Эмма лежала на своём бугристом раскладном диване. На ней была лёгкая майка и трусики-бикини. Она лежала на спине, уставившись в потолок, и поигрывала прядью волос.

В доме было холодно. Марго уболтала Джерри отвезти ее в город — на ужин и на спектакль. Их не будет весь вечер. Перед уходом он не включил обогреватель. Эмма даже не знала, где здесь терморегулятор. Вместо того, чтобы его искать, она разделась и растянулась в своей дерьмовой комнатушке, довольная своим одиночеством. Ей хотелось, чтобы холод просочился в ее тело и сковал кости.

Конечно, она была не совсем одна. У себя в комнате сидел Чёрч. Он всегда там сидел, когда был дома. Никогда оттуда не выходил. Должно быть, у него был потрясающий контроль мочевого пузыря. Марго приносила обеды ему в комнату. Он часто оставлял дверь открытой, и Эмма видела, как на краю его стола остывают тарелки с нетронутой едой.

Но в ночное время все кардинально менялось. Когда дом погружался в тишину, темноту и безмолвие, он оживал. Девушка слышала, как он соскребает в мусор еду с тарелок. Он сам готовил себе пищу и ел ее на кухне. Также ночью он принимал душ, явно не заботясь о том, что это может кого-то побеспокоить.

Ее это совсем не беспокоило.

В четверг у нее снова была математика, и на этот раз она взяла за правило за ним следить. А он взял себе за правило на нее не смотреть. Кроме того, он опять с ней не разговаривал, что ее устраивало. Эмма тоже с ним почти не говорила. Так, болтала иногда во время их совместных поездок, но о нем больше не заикалась. Ей казалось, что он этому рад, но не могла сказать наверняка. В конце дня Чёрч всегда подвозил ее домой, так что она посчитала это хорошим знаком.

Помимо колледжа, у него была ещё какая-то работа или что-то, что занимало довольно много его времени. Во вторник, после их тихой, но крайне взрывоопасной поездки домой, он пробыл там всего час. Потом Чёрч уехал неизвестно куда и вернулся домой лишь рано утром.

В среду его не было всего пару часов, и он успел домой к ужину. То же самое в четверг. Но в пятницу его опять не было всю ночь. Он вернулся только в субботу около полудня.

Суббота.

Он сидел в своей комнате, Эмма — в своей, и они ничего не делали. О, он, конечно, копался в своем компьютере. Она раздумывала о том, что наденет, если все же решит пойти на ту грандиозную вечеринку. Но они ничего не делали.

Эмма услышала, как он встал со своего рабочего кресла. В ванной щелкнул выключатель, где-то сбоку блеснул свет. Затем дверь захлопнулась. Через секунду в туалете раздался звук смыва. Значит, он не ходит в ванную только, когда Джерри и Марго дома и не спят.

«Интересно».

Дверь снова открылась, но в свою комнату он не вернулся. Эмма услышала, как он пошел по коридору.

— Сегодня вечеринка, — заявила она.

Как она и предполагала, от ее слов он замер на месте прямо перед ее дверью. Эмма по-прежнему таращилась в потолок. Чёрч смотрел в коридор. Она согнула ноги и, приподняв колени, потерла друг о друга голые бедра.

Эмме не было видно, но ей хотелось думать, что в этот момент у него наверняка напряглась челюсть.

— Мне нравится танцевать, — по-прежнему не глядя на него, продолжила она. — Там будет много девушек.

«Это ужасная идея. Я не хочу танцевать. Я не хочу с ним связываться».

Однако это не правда.

«Нет, хочу. Я хочу знать о нем всё. Хочу знать, что никто, кроме меня, не достоин слышать его голос».

— У меня нет машины. И пары.

Чёрч еще какое-то время стоял неподвижно, а потом она это увидела. Он не выдержал. Его глаза скользнули по ее ногам. Чтобы прочесть человеческое тело, достаточно всего пары секунд. Длинные, стройные ноги. Бордовые трусики. Без лифчика. Влажные губы. Податливое сердце.

Потом он ушел, а она улыбнулась про себя.

«Интересно, что бы он хотел, чтобы я надела».

Поскольку Чёрч смотрел преимущественно на ее ноги, она остановилась на шортах. Короткие, но лёгкие и воздушные, они придавали ей богемный вид. Эмма подумала о том, чтобы послать на фиг лифчик, но потом решила надеть его с прозрачной блузкой. Собрав волосы в небрежный конский хвост, она сунула ноги в видавшие виды ботинки.

Чёрч стоял у входной двери. Он не утруждал себя переодеваниями и остался в той же темно-синей футболке и джинсах, в которых вернулся домой. Наверное, в этом же самом он был и накануне вечером. Она открыто окинула его взглядом. Эмма была высокой, чуть выше метра семидесяти пяти — в обуви ближе к метру восьмидесяти — но он все равно был на пару сантиметров выше ее. Она одарила его широкой улыбкой.

— Сегодня повеселимся.

Чёрч встретился с ней взглядом, затем открыл дверь. Он не проронил ни слова, но девушка снова без труда прочла язык его тела.

«Нет, не повеселимся».

У него в машине Эмма сидела на коленях, пристегнувшись ремнем безопасности. Всё ее внимание было сосредоточено на том, чтобы, пока он едет, свернуть сигарету, — довольно нелегкая задача в трясущемся автомобиле. Она в совершенстве овладела этим искусством в возрасте девяти лет от того, что больше не могла выносить постоянный скулёж Марго по поводу неряшливых самокруток.

— «По-настоящему» я потеряла девственность, когда мне было четырнадцать, — сказала она, изобразив одной рукой кавычки. — Я разозлилась на Марго, поэтому трахнула одного соседского парня. Не знаю почему, но тогда это казалось мне отличным планом. Только представь себе этот цирк. И вот значит я, такой обозлённый подросток, с этим несчастным пятнадцатилеткой, который никогда раньше даже сисек не видел. Наверное, я оставила ему травму на всю жизнь.

Чёрч сделал глубокий вдох, а затем порывисто выдохнул.

— После такого сокрушительного провала, мне пришлось ждать два года, прежде чем повторить попытку. Учитель химии, крупная добыча, да? Я чувствовала себя просто офигенно. Он был великолепен, но потом заплакал. Это было странно, но затем всё наладилось. На третий или четвертый раз он перестал плакать.

Чёрч на секунду закрыл глаза. Эмма в тайне улыбнулась.

— У тебя был секс, — она не спрашивала, ее слова прозвучали как утверждение. Как факт. — И явно с девушками. Глупые девчонки, которые не знают, с кем имеют дело. Это ниже твоего достоинства, ты же знаешь. Таким, как ты следует стремиться к... к чему-то великому.

Чёрч скользнул по ней взглядом, и Эмма вдруг почувствовала, что он понимает ее даже лучше, чем она может себе предположить.

Они приехали на вечеринку. Чёрч припарковался за каким-то огромным грузовиком и заглушил двигатель.

— Эй, — опустив ноги, тихо сказала она. — Тебе не обязательно оставаться. Несмотря на то, какой я кажусь, у меня довольно хорошо получается притворяться нормальной. Меня подвезут.

Он уставился в боковое окно, но Эмма прочла его мысли. Он заметил, что, несмотря на ее утверждение, рядом с ним ей нисколько не удается даже создать видимость нормальности.

— В любом случае, я иду. Я собираюсь ужраться в дрова и наделать глупостей, потому что именно это и должны делать девушки моего возраста. И лучше я буду жалким клише сейчас, чем в старости.

Не дожидаясь его безмолвного ответа, Эмма вышла из машины и направилась вниз по тротуару. У нее завибрировал телефон и, когда она достала его из заднего кармана своих шорт, то увидела входящее сообщение от Стейси.

«Эй, ты ведь придешь, да? Не кидай меня снова».

Эмма фыркнула. Ну почему? Почему Стейси так сильно хочется стать ее подругой? Чёрч даже с ней не говорил, и то уже понял, насколько она долбанутая — долбанутые всегда узнают своих. А что со Стейси? Ей хотелось наладить жизнь Эммы? Ну, удачи. Она на мгновение уставилась в телефон, затем быстро набрала ответ.

«Уже иду. Как доберусь, я тебя найду».

Эмма не стала ее искать. Она пошла вниз по узкому коридору, ведущему на кухню. У них в колледже была своя команда по регби, и большинство ее игроков собрались вокруг большого кухонного острова. Когда Эмма вошла в комнату, все они засвистели.

— Ты недавно в городе? — спросил её один парень, потом громко рыгнул.

Выдавив из себя улыбку, она выхватила пиво из ведерка со льдом.

— Верно, — ответила она, откручивая крышку.

— Джош, — произнес он и протянул ей мясистую ладонь.

Он был большим, похожим на обороняющего игрока. Когда они пожали руки, ее ладонь практически утонула в его пятерне.

— Рада познакомиться, — сказала она, подняла бутылку и залпом выпила все пиво.

Джош вскинул брови.

— Воу, ты хочешь сегодня попасть в неприятности, да? — усмехнулся он, но по-дурацки.

Её удивило прозвучавшее в его голосе простодушие. Он был хорошим парнем.

— Возможно. Или просто во что-нибудь, — она повернулась к нему и взяла еще пива.

Эту бутылку она уже потягивала небольшими глотками.

— Так как мне тебя называть, новенькая?

— В большинстве случаев я отзываюсь на Эмму.

— Добро пожаловать на мою вечеринку, Эмма.

Ей хотелось его спровоцировать, чтобы узнать, действительно ли он хороший парень, или только прикидывается. Но не успела она и слова сказать, как на кухне воцарилась тишина. Эмма поняла, что Джош уставился на что-то у нее за плечом, и, повернув голову, посмотрела, что там произошло.

В дверном проёме стоял Чёрч. Прискачи сейчас на кухню крылатый единорог, его появление стало бы меньшим шоком.

— Привет, Чёрч, — медленно произнес Джош. — Как дела, приятель?

Конечно же, Чёрч не ответил. С минуту он оглядывал комнату. Казалось, его холодные голубые глаза оценили в ней каждого и нашли всех неудовлетворительными. Затем он шагнул вперед. Взял из ведра пиво и вышел через другую дверь в столовую. После его ухода никто не говорил ещё почти целую минуту.

— Поверить не могу, что он пришел. Я даже не знал, что он вернулся в город, — пробормотал Джош.

Эмма сделала небольшой глоток и поперхнулась пивом.

— Он меня подвез, — сказала Эмма, вытирая подбородок. — Моя мать вышла замуж за его отца, так что мы пока вроде как живем вместе.

— И как? — наклонившись к ней, заговорщическим шепотом спросил Джош.

Эмма огляделась, затем придвинулась к нему еще ближе.

— Очень странно, — прошептала она. — Не знаю, что хуже: японское фетиш-порно или расставленные повсюду бочки с творогом.

На мгновение Джош с ужасом уставился на нее, но потом врубился. Он громко рассмеялся и грубо хлопнул ее по плечу.

— Прикалываешься надо мной. Ты мне нравишься, Эм, — усмехнулся он и обнял ее за плечи. — Давай пройдёмся. Я познакомлю тебя с некоторыми сомнительными личностями, а ты расскажешь мне все об этом твороге.

Они обошли переполненную столовую и гостиную. Эмма познакомилась с остальными регбистами и с некоторыми девушками, что прожигали ее пристальными взглядами. Эмма с Джошем говорили о твороге, а также о спорте, людях, о жизни в маленьком городке и о всякой всячине. То, о чем, по ее мнению, говорят нормальные люди. Ну, она на это надеялась. В конце концов они уселись на краю террасы, которая выходила на бассейн и обширный задний двор. И Джош вернулся к тому, о чем на самом деле хотел с ней поговорить.

— Ты хочешь спросить о нем, — догадалась Эмма, достав одну из своих сигарет.

Они оба смотрели в одну точку. Просторный двор плавно спускался к маленькому озеру. Там находился небольшой причал, и в нескольких шагах от него, спиной к вечеринке, сидел Чёрч.

— Я удивился, увидев его здесь.

— Полагаю, он не частый гость на вечеринках.

К ее удивлению, Джош пожал плечами.

— Он иногда приходил, когда ещё учился в старших классах, перед тем как уехать в школу для гениев.

— Чёрч отрывался?

— Не знаю, можно ли назвать это «отрывом». Он объявлялся, брал пиво, садился в угол или устраивался на улице. Мне всегда казалось, что он просто пытается сбежать откуда-то или от чего-то, — произнес Джош.

— Странно, что никто ни разу до него не докопался. В местах, где я жила, с такими, как он, особенно не церемонились, — сказала Эмма, прикурив, наконец, сигарету.

Джош рассмеялся.

— О, думаю, многие об этом подумывали, но старина Чёрч не так прост, как это может показаться на первый взгляд. Когда мы учились в старших классах, он до полусмерти избил Рори Каллахана за то, что тот над ним смеялся.

— До меня дошли эти слухи. Я не знала, верить этому или нет.

— Поверь. Я там был. Это случилось на футбольном поле. Чёрч был на трибунах, просто сидел там, а этот парень стоял внизу на беговой дорожке, и, вроде как, над ним насмехался. Короче, Чёрч встает, ну знаешь, как он медленно и спокойно двигается, и спускается вниз. Все вокруг ржут, и тут он неожиданно сбивает того парня ударом справа. Потрясение века. Пацан падает, Чёрч падает вслед за ним, продолжая его месить. Он, конечно, высокий, но никому из нас и в голову не приходило, что он может за себя постоять. Но после такого, никто уж точно об этом не забывал, — заверил ее Джош.

Эмма выпустила изо рта струйку дыма и уставилась на спину Черча. Она представила себе эту драку. Чёрч подросток, наверное, еще без щетины. Наверно, еще не такой внушительный. Его глаза вспыхивают лишь ей одной известным светом, и он пригвождает к земле какого-то парня.

«Какое зрелище. Жаль, меня там не было».

— Он всегда молчит, — сказала она. — Но не знаю, мне это нравится, так что меня это не напрягает. Когда он дома, то все время сидит у себя в комнате, но оставляет дверь открытой. Чёрч меня подвозит, ждет. Он приехал сюда из-за меня. Мне он нравится, и думаю... думаю, может, я тоже ему нравлюсь.

— Может быть, — кивнул Джош, тоже глядя в противоположный конец двора. — И все же, как тебе может нравиться человек, который с тобой не говорит?

«Но он со мной говорит».

— Вот вы где!

Они оба оглянулись на дом и увидели несущееся к ним белокурое торнадо. Эмма поморщилась. Она увлеклась знакомством с новым другом и совсем забыла о старом.

«Видишь, Стейси? Не стоит со мной дружить, у меня это плохо получается».

— Эй, эй, эй, Стейси-и-и-и-и-и-и-и! — поднимаясь на ноги, взревел Джош.

Стейси практически бросилась на здорового, как медведь, парня, и он с легкостью ее поднял и закружил. Она прыснула, засмеялась и игриво его ударила.

— Опусти меня, опусти, — потребовала Стейси, и он сделал так, как ему велели.

Затем она обратила свой показной гнев на Эмму.

— Я все это время думала, что ты опять меня кинула! Сколько ты уже здесь?

— Это моя вина, — простонал Джош. — Я вроде как похитил ее с кухни, принудил к дружбе. Сейчас ты ее спасаешь.

— Он ужасен, правда? И всё же, как ты? У тебя все в порядке? — спросила Стейси.

«Господи, этой цыпочке нужно срочно завести ребенка»

— Он ужасен, — согласилась Эмма, сбрасывая на террасу пепел. — Но думаю, я переживу.

К счастью, у здоровяка Джоша было что-то вроде шестого чувства по отношению к людям и их эмоциям. Он обнял Стейси и повел ее обратно на вечеринку.

— Поболтай со мной, красотка, я целую вечность тебя не видел, — предложил он.

— Но я хотела убедиться, что Эмма…

— Мы сходим за пивом! — крикнул он через плечо, и тут же скрылся в доме.

Еще некоторое время Эмма не двигалась с места. Ей состроил глазки стоящий на другом краю террасы парень, а затем его взгляд заскользил по ее длинным ногам. В ответ она вытаращила глаза и смотрела на него до тех пор, пока он не почувствовал себя неловко и не отвернулся.

Глупо. Эмма могла бы прикрыть веки, покусать губы, и он бы в миг очутился рядом. Она давно не трахалась, и этот период воздержания начал ее напрягать. Случайный симпатичный парень с вечеринки отлично бы подошел для ее нужд.

Но это стало бы кромешным адом для ее самоуважения.

«Нечто великое. Стремись к чему-то великому».

Она встала и пошагала через двор к озеру, чтобы оказаться с одним из немногих парней на вечеринке, который на нее не смотрел.

Эмма не знала точно, услышал ли он ее приближение или нет, но не успела она дойти до пирса, как Чёрч поднялся на ноги. Добравшись до него, она к нему не повернулась. Они стояли бок о бок и смотрели на воду, а между ними клубился дым от ее сигареты.

— Ты умеешь плавать? — едва слышным шепотом спросила она.

Конечно, Чёрч ничего не ответил. Наконец, Эмма взглянула на него; его глаза были прикованы к отражающейся в озере Луне.

— Хорошо. По-моему, отличный план, — вздохнула она, затем бросила сигарету на землю и начала расстегивать блузку.

Когда шорты упали к ее лодыжкам, Чёрч, наконец, оглянулся и посмотрел на нее. Она вышла из сбившейся в кучу ткани и, завязав потуже хвост, повернулась к Чёрчу лицом. Его глаза, казалось, светились в темноте, и она увидела, как они жадно вбирали каждый сантиметр ее тела. Эмма сняла ботинки и отбросила их в сторону.

— Чтобы ты знал, — предупредила она его, попятившись к воде. — Если что-то случится, я подписала отказ от реанимации.

Сказав это, девушка повернулась и побежала в озеро. Конечно же, было холодно, и мало кто кажется грациозным, сражаясь с натиском воды. Как только уровень воды достиг ее колен, Эмма отважилась и бросилась вперед.

Господи Иисусе, как же холодно. У нее перехватило дыхание. Ей это нравилось. Она вынырнула на поверхность, и ей захотелось кричать. Хотелось орать. Но Эмма боялась, что к ним кто-нибудь прибежит и испортит тот момент, который, как она надеялась, может произойти. Поэтому она повернулась и, широко улыбнувшись, оглянулась на Чёрча.

— Здесь гораздо холоднее, чем кажется, — обратилась она к нему. — Лучше залезай сюда, пока все остальные не поняли, какая это отличная идея, и не присоединились к нам.

Чёрч только стоял, скрестив на груди руки, и держал кончиками пальцев пивную бутылку. Однако он определенно смотрел на нее, а не в какую-то точку у нее за спиной. Поэтому Эмма, всё так же широко улыбаясь, еще пару секунд глазела на него, а потом повернулась и направилась вглубь озера.

Больше не чувствуя под ногами дно, Эмма остановилась и осмотрелась вокруг. На другом берегу озера она увидела нечто напоминающее небольшую ферму с частным лодочным сараем. Остальную часть озера окружали разные деревья, хотя сквозь их ветви мерцали огни домов.

«Здесь так спокойно. Стоит мне лишь скользнуть под воду, и все навсегда останется таким холодным и мерцающим».

Эмма отогнала эту мысль и обернулась.

— Эй, ты не хочешь…, — начала было она, но замолчала, обнаружив, что Чёрч исчез.

Неужели он и впрямь ее бросил? В этом не было ничего странного. То, что он молчал, вовсе не означало, что его ничего не бесило. Держа над водой голову, Эмма пробежала глазами по береговой линии. Затем до нее донесся какой-то шум, и она резко повернулась влево.

В паре метров от причала росла плакучая ива. Она находилась так близко к берегу, что ее ветви касались воды, создавая нечто наподобие укромной лагуны. Рядом с ней Эмма увидела Чёрча, на котором не было ничего, кроме боксеров, и он, не спеша и методично входил в озеро. В его движениях не было и намека на неуклюжесть, и Эмма бы, наверное, очень смутилась, вспомнив свои, но она была слишком увлечена разглядыванием его обалденного тела, чтобы об этом думать.

Дрожа всем телом, она наблюдала за тем, как он идет, и изо всех сил старалась держаться на плаву. Чёрч зашел в озеро по грудь и, видимо, перестав чувствовать под ногами дно, поплыл чем-то вроде неспешного брасса, легко держа над водой голову.

— Я знала, что тебе понравится, — сказала Эмма, когда он, наконец, до нее добрался.

Чёрч ничего не ответил, просто подплыл так близко, что задевал ее ногами, пока они оба удерживались в воде в вертикальном положении.

— Мне нравится холод. Там, где я жила до этого, было довольно влажно. Мне это тоже нравилось.

Она погрузилась ниже и откинула назад голову, от чего вода затекла ей в уши и заглушила звуки вечеринки. Над ней сияла Луна, и Эмма неотрывно смотрела на нее до тех пор, пока под воду не ушло и её лицо. Она не испугалась, обнаружив, что тонет; однако, здорово испугалась, почувствовав, как чья-то рука грубо схватила ее за плечо и резко выдернула на поверхность.

Эмма порывисто втянула в себя воздух и посмотрела на Чёрча. Ее ждал еще один сюрприз — он казался рассерженным.

— Я спросила, умеешь ли плавать ты, — напомнила она ему. — Я не говорила, что у меня это хорошо получается.

У нее устали руки. Как, в прочем, и ноги, — она не привыкла к движениям, необходимым для того, чтобы так долго удерживаться ее на плаву. Было бы так легко просто сдаться и утонуть. Она не сводила глаз с Черча.

Он смотрел на нее с оттенком настороженности, скрывающейся за его пустым взглядом. Чёрч по-прежнему держал ее за плечо, его хватка была такой крепкой, что Эмме стало больно. Не разжимая пальцев, он привлёк ее к себе. Когда он обвил ее своими руками, а их ноги сплелись, она не осмелилась издать ни звука, просто смотрела ему в глаза. Наконец, Эмма сама обхватила его за плечи, и внезапно он стал ее личным буем. Спасательным жилетом, тем единственным, что удерживало ее на плаву.

— Ты очень красивый, —произнесла она, стуча зубами.

Его взгляд опустился на ее губы. Потом Чёрч вздохнул, и она почувствовала, как его руки скользнули по ее спине.

— А ты — нет.

У Чёрча была удивительная манера говорить, не произнося ни единого слова, и произносить слова, ничего не говоря. По какой-то причине, вне зависимости от его выбора, Эмма всегда прекрасно его понимала. От его заявления она улыбнулась.

— Я тебя не боюсь. Я тебя вижу, Чёрч Логан, — прошептала она.

Он закрыл глаза, затем наклонил вперед голову и прислонился лбом к ее лбу.

— Ты меня сломаешь, — прошептал он в ответ.

— ДАВАЙТЕ КУПАТЬСЯ ГОЛЫШОМ! — прогремел над тихим озером чей-то голос, и они оба обернулись в ту сторону.

К озеру примчалась стая пьяных двадцатилетних парней и принялась прыгать с причала в воду. Некоторые из них были в нижнем белье, как Чёрч с Эммой. Некоторые — полностью одетые, а остальные — в чем мать родила. Все они казались шумными, сокрушительными и сумасшедшими.

Лицо Чёрча осталось совершенно бесстрастным, но с его телом всё обстояло совсем иначе. Эмма почувствовала, как напряглись мышцы его плеч. Он тяжело задышал, и его руки крепко сжались вокруг ее тела.

— Думаю, это официально перестало быть забавным, — вздохнула она. — Интересно, моя одежда еще там?

Он резко ее отпустил и размеренным, изящным кролем поплыл обратно к иве. Эмма, как могла, гребла за ним по-собачьи, но к тому времени, когда она нырнула под свесившиеся ветки, Чёрч уже стоял на берегу. Она встала на ноги и, наклонившись, чтобы выпутаться из окружившей её листвы, сделала несколько шагов в том же направлении.

— Ну, тебе хорошо, — усмехнулась она, взглянув на аккуратно сложенную у основания дерева стопку его одежды.

Ее вещи лежали на причале. И чтобы до них добраться, ей придется пройти через толпу пьяных идиотов.

Чёрч стоял к ней спиной перед горкой своей одежды и, взъерошив руками волосы, стряхивал с них воду. Он все эти дни так аккуратно их укладывал, что Эмма и забыла, какие они на самом деле густые и непослушные. Девушка шагнула вперед, и оказалась прямо у него за спиной.

— Тебе больше не нужно меня подвозить, — сказала она ему, прижав к груди руки и пытаясь удержать в теле хоть каплю тепла. — Не нужно делать такие вещи — приходить на вечеринки, залезать в воду — только потому, что я тебя на это толкаю. Я знаю, что с тобой всё в порядке. Ты не должен мне ничего доказывать.

Чёрч резко повернулся и взглянул на нее в своей обычной раздражающей манере — слегка наклонив голову и с каким-то презрением. Как будто рассматривал что-то под микроскопом. Что-то скучное, несколько омерзительное и в целом не заслуживающее его внимания.

«Каждый раз до костей пробирает».

Эмма приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Вообще никак больше к нему не прикасаясь, лишь губами.

Слух о том, как Чёрч избил парня, оказался правдой, поэтому она сочла разумным поверить и другой ходящей о нём сплетне, согласно которой он трахнул ту цыпочку с математики. Так что Эмма не видела ничего плохого в том, что самовольно его поцеловала. Она знала, что другие сочли бы это странным. Стрёмным. Словно она им воспользовалась. Возможно. Стейси бы ахнула. Джош бы нахмурился. Ее мать изошлась бы на говно.

Ей было плевать. В любом случае, она воспользовалась моментом. К черту всех остальных. Она получит свою частичку чего-то великого.

Его рука снова сжала ей плечо. Снова вспыхнула боль. Эмма ахнула, и он впился ей в губы, а его язык проник ей в рот. Другой рукой Чёрч зарылся в ее мокрые волосы у самого основания головы и так сильно потянул, что она вздрогнула.

«Ещё. Я хочу больше. Я хочу всё это».

— Эм? Эмма? Ты здесь? — неожиданно пробился голос Стейси сквозь окутавший мозг Эммы дурман похоти.

Чёрч ее отпустил, и она на ватных ногах попятилась назад. Когда Эмма вновь пришла в себя, он уже стоял к ней спиной и разбирал свою одежду. Какое-то время она смотрела на него, пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло, затем повернулась и вышла из-под густой листвы дерева.

— Здесь, — произнесла она, снова оказавшись на траве. — Я здесь.

Где-то в трёх метрах от нее стояли Стейси с Джошем и наблюдали, как веселятся эти сумасшедшие. Стейси казалась немного задумчивой, словно хотела к ним присоединиться. Джош казался немного бухим, словно хотел посмотреть, как она к ним присоединится.

— Ты что, уже там была? — рассмеялась Стейси, оглядывая бежевый комплект нижнего белья Эммы.

— И хочу заметить, я была там первой, — сообщила она им.

— Жаль, что я это пропустил, — вздохнул Джош.

Еще секунду он простоял на ногах, а затем не удержался и тяжело рухнул на задницу.

— Ну вот, я пропускаю всё веселье, — сказала Стейси.

— С чего ты это взяла? Ты всех их знаешь, иди туда, — стала убеждать её Эмма, разыскивая свои вещи.

Наконец, она их нашла и начала на себя натягивать.

— Да, но я… я не знаю, — замялась Стейси.

Эмма закатила глаза и надела блузку, однако не потрудилась ее застегнуть. Она терпеть не могла такие игры — если ей чего-нибудь хотелось, она шла и делала. Ей не требовалась поддержка или одобрение окружающих, она просто это делала.

— Ну, я же вижу — ты хочешь пойти, у тебя отличное тело, миллиард друзей, поэтому ты идешь, — заявила она, приблизившись к Стейси сзади.

— Господи, что ты делаешь? Не знаю, может, мне не стоит…

Всего одно быстрое движение, и молния на спине у Стейси была полностью расстегнута. Платье соскользнуло с ее плеч и упало на землю. На ней был лифчик без бретелек и кружевные стринги. Ее тело сменило примерно тридцать различных оттенков красного, и с земли послышалась отрыжка Джоша.

— Горячо.

— Еще как стоит, так что просто иди и сделай это.

Сказав это, Эмма почти что затолкала свою полуголую подругу в озеро.

Там её перехватил кто-то другой. Какой-то парень, один из регбистов, засмеялся и рванул Стейси за руку. Она потеряла равновесие и рухнула лицом в воду. Когда она вынырнула, то улыбалась, поэтому Эмма не стала волноваться.

«А теперь найдём моего парня, чтобы он утянул меня за собой в тёмные воды».

Она надела шорты и, наконец, застегнула рубашку, но нигде не могла найти ботинки. У нее закралось подозрение, что на них спит Джош. Ей не хотелось его будить, да и вряд ли бы у нее это получилось. Она распустила конский хвост и, глядя на то, как храпит Джош, встряхнула своими мокрыми волосами.

Где-то позади нее хрустнула ветка. Повернувшись, она увидела, как из-за дерева вырос полностью одетый Чёрч. Исчез даже намек на ту страсть, какую он демонстрировал всего пару минут назад; его взгляд снова был устремлён вдаль. Она усмехнулась и вытащила из заднего кармана зажигалку и сигареты. Прикурив одну, она подошла к нему. Встав к нему почти вплотную, она уставилась на него, и их обоих окутал дым ее сигареты.

— Теперь я тебя знаю, Чёрч, — прошептала она. — Тебе от меня не спрятаться.

Он на нее не глядел. Нисколько не признавал факта ее существования. Эмма широко улыбнулась и, преодолев оставшееся между ними расстояние, прижалась грудью к его груди, бедрами к его бёдрам и засунула руку в карман его джинсов. Это привлекло его внимание и он, наконец, перевел взгляд на нее.

— Не волнуйся, — вздохнула она и выхватила из его штанов ключи. — Я поведу.

Они вместе пошли к машине. Без обуви она еще острее осознавала, насколько он выше — с ее ростом это было довольно редкое явление. Она проскакала вприпрыжку оставшиеся до машины несколько шагов, затем отперла двери и опустилась на водительское сиденье.

Чёрч занял свое место более сдержанно, но затем протянул руку и выдернул у нее изо рта горящую сигарету. Сигарета выпорхнула из его открытого окна.

Эмма завела двигатель и рванула с места. Машина резко крутанулась на сто восемьдесят градусов и повернулась в направлении дома. Эмма вела машину быстро и экстремально, но судя по реакции Чёрча, она с таким же успехом могла и степенно ползти.

— Теперь ты можешь со мной поговорить, — сообщила она ему. — С помощью настоящих слов. Твой язык был у меня во рту, так что я знаю, что он работает.

Эмма не могла сказать наверняка, но ей показалось, что он улыбнулся. Уголок его губ слегка дернулся.

— Думаю, тебе нравится меня слушать. Это потому что никто с тобой не разговаривает? Или потому, что все остальные несут всякую чушь?

Тень улыбки исчезла, и Эмма кивнула головой.

— Не представляю, как можно разговаривать с Джерри, — вздохнула она и, проведя пальцами по своим густым волосам, попыталась перекинуть их через плечо. — Он хороший и все такое, но, по сути, он — живое воплощение однопроцентного молока. И даже не спрашивай, на что похожи разговоры с моей матерью.

Всю оставшуюся дорогу домой они молчали. Ей нравилось думать, что они оба довольны. Вечеринка оказалась полным провалом, но вечер прошёл вполне удачно.

Возможно, она слишком уверилась в своем умении его понимать. Эмма была склонна полагать, что знает ответы на все вопросы. Тяжелое прошлое и разбитое настоящее, а как же иначе? Поэтому она не остановилась и не задумалась перед тем, как снова заговорить.

— От чего ты перестал говорить? — спросила она, подъезжая к дому.

Чёрч снова ушел в себя, и Эмма сама не заметила, как поставила машину на ручной тормоз.

— Тебя кто-то обидел? К тебе кто-то прикасался? Или это ты прикасался?

Не успела она моргнуть, как Чёрч выскочил из машины и был уже на полпути к дому. Девушка с минуту в изумлении смотрела ему вслед, а потом поспешно сорвалась со своего места. Она наступила на острый камень и чуть не упала. Выругавшись про себя, она допрыгала до дома.

Чёрч стоял у двери, не желая на нее смотреть. Именно не желая, она кожей чувствовала его неприятие. Его ключи были у нее, поэтому он не мог попасть в дом.

— Прости, — выдохнула она, копаясь с ключами в поисках нужного. — У моего мозга есть собственный разум, понимаешь? Или нет. Или он давно выкипел. Я не знаю. Что бы там ни было, это не мое дело. На самом деле мне все равно. Я просто... сказала.

Она открыла дверь, и Чёрч пронесся мимо нее, чуть не сбив с ног. Она выронила на пол ключи и свирепо уставилась на его удаляющуюся по коридору спину. Эмма быстро закрыла дверь и поспешила за ним.

— Ладно, не впадай в истерику лишь потому, что я сказала тебе что-то не приятное, — догнав его, огрызнулась она. — Я не очень хорошо понимаю, когда со мной играют в молчанку, но уже довольно неплохо с этим справляюсь, так что думаю, только это уже большое преимущество.

Ничего. Боже, как же она разозлилась. Они хорошо провели вечер, Эмма в этом не сомневалась. И вот теперь всё это пойдёт прахом из-за ее глупой болтовни и его несчастных понтов? Это несправедливо. Её наказывают за то, что она его не понимала, не знала, как с ним разговаривать. Он должен был дать ей возможность научиться, шанс лучше его понять. Шанс не допускать ошибок.

Не дав ему добраться до комнаты, она схватила Чёрча за руку и, рывком развернув к себе, прижала его к стене между дверями их комнат.

— Хватит уже, — отрезала она. — Сколько тебе… двадцать три? Двадцать четыре? Дуешься, как чертов ребенок. Объявил всем бойкот. Внушил всем благоговейный страх. Все тебе поклоняются. Неудивительно, что они зовут тебя Чёрч. Ну так вот, я на всё это не куплюсь, прекращай эту хрень и…

Эмма бы завизжала, если бы только могла, но внезапно сжавшая ей горло рука Чёрча напрочь лишила ее голоса. Они поменялись местами, и он припечатал ее спиной к стене. Она уставилась на него во все глаза, открыв от удивления рот. Свободной рукой он уперся в стену у нее над головой, а затем наклонился и прижался ртом к ее щеке.

— Я решил замолчать, потому что вокруг не было никого, с кем бы стоило разговаривать, — прорычал он. — И сейчас я тоже не разговариваю, потому что это было бы опасно. И меня зовут Чёрч, потому что да, мне следует поклоняться.

Это была самая длинная фраза, какую она от него слышала, и Чёрч произнёс ее, стиснув зубы. Ей пришлось подняться на цыпочки, Эмма с трудом могла стоять. Чтобы удержать равновесие, она схватила его за запястье, но не сопротивлялась. Не смогла бы, даже если бы и захотела, потому что уже проиграла. Она прерывисто втянула в себя воздух и повернулась к нему.

— Я хочу тебе поклоняться, — выдохнула она ему в рот.

Они снова поцеловались, также как на озере, но совсем не так, как на озере. Его рука по-прежнему сжимала ей горло. Ее ладони блуждали по его телу. Его язык скользнул по ее нёбу, и Эмма застонала, затем оттолкнулась от стены и прильнула к нему. Она подняла ногу, пытаясь теснее прижать его к себе.

Позади них послышался тихий скрип, и от этого Чёрч так резко от нее отпрянул, что она практически упала в открытую дверь своей комнаты. Эмма врезалась в полку и тут открылась дверь спальни ее матери. В тот же момент Чёрч вошел в свою комнату, и на этот раз закрыл за собой дверь.

— Эмма? — моргая от яркого света, прошептала ее мать.

— Да, Марго, а кто еще это может быть? — проворчала Эмма, потирая локоть.

Она сильно ударилась им о полку.

— Как прошла вечеринка? — зевнув, спросила мать.

— Отлично.

— Как там Пол?

— Кто?

— Господи, Эмма. Пол, — прорычала Марго. — Парень, который отвез тебя на вечеринку! Твой сводный брат! Он спит в десяти шагах от тебя!

«Я не знаю никого по имени Пол, и у меня нет сводного брата, но кажется, я только что вступила в очень интересную секту».

— Ах, да, сводный брат Пол. С ним все в порядке.

— Как считаешь, ему было весело? Мы надеемся, что он... немного придёт в норму, пока живет здесь.

Эмме пришлось очень потрудиться, чтобы не расхохотаться.

— Да, думаю, он хорошо провел время.

Марго прищурилась.

— Помни о том, что я сказала — не связывайся с ним. Никаких наркотиков.

— Я ничего не сделала с тех пор, как мы сюда переехали.

— Никакого алкоголя.

— Сделай выбор, Марго. Либо никаких наркотиков, либо никакого алкоголя. Если ни того, ни другого, я реально сойду с ума, — предупредила она мать.

Эмма говорила быстро и ни о чем, потому что у нее шла кругом голова. Ей не хотелось стоять в этом ярко освещенном коридоре и разговаривать с женщиной, которая ее родила.

Нет, ей хотелось оказаться в темноте в комнате Чёрча и выведать все его тайны.

— Держись от него подальше, — простонала Марго. — Он умный парень, а ты просто... ты просто…

— Просто что? Точная копия тебя в моем возрасте? — предположила Эмма.

— Заткнись и ложись спать. Вообще, оставайся завтра в своей комнате, я не хочу, чтобы ты всё нам запорола.

— Не волнуйся, Марго. Уверена, ты прекрасно всё запорешь сама.

Эмма не стала дождаться ответа матери. Она вернулась в свою комнату и захлопнула дверь.

Затем свирепо уставилась на эту дешевую полую дверь. Если очень постараться, то Эмма наверняка смогла бы пробить её кулаком. Или головой.

Но вместо этого она сняла с себя все еще мокрую одежду и забралась под одеяло. Простыни липли к ее влажной коже, принимая форму ее тела. Она подтянула подушки повыше и расслабилась. Подняла глаза на стену позади нее. Затем потянулась и прижала левую руку к деревянной панели. К панели стены, которая их разделяла.

— Я вижу тебя насквозь, Чёрч Логан, — прошептала она, скользнув правой рукой себе между ног. — Теперь мне только нужно, чтобы ты увидел меня.