Я выпускаю болезненный стон и сгребаю щекой асфальт.

Сучка! Трое на одну! Причём затащить туда, где нет ни камер, ни людей. Разве это честно?!

И всё из-за парня, который сказал ей нет! А мне да! И только из-за этого нужно было притаскивать меня сюда с помощью двух бугаев, которые заламывают мне руки назад?

— Очнулась, я смотрю, — бывшая девушка моего нынешнего, кажется, парня, с моей кандидатурой не согласна. — Ну что, по-хорошему разойдёмся? Или мне сказать Петру, чтобы хорошенько выебал тебя во все щели? А?

— Ты психичка долбанутая, — пытаюсь вырваться. Веду плечами, но меня только сильнее прижимают к асфальту. Ненормальные! — Тебе ведь Арсанов сказал «нет». Ты глухая? Или тебе написать надо?

Ну, почему, когда я, наконец, обретаю счастье, какая-то дура заставляет меня пожалеть о своём решении? Нет! Плевать! Чтобы она не сделала — я выберусь отсюда живой и невредимой!

— А ты несмышлёныш, раз не поняла с первого раза, — цедит сквозь зубы. — Поднимите её. Хочу глянуть этой сучке в глаза.

Меня одним рывком отрывают от асфальта. Хватают за волосы и запрокидывают голову назад. И эту расфуфыренная брюнетка смотрит на меня с каким-то превосходством. Знает, что один приказ и меня изнасилуют двое мужиков.

Разве этого я хотела? Когда влюблялась в него… Того, которым дышу. Живу. И испытываю сейчас этот панический страх.

— Я даю тебе выбор, — высокомерно кидает в меня злой взгляд. — Либо ты бросаешь своего парня, но уходишь отсюда целая. Почти. Всё же я отдам тебя кому-нибудь из них. Либо же… Петр и Иван позаботятся о том, чтобы выбить из тебя все мысли о моём мужчине. Выбирай, обычный, стандартный секс, или же… МЖМ. Пробовала такое? Говорят, вкусно.

Она обводит свои накаченные губы пальцами. Неприятно. Противно.

Но несмотря на это…

Я усмехаюсь. Правда?

О её мужчине?

Вот же долбанутая девка… Ещё и всякие больные желания свои высказывает.

— Я ведь уже говорила, — слабо улыбаюсь. — Такие как ты… Точно не заинтересуют Эмиля.

— Я могу это расценивать как «нет, я не оставлю твоего парня в покое»? — равнодушие и странный огонёк в глазах не дают мне покоя. Спокойно выдохнуть. Да куда здесь?

Меня сейчас изнасилуют в подворотне!

— Ты всё правильно поняла, — выплёвываю. Какой толк? И хоть паника и страх бьют по телу… Я не откажусь от него. Один, или два мужика? Неважно. Арсанов придёт и спасёт меня.

Верю в это. Надеюсь. Он не оставит меня вот так…

— А знаешь что? Я решила по-другому, — внезапно начинает. Безобразная улыбка украшает пухлые губы. — Раз уж ты такая смелая. Осилишь двоих, да. Но… раз ты не хочешь так отпускать Эмиля… Он отпустит тебя!

— Что? — шепчу сухими губами.

А её зрачки словно искажаются. Становятся змеиными.

— Мальчики, раздевайте её. Отправлю своему любимому подарок. Как же он будет разочарован, когда узнает, что ты шлюшка… Что свободно принимает в себя два члена.

Я не должна воспринимать её слова всерьёз.

Но делаю это.

Потому что я — одна. Поблизости нет людей. За мной… Два мужика. А впереди… Тварь, что решительно настроена разрушить одну никчёмную жизнь и психику, только из-за своих желаний…

— Эмиль придёт? — грифель ломается. Нажимаю на него сильнее. Потому что подруга задевает парня, о котором слышать не хочу.

— Куда? — включаю дурочку.

— На твоё выступление, ну. Перестань притворяться, что он тебе не нравится, и ты его не замечаешь. Небось, мечтаешь, чтоб он тебя трахнул.

Я устало вздыхаю. Поднимаю взгляд на подругу.

— Мы учимся в одном универе. Конечно же, он придёт, — произношу огорчённо. А может и нет. Будет обрабатывать какую-нибудь бабу. — И нет, я не мечтаю, чтобы он меня трахнул. У него таких девиц — во! Выше крыше.

Я не обижаюсь на её слова. Подруга привыкла меня подстёбывать. Такая вот у нас дружба. Слегка больная и порой неприятная.

— Перестань заливать! — наседает Катька. — Вы знакомы давно. И столько же времени и враждуете. А Арс в тебе явно заинтересован.

— Мы не враждуем, — шиплю, откидывая карандаш в сторону. Это тяжело так назвать. — Он меня не замечает. Я ему не нужна. Как и он мне. Ну, Кать, честно. Он о моём существовании не вспоминает даже и Арсанов мне не нравится! Я его ненавижу! У нас всё взаимно!

Ей не нужно знать, что нас связывает.

Есть то, что меня от него отталкивает! И только из-за этого, я никогда не сделаю первых шагов.

Из-за его сумасшествия.

И я бы избегала его всё время, но…

Порой мы видимся, потому что У МЕНЯ нет выбора.

В один день… Нас кое-что связало.

Смерть его отца.

После того случая…

Каждый год. В день смерти Арсанова-старшего он забирает меня к себе. Держит целый день у себя. Ровно сутки, ни минутой больше. Изначально я противилась, но потом… Когда это стало бесполезно, я спросила.

Почему он это делает.

Почему он ненавидит меня, но раз в год не отпускает от себя? Дышит запахом моих волос. Обнимает за талию. Берёт в тиски и не отпускает. Пока говорю ему, что мне нужно идти.

Со смерти его отца прошло четыре года. И три до этого я всегда проводила с ним. И вот завтра…

Опять наступит странный, но долгожданный день.

И он волнует меня больше, чем то, что Эмиль может прийти на концерт.

Мы и так встретимся.

В любом случае — мне плевать на него.

Скоро он совсем пропадёт из моей жизни.

Мне восемнадцать. Я поступила на первый курс университета. Скоро стану второкурсницей. А Арсанов, защитив диплом, навсегда покинет стены университета.

Он ему и не нужен, по сути. Он — раздолбай. Лучше пойдёт на улицу, и кого-нибудь изобьёт. Таких людей называют… Хулиганами? Бандитами?

Он связался с плохой компанией… Ещё давно. Не удивлюсь, если он замешан в криминале.

И когда он выпустится — наши пути окончательно разойдутся.

Так, ладно!

— Я побегу, — хватаюсь за сумочку. Вскакиваю с места. — Мне нужно домой. Боюсь, отец разгневается.

Тем более… Мне нужно подготовиться. Ведь Эмиль заберёт меня сегодня вечером. Я уверена. Папа на сутках, надо и ему чего-нибудь приготовить. Ведь больше некому.

Несколько лет назад моя мать умерла. Отец начал пить. И он продолжает делать это уже, который год подряд. Хорошо, что хоть ходит на работу, зарабатывает себе на жизнь. Я пока справляюсь сама — пишу сочинения, занимаюсь копирайтингом. Мне хватает.

Но за него я дико боюсь.

Поэтому выбегаю из аудитории. Спешу на электричку. Смотрю на затянувшееся тучами небо. Дождь скоро пойдёт. Поэтому быстрее направляюсь домой.

Там проведываю отца, ем. Готовлю нам ужин.

В десять часов вечера, когда обычно я ложусь спать — сегодня не делаю этого. Только переодеваюсь, доделываю домашку и ровно в одиннадцать тридцать хватаю свои вещи.

Отца дома нет. Поэтому я спокойно спускаюсь вниз. Подхожу к двери, открываю её и иду на остановку через опасные улочки моего захудалого и бедного района. Сажусь на автобус, и еду в привычное место встречи.

Выхожу на улицу, попадая ногой в грязную лужу.

— Да блин…

Он всегда забирает меня тут.

Потому что думает, что я живу здесь неподалёку.

Эмиль ещё не знает, что два года назад мы переехали с отцом в дом похуже. Он вышел дешевле. В плохом районе, конечно. С бомжами, пьяницами и разбойниками. Но… Выхода нет.

Я сижу на лавочке, смотрю на свои белые, немного испачканные балетки. Слышу отдалённо рёв автомобиля. И звуки тормозящих шин.

И тут же узнаю его.

Я не ошибаюсь и в этот раз.

Он забирает меня здесь.

Набираю полную грудь воздуха и делаю это. Встаю с лавки, выхожу из-под козырька. Чувствую, как за шиворот попадает капля воды. Передёргивает.

Иду к машине. Эмиль уже открыл мне двери изнутри.

Оказываюсь в тёплом салоне. На улице только недавно был дождь и сейчас там прохладно. А на мне лёгкая куртка.

Поднимаю взгляд, чтобы поздороваться. Встречаюсь с серыми спокойными глазами.

Эмиль ничего не говорит. А я и не хочу теперь его приветствовать. Вообще разговаривать с ним. Вступать в какой-либо контакт.

Потому что…

Боюсь непоправимого.

Я боюсь своих чувств. Очень.

Особенно когда они вспыхивают как огонь. Разгораются всё сильнее. После наших встреч.

Мы молча едем к нему домой.

Я сонно и устало смотрю на ночной город. Засыпаю на ходу. А он продолжает молчать. Не говорит ни слова.

Через полчаса он запускает меня в дом. И закрывается. На замок. Чтобы я не ушла.

Я это пыталась сделать два раза в первые два года. Но Эмиль тут же пресекал мои попытки.

Но сегодня… Я останусь с ним. Поговорю с глазу на глаз. Опять.

Поэтому, как только захожу внутрь, ставлю сумку на стол. Осматриваюсь. Квартира всё такая же. Не меняется с годами. Только… Фотографий нет. У Эмиля есть брат — Арчи. Они живут не вместе, но странно, что пропали и его фото.

Пытаюсь выкинуть это из головы. Не моё дело.

Я иду ванную. Переодеваюсь. Потом возвращаюсь на кухню, убираю блинчики с мясом в холодильник. Чтобы не пропали. Приготовила на всякий случай. Завтра весь день быть здесь.

Стараюсь не думать о том, что будет через несколько минут.

Точнее, уже сейчас.

Когда Арсанов подходит ко мне со спины. Обхватывает ладонью талию и тянет на себя. Я послушно позволяю ему это сделать. Поднять меня в воздух и унести.

Всего несколько секунд и он оказывается в спальне. Валится вместе со мной на кровать, прижимая своим телом.

Своей рукой, которая гладит плоский живот.

Я волнуюсь. Хоть и знаю, что он меня нигде не тронет. Но… Так было раньше. Я была несовершеннолетней. А сейчас? Мне уже есть восемнадцать.

Он взрослый парень. Тем более, как я слышала… В сексе эмоции выплёскиваются больше.

Сглатываю и боюсь.

Сама концентрируюсь на ладони, что лежит внизу живота. Я не дамся ему, если он захочет большего.

Но мои опасения напрасны.

Он только обнимает, притягивает меня к себе. Я лежу к нему спиной, поэтому чувствую только горячее дыхание на своей шее.

Мурашки покрывают тело, и я стараюсь отдалиться от него.

Мне приятно. И именно это странное чувство меня и ужасно пугает.

Я его ненавижу. Должна ненавидеть. За предвзятое ко мне отношение. За этот брезгливый в мою сторону взгляд. Но…

В то же время…

Сегодня я соврала Кате.

Она права. Я — влюблённая дурочка.

Потому сейчас, когда Эмиль теснее прижимает меня к себе, я чувствую тепло. Такое обволакивающее, согревающее. Хоть и в груди всё равно тлеет чувство обиды.

Прикрываю глаза, пытаюсь погасить эти чувства внутри меня.

— Спокойно ночи, — доносится совсем тихо спокойный и в то же время равнодушный голос.

Это его единственные слова, перед тем как я закрываю устало глаза и стараюсь уснуть.

Сделать это тяжело. Особенно когда знаешь, что засыпая, ты чувствуешь низом живота чужую ладони. И ягодицами… Твёрдый бугорок, что упирается мне в попу.

И я боюсь. Хоть и знаю. Эмиль не сделает мне больно.

Наверное.

Я просыпаюсь наутро, чувствую рядом с собой холодную постель, когда ворочусь на кровати.

Не понимаю, как уснула. Я провалялась всю ночь, боясь, что всё же Арсанов не выдержит.

В итоге… Уснула.

Сейчас разлепляю глаза, поднимаюсь. Не нужно долго искать Эмиля. Он сидит в кресле. Задумчиво смотрит на меня, попивает какой-то алкоголь.

Сглатываю.

Он часто пьёт. И я волнуюсь за него.

А мне от этого не по себе.

Арсанов наблюдает. Проникает одним карим, беспощадным взглядом внутрь. Кажется, видит все мои органы. Даже сердце, которое сейчас бьётся в бешеном ритме.

И мысли! Эти порочные, и неправильные мысли, связанные с ним…

Вот не надо ему туда!

— Ты будешь завтракать? — спрашиваю неловко. Нужно как-то его отвлечь.

Для него этот день — тяжёлый. И я хочу помочь ему его пережить.

Учитывая… Что это — наш единственный день в году, когда мы можем вот так вот говорить.

— Не хочу.

Тихо выдыхаю.

Отказывается.

У меня какое-то дежавю.

Но я всё же встаю с кровати. Обматываюсь в простынь, чтобы не показывать свою розовую, в зелёный кактус, пижамку. Она детская. А он наверняка не упустит момента подшутить надо мной.

Хотя…

Разве это не повод, чтобы поднять ему настроение?

Всё же скидываю со своего тела простынь. Вскидываю гордо подбородок и иду на кухню. Чувствую на себе его изучающий горящий взгляд. Как на углях иду.

Достаю приготовленный вчера ужин. Как хорошо, что блины хотя бы приготовила.

Я разогреваю завтрак. Ставлю чайник. Возвращаюсь обратно в комнату. Нависаю над парнем. Пока он выжидающе глядит на меня снизу вверх.

Когда я ещё так на него гляну? Он постоянно смотрит наоборот. Я же ростом ниже!

Хватаю Арсанова за запястье. Тёплое.

И кожа у него такая приятная на ощупь. Он такой горячий.

И от этих странных мыслей я сглатываю.

Тяну на себя и заставляю встать. Хотя он встаёт сам, как только я прошу его.

И буквально тащу Арсанова на кухню. Хватаюсь за его ладони и кряхчу:

— А, ну, иди…

Он не улыбается. И на идеально выгравированном лице не двигается ни единый мускул. Он всегда такой. Холодный, равнодушный.

Поэтому не удивлена. Но мне удаётся его заманить на кухню.

Мы молча едим. Как всегда.

После этого я мою посуду. Мы собираемся в гостиной и просто сидим. И мне это надоедает.

Точнее, я собираюсь с мыслями и пытаюсь спросить, что Эмиль вытворяет каждый год своими действиями.

Почему я? А не Арчи?

Он ведь его брат. Родной. Он точно уже успокоение посильнее.

— Эмиль, — я зову его по имени. Оно мне нравится. Обожаю его всей душой. Как и человека напротив. Только боюсь ему признаться. И себе тоже. — Почему ты… Каждый год…

— Не задавай лишних вопросов, — обрубает грубо. Слегка щурится, награждая меня пронзительным взглядом. — Я не люблю болтовню.

Я киваю.

Ясно.

Обхватываю себя за коленки.

Мы оба сидим на полу. В этот раз он не обнимает меня как всегда. Не прижимает к себе.

А я ведь так этого ждала.

Только смотрит. Скользит горячим взглядом по моему полуобнажённому телу. Пижама прикрывает слишком мало.

А я в этот раз… Спокойно выдерживаю на себе всё его внимание. Только немного краснею.

— Ты всё ещё играешь в футбол? — мне не хочется сидеть скучные сутки молча, поэтому пытаюсь занять его беседой.

И после этого вопроса, я кусками, но вырываю из него информацию. Хоть он и почти сразу даёт мне понять, что разговорами его не увлечёшь.

В основном говорю я. Он либо кивает, либо отрицательно машет головой. Все его слова короткие, односложные.

— Ты придёшь на моё выступление? — не знаю, почему это спрашиваю.

Мне совершенно неважно.

— Должен? — выгибает бровь.

— Ну, я подумала, — мне становится неловко. Почему я вообще это спросила? — Света придёт. Она же тоже танцует.

Света… Его девушка. Или кто она там, не знаю.

— И?

— Она ведь… — сглатываю ком в горле. — Вы вроде как… Встречаетесь.

— Не знаю, откуда ты взяла эту чушь. У меня нет девушки, — отрезает холодно. Недовольно сверкает карей радужкой.

— Она так не считает, — наклоняю голову чуть вбок.

Эмиль внезапно напрягается. Вытягивается. Не отрывается, продолжает буравить взглядом.

— Чьи слова для тебя авторитетней? Мои, или её? — я не знаю, что и ответить. Скажу — его, уже проиграю. Её — взбешу парня.

— Я говорю то, что вижу. И видят другие, — вот так вот!

— Мелочь, — качает головой. — Ты многим веришь и смотришь на мир в розовых очках. Я скажу тебе по-другому. Мне нравится другая.

Странно слышать это от него.

— Не Света? — уточняю.

И хоть пытаюсь выглядеть непринуждённо, сердце сковывает болью.

Что это за чувство?

Может, к кардиологу сходить?

Никогда не думала, что Арсанов может быть влюблён. Интересно, почему та девушка не с ним? Тяжело сказать этому парню «нет». Или же он ещё не сказал ей о своих чувствах?

Это не в его стиле.

Он хочет — и берёт.

— Совершенно не она.

— Ладно, — пытаюсь соскользнуть с этой темы. Неприятно. — Я не буду лезть в твои отношения, но… Почему сейчас рядом с тобой сижу я? А не та девушка. Или твой брат. Каждый год. Ты не из тех парней, что мнётся на месте. Ты берёшь. Не спрашивая.

Мне обидно.

Меня используют. Мной играют.

— Так я это и делаю, — хмыкаю.

И опять этот диалог ни к чему не приводит.

И когда нависает угнетающая тишина, Эмиль чуть привстает. Одним ползком оказывается возле меня. И я думаю, что он вот-вот остановится, но нет.

Он хватает меня за плечи и ведёт вбок. Опускает на пол. Нависает надо мной, всё ещё держа мои руки. Перешагивает через меня, берёт мои колени в клетку.

А я начинаю тяжело дышать.

От его присутствия.

От его запаха.

От того, что он рядом.

И сейчас досконально изучает моё лицо. Полыхающим взглядом скользит по лбу. Глазам, ресницам, щекам, губам… На них особенно заостряет внимание.

— Что на тебя нашло, Эмиль?

Сердце где-то уже в пятках.

Руки трясутся!

Вместо ответа, он наклоняется. Я задерживаю дыхание. Внутренности все щиплют и горят.

И разгораются сильнее, когда в следующую секунду между нашими губами остаётся какой-то сантиметр.

— Что, если та девушка, которая мне нравится, это — ты, Влада?

Я понимаю, что он пытается пошутить. Но шутка не удалась. Потому что он ранит одними этими простыми, но жестокими словами.

— Это отвратительный прикол, Эмиль, — потому что он бьёт по моим чувствам. — Ты опять надо мной издеваешься. Тебе как будто нравится!

— Соглашусь, — кивает довольно. — Нравится.

— Поэтому я даже не представляю, что та девушка — это я. И думаю… Это место её, а не моё. С тобой. Сейчас. Вот поэтому и иди к ней!

Я жёстко впиваюсь ладонями в его плечи. Пытаюсь оттолкнуть от себя. А он как металл. Как сталь. Несгибаемая. Твёрдая.

— Пусти, — пока отвечаю сдержанно. Но уже готова расплакаться от несправедливости. — Иначе я начну кричать.

— Тебе никто не поможет, — заявляет так уверенно, что я не успеваю и ответить. Но не из-за его тона, а движений.

Эмиль неожиданно резко прикасается своими губами к моим. Нападает так, словно я — его враг. Поэтому я чувствую боль. Сладкую, тянущуюся, но такую приятную в этот момент. Он — как убийца. Убивает одними движениями. Своим темпом, который он позволяет себе увеличить.

Я хочу его оттолкнуть.

Это нужно сделать.

Но почему вместо этого я целую его в ответ? Позволяю ему проникнуть языком в мой рот? Почувствовать на вкус?

Подстраиваюсь под него? Отдаюсь? И совершенно не сопротивляюсь?

Только ощущаю на своих губах вкус ментола и мяты. Он любит жвачку. Жуёт её постоянно. И вот сейчас я чувствую Эмиля на вкус. И он ему идеально подходит.

Запах кружит голову, а тепло, исходящее от него дурит сильнее. Он для меня… Как волна эмоций, что сносит на своём пути всё, что видит.

А я дурочка.

Потому что вру сама себе.

Отрицаю, что он мне нравится.

И надо было сказать ему раньше, но я не могу. Стоят какие-то барьеры. Я ему не нужна.

Но сейчас, когда он целует меня ТАК, что даже в лежачем состоянии трясутся коленки… Мне становится плохо.

Я неосознанно обвиваю его шею руками. Притягиваю к себе.

Ладно, сегодня можно.

Углубляю поцелуй. Хотя совершенно не умею этого делать!

И он отрывается, когда я начинаю активничать.

— Ты отвратительно целуешься, — резюмирует. А я распахиваю губы в немом шоке, но он не даёт мне расслабиться. — Будем учить.

И тут же вбивается своими губами в мои. Не жалеет, нападает как тайфун. Его руки нетерпеливо скользят по телу. Забираются под розовую хлопковую майку и ведут вверх.

Я понимаю, что он хочет сделать.

Он парень, в конце концов.

И мне его надо оттолкнуть, но я не могу. Мне плохо. Меня ведёт. Только с ним.

Кажется, я никогда не смогу разлюбить Эмиля. Он навсегда въелся в моё сердце. В мою кожу.

Потому что только ему я позволю сделать это.

Накрыть ладонью грудь. Сильно сжать её.

Соски тут же твердеют. Становятся острыми. Они словно болят! Но трутся о грубую кожу.

И с чего всё началось?

Я не знаю как всё превратилось в то, что мы имеем сейчас.

Эмиль всегда меня презирал. Не понимаю почему. Считал меня мелкой. Наша разница в возрасте… Пять лет.

Но этого ему было достаточно, чтобы видеть во мне слабую девчонку.

Тогда, будучи ребенком, я слишком остро реагировала на все его выпады. Колкие слова Эмиля немного травмировали меня, за что я была благодарна ему.

Однажды он назвал меня противной и некрасивой.

У меня образовалась к нему такая ненависть, что благодаря ей, я стала стремиться к идеалу. Привела себя в порядок. Чаще мыла голову, начала краситься. Модно, но не броско одевалась. Сделала причёску, и даже поставила бреккеты, чтобы выпрямить зубы.

Но он всё равно ко мне относился с пренебрежением.

И почему сейчас я позволяю ему сделать то, что происходит в следующие секунды?

Эмиль пальцами захватывает сосок.

А я мычу ему в губы, не сумев подавить это в себе.

— Не делай так, — он отстраняется на секунду. — Иначе я трахну тебя прям здесь и сейчас.

В первую нашу встречу, он проигнорировал меня.

Посчитал обычной нищенкой. Что и взбесило.

Он был из богатой семьи в отличие от моей, обычной, со средним достатком.

И не воспринял меня всерьёз. Я ему высказалась на его пренебрежительное ко мне обращение, на что он только фыркнул. Я пообещала ему, что вырасту и стану богаче, чем он.

Эмиль проигнорировал. И правильно сделал. Я сама сомневаюсь, что чего-то добьюсь.

Виделись потом ещё несколько раз.

И в одну встречу мы хорошо повздорили. Малые дети. Он хоть и старше, но вёл себе не лучше. Я кричала на него, пока он смотрел на меня равнодушно сверху вниз.

А я боялась, но подавала голос.

После этого мы редко встречались. А если и виделись, то только и делали, что грубили друг другу. Я — со всем запалом, а он… Как всегда холодно.

А я не знаю. Я хочу этого, но одновременно нет. Что мне делать?

— Я-я… — заикаюсь, когда дышать становится тяжело. Что он только со мной делает? — Постараюсь…

Арсанов усмехается. Трёт чувствительные соски пальцами, а я выгибаюсь.

Он окончательно прерывает поцелуй. Спускается мокрыми губами по моему подбородку, к шее.

— Эмиль, что ты… — я стараюсь не задохнуться. Но парень сжимает чувствительную горошинку. Оттягивает её и заставляет меня почувствовать ранее неизвестную приятную боль.

Спускается поцелуями вниз. Оставляет смущающие засосы на шее. А вторая, свободная рука… Обводит бедро. Слегка его сжимает. Цепляется за краешек спальных шортиков.

А я сглатываю.

— Эмиль, я… — пытаюсь сказать ему, что всё это для меня — в новинку. Мне страшно. Я не готова.

Но не успеваю.

— Я знаю, — ладонь отрывается от груди. И пока Арсанов выпрямляется и параллельно задирает майку, говорит: — Я всё знаю о тебе, мелочь. Когда ты впервые поцеловалась и даже твоего первого парня.

— У меня его не было… — пытаюсь спустить с небес на землю. Или убедить себя, что всё не так страшно.

— Я в курсе, — отзывается. Опускается, припадает губами к плоскому животу. И именно сейчас я начинаю его стесняться.

Он ведь… Языком до меня дотрагивается.

Ведёт вниз, к краешку шортиков, которые уже медленно спускаются вниз.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — слегка выгибаюсь, но не могу ему противостоять. Только закусываю указательный палец между зубов.

— Тебе же уже есть восемнадцать, — он считает по-другому. И целует меня. Там, внизу живота. Где ещё немного и … Он дотронется своими губами низа.

Шортики окончательно опускаются по бёдрам, и я свожу ноги вместе.

— Есть, да, но…

— Не бойся, — утешает. — Я не сделаю тебе больно.

Я прикрываю глаза. Мечусь у себя в мыслях. А что если Эмиль просто использует меня?… У него полно девушек. Я — одна из тысячи. Не мог он выбрать меня.

Но ведь… Я его люблю. Нет? Нет. Он мне нравится. Так почему я отказываю нам двоим?

Арсанов неожиданно останавливается. Возвращается к моему лицу. Снова касается моих губ. Пытается успокоить, пока его пальцы порхают над моим телом. А шустрые пальцы хватаются за трусики…

И когда я только вхожу во вкус, полностью теряя разум…

Нас обоих отвлекает распахнутая входная дверь.

Мы оба резко разворачиваемся в сторону шума. Я ожидаю увидеть там Арчи. Ведь Эмиль вчера закрывал дом. На замок. Значит, вошедший с ключами.

Я готова была уже покраснеть от открывшейся картинки. Что мы лежим здесь так… Пошло! Но…

Я выпадаю в осадок. Разочарование захлёстывает с головой.

Потому что на пороге дома Арсанова появляется совсем не Арчи. А Света. Девушка Эмиля.

— Милый! — восклицает, перешагивая за порог. На нас не смотрит. — Я пришла…

Она поднимает взгляд с пола и роняет пакет с продуктами. Когда видит нас. Таких. Лежащих на полу. Меня полуобнажённую.

О нет…

Только проблем мне дополнительных не хватает!

Светка — собственница!

Она перегрызла глотку не одной девчонке за Арсанова. Я, хоть её и не боюсь, но мне ещё четыре года учиться в университете. Где меня теперь будут гнобить. Называть нелестными словами.

И всё из-за Эмиля.

Ему-то всё равно — он уедет в другой город. Выпуск ведь скоро. А я останусь здесь…

— Какого фига, Арсанов??? — вопит.

Её крик пролетает по всему этажу.

Я опять пытаюсь оттолкнуть парня, а он не встаёт. Не двигается. Только смотрит на нежеланного гостя.

Мне хочется как можно быстрее прикрыться!

Откуда у неё вообще ключи от его дома?!

И спустя секунду, пока я паникую, Эмиль всё же подаёт утробный, недовольный голос:

— Ключи на стол и вышла.

Я вздрагиваю, хоть и знаю, что он не сделает мне больно. Не навредит. Хоть он сейчас и разъярённый.

Но мой мозг этого не понимает. А тело чувствует опасность. Ужасную.

Мне страшно. Правда, страшно.

И не мне одной.

Потому что Света испуганно, но в то же время злобно кидает ключи на пол. В то время осматривает нас в этой развратной позе.

Разворачивается, напоследок мажет по нам разъярённым взглядом и кричит:

— Ну и гад же ты, Арсанов! А ты, Королёва — шлюха ещё та! И я тебя…

Убегает и громко хлопает за собой дверью. Ругательства остаются на улице.

Но я уже читаю в её мыслях то, что завтра мне не поздоровится.

Ладно, справлюсь. Но сначала…

Я поворачиваю голову на Арсанова. Поднимаю ладони и впиваюсь ногтями в его стальные плечи.

Он обращает на меня всё своё внимание и продолжает буравить взглядом.

И я не выдерживаю.

Спокойствие в один миг пропадает, являя наружу гнев.

— Нет девушки, да? — подстёбываю его. — И Света — это не серьезно, да? Но ключи как-то у неё твои оказались! Я не припоминаю ни одного человека, кроме Арчи, у кого они есть. Не это ли признак того, что она тебе не безразлична? Ты, Арсанов, полный ублюдок!

Из меня льётся всё то, что сейчас есть в голове.

Как так можно заливать мне одно, а на деле всё на самом деле совершенно по-другому?

— Я ей ничего не давал, — он спокоен, как и всегда. Даже холоден. Резок. Но по глазам вижу — злится. — Она сама нашла ключи.

Я прикрываю веки.

— Понятно. Сама нашла. Логично.

Так и хочется показать ему табличку с надписью «сарказм».

Жаль, у меня её нет.

— Эмиль, отпусти, — пока прошу по-хорошему, хоть и опять начинаю злиться. Чувствовать обиду за его ложь.

Он играет со мной.

И от этого я его бью по плечу.

— Ты не уйдёшь, — он говорит серьёзно. Впивается своим взглядом в моё лицо. — Сегодняшний день — наш. Ясно тебе? Ты выйдешь из этого дома только тогда, когда я тебя отпущу.

Он не говорит. А рычит мне в лицо.

А меня передёргивает.

Я пугаюсь ещё сильнее.

Настолько, что просто киваю. Только бы он встал и перестал прижимать меня к полу своим телом.

И он это делает. Буквально подпрыгивает. Встаёт с места, хватается за подушку. Первое — что попадается ему под руку.

Сжимает её в руках, и пытается выплеснуть весь гнев на неё.

А я не могу встать. Смотрю на него снизу вверх и тяжело дышу.

Я боюсь Эмиля в гневе. Потому что это не первый раз, когда я вижу его таким…

Поэтому, с трудом, но встаю на ноги. Аккуратно, медленно. Как будто могу его спугнуть. Поправляю съехавшую одежду.

Сегодня тяжёлый для него день, ещё и я…

Вывожу на эмоции. Но… Мне тоже тяжело! Я ведь только что ему…

Чуть девственность свою не отдала! А он бы просто трахнул меня и забыл. Как очередную свою шлюху. И я бы была одной из них!

Я знаю, как ему трудно, но всё равно показываю характер. Мне, мать его, тяжело!

Но и ему сейчас не слаще.

Именно поэтому сейчас я и исправляюсь. Делаю шаг вперёд, когда он делает одно резкое движение рукой. Рвёт несчастную подушку так, что весь наполнитель падает у его ног.

А я просто подхожу к нему. С яростью выдираю подушку из рук. Встаю на носочки, касаюсь своими ладонями его лица и невесомо касаюсь своими губами его губ. На несколько секунд. Только чтобы привести Эмиля в чувства.

И выплеснуть всё то, что сейчас творится у меня на душе.

Обидно, сука!

И как только я заглядываю в его глаза и понимаю, что сделала то, что хотела — отстраняюсь. Он обескуражен. Успокаивается.

И мне этого хватает.

Делаю несколько шагов назад. Обозлённо разворачиваюсь и рывком иду в ванную. Смыть с себя его руки. Его прикосновения!

И пока Эмиль не видит, вытираю губы ладонью.

Только бы не чувствовать его вкус.

Умопомрачительный.

Сводящий с ума.

И… Убивающий. Медленно, как яд.

Нет, это не его поцелуи.

Это всё Эмиль. Который отравляет меня каждую секунду. Делает больнее. И медленно уносит меня на тот свет.

— Эй, Влада, очнись, наконец! — я вздрагиваю, поднимаю взгляд на Катю.

— Прости, что ты говорила? — переспрашиваю. Не могу оторваться от зелёного чая, который держу в руке.

Пытаюсь успокоиться хотя бы им. Ромашковый. С травами.

Какая это по счёту кружка? Десятая?

— Я говорю, что ты сегодня сама не своя. На лекциях где-то не с нами. А когда преподаватель спросил тебя по теме, которую, кстати, хорошо знаешь, ты ответила: «вообще без понятия». Что случилось? — она тянется ко мне своими пальчиками.

Обхватывает мою ладонь. Пытается успокоить, поддержать.

Редкость для неё. Я удивлена даже.

— Я же вижу, что что-то не так. Расскажи. Я помогу.

Не верится. Но даже если и так…

Не могу.

Вчерашний день слишком хорошо отпечатался в моей памяти.

Из-за чего я теперь сама не знаю что делать. Думать.

Мне плохо. Душевно. Потому что я совершенно не знаю человека, в которого влюблена!

Вчерашний день закончился, как и все те предыдущие. Мы сидели. Вместе. Он не говорил, как и я. Я просто лежала на диване, смотрела телевизор. У него на коленях. Он так захотел.

Так ему было лучше. Проще.

А я всего лишь подчинялась.

Один день в году.

Потому что знала, что на следующий… Мы не встретимся.

Так всё и оказывается. Он не подошёл ко мне с утра в университете, хотя мы виделись.

Сукин сын!

— Прости, да, я сегодня сама не своя. С отцом поругалась, — если бы… Хотя, отчасти, так и есть. Как только я пришла. Отец, оказавшийся не в духе, наорал. Действительно, я где-то целый день шаталась.

— Уф, ладно, тут я ничем тебе помочь не могу. Ты отказываешься переезжать ко мне в общагу. А согласилась бы — нервы сберегла.

— Спасибо, Кать, но я сама как-нибудь, — улыбаюсь, встаю со стула и отставляю зелёный чай в сторону. — Пошли. У меня выступление.

— Да-да, точно, — спохватившись, подруга берёт свою сумочку, и идёт следом за мной.

А я пытаюсь собраться. Потому что через каких-то десять минут… Я встречусь со Светой, с которой мы вчера разошлись на плохой ноте.

Я лежала полуголая под её парнем. А он её ещё и выгнал.

И хоть сегодняшние пары прошли спокойно, несмотря на мои опасения… У меня плохое предчувствие. Очень.

Чувствую… буря вот-вот неожиданно сметёт меня с ног.

Эмиль

— Владка сегодня танцевать будет, — отзывается Русик. Я знаю это и без него. Я сюда и пришёл чисто для того, чтобы посмотреть на мелкую. — Но ты говорил тебе пох. Давай я её себе заберу. Красивенькая же. Зря пропадать будет…

Он усмехается.

Посматривает на меня.

Знает, что нас связывает. Говно.

— Бреда не неси, — отрезаю. Обычная девчонка. Почти. Ничем не примечательная. Надоедливая. — Малолетки тебе ни к чему.

— Ей же восемнадцать недавно исполнилось, — подначивает.

Мелочь.

— Нельзя, — едва ли не рычу. Я что, невнятно говорю?

— Жаль, — Руслан проходит вперёд, вальяжно опускается на стул. Сажусь рядом, наблюдая за обшарпанной сценой. Зачем сюда пришёл только? Ради неё? Из-за вчерашнего?

И что?

Ничего такого не произошло. Я почти её трахнул.

Да, Света заявилась. И я так с ней и не поговорил.

Хочу сказать, что между нами ничего никогда не было. Она увлеклась. Мне такие не нужны.

Поэтому здесь я из-за двух дел. Должен терпеть всё это. Как всегда. Из года в год. Скучные сценки. Мероприятия.

Зачем я вообще хожу в универ?

Точно. Отцу ведь пообещал, что отучусь.

И всё равно, что наш дом — улица. Разбой и грабёж — направление. Бизнес у меня свой уже есть. От отца достался.

Но я вынужден сидеть здесь.

Смотреть глупое и детское представление.

Оно начинается, как и всегда. Несуразные сценки. Тупые людишки, что танцуют ради пятёрки автоматом.

У нас разные ценности. Поэтому всё это для меня — мусор.

Сижу и от скуки пялюсь в стену.

Я не вижу здесь ничего захватывающего. Представление на уровне детского сада.

Полчаса проходят нудно, и я уже жалею, что пришёл сюда. Можно было дождаться окончания и тогда расставить все точки там, где они нужны.

Спустить Свету с небес на землю.

И посмотреть на мелкую.

Вот опять думаю о ней и кулаки сжимаются. Зубы скрипят. И вена на лбу выступает.

Бесит она меня.

Тем, что не даёт хоть часа без мыслей о ней. Впиталась в кожу, проникла в грудь. Там, где сердце. И не выходит. Уже немыслимых четыре года.

Внезапно чувствую, как в кармане брюк вибрирует телефон. Незамедлительно достаю его, как спасение. Только бы не думать о той, что способна разозлить меня и успокоить в один момент.

А там адрес. Время.

На губах расцветает улыбка. Хоть что-то этим вечером будет веселое. Хоть я и хотел сегодня провести его с мелочью. Увезти куда-нибудь. А там сделать своей.

Никому её не отдам. Заберу. Спрячу. От других. От того же Руслана, который всегда посматривает в её сторону с интересом.

Моя!

Внезапно по всему залу разносится мелодичная и приятная музыка. Воодушевляет. Свет на мгновение гаснет.

Кто-то начинает кричать. Где-то поднимается паника, а я продолжаю смотреть на чернеющую сцену, пока Русик сидит и подшучивает:

— Хватаем цыпочек и бежим?

Усмехаюсь.

— Давай подпалим, — сделать мне это — проще всего на свете. Но я шучу. Нельзя. Тут же Влада. Что, если она пострадает?

— Сиди. Ненормальный.

Маленький огонёк возрождается на сцене.

Ярко вспыхивает, являя нам на ней дюжину девушек. Примерно. Русик оценивает их внешний вид, сопровождает громким гулом.

Скучающе подперев кулаком голову, смотрю на эту картинку, пока не улавливаю один знакомый силуэт.

Мелочь.

Девчонка, что единственная даёт мне отпор. Пытается. Хоть в последнее время и постоянно отводит взгляд. Только бы меня не видеть. Особенно после вчерашнего.

У нас странные отношения. Меня бояться все, а она — нет. При встрече с вызовом смотрит мне в глаза. Не уступает мне дорогу, задевает плечом. В тот момент смотрю в её обеспокоенное, но в то же время злое лицо, от которого в груди растекается магма.

Как чувство удовольствия.

Я люблю над ней издеваться. Подшучивать. Но бывает это редко. В какие-то моменты мне абсолютно параллельно. Или я настолько захвачен ей, что не могу и мыслить.

Как и сейчас.

Когда плавная, но в то же время ритмичная музыка не бьёт по ушам.

— Влада, — резюмирует. Так и хочется зашипеть в сторону Русика. Я что, похож на слепого? Он опять смотрит только на неё. — Да ладно, бро. Не нужна же она тебе. Давай заберу?

Я должен сказать «да». Мне от неё только плохо. Чем она дальше — тем лучше. Она ведь маленькая, мешающаяся по ногам. Слишком много гонора.

Но этим она мне и нравится. Поглощает меня с каждой секундой наедине больше.

Поэтому вместо нужной фразы, спокойно отвечаю:

— Нет.

Не отдам.

Смотрю только вперёд. Наблюдаю за одной. Завораживает.

Девушка выглядит как кукловод на сцене. Как двигается она — так двигаются и другие.

Влада — лидер, который управляет ими. Умело дёргает за нитки.

И её же движения привлекают остальных больше всего на свете.

Это слышно по крикам парней позади.

Пальцы невольно сжимаются в кулак.

Кто-то сегодня нежилец.

Но пока не могу заняться теми парнями. Я занят. Наблюдаю.

Брюнетка танцует со всей душой. Четкие, изящные движения были видны только у неё.

Влада была единственной, кто полностью отдавался танцу, музыке.

Я слежу за каждым элементом рук и ног, её тела, прожигаю её взглядом. Сижу в первых рядах и хорошо её вижу, рассматриваю. Неплохая картинка. Такой же контраст.

Она бы вышла отличной стриптизёршей, но вместо этого…

Чем она там занимается? Балетом? Ей не подходит. Или не им? Я не интересовался. Знаю, что танцами. Даже знаю, где находится студия, где она репетирует. Ноги иногда приводят меня к ней.

Потому что я как ненормальный.

Следую на яркий огонёк во тьме.

Внезапно музыка меняется. Из колонок раздаётся задорный ритм. С басами. Как будто на дискотеке.

Меняются и элементы танца.

Снова смотрю на остальных. Скучные. Обычные люди, которые танцуют без отдачи.

Но не она.

Влада начинает двигаться энергичнее. Чёткие и резкие движения придают ей красоты.

Хотя, о чём это я? Нет!

Она продолжает танцевать. Почему-то знаю, что все взгляды прикованы только к ней.

Невольно заостряю взгляд на лихорадочно вздымающейся груди. Ей явно не хватает немного воздуха. Губы приоткрыты, глаза светятся, но лицо остаётся сосредоточенным.

И только сейчас, когда она поворачивается ко мне, скользит по моей фигуре взглядом, будто и искала меня, кое-что замечаю.

Царапина.

На груди. Особенно видна в зоне декольте.

Она всё ещё красная. Свежая.

Мой взгляд неосознанно скользит на другую танцовщицу.

Света.

Слегка растрёпана. На щеке не царапина. Самый настоящий порез.

Усмехаюсь.

Влада всё же нанесла ей удар покрепче.

Моя девочка. Так бы подойти и похвалить её, но сейчас не в силах.

Но так просто моей бывшей это с рук не сойдёт.

Никто не смеет унижать и обижать Владу. Никто. Кроме меня.

Музыка затихает. Поклонившись, все девушки со сцены уходят.

Вместе с их уходом слышатся аплодисменты.

Не выдерживаю. Встаю с места, хватаю Руслана под руку.

— Пошли. Наши уже готовы.

Тот без вопросов кивает.

Я иду на выход из зала. И ставлю себе галочку напротив фамилии моей бывшей. С ней я разберусь чуть позже. Сейчас… Меня ждут дела посерьёзнее.

Влада

Район, в который мы переехали из-за отца… Ночью выглядит ещё более устрашающе. Поэтому, чтобы не пугаться шорохов за спиной, вставляю наушники в уши.

Неосознанно касаюсь расцарапанной груди.

Вот же выдра эта Васильева…

И ведь решилась наброситься на меня, прямо перед представлением. Нашла время. Больная дура!

Чтобы отстала, пришлось слегка её покарябать. Надеюсь, это безобидное действие завтра не обернётся ничем плохим. Например, меня приклеят к стулу, или же украдут мою одежду, когда я буду в душе…

Не знаю. Надеюсь, всё будет хорошо.

Включаю фонарик на телефоне и иду до дома.

Уже вечер. Мне повезло уехать пораньше, но я так и не возвращаюсь домой вовремя. Поэтому теперь мне приходится идти по пустынной улице. В любой момент на меня может напасть бомж, прося еды, а в другой… Какой-нибудь извращенец схватит меня за руку.

Отцу плевать, что здесь небезопасно. Особенно восемнадцатилетней девчонке.

Главное, что дёшево. Поэтому, трясясь от страха, как и в обычный день, сжимая в кармане кожанки перцовый баллончик, иду вперёд.

Вижу впереди свет. Фары машин. Странно. Их здесь априори нет. Особенно таких. Огромных.

Это кажется подозрительным, поэтому снимаю наушники, выключаю фонарик. Прислушиваюсь.

Болезненные стоны и жалобные писканья ударяют по слуху.

— Прошу, перестаньте! Я ничего такого не делал!

В груди что-то рушится.

Это что, мольбы о помощи? Судя по глухим ударам… Его бьют.

И голос такой… Знакомый.

Странно. Я слышала его где-то до этого.

Друг?

А что если, на него напали местные беспредельщики?

Помочь, или же… Убежать, поджав хвост? Я смелая, но не боец. Если их там больше пяти… Или нет, даже больше трёх… Смысла идти нет.

В панике осматриваюсь по сторонам. Для начала решаю посмотреть, сколько их там. Есть ли у меня шанс. Позвонить бы в полицию, но как только они услышат адрес — тут же сбросят звонок.

Не жалуют они наш район. Работают для вида. Вглубь не полезут.

Поэтому аккуратно подхожу за угол.

Выглядываю из-за него.

И распахиваю испуганно глаза.

Я не знаю, чем я думаю. Но пятеро на одного — нечестно! Особенно когда его бьют ногами, зажимают руки ботинками, ударяют по лицу. Буквально калечат!

Не знаю кто там, но…

Я тут же сигаю в переулок. Возможно, если бы не знакомая широкая спина и затылок — я бы этого не сделала, но когда понимаю, кто сейчас замахивается, чтобы сделать добивающий удар, кричу:

— Эмиль! Перестань сейчас же!

Он тут же останавливается. Как по приказу. Нога зависает в воздухе. Словно парализую его тело.

Но всего на несколько секунд.

Он, как резвый ветер, оборачивается в мою сторону. Смотрит диким взглядом.

Сжимаюсь под ним, хватаюсь за края куртки. Не знаю, отчего так страшно. Я всегда видела его пофигистом, но сейчас… Он разъярён. Взбешён.

— Что. Ты. Здесь. Делаешь?!

Когда он спрашивает по слогам и делает шаг вперёд, становится по истине страшно. Нет. Это не тот Эмиль, который постоянно меня игнорировал. Другой. Бешеный.

Он оказывается рядом со мной в одну секунду. Хватается за щёки длинными пальцами и сжимает их.

Что на него нашло вообще???

И грозно, пока я пытаюсь освободиться от его хватки, велит:

— Открывай глаза, Влада. Раз смелости набралась.

И я это делаю.

Сжимаю его запястье пальцами и ответно произношу:

— Перестань. Больно же.

Его как будто отрезвляет от моего подавленного и жалобного голоса. Он тут же отпускает меня. Смотрит растерянно.

Как будто сам не понимает, что сейчас только что произошло.

— Что вы делаете?! — не выдерживаю, косясь взглядом за его спину. Знакомый парень хватается за живот, пытается отползти назад. Я знаю его. Вчера мы столкнулись в коридоре. Он наорал на меня. Схватил за руку. Но я быстро забыла это. — Я не знаю, что у вас произошло, но пятеро на одного — нечестно! Тем более ты занимался единоборствами! Так нельзя!

Кто-то из толпы начинает смеяться.

— Арс, просто заткни её.

Сглатываю, потому что боюсь, что он послушается.

Но вместо этого Арсанов слегка поворачивается к незнакомому парню и шипит:

— Ещё одно слово в её сторону — и я заткну тебя.

И как только договаривает последнее слово, опять смотрит на меня разъярённым взглядом. Внезапно хватает за плечо и тащит за собой, из переулка.

— Стой, пусти! — пытаюсь вырваться. Да что на него нашло?! — Куда ты меня тащишь?

Я не могу и воспротивиться, потому что Эмиль за пару секунд доводит меня до автомобиля. Открывает дверцу, буквально закидывает в салон. И пока я пытаюсь встать, чтобы убежать, он садится на водительское сидение. Блокирует двери. И перед тем, как завести мотор, поворачивается ко мне:

— И? — вопрос. Достаёт сигарету. Прикуривает. — Что ты здесь делала? Последовала за мной?

Выдыхает клубы дыма, из-за которых тут же задыхаюсь.

— Н-нет, — растерянно отвечаю. Немного кашляю. — Я здесь, в отличие от тебя — живу! Шла домой! Услышала вас!

Я перепугана настолько, что не сдерживаю собственный дрожащий голос. И забываю о том, что Эмиль не знает, что я живу здесь.

— Здесь? — брезгливо кидает. Отстраняет сигарету от губ, которые только вчера не давали мне шанса на спасение. — Это же помойка. Ты же жила не здесь. К кому шла? К мужику?

Он стреляет в меня подозрительным взглядом.

— Не важно, — бурчу и выравниваюсь на сидении. — Так вышло. А теперь отпусти меня, и я пойду домой.

Дёргаю за ручку — не поддаётся.

— Ты же того пацана спасти пришла, — прищуривается, напоминая, зачем я здесь.

— И его отпусти, — на самом деле на секунду я забываю про него.

— И что мне за это будет? — неожиданно. Он решил поиграть со мной, да? Любит это делать.

— Что? — переспрашиваю непонимающе.

— Что мне будет за его свободу, Влада? — проговаривает уже жёстче.

А я теряюсь.

Не знаю, что ему сказать.

Нормально ли это?

Тот парень напугал меня до смерти. Наорал.

Должна ли я за него заступаться?

Наверное, нет. Но совесть играет именно в этот момент.

— Я… — начинаю, неуверенная в своих словах. — Не знаю… Я умею готовить, если хочешь…

На самом деле, я догадываюсь… Чего он хочет.

— Мало, — перебивает. — Подумай хорошенько, пока я буду вести тебя до дома. Говори адрес.

Я принимаю его игру. Сглатываю вязкую от волнения слюну, сжимаю ладошки, но всё же говорю, где моя квартира.

Эмиль заводит мотор, отъезжает от тёмного переулка. А я соображаю, что ему говорить.

У меня максимум есть пять минут. И за это время мне ничего не приходит в голову. То ли от страха перед ним, то ли… Варианты не подходят.

И когда мы останавливаемся у подъезда, где я живу, Арсанов подаёт голос:

— Ну? Время истекло. Мои ребята ждут, чтобы превратить того паренька в фарш.

Я неуверенно поднимаю на него взгляд.

— Что он сделал? — сдавленно. — За что вы его так…

Он смотрит на меня опасно. Хищно. Прожигает взглядом.

— Вмешался не в своё дело, — обрубает. Закрывает эту тему. — Давай дальше. У тебя десять секунд, иначе я предлагаю свой вариант. И боюсь, он тебе не понравится.

Я судорожно ищу взглядом хоть что-то, что мне может помочь.

— Девять.

Он напрягает своим отсчётом.

Ну, не могу же я бросить того парня? Это же и ради Эмиля… Если его поймают, или напишут заявление в полицию— тому несдобровать. Он вряд ли об этом думает.

Но ведь! Я не могу предложить себя!

— Пять.

— Я… — начинаю неуверенно. — Понимаю, что…

— Три.

— Всё, всё! — судорожно восклицаю, сжимая кулаки. Давит нещадно! — Поцелуй! Я могу тебя поцеловать!

Арсанов смотрит на меня со скепсисом.

Не прокатит, да?

— С чего ты взяла, что я хочу это делать? — холодный тон напрягает. Он издевается. Вчера вот он был не против! Хотя он явно хочет чего-то большего. — Ты слабо целуешься, Влада. Как школьница.

Это злит меня не на шутку.

Поэтому выпаливаю:

— Я предложила! — недовольно. — Дальше — не мои проблемы!

Внезапно Эмиль делает то, что я от него не ожидаю — хватается своей ладонью за мой затылок. Притягивает к себе и впивается в мои губы нещадным поцелуем. Делает это больно, но в то же время… Приятно.

И так страстно, эмоционально.

Прямо как вчера.

Когда он отвлёк меня от мира. Заставил раствориться на полу. Распахнуть крылья и улететь вместе с ним.

И я опять ощущаю это. То самое чувство, которое просыпается только рядом с ним. Удовлетворение.

Мне классно. И я… Хочу продолжить.

Но как только прикрываю глаза, Эмиль отстраняется.

— Так себе, — резюмирует. — Вчера было лучше.

Чего? Вот так прямо? Слабо?

Хочу выкрикнуть ему что-нибудь колкое! Сказать, что пусть катится тогда к своей Светке!

Что и делаю. Я привыкла выпускать свои эмоции и мысли наружу. Иногда это лезет мне боком.

— Иди тогда Васильеву целуй, — зло шикаю. — Свою НЕ девушку. У которой есть ключи от твоей квартиры. Тебе же от меня только секс нужен!

Я специально его выбешиваю.

Но почему-то в этот раз у меня не выходит.

Арсанов поднимает ладонь. Думаю, что ударит, но нет. Опускает свою лапищу мне на щёку. Аккуратно проходит по порезу от ногтя. Только сейчас его замечаю.

А я кривлюсь. Щиплет, чёрт.

— Это она сделала? — спрашивает настороженно. Спускается пальцами на декольте. Проходит по ключицам и ведёт по красноватым отметинам.

Почему у меня такое ощущение, что ему не нужен мой ответ?

— Неважно, — отвечаю уклончиво. — Ты отпустишь его?

— Да, — он внезапно убирает свои пальцы от моей кожи. Хочу выдохнуть, но не знаю от чего. От того, что у меня всё вышло, или же… Что он перестал меня трогать? Хотя… Я хочу ещё. — А теперь иди.

Я смотрю на него всего несколько секунд.

И, не раздумывая, открываю уже разблокированную дверь и вылетаю на улицу. Несусь к подъезду и проклинаю Эмиля за то, что он вообще дал мне этот выбор.

Лучше бы я прошла мимо!

Забегаю в помещение, где пахнет сыростью. Мчусь на третий этаж, на ходу доставая ключи.

Как только те звякают в замке, перешагиваю порог и забегаю домой. Закрываю стальную дверь. Прячусь за ней.

Откинув сумку в сторону, прислоняюсь спиной к стене, подгибая коленки к груди.

Чёрт…

Долбанный ты, Арсанов!

Заставляешь меня метаться из угла в угол. Из стороны в сторону.

Я ненавижу тебя всю жизнь. С самой первой встречи.

Но почему сейчас, после этого поцелуя всё внутри трепыхается? А в животе поднимается странное чувство.

Глупые бабочки!

Бьюсь лбом о колени, и понимаю, что все чувства, которые отрицала долгие годы, вмиг, после одного поцелуя, вспыхивают вновь.

— Приём! — кричит Катька. — Я вызываю Владу! У тебя время! Танцевальная комната! Расписание! Иди! А то снова Света эта что-нибудь вытворит!

Я как будто просыпаюсь от возгласа подруги.

Точно!

У меня же занятия!

И никакая Васильева не испортит мне мои единственные часы уединения!

Вскакиваю со своего нагретого места, приобнимаю подругу, бегло крича на ходу, что мы ещё встретимся.

Целую её в щёку и стремительно выбегаю из кафе. Направляюсь в университет. Поднимаюсь по привычному пути наверх, открываю знакомую комнатку и забегаю в родное гнёздышко.

Как хорошо, что хоть здесь будет спокойствие.

Сегодняшний день — самый худший.

Во-первых — я не встретила Эмиля. Он как пропал после вчерашнего. Я не знаю, хорошо ли это или плохо, но я пока записала это под «минус».

Во-вторых — Света начала активные действия против меня. И вот сегодня я сидела целый час на унитазе, пока Катька пыталась отпроситься с пары, чтобы открыть меня. Благо, это сделала другая первокурсница.

Но! К чёрту! Я не буду думать о плохом.

Скоро всё закончится.

Наверное.

Я отвечу ей, как и всегда.

А сейчас…

Осматриваюсь, пытаюсь настроиться на нужную волну.

Я не люблю зеркала. Особенно после того, как Эмиль посадил мне самооценку. Но эта комната — исключение. Здесь они везде. Построена была специально для танцев, чтобы мы, танцоры, видели себя со всех сторон.

Я танцую около часа. Убиваю тело, забиваю мышцы. Работаю на износ. Только бы стать лучше. Вырваться в люди. Перестать нуждаться в чём-либо. И уехать подальше отсюда, от этого Арсанова! Чтобы не видеть его больше.

Это мотивирует.

Закрываю глаза, вслушиваюсь в музыку сильнее. И танцую. Больше. Лучше. Усерднее.

Пока мелодия не кончается.

Я останавливаюсь. Тяжело дышу. Буквально задыхаюсь. Приоткрываю губы и чувствую, как тяжёлые руки обвивают тело.

Под грудью. На талии.

Распахиваю глаза. От испуга.

Смотрю в зеркало, которое показывает нас в полный рост.

Нас — Эмиля и меня.

Что на него нашло? Стоит и обнимает меня, положа голову на плечо. Не смотрит в зеркало, а на меня.

А я задыхаюсь. Но в этот раз не от сбившегося дыхания, а от его близости.

Он слишком быстро забирается под мою кожу. В мой мозг. Душу. Ему хватает несколько секунд, чтобы сейчас заставить моё сердце биться быстрее. Ещё сильнее.

И снова он поднимает эти чувства в груди, которые вспыхивают при его появлении.

— Отпусти меня, — хриплю. С каждой секундой всё тяжелее.

Пытаюсь вырваться, но он не даёт. Спортсмен, качается, и очень сильный.

Но вместо того, чтобы это сделать, хватается зубами за провод наушника. Тот падает мне на ключицу. Скатывается по груди. А Эмиль пристально наблюдает за ним.

— Что на тебя нашло, Арсанов? — удивлённо шепчу.

— Ты приятно пахнешь.

— Если тебе нужно посоветовать гель для своей девушки — это не ко мне. Отпусти.

Она себя таковой считает, но я передразниваю.

— У меня нет девушки, — произносит холодно и раздражённо. — Я тебе это уже говорил.

— Не забудь сказать об этом Свете, — сердце забивается в бешеном ритме. Почему он так близко? Пусть уйдёт! — Она так не считает. Благодаря тебе я сегодня уединилась в дамской комнате. Сама с собой. Закрытая.

— Я разберусь, — вот этого делать точно не надо. Хочу только сказать, но не успеваю: — А сейчас я хочу быть здесь. Ты мне должна.

— За что? — обескураженно. Когда я успела??

— За то, что я тебя отпустил вчера. Мог же ведь этого не делать, — он говорит это довольно. Но в то же время опять же… Отстранённо.

— Но… Поцелуй же, — шепчу ошарашенно. Удивлённо.

Я всё выполнила…

Только одно воспоминание заставляет щёки покраснеть. Благо я могу спихнуть это на физическую нагрузку.

— Нет, — обрубает резко. — Я отпустил того парня. Это было наше условие. А тебя… Я отпустил авансом. Забыл сказать, да? Ты пойдёшь сейчас со мной.

— Нет, Арсанов, — я стараюсь говорить серьёзно. Собираюсь. — Ты что-то путаешь. Я с тобой никуда не пойду. Ты мне не нравишься, чтобы с тобой куда-то идти.

Смотрю в зеркало, наблюдаю за каждым мускулом на его лице. А оно бездвижно.

До одного момента.

Пока я не говорю последнюю фразу.

— Я чувствую, как бьётся твоё сердце, — задерживаю дыхание, чем делаю ещё хуже. — Нет смысла врать.

— Это от спорта.

Кого я обманываю? Правильно, себя.

— Маленькая врушка Влада, — выдыхает, обжигая кожу на шее. По телу бегут мурашки, которые не остаются не замеченными. — Тебе же нравится. Давай, собирайся.

— Я никуда с тобой не пойду, — отвечаю сдавленно. — Ты мне противен. И отпусти меня, наконец!

Хоть и понимаю, что мне сейчас хорошо… Отрицаю это. Но его ладони… Сводят с ума. Стараюсь этого не замечать, но он гладит меня по коже. И от этого мне безумно хорошо.

Но ему об этом знать не обязательно.

— Отпущу, только для того, чтобы ты переоделась. Даю тебе десять минут. Не успеваешь — я забираю тебя в таком виде, в каком ты есть.

Его руки медленно исчезают с моего тела. И когда он это делает — я свободно выдыхаю.

Смотрю в зеркало, не оборачиваюсь. Как он идёт на выход. Руки в карманы. Взгляд только вперёд.

Рассматриваю его широкую спину. Он не выглядит как двадцати трёхлетний студент. Нет, уже сформировавшийся мужчина.

Он всегда был серьёзен. Это — его маска. Хоть он любит веселиться, язвить. Иногда.

Я опускаю голову вниз и дожидаюсь, когда хлопнет дверь.

И когда это происходит, я собираю вещи. Наспех купаюсь, скидываю всё в сумку. И, как ненормальная, вместо того, чтобы выйти к Арсанову, открываю закрытую дверь в комнатке танцев. Выбегаю в спортивный зал, с которым она соединена.

Ну его, этого Эмиля! Я ведь знаю, он что-то задумал!

И пока он ни о чём не догадывается, спускаюсь по лестнице, а потом бегу и на выход.

Но ничего не понимаю.

Потому что он вырастает передо мной внезапно. Когда я уже добегаю до спасительных дверей на улицу.

Стоит и ухмыляется. Радуется своей победе. А я стопорюсь. Смотрю на него и вздыхаю. Конец.

Как он вообще чувствует, где я? Читает, как открытую книгу.

— Иду я, — буркаю недовольно, принимая своё поражение. Поправляю рюкзак на плече. У меня есть выбор? Нет. Он меня обыграл.

Но вот ему всё равно. Когда подхожу к Эмилю… Он неожиданно присаживается. Обхватывает мои коленки, и упирается плечом в мой живот. Перекидывает через себя, и пока я ловлю рюкзак с вещами, тот выносит меня из университета.

Самое печальное…

Сейчас как раз закончилась пара.

И на нас смотрит толпа студентов, что также спешит домой.

Вот чёрт… Хочется обматерить всех и вся. Дать Арсанову по яйцам.

Потому что в той толпе я улавливаю одну разъярённую фигуру…

Светку.

Светку.

Которая сохнет по Эмилю.

И чувствую… После этого о спокойной жизни можно забыть… Ладно, если бы он просто взял меня и унёс. Нет, он ведь ещё смущающе и прилюдно положил свою ладонь на мою ягодицу.

Как будто показывает свои права на меня.

Но это ведь не так…

Завтра мне придётся идти сюда в доспехах. С баллончиком, и верой в победу…

— И куда ты меня везёшь? — я задыхаюсь от ветра. Пытаюсь удержать развивающиеся волосы. Зачем вообще автомобиль с открытой крышей? Невыносимая жуть!

— Узнаешь, — недавно был таким разговорчивым, а сейчас снова становится таким… Холодным.

— Так тяжело сказать? — восклицаю возмущённо. — Ты чуть ли не заставил меня ехать с тобой! Принудил!

— И? — выгибает вопросительно бровь. Его вообще не волнует, что это похоже на похищение?

— Что на тебя вообще нашло? — я этого до сих пор не понимаю. — Ты постоянно считал меня отбросом. Обходил стороной. Равнодушно смотрел в мою сторону. Что изменилось сейчас?

На самом деле…

В последнее время мы часто пересекаемся. Очень.

И это начинает меня сильно напрягать. Потому что, как я знаю… Арсанов скоро уезжает. Вряд ли у нас что-то получится. Учитывая… Нет, Влада, мы друг другу не нравимся.

Но я всё же хочу от него услышать причину внезапной метаморфозы.

— Хочу провести с тобой время, — я непонимающе смотрю в его сторону.

— Прости, что? — не понимаю, о чём он говорит. Поворачиваюсь к нему полу-боком.

— Я хочу отдохнуть, Влада, — выдыхает. — Повеселиться. И ты мне в этом поможешь.

— А я здесь причём!? — недовольство от меня так и прёт. — Других не нашлось?

С одной стороны… Он ведёт себя странно.

Но с другой… Я сгораю. От его движений. Взглядов. Поступков.

И мне так нестерпимо приятно, что он сейчас едет со мной, а не с какой-то Васильевой…

— Я выбрал тебя, — огорошивает. Как по лицу ладонью бьёт.

— А ты меня спросил? — ломаюсь. Немного. Надо же показать, что я сильная, независимая, и вообще ненавижу всех вокруг.

Я жду ответа несколько секунд. И готова была продолжить ждать, но мы резко тормозим, из-за чего я падаю вперёд.

И почему я не пристегнулась?

Зажмуриваюсь, выставляю руки вперёд и чувствую ладонями, как утыкаюсь в плотную ткань. Перед этим ударяюсь лбом о что-то твёрдое.

— Ойёй, — кряхчу, открываю глаза и пытаюсь встать. А передо мной… Ширинка. Оттопыренная. Немного. Не знаю, нормально ли это. Но я почувствовала его орган… Щекой, когда приземлилась. Мама… А не по ним ли я только что прошлась губами, когда он резко затормозил?

Как только осознание накрывает — отталкиваюсь от парня как от огня. Потому что вижу то, на что я приземлилась. Понимаю.

Он — дурак!

— А я… — он усмехается. — Смотрю, ты перешла к активным действиям.

И всё потом что я упала ему прямо… На член. Господи. И он ведь возбудился за каких-то пару секунд!

Я резко отворачиваюсь к окну. Сдуваю пряди волос с лица и пытаюсь не сгореть от стыда. Я его трогала. Везде. Ещё и упала так… Удачно. Едва не в его объятия. Придурок он!

— Женщины…

— Ты не ответил, — пропускаю его вздох. — Хотя бы скажи, почему так внезапно? Ты не замечал меня всё это время.

— Захотелось, — кидает испытывающий ответ.

— Не удивлена, — хмыкаю. А сама прикрываю лицо ладонью. Потому что понимаю…

У нас…

Маленькое.

Первое.

Свидание.

И я не знаю, что и делать. Пугаться… Или же кричать от подаренных мне эмоций…

— Вот, чёрт, — Эмиль бьёт ладонью по рулю. — Какого хрена, бля?

Не люблю, когда он матерится. Но уже привыкла.

— Ну, фестиваль красок. Внезапный, — разочарованно шепчу. Не будет у меня свидания с Арсановым, потому что дорогу до места, которого он меня вёз… Перекрыли.

Но когда вижу улыбки на лицах этих ненормальных, но счастливых людей… В голову ударяет шальная идея.

Я выкидываю сумку в сторону. Резво открываю дверь.

— И куда ты? — озадаченный вопрос.

Я оборачиваюсь в его сторону. Завязываю попутно волосы в хвост. И с азартом улыбаюсь.

— Как куда? Раз уж судьба сказала идти на фестиваль… — представляю, как смачно прохожусь по лицу Эмиля краской. — Вставай. Закрывай свою тарантайку, и пошли, повеселимся.

— Делать мне больше нечего? — язвительно отвечает. — Это для детей.

— Ой, да ладно, — упираюсь ладонями о дверку его дорогущей машины. Я дышать рядом с ней боюсь. — Я ребёнок. Причём несовершеннолетний. Могу потеряться.

Я давлю.

Надеюсь, что Арсанов опомнится. Не зря же он себя так странно в последнее время ведёт. Задумается ли?

— А там меня… — строю жалобную моську. Ну, не может Эмиль меня так просто проигнорировать. И бросить. — Затопчут, и…

Я не успеваю договорить. Слышу, кажется, скрип его зубов. Закусываю победно губу. Чтобы не улыбнуться.

Но я выиграла.

Потому что Эмиль открывает дверь и недовольно выходит из машины. Перед этим нажимает на какую-то кнопку и крыша сама закрывается, пока Арсанов поправляет пояс на своих брюках.

— Ну, пошли, — с подозрением осматривается по сторонам. Ставит автомобиль на сигналку.

А я бегу я с азартом, весёлая, вперёд. В многочисленную толпу. С огромным запалом и желанием.

У меня есть цель.

Я испачкаю Эмиля.

Раньше, чем это сделает он.

Поэтому я воодушевлена. Бегу сквозь толпу, хотя знаю, что он высматривает меня со спины.

Нахожу прилавок через каких-то пять минут. Пару раз чуть не попадаю под обстрел. Но я так просто не сдаюсь! Из этой игры — я выйду чистая. А вот Эмиль… Поедет домой грязный.

Беру несколько пакетиков. Ярких. Чтобы украсить Эмиля полностью. Так хочу глянуть, как на его чёрной рубашке будет смотреться этот жёлтый…

Дыхание сводит.

В приподнятом настроении разворачиваюсь. Хватаюсь за пакетик зубами и только хочу его открыть, как что-то прилетает мне в лицо.

В меня… Кто-то… Краской запустил… Жидкой…

И хуже всего… Она попала в рот. В глаза. И затекает мне под майку.

Ну вот, не выжила…

Открываю глаза, пытаюсь выплюнуть содержимое изо рта. Намереваюсь обматерить того, что стоит передо мной.

Слышу тихий смешок.

Еле-еле. Знакомый такой. Но сначала не узнаю.

Потому что этот человек редко смеётся.

Эмиль.

Именно он сейчас стоит и аккуратно держится за пакетик с жидкой краской, что сейчас виднеется у меня на лице. А он смеётся. Не заливисто, нет. Тихо и глухо.

Но слышать от него хотя бы такой смех…

Удивительно. Необычно.

Я ни разу не слышала его. Наверное. Или если это и было, то очень давно.

И когда, наконец, удостаиваюсь такой чести…

Сердце бьётся сильнее. Чаще. Гоняя кровь по телу усерднее.

И я опять… Влюбляюсь. С новой силой. Как будто в первый раз. Ещё… Крепче.

Я не выдерживаю. Поднимаю пакетик с сухой краской и высыпаю на Арсанова. Жёлтую. Чтобы скрасить его жизнь. На Билайн пусть теперь будет похож! Пчёлка жу-жу-жу!

— Да как ты посмел! — кричу так, будто только что Эмиль совершил самый главный смертный грех. — Я должна была сделать это первая! Мог бы и поддаться!

Он успевает прикрыть глаза и рот. На лицо попадает совсем немного. Только на подбородок. У нас разница в росте, поэтому я кидаю в него краску на уровень груди.

И зря я, наверное, это делаю. Всё же, нужно было держать свои ручонки при себе.

Тут же отступаю назад.

Когда он открывает свои горящие глаза. А в них так и плещутся странные чувства, разгадать которые я не в силах.

Но мне становится страшно. Я хорошо знаю этого парня. Если ему что-то не нравится — жди беды.

А я только что…

Объявила ему войну.

И это доказывают его следующие действия.

Арсанов делает шаг вперёд. Закатывает чёрные рукава рубашки, а мне кажется, в этот момент, я даже слышу раскат грома. В последнее время на улице была отвратительная погода, и только несколько дней назад всё выровнялось. И, кажется… Погода меняется. Вместе с настроением Эмиля.

Который, подойдя ко мне в секунду, смотрит сверху вниз из-под пушистых тёмных ресниц.

— Ты напросилась, Влада, — шепчет тихим голосом, от которого бегут мурашки по всему телу.

И я не знаю, откуда берётся это чувство в груди.

Я не хочу убегать. Желаю посмотреть, что он сделает. Мозг, давай, твоя смена. Чувства творят фигню.

— Поэтому… — он слегка наклоняется. Мой взгляд впивается в упругие губы. Вот бы их сейчас коснуться… — Беги.

— А? — до меня не сразу доходит смысл фразы. И его загробный голос, который должен меня отрезвить.

И когда я вижу тянущиеся ко мне ручонки… Меня как-то будто будят ото сна.

И я, не жалея сил и времени, разворачиваюсь и бегу. На инстинктах.

Слышу позади себя грозный мат. Поначалу. Но я не чувствую от него такой агрессии. Но всё равно не хочу быть пойманной.

Всё идёт не по моему плану. Потому что максимум, что я воюю против Арсанова… Три минуты. И то, я уверена. Он дал мне фору. Но и я успела кое-что сделать… Схватить пару пачек краски. Поэтому когда он настигает меня, всё же попадаю туда, куда и целюсь.

В лицо.

Под мой громкий и удивлённый возглас. И, несмотря на страх…

— Один, один, — веду счёт и довольно улыбаюсь. Я собираюсь выйти в этом сражении победителем. Даже если потом мне придётся попрощаться со своей жизнью. Но должна же ведь я отомстить?

***

Выплёвываю изо рта сухой порошок.

— Ну, всё, всё, хватит, — прошу у Эмиля милосердия и пощады. Поднимаю белый краешек футболки, который давно не белый и сдаюсь. — Ты победил. Признаюсь.

Причём… Победа безоговорочная. На нём максимум две блямбы — жёлтая и синяя на лице. Всё. Больше я ни разу не попала. А вот я… Цветастая, везде. Но у меня есть отмазка! В меня попадали другие люди! Кто-то даже… Полапал.

Неловко от этого.

Арсанов подходит ко мне, вплотную. Неожиданно пальцами касается моего измазюканного лица. Водит ими по глазам. А потом… добирается до губ. Аккуратно проводит по ним. Стирает краску.

Со всего лица.

Отбирает у какой-то девчонки салфетки. Та растеряно и испуганно смотрит на нас и мне становится стыдно.

— Эмиль, что ты делаешь?..

И я не знаю к чему этот вопрос. К тому, что он только что обокрал несчастную девочку, или же к тому, почему он сейчас вытирает меня. Хотя сам же меня так и испачкал.

Это обескураживает. Удивляет.

Настолько, что я не понимаю, что Эмиль за человек. Я его будто не знаю. И каждый день он открывается мне с новой стороны.

— Я всунул ей деньги, пока ты не видела.

— А… — ну и пусть тогда не смотрит на нас так. Арсанов ей, что ли приглянулся?

— Ну, вроде, чистая, — произносит, но руки свои с моего лица не убирает. Ведёт большим пальцем по щеке. А мне становится неловко. Я опускаю взгляд вниз.

— Спасибо, — искренне благодарю его. Краснею. Чувствую, как щёки становятся горячее.

Сама бы я точно не справилась без зеркала.

Только я вот чего не пойму… Почему он продолжает водить своими пальцами по моему лицу? Почему стоит так близко? Почему заставляет запрокидывать голову назад?

— Может, мы поедем? Дождь, кажется, начинается, — начинает холодать. Я чувствую это по морозному холоду, что обдаёт кожу. Хорошая причина, чтобы убраться отсюда.

Я уже слышу, как начинается паника. Народ начинает кричать. А первая капля воды опускается мне на розовый, после красной краски, нос.

— Ой.

— Замёрзла? — я чуть не задыхаюсь от внезапного вопроса. Он такой… Сказанный с заботой. Эмиль гладит меня большим пальцем по губам. Обжигает. Искушает. Заставляет испытывать странные эмоции.

Я только киваю.

— Тогда пойдём в машину.

Хоть он и говорит эти слова — не отходит.

На меня падает ещё капля воды.

И ещё. Одна за одной. Но мы стоим. Как два дурака. Под проливным дождём. Не замечаем ничего вокруг.

Я поднимаю взгляд на лицо Эмиля. Смотрела куда угодно, но только не на него. Мне стыдно и неловко. Он такой… Не знаю.

И сердце останавливается. Вмиг. Как только вижу эти глаза. Карие, дурманящие. Заставляющие пойти на то… Что я никогда не сделала бы в жизни.

Встаю на носочки. Тянусь к парню, который всегда был для меня под запретом.

У нас разница в пять лет.

Он меня не любит. Презирает. Иногда ненавидит.

А я… Всего лишь ребёнок. Мои вкусы изменятся, чувства пройдут.

Я надеялась на это. Долгие годы.

Но так и не дождалась.

Ведь если бы всё прошло, я сейчас бы не касалась тёплых и упругих губ.

Ладони на моих щеках слегка сдавливают. А Арсанов… Отвечает. Слишком жёстко. Напористо. Как будто держался многие годы. А сейчас срывает. Его. Не может удержаться. Как и я.

Вкладываю в поцелуй все свои чувства. К нему. И наслаждаюсь.

Пока холодный дождь барабанит по телу. А его пальцы спускаются мне на спину. Ведут по рукам, ягодицам. Слегка сжимает их, на что я вытягиваюсь.

А нам всё равно. На погоду, на людей.

Нас… Ни для кого нет.

— У тебя хорошее настроение, — замечает Катя, когда мы выходим из стен университета.

Эх, знала бы ты, что вчера случилось, то поняла, почему я такая счастливая. Но не буду рассказывать. Не хочу. Знают больше одного — уже не тайна. Да, я верю Кате, но… Нас могут подслушать.

И хорошо, что я не говорю, потому что нас могли услышать. Например, те, кто сейчас перекрывают нам дорогу к воротам.

Поднимаю взгляд, когда вижу на Катьке тень. Неспроста всё это. А я в последнее время на чеку. Света всё покоя не даёт. Сегодня на меня чуть не вылили компот в столовой. Благо, заметила вовремя.

И вот…

Ревностная баба снова объявилась. Стоит передо мной. Но всего на несколько секунд.

С двумя амбалами за спиной идёт ко мне. Модельной походкой. Взмахивает чёрными волосами и становится ко мне чуть ли не впритык.

Поднимает ладонь, тычет в меня пальцем.

— Знаешь что, — шипит прямо в лицо. Разъярена до предела. — На твоём месте, я держалась бы подальше от Эмиля. Ты ведь не хочешь…

Она внезапно хватает меня за прядь волос. Поджимает губы. А глаза так и мечут. Хочет убивать.

— Остаться лысой? — усмехается.

Смотрю на неё слегка удивлённо.

— Я не думаю, что ты такими методами, — я не собираюсь это терпеть. Мой язык — враг мой. — Завоюешь Арсанова. Он не любит гнилых девушек.

Зря я, наверное, говорю это. Но сдержаться просто не могу. Хоть и стоило бы.

Потому что бывшая девушка Эмиля кивает головой в мою сторону. Я не успеваю ничего понять, как один из амбалов незаметно подходит со спины. Хватает меня в тиски, и я вскрикиваю. Не только из-за того, что меня несут куда-то в сторону, но и из-за того…

Что подругу, которая всего лишь шла рядом домой — вырубают. Одним точным ударом по шее.

И всё, перед тем, как почувствовать то же самое, что и Катя, вижу только расплывчатый силуэт, который падает на асфальт.

И самое отвратительное в этой ситуации… В этой части университета… Нет камер.

***

Я выпускаю болезненный стон и сгребаю щекой асфальт.

Сучка! Трое на одну! Причём затащить туда, где нет ни камер, ни людей. Разве это честно?!

И всё из-за парня, который сказал ей нет! А мне да! И только из-за этого нужно было притаскивать меня сюда с помощью двух бугаев, которые заламывают мне руки назад?

— Очнулась, я смотрю, — бывшая девушка моего нынешнего, кажется, парня, с моей кандидатурой не согласна. — Ну что, по-хорошему разойдёмся? Или мне сказать Петру, чтобы хорошенько выебал тебя во все щели? А?

— Ты психичка долбанутая, — пытаюсь вырваться. Веду плечами, но меня только сильнее прижимают к полу. Ненормальные! — Тебе ведь Арсанов сказал «нет». Ты глухая? Или тебе написать надо?

Ну, почему, когда я, наконец, обретаю счастье, какая-то дура заставляет меня пожалеть о своём решении? Нет! Плевать! Чтобы она не сделала — я выберусь отсюда живой и невредимой!

— А ты несмышлёныш, раз не поняла с первого раза, — цедит сквозь зубы. — Поднимите её. Хочу глянуть этой сучке в глаза.

Меня одним рывком отрывают от асфальта. Хватают за волосы и запрокидывают голову назад. И эту расфуфыренная брюнетка смотрит на меня с каким-то превосходством. Знает, что один приказ и меня изнасилуют двое мужиков.

— Я даю тебе выбор, — высокомерно кидает в меня злой взгляд. — Либо ты бросаешь своего парня, но уходишь отсюда целая. Почти. Всё же я отдам тебя кому-нибудь из них. Либо же… Петр и Иван позаботятся о том, чтобы выбить из тебя все мысли о моём мужчине. Выбирай, обычный, стандартный секс, или же… МЖМ. Пробовала такое?

Я усмехаюсь. Правда?

О её мужчине?

Вот же долбанутая девка… Ещё и всякие больные желания свои высказывает.

— Я ведь уже говорила, — слабо улыбаюсь. — Такие как ты, точно не заинтересуют Эмиля.

— Я могу это расценивать как «нет, я не оставлю твоего парня в покое»? — равнодушие и странный огонёк в глазах не дают покоя.

— Ты всё правильно поняла, — выплёвываю. Какой толк? И хоть паника и страх бьют по телу… Я не откажусь от него. Один, или два мужика? Неважно. Арсанов придёт и спасёт меня.

— А знаешь что? Я решила по-другому, — внезапно начинает. Безобразная улыбка украшает пухлые губы. — Раз уж ты такая смелая. Осилишь двоих, да. Но… раз ты не хочешь так отпускать Эмиля… Он отпустит тебя! Мальчики, раздевайте её. Отправлю своему любимому подарок. Вот же он будет разочарован, когда он узнает, что ты шлюшка… Что свободно принимает в себя два члена.

Я сглатываю и округляю от шока глаза.

Но не предаюсь истерике. Нет-нет, всё будет хорошо! Я не знаю, сколько провалялась в отключке, но верю, что Эмиль уже ищет меня! Мы собирались встретиться после университета. И когда он найдёт валяющуюся на асфальте Катьку… Точно станет меня искать!

— И после этого ты хочешь, чтобы ты ему понравилась? Больная! — восклицаю.

— Поверь… Арсанов вернётся ко мне.

— А чё, её прям тут что ли? — один из бугаев осматривается по сторонам. И только сейчас я замечаю, где мы. На заднем дворе университета. Ближе к гаражам. — На улице?

Я смотрю вдаль и сама уже не надеюсь на спасение.

Он же спасёт меня, да?

Зажмуриваюсь и всего лишь мысленно прошусь. Не может надо мной жизнь так подшутить. У нас ведь только стало всё хорошо. Почему именно сейчас?

— Вы слышали?

Я напрягаюсь. Распахиваю глаза и смотрю, как Васильева осматривается по сторонам.

— Чего? — недовольно бурчит.

— Не кричи, дура, — один из бугаев зло шикает на неё. А у меня в груди теплится надежда, что сейчас меня спасут. И я открываю рот. Зажмуриваюсь и визжу, не жалея сил. Только бы это был Эмиль! — Бляя, долбанутая! Заткнись!

Мощная ладонь от паники закрывает рот. А я продолжаю мычать в неё. Только бы кто-то мне помог!

Мне становится так страшно, что сейчас этот человек пройдёт мимо и всё. Конец. Я же не выживу после этого!

— А-арсанов? — дрожащий Светкин голос заставляет меня вновь открыть глаза. Посмотреть вбок, куда она так испуганно смотрит. И выдохнуть от облегчения.

Потому что там, прямо за поворотом стоит Эмиль. Нет. Не стоит. Надвигается сюда. Злой, как чёрт. Разъярённый. Казалось бы пар из ушей валит. Мне и самой становится страшно от такого Арсанова.

Но вместо того, чтобы убежать, как делают два пацана, что всё это время держали меня. Я бы его обняла. Не сбежала трусливо. Эмиля все боятся. И эти шавки — не исключение. Даже вдвоём. У Эмиля… Плохая репутация.

Я падаю на землю из-за того, что меня отпускают. Но тут же стараюсь встать. И пока я делаю это с трудом, не понимаю, отчего раздаётся громкий вскрик. Резко поднимаю взгляд. Арсанов уже здесь. Стоит передо мной.

Вцепляется пальцами в Светкино запястье.

Едва огонь изо рта его не вырывается.

Он слишком резко дёргает Светку за руку. Так, что она чуть не падает на грязную после дождя землю.

Я так думаю сначала, но нет… Эмиль прижимает её к себе. И как только вижу это… Мне становится не по себе.

— Ты сама напросилась, — внезапно шипит Арсланов ей прямо в лицо. Та пугается. Раскрывает от испуга рот и не понимает, почему Эмиль так злится. Безмозглая… — Даю тебе день, чтобы ты убралась отсюда. Ясно?

Васильева активно кивает головой. Бегает взглядом по лицу Арсанова. Который тут же выпускает девушку. Ту мотает из стороны в сторону, и она всё же падает на сырую землю.

А потом он поворачивается ко мне. Идёт в мою сторону. Надвигается как тайфун. Стремительный, необузданный.

Обхватывает меня за талию. Волочит за собой в сторону машины. А я и не сопротивляюсь.

Боюсь его. И доверяю. Одновременно.

Он открывает двери, и я запрыгиваю в салон. Жду, когда он сядет рядом.

Арсанов, ничего не говоря, заводит мотор. Вжимает ногу в педаль газа и отъезжает от университета.

Мы находимся в пути каких-то десять минут. Меня всю дорогу трясёт. Я прошу его сказать хоть слово. Но не наседаю. Его злое, обезумевшее лицо напугало даже меня. Поэтому тихо плакала и обнимала себя руками.

Пока мы не останавливаемся у набережной. Он открывает дверь и бьёт её ногой.

Вылезаю следом. Наблюдаю, как парень мечется из стороны в сторону. Запускает пятерню в волосы. Пытается отдышаться. Как после дикого марафона.

Не могу ничего понять, как Эмиль подлетает ко мне. Хватает лицо ладонями, соприкасается своим лбом с моим. И продолжает тяжело дышать. Будто кислорода не хватает.

А мир вокруг меня в эти секунды будто кружится.

Земля уходит из-под ног.

— Эмиль? Ты в порядке? — я беспокоюсь о нём больше, чем о том, что произошло пару минут назад.

После смерти отца… У него проблемы. В контроле. Во многом. Срывается часто. Творит, что хочет.

Как и сейчас.

— Влада, — произносит моё имя. Выдыхает. — Прости, что не уберёг. С этого дня ты можешь ни о чём не волноваться. Тебя больше никто не тронет.

Сердце от этих слов начинает биться сильнее.

Почему?

Почему именно сейчас?

После стольких лет игнорирования он идёт на сближение.

— Эмиль, но… — я пытаюсь ему это сказать. Хочу знать правду. Но волнуюсь. Боюсь услышать ответ. Тот, который не понравится мне. — Всё в порядке? Ты говоришь такие странные для тебя слова…

Он открывает глаза. Смотрит серыми огоньками на меня. Наблюдаю, как дёргаются его тёмные и пушистые ресницы. Как он раскрывает губы и стойко произносит:

— С этого дня, ты — моя, — его взгляд меняется. С растерянного становится твёрдым. Превращается в того, кого я знаю. Тем, кого я боюсь и люблю одновременно. — И это моя обязанность, защищать тебя, как свою девушку.

Он не ждёт от моего ответа. Врезается своими грубыми, но упругими губами в мои уста.

Терзает их. Захватывает. Делает больно, но в то же время хорошо.

Доводит до помутнения рассудка.

А я не могу ни думать, ни двигаться.

Потому что сейчас… Арсанов назвал меня своей девушкой. Сделал своей.

И это… Заставляет распасться на миллионы осколков.

Поднимает тысячу эмоций в организме. И я отвечаю. Страстно, любовно. Не жалея сил. Отдавая саму себя. В его руки.

В его власть.

«Ты помнишь?» — его сообщение заставляет покраснеть. Сердце забиться в груди чаще и рухнуть в пол. У меня всегда такая реакция на его сообщения, потому что я до сих пор не верю в происходящее.

Мы встречаемся уже месяц. За всё это время, как он пообещал мне, что я не встречу Свету — я её ни разу не видела. Её не видел никто. Ходит слух, что она перевелась. Уехала куда-то в другой город.

И моя жизнь с того момента и правда стала другой.

Правда, я всё ещё не могу привыкнуть к Эмилю. К его переменам характера. К его точке зрения, и выборам.

Очень сложно. Но от этого меня тянет к нему ещё сильнее.

И этого всё становится только хуже.

Эмиль скоро уедет. И он… Забирает меня с собой. Не зовёт. А именно силком утаскивает за собой. Заставляя бросить меня здесь учёбу. Отца. И если в новом городе я снова поступлю на желаемую мною профессию, то вот что делать с родителем…

Я бы уехала. Но. Не могу. Здесь моё место. Семья. Но мы что-нибудь обязательно придумаем.

А пока…

Отвечаю на сообщение.

«Тяжело забыть. Неделя»

Именно через столько времени мы увидимся.

Сейчас он уехал, и я его жду. Всеми силами. Потому что мне без него одиноко. Но и этот момент огорчает. Как только он вернётся — Арсанов планирует переезд. Он уже в новом городе. Ищет квартиру.

Через столько много времени я, наконец, поняла, что человек, которого я ждала — это Эмиль.

«Умница. Что делаешь?»

Быстро печатаю ответ. Надеваю туфельку на правую ногу.

«Иду к Кате. Гулять. Меня не будет в сети до вечера. Если что — звони. Люблю тебя»

Мне тяжело печатать последние слова. У меня странное ощущение. Что как только я его скажу — всё мигом растворится. Арсанову не понравится эта ваниль. И он меня бросит.

И мой мир снова разрушится.

Но я облегчённо выдыхаю, когда он отвечает:

«И я тебя. Повеселись»

Я прижимаю телефон к груди. Вздыхаю. И понимаю, насколько я счастлива.

А пока…

Убираю его в сумку. Поправляю кожаную курточку на теле и выхожу из квартиры. Закрываю её на замок. Проверяю, и разворачиваюсь, бегу по лестнице вниз.

Я опаздываю! Мне нужно быть в центре через полчаса!

Но как назло я иду медленно. Пытаюсь рассмотреть ступеньки.

Наконец, делаю это. Вылетаю из подъезда и чуть не падаю лицом о бетонную лестницу.

Потому что передо мной, в своей привычной для него манере, стоит Арсанов!

— Ты что здесь делаешь? — шепчу ошеломлённо. А он улыбается. Как дурак.

— За тобой приехал.

— Как? — я и с места сдвинуться не могу. Ты же… Ну… Там был! Тебя здесь быть не должно! — восклицаю.

— Решил сделать тебе подарок. Ты недовольна? — он хмурится.

Я удивлённо смотрю на него. Ну, что за дурак вообще?

Спрыгиваю с последней ступеньки и лечу ему навстречу. Чуть не спотыкаюсь о камушек и прыгаю на его шею. Целомудренно чмокаю в губы, потому что большего он не заслужил.

Ему до сих пор не нравятся мои девственные поцелуи. Да, так всё вышло, что хоть с Арсановым мы и встречаемся целый месяц, и этот парень постоянно тянется ко мне руками, но… Нет. Я не даюсь. И хоть он порой бывает слишком настойчивым…

Никакого секса!

Может, на день рождения дам, вот! Но пока проверим его на стойкость.

— Я рада, правда, — отвечаю ему.

— А я вот был бы рад другому, — его тёплые ладони забираются мне под майку. А я только отскакиваю от него, как ошпаренная. Краснею до кончиков ушей.

— Ты чего делаешь! Мы же на улице! — восклицаю, осматриваясь по сторонам.

Но ему всё равно. Он хватает меня грубовато за запястье и тянет за собой. Прижимает к мускулистому телу и в нос ударяет запах горного воздуха. Он всегда так пахнет. Свежо. Отчего хочется вдыхать его аромат и вдыхать. И мне даже становится не по себе.

— Да мне пох, — шепчет в макушку. — Садись. Хочу провести этот вечер вместе.

Я отрываюсь.

— А Катька как же?

— Отменишь, — отрезает. Логично! Блин, но мы так с ней давно не виделись, и я думала, что пока Арсанов будет в отъезде, мы погуляем, но… — Без разговоров.

Уф!

— Да иду, я, иду, — подгоняю себя, сажусь аккуратно в машину и откидываюсь на спинку сидения. А сама отписываю Кате, что меня сегодня не будет. Потому что один невыносимый парень… Неожиданно вернулся домой.

***

Мы приезжаем в квартиру к Арсанову ближе к ночи. Перед этим заезжаем в кафе, где он кормит меня до отвала. Едва не убивает какого-то паренька, который криво на меня посмотрел. «Криво», значит, подмигнул.

У Эмиля кулаки сжались, и он встал со стула и едва не пошёл к нему.

Пришлось остановить его.

Поэтому я поскорее заказала пирожные и попросила его поехать домой. К нему. И вот мы перешагиваем за порог, и я тут же загружаю лакомства в холодильник.

И уже чувствую парня за своей спиной. Подходит незаметно, словно подкрадывается. Держит ладони на талии, обжигает через ткань майки.

А я задыхаюсь. От его близости. Мне дико неловко, потому что… ну… Я девственница ещё. Это и понятно в мои восемнадцать, что я ни с кем не спала. И Эмиль явно желает стать моим первым. Он об этом прекрасно знает.

По моим поцелуям.

Которые мы уже отрабатываем… Целый месяц.

А он всё недоволен.

Говорит «ещё» и «ещё».

Слабо, например. И заставляет опять целовать его так, что потом болят и губы и язык.

— Мелочь, — его стальной голос вырывает из воспоминания с нашими поцелуями, которые мы делаем без остановки. Я не помню ни одного места, где бы мы не целовались. Будь то парк, либо что-то другое. Даже в университете… Мы объездили не один подоконник. — Хочу тебя.

Я прикрываю глаза и улыбаюсь.

Я всё понимаю, но… Я его люблю, правда. Уже долгих четыре года, которые пыталась сказать себе «нет».

Но и сейчас… Я почему-то не могу.

Для меня секс — что-то важное. И… Зная Эмиля, он… Слегка бабник. Нет, я уверена, что он не изменит! Но я боюсь. Что он в один момент растворится и уйдёт к другой. А я останусь у разбитого корыта и отдавшись полностью ему.

Начиталась много постов в сети, что как только они дают парню, те их бросают. И я этого боюсь.

А Эмиль и так недоволен моими поцелуями. Поэтому…

Страшно. Дурочка, да. Но пусть для нас обоих это будет испытанием.

Я оборачиваюсь. Неосознанно льну к нему всем телом. Обнимаю и пытаюсь вымолить прощения.

— Эмиль, я… — неловко начинаю.

— Не готова, да? — скептически отзывается.

— Угу, — киваю виновато.

— Какая же ты… — скрипит зубами. Но всё же наклоняется ко мне. — Моя недотрога.

Касается своими упругими и тонкими губами моих губ. И опять нетрепливо целует. Но я теперь обученная. Подстраиваюсь под его темп и стараюсь соответствовать. И когда он проникает в мой рот своим проворным и влажным языком, отвечаю ему в такт. Хоть это и невыносимо тяжело.

Арсанов по жизни наступает так, будто это наш последний поцелуй. Неистовый, который полностью высушивает меня. Забирает все силы. Как в последний, блин его, раз, и мне это жутко не нравится.

Поэтому я, как и он отдаюсь. Целую со всем запалом, со всеми чувствами, которые у меня есть.

Но как только я это делаю, он отстраняется. Арс любит ломать кайф в такие моменты, я это поняла.

— У тебя явно есть успехи.

— Что? — недоумённо шепчу.

Эмиль меня похвалил?

ЭМИЛЬ МЕНЯ ПОХВАЛИЛ?

— Что слышала, — и опять жадно припадает к устам, пока я пытаюсь отойти от мимолётного шока… Честно. В глобальном, простите, ах*е.

Это ещё нужно уметь…

Не замечаю, как он обхватывает мои бёдра. Сажает на стол. И всё это — не отрываясь от моих губ. Скидывает с меня кожанку, оставляет в одной футболке и коротких шортах. Бли-ин, на мне же и бельё простенькое… Знала бы, надела что поэротичнее!

— Я… — хочу его оттолкнуть. Не сегодня!

— Мне плевать в чём ты, Королёва, — шипит. Ладонями проникает под майку, и снимает с моего тела. Оставляет меня в скромном белом лифчике. Господи… Стыдоба! И как он только узнал, чего я так стыжусь? — Обойдёмся сегодня прелюдиями. Согласна?

Я киваю.

Сама не понимаю как.

Кажется, возбуждение ударяет по мозгам. Ведь я не сопротивляюсь, когда лиф летит на пол. Проворные и длинные пальцы перемещаются на шортики. Дёргают за пуговицу, и ширинку. Поддевают джинсовую ткань и трусики, спуская сразу обе части одежды.

Выкидывает, как ни в чём не бывало.

А мне хочется прикрыться.

Некомфортно чувствовать себя, когда он смотрит на меня таким голодным взглядом. Проходит от голых плеч, по груди, которой вечно стесняюсь. Полторушечка. Маленькая. Всегда мечтаю, что вырастит до двойки. Но, думаю, этого не произойдёт.

Опускается на плоский живот. Танцы помогают справиться с лишним весом. Я могу есть и не толстеть.

А потом…

Его взгляд скользит ниже. Прямо между ног. Я тут же сдвигаю ножки и смущённо сую руку между ними. Чтобы не было видно. Нет, я, конечно, хожу на шугаринг каждый месяц к Катьке, что подрабатывает мастером, избавляюсь от всех волосков, но…

Непривычно, когда это делает Арсанов. Изучает.

— Не прикрывайся, — хватается за запястье. — Ты прекрасна в любом виде.

Смущённо смотрю на него.

— Обещаю, что сегодня ты останешься моей маленькой девственницей, хорошо? — я не знаю почему, но в его словах сейчас слышу столько заботы и нежности, что неосознанно киваю.

— Я верю тебе, — именно поэтому позволяю убрать свою руку с лобка. Дать ему несколько секунд рассмотреть меня. Даже зажмуриваюсь, чтобы унять дрожь от смущения во всем теле.

Но рука, которая приземляется на живот, заставляет распахнуть глаза.

— Ложись, — отдаёт приказ.

И я как зачарованная его словами, откидываюсь назад. Касаюсь холодной поверхности стола, из-за чего соски призывно торчат вперёд. Мурашки бегут по всему телу, и я шумно выдыхаю, когда чувствую его пальчики ТАМ.

— Ты когда-нибудь трогала себя здесь? — меня опять бросает в краску. — Честно, Влада, честно.

— Пару раз, — шепчу в забвение. Мне так неловко!

— Не стыдись, это нормально, — проводит, судя по ощущениям, указательным пальцем. Прямо между мокрых складочек. Я же сейчас умру со стыда. — А ты…

Я чувствую, как он кружит подушечками около входа. Входит на одну фалангу, из-за чего я задыхаюсь. Воздух из лёгких словно выбивает.

— Входила сюда? Или только игралась… — большой палец приземляется на чувствительную горошинку. — С ним?

Он входит на пару сантиметров глубже, а я выдыхаю и боюсь одновременно.

— Нет-нет! — начинаю нервничать. — Только… Трогала.

— Какая ты милашка, когда смущаешься, — я хочу закрыть лицо руками. Эмиль для меня сейчас открывается с новой стороны. Милым. Заботливым. — Тогда, сегодня, почувствуешь что-то новое.

Он входит сильнее, глубже. Я чувствую его там, где не ожидаю. Для меня всё это — в новинку!

— Чувствуешь?

Судорожно киваю.

— Да-да.

— Ты мокрая, в курсе? — я знаю, чёрт! Возбудилась от одних только поцелуев! Как только почувствовала его стояк, упирающийся в меня. — Я без труда могу засунуть в тебя второй…

— Не надо! — паника бьёт по голове. Два — будет больно! Наверное!

— Хорошо, хорошо, не буду, малышка, — успокаивает. Делает одно движение пальцем. Во мне. Растягивает стеночки, хоть я и уверена, что сегодня секса у нас и не будет.

Но даже несмотря на это, внизу живота приятно тянет. Я прикрываю глаза и тихо постанываю, когда один пальчик двигается во мне, а второй водит по клитору. Накаляет желание ещё сильнее.

Мне так хорошо, чёрт…

Так сильно, что я разочарованно хнычу, когда он выходит из меня.

— Всё? — с каким-то разочарованием в голосе отзываюсь. Только бы он не подумал, что я… Ну… Того… Легкомысленная!

— Конечно, нет, — усмехается. Упирается о стол. Одной ладонью обхватывает моё бедро. А сам снова входит в меня. И выходит. И так один за другим. Пока я продолжаю пылать и стонать и от его умелых движений.

Он раздразнивает клитор, вход и от этого мне хочется больше.

И я чувствую, как мой рассудок становится мутным. Настолько, что я готова отдаться Эмилю, несмотря на то, что пока боюсь потерять девственность.

Я не могу думать, поэтому если что-то пойдёт не так… Я буду рассчитывать только на него.

Меня кидает в жар. Так сильно, что я уже не ведаю что творю. Сама начинаю двигать бёдрами в такт его пальцам.

А он не останавливается. Продолжает пытать меня ласками. Сам наклоняется, слегка целует грудь. Оставляет еле видимые засосы. И иногда закусывает сосок.

И когда он снова это делает…

— Тише, девочка, тише, — я стараюсь не стонать в голос, но у меня не выходит. Особенно когда всё. Кипяток разливается внизу живота. И я…

Не сдерживаюсь.

Сдвигаю ножки вместе. Зажимаю его руку у себя между ног и, выгибаясь, взрываюсь как фейерверк на новогодней ёлке. Бурно, подрагивая и ловя такой экстаз, который не испытывала даже тогда, когда сама удовлетворяла себя руками.

Это…

Не передать словами.

Когда долго чего-то хочешь, и здесь оно сбывается. Одним неожиданным щелчком, разбивая в пух и прах. От счастья.

И вот сейчас я поджимаю пальчики, прикрываю глаза и расслабляюсь. Пока так остро ощущаю его внутри. Как он игриво двигается во мне даже тогда, когда я получаю разрядку.

— Это было приятнее, чем ты делала сама? — ехидно спрашивает.

— Да… — я не понимаю, где нахожусь, но Эмиль подхватывает меня на руки. И пока я обвиваю его шею он несёт меня на диван. И почему-то именно в этот момент мне становится стыдно. Я голая. Он только что довёл меня до оргазма. И сейчас он держит меня на руках…

Я ничего не испытывала милее…

Я ничего не испытывала милее…

Открываю глаза и подскакиваю с дивана. А он ведь только меня на него уложил.

Нет. Так нельзя.

Я настолько эгоистка?

— Дай мне майку, — прошу требовательно. Он впервые, кажется, удивляется настолько сильно.

— Ты там совсем головой ударилась? Дурман накрыл?

— Нет! — восклицаю. — Дай мне майку!

Бью кулаком по бёдрам, и тут же краснею, когда вместе с моим недо прыжком подскакивает и моя грудь.

— Ну дай, — прошу уже вежливее, отводя взгляд в сторону.

Несколько секунд копошения и белая, вкусно пахнущая одежда приземляется мне на макушку. Тут же одеваюсь в неё и кое-как скрываю свою наготу. Вот теперь я чувствую себя намного увереннее!

На подрагивающих ногах встаю с дивана и поднимаю взгляд на Эмиля, который стоит передо мной, скрестив руки на груди.

— Сядь, пожалуйста, — прошу его.

Во мне просыпается совесть.

Или я просто доброй становлюсь. После оргазма.

— Зачем? — сверлит недоверчиво взглядом. Я зло топаю ногой, перемещаю слабые ладони на его плечи. Давлю, но ничего не выходит.

— Ну, сядь! — вскликиваю. Сколько можно-то!

Эмиль, закатив глаза, опускается на мягкий диван.

Я волнительно сглатываю и смотрю на него сверху вниз. Какой же он шикарный. Я начинаю завидовать сама себе. То, что его девушка я. А не кто-то другая.

— И? Чего удумала? — выгибает бровь. — Я тебя отсюда не выпущу. Даже не надейся. Сегодняшняя ночь — моя.

Я понимаю смысл его слов не сразу. Он что, думает, я убегу после его фраз?

Если бы… Всё, что я могу сейчас сделать… Упасть на колени между широко расставленных ног.

— Влада? — он ошарашен не меньше меня. Я и сама не понимаю, что делаю. Но мне хочется. Отплатить. За то, что он только что со мной сделал. Возродил. Убил и возродил. Поэтому мне хочется сделать ему приятное в ответ…

Он ведь мне навстречу пошёл…

Ему секс нужен.

Он — взрослее. Девушка его — я. Значит, ему нужно потребности утолять. А я пока собраться не могу, чтобы девственность потерять. Поэтому…

Буду благодарить по-другому.

— Прости, — зачем-то извиняюсь. Опускаю ладони на его джинсы и дёргаю за ширинку, которая тут же поддаётся. Расстёгиваю пуговку дрожащими пальцами и пододвигаюсь ближе.

— Ты можешь этого не делать, если не хочешь, — предупреждает.

— Я хочу, — уверенно киваю головой.

Я помню, что рассказывала мне Катя. Как леденец. Мороженко. Мне всего лишь нужно взять его в рот и немного пососать. Поработать ручками. И всё.

Что я сейчас и начинаю делать с волнением.

Для начала приспускаю его трусы вниз. И тут же млею.

Я передумала.

Нет-нет-нет-нет! Это же… Ну, чёрт! Как это вообще в рот взять?!

— Ты можешь передумать, — опять подначивает. Он что, так не хочет, чтобы я этого делала? Боится?

Машу головой. Нет! Не передумаю! И пусть хоть убежит!

Собираюсь с духом и смотрю на махину. Нет, я видела уже член в своей жизни. На картинках, в порно. Но там не было их таких… Красивых. Он такой… Длинный. Я ещё не потрогала, но уверена, что твёрдый. Так и хочется потрогать. Венки у него точно такие же? А головка? Какая она на ощупь? Гладкая, или же нет?

— Я скоро начну думать, что мой член интереснее, чем я, — басит недовольно. Я смеюсь и подаюсь вперёд. Обхватываю его одной ручкой и останавливаюсь. Привыкаю.

— Ты если что, кричи… Вдруг больно будет, — я не знаю почему это говорю. Как лохушка. Ну, соглашусь. Первый в жизни минет, чувствую, станет для меня самым незабываемым.

Тихий смешок сверху забавляет.

Ладошка, которой упираюсь о колено — потеет.

Наклоняюсь, собираюсь с силами и неуверенно касаюсь головки языком.

Бархатная. Приятная. Очень-очень.

Вроде бы не так страшно… Зря я что ли видео смотрела?

Приоткрываю рот шире и захватываю, сколько могу. Прохожу языком по уздечке и пытаюсь взять глубже. Так же надо, ведь?

— Мелочь, ты сведёшь меня с ума, — хрипит. И делает он так глухо, интимно, что меня выворачивает наизнанку. Заставляет воспрянуть духом. Из-за этого я беру глубже. Чувствую себя увереннее, посасываю. Ощущаю на макушке его ладонь. Она жёстко упирается мне в затылок. Слегка надавливает, но не наседает.

Вижу в этом какое-то одобрение.

И я стараюсь. Сдавливаю слегка у основания, веду рукой вверх, помогая.

А сама слышу тихие шипения сверху.

И это опять заводит не на шутку. Воодушевляет.

— Ты просто… — и опять этот голос, дурманящий разум. Заставляющий меня усиленно двигать головой вверх вниз. Я так боюсь его задеть зубами… но стараюсь. Кидаю все свои силы лишь бы сделать ему хорошо. Обвожу языком каждую венку, которую чувствую.

Я никогда не думала, что буду делать это. Тем более так старательно. И для Эмиля…

Прикрываю глаза и хочу сделать так, чтобы он запомнил это навсегда.

Хах, я могла бы его укусить! Но он не оценит.

— И чего лыбу тянешь?

Мотаю головой.

— Ох, бля…

Ой… Кажется, понятно, что нравится Арсанову…

Но я знаю, в каком темпе двигаться дальше.

Несколько минут моих неуверенных движений, и Эмиль зарывается пальцами в мои волосы. Сжимает их и отстраняет. И я не знаю, хорошо это или нет, но тёплая жидкость брызгает на лицо.

Тут же вырываюсь.

Чего наделал! Блин!

— Она не вкусная! — восклицаю, когда несколько капель попадает на губы. А я рефлекторно их облизываю. — Вытриии.

Машу руками.

Он мне на лицо испустился!

— Истеричка, — выдыхает и цыкает. Подскакивает с места, убирает свои причиндалы в трусы и тут же подлетает ко мне с салфеткой. Плюхается напротив на диван и аккуратно вытирает лицо. — Кожа, зато хорошая будет.

— Издеваешься? — морщусь.

— Немного, — усмехается. Водит салфеткой по щеке. — И всё ты такая мелкая, Мелкая.

— Перестань меня так называть! — надоедает! У нас разница-то пару лет!

Внезапно Эмиль наклоняется, касается своими губами моего виска.

— Не перестану, мелкая, — улыбается.

А я невольно смотрю на эту улыбку зачарованно.

Я редко видела, когда Арсанов улыбался. Но в последнее время, когда мы сошлись, вижу его таким часто. Но каждый раз для меня — как последний. Я внимательно смотрю за его лицом, которое так преображается вместе с его прекрасной улыбкой.

Для меня она всегда будет дорога. Как и эта, так и следующая…

«Что делаешь?»

Я лыблюсь как дура. И так каждый раз в течение нескольких месяцев. Но последние дни я радуюсь его письмам как ребёнок. Он уехал. Только вчера. И надеюсь в этот раз без обмана!

«В универ иду. Надеюсь, ты не стоишь сейчас у моего подъезда? Я не смогу отпроситься, у меня зачёт»

Я на всякий случай выглядываю в окно. Никого.

«Нет, вот фотоотчёт»

Он присылает мне фотографию с двумя маленькими доберманами в нашей новой спальне. Я ещё её не видела сама, но Арсанов уже прислал мне фотографии всего дома. Купил его только вчера, а уже во всю хвастается. Ждёт, когда я приеду. А у меня зачёты, сессия, выступления.

Вот и отправила его и маленьких шкодников куда подальше первыми. Эмилю нужно было туда по работе, и мы как назло месяц назад купили двух щенков.

На самом деле… У нас их трое. Один скулил у нас под дверями. Мы его первого и взяли. Лайка.

А потом Арсанов резко захотел двух доберманов. И он… Купил.

И теперь у нас есть маленькая семья. Я, он и три собаки. И все они вдали от меня.

И я так по ним соскучилась, что нет сил! Хочу уже приехать, начать новую жизнь, хоть и не до конца решилась это сделать. Отец ещё запрещает. И я от него уезжать не хочу. Только из-за того, что у него сейчас проблемы со здоровьем.

Столько проблем с этим переездом, что я и не знаю, что и делать.

Папа к тому же слишком плохо отреагировал на Арсанова.

На его предложение. Выйти за него замуж.

Я невольно заостряю взгляд на золотистом колечке с камушком. Он подарил. Две недели назад. Сделал мне предложение руки и сердца, отказаться от которого не смогла.

Да, мне всего восемнадцать. И да. Через пару недель я переезжаю в новый город. Надеюсь. И через несколько месяцев стану Арсановой!

Я вообще в шоке от произошедшего. Потому что однажды в шутку я сказала…

Секс — только после свадьбы! И шутка ему не зашла…

«Ладно, верю тебе:)»

Быстро печатаю ответ. Эмиль как всегда резкий. Читает за секунду.

«Быстрее разбирайся со своими делами. Мы скучаем»

На душе становится горько. И радостно одновременно. Ну, как можно быть таким милым?

«И я скучаю. Скоро встретимся. Побегу. Люблю тебя ♥»

«И я тебя тоже»

Всего несколько слов терзающих душу, и я улыбаюсь до ушей.

Убираю телефон в сумку, поправляю лёгкую рубашку и радостно выбегаю из квартиры в тёмный подъезд.

У меня слишком много дел, которые нужно решить. Чтобы поскорее встретиться с ним.

С моим самым близким и любимым человеком на свете…

Осталось только не навернуться на ступеньках, которые я не вижу. И не свернуть шею.

Почему именно сегодня перегорела лампочка на этом участке?

Хочу включить фонарик, но не успеваю.

Только залезаю в сумку, как по слуху ударяет тихий шорох.

И в следующую секунду… Адская боль пронзает затылок.

Вскрикиваю и падаю вперёд. Выставляю руки, чтобы не ушибиться сильнее. Чисто на инстинктах. Импульсивно. Но не понимаю происходящего. Вокруг всё плывёт. Голова кружится, а ноги не держат.

Сумка вылетает из рук.

А я падаю на пол мешком. Ударяюсь о бетонный пол подъезда головой.

Меня как будто накрыло кастрюлей. И от всей души долбанули молотком по железу.

Голова трещит. Картинка перед глазами с каждой секундой становится всё хуже.

Не могу пошевелиться.

И всё, что вижу перед тем как отключиться… Чьи-то ноги.

На запястьях появляются чужие ладони. Что медленно тащат меня по холодному полу.