Ри?!

Она издевается называя себя именем той, кем не является?!

Поговорить?! О чём ей говорить со мной? О чём мне говорить с ней?!

Или она просто желает самым простым способом отрезать мне голову? И-себа сказал — она очень умна… и после того, что произошло во время турнира… я даже не решусь с этим спорить.

Прекрасный в своей простоте ход — позвать меня на встречу и там прикончить. Рэйден будет долго смеяться над моим телом, если я решусь на такое.

Пишу короткое — «Иди в ад» и отправляю в ответ.

А затем снова склоняюсь над Кайоши.

Нахожу на запястье вены и долго прислушиваюсь, в надежде почувствовать хотя бы намёк на биение сердца.

Или я обманываю себя… или пульс есть, только очень слабый.

Подношу ладонь к полуоткрытому рту брата… отыскивая дыхание, а потом, не найдя, прижимаюсь ухом к его груди…

Я слышу биение, вот только оно такое слабое, что, кажется, затухнет в любое мгновение. Глаза Кайоши открыты, он словно рассматривает что-то на камнях потолка над головой… Провожу рукой перед лицом брата, надеясь на то, что его взгляд дрогнет, но нет — он остаётся неподвижным.

Ладно.

Лучше так, чем смерть. Что сейчас с Кайоши знает только Нир, а уж он то точно не захочет мне объяснять. Единственное разумное, что сейчас можно сделать, это отнести тело на борт Орлана и доставить в Небесный Утёс… а что будет потом…

Не знаю… я вообще не знаю, что будет со мною завтра.

Поднимаю Кайоши, взваливаю себе на плечи и волоку через комнаты к лестнице. Там, чуть не споткнувшись о труп незнакомца, которого я зарезал недавно — светлячок опоздал — поднимаюсь на палубу и укладываю тело брата на свою постель.

Уже собираюсь подниматься на капитанский мостик, но вспоминаю о закрытой комнате там внизу. Глупо не заглянуть в неё… что если там хранятся манускрипты с незнакомыми мощными формулами, например?

Бегу вниз и найдя дверь, кастую «пылающее сердце» и отступаю на шаг — дерево вспыхивает мгновенно.

Пара минут ожидания и вот уже можно осторожно, прикрыв нос чтобы не задохнуться от гари, переступить через порог — от двери не осталось и следа… если не считать головешек на полу.

Комната пуста.

Почти пуста.

На узком столике небольшая инкрустированная драгоценными камнями чёрная шкатулка с прорезью для ключа. Самого ключа поблизости не видно, поэтому просто забираю шкатулку с собой — Нир за ней уже вряд ли вернётся, а мне будет обидно, если она достанется мародёрам.

Уже почти ухожу, когда замечаю на стене, на особом креплении, в рамке, роскошный кинжал — если бы не дым и сумрак я заметил бы его сразу.

Тянусь и снимаю его… разглядывать времени нет — легко задохнуться от дыма, рассмотрю позже. Пока же очевидно — это оружие очень дорогой работы. Возможно, это даже подарок Ниру. Подарок от самого Императора?!

Возвращаюсь на корабль и первым делом проведываю Кайоши — тот всё так же неподвижен, но биение сердца прослушивается… и это хорошо.

Теперь к Алисе… и это будет просто подарком судьбы, если я найду её живой.

Двери в дом прикрыты, но на ключ не заперты. Стучать смысла нет — вряд ли Алиса мирно спит в такую ночь. За то время пока я добрался сюда, пожаров в городе стало еще больше, а тела, груды тел валяются, кажется, на каждом перекрёстке. Суля по всему, солдаты Хинун вошли в город и теперь убивают всех, кто пытается сопротивляться… или вообще всех.

— Алиса?! — я всё же зову её — не хочу чтобы девушка испугалась, услышав мои шаги.

В ответ — тишина.

Светлячок — который никуда не делся и верно висит рядом — срывается с плеча и облетает утонувшие во мраке углы гостиной.

Ничего и никого… и это хорошо. Больше всего сейчас я мечтаю найти запертую, испуганную Алису в одной из комнат… Рэйден всё же могла пощадить её.

Поднимаюсь на второй этаж и заглядываю в комнату за комнатой, по очереди. Страшнее всего сейчас открыть дверь спальни Алисы… почему-то мне кажется, что она именно там.

Вот та самая дверь… Толкаю и пропускаю светлячка вперёд…

Здесь висел кто-то. Висел прибитый ножом к стене — обои, пропитанные кровью, повторяют силуэт человеческой фигуры… хрупкой человеческой фигуры.

Тело я вижу через мгновение — чуть дальше, в луже крови, за кроватью. Нет, не тело — ноги Алисы в белоснежных чулочках.

Отмахнувшись от светлячка, который не к месту надумал слепить меня, болтаясь перед самыми глазами, опускаюсь на пол перед Алисой.

Пролететь в направлении Небесного Утёса успеваю совсем недолго — новая мысль обжигает меня.

Казна!

Казна Императора!

Я не знаю где она находится и как выглядит, но она должна быть

Во дворце? Ну а где же еще. Её некому спасать — как только остановилось сердце последнего из императорской семьи, казна потеряла своего хозяина. Стала ничьей… так странно это звучит, но — да.

Вряд ли она по зубам обычным мародерам — надёжные замки или талисманы защитят от них…

Горо!

Думаю, первым делом, после того. как он окажется в императорском дворце — займётся казной. Золото ему пригодится сейчас… тем более после того, как отдаст долг Рэйден… вот только и мне золото сейчас будет очень кстати.

Есть ли у меня хотя бы один шанс забрать императорскую казну? Сейчас, когда город в огне, когда вокруг хаос… да, у меня есть крохотный шанс, и я буду глупцом если не попробую использовать его.

Горо исчезает, а солдаты приносят несколько пустых сундуков размером каждый сильно поменьше чем казна и под присмотром казначея, офицера и рогатого демона начинают медленно пересчитывать и перекладывать драгоценности. Каждая из вещей внутри казны достаётся, внимательно осматривается карликом, оценивается и учитывается в толстой книге, которую тот принёс с собой.

Молодцы… правильное дело делают. Пусть считают… а мне пора.

Пора вернуться на Орлан… и я не буду торопиться, потому что подсчёты будут долгими.

Вернувшись на корабль первым делом переодеваюсь — я так торопился, что забыл снять себя разодранную, залитую кровью одежду Инквизитора. Переодевшись. заглядываю в свою комнату и нахожу там Кайоши — и ничего не изменилось, он такое же неподвижный — и Алису, уютно уснувшую в кресле. Это так действует формула восстановления сил — кроме всяких прочих полезностей она дарит и сладкий сон.

Прикрываю в комнату дверь, поднимаюсь на палубу, отцепляя Орлана от скалы и отправляюсь на капитанский мостик… сейчас я собираюсь сделать то, что никогда еще не делал…. Собираюсь, но минутой раньше на лестнице появляется сонная, но уже успевшая переодеться Алиса — по её предусмотрительной просьбе я захватил несколько её симпатичных брючных костюмом и платьев. Вот и сейчас она в одном из них, светлом и очень-очень коротком платьице… и полы его развиваются на ветру приоткрывая стройные ножки девушки… и свеженькие белоснежные трусики.

— Куда мы летим, — она поднимается по лестнице на капитанский мостик, прижимается ко мне и пробует поцеловать, но вдруг стонет… да, рана хоть и подзажила, но никуда не делась.

— Тебе нужно поберечь себя, — говорю я.

— Мы летим захватывать императорский дворец? — она всё же дотягивается и целует.

— Примерно так, да.

Я рад что она жива.

Нет, не так! Я очень сильно рад тому, что она жива. Смерть Алисы — это одна из тех смертей, которую я бы не захотел простить Рэйден.

— Дай мне какой-нибудь нож, — Алиса закрывает глаза ладонью от солнца. — Я буду помогать тебе.

— Хорошо, — я не удерживаюсь и прижимаю её к себе — совсем осторожно. — Я найду тебе самый большой нож. И самый страшный.

Чтобы я сказал Тринити если бы нашёл Алису мёртвой? Была бы на мне вина за её смерть? Это ведь я привёл Рэйден в дом к Алисе и познакомил и оставил вместе. Вдруг вспоминаю тот вечер у меня на террасе в Доме Инквизиторов — это ведь не случайная была встреча — теперь я в этом уверен. Рэйден, уже зная что я записался в Инквизиторы, уговорила ничего не подозревающую Алису показать ей императорский дворец. Показать хотя бы издалека. Она всё подстроила, чтобы потом в день перед турниром могла прилететь ко мне и попросить остаться на ночь.

Она слишком умна.

Смогу ли я переиграть её?

Стоп! Я вдруг холодею — кого казнили на Стадиуме?

Кто была эта девушка, отдавшая свою жизнь вместо жизнь Рэйден? Это еще одна блестящая партия, которую она виртуозно разыграла? Весь Альянс был уверен в том, что легендарная убийца наконец мертва. И я был уверен.

Одни вопросы… может быть, мне и правда стоит встретиться с Рэйден, чтобы задать их?

Первым делом отвожу корабль подальше от скал — не хватало его еще разбить, ведь после того, что я сейчас собираюсь сделать — управлять Орланом будет гораздо, гораздо сложнее. Отвожу от скал и поднимаю выше — чтобы не зацепить шпили самых высоких башен. А потом лезу в сумку, достаю листок и кисть… и пишу формулу скрытности. Написав, проверяю и леплю прямо на перила лестницы ведущей на капитанский мостик.

Дальше происходит чудо… я был готов к нему… и не готов. Орлан, не простившись… тает. Просто тает в воздухе… весь до последнего гвоздя и герба. И Алиса тоже тает.

Я, скорее всего, тоже исчез… и пока не оторву своих ног от палубы буду оставаться невидимым для всего мира, кроме самого себя.

Стоять вот так, прямо посреди неба довольно странно — кажется, что сейчас то невидимое что держит тебя — передумает, и ты просто обрушишься вниз, на город.

— Мне страшно. Корабль пропал… и ты пропал… — говорит где-то совсем близко невидимая Алиса… и мне вдруг становится смешно — представляю что она чувствует сейчас.

— Ничего страшного. Талисман невидимости… ты не разобьёшься… но впереди у тебя очень сложная задача… вернуться в комнату.

Я зря это сказал — судя по пальцам Алисы, еще сильнее сжимающим мою руку, никуда она спускаться не собирается.

Приходится снять талисман скрытности… отвести очень удивлённую девушку в комнату, а потом вернуться на капитанский мостик и повторить чудо.

Даже не представляю как я смогу довести невидимый корабль к башенке с казной и не разрушить что-нибудь по пути.

На ощупь нахожу рычаги и пробую развернуть корабль в сторону императорского дворца… управлять тем что не видишь — то еще испытание. Невольно заставляю Орлана подняться еще выше — слишком сильный страх, что он сейчас зацепит своим пузом одну из крыш.

На город внизу, сейчас, когда солнце уже давно взошло, смотреть тяжело. Он совсем не похож на ту цветущую, ослепительную новую столицу Альянса, которой был еще вчера. Огни и дым пожарищ хоть и поутихли с ночи, но всё равно производят гнетущее впечатление — Горо не щадил никого.

Думаю, он принял простой план — уничтожать всё что можно уничтожить, чтобы сломить боевой дух защитников. И ему это удалось — улицы, если не считать трупов, пусты — ни одной живой души. Все как будто замерли в напряжённом ожидании — никто сейчас не знает, что Горо будет дальше, после того как воссядет на трон.

Казни? Он может начать с казней, пустив под нож гильотины офицеров и высших чиновников.

Кстати… а где же Инквизиторы? Инквизиторы и Рыцари Крови — что случилось с этой отборной гвардией Императора? Бежали? Это возможно? Или произошло что-то другое, о чём я пока не знаю? Может быть, всё проще — со смертью Императора закончился их контракт?

Да, самое правильное, что может сделать Горо — это начать с казней, утопить город в крови, что бы никому даже мысль восстать против него, не могда прийти в голову. Не удивлюсь если песок Стадиума очень скоро поменяет свой цвет на красный.

Ветер попутный и до стен дворца долетаю совсем скоро… интересно, как там идут подсчёты моего золота? Надеюсь, они не теряли времени даром.

Башенку с казной нахожу легко — она самая маленькая, ни с какой другой не спутаешь. Оставляю Орлана прямо над лестницей, ведущей из комнаты с казной на галерею… вот отсюда я и буду как-то забирать свои сокровища… свои конечно, а чьи же они еще. Просто сейчас мне придётся немного поработать.

Мне не нравится ветер — он есть, хоть и совсем слабый… Орлана снесёт в сторону, а потом я не буду знать как его найти — формул по поиску невидимых кораблей я не знаю.

Деваться некуда — мой отличный план приходится менять на ходу. Снимаю талисман скрытности и Орлан тут же проявляется… растеряв всю свою невидимость. Времени у меня сейчас совсем мало, поэтому опускаю его как можно ближе к шпилю башенки и тут же лечу к борту, чтобы успеть посадить Орлана на цепь раньше, чем его снесёт ветром.

Получается, и вот уже корабль как недовольный, но послушный пёс трепыхается на привязи… лишь бы не поднялся внезапный шторм.

Сейчас у меня только одна надежда — на то, что в хаосе который царит в городе и во дворце, никто не будет обращать внимания на крохотный кораблик появившийся над одной из башен… никому же не придёт в голову, что кто-то вот прямо сейчас решил похитить казну Императора белым днём у всех на глазах.

Нормальный похититель дождался бы ночи… я бы тоже её её подождал, вот только боюсь, что после того, как содержимое казны пересчитают, Горо повесит на неё новые, уже свои, талисманы… И кто тогда мне снимет их?

Ларец с казной, так же как и же другие сундуки поменьше, слишком тяжелы чтобы я смог поднять их в одиночку. Хорошо что грузовое брюхо Орлана распахивается, хорошо что там есть лебёдки и толстые канаты с крюками… именно этими штуками и грузят на борт материалы. Трюмы и без того уже полны деревом и металом, но, уверен, для императорской казны там найдётся немного свободного месте.

Разматываю лебёдку и опускаю крюки от неё так, чтобы они висел прямо над крышей галереи… это конечно наглость творить всё это на глазах у всего мира, но сейчас у меня просто нет выбора.

А потом снова вешаю талисман невидимости на Орлан.

Вот и всё — если меня за эти несколько минут, пока корабль вышел из невидимости, заметили — то сбегутся… и нужно немного подождать. Я должен быть готов к тому, что придётся отходить и даже бежать — если предупреждённый об опасности Горо, пошлёт слишком много людей для спасения казны.

Несколько томительных минут ожидания заканчиваются… и ничего не происходит. Если кто-то из солдат Хинун и заметил Орлана, то скорее всего принял его за своего. Тем более, что никаких опознавательных гербов на нём нет.

Принимаю облик Госуто и опускаюсь на каменные плиты галереи. Через распахнутые двери казны захожу уже невидимым.

Шагаю на порог и навстречу, вырвавшись из рук казначея, вылетает вестник. Что это он означает? Уже закончили подсчёт? Так быстро? Тогда мне нужно поторопиться: что дальше будут делать с сокровищами — неизвестно Что если их поднимут на корабль Горо?

Императорский ларец уже пуст, а всё что в нём еще совсем недавно хранилось, разложено по трём новым сундукам. Причём разложено не просто так, а разделено. Слитки в одном — и их так много, что они не уместились, драгоценные камни в другом, а украшения — в третьем.

Оглядываюсь. Пара десятков солдат, офицер и карлик-казначей — неплохая компания… я готов показать им короткое шоу.

Я закрываю дверь… когда закрываешь дверь в форме призрака — со стороны это выглядит странно. Даже пугающе, ведь кажется что двери закрылись сами. Все те, кто сейчас находятся в комнате видят это… и они пугаются.

А еще больше они пугаются когда я перерезаю горло одном уиз солдат рядом с дверью — тонкая полоска появляется на его шее, тут же набухает кровью и вот уже бедолага хватается за надрез так, словно можно заткнуть такую рану.

Дав мгновение насладиться зрелищем всем зрителям, пробиваю горло ножом второму из солдат возле двери и сразу отталкиваю его от себя: сейчас кровь моих жертв — это яд для меня.

В глазах у всех этих людей здесь — страх… невидимая смерть возле двери — способна испугать любого.

Они бы убежали, вот только бежать некуда — единственный выход слишком опасен. Они бы защищались, вот только не от кого защищаться. Он бы попробовали прикончить меня… вот только для этого сначала нужно меня найти.

Ударом ножа в спину убиваю третьего из солдат и отступаю в сторону — крови на полу становится всё больше.

Казначей запоздало вскрикивает и тянется к сумке на плече. Тянется он за листком — послать вестника с просьбой о помощи. Это правильно, но слишком нереально — я даю ему написать несколько коротких строчек, а потом отсекаю кисть ударом шигиру — не хочу, чтобы карлик снова пытался повторить свои попытки позвать подкрепление.

Он, воя, хватается за обрубок. Сейчас возле двери никого нет — меня там нет, но все это стадо слишком испугано, чтобы испытать свой шанс — они видят тела на полу, видят орущего от боли карлика… и боятся повторить их участь.

Новый удар в горло и новый мертвец, держась за шею, оседает на колени в центре комнаты. Смотрю на набитые золотом сундуки… интересно, сколько тут — неужели миллион? Или даже больше? Мне уже не терпится поболтать с карликом — уж, он то знает, он посчитал… недаром я не мешал ему закончить это важное дело.

Кто-то всё же срывается к двери и налетает на мой шигиру. Встреча слишком короткая чтобы закончиться хорошо, а я стряхиваю кровь с лезвия и перешагиваю через тело.

Этот рогатый демон… он что-то вроде камеры наблюдения? Потом Горо заглянет в его багровые глаза и сможет увидеть всё что здесь произошло? Хорошо если так — я даже уже захотел оставить новому императору послание… совсем короткое послание. Всего три буквы… он не устанет, читая его.

Насаживаю на нож еще одного из солдат и пинком ноги отправляю его умирать в испуганную стайку зверьков которые уже ждут своей смерти. Ждите-ждите, придёт и ваша очередь — этот танец не будет слишком долгим… я уже иду и за вами.

Два удара как один — ножом и шигиру в грудь офицеру… а потом я поднимаю его в воздух на лезвиях…

Так странно… я вдруг вспоминаю Аой… и её хрупкое тело на моём шигиру, её взгляд до которого еще не дотронулась смерть… что там было в этом взгляде? Что там было в той странной записке в руках Кайоши? И почему я вспомнил это сейчас, когда офицер висит в воздуха на моих клинках и хрипя, разрезая ладони до костей, старается вырвать лезвия из груди…

Я отпускаю его, пусть уходит, я не хочу портить ему смерть.

Отпускаю и выхожу из формы Госуто — хватит прятаться, хватит интриги, путь каждый посмотрит в глаза мне… прежде чем умереть.

Лезвие шигиру танцует, рисуя кровью странные символы в воздухе. Символы, которые легко прочесть, но никто из тех, кто сейчас ждёт смерти в этой комнате, не хочет их читать. Лезвие моего шигиру пишет им слова песни прощания с жизнью, а звон воздуха расколотого на сияющие осколки играет мелодию.

Головы которые падают и катятся — это лёгкая смерть, эти люди должны быть мне благодарны за неё… и это намного лучше их бессмысленной жизни.

Рогатый демон — ты видишь это? Ты передашь это?

Эти люди — они видят меня, видят дверь, путь к которой открыт… они видят это, но не бегут, страх мешает им выжить. Словно заворожённые они рассматривают танец моего шигиру и кровь на моих руках. И они ждут когда он придёт за ними.

Я бы отпустил их — последних, но зачем? Зачем мне это? Зачем им это? Я бы отпустил их, если бы они хотя бы попытались спастись.

Новые удары — я почти тону в крови, я словно мщу кому- то… Рэйден? За смерть Императора, которую она украла у меня? За контракт, который она украла у меня? Или я мщу Ри за предательство? Сука, я когда нибудь пойму что Ри не существовало?!

Их остаётся трое — трое солдат, и омертвевший от ужаса и боли казначей.

— Вот и всё, — говорю я вытирая кровь с меча о плечо карлика. — Все остальные здесь — будут жить.

Дальше всё просто — эти трое перекладывают драгоценности обратно в в огромный чёрный ларец, спотыкаясь на телах и поскальзываясь на крови, которой залит пол, а я рассматриваю вместе с казначеем его книгу.

Я просто спросил его — сколько там в ларце моего золота. И он ответил, старясь скрыть боль. Он ответил, что много, очень много. И он согласился с тем, что это моё золотое.

А еще он показал мне цифру в своей книге.

Двенадцать половиной миллионов. Он извинился передо мной за то, что оценка примерная. Он просил оставить ему жизнь и подарить счастье пересчитать.

Я успокоил его — сказал что он сделал большую работу и я не хочу его убивать. Я даже разрешил ему уйти… но только после себя…

А потом, чтобы не мешать им складывать моё золото, чтобы не отвлекать их от этого важного дела, смачиваю нож в крови — к счастью её не нужно тут долго искать — и царапаю на стене те самые три короткие буквы.

— Передай ему, — говорю демону показывая на них и он качает своим рогами, словно соглашаясь.

Вот и всё — трое солдат, счастливчиков, не меньше, которые сегодня родились во второй раз, отступают в сторону. Они хотят сказать мне о том, что всё уже перенесли. Но боятся. Боятся что я всё же не сдержу своего обещания и убью их.

Зря они так.

Притаскиваю крюки на тросах и начинаю стягивать канатами огромный ларец. Стягивать надёжно — будет очень сильно обидно если вся эта роскошь просто рухнет, когда я начну подниматься на Орлане. Сколько там? Двенадцать с половиной миллионов лунными золотом?!

Нет, я не хочу чтобы это обрушилось, не хочу терять, мне пригодится.

А потом я вижу Горо.

На другом конце аллеи — неужели казначей всё же успел его вызвать? Или он это сделал еще раньше, перед моим возвращением, когда подсчёты уже подходили к концу?

Я вижу Горо и прежде чем подняться в воздух отступаю в сторону, чтобы он увидел не только меня, но и три буквы на стене.

«ЖДИ»

Пусть знает, что когда нибудь я приду и за ним.

Утащить казну на двенадцать миллионов лунным золотом прямо перед носом у нового Императора? Это весело, да.

Он, конечно, пытается что-то сделать, отдаёт какие-то команды и даже отсылает вестников… но мой Орлан, проглотив своим небольшим, но очень вместительным пузом ларец с золотом… просто тает в воздухе.

Они ищут меня, очень старательно ищут, да. Я вижу это, когда развалившись на мягком уютном диване на палубе, рассматриваю город уплывающий вдаль и огромный ларец с золотом неподалёку — я вытащил его краном сюда, чтобы любоваться всю недолгую дорогу домой.

А рядом… рядом прижавшись ко мне сидит ошалевшая Алиса… которая еще никогда не видела столько сокровищ.

Небесный Утёс встречает меня суетой. Радостной суетой — толпы людей носятся по стенам, расставляя новые боевые куклы, еще не крашенные, сверкающие свежим деревом, баллисты и тотемы.

Исчадия молния тоже никуда не делись… только теперь они подошли совсем близко и застыли огромными изваяниями, напоминая об ультиматуме Сакаи.

— Как же тут всё красиво! — Алиса восхищённо качает головой, отчего её золотистые локоны оживают. — Даже не верится что я буду здесь жить. Скалы, река — такая красивая… и эти каньоны, ты посмотри, они кажутся бездонными. Это же рай!

— Ты кажется не заметила главного, — я показываю на громадные исчадия, которые мы, на всякий случай облетаем на приличном расстоянии — не хватало еще чтобы огромная лапа-молния разорвала Орлан вместе с материалами… и казной. Да, казной — это самое главное. Представляю, как обрадуется Тринити — ведь теперь мы сможем построить настоящую армию. Жаль Кайоши не сможет порадоваться вместе со всеми.

— Позови папу сюда, пожалуйста, — просит Алиса как-то очень странно поглядывая на меня.

— Зачем?

— Ну, ты же всё равно захочешь похвалиться этим, — она показывает на ларец. — Я просто хочу сказать ему пару слов… прежде чем сойду на землю.

Да, Алиса сейчас выглядит немного загадочно, но она девушка и имеет право на это.

— Ладно, — соглашаюсь я. Тем более, что я и правда хотел похвалиться своей добычей.

Подвожу Орлана к самой высокой башен — одной из тех, что построили прямо на стене. Башню это окрестили Дозорной и именно там сейчас я вижу нетерпеливые лица Тринити и Джуна.

— Видишь? — я показываю Алисе на отца и та, разглядев его, начинает радостно прыгать… да, хорошо, всё таки, что Ри не добила её. В ином случае моё возвращение в Небесный Утёс получилось бы совсем безрадостным.

— Как твоя рана? — спрашиваю я. Вопрос на праздный — Тринити первым же делом поинтересуется этим… как только узнает что произошло в Новом Токио.

— Только беленький след, — Алиса оголяет свою грудь, нечаянно показав и свой крохотный симпатичный сосок.

— Э…! — привожу её в чувство я. — Прячь быстро! Ты, кажется, забыла, что у твоего отца есть отличная подзорная труба… и он уже, возможно, задаётся вопросом, зачем ты мне показываешь свои милые грудки.

Алиса слушается. Покраснев, прячет всё, что успела достать и сразу же снова становится очень правильной девушкой.

Я подлетаю и причаливаю прямо к Дозорной башне — на ней соорудили удобную террасу для кораблей и вместительный подъёмник, способный быстро отправить на землю любой груз.

— Алиса! — Тринити, забыв о своей степенности и звании Господина Инженера, бросается к дочери и долго тискает её, почти раздав в своих объятиях.

— Спасибо, — принимается он обнимать и меня, выпустив дочь. — Спасибо!

То, что он меня благодарит — это хорошо, но и немного странно — он ведь как нормальный отец должен волноваться за дочь. И уж точно он не должен радоваться тому, что я притащил её в место, которое в любой момент может превратиться в адское пекло.

— Спасибо, — он произносит это в третий раз, отпускает меня и добавляет. — Спасибо за то, что дал мне, пусть и короткую, возможность её увидеть.

И он снова тянется к дочери, собираясь раздавить её в своих объятиях со второго раза, если уже не получилось с первого.

Ах, вот в чём дело — он просто решил, что я привёз Алису в гости… да уж, сейчас его будет ждать большой сюрприз. Большой и не слишком приятный..

— Эм…, — медленно начинаю я, поглядывая на Алису, которая уже побледнела от хватки отца. — Встреча будет не такой короткой как ты думаешь, партнёр.

— Ты привёз её на целый день?! — Тринити смотрит на меня с обожанием. — Это, конечно, рискованно, но адские создания пока не трогают нас.

Он кивает на исчадий молний и только потом отпускает дочь… которая тут же начинает жадно вдыхать воздух после крепких папиных объятий.

— Не на день, — я качаю головой, пытаясь представить реакция Тринити, когда он всё поймёт.

— На сколько же?!

— Я предлагаю сесть, — показываю на диван. Ему показываю и Джуну, который тоже, конечно, уже пришёл к нам на палубу и теперь с любопытством косится на огромный чёрный ларец.

Тринити, вместе с Джуном рассаживаются напротив нас с Алисой — как так получилось, что мы с ней оказались рядышком на одном диване?

— Император мёртв, — начинаю я издалека и вижу ужас на лицах Тринити и Джуна.

— Как мёртв?! — не удержавшись переспрашивает последний.

— Так. Как обычно. Его прямо на турнире прикончила Рэйден… та самая дочка главы клана Миура… и, по совместительству, моя милая сестричка Ри.

Да, я трудно об этом говорить, но я должен сказать.

Теперь на лицах Тринити и Джуна ужас.

— Ри — Рэйден?! — переспрашивает Тринити и я вспоминаю, как он однажды сказал, что она очень милая девушка.

— Ага. Она прикончила Императора, исполнила контракт на двадцать миллионов лунным золотом и теперь наслаждается жизнью во дворце своего отца… или где-то еще, я не знаю.

— Император мёртв?! — Тринити качает головой еще не веря. — Что теперь будет с Новым Токио… что будет с Альянсом?

— Новый Токио в огне, — говорю я как можно спокойнее. — А Император… Император теперь у нас новый. И имя ему Горо Хинун.

— Горо?! — восклицают и Тринити и Джун одновременно.

— Да. Он занял город… и теперь заливает его кровью, утверждая свою власть над Альянсом.

Тринити вдруг понимает — переводит взгляд на Алису, а потом снова на меня.

— Да. Ты всё правильно понял, — киваю я. — Я привёз её насовсем… ты ведь не захотел бы, чтобы она там оставалась среди смерти, огня и крови.

Нет, я не собираюсь рассказывать ему о том, что нашёл Алису едва живой… и про то, что это сделала Ри — тоже не буду. Может быть, когда-нибудь… когда отрежу Рэйден голову и смогу заснуть спокойно.

На лице у Тринити сейчас смесь радости и беспокойства.

— Ты зря волнуешься, — успокаиваю его я. — Если станет совсем жарко, мы всегда сможем уйти глубоко в шахты.

— Это плохая идея, — хмурится он. — недавно у нас пропали люди. Заблудились в шахтах. Когда отправились их искать, нашли тело огромной твари… кажется, она умерла совсем недавно. Что-то вроде огромной летающей змеи. Пасть… там такая пасть, что она запросто проглотит любого из нас и даже не подавится.

Огромные летающие змеи в шахте?! Заберите, пожалуйста, вашу плохую новость, мне и своих хватает.

— Завтра прилетят сестрички, — напоминает Тринити. — Привезут материалы и людей… им нужно заплатить… у нас же еще осталось золото?

— Да. Немножко осталось, — я киваю на ларец неподалёку.

— Что это? — Тринити встаёт, подходит к нему и начинает разглядывать.

— Просто открой крышку и всё поймёшь, папа, — улыбается Алиса.

Тринити вцепляется в край крышки и кряхтя — она тяжелая — откидывает. Откидывает и ахает, отступая на шаг.

— Что это, чёрт возьми! — он смотрит на меня с лицом, на котором нарисован большой вопросительный знак, а рядом с ним такой же большой восклицательный.

— Императорская казна, пап, — Алиса пожимает плечами так, будто речь идёт о чём то банальном. — Керо похитил её.

Тринити переводит ошалевший взгляд на меня.

— Ну, а что, — говорю я. — Или пусть лучше она досталась бы Горо?

— Ты сумасшедший, — Тринити качает головой. — Горо это сильно не понравится.

— Ему уже не понравилось… он успел проводить меня.

Да, ярость на лице Горо я запомню надолго.

— Там же целое состояние… — Тринити качает головой глядя на ларец. — Миллионов пять, не меньше.

— Двенадцать с половиной, — уточняю я. — И теперь… тетерь ты сможешь развернуться по настоящему. Увеличивай цеха, увеличивай производство… делай всё, что может пригодиться. Кстати…

Я вдруг вспоминаю об одной идее.

— Говорят, ты величайший из изобретателей все времён и народов.

— Немного преувеличивают, — улыбается Тринити.

— Виверна… говорю я. — Есть способ её ускорить?

В последнее время я сильно огорчался от того, что на дорогу приходится тратить очень много времени. Каким бы быстрым не был Орлан, но любой перелёт на нём — это несколько часов. Несколько потерянных часов.

— Я подумаю — Тринити трёт лоб. — Задачка не из простых, но я попробую.

— Джун…, — Алиса вдруг делает серьёзное лицо. — Ты не мог бы оставить нас троих.

Я сначала удивляюсь, откуда она может знать Джуна, но потом вспоминаю о том, что сам рассказывал ей о своём розовощёком помощнике.

Джун краснеет, подскакивает и суетливо откланявшись — похоже, дочка Господина Инженера произвела на него большое впечатление — исчезает в Дозорной башне.

— Пап…, — Алиса переводит взгляд на отца и и тот заметно напрягается. — Есть разговор.

— Поговорим, — торопливо соглашается он, — потом… у нас впереди теперь очень много времени. Тем более, мне надо сейчас отдать приказания — тебе должны приготовить комнату. Отличную комнату.

Кажется, он уже готов сорваться и заняться решением той задачки, что я поставил перед ним — скоростной виверной.

— Пап! — повторяет Алиса и всем — и даже мне — становится понятно, что отпускать она никого здесь не собирается.

— Говори! — сдаётся Тринити и снова идёт к дивану, на котором сидел.

— Мне нравится Керо, — заявляет Алиса, когда её отец усаживается.

— Отлично, — Тринити разводит руками. — Мне он тоже нравится. Да этот парень многим нравится. Он герой, не меньше, а герои нравятся всем. Ты же видела у него тату? Он убил Тунга-Оро!

— Ты не понял, — она мотает головой, заставляя свои золотые локоны танцевать. — Он мне очень сильно нравится.

— К чему ты клонишь, дорогая? — на лице Тринити появляется озабоченное выражение.

— А я тебе нравлюсь, Керо? — Алиса поворачивает своё личико ко мне и смотрит в упор, не давая возможности отвести взгляд.

— Да! — искренне отвечаю я.

— Просто «да» или очень нравлюсь? — тут же уточняет Алиса.

Поглядываю на Тринити — даже не знаю, как он отнесётся к моему ответу.

— Признавайся! — требует Алиса.

— Очень нравишься! — продолжаю я признаваться дальше.

— А вот мне не очень нравится этот разговор, — выдаёт Тринити с беспокойством поглядывая на нас. Он, наверное, думает, что мы с Алисой вместе готовились к этому разговору, но нет — для меня это такой же большой сюрприз, как и для него. Или даже больше.

— Смотри, пап, — Алиса, кажется, очень довольна моим ответом. — Он мне очень сильно нравится. И я ему, как только что выяснилось, тоже. К тому же, он сегодня спас мне жизнь, вот!

— Жизнь?! — на лице Тринити ужас.

— Да! Одна подлая тварь прибила меня к стене… и если бы не Керо… ты бы никогда уже не увидел меня. Никогда!

Ну зачем она так! Ну зачем! Я же хотел оставить это в тайне. Вот только у Алисы, похоже, свой план. Свой блестящий план.

— Я хочу за него замуж, — заявляет Алиса так неожиданно, что даже я застываю.

— Замуж? — зачем-то переспрашивает Тринити, вид у него такой, словно получил удар по голове чем-то большим и очень тяжёлым. — Но у Керо уже вроде бы есть жена… и она, как говорят, красавица.

— Я красивее, — уверенно заявляет Алиса. — Это во-первых, а во вторых, по местным законам, которые ты, почему-то называешь дикарскими, у Керо может быть сколько угодно жён.

— Сколько угодно жён? — повторяет Тринити… заметно — он очень сильно растерян.

— Да! Я упустила возможность стать первой его женой, но и вторая — это очень почетно.

— Алиса! — Тринити пытается прийти в себя.

— Что, Алиса?! — девушка, похоже, настроена совсем решительно.

— Иметь несколько жён, да простит меня Керо, это и правда дикарский закон… я не позволю чтобы и моя, очень воспитанная, чудесная, дочь докатилась до такого!

Так… Тринити приходит в себя… думаю, мечты Алисы прямо сейчас разобьются о суровые камни реальной жизни. И о суровый характер отца.

— Папа, — На лице Алисы просто нарисована решительность, самыми яркими красками. — Ты просто не понял. Я не прошу разрешения… я просто ставлю тебя в известность. А если… если ты будешь против… если ты решишь лишить меня счастья… я…

Она оглядывается в поисках того, чем можно пригрозить.

— Я ночью уйду безоружной в пустоши обнимать хидо… и если ты помнишь, у меня это неплохо так получалось еще в детстве.

Наступает тишина… затишье перед штормом. Я жду бурю, жду взрыва, но Тринити просто взмахивает руками и уходит, уходит оставляя нас вдвоём.

А я… смотрю ему вслед, еще не веря что всё закончилось без кровопролития.

— Ну прости, — Алиса делает грустное лицо и, наклонившись, целует меня в губы. — Я сам всё решила, но… не думаю что ты будешь против.

Она заглядывает мне в глаза, дожидаясь настоящего согласия.

Да уж… вот это сюрприз… но, нужно признаться, сюрприз скорее приятный… а от мысли, что Алису можно будет не только целовать, но и…

— Что скажешь? — Алиса вглядывается в мои глаза, ища в них ответ.

— Мне нравится эта идея, — теперь моя очередь целовать её… так непривычно, совсем не нужно прятать эти поцелуи от Тринити.

Появляется Джун — его никто не звал, но, похоже, случилось что-то серьёзное, раз он вернулся вопреки желанию Алисы.

— Мастер Вада хочет видеть вас, господин, — на лице Джуна что-то вроде страха. Да, я знаю — именно эту эмоцию и вызывают Алхимики Веры у большинства.

— Ему сказали о том, что вы вернулись и он хочет видеть вас, — торопливо добавляет Джун, с опаской поглядывая на Алису.

Алхимик Веры? Что ему надо? Нашёл формулу?

— Передай — я приду к нему.

— Он ждёт вас возле главный ворот, господин, — уточняет Джун кивая в сторону городских ворот, закрытых тройными решётками.

Он и правда здесь, а я не поверил сразу. Стоит в свои черных одеждах развеваемых ветром, как посланник ада, не меньше.

— Она готова, — он протягивает мне листок с формулой.

Беру, пытаясь по незнакомым символам угадать её возможности.

— Что это? Что она может?

— Я назвал её «Кара».

— Что она может? — повторяю я свой вопрос.

— Просто попробуйте, — Вада касается своего лица, которое, кажется, никогда не трогала улыбка, окровавленными пальцами. — Возьмите нож и попробуйте.

Эти его пальцы… в засохшей крови… он только сейчас закончил свои исследования?

Он кивает на хидо, которая в сотне метров от нас, не рискуя заходить за талисманы, принюхивается, жадно и безнадёжно ловя запахи живых из города.

Достаю из ножен шигиру, бросаю долгий взгляд на формулу в левой руке… затем, запомнив и стараясь не ошибиться, прорисовываю её внутри себя…

Молниеносный прыжок. Прыжок на сотню метров, который занял, кажется, одно мгновение. Прихожу в себя только оказавшись рядом с хидо, с мёртвой хидо в глазу которой торчит лезвие моего шигиру. Вытаскиваю лезвие, стряхиваю с неё кровь, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Сотня метров в одно мгновение? Мне нужно было просто взять оружие в руку, смотреть на цель и прорисовать формулу? Кожа на лице горит от воздуха, о который обожглась — прыжок был слишком быстрым.

Встаю с мертвого тела твари и оглядываюсь на мастера Вада, оставшегося возле ворот. Киваю — этот отличная формула. Одна из лучших, что я видел, моим противникам придётся несладко.

Мастер Вада опускает голову, принимая мою благодарность — он увидел. что я доволен.

Возвращаюсь поглядывая по сторонам в поисках хидо — я бы опробовал формулу еще раз. И еще… даже если кожа с моего лица слезет от ожогов.

Отличная формула… она даёт мне большие возможности.

— Никому, — предупреждаю я когда подхожу к мастеру Вада. — Я не хочу чтобы ты её никому сообщал.

Он кивает и ждёт. И я знаю, чего он ждёт. Награды.

— Там, на Орлане, — я показываю взглядом на корабль, повисший рядом с Дозорной башней. — Ларец. Чёрный. Возьми там… возьми себе любую вещь, которая понравится. Любую. Ты будешь доволен.

Его взгляд цепляется на что-то на моём поясе.

— Нож Суро?! — в его взгляде больше чем удивление.

— Нож Суро? О чём ты?! — я слежу за его взглядом и вижу на своём поясе тот самый кинжал, что снял со стены комнаты Нира.

— Лучший из ножей. Откуда он у вас?

— Для того, чтобы я захотел отвечать на твои вопросы, расскажи мне в нём. Да, сначала, расскажи мне о нём.

Он словно не слышит меня, смотрит на нож на моём поясе, смотрит как на опасного зверя. Странный, странный взгляд.

— Я жду, — тороплю я.

Мастер Вада оглядывается на ворота, так словно хочет уйти.

— Я жду! — повторяю я.

— У этого ножа длинная… и кровавая история. Вряд ли вам интересно будет слышать её сейчас. Последнее, что я знаю — его выкупил император.

Выкупил Император?

Неужели я не ошибся и этот загадочный нож — подарок Ниру… за какие-то особые услуги?

— Что в нём такого? — достаю кинжал и поднимаю на свет солнца, разглядывая блеск на лезвии его и в глазах мастера Вада.

— Он живой.

— Живой?! — уверен у меня сейчас на лице недоверчивое выражение.

В то, что оружие может быть живым, я пока не готов поверить.

— Да. Он возвращается.

— Возвращается? — раскрываю ладонь разглядывая кинжал. Роскошный, да… но живой?!

— Да, — мастер Вада медленно поднимает руку, показывая на хидо… живую хило, она появилась совсем недавно на запах свежей мертвечины.

Я понимаю о чём. Коротко замахиваюсь и бросаю. Звенит воздух, рассекаемый ножом, трещит шкура хидо которую разрывает лезвие… тварь валится на камни так и не успев притронуться к своем ужину. А через мгновение я вижу как нож, точка в точку повторяя свой полёт, словно фильм который отмотали обратно, возвращается мне в руку.

Только вот хидо уже не оживает.

— Если это подарок, — мрачно говорит мастер Вада, то слишком опасный — я слышал, люди с Юга охотятся за ним. Люди Каллоса. Вроде бы этот нож принадлежал самому Каллосу, а потом бы украден. И эти люди готовы заплатить любые деньги тому, кто вернёт его. Вы не Император и не имеете такой защиты, как он.

Каллос… это имя уже слышал. Нир… Нир охотится за ним. Этот тип опасен?

— Ему защита тоже не слишком помогла, — усмехаюсь я. — Ты просто еще не знаешь, но Император мёртв.

Я оставляю мастера Вада в крайнем удивлении и иду обратно к воротам… самое время заглянуть к Аой.

Та самая дверь, я запомнил её. И на тёмном, раскрашенном сыростью, дереве вижу следы кровь — это кровь Кайоши, я вымазал дверь в неё, когда нес своего брата, еще надеясь спасти.

Аой здесь. Да и куда она могла деться — бежать из Небесного Утеса невозможно. Некуда. Не в пустоши же, безоружной.

Она полусидит на высоких подушках с книгой в руках, она читала её, но сейчас смотрит на меня, стоящего на пороге. Я не вижу страха в её глазах и сейчас, как не видел тогда… тогда, когда за её спиной пылал Чёрный Сокол.

Тишина в комнате кажется бесконечной… если бы не далекие удары киркой о руду, я бы подумал что оглох.

— Ты убьёшь меня? — спрашивает она. Откладывает книгу в сторону, рядом с собой на постель. Откладывает так, словно та ей уже не пригодится.

— Не знаю… пока не решил, — признаюсь я.

Она кивает, понимая.

— Садись, — показывает на стул рядом с постелью.

Прохожу, наступая на засохшую кровь Кайоши и сажусь. Я и правда ничего не решил, сейчас я просто хочу знать больше.

— Расскажи мне всё.

— Всё?! — в её глазах мелькает что-то.

— Кайоши оставил странную записку.

— И что в ней было? — она задаёт вопрос, но, кажется, знает ответ на него. Нет, она не успела прочитать ту записку — я точно это знаю это, я забрал её с собой.

Молчу обдумывая как лучше ответить… не ответив.

— Он жив? Мне сказали — ты спас его! — не выдержав моего молчания спрашивает Аой. Она пробует приподняться на подушках, подоткнутых ей под спину чьей-то заботливой рукой, но морщится от боли. Её раны еще не зажили? Почему? Прошло уже немало времени.

— Нет. Тебя обманули, — я веду плечом — кажется, мой брат навсегда останется трупом, у которого бьётся сердце. — Он мёртв. Там был какой-то ритуал… но, похоже, ничего не вышло.

— Мне сказали он жив, — повторяет она, словно готовая спорить с кем угодно… и даже со смертью.

— Посмотрим, — я не хочу сейчас говорить об этом — говорить о Кайоши, которого я потерял из-за той, кто сейчас совсем близко от меня. И она может быть какой-то угодно красивой или смелой — она враг.

— Ты расскажешь? — перевожу я разговор.

— О чём? — она как будто хочет, чтобы озвучил то, что было написано в записке. Или она всё же видела её?

— Мы встречались с тобой до…? — я задумываюсь, подбирая слова.

— До того, как ты убил меня? — подсказывает Аой, и я почему-то не могу оторвать взгляда от её губ… так странно, они кажутся мне знакомыми… я как будто помню прикосновение к ним. Неужели, от Керо… настоящего Керо, место которого я занял, осталось эхо памяти?

— Нет, — качаю головой прислушиваясь к странным ощущениям внутри меня. Эта девушка… она кажется… очень близкой. Странное ощущение. Я никогда в жизни не испытывал его.

— До того как ты убил моего жениха, той ночью в саду? — продолжает подсказывать она.

— Нет… еще раньше.

Она вообще умеет отводить взгляд?! Слишком смелая… тем более, если вспомнить о том, что мой шигиру был в её груди по самую рукоять.

— Да, мы были знакомы, Керо, — мне показалось или её губы трогает грустная улыбка. — Но это было очень давно… и ты был совсем другим тогда.

— Расскажи, — требую я.

— Рассказать?! — она удивляется. — Всё настолько плохо? Тебе удалось забыть меня? Ну что же… поздравляю, ты молодец.

Она отворачивается к стене, словно желая что-то спрятать на своём лице.

Неужели, Керо любил?

Но, тогда… тогда я не понимаю. Её отец, Ито — он не знал об этих чувствах? Или всё проще — Керо, сын шлюхи, был совсем не той партией, о которой он мечтал для своей дочери? А потом… потом он вырезал Небесный Утёс… и Керо тоже вырезал бы, если бы тот оказался там…

Жестоко. Отдать приказ убить того кого, может быть, любит твоя дочь…

— Я не знала, — вдруг говорит Айо.

— О чём?

— О нападении на Небесный Утёс. Отец ни словом не обмолвился со мной о том, что решил убить всех из семьи Эное. Он знал… — я вижу как она кусает губы, до крови. — Он знал, что я не дам ему этого сделать.

— Не дашь?! — удивляюсь я. Как она могла помешать ему?

— Да! Был очень простой способ помешать ему сделать это, — в глазах её сверкает.

Я вдруг догадываюсь. Эта изящная, хрупкая, но очень сильная девушка с огромными глазами, в которых можно запросто утонуть — сказала бы отцу что убьёт себя, если он тронет Небесный Утёс. И сделала бы это.

И он, Ито, знал об этом, и потому всё скрыл. Всё кроме своих рук, на которых осталась его кровь.

— Я хочу попросить тебя, Керо, — я вижу тень пробежавшую по её лицу.

— О чём?

— Не убивай меня.

Я молчу, просьба слишком неожиданна.

— Я знаю, это звучит странно, для той, кто подставила себя под твой меч… но мне нравится жить. Пусть даже и без тебя. Если ты меня отпустишь…

Отпустить?

Задумавшись, касаюсь рукояти шигиру и Аой вздрагивает — подумала, что уже принял решение и оно не в её пользу?

Вдруг замечаю название книги, которую она отложила в сторону. «Нерождённые». Золотом по чёрной ткани переплёта.

Нерождённые? Странные совпадения.

— Что это за книга?

Аой запоздало прикрывает название книги рукой.

Беру книгу, на мгновение коснувшись руки девушки… и это случайное прикосновение обжигает. Что это? Мне не нравится!

Открываю первую странницу…

«Трактат о Нерождённых, дополненный новыми фактами. Рекомендован к прочтению всем Хранителям Юга и Севера»

— У неё нет автора, — с удивлением смотрю на Аой, которая молча наблюдает за мной, рассматривает меня, словно надеясь найти ответ на какой-то очень важный вопрос.

— Да. Трактат не подписан… и не все верят ему. Не все.

— Кто такие Нерождённые? — спрашиваю я, забыв о выборе, который мне предстоит сделать совсем скоро.

— Я не знаю, — качает головой Айо. — Никто не знает. Они приходят в наш мире из каких-то других миров… или времён.

Времён? Я вздрагиваю.

— Они приходят и занимают место живых… они совсем другие. Я думаю… Рэйден Нерождённая…

— Рэйден?! — я снов вздрагиваю.

— Да, — она смотрит мне в глаза, заставляя шевелиться что-то внутри… слева. — И ты.

— Я?!

Мне вдруг становится больно, странная боль внутри, и жжение в крови, то самое, только теперь оно во много раз сильнее.

— Что с тобой?! — я вижу испуг в глазах Аой.

И это последнее что я вижу, потом наступает темнота. Непроглядная темнота, слишком похожая на смерть

Я чувствую твёрдость камня под своим телом и вижу бесконечное небо над головой — ни одного облачка, и только отражение океана в нём…. Так странно, разве небо это зеркало?

Ах, нет — это глаза… огромные глаза девушки совсем близко, так близко, что я почти утонул в них.

— Ты скучал? — она целует меня, поправляет упрямые волосы на лбу и тут я узнаю её — Аой!

Губы со вкусом океана…

Я лежу на какой-то скале, совсем близко от океана… и даже брызги, мураша кожу, долетают до нас. А Аой… она лежит на мне, прижимаясь, обнимая…

Странный сон… сон похожий на правду.

— Мы же не виделись целое утро, Керо., — она снова целует меня и снова глаза её становятся так близко, что я вижу отражения океана, который плещется, судя по мерному шелесту волн, где-то совсем близко.

Она улыбается… я впервые вижу как она улыбается. Эта улыбка… она делает её еще красивее.

Я что-то говорю ей, но не слышу своего голоса, а она… она снова закрывает мой рот своим.

Искорки в её глазах — она кажется счастливой.

— Ты как хочешь, — говорит она, отрываясь от меня. — Но я скажу папе, что больше не хочу приезжать сюда… так редко. Я скажу ему, что хочу учиться на Фукусиме… и тогда нам совсем не придётся расставаться. Никогда. И мне не нужно будет скучать по тебе весь год. Он слишком жесток — заставляет нас страдать. Этот дурацкий Осака — я не навижу его, потому что там нет тебя! Я ненавижу эту дурацкую Академию, потому что там есть все, но тебя нет!

Она отстраняется от меня, улыбаясь и я вижу — она обнажена. Груди — круглые, литые. Соски такие манящие, что их хочется трогать, прижиматься губами, покусывать, легко, чувствуя как они увеличиваются и слушать как дыхание Аой становится всё более громким, громче чем шелест океана.

Я не целую их, и не покусываю. Я обхватываю её за тонкую талию, прижимаю к себе и переворачиваю — и теперь она подо мной, смотрит не отрываясь мне в глаза. И просит — её взгляд просит.

Обнимает меня, потом её ладони опускаются ниже, сжимая мои ягодицы, прижимая меня к себе.

— Войди в меня, — шепчет она.

Я что-то отвечаю, пробую оторваться от неё, но нет, невозможно.

— Мне всё равно, — шепчет она, целуя меня. — И пусть сейчас весь город нас видит — мне всё равно!

Она раздвигает свои ноги, прижимаясь ко мне, к моему члену, двигает бёдрами словно надеясь, что моя, напряжённая как камень, штука сама окажется там внутри у неё.

Я отказываюсь. Я не слышу слов, но уверен — я отказываюсь.

Она уговаривает меня долго, очень долго… а я отказываюсь.

— Тогда в попку… просто в попку, — молит она меня. — Так же можно нам, да?

Она выскальзывает из под меня, встаёт — на самом краю скалы, повисшей над океаном, спиной к городу. Она стоит ко мне спиной и ждёт, удерживая рукой свои длинные волосы, которыми играется ветер. Она оглядывается, словно удивляясь — почему я еще внизу, на земле, почему еще не вошёл в неё.

Я встаю, глотая ветер бьющий с океана, сырой, солёный, подхожу сзади, прижимаю Аой к себе — не хочу чтобы она упала — скала высока, а океан… он там, глубоко внизу. Океан и камни, которые не оставят нас живыми, если мы сорвёмся со скалы.

Она тут же прижимается ко мне свой попой, трётся, играясь ею с моим членом, заводя себя еще сильнее.

— Город, они видят нас, — я вдруг впервые слышу свой голос.

Такое странное место эта скала — океан с одной стороны, город, совсем близко с другой, а небо… небо, кажется, можно потрогать — так оно близко.

— Почему ты думаешь о таких мелочах, когда я рядом, — она запрокидывает голову мне на плече и я целую её шею, заставляя её кожу покрываться мурашками.

Я хочу прижать её к себе сильнее, но она вдруг вырывается, опускается на колени передо мной, обхватывает член губами, заглатывает глубоко, так глубок как только может — я чувствую её язык, мокрый, её наполненный слюной рот.

Всего несколько движений — она не собирается сосать долго, выпускает его из рта, встаёт, прижимаясь ко мне.

— Теперь он мокренький и мне не будет больно, — целует меня в губы, и снова поворачивается ко мне спиной.

Находит член своими тонкими пальчиками и мягко, но сильно, вводит в свою нежную податливую попку, сначала осторожно, пробуя, боясь.

— Я не могу сразу, прости, — извиняется она целуя. — Он такой большой, а у меня там всё такое маленькое.

Пропихивает его рукой всё глубже и глубже, все смелее насаживаясь, пока наконец не садится попкой на него до конца, сразу, не скрывая своего голода.

Стон удовольствия вырывается из её приоткрытых губ, и стон этот сливается со вздохом океана, который, кажется, тоже сейчас счастлив вместе с нами…

— Нам же можно так, — она снова откидывает голову мне на плечо и целует, трогая мой язык своим.

— Твой отец, — говорю, чувствуя как нежный анус Аой пульсирует, старясь сжать мой член сильнее. — Он прилетит с востока. Он увидит нас… здесь.

— Мне всё равно, — она двигается всё быстрее, не выпуская мой член из своей попы ни на мгновение, трётся о меня, а я сжимаю, сдавливаю её мягкие ягодицы, изо сех сил, заставляя Аой стонать еще громче и яростнее насаживаться на него…

Я вижу как она ласкает себя там, между ног, одно рукой, а второй продолжает обхватывает меня за шею, сжимая всё сильнее. Я вижу её взгляд её через полуприкрытые веки, взгляд в котором есть только я и желание, я слышу её дыхание мне в ухо…

— Только кончи в меня, — её шепот обжигает, щекочет. — я хочу чтобы тыт кончил в меня… пусть будет почти по настоящему.

Касаюсь пальцами её сосков, играя ими и чувствую как Аой тут же начинает извиваться, насаживаясь до конца.

Дальше всё похоже на полёт — слишком высока эта одинокая скала над городом и океаном. Нам уже всё равно — каждое движение как рай, слишком много удовольствия чтобы думать еще о чём нибудь кроме него.

— Мне так хорошо, Керо, — она впивается в мои губы своим, кусая их. — Я хочу чтобы ты всегда был во мне. Всегда…

Я вдруг чувствую дрожь её тела, судорогу оргазма, чувствую её анус, такой нежный еще секунду назад, он вдруг сжимается, обхватывая член, не оставляя мне шансов. Не в силах сдерживаться я прижимаю Аой к себе, я больше не даю ей даже пошевелиться, раз за разом загоняя до конца… последний удар… и я чувствую тепло свежего семени там внутри в её попке, чувствуя как оно смазывает там всё, чувствую как Аой ослабевает в моих объятия, двигаясь уже медленно, наслаждаясь новыми непривычными ощущениями…

И шепот её горячих губ:

— Мы успели…

Прежде чем успеваю понять о чём она — вижу корабль её отца, совсем близко, с востока. Так близко, что я вижу человека в чёрных одеждах на капитанском мостике.

Снова темнота…

Что это было? Сон? Отголосок воспоминаний Керо, настоящего Керо? Его память будет возвращаться ко мне? Эта девушка, Аой, заставила пробуждаться память того, кого уже нет? Так странно, сон уже закончился, а губы, прохладные губы Аой со вкусом моря я всё еще чувствую на своих губах.

Сон заканчивается… но я снова вижу её глаза, только сейчас в них не отражается океан, а вокруг — сумрак комнаты выбитой в скале.

А я лежу на полу.

Аой

— Это был не поцелуй, — Аой испугана, я впервые вижу страх на её лице. — Я думала ты умираешь… думала у тебя остановилось сердце — оно не билось.

Искусственное дыхание? Она делала мне его рот в рот? Или это всё же был еще и поцелуй, в котором она сейчас больше жизни боится признаться.

Она помогает мне встать и усаживает на свою постель, словно боясь что со стула я могу снова упасть.

Чёртово перерождение — приступы случаются всё чаще и чаще, и я не хочу думать, что будет дальше..

Аой опускается на постель рядом. Совсем близко… это странное ощущение, ведь сон, этот странный и очень сладкий сон был только что.

Вернее, не сон. Это не могло быть сном — слишком всё реалистично. Это воспоминание. Впрочем, я могу проверить. Прямо сейчас — это легко.

— Ты приезжала в Фукусиму?

— Да, — кажется, больше всего она сейчас удивлена тому, что я просто разговариваю с ней. И что не касаюсь рукояти шигиру.

— Я сейчас просто назову несколько вещей… и если это правда — ты кивни. Просто кивни. Не нужно ничего говорить.

— Хорошо, — очень тихо говорит она.

— Скала… очень высокая скала — между городом и океаном.

Аой замерев смотрит на меня, ожидая продолжения.

— На ней мы вдвоём. И ты и я… обнажены…

— Не продолжай, — она касается моей руки останавливая. — да. Это всё про нас. Хорошо, что ты хоть что-то помнишь.

Самое обидное, что я не могу оставить её в живых.

Не могу.

И даже если она тысячу раз попросит меня об этом — это ничего не изменит.

Встаю — она снова касается меня, помогая — и иду к двери. Там останавливаюсь.

— Я приду завтра, — говорю, прежде чем выйти.

Темнеет — неужели сегодня я буду спать дома. В чистой постели… и с красавицей женой… она точно есть у меня? Все те дни, что я оставался в мёртвой пустыне И-себа — я мечтал о дне, когда приму ванну, когда смою с себя кровь, пот и грязь… а еще смою воспоминание о проигрыше.

Как только выхожу из шахты натыкаюсь на Мико… мою милую Мико. Она опускает глаза и хочет пройти мимо, но я удерживаю её.

— Стой! Как ты?

— Всё хорошо, господин.

— Хорошо? Судя по втоему грустному личику, трудно в это поверить.

— Мне нужно идти, господин, — она делает робкую попытку вырваться.

— Мико, — я разворачиваю её так, чтобы можно было заглянуть в глаза. — Что-то случилось, но ты не хочешь мне об этом рассказать. Если тебе нужна помощь — скажи мне об этом.

— Мне нужна помощь, — она поднимает взгляд на меня.

— Какая же?

— Просто отпустите меня, господин… это лучшее, что вы можете сделать сейчас для меня.

Отпускаю…

Кланяется благодаря и подобрав полы платья торопливо, почти бегом, скрывается за углом ближайшего дома.

Вот так Мико… кто бы мог подумать, что у нас всё так закончится.

Смотрю на небо — миллион звезд только-только, как огромная армия Света, захватывают небосвод… ночь будет прозрачной. И луна — она огромна. Сейчас больше всего на свете я хочу принять ванну, а потом лечь в постель с Эми… и после того как утолю свою страсть — лежать и смотреть на звезды.

Всё, никаких дел. Встречай меня. Эми… я уже иду к тебе!

Делаю несколько шагов в сторону своего дома… а нет, проклятье, я же собирался заглянуть к Нори. Мне сказали — она пришла в себя.

Эта ведьма, Банко, справилась и я награжу её! Щедро награжу!

А еще мне сказали — Нори пока не знает о том, что Кайоши мёртв… никто кроме меня не готов сказать ей это.

Дом Второго господина — он меньше моего, но тоже внушителен — три этажа, огромная просторная терраса вместо крыши.

Красиво… жаль только Кайоши этого не увидеть.

Стучу, и тут же слышу торопливые шаги.

Распахивается дверь и Нори бросается на меня с порога. Прижимается. Целует в щёку.

— Керо, милый, где твой брат?! Я волнуюсь! Ко мне не зовут его… и меня не отпускают. Говорят, я еще очень сильно слаба, но… посмотри на меня! — она отстраняется от меня. — Я здорова! И даже рана затянулась — врач удалил порченную стрелу.

Не говоря ни слова, прохожу внутрь — разговор предстоит слишком сложным, чтобы начинать его на пороге.

Внутри — всё очень хорошо. Самая лучшая мебель, ткани и даже картины на стенах, на многих виды океана и незнакомого города. Фукусима?

Очень хорошо, даже не верится в то, что новому Небесному Утёсу еще совсем мало времени. В то, что совсем недавно здесь были лишь пустоши.

Неужели и у меня уже так же хорошо?! Или даже лучше — я ведь всё же глава клана.

— Чай, — бросается к звонку Нори. — Я позову Бабочку, она сделает тебе чай.

Бабочку?

Я знаю только одну Бабочку — малышку Чоу, которую удалось спасти из лап того ублюдка… хорошо, что я уже не помню его имени, зачем оно мне.

— Чоу? Она здесь? — удивляюсь я присаживаясь на белоснежный, вышитый золотом, диван в центре огромной залы.

— Да, тебя не было и она предложила мне помочь. Она хотела мне помочь и я не смогу отказать ей.

Появляется Чоу… и она выглядит очень хорошо! От бледности, той самой бледности долгого заточения, не осталось и следа.

— Рад тебя видеть, — не удерживаюсь я.

— Простите, — в глазах Чоу вспыхивает быстрая искорка, но тут же гаснет. — Вас нет, я сижу без дела… разрешите мне помогать госпоже.

Она показывает на Нори. На Нори, которая уже сидит рядом со мной и не выпускает моей руки из своей — ждёт ответов.

Я дам ей их, пусть даже это будет совсем тяжело.

— Хорошо, — я киваю, отпуская Чоу. — Но, надеюсь, ты не забудешь обо мне… сегодня, совсем скоро я вернусь к себе. Ужин… я буду ждать ужина приготовленного твоими руками.

— Я сейчас принесу вам чай и сразу же займусь ужином, господин. Пока вы будете принимать ванну… а вам срочно нужно принять ванну, — она смешно морщит свой носик. — Всё будет готово.

Она убегает, а мы остаёмся вдвоём с Нори.

— Расскажи мне, — она сжимает мои пальцы в своих сильнее. — Кайоши очень сильно занят? Я знаю, у клана сейчас совсем сложные времена, но, может быть, ты дашь ему немного отдыха… совсем немного, я просто очень сильно соскучилась по нему.

Она пожимает плечами словно от озноба.

Я не знаю как ей сказать о том, что произошло. Вдруг понимаю: если скажу всю правду — она возненавидит меня. Если бы не мой приказ убить Аой… Кайоши был бы жив. Жив и счастлив с любимой женой.

— Пойдём, — я встаю, к чёрту чай. — Я отведу тебя к нему.

И я веду её к Орлану, качающемуся на привязи рядом с Дозорной башней — Кайоши там и лежит в моей комнате на постели. Я не стал его переносить — куда?

Я веду её не глядя в глаза — в них радость… и от этой радости скоро не останется ничего.

Она бросается к постели, а я… я просто жду, когда у неё закончатся слёзы.

И успокаивать её сейчас — не смысла. Не сейчас.

Сажусь на стул у входа, дожидаясь когда она вспомнит обо мне.

Вспоминает. Не выпуская руки Кайоши из своей, оборачивается ко мне и я вижу своё отражение в слезах на её щеках.

— Как?!

— Он не совсем мёртв, — говорю я вместо ответа. — Я отвёз его Ниру… он проводил ритуал… наверное, не закончил его. Может быть, закончит позже.

Это ложь, но сейчас мне хочется оставить Нори хотя бы каплю надежды.

— Как?! — она кажется не услышала моих слов.

— Моя вина, — говорю я.

— Как?! — её душат слёзы.

И да — я вижу ненависть в её глазах, я не ошибся. Поделом.

— Аой… он спас её… притащил сюда, вместо того, чтобы добить. Я нашёл его… их… и сказал ему, закончить с ней. Ему нужно было лишь остановить её сердце, а вместо этого…

Я не договариваю, вижу по глазам Нори — она всё поняла.

И я ухожу, потому что больше мне сказать ей нечего.

Первое что слышу, еще не успев подняться по лестнице — крики. Звучат они совсем недолго, а потом всё стихает. Абсолютная тишина… и только далёкий вой хидо в пустошах.

Здесь в Небесном Утёсе никогда не было такой тишины — она пахнет смертью. Внезапной и безнадёжной.

Торопливо поднимаюсь через ступень, а оказавшись на палубе вижу…застывший, окаменевший город, весь до последней собаки… а в центре на главной площади, прямо перед моим домом — фигуру в белых одеждах и с такими же белыми, седыми как мел, волосами развевающимися на ветру — и только она, неподвижная, кажется живой среди мёртвых камней.

Нир!

Он пришёл за мной.

Он так легко преодолел нашу защиту? Боевые куклы, тотемы — они пропустили его?! Нет, после того, что произошло в ущелье Тунга-Оро я не ждал чуда, но всё же не так легко.

Люди — все те кто был на улицах в этот поздний час — застыли неподвижными изваяниями. В призрачном свете факелов я вижу чёрные прожилки скверны на их лицах. Она, как яд, разъедает их кожу, медленно растекаясь тёмными змейками.

Я вдруг вижу лицо Чоу в окне — она, как и я, услышала крики и подошла к нему что бы взглянуть. И как и все люди там внизу на улицах она превратилась в изваяние, пожираемое порчей.

Здесь только двое живых осталось.

Нир и я.

Впрочем, я — вряд ли надолго останусь живым.

Взлетаю в воздух и опускаюсь на камни мостовой, напротив своего бывшего учителя. Сейчас между нами всего несколько шагов и я могу видеть его глаза… глаза, которые ничего хорошего мне не обещают.

— Они все умрут? — я киваю на людей, застывших вокруг — порча, хоть и медленно, но пожирает их. И спасения от неё не найти. Они даже бежать не могут, скованные одной из формул Нира.

— Может быть… если наш разговор будет слишком долгим.

— О! — не могу сдержать усмешку я. — Разве у нас будет разговор?! Я думал, ты прилетел только для того, чтобы забрать мою жизнь.

Ветер — он такой сильный сейчас. Будет шторм или это предвестник конца Небесного Утёса — зачем Ниру оставлять здесь кого-то в живых. Я помню тех людей в кровавых ваннах, тех, с которых живьём сдирали кожу… похоже, Нир знает о сострадании еще меньше чем я.

Ветер рвёт на нас одежды и хлёсткие хлопки ткани — это единственный звук сейчас во всей вселенной, кажется.

Неуловимое движение пальцев Нира и между нами возникают призраки.

Один из них — я, вынырнувший из тени, второй — Император, развалившийся на своём роскошном диване, в ложе, а за прозрачной стеной — застывшие Рыцари Крови… багровые одежды цвета крови, золотые маски… Они еще не знают о том, что произойдёт через мгновение, они даже меня еще не успели заметить.

Секунды до смерти императора — зачем мне показывает их Нир?!

Я вдруг забываю о нём — застывшем всего в нескольких шага от меня, появившемся здесь чтобы подарить мне смерть. Я снова переживаю те мгновения в тщетной надежде на то, что финал будет другим.

Вот прыгаю вперёд, прямо из тени, и засовываю лезвие шигиру в грудь Императору. Звука в призраках, которых вызвал Нир, нет, но моя память подсказывает, как трещат лопаясь рёбра под лезвием моего шигиру.

Вот Император пытается встать, но я снова бью его в грудь и он падает обратно на свой трон, заливаясь кровью. И стеклянные от близкой смерти его глаза я тоже вижу сейчас. И я снова бью, раз за разом, не оставляя ему шансов.

Рыцари Крови — теперь я вижу их со стороны, вижу как они пытаются сломать, разорвать стену, защищающую меня.

И вот — последние секунды, в в одном шаге от победы — запрокидываю голову Императора и перерезаю горло. А потом отскакиваю, чтобы не утонуть в крови, бьющей из разрубленной глотки.

Даю себе мгновение рассмотреть бьющееся в агонии тело…

Зачем Нир показывает мне это?

Зачем?!

Хочет доказать что это я был там? Какие еще нужны доказательства — ведь он увидел моё лицо!

Я смотрю на себя, призрачного, себя в шаге от победы, за секунду до того, как подчиняясь воле Рэйден, извлеку из груди Императора сердце… и сожгу его.

Я смотрю на это и до последнего надеюсь что финал будет другим. Что я смогу поставить СВОЮ метку. Что Я окажусь победителем, а не Рэйден.

Нет. Увы.

Чудо не случилось.

Под ударами огромных ржавых зубьев падаю на залитые кровь камни, теряю маску… и исчезаю, уползая в спасительную тень.

Вот и всё — Нир показал то, что хотел и призраки тают.

— Зачем? — я смотрю ему в глаза. — Зачем ты показываешь мне это?

Нир больше не учитель. Он Тот Кто Пришёл Меня Убить.

— Я хотел убить сразу, — порыв ветра закрывает глаза Нира волосами, но тот не убирает их. — Я позвал Ищеек и они взяли твою кровь. Я хотел чтобы по ней, они как можно скорее нашли тебя. Чтобы я мог убить тебя и хотя бы немного утолить свою ярость. Но они пришли с дурными вестями.

— С дурными вестями? — не понимаю я.

— Да. Трудно представить хуже.

Его взгляд обжигает, кажется, Нир сейчас ищет во мне что-то… и находит.

— У тебя теперь есть и еще одно имя, Керо, — я вижу как сжимаются его кулаки.

— Еще одно имя? О чём ты?

— Отцеубийца!

Я не верю, мне кажется я ослышался.

— Что?! О чём ты вообще?!

Не сошёл ли Нир с ума?!

Отцеубийца? Мысли в голове взрываются штормом.

Я сын Императора? Тот безумный слух — правда?! Вся эта история с правителем, который три дня не смог оторваться от красивой шлюхи — моей матери… правда?

Сильнейший порыв ветра поднимает облако пыли с камней, на мгновение закрыв от меня Нира… будет большой шторм…

— Он был твоим отцом, Керо… но, разве, для того, кто легко перешагивает через тела близких, это имеет значение?

Меня вдруг охватывает ярость — о чём он! О каких телах?! Я убивал только врагов!

— Аой, — вдруг произносит Нир. — Уже все говорят, каждый пастух в Альянсе говорит — сумасшедший кровавый пёс Керо убивает всех. И даже тех, кого любил.

У меня вдруг темнеет в глаза. Нет, это не перерождение, это что-другое.

— И это они пока не знают о том, что ты убил своего отца, — слова, резкие, как осколки разбитого стекла слетают с губ Нира. — Но они узнают… такая тайна не долго сможет храниться.

Я оглядываюсь и вижу почерневшие от порчи лица.

— Отпусти их, — прошу я. — Ты пришёл за мной — забирай. Они не при чём.

Снова короткое движение пальцев и передо мной вырастает демон. Тот самый, с шестью мечами, тот самый, что за несколько секунд превратил Тунга-Оро в кровавое месиво.

И лезвия его огромных призрачных мечей почти касаются моего лица. Я вижу воздух который искрится, разбиваемый ветром о них. Я вижу глаза Нира и вижу в них только одно желание — отдать приказ этому послушному демону, истосковавшемуся по крови.

— Если бы ты знал как сильно я хочу убить тебя — ты бы бежал сейчас, — ветер так силён, что я уже не слышу Нира, я читаю по его губам.

— Это вряд ли, — пожимаю плечами. — Я не умею бежать. И я не знаю почему еще жив… ты как будто соскучился по разговорам со мной и забыл зачем пришёл сюда.

Убираю пальцы с рукояти шигиру — нет смысла даже пытаться одолеть демона, уверен, ему хватит всего одного удара чтобы разрубить меня пополам.

А убегать, прятаться в тень…

Зачем?

Нир легко нашёл меня здесь — найдёт везде. Теперь у него есть моя кровь. Если стены, боевые куклы и тотемы не остановили его, значит не остановит и ничто другое.

— Слишком много разговоров, — я вдруг чувствую как сильно устал. Все эти месяцы здесь… сука, я устал. И смерть впервые кажется мне отличным отдыхом.

— Если бы ты знал, как сильно я хочу убить тебя…, — повторяет Нир. — Но я не могу этого сделать.

— Не можешь?! — смотрю на него с недоумением… я точно не ослышался?

— Нет, — он качает головой и демон, словно поняв этот жест, тает, тает без следа. — Договор. Я заключил его с тем, кого ты убил. С твоим отцом. Договор, по которому я не могу причинить вред никому из императорской семьи. И его смерть не прервала этот договор — он бессрочный.

Он не будет убивать меня? Не сможет убить меня?

В голове шторм, сильнее чем тот, что собирается случиться совсем скоро.

Где-то совсем близко раздаётся удар грома и небо озаряется вспышкой, на мгновение превратившей застывший мир вокруг — в день… грядёт буря.

Еще не веря, смотрю на Нира… он просто уйдёт, подарив мне жизнь?!

Вспоминаю…

— Нож Суро, — я тянусь к ножнам. — Он твой. И камни. Камни Асханы

— Нет, — Нир качает головой. — Он твой. Я должен был вручить его сыну Императора… если с ним самим что-нибудь случится. Случилось… Он твой. И трон… тоже твой.

— А камни Асханы… их мне твой отец тоже отдал на сохранение. Для того, кто займёт его место. Он сказал — могут настать трудные времена и, может быть, эти камни спасут моего сына. Может быть, однажды они спасут моего сына — он так сказал. Они тоже твои… как и трон.

Я вдруг понимаю: Нир — всё.

Его обязательства перед Императором запрещают убить меня, но и помогать мне он уже не будет. Никогда.

Сегодня я получил новую жизнь, но потерял учителя.

— Я смогу советоваться с тобой? — всё же спрашиваю я.

— Только о способе своего самоубийства, — губы Нира сжимаются в тонкую полосу.

Да, это всё.

— Тогда прощай, — я отступаю на шаг, потом показываю на людей вокруг, на целый город почти мёртвых людей. — Отпустишь их?

Жест Нира я не успеваю заметить — слишком быстрый, но в мире вокруг что-то меняется.

Сейчас Нир исчезнет так же как и появился… и, скорее всего, мы не встретимся уже никогда.

— Постой, — я поднимаю руку. — Кайоши… его можно вернуть?

— Странно, что ты заботишься о нём, — на лице Нира почти усмешка. — Это так не похоже на тебя.

— Он брат.

— Нет. Ты не успел осознать то, что я тебе сказал. У тебя больше нет братьев — Рэйден убила их.

Да… я опускаю голову. Трудно привыкнуть к мысли, что с Кайоши мы просто… кто? Друзья? Друзья?! Я даже не знаю что это такое.

— Я хочу чтобы ты его вернул. Закончи ритуал.

— Закончить? — удивляется Нир. — Он закончен. Я сделал всё, что мог. Теперь твоя очередь.

— Моя очередь?! Я не понимаю!

Я вдруг пугаюсь, пугаюсь того, что Нир сейчас исчезнет навсегда и я никогда его уже не узнаю, как помочь Кайоши.

Я вдруг вспоминаю нашу первую встречу.

Когда я лежал под заботливым взглядом Асуми, едва отойдя от ран, а потом появился он — довольная физиономия, с приветливой улыбкой… совсем незнакомый, совсем чужой тип, который тут же бросился спасать мои ноги, как незадолго до этого спас глаза. И я просто решил, что это какой-то местный доктор, совсем юный, но способный…

А еще я помню как наутро, когда смог сам вылезти из палатки, мысленно назвал его волшебником.

— Его душа уже в мире мёртвых и оттуда её не вернуть, — Нир отрывает меня от воспоминаний. — Но она не оторвалась от тела — связь, хоть и совсем тонкая — осталась. Он уже никогда не будет живым — не родилась еще та ведьма, которая сможет вернуть её. Но…

— Но? — я смотрю на него с надеждой.

— Марионетка, — говорит Нир. — Ты можешь сделать его марионеткой — сила этой формулы велика. И пока она действует на Кайоши — он будет почти живым. Но за жизнь, за жизнь которую ты дашь ему, он отплатит подчинением.

— Марионетка, — я задумываюсь пытаясь понять… пытаясь представить. — Он будет подчиняться мне?

— Он будет жить своей волей, но твоя… твоя воля всегда окажется сильнее его… и он вынужден будет подчинится. С той минуты, как ты призовёшь его — он станет слугой, твоим оружием, послушным зверем… на привязи. Зверем, которого однажды ты сможешь отпустить на волю… если он захочет её. Очень быстрым и сильным зверем, ведь те формулы, что ускоряют и усиливают марионетку — будут действовать и на него.

Нир вдруг исчезает. Исчезает так же загадочно как и появился и я вдруг понимаю — это был не он, лишь призрак его, фантом. Как и там в ущелье Тунга-Оро. И потому ни одна боевая кукла не заметила его. И ни один тотем.

Оглядываюсь, чтобы увидеть как оживают вокруг люди, как с ужасом трогают свои лица, покрытые коркой скверны… всё будет хорошо, Нир отпустил их… как и меня.

Вот только Нира-учителя у меня уже никогда не будет.

Новый раскат грома и молнии огромными лапами прошивают небо. Раз за разом, разрывая воздух на осколки, которые сыпятся хрустальным дождём звеня по крышам.

И я вдруг понимаю — это не шторм, хоть большая буря и впереди. Это исчадия молний подходят к стенам.

Вестник.

Герб Нода…

«Покажи мне сына, я хочу увидеть его живым»

Все бегут на стены, толкаясь, спотыкаясь и падая — словно одержимые, забыв о близкой смерти хотят увидеть то, что сейчас творится на подходах к городу. Иногда любопытство сильнее опасности.

В свете вспышек вижу Мэса, моего военачальника, вижу как он кричит, пытаясь остановить толпу — сейчас самое время прятаться, а не подставляться под удары врага… вот только его криков никто не слышит среди оглушающих разрядов молний, шума ветра и топота многих ног.

Взлетаю, медленно и первое что вижу когда поднимаюсь выше стен — громадины исчадий совсем близко. Близко, но чуть дальше, чем достают стрелы наших боевых кукол и баллист… совершенно недостижимые для них.

Лапы молний стекая с металла на телах громадин, обшаривают пустоши, выжигая всё живое, почти подбираясь к стенам. Огромные валуны, до которых дотягиваются молнии взрываются, рассыпаясь огромными осколками и пылью, которая еще долго висит в воздухе, искрясь в свете близких звезд.

Кажется, еще совсем немного и и сверкающие щупальца исчадий дотянутся до стен и начнут рвать их, оставляя город обнажённым.

— Они будут атаковать! — крик Мэса звучит совсем близко и обернувшись вижу Орлан, на борту которого тот стоит.

И Джун с Тринити — они тоже уже здесь.

Опускаюсь к ним на палубу, не сводя глаз с исчадий — они медленно, но неумолимо приближаются, прощупывая безопасную дистанцию.

И вряд ли они делают просто так.

— Тотемы! — сквозь вой ветра кричит Тринити. — Мы можем попробовать натравить их!

Нет. Тотемы пока бесполезны — громады Имаи стоят слишком близко друг к другу. Если бы чуть дальше — можно было бы попробовать уничтожить их по одному, натравив стаю тотемов… да. Так у нас, по крайней мере был бы шанс. Но не сейчас.

— Нужно увести людей со стен! — я показываю Мэса на толпу. — Как только исчадия подойдут совсем близко — они сметут всех.

— Он рискнёт убивать нас?! — Тринити с тревогой смотрит на меня.

Да, он, как и все тут, знает об ультиматуме Сакаи и, как я, был уверен в том, что исчадия останутся лишь неподвижной угрозой.

— Да. Я думаю он сейчас продемонстрирует свою силу. Он не хочет рисковать — ему надо доказать мне что Небесный Утёс не выстоит если исчадиям будет отдан приказ атаковать!

Разряды молнии следуют один за другим и даже, кажутся, сильнее с каждой секундой… а может, дело в том, что сами исполины уже совсем близко.

Звонят тревожные колокола — Мэса молодец, первым делом отдал правильные указы — и люди узнав сигнал опасности, начинают покидать стены, снова наполняя лестницы и подъёмники.

— Всё, — вдруг произносит Тринити, словно разглядев что-то, что ускользнуло от глаз всех остальных и тут же пустоши взрываются огромным хлопком, от которого вздрагивает даже воздух вокруг. Вместо десятков лап, от огромных механизмов исходит сейчас лишь по одной, но по такой огромной, что каждая их них дотягивается до стен и рвёт их, кроша, ломая и рассекая на трещины.

Испуганная толпа ужасе рвётся вниз, задние ряды, ошалевшие от страха напирают, сталкивая самых невезучих со стен, наполняя лестницы до отказа, сбивая с ног тех, кто оказался слишком медленным и перетекая, давя, через них.

Я вижу как совсем близко, почти под нами, одна из стен лопается и кусок её начинает оседать, проваливаясь в огромную свежую трещину в земле.

На короткое мгновение воцаряется тишина и темнота — и кажется, что все ослепли после ярких вспышек, но потом, разрывая небо, бьёт новый заряд. На этот раз лапы молний тянутся прямо из туч повисших на городом и я вдруг понимаю — исчадия это не просто огромные механизмы, способные накапливать заряды, чтобы потом высвобождать их, уничтожая всё вокруг. Это что-то больше — гигантские големы словно сливаются с небом в единое целое, обмениваясь с ним энергией… и эта буря, захватившая ночь — не случайность природы, а еще одно проявление силы исчадий.

Я ошибся?! Это не демонстрация силы?

Тринити протягивает руку и берёт из моих рук листок с посланием Сакаи. Читает, повернув так чтобы молнии разрывающие небо, освещали крохотный клочок, потом поднимает глаза на меня.

— Они не остановятся, пока ты не покажешь его им, — кричит он через ветер.

Я вдруг вижу корабль. Прямо на головами големов, под их абсолютной защитой. Его нельзя разглядеть — ни гербов, ни флагов… но и без того всё ясно — там Сакаи. Он сейчас там, и руководит этой атакой. И он хочет видеть своего сына.

— Покажи ему его, — Тринити тоже увидел корабль.

Оглядываюсь на лица тех, кто сейчас рядом. И у Джуна и Мэса там сейчас страх. Не за себя, за город, за каждого из испуганных людей там внизу.

— Ведите его сюда, — я взлетаю на палубой, отпуская Орлана. — Он хочет увидеть его, он его увидит. В последний раз.

Таро стоит рядом, с руками закованным за спиной, с цепью на ногах: он может летать и не хочу чтобы он улетел сейчас — это будет означать конец Небесного Утёса.

Сейчас, здесь, на самом краю палубы, под вспышками молний и порывами ветра, нас двое — остальные отступили назад.

Корабль подлетает ближе — ярко освещённый в свете разрядов големов которые стоят прямо под ним… и там на палубе, под порывами ветра, одинокая фигура.

Есть только один человек, которому она может принадлежать.

Сакаи.

И он увидел того, кого хотел увидеть.

— Всё, — я показываю на Таро Джуну. — Уведи его… и идите спать… эту ночь мы пережили.

— Всё? — Тринити не верит. Не верит даже вопреки тому, что огромные тела големов вдруг становятся чёрными изваяниями на фоне ночного неба, словно засыпают, отпуская город который готовы были растерзать, а тучи над нами, еще мгновение назад раздираемые молниями, вдруг гаснут, пряча за собой звёзды

— Идите спать, — повторяю я.

— А ты?! — На лице Тринити, которое он закрывает ладонью от ветра, тревога.

— Я, как выяснилось, не все дела на сегодня выполнил, — я касаюсь перил Орлана — нам с ним сегодня предстоит неблизкий путь.

Эни, Эни… я опять тебя не увижу… как и ванну вместе с чистой постелью.

Сегодня мне предстоит долгая дорога на восток, и сложный разговор потом — я скажу Драконам о своём праве на престол. Их армия, если они захотят, способная сломить оборону Хинун в Новом Токио, поможет мне.

И трон станет моим.

Трон, о котором я не мог даже и мечтать. Самая короткая дорогая к исполнению контракта на Первородных.

Невозможная удача: проиграв Рэйден я получил несравнимо больше. Выиграть проиграв — такое случается слишком редко, чтобы упускать такую возможность.

Если бы не мой проигрыш, Нир не захотел бы меня убить и моя кровь не попала бы к Ищейкам… и я бы, возможно, никогда и не узнал о том, кому она принадлежит.

Император…

Звучит непривычно.

Я — Император? Мысленным взором окидываю огромный земли от океана на востоке, там где лежат неведомые мне старые города вроде Осаки и Фукусимы, и от прохода Червя на западе… Альянс, раньше это слово, было просто словом, но теперь…

И это я еще ничего не знаю о бесконечных землях на востоке — там, говорят слишком дико и неизведанно, и мало кто готов селиться там… но и это земли Альянса… мои земли.

— Я — Император?! — невольно произношу слово вслух, словно пробуя его на вкус.

И Горо… разве он не должен покинуть Новый Токио узнав о том, что член императорской семьи и законный наследник по крови — жив?

Должен.

Но не захочет.

Впрочем, я поговорю с ним. Дам ему шанс, пообещав помилование. Я и правда помилую его, если он оставит Новый Токио и уйдёт на запад, в Запретные Земли, поклявшись никогда не возвращаться.

И Небесный Утёс… ему перестанут угрожать. Нельзя угрожать императору. Я сделаю там свою новую резиденцию… и доберусь, наконец, до тайны, что хранит шахта. И уже никто не помешает мне.

В моей жизни настанут дни, когда можно будет открывать глаза утром, без мысли как дожить до вечера. Как дожить самому и сохранить клан.

Да, мне нравятся эти мысли.

Осталось совсем немного — вернуть себе трон.

Выношу Кайоши и кладу прямо на палубу, под звёзды — его глаза открыты и сейчас, как тогда, когда я нашёл его в клетке у Нира.

Пусть смотрит на звёзды… я попробую сделать то, о чём сказал Нир. А если он ошибся, если формулы марионетки не подействуют, то Кайоши лучше отпустить. Вряд ли ему хорошо так, висеть между миром живых и мёртвых, без шанса вернуться. Тогда, если ничего не получится, я сверну немного в сторону. Туда, где тёмными изваяниями высятся обгорелые руины Небесного Утёса.

И там, на берегу реки, я остановлю сердце Кайоши и похороню его. Вместе с отцом и матерью. Вместе с братьями. Там его место, по праву.

Прежде чем нарисовать формулу марионетки отхожу — Нир зачем-то же запер Кайоши в клетке. Потоки силы послушно, уже привычно, следуя моей воле складывают в символы, заставляя чувствовать тепло в ногах — энергия в этот раз идёт снизу, от земли.

Орлан сейчас не летит, застыл совсем низко над одной из скал — я и правда хочу сейчас быть ближе к земле, хочу поднять шансы для Кайоши — вдруг какая-нибудь крохотная частица энергии окажется решающей для жизни брата.

Есть и еще одна причина почему я остановился здесь — впереди развилка маршрутов. Если Кайоши не вернётся — мне немного в сторону, севернее. Хоронить.

Чувствую биение крови в висках — это означает только одно. Только одно — формула получилась. Вот только с Кайоши ничего не происходит.

Опускаюсь рядом с ним на доски палубы и вглядываясь в неподвижные глаза… мог ли Нир ошибиться?

Что если формула марионетки не сможет вытянуть душу Кайоши с того света? Что если…

Я не успеваю додумать — всё начинается!

Лицо Кайоши и кожа на его бледных бескровных руках вдруг чернеют, словно сгорая без огня, тело сводит судорога, заставляя выкручиваться в суставах. Я слышу крик боли через стиснутые зубы… крик, короткий, который переходит в стоны.

Нир ничего не сказал мне — может быть, сейчас нужно что-то сделать, как-то помочь Кайоши.

Тело его изгибается дугой, заставляя доски палубы скрипеть, а пальцы на руках скрючиваются словно от очень сильной боли.

И снова крик — на этот раз Кайоши разжимает зубы и его вой разносится над ночными пустошами, заставляя затихать хидо.

Я бросаюсь к брату, но раньше чем добегаю тело его слабеет, и затихает, скрюченное, обугленное, кажется — необратимо мёртвое.

И потом я сижу рядом и жду.

Жду когда он вернётся.

Час или два — я не помню времени. Час или два — ровно столько потребовалось чтобы чернота из с его кожи сошла.

Да, примерно через час или два он заметил меня.

— Керо, — его сухие как камень губы с трудом выговаривают моё имя.

— Ты вернулся, — говорю я, пряча радость ото всей вселенной. — Ты вернулся и, значит, всё будет хорошо.

Я помогаю ему сесть, а потом быстро поднимаюсь на капитанский мостик — можно лететь на восток, мне сегодня никого не придётся хоронить.

Возвращаюсь и нахожу Кайоши уже стоящего на самом краю палубы — он еще слаб и я вижу его тонкие бледные пальцы вцепившиеся в ограждения.

Так странно — вокруг ночь и разглядеть ничего кроме звёзд невозможно, но взгляд Кайоши направлен прямо на, невидимое отсюда, пепелище Небесного Утёса. И на могилы близких, рядом с которыми я был готов похоронить его сегодня.

— Я ничего не помню, — тихо говорит он, когда замечает меня. Говорит не оборачиваясь — просто чувствует что я рядом.

— Ты умер, — говорю я. Нет смысла это скрывать.

— Умер?! — он поворачивает голову, недоверчиво глядя на меня.

— Да. Ты разве не помнишь? Ты не помнишь меч в своей груди?

Его взор затуманивается… Хорошо хоть меня помнит… и Нори… я буду надеяться что он еще помнит Нори.

Я вижу по глазам — он вспомнил.

— Ты оживил меня?

— Нет, не я. Нир. И он не оживил тебя. Твоя душа в мире мёртвых и только формула марионетки поддерживает связь с ней.

— Это сложно, — качает головой Кайоши.

— Ага, — соглашаюсь я. — Но мы разберёмся. Самое важное это то, что ты здесь сейчас стоишь здесь, рядом… и мне не нужно тебя хоронить.

Я вдруг вспоминаю, как много случилось, пока Кайоши был за границей жизни.

— Император мёртв.

— Мёртв? — Кайоши застывает.

— Да. Но подробности потом.

— Кто его…?! — собирается спросить он, но вдруг застывает, что-то вспомнив.

И, кажется, я знаю что именно.

— Что с Аой?! Ты… ты убил её? — он смотрит мне в глаза и боится найти там ответ.

— Нет, — я качаю головой я. — Пока нет. Но я не буду обещать, что этого не случится завтра. И лучше… лучше если ты спросишь меня о Нори.

— Нори? — лицо Кайоши становится совсем бледным. — Я не хочу говорить о ней. Я надеюсь её тело нашли… уверен, её похоронили по всем правилам, но… я пока не готов говорить о её могиле.

Так странно… мертвец он, а она… она выкарабкалась. Нить, которая держала её, оказалась сильнее. Или рана не такая глубокая, как та, что нанёс себе Кайоши.

— Она жива, — говорю я и чувствую радость, совершенно дикую радость от того, что могу обрадовать его. Трудно придумать более хорошую новость.

— Жива?! — Кайоши разворачивается ко мне, недоверчиво пожирая взглядом, словно боясь, что это какая-то несмешная шутка. Как будто я могу так жестоко шутить

— Да, — я невольно улыбаюсь представляя радость Нори. — И она очень сильно соскучилась по тебе, брат.

Как же она будет рада!

Я похлопываю его по спине и вдруг осекаюсь. Брат?

Брат… и пусть все правила мира катятся к чертям.

— Ты не шутишь?! — он очень больно сжимает мои пальцы в своих.

— Да какие, к чёрту шутки, — я киваю на юг, в сторону Небесного Утёса. — Она чуть не убила меня сегодня… когда подумала, что ты мёртв. Нет, живым тебя, конечно, уже никак не назвать, но пусть уж лучше так, братец, чем твоя могила в пустошах. Иначе бы я просто не рискнул зайти в дом Нори.

— Спасибо! — Он вдруг обнимает меня.

— А меня то за что! — я отпихиваю его. — Ведьма, Банко — её награди когда вернёмся.

— Если бы не ты — она бы не справилась, — он улыбается сквозь слёзы. — Уверен, ты пообещал её прикончить, если что-то пойдёт не так.

— Ну примерно так, — соглашаюсь я. — И как ты угадал??

— Ты Керо. Ты мой проклятый всеми демонами брат Керо… и я люблю тебя.

И он опять лезет обниматься.

— Э! — я снова отпихиваю его. — Насчёт брата… с этим всё сложно.

— Что сложно? — хмурит лоб он. — Ты решил отречься от меня?

— Ага. Если ты не против.

Я не досказываю, иду к лестнице, ведущий вниз, в мою комнату. Кайоши следует за мной — я слышу шаги за спиной, но останавливаю жестом.

Возвращаюсь почти сразу, просто захватываю с собой кувшин вина и пару чаше.

Усаживаюсь с той стороны борта где нет ограждений, и разливаю вино.

— Держи, — протягиваю брату.

Мы должны отметить его новую жизнь. И мою тоже… ведь мой старая жизнь после того, что сегодня сказал Нир уже не будет прежней.

— А мне разве можно? — он с опаской косится на чашку, в которой покачивается ароматный напиток.

— Садись, — я похлопываю по доскам рядом с собой. — И пей! Конечно можно. Ты же всего лишь марионетка. Моя послушная марионетка — не вздумай забыть об этом.

Я сжимаю пальцы в кулак и несильно бью его в плечо.

— Поскольку сегодня для тебя никакой работы нет — просто пей… пьяная марионетка… я же должен это увидеть! И кстати…

— Что кстати? — спрашивает Кайоши, с некоторой опаской отправив себе в рот вино.

— Эта штука у тебя в штанах… она ведь тоже ожила? Ты же понимаешь, что если с ней будет что-то не в порядке — Нори прикончит меня.

Я выпиваю уже представляя первую ночь у братца вместе с Нори, после нашего возвращения.

— С ней всё хорошо, — Кайоши похлопывает себя где-то ниже живота. — Она уже просит.

— Нори? — уточняю я. — Передай своей штуке, что придётся потерпеть — завтра у нас есть пара важных дел.

— Ты что-то там говорил про брата, — вспоминает он и тянет мне пустую чашку.

— Да-да. — я наполняю её. — Да, да, но тебе нужно хорошенько опьянеть, чтобы услышать такое.

Он ждёт когда я налью, выпивает, протягивает пустую чашку снова, снова выпивает, а потом хлопает себя ладонью по лбу.

— Я пьян, Керо… и ты можешь рассказывать мне что угодно. Ты не мой брат?

— Нет, — я наливаю и себе.

— Бедняжка, — Кайоши тянет руку ко мне, собираясь погладить. — Ну, не у всех же в венах должна течь благородная кровь Эное.

— Ага, — соглашаюсь я, наполняя его чашку.

— Пусть ты и безродный бродяжка, но я всё равно буду любить тебя, — он протягивает руку и тычет мне пальцем в щёку.

— Спасибо, — я выпиваю.

— И я не брошу тебя — помни об этом, — он лезет обниматься, чуть не разлив кувшин.

Марионетки так быстро пьянеют? Или всё дело в том, что мы не закусываем?

— Даже если у меня в кармане останется последняя крошка лунного золота и последний сухарь — Кайоши поднимает палец вверх. — Я разделю его с тобой.

Он вдруг отпихивает меня и, покачиваясь, встаёт. Встаёт прямо с нашим кувшином в руках… он запросто может сейчас уронить его за борт. А я не знаю, есть ли у нас еще там вино.

— А когда я превращу Небесный Утёс в могущественный клан…, — шатаясь из стороны в сторону, начинает он. — Я поставлю тебе памятник. Честно. Тебе и демону который живёт внутри тебя. Если бы не вы…

Чёрт… Я и не подумал — ведь теперь глава клана он. Он!

Господин Эное.

— Ты глава клана, — говорю я глядя на Кайоши.

— Ну да, — он кивает. — Думаешь, не справлюсь?

— Справишься. — улыбаюсь я. — Уверен что справишься. К тому же, я буду тебе помогать.

— Я очень сильно надеюсь на это, брат, — он вдруг опускается рядом, вручает мне кувшин и обнимает свободной рукой. — Вот только…

Он хмурится словно вспомнив о чём то не слишком приятном.

— Что — только?

— Как тебя называть если ты не Эное? Просто Керо… не годится. Нужно как-то посерьёзнее.

— Да, — соглашаюсь я. — Точно нужно посерьёзнее. И у меня даже есть идея.

— И какая же? — недоверчиво косится на меня Кайоши, пробуя отобрать кувшин.

— Зови меня Император, брат. Тем более что это правда — как раз сегодня Нир обрадовал меня тем, что в моих жилах течёт королевская кровь.

— Ты перепил, брат, — Кайоши всё же отнимает у меня кувшин и прячет себе за спину. — Нет, конечно, мечты это хорошо, ты себя можешь представлять кем угодно… но сильно не увлекайся. Всё же Император это уже слишком. Он… где-то рядом с Богом. Не меньше.

Откидываюсь спиной на палубу… мне хорошо… чёрт, мне хорошо. И дело совсем не в вине даже.

— Просто выбирай мечты попроще и всё будет хорошо, — советует Кайоши, пробуя встать… нет, ничего не выходит, он уже слишком пьян.

— Ты не понял, балбес, — говорю я — я не шутил и не мечтал. Просто слушай, что я тебе сейчас расскажу и ты всё поймёшь.

И я рассказываю ему.

О том, как почти убил императора. О Рэйден, которая обыграла меня… и о том, что она — Ри. А еще о последней моей встрече с Ниром тоже рассказываю. И об исчадиях молний взявших Небесный Утёс в заложники — тоже

А потом замолкаю, давая время Кайоши осознать.

— Это безумие, — его лицо совсем серьёзно. — Ты… Император?! Те слухи… совсем не были слухами?

— Ага.

— С ума сойти, — он качает головой. — В это невозможно поверить.

— Придётся, — я тянусь к кувшину и осторожно, так чтобы не разлить вино, делаю глоток прямо из горлышка. — Всё поменялось, братец. Ты теперь настоящий глава клана Эное. А я… я Император без трона. Бродяга.

— Ри — Рэйден, — он качает головой, вспоминая. — Вот это сюрприз так сюрприз. Она хитра как пустынная лиса. Сумела обыграть всех. А ты… ты гад. Ты хотел убить Императора.

Да, теперь он знает об этом.

— Двадцать миллионов! Это огромный куш. Он бы пригодился Небесному Утёсу. Ты же знаешь, как всё сложно!

— Ты хотел убить своего отца!

— Ну вообще-то я не знал… Если ты еще не успел забыть — Нир сказал мне об этом уже потом.

— А если бы знал?! — лицо Кайоши становится серьёзным.

Задумываюсь.

Если бы знал — что бы это изменило? Отказался бы от контракта на человека, которого никогда в жизни не видел? Отказался бы только потому что в теле которое я занял, течёт его кровь?

Вряд ли.

Заявился бы к нему во дворец с просьбой принять в большую дружную семью?

Да, вполне. Но только для того, чтобы взять контракт у Хинун и легко прикончить Императора.

— Твоё молчание уже очень много значит, — качает головой Кайоши.

Пусть думает что хочет, я не хочу сейчас ломать этим голову, есть дела поважнее.

— Кстати! — я сажусь резко. — Нам срочно нужно заключить союз. Союз между Императорским Домом и Небесным Утёсом.

— Да ну, — он кривится, отбирает у меня кувшин и делает пару глотков. — Союз это дело очень важное и к нему нужно относиться со всей серьёзностью. Зачем Небесному Утёсу, который неплохо так развивается, заключать союз с изгоем, у которого даже дома нет.

— Ты обнаглел? — просто спрашиваю я.

— Сначала ответить на мой вопрос! — требует он, водя перед моим носом пальцем.

— Я скоро верну свой трон, — отвечаю я.

— Очень смешно, — теперь очередь Кайоши ложиться на палубу и разглядывать звезды, летящие вместе с нами.

— Совсем не смешно, — пихаю я его в бок. — Ты знаешь куда мы сейчас летим?

— Буду знать, если расскажешь.

— К Драконам. И я предложу им штурмовать Новый Токио.

— Ха! — говорит Кайоши. — Они будут идиотами, если согласятся. То, что в твоих жилах течёт кровь Императора, не помешает Горо превратить их корабли в обломки.

— Ты думаешь мы зря туда летим? — чешу голову я.

— Да. Но попробовать стоит. А еще… они могут подвести свой флот и изгнать исчадия молний.

— Могут, — соглашаюсь я. — Но… что касается Сакаи — у меня есть план проще и красивее.

— Расскажешь? — он поднимает голову.

— Нет. Если получится — узнаешь. А пока… пока у нас с тобой очень интересное дельце.

— Какое же? — он садится, видимо чувствуя, что лежать я ему не дам.

— Я буду усиливать свою марионетку!

Вот уже полчаса, наверное, мы летаем над пустошами в поисках одной из нор джанку — прыгунов. Идея принадлежит мне и Кайоши она совсем не нравится.

— Ты же шутишь? — вот уже в пятый раз спрашивает он, и я уже в пятый раз мотаю головой.

Вот и нора — огромная дыра в земле неподалёку от каньона. Дыра почти круглая, диаметром метров двадцать, со сглаженными ветром краями и с виду совсем безобидная. Вот только каждому, кто рискнёт сунутся туда, жизни будет отмеряно пару секунд, не больше

То, что джанку, эти мерзкие отродья, живут в таких норах огромными кланами-семьями, я узнал не так давно — когда рядом с Небесным Утёсом пропали наши люди. Мы пошли их искать, а нашли… нашли только окровавленные останки на дне норы.

— Нашли! — радостно показываю я на дыру.

— Я не полезу туда, Я не самоубийца — Кайоши отходит от края палубы, всем своим видом показывая, что мои надежды напрасны.

— Ты не самоубийца? — ухмыляюсь я. — Тогда кто же засовывал себе лезвие меча в грудь?

— Это другое, — отмахивается Кайоши.

— Иди сюда, — зову его я, как только заставляю Орлана остановиться — теперь мы висим прямо над норой, но не настолько низко, чтобы прыгуны могли забраться на палубу.

Спускаюсь на палубу, ближе к носу корабля — оттуда удобно наблюдать за норой и подзываю Кайоши еще ближе.

Он с неохотой подходит, с ужасом заглядывая через низкий борт.

— Ты точно не брат мне, — говорит он, с упрёком глядя мне в глаза.

— Не брат, — я вспоминаю формулу усиления марионетки, а потом медленно — не хочу ошибиться и всё испортить — рисую её внутри себя, и как только потоки зарождаются, перенаправляю их на Кайоши, напряжённо замершего рядом.

Над его головой сразу же появляется небольшой призрачный кинжал, видимый только мне — он означает что сейчас марионетка находится под формулой усиления.

— Как ты? — спрашиваю я.

— Что-то с кровью, — Кайоши вытягивает руки вперёд, разглядывая свои пальцы. — Как будто она стала очень сильно пульсировать.

— Достань меч, — приказываю я.

— Нет, — говорит он. — Ты сейчас заставишь меня прыгать вниз, — он кивает на нору под нами. На нору из которой в свете звёзд уже видны любопытные глаза джанку — мы для них добыча… скорее всего, очень вкусная добыча. Но пока недоступная — слишком высоко.

— Не так быстро, — успокаиваю я его. — Я не для того тебя с того света вытаскивал, чтобы так легко скормить прыгунам.

Кайоши, немного успокоенный моими словами, послушно вытаскивает свой меч из ножен и замирает, ожидая приказов.

— Обычный взмах — сделай его, — говорю я показывая жестом.

Кайоши коротко рубит воздух и тот рассыпается на осколки.

— Неплохо, — говорю я, удовлетворённый тем, что увидел. Чем сильнее удар, тем более мелкие осколки получаются.

Рисую еще одну формулу усиления, затем ещё одну, затем четвёртую и… останавливаюсь. Пока достаточно. Следом кастую на Кайоши четыре формулы ускорения марионетки. Кастую и тут же над его головой появляются еще и четыре крохотные призрачные стрелы — символы ускорения.

— Со мной что-то не то, — говорит, испуганно разглядывая свои пальцы.

— Что именно не то? — я подхожу ближе чтобы разглядеть. Вены на них набухли и сейчас кажутся твёрдыми как камень.

— Просто останови меня, — говорю я, выхватываю шигиру и сношу голову Кайоши… то есть я собираюсь снести ему голову, но тот лишь легко уворачивается, а в ответ касается лезвием своего меча моей шеи.

— Неплохо, — повторяю я, стряхивая с плеча совсем крохотные осколки воздуха, который остались после удара Кайоши.

— Ты такой медленный, — пожимает плечами он. — Я мог бы вздремнуть, пока ты пытался поцарапать меня.

— Это я не я медленный, болван, — беззлобно говорю я. — Это ты моя очень быстрая марионетка, которой совсем скоро предстоит нырнуть в нору к джанку.

— Нет, — качает головой Кайоши и начинает пятится от края и от меня. — Только не это.

Добавляю на него еще три формулы усиления и столько же — ускорения. Теперь над головой брата семь призрачных кинжалов и семь стрел…

— Или ты машина смерти, — говорю я, — или я ничего не понимаю.

— Я не буду туда прыгать, — качает головой он. — Кровь в моих венах сейчас закипит, но я всё равно не буду туда прыгать. Мне нравится жизнь, я слишком недавно заполучил её, что бы сдохнуть вот так глупо.

— Ладно, — я отворачиваюсь и иду к катанскому мостику.

Забравшись на самый его верх, заставляю опустить Орлана ниже. Настолько ниже, что первый и самый смелый — или самый голодный — из прыгунов запрыгивает на палубу.

Запрыгивает и видит там Кайоши… Кайоши ошалевшего от страха. Он то еще помнит, как такой же точно джанку чуть не прикончил его. И было это не так уж и давно.

— Просто убей его, — советую я.

— Тебе хорошо об этот говорить, стоя там, наверху, — Кайоши отступает на шаг. — Эти твари быстры как смерть.

— Уже нет, братец, — качаю я головой. — Уже нет. Уверен, ты сможешь удивить его своей скоростью.

Джанку прыгает и не долетает до Кайоши совсем чуть-чуть — тот отсекает ему голову и отступает на шаг в сторону, пропуская мёртвое тело мимо.

— Что это было? — испуганно спрашивает Кайоши поглядывая на свои руки… они дрожат?

— Ничего особенного, говорю я, — ты просто прикончил джанку в полёте… и я не припомню никого, кто бы мог устроить такой трюк.

— Ты шутишь?! — он пятится, разглядывая мёртвое, безголовое тело твари, замершее на палубе неподалёку.

— Нет. Ты всё время называл меня демоном… вот теперь и ты тоже. И это на тебе всего лишь четырнадцать формул. Я бы мог повесить в два раза больше, и… мне даже трудно представить, во что бы ты превратился.

Спускаюсь к нему, приобнимаю и говорю почти на ухо — не хочу чтобы нас подслушала даже ночь. — Вот когда я, а это будет совсем скоро, стану Возвышенным, то смогу влить в тебя больше шестидесяти формул сразу…и я не завидую тому, кто захочет встать на твоём пути.

— Ты всё еще хочешь чтобы я туда прыгнул? — Кайоши стоит на самом краю, прямо над чёрной дырой.

— Да. И потом мы полетим дальше, потому что рассвет совсем скоро, а путь предстоит неблизкий.

— Может быть, добавишь еще пару формул? — он ёжится, уже, видимо, представляя, как будет опускаться в нору.

— Нет. Не наглей. Вперёд!

Он набирает больше воздуха, словно собирается нырять, но вместо этого даже не прыгает, а просто взлетает.

Взлетает и зависает над дырой.

Для прыгунов он сейчас совсем лёгкая и заманчива добыча — первый из джанку выстреливает своим быстрым телом сразу и сразу же натыкается на лезвие меча. натыкается и взвизгнув, падает вниз, в темноту норы.

— Слишком много формул, — говорю я. — Хватило бы и трёх.

Стремительные тела джанку вспархивают из черноты дыры одно за другим и одни за другим, уже мёртвые, падают обратно.

И при этом Кайоши кажется почти неподвижным — редкие молниеносные удары ускользают от моих глаз на фоне ночного неба.

— Опускайся ниже, — говорю я. — Хватит уже трусить… ты не можешь себе этого уже позволить.

— Не могу?! — он отсекает головы еще паре прыгунов и поворачивает лицо ко мне.

— Конечно.

— Но почему?

— Ты глава клана. Ты, чёртов, теперь настоящий глава клана. И никто… запомни это, брат, никто не должен увидеть твоего страха. Даже на мгновение. Никто кроме меня — только я один прощу тебе это.

Я вдруг вижу — он понял. Нет, не так — он решил для себя что-то.

— Спасибо.

— Не за что. Лучше не отвлекайся.

Предупреждение это не просто так — пока Кайоши поглядывал на меня, размышляя над сказанным, один из прыгунов успел повиснуть на нём.

Ненадолго — Кайоши перерубает ему шею, отрывает уже мёртвое тело от себя и бросает вниз, под радостные визги других джанку — у них там внизу, в темноте, сегодня пир.

— Ну давай же. Ныряй! — Нетерпеливо тороплю его я.

И он ныряет… Просто и исчезает в темноте норы.

Дальше я уже ничего не вижу, лишь слышу. Вой джанку, треск лопающихся под ударами меча костей, звон рассыпающегося на осколки воздуха… я бы посмотрел на то, что там внизу творится.

Когда я вспоминаю о светлячке и запускаю его, вижу брата залитого кровью, с мечом в руках, лезвие которого поменяло цвет на багровый и груду мёртвых тел вокруг.

— Плохо видно было, — извиняется Кайоши поднимая голову на меня. — Пару раз эти гады зацепили меня.

Он показывает мне плечо, на котором косая рана с вывернутой кожей.

— Но, для первого раза неплохо, да? — он сейчас — весь, с ног до головы, вымазанный в крови — выглядит совсем не похожим на себя, на того Кайоши которого я знал.

— Да, — мне становится смешно. — Для первого раза очень даже неплохо. Страшно даже подумать, что будет дальше.

К утру поднимается такой сильный ветер, что как бы не старался Орлан, удержать курс он не может и нас всё сильнее сносит к югу. Я, наконец, сдаюсь бороться ос стихией и сажу корабль на один из пиков, целая гряда которых отрезает наши земли от незнакомых, южных.

Тем временем появляются два вестника. Первый из Падающей ночи, они уведомляют о том, что сто тысяч лунным золотом вылетела в сторону Небесного Утёса, а второй от Союза Драконов. Те, получив мою просьбу о встрече, предлагают собраться на территории клана Сата — одного из трех кланов, входящих в союз. Против Сато, и уж тем более против их строгой, но очень привлекательной госпожи я ничего не имею. Но вот дорога… Клан Сато расположен дальше всех от Небесного Утёса, на берегу залива и совсем близко от Проклятых.

Лететь и лететь…

Пока я размышляю о потерянном времени и о скоростной виверне, о которой попросил Тринити, внезапно поднимается попутный ветер. И такой сильный, что пугает даже нашего Орлана.

И тот, поскрипывая деревом, устремляется на север, да так лихо, что я едва успеваю выкручивать его на нужный курс.

И часа не проходит как на горизонте появляются очертания верфи — с огромными птицами деревянных кранов… а это значит — мы на верном пути, ведь верфь в этих местах может принадлежать только Сато.

Судя по солнцу мы опаздываем, но не настолько, чтобы заслужить проклятия, да и те кто нас ждут, уверен, учтут ветер, который дул против курса.

Дом госпожи Сато находим легко — он, огромный и очень светлый, выстроен прямо на островке посреди залива. Отделённый от волн молом, он кажется крохотным раем, утонувшим в цветущей сакуре.

Нас уже ждут — на открытой просторной террасе, на край которой лишь изредка накатывает мелкая волна, распугивая любопытных чаек.

Приковываем Орлана к причалу — здесь им служит высокий укреплённый столб — и, вдвоём с Кайоши, опускаемся на доски террасы.

Первым делом смотрю на лица — от того, что написано на них, сейчас будет зависеть многое. Как относятся к нашему союзу, не пожалели ли, не передумали ли. Передумать они, кстати, могут запросто — я ведь еще не внёс миллион лунным золотом в казну союза.

Золото, впрочем, сейчас со мной — перед отлётом я приказал Джуну переложить из императорской казны некоторое количество золотых слитков.

Лица… они у тех, кто нас встречает — разные.

Госпожа Сато, сегодня почему-то еще более красивая чем прошлый раз, поглядывает на меня со строгостью, через которую, впрочем, пробивается явный интерес. Ко мне ли этот интерес или к Кайоши, которого она видит первый раз, не знаю и уточнять не буду.

Взгляд старого Ясуда хмурый, но без неприязни, что тоже скорее хороший признак, ну а юный Яно… он, вроде бы, даже рад мне. Мне или морю, которое совсем близко.

— Хорошие ли вести принёс наш дорогой друг? — неожиданно приветствует меня госпожа Сато.

Дорогой друг?

Прошлый раз она не была столь любезна.

Интересно, они знают о том, что случилось на турнире? Эти земли находится так далеко, что случайная весть или слух будут добираться слишком долго. Если только в самом турнире не участвовали воины Союза Трёх Драконов.

Впрочем, многие не смогли выбраться из пылающего города, в который зашёл Горо.

— Раз видеть вас, — я присаживаюсь на свой диван, а Кайоши замирает рядом. Но совсем ненадолго — по приказу госпожи Сато ловкие слуги приносят еще один диван для нежданного гостя.

— Господин Эное, — представляю я брата, когда он усаживается и вижу в ответ удивлённые взгляды — ведь все здесь пока знают что господин Эное — это я.

— Я объясню всё чуть позже. — успокаиваю я их, наблюдая как слуги разливают всем чай. — Я прилетел чтобы сказать вам многое, но сначала самое важное — Император мёртв, предательски убит наёмницей нанятой Хинун, а сам Горо занял столицу.

Я вижу на их лицах смятение — они ничего еще не знали.

— И еще, прежде чем мы продолжим, мне нужно кое-что объяснить.

Наклоняюсь, беру чашку с чаем, делаю крохотный — не хочу обжечься — глоток и, показывая на Кайоши говорю:

— Новый глава семьи Эное перед вами. Уверен, никогда еще Небесный Утёс не оказывался в более надёжных руках чем сейчас.

Я вижу как Кайоши вздрагивает и поднимает голову.

— Но вы?! — на лице госпожи Сато недоумение. — Разве не вы…

— Многое изменилось, госпожа. Как выяснилось…, — я делаю паузу и еще один глоток, — я не принадлежу семье Эное.

Они переглядываются между собой, переглядываются растерянно. Ну еще бы — если я не Эное, то кто? Никто? И они вели переговоры с безродным?

— Но есть и хорошие новости, — продолжаю, не давая времени им совсем расстроиться. — Как установили императорские Ищейки кровь Императора — это и моя кровь… как и трон.

Я улыбаюсь:

— А теперь самое время поговорить об интересном… о вашем будущем.

Молчание воцаряется так надолго, что даже чайки начинают удивлённо поглядывать на застывших людей.

— Неожиданные вести, — Ясуда прерывает тишину первым. — Невозможно было представить что вот так, в один день, всё может перевернуться.

Он смотрит на госпожу Сато, словно ожидая поддержки, но та молчит, покусывая губы и поглядывая на меня.

— Хорошие вести для тех, кто на стороне истинного Императора, — говорю я.

Если они сейчас струсят и разорвут наш союз — то будут просто идиотами.

— Императорские Ищейки уверены в своих выводах? — осторожно интересуется юный Яно. — Ошибки быть не может?

Так, а этот боится что я самозванец.

— Нет, — качаю головой я. — Нир — он сам сказал мне об этом… а вы знаете какое положение он занимал при дворе. Можете послать вестника к нему — ответ будет совсем скоро.

Они кивают, все трое — довод убедил. Не мог не убедить, Нир никогда бы не стал стал утверждать то, в чём не уверен.

— Я уверен, — продолжаю, — сейчас все, кто сможет смотреть за горизонт, выберут правильную сторону. И эта сторона — не Горо.

— Горо не имеет права на трон, — кивает Яно.

— Но он сможет удержаться на нём, — Ясуда трёт мочку уха, раздумывая. — И тысячу лет сможет удержаться — он бессмертен.

Нет, я не осуждаю их за нерешительность. Это и не не решительность даже — на кону их кланы, и защищать их — первая из обязанностей.

— Что скажете вы, госпожа? — я поворачиваюсь к Сато.

Спрашивать у неё рискованно — во время прошлой нашей встречи она колебалась дольше всех. прежде чем согласилась на союз.

— У вас уже есть идеи о том, как вернуть трон, Асано-сан? — её вопрос звучит благожелательно, почти тепло. Хорошо если она окажется разумной и примет мою сторону.

Асано?!

Это фамилия императорской семьи.

Я теперь Асано, но пока не Император, поэтому госпожа Сато выбрала это нейтрально уважительное «Асано-сан».

— Хинун сейчас слабы как никогда, — я тянусь к своей чашке. — И утопив столицу в крови, они лишь добавили себе слабости. Сейчас идеальный момент для того, чтобы нанести удар. Горо едва справляется с обороной города, города который ненавидит его и никогда не примет.

— Их флот цел? — спрашивает Ясуда, теребя свои длинные седые усы.

— Да, — я не хочу врать, нельзя врать в таком серьёзном вопросе. — По большей части цел, они потеряли лишь пару из средних кораблей.

Если бы не паника после смерти Императора, Горо не удалось бы взять столицу такими малыми потерями… ему бы вообще не удалось её взять.

— И стены они тоже удерживают? — продолжает задавать вопросы Ясуда.

— Там очень серьёзная защита, — Яно поворачивает голову к Ясуда. — Разве мы сможем снести её?

Это вопрос ему, не мне, а потому я молчу. Пусть оценивают свои силы — мне они неизвестны.

— Надо послать разведчиков, — Ясуда откидывается на спинку своего дивана. — Пусть они оценят оборону Горо.

— Опасно потерять время, — вставляю я. — Сейчас Горо еще слаб, но уже совсем скоро он усилится. Крепость Хинун сгорела, там не осталось ничего кроме стен, но люди уцелели… многие уцелели. Они бежали, спасаясь от огня, но они вернутся… вернутся уже в столицу, чтобы защищать её вместе с Горо.

— Мы не можем рисковать, — качает головой Ясуда. — К тому же, в любом случае на подготовку военной операции потребуется время. Наш флот, наша армия… они не готовились к этой войне.

Они правы, да, но и время терять нельзя!

— Это будет большой союз, — говорю я. — Кроме вас на моей стороне выступит Небесный Утёс… и клан Падающей Ночи…

Ясуда пожимает плечами…

Согласен, невеликая сила. А у Падающей Ночи так и вообще армии почти нет.

— Разве вы не хотите отомстить Горо за смерть Широ? — нет, это не последний козырь… или последний?

Они всё еще молчат.

— Сейчас самое важное выбрать правильную сторону, — говорю я. — Если Горо воссядет на троне надолго — он зальёт кровью Альянс. Вы знаете что он сделал с Широ… За что? За что он его убил? Не было ни одной причины делать это, но он сделал. Чуть позже, если мы дадим его время распрямить плечи — он придёт и к вам. И тогда… тогда потери будут больше.

Они переглядываются.

Неужели. последние мои слова зацепили?

— Мы не собираемся отказываться от союза, — госпожа Сато касается тонкого золотого ожерелья на своей шее. — Тем более сейчас, когда это союз против узурпатора трона. Но нам нужно время. Хинун усилятся… и это нужно принять, ведь мы в любом случае не готовы выдвинуться к стенам Нового Токио сейчас. Дайте нам немного времени.

Она обменивается быстрыми взглядами с Ясуда и Яно, словно проверяя — согласны ли они с ней.

— Как много времени вам надо?

Госпожа Сато задумывается… интересно, неужели она, такая юная, уже успела завоевать в союзе право решающего слова?

Она говорит так спокойно, словно уверена в том, что ей никто не будет возражать. Или после нашей последней встречи они уже успели не раз обсудить как будут поступать? Впрочем, это вряд ли — уж никак не могли они быть готовы к тому что Император погибнет. И что я окажусь его единственным наследником.

Единственным ли?

Кто может быть уверен в том, что после любвеобильного правителя по свету не гуляет еще несколько таких симпатичных Керо, любимцев девушек.

— Месяц, может быть — два, — госпожа Сато снова проверяет взглядом мнение Ясуда и Яно, и те в ответ кивают, соглашаясь.

Два месяца?!

Да за два месяца Горо превратит столицу в неприступную крепость! За два месяца полностью восстановит свои силы… нет, он станет в два раза сильнее, потому что будет уверен в том, что найдутся те, кто захочет сбросить его с трона!

— Это выглядит разумным, — склоняю голову в почтительном поклоне. — Я надеюсь, вы будете держать меня в курсе приготовлений. Если необходимо будет золото… кроме того, что я сейчас привез — просто сообщите мне. К счастью, императорскую казну удалось вовремя увезти и она не досталась Хинун.

Это намного меньше чем я хотел, но это всё равно лучше чем ничего. Они не отказались от союза даже сейчас, когда Император мёртв, а я… я уже не глава Небесного Утёса. Они готовы выступить на моей стороне… это уже очень много.

— Не хочу вас задерживать, — я встаю и Кайоши подхватывается тоже. — Сегодня я надеюсь заключить еще один важный союз.

Про союз я соврал, но надо было оставить хорошее впечатление.

— Какой союз ты собираешься заключать? — первым делом интересуется у меня Кайоши после того, как, избавившись от золота, мы поднимаемся в небо.

— Как какой? — удивляюсь я. — С небесным Утёсом. Ты же не сказал своего «да».

— Разве? — Он морщит лоб. — Я думал мы всё решили.

— Нет, ты был пьян и нёс всякую чепуху. Обзывал меня бродяжкой и так важно надувал щёки, что они у тебя потрескались.

— Хорошо, — Кайоши усаживается прямо на палубу, скрещивает ноги, достаёт из своей сумки, в которой, кажется есть всё, чистый лист и начинает что-то писать.

— Что ты там пишешь? — спрашиваю я.

— Сейчас увидишь, — он отворачивается так, чтобы я не мог подсмотреть.

Проходит всего пару минут и во он уже вскакивает и протягивает мне лист с несколькими строчками выведенными старательным, почти красивым почерком.

— Держи!

Отворачиваюсь от ветра, который свежеет с каждой минутой, разглаживаю лист и читаю вслух:

«Я, Кай Эное, глава Небесного Утёса, клянусь в вечной верности семье Асано, признаю своим Императором только главу её и никого другого и положу во славу трона, если потребуется, все богатства мои и жизнь»

— Так пойдёт? — спрашивает он

— Кай? — удивляюсь я.

— Да. Кайоши это для своих, а это… это же важная бумага. Здесь всё должно быть по правилам. А про Драконов…, — он подходит к борту вглядываясь в залив, от которого мы очень быстро удаляемся. — Не злись на них. Они согласились быть с тобой вместе — это очень много. К тому же, они еще ни разу не воевали — их страхи можно понять.

С ветром нам определённо не везёт сегодня, его северное направление оказывается совсем некстати и, как бы я не старался, но вместо Нового Токио, куда я держу путь, на горизонте, одиноким стражем, появляется башня Нира.

А мне не терпится повидать Горо… до жжения в крови — не терпится.

— Зачем нам Новый Токио? — в сотый раз интересуется Кайоши и в сотый раз я делаю вид, что не слышу его вопроса. Всё дело в том, что про своё желание разыскать Горо и поболтать с ним по душам, я решил не рассказывать раньше времени. Не хочу, чтобы кто-то нибудь рядом ныл или отговаривал, а мой названный братец точно будет и ныть и отговаривать… и мне просто пришлось бы закрыть его в комнате, чтобы несколько томительных часов полёта провести спокойно.

— Ты оглох? — спрашивает он пихая меня.

— Да, — отвечаю я.

— А Нир тебе зачем? — кивает Кайоши на башню… башню, возле которой мы оказались благодаря настойчивой воле ветра… или судьбы?

Нир? Вряд ли он будет в своей башне, но уж коли шутник ветер принёс нас сюда, почему бы не заглянуть.

Нет, я не найду там Нира, но если бы нашёл… если бы он был там — мне есть что ему сказать.

— Ты скучаешь по Ри? — вопрос настолько неожиданный что я вздрагиваю и с удивлением смотрю на брата.

— Скучаю? — даже переспрашиваю я.

— Ну да, — он кивает и вздыхает. — Она мне нравилась. Веселая, красивая… добрая.

— Вот про добрую ты прямо в точку, — ухмыляюсь я. — Трудно найти кого-то добрее чем она.

— Нет, я знаю, я она монстр… чудовище… но не для меня. Я видел только Ри… и да, она мне нравится. Я скучаю по ней. К тому же…

Он замолкает, словно раздумывая стоит ли продолжать или лучше промолчать.

— Ну давай же, — подбадриваю я его.

— Ты тоже монстр… любой в Альянсе трепещет услышав твоё имя, но…

— Неужели есть «но»? — удивляюсь я. — Вон, даже Нир, при нашей последней с ним встрече, обозвал меня кровавым псом.

— Знаю, это звучит безумно, — Кайоши трёт лоб, — но даже в монстре вроде тебя есть… хорошее. И за это хорошее можно любить.

— Ты уточни — ты меня сейчас хочешь обнять или Рэйден? Если её, то просто отправь ей вестника… и подыщи место для своей могилы. Уверен, эта милая девушка сразит тебя своей добротой.

Он стучит меня по плечу кулаком и уходит, а я выравниваю курс на башню Нира — даже если учителя там не найду, потешу себя коротким приятными воспоминаниями о временах, когда всё еще казалось безоблачно прекрасным.

Меньше всего я ожидаю увидеть на верхней площадки башни фигуру застывшую в позе лотоса…

Нир здесь?! Не знаю почему, но я решил что он никогда уже не вернётся домой… даже не знаю, почему я так решил.

Делаю знак Кайоши, который как раз сейчас занят тем, что пытается справится с Орланом, рвущимся на север, и взлетаю с палубы.

До башни пара сотен метров и я легко смогу их преодолеть самостоятельно. Глядя на узкую тропу сворачивающую от протоптанной добела дороги, вспоминаю как шёл здесь первый раз. Шёл в поисках странного старика, который продаст мне пару формул Тьмы. Кто бы мог подумать сколько всего произойдёт с той поры со мной и с миром.

Кроме Нира, там на верхней площадке еще и птица. Огромная чёрная птица, усевшись на каменном бортике площадки косится на меня, словно осуждая за то, что я нарушаю их уединение.

Захочет ли Нир горить со мной?

Не знаю, посмотрим. Он не убьёт меня — это единственное, что стоит помнить сейчас.

Опускаюсь на камни площадки в нескольких шагах от Нира и тот тут же открывает глаза. По его непроницаемому лицу невозможно прочитать эмоции. Единственное, что мне остаётся — внимательно слушать слова.

— Что ты забыл здесь, Керо? — спрашивает он не меняя позы, даже не шелохнувшись. Так, будто наш разговор закончится сразу и можно будет снова вернуться к медитации.

Птица, та самая огромная птица, взлетевшая громко хлопая крыльями, когда я опустился, теперь снова вернулась на своё место, недовольно поглядывая на меня то одним глазом, то другим. И она не рада мне… как, думаю, и хозяин этого жилища.

— Поговорить.

— Нам есть о чём говорить?

— Да.

— О чём же?

— Об Альянсе, например, — я усаживаюсь на каменный бортик, чем вызываю еще большее неодобрение у птицы. Кажется, здесь, наверху, она готова терпеть только Нира.

— Не с тобой, — Нир закрывает глаза.

Всё? Наш короткий разговор окончен?

— Убей Горо, — просто говорю я и Нир снова открывает глаза… да, да — он удивлён моей наглостью.

— Ты легко можешь его убить — я уверен. Как бы не был силён Горо Хинун — он слабее Тунга-Оро, а с ним ты справился легко.

Он молчит, глядя на меня и совершенно не понять, о чём он сейчас думает.

— Корабль ждёт, — я показываю на Орлана. — Ветер почти попутный и всего через пару часов мы будем в Новом Токио. Всего через пару часов судьба Альянса будет решена — ты убьёшь Горо, а я сяду на трон. И я обещаю… ты будешь первым, к кому я обращусь за советом… если захочу получить совет.

Он встаёт. Встает и взмахивает рукой отгоняя птицу. Та, возмущенно хлопая своими огромными крыльями, взлетает, но почти сразу садится, словно уверенная в том, что никто здесь ей не причинит вреда.

Нир идёт к лестнице, перед ней останавливается и оборачивается. Оборачивается и я вижу в глазах его холод.

— Я не хочу чтобы ты правил, Керо. Только не ты. Пусть уж лучше Горо. Его железный кулак сможет удержать порядок в Альянсе.

— Горо предаёт, — говорю я. — Он убил Широ Яно… они даже не были врагами.

— А ты убил своего отца, Керо, — на лице Нира презрение.

— Разве то, что я не знал о том, что он мой отец — не оправдывает меня? Это был контракт. Выгодный контракт. Моему клану нужны были деньги, чтобы выжить. Много денег. И тысячи жизней которые я бы спас — уж точно поважнее жизни напыщенного ублюдка, который подослал убийц к матери своего сына. И,может быть, даже ты, Нир, был среди них.

Я вижу как его губы сжимаются в одну тонкую линию… хорошо, что он не может убить меня.

— Может быть, даже ты убил её, — продолжаю я, и наши взгляды застывают сцепившись.

— Не я, — в глазах Нира что-то мелькает. — Но я знаю тех, кто сделал это.

— В чём провинилась она?! В том, что знала от кого в её чреве ребёнок?

— Да.

Я чувствую как во мне закипает кровь.

— Он убил ту, которую любил?! Ту, которая выносила в себе его сына?! Убил только потому что она могла сказать кому-нибудь правду об этом?

— Разве ты не поступил примерно так же, Керо?

— Ты про Аой?

Он молчит, вот только по лицу его сейчас прочитать ответ легко.

Подхожу близко, совсем близко, так чтобы видеть Тьму в его глазах

— Есть только одно отличие, Нир. Всего одно.

— И какое же? — его глаза превращаются в узкие щёлочки.

— Я ничего не помнил. Совсем ничего. И об Аой тоже. Ты когда-то требовал от меня правды… держи правду. Я пришёл в этот мир… из другого… и это не важно. Я забрал это тело, но забрал его без памяти. Просто чёртова кукла набитая кровью и мясом. Оно позволяет мне жить в этом мире и делать то, зачем я сюда пришёл.

— Я бы расспрашивал тебя, — Нир пожимает плечами и делает шаг на ступень, на первую ступень. — но мне не интересно. Уже не интересно, Керо. Уходи. Если ты сможешь вернуть себе трон… это твоё право и я последний кто будет мешать тебе в этом. Но и помогать я тоже не буду. Своих демонов и свои тайны оставь для себя, мне они не нужны.

Она начинает спускаться, но потом вдруг замирает.

Оборачивается. Нир оборачивается и я начинаю надеяться на то, что он передумал. Или что-то понял… что-то важное про меня. И захочет помочь.

— Нож, — он показывает на кинжал на моём поясе, тот самый кинжал. — Я забыл тебе кое-что сказать о его свойствах.

— Спасибо, — благодарю я, — но я уже знаю о них.

— Знаешь?! — удивляется он.

— Да, — я кладу руку на рукоять. — Я встретил человека который рассказал… рассказал о том, что он — живой.

— Живой? — на лице Нира тень усмешки. — Это преувеличение. Очень большое преувеличение. Кажется, тот кто тебе рассказал о нём — хотел удивить тебя. Так, что же он сказал о его свойствах?

Вместо ответа взмахиваю рукой и огромная птица, разорвав пустоши криком, пробует взлететь, собрав в последнее движение остатки жизни. Не справившись замирает на камнях, сложив голову так, словно это сон сморил её, а не смерть.

— Вот, — я показываю Ниру кинжал, который уже успел вернуться в мою руку и теперь роняет с лезвия на камни капли крови.

— Это не всё, Керо. Он еще и излечивает тебя — забирая чужую жизнь.

— О! — только и могу сказать я, разглядывая кинжал в своей руке. — Даже так. Да он еще ценнее чем я думал.

— Есть и еще одно свойство, — Нир не не оборачиваясь, начинает спускаться по лестнице. — Но о нём ты узнаешь уже не от меня.

Вешаю на Кайоши тридцать формул.

Тридцать.

Пятнадцать на усиление и пятнадцать на скорость. Вешаю, а потом сажусь медитировать — нужно восстановить энергию ядер.

— Ты же сказал, мы с ним просто поговорим, — с беспокойством интересуется Кайоши, поглядывая на рой призрачных кинжалов и стрел над своей головой — оказывается, он тоже их видит.

— Отстань, — отмахиваюсь я. — Не видишь — медитирую.

— Ну, а потом ответишь?! — не отступает он.

— Нет. Но ты можешь догадаться сам. Мы через час зайдём в город занятый Хинун… разве не стоит быть готовым ко всему? Да и Горо вряд ли будет нам рад.

— У меня сейчас вены лопнут, — Кайоши показывает свои руки, вены на которых словно превратились в жилы из тёмного металла.

— Сожми руку в кулак, — приказываю я. Кайоши сжимает и тут же слышится треск его суставов.

— Осторожнее, — предупреждаю я. — Ты сломаешь себе кости.

— Не сломаю, — он сжимает еще сильнее, и я вижу как воздух вокруг его кулака густеет и рассыпается крохотными, почти невидимыми искрами.

— Мне нравится, — я снова закрываю глаза. — А теперь отстань, ядра сами не наполнятся.

— Но мы же сейчас не собираемся убивать Горо? — не отстаёт Кайоши. — Он же Возвышенный! У нас ни одного шанса!

— Знаю — отвечаю сквозь зубы, не открывая глаз. — Или ты уйдёшь сейчас, или я скину тебя за борт, и добираться до города будешь ножками.

— Я умею летать, — с вызовом отвечает Кайоши.

— Вот и полетишь, — я коротко, не открывая глаз, бью его под колено и и потом слышу как братец, постанывая, отползает в сторону.

— Мы подлетаем! — голос Кайоши вытаскивает меня из нирваны. — И твои ядра полны. А еще… еще ты должен рассказать мне план.

— Нет никакого плана, — я встаю и заглядываю внутрь себя — да, ядра полны. Хорошо, что каждый раз они наполняются всё быстрее и быстрее. Еще совсем недавно мне приходилось медитировать несколько часов, чтобы восстановить силу.

— Ты не полезешь в самое опасное место в Альянсе без плана, — Кайоши, оказывается, притащил диван и поставил его рядом с тем местом, где я медитировал… глубоко же я погрузился, если не заметил этого.

— Ты угадал, — я присаживаюсь на диван рядом с ним и только тут вижу блюдо с жаренным мясом… и блестящие от жира пальцы Кайоши. — У меня есть отличный план — постараться не сдохнуть, остальное — предсказать нельзя. Но ты прав — нам нужно подготовиться. Формулы защитных заклинаний — срочно ищи самые надёжные.

Кайоши вытирает пальцы о полотенце, которым предусмотрительно запасся перед трапезой, а затем лезет в сумку за листком. Достаёт и, почёсывая свой нос кончиком пера, начинает вспоминать.

— Самые лучшие, — напоминаю я.

— В школе огня формулы защиты не такие сильные, как в других школах, — после нескольких минут молчания и почёсывания носа заявляет он. — Школа огня — это атакующая школа.

— Нет, уверен — на более высоких рангах с защитой всё очень хорошо, но я не знаю формул высоких рангов, — торопливо извиняется он.

— Хорошо, — благосклонно принимаю его признание я. — Ты знаешь почти всё… ищи в других школах.

— Школа Жизни и школа Земли традиционно сильны своей защитой, — продолжает он чесать пером свой нос. — Вот только школу Жизни я почти не изучал, пара заклинаний, лечебных… ну, ты понимаешь.

— Понимаю. Что насчёт школы Земли? — я смотрю на мясо… впору подкрепиться. Может, мы и сдохнем там в Новом Токио, но всё равно самое время подкрепиться. Тем более, что полные ядра — это всё равно не то же самое, что полный живот.

— Тут интереснее, — оживляется Кайоши пододвигая тарелку ко мне ближе — наверное, заметил мой голодный взгляд. — Я помню три отличных формулы!

— Рисуй же их скорее, — тычу пальцем в чистый лист на его коленях. — Мне еще нужно успеть выучить их, а город уже закрывает горизонт.

Я совсем не преувеличиваю — стена Нового Токио уже протянулась длинной тонкой полоской на западе. Лететь осталось минут пятнадцать… или чуть больше.

Кайоши, сопя, старательно прорисовывает первую из формул, затем разворачивает лист ко мне, так чтобы я мог рассмотреть.

— Каменная кожа. Отличная защита, не каждый кинжал пробьёт. Удар меча сможет, но бить должен мастер.

Он затихает, давая мне время сохранить сложную вязь линий в памяти. Запоминаю, затем закрываю глаза и пробую прорисовать формулу внутри себя.

— Есть! — голос Кайоши звучит радостно.

Когда открываю глаза, он уже пытается ножом проковырять мне кожу… а я даже боли не чувствую.

Отбираю нож и как можно сильнее бью его лезвием себе в ладонь. Звон стали по камню… красивый звон.

Ну и пару искр.

— Неплохо, — я пробую сжимать пальцы в кулак… немного непривычно, кожа словно не моя, а позаимствована у крокодила.

— Её лучше совмещать с двумя другими формулами, — голосом строгого наставника продолжает Кайоши и принимается писать новые формулы.

Пишет сразу две, затем суёт мне листок.

— Первая — «каменная плоть». Делает твоё мясо очень прочным… поверь, отличная формула, если впереди опасное дельце. А вторая… та, что ниже — «соки дерева». Она не защищает, но уменьшает последствия ран. Уменьшает кровотечение и очень быстро заживляет: рана, если наложить сразу несколько таких формул — может затянуться прямо во время боя. Мне то она никак — слишком мало ядер, а вот тебе…

Он кладёт листок мне на колени, дожидается пока я придержу его — ветер — а потом начинает разрезать мясо на мелкие кусочки. Режет, накалывает каждый на кончик лезвие ножа и засовывает в рот.

А потом, проглотив несколько, косится на меня и интересуется осторожно:

— Мы же просто поболтать к нему идём?

Пожимаю плечами.

— Поклянись что не станешь пытаться его убивать сейчас, — Кайоши стряхнув, прячет кинжал в ножны. — Ты же не сумасшедший?

Забрасываю в рот себе несколько кусков в мяса — времени нормально поесть уже не осталось — встаю и, прожевав, отвечаю:

— Я — нет, но демон, который сидит во мне, вполне может быть сумасшедшим

Прежде чем сойти с борта Орлана переодеваемся в недорогие, но чистые тёмные одежды и отсылаем вестника Горо. Точнее — вестника отсылает ему Кайоши, на правах главы Небесного Утёса, а я… я, пожалуй, приму меры предосторожности. Есть большой шанс, что Горо пожелает поступить со мной примерно так же как и с Широ Яно. Отрежет он мне голову или проткнёт сердце — это уже маловажные детали. Прикончить врага, если он сам заявился к тебе в руки… слишком заманчиво, вряд ли могущественный глава Хинун — а теперь и Альянса — сможет удержаться от такого.

— Что делаем? — спрашивает Кайоши когда опускаемся рядом со стражниками, скучающими у городских ворот. Стража эта одета в зелёные наряды войска Хинун… интересно, это новобранцы из числа городской стражи, перешедшей на сторону узурпатора?

— Ну, сначала мы проходим городские ворота, — негромко отвечаю я ему. Не хватало еще, чтобы весь мир знал о наших планах.

— А потом? — спрашивает он. Мог бы и помолчать, но Кайоши… Кайоши это Кайоши. И даже смерть не сделала его другим. По крайней мере пока — Нир что-то говорил о том, что он начнёт меняться со временем… если я правильно понял своего бывшего учителя.

Оставляю вопрос без ответа, дожидаясь пока стражники скользнут по нам скучающим взглядом и кивнут в сторону ворот. Всё правильно — два бродяги опасности представлять не могут.

— Что за ад тут творится! — восклицает Кайоши как только мы проходим ворота.

Точно, он же еще не видел того, что Горо сотворил со столицей. Нет, пожаров уже нет и даже пепелища не дымятся, но от великолепия города ничего уже не осталось Покрытые гарью стены домов, багровые пятна засохшей крови на мостовых — дождя еще не было — и запах кострищ, неубиваемый ветром.

— Ненавижу Горо! — вырывается у Кайоши. Да, я помню как он восхищался Новым Токио когда мы появлялись здесь.

— Если повезёт — выскажешь ему это совсем скоро, — спешу порадовать его я.

— Я?! — он останавливается, взирая на меня с ужасом.

— Ну, а кто еще? Подталкиваю его я. — Ворота во дворец уже близко… осталось дождаться ответа от Великого Императора.

— Он не Великий. И не Император, — бурчит Кайоши, но прибавляет шаг.

Мы доходим до ворот и начинаем толкаться неподалёку, под подозрительными взглядами дворцовой охраны. Просить их пропустить, без ответа Горо, даже не стоит и пытаться.

— А если он не станет отвечать? — Кайоши запрокидывает голову, разглядывая покои императора — они занимают верхний этаж.

Я собираюсь ответить, но не успеваю.

— О, вестник! — Кайоши ловит крохотную птичку в воздухе, забирая у неё аккуратный листок с гербом Хинун.

— То, что я влил в тебя силы, больше чем есть у Тунга-Оро, еще не повод обижать вестника, — делаю я ему замечание и заглядываю в листок.

«Допустить ко мне. Срочно»

— Он ответил! — восклицает Кайоши и начинает оглядываться разыскивая меня. А найти меня не так уж и просто — как только пришёл ответ от Горо, я принял форму Госуто.

— Я здесь. Просто невидимый, — успокаиваю я его. — Иди к воротам и покажи пропуск.

Он еще раз оглядывается, находит взглядом мою призрачную тень и мгновение поколебавшись, словно набираясь решимости, направляется к страже.

А я следую за ним — шаг в шаг.

Может ли Горо прикончить Кайоши прямо сейчас? Нет, не должен. Он же воображает себя Императором, а если Император будет убивать глав семей… просто за то, что те пришли к нему на приём… это плохое начало царствования. И Горо это должен понимать.

Через несколько минут ожидания появляется небольшая лодка с человеком в зелёных с дорогими нашивками одеждах — офицер. Заглянув в клочок доставленный вестником, он приглашает Кайоши на борт…

Кайоши, не меня… но, я и без приглашения обойдусь.

— Что говорить ему? — отвернувшись от сопровождающего, тихо шепчет Кайоши.

— Требуй встречи наедине, а там посмотрим, — это всё, что я могу сказать ему пока.

Лодка доставляет нас сразу на самый верхний этаж — прямо на огромную площадку под тяжёлый крышей и массивными колоннами которые удерживают её.

Трон?!

Серьёзно?!

Я не ожидал его здесь увидеть… не думаю, что Горо приказал соорудить его для себя. Значит, трон здесь уже был и это не просто красивое слово, когда речь идёт об Императоре, а вполне себе реальная вещь.

Роскошный, огромный из незнакомого чёрного метала, обрамлённого золотом и драгоценными камнями на высоком подиуме к которому ведут три широких ступени. По стене над троном золотые барельефы, на которых битвы каких-то древних богов, а по сторонам светильники на подставках из тёмного металла.

Горо на троне… такое не приснится даже в самом плохом сне.

Я вижу как в почтении и страхе застывает Кайоши Застывает поражённый величием дворца — от огромных плит пола до потолка здесь не меньше сотни метров. Эта зала словно создана для гигантов, но не для людей. Для гигантов или для богов.

— Неплохо, — негромко говорю я. — Мне нравится здесь… и это хорошая новость, ведь этот дворец принадлежит мне.

— Что мне делать! — шепчет Кайоши, не сводя глаза с Горо развалившегося на троне.

— Жди, — подсказываю я.

Через минуту появляется шестеро слуг и приносят огромный тяжёлый диван, устанавливают на высоком подиуме напротив трона и убегают в сторону одной из лестниц ведущих вниз.

Пока Кайоши под внимательным взглядом Горо усаживается на диване, я оглядываюсь. Стен нет, огромное открытое пространство на высоте десятка этажей над городом. Охраны рядом с Горо, как и там в замке Хинун, нет… и это неудивительно — мастер в ранге Возвышенный может опасаться только двух вещей — того, кто сильнее его или отряда Бессмертных.

Кто здесь сильнее Горо? Разве только Нир. Стоит ли боятся Нира? Думаю, Горо уже давно решил это для себя: если Нир захочет его убить — убьёт.

И если не убил до сих пор, значит так надо. Горо умён, очень умён. Скорее всего он знает о взглядах Нира на порядок и хаос. Горо Хинун готов принести порядок в Альянс, пусть это будет и совсем другой порядок. Это звучит странно, но этим двух могущественным людям — по пути. И последние слова Нира, там на вершине своей башни, доказательство этому.

Как он сказал?

«Пусть уж лучше Горо. Его железный кулак сможет удержать порядок в Альянсе»

Да, он именно так и сказал. И, значит, единственный опасный враг, которого мог боятся Горо — на его стороне, как бы это печально для меня не звучало.

Нир, тем, что не готов поддержать меня, по сути, становится союзником Хинун.

— Глава небесного Утёса?! — Горо поднимает листок с нашим посланием и вопросительно смотрит на Кайоши. — Разве не Керо правит Небесным Утёсом? Разве не Керо глава семьи Эное?

— Уже нет, — Кайоши бросает короткий взгляд в мою сторону, словно для того, чтобы убедиться в том, что я здесь.

Да, здесь. Стою между ним и Горо и очень внимательно слушаю.

— Что же случилось с самим Керо? Задрали хидо в пустошах? — на лице Горо усмешка.

— Нет. Он жив и здоров, — я вдруг вижу — от страха Кайоши не остаётся и следа… и я не узнаю его. Высоко поднятая голова, прямая спина и взгляд устремлённый на Горо.

Он кажется уверенным… и это мой Кайоши?

— Жив и здоров?! — этой новости Горо удивляется еще больше. — Он жив и здоров, но покинул клан?

— У него была важная причина сделать это, — Кайоши опускает руку на рукоять меча и это движение — я вижу — не ускользает от Горо.

Я смотрю на его довольное лицо и понимаю — он уже правит. Никаких сомнений, никакого беспокойства — он победил. Сломленный, наполовину сожжённый, город там внизу за дворцовыми стенами? Никуда он не денется — признает нового правителя, как чуть позже признает его и весь Альянс.

Так думает Горо Хинун… но не я.

— Неужели снова охотится на Тунга-Оро?! — Горо прикрывает ладонью рот, пряча улыбку. — Ему нужна еще одна тату Великого победителя Тунга-Оро? Он коллекционирует подвиги?

Э…, Горо не нужно завидовать так откровенно. Ты, конечно, мечтал об этой татуировке и теперь не можешь простить того, что досталась она не тебе?

— Вам… вам стоило бы повежливее отзываться о своём господине, — на лице Кайоши совершенно незнакомое для него выражение — выражение превосходства. Уверенного превосходства.

Э, братец, что с тобой! Ты же вроде еще полчаса назад трясся, страшась этой встречи.

Или вдруг понял что сила на нашей стороне? Я вдруг вспоминаю лицо Кайоши там на Орлане, когда он впервые осознал, что он глава клана… сейчас у него точно такое же. Спокойная уверенность.

— Что?! — кривится Горо. — Господине?!

У него сейчас такой вид, словно он не расслышал.

— Императорские Ищейки, — спокойно интересуется Кайоши откидываясь на спинку своего дивана с таким видом, словно пришёл надолго и в свой дом. — Вы казнили их?

— Зачем мне их казнить? — на лице Горо недоумение.

— Отлично. Тогда можете спросить у них о крови, которую принесли на исследование в тот день, когда был убит Император… настоящий Император.

При слове «настоящий» Горо кривится.

— И что там с этой кровью?

— Исследование показало — наследник настоящего императора найден. Вы можете узнать о нём прямо сейчас. У них или или у Нира — он знает всё в подробностях. Просто пошлите к нему вестника.

И вот тут лицо Горо вытягивается.

— Найден?!

— Да. И он жив, здоров и собирается занять свой трон совсем скоро.

Кайоши, чертяка, а ты хорош. И даже пальцы не дрожат. Что с тобой? Может, ты вина незаметно хлебнул для храбрости, пока я отвернулся? Надо будет потом, когда вернёмся на корабль, проверить кувшины.

Горо молчит, глядя куда-то в одну точку перед собой, словно оценивая ситуацию. Ну да, появление наследника в его планы никак не входило. Столица, которую он поставил на колени, может захотеть встать с них.

— И где же этот наследник? Кто он? Уверен, это какой-нибудь-нибудь сын уличной девки, который только и может что местных крестьянок за зад хватать.

Горо снисходительно улыбается, приходя в себя.

— Даже если так, — Кайоши пожимает плечами. — Он всё равно остаётся законным наследником Императора… и Императором. И каждый в Альянсе захочет присягнуть ему.

Горо кривится словно от зубной боли… кажется, Кайоши только что испортил ему настроение на целый день.

— Не каждый, — качает головой он.

— Кто пойдёт против него? — спрашивает Кайоши. — Даже не так — кто встанет на его сторону, чтобы пойти против тебя, Горо?

Проклятье, брат я не узнаю тебя! Это точно ты?! И этот холодный взгляд… надо было мне спрятать всё вино! Он разговаривает с Горо, великим Горо словно тот провинился… хотя стоп, так и есть, он провинился. Залезть на чужой трон, надуть важно щёки и воображать себя Императором…

— Союз Трёх Драконов уже встал на сторону законного наследника, кланы севера тоже поддержат его — просто для того, чтобы посмотреть как твоя голова, Горо, покатится с эшафота.

Кайоши остановись! Что ты творишь! Ты с ума сошёл так разговаривать с Горо?!

— Мой клан тоже выступит на его стороне… на это есть очень серьезная причина, — безжалостно продолжает сумасшедший Кайоши. — Клан Падающей Ночи уже объявил о своей готовности вступить в новый союз… Горо, ты остался один, даже город в котором ты окопался — ненавидит тебя. Я спрашиваю, Горо — кто защитит тебя, когда законный наследник подойдёт к стенам столицы в окружении нескольких армий? Легион Проклятых? Сотня мастеров? Разве они будут готовы умереть за тебя?! Они — наемники, вряд ли стоит рассчитывать на их преданность…. Тем более если эта преданность будет стоить для них слишком дорого.

Кайоши замолкает, а а я смотрю на него и не верю в то, что вижу всё это сейчас, вижу собственными глазами.

— Я спрашиваю тебя Горо, — кто защитит тебя?! — повторяет Кайоши наклоняясь вперёд и не сводя взгляда с правителя Хинун.

— Да кто этот наследник! — не выдерживает Горо. На лице его сейчас смесь досады — на непредвиденные сложности и ярости, от того, что какой-то незнакомец, глава мелкого клана разговаривает с ним так непозволительно смело и непочтительно.

Не убил бы он Кайоши… что я тогда буду делать? Снова тащить к Ниру и уговаривать его вернуть?

Потащу и буду уговаривать, но брат, тебе всё равно не стоило ходить по грани, когда напротив, на троне Императора, сидит такой человек, как Горо Хинун

— Да ты же знаешь его, — на лице этого безумца Кайоши я вдруг вижу улыбку, от которой мне становится не по себе — в ней вообще нет страха.

— Кто он?! — звереет Горо привставая на троне… Он сейчас похож на голодного на зверя, перед носом которого водят кусок свежего мяса, но не дают схватить.

— Я думал ты сам догадаешься. — Кайоши пожимает плечами. — Это Керо.

— Да, это я, Горо, — я выхожу из облика Госуто, но остаюсь там где стоял — между ним и братом. — Признайся, такого большого сюрприза ты не ожидал.

На лице Горо на короткое мгновение мелькает страх — слишком неожиданно я появился, да еще после такой новости.

— Не может быть, — он качает головой. — Только не ты.

— Только не ты, — повторяет он. Кажется, он не готов поверить в такое.

— Ну, прости, — я развожу руками. — Родителей не выбирают. Не я наградил свою маму красотой, которая сразила Императора.

По лицу Горо хорошо видно, какая буря мыслей сейчас крутится в его голове. И взгляд… сейчас там, во взгляде много всего. И ненависть и ярость одновременно. Горо убил бы меня прямо сейчас — я вижу это в его глазах, вот только здесь, в месте где даже стен нет, убить меня очень сложно. Он видел как я могу исчезнуть, раствориться без следа. А еще он видел огромного демона сразившего Тунга-Оро. Демона этого вызвал Нир, но откуда Горо знать это?

— Я готов простить тебя, — я развожу руки. — Тебя, твою семью. Мы можем обсуждать условия… просто дай мне знак, что готов отступить.

Он, как будто не видит меня сейчас, смотрит сквозь… может, разглядывает призрак трона, который сейчас улетает за горизонт?

Он умён, хоть и умеет ошибаться. Почему бы ему сейчас не выбрать хороший вариант — подчиниться мне?

— Ты можешь даже восстановить крепость Хинун, — продолжаю я. — Я оставлю тебе её, если…

— Если? — он отрывается от своих видений и наконец-то замечает меня.

— Часть своего флота ты передашь в армию Императора. Только часть — и не самую большую. Я просто хочу быть уверенным в том, что завтра ты не захочешь снова штурмовать город.

— Что еще? — его лицо сейчас, своей бледностью похоже на лицо мертвеца.

Да, для Горо сейчас на кону стоит слишком много. Вернее — всё. Вообще всё. Если он не отступит, не сможет прикончить меня и проиграет — я убью его, убью всех в ком течёт кровь Хинун… чтобы избавить трон от этой угрозы.

— Золото. Лунное золото. Много лунного золота — необходимо восстановить столицу. очень много лунного золота — я хочу чтобы она стала краше, чем была, до того, как ты надругался над ней.

— Это всё? — я вижу как он облизывает сухие губы.

Задумываюсь… я обдумывал этот разговор по пути в Новый Токио, и условия капитуляции Горо тоже обдумывал. Сначала было только одно желание — оставить ему жизнь, только в обмен на обещание покинуть земли Альянса… да, сначала было только такое желание. Но потом я понял, что для Горо этот вариант может оказаться неприемлемым. Лишиться всего, начинать сначала в неведомых и опасных, гораздо более опасных чем эти, землях?

Я видел издалека стены крепости Хинун. Они целы. Да повреждения есть и их немало, но восстановить всё будет несложно. Кланы северы не старались сровнять город с землей — слишком мало времени у них для этого было. Они сломили оборону и подожгли всё, что смогли поджечь, а потом ушли под прикрытие своих крепостей ожидая там гнева Хинун.

Горо может захотеть вернуться к тому, с чего начал, может захотеть восстановить свой город.

— Я бы потребовал с тебя клятву никогда не идти против Императора, — я отворачиваюсь на одно мгновение, чтобы взглянуть на Кайоши — он замер, напряжённо вслушиваясь в разговор, в котором сейчас решается так много. — Но вряд ли ты её дашь… а если даже и дашь… нет, я не смогу поверить в то, что ты будешь держать это обещание.

— Так что всё, — подвожу итог я. — Ты почти ничего не потеряешь — идеальные условия. Точную сумму в золоте мы можем с тобой обсуждать.

Горо кивает.

Кивает?

Он согласен? Нет, он пока не произнёс своего «да», но…

Почему бы ему не поступить разумно — отступить сейчас, когда появился наследник и баланс сил может оказаться не в пользу Хинун, затаиться, а потом поискать слабое место и ударить. Это бы устроило всех. Он бы готовился к новой войне, а я бы… я бы укреплял столицу и налаживал контакты с Первородными.

— Послушай, — медленно начинает он, поднимая на меня глаза и голос его становится громче с каждым произнесённым словом. — Клану Хинун почти три сотни лет. Они пришёл в эти земли, когда еще здесь не было не одной тропы, а хидо бродили стаями такими большими, что покрывали пустоши от горизонта до горизонта. Честь и сила Хинун — это то, чем мы гордимся.

Он замолкает, ненадолго, а потом продолжает, и я вижу как ладони его сжимаются в кулаки:

— Я убиваю врагов, иногда убиваю их неожиданно, но это война. Здесь вечная война, и закончится она не скоро. Хинун никогда и не перед кем не склонялся. Не склонится и теперь, перед маленьким злобным щенком хидо, который вообразил себя чуть ли не богом, только потому, что его сучка-мать во время течки легла под Императора.

Он встаёт, распрямляясь во весь свой огромный рост.

— Ты заговорил о об условиях? — смотрит на меня сверху внизу, с высоты ступеней подиума и своего роста. — Я расскажу тебе о них. Ты выйдешь отсюда из дворца… я позволю это тебе сделать. Никто не тронет тебя, обещаю. И как только выйдешь — беги. Беги так быстро и так далеко, чтобы потом, когда я был не в духе и захотел тебя найти для того, чтобы содрать кожу и бросить в нору к джанку — я бы не смог тебя найти. Беги и прячься. Может, в Крысиных Гнёздах, а, может, на Юге, за Северным Форпостом. Беги, Керо, беги. Со всех ног, потому что если мои люди найдут тебя, то каждая капля крови шлюхи в тебе…

Он не успевает договорить.

Кайоши, повинуясь моему мысленному приказу, стремительной пружиной взлетает в воздух, на лету выхватывая меч. Быстрой тенью обрушивается на Горо и загоняет лезвие ему в грудь. Загоняет по самую рукоять, со звоном, всей силой тридцати формул усиления марионетки пробивая защиту Возвышенного.

Горо, словно растеряв весь свой огромный вес, отлетает к стене за своей спиной, прилипает к ней пригвождённый, растерянный — от кого угодно, но не от новичка с тремя ядрами он ожидал атаки, способной сокрушить его защиту.

Прежде чем он успевает опомнится, еще сотня новых ударов меча пробивает его тело, в поисках сердца.

Сердце Возвышенных закрыто особой защитой — так говорил Нир — и сейчас моя марионетка каждым новым ударом истончает эту защиту, добираясь до тонкой иглы, на кончике которой хранится жизнь Горо.

Удар за ударом прорубают дорогу к смерти, заставляя врага хрипеть, захлебываться кровью

А потом Кайоши выхватывает кинжал и и забивает его длинное лезвие через горло Горо в стену, сминая, ломая хрящи и позвонки, словно подвешивая огромное тело на крюк.

Горо ревёт, извивается, силясь сорваться со стены, пробует оттолкнуть зверя в облике человека кромсающего его тело… без шансов — вместо Горо на стене уже лишь окровавленная полуживая туша, лишь отдалённо похожая на человека. Сотни формул, который знает Горо сейчас не смогут помочь ему — слишком неожиданная атака, слишком много боли, слишком стремительно смерть царапает его сердце.

Для того, чтобы написать внутри себя формулу, которая может спасти — надо всего одно мгновение. Но марионетка не даёт ему этого мгновения — тысячи ударов, сливаясь в один кровавый поток, превращают воздух возле Горо в багровое облако, скрывая за собой бьющееся в агонии тело.

Я кастую формулу казни, одну за другой, насылая рой костяных кинжалов на израненное незащищённое тело Горо — я не хочу оставить врагу даже одного шанса выжить.

Потому что если сейчас он выживет — второй раз меня так близко он уже не подпустит.

Всё.

Быстрая победа.

Не так уж и страшны эти Возвышенные, если застать их врасплох и подобрать подходящее оружие. Моё оружие сегодня, идеальное оружие, — Возвращённый, усиленный тридцатью формулами марионетки.

— Я готов был простить тебя, Горо, — я отступаю глядя в стеклянные глаза побеждённого врага. Непривычное ощущение — тот, кто был грозой всего Альянса, умер всего за несколько минут и сейчас похож на неразделанную тушу мёртвого быка на крюке.

Отличная победа, я буду вспоминать её в те дни, когда мне захочется вспомнить что-нибудь приятное.

— Ты не против, если я прощу его за тебя? — знакомый голос за спиной заставляет вздрогнуть и резко обернуться.

Ри?

Ри?!

Такая же как всегда… белоснежное короткое платьице, милая улыбка… та самая Ри, которую я когда-то увидел первый раз в жизни, там в гостинице.

Что она делает здесь? Пришла за мной?!

— Уже поздно, — я киваю на неподвижное тело Горо, висящее на стене над троном.

— Нет, не поздно, его сердце еще бьётся, — Ри поднимает своё тонкий изящный пальчик и показывает им пульсацию сердца. — Тик-так, тик-так… оно бьётся, как крохотные часики.

Делаю короткий жест рукой, отдавая приказ Кайоши, который стоит неподвижно перед телом Горо Хинун — приказ добить, найти тот осколок жизни, что еще остался где-то внутри и разбить его.

— Нет-нет, — улыбаясь машет ладошками Ри. — Не надо или моему братику Каю станет больно.

Огромный шип тут же пробивает плиты пола и в одно мгновение протыкает тело Кайоши. Протыкает и поднимает высоко к потолку заливая всё вокруг кровью.

— Меняемся? — Ри подмигивает. — Я подарю тебе Кая, а ты мне Горо. Я хочу, чтобы сердечко Горо билось. Вот так. Тик-так, тик-так.

И она снова показывает пальцами биение сердца в груди.

Она обнимает меня, прижимается губами к моему уху и шепчет:

— Ну, думай же скорее… я не хочу чтобы Кай умер… он такой милый. Я буду по нему скучать.

Выпускает меня, прикладывает ладонь к своему сердцу, поднимает голову, рассыпая по плечам свои удивительные пепельные волосы и с грустью смотрит на умирающего высоко над нами Кайоши.

— Отпусти его, — хриплю от ярости я — я бы убил её сейчас, вот только никаких шансов. Ри — королева смерти и это факт, с которым невозможно спорить

— А ты мне подаришь Горо? — Ри наклоняет голову и заглядывает мне в глаза. — Скорее же, наш милый Кай умрёт, пока ты будешь думать — посмотри, там, в нём, уже не осталось крови. Мне грустно.

— Да, — невероятно трудно произнести эти слова.

— Спасибо милый, — она быстрым движением прижимается ко мне и целует в щёку, а потом, не сделав ни одного жеста, кажется, одни лишь взглядом заставляет шип, на котором висит Кайоши, исчезнуть так же как и появился — в каменных плитах пола.

— Немного доброты? — Ри касается моих губ своими, раньше чем я успеваю отпрянуть. — Я полечу Кая и Горо. Это жест мира, милый. И ты его оценишь, да?

Она быстрой неуловимой бабочкой порхает, в одно мановение исчезнув и появившись уже рядом с телом Горо. Я вижу искры лечащих формул…, и почти сразу же точно такие же укутывают и неподвижное тело Кайоши.

— Зачем?! — у меня сейчас только один вопрос к ней.

Подарив Кайоши несколько лечащих формул, она, едва уловимым для глаза стремительным движением, оказывается на троне. Усаживается на него, не обращая внимания на кровь, которой там залито всё.

— Зачем я помешала тебе добить Горо? — уточняет она, как маленькая девочка наклоняя голову и касаясь пальчиком своих губ.

Это короткое платье, повадки маленькой девочки и невинная улыбка… мысль о том, кто скрывается за этой внешностью замораживает кровь.

— Да, — я бы отдал сейчас всё золото, что есть у меня за возможность проткнуть её сердце и услышать последний удар его

— Контракт, — она пожимает плечами. — Всё дело в нём. Нельзя чтобы ты исполнил его первым.

Ах вот оно в чём дело!

Я, став, Императором опередил бы Рэйден, безнадёжно опередил бы её в контракте на Первородных. Только я и никто другой получил бы возможность контактировать с ними… а, значит, и возможность найти их уязвимое место.

— Ну прости, — она делает грустное лицо. — Я бы не мешала тебе, но тогда… тогда я проиграю, а я не привыкла проигрывать.

Невозможно поверить, что вот сейчас я говорю не с Ри.

Сейчас передо мной Рэйден.

Сама Рэйден.

Я ожидал увидеть её другой. Не внешне, нет. Ожидал жёсткости, ненависти во взгляде, а там, вместо неё, всё та же милая улыбка Ри… вот только я бы многое отдал чтобы стереть эту улыбку с её лица.

— Садись, — она показывает на диван. Тот самый диван на котором сидел Кайоши, диван напротив трона — который сейчас заняла Ри.

— Нашего разговора не избежать. Это судьба мой милый братик, — она посылает мне короткий воздушный поцелуй и начинает удобнее устраиваться на троне, не обращая внимания на то, что её белое платьице уже всё в крови Горо, который так и висит на стене над головой Ри. Она наложила на него лечебные формулы, но вот освободить от кинжала Кайоши не торопится.

— Садись. Даже не волнуйся — он выживет, — она показывает на тело Кайоши на полу между нами. — Уверена, тебе есть что сказать мне.

И снова эта улыбка, самая невинная на свете улыбка. Вместе с белым окровавленным платьем и пепельными волосами она смотрится как сюр в аду

— Как ты нашла меня здесь?! Как узнала, что…

— Тсс…, — она прикладывает палец к губам. — Сначала тебе нужно сесть, а потом мы продолжим наш чудесный разговор.

Она не отнимает руки от лица, как бы показывая, что самое правильно для меня сейчас это послушаться её и сесть.

— Он может быть долгим. — извиняется Ри, — а ты устал, братик. Устал убивать бедного глупого Горо. Садись же скорее, мне уже не терпится поболтать с тобой обо всём.

И я сажусь, да. Потому что сейчас это самый просто способ получить ответы на свои вопросы.

— Как ты узнала? — спрашиваю уже оказавшись на диване.

— Не скажу, — разводит руками она.

— Но…

— Я не обещала тебе, что буду отвечать на все вопросы, — она надувает свои губки. — Мы просто будем разговаривать. Ты соскучился, я соскучилась. Мне так сильно хочется обнять тебя. Так сильно.

Она прижимает ладонь к своей груди.

— Говори только за себя, — я вглядываюсь в её изящное тело — где там, в нём, прячется немыслимая сила?! Ри кажется безобидной и беззащитной, и я уже опять почти готов поверить в то, что это какая-то шутка, розыгрыш… Впрочем, эта хрупкая девушка только то чуть не убила моего брата… а это уже совсем не шутка.

— Хорошо, — легко соглашается она. — Я скучала по тебе, а ты по мне— нет. Это странно.

— Странно?!

— Да. Мне казалось что я нравлюсь тебе.

— Мне нравилась Ри!

— Так я и есть она! — на личике Ри сейчас самая настоящая боль. — Я и есть она, братик! Ты знал меня настоящую. Тебе не нужно привыкать ко мне другой. Я твоя Ри. Сестричка… и чуть больше, чем сестричка.

Она на мгновение смущённо прикрывает рот ладонью.

— Та Ри которую я знал— не убивала.

— Но и ты не ангел, братик. Если я скажу, что мы с тобой созданы друг для друга — ты сильно удивишься?

Он опускает палец в кровь на сиденье трона. А потом касается им свои губ, оставляя на них багровый след.

— Разве вкус крови — это не самый лучший вкус на свете? — спрашивает она, облизывая свои губы.

Я молчу.

Молчу, потому что не знаю что говорить. Рэйден опасна, и сейчас я понимаю — она еще в тысячу раз опаснее, чем я думал. Она смогла обыграть меня с контрактом на Императора, и уже тем более не отступит, когда речь идёт о контракте на миллиард.

— Кто была та девушка?! — задаю я вопрос который мучает меня уже давно.

— Девушка? — огромные ресницы Ри поднимаются.

— Ту которую… казнили.

— Ой, ей было так больно, — Ри изображает жалость. — Она так мучилась… эти отрубленные руки, эти хидо… брр, бедняжка. Она так страдала!

— Кто она?!

— Не знаю, — пожимает плечами Ри. — Я увидела её на улице… просто немного похожую на меня. Совсем чуть чуть — больше и не нужно. И забрала её с собой. Я сказала, что убью всю её семью… а у неё очень большая семья. Большая и дружная. Так вот, я сказала её что убью всю её семью, если она не сделает то что я скажу. И она сделала… но сначала мы с ней перекрасили её волосы. В мой цвет.

Он поднимает свой локон и разглаживает его, а потом отпускает и тот снова сворачивается колечком.

— Она просто зашла во дворец и набросилась с ножом на охранников. А эти балбесы решили что она и есть Рэйден. Они обрадовались как дети — от того, что удалось так легко схватить Рэйден.

Ри откидывает голову и звонко смеётся.

— Правда дурачки? — говорит она, насмеявшись вдоволь. — Как будто во всём Альянсе только я могу ходить с волосами пепельного цвета.

— Тебе жаль эту девочку? — лицо Ри становится грустным. — Мне тоже. И её родителей… они, наверное, до сих пор ищут её. Опасные времена.

Она вздыхает.

— Чего ты хочешь от меня? — задаю я самый главный вопрос.

Она молчит, просто молчит и смотрит на меня, трогая свои пепельные локоны и покусывая пухлые губки.

— Если я скажу правду — ты ведь не поверишь, — грустно говорит она.

— Ты попробуй.

— Я хочу дружбы. Хотя бы дружбы.

— Дружбы?! — удивляюсь я. Такого я не ожидал от неё услышать.

— Да, — кивает она. — Дружбы и немножко больше. Или намного больше — как захочешь, я не откажу тебе.

— Я не понимаю, — качаю головой я.

— Союз. Мы заключим союз. Мы доберёмся до Первородных и поделим награду.

Я молчу вглядываясь в её лицо… как же она всё-таки красива.

— Скажи мне «да» и я прямо сейчас добью Горо, ты станешь Императором и мы очень быстро исполним контракт, — она показывает на груду мяса на стене, залитую кровью.

— Мы?! — невозможно представить, чтобы Рэйден захотела с кем-нибудь разделить награду… и победу.

— Да, мы. Идеальный союз. Мы лучшие. И мы будем вместе — ты и я. Всегда. Днём и ночью. Всё что ты захочешь — только пожелай. Любые твои капризы.

Она облизывает губы.

— Отличное предложение! — говорю я, пытаясь представить Ри рядом с собой. В постели с собой.

— И я об этом же, — кивает Ри. — Никто здесь не сможет противостоять нам. Если мы объединим наши силы и возможности…

— Нет, правда, — я откидываюсь на спинку дивана. — Ну да, я просто помогу тебе добраться до Первородных… а потом… в последнюю ночь перед нашей с тобой победой… что ты сделаешь? Просто перережешь мне горло или придумаешь более изысканную смерть? Как насчёт снять кожу с живого? Нет, это не совет, я просто спрашиваю. Это мышеловка, Ри. Еще одна мышеловка, которую ты ставишь для меня. И я буду полным идиотом, если соглашусь а неё.

— Но я же не убила тебя! — она прикладывает к ской груди окровавленные ладони. — Тысячу раз могла это сделать. Но не убила.

— Просто я нужен был тебе. И сейчас нужен, потому ты и разговариваешь со мной, вместо того, чтобы прикончить.

— Как хочешь, — она пожимает плечами и встаёт. — Это был твой шанс, Иниро. Твой единственный, хоть и совсем крохотный шанс. Ты отказался от него. Теперь победа будет только моей.

— Ты не сможешь добраться до Первородных! — качаю я головой.

Не сможет. Невозможно. Тем более И-себа сказал, что она уже пыталась проникнуть в Оплот.

— Это будет легко. — улыбается она..

— Легко?!

Мне становится смешно. Трудно представить, как она сможет сделать это.

— Тебе сказать как? — она засовывает в рот кончик локона и наклоняет голову, не сводя с меня своих бездонных глаз.

— Да. Я хочу это услышать.

— Я просто займу этот трон, Иниро. Вместо тебя.

Ри взмахивает рукой. Тело Горо отрывается от стены и, заливая полы кровью, медленно летит к самому краю этой огромной залы. Стен здесь нет, ничего кроме невысоких каменных ограждений… и как раз на эти ограждения и падает окровавленная туша Горо, когда Ри разрешает невидимой силе отпустить её. Падает и лежит на самом краю, готовая в любое мгновение обрушиться вниз, прямо на площадь перед дворцом.

Через мгновении сама Ри оказывается рядом с телом и, легко подцепив носком своих высоких сапог, сбрасывает Горо вниз. Через несколько секунд оттуда слышится звук падения огромного тела на плиты площади.

— Разве ты не убила его сейчас? — спрашиваю с надеждой… неплохо было бы. Всё был решилось в одну секунду и уже сегодня я бы воссел на трон. На свой трон!

— Не, — она машет ладошкой, успокаивая меня. — Он же Возвышенный… да и моя формула лечения действует… а она очень даже сильная. Если не веришь — посмотри на своего братца — он уже перестал корчиться от боли.

И она показывает на Кайоши, который лежит неподвижно, но с живыми глазами… лежит и рассматривает потолок, к которому его совсем недавно поднимал огромный шип.

— Тогда зачем ты скинула его?

— А ты хочешь чтобы стража прибежала сюда? — хмурится она. — Пусть зовут лучших докторов и спасают своего господина… а мы пока закончим наш с тобой разговор.

Она стоит сейчас на самом краю и ветер развевает её короткое платье… интересно, она ведь тоже не может разбиться если сейчас вдруг не удержится?

Впрочем, о чём я — она, конечно же, умеет летать.

— Разве мы уже не закончили его? — уточняю я.

— Иди сюда, — она садится на ограждение и хлопает ладошкой по камню рядом с собой. — Ты злишься на меня, и поэтому не можешь оценить всех плюсов моего предложения. И всех минусов войны со мной, что еще важнее.

Она улыбается.

Кажется я догадался — неужели, сейчас она предоставляет мне выбор между жизнью и смертью?

— Если я не соглашусь — ты убьёшь меня?

Она снова легонько хлопает ладонью по камню, а потом, дождавшись когда я сяду рядом, касается моей руки… и я вздрагиваю. Её прикосновение, такой лёгкое, пахнет смертью.

— Нет. Зачем мне убивать тебя? — у неё во взгляде искреннее недоумение.

Наклоняюсь и смотрю вниз, на площадь, туда где лежит тело Горо… и к нему уже со всех сторон сбегаются люди. Что если Рэйден не рассчитала, что если там внизу на камнях сейчас лежит бездыханный труп?

И тогда я стану Императором. Уже сегодня.

— Ты полезен как союзник, приятен как друг, очень сладкий как близкий друг, — Ри касается своих губ, словно напоминая о том, что между нами было. — Но как враг… как враг ты совсем не опасен. Даже не представляю, как ты можешь помешать мне.

— Ну, например занять трон и уничтожить Первородных?

Она отворачивается и смеётся — отворачивается, видимо, чтобы не злить меня свои смехом. А потом наклоняется ко мне, обнимает за шею, прижимается к моему уху своими прохладными губами и шепчет:

— Нельзя победить меня, ну как ты это не понял, милый. Есть всего два варианта — или быть на моей стороне или проиграть. Ну выбери уже правильный, наконец!

Согласиться на её предложение? Чем это мне грозит? Могу ли я переиграть её в этом случае, или каждый мой шаг будет под наблюдением и любая попытка отойти в сторону от сценария Рэйден — будет наказываться смертью?

Если бы я согласился — через три минуты Горо был бы мёртв, а уже к ночи Новый Токио покинула бы испуганная, растерянная армия Хинун.

Нет, если хочу выиграть — я должен вести свою игру, на поле Рэйден у меня нет шансов. А еще… мне нужно в списке самых ближайших задач поставить цель убить её. Хватит, она уже слишком сильно мешает.

— Если я всё-таки повторю своё «нет» — ты меня отпустишь сейчас?! — спрашиваю.

— Конечно, — очень сильно удивляется моему вопросу она. — А зачем мне тебя обижать, я же люблю тебя… братик.

Или она ненормальная, или есть важная причина оставить меня в живых… или она, и правда, не считает меня серьёзным, опасным противником.

Она снова наклоняется ко мне, быстро, легонько кусает за мочку уха и снова шепчет:

— Ты мне нравишься… ты единственный, кто мне нравится в этом мире. Ты достоин меня. А значит… значит, скоро мы будем вместе. Ты не веришь в это?! Зря, ты скоро всё увидишь сам… а пока… пока уходи. Только быстрее, вдруг я передумаю отпускать тебя в живых.

Кайоши открывает глаза. когда на горизонте уже виден Небесный Утёс. Открывает глаза, пробует привстать, но, застонав, сдаётся и остаётся лежать там где лежал — на палубе, где я и оставил его, когда едва живого унёс из дворца. Лежит и смотрит на звёзды, яркой россыпью устлавшие ночное небо.

Поднимаюсь на капитанский мостик и останавливаю Орлана — показывать еле живого Кайоши Нори я не хочу. Подождём немного.

— Это было больно, — кривится Кайоши.

— Ты про шип, который проткнул тебя? — уточняю я усаживаясь рядом с ним.

— Ну не про осу же, которая только, что ужалила, — он показывает мне покрасневший палец.

— Как ты? — прикасаюсь к его лбу — на нём следы от испарины.

— Хорошо, лихорадка уже прошла, — он потягивается и снова морщится от боли. — Я могу встать.

И он легко поднимается — формулы усиления превратили его тело в лёгкую упругую пружину.

— Ри опять тебя обыграла? — засовывает он свой грязный палец в мою кровоточащую рану.

— Еще нет, — я взмахиваю рукой и в воздухе появляется крохотный светлячок. Появляется и зависает перед лицом стоящего рядом Кайоши, словно рассматривая его.

— Она не обыграла. Просто помешала в этот раз мне убить Горо. Только в этот раз.

Я достаю из сумки листок, пишу короткую фразу, потом вызываю вестника и отправляю его.

— Кому? — спрашивает Кайоши с беспокойством глядя вслед крохотной птичке.

— Врагу.

— У тебя их много, — качает головой Кайоши.

— Скоро, надеюсь, станет на одного меньше, — я смотрю как вестник ныряет в тучу проплывающую рядом и исчезает в ней.

— Это было страшно, — неожиданно признаётся Кайоши, я оборачиваюсь к нему и вижу мурашки на его коже.

— Страшно?

— Да. Я убивал его, убивал против своей воли, повинуясь чужим — твоим — приказам… и это было страшно. Сам Горо Хинун умирал от моих ударов.

— Это было прекрасно, — говорю я, вспоминая, как огромная туша корчилась в агонии. — Но… скажи мне…

— Что?

— Ты так разговаривал с ним… так смело… и это сосем не похоже на тебя, брат. Почему?

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Может, я очень сильно ненавидел его в тот момент, а может… может, через меня говорил ты. Я же твоя марионетка. Забыл.

Я?!

Вздрагиваю и вспоминаю слова Кайоши там в императорском дворце. Да. Они были очень сильно похожи на те, которые я сам собирался сказать Горо. Неужели личность Кайоши — это уже наполовину и моя личность? Или такое проявляется только в те моменты, когда мне важно взять его под контроль?

Очень интересно, жаль рядом нет Нира, я бы порасспрашивал его.

Он сказал — Кайоши будет меняться… может быть, он именно это имел в в виду?.

— Что ты будешь делать с Ри? — спрашивает Кайоши, взмахивая рукой и наблюдая, как мой светлячок испуганно отлетает в сторону. Отлетает, но потом возвращается снова, повиснув в воздухе рядом с его лицом.

— Убью её, — просто отвечаю я. — Я пока не придумал как, но обязательно придумаю. Пока она жива — любой мой план под угрозой. И моя жизнь — тоже.

На Сторожевой башне, заметной издалека на ночном горизонте благодаря огромным факелам, нас встречает Джун. И лицо его раскраснелось от возбуждения, причины которого я пока не знаю. Не случилось бы чего плохого — ненавижу плохие вести, их слишком много в последнее время.

Как только оказываемся рядом с башней, Джун перепрыгивает на палубу и, тяжело пыхтя, почти бежит к нам с Кайоши.

— Наконец-то вы вернулись, господин! — выдыхает он радостно, замирая напротив и тяжело переводя дух. — Все волновались — вдруг опоздаете!

Опоздаю? Куда я могу опоздать? Если только в постель к своей жене.

— Весь Небесный Утёс на ушах ходит, все готовят, — продолжает говорить загадками Джун, показывая на город внизу… который и правда весь сияет огнями. Люди — много людей. И лица — они радостные.

Может быть, Эми уже успела родить пока меня не было? Ха, почти смешно.

— К чему готовятся? — не понимаю я — неужели пропустил что-то важное, пока решал опросы?

— Как к чему?! — теперь приходит очередь Джуна удивляться. — Разве это не вы, господин, отдали приказ?

На его лице появляется испуг.

— Приказ? Может, и отдал… — я пожимаю плечами. — Напомни ка мне его.

— Свадьба!

О!

Свадьба?!

— И кто же тот счастливчик?! Неужели это ты, Джун?! Поздравляю! — хлопаю его по плечу.

— Это вы господин — тот счастливчик, — осторожно говорит Джун — кажется, сейчас ему станет плохо. На лице его сейчас страх — страх, что неправильно понял приказ и неверно исполнил его.

— Я?! — смотрю на Кайоши, а тот — очень удивлённо — на меня.

— Ты снова надумал жениться, брат? — спрашивает он. — И на ком же? Неужели решил сделать счастливой Мико? Я рад за малышку, она достойна тебя!

— О! — снова говорю я, потому что всё понимаю. — Кажется, это не Мико,

Говорю я и чувствую как кровь в венах теплеет.

— Тогда кто же? Уже не Ри ли? Это была бы веселая свадьба, — он улыбается и качает головой.

— Алиса, — говорю я, и Кайоши сразу же перестаёт улыбаться.

— Алиса?! — переспрашивает он. — Ну, тогда тебе нужно иметь вторую жизнь в запасе, потому что первую у тебя заберёт её отец.

— Он дал согласие, — говорю я.

— О! — теперь восклицает Кайоши. — Невозможно в это поверить. Алиса — этот трогательный и хрупкий цветок станет твоей? Ты жесток, брат. Ты испортишь её, развратишь… эх.

Он качает головой.

— Это была её идея, вообще-то, — оправдываюсь я и поворачиваюсь к Джуну, который терпеливо ждёт, пока мы закончим выяснять на ком я женюсь — И когда свадьба?

— Сегодня ночью… но нужны последние указания, господин.

Сегодня ночью? На эту ночь у меня были планы. Очень важные планы… и я не хочу их откладывать… но почему бы не сделать всё это одновременно.

Да… мне нравится так. Если всё получится — это будет отличная ночь… И Алиса, её нежное тело и душа станет вишенкой на торте.

— Брачное ложе…, — спрашиваю я. — Оно будет у меня в доме?

— Да, господин, — кивает Джун.

Он выглядит напряжённым… напрасно, я доволен его работой.

— Нет, — качаю головой я. — так не пойдёт. Небо. Я хочу чтобы оно стояло на палубе Орлана высоко в небе. Пусть это будет особенная ночь, я хочу запомнить её надолго. И не только я, но и другие.

В глазах Джуна мелькает блеск удивления, но он тут же прячет его.

— Хорошо, господин, — он кланяется. — я отдам все необходимые распоряжения.

— В небе? — делая большие глаза глазами интересуется Кайоши, когда мы остаётся вдвоём.

— Да. Этой ночью ожидается шоу и я хочу хорошенько рассмотреть его.

Город похож на рождественскую ёлку — сияет всё, что может сиять… а еще окна домов, отражая свет сотен факелов и фонарей.

Тысяча людей, не меньше, находятся сейчас на улицах в предвкушении праздника. Первого праздника в новом городе. На лицах радость — уже забытая эмоция, слишком давно в Небесном Утёсе привыкли прятаться, и вот, впервые, можно праздновать не спускаясь под землю, не ожидая атаки в любое мгновение.

Да, исчадия ада никуда не делись. Они всё так же, огромными тёмными изваяниями, стоят посреди равнины, напоминая об угрозе. Об угрозе, которую сегодня ночью я постараюсь устранить.

— Куда ты меня ведёшь? — Кайоши с беспокойством оглядывается по сторонам — многое в городе, пока он лежал в коме, изменилось.

— Домой! — я пихаю его на ступени ведущие к моему дому.

— Это мой дом?! — изумляется Кайоши, задирая голову и разглядывая дорогой фасад, который уже успели отделать тёмным камнем и позолотой.

— Да, — я распахиваю дверь и отступаю в сторону пропуская брата вперёд.

— Красиво?! — Кайоши восхищённо водит носом по сторонам. — И очень дорого. Если у меня так дорого… то у тебя будет еще роскошнее?

— Нет, — качаю головой я. — Это дом главы Небесного Утёса… и… это твой дом теперь.

— Мой?!А ты?! — он забывает о роскоши вокруг и растерянно смотрит на меня.

— Я твой гость. Временный гость. Уверен, ты подберешь для меня одну из лучших комнат.

Я пропихиваю его внутрь, а сам возвращаюсь на крыльцо.

— Ты куда? — Кайоши как будто боится остаться один в этом огромном доме.

— Я скоро. Просто подожди меня здесь.

— Но! — он хочет сказать мне что-то и я даже знаю что, но я не даю ему этого сделать — просто качаю головой, бросаю напоследок «жди» и исчезаю за дверью.

И иду в дом, который стоит совсем близко. Дом, в котором сейчас я надеюсь, найду Нори.

И я нахожу её.

Замершую возле окна, с неподвижным взглядом в никуда. И моего прихода она точно не заметила. Подхожу сзади и тихонько касаюсь её плеча.

— Ты мне нужна. Ненадолго.

— Нет, — она, не оборачиваясь, качает головой. — Я не хочу.

— Это быстро. Совсем быстро.

— Мне нужно побыть одной. Дай мне побыть одной, Керо.

— Побудешь. Совсем скоро… если захочешь. Но сейчас ты мне нужна.

Осторожно — не хочу её испугать — обнимаю за талию.

Всего лишь нужно, чтобы она дошла до соседнего дома.

— Я не хочу никуда идти! — она отстраняется от моего прикосновения как от ожога.

— Хочешь! — я беру её за руку и тяну за собой.

— Нет, пожалуйста, — она вырывается, садится на пол и… плачет.

— Эй, — сажусь рядом и обнимаю её. — Всё будет хорошо… всё уже хорошо. Просто пойдём со мной сейчас.

— Керо, — она поднимает ко мне своё заплаканное лицо. — Уже никогда ничего не будет хорошо. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — я касаюсь её щеки, убирая слезу. — Но сейчас тебе просто нужно пойти со мной. Тебе сейчас нужно поговорить с одним очень хорошим и очень влиятельным человеком. Главой клана. Он ждёт тебя. И это важный разговор, который никак нельзя отменить. Никак.

Она мотает головой, снова оседает на пол и снова плачет. И тогда я поднимаю её на руки и несу.

Несу к тому ждёт её.

А там на пороге дома, который недолго был моим, ставлю её на ноги, приоткрываю дверь, и тихонько заталкиваю внутрь.

— Делай с ним что хочешь, — шепчу я напоследок, — но только не слишком сильно — он еще очень слаб.

И закрываю дверь.

Думаю, этим двоим я сейчас не нужен. Им сейчас вообще никто не нужен.

А мне сейчас надо успеть сделать еще одно маленькое, но важное дело — найти Аой.

Открываю дверь и вижу Аой неподвижно стоящую спиной к двери и лицом к неровной каменной стене пещеры. Как будто перед окном… которого нет.

Молится?

Услышав скрип двери оборачивается. На лице коротко мелькает радость, но она тут же прячет её.

— Здравствуй, — она произносит это торопливо, словно боясь, что я скажу первым… искажу что-нибудь плохое. Да, она явно боится сейчас плохих вестей.

Бледная от мрачного подземелья в котором живёт и от раны, от которой еще не отправилась.

— Там праздник? — она, кажется, прислушивается к далёкому шуму, долетающему сюда с поверхности.

— Да, — я кладу ключ от двери на стол. Кто додумался закрыть Аой, если всё равно бежать из Небесного Утёса нельзя?

— Я рада, — она тихонько, одними губами, улыбается…

И она ждёт, ждёт моего решения, ведь прошлый раз когда мы виделись я пообещал что оно будет совсем скоро.

— Я отпускаю тебя в память о том, что было между нами. Ты можешь уйти сейчас или чуть позже. Если позже — за праздничным столом тебе приготовят место.

— Ты отпускаешь меня?! — она качает головой словно не веря. А потом смотрит на рукоять шигиру, которой я касаюсь.

— Ты же слышала.

— Но почему?!

— Ты больше не опасна для Небесного Утёса.

— Не опасна?! — удивляется она. — Я и не была опасна никогда, Керо.

Я не хочу с ней сейчас спорить, каждый имеет право думать, как он хочет.

— Ты разрешаешь мне уйти, но… разрешаешь ли ты мне возродить свой клан? — она смотрит в глаза, ожидая ответа как приговора.

Возродить свой клан? В этом уже больше нет опасности… потому что, когда я стану Императором никто не посмеет даже посмотреть криво в сторону Небесного Утёса.

— Да.

— Спасибо, — она опускает голову благодаря. — Тогда я уйду.

— Сегодня?

Странное чувство, мне как будто не хочется, чтобы она уходила. Мне или настоящему Керо, частица которого живёт внутри меня?

— Нет. Через пару дней… если ты разрешишь.

— И ты знаешь куда пойдёшь?

— Да, — она мгновение колеблется, словно раздумывая, стоит ли называть место куда собирается направиться. — В клан Проклятых.

— Клан Проклятых?! — у неё получилось удивить меня.

— Да, — смотрит мне в глаза, не отводя взгляда.

— Но зачем? Если тебе негде жить, — говорю я и тут вспоминаю пожарище Чёрного Сокола, — ты можешь остаться здесь. Даже лучше если ты останешься здесь.

— Чёрному Соколу понадобится моя сила. У него не осталось никого кроме меня. Говорят — Проклятые знают как быстро культивировать ядра. Только они знают это. Да это будут чёрные ядра, и Только сила Тьмы может прийти через них, но… пусть будет так.

— Ты собираешься стать Хранителем?! — она решила удивлять меня сегодня раз за разом?!

— Как еще я могу защитить свой клан?

Я пытаюсь представить её на руинах Чёрного Сокола… справится ли она с тем, что и многим из мужчин не под силу?

— Всё получится, — она словно читает мои мысли. — Я сильная.

— Верю, — я касаюсь её кожи, прощаясь навсегда — вряд ли мы еще когда-либо увидимся. А потом открываю дверь и, не оборачиваясь, выхожу.

У Аой впереди много дел… и у меня тоже, ведь уже сегодня ночью, совсем скоро, я собираюсь убить Сакаи.

Как только выхожу из шахты на поверхность, и едва успеваю ослепнуть от света, которого, кажется, в городе стало еще больше, как появляется Джун. Так неожиданно, словно вышел из тени.

— Господин! Есть кое-что важное! Можно отложить на завтра, но…

— Нет, не нужно. Пойдём покажешь, — я трогаю его за руку, а потом вспоминаю. — Джун, дружище, кто приказал закрывать Аой?

— Я, господин, — он останавливается. — Я подумал — вы огорчитесь, если она сбежит.

— Не нужно её закрывать. И… если она захочет уйти — не нужно ей мешать, — мне в голову приходит новая мысль. — Дай её виверну.

— Виверну?! — удивляется он.

— Да. Виверну и золота… ей оно пригодится.

— Хорошо, господин, — на лице Джуна удивление, но расспрашивать он не решается.

— Веди, — напоминаю я ему — не стоять же здесь перед входом в шахту, когда впереди у меня на сегодня еще очень много дел.

И он ведёт. Через центр города, к воротам, а потом сворачивает вправо — к загонам для хидо. Этих тварей, живых, пойманных охотниками, здесь много — городу надо свежее мясо.

Возле одного из дальних, неосвещённых, загонов Джун останавливается. Останавливается и показывает куда-то в темноту за высокими решётками забора.

— Там, господин.

Вглядываюсь в сумрак, а потом вспоминаю про светлячка. Вызываю и тот, повинуясь моим мыслям, летит через решётки в глубину загона.

Люди?!

В клетках для хидо люди?!

Несколько десятков неподвижных тел на земле, но есть и живые. Израненные, забившиеся в угол и со страхом поглядывающие на нас.

Оборачиваюсь к Джуну, ожидая разъяснений.

— Та самая атака исчадий, — поясняет он, видя мой вопросительный взгляд. — Многие попали под удары молний, упали со стен во время паники… но они не умерли сразу….Почему-то они не умерли сразу. Даже поломанные, обгорелые они остаются живыми день, два… и только потом жизнь угасает в них. Живые мертвецы… мы их притащили сюда. Люди боятся, такого не было никогда.

Светлячок опускается ниже, пролетая над телами мертвецов…многие из них обгорелые до черноты.

— И эти тоже ходили? — я показываю на обугленные тела.

— Да. Но потом они всё же умирают. И эти умрут, — Джун показывает на живых испуганно забивших в угол людей в загоне.

— Кто-нибудь понял в чём дело? — я вглядываюсь в глаза живых мертвецов. Они выглядят нормальными, а страх который там… они боятся. И своей странной короткой жизни после смерти и того, что их как хидо, стащили сюда в загон. Интересно, что с родственниками этих людей? Они простились с ними?

— Мы думаем…, — начинает он, но тут же замолкает словно испугавшись произносить это вслух.

— Ну же! — тороплю я его.

— Мы думаем… это настойка из каменного дерева, — решается Джун. — Её многие здесь пьют… почти все. Она словно даёт силы после смерти… ненадолго.

Пытаюсь осознать то, что он сказал. Может ли дерево высасывающее все соки из земли, превращая её в мёртвую, давать немного этих странных посмертных сил тем, кто пьёт настойку из него?

Это может оказаться правдой.

Есть ли от этого свойства какой-то прок? Во время боя все погибшие останутся на ногах и продолжат сражаться… Да, они умрут потом… но это будет потом, когда бой закончится.

— Это надо проверить, — говорю я.

— Но как?! — Джун смотрит на меня с таким видом, словно я вот сейчас собираюсь напоить его этой настойкой, а потом прикончить..

Кстати, а ведь это мысль…. Нет я не про убивать Джуна, он слишком полезен, чтобы поступать с ним так жестоко.

— Принесите мне этой настойки и приведите пару хидо. Прямо сюда. Я жду!

Понял ли мой замысле Джун или нет, но он срывается с места и исчезает за углом ближайшего из домов.

Появляется не сразу и уже с другой стороны, в сопровождении четырёх человек, которые тащат двух упирающихся хидо, привязанных к толстым палкам.

— Вот, — Джун протягивает мне кувшин который держит в руках. — Это она.

Настойка каменного дерева?

Вытаскиваю пробку и подношу к носу… ровно на мгновение. Слишком резкий запах, который бьёт в нос заставляет отпрянуть.

— И это пьют? — спрашиваю я.

— Да, господин… я тоже пробовал. Очень странные видения.

Может, и я попробую… когда-нибудь. Не сейчас.

— Волоките её сюда, — показываю на одну из хидо и её тут же подтаскивают ближе.

— Оглушите!

Приносят молот и коротким точным ударом в затылок заставляют тварь затихнуть на земле. Удар оказался чуть сильнее, чем требовалось, но она жива — это видно по дрожанию её когтистых лап… и это не агония, я знаю что такое агония, видел её много раз.

— Напоите её, — я протягиваю кувшин.

Хидо поднимают, широко разжимают ножом пасть и начинают вливать в горло настойку. Попадает она внутрь не вся, но большая часть, громко булькая всё же исчезает в глотке.

— Думаете сработает так быстро, господин? — осторожно интересуется Джун, поглядывая на меня. Он понял мой план, молодец.

— Немного подождём. Совсем немного.

Уже минут через пятнадцать-двадцать настойка которая сейчас в животе хидо, впитается и попадёт в кровь.

Если будет хоть какой-то эффект — я постараюсь его заметить. Ну, а если не будет — я потом повторю эксперимент, но дам хидо больше времени.

Мы ждём, а я поглядываю на небо — время идёт, а ответа от того, кому я послал вестника всё нет. Он не захочет со мной разговаривать?

Это станет плохой новостью и будет означать что я неправильно рассчитал… и сегодняшняя ночь окажется не такой удачной, как я ожидал.

— Сначала ту, — я показываю на вторую хидо, пытающуюся остервенело перегрызть толстенную палку, которая забита в её пасть. — Ближе!

Её, упирающуюся, подтаскивают почти к моим ногам и я, достав шигиру, засовываю лезвие хидо в сердце. Я хочу внимательно посмотреть на эту смерть. Получив стальное жало в сердце, хидо тут же оседает на слабеющих ногах и запрокинув голову валится на землю.

Да — всё понятно, обычная смерть.

— Теперь эту, — я показываю на ту, которой досталась настойка.

Её волокут ко мне и, подтащив, приподнимают на палке к которой она привязана — делается это для меня, чтобы мне было удобнее ударить в сердце… это излишне, я умею это делать. Кажется, это единственное, что я умею делать безукоризненно — бить в сердце из любой позиции.

Удар заставляет хидо завыть. Она начинает пятиться, мотая головой и старясь вывернуться. Смотрю на разрез на её груди — нет, удар был точным, я не ошибся. Её сердце должно быть мертво.

— Она жива! — вскрикивает Джун, он тоже всё увидел и всё понял.

Удара в сердце мало чтобы убить? Тогда я перерезаю ей горло и отступаю — кровь хлещет из глотки слишком сильной струёй.

— Отпустите её, — приказываю и люди послушно выпускают из рук палку, к которой привязана хидо. Та мотает головой стараясь сорваться, потом валится на бок, заливая землю кровью, снова вскакивает и пятится спиной к воротам, словно зная, что там её спасение.

Она должна быть уже давно мертва, но кажется, ей забыли сказать об этом. И даже глубокая рана в сердце и распоротое горло не повод для этой твари чтобы сдохнуть.

— Добейте её, — стряхиваю кровь с шигиру и прячу его в ножны.

Люди бросаются на хидо, стараясь засунуть лезвия свои мечей как можно глубже в окровавленную плоть.

Удар следует за ударом, но она всё еще жива, лишь визжит от боли… и если бы не длинная палка прикрученная к её пасти, палка сковывающая все движения, неубиваемая тварь давно уже скрылась где-нибудь на окраинах города.

— Да отрубите вы её голову! — кричит Джун — ему это кровавое зрелище, похоже, совсем не по вкусу.

Ей отрубают голову и после этого дело идёт на лад — хидо, растеряв слишком много крови, валится на землю и там её уже забивают ударам большого молотка.

— Ух, — Джун вытирает со лба пот, как будто только что в одиночку справился с тварью. — Пришлось повозиться. Что будем делать с ней, господин?

Он показывает на обезглавленное изуродованное тело хидо… та всё равно еще жива и пробует встать, но снова валится в пыль.

— Если ты про хидо, ты выкиньте её за ворота, пусть повеселит подружек, а если про настойку из Каменного дерева… делайте запасы. Большие запасы. Уверен, они совсем скоро нам пригодятся.

Нахожу Тринити, уже вырядившегося в праздничные одежды, и зову его на стену. Он сильно удивляется, поправляет непривычный для себя бордовый шёлковый шарф и широкий чёрный пояс повязанный поверх его свободного костюма, но следует за мной. Оказавшись на верхней площадке Смотровой башни, замирает рядом со мной, ожидая объяснений.

— Мы можем уничтожить одно из исчадий? — спрашиваю я, показывая на огромные тёмные силуэты на горизонте.

— Одно? — Тринити морщит лоб, пытаясь понять зачем мне понадобилось уничтожать лишь один из огромных механизмов.

— Просто ответь, — подгоняю я его — времени совсем мало.

— Слишком дорогой ценой, — качает головой Тринити.

— Какой?

— Все тотемы… вообще все. Если мы подведём справа, — он вытягивает руку, показывая, — то, вот то крайнее исчадие сможем разрушить. Но остальные… остальные останутся целы и…

— И они уничтожат все наши тотемы, — заканчиваю я за него.

— Да, — кивает он. — Вообще все. Я же говорю — слишком высока цена.

— Подходит, — решаю я. — Выведи все тотемы по правому флангу и жди моего приказа. Как только появится мой вестник — начинай атаку.

— Жди приказа? — на лице Тринити недоумение. — Тебе никто не сказал?! Вообще-то сегодня моя дочь выходит за тебя замуж, Керо! И если тебе уж так сильно захотелось выбросить на ветер всё то, что сделали цеха за неделю… то, может, стоит это отложить хотя бы на завтра?!

Я собираюсь ответить ему, но в руки падает вестник.

Герб Нода.

Сакаи — он всё-таки ответил!

«Я рядом и я жду тебя»

Да, как и предполагал, пока всё идёт по моему плану.

— Ты ответишь мне? — выражение лица у Тринити сейчас не сверкает добротой.

— Конечно. Просто делай то, что я сказал. И от того, как ты это сделаешь — будет зависеть судьба всех здесь. Ты это понял?!

Получается резко, я не хотел так с ним, но сейчас не до улыбок.

— Хорошо, — проглотив обиду он отступает. — Всё будет так как ты сказал, Керо.

Он отворачивается чтобы уйти, но я удерживаю его за руку:

— Я успею. Успею прямо к столу… только сделай то, о чём я попросил тебя.

Тот самый одинокий кораблик повисший в воздухе под защитой исчадий молний.

В том, что Сакаи здесь, на нём — я уверен. Он там, где его сын… и по другому не могло быть. Нельзя заниматься чем то еще, просто жить — если самый близкий тебе человек в беде.

Я вижу одинокую фигуру на палубе…

Это он. Кажется, он вообще никуда не уходил с того дня, как появился здесь.

Поднимаю Орлана выше на один уровень с кораблём Сакаи — разговаривать мы будем там, на его палубе. Опускаюсь рядом с одинокой фигурой в плаще… и лица не разглядеть под капюшоном. Приходится дождаться, пока туча откроет луну, чтобы разглядеть лицо Сакаи.

Я не сразу узнаю его, все черты лица словно заострились… а кожа кажется совсем бледной.

— Ты с плохими вестями? — его голос едва пробивается сквозь ветер.

— Да. Твой сын сегодня умрёт. Я уже отдал приказ.

Сакаи вздрагивает.

— Нет, — он качает головой, — Тогда умрёт весь Небесный Утёс.

Сбрасывает капюшон с головы, забыв о дожде.

— Они, — он показывает на исчадий замерших под нами. — Не оставят в живых никого.

— Ты напрасно надеялся на них, — я улыбаюсь, и вижу как от моей улыбки Сакаи содрогается…я не должен улыбаться сейчас.

— Я легко уничтожу их. Смотри.

Запускаю вестника и тот, оставив за собой лишь тихий стрекот крыльев тает в туче…

Я не могу видеть их. Я просто знаю, что они уже приближаются — сотни тотемов. Приближаются невидимо и неотвратимо.

Проходит совсем немного времени и ночное небо вдруг озаряется тысячами вспышек — и тысячи огненных стрел срываются с невидимых тотемов, огромным роем злых ос впиваясь в тело исчадия. Металлу они не страшны, но вот дереву…оно вспыхивает почти сразу, разрывая тишину адским гулом разъярённого пламени, и всего через несколько коротких секунд исчадие превращается в гигантский костёр, а ночь — в день.

И я вижу страх на лице Сакаи — он проиграл и уже понял это… вернее, я смог убедить его в том, что он проиграл, а иногда это, вот как сейчас, равно победе.

— Не убивай его, — я слышу мольбу в его голосе и вижу страх на его красивом лице, освещённом сейчас тысячами вспышек — это взрываются, погибают под ударами молний мои тотемы… дорогая цена за победу, но меня она устраивает сейчас.

— Что ты готов отдать за его жизнь? — спрашиваю.

— Многое, — я вижу как пересохли губы Сакаи.

— Многое?! — его ответ удивляет. — Но не всё?

— Клан. Он выше наших жизней.

— Готов ли ты отдать свою жизнь за его жизнь.

Это честный размен — жизнь Таро на жизнь Сакаи. Он должен согласиться.

Глаза Сакаи мертвеют — он уже увидел смерть.

Я ничего не говорю больше, пусть сам примет это решение.

Размышляет он недолго.

— Да.

— Хорошо. Я готов в любой час совершить размен.

Он поднимает голову и смотрит на звезды… да, он видит их в последний раз, как и всё в этом мире.

— Мне нужно чтобы ты поклялся, что оставишь ему жизнь, — в его взгляде нет ненависти. Лишь сожаление о жизни, которую он уже не успеет прожить. И о сыне, которого никогда уже не увидит.

— Нет, — я пожимаю плечами. — Это излишне. Ненавижу клятвы — их обычно очень легко нарушают. Я оставлю ему жизнь — этих слов достаточно. Как только ты умрёшь — я отпущу его. Но перед самой смертью ты должен отдать последний приказ — исчадия, как и любые другие войска Нода, должны отойти от стен Небесного Утёса.

Он кивает.

Да, у Таро будет право написать другую историю Нода, как и отомстить за смерть отца. Но это будет потом, а сейчас… сейчас я выиграл.

— Он будет мстить, — говорит Сакаи.

— Знаю, — киваю я. — Это его право… право проиграть. Я заберу его жизнь, как и твою.

— Когда ты готов совершить размен? — повторяю свой вопрос я.

— Сейчас.

Достойно, он не ищет ни одной лишней минуты, чтобы еще пожить.

— Я верю тебе, — говорит он, глядя мне в глаза.

— Да, это всё, что тебе остаётся. Сегодня Таро будет жив и свободен, но лишь сегодня. Уже завтра я оставляю за собой право убить его. Размен только на таких условиях.

Он кивает. Он понимает — это сейчас единственный шанс спасти Таро.

Опускает руки которые лежали на рукоятях двух его мечей и снова поднимает голову к звездам… он, как будто, ищет место для своей души там.

— Приказ, — напоминаю я. — Исчадия должны уйти. Сейчас.

Кивает и запускает вестника.

Проходит совсем немного времени и громады под нами с громким скрежетом оживают. Оживают и начинают отходить в пустоши.

— К утру прилетят корабли и заберут их, — говорит Сакаи показывая на шагающих исчадий. — Я отдал все приказы.

Ему приходится почти кричать — слишком сильный ветер здесь наверху сейчас.

— Хорошо, — я киваю.

— Одна просьба… еще одна просьба. Я хочу чтобы ты исполнил её.

— Какая же? — я прикрываю лицо ладонью, от ветра — он становится всё сильнее с каждой минутой.

Лицо Сакаи сейчас, в свете огромного пылающего исчадия под нами, кажется лицом демона… проигравшего демона.

— Знаю, ты не оставляешь тел тех, кого убиваешь. Уносишь в ад или куда-там еще, только одному тебе известно…, — он замолкает не договорив.

— Говори же! — тороплю я его.

— Если это возможно — оставь моё тело… я хочу, чтобы его похоронили. Я хочу, чтобы мой сын похоронил меня.

Эту просьбу не так-то легко устроить, ведь я хочу забрать ядра Возвышенного… уже завтра после рассвета я должен стать Возвышенным… но, для этого мне нужно тело Сакаи, мне нужно сжечь его.

Он просит о невозможном или я всё-таки могу помочь ему?

— Хорошо, — киваю я. — Он сможет похоронить тебя.

Я оставлю для Таро тело, но не потеряю ядра — я уже знаю, как сделаю это. Да, я уже придумал как сделаю это.

Вижу, как он успокаивается… если это так важно, я дам это ему.

— Как ты убьёшь меня? — спрашивает он, подходя ближе.

— Так, — я засовываю лезвие шигиру ему в грудь. Первым ударом я не смогу пробить защиту Возвышенного, но мне и не нужно торопиться. Я нанесу их тысячу, если потребуется. Мне просто нужно остановить сердце Сакаи.

— Сделай это быстрее, — хрипит он.

Новый удар в ту же самую рану, я слышу как лопаются рёбра, сдаваясь, пропуская через себя смертоносное лезвие.

— Сделай это быстрее! — он обхватывает мои руки своими и почти сломав мне пальцы, рывком загоняет лезвие шигиру до конца.

— Дай ему шанс, — я читаю это по уже мёртвым губам своего врага, прежде чем он оседает на палубу.

— Дам, — я отступаю на шаг — кровь, её снова много вокруг. — Даже не думай. Спи спокойно.

Здесь, на первом уровне шахт, за первым поворотом направо, что-то вроде тюрьмы — ряды одинаковых железных клеток. Их тут много, несколько десятков, но мне нужна лишь одна. Самая дальняя, рядом с огромным чёрным провалом ведущим куда-то в бесконечную бездну шахты.

На полу в клетке сжавшаяся в комок, забившаяся в угол человеческая фигурка.

Таро.

— Ты пришёл за мной? — его глаза сверкают в темноте пещеры.

— Да, — я скручиваю ленту талисмана с засова и отодвигаю его. Формулу, которая не давала Таро шанса убежать, знаю только я и тот, кто приходил кормить его.

— Ты убьёшь меня?!

— Идём, — я отступаю в сторону, пропуская его.

Он не верит мне. Смотрит на меня, а потом на огромную дыру провала рядом с клеткой… неужели, думает что я сброшу его туда?

— Ты идёшь или остаёшься?

Сложный выбор, да. Остаться в клетке, может, навечно или выйти в неизвестное.

Он всё же решается, проскальзывает в приоткрытую дверь клетки, и жмётся к решёткам, не зная, что делать дальше.

— Ты сейчас убьёшь меня? — его взгляд пытается проникнуть внутрь меня, чтобы понять, что ждёт за поворотом коридора шахты.

— Пойдём, — я разворачиваюсь и иду.

Я иду, не оборачиваясь, а он следует за мной — я слышу его легкие шаги. Он идёт за мной, не пытаясь убежать… и в этих лёгких шагах за моей спиной — надежда. Он верит в то, что всё будет хорошо. Ведь я бы не выпустил его просто так, не связанного, не закованного в цепи, если бы собирался убить.

Так мы и идём по широким коридорам шахты, и там, перед самым выходом, наталкиваемся на Кайоши.

— Тебя уже все ждут! За столом! — он налетает на меня как смерч, и только потом видит Таро за моей спиной.

— Ты отпускаешь его! — на лице Кайоши появляется выражение радости, которое он даже не пытается скрыть. — Я так рад! Я рад, что ты делаешь это! Я знаю — тебе не хочется это слышать, но я постоянно думал… я хотел, чтобы он вернулся к отцу, чтобы он увидел его.

— Он увидит его, — я обхожу Кайоши и оглядываюсь на Таро — не хочу чтобы он отстал.

— Ты же быстро? — улыбается Кайоши. — Мне сказать всем, что ты уже идёшь?

— Да. Уже скоро. Пусть наливают вино.

Я не вру, осталось совсем немного и этот день закончится.

Поднимаюсь на Дозорную башню и там замираю дожидаясь, когда Таро встанет рядом.

Показываю на корабль болтающийся между туч. Корабль, на палубе, которого под ветром и дождём лежит тело.

— Ты свободен. Лети.

— А отец? — Таро смотрит на меня не понимая. — Он там?

— Он там.

Он взлетает, а я провожаю его взглядом. Провожаю совсем недолго — это его беда, не моя.

Касаюсь свежей раны на левой руке перетянутой тканью цвета крови — там, сразу под кожей, прожигают мою плоть ядра Сакаи. Ядра Возвышенного. Теперь они мои.

Вот и всё… пора за праздничный стол, за которым меня уже заждались.

Прежде чем идти к праздничным столам — их накрыли прямо на главной площади, под отрытым небом, разогнав талисманами мелкий дождь, который накрапывал вот уже пару часов — развязываю повязку на ране.

Слишком сильно жжёт… те, другие ядра не жгли так сильно. Моя плоть, плоть того, кто перерождается в Первородного отторгает их?

Теперь всегда будет так больно?

Пальцами раздвигаю разрезанную кожу в сторону, затем касаюсь синих камней ядер, утонувших в моём мясе… они тихо мерцают, словно извиняясь за боль, которую причиняют сейчас.

Мне пришлось повозиться чтобы добыть их… то обещание, что я дал Сакаи сильно усложнило всё.

Прикончив его я вернулся в крепость, но не к праздничному столу, нет. Я спустился в шахту и там, в нашей тюрьме я нашёл самого крепкого… да, он вполне мог сойти за Сакаи. Не лицом. Телом.

Я увёл его в пустоши и там убил.

Убил, а потом лезвием ножа долго колол его лицо, колол пока оно не стало неузнаваемым. Я раздел его и колол тело — пока оно стало неузнаваемым…ни одной целой тату, ни одного целого клочка кожи… я превратил его в кусок мяса.

Закончив, поднял его на корабль Сакаи и переодел в одежды главы Нода. И потом я снова колол его, превращая одежды в кровавые лоскуты.

Это была неприятная задача, но кто бы её сделал за меня.

Они не узнают его. В том, что я оставил после себя — нельзя никого узнать. Но они узнают одежды своего господина, его оружие и драгоценности — я всё оставил там. Пусть думают, что это был тяжелый бой… бой, которой он проиграл.

А самого Сакаи я унёс и сжёг в печи, как и собирался.

Им нужно было тело, чтобы похоронить — пусть хоронят.

А мне нужны были ядра — и я забрал их.

— Наконец-то я нашёл тебя! — радуется Кайоши, когда появляется на Дозорной башне, где я мучаюсь, вот уже в третий раз по новому перевязывая рану — нужно сделать так, чтобы повязка не бросалась в глаза за праздничным столом.

— Что там у тебя?! — пугается он, заметив кровь на моих руках.

— Царапина, — успокаиваю его я. — Хидо полоснула зубами.

Он тут же лезет в свою вечную сумку, которая всегда с ним, и не обращая внимания на мои уверения в том, что я уже сделал всё, что нужно, пишет талисман лечения. Пишет, а потом подсовывает под повязку.

— Слишком заметно, — говорю я, показывая на рану.

— Тебе нужно переодеться, ты же не пойдёшь к невесте вымазанный в крови. У тебя даже лицо ею забрызгано. Ты как будто долго-долго колол кого-то.

— Да. Нужно переодеться, — соглашаюсь я и мы спускаемся вниз, к Кайоши в дом. Почти сразу появляется очень нарядная Чоу — она видит кровь на мне и сильно пугается. Впрочем, убедившись в том, что рана не слишком велика, помогает аккуратно перевязать её и спрятать под праздничными одеждами.

— Они там все? — спрашиваю я Кайоши, прежде чем выходить во двор — странное ощущение, я волнуюсь?

Тысяча человек там, прямо на улице, за праздничными столами… все ждут меня. Я слышу гул, он долетает через распахнутые окна — сегодня был жаркий день, а впереди жаркая ночь.

— Да. Они жду тебя. Все! И невеста тоже тебя ждёт! — улыбается Кайоши.

Выхожу через центральный вход — он ведёт на площадь, и едва успеваю появиться на крыльце, как радостный рёв тысячи человек встречает меня, заставляя вздрогнуть пустоши.

Они рады… и я рад. Сегодня я убил еще одного своего врага. Да, правда приобрёл нового — Таро, но он пока не опасен. Это маленький щенок и его клыки пока слишком коротки.

К Кайоши вдруг подбегает Джун и начинает что-то громко объяснять. Громко, но через рёв толпы не расслышать.

— Это правда?! — Кайоши хватает меня за руку. — Исчадия ушли! Их больше нет! Мы же проиграли — почему они ушли?!

Проиграли?!

Ах да, народ конечно же, со стен видел, как наши тотемы атаковали огромных исполинов… и видел, как уничтожить мы смогли только одного из них. Все решили, что мы пытались избавиться от осады… и не смогли.

Он вдруг догадывается.

— Это ты сделал?! Я же видел, все видели — наши тотемы пытались отогнать их, но ничего не вышло… а потом исчадия ушки. Сами! Ты отдал Сакаи сына и тот снял осаду?!

Я киваю — не хочу сейчас ничего объяснять ему, не хочу портить праздник.

Я расскажу ему всё.

Завтра.

— Да. Они ушли — это самое важное, — говорю я и иду к своему месту в центре главного стола. Там всего одно свободное кресло — моё… и оно очень похоже на трон. А по бокам две ослепительно красивые девушки. Она из них — моя жена, а вторая…вторая совсем скоро станет моей женой.

— Ты должен быть счастлив, — орёт мне на ухо Кайоши, старясь перекричать радостный вой толпы за столами.

Он подводит меня к моей месту, помогает сесть, под новую волну ликующих криков долетающих сюда со всех сторон. Ну еще бы — у главы клана новая жена, красавица жена. Я смотрю на Алису. Её глаза блестят, а личко раскраснелось от смущения, слишком много внимания со всех сторон — ведь каждый здесь старается рассмотреть невесту. Она чужая здесь, не из клана и это добавляет интриги и интереса к ней.

— Я с ума сейчас сойду, — кричит она мне на ухо, прижимаясь губами. — Все смотрят на меня. Только на меня.

— Ты красавица, — я целую её, а потом оборачиваюсь к Эми. Она кажется спокойной, разглядывая бесконечные столы перед собой затуманенным взглядом. Это не её день, почти чужой праздник. Но от этого, её место за столом не перестаёт быть самым почётным после моего. И именно поэтому Второй господин, Кайоши сидит с другой стороны от неё. О, и Нори здесь — я вижу её лицо… и клянусь, я не видел более счастливых лиц, чем её.

— Всё хорошо? — спрашиваю я у Эми.

— Всё хорошо, — она рассеяно, словно поглощённая какими то своими мыслями кивает и тянется своими губами к моим. Поцеловав, берёт кувшин и наливает в мою чашку вина.

Смотрю на неё, а потом перевожу взгляд на Алису… две жены… пока это всё очень странно для меня. И даже голова от мысли о том, что сегодня, когда закончится застолье, лягу с ним обоими в постель… да. От этих мыслей голова кружится и без вина.

Впрочем, до постели еще очень далеко — столы ломятся от вкусной еды и вин, а народ ждёт праздника… и он получит его.

Встаю, беру в руку чашку с вином и все тут же замолкают. Вся огромная толпа за столами — замолкает. В глазах любопытство и блеск вина — меня слишком долго ждали.

Они сейчас все ждут моих слов, но даже и близко не смогу догадаться, что именно сейчас услышат.

— Прежде чем, мы все здесь утонем в вине, — начинаю я, — мне придётся огорчить вас всех… и обрадовать тоже. А чего будет больше — тут уже вы решайте сами.

По столам пролетает гул.

— Сначала грустная новость, — продолжаю я, глотнув вина. — Свадьба главы клана отменяется.

Новая волна гула заставляет задрожать мои перепонки. Отменяется свадьба?! Объявлять такое за свадебным столом?!

У всех на лицах недоумение, а на хорошеньком личике Алисы — испуг.

— Но не торопитесь огорчаться! — я опрокидываю в рот вино и снова наполняю чашку. — Никто не отберёт у вас эти блюда и это вино. Оно принадлежит вам по праву… как и сегодняшний праздник.

— Ну не томи же их! — кричит Кайоши и тянет мне свою чашку с вином. Он единственный здесь, кто знает правду.

— Я хочу представить вам нового главу Небесного Утёса, — я чокаюсь с Кайоши, хватаю его за рукав и заставляю встать.

Я говорю и смотрю на лица — они выглядят растерянными… но это будет длиться недолго, скоро они всё поймут.

— Грустная новость для меня, состоит в том, что кровь Эное, кровь достойных из достойных, не течёт в моих венах, — говорю я… и в мире вокруг наступает тишина. Замолкают даже на самых дальних столах, до которых и голос то мой, кажется, не долетал.

— Я бы огорчился… очень сильно огорчился, но разве стоит грустить, если место старшего в клане займёт тот, кто достоин его, — я показываю на Кайоши и тот прижимает голову к груди в поклоне. — Трудно найти кого-то, кто сильнее любит Небесный Утёс чем он. Трудно найти кого-то, кто чтил бы его память лучше чем он.

Я говорю это и вспоминаю как он уговаривал меня, уговаривал с ненавистью в глазах, остаться, когда я собирался уйти. Если бы не те слова… ничего не остановило бы меня.

— Ну, а для тех кто всё же огорчён, — я обвожу лица взглядом — сейчас предстоит сказать самое важное. — я приберёг еще одно крохотную, но тоже очень хорошую новость.

Я замолкаю, вдруг осознав суть то, что сейчас собираюсь сказать. До сих пор, это всё были для просто слова. Но сейчас… сейчас они звучат для меня совсем по другому.

— Маги-Ищейки, — говорю я. — установили, что кровь, которая течёт во мне и кровь Императора — одна и та же кровь.

Тишина длиться лишь мгновение, а через мгновение сменятся оглушительным воем, равному которому я не слышал никогда. Даже птицы, спящие на стенах, громко взбивая воздух крыльями, испуганно взлетают в ночное небо.

Ликование на лицах — оно сначала удивляет меня, но потом понимаю — я свой. И этот «свой» имеет право на трон, а значит… Небесный Утёс никогда не будет забыт.

— Отличная Ночь, Асано-сан, — Кайоши обнимает меня и опрокидывает чашку с вином себе в рот.

Еще бы найти сил, чтобы посмотреть в лица Эми и Алисы… и я смотрю.

" Император?!» — спрашивают их глаза. И я киваю, отвечая на этот невысказанный вопрос.

Они вскакивают и обнимают меня, поздравляя, целуя… Слёзы? Уверен, даже если это и так — это слезы радости. Выйти замуж за главу клана, а потом… Они скоро станут жёнами Императора?!

О! звучит неплохо, очень даже неплохо. И наследников трона — они выносят их, когда придёт время.

Кайоши забыв о своём стуле, вдруг оказывается рядом, обнимает и кричит, почти оглушив, кричит вместе со всей толпой.

— Я счастлив, брат. Я счастлив, — кричит он. — И я очень сильно надеюсь, что и ты тоже.

Орлан висит высокого над городом — я поднял его выше. Не хочу, чтобы рядом этой ночью был кто-то кроме мои жён.

Прямо здесь на палубе, под навесом убранным роскошными тканями, кроме огромной постели есть еще и не менее внушительная фарфоровая ванна на золотых ножках. Я видел её в доме господина Эное, в самые первые дни пребывания в этом мире и помню как тогда восхищался её размерами, глубиной и роскошью.

И теперь эту ванну Джун, старательный Джун, приказал притащить сюда, чтобы я и мои жёны оказались в постели изнеженные горячей водой и нежным мылом.

Спасибо, дружище Джун… если я когда-нибудь займу трон, то заберу тебя к себе в Новый Токио, а Кайоши… Кайоши пусть ищет себе нового помощника.

Город внизу еще шумит, еще почти никто не хочет уходить из за праздничных столов. Пусть радуются, пусть ликуют — нечасто такое случалось в Небесном Утёсе за последнее время. Они там все пьют и благословляют этот день, а мы здесь вчетвером… мы остались вчетвером. Я, Эми, Алиса и… ночь, которая сегодня будет смотреть на нас.

Я стою на самом краю палубы и смотрю на огни города внизу, на дрожащие звезды — такие близкие сейчас… и на обнажённых девушек, которые трогают воду в ванне, прежде чем забраться внутрь.

— Да, залезай же, — Эми смеясь подталкивает Алису, а потом, не дождавшись её, спрыгивает в ванну сама, заставляя взлетать в ночное небо тысячи сверкающих брызг.

— Интересно, наш господин присоединится к нам или так и будет рассматривать звезды, — интересуется Эми поглядывая на меня… ну да, мы так давно были с ней вместе… её юное горячее тело требует любви.

— Я скоро, — успокаиваю я её. — Вы пока хорошенько помойте друг друга… я хочу чтобы вы были чистыми… везде.

Да, впереди у меня брачная ночь, но сейчас, пусть хотя бы пару минут, я хочу побыть наедине с небом и днём который прошёл. Это был не самый простой день, но закончился он хорошо.

Я смотрю на темноту пустошей за стенами города и вспоминаю слова И-себа которые он сказал, когда я засовывал в печь тело Сакаи. Эти слова, услышанные сегодня, никак не выходят у меня из головы.

— Скоро всё станет плохо. Очень плохо, — сказал он, когда я появился телом Сакаи рядом с печью.

— Не каркай! — отмахнулся я от него, как всегда сжигая кожу на ладонях о раскалённую решётку и прокусывая губы от боли.

— С юга идёт то, что никому не остановить, — сказал он и слова его впервые звучали странно, зловеще. — Ад, который никому не остановить. И даже Пауки спрячутся, пережидая бурю.

Затолкнув тело внутрь и захлопнув решётку, я отошёл дальше и почти без сил упал на горячий песок — дожидаясь пока тело сгорит… я лежал там нна горячем песке, смотрел в багровое небо и думал над словами И-себа.

Я не хочу Ад… здесь когда-нибудь станет спокойно? Я бы занял трон, добрался до Первородных, закончил контракт, а потом вернулся бы к себе.

К Лоли, лицо которой уже почти не помню, к своему бунгало и к двум миллиардам, обещанными И-себа… Я бы, наверное, уже никогда не брал новые заказы… зачем они, если денег хватит до конца жизни, даже если я буду сорить ими.

Вот только… хочу ли я возвращаться в свой мир? Да, там спокойно, там можно ходить по улицам, не боясь что сзади на спину запрыгнет голодная хидо. Там не нужно бороться за жизнь и не нужно никого защищать… там спокойно, да.

Вот только я уже не уверен в том, что хочу вернуться туда.

— Господин, — Эми зачёрпывает ладонями горсть горячей воды и бросает её в меня. — Разрешите нам помыть вас.

О, пока я задумался они уже обе успели забраться в искрящуюся под светом факелов воду и теперь смотрят на меня… смотрят на меня так, что сил стоять вот так, на краю палубы, на краю неба, у меня больше не остаётся.

Быстро сбрасываю одежду и залезаю в горячую воду, залезаю чтобы сразу же сесть, но меня останавливают.

— Нет-нет господин, — Эми строго качает головой. — Постойте под светом факелов. Так нам будет удобнее мыть вас. Она берёт мыло, огромное душистое мыло, намыливает себе ладони, а потом отдаёт его замершей, робеющей Алисе, а сама встает, обнажённая, сверкающая струйками воды стекающими по её великолепному телу и начинает ласково намыливать меня….

Эти лёгкие нежные прикосновения, небо которое совсем близко, вино внутри меня и город внизу… мне нравится.

Эми обнимает меня, прижимаясь грудью к моей груди, залезая своими пальчиками между нами, задевая ими мои соски и… свои.

— А что делать мне? — спрашивает Алиса.

— Тебе нужно помыть нашего господина внизу, — Эми показывает взглядом на мой член, который давно уже проснулся… разве такие нежные прикосновения, близость двух обнажённых девушек, теперь принадлежащих мне, и тёплая вода могли оставить его спящим?

— Я никогда не мыла его, — Алиса держа мыло в ладошках, намыливает их разглядывая мою штуку, которая сейчас совсем близко от его лица.

— Думаю, у тебя всё получится, — Эми прижимается к моим губам своими, а её руки скользят по моей талии, обнимая.

— Только вы не забудьте про меня, — грустно говорит Алиса, начиная потихоньку намыливать мой член.

Не забудьте?! ну уж нет, я слишком долго мечтал об Алису в свой постели!. О теле, послушном, отрытом любым моим желаниям… готовом на всё.

Эми выпускает меня и присаживается к Алисе.

— Не забудем. — она обнимает её. — Я хочу чтобы сегодняшняя ночь была твоей. Только твоей… а я… я не буду вам мешать. Я буду просто смотреть… и, может быть, совсем немножко ласкать себя… если наш господин разрешит.

— Ну нет! — Алиса обнимает её и прижимает к себе. — Не бросай меня! Это наша ночь — моя и твоя… я хочу чтобы было так.

— Хорошо, — соглашается Эми. — Тогда нам не стоит откладывать всё это слишком надолго… я так сильно соскучилась по своему мужу. Я так долго ждала.

— А ты не представляешь как сильно я соскучилась по нему, — улыбается Алиса. — Я целую жизнь ждала.

Сначала мы просто лежим смотрим на небо, трогаем его, трогаем друг друга и целуемся. Мы очень долго целуемся смотрим на небо и трогаем другу друга.

Мы целуем друг друга везде, не стесняясь неба, разжигая огонь внутри. Алиса, уже забыв о стеснении, широко раздвинув ножки ласкает там себя, целует меня, лишь иногда уступая мои губы Эми. Мы изводим себя желанием… мучая и наслаждаясь этими сладкими муками.

Нам некуда торопиться — эта ночь вся принадлежит нам. И небо — путь оно разглядывает нас, путь наслаждается телами этих двух прекрасных девушек. Девушек. которые теперь до конца принадлежат мне.

В глаза Эми вдргу загорается огнь, странный огонь.

Она отпускает мой член, который только что неторопливо, разглядывая каждое своё движение, ласкала пальчиками и садится перед нами, раздвинув свои ножки так, чтобы каждая звезда на небе могла разглядеть то, что скрывается между ними.

— В собачку будем играть? — неожиданно спрашивает она. — Нори сказала, что Керо научил её играть с Кайоши в собачку.

— В собачку? — Алиса открывает свой рот от удивления и тут же прикрывате его ладонью. — Это как?

— Вот так, — Эми становится в позу собачки, поворачиваясь к нам своей большой мягкой и очень красивой попой.

— А что потом? — не убирая ладони ото рта спрашивает Алиса.

— Ты сначала стань как я, а потом… потом узнаешь, что будет потом.

— Мне немножко страшно, — признаётся Алиса, но всё же занимает своё место рядом с Эми… в точно такой же позе.

— Он сейчас видит наши писи, — говорит она. — И луна такая яркая… он всё видит.

— Разве тебе не нравится это? — спрашивает Эми, соблазнительно водя своей попкой из стороны в сторону.

— Нравится… я такая испорченная?

— Кажется, мы обе с тобой очень сильно испорченные, — Эми смеётся и чуть-чуть пододвигается к Алисе, так чтобы их тела соприкасались.

Они смеются и жмутся друг к другу, а я пока сравниваю их попки. У Эми чуть больше, мягче и чуть круглее, а у Алисы — тугая, стройная… и кожа её в свете луны словно блестит.

И щелочка у Алисы меньше и очень сильно похожа на цветок… цветок готовый распуститься прямо сейчас

— Кажется, кто-то засмотрелся, — смеётся Эми, а потом выгибает свою спину и прижимается попой к моему члену.

— Нет, нет! — протестую я. — Я еще не всё рассмотрел. Совсем скоро луна спрячется, а мне нужно понять, как вас отличать… в темноте… по попкам.

Кладу левую руку на попу Эми, а правую — на попу Алисы и закрываю глаза, чтобы запомнить ощущения.

— Зачем тебе запоминать это — ты всегда можешь спросить у нас кто есть кто, — Эми, похоже не собирается отступать и старательно трётся об меня… и не зря она это делает — член находит её влажную тугую дырочку и проскальзывает внутрь, заставляя девушку застонать.

— Тебе больно? — личико у Алисы становится грустным и испуганным.

— Нет, совсем нет, — успокаивает её Эми. — Мне хорошо… а вот тебе… тебе всё же будет больно, первый раз почти всегда так.

Она говорит это, а потом забывает об Алисе… и обо всём на свете, водя свой попкой из стороны в сторону всё быстрее и быстрее, и всё сильнее вжимаясь в меня.

Лицо Алисы совсем близко от её лица, и Эми вдруг, забывшись, прижимается губами к её губам, впивается в них.

— Срочно остановитесь,! — я просовываю руку Алисе между ножек и притягиваю её к себе ближе, так чтобы разорвать этот запретный поцелуй.

Во-первых, если всё так и дальше пойдёт, то Эми совсем скоро кончит, а во вторых… я не хочу чтобы они занимались этим… без меня.

— Ну зачем! — протестует Алиса… неужели ей это понравилось?!

— Ну, правда, зачем?! — Эми с трудом приходит в себя, не забывая впрочем насаживаться на мой член. — У неё такие вкусные губки. Разреши мне целовать их.

И непонятно у кого она сейчас спрашивает разрешения — у меня или у Алисы. Кажется, та решает что у неё и тут же, забыв про нашу игру в собачек, ложится на спину, подбирается прямо под стоящую рачком Эми… и той теперь очень удобно целовать её.

Эми наклоняет голову, и, засыпав Алису локонами своих белоснежных волос, целует снова. Стонет и целует… и стонет с каждым разом всё громче.

Раздвинутые ножки Алисы совсем близко, а влажный цветок между них, так сильно манит, что я, не выдержав, вынимаю свой мокрый от сока Эми член и прижимаю его головку к влажному, горячему лону Алисы. Её бёдра тут же идут навстречу, впуская меня в себя, в тесную нежную пещерку. Забыв о том, что это первый раз и сейчас нельзя торопиться, Алиса обхватывает меня ногами и прижимается так сильно, что моя штука тонет в её крохотной киске.

— Он во мне, — стонет она, и Эми, лизнув её губы, принимается сосать крохотные сосочки Алисы, заставляя ту извиваться от удовольствия. Вот я вижу пальчики Алисы, они, легко касаясь кожи стоящей над ней рачком Эми, начинают робко гладить её мокрую-мокрую киску. Гладить влажные пухленькие губки Эми, иногда смело приоткрывая их и проскальзывая свои ловкими пальчиками внутрь.

Поцелуи и стоны девушек становятся громче, а тесная пещерка Алисы сжимает мой член всё сильнее… и мне приходится выйти из неё, я не хочу пока кончать, я хочу чтобы эта ночь, как и звездное небо над нами — не кончалось

— Теперь и мне захотелось поиграть в собачку, — Алиса высказывать из под Эми, становится рачком и поворачивается ко мне своей попкой

— Твоя вторая жена, господин, очень горячая девушка, — улыбается Эми, обхватывая мой член пальцами и направляя его в сочащуюся киску Алисы. — Кажется, нам повезло с с ней.

Нам?

Я обхватываю бёдра Алисы и вхожу в неё как можно глубже… так тесно там внутри, так хорошо…

Эми не хочет нам мешать сейчас, она хочет помогать. Ложится на спину так, чтобы личико стоящей раком Алисы было прямо над её грудью. Алиса словно только и ждала этого мгновения — увидев возбуждённый сосок Эми впивается в него губами, сосёт и покусывает не забывая насаживаться на мой член всё глубже и глубже…

Я выхожу из Алисы и снова вхожу, наблюдая как моя разгоряченная головка раздвигает её блестящие от влаги губки. Я выхожу и вхожу, чувствуя как тело девушки содрогается от наслаждения, каждый раз, когда член тонет в её тесной, но такой нежной, влажной пещерке. Я не выпускаю упругую попку Алисы из рук — всё быстрее и быстрее… вот уже стоны девушек как один сплошной стон, и их губы ласкают друг друга, целуя, покусывая… и эти огромные возбуждённые соски Эми… я иногда, выпуская попку Алисы из рук, касаюсь их и тогда Эми забывает о той, кого целовала еще мгновение назад и тянется губами ко мне, впиваясь них.

Стоп, нужно остановиться, это безумие наслаждения нужно срочно остановить! Я не хочу торопиться — ночь слишком длинная чтобы торопиться! Я снимаю Алису с члена и она тут опрокидывается на спину разглядывая небо счастливыми глазами

— Почему мне совсем не было больно? — удивляется. — Разве первый раз не должно быть больно?

— Тебе повезло, — улыбается Эми и обняв, целует её.

— Я еще кое-что хочу, — неожиданно говорит Алиса, очень, очень странно улыбаясь.

— Что ты хочешь? — Эми отрывается от её губ и тянется язычком к соску Алисы… ну что она творит! Я помню Эми… раньше. Серьёзная, почти надменная, а, оказывается… такая развратная.

— Почему ты не отвечаешь? — Эми перестаёт нежно покусывать соски Алисы и сейчас приблизив своё лицо к её, смотрит в глаза Алисе… глаз в которых отражаются звёзды.

— Потому что мне хорошо и я не могу говорить, — смущённо улыбается та. — То, что ты делаешь слишком приятно, чтобы у меня были силы говорить.

— Хорошо — я не буду целовать твои сосочки, — Эми целует её, — Слишком сильно хочется узнать что ты хотела сказать.

— Я хочу сосать его, — Алиса показывает на мой член, а потом закрывает лицо ладонями, словно сгорая от стыда.

— О! — восклицает Эми. — Почему ты так стесняешься?! Это же хорошее желание… но…

— Есть «но?» — Алиса приоткрывает ладошки и выглядывает через них.

— Да! — Эми прижимается к ней, обнимает и целует. — Я тоже хочу сосать его. И что нам теперь делать? Мы же обе имеет право делать это.

— Да, — кивает Алиса. — Мы обе его жёны.

— Задачка, — качает головой Эми, лишь ненадолго отрываясь от губ Алисы.

— Ты первая жена, значит, имеешь право сосать первой, — находит решение вежливая воспитанная Алиса.

— Ты права, спасибо, — Эми уже собирается выпускать её из своих объятий, но потом словно задумывается. Ненадолго.

— У меня есть идея получше, — говорит она.

— Неужели ты разрешишь мне сделать это первой?!

— Нет! — строго говорит Эми. — Но мы можем делать это вместе. Сразу вдвоём. И тогда никому не придётся ждать!

— Почему бы и нет! — радуется Алиса. А потом снова смутившись закрывает лицо ладонями. — Какая же я ужасная, хорошо, что меня сейчас не видит папа.

— Очень хорошо, что он тебя не видит, — соглашается Эми. — Ну так что? Начинаем?

Они укладывают меня на спину, а сами, удобно устроившись на широком ложе рядом, начинают целовать мой член, стараясь не мешать друг другу. Эми уступает Алисе право ласкать головку и та начинает целовать её, лизать и неглубоко заглатывать, закрывая глаза от удовольствия… а Эми, как более опытная, занимается мои яичками, старательно и с явным удовольствием вылизывая их.

Потом они меняются, не забыв поцеловать друг друга и вот уже они меняются, и Алиса играется язычком с моим яичками, а Эми глубоко, почти до самого основания заглатывая член.

— О! — восклицает Алиса заметив это. — Я тоже так хочу

— Как? — Эми выпускает член изо рта, но не забывая — я это хорошо вижу — ласкать своими тонкими пальчиками между ножек Алисы… и та, кажется, совсем, совсем не против. Лишь иногда, не выдержав, закрывает глаза и прижимает ласковые пальчики Эми к своему лону сильнее.

— Он такой огромный, — Алиса, чтобы показать какой член большой, касается его язычком возле основания и медленно ведёт им вверх до самой головки. — Он такой огромный, а ты проглатываешь его весь. У тебя же такой маленький ротик.

— Ты тоже научишься, — успокаивает её Эми и ненадолго снова заглатывает мой член. — Я за одну ночь научилась… за свою первую брачную ночь.

— Тогда мне нужно очень сильно постараться сегодня — я не хочу отставать от тебя, — Алиса уже не лежит, она встала рачком, обхватывает член губами и старается проглотить его как можно глубже.

— Кажется, кто-то снова захотел играть в собачку, — замечает её позу Эми, усаживается сзади, за высоко поднятой попкой Алисы, и начинает ласкать её там пальчиками… пока только пальчиками, но судя по горящим в свете луны глазам Эми, она готова целовать Алису и там, между ножек.

Готова?

Кода я вижу, как быстрый ловкий язычок Эми пробегается по влажной киске Алисы, впивается в неё, когда я вижу как нежно Эми целует её там… я уже не выдерживаю, я же не железный, я имею право кончить…тем более, кончить в нежный ротик Алисы, я так долго об этом мечтал…

Да, я кончаю и слушаю как Алиса глотает, постанывая от удовольствия и вижу как Эми забыв обо всём на свете, нежно трахает язычком её, трахает посасывая и вылизывая…кажется, ей нравится моя новая жена и я этому очень, очень, очень рад.

Да, эта чудесная ночь только начинается, а когда она закончится — знает только небо.

— Красавец, — говорит кто-то почти знакомым голосом.

— А разве я спорила? — отвечает кто-то тоже почти знакомым голосом.

Просыпаться совсем не хочется. А уж открывать глаза — и подавно. Мы так поздно заснули… мы заснули, когда уже солнце выглядывало из-за горизонта на востоке.

— Девочки у него красивые. Интересно, где он таких нашёл? И эти волосы… у одной совсем белые… Белоснежка.

— А у второй — золотые. Ты посмотри, я хочу потрогать эти волосы… вдруг они и правда сделаны из золота!

— А как ты думаешь — почему они все трое лежат голышом? Разве они не боятся того, что кто-нибудь увидит их… такими.

— Например мы.

Они смеются, но у меня всё равно нет сил открывать глаза.

— А если мы присоединимся к ним, Трикси?

— Ты с ума сошла, Клео?! Я тебя не узнаю. Остановись.

— Мне кажется они так крепко спят… они даже не заметят, если мы поиграемся с ними.

— Да, у них точно была очень сложная ночь.

— И очень приятная. Уверена.

— Не будем будить?

— Не будем. Просто будем любоваться. Тебе у какой из этих красавиц больше нравится грудь?

— У Белоснежки. Она большая и её хочется трогать.

— Ну не знаю, а я бы потрогала у Золотовласки… и не только грудь.

— Привет, — я всё же открываю глаза… если этого не сделать, то две сестрички… которые вроде бы и не сестрички, запросто могут устроить тут безумие.

— О! Он проснулся! — говорит Трикси — сидит на самом краю палубы своего Ра, свесив свой стройные ножки, а рядом, конечно же, точно так же болтая ногами, сидит Клео.

— Даже страшно представить что здесь ночью творилось, — Трикси показывает на нашу смятую постель.

— Ага. Мне так страшно, что боюсь об этом думать — соглашается Клео, а потом добавляет. — Но всё равно думаю.

— Эти девушки…, — Трикси кивает на Эми и Алису. — Они точно живы? Что если ты залюбил их до смерти? Я вполне могу в это поверить.

— Живы, — я касаюсь золотистых волос Алисы, и та тихонько вздрагивает и прижимается ко мне сильнее.

— Отлично. Тогда у этой истории счастливый конец, — Трикси поднимает ладошку и Клео хлопает по ней.

— Вы же не просто так прилетели? — интересуюсь я.

— Конечно… но чтобы мы могли смотреть тебе в глаза и спокойно разговаривать, не думая ни о чём таком… тебе стоит одеться, герой.

Хороший совет.

Тихонько ускользаю из объятий Алисы и Эми… и они удивительным образом, отпустив меня и не проснувшись, обнимают другу друга…. Кажется, теперь я могу быть спокоен. Долгими ночами без меня они не так сильно будут страдать от одиночества.

Натягиваю на себя одежды и взлетаю на палубу Ра — лучше говорить здесь, мои жёны имеют право спать сегодня столько. сколько захотят.

— Кто эти девушки? — Клео ревниво поглядывает на постель.

— Мои жёны. Первая и вторая.

— Неплохо он устроился, да, — Клео хмурится.

— Он красавчик и герой… одна татушка Тунга-Оро способна заставить любую девушку захотеть его, — Трикси кивает на сверкающую тату на моей руке. — Ты бы взяла его в мужья, Куколка?

— Да. Не раздумывая.

— Ну вот…. Может, пока не поздно стоит занять очередь? Если промедлим то можем оказаться последними в списках желающих. Во втором десятке, или даже ниже.

Нужно проснуться, поэтому снова сбрасываю одежды, разгоняюсь и ныряю в золотой бассейн…

— Эй, — кричит вслед Трикси. — А душ? Или ты думаешь, что после того, как мы однажды потёрлись о тебя — тебе теперь всё можно?

Я плаваю недолго, выбираюсь на палубу сразу как только сон, сдавшись, развеивается… самое время завтрака, но стоп!

Чоу!

Она же была моей горничной. Была… а теперь? Они неплохо сошлись с Нори, но мне всё же лучше забрать девушку к себе… мне нравилось как она справляется со своим обязанностями.

— Не хочешь взбодриться? — Трикси уже встречает меня с большим подносом, на котором вижу чашки и белоснежный чайник, разливающий в воздух чайные ароматы. — Ты вовремя. Мы как раз собирались выпить чая… заодно обсудим наши дела и товар которым забиты все трюмы нашего бесподобного Ра.

Она подмигивает мне и идёт в сторону той самой терраски на втором уровне палубы. На которой мы прошлый рааз так хорошо проводили время.

— Товар?! — уточняю я, следуя за ней.

— Да, — она останавливается и осторожно, чтобы не уронить поднос оглядывается. — Люди. Мы привезли их тебе. Прямо из Крысиных гнёзд. Только не говори что передумал… нам с Клео тогда придётся их всех выкинуть в пустошах… не везти же обратно.

— Надеюсь что ты всё же шутишь, не надо никого выкидывать в пустошах — я догоняю её, забираю поднос и начинаю подниматься по лестнице первым… к Клео, которая уже уютно устроилась на той самой скамеечке… и, кажется, у неё опять нет трусиков.

Ставлю поднос на стол перед ней, и сам усаживаюсь рядом… и только успеваю усесться, как в руки падает вестник.

Герб Хинун… только сейчас на нём появилась императорская золотая ветвь сакуры… нагло!

«Мой контракт на сына Императора — ты же помнишь о нём?»

Горо, видимо, пришёл в себя… и сразу же бросился писать мне послания. Он полыхает от ярости… и это понятно, я игрался с ним, как злой мясник с быком приготовленным на убой.

Наблюдая за тем, как Клео, наклонившись над столом и приоткрыв для меня всё, что скрывается под короткой юбочкой, разливает чай, раздумываю над словами Горо. Опасен ли для меня этот контракт?

Рэйден уж точно не станет за него браться. И дело даже не в сумме, хотя миллион лунными золотом — это внушительные деньги по любым меркам. Для неё ставки в это игре намного выше, и денег у неё сейчас столько, что хватит на любые прихоти… если, конечно, Горо уже расплатился с ней.

Эх, надо было спросить у неё об этом, когда мы виделись последний раз.

Другие наёмники? Вполне возможно, но опасны ли они для меня? В рукопашной схватке точно нет, а вот стрелы…

Стрелы?

Я вдруг вспоминаю о самом важном. Первым делом трогаю разрез на руке — он почти зажил, только тонкий рубец, но и он к вечеру рассосётся. Пробую через кожу нащупать камни-ядер…

Нет! Их уже нет, стали частью меня. А значит…

Я Возвышенный?

Там в печи, в золе которая осталась после тела Сакаи, я нашёл шестьдесят девять ядер. Из этой внушительной цифры стоит сразу вычесть тридцать три — эти ядра до двенадцатой ступени мне никак не защитают, а вот остальные тридцать шесть должны пойти на пользу.

Ранг Возвышенного и еще плюс три ядра на долгой дороге к рангу Палач… я бы хотел говорить на равных с Ниром.

Ранг Палач… слишком заманчиво, вот только, как добраться до него? Убивать Возвышенных? На известных мне землях Альянса еще лишь трое имеют такой ранг. Горо и два оставшихся в живых главы кланов севера. Даже если представить, что я смогу бы как-нибудь добраться до их сердца и остановить его… этого явно слишком мало, чтобы сравняться Ниром.

Да и формулы… я знаю слишком мало их. Клан Проклятых — вот куда мне стоит наведаться в ближайшее время.

Ну, а пока… хорошая новость состоит в том, что Возвышенному простая стрела смертью не грозит, а, значит, моим врагам стоит придумать что-нибудь более серьёзное чем обычный выстрел из лука.

— Куда выгружаем товар? — прихлебывая чай, интересуется Трикси. — Но учти, их нужно сразу покормить, летели издалека — еще немного и все эти бедолаги вырвутся из трюмов и съедят кого-нибудь из нас.

— Или даже всех, — поддакивает Клео, с опаской поглядывая на лестницу ведущую вниз.

— Я прикажу, чтобы их приняли и накормили, — обещаю я, принимаясь за свой чай… хочется кофе, но мы, с Алисой, в спешке забыли захватить кофе из дома Тринити.

— Кстати, — Лицо Трикси становится озабоченным. — Ты видел огни на юге?

— Огни на юге? — я невольно оглядываюсь и рассматриваю горизонт с той стороны, про которую сказала Трикси… и он кажется безмятежным. Далекие облачка, лениво плывущие по утреннему небу, пики гор на юго-востоке… даже намёков на огонь нет.

— Ты хотел отсюда их увидеть? — фыркает Трикси. — Мы перелетали пики над Проходом Червя, пришлось подняться высоко… намного выше облаков, даже дышать стало трудно… и вот тогда — это было ночью — мы заметили огни на юге. Много огней… слишком много.

— За Северным форпостом? — уточняю я.

— Да, намного дальше но… кажется эти огни приближаются. И мы не знаем что это такое.

— Да. Не знаем, — грустно качает головой Клео. — И нас это напрягает, так ведь Трикси?

Я бы, конечно, тоже озадачился огнями на юге, но во-первых я в тех местах еще не был ни разу. А во вторых… у меня хватает и здесь забот. Пусть там горит что угодно… пока это не пожар в Небесном Утёсе — меня он мало волнует.

— Ой, — вдруг говорит Клео. — Такая забавная птичка. Никогда такой не видела. Неужели она принесла тебе хорошие вести, герой?

И она показывает на стол, на котором между чашек с чаем расхаживает вестник с крохотным листком в клюве… очень странный вестник, ведь вместо глаз у него пылающие угольки.

Роняет листок и тут же, отпрыгнув в сторону, бесследно тает в воздухе.

— Сам прочитаешь или мне? — спрашивает Трикси.

— Сам, — разворачиваю…

«Дворец Миура. Сегодня. Жду. Обещаю показать то, что убедит тебя. Всё еще твоя Ри»

— Как-то наш герой помрачнел, — говорит Трикси и заглядывает в листок в моих руках. — Твоя Ри? Еще одна девушка мечтает о нём и назначает свидания? Да этот парень нарасхват.

Снова перечитываю текст… он кажется безобидным. Но между слов в нём чувствуется угроза. Отказаться от странного предложения?

Что я потеряю если откажусь?

Может, и всё потеряю, от Рэйден можно ожидать чего угодно. Сегодня она играет со мной, но завтра, разозлившись, вполне может прикончить… а это совсем не входит в мои планы.

— Соглашайся, — Трикси показывает на листок в моих урках. — Уверена эта девушка очень горяча… это вот прямо чувствуется между строк… а с такими лучше не шутить.

Горяча, да.

Лететь в Миура — это далеко. Чертовски далеко, но лучше быть в курсе планов врага… тем более такого врага как Рэйден.

— Мне пора, — отодвигаю чашку и встаю — стоит поторопиться.

— Пора? — Клео грустно смотрит на меня снизу вверх… ох уж эти раздвинутые ножки без трусиков, невозможно отвести взгляда.

— А мы думали, ты нам тут всё покажешь, расскажешь, хотели погостить денёк, заночевать… позвать тебя в гости… ночью, — вздыхает она.

Заманчиво, да. Жаль, мне сейчас не до такого.

— Срочное дело, — оправдываюсь я.

— Послание от красивой девушки — срочное дело?! — Трикс подмигивает. — Понимаем.

— Она дочка главы клана Миура и это официальный визит, — добавляю для убедительности.

— Рэйден?! — Клео закрывает рот рукой и делает большие глаза. — Сама Рэйден?! Эта записка от неё?

Они переглядываются с Трикси.

— Парень…, — лицо Трикси становится мрачным, — ты играешь с огнём. Каким бы ты там ловким не был, но Рэйден — это Рэйден. Эта девица вырвет твои глаза и заставит их съесть, а сама будет пить вино и наблюдать за этим. Ты же слышал о том, как жутко она расправилась с самим Императором?! Мы были там и видели всё свои глазами!

— Да! Всё видели! — подтверждает Клео. — Это было ужасно. Эта Рэйден… она просто разрубила Императора на куски, а потом… потом сожгла его сердце и исчезла.

Угу… вот только императора убил я… знали бы они правду.

— Сейчас появится человек, его Джун зовут, — объясняю я, перед как уйти. — Он подскажет всё, а как опустошите трюмы — решайте. Можете переночевать здесь, а можете возвращаться домой… Не прощаемся… уверен, совсем скоро винты вашего великолепного Ра снова разгонят тучи над Небесным Утёсом.

— Домой?! — девушки переглядываются. — Ты, кажется, забыл, Керо, что наш дом — Ра. И мы уже дома. Вот!

Точно, забыл.

— Ну что, тогда в клан Проклятых, Куколка? — Трикси вопросительно смотрит на подружку.

— В клан Проклятых? — удивляюсь я… впрочем, удивляюсь, напрасно. Почему бы отважным девушкам не иметь каких-то дел там?

Вспоминаю слова Аой… она как раз хотела туда отправится. Очень удачно, трудно придумать более быстрый и безопасный способ попасть в клан Проклятых, чем вместе Трикси и Клео.

Надо будет сейчас заглянуть к ней, пока девушки будут следить за разгрузкой Ра.

К моему большому удивлению Аой в её тесной комнатушке не нахожу… и только книга на подушке.

Всё? Она уже улетела? Быстро.

Забираю книгу… странно, что она оставила её. Может, собиралась второпях?

«Нерождённые»…

Будет что почитать в долгой дороге на север…вернусь ли я обратно?

Замок Миура я вижу впервые. Нет, я, конечно, разглядывал его издалека, когда прилетал на Совет в Башню Казней… и когда к Сакаи наведывался — тоже видел острые шпили на западе… но вот чтобы близко, так близко.

Архитектура у Миура необычная, но самый необычный это всё-таки дворец. Пирамида, гигантская, на половину города, вся состоящая из огромных ступеней…, ширина которых такая, что по каждой из них может запросто гулять тысяча человек и тесно им не будет.

И где-то на самой вершине пирамиды — сам дворец… высоченные колонны, балюстрады, огромные террасы нависающие над городом… и именно там меня ждёт Ри.

Лечу прямо туда — атаковать одиночку на виверне вряд ли кто-то станет. Боевые куклы на стенах города пропускают меня даже не шевельнувшись, а вот из ближайшего облака выныривает ярко-красная виверна с лучником в седле. Выныривает, переворачивается в воздухе и равняется со мной. Человек на ней вместо того, чтобы снять со спины лук и выстрелить или хотя бы спросить, кто я такой и что здесь делаю, молча машет рукой приглашая следовать за собой.

Меня ждут?

Нет, не так. Конечно же, Ри меня ждёт, но вот как она узнала о том, что я уже здесь? Или простая логика — кто еще рискнёт сунуться прямо во дворец, не страшась охраны? Правильно — тот, кого ждут.

Как только опускаюсь на огромную террасу, лучник снова тает в облаках, оставляя меня одного… а, нет, совсем не одного — через распахнутые двери террасы появляется Ри… вот только сейчас её совсем трудно узнать. Почти невозможно.

От той Ри, которую я знал остались только её пепельные волосы… ну и улыбка. Улыбка падшего ангела.

Роскошное платье, корона — тонкая, изящная — золото, обрамлённое тёмными металлом и россыпью драгоценных камней всех размеров.

Она похожа на царицу сейчас. Настоящую царицу…, а не на ту девушку, которую я знал еще совсем недавно.

— Ты прилетел! — она идёт ко мне, обнимает, надолго прижимается к моим губам в поцелуе. Потом отстраняется. Заглядывает в глаза словно разыскивая там что-то очень важное для себя.

— Ты скучал по мне?

— Нет, — я касаюсь своих губ, пробуя стереть её поцелуй.

— Ты злишься на меня? — спрашивает она, не выпуская моей руки из своей. — Почему ты злишься на меня? Иниро, ты правда не понимаешь, что мы созданы друг для друга? Мы даже Нерождённые оба!

Про Нерождённых я уже успел прочитать по пути.

Большая часть трактата, конечно, явные выдумки, вроде тех, что, будто бы, Нерождённые — это члены одной семьи, которую неведомый демон разбросал по мирам и временам… но кое-что вполне себе правда.

Например, там написано, что каждый Нерождённый превращаясь в злого духа вселяется в тело мертвеца в мгновение его смерти. Или про то, что Нерождённые уносят тела убитых ими врагов в ад и там сжигают их, извлекая силы и бессмертие.

— Ты слишком опасна чтобы дружить с тобой.

— Не для тебя, Иниро. Не для тебя, — она, не выпуская моей руки, ведёт меня внутрь, в огромную роскошную залу, с троном возле стены, которая кажется хрустальной — стекло и камень в сложном узоре.

— Как тебе Миура? — Ри оборачивается.

— Клан кажется не менее величественным чем Хинун, — не могу не признать я. Большую роскошь и размеры я видел только в во дворце Императора, только там.

Она ведёт меня к трону и там, у ступеней к нему, останавливается, прижимается ко мне:

— Тебе не нужно возвращаться в этот… в Небесный Утёс, — горячо шепчет она глядя мне в глаза. — Здесь, в этом ослепительном дворце будет наше с тобой брачное ложе. Пока… а потом, ты займёшь главный дворец Альянса, займёшь трон, а я… я буду рядом с тобой. Первой женой.

Можно как угодно относится к Ри, но её тело… тело, которое сейчас прижато ко мне — сводит с ума.

— У меня уже есть…

— Я знаю! — она прерывает меня. — Право Императора приближать к себе жён или удалять! Я стану первой, а другие…другие будут радоваться, ведь быть императорской женой почётно… каждая девушка в Альянсе мечтают занять место любой из жён.

— Это плохая идея, — я отступаю на шаг — лицо Ри, её глаза, её губы… и её тело — слишком близко сейчас. — Ты ради этого звала меня?!

— Да. Предложить союз, предложить власть, предложить успех и деньги… и общую постель… разве этого мало?! Я никогда не предлагала такого… никогда и ни кому.

— Мы вроде бы уже говорили об этом, — я пожимаю плечами. — И я отказался.

— Ты отказался потому как думал, что цена этого отказа мала, — улыбка Ри сейчас становится другой… совсем другой и от неё у меня пробегает холод по коже.

— А она велика?

— Да, — она делает грустное лицо и кивает. — На кону трон Императора, который не получишь без меня. Никогда. И Небесный Утёс, который будет сметён армией кланов севера.

— Уже нет, — улыбаюсь я. — Уже нет никакой армии под стенами Небесного Утёса. Эту партию я уже выиграл… как выиграю и другие.

— Ты про Сакаи?! — Ри смотрит на меня с жалостью. — Я знаю — ты убил его. Вчера…

Я вздрагиваю… она не должна была знать об этом, слишком мало времени прошло… хотя, Таро уже, скорее всего, вернулся в дом отца и мог послать вестников в другие кланы.

— То есть, ты убил Сакаи и решил, что тем самым защитил Небесный Утёс?! — жалости ко мне в её взгляде становится еще больше.

— Бедный, бедный, Иниро, — она касается мой щеки. — Ты правда подумал, что прикончив Сакаи ты решил проблему? А как же я?!

Она смотрит на меня с удивлением.

— Ты не так опасна как он, — качаю головой я. — У него была армия, армия всех трёх кланов. А ты… ты просто сильна… очень сильна. Но ты одна, и я найду способ убрать тебя со своего пути.

— Бедный, бедный Иниро, — она наклоняет голову с грустью разглядывая меня, а затем снова берёт за руку и ведёт. — Пойдём, я покажу тебе кое-что.

— Стой, — я останавливаюсь — хочу спросить, а то снова забуду. Или не будет другой возможности — скорее всего, эта наша встреча с Рэйден последняя.

— Горо… он заплатил тебе?

— Да, — её губы трогает усмешка. — Разве могло быть иначе? Разве он рискнул бы не заплатить мне? «Мне» она произносит с особой интонацией.

— Пойдём же, — она снова тянет меня за собой к выходу из залы. — Я покажу тебе кое-что интересное… И оно заставит тебя изменить своё мнение.

Она ведёт меня по широким светлым коридорам, пока не останавливается перед высокими дверьми.

— Тсс, — прикладывает палец к своим губам. — Там спят, не будем их будить.

Она распахивает двери и ведёт меня к широкой постели под балдахином. Широкой постели, в которой лежат двое.

И эти двое утонули в своей крови.

— Не шуми, — снова шепчет Ри. — Это глава клана и его первая жена… мои любимые папа и мама… они спят… Не стоит будить их, поёдём я лучше покажу тебе кое-что другое… не менее интересное.

Она сжимает свои пальцы сильнее и тянет меня за руку к выходу, снова ведёт по коридорам, а потом снвоа замирает перед белоснежной дверью.

— И нам снова нужно быть осторожными, — улыбается Ри. — Там моя старшая сестрёнка… и она тоже спит. Хочешь посмотреть?

Ответа она не дожидается, распахивает дверь и идёт… идёт одна к постели в центре комнаты. А я следую за ней, следую уже зная, что там увижу.

Еще одно тело с перерезанным горлом..

— Свежий воздух, — улыбается Ри. — На свежем воздухе всегда хорошо спится… Кстати! Я тебе не показала еще своих старших братиков… Уверена — они тебе понравятся! Они очень милые!

— Нет, — мой голос неожиданно звучит хрипло. — Ты их тоже убила?

— Я?! — изумляется она. — Разве могла я убить их всех? Они же родные… все родные. Это какой-то злой человек, преступник… или сумасшедший сотворил это. Мы будем его искать. И мы найдём его — я уверена.

— Зачем ты сделала это?! — я качаю головой, еще не веря в то, что увидел.

— Это не я — говорю же тебе! — она смотрит на меня так, словно ей больно от того, что я не верю. Не я! Я хорошая, я люблю их всех… и уже скучаю по ним!

— Нельзя так, — я качаю головой, не сводя взгляда с мёртвой девушки на постели перед нами. — Так — нельзя.

— Как?! — удивляется она. — Пойдём, я покажу тебе еще кое-что, а потом… потом я задам вопрос. Тот самый вопрос.

Я ожидаю, что она поведёт меня в какую-то еще из комнат, но нет — Ри подходит к огромной стеклянной двери на террасу, распахивает её и жестом манит меня. Когда оказываюсь рядом, она подходит к ограждениями террасы и наклоняется разглядывая что-то там внизу.

— Там бедняжка Минами — моя младшая сестренка… она упала. Такая неловкая… Там сад. Мой любимый сад. Далеко внизу. И теперь она лежит там среди цветов. Я столько раз просила её, умоляла не забираться на эти дурацкие ограждения. Там так высоко… она лежит там… мне больно смотреть на неё, Иниро. Она так плакала, когда падала… я хотела ей помочь, но не успела.

Я не хочу подходить к ограждениям и смотреть вниз — я знаю что там увижу. Обглядываюсь и замечаю в комнате еще две постели. На одной окровавленное тело старшей сестры, вторая кроватка для младшей… Ри убила её когда та проснулась и увидела как…сестра умирает? А третья постель… постель Ри? Они все вместе спали здесь?

— Грустный день, правда? — Ри хмурится и идёт к выходу. — Даже не знаю как мне пережить его. Может быть, погулять немножко в саду? Развеяться… Или попеть? Как думаешь, если немного попеть — моё настроение улучшиться?

Она идёт в коридор, дожидается меня там. А потом запирает дверь в спальню и снова куда-то идёт.

А я иду за ней, потому что этот ужасный спектакль мне, как единственному зрителю нужно досмотреть до конца.

Впереди я вдруг слышу шаги, быстрые шаги, такие бывают только у… ребенка.

И он появляется. Малыш лет семи, не больше, с чёрными длинными волосами и в длинных же до пола одеждах — словно настоящий воин.

— Ри, сестрёнка…, — он бросается к Ри, обнимает её. — Я не могу найти маму… Уже почти полдень… неужели, она еще спит? Можно я разбужу её?!

— Не убивай его, — тихо говорю я.

Она оборачивается…

— Странная просьба от того, кто так же как и я идёт по трупам, — она улыбается и гладит малыша голове.

— Пойдём, Рику, я покажу тебе родителей… ты сам разбудишь их… уверена они будут рады тебе, — она берёт его крохотную ладонь в свою.

— Не убивай его, — качаю головой я.

Задумывается.

— Хорошо… не буду, — кивает она послушно. — Тем более что Рику еще совсем маленький… и всё управление кланом с этого дня, как только стража обнаружит тела… всё управление кланом перейдёт ко мне… я самая старшая теперь в Миура. И уже завтра… слышишь, Иниро, — завтра армия кланов севера направится к Небесному Утёсу. Там не останется никого… никого живого. Никого кроме тебя… если ты, конечно, решишь бежать, а не умереть вместе со всеми.

Она прижимает к себе Рику, гладит его по голове и молча смотрит на меня ожидая ответа.

— Скажи «да», — просит она так и не дождавшись его. — И Небесный Утёс будет жить. Это просто — совсем короткое слово. Ты легко его произнёсешь.

Она права — это слова легко произнести, когда тебе просто не оставили выбора… вот только кроме «нет» и «да» есть и третий вариант.

— Мне нужно подумать, Ри. Дай мне время, — говорю я. — Хотя я бы немного.

— Ладно, — кивает она, прижимая головку Рику к себе. — До полной луны. Но в ночь, когда на небе появится полная луна — я жду тебя здесь. Жду в своей спальне. С ответом.

В Небесный Утёс возвращаюсь только к вечеру — с попутным ветром мне сегодня не везёт, он сносит мою виверну к востоку.

Возвращаюсь и первым делом нахожу Кайоши… у него дома и, судя по довольному лицу брата — ему всё нравится. Ну еще бы, теперь он глава клана, и любимая жена рядом. Интересно, а если Кайоши захочет себе вторую жену — как к этому отнесётся Нори?

— Ты выглядишь озабоченным, — хмурится он. — Что-то случилось?

— Не здесь, — я забираю его и веду в кабинет на втором этаже. Его делали для меня и именно по моей просьбе здесь, перед огромным, в пол, окном стоит тяжёлый письменный стол тёмного дерева с множеством ящиков и тёмно-зеленым бархатом на поверхности.

Сажусь в одно из удобных кресле, и жестом приглашаю Кайоши занять место напротив.

— Ты меня пугаешь, — он хмурится еще сильнее.

— Сейчас будет много неприятной правды, — предупреждаю я. — Мне нужно будет начать с правды.

— Стой, — его лицо становится бледным. — Ты Возвышенный?! Ты — Возвышенный?!

Он касается своих глаз, словно не веря им.

— Просто слушай, — останавливаю я его. — Я убил Сакаи. Убил и забрал его ядра… и да, я теперь Возвышенный. К сожалению, это единственная хорошая новость, все остальные — плохие.

Мне приходится помолчать, ожидая пока Кайоши сосчитает ядра… задачка не из простых, ведь свет каждого из них сливается водно огромное светящееся пятно внутри тела.

— Шестьдесят девять, — на лице его восторг. — Ты Возвышенный и уже на три ядра приблизился к рангу Палач.

И только потом до него доходит смысл слов, которые я сказал ему.

— Ты убил Сакаи?!

Он обхватывает голову руками и начинает покачиваться из стороны в сторону.

— Он был нашим врагом, что я сделал не так? — пожимаю плечами я.

— Когда ты отпускал Таро — его отец был уж мёртв?

— Да.

— Он будет мстить.

— Таро? Конечно. Если я не убью его раньше, чем он повзрослеет.

Кайоши откидывается на спинку кресла задумываясь.

— Думаешь, угрозы с севера теперь нет? — спрашивает он. — Сакаи хотел заполучить нашу шахту — теперь он мёртв.

— Всё стало хуже, намного хуже. Ри… я виделся с ней сегодня. Я летал в Миура и виделся с ней.

— Так вот где ты пропадал весь день! Я искал тебя. Тут в клане столько забот… и мне их нужно решать… я искал тебя, чтобы посоветоваться.

— Всё очень плохо, — говорю я. — И тебе лучше приготовиться к тому, что ты сейчас услышишь. Она убила всех. Всю свою семью. Всёх, кроме маленького Рику… и то только потому, что я попросил её не убивать его.

Кайоши застывает. Очень надолго и я молчу — ему нужно осознать что произошло.

— Она сумасшедшая, — он наконец приходит в себя.

— Нет. Это долго объяснять, но она не сумасшедшая. Она та, кто вселилась в тело дочки главы клана Миура… и те, кого она убила… они чужие для неё.

— Она как ты? — спрашивает он, глядя мне в глаза.

Глупо отпираться. Слишком очевидно.

— Да.

— Она теперь станет старшей в клане Миура?! — я вижу как побледнел Кайоши.

— Она уже стала старшей в клане Миура, — поправляю я его. — И, подозреваю — и старшей среди кланов севера.

— Всё плохо, — Кайоши закрывает лицо руками. — Я только, сегодня с утра радовался хорошим вестям…

— Я тоже проснулся в хорошем настроении, — невесело улыбаюсь я, вспоминая своё пробуждение.

— Что она хочет от тебя?

— Союза.

— Союза? — его брови ползут вверх. — Что это значит?

— Всё. Как одно целое. Я сяду на трон и она будет рядом. Первой женой.

— О! Первой женой, — Кайоши закатывает глаза. — Эми это не понравится.

— Это мне не нравится! Пойми, мы с ней в этом мире чужие. Только контракт держит нас здесь. Контракт на Первородных.

— Я помню, ты рассказывал об этом контракте…, — кивает Кайоши. — Но это было очень давно… и, Керо,… может быть, тебе стоит согласиться?

— Уверен, чтобы там не говорила Ри, я жив пока ей это выгодно, — продолжаю я. — Она играется со мной. Как змея исполняет свой танец, завораживая. Её задача убедить меня в том, что с ней мне будет проще добиться цели. Если я сейчас соглашусь на игру Рэйден — я проиграю. Уверен, следующим в её списке на смерть после Горо стою я.

— Всё плохо, — повторяет Кайоши.

— Единственный способ сейчас спасти утёс, это занять трон, — наконец высказываю я то, что обдумывал всю долгую дорогу домой. — Новый Токио Ри будет намного сложнее взять. Если успеть вывести на стены людей, людей которые будут вдохновлены тем что Горо мёртв, тем что появился наследник престола… они не захотят снова отдать город.

— Нельзя убить Горо, — качает головой Кайоши — Он уже никогда не подпустит тебя близко. Уверен, сейчас легион Проклятых не отходит от него ни на шаг.

— Это сложная задача, — соглашаюсь я. — Но не невозможная. Шахта — мы сегодня же спустимся в неё, мы найдём ту тропу по которой ходили те, кто нашёл храм там глубоко внизу. И мы сегодня же раскроем загадку его.

Кайоши рассеяно кивает — кажется, голова его занята каким-то другим, очень важным, вопросом.

— А что если… что если Ри всё равно уничтожит Небесный Утёс… Даже если тебя не будет здесь? — спрашивает он. Даже если ты станешь императором. Просто для того, чтобы сделать тебе больно.

Я встаю и подхожу к окну, через полупрозрачные невесомые шторы вглядываясь в город там за стеклом.

— Я не могу залезть к ней в голову… никто не может. Я могу только стараться победить в этой войне. Тем скорее нам нужно иди вглубь шахты… что если сила, которая там спрятана поможет не только убить Горо, но и защитить Небесный Утёс.

Кайоши встает, подходит и останавливается рядом.

— Ты бы смог её убить? — неожиданно спрашивает он.

— Ри?

— Да.

— Она слишком сильная… она спокойно подпускает меня к себе, зная, что в любое мгновение я могу атаковать… она уверена в себе. Думаю, она пока слишком сильна для меня и любая попытка прикончить её — закончится для меня плохо.

— Ясно, — кивает Кайоши. — Но я спросил не об этом. Ты сможешь убить её?

Он повторяет вопрос, и я понимаю.

Жаль ли мне будет убивать Ри? Да, я почти люблю её…. Но… Рэйден — это демон ада и чем быстрее я смогу прикончить её, тем больше у меня шансов выжить и закончить то, зачем я пришёл в этот мир.

— Да, — говорю я. — Я смогу убить её.

Сто человек.

Мы берём с собой — сто человек. Желающих опустится в неизведанные глубины шахты было, конечно, намного больше, но я остановился именно на этой цифре.

Пятьдесят лучников и пятьдесят рабочих.

И ведьму, Банко, я тоже взял с собой — её знания могут пригодится. Кроме того рабочих нагрузили не только кирками и топорами, но запасом еды на неделю для всех.

Нет, конечно никто не собирается блуждать неделю по тёмным узким коридорами заброшенных веток шахты, но лучше был готовыми ко всему.

Завал который отрежет нас от мира — вот пока, кажется, самое страшное, что нас может ожидать. Ну, и еще какие-то летающие змеи, но для них я и взял столько лучников.

Мы будем двигаться осторожно, обыскивая каждый тупик и поворот… в надежде, что обнаружим правильный путь. Не помешала бы карта… но где её взять? Возможно, древняя старуха, от которой пошла легенда о потерянном внутри храме знала правильную дорогу, но той старухи уже давно нет в живых.

Лучники идут в сотне метров впереди, заглядывая в каждый поворот, который встречается на пути и отсеивая те, что никуда не ведут — тупики и завалы породы. Есть шанс что дорога которая нам нужна давно уже перекрыта обвалом, но о таком никто думать не хочет. Все, я вижу это по лицам, настроены решительно.

Первые несколько уровней-этажей проходим быстро, здесь находилась основная часть золотой жилы и порода выбиралась подчистую, оставляя после себя огромные пещеры, которые никуда не ведут. В такие мы просто заходим, освещая их светом факелов-талисманов и тут же, не теряя времени, возвращаемся обратно.

Сил пока у всех много — кажется, что путь не будет ни долгим, ни сложным. Выходим мы в тот же день, поздним вечером — когда большая часть города готовится отойти ко сну.

Захочется ли нам спать? Да, но думаю не скоро — слишком сильно возбуждены все, слишком велика вера в успех. По разговорам рабочих бодро шагающих вслед за нами, понятно, что многие давно уже ждали этого похода, ждали с нетерпением и новость о нём восприняли с восторгом. Тайны имеют волшебное свойство манить, и эта тайна, скрывающаяся в глубинах шахты, давно уже притягивала к себе каждого обитателя Небесного Утёса с первого дня переселения на новое место.

По пути Кайоши первым делом рассказал о том, как некоторые из смельчаков или безумцев, не выдержав любопытства, в одиночку или небольшими группами уходили на нижние уровни шахты. Хотели ли они раскрыть тайну или лишь охотились за быстрым богатством, в надежде найти в заброшенном храме забытые драгоценности — уже не узнать. Кто-то их них возвращался сразу, кто-то очень не скоро, истощённый и испуганный. Некоторые — не возвращались, а их жёны и дети стыдливо прятали глаза, когда их просили рассказать о том, что случилось.

И вот теперь, спустя немало недель после переселения, наконец объявлен поход. И уже не нужно прятаться, можно вызваться добровольцем, снискать честь и удовлетворить своё пылающее любопытство.

Да, желающих было намного больше, чем эта сотня, но нужно же было кого-то оставить и в городе. Я, как и все остальные, был настроен на лучшее, но на всякий случай стоило быть готовыми и к неприятностям.

Уже через пару часов мы опустились на пять уровней ниже, в места где царствуют лишь крысы и огромные термиты, глянцевые тела которых крохотными искрами растекались при свете факелов, закреплённых на спинах наших лучников.

После пятого уровня просторные пещеры сменяются высохшей подземной рекой, которая с небольшим уклоном мёртвой змеей уходит глубоко внутрь горы. Идти становится легче — чуть влажное русло вьётся ровной просторной дорогой, не разветвляясь и без крутых поворотов.

Наткнувшись на эту реку все еще больше приободряются — кажется, что вот она и есть та самая прямая дорога к храму и заблудиться уже никак нельзя. Радость наша, впрочем, длится совсем недолго. Совсем скоро русло раздваивается и утоньшается — как язык огромной змеи… и мы останавливаемся в замешательстве..

Приходится объявить привал. И отправить вперёд двух разведчиков из числа лучников. Пока перекусываем, они возвращаются. Возвращаются вдвоем, живы и здоровы. Что уже само по себе хорошая новость, а когда они радостно сообщают, что два русла впереди снова сошлись в одно, все успокаиваются и быстро прожевав свой короткий ужин, отправляются дальше.

Совсем скоро натыкаемся на узкую, но бесконечно глубокую трещину в скале, через которую приходится перепрыгивать и это пока самое серьёзное препятствие которое нам встретилось. Эфирные часы, которые захватила с собой Банко, показывают, что мы уже семь часов в пути, а, значит, путь прошли немалый. Приходят первые мысли о том, что обратная дорога будет в гору… и первая усталость тоже приходит.

Река, между тем, не собирается заканчиваться, уводя наш небольшой отряд всё дальше в толщу горы. Случается первая травма — неловкий рабочий ломает ногу, просто неудачно наступив на камень и приходится потерять немного времени, пока Кайоши помогает ему.

Река вновь разветвляется и мы снова отправляем разведчиков вперёд. На лицах, насколько я могу видеть, энтузиазма уже намного меньше — сон, голод и усталость дают о себе знать. К тому же начинает казаться, будто эта странная река так и будет бесконечно виться в теле горы, уводя нас всё дальше и дальше от мира.

Начинают попадаться первые кости. Кости человеческие, растянутые крысами по углам и давно уже почерневшие от сырости. Кто были эти люди — рабочие шахты решившие посмотреть где заканчивается река или охотники за тайно — уже никак не понять. Ветхие, полуистлевший остатки одежды, простые ржавые ножи или мечи… вот всё, что осталось от них здесь. Эти кости омрачают наше путешествие, и шутки и смех — и без того уже редкие в последние часы — исчезают совсем.

Кайоши спрашивает про новый привал, но я лишь мотаю головой — стоит идти пока река ведёт нас. Вот если встретится серьёзное приветствие — это и станет хорошим поводом передохнуть.

Только я успеваю об этом подумать, как лучники замедляются и затем и вовсе останавливаются. По гулу среди них становится понятно, что впереди — проблема.

Оставив позади Банко, вместе с Кайоши протискиваемся вперёд…

Завал.

Досадно, неприятно, но следовало ожидать. Рано или поздно мы должны бли наткнуться на него. Несколько огромный глыб вывалились из свода, перегородив проход почти полностью, оставив вверху лишь узкие щели.

Отдаю команду на привал, а сам вместе с Кайоши взлетаю прямо на эти огромные куски скалы, остановившие нас.

За ними, насколько хватает глаз, русло продолжается… вот только светлячок, посланный во мрак пещеры, вдруг превращается в две крохотных звезды, повторяющие каждое движение друг друга.

Переглядываемся с Кайоши — вода? Там впереди вода? Новость не самая приятная — течение, если оно там есть, только затруднит движение.

После ужина все принимаются за разбор завала, а я сидя в сухом углу рядом с Кайоши, размышляю о Горо. Есть ли способ прикончить его? Что если есть простой способ прикончить его?

Нет, если он днём и ночью охраняется Проклятыми — даже не стоит и пытаться. А если нет? Если через несколько дней после того, как силы восстановятся, Горо устанет бояться?

Моя надежда на то, что здесь в шахте найдётся что-то, что позволит уничтожить своих врагов, никуда не делась. Просто сейчас, когда мы идём вот уже десять часов, а впереди даже намёка на храм — она истончилась и кажется призрачной.

Разборка завала только начинается как откуда-то раздаётся громкий и, что важно, радостный крик. Все бегут туда… а обнаруживают обходной путь, незаметный за поротом русла. Оттого никто и не стал разбирать этот завал до нас.

Новая короткая передышка и вот отряд уже хлюпает по мелкой, не выше щиколоток воде, с тихим шелестом струящейся вниз по руслу.

Проходим совсем немного и вот тут находим то самое, о чём рассказывали заблудившиеся рабочие — гигантский скелет. При жизни это было что-то вроде огромной, длиной в десяток метров, не меньше, змеи.

Раскрытая пасть, истыканная сотней тонких острых зубов, каждый длиной в локоть человека… она способна заглотить сразу троих и не подавиться. Кости не выглядят древними — похоже, эта странная тварь сдохла пару месяцев назад, не раньше. Плоть её уже пожрали крысы, а вот огромные кости им оказались не по вкусу и не по зубам.

— Разве у змей бывают кости? — оборачиваюсь я к Кайоши, который замер рядом, разглядывая то, что осталось от гигантской твари.

— Это не змея, — качает он головой. — Это птицеголовый дракон — разве не о них рассказывает легенда?

Присаживаюсь и осторожно касаюсь зубов… может, это и дракон, но точно не птицеголовый — пасть даже отдалённо не напоминает клюв.

— Если там впереди, — я вглядываюсь во мрак пещеры, — нам встретится живой хотя бы одна из этих тварей — живым не вернётся никто. И даже ранг Возвышенного не сохранит мою жизнь.

Кайоши проходит внутрь скелета и приподнявшись на цыпочках, тянется к острым позвонкам на его хребте. Дотянувшись касается их…

— Она огромна. За мгновения разметает весь наш отряд…, — он поднимает взгляд на меня. — Стоит ли нам идти дальше?

— Иногда легенды — это просто легенды, — говорю я, вставая. — Что если она была последней живой здесь, кроме крыс. И сдохла от скуки.

— Там мост! — вдруг кричит кто-то и все, забыв об огромном скелете, который еще секунду назад, громко охая рассматривали, срываются с места и бегут.

Когда подходим мы с Кайоши — толпа расступается.

Расступается, открывая пропасть у наших ног. Пропасть. в которую падает вода, падает без звука, словно исчезая из этого мира навсегда. Тонкий каменный, рукотворный мост, шириной в пару метров, не более, начинается на этой стороне и словно тонкая нить, удерживаемая неведомой, невидимой силой тянется через бездну, до противоположного её края, утонувшего во мраке.

Кастую светлячка и отпускаю его, наблюдая как смелый огонёк летит над чернотой пропасти, летит испуганно, боясь заглянуть в чёрный бездонный разлом под собой… а когда всё же долетает до противоположной стороны, мерцающим, дрожащим светом своим выхватывает из темноты огромных змей, искрящиеся тела которых, медленно, очень медленно, извиваясь, скользят по воздуху не касаясь земли, а их глаза, словно багровые угольки тлеющие в темноте, с удивлением разглядывают нас, нежданных пришельцев другого мира.

Они кажутся безмолвными стражами, защищающими гигантскую, отделанную чёрным камнем и тончайшей резьбой. арку, из-за которой струится странный, словно застывший свет.

— Расскажи мне еще раз о том, что тварь, скелет которой мы нашли, была последней из живых, — тихо говорит Кайоши. — Расскажи и мы пойдём обратно, потому что путь вперед для нас закрыт.

Тишина вокруг наступает такая, что слышен лишь шелест стекающей в пропасть воды и далёкий писк крыс.

Даже не стоит и пытаться злить стрелами этих гигантский змей-стражей… нет, даже не стоит и пытаться.

Мой голос, когда я негромко приказываю отходить, эхом разносится под сводами огромной пещеры — здесь высота до потолков так велика, что их просто невозможно разглядеть даже в свете факелов.

Ни слова, ни вскрика — отодвигаемся от края разлома беззвучно, кажется, любой звук сейчас способен приманить змей на нашу сторону. Отходим к завалу — он достаточно далеко от моста, чтобы можно было разговаривать, не боясь привлечь внимания стражей. Но при этом, расположившись небольшим лагерем рядом с ним, мы сможем держать в поле зрения всё, что происходит возле странной арки… и этих жутких огромных змей мы тоже можем видеть, благодаря моему светлячку кружащемуся рядом с ними. Он, словно стараясь рассмотреть их, скользит почти касаясь их жёсткой, играющей бликами кожи

— Все так старались попасть сюда, — невесело усмехается Кайоши, не сводя взгляда с искрящихся тел чудищ. — И Сакаи, И Хинун, и мы… а пройти-то дальше нельзя. Никак нельзя.

Их трое. Трое гигантских змей, каждая из которых в секунды легко раздавит, разорвёт наш отряд.

— Легенда не врала, — говорит Кайоши. — Похоже, там за аркой находится что-то очень, очень интересное… жаль только свет мешает рассмотреть что именно.

— С ними можно что-то сделать? — показываю на змей Банко, которая неподвижно замерла рядом с нами, разглядывая странных существ. — Может быть, есть какие-то формулы… ритуалы. Ты же знаешь всё.

— Не всё, — качает она головой и её чёрные зрачки на мгновение становятся больше, вспыхнув бездной. — Я могу попробовать, господин… если вы прикажете… но вряд ли вернусь.

Я невольно представляю хрупкую фигуру ведьмы в чёрных одеждах медленно идущую по мосту навстречу стражам…

— Тебе не нужно рисковать, — я касаюсь её руки. — Просто найди подходящий ритуал. Может быть, их можно как-то спугнуть.

— Этот свет, — Кайоши поднимает руку и показывает на арку. — Там может быть печать. Защитная печать и даже если бы смогли избавиться от драконов, эту печать не сломать.

Драконов? Он всё-таки будет называть их драконами? Да у них даже крыльев нет, если не считать огромных острых гребней сверху и по бокам, похожих на плавники…. Кажется, именно они и позволяют этим тварям легко удерживаться в воздухе, словно в воде.

— Нет смысла думать о печатях, пока мы не избавились от стражей, — я усаживаюсь на огромный осколок скалы — слишком долгий путь позади.

Если бы она была одна… я бы, пожалуй, рискнул выйти с ней один на один. Ранг Возвышенного уберёг бы меня хотя бы от лёгких ран… Я знаю не так много формул, но я бы попробовал.

Да, жаль их тут сразу трое.

— Теперь я могу быть спокоен, — Кайоши присаживается на один из соседних валунов и вслед за ним, весь наш отряд тоже опускается на землю — устали все.

— Спокоен?! — не понимаю я.

— Да. Никто не доберётся до тайны этой шахты.

— Да ты, похоже, шутишь, — фыркаю я. — Я не собираюсь отступать. Их всего три… три твари!

— Три огромных твари, — уточнят Кайоши.

— Ты не видел Тунга-Оро — он был пострашнее их и что? — я задираю рукав и показываю ему мерцающую в темноте тату.

— Так иди и убей их, — ухмыляется Кайоши. — А мы посмотрим на это зрелище.

— Нет, — я запускаю нового светлячка. — Эти огромные летающие червяки мне не по зубам. И тебе тоже, хоть ты и самая сильная марионетка на свете.

— Тогда возвращаемся? — он с надеждой смотрит на меня.

— Да, — я встаю. — Возвращаемся.

— Отличные новости — все будут живы! — Кайоши подскакивает с радостью.

— Но возвращаемся только для того, чтобы Тринити приготовил для нас оружие, способное избавиться от этих гадских тварей, — остужаю его восторги я.

Отводим отряд за завал, приказываем всем отдыхать, а сами, вдвоём с Кайоши летим обратно.

Летим! Мы наконец-то можем это сделать, вместо того чтобы уныло брести вверх по руслу реки. Благодаря этому обратный путь занимает всего, как кажется, пару часов и на поверхность мы выбираемся вместе с рассветом.

Я собираюсь будить Тринити, но он оказывается уже на ногах. И вместо радости при виде нас, на его лице тревога.

— Все живы, — успокаиваю я его первым делом, но озабоченное выражение с его лица никуда не девается.

— Что-то случилось? — тревога, кажется, передалась и Кайоши.

— Ужасные вести. Северный форпост сожжён. Мы пока еще ничего не знаем, но те, кто пришли с юга — убили там всех. Вообще всех. Спаслись только те, кто был за стенами форта.

Я вспоминаю слова близняшек об огне идущем с юга… он так близко? От Северного форпоста до Небесного утёса часа полтора лёта на быстром корабле или виверне.

— Что-нибудь известно о них? — я спрашиваю, а сам иду снова ко входу в шахту. И Кайоши вместе с Тринити следуют за мной.

— Нет, — Тринити прибавляет шаг, чтобы не отставать от меня. — Какие то варвары. Нет, те кто выжил утверждают, что это демоны, но думаю, это просто шок. Они все в шоке — их близкие погибли, их город сгорел.

— Нам еще только нашествия варваров не хватало, — зайдя в шахту я сразу поворачиваю направо — к заводским цехам. — Хорошо что стены Небесного Утёса высоки и прочны. Но тебе нужно будет добавить на них еще больше боевых кукол.

— Сделаю, — Тринити кивает, и только потом, кажется, замечает, что мы вернулись вдвоем.

— Что с остальными?! — он останавливается переводя взгляд с Кайоши на меня и обратно. — Вы потеряли их?

— Нет-нет, — я хлопаю по плечу. — Пока нет. Идём, я расскажу тебе всё по дороге. Храм… возможно, мы нашли его.

— Нашли?!

Тринити у спевает сделать лишь один шаги снова останавливается с изумлением глядя на меня.

— Да. Но мы пока не уверены. Там вход, освещённый вход… и что за там внутри — мы пока не знаем.

— А если зайти, — спрашивает Тринити, похоже, не собираясь сдвинуться с места, пока всё не узнает.

— Смешная шутка, — соглашаюсь я. — Мы бы так и сделали, но кое-кто против.

— Неужели он? — Тринити показывает взглядом на Кайоши.

— Он тоже, — киваю я. — Но есть кое-что и похуже. Драконы… птицеголовые… хотя ничего похожего на птиц я в них не заметил.

— Драконы?! — кажется Тринити не слишком удивлён… Ах да, ему же рабочие рассказывали об одной из этих тварей.

— И как они выглядят? — уточняет он.

— Огромные сверкающие червяки способные разом заглотить целый отряд, — говорю я.

— Не червяки, — Кайоши качает головой. — Огромные змеи, которые скользят сквозь воздух словно это вода, которые мерцают всеми цветами ада и страшнее всего, что я видел в пустошах.

— Тунга-Оро всё равно страшнее. — не могу удержаться я.

— Так где все остальные?! — на лице Тринити тревоги становится намного больше. — Драконы проглотили их?

— Нет, — я смотрю на огромный проём ведущий в цеха — нам бы не терять времени, а заняться делом. — Все целы. Они захотели остаться внизу — желающих десяток часов тащиться вверх по пещерам не нашлось. А летать умеем только мы с ним.

Киваю на Кайоши.

— И вернулись вы не просто так, оставив всех остальных там? — догадывается Тринити.

— Да. Идём, я объясню тебе, что нужно сделать.

И я объясняю. То ли я так хорошо это делаю, то ли Тринити понятливый, но к тому моменту, когда мы добираемся до первого из цехов, наш инженер уже рисует какие-то схемы у себя в блокноте. А потом он показывает эти схемы своим помощникам и сразу же начинает кипеть работа.

Впрочем, как бы она сильно не кипела, но несколько часов на изготовление того, что нужно — всё-таки уйдёт… а, значит, нет смысла торчать в цеху, когда можно провести время с большей пользой.

Например, поспать. Хотя бы немного.

На выходе из шахты наталкиваюсь на Вада и по взгляду понимаю — встреча не случайна, он меня искал. Зачем меня может искать Алхимик Веры? Порадовать новой формулой?

— Нам нужно поговорить, — он бросает короткий взгляд на Кайоши, словно показывая, что разговор должен быть наедине.

— Хорошо, — я знаком отпускаю брата — по старой привычке он слушается моих приказов, хотя теперь я здесь гость, а главный именно он. Отпускаю Кайоши и иду к дому Вада — лучше всего наш разговор продолжить там, без чужих ушей…

Внутри как всегда мрачно и почти темно — ничего кроме тусклого света свечей. Окон здесь как не было, так и нет… и Вада это, похоже, устраивает.

Тел на этот раз здесь нет, но вот широкая кровавая дорожка тянется по полу до одного из глубоких закрытых шкафов… он сваливает трупы там?

— Мне нужно уйти, — говорит он, как только закрывает дверь за собой.

— Уйти? — удивляюсь я. — Куда?

— К семье, — смотрит на меня исподлобья.

— У нас же был уговор, — я оглядываюсь в поисках стула — похоже, разговор не получится коротким, а я ног не чувствую от усталости. А еще — с удовольствием завалился бы спать… можно даже здесь на полу, и к чёрту кровь, которой здесь всё залито.

— У нас не было уговора.

— Хорошо, — я опускаюсь на стул. — У нас не было уговора. Я просто забрал тебя сюда… и ничего не изменилось. Ты будешь оставаться здесь, пока мне это будет нужно.

— Нет, — он качает головой. — Если нужны формулы — отпусти меня и я обещаю, ты будешь первым в очереди на самые сильные из них… Я уже отдал тебе одну из сильнейших.

Отпустить?

Многое уже изменилось с того дня, как я похитил Вада… Нет, сильные формулы мне по-прежнему нужны, но удерживать мага годами, вопреки его воле… много ли будет толку от такого?

— Я отдам тебе еще одну новую формулу, — он истолковывает моё молчание по своему. — Я отдам тебе её сейчас — если отпустишь, или никогда — если оставишь здесь.

Рискованный ход — я ведь могу и обозлиться.

— Что за формула? — спрашиваю.

— Тебе понравится, — на его мрачном лице мелькает подобие гордости за то, что получилось. — Тебе точно понравится.

— И всё же. Я хочу знать, прежде чем принять решение.

— Я назвал её «Паутина». Можно бросать издалека, сковывает врага, режет его своими нитями. Если у того хватит силы — вырвется, но… но может и не хватить — формула сильна.

Звучит интересно, но не идти же сейчас испытывать её. К тому же, Вада собирается мне её отдать, только если я выпущу его.

— Ты рискуешь, — говорю я. — Я могу утопить тебя в боли, а потом продолжить наш разговор. Мне не нравится когда ставят условия.

— Я знаю, — я вижу как играют желваки на его худом лице. — Но только так. Ты отпускаешь меня и получаешь взамен эту формулу. Или не отпускаешь и…

— Ты не скажешь мне больше не одной формулы? Ни одной и никогда?

— Да, — слово звучит сухо, коротко — он понимает, что ходит по лезвию. Еще несколько недель назад я бы просто убил его после таких слов. Да, времена меняются.

— Новый Токио захвачен Хинун, — говорю я.

— Знаю. И именно поэтому мне нужно туда. Тех, кого я оставил там — некому защитить.

— Хорошо, — принимаю решения. — я отпущу тебя в обмен на эту формулы и обещание.

— Какое? — в глазах его вспыхивает огонь.

— О каждой новой сильной формуле ты будешь оповещать меня первого.

Он задумывается, оценивая.

— Да. Пусть будет так.

— Если окажется, что ты кому-то предложил сильную формулу вместо меня — ты умрёшь.

— Эти слова звучат убедительно от человека, в жилах которого течёт кровь императора, — он кивает.

Он знает это — хорошо. Был ли он на свадьбе, когда я объявлял эту новость или потом кто-то сказал ему — это уже не важно.

— Я буду жать от тебя новых формул, — добавляю я. — Ты видел золото — его много. Вряд ли кто-то в Альянсе заплатит за формулы Тьмы больше я.

— Хорошо, — он склоняет голову. — Я свободен?

— Да, — я показываю взглядом на дверь. — И я надеюсь, что те, к кому ты спешишь — еще живы.

Два часа?

Три часа?

Проходит больше десяти часов, пока Тринити и его команда справляется. Это долго, чертовски долго, но зато перед входом в шахту я вижу нечто, что меня очень сильно радует.

Две платформы, достаточно узкие, чтобы протиснуться в самых узких коридорах шахты, но при этом такие по размеру, чтобы на каждой смогло уместиться несколько больших боевых кукол и по одному двигателю очень скромных размеров. Сняли их с Ктулху — здесь они сейчас важнее.

— Целый флот! — восхищается Кайоши, которого я не забыл разбудить, прежде чем идти смотреть что получилось у нашего инженера. — Жаль только драконы окажутся ему не по зубам.

Может, и не по зубам, но это наш единственный шанс сейчас добраться до светящейся арки и того, что скрывается за ней.

Спорить и обсуждать нечего, поэтому усаживаемся с Кайоши каждый на свою платформу и пробуем освоиться с управлением. Это занимает совсем немного времени, здесь как и везде — рычаги поворота и подъёма-спуска.

Усаживаемся и ныряем в шахту — путь предстоит не близкий.

Платформы благодаря стараниям Тринити управляются легко и путь к завалу кажется совсем коротким. Там находим всех живыми и здоровыми… и это хорошо, потому что времени прошло уже порядком и могло случится всё что угодно.

Двух смельчаков из рабочих усаживаем на наши места на платформах… эти парни почти смертники — если что-то пойдёт не так, то змеи-стражи набросятся на них первых.

Дальнобойность боевых кукол намного больше чем луков, а, значит, лучников придётся оставлять как можно дальше, на добивание, только если огня с платформ не хватит для того, чтобы отправит драконов на тот свет.

Обвожу взглядом свой небольшой отряд, лица усталые, но решительные… это хорошо, мне нравится это.

— Не торопитесь умирать! — предупреждаю я всех. — Помните, вас ждут. Ждут с победой и живыми. Мне пришли за тайной, а не за смертью… и на обратном пути я хочу видеть улыбки на ваших лицах, а не слёзы.

Какие бы ободряющие слова я не говорил — домой сегодня вернутся не все… и если быть честным, я буду рад даже если вернутся всего трое. Я, Кайоши и Банко.

Платформы, повинуясь мои приказам, подлетают к самому краю пропасти… задача стоит почти невозможная — вытянуть на себя только одного из драконов, оставив двух остальных скучать возле арки.

Прежде чем отдать приказ атаковать, оглядываю нашу крохотную армию… да, у нас есть шанс победить и уже сегодня взглянуть на тайну которую хранит шахта. Нужно просто не ошибиться… ну, и немного удачи.

— Думаешь удастся выманить по одной? — шепчет Кайоши — у него, как и у меня в руках лук, на нём как и на мне несколько защитных формул…

— Это вряд ли, — я натягиваю тетиву своего Сагзаро, — поэтому лучше будь готов к худшему.

Всё смотрят на меня, все ожидают короткого сигнала…и я даю его коротким движением головы, ведь руки заняты.

В то же мгновение боевые куклы повинуясь приказу тех, кто сидит на платформах, выплевывают первую стаю стрел и та огненными птицами впивается в тело ближайшего из драконов. Впивается, заливая сверкающую кожу огнём. Огромная змея выгибается дугой, скручивается в спираль, изрыгая вой боли. В одну секунду гигантское тело превращается в огненного червя, ярким костром освещая самый дальние закоулки огромной пещеры.

Освещая нас.

Те две змеи, которых еще не коснулось пламя выгибаются дугой, принимая боевую стойку и бросаются вперед, скользя по чёрной дымке висящей над пропастью.

Новый залп боевых кукол заставляет вспыхнуть ближайшую из них. Вспыхнуть и опрокинуться, рассыпая в чёрный провал осколки своей пылающей кожи.

Еще один залп отбрасывает горящее тело твари назад, заставляя её крутиться на месте как ужаленной, взрывая наши перепонки ужасающим воем боли.

Еще один залп — слава Тринити — и третий из драконов вспыхивает раньше, чем успевает наброситься на ближайшую из платформ. Вспыхивает, промахивается ослепнув от огня, бьётся о камни, сметая их ударами огромного хвоста в пропасть и начинает огненным штормом крутиться, зажигая воздух вокруг себя.

Я даю сигнал и лучники, застывшие в ожидании команды, бегут вперёд, бегут стреляя на ходу — слишком близка цель чтобы промахнуться. Рой стрел вместе с новым залпом боевых кукол накрывает пылающим облаком, бьющуюся в агонии змею.

Кайоши вдруг забрасывает лук за спину и стремительной тенью срывается вперёд. Ныряет прямо в пламя укутавшее дракона… я вижу ослепительный в свете огня блеск лезвия его быстрого меча, я вижу чёрную кровь змеи заливающую камни… я вижу нашу победу… и да, она не была слишком сложной.

Отпускаю на свободу последнюю стрелу из сладкого плена Сагзаро и иду вперёд… я хочу увидеть последний вздох врага.

Я хочу ступить первым на мост над пропастью, ведущий к тайне.

Я прохожу по мосту первым, медленно, разглядываясь в бездну под ним. Странный разлом — он кажется бесконечно глубоким, словно тянется до самого центра Земли. Не хотел бы я свалиться в него — боюсь, лететь придётся так долго, что можно устать ждать смерти.

Оглядываюсь — в десяти шага позади, так же как я заглядывая в пропасть, идёт Кайоши, за ним, погружённая в свои мысли — Банко. Лучники вслед за ней, по одному, с опаской поглядывая на мёртвых драконов, тела которых еще не отпустил огонь.

Боятся, что те оживут? Это вряд ли — я уже вижу как пламя доедает плоть огромных змей, вижу как обнажаются и чернеют их кости… это настоящая смерть, она необратима.

Подхожу к арке — теперь я могу разглядеть её. Тонкая резьба по камню, в которую словно залит расплавленный метал, похожий на тонкую прочную паутину. Она сплетается в незнакомые символы — смесь изящных закруглённых форм и идеально прямых линий. И эти тонкие нити металла и дают тот самый свет, что сливается в единое дрожащее сияние, застилающее всё что прячется за ним.

Печать? Я никогда не видел, как выглядят печати.

Отступаю в сторону дожидаясь ведьму. Та подходит, замирает разглядывая светящиеся нити стальной паутины, затем достаёт из своей чёрной, кожаной, на широком ремне, сумки лист и кисть, и начинает писать.

Дописывает формулу талисмана, подносит листок к проёму арки и выпускает из пальцев. Освобождённый клочок бумаги играясь с воздухом, пролетает сквозь сияние и застывает на каменных плитах пола.

— Это не печать, — говорит ведьма. — Это просто свет.

Протягиваю руку под лучи, идущие непонятно откуда… Да, ничего не происходит. Банко права — это просто свет.

Переступаю через порог арки и на мгновение слепну, только на мгновение — это сияние только в проёме арки, словно закрывая от любопытных глаз то, что находится внутри.

А внутри…

Город?

Ну уж точно не храм — слишком огромный, слишком много здесь всего.

И слишком невероятно это всё выглядит.

Это даже не пещера, нельзя назвать такое пещерой — огромная пустота внутри горы, вся наполненная странными сооружениями: скалы, почти висящие в воздухе — слишком тонки и хрупки их основания. Скалы, превращённые неведомым мастером по камню в дома-стелы, такие высокие, что многие из них, кажется, дотягиваются до сводов этой огромной залы. Сводов утонувших в сумраке — так далеко они и ни один луч света не рискует забраться туда.

А света здесь много: возле каждого из диковинных сооружений — чаши наполненные белоснежным огнём, языки которого, танцуя, играют с багровым, почти кипящим воздухом.

И вода — здесь очень много воды. Ею наполнены бесчисленные водоёмы, разрезающие город на геометрические фигуры — или символы? — необычной формы. Вода которая светится… кажется, я еще не видел такого!

— Дворец! — Кайоши протягивает руку показывая на громаду в центре города… вот она то и похожа на храм. Сотни колонн чудом удерживают в воздухе огромную, идеально выточенную скалу, из которой, огромным каменным языком, над городом нависает терраса, размером с главную площадь небольшого города. А в воздухе над ней… в воздухе над ней бесконечными рядами неподвижно висят чёрные фигуры. Они кажутся людьми, но… это не люди. Точно не люди. Сложенные крылья за спинами, огромные хвосты скрученные в боевую стойку над головой и лапы — кажется их по четыре у каждой из этих тварей. Доспехи? Меня точно не обманывают глаза?! Каждая из них в доспех, на тусклым металле которых застыли блики. И длинные рукояти мечей за спинами — я тоже их вижу.

— Это же статуи, — облегчённо выдыхает Кайоши. — Я уже испугался — целая армия… но это просто статуи и они неподвижны. Все же видят это?

Он оглядывается на толпу за своей спиной, ища в лицах подтверждения.

— Может, и статуи, — я иду вперёд, стоит осмотреть это странный город, зачем-то спрятанный от всего мира. Признаться, я ожидал увидеть что угодно, но только не такое.

— Это место опасно, — голос Банко за спиной заставляет замедлить шаг.

— Эта жизнь опасна, — я начинаю спускаться по ступеням, ведущим на широкую аллею, вымощенную плитами сложной формы из чёрного камня, больше похожего на металл. И ведет эта аллея прямо к дворцу. А если где-то здесь и есть та тайна, за которой я пришёл, то она должна быть во дворце.

Судя по шагам за спиной, все следуют за мной, но не так чтобы уж рьяно — выдерживая безопасное расстояние.

Лестница — я только сейчас замечаю её. Широкая, она берёт своё начало на аллее, по которой я сейчас иду и ведёт прямо на огромный каменный язык, над которым и повисли каменные статуи странных существ.

Лестница прямая, с широким ступенями… и она просто зовёт меня наверх.

Мысль о том, что я нашёл таинственное место, за которым охотились многие, кружит голову. Где-то рядом ответы на вопросы. Манускрипт Тиаха не врал, а я-то не верил ему

Или верил? Иначе бы я не стал защищать эту шахту такой дорогой ценой.

— Ты спешишь, — голос Кайоши далеко внизу и только тут я замечаю — шагая через ступень, уже преодолел половину лестницы.

Еще минута и вот я стою на верхней ступени — на том самом каменном языке, а город… город теперь лежит внизу.

И теперь я вижу то, за чем пришёл сюда. Даже не стоит сомневаться.

В самом центре террасы на тяжёлом подиуме что-то очень похожее на ложе. Не пустое — на нём лежит человек — неподвижный как и всё здесь в этом мёртвом городе.

Странная одежда — тонкие пластины стальных доспехов, как одно целое с кожей, чёрные длинные, почти до пояса волосы ровно уложенные на каменных плитах этого странного ложа, закрытые глаза.

Он мёртв?

Но если он мёртв, то почему выглядит так, словно лёг и закрыл глаза всего мгновение назад. У него даже кожа не истончилась.

Я вдруг вижу купол из тонкой прозрачной слюды, расшитый каменной паутиной — он накрывает ложе.

— Стой! — голос Банко заставляя замереть, а я почти уже сделал шаг — невозможно устоять на месте, когда разгадка там близко. Когда тайна так близко.

Ведьма впервые обращается ко мне на «ты» вместо почтительно «вы»,

— Нельзя, — она очень медленно, словно прислушиваясь к миру вокруг, подходит и замирает рядом со мной.

Я вижу как тонкие ноздри её дрожат впитывая запахи, и вижу как глаза её чернеют.

— Они не похожи на статуи, — голос Кайоши где-то за спиной — я слышу в нем трепет. И я понимаю его — эта огромная армия в своей неподвижности выглядит более пугающей… и они так близко. До ближайшей из этих тварей всего несколько метров.

Только мне кажется, что все они могут ожить в любое мгновение?

— Манускрипт Тиаха, — ты что-нибудь знаешь о нём?! — поворачиваюсь к Банко.

— Нет, — она едва качает головой не переставая прислушиваться. — Почти ничего. Там что-то о спящем боге и об армии демонов-скорпионов охраняющих его сон.

Она говорит это, и я чувствуя дрожь которая проходит по телам всех, кто стоит рядом со мной.

Демоны-скорпионы?

Трудно назвать точнее этих странных существ словно вмёрзших в воздух. И эти крылья — даже сложенные за спиной они кажутся огромными, а жала на концах их хвостов — они словно выбирают новую цель.

— Нельзя иди дальше, — голос ведьмы похож на шелест — она словно почувствовала что-то.

Взмахивает рукой и с неё срывается крохотный светлячок. Летит совсем недолго и вдруг застывает в воздухе, словно какая-то невидимая стена преградила ему путь…. Или так, будто увидел что-то ужасное там впереди.

— Нельзя иди дальше, — повторяет ведьма и отступает на шаг назад.

— Печать? — спрашиваю я.

Я слышал о печатях, но никогда не видел их. Говорят, это что-то более сильное чем талисманы и это то, чем перекрывают путь незваным гостям… а мы здесь точно незваные гости.

Она не отвечает, лишь делает знак рукой и мы все отступаем обратно на лестницу.

Я вижу тонкие пальцы ведьмы — они, опущенные вдоль тела, вдоль её длинных одежд, словно медленно перебирают невидимые струны, я вижу её губы — кажется, они просят о чём-то кого-то невидимого.

— Отходите! — её вскрик царапает души и мы отступаем снова.

Она вытягивает руки вперёд и дрожащими пальцами трогает нечто спрятанное в воздухе. И её зубы — они стиснуты от боли? Разве здесь есть боль?

Я вглядываюсь в воздух под пальцами Банко и не вижу ничего. Даже намёка на преграду.

— Нам лучше уйти, — она поворачивается ко мне.

— Никто не уйдёт, — качаю головой я.

Не для того мы пришли сюда, чтобы уходить.

Ведьма выпускает еще одного светлячка и тот, точно так же как и первый, вмерзает в воздух. И даже свет его перестаёт дрожать.

— Нам лучше уйти, — повторяет ведьма и сама отступает назад.

— Мне нужны ответы… начинай уже давать их, ведьма, — я делаю шаг вперёд и вытягиваю руку. Боль заставляет отшатнуться. Боль, равной которой я еще не испытывал никогда. Даже раскалённая решётка печи, за которую я хватался руками, не причиняла мне большей боли.

Подношу к глазам пальцы… ни следа от того, что причинило мне эту боль. Ни раны, ни ожога. Я разглядываю их так, словно они принадлежат кму-то другому… странное чувство. Я словно только потерял их и снова нашёл. Странная боль — короткая, молниеносная и невыносимая. Появляется и исчезает как вспышка.

Банко присаживается на колено, достаёт из сумки на своей спине книгу и, склонив голову, почти скрыв страницы рассыпавшимися волосами, замирает над ней.

— Эта невидимая стена держит нас, — тихо говорит Кайоши, — но что если она держит и этих тварей.

Он задирает голову разглядывая ближайшую.

— И если мы сможем убрать эту стену…, — продолжает он, — почему они должны пощадить нас? Банко сказала — они охраняют своего бога… должны ли мы тревожить его?

— Ты правда готов уйти сейчас? — смотрю на него с удивлением.

— Между жизнью и ответами я бы выбрал жизнь, — пожимает плечами он. — Если мы найдём способ убрать эту невидимую стену и умрём… кому от этого будет хорошо?

— Это не стена, — Банко отрывается от своей книги и поднимает голову.

— Тогда что-это? — я подхожу ближе и заглядываю в её книгу.

Что я надеюсь увидеть там?

— Это не стена, — повторяет Банко и встаёт. Встаёт, прячет книгу обратно в сумку и отпускает её за спину. В руке оставляет несколько листков и кисть. Рисует формулу, затем, взмахнув рукой, бросает талисман перед собой. Тот пролетев совсем немного, застывает, словно прилипнув… к невидимой стене. Да, чтобы там не говорила Банко — это похоже на стену, невидимую стену, которая причиняет боль, если касаешься её.

Банко пишет новый листок и снова бросает клочок… происходит почти невозможное, он пролетает дальше, пролетает сквозь эту стену… но всё равно застывает в воздухе, словно замерзает.

— Ты же видишь, что там лежит там рядом с ним, — Кайоши показывает на ложе. Для того, чтобы рассмотреть я, забывшись, делаю шаг вперёд, но Банко, подняв руку останавливает…

Что-то похожее на небольшие каменные таблички. Таблички на которых забыли написать хоть что-то — они пусты.

— И что это? — спрашиваю я.

— Руны, — отвечает он. — Каменные таблички на которых выбивают формулу, чтобы ни время, ни стихии ни уничтожили её, называют рунами.

— Но там нет никаких формул.

— Или они перевёрнуты, — Кайоши ведёт плечом. — Для того чтобы, не убрав стеклянный колпак, нельзя было прочитать их. Для того, чтобы нам сейчас нельзя было прочитать их.

— И ты…, — я чувствую горячую волну пробегающую по венам, — ты думаешь эти формулы — как раз то, зачем мы пришли сюда?!

— Может быть, — Кайоши кивает затем делает почти незаметный жест и начинает подниматься в воздух. Он словно хочет рассмотреть странные таблички поднявшись выше, в надежде что на них всё же есть формулы, которые снизу, с пола, не разглядеть. Висит долго, вглядываясь, затем запускает светляка и тот, пролетев совсем немного, вмерзает в воздух как и те другие, что были раньше. Значит, и там наверху эта странная стена тоже есть.

— Мы можем уйти и вернуться потом, — Банко показывает на светящуюся арку там внизу, позади.

Уйти?! Ведьма шутит?!

Смотрю на человека там под стеклом. Эта странная одежда из стали, я никогда не видел ничего подобного. Кто он?

Уж точно не бог, это понятно. Но кто?

Горо рассказал — легенды гласят о том, что это Тиах был сильнейшим из воинов… вот только ядер внутри его тела я не вижу.

Первородный?

— Сотня золота, — я показываю на тело на ложе, — тому, кто решится дойти до него.

Я мог бы просто приказать, но не хочу. Все, кто сейчас рядом с мной — добровольцы, путь это так и останется.

Сотня золотом для обычного воина или рабочего из Небесного утёса — целое состояние. Я слышал, что многие за всю жизнь могут накопить сумму меньшую чем эту.

Они переглядываются и на лицах я вижу борьбу. Борьбу между жадностью и страхом… и очень сильно надеюсь, что хотя бы у одного из них победит первая.

Переглядываются, но соглашаться не торопятся.

— Сотня золота и слава, слава первого. Каждый в Небесном Утёсе узнает имя смельчака.

Вверх тянутся сразу несколько рук… дело не в славе, вряд ли именно она заставила их поднять руку. Думаю, это был последний довод, перед тем как решиться.

— Ты, — я показываю на лучника рядом с собой — его рука была выше многих других. — Как тебя зовут?

— Кацу, господин, — он кланяется.

— Ты смел, Кацу и когда ты вернёшься я дам тебе должность… уверен, ты будешь достоин её.

Он дрожит, от страха или от гордости — не разобрать.

— Иди, — я отступаю на шаг пропуская его.

Он проходит мимо меня, делает еще один шаги и замирает.

— Там есть неизвестность — это точно, — говорю я. — Но, может быть, там нет смерти. Сотня золотом в любом случае достанется тебе… тебе или твоей семье.

Он кивает и, решившись, делает еще один шаг. Натыкается на невидимую боль и кричит. А потом отскакивает, растеряв всю свою решимость

— Нет. Обратного пути уже нет, — я сжимаю его руку в своей, высоко, так чтобы он не смог вырваться и с силой толкаю вперёд.

Тело его перевернувшись в воздухе влетает в невидимую стену и вмерзает в неё. А нам остаётся только ужас в глазах Кацу и эхо его последнего крика.

— Проклятье, — я подхожу ближе разглядывая висящее воздухе совершенно неподвижное тело. — Он словно замёрз… только безо льда.

Пробую найти хотя бы след жизни в его глазах, и не нахожу.

Да — ведьма права, это не стена, это что-то другое.

Оборачиваюсь к Банко в то мгновение, когда с ней начинает что-то происходить — сейчас она сама застыла так, словно вмёрзла в невидимую стену. Еще одно короткое мгновение и зрачки её чернеют, а тело укутывается в тёмную дымку. Дымка сначала тонкая, как пелена, очень быстро растёт, окружая тело оммёдзи непроницаемым чёрным облаком. Ненадолго — мрак окруживший ведьму вдруг схлопывается, исчезая без следа.

Мне кажется что всё закончилось, но нет — от тела Банко отделяется чёрный призрак, точная её копия. И эта копия, скользя над каменными пола, начинает медленно приближаться к той невидимой линии, за которой с каждым, кто перешагнёт её или перелетит, начинает происходить нечто непонятное.

Фантом достигнув этой линии замирает, затем поднимает руки и словно касается невидимой стены. Я… и все здесь следят за чёрными, невесомыми, пальцами фантома, за тем, как они пробуют протиснуться через невидимую преграду…

И кажется, получается — фантом дотягивается до замерзшего тела Кацу… и застывает. Застывает так же безнадёжно, как и всё остальное.

Это похоже не невидимый прозрачный лёд, который принимает в себя любого, кто захочет, принимает чтобы уже не выпустить, и его объятия пострашнее хватки любого зверя.

И да, это похоже не безумие.

— Время, — неожиданно говорит Банко. — Кто-то остановил здесь время…

— И добраться до того, кто лежит там, — она показывает на тело, застывшее посреди ложа. — Можно лишь запустив время снова. Вот только…

— Вот только сделав это — мы вернём к жизни и всех этих демонов? — я показываю на безмолвную, неподвижную армию, застывшую в нескольких шагах от нас.

Она молчит, но я вижу ответ в её бесконечных как бездна чёрных глазах.

Оставляю отряд внизу — не тащиться же вместе с ними десяток часов обратно, а сам возвращаюсь в город. Кайоши летит рядом, летит молча, как и я. Сейчас просто не о чем говорить — всё и так ясно. Ведьма слишком слаба чтобы помочь, я попробую поговорить с Ниром, а если ничего не выйдет — лечу в клан Проклятых. Банко сказала, что среди формул Тьмы есть те, которые управляют временем.

Прежде чем улетать, нахожу Тринити — нужно узнать, нет ли новостей о быстрой виверне, которую я просил его создать. Нахожу в цеху и после первых же моих слов, он ведёт меня в самый дальний угол. Приводит и показывает на разобранную шингу — крылья виверны закреплены на огромных маховиках и крутятся вместе с ними, разбрызгивая искрящийся эфир.

— Зачем ты показываешь мне это? — спрашиваю, подставляя ладони под осколки эфира, медленно гаснущие в воздухе.

— Она еще не готова, но результаты уже есть. Если ты подождёшь часок, я прикажу собрать её. Она пока не так быстра, как хотелось бы, но тебе должно понравиться.

Час? Вряд ли за час можно собрать такой сложный, да еще и живой механизм как виверна, но если она быстра, если она хотя бы немного быстрее обычных шингу — мне стоит подождать.

— Хорошо, — киваю и я иду.

— Ты не расскажешь? — вопрос Тринити догоняет.

— Ничего не вышло, — останавливаюсь. — Мы нашли то, что искали, но пока это всё недоступно. Какая то ловушка времени. Её нужно снять.

— Клан Проклятых — тебе туда, — в голосе Тринити уверенность.

— Знаю, — я поднимаю руку прощаясь и иду.

Да, все дороги ведут в клан Проклятых, но сначала Нир.

Самое время подкрепиться — надеюсь, в доме главы клана меня примут как желанного гостя и накормят… хоть чем нибудь накормят.

— Керо!

Голос который меня окликнул, кажется знакомых… но той, кому он принадлежит, точно не должно быть здесь.

Аой!

Смущённая улыбка на лице… она красиво улыбается, да.

— Я думал ты уже улетела, — я даже забываю про еду.

— Как видишь — нет, — она разводит руками. — Но собираюсь. А как ты?

— Собираешься?!

Ей же нечего собирать здесь в Небесном Утёсе.

— Я просто пока не придумала, как добраться до Моста Туманов, — она прикусывает свою губку… чёрт, я помню этот жест… и я целовал эти губы когда-то.

Да, да, я помню — Мост Туманов ведёт прямо в клан Проклятых.

— Мы можем полететь вместе.

Мысль простая, очевидная, но от неё у меня совсем неожиданно пробегает горячая волна по коже. Так странно, я предложил это раньше, чем успел обдумать — я хочу чтобы она летела со мной?

— Ты летишь клан Проклятых?! — удивляется она не прощаясь с улыбкой — та всё так же необыкновенно украшает и без того красивое лицо Аой.

— Может быть, — говорю я, только сейчас сообразив, что если Нир мне поможет, то лететь к Проклятым смысла нет.

— Тогда конечно, — в её глазах вспыхивает радость. — Тогда возьми меня с собой.

Ладно, ничего страшного — если случится невероятное и Нир не прогонит меня, то просто отвезу Аой к Проклятым.

Я собираюсь пригласить её пообедать вместе, но раньше чем успеваю сказать хоть слово, в руки падает вестник.

Герба Падающей Ночи?

Случилось что-то?

Несколько фраз мелким почерком, по которым вообще ничего нельзя понять. Они просят помощи?

Кто мог напасть на безобидный клан? Кто кроме хидо мог напасть на них? Прыгуны? Ну да, если только они.

Пытаюсь вспомнить всё, что знаю, слышал… у Падающей Ночи даже и врагов то нет. Горо точно не до них, ему бы сейчас не новые территории захватывать, а столицу удержать. Сакаи мёртв, а Таро скорее приведёт флот Нода, чтобы отомстить мне, чем сунется к безобидному Нобу. Кланы севера? Да нет же, им Падающая Ночь вряд ли нужна, лишние хлопоты.

С Драконами мы в союзе… очень странно.

— Так ты возьмёшь меня? — напоминает о себе Аой. — Я готова. Можем лететь прямо сейчас… если ты не против.

Таскать с собой девушку, не зная что там меня ждёт в Падающей ночи? Нет, плохая идея — её даже случайная стрела может отправить на тот свет.

— Не сегодня, — развожу руками. — Вестник — ты же сама видела. Срочное дело. Кажется, мои союзники не могут отбиться от хидо… или от крыс… или им просто скучно… но когда я вернусь, а это случится совсем скоро, я найду тебя.

— Найди, — она протягивает руку, касается меня, но ту же прячет её за спину, словно пожалев о своём порыве. — Я буду ждать

Нира я решил навестить первым, оставив в стороне Падающую Ночь — всё же самый важный вопрос для меня сейчас — это как снять ловушку времени. Слишком многое от этого зависит, тем более что полнолуние, которое как последний срок назначила Рэйден — совсем, совсем скоро.

Чтобы там не случилось в Падающей ночи — вряд ли это слишком серьёзное, чтобы бросать все дела и мчаться туда. К тому же, сильный восточный ветер всё же сносил мою быструю виверну, почти не оставив выбора.

Тринити не обманул — шингу усиленная странных форм накладками из металла, летела прытко, пробивая облака, взрывая их ударами своих огромных крыльев. Путь на который у меня обычно уходило до трёх часов, сейчас кажется уложился в пару… и это не могло не радовать. Тем более, что Тринити пообещал еще больше доработать виверну.

Нира нахожу глубоко в ущелье, том самом ущелье, в котором он показывал мне первые формулы. Как и стоило ожидать, он здесь собирает огромных свежих слизней себе на обед… и я рад тому, что не придётся разделить с ним трапезу.

Он видит меня, одаривает коротким взглядом и снова склоняется над огромной чашей набитой улитками.

— Северный форпост горит, — говорю я только для того, чтобы начать разговор. Нет, конечно, я здесь совсем по другому поводу. Но нужно понять, настроен ли Нир разговаривать со мной.

— Я знаю, — он опрокидывает чашу с улитками в другую — наполненную водой и начинает полоскать их там.

— Что еще известно? — продолжаю расспрашивать я, втайне радуясь тому, что Нир не прогнал меня сразу.

— Ничего. Люди бегут, напуганы. Говорят про каких-то демонов… пока трудно понять где там правда, а где страх.

Он достаёт одного из слизней, огромного, поднимает высоко, до самых глаз и начинает разглядывать. Разглядывает недолго, а потом отбрасывает в сторону. Расспрашивать почему он это сделал, я точно не буду.

— Я нашёл город, — приступаю я к самому важному.

— Город? — он отрывает взгляд от чаши с улитками и с удивлением смотрит на меня.

— Да. Тот самый, о котором говорил Манускрипт Тиаха. Я нашёл его.

В глазах Нира что-то мелькает… жаль не понять, что именно.

— И то, что там хранится тоже нашёл?

Да ему очень интересно, хоть и вида старается не подавать. Ну да, я же теперь изгой для него.

— Да, — говорю я и Нир вздрагивает — не ожидал?

— И ты теперь обладаешь той самой властью? — В голосе Нира едва уловимая насмешка. — Ты теперь можешь покорить весь мир?

— Нет. Там ловушка… и я пока не могу её снять.

— Кажется, ты не подумал о том, что секрет способный подчинить весь мир, будет защищён очень хорошо.

На этот раз Нир не прячет усмешку — он знал? Он знал что даже после того как найдут город Тиаха, никто не сможет подобраться к нему и раскрыть секрет формул записанных на рунах? Может быть, он вообще знал всё? Он живёт так долго, что вполне мог давно знать об этом запретном городе… и даже…

Неожиданная мысль осеняет меня.

— Вы были там?

— В Городе Бога? — переспрашивает он. — Да.

Он говорит своё «да» и снова принимается за улиток.

Он был там! О пытался разгадать загадку времени и не смог? Да, скорее всего именно так, он бы не стал отказываться от владения миром, если бы мог заполучить формулы Тиаха!

Или отказался бы?

Зная Нира, можно и такое представить — ведь живёт же он десятки, а может и сотни лет в этой странной башне, в которой даже туалет — это просто кусты в пустошах.

— И демонов-скорпионов тоже видели? — я всё еще не могу поверить.

— Ты не услышал? Я же сказал — я был там. Бесконечно долгая высохшая река, хрупкий мост над пропастью… теперь веришь?

Киваю, пытаясь справиться с бурей мыслей в голове. Он пришёл туда, может быть, сотни лет назад, стоял на последней ступени лестницы — как стояли мы… уверен, он пытался разгадать эту загадку, тысячу раз пытался… и не смог.

Смогу ли я? По силам ли это мне?

— И, кстати, туда есть совсем короткий путь, — Нир засовывает руку в чашу с улитками и смотрит он на них, а не на меня.

— Короткий?

— Да. Шахта на склоне горы. Она опускается вниз, сразу в город. Её нетрудно найти… птицы… они подскажут.

Это хорошо, очень хорошо. Гораздо лучше, чем лететь по бесчисленным тоннелям шахт, а потом вдоль почти бесконечного русла реки.

— Я хотел получить у вас формулу, способную снять ловушку времени, — признаюсь я.

— Ты наивен, Тиах не стал бы защищать формулы власти ловушкой, которую легко снять, — он встряхивает чашу со слизнями, накрывает крышкой и присев начинает сливать воду на песок. — Я пришёл туда первый раз в день, когда получил ранг Бессмертного. Тогда мне хотелось владеть миром, мне казалось, что я смогу справиться с ролью бога…

— Я бы смог, — говорю я.

— Быть Богом? — он поднимает голову, рассматривая меня, словно видит впервые.

— Да. Разве это сложно, если ты сильнее всех?

— Может быть, ты и прав, — он встаёт, встряхивает чашу, и прижав её к груди, начинает взлетать.

— Вот только вряд ли Бог сможет быть счастливым, — доносится до меня уже сверху, отражаясь эхом среди скал.

То, что с Падающей Ночью что-то не то, я замечаю еще на подлёте. Вот только что именно — не понять. Сейчас полдень — время когда мир прячется от жары и то, что улицы городка пусты, совсем не странно. И даже я летел совсем низко, прячась от палящего солнца в тени редких деревьев.

Улицы не просто пусты — они мертвы. Ни одной живой души. Как будто все побросали свои дома и скрылись в пустошах.

Оставляю виверну под защитой талисмана, асам медленно, прислушиваясь, иду к воротам… Странная тишина, она пахнет смертью.

Возле ворот никого… если не считать двух тел охранников и лужи крови, которая еще не успела впитаться в песок…

От огромных стражей тоже остались лишь горы обломков…

Пожалуй, мне стоило поторопится сюда. Но кто же знал что здесь всё серьёзно, Нобу мог бы и чуть яснее описать опасность.

Прежде чем зайти в ворота, оглядываюсь — стая затаившихся прыгунов если и не прикончит меня, то порвёт сильно, а мне это совсем ни к чему.

Тихо

За воротами меня встречает такой же пустой город… и здесь тоже несколько тел. По большей части — воины, но есть и пару мирных жителей.

Они появляются со стороны дома главы. Пара десятков незнакомцев, а в центре и, очевидно, главный — огромный, метра под два роста тип. А еще стая хидо рядом с ним — послушные как псы. На мордах странные костяные маски, а вместо глаз — пустые глазницы.

Они останавливаются там, не подходя ближе. Навстречу мне идёт только один — тот самый, он явно старший здесь.

Копна рыжих волос, баки до самых губ, усы — такие же рыжие, свернутые колесом, кожаная рубашка навыпуск, стёганная толстенными нитками, стёганная в крупную клетку, швом по две полосы, широкий клёпанный ремень на котором две кобуры… с пистолетами?

Пистолетами?

Нет, скорее чем отдалённо похожим на них — я бы сказал, что это скорее прародитель пистолетов. Толстое дуло, сложный механизм, стальная колба притянутая к тонкой работы ложе, курок, витой, с резьбой и, конечно, талисманы, жёстким узлом прикрученные к рукояти.

А вот за спиной кое-что сильно поинтереснее — не разглядеть, висит прикладом в верх, но очень сильно смахивает на огромное ружьё… такое огромное, что его вполне можно назвать пушкой.

И два одинаковых ножа длинной по колено с изогнутым, широким, резным лезвием, бороздки для стока крови на котором сделаны неведомым мастером в форме змеи с высунутым раздвоенным языком. Два широких ножа очень сильно похожих на топоры. А еще — кожаные, почти красные штаны и рыжие сапоги со звездочками шпор… такого диковинного наряда я в этих местах еще не видел.

— О, еще дикари… они на меня как на мёд ползут, — приветливо улыбается он, разглядывая меня. — Ты кто?

— Керо, — оглядываюсь, пытаясь всё понять, что здесь происходит и что это за люди.

Над домом главы кланы в воздухе вижу странную каменную платформу. Огромная, с домами похожими на склепы в центре и оградой из человеческих тел по краям, вместо ограждений. Те, кто там стоят — мертвы уже давно, и даже плоти давно не осталось. Только кости и одежда — длинная до земли и в прошлом дорогая, длинные прямые волосы, которые здесь носят только господа, коронки или обручи на головах…

Это похоже на город, крохотный летающий город.

Они прилетели на этом?!

— Что тебе здесь надо, Керо? — еще более приветливо улыбается рыжий, показывая свои ухоженные зубы, расшитые тонкой паутинкой золотых нитей.

— Нобу. Я прилетел к нему.

Понять бы кто эти странные люди, что за странное оружие у них и что делают слепые хидо возле их ног.

— Нобу?! — удивляется рыжий. — Кто такой Нобу?

— Глава этого клана, — отвечаю, разглядывая пистолеты у него на поясе. У всех у них есть это странное оружие.

Эти типы слишком уверенны в себе. Похоже, они ничего не боятся. Допустим, они не видят ядер во мне, но дорогая одежда и оружие — здесь в Альянсе уже говорит о многом.

Они явно чужаки, но даже чужаки должны знать законы и правила.

Рыжий делает знак и один из его людей вместе с парой хидо ныряет в дом главы. Появляются через несколько минут волоча по земле окровавленного человека, в котором почти невозможно узнать Нобу.

Подтаскивают и швыряют под ноги старшему.

— Он? — рыжий показывает на израненного Нобу.

— Он глава этого клана, — напоминаю я осторожно. Эти люди опасны, они не стали бы вести себя так, если бы боялись хоть чего-то здесь.

— Глава клана? — на лице рыжего усмешка. — Ты, похоже, ничего не слышал обо мне. Я Варго Каллос.

Вздрагиваю.

Те, кого убивал Нир были из его банды.

Нир охотился за ним, из его уст я впервые услышал это имя.

Варго забыв о Нубо лежащего у его ног подходит ко мне ближе, наклоняется заглядывая в глаза… он так близко что я могу рассмотреть узоры золотых нитей которыми прошиты его зубы. И усмешку на его лице.

Он даже не взял оружия в руки приближаясь к врагу — такое здесь могут позволить только немногие. Возвышенные северных кланов, Горо, Нир и… Рэйден. Он уверен в своей силе?

— Кланы на юге, ты даже не слышал о них, Керо. Ты даже не слышал о них, а я уже собирал головы их господ, — он кивает в сторону мертвецов из которых построен забор на платформе. — И о каждой из них я могу рассказать тебе… если тебе будет так скучно, что ты захочешь послушать это.

Разве я не могу его сейчас убить? Почему он не боится?

Он убивал глав кланов на юге? Сильны ли они были?

— Он император, — Нобу сплёвывает кровь и пробует встать. Тот, кто привёл его, тут же бьёт с ноги и он снова падает, зарываясь лицом в песок.

— Император?! — Варго недоверчиво скалится. — Он не шутит?

— Нет.

Кто, сука, эти люди?! И почему они не боятся! Там внутри даже намёка на ядра, а они ведут себя как херовы хозяева жизни. Они же не идиоты, который час назад вылупились из драконьего яйца и ничего не знают о местных законах.

Я вдруг вижу со стороны дома движение.

Огромный, высотой по колено, механический паук выползает из-за угла дома и царапая лапами-клиньями песок неторопливо перебирая лапами подходит к Варго. Подходит и замирает у его ног. На штыре торчащем из стального тела паука — человеческая голова.

Уже высохшая. И давно мёртвая. И… это не пугающее украшение, голова кажется живой. Она как будто одно целое с механизмом.

Я вижу и других пауков, они шелестя песком подходят со всех сторон.

Варго опускает руку на рукоять пистолета и наклоняется ко мне еще ближе.

— Твоя голова тоже скоро окажется там. Император ты или Бог Двадцать Шестого Солнца — мне насрать. Я просто здесь всех трахну. Я пришёл из тех земель, где люди не чета вам. Да, тебе трудно поверить в это, но самый слабый из них, будет сильнее любого из вас. Император или Отец Всего Сущего — мне всё равно как меня будут здесь называть. Скоро здесь всё станет моим… всё здесь уже стало моим — у меня есть бумага. Показать?

Он лезет в сумку на поясе и осторожно, чтобы не порвать, извлекает оттуда сложенный вчетверо лист плотной бумаги исписанной тонкий ровным почерком. А еще я вижу там подписи и тяжелые восковые печати.

— Смотри, — он поднимает бумагу вверх, так словно я смогу вот так что-то прочитать. — Здесь всё написано. Здесь написано, что Варго Каллос купил эти земли. Здесь написано, что я могу делать с ними всё, что захочу. Я купил все эти земли и всё зверьё и туземцев вроде вас, что обитают здесь. Да, придётся повозиться, чтобы очистить здесь всё от дикарей, но я готов. Эти земли стоят того, чтобы навести здесь порядок… да, они стоят того.

— Купил?! — я не ослышался?

— Да, дикарь ты несмышлёный. Купил. Всё по закону и лучший из юристов Кхарона заверил бумагу. Видишь печати? Ты вообще знаешь, что такое печати? Ты читаешь умеешь?

Остальные подходят ближе и обступают меня, а их хидо обнюхивают меня, заливая мои сапоги голодной слюной.

Каллос поднимает руки разводит руки в стороны и поднимает их вверх, словно собираясь обхватить весь мир.

— Варго купил эти земли, — говорит он. — Слышишь, Император… или как там тебя. Вы тут все дикари. Животные. В мире есть только один город — Кхарон. Город Великих. Мы пришли оттуда и принёсём вам, диким цивилизацию.

— Я хочу чтобы он жил, — я показываю на Нобу. — У нас союз, он позвал меня на помощь и я хочу чтобы он жил.

Варго хмурится, долго разглядывает меня, затем оборачивается к Нобу и разглядывает его… а потом возвращается взглядом ко мне.

— Золото… у тебя есть оно… Император?

«Император» в его устах звучит… как насмешка.

— Да.

Сейчас я сохраню жизнь Нобу, я должен это сделать — союз. Я сохраню его жизнь и уйду. Я найду Нира и попрошу рассказать его о Каллосе. О его силе. А потом, когда я буду всё знать, я вернусь и своими руками срежу с них кожу. С живых.

— Миллион лунным золотом, — кажется, он произносит первое, что пришло ему в голову. И, кажется, ему совсем не нужны эти деньги.

— Ладно, — я вдруг замечаю тонкую сетку из чёрного металла покрывающую тело Варго. Это какая-то защита? Технология? Она защищает от стихий? Поэтому он не боится меня? А от удара шигиру она тоже защищает? Это похоже на доспехи вплетенные прямо в кожу.

— Забирай его. Золото привезёшь завтра. Завтра до полуночи. Мы еще будем здесь. Мы еще не всех здесь поимели… а если не будем, то просто поищи нас, мы пришли навсегда.

Он пинает Нобу и тот падает мне под ноги.

— Спасибо, — успевает сказать он. Это всё, что он успевает сказать.

— Нет, я передумал, — Варго вдруг мотает головой, вытаскивает пистолет и стреляет. Всё происходит так быстро, что я вижу лишь, как череп Нобу раскалывается на две половины.

Каллос наклоняет голову и улыбается, любуясь мозгами Нобу на моих сапогах.

— Зачем мне твоё золото, парень, если оно уже моё. Всё здесь моё. А теперь придумай причину, по которой мне не стоит забрать твою голову прямо сейчас.

Оглядываюсь и отступаю на шаг.

Сколько их здесь? Уже несколько десятков. Судя по каменному городу, повисшему над Падающей Ночью, их может быть и сотня, и две. И даже больше.

А я один.

А нет, уже двое — прорисовываю формулу «пленённого зверя» внутри себя и он появляется рядом. Появляется и застывает, разглядывая своими дымящимися адом глазами Варго, стоящего в шаге от от нас.

Зверь появляется и хидо, вжав свои головы в шеи отступают. Хидо отступают, а у людей вокруг меня, в глазах я впервые вижу что-то похожее на страх.

Еще несколько формул «вызова» и из земли рядом выползают мёртвые. Выползают и занимают место за моей спиной ожидая приказа.

Ну, и еще одна формула — «проклятие зверя». Я рисую её внутри себя, а потом накладываю на того, кто стоит справа от Варго. Широкоплечего, с длинными, белыми волосами и зубами-клыками из чёрного метала.

Мгновение, и кожа на его лице лопается и расползается, заливая кожаную рубашку кровью, выпуская наружу зверя.

Этот тип с белыми волосами и таким красивыми стальными зубами, кричит. Кричит совсем недолго — зверь, который поедает его, слишком зол, слишком голоден — он как я, примерно.

Они, все эти странные люди, расступаются, разглядывая то, что осталось от того, кто еще несколько мгновений назад был человеком… а осталось от него совсем немного. Разорванная кожа одежды, остатки мяса и расколотые клыками зверя кости.

И кровь, много крови, в которой отражается солнце.

Он мёртв, но не я напал первым. Это честно — они же убили Нобу

— Я не знаю кто ты, — говорю я, переводя взгляд на Варго. — И каким отбитым ветром вас сюда занесло, но эти земли точно не твои… сколько бы бумажек из своего Кхарона… или как там его… ты не принёс и сколько бы печатей на них не налепил. Вы можете там играться в куклы, продавая друг другу то, что вам не принадлежит, но это ничего не изменит.

Варго, кажется, огорчается. Кажется, — он очень сильно огорчается. И даже качает головой.

— Ты не понял? Мне надо было медленнее говорить? — он хмурится и снова лезет за тем самым слитком. Снова достаёт его и снова разворачивает, показывая мне. — Лучший юрист поставил подпись. Заах его имя. Да тебе даже стража на воротах покажет его дом! Ты думаешь, я просто так купил их? Ты думаешь, я просто так выложил за эти хреновы пустоши всё, что накопил? Тот, кто продал мне эти земли, поклялся, что здесь много золота и много дикарей, которые копят золото. И он сказал — где-то здесь есть целый подземный город со спящим богом… да, да — не больше не меньше. Я потому и купил их, парень. Иначе бы зачем мне ввязываться в это мутное дело.

Он вытирает пот с шеи, поглядывая на солнце, которое печёт как в аду.

— А еще, — он стряхивает пот с ладони на окровавленную землю. — Здесь точно должны быть Нарожденные, и я знаю человечка в Кхароне, который готов отсыпать за голову каждого из этих уродцев целое состояние.

Кажется, я не вздрогнул — очень надеюсь, что я не вздрогнул.

Нерождённые? Кто-то охотится на нас?! До сих пор, я думал, что только Паукам мы мешаем.

Сейчас мне лучше уйти… уйти живым. Эти люди непонятны и нужно узнать о них больше.

Касаюсь пальцами жёсткой, почти острой кожи зверя замершего рядом… он роняя слюну в кровь под своими лапами, ждёт моего приказа.

— И я не готов тебя убивать сейчас, но это не значит что я не сделаю этого в следующий раз, когда наши тропы пресекутся, — говорю я, ни на мгновение не выпуская каждого кто сейчас находится поблизости из поля зрения.

Если они сейчас всё же атакуют — я уйду в тень.

— Да, — кривясь в ухмылке, соглашается Варго, косясь на огромного зверя рядом со мной. — Нам лучше обходить друг друга стороной… пока обходить… и почему мне кажется, что следующий раз я просто разнесу тебе голову, прежде чем разговаривать?

— На том и порешим, — я отступаю, а потом разворачиваюсь и иду к своей виверне… Падающей Ночи уже не помочь.

— Ты здесь? — спрашиваю запрыгивая в седло шингу..

— Да, — отзывается И-себа.

— Кто эти люди? Что это за город о котором они говорят?

— Я бы рассказал, но у разве у тебя нет более срочных дел, чем слушать лекции о чужаках и городе, до которого тебе нет никакого дела.

— Срочных? — хлопаю шингу по боку и та, вскрикнув и взорвав воздух первыми, самыми мощными ударами крыльев взлетает. — О чём ты?

— Полнолуние… разве ты забыл о том, решении которое тебе нужно принять?

Нет. Не забыл. Я, вообще-то, еще надеюсь до полнолуния успеть найти формулу, которая мне позволит вскрыть ловушку времени.

— Зачем ты торопишь меня? — я тяну узду на себя и виверна начинает набирать высоту — я, пожалуй, теперь буду летать выше. В последнее время мне стало нравится скользить над самой землёй — так лучше чувствуется скорость и лучше думается… вот только из-за того, что я летел сюда совсем низко — не заметил корабль Варго… следующий раз нужно быть осторожнее.

— Полнолуние сегодня, — голос И-себа сливается с ветром бьющим в уши и я не сразу понимаю, о чём он сказал.

Сегодня?

Сегодня?!

Забыв о том, что сейчас день, невольно смотрю на небо, в надежде увидеть там луну. И почему я решил что у меня есть еще несколько дней?

— Ты не ошибся? — на всякий случай уточняю я.

— Нет. И она будет ждать тебя сегодня ночью… и если не дождётся…

— Что будет если я не появлюсь в полночь у неё?

Поднимаюсь выше и заметив на горизонте башню, разворачиваю виверну на север. Вот же Нир удивится — я простился с с ним всего пару часов назад и вот снова возвращаюсь?

— Это знает только она.

— Проклятье! — до меня вдруг доходит. — Она Нерождённая, ты убил её так же как и меня… и она с тобой, так же как и я разговаривает?! Может быть, даже сейчас?! И ты советуешь ей как обойти меня?

— Я ничего не советую, как ты должен был уже убедиться. У вас с ней одинаковый контракт и моя задача помогать вам, а не мешать. К тому же, она уже очень редко говорит со мной. Последний раз это было…, — И-себа замолкает словно что-то подсчитывая. — Около месяца назад, а до этого она вообще молчали лет пять.

— Ваш разговор с ней, который состоялся месяц назад — он был обо мне? — догадываюсь я.

— Да.

— Она расспрашивала обо мне?

— Да.

— И что она спрашивала?

— Кто ты. Откуда пришёл. Насколько силён.

— И что ты ей ответил?

— Почти ничего. Но… я сказал, что ты именно тот, кто сможет опередить её.

Так, теперь я, кажется, понимаю почему Ри появилась в гостинице Хинун… скорее всего, после того разговора с И-себа она решила, что лучше держать главного своего соперника на виду. Хотя… всё равно было проще убить меня. Непонятно.

— Лучше бы ты сказал ей, что я слаб, — я заставлю шингу лететь ещё выше — слишком густые облака, нужно подняться над ними. — Тогда бы она не обращала на меня внимания и можно было бы спокойно заниматься контрактом. Всё было бы по другому.

— Вот видишь — теперь ты понял, почему я с такой неохотой отвечаю на твои вопросы, Иниро. Один ответ, одна фраза может изменить всё.

— И всё же — скажи мне хотя бы пару слов о городе, который называется Кхарон.

— Альянс, со всеми его землями, лишь окраина мира. Многие считают столицей Кхарон… но это не так. Мир слишком огромен, чтобы иметь всего лишь одну столицу. Это всё, что тебе нужно знать о нём, а теперь лучше думай о полнолунии — оно совсем скоро.

Сегодня полнолуние — смогу ли я успеть что-то сделать до полуночи? Могу ли я найти сегодня формулу, которая взломает ловушку времени? Где? Уж точно не в клане Проклятых — до него только лететь полдня.

Где еще стоит попытаться?

Вада?

Может ли у Алхимика Веры культивирующего Тьму, быть формула времени? Пожалуй, сразу после башни Нира, мой путь будет лежать в сторону Нового Токио.

Нира нет. Я заглядываю в каждую из комнат башни, а потом пролетаю над ущельем, в надежде найти его там.

Нет.

Опускаюсь на верхнюю площадку башни и только тогда вижу кровь. Её много здесь, совсем свежей… кровь Нира?

Здесь был бой?

Оглядываюсь в поисках чего-либо, что сможет рассказать о том, что здесь произошло. Пусто. Только кровь разлитая между камней пола.

Взлетаю. Взлетаю как можно выше — вдруг смогу в ближайших к башне пустошах разглядеть что-нибудь.

Кроме хидо рыскающих по самому краю каньона — никого.

Могли ли убить Нира?!

Сама эта мысль мне пока кажется безумной, но с другой стороны — он не бессмертен, он всё же не бессмертен, а, значит, всё возможно.

Посылаю вестника к Ниру — вдруг придёт ответ и всё прояснится, но проходит десяток томительный минут и ничего не происходит.

Чувствую, как сердце сковывает тревога… странное чувство — как будто надвигаются другие времена, как будто идёт что-то большое и оно сметёт всех.

И меня?

Последний раз оглядываюсь в поисках вестника, а потом взлетаю — теперь к Вада. Надеюсь, хотя бы он будет жив и никуда не пропадёт.

Дверь открывает маленькая девочка с чёрными волосами и такими же чёрными бусинками глаз. Смотрит на меня с любопытством, разглядывает с ног до головы, а потом, смешно картавя, интересуется:

— Вам кто нужен?

Внучка Вада? Ей с виду не больше пяти, а ему? Ему не меньше пятидесяти, хотя, мне кажется, непростая работа Алхимиков Веры может старить их раньше времени.

— Вада, — я улыбаюсь ей. — Мне нужен мастер Вада.

Она важно кивает и, не спрашивая ничего более, распахивает дверь, пропуская меня.

— Дед! — кричит она на ходу, бегом, чуть не падая, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Там к тебе воин пришёл!

Воин?

Ну, пусть будет так.

Вада появляется почти сразу, хмурится узнав меня, но спускается и, бросив взгляд на лестницу, идёт в свою лабораторию, как будто в этом доме она единственное место, где можно поговорить наедине.

Он дожидается меня, а затем запирает дверь на засов и застывает, не сводя с меня напряжённого взгляда.

— У меня пока нет новых формул, — предупреждает он, словно боясь, что я забыл наш уговор.

— Я не за этим, — качаю головой я. — Ловушка времени — ты слышал что-нибудь о таком?

По его лицу пробегает тень.

— Да.

— Тебе приходилось когда-либо иметь с ними дело?

— Да, — он явно хочет, чтобы я ушёл поскорее.

— Мне надо снять одну из таких ловушек.

Кажется, он выдыхает с облегчением — даже напряжённый лоб его разглаживается. Идёт к одному из шкафов, распахивает дверцу его и начинает набирать какие-то инструменты. Разглядеть в сумраке комнаты мало, что можно но вот звон, глухой звон, когда они ударяются друг о друга, разносится по комнате, отражаясь от голых стен.

Набирает и несёт к одному из столов. Там высыпает и звона становится намного больше.

— Что за ловушка? — спрашивает он, не глядя на меня, продолжая раскладывать свои странные штуки.

Конечно же, я не могу ему рассказать о своей находке — зачем Вада хранить эту тайну. Уже завтра о ней вполне может знать весь город. Весть о том, что найден потерянный город и без того разойдётся, но хотя бы не так скоро.

— Каменное ложе на котором лежит человек. Мне нужно пройти к нему, но путь закрыт. Что-то вроде невидимой стены, через которую нельзя пройти

— Почему ты решил, что это ловушка времени? — он бросает на меня короткий взгляд.

— Ведьма. Она пыталась её сломать.

Кивает — похоже, мой ответ удовлетворил его

— Как далеко нужно идти? Сколько шагов?

Пробую посчитать.

— Сотня… примерно сотня.

Он продолжает раскладывать инструменты, словно забыл о нашем разговоре и обо мне.

— Сто шагов это слишком много, — наконец, говорит он. — Это большая ловушка, очень сильная. Время трудно подчинить себе — оно сильнее других стихий. Оно рождает другие стихии, и в нём они черпают свою силу. Я лишь однажды имел дело с ловушкой времени и она была совсем небольшой.

— У тебя есть формула?

— Да.

— Ты дашь её мне? Я заплачу столько, сколько скажешь.

— Да. Но вряд ли она поможет тебе. Сто шагов…

Он качает головой — он мог бы сказать «невозможно», но вместо этого качает головой.

— Думаешь, не стоит даже пробовать? — спрашиваю я.

— Я бы не стал. Десять шагов, может быть — двадцать. Сто — слишком далеко идти, ловушка убьёт тебя.

— Я бы рискнул.

Он кивает, идёт к противоположной стене, снимает с неё толстую книгу на ремне, раскладывает на столе и начинает листать. Кажется находит, то что искал, приносит клочок чистой ткани и выводит на нём формулу. Сверившись с книгой, несёт мне.

— Как ею пользоваться? — я забираю и, бережно свернув, прячу в сумку.

— Мне приходилось делать талисман с ней, но ты Хранитель — лучше если ты обойдёшься без талисмана, так она выйдет сильнее и у тебя хотя бы будет шанс.

Прорисовать эту формулу внутри себя? Хорошо, так даже проще и так она точно получился во много раз сильнее.

— Как мне не умереть? — задаю самый важный вопрос я.

— Когда ты сотворишь её, появился чёрное пламя. Вокруг тебя. Чем сильнее оно будет — тем лучше. Если языки его в ладонь или больше — значит, можно пробовать. Если меньше, в ловушку даже не стоит заходить — время заберёт тебя почти сразу.

— Что дальше? — нетерпеливо спрашиваю я. — Как мне не умереть? Если я зайду слишком далеко и сила формулы иссякнет — я же не успею выйди из неё.

— Смотри на искры. Пока есть только одно пламя — можешь идти вперёд, но как только появятся искры… синие, ты сразу узнаешь их… как только появятся искры — возвращайся! Искры означают, что время сильнее формулы и скоро, совсем скоро, её действие закончится. После этого у тебя останется совсем мало времени, чтобы выйти. Как только пламя потухнет — всё кончено, время заберёт тебя.

Так… шанс. Судя по всему очень мал, но хотя бы так… и у меня еще есть время до ночи.

— Спасибо. Сколько мне прислать тебе денег.

— Не нужно, — он отодвигает засов и распахивает дверь выпуская меня. — Это плата за то, что ты не принёс плохих вестей.

Нир сказал — найти короткий путь в подземный город будет легко?

Или он пошутил или с той поры, когда он был здесь в последний раз, многое изменилось. Я, круг за кругом рисую в небе над скалами, но ничего похожего на вход в шахту не вижу.

Я рисую круг за кругом, а сам раздумываю о ловушке там, внизу. Если остановленное время удерживает и демонов-скорпионов, то любой кто сможет снять ловушку, тут же будет уничтожен ими.

Или нет?

Кто тот человек, заснувший вечным сном на просторном каменном ложе? На нём нет следов боли — кажется, он выбрал своё будущее сам. Неужели, он сам поставил эту ловушку, оградив свой сон от любого, кто захотел бы нарушить его?

Зачем?!

Если ему не нравилось жить — почему просто не убить себя? А если нравилось — то зачем отказываться от жизни? Или этот странный сон — ожидание? Ожидание чего? Кто-то должен появиться и разбудить его?

Кто?

И самое интересное — когда?

Или нет — что если это путешествие? Путешествие во времени в будущее. Что если тот, кто разбудит его, этого странного человека, кожа которого словно слита с металлом доспехов — окажется его спасителем?

Что если он и сам не знает конечной точки своего путешествия и лишь надеется на то, что когда-нибудь, пусть и случайно, его найдут? Через сто лет или через тысячу. Или даже через миллион — почему нет? Хотел бы я увидеть что будет с эти миром через миллион лет.

Одни вопросы, и пока у меня нет ответов на них.

Еще один круг… Нир точно не решил поиздеваться надо мной, когда сказал про короткий путь?! Он сказал — птицы подскажут. Но здесь столько птиц, что когда я подлетаю ближе к небольшим деревцам, прилипшим корнями к почти отвесному склону, они, обиженно хлопая крыльями, взлетают стаями.

Почти сдаюсь, когда замечаю столб воздуха над небольшой расселиной. Вернее, я замечаю не сам столб — птицы влетая в поток восходящего воздуха словно подпрыгивают вверх.

Это она? Та самая шахта, о которой говорил Нир?

Подлетаю ближе и под недовольные птичья вопли опускаюсь над расселиной. Она порядком заросла — одних только кустов здесь столько, что разглядеть что скрывается под ними кажется невозможным. Кастую формулу горящей земли и кусты тут же вспыхивают, хороня под собой, не успевших взлететь птиц. Пламя с громким гулом пожирает всё, что кажется для него съедобным, а потом, оставив после себя лишь камни, умирает.

И теперь я вижу вход в шахту. Когда-то он был идеальной квадратной формы, но время изменило её. Время вообще меняет всё… неужели, совсем скоро я рискну обыграть его?

Оставляю виверну рядом с входом в шахту, а сам останавливаюсь на краю, вглядываясь в темноту внизу. Там, совсем далеко, крохотной точкой мерцает свет города. Какой глубины она? Верёвки у меня нет, придётся лететь… вот только летать в узкой, шириной метра три, шахте задача не простая… пусть это будет падение, совсем короткое… надеюсь, я смогу вовремя остановиться.

И, надеюсь, я всё же успею добраться до рун сегодня до полуночи, потому что, иначе, мне придётся принимать предложение Рэйден.

Подхожу к самому краю и, представив что это просто прыжок к воду с огромной скалы, соскальзываю вниз. Переворачиваюсь в воздухе головой вниз и падаю, падаю в темноту…

Свет впереди становится всё ярче, приближаясь с огромной скоростью и превращаясь в мерцающий квадрат.

Пора.

Рисую внутри себя формулу полёта и тут же чувствую, как воздух обнимает меня, удерживая, спасая. Падение сразу замедляется и я могу разглядеть изъеденные временем стены шахты и даже паутину столетних пауков на них.

Падение делится еще несколько коротких секунд, а потом плавно перетекает в полёт… и, наконец-то, ветер у ушах поющий песню свободы, стихает.

Вот и город — отсюда, сверху, он кажется еще больше. И тот, кто лежит на ложе, на вершине его, сейчас, и правда, похож на утомлённого заснувшего бога… хочу ли я разбудить его?

Долетаю до той самой, последней, самой верхней ступени — линии, отделяющей меня от разгадки тайны. Здесь ничего не изменилось — и даже боль на лице Кацу осталась прежней.

Смотрю на ложе, мысленно измеряя расстояние до него… да, я не ошибся — где-то так и есть, около сотни шагов. Пройду ли я их? Вернусь ли обратно?

Нахожу в сумке клочок ткани с формулой Вада и долго вглядываюсь в символы, словно пытаясь оценить их силу, потом, не отрывая взгляда от линий, повторяю их контуры внутри себя…

В первое мгновение кажется, что гаснет весь свет мира… такая темнота наступает вокруг, затем я начинаю видеть. Видеть совсем немного — языки чёрного пламени укутавшие меня, немного ослабевают, давая возможность видеть.

Кажется, формула получилось сильной… неудивительно, ведь слишком огромная разница между Алхимиком Веры который кастует её с помощью талисмана и Возвышенным, отдающим для неё силы всех потоков внутри себя.

Неужели получится? Сто шагов через остановившееся время… честно говоря, страшнее этого трудно что-то придумать. Но сто шагов — это не тысячу, у меня есть шанс. И лучше не думать о том, что будет со мной если я не рассчитаю и ошибусь.

Делаю первый шаг — туда на территорию стихии, которая сильнее смерти… ведь только время, откатываясь назад может побеждать смерть. Пламя обнимающее меня, вдруг вздрагивает и на мгновение застывает… это самый тяжелый момент — что если формула не та, не сработает, тогда я застыну рядом с Кицу, и, застыну навсегда, ведь может просто не найтись никого другого, кто рискнёт разгадать эту загадку. Нир ведь отступил. Нир!

Чёрные языки начинают дрожать, словно старясь удержать натиск времени, становятся меньше, почти отступая, почти прижимаясь к моему телу… формула слаба? Она не справляется?!

Это длится одну секунду и вот уже огонь Тьмы снова набирает силы, защищая меня… и я делаю еще один шаг.

Каждый из этой сотни шагов будет так же тяжело даваться как первый? Чтобы не думать об этом, делаю несколько новых шагов и чувствую как чёрный огонь начинает жечь кожу, слишком близко прижимаясь к ней.

Иду вперёд, к манящей цели, словно продираясь через невидимую стену. Сначала она кажется мягкой, но каждый новый шаг даётся всё труднее, а огонь оберегающий меня, дрожит всё сильнее.

Я вдруг вижу как мир вокруг становится вязким, чувствую как замедляется, густеет время…и я вижу как пламя почти гаснет, обнажая меня, предавая.

Возвращаться?!

Оглядываюсь, с ужасом обнаружив, что путь назад уже сравнялся с тем, который нужно пройти до человека, там на ложе.

Вот только эти два пути нельзя сравнивать, потому что если я даже доберусь стеклянного купола, если даже разрушу его — вдруг он хрупок — если даже переверну каменные таблички рун… мне всё еще придётся возвращаться обратно, пройти бесконечные сотню шагов.

Пламя вдруг взрывается ворохом синих искр почти исчезнув, почти превратившись в них… Вада сказал — это конец? Он сказал — искры говорят о том, что формула не справляется с ловушкой.

Неизвестность длится недолго — огонь снова появляется, вот только он совсем слаб сейчас, и короткие языки его уже скользят по одежде моей и коже, словно ища укрытия. Еще несколько быстрых шагов — я не могу ждать, нет времени ждать… и тут мир вокруг снова вспыхивает снопом синих искр.

Пламя истощается… даже не стоит обманывать себя — я не дойду. И как бы близко сейчас не были руны — надо возвращаться.

Делаю еще один шаг — почти ослепнув от искр. И боль — я вдруг чувствую её, пока совсем слабую… и означает она только дно — силы формулы не хватает

Еще один шаг — и пламя почти тухнет.

Еще один… и боль перестав стелиться по коже, забирается под неё…

Нет.

Увы.

Не в этот раз.

Бросив последний взгляд на руны, до которых, кажется, можно дотянуться рукой, стараясь не потерять сознание от боли поедающей тело, разворачиваюсь и иду обратно, с дрожью в душе глядя на чёрные хлопья Тьмы — это всё, что осталось от пламени, всё что осталось от моей защиты… время — ты и правда сильно.

Ну что же, Рэйден — ты хотела заполучить меня… жди, я уже совсем близко.

Едва успеваю вынырнуть из шахты под лучи солнца, жадно глотая их, словно только что выплыл из глубин океана, в грудь бьёт вестник.

Бьёт и роняет листок, и я две успеваю схватить его — поток воздуха из шахты слишком силён и собирался унести его далеко за облака.

Слова на листке непонятны — срочно просят о встрече, а вот герб кажется смутно знакомым. Пробую вспомнить — я видел его когда мы с Кайоши покупали шингу. Клан Красного Дождя! Красного или Кровавого… уже не помню.

Настаивают о встрече?!

Что могло им так срочно от меня понадобиться? Не знаю, но этот клан по пути в Миура, думаю, мне следует заглянуть к ним. К тому же, вдруг это окажется полезным — иногда хорошие вести приходят неожиданно.

С грустью посмотрев на солнце, которое уже давно клонится к закату, разворачиваю виверну на север, а сам погружаюсь в невесёлые мысли о том, что мне предстоит сделать сегодня.

Ждёт ли меня Ри?

Кажется, она уверена в том, что я никуда не денусь, ведь здесь, сейчас, нет силы способной защитить меня от армии северных кланов. Союз Трёх Драконов? Не нужно быть слишком умным, чтобы понять — они не отказались от союза со мной только из-за страха. Страха впасть в немилость, если я всё же займу трон. Они прекрасно понимают — обиженный на них Император способен легко разорить даже не объявляя войны… он просто может подарить земли этих кланов кому-то другому… и новый хозяин восточных территорий, если он окажется достаточно силён, легко превратит жизнь Сато, Ясуда и Яно в ад. Эта война за земли может растянуться на десятилетия, обескровливая врагов.

Я знаю что сейчас услышу из уст госпожи Сато, если появлюсь у неё. Он скажет — мы не готовы. Не сейчас. Позже… И так она будет говорить, пока армия Рэйден не оставит от Небесного Утёса — и моих притязаний на трон заодно — камня на камне.

Если бы я мог прикончить Горо… Вот то, что помогло бы мне.

Прикончить Горо и занять престол… Рэйден пришлось бы сложно.

К тому же…

Неожиданная мысль обжигает меня…

Почему я решил, почему Ри решила, что главы Нода и Имаи поддержат её? Таро — может, и да, он жаждет мести, но глава Имаи гораздо старше Ри и вряд ли захочет поставить совсем юную девушку выше себя… да, он точно не позволит девчонке командовать армией трёх кланов.

Впрочем, я зря себя успокаиваю, даже двух армий — Миура и Нода будет достаточно, чтобы прорваться сквозь стены Небесного Утёса, тем более после того, как мы потеряли наши тотемы.

Клан Красного дождя оказывается небольшим, но очень уютным городком, а дом главы клана, похожий на высокую, в несколько ярусов, пагоду виден издалека. В том, что это именно он сомнений никаких нет — слишком роскошная отделка стен, слишком густые сады его окружают и слишком много стражи вокруг.

Меня никто не пытается остановить, поэтому опускаюсь прямо на камни главной аллеи, огибающей с двух стороны изысканный пруд. Пруд наполненный лотосом и чинными альбатросами, с интересом разглядывающие меня — незнакомца, прилетевшего на огромной быстрой птице.

Оставив виверну рядом с фонтаном, иду в дом… вряд ли я окажусь нежданным гостем здесь.

Едва успеваю сделать несколько шагов, как навстречу выбегают слуги и ведут меня внутрь, а там — по лестнице, на верхние этажи.

Там, прямо на лестнице, на верхних её ступенях, меня встречает человек лет сорока в дорогих одеждах и с узкой тройной серебряной короной на голове, удерживающей прямые, чёрные как смоль, волосы…

Господин Сэки, глава Красного Дождя — я видел его на Совете. Там он молчал, лишь иногда поглядывая на меня.

Ведёт в меня в просторную, открытую залу без стен, продуваемую свежим вечерним воздухом пустошей, и усаживает на лучшее из мест напротив своего дивана.

Он ждал меня, да. И он кажется очень напряжённым.

— Господин, Эное. — очень почтительно склоняет голову к груди. Ну да, даже если он не смог так быстро сосчитать мои ядра, их число должно было его поразить.

Господин Эное?

Они еще не знают? Они не знают о том, что во мне кровь императорской семьи?! Слухи еще не добрались сюда? Странно, этот клан совсем близко от столицы. Хорошо, пусть так и будет я не стану сейчас что-то объяснять, лучше сначала послушаю, зачем он пригласил меня.

— Рад, что вы откликнулись, — он делает знак слугам и те приносят вина, согнувшись почти до земли, ставят передо мной кувшин и чашку и наполняют её.

Такое почтение?

Чем оно вызвано? Я бы еще понял, если бы Сэки обратился ко мне по фамилии императорской семьи, но нет.

— Это хорошо вино, — Сэки показывает взглядом на мою полную чашку, предлагая выпить.

От такого предложения совсем неправильно оказываться, тем более, что я не держал во рту вина со свадебной ночи.

Его взгляд перескакивает с меня на вечерний горизонт за моей спиной — ждёт кого-то?

Отпиваю вина ожидая объяснения причин, по которым меня так срочно и так настойчиво захотели увидеть здесь. Правила вежливости диктуют Сэки не откладывая объяснить их, я ведь мог отложить важные дела ради этого визита.

— Многие впечатлены быстрыми успехами Небесного Утёса, — начинает Сэки, сделав маленький глоток и тут же отставив чашку на стол… ему явно не до вина сейчас. И ерзает на своём диване так, словно подхватил чесотку, не меньше.

— Спасибо, — киваю и делаю новый глоток — отличное вино, да. — Мы стараемся.

— И эти успехи все напрямую связывают с новым главой клана, — продолжает хвалить меня Сэки.

— Приятные слова, — соглашаюсь я. — Но, думаю, не желание высказать их, заставило вас послать мне приглашение.

В его глазах что-то мелькает, кажется, Сэки боится приступить к самому главному — тому ради чего меня так срочно позвали сюда… ну что же, ему придётся это сделать сейчас, не станет же он молчать и отделываться вежливыми комплиментами.

— Красный дождь решил нарушить свой многолетний нейтралитет и предложить союз Небесному Утёсу. Прочный, честный союз на благо обоих кланов, — решившись произносит Сэки

Союз?? Помнится, однажды я послал сюда вестника с предложением поговорить о союзе, и не получил даже ответа. Нет, помню, Кайоши рассказывал о том, то Красный Дождь старается остаться в стороне от любых войн, но хотя бы из вежливости могли ответить.

— Мне будет легче принять решение, если я буду знать причины, по которым вы так срочно захотели союза с Небесным Утёсом, — говорю я, делая новый глоток.

— Времена наступают сложные, — Сэки ёжится так, словно замерз. — Император — мёртв, Хинун пока удерживает трон, но продлится ли это долго… пугающие вести приходят с юга… в такие времена нет ничего более успокаивающего, чем плечо надёжного сильного союзника.

Он еще не слышал о смерти Сакаи?! Или тактично промолчал о ней, зная имя того, кто прикончил его? Может быть, как раз то, что я одолел главу Нода и послужило убедительным доказательством моей силы?

И всё же — он ведёт себя странно. И постоянно поглядывает на горизонт за моей спиной. Что-то здесь нечисто.

— Ни в коем случае не хочу обидеть вас недоверием, господин Сэки, — медленно начинаю я следя за его взглядом. — Но, я уверен — причина по которой Красный Дождь вдруг захотел этого союза, намного более серьёзная чем те, которые вы упомянули. И лучше и честнее будет, если вы назовёте мне её.

Я вижу как он разрывается на части, между тем, чтобы сказать правду или продолжать придумывать новые причины.

— Каллос, — решается он. — Он скоро будет здесь. Пришли вести из падающей Ночи и Высокого ручья… он убил там всех. Всех.

Каллос?!

Похоже, этот парень не шутит… впрочем, это было и с самого начала понятно… и расколотая голова бедняги Нобу тому доказательство

Так вот в чём дело — они тут обделались и стали срочно искать того, кто прикроет их испуганные зады своей широкой спиной?!

И кто же мог согласится на такое? Конечно, Керо — он ищет союзников. И он силён.

Вот только в мои планы пока не входит лезть в новую стычку с Каллосом ради союза, на который пошли лишь для того, чтобы прикрыться мной, и, скорее всего, расторгнут как только опасность минует.

— Я вынужден отклонить ваше предложение, — я встаю.

Не то, чтобы я тороплюсь повидаться с Рэйден, но и здесь мне просто нечего делать.

— Отклонить?! — Сэки, кажется, не верит своим ушам. — Клан Красного Дождя достойный союзник для любого! Мы всегда соблюдали нейтралитет, и тем ценнее, что мы склонились на вашу сторону, господин Эное.

— Это и правда была бы честь, если бы она была продиктована более чистыми мотивами. Я однажды прислал вам вестника с предложение о союзе. Ответить было несложно, но вы не ответили.

— Клан Красного Дождя соблюдал нейтралитет! — прерывает меня Сэки.

— Каллос силён — я уже успел убедиться в этом. Тайные знания о технологиях делают его и тех, кто рядом с ним, большой опасностью для каждого здесь в Альянсе.

— Именно поэтому нам и нужен союз! — он вскакивает.

— Я не смогу защитить вас от него, — я развожу руками.

Сейчас Небесному Утёсу не до игры в защитников всех слабых и униженных, я не знаю что завтра будет со мной.

— Вы не можете нас бросить. Они убьют нас всех! — В голосе Сэки прорывается паника.

— Бегите, — пожимаю я плечами. — Если нельзя одержать победу, всегда можно отступить. Я отступал… и как видите, ничего ужасного не случилось. Иногда нужно отступать, чтобы потом победить.

— Нет, — он качает головой уже не видя меня, смотрит остановившимся, почти стеклянным взглядом на то, что сейчас находится за моей спиной. — Уже поздно.

Я оборачиваюсь вслед за его взглядом, чтобы увидеть на горизонте каменную громаду Каллоса.

Нахожу Ри там же где и прошлый раз… на огромной террасе на самой вершине пирамиды… только сейчас небо чёрное — слишком много звёзд сегодня. И огромная багровая луна — она обещает много крови этой ночью?

Не хотелось бы — я не хочу умирать.

Рядом с Ри… мальчик лет двенадцати. Медленно оборачивается и через мгновение на лице его появляется выражение ненависти.

Таро?! Что он делает здесь?

— Ты!.. — он бросается на меня, но Ри удерживает его.

— Он убил моего отца! — кричит он, пытаясь вырваться из её объятий… но ничего не выходит, слишком сильна Рэйден, какой бы хрупкой она не выглядела.

— Он пришёл поговорить, Таро… я хочу послушать его. Ты старший теперь в Нода… и каждое твоё решение должно быть хорошо обдуманным. Если позволишь, я поговорю с ним.

Она удерживает его еще некоторое время, дожидаясь по ненависть в глазах Таро чуть ослабнет, потом выпускает.

— Ты будешь отомщён, — говорит она. — А теперь оставь нас двоих и… не натвори глупостей, мой милый Таро — этот человек слишком силён, чтобы у тебя получилось сейчас его убить.

Он обжигает меня взглядом, но затем всё уходит и я долго вслушиваюсь в его затихающие шаги в коридорах дворца.

Ри подходит ко мне, обнимает…

— Хочешь я убью его? — заглядывает мне в глаза. — Сейчас. Или ты убей — я просто отвернусь, чтобы потом всем говорить о том, что не видела, как это произошло. А лучше… лучше забери его, брось в печь и спали… пусть он просто пропадёт… да, так даже лучше.

Прижимается ко мне и я вижу свет звёзд в её глазах.

Отпускает, идёт к дверям и запирает их, ненадолго замерев и прислушиваясь к звукам в спящем дворце.

— Ты же забрал ядра его отца? — первым дело спрашивает, закрыв двери, — Как ты смог это сделать?! Я видела тело Сакаи на похоронах…. Или…

— Да. Ты угадала, — киваю я, усаживаясь в кресло. — Это было не его тело.

Она подходит, опускается рядом на широкий, оббитый золотом, подлокотник кресла и прижавшись губами к моему уху, шепчет:

— Ты принёс мне радостные вести?

— Смотря что считать радостными вестями, — я откидываю голову на спинку кресла.

— Мы вместе? — она спрашивает и замерев, ждёт ответа.

— Я бы хотел избежать этого союза.

— Ты просто скажи — мы вместе?! — я вижу, как она кусает губы от напряжения.

— Да, но…

— Потом будут твои «но», — она соскальзывает мне на колени и прижимается своими губами к моим. — А пока я очень рада тому, что могу поцеловать тебя вот так, не боясь того, что ты оттолкнёшь меня.

Она отрывается на секунду, только чтобы сказать это, а потом снова целует, долго и вкусно.

— Мы будем счастливы, поверь, — она отстраняется только для того, чтобы заглянуть в мои глаза. — Просто поверь мне. Нет никого в мире, кто больше подходил мне чем ты, и нет никого в мире кто больше подошёл бы тебе, чем я.

Я хочу сказать, но она снова закрывает мне рот поцелуем.

— Стой, — шепчет она. — Я хочу признаться тебе. В ту секунду, когда я впервые узнала о тебе, когда И-себа сказал мне, что в этот мир пришёл тот, кто способен обыграть меня… ты не поверишь, я почти полюбила тебя тогда. Сразу. За твою силу. И это было еще до того, как я увидела тебя.

Она отрывается и с улыбкой разглядывает моё лицо, словно вспоминая ту первую встречу.

— А потом я увидела тебя… и у меня больше не осталось сомнений. Ты спрашивал почему я не убила тебя сразу. Почему была рядом? Всё просто — я хотела быть рядом.

— Мы вместе? — снова спрашивает она меня, словно не веря.

— Я же ответил.

— Повтори еще раз, вдруг я неправильно поняла тебя, — она кладёт голову мне на плечо, разглядывая звёзды над нами. Звёзды и луну цвета крови.

— Да. Мы вместе.

— Я чувствовала, я верила в то, что эта ночь будет отличной, — забыв звёздах, поднимает голову с моего плеча и я вижу дьявольский огонёк в её глазах, огонёк ярче всех звёзд на небе. — Ну что, милый — время убивать Горо?

Ночной мир раскинулся где-то далеко внизу, и отсюда, с высоты террасы дворца, он кажется бездонным. Город сейчас словно большой муравейник наполненный искрами огней… да, Миура — большой клан.

— Летим? — зовёт Ри. Она уже стоит возле виверны, ожидая меня.

— Я скоро. Дай мне пару минут.

Подхожу к самому краю одной из башен — отсюда, если скажу что-нибудь, меня никто не услышит. И даже Ри не услышит, хотя она стоит совсем недалеко.

— И-себа, ты здесь?

— Как всегда, — тут же отзывается он.

— Я хочу расторгнуть наш контракт.

В ответ тишина, кажется, он готов был услышать от меня всё что угодно… только не это.

— Ты серьёзно?! — в его голосе больше чем удивление.

— Да.

— Но… почему? — он не верит мне — я слышу это в его голосе.

Почему? Хороший вопрос..

— Этот мир… он имеет право на жизнь. Он имеет право на жизнь без меня. Я не хочу менять его — я уже и так сильно изменил его. Не появись я тут, многое было бы по другому… и не факт, что было бы хуже. Иногда лучше не мешать.

— Но миллиард?! — он по-прежнему не верит.

— Два миллиарда, — поправляю я его. — Мы с тобой договорились на два милларда.

— Тем более! Ты отказываешься от них?

— Да. Я бы всё равно не успел потратить столько даже за самую долгую жизнь… а она вряд ли у меня будет долгой. Ты вернёшь меня обратно?

Он молчит, долго молчит и я начинаю бояться, что ответ будет отрицательным.

— Да. Но обычно я не делаю этого.

— Когда?

— Ты хочешь сейчас?

— Да, — я смотрю на Ри, пепельные волосы которой, сейчас, в свете багровой луны, особенно красивы. И она ждёт меня. Ждёт чтобы убить Горо… он должен был умереть сегодня, совсем скоро… но теперь будет жить.

— Хорошо. Это твой выбор, Иниро и я не хочу удерживать тебя здесь насильно… но ты можешь захотеть вернуться сюда. Когда-нибудь.

— Может, и так. Я не хочу зарекаться.

— Ты не будешь ни с кем прощаться здесь?

Задумываюсь… я бы хотел увидеть Кайоши… Алису, Эми, Нори… я бы многих хотел здесь еще увидеть, вот только мне нечего им сказать. Сказать — я ухожу навсегда?

— Нет. Пусть это останется тайной. Моей тайной.

Я просто исчезну. Без следа.

— Этот мир будет скучать без тебя.

И я тоже без него… хоть это и странно очень.

— Всё? — тень с белоснежной маской на лице появляется передо мной… и я знаю, что она сейчас сделает.

— Привет, Лоли, я всё-таки трахну тебя сегодня, — успеваю я сказать раньше, чем стремительное лезвие снимает мою голову с плеч.

Виверна, подчиняясь мне, взмывает выше, перелетая через огромную тучу, почти цепляясь за звёзды, и я чувствую как Ри сильнее прижимается ко мне. Сейчас в ночном небе лишь мы двое и, кажется, во всём мире не осталось никого больше… ну, кроме Горо, за головой которого мы как раз сейчас и летим.

— Каллос, — кричу я сквозь ветер оборачиваясь. — Ты что-нибудь слышала о нём?

Мне кажется или Ри вздрагивает?

— Нет.

Странно, Ри так давно в этом мире, разве не должна она была слышать о типе вроде Варго? Нир знает о нём.

— А Кхарон? Ты была там? — я пробую перекричать ветер.

— Однажды.

Ответ её такой неожиданный, что я чуть не выпускаю узду виверны из рук.

— Была?! Расскажи мне о нём!

— Не хочу, — она мотает головой и прижимается ко мне сильнее.

— Почему? — я разрешаю шингу упасть в огромную дыру между туч, только для того, чтобы через мгновение заставить его снова взмывать выше.

— Это огромный город. И очень опасный. И земли, которые лежат вокруг него… они тоже очень опасны, — она пытается спрятаться от ветра, бьющего нам в лица, за моей спиной.

— Опасны?! Разве есть что-то опаснее этих пустошей?!

— Поверь, — на лице её странная усмешка. — Здесь просто райское местечко по сравнению с тем, что творится за окраинами Кхарона.

Кажется, Варго говорил примерно о том же.

— Там есть Хранители? — я поворачиваюсь к ней, пряча лицо от ветра.

— Да, но… там они гораздо более высоких рангов.

И снова я чуть не выпускаю виверну от удивления.

— Более высоких? Не понимаю!

— Офицеры городской стражи Кхарона набираются из мастеров ранга Возвышенный. Простые офицеры.

О! Вот это новость! Интересное местечко этот Кхарон… вот только пришельцы оттуда — пришельцы вроде Варго — способны доставить кучу проблем.

— Кстати, — я заставляю шингу замедлиться, а потом и вовсе остановиться — не хочу чтобы ветер мешал нам. — Ты ведь можешь сказать мне свой ранг теперь?

Так получилось, что виверна остановилась прямо посреди тучи и теперь серые хлопья пролетают прямо между нами, ненадолго пряча нас другу от друга.

— Я Возвышенная. Как и ты, — она улыбается, словно извиняясь. — Всего лишь. Ты думал у меня выше ранг?

— Да. Я думал ты Палач!

— Ну, прости за то, что разочаровала, — она смеётся. — Последние годы я старалась держаться поближе к Оплоту Первородных… а здесь нет больших мастеров, прикончив которых можно получить ранг Палач.

— Ты могла бы убить Нира и забрать его ядра.

— Нет. Я пыталась. Ничего не вышло. Формула призрачного сердца — сердце Нира прячет Тьма. Я не знаю, где он нашёл эту формулу, но она делает его почти неуязвимым. Хотя, я вполне могу обойтись и рангом Возвышенной. Я ведь уже Первородная и перерождение скоро закончится — я уже в четвёртой форме.

— Знаю, — невольно кривлюсь, вспоминая, как она у меня из-под носа увела контракт на Императора.

— Осталась последняя форма, — Ри трогает жёсткий бок виверны и та, медленно взмахнув крыльями, начинает движение.

— Ты пыталась убить Нира?! — До меня только сейчас это доходит.

Я пытаюсь представить этот бой…. пытаюсь, но не могу. Рэйден, Возвышенная перерождённая в Пауков и Нир, в ранге Палач… я бы посмотрел на эту схватку!

— Да. Почему ты удивлён? Мне нужны были его ядра, и я, конечно же, была бы не против заполучить ранг Палач.

Я вспоминаю, как смотрел на горло Нира и пытался понять смогу ли прикончить его… хорошо, что не рискнул, всё закончилось бы плохо для меня. Призрачное сердце?! Я бы не прочь узнать эту формулу…. Вот только Нир мне точно её не скажет.

Впереди, в черноте ночных пустошей, вспыхивают огни, много огней — Новый Токио. Я сразу же поднимаюсь выше — через ворота мы сегодня не пойдём. Протыкаем тучи одну за другой — нам нужно подняться как можно выше, перед тем перелетим стены столицы. Как устроена охрана у Горо я не знаю, но, думаю, он поставит в небе над дворцом хотя бы нескольких воинов на шингу

Отсюда, с высоты на которую залетают лишь редкие птицы, дворец кажется совсем крохотным… да и сам город похож на островок света среди пустошей.

— Опускаемся, — Ри показывает на огни дворца под нами и я разворачиваю шингу, заставляя её падать камнем вниз. И ту же ветер оглушает и старается сорвать нас со спины виверны и забросить в облака, пролетающие мимо куда-то в космос.

Замедляюсь уже над самым дворцом и тут же из небольшой тучи спящей неподалеку, выныривает человек на шингу. Он почти падает на нас, замедляется, хочет что-то крикнуть нам или даже спросить… вот только в руках в Ри появляется призрачный меч. Длинное лезвие его пробивает грудь охранника, а уже через мгновение сама Ри, перепрыгнув на его шингу, оттаскивает мёртвое тело на второе седло и прикручивает его ремнями, чтобы не свалилось и не выдало нас. Меч, вспыхнув на прощание, исчезает так, словно его и не было.

Призрачное оружие Первородных — я впервые вижу его. Эта способность появляется у Пауков во второй форме… а у меня еще и первой нет. Скорее бы уже началось настоящее перерождение.

Ри заставляет своего шингу падать вниз, а я следую за ней — сейчас она лучше знает, что нам делать. Уверен — готовясь к покушению на Императора, она давно уже обследовала каждый угол во дворце.

Опускаемся на купол главной башни дворца, а с него, привязав виверны так, чтобы их не унесло ветром, перелетаем на верхний этаж. Здесь открытая всем ветрам терраса… верхняя точка во дворце. Думаю, Император любил приходить сюда, когда хотел еще раз увидеть, как велик Альянс. Интересно, Горо тоже заглядывает сюда?

Усаживаемся за высокими тяжелыми перилами лестницы и замираем.

— Спальня — говорит Ри, прислушиваясь к звукам долетающим снизу, из проёма лестницы. — Он сейчас в спальне.

Она знает где спит Горо? Откуда? Собиралась убить его и уже была здесь? Или, что еще более вероятнее — знала, что я соглашусь на её условия и заранее подготовилась?

Да, думаю, так и было — Ри не тот человек, чтобы проводить дни, ничего не делая.

— Спускаемся на один этаж и по аллее переходим к спальне Горо, — продолжает она чуть громче, видимо, убедившись в том, что поблизости опасности нет. — Вот в неё нам не зайти так просто — охрана. Много охраны.

Она замолкает, кажется, расслышав что-то, но потом успокоившись продолжает:

— Три стены спальни — стеклянные, витражи от пола до потолка и так высотой в десяток метров. Вдоль каждой из этих трёх прозрачных стен, снаружи, тянется широкий балкон. И Легион Проклятых… он везде. Ночью они охраняют и вход в спальню и этот балкон — просто стоят цепью, бросаясь на каждый шорох.

— Как мы убьём его? — спрашиваю я.

— Мы не сможем сделать это без шума — Горо слишком силён, что бы позволить прикончить себя незаметно. Как бы мы ни старались всё сделать тихо — охрана всё равно услышит.

— Значит, нет смысла прятаться? — угадываю я.

— Да, — она кивает. — На потолке прямо над постелью Горо есть огромный витраж. Мы разобьём его и упадём вниз на постель. Да, на крыше тоже есть охрана, но мы уберём её.

Она касается моей руки.

— Нам нужно постараться избежать боя — Легион Проклятых посильнее Инквизиторов будет, Тьма слишком мощная стихия. К тому же, их здесь больше сотни — это будет слишком рискованный бой… нам такой не нужен. Мы упадём на Горо, убьём его и утащим в тень. Если тебе нужны его ядра — ты заберёшь их. Потом мы немного выждем… и я знаю, чем мы займёмся пока будем ждать, и выйдем из тени. Это простой план и он должен сработать. Мы должны сделать это быстро — или проиграем.

— Быстро?! — я с сомнением качаю головой. — Вряд ли его можно быстро убить.

Я вспоминаю Кайоши… вот кто бы пригодился сейчас. И сейчас бы я влил в него полсотни формул усиления марионетки… превратив в машину смерти.

Она придвигается ко мне совсем близко, сжимая пальцами мою руку сильнее.

— Он спит, а нас двое. Неожиданность — на нашей стороне, он чувствует себя здесь защищённым. Неожиданность — это лучшее оружие, оно позволяет одолеть врага намного сильнее тебя. Приготовь самые сильные из формул… я давно уже для себя отобрала лучшие… они не оставят ему шанса на жизнь… они никогда и никому не оставляли шанса на жизнь.

Я вдруг содрогаюсь от мысли о том, что пожелай Ри убить меня — мне бы ничего не помогло.

Опускаемся на стеклянный купол на постелью Императора… которую сейчас занимает Горо… как ему спится здесь? Сладкие ли это сны или они полных кошмаров? Сотня легионеров вокруг… Горо не должен волноваться.

Неподалёку лежат два обезглавленных тела — Ри убила двух легионеров, которые стерегли крышу. Она убила их так легко, словно это было не Проклятые двенадцатой ступени, а двое сонных детей с деревянными саблями.

— Это нужно сделать быстро, — напоминает она. — Мы падаем, добиваем его и сразу же тащит тело в тень. Если промедлим — всё может закончится плохо.

Она протягивает руку и дотрагивается пальцами до моих губ, а потом ими же — прикасается к своим. Вместо поцелуя — сейчас не до них.

Касается свои губ, а потом делает шаг вперёд и падает, разнося стекло купола вдребезги. А я… я падаю вслед, на лету рисуя внутри себя формулу паутины подаренную Алхимиком — сегодня я испытаю её.

Паутина опутывает тело лежащее на огромном ложе, раньше чем я касаюсь пола, раньше чем любой из осколков из разбитого купола касается пола.

Я падаю на зеркальные плиты и вскочив на ноги снова кастую паутину. Раз за разом: я не буду отвлекаться на другие формулы — сейчас нужно удержать Горо, не дать ему возможности сопротивляться, а убивать его… убивать его будет Ри.

Паутина одна за другой опутывает тело Горо, затягивая его словно в чёрный кокон, затягивая, разрезая острыми нитями его кожу, ломая кости — я слышу треск его костей.

Этот чёрный кокон кажется живым, он словно пожирает тело, заключённое в клетку из паутины, перемалывает его…

А потом откуда-то сверху, из под разбитого купола, сокрушая всё на своём пути, на тело Горо обрушиваются огромные лезвия, вспарывая кожу, почти расчленяя его. Они ломают постель, раскалывают её, взрывают плиты пола под ней, осыпая всё вокруг осколками зеркал.

Формула Нира — Рэйден знает её!

Я видел эту формулу, я испытал ее на себе и до сих пор моя плоть помнит, как гигантские ножи, больше похожие на зубы невиданного зверя, рубили её.

За секунды от тела Горо остаётся кровоточащая почти бесформенная туша…

Он кричит, но потом очень быстро затихает и только хрипит, содрогаясь огромным телом на белоснежных простынях.

Засовываю нож ему в рот, раскалывая зубы — надо не дать опомниться, хватаю за голову и волоку в тень, падаю в неё, оставляя мир живых за спиной… а через мгновение рядом появляется окровавленная Ри.

Поскальзываюсь на мокром от крови песке и падаю, выпуская тело — кровь из огромной туши бьёт из десятков ран заливая всё вокруг.

Снова пробую подхватить его, но кровь слишком сильна, а Горо слишком тяжел.

— Стой. Подожди! Отпусти его.

Я выпускаю тело, и руки Ри тут же обвиваются вокруг моей шеи, а губы прижимаются к моим. Не выпуская меня из своих объятий, она откидывается спиной на песок, прямо на кровь, а я падаю на неё.

— Любить друг друга в крови своих врагов — что может быть прекраснее, — шепчет она обжигая жаром дыхания.

Раздвигает ноги, сначала прижимается ко мне, но потом вдруг отталкивает в сторону, выгибает спину, задирает платье и стягивая с себя трусики, откидывает их на песок.

— Я так долго ждала этого, — она не шепчет, она впивается в моё ухо, прикусывая его. — Там у Нира, когда я ласкала тебя ртом, больше всего мечтала о дне, когда смогу просто вот так раздвинуть ноги, не прячась и не играя в сестричку и ты войдёшь в меня. Войдёшь так глубоко как только сможешь… хоть до самого горла. Сколько раз я представляя его внутри себя, мои губы помнят какой он большой.

Её пальцы находят его и легко, одни движением направляют во влажное горячее лоно. Ри со стоном выгибается дугой, впитывая в себя первую волну наслаждения. Я нахожу её рот и целую, она кусается в ответ, почти вырывается, но вместо этого обхватывает меня ногами еще сильнее, и насаживается еще глубже, заливая мертвую пустыню, окружающую нас, стонами.

Она не стесняется — здесь никто из живых не услышит нас. Она уже не стесняется, раскрываясь, раздеваясь, прижимаясь свой голой грудью к моей, впиваясь своими губами со вкусом крови в мои. Сначала думаю, что это кровь Горо, но нет — она искусала свои губы.

— Я так давно хотела тебя, Иниро, — шепот как стон, он туманит мой разум, как и её тесное лоно, из которого невозможно уйти. — И я… счастлива.

Мы лежим прижавшись, так и не найдя сил, чтобы выйти друг из друга, не найдя сил даже оторвать свои губы друг от друга…

— Пора, — я выпускаю её из своих объятий.

— Куда ты! — она тянет руки вслед не желая выпускать меня. — Я уже скучаю.

— Мы не закончили одно важно дело, — я смотрю на тело Горо лежащее неподалёку в луже крови… тут всё в крови, и Ри тоже.

И я тоже.

Я встаю и она провожает меня взглядом, скользя им по моему обнажённому телу, я вижу как она облизывает свои губы… она хочет продолжения. Натягиваю на себя одежду… её нужно будет постирать потом — песок и кровь.

Хватаю огромное тело на песке за руки и вдруг замираю.

— Что-то случилось? — она замечает моё лицо… думаю, я побледнел сейчас. Она замечает моё лицо и садится.

— Это не Горо, — говорю я. — Он обманул нас.

Дёргаю труп за руку заставляя мёртвое тело развернуться, открывая Ри изуродованное, но незнакомое лицо.

— Он знал, что я могу придти за ним и подготовился.

Сажусь на песок рядом с трупом и обхватываю голову руками, старясь удержать бурю мыслей в голове.

Да, он обыграл нас… но это же Горо, он бы не взлетел так высоко, если бы не был умён и осторожен. Он уже не повторит прошлых ошибок и никого уже не подпустит к себе так близко… днём или ночью.

А ещё — он боится меня. Он прячется от меня, а, значит, признаёт мою силу. Когда враг боится, он уже почти проиграл — я точно знаю это.

— Ничего страшного, — говорю я и встаю. — Следующий раз мы обязательно убьём его. Так легко он нас уже не проведёт. А пока…

Я протягиваю руку и Ри хватается за неё, встаёт и прилипает ко мне.

— Оденься. Я хочу показать тебе кое-что, — говорю я.

— Что?! — её ресницы удивлённо поднимаются.

— Одну великую тайну. Мы же вместе и должны делиться тайнами.

Она прижимается ко мне заглядывая в глаза:

— И где эта тайна?

— Подземный город… Город Бога… ты должна была слышать о нём.

— Да, — она кивает и замирает еще не веря. — Ты нашёл его!?

— Нашёл. Это теперь и твоя тайна, и я хочу чтобы и ты прикоснулась ней. Идём. Я хочу показать тебе его прямо сейчас.

Город Бога

Она осторожно проходит через сияющую арку и замирает поражённая.

— Красиво, — шепчет она. — Это и правда город… и такой… необычный. Эти скалы — как они держатся? Почему они не падают?

— Пойдём, — я беру её за руку и веду за собой. — Впереди самое интересное. Уверен, такого ты не видела.

Мы поднимаемся по лестнице, прямо к демонам-скорпионам и Ри не отрывая взгляда, изумляясь, разглядывает их, а потом… потом она видит ложе и того, кто на нём лежит.

— Он — бог? — она замирает, разглядывая неподвижную фигуру на каменных плитах — а потом разворачивается ко мне. — Думаешь, он бог?

— Или тот, кто пришёл в этот мир раньше нас, — отвечаю я. — Раньше всех. Думаю, он был первым Нерождённым в этом мире… а потом… может быть, он устал. А может — это единственный способ вернуться в будущее, из которого он пришёл по воле Е-себа. И руны… ты видишь их? Там — формулы власти.

— Так пойдём же, посмотрим! — она ищет мою руку, чтобы взять её…

— Ты одна. Я останусь тут. Прощай, — я толкаю её. Толкаю, вложив всю силу. Тело её вспархивает быстрой бабочкой на короткое мгновение… Глаза Ри вспыхивают изумлением… и так и застывают навсегда. Она вся застывает, вмерзает в застывшее время.

Это удивление на её лице… оно будет вечным?

Протягиваю руку и почти дотронувшись до губ Ри, обжигаюсь болью.

— Прости, — я отступаю на шаг, прежде чем отвернуться и уйти. — Кажется, это был единственный способ остановить тебя.

Мне пора поторопиться — уже сегодня я заберу Аой и вылечу в клан Проклятых — похоже, только там я смогу найти формулы, которые помогут мне убить Горо и вернуть свой трон.