих Забайкальского военного округа только за одну неделю — с 10 по 17 февраля 1958 года — выявлено более 100 писем офицеров, в которых содержалось осуждение и самого сокращения вооруженных сил, и того, как оно происходило. Вот одно из самых типичных писем: «Уже который раз мы находимся под страхом этих мероприятий, но теперь не миновала и нас эта кампания. Наша дивизия расформируется. Из нашего полка (пока по слухам) останется всего 5 человек, то есть все будут уволены в запас. Мы, надо сказать, одеты и обуты, но ты бы посмотрела, как у нас демобилизуются офицеры, у которых по 2–3 детей — ни одежды, ни денег, ничего нет, и увольняют без пенсии, не хватает 1,5–2 лет. Настроение у всех ужасное. Сейчас просто повальная демобилизация. К чему бы это?»

Председатель КГБ при СМ СССР

генерал армии И. Серов.

Надо отметить, что ни одна страна мира в те годы не сокращала в таких масштабах и в такие сжатые сроки свои войска. Эта политика Хрущева была «тухлым яйцом», как говаривал великий полководец А. В. Суворов.

Ну как не вспомнить слова Сталина, сказанные им во время совещания по вопросам демобилизации Красной армии 22 мая 1945 года:

«Каждому увольняемому бойцу продать по дешевой цене трофейные товары и дать жалованье за столько лет, сколько он прослужил в армии. При увольнении на руки выдать сухой паек… При демобилизации не отпускать бойцов и офицеров с пустыми руками — раздавать радиоприемники, велосипеды и другие вещи и, кроме того, организовать через хозяйственный аппарат полка продажу различных товаров».

Хрущевская военная реформа проходила не как сокращение, а как бесчеловечное крушение надежд и судеб личного состава Вооруженных Сил страны.

После завершения Гражданской войны в СССР бывали мятежи и восстания, но их нельзя было назвать общероссийской смутой в прямом понимании этого слова. В государственном масштабе она не существовала.

Яростный штурм первой пятилетки сочетался с коллективизацией сельского хозяйства, создавшей напряженность в деревне, которая привела к «перелому» в 1929 году, ликвидации кулачества, неистовству в коллективизации, после которого не могла не появиться статья Сталина — «Головокружение от успехов». Она прозвучала как взрыв бомбы. Вождь признавал массу допущенных ошибок на селе в ходе создания колхозов. Главная проблема виделась в подорванном животноводстве. Зерном страну обеспечили, мясом и маслом — нет. В годы коллективизации случались и бунты, за которые партийных руководителей достаточно жестко секло вышестоящее начальство.

Хрущеву почему-то везло. Правда, во время руководства Московской партийной организацией он чуть не споткнулся. Сталин на одном из совещаний, грозно сверкнув очами из-за срыва сроков строительства одной из станций метрополитена, гневно буквально выстрелил в сторону Никиты Сергеевича словами:

«Вот вы все хвастаете, а у вас много осталось воров и вредителей. А вы думаете, что всех выловили!» Эти слова были страшнее пуль. Они многих били по карьере, а некоторых уничтожали и физически.

«Это конец мне, — подумал Хрущев. — Придется распрощаться с должностью, семьей, а может и с жизнью…»

Но вместо ареста и путевки на Соловки или в другое гулаговское место ему выдали ордер на пятикомнатную квартиру в знаменитом Доме на набережной. Считалось, что Никиту не трогали потому, что он играл роль этакого простачка и, главное, не боялся казаться смешным перед хозяином Кремля.

Среди сталинского окружения Хрущев, так называли его коллеги по партийному аппарату, имел репутацию самодура и балабола. Он с удовольствием выступал с вычурными речами, восхвалял «вождя народов — великого Сталина». Но только с трибун, чтоб быть на виду у масс. Глядь — и донесут Хозяину, как я его почитаю! На вечерних посиделках на даче Сталина вождь нередко просил его сплясать гопак со словами: «Микитка, пляши!» И подвыпивший и уже изрядно пополневший, в широких брюках, похожих на запорожские шаровары, Никита давал жару коротким ногам. То крутился как юла, то продвигался вприсядку…

Жесточайшей проверкой на прочность СССР стала Великая Отечественная война. И это испытание Советским Союзом и его народом было выдержано с честью. После окончания тяжелейшей бойни страна в кратчайшие сроки стала сверхдержавой не только как обладающая самой боеспособной армией в мире, но и по социально-экономическим показателям и научно-техническому уровню, по образованию, здравоохранению и культуре.

Как бы мы не относились к Сталину, следует признать, что его культ вошел в государственную идеологию и стал косвенным подтверждением полного доверия народа к своему руководителю. Да, культ был, но была и личность в облике государственного деятеля, поднявшего на достаточно высокий уровень страну, как до войны, так и после нее — самой опустошительной, самой ужасной и самой кровопролитной. Телами, не цветами устилались поля нашей Отчизны. Страшная цифра — более 27 миллионов соотечественников полегли в землю, целое государство испарилось за 1418 дней и ночей.

Часто упрекают власть того периода за проигрыши в первые месяцы войны и повальное отступление частей РККА летом 1941 года. Справедливость тут очевидна — доверчивость и шапкозакидательство властей, и в первую очередь Сталина и некоторых полководцев, тому виной. Неподготовленность армии к внезапному нападению, не обустроенность новых пограничных рубежей и слабость в управленческом звене тоже негативно повлияло на ход суровых событий.

Хотя разведка добывала и выкладывала на стол Верховному Главнокомандующему глубокую упреждающую информацию, на которую надо было реагировать не так, как это делал Сталин. Наверное, он слишком доверял бумагам и заявлениями дипломатических чиновников. Вождь, надо это признать, в первые месяцы сражений проигрывал тактически, но, в конце концов, выиграл войну стратегически.

Интересно то, что удары по нему наносили его непосредственные и дальние преемники в период неудачного их правления в ходе так называемых: «оттепели» Хрущева, «перестройки» Горбачева и «реформ без реформ» Ельцина.

К вершине власти Хрущев пролезал долго и упорно, порой по трупам недругов и конкурентов, и даже друзей, не говоря уже о простых смертных.

Смерть Сталина стала поворотным моментом в истории СССР. Место харизматичного вождя вдруг занял Никита Хрущев, которого на посиделках на Ближней даче у вождя сталинская гвардия иначе как шутом не воспринимала. Он мог добряче выпить, сплясать гопака, спаясничать, рассказать анекдот. Но скоро стало ясно, что этот «простачок» и «бывший эсер и троцкист» не так уж и прост. И все, кто его недооценивал, рано или поздно горько пожалели об этом.

Проводником его в большую политику стал Лазарь Моисеевич Каганович, с которым Н. С. Хрущев секретарствовал на Украине. Именно Каганович послал 35-летнего Никиту Сергеевича учиться в Москву в престижную по тем временам Промышленную академию. Там он встретился с супругой И. В. Сталина Надеждой Аллилуевой, через которую произошло знакомство недавно выбранного секретаря парткома академии с «вождем народов». Это знакомство Хрущев считал счастливым «лотерейным билетом». Его всегда выигрывают по воле случая и только. Не появись бы он на учебе в Москве, и судьба Советской России пошла бы по иному большаку, как и сама жизнь курского шахтера. Угождая и прогибаясь перед хозяином Кремля, он плавно вошел в когорту его приближенных.

В октябре 1952 года на XIX съезде партии Отчетный доклад ЦК первым читал Г. М. Маленков, который считался негласным преемником Сталина, вторым — Н. С. Хрущев. Он буквально бичевал кумовство и землячество, на борьбу с которыми призывал вождь. На этом съезде Сталин провел три организационных решения:

— вместо должности «первого секретаря» предложил создать орган коллективного руководства — «секретариат»;

— ввести в сменивший Политбюро расширенный ЦК партии большого количества молодых и перспективных деятелей, хорошо показавших себя во время войны и в послевоенном строительстве;

— запретить партийным органам вмешиваться в деятельность советских государственных структур, а тем более подменять их.

Сталин прозорливо увидел опасность для страны диктатуры партии. Он считал, что политическая многопартийность буржуазного толка — это соревнование в демагогии за счет преимуществ, имеющих большую финансовую подпитку. Главный вопрос в том, чьи интересы реализуют правящие группы.

Как не вспомнить слова поэта Максимилиана Волошина:

Что такое мифы? Говорят, миф — это религия, в которую никто уже больше не верит. Каждый миф есть одна из версий правды, с которой соглашаются до определенного рубежа знания о той или иной мифологеме. Бытовые и литературные мифы не так живучи, как политические. Именно на политических мифах, касающихся России, ее быта и народа автор решил остановиться. Мифология — это то, во что верят взрослые, фольклор — то, что рассказывают детям, а религия — то и другое. Есть смысл поговорить на эту тему.

Почему-то со студенческой скамьи нас поразили негативные слова вождя мирового пролетариата В. И. Ленина о русском рабочем, духовенстве, религии и, в конце концов, от «А на Россию мне плевать» и до «Под видом «зеленых» пройдем на 10–20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия: 100 000 рублей за повешенного».

Это не мифы, а суровая правда, высказанная новыми хозяевами России послереволюционных лет. Как писал У. Шекспир, «Приманка лжи поймала карпа правды». Правды с черными политическими мифами о России, распространяемыми разными типами в разное время.

Автору удалось поймать «шекспировского карпа» в четырех выражениях:

А) Русские — это народ, в психологии которого отсутствует стремление регулярно работать, получить результат и хорошо организовать свой труд. Начну с истории о Рюрике как процессе «призвания варягов», чтобы нами правили. Но никто до сих пор не ответил и не знает, откуда эти «ученые» пришли к нам.

Историк В. О. Ключевский полагал, что летописец «сказочкой о призвании прикрыл факт узурпации разбоя». А миф о Рюрике-цивилизаторе, как писал В. Р. Мединский, живет и живет, делая свое черное дело! Под Стокгольмом поставили даже памятник Рюрику — завоевателю и цивилизатору Руси. А в 1868 году А. К. Толстой пишет в стихах «Историю государства российского от Гостомысла до Тимашева», где призывает:

Так случилось, что советские люди не были неверующими. Они всегда верили во что-то мифическое. Поверили они и в светлое будущее — почти райскую жизнь при разных «…измах». Только поэтому вместо храмов строили дворцы пионеров и съездов, оборудовали красные уголки, а не иконостасы, где ставили не иконы, а бюсты новых пролетарских богов, даже при их жизни.

Когда это все началось в достаточно религиозной России? Сразу после Октябрьской революции. Нужно отметить, что появлению «красной цифры в календаре» 7 ноября 1917 года поспособствовали иноверцы, противники православия, которые массово стали скапливаться на капитанском мостике новой России.

Первый поход против тысячелетней веры народа в Бога предпринял Ленин, когда подписал «Декрет об отделении церкви от государства». Но это были лишь слова, за которыми последовали действия. Поэтому после ареста патриарха Тихона по стране прокатилась кампания по осквернению святых мощей, в том числе сакральных для россиян и глубоко почитаемых — Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Александра Невского и других. Следующим этапом богоборчества явилось преследование священников и массовый грабеж церквей.

Во время посещения автором музеев Соловецкого монастыря, он воочию увидел следы этого крестового похода против Бога. 5 декабря 1931 года атеисты взорвали по приказу свыше Главный храм Русской православной церкви — храм Христа Спасителя в Москве, построенный как памятник мужеству русского народа в борьбе с наполеоновским нашествием 1812 года. На вывозе «хлама» — святых осколков храма — работал водителем тесть автора Соленов Григорий Алексеевич. При разгрузке обломков он заметил небольшой деформированный бронзовый канделябр. Он вытащил его из-под мусора, привез домой, очистил, отреставрировал и хранил как реликвию. Сейчас он находится на даче внука автора Алексея.

После революции и гражданской войны было время почти всеобщего беспамятства. Как налетчики-грабители врывались люди в кожаных куртках в храмы в поисках золота и драгоценностей. По этому поводу Ирина Степкина скажет, что революционный Молох алкал денег, и его ненасытное брюхо надо было набивать. Сколько было изъято ценностей — сейчас сказать сложно. Но речь идет о сотнях миллионов золотых рублей. Старшие товарищи-большевики стали привлекать на свою сторону молодежь с ее максимализмом. Она удачно подхватила эстафету из рук «старшего брата».

В 1920-е годы в Советской России была создана общественная организация «Союз безбожников СССР», позже переименована в «Союз воинствующих безбожников» (СВБ). Ее возглавил член ЦК ВКП(б) Емельян Михайлович Ярославский (Миней Изральевич Губельман). Товарищи по партии со временем назовут его «советским попом». Члены СВБ предлагали поменять календарь и название месяцев. Январь желали назвать именем Ленина, февраль — месяц Маркса и т. д. Убрать название «воскресенье». Убирали — появилась шестидневная неделя. Предлагали заменить начало летоисчисления от Рождества Христова на отсчет от пролетарской революции 1917 года. Но большевики не могли до конца охмурить народ религиозным мракобесием. Сошлись на компромиссе — заменили летоисчисление «от Р.Х.» на «нашу эру». Что касается «шестидневки», она так и не прижилась.

По инициативе Ярославского 15 мая 1932 года вышел Декрет правительства, объявляющий следующую пятилетку «безбожной». Цель — до 1 мая 1937 года «имя бога должно быть забыто на территории страны». Но и тут ничего не получилось — через 5 лет при опросе верующими себя признали 84 процента. И вот тогда началось открытое физическое уничтожение священников. Только за период «ежовщины» были осуждены сотни религиозных деятелей. И все они содержат одну строку: «Арестован, осужден, расстрелян».

Что касается действующих храмов, то к 1939 году их оставалось около сотни, тогда как до революции их было шестьдесят тысяч.

После начала Второй мировой войны антирелигиозный прессинг слегка ослабел. Когда Сталин обратился к народу со словами «братья и сестры» стало ясно, что что-то повлияло на вождя. А повлияло, как сегодня нам стало известно, то, что по заявлению Рузвельта и Черчилля они откроют линию ленд-лиза в том случае, если Сталин прекратит репрессии против церкви и священников.

Уже в 1943 году Иосиф Виссарионович встретился с тремя иерархами Русской православной церкви — митрополитами Алексием, Сергием и Николаем. Беседа проходила в доброжелательном духе. Вождь дал добро на улучшение церковной жизни. Он разрешил приходам пользоваться средствами из церковных касс, приветствовал издание духовной литературы и специального журнала, восстановление патриаршества, возрождение духовных школ. Одновременно Сталин распорядился выделить подвалы Успенской церкви Новодевичьего монастыря, где жили советские «клошары», для создания мастерских по производству утвари, облачений, свечей, икон. После войны началось постепенное освобождение из лагерей и ссылок ранее репрессированных священнослужителей и верующих. А скоро в магазинах перед праздником св. Пасхи появился кулич под стыдливым названием «Кекс весенний».

Помнится, Мария Захаровна (бабушка автора), как и многие соседи, сама пекла куличи, окрашивала яйца, запекала мясо и несла в местный храм и никого не боялась. Свежий ветер перемен надувал паруса новой жизни, зачерпнувшей из прошлого много чего традиционного…

Но после смерти Сталина с приходом к власти Хрущева государство стало вновь закручивать гайки. Возле храмов стали крутиться «комсомольские патрули» для выявления молодежи, разделяющей взгляды своих родителей и других пращуров.

Русская православная церковь, привыкшая за последний, в том числе и сталинский, период к относительной свободе, подверглась беспрецедентному со стороны государства давлению, которого не видела с двадцатых ленинских годов. Именно он обещал к 1975 году показать по телевизору последнего советского попа.

На одном из праздничных приемов Хрущев подошел к патриарху Алексию Первому и громко, чтоб слышали стоявшие кругом, спросил:

— Ты, поп, долго будешь морочить голову народу?

Патриарх, интеллигентный, мудрый и образованный человек, с высоты своего могучего роста посмотрел на пигмея-обидчика, сдержал свой гнев и заставил себя улыбнуться. А потом тихо сказал — «не ведают, что творят».

Патриарх просил Никиту Сергеевича отменить налог на свечное производство, умерить пыл в антицерковных выпадах чиновников, прекратить массовое закрытие храмов, открыть полторы десятка церквей в различных областях Советского Союза. Хрущев обещал подумать и разрешить эти проблемы. Но на эти злободневные вопросы он так и не ответил положительными действиями.

В конце 1950-х он запретил даже колокольный звон, разрешенный Сталиным в конце 1941 года, когда стране было очень тяжело. Многие священники сравнивали хрущевскую антирелигиозную кампанию с худшими временами 1920-х годов.

После 1961 года был введен учет и контроль всех таинств в церквях. Чиновники и их посланцы стали записывать паспортные данные: кто, когда венчался, крестился, исповедовался. Школьников, посещавших с бабушками храмы, отчитывали на пионерских линейках и комсомольских собраниях. Помнится, во время армейской службы автора в Бердичевском гарнизоне в 1961 году висел огромный плакат, разделенный на две части. В верхней половине агитки на черном фоне космоса над землей висела фигура первого космонавта Ю. А. Гагарина в красном скафандре. Внизу плаката, на голубом небе красовались слова — «Бога нет!» Их якобы говорил улыбающийся первый космонавт. Так что после этого полета космос тоже стал территорией атеизма.

Еще автору запомнилась студенческая юность, когда в конце 1950-х он учился в педагогическом училище в городе Владимир-Волынском. Преподаватель «Истории Коммунистической партии Советского Союза» настойчиво рекомендовал купить каждому «Карманное богословие» Поля Гольбаха (1725–1780) в целях критического осмысления религиозных обрядов и самой РПЦ. Только учась в Москве, мне удалось приобрести ту небольшого формата книжонку, изданную в столице в 1959 году Государственным издательством политической литературы. Бойкой, живой, талантливой называл В. И. Ленин публицистику атеистов XVIII века. В том числе и Поля Гольбаха.

Как писал редактор в предисловии этой книги, Гольбах считал, что религия — плод невежества народов и следствие обмана со стороны духовенства. В объяснении понятия БЕДНОСТЬ средневековый автор говорит:

«В христианской религии мы повсюду сталкиваемся с жалкой бедностью: Иисус Христос — бедный бог и даже жалкий бог; его апостолы были жалкие ребята; епископы — жалкие святые; монахи дают обет бедности; духовенство кормит паству жалкими баснями; ему верят жалкие людишки, богато его оплачивающие. Имущество духовенства принадлежит бедным, и поэтому нет ничего естественнее и справедливее, как отнимать все у бедняков и обогащать духовенство».

Эти идеи активно распространялись в период массированных вспышек атеизма…

Выстрелом, который стал кульминацией нападок Хрущева на православие, считается подрыв церкви Московской городской епархии РПЦ — храма Преображения Господня в районе Преображенское, Восточного административного округа Москвы в 1964 году. Предлог — строительство станции метро. Он был восстановлен только в 2015 году и стал Главным храмом Сухопутных войск Российской Федерации. Храм был построен за счет пожертвований горожан в 1768 году. Во время московского пожара 1812 года церковь не пострадала, службы в ней не прекращались все время пребывания в Москве французской армии.

Во время Великой Отечественной войны прихожане этого храма собирали пожертвования для фронта. К началу 1960-х годов у храма был один из самых крупных приходов в Москве. Под предлогом строительства метро Мосгорисполком принял решение о сносе храма. В его защиту прихожанам удалось собрать больше 2500 подписей. Однако в 4 часа утра 18 июля 1964 года храм был взорван. В 1961–1964 годах в храме служил иерей Дмитрий Дудко (1922–2004), с которым довелось встречаться и общаться в кабинете Владимира Ивановича Фирсова, главного редактора журнала «Россияне», поэта и публициста, любимца М. А. Шолохова. Так вот, иерей рассказывал, что тяжелая кирпичная церковь после взрыва как будто поднялась над землей, словно желала, чтобы прихожане ею полюбовались в последний раз, а потом рассыпалась. Люди в слезах брали кирпичики на память.

Дудко прямо заявил, что отставка Хрущева не случайно произошла именно 14 октября 1964 года, в день Покрова Пресвятой Богородицы — возможно так Бог воздал первому секретарю ЦК КПСС за кощунственные и циничные действия против РПЦ.

Бытует мнение, что храм Преображения являлся последним храмом, взорванным в Советском Союзе, однако это не так: в апреле 1972 года в Москве был взорван храм Казанской Божьей Матери у Калужских ворот, перестроенный в 1886 году в честь победы в русско-турецкой войне. В 1972 году власти перед приездом американского президента Ричарда Никсона в столицу очистили весь маршрут от старинных зданий, в том числе взорвали церковь Казанской Богоматери. Тогда же был уничтожен прилегавший к Казанскому переулку Казанский тупик. На этом месте позднее построили здание МВД СССР. В 2000 году в честь уничтоженной церкви здесь был построен и освящен новый одноглавый храм-часовня Казанской иконы Божьей Матери. Вход в храм со стороны Большой Якиманки.

Советский атеизм родился и стал разрастаться на базе марксизма сразу же после совершения Октябрьской революции в 1917 году. Более того, он начал борьбу со священниками, которых Ленин называл «дипломированными лакеями поповщины». Молодое советское государство, созданное большевиками, повело корабль под названием «Россия» в райскую гавань — коммунизм. Хрущев обещал это сделать к конкретному сроку — 1980 году. Троцкий замахнулся на весь мир. Кроме того, они пытались перестроить самого человека, его мышление, создав новый тип гомо сапиенс — советского человека, с тем чтобы он был готов к построению нового общества.

И они начали искать ответ на вопрос: «Что же мешало или мешает им построить такое общество?» На эту злободневщину ответил своей мыслью Карл Маркс: отрицательно влияет религиозное мировоззрение!

Вот с тех пор большевики, а потом коммунисты и начали бороться атеистическим оружием с этим «дурманом». Причем в России бороться агрессивно. В 1922 году Ленин так писал в Политбюро по поводу пополнения бюджета голодной и холодной страны церковным золотом:

«Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам… расстрелять, тем лучше».

Это был вызов верующим — мстительный и кровавый. Но поставить борьбу с репрессивно-политических рельсов на научную колею никак не получалось. Шла активная антирелигиозная и антиклерикальная пропаганда в духе статьи Ленина «О значении воинствующего материализма».

С приходом к власти Никиты Хрущева, как уже говорилось выше, начинается вторая волна гонений на церковников. В газете «Правда» в конце июля 1954 года появляется знаковая статья-призыв «Шире развернуть научно-атеистическую пропаганду». Понятие «антирелигиозная пропаганда» заменяется «научно-атеистической пропагандой». Образно — кувалда заменяется молотком. Упор делается на то, что государство с непосредственной борьбы с религией переходит на синтез антирелигиозной критики и научной пропаганды. Так появился термин «научный атеизм». Такой подход довершили два постановления ЦК КПСС 1954 года: «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде (НАП) и мерах ее улучшения» и «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения». Но термин НАП, придуманный бывшим главным редактором газеты «Правда» и будущим академиком и главой идеологической комиссии ЦК КПСС Леонидом Ильичевым, оказался не жизнеспособным. С развалом СССР развалилась и идеология вместе с понятием НАП.

После 1991 года, а особенно на протяжении последних двадцати лет, религия в российском обществе заметно упрочила свое влияние. В школах появился предмет «Основы духовно-нравственной культуры народов России». В вузах — образовательный стандарт по идеологии, в армии — военные священники, а в уголовном законодательстве — статья об оскорблении чувств верующих.

В конце концов, существовавший в Советском Союзе Институт научного атеизма приказал долго жить. Россия, как говорится, возвратилась к своим берегам с пониманием, что воевать внутри страны опасно.

Любой король без свиты — ноль, российские вожди тоже превращались в нули без номенклатуры. Мало кто в стране тогда знал, кроме сотрудников госбезопасности, что при Хрущеве было принято секретное постановление Политбюро, в котором было записано раз и навсегда: без разрешения партийных органов ни один партийный работник или государственный служащий высокого ранга не может быть привлечен к уголовной ответственности. Контрразведчики того, да и последующих периодов помнят, как били по рукам, когда оперативные разработки «векторили» в сторону этих чиновников, даже по делам шпионажа.

Историю пишут победители. Он победил мертвого Сталина и убил своего соратника и кандидата № 1 на место генсека Берию. Хрущев дал указание в нарушение Закона расстрелять Абакумова. Амнистии инициировали Берия и Хрущев. Только Берия в 1953 году освободил из мест заключения 100 тысяч политзаключенных, сидевших по знаменитой 58-й статье. А Хрущев в 1955 году настоял на выходе Указа, по которому амнистировали 150 тысяч нацистских коллаборационистов — полицаев, власовцев, бандеровцев… Это они помогали гитлеровцам и непосредственно участвовали в расправах над советскими мирными гражданами и с оружием в руках воевали против Красной армии. Потом они пролезли в партийно-административные ряды и повели республики на отрыв от России. Это касается почти всего сегмента многонационального Союза.

Генерал-лейтенант Петр Иванович Ивашутин, покидая пост министра госбезопасности Украины, перед отъездом из Киева в Москву пророчески заявил руководителям украинского правительства:

«Дорогие товарищи, борьба с бандеровщиной не окончена. Пройдут годы, осужденные отбудут свои сроки. Далеко не все из них вернуться на Украину полностью раскаявшимися. Вырастут дети и внуки репрессированных, в их душах сохранится обида за судьбу своих отцов и дедов…

При мощной подпитке с Запада, на волне украинского национализма и русофобии бандеровщина возродится. Поэтому необходимо адекватное противодействие — политическое, экономическое и социальное, но особенно идеологическое…»

Противодействие, видимо, было неадекватное. То, что сегодня творится на Украине — это просчет наших внешнеполитических чиновников.

Но вернемся к хрущевским временам.

После поголовного освобождения русофобских коллаборационистов процесс роста националистических проявлений резко пошел в гору на Украине, в Литве, Латвии, Эстонии, на Северном Кавказе и в других местах. Дети и внуки тех, кто был справедливо осужден советской властью, пробравшись и захватив партийно-административные посты, стали на путь постепенного выращивания махровой русофобии. Вот откуда появились кравчуки, ющенки, порошенки и им подобные.

Доклад Хрущева на XX съезде КПСС и развенчание культа личности Сталина считается главным достижением в десятилетней деятельности Никиты Сергеевича. Так, во всяком случае, оценивают его наши либералы и Запад. Но если внимательнее присмотреться к его действиям, то они часто носили волюнтаристский, непродуманный и ущербный для страны характер.

Есть смысл начать с того, что от перехода к власти до зачитывания съездовского доклада прошло целых три года. Какое препятствие новый лидер партии и государства видел, чтобы вскрыть факты злоупотреблений раньше? Что ему мешало активно действовать в этом направлении? Ответ один — мешали архивы как в Москве, так и на Украине. По воспоминаниям многих сотрудников МВД и КГБ, в том числе и Председателя КГБ при СМ СССР В. Е. Семичасного, начиная с конца 1953 года органы госбезопасности, возглавляемые генералом И. А. Серовым, по распоряжению Н. С. Хрущева проводили тщательную чистку архивов. Цель у них была одна — скрыть или уничтожить компрометирующие материалы. Только в Москве к этой «скользкой работе» привлекли более двухсот сотрудников органов государственной безопасности. Документы, «опасные» для Хрущева, часто уничтожались или заменялись подделками.

Несмотря на то, что Хрущев, будучи первым секретарем КП Украины, в конце 1930-х годов по должности состоял в так называемой «тройке НКВД», его фамилия на расстрельных списках отсутствует. А ведь в этих темных делах он был «стахановцем». Уцелела телеграмма «вождю народов», датированная 1938 годом, когда Н. С. Хрущев работал на Украине. Вот ее текст:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Украина ежемесячно посылает 17–18 тысяч репрессированных, а Москва утверждает не более 2–3 тысяч. прошу принять меры.

Любящий Вас Н. С. Хрущев».

Таким образом, в данном случае Сталин не инициировал массовое уничтожение людей, а наоборот, сдерживал угодническо-кровавые порывы Хрущева.

Почему эту главу автор назвал так? Ответ он нашел в материалах журналиста и историка Николая Мельничука. На его адрес пришел конверт с письмом от А. Н. Степанова — жителя Республики Саха (Якутия), Сомпонского улуса, пос. Хандыка. Вот его текст:

«В 1964 г. в Москве, будучи студентом, познакомился с 80-летним полковником КГБ в отставке (фамилию забыл). Бывший царский полковник, он в 1917 г. перешел на сторону революции, был троцкистом, позже стал большевиком, и в Киеве служил командиром роты ЧОН (части особого назначения — Прим. авт.) РККА.

В этой же роте служил командиром отделения сын мелкого фабриканта Хрящев Никита Сергеевич, балагур и за языком в карман не лез. В то время профсоюзы имели огромное значение и влияние. В их руководящие органы подбирали грамотных людей. Заметили и командира роты ЧОН — бывшего полковника (троцкисты ковали свои кадры) и предложили ему должность председателя профкома одного большого завода.

«Полковник» отказывался, но на третий раз его вызвали в ревком и сказали: «Ты — член партии. Если не согласен с нашим предложением, то решим твою партийность».

Он вынужден был согласиться. Три месяца работал председателем профкома, но не подходил для этой работы, неоднократно просил об освобождении…

Однажды ему предложили найти подходящую кандидатуру вместо себя. Тогда он и вспомнил балагура Хрящева. Ревком согласился, и Н. С. Хрящев занял кресло председателя, а через некоторое время стал уже заметной фигурой. «Полковник» ушел опять командиром роты, впоследствии его назначили начальником секретной охраны Кремля.

Однажды, в 1934-м или 1936 году, он проверял секретные посты охраны. Было около 4 часов утра. Вдруг недалеко остановилась правительственная машина, из нее высунулся человек, приветственно помахал шляпой и уехал. Кто бы это мог быть? И вдруг осенило — да это же Хрящев!

Только почему-то его называли уже Хрущев, а не Хрящев. Дома поделился новостью с женой. Она встревожилась и потребовала никому об этом даже не заикаться и не попадаться Хрящеву на глаза — можно поплатиться жизнью за свое знание его подлинной фамилии — ведь не случайно он изменил ее».

Прочел письмо Николай Мельничук и посчитал, что это бред сумасшедшего, хотя что-то и настораживало. И пошло — поехало. Почему-то в Калиновке после смерти «лидера» земляки снесли «музейный» домик. Летом Николай познакомился с заместителем редактора городской газеты «Кочегарка» в Горловке П. И. Скубко.

— Журналисты Донецка, — рассказывал он, — подготовили к 70-летию Хрущева подарок — выпустили книгу о его пребывании на шахтерской земле. Красочное, дорогое издание. Работники обкома партии повезли подарок в Москву, дабы вручить юбиляру. Никита Сергеевич отобрал несколько экземпляров на память, поблагодарил, но запретил пускать книгу в продажу. Мол, нечего культ личности создавать. Но Скубко показалось странным не это, а то, что составители сборника, как не пытались найти шахту и рудник, на которых якобы в поте лица трудился Хрущев, так и не нашли.

Широкую известность обрел факт, утверждает Мельничук, предательства Родины сыном Хрущева Леонидом. Будучи летчиком, он застрелил по пьянке офицера. Позже, попав в плен, стал работать на немцев. По приказу Сталина был выкраден у немцев партизанами, осужден и расстрелян.

Ю. Дьяконов в своей книге «Пятая колонна в России» (1995) приводит слова Н. С. Хрущева по этому поводу:

«Я за сына Сталина и мертвого не прощу».

Не без ведома именитого отца изъяли компромат из личного дела Леонида. Так же, как и документы о расстрелах «врагов народа» с резолюциями самого Хрущева в его бытность на посту первого секретаря ЦК КП(б) Украины…

До сих пор не найти письменных подтверждений, по чьему приказу открывали огонь по безоружным людям в Новочеркасске! Не забудем и транспаранта: «Хрущева — на мясо!». Да, народ Дона нутром чувствовал «кто есть кто» и откуда ветер дует! За это его и «перевоспитали» свинцом и кровью. Урок, однако, не пошел впрок. Ельцинисты — идейно духовные наследники Хрущева — повторили его в Москве осенью 1993 года. В «Энциклопедическом словаре» за 1979 Никите Хрущеву посвящено чуть более 10 строк с определением:

«В его деятельности имели место проявления субъективизма и волюнтаризма». Но подлинной неожиданностью для журналиста Мельничука оказалась десятитомная «Энциклопедия Испании». В 5-м томе Хрущеву посвящено 16 строк. Не густо для преемника Сталина. Но вот эврика в последних строчках: «Его подлинное имя — Никита Соломон Перлмуттер». Солидное издание вряд ли умудриться опуститься до мистификации.

Что ж… получается, дело, за которое боролся Хрущев (или Хрящев, или Перлмуттер) не пропало даром. Его подхватили и довели до логического конца горбачевы, ельцины, кравчуки, шушкевичи и им подобные. Разве не символично то, что документы о развале СССР подписывались в Вискулях, на бывшей даче Хрущева в Беловежской Пуще?!

В заключении отмечу, что однажды на Новодевичьем кладбище кто-то уволок черно-белую голову от бюста Н. С. Хрущева, исполненного Эрнстом Неизвестным, которого усопший резко критиковал за его авангардное творчество. Вскоре ее снова заказали и установили на прежнем месте. Теперь эта голова не оригинал, а копия. Что исторически справедливо — иные политики имеют склонность не только к раздвоению голов.

Информацию о преступлениях сына Хрущева Леонида подтвердил контрразведчик, участник Великой отечественной войны генерал-майор Вадим Николаевич Удилов, с которым автору довелось встречаться по работе в Центральном аппарате КГБ СССР. Генерал в своей статье «За что Хрущев отомстил Сталину» в «Независимой газете» от 17 февраля 1998 года писал, что в течение многих лет Хрущева преподносили миру как ниспровергателя тоталитарной системы, созданной и возглавляемой Сталиным. Но так ли это на самом деле?

В городе Куйбышев сын Хрущева от первого брака Леонид застрелил под пьяную руку командира Красной армии, за что был арестован. Надо отметить, что Леонид попадал в руки органов правосудия не в первый раз. Еще до войны он связался в Киеве с местными бандитами. Их поймали и по приговору суда расстреляли, а сынок Никиты Сергеевича, первого секретаря ЦК Компартии Украины, «чудом» избежал наказания.

После же инцидента в Куйбышеве Хрущев умолял Сталина пощадить сына. И вымолил. Началась война. Его отправили не в штрафную роту, а по специальности — летчиком. В первом же бою истребитель, пилотируемый Леонидом Хрущевым, резко отвернул от ведущего, ушел в сторону немцев и бесследно пропал. Так он оказался в плену у немцев — то ли по собственной инициативе, то ли из-за вынужденной посадки.

Это был второй случай с сыновьями членов Политбюро ЦК ВКП(б), и противник в лице «Цеппелина» решил воспользоваться ими в пропагандистских мероприятиях. Сын Сталина — Яков Джугашвили — категорически отказался сотрудничать с врагом. А сын Хрущева — Леонид — пошел на сговор с немцами. Последовала команда Сталина — выкрасть предателя, что и сделали спецслужбы. С партизанского аэродрома он был доставлен в Москву. Военный трибунал МВО приговорил его к ВМН — расстрелу. Борьба за жизнь сына Хрущева среди членов Политбюро развернулась нешуточная — за и против расстрела. И в конце этой дискуссии выступил Сталин:

— Никите Сергеевичу надо крепиться и согласиться с мнением товарищей. Если то же самое произойдет с моим сыном, я с глубокой отцовской горечью приму этот справедливый приговор!

После смерти Сталина и прихода к власти Хрущева в жизни участников этих событий произошли роковые перемены, о которых уже писалось в этой книге.

Автор книги «Москва — Кремль — Охрана» Герой Советского Союза, заместитель начальник 9-го Управления КГБ СССР генерал-лейтенант Докучаев приводит слова, сказанные Хрущевым в узком кругу приближенных к нему лиц незадолго до начала XX съезда КПСС:

«Ленин в свое время отомстил царской семье за брата, а я отомщу Сталину, пусть мертвому, за сына, покажу, где живет кузькина мать».

Описываемые события невольно заставляют задуматься над тем, что представляли собой лица из высшего партийно-государственного окружения Сталина. Откуда они взялись? Какими знаниями в области государственного строительства они обладали? Конечно, были зубры, но их можно пересчитать по пальцам.

Кумовство, близость к телу и, в конце концов, появление шептунов — удел такой политики. Недаром говорится, что притворство сплачивает воедино тех, кто связан круговой порукой лицемерия. Те, кто не лицемерил в окружении того или иного правителя, выскакивал из обоймы или как гильза из патронника после выстрела. «Идейная любовь — такая же нелепость, как и идейная ненависть; духовное мошенничество — подделка, иногда очень ловкая», — говорил мне отец.

Хрущев, как мог, ослаблял связи СССР с теми союзниками, которые реально могли бы помочь улучшить благосостояние советских граждан и усилить позиции Советского Союза на международной арене. И первый, с кем он, насколько мог, испортил отношения, был Китай. По этому поводу Мао-Цзэдун заявил:

«Хрущев, изменчивый, как хамелеон, в одностороннем порядке заявил об отзыве своих специалистов, свернул 343 контракта, прервал осуществление 257 совместных научно-технических проектов, очень резко сократил поставки ключевых частей комплектного оборудования. Более того, Хрущев тогда же решил свести счеты за прошлое, потребовав расчетов по поставкам вооружений в период сопротивления США и помощи КНДР в 1949–1953 годах, а также по материальным и иным займам 1950-х годов. Все это оказало серьезное негативное влияние на экономическое строительство Китая…»

Официально биография Никиты Хрущева кристальна, как слеза ребенка. Родился в селе Калиновка Курской губернии в семье рабочего-шахтера. Всю жизнь он будет выпячивать рабоче-крестьянское происхождение. Историки выяснили, что истинная биография Никиты Сергеевича стала известна чекистам еще в 1939 году, когда новый глава НКВД Л. П. Берия «чистил» свой аппарат и партийные органы от троцкистов и людей Ежова. Хрущев, часто ходивший в «вышиванке», «пригрел» у себя на Украине людей с автобиографическими подлогами. Так, глава Днепропетровской области Зодионченко скрыл свое происхождение и обманул партию. Выяснилось, что он родился не в семье украинского бедняка, а в богатой еврейской семье торговца и шинкаря Зайончика.

А глава НКВД УССР Успенский оказался не сыном бедного лесника, а отпрыском известного черносотенца и богатея Александра Успенского. Хрущев наверняка знал подноготную этих помощников, но молчал. Почему? Ответ один — сам из такого теста выпечен. А вожди, в том числе и Сталин, любили работать с «подмоченными». Поэтому «балагур, шут и танцор гопака Микитка» на посиделках у «отца народов» до конца своих дней помнил тот страх, в который вгонял его Хозяин одним своим присутствием.

Сергей Васильев в Интернете на сайте «Русского Агентства Новостей» 2 апреля 2019 года сообщил еще одну новость о мистификации происхождения Никиты Хрущева:

«Когда чекисты копнули под Хрущева выяснилось, что в родной Калиновке давно не секрет, что отцом Никиты Сергеевича был богатый польский помещик Александр Гасвицкий, у которого домохозяйкой работала мать Хрущева. Именно он отправил его с рекомендацией в Юзовку, к своему другу, промышленнику Киршу.

Чекисты Берии доставили Никите Сергеевичу много неприятных минут. А Молотов написал, что найти шахту, на которой якобы трудился в молодости Хрущев, так и не смогли. Уже после смерти Сталина он сполна рассчитается и с «дорогим Лаврентием», и с Молотовым. Историк Мельничук, в свое время много работавший в советских архивах, говорит, что именно Сталин придержал «разработку» Хрущева, и тот до конца жизни был при нем «сельским дурачком Микиткой».

Не здесь ли кроется разгадка животной ненависти Хрущева к Сталину, с «культом» которого он будет воевать всю оставшуюся жизнь? Или разгадка не менее животной ненависти к Берии, инициатором уничтожения которого он станет сразу после смерти Сталина?!

Как бы то ни было, поляк он на половину или украинец — мы еще не скоро перестанем спорить о том, какую роль в истории нашей страны сыграл этот простоватый с виду человек. То ли он «шалый кабан», поставивший крест на международном коммунистическом проекте своим волюнтаризмом; то ли великий гуманист, остановивший жернова кровавой сталинской мясорубки и отправивший человека в космос…»

Свои доли истины в этих посылах есть, но корни трудовых подвигов И. В. Курчатова в создании ядерного щита Отчизны, С. П. Королева в ракетостроении и Ю. А. Гагарина в космосе появились в сталинскую эпоху, а не в хрущевское безвременье.

Мао Цзэдун о предательстве своей страны Хрущевым говорил, что «…у нас под боком спят люди типа Хрущева… Он начал предательство со Сталина, а завершат это дело он или его преемники — Советским Союзом… Правление его не будет долгим, но последствия его правления будут сказываться десятилетиями…»

Уже упоминаемая выше оценка деятельности Хрущева Черчиллем подтверждает слова «великого кормчего». В 1991 году Борис Ельцин под аплодисменты Запада завершил начатый Никитой Хрущевым развал страны.

Да, России, Святой Руси — не прощают нам. России англосаксы не прощали нам ни царской, ни советской, ни настоящей! «Нет народа, о котором было бы выдумано столько лжи, нелепостей и клеветы, как о русском народе», — как-то выкрикнула однажды Екатерина Вторая, споря с иностранцами, хотя таковой была и она, что придает большего колорита искренности ее справедливым словам.

Западу мешала большая богатая страна с немалой частью территории, лежащей в полосе вечной мерзлоты. Иностранцы ее всегда боялись, понимая, что проглотить целиком и в одночасье этот двойной континент они не смогут — подавятся. А так как Российская Федерация — огромный осколок и Царской, и Красной империй, то хочется обратиться к периоду с 1917 года, свидетелем и активным участником которого был и герой нашего повествования — Никита Сергеевич Хрущев.

По мнению многих историков, он заложил основу того, что случилось в 1991 году. Произошел предательский разлом советской цивилизации. И что удивляет — не замечено ни малейшего чувства неловкости за жестокость и грубость по отношению к простым гражданам России у тех, кто сотворил это вселенское, общенародное зло.

Это был мост коварства, проложенный от Хрущева через Горбачева до Ельцина. Россия всегда жила губерниями и областями. Цель — разделить Великую Русь — вынашивалась англосаксами с давних времен, а разрушили — отечественные предатели из числа вчерашней партийной элиты. Они никогда не были истинными и искренними патриотами Отчизны, потому что заботились только о своем благополучии. Родина требует себе служения настолько жертвенно чистого, что малейшая мысль о личной выгоде, говорил П. А. Столыпин, омрачает душу и парализует работу. Их деятельность парализовала страну, подведя ее к полному разрушению досадной случайностью в политике — Ельциным.

Участник войны 1812 года на стороне русской армии, военный мыслитель Клаузевиц признавался, что единственное средство победить Россию для кого бы то ни было и когда бы то ни было заключается в том, чтобы воспользоваться внутренними несогласиями между народной массой и правящей властью. Если этих несогласий нет, то победить Россию невозможно.

Именно это несогласие привело к развалу Отечества в 1917-м и 1991 годах, когда образовались «ножницы» между НАРОДОМ и ВЛАСТЬЮ — рокады в движении не получилось. Интересы этих двух сил шли не параллельно, а сходились в точке для того, чтобы критическая масса могла взорваться от детонации недовольства. Этого сегодня допустить нельзя. Толпа — это страшно и опасно для любого государства. Она может перерасти в гражданскую бойню, о которой предупреждал М. Горький:

«Значит — снова грузовые автомобили, тесно набитые людьми с винтовками и револьверами в дрожащих от страха руках, и эти винтовки будут стрелять в стекла магазинов, в людей. Куда попало! Будут стрелять только потому, что люди, вооруженные ими, захотят убить свой страх. Вспыхнут и начнут чадить, отравляя злобой, ненавистью, местью все темные инстинкты толпы, раздраженные разрухою жизни, ложью и грязью политики — люди будут убивать друг друга, не умея уничтожать своей звериной глупости».

Вполне очевидно, что разруха в стране и грязь политики — детонаторы намагниченной толпы. И это не только горьковское умозаключение. Замечено, что после 1991 года природа социального недовольства — массовой неудовлетворенности людей социальными условиями жизни — претерпела существенные изменения. Если в годы перестройки подъем общественно-политической активности был заточен на недовольстве политикой и идеологией коммунистической партии, то с началом либеральных, рыночных реформ претензии к политике и политикам, их проводящих, стали чисто экономические.

Люди недовольны продолжающей уже четверть века дороговизной жизни и безработицей. А за ними — задержками с выплатой пенсий, зарплат, спадом производства, коррупцией, разгулом преступности, войнами в Чечне, развалом государства, неуверенностью в завтрашнем дне, падением нравов, резкой социальной дефференциацией и другими отрицательными последствиями непродуманных рыночных реформ.

На первом этапе после убийства СССР, обезумевшие от неожиданно свалившейся на либералов и радикальных демократов власти, они не только не давали открыть рта патриотам, но и расстреливали их в 1993 году в Белом доме — Парламенте.

Это они называли трезвомыслящих граждан «красно-коричневыми», «фашистами», «негодяями» и прочими непристойностями.

Это они приучали нас соглашаться с названием «партнеры» наших врагов, которые оскорбительно далеко зашли в игнорировании наших национальных интересов.

Это они сделали Россию дойной коровой, а вырученные за «молочные продукты» деньги отправляли на сохранение за границу на свои и родственников счета.

Это они затыкали рты правде, вырывающейся из глоток оскорбленной и униженной глубинки, в которой двадцать миллионов живет на уровне нищенского существования.

Это они издевались, что если нет денег, то переходите на «макарошки» и держитесь, а мало получающим учителям предлагали переходить в бизнес.

Это они без сожаления говорили о возможности гибели 30 миллионов россиян, не вписавшихся в рынок, и т. д. и т. п.

Сегодня среди либералов бытует мнение, что единственной целью иностранных интервентов в 1917–1921 годах являлась помощь Белому движению в России. Но так ли это? Думается, совсем не так. Цели у США, Англии, Франции, Германии и Японии были совсем иные. Они уже мысленно делили Россию не несколько вассальных государств: Японии и США — Дальний Восток, Германии — Украина, Юг — Франции, Север — Великобритании. Этого они хотят и сегодня.

Уже 3 декабря 1917 года была собрана специальная конференция стран Антанты. США, Франция и Великобритания договорились о военной интервенции против Советской России. Ставка делалась на установление тесного контакта с национальными элитами Украины, Белоруссии, Кавказа, Польши, Финляндии, Дальнего Востока и Прибалтики, чтобы в ходе гражданской бойни создать марионеточные национальные правительства, подчиненные внешним хозяевам.

Интервенция началась 1 марта 1918 года под предлогом защиты России Антантой от белофиннов и немецких войск практически разгромленной Германии. В Совнарком от Мурманского совета полетела телеграмма, как он смотрит на вопрос принятия военной помощи от Антанты. Принимать ее или отказаться? Реакция Центра оказалась неоднозначна. Троцкий в ответной телеграмме распорядился: «…Надо оказать иностранным миссиям полное содействие!»

Ленин и Сталин выразили категорическое несогласие с высадкой иностранных военных в Мурманске, так как полагали, что у англосаксов другие планы, а не оказание помощи России. Они спешили и уже 6 марта 1918 года на рейде появились английские военные корабли «Глори» и «Кокрен». 18 марта — французский крейсер «Адмирал Об», а 27 мая — крейсер США «Олимпия».

14 июня 1918 года Советская Россия заявила решительный протест против присутствия интервентов в Мурманской области. Как ответило командование иностранных войск в лице США? Оно вынудило краевой совет подтвердить соглашение, по которому приказы военного командования интервентов «должны были выполняться всеми безоговорочно».

Для того, чтобы убедить аборигенов, летом 1918 года в Мурманске высадился второй десант в количестве 10 тысяч иностранных вояк. Взяв Мурманск, Кемь и Онегу 2 августа интервенты вошли в Архангельск и создали в городе марионеточное правительство. Там, где прошли иностранные легионы, оставались лишь пепелища и пространства засевались смертью. Они строили концлагеря, где тысячами мордовали местных граждан — вешали, расстреливали и топили в море. В лагерях, по архивным данным, содержалось более 52 тысяч человек с крайне высокой смертностью узников.

В дальнейшем иностранцы намеревались пойти на Москву, но были остановлены яростным, все возрастающим сопротивлением местных партизан и наступательными действиями Красной армии.

Автору довелось недавно побывать в городе Кемь. Там по инициативе Департамента военной контрразведки (ДВКР) ФСБ РФ и Совета ветеранов ДВКР устанавливался бюст герою Великой Отечественной войны, уроженцу этого города, начальнику военной контрразведки Советского Союза, а затем Юго-Западного фронта комиссару госбезопасности 3-го ранга генерал-лейтенанту А. Н. Михееву. Он погиб 21 сентября 1941 года при обороне Киева. Так вот, в городе Кемь на одной из площадей установлена мемориальная доска из черного мрамора. На ней благодарными потомками отмечены десятки героев, отдавших жизнь в борьбе с интервентами в этих краях.

Неспокойно было и на Дальнем Востоке. 3 августа 1918 года части и подразделения 27-й и 31-й американских пехотных дивизий были передислоцированы из Филиппин во Владивосток. Кроме американцев в этом регионе действовали силы Японии, Чехословацкого корпуса, воинские формирования из числа французов, канадцев, итальянцев, сербов и поляков.

В Приморье, Приамурье и Амурской области за помощь партизанам американцы уничтожили больше двух десятков населенных пунктов. А в это время светоч западной демократии президент США Вудро Вильсон в предвкушении развала России 20 ноября 1918 года озвучил проект ее раздела на пять частей: Финляндию, Балтийские провинции, Европейскую Россию, Сибирь и Украину.

1 апреля 1920 года после 19-месячной интервенции американские солдаты покинули территорию Советской России. Справедливости ради надо отметить, что рабочий класс Англии, США и Франции ответил на интервенцию массовыми манифестациями с лозунгами: «Руки прочь от Советской России!». Власти этих стран всполошились из-за рабочих выступлений, боясь появления революционных ситуаций.

Надо признать, что существенную роль в прекращении интервенции сыграло разочарование стран Антанты в лидерах Белого движения Деникине, Колчаке, Врангеле и других. Когда финский генерал русского происхождения Маннергейм предложил Колчаку помощь 100-тысячной финской армии в обмен на передачу Финляндии части Карельского перешейка и размещение оккупационных финских войск в Петрограде, Колчак ответил: «Я Россией не торгую!». А вот дальше советские и российские политики ею, увы, не только торговали, а отдавали просто за так. Вспомните, что делали министры иностранных дел СССР и РФ Шеварнадзе, Козырев и другие.

Сейчас, как уже говорилось, капитализм уперся в тупик — экономика его разбалансирована. Идет борьба за посткапиталистический мир. России, по заявлению англосаксов, в частности, Збигнева Бжезинского, в этом мире места нет. По его словам, мир в XXI веке будет построен за счет России, в ущерб России и на костях России.

То, что сейчас творится вокруг России — это попытка создать плацдарм для окончательного решения русского вопроса. Россия за несколько столетий создала альтернативную Западу культуру через литературу — Пушкина и Достоевского, Блока и Толстого, Куприна и Шолохова…

Мы 400 лет били Запад. Били Фридриха, били Наполеона, били Вильгельма, били Гитлера… Не случайно в 1960-е годы люди не спорили о том, победит ли Советский Союз США? Спорили, когда это произойдет. Таким образом, для Запада Россия всегда была угрозой. Недаром мы говорили о таких проектах, как «Россия — Третий Рим» или «Россия — Третий интернационал». Итак, суть различий между русскими и англосаксами отлично укладывается в русло несовпадений менталитетов Востока и Запада.

До 1970-х годов Советская Россия шла практически вровень с Западной Европой по так называемому «человеческому развитию». А затем их пути резко разошлись. Россия, пережив «перестроечный» и лихих 1990-х годов провалы, только к 2005 году сумела вернуться к уровню времен брежневской эпохи: по продолжительности жизни, образованию, здравоохранению и доходам на душу населения. А потом показатели резко покатились вниз за счет понижения индекса продолжительности жизни — угодили как-то незаметно в демографическую яму. Снизился показатель дохода на душу населения.

По мнению экспертов, сегодняшняя бедность в России — как предчувствие беды. Так, прошедший 2020 год поставил рекорд по числу банкротств граждан — их стало больше сразу на 70 %. Около 120 тысяч официально обнищавших граждан приходится в основном на Москву, Петербург, Самару, Екатеринбург и еще несколько крупных городов. До настоящей глубинки, где концентрация бедняков наиболее велика, процесс просто не дошел: часто бывает, что человек просто давно не платит по кредитам, взять с него нечего, а идти в суд он не видит никакого резона — до него еще надо доехать по бездорожью. Только поэтому суды рискуют столкнуться с волной банкротств физических лиц, а банки — с высоким процентом невозвратов.

Американцы, как известно, являются нацией эмигрантов. Индейцы, единственный коренной народ, были практически уничтожены в период колонизации. Их осталось ничтожное меньшинство, которое сохраняется в резервациях как рудимент истории. В отличие от янки, русская нация сложилась из представителей коренного населения и естественным путем вобрала в себя всю палитру живущих на этих необозримых просторах народов.

Что касается американцев, есть смысл привести крылатую фразу Киплинга: Запад есть Запад, а Восток есть Восток, и им никогда не сойтись. Мы для Запада люди Востока или, как пел Вертинский, «…мы для них чужие навсегда». Пока они для нас никакие не «партнеры». И нет смысла нам реагировать на любой их чих. Надо уважать себя как народ и как страну с великим прошлым и, хочется надеяться, несмотря на угрозы очередных санкций, с великим будущим.

В ходе недавней беседы Героя России, генерал-майора авиации Магомеда Толбоева с главным редактором газеты «Аргументы недели» Андреем Углановым, летчик с болью говорил о наших бедах в малой гражданской авиации и проблемах с авиасалоном МАКС. В СССР за границу мы летали на отечественных самолетах большой авиации, а областные и районные центры связывала именно малая авиация. Где все это? Распалась связь времен! На месте вчерашних грунтовых аэродромов шумят уже леса. Новые хозяева России — олигархи и менеджеры — летают на иностранных самолетах. По словам Толбоева, «в новой России никто небо не любит… летают они с понятным персоналом и французским шампанским. Для них — что самолет, что сауна. Они наносят вред стране — и моральный, и научный, и технологичный…»

А дальше летчик-испытатель почти кричит, обращаясь к президенту:

— Владимир Владимирович! Ну, наберите вы новых, молодых. У них глаза горят, и они хотят работать. Хотят летать, в конце концов. А эти, уже нажравшиеся, со свинцовыми глазами и медными лбами — они же ничего уже не могут и не хотят. Они убивают все, к чему прикоснуться. Им уже на пенсию давно пора. Остается за это только молиться.

Молодежь выходит на массовки в городах и весях России из-за массы возникших жизненных проблем (перечислять их нет смысла, о них знает и власть, и народ). И вот это знание наводит на вопрос, почему богатая миллиардерами и миллионерами страна так бедна? Четкого ответа от тех, кто должен был его дать, до сих пор нет.

Прошло ведь три десятка лет, а мы все топчемся на месте и даже сползаем куда-то к какому-то дну, о котором все время талдычат СМИ. Молодежь — наши дети и внуки — это будущее страны, это наши защитники в тяжкую годину. Урбанизация разорила деревни, дожевывает крестьянство — основу России. Мы знаем, что обозначает аббревиатура РККА. А еще мы осведомлены из документов, что, например, крестьяне Тамбовской губернии плясали от радости, когда их в рекрутском присутствии забирали в войска в 1812 году, тогда как в обыкновенное время рекрутчина считалась самой тяжелой повинностью. Эти люди, плясавшие от радости, потом в кровопролитнейших сшибках сражались и умирали самими настоящими героями. Вырастут ли наши подростки такими, насмотревшись на ТВ и в гаджетах сюрреалистических картинок красивой жизни для немногих — ответ на это вопрос может получиться непростой.

Все говорят: нужно что-то и кого-то менять, потому что дальше Россия может сползти то ли в обрыв, то ли глубже — упасть в пропасть.

Будем молиться и надеяться на скорые перемены к лучшему! Российский народ со всей своей непростой историей заслужил такого благополучия. Но для этого нужно не столько молиться, сколько работать — вкалывать всем на своих постах, а может смело бороться за улучшение жизни всего народа, а не кучки избранных, получивших госимущество за гроши и нещадно его эксплуатирующих для прибыли, в основном, в свой карман. Ни с государством, ни с народом они щедро не делятся.

Сейчас полно набатов по России. Колокола гудят по разным поводам. Один из малиновых звонов говорит о беде с демографией. Окаянные 1990-е годы выбросили за пределы нынешней РФ около 25 миллионов русских. Они, словно изгои, не могут вернуться на Родину. Вопрос с Донбассом завис. Везде чиновничьи препоны. Ну как не вспомнить такой факт: 22 июля 1763 года Екатерина Вторая издала манифест «О дозволении иностранцам, в Россию въезжающим, поселятся в губерниях, в которых они пожелают, и о дарованных им правах». Этот правовой акт стимулировал миграцию в Россию немцев, которые ей помогали во многих отечественных начинаниях.

У человека 3 беды: смерть, старость и плохие дети. Но не жалейте о том, что стареете, многим в этом было отказано. Со смертью бороться бесполезно. А вот для того, чтобы не плодились плохие дети, надо их лечить с пеленок одним снадобьем — воспитанием. Нельзя понять логику наших финансовых институтов.

Разве нас кто-то заставлял держать средства в американских ценных бумагах? Нет! Нас разве кто заставлял вести политику даже не ручейка, а горного потока валюты, хлещущей из российской экономики за рубеж? Нет! Чего мы дожидаемся? Как недавно заявил российский экономист Е. Я. Сатановский, что нам наконец скажут «большое спасибо» и вернут наши деньги, конечно тогда, когда мы будем «вести себя хорошо»? А вы вспомните про иранские авуары, которые так и не вернули после того, как с Тегераном была заключена «сделка». Таким образом, часть санкций можно было избежать, не будь российских вкладов в иностранных банках.

Не так давно слушал выступление депутата Госдумы Николая Арефьева. Сделалось как-то не по себе. Вот несколько фактов, поразивших автора:

— бездомных собак в приюте кормят на 180 рублей в день, за месяц — 5400, а на ребенка власть дает 1900 в месяц. Правда, сегодня по указанию президента детям до 7-летнего возраста будут якобы давать по 5 тысяч рублей;

— нынешняя Венгрия живет за счет производства продовольствия. Сырья своего практически нет, но она позволила позаботиться о людях бесплатным образованием и здравоохранением, вплоть до дорогостоящих операций, а у нас на лечение детей клянчим деньги у небогатого народа;

— молодожены там получают беспроцентную ипотеку. При рождении 1-го ребенка сокращается долг на 30 %, при появлении 2-го — еще на 30 %. В РФ молодая семья берет ипотеку под 11,5 %. Берет одну сумму, а платит в конце срока за 3. Многие вкладывают деньги в строительство, а квартир не получают — мошенники обманывают дольщиков и вкладчиков.

Читаю: в Волгоградской области погорельцам от губернатора области дают 50 тысяч, от районной администрации — 10 тысяч, от социальной службы — 7 тысяч. Итого — 67 тысяч рэ. Попробуйте построить новый дом за эти копейки…

30 лет не существовало понятия капитального ремонта жилфонда. Зарплата — 37 тысяч, пенсия — 14, а полно и по 8 тысяч — проживи! Живут россияне, выживая. Только у нас снос ветхого жилья и постройка нового за счет жильцов. Теперь по предложению чиновников за грибы, валежник, ягоды, рыбу — платить придется. Плати, что имеешь огород, козу, корову, поросенка, дачу, машину, посаженную на даче картошку — плати, плати, плати…

Народные депутаты, особенно правящей партии «Единая Россия», от имени народа лишили тот же народ бесплатного образования и здравоохранения. 34 миллиона безработных, но их квалифицировали как самозанятых.

На работу не берут: до 25 лет — молод, нет опыта, а выше 40 — уже стар. Итак, человеку в РФ отводится 15 лет активной жизни. Остальное — выживание.

30 лет обещают чиновники решить судьбу детей войны. Проект указа, подготовленный КПРФ, лежит в Государственной Думе уже 7 лет — не рассматривают. Денег-копеек жалко по сравнению с теми триллионами, которые отправляются в банки США и офшоры.

Сегодня российская состарившаяся элита, загнавшая в тупики многие отрасли промышленности и создавшая непродовольственную «сверхдержаву», передает страну в руки своих детей. Она, эта самая элита — в России на вахте. Она наведывается сюда, чтобы заработать, а потратиться за рубежом.

А шишки — на президента. Виновен, он оказывается, что окончательно не отсек бизнес от политики. Наверное, да, что не разрубил этот гордиев узел. Больше того, олигархи его спеленали мощными канатами, чтобы не шевелился. А страдает обломанная с краев и обиженная изнутри Россия с ее терпеливым и униженным народом.

На примере расползающейся Украины: ее воинствующие президенты Ющенко, Порошенко и Зеленский, выпестовавшие «патриотические добробаты», подвели страну к развалу. Артист и шут-президент Украины предлагает по мобилизации призвать на войну с Россией юношей и… девушек для освобождения Крыма и Донбасса. Наверное, он не читал Уильяма Шекспира:

«Остерегайтесь лидера, который бьет в барабаны войны, чтобы возбудить в гражданах патриотизм» и забыл слова из песни Аллы Пугачевой «Старинные часы»: «Жизнь невозможно повернуть назад. И время ни на миг не остановишь…»

Ну, что можно сказать чиновничеству — если оно идет через карауловский ад, значит, сильно осмелело! Надолго ли? Все когда-то кончается!

Поиск дешевых, быстрых, небесных денег стал страстью многих предпринимателей, зараженных поиском легких баксов через дикую прибыль. Среди этой категории соотечественников мы вдруг замечаем, что существуют две несовместимые страсти. Они сходятся случайно и закономерно вместе как супруги и, как муж и жена, нередко мешают друг другу. Это честолюбие и жадность, последняя бывает истинной причиной первого и становится тогда в человеке главной страстью.

Вполне понятно, победителей не судят. Хрущев стал победителем над Берией, Маленковым, Абакумовым, Судоплатовым и тысячами других сотрудников разведки и контрразведки, военнослужащими сталинского призыва, единственной виной которых явилось то, что они родились не в то время и не в другой стране.

Все те, кто работал при Сталине и Берии, превращались новым хозяином Кремля в очередных «врагов народа», которых он судил, порой неправым судом. Так вот, честолюбие, жадность и мстительность в нем сошлись в одной точке. Именно они помешали ему сделаться государственным деятелем. Он так и остался политиканом, серьезно навредив государству, народу, своей семье и себе. Заигрывать с англосаксами себе в убыток.

При президенте США Обаме янки обокрали Украину на 100 миллиардов долларов. 70 миллиардов вице-президент Байден с сыном забрали на нужды Вашингтона, а 30 оставили другу Порошенко. Куда девались эти деньги в Киеве, знает только вороватый экс-президент «незалежной» и его подельники.

Россию обокрали чубайсовские олигархи, ельцинские чиновники и их последователи. И вспомнились по этому поводу слова Андрея Дементьева:

И все же теперь, после опасного периода Горбачева и Ельцина, когда было проедено советское наследие, России есть, чем гордиться, так нам говорят сверху. Автор согласен — единственное, в чем мы действительно продвинулись, это подняли вооруженные силы, но, увы, не промышленность. Мы стали сильнее в военном строительстве. Сейчас у нас появилась армия, которая может воевать, и появились те виды вооружения, которые могут быть эффективно использованы.

Победа не всегда означает быть первым, победа — это когда ты стал лучше, чем был. Да, российская армия стала качественней вооружена, и это вселяет уверенность в нашей безопасности. А если еще помножить на дух российского воина — она непобедима. Русский воин, как отмечали битые наполеоновские маршалы и гитлеровские генералы, недочеловек в мужественном понимании этого слова. Он побеждал в конечном счете всегда потому, что не просто воевал, а сражался!!!

Сражался русский солдат, исполненный долгом, за поруганную оккупантами землю. Лютовал за глупости, ошибки и преступления властей — так было и так будет. А что касается лета 1941 года, оно было окрашено таким понятием как «достойное поражение». Это время во стократ ценнее сомнительной победы, которой упивалось гитлеровское воинство. Как гласит восточная мудрость, победа над слабым противником подобна поражению. Немец посчитал нас тогда слабой стороной, еще с финской войны, и поплатился. Он рано праздновал победу над советским народом. Наступление под Москвой, сражения за Сталинград, Курск, Крым и взятие Берлина — цепь побед Красной армии. Один фронтовик, полковой разведчик Владимир Соболев рассказывал автору, что на войне перед победным боем есть искушение.

А начиналась Победа так. 1 мая 1941 года Сталин устроил очередной парад на Красной площади. Он проходил в присутствии дипломатов и военных атташе иностранных государств. Целью парада было не только отметить очередную годовщину важного события, но и продемонстрировать военную мощь представителям Германии и ее союзникам по оси.

На параде от военных Третьего рейха присутствовали Военный атташе Эрнст Кестринг и его помощник Ганс Кребс, знавшие о грядущем вторжении в Советский Союз. Сталин хотел заставить немцев «хорошо подумать» над своим планом победить СССР. Но его замысел, наоборот, ускорил подготовку Третьего рейха к военным действиям.

Агент Разведывательного управления Генштаба РККА Герхард Кегель, работавший в посольстве Германии в Москве, в мемуарах вспоминал:

«Для Кребса, в соответствии с его заданием, было важно посмотреть военный парад 1 мая 1941 года на Красной площади, поскольку ожидалось, что, учитывая столь напряженную обстановку, Советский Союз покажет там кое-что из своей новейшей техники».

После парада Кегель спросил Кребса:

— Что вы думаете о параде?

— Все вы здесь слишком верите советской пропаганде! Считая нас, немцев, дураками, Кремль хочет заставить поверить, что участвовавшая в параде дивизия действительно оснащена оружием, которое сегодня провезли по Красной площади. Если речь идет о трех показанных на параде длинноствольных орудиях, то они изготовлены на пльзеньском заводе «Шкода». И мы точно знаем, что во всем Советском Союзе имеются всего лишь три таких орудия. Это значит, что современная техника, которую мы видели на параде, собрана со всего Советского Союза, чтобы произвести впечатление на иностранцев, которых здесь считают дураками…

Кребс не был глупарем, он играл на публику, прекрасно понимая военный, промышленный и людской потенциал Советской России.

В беседе Ганса Кребса со своим старым знакомым и коллегой Густавом Хильгером последний заметил:

— Знаешь, Ганс, нападение на Советский Союз может принести ужасные последствия для всей Германии. Россия нередко терпела поражения, но никогда не оказывалась побежденной.

Кребс ответил правдиво:

— Все это мне известно, но, к сожалению, я не могу убедить в этом Гитлера. После того, как мы, офицеры генерального штаба, отговаривали его от похода против Франции и пытались доказать неприступность «линии Мажино», он нас больше не слушает. И если мы хотим уберечь свои головы, то должны держать язык за зубами…

Хильгер в мемуарах о Кребсе философски заметил:

«В заключение я скажу, что «Ложь во благо» — это всегда отвратительно и приводит только к худшему, затягивая в пучину лжи, как в воронку. Да, благодаря заискиванию перед Гитлером Кребс добился своего и стал генералом, вот только ненадолго. В мае 1945 года, предвидя неизбежное, он застрелился. Помогло ли ему хорошее отношение фюрера? Этот вопрос останется риторическим».

Таких примеров много было и есть в России — ложь во благо блага не приносила. Об особенности русского солдата писал в своей книге немецкий фельдфебель Ханс Беккер:

«Я оказался на Восточном фронте сразу же после того, как началась война с Россией. И, по моему мнению, нам противостоял противник, который принадлежал к какой-то другой, ужасной породе людей. Жестокие бои начались буквально с первых же дней нашего наступления. Кровь захватчиков и защитников лилась рекой на жаждущую той крови землю… Она пила нашу кровь, а мы уродовали ее лицо пулеметами и артиллерийским огнем. У нас не оставалось времени, чтобы оглянуться назад. Наши офицеры гнали нас в восточном направлении, как злые демоны…»

Потом в своей книге «На войне и в плену. Воспоминания немецкого солдата. 1937–1950» он рассказывает об ужасах немецкого плена для красноармейцев, находившихся в лагерях, в которых искусственно создались условия для каннибализма, особенно для монголоидной части военнопленных.

Он ответил, как вела себя культурная германская армия, воспитанная в духе прусской военщины, называя поведение солдат вермахта «хроникой бесчестия».

«В армии, — замечал Ханс, — слишком много таких, кто думает только о возможности пограбить и захватить добычу. Они отнимали последние пожитки у тех, чья жизнь и так была настоящей борьбой за существование, а война сделала ту борьбу почти безнадежной. Имущество и домашний скот: свиньи, овцы, коровы всегда были легкой добычей для мародера. То же самое можно было сказать о валенках, теплых пальто и белье. В основном именно тем и было вызвано то, что партизанская борьба с каждым днем становилась ожесточеннее. Эти банды жили в лесах, а иногда даже в деревнях. На сколько я могу судить, мужчины русских деревень были вынуждены присоединяться к партизанским отрядам, и происходило то по вине немецкой армии».

Итак, своим ожесточением нацисты закаляли нашу волю к мужественному сопротивлению. А ведь приказы исходили о Гитлера и Кейтеля — верхушки Третьего рейха. Потом арии поняли, что глубоко заблуждались — по железу ударила сталь!

И чем величественнее победа, которую предстоит одержать, тем сильнее искушение, перед которым надо устоять. Хотя писатель Илья Эренбург на тему бескомпромиссной борьбы с фашистами эмоционально выразился, что война без ненависти так же отвратительна, как сожительство без любви. Мы ненавидим немцев за то, что должны их убивать. И вины нашей в этом нет — зло на нашу землю принесли они, а не мы в Германию. А за грехи надо всегда платить. Их грехопадения были связаны с массовыми убийствами, в том числе и мирного населения. Мы отвечали пословицей: если портной гадит, то утюг гладит… Как пел Игорь Тальков:

Судьбы наших выдающихся полководцев, разведчиков и контрразведчиков, особенно в конце 30-х и начале 50-х годов прошлого столетия, были незавидными из-за разного рода наветов, подозрений и желчи власть придержащих. В ходе репрессий пострадало немало нужных Отчизне людей, разведчиков и контрразведчиков: Быстролетов и Судоплатов, Орлов и Берзин, Боровой и Эйтингон, Григулевич и Гендин, Сосновский и Стырне и многие другие. Вот они вместе с другими репрессированными и попадали в разряд статистики.

Хрущев критиковал культ личности Сталина, но кроме диктаторских показателей у последнего были огромные созидательные результаты и победа над нацистской Германией, над самой сильной армией мира — гитлеровским вермахтом, готовым закабалить не только СССР, но и весь мир.

О неудачной государственной деятельности Хрущева говорилось выше. Но существует еще один аспект настоящего идеологического вредительства при его работе на Украине. Он растлил «незалежную» недобитыми бандеровцами, замаливая свои грехи перед ними. В 1955 году Никита Сергеевич подписал амнистию почти всем тем, кто во время войны сотрудничал с фашистами, в том числе на Украине. Это они выбили лучших сыновей и дочерей украинского народа и стреляли в спины красноармейцев, торопящихся в Берлин, чтобы уничтожить нацизм в его логове. Около 100 тысяч бывших бандеровцев он вернул в пять западных областей Украины. Кроме того, на Украину вернулось такое же количество украинцев из Канады. Они приехали с большими деньгами, в том числе и цэрэушными. Вернуться им разрешил тоже Хрущев. Они тут же изменили тактику и повалили во власть. Началась массовая интеграция националистов.

Самый талантливый человек может что-то сделать бездарно, самый гордый — унизиться, самый порядочный — поступить бесчестно, а самый безнравственный — благородно. Люди разные, поэтому единомыслие опасно в политике, так как оно ведет к засилью групповых интересов над общими, а оно через законодательную среду может перейти к диктатуре как признаку критической слабости власти.

В России основная форма осуществления государственного правления, вся полнота этой власти принадлежала только одной политической позиции, за которой стоял либо один человек — царь, вождь в роли генсека или президента, либо правящая группа лиц — клан. Народовластие, как правило, исключалось. Поэтому такая форма правления открывала горизонты для всякого рода принуждения и репрессий.

Свобода слова — это не свобода действия. Помните у Вольтера: «Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать». К этому должны стремиться политики в политике.

Поэт Андрей Дементьев период после 1991 года назвал так: