— Они нашли его, — устало выдохнула Эмбер, без стука заваливаясь в номер Йоко. — Всё прошло именно так, как они хотели: он прибежал спасать Старса от пожара, ну, и…

— Всё-то у наших мачо получается, — в голосе Йоко сквозило насмешкой. — Того гляди, загордятся.

Эмбер пожала плечами.

— Плевать, насколько идиотским был план. Главное, что он сработал — Артур Готфрид с ними, и сейчас они активно уговаривают нашего гениального дурачка видеть в нас друзей, а не врагов.

— Так Крейн сказал правду? — тонкая бровь Йоко поползла вверх. — Вот уж сюрприз. Мне казалось, это та ещё сказочка.

— Мы не знаем, о чём ещё Крейн умолчал и сколько у него скелетов в шкафу, — отозвалась Эмбер, вытаскивая из мини-бара банку ледяной «Колы» и открывая её. После всей нервотрёпки этого долгого, полного забот и волнений дня на девушку навалилась усталость. — Но то, что он сказал, подтверждается. Это и правда его приёмный сын… и он и правда немного не в себе. Джеб написал, работа предстоит тяжёлая, он и правда путает реальность с иллюзиями…

— Он против Крейна, так? — пальцы Йоко побарабанили по столешнице. — Вот и пользуемся этим моментом. Говорим ему, что мы тоже против говнюка — и увозим в Нью-Йорк, как и собирались.

— Это программа максимум, — согласилась Эмбер. — Но до момента, как он дозреет… ещё работать и работать.

В номере повисла тишина; Эмбер отхлебнула из банки. Ледяной напиток немного остудил кипящие мозги, и мысли перестали сплавляться в единый шевелящийся ком.

— Я вот о чём думаю… — кисть Йоко пощёлкала пару раз в воздухе. — Вот о чём… Как так вышло, что двадцатилетний придурок сумел провернуть всё это?

Эмбер пожала плечами.

— Наша невнимательность — а точнее, неосведомлённость. Мы не знали, с какой стороны ждать удара, готовились вообще не к тому…

— Он вырубил Старса, детка, — ироничный смешок и покачивание головой показали, что думает об этом Йоко. — Вырубил. Старса. Ты же была вместе с ним в Тумане, видела его в бою. Все мы видели. Мы Лига Плутающих, блин! Не Лига Дистрофиков!

— Удар монтировкой по голове…

— Хоть мачтой парусника! Это же Старс, Эмбер, подумай сама.

Эмбер и так знала, что всё верно. Вопрос о том, как простой паренёк заставил одного из сильнейших Плутающих США потерять сознание, а затем запихнул его в каменный гроб… оставался открытым.

— Он точно был не один, — в принципе, мысли Йоко и в остальном совпадали с мыслями Эмбер. — Ему кто-то помог. Довёз дотуда, в конце концов…

— Это понятно, — согласилась девушка. — Старс уже сказал, что их было двое, но из-за темноты он не видел лица водителя.

— Он ещё и номера не запомнил, — в новом смешке Йоко читалось неприкрытое презрение.

— Не суди его строго…

— Чтобы он и дальше позорил репутацию Лиги?

Эмбер пожала плечами.

— Что уж теперь. Да, очевидно — Готфрид действовал не один. Но, может быть, они сейчас сумеют раскрутить его на откровенность и узнают ответ на все эти вопросы.

— Псих… — накрашенные ногти Йоко прошлись по вискам, массируя их. — Против нас воевал обычный псих.

— Я бы не сказала, что обычный…

— Ладно, необычный псих. Сказочный придурок! А как он сюда забрался? Он ведь даже ко мне в дверь стучался, а мне даже не пришло в голову заподозрить, кто этот парень в маске!

— Как и говорил Крейн, — криво усмехнулась Эмбер. — Безумие пополам с гениальностью. Он ведь не из тех умственно отсталых детишек, которые еле-еле бормочут слова и ходят кое-как. Он выглядит совершенно здоровым, нормально ведёт речь… просто окружён своими фантазиями.

— Разберёмся в его фантазиях, — вторая банка из мини-бара перекочевала к Йоко, только это была уже не газировка, а алкогольный коктейль. — А вот оставаться дальше в этой гостинице… у них и правда хреновый уровень безопасности.

— Они уверяли нас, что наивысший. Куча проверок, камеры…

— И как это помогло?

Взгляд обоих Плутающих переместился к большому пятну на ковре. Здесь разлилось шампанское, сбитое падающим телом массажиста.

— Никак, — признала Эмбер. — Хочешь съехать отсюда, Йоко?

— Это же лучший из вариантов, — на лице Йоко появилось издевательское выражение. — Самое надёжное из доступного. Ну, переедем, и что дальше? Всё станет только ещё хуже?

Эмбер пожала плечами.

— Во всяком случае, сюда его не повезут, а значит, есть шанс, что Крейн не узнает, что он у нас.

— Ой ли? А что, если он следил за нашими следопытами?

— Ты думаешь, Ральф не способен распознать слежку? — возмутилась Эмбер, причём совершенно искренне. — Он нашёл эту глухую деревню, причём просто по следам шин и другим… да я не знаю, по чему.

— Он способен выследить кого угодно и где угодно, кто ж спорит, — взгляд Йоко оставался насмешливым. — Но он патерналист. Уверенность в себе, маскулинность, нежелание принимать ошибки. Крейн мог вычислить его погоню ещё в самом начале, а потом делать вид, что ни о чём не знает — попутно вешая нам лапшу на уши. Так… куда там они везут этого Готфрида?

— Мотель на окраине, — Эмбер прикрыла глаза. — Самое дешёвое и глухое, что нашли. Место, в котором их никто не станет искать.

— Не станет… — воркующий голос Йоко буквально мурлыкал, убаюкивая своим манерным ритмом. — Если только не будет знать заранее, где их искать. Кто даст гарантию, детка, что их уже не пасут, вот прямо сейчас, пока мы тут мирно беседуем?

Эмбер пожала плечами.

— Значит, нужно попробовать сделать всё побыстрее. Чем скорее мы убедим его лететь с нами, тем скорее он окажется на территории Соединённых Штатов, а уж там Крейн ничего не сможет с этим поделать.

— Он ведь будет в ярости, — по лицу Йоко расплывалась кошачья улыбка. — Обманули его с этим контрактом, выкрали одного из его ведущих учёных…

— Для человека, скрывающего такое количество секретов и тайн, он должен быть благодарен, что мы вообще не засудили его, — допив газировку, Эмбер отшвырнула банку в угол. — Попробует вякнуть — общественность узнает о том, что произошло здесь. Все его… постыдные секретики выйдут наружу. Тогда он не заключит сделки не только с нами, но и вообще с кем-либо.

— Звучит разумно, — по выражению лица Йоко было сложно понять, сарказм это или настоящая мысль. — Что ж, поживём — увидим, к чему это всё приведёт. И… детка, будь так добра, подними банку. Не пачкай пол в моём номере.

Самым сложным было… не рассмеяться Джебедайе и Старсу в лицо. Конечно, я справился с этой задачей, но… Боже, ну и абсурд. Я — пасынок Крейна?..

Да ещё и аутист, судя по тому, как пытался говорить со мной святоша. Что мне оставалось?..

Только не разрушать их светлых иллюзий. Не сейчас, во всяком случае. Почему-то мне казалось, что лучшим решением будет подыграть им. Да, это слегка неожиданно для меня, но… разве позиция «приёмного сына главного злодея» не открывает передо мной новых перспектив? Оставалось только вытянуть из американцев всю информацию, в деталях.

Прямо сейчас мы ехали в «надёжное место». Я понятия не имел, что эта братия считает надёжным местом, но… совершенно не волновался. Во-первых, минуту назад Август подтвердил мне, что добрался до места, и теперь едет обратно. А во-вторых…

Становилось совершенно очевидно, что убивать меня никто не собирается. В какую бы версию не поверили американцы, я был им нужен живым, и более того — я был им нужен сговорчивым. Добровольцем, а не невольником.

Старс, судя по всему, тоже пребывал в недоумении. Его, лишь недавно вытащенного из могильника, либо вообще не просветили на мой счёт, либо сделали это лишь в самых общих чертах. А вот Ральф ван Дольф, который сейчас и вёл машину, кидал на меня такие взгляды, что становилось понятно — военный просвещён по полной программе.

Разумеется, план с горящей деревней принадлежал именно ему, потомку гордых угнетателей Вьетнама — я специально спросил об этом у троицы минуту назад, удобно расположившись на заднем сидении, сбоку от Джебедайи.

— Старый военный трюк, — сухо буркнул Ральф, как будто не целился в меня из снайперской винтовки пятнадцать минут тому назад. — Поджечь дом и дать противнику подумать, что там осталось что-то ценное.

— Так я противник? — притворно ужаснулся я, уставившись на него. — Вы же говорили, что не враги. Как это вообще понимать?

Если меня считают дурачком — почему бы не отыграть дурачка? Меньше спрос, больше простор для тупых (и полезных) вопросов. Меньше расхождений с версией Крейна… а главное — мне это просто нравилось. Наблюдать, как Джебедайя терпеливо подбирает слова, доступные моему разумению.

— Нет-нет, — ласковым тоном увещевал он. — Мы друзья…

— Тогда к чему эти трюки?

— К тому, что во время предыдущей попытки просто поговорить ты ударил меня по голове! — не выдержал Старс; его лицо перекосилось от эмоций. — И запихнул в этот… в этот…

Ха. Какие мы нежные, скажите тоже.

— Там тебя не нашёл бы Крейн, — пожал я плечами. — Он опасен, понимаете? Куда опаснее, чем вы думаете. Может, я погорячился… но нужно было убедиться, что вы поймёте, кто он такой на самом деле.

— Послушай, — так же осторожно покачал головой Джебедайя. — Мы знаем, что тебе пришлось несладко, живя под одной крышей с Майклом Крейном…

…побольше таких мыслей, и мне начнут сниться кошмары!

— Ещё как, — подтвердил я. — Я ведь для него кто? Никто, верно? У него есть родные дети, а я так…

— Он искренне любил твою мать, — заключил Джебедайя. — Настолько, что принял её вместе с тобой, ребёнком от своего соперника. И поверь, он уж точно невиновен в её смерти…

Ха. Ну, с этим действительно трудно спорить. Впрочем, я уже услышал достаточно, чтобы сделать выводы и… отвечать.

— С чего бы вам знать об этом? — я злобно зыркнул на темнокожего святошу. — Вы прилетели когда? Два дня назад? Вас даже не было здесь, когда это произошло!

— Хэ, — неожиданно на лице Ральфа, отражённом в зеркале заднего вида, появилась мясницкая ухмылка. — А вот действительно, Джеб. Откуда ты знаешь, что паренёк не говорит правду, а Крейн не пытается представить всё в выгодном ему свете?

— Ральф, — вздохнул Джебедайя. — Я бы очень попросил тебя не… сбивать с мысли ни меня, ни…

Выразительный кивок в мою сторону красноречиво показал, кого здесь не надо сбивать с мысли.

— Он врёт, — презрительно фыркнул я.

— Кто? — внезапно встрепенулся Старс, нервно вздрогнув.

— Крейн, — отрезал я. — Он врёт. Всегда, обо всём. Его империя построена на лжи. Что он там наплёл вам про меня? Что принял в дом, как родного сына? Что заботился и любил?

Джебедайя открыл было рот, но я не дал ему вставить и слова.

— Он терпеть меня не мог. Стыдился меня. Вечно называл дебила куском, имбецилом, испортившим ему жизнь, и всё такое.

Я хмыкнул.

— Сколько у него детей? Официально? Двое, верно? Он скрывал меня, как какой-то прыщик на заднице, как что-то постыдное.

— Он дал тебе кров и пищу, хотя и не был обязан, — мягко возразил Джебедайя.

— Потому что мама настояла, — хмыкнул я. Хмыкнул совершенно искренне — у меня в голове стояла картинка Анны, вертящейся в гробу от таких слов, и это почему-то очень меня забавило. — Он по своей воле и пальцем о палец не ударил бы ради меня. Знаете, как прошло моё детство?

— Давай, пацан, жги, — добродушно проговорил Ральф, заворачивая куда-то. — Моё детство прошло в разъездах, рядом с боевыми точками. Отец погиб, когда мне было восемь, затем погибли дядя и двое старших братьев… Думаешь, ты сможешь меня удивить?

— У вас хотя бы был отец, — мои глаза наполнились слезами. Не так-то просто заплакать «по команде», но если ты однажды научился делать это, то умение останется с тобой навсегда. — Знаете, как это было? Гюнтер и Герда жили в своих комнатах, а я — в тесной каморке. У меня даже не было нормальной кровати, я спал на голом полу, на досках!

Все трое американцев уставились на меня. Видимо, история о бедном сиротке тронула их в самые американские сердечки.

— Мама пыталась как-то это изменить, но он орал на неё. На публике всё было чинно, на публике они — счастливая пара, а знаете, что было дома? — продолжал нагнетать я. — Теперь о еде. Думаю, уже понятно, что питался я объедками с его стола. Я бы и одежду донашивал за Гюнтером, но я был старше, и его одежда была мне мала. Так что он доставал где-то дешёвый хлам…

— Приехали, — буркнул Ральф, тормозя. — Чёрт его знает, правду ты несёшь или нет, но ты меня убедил — твоему детству не позавидуешь.

— Он считал меня ни на что не способным дурачком, от которого одни беды, — продолжал жаловаться я, вылезая из машины. — Он мечтал, чтобы я… А где это мы?

Я где-то читал, что такое характерно для психов — быстро менять темы, полностью переключаясь со старого на новое. Впрочем, вопрос о том, где мы, действительно меня интересовал.

Здание имело три этажа и вид настолько затрапезный, что я даже засомневался, можно ли туда заходить. Если бы не целые окна и не горящий в них свет — это бы выглядело как заброшенный дом… ну, или как бандитский притон, кому что ближе.

«Белые ночи», горделиво сообщала безвкусно намалёванная вывеска над входом.

— Артур, — обернулся на меня Джебедайя. — Скажи одну вещь… ты ведь не планировал возвращаться в дом к Крейну?

— Нет, конечно! — возмутился я. — Теперь, когда мамы не стало, я… он же просто прикончит меня! Вы видели те танки, которые он гоняет по улицам? Это он меня ищет.

— Он ищет Александра Талла, — вздохнул Ральф. — И он только зря гоняет технику.

— Нет, меня! — с обидой в голосе настоял я.

— Хорошо, хорошо, тебя, — закивал Джебедайя. — Поэтому мы и здесь.

Вот так. Можно сколько угодно нести неправдоподобную пургу, и тебе будут внимать, заглядывая в рот, но стоит только сказать правду — как тебе тут же не верят.

— В общем, — продолжил Ральф. — Тебе нужно где-то перекантоваться. В месте, в котором он тебя и не подумает искать.

Я огляделся по сторонам, будто бы осматривая мотель «Белые ночи». На самом деле, я искал табличку с улицей и номером дома. Нужно было направить Августа, Сената и Люка по какому-то ориентиру…

Конечно, я давно мог бы попросить их вмешаться, и они бы вмешались. Ещё как вмешались бы! Но… Сначала мне нужно было выяснить простейшую вещь.

Чего на самом деле хотят американцы и как использовать их в своих целях?

— Ладно, — я пожал плечами. — Слушайте, у меня есть убежище. Надёжное убежище, Крейн никогда его не отыщет. Я не такой дурак, как он считает.

— Он вовсе не считает тебя дураком, — напомнил мне Джебедайя. — Он даже доверил тебе работу над Интерфейсом 2.0 и другими проектами!

Ах, да. Точно. Я же лаборант профессора Ханагавы, как я мог забыть. Интересная версия получается… Нет, что бы кто ни говорил, а в здоровой, активно работающей фантазии Крейну отказать нельзя.

— Что вы об этом знаете? — возмутился я. — Просто он в какой-то момент понял, что я могу приносить пользу, и заявил, что больше не будет кормить меня задаром. Другие учёные получали деньги за свою работу, Нобелевскую премию, пока я работал за еду! Он даже не позволял мне печататься в научных журналах, хотя я просил его!..

Что ж, если американцы правда верят, что я учёный, кое-что становится на место. Я им нужен не просто как сувенир на память о путешествии в далёкую Россию, а как видный учёный… которого, к тому же, можно легко убедить в чём угодно.

Интересно, как скоро они попытаются уговорить меня лететь с ними в Америку? Теперь я был практически уверен, что это и есть их конечная цель. К чёрту контракт, даёшь свой собственный Интерфейс — независимый, демократический, американский!

— А вот это совершенно недопустимо, — подтверждая мои мысли, кивнул Джебедайя. — Талант нельзя прятать в железный ящик, талант нужен для того, чтобы его развивать…

— Вот! — я посмотрел на него честными и искренними глазами. — Вы понимаете меня!

Затем я пожал плечами.

— Так зачем мы всё-таки сюда приехали? Как этот мотель поможет нам бороться с Крейном?

Ха. Американцы, конечно же, не собираются с ним бороться. Но нужно же было спросить. Обозначить, так сказать, свою идею фикс.

— Для начала — мы хотим спрятать тебя от него, — улыбнулся Джебедайя. — И поговорить. Узнать всё о его настоящих планах, о том, что он скрывает.

Я махнул рукой.

— А мотель-то зачем?

Поизображаем новую волну подозрительности.

— Чтобы мы точно знали, где ты, — отозвался Старс.

— Заходим, — подытожил Ральф.

— Ясно, — надулся я. — Вы мне не доверяете.

— Ты запихнул меня в гроб, — в очередной раз напомнил Старс. — После этого… тебе сложно доверять.

— Но вы всё ещё хотите, чтобы я доверял вам, — резонно возразил я. — С чего мне делать это?

Одного они меня в этом мотеле не оставят — побоятся, что сбегу. А учитывая, что до этого я вырубил Старса… охранять меня, скорее всего, будет Ральф.

А дальше начнётся обработка. Медленная, постепенная, умелая. Мне будут расписывать, как хорошо в Америке, как меня там оценят по достоинству — нужно только полететь с ними!

Скажем так, будь я действительно тем, за кого они меня принимают — у них ушло бы на это несколько дней, после чего успех был бы гарантирован. Вот только… им и правда нет никакого резона устраивать с Крейном войну. Наоборот — они заходят сделать всё тихо и незаметно.

— Доверие начинается с малого, — улыбнулся Джебедайя такой мудрой улыбкой, будто ему было известно что-то, недоступное другим. — Давай просто войдём уже в мотель.

— А если вы на самом деле хотите выслужиться перед ним? — изображал я несогласие и упрямство. — Если просто хотите сказать ему, где я, чтобы он убил меня? Я зайду, а вы…

— Нет, — хмыкнул Ральф. — Просто нет. Я не работаю на Майкла Крейна. И не пытаюсь ему угодить, чтобы выбить процент от сделки.

— Но…

— Потому что мы вообще не собираемся заключать эту сделку, — завершил он.

— Зачем платить деньги Крейну, усиливая его власть, — рассудил Джебедайя, — если можно заплатить их тебе? Ты ведь знаешь Интерфейс лучше него.

— Конечно! — гордо кивнул я. — Знаю отлично.

— Ну, вот, — согласился святоша. — Лучше заключить сделку с тобой — так меньше шансов, что нас обманут.

— Так вам это нужно? — я изобразил, что до меня только что дошло. — Чтобы я работал на вас? Вы…

Я помотал головой.

— Нужна будет лаборатория, люди, ресурсы. Деньги — много денег! Вы же понимаете, что я не смогу собрать Интерфейс 2.0 на коленке, даже если захочу?

— За нами стоят влиятельные люди, — заявил Старс. — И богатые. Поверь, достаточно богатые.

Что ж… если сказать гениальному аутисту о том, что ему дадут новые игрушки для его хобби, что произойдёт? Правильно — у него загорятся глаза.

— Ладно, — согласился я, заметно повеселев и глядя между лицами своих собеседников.

Август был на пути сюда. Проверив новые сообщения (именно на них я и глядел на самом деле), я увидел новое — парень спрашивал, подъезжать ли ему сразу к мотелю, адрес которого я назвал, или делать что-то другое.

«Не подъезжай близко», — быстро ответил я. — «Будь наготове, но тебя не должны заметить — пока. Жди инструкций».

Кажется, у меня наконец родился план.

— Но погодите, — я снова переводил глаза то на мотель, то на американцев. — Вы же не хотите, чтобы лаборатория расположилась здесь? Это… здесь…

— Нет, конечно, — согласился Старс.

— Но вы хотите, чтобы я был здесь.

— Это временная мера, — кивнул Джебедайя. — Для начала мы хотим узнать друг друга, установить доверительные отношения. Отдохни пока, а мы разберёмся с Крейном…

Ага, разберётесь, как же.

— Затем из Америки привезут всё необходимое, и мы обустроим тут эту лабораторию — такую, какую захочешь…

…конечно. И пятьсот эскимо впридачу. Готов биться от заклад, в нужный момент они скажут, что «мы не смогли привезти ресурсы, но в Америке всё есть — летим с нами!»

Что ж, облегчим им задачу.

— Я придумал! — просиял я. — А что, если вы увезёте меня в Америку? Там Крейн никогда меня не достанет, там вы сможете оборудовать эту лабораторию…

— Чего? — сощурился Ральф.

— Ну, пожалуйста! — уставился я на него. — Я хочу с вами в Америку! И не придётся прятаться по всяким мотелям, не придётся бояться… Там я буду в безопасности! Ну, пожалуйста, вы же сами сказали, что мы друзья!

Американцы переглядывались, находясь в лёгком недоумении. Они явно настроились на долгие уговоры, на то, что я буду подозревать их и не соглашаться…

Что сказать. Нужно всегда быть на шаг впереди своего соперника.

Машина быстро гнала по направлению к аэропорту. Кажется, американские гости очень боялись, что я передумаю — что взять с психа? — и им всё-таки придётся долго, мучительно уговаривать меня. Но я, напротив, был само вдохновение, словно меня озарило, и теперь я видел в этой идее путь к светлому будущему в Стране Всех Свобод.

— Вы же из разных городов? — я привстал в кресле, держась за спинку водительского сидения. — В каком городе будет лаборатория?

— Пока неизвестно, — ответил Джебедайя, — но будь уверен, мы предоставим тебе и лабораторию, и ресурсы. Ты сможешь…

— А может, в Калифорнии? — перебил его я. — Пожалуйста, пусть это будет Калифорния!

— Почему Калифорния? — удивился Старс.

— Потому что в Калифорнии Диснейленд, — с таким аргументов сложно было спорить. — Я всегда мечтал побывать там.

Ладно. Кажется, с актёрской игрой достаточно. Я уже полностью убедил их в версии Крейна — в том, что я инфантильный, наивный, но в то же время гениальный паренёк с талантом в магической кибернетике. Теперь пришло время для шага номер два.

— Крейн будет в ярости, — ликовал я. — Я — и Америка! Он всегда говорил, что я недостаточно хорош, что моё место на запасных ролях… Он точно будет в ярости, когда узнает, чего я добился!

— Мы и говорить ему не будем, — подтвердил Ральф. — Пусть думает, что ты удачно от него скрываешься, и портит улицы танками до посинения.

— Так я уже сообщил ему, — уставился я на него. — Но мы ведь уже едем в аэропорт, так? Он не успеет ничего сделать, да и не посмеет тронуть меня, пока я с вами.

Американцы уставились на меня как на безумца. Ну, я же именно эту роль и отыгрываю, разве нет?

— Что… ты сделал? — уточнил Джебедайя.

— И как?

— Интерфейс 2.0 имеет встроенную связь, вы разве не знали? — я удивлённо вытянул лицо. — И — эй, я не дурак! Я не писал ему, где мы, я просто сообщил, что он может искать меня сколько угодно, я еду в Америку, потому что я достоин большего, чем его подачки!

Американцы молча переглядывались. Чувствовалось, что сейчас между ними происходит какой-то немой диалог, понятный им троим, но совершенно непереводимый для меня.

— Гоним быстрее, — наконец, определился Ральф, втапливая педаль в пол. — Может быть, и правда успеем…

— Артур, — мягко пожурил меня Джебедайя. — Больше… не надо так делать, хорошо? Ты же сам говорил, какой коварный этот Крейн, как он охотится за тобой… а теперь ты берёшь и выдаёшь ему, где мы?

— Я не говорил ему, где мы, — повторил я, нахмурившись. — Но… я не мог не сказать ему… Я слишком долго этого ждал!

— Написал бы уже из Америки, — не выдержал Старс. — Твои решения всегда такие… скоропалительные?

А он обидчивый. Всё никак не может простить мне этих суток в могиле.

— Старс, — укоризненно поглядел на него Джебедайя. — Артур, а эту внутреннюю связь… можно отследить?

— Можно, если ты учёный и разбираешься в этом, — улыбнулся я улыбкой уверенного в собственном превосходстве человека, попутно вглядываясь в зеркала заднего вида. Ох… Ральф гнал быстро, слишком быстро. Кажется, я не учёл этот момент в своём плане. Что, если мы прибудем в аэропорт раньше, чем всё будет готово? Как быстро дадут вылет их частному рейсу?

— Но ведь у Крейна полный штат учёных, — заметил Ральф. Я завис на минуту, будто бы озадаченный этой мысль… а потом махнул рукой:

— Мы же будем на месте раньше, чем они разберутся, что делать.

Последние несколько слов я произнёс уже не очень уверенным тоном. Будем имитировать перепады настроения. То излишняя уверенность, то напротив — паранойя.

— Или нет… — пробормотал я. — Чёрт, чёрт, чёрт, я правда зря сделал это…

— Успокойся, — чёрная рука Джебедайи легла мне на плечо. — Успокойся, Артур. Мы успеем доехать до аэропорта раньше, чем он что-то сделает. Ты прав, ничего страшного не произошло. Думай о том, что будет дальше, думай об Америке…

Всё-таки очень легко подавлять человеческий скептицизм. В иной ситуации они бы крепко задумались над всеми «сюжетными дырами» и нелогичностями. Почему я написал Крейну? Почему я так легко согласился? Действительно ли я тот, кем они считают меня?..

Но критическое мышление — штука тонкая. У большинства людей оно может полностью отказать, если предложить им то, чего они хотят. Американцы настроились на долгие уговоры, и теперь — когда перед ними замаячил шанс увезти меня быстро и легко — они ринулись делать это, закрыв глаза на любые странности.

«Приём», — я прикрыл глаза, переключаясь на Интерфейс. — «Август, ты видишь нас?»

Слишком быстро гонит, слишком быстро…

«Нет», — пришёл мне ответ от Августа почти сразу же. — «Мы потеряли вас минуты две назад — машина рванула очень быстро, моя столько не выжмет».

Чёрт… промашка. Ладно, импровизация всегда была моей сильной стороной. Помотав головой, я отмёл совершенно безумную мысль, пришедшую мне в голову. Картинка машины, бегущей по ночной автостраде на огромной скорости, на высоте четырёх-пяти метров, шагающей при помощи щупалец Сената, словно гигантский паук… нет, эффектно, но слишком заметно.

— А в какой аэропорт мы едем? — уточнил я. — Куда конкретно?

— Пулково, — отозвался Ральф. — Ехать ещё долго, но мы успеем.

Пулково, Пулково. Так, Интерфейс — дай мне карту. Я вжался в кресло, пытаясь изобразить паническую атаку и дикое переживание за успех предприятия, на самом же деле я пытался сосредоточиться на карте.

Ральф был прав — ехать действительно долго. Возможно… Вот. Ага, это место сгодится. Если машина Августа срежет — то нагонит Ральфа, едущего по более долгому пути.

Теперь задача в том, чтобы убедить его ехать по этому самому, более долгому пути. В конце концов, у него тоже есть GPS-навигатор.

Машина резко свернула налево.

— Нет! — взвился я, снова хватаясь за спинку кресла. — Нет, нет!

— Что такое? — не понял Ральф… но скорость не сбавил.

— Там повсюду камеры, много зданий Крейна… — я глубоко выдохнул. — Там… ему будет легче нас найти, догнать… Другая дорога. Чуть дольше, но зато безопаснее…

— Ральф, — мягко, но настойчиво заявил Джебедайя.

— Что? — изумился тот. — Я еду так, как короче!

— Мы же не хотим, чтобы наш друг, — Джебедайя выделил это слово, — заподозрил нас в сотрудничестве с Крейном. Десять минут из-за объезда ничего не решат.

— Эй, а я бы не рисковал, — заволновался Старс. — Он ведь правда написал ему, если Крейн уже в курсе всего…

— Дайте, я выйду! — я в «панике» задёргал ручку дверцы. — Поедем завтра, поедем потом, когда он успокоится!.. Я сделал глупость, да, нужно подождать…

Хрена с два они выпустят из рук то, что уже почти считают своим.

— Чёрт с тобой, — заключил Ральф, разворачивая машину.

— Не употребляй имя…

— Да, да, знаю, — закатил он глаза. — Не употребляй имя нечистого, все дела. Мы тут ценного учёного вывозим, нелегальным путём — имей снисхождение к моим маленьким слабостям.

Отлично. Пока он снова доедет до перекрёстка, пока развернётся… вот и необходимая фора. Я написал Августу, обозначив, как ему ехать и где перехватывать машину.

— Пока никакой погони не видно, — было неясно, кого Джебедайя хочет успокоить — меня или себя самого — но он выглянул в окно. — Не уверен, что Крейн решится на неё — всё-таки он не захочет ссориться с нами…

— Я ведь не просто его сотрудник, — поморщился я. — Я жил с ним в одном доме, знаю его секреты… Простите, простите. Я правда сделал глупость.

…в конце концов, именно глупостей от меня и ждут. Потому и поверили в «сообщение Крейну» безоговорочно. Может, и правда отправить ему нечто подобное, чтобы потом они в нужный момент нашли это сообщение?

Ну, нет. Только вмешательства настоящего Крейна мне в этот драматический момент не хватало.

Продолжая координировать Августа, я вглядывался в зеркало заднего вида. Вокруг стояла темнота, разрываемая редкими фонарными столбами — мы ехали по самой окраине — но я всё пытался высмотреть, не появится ли где-то вдали красная побитая жизнью машинка.

Август (22:11):

ВИДИМ ВАС!!!

Отлично. Я торжествующе улыбнулся про себя.

Вы (22:12):

А теперь тарань машину со всей силы. Пусть Сенат поможет тебе, если что.

Наверное, если бы это был реальный диалог, то сейчас повисло бы изумлённое молчание. Я отлично представлял себе лицо Августа, прочитавшего задание. В конце концов, я не говорил ему, что нужно будет делать.

Ральф сосредоточенно вёл машину, радуясь тому, что я прекратил орать и мешать ему. Что ж… сейчас порадуешься снова. Простите, ребята, но сервис каршеринга слупит с вас огромный штраф.

Август (22:14):

Ты уверен? Что, если ты пострадаешь?

Я закатил глаза. Почему никто не хочет просто делать то, что говорят…

Вы (22:14):

Люк сидит рядом с тобой?

Август (22:14):

Да

Вы (22:15):

Ну, вот и не задавай глупых вопросов.

Наверняка как раз вопросов у него теперь — море. Ничего, потерпит.

Красная машина, появившаяся сзади, быстро приближалась. Разница в скоростях сказывалась, но на коротких дистанциях у машины был шанс — а Август сейчас выжимал из неё всё возможное.

— Эй, — вдруг насторожился Старс, — они нас что, преследуют?

— Успокойся, — помотал головой Джебедайя. — Просто машина, просто едет по своим делам.

— Да нет — красавчик прав, — резко напрягся Ральф. — Они правда преследуют нас. Кажется…

— Это Крейн!! — заорал я дурниной прямо у него над ухом, сбивая с мысли. — Он нашёл нас!

Не хватало ещё, чтобы он предпринял ответный манёвр.

Впрочем… я почти не волновался за успех предприятия. Люк сидел в машине… и если я погибну или улечу в солнечную Калифорнию — для него это будет невезением.

То есть, ситуацией практически невозможной.

— Так быстро? — ужаснулся Джебедайя. — Но…

Удар.

Что ж, если Август и тупил только что, то задание он выполнил безупречно — именно так, как нужно. Машину тряхнуло; мы все повалились друг на друга, руль вырвало из рук у Ральфа, и автомобиль понесло куда-то на обочину.

Август (22:17):

Что дальше?

Ох, блин. Я что, забыл ему сказать?

Вы (22:18):

Уезжайте подальше отсюда, они не должны догнать вас или разглядеть.

Вы (22:18):

А Сенат пусть останется где-нибудь на обочине и притаится.

Я поморщился — удар был болезненным. Джебедайю швырнуло на меня — а он, даром что святоша и моралист, весил немало. Никакого жира, не подумайте — чистые мускулы. Рука нашего доброго брата Я-верую-в-Господа была в обхвате как толстая металлическая труба, и такая же твёрдая.

Впрочем, мне-то как раз пришлось легче против. Основной удар пришёлся как раз на ту сторону, где сидели Джебедайя и Старс, и теперь они стонали, пытаясь оправиться от удара.

— Где… — Ральф всё-таки схватился за руль, но машина уже уверенно сползала в кювет; вывести её оттуда быстро не получалось, и он просто заглушил мотор, чтобы не уехать куда-нибудь в поля. — Где эти мрази…

— Это были люди Крейна! — заявил я, нащупывая ручку и распахивая дверь машины. Следующим фокусом в этой программе должен был стать трюк с исчезновением — недаром я сказал Сенату остаться.

Кстати, о птичках.

Сенат (22:21):

Артур Готфрид, Мы ждём!

Далее следовал стикер с улыбающимся солнышком. И как он держался столько времени? Ох, если какие-нибудь хакеры, спецы Крейна или кто-нибудь ещё, взломают меня и наткнутся на эту переписку… как же они будут ржать.

Вы (22:21):

Затаись. Жди сигнала.

— Да это ясно, что Крейна, — Ральф тоже выбрался из машины — и, даже не глядя на меня, кинулся высвобождать товарищей по команде. Было видно, что это у него не просто реакция, а накрепко впаянный рефлекс — сам погибай, но товарища выручай. Уважаю, уважаю… но это же и поможет мне скрыться.

— Они рядом! — я старательно изображал панику. — Они уже почти здесь, что, если они вернутся? Они даже вас попытались убить…

— И у них это почти удалось… — простонал Старс. По его лицу текла кровь, но, на первый взгляд, ничего смертельного, особенно для Плутающего его уровня. Полежит пару дней, отдохнёт и будет как новенький — даже шрама на рекламном личике не останется.

— Теперь вы понимаете? — я мотал головой по сторонам, точно и правда остерегался, что откуда-то из кустов выскочат автоматчики Крейна. — Вы понимаете, что это за человек?

— Не… волнуйтесь…

Сказав эти слова, Джебедайя потерял сознание. Вот ему досталось куда сильнее — пара сломанных рёбер точно. Впрочем, жить будет; как я и рассчитывал, сильнейшие Плутающие Америки не загнутся от какой-то там аварии.

— Как не волноваться? — ещё больше запаниковал я. — Тут нельзя оставаться, тут…

И, не договорив фразы, я рванул куда-то в кусты.

Вы (22:25):

Сенат, видишь меня?

Сенат (22:25):

Да, Артур Готфрид!

Я улыбнулся. Отлично.

— Эй, Готфрид, ты куда?! — Ральф отпрянул от тела раненного товарища, которым был занят. В обычном соревновании по бегу он легко обогнал бы меня, но я заранее позаботился о форе. На моей стороне были темнота, пролесок… и Сенат.

Вы (22:26):

Быстрее, укрой меня, как в лаборатории. Но тебя не должны заметить. Ни единого глаза или пасти!

Сенат (22:26):

Пасти у животных, Артур Готфрид. У Нас рты!

В следующую секунду меня, петляющего между деревьями, уже накрыло чем-то большим, тёмным и тяжёлым, точно плотным одеялом. Упав на землю, я постарался стать как можно меньше, а Сенат, укутывая меня, разве что не мурлыкал.

— Да где он? — Ральф, резко ворвавшись в пролесок, огляделся по сторонам. — Какого чёрта творится?

Ну, это очень хороший вопрос. Я улыбнулся. Теперь у вас больше причин для злости? И куда больше претензий к Крейну. Который, разумеется, будет внаглую открещиваться ото всех обвинений…

— Где он? — Старс подбежал к Ральфу. Я не видел его сквозь пелену Сената, но слышал голос и шаги.

— Идиот! — рявкнул военный. — Ты что, оставил Джеба одного? Бегом обратно!

— Но как же Готфрид? — растерялся Старс.

— Готфрид… — пробормотал Ральф. — Хотел бы я знать, в чём он говорил правду, а что придумал… Правда ли он псих, или только прикидывается? Но очевидно одно. Крейн действительно не хочет, чтобы мы его вывезли. И пока может помешать нам — будет делать это, всеми силами, не сдерживаясь.

Пауза.

— А что, если он попытается добить нас сейчас? — испуганно спросил Старс. — Мы ведь свидетели, и он выдал нам себя… Джеб без сознания, я ранен…

— Не паникуй, сейчас он не вернётся, — отозвался Ральф уже тише и спокойнее. — Он что-то задумал… Ох, знать бы, что. Звони Эмбер с Йоко, пусть подъедут. И… вызови скорую.

Ждать пришлось долго. Маскировка Сената делала меня почти невидимым в темноте и неподвижности, но стоило бы мне попытаться куда-то уйти в таком виде — и меня бы обнаружили. Как минимум, Ральф — его способности следопыта и так уже вмешались в мои планы — и Эмбер, которая, вместе с Йоко, появилась на месте спустя всего полчаса. Видимо, летели как бешеные…

Разговоров американцев я не слышал, но зато отлично видел всех подъезжающих. Машина скорой, ДПСники… И, внезапно — фургончик новостного телеканала. Разглядев в «смотровую щель» его очертания, я удивлённо приподнял бровь. Да это ведь тот канал, что принадлежит отцу Августа. Интересно, это как-то связано?..

Что ж. Был только один способ это проверить, и я бодро отстучал мысленное сообщение:

Вы (23:11):

Это ты вызвал телевизионщиков?

Август (23:12):

Нет, а надо было?

Вы (23:12):

Ты всё сделал правильно.

Успокоив Августа, я вновь глянул на оператора с камерой, что уже суетился вокруг происходящего… и тихо хмыкнул.

Значит, прессу вызвали сами американцы. А из этого выходит… что мой план работает.

Эти ребята не могут без пиара и внимания прессы. И если они начнут войну с Крейном… то эта война тут же окажется в числе главных новостей. Вот сейчас — о чём Эмбер рассказывает прессе? Явно не о рядовой аварии. Не удивлюсь, если она там сейчас передаёт Крейну послание с угрозами и ославляет его на весь город.

Ладно. Пора было действовать дальше, как минимум — закончить начатое и подчистить хвосты.

Вы (23:16):

А вы, собственно, где и чем занимаетесь?

В идеале мне нужно было, чтобы машина с Августом и Люком находилась относительно недалеко — чтобы я мог потом добраться до неё — но, вместе с тем, не светилась.

Август (23:17):

Отъехали километра четыре. Машина заглохла, кажется, ей хана. Успел свернуть в поле подальше. Сейчас сидим, ждём вас.

Хм… ну, такого можно было ожидать, да. Машина Августа работала лишь на чуде Божьей помощи, и сильного удара о тачку американцев она банально не выдержала.

Впрочем, ждать оставалось недолго. Первой уехала скорая, забрав с собой не только более-менее пришедшего в сознание Джебедайю, но и Старса. Чёрт, как этот парень стал Плутающим? Неужели и это — лишь только образ?

Затем уехали репортёры — видимо, спросив и сняв всё, что только можно было, а вслед за ними, погрузившись в машину Эмбер, умчались в ночь и оставшиеся американцы. На дороге остались только ДПС-ники — то ли ждали эвакуатор, который увезёт разбитую в хлам тачку, то ли ещё что — но их я не боялся.

— Выдвигаемся, — скомандовал я Сенату. — Тихо и спокойно. Пока не отойдём отсюда подальше — соблюдаем маскировку.

— Нам нравится повышать уровень Нашей скрытности, Артур Готфрид, — довольным тоном отозвался Сенат.

Отойдя метров на двести, я сбросил маскировку Сената и сообщил Августу, что мы идём в их сторону. Нужно было вновь собраться воедино, и уже там решать, что делать дальше. Идти пришлось чуть больше получаса, несколько раз я уточнял у Августа направление — велик был шанс разминуться с ними — когда, наконец, Сенат вдруг оповестил меня:

— Мы видим их! Вон они!

Красные глаза Сената снова вдруг начали вспыхивать за моей спиной, как огоньки семафора. Не слишком яркие сами по себе, в тёмной пустоте ночного поля они казались ориентирами почище звёзд.

Приглядевшись, я действительно увидел стоящие вдалеке две фигурки — повыше и пониже — что активно махали нам чем-то широким. Интересно, чем?..

Что ж, это оказались номерные знаки. Парни размахивали ими до тех пор, пока мы не подошли совсем близко; на лицах у обоих стояло полное ликование.

— Фух! — отбросив свой «плакат», Август поглядел на меня торжествующе. — Я так боялся, что то столкновение покалечит кого-нибудь из нас…

— Но ведь не покалечило же, — я пожал плечами. — Как бы там ни было, сработано отлично.

Август снова просиял.

— А это что? — уточнил я, указывая на Люка, который всё ещё мял в руках номерной знак, то сжимая, то разжимая его, как жестяную гармошку.

— Оторвали, — сообщил Август. — Машина ведь здесь и останется.

Я поглядел на дымящуюся в двадцати метрах отсюда тачку. Да… такого мусора не найдёшь даже на улицах самых трущобных районов нынешнего Питера. Покорёженные бока, нос свёрнут куда-то вправо, как у боксёра…

— Погибла смертью храбрых, — констатировал я, подходя ближе. — С честью пала, выполняя боевое задание. Помянем.

— Она и мечтать не могла о лучшей судьбе, — хихикнул Август, следуя за мной. За его спиной маячил Люк с выражением лица в духе «ничего не понял, но очень интересно». Эх… Нужно будет всё же обучить его русскому языку, ну, или установить встроенный переводчик, как у профессора Ханагавы. А то не очень удобно, что пока его в этом мире понимают только два человека и один Сенат.

Кстати, о Сенате. Август ведь прав — не тащить же эту машину волоком, чтобы сокрыть улики. Но и оставлять её тут в таком виде тоже не хочется. Я посмотрел на оторванные номера, на машину… Хм. На двигателе ведь всё равно есть серийный номер.

— Вот и устроим ей достойные похороны, — кивнул я. — Кидайте номера в салон.

Повторив приказ для Люка, я дождался, пока парни сделают, что я сказал — а затем скомандовал Сенату:

— А теперь придётся поднапрячься. Сенат, ты можешь скатать из этого плотный металлический шарик?

— Мы — Сенат, — ревниво прогудела тварь, выпрастывая из-за моей спины длинные щупальца. — Мы ниспровергали царства, одолевали величайших героев! Нашей волей целые народы были отброшены в тёмные века! А ты сомневаешься в том, можем ли Мы скатать шарик?!

— Катай, — я услужливо указал рукой в сторону машины. — Милости просим.

Август и даже Люк, затаив дыхание, смотрели на происходящее. Огромные щупальца буквально выстрелили, обхватывая машину, словно та была испанским галеоном, а Сенат — гигантским спрутом. Скрежет металла резанул по ушам, так что парни отпрянули назад — но я остался стоять на месте.

Ха. Учитывая, что щупальца лезли из-за моей спины — выглядело так, будто это я сминал машину. Красивое, наверное, зрелище.

Металл медленно поддавался, но у него не было шансов против Сената. Вот тот уже облепил его со всех сторон, делая форму сминаемого объекта гладкой, округлой, прикладывая нечеловеческое давление…

…а затем Сенат отпустил получившийся «шарик». Предмет размером с баскетбольный мяч, упав с метровой высоты, наполовину ушёл в рыхлую землю — ещё бы, ведь вес машины никуда не делся, зато плотность была немыслимой.

— Ого… — Август вытаращил глаза, тоже удивлённый этим эффектом. — Это… это…

Подойдя к шару, он попытался было его поднять… и тут же отдёрнул руку:

— Да он горячий.

— Не пытайся, — хмыкнул я. — Всё равно не получится. Ты ведь не мог поднять машину раньше, когда она имела прежнюю форму?

— А…

— Вот и всё, — подытожил я. — С физикой не поспоришь.

— Мы сделали шарик, — Сенат играючи, одним щупальцем, поднял «баскетбольный мяч» на пять метров вверх — и так же резко отпустил его; получившийся снаряд пробил новую яму, на этот раз уже более глубокую — и Сенат быстренько забросал её землёй. Отлично!.. Теперь тут точно ничего не найдут — что за идиот будет искать автомобиль, копая землю?

— Я не сомневался с тебе, — кивнул я. — Прекрасно справился.

— Да, — голос Сената был сосредоточенным и серьёзным. — Но, Артур Готфрид — на чём мы теперь поедем домой?

Мои глаза поползли на лоб. Кажется, причастившийся двадцать первого века Сенат слишком уж быстро… привык ко всему хорошему.

— Тебе так понравилось ездить? — хмыкнул я.

— Ездить удобно, Артур Готфрид, — согласился Сенат. — Никуда не движешься, а Земля вращается вокруг тебя. Чудесное изобретение.

— Чудесное изобретение приказало долго жить, — пожал я плечами. — А следовательно, домой мы пойдём. Пешком, ногами.

— Что?! — уставился на меня Август. — Но… мы невесть где, за городом! Мы будем идти всю ночь!

— Довольно странно слышать это от того, кто так хотел стать Плутающим, — отозвался я, уже шагая по полю в сторону города. — Ты ведь знаешь, что 90 % времени в Тумане занимают не бои, не поиски сокровищ и не увлекательные приключения, а банальная ходьба?

— Да, но…

— Мы хотели бы поехать, — расстроенно прогудел Сенат. — Машины Нам нравятся.

— Ты и едешь, — оборвал его я. — На мне.

Только Люк шагал легко, с равнодушным выражением лица. Ещё бы — во время наших с ним странствий в мире Виссариона мы исходили целый континент, и ничего. Какие-то четыре часа ходьбы до города?.. Пфф…

—…но магическое пламя, сжигающее и тело, и душу, не смогло взять Виссариона, — подытожил Сенат. — Та попытка тоже провалилась.

Мы шли по дороге второй час; стояла глухая ночь, и мы откровенно скучали. А чем разрядить скуку? Правильно, байками. Вот Сенат и занялся этим вопросом. Лично мне это было совершенно не интересно — в конце концов, я читал обо всех этих попытках до единой в дневниках тех, кто потом стал Сенатом. А вот у Августа горели глаза.

— Только я так и не понял, — заметил он, — кто такой этот Виссарион? Он… некромант, или кто?

Вообще-то, рассказывая Августу об ином мире, я ничего не сказал про Виссариона. Но… ладно, пусть.

— Люк бы тебе сейчас живописал его в красках, — хмыкнул я, кивая на великана, который шёл себе и в ус не дул — его простодушие не давало ему заскучать. — Ага, некромант — в том числе. Архимаг, тёмный властелин и все дела. Мой учитель, помимо прочего.

— Ты учился у тёмного властелина? — глаза Августа расширились почти до размера двух зияющих колодцев.

— Все Мы учились у него, — с печалью в голосе отозвался Сенат. — И каждый пытался его убить. Таково было его условие. Но у Нас не вышло… только Артур Готфрид смог убить бессмертного.

— Ооооо… — звук, который издал Август, был долгим и полным восхищения. — Но… как?!!

Э, нет. Эту тему я трогать сейчас ещё не готов. И не потому, что боюсь доверить Августу какие-то особо важные секреты: просто силы, которые в это вовлечены, не обрадуются, узнав, что я рассказываю об этом направо-налево. А если они не обрадуются… в общем, все демоны Лимба не могли бы устроить мне того, что начнётся в этом случае.

— Просто сказал ему «Омае ва мо шиндейру», — отшутился я.

— И всё? — поразился Август.

— Разумеется, нет, — пожал я плечами. — Это был только последний шаг, перед которым — годы подготовки. Но… тебе правда будут так интересны технические подробности, на восемьдесят процентов состоящие из терминов, непонятных для того, кто не изучал магию углублённо?..

Чушь. Всё было просто, очень просто. До смешного просто, учитывая, что этому предшествовали не только двадцать лет моих попыток, но и буквально тысячелетия попыток Сената. Просто, относительно быстро и… почти невозможно.

Нужно было лишь взглянуть на ситуацию под иным углом.

— Мы готовы поспорить, — возмущённо пропыхтел Сенат, прерывая мои мысли. — Он даже не ответил тебе «Нани»!

У меня отвисла челюсть.

— С-сенат, — наконец, вновь обрёл я дар речи. — Откуда ты вообще знаешь…

— Мы лазили в Интернете, — с гордостью ответила тварь. — Мы очень много лазили в Интернете. Мы видели всякое.

Я пожал плечами, помотал головой и зашагал дальше. Что ещё раскопал Сенат в глубинах Сети, чем ещё он меня удивит — я просто отказывался думать об этом сейчас.

— Да, но зачем это было самому магу? — Август поглядел на меня. — Биззариону…

— Виссариону, — поправил я. — А вот на этот вопрос ответа я так и не узнал, хотя он и обещал. Возможно, ему просто надоело? Жить столько тысячелетий, это каждый заскучает.

Верил ли я в такой ответ?.. Нет, едва ли. Зная Виссариона неплохо — насколько древнюю сущность можно изучить за столь короткий срок — я никогда бы не поверил в то, что он просто был обычным суицидником. Нет, определённо — его смерть несла в себе больше смысла, чем избавление от тяжкого бремени бытия.

Но… меня этот вопрос уже не волновал. А для Августа хватит и ответа, который я дал.

— Но это же такой просто для теорий, — вдохновенно выдохнул парень. — Можно ведь построить целый список причин, по которым…

— Артур Готфрид, — бесцеремонно прервал его Сенат, — что это там впереди? Там что-то светится, Мы видим какую-то постройку.

И действительно. За прошедшее время мы давно уже вышли на дорогу, и сейчас спокойно шагали по обочине… И, кажется, наконец добрели до места, где пустая и тёмная трасса медленно превращалась в город.

Я пригляделся. Действительно, впереди было какое-то одинокое строение… со светящейся вывеской. Придорожное кафе? Вроде того, кажется. Первое, что встречает путешественников на въезде в город — голодных и усталых.

— Пахнет вкусно, — подтвердил мои мысли Сенат. — Почти так же вкусно, как в KFC!

— Да это же Макдональдс, — сощурившись, разглядел Август. — Точно, он!

И правда. Если приглядеться, можно было увидеть знаменитое лого в виде стилизованной буквы «М».

— И здесь оно, — хмыкнул я.

— Макдональдс? — в голосе Сената проснулась поистине детская радость. — Тот самый? Ты говорил, он как KFC, только без того отважного воина-повара, полковника Сандерса!

Мы с Августом переглянулись.

— Долго объяснять, — вздохнул я.

— Артур Готфрид! — ликовал Сенат. — Давай зайдём туда! Мы обязаны туда зайти! Ты обещал, ты обещал!

— Сейчас ночь, Сенат, — попытался я увещевать сущность. — Кафе закрыто, там никого нет…

— Мы чуем людей и еду! — возразил Сенат. — Мы чувствуем их! Там кто-то есть! Они впустят нас, они накормят нас!

— Столько шума из-за какого-то трактира, — проворчал Люк. Наших слов он не понимал, но уловил названия фаст-фудных забегаловок, о которых уже был наслышан от Сената.

— Может, правда круглосуточный? — протянул Август.

— В такой-то глуши? — с таким же сомнением в голосе отозвался я.

— Ну… именно потому, — Август пожал плечами. — Для ночных путешественников…

— Трактир, — вздохнул я. — Люк совершенно прав.

Я улыбнулся. Что ж, в конце концов, я и правда проголодался за всеми этими делами.

— В общем, так, Сенат, — сообщил я. — Если там открыто — то мы зайдём туда.

— Ура! — завопила тварь. — Ура! Спасибо, Артур Готфрид!

— Если там закрыто, — повторил я. — И спрячься получше. Не вздумай выдать себя.

С этими словами я направился к сверкающему вывеской кафе. Остальные поспешили за мной, и даже Люк уже разглядывал Макдональдс с интересом — всё-таки слова Сената о лучшей в мире едальне заинтриговали его не на шутку.

— Так мы идём туда? — уточнил он у меня.

О. Дверь кафе распахнулась, и оттуда вышли двое посетителей с пакетами в руках. Поглядев на нас слегка озадаченным взглядом — наша компания выглядела колоритно даже после того, как Сенат спрятался — они сели в машину.

— Круглосуточное, — подтвердил Август. — Идём?

— Ну, значит, идём, — согласился я.

— Ура! Ура! Ура! — Сенат ликовал шёпотом, но очень активно.

— Выглядит обычной таверной, только много света, — поморщился Люк. — Красиво, но… в этом мире я видел дворцы, что уносятся в небеса, а это…

Выйдя вперёд, он поднялся по ступенькам и рванул на себя дверь.

— Поглядим, есть ли у них ужин, достойный самого короля, — хмыкнул Люк, заходя внутрь. А через секунду…

…застыв на пороге, мы с Августом изумлённо смотрели, как в воздух взлетают конфетти, и две симпатичных официантки надевают на голову Люку картонную корону.

Да вы шутите.

— Вы наш стотысячный клиент! — провозгласила одна из них. — Сегодня для вас — бесплатный заказ в пределах двух тысяч рублей!..

— А… — Август перевёл на меня совершенно круглые глаза. — А он…

— Это Люк, — пожал я плечами. — С ним всегда так. Пошли; нужно пояснить ему, что происходит, пока он не решил, что его назначили королём всея Макдональдса.

Один… еще один… силы почти на исходе. Темнота в глазах усиливается, и становится тяжело дышать. Это конец; дальше я остаюсь совершенно бессилен, и финал предрешён.

Пора подключать Сената.

Дожевав и проглотив пятый бургер, я сыто рыгнул — и щёлкнул пальцами.

Тёмная пасть раскрылась прямо внутри моего рта, проглатывая шестой бургер, даже не жуя. Я подхватил с подноса седьмой, моментально освобождая его от бумаги…

Иногда мы делаем очень странные вещи; на первый взгляд даже кажется, что они не имеют практического смысла.

На второй тоже.

А начиналось всё вполне невинно — с идеи зайти в «Макдональдс» и перекусить после долгого, полного праведных трудов (любое действие, направленное против Крейна — праведное) дня.

Казалось, Люк совершенно не удивился, когда ему на голову напялили картонную корону. Для простодушного разума бывшего пастуха это было чем-то разумеющимся; он лишь уточнил у меня:

— Откуда эти трактирщицы меня знают? В этом мире никто не знал, что я король.

Я лишь пожал плечами:

— Они и не знают. Просто сказали, что ты стотысячный клиент в этой, эээ, таверне, и за это тебе положена бесплатная еда.

— Здорово! — по-детски восхитился здоровяк. — Пахнет вкусно. Может, я и передумаю на их счёт…

На лицах двух ночных официанток возникло лёгкое недоумение.

— Иностранец, — пояснил я, повернувшись к ним.

— Западно-саксонский, — кивнув с важным видом, добавил Август.

— О, — облегчённо выдохнула одна из девушек, светленькая. — Но вы же перевели ему, что мы сказали?..

— Да, разумеется, — я улыбнулся. — Готовы принять наш заказ?

Зал, а точнее — крохотный зальчик был совершенно пуст, не считая скучающего персонала. Ещё бы, на часах было два ночи с лишним.

— Да, конечно, — услужливо-профессионально закивала вторая официантка, тёмненькая. — Но только сначала фотография победителя… Вы же вместе, так? Пожалуйста, посмотрите в камеру…

Я машинально повернулся в указанную сторону. Светленькая щёлкнула нас раньше, чем мы с Августом успели что-то предпринять. А? В мои планы фотографирование точно не входило.

— Готово! — подытожила светленькая, пряча телефон. — Теперь можете делать заказ!..

— Минуточку, — нахмурившись, уточнил я. — А это фото…

— В наш Инстаграм и ещё пару групп, — сообщила тёмненькая.

Вот чёрт… пока Люк с интересом разглядывал пёстрые рекламные щиты с изображениями макдаковской продукции, мы с Августом переглянулись.

— Минуточку, — улыбнулся я официанткам. — Мы сейчас определимся и сделаем заказ.

Когда девушки отошли, откровенно косясь на Люка и его мускулатуру, Август тихо спросил:

— Ну что — уходим отсюда?

Я пожал плечами.

— А смысл? Фарш невозможно провернуть назад. Слышал про закон Барбары Стрейзанд?

— То, что попало в Интернет, уже не может быть удалено отсюда, — кивнул Август. — Но как знать, что, если сюда нагрянут…

— Посмотри на него, — я кивнул на Люка. — Он же как ребёнок в магазине игрушек. У меня язык не повернётся сказать ему и Сенату, что мы уходим.

— Мы уходим?! — раздалось где-то внутри моей головы. — Нет-нет, мы же только пришли! Артур Готфрид, ты обещал!

Я мысленно вздохнул.

«Мы остаёмся, Сенат. Сейчас всё будет».

— Взять еду на вынос… — предложил парень.

Я вздохнул.

— Осознай ещё кое-что. На фото попал не только я, но и ты. Как думаешь, Крейн знает в лицо сына одного из своих основных конкурентов, или же ему придётся выяснять твою личность целых три минуты?

Взгляд Августа стал слегка испуганным.

— Но он… он же не решится идти атаковать меня, или моего отца… Слишком широкий будет резонанс, внимание к нему — а на него и так все смотрят после смерти его жены и сына…

— А после сегодняшней аварии будут смотреть ещё внимательнее, — улыбнулся я. — Так что ты прав — Крейн связан по рукам и ногам. Любая попытка напасть, убить — будет тихой и тайной, потому что иначе…

Я развёл руками.

— Давай лучше сделаем заказ. А то Сенат сейчас истечёт слюной. У меня есть некоторые мысли по этому поводу… но я устал стоять.

Ели все с аппетитом. Люк уминал булки с нескрываемым удовольствием, явно признав правоту Сената в вопросе кулинарии. Что до самого Сената, что он нашёл безопасный и остроумный способ поглощать фаст-фуд, не вызывая подозрений: его пасть попросту открывалась… у меня во рту.

Я не задумывался и даже не хотел задумываться над тем, как это возможно технически. Я… просто жевал (мы с Сенатом установили чёткую очерёдность).

— Так что за мысли по поводу? — уочнил Август, потягивая фанту через трубочку.

— А? — встрепенулся я. — Знаешь, я тут подумал… ведь и правда. Сколько времени я ещё могу скрываться? Посмотри на все эти танки. Подумай над тем, как американцы сумели отыскать Старса — по следам шин или по чёрт знает чему ещё…

— Недолго, — кивнул Август. — Город большой, камер много…

— Именно, — подтвердил я. — А ещё — знаешь, мне надоело скрываться.

— Что ты задумал? — насторожился Август, косясь на Люка, который с наслаждением поедал картошку фри, ничуть не беспокоясь о нашей беседе.

— Ты сам подсказал мне ответ на вопрос, — улыбнулся я. — Крейн… не сможет тронуть меня, если я стану знаменитым. Если всеобщее внимание станет прикованным ко мне, и любая его попытка убить меня тут же попадёт на первую полосу.

— Легко сказать, — заметил Август. — По-моему, стать знаменитым не так-то просто…

— Люк уже чуть было не стал звездой, засветившись на федеральном канале, — возразил я. — Ты тоже лицо известное. А вообще… стать знаменитым проще, чем кажется. Особенно в век Интернета и вирусных видео.

Я глубоко вздохнул, вертя в руках половинку бургера.

— Сенат, — обратился я к сущности, сидящей где-то в моей глотке. — Скажи, тебе понравилась здешняя еда?

— Это еда богов, Артур Готфрид!! — подтвердил Сенат. Голос раздался словно из моего рта, вот только это был не мой голос. Бррр… ну и ощущения.

— Хорошо, — кивнул я, по-прежнему отодвигая от себя мысли о том, как Сенат это делает. — Сколько бы ты мог съесть таких бургеров?

— А сколько их подадут? — загорелся азартом Сенат.

— Скажем… тысячу или две? — предположил я. — По бургеру-другому на каждую из душ внутри тебя.

— Мы хотим сделать это, Артур Готфрид! — возликовал Сенат. — Мы голодны!

Я хмыкнул и указал Августу на плакат, висящий на стене.

«АКЦИЯ! Если осилите больше десяти бургеров за один раз — весь заказ бесплатно, сколько бы вы ни съели!»

— Как думаешь? — усмехнулся я. — По-моему, вирусное видео выйдет что нужно. А заодно — устроим маленький праздник Сенату, пусть порадуется.

И, привстав с места, я обратился к официанткам, повысив голос:

— Девушки, а можно уточнить насчёт этой акции?..

Пожалуй, первые несколько бургеров я даже съем сам. Штук этак… пять, включая этот, уже приконченный. Больше я вряд ли осилю.

Блогер щёлкнул пальцами.

— Две больших котлеты гриль, специальный соус-сыр, — продекламировал он, глядя в камеру. — Продолжать не будем — вы все и так знаете этот рецепт. Сейчас половина третьего ночи, но это Питер, где жизнь не замирает никогда, и прямо сейчас, в этот момент, по Сети стремительно разлетается видео, на котором парень в «Макдаке» ест бургеры.

Он улыбнулся.

— Что в этом такого, спросите вы? Все мы ходим в «Макдак», чтобы есть бургеры, для чего же ещё. Но вы только посмотрите на это!..

На мониторе появилась картинка вирусного видео.

— Помимо прочего, — продолжил ведущий, оставшись за кадром, — многие уже опознали в этом парне того, кто недавно засветился на, пожалуй, самом скандальном выпуске ток-шоу Еремея Монахова, а уж типа, сидяшего рядом, вы точно не забудете. А знаете, кто ещё сидит рядом? Август Флетчер, сын медиа-магната! Впрочем, кого это волнует, когда главный герой вытворяет такие вещи?

Картинка отодвинулась, давая и блогеру втиснуться в пространство монитора.

— Он ведь их даже не жуёт! — воскликнул тот. — Не знаю, фотошоп это, реклама, или же и всё это правда происходит прямо сейчас в том самом «Макдональдсе», но я точно знаю одно — это новый тренд месяца.

—…не знаем, что делать, потому что запасы подходят к концу! — светленькая официантка поглядела в камеру. — Нет, правда. Это невозможно, и всё-таки это так — парень съел уже около шести сотен бургеров, а он не забывает и про другие продукты…

— На самом деле, знаем! — улыбнулась её тёмненькая коллега. — К нам уже едет запас котлет, булочек и всего прочего из соседнего ресторана. Да, это невероятно! То, что делает этот парень, просто фантастика! Кстати, поглядите на нашего повара: он скоро с ума сойдёт, он с трудом успевает жарить котлеты с такой скоростью!

— Но оно того стоит, — подытожила светленькая, и кадр снова сместился на посетителя за столом, который поедал уже… который? Кто его знает, на самом деле, который бутерброд по-американски. — Сразу становится ясно, что именно у нас, в «Макдональдс», еда самая вкусная — настолько, что от неё невозможно оторваться!

Банальный рекламный слоган звучал фальшиво… вот только то, что творилось в кадре, полностью подтверждало сказанное.

—…закончились?! — менеджер, пьющая второй стакан кофе за ночь, заорала так, что в трубке отдалось металлической вибрацией. — Вы с ума сошли — закончились! Дайте ему столько, сколько он съест! Плевать, если у нас закончится месячный запас — такой сенсационной рекламы у нас не было и не будет! Пихайте, пока лезет!

Глоток кофе — в голове стало пояснее.

— Если он уйдёт, пока везут новую партию — уволю нахрен, — уже тише прибавила менеджер. — Возьмите пока у него комментарий. Пусть скажет что-нибудь на камеру!

— Этого не может быть, — уборщик «Макдональдса» поглядел на собеседника, одного из официантов. — Ну, ты же знаешь. Я же физик, у меня диплом есть. И вот я тебе как физик говорю: это невозможно.

— Это и так понятно, идиот, — покосился на него прыщавый официант. — Без высшего образования ясно, что невозможно.

— Но всё равно, как он это делает? — докапывался физик-уборщик. — Это же научная сенсация…

Официант пожал плечами.

— Не знаю, как он это делает, но молись, чтобы он не съел нас, когда кончатся бургеры.

— Да, — с улыбкой подтвердил тот, кого уже прозвали в сети «легендарным едоком 80-го уровня», глядя в камеру. — Более чем доволен — и вкусом, и качеством. Сами видите — оторваться невозможно!

Он отсалютовал оператору стаканом с логотипом Колы; двое сидящих рядом с ним парней сделали так же; странные выражения не сползали с их лиц. Было видно, что происходящее — и для них не что-то обыденное.

— Может быть, вы хотите что-то сказать от себя, пока к нам едет новая партия? — предложила светленькая официантка.

«Легендарный едок».

— Да, пожалуй. Я… хочу передать привет человеку, заменившему мне родного отца, можно сказать, принявшего меня как родного сына. Майклу Крейну! Привет, Майкл. Ты никогда не верил в то, что я рождён для великих достижений. Как видишь…

Парень снова покачал стаканом.

—…мне под силу даже невозможное, — закончил он.

— Возможно, он нашёл способ куда-то их прятать? — продолжал допытываться физик-уборщик.

— Две фуры? — поражённо поглядел на него прыщавый официант. — Нет… ты точно идиот, со всем своим высшим образованием. Где он спрятал бы две фуры бургеров, плюс всё остальное — наггетсы, картошка…

— Салатики… — рассеянно добавила тёмненькая официантка.

— Салатики! — кивнул прыщавый. — Кстати, вы заметили, что он вообще игнорирует существование десертов?

— Может, он сладкое не любит? — предположил физик-уборщик. — Вдруг у него диабет?

Майкл Крейн сидел и тупо глядел в экран ноутбука. В голове у него вертелось больше мыслей, чем когда-либо, но градус абсурда, происходящего на экране, не давал ему сформулировать вслух ни одну из них.

Что лучше — оставить Готфрида в живых или убить его — и заполучить репутацию человека, прикончившего пожирателя бургеров? Как реагировать на заявление, данное в прямом эфире, что он его приёмный отец (и дёрнул же его тогда чёрт на язык!)? Как он будет объяснять всё это партрёрам?..

Крейн не знал. Он вообще ничего не знал.

Пока он ещё не знал даже об обвинениях в его адрес от американской делегации. Просто не дошёл до этого, сидя и, не отрываясь, глядя стрим из «Макдональдса».

— Господи, — повар, кажется, был единственным, кто показывал на камеру свои настоящие эмоции. — Они везут уже третью фуру с бургерами, а это всё не останавливается не останавливается. Почему они не привезут новых поваров? Неужели я единственный, кто работает этой ночью? Остановите это уже кто-нибудь, я больше не могу!..

По щекам измученного повара катились слёзы.

— Что значит — нет бургеров? — бровь Йоко взлетела куда-то вверх. — В… кафе? Вообще?

Эмбер и Ральф тоже выглядели удивлёнными.

— Зашли, называется, перекусить наскоро, — проворчал военный.

— А вы не знаете? — официант оглядел троицу. — Там, в соседнем «Макдональдсе», километрах в двух отсюда — такое происходит… Вы ошалеете, весь Интернет уже гудит об этом!

Троица переглянулась.

— Может быть, заглянем и полюбопытствуем? — по лицу Йоко казалось, что новость не вызвала интереса, но слова говорили об обратном.

— Нет, — нахмурившись, отрезала Эмбер. — Нам некогда ходить по ресторанам и смотреть на какое-то шоу с поеданием еды на скорость. Нам нужно искать Готфрида, пока есть шанс застать его где-нибудь неподалёку.

Вульф Флетчер сидел перед экраном примерно с тем же выражением лица, что и Майкл Крейн.

— Ну? — уточнил у него по телефону помощник. — Господин Флетчер, нам высылать съёмочную группу…

— Нет, — помотал головой Вульф, хотя собеседник не мог видеть этого жеста. — Пока я не разберусь, как в этом замешан мой сын, ничего не посылайте.

До миллионера медленно доходило, как же мало времени он уделял младшему сыну и как мало знал об его интересах.

— Алло… — Иван Сергеевич Баринов с трудом нащупал телефон в темноте. — Что, почему… Пятый час, Барби! Четыре утра с небольшим, ну имей совесть!

— Забудь про совесть, Ваня! — бодро отозвалась в трубке Барби Кен. — Включи ноут, немедленно! Это везде, всюду — и это тот самый парень! Который был с Люком на том шоу! Они оба там — и это бьёт все рекорды по популярности! Делай что хочешь, но заключи с ними контракт!

Баринов спешно шарил ногами по полу в поисках мягких тапочек. Если Барби говорила таким тоном, лучше было с ней не спорить.

— От лица всей сети KFC, — актёр, загримированный под полковника Сандерса, держал в руках живую курицу и мягко поглаживал её по перьям, — мы хотели бы пригласить «легендарного едока 80-го уровня» и в наш ресторан — любой, на выбор. Как говорится, выбирай лучшее!

…сколько бургеров проглотил Сенат в эту ночь? Я не считал. Я правда сбился со счёта… если честно, я уже не знал, правильно ли сделал, что затеял всю эту шумиху. Но… останавливаться на полпути — худшее, что можно сделать.

«Сенат, ты как?» — уточнил я твари, начисто игнорирующей закон сохранения энергии, а также другие фундаментальные законы мироздания. — «Кажется, у них снова закончился запас».

— Мы наелись, Артур Готфрид, — тон Сената был таким довольным, что его можно было натурально намазывать на хлеб.

Странно, но всё, что чувствовал я сам — лишь небольшая жажда. Я отхлебнул колы через трубочку. В какую пустоту, в какое тёмное измерение внутри Сената канули тысячи бургеров, килограммы картошки фри, десятки ведёрок с наггетсами и три пирожка с яблочным повидлом?.. Я не знал.

— Ты их разорить решил? — наконец, выдохнул боявшийся меня прервать Август.

— Разорить? — хохотнул я. — Да нет. Во-первых, Мак — мировой гегемон, их хрен разоришь. А во-вторых, на булках они, конечно, потратились… зато получили рекламу, с которой не сравнится ничего. Считай, они ещё и в выигрыше!

Я выглянул в окно. Пять утра с лишним, светало. Из полупустого зал превратился в тесно набитый — за эти часы он оказался полон зрителей — и операторов с камерами, и блогеров с телефонами, и обычных зевак. В иное время каждый из них взял бы по бутерброду, и тем самым обеспечил бы кафе неплохую кассу… но сейчас все бургеры уходили мне. Точнее, Сенату.

— Что ж, — улыбнулся я светленькой официантке, несущей новый поднос. — Знаете, наверное, на этом всё.

— П-правда? — расширила она глаза от неожиданности.

— Да, — я пожал плечами. — Чувство меры — очень нужное чувство. Бургеры просто объедение, трудно было остановиться… но всё-таки когда-то это нужно было сделать.

— А вот я возьму ещё один, — рассудил Август, беря булку с подноса. Люк последовал его примеру, уцепив сразу две.

— З-заходите ещё! — остолбеневшей официантке сложно было как-то иначе выразить свои мысли. — Мы рады, что эту ночь вы провели именно у нас… О!

Она хлопнула себя по лбу.

— Простите, — улыбнулась она, пока её тёмненькая коллега снимала всё на телефон (трансляция не останавливалась всё это время). — Для тех, кто это смотрит… Мы ведь даже не спросили вашего имени!

— Готфрид, — кивнул я. — Артур Готфрид. Ударение на «А».

— Артур Готфрид, — будто откликнувшись за знакомое слово, прогудел у меня в голове Сенат. — Как же Мы наелись бургеров… Мы наелись их на всю жизнь.

Я тихо усмехнулся про себя.

— Мы думать о них больше не можем… — продолжил Сенат. — Артур Готфрид!.. Теперь мы ненавидим бургеры.

Прим. автора: дорогие читатели, автор официально заявляет, что компания «Макдональдс» ничего не платила ему за контекстную рекламу.

П.С.: маркетинговый отдел «Макдональдса», вы знаете, где меня найти.

П.П.С.: за время написания главы автор съел три бургера.

—…мнения в Сети разделились на два лагеря, — с лица телеведущей не сходила выработанная годами практики универсальная улыбка. — Первые уверяют, что видео — подделка, и сложно их обвинять — произошедшее ночью невозможно объяснить логически. Другие считают, что человек, назвавшийся Артуром Готфридом — Плутающий, получивший в Тумане такую, эээ, экзотическую способность и решивший использовать её для получения известности.

Крейн отхлебнул кофе; напиток сегодня был на редкость безвкусным. Кофе не убирал ни мешков под глазами, ни боли в голове после бессонной ночи — просто наполнял рот горечью и вызывал лёгкую тошноту.

— Многие уже строят теории на этот счёт, увязывая появление в кафе знаменитого «рыцаря» Люка, звезды шоу Монахова, а также сына миллионера Флетчера. Как бы там ни было, вопросов к Артуру Готфриду действительно много.

О, да. Как же ты, бл*ть, права, подумал Крейн.

—…например, что он имел в виду, заявив, что Майкл Крейн заменил ему родного отца? Кто-то считает, что Готфрид когда-то работал на Крейна, кто-то — что это просто выпад против корпораций. А кое-кто уже вспомнил о полном тёзке нашего сегодняшнего героя — Артуре Готфриде, погибшем двадцать лет назад на своей свадьбе с угадайте, кем? Анной Крейн, женой Майкла Крейна, убитой пару недель назад…

Крейн подался вперёд и тихо застонал.

— И к другим новостям — это не единственное сообщение, в котором замешан Майкл Крейн. Так, этим ночью американские гости во главе с Эмбер Кросс сделали шокирующие заявление, обвинив миллиардера в попытке убить их, устроив «несчастный случай!» Да, именно так — этим вечером машина американских гостей была протаранена неизвестным, который скрылся с места преступления; Джебедайя Мерсильер, известный Плутающий и проповедник, находится в больнице, его состояние стабильное. Так почему же Плутающие из Штатов обвиняют в произошедшем Майкла Крейна?

Крейн сжал кофейную чашку так, что стекло захрустело.

— Что на самом деле произошло на презентации Интерфейча 2.0, кто убил жену и сына Крейна… Вопросов много, но ответов на них мы так и не получили. Увы, но Крейн отказался давать комментарии. И пусть выводы каждый делает сам для себя, — подытожила ведущая, улыбнувшись.

Швырок. Чашка, расплёскивая кофе, пролетела через весь кабинет и врезалась в стену, оставив на ней грязное пятно; Крейн остервенело нажал на кнопку выключения.

Да, он действительно послал репортёров нахер, когда те попытались сунуться к нему за комментариями. Они там совсем обнаглели — пытаются вытащить всё грязное бельё…

Крейн снова опустился в кресло, тяжело дыша.

Вот она — иллюзия.

Иллюзия власти. Иллюзия безопасности. Иллюзия того, что старый враг двадцать лет как мёртв. Теперь Готфрид непонятным образом жив, а Анна и Гюнтер — нет, теперь его бизнес трещит по швам из-за идиотских, абсурдных, но при этом всё-таки работающих действий мерзавца…

Тот словно издевается над ним. Нет, почему «словно» — именно это он и делает. Расхаживает по городу, как будто Крейн не разыскивает его, передаёт ему приветы в видео…

Он ведь обезопасил себя этим приветом. Теперь, если с ним что случится — обвинят его, Крейна, даже если он будет и не при чём. А если уж возникнет какое-нибудь подозрение поконкретнее… Он в жизни от этого не отмоется.

Что он скажет? Что поедатель бургеров — на самом деле террорист и убийца? Кто ему поверит? Нет, конечно, с властями вопрос он уладит, как всегда улаживал… Вот только кто заткнёт тех интернет-умников, что до сих пор припоминают ему кровавый приход к власти, смерть Готфридов и других конкурентов?

Чёртов век информации. Как же просто было, наверное, в какие-нибудь средние века — если ты лорд, то ты берёшь и казнишь неугодного, или просто убивает на месте. А каждому, кто смеет возражать или спрашивать, зачем ты это сделал — плетей.

— Господин Крейн, — голос секретарши из коммуникатора был, как всегда, вежлив и услужлив. — Генерал Козлоконь просит вас ответить на видеозвонок.

Крейн вздохнул, прилизывая ладонью топорщащиеся волосы.

— Включай, — ответил он.

Просит, как же. Приказывает, как обычно.

Огромный экран на стене включился вновь, только на этот раз вместо программы новостей в нём отобразилось лицо собеседника — круглощёкое, нахрапистое лицо цвета варёного буряка.

— Майкл, — выражение лица генерала не предвещало ничего хорошего. — Нужно поговорить.

— Доброе утро, Прохор Богданович, — тоном, максимально далёким от доброго, поприветствовал его Крейн. — Поговорим.

— Ты новости видел? — без прелюдий начал Козлоконь.

Крейн криво усмехнулся.

— А вы думаете, я мог такое пропустить?

— Ты… это? Ты из меня идиота делаешь, Майкл? — чем дальше, тем больше распалялся генерал. — Или ты считаешь, что армия — твоя личная цацка, что хочу, то и ворочу? Мои люди уже третий день колесят по Питеру — весь город в пробках, ищут твоего Готфрида… а он сидит в кафе и жрёт булки?

Крейн промолчал.

— Кстати… он что, правда сожрал запас двух кафе? — уже тише уточнил генерал. — Как он это вообще…

— С Готфридом возможно всё, — покачал головой Крейн. — Я почти ничему не удивляюсь… разве что его наглости.

— Мне теперь что — Макдональдс атаковать прикажешь? — генерал уставился на него. — Или думаешь, я вечно буду это терпеть? Так я тебе скажу: хрена с два, Майкл! У тебя своя репутация, у меня своя, и я не хочу ввязываться… в это всё!

— Прохор Богданович, — Крейн едва удержался от того, чтобы снова застонать, — позвольте напомнить вам, что до завершения проекта нового вооружения, разрабатываемого Крейн Корп, осталось всего четыре месяца. Вы, кажется, были заинтересованы в нём…

— Я много чего был, — оборвал его генерал; мясистые бульдожьи щёки играли всеми оттенками красного, коротко стриженный ёжик блестел ранней сединой. — Понимать надо. Что можно, а где нельзя, и вообще.

— И что я должен был сделать? — Крейн поглядел в ответ. Казалось бы, он уже давно привык к манере речи Козлоконя, но сегодня это особенно бесило его. Как и всё остальное. — Это ваши люди прозевали его настолько, что он расхаживал по городу, проник в «Люксор», похитил Старса из клуба и потом пошёл с друзьями в «Макдональдс»!

— Мои люди делают то, что я скажу, — отозвался генерал. — А я скажу, что ты охренел, Майкл. Думаешь, твои пушки — мармелад в шоколаде? Думаешь, незаменимый?

Два партнёра выдержали долгий взгляд друг друга. Оба понимали, что дело даже не в пушках, а в «выгодных условиях», сиречь — взаимных откатах… Но вслух этого говорить не стали.

— Ты не незаменимый, Майкл, — завершил генерал. — На этот раз я перед своими отмазался. Террористов ловим, операции, профилактика…

Он хмыкнул.

— Но больше так не выйдет. Цирк кончился, клоуны едут домой, Майкл. Ты просишь прислать тебе людей и техники, но вместо ловли террориста просто гоняешь их несколько дней без толку. Чтобы что? Чтобы потом — вот это вот? Ты мне тут это…

Генерал замахнулся рукой, снова скатываясь на привычный ему язык.

— Так что, Прохор Богданович? — Крейн мрачно глядел на него. — К чему вы сейчас это? К тому, что военных отзываете?

— Отзываю, — согласился Козлоконь. — С завтрашнего дня, Майкл. Ты хорошо меня услышал? С завтрашнего дня и без скандалов. Учения прошли, учения закончились…

— Без скандалов, — кивнул Крейн.

— А если будет шум и клоунада, — подытожил Козлоконь, — то виноватый — ты, Майкл. Не я. То есть, я тоже, но ты больше.

Сделать всё за один день и не привлекая внимания… ах, как соблазнительно звучит. Вот только сказать проще, чем сделать.

— Я вас услышал, — вздохнул Крейн в ответ. — Я вас услышал, Прохор Богданович.

— Вот и хорошо, — Козлоконь широко осклабился. — Не болей.

Сделать всё за один день и тихо. Сделать всё за один день и тихо… Крейн толком не успел обдумать свои дальнейшие действия, когда коммуникатор снова заговорил:

— Господин Крейн, к вас посетитель.

— Катенька, — стараясь говорить сдержаннее, заявил предприниматель. — Я же сказал, что никого сегодня…

— Он утверждает, что его вы точно примете, — отозвалась Катенька. — Сказал, вы его знаете и…

Да сколько можно издеваться?..

— Господин Жюль, — кисло улыбнулся Крейн, глядя, как демон усаживается в кожаном кресле напротив него. — Чем обязан на этот раз?

— О, — тот любезно глянул в ответ. — Пришёл уточнить, господин Крейн. В прошлый раз вы утверждали, что… контролируете ситуацию.

Крейн кивнул.

— Утверждал. Вас что-то смущает?

— Меня лично? — расцвёл в улыбке демон. — Мне лично всё равно. А вот тех, кого я представляю, смущает буквально всё.

Он развёл руками.

— Мы понимаем, что Артур Готфрид — не обычный бизнес-противник, и что с ним справиться сложнее, чем с конкурентом. Но что мешало вам вчера ночью банально послать автоматчиков в то самое кафе…

— Репутация, — отозвался Крейн. — Деловая репутация.

— Чушь, — совершенно нелюбезно парировал Жюль. — На автоматчиках не было бы написано, что они — ваши. Залп очередей, и проблемы уже нет, есть вопиющий случай терроризма, неизвестные убили группу лиц в ресторане быстрого питания… в жестокое время мы живём, не правда ли?

— И получаем громкое дело на весь город, — кивнул Крейн. — Ещё одно. Куча ниточек ведёт ко мне, и чем больше я открещиваюсь — тем сильнее подозрение. В обычное время мне было бы плевать, но после презентации и проблем с американцами…

— Что ж, я вас услышал, — Жюль вновь нацепил на себя маску идеальной вежливости. — И отвечу я вам…

Демон поднялся с места, заложил руки за спину и зашагал по кабинету, задумчиво оглядывая потолок.

— Ваши дела, — продолжил он неторопливым тоном, — волнуют нас постольку, поскольку это и наши дела. Мешая вашим планам, господин Крейн, Готфрид мешает нам, и мы реагируем. Но вот что мы считаем…

Он резко развернулся к бизнесмену.

— Будет куда проще сдать в утиль вас, Крейн, чем воевать с Готфридом и его прихвостнями.

— Вы… — у Крейна перехватило дыхание.

— Вы заботитесь о своей репутации, Крейн, но подумайте вот о чём — нам до неё дела нет, — улыбнулся демон. — Вам давали шанс поправить всё, вы… не справились.

— Ничего ещё не кончено…

— Смотря для кого, — Жюль наклонил голову. — Для вашего сынка Гюнтера, например — кончено, однозначно и просто. Или для всеми нами горячо любимой, — он выделил последнее слово, — Анны.

— Вы обещали мне власть и деньги, — Крейн привстал над столом, багровея не хуже Козлоконя.

— И у вас они были, господин Крейн! — воздел руки демон. — Два десятилетия вы были на коне, на гребне успеха. Кто виноват, что вы в одночасье рухнули с этого гребня, потому что оказались не в силах постоять за себя?

— Вы мне должны, — Крейн глядел на демона в упор. — Мы заключили контракт!

В кабинете в какой-то миг стало очень-очень тихо… демон остановился и стоял, глядя на Крейна, секунд десять — а затем заговорил снова, тихим голосом.

— Запомните, Крейн, — без тени улыбки отрезал он. — Мы никогда и никому ничего не должны. Это нам все должны. Особенно вы.

Новая пауза. Ещё двадцать секунд молчания. А затем Жюль снова улыбнулся.

— И вы всё-таки правы — ваша репутация уверенно катится вниз, а каждая новая выходка Артура Готфрида только подталкивает её. Сейчас вы, Крейн, на рубеже невозврата, когда ещё немного — и для вас будет всё кончено. Хотите знать, что тогда случится?

Подойдя к креслу, он плавно и изящно опустился в него, положил руки на подлокотники — и только потом продолжим.

— А случится вот что. Вы превращаетесь в посмешище. Партнёры не рассматривают вас всерьёз. Вам предъявляются обвинения, о вас снимаются скандальные расследования. Вас объявляют виновником трагедии, что случилась с вашей семьёй… и уж конечно же, ваша корпорация теряет все акции.

Жюль улыбнулся.

— Но когда один падает, другой всегда поднимается. Какой-нибудь другой бизнесмен, поумнее — Вульф Флетчер, например, один из ваших основных конкурентов в IT-сфере — скупает так критично упавшие акции, приобретает остатки великой корпорации Крейна.

Крейн заскрипел зубами.

— Его репутация чиста и безупречна! — просиял Жюль. — Он начинает заключать новые контракты. Да, его предшественник, Майкл Крейн, запятнал своё имя. Но ведь Интерфейс 2.0 — хороший продукт, который не виноват в произошедшем!..

Демон развёл руки в стороны.

—…и, как видите, в этом варианте нашим планам ничего не угрожает. Даже Артур Готфрид — ведь, вместо человека, убившего его семью, Интерфейсами теперь занимается отец его, по слухам, нового дружка.

Флетчер. Они готовят Флетчера ему на замену. Этого австрийского идиота, который…

— Так это и есть ваш шаг? — Крейн поглядел на Жюля. — Подсунуть Готфриду Флетчера-младшего, а потом передать Интерфейсы его папаше, чтобы тот не имел ничего против них?

— Нет, — хмыкнул Жюль, глядя на Крейна честными глазами. — Самое смешное — в том, что мы никак не связаны с их знакомством. Сами заинтригованы. Впрочем… это вовсе не обязательно будет именно Флетчер. Может быть, мы продадим Интерфейс азиатам. Или напрямую американцам, которые хотят заполучить его раньше русских. Мы рассматриваем разные варианты, Крейн. Без вас.

Крейн молчал, а затем выдохнул.

— Вы рано сбрасываете меня со счетов, — отозвался он. — Я… это ещё не конец.

— Пока нет, — кивнул Жюль. — Но должен стать концом. Если не для Готфрида — то для вас, господин Крейн. Выбор за вами, решайте. Время на исходе, но оно пока ещё есть. И… никогда не смейте говорить, будто мы вам что-то должны.

Он снова улыбнулся.

— Впрочем, не расстраивайтесь. Даже если всё пойдёт именно тем путём, что я описал, вы сохраните свободу и более-менее приличное благосостояние. О власти, конечно, речь уже идти не будет, но думать, где взять деньги на еду, вам не придётся.

Пауза.

— Вы знаете, почему мы это сделаем, — подытожил демон.

— Да, — согласился Крейн. — Знаю.

— И вы продолжите служить нашим интересам.

— Она в порядке, — сквозь зубы процедил Крейн. — И в полной безопасности от Готфрида. Я знаю, что делаю, и ошибок не повторю — на этот раз ни Герда не сможет сбежать, ни кто-то извне найти её.

— Это — то, почему я пришёл к вам, — с улыбкой кивнул Жюль. — То, почему я сообщил вам о наших планах заранее и дал последний — единственный — шанс. Смотрите, Крейн — не потеряйте ещё и его.

Поднявшись с места, он резко развернулся на каблуках — и спокойно зашагал в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена.

Помещение придорожного «Макдональдса» было относительно небольшим — по сравнению в полноразмерными кафе, располагавшимися в центре города. Казалось бы, сколько народу может поместиться здесь, особенно в такой ранний час?

Сравнение «столько же, сколько бургеров в Сената» напрашивалось само собой, но нет — всё-таки поменьше. И тем не менее, помещение было переполнено народом.

— И как мы выберемся отсюда? — Август с опаской поглядел на толпу. — Ну, то есть, протолкаться-то мы сможем, а что дальше? Пешком по обочине? Так они все последуют за нами.

Я меланхолично кивнул.

— Давненько я не водил за собой толп… Впрочем, ты прав. Пожалуй, нам нужна будет машина, чтобы уехать отсюда.

Я выразительно поглядел на парня. Как-никак, из нас четверых (если считать Сената за одного) только он владел личным транспортом.

— И всё-таки я поверить не могу… — пробормотал Август. — До сих пор… тебя ищет Крейн, а ты…

Я пожал плечами.

— Крейн? Какой ещё Крейн? Тот, что совершил великую глупость, выведя на улицу танки и пехоту?

— Ну, да, сюда он не пригонит их…

— Он нигде их не использует так, чтобы это было тихо, — отозвался я. — Нигде. Умный человек пошлёт не сильную армию, а одного-двух наёмных убийц. Скрытных, тихих, бьющих всего один раз. Но Крейн не умный человек. Знаешь, почему он выбрал танки?

Август отрицательно покачал головой.

— Трусость, — усмехнулся я. — Крейн всерьёз пересрался после смерти жены и сына. Решил окружить себя целой армией, чтобы та не позволила мне прикончить его. Как защита и правда неплохо, но в атаке…

— Эээ, простите. Вы позволите на пару слов? — раздалось в метре от нас, и я быстро заткнулся, повернувшись к говорящему. Передо мной стоял прилизанный молодой человек с очках и недешёвом костюме, вертящий в руках дорогую ручку.

— Да? — я любезно улыбнулся.

— Я представляю продюсерский центр «Импресс», меня зовут Валентин, — парень протянул мне руку, и я крепко пожал её. — Давайте без особых предисловий: мы заинтересованы в сотрудничестве с вами, а также с вашим другом…

Он указал на Люка.

— Бургеры ел только я, — уточнил я, пожимая плечами. — Точнее, он тоже ел, но в обычных, человеческих масштабах.

— Да-да, но, видите ли, то, как он недавно засветился на шоу Монахова…

— Вы хотите сказать — сорвал шоу?

— Кое-что пошло не по плану, но ведь главное — рейтинги, не так ли? — хмыкнул Валентин. — В общем, мы были бы очень признательны…

— Что конкретно вы нам предлагаете? — перебил я. — Личное шоу? Концерты? Поедание бургеров на камеру?

— О, у нас много идей, — кажется, типчик расценил это уже как согласие, и расцвёл. — Мы хотели бы обсудить их в нашем офисе, возможно, у вас тоже будут предложения, которые мы могли бы адаптировать под потребности среднего зрителя, но будьте уверены, что ваши…

Он вытащил из кармана тонкую изящную визитницу; раньше, чем он успел вынуть оттуда визитку, я привстал и бесцеремонно сделал это сам.

— Мы вам перезвоним, — пообещал я, отвлечённо разглядывая логотип продюсерского центра «Импресс». — Август, что там с машиной?

— Что с машиной — не знаю, — пробормотал Август, — а вот у меня двенадцать пропущенных от отца. Телефон стоял на беззвучном!..

В его голосе плескалась лёгкая паника.

— Поздравляю, сынок, ты в телевизоре, — кивнул я. — Помаши ручкой, передай приветы родным.

Договорить мне не дали и на этот раз.

— Блестяще! — пророкотал басовитый голос, и вслед за только отошедшим Валентином перед нами возник полный мужчина с залысиной и бородкой. — Послушайте, это настолько блестящая акция, что я просто не нахожу слов… Спасибо, спасибо вам за вашу борьбу…

Он тоже кинулся пожимать мне руку.

— Акция? — поднял я бровь. — Борьбу?

— Разумеется, — понимающе улыбнулся он. — Такое увидят не все, а только те, кто склонен заглядывать в самую суть. Поедание бургеров в течение нескольких часов, безостановочное, постоянное — как символ прожорливости ненасытного капитализма. И не где-нибудь, а здесь, в «Макдональдсе» — что тоже, конечно, своего рода символ, одна из главных мировых корпораций, ставящих прибыль превыше всего…

— Возможно, вы вглядывались в самую суть уж слишком пристально? — я переглянулся с Августом. Но безумный последователь идей Маркса уже не слышал меня.

— И как органично вы вплели в самый центр вашего перфоманса имя Майкла Крейна!.. Я всегда говорил, что этот бездушный делец и родную мать удавит ради барышей. Вы согласны с этим?

— Согласен, — искренне кивнул я. — Крейн — сволочь.

— Сволочь! Абсолютная!

— Мерзавец.

— Ещё какой!

— Зоонекропедофил.

— И это то… — мужичок осёкся и с удивлением поглядел на меня. — Ладно, вот что: я веду канал, в котором рассказываю миру о современном положении вещей. Очень хотелось бы увидеть вас у себя в гостях, позадавать вам вопросы…

— Визитку, — отрезал я. — И мы вам перезвоним.

Никогда я ещё не врал так нагло и беззастенчиво.

Краем глаза отметив, что Август что-то пишет в телефоне, я не успел даже выдохнуть, когда к столу подошёл следующий «проситель» — опрятно одетый мужчина лет пятидесяти с азиатскими чертами лица.

— Добрый день, господин Готфрид, — поздоровался он. Аллилуйя — неужели хоть кто-то запомнил моё имя?

— Скорее, утро, — заметил я. — Давайте сразу, вы с каким предложением.

— Я владелец сети ресторанов быстрого питания, — улыбнулся он. — Не такой крупной, конечно, как «Мак», но зато со своей атмосферой — у нас подаётся отличная восточная лапша, острые блюда, суши…

— Хотите, чтобы я и ваши запасы опустошил? — поглядел я на него.

— Ну, может быть, не так активно… — пожал плечами азиат. — У меня не такие неограниченные ресурсы, как у «Макдональдса», но, думаю, я смогу устроить вам что-то вроде богато накрытого стола. А теперь о предложении: как вы смотрите на то, чтобы стать нашим рекламным лицом? Представьте: плакаты с вами, ваше изображение на вывеске, специальное блюдо особо большого размера, названное в вашу честь — кто съест за десять минут полную порцию, может не платить…

— Кто съест за десять минут полную порцию, может подавиться, — поправил я. — Визитку. И мы вам перезвоним.

Я заглянул за спину азиату. Так и есть — следом за ним уже маячил ещё один тип, не менее колоритный. Двухметрового роста, в чёрной летней куртке и камуфляжных брюках… а это ещё кто? Глава охранного агентства? Волонтёр из доброволческой дружины? Президент ассоциации байкеров-патриотов?

Азиат, мелко кланяясь, отошёл, и высокий детина шагнул к столу следом.

— Ну, — ласково улыбнулся ему я, — а вы кого представляете?

Мужчина смерил меня уничижительным взглядом, затем пробежался по Люку и остановился на Августе.

— А я представляю Вульфа Флетчера, — отрезал он. — Его службу безопасности, если точнее. Август, идём; твой отец хочет с тобой поговорить.

Несмотря на весь ажиотаж толпы, фигура флетчерского охранника слишком внушала, и потому из кафе мы вышли одни. Нас провожало множество взглядов; я буквально видел, сколько ещё людей уже собиралось подойти ко мне с каким-нибудь предложением…

Что ж, мы вам перезвоним. Всем. Когда-нибудь, только не спрашивайте, когда именно, не заставляйте меня врать.

Мужчина не проронил ни слова, Август тоже, и только Люк негромко прогудел, подойдя ближе ко мне:

— Кто этот воин? Он угрожает нам чем-то?

— Всё нормально, Люк, — отозвался я. — Этот воин просто был вынужден ехать сюда в пять утра, поэтому у него такой злой вид. А так он мировой парень. Наверное.

— Тигран, — заговорил Август, когда мы все уселись в машину, — почему ты приехал сам? Я думал, что…

— Твой отец дал такое распоряжение, — коротко ответил Тигран, усаживаясь за руль. — А эти зачем едут с нами?

— А вот вежливый человек обратился бы к «этим» напрямую, — съязвил я.

— Да, — поддержал меня Август, приободрённый этими словами. — И вообще. Тигран, не позорь меня перед друзьями…

Тигран оглянулся на нас. По его лицу растеклась нехорошая улыбка.

— Если ты, Август, беспокоишься по поводу ущерба для репутации, — заговорил он, начисто игнорируя мои слова, — то именно по этому поводу отец и желает с тобой побеседовать.

Август нервно сглотнул, глядя на меня. Я пожал плечами. Похоже, Флетчер-младший и правда был в своём доме не на правах хозяина.

Наши с Августом взгляды встретились. Его был растерянным, чуть испуганным; мой — холодным и непреклонным. Я лишь слегка качнул веками — мол, ты знаешь, что делать.

— Я… — голос Августа чуть дрогнул, но тут же выправился, став уверенным в себе, — сам разберусь, что для моей репутации ущерб, а что — нет, Тигран. Будь так добр, не лезь в то, что тебя не касается.

Тигран молча пожал плечами и завёл машину, даже не спросив, куда ехать. Август нахмурился:

— Не веди себя так, будто можешь решать за меня.

— Я и не решаю, — рассудил Тигран. — Всё решает твой отец, а я только выполняю его волю.

— Эх… — печально хмыкнул я. — В доме моего отца прислуга не позволяла себе «тыкать» хозяевам.

— Тигран — старый друг отца, — буквально одними губами сообщил мне Август. — Ещё с Австрии.

От меня не ускользнул сегодня удивлённый взгляд Тиграна в зеркале заднего вида; оборачиваться на меня он не стал, но, кажется, мои слова всё-таки привлекли его внимание.

— Оно и видно, — кивнул я. — Кстати, не сочти за нескромность — у меня возник вопрос. Где был этот герой, когда ты ходил в Туман и чуть не погиб там?

— Я сам сказал, чтобы он не шёл за мной, — махнул рукой Август, поморщившись. — Папа предлагал…

— Но ты предпочёл заплатить кучу денег незнакомым типам, только бы не идти с ним, — улыбнулся я. — Кажется, я начинаю догадываться, почему. У этого — ни манер, ни понятия о субординации.

Веко Тиграна дёрнулось.

— Я… — Август мотнул головой. — Мне не хотелось, чтобы отец потом попрекал меня тем, что его охрана всё сделала за меня.

Понятно, понятно.

— Может быть, — согласился я. — Но смотри. Сейчас ты тоже пытался настоять на своём… но этот ваш Тигран даже не думает тебя слушать. Значит, там он тоже мог настоять… просто ни он, ни твой отец не посчитали нужным это сделать.

Машина тихо летела по шоссе; Тигран всеми силами делал вид, что наш разговор его не волнует.

— Вообще-то я думал, что ты подбросишь меня куда-нибудь… — я зевнул. — Думал отдохнуть, и всё такое… Но теперь мне кажется, что так даже лучше.

— Лучше что? — не понял Август.

— Лучше, что мы едем к тебе домой, — улыбнулся я. — Пожалуй, настало мне время познакомиться с твоим отцом, поговорить, прояснить собственный статус-кво…

— Это исключено, — на этот раз Тигран отреагировал мгновенно. — Господину Флетчеру некогда принимать вас, да и желание делать это у него вряд ли возникнет. Доедем до населённых районов — высажу вас, и убирайтесь на все четыре стороны.

Я хмыкнул.

— А я разве спрашивал разрешения? Просил назначить мне время для аудиенции? Если господину Флетчеру так важна репутация, то он поговорит со мной.

Тигран снова промолчал; по его лицу было видно, что он просто не собирается ввязываться в спор. Кто я в его глазах? Непонятный мутный Плутающий, втеревшийся в доверие к сыну миллионера и теперь тусующийся рядом в надежде урвать свой куш.

— Август, — велел я. — Пока мы едем — позвони отцу, предупреди его о моём визите. Думаю, время у него найдётся — как раз то, которое он хотел потратить на воспитательный разговор с тобой.

Август быстро кивнул и достал телефон. Лицо Тиграна перекосило раздражением, но он ничего не сказал — возражать против звонка отцу было бы глупо.

Вульф Флетчер взял трубку на четвёртом гудке. Его слов я не слышал, но вот Август даже в телефонном разговоре с отцом как-то подобрался и вытянулся. Кажется, отец вызывал у него почтение… и немного страха.

— Да, я еду… — похоже, отец не давал сыну вставить и слово. — Да, я… скоро доеду, не нужно сейчас… Да, об этом — он едет вместе со мной. Они… оба.

Последовала долгая пауза. Флетчер не орал, говорил спокойно и тихо… но, что бы он там ни говорил, глаза Августа всё расширялись и расширялись.

— Да, но… — наконец, выговорил он. — Ты судишь, даже не разобравшись в ситуации. Для этого мы и едем…

Ох, зря ты сказал это «мы». Медиамагнату, похоже, будет легче допустить гибель сына в Тумане, чем серьёзные репутационные издержки, полученные от того, что он засветился в вирусном видео.

Наконец, ещё через две-три минуты, бросив короткое «Хорошо, папа», Август повесил трубку.

— Отец… примет вас, — сообщил он мне. — Но не жди многого. Он очень упрям, и к тому же…

Я хмыкнул.

— Едва ли он упрямее меня. Человека, убившего бессмертного, не напугаешь богатым снобом с самомнением.

Тигран на этот раз никак не отреагировал; видимо, счёл мои слова про бессмертного какой-то локальной шуткой или чем-то в этом роде.

Впрочем, и высаживать нас сразу по въезду в город, как и обещал, он тоже не стал. Машина, не сбавляя скорости, понеслась по рассветным полупустым улицам, заворачивая туда, где я уже был вчера — к району, заполненному элитными особняками и пентхаусами.

Как я уже говорил, этот район был основательно застроен; слишком плотно, если учесть, что тут в основном жили миллионеры и звёзды. Но оно и понятно: в 2040 году в Питере было слишком много миллионеров и слишком мало земли.

Бизнесмены, особенно те, чей род деятельности хоть как-то касался Тумана, съезжались сюда, в этот город, со всех материков — отец Августа, австриец, был тому хорошим примером. Земля же, с другой стороны, была сильно ограничена Туманом и нежилыми районами. Вот и приходилось городить элитные особняки чуть ли не на друг друга.

Территория вокруг дома Вульфа Флетчера была небольшой, зато сам особняк уносился ввысь на двенадцать этажей — вертикальный, как и всё вокруг. Оно и понятно, с таким количеством детей… Стиль был сдержан — дорого, но без особой вычурности. В общем, особняк как особняк.

Впрочем, это ничего не говорило о личности человека, что здесь живёт.

— Ну, пошли, — я хлопнул дверцей притормозившей машины. — Пора мне наконец познакомиться с твоим отцом.

Сунув в рот сигарету, Вульф Флетчер поглядел на часы.

Половина седьмого.

— Надеюсь, они уже подъезжают.

Эту фразу он пробормотал скорее для себя, чем для Илоны, но брюнетка сразу заинтересовалась, заканчивая застёгивать блузку:

— Кто они?

Профессиональная хватка — не успокоится, пока не вытянет всё. Вульф мысленно усмехнулся. В свои двадцать четыре Илона Линн была директором одного из принадлежащих ему телеканалов, и свою должность она заработала совершенно честно — девушка и правда имела большой талант в этой области. Но, как это часто бывает, даже с талантом она не хотела ждать и не упускала возможности устроить свою карьеру… более прямолинейными способами.

Впрочем, не то, чтобы он жаловался.

— Мой сынок с его новым дружком, — запоздало ответил он, поправляя галстук. — Малолетний обалдуй позорит меня на весь город своими выходками.

— Что на этот раз? — улыбнулась Илона, усевшись в мягкое кресло и закинув ногу за ногу.

— Ты ещё не видела? — Флетчер обернулся на неё от окна. — За ночь это облетело весь рунет, а возможно, вышло и за его пределы.

— Ты же знаешь, — девушка глядела взглядом человека, знающего себе цену, — я всегда фильтрую информацию. Меня интересуют настоящие сенсации, а не всякий вирусный мусор.

— О, это сенсация… — в каком-то смысле, — Флетчер выпустил изо рта колечко дыма. — Некий тип съел за три-четыре часа несколько тысяч бургеров. Или сделал вид, что съел — разница невелика.

— В самом деле? — глаза Илоны засверкали снисходительным смешком; она откинула с лица чёрную, как смоль, прядь. — А Август здесь при чём?

— Сидел за одним столиком с тем типом, — Вульф пожал плечами. — Кто это, что это… Что они делали вместе и как до этого дошло — мне только предстоит узнать.

— И что, — задумчиво протянула Илона, — они оба едут сюда? Пожиратель бургеров тоже?

— Навязался сам, — поморщился миллионер. — Но я легко согласился. Хочу посмотреть на него вживую… на такую наглость. Понять, чего он хотел добиться, втягивая Августа в какие-то фокусы.

— Слушай, — Илона встала, — мне тоже хочется взглянуть на него. Признаться, ты меня заинтриговал.

Флетчер обернулся на девушку, подняв бровь.

— Да не собираюсь я снимать о нём репортаж, — фыркнула Илона. — Я не идиотка, и не куплюсь на всякие дешёвые трюки. Просто интересно, что это за тип такой и откуда взялся.

Вульф пожал плечами.

— Ради Бога, Илона. Смотри.

О том, что слова, которые прозвучат в этом кабинете, нельзя выносить наружу, он не стал говорить — это было и так понятно.

Илона деловой походкой подошла к широкому окну и глянула вниз.

— О, — заметила она. — А вот и они, надо полагать?

На территорию пентхауса действительно въезжала машина — новая, но достаточно скромная, по меркам владельца дома.

— Вот и они, — подтвердил Флетчер.

— Август так и ездит на этой тачке? — девушка усмехнулась. — Насколько помню, твои старшие водят спортивные автомобили, а это…

— Что заслужил — то и водит, — Флетчер спокойно продолжал курить, глядя в окно. — На что-то получше пусть заработает сам… либо же докажет мне, что достоин большего. Пока что всё, чем он занят — это порча семейной репутации и идиотские мечты о Тумане.

— Ходили слухи, первый рейд у твоего героя вышел удачным, — Илона улыбнулась краешком рта.

— Затраты он отбил, во всяком случае, — чуть нехотя признал Флетчер. — И даже заработал немного сверх того. Но мы же оба понимаем, что это чистой воды случайность. В среднем, сколько неудачных походов приходится у Плутающего на один удачный.

— Точно не знаю, не интересовалась, — кивнула Илона. — Думаю… штук двадцать, плюс-минус. И то с поправкой на то, что удачный — это не всегда золотая жила.

Вульф молча кивнул, глядя, как дверцы машины открываются и оттуда выходят четыре фигурки. Раз, два, три, четыре… Почему так много? Впрочем, разглядеть вышедших он не мог: отсюда, с высоты двенадцатого этажа, все люди внизу казались крохотными муравьишками.

Люк оглядывался по сторонам — впрочем, без особого удивления на лице. Будучи максимально простым парнем (как для императора, да и в принципе), он принимал окружающий мир как должное.

Наверное, в этом была определённая логика. Я же, попав в мир к Виссариону, не особо удивился, узнав, что в нём существуют гномы, эльфы, драконы… Конечно, всё это было для меня в новинку, оно заинтересовало меня… но не удивило. Сработал рефлекс: я в фэнтезийном мире, значит, здесь всё необычное выглядит естественно.

Так и Люк. Он с любопытством взирал на телестудии, машины, Макдональдсы и пентхаусы миллионеров, ничему не удивляясь. Иной мир — и этим всё сказано.

— Замок выглядит солидно, — заметил он, оглядывая широкий двор. — Но крепостные стены ни к чёрту. Они падут уже в первый день осады.

Я хмыкнул.

— Люк, вот что — пожалуй, тебе не стоит идти с нами. Побудь тут, посиди пока хотя бы вон в той беседке…

— Что вы там говорите? — оглянулся на нас Тигран. О, смотрите-ка, кого заинтересовали наши слова. Заволновался, хлопчик?

— Да так, — честно ответил я. — О том, что Люк пока побудет тут и не станет подниматься.

— Пусть подождёт снаружи… — начал Тигран, но я мило улыбнулся ему:

— Где ваше гостеприимство? Люк — известный, почти легендарный Плутающий из Европы, а вы хотите, чтобы он ждал под дверью?

Я положил руку Люку на плечо (для этого пришлось высоко задрать её, хотя я был далеко не карликом).

— Он пойдёт вон в ту беседку и посидит там. Принесите ему… чаю, или, может, домашний лимонад — не знаю, что тут у вас подают.

И, наслаждаясь смесью растерянности и ярости, повисшими на лице у Тиграна, я мысленно скомандовал Сенату:

«И ты тоже, Сенат. Давай, перетекай к Люку, пока я держусь за него».

— За что, Артур Готфрид?! — взвыл Сенат, по счастью, только в моей голове. — Не прогоняй Нас!

«Я и не прогоняю», — пояснил я. — «Посидишь с ним, пока я хожу знакомиться с отцом Августа. Присмотришь, как бы Люк чего не наделал. Если что — пиши мне».

— Сделаем! — уже куда более воодушевлённым тоном пообещал Сенат, переходя от меня к Люку.

Ну, вот. Главное — правильная мотивация. На самом деле, я просто опасался, что у Флетчера окажется охранник с Интерфейсом 2.0 или что-то в этом роде. Нет, я помнил про конкуренцию, про нелюбовь к Крейну… но никогда нельзя знать наверняка.

— Ты охренел? — тем временем, дозрел и до своей реплики Тигран. — Здесь тебе не кафе, пусть твой Плутающий из Европы скажет спасибо…

— Тигран, — с нажимом, настойчиво произнёс Август. — Пусть Люку предложат напиток. Ты понял меня?

Ого. А вот это уже прогресс. Я с гордостью поглядел на паренька — мой ученик!.. Впрочем, отчего-то мне казалось, что если на Тиграна этой уверенности хватает, то вот в присутствии его отца она пропадёт.

— Я тебя понял, — скрипнул зубами Тигран. — Но…

— Какие ещё но? — не дал я договорить ему. — Может быть, пойдём уже, а? Нехорошо заставлять господина Флетчера ждать.

Тигран счёл за лучшее промолчать, чтобы не ввязываться в новую перепалку.

Звякнув — прямо как в фильмах! — двери лифта раскрылись, выпуская нас на верхнем этаже. Да, а у отца Августа был… стиль. Белые панели на стенах, широкие окна. Без лишней вычурности, вроде той, что была в кабинете Крейна в Университете Плутающих. Я не видел личного кабинета Крейна в его офисе, в башне, но почему-то был уверен, что тот ещё ужаснее.

— Идите, — махнул рукой Тигран. — Он у себя.

Это были первые слова, что он сказал за то время, как мы поднимались. Сам он заходить внутрь, видимо, не собирался, и направился куда-то в другую сторону.

— Как думаешь, — прошептал Август, как только Тигран удалился, — всё очень плохо?

— Смотря с какой точки зрения смотреть, — пожал я плечами. — Может, стоит взглянуть на это как на шанс донести до отца, что ты не придаток и не послушная марионетка, а полноценная личность?

— Ты не знаешь моего отца… — пробормотал Август.

— Не знаю, — согласился я. — Для этого я сюда и пришёл.

Добравшись до конца коридора, Август постучался в большую дверь — и распахнул её. Выражение лица у него сейчас было… как у смертника, идущего на казнь. Как бы парень не перенервничал!..

— Всем доброго утра, — улыбнулся я, заходя внутрь. Говорить «всем» действительно имело смысл — кроме солидного типа под пятьдесят, в дорогом костюме, здесь сидела ещё какая-то брюнетка с видом человека, думающего, что он знает об этой жизни всё.

— А… госпожа Ланн? — удивился Август, входя за мной. — А что вы тут делаете… в такое время?

Я поглядел на часы. Тридцать шесть минут седьмого.

— Думаю, стоило бы спросить, что она делала тут получасом раньше, — хмыкнул я. Глаза брюнетки расширились, затем снова сощурились… Но она промолчала.

— Артур Готфрид, полагаю, — Флетчер-старший изучал меня испытующим взглядом. Если в глазах его молодой любовницы читались лишь брезгливость и презрение, то этот, кажется, и правда пытался меня изучить. — Красивое имя.

Я учтиво наклонил голову.

— Интересно, — заметил Флетчер, перемещаясь от окна к большому столу, — вас действительно так зовут? Или вы просто нашли в старых сводках красивое имя и решили назваться им?

— Вам паспорт показать? — уточнил я. Разумеется, никакого паспорта у меня не было, но блефовать я умел всегда.

— Да… в принципе, неважно, — пожал плечами миллионер. — Меня совершенно не интересует, как вас зовут на самом деле. У меня к вам, если вдуматься, только один важный вопрос: сколько?

— Сколько чего?

Разумеется, я сразу понял, о чём говорит Флетчер, но играть нужно было красиво.

— Сколько денег, — вздохнул делец, садясь за стол, — вы хотите получить, чтобы раз и навсегда исчезнуть из жизни моего сына, а также моей собственной?

— Папа! — искренне возмутился Август. Я же… картинно почесал подбородок.

— Дайте-ка подумать. Как насчёт пятнадцати миллионов долларов?

— Вы… — Флетчер даже привстал от возмущения.

— Что? — я поглядел на него с чувством полной справедливости. — Вы спрашиваете у меня, за сколько я готов предать человека, который мне доверяет. Я спрашиваю у вас, сколько вы готовы заплатить, лишь бы лишить сына того, что он хочет.

— Что хочет мой сын — его дело, моё дело, но уж точно не ваше, — вновь вернув себе самообладание, сообщил мне отец Августа.

— Папа, — вновь включился Август. — Ты это серьёзно? Ты правда думаешь, что…

— Помолчи! — вот теперь уже, встав, Флетчер грохнул рукой по столу. — Это ты думаешь невесть что. Думаешь, что можешь делать, что тебе взбредёт в голову, общаться с кем попало, позорить меня, не взирая на мою деловую репутацию…

Он не стеснялся ни меня, ни девицы, выливая на сына всё, что накипело.

— Репутацию? — Август волком глянул в ответ. — Тебя только она волнует?

— А ты о ней и думать не хочешь, — парировал его отец. — У тебя на уме только игрушки и приключения.

— Туман — это не игрушки, — я видел, что Августу морально тяжело противостоять властному отцу… но он справлялся. Кое-как, но всё-таки. — Это — то, чем я хочу заниматься в жизни.

— Заниматься ты будешь тем, чем я скажу!

Мои глаза, как два мячика для пинг-понга, курсировали между этими двумя; пока я предпочитал не вмешиваться в пикировку. Что до девушки, то она так и продолжала глядеть на меня с выражением презрения. Кажется, она тоже пыталась понять, кто я такой… вот только подходила к вопросу заранее предвзято.

— Ты поставил мне условия — вернуть кредит, отбить затраты, — Август всё ещё пытался бить логикой, — и я всё вернул…

— Случайность, — отмахнулся его отец.

— Может, и случайность, — кивнул парень. — Но это случайность, выбранная мной. Я хочу сам решать, что делать с моей жизнью, и не смей командовать мной!

— Если ты… — вдохнул было его отец — и осёкся. Взгляд остановился на мне; кажется, он понял, что всё-таки не стоит затевать такие сцены при посторонних. Видимо, когда я уйду, Августа ещё ждёт продолжение, а пока…

Флетчер прокашлялся, поправил галстук и поглядел на меня совершенно спокойным, уверенным взглядом.

— Господин Готфрид, — обратился он ко мне. — Вы уже обдумали мой вопрос? Готовы назвать сумму, настоящую, а не фантастическую?

— С чего вы взяли, что я продаюсь? — фыркнул я.

— Продаются все, — с непоколебимой уверенностью в своей правоте заявил Флетчер.

— Особенно те, кто гонится за дешёвой славой, — фыркнула брюнетка.

Ого. А кукла-то говорящая.

— Господин Флетчер, — не обращая на неё внимания, заметил я. — Как для человека, владеющего средствами массовой информации, вы судите очень поверхностно.

— Что, думаете удивить меня, Готфрид? — совершенно искренне и по-человечески вздохнул он, выходя из-за стола. — Думаете рассказать, какая вы загадочная личность, какие у вас тонкие душевные грани и огромный потенциал? Что ж, я расскажу вам всё сам.

— Сделайте милость, — кивнул я.

Флетчер скривился; видимо, учтивый слог он счёл рисованием, тем более, что это так и было.

— Вы — Плутающий, Готфрид, — начал он. — По всей видимости, неплохой, раз Август так вцепился в вас. Но звёзд с неба не хватающий, иначе я бы о вас знал. Увидев возможность в дружбе с сыном миллионера, вы специально устроили этот фокус с бургерами — видимо, при помощи какой-то способности, полученной в Тумане, но бесполезной для чего-то серьёзного.

— И зачем же мне это было нужно, как вы считаете? — протянул я.

— Чтобы весь город увидел вас вместе с Августом, — Флетчер пожал плечами. — Так моему сыну будет сложнее откреститься от вас, когда этот запал пройдёт, так вы сами привлечёте внимание к своей персоне…

— Внимание в основном привлекало другой обстоятельство, вы не находите? — хмыкнул я.

— Как бы там ни было. Моему сыну не место рядом с клоуном, выступающим на потеху толпе, — отрезал Флетчер.

Я злобно хмыкнул. Никогда не был особо сдержанным человеком… а этот сноб умудрился почти вывести меня из себя.

— Думаете, знаете меня? — заметил я. — Думаете, это всё?

— Плетите что хотите, — махнул рукой Флетчер. — Но я всё сказал. И раз вы отказываетесь от денег, то я просто позабочусь, чтобы вы не подошли к моему сыну, иным путём. Во всём прочем, даже если я ошибся в какой-то детали — меня это не волнует.

— Детали, — протянул я. — Детали, значит. А вы не склонны слушать других, господин Флетчер, так?

Он приподнял бровь.

— Я поправил бы вас в этих самых деталях, — не сдерживался я, — но ведь вы мне не поверите. Я бы сказал, что я и есть тот самый Артур Готфрид, о котором вы подумали, когда услышали это имя, но вы сочтёте что это невозможно.

— Молодой человек, — поморщился миллионер, — бредить будете за пределами моего дома.

—…я бы сказал вам, что мои магические способности годятся не только для поедания бургеров, но и для вещей вроде убийства бессмертного, — продолжил я, — но вы даже не поймёте, что имеется в виду. Я мог бы сказать, что ночное шоу было устроено не столько для масс, сколько до моих добрых знакомых — Майкла Крейна и Эмбер Кросс с её американскими друзьями, но вы и представить не сможете…

— Чего? — по лицу девицы поползла улыбка, и через секунды три она громко рассмеялась. — Эмбер Кросс — знакомая?

Ну, вот, где-то об этом я и говорил.

— Что-то смущает? — поглядел я на неё.

— Довольно! — уже настойчивей оборвал меня Флетчер. — Вон из кабинета. И имейте в виду, что если вы ещё раз засветитесь возле моего сына, или хотя бы…

— Погоди, — девица привстала. — Вот теперь мне правда стало интересно.

Флетчер перевёл на неё взгляд.

— Илона, не…

— Нет-нет, пусть, пусть, — слащаво улыбнулась она, и за этой улыбкой крылась уверенность в себе. — Допустим, я поверю в это… что никому до сегодняшнего дня неизвестный поедатель бургеров и сильнейшая Плутающая Америки — знакомы…

— К чему ты ведёшь? — уточнил Флетчер.

— Юноша утверждает, что он не продаётся, и хочет дружить с сыном миллионера, — протянула брюнетка по имени Илона. — Запросы что надо… но если выяснится, что и он сам — не абы кто, как он и утверждает, то почему бы и нет?

Флетчер медленно сцепил руки. Кажется, до него дошло, к чему ведёт Илона.

— Я уже третий день пытаюсь выйти на Эмбер Кросс, — Илона продолжала издевательски улыбаться в себе. — Для эксклюзивного интервью. Она игнорирует меня, но уж конечно, она не откажет своему знакомому…

Улыбка переросла в откровенную ухмылку, глумливую и самоуверенную.

— Хочешь играть в высшей лиге, парень? Тусоваться с сыном медиамагната, быть известным… Какие вопросы? Просто докажи свои слова — организуй мне интервью с Кросс. И можете дальше играть с Августом в свои игры. Вульф, ты ведь будешь не против?

— Если господин Готфрид обеспечит нам интервью с Кросс? — хохотнул Флетчер. — Совершенно не против. Можете приступать, господин Готфрид, всё в ваших руках.

Интервью с Эмбер Кросс, значит.

Издевательская ухмылка Илоны Линн всё стояла у меня в голове — и когда я спускался на лифте вниз, под бдительным взглядом одного из местных охранников, и когда выходил из ворот пентхауза, и когда подходил к Люку, вальяжно сидящему в беседке со стаканом чего-то, напоминающего домашний лимонад. Даже веточка мяты на стакане в наличии…

Ну, хоть кто-то наслаждается жизнью, не задумываясь обо всяких неприятных мелочах.

Впрочем, беззаботное выражение лица бугая тут же сменилась озабоченным, как только я приблизился. Несмотря на всю свою душевную простоту, Люк хорошо знал меня и отлично чувствовал моё настроение.

— Учитель, — нахмурился он. — Что-то не так?

Я поморщился.

— Многое не так. Пойдём, Люк. Расскажу тебе всё в глубочайших подробностях — тебе и Сенату…

Не то, чтобы Сената или Люка волновали перипетии моих взаимоотношений с Флетчером и его любовницей, но это была старая, проверенная тактика. Люк был прекрасным слушателем — внимательным, вдумчивым (пока не открывал рот, во всяком случае — но он открывал его не так уж часто). Высказаться ему было всё равно что разобраться для себя самого, привести мысли в порядок. А тот факт, что говорить я буду на языке, непонятном никому из местных… Ну, это приятный бонус. Не придётся оглядываться и следить, чтобы никто из прохожий не услышал моего монолога.

Мы вышли за ворота двенадцатиэтажного особняка; я задумчиво оглядел улицу, идущую вдаль.

— Разумеется, отец Августа против, чтобы тот общался со мной. Август против того, чтобы тот был против, а подстилка Флетчера… она просто хочет самоутвердиться за чей-нибудь счёт.

— Что они сказали тебе, учитель? — Люк был спокоен, сдержан и расслаблен. Настоящий психотерапевт двух метров росту.

— Сказали, чтобы я обеспечил им интервью с Эмбер Кросс, — хмыкнул я. — Ничего лучше не придумали.

— Эмбер Кросс?

— Помнишь ту девушку? Когда ты только появился в этом мире, ещё с охраной Крейна дрался.

— А, — Люк глубокомысленно кивнул. — И зачем им это… интервью?

О том, что означает этот термин, он уже знал — после наших похождений на телевидении я более-менее разъяснил ему суть всяких ток-шоу.

— Да не нужно им интервью, — пожал я плечами. — Может, и нужно… но суть не в этом. Суть в том, чтобы выставить меня идиотом. Дать задание, которое я не смогу выполнить. Ведь они же даже на миг не предположат, что я и правда способен сделать это.

— Но ты ведь способен, — даже не спросил, а утвердил Люк. Ещё бы, в его глазах я способен на всё.

— Возможно, — кивнул я. — Хочу ли — другой вопрос.

— А что не так?

Нет, всё-таки бесхитростный деревенский парень остался сам собой даже после нескольких десятилетий дворцовых интриг. Полагаю, только его божественная удача не дала Люку стать жертвой какого-нибудь покушения.

— Не так то, что ловушка расставлена профессионально, — отозвался я. — И мне быть идиотом в любом случае.

Видя, как морщится лоб моего ученика, я пояснил.

— Смотри, какие передо мной варианты. Выполнить их поручение или не выполнить.

Люк кивнул.

— Если я его не выполню, то подтвержу свою ничтожность в их глазах. Не то, чтобы мне было не плевать…

Я помотал головой.

— Хотя — кого я обманываю? Мне не плевать. Я с детства терпеть не могу снобов, считающих себя выше других. Ну, и Август, конечно — если я не выполню поручения, его отец позаботится, чтобы тот не смог присоединиться к моей команде. Отошлёт куда-нибудь за границу, например. А он… довольно полезен, да и учится быстро.

— А если ты сделаешь то, о чём они попросили? — Люк глядел на меня всё так же спокойно.

— Шутишь? — хмыкнул я. — Пойти на поводу у провокаторов, купиться на такой дешёвый развод? Меня же, считай, «на слабо» берут. Если я это сделаю — они продолжат пользоваться этим, повышая градус, только и всего. Стать их шестёркой — не вариант.

Во многих книжках, которые я читал в юности, были герои, которым было совершенно плевать на свою репутацию. Они уверенно шли к цели, не считаясь с тем, что о них думают окружающие…

Наверное, было бы проще, будь я и сам таким. Но если у меня и были слабости, то это моё честолюбие. Ещё бы — столько лет пробыть вторым магом мира. Всякий привыкнет к почёту, славе и непререкаемости собственного авторитета. Я могу допустить, чтобы во мне видели человека, съевшего тысячу бургеров. Но слабака и ничтожество?..

— Учитель, — мирно и спокойно прогудел Люк, топая по улице. — Разве это тот подвиг, перед которым спасует убивший бессмертного?

Я усмехнулся. Вера Люка в мои возможности была поистине непоколебима.

— Разумеется, я что-нибудь придумаю. Думаю уже прямо сейчас. Ответ-то на поверхности: если выполнить их просьбу нельзя, и не выполнить — тоже нельзя… Значит, нужно сделать что-то третье. Выполнить задание не так, как они думали. Оставить в идиотах их, а не себя.

— И ты сможешь сделать это, — да уж, такой группе поддержки, как Люк, цены не было.

— Смогу, — согласился я. — Осталось только придумать, как именно поступить.

Люк пожал плечами.

— Когда я только стал королём, некоторые вельможи пытались поступить со мной так же. Хотели, чтобы я делал то, что они говорят, а когда я не соглашался — твердили, что я плохой король и моё правление войдёт в историю как худшее за последние несколько столетий.

Я заинтересованно скосил на ученика глаза.

— И что же ты…

— Казнил парочку, самых ретивых и упрямых, — беспечно отозвался тот. — Ещё трёх или четырёх отправил в ссылку. Вот все прочие и поутихли.

Мне стоило большого труда удержаться от смеха. Да уж, житейские мудрости от Люка были на диво актуальными.

— Ну, увы — казнить отца Августа я не могу, да и не особо хочу, — заметил я. — Август не оценит, какими бы напряжёнными ни были их отношения. Да и со ссылкой возникнут проблемы.

Ха. Возможно, на самом деле вельможи были правы, и Люк просто ужасный правитель?.. Впрочем, сейчас это уже едва ли имело какое-то значение.

— Я тоже постоянно говорю, что тебе делать, — заметил я.

— Ты — другое дело, учитель! — просиял великан. — Ты — великий Артур Готфрид, ты ведёшь неусыпную борьбу со злом!..

Я улыбнулся.

— Ладно, — отозвался я. — А у вас с Сенатом как прошло время? Не скучали, пока я ходил?

— Нет, — покачал головой Люк. — Было интересно.

— А?

— Сенат постоянно заставлял меня принимать разные позы…

Чего? Я захлопал глазами. Не думать о тентаклях, не думать о тентаклях…

—…говорил, что сделает меня настоящей звездой…

— И утверждал, что он точно-точно продюсер, — закончил я. — Сенат! Что за чушью вы занимались там, пока меня не было?

Сенат, до того молчавший, тихо пошевелился у меня за спиной.

— Всё нормально, Артур Готфрид. Мы просто устроили Люку фотосессию.

— Вы… что?! — не поверил я.

— Для его аккаунта в Инстаграме.

Я почувствовал, что дурею.

— Что? — уловил моё настроение Сенат. — Ты же сам хотел популярности, говорил, что тогда Крейну будет тяжелее навредить нам. А Люком интересовались — ещё тогда, на шоу у Монахова. Видео с той передачи до сих пор популярны в Интернете!

Я продолжал молчать, не в состоянии подобрать слова для комментария — приличные, по крайней мере.

— Но Мы всё сделали по-правильному, — довольный собой, продолжал Сенат. — В точном соответствии с советами, которые Мы получили на онлайн-курсах маркетинга и создания образа…

— Стоп! — не выдержал я. — Какого чёрта, Сенат?

— Что такое? — даже чуть обиделся монстр.

— Поясни мне, всего святого ради, когда ты успел закончить курсы маркетинга? — потребовал я.

— Вчера, — охотно сообщил Сенат. — Конечно, пока Мы прослушали всего пару уроков, но прогресс уже есть!

— Где ты взял деньги на них? — не успокаивался я.

— Мы кликами по ссылкам.

— Чего?

— Пятьдесят копеек за клик, — пояснил Сенат. — А нас тысяча с лишним. Мы потратили полдня, но набрали денег на курсы маркетинга.

Я застыл на месте. Думать обо всём этом не хотелось. И ведь я знал, выпуская Сената в Интернет, что всё так и закончится… правда, думал, у меня до этого момента есть ещё месяц-полтора. Наивный.

— Мы распределили обязанности внутри себя, — отчитывался Сенат. — Десять из нас — маркетологи. Ещё десять — имидж-мейкеры. Фотографов всего трое, пока, но мы задумываемся о расширении штата…

— Кстати, — опомнился я, чуть отмирая. — На что ты фотографировал Люка?

— На Интерфейс 2.0, - не задумываясь, отозвался Сенат. — Там же есть функция фото- и видео-съёмки.

Вот чёрт. Да он разбирается в Интерфейсе уже лучше меня.

— И не нужно так злиться, — Сенат буквально мурлыкал, упиваясь собственным успехом. — У Инста-аккаунта Люка уже четыре тысячи подписчиков — это за час…

Я хотел было что-то сказать Сенату… но вдруг застыл.

Ладно. Сделанного не отменишь, но ведь всегда можно использовать это себе на пользу. А четыре тысячи подписчиков… это что?

Это свидетельство того, как легко в нынешнем мире можно привлечь к себе внимание масс. Ещё одно свидетельство, если быть точнее.

— Десять маркетологов, говоришь, — хмыкнул я, и напряжённо-изумлённое выражение лица сменилось обычной для меня ухмылкой. — И десять имидж-мейкеров… Ладно. Кажется, ты натолкнул меня на мысль.

Я потёр руки.

— Нужно найти спокойное место, где можно будет расположиться и заняться делом…

— Что ты задумал, Артур Готфрид? — с любопытством поинтересовался Сенат.

— Что-что, — хмыкнул я. — То, чего от меня точно не ждали Флетчер и его подстилка. Но для начала мне нужно сделать… несколько звонков. Нескольким разным людям.

Улыбнувшись собственным мыслям, я бодро зашагал вперёд.

—…я поверить не могу, — Эмбер Кросс пила кофе большими глотками, обжигаясь и не морщась при этом.

Долгое нахождение в Тумане усиливает человеческие способности, даёт возможности, немыслимые прежде. Минус этого в том, что… сильный Плутающий становится менее восприимчив не только к плохому. Кофеин, например. Или алкоголь. Именно поэтому Эмбер пила кофе почти как воду.

— Успокойся, дорогуша, — ладонь Йоко прошла совсем рядом с лицом Эмбер. — Мы тут все в шоке, конечно же, но зачем повторять об этом раз за разом, как будто мы не поняли?

— Я спокойна! — с яростью глянула на Йоко Эмбер. — Я просто не могу поверить, что…

—…бла-бла-бла, что он сделал это, что он был так близко…

— Он псих, — выдохнула Эмбер. — Как Крейн и говорил — полный псих. Мы-то приняли его за безобидного дурачка, но тут ситуация потяжелее. Он не отсталый, не заторможенный… просто совершенно альтернативная логика.

Ральф мрачно кивнул.

— Не будь он нам нужен — безопаснее всего было бы пустить ему пулю в лоб с хорошего расстояния, — заметил он.

— Угу — вот только он нам нужен!

— Я и говорю — не будь он…

Военный помотал головой.

— Слишком непредсказуемый фактор. Может поставить под угрозу всех, если выкинет что-нибудь такое.

— Эмбер права, — согласился Старс. — Крейн пытался нас убить, а он сбежал с места аварии и… просто пошёл в «Макдональдс» есть бургеры?!

— Не просто пошёл в «Макдональдс», — Эмбер ударила кулаком по столу. — Не просто пошёл в «Макдональдс»! Пошёл туда и опустошил несколько ресторанов разом! Кто-нибудь вообще понял, как это ему удалось?!

Все пожали плечами. Идей не было ни у кого.

— Джеб лежит в больнице со сломанными рёбрами, мы в шоке пытаемся совладать с ситуацией, а он…

— Кстати, — брови Йоко сошлись вместе. — А… вы точно уверены, что за аварией стоял именно Крейн?

— А кто ещё?

— Не знаю, — пожимание плечами было лёгким и ленивым. — Но это как-то… Подозрительно.

— Одно из двух, — поморщился Ральф. — Либо всё так, как было, и малолетний идиот отписался Крейну о своём отъезде…

— Либо?

— Либо они действовали заодно с самого начала, — закончил военный. — Уж не знаю, за кого там этот псих, но Крейн совершенно точно против нас, и вчера ночью он перестал сдерживаться и играть в вежливость.

— Ну, да, — лицо Йоко скривилось. — А к тому же, мы уже заявили на всё телевидение о вчерашнем, и отступать поздно. Ладно, будет исходить из того, что Крейн — мудак, тем более, что это действительно бесспорно.

— Да плевать мне на Крейна… — выдохнула Эмбер уже тише. — Он не посмеет атаковать снова, когда мы у всех на виду, побоится. Но вот Готфрид… чего от него ждать? Где его искать?

В гостиничном номере повисла тишина; Эмбер залила в себя остатки дымящегося кофе буквально залпом.

— Вопрос на миллион, — признал Старс.

— Мы были буквально в километре от места, где он сидел часа три… — простонал Ральф, держась за виски. — Но не пошли туда, потому что «некогда ходить по кафе». Если бы только…

— Если бы только ты указал нам направление, господин следопыт, — голос Йоко сочился неприкрытым ядом.

— Был бы он на машине — указал бы, — огрызнулся тот. — Я тоже не творю чудеса.

— Ни логических выводок… ни зацепок… — Эмбер встала, чтобы налить себе ещё кофе. — Ни подсказок… ни-че-го.

— Если он такой псих, до может дальше сделать всё, что угодно, — согласился Старс. — Засветиться ещё где-нибудь.

— Псих или не псих, а до этого дня он не светился, — протянул Ральф. — И почему мне кажется, что та ерунда с бургерами — осознанный ход?

— Осознанный? — Эмбер обернулась на него. — Осознанный?! Какое сознание, какая логика может быть у настолько чокнутого…

— Альтернативная, детка, — смешок Йоко был насквозь саркастичным. — Глубоко и беспросветно альтернативная.

Эмбер опустилась обратно в кресло, глядя перед собой. Полный ступор — вот на что это было похоже. Ей, всегда привыкшей быть впереди, контролировать ситуацию, было крайне тяжело принять то, что произошло.

— Предлагаете мне на это и надеяться? — бросила она. — Что он сделает какую-нибудь новую глупость, выдаст себя? Или что он вообще просто явится сюда или позвонит одному из нас? Он ведь может, он же псих!

Рот Йоко распахнулся для очередного едкого ответа… Но в этот момент телефон Эмбер, лежащий на столе, завибрировал и заиграл бравурную мелодию.

Все четверо американцев уставились на аппарат как на скрижаль с выбитым на ней божественным откровением. Повисла долгая пауза, где единственным звуком был продолжающий играть рингтон.

— Ты… берёшь трубку? — уточнил Старс.

— Д-да, да, — Эмбер схватила телефон. — Не надейтесь на многое. Ставлю на то, что это очередные журналисты с очередным предложением об интервью, или что-то в этом роде.

Она прижала телефон к уху.

— Да.

— Алло, — раздался в трубке насмешливый голос. — Госпожа Кросс? Это Готфрид, Артур Готфрид. Надеюсь, я не отвлёк вас от чего-то важного?

Знаете о челночной дипломатии?

Тут всё просто. Как убедить миллиардера выдать свою дочь за сибирского мужика? Сказать ему, что он президент швейцарского банка. Как убедить швейцарский банк сделать его президентом? Сообщить им, что его тесть — миллиардер.

Самое сложное, конечно, убедить дочь. Президенты швейцарских банков? Она до смерти устала от всяких банкиров и финансистов. Но стоит ей узнать, что её жених — ядрёный сибирский мужик…

По такому же принципу действовал и я — разве что, может быть, с меньшим размахом. Задача: провести интервью с Эмбер Кросс.

Да-да, именно провести. Отдать всю славу Илоне и Флетчеру? Ну уж нет. Если я выполняю их маленькую просьбу, то делаю это на своих условиях. Хотели увидеть, как я опозорюсь? Пусть смотрят, как я делаю то, что не вышло у них, таких богатых и могущественных.

Итак, что мне нужно для этого интервью?

Первый пункт был самым лёгким. Помещение. Подумав минуту или две, я извлёк из кармана несколько визиток и отыскал среди них ту, которая принадлежала недавнему азиату, владельцу сети лапшичных.

— Алло, — благодаря Интерфейсу, телефон мне не требовался — все необходимые функции были уже встроены в него. — Это Пенг Тай?

— Да, — раздался у меня в ушах чуть сонный голос азиата, — а кто говорит?

— Не узнали? — усмехнулся я. — А всего несколько часов назад просили меня стать рекламным лицом ваших кафе.

— Так вы согласны?! — из голоса мгновенно пропала всякая сонливость.

— Не совсем, — уточнил я. — Но всё-таки кой-какое деловое предложение у меня имеется. Хотите получить лучшую рекламу своего заведения, какая только у вас была?

— Что от меня требуется? — моментально сориентировался Пенг Тай.

Хех. Люблю общаться с деловыми людьми.

— Помещение, — отозвался я. — Одно из ваших кафе, на полдня. Закройте его от посещений и назовите адрес — остальное сообщу при встрече.

Колебался китаец недолго — всего секунды две-три.

— Хорошо, — ответил он. — Приезжайте.

…пункт первый — есть. Ничего не потеряв, я заключил с человеком выгодную сделку, а самое главное — мы оба остались довольны. Вот она — великая сила популярности. Если дешёвая кафешка этого типа станет местом интервью с Эмбер, популярность сети действительно возрастёт во много раз.

Пункт второй был чуть посложнее. Без чего не состоится интервью? Без хорошей, качественной аппаратуры, разумеется. Камеры, свет, звук и всё такое. Нет, конечно, можно записать всё на телефон (или даже на Интерфейс), но тогда за качество лучше не ручаться.

Ещё вчера, если бы мне понадобился такой набор, я бы позвонил Августу и попросил бы его позаботиться об этом. Сейчас же…

Напротив. Да, любой телеканал после ночной «сенсации» с радостью выехал бы на такое шоу, но… моей целью было не отдать материал Флетчеру и его медиахолдингу, так? С другой стороны, подарить эксклюзивное интервью его конкурентам я тоже не мог: в моих планах было если не подружиться с Флетчером, то, по крайней мере, не доводить дело до прямой и открытой вражды. Нужен был кто-то независимый.

По счастью, и ответ на этот вопрос я тоже знал. Оставалось нагуглить телефон или мессенджер. К счастью, тот, кто собирает сплетни и слухи, должен называть контакт для связи — чтобы он мог эти сплетни и слухи получить.

— Да? — женский голос был настороженным; видимо, не ждала звонков.

— Стася Сатива? — бодро поприветствовал я. — Говорит Артур Готфрид. Думаю, вы уже успели узнать, кто я такой…

— Это что, какая-то шутка?

Что ж, я ждал этого вопроса. Вместо ответа я отправил в её мессенджер заготовленное заранее фото со мной и Люком, идущими по улице. Сенат действительно неплохо ставил кадр, следовало это признать.

— Ладно, — после лёгкой паузы отозвалась блогерша. — Я ничего не понимаю, но это временно. Что происходит?

— Происходит новая сенсация, — пояснил я. — А мне нужна аппаратура для съёмки. Через час, в лапшичной «Рамен-Дракон».

Выслушав адрес, Сатива вновь замолчала.

— Я — новостной блогер, — наконец, вновь заговорила она. — Мой профиль — остросоциальные темы, слухи, а вовсе не фокусы с фастфудом, сколько бы лайков они не набрали. Репутация важнее популярности.

Я хмыкнул.

— Репутация? Что, если я скажу, что вы засветитесь в интервью с Эмбер Кросс, а одной из обсуждаемых тем будут грязные секреты Майкла Крейна?

Следующая пауза продлилась дольше первой.

— И с чего мне вам верить?

— А что вы теряете? — парировал я. — В крайнем случае, заберёте аппаратуру и уедете обратно, а мне придётся искать другого блогера, который обеспечит меня техникой. Думаю, многие дорого бы заплатили за такой шанс.

— Действительно, — в голосе Стаси Сативы прозвучало некоторое ехидство. Кажется, она уже совладала с первым изумлением от происходящего и теперь действовала как профессиональный гонзо-журналист. — Толпа народу с хорошими камерами душу бы продала за право засветиться на экране с Легендарным Едоком и Эмбер Кросс, безо всяких вопросов и дополнительных условий. Так почему же именно я?

— Может, мне не нужен был очередной клоун с Ютуба, — отозвался я. — Может, мне нужен был кто-то, кто знает толк в сенсациях и серьёзных новостях.

Ну, и ещё мне хотелось взглянуть на сиськи Сативы вживую. Но эту причину я озвучивать, конечно же, не стану.

…третий звонок — самый важный — я делал уже по пути в лапшичную. По улице мы шли быстро, и это понятно: нас узнавали. Вот она, обратная сторона славы. Пока к нам никто напрямую не обратился, но взгляды прохожих были прикованы к нам.

По счастью, до кафе было где-то двадцать минут ходу. А пока…

Я проверил личные сообщения. Есть.

Достать телефон Эмбер Кросс? Пожалуй, я не мог бы найти его просто так. Другой вариант — уточнить у тех, кто поручил мне это задание — я сразу же с негодованием отмёл. Настолько унижаться я не собирался.

Что ж, может, Флетчер и запер своего сына где-то в пентхаусе, но связь с ним я по-прежнему держал. И как раз десять минут назад он выслал мне нужный телефон. Парень точно делал успехи.

Ладно, пора. Я набрал нужный номер.

…трубку взяли только после седьмого гудка.

— Да? — голос Эмбер был предельно жёсток и собран.

— Алло, — усмехнулся я. — Госпожа Кросс? Это Готфрид, Артур Готфрид. Надеюсь, я не отвлёк вас от чего-то важного?

И новая пауза. Да чего ж все сегодня такие молчаливые и тормознутые пошли? Я успел поморщиться, и в этот момент Эмбер заговорила вновь.

— Что за шутки, Готфрид?

— Никаких шуток, — отозвался я. — Всё идёт по плану.

— По какому ещё плану?

— По моему плану, — совершенно честно ответил я. — Слышал, вы уже публично обвинили Крейна в той аварии? Очень правильно, но мало. Хотите пойти дальше?

Новое молчание в трубке — и, наконец, голос Эмбер зазвучал вновь ещё осторожнее и «дружелюбней».

— Может быть, ты скажешь, где ты сейчас, Готфрид?

Ох. Я и забыл, что американцы считают меня умственно отсталым пасынком Крейна.

— Где я сейчас — не скажу, — отозвался я. — Но могу сказать, где я буду через час.

— Хорошо, — Эмбер старалась говорить мягко, но это давалось ей с трудом. — И где же ты будешь через час?

— Чёрт его знает, — искренне ответил я. — Мало ли, что случится за такое время. Но если всё пойдёт по плану, то я буду в лапшичной «Рамен-Дракон». Буду очень признателен, если вы придёте туда одна.

— Одна?

— Потом поймёте, почему, госпожа Кросс, — усмехнулся я. Ни к чему выдавать все секреты уже сейчас.

Теперь пауза в трубке была… не абсолютной. Кажется, я слышал голоса на заднем плане. Похоже, у них там симпозиум.

—…уже однажды пообщался с ним один на один… — о, это был Старс.

—…быть настороже. Мы должны расположиться где-то рядом… — а это голос параноика Ральфа.

—…это же просто псих. Что может быть опасного?.. — узнаю вальяжные нотки Йоко.

Наконец, американцы о чём-то там договорились, и я вновь услышал Эмбер.

— Хорошо, — ответила она уже нормальным, взрослым тоном. — Но с одним условием.

— Слушаю вас, — улыбнулся я.

— Что там произойдёт? К чему мне готовиться?

О. Кто-то хочет испортить себе сюрприз.

— Хотя бы в общих чертах, — добавила Эмбер.

— Хм, дайте подумать… — я почесал затылок. — В общих чертах? В общих чертах, у нас пройдёт равноценный обмен информацией. Я тут много размышлял, и пришёл к выводу, что дальше играть в закрытую становится просто скучно. Пора раскрывать карты, мисс Кросс! И мне, и вам. Так что жду через часик-полтора в «Рамен Драконе». Адрес вышлю отдельным сообщением.

На этом я окончил звонок, оставив Эмбер и её друзей и дальше гадать о том, что же происходит на самом деле и что за игру я там веду.

Всё-таки кризис свободного места заметно изменил облик моего родного города. Прежде между элитным районом и лапшичной для бедноты было бы огромное расстояние, а сейчас меньше часа — и я на месте.

И это только первое отличие. Например, прежде кафе никогда не располагалось бы на двадцать первом этаже, а сейчас запросто. Я хмыкнул, представив, что однажды случится какая-нибудь авария, и во всём этом вертикальном киберпанке отключится электричество. И что тогда? Преодолевать все этажи без лифта, пешком? Адская перспективка.

Выйдя из лифта — по счастью, пустого, иначе, я уверен, кто-нибудь увязался бы за нами, решив, что я пошёл на второй заход — я посмотрел на вывеску с китайским драконом, поедающим рамен из глубокой миски. И вот эту красоту Пенг Тай хотел заменить на моё лицо?

Или… не заменить, а добавить? Я верхом на драконе… дракон верхом на мне… я сижу в миске лапши, которую держит дракон… Бррр, что за мысли в голову лезут.

— Вот он! Он пришёл!

Дверь распахнулась раньше, чем я успел подойти к ней — и на пороге возник сияющий хозяин заведения.

— Пришёл, — кивнул я, шагая внутрь; Люк, спокойно и с привычным интересом озираясь, последовал за мной. — А кто-то в этом сомневался?

— Я сомневалась, — едва успев войти в двери, я увидел целую толпу: Стасю Сативу (которая, собственно, и сомневалась, что легко можно был прочесть по скептицизму на её лице), парня с камерой и штук пять работников лапшичной, столпившихся здесь, чтобы посмотреть на меня вживую.

— Однако же, примчались сюда быстрее меня, — заметил я.

— Я достаточно давно этим занимаюсь, — Сатива мотнула головой. — Знаю, что девять из десяти сенсаций оказываются мусором. И знаю, что, не порывшись в этом мусоре, не найдёшь что-нибудь по-настоящему ценное.

— Отличная жизненная философия, — похвалил я, оглядывая помещение. — Но у нас где-то минут сорок, чтобы подготовить всё к съёмкам, а потому давайте-ка перейдём от философствований к делу.

— Что требуется от меня? — тут же подскочил услужливый хозяин заведения, глядя на меня щенячьими преданными глазами. Ещё бы — он ведь и не мечтал о таком счастье, как сенсация, которая произойдёт прямо в его кафешке.

— Место, где всё можно обустроить, — посерьёзнел я. — Здесь у вас стильненько, но… не очень. А как насчёт вон того балкончика? Найдётся место поживописнее?

В чём преимущество кафе, расположенных наверху — так это в подобных балкончиках, откуда открывается неплохой вид. Вот только вид на что? На город с высоты птичьего полёта… или на стену из других таких же небоскрёбов?

— Кажется, если сесть вон там, — заговорил парень с камерой, — можно взять кадр так, что сзади окажется парк. Довольно красиво, или как?

Мы все (кроме поваров и официантов) прошли на балкончик. Да уж, эклетика киберпанка во всей красе — парк, о котором говорил оператор, тоже располагался не на земле, а на одной из крыш пониже.

— Вроде неплохо, — пожал я плечами.

— Сколько человек должно быть в кадре? — уточнил оператор, по-деловому вглядываясь в объектив и выбирая ракурс.

— Не больше четырёх, — сориентировался я. — Сядем за один из столиков…

— Покатит, — кивнул парень. — Пойду выставлять свет. Стася, наладишь пока микрофоны.

Ха. Неплохо ему — ничему не удивляется, полностью погружён в работу. Люблю таких людей — они и сами довольны жизнью, и другим помогают.

— Погодите, — вмешался в этот момент Пенг Тай. — Отсюда же не будет видно, где вы находитесь…

— Принесите какой-нибудь рекламный щит и поставьте рядом со столиком, — пожал я плечами.

— Не надо щит, — отозвалась Сатива. — Лучше стаканчики на стол или что-то такое… у вас есть стаканчики с логотипом?

— Да, — закивал китаец. — Я и суши принесу, и всё, что понадобится…

…работа кипела. Я удовлетворённо улыбнулся. А всего-то несколько звонков, несколько обещаний — совершенно честных, заметьте — и вот уже незнакомые люди делают за меня всю работу. А мне останется… самое главное, разумеется.

Эмбер Кросс появилась через полчаса — когда камеры, микрофоны и свет были расставлены, стол приведён в полную боевую готовность, а я тихо втолковывал Люку, что требуется от него.

—…чёрт, — выдохнула Сатива. — Это всё-таки она. Я почти не верила…

— Госпожа Кросс, — на ломаном английском заговорил Пенг Тай, бросаясь к важной гостье, — для меня большая честь…

— Отвали, — махнула та рукой. — Где Готфрид? Я пришла сюда только из-за него.

— Да, — шагнул я из балкона в основной зал. — И вот я тут.

Эмбер застыла и сощурилась. Было видно, что она напряжена, что она ожидает любой подлянки, любой нелогичности… Как-никак, я же псих, не поддающийся просчёту! И в то же время, Эмбер пыталась понять, кто все эти люди и что здесь происходит.

— Камеры? — заглянула она на балкон. — Нет. Никакой съёмки. Это исключено.

Все напряжённо замерли, глядя на неё.

Я лениво пожал плечами.

— Если таков ваш выбор, — улыбнулся я. — Право на частную жизнь — неотъемлемое право каждого американца, не так ли?

Бровь Эмбер чуть приподнялась; она не ожидала, что я сдамся так легко. Моя же улыбка медленно перетекала в кривую усмешку.

— Если, конечно, вы не хотите узнать то, что я собирался вам рассказать во время этого интервью. Знаете, такую старую игру? Откровенность на откровенность. Мой вопрос — ваш вопрос. И так по очереди.

Я буквально видел, как натянут каждый нерв тела Эмбер. Как ей хочется отказаться, как она ждёт подвоха…

Но я знал, что она согласится. Как согласились все остальные.

Обожаю челночную дипломатию.

—…и-и-и готово.

Широ Ханагава торжествующе взглянул на Александра; тот поморгал, привыкая к новым функциям, будто пробуя их на вкус.

Да, всё и правда было готово. Всё-таки этот Ханагава — чёртов гений, как бы там ни было.

За годы работы на Крейна Александр навидался всяких разных важных шишек, и взять его «на понт» было не так-то просто. То, что Ханагава — мировая знаменитость, светило науки и всё такое, заставило бы его максимум приподнять бровь.

Но вот реальные достижения — другое дело. Интеллект японца действительно поражал. Суметь подключить Интерфейс Александра к Сети, используя лишь свой собственный Интерфейс…

Всё работало. Помотав головой, Александр устроился в кресле поудобнее и включил новостные сайты.

Они сидели здесь уже больше двух недель. Чёртов Готфрид совершенно плевал на то, что он тут умирает от скуки, даже не задумываясь о таких мелочах! С другой стороны, выйти куда-то точно не было вариантом. Его искали, его считали террористом, а последняя его вылазка за пределы Тумана завершилась тем, что он еле оторвался от погони и несколько дней зализывал раны.

Не то, чтобы он жаловался, но… чего-то такого ему определённо не хватало. Связи с окружающим миром, какого-то источника информации…

— Ну, как? — Ханагава уже снова возился со своей портальной пушкой (в отличие от Готфрида, Александр не называл японца профессором, но вот именовать как-то иначе это устройство не мог). — Работает? Связь установилась?

— Похоже, что да, — Алекс бежал глазами по ползущим строчкам заголовков.

— Есть что-нибудь интересное? — вежливо улыбнулся японец.

— А разве вы сами не проверяете новости? — Александр глянул на него поверх Интерфейса.

— В основном, я интересуюсь новостями мира науки, — пожал тот плечами. — Прочее… только если случайно попадётся на глаза, не более.

— А вот мне было бы интересно узнать, что происходит снаружи, — Александр снова сконцентрировался на заголовках. — Военные заявили, что активные перемещения солдат и техники по улицам города в последние дни не связаны с Майклом Крейном; это лишь учения, сообщили они…

— Эти «учения» уже буквально готовились брать Университет Плутающих штурмом — ради нескольких человек, — довольно жёстко отозвался учёный, взбалтывая в металлической походной кружке какую-то жидкость. Как понял Александр, основные сложности с портальной пушкой заключались в отсутствии какого-то топлива, на котором та работала — и сейчас Ханагава, в лучших традициях гаражных гениев, мастерил на коленке приемлемую замену.

— Сенат — вовсе не человек, — пожал плечами Александр. — Даже не близко. Что по силе, что по психологии.

— Крейн ведь ничего не знает о Сенате, — парировал Ханагава. — Так что именно ради нескольких человек.

Александр лишь рукой махнул — и сменил заголовок.

— Американцы заявили о том, что Майкл Крейн устроил на них покушение, но подробности пока остаются неизвестными… Глядите-ка, у него получилось.

Ханагава промолчал, но его лицо не выражало ни грамма удивления.

— Как-то слишком легко, — Александр пробежался глазами по новости, но основным её ядром действительно были вопросы, а не ответы: американцы тему не развили, сам Крейн грубо послал тех, кто пытался вызнать его точку зрения…

— Думаете, стоит ждать ответного шага вашего бывшего работодателя? — обернулся на него Ханагава.

— Такого же вашего, как и моего.

— В самом деле? — хмыкнул японец. — Это вряд ли. Мы с Крейном были партнёрами, и если бы не мой шок после случившегося на презентации, я настоял бы на отбытии в Японию. Не скажу, что там я был бы в безопасности, но, по крайней мере… у себя дома, а не здесь.

— Вот и надо было тикать в Японию, док, — вздохнул Александр. — Нет уж, мы застряли здесь надолго.

Он пролистнул новость.

— Вирусное видео с человеком-сенсацией, съевшим несколько тысяч бургеров, бьёт все рекорды…

— Вот поэтому, Александр, я и не интересуюсь новостями, — усмехнулся Ханагава, возвращаясь к своему «кружку юного химика». — В обществе происходят подлинные сенсации, научные прорывы, теракты, демоны грозят захватить планету… а общество интересуют фрики, устроившие фокус с поеданием бургеров.

— Эээ… — немного севшим голосом сообщил Александр. — Я бы не торопился с выводами, док.

— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, Ханагава вновь обернулся.

— Тут указано имя этого… Легендарного Едока.

— И?..

— Артур Готфрид, — выплюнул Александр. — Можно было догадаться. Кто ещё в состоянии устроить что-то подобное?

Челюсть Ханагавы слегка отвисла; глаза сошлись у переносицы, и было буквально видно, как скрепят шестерёнки в мозгу величайшего ума поколения, пытаясь сопоставить с реальностью то, что он только что услышал.

— Но… зачем ему это могло понадобиться… — он отставил в сторону кружку и привстал, глядя на Александра с непониманием и каким-то суеверным испугом.

— Две основные версии, — усмехнулся Александр. — Либо у него есть гениальный, но совершенно фантастический план… Либо ему просто этого захотелось.

— Погодите, но… — глаза Ханагавы забегали туда-сюда, и по этому жесту Александр понял, что японец тоже включил Интернет. — А это что?

Момент — и перед глазами у Александра выскочила новая ссылка.

«Артур Готфрид и Эмбер Кросс — интервью года, прямо сейчас и в прямом эфире»?

— Может быть, хоть тут будут ответы на наши вопросы? — хмыкнул Александр, включая видео.

—…это чересчур личный вопрос, — улыбнулась Эмбер Кросс. — Нельзя ли заменить его?

Улыбка была… слишком неестественной. Александр насмотрелся на такие в своей жизни: так улыбаются тогда, когда позарез нужно выглядеть мило, но душевное состояние на деле максимально от этого далеко.

— Ладно, — пожал плечами Артур, сидящий напротив. За их спинами виднелся какой-то зелёный сад, расположенный, похоже, на крыше; на столике между ними стояла салфетница с символикой какого-то дешёвого ресторанчика и две порции суши; порция Артура поредела всего на пару штук, порция Эмбер и вовсе была нетронута. — Тогда… другой вопрос.

Он щёлкнул пальцами.

— Думаю, о таком нашим зрителям будет узнать интереснее всего. В чём, по-вашему, коренное отличие российских Плутающих и американских?

Александр поднял брови. К чему этот балаган? Вопрос был настолько общий, что задавать его не имело смысла.

— Да, вот так лучше, — умело глядя одновременно на собеседника и в камеру, отозвалась Эмбер. — Что ж, мне кажется, говорить о российских Плутающих как о едином целом неуместно, ведь у вас есть Питер…

Она обвела рукой пространство вокруг себя.

—…и есть всё остальное. Место, сосредоточенное вокруг Тумана, наполненное выходцами из всех стран, бесспорный мировой лидер по всему, что связано с Туманом — и есть просто территории, которые мало отличаются от наших.

Эмбер усмехнулась.

— Так вот: Плутающие остальной России почти не отличаются от нас, а вот питерцы… слишком изнежены. Привыкли к сервису, к обслуживанию. Почти забыли, что это такое — стихийный поход в Туман, когда подготовка лежит не на десятках людей, а на тебе самом.

— Неужели в Штатах нет ни намёка на приличный сервис для Плутающих? — голос Готфрида так и сквозил сарказмом. Однако…

— А это уже следующий вопрос, — с какой-то скрытой иронией уставилась на него Эмбер. — Моя очередь, не так ли?

— Так вот оно что… — пробормотал Ханагава. — Он хочет раскрыть планы Крейна всему миру…

— И сделать это не просто бредом поклонника теорий заговора, — кивнул Александр. — Такие люди, как Кросс, прибавят весу его словам.

— Если так подумать, то «Моя очередь, не так ли» — это тоже вопрос, — заметил Артур. — Но ладно, не будем уходить в софистику. Итак?..

— Не обидитесь, если я снова спрошу про Крейна? — лицо Эмбер дёрнулось, как будто она хотела изобразить улыбку, но та вышла слишком нервной. — Что насчёт… его межмировых исследований. Мне кажется, вы должны о них знать.

— Может быть, не так много, как вы думаете, — Артур аккуратно подцепил палочками один ролл и забросил его себе в рот. — И всё-таки кое-что. Как вы думаете, что будет происходить с миром, куда Крейн и его сторонники откроют портал?

Ого. То, что происходит сейчас в прямом эфире… это ведь, по сути, приговор Крейну. Александр почувствовал, как у него зудит под ложечкой. Нехорошее чувство, нехорошие предчувствия… Нет, Майкл это точно так не оставит. С какой стороны последует ответный удар?

Артур на видео, впрочем, был улыбчив и беспечен, будто вовсе ни о чём не волновался. Псих… или гений. А скорее всего, оба варианта сразу.

— Ответ лежит в самом вопросе, — продолжил парень, лучезарно улыбаясь. — Туман — не только вход, но и выход.

— Это значит, что…

— Да, — кивнул Готфрид. — В те миры хлынет Туман. Так же, как это случилось с нашим миром двадцать с лишним лет назад.

— Или он уже есть там?..

— Таких миров всё-таки немного, — пожал плечами Артур. — Те осколки, что мы встречаем в Тумане — и есть такие миры. Да, некоторые держатся — более или менее, но подавляющая часть просто… гибнет. Думаю, мне не нужно объяснять, почему. Итак, ответ на ваш вопрос: межмировые исследования Крейна — это попытка заполнить Туманом десятки и сотни населённых миров, и всё ради сомнительного куша отдельной группы привилегированных людей.

Он подхватил ещё один ролл, но остановил его в воздухе.

— И мой встречный вопрос, раз уж мы затронули тему путешествий в иные миры: это правда, что компания «Контакт», в правление которой входит и ваш отец, уже успела выкатить прайс на добычу редкостей в других мирах и даже экскурсионные туры, но оперативно убрала его со всех платформ, когда пошли проблемы?

Да уж, вопросы Эмбер — полная формальность. Ощущение такое, будто Готфриду по какой-то причине требуется их задавать. И не то, чтобы ему было нечего спросить на самом деле, просто… не в прямом эфире. А может, нету времени соображать, и он импровизирует на скорую руку. Вот, сейчас он спросил о том, что можно было узнать в Интернете за 10 минут.

— Да, кое-кто поторопился с этим, — поморщилась Эмбер, пока Артур жевал ролл. — И кое-кто уже потерял работу, насколько я знаю — не меньше трёх человек, и ещё с десяток были наказаны помягче…

— Жестоко, — кивнул Артур.

— Что ж, возвращаясь к Крейну, — Эмбер глядела на него в упор, не моргая. Она тоже машинально уцепила ролл, но даже не посмотрела на то, что отправляет в рот. — Эксперименты с иными мирами… они ведь не прошли бескровно?

— Такое ощущение, что она беспрекословно верит каждому его слову, — заметил Александр. — Даже не ставя всё это под сомнение.

— Возможно, причина в более ранних вопросах? — предположил Ханагава. — Тех, что мы пропустили.

— Ну, — почти рассмеялся Артур, — вы ведь уже видели Люка.

— Весь Питер видел Люка — на той скандальной передаче.

— Та передача — так, ерунда, — Артур сделал пару жестов, и камера сместилась на Люка, сидящего за соседним столиком — тот помахал рукой — и вернулась обратно. — Разумеется, Люк никакой не Плутающий, пропавший на десять лет в Тумане. Вы сами видели, что он явился из иного мира.

Лицо парня неожиданно стало на порядок серьёзнее.

— Увы, он не может рассказать свою историю сам, потому что с земными языками у него пока ещё проблемы. Но, по счастью, я в достаточной мере владею языком его мира. Того, что был отравлен Туманом и не смог сдержать его натиска, как это сделали мы. У них не было ни технологий, ни оружия…

— Магия? — предположила Эмбер.

— Магия была, — кивнул Артур. — Она позволила продержаться какое-то время, но, когда Люк переместился сюда, тот мир, считай, уже находился на стадии агонии. Поэтому он и набросился на тех охранников — он попал сюда практически с поля битвы…

— Но вас он не тронул, — нахмурилась Эмбер. — Да и вообще, как вижу, вы отлично нашли общий язык.

— Именно в языке и дело, — серьёзно кивнул Артур. — А вообще — это уже новый вопрос…

Ханагава оглянулся на Александра.

— Вы заметили? — поделился он мыслями. — При всех откровениях — ни слова о демонах. Даже странно.

Александр пожал плечами.

— Мы уже столько раз убеждались, что у Готфрида всегда есть причины действовать так, как он действует…

— Что? — японец, до того сидевший спокойно, хотя и с удивлённым лицом, внезапно вскочил и распахнул глаза.

— Я говорю, у Готфрида…

— Тише, я не об этом, — Ханагава поглядел на него в упор. — Сюда кто-то идёт…

Ох. Плохие предчувствия, значит?

— Откуда вы знаете, док? — Александр тоже встал, выключив Интерфейс.

— Точки слежения, — отмахнулся Ханагава, носясь по комнате. — Я поставил их при входе, и…

Он метнулся к лежащему на полу пустому рюкзаку и принялся лихорадочно запихивать в него самые разные вещи.

— Десятков шесть-семь, — на ходу бросил он. — Без техники, но в полной боеготовности. Броня, автоматы…

Плохо дело. Александр огляделся по сторонам.

— Нужно уходить, — кивнул он.

— Я это и делаю, — сообщил Ханагава. — Собирайте вещи, и…

— Нет, — устало усмехнулся Александр. Он уже понял, к чему всё идёт. — Нужно уходить вам. Я остаюсь.

— Что? — Ханагава на мгновение замер.

— Они идут сюда через Туман, — кивнул Александр. — Значит, знают, где мы. Выследили всё-таки, гады… А значит, если мы пойдём в Туман дальше, они нас догонят. Вам нужна фора.

Шаги. Далёкие шаги, как будто за сто-двести метров. Это лишь подтвердило его мысли. Туман искажает расстояние, искажает направление… но не настолько, чтобы Ханагава успел оторваться. Если только… кто-то не задержит солдат Крейна.

Всё-таки этот сукин сын придумал умный ход — пришёл сюда, когда здесь нет ни Артура, ни Люка с Сенатом…

— Вы уверены? — Ханагава метнулся к кухонной полке и подхватил с неё артефактную перечницу, любимую игрушку Сената. —

Александр лишь пожал плечами.

— А у нас есть выбор, док?

Он мотнул головой.

— Уходите, быстрее. Они уже почти тут.

Шаги слышались… за самой дверью. Кто-то тяжеловооружённый пробивался сквозь Туман, идя от порога до двери комнаты.

— Межмировая установка…

— Ничего не стоит без ваших мозгов, — Александр буквально силой схватил портальную пушку. — Вы должны выжить.

— Да я не про это! — чуть ли не в полный голос заорал Ханагава, теряя японскую сдержанность. — Межмировая установка может переместить нас отсюда в случайную точку, и они не смогут нас догнать!

Александр поморгал. Внезапно из героя, жертвующего собой, он ощутил себя полным идиотом.

— Но она же не работает…

— Она не открывает двери между мирами! — Ханагава что-то настраивал на приборе, похожем скорее на пульт, чем на пушку. — Внутри мира она работает! Мы уже уходили так от Крейна, тогда, из Университета!

Шаги за самой дверью. Буквально несколько секунд — и…

Александр помотал головой.

— Открывайте портал, док, — велел он.

Того не нужно было просить дважды; Ханагава нажал на кнопку, и посреди домика садовника возник сияющий белым разрез.

Что ж… если они переместятся на дно океана, в пустыню или в кабинет Крейна — значит, такова судьба. Но не рискнёшь — не узнаешь, а останься он тут — и он точно покойник. Именно сейчас, уже почти решившись пойти на смерть, Александр вдруг резко осознал, что хочет жить.

— Рулетка так рулетка, — пробормотал он, бросаясь в портал вслед за Ханагавой.

…дверь слетела с петель с грохотом и треском, поднимая пыль — и выстрелы зазвучали тут же. Что, Крейн даже не пытается взять их живыми? Проходя через светящуюся арку, Александр услышал вскрик профессора; увидел его силуэт, трясущий рукой; увидел пару фигур бегущих следом…

…

…

…

Свечение померкло.

Ну, по крайней мере, это не было дно океана — уже хорошо. Но вот сам океан точно был в наличии — накатывал метрах в пятидесяти, шумя и наполняя воздух запахом соли.

Александр привстал, отряхивая лицо от песка — и замер.

— Док, — хрипло уточнил он. — Вы же говорили, что она работает только внутри мира. Какого…

Две Луны в небе — одна багрово-красная, другая зелёная — явно намекали, что они, как говорится, уже не в Канзасе.

Ханагава ничего не ответил; завывая, он баюкал окровавленную руку. Александр поднял бровь.

— Стоп, — протянул он, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног, — док. А где портальная пушка?

Кажется, потрясающий гений Ханагава, величайший ум человечества, немного сплоховал — как в первом, так и во втором вопросе.

Странно, но здесь ловила связь.

—…и гарантии того, что мы будем защищены от нападения из иного мира, нет абсолютно никакой, — Готфрид на экранчике смартфона победно улыбался. — Но знаете, что я скажу? Они будут в своём праве. Полностью, от и до. Если мы поступим как агрессоры, если впустим Туман в их миры…

Крейн поморщился. То, как распинался этот ублюдок… Нет, ход умный, вне всякого сомнения. Готфрид снова ударил по его больному месту — репутации. Даже если никто не предъявит ему никаких официальных обвинений, резонанс от этого «интервью» стихнет нескоро. А Эмбер Кросс на экране… да, это ещё хуже. Кажется, о сделке с американцами уже можно даже и не мечтать.

Что ж, тогда нет смысла и беспокоиться об этом? Найдутся другие покупатели. Главное — разобраться с угрозой, а затем всё снова наладится.

—…то кто вообще сможет их обвинить? — Готфрид хмыкнул и щёлкнул пальцами. — Да, и ещё одно. Это ведь не всегда будут оказываться средневековые рыцари с мечами и зачатками магии, или и вовсе какие-нибудь дикари. Согласно расчётам, произведённым в лаборатории Университета Плутающих, шанс наткнуться на более развитый мир, составляет тридцать два процента…

Наглая ложь — ещё одна. Никаких расчётов никто не производил. Но в целом он говорил… правду. Точнее, её часть. Ровно те же вопросы, что в своё время сам Крейн — осторожно и с максимальной вежливостью — задавал демонам.

В ответ те лишь сказали ему ускорить разработку Интерфейса 2.0 и не задаваться проблемами, не касающимися его.

В каком-то смысле… даже странно, что Готфрид до сих пор ни словом не упомянул демонов. Хочет приберечь их на сладкое? Или считает слишком неправдоподобной такую истину?

— Господин Крейн, — к олигарху быстро приблизился закованный в новейшую броню солдат, — мы всё осмотрели. Там всё безопасно.

Насколько может быть безопасно в Тумане. Крейн выключил трансляцию — досмотрит потом — и повернулся к солдату.

— Вы поняли, откуда те двое узнали о наступлении заранее?

— Никак нет, господин Крейн, — чётко, по-военному, ответил солдат.

— Тогда с чего вы взяли, что там безопасно? — бизнесмен снова поморщился. — Там безлюдно, только и всего. Если вы пропустили какие-то невидимые «камеры» или что-то там ещё, то могли так же пропустить и ловушки.

— Так точно, — кивнул военный. — Прикажете осмотреть всё ещё раз.

—…нет, — морщины на его лице стали такими, как будто он укусил лимон, утыканный иголками. — Нет, отставить. Я иду.

На самом деле, он придирался больше потому, что… не хотел туда идти.

И, вместе с тем — хотел. Никто ведь не заставлял его переться сюда. Можно было спокойненько руководить операцией из кабинета. Но… хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам.

— Я иду, — повторил Крейн, быстро шагая к крыльцу домика, где прошло его детство.

Столько эмоций, столько воспоминаний… вот эти высохшие ступеньки — с них он сбегал каждое утро, волоча груду садового инвентаря, помогая отцу поддерживать в порядке господский сад. Крейн с лёгкой брезгливостью оглядел поместье. От сада, конечно, не осталось и следа за эти годы — только высохшие скелеты деревьев да жёлтая, отравленная близостью Тумана трава по колено. Мелочь, а приятно.

Придурок Готфрид знал, где селиться. И ведь первое место, которое он проверил — это его чёртово поместье!.. Кто же знал, что тот расположится в старом домике садовника, прямиком в Тумане?

Если бы Герда не молчала, как рыба, он бы знал этот адрес уже две-три недели назад. Тогда не пришлось бы обращаться к военным, портить себе репутацию, срывать важные сделки…

Крейн сжал кулаки; деревянные доски скрипнули под ногами.

Коридор, когда-то занимавший всего три метра в длину — даже не коридор, а скорее, крохотный притворчик, место, где можно оставить грязную обувь и ржавые грабли — был искажён Туманом. Дверь, ведущая в жилое помещение, маячила где-то вдали; сухие доски были растянуты, как жвачка; в открытых щелях чернела тьма и скреблись какие-то мелкие существа.

Несколько таких лежало тут, на полу; солдаты пристрелили тварей, когда те вылезли наружу. Существа размером с крысу, полежало-зелёные, как будто их свалявшаяся шерсть была вся покрыта тиной и плесенью. Цепкие лапки были поджаты под себя; морду венчал нос необычной формы, звёздочкой, как у крота.

Проходя мимо, Крейн пнул одну из них.

Плесень и иномирные крысы. Всё правильно. Именно этого и заслуживает его прошлое, оставшееся в этом доме.

Стены, казалось, смотрели на него — искажённые, страдающие. Он спокойно шёл мимо, поджав губы. Это не возвращение и даже не визит. Он пришёл сюда не прежним Майклом, бесправным сыном садовника, обречённым всё детство смотреть на аристократов и завидовать им. Он пришёл сюда господином Крейном, властелином этого города. И никто — ни военные, ни демоны, ни сам Артур Готфрид со своими хитрыми планами — не отнимет этого у него.

Солдат услужливо распахнул перед ним дверь; Крейн шагнул в «гостиную» (к этому тесному помещению совершенно не подходило такое громкое слово). А вот здесь всё осталось по-прежнему — в плане размеров, разве что потолок улетел куда-то на метр вверх.

Ссохшаяся мебель — та самая, из детства. Поверх неё — рюкзаки, коробки от сухих пайков… Так вот кто был загадочным грабителем Плутающих — как он и думал. Крейн усмехнулся, оглядывая комнату.

С одной стороны, его атака… можно было сказать, что провалилась. Предатель Алекс и старикашка Ханагава — которого стоило давно пустить в расход после того, как он увидел лишнего — сумели уйти и остались живы. С другой…

Дураком был бы тот, кто увидел бы чистое поражение. Посылая сюда автоматчиков, он знал, что тут только эти двое. Да и… какая разница, живы они или нет, если их шансы вернуться сюда стремятся к нулю?

Пусть сдохнут в другом мире. Или пусть продолжают там жить — Крейну, в сущности, всё равно. А вот то, что, уходя, они оставили это…

Наклонившись, Крейн поднял с пола прибор, похожий на пульт. Ха!.. Наверняка думали опять переместиться и остаться в этом же мире. И наверняка Ханагава был удивлён результатом.

Всё-таки хорошо, что часть информации скрывалась от японца. Например, итоги тестов «портальной пушки» в Тумане. Если так подумать… шанс того, что они умрут в первый же день в открывшемся мире, куда выше шанса на их счастливое выживание. Крейн понятия не имел, в какой именно мир их зашвырнуло, на что он похож… Но результаты тестов были однозначны.

Мир, носящий достаточно Тумана, но не погибший. Либо уже захваченный его демоническими патронами — либо тот, что ещё сопротивляется. И в том, и в другом случае — полно возможностей умереть, а то и чего похуже.

Что ж. Крейн осторожно — чтобы ничего случайно не нажать — сунул пульт в карман.

Пока это ещё не победа. Он лишь устранил двух наименее опасных врагов, исключил их из уравнения, да ещё лишил Готфрида базы. Впереди ещё самое сложное — застать врасплох его самого, нанести удар, причём такой, чтобы наверняка.

Но ведь и день ещё не закончился.

Развернувшись, Крейн зашагал обратно к выходу. Это место… слишком раздражало его. Самим фактом своего существования, одним тем, что оно ещё стоит…

— А какого чёрта, собственно? — пробормотал он — и, поглядев на солдат, скомандовал, — Сожгите его.

Пора было распрощаться с этой частью прошлого.

Не обращая внимания на шуршание иномирных крыс в щелях, Крейн быстро шёл к двери.

Взгляд Йоко скользил по стаканчику кофе, и в этом взгляде отчётливо читалось что-то среднее между брезгливостью и любопытством.

Разделяться с Эмбер было бы слишком большой глупостью — особенно после всех недавних событий. Но и идти вместе с ней было нельзя — Готфрид чётко это оговорил, а спорить с психом… Эмбер сама сказала — лучше сделать вид, что согласились на его условия.

Но, разумеется, быть настороже.

Именно поэтому Йоко, Старс и Ральф прямо сейчас сидели двумя этажами ниже, в замшелой дешёвой кофейне, совершенно не подобающей их статусу звёзд и вип-персон. И именно поэтому кофе, что здесь подавали, подвергался сомнению и остракизму — как со стороны Йоко, так и со стороны остальных.

— Она ведь не верит тому, что он несёт? — нос Йоко дёрнулся пару раз, принюхиваясь к запаху кофе. — В том смысле, что… Он же по-прежнему псих с идеей фикс, а его слова ничем не подтверждены.

— Девочка всё делает правильно, — Ральф, как самый неприхотливый в еде и напитках, отхлебнул кофе, даже не морщась. — Знаете ведь главное правило в разговоре с психами? Ни в чём не спорить с ними. Киваешь и соглашаешься, улыбаешься и машешь.

— Ага, — согласился Старс, даже не думающий притрагиваться к своему стаканчику. — Она соглашается, чтобы он говорил дальше. Вытягивает из него максимум… а анализировать будем уже потом.

— Ну, — Ральф пожал плечами, — строго говоря, он не говорит ничего такого невероятного. Другие миры населены? Да ну, будто мы не догадывались. Если открыть туда дорогу, разумеется, это им не понравится — а кому понравилось бы?

Планшет со странным интервью, происходящим двумя этажами выше, лежал так, чтобы все трое видели и слышали происходящее на экране. Кроме них, посетителей в забегаловке не было: платиновая карта Старса легко убедила владельца закрыть кофейню на два часа и даже выгнать тех посетителей, что уже здесь были.

— А если он прав и насчёт Тумана, — продолжил военный, — насчёт того, что он хлынет в те миры, как когда-то хлынул в наш… Думаете, у обитателей тех миров будет много поводов сказать нам «спасибо»?

Йоко и Старс переглянулись; затем супергерой парой нажатий отключил звук на планшете.

— Может, как учёный, он и прав насчёт Тумана, — фраза Йоко, как обычно, звучала чуть растянуто и жеманно, — но вот активист из него так себе.

— Хочешь сказать, нам всем плевать на обитателей других миров? — цинично хмыкнул Ральф, скрещивая руки на груди.

— Вовсе нет, — заметил Старс. — Просто я согласен с Йоко — Готфрид паникёр и параноик.

— Туман — не только и не столько угроза, Ральфи, — улыбка Йоко ослепляла своей белоснежностью. — Туман — возможность и прогресс. Погляди на нас. Все мы стали богатыми, знаменитыми и сильными, а благодаря чему?

— Благодаря Туману, конечно, — Ральф тихо усмехнулся.

— Вот именно, — похоже, этот едва заметный смешок не был обнаружен Йоко. — Бояться Тумана… это всё равно, что бояться космоса. Помнишь, что было в шестидесятых прошлого века? Как все боялись нападения марсиан, космической радиации? Помнишь те смешные и нелепые фильмы ужасов с пластмассовыми спецэффектами?

— Дело не в ужасах, — подхватил Старс. — Космос и правда опасен, радиация опасна, в космосе тысячи способов умереть… Но он несёт прогресс.

— Так же и Туман, — руки Йоко тоже скрестились на груди. — В чём-то мы после его прихода просели, в чём-то пострадали. Но он же запустил новый виток прогресса. Магия, Интерфейсы…

— Интерфейс 2.0 — собственность Крейна, — напомнил Ральф. — И пока ей остаётся, нам лучше не приближаться к этой поделке.

— Да ну, — Старс поморщился. — Ральф, если Крейн смог создать Интерфейс нового поколения — то и мы сможем. Без всех этих штук, вроде управления его носителями.

— Мы принесём в другие миры Туман, — наманикюренный палец Йоко щёлкнул по почти непочатому кофейному стаканчику, — но мы также принесём туда и технологии. Тот же Интерфейс, свой опыт в использовании Тумана.

— И давай им делиться, — ухмылка на лице Ральфа становилась всё явственнее и явственнее. — Вы верите в это сами?

— Нет, понятно, будут какие-то жертвы… — развёл руками Старс. — Но в конечном-то итоге это пойдёт на пользу всем. Более сильные миры будут присматривать за более слабыми. Мы получим преимущество в виде их ресурсов, они — нашу защиту…

— Не новая песня, — заметил Ральф, вновь отпивая кофе. — Сколько их было, таких путешествий и колонизаций… и всех из самых благих намерений.

— И на что ты замекаешь, Ральфи? — лицо Йоко недовольно сморщилось.

— На то, чем всегда кончались прошлые попытки, — покачал головой Ральф. — Только и всего.

— Говорю же — поначалу… — Старс чуть напрягся.

—…да-да, сначала всем плохо, а затем всех хорошо. В общем-то, я ничего не имею против жертв во имя прогресса, — отозвался Ральф. — История всегда шла по этому пути, мир развивался так тысячелетиями, и глупо было бы с этим спорить.

Допив кофе, он отставил от себя стаканчик.

— На самом деле, меня волнует кое-что другое из сказанного Готфридом. В тех старых фильмах ужасов, о которых вы говорили, не очень часто земляне прилетали на неразвитые планеты. Куда чаще именно к нам вторгалась высшая раса с бластерами наперевес.

— Боишься иномирного вторжения, Ральфи? — глаза Йоко чуть закатились. — Более развитой цивилизации? Веришь в те тридцать два процента?

— Возможно, процентов больше, возможно, их меньше, — заметил Ральф. — Но шанс есть, так? А значит, расслабляться нельзя.

— И что ты предлагаешь? — нахмурился Старс. — Опечататься со всех сторон? Бояться порталов?

— Предлагаю наращивать наш потенциал, — усмехнулся Ральф. — На случай столкновения. И тот же самый Интерфейс — первое, чем нам стоит заняться. Даже более развитая цивилизация может проиграть, если каждый солдат нашей армии превратится в сверхсильную военную машину.

Можно долго и много говорить о мире, о добрых намерениях и потенциальных торговых отношениях, но все эти разговоры ничего не стоят, пока у тебя в руках нет толкового вооружения. История не вершится с помощью стеклянных бус — она вершится с помощью ружей и автоматов. В этом Ральф был уверен на все сто.

— А значит, — заключил он, — пора заканчивать это шоу. Крейн не посмеет и пикнуть после нашего ночного заявления и этого интервью. Любой его грешок тут же раздуют до предела, любое происшествие с нами или Готфридом припишут ему — даже если он будет не при чём. А Готфрид…

Он посмотрел на планшет. Готфрид и Эмбер всё ещё беседовали о чём-то; камера то и дело переводилась на Люка, стоящего рядом с Артуром.

— Готфрид достаточно повыступал на публику, — закончил фразу Ральф. — Пора и собираться в дорогу.

Он встал, хрустнув костяшками пальцев.

— Не знаю, правда он так мечтал улететь с нами, или морочил голову, тогда, ночью. Враги они с Крейном или действуют заодно. А может, он просто псих, меняющий решения за минуту. Но одно ясно: пора сделать то, для чего мы приехали, и похитить Артура Готфрида.

Был ли я доволен своим эпохальным «интервью»?

Пожалуй, что да и нет одновременно. Да — потому что, как ни крути, я поставил Крейну подножку, обойти которую будет непросто. Запись выходила напрямую в эфир, минуя всякие задержки, и уже наверняка облетела весь город. Даже при полном отсутствии доказательств, сидящая в кадре Эмбер Кросс заставит людей задумываться и строить теории заговора, и слухи о случившемся не смолкнут ещё очень долго.

А нет — потому что сказать можно было и больше. Но… чёрт побери, я не спал почти двое суток!

Конечно, там, у Виссариона, я учился всякому. В том числе — вполне был способен обходиться без сна несколько дней подряд. Но такое состояние, зависшее между сном и бодрствованием, годилось для механических действий — ходьбы, слежки, драки, монотонной и однообразной работы. Никак не для творчества и импровизации.

И всё-таки я сказал немало. Я прошёлся и по личности Крейна, и жирно намекнул на его коррупцию и «связи с теневым миром», и даже смерть Анны упомянул — мол, она стала итогом межмировых исследований.

Сделать из иных миров жупел было несложно; куда труднее сделать так, чтобы этот жупел воспринимали всерьёз… Но игра только начиналась.

—…и помните, что подобный эксклюзивный контент вы можете получить только на моём канале. С вас — лайк, подписка, комментарий, с меня — новые сенсации в прямом эфире! — Стася Сатива отсалютовала зрителям. Мне показалось, или, попадая в кадр, она специально начинала двигаться так, чтобы грудь побольше колыхалась?

Как бы там ни было, точка была поставлена. Последние улыбки в камеру; огонёк гаснет, и вот трансляция наконец-то завершена. Я долго, сладко зевнул и отодвинул от себя остатки суши. Честно говоря… реклама продукции «Рамен-Дракона» получилась так себе. С другой стороны, я честно дважды упомянул, где мы находимся, так что наплыв клиентов ушлому азиату обеспечен.

Эмбер продолжала сидеть на том же месте, совершенно неподвижно, и смотреть на меня — вот только улыбки на её лице теперь не было; она исчезла в тот же миг, как в ней отпала необходимость.

— И зачем это было нужно? — Эмбер, до того говорившая на сносном русском, перешла на английский. — Всё это… шоу?

— Шоу мост го он, — заметил я. — Крейну будет трудно что-то возразить после того, как половина города услышала наш разговор, не так ли?

И с этими словами, не глядя на Эмбер, я поднялся с места.

— Господа, — вежливый кивок в сторону Сативы, оператора и подобострастно глядящего на меня Пенг Тая, — мне было чертовски приятно работать с вами, возможно, ещё пересечёмся.

Разумеется, не прошло и секунды, как Эмбер поднялась следом.

— Готфрид, — бросила она мне, не обращая никакого внимания на остальных. — Ты не можешь так просто взять и уйти после этого.

— И почему это не могу? — удивился я. — Очень даже могу. Я тоже живой человек, я хочу выспаться, например…

— После того, что было ночью…

— То, что было ночью — навсегда остаётся под покровом ночи, — несмешно пошутил я. — Конечно, мы ещё увидимся и поговорим. Когда я отдохну.

К моему удивлению, Эмбер смолчала. Впрочем, мне совершенно не понравились ни её взгляд, ни её выражение лица. Ха!.. Конечно. После того, как я уже один раз ускользнул от американцев, они не захотят отпускать меня вторично.

Но лететь в Америку я по-прежнему не собирался.

— Пенг Тай, — обернулся я на владельца заведения, — могу я рассчитывать на то, что вы вызовете мне такси?

Наглеть так наглеть; в конце концов, в случае отказа я ничего не теряю. Впрочем, китает закивал ещё сильнее, словно фарфоровый болванчик, и тут же кинулся выполнять мою просьбу. Приятно, когда тебя так ценят.

На самом деле, такси было нужно мне из самых что ни на есть практических целей. Если после ночной аферы с бургерами моё лицо знала добрая половина Питера, то теперь, по завершении самого скандального интервью года, меня узнал бы весь Питер целиком. Рассекать по улице пешком сейчас значило бы привлечь слишком много внимания.

Назвав таксисту (тот косился на меня с большим любопытством, но ничего не говорил) адрес пентхауса Флетчера, я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Люк, тоже усталый, сидел рядом. Его, правда, утомляло больше то, что он таскался за мной, совершенно не понимая смысла происходящего.

— И куда теперь? — прогудел он, стараясь говорить не очень громко.

— Обратно, — сообщил я ему. — В тот особняк. Хочу поглядеть на лицо Августова отца.

Снова прикрыв глаза, я попытался расслабиться…

…и не смог. Ощущение того, что что-то не так, свербило в моей голове так явно, что я невольно привстал и заозирался.

Подсознание человека, особенно тренированное, быстрее сознания. Оно подмечает мелкие детали. Мозг ещё не успевает толком их осознать, расшифровать и облечь в форму смысла — а подсознание уже бьёт тревогу. Мне понадобилось секунд пять, чтобы сообразить, в чём дело.

За нами ехали.

Казалось бы, движение в городе посреди рабочего дня и так будет достаточно живым… Но нет, моё подсознание почему-то выхватывало из сплошного потока ровно одну машину, что ехала на некотором отдалении от меня.

Чёрная машина, которая подвозила американцев к отелю «Люксор». Вот, значит, что — решили проследить за мной? Ну, ребята, скрывать слежку вы не умеете, уж простите.

— Приятель, — хлопнул я водителя по плечу, — как насчёт небольшого приключения?

— А? — не понял тот, обернувшись.

— Ты давно работаешь таксистом? — уточнил я. — Движение в городе знаешь?

— Конечно! — закивал тот. — Что за вопросы…

— Видишь во-о-он ту чёрную машину? — указал я на тёмное пятнышко в зеркале заднего вида. — Можешь сделать так, чтобы мы уехали вперёд, а она застряла в пробке?

Водитель почесал в затылке.

— Я не уверен…

— А говорил, знаешь движение, — хмыкнул я. — Просто заведи их в ближайшую пробку, а сам сверни вбок.

…на то, чтобы провернуть нужный манёвр, ушло около четверти часа. Нужно отдать водителю должное, он и правда хорошо знал своё дело. В какой-то момент я сомневался, сможет ли он сделать то, о чём я сказал, или завязнет в какой-нибудь пробке сам, вместе со мной… Но вот, наконец, чёрная машина, неотступно следовавшая за нами всё это время, завязла в дорожном потоке — а мы, свернув за угол, быстро направились к конечной цели.

— Как в боевиках… — выдохнул чуть вспотевший водитель. — А кто это был?..

— Герои боевиков, — отозвался я. — Точнее, злодеи.

Спустя недолгое время мы уже притормозили у ворот пентхауса. Разумеется, те и не думали открываться перед безымянным такси… Что же, я не гордый — дойду от ворот до дома пешком.

— Никуда не уезжай, — велел я таксисту. — Как закончу здесь — поедем дальше. К тому же, они ещё должны тебе чаевые за отличное вождение в стиле гонконгского боевика. Люк, на выход.

Подойдя к воротам, я долго, протяжно, позвонил.

— Кто там? — тут же отозвался недовольный мужской голос.

— Не «кто там», а дверь открывайте, — парировал я. После сегодняшнего утреннего визита сюда я планировал действовать так, чтобы больше никакие Илоны и Тиграны не смогли коситься на меня с пренебрежением, не говоря уже об их подчинённых.

— Чего?! — в голосе охранника промелькнуло раздражение.

— Что слышал.

— Вон пошли…

— О, это я могу, — хмыкнул я. — Только тогда ты сам доложишь своему хозяину, что приезжал Артур Готфрид, а ты развернул его.

Пауза; кажется, охранник, вытаращив глаза, уже звонил Флетчеру, выясняя насчёт меня.

Строго говоря, этот парень не был виноват — он просто выполнял свои обязанности и спросил, кто там. Но… меня это не слишком волновало.

Ещё секунд двадцать — и вот ворота уже распахнулись.

— Господин Флетчер ждёт вас у себя, господин Готфрид! — выпалил охранник.

— Отлично, — улыбнулся я прямо в висящую над воротами камеру. — И будьте так любезны, позаботьтесь о щедрых чаевых для таксиста. Он это заслужил.

На этот раз и Люк, и Сенат поднимались наверх вместе со мной. Люк вглядывался в огромное зеркало, рассматривая собственное изображение…

— Придворные портреты были лучше, — наконец, отозвался он, когда мы доехали до шестого этажа. — Там я выглядел героичнее.

— Ха, — хмыкнул Сенат, неслышно для сопровождающего нас лакея. — Деревня! Это стиль лакшери. В этом пентхаусе выйдут отличные фотографии для аккаунта в Инстаграме…

«Сенат», — иронично заметил я, — «а ты не слишком увлёкся?»

— Мы получили огромное удовольствие, — не в струю ответило существо.

«От чего?» — не сразу понял я.

— От этого интервью, — я буквально увидел, как Сенат широко ухмыляется всеми пастями. — От того, как грамотно ты его вёл. По всем законам маркетинга!

Я чуть не поперхнулся воздухом и не нашёлся, что ответить Сенату. Маркетолог хренов нашёлся! Понабрался каких-то однодневных курсов из Интернета — и уже считает себя спецом… спецами. Ладно, пусть творит что хочет, пока это не идёт вразрез с моими планами.

Дверь лифта распахнулась, и я бодро вышел наружу. Люк шагал за мной, держась чуть позади, как и положено верному и почтительному ученику. Что ж… на этот раз я не просто так взял его с собой, а не оставил в беседке распивать ледяные домашние чаи и фотографироваться на аватарку.

Как я уже говорил — пора было поставить Флетчера на место; дать ему понять, в каком ключе будет проходить наше дальнейшее общение. Один раз я выполнил его условие — выполнил по-своему, так, как посчитал нужным. Дальше такого не будет. Или разумное сотрудничество — или попросту ультиматум с моей стороны.

Дверь кабинета распахнулась; войдя внутрь, я огляделся. На этот раз сидящий за столом Вульф Флетчер был совершенно один.

— А вашей милой подружки не будет, господин Флетчер? — весело бросил я. — Жаль. Мне хотелось… взглянуть на её лицо.

— Ладно, — Флетчер поднялся с места и направился ко мне. — Злорадствуйте, играйте на публику, которой здесь нет. Вы имеете на это право, Готфрид.

— О, — поднял я бровь, — теперь вы так считаете?

— Я видел это интервью, — со вздохом признал Флетчер. — Немного упустил начало, но…

Он замер на месте, будто собираясь с мыслями — а затем поглядел на меня, и теперь в его взгляде читалась нетипичная для уверенного в себе, серьёзного миллионера растерянность.

— Что это вообще было? — уже гораздо более тихим голосом спросил он. — Я не задаю вопрос — как, я лишь спрашиваю — что?

— Акция, — не стал я ходить вокруг да около. — Акция… скажем там, протеста против действий Майкла Крейна. Но, насколько мне рассказывал о вас Август… вы вряд ли будете что-то иметь против этого?

— Крейн мой конкурент, — признал Флетчер, — и, пожалуй, самый серьёзный. Но мы ведём борьбу честно, и…

— Ой ли? — сощурился я. — А как же поглощение, которое с каждым месяцев всё неотвратимее? Никогда не поверю, что Крейн действует только честными методами, одобренными антимонопольным комитетом — слишком давно знаю его.

Задумчивый и растерянный взгляд Флетчера снова пробежался по мне; видимо, он никак не мог взять в толк, откуда молодой парень (каковым я был в его глазах) вообще знает Крейна, да ещё и «давно». Я же, пользуясь произведённым эффектом, спокойно прошёл к удобному креслу, стоящему возле панорамного окна, и уселся в него.

— Какой кадр!!! — немедленно взвыл Сенат. — Артур Готфрид, а можно, Мы…

«Нельзя», — отрезал я. — «Когда будет можно, я сам скажу».

— Ладно, — Флетчер с усталым видом вернулся на стол и сел, повернувшись ко мне. Было похоже на то, что ему хочется расслабиться, закрыть глаза и помассировать веки — но он не хочет давать слабину при мне. — Ладно, я признаю, что… ошибался.

Я улыбнулся. Звучит приятно, господин Флетчер, продолжайте.

— Я по-прежнему понятия не имею, кто вы, откуда взялись и что из себя представляете, — продолжал он, — но то, что вы не простой охотник за дешёвой популярностью, вы… доказали.

— О, — улыбнулся я ещё сильнее, — господин Флетчер, я — охотник за очень, очень дорогой популярностью.

Тот чуть раздражённо дёрнул щекой. Кажется, его бесила моя нарочитая фамильярность и развязность — но, не зная обо мне ничего, он никак не мог сообразить, как ему действовать.

— Господин Готфрид, — наконец, осторожно определился он, — могу я задать вам вопрос?

— Да, разумеется, — кивнул я.

Последовала короткая пауза, после чего Флетчер уставился на меня в упор.

— Что связывает вас с Крейном? — наконец, спросил он.

О. Вот как мы заговорили. Я развёл руками в стороны.

— Господин Флетчер… вы же, по-моему, знаете историю моей семьи. Семьи Готфрид.

Новая пауза; Флетчер продолжал изучать меня, соображая, где я говорю правду, а где придуриваюсь или лгу.

— Насколько мне известно, — наконец, заметил он, — те Готфриды давно мертвы. Последний выживший, Валентин Готфрид, работал на Крейна…

— И был убит недели три назад, сразу после убийства Гюнтера Крейна и незадолго до убийства Анны Крейн, — ещё шире улыбнулся я. — Какое совпадение, верно?

— Это могло бы сойти за признание, — Флетчер поднял бровь.

— Суд не принял бы таких доказательств, — парировал я.

— А речь и не о суде. Речь о репутации.

— Моя репутация — человек, возникший из ниоткуда, говорящий загадочные вещи и поедающий бургеры, — я дерзко смотрел в ответ. — Полагаете, разрушить её так же просто, как уничтожить, скажем, славу серьёзного и преуспевающего бизнесмена?

Мы глядели глаза в глаза; Люк тихонько стоял у двери и рассматривал что-то в окне. Наконец, Флетчер нарушил молчание.

— С одной стороны, господин Готфрид, — заговорил он, — я чертовски не люблю тех, кто убивает женщин и детей.

Я молчал, давая ему закончить фразу. В памяти всплыли слова Августа о том, как погибла жена Вульфа. А он не такой уж простой богатенький сноб, каким показался мне вначале. В нём есть и… принципиальная жилка.

— С другой, — продолжил он, — мы ведь просто разговариваем, так? И вы ни в чём не признались…

— Ну, — пожал я плечами, — вы-то кое в чём всё-таки признались.

— Да? — он поднял бровь. — И в чём же, господин Готфрид?

— В том, что не любите тех, кто убивает женщин и детей, — обезоруживающе улыбнулся я. — А следовательно, ваша нелюбовь к Майклу Крейну — не простая деловая конкуренция.

Я смотрел Флетчеру прямо в глаза, ловил изменения в его задумчивом взгляде. Кажется, несмотря на неудачное первое знакомство, мы с ним всё-таки сработаемся.

Пауза затягивалась; Флетчер явно думал, быстро и напряжённо. Его можно было понять — при всей той демонстрации возможностей, что я устроил сегодня, он не знал обо мне ничего и не имел никаких гарантий. Сделка со мной — любая сделка — была похожа на кота в мешке, а Вульф Флетчер, при всех своих недостатках, таких, как снобизм или излишняя серьёзность, уж точно не был глупцом.

С другой стороны — именно будучи умным человеком — он и не спешил распрощаться со мной. Интуиция подсказывала ему, что я не простой авантюрист, что за моей фамильярностью скрывается нечто большее, чем просто юношеская наглость. Готов поспорить, он сейчас до ужаса жалел о том, что не слушал моих слов этим утром — тех, когда я перечислял ему всю ту правду, в которую он не поверит. Что он запомнил? Что пропустил мимо ушей как ненужную глупость?

— Кстати, — заметил я, как бы невзначай, чтобы поторопить рой его мыслей. — Полагаю… у вас больше нет причин возражать против моего общения с Августом?

— Пожалуй, что нет, — сдержанно признал Флетчер. — Пожалуй… но вы ведь не только за этим пришли сюда.

Я вновь улыбнулся, на этот раз одними только краешками губ.

— Не только. У меня есть к вам маленькая просьба.

А вот и твой звёздный час, Люк. В прямом смысле слова, и одновременно в переносном. Всё просто: мне сейчас нужно закрепить эффект, произведённый на Флетчера, пользуясь тем, что тот растерян и выбит из привычной колеи. Сегодня утром он давал мне задание, а теперь я должен дать задание ему. Любое, просто для того, чтобы поставить себя на позицию сильнейшего, перехватить инициативу.

Наверное, я мог бы придумать что поинтереснее. Но… как я уже говорил, мне хотелось спать, а сонная голова — не лучший инструмент для лихой импровизации. Поэтому я выбрал первое, что пришло мне в голову.

— Да-да, я слушаю, — Флетчер сцепил руки перед собой и вопросительно уставился на меня.

— Люк, — указал я на парня — и тот тут же обернулся, услышав своё имя. — Новичок в нашем мире.

— Так его история… — заинтересованный взгляд медиамагната скользнул по великану.

— Чистая правда, — кивком подтвердил я. — Выходец из другого мира, самый настоящий паладин…

О том, что этот парень — Император, Избранный и мой ученик в одном лице, я умолчал. Иногда правда слишком неправдоподобна, чтобы излагать её направо и налево.

—…и без пяти минут звезда, — подытожил я. — То скандальное шоу, кажется, подняло вам рейтинги?

— Не мне, — мотнул головой Флетчер. — Тот канал мне не принадлежит, но да, в остальном вы правы: ваше с Люком появление наделало ажиотажа в эфире.

— Ну, вот, — согласился я. — Теперь же — когда я рассказал его настоящую историю — этот интерес возрастёт ещё сильнее.

— И что вы предлагаете? — вот теперь на лице Флетчера читался сугубо деловой интерес. Он вошёл в свою колею, занялся тем, что было ему знакомо и привычно: бизнесом.

— Сделайте из без пяти минут звезды — просто звезду, — предложил я. — Серия передач, статей, раскрутка в соцсетях…

— Эй! — раздалось у меня в голове. — Это же Мы раскручиваем Люка!

Я проигнорировал Сената — потом всё ему растолкую, когда уйдём отсюда. Нет, его идея была гениальной — создать из Люка восходящую звезду медиапространства! Но поручить такую хрупкую задачу я всё-таки хотел профессионалу.

— Вы уверены? — покосился на Люка Флетчер. — Для чего вам это надо?

— Статус, — пожал я плечами. — В нашем мире он решает всё. Попав сюда, Люк лишился всего — титула, имущества, дома, цели в жизни. Я… хочу помочь ему обрести всё это заново.

Едва ли он поверил мне — я бы и сам не поверил такой наглой лжи — но всё-таки кивнул.

— Допустим. Задача интересна, и к тому же, эксклюзивные материалы с гостем из иного мира… Вот только что с доказательствами?

Я вопросительно посмотрел на него.

— Вы же понимаете, — Флетчер пошевелил рукой. — Я тоже могу взять харизматично выглядящего бугая, придумать ему легенду и…

— Кое-что Эмбер Кросс видела своими глазами, — хмыкнул я. — В остальном же… Думаю, за этим дело не станет. Спустя недельки три-четыре.

Для полноценных доказательств мне самому придётся выбраться в иной мир.

— А до тех пор попробуйте что-нибудь придумать, — заключил я. — В конце концов, разве не СМИ формируют массовое мнение? Люди поверят не правде, люди поверят тому, что вы им убедительно скормите.

— Возможно, — Флетчер побарабанил пальцами по столу. — Но он… как я понял, ваш Люк не владеет ни одним из земных языков?

Увы, но да.

— Кажется, пока мы сидели в «Макдональдсе», Август начал учить его русским словам, — припомнил я. — Или немецким… В общем, задача небыстрая, где-то я помогу с переводом, а где-то вам придётся нанять для Люка учителей языка. Он быстро учится — не так ли?

Люк спокойно глядел на меня, терпеливо ожидая, пока я всё ему поясню. Что ж, я встал и направился к нему.

— Люк, — заметил я, — тебе придётся немного поучиться языку этого мира. Всё-таки я не могу вечно работать переводчиком.

Парень кивнул; это была слишком очевидная мысль даже для него.

— А потом? — уточнил он.

— А потом будем возвращать тебя в статус короля, — улыбнулся я. — И господин Флетчер нам в этом поможет.

— Но это же была Наша идея! — отчаянно взвыл Сенат в моей голове.

Такси выпустило меня квартала за четыре до поместья и границы с Туманом. Безопасно, но… не слишком. Выходя из машины, я мысленно сделал себе пометку — сменить, наконец, укрытие. Теперь, когда я пошёл играть в открытую, я не смогу скрываться от Крейна, да и не хочу делать этого.

Обращаться к Флетчеру два раза подряд не хотелось, но я был уверен, что найду какой-нибудь выход, остроумный и неожиданный — как это и происходило всегда прежде.

— И всё-таки Мы не согласны, Артур Готфрид, — пробубнил Сенат. — Это была Наша идея, и Мы хотели заниматься ей сами…

— Ещё займёшься, — отозвался я вполголоса, провожая взглядом отъезжающее такси. У меня не было ни малейших сомнений в том, что Крейн отследит этот рейс сегодня же, а потому…

— Но как? Люк остался там, а Мы здесь! — в голосе чудовища слышались нотки отчаяния.

— У нас дела поважнее, Сенат, — я откровенно зевнул. — И для них мне нужны все силы…

Как же я хочу спать. Быстрым шагом я направился вперёд по улице, по направлению к разрушенному дому своей юности…

…когда услышал шаги.

Ох, блин. Не думал, что это случится так скоро.

«Сенат», — уже про себя предупредил я, — «будь настороже. Возможно, важные дела начнутся уже прямо сейчас, и тебе придётся рвать на части очередных злоумышленников».

— Мы всегда готовы защищать тебя, Артур Готфрид! — уже воодушевлённее отозвался Сенат.

О, я знал это. Потому и не волновался особо, спокойно застыв у стены заброшенного здания. Кто бы это ни был, люди или демоны, но пока Сенат со мной, они не смогут ничего мне сделать. Стараясь не издавать ни единого звука, я прислушался.

Молчание. И тихие, очень тихие шаги. Человека три-четыре, может, пять… Для отряда спецназа маловато.

Ох. Значит, они всё-таки смогли выследить меня?

Тихо уйдя за угол, я постарался определить по звуку шагов, как далеко от меня находятся американцы. Это они, больше некому — после сегодняшней «погони» я был уверен в этом на все сто процентов. И наверняка ведёт из Ральф, великий американский следопыт. Вот кого бы вывести из строя, хотя бы на время…

Упёртые защитники американской мечты, пожалуй, начинали откровенно меня раздражать. Может, дело было в разности менталитетов, а может, они просто были не большого ума. Но даже поверив в то, что Крейн виноват во всех грехах разом, эта компашка всё равно почему-то гонялась за мной.

«Я же дал вам цель», — мысленно заметил я. — «Вот и атакуйте её…»

— О чём ты, Артур Готфрид? — искренне удивился Сенат. — Какая цель? Кого атаковать?

«Ох», — помотал я головой. — «Прости, это я не тебе. Просто эти американцы… Наверное, они не отступят, даже увидев армию из иного мира».

Говоря это, я перемещался назад, по направлению от поместья к городу. Попасть на территорию поместья Готфрид я никак не мог: для этого мне нужно было пересечь открытую местность, а этого я никак не мог себе позволить.

— Чего они хотят? — сосредоточенным голосом осведомился Сенат.

«Увезти меня в свою Америку, судя по всему», — мысленно хмыкнул я. — «И заставить работать на них. Никогда ещё промышленный шпионаж не был таким тупым и топорным».

На самом деле, у меня в голове всё ещё вертелась моя же предыдущая фраза. Увидев армию иного мира. Увидев армию иного мира… Мне что же, привести сюда настоящую армию, чтобы они, наконец, стали делать то, что я хочу?

Шаги медленно отдалялись. Кажется, преследователи ещё не сообразили, что я снова засёк их и сменил «курс». Но с таким талантливым следопытом, как Ральф ван Дольф, это будет лишь вопросом времени. Меня засекут, догонят, а дальше…

Я видел несколько основных сценариев, и ни один из них мне не нравился. Меня вырубают метким ударом по голове, как я сам недавно вырубил Старса, и везут в Америку? Нет, сразу мимо. Я приказываю Сенату разорвать преследователей на части? Тоже нет — они мне ещё пригодятся…

Увидев армию иного мира. Точно. Мысль, крутившаяся в моей голове уже минуту, наконец-то полностью оформилась, и я мысленно щёлкнул пальцами. Эврика!

«Сенат», — велел я, — «для тебя есть важное задание».

— Мы слушаем, Артур Готфрид! — радостно отозвался Сенат.

Угу, и повинуемся.

«Вылезай у меня из-под рубашки», — сообщил я, — «и иди к нам в домик. Лучше, если ты зайдёшь туда незаметно, но даже если нет — то ничего страшного».

— Ты уверен, Артур Готфрид? — уточнил Сенат. — Нам оставить тебя одного наедине с преследователями? А что, если…

«Они не тронут меня, Сенат», — отбрился я. — «Не убьют, по крайней мере. А если ты выполнишь то, что я скажу, точно и быстро, то и ничего другого сделать не успеют. Итак, слушаешь?»

— Да, — Сенат изо всех сил старался меня не подвести.

«Надеваешь те чёрные доспехи», — инструктировал я. — «Так же, как тогда. Прикидываешься армией и выходишь сюда. Нужно, чтобы они увидели тебя, увидели вживую. Нападать на них не нужно — просто пройди мимо, дай им рассмотреть тебя и снова скройся в Тумане».

Разумеется, американцы не пройдут мимо такого зрелища. Я же, тем временем, смогу оторваться от их «хвоста». А попозже можно будет даже продумать, как объяснить им то, что они увидели.

Надо отдать Сенату должное — когда нужно, эта чёртова неевклидова махина могла быть очень маленькой и незаметной. Отделившаяся от меня чёрная сущность была похожа размером и формой на ужа, стремительно ползущего по сухому асфальту. Я проследил за тем, как Сенат скользнул в сторону поместья Готфрид, и улыбнулся.

В последнее время мне нравилось устраивать громкие спектакли.

Если бы Эмбер Кросс могла говорить вслух, она бы обязательно спросила что-нибудь вроде «А вы уверены, что мы правильно его выследили?» Но ей оставалось молчать: лишние звуки могли опять привлечь внимание Готфрида и спугнуть его.

Ральф был прав, конечно, прав: пора было заканчивать весь цирк и вести Готфрида в Америку. Там найдутся люди, которые выслушают весь его бред, проанализируют, отделят правду от безумных фантазий воспалённого мозга и решат, что делать дальше, их же задача проста: доставить Готфрида до них.

И всё-таки стоило отдать ему должное: то, как он отделался от их слежки полутора часами ранее, заслуживало уважение. Наверное, если бы не Ральф, они бы никогда не вышли на его след.

Сейчас они шли втроём: она, Ральф и Йоко. Старс отправился в аэропорт, договариваться о ближайшем вылете. Что ж, они и втроём справятся.

Машина высадила Готфрида где-то тут; они видели такси… но куда он делся потом? Как сквозь землю провалился.

Ральф остановился на минуту, оглядел стену заброшенного здания — а затем, махнув соратникам рукой, принялся медленно и тихо обходить его по периметру. В другой его руке был полицейский электрошокер — средство надёжное и безотказное, вырубит кого угодно.

Что это за дыра вообще? Эмбер видела, как морщится Йоко, оглядывая разруху и запустение. Район, почти поглощённый Туманом… выглядит жутковато. Так что здесь понадобилось этому психу? После сегодняшнего «интервью» Эмбер могла ожидать от него чего угодно.

…резкий лязгающий звук раздался из Тумана так внезапно, что Эмбер чуть было не выпалила в ту сторону, откуда он появился. Все трое переглянулись; оттуда приближалось что-то большое.

Отлично, всё шло по плану. Я наблюдал за тем, как вытягиваются лица американцев при виде бегущей армии чёрных великанов. Видеть их я мог лишь сбоку, но даже этого хватало для прекрасной картины.

Вот только… почему Сенат несётся прямо на них? Я же велел ему промелькнуть и уйти обратно.

— Артур Готфрид!!!

На этот раз звук разнёсся не внутри моей черепушки, а в реальности — Сенат гудел так, что тряслись стены и поднималась пыль с асфальта. Что он делает?

— Артур Готфрид, беда! Враги…

О чём он? Пара секунд понадобилась мне для того, чтобы понять — он говорит на языке мира Виссариона. Конспирация? Отлично, вот только имя-то моё звучит одинаково на всех языках!

— От дома одни угли! — Сенату хватило ума не бежать в мою сторону, и теперь он просто хаотично бегал туда-сюда вокруг американцев, сотрясая воздух своим воем. — Алекса и профессора нет…

Я поморгал — и тоже сорвался с места.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт… Плевать на американцев, которые точно увидят меня. А, вот и они — несутся следом, трое. Плевать на всё… Я так расслабился, что пропустил удар. Не заметил, как Крейн обыграл меня…

Дым всё ещё валил валом. Деревянное строение уже погасло, но ещё продолжало тлеть, и, кажется, тлеть собиралось долго.

— Сенат! — заорал я, тоже переходя на иномирный язык. — Бросай этот металлолом, иди сюда! Живо, ты мне нужен, тут могут быть ещё враги!

Рывок — и я уже на обгоревшем крыльце.

Алекс и Ханагава могли скрыться, уйти заранее. А могли погибнуть. Как узнать, что произошло? И что делать дальше?

Я рванул дверь. Никого, только головёшки да запах дыма. Те, кто сделал это, ушли; я стремительно оглянулся по сторонам. Американцы, судя по звукам, догоняли, Сенат нёсся следом, но доспехи тормозили его, не давали собраться из десятков сущностей обратно в одну. Он сбрасывал их на ходу…

Слишком медленно. Плевать сейчас на всех; тут могут быть следы того, что я пропустил, могут быть…

…от выстрела бы я увернулся. Реакция у меня всегда была хорошая, и, пожалуй, если бы человек в военной форме, выскочивший мне навстречу из-за дверей, стрелял из огнестрела — он бы не попал, или зацепил меня по касательной.

К сожалению, всё это потеряло любое значение, когда я дёрнулся вбок — и ощутил, как вокруг меня раскрывается портал в неизвестность, слишком большой и широкий, чтобы я мог увернуться.

— Господин Крейн, — раздалось в телефоне, — всё готово. Цель отправлена в другой мир.

Крейн улыбнулся сам себе и молча налил в стакан виски. Вот и всё. Какая, собственно, разница — убит или отправлен в иной мир? Главное, что его нет здесь. Он победил. Месть за Гюнтера и Анну? Ну, Крейн верил, что в подвластном им мире демоны смогут организовать Готфриду весёленькую жизнь.

—…но есть проблема, — продолжил военный.

А?

— Что такое? — раздражённо бросил Крейн в трубку. Он не был готов к каким-то неприятностям, когда уже настроился на победу.

— Здесь оказались американцы, — сообщил солдат. — Они… тоже влетели в портал, и мы не успели… О Господи!

Крейн ещё не успел осознать фразу про американцев, и отшатнулся от крика, раздавшегося из телефона.

— Что там у вас…

— Господи, Господи! Здесь беснуется какая-то тварь с тысячей пастей! — орал солдат. — Она сейчас…

На заднем плане раздались другие вопли, выстрелы… А затем шипение — и тишина. С круглыми глазами и отвисшей челюстью, Крейн таращился на притихший телефон.

何？！

しかし、どうして、これは不可能です！

ワールド間インストールには…

くそー、痛い！

…

…

…

Внутри сознания Широ Ханагавы что-то щёлкнуло, и модуль-переводчик пришёл в норму. Слова Алекса Талла, растерянно озирающегося рядом, обрели привычное звучание и смысл. Жаль лишь, самому Ханагаве до этого смысла не было никакого дела.

Простреленная рука болела так, что хотелось заорать в голос, но учёный сдерживал себя и лишь подвывал сквозь зубы на средней громкости. Культурный человек должен быть всегда сдержан, культурный человек не должен выказывать ярких эмоций на людях…

— Док! — голос Алекса становился всё настойчивей, и Ханагава возмущённо покосился на него — мол, не видите, что ли, молодой человек, я тут страдаю от тяжкого огнестрельного ранения… Но тут же осёкся и даже перестал выть.

В голове японца что-то щёлкнуло снова — на этот раз уже фигурально. Схема, всё ещё полная неясностей и вопросов, всё-таки обрела контуры.

— Док, где мы, вы можете это сказать? — продолжал настаивать Алекс.

— Мы в Тумане, — чуть севшим голосом отозвался Ханагава. — В другом мире. И в Тумане… Одновременно.

На границе с Туманом, если быть точнее — точно так же, как и были до перемещения. Для осознания этого простого факта требовалось всего лишь обернуться: белая стена, в которую медленно переходил тёплый пляж иного мира, была прямо за их спинами.

Сжав зубы ещё крепче, Ханагава скинул начавший пачкаться лабораторный халат и дёрнул за полу, отрывая широкую полосу. Вначале следует разобраться с проблемой номер один: простреленной рукой. Можно сколько угодно ужасаться и удивляться произошедшему — внезапному переходу в другой мир, потере аппаратуры, что могла бы вернуть их назад, Туману в опасной близости…Вот только рука от этого болеть и истекать кровью не перестанет.

Алекс, кажется, тоже это понимал. Он не говорил ни слова, терпеливо глядя на то, как Ханагава туго перебинтовывает руку, и лишь затем выдохнул:

— Так мы правда в ином мире, док?

Вместо ответа Ханагава просто кивнул на два ярких солнца, красное и зелёное, низко нависшие над морем, отчего небо и вода красились в странноватый, багровый оттенок — непривычный, но приятный. Слова здесь были совершенно излишни.

— Но вы же говорили…

— Наука — не то, что работает по заказу, — заметил Ханагава. — Какой-то неучтённый фактор закрался в переменные…

Кажется, он уже знал, какой именно. Туман. То, что и безо всяких межмировых установок работает как среднее измерение, связывающее между собою миры. А уж если вспомнить рассказы Готфрида о демонах и их планах…

В конце концов, они переместились из Тумана, и они переместились в Туман (в голове у Ханагавы чётко отпечатались первые мгновения в новом мире, молочная белизна вокруг — и только потом, после десятка шагов вперёд, этот пляж).

— Ладно, — Алекс мотнул головой. — Но мы же можем…

— Нет, — отрезал Ханагава, неожиданно жёстко и серьёзно.

— Не можем? — изумился Алекс.

— Вернуться обратно? — Ханагава уставился на него снизу вверх. — Если вы не заметили, Алекс, при переходе я потерял установку. «Портальную пушку», как вы её называете.

Судя по лицу Алекса, тому резко захотелось выругаться. Что ж, у учёного было железное оправдание — выстрел прямо в руку!

…от этого, впрочем, было не легче.

Время шло.

Два солнца, казалось, почти не меняли своё положение. Ну, или были слишком непривычными, чтобы это бросалось землянам с глаза. Ханагава и Алекс сидели на мокром песке, друг напротив друга.

Руку почти перестало щипать. Хорошо, что среди химикатов, раздобытых Готфридом, были и спиртосодержащие, и теперь о попадании заразы волноваться не приходилось. Плохо, что…

А, чего тут гадать? Всё остальное — плохо.

— Ладно, — наконец, прервал молчание Алекс. — Сидя на месте, мы ничего не добьёмся, док. Пора двигаться.

Они вновь обменялись тревожными взглядами, и причина взглядов была ясна. Туман оставался опасным местом в любом из миров. Если маленький домик садовника ещё был, более-менее, надёжным пристанищем, то здесь… о надёжности говорить не приходилось.

А идти предстояло именно сквозь Туман. Уголок побережья, пёстрый и живописный, был отрезан стеной Тумана от остального мира. Так что… либо в море — либо в Туман. Других путей не было.

— Что, если там вообще ничего нет? — Ханагава посмотрел на Алекса с тревогой. — Что, если там Туман на десятки, сотни километров, или вообще…

— Не попробуем — не узнаем, док, — хмуро возразил Алекс.

И сказать нечего.

— О сумке не беспокойтесь, — Алекс с лёгкостью подцепил рюкзак, набитый в основном химикатами и техническими деталями. — Вообще ни о чём не беспокойтесь. Думайте.

— Думать, — невесело усмехнулся японец. — О чём, Алекс?

— О том, как вернуть нас домой.

Ха. Он сказал это таким будничным тоном, как будто можно смастерить межмировую установку в полевых условиях. Просто подумав!

— Вы отдаёте себе отчёт о нашем положении? — формальный тон совершенно не шёл сейчас, но он настолько въелся в разум учёного, что Ханагава уже почти не умел разговаривать иначе. — Мы в другом мире, наши шансы вернуться мизерны, и мы…

— Мизерны, — согласился Алекс, надевая рюкзак на плечи. — Но не равны нулю?

— Нет, но…

— «Но» — несущественно, — Алекс огляделся по сторонам. — Я знаю вас, профессор. Вы учёный, настоящий специалист. Будь вы уверены, что шансов нет совсем — так бы и сказали, и, скорее всего, оказались бы правы.

Ну, вот. Теперь и этот назвал его профессором. Заразился у Готфрида, что ли?

— Если остаётся один шанс из миллиона, это сильно вас обрадует? — едко возразил Ханагава.

— Думаю, всё-таки чуть побольше, — Алекс махнул рукой и зашагал по направлению к Туману. Иномирное марево чуть колыхалось; казалось, там, внутри него, температура на добрый десяток градусов ниже, чем на солнечном побережье.

Ханагава хотел было вновь съязвить, но промолчал. Подумать и правда стоило. Не о том, как им вернуться, а о том, как им вообще понять, что делать дальше. Иной мир являл собой сплошную неизвестность, а этот пустынный клочок не давал совершенно никакой информации. Как им жить дальше, где брать еду? Какие опасности их здесь подстерегают? Что делать, если путь назад всё-таки окажется закрыт бесповоротно?

Туман сомкнулся за спиной Ханагавы. Тихо, пусто и… туманно. Впрочем, учёный отлично знал, как обманчивы бывают эта тишина и пустота.

Может быть, он ничего не знал о мире, где оказался. Тот мог быть похож на Землю или не похож, мог отличаться буквально во всём…

Но кое-что было неизменно. Туман здесь был точно такой же, как и на Земле — тихий, неизведанный и смертельно опасный.

За свою жизнь Широ Ханагава довольно много времени провёл в Тумане.

Кто-нибудь мог бы подумать, что такой теоретик, компьютерный гений, как он, целыми днями только и занимается, что сидит по кабинетам, жмёт на кнопки и совершает великие открытия во славу человечества. Это… было не так.

Исследователь не может не пересекаться с объектом своего исследования. Фанатик, влюблённый в свою работу, обязан вживую изучить её предмет. Конечно, Ханагава никогда не был ни солдатом, ни даже просто средненьким Плутающим. И, тем не менее, он проводил в Тумане достаточно времени, чтобы не бояться этого места — и чтобы хорошо знать его.

— Мне это не нравится, — пробормотал он, переступая через очередное белое очертание, торчащее из земли.

Алекс пожал плечами.

— А что тут может нравиться?

Голос звучал скупо, Алекс, кажется, думал, что вещает непреложную истину. Разумеется, Туман ведь есть Туман, зло и опасность от и до. Ханагава почувствовал лёгкий укол раздражения — этот тип был слишком уверен в себе и смотрел лишь на внешнюю сторону вещей.

— Туман — не однородная масса, — учёный старался говорить терпеливо и спокойно, ничем не выказывая своих настоящих чувств. — Его можно разделить на множество разных… зон, классифицировать.

Алекс приподнял бровь.

— Полагаете, нам нужно опасаться чего-то конкретного?

— Мы идём по полю битвы, — ответил Ханагава. — Приглядитесь, Алекс.

Торчащие отовсюду предметы, подёрнутые белизной силуэты. Тела, оружие — вот что это такое. Кости и клинки, увитые растениями, тоже, в свою очередь, уже мёртвыми — вот и весь пейзаж, если вглядеться в него через эту тихую, белую вуаль.

Но Алекс, кажется, всё ещё не видел в этом ничего такого.

— Боитесь смерти, док? — усмехнулся он.

— Не о том думаете, Алекс, — Ханагава вновь сдержал порыв раздражения. — Поле битвы означает одно из двух. Либо мы на точке пересечения с уже мёртвым миром — в котором обитает чёрт знает что, и оно может в любой момент выскочить прямо на нас…

Он сделал паузу; может быть, это неправильно, но ему почему-то доставило удовольствие видеть, как меняется выражение лица Алекса, когда эта простая вещь дошла до него.

— Либо, — продолжил Ханагава, не давая тому что-либо ответить, — это осколок мира, в котором мы сейчас находимся, и эта битва — его битва.

Эту часть, пожалуй, он понял не в лабораториях и даже не в экспедициях. Слишком многое стало понятно, когда… он узнал о существовании демонов, об их планах. Мир, в котором они находились, воевал с демонами — и проиграл. Теперь он был полон Тумана.

Алекс, почти не тормозя, наклонился и ухватил торчащий из земли меч. Пару раз крутанул его в руке, проверяя на прочность… А затем клинок, необычно изогнутый на конце, с неприятным звуком отвалился от рукояти и рухнул обратно.

— Проклятие, — тихо пробормотал Алекс. — Мы тут ещё и без оружия.

Угу. А ещё без карты, без «портальной пушки», без знаний… без надежды на что-то конкретное и без каких-либо гарантий.

Полный блеск.

Всё-таки Ханагава никогда раньше не ходил в Туман вот так — без надёжной охраны, по совершенно неизученному маршруту. Опасность опасности рознь, и ему было трудно принять тот факт, что его жизнь сейчас зависит не от отряда Плутающих, а от него самого и Алекса впридачу. Наверное, скорее даже от Алекса, чем от него.

Поэтому — как ни старался учёный быть настороже — молчание и вопросы взяли своё. Он погрузился в собственные мысли, ушёл в них настолько глубоко, что шёл вслед за Алексом почти машинально… а потому пропустил первый удар.

— Ложись!!

Крик Алекса прозвучал так резко, что Ханагава секунды две соображал, что происходит. Крошечное время в обычной жизни, критическое — во время битвы. Тёмная тень на фоне белого Тумана, пролетела буквально в нескольких метрах от него — и, развернувшись, пошла на новый заход.

Второй раз Алекс кричать не стал; он просто сбил учёного с ног сильным ударом и, выдернув из земли очередной проржавевший меч, наставил его на летящую фигуру; лучше хилое оружие, чем вообще никакого.

— Профессор! — прорычал он. — Соображайте живее, если бы она не свернула в последний момент — уже были бы мертвы!

— Я… — Ханагава испытал сильную растерянность. Что бы он ни думал об Алексе и его мозгах, но спорить сложно — тот только что спас ему жизнь.

Их задушевный разговор прервал истошный крик. Пока первая крылатая тварь носилась сверху туда-сюда, вторая, уцепившись за дерево когтистыми лапами, спикировала вниз, прямо на них.

Нужно отдать должное Алексу и его выдержке — тот не стал ни орать, ни материться, как многие Плутающие на памяти Ханагавы. Движение вверх — он выставил навстречу ржавый меч, целя, кажется, не в саму тварь, а в её широкие крылья. И правильно: тело монстра такое паршивое оружие не пробьёт, а вот тонкие перепонки повредить может.

Монстры были похожи на летучих мышей. Огромных, разумеется — иначе в них не было бы ничего монструозного. Тела почти с человека, размах крыльев под три метра; тем не менее, они с лёгкостью лавировали между редких деревьев и совершенно не стеснялись дневного света.

Уйти в укрытие? Где можно укрыться от чего-то такого большого, но при этом быстрого и маневренного? Ханагава огляделся по сторонам; взгляд зацепился за вторую тварь. Та всё ещё летала туда-сюда и трясла огромными ушами, вот она зацепилась за верхушки дерева…

Взгляд вниз. Второй нетопырь ловко увернулся от удара Алекса, не дав оставить на себе даже царапины — а сам располосовал Плутающему руку до локтя.

Откуда такая разница? Почему второй так точен и ловок, а первый — нет?

…крик?

Алекс заорал, когда первая тварь летела прямо в его сторону — а затем та резко изменила курс и потеряла в точности. Летучие мыши ориентируются на звук, пролетели в голове у Ханагавы знания из школьного учебника. Они почти слепы и используют эхолокацию…

— КРИЧИТЕ ГРОМЧЕ!!!

Ханагава, наверное, и сам не ожидал от себя такого звука; а уж Алекс-то так не ожидал! Вытаращив глаза и присев, он изумлённо оглянулся на японца.

С другой стороны… сработало-то как надо! Второй нетопырь издал пронзительный вопль и кувыркнулся вниз, пропахав жуткой мордой рыхлую почву.

— Кость! — посоветовал Ханагава, кивая на торчащую из земли руку мертвеца. — Она будет твёрже и острее этого клинка… ПОШЛА ПРОЧЬ!!!

Что бы там ни показывали в аниме, но на самом деле они, японцы, не очень-то любят кричать во весь голос. Вот только сейчас это было единственным доступным оружием, и тварь, которая ползла по земле в их сторону, поджалась и резко изменила маршрут.

— Это что, правда работает? — не поверил Алекс.

— Сами видите, — Ханагава с волнением следил за двумя нетопырями одновременно. — У них очень чувствительные уши, и громкие звуки доставляют им сильную боль…

Тяжело дыша, Алекс быстро осмотрел рана на своей руке — и, как и советовал японец, попытался выдернуть кость, торчащую из земли. Использовать такое оружие ему, кажется, было непривычно, но в бою не брезгуют средствами.

— Эй! — раздалось откуда-то из-за деревьев. — Что за шум? Кто там идёт, назовитесь!

Местные?

— Вы слышали? — нахмурился Алекс. — Осторожнее, мы не знаем, кто это и чего он хочет…

— Сюда! — Ханагава не слушал его, а подпрыгивал и махал руками. — Нам нужна ваша помощь, сюда-а-а!

Какое недостойное поведение для почтенного учёного с мировым именем, проносилось где-то на задворках его сознания. Проносилось — и снова уносилось вдаль; жить всё-таки хотелось сильнее.

— Вы их понимаете? — Алекс не отводил взгляда от той твари, что ещё держалась в воздухе. — Ах, да, точно… У вас же переводчик, понимающий любые иномирные языки… удобно, чёрт побери.

— СЮДА!!! — Ханагава уже не сдерживался, вопя во всю мощь лёгких. Одновременно и позвать помощь, и отпугнуть нетопырей — почему бы и нет? — НАМ НУЖНА…

Что-то не так. Почему вдруг так сгустились сумерки?

…а затем стало ясно почему. Ханагава смотрел с отвисшей челюстью, не в состоянии вымолвить ни звука, и только Алекс коротко и просто подытожил ситуацию ёмкой фразой:

— Отлично, профессор. Теперь нам точно пи**ец.

Огромная стая нетопырей буквально закрыла неба; хлопанье их крыльев стало навязчивым звуком, звучащим в ушах.

— Что… почему… — Ханагава попятился — и через три шага ощутил за спиной древесный ствол.

— Вы приманили их, — покачал головой Алекс, сжимая почти бесполезную костяшку. — Звук ранит их, но он же и привлекает их внимание.

— Но ведь ранит…

— Недостаточно.

И правда. Двое оглушённых нетопырей уже более-менее приходили в себя — а ведь им не удалось нанести ни одной физической раны! А на горизонте уже показалось… десять, двадцать, тридцать? Отсюда не сосчитать…

С другой стороны отчётливо раздавались чьи-то шаги; кто бы ни услышал их (помимо нетопырей, конечно), он спешил в их сторону.

— Ранклер! — раздалось сзади. — Это ты?

Ханагава промолчал; если он ответит «нет» — кто знает, вдруг помощь потеряет к нему всякий интерес и повернёт обратно? А так хоть какой-то шанс.

— Если мы выживем, — выдохнул Алекс, медленно отступая от приближающейся по земле твари, — то в следующий раз молчите. Если не научитесь голосом достигать ультразвука…

А?

Ультразвук. Ну, конечно же!

— Рюкзак! — заорал Ханагава, отчаянно сигналя Алексу глазами. Времени оставалось всё меньше; стая нетопырей приближалась на выручку двоим своим сородичам. — Живо!

Что ж, Алекс не стал с ним спорить. Скинув с плеч рюкзак, он с силой швырнул его в сторону учёного.

— Ищите, быстрее!

Ханагаву не нужно было просить дважды. Схватив сумку, он расстегнул её…

Хлопанье крыльев раздалось прямо над его плечами; самый первый нетопырь решил взять реванш. Оскаленная пасть, клыки, острые, как бритва…

— ПОШЁЛ ВОН!!! — уже не сдерживаясь, заорал Ханагава. Если он не сделает то, чего задумал — они всё равно покойники, а вот если выиграет минуту времени…

Нетопырь качнулся в сторону, но недостаточно; краем глаза Ханагава отметил Алекса, который буквально катается по земле в обнимку со второй тварью, что щёлкает клыками у самого его лица. «Его» нетопырь тоже решил полакомиться.

…и тут рука Ханагавы наткнулась на фонарик.

Сойдёт.

— ВОН!!! — повторил он, светя нетопырю прямо в глаза. Тварь отшатнулась на пару метров; видимо, настолько яркий свет её всё-таки бесил.

Быстрее, быстрее, быстрее… Он оглушил её секунд на десять, не больше. Рука снова перебирала бутылки с химикатами, технические детали, мелочи, кинутые в спешке в рюкзак. Он ведь не забыл…

…а вот и он. Радиоприёмник, допотопный и потрёпанный — но рабочий. Разумеется, в этом мире вряд ли есть радиостанция… Но ему это и не нужно. Достаточно белого шума.

Очень громкого белого шума.

С ехидной, мстительной ухмылкой Ханагава врубил прибор и выкрутил громкость на максимум.

Конечно, это тоже был не ультразвук. Но… близко, очень близко.

— Профессор… — хрипло, тяжело дыша, оценил Алекс, вставая с земли. — На этот раз вы превзошли себя самого.

Тело нетопыря падает на землю. Ещё одно. Ещё. Они не мертвы — дождь из живых тварей, которые бьются в агонии от сильнейшей боли. Что-то вроде «железом по стеклу», только на два порядка сильнее.

— Ранклер! Ты…

— Это не Ранклер.

— Эй, кто там? Отзовитесь…

Шаги позади заставили Ханагаву и Алекса обернуться. Впрочем, взгляды подошедших с другой стороны людей в кожаных доспехах и с холодным оружием в руках были обращены вовсе не на них. Всё-таки не каждый день увидишь, как с небес с криком падает целая стая гигантских нетопырей.

— Что… Что это за магия? — один из подошедших, по всей видимости, командир отряда, переводил взгляд с Алекса на Ханагаву, видимо, не зная, кто из них стоит за этим мощным колдовством. — Что за мощное заклинание?

— Физика, — небрежно бросил Ханагава, улыбаясь и поправляя очки здоровой рукой. — Акустика, если точнее.

—…ты великий колдун, — выдохнул солдат.

Два часа назад, за полкилометра от места, где всё началось.

Сквозь кромку Тумана виднелся морской берег и два солнца — красное и зелёное. Всё это выглядело какой-то галлюцинацией, бредом… и всё-таки было правдой.

— Что это было? Где мы?

Один из двух людей в военном снаряжении, не выпуская из рук автомата, посмотрел на другого.

— Чёрт его знает, — пробормотал второй. — Помню только, как старик открыл портал, и они оба туда сиганули…

— Может быть, нам не стоило идти следом? — пробормотал первый. — Как теперь понять, куда нас занесло и как выбраться обратно?

— Разберёмся, — жёстко ответил второй, проверяя оружие. — Не расслабляться. Мы всё ещё на задании.

Я открыл глаза. Всё тело болело, как будто… Как будто… Меня разорвали пополам? Чёрт, где я вообще, и как сюда попал?

Вокруг было довольно темно, и всё-таки глаза различали какие-то силуэты, а в отдалении слышались шорохи и шаги. Я напряг зрение, пытаясь увидеть хотя бы обстановку помещения, в котором находился, и отмечая краем глаза ощущение лёгкой сырости вокруг.

…что было перед тем, как я сюда попал?

У меня будто вырвали последние полчаса. Причём вырвали небрежно, оставив какие-то контуры: ощущение опасности, сильную боль, чувство невосполнимой потери. И всё это скребётся где-то на задворках сознания, кричит о чём-то очень важном, но о чём? Информацию никак не ухватить…

Я пошарил руками по каменному полу, пытаясь встать. Ну, по крайней мере, ноги меня слушаются.

— Очнулся, — раздался сзади басовитый, густой голос, сделавший бы честь и оперному певцу. Я распахнул глаза шире и обернулся.

— А я уж думал, никогда не очнёшься, — на лице трёхметрового великана с густой бородой и кулаками размером с две мои головы играла добродушная, всезнающая улыбка. Вот уж кто точно понимает, что происходит.

— Где я? — мой голос звучал хрипло, как будто я не пил неделю. — И кто вы?

— Кто я? Хороший вопрос, правильный, — кивнул великан. — С него и начнём. Моё имя — Виссарион, и лучше тебе хорошенько его запомнить. Что до твоего имени, то оно меня особо не интересует, потому что я буду звать тебя просто: ученик.

У меня пересохло в горле. Я поморгал и…

…

…

…

…проснулся.

Слава всему светлому, что есть во Вселенной. Это всего лишь сон. При переходе через портал я то ли запнулся обо что-то и упал, то ли ещё почему-то отрубился, но видение о моей первой, незабываемой встрече с Виссарионом, дражайшим учителем, осталось лишь воспоминанием.

Чёрт. На этот раз я, кажется, прокололся по-крупному.

Проморгавшись после короткого сна, я огляделся. Туман?.. Ну, да, довольно логично. Я исчез из старого мира в Тумане, и в новом появился в нём же. Впрочем, что здесь, что там, я находился у самой границы — сквозь белую пелену проглядывал иномирный пейзаж, всё ещё нечёткий, но такой, что спутать его с заброшенным районом Питера было невозможно.

Под ногами — истоптанная земля. Кто бы не населял этот мир, в Туман они ходят часто.

Что ж, это всё равно не причина оставаться в Тумане. Участок незнакомый, а я…

Вот блин. Я вспомнил о том, как портал развернулся вокруг меня. Сенат так и не успел попасть вслед за мной?

Тот факт, что разъярённая тварь сейчас наверняка забыла про свой пацифизм и мстит за меня, разрывая врага на британский флаг, служил слабым утешением. Итак, я здесь один, и единственное моё оружие — верная монтировка. Зевнув (я всё ещё хотел спать, и короткая пятиминутная отключка никак этого не изменила), я зашагал вперёд, туда, где проглядывал сквозь Туман другой мир.

…Туман кончился метров через сто. В определённом смысле мне повезло: я находился на высоком холме, с которого легко можно было увидеть всё, что простиралось внизу, на долгие десятки километров. И я увидел.

Вашу мать. Как я ненавижу фэнтези.

Замок, возвышавшийся на точно таком же холме, километров этак через тридцать отсюда, был огромен, готичен и возносил свои башни ввысь. Отсюда он, разумеется, смотрелся даже не детской игрушкой, а моделью на макете, но вблизи он, должно быть, выглядел внушительно.

Я поднял голову вверх, туда, где в свинцовых облаках пролетало что-то длинное и массивное. Дракон? Летающая лодка? Уж точно не реактивный самолёт, увы…

Довершали картину, рассеивая последние сомнения, три пыльных скелета, живописно раскинувшихся на склоне холма. Точнее, не сами они, а доспехи и мечи.

Диагноз ясен без врача. Грёбаное фэнтези. Я снова зевнул.

…а знаете, что? К чёрту всё. Я хочу спать.

Я огляделся по сторонам. Тихо, пустынно. И безлюдно, если не считать трупов. Ни американцев, ни солдат Крейна. Ни местных обитателей, что тоже ценно.

Конечно, я мог бы носиться туда-сюда с воплем «О, Небо, что же мне делать», мог, теряя тапки, искать способ вернуться назад. Но я хотел спать.

Раскидистое дерево метрах в тридцати отсюда давало отличную тень. Мягкая трава была вполне себе уютной постелью, а солнце светило нежарко, еле пробиваясь через суровый слой облаков. Ещё пара взглядов по сторонам подтвердила, что я здесь действительно один — даже птицы не пели, спугнутые близостью Тумана.

…итак, что может сделать герой, попав в иной мир против своей воли?

Правильно. Лечь спать. Разве что монтировку положить под руку, чтобы, если что, удобно было ударить.

— Спокойной мне ночи, — пробормотал я, укладываясь под деревом и закрывая глаза. — И сладких снов. Желательно без Виссариона.

Мастер Хэджин Мун осматривался вокруг с лёгкой и вполне понятной тревогой. Окно кареты не давало полноценного обзора, и мастеру Муну всё время хотелось высунуться получше, но было бы слишком несолидно демонстрировать при слугах такую тревогу, недостойную мастера школы Позвоночного Меча.

Великие Мастера, несомненно, знали, что делали, распространяя по миру свой Дар. Разумеется (и слава Великим Мастерам), затянутые белым туманом осколки миров были их величайшим благословением — местом обретения силы, кладезем возможностей. И всё-таки они таили в себе и смерть, зачастую не самую лёгкую.

Идти в Дар без подготовки, когда из боеспособных воинов — лишь он один, а прочие — обычные слуги, способные на простейшие вещи, было идеей безрассудной, и это всерьёз тревожило мастера Муна. Тем не менее, прелат Хо продолжал сверлить его взглядом, не терпящим возражений.

— Этот крюк встанет нам в серьёзное опоздание, — наконец, заметил мастер Мун — просто для того, чтобы разрядить тяжёлое молчание, висящее в карете. — Часа три-четыре… Подъём на холм довольно непрост, а лошади устали…

— Лошади достаточно крепки, чтобы осилить этот подъём, — перебирая сухими пальцами чётки из нанизанных на нить позвонков, прокаркал прелат Хо. — В чьих силах я воистину не уверен, так это в ваших, мастер Мун. Возможно, это вам не терпится завершить превратности пути и понежиться в горячей ванне?

Мастер Мун выдержал эту колкость, не вздрогнув. Своим едким взглядом прелат мог поселить страх в ком угодно, но всё-таки мастер не зря получил своё звание.

— Возможно, мне и не терпится, — кивнул он. — Вы видите в этом что-то плохое, Темнейший?

— Так усмирите своё терпение, — отозвался прелат, не отводя глаз от мастера Муна. — Мы поднимемся на этот холм и доберёмся до нужного места, каких бы ещё причин не делать этого вы не изобрели.

Проклятие!.. Зачем старикашка вообще увязался с ним? Это его, его, мастера Муна, пригласили преподавать технику Силы отпрыскам знатных семей. Это он, молодой, но уже известный и уважаемый мастер, достойный адепт школы Позвоночного Меча, заслужил репутацию в высшем обществе! А кому интересен сухой старик, даже если он прелат Великих Мастеров?

Но вот прелат Хо здесь, перебирает свои чётки и сверлит его взглядом.

— Темнейший, — вздохнул мастер Мун, закатывая глаза. — Поясните ещё раз — что именно вы надеетесь там найти? Возможно, я недостаточно хорошо понял…

— Возмущение Силы пронзило пространство на том холме, — возвестил прелат Хо трубным голосом, как будто хотел изобразить охотничий рожок. — где-то внутри Дара или на границе с ним. Кто-то явился из-за кромки миров, и задача Тёмной Церкви — поспешить ему навстречу!..

Вот пускай Тёмная Церковь и спешит, подумал мастер Мун. Вслух говорить такое он, разумеется, не посмел — кому охота стать новым позвонком в чётках у прелата или ещё чем-нибудь подобным! — и даже постарался не демонстрировать священнослужителю свой скептический взгляд.

—…если это явился один из Великих Мастеров — мой святой… Нет, наш святой долг — засвидетельствовать ему почтение, — продолжал вещать прелат Хо. — Если это явился кто-то иной, из врагов Великих Мастеров — нам нужно передать его Церкви, дабы они решили, что с ним делать.

Он встряхнул чётки в руках и вновь выпучил глаза, по-рыбьи глядя на мастера Хо.

— Молчите, когда я буду говорить с гостем, и будьте предельно вежливы. Да не слетит с ваших губ ничего, кроме слов, положенных по этикету.

Больно надо. Мастера Муна волновало в этот миг лишь то, что из-за «возмущений Силы», которые то ли случились на самом деле, а то ли почудились старому маразматику, ему придётся на несколько часов дольше трястись в неудобной карете, откладывая долгожданное прибытие в город.

Дорога на холм действительно была крутой; лошади храпели и ржали, подстёгиваемые кнутами слуг. Мастер Мун вновь отодвинул рукой занавеску и чуть выглянул наружу, убедившись, что до верха осталось уже недалеко. Белая граница Дара слегка колыхалась, как марево в летнюю жару, и была спокойна — будто и не таила в себе смертельных опасностей.

Да и кто может появиться из такого места?..

«Да простят меня Великие Мастера за эту дерзость», — пронеслось в голове у мастера Муна.

Сон может быть сколь угодно крепок, но какая-то часть мозга всегда должна оставаться бодрствующей и фиксирующей то, что происходит вокруг тебя. Ещё одно правило, буквально вросшее в мою душу за двадцать лет обучения у Виссариона.

На этот раз я не видел снов; оттого цокот копыт и стук колёс по каменной дороге и отпечатался в моём сознании чётко, не смешиваясь ни с чем другим. Я лениво приоткрыл один глаз, половиной сознания всё ещё продолжая спать. Двое лошадей тащили небольшую карету по крутой горной дороге, ещё три всадника сопровождали её сзади и по бокам. И, кажется, направлялась вся эта процессия ко мне.

Я закрыл глаз обратно, ловя последние мгновения сна — ясно, что спать мне не дадут. Можно было бы вскочить, сигануть прочь или в Туман… Но какой смысл? Всё равно догонят, только будут более злые и подозрительное.

Карета остановилась в десяти метрах от раскидистого дерева, подтвердив мои опасения; я снова открыл глаз, но лишь на маленькую щёлочку. Нет, эти ребята не в Туман, а кто мне, именно ко мне. Как они узнали, что я здесь, чего хотят?..

Вопросы, на которые я узнаю ответ, если останусь. Ну, по крайней мере, хотелось надеяться, что они не набросятся на меня с оружием в первую же секунду, без приветствий и объяснений.

Дверцы кареты распахнулись, и на поросшие травой камни ступили двое — черноволосый парень лет тридцати, за спиной которого висел зазубренный меч, и старик в чёрном балахоне, который с равной долей напоминал как монаха-святошу, так и тёмного культиста.

Что ж, меня нет, я сплю. Я прикрыл глаза и попытался прикинуться ветошью. Нет, в то, что от меня отстанут, я не верил — не для того они тащились в карете на высокий холм, чтобы взять и отстать — просто я надеялся, что, сочтя меня спящим, они заговорят друг с другом и ненароком сболтнут что-нибудь интересное. Хорошо, что профессор успел подключить к моему Интерфейсу универсальный переводчик — без него бы мне здесь пришлось очень тяжело.

— Великий Мастер!..

Ох… это было что-то. Голос старикашки в балахоне и так был далёк от эстрадного, а уж когда он взвыл на полную громкость, меня чуть в воздух не подбросило. Ему бы рабами на руднике командовать — одного такого крика достаточно, чтобы все забыли про усталость и принялись махать кирками вдвое шустрее.

Впрочем, почём мне знать — может, он этим и занимается. Я сделал вид, что ничего не услышал и вообще продолжаю спать.

— Темнейший, может быть, не стоит будить его… — парень с мечом высказал было здравую мысль, но старик развернулся и гадюкой зашипел на него:

— Разве я не сказал вам молчать и быть почтительным? Склонитесь в поклоне и не вмешивайтесь, когда я говорю с Великим Мастером!..

Хм. Уже интересно. Во-первых, меня приняли за какого-то Великого Мастера и собираются почитать — неплохо для первого появления. Во-вторых… Темнейший? Правда? Может, конечно, это всего лишь обозначение по цвету балахона, но опыт говорил мне, что хорошего человека Темнейшим не назовут.

— Так это именно Великий Мастер? — мечник заговорил настолько тихо, что если бы не мой тренированный слух — я бы ничего не расслышал. — Вы же говорили, что мы не знаем точно…

— Глупец, — прошептал Темнейший столь же тихо. — Если это Великий Мастер — нужно быть с ним почтительным, дабы не оскорбить его. Если же это кто-то иной — что может лучше усыпить его бдительность, чем ложное почтение?

Занятно, занятно. Я похвалил себя за то, что не вскочил при приближении путников — когда ещё услышишь такое шокирующее откровение?

— Он похож на человека, — продолжал спорить мечник. — Я слышал о случаях, когда Великие Мастера принимали облик людей… Но спать под деревом?

— Сказано же — молчи, неразумный! — вконец обозлился старик. Видимо, с коммуникативными навыками у него было не очень. Вновь повернувшись в мою сторону, он воздел руки к небу и снова заорал, заставляя горное эхо разноситься по окрестностям:

— Великий Мастер, прости мою нерасторопность!..

Нет, поспать мне всё-таки не дадут. Интересно, сколько времени мне дали на сон? Час, два? Небо слегка красилось закатом, бледное солнце стояло как раз за высоким замком, привлёкшим моё внимание ранее.

— Не ори, — не разлепляя глаз, заметил я.

— Великий Мастер?..

Вот, молодец. Изумлённая фраза была сказана уже куда тише.

— Тебе будет приятно, если тебя поднимут из постели таким воплем? — поинтересовался я, наконец, открывая глаза. Вблизи старик был ещё культистообразнее, чем издалека — козлиная бородка, испещрённое морщинами лицо, а самое главное — чётки в его руках. Я готов был поклясться, что те сделаны из человеческих позвонков. Да и зазубрины на мече парня напоминали мне что-то… интересное.

— Великий Мастер, прости, если я был непочтителен, — старик попытался склониться в низком поклоне, но застарелый радикулит подвёл его, и он застыл передо мной в неприличной позе, не способный ни согнуться, ни разогнуться.

— Да уж, в том, чтобы будить спящих, почтения мало, — заметил я, вставая. — Чего хотел?

Старик делал за спиной бешеные жесты; один из всадников, наконец, сообразил, чего он хочет и, резко подбежав, помог дедку выпрямиться; голову Темнейший, впрочем, держал склонённой.

— Я лишь скромный служитель Тёмной Церкви, Великий Мастер, — подобострастно произнёс он, — который имел счастье заметить твоё появление.

Ого, как правдоподобно. Я почти поверил бы.

—…но ты пересёк границу миров в безлюдном месте, где тропы круты и нехоженны, — увещевал Темнейший. — Позволь нам выразить хоть малую часть надлежащего почтения и предложить тебе лучшее место в карете, что привезёт тебя в город — если, конечно…

…или доставит прямо к вашим тёмным культистам, в случае, если я всё-таки не тот «Великий Мастер», о котором ты, дед, талдычишь. Я задумчиво поглядел на карету, на холмы, на замок, до которого было добрых полдня пешего пути…

— Ладно, — пожал я плечами. — Валяй.

В конце концов, пока мне нет разницы, в какую сторону направляться. И лучше делать это в комфорте, чем сбивать ноги.

Эмбер Кросс открыла глаза. Где это она?..

Ральф ван Дольф открыл глаза. Где это он?..

Глаза Йоко открылись.

Где?..

Карета тряслась на горной дороге; местами и временами путь становился таким крутым, что я опасался, как бы повозка вместе с её пассажирами не загремела вниз, но пока кони справлялись со своей задачей.

— Великий Мастер, — старик пытался улыбаться, но с его запущенным кариесом эти попытки превращались в сцену из фильма ужасов. — Могу я задать вам вопрос?

Я лениво пожал плечами. Старик изучает меня, пытается понять, кто я такой. Видимо, хочет выслужиться перед своей церковью, доехав до неё уже с готовым вердиктом. Что ж, я не против завязать диалог — это поможет мне, в свою очередь, изучить уже его.

— Почему нет?.. Спрашивай.

— Я встречал много разных гербов, — Темнейший не переставал кланяться, — но этот мне незнаком. Вероятно, он пришёл из-за границы миров, но что он означает?

Герб? Я скосил глаза на свою футболку, где красовалось изображение сжатой в кулак руки, возносящейся ввысь. Признаться, я вообще не обращал на этот рисунок внимания; футболка была куплена лишь потому, что подвернулась мне под руку первой и была не очень броской.

— Сила, — заметил я. — Разве не очевидно? Сжатая рука символизирует силу, а направление вверх указывает, что носитель этой силы — выше прочих.

— Так просто и так мудро… — выдохнул старик. Сидящий рядом мечник покосился на него; было неясно, то ли он согласен со своим духовным учителем, то ли считает, что тот несёт околесицу.

— Прошу простить меня за дерзость, — заговорил мечник, — но то, что в руке на символе нет никакого оружия…

Старик часто заморгал и пнул мечника под сидением; надеялся он сделать это незаметно, или же нет — вышло у него так себе. Впрочем, никакой видимой боли мечник не испытал, хоть и заткнулся.

— Великий Мастер, — вновь улыбнулся Темнейший. — Простите мастера Муна за то, что он в неразумении своём…

— Мастер Мун задаёт верные вопросы, — усмехнулся я. — Это тебе, старик, следует извиняться.

— Мне?! — в голосе дедка отразился лёгкий испуг. Я улыбнулся про себя — мелочь, а приятно.

— За свою зашоренность, — пояснил я. — Задавать вопросы вовсе не запрещено. Особенно в дороге, где у путников, кроме интересной беседы, нет иного развлечения.

Глянув в окошко (мы уже подъезжали к подножию холма, откуда начиналась более ровная дорога, идущая через лес), я откинулся на подушки и, удовлетворённо отметив скривившуюся рожу Темнейшего, продолжил.

— Итак, рука без оружия. Кто-то может сказать, что она слабее руки с зажатым мечом, или копьём, или ещё чем-нибудь…

Мастер Мун кивал в такт моим размеренным словам; кажется, теперь разговор и правда начал его интересовать.

—…но скажи мне, — широко улыбнулся я, — что на твоём гербе, мастер Мун?

— Эээ… — тот не ожидал вопроса, обращённого к нему, и потому застыл на мгновение. — Школа Позвоночного Меча имеет на гербе заострённый хребет с рукоятью…

Мило. Но не так уж и неожиданно, надо сказать — сев в карету, мастер Мун снял со спины своё оружие, и я без труда смог его рассмотреть. Рукоять ближе к катане, чем к европейскому мечу, ну, а лезвие… и так понятно. Хребтина, выдранная у кого-то небольшого, была дополнена острыми шипами металла, и выглядела как реквизит какого-нибудь монстра из Сайлент Хилла.

Я кивнул и сложил руки вместе.

— И чем вооружены воины Школы Позвоночного Меча? Ответ таится в самом вопросе, не так ли?

— Позвоночными… мечами, — неуверенно ответил мастер Мун. Он ещё не понял, куда я клоню, но уже начал подозревать, что не всё так просто. — Ну, ещё есть позвоночные копья, но это те же мечи, просто с длинной рукоятью, и ими в основном вооружены рядовые солдаты…

Прекрасно.

— Значит, возьми ты в руки арбалет, топор или хлыст… И куда делась бы твоя сила? — подытожил я.

Молчание в палатке длилось где-то с минуту, а затем мастер Мун, нахмурившись, уточнил:

— Так сила сжатой руки — её универсальность? Любое оружие в ней будет одинаково эффективно?

— Более или менее, — пожал я. — Никакой привязки, никаких самоограничений.

— А… Но… — Мун поморгал. — Как быть с ритуалами? Разве собственную руку можно зачаровать, как кость или жилы?..

Пока я соображал, что бы ответить, в разговор вновь вмешался балахонистый старик.

— Думайте, о чём спрашиваете, мастер Мун, — нахмурился он. — Не всякая беседа на пользу, даже если она и развеивает дорожную скуку.

Мы оба поглядели на него.

— Ритуал суть жертва Великим Мастерам и Тьме, матери их, — вещал Темнейший. — Неужели вы думаете, что Великие Мастера будут приносить жертву самим себе?

А вот за это спасибо. Ещё один кирпичик в облик мира, где я оказался. Ну, кое-что мне уже было понятно. В мире было полно Тумана, который местные жители называли Даром. Говорящее названьице, не так ли?

Чей дар? Пока мне было неясно, но уж не Великих ли Мастеров? Тьма, ритуалы… не говорите, что всё это только череда совпадений или ошибка местного имидж-мейкера.

Великие Мастера — демоны, не так ли? Похоже, я нахожусь в мире, который они ассимилировали — как планируют сделать это с Землёй.

— Простите, — поклонился мастер Мун. — Вы правы, я и правда не подумал…

Я усмехнулся.

— Твоё оружие, — кивнул я на позвоночный меч. — Расскажи о нём поподробней.

— Выдержка одиннадцать лет, — бодро заговорил мастер Мун — кажется, он был рад переключиться на тему, в которой разбирался. — Но я выбирал экземпляр покрупнее. Ритуал проведён по всем канонам школы, и…

Я почти не слушал его «технических подробностей», задумчиво глядя за окно, где начинались редкие ёлочки и сосны, позже переходящие в лес. Либо я стал до чёртиков мнительным… либо он только что похвастался мне тем, что на его клинок пошёл хребет одиннадцатилетнего ребёнка?

—…каждый год меняю рукоять, чтобы баланс не сбился…

— Довольно, — оборвал я его. — Скажи мне вот что: насколько ты ослабнешь, если лишишься этого меча?

Мастер Мун поморгал, соображая, и даже в глазах Темнейшего я заметил что-то вроде любопытства.

— Великий Мастер! — только крайнее почтение (непонятно, настоящее или притворное) не позволило Муну возмутиться по-настоящему. — Разве Сила заключена в оружии?

— Это ты спрашивал, не ослабеет ли моя рука без оружия, зажатого в ней, — усмехнулся я.

В глазах фехтовальщика хребтиной явно читалось непонимание. Ну, или я говорю слишком сложными для его средневекового разума концепциями, или же я допустил какую-то серьёзную промашку.

— Великий Мастер, — наконец, заговорил он. — Ритуал был проведён по всем правилам, а я — мастер школы Позвоночного Меча. Я с юности взращивал в себе Силу. Даже без своего меча я останусь мечником. Даже без оружия мои руки будут помнить все тренировки, моя душа усилена ритуалами и жертвоприношениями…

Я слушал его вполуха. Пора было признать тот факт, что конспиратор из меня так себе, и местная Тёмная Церковь моментально раскусит меня. Значит, нужно «сойти с поезда» раньше, чем тот прибудет по назначению. И как же это сделать?..

—…готов заверить, что, несмотря на мой возраст, я известен по всей стране как непревзойдённый мастер меча, — в голосе Муна проклёвывались самодовольство и напыщенность, — и это не пустые слова. Я, мастер Хэджин Мун, потом и кровью — чужой и своей — заслужил свою репутацию…

А вот скромности тебя, мастер, видимо, не учили. Я медленно поднял верную монтировку и подкинул её в руке.

— Это оружие попало ко мне случайно, — хмыкнув, заметил я. — Я был безоружен, и оно оказалось первым, что подвернулось под руку. Никаких долгих лет тренировок. Ритуал — всего один и далеко не сразу.

В глазах обоих моих спутников снова появилась заинтересованность.

— Угадай, сколько времени прошло между моментом, когда оно попало в мои руки, и моментом, когда на его счету появилось первое убийство? — улыбнулся я.

Мун молчал.

— Ты верно заметил, что мечник остаётся само собой даже без меча, — продолжил я. — Но пока ты остаёшься мечником, я остаюсь воином. Без ограничений. Без разделений на специализации. Твоя репутация гремит по всей стране, но это репутация мечника. Я же добиваюсь репутации того…

Я со значением ткнул пальцем в дурацкий принт на майке.

—…кто просто несёт врагам смерть. И неважно, как именно.

Уверенно и красиво нести чушь — так, чтобы тебе верили — одно из важнейших качеств, глупо с этим спорить.

Небо за окошком кареты окончательно превратилось в закатное; хвойные и лиственные деревья обступили дорогу частой стеной, и от этого в маленькой карете повис таинственный сумрак.

— Вот и урок, мастер Мун, — хрипло прокаркал старик. — Даже если ты сам учишь других, даже если считаешь себя вершиной и образцом — никогда не забывай учиться.

Впрочем, взгляды его мне не нравились. Кажется, он уже определился с тем, демон я или не демон, и его вердиктом было однозначное «нет». Итак, пора покидать карету. Как…

Ответ на незаданный вопрос прилетел из-за ближайшего дерева. Буквально — короткий свист, вскрик, ржание лошади, звук падения…

Пока двое местных соображали, что бы это значило, моё тело действовало рефлекторно, опережая моё же собственное сознание. Всё-таки я двадцать лет был учеником человека, которого весь мир — заслуженно! — считал полным чудовищем. И некоторые вещи я запомнил навсегда.

К моменту, когда из-за деревьев вылетела вторая арбалетная стрела, я уже прижался к сидению, максимально отпрянув от окна.

— Ну, — ухмыльнулся я, — господин мастер меча. Кажется, ваша репутация бежит впереди вас.

Карету повело вбок — одна из двух стрел, надо полагать, досталась кучеру. Раздавшийся впереди треск от падающего дерева заставил лошадей встать на дыбы; затем ещё свист стрел, и ржание тоже оборвалось. Кто-то готовил эту засаду заранее, и что-то мне подсказывало — это не обычные разбойники решили попытать счастья.

— Проклятые отбросы… — прошипел Мун, хватая свой костяной клинок. — Темнейший, не выходите из кареты!

Я прислушивался к происходящему вокруг. Велик был соблазн выглянуть в окошко, но поймать болт в лоб совершенно не хотелось. Мун, к его чести, испытывал что угодно, только не страх — он схватился за дверцу кареты, распахнул её…

…а затем мощнейший грохот буквально разорвал нам барабанные перепонки. Яркая вспышка ослепила глаза; вестибулярный аппарат сошёл с ума, и только секунды через три, когда мини-контузия прошла, я ощутил, что карету — вместе с нами — отбросило куда-то с дороги.

Что ж, я жив, и это основное. Давайте разбираться с неосновным.

У меня дьявольски болела нога — кажется, взрыв в карете не прошёл даром. Да уж, такие аттракционы — опасная штука. Я попробовал сдвинуться с места, и колено буквально взорвалось болью — настолько, что у меня аж в глазах потемнело. Так, отставить, в ближайшее время бегать я точно не буду…

Приглядевшись, я увидел рядом торчащий из-под досок балахон Темнейшего и левую ногу, обутую в сандалию на манер древнеримской.

— Эй, падре, — потеребил я старика… тот не отозвался.

Мёртв? Видимо. Ну, или без сознания, и очнуться не успеет: нападающие, которые явно знали, что делают, добьют его раньше.

Бой, судя по звукам, ещё шёл; я аккуратно выглянул из-под доски (скрываться смысла не имело). Ого — Мун ещё был на ногах и вполне боеспособен. Вместе с ним от нападающих отбивался один из слуг, по всей видимости, последний, кто остался в живых. Те предпочитали отстреливаться из кустов, и только один — то ли главный, то ли самый культивированный — успешно теснил Муна со слугой обратно к карете ударами шеста, каждый из которых разрывался небольшой вспышкой.

Все воюющие дрались профессионально, не тратя времени и сил на слова. Я сделал ещё одну попытку сдвинуться с места — и был награждён той же вспышкой боли. Ох, чёрт… неудачно, неудачно.

…дерись они один на один, Мун бы, скорее всего, выиграл. Но арбалетные болты свистели градом со всех сторон; большую часть он отбивал, остальные застревали в его теле. По всей видимости, он игнорировал боль, но всё-таки раны есть раны, и вот он пропустил удар.

Я меланхолично смотрел за тем, как посох нападающего врезается в лицо Муна; как небольшой, но яркий взрыв разносит его голову в клочья, и зелёный (явно маскировочный) костюм разбойника окрашивается кровавыми пятнами. В это же самое время упал и слуга, поймавший стрелу в затылок…

Я криво усмехнулся. Ну, подходите, подходите.

Тип с посохом двинулся к карете.

— Стой! — донеслось из кустов. — Там ещё один, он жив!

Моя улыбка стала ещё более кривой.

— Что, воин, победивший мастера Муна из школы Позвоночного Меча, боится безоружного и раненного? — заметил я, глядя прямо на воина. Со всех сторон из кустов, уже не чуя опасности, выходили его соратники — в таких же зелёных капюшонах, почти невидимые в лесном антураже. Робин Гуды, мать их.

— Заткнись, — бросил воин. — И хотя бы умри достойно.

Вот чёрт. Мог бы хотя бы поддержать тему, рассказать, за что и почему… Я всё-таки сильно не люблю, когда меня убивают, не объясняя причин!

— Полагаю, вам бесполезно говорить, что я не с ними, и вообще за всё хорошее? — усмехнулся я. Монтировка никак не могла помочь мне в этой ситуации — для того, чтобы применить её, нужно было хотя бы встать.

Вместо ответа тот отбросил пару досок от взорванной кареты и занёс посох.

…ох. Как же мне не хотелось делать это. Снова. Но уж лучше потерять пару месяцев жизни, чем всю её целиком.

Чёрно-алые линии пробежали по моему телу — от кончиков пальцев, по рукам и плечам, к лицу, как разряд молнии в негативе. Я выбросил вперёд руку с зажатой в ней монтировкой.

Тип с посохом так и не успел ничего сообразить. Моё оружие ударило его в кисть, и та, хрустнув, как сухая ветка, отклонилась в сторону, отводя от меня смертельный удар — а я, быстро вскочив на обе ноги, прикончил его вторым ударом.

Времени разбираться с каждым нет. Сила, призванная мной, клокотала и бурлила, и я с удовольствием дал ей выход. Не успев сделать и выстрела, арбалетчики хватались за головы, падали на колени. Из их глаз текло что-то чёрное, омерзительное даже на вид.

Используя ману, можно, при должном умении, сотворить что угодно. Любой вид магии доступен — выучи заклинание и вперёд! Но там, где платой становится собственная жизнь, выбор гораздо меньше. Кровь за кровь. Магия крови, магия тьмы; самое тёмное, что есть в тайных искусствах. Именно так я убил предателя Валентина, и именно так я действовал сейчас.

Я остановился, когда в живых остался только один — бледный, захлёбывающийся кровью паренёк. Магия ещё поддерживала моё тело, и я быстро подошёл к нему.

— Отвечай, — велел я. — Зачем вы устроили эту засаду?

Чем больше я соберу информации об этом мире — тем легче будет действовать дальше. И если здесь идёт война, или какой-нибудь конфликт.

— Я не буду… — выдохнул тот.

Удар под дых. Он не заорал — у него на это не хватило сил. Минуту я наблюдал, как он глотает воздух, а затем редко сообщил:

— Спрашиваю во второй раз. Зачем вы напали, чего хотели?

Парень молчал.

— Кажется, ты не хочешь умереть быстро, — заметил я.

Глаза паренька расширились.

— Мастер… Мун… — захлёбываясь кровью, выплюнул он. — Он собирался… обучить… демонопоклонников… Они стали бы слишком…

Интересная картина. Демонопоклонники живут в городах и основывают школы, а их враги скрываются по лесам. Сопротивление?

Я усмехнулся. Какая ирония.

— Выходит, мы с вами на одной стороне, — заметил я, отпуская парня, который тут же рухнул обратно на землю. Меня уже начинало слегка мутить, а больная нога отдавала тягучей болью — за силой следовала расплата.

— Ты… — он смотрел на меня с ужасом. — Темнейшая сторона Силы… Даже демоны не все владеют ей…

— И при всём при этом — я за хороших парней, представь себе, — кивнул я. — Возможно… вы ещё станете моими союзниками.

Я занёс монтировку.

— Но не ты, — подытожил я — сделав всё, как и обещал, быстро.

Со следующим же шагом меня повело; в колене что-то болезненно хрустнуло, и я едва не упал на землю. Нужно было торопиться.

Я знал, что неминуемо потеряю сознание — и, если не уйду, это случится прямо тут, посреди дороги. Хотелось бы верить, что у этих ребят нет поблизости друзей, что решат проверить, как у них дела — но лучше всё-таки не искушать судьбу.

И всё-таки, пока я ещё здесь, мне следовало сделать ещё одну вещь. Хромая, я подошёл к обезглавленному трупу мастера Муна и опустился на одно колено.

Руки быстро обнаружили под плащом дорожную сумку, и я быстро нацепил её на себя. Интересно, у них в ходу документы?..

Вот лично у меня документов не было. А также денег, имени и места в этом мире. Так почему бы не позаимствовать всё это у того, кому ни деньги, ни репутация уже не нужны?

Ну и, конечно же, меч. Подхватив костяной клинок, я оценивающе хмыкнул. Да, тёмная штучка — рука так и разрывалась от тёмной магии, что будто испытывала меня, пробовала на вкус.

Тошнота становилась всё сильнее. Пора, иначе я не успею убраться с дороги; я поковылял к обочине, чувствуя, как появляется во рту привкус крови, как нога всё сильнее и сильнее наливается прежней болью…

Обочина. Дерево. Падаю в траву. Дальше не дойду. Лицом вниз, чтобы не захлебнуться в собственной рвоте.

Сознание меркнет.

Последнее, что пронеслось в моём мозгу — надежда, что больше мне никогда не придётся применять подобных заклинаний.

В этом месте дорога вновь переходила из неровной и извилистой в более-менее приличную, и лошади восприняли эту перемену с облегчением. Что до самой Юнджи Арин, то она взирала на мир вокруг с привычным молчанием, погружённая в свои мысли. Мерный стук копыт и вечерняя прохлада способствовали этому по мере сил.

Юн разделял это молчание, хотя его подозрительные взгляды по сторонам говорили о том, что воин не позволяет себе уйти в мысли, оставаясь настороже. Он то и дело поворачивал голову, реагируя то на тихий звук, то на полёт птицы; всё-таки Юн был параноиком. Впрочем… кажется, это часть учения Школы Капли Крови? Они там все такие — ждут удара из-за угла в любой момент.

Юну вообще, похоже, не нравилась эта идея — что его подопечная будет учиться у мастера из другой школы. Школа Капли Крови считала своими врагами практически всех, и даже для собственных же соратников не делала исключений. Что ж, именно из таких и получались лучшие телохранители.

Юнджи Арин вспомнила, какого труда ей стоило убедить отца не посылать с ней целый отряд слуг и воинов. Пожалуй, если бы не репутация телохранителей из Школы Капли Крови — безупречных, неподкупных — он бы никогда не поддался на её уговоры. А то, что Юн думает о её будущем обучении… в конце концов, кого это волнует, пока он продолжает молчать и держать свои мысли при себе?

Гораздо больше Юнджи беспокоило то, что об этом думала она сама.

Мастер Хэджин Мун из Школы Позвоночного Меча. Она слышала, что мастер Мун был… молод, особенно на фоне других мастеров. Дарование, тренировки с ранних лет, и, как следствие — почётная степень в неполные тридцать…

Вот только ей, как дочери наместника, не нужны юные дарования. Ей нужны лучшие — везде и во всём. Сможет ли мастер Мун держать марку, соответствуя её статусу? Для остальных учеников — тоже аристократов, конечно, но рангом поменьше, её мастерства хватит, а как насчёт неё?..

— Госпожа.

Это были первые слова, сказанные Юном за последние часов шесть, и потому Юнджи вздрогнула от неожиданности. Голос телохранителя звучал хрипло и тихо, но вместе с тем отчётливо.

— Что…

— Нужно сбавить шаг, госпожа. Там впереди что-то есть, — три коротких ножа, соединённых между собой цепью, появились в руках Юна мгновенно и беззвучно; напряжение на лице почти не отразилось.

Юнджи вгляделась в дорогу впереди. Да, кажется… Лесная дорога в сумерках была различима с трудом, но что-то тёмное действительно виделось впереди. Девушка перевела взгляд на Юна; в его зрачках еле уловимо мерцали алые огоньки. Тот наверняка видит всю картину в деталях, или вот-вот увидит.

— Что там? — как можно небрежнее и безразличнее осведомилась Юнджи Арин, действительно заставляя лошадь ступать медленнее.

— Бойня.

Ответ телохранителя был короток и предельно доходчив. Никаких попыток смягчить, скрыть от госпожи правду не было и в помине. Впрочем, спустя секунду Юн осведомился:

— Госпожа, если желаете, я могу расчистить путь, пока вы подождёте здесь.

Юнджи лишь презрительно фыркнула.

— Мне не двенадцать, Юн. Если бы я не могла вынести вида трупов — какой толк было бы отправлять меня учиться боевым искусствам?

— Дело не в трупах, — коротко отвечал тот. — Я опасаюсь несработавших ловушек и недобитых злоумышленников, что могли бы причинить вам вред.

Ха. В этом весь Юн. Видеть опасность в каждом шорохе и пытаться её контролировать. Юнджи ничего не ответила, но лошадь не остановила, продолжив приближаться к месту бойни на одной с телохранителем скорости.

Тел было… около полутора десятков. Несколько умерли от вполне заурядных ран, таких, как арбалетные болты, но вот остальные…

— Что это? — вырвалось у Юнджи при виде иссушенных, будто выгоревших изнутри тел, с застывшими в агонии лицами и чёрно-кровавыми подтёками под глазами.

— Повстанческое отродье, — отозвался Юн, останавливаясь и спешиваясь. Оружие он держал наготове… но, на взгляд Юнджи, быть живыми эти существа не могли никак.

Повстанцы. Как дочь наместника, Юнджи, конечно же, много слышала об этих еретиках. Так называемый «Свет». Те на полном серьёзе считали Великих Мастеров демонами, а их дары — проклятиями; называли зверствами жертвоприношения и пытались навязать миру старую нелепую мораль, бытовавшую до прихода Великих Мастеров и основания Тёмной Церкви. То, что они напали на путников так близко к городу, конечно, настораживало… но всё-таки спрашивала девушка не об этом.

— Нет, — отозвалась она, тоже спешиваясь. — Я про… раны. От чего они умерли?

Судя по всему, повстанцы напали на карету и сопровождавших её слуг, перебили большую их часть, а затем… Брови Юнджи поползли вверх, когда она увидела нескольких мёртвых лошадей. Тех зацепило тем же, отчего умерли и остальные.

— Это сделал мастер, чья Сила достигла немыслимых пределов, — отозвался Юн. — Но что это за приём или школа, я сказать не могу, госпожа.

Ого!.. Чтобы Юн отозвался с уважением о мастере не из своей школы — дело почти немыслимое.

— Но он сам?.. — Юнджи подошла к распростёртому на земле обезглавленному телу в воинской одежде. — Погиб?

Юн не ответил. Застыв на пару мгновений, он вдруг ломанулся куда-то к обочине дороги; Юнджи метнулась следом и увидела, как он заносит свои ножи над лежащим телом…

— Стой! — повелительно выкрикнула она, и рука Юна буквально зависла в воздухе.

— Госпожа, — он явно был недоволен этим, — этот человек жив и может быть опасен.

— Что, если это тот, кто уничтожил повстанцев? — возразила Юнджи. — Посмотри, его одежда не похожа на их зелёные плащи.

— Она вообще ни на что не похожа, госпожа, — Юн опустил оружие, но всё равно стоял наготове; девушка не сомневалась, между его решением добить лежащего воина и самим убийством пройдёт не более секунды.

Насчёт одежды же… Да, Юн был прав. Странного покроя брюки и рубашка, незнакомого вида ботинки. Человек как будто был… неотсюда. Единственными знакомыми вещами были холщовая сумка на плече и…

Меч?

Костяной меч.

— Стоп, — нахмурилась Юнджи, подходя ближе. — Погляди на меч. Это же…

Она поморгала. Школа Позвоночного Меча?

— Ваш будущий учитель должен быть прибыть в город по этой же дороге, — отозвался Юн, уловив, к чему она клонит. — Несколькими часами ранее нас.

— Думаешь, это он?

— Или кто-то из его окружения, — пожал плечами Юн.

— У других не было меча, — Юнджи не вполне уверенно оглянулась на дорогу. — Юн… Он точно жив?

Тот лишь пожал плечами, так, словно вопрос не имел смысла.

— Дышит. Значит, жив.

Присев на одно колено, он залез рукой в сумку раненного и, покопавшись, вытащил оттуда сложенный свиток. Пробежавшись глазами, он протянул его Юнджи:

— Вот и ответ на ваш вопрос, госпожа.

Та взяла свиток. Так и есть. «Многоуважаемый мастер Хэджин Мун…» И дальнейшие словоизлияние. Ввиду того, что до аристократии города Хончи дошёл слух о ваших талантах, бла-бла-бла, не соблаговолите ли вы учить, бла-бла…

Итак. Человек, который должен был стать её учителем — лежит тут, единственный выживший в схватке с повстанцами-Светлыми. Так это… он уничтожил их всех?

Юнджи почувствовала, что впервые за всё время думает о мастере Муне с неподдельным уважением.

Когда я пришёл в себя, уже снова светило солнце. Тело болело, как после трёх дней непрерывных тренировок в качалке, во рту ощущалась мерзкая сухость, а на лбу лежало что-то мокрое и тёплое. Промычав что-то сонное, я потрогал лоб — кажется, когда-то это был холодный компресс, но за прошедшее время он успел нагреться до комнатной температуры. Оторвав его от себя, я попытался встать и ощутил резку боль в голове.

Ничего, пройдёт.

Итак, я жив. Признаться, теряя сознание на обочине дороги я не был до конца уверен, что это хорошо кончится, но… вот я тут. Осталось понять, где это тут.

Сев на кровати, я огляделся. Вокруг была простая, маленькая и совершенно аскетичная комнатка. Кровать, табуретка, на которой, перепачканные кровью и травой, лежали мои вещи (на мне самом был надет какой-то серый балахон). Чуть поодаль стоял костяной меч — тот самый, что я забрал у мастера Муна — а на спинке кровати висела его же сумка.

Единственное окошко было притворено, но солнечный свет пробивался через щель в деревянных ставнях. Встав, я распахнул его и уставился на город, лежащий внизу.

Что ж, гадать о произошедшем можно было бы долго, но я не любитель бессмысленных викторин. Хочешь узнать ответ на вопрос — задай его вслух; даже если правду и не скажут, то хотя бы на неё намекнут.

Ясно одно: кто-то подобрал меня, пока я был без сознания, и привёз сюда. Кажется, это тот самый город, в который ехали Мун и Темнейший — замок, что я видел раньше, теперь находился совсем близко, в километре-двух отсюда.

Сколько времени я так пролежал? Стояло раннее утро, но никто не сказал, что это было утро следующего дня…

Дверь за моей спиной распахнулась, и кто-то вошёл в комнату. О. Как кстати.

— И сколько я провалялся? — уточнил я, даже не оборачиваясь. Если я хотел прикинуться мастером и важной шишкой (а лучше так, чем быть никем и начинать всё с нуля), то господский тон был очень важен.

— Всего одну ночь, мастер, — отозвался женский голос. — Напрасно вы встали, раны могут беспокоить вас…

— Не могут, — оборвал я. — Позволь мне самому решать, готов я встать или не готов.

Я обернулся. Девушка, стоящая в дверях, была по виду стопроцентной служанкой — простое платье, испуг в глазах. Кажется, это мой резкий тон так её напугал. Хм… если в их мире практикуются жертвоприношения и кровавые ритуалы, может, она боится, что за провинность и её отправят в расход?

— Господин, простите, — она начала кланяться, как заведённая, — но я лишь беспокоилась…

— И напрасно, — я поправил на плечах свой «больничный халат». — Лучше ответь на мои вопросы. Где я?

— В Хончи, куда вы и направлялись, — в голосе служанки слышалось облегчение. — Вы были обнаружены раненным на дороге, но…

— Мастер Мун! Мастер Мун!

Крик, раздавшийся ещё из коридора — кому-то очень не терпелось добежать до меня. Топот шагов становился всё громче, и в дверной проём влетел низенький толстячок с тонкими бородкой и усами. Служанка едва успела отойти в сторону.

— Господин Мун, — счастливо улыбаясь, будто увидел лучшего друга, вновь произнёс он. — Как я рад видеть, что вы в порядке…

— А новости быстро разлетаются, — ответил я. — Я поднялся с постели две минуты назад, а вы уже тут.

— Я увидел вас в окне, — кивнул толстячок. — Вы не представляете, как мы волновались за вас…

Угу, конечно. С чего бы это?

— Всё было настолько плохо?

— Засада повстанцев — так близко к городу, — толстячок сокрушённо покачал головой. — Гибель прелата Хо и так легла чёрным пятном на Хончи, а если бы ещё и вы погибли…

— Я не настолько непрочен, — тонко улыбнулся я. — Кстати, вы ничего не забыли?

— А? — толстячок растерянно полупал глазами.

— Представиться, — подсказал я.

Хитрость удалась, и меня действительно приняли за мастера Муна. Голова настоящего мастера обратилась тучей кровавых брызг, а я, даже теряя сознание, сжимал его меч. Что ж, это означало одно: местные шишки не знают, как выглядит настоящий мастер Мун.

Точнее, выглядел.

Значит, и мне — «мастеру Муну» — не положено знать их в лицо. И, судя по тому, как переменился в лице мой собеседник, я попал в точку.

— Простите мою неучтивость, мастер Мун, — он принялся мелко кивать. — Я На Канг, мэр Хончи. Мы должны были встретить вас вчера, но всё так перепуталось с этим нападением…

Я пожал плечами.

— Надеюсь, телу прелата Хо отданы все надлежащие почести?

Вести светский разговор, запоминая на лету все специфичные детали, было несложно. Куда больше меня волновало другое…

Что дальше?

Освоиться в этом мире и даже заработать в нём тёплое местечко? Это я, в принципе, мог, вот только меня это не интересовало. Двадцать лет я рвался домой, в тот мир, где родился и вырос — вовсе не для того, чтобы сейчас опять менять место жительства!..

Что ж. За время обучения у Виссариона я узнал о разных способах прорывать границу миров. Не от него самого, кстати — учитель крайне неохотно беседовал со мной на эту тему.

Большинство вариантов, увы, мне не подходили. Редкие ингредиенты, сложные заклинания, цена, которую не захочется заплатить… Те же варианты, что могли отправить меня домой за более-менее реальную цену…

В общем, нужно было узнать побольше о месте, где я оказался. Освоиться здесь и только затем начинать поиски.

Итак, я не забыл о своей цели — вернуться домой и надрать задницу Крейну, заставшему меня врасплох. Но и выполнить её прямо сейчас не мог. Значит, оставалось одно: играть роль мастера Муна и дальше, попутно разведывая нужные мне сведения.

—…но не уверены, надлежит ли захоронить тело прелата Хо здесь или же отослать обратно, домой, так что решили подождать вашего мнения, уважаемый мастер Мун…

— Хороните здесь, — определил я. — Стоит жара, тело не выдержит долгой дороги. Пусть дома прелата запомнят таким, каким он был при жизни, а не прогнившим трупом.

Не стоит лишний раз контактировать с «домом», где бы он не находился — если оттуда прибудет кто-нибудь и опознает во мне не мастера Муна, а постороннего человека, у меня будут проблемы.

—…если вы уже хорошо себя чувствуете, — На Канг почти не затыкался, спеша услужить мне, — то позвольте мне проводить вас из этой кельи в покои, что мы приготовили для вас…

Я демонстративно оглядел тесные стены. Да, скромно.

— Против ничего не имею, — отозвался я. — Только позаботьтесь об одежде.

Подхватив сумку и меч, я направился к выходу из комнаты. Кстати, шевельнулась мысль на задворках моего сознания — а где монтировка? Здесь её не было. Потерять оружие с заключённой внутри душой Вальтера было бы… обидно.

— Конечно-конечно! — На Канг снова закивал и бодрым колобков выкатился в коридор, призывая меня следовать за ним. — Скажите, мастер Мун, если вы уже в порядке…

— В полном, — подтвердил я.

—…то всё остаётся в силе? — На Канг захлопал глазами. — Последняя из ваших учеников, почтеннейшая Юнджи Арин, прибыла вчера вечером. Кстати, это именно она обнаружила вас на дороге и позвала на помощь…

Учеников? Ох, кажется, Мун упоминал что-то такое. Возможно, мне не стоило примерять на себя его личность?..

А, впрочем, почему бы и нет? Я широко улыбнулся — и толстячку-мэру, и своим собственным мыслям.

Если так задуматься… Роль учителя не такая уж и плохая. Почёт, уважение. Ученики, беспрекословно выполняющие всё, что ты им поручишь, стоит только облечь задание в форму «урока».

Конечно, не то, чтобы я разбирался в местной Силе и сражениях на клинках из мёртвой плоти. Но штука в том, что и мои ученики в этом не разбирались. Здесь вообще никто не разбирался в этом — иначе им не пришлось бы «выписывать» учителя издалека.

А это значит, что я смогу нести любую более-менее убедительную чушь, и мои слова примут за чистую монету. А если устроить им красивое шоу, то и подавно.

— Кстати, — вспомнил я, пока мы спускались по деревянным ступенькам вниз. — Вы не видели моей монтировки? Кажется, я выронил её где-то на месте схватки.

Что бы там ни было, а терять ценный артефакт на ровном месте я не собирался.

— Монтировки? — На Канг обернулся на меня и растерянно похлопал глазами.

А, ну да.

— Металлическая палка со слегка изогнутыми концами, — пояснил я. — Оружие.

— Разве ваше оружие — не позвоночный меч? — удивился мэр.

— Меч при мне, — я шевельнул клинком-позвоночником. — А вот монтировку я потерял и желаю найти вновь.

На Канг поразмыслил пару секунд и кивнул.

— Возможно, она найдётся среди останков бандитов и их оружия? Трупы лежат здесь, в мортуарии, и, кажется, оружие временно сложили туда же.

Я пожал плечами.

— Стоит зайти и проверить.

…спустившись вниз, мы оказались в храмовом комплексе. И центральную часть комплекса занимал, разумеется, храм.

Возможно, стоило бы назвать его капищем, или ещё как-то. Чёрный камень, из которого он был выстроен, производил какое-то гнетущее впечатление, а готические своды, уродливые морды и прочие детали только его усиливали. Несмотря на определённое сходство со средневековыми храмами моего мира, было сразу видно: здесь не могут молиться никому хорошему и светлому.

Здание, из которого мы вышли, было простым, деревянным, без каких-либо украшений, и опоясывало комплекс квадратом. Оно одновременно выполняло роль жилого помещения для служителей культа, маленькой крепостной стены и всякого рода подсобных помещений.

Ну, и мортуарий, к которому мы и направились. Он примыкал к чёрному храму, однако имел отдельный вход, а также чертовски большие окна без стёкол, что превращало его в готический вариант летней веранды.

И стоило нам приблизиться к нему шагов на десять, как стало совершенно очевидно, зачем это сделано.

Запах.

Трупы, лежащие на больших каменных столах-ложах, были ещё свежими, но вот смерть, которой они умерли… Я вспомнил, как они корчились, гния заживо и истекая чёрно-кровавыми слезами.

Но дело было даже не в них. По всей видимости, помещение использовалась для многих целей — и как морг, и как анатомический театр, и, возможно, как алтарь для ритуальных жертвоприношений… Трупами тут пропахло буквально всё, и этот запах настолько въелся в стены мортуария, что никакие открытые окна не могли от него спасти.

Не то, чтобы это было мне в новинку. Всё-таки я прожил двадцать лет в замке Виссариона, а тот был знатным некромантом. Но всё-таки когда тебе в лицо буквально пышет тухлятиной и гнилой селезёнкой, довольно сложно это самое лицо сохранить.

Кажется, мэр тоже не был частым гостем в мортуарии; остановившись у входа, он встал в пол-оборота, делая вид, что разглядывает что-то вдали, и приглашающе махнул мне рукой:

— Ну что же, мастер Мун, если ваш жезл и был подобран, то находиться он может только здесь.

— Хорошо, — кивнул я и, сделав глубокий вдох, шагнул вперёд.

Тела «светлых»-повстанцев лежали в ряд, почерневшие и холодные. Мельком пробежавшись взглядом по гримасам боли на лицах, я испытал что-то… вроде удовлетворения от хорошо сделанной работы.

Вероятней всего, в будущем я и правда разыщу этих ребят и попытаюсь завербовать в союзники. Но и сожаления от смерти этих я не испытывал. На меня напали — я ответил, и сделал это хорошо.

Слуги Муна и сам он лежали чуть поодаль; совсем в стороне, на столике чуть повыше — видимо, «почётном» — возлежало почти нетронутое тело Темнейшего, на котором застыла паника и боль. Я подошёл к нему ближе и вгляделся; единственной заметной травмой была большая гематома на лбу. Возможно, внутренние ранения?..

— Смерть прелата Хо — большая трагедия для всех нас, — раздалось позади меня, и к телу подошёл паренёк лет тридцати в таком же чёрном балахоне. В руках он держал что-то вроде садовых ножниц, только поменьше, покрытых совершенно очевидного характера бурыми пятнами.

— Согласен, — кивнул я ему.

— Даже не верится, что теперь его нет, — в голосе послушника, или кто это был, слышалась искренняя печаль. — Всегда такой собранный, такой мудрый, готовый дать совет… Это ведь именно он инициировал меня в Тёмные.

— А теперь лежит безмолвным телом? — завершил я его мысль.

— Да, — вздохнул послушник. — Лучшие уходят от нас быстрее, чем хотелось бы. Надеюсь, Великие Мастера примут его душу в своих чертогах.

Второй вздох — и он пощёлкал ножницами.

— Ну, а тело ещё послужит нам, живым.

Слегка приподняв бровь, я наблюдал за тем, как послушник ловко вспарывает мертвецу впалое брюхо и принимается копаться во внутренностях с серьёзным и сосредоточенным видом.

Как говорится, приятного аппетита.

Развернувшись, я пошёл обратно. Хм… интересно, а в какой момент они заинтересуются, кому принадлежит тело без головы? Мун всё ещё был одет в подобающий знатному мастеру наряд, моя же одежда… Ладно, пока они не задают вопросы — и хорошо. А когда начнут задавать (обязательно начнут, рано или поздно), тогда я что-нибудь придумаю.

Внимательно обойдя все каменные столы, я оглядел каждого из мертвецов, кого мельком, а кого подробнее. То ли у местных не дошли руки, то ли они не особо заботились о безопасности, но мертвецы были при оружии, никто и не подумал сложить улики где-то отдельно. Рядом с главным повстанцем, прислонённая к «постаменту», лежала его бум-палка. Я приподнял её и подкинул в руке. Лёгкая, удобная… правда, магии в ней я не чувствовал совершенно.

На Канг обернулся на меня, заметив движение.

— Нашли? — обрадованно спросил он. — Это она?

— Нет, — покачал я головой. — Это то, чем дрался их главный. Опасная штука, которая в не тех руках может принести много бед. Вы… уверены, что её стоит вот так оставлять тут, без присмотра?

— Да бросьте, — махнул рукой мэр. — Посторонние здесь не ходят, да и вообще — она работает только в руках этого Светлого сброда.

Да?.. Я удивлённо взглянул на оружие. Очевидно, что силы свои Светлые черпают не от демонов, но — от кого же тогда?

Впрочем, этот вопрос меня мало волновал, как и местные порядки. Куда больше меня печалило то, что монтировка бесследно исчезло.

— Увы, её здесь нет, — сообщил я мэру. — Вы уверены, что она могла быть только здесь? Например, она не могла попасть к обломкам кареты?

— Обломки всё ещё на том месте, — сообщил мне На Канг. — Мы… не успели вывезти их. Возможно, и ваше оружие затерялось где-то в траве или в тех обломках?..

А вот это вполне реально.

Кстати, мысль об обломках и взрыве кареты потянула за собой другую. Моя нога — она ведь была сломана? Или вывихнута, по меньшей мере. Сейчас же я чувствовал себя отлично, и ни она, ни слабость после использования тёмной магии совершенно не беспокоили меня.

— Кто занимался мной, пока я был без сознания? — уточнил я. — Мной и моими ранами.

Чувствую, без магии тут не обошлось — иным путём сломанные конечности не заживают за одну ночь.

— О, — На Канг довольно улыбнулся. — За это вам тоже нужно благодарить Юнджи Арин. Ваши раны исцелял её телохранитель.

Занятно. Если телохранитель владеет такими способностями… это что-то новенькое. Впрочем, разберусь потом.

На следующие несколько часов я окончательно выпал из размышлений о местном мироустройстве, о демонах, о возвращении домой. Меня с головой захватил быт — обычный быт человека, прибывшего куда-то издалека и налегке, да ещё и попавшего по пути в переделку.

Расположить меня решили в двухэтажном особняке, стоящем в самом центре города. Судя по всему, мастер Мун собирался в Хончи надолго, раз ему выделили отдельный дом. Тот был роскошен, по местным меркам… но совершенно не обустроен. Несколько центральных комнат, конечно, были убраны в моему (точнее, к его) приезду, а в остальных всё было покрыто толстым слоем пыли.

Не то, чтобы я планировал обживаться здесь надолго… но лучше позаботиться о комфорте, чем потом жалеть, что не позаботился. Вместе с мэром и парой его слуг я обошёл весь дом, отпуская время от времени ехидные комментарии.

На Канг изо всех сил старался мне услужить. Над каждой недоделкой он охал, как раненный боец, и тут же обещал исправиться. По его словам, уже сегодня сюда должен был наведаться целый отряд горничных, поваров, садовников и так далее, чтобы навести полный шик.

Наконец, оставшись один, я легко позавтракал — и погрузился в свои мысли.

Откуда начать поиски и что вообще делать?

Сильные маги — по-настоящему сильные, уровня Виссариона — могут самостоятельно разрывать плоть миров, открывая проходы. Увы, я такого не мог даже на пике моей силы.

Артефакты? Заклинания?.. Нужно было побольше об этом узнать, но одна зацепка у меня уже была.

Демоны.

Ха. Наверное, это смешно, в каком-то смысле — из одного мира, захваченного этими тварями, попасть в другой такой же. Только в этом они, похоже, уже победили, и ассимиляция идёт полным ходом — практикуются жертвоприношения и тёмные искусства, Тёмная Церковь почитает их за богов, а редкие служители Света — отщепенцы, стоящие вне закона.

Что ж, это могло значит одно: выходы в иные миры существуют. Демоны — вовсе не доброхоты-волонтёры, им нет смысла захватывать мир и одаривать силой его обитателей, если они ничего не получают взамен. Например, дешёвое пушечное мясо — достаточно сильное, фанатично преданное. Победят? Отлично. Погибнут? Тоже невелика беда.

Если такую участь уготовили моему миру, почему этот должен отличаться? А значит, в этом мире вполне может существовать портал, отправляющий «лучших и достойнейших» на какую-нибудь там «борьбу со светом в других мирах».

Нужно только узнать об этом побольше. Может, порасспрашивать того, а может, наведаться в местную церковь и полистать священные книги. Интересно, переводчик, встроенный в Интерфейс, работает на письменном тексте?.. Надеюсь, что да.

Лёжа на кровати, я плевал в потолок и размышлял о планах демонов где-то до середины дня, когда вновь заявился На Канг и сообщил мне, что торжественный обед в честь моего прибытия состоится через полтора часа, и что на нём обещаются быть все сливки местного общества. Слуга, явившийся вместе с ним, припёр нечто, представленное мне как «одежда для торжественного выхода».

Что ж, чего-то подобного я даже ждал. Уж слишком важной шишкой я был по местным меркам, уж слишком лебезил передо мной мэр городка, чтобы вся местная знать не собралась посмотреть на «настоящего мастера школы Позвоночного Меча из большого города».

— Там ведь будут родители моих новых учеников? — уточнил я, разглядывая свободный наряд свинцово-серого оттенка с багрово-красным декором. Больше походило на форму каких-нибудь суперзлодейских приспешников, чем на парадный костюм, но, может, в этом демоническом мире такая мода.

— Разумеется, — важно подтвердил На Канг. — Большинство из них. Самих учеников, конечно же, не будет, мы прекрасно понимаем, что субординация при обучении важна…

Я удивлённо поглядел на него. Кажется, я не спрашивал его о самих учениках, но мэр Хончи всё равно решил лишний раз продемонстрировать, что они не провинция.

—…однако, почтеннейшая Юнджи Арин составит исключение, — закончил он. Вот, кажется, и причина его словесного излияния — дядька просто волнуется, как я отнесусь к тому, что одна из учеников напросилась на банкет и будет там выпивать вместе с учителем, как равная.

Я улыбнулся.

— Ну, из того, что я понял с ваших слов — я всё ещё обязан Юнджи Арин жизнью, не так ли? Не найди она меня там, на дороге, я вполне мог бы истечь кровью и умереть от ран. Думаю, такое маленькое нарушение субординации вполне позволительно.

— Вот и прекрасно, — выдохнул На Канг. — Раз вы не против…

— С вашего позволения, — отозвался я, — до обеда я хотел бы пройтись и снова заглянуть в храмовый комплекс. Когда всё будет готово, зайдите за мной туда.

Улыбаясь и поминутно кланяясь, мэр клятвенно пообещал, что сделает всё в точности так, как я и сказал.

Люблю исполнительных людей, понимающих всё с первого раза.

В желудке неприятно урчало. Кусок деревенского сыра, украденный на местном рынке прошлым вечером, давно превратился в ничто, и Ральф мрачно обдумывал перспективу снова туда прогуляться.

Он даже думать не хотел о том, что стало с остальными — с Эмбер и Йоко. Переместились ли они вместе с ним, и если да, то куда? В портал влетели все трое, один за другим — или, точнее, портал стремительно расширился, поглотив их раньше, чем они увернулись. Ральф как раз шёл третьим и увидел, как его партнёры исчезают в белой пустоте.

Вот только, придя в себя здесь, он не обнаружил их. Только он — и Туман вокруг, настолько привычный, что Ральф даже не сразу понял, что произошло. Только выбравшись наружу и увидев в паре километров настоящий средневековый город с высоким замком, он начал соображать, что… случилось что-то неясное.

Портал в иные миры.

Вопросов у военного накопилось море — начиная от фундаментальных и заканчивая бытовыми мелочами. Но всё это упиралось в один неприятный момент. Он совершенно не понимал местного языка.

А ещё он очень бросался в глаза. Одежда земного жителя родом из XXI века явно была не тем, к чему привыкли местные. Правда, ему удалось утащить толстый шерстяной плащ… Вот только тот тоже выделялся: стояло лето, и ходить в нём было всё равно как рассекать по пляжу в шубе.

Чёртов Артур Готфрид. Ральф не знал, была ли это ловушка, в которую тот их намеренно и хладнокровно заманил, или какая-то случайность. Не знал, действовал ли Крейн заодно с Готфридом, или они всё-таки враги…

Но это всё — его вина. Что бы кто ни думал. Всё это — его вина.

И Ральф снова прокручивал в голове момент их будущей встречи, надеясь, что она — рано или поздно — всё-таки состоится.

К полудню кофе начал преобладать над алкоголем.

Со вчерашнего дня Майкл Крейн так и не ложился, боясь пропустить что-нибудь важное — очередные сенсационные новости, важный звонок. Все дела, встречи были перенесены, все настырные журналисты слались лесом — конечно, максимально вежливо, но непреклонно. Любые деловые партнёры не менее вежливым тоном оповещались о том, что господин Крейн занят срочными делами и не сможет принять их в ближайшие дни.

Чёрт. Этот Готфрид, даже исчезнув, продолжает приносить ему убытки.

У Крейна дрожали руки. Не от алкоголя и кофе, а от нервов. Все эти события, смерти, всё, что случилось — всё понемногу расшатывало его психическое равновесие, и теперь оно медленно подошло к рубежу, за которым — нервный срыв и лёгкое безумие. Крейн старался держаться, убеждая себя, что всё кончено и он победил.

Но… победил ли?

Нужно было убить его. Нужно было идти до конца, а не останавливаться на полумерах. Какая-нибудь бомба, заложенная в домике садовника, убила бы почти наверняка. Но нет — он вцепился за пришедший в голову выход!

А всему виной страх. Крейн отлично помнил, что уже убивал этого человека — двадцать лет назад. Убивал и надеялся больше никогда не увидеть… Как оказалось, в случае с Артуром Готфридом даже это не гарантия. Вот потому-то он и предпочёл отправить его в другой мир — из страха, что не сможет убить до конца.

А теперь сидеть, нервничать…

Да ещё и та тварь. Что это было? Какая-то ручная зверушка Готфрида, принесённая из иного мира? Демоны наверняка знали ответ, но молчали. Удовлетворены ли они тем, что он сделал?..

Крейн не знал. Он вообще многого не знал. Не знал, куда отправился Готфрид и нету ли шансов, что тот вернётся. Не знал, как будто оправдываться в ситуации с американцами, которых рано или поздно хватятся — они ведь не рядовые Плутающие! Не знал, как объяснил генералу Козлоконю гибель пятнадцати солдат, оставшихся в засаде…

Кофе или коньяк?..

Пожалуй, кофе. Двойную порцию и без сахара.

Старс-эн-Страйпс ходил по палате туда-сюда, постоянно что-то про себя бормоча, и это раздражало Джебедайю. Наверное, будь на месте Старса кто-то другой, его бы давно выгнали, но вип-статус Плутающего не давал персоналу клиники так с ним обойтись.

— Старс, — Джебедайя постарался, чтобы его голос звучал максимально мягко и терпимо, но раздражение всё равно прорвалось наружу. — Старс. Присядь. Не мельтеши перед глазами.

— Я… — Старс застыл посреди помещения, а затем повернулся к своему товарищу. — Джеб, что нам делать? Нам точно нужно что-то делать.

Джебедайя вздохнул, и это отозвалось лёгкой болью в сломанных рёбрах. Старс… слишком нервный и нетерпеливый. Джебедайя давно подозревал, что его продюсеры не позволяют Плутающему ходить в действительно опасные рейды, чтобы не рисковать своим «рекламным лицом» и не терять прибыли.

Что ж, как итог — Старс совершенно не готов к настоящей опасности. Вот и мечется, как пятилетка в супермаркете, потерявший из вида мамочку. Ох… что-то будет.

Джебедайя закрыл глаза и попытался сосредоточиться.

— Что нам делать, Джеб? — снова повторил Старс. — От них никаких вестей. Пропали, как будто…

Джебедайя покачал головой, не открывая глаз.

— Они живы, Старс.

— Откуда ты знаешь? Ты торчишь тут в своей палате, пока они там…

— Они живы, — повторил Джебедайя уже с нажимом. — Во-первых, я верю в это и молюсь Господу, чтобы Он не оставил их в трудный час. А во-вторых, будь они мертвы, об этом бы уже трубили по всем новостям.

— А если… — Старс чуть не задохнулся от волнения. — Если тот, кто их убил, забрал тела? Или уничтожил? Специально, чтобы…

— Старс, — мягко, но настойчиво порекомендовал Джебедайя. — Иди и умойся холодной водой. Твой костюм слишком жаркий для такой погоды.

Моргнув пару раз, Старс и правда отправился в уборную, охладиться. И как он может носить эту парилку днём и ночью?..

Джебедайя помотал головой. Не о том он думает, не о том. Всё-таки, как бы ни раздражало паникёрство Старса и его уверенность в том, что всё плохо…

Всё действительно было плохо. Эмбер, Ральф и Йоко пошли ловить Готфрида — и попросту исчезли. Никто их с тех пор не видел, никто о них с тех пор не слышал, и даже телефоны не отвечают, выдавая один и тот же ответ — о том, что абонент находится вне зоны действия сети.

Старса можно было понять, в каком-то смысле. Вчера вечером они всё ждали, когда же троица объявится снова, затем пол-ночи копались в русском Интернете, ища хоть какие-то упоминания или зацепки.

Что ж, русский Интернет оказался точно такой же помойкой, как и американский или какой-то другой. Море лишней информации, чьи-то особо ценные мнения, шуточки в комментариях… И никакой конкретики. В основном, шумиха шла либо вокруг странного «интервью» (узнав о нём от Старса, Джебедайя посмотрел его уже дважды), либо вокруг заявления о Крейне.

И ничего о том, где Эмбер, Ральф и Йоко могли бы быть сейчас. Живые, мёртвые, здоровые, раненные — никаких следов.

Старс постоянно вспоминал о своём собственном похищении. Именно после него он, кажется, стал на порядок нервнее и истеричнее. Джебедайя не мог его винить — пережить то, что ощутил Старс, очнувшись в могиле… Не каждый сможет сохранить после этого рассудок.

И тем не менее, по мнению Джебедайи, Старс слишком уж нервничал. Увы, сейчас они ничего не могли сделать с ситуацией — ему самому было ещё рано вставать, а сам Старс… тот вообще, кажется, боялся от него отойти, чтобы не потерять последнего члена команды.

И всё время нервничал. Ходил, бормотал, причитал…

В то время как следовало терпеливо и праведно молиться. Сложив руки вместе, Джебедайя возвёл глаза к потолку и зашептал тихие, спокойные слова молитвы.

Он искренне верил, что ситуация разрешится. Пока неясно, как, неизвестно, когда и с каким исходом. Но — с Божьей помощью и с Его же благословения — всё закончится хорошо.

Люк смотрел в окно машины без особого интереса. Август нет-нет, да поглядывал на него искоса, стремясь поймать во взгляде иномирного императора любопытство или какую-нибудь другую яркую эмоцию, но… нет.

Конечно, невозможно удивляться вечно. Видимо, к чудесам нового мира он уже привык, а если и не привык — всё-таки прошло слишком мало времени, да и видел он не так много — то, по крайней мере, пригляделся. Удивляться каждому новому чуду уже не хотелось и не получилось.

Да и тем более, Люк, кажется, попросту не понимал половины. Ещё бы — не зная языка.

Попытки научить его хоть каким-то азам русского, занявшие весь вчерашний вечер, успеха не принесли. Да, Люк запомнил отдельных несколько слов, запомнил имена своих собеседников, но… На этом всё. Вот он сейчас, сидя рядом с Августом, и смотрел в окно с равнодушным видом — этот мир не значил для него почти ничего.

По крайней мере, без Артура Готфрида.

Август вновь глянул в зеркало заднего вида. Нужно быть настороже; Артур совсем не будет рад, если они приведут к его секретному убежищу «хвост». Крейн, отец, журналисты — все сейчас интересовались Артуром, по тем или иным причинам.

С Артуром выходило странно. После вчерашнего разноса, что устроил ему отец, Август даже не думал, что тот сможет настолько и разительно всё изменить. Сказать, что папа был в ярости — ничего не сказать. И дело было даже не в личности Артура — ему, откровенно говоря, было плевать на то, кто тот такой — а на то, что сын посмел посягнуть на самое священное.

На право отца определять за него, что для него лучше.

Домашний арест и полный крест на любых мыслях о Тумане были, по мнению отца, ещё слишком мягким наказанием. Что-то не нравится? Говоришь, что ты уже совершеннолетний и имеешь право сам решать за себя? Отлично, тогда — вон из этого дома и не смей претендовать даже на копейку, принадлежащую Вульфу Флетчеру.

Именно поэтому Август был в таком шоке, когда всё переменилось. Он знал, что Артур способен на многое, но перемены в отце… это было сравни божественному чуду.

Конечно, отец старался сохранить лицо, сделав вид, что он сам смягчился, всё обдумав. Но Август-то видел, как изменилось его поведение, тон…

Артур сумел его заинтересовать. Настолько, что ради сотрудничества с ним отец был готов даже поступиться своими принципами и позволить ему, Августу, стать немного самостоятельнее.

Хэппи-энд? Как бы не так. Совершив означенное чудо, Артур просто исчез…

И всё.

Почти сутки, как он просто пропал с радаров.

Август, отец, Люк — все ждали новых чудес. Ждали громких новостей, сенсаций, неожиданного появления… а его не было.

Не то, чтобы Август сильно переживал — он догадывался, что у Артура могут быть свои дела, которые не подразумевают публичности. Но всё-таки… какое-то беспокойство в душе шевелилось.

Что до отца, то тот, кажется, нервничал. Судя по всему, он дико переживал, на ту ли лошадку поставил, и именно это его ело. Впрочем, оставаясь респектабельным бизнесменом до мозга костей, он старался не подать виду.

Ну, а о чём думал Люк, знал только сам Люк. Из тех редких слов, что он всё-таки запомнил, даже особого предложения не составишь.

Машина чуть сбавила ход, въезжая в приграничную с Туманом зону. Вот-вот должно было показаться поместье, а к нему лучше идти пешком — так они привлекут меньше внимания, если Август всё-таки привёл за собой кого-то.

…машина ещё не успела притормозить, а Люк вдруг распахнул глаза и подскочил так, что чуть не пробил макушкой крышу. Указав пальцем в сторону поместья, он что-то крикнул на своём языке… вот тебе и равнодушие.

— Погоди, — пробормотал Август, останавливая машину. — Я всё равно не понимаю, о чём ты…

Люк снова выкрикнул своё непонятное слово, а затем, сообразив, начал энергично жестикулировать, тыкая куда-то вперёд. Там и правда было… что-то. Вот только отсюда, издалека, Август не мог разглядеть, что именно.

…всё стало очевидно, когда они подошли (почти подбежали) ближе. Очевиднее — и страшнее. Трупы.

Тела были не просто мертвы; по ним словно паровым катком проехали. Тучи сытых мух взлетели вверх при приближении Люка и Августа. Первый подобрался, сжимая кулаки. Явно сейчас жалеет, что не захватил свой огромный меч, а?

— Чёрт, — Август от волнения заговорил на немецком, — кто это… Как… Что…

А затем по пустому кварталу разнёсся рёв — громкий, нечеловеческий и гневный.

Казалось бы, Август давно привык к Сенату.

Ну… ладно, «давно» — это слишком громкое слово для того, кого ты знаешь несколько дней. Но всё-таки первый эффект как-то сгладился в сознании. Да, Август помнил, как Сенат прикончил тех ребят, что собирались убить его и забрать себе всю добычу. Но всё-таки фокус с пожиранием бургеров или странные комментарии запомнились больше, добавили в образ живости…

Вот только это было потому, что до сих пор Август не видел Сената в гневе. Просто не представлял себе, что будет, если это существо всерьёз разъярится.

— Они забрали всех! — ревела тварь (и, кажется, умудрялась говорить сразу на двух языках, так, чтобы её понимали и Август, и Люк). — Нет, плевать на всех — они забрали Артура Готфрида!

Они сидели на крыльце старого поместья, но Августу казалось, что голос тысячеликой твари разносится за километр отсюда. Валяющиеся то тут, то там ошмётки тел тоже прибавляли колорита.

— А что… с тех пор сюда никто не приезжал? — уточнил Август, косясь на них.

— Ха! — взревел Сенат. — Они боятся Нас. И правильно делают. Долой пацифизм! За то, что они сотворили с Артуром Готфридом, Мы уничтожим каждого…

Люк вставил что-то на своём языке, пожав плечами.

— Да знаем Мы, — гневно отозвался Сенат. — Разумеется, вернётся! Ты же не думал, что Мы будем в нём сомневаться, Люк?

Кажется, они оба уверены, что Артур всё героически преодолеет и вернётся — и Люк, и Сенат. Немного наивно, но… они ведь знают его куда дольше? Да и за те недолгие дни, что они знакомые, Артур только тем и занимался, что проворачивал невозможное.

Август моргал глазами, слушая Сената и беспокойно озираясь по сторонам. Осознать всё произошедшее так быстро он не мог. Артур провалился… в какой-то портал? А до него бесследно исчезли Широ Ханагава и тот высокий мускулистый тип, Алекс?

— Похоже, остались только мы трое, — пробормотал Август.

— Мы будем ждать столько, сколько потребуется! — декларировал Сенат. — Но разве Нам надлежит сидеть на месте, пока Артур Готфрид возвращается к нам из неведомых миров? Нам нужно действовать, но что…

Что? Хороший вопрос. Просто отличный вопрос, если так посмотреть.

— Слушай, Сенат, — неожиданно поглядел на существо Август — и чуть вздрогнул, когда взгляды нескольких сотен алых глаз всех размеров обратились в его сторону. — А ты можешь…

Он кивнул на Люка.

— Как-то сделать, чтобы все понимали Люка, а он понимал всех?

Сенат ведь знает оба языка. Магия тому виной или Интерфейс, но факт остаётся фактом.

Люк, заметив кивок в свою сторону, что-то спросил у Сената… а тот неожиданно задумался.

— Нужно попробовать, — вынес он, наконец, своё резюме. — Секунду…

Чёрное существо смялось в тугую ленту и бросилось прямо на Люка. Со стороны это походило скорее на смертельную атаку, чем на что-то иное…

— Ну? — голос Сената раздавался так же громко, казалось бы, из ниоткуда. — Люк. Скажи что-нибудь.

— Эээ… Сказать что?

Август наклонил голову. Да, это точно работало — Люк открывал рот, и звук, выходивший наружу, был русскими словами. Вот только побочный эффект в виде хриплого, басовитого, почти потустороннего голоса Сената.

— Ну, — рассудил парень, — по крайней мере, это работает.

— Работает, — отозвался Сенат (рот Люка не двигался, так что говорил, кажется, именно монстр). — Но всё равно неясно, что нам делать дальше.

— Очень даже ясно, — а вот это уже Люк. — Я с самого начала пытаюсь это сказать, но вы не даёте мне слово вставить. Нам нужно выполнять задание Артура, чтобы к его возвращению всё было готово.

Вот так всё просто? Август покачал головой. Возможно, им следует заняться Крейном, демонами или другими угрозами, а не…

— Задание? Что за задание?

Диалог Сената и Люка выглядел теперь как разговор тихо сам с собою.

— Простое задание, — отозвался Люк, вставая с места. — Он сказал, что я должен стать знаменитым. Звездой.

Ох. И почему Августу казалось, что добром это не кончится?

Дорогу до храмового комплекса я запомнил хорошо — всего каких-то шесть кварталов, почти напрямик, да к тому же, шпиль храма стал виден за зданиями уже с полпути.

Костяной меч висел в креплении за спиной. Я не особо привык носить мечи таким образом, но он особо не мешал. Странно лишь, что крепление под оружие нашлось в парадной одежде для светского выхода… А впрочем, чему удивляться? Я находился в полноценном мире боевого гуро. Жестоком, подлом, кровавом. Люди, мило улыбающиеся друг другу на званом обеде, спокойно могут попытаться убить тебя и сделать из твоих потрохов следующее блюдо, а из черепа — столовые приборы.

Главное — не забывать об этом, какими бы вежливыми не были улыбки На Канга и других местных аристократов.

Миновав никем не охраняемые ворота и смердящий мертвечиной мортуарий, я направился к храму-капищу. Занятно — никогда не бывал в храмах демонопоклонников. Да и их самих я видел, пожалуй, впервые (Крейн не в счёт, у него с демонами чисто деловые отношения).

Если кому-то это покажется странным — при моём опыте — то поясню. Виссарион… сильно не любил демонов. Возможно, даже сильнее, чем я. Да, конечно, если вы — чёртов рогатый ублюдок, неспособный на светлые чувства и честность, то вас мало кто будет любить. Но Виссарион… скорее всего, у него были с ними какие-то личные счёты.

Поэтому он следил за тем, чтобы в его мире не заводилась подобная плесень. Любые новорожденные секты и культы он попросту вырезал под корень — так сказать, «давил, пока маленькие».

Ха. Иронично, что демоны хлынули в тот мир сразу же, как он умер.

Своды храма — высокие, острые — производили впечатление. Во всяком случае, на того, кто не видел чего-то получше. Лично мне это место всё ещё казалось католическим храмом, который макнули в чёрную краску.

Разумеется, внутри не было статуй святых, крестов или витражей с ангелами. Впрочем, статуй рогатых чертей внутри тоже не наблюдалось. Окна были сделаны из цельного стекла, но какого-то сине-зеленоватого, призрачного оттенка, который придавал помещению атмосферу загадочности и затхлости. Квадратные колонны были украшены стилизованными узорами.

Окликнули меня сразу же, как я вошёл.

— Простите… Это же вы мастер Мун?

Ну, да. А как ты догадался, умник? Наверное, по мечу, что висит за спиной? Я обернулся с добродушно-вежливой улыбкой и посмотрел на стоящего у двери старичка в балахоне с удивительно длинной и тонкой бородой.

— Он самый. А вы…

— Прелат Иан, — улыбнулся дедок. Этот своим видом совсем не напоминал своего покойного сослуживца, напротив — предельно милый и любезный дедушка. Так бы и поверил, не знай я, кому они тут все молятся и какие ритуалы практикуют. — Для меня честь видеть в своём храме человека, способного на то, что сделали вы, мастер.

— Бросьте, — отмахнулся я. — Всё, что я сделал — это обычная самооборона.

Прелат Иан медленно покачал головой.

— Вы потрясающе скромны, мастер. Я видел, что стало с еретиками. Ваша Сила… просто запредельна — приём такой мощи, такой концентрированной Тьмы, да ещё в таком возрасте… Можно было бы подумать, что вы — один из Великих Мастеров.

— Вы мне льстите, — отозвался я, делая в уме пометочки насчёт всего, что говорил старик.

— Не преуменьшайте своих заслуг, мастер, — Иан продолжал качать головой, как китайский болванчик, и его длинная борода металась, как дворники на машине. — И не бойтесь показать Силу. Великие Мастера говорили — Сила есть единственная власть в мире, ибо слабый имеет право лишь на служение, а сильный сам определяет свою судьбу…

Разговор грозил перейти в местное богословие пополам со взаимными комплиментами. Времени у меня было не так много, поэтому я вновь вежливо улыбнулся прелату:

— Вы правы, вы правы. Конечно же.

— Ну, вот видите… — обрадовался тот.

— Простите, если я слегка неучтив, Темнейший, — перебил я дедка, не давая ему пойти на новый виток софистики, — но сейчас я… как бы сказать… взыскую мудрости не устной, а письменной.

Со стороны фраза, наверное, прозвучала по-идиотски. Причина же того, что я начал изъясняться таким слогом, была проста: осторожность. Всё-таки я был здесь новичком, к тому же самозванцем, и любая деталь могла меня выдать.

Например, попрошу я у прелата местную священную книгу — и вдруг выяснится, что в их вере такой книги нет вообще. Или есть, но это скрижаль, что лежит в главном храме страны, а создание копий — преступление, за которое положено сожжение на костре.

— Кодекс Силы? — понимающе улыбнулся старик. Я облегчённо выдохнул: прокатило.

— Ну, да. Всё-таки мне предстоит учить молодёжь, а хороший мастер знает, что тренировка — это не только упражнения…

— Ни слова больше, мастер, — остановил меня прелат. — Вы обратились по адресу, и я буду рад помочь вам в столь важной миссии. Подождите пару минут…

Качнув бородой (честное слово, будь она ещё немного длиннее — и подметала бы пол), старик направился куда-то во внутренние помещения храма, а я остался стоять, разглядывая широкий каменный алтарь впереди.

Значит, жертвы приносятся и здесь. В предназначении алтаря я не сомневался. Камень был вычищен до блеска — ни одного пятнышка крови — но уж слишком много хорошего я слышал о местной вере.

Я медленно шагнул вперёд. Вокруг алтаря, прямо в полу, было прорезано что-то вроде магической печати — в форме тринадцатиконечной звезды, с кучей узоров внутри. Что ж; даже отсюда я буквально чувствовал, какая мощь циркулирует по этой печати.

Прикрыв глаза, я остановился в двух шагах. От алтаря разило темнейшей тьмой… и силой. С большой ли буквы, с маленькой ли — особой роли это не играло. Главное — алтарь был способен даровать человеку силы… а взамен поселить в его душе тьму. Сладковато-приторный запах снова защипал мне нос.

Значит, передо мной — аналог «машины для установки Интерфейса». Разные пути, разные виды, но суть одна.

— Мастер Мун! — не успел я завершить мысль, как прелат Иан вновь появился в общем зале, неся перед собой сразу три массивные книги. — Вот, прошу…

В четыре больших шага оказавшись у старика, я подхватил его груз.

— Решил, что учителю, которая так тщательно относится к своим обязанностям, пригодится дополнительная литература, — улыбнулся прелат. — Кроме Кодекса Силы, я взял на себя смелость приложить «Историю Тёмной Веры» и «Жития Великих Мастеров».

О. Я поднял бровь. Вот это мне пригодится, спасибо, неплохо.

— Не благодарите! — поспешил поднять руки прелат. — Для меня в радость помочь такому человеку, как вы. Если что-то ещё понадобится — заходите и даже не вздумайте стесняться…

Прелат Иан мог бы распинаться ещё долго, но в этот момент тяжёлая дверь храма заскрипела, и на пороге показался На Канг с парой слуг.

— Мастер Мун! — облегчённо выдохнул он. — Вот вы где.

— Я же сказал, что буду тут, — пожал я плечами, оборачиваясь к нему — а затем снова повернулся к прелату. Этот старик, несмотря на обманчивый внешний вид, может быть опасен… или полезен. Не знаю, сколько времени я здесь проведу, поэтому лучше бы закрепить с ним хорошие отношения.

— Не извиняйтесь, — замахал тот руками, уловив мои намерения. — Вы молоды, вы заняты. В конце концов, вы прибыли в наш тихий городок не для безделья…

— Что ж, — подытожил я, устраивая книги под мышкой поудобнее, — рад был знакомству, Темнейший. И… надеюсь его продолжить.

На Канг терпеливо ждал, пока мы закончим диалог. Впрочем, кажется, мы его уже закончили — не дожидаясь новых поклонов и вежливых слов, прелат слащаво улыбнулся и направился куда-то за алтарь, по своим церковным делам.

От того, насколько всё было чинно, прилично и благородно, у меня начинало сводить зубы.

Местное высшее общество, кажется, видело в моём приезде повод лишний раз блеснуть и продемонстрировать всем вокруг, какое же оно высшее. Нарядные костюмы, бриллианты и рубины, люстра с двумя сотнями свечей, вышколенные слуги…

Кто-то представлялся мне сам, кого-то называли другие. Я не запоминал имени, если не чувствовал, что человек мне интересен, а интересны мне тут пока оказались всего пара человек.

Ну, по крайней мере, кормили здесь неплохо. Стол был накрыт поистине роскошно, от обилия деликатесов пестрило в глазах, к тому же, к моему удовольствию, не было ни чёткой перемены блюд, ни какого-то строгого этикета — бери что хочешь и ешь. Я, правда, старался избегать мясных блюд.

Почему?.. Кто знает. Может, это уже паранойя. Но всё-таки — почему бы в мире, где в обиходе жертвоприношения и оружие из детских костей, не быть моде на каннибализм? Так что пока я обходился рыбой, салатами и фруктами.

— Почтенный мастер Мун, — обратился ко мне какой-то статный старик с внешностью бывалого уголовника, вышедшего в тираж лет пять назад, — мы все были очень обеспокоены вестью о том, что произошло, и рады, что вы остались живы и здоровы…

Я вежливо, но чуть криво улыбнулся.

— Для того, чтобы прикончить меня, понадобится нечто большее, чем кучка немытых фанатиков из леса, барон.

По крайней мере, я запомнил его титул.

Мой ответ вызвал взрыв хохота (простите — изысканного смеха благородных господ). Кажется, упражняться в остроумии, обзывая повстанцев, было здесь модно.

— Но вот обеспокоены вы были не зря, — продолжил я. — Светлые сидят у вас под боком, вблизи от города, нападают на кареты… А вы ничего не делаете?

Смех быстро стих, только какой-то совсем древний старичок, похожий на сморщенного кузнечика, тихо похихикивал в углу. Возможно, он был глухим, а смеялся чему-то своему.

— А чего вы от нас хотите, мастер Мун? — наклонив голову, спросила дама лет сорока. Её серьги оттягивали мочки ушей чуть сильнее, чем ей того, вероятно, хотелось бы, что делало её похожей на инопланетянку. — Вырубить лес? Сжечь его?

Я пожал плечами.

— Как насчёт — прочесать его и вычислить их логово?

— Увы, увы, — тут же включился На Канг, — лес слишком густой, а эти негодяи знают толк в прятках. К тому же, думаю, они постоянно меняют место своего…

Седой барон походя отмахнулся от толстячка-мэра.

— Не частите, Канг, — бросил он. — Юноша. При всём уважении к вашей Силе — вы мало представляете себе густоту и масштабы леса. На его прочёсывание понадобится целая армия, да и то — природных укрытий хватит, чтобы Светлые сидели там и посмеивались, выжидая, пока поиск прекратится.

Я хмыкнул.

— В вас нет фантазии, барон. Если включить фантазию — можно обойтись и без армии, небольшим отрядом. Чтобы не быть голословным… Как насчёт яда в источнике? Светлым, как и всем людям, нужно есть и пить.

— Но…

—…если боитесь отравить реку — добавьте в воду несмертельный яд, — продолжал я. — А после выждите день-другой — и отправляйтесь в лес, собирать ослабевших фанатиков.

Теперь молчали все, даже древний дедок. Все взгляды были обращены ко мне.

— Мастер, — довольный тем, что придумал, как уязвить меня за мою дерзость, улыбнулся ещё один тип — граф, кажется, лысый, как коленка и с лицом в шрамах. При взгляде на него сразу становилось ясно, что в этом мире уважают сильных, а не умных. — Если вы так легко придумываете планы, отчего бы вам и не заняться этим?

— Непременно займусь, — отозвался я. — Но не сразу.

— Отчего же?..

— Для начала мне нужно, — пожал я плечами, — научить ваших детей хоть чему-то. Подобная зачистка может стать чем-то вроде… практической работы.

Аристократия запереглядывалась. Кажется, идея, что их отпрыски пойдут в лес и будут рисковать там собой, не особо нравилась им… но возразить мне сейчас значило не только потерять лицо, но и признать себя слабым. Опасная ошибка в мире силы.

— Мастер Мун, — мэр предпринял новую отчаянную попытку сгладить колючую неловкость, — попробуйте пирог.

— И с чем он?.. — уточнил я.

— О! — лицо толстячка расцвело. — Это нежнейший шедевр от моего повара, пирог с соловьиными язычками…

Господи, сколько же птиц лишились своих языков, чтобы усладить аппетит На Канга? Я покачал головой и взял с большой тарелки четвертинку яблока.

— Вижу, вам нравятся яблоки? — раздалось справа. А вот это уже заговорил один из тех немногих, кто заинтересовал меня по первому впечатлению. Барон Убин, лет сорок с небольшим, был интересен уже тем, что не выглядел как головорез. Тонкая фигура, низкий рост, очки… И угроза, что читалась в его облике.

— Полезный фрукт, — пожал я плечами. — И вкусный.

— Этот — полезен втройне, — улыбнулся барон. — Яблоки из моего сада. Выращиваются по специальной методике.

Я задумчиво посмотрел на надкушенный плод, который держал в руках.

— И какой же, если не секрет?

— О, очень просто, — барон был рад поговорить с кем-то о своём хобби. — Три жертвоприношения в течение месяца, с интервалом в десять дней, причём Сила жертвы должна быть более-менее развита. Затем дерево сажается на этом месте, прямо поверх тел жертв. Ну, а закрепляется эффект раз в год, стандартным ритуалом.

Он подхватил с блюда другой кусочек яблока.

— Конечно, чудодейственных свойств, дарующих силу побеждать любого, они не приносят. И всё-таки они несут в себе отпечаток чужой Силы, что впитали при убийстве.

Ох. Кажется, простой каннибализм — недостаточно изощрённо для мира боевого гуро. Я кивнул барону:

— А вы выращиваете так только яблоки, или…

— Можно выращивать любые плоды, — отозвался тот. — Просто я, уж простите такую слабость, люблю яблоки.

…разговоры ни о чём слились в единый белый шум. Что-то я старался запомнить, что-то, напротив, пропускал мимо ушей.

Мой взгляд то и дело натыкался на ещё одного человека в этой людской мешанине, который меня заинтересовал. Он, точнее, она сидела в стороне, скромно и тихо, и не вмешивалась в диалоги, поэтому поговорить с ней пока не удавалось.

Ничего. Ещё удастся, наедине. Юнджи Арин, та самая, что обнаружила меня на дороге, явно отличалась от всех этих провинциальных аристократов. У меня к ней найдётся пара вопросов… но не здесь и не сейчас.

Завтра — с самого утра — мне предстояло знакомство с моими новыми «учениками», детьми этих людей, что сейчас ели, пили и пошло шутили вокруг меня. Затем предстояло штудирование книг в поисках ответа на простой вопрос — как мне разорвать границу миров и вернуться домой?..

А пока я просто… варился в этом соку. Подмечал детали, впитывал информацию, отвечал на дежурные вопросы.

Этот мир принял меня за своего, и меня это устраивало. Главное — не расслабляться и не забывать, что это не помешает ему пережевать меня и выплюнуть, если я дам ему возможность сделать это.

За книгами я провёл весь вечер до поздней ночи.

На Канг долго извинялся, роняя виноватые взгляды, за то, что слуги в моём обиталище будут на первых порах только приходящие. Но что до моего мнения, то так будет даже лучше. Никого лишнего, никаких отвлекающих факторов или взглядов за спиной — только я.

Читая тома, что дал мне прелат Иан — как я и ожидал, встроенный переводчик справлялся и с текстом на бумаге — я постигал историю этого мира, содержащуюся в деталях.

Демоны пришли сюда примерно два века назад. До того момента наш Мир Боевого Гуро был обычным фэнтезийным мирком, в котором даже особой магии-то не было — так, средневековье с лёгким налётом фэнтези.

По сути, «учение», что демоны преподнесли этому миру, было обычным правом сильнейшего, возведённым в абсолют и подкреплённым магическим базисом. Объявив себя Великими Мастерами, демоны напитали весь мир магией, направленной на одно-единственное действие: на личную силу. Простите, Силу.

Как я и предполагал, из местных делали пушечное мясо — это читалось буквально между строк. Мастера, овладевавшие Силой лучше всех прочих, превозносились, почитались за героев… и вместе с тем постоянно упоминалось, что лучшие из лучших возвышаются и уходят в мир Великих Мастеров.

Впрочем, никаких упоминаний о портале как о конкретном месте я не нашёл. Кажется, демоны сами приходили за «кандидатами в чемпионы» и забирали их в прекрасное далёко вручную, в персональном порядке. Когда это происходило, как определялись достойные…

Ну, об этом — совершенно очевидно — знали только сами демоны.

Куда интереснее было другое. Способов повысить свою Силу было много. Разумеется, не обходилось без тренировок, без всевозможных медитаций… Но самым простым способом было изъятие чужой Силы.

Каждая победа, каждая чужая смерть. Вот почему они практиковали все эти вещи с убийствами детей. Сделал меч из чьих-то костей — забрал его Силу. Принёс в жертву врага — его Сила перешла тебе. И так далее, и тому подобное.

«Апгрейд» несла не только смерть, но и просто победа. Универсальная система! Победитель становится всё сильнее, проигравший — всё слабее. Естественный отбор как он есть, в чистом виде!..

…кажется, у меня начал появляться план по возвращению домой.

Придётся поработать.

К счастью, у меня для этого есть все условия.

— Госпожа. Утро.

Голос Юна раздавался как будто через слой воды, тёплой и мягкой. Юнджи Арин даже не открыла глаза.

— Госпожа. Вы просили разбудить вас для первого занятия.

Ох. Вставать всё-таки придётся.

— Куда в такую рань… — Юнджи зевнула, садясь на кровати. Юн стоял лицом к двери, разглядывая доски. Никакой другой мужчина не был бы допущен в её покои, но даже и телохранителю не было дозволено лицезреть свою госпожу в столь пикантной ситуации.

— Вы сами просили разбудить вас за час до рассвета, — чётко и бесстрастно отозвался Юн, заложив руки за спину и сцепив из вместе.

— Знаю… — Юнджи снова зевнула. — Иди. Я уже встаю.

И как всё-таки не хочется… девушка поморщилась, вставая с постели.

Но нужно привыкать. Возможно, именно такой режим станет на ближайшие месяцы её основным, а она, как дочь наместника, не имеет права на слабость. Дрогнешь — упадёшь. Упадёшь — будешь растерзана тем, кто оказался сильнее. К худу ли, к добру ли, но их мир жил именно по этим правилам.

Ведро ледяной воды, вылитое на голову, моментально прогнало остатки сна — и, подхватив широкое полотнище, Юнджи принялась растираться.

Мысли её были… неровными. И центральное место в них, конечно же, занимал мастер Мун.

Вчера, на званом обеде, он… сумел произвести на неё впечатление. Если честно, она ждала, что он окажется таким же, как и вся остальная местная аристократия — заносчивым, горделивым, так и ждущим момента кого-нибудь уязвить или высмеять. Разве что, посильнее. Но… он оказался другим.

Дочь наместника с ранних лет знала цену всем этим напыщенным стервятникам. Они — знать, а знатью становятся те, кто сильнее. Внизу жертвы, невинные овечки, а наверху — амбициозные хищники без жалости и устаревшей морали. В столице, при дворе её отца, знать умеет скрывать это чуть лучше, чем тут, в провинции, но суть всегда одна.

А мастер Мун… казалось, он вообще не такой. Не из этого мира. Его цепкий, изучающий взгляд, остроумные фразы…

Юнджи помотала головой и, отбросив мокрое полотенце, принялась одеваться. О чём она думает? Он такой же, как все, просто умеет и знает больше. Может, лучше владеет собой, чем местные остолопы, и у него лучше подвешен язык. И что с того?

Одежда — простая, удобная и практичная. Тренировки — не то место, где следует кичиться происхождением и знатным положением. Взяв со столика гребень, Юнджи принялась расчёсывать мокрые волосы.

Учитель велел быть у его дома на рассвете, но утро тёплое, успеют высохнуть. А даже если и нет — плевать.

Когда-то Юнджи прочла, что прежде — до прихода Великих Мастеров — знатным девушкам помогали одеваться и причёсываться служанки. Дурацкая идея. Разумеется, как только Великие одарили мир Силой, две трети таких девиц были убито служанками. Слишком велико искушение воткнуть кинжал в спину той, кто привычно не ждёт от тебя удара.

…Юн ждал за дверью. Его фигура, как обычно, не выражала ни капли усталости, да и вообще не выражала ничего, кроме вечного подозрения ко всему и всем. Завидев свою госпожу, он отклеился от стены и зашагал за ней к выходу.

— Нет, — оборвала его Юнджи.

— Госпожа? — лицо наёмника не переменилось, но тон был вопросительным.

— Я иду обучаться боевым искусствам, — отрезала Юнджи. — Хороший из меня выйдет воин, если до занятий меня будет за ручку сопровождать охранник. Останешься здесь.

Юн молча кивнул и вернулся к стене.

Чёрта с два он отпустил бы её одну, что бы она ни сказала, если бы об этом заранее не позаботился отец. Впрочем, не всё ли равно?

…её новые товарищи по учёбе уже собрались во дворе дома мастера Муна. При её приближении все обернулись, но никто ничего не сказал. С большинством из них она уже познакомилась вчера; юные версии своих родителей, и только. Чуть меньше гонора, и то хорошо.

— В доме всё тихо, — произнёс вместо приветствия Хёнсо, один из двух детей барона Мо. — Если он и собирается выходить, то…

— А что ты хотел услышать через стены, тупица? — фыркнула Дайе, дочь другого барона. — Топот? Песни?

— Пфэ, — хмыкнул Джиан, сын местного графа — самого влиятельного человека в округе и владельца того самого замка, что был видел из любой точки города. — А вы не думали, что это может быть лишь часть тренировки? Заставить нас ждать его. Час, два…

Юнджи хмуро глянула на шестерых товарищей по несчастью и уселась на низкую лавочку перед домом. Ох. Ей с этими людьми вместе учиться ещё очень, очень долго, так что лучше не раздражаться в первый же день. Но, Великие Мастера, как же это сложно.

К учебному процессу нужно подходить основательно. Ребёнок, он как чистый лист — сделал одну помарку, и всё, проще убить и завести нового.

Хмыкнув сам себе, я выглянул в окно. Мои новые подопечные уже собрались во дворе. Всего семеро — достаточно много, чтобы я не расслаблялся, и достаточно мало, чтобы я не сошёл с ума.

Вот они все, слева направо. Хёнсо Мо и Джунсо Мо. Бароньи детишки, 15 и 13 лет соответственно. Самые младшие и самые, соответственно, слабые, второго вообще дали в нагрузку — мол, нужно пользоваться, пока именитый мастер здесь.

Тэмин Убин. Сын того самого барона-очкарика, что увлекается ботаникой. 16 лет, похож на отца. Тихий, субтильный. Как говорится, внешность обманчива.

Дайе Нигай. Внучка третьего из местных баронов — того дедка, что вчера уверял, будто для устранения повстанцев нужна армия. 16 лет. Топчется нетерпеливо и раздражённо, кажется, не слишком довольна тем, что оказалась здесь.

Чон Бэтами. Дочь виконта Бэтами, командира местного гарнизона. 16 лет. Стоит чуть в стороне от всех остальных и, кажется, серьёзно настроена на занятия, а не на болтовню — сказывается воспитание папаши-военного.

Джиан Кан, сынок лысого графа, владельца пафосного готического замка на холме. 17 лет. Похоже, уверенно держит среди местной золотой молодёжи титул лидера, красавчика и первого жениха на деревне.

И Юнджи Арин, с которой я уже был знаком. 17 лет, дочь наместника. Я так и не разобрался в титуле её отца — то ли это был фактически правитель целой страны, то ли её крупной области, но ясно одно: девушка по знатности кроет всех остальных, вместе взятых.

Всех, кроме Юнджи, я видел вживую впервые, и искренне был благодарен одному из баронских слуг, который взял на себя тяготу нарисовать к моему приезду небольшие портретики. Всё-таки удобно знать заранее, где кто из твоих учеников, а не гадать. Портретики с подписями я теперь держал под рукой, как шпаргалку.

Ладно, пора. Дожевав бутерброд с холодной телятиной (да, я специально спросил, и меня клятвенно уверили, что это именно телятина), я отряхнул руки и поспешил вниз по лестнице.

Как и чему я собирался их учить?.. О, у меня уже были идеи.

Говорят, каждый ученик становится подобием своего учителя. Что ж, мой учитель был своеобразен и, если честно, их него был так себе педагог.

С другой стороны, кой-чему он меня всё-таки научил.

Последуем же его примеру.

—…обучение пролетит — и не заметим! — на лице Джиана играло самодовольное выражение лица, кажется, обычное для этого типа. — А потом — привет, Гвардия Наместника! Отец поможет с протекцией, а мои личные таланты…

Вначале Юнджи уловила тихий, резкий свист, и только потом осознала, что нож, пролетевший мимо головы юноши, вонзился в дерево и теперь дрожит там.

Второй. Третий. Юнджи не успела сообразить, какой по счёту нож пролетел мимо неё, срезав прядь волос. Это что, покушение? Кто-то решил…

— Семь, — припечатал молодой, энергичный голос, уже знакомый ей по вчерашнему приёму. — Семь кинжалов, молодые люди. Если бы я кидал их с целью попасть, то все вы — все семеро — были бы уже мертвы.

Ошарашенные ученики смотрели на мастера Муна, который быстрым шагом вышел из-за дома. Руки сложены перед собой, на лице лёгкая улыбка — он явно доволен эффектом, который произвёл.

— Вы… — голос Джиана дрожал, глаза были на выкате. От лощёной красоты юноши ничего не осталось — так исказились в этот миг черты его лица.

— Не я, а вы, — отозвался мастер Мун, шагая вперёд. — Не я, а вы были бы покойниками, будь это настоящее нападение. Не я, а вы не смогли бы защититься, даже если бы успели меня заметить. Не я, а вы стояли тут, делая из себя отличные мишени…

Он снова улыбнулся.

— А сейчас пусть каждый выдернет нож возле себя и метнёт его в меня.

— У-учитель? — растерялся Джунсо Мо, самый младший из студентов. — Мы должны…

— На первый раз обойдусь словами, Джунсо, — ответил тот. — На второй раз — последует… наказание. Итак, ученики, правило номер один, которое должно стать вашей новой жизненной установкой на время обучения: то, что говорю я, должно выполняться тут же, беспрекословно и без вопросов. Хотите что-то спросить — сначала сделайте, а уже потом спрашивайте.

Пф. Пижон, рисуется перед ними. Юнджи чуть скривилась, выдёргивая нож. Хочет увернуться от семи кинжалов и поразить их этим?

И почему он так молодо выглядит? Чуть старше её самой. Она ещё вчера обратила на это внимание. Разве он не должен быть… старше?

— Итак, — мастер Мун хлопнул в ладоши, — кидаем ножи.

…разумеется, он увернулся от всех. Нет, не так: он поймал все в полёте и, как ни в чём не бывало, уложил себе за пазуху.

— Что ж, — заключил он, вновь сводя руки вместе. — Все помнят о том, что я сказал — что мои команды должны встречаться не вопросами, а действием?..

Семь молчаливых кивков подтвердили это.

— Отлично, — он улыбнулся. — Тогда вот ваше первое и главное задание, основная цель всего вашего обучения, одна на всех семерых.

Небольшая пауза.

— Убейте меня.

…чего? Нет, кажется, этого она не ожидала.

Конечно, я не был бессмертным, в отличие от Виссариона. Но… я уже успел оценить силу этих семерых подростков, и варианта, в котором они справятся с заданием, не допускал. А к моменту, когда они окажутся в состоянии провернуть такой фокус, меня уже здесь не будет, так или иначе.

— Уточню, — внёс я своё главное отличие от учебного плана Виссариона, — убить меня должны именно вы. Просить помощи у кого-либо другого нельзя — только сами, своими силами.

Семеро учеников глядели на меня одинаковыми глазами по пять царских копеек и потрясённо молчали. Впрочем, нужно отдать им должное — вопросов не задавали.

— Каждый день, — продолжил я, — вы должны предпринять как минимум одну попытку убийства на всех. Действуйте в одиночку или коллективно, сбивайтесь в группы, продумывайте планы — решать вам. Способы не должны повторяться — это важно. И, конечно же, цена ошибки.

Я улыбнулся. Моей ценой ошибки был месяц взаперти. Что ж, здесь мне нужно что-нибудь более практичное.

— Каждый, кто провалит попытку или повторится в способе… Получает спарринг со мной. Учебную драку. Впрочем, будем честны: при разнице в моём и вашем уровне это будет скорее избиение.

Мир, где каждая победа приносит тебе силу. Мир, где всё напитано магией — в отличие от моего родного мира! Я половину ночи изучал Кодекс Силы, стараясь постичь принципы, по которым это работает — и, наконец, понял.

Кроме убийств, неплохой «подпиткой» являются страдания. Кровавые ритуалы, пытки, физические и психологические — всё берёт своё начало именно здесь.

А теперь вопрос на засыпку: что будет для учеников большей пыткой, чем очередная безнадёжная драка с учителем?

— Прошу прощения, — дисциплинированно подняла руку Чон Бэтами, — учитель… А что, если у кого-то из нас…

— Получится? — хмыкнул я. — Это вряд ли. Но если это всё-таки произойдёт — то мне останется лишь гордиться тем, что я хорошо вас выучил.

Я хлопнул в ладоши.

— Не стесняйтесь пытаться в любое время, без предупреждений и извинений. Неожиданность — ваш друг!.. Но помните о цене и о том, что истраченный впустую вариант уже нельзя будет повторить.

Я двадцать лет играл в эту игру с другой стороны. Может быть, я не был бессмертным, но я достаточно поднаторел в этом для того, чтобы теперь мне было даже слегка интересно — что же придумают мои ученики?

— Быстрее! — покрикивал я, бодро вышагивая впереди. — Не отставать, кто придёт последний — будет готовить обед для всей группы!

Пожалуй, готовить обед — далеко не самое тяжёлое наказание. Но это только на первый взгляд. Стоит учитывать, что все мои ученики — аристократия, знать от мозга костей, и готовка для них — унизительная, недостойная работа. Разумеется, после моих слов все переглянулись — и ускорили шаг.

Мы шествовали по петляющей холмистой дороге по направлению к месту моей недавней стычки со Светлыми. Ха!.. Какие же они всё-таки нежные, домашние фиалки. Ну, половина так точно. Плетутся так, будто мы на ногах уже целый день, хотя мы идём меньше часа.

Местность, на которой обосновался славный город Хончи, располагалась на лесистых холмах; в этом смысле дорога и правда была тяжела для тех, кто не привык к походам по природе — постоянные подъёмы, спуски, бесконечные выбоины и повороты. С другой стороны, всё это создавало городу какую-никакую естественную защиту на случай войны.

В самом хвосте плелись братья Мо — старший, слегка пухлый, как для будущего воина, краснел и отдувался, младший вообще почти выдохся. Недалеко от них ушла и Дайе Нигай, чьи понты сильно превышали возможности.

За ними шагали Юнджи Арин и Тэмин Убин. К ним я почти не мог придраться — несмотря на то, что и девушке, и худосочному очкарику было явно тяжело шагать в таком темпе, они оба старательно и сосредоточенно выполняли команду, стараясь не показать слабости. Да уж, в мире, где слабость является причиной тебя прикончить, её лучше не демонстрировать, и они оба отлично знали это правило.

Быстрее всех шли Джиан Кан и Чон Бэтами. Мелкий граф, как мне казалось, просто красовался, рисуясь перед остальными, ну, а дочь военного… Похоже, она шла, не замечая своей скорости — отец позаботился о том, чтобы она была в форме.

Ну, и я, конечно же. Я шёл легко и упруго, быстро, даже не напрягаясь. Пешей ходьбой меня было не напугать — уж не после тех странствий, которые я испытал в мире Виссариона, добираясь до очередного артефакта или союзника. На моих губах играла улыбка, глаза уверенно смотрели вперёд, и я даже насвистывал мелодию какой-то попсовой песенки, услышанной пару дней назад, ещё в Питере. Слова её я бы не вспомнил, хоть убейте — а вот незамысловатый мотивчик вцепился в сознание намертво, как клещ.

У меня было отличное настроение.

Кто бы мог подумать, что это занятие будет приносить мне такое удовольствие? Изначально я рассматривал роль учителя как способ закрепиться в местном обществе, узнать побольше о способах вернуться домой, возможно, стать сильнее… Но я и сам бы удивился, если бы мне сказали, что это будет настолько приятно.

— Эй, в хвосте! — не сбавляя шага, я развернулся и махнул рукой отстающим. — Вы хотите на место к закату прийти?

— У-учитель! — громко выдохнул красный, как рак, Хёнсо Мо. — Мы стараемся…

— Вы стараетесь недостаточно.

— Мы же идём…

— Вы плетётесь, как улитки.

— Мы даже ещё не завтракали…

— Лично тебе, Мо, не помешала бы крепкая диета, — поставил я точку в этом споре.

Джиан хмыкнул на мои слова. Кажется, он был доволен тем, что сейчас идёт впереди — его самолюбие медленно исцелялось после случая с кинжалами. Ладно-ладно, сейчас вернём всё на круги своя.

Мостик, на который мы ступили, даже не был мостом в полном значении слова — так, скромные четыре досточки, перекинутые через тихо журчащий ручей, глубиной доходящий ребёнку до колена. Я на ходу оглянулся, глядя, как Джиан и Чон заходят на него…

Наверное, за то время, что они лежали тут, доски изрядно прогнили. Один мощный удар ногой — и опора выбита; оба подростка летят вниз, поднимая брызги воды. Секунды две молчания — и позади раздались тихие смешки.

— Учитель… — Джиан снова изумлённо воззрился на меня, сидя в воде и даже не пытаясь встать. Ничего-ничего, скоро они перестанут удивляться подобным вещам…

— Внимательность и осторожность, — отчеканил я, становясь прямо и заводя руки за спину. — Вот два главных пункта, которые обеспечат вам долгую и успешную жизнь. Будь это мост через реку поглубже — и вы бы уже тонули. Расслабился — пропустил удар. Расслабился — не заметил врага. Расслабился…

Я щёлкнул пальцами и ткнул в поднимающуюся Чон.

— Продолжи.

— Расслабился — эээ… Попал в ловушку? — с той текла вода, и девушке было сложно сосредоточиться на столь отвлечённых вещах.

— Сойдёт, — кивнул я. — Джиан, поднимайся. Продолжаем путь.

До нашей цели оставалось уже немного — всего каких-то полкилометра.

После эпизода с ручьём Джиан чуть поотстал; не то, чтобы у него кончились силы — кажется, он просто не хотел, чтобы остальные таращились на его мокрые штаны и капающую вниз воду. Впрочем, от Юнджи всё равно не укрылось его злобное выражение лица.

Местный «золотой мальчик» был всерьёз недоволен происходящим.

— Джиан, — выдохнула раскрасневшаяся Дайе. — Ты так и оставишь это?..

— А что я, по-твоему, должен сделать? — огрызнулся тот.

— Он… не должен нас унижать, — бросила девушка. — Тренировать — да, учить — да, возможно, даже жёстко. Но унижать?! Уронить вас с Чон в ручей, заставить нас — нас! — готовить…

Она нервно оглянулась, словно убеждаясь, что братья Мо ещё позади и ей не приходится волноваться, что роль кухарки достанется ей.

— Может, и не должен, — Джиан на ходу выжимал рукав. — Но как ты себе это представляешь? Если я попытаюсь заявить ему об этом… Думаешь, он просто скажет «ладно, я был не прав» и перестанет?

— Ты сын графа Кана!

— А он мастер одной из сильнейших школ, — парировал Джиан. — Или я должен пожаловаться папочке, как пятилетний? «Папочка, плохой учитель обижает меня, я проучился один день и передумал вступать в Гвардию Наместника, потому что слишком намок!»

Хм. А этот Джиан не такой дурак, как показалось ей изначально. Может быть, ему тоже это не нравится — но, по крайней мере, он умеет правильно оценивать ситуацию и не пытается играть на том поле, на котором ему не победить. А вот Дайе, похоже, не большого ума.

— Он пытается вызвать в нас злость, — заговорил очкарик Тэмин. — Чтобы мы… Ну, вы поняли.

— Убили его, — мрачно кивнул Джиан. — Думаете, у нас есть шанс?

— Он совершил большую глупость, разрешив нам это, — фыркнула Дайе. — Может, он сильнее, но нас семеро, а он один. Не с первого раза, конечно, и уж точно не в честной схватке…

— Вы… — по лицу Хёнсо Мо стекали струи пота. — Когда будете делать ловушку на него… Главное, не ставьте там, где хожу я…

— Пришли! — прервал их беседу громогласная реплика мастера Муна. Пара лесных птиц сорвалась с веток и, крича, полетела вдаль. Юнджи оглядела лесную дорогу, примятую траву, щепки и рассыпавшиеся доски…

— Это же то самое место! — вырвалось у неё. Брови девушки взметнулись вверх, когда она поняла, что видит перед собой.

— Именно так, Юнджи, — подтвердил учитель, останавливаясь посреди дороги и быстро оглядывая место недавней схватки. — Именно здесь мою карету подкараулили Светлые.

— Вы… привели нас сюда? — поморгала Дайе. — А если здесь…

— Здесь никого нет, Дайе, — бросила Чон. — Здесь за полтора дня побывало столько солдат, что живые Светлые, если они остались, держатся отсюда подальше.

Мастер Мун кивнул.

— Ну, а кроме того — с вами буду я.

— Вы были здесь и тогда, — Джиан поглядел на него, чуть наклонив голову. — Не в обиду вам будет сказано, учитель, но разве это помогло вашим спутникам?

— Если ты обманул меня один раз — позор тебе, — усмехнулся мастер Мун. — Если ты обманул меня два раза — позор мне. Каким идиотом нужно быть, чтобы дать застать себя врасплох дважды, на одном и том же месте?

Все слегка зависли, пытаясь осознать смысл его слов. Мастер заметил это и махнул рукой.

— Мудрость мастера, — бросил он. — Можете даже записать. Но потом, я повторю, если что. А сейчас — начнём первое занятие.

Он прошёлся по поляне. Все терпеливо ждали, когда мастер озвучит их задание или какую-нибудь вещь, которой он собирается их научить. Мастер Мун медленно снял со спины сумку и поставил её перед собой на высокий валун.

— Схватки бывают разными, — наконец, заговорил он. — Честные и нечестные. Открытые и из-за угла. Грязные драки в подворотне и благородные дуэли.

Из сумки показалось что-то большое, широкое и зелёное. Чего?..

— Объединяет все эти схватки одно, — продолжил мастер. — Если вы проиграли — то вы мертвы.

Он хлопнул зелёной тканью в воздухе, разворачивая её.

— Эти плащи я позаимствовал у тех ребят, что пытались меня прикончить, — пояснил он. — Светлые носят зелёные плащи. Не находите странным?.. С таким пафосным названием этой секте подошли бы белые одежды, светло-жёлтые или голубые… Но зелёные?

— Зелёный плащ позволяет маскироваться в лесу, — первым сообразил, к чему клонит учитель, Джиан.

— Верно, — подтвердил тот, доставая второй плащ. — Итак, сейчас у вас будет уникальная возможность — схватка, проигрыш в которой не грозит вам смертью.

Вслед за вторым плащом показался третий, а затем — внезапно — звякнули три металлических шлема с закрытым забралом, какие носили солдаты местного гарнизона.

— А за эти предметы спасибо виконту Бэтами, — сообщил мастер. — Он любезно одолжил их мне, и крайне заинтересовался, когда я рассказал ему, для чего они мне нужны. Тэмин, твоя сумка!..

Каждому из них перед выходом было выдано по небольшой сумке. Что в них — знал только сам мастер, и сейчас он, похоже, собирался раскрыть эту тайну. Что он задумал? Устроить тренировочный бой между «стражниками» и «повстанцами»?

— Сейчас вы, — подтверждая мысли Юнджи, заговорил вновь мастер, — разобьётесь на две команды — точнее, я разобью вас, по своему усмотрению.

— Вы… хотите, чтобы кто-то из нас прикидывался Светлым сбродом? — поражённо выдохнула Дайе.

— Отлично всё поняла, — ослепительно улыбнулся ей мастер Мун. — Именно этого я и хочу. Кстати, тебе зелёный плащ, бери.

Девушка зависла секунды на три, тупо моргая, но потом всё же шагнула вперёд и взяла протянутый ей плащ — осторожно, двумя пальцами, как будто это была ядовитая гадюка.

Может, Тэмин прав, и мастер пытается побольнее их уязвить, чтобы вызвать в них гнев? Как бы там ни было, всё это очень странное занятие, даже для первого дня. Все они учились у сильных воинов, все имели представление о боевых искусствах… но то, что говорил делать этот человек, совершенно не вязалось с любыми представлениями Юнджи об обучении, и, кажется, с представлениями остальных тоже.

— Моделируем реальную схватку, — тем временем, мастер Мун вынул из второго мешка три деревянных тренировочных арбалета. — Каждая команда имеет своё преимущество и свой недостаток. Может быть, кто-то хочет поделиться с группой своими соображениями на тему того, кто чем силён и кто чем слаб?

— Повстанцы маскируются в лесу, и их сложно заметить, — быстро ответила Чон.

— Верно, — согласился мастер. — Кстати, Чон, ты тоже будешь в их команде.

— Я?.. — тут уже растерялась дочь командира гарнизона.

— Ага, — кивнул тот. — Ты с детства окружена солдатами, привыкла к ним, знаешь, как они действуют. Пожалуй, если я поставлю тебя в команду стражников, это образует слишком другой перевес. Попытайся временно влезь в шкуру другой стороны.

Он поднял третий плащ.

— А последним в вашей команде будет… — он пальцем пересчитал учеников, — Тэмин. Прошу.

Вместе с плащом он вручил парню и один из тренировочных арбалетов, а также деревянный кинжал.

— Вот и недостаток лесной команды, — объявил он. — В лесу не поносишь тяжёлые доспехи и не пофехтуешь длинным мечом. Ваше вооружение — арбалеты и кинжалы.

Из третьей сумки — той, что несла Чон — он вынул целую россыпь каких-то цветных палочек.

— Стрелять настоящими арбалетными болтами вам пока рано, — сообщил он. — Поэтому — вот. Пришлось очень долго объяснять вашему местному алхимику, чего я хочу, чтобы получить эти вещицы. Стрелы начинены краской, и при попадании оставляют не только синяк, но и пятно стойкой, яркой краски.

Хм. Юнджи наклонила голову. Как бы необычно это не было, становилось даже… интересно?

— Красящих кинжалов сделать я не успел, — завершил мастер, — так что полагаюсь на вашу честность. Тот, кому нанесли удар, не пытается сделать вид, что удара не было. Рискнуть, конечно, можно, но если я узнаю о том, что кто-то так поступил, то ему придётся выяснить, какое наказание у меня задумано для таких хитрых.

Он вытряхнул из третьего рюкзака несколько фанерных досок, скреплённых между собой верёвками — грубое подобие воинского панциря.

— Итак, какое преимущество будет у команды стражников — думаю, всем уже и так понятно?

— На их стороне будут Великие Мастера, — фыркнул Джунсо Мо, выдвигаясь вперёд с явным намерением взять панцирь и шлем. — А броня — так, мелочь.

— Главное, чтобы на их стороне было умение драться, — осадил подростка мастер.

Он оглядел всех остальных. Итак, ей быть в одной команде с тринадцатилеткой и местным мажором?..

С другой стороны, Юнджи оценила, как ловко мастер разбил команды. Джиан, что бы там ни было, сильный боец, да и она не промах — к ним «в нагрузку» идёт младший. Чон в хорошей форме, а Тэмин явно неплох в маскировке и ловушках? Третьей к ним идёт Дайе, такой же балласт.

— Недостаток стражников в отсутствии дальнобойного оружия, — объявил мастер Мун. — Без нормальной тренировки, без надлежащей практики — стрелять в лесу будет совершенно бесполезно. Так что ваше оружие — кинжал и меч. Джиан, дай свой рюкзак, мечи лежат там.

Юнджи встала следом за Джианом, чтобы получить свой деревянный меч. То. что затеял учитель, напоминало игру… но вместе с тем — игру жёсткую и суровую.

— А я?.. — за спиной Юнджи пристроился и Хёнсо Мо.

— А тебе — вот, — отозвался мастер Мун, вручая парню глубокий котелок и деревянную ложку на длинной ручке. — Костёр — на первый раз — развести помогу. Остальное делаешь сам.

Он повернулся к остальным, уже стоящим по трое.

— И помните. Сегодня вы друг другу — не знакомые и не приятели. Вы — враги. Никакой жалости. Никакой честности. Дашь слабину — проиграешь. Проиграешь — умрёшь. Итак, да начнётся сражение.

«Светлые», больше похожие на команду Робин Гуда, спешно отступали в лес; у них было пятнадцать минут форы, чтобы затеряться и продумать свою стратегию. «Стражники», сгрудившись кучкой у свежеразведённого костра, о чём-то шептались, прорабатывая свой план; тринадцатилетний Джунсо Мо аж на цыпочки привстал, чтобы быть вровень с боевыми товарищами.

Я медленно отходил по дороге назад.

Вообще-то у меня была своя причина идти именно сюда. Пока детишки тихо-мирно играют в гибрид Зарницы и пейнтбола, я намеревался без спешки и отвлекающих факторов поискать здесь свою заветную монтировку.

Вот только это подождёт. В дело вмешались… непредвиденные обстоятельства.

Я оглянулся назад. Тихо, чисто. Ученики остались позади, и меня сейчас ни один из них не видит.

— Кончай делать вид, что маскируешься, Ральф, — хмыкнул я, поворачиваясь в сторону высокого куста. — Я видел, как ты шёл за нами всю дорогу.

Прим. автора: по изначальному плану, эта глава должна была быть главой про развесёлые приключения профессора и Алекса. Но, написав первые три абзаца и протупив над ними часа два, я плюнул и начал писать про Артура Готфрида.

Кто бы мог подумать, что это занятие будет приносить мне такое удовольствие? (с)

Местные праздновали буйно и шумно — даже слишком шумно, по мнению Ханагавы. Он никогда был любителем бурных застолий, а уж в средневековом стиле и подавно. А ведь это, похоже, был обычный обед для местных жителей — не в честь какого-то великого праздника, а просто в честь возвращения из Тумана и того, что вернувшиеся остались живы!

Что до Алекса, то тот тем более чувствовал себя не в своей тарелке. Оказаться среди каких-то варваров, не понимая при этом не слова… Да уж, Ханагава ему не завидовал. Увы, «установить» ему универсальный переводчик отсюда было невозможно. Так что миссию по расспросу местных ему оставалось лишь взять на себя и выполнять со всей самоотдачей.

— Туман, — хмыкнул бородатый мужчина лет сорока с небольшим, крепко сбитый и украшенный десятком-двумя шрамов. Хальгерд, кажется? — Туман пришёл пять лет назад, но унёс больше жизней, чем чума или война.

В его взгляде мелькнуло что-то серьёзное, куда злее, чем весёлые взгляды пьяных варваров.

— Пришёл… один? — уточнил Ханагава. — Или что-то пришло вместе с ним, принесло его?

Рассказы Артура о демонах вспоминались ему сейчас особенно ярко. Да что там рассказы — он же видел всё это вживую, и демонов на презентации, и допрос того лощеного демона…

— Я не колдун, — поморщился Хальгерд, экспрессивно стуча по столу мясистой ладонью, — не разумею в чернокнижии и тайных искусствах, но я скажу так: Туман принесли демоны. Появились они — появился и он, тогда-то всё и началось.

Красноречиво. Ханавага покачал головой. Удивлён он был не столько ответом, сколько его… однозначностью. Как будто собеседник прочитал его мысли и отвечал именно то, что от него ожидалось.

Разум учёного тут же выводил из ответа десятки новых вопросов. Вот, например, Туман и демоны. И правда ли в языке обитателей этого мира они именуются так же? Или разработанный им переводчик просто подбирает аналоги?..

Им. Ха, как же. Ханагава и сам до конца не понимал, как работают вещи, связанные с Туманом — порталы, Интерфейс. Никто не понимал — из людей, во всяком случае. Он всегда любил повторять, что они, люди, как муравьи, нашедшие пульт от телевизора — научились нажимать на кнопки, более-менее освоили правила, но о том, чтобы разобраться в причинах и принципах работы, речи не идёт.

До недавних событий он хотя бы утешался тем, что всё это впереди. Магии не существует, а наука в состоянии постичь любую аномалию, дай только время. Что ж… то, что случилось на презентации и после, отлично показало, что он ошибался и на этот счёт.

— Демоны, — кивнул Ханагава. — А поподробнее, если можно?..

Хальгерд взглянул на него с удивлением. Кажется, непонятен ему был не сам вопрос, а интонация учёного.

— Демоны они и есть демоны, — мрачно буркнул он, отставляя блюдо с крупными кусками мяса, плавающими в каком-то жирном соусе, и накрошенным туда же хлебом. Похоже, расспросы испортили ему аппетит. — Поначалу прикидывались людьми и пытались купить нас миром и сладкими обещаниями. Затем, как поняли, что не выйдет — прикидываться перестали. Откуда приходят — неясно, но всегда приносят с собой смерть.

Ханагава пошевелил пальцами, определяясь со следующим вопросом, но Хальгерд вновь придвинул к себе миску и начал есть, вытаскивая пальцами самые жирные куски и отправляя их в рот.

— Поешь, колдун, — от души посоветовал он. — А после сходи с нашему жрецу, он тебе побольше расскажет об этой грязи. И не за столом.

Ханагава лишь кивнул. Удивительные всё-таки люди местные варвары… Привели их с Алексом сюда после одной-единственной встречи, не задавая лишних вопросов — поразительная доверчивость! С другой стороны, шутить с ними желания не возникало — прибьют и не посмотрят на то, что «великий колдун».

Учёный оглянулся на Алекса. Кажется, тот уже давно плюнул на все условности, на собственное незнание языка, и теперь ел, не отставая от викингов, так же, как они — руками. Диета из галет, тушёнки и изысканных блюд Сената давно грозила обернуться язвой в его желудке, и теперь Александр отъедался за все недели, проведённые в изгнании.

Вздохнув, Ханагава посмотрел на свою тарелку. Жир плавал в жире, приправленный жиром. Мясо было жёстким и волокнистым, но всё равно жирным. Пиво, темнеющее в деревянном резном кубке, отдавало кислятиной даже на запах, а уж о том, чтобы пить его, Ханагава даже не думал.

Он чертовски хотел суши с тунцом и авокадо.

— Так что мы намерены делать, профессор? — уточнил Алекс. После обильной еды он слегка успокоился, и тревога в его глазах немного улеглась, но это вовсе не значило, что он забыл об их бедах.

— Мы? — Ханагава пожал плечами. Опять «профессор», и этот туда же. — Лично я хочу наведаться с местному жрецу, порасспросить его о демонах и Тумане.

— Думаете, это поможет? — мужчина вновь нахмурился.

— Думаю, это не помешает, — отозвался учёный. — О том, что нам поможет, пока судить рано, как и о том, поможет ли что-то вообще.

— Вообще? — распахнул глаза Алекс. — Профессор, только не говорите мне, что…

— Что есть шанс застрять тут навсегда? — Ханагава уставился на него сквозь очки. — А вы как думали? Или, по-вашему, я волшебник, а межмировой проход можно открыть на коленке, только пожелав этого?

Он махнул рукой.

— Здесь нам сейчас ничего не угрожает — по крайней мере, это не Туман с его тварями. Просто отдохните, пока я пытаюсь узнать что-нибудь полезное.

— Док, вы… доверяете им? — несмотря на то, что никто из местных не мог понять его язык, Алекс всё равно понизил голос. — Этим викингам.

Ханагава пожал плечами. Он и сам не был уверен в ответе на этот вопрос. Увидев, как он силой ультразвука расправился со стаей нетопырей, Хальгерд возликовал, объявив его колдуном, и пригласил к себе. А мог бы объявить демоном. Тут сложно что-то предсказывать.

— Сейчас у них нет причин менять своё отношение к нам, — сообщил Ханагава. — Будем надеяться, у нас есть время на передышку.

— Ладно, — поморщился Алекс. — В конце концов, не то, чтобы здесь было хуже, чем в домике садовника. А если уж нам всё равно оставалось лишь сидеть на одном месте, то, по крайней мере, пусть это будет место, где нормально кормят.

Он покачал головой.

— А так — всё то же самое, что и там. Разве что с Артуром не связаться, а в остальном…

Тут уже Ханагава распахнул глаза. Сейчас он чувствовал себя человеком, которому на голову вылили ведро воды со льдом… Нет, идиотом, просто идиотом. Полным.

— Связаться! — выдохнул он. — Точно. Точно, связаться!..

— Профессор? — обеспокоенно глянул на него Алекс. — Док, что случилось?

— Я тупица, Алекс, — профессор хлопнул себя по лбу. — Сначала запаниковал, а потом просто забыл… У нас же есть связь!

— Иии… Что? — не понял Алекс. — Артур и остальные же остались там, в Питере. Или вы хотите сказать, что…

— Именно это я и хочу сказать! — кивнул профессор. — Интеграция 5G-связи в Интерфейс — не мой проект, этим занимались ваши учёные, но я пересекался с ними довольно часто. Как я мог забыть!..

— Да о чём забыть? — всё ещё не понимал Алекс.

— Связь, встроенная в Интерфейс, предназначена в первую очередь для общения между Плутающими во время экспедиций в другие миры, — сообщил Ханагава. — Она должна работать между мирами.

Глаза Алекса загорелись. Кажется, теперь он действительно поверил в то, что возвращение — скорое и безболезненное — возможно.

— Думаете, портальная пушка ещё там? — быстро спросил он. — Думаю, солдаты забрали её с собой…

— Дело не в ней, — отмахнулся Ханагава. — Точнее, в ней тоже, но… в Тумане! Я ошибался в нескольких моментах, именно поэтому нас и перекинуло в другой мир, а не в какое-то место в нашем мире. Если сообщить это Готфриду…

Он быстро зашагал по поселению викингов. Мычали коровы, топтались куры и гуси; несколько местных служанок, застыв у колодца, с любопытством поглядывали на его фигуру, даже не скрывая своего интереса…

— Туман, — наконец, определился Ханагава. — Нам нужно в Туман, назад.

— Что? — не понял Алекс. — Зачем? Разве…

— Связь будет работать только там, — отрезал учёный. — Вы ещё не поняли, Алекс? Туман — вот основная связь между мирами мультивселенной. Он — и дорога из любой точки в любую точку, и база данных, позволяющая переводчику узнавать местные слова. Наша техника, наша примитивная магия — всё это только костыли, ухищрения для более удобной работы. Основную работу делает Туман.

— Значит, отправить межмировую СМС-ку можно только из Тумана, — подытожил Алекс, упростив научные мысли Ханагавы донельзя.

— Да, — кивнул тот. — И получить — тоже.

— Ну, с этим проблем не возникнет, — хмыкнул Алекс. — Артур же вернётся в домик садовника, рано или поздно.

По здравом размышлении, они оба согласились, что сходить в Туман и отправить сообщение для Артура с подробным изложением всего произошедшего — это миссия для Алекса. Не зная языка, он всё равно не мог отличиться ничем другим, зато это было ему под силам (и, по мнению Ханагавы, позволяло чувствовать себя в этой странной ситуации не совсем уж бесполезным).

Вместе с ним — просто на всякий случай, чтобы избежать лишних неприятностей — были отряжены два викинга из местных. Хальгерду, по счастью, не требовалось никаких объяснений, кроме «колдуну для его колдунских дел нужно, чтобы его спутник заглянул в Туман и постоял там минут пять-десять». К тому же, заходить глубоко было не нужно — так, краешком, отправить сообщение и сразу обратно.

В общем, с этой стороны Ханагава никаких неожиданностей не предвидел.

Что до него самого, то ему предстояла куда более непростая задача — разговор с местным жрецом, в ходе которого нужно было выудить хоть что-нибудь полезное.

По роду своей деятельности Ханагава испытывал… некоторую неприязнь ко всякого рода шарлатанам. Волшебники и маги, экстрасенсы, шаманы, вудуисты и все те, кто пытается выдать себя за знатока тонких материй, на деле являясь либо сумасшедшим, либо циничным дельцом, а чаще всего — и тем, и другим в безумной спайке.

Но этот-то… мог ли он быть настоящим? Ханагава уже убедился, что магия существует, но кем был местный жрец? Обычным знахарем? Или настоящим магом?..

Дом жреца находился на самой окраине деревни викингов и, можно даже сказать, чуть в отдалении от основной её части, будто владелец хотел уединения. А может, это сами местные побаивались тревожить любимца богов лишний раз.

Во всём остальном дом выглядел… обычным. В смысле, таким же, как и все остальные в этой деревне. Крепко сбитый, одноэтажный дом из толстых брёвен, с треугольной крышей. По его размеру и качеству отделки было видно, что жилец обладает весом в местной маленькой общине, но… на этом всё. Никаких черепов в изгороди (которой, впрочем, не было), никаких подков над входом и прочих магических штучек, что плотно ассоциировались у Ханагавы с шарлатанством и колдовскими фокусами.

Робко встав у приоткрытой на два пальца двери (внутри было темно, и Ханагава ничего не мог разглядеть), учёный постучал по притолоке.

— Простите?..

— Заходи, — хрипло раздалось изнутри.

Ханагава моргнул. Всё это слишком напоминало дурной фильм ужасов или сеанс у не в меру романтичной гадалки, увлекающейся исторической реконструкцией. Светящие в небе два солнца только подчёркивали эту фантастичность.

Да ладно. В конце концов, он человек науки, а эта так называемая магия — всего лишь неизученная аномалия, закон природы, такой же естественный, как физика или химия — просто ещё не открытый. Ханагава решительно дёрнул дверь на себя…

Стук деревяшки о балку. Чёрт, она открывается от себя, точно же.

Вот жрец оказался точно таким, каким Ханагава его себе представлял — старым, сухощавым. Лицо украшала длинная седая борода… Впрочем, без растительности на лице в этой деревне щеголяли только женщины и дети, пожалуй. Хорошо ещё, к ним с Алексом не прикопались на тему того, где их бороды.

— Значит, — хмыкнул жрец, сидящий на деревянном табурете у стола, — ты и правда пришёл из-за границы миров.

…что?

Ханагава замер.

— Откуда вы…

— Только идиот примет тебя за местного, — улыбнулся жрец. — Одежда, внешний вид, говор.

Он махнул рукой в сторону деревни.

— Для них ты — загадочный колдун из иных земель. О мирах они не задумываются. Ну, а я вижу вокруг тебя ауру твоего дома, ещё не погасшую до конца.

Так этот маг… настоящий? Ханагава поморгал.

— Вы знаете, как мне вернуться домой?

— А ты удивлён, — заметил жрец. — Нет, увы. Видеть и уметь не одно и то же. Моих скромных возможностей хватает на предсказания погоды или неурожая, врачевание болезней и тому подобное… не более. Я всего лишь жрец в маленькой общине, а не придворный маг короля Возвышенного Замка. И поэтому я ещё жив.

— П-почему? — вырвалось у Ханагавы.

— Потому что Возвышенный Замок пал два года назад, а все его жители или умерли от рук демонов, или были обращены в их слуг, — старик поглядел куда-то вбок; Ханагава проследил его взгляд — и только сейчас заметил, что под потолком дома висят пучки каких-то дымящихся трав.

— Как ты думаешь, почему мы ещё здесь, и демоны не пришли за нами? — печально продолжил жрец. — Да потому, что мы им не нужны. Маленькая деревня, никаких богатств, никакого могущества. Вот нас и не трогают… не трогали.

— Вы думаете… — Ханагаву пронзила страшная догадка.

— Из-за вас всё может измениться, — подтвердил жрец. — Если они заметят вас — заинтересуются, а если заинтересуются — придут сюда. А явившись, не будут разбирать людей на правых и виноватых — просто убьют всех.

Он привстал — и Ханагава увидел, насколько же высок этот старик.

— Поэтому всё просто, пришелец, — отрезал жрец голосом, не допускающим возражений. — Я помогу тебе тем, чем могу — а ты со своим другом уберёшься прочь из моей деревни.

Справедливо. Но и Ханагава тоже не был внушаемым крестьянином, которого легко запугать магическими пассами и умными словами. Чуть оправившись от полученного эффекта, он посмотрел на оппонента твёрдым взглядом.

— Так помогите сначала, — пожал он плечами. — Нам нечего делать в этой деревне. Если вы скажете, куда идти, чтобы вернуться домой — мы покинем её.

— Тогда тебе лучше поспешить, — старик прикрыл глаза. — Ты отпустил своего друга в Туман, чтобы тот отправил магическое послание меж мирами.

Ого. Он даже это может видеть?.. Авторитет жреца в глазах японца определённо вырос.

— Догони его, — велел старик. — И не мешкай. Возьми отряд воинов и скачите по их следам. Я вижу, что вы должны успеть, время в запасе сесть, но всё равно лучше не медлите в пути — всё может измениться.

Ханагава уже ничего не понимал.

— Ему что… что-то угрожает?

— Всё увидишь на месте, — кивнул жрец. — Всё поймёшь сам.

Он снова уселся на свой табурет.

— Я не вижу однозначного будущего, пришелец. Я вижу лишь вероятности, которые могут сбыться или не сбыться. Вижу куски, но не целое.

— Так… что вы видите сейчас? — допытывался Ханагава.

— Что если ты не успеешь, пришелец, — заключил жрец, — назад вы не вернётесь.

Ну, вот и Туман. Наконец-то.

Эта дорога изрядно напрягала Александра. Тем, что он не понимал речи своих спутников, тем, что они не понимали его. Что даже если бы они владели русским, или он знал их наречие — цель этого странного похода было бы очень тяжело объяснить местным викингам.

Но, хвала всему святому — вот он, Туман. Зайти вглубь шагов на полсотни, не больше — этого должно хватить, по словам профессора. Отправить Артуру сообщение. А затем — вернуться и ждать, в надежде, что оно дойдёт.

Александр спешился. Ездить на коне… Брр, то ещё ощущение. В юности он слегка занимался верховой ездой; это позволило ему не упасть с коня, ославив себя позором среди местных. Но он определённо отбил себе всё, что только мог.

Спутники Александра тоже спрыгнули вниз, перекидываясь какими-то словами. Не оборачиваясь на них, Александр пошёл вперёд, в белую дымку, маячащую впереди. Туман уже стал ему как родной за эти недели — такое чувство, что домой возвращается. Вот белёсое марево окутало его со всех сторон. Опасаться не приходилось — здесь, у самой границы, в получасе верховой езды от людского жилья, едва ли нашлись бы какие-то монстры, что…

Резкий звук.

Взвод оружия? Что?..

— Ложись!! — заорал Александра, разворачиваясь назад и толкая в грудь обоих своих спутников — за миг до того, как по Туману прокатился звук автоматной очереди.

Александра накрывало чувство дежавю — яркое, чёткое, неотступное.

Прим. автора: что ж, сегодня эта глава вышла куда лучше, чем если бы я писал её в субботу, в жару и кризис идей)

Кусты пошевелились совсем чуть-чуть — настолько незначительно, что, не гляди я на них в упор, ничего бы не заметил. И всё-таки… в этом шевелении было что-то угрожающее.

— Готфрид, — Ральф ван Дольф говорил тихо, но уверенно и твёрдо, — только дёрнись, и получишь пулю в лоб.

Ого. Кто-то мошенничает, протащив в этот мир огнестрел! Конечно, я не был этому удивлён — зная любовь Ральфа к оружию, он мог попасть сюда и на танке.

— Выстрелить ты, конечно, можешь, — согласился я. — А смысл?

Кусты не шевелились; Ральф слегка завис над вопросом.

— Ладно, — я зашагал вперёд, по направлению к собеседнику, — давай я спрошу иначе. Допустим, ты меня убьёшь — не факт, конечно, что тебе это удастся, многие пытались, но допустим. Что ты намерен делать дальше, когда я упаду бездыханным телом, а ты останешься победителем?

— Не морочь мне голову, Готфрид, — поняв, что смысла сидеть в кустах и изображать из себя маленького ёжика больше нет, Ральф распрямился. Поверх его лёгкой камуфляжной куртки был наброшен плотный шерстяной плащ — ох, как же он, наверное, потел сейчас в нём! Прямо на меня смотрело дуло пистолета.

— А разве я морочу?

— Именно это ты и делаешь, — он чуть повёл дулом в моём направлении, командуя мне остановиться. — Я уже понял, что ты умеешь болтать на все лады и можешь выдумать любой бред. Вот только я на это не куплюсь.

Я не остановился, шагая и шагая к нему, пока Ральф не начал отступать. Стрелять на самом деле он всё-таки был не готов — не потому, что жалел меня или трусил, нет, опытному военному ничего не стоило убить человека. Просто… На самом деле он понимал, что я имел в виду. Хотя и не хотел это показывать.

Ладно, скажу я.

— Выражусь ещё яснее, — вздохнул я. — У тебя есть идеи, как вернуться домой? Если да, можешь смело нажимать на курок. А если всё-таки нет, и ты не желаешь прописаться здесь на всю оставшуюся жизнь, то лучше тебе всё-таки повременить.

— С чего я тебе поверю? — несмотря на слова, Ральф всё-таки опустил пистолет. Всё-таки из пятёрки американцев он был самым адекватным, и говорить с ним было проще всего. Он быстро понял, что не выстрелит, понял, что это понимаю и я, и не стал ломать комедию. А вот будь на его месте, например, Йоко — мне бы уже читали лекцию о гендерных стереотипах и вековом угнетении.

— С того, что у тебя нет других вариантов, — резонно заметил я. — Ну, и потом, я же не забираю у тебя оружие. Захочешь — застрелишь потом, в конце-то концов.

Откуда-то из леса раздался истошный девичий крик; Дайе, судя по голосу. Я лишь шевельнул бровью в её направлении. Разберутся сами, не маленькие.

— Ладно, — Ральф нехотя убрал пистолет в кобуру. — Пусть так. Но с тебя ответы.

— Спрашивай, — пожал я плечами.

Ральф обвёл руками лес вокруг.

— Какого?..

Всего одно слово, но спросить красноречивее он, пожалуй, не мог. В этом вопросе читалось всё — и гнев, и недоумение, и удивление, и желание вернуться обратно, и ещё уйма всяческих эмоций.

— А так непонятно? — вздохнул я. — Кое-кто увидел моё интервью с Эмбер и решил, что пора действовать. А может, решил ещё раньше, и так просто совпало. Кое-кому очень не хотелось, чтобы человек, знающий его секреты, уехал в Америку или и дальше выбалтывал всё в прямом эфире, вот он и решил избавиться от меня… таким образом.

— Кое-кто, — недовольно хмыкнул Ральф.

— Кое-кто, не будем называть его имени, хотя мы оба знаем, что его фамилия начинается на «К», — подтвердил я.

— Не нужно этой клоунады, — поморщился Ральф — и тут же задал новый вопрос, — А я и остальные?

— Вряд ли он планировал отправлять сюда и вас с остальными, — отозвался я. — Скорее всего, не учёл, что вы попрётесь за мной именно в тот момент, когда…

Я махнул рукой.

— И да, я без понятия, где остальные, попали они сюда или не попали, и если попали — то куда. Я переместился один, я и о тебе не знал, пока ты не пристроился за нами.

— Кстати, — встрепенулся Ральф. — Что это за детишки? И вообще, как ты так быстро устроился тут.

В его глазах буквально читалось недоверие. В самом деле! С его точки зрения всё это выглядит в крайней степени подозрительно. Мы с ним попали в этот мир одновременно, вот только я за прошедшее время успел выучить местный язык, завоевать репутацию и авторитет, получить дом и престижную работу, а он…

Ну, он за тот же период украл пыльную тряпку. Впечатляющий результат.

— Долго объяснять, — махнул я рукой. — Потом как-нибудь расскажу эту чудесную историю.

Если я сейчас начну оправдываться перед ним — это только ещё больше убедит его в том, что я что-то скрываю. Поэтому проще и быстрее сразу сделать вид, что я что-то скрываю. В конце концов, я не собирался раскрывать ему все карты.

— Ладно, — согласился он, всё ещё подозрительно поглядывая на меня. — Так что у тебя за план по возвращению обратно?

Я пожал плечами.

— Не здесь и не сейчас. Главное, что он у меня есть, и что я работаю над его исполнением.

— И что ты предлагаешь мне? — напрягся Ральф. — Идти обратно, поверив тебе на слово?

— В общем-то, что-то такое я и предлагаю, — согласился я. — Посмотри пока на город, на местные нравы… а вечером приходи ко мне.

Я покачал головой.

— Пусть даже я не планировал застревать здесь с тобой, но… думаю, тебе это будет полезно. Узнать кое-что не по моим рассказам, а увидев своими глазами. Жаль, конечно, что ты языка местного не знаешь… Но ничего.

— Ты… не псих, — заметил Ральф. — Ты кто угодно, Готфрид, но точно не псих.

— Я тебе больше скажу, — отозвался я. — Я ещё и не пасынок Крейна.

— Но…

— Просто твой дружок Джеб нёс этот бред так убеждённо, что я решил не рушить его мечты и подыграть вам.

Ральф поморщился. Ему очевидно не нравились все эти словесные игры.

— Откуда мне знать, что вечером ты не спрячешь у своего дома полк местных солдат, чтобы заманить меня в засаду?

— А откуда мне знать, что ты не подкараулишь меня за три квартала оттуда и не выстрелишь мне в спину из-за угла, — парировал я.

Ральф помолчал какое-то время, а затем махнул рукой, развернулся и быстро пошёл прочь по направлению к городу.

Я смотрел ему вслед, пока он не исчез за деревьями. Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Ральф не был мне врагом; не был он мне и другом. Мог стать и тем, и другим — и ценным союзником, и опасной помехой. Кем именно он окажется в итоге… ну, жизнь покажет.

А пока — нужно было вернуться и проверить, как там дела у моих новых подопечных. Ну, и монтировку поискать, в конце-то концов.

— Это не сработает.

— Тише…

— Без шансов. Он увернётся, пока нож летит, или перерубит верёвку…

— Он просто заметит её заранее.

— Да тише же! Он может быть где угодно, может, он прямо сейчас слушает нас…

Я беззвучно усмехнулся. Джунсо Мо был прав на все сто процентов — но оба его товарища по команде ожидаемо не слушали младшего. Они продолжали оглядывать ловушку, приготовленную для меня, проверять узлы.

Ну, по крайней мере, они работают в команде.

Ловушка представляла из себя совершенно примитивную конструкцию. Один из деревянных арбалетов, заряженный деревянным снарядом, к концу которого привязан тонкий кинжал-стилет. Конечно, кинжал тяжелее обычной стрелы, но на близком расстоянии разница невелика, а я — крупная мишень. Я подхожу, задеваю верёвку — и снаряд летит прямо в меня, в грудь.

— Пожалуй, если нам удастся его хотя бы оцарапать, — заключил Джиан, затягивая последний узел, — я уже сочту это за победу.

— Да тише…

— Согласна, — кивнула Юнджи. — С первого раза победить мастера — это фантастика.

Хм, интересно, а где они взяли арбалет? Я ведь выдавал их только «Светлым». Значит, либо сговорились, либо добыли трофей в бою.

— Не шипи, — огрызнулся Джиан на Джунсо. — Ложись и не шевелись. Не притворяйся слишком сильно, иначе он заранее поймёт, что всё понарошку.

Подросток кивнул, ложась на землю. Ха — кажется, они пытаются сделать вид, что он ранен, чтобы таким образом подманить меня поближе и заставить меня потерять бдительность.

— А если он…

— Он отвечает за нас перед нашими родителями, — хмыкнул Джиан, полный уверенности в себе. — Будь он хоть четырежды мастером. Он может нас третировать, заставлять выполнять чёрную работу, избивать на тренировках, но даже он знает, что если с одним из нас случится что-то серьёзное — ему не поздоровится.

А вот это вряд ли. Если что-то серьёзное случится по моей вине — это одно, а если по вине самих детишек-обалдуев… При местных нравах, родители воспримут травму как поучительный урок. Не расслабляться! Нигде и никогда.

…кивнув Хёнсо, что с напряжённым видом возился у котла с аппетитно булькающим варевом (хотя запашок стоял немного подгорелый), я непринуждённо вышел на дорогу. Команды «Светлых» тут ещё не было, а к тому месту, откуда, по моим прикидкам, должны были появиться Юнджи и Джиан, я намеренно повернулся спиной.

— Как успехи? — обратился я к Хёнсо. — Посолить не забыл?

— Солил два раза, — недовольно буркнул тот.

Я пожал плечами.

— Если еда окажется пересолена, то учти, что все твои товарищи знают, чья это вина. Кто я такой, чтобы останавливать их в праведном гневе?

В принципе, я ничего не имел против его кулинарных экспериментов. Весь диалог имел только одну цель: сделать вид, будто я отвлечён и не замечаю приближающихся сзади учеников.

— Учитель!.. — взволнованная Юнджи появилась позади меня, ломая кусты. — Учитель!..

Я тут же обернулся, подняв бровь. Нужно признать, играла девушка неплохо.

— Что такое?

— Там Джунсо… он ранен, мы делали засаду на дереве, и он упал вниз…

— Джунсо? — распахнул глаза старший брат «пострадавшего». — Что с ним?

— Не отвлекайся от готовки, — велел я ему. — Сейчас я узнаю, что с твоим братом.

Юнджи нервно кивнула (честно, этот момент ей очень удался) и побежала обратно, показывая мне путь. Я шёл быстро, но расслабленно, не показывая напряжения.

— Вот, там!..

Я пригляделся. Джунсо лежал на земле и стонал (довольно нереалистично, но громко), рядом сидел Джиан. При виде меня он поднял голову:

— Учитель, он что-то сломал себе…

Я посерьёзнел и покачал головой.

— Что-то?

— А? — не понял Джиан.

— Не что-то, а позвоночник, судя по его позе, — пояснил я. — С таким ранением или не живут, или живут инвалидом, не поднимающимся с постели.

От изумления Джунсо даже стонать перестал. Кажется, он думал, что я сразу раскушу их обман.

— Но вы же поможете ему? — поглядела на меня Юнджи. — Учитель, он же…

— Помочь ему можно лишь одним способом, — помрачнел я ещё сильнее. — Печально, конечно, что такое произошло, да ещё и в самый первый день…

Лёгким движением я вынул из-за спины костяной меч и провернул его в руке.

— Тем, у кого сломан позвоночник, одна помощь — добить из жалости.

Неверие, ужас, желание жить — всё это промелькнуло в глазах Джунсо на секунду, когда он вскакивал на ноги. А затем свист задетой им верёвки, округлившиеся глаза его «сообщников»…

— Чей кинжал? — я вытащил стилет и помахал им в воздухе. Юнджи робко подняла руку, и я протянул оружие ей. Остальные двое просто стояли и моргали; по затылку Джунсо стекала зелёная краска.

— За креатив хвалю, — оценил я попытку. — За исполнение — не очень. Шумели громко, ловушка примитивная, играть умеет одна Юнджи, и на провокации ведётесь на раз. Как вы сами и говорили, у вас не было ни шанса.

— Что? — захлопал глазами ещё чаще Джунсо. — Так вы слышали? Я же говорил…

— Да молчи, придурок, — со злостью отвесил ему подзатыльник Джиан, явно разозлённый тем, что тот вскочил и всё испортил. Он с самого начала не верил в успех ловушки, но если бы не этот финал, поражение было бы даже красивым…

…что ж, мне не было дела до его ожиданий.

— Кстати, — заметил я, вновь поворачиваясь к Юнджи. — Обрати внимание на упущенную возможность. Я ведь только что подавал тебе кинжал. Разве это не была отличная возможность направить его мне в грудь?

Девушка пожала плечами.

— А смысл, учитель? Вы бы всё равно успели отразить удар.

— Верно, — согласился я. — Но смысл есть. Он не в том, чтобы сделать всё с первого раза. Он в том, чтобы пытаться. Пробовать варианты, прорабатывать, узнавать что-то новое. Копить опыт.

— Скажите, — заговорил Джиан, — а вы сами, когда учились… У вас тоже было такое задание?

Я широко ухмыльнулся.

— О, ещё как было. Не пересчитать, сколько попыток ушло впустую.

— Но потом вы…

Так, не болтаем лишнего. Детишкам незачем знать о Виссарионе, а мне незачем говорить вещи, которые могут выдать, что я не настоящий мастер Мун. Кто знает, вдруг его учитель жив и здоров, и это хорошо известно кому-то из их родителей!

— Нет, — отозвался я. — Пока нет.

— Пока?

— Хороший воин учится всю жизнь, — я попытался придать голосу «мудрые» интонации. — Даже став мастером сам, я продолжаю совершенствоваться.

Джиан и Юнджи кивнули с таким видом, будто всё поняли и осознали. По их глазам сразу было видно: не осознали. Не поняли.

— Кстати, — вспомнил я, — что с вашими противниками? Надо полагать, вы победили?

— Да, — кивнул Джиан. — Счёт три-два, я был последним выжившим.

— И где они сейчас?

— Сказали, что будут готовиться ко второму раунду, — сообщила Юнджи. — Мы же продолжим, так?

Ха. А детишкам-то понравилось, я смотрю.

— Продолжим, после обеда, — подтвердил я, выходя к костру. — А сейчас лучше поищите их, чтобы они явились сюда. Урок всё-таки ведётся по моим правилам, и им придётся эти правила выслушать.

Нужно будет обязательно «перетасовать» команды для второго раунда. Посмотрим на ту паранойю, которая охватит их, когда они поймут, что товарищи, посвящённые в их стратегию, теперь их враги.

— Учитель, — Хёнсо облегчённо вздохнул при виде живого брата, идущего на своих двоих. — Обед готов.

Отлично, я как раз проголодался. Я уселся на пеньке; с вежливым поклоном подросток подал мне походную миску, полную подгоревшего, но вполне сносного варева. Кивнув, я расположил её у себя на коленях, зачерпнул пол-ложки (на случай, если он всё-таки пересолил), поднёс её ко рту.

Вот блин. Чуть было глупость не совершил. С чего это такая забота об учителе, когда все остальные выбирают себе миски самостоятельно?

— Пробуй, — в приказном тоне сунул я ложку Хёнсо. Тот заморгал и быстро-быстро замотал головой.

— Н-не буду…

— Ну, — я без сожаления вывернул содержимое плошки в ближайшие кусты, — во всяком случае, твоя попытка была намного лучше, чем попытка твоих товарищей.

Нужно потом будет узнать, что он туда намешал. Вряд ли брал яд с собой — значит, насобирал здесь, на месте, каких-нибудь мухоморов? Сомневаюсь, что я умер бы от этого, но проблеваться посреди леса в мои планы не входило.

Подхватив чистую миску, я самостоятельно положил себе еды и уже собирался наконец перекусить, когда…

— Учитель, — из кустов показались четверо — вся команда «светлых» и побежавший за ними Джунсо. Говорил Тэмин, поправляя очки. — Мы там кое-что обнаружили… необычное.

А? Я отставил тарелку. Ещё одна неловкая попытка, или на самом деле что-то нашли?

— Ладно, — пожал я плечами, вновь берясь за еду. — Покажете потом. Когда поем.

Иначе, пока буду бегать — они мне туда ещё что-нибудь подсыплют. Нечего продукты переводить.

По лесной дороге я шёл с оглядкой. Даже если ты уверен в исходе на сто процентов, это не значит, что нужно расслабляться — а детишки уже показали, что у них неплохая фантазия. Техники исполнения пока не хватает, это да… Но здесь нужен опыт, и он придёт со временем.

— Кстати, — напомнил я (за мной шагали все семеро). — Вы же помните о правилах?

— П-правилах? — переспросил Джунсо. Видимо, это быстро вылетело у него из головы.

— Правилах, — мило улыбнулся я ему. — Их всего два, юноша, не так и сложно запомнить, верно? Первое — вариант, который уже использован, уходит навсегда. Следовательно, с ядом в еде и с той ловушкой, что выстроили вы трое, можете попрощаться.

Детишки переглянулись; особенно злобные взгляды достались пухляшу Хёнсо. Кажется, многие понимали, что яд — самый простой и реальный способ добраться до меня, и потому тот факт, что Хёнсо спустил его впустую, несказанно их злил.

— А второе, — пробормотал Джиан, — это… учебная драка с тем, кто провалит попытку?..

— Именно так, — кивнул я. — И вас четверых она уже ожидает.

Меня ничуть не смущал тот факт, что мне предстоит избивать девушку и тринадцатилетку. Когда противостоишь демонам — все средства хороши, а выбирать не приходилось.

— Впрочем, — заключил я, — вначале давайте посмотрим, что же вы там обнаружили.

Кажется, на этот раз обошлось без ловушки: они и правда что-то обнаружили.

— Вон, — указал Тэмин. — Там, где указатель.

В самом деле, впереди виднелся столб с табличкой, гласящей о том, что славный город Хончи начнётся уже через несколько километров. Находилась она на въезде в лесную часть дороги, то есть — буквально на пятьсот метров раньше того места, где на нас было совершено нападение.

— Смотрите, — Дайе выдвинулась вперёд. — Какой-то амулет и записка. Мы подумали, что это может быть послание Светлых, им же надо как-то общаться между собой…

Я хлопнул глазами. Ладно, допустим, детишки и правда раскопали кое-что интересное. Последнее, что я ожидал увидеть здесь — это металлические армейские жетоны. Такие надевают солдаты, чтобы, если их тело будет слишком изуродовано — можно было их опознать и сообщить родным.

Присев у указателя, я взял жетоны двумя пальцами. Ну, тут без вариантов. Ральф найден, а Йоко никогда не станет носить что-то настолько безвкусное и маскулинное.

«Эмбер Кросс», гласили буквы на жетоне. Как и ожидалось.

Указатель. Жетоны. Эмбер была здесь, и оставила их на видном месте — как знак для своих друзей, что будут её искать. Я поднял пришпиленную каким-то гвоздиком записку.

«Йоко, Ральф. Не идите в город, держитесь подальше от людей, особенно вооружённых. Я кое-что узнала о местных. Если вы ищете меня, оставьте записку в ответ и назначьте место и время встречи. Не нужно искать меня.

П.С.: Готфрид. Если ты читаешь эту записку — нам нужно поговорить. Найди меня тем же способом. Не пытайся искать меня — не получится».

Ха, а вот последнее звучит как откровенный вызов. Знаете, мне даже захотелось… его принять.

Усмехнувшись, я положил в карман и записку, и жетоны. Американцы свяжутся друг с другом тогда, когда я решу, что им настало время это делать. А что до Эмбер… не уверен, так ли хорошо она спряталась, как думает сама.

— Кто именно это обнаружил? — оглянулся я на детишек. Руку поднял Тэмин, и я кивнул, — Прекрасно. Хвалю. Если увидите ещё что-то подобное — показывайте мне.

— Так это… Светлые связываются друг с другом.

Я пожал плечами.

— Похоже на то.

И ведь правда похоже. Вот и последний, недостающий кусочек мозаики — ответ на все вопросы. Почему Эмбер прячется в лесах и не идёт в город, почему говорит не искать её и почему опасается местных? Ответ прост: её нашли Светлые и каким-то образом — может, магией, а может, языком жестов — растолковали ей, что к чему. Может, я и ошибаюсь, но… версия очень логичная, разве нет?

— Что ж, — хлопнул я в ладоши. — С этим разобрались, тогда продолжаем обучаться. День в самом разгаре, у вас ещё несколько часов занятий! Второй раунд «Светлых против стражников» сам себя не проведёт.

Домой мой отряд тимуровцев возвращался только уже в густых сумерках (а учитывая, что на дворе стояло лето — это означало весьма позднее время), уставший донельзя, перемазанный в траве, краске, лесной пыли, потный и голодный… Но, как ни странно — довольный. Новые для них «военно-полевые игры» оказались внезапно интересным времяпровождением, достаточно азартным и захватывающим всех, от самых юных до, казалось бы, взрослых и серьёзных вроде Джиана и Чон. Детишки шагали вслед за мной и о чём-то тихо переговаривались.

Ха. Они думают, что тренировка на сегодня закончена. Они забыли про обещанный мной спарринг.

…был ли у меня какой-то конкретный «учебный план»? Нет, да ведь передо мной и не стояла цель чему-то их научить на самом деле. Занять — да, извлечь пользу — да, но не более. Что ж, как занять детишек? Сделать им интересно. Может, во мне всё это время таился талант педагога?..

Мысли об этом потянули мысли о Люке, всегда называвшем меня «учителем», а мысли о Люке привели к мыслям о доме и тех, кто там остался. Итак, Люк с Сенатом — там, в Питере. Где Алекс и профессор — вообще непонятно, возможно, их убили, поймали или тоже отправили невесть куда. Как они там?..

…но настроиться на меланхоличные мысли я не успел — из этого состояния меня вырвал звук приближающейся по дороге кареты.

— Уходим с проезжей части! — спокойно возвестил я тоном классной руководительницы, ведущей своих второклашек в театр на «Кошкин дом». — Даём дорогу транспорту…

Первым мимо нас пронёсся вооружённый всадник. В сумерках он выглядел… довольно обычно для рыцаря — броня, закрытый шлем, что-то вроде длинного копья. Если у него и были предметы, изготовленные из человеческих костей, кожи или кишок — я их разглядеть на ходу не успел.

Затем — карета, достаточно богатая. В ней тоже не было ничего особенно выдающегося, а вот дальше…

Дети — лет десяти-двенадцати, не больше — буквально стояли в повозке, оперевшись друг на друга; места для того, чтобы сесть, у них банально не было. Связанные руки, обнажённые по пояс тела и безнадёжные взгляды… Стоп, или взгляды я себе уже надумал? Вряд ли я мог бы успеть их увидеть.

— О, — весело заметил Джунсо, — жертвы для праздника.

— Ты-то чего радуешься? — осадил его брат. — Тебе ещё по возрасту человеческие жертвы не положены.

— Пара лет, — хмыкнул тот. — Подожду.

Я оглянулся на своих подопечных. Мда, а я только начал к ним привыкать.

— Юнджи, — глянул на девушку Джиан. — Там ведь и на тебя есть? Хончи — город маленький, обычно их к нам привозят по количеству аристократов и мастеров, один в один.

Юнджи молча пожала плечами, и этот жест можно было трактовать как угодно.

— Да ну, — отозвался Тэмин. — Как будто не найдётся парочка лишних в самом городе. Всегда можно найти преступников или должников…

— Ты же понимаешь, что это не то? — возразил Джиан. — Принесённый в жертву должник, конечно — лучше, чем ничего, но этих-то готовят заранее, обрабатывают разными ритуалами. Иначе кто стал бы возиться и доставлять их нам — всех бы набирали на месте!

Я быстро шагал вперёд; может быть, даже слишком быстро. Так, успокоиться, успокоиться; желваки не играют, глаза не горят, и планы развернуться и придушить всех семерых мелких гадёнышей на месте мы тоже пока не будем пускать в ход. Терпение!

— Учитель, — вдруг обратилась ко мне Дайе.

— А? — я обернулся на неё; задумавшись о своём, я не ожидал вопроса.

— Вы ведь… Покажете нам техники жертвоприношений на праздник?

Я пожал плечами.

— Думаете, вы уже дошли до этого по учебной программе?

— Бросьте, — поддержал подругу Джиан. — Там ведь всё просто: делай так, чтобы жертва испытывала боль посильнее, но не умирала и не теряла сознание, вот и весь фокус.

— Так и зачем мне что-то вам показывать? — усмехнулся я. — Сами всё знаете.

— Может, вы просто не хотите выдавать посторонним секреты своей школы? — протянул Тэмин.

Я успокаивающе поднял ладони.

— Просто следуйте моим указаниям. Вы всё узнаете в свой срок и всему обучитесь вовремя. А когда придёт время, я…

— Время придёт уже через два дня! — возмутился Хёнсо. — Это будет моё первое жертвоприношения, и я не хочу выглядеть дилетантом! Пожалуйста, учитель!

— Шагаем, — отозвался я. — Что-то вы разговорились.

Ухмылки и лёгкий тон давались мне сейчас поразительно непросто. Казалось бы, я давно отвык от манеры бросаться на помощь случайным прохожим; даже жалея их про себя, я не спешил рисковать своими планами во имя абстрактного добра. Но вид телеги, набитой измождёнными детьми («специальная обработка, как же!»), внезапно вывел меня из равновесия. Оказалось, что даже мне не всё равно.

Ладно же, сволочи. Два дня, говорите?

Два дня — это большой срок. За два дня можно многое сделать и многое успеть.

Вернувшись в Хончи, я вовсе не распустил учеников по домам. Выстроив их перед своим домом, я вручил каждому по два брёвнышка из заготовленной на зиму поленницы и велел стоять прямо, раскинув руки в стороны — тренировать выносливость.

За время пути я немного подуспокоился. Желания вырвать молодёжи, так просто рассуждающей о жертвах и пытках, кадыки, во мне уже не было… но и отказать себе в удовольствии немного потретировать их — на совершенно законных основаниях — я не мог.

Ральф уже ждал меня дома. Как он сюда зашёл, спрашивать было бесполезно, и, увидев, как он сидит в кресле и выжидающим видом, я только бросил:

— Надеюсь, никто не видел, как ты забирался сюда.

— Не считай меня дилетантом, Готфрид, — откликнулся Ральф. — Может, у меня не стоит чудо-приложение, переводящее мне все языки, и я не умею прикидываться невесть кем, но я Плутающий и военный.

Я пожал плечами.

— Откуда ты узнал про приложение? Вроде бы, я не упоминал…

А может, и упоминал.

— Тупой вопрос, — ответил Ральф. — Я слышал твой разговор с этими шкетами-бойскаутами. Ты говорил на английском, а они отвечали тебе на своём, прекрасно понимая.

— Вообще-то, — поправил я, — не на английском, а на русском. Это уже ты слышишь меня на родном языке.

Мы какое-то время молчали, изучающе глядя друг на друга. Наконец, я встал и подошёл к окну.

Детишки послушно стояли внизу с дровами и старались не слишком качать руками. Отлично, отлично. Нужно сказать, при всей избалованности, физическая подготовка у них на высоте — слегка отстают только тринадцатилетка Джунсо да тупая блондинка Дайе, да и те не совсем уж безнадёжны. Нет, что делать с их телами — вопрос ненужный. Куда важнее, что делать с их мозгами…

Впрочем, почему это я задумываюсь о таком? Я здесь не для того, чтобы менять мир. Помотав головой, я повернулся к Ральфу:

— Есть хочешь?

— Я уже поел, — отозвался тот. — Сюда приходили слуги, приносили еду. Я зашёл как раз после них.

Я хмыкнул. Честно.

— А вот я поел бы, — с этими словами я направился на кухню. — Пошли, поговорим.

По счастью — а точнее, потому что я сам об этом просил мэра — еду мне привезли не в виде сухих круп и сырых свиных туш, а уже в готовом виде, нарезал и ешь. Я, не спеша, готовил себе бутерброды с копчёным окороком, на десерт взяв пару персиков.

— Итак, — не оборачиваясь, обратился я к Ральфу, который стоял позади меня. — Пока бродил без меня по городу, видел что-нибудь… интересное?

Он пожал плечами.

— Я не специалист по другим мирам. Обычное средневековье, с поправкой на то, где мы находимся.

— Да нет, не совсем обычное, — усмехнулся я. — Как насчёт прогуляться этой ночью и посмотреть на то, чем оно отличается от нашего средневековья?

Минуту Ральф молчал, а затем отозвался:

— Не морочь мне голову, Готфрид. Я пришёл сюда, чтобы услышать, как ты собираешься искать остальных наших и возвращать нас обратно.

Я пожал плечами.

— И кто тебе сказал, Ральф, что это — не часть моего плана?

Ральф снова замолчал, фыркнув. Я извлёк из кармана армейские жетоны и швырнул ему; военный поймал их на лету.

— Откуда? — говорил он сдержанно, но я сразу увидел, как он переменился, нрапрягся.

— Нашли в лесу мои детишки, — я махнул рукой в сторону окна. — Эмбер пыталась оставить знак для тебя или Йоко.

— Просто знак и больше ничего? — Ральф нахмурился, засовывая жетоны в свой карман.

— Задаю вопрос во второй раз, — усмехнулся я. — Пойдёшь со мной на прогулку этой ночью? Покажу кое-что интересное, а заодно отвечу на некоторые из твоих вопросов.

— Ты же не отвяжешься, Готфрид? — Ральф встал. — Хорошо. Встретимся через четыре часа, плюс-минус, назови место.

— У храмового комплекса, — сразу определил я. — Только не подходи вплотную. Нас не должны заметить.

Ральф покачал головой.

— Мне не нравится то, что ты задумал, Готфрид. Я ещё не знаю, что именно это такое, но мне оно не нравится.

— А мне не нравится то, что здесь происходит, — совершенно серьёзно парировал я. — Если рассказывать тебе, ты вряд ли поверишь, так что я попытаюсь показать. А после… может, и твоё отношение к происходящему изменится.

Ральф… не был дураком. Он был типичным американцем с мечтой облагодетельствовать весь мир демократией и равноправием, был параноиком, таскающим с собой целый арсенал. Но дураком не был. А вид детей, приготовленных для жертвоприношения, думаю, отрезвит его.

Что я собирался делать?..

Действовать по ситуации. Я ещё не знал, что увижу, как и кто этих детей охраняет, где их держат и так далее.

Ральф направился к двери.

— Эй, там же детишки, — окликнул я его.

Военный пожал плечами, не оборачиваясь.

— А ещё там чёрный ход и большая дыра в ограждении. Не нужно считать меня идиотом, Готфрид.

— Ну, вы же меня считали, — усмехнулся я, глядя, как Ральф выходит из комнаты. Передо мной лежали готовые бутерброды, и я, не торопясь, принялся за еду.

Поем — спущусь вниз. Детишек ожидает ещё и обещанный «спарринг», штраф за проваленную попытку, и что-то мне подсказывает, что уже с завтрашнего дня они будут относиться к своим попыткам осмотрительнее.

Что до меня, то я точно не собирался жалеть их в этих тренировочных боях. Не после того, что услышал.

Глядя на то, как буквально расползаются по домам избитые ученики, я испытывал какое-то особое садистское удовольствие. Нет, никаких тяжёлых травм — но синяков я им наставил достаточно, любой добропорядочный и ответственный родитель сразу поймёт, как тщательно я учу их драться.

Как я и думал, в бою они были… нет, не полные нули — просто «так себе». Полных нулей этот мир пережёвывал и выплёвывал, так что какие-то задатки были у всех. И всё-таки с моим опытом в сравнение это не шло — я уделывал их как котят.

Единственная, кто смогла меня более-менее удивить — Юнджи Арин. Наша прекрасная принцесса по-прежнему не могла тягаться со мной на равных… но все мои удары она встречала молча и терпеливо, как будто привыкла к подобному стилю тренировки. Более того — когда драка закончилась, она нашла в себе силы идеально ровно выпрямиться, поклониться и произнести спокойным голосом:

— Спасибо за урок, учитель.

Ха. Хорошие манеры — прежде всего. Видимо, отец-наместник лучше прочих понимал, какое будущее может ожидать его дочь в этом жестоком мире, и убедился, чтобы её надлежащим образом вымуштровали.

Что до остальных… после моего «урока» все они, даже гордый и самодовольный Джиан, могли разве что стонать и плестись, потирая ушибы.

— Что ж, всем спасибо, все свободны, — я глядел, как они тянутся к воротам, как из товарищи, не попавшие под раздачу, глядят на них с испугом — день-другой, и им тоже придётся испытать это на себе, — Завтра жду всех в то же время, что и сегодня.

— Учитель!.. — с испугом простонал Хёнсо Мо. — Но сейчас же почти ночь…

— А кто будет перечить, начнёт вставать на полчаса раньше и подметать двор моего дома, — тепло отозвался я. — Это замечательно повышает концентрацию и точность.

Предпочитая не искушать судьбу лишний раз, детишки ускорились.

Что ж — у меня ещё оставалось время принять душ до того, как отправляться «на дело». К сожалению, только холодный — подогрева тут пока не придумали, для горячей ванны воду нагревали по-средневековому, на огне.

Что ж, мне было не привыкать к средневековому быту.

Хончи был небольшим городком, а потому ночью в нём было относительно тихо. Впрочем, средневековые города редко представляли из себя даже жалкое подобие современных мегаполисов: по ночам здесь могли бродить лишь стражники да пьяницы.

С другой стороны, даже стражникам да пьяницам нечего было видеть, как «почтеннейший мастер Мун из Школы Позвоночного Меча» выскользнул из дому, закутанный в глухой чёрный балахон, и тихо направился к храмовому комплексу. Даже стражник может заметить лишнее, и даже пьянице могут поверить.

Что ж; я крался быстро, но тихо, умело ныряя в тень, как только слышал какой-нибудь шорох, и замирая при приближении ночного караула.

Что я собирался сделать? Думаю, это и так уже было понятно. Испортить людям праздник, так сказать.

Перед выходом я пролистал одну из книг прелата Иана, пытаясь найти местные праздники и их даты; думал узнать, что именно тут собираются праздновать с таким кровавым размахом. Как же!.. Нет, праздники я нашёл, и вместе с датами, вот только сообразил, что мне ни о чём не говорят названия здешних месяцев!

Ладно, это и неважно. Судя по тому, что я вычитал, подобные «праздники» здесь случаются по два-три раза в год, и это в провинциях вроде Хончи — в крупных городах и того чаще. Ну, а школы боевых искусств, вроде той, от которой якобы приехал я, позволяли себе такое на регулярной основе.

Возможно, не они одни. Какие-нибудь аристократы, имеющие влияние и деньги, тоже могли опустошать рынки рабов и долговые ямы, стремясь к силе для себя и своих детей. Впрочем… думаю, эти люди, при всей циничности и ограниченности, были вовсе не тупы: некоторые отнюдь не спешили пополнить собой ряды демонической армии. Сила? Да, была бы кстати. Но не чрезмерно, чтобы Великие Мастера не заинтересовались.

Ральф стоял через дорогу от храмового комплекса; он находился чуть в тени, и всё-таки я увидел его сразу. Интересно, а он меня?

— Ну что ж, — заметил я, подходя ближе. — Готов к новым впечатлениям?

— Меньше слов, Готфрид, — проворчал он. — Что ты там хотел мне показать?

Я спокойно огляделся по сторонам. Стражи — равно как и пьяных — видно не было.

— Пошли, — махнул я рукой. — Тихо, незаметно. Будь готов в любой момент нырнуть в тень и затаиться.

Ральф лишь кивнул, и мы быстро зашагали к храмовому комплексу.

Почему я был уверен, что жертв держат где-нибудь при храме? Ну, это очевидно. Во-первых, они привезены сюда для церковного праздника. А во-вторых, карета, сопровождавшая их, была отлично видна мне через приоткрытые ворота.

Двор был погружён в темноту. Где-то чуть в стороне храпели лошади, перебирая копытами; я замер и прислушался.

Цель первая: тот рыцарь с копьём. Этот явно похож на охрану, а значит, может встать у меня на пути, и его нужно убрать прежде, чем двигаться дальше.

— Ральф, — уточнил я, — пистолет при тебе?

— Идиотский вопрос, — отозвался военный.

— Согласен. Хорошо, а он случайно не с глушитетем?

— А я похож на того, кто стреляет с глушителем?

Я пожал плечами.

— Может, и нет, вот только нам сейчас нужно будет убрать хорошо обученного, вооружённого человека в тяжёлой броне — и не наделать при этом шума.

— Понял, — чётко кивнул он, буквально на автомате приняв команду… и только после этого поглядел на меня с подозрением, — Погоди-погоди, Готфрид. Мы пришли кого-то убивать?

— В том числе, — уклончиво ответил я. — Хотелось показать тебе, кто на самом деле стоит за всей этой хренью с Туманом и путешествиям по мирам, и какими методами они действуют.

Ага, звук есть. Я уловил тихий шёпот, голоса — еле слышные. Детские. Их держат где-то тут, как я и думал. Мы прошли мимо мортуария (запах дохлятины заставил затаить дыхание) и, обойдя его сзади, вышли на широкий, низкий амбар с окнами, забранными решёткой.

Похоже н тюрьму, да и звук шёл оттуда.

— Загляни туда, защитник демократии, — чуть слышно хмыкнул я. — Видишь что-нибудь?

— Нет, — честно признался Ральф. — Но слышу. Там кто-то есть? Какие-то… дети?

— Эй, кто там?

Окрик застал нас врасплох; заболтались, называется!

— А вот и он, — выдохнул я, сжимая рукоять кинжала, взятого с собой. Если ситуация с мастером Муном и нападением на карету чему меня и научила, так это тому, что даже местные прокачанные суперсолдаты — смертны.

Рыцарь, закованный в доспехи, уже спешил к нам.

— Эй, свои! — я обернулся и радушно улыбнулся ему. — Я пришёл к прелату Иану, хотел…

Рыцарь выбросил руку вперёд, внутри моей груди как будто что-то взорвалось; захрипев, я пошатнулся, отступая на пару шагов.

Не купился.

Боль в груди разгоралась всё сильнее; казалось, тяжёлая рука в стальной перчатке сжимает моё сердце. Возможно, так оно и было? Кажется, ладонь рыцаря находилась именно в такой позе.

Впрочем, это не мешало мне двигаться. Стиснув зубы, я метнулся вперёд, но рыцарь легко ушёл от моего рывка.

— Свои, говоришь, — усмехнулся он.

Я ничего не ответил. Метнуть кинжал?.. Он, конечно, убьёт или хотя бы ранит мерзавца, вот только для этого нужно попасть в щель между доспехами. Промахнусь — лишусь своего оружия. Я попытался прицелиться, но давление усиливалось, в глазах темнело…

…отделившись от стены, массивная фигура Ральфа — и когда он успел там оказаться? — врезалась в рыцаря, сбивая его с ног. Звук, конечно, получился громкий — как консервная банка по мостовой — но сейчас это уже не волновало меня. Сердце отпустило, и я воспользовался этой передышкой, чтобы метнуться к врагу.

Ральф боролся с рыцарем голыми руками, как Самсон, раздирающий пасть льву.

— Шлем! — рявкнул я. — Сними с него шлем!

— Пошёл ты, Готфрид! — приветливо отозвался Ральф. — Я и так с трудом его держу…

— Забрало приподними! — я и сам уже полез делать это. — Мне нужно ударить его ножом!

Рыцарь боролся с нами двумя одновременно, и, как ни парадоксально, выигрывал. Видно, он был не последним мастером своей школы. Длинный топор отлетел куда-то подальше, но и чистой физической силы закованного в броню типа хватало, чтобы забороть нас двоих. Мысленно чертыхнувшись и вспомнив оставленного в другом мире Сената, я рванул вверх забрало воина и занёс кинжал.

— ТРЕВОГА! — заорал тот параходной сиреной, поняв, что победить будет не так просто, как он думал. — НАПАДЕНИЕ НА…

…кинжал вошёл ему прямо в открытый рот; немного наклонив его, я буквально чувствовал, как тот достигает мозга. Хрипя и булькая кровью, стражник выпучил глаза…

И те потеряли осмысленность.

— Мёртв, — констатировал я. — Мёртв, как…

Я не договорил. Чувство ликующей эйфории накрыло меня с головой. Никогда не принимал наркотики, но отчего-то наркотический кайф представлялся мне именно таким — будто эндорфины впрыснули прямо в мозг, литра два или три. Я всё могу! Я всесилен! Я божество! Я…

Эффект отхлынул так же резко, как и накатил.

— Готфрид! Готфрид, ты в порядке? — Ральф пару раз врезал мне по щекам, не сильно, но да — это помогло.

— Теперь да, — кивнул я, вытаскивая кинжал из горла мертвеца. — Так вот ты какая… Сила.

Я не чувствовал, что стал как-то сильнее в прямом смысле слова. Да и вряд ли этого можно было достичь лишь одним убийством. Но этот кайф, что я испытал… чёрт. Мне хотелось ощутить это снова, хотелось чувствовать это, не переставая. Что для этого нужно сделать? Убивать? Приносить жертвы? Разумеется, сколько угодно, только бы…

Я скрипнул зубами, приводя сознание в порядок.

— Нет, ты точно не в порядке, — кивнул Ральф, вставая с трупа и подавая мне руку. Я принял её.

— Спасибо, кстати. Я твой должник; если бы ты не вмешался, он бы остановил мне сердце.

Ральф просто пожал плечами.

Интересно. Почему я не испытывал ничего такого, когда убивал Светлых? Никакого кайфа… ладно, об этом успею подумать потом.

— Он успел заорать, — Ральф думал о том же, о чём и я. — Да и вообще мы тут много шуму наделали. Как быть?

— Так теперь ты признал меня командиром? — хмыкнул я, оглядываясь в темноте.

— Я признал тебя человеком, понимающим по-местному и знающим, какого дьявола происходит, — отрезал Ральф. — Не более. Не наглей, Готфрид.

— Ладно, ладно… — я прислушался. — Вроде тихо… О, гляди — окно горит. А только что не горело.

Тихий огонёк зажёгся в окне внезапно, и это явно было связано с нашим шумом. Ральф тихо выругался.

— Там ещё много таких? Он был силён, как медведь!

— Раскачался, сволочь, — согласился я. — Нет, вряд ли, сюда ехал с процессией только один, а на месте… без понятия, есть ли тут охрана.

— Тихо! — вдруг шепнул Ральф. — Вон!..

Он был прав; кто-то вышел во двор. Скрипнула деревянная дверь, и я разглядел на расстоянии метров тридцати от себя две фигурки, одна из которых держала в руках не то подсвечник, не то масляную лампу.

—…нет, Темнейший, я точно что-то слышал, — раздался незнакомый мне голос, и я увидел типа лет пятидесяти с небольшим в дорогой одежде.

— Возможно, пьяные, — а вот скрипучий голос прелата Иана я узнал сразу. — Вы придаёте слишком большое значение этому шуму, мой друг. Разве изысканное вино и богословская беседа не лучше, чем стоять тут и таращиться в темноту?

Молчание.

— Да, вы правы, Темнейший, — согласился незнакомец. — В конце концов… жертв охраняет экзекутор, и он позаботится о том, чтобы никто из них не сбежал.

Судя по голосу, изысканным вином они уже набрались, пусть не до свинячьего визга, но всё-таки порядочно. Возможно, это нас и спасло от обнаружения. Парочка развернулась и удалилась обратно в дом, в жилую часть местных строений; мы с Ральфом ещё какое-то время стояли в темноте — молча и неподвижно.

— Ладно, — наконец, заговорил он, когда стало понятно, что двое убрались обратно в дом и возвращаться не собираются. — Видеть я видел достаточно, может, теперь пора услышать?

— А что тут слышать? — я пожал плечами. — Вон дети, запертые за решёткой. Через два дня местный церковный праздник, и их должны принести в жертву, максимально мучительным способом. За это местные аристократы получат свою дозу кайфа и станут чуть сильнее — чтобы лучшие из них присоединились к армии демонов, завоевали ещё какой-нибудь мир и сделали его подобием этого.

Ральф молчал.

— Демоны, — наконец, отозвался он. — Теперь ты говоришь о демонах. Кажется, ты или заврался, Готфрид — или всё куда невероятнее, чем я думал.

Я покачал головой.

— Если тебе так будет проще, думай о них как о пришельцах из иного мира. Они не… те самые черти с вилами, о которых говорят в церкви. Просто твари, упивающиеся чужой болью и желающие всю мультивселенную перековать под свои обычаи.

Ральф махнул рукой.

— Обдумаю это потом, когда выберемся отсюда. Что сейчас? Выпускаем детей на волю?

— Куда? — резонно возразил я. — Ты лично поведёшь толпу из плюс-минус тридцати голодных, замученных детишек через весь город? У тебя готово для них убежище, еда?

— Ты же не оставишь их тут? — подозрительно сощурился Ральф.

— Я пока не знаю, что с ними делать, — уклончиво ответил я. — Бросать? Не хочется. Но и рисковать всем ради них тоже нельзя.

Ральф ответил мне поднятой бровью, и я продолжил:

— Пойми, здесь их несколько десятков. Это капля в море на фоне всех жертв этого мира. Знаешь, в какой-то момент приходится выбирать: спасаешь ты отдельных людей, или мир в целом.

— Демоны угрожают мультивселенной, а парень с загадочным прошлым спасает мир… — пробормотал Ральф. — Это тебе к Старсу. Такие истории — по его части, хоть сейчас снимай блокбастер.

Он снял с тела мёртвого рыцаря ножны с коротким мечом, который тот так и не успел достать, и вытащил оружие.

— Но что-то же ты намерен делать дальше, Готфрид? — он поглядел на меня.

— Разумеется, — согласился я. — Намерен прикончить тех, кто приносит в жертву детей по праздникам. Тоже не спасение мира, но дело, несомненно, доброе. Ты со мной?

— Я уже увязался за тобой, — проворчал военный. — Веди.

Кивнув, я беззвучно вышел из тени и направился к двери — той самой, за которой скрылись прелат Иан и его гость.

Тело гудело так, будто Юнджи была не человеком, а ульем, полным растревоженных пчёл. Усталость после долгого дня, боль от «спарринга» с учителем, как тот сам это обозвал…

Лёжа на постели и глядя в потолок, Юнджи думала, что, возможно, мастеру Муну это нравится. Пользоваться легальным поводом для того, чтобы вволю поизмываться над своими учениками. Сегодняшний «урок» был довольно интересным, но всё-таки страсть к издевательствам то тут, то там прорывалась в учителе.

Либо это часть обучения — чтобы вызвать в них злость и большую решимость — либо… Либо он такой же садист, как и почти все. Впрочем, что это она? Сильный на то и сильный. Имеет право.

Вот только после его «уроков» не спалось. Стояла глухая ночь, и уже через три-четыре часа надлежало вставать, но… сон попросту не шёл, хотя она и измоталась донельзя. Юнджи беззвучно (а то ещё Юн услышит шум и ворвётся в покои выяснять, что происходит) встала и подошла к окну.

Ночной город был тих — и его малые размеры только подчёркивали эту тишину. Хончи был той ещё провинцией — как по расположению, так и по нравам; для привыкшей к большим городам с их не утихающей даже самыми тёмными ночами вознёй Юнджи это было в новинку.

Почему отец отправил её сюда? Да, местные дворяне заплатили кругленькую сумму мастеру Муну за то, чтобы он приехал именно в их город и учил именно их детей — а отец посчитал мастера Муна достаточно хорошим, чтобы отправить Юнджи сюда. Но только ли в этом дело?

Может, прежде всего он именно что хотел отослать её в глушь, и лишь искал подобающий повод? Может, считал, что она не придётся ко двору — слишком своевольна, слишком непокорна? Хорошие качества для дочери наместника, но они ничего не стоят без силы. Вот и эту поездку стоит расценивать как прямое указание: пока не станешь сильной — в столицу не вернёшься, Юнджи. Так надо, потом поймёшь — вечная отцовская присказка.

Мысли о далёком доме и строгом отце прервала странная тень, появившаяся за окном. А?

Это не стражник в карауле и не загулявший ночной прохожий, точно. Юнджи вгляделась в темноту. Нет, обычные люди так не ходят, даже по ночам… так ходят те, кто не хочет, чтобы их заметили. Чёрный плащ, наброшенный на плечи, делал фигуру почти неуловимой в ночной мгле, к тому же она не издавала ни звука — как будто ноги человека не касались земли. Пожалуй… если бы Юнджи не оказалась сейчас у окна, по совпадению, она бы ничего не заметила.

Тень, впрочем, её саму не замечала — иначе, несомненно, постаралась бы исчезнуть, раствориться во тьме окончательно. Она сосредоточенно шагала по другой стороне улицы — не слишком быстро, чтобы не привлечь чьего-нибудь лишнего внимания, но и не медленно. Вот она повернула голову, оглядываясь (Юнджи тут же отпрянула от оконной рамы, скользнув за занавесь), чёрный капюшон на миг открыл светлое лицо….

Мастер Мун?!!

Куда он крадётся посреди глухой ночи? Почему прячет лицо, как вор или разбойник? Это как-то связано с их обучением? Он вообще спит когда-нибудь?..

Столько вопросов. А ответов нет.

Чуть ускорив шаг и запахнув капюшон, мастер Мун скрылся за углом. Сердце Юнджи заколотилось быстрее и жарче. Кажется, если она сейчас не выяснит, в чём тут дело, то уже не узнает этого никогда.

Стараясь не шуметь (всё-таки телохранитель бдел — вот уж кто точно не позволяет себе спать больше часа в день), она приоткрыла окно. Высоковато, но этаж первый. Конечно, при прыжке раздастся звук… И кто-нибудь — Юн или мастер Мун — его точно да услышит, по закону подлости.

Подхватив с кровати широкую подушку, Юнджи швырнула её вниз, а затем и сама прыгнула следом. Приземлившись прямо на мягкое, почти беззвучно, она закинула подушку обратно — и тихо устремилась вдаль по улице, следом за учителем.

Наверное, это было комичное зрелище — дочь наместника, спешащая среди ночи куда-то, в ночной рубашке, с распущенными волосами. Одно хорошо — ночная рубашка была тёмной, иначе Юнджи выделялась бы, как белое облачко на фоне вечернего неба.

Расстояние между ней и учителем оставалось приличным — Юнджи отлично понимала, что стоит ей подойти ближе, чем на квартал, и её тут же раскроют. Тем не менее, она шла так, чтобы видеть его. Тот как раз подходил к местному храму… А это ещё кто?

Вторая такая же фигура — тоже в плаще — отделилась от стены и о чём-то заговорила с учителем. Что ещё за заговоры? Девушка удивлённо подняла бровь, когда оба мужчины быстро зашагали в храмовый двор. Ночью?! Резкий и острый приступ богословия напал?

Пахло чем-то нехорошим. Чем-то… сенсационным. У Юнджи не было никаких резонных причин так думать — мало ли, какой банальностью может всё это обернуться — но интуиция кричала, не переставая.

На то, чтобы добраться до храмовых ворот — полтора квартала — у Юнджи ушло минут пять. Она то оборачивалась, гадая, не заметят ли её какие-нибудь стражники, то останавливалась, чтобы не попасться на глаза уже тем, кого она преследовала. А затем…

Звон разнёсся по улице — как будто что-то тяжёлое и металлическое уронили со всей высоты. Юнджи снова замерла, вцепившись в боковину храмовых ворот, до которых как раз добралась. Там, в глубине двора, что-то происходило — возня или драка… Что это?

— ТРЕВОГА! — донеслось откуда-то из-за храмовой пристройки — мортуария, кажется, если судить по открытым окнам (храмы Тёмного Культа могли отличаться внешне, но мортуарий без окон — это как мастер-пацифист: непредставимо в принципе). — НАПАДЕНИЕ НА…

Крик оборвался так же резко, как и начался; конец получился какой-то смазанный, и Юнджи распахнула глаза ещё сильнее. Кажется, она начала понимать, что тут происходит.

Точнее, нет: она не понимала ничего. Ни причин, ни того, кто такой на самом деле мастер Мун, ни что он собирается делать дальше. Ясно одно: прямо сейчас там кто-то кого-то убивает, и, кажется, этот «кто-то» — мастер Мун и его спутник.

Юнджи зажмурилась на пару секунд. Первым порывом было убежать, позвать кого-нибудь… И не узнать, что же там такое происходит.

Открыв глаза, девушка скользнула внутрь. Держась у самой стены, пригибаясь, чтобы не попасть под скудный лунный свет, она поползла дальше, к мортуарию. Любопытство вело её. Страх? Страх был. Немного. Было понимание того, как безрассуден её поступок. Но любопытство было сильнее.

Примерно за это отец и выставил её из столицы, пронеслось у неё в голове. За это безрассудство, за любовь лезть во всякое пекло вопреки здравому смыслу. Что ж — неужели дочери наместника, будущей правительнице, пристало бояться?

Ответ Юнджи — нет. Она продолжала двигаться.

В паре метров от неё раздался какой-то звук, и Юнджи дёрнулась, как от раскалённого металла… и тут же сообразила, что это лошади. Она добралась до конюшни. Две фигуры стояли чуть в отдалении, но уже достаточно близко — значит, пора остановиться. Может, укрыться тут? Даже если Мун со спутником увидят движение или услышат её, они решат, что это лошади беспокойно возятся.

Так и поступим. Юнджи тихо пробралась в приоткрытую дверь конюшни, присела и замерла, вглядываясь в щели. Тело в доспехах, лежащее на земле, она сейчас уже видела отлично — как и тонкую струйку крови, тянущуюся от её горло.

Внезапно мастер Мун и его спутник застыли — и быстро отошли в тень. Где-то ещё дальше зазвучали тихие голоса. Кажется, не она одна слышала крик. Что сейчас будет…

Человек, лежащий на земле — это, несомненно, экзекутор, приехавший этим вечером. Они ведь видели его на обратном пути — вместе с каретой и повозкой с жертвенными рабами. И они убили его? Но…

Едва ли экзекуторов кто-то любил. Даже если пытки, жертвы, казни являются для тебя обыденностью, такие должности никогда не пользуются любовью. Уважением, страхом… но и только.

Дело было в другом: в силе. В экзекуторы обычно шли опытные мастера, и убить одного из них вот так, легко и быстро… Юнджи почувствовала, как её уважение к мастеру Муну растёт. Что бы там ни было, какие бы цели он не преследовал — своё дело он знает.

Она притихла, вслушиваясь в далёкие слова стоящих у трупа мужчин. Странно, слова второго она слышала, но… как-то смутно, неразборчиво. Как если бы те звучали на каком-то другом языке. Зато слова учителя доносились до неё более-менее слышимо.

—…вон дети, запертые за решёткой. Через два дня местный церковный праздник, и их должны принести в жертву, максимально мучительным способом. За это местные аристократы…

…что?

Так они из Светлых? Их тех самых повстанцев, роль которых учитель днём заставлял их примерять на себя? Это в их обычаях — считать «аморальными» жертвоприношения. И потом, что ещё за «местные»? Разговор ведётся так, будто мастер Мун местным себя не считает (и дело не в городке, а вообще), а его собеседник вообще не понимает, что происходит.

Сама Юнджи никогда детей в жертву не приносила. Нет, не потому, что жалела или считала плохим — просто в её семье, правящем роду, было принято иное. Отец часто повторял — как ему самому говорил его отец, покойный дед — что только дурак, трус или слабак будет увеличивать свою силу, убивая слабых. По-настоящему сильный убивает сильных.

В их доме на праздники убивали врагов — тех, кто воевал с их родом, открыто или тайно. Благо, их хватало с запасом. Так делала Юнджи, так делал весь её род и все, кто были к этому роду близки.

С другой стороны, Юнджи никогда не считала смерть юных жертвенных рабов возмутительной трагедией — просто глупостью, придуманной трусами, не более.

Что ж, было очевидно, что взгляд мастера Муна на этот вопрос совершенно иной.

—…разумеется, — пока она размышляла, мужчины продолжали говорить. — Намерен прикончить тех, кто приносит в жертву детей по праздникам. Тоже не спасение мира, но дело, несомненно, доброе. Ты со мной?

Юнджи охватил страх. Значит… всё ложь? Мастер Мун — или как там его на самом деле зовут — из Светлых? Видимо, тогда, во время схватки, настоящий мастер Мун был убит, а этот тип — один из нападавших. Зря она не дала Юну его добить…

…две тени двинулись в жилым помещениям. Юнджи замерла; где-то за её спиной тихо храпели лошади, недовольные ночной вознёй, но девушка этого совершенно не замечала. Мысли роились в её голове.

Страх, пожалуй, усилился — но, к её чести, не был главным чувством. Главной была… неуверенность.

Что ей делать теперь? Звать стражников — может, они ещё сумеют спасти Темнейшего и послушников? Рассказать обо всём местным аристократам, которые далеко не факт, что поверят ей? Сообщить отцу письмом?..

Однозначного ответа не было, и что-то останавливало девушку от того, чтобы выбраться сейчас из конюшни и броситься за помощью. Она просто сидела там, оцепенев, стараясь даже дышать через раз, чтобы не издавать лишних звуков, и ожидая, что же будет дальше.

— Последний, — довольно констатировал я, вытирая меч.

Всего в здании было не так много народу: прелат, чья голова сейчас покоилась на столе, по соседству с бутылкой изысканнейшего вина; его гость, чьи внутренности устилали пол той же комнаты, и трое послушников, зарезанных прямо в своих постелях.

Я бил быстро, не растягивая мучений жертв специально. Не потому, что жалел их… просто не хотел наделать слишком много шума. К тому же, боялся войти во вкус. После каждого убийства на меня накатывала волна кайфа — меньше, чем после рыцаря, но всё же ощутимая.

— И для чего был нужен я? — хмуро уточнил Ральф. — Ты всё сделал сам, Готфрид.

По его взгляду было видно, что теперь он будет относиться ко мне втрое подозрительней. Он убедился в том, насколько я опасен.

— Чтобы смотреть и соображать, — весело отозвался я. — Ты же видел это всё. Церковную утварь из мелких детских косточек. Пыточные инструменты, лежащие у тех послушников буквально на прикроватной тумбочке, вместо плюшевого мишки. Неужели недостаточно?

Ральф молча пожал плечами.

— Тут есть кто-то ещё? Слуги там…

— Слуги, — кивнул я. — Живут в корпусе для слуг. Нет смысла их трогать; спускаемся и начинаем думать, что делать с детьми.

Ральф поглядел на меня.

— Вывести из этого гадюшника, — отозвался он.

— И что дальше? — возразил я. — Где ты отыщешь им безопасное место? Этот мир такой повсюду, а они — плоть и кровь его.

— Я не собираюсь бросать детей, предназначенных на убой какими-то сектантами, — отрезал Ральф.

— Погоди возмущаться, — отозвался я. — Никто не говорит, что их нужно бросить умирать. Просто… что конкретно ты предлагаешь?

Мы вышли во двор, в ночную прохладу. Всё было тихо — ни один стражник не заинтересовался подозрительным шумом в доме. Разгадка проста: привыкший к вялому существованию сонный городок почти не охранялся; всего десяток солдат бродили по его улочкам ночью.

— У меня есть некоторый опыт в этом деле, — сообщил Ральф. — Я выводил людей из Тумана двадцать лет назад, когда он только появлялся — гражданских, тихими маршрутами. Ещё помню, как это делается.

— И куда ты их поведёшь?

— Есть тут одна пещерка за городом, — уклончиво ответил Ральф. — Я там ночевал дважды. Пока пристрою их там, а потом…

Мы в упор глядели друг на друга.

— А что потом?

— Когда вернёмся в свой мир — возьмём их с собой, — ответил Ральф таким тоном, будто это была абсолютная истина.

Я хмыкнул.

— Готов взять на себя такую ответственность? Тридцать детей, выросших в мире безумных демонопоклонников, привыкших к его нравам? Ты хочешь выпустить их в наш мир?

— Готов, — Ральф поморщился. — Не беспокойся, я позабочусь тем, чтобы они не остались без присмотра.

— Переквалифицируешься в воспитателя?

— Просто сделаю то, что должен.

— Ладно, — я пожал плечами. — Можешь начинать. С замком справишься и без меня, полагаю, если пробрался в мой дом.

Мы двинулись по направлению к бараку, где держали жертв.

— Справлюсь, — подтвердил Ральф. — А что будешь делать ты?

Я обвёл рукой «поле битвы». Тихо, мирно. Вот только что здесь начнётся завтра, когда наши ночные дела обнаружат…

— Нельзя оставлять это так просто. Люди будут искать виноватых, и…

— И?

— Я дам им этих виноватых, — пояснил я. — Есть в этом мире одни повстанцы. Интересные ребята, вроде как за хороших — жаль только, первая встреча у нас не задалась. Светлые. Так вот, я хочу разбросать здесь с полдесятка улик, которые указывали бы на них.

Ральф кивнул.

— Хороший план. Этим Светлым в любом случае достанутся все подозрения, так что можно подтвердить их. Смотри только, не наследи там сам.

— Ты говоришь с профессионалом, — усмехнулся я. — Если я захочу, чтобы местные обвинили Светлых, значит, они обвинят во всём именно Светлых. Занимайся детьми, Ральф.

Военный снова кивнул — и взялся за замок барака.

Вся стройная версия, которую она придумала, пока сидела в конюшне и в которую уже почти поверила, летела псу под хвост.

Один из Светлых, как же.

«Если захочу, чтобы местные обвинили Светлых»… Будь мастер Мун действительно повстанцем, он бы не стал обвинять своих. Напротив — постарался бы убрать все возможные улики. Так… кто же он такой на самом деле?

Юнджи решительно ничего не понимала. Кроме того, что до смерти хочет разобраться в этой ситуации и узнать, что за секрет скрывает мастер Мун.

Ох. Знал бы только отец, чем она занимается здесь, в тихой и мирной глуши, куда он отослал её ради безопасности и спокойствия.

За оставшиеся до рассвета два часа я успел выспаться, причём сон был таким сладким, как у младенца. Снилось мне что-то смутно-неопределённое, но очень приятное, и проснулся я — ровно в назначенное для себя время — в хорошем настроении, бодрым и весёлым. Словом, спал я так, как и должен спать человек, избавивший мир от полудесятка мразей-садистов.

Встав, я первым делом подошёл к окну и прислушался. Тихо. Пусто. Никого и ничего, большинство обитателей славного города Хончи ещё спят, и ночные события пока остаются лишь ночными событиями. Интересно, у Ральфа там всё хорошо?..

Ночью, перед тем как лечь, я расстарался вовсю. Обыскав мортуарий и устроив там нарочитый беспорядок, я унёс оттуда все вещи, что были сняты с мёртвых повстанцев — выходило, что Светлые пришли за своим добром. Унёс бы и сами трупы, если бы мне было куда деть их посреди города. На лбу у Темнейшего и его гостя был вырезан символ Светлых — небольшое стилизованное солнышко.

Помимо улик, указывающих на Светлых, расположенных в самом храмовом комплексе, я раскидал ещё несколько, создав «дорожку» к городской стене — не слишком частую, но, думаю, они быстро её найдут. Тут клочок зелёного плаща (нет, не одного из тех, что я одолжил для занятий), там капли крови, пролитые на мостовую. В общем — с этой стороны всё было надёжно.

И вот наступило утро. Что ж, поглядим, поглядим.

Выйдя на кухню, я принялся, насвистывая, готовить себе завтрак. Лучше сделать это сейчас, потому что потом покоя мне не дадут. Городу требуется один лишь толчок. Скорее всего, трупы обнаружит кто-нибудь из слуг, когда пойдёт с утра за водой или там готовить пищу для Темнейшего. Вероятно, уже обнаружил…

Топот ног по улице. Я глянув в окно; мимо моего дома неслись на первой космической трое стражников во всём облачении. Лица перекошенные, глаза выпученные…

Как чувствовал.

…дальше события развивались, как в блокбастере. Я был прав: этой пороховой бочке хватило одной искры, чтобы взорваться; состояние покоя и тишины сменилось всеобщей паникой. Те, кто знал, в чём дело, бегали, оповещая тех, кто не знал, в чём дело, а те, кого оповестить ещё не успели, замечая эту беготню, волновался ещё больше. Простым горожанам вообще ничего не сообщали, но те быстро поняли: случилось что-то неладное, и слухи, один безумнее другого, поползли по городу.

Первые ученики и бледный, взъерошенный стражник явились на моё подворье практически одновременно. Пролетев мимо удивлённых братьев Мо, стражник затарабанил в дверь:

— Мастер Мун! Мастер Мун, откройте!

Я, не торопясь, спустился по лестнице.

— Мастер Мун!

Ого, вот это экспрессия. Ещё немного, и этот парень выбьет мне дверь!

— Я прекрасно слышал и с первого раза, — сообщил я, открывая стражнику.

— Вас!.. — выдохнул тот. — В городе тревога!.. Вас просят… Все подняты…

— О чём меня просят? — терпеливо уточнил я.

— Прибыть, — кивнул паренёк, — в ратушу. Там срочный совет… вас просят быть…

Я пожал плечами.

— А в чём дело? Что случилось?

Стражник помотал головой:

— Мне не говорили, мастер… В городе ночью произошло что-то жуткое, но я не знаю, что именно…

Чудесно тут всё устроено, что и говорить. Я лишь кивнул:

— Ладно, я буду в ближайшее время. Раз ты не можешь дать мне вразумительного ответа, узнаю всё на месте.

Запирая дверь дома, я поглядел на братьев Мо:

— Останетесь здесь. Скажете остальным, чтобы ждали меня. Пока я не вернусь — тренируйте выносливость, как вчера.

Братья умоляюще распахнули глаза, но я был непреклонен.

Уже когда я заворачивал за угол, с другой стороны к дому пронеслась Чон. Её громкий возглас «Слышали, что случилось ночью?!» огласил всю улицу.

Я тихо усмехнулся.

Городская ратуша гудела, как встревоженный улей. Я морщился, совершенно не понимая, как могут полтора десятка человек создать такой шум, будто их тут минимум в десять раз больше.

— Но Канг — жалкий проходимец! — ревел лысый граф Кан. — Он не способен даже работу городской стражи организовать как нужно, и терпеть его на этом посту больше нет ни единой причины!

— За стражу всё-таки отвечает виконт Бэтами, — морщась, возражала баронесса Нигай, мать Дайе. Глядя на эту грудастую, светловолосую женщину, мне становилось ясно, в кого пошла девочка… впрочем, второго взгляда на баронессу, её осанку, позу — хватало, чтобы понять, что за внешностью блондинки кроется неплохой боец и фехтовальщик. Жаль только, мозгов к этому набору талантов не прилагается.

— Вы хотите обвинить в случившемся виконта? — насколько я помнил, этот говоривший был кем-то из мелких землевладельцев, по совместительству — заместителем означенного виконта на военной службе.

— Да, хочу! — визгливо и гневно заявила Нигай. — Он даже не явился сюда! Он чует, что это его вина, и не желает показываться нам на глаза…

— Виконт занят! — рявкнул в ответ военный. — И занят он тем, что разгребает последствия ночных событий, пока вы тут точите лясы!

— А я говорю, оставьте виконта! — поддержал его граф Кан. — На Канг — вот кто настоящий виновник, допустивший такое вопиющее…

Я тихо наклонился к уху барона Убина, стоящего в углу. Не то, чтобы этот любитель яблок был мне приятен как личность, но с ним, по крайней мере, можно было говорить.

— Скажите, барон, — шепнул я, — возможно, я слишком любопытен, но…

— Спрашивайте, мастер, — так же спокойно отозвался Убин.

— Довольно, эээ, очевидно, что На Канг не имеет ни крупицы реальной власти в городе, — я пожал плечами. — Он мелкий аристократ с крошечным земельным наделом, он не силён, у него нет влиятельных друзей… Так почему же он — мэр.

— Именно поэтому, — хмыкнул Убин. — Он — мелкая сошка, но этим он и устраивает всех. Никакого перекоса в сторону одних за счёт других. Фиктивная должность и фиктивная власть.

Да уж, цинично. С другой стороны, и в моём родном мире такое тоже случается сплошь и рядом.

— А вы, мастер, — заговорил снова Убин, — кажется, даже не особо удивлены случившемуся?

Я пожал плечами.

— В этом оре и беспорядке… я пока толком так и не понял, что произошло, собственно. Ночью кого-то убили, это я сообразил, но кого и как…

— Кого-то?! — Убин глянул на меня сквозь очки. — Ночью в город пробрались Светлые.

Я поглядел на него, задумчиво подняв бровь.

— Барон, ещё немного, и я подумаю, что именно Светлые представляют в Хончи наивысшую власть. Хозяйничают на дорогах, пробираются в город и… что там именно они сделали?

— Убили Темнейшего с послушниками, — кивнул Убин, — а также распорядителя и экзекутора. Демонстративное послание, прямо здесь, в центре города!.. И забрали жертв для завтрашнего праздника.

Я пожал плечами.

— У вас же есть варианты, кем их заменить? Я надеялся, что мои ученики…

— Чувствую, на роль жертв пойдут На Канг и его домашние, — криво усмехнулся Убин. — Виконт в неприкосновенности — он друг графа, а граф в Хончи практически олицетворяет власть. А вот мэр, похоже, засиделся на своей должности.

Я искоса глянул на него. Похоже, что это была не шутка. Вот такая вот суровая ответственность — упустил жертв, сам пойдёшь на их место.

Что ж, спасать мэра мне отчего-то совершенно не хотелось.

— Чего ещё ждать на фоне этих событий?

— Испорченного праздника, — отозвался Убин, — и претензий в ваш адрес, мастер.

— В мой? — я насмешливо поглядел на него. — Это почему же ещё?

— На прошлой нашей встрече именно вы утверждали, что знаете относительно лёгкий и быстрый способ вычислить повстанцев, — резонно заметил барон. — Не удивлюсь, если теперь вам припомнят эти слова. Требовать, думаю, не посмеют, но…

— Ну, меня устроит и то, что не посмеют, — заключил я.

Пока что спор вёлся силами местных, меня никто не упоминал, но взгляды на мою персону всё-таки уже кидались. Наконец, первым не выдержал всё тот же граф.

— Они ведь ещё где-то тут! — продолжал надрываться он. — И с ними эти рабы. Дети слабее взрослых, они не смогут уйти далеко, не смогут хорошо спрятаться. Неужели мы не найдём их с такой обузой за плечами?

Он взмахнул рукой, указывая на меня.

— Мастер Мун в нашем городе всего ничего, но он уже предлагал выследить их!

Я прокашлялся.

— Граф, со всем уважением. Я предлагал сделать это тогда, а не сейчас.

— А что изменилось? — вскинулся лысик.

— Изменилось то, что они не дураки, — ответил я жёстким и спокойным голосом. — Повстанческая гниль? Да. Головорезы с претензией на мораль? Ещё как. Но не дураки.

Странно, но мой голос оказал на собравшихся гипнотическое воздействие — видимо, уж слишком по-командирски он звучал. Я обвёл всех взглядом и продолжил.

— Они прекрасно знают, чем грозит им ночная выходка. Они прекрасно знают, в чём их слабость и в чём их сила. Дети-рабы ослабят их? Прекрасно, вот только они осведомлены об этом, и не будут подставляться так глупо и небре…

— Мастер Мун, — поморщился граф, мотая головой. — Мне кажется, вы приписываете этому сброду уж слишком высокий интеллект.

— А вы, значит, отказываете им в нём? — я пристально поглядел на него. — Граф, не мне учить вас жить — просто потому, что это не моё дело. Но всё-таки вот бесплатный совет: никогда не недооценивайте противника, и дольше проживёте.

— Вы…

— Вот прелат Иан, — продолжил я, не давая мужчине возразить. — Жил с убеждением, что Светлые никогда не найдут наглости проникнуть за черту города. Жил с ним и умер с ним — если, конечно, его смерть была быстрой. В противном же случае он успел хорошо осознать, почему нужно было ставить у храма охрану и запирать двери на ночь.

Все молчали. Даже Кану с его уязвлённым самолюбием было нечего на это возразить — как говорится, факты налицо, и они не в его пользу.

— Ну, хорошо, — наконец, отозвался тот тип, что замещал на собрании виконта Бэтами. — Но ведь вы тоже знаете, что они знают…

— Я не знаю, где именно они расставили ловушки, — пожал я плечами. — Я не знаю, куда именно они отступили теперь. Но я абсолютно уверен — они и расставили, и отступили. Иначе и быть не могло.

— Но вы ведь попытаетесь вычислить, куда они ушли, и…

— Я? — удивлённо поглядел я на говорящего. — Возможно, вы что-то путаете. Этим должен заниматься не я, а городская стража. Сколько в гарнизоне человек? Не меньше сотни? Этого вполне хватит, хотя во время облавы, несомненно, часть погибнет…

Военный захлопал глазами.

— Я же приехал сюда для того, чтобы обучать молодёжь, — заключил я. — Этим я и намерен заниматься.

И чёрта с два они мне что возразят. Всё-таки я здесь — важный столичный (или откуда там был настоящий Мун) гость, приглашённая звезда, ценный специалист, что может дать их отпрыскам шанс на лучшую жизнь, чем та (и без того недурная, я бы сказал), что есть у них самих.

— О, — включилась-таки баронесса Нигай, очевидно, вторая в этом зале по скандальной громкости, — так вы собираетесь просто сидеть в городе и продолжать свои занятия? Может быть, вы ещё и продолжите вывозить наших детей за стены, туда, поближе к Светлым, как вчера?

Ох. Я сощурился и повернулся к женщине.

— Нет, — отрезал я совершенно ледяным тоном. — Напротив. Я собираюсь просто взять — и увезти их из этого города.

Я говорил, что до этого меня слушали, замерев? Так вот, это всё было ерундой по сравнению с той гробовой тишиной, что наступила после этого заявления.

…на самом деле, эта мысль оформлялась у меня в голове ещё с ночи, а дооформилась она именно здесь и сейчас — посреди банки с пауками, что дрались, кусались и капали ядом со жвал.

Факт первый: мне совершенно нечего «ловить» в Хончи. Здесь банально нет сильных противников — а ведь, для того, чтобы поднять свою силу, нужны именно такие!

Факт второй: Хончи — гадюшник, и ещё какой. Меня буквально воротило от этого места. Конечно, остальные не лучше… но это будет потом.

И факт третий: мне нужна свобода. К тому же, рано или поздно, я выдам себя какой-нибудь мелочью — если только не буду менять местоположение. Короче говоря, в этой дыре я чувствовал себя скованным по рукам и ногам, плюс умирающим от скуки. Нет, это место свой потенциал уже исчерпало.

Вот зачем мне нужны детишки… другой вопрос. Но, во-первых, они обеспечат мне прикрытие — почтенный мастер с учениками будет воспринят совсем иначе, нежели непонятный бродяга. А во-вторых…

Мне по-прежнему доставляло удовольствие издеваться над ними. Особенно после того, что я услышал вчера.

…одинокая маленькая муха, остервенело жужжа, пролетела через весь зал и, придирчиво оглядев потенциальные посадочные места, опустилась прямо на лысину графу Кану. Тот машинально хлопнул себя по макушке рукой; звонкий хлопок разнёсся по залу.

Это и стало сигналом. Заговорили все разом, так, словно кто-то вкрутил звук на максимум:

— Это уже слишком, мастер Мун!

— Куда вы собираетесь их везти?

— Но вы правда думаете, что здесь опасно?

— Откуда нам знать, что вы в состоянии их защитить?

— Тихо, — рявкнул я. Подействовало на этот раз не до конца — гул голосов стих, но всё-таки кто-то ещё продолжал бубнить.

— Отвечаю по порядку, — продолжил я, перекрикивая нежелающих замолкнуть. — Первое: да, здесь опасно. Город под угрозой новой атаки; даже если она и не случится — наверняка этого знать мы не можем, поэтому я совершенно серьёзно подозреваю, что в ближайшее время Хончи станет крайне опасным местом.

Голоса медленно стихали. Меня слушали — кто скривившись и явно не веря, а кто серьёзно и обеспокоенно. Стоит ли говорить, что после ночного происшествия вторых было больше?

— Второе: я собираюсь везти их в крупный город, — если честно, это я сказал наугад, потому что ещё не успел продумать, куда же на самом деле девать моих подопечных. — Вы же не будете спорить с тем, что в крупном городе и безопасность выше?

Все молчали; аргумент был выбран верный, и возразить было нечего.

— Ну, и третье: да, я считаю, в состоянии защитить их, если какая-либо опасность будет угрожать им по пути отсюда до конечной цели, — добил я. — Я — мастер из Школы Позвоночного Меча, если кто-то забыл. Я для этого сюда и прибыл — взять ваших детей, слабых, необученных, едва сильнее обычных горожан, и сделать их сильными. Как это сделать, если они продолжат оставаться в тепличных условиях?

Это был довод, с которым ничего не смогли бы сделать даже самые недовольные. В мире, где царствовал культ силы, все отлично понимали, чего стоит аристократ, если его знатность не подкреплена ничем. Тот же На Канг — бледный, потный, сжавшийся, не произнёсший ни слова с того момента, как я сюда вошёл — был тому лучшей иллюстрацией.

— Честно говоря, — завершил я речь, — я и до этого собирался увезти их отсюда на время — для лучшего обучения. Конечно же, я не думал, что это будет спустя несколько дней после начала занятий. Полагал, начну с небольшого периода привыкания. Что ж — ночные события показали, что у нас нет такой роскоши, как лишнее время на раскачку.

— Мастер Мун, — заговорил граф Кан. На этот раз речь его, вопреки обыкновению, была тихой — уж не признак ли это особой угрозы? — При всём уважении к вашему таланту…

Какое уж тут уважение.

—…это наши дети. Вы вольны обучать их — так, как посчитаете нужно, жёстко и даже жестоко. Это нормально: вы — мастер, а они — ваши ученики.

Так-так. Кажется, кто-то всё-таки нажаловался папочке? Или опытные родители сами разглядели последствия вчерашнего спарринга?

— Но увозить их от нас — их родителей — даже под предлогом безопасности — это недопустимо.

Я вздохнул. Нет, дядя, я очень не люблю, когда кто-то ломает мне намеченные планы. Признаться, я думал, что обойдусь обычной вежливой настойчивостью. Но если ты понимаешь лишь силу…

— Хорошо же, — я распрямился и шагнул вперёд, по направлению к графу. — Давайте так, граф. При всём, как вы сказали, уважении.

Я хрустнул костяшками пальцев.

— Дуэль, — объявил я. — Драка. Сражение. Как угодно. Даже не до смерти — так, баловство. Если сумеете меня победить — я признаю вашу правоту и не буду никуда их увозить. Если победить сумею я…

Кан отступил на шаг назад.

— Вы забываетесь, — бросил он. — Ваша личная сила — вовсе не аргумент…

— А вы боитесь, — с улыбкой кивнул я. — Разве не так, граф?

Он и правда боялся. Того, что проиграет. Того, что упадёт в глазах всех собравшихся, и все, все до единого, даже маленький, толстый, ничтожный На Канг — увидят его поражение.

— Я… — он затравленно обернулся.

— Вы один против, — отозвался я, продолжая медленно, но настойчиво наступать. — Ну, ладно, может быть, не один, может быть, ещё кто-то, но большинство собравшихся здесь признают мою правоту.

Кивки со всех сторон. В глазах Кана появилась ненависть. И — страх. Всё, он на крючке, и главное теперь — не отпускать его.

— Просто вы привыкли, что все делают, как скажете вы, — на этот раз на моём лице не было и тени улыбки. — Даже если вы не правы. Даже если большинство считает иначе, вы привыкли брать — и заявлять о своём праве сильного. Так вот, на этот раз о нём заявляю я — не ради личной прихоти, а затем, чтобы выполнить свою миссию и обучить ваших детей.

В моём мире такая наглость не сработала бы никогда. Если честно, я не был до конца уверен, что она сработает и в этом. Но попробовать стоило.

Я глядел на графа, граф глядел на меня. Глядел… как-то странно. Он не двинулся с места, но его взгляд вдруг начал расширяться. Эй, это не нормально, ни разу не нормально. Я приподнял бровь.

— Что-то не так, граф?

И мужчина с хрипением схватился за горло.

— Отпу… отпусти…

Я? Недоумённо моргая, я глядел, как его лицо краснеет, как он шевелит ртом, точно выброшенная на берег рыба…

Какое знакомое чувство. Какое забытое чувство.

Знаете, магия — это как езда на велосипеде. Можно прожить и без магии, лишившись всей маны и источника её пополнения. Можно привыкнуть к тому, что ты способен лишь на мелкие фокусы, вроде магического фонарика или замены фото на удостоверении. Можно вообще забыть о ней.

Но когда магическая сила возвращается к тебе — ты вспоминаешь всё, мгновенно. Подсознание срабатывает раньше сознания, и происходит вот такое — спонтанная вспышка, стихийная магия, которой ты почти не управляешь — и которая всё-таки есть продолжение твоей силы, чистое, незамутнённое.

Я мысленно перекрыл магический канал, и граф, красный и хрипящий, шумно выдохнул — и попятился от меня.

— Какие-то вопросы? — уточнил я, закрепляя эффект. Кан быстро замотал головой. Но, если вдуматься, в этот момент мне было бы всё равно, даже если бы он начал возражать. В этот момент меня куда сильнее волновало другое.

Моя сила начала возвращаться… после нескольких убитых типов?

Ладно, ладно. Возможно, этот мир — мерзкое место с отвратительными нравами… но были в нём и свои плюсы. Например, то, что здесь легко можно было найти тех, кого можно пустить на фарш, постепенно возвращая свою силу до прежнего уровня — и при этом не терзаться угрызениями совести.

Чем я и собирался заняться. Что ж, ещё один довод в пользу того, что мне пора уезжать из славного города Хончи.

— Ложись! Ложись, говорю!!!

Разумеется, викинги не могли понять слов Александра. Да, но неужели интонации недостаточно?! Зачем эти два идиота порываются встать, хватаясь за свои топоры?

Огонь вёлся с двух сторон; автоматчики умело прикрывали друг друга, простреливая местность так, чтобы не тратить слишком много патронов — и, вместе с тем, не дать своим противникам встать. Пули свистели прямо над головой, врезаясь в древесные стволы и осыпая местность градом сырых щепок.

— Да лежите! — прошипел Александр, отползая чуть в сторону от траектории огня. Викинги поглядели на него с перекошенными то ли от гнева, то ли от боевой ярости лицами; один что-то бросил на своём языке. Что, недостаточно доблестно по вашим меркам? А плевать, бой ведётся не на мечах или шпагах, и благородством тут не пахнет.

Вот огонь замолк. Нет, вставать нельзя, это обманка, они экономят патроны…

А ведь у них этих патронов немного, вдруг чётко осознал Александр. Откуда здесь могли взяться автоматчики? Только из того же портала. Ломанулись вслед за ними. Значит, пополнить запас патронов им неоткуда.

Как и ему. На поясе висел пистолет, и ровно три патрона составляли весь его боезапас. Три патрона, два противника, в которых он пока даже прицелиться по-нормальному не может.

Рано.

Автоматчики приближались, медленно сходясь. Александр слышал их шаги, шуршащие по палой листве; тяжёлое, почти неразличимое постукивание обвеса, которое может расслышать только тот, кто знает, что это такое.

— Ааааааа!..

В этом воинственном боевом кличе не было никакого смысла — просто бравый рёв на одной ноте. Викинг подорвался, размахивая топором — и швырнул его в одного из нападавших, тут же выхватывая из ножен короткий меч…

Короткая автоматная очередь срезала его на бегу. Крик перешёл в булькающий короткий стон, человеческая фигура запнулась — и рухнула вниз, изгибая ноги под неестественным углом. Кажется, он ещё был жив, но следующие несколько выстрелов это прекратили.

Впрочем, Александр глядел не на это. Он часто заморгал, глядя, как в десятке метров от упавшего тела тяжёлый боевой топор врезался в фигуру автоматчика… И тот поймал его рукой.

Интерфейс 2.0?

Очевидно, иначе кто бы мог провернуть такой фокус? Викинги явно знали своё дело хорошо, вот только ко встрече с демоническими убер-бойцами они были всё же не готовы. Короткое смазанное движение рукой — и топор пойман; ещё секунда — и автоматчик презрительно отбрасывает его в сторону, пока его товарищ добивает викинга, бросившего топор.

Второй викинг вытаращил глаза глядя на то, что стало с его товарищем — и, кажется, тоже собирался вскочить и броситься мстить. Средневековый идиот!.. Александр вытащил пистолет. Три патрона, три патрона…

…топот копыт сзади раздался неожиданно. Туман не отсекал звуки, находящиеся вне его, совсем — но значительно их приглушал, и потому кавалерия прибыла почти внезапно. Десяток всадников в лучшем варианте местных доспехах, с оружием наголо…

По мнению Александра, едва ли они что-то могли сделать автоматчикам с Интерфейсом 2.0. Самоубийцы, да и только. Но всё-таки… они отвлекли внимание парочки — на пару секунд.

Александр выбросил руку с пистолетом вперёд. Выстрел.

Каким бы крутым профи ты ни был, какие бы силы не дали тебе Туман. Интерфейс и демоны — от пули в голову ты умрёшь. Хорошо, что пока не изобрели никакой приблуды, отменяющей эту незыблемую константу.

Ханагава держался позади и старался не рухнуть с коня; выходило сложно — четыре раза за короткий путь потомок самураев чуть было всё же не сверзнулся вниз, и только ехавшие по бокам викинги помогли ему остаться в седле.

Впрочем, у него было оправдание — скорость, на которой они гнали. Он ведь сам передал им слова жреца, сам сказал, что тот велел спешить. Викинги послушались беспрекословно, не требуя никаких доказательств (Ханагава так и не понял, было ли это потрясающе наивной доверчивостью — или точным знанием, что жрец покарает дерзнувшего прикрыться его именем).

В Туман они влетели на полном ходу — чтобы увидеть лежащих за кустами Алекса и одного из викингов, мёртвое тело второго и две грозные тёмные фигуры… с автоматами? Что?

— Вперёд! — заорал Хальгерд, потрясая топором. — Отомстим за нашего…

Выстрел. Одиночный, громкий; и вот уже один из автоматчиков падает навзничь, а второй быстро оглядывает сцену — и отступает назад, сообразив, что в одиночку у него мало шансов.

Успели. Ханагава выдохнул, держась обеими руками за шею лошадки. Викинги спешивались, подбегали к трупам — своего и врага. Кто-то предлагал преследовать оставшегося, но догнать его в Тумане не было ни шанса.

Учёный покачал головой. Старик-жрец оказался прав: ещё немного, и Алекс был бы мёртв, а без него и он сам быстро нашёл бы свой конец. Нет уж, они пришли сюда из другого мира вдвоём, вдвоём и уйдут обратно.

Прощание было куда менее радушным, чем встреча. Возможно, из-за того, что один из викингов погиб, а возможно, после той стычки их самих подозревали в связях с демонами. Вслух этого никто не говорил, но взгляды местных стали… куда холоднее.

Их не торопили. Дело шло к вечеру, и никто не спешил выпроваживать незваных гостей на ночь глядя. Ужин, ночлег, запас еды в дорогу — им ни в чём не было отказано… но было точно так же очевидно, что к утру они должны отбыть. Законы гостеприимства — палка о двух концах, и злоупотреблять ими не стоит.

Перед тем, как уйти с места короткого сражения, Ханагава с Алексом, конечно, сняли с убитого автоматчика всё, что могли. Алекс позаимствовал у него оружие и бронежилет; учёного интересовали совсем иные вещи. Рация, например, или мобильный телефон.

Увы, убитый был носителем Интерфейса 2.0, а это избавляло его от необходимости таскать с собой устройства. Единственное электронное устройство, что учёный обнаружил на трупе, представляло из себя нечто вроде сигнализации, позволяющей отследить местонахождение объекта. Похоже, эта штука была нужна на случай смерти солдата, чтобы обнаружить тело.

Что ж, при подобном дефиците сгодится и она.

— И что, док, — поинтересовался Алекс, глядя на то, как Ханагава вертит полуразобранную сигналку в руках, — может это помочь вернуться нам домой?

Японец пожал плечами.

— Некоторые микросхемы могут быть нам полезны, но… вы же понимаете, это только самое начало. Без лаборатории, без источника электричества — будет удачей, если я вообще хоть что-то соберу.

Алекс пробормотал что-то себе под нос — кажется, что-то непечатное — и отвернулся.

К жрецу Ханагава решил заглянуть перед самым уходом, под утро. О том, что он может застать его занятым или спящим, он не беспокоился — всё равно ведь тот предскажет его приход.

Ха!.. При мысли о предсказаниях учёный чувствовал двойственные чувства. С одной стороны, ему, как человеку науки, всё это казалось смешным и ненадёжным. С другой… вряд ли можно было спорить с тем, что жрец предоставил более чем убедительные доказательства.

Что ж, посмотрим, что он скажет на этот раз. Именно с такими мыслями учёный подходил к его жилищу.

Жрец уже ждал его, стоя на крыльце.

— Уходишь, пришелец, — он скорее констатировал, чем спрашивал. — Хорошо, хорошо. Тебе не нужно тут оставаться.

— Из-за нас и так погиб человек… — Ханагава чуть поёжился.

— Смерть — постоянный спутник жизни, — жрец пыхнул длинной трубкой, и оттуда вылетело что-то ароматное, но крепкое. — Не вини себя за эту смерть. Подумай о стае нетопырей, что была убита благодаря тебе. О тех жизнях, что они отняли бы, если бы не твоя помощь.

— Я лишь защищал себя.

— И это тоже естественно, — кивнул жрец. — Но ты ведь пришёл не просто попрощаться, пришелец из другого мира?

Ханагава обернулся на Алекса, стоящего чуть поодаль и ждущего. Неужели он и правда задаст этот вопрос? Он, учёный с мировым именем, светило науки, всегда веривший лишь в рациональное — неужели же он…

— Куда нам идти? — выдохнул он, понимая, что ещё немного — и он накрутит себя так, что останется лишь развернуться и уйти, так и не задав вопроса. — Мы не знаем этого мира. Не знаем, что здесь и где, и…

Он лишь спрашивает совета у местного. Как дорогу уточнить, ведь так? Никакого шарлатанства, никаких пророчеств.

— Ты хочешь знать, куда идти, чтобы вернуться домой, — улыбнулся жрец. — Сложный вопрос.

Он выпустил новую струю дыма.

— Сложный потому, что каждое твоё решение может всё поменять. Я могу лишь указать направление, но идти по дороге тебе придётся самому, и все проблемы, что встанут на своём пути, ты тоже будешь решать сам — ты и твой друг.

Ханагава сглотнул и нервно кивнул.

— Хорошо. Но…

— Я говорил тебе, почему перебрался сюда, в эти края? — взгляд жреца будто бы задумчиво скользил по рассветному пейзажу.

— Потому что демоны сюда не приходят, — пожал плечами Ханагава. — Здесь нет ничего, что может их заинтересовать…

Старик кивнул.

— Верно. А ещё потому, что здесь невероятно красиво.

Ханагава моргнул. Старик, казалось, не торопился продолжить. Наконец, он выпустил ещё одну струю дыма и вновь заговорил.

— Не один я так считаю. Пару лет назад — когда я странствовал по этому краю, искал место, где смогу осесть — я видел человека, живущего чуть дальше в этой же долине. Недалеко, в паре дней пешего пути отсюда.

Ничего ж себе у них понятие о «недалеко»! Ханагава чуть вздрогнул, с ностальгией вспоминая о метро и автомобилях.

— Не каждый разглядел бы его секрет, — продолжал жрец. — Но я распознал в нём мага, и мага… достаточно сильного.

— Предлагаете мне идти к нему за советом?

— Почему бы и нет? — жрец пожал плечами. — Может быть, это не сработает, но он умнее меня. Вдруг да выйдет толк.

Ох. Ханагава покачал головой. Как-то слишком знакомо звучала эта история.

— Идти, надеюсь, придётся не по дороге из жёлтого кирпича? — заметил он.

— Что? — удивлённо обернулся на него жрец, прекратив наконец глядеть в пространство.

— Что?

— По какой дороге?

— Да так, — смешался Ханагава. — Забудьте.

Он махнул рукой.

— Что ж — спасибо за всё. Пожалуй, нам пора выходить.

— Пора, пора, — кивнул старик, вновь принимая умудрённый вид. — И сделайте милость — не возвращайтесь в эту деревню.

Он хмыкнул и развёл руками.

— Нам тут не нужно лишнее внимание демонов.

Жрец оказался прав — дорога действительно заняла два дня. И — о, чёрт!.. Ханагава ещё никогда так много не ходил.

Ноги гудели, словно он шагал по раскалённой тёрке. Всё тело болело, во рту сушило, и дико хотелось упасть, отдохнуть, забыть обо всём…

Алексу всё-таки было легче — он таких проблем не испытывал сам, да ещё и его подгонял, не давая и правда рухнуть на траву. Впрочем, во рту сушило и у него — щедрые викинги дали им еды с запасом, а вот воду приходилось брать из рек и ручьёв, благо, те были чистыми и не заражёнными бензиновыми парами.

Башня — невысокая, этажа три, даже довольно скромная — показалась к вечеру второго дня. Она торчала на фоне заката, и издалека её можно было принять за широкое дерево или что-то подобное.

— И как думаете, кто там живёт? — уточнил Алекс. — Действительно маг и колдун?

— Не… знаю, — прохрипел японец. — Ничего не знаю. Пить… дико хочу пить.

Вода во флягах кончилась часа четыре назад. Целых четыре часа!..

Алекс пожал плечами.

— Да уж, не помешало бы.

— Вон!.. — Ханагава указал рукой. — Чуть вбок… ферма, что ли?

Алекс пригляделся.

— Да, и, кажется, не одна. Там какое-то поселение.

— У них есть колодец, — закивал Ханагава.

— А не проще дойти до башни? — с сомнением протянул Алекс. — У мага тоже ведь найдётся вода, и вряд ли он откажет нам в такой малости.

Ханагава сделал страшные глаза. Нет, нет!.. До башни ещё полкилометра, а он столько прошагал, он так хочет пить!..

— Ферма ближе, — слова драли горло, и он старался говорить поменьше.

— Как скажете, профессор, — отозвался Алекс, заворачивая по направлению к ферме, дым из трубы которой был уже совсем близко.

Если забыть на минуту об усталости и жажде — о них забыть довольно тяжело, но всё-таки — то вид у поселения был довольно пасторальный. Даже не скажешь, что мир охвачен Туманом и подмят жестокими демонами. Утопающее в зелени строение было чуть ли не домиком со сказочной картинки — красная крыша, брёвнышки, узоры на окнах.

Играющие во дворе детишки — кудрявые, светловолосые — только усиливали это впечатление. Как и их мать — добродушная на вид дородная женщина, что-то напевающая себе под нос и развешивающая бельё на верёвке. Завидев приближающихся странников, она обернулась.

— О! — хозяйка радушно улыбнулась во все тридцать два зуба; она была высокого роста — даже выше Алекса — а голос её был глубоким и низким. С такой внешностью и таким голосом ей можно было бы выступать в опере в роли Брунгильды. — Вы к нам?

Ханагава в этот момент уже остановился, опершись о низкую оградку, и жестикулировал.

— Хозяйка… — выдохнул он. — Ради всего святого… попить…

— Что за вопрос? — даже удивилась женщина. — Заходите во двор, заходите, вы, должно быть, устали!.. Сейчас я вынесу вам вина, подождите минутку!

— Просто воды… — отозвался Ханагава, но матрона уже шагнула в дом. Двое мальчиков, прекратив свою игру, замерли, наблюдая за пришедшими с любопытством, но без страха. Как и мать, они тоже отличались богатырским сложением и высоким ростом. Откуда-то из-за дома, с другой стороны, доносился равномерный стук — будто кто-то стучал молотком.

Алекс и Ханагава только успели опуститься на скамейку перед домом, как хозяйка появилась вновь. Для своих габаритов она двигалась с удивительной лёгкостью, неся в одной руке поднос с кувшином и двумя деревянными кружками, а в другой — тарелку спелых яблок.

— Прошу! — гостеприимно улыбнулась она.

— В этом мире все такие щедрые? — саркастически пробормотал Алекс. Но кружку с лёгким домашним вином всё-таки взял.

— У нас так редко бывают люди, — со вздохом пожаловалась женщина. — Уже и забыла, когда видела какие-то человеческие лица, кроме мужа и детей.

Ханагава поглядел на неё с удивлением.

— Погодите. А башня, а другие хутора?..

— Мы живём здесь одни, — теперь уже на лице женщины отразилось удивление. — И о какой башне вы говорите?

Ханагава с подозрением и непониманием поглядел на женщину, затем на вино, что она ему подала.

— Вон та башня, — указал он рукой. — Она довольно близко к вам, неужели её обитатель никогда не выходит сюда?

Женщина поморгала глазами, глядя за деревья.

— Там есть башня? — тихо произнесла она. — Никогда её не видела… должно быть, отсюда не разглядеть.

Что?.. Ханагава чуть привстал. Да, башню было отлично видно отсюда, хоть сидя, хоть стоя.

— Алекс, — толкнул он в бок товарища по несчастью, — скажите, что я не схожу с ума. Скажите, что там стоит башня!

— Стоит, — спокойно подтвердил Алекс, приканчивая вино. — А что такое?

Прежде, чем Ханагава успел ответить, что такое, позади них раздались шаги.

— Ну, вот, — пробасил густой мужской голос, — с дверью свинарника больше не будет проблем, милая. Что там с ужином, скоро ли…

Голос осёкся. Алекс и Ханагава обернулись на звук — и увидели высоченного бородатого верзилу, который смотрел на них со странным выражением лица. Так смотрят на дуло пистолета, направленное на тебя, или на письмо с известием о смерти всей семьи.

— П-простите? — пробормотал Ханагава. — Мы просто проходили мимо, попросили попить… что-то не так?

Громила откинул в сторону деревянный молоток и, сокрушённо качая головой, щёлкнул пальцами.

— Я ведь просто хотел пожить мирной, простой жизнью… — пробормотал он. — Каких-нибудь лет пятьдесят-сто, не больше — чтобы меня никто не тревожил… Неужели я этого не заслужил?

Иллюзия, уничтоженная простым щелчком, сползала быстро. Лоск домика и окружающая зелень обратились в черноту мёртвых деревьев и развалины. Двое детей и женщина, замерев, осыпались на землю тремя кучками костей, побольше и поменьше; поднос и корзинка яблок упали на пожухлую траву. Последней исчезла башня — просто моргнула и пропала, как будто её отключили.

— Простите… — повторил Ханагава, вставая со скамейки, которая теперь была скособоченной и трухлявой, — мы не хотели ничего плохого…

— Вы хотели, вы не хотели — какая теперь разница? — проворчал великан, поднимая с земли лежащий на боку кувшин и выхлёстывая его в пару глотков. Ханагава вновь заморгал — почему вино не вылилось, когда посудина упала?.. Почему?..

Впрочем, все «почему» уже явно потеряли смысл.

— Может, вы и не хотели, — вытерев рот ладонью, продолжил верзила, — но вы здесь, а значит, моя надежда остаться в покое хоть на какой-то срок — просто глупые мечты.

— М-мы можем уйти…

— Можете, — согласился мужчина. — А я могу включить всё обратно — и фальшивую семью, созданную из ностальгии, и ту башню, что должна была служить приманкой для нежеланных гостей. Могу включить обратно всю идиллию и жить как жил последние несколько лет…

Он покачал головой.

— Шутка. Не могу.

— Но почему?..

— На этой ферме было много заклятий. Одно, например, отводило от неё глаза всем проходящим мимо. Люди — и любые другие существа — искали меня в башне, и либо гибли там в одной из ловушек, либо просто уходили, ничего не найдя.

— Тогда как мы…

— В том и дело, — поморщился великан. — Если кто-то всё-таки добрался до фермы — это сигнал для меня. Сигнал о том, что на мирную жизнь больше можно не надеяться, и время выходить пришло.

— Выходить куда? Чтобы что? — растерянный Ханагава совершенно ничего не понимал. — Мы ведь даже не знаем, кто вы…

— Виссарион, — криво усмехнулся великан. — Меня зовут Виссарион. И куда бы вы ни направлялись — вы пришли по верному адресу.

Лёгкое, едва уловимое движение пальцами – и ногу идущего впереди Джиана сводит судорогой. Не сильной, так, слегка – но этого хватает, чтобы он запнулся и растянулся на дороге, бормоча под нос ругательства. Остальные ученики ещё сильнее ускорили шаг, стараясь казаться от меня подальше. Наивные!.. Как будто лишние пять метров будут мне преградой!

- Внимательнее, Джиан, - сообщил я наставительным голосом. – Внимательнее. Падения можно было избежать, если бы ты вовремя сгруппировался.

- Да, учитель!.. – обречённо выдохнул Джиан. То-то же. Я хмыкнул. Удивительно, что только нельзя выдать за обучение, если правильно это обосновать!..

Например, уход с детьми из города. В моём мире такое, конечно же, было бы невозможно. В этом – после того, как я едва не прикончил графа Кана без единого удара, мой авторитет возрос до немыслимых высот.

Впрочем, обо всём по порядку. С той ночи, когда я прикончил демонопоклонников, прошло трое суток, и за это время многое произошло.

Во-первых – я оставил тут Ральфа и тридцать детишек, что он вывел и поселил в пещере. Ну, серьёзно – никто же не думал, что я потащу их с собой? Впрочем, и совсем уж на произвол судьбы я их бросать не собирался; в конце концов, я был обязан Ральфу жизнью.

За день до ухода я оставил у известного указателя записку для Эмбер, в которой говорилось, где и когда она сможет найти своего товарища. Вдвоём эта парочка уж точно обоснуется здесь надёжно. Правда, я понятия не имел, где пропадает Йоко, но... какая, в принципе, разница?

За Йоко спасение моей жизни не числилось.

Во-вторых – я дал Ральфу легендарный квест по поиску моей утерянной монтировки. В лесу, на поляне её не было, в городе, похоже, тоже, значит, вывод напрашивался сам собой – выжившие Светлые посетили место бойни и обнаружили её. Я был почти уверен в том, что она найдётся у них – но мне пока было некогда знакомиться с ними лично. И это плавно подводило нас к третьему пункту.

Третий пункт – мы покидали славный город Хончи! И направлялись в не менее славный город покрупнее, на Гранд-Турнир. И вот на этом моменте стоит остановиться поподробнее.

- ...так вы твёрдо намерены покинуть город?

Барон Убин говорил спокойно; от него не приходилось ждать напора графа Кана, но всё-таки определённый уровень твёрдости в его голосе чувствовался.

Я пожал плечами. Происходил этот разговор вечером того же дня, когда случилось памятное собрание, и за это время моё решение никак не изменилось.

- Понимаю, - согласился Убин. – После случившегося их действительно опасно здесь оставлять, тут с вами не поспоришь. Вот только... мастер Мун, везти их куда попало – не менее опасно. Мне, да и остальным родителям учеников, хотелось бы знать, куда именно вы направитесь.

Что ж, это было справедливо – люди имеют право знать, куда я уволоку их детей. Проблема состояла разве что в том, что я понятия не имел, какие города и культурные объекты есть в этом тёмном мирке, но разве это будет препятствием для человека с моим опытом?

- Если честно, думал увезти их к себе, - сообщил я. – Школа Позвоночного Меча – не те, кто позволит напасть на себя; там им будет безопаснее.

Самое смешное, что я не лгал. Почти. Моим планом действительно было найти какой-нибудь монастырь местных гуро-монахов... и уничтожить его.

Когда я убил несколько садистов, моя сила заметно выросла. Что ж, мне нужно убить их ещё больше – разве не очевидно? А где их найти, как не в месте их концентрации?

- Ну-у-у-у... – с большим сомнением в голосе протянул барон. – При всём уважении, мастер Мун... Разве это подходящее место для...

- Я же там обучился, - возразил я.

- Вас обучали на мастера, - парировал барон. – Наших же детей нет необходимости терзать... до такой степени.

Ого, даже так? Кажется, обучение в местных школах – то ещё испытание. Может быть, я даже не самый ужасный учитель в этом мире!

- К тому же, - продолжал Убин, - дорога дотуда долгая, утомительная, и кто знает, что может случиться по пути. Детей семеро, вы – один, и, как бы велика ни была ваша сила, вы не можете следить за всеми постоянно...

- Ладно, допустим, - не стал я спорить. Когда говоришь с умным человеком, никогда не помешает больше слушать. – А какие варианты у вас?

- Тансон, - сообщил барон с таким видом, будто это название должно было что-то мне сказать.

Чёрт, а ведь должно было. Настоящему мастеру Муну сказало бы. Вот только я – не он! Я – Артур Готфрид, ударение на «а», и этого-то мне сейчас как раз никак нельзя выдавать.

- И почему именно он? – как можно равнодушнее спросил я.

- Город достаточно велик, чтобы обеспечить нужный уровень безопасности, - начал загибать пальцы Убин, - он расположен не слишком близко, но и не так далеко – всего три дня конного пути, а главное, почему я назвал именно Тансон – Гранд-Турнир.

И вот тут мне стало по-настоящему интересно.

- Значит, говорите, барон – Гранд-Турнир... – я сделал вид, будто крепко задумался. – Но... Но, но, но...

Наверняка местные отлично знают, что это за турнир такой – из тона Убина вытекало именно это.

- Турнир начнётся когда?.. Через пять дней? – улыбнулся барон. – Вот, как раз доберётесь.

- Не думаю, что дети уже готовы к турнирам, - я попытался увести всё в шутку, чтобы вытянуть побольше информации из очкарика.

- А я и не предлагаю им участвовать в нём, - пожал плечами Убин. – Пусть посмотрят, впечатлятся. Увидят, наконец, к чему им следует стремиться и что они получат в итоге вашего обучения.

- Звучит логично, - вынужден был признаться я.

- К тому же, турнир – мероприятие такого масштаба, что никакие Светлые не рискнут сунуться не только в сам Тансон, но и на подступы к нему, - продолжал он. – Туда съедутся мастера и сильнейшие отпрыски родов со всего королевства, а возможно, даже и из Империи...

Так-так-так. До сей поры я очень поверхностно интересовался геополитикой этого мира, но вкратце уяснил одно: мы находимся в небольшом королевстве, которым правит наместник, отец нашей Юнджи. Королевство же, в свою очередь, входит в состав большой Империи.

Масштаб и разбег возможностей поражали воображение. Мне нужны были сильные негодяи, чтобы уничтожить их? Так вот же они, сами съезжаются в соседний Тансон и подставляются под удар!.. Я даже был готов биться об заклад, что в этом мире найдётся такая вещь, как турнир насмерть.

Оставался у меня лишь один вопрос.

- Ну, всё звучит хорошо, - я посмотрел на Убина, - но вот только я не знаю дороги.

- Дорожные указатели, - хмыкнул тот. – Мастер Мун, Хончи – вовсе не такая глушь, как вы думаете. Вы легко найдёте дорогу, а постоялые дворы, попадающиеся по пути, направят вас, если вы собьётесь.

Я поразмыслил пару секунд – и кивнул:

- Вы совершенно правы, барон; это куда лучше того, что я думал изначально. Решено, едем в Тансон.

- Я рад, что мы с вами нашли общий язык, мастер Мун, - тепло улыбнулся барон Убин, и в глазах его явственно читалось – «ну не с придурком Каном же его находить».

...и вот теперь мы ехали по сухой дороге по направлению к славному городу Тансону. Вернее, ехали четверо: я, Дайе, Юнджи и её телохранитель, медленно гарцующий на коне сбоку от нашей кареты. Остальные шли пешком, хотя места в карете хватало.

Нет, я не зверь; какое-то время они всё-таки ехали сидя. Но по очереди – всех семерых карета никак не вместила бы. Вот, сейчас здесь чуть ли не в обнимку дрыхли две девушки; через часика четыре они проснутся, и их место займёт кто-нибудь другой.

Дайе спала мирно, сном младенца. Видимо, она ещё никогда там много не ходила, и усталость была такой масштабной, что у неё даже не было сил возмущаться этим фактом. Как и остальные, за исключением Юнджи, эти юнцы либо не покидали родной город никогда, либо делали это редко и ненадолго. А потому поездка была для них событием.

Юнджи... пожалуй, её было таким не впечатлить. И тем не менее, девушка вела себя как-то... необычно. Спала коротко и прерывисто, вздрагивая во сне, а просыпаясь – глядела на меня с каким-то детским испугом. Миг – и вот она уже берёт себя в руки, испуг растворяется в глазах цвета зелёного чая; она бормочет какую-нибудь ничего не значащую фразу, вроде «Мы ещё не приехали, учитель?». Затем её снова клонит в сон, снова она полчаса дремлет, упав на плечо товарке, а затем новое пробуждение...

Юн – телохранитель молодой принцессы – тоже заметил это. Он был единственным из взрослых, кто увязался с нами – я смог отделаться даже от возничего, посадив на козлы братьев Мо, но не от этого типа. Он едет со своей подопечной, и всё тут.

Впрочем, большую часть времени он молчал, лишь кидая на меня подозрительные взгляды. И не только на меня – на всё подряд.

Я же развлекался, как вы уже поняли, тем, что пробовал в действии свои новые силы.

О, это сладкое чувство... когда ты был долго лишён магии, и вот ты снова ей владеешь. Это как снять ботинки на размер меньше, что давили весь долгий день – ни с чем не сравнимое наслаждение... а, нет, сравнимое – вот как раз с тем, что я сказал.

Но если вы думаете, что всё так просто – убил пару тёмных батюшек, и все силы, что я копил двадцать лет, вернулись в полном объёме – то, разумеется, нет. Всё было сложнее.

Прежде всего – сила была тёмной, как чёрная дыра, и пахла приторно-сладковатой демонятиной.

Могло ли мне это навредить? Да, могло. Задурманить мои мозги, как затуманило остальным жителям этого мирка. Превратить в маньяка, стремящегося увеличить свою силу любым путём.

Было ли это достаточно опасным, чтобы я отказался от плана найти и поубивать ещё кого-нибудь из местных тёмных садистов? Пожалуй, что нет.

Неопытному человеку такая сила выключила бы любое рациональное мышление на раз. Что до меня... я знал, как с ней обращаться. Как фильтровать и как преобразовывать внутри себя, не давая демонической заразе исказить мою душу. Я уже занимался этим.

Второй пикантной подробностью была... узкая направленность этой силы.

Как я уже говорил, в мире боевого гуро не было особой магии. Точнее, была, но только боевая. Либо личные улучшения – сила, ловкость, восприятие – либо воздействие на врага. Подобно тому, как рыцарь-экзекутор едва не остановил моё сердце, или подобно тому, как я сам едва не задушил графа Кана. Всё, никаких файерболов или фиолетовых молний – только магия крови, костей, кишек и всего такого прочего.

Впрочем, было и одно отличие от местных – это мой опыт и знание магии. Силы во мне сейчас плескалась самая малость, вот только с моим уровнем контроля я мог использовать её так, как другим и не снилось. Только немного потренироваться, и...

...вот этим я сейчас и занимался. Выглянув из окна кареты, я шевельнул рукой.

- Учитель!!.. – взвыл Тэмин, когда его нога подогнулась, и паренёк рухнул прямо в заросли шиповника.

- Внимательнее, - отрезал я. – Вон, Чон уже научилась заранее группироваться, чувствуя первые признаки судороги, и не падает, как остальные. Ещё денёк-два – научитесь и вы, тогда и перейдём к тренировкам посложнее...

Испуганный девичий вздох; так дышат, резко вынырнув из ледяной воды. Я повернул голову вправо – да, так и есть, это опять проснулась Юнджи. Кошмары она видит, что ли?.. Что за странный взгляд?

- Юнджи, - заметил я, добродушно откидываясь на спинку сиденья и принимая вид умудрённого опытом, заботливого наставника. – Тебя что-то беспокоит?

- Н-нет, учитель, - та моргнула пару раз. – Вовсе нет. Почему вы спрашиваете?

Хм. Она что-то скрывает, точно скрывает – это к гадалке не ходи. Может, девочка и поумнее своих сверстников из глухомани, однако всё-таки не шпион мирового уровня, чтобы маскировать эмоции по-настоящему убедительно. Эта поездка чем-то смущает её, и отсюда всё прочее – плохой сон, испуг в глазах.

- Ты уже когда-нибудь бывала на Гранд-Турнире? – заметил я – просто чтобы разговорить её.

- Н-нет... то есть – да, бывала, - кивнула она. – Простите, учитель, я задумалась.

- И как он тебе? – тепло улыбнулся я.

Мог бы спросить «И как там», но мне нельзя выдавать, что я там не был. Вдруг выяснится, что настоящий мастер Мун – чемпион такого турнира, ну, или просто пятикратный участник.

- Шумно, - поморщилась она. – И слишком много людей, думающих только о том, как же они сильны и непобедимы... Ой. Простите, учитель.

- Ничего, Юнджи, - кивнул я, - ты права. Подобные люди собираются на таких соревнованиях всегда. И почти никогда не оказываются по-настоящему сильны. Истинный мастер будет скромен, он не выставит свою силу напоказ – до того момента, как придёт время её применить.

Разумеется, я не буду сражаться на турнире под именем мастера Муна – там наверняка есть те, кто знал его в лицо. Даже костяной меч лучше не демонстрировать напоказ.

Как насчёт маски?.. Тканевой маски на лицо и таинственного плаща. Я всегда был практичным человеком, но порой всё же любил театральные эффекты. Наверное, потому и попал сюда, а не прикончил Крейна на третий день своего возвращения домой. Что ж, когда вернусь – с ним нужно кончать, он зажился.

А здесь... да, маска и плащ, решено. И громкий псевдоним. Я представил себе, как выхожу на турнирную арену и громогласно сообщаю трибунам:

- Меня зовут Артур Готфрид. Ударение на «а», запомните, мерзавцы!

Чем не псевдоним популярного рестлера?

Затем мой взгляд упал и на Юнджи. Ха!.. Её тоже придётся замаскировать. Если остальные – мало кому известные детишки провинциальных аристократов, то Юнджи – дочь правителя страны, и нельзя светить её направо или налево.

Карету тряхнуло на неровном повороте; мы подпрыгнули, рука спящей Дайе дёрнулась...

...и устремилась прямо мне в горло.

Я остановил руку с зажатым в ней кинжалом за сантиметр от своего горла. Неплохо, неплохо. Я так отвлёкся на Юнджи, что даже не заметил, когда ты проснулась, Дайе.

- Попытка зачтена, учитель?.. – выдохнула Дайе.

- Вполне, - кивнул я. – Спарринг будет вечером, на постоялом дворе.

Дайе кисло улыбнулась, и от этой улыбки будто сводило зубы. Сегодня была её очередь пытаться убить меня и её очередь получать от меня живительные тумаки.

Наша процессия медленно двигалась по направлению к славному городу Тансону. Гранд-Турнир ждал меня – а вместе с ним ждала и новая сила.

Послесловие

Книга 1

Книга 2

Книга 3 <--- вы находитесь здесь

Книга 4

https://author.today/work/139561

* * *

И не забываем про группу ВК:

https://vk.cc/azYfao