География странствий Одиссея, аргонавтов и Геракла с античных времен занимала умы сотен исследователей и просто любителей древности. Кто только не выстраивал свою карту странствий Одиссея; это — любимая тема и докладов на школьных конференциях, и курсовых первого года обучения в университете. В действительности же проблема эта неисчерпаема, как показывают, в частности, недавно вышедшие солидные труды Хайнца Варнеке (Warnecke H. Homers Wilder Westen. Die historisch-geographische Wiedergeburt der Odyssee. Stuttgart, 2008) и Армина Вольфа (Wolf A. Homers Reise. Auf Spuren des Odysseus. Koln; Weimar; Wien, 2009). В последней из названных работ рассматривается более ста версий странствий Одиссея[1]. Автор настоящей книги, несмотря на ее название[2], далек от честолюбивого желания разрешить вечный вопрос — «куда плавал Одиссей?». Мы все помним саркастическое замечание Эратосфена: «Куда плавал Одиссей, будет выяснено только тогда, когда найдется кожевник, который сшил мешок для ветров»[3].

Моя цель скромнее — указать на те элементы картины мира древних греков, которые могли бы прояснить кое-какие противоречия в географических описаниях Гомера, а также авторов «Аргонавтик», мифографов и поэтов, писавших о подвигах Геракла, путешествиях Ио, Ореста и других персонажей. Именно герои этих сказаний совершали (пусть только в воображении греков) практически кругосветные путешествия, охватывающие страны и материки, моря и океаны, и именно в описаниях этих путешествий отразились основные элементы географических представлений греков архаического периода, рассмотрение которых лежит в центре данного исследования.

Здесь уместно привести несколько предварительных соображений методологического порядка, которые позволяют заниматься этой проблемой.

Прежде всего подчеркну, что существует принципиальная возможность воспроизвести ход мысли древнего грека — будь то автор географического описания или его читатель. При всей сложности вопроса о том, насколько кардинально изменяется человек в истории, думается, что в интересующей нас сфере человеческого существования и мысли мы в состоянии понять основные элементы картины мира. Это означает, что в фантастических (почти сюрреалистических) космологических сюжетах можно обнаружить географические «реалии», т. е. представления, основанные на знаниях того времени. В поздних литературно-мифологических текстах, выстраивающих какую-то одну глобальную схему, позволительно, встречая черты, ей противоречащие, подозревать существование иной схемы, предшествовавшей этой; пример из несколько другой области: при доминировании в древних цивилизациях солнечного календаря во многих архаических культурах остались заметные реликты старой лунарной системы, позволяющие ее реконструировать; так и на нашем материале — скажем, в литературных памятниках, запечатлевших освоенную греками географию Средиземноморья, могут проглядывать следы архаичного незнания его отдаленных окраин. В связи с этим представляется, что архаические черты картины мира могут быть прослежены и в более поздних произведениях, нередко отражающих более раннюю традицию; особенно это касается византийских авторов (например, Стефана Византийского, Суда, Гесихия, Фотия и др.), которые сохранили для нас многие утраченные данные антикварного характера.

Далее отмечу, что под архаической картиной мира я понимаю тот комплекс представлений о географии мира, который существовал в период между крито-микенской и классической эпохой (т. е. между XI и VIII веками до н. э.[4]). Основным источником для этого времени являются эпические поэмы «Илиада» и «Одиссея», приписываемые Гомеру, а также космологические и мифологические данные более поздних авторов, в трудах которых содержатся элементы архаических представлений о географическом пространстве (произведения Гесиода, Пиндара, Мимнерма, Эсхила, Геродота, Полибия, Страбона, Аполлодора, Плиния Старшего и многих других античных писателей). Даже обнаружение различных слоев и редакций в самом тексте «Одиссеи» (A. Kirchhoff, U. von Wilamowitz-Moellendorff, A. Herrmann, К. Meuli и др.) и отнесение некоторых эпизодов странствий Одиссея к различным, например, более поздним редакциям, не мешает восстанавливать архаическую картину мира. Это только показывает, что отдельные элементы ее сохранялись и в более позднее время. Не следует забывать о консерватизме эпической традиции. Если обнаруживается, что Гомер плохо знает все, что западнее Греции, а при этом греческие колонисты при его жизни уже плавают (или скоро поплывут) за Сицилию, или что Гомер локализует остров Ээю на берегу Океана, хотя вскоре после Гомера царство Ээта стали помещать в Колхиде в Черном море, то причина здесь — не в неосведомленности и плохой информированности Гомера, а в том, что он воспроизводит древние мифы и легенды так, как они звучали на протяжении нескольких веков, и рисует картину мира предшествующих веков. Если индийский брахман воспроизводит в начале XXI в. наизусть строфы «Рамаяны» или «Махабхараты», в которых рисуется архаическая древнеиндийская картина мира, не обремененная современными знаниями о мире, это не вызывает недоумения. Почему же Гомер должен был осовременивать древние легенды? Замечу попутно, что, сознавая сложность определения авторства «Одиссеи» и «Илиады», я тем не менее по традиции и для простоты буду называть автора этих поэм Гомером.

Наконец, последнее замечание — методическое. Всех авторов исследований, посвященных плаванию Одиссея, можно, как кажется, разделить на три группы. К первой принадлежат скептики-гиперкритики, которые отрицают всякую возможность извлечь из описаний Гомера хоть какую-либо реальную географическую информацию, поскольку всё плавание Одиссея представляло собой, по их мнению, сказочное путешествие в загробный мир, а на пути между мысом Малея и Итакой упоминаются местности и народы, которые не соответствуют никаким реальным[5]. Представители второй группы — это романтики-реалисты: они романтически верят в реальность путешествия Одиссея и уверены, что за ним должны стоять действительные плавания греческих мореходов. Стоит только использовать правильную методику, исследовать направления ветров, течений, указания на расстояния и топографические особенности описываемых местностей и сравнить их с сегодняшними географическими приметами, как можно будет реконструировать все этапы путешествия, в том числе и те, которые кажутся фантастическими. На этой идее основано большинство из сотни сильно разнящихся между собой реконструкций. К этой же группе принадлежат и упомянутые выше Хайнц Варнеке и Армин Вольф, а также ирландец Тим Северин, совершивший в 1985 году романтическое и в то же время практическое (реальное) плавание «по следам» Одиссея на корабле «Арго», в результате чего родилась книга, представляющая еще одну версию плаваний Одиссея[6]. Существует и еще одно направление, представители которого хотя во многих вопросах и солидарны со скептиками, однако хотели бы обнаружить в описании Гомера черты картины мира, которая действительно существовала в головах поэта и его слушателей/читателей и делала возможным понимание последними географического смысла поэтического описания[7]. К этому направлению желал бы принадлежать и я.

Я хотел бы выразить свою огромную благодарность моему другу и коллеге Татьяне Николаевне Джаксон, взявшей на себя труд по редактированию этой книжки и давшей множество полезных советов.

Я признателен В. А. Леусу и А. В. Мосолкину за помощь в изготовлении карт, а также участникам обсуждения моих докладов по теме книги, которые состоялись в Институте всеобщей истории РАН, на историческом и филологическом факультетах МГУ, в Центре антиковедения РГГУ в Староладожском историческом музее, на конференциях в Берлине, Белграде и Мюнхене.

Говоря о противоречиях в описании странствий Одиссея, напомню, что уже в античности было неясно, «куда плавал Одиссей». Существовали две точки зрения; согласно одной — наиболее распространенной, — все путешествие Одиссея имело место в Западном Средиземноморье, а по второй, — плавание проходило по Океану. Греческий мифограф Аполлодор (Ep. VII, 1–25) пишет: «Одиссей, как говорят некоторые, блуждал в водах Ливии; другие же утверждают, что он блуждал вокруг Сицилии[8]. Но есть такие, которые сообщают, что Одиссей долго странствовал в Океане или же в Тирренском море»[9]. Страбон (I, 2, 11–19) подробно анализирует распространенную точку зрения, что все путешествие Одиссея имело место в области Сицилии и Италии[10]. Вместе с тем часть скитаний Одиссея происходила, несомненно, на крайнем северо-востоке ойкумены и даже в Черном море[11].

Главная трудность в локализации пунктов странствий Одиссея заключается в явной противоречивости его маршрута[12] (рассказ о нем содержится в книгах IX–XIII «Одиссеи»). Для демонстрации этой противоречивости кратко проследим движение Одиссеевой флотилии (в Приложении 1 помещен русский перевод соответствующих фрагментов «Одиссеи»).

После взятия Трои, расположенной в Малой Азии южнее Дарданелл, Одиссей движется от нее на запад до города киконов Исмары (очевидно, где-то в Северной Эгеиде во Фракии), далее на юг до пелопоннесского мыса Малеи, подгоняемый попутным ветром Бореем (северный ветер). Здесь-то бы ему следовало свернуть на запад и, обогнув Пелопоннес, добраться до своей родины Итаки. Но не тут-то было. Мощный ветер гонит корабли дальше на юг, и здесь начинается фантастическое, сказочное странствие по неизвестным и непонятным землям и странам. Сначала Одиссей, после девятидневного плавания, оказывается с товарищами, по-видимому, на севере Африки, где встречает народ лотофагов[13] (они уже сказочные — едят сладкий лотос, дарующий забвение о родине).

Оттуда путь приводит его к некоему острову, где его ждет приключение с циклопом — одноглазым великаном (фантастика!), которого Одиссей со своими спутниками ослепляет, чтобы избежать гибели.

Где это, уже не очень понятно, но по общей логике маршрута — где-то около Сицилии[14]. Оттуда он достигает Эолова острова (с античности отождествляется с одним из совр. Липарских островов между Сицилией и Италией)[15], где получает от царя ветров Эола (фантастика!) западный ветер[16], чтобы плыть на восток к Итаке. И он почти достигает берегов Итаки, как вдруг ветра вырвались из кожаного мешка и «снова от брега отчизны умчали в открытое море» (Od. X, 49) назад к Эолову острову.

Пока географически все идет довольно складно — Одиссей странствует со своими людьми в Восточном и Центральном Средиземноморье. Однако следующая остановка на его пути повергает современных исследователей и читателей в растерянность. После шестидневного перехода от острова Эола, неизвестно в каком направлении, они высаживаются в стране лестригонов, где многие погибают от великанов-людоедов (сказка!).

Где находилась страна лестригонов, совершенно неизвестно[17]. Ее искали и на Корсике, и на Сицилии, и в Южной Италии, и в Адриатике, и даже на Пелопоннесе. Одни локализовали лестригонов на крайнем севере ойкумены[18], другие — на крайнем востоке[19], третьи — в Южной Африке[20], четвертые — в Крыму, а именно, в Балаклавской бухте[21].

Избежав гибели от лестригонов, Одиссей с оставшимися в живых спутниками вскоре оказывается у волшебницы Кирки (в позднелатинской передаче — Цирцеи), дочери бога Солнца Гелиоса и сестры царя Ээта, на острове Ээя, расположенном на дальнем северо-востоке ойкумены[22]. Кирка превращает спутников Одиссея в свиней, но Одиссей заставляет ее вернуть им человеческий облик.

Прожив у Кирки целый год, Одиссей, по ее совету, плывет через Океан и попадает в страну киммерийцев (скорее всего, в районе Черного моря = Северного океана). Там Одиссей находит вход в Аид, где встречается с душами умерших и узнает от прорицателя Тиресия о своей будущей судьбе. Оттуда он снова возвращается на остров Кирки.

Затем, уехав от Кирки и проплыв мимо острова Сирен, Одиссей оказывается неожиданно опять в Центральном Средиземноморье, где эти Сирены, по распространенным античным представлениям, и находились.

Далее он прибывает к проливу, где должен проплыть мимо Сциллы и Харибды к Тринак(р)ии (вероятно, Сицилии[23]), затем ужасная буря выносит его на десятый день плавания на остров Огигию, где жила нимфа Калипсо и где он пробыл семь лет. Локализация острова неясна, мы знаем только, что он находился где-то далеко к западу от Итаки, поскольку оттуда к Итаке он будет плыть, имея по левую руку Большую Медведицу, т. е. на восток.

И вот с помощью Калипсо Одиссей плывет семнадцать дней в сторону Итаки, но из-за шторма, который вызывает Посейдон, попадает на Схерию, остров феаков, который у Гомера находится где-то к западу либо северо-западу от Итаки и отождествлялся уже в античности с островом Корфу-Керкирой (Коркирой) у берегов Эпира на западе Греции[24]. На берегу острова Одиссея находит царская дочь Навсикая, которая ведет его во дворец.

Здесь его сердечно встречает царь феаков Алкиной, и здесь Одиссей впервые рассказывает всем, и в том числе нам, о своих приключениях, начиная с отплытия от Трои и до появления в стране феаков.

Алкиной приказывает доставить Одиссея домой на Итаку, и на другое утро он оказывается на родине. Такова географическая канва путешествия Одиссея.

Иллюстрацией трудностей в интерпретации этой географии может служить многовековой (начинающийся с античности) спор ученых, где следует помещать землю киммерийцев, в которой Одиссей нашел вход в Аид, — на северо-востоке ойкумены, где в Северном Причерноморье античные авторы помещали киммерийцев[25], или на западе[26], где обычно локализовали царство мертвых[27], а также дискуссия о том, где помещать Кирку и ее остров Ээя (на северо-востоке ойкумены или в Италии)[28].

Мне кажется, эти противоречия, вызывавшие на протяжении двадцати шести веков оживленную дискуссию[29], можно объяснить (и частично устранить), если учитывать некоторые элементы картины мира древних греков, которые до сих пор, насколько мне известно, не привлекались в должной мере к дискуссии о маршруте странствий Одиссея и других героев греческой архаики[30].

Как известно, все моря Средиземноморского бассейна стали известны грекам лишь в период Великой греческой колонизации, а до этого, в архаическое время[31], кругозор греков был ограничен несколькими морями, примыкающими к Греции и Малой Азии. Эгейское море, окруженное сушей (Малой Азией на востоке, Фракией на севере, Сицилией на западе, Критом и Египтом на юге), а также Ионийское и Сицилийское моря к западу от материковой Греции — вот пространство[32], в котором греческие герои (Одиссей, аргонавты, Геракл и другие) должны были странствовать между Азией, Европой и Ливией.

Эту ограниченность географического горизонта понимали и сами греки классической и эллинистической эпох. Так, Эратосфен писал, что «греки насчитывали три материка, имея в виду не весь обитаемый мир, а только собственную страну и землю, лежащую прямо напротив них, т. е. Карию, где теперь живут ионийцы и их соседи. С течением времени, двигаясь все дальше и знакомясь все с большим числом стран, греки в конце концов пришли к нынешнему делению материков» (сохранилось у Страбона — I, 4, 7). Сам Страбон, говоря о географических познаниях Гомера, писал: «Люди того времени еще не употребляли ни имени Азии, ни Европы, а обитаемый мир еще не делился, как теперь, на 3 материка…» (XII, 3, 27). Самая западная точка Греции у Гомера — река Ахелой в Этолии (II. XXI, 194), а на юго-западе — залив Малый Сирт на севере Африки с лотофагами (Od. IX, 83–104); скорее всего, он не знал Сицилии[33]. В Ливии ему была знакома Киренаика (Od. IV, 85), в Египте — Фивы (Od. IV, 126 sqq.); южнее их он называет эфиопов (Od. I, 22 sqq.; IV, 84).

Об узком первоначально географическом кругозоре греков свидетельствует замечание Геродота о посылке эллинских кораблей во время войны с Ксерксом с острова Эгина на остров Самос, который находился у берегов Малой Азии и где стоял персидский флот: ионийцам удалось уговорить эллинов отвезти их только до Делоса. Ведь дальнейшее плавание казалось эллинам слишком опасным: они не знали тех стран и всюду подозревали присутствие врагов. А до Самоса, по их представлениям, было так же далеко, как до Геракловых Столпов[34].

Кстати, долгое время считалось, что достичь Геракловых Столпов чрезвычайно трудно (Pind. Ol. III, 43–45; Nem. III, 20–23; IV, 69; Isthm. IV, 11–13; Eurip. Hippol. 742–747).

Об ограниченности кругозора греков периода архаики на востоке и западе ойкумены свидетельствует, на мой взгляд, и восприятие Дельф как пупа (географического центра) обитаемой земли. Страбон так рассказывал о святилище Аполлона в Дельфах:

Миф, рассказываемый Страбоном о двух орлах, встретившихся над Дельфами, показывает, что расстояние от Дельф до востока ойкумены (т. е. до западного побережья Малой Азии, известного грекам) должно было примерно соответствовать расстоянию от Дельф до запада ойкумены, и это оказывается восточной оконечностью Италии и Сицилии[35]. Обратим также внимание на архаичность этих сведений, хотя и сообщаемых довольно поздним автором (Страбон писал свою «Географию» в начале I в. н. э.); об архаичности свидетельствуют, в частности, слова и выражения «полагали — ένομίσθη», «был сочинен миф, передаваемый Пиндаром, — προσπλάσαντες καί μύθον ον φησι Πίνδαρος». Итак, во время Страбона полагали, что Дельфы находятся в центре Эллады, а в глубокой древности, засвидетельствованной Пиндаром, — не только Эллады, но и всей ойкумены (έν μέσω… τής συμπάσης τής οικουμένης).

Что же касается западных частей Средиземноморья, то, согласно античной традиции, они были открыты и освоены героями Троянской войны, которые по разным причинам не смогли вернуться к себе на родину, а были заброшены в дальние страны[36]. Так, по Аполлодору (Epit. VI, 15; 15a и b), «(15) После долгих блужданий эллины стали высаживаться и селиться в разных местах. Одни поселились в Ливии, другие — в Италии, некоторые же на Сицилии и на островах, расположенных вблизи Иберии». По его словам, Гуней поселился в Ливии, Филоктет — в Кампании в Италии; соратников Элефенора, погибшего под Троей, «море занесло в Ионийский залив, и они основали город Аполлонию в Эпире. Люди Тлеполема причалили к берегам Крита, но затем ветры отнесли их, и они заселили Иберийские острова.». В Италии же остались и там поселились греки, которые везли с собой сестер Приама. Троянцы Антенор и Эней, как гласят легенды, основали города в Италии: один — Патавию (совр. Падуя) в северо-западной Адриатике, другой — Лавиний в Лации[37]. Первые археологически фиксируемые следы пребывания греков Эгеиды на Сицилии и в Южной Италии относятся к середине — второй половине VIII в. до н. э.[38], но настоящее знакомство состоялось лишь в середине VI в.[39]. По легенде, Гибралтарский пролив впервые посетил некий Колайос из Самоса, которого буря случайно забросила туда ок. 600 г. до н. э.[40] Эти свидетельства подтверждают, что Западное Средиземноморье за Сицилией было освоено греками довольно поздно.

На северо-западе самыми удаленными считались острова Итака, родина Одиссея[41], и Схерия, остров блаженных феаков. Так, у Гомера Итака, находящаяся почти при входе в Отрантский пролив, оказывается расположенной на крайнем западе (Od. IX, 23–25):

Таким же крайним, расположенным западнее всех земель ойкумены описывают остров Схерия (= адриатическая Керкира) его жители феаки (Od. VI, 203–205):

Интересно, как феакский царь Алкиной описывает путешествие феаков на Эвбею — остров, расположенный у восточного побережья Греции; он обещает доставить Одиссея в любую страну, куда тот только пожелает (Od. VII, 321–326):

Итак, от Схерии на самом западе ойкумены до Эвбеи, по представлениям феаков, — самого восточного пункта населенного мира — таков кругозор феаков (= гомеровых греков).

На северо-востоке ойкумены ничего далее Фракии и Босфорского устья Черного моря Гомер не знает[44]. Север ойкумены в архаической картине мира замыкался Пиэрией, Эматией (Македонией), Фракией и Лемносом[45]. Это обстоятельство, как мы увидим ниже, имеет огромное значение для понимания того, «куда плавал Одиссей».

Таким образом, географический горизонт тогдашних греков был весьма ограничен, что видно на нижеследующей схеме (см. илл. 2; овалами обозначены проливы):

^{Илл. 2. Кругозор гомеровских греков (реконструкция автора)}

Еще одна характерная и важная особенность архаической картины мира — это убеждение, что круглая ойкумена окружена со всех сторон единым Океаном, представлявшимся огромной рекой («потоком»)[46].

Так, в «Илиаде» Гомера земля окружена Океаном с запада (II. VII, 421–423), с востока (V, 6), с юга (I, 422–424) и с севера (XVIII, 489)[47]. Об этом же свидетельствуют высказывания Гомера в II. XIV, 201 и 302; XIV, 246; XVIII, 607; Od. XI, 639; XII, 1. Знаменитый щит Ахилла, описанный в XVIII книге «Илиады» и изображающий весь мир, рисует землю, окруженную рекой-океаном[48]. Океан оказывается в «Илиаде» абсолютным пределом, за которым нет ничего и по которому невозможно совершить никакого путешествия[49]. Гесиод также говорит о кругообразном течении Океана[50]. Об Океане как «реке, текущей вокруг земли», упоминает Аристотель[51]. Геродот (IV, 45), отмечая, что «никому достоверно неизвестно, омывается ли Европа морем с востока и с севера», признает тем самым, что даже в его время северная оконечность Европы считалась неизведанной и там могло быть все что угодно, в том числе и умозрительный Океан[52]. Вся античная литература разделяла мнение о таком соотношении суши и океана[53] (см. некоторые реконструкции гомеровской картины мира на илл. 3–5).

^{Илл. 3. Представление Гомера о мире (по: Atlas of Ancient & Classical Geography. London, 1895) Илл. 4. Мир Гомера (по: Spruner 1850) Илл. 5. Реконструкция картины мира Гомера (по: Mac Carthy 1849)}

В этом представлении часто видят влияние ближневосточной картины мира, ведь жители Месопотамии знали Индийский океан, Средиземное, Черное и Красное моря, и для них земля была действительно окружена морем (см. древневавилонскую карту мира[54] на илл. 6).

^{Илл. 6. Вавилонская карта мира VIII–VII вв. до н. э., показывающая реку-океан, окружающую землю; справа ее прорисовка-реконструкция (British Museum 92687)}

О таком Океане знали также египтяне[55]. Для греков все должно было быть, как кажется, наоборот: в центре — внутреннее Эгейское море, окруженное сушей (Малой Азией на востоке, Фракией на севере, Сицилией на западе, Критом и Египтом на юге). Тем не менее, как мы видели, и за пределами материков, окружающих Эгейское море, греки предполагали существование Океана. Эту идею хорошо иллюстрирует карта А. Баллабриги (см. илл. 7), изображающая архаическую картину мира греков: в центре ойкумены находится Эгеида с Грецией, затем остальные внутренние моря и, наконец, омывающий материки Океан.

^{Илл. 7. Образ мира в архаической Греции (по: Ballabriga 1998)}

Можно с уверенностью говорить о мифолого-космологической связи Океана с «Нашим морем» (так часто называли Средиземное море греки и римляне). Мифологический подтекст проявляется, в частности, в том, что, согласно Гомеру, все реки ойкумены, как и моря, источники и колодцы были сыновьями Океана и имели в нем свои истоки[56]. Все выходы из Средиземного моря (Дарданеллы, Отрантский, Сицилийский, Мессинский, позже Гибралтар) должны были вести в Океан[57]. Океан при этом отличается от морей, окружая их все со всех сторон.

На основании двух хорошо документированных тезисов (ограниченность географического кругозора архаичных греков и существование Океана, омывающего ойкумену со всех сторон) мало кто приходил к третьему, логически вытекающему из них. А именно: в этой ситуации проливы — Босфорский (выводящий вместе с Геллеспонтом и Пропонтидой в Черное море), Мессенский (выводящий между Сицилией и Италией в Западное Средиземноморье), Сицилийский (разделяющий Сицилию и Северную Африку) и Отрантский (отграничивающий Адриатическое море от Ионийского) — должны были восприниматься, по-видимому, как рубежи ойкумены, представляющие собой выходы во Внешний океан[58], а значит, в потусторонний мир, ведь именно там чаще всего локализовали царство мертвых (см. об этом в Главе 6).

Если составить карту того, как могла выглядеть ойкумена в глазах греков в архаический период, то получится следующая картина (см. илл. 8):

^{Илл. 8. Картина мира гомеровских греков (реконструкция автора)}

По карте[59] видно, что, скажем, выход в Океан через Босфорский пролив на северо-востоке ойкумены находится недалеко от входа в Адриатику из Океана на северо-западе, и этим могут объясняться резкие переходы Одиссея, Геракла, аргонавтов и других путешественников из северо-восточной части ойкумены (Черного моря) в западную часть (Адриатику и Тирренское море)[60] и в обратную сторону, или из Черного моря в Индийский и Южный океаны к истокам Нила (как у аргонавтов и Ио), или с Гибралтара на Кавказ (как у Геракла).

В книге Хайнца Варнеке опубликована близкая нашей карта географического горизонта «Одиссеи»[61] (см. илл. 9), на которой изображены те же, что у нас, открытые незамкнутые очертания проливов, но в которой не сделан следующий логический шаг — соединить через них Средиземное море с Океаном.

^{Илл. 9. Географический горизонт автора «Одиссеи» (по: Warnecke 2008)}

Ближе всех к нашей карте стоит «Гомеровская картина мира», изготовленная Вильгельмом Дёрпфельдом[62] — здесь все заливы, кроме Отрантского, ведут непосредственно в окружающий Океан, при этом, правда, все путешествие Одиссея помещено в Западное Средиземноморье (см. илл. 10).

Констатация того, казалось бы, простого и очевидного факта, что проливы соединяют Средиземное море с Океаном[63], приводит к важным выводам космологического, географического и мифологического порядка, о которых в дальнейшем пойдет речь.

^{Илл. 10. Картина мира Гомера (по: Dorpfeld, Ruter 1925)}

Соединение Средиземноморья с Океаном через реки и проливы постулировалось тем, что, как мы видели выше, во времена Гомера греки полагали, что все реки ойкумены, как и моря, были детьми единого родителя — Океана — и имели в нем свои истоки. В ранней греческой традиции египетский Нил и скифский Танаис-Дон, как и колхидский Фасис, разделявшие материки, мыслились вытекающими из мирового Океана, что определялось умозрительной космологической моделью, представляющей Землю окруженной Океаном[64]. Даже Дунай каким-то образом мог впадать в Океан, если верить Диодору Сицилийскому (V, 25, 2: «Самыми большими из рек, впадающих в Океан, считаются Данубий и Рейн…»)[65] и Аполлонию Родосскому, который в своей «Аргонавтике» называет реку Истр «великим рукавом Океана» (Arg. IV, 282: ύπατον κέρας Ώκεανοΐο), и это также связывает плавание аргонавтов по Дунаю с океаническими путешествиями (см. об этом ниже в Главе 8).

Посмотрим теперь, насколько античные свидетельства подтверждают, что выходы из «внутренних» проливов могли восприниматься гомеровским греком как соединение с окружающим ойкумену Океаном. По мере освоения ойкумены некоторые проливы действительно оказались проходами в Океан, а некоторые оканчивались «тупиком» или были «внутренними» проливами, и, если на западе Нашего моря это стало ясно довольно быстро (Гибралтар вел в Океан, Сицилийский и Мессенский проливы оказались «внутренними», а Отрантский пролив не вел никуда, будучи началом большого залива — Адриатики), то на востоке, в районе Черного и Азовского морей, процесс физического и ментального освоения проливов шел долго и противоречиво. Априорные космологические и мифологические схемы, в рамках которых древний грек видел вселенную и ойкумену, долго не давали ему возможности «смириться» с географической асимметрией.

Особенно ярко представление о проливе, ведущем в Океан, проявляется в отношении Черного моря (оно же Понтийское море и Понт Эвксинский). Так, Страбон пишет (I, 2, 10):

На основании подобных текстов современные исследователи приходят к выводу, что до VII в. до н. э. Черное море воспринималось греками как часть Океана, собственно, его залив[67].

Есть и еще одно свидетельство того, что Черное море понималось изначально как часть Океана и считалось, что Северного моря можно достичь водным путем из Черного моря. Я имею в виду весьма древнюю традицию, согласно которой Меотида (Азовское море) воспринималась как часть Внешнего (в данном случае Северного) океана[68]. По мере освоения Черного моря в результате Великой греческой колонизации стало ясно, что это — замкнутое море, напрямую не связанное с Океаном. Тем не менее попытки «связать» его с Океаном не прекращались на протяжении всей античности. Об этом свидетельствует, например, перенос названия Боспора (Фракийского) на Керченский пролив (Боспор Киммерийский); пролив, который должен был соединять Наше море с Внешним океаном, таким образом, отодвигался за Черное море, а его функция — служить границей между этим и потусторонним миром — передавалась новому, имя которого оказывалось связанным с киммерийцами, в чьей стране, как мы видели, локализовался вход в Аид[69].

Так, в «Перипле Эритрейского моря» (60-е гг. I в. н. э.) прямо сообщается, что «лежащее около Каспийского моря Меотийское болото изливается в океан» (64: ή παρακειμένη λίμνη Μαιώτις εις τον ώκεανον συναναστομοΰσα)[70]. О распространенности в античности такого представления об Азовском море свидетельствует Плиний Старший: по его наблюдению, многие считали, что Меотида — залив Северного океана[71]. Живший во второй половине II в. н. э. Максим Тирский считает, очевидно, Северный океан связанным с Черным морем, когда замечает: «... из Океана течет Меотида, из Меотиды — Понт, из Понта — Геллеспонт и из Геллеспонта — [Наше] море.»[72]. Как о заливе Северного океана пишет о Меотийском болоте и Марциан Капелла, автор V в. н. э.[73].

К проблеме северо-восточных проливов относится и вот такой географо-картографический курьез. Псевдо-Гиппократ (автор V–IV вв. до н. э.) в трактате «О числе 7» сравнивает контуры Земли с лежащим головой на юг человеческим телом; при этом оказывается, что Земля имеет «Понт Эвксинский и Меотийское болото в качестве нижней части живота и прямой кишки» (XI, 7)[74]. Тем самым, узкие проливы, ведущие в Черное и Азовское моря, воспринимаются как узкая кишка, идущая из «большого желудка». Л. А. Ельницкий, приведший этот текст, трактует его следующим образом: «Сопоставление Меотиды с прямой кишкой заставляет предполагать, что на ионийской карте Азовское море было представлено в качестве открытого бассейна, соединяющегося с внешним океаном»[75]. Эта традиция, вероятно, подкрепляемая известиями о связи Черного и Балтийского морей, прослеживается на протяжении многих веков[76].

То же можно сказать и об Отрантском проливе, ведущем в Адриатику, который в архаическое время также воспринимался, по-видимому, как выход в Океан.

Не случайно в античности существовало мнение о некой связи Адриатического моря и Черного[77]. Страбон (I, 3, 15) в дискуссии о поднятии уровня моря приписывает Гиппарху следующее утверждение: «…сказав, что… прежде вся Ливия и большая часть Европы и Азия должны были быть покрыты водой, он прибавляет, что Понт, вероятно, в некоторых местах сливается с Адриатикой». Расстояние между двумя морями оценивалось как небольшое. Следствием этого убеждения было мнение, что между Адриатикой и Понтом есть гора (Гем), поднявшись на которую, можно увидеть оба моря[78]. О Дунае, будто бы соединяющем Черное и Адриатическое моря, речь пойдет ниже в Главе 8.

В этой связи примечательно, что, по мнению исследователей, Италия изначально воспринималась греками не как часть материка и не как огромный полуостров, а как неопределенный архипелаг, расположенный на крайнем западе ойкумены[79]. Это также могло способствовать развитию представлений о возможности океанических плаваний и выходов в Океан из Адриатики и Тирренского моря[80].

Если говорить о внутренних морях, которые должны были иметь выход в Океан, то прекрасный пример такой мнимой связи с Океаном представляет собой Каспийское море. Оно часто мыслилось заливом Северного океана на отдаленнейшем северо-востоке ойкумены (так думали, в частности, Эратосфен, Страбон, Мела, Плиний). Геродот, доказывая (I, 202), что Каспийское море — внутреннее, очевидно, вступал в полемику с господствующими представлениями об этом[81]. Распространенное в античности мнение о том, что Каспийское море соединяется с Черным то ли через подземные каналы, то ли через Кумо-Манычскую впадину[82], связывает, таким образом, и Черное море с Северным океаном[83].

Следует также напомнить, что многие античные авторы верили, будто Нил и Танаис делают три материка настоящими островами, а это предполагает, что эти реки текут от моря до моря[84].

Понимание того, что проливы, как и некоторые реки, воспринимались греками периода архаики как проходы в Океан, имеет большое значение для истолкования многих текстов, описывающих странствия древних героев, таких как Одиссей, аргонавты, Геракл и некоторых других.

У древних греков уже со времен Гомера сосуществовало несколько различных представлений о том, где находится царство мертвых, в том числе его располагали в Океане или на острове посреди Океана или за Океаном[85]. Поэтому античные проливы — это изначально символ выхода в открытый Океан, т. е. из «нашего», (среди-)земного, цивилизованного мира в мир «чужой», а значит, фантастический, потусторонний, варварский; они воспринимались как нечто лимитрофное между жизнью и смертью[86]. Именно на границах «нашего мира», т. е. на проливах находят свою локализацию различные хтонические чудища, связанные с Аидом, острова блаженных и прочие атрибуты загробного мира; проливы, таким образом, маркируют лимитрофную зону между земным и загробным мирами[87]. Следует также заметить, что локализуемые позже крайние пределы земли и находящиеся там потусторонние царства и явления в архаический период помещались гораздо ближе, на окраинах балканской и малоазийской Греции, и чаще всего как раз у входов в «ближние» проливы[88].

Если взять район Черного моря, то уже вход в него воспринимался до освоения Черного моря колонистами как выход в потусторонний мир[89]. С таким представлением согласуется и помещение при входе в Черное море губительных мифических движущихся скал Планкты (или Симплегады или Кианеи), знаменующих выход в Океан, и страны живущих на берегу Океана киммерийцев, где никогда не бывает солнца и где Одиссей нашел вход в Аид, и острова Левки (= Острова Блаженных), где Ахилл — владыка мертвых — жил после своей смерти под Троей, и Таврики (Крыма), где было местопребывание принесенной в жертву Агамемноном Ифигении, получившей, как и Ахилл, бессмертие и превратившейся в Гекату — богиню смерти, тесно связанную с миром мертвых[90], и пещеры (и реки) Ахерон (в районе Гераклеи Понтийской), соединяющей этот мир с Аидом, из которого Геракл извлек стража подземного мира, трехголового пса Кербера. В причерноморском регионе помещали древние греки и такие «реалии», как Кавказскую скалу, к которой Зевс приковал Прометея, дракона, сторожившего золотое руно в сказочном заокеанском царстве Ээта, и многие другие чудеса[91] (см. илл. 11).

^{Илл. 11. Расположение объектов потустороннего мира на побережьях Черного моря}

Обратим внимание на то, что греческое название Черного моря как Понта Эвксинского («Гостеприимного») иногда выводится из представления о нем как о «гостеприимном море царства мертвых»[92]. Даже если связь самого названия «Эвксинский» с «загробным гостеприимством» Понта выглядит сомнительной, то представление о Черном море как о входе в Аид подтверждается многими данными. Напомню только об одной эпиграмме Антифила Византийского, в которой он сравнивает Понт с Аидом (Anth. Palat. VII, 630: καί ήν 'ίσος Άϊδι πόντος), а также о приведенном выше тексте Стефана Византийского, согласно которому прибытие из Понта расценивалось как возвращение «из погибели».

Плиний Старший пишет о Северном Причерноморье (VII, 10):

Рядом с теми, кто живет на севере, недалеко от места рождения Аквилона и от пещеры, называемой его именем, каковое место называют "гес клитрон"[93], обитают вышеназванные аримаспы, отличающиеся одним глазом в середине лба; у них идет постоянная война за рудники с грифами, родом крылатых зверей…

И здесь потусторонние реалии и монстры являются приметами «края света».

Помпоний Мела в II, 11 вслед за Геродотом утверждает, что «начало рода басилидов [царских скифов] ведется от Геркулеса и Ехидны»[94], т. е. Скифия просто кишит хтоническими существами!

Другие проливы также были густо заселены существами потустороннего мира мертвых.

В Мессенском проливе[95] локализовали античные авторы страшных чудовищ — Сциллу и Харибду[96], а также Сирен — этих демонов смерти, несомненно, относящихся к потустороннему миру и маркирующих переход в него. Здесь же античные мифографы помещали хтонического Тифона[97] и Киклопов.

Сицилийский пролив, прилегавший к Северной Африке, имел много мифологических примет, связывающих его с миром мертвых. В частности, по некоторым версиям, там, в районе Тритонийского озера (в Южном Тунисе) и заливов Малого и Большого Сиртов, издавна известных своими губительными для моряков свойствами[98], помещали ужасных хтонических сестер Форкид, с которыми боролся Персей; именно сюда были отнесены ветром аргонавты в начале своего пути[99] и, будучи выброшены на мель Тритонийского озера, были спасены морским демоном Тритоном, и именно здесь аргонавты, согласно одной из мифологических традиций, выходили в Средиземное море после океанического плавания от Кавказа к югу Ливии[100].

Не случайно позже Диодор Сицилийский перенесет Тритонийское озеро из Южного Туниса далеко на запад Африки к Океану, где находились сады Гесперид (III, 53). Плиний Старший (V, 31) рассказывает, что в районе залива Сирт находится город Береника, который когда-то назывался городом Гесперид (quondam vocata Hesperidum). При этом Плиний отмечает, что греческие мифы обладают изменчивым характером (vagantibus Graeciae fabulis). Все это свидетельствует о первоначальной локализации гибралтарских потусторонних «реалий» в районе Сицилийского пролива[101].

Гибралтарский пролив, как известно, также был густо населен монстрами — там помещали адскую собаку Ортос, трехтелого Гериона, Ехидну, Гесперид, Атланта, держащего на плечах небесный свод, сестер Горгон и среди них прославленную Медузу, которая жила, по Гесиоду, «за знаменитым Океаном в царстве ночи»[102], и других сказочно-мифологических существ, связанных с царством мертвых. Интересно отметить, что Атлантом раньше назывался горный массив в Пелопоннесе, который затем стал называться Килленой[103], а по словам Страбона (V, 5, 5), как мы видели выше, некоторые писатели переносили на Геркулесовы Столпы сицилийские (Мессенский залив!) Планкты и Симплегады.

Что же касается Отрантского пролива, ведущего в Адриатику[104], то и он, вероятно, воспринимался как выход в Океан, сопряженный с проходом в мир мертвых[105].

Несколько севернее острова Итака на выходе в Адриатику-Океан в античности был известен остров Левкада (Λευκας πέτρη, совр. Lefkas), знаменитый тем, что с его скалы сбрасывали (очевидно, в жертву морю) людей и бросались сами желающие погибнуть (по преданию, это сделала поэтесса Сапфо[106]). Известно, что острова с названием «Левкада», как этот остров и остров Ахилла (Левка, совр. Змеиный) в Черном море, рассматривались в античности как вход в потусторонний мир[107]. Гомер в «Одиссее» (XIV, 11–13) описывает последнее путешествие в Аид женихов Пенелопы, убитых Одиссеем: они летят в сопровождении Гермеса из Итаки в Аид на край земли мимо Ворот Солнца (т. е. на запад[108]) и Области Снов к Океану и мимо Левкадийской скалы[109].

Понятно, что если это самый западный пункт, известный грекам[110], то и Адриатическое море могло с легкостью восприниматься как залив Океана, предваряющий вход в подземное царство Аида, и остров Левкада должен был маркировать близость к Аиду[111]. Собственно, «океанический контекст» этой Левкады, который смущает А. И. Иванчика и заставляет его видеть в ней остров Ахилла в Черном море[112], при восприятии Адриатического моря как залива Океана не препятствует отождествлению гомеровской Левкады с островом в Адриатике.

К этому же кругу представлений об океаническо-потусторонней Адриатике следует отнести характеристику, данную этому морю Аполлонием Родосским, который назвал отдаленную часть Адриатического моря «морем Кроноса»[113] (Κρονίη αλς — IV, 509; 548), — «именем, с которым связано представление о загробном мире, об островах блаженных, на которых царствует Кронос, и которое прилагалось к Адриатическому морю лишь в порядке перенесения на него представлений о Северном океане»[114]. Эсхил в «Прометее Прикованном» (v. 837) называет Адриатику «огромным заливом Реи (μέγαν κόλπον Ρέας)», что тоже отсылает нас к царству мертвых, где правят рея и Кронос[115]. Река По, впадающая в отдаленную часть Адриатики, у греков часто отождествлялась с Эриданом, который был тесно связан с подземным царством мертвых[116]. Эврипид в трагедии «Ипполит» говорит о желании женщин из Трезены, составляющих хор, улететь, превратившись в птиц, «вплоть до морского потока Адриатического берега и до вод Эридана, где… несчастные дочери, оплакивая Фаэтона, источают своими слезами блестящий янтарь[117]» (Eur. Hipp. 732–741). Этот пассаж Эврипида делает Адриатическое море находящимся на крайнем западе, где садится солнце и протекает Эридан[118].

Выше (см. Главу 2) уже упоминался рассказ феакийского царя Алкиноя с острова Схерия о том, как феакийские моряки отвезли на остров Эвбею «златовласого (ξανθός)» Радаманта, чтобы тот посетил Тития, сына Земли (Od. VII, 321–326). Если учесть, что, по словам того же Гомера в другом месте «Одиссеи»[119], этот Радамант (он снова назван «златовласым») царствует на загробных Елисейских полях, на краю Земли, где всегда лето, а с Океана дует легкий Зефир, то остров феаков, находясь в крайне западной части Земли, также оказывается связанным как с Океаном, так и с царством мертвых[120]. По справедливому замечанию А. Баллабриги, «земля феаков представлена в "Одиссее" как вариант Островов Блаженных, Атлантиды или гипербореев, на окраине земли»[121].

Таким образом, можно предположить, что Адриатическое море на ранних этапах освоения греками Средиземноморья рассматривалось как путь в потустороннее царство, а значит, в Океан[122]. Выше уже говорилось, что острова Итака и Схерия (Коркира) у Гомера, находящиеся почти при входе в Отрантский пролив, оказываются расположенными на крайнем западе, на краю ойкумены, на границе мира.

Итак, следует согласиться со словами А. Баллабриги: «У нас есть все основания полагать, что в архаической Греции, за исключением немногих мореходов и людей, лучше информированных, большинство греков Эгеиды должны были рассматривать Тирренское море и Понт как пространства, столь же отдаленные и фантастические, как и Океан»[123], и что в архаической картине мира «Тирренское или Адриатическое море воспринимались как моря, простирающиеся до Великого Севера и потому сообщающиеся с Понтом Эвксинским и даже с Океаном»[124].

Выше уже было показано, что путешествие Одиссея проходило сначала в водах Южного и Западного Средиземноморья, затем перемещалось, по-видимому, в Северный океан (в его античном понимании), чтобы в конце оказаться снова в Западном Средиземноморье[125].

Уже в античности обсуждалась проблема океанического плавания Одиссея, которое должно было, по-видимому, объяснить эти внезапные географические переходы. Так, согласно Страбону (I, 2, 37), Аполлодор Афинский (грамматик ок. 140 г. до н. э.) полемизирует с поэтом Каллимахом Киренским, жившим ок. 250 г. до н. э., следующим образом: «Каллимах — ученый филолог — считает Гавд и Коркиру (т. е. Адриатику. — А. П.) местностями, по которым странствовал Одиссей. Этот взгляд Каллимаха противоречит основному замыслу Гомера — перенести в Океан упоминаемые им места странствия Одиссея». Кратет Малосский, наоборот, утверждал, что Одиссей плавал на самом деле за пределами Средиземного моря[126].

Именно плавание по Океану (έξωκεανισμός) и входы / выходы в него / из него через «внутренние» моря давало возможность объяснить неожиданные (для нас) зигзаги в путешествии Одиссея. Важно отметить, что способ преодоления этих зигзагов должен был быть естественным и очевидным как для самого Гомера[127], так и для его слушателей[128].

Говоря об океанических плаваниях Одиссея и других героев, я весьма скептически отношусь к мнению, что Одиссей действительно плавал по настоящему океану, да еще вплоть до Америки или еще дальше — вокруг света. Ярким примером такой интерпретации является книга Кристины Пеллех[129], согласно которой Одиссей нашел остров Кирки в Балтийском море, откуда, преодолев Гольфстрим, совершил поездку в Аид, расположенный в Северной Америке, при этом лестригоны обитали в Норвегии. Следующее приключение — с сиренами — Одиссей испытал у берегов Бразилии на пути к Магелланову проливу (= скалы Планкты), пройдя через который, он оказался в Тихом океане, где в Полинезии его ждали Сцилла с Харибдой, остров Тринак(р)ия и прочие приключения, пока, наконец, через Красное море он не вернулся домой. Маршрут путешествия Одиссея у Пеллех — первая попытка сделать его кругосветным (см. илл. 12).

Как мы видели выше, путешествие Одиссея отчетливо делится на две части — сначала полуреальное-полуфантастическое блуждание по Средиземному морю и затем совершенно фантастическое, где-то за пределами ойкумены[130], целью которого было схождение в Аид (так называемая «некия»). Вторая часть начинается после эпизода с ветрами Эола, когда Одиссей и его спутники прибыли на остров лестригонов[131].

^{Илл. 12. Кругосветное плавание Одиссея (по: Pellech 1983)}

Напомню, что некоторые исследователи помещали страну лестригонов, с которой и начинаются географические парадоксы, «где-то на севере» (страна лестригонов находилась, согласно Гомеру, там, где «пути дня и ночи сходятся», что часто понимается как «в северных широтах»[132]). Уже в античности Гемин Родосский, приводя сведения путешественника Пифея из Массалии о коротких ночах на Британских островах, цитирует Кратета Малосского, который считал, что именно в этих местностях должна была находиться страна лестригонов[133]. Название города лестригонов — «Телепил» (Τηλέπυλος — букв. «Дальние (последние) ворота», т. е. «ворота смерти, вход в иной мир, ворота на конце мира») — указывает на то, что Одиссей перемещается в мифологическое пространство Аида[134], т. е. за пределы ойкумены, что подтверждает выход Одиссея в океаническое, потустороннее пространство.

Таким образом, шестидневный переход из Западного Средиземноморья «куда-то на север» вполне мог быть выходом через Адриатику в Северный океан[135]. А там уже было рукой подать до острова Кирки Ээя[136], находящегося в Океане на востоке ойкумены («где Гелиос всходит»)[137]. Там же, в Северном Океане, в стране киммерийцев[138], которую Одиссей достигает за одну ночь, он обнаруживает вход в царство мертвых Аид (со всеми его атрибутами: рощей Гекаты, реками Перифлегетоном, Ахеронтом, Коцитом, правителями Аидом и Персефоной[139]), затем оттуда возвращается на остров Кирки. От Ээи он быстро (за один день!)[140] перемещается в Западное Средиземноморье, поскольку первое же, с чем ему предстоит столкнуться, это поющие Сирены (Od. XII, 39–40), которые традиционно локализуются на Западе (чаще всего в Италии), а далее следуют пролив со Сциллой и Харибдой (Od. XII, 85–111), остров Калипсо Огигия[141], и через остров феаков Схерию путь ведет на Итаку.

Океанический[142] маршрут плавания Одиссея из Западного Средиземноморья в Северный океан на востоке ойкумены и обратно предполагает, вероятно, что путь туда через Босфорский пролив и Черное море казался невозможным. Да и в самом деле, трудно представить, чтобы Одиссей проделал путь практически от Итаки снова мимо Малейского мыса, через Эгеиду, проплыв опять мимо недавно взятой Трои до Черного моря[143], а потом в третий раз повторил плавание из Черного моря к Итаке.

Представляется, что именно плавание по Океану, окружающему Землю, делает возможным сближение разных регионов — в данном случае северо-запада и северо-востока. У фон Виламовиц-Мёллендорфф был первым, насколько мне известно, кто высказал сходную точку зрения, а именно, «что Одиссей плывет по Океану в Западное море, огибая с севера (Балканский) полуостров, т. е. тем же путем, которым плавали аргонавты»[144]. Позже к его мнению присоединились и некоторые другие ученые[145].

Что эти регионы на окраине ойкумены могли сближаться, видно из того, что у Гомера Одиссей, выброшенный на остров Кирки, сказал, обращаясь к своим спутникам (Od. X, 190–192):

Нам неизвестно, где запад лежит, где является Эос; Где светоносный под землю спускается Гелиос, где он На небо всходит…

При этом Одиссей только накануне (X, 185–187) наблюдал заход и восход солнца и, следовательно, на самом деле мог определить, где восток и где запад. Армин Вольф, отметивший это противоречие, предположил, что речь идет, по всей видимости, о том, что местоположение острова «в бесконечном море (πόντος άπείριτος)» было неизвестно, а главное — о неизвестности долготной, коль скоро широтное положение можно было определить по восходу и заходу солнца[146]. Вероятно, недаром переходы от Эолова острова к лестригонам и от них к острову Кирки не отмечены в «Одиссее» никакими указаниями на направление движения и в обоих случаях Гомер рассказывает о «странностях» в движении солнца[147].

Определенную сложность вызывает место, где Гомер пишет, что корабль Одиссея плыл к острову Аида с помощью дуновения ветра Борея (Od. X, 507: πνοιη βορέαο φέρησιν), который всегда считался дующим с севера. Отсюда — часто высказываемое недоумение по поводу направления плавания, ведь тогда он должен был плыть от острова Кирки на юг, в сторону ойкумены, или к даже в Южный океан, а не на север к киммерийцам. Думается, однако, что речь в данном случае идет не о с севера дующем Борее, как его воспринимали в самой Греции, а о Борее, который правит в своем северном регионе, дуя, куда хочет[148]. Ведь, в самом деле, не могла же Кирка призвать на Северный океан южный Нот, которого здесь вообще быть не может, ведь это африканский ветер. Таким образом, представляется, что под влиянием Борея Одиссей мог двигаться куда угодно[149], но более всего — на север[150].

^{Илл. 13. Карта-реконструкция путешествия Одиссея (по: Kappel 2001) Илл. 14. Путешествие Одиссея (по: Baer 1873)}

Любопытны также «карты гомеровского мира» Карла Эрнста фон Бэра (илл. 14), Альберта Херрманна (илл. 15) и Алэна Баллабриги (см. выше илл. 7), на которых Греция образует тот центр, вокруг которого совершалось плавание Одиссея, и где авторы не побоялись обозначить маршрут океанического плавания к северу от Греции.

^{Илл. 15. Карта гомеровского мира (по: Herrmann 1926)}

На картах Бэра и Херрманна[151] после посещения острова Эола, находившегося к западу от Греции, путь героя идет на север к лестригонам и далее на северо-восток к острову Ээя, затем через Черное море к Боспору (= Сцилла и Харибда) и вокруг северных пределов Греции обратно к Итаке, что близко моему пониманию маршрута Одиссея. На карте Бэра южная часть Италии и Сицилия нанесены пунктиром, что соответствует и моему представлению о знаниях архаических греков об этой части Средиземного моря. Не обозначая Адриатического моря как пролив в Северный Океан, Бэр тем не менее пролагает маршрут Одиссея через Адриатику далеко на север, как предполагается и в предлагаемой мною реконструкции. Карта Херрманна отличается от нее тем, что у него плавание оказывается не океаническим, поскольку между Адриатическим морем и Океаном расположена еще одна суша, почти непрерывно тянущаяся вокруг Нашего моря.

Со временем, когда в результате Великой греческой колонизации стало ясно, что проливы не являются проходами в Океан и путешествие через Океан в Средиземное море невозможно, начались «переносы» восточных реалий и «переселения» персонажей с северо-восточной окраины ойкумены в Западное Средиземноморье, где начиналось и заканчивалось путешествие Одиссея[152]. Все пункты и народы (включая остров Кирки и киммерийцев), которые у Гомера были локализованы на севере и востоке, нашли свое место в районе Сицилии, Италии и Адриатики[153]. Этому способствовала бурная колонизация Сицилии и Южной Италии, в процессе которой «колонисты использовали архаические мифы, чтобы показать предысторию своих колоний в героическое время, чтобы узаконить захват земель и т. д.»[154]. Это произошло довольно рано — уже Гесиод (Theog. 1011–1016[155]) и после него многие другие античные авторы помещали остров Кирки на западе[156].

Противоречия в локализации этого острова[157] стали причиной того, что Диодору Сицилийскому пришлось описывать «переселение» Кирки из Черного моря в Италию следующим образом (IV, 45, 1–5): сын Гелиоса Перс был царем в Тавриде (Крыму), а его брат Ээт — в Колхиде. Дочь Перса Геката вышла замуж за Ээта и родила ему двух дочерей — Кирку и Медею[158], а также сына Эгиалея. Кирка была весьма опытна в изготовлении зелий и, выйдя замуж за царя сарматов (или скифов), отравила его, стала царицей и «учинила много жестокостей и насилия по отношению к подданным». Утратив в результате власть, она «бежала на просторы Океана, где завладела пустынным островом… а по словам некоторых историков, покинула Понт и поселилась в Италии на мысу, который до сих пор называют Киркеем». Остров в Океане — это, по-видимому, тот остров Кирки, который посетил Одиссей. Покинуть Понт и из Океана «попасть» в Италию можно легко, если иметь в уме ту схему нескольких выходов из Нашего моря в Океан[159], которую я и предлагаю (см. выше илл. 8).

В свете сказанного становятся понятными слова Страбона (I, 2, 10): «…Гомер придумал кровное родство между ними (Киркой и Медеей. — А. П.) и, хотя они жили далеко друг от друга (одна в самой отдаленной части Понта, другая — в Италии), поместил их обеих в областях, лежащих далеко в Океане; возможно, что Иасон странствовал вплоть до Италии. Ведь существуют некоторые указания на странствия аргонавтов в области Керавнийских гор, около Адриатического моря, в заливе Посидонии и на островах, лежащих перед Тирренией»[160].

Интересно отметить, что плавание между Итакой и островом Кирки считалось возможным и после Гомера. Так, в эпическом сказании «Телегония» рассказывается о Телегоне, сыне Одиссея и Кирки, который, повзрослев, был отправлен своей матерью на поиски отца. Он приплывает на Итаку, где случайно убивает собственного отца. Затем Телегон вместе с Пенелопой и Телемахом пускается в обратное плавание на остров Кирки[161]. Конечно, при поздней локализации (полу)острова Кирки в Италии, легко представить себе морское сообщение между ним и Итакой. Тем не менее, учитывая довольно раннее возникновение «Телегонии», можно представить и океаническое плавание героев.

Вышеприведенные слова Страбона о Кирке и Медее связывают с Западным Средиземноморьем также и путешествие аргонавтов из Колхиды (Восточное Черноморье). Точка зрения о том, что все странствование аргонавтов протекало в Западном Средиземноморье, разделялась некоторыми античными авторами и современными исследователями[162], но едва ли она правильна, если учесть, что Гомер неоднократно упоминает Геллеспонт[163]; это значит, что Гелла уже была известна в связи с аргонавтами, и упала в море своего имени она на востоке (совр. Дарданеллы), а не на западе[164]. Гомер называет также «всем известный (πάσι μέλουσα)» Арго и Ясона, который на пути в Черное море остановился на Лемносе[165]. Более того, приключения Одиссея «на востоке» большинством ученых расцениваются как заимствование автором «Одиссеи» из ранних версий «Аргонавтики»[166]. Сразу отмечу, что наиболее бросающиеся в глаза совпадения в обоих эпосах связаны с Киркой, сиренами, Скиллой и Харибдой, Планктами и феаками, т. е. здесь представлена почти вся западносредиземноморская часть путешествия Одиссея (за исключением острова Кирки, локализация которого оказывается весьма спорной).

В отличие от «Одиссеи», «Аргонавтика» не существует в своем оригинальном виде. Дошедшие до нас «Аргонавтики» — это перепевы древнего эпоса, из которых самая ранняя сохранившаяся[167] версия принадлежит эллинистическому поэту III в. до н. э. Аполлонию Родосскому. Известна также так называемая орфическая «Аргонавтика», во многом следующая Аполлонию (хотя именно в описании обратного плавания аргонавтов, наиболее интересного для нас, она придерживается другой мифологической традиции). «Аргонавтика», приписываемая самому Орфею и написанная от его имени, датируется IV или V в. н. э. В Риме Валерий Флакк в I в. н. э. сочинил свою «Аргонавтику», основываясь также главным образом на сочинении Аполлония Родосского.

Конечно, Аполлонию, работавшему в Александрии и бывшему там директором знаменитой библиотеки, были доступны все существующие тогда тексты, так что он мог опираться на весьма древнюю традицию, которая частично запечатлена в стихах древних поэтов, в исторических трудах и в схолиях к «Аргонавтике» самого Аполлония. В то же время, описывая путешествие аргонавтов, он, несомненно, основывался во многом на эпизодах «Одиссеи» Гомера, а также на географических данных, известных к его времени, поэтому в его «Аргонавтике» нередко наблюдается рационализация и модернизация древних известий.

Древнейшие легенды описывали плавание аргонавтов по Черному морю[168] так же, как и у Гомера — как плавание в Океане, в потустороннем мире[169]. Позже, когда Черное море было достаточно изучено, потребовались «оправдания» таких представлений[170]. Отсюда берут начало прослеживаемые в античной литературе представления о Фасисе (совр. Риони) или о Танаисе (совр. Дон), или об Истре (совр. Дунай) как о реках, соединяющих бассейн Черного моря с Северным океаном[171]. По этим рекам, заменяющим собой проливы, аргонавты могли выходить в Окружающий океан, проплывать по нему до юга Африки, входить в Нил, который тоже мыслился как вытекающий из Океана или по крайней мере впадающий туда своим вторым устьем[172], и по Нилу попадать в Наше море. Возможным становился также путь через Танаис или Дунай на крайний запад — в моря Атлантическое, Лигурийское или Адриатическое[173].

Не оставляет сомнений, что описания похода аргонавтов в Черное море за золотым руном с самого начала предполагали плавание по Океану. То, что аргонавты плыли к Океану или по Океану, знали уже Пиндар (Pyth. IV, 251) и Мимнерм (Frg. 11 West, Allen), т. е. очень рано страна Ээта (Ээя) воспринималась как находящаяся на берегу Океана[174].

Любопытная деталь, которая, на мой взгляд, подтверждает океаническое расположение цели аргонавтов: Стефан Византийский, упоминая остров гипербореев, описанный Гекатеем Абдерским в его романе «О гипербореях»[175], пишет: «Эликсойя (Ελίξοια): остров гипербореев, не меньше Сицилии, за рекой Карамбика (Καραμβύκα). Жители острова называются карамбиками по этой реке, как говорит Гекатей Абдерит»[176].

Имя «Эликсойя» в таком виде нигде больше не встречается. К. Мюлленхофф[177] предложил видеть источник названий «Эликсойя» и «Карамбика» в описании Аполлонием Родосским черноморского берега Пафлагонии, где говорится (II, 360–363), что напротив Гелики-медведицы (Ελίκης κατεναντίον Άρκτου), т. е. на севере, под Большой Медведицей, есть некий мыс, который называют Карамбисом (Καράμβις) и который овевается северным ветром Бореем:

Ландшафт южного побережья Черного моря описывается так, словно это самое северное место ойкумены, словно Черное море не замыкается на севере, а представляет собой часть Северного океана[178]. Возможно, Аполлоний и его старший современник Гекатей Абдерский, живший также в Александрии, могли воспользоваться архаическими схемами северных маршрутов.

В античной литературе существовало четыре версии обратного плавания аргонавтов из Колхиды в Грецию, сменявших друг друга по мере освоения окрестностей Черного моря.

Первый, совершенно реалистический маршрут, вел их в Грецию через Боспор, так же как и путь в Колхиду[179]. Но колхидский царь Ээт, который преследовал Ясона и Медею, блокировал проход через Боспор, и аргонавты были вынуждены искать другие пути. Какие? Конечно, океанические! Как справедливо заметил Е. Делаж, поэт не мог позволить себе, хотя бы из литературных соображений, описывать обратный путь аргонавтов по уже посещенным ими местам — это было бы читателю неинтересно[180].

Второй — один из древнейших[181] маршрутов возвратного плавания аргонавтов из Черного моря в Средиземное — шел через реку Фасис, которая сначала воспринималась как граница между Европой и Азией[182] и ей приписывалась связь с Северным океаном, по которому и мыслилось это возвратное путешествие. Так, в схолиях к «Аргонавтике» Аполлония Родосского есть следующая запись (Schol. ad Apollon. Rhod. Arg. IV, 259): «Гесиод, Пиндар в "Пифиониках" и Антимах в "Лиде" говорят, что аргонавты по Океану прибыли в Ливию и, перенеся (на плечах) Арго, очутились на Нашем море»[183]. Там же сообщается: «Гекатей Милетский [говорит,] что они (аргонавты. — А. П.) из Фасиса проплыли в Океан, затем оттуда в Нил, отсюда в Наше море»[184], при этом чуть ниже (ad IV, 284) тот же схолиаст сообщает, что «Гесиод говорит, что они проплыли по Фасису»[185]. Очевидно, той же точки зрения придерживался Геродот, сообщавший, что колхи граничат с Северным морем, куда впадает река Фасис (IV, 37). Итак, из северных пределов ойкумены, попав в Северный океан через Фасис, аргонавты имели возможность сразу (или быстро) оказаться на южном побережье Африки в Южном океане. Как это было возможно?

Существовало мифологическое представление, что Гелиос, заканчивая свой дневной путь на западе «в земле Гесперид», далее за ночь на ладье переплывает Океан, чтобы к утру оказаться на крайнем востоке «в земле эфиопов»[186]. (Ниже мы увидим, как, воспользовавшись ладьей Гелиоса, Геракл перебрался от Гибралтара на Кавказ.) То же самое могли, видимо, проделать и аргонавты, что стало возможным в рамках мифо-поэтической традиции. Маршрут аргонавтов от Черного моря до юга Африки через Восточный океан, ввиду скрадывания в архаической греческой картине мира огромных азиатских пространств, выглядит не таким уж протяженным[187]. В любом случае, опять только плавание через Океан делает возможным обратный путь аргонавтов через Фасис[188].

Любопытно, что в Средиземное море, по одной из версий, аргонавты выходили не через Нил, а через северноафриканское побережье в районе Киренаики и Тритонийского озера[189], что указывает на Сицилийский пролив как один из возможных выходов в океан[190].

Третий вариант возвращения аргонавтов — когда стало ясно, что Фасис не соединяется с Океаном, — вел их через Танаис в Северный океан и затем вдоль северного и западного побережий Европы в Средиземноморье. Диодор Сицилийский со ссылкой на некоторых историков, и в том числе на Тимея из Тавромения (вторая половина IV в. до н. э.), описывает путь аргонавтов через Танаис, волок и большую реку (Волга-Ра?[191]), выводящую в Северный океан[192]. Близкую традицию обнаруживает Скимн Хиосский, чье мнение передает схолиаст Аполлония Родосского (Schol. Apollon. Rhod. IV, 284): «Скимн говорит, что они (т. е. аргонавты. — А. П.) через Танаис проплыли в Великое море (т. е. в Северный океан. — А. П.), а оттуда прибыли в Наше море (т. е. в Средиземное. — А. П.)»[193].

В орфической «Аргонавтике» (vv. 1035–1245), сохранившей много архаических элементов, возвратный путь аргонавтов идет через Меотиду (Азовское море), Танаис, ущелье в Рипейских горах[194], к побережью Северного океана[195], затем по океану мимо Иерны до Гадитанского пролива[196]. Таким образом, именно океаническое плавание[197] делает возможным быстрый переход из самого восточного моря Средиземноморья к самому западному (см. илл. 16). Замена Адриатического пролива на Гибралтарский объясняется поздним происхождением этой обработки мифа об аргонавтах, когда стало понятно, что из Внешнего океана в Средиземное море можно попасть только через Гибралтар.

^{Илл. 16. Реконструкция обратного плавания аргонавтов согласно орфической «Аргонавтике»}

Существовал также четвертый путь возвратного плавания аргонавтов, а именно, через Дунай, который будто бы имел второе русло[198], впадающее в Адриатику или в Тирренское море (через Рону), или даже в Северное море (через Рейн). Тимагет (как сообщают схолии к «Аргонавтике» Аполлония Родосского IV, 259 и 284) вел аргонавтов прямо в Тирренское море к Мессенскому проливу (вероятно, через Рону)[199]. Аполлоний Родосский усложняет маршрут, заставляет их приплыть через Дунай сначала в Адриатику = Кронийское море (Arg. IV, 282–337)[200]; затем, уже двигаясь к Ионийскому морю через Адриатику, они были вынуждены — в наказание за убийство брата Медеи Апсирта — плыть для очищения на остров Кирки (vv. 557–591); для этого они вошли в реку Эридан = По (?) (v. 596), а из нее в Родан (совр. Рона), связанный будто бы с Эриданом (vv. 627–628)[201], и, наконец, попали в Тирренское море (vv. 645–650), через которое они поплыли мимо Италии к острову Кирки (vv. 659–663) и Мессенскому проливу (текст «Аргонавтики» см. ниже в Приложении 2). Таким образом, и здесь проливы (Отрантский и Мессенский) рассматривались как соединяющиеся где-то на севере в едином океаническом пространстве[202]. Мнимая бифуркация Дуная и разветвление его на несколько западноевропейских рек давали возможность в условиях, когда было уже хорошо известно, что Танаис не соединяется с Океаном, а Мессенский и Отрантский заливы не ведут в Океан, сохранить традиционные маршруты возвратного океанического плавания аргонавтов[203].

Отметим здесь также тот факт, что Аполлоний помещает остров Кирки, который, как мы помним, у Гомера находился на крайнем востоке ойкумены, практически в Италии.

Аполлодор описывает обратный путь аргонавтов сходным образом (I, 23–25):

(23)… Ночью аргонавты вместе с ними (Медеей и Апсиртом. — А. П.) выплыли (из Колхиды. — А. П.) в открытое море.

(24) Ээт, узнав о том, что дерзнула совершить Медея, кинулся преследовать корабль. Когда Медея увидела, что Ээт уже совсем близко, она убила брата, разрубила его тело на части и стала бросать в море. Ээт, собирая части тела своего сына, стал отставать, был вынужден прекратить погоню и, повернув назад, похоронил подобранные части тела Апсирта. Место захоронения он назвал Томы[204]. Ээт выслал великое множество колхов на поиски Арго, пригрозив при этом, что если они не вернут Медею назад, то они сами подвергнутся предназначенному ей наказанию. Тогда они разделились на группы и отправились на поиски в разные места. Когда аргонавты уже проплывали вблизи реки Эридана[205], Зевс, разгневанный убийством Апсирта, наслал сильную бурю и сбил их с курса. Когда же аргонавты проплывали мимо Апсиртских островов[206], корабль провещал им, что Зевс не сменит гнева на милость, пока они, прибыв в Авсонию, не очистятся у Кирки от убийства Апсирта. Затем аргонавты проплыли мимо земель, на которых обитали племена лигиев и кельтов, пересекли Сардинское море и, проплыв мимо Тиррении[207], пристали к острову Ээе[208]. Там, обратившись с мольбой к Кирке, они были очищены от преступления.

(25) Когда они проплывали мимо Сирен[209], Орфей удержал аргонавтов на корабле, заглушив пение Сирен своей песней. Единственный, кто бросился к ним, был Бут, которого, однако, похитила Афродита и поселила в Лилибее. После Сирен корабль приплыл к Харибде, Скилле и скалам Планктам, над которыми было видно огромное пламя и тучи дыма, поднимавшиеся кверху. Но через все эти препятствия корабль провела Фетида вместе с нереидами, посланная Герой на помощь аргонавтам. Проплыв мимо острова Тринакии, на котором пасется стадо Гелиоса, они пристали к Керкире, острову феаков, царем которого был Алкиной. Некоторые из колхов, не отыскав Арго, поселились на Керавнийских горах, другие, приплыв в Иллирию, заселили Апсиртские острова.

Согласно античной мифологической и географической традиции, Геракл, совершая свои подвиги, предпринял путешествия, не уступающие по протяженности и разнонаправленности путешествиям Одиссея и аргонавтов[210]. Более того, «логика мифа заставляет помещать плавания Геракла еще до "Одиссеи"»[211]. Известно о существовании нескольких эпических «Гераклид», одна из которых, написанная Паниассисом Галикарнасским в 470-е гг. до н. э., пользовалась большой популярностью[212].

В рассказе о десятом и одиннадцатом подвигах Геракла Аполлодор в своей «Библиотеке» помещает их в совершенно удивительный географический контекст (II, 5, 10–11). Если проследить маршрут путешествия героя, он выглядит следующим образом[213].

Десятым подвигом Геракла было задание привести коров Гериона из Эритеи[214] — острова, расположенного в Океане на крайнем западе. Отправившись туда, «Геракл прошел через многие степи Европы и пришел в Ливию. Придя в Тартесс, он поставил там памятные знаки о своем походе на границах Европы и Ливии — две одинаковые каменные стелы». Для переправы на остров Гериона Гелиос дает ему золотой кубок (δέπας), «в котором Геракл и пересек Океан»[215]. Убив Гериона и завладев его коровами, он переплывает обратно через Океан в Тартесс, затем проходит мимо города Абдера в юго-восточной Испании, затем попадает в Лигурию на северо-западе от Италии, в Тиррению (Этрурию). Оттуда он, пройдя на юг Италии, переправился на Сицилию. С Сицилии через Ионийское море Геракл попадает со стадом на фракийское побережье и оттуда гонит стадо в сторону Геллеспонта и, пройдя мимо реки Стримон, возвращается домой в Тиринф на Пелопоннесе.

Если путь Геракла из Тиринфа к острову Эрития довольно ясен, хотя и слишком сложен — с юга Пелопоннеса через Грецию, Македонию, Иллирию, Галлию и Испанию, то обратный путь кажется более легким и логичным — через ту же Испанию, затем через Лигурию и Италию. Но на Сицилии сбежавшего от него «быка он погнал вместе со всем стадом к Ионийскому морю. Когда они подошли к морской излучине, Гера наслала на коров слепня, и стадо разделилось в области фракийского предгорья», т. е. во Фракии. Такой маршрут создает некоторые трудности географического порядка. Переправиться через Ионийское море и оказаться на фракийском побережье поблизости от Стримона и Геллеспонта, через которые проходит Геракл, означает, что Геракл со своим стадом должен был обогнуть с юга Пелопоннес, проплыв почему-то мимо конечной цели своих странствий — Тиринфа, мимо всей восточной Греции вплоть до Фракии, находившейся на севере от Греции, а затем вернуться обратно в Тиринф. Можно было бы, конечно, отнести эти несообразности на счет автора, плохо разбирающегося в географии Средиземноморья.

Но есть и еще одна возможность толкования. Ионийское море Отрантским проливом отделялось от Сицилийского моря и переходило в Адриатическое, которое часто в античности воспринималось как Ионийское[216]. Если представить себе, что Адриатическое море — часть омывающего Европу с севера Океана, то, проплыв по Адриатике, легко попасть в Океан и по нему к другому, соседнему с востока, выходу в Океан — проливу Босфор, откуда логично гнать быков к Геллеспонту (Мраморному морю) и далее на юг через фракийский Стримон к Тиринфу[217]. Недаром Гесиод в «Теогонии» (291–292) говорит о Геракле, что он «гнал быков широколобых в священный Тиринф, проходя путь Океана (διαβας πόρον Ώκεανοΐο)».

Существует и еще одна версия маршрута, по которому Геракл гнал быков Гериона. По словам Геродота (IV, 8–9), понтийские греки рассказывали, что Геракл пригнал быков в Скифию. По суше или по морю — не уточняется, но вот что сразу за тем рассказывает Геродот: «Герион же жил далеко от Понта, на острове в Океане у Гадир за Геракловыми Столпами (остров этот эллины зовут Эритией). Океан, по утверждению эллинов, течет, начиная от восхода солнца, вокруг всей земли, но доказать этого они не могут». Следующая фраза Геродота — «Оттуда-то Геракл и прибыл в так называемую теперь страну скифов» — показывает, что научно-мифологический экскурс историка об Океане вполне мог относиться к маршруту океанического путешествия Геракла[218]. Замечу, кстати, что о пребывании Геракла в Скифии существует несколько мифологических сюжетов, рассказанных античными авторами[219].

Путешествия Геракла за Геракловыми Столпами и в Западном Средиземноморье как будто противоречат нашим построениям, согласно которым в архаической картине мира греков не было места этим регионам, а Сицилийский и Отрантский проливы выводили прямиком в Океан. Думается, как и в случае с Одиссеем, западносредиземноморская локализация странствий Геракла появилась позже, в процессе освоения этого региона во время Великой греческой колонизации, а в архаическую эпоху его путешествия локализовались около уже известных нам «ближних» проливов. Свидетельством тому служат данные, сохраненные Гекатеем Милетским (1 F 26 Jacoby) и Псевдо-Скилаком (26), о том, что царство Гериона и остров Эрития, позднее локализованные за Гибралтаром, изначально находились в Амбракии и Амфилохии, т. е. неподалеку от Отрантского пролива на западном побережье Греции[220]. Интересно, что в сохранившемся папирусном фрагменте эпоса Паниассиса Галикарнасского «Гераклея» звучит вопрос, адресованный кем-то Гераклу, как он пришел через поток Ахелоя и воды широкого Океана[221]. Соединение Ахелоя — реки в Этолии на западе Греции — и Океана в одно понятие показывает изначальную «близость» Океана к материковой Греции.

Еще больше трудностей доставляет маршрут странствий Геракла (по Аполлодору) при совершении им одиннадцатого подвига, заключавшегося в том, чтобы принести золотые яблоки от Гесперид[222]. Геракл, отправившись в путь, прибыл к реке Эхедор, локализуемой в Македонии[223], затем, пройдя через Иллирию, оказался на реке Эридан[224]. Там нимфы направили его к Нерею, который указал ему, где он найдет яблоки Гесперид.

Узнав от Нерея путь, Геракл пересек Ливию, в которой царствовал сын Посейдона Антей. Победив Антея, Геракл отправился странствовать по Египту. Далее начались блуждания Геракла по Азии, где он посетил Родос (Термидры, гавань линдийцев[225]) и Аравию, а затем и Эфиопию[226], где убил царя Эматиона[227], сына Тифона. Круговой до сих пор маршрут по Европе, Африке и Азии прерывается и далее говорится: «После того как он пересек Ливию, он прибыл к внешнему морю (έπΐ την εξω θάλασσαν), где взял у Гелиоса его кубок-ладью. Переправившись на противоположный материк (περαιωθεΐς έπΐ την ήπειρον την άντικρύ), он на Кавказе застрелил из лука орла, клевавшего печень у Прометея»[228].

Итак, из Ливии на ладье Гелиоса, на котором тот переправляется ночью на восток, Геракл переплывает «на противоположный материк» и оказывается… на Кавказе, который мыслился как находящийся на крайнем востоке[229]. Это можно понять, только если помещать Кавказ не в Черном море, а на берегу Внешнего океана, частью которого оно и представлялось[230]. Путешествие по Океану с крайнего запада к северо-востоку[231], где мыслился Кавказ, сходно с путешествием по Океану аргонавтов от того же Кавказа, где протекал Фасис, на юг Ливии (см. выше в Главе 8).

^{Илл. 17. Геракл в кубке Гелиоса переплывает Океан (рисунок на аттическом краснофигурном килике из Вульчи, ок. 480 г. до н. э.)}

Этот путь казался странным уже в античности. Так, Гигин в своей «Астрономии» (II, 15, 5 Piacente) пишет, что Геракл в поисках Гесперид пришел на Кавказ, где был прикован Прометей, так как не знал пути (nescius viae), который и указал ему Прометей (a quo via demonstrata).

Прометей в «Прометее Освобождаемом» Эсхила рассказывает Гераклу, как ему найти путь к Гесперидам — через Бореевы владения, скифов-габиев (абиев), справедливейших из всех смертных, скифов, питающихся кобыльим сыром (гиппомолгов), а затем через лигурийскую Галлию.

Фрагм. 195. Ступай прямой дорогою, и вступишь ты В края, где бури буйствуют Бореевы (βορεάδας ηξεις προς πνοάς): Там бойся вихря, громами гремящего, Чтоб не вскружил, не взвил и не унес тебя… Фрагм. 196. Придешь в народ, всех смертных справедливейший И всех гостеприимнейший ко странникам — К тем габиям (Γαβίους), что ни сохой, ни заступом Не взрезывают землю, щедроданную Плодами, самосеяньем обильными. Фрагм. 198. [Путь через скифов-гиппомолгов] Кобылий сыр благозаконным пищею. (άλλ' ιππάκης βρωτηρες ευνομοι Σκύθαι) Фрагм. 199. Предстанут непоколебимые полчища Лигийцев (Λιγύων). (перевод М. Л. Гаспарова)

Таким образом, путь Геракла от Кавказа к Гесперидам идет с крайнего севера на крайний запад![232]

В конечном итоге Геракл приходит за яблоками Гесперид к гипербореям, причем эти яблоки находятся, по Аполлодору, «не в Ливии, как утверждают некоторые[233], а у Атланта, там, где обитают гипербореи[234]». Итак, новое осложнение маршрута!

Представляется, здесь мы имеем ту же географическую ситуацию, что и в предыдущих сюжетах: гипербореи, живущие, как известно из античной литературы классического и эллинистического периода, на севере Восточной Европы у Северного океана[235], оказываются соседями Атланта, чья традиционная локализация — запад ойкумены (именно от его имени происходят названия Атласских гор на западе Ливии и Атлантического океана)[236]. Опять смешиваются восток, север и запад, соединенные Океаном. При этом нелегким оказывается вопрос о том, кто куда оказался переселенным, — Атлант к гипербореям на крайний север или, наоборот, гипербореи на крайний запад[237]. Тот факт, что по океанической дуге, охватывающей северо-восточное, северное, северо-западное и западное побережья Европы, могли легко перемещаться народы и местности (см. об этом также ниже в Главе 13), подтверждается и текстом Диодора (II, 47), который, пересказывая Гекатея Абдерского, помещает гипербореев на острове в Атлантике позади Кельтики[238], т. е. практически на северо-западе Европы.

Вообще, гипербореев — благочестивый народ, ведущий мирный образ жизни, — локализовали в разных частях Северной Евразии: от Британии и Скандинавии до Центральной Азии, Месопотамии и даже Китая[239].

Возможно, одной из древнейших была привязка гипербореев к северо-западу ойкумены. Еще Пиндар считал, что земли гипербореев нельзя достичь ни по суше, ни по морю (Pind. Pyth. X, 28–29: ναυσΐ δ' οΰτε πεζός Ιών <κεν> εΰροις ές Ύπερβορέων άγώνα θαυμασταν οδόν). Согласно тому же Пиндару (Ol. III, 13–16) и Эсхилу (Prom. Vinct. 21, 31, 75, 119), они жили около (тогда еще не известных грекам) истоков Истра; у Посидония (Schol. Apoll. Rhod. II, 675) — около Альпийских гор в Италии. Также и некий Протарх (ученый I в. до н. э., писавший о географии и ранней истории Италии) считал Альпы Рипейскими горами, за которыми живут гипербореи[240]. Согласно Пифею (apud Strabo VII, 3, 1) они обитали около Геркинских Альп к северу от Дуная. Аполлоний Родосский также сообщает, что, якобы по рассказам кельтов, в Эридане (скорее всего, имелась в виду река По) находят янтарь, который является слезами Аполлона, который пролил их, будучи сослан в страну гипербореев (IV, 611–618)[241]. Что такое соединение Эридана, янтаря и гипербореев имеет древнюю традицию, свидетельствует одно место из гесиодического «Каталога женщин» (Frg. 150, 21–24 Merkelbach-West), в котором гипербореи помещаются рядом с рекой Эридан и янтарем[242]. А если вспомнить, что, согласно Эсхиловым «Гелиадам» (Frg. 73 Nauck = 107 Mette = Plin. NH XXXVII, 32), Эридан локализуется в Испании-Иберии[243], а легендарные Рипейские горы, «за» которыми жили гипербореи, располагались на севере Европы от Кавказа и Урала до Альп[244], то и гипербореи легко могут оказаться рядом с Атлантом.

Интересно отметить, что А. Кёнкен видит в описании жизни гипербореев у Пиндара в Pyth. X, 30–43 влияние Гомерова описания блаженных феаков, которых посетил Одиссей: те тоже живут на северо-западной окраине мира, проводят жизнь в празднествах, приносят жертвы богам, которые часто присутствуют при этом[245]. Мне представляется эта связь гипербореев и феаков вполне возможной. Тем более Гомер рассказывает, как Посейдон, разгневанный тем, что феаки помогли Одиссею добраться до Итаки, собирался задвинуть их остров мощной горой, так чтобы их не смог увидеть больше ни один смертный (Od. XIII, 152; 158; 177–178). Такой этногеографический параллелизм — блаженные феаки за горами на северо-западе ойкумены и блаженные гипербореи за Альпийскими (= Рипейскими) горами в том же регионе — не кажется случайным и может объяснять северо-западноевропейскую локализацию гипербореев. Кроме того, исходя из локализации острова феаков на «крайнем западе» мира, можно сопоставить их не только с гипербореями, живущими «на крайнем севере», но и с эфиопами, живущими на «крайнем юге», — Гомер рисует их таким же мирным и набожным народом, пользующимся покровительством богов.

В этой связи становится понятным, например, почему священные дары гипербореев, посылаемые ими на остров Делос, «выходят» в Средиземноморье, как говорит Геродот, через «Адриатическое море на крайнем западе» (IV, 33: το προς έσπέρης έκαστάτω έπΐ τον Άδρίην). При этом сам Геродот локализует гипербореев на севере Восточной Европы, где они впервые были зафиксированы Аристеем Проконнеским еще в VIII в. до н. э.

Что касается западной локализации гипербореев, то следует заметить, что Кельтика, по представлениям античных географов, соседствовала непосредственно со Скифией; см., например, описание Кельтики у Плутарха (Marius, XI): «Некоторые говорят, что Кельтика вследствие ширины и величины страны от внешнего моря и северных широт поворачивает к востоку у Меотиды и соприкасается с Понтийской Скифией». Страбон (XI, 6, 2) приводит интереснейшее древнее свидетельство о локализации гипербореев, связывая их с так называемыми кельтоскифами:

Как видим, понятие кельтоскифов, включая в себя гипербореев, смазывает вопрос об местонахождении этих последних между Скифией и Кельтикой от Черного моря до Адриатики. Недаром К. Мюлленхофф определял положение Гекатеевой Кельтики как «Land am nordwestlichen Ende Europas mit unbestimmter Ausdehnung nach Osten»[246].

Таким образом, проясняется маршрут странствий Геракла (по Аполлодору, II, 5, 11) при совершении им одиннадцатого подвига: он приносит золотые яблоки от гиперборейских Гесперид у Атланта, которые обычно помещались на крайнем западе (Hesiod. Theog. 519; Mela III, 10; Plin. NH VI, 31; 36).

В этом убеждают и слова Пиндара в Pyth. X, 30–43, где он рассказывает о полете к гипербореям Персея, который, по приказанию Афины, убивает здесь Горгону. При этом из большинства других источников известно, что Горгоны жили на крайнем западе (Hesiod. Theog. 274–276). Но уже Гомер заставляет Одиссея при посещении им Аида (на севере в стране киммерийцев) бояться Горгоны (Od. XI, 633–635). У Эсхила в «Прометее Прикованном» (vv. 790–800) Прометей рассказывает Ио о ее дальнейшем пути и остерегает ее от встречи с Горгонами на переходе от Керченского пролива к Восточному океану, где-то за Каспийским морем! А когда Овидий говорит, что Горгоны живут gelido sub Atlante (Metam. IV, 772), не намекает ли он определением gelidus («ледяной») также на северную локализацию жилища Горгон?

К древнейшим эпическим сюжетам относится и легенда о Ио, дочери арголидского царя Инаха, о ее судьбе и странствиях[247]. Превращенная за любовную связь с Зевсом в корову (см. илл. 18), она, гонимая оводом, напускаемым на нее ревнивой Герой, скитается по всей ойкумене.

^{Илл. 18. Гермес по приказу Зевса убивает стоглазого Аргуса, караулившего Ио в образе коровы (рисунок на краснофигурной вазе V в. до н. э. из Kunshistorisches Museum в Вене, 102106333)}

Для темы нашего исследования весьма важен маршрут ее странствий, который, как у Одиссея и аргонавтов, также оказывается «океаническим», хотя и проделанным, скорее всего, по суше вдоль побережья Океана. Этот маршрут описан подробнее всего в трагедии Эсхила «Прометей Прикованный» (Aeschyl. Prom. Vinct. 561–886)[248], где Ио появляется «в Скифии» у прикованного к скале Прометея, рассказывает о своем пути к нему, а тот, в свою очередь, предсказывает Ио, какой путь ей придется проделать, чтобы оказаться в Египте, где ей предназначено было поселиться, снова принять человеческий облик и родить от Зевса сына.

Представляется, что маршрут странствий Ио вполне вписывается в ту картину мира, которую мы восстанавливали для Одиссея, аргонавтов и Геракла; более того, некоторые трудные места ее итинерария получают свое объяснение именно на основе такой картины мира. Замечу сразу, что Эсхил разделял Гомерово представление об Океане, окружающем всю землю[249].

Путь Ио[250] прослеживается в этой трагедии, начиная от оракула Зевса в Додоне в Феспротии (vv. 830 и след.), находящейся на побережье Ионийского моря на юго-западе Эпира[251]. Странствия Ио приводят ее, по Эсхилу, сначала к Адриатическому морю, «к широкому заливу Реи» (v. 838), где в честь нее море будет названо Ионийским (vv. 840–841), а затем она без всякого перехода появляется у скалы, к которой прикован Прометей.

Где же находилась эта скала? В первых строках трагедии говорится: «Вот мы пришли к далеким рубежам земли, / В пространства скифов, в дикую пустую дебрь»[252] (vv. 1–2; перевод А. И. Петровского), т. е. место мучений Прометея находится где-то на севере, на краю земли, в стране скифов. Где точно локализуется эта скала и как Ио туда добралась, не совсем ясно[253], но явно не на Кавказе, коль скоро Прометей позже, рисуя картину дальнейших странствий Ио, пошлет ее на Кавказ (vv. 719–720).

Впрочем, в аргументе к самой трагедии[254] говорится, что «место действия драмы находится в Скифии на Кавказской горе» (ή μεν σκηνή τού δράματος ύποκεΐται έν Σκυθία έπΐ το Καυκάσιον ορος); во фрагменте из Эсхиловой трагедии «Прометей Освобождаемый», сохраненном Цицероном (Tusc. II, 10, 23–25), также упоминается о Кавказе, к которому был прикован Прометей (adfixus ad Caucasum)[255]. Несообразность этой локализации стала следствием того, что некоторые переписчики удаляли из текста аргумента слова έπΐ το Καυκάσιον ορος, например, в рукописи R (Vatic. Gr. 57); так же поступили У фон Виламовиц-Мёллендорфф в своем берлинском издании «Прометея» в 1914 г. и У Скатена в миланском издании 1968 г., считая эти слова интерполяцией.

Интересна в связи с этим ремарка схолиаста к словам аргумента о Скифии и Кавказе как месте действия драмы: «…следует знать: он не говорит, что Прометей прикован на Кавказе, как обычно считается, но на европейских границах Океана, как следует заключить на основании того, что было сказано Ио Прометеем»[256]. Отметим это важное уточнение, выносящее скалу, к которой прикован Прометей, на берег Северного океана[257].

Итак, Ио каким-то образом попадает из Адриатики на побережье Северного океана, к месту, где на северо-западе Европы прикован Прометей. Посмотрев на нашу карту-реконструкцию (см. выше илл. 8), мы понимаем, что это было нетрудно (в представлении греков, ориентированных на эпическую традицию), коль скоро Адриатическое море должно было в архаической картине мира быть проливом в Океан как раз на северо-западе ойкумены. Кстати, важно отметить, что от Додоны к скале Прометея Ио идет по морскому песчаному побережью (v. 573: όνα ταν παραλίαν ψάμμον)[258].

Дальше, по предсказанию Прометея, Ио должна была, направившись на восток (v. 707: ήλίου προς όντολάς), пройти через землю кочевых скифов, халибов, реку Гюбристес, Кавказские горы, землю амазонок, Сальмидесскую отмель и, наконец, прибыть к Киммерийскому Босфору и Меотиде, т. е. практически совершить перипл Черного моря. География этого маршрута весьма запутана, мы коснемся ее позже. В данный момент нас интересует продолжение ее путешествия.

Приведу перевод этого текста (vv. 790–815), выполненный А. И. Пиотровским:

790 Пройдя поток, материки разрезавший, На солнечный, палящий поверни восток![259] Прибой минуй бурлящий моря! Знойные Поля Кисфены[260] встретишь ты Горгонины И трех Форкид, седоволосых девушек, На лебедей похожих. Глаз один у них И зуб один. К ним луч не проникал еще Дневного солнца и ночного месяца. А по соседству три сестры крылатые Живут. Горгоны, в косах — змеи, в сердце — яд. 800 Кто им в глаза заглянет, в том остынет жизнь! Рассказываю, чтобы остеречь тебя. Печального послушай путь скитания! Острокогтистых бойся грифов, Зевсовых Собак безмолвных! Войска одноглазого Остерегайся аримаспов-конников, У золототекучего кочующих Плутонова потока! На краю земли Найдешь народец черный, обитающий У солнечных ключей, где Эфиоп-река. 810 Направь шаги по берегу! С Библосских гор[261] Там Нил обрушивает водопадами Волну плодоносящую и сладкую. Укажет путь он в землю треугольную[262], К Усть-Нилью. Там дано далекий выселок[263] Тебе и детям, Ио, заложить твоим.

Итак, Ио, пройдя через Керченский пролив (Боспор, который будет назван в честь нее и который разделял Европу и Азию) на восток, должна будет пересечь бурлящее море (πόντου φλοίσβον, по логике движения — Каспийское[264]). Затем она оказывается в области Кисфены, где живут Форкиды и Горгоны[265] (vv. 790–800), причем о Форкидах сказано — «К ним луч не проникал еще // Дневного солнца и ночного месяца[266]» (vv. 796–797), т. е., вероятно, имеется в виду, что они жили под землей[267]. Их расположение неясно. Далее Ио проходит мимо грифов и аримаспов, которые, по Геродоту, жили на севере Восточной Европы, а по некоторым другим версиям, — в Центральной Азии[268], и через неизвестную из других источников реку Плутона. Сразу за этим она оказывается… у эфиопов (vv. 807–809): «На краю земли (τηλουρόν δε γην) // найдешь народец черный, обитающий // у солнечных ключей, где Эфиоп-река (οι προς ήλιου ναίουσι πηγαΐς, ένθα ποταμός ΑΙθίοψ)». Далее ей следовало пройти по берегу этой реки и оказаться у истоков Нила, по которому она приходит к устью Нила, в город Каноп — цели своего путешествия, где она получит от Зевса исцеление и родит ему сына Эпафа.

Маршрут странствий Ио от Танаиса (Дона) до Египта[269] считается, как правило, confused geography, иногда рассматривается как the poet's own invention[270].

Мне представляется, что азиатский путь Ио вполне вписывается в ту эпико-архаическую картину мира, о которой шла речь в начале книги. Более того, путь по Океану (или вдоль него, как у Ио) практически полностью повторяет маршрут аргонавтов, проплывших от Кавказа до Египта[271]. Как мы видели выше, один из древнейших маршрутов возвратного плавания аргонавтов из Черного моря в Средиземное шел через реку Фасис, которая сначала воспринималась как граница между Европой и Азией и которой приписывалась связь с Северным океаном. По Океану, омывающему ойкумену с севера, востока и юга, и мыслилось возвратное путешествие аргонавтов в Египет и — как у Ио, вниз по течению Нила — в Средиземное море.

Кстати, на восточном маршруте Ио также хорошо видно, как скрадывается азиатское пространство, и путь с севера на юг ойкумены мог показаться не таким уж и далеким, с точки зрения как Эсхила, так и его слушателей[272]. Еще и во время Александра Индия представлялась краем земли, ведь Александр верил, что в нескольких днях от рек Гифасис и Ганг к востоку находится Океан (Arrian. Anab. V, 26).

Наиболее проблематичным в итинерарии Ио обычно представляется ее быстрый переход от североазиатских грифонов и аримаспов к южноафриканским эфиопам. Мне, однако, этот переход не кажется чересчур нелогичным[273], так как, во-первых, Эсхил сообщает про эфиопов, что «они живут у истоков Солнца» (οι προς ήλίου ναίουσι πηγαΐς), т. е. не на юге, а на востоке (или, по крайней мере, на юго-востоке) ойкумены[274]. Известно, что в античности, уже начиная с Гомера[275], различались две группы эфиопов — восточные и западные[276], занимавшие практически всю южную часть ойкумены от востока до запада[277]. Мимнерм сообщает в Frg. 12 (Allen), что солнце, закончив свой дневной путь на западе, в стране Гесперид, переправляется затем в золотой ладье на восток, в страну эфиопов (χώρου άφ' Εσπερίδων γαΐαν ές ΑΙθιόπων), где колесница и кони ночью отдыхают. Эфиопия здесь оказывается на крайнем востоке[278]! У Аполлония Родосского, наоборот, солнце садится за горами западных эфиопов (III, 1192: έσπερίων νεάτας ύπερ άκριας Α'ιθιοπήων). А Страбон передает мнение своих предшественников о том, что маврусии (в районе совр. Марокко на западе Африки) переселились сюда из Индии (XVII, 3, 7).

При этом восточные эфиопы часто путались или отождествлялись с индийцами. Вот что пишет, например, Геродот об одном из подразделений войска Ксеркса, вторгшегося в Грецию (VII, 69–70):

Во главе арабов и эфиопов, живущих южнее Египта, стоял Арсам… Восточные же эфиопы (в походе участвовали два племени эфиопов) были присоединены к индийцам. По внешности они ничем не различались, а только языком и волосами. Так, у восточных эфиопов волосы прямые, а у ливийских — самые курчавые волосы на свете. Вооружены были эти азиатские эфиопы в основном по-индийски...

Сам Эсхил в «Просительницах» говорит устами Пеласга о приехавших из Египта Данаидах (vv. 284–287):

                                                   Кочевницам Индийским вы подобны, а не эллинкам, — Тем, что кочуют, на верблюдов вьючных сев, Как всадницы на коней, — говорит молва, У граней эфиопских[279]. (перевод Вяч. Иванова)

Помпоний Мела (III, 67), говоря о темнокожих обитателях дальней Индии, замечает о них: atrae gentes et quodammodo Aethiopes.

Вообще, в греческой географии существовало представление о том, что Южная Индия и Восточная Африка — это одна страна. Так, согласно Арриану (Anab. VI, 1, 3), Александр Великий, достигнув во время своего восточного похода реки Акесин (совр. Чинаб), решил, что эта река, впадающая в Инд, и является истоком Нила. Так что еще и при Александре Македонском Нил виделся находящимся недалеко от Центральной Азии, и это была древняя традиция, которая была известна македонскому царю[280].

Такое отождествление Нила и Инда приводит некоторых исследователей к выводу, что у Эсхила под названием «река Эфиоп» (v. 809) скрывается именно Инд, и речь идет об «азиатских», или «восточных» эфиопах[281]. Интересно, что в то время как одни схолии идентифицируют реку Эфиоп с Нилом (Medic.), другие (CPPdWX) видят в ней Ганг (ό Γάγγης).

Для иллюстрации связи водных артерий Африки и Азии показательным является также сообщение Флавия Филострата о существующем мнении, «будто Евфрат течет под землей вплоть до самого Египта и там выходит на поверхность, сливаясь с Нилом»[282]. Тот же автор указывает на изначальное расселение эфиопов в Индии: «Было время, когда эфиопы, оставаясь еще индийским племенем, обитали в этих краях (т. е. в Индии)… подвластные царю Гангу» (III, 20)[283].

Вообще, река под названием «Эфиоп» из других источников неизвестна. Мне представляется, что здесь все же имеется в виду начало реки Нил, которая сперва протекает через Эфиопию и становится собственно Нилом уже после водопадов в Египте.

Восточная, в глазах архаических греков, локализация Эфиопии проявляется, в частности, и в том, что царь Эфиопии Мемнон — герой Троянской войны, воевавший на стороне троянцев, — оказывается сыном богини востока и восхода Эос[284], а его царство часто локализовалось на востоке[285].

На мысль о возможном океаническом плавании персонажей Эсхила наводит также тот факт, что Прометея, прикованного к Кавказской скале, которая, скорее всего, находится на берегу Океана, навещают сам Океан и нимфы-Океаниды[286]. Несмотря на то, что последние, услышав[287] в своих подводных пещерах грохот надеваемых на Прометея оков, прилетели сюда на крылатой колеснице, не исключено, что путь их пролегал через Океан, так как первые же слова Прометея к ним были: «Многодетной Тефии птенцы и отца // Океана, который всю землю кругом[288] // Обтекает гремучей, бессонной рекой» (vv. 138–140; перевод А. И. Пиотровского). И Океан, и Океаниды в таком случае могли в древнейших версиях мифа воспользоваться океаническим путем, как самым кратким и удобным[289]. А. Бонаффэ объясняет прибытие этих персонажей по воздуху, а не по морю, техническими особенностями устройства сцены в греческом театре, где при неподвижности главного героя необходимо было использовать машинерию сцены для появления хора Океанид и Океана[290]. В. Т Мусбахова считает их прибытие по воздуху аргументом против западной локализации «скалы Прометея»[291].

Предполагается, что Ио проделала весь путь по суше, что логично для ее сценического образа «рогатой девушки»[292], к тому же она постоянно говорит о себе как об идущей; см. vv. 565–566: «Расскажи мне, куда / Я зашла, по широкой скитаясь (πεπλάνημαι) земле»; vv. 576–577: «Ой-ой! Куда снова брести (πλάναι)? Бежать куда? / В дальнюю даль куда?»; vv. 707–709: «Отсюда ты к восходу путаный / Направишь шаг (στρέψασα σαυτην) по целине непаханой / И к скифам кочевым придешь (άφίξη)…», v. 712: «Не подходи к ним близко (πελάζειν)», vv. 721–722: надо перейти (βήναι) хребты Кавказа и т. д. И все же нельзя исключить, что в первоначальной версии мифа она плыла по морю[293], ведь ее путь — это явная реминисценция возвратного плавания аргонавтов из Колхиды на юг Африки через Восточный океан (см. выше в Главе 8). В любом случае такое, даже и сухопутное, путешествие она могла совершить только в рамках той картины мира и ментальной карты, которую мы предполагаем для архаической эпохи.

Любопытный путь преодолевают также титаны, образующие хор в «Прометее Освобождаемом» (frg. 190–191). Титаны, освобожденные Зевсом из Тартара (находящегося на западе за Океаном[294]), рассказывают Прометею, какой путь они проделали, чтобы прибыть к нему. Вот эти два фрагмента в переводе М. Л. Гаспарова:

Фр. 191

... (мы пришли туда,) Где льется Фасис, двойная грань Азийской земли и Европы[295].

Фр. 192.

(оставили мы) Черного[296] моря святой поток С порфировым дном И медью молний блестящий залив Океана, поильца всего, что есть, Где всезрящий бог в эфиопской волне Бессмертное тело и конский пот Омывает струей[297].

Итак, титаны приходят из Западного океана через Красное море (собственно Южный океан), далее через Восточный (Эфиопский[298], где Гелиос омывает после тяжелого дня своих коней и себя) к Фасису — границе между Европой и Азией[299]. Прав В. Н. Ярхо, отметивший в своем комментарии к этому месту: «…От Нила до Скифии они повторили в обратном направлении путь Ио, предсказанный ей Прометеем в предыдущей трагедии»[300]. Я бы добавил, что титаны повторили в обратном направлении путь также и аргонавтов, тем более что титаны прибывают не к Танаису, откуда начинался азиатский путь Ио, а к Фасису — исходному пункту путешествия аргонавтов.

Следует сказать, что существуют и другие, более реалистичные античные версии странствий Ио из Аргоса к Египту, в которых путь идет через моря и страны Средиземноморья.

Примечательно, что сам Эсхил в другой своей трагедии «Просительницы» дает иной маршрут странствий Ио (vv. 542–562): она переплывает пролив между Европой и Азией (вероятно, Боспор Фракийский, совр. Босфор), затем проходит по странам Малой Азии (Фригия, Мисия, Лидия, Киликия, Памфилия, Финикия), пока не оказывается в Египте.

Согласно Геродоту (I, 1), Ио была похищена в Аргосе финикийскими купцами и увезена в Египет. Лукиан в «разговорах богов» (3) говорит о поручении Зевса Гермесу убить стража Ио Аргуса и из Нимеи провести ее через море в Египет. Каким путем, не сообщается, но, вероятнее всего, через Средиземное море.

Любопытную версию скитаний Ио дает Аполлодор (II, 1, 3): Ио, убежав из Арголиды, прибыла к морю, позже названному в ее честь Ионийским, а потом,

пройдя через Иллирию и преодолев Гемийский хребет, перешла к проливу, который тогда назывался Фракийским, теперь же по ее имени называется Боспор. Затем она пришла в Скифию и Киммерийскую землю: блуждая по огромным пространствам материка и переправляясь через многие моря Европы и Азии, она пришла, наконец, в Египет…

Болтон справедливо считает, что в этом рассказе Аполлодор соединил две различные версии легенды — одну про европейский итинерарий Ио (Иллирия, гора Гем), другую — про ее азиатский путь в Египет[301]. Кстати, второй путь, судя по выражению «переправляясь через многие моря Европы и Азии (πολλην διανηξαμένη θάλασσαν Ευρώπης τε καί Ασίας)», может служить свидетельством путешествия по морю, о возможности которого шла речь выше.

Наконец, Аммиан Марцеллин (XXII, 1, 3) говорит про оба Боспора, что «имя Боспора они носят потому, что некогда дочь Инаха, превращенная, по словам поэтов, в корову, перешла через них в Ионийское море». Этот странный (обратный) переход через проливы в Ионийское море означает, что оно могло соединяться с обоими проливами, т. е. с Черным морем[302].

В связи с этим представляется, что А. Бонаффэ, выступая против океанического контекста в «Прометее», заблуждается, считая, что Черное и Азовское моря никогда не могли как-то ассоциироваться с мифическим Океаном[303]. Хорошо известно, что Черное море в архаической картине мира считалось заливом Океана (см. об этом выше в Главе 5).

Я полагаю, учет этого обстоятельства может помочь также в интерпретации запутанной[304] локализации географических объектов на маршруте от скалы Прометея до Керченского пролива (vv. 707–735):

Отсюда ты к восходу солнца путаный Направишь шаг по целине непаханной И к скифам кочевым придешь. Живут они 710 Под вольным солнцем на телегах, в коробах Плетеных. За плечами — метко бьющий лук. Не подходи к ним близко! Беглый путь держи Крутым кремнистым взморьем, глухо стонущим[305]. Живут по руку левую от этих мест Железа ковачи Халибы. Бойся их! Они свирепы и к гостям неласковы. К реке придешь ты Громотухе. Имя ей Дано по праву. Брода не ищи в реке! Нет брода! До истоков подымись! Кавказ 720 Увидишь, гору страшную. С ее рогов Поток подснежный хлещет. Перейди хребты, Соседящие звездам, и к полудню шаг Направь! Там Амазонок войско встретится, Враждебное мужчинам. В Фемискире жить Они у Фермодонта будут. Отмель там Опаснейшая, Челюсть Сальмидесская, Страх кораблей, пловцов дрожащих мачеха. Тебе дорогу там укажут дружески. Придешь ты после к Истму Киммерийскому, 730 К воротам тесным моря. Там, отважившись, Должна ты Меотиды переплыть пролив. И память в людях славная останется Об этой переправе. Будет имя ей — «Коровий брод» — Босфор. Европы кинешь ты Равнины, на Азийский материк придешь.

В то время как все исследователи исходили из презумпции расположения народов, рек и гор вокруг Черного моря, на архаической ментальной карте это море, как мы видели, не представляло собой замкнутого круга. Все попытки локализовать скифов (реально населявших Северное Причерноморье), халибов (Южное Причерноморье), реку Гюбристес (в переводе А. И. Пиотровского — Громотуха, букв. «Бешеная»; локализация неизвестна, но вытекает, по Эсхилу, с Кавказа), Кавказ (Восточное Причерноморье), амазонок (Юго-Восточное, или Северо-Западное Причерноморье), Сальмидесскую отмель (Юго-Западное Причерноморье) на побережьях (замкнутого) Черного моря и при этом подвести Ио с запада к Киммерийскому Босфору, и только тут наконец-то переправить ее из Европы в Азию[306] обречены на неудачу потому, что до этой торжественной переправы она уже проходит практически все азиатское побережье Черного моря, а это составляет две трети окружности моря.

Да и вообще, коль скоро в архаической картине мира Черное море было разомкнуто, то и Керченского пролива не должно было существовать, а перейти в Азию можно было только через другой Боспор — Фракийский, который только и был известен в архаическую эпоху в качестве северной границы двух материков.

Если нанести итинерарий Ио на нашу карту-реконструкцию (см. илл. 8 и 19), мы получаем несколько преимуществ по сравнению с локализацией его на современной карте (или на карте Геродота, которая не слишком сильно отличается от современной). Прежде всего, нет необходимости огибать все Черное море, чтобы подойти к проливу[307]. На нашей карте Ио от северо-западного угла Европы, куда она пришла из Адриатики к Прометею, идет все время на восток (v. 707: ήλιου προς άντολάς) вдоль Океана[308] до небольшого углубления на юг (это углубление — залив Океана — и есть, вероятно, будущее Черное море!). Прямо по пути на побережье этого (будущего) Черного моря и будут располагаться сначала скифы-номады (v. 709), что логично, ведь мы находимся на северо-западной оконечности будущего Черного моря[309]; далее слева (v. 714: λαιάς δε χειρός), т. е. у Океана, — халибы (Ио бежит вдоль Океана по суше)[310], далее следуют неизвестная[311] река Гюбристес, стекающая с Кавказа, и сам Кавказ, перейдя который Ио должна повернуть на юг (v. 722: ές μεσημβρινήν) к амазонкам (которые, как замечает Эсхил, позже переселятся в Темискиру, т. е. в Азию![312]), и последний пункт перечисления перед Боспором — Салмидесс, известная в античности морская отмель, находящаяся чуть западнее Боспора Фракийского.

И тут вместо этого — ожидаемого — Боспора Фракийского[313], который на нашей карте как раз и является единственным проливом, разъединяющим материки, появляется Боспор Киммерийский, который в постархаической географии тоже (!) стал известен как пролив, разделяющий Европу и Азию, и который тоже (!) станет называться Боспором — по аналогии с Боспором Фракийским. Из Боспора Фракийского, как мы видели выше у Страбона, корабли выплывали прямо в Океан, это была единственная и последняя граница между Европой и Азией. Интересно, что Черного моря (Понт Эвксинский) Эсхил ни разу не называет — его еще попросту нет! При этом у Эсхила на протяжении всего путешествия от Додоны в Эпире до Каноба в Египте Ио ни разу не перешла Боспор Фракийский, а ведь, как известно, он был первым назван в честь ее перехода через него. Ио должна была его перейти (а при круговом обходе Черного моря — в любом случае), и эта переправа должна была стать выдающимся событием в ее странствиях. Выше упоминалось о версии Аполлодора, который приводит Ио от Ионийского моря именно к Боспору Фракийскому, а не Киммерийскому, хотя затем она посещает и Скифию, и Киммерийскую землю. Совершенно справедливо Дж. Болтон видит в этом описании Аполлодора соединение двух отдельных версий легенды[314]. Кстати, и нелогичное помещение на пути Ио халибов, обычно локализуемых античными авторами на южном (азиатском) побережье Черного моря, Болтон также склонен объяснять реминисценцией более ранней версии странствий Ио, предполагавшей переправу через Боспор Фракийский[315].

Итак, на ментальной карте, предполагающей существование Черного моря в виде залива Северного океана, всё европейское путешествие Ио идет вдоль побережья этого Океана до Боспора Фракийского, после которого начинается путешествие по Азии. При этом Эсхил демонстрирует свое знакомство с такими новыми реалиями Черного моря, как Боспор Киммерийский и Меотида. Но не зная, где их расположить на ментальной карте эпического дискурса, он идентифицирует этот новый Боспор с Боспором Фракийским. Вот как может выглядеть путешествие Ио вокруг Черного моря до ее азиатских блужданий[316] (см. илл. 19).

Что касается других современных попыток нанести итинерарий Ио на карту, то мне известны пять карт-реконструкций странствий Ио, которые опубликовали Дж. Болтон[317], М. Гриффит[318], А. Бернан[319], А. Дж. Подлецки[320] и В. Т. Мусбахова[321].

^{Илл. 19. Карта странствии Ио (реконструкция автора)}

Карта Болтона (см. илл. 20) ведет Ио все время по суше. От скалы Прометея путь ее идет к Черному морю, затем далеко на север к Рипейским горам (= Кавказ), откуда берет начало река Гюбристес (= Днепр), затем резко на юг снова к Черному морю и через Крым (где живут амазонки) и Керченский пролив дальше на восток через Каспийское море до восточных эфиопов, где находится река Эфиопс, которая течет к югу (очевидно, к Нилу). Таким маршрутом Болтон избежал «нелогичных» странствий Ио по азиатским берегам Черного моря. Недостатком его реконструкции можно считать нереальное для времени Эсхила углубление на север Восточной Европы, реалистическое воспроизведение Черного и Каспийского морей и игнорирование архаической картины мира с Океаном, омывающим недалекую окраину.

^{Илл. 20. Карта Болтона}

Интереснее карта Гриффита (см. илл. 21): она показывает, как могла выглядеть ментальная карта ойкумены для Эсхила и его современников[322]. Ойкумена предстает как овал, окруженный со всех сторон Океаном[323]. Очевидно, Гриффит принимает объяснение схолиаста о том, что Прометеева гора находилась на западноевропейском побережье Северного океана[324]. Но путь к ней у него ведет через сушу, поскольку на карте Гриффита Адриатическое море — только залив, а не пролив, как на нашей. Как и на карте Болтона, все странствия Ио до переправы через Керченский пролив проходят северо-западнее Черного моря, а не вокруг него, хотя Гриффит и отмечает на своей карте истинное расположение проходимых Ио местностей и народов. Путь от Черного моря к эфиопам идет по просторам Северной, Восточной и Южной Азии.

Карта Бернана, воспроизводящая современную карту-основу, на которой присутствуют также Киев, Москва и Ленинград, помещает скалу Прометея где-то на Северном Урале (!), куда Ио двигается напрямую с Северной Адриатики между Москвой и Ленинградом (см. илл. 22). Оттуда она идет, пересекая Волгу, на юг к Черному морю и, пройдя по его побережью кругом, уходит на Северный Кавказ. Дальнейший «азиатский» маршрут Ио не показан, но вместо него дается известный по другим источникам (см. о них выше) путь Ио из Додоны через Фракию, Малую Азию, Финикию в Египет. Маршрут странствий Ио у Бернана выглядит весьма странным с точки зрения текста трагедии Эсхила.

На карте Подлецки (см. илл. 23) маршрут Ио идет от Адриатики прямо к Керченскому проливу, при этом Адриатика у него не соединяется с Океаном, а Черное море представляет собой замкнутый бассейн. Путь Ио в Азии пролегает через Ближний Восток и Финикию к устью Нила; чтобы соблюсти верность тексту Эсхила, автор карты вынужден был начертить странную петлю, отправив Ио сначала вдоль восточного берега Нила на юг (к эфиопам), а потом по другому берегу Нила обратно к устью Нила.

^{Илл. 21. Карта М. Гриффита Илл. 22. Карта А. Бернана Илл. 23. Карта А. Дж. Подлецки}

На карте-реконструкции Мусбаховой (см. илл. 24) изображены многие географические детали, которые едва ли могли быть знакомы Эсхилу (например, Скандинавский полуостров, Британия, Каспийское море в современной конфигурации[325]). Кроме того, Кавказ присутствует в двух местах — на северо-западе от Черного моря (которое также изображено в современных очертаниях), куда помещена «скала Прометея», и на своем «законном» месте между Черным и Каспийским морями, до которого должна была дойти Ио в «Прометее Прикованном» и на котором локализовалось действие другой эсхиловой трагедии «Прометей Освобождаемый». Ио на этой карте движется от угла Адриатического моря к Северному Причерноморью по суше и далее прямиком доходит до крайнего востока. Там ее маршрут обрывается (Мусбахова предполагает здесь лакуну в тексте трагедии) и снова появляется только в верховьях Нила.

Итак, мы можем констатировать, что у Эсхила явно контаминированы две космологическо-географические картины мира: архаическая, с Океаном вокруг земли, с Адриатическим и Черным морями, являющимися заливами Океана, с возможностью океанического плавания с севера ойкумены на юг, и более актуальная, содержащая сведения о Черном, Азовском и Каспийском морях, о Керченском проливе, о Кавказе, о скифах, аримаспах, грифонах, — сведения, которые стали достоянием более позднего времени и отразились в сочинениях Аристея Проконнесского, Гекатея Милетского, Ктесия и Геродота[326]. Эсхил попытался наложить на Гомерову карту Аристеево-Геродотову географию и ономастику севера Евразии, и отсюда проистекают некоторые противоречия в локализации географических объектов.

^{Илл. 24. Карта В. Т. Мусбаховой}

Большое путешествие совершил еще один греческий герой, сын Агамемнона и Клитемнестры Орест, плававший, по требованию богов, в черноморскую Тавриду (Крым)[327]. Оттуда он доставил в Грецию статую Артемиды, похищенную им у местного царя Тоанта. Куда он привез статую и где она с тех пор хранилась, было предметом споров уже в античности. Аполлодор (Ep. VI, 27) сообщает, что Орест доставил статую богини в Афины или на Родос. Согласно Павсанию, она хранилась в аттическом Бравроне (I, 33, 1). При этом Павсаний перечисляет еще несколько мест, в которых, по утверждению местных жителей, находится Артемида Таврическая: в лаконском Лимнее, в черноморской Каппадокии, в Мидии, в сирийской Лаодикее (III, 16, 7). Имеются данные о том, что статуя Артемиды была принесена Орестом на Патмос, в Спарту и в некоторые города Малой Азии[328].

Но существует и еще одна версия, согласно которой Орест из Черного моря, из Крыма, прибыл прямиком на Сицилию, минуя все греческие центры, в том числе свою родину — Микены[329]. Как сообщают некоторые античные авторы[330], Орест был у берегов Сицилии захвачен штормом и прибыл в сицилийскую Тиндариду недалеко от Мил на берегу Тирренского моря. Там он учредил культ Артемиды, которую привез из Таврики[331]. Знаменитый культ Дианы Арицийской в Италии, засвидетельствованный многими античными авторами, также основывался на почитании будто бы привезенной Орестом из «Скифии» статуи Артемиды[332].

Такое неожиданное перемещение Ореста из Черного моря в Тирренское вполне объяснимо с помощью нашей теории соединения внутренних морей через проливы окружающим землю Океаном.

Говоря о стяженности географического пространства[333], окруженного со всех сторон Океаном, в рамках архаической картины мира, мы сталкивались с тем, что океаническое побережье между соседними выходами из Средиземного моря часто оказывалось населенным одним и тем же народом, локализуемым античными авторами у обоих выходов (= проливов). Ярким примером такого рода являются представления о Рипейских горах, которые мы должны были бы на нашей карте-реконструкции провести от самого северо-запада Европы (= Альпийские горы в районе Адриатического «пролива») вплоть до восточноевропейских гор (например, Кавказа в районе Понтийского «пролива»). За Рипейскими горами (т. е. севернее их) у океанического побережья располагались гипербореи, и мы находим литературные свидетельства их пребывания от Кельтики до Восточной Европы[334] (см. выше Главу 10). Скифы, судя по тексту «Прометея Прикованного» (см. выше в Главе 11) и другим источникам[335], в архаической картине мире занимали также всю территорию Северной Европы — от Адриатики до Черного моря. Киммерийцев часто локализовали и в Восточной Европе (Геродот), и в Западном Средиземноморье, в Италии. Кроме этих, рассмотренных выше, случаев дублирования ономастики, следует обратить внимание еще на несколько возможных «соседств».

Весьма вероятно, что и венеты-енеты в дальнем углу Адриатики (откуда происходит имя совр. г. Венеция), родственные фонетически более поздним венедам Восточной Европы, обозначены там и здесь по той же причине — оба племени располагались у двух ближайших выходов в Океан — Адриатического и Черноморского[336]. Это расположение аналогично тому, что мы имеем в случаях с киммерийцами, гипербореями и скифами, которых локализовали на широких пространствах между двумя соседними проливами-выходами в Океан. Свою роль в таком дубляже имени венетов, несомненно, сыграла теория бифуркации Истра (наличие второго русла Дуная, будто бы впадающего в Адриатическое море); она была известна очень рано, начиная с Гелланика и Эсхила (см. выше в Главе 8).

В поддержку этой версии следует привести замечание, которое сделал Р. Хенниг, имея в виду сходство названия нижнего, черноморского течения Дуная «Истр» и названия области в Адриатике «Истрия»: «То обстоятельство, что северо-западное побережье Адриатики по Дунаю получило название "Истрия", которое сохранилось до наших дней, также свидетельствует о важности прохода, ведущего от этого моря к Дунаю»[337].

Енеты и венеды, истры и Истр (а также город Истрия и народ истрианцы в Западном Причерноморье) образуют параллельные пары сходных наименований, как видно, например, из описания Псевдо-Скилаком местности в Северной Адриатике (20): «После энетов (μετά δε Ένέτους) расположены народ истры (Ιστροι έθνος) и река Истр (ποταμός Ίστρος); эта река впадает также в Понт».

Хорошо известно античное дублирование этнонима «иберы» и хоронима «Иберия» — они находятся на крайнем западе Европы в Испании и на крайнем востоке Европы на Кавказе.

Л. А. Ельницкий также отмечал «наличие одинаковых мифических и этнических имен как на севере, так и на востоке: двойную локализацию острова Ээи, Схерии, Эритии, дублирование племенных наименований иберов (в Испании и на Кавказе)»[338].

Расположение одной из Иберий в Испании наводит на мысль, не может ли вышерассмотренный эпизод с переправой Геракла из Ливии через Гибралтар в Европу, когда он тут же оказывается на Кавказе, где убивает орла, клевавшего печень прикованного к кавказской скале Прометея (см. выше в Главе 9), иметь отношение не к Кавказской, а Испанской Иберии[339].

Выше уже шла речь об эфиопах как жителях всего юга ойкумены (Глава 11). Предлагаемая мною реконструкция архаической картины мира, как кажется, актуальна и для проблемы существования двух народов эфиопов — восточных и западных, будто бы живущих на юге Африке на берегу окружающего сушу Океана; одни были известны в районе верховьев Нила, другие локализовались на юго-западном побережье Африки (уже у Гомера, Od. I, 22–26)[340]. Выход из Средиземного моря в Окружающий Океан через Нил или Красное море мог легко соединяться через Океан с ближайшим на западе выходом — через Сицилийский (или позже Гибралтарский) пролив, давая возможность увидеть эфиопов (= негров) и там, и там. Именно такой путь из Южного океана в Средиземноморье проделали аргонавты (см. выше Главу 8).

Мы имеем также свидетельства античных авторов о существовании амазонок не только на Черном море, как считало большинство, но и на противоположной части ойкумены. Очевидно, амазонки, обитавшие на берегу Черного моря, изначально, когда Черное море воспринималось еще как залив Океана, понимались как живущие на берегу Океана (так же, как Колхидское царство Ээта, остров Кирки, страна киммерийцев, халибы и другие черноморские объекты). Это способствовало «миграции» амазонок, как и гипербореев, вдоль Океана. Так они смогли неожиданно оказаться в Западной Ливии.

Дионисий Скитобрахион, александрийский писатель III в. до н. э., по словам Диодора, пересказывавшего некоторые его сюжеты, «опираясь на творения древних мифологов и поэтов (παρατιθε'ις τα ποιήματα των άρχαίων, των τε μυθολόγων κα'ι των ποιητών), составил книги о Дионисе и об амазонках, а также об аргонавтах и о Троянской войне, и о многом другом»[341]. Перечень эпических сюжетов, включающих Троянскую войну и поход аргонавтов, позволяет думать, что автор, работавший в лучшей библиотеке античности в Александрии, в полной мере мог использовать мифо-поэтическую традицию, отражавшую картину мира архаических греков.

И вот что сообщает Дионисий об амазонках:

В этом тексте мы находим большое количество черт архаческой картины мира, знакомых нам из рассмотренных выше эпизодов путешествий греческих героев (недаром автор опирался «на творения древних мифологов и поэтов»). Речь, с одной стороны, идет о крайнем западе Африки с горой Атлас, об острове Геспера (что значит «запад»), находящемся рядом с Океаном, окружающим всю ойкумену, т. е. можно было бы думать о районе рядом с Гибралтарским проливом; с другой стороны, оказывается, что подразумевается Тритонидское (или Тритонийское) озеро, находящееся в районе Сицилийского пролива, т. е. посреди средиземноморского побережья Африки[343]. Мы уже знаем, что Тритонийское озеро было тем местом, где аргонавты выходили в Средиземное море из Южного океана. В архаической картине мира оно рассматривалось как пролив, соединяющий Наше море с Океаном. И лишь со временем, когда был открыт Гибралтар, характеристики Сицилийского пролива были перенесены на новый пролив, который действительно оказался выходом в Океан. Более яркой иллюстрации переноса «океанических» черт внутренних проливов на внешние трудно себе представить.

Показательна еще одна ремарка у Диодора (III, 55, 3): «Само Тритонидское озеро, как говорят, потом исчезло — потому что во время землетрясения был прорван перешеек, отделявший его от Океана». Так объясняется отсутствие настоящего озера в месте, которое позже было известно как Малый Сирт, где и предполагалась связь с Океаном.

Итак, амазонки, оказывается, изначально жили в Ливии. Чтобы связать их как-то с традиционными амазонками Черного моря, далее Дионисий рассказывает о походе амазонок через Египет, Аравию, Сирию и Киликию в Малую Азию (Diodor. III, 55, 4–11). После гибели их царицы Мирины в битве против фракийцев оставшиеся в живых амазонки отправились обратно в Ливию. Сам Диодор (IV, 28) уточняет, что уцелевшие амазонки собрались у реки Термодонт, потом соединились со скифами и пошли походом на Аттику. Там они были побеждены Тесеем и вернулись вместе со скифами в Скифию «и, отказавшись от родной земли (Ливии? — А. П.), поселились там среди них».

От рассмотренных выше эпических сюжетов берут свое начало океанические плавания героев греческих утопических романов, поскольку в них повествовалось о фантастических путешествиях в неведомые земли; ведь Одиссей и аргонавты также путешествовали по большей части в неизведанных фантастических просторах океанического пространства[344].

Очень точно и, как всегда, саркастически-остроумно издевается Лукиан в своей «Правдивой истории» (I, 3) над авторами, которые пишут романы о вымышленных путешествиях в фантастические земли, при этом он замечает:

В самом начале «утопической» традиции стоит, несомненно, Платон со своей Атлантидой[345], которая находилась на острове (или островах) где-то в Атлантическом океане. Одним из первых после Платона был Феопомп, который рассказал о мифической Меропиде; в этом жанре работали также Евгемер из Мессены, который в своем сочинении Ιερά άναγραφή описал несуществующую страну Панхею, Геродор, который обработал в рациональном ключе историю Геракла, а также Ямбул, описавший свое путешествие к Островам Блаженных[346]. Интересно отметить, что все авторы утопических романов помещают острова с фантастическими народами в Океане: у Платона Атлантида находится в Атлантическом океане, у Феопомпа страна Меропида лежит в Западном или Северном океане, у Евгемера остров Панхея — в Восточном океане, у Ямбула Острова Блаженных — в Южном океане, у Лукиана фантастические острова в пародийной «Правдивой истории» — в Западном океане.

Существует еще два романа, находящихся в русле такого рода литературы, в которых герои в поисках загадочных и легендарных островов (гипербореев и Туле) проплывают, как Гомер, Геракл и аргонавты, по Северному океану. Я имею в виду роман Гекатея Абдерского «О гипербореях» (Περί Ύπερβορέων) и роман Антония Диогена «Невероятные приключения по ту сторону Фулы» (Τά ύπερ Θούλην άπιστα).

От сочинения Гекатея (IV–III вв. до н. э.) до нас дошло несколько фрагментов[347]. Если попытаться выстроить маршрут путешествия, получается следующая картина. Автор или герой (герои) сочинения отправился зачем-то (скорее всего, в познавательных целях) в страну гипербореев, причем поплыл туда, вероятно, через Черное море, Боспор Киммерийский, а именно, через город Киммериду, расположенный на этом проливе (совр. Керченский). Далее его путь (уже полуфантастический) лежал, вероятно, через Азовское море и низовье Танаиса-Дона, а затем через Кумо-Манычскую впадину в Каспийское море. Поскольку в античности считалось, как правило, что Каспийское море соединяется с Северным океаном проливом, далее можно было плыть по Северному океану вдоль побережья на запад Европы. Северный океан Гекатей называет Амальхийским или «Застывшим». Проплыв по Северному океану до северо-западных пределов Европы, путешественник попадал на остров, находящийся к северу от Кельтики и по размерам не уступающий Сицилии. Такова географическая канва романа «О гипербореях».

Антоний Диоген (жил, вероятно, в I в. н. э.) в своем (таком же фантастико-утопическом) романе[348] «повествует о Динии, который покинул родину вместе со своим сыном Демохаром и, пройдя через Понт, дошел от Каспийского и Гирканского морей до гор, называемых Рипейскими, и до устья реки Танаис. Затем, из-за сильных холодов, повернули они к Северному океану и, наконец, направились на восток и пришли к месту восхода солнца. Потом, скитаясь в течение долгого времени и пережив множество разнообразных приключений, они прошли по берегу наружного моря, окружающего землю…. Они прибыли на остров Фулу и там остановились на некоторое время»[349]. Кроме этого путешествия, герои романа совершают и другие длительные поездки во многих частях ойкумены.

И в том, и другом романе предполагается, как у Гомера и в «Аргонавтике», океаническое плавание[350] — оба героя проходят по Северному океану, только Диний плывет из Восточной Европы на восток вокруг Азии, Африки и приплывает снова в Северный океан, а Гекатей плывет от того же Каспийского моря на запад.

Итак, от Гомера до Антония Диогена плавание по окружающему ойкумену Океану (έξωκεανισμός) представлялось вполне возможным.

Наконец, веру в возможность навигации по Океану, в том числе, по Северному морскому пути, как бы укрепляли и аргументировали научно-географические труды античных авторов, и это понятно, поскольку до конца античности и в средние века продолжали считать, что Земля (ойкумена) со всех сторон окружена Океаном (см. ниже некоторые карты на илл. 25–27).

^{Илл. 25. Карта мира по Эратосфену (по: Aujac 1975) Илл. 26. Поздневизантийская карта мира, восходящая к античным прототипам (по: Подосинов 2010)}

Речь идет о «научных» трудах Пифея из Массалии, Посидония, Страбона, Помпония Мелы, Плиния Старшего и др., многие из которых были дилетантами в географии и лишь пересказывали труды своих предшественников.

^{Илл. 27. Карта мира Беата (XII в.)}

Если Геродот писал, что «никому достоверно неизвестно, омывается ли Европа морем с востока и с севера» (IV, 45), то уже в конце IV в. до н. э. Пифей совершил плавание вдоль Западной Европы на север, описал легендарный остров Туле и прилегающие к нему местности и сообщил, что он проплыл вдоль северных берегов Европы до границы Европы с Азией, до реки Танаис (Strabo II, 4, 1)[351]. Несмотря на давнюю традицию проведения северной границы Европы по Океану, некоторые последующие писатели (например, Дикеарх, Полибий, Артемидор, Страбон) решительно отказывали сообщениям Пифея в достоверности. Лишь к рубежу эр и позже, когда римский флот вышел по Нижнему Рейну к Северному морю и затем к берегам Ютландии, существование на севере Европы моря-океана стало твердым фактом. Представление о Северном (Скифском, Кронийском, Ледовом) океане, омывающем с севера Евразию, делало возможным — конечно, лишь умозрительно — морское сообщение по Северному морскому пути.

Эта виртуальная возможность проплыть по Северному морскому пути хорошо иллюстрируется словами Плиния Старшего при описании Восточной Европы (IV, 94): «Затем следует выйти [из Понта], чтобы описать внешние [границы] Европы, и, перейдя Рипейские горы, плыть, [имея] слева берег Северного океана, до тех пор, пока не встретится Гадес». Конечно, такого путешествия в древности никто не совершал. Оно было возможно лишь в представлении античных географов, полагавших, что вся суша омывается Океаном, и в жанре перипла, предполагающего последовательное описание морского побережья[352].

Как доказательство возможности такого плавания римский автор I в. н. э. Помпоний Мела рассказывает следующую историю (III, 44–45):

Какое-то время не знали точно, что лежит за Каспийским заливом — то ли тот же Океан, то ли земля, угнетаемая морозом и простирающаяся без конца и края. 45. Но кроме физиков[353] и Гомера[354], которые говорили, что весь мир окружен морем, можно положиться также на Корнелия Непота[355], [мнение которого] тем более авторитетно, что оно более современно. Он приводит свидетельство об этом Квинта Метелла Целера и припоминает такой его рассказ: когда тот управлял Галлией в качестве проконсула[356], царь бойев[357] подарил ему каких-то индов. Расспросив их, откуда они прибыли в эти земли, он узнал, что они были бурей унесены из индийских морей и, проплыв весь путь [от Индии], пристали, наконец, к берегам Германии. Следовательно, остается [полагать, что за Каспием находится] море, но остальная часть его побережья скована вечной мерзлотой и поэтому пустынна…

Четверть века спустя римский ученый-энциклопедист Плиний Старший повторил этот рассказ с небольшими изменениями (NH II, 170):

…Непот относительно северного побережья рассказывает, что Квинту Метеллу Целеру, коллеге Афрания по консульству и в то время проконсулу Галлии, царь свебов подарил индийцев, которые, отправившись для торговли из Индии на кораблях, были бурями отброшены в Германию…

Итак, перед нами совершенно фантастическая история о том, как на северное побережье Европы в 62 г. до н. э. (а именно в этом году Метелл был проконсулом Галлии Цизальпийской в Северной Италии) бурей были выброшены индийцы, которые якобы приплыли сюда из Индии Северным морским путем. Этот рассказ вызвал в Новое время массу предположений о том, кем были эти индийцы и откуда они прибыли к северному побережью Германии.

Так, по мнению ряда исследователей[358], поскольку индийские купцы не могли быть отнесены штормом к берегам Германии, речь в этом рассказе идет о прибитых к побережью Европы лодках с эскимосами или даже североамериканскими индейцами. В подтверждение возможности такого плавания приводят свидетельства средневековых источников и сообщения Нового времени, из которых следует, что потерпевшие кораблекрушение жители Северной Америки или Гренландии иногда бывали относимы к побережью Западной Европы.

Г. Бенгтсон считал, что это были реальные индийцы, прибывшие через Бактрию, Каспийское море, Фасис и далее через южнорусские степи к Висле и затем в Германию[359].

К. Таузенд отождествляет царя свебов (по Плинию) со знаменитым Ариовистом, а племенное название ботов (rex Botorum у Мелы) считает искаженным именем готов (= Gotorum). Готы обитали в Южной Швеции и могли передать «индийцев» Ариовисту. «Индийцами», прибывшими по морю с востока, для южношведских готов могли быть финно-угры, обитавшие к востоку от Ботнического залива, а точнее лаппы, известные по Тациту и Птолемею (там они называются финнами)[360].

Некоторые исследователи предпочитали под «индами» понимать «венедов» (инды-винды-венеды), которые могли приплыть с востока Балтики в германские воды[361].

Э. Норден предлагает рассматривать Indi как кельтское личное имя[362]. Н. Биффи видит в рассказе Метелла лишь желание выглядеть в глазах populus Romanus важной персоной — без всякой опоры на действительные факты[363].

А. А. Молчанов[364], как и Бенгстон, видит в индийцах реальных индийских купцов, но предлагает реконструировать их маршрут следующим образом: из Индии через Аравийское и Красное моря в Александрию Египетскую, затем по Средиземному морю до Гибралтара, затем вдоль берегов Испании и Галлии к Северному и Балтийскому морям. В отличие от предположения Бенгстона, маршрут, рисуемый А. А. Молчановым, вполне реалистичен. Тем не менее в представлении античных авторов, как мы видим, реалистичным казался и путь через Северный океан.

И вот как описывает «оживленную навигацию» по Северному океану Плиний Старший во II книге «Естественной истории»:

167. От Гадеса и Геркулесовых Столпов теперь плавают по всему Западу вокруг Испании и Галлий. Северный же Океан в большей своей части пройден на кораблях благодаря заботам божественного Августа[365]: флот обогнул Германию до Кимврского мыса, и оттуда вплоть до Скифской страны[366] и обледенелых от чрезмерной влажности [областей] было осмотрено, а также стало известно по рассказам огромное море[367]… Подобным же образом с востока под одной и той же звездой от Индийского моря всю часть [океана], обращенную к Каспийскому морю, проплыли военные силы македонян в царствование Селевка и Антиоха, которые пожелали, чтобы по ним моря назывались Селевкийским и Антиохийским[368].

168. И вокруг Каспия исследованы многие океанские берега, и почти весь север с той и с другой стороны[369] пройден на кораблях…[370]

Одной из причин такого представления о севере Евразии и Северном океане является тот факт, что Индия, Скифия и Кельтика выглядели на ментальной карте античных авторов соседями[371], поэтому сообщение между ними по морю представлялось вполне возможным.

Надо иметь в виду, что в античности не знали Скандинавии как полуострова, в лучшем случае она была известна как остров (уже у Помпония Мелы и Плиния). Балтийское море, таким образом, практически выступало для большей части Европы как Северный океан. При этом Каспийское море в наиболее распространенной античной традиции представлялось заливом Северного океана, с которым оно соединялось посредством узкого и длинного пролива (внутренним морем его считали только Геродот и Птолемей). Все это приводило к тому, что общие контуры Евразии, как они представлялись античным географам и картографам, сильно отличались от реальных: размеры Северной Евразии в значительной степени скрадывались. Евразия оказывалась без Скандинавии, при этом балтийское побережье как самое северное и продолжающееся на восток практически по той же широте отрезало всю Северо-Восточную Европу. Восприятие Каспийского моря как залива Океана приближало Океан к каспийскому устью Волги, теоретическая возможность проплыть из Индии в Германию отсекала практически всю территорию Сибири, Дальнего Востока, Китая и Юго-Восточной Азии, хотя и предполагалось, что Северный океан тянется до соединения с Восточным[372] (см. илл. 28).

В рамках этих представлений и стала возможной вера в то, что индийцы могли «прибыть» в Западную Европу Северным морским путем. На этом фоне не выглядят слишком уж смелыми слова Сенеки: «Indus gelidum potat Araxen, Albin Persae Rhenumque bibunt» («Индиец пьет ледяной Аракс, персы пьют Эльбу и Рейн»)[373].

Существует интересная параллель нашим индийцам на севере Европы. Это рассказ Страбона об индийце, заброшенном бурей из Индии в Египет. В этом рассказе (Strabo II, 3, 4) Посидоний, повествуя о Эвдоксе из Кизика, который прибыл в Египет в царствование Эвергета II (170–116 до н. э.), приводит такой факт:

Между тем… какой-то индиец в это время был случайно доставлен к царю береговой охраной из самой впадины Аравийского залива. Доставившие индийца заявили, что нашли его полумертвым одного на корабле, севшем на мель; кто он и откуда прибыл, они не знают, так как не понимают его языка. Царь же передал индийца людям, которые должны были научить его греческому языку. Выучившись по-гречески, индиец рассказал, что, плывя из Индии, он по несчастной случайности сбился с курса и, потеряв своих спутников, которые погибли от голода, в конце концов благополучно достиг Египта.

^{Илл. 28. Контуры Евразии по античным представлениям (по: Dion 1977)}

Важно отметить, что весь этот и другие рассказы Посидоний приводит с одной целью: «Из всего этого… выясняется, что океан обтекает вокруг обитаемую землю» (Strabo II, 3, 5). Как мы видели, точно такое же место в аргументации Мелы и Плиния занимает эпизод об индийцах в Германии — этим доказывался тезис о том, что Океан окружает землю со всех сторон, в том числе с севера.

Скептик Страбон, в отличие от Мелы и Плиния, доверявших Корнелию Непоту, не поверил в этот рассказ Посидония (II, 3, 5):

…Невероятно, чтобы индийцы, которые плавали где-то вне залива, заблудившись, попали в залив (ведь его узость при устье указала бы им на ошибку); и если бы они нарочно вошли в залив, то у них не было бы предлога объяснять это тем, что они сбились с пути или столкнулись с непостоянными ветрами. И как же они могли допустить гибель всех, кроме одного, от истощения? А если индиец остался в живых, то каким образом один смог управлять кораблем, который имел немалые размеры, так как был пригоден во всяком случае для плавания в открытом море на столь большом расстоянии? И что это за быстрота при изучении греческого языка.

Вся эта история не особенно далека от выдумок Пифея, Эвгемера и Антифана. Тех людей можно еще извинить, как мы прощаем фокусникам их выдумки, ведь это — их специальность. Но кто может простить это Посидонию, человеку весьма искушенному в доказательствах и философу? Это у Посидония получилось неудачно.

Несомненно, если бы Страбон знал об индийцах, заброшенных бурей через Северный океан в Западную Европу, он бы не преминул найти и здесь множество реальных несообразностей и нелепостей, которые делались в угоду умозрительной теории — теории Океана, окружающего со всех сторон ойкумену. В частности, он обнаружил бы противоречия в описании Мелой и Плинием северо-востока ойкумены, не дающие возможности проплыть из Индии в Германию, заметил бы, что замерзший Ледовый океан дает мало шансов проплыть по нему столь длительный путь, удивился бы, откуда нашлись в Германии (или Галлии) переводчики и на каком языке разговаривали римляне с индийцами и т. д.

Итак, мы можем констатировать, что в античности существовало представление о судоходности Северного океана и о возможности пройти по Северному морскому пути из Атлантики в Тихий океан, даже если это представление основывалось на архаических космологических и утопических идеях о северной оконечности ойкумены.

Не принимая во внимание доступности Океана через проливы в рамках архаической картины мира, большинство ученых отвергает виртуальную возможность океанических плаваний греческих героев. В случае с плаванием Одиссея это приводит к многочисленным противоречиям, натяжкам и просто непониманию текста. Так, многие исследователи не признают возможности пребывания Одиссея в северо-восточной части ойкумены и пытаются вписать маршрут его блужданий полностью в Средиземное море, в основном в западной его части (см. некоторые из сотен реконструкций на илл. 29–33).

^{Илл. 29. Карта путешествий Одиссея (по: P. Duval 1677) Илл. 30. Реконструкция плавания Одиссея (по: B. Windshammer 1969) Илл. 31. Реконструкция плавания Одиссея (http://www.complit.iUinois.edu/CWL241/picture/map%20web/Odyssey.jpg) Илл. 32. Реконструкция плавания Одиссея (http://polit.ru/news/2013/12/27/ps_odyssey/) Илл. 33. Реконструкция плавания Одиссея по Тиму Северину (http://forumnov.com/archive/index.php/t252294.html)}

Выше мы уже отмечали, что земли западнее Сицилии были неизвестны Гомеру[374], это было такое же плавание в неизвестность, в открытый океан, каким было плавание в Северный океан через Черное море. При этом начиная с античности отмечается, что плавания Одиссея, аргонавтов и Геракла были океаническими[375]. Преодолеть эти противоречия помогает карта-реконструкция их путешествий, основанная на вышеописанной картине мира (см. илл. 34).

* * *

Итальянский исследователь А. Баллабрига написал замечательную книгу, где собрал и проанализировал множество случаев перемещения (или дублирования) географических объектов в пространстве с востока на запад, с севера на юг и наоборот[376]. Основная идея автора — космолого-географическое соединение противоположностей (la coincidence des opposes) — востока и запада, севера и юга. Пункты соединения мифологических реалий у Баллабриги оказываются в четырех частях ойкумены — в точках летнего и зимнего солнцестояния на востоке и на западе, и именно этим пунктам автор придает особенно большое значение (см. илл. 35).

^{Илл. 34. Маршрут океанических плаваний Одиссея, аргонавтов и Геракла (реконструкция автора) Илл. 35. Народы и местности на архаической карте мира (по: Ballabriga 1986)}

При этом океанические плавания, делающие возможным быстрое перемещение с одного края ойкумены на другой, остались вне поля зрения Баллабриги. Представляется, что предлагаемая мною постановка вопроса также имеет право на жизнь: Океан в виде реки, опоясывающей ойкумену, был, в представлении греков периода архаики, вполне «судоходным», особенно для героев, отправляющихся в загробное царство, а «выходы» в Океан в виде реальных или фиктивных проливов (они примерно соответствуют пунктам зимнего и летнего солнцестояния на востоке и западе на схеме Балабриги) аккумулировали множество этногеографических и мифологических «реалий», располагавшихся вдоль океанического побережья ойкумены. Это обстоятельство объясняет многие парадоксы древнегреческой мифической географии.

Андреев 1990: Андреев Ю. В. Поэзия мифа и проза истории. Л., 1990.

Антоний Диоген 1960: Антоний Диоген. Невероятные приключения по ту сторону Фулы / Пер. Н. Мильштейн // Поздняя греческая проза. М., 1960. С. 171–178.

Бухарин 2007: Бухарин М. Д. Неизвестного автора «Перипл Эритрейского моря». Текст, перевод, комментарий, исследования. СПб., 2007.

Бухарин 2014а: Бухарин М. Д. «Перипл Эритрейского моря» и античная картография // ВДИ. 2014. 1. С. 46–60.

Бухарин 2014б: Бухарин М. Д. Красное и Черное: Цветовая символика в названиях морей в свете сравнительной мифологии и этнической истории народов Евразии в древности и средневековье. Saarbrucken, 2014.

Данек 2011: Данек Г. Эпос и цитаты: изучая источники «Одиссеи» (часть 1-я: песни I–XII) / Перевод с нем. А. Г Жаворонкова. М., 2011.

Дионисий Скитобрахион 2010: Дионисий Скитобрахион. <Поход Диониса и Афины> / Перевод Д. О. Торшилова // ΝΥΜΦΩΝ ΑΝΤΡΟΝ. Вопросы классической филологии. Вып. XV Сборник статей в честь Азы Алибековны Тахо-Годи. М., 2010. С. 556–643.

Дитмар 1973: Дитмар А. Б. Рубежи ойкумены. Эволюция представлений античных ученых об обитаемой земле и природной широтной зональности. М., 1973.

Доватур и др. 1982: Доватур А. И., Каллистов Д. П., Шишова И. А. Народы нашей страны в «Истории» Геродота. Тексты, перевод, комментарий. М., 1982 (Древнейшие источники по истории народов СССР).

Ельницкий 1961: Ельницкий Л. А. Знания древних о северных странах. М., 1961.

Ельницкий 1962: Ельницкий Л. А. Древнейшие океанические плавания. М., 1962.

Иванчик 2005: Иванчик А. И. Накануне колонизации. Северное Причерноморье и степные кочевники VIII–VII вв. до н. э. в античной литературной традиции: фольклор, литература и история. М., Берлин, 2005.

Иванчик 2008: Иванчик А. И. Аргонавтика, Океан и Черное море // Аверинцевские Чтения. К 70-летию со дня рождения академика С. С. Аверинцева. М., 2008. С. 105–112.

Калинина, Подосинов 2005: Калинина Т. М., Подосинов А. В. Азовское море в античной, в средневековой европейской и в арабской картографии // Ad fontem. У источника. Сборник статей в честь Сергея Михайловича Каштанова. М., 2005. С. 108–119.

Кнорозов 1986: Кнорозов Ю. В. К вопросу о связях доколониальной Америки со Старым Светом // Латинская Америка. 1. 1986. С. 95–96.

Мачинский, Мусбахова 2009: Мачинский Д. А., Мусбахова В. Т. Остров Кирки и изображения на келермесском ритоне, преддверье Аида и древнейшая греческая расписная керамика в Северном Причерноморье (по «Одиссее» и археологическим материалам) // Боспорский феномен. Искусство на периферии античного мира. Материалы международной научной конференции. СПб., 2009. С. 319–355.

Молчанов 2006: Молчанов А. А. Индийцы на севере Европы в 62 г до н. э.: реконструкция маршрута путешествия при его сокращенном описании в источниках // Восточная Европа в древности и средневековье: Восприятие, моделирование и описание пространства в античной и средневековой литературе. XVIII Чтения памяти В. Т. Пашуто. М., 2006. С. 135–138.

Мусбахова 2009: Мусбахова В. Т. Метаморфоза Ио и хронология «Прометея Прикованного» по письменным и археологическим свидетельствам // Индоевропейское языкознание и классическая филология — XIII. Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тронского. 22–24 июня 2009 г. СПб., 2009. С. 425–447.

Мусбахова 2010: Мусбахова В. Т. 2010: Сравнительно-историческое изучение текста и проблемы авторства (на материале трагедии «Прометей Прикованный»). Автореферат дисс. канд. филол. наук. СПб., 2010.

Мусбахова 2013: Мусбахова В. Т. Прометей Прикованный: Проблема авторства и датировки трагедии / Отв. ред. Н. Н. Казанский. СПб., 2013.

Надь 2002: Надь Г. Греческая мифология и поэтика / Перевод с англ. Н. П. Гринцера. М., 2002.

Откупщиков 2005: Откупщиков Ю. В. Две Иберии // Сборник научных трудов «ΣΤΕΦΑΝΟΣ». М., 2005. С. 284–300.

Панченко 2012: Панченко Д. В. Три этюда о гомеровской космографии, географии и навигации (Od. X, 507; III, 318–322; XIII, 28–30) // Аристей. Вестник классической филологии и античной истории. 5. 2012. С. 53–71.

Подосинов 2000: Подосинов А. В. Проблемы исторической географии Восточной Европы (античность и раннее средневековье). Lewiston; Queenston; Lampeter, The Edwin Mellen Press, 2000.

Подосинов 2002а: Подосинов А. В. Восточная Европа в римской картографической традиции. Тексты, перевод, комментарий. М., 2002 (Древнейшие источники по истории Восточной Европы).

Подосинов 2002б: Подосинов А. В. «Мнимые реальности» в античных представлениях о Восточной Европе // Восточная Европа в древности и средневековье: Мнимые реальности в античной и средневековой историографии. XIV Чтения памяти В. Т Пашуто. М., 2002. С. 183–191.

Подосинов 2005а: Подосинов А. В. Индийцы на Севере Европы? (Несколько замечаний к Mela, III, 45) // Восточная Европа в древности и средневековье: Проблемы источниковедения. XVII Чтения памяти В. Т. Пашуто. М., 2005. С. 29–33.

Подосинов 2005б: Подосинов А. В. Античные и раннесредневековые представления о речных путях, соединяющих бассейны Балтийского и Черного морей // Древнейшие государства Восточной Европы. Материалы и исследования. 2003 г. «Мнимые реальности» в истории. М., 2005. С. 192–208.

Подосинов 2007: Подосинов А. В. Гидрография Восточной Европы в античной и средневековой геокартографии // Т. Н. Джаксон, Т. М. Калинина, И. Г. Коновалова, А. В. Подосинов. «Русская река»: Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М., 2007. С. 14–97.

Подосинов 2008: Подосинов А. В. Морские проливы в античной картине мира: их значение и функции // Теории и методы исторической науки: шаг в XXI век. Материалы международной научной конференции. М., 2008. С. 361–363.

Подосинов 2010: Подосинов А. В. Вновь найденная поздневизантийская карта мира // Византийский временник. 69 (94). М.,

2010. С. 230–247.

Подосинов 2011: Подосинов А. В. Океан, моря, проливы и реки в архаической картине мира древних греков // Висы дружбы. Сборник статей в честь Татьяны Николаевны Джаксон. М., 2011. С. 345–356.

Подосинов 2012а: Подосинов А. В. Гекатей Абдерский. «О гипербореях». Введение, древнегреческий и латинский текст фрагментов // Труды кафедры древних языков исторического факультета МГУ Вып. 3 / Отв. ред. А. В. Подосинов. М., 2012. C. 146–185.

Подосинов 2012б: Подосинов А. В. Куда плавал Одиссей? О географических представлениях греков в связи с путешествиями аргонавтов, Геракла и Одиссея // Аристей. Вестник классической филологии и античной истории. 5. 2012. С. 72–113.

Подосинов 2013а: Подосинов А. В. Странствия Ио в «Прометее Прикованном» Эсхила и архаическая картина мира греков // Аристей. Вестник классической филологии и античной истории. 7. 2013. С. 20–45.

Подосинов 2013б: Подосинов А. В. География и географические знания в античном романе (некоторые наблюдения) // Вторые и третьи Аверинцевские чтения. К 75-летию со дня рождения академика С. С. Аверинцева / Под ред. О. В. Раевской. М., 2013. С. 200–222.

Подосинов 2014а: Подосинов А. В. Плавания по Северному океану в античности: миф, утопия, реальность // ΠΟΛΥΤΡΟΠΟΣ. Сборник научных статей памяти Аркадия Анатольевича Молчанова (1947–2010) / Под ред. Т. Н. Джаксон и А. В. Акопяна. М., 2014. С. 83–98.

Подосинов 2014б: Подосинов А. В. Скифские генеалогические легенды и их связь с греческим пантеоном: некоторые наблюдения // Восточная Европа в древности и средневековье. Язычество и монотеизм в процессах политогенеза. XXVI Чтения памяти В. Т. Пашуто. М., 2014. С. 223–230.

Подосинов 2014в: Подосинов А. В. Место Скифии в географической картине мира древних греков до Геродота // Книга картины Земли: Сборник статей в честь Ирины Геннадиевны Коноваловой / Под редакцией Т Н. Джаксон и А. В. Подосинова. М. 2014. C. 212–230.

Подосинов 2014 г: Подосинов А. В. О связи Азовского моря с Северным океаном и Черным морем в античной географии // Аристей. Вестник классической филологии и античной истории. 10. 2014. С. 345–350.

Поплавская 2005: Поплавская Л. Б. Об одной метафоре греческой поэзии. Левкада в мелике Сапфо // Сборник научных трудов «ΣΤΕΦΑΝΟΣ». М., 2005. С. 330–345.

Пропп 1986: Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М., 1986.

Рабинович 1983: Рабинович Е. Г. Атлантида // Текст: семантика и структура. М., 1983. С. 67–84.

Ростовцев 1925: Ростовцев М. И. Скифия и Боспор. Критическое обозрение памятников литературных и археологических. Л., 1925.

Скржинская 2001: Скржинская М. В. Скифия глазами эллинов. 2-е изд. СПб., 2001.

Толстой 1918: Толстой И. И. Остров Белый и Таврика на Евксинском Понте. Пг., 1918.

Толстой 1966: Толстой И. И. Черноморская легенда о Геракле и змееногой деве // Толстой И. И. Статьи о фольклоре. М.; Л., 1966.

Тохтасьев 2008: Тохтасьев С. Р. Рец.: Иванчик А. И. Накануне колонизации. Северное Причерноморье и степные кочевники VIII–VII вв. до н. э. в античной литературной традиции. Фольклор, литература, история. Москва — Берлин: Палеограф, 2005 (Pontus septentrionalis III) // ВДИ. 2008. 1. С. 193–204.

Хенниг 1961: Хенниг Р. Неведомые земли. Т I. М., 1961.

Цымбурский 2005: Цымбурский В. Л. Эя и Троя (Прагреки в Северо-Западной Анатолии и происхождение топонима Αΐα) // HRDA MANASA. Сборник статей к 70-летию проф. Л. Г. Герценберга. СПб, 2005. С. 308–322.

Шауб 2007: Шауб И. Ю. Миф, культ, ритуал в Северном Причерноморье (VII–IV вв. до н. э.). СПб., 2007.

Шауб 2008: Шауб И. Ю. Геракл в Италии и Скифии // Шауб И. Ю. Италия — Скифия: культурно-исторические параллели. М.; СПб., 2008. С. 66–83.

Шелов-Коведяев 1994: Шелов-Коведяев Ф. В. Плиний // Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. М., 1994. С. 18–36.

Эсхил 1989: Эсхил. Трагедии в переводе Вячеслава Иванова. М., 1989.

Яйленко 2007: Яйленко В. П. Очерки этнической и политической истории Скифии в V–III вв. до н. э. // Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор. М.; Киев; Запорожье, 2007. С. 61–118.

Яйленко 2013: Яйленко В. П. Локализация Эи и страны киммерийцев в раннегреческой мифологической традиции // Яйленко В. П. Очерки этнической, политической и культурной истории Скифии VIII–III вв. до н. э. М., 2013. С. 11–21.

Andre 1982: Andre J. Des Indiens en Germanie? // Journal des Savants. Paris. P. 45–55.

Arrighetti 1975: Arrighetti G. Cosmologia mitica di Omero e Esiodo // Esiodo. Letture critiche. 1. Milano, 1975. P. 146–213.

Aujac 1975: Aujac G. La geographie dans la mond grec. Paris, 1975.

Bacon 1925: Bacon I. R. The voyage of the Argonautes. Methuen, 1925.

Baer 1873: Baer K. E. von. Wo ist der Schauplatz der Fahrten des Odysseus zu finden? Historische Fragen mit Hulfe der Naturwissenschaften beantwortet // Baer K. E. von. Reden, gehalten in wissenschaftlichen Versammlungen und kleine Aufsatze vermischten Inhalts. 3. TeII. Sankt-Petersburg, 1873 (Nachdruck: Hildesheim, 2003).

Ballabriga 1986: Ballabriga A. Le Soleil et le Tartare. L'image mythique du monde en Grece archaϊque. Paris, 1986.

Ballabriga 1998: Ballabriga A. Les fictions d'Homere. L'invention mythologique et cosmologique dans l'Odyssee. Paris, 1998.

Bees 1993: Bees R. Zur Datierung des Prometheus Desmotes. Stuttgart, 1993.

Beckers 1914: Beckers W. J. Die ratselhafte Hochgebirge des Altertums, die sogenannten Rhipaen // Geographische Zeitschrift. 20. 9/10. 1914. S. 534–557.

Bengston 1954/1955: Bengston H. Q. Caecilius Metellus Celer (cos. 60) und die Inder // Historia. 3. 1954/1955. S. 229–236.

Berard 1927–1929: Berard V. Les navigations d'Ulysse. I–IV Paris, 1927–1929.

Berger 1903: Berger H. Geschichte der wissenschaftlichen Erdkunde der Griechen. Leipzig, 1903.

Berger 1904: Berger H. Mythische Kosmographie der Griechen // Roscher W. H. Ausfuhrliches Lexikon der griechischen und romischen Mythologie. Supplement III. Leipzig, 1904 (Reprint Hildesheim 1965).

Bernand 1985: Bernand A. La carte du tragique. Le geographie dans la tragedie grecque. Paris, 1985.

Bernecker 1989: Bernecker A. Die Feldzuge des Tiberius und die Darstellung der unterworfenen Gebiete in der Geographie des Ptolemaeus. Bonn, 1989.

Bianchetti 1998: Bianchetti S. Pitea di Massalia. L'Oceano. Pisa; Rom, 1998.

Bichler, Sieberer 1996: Bichler R., Sieberer W. Die Welt in Raum und Zeit im literarischen Reflex der epischfruharchaischen Ara // Wege zur Genese griechischer Identitat: Die Bedeutung der fruharchaischen Zeit / Chr. Ulf. Berlin, 1996. S. 116–155.

Biffi 2003: Biffi N. Metello e gli Indiani // Geographia Antiqua. 12. 2003. P. 146–153.

Biraschi 2006: Biraschi A. M. Strabo and Homer: a chapter in cultural history // Strabo's Cultural Geography: The Making of a Kolossourgia / Ed. by D. Dueck, H. Lindsay, S. Pothgary. Cambridge, 2006. P. 73–85.

Bolton 1962: Bolton J. D. P. Aristeas of Proconnesus. Oxford, 1962.

Bonnafe 1991: Bonnafe A. Texte, carte et territoire: Autour de l'itineraire d' Io dans le Promethee (1re partie) // Journal des savants. Paris, 1991. P. 133–193.

Bonnafe 1992: Bonnafe A. Texte, carte et territoire: Autour de l'itineraire d' Io dans le Promethee (2e partie) // Journal des savants. Paris, 1992. P. 3–34.

Braund 2010: Braund D. Kimmerians, Kerberians and Kerberion: Reflections on Herakles at Asiatic Kimmerikon // Gaudeamus igitur. Сборник статей к 60-летию А. В. Подосинова. М., 2010. С. 89–101.

Breusing 1886: Breusing A. Die Nautik der Alten. Bremen, 1886.

Bringmann 1993: Bringmann K. Veranderungen des antiken Weltbildes // Entdeckungen und fruhe Kolonisation / Hrsg. von Chr. Dipper, M. Vogt. Darmstadt, 1993. S. 55–68.

Bunbury 1883: Bunbury E. H. History of Ancient Geography. Vol. I. Leipzig, 1883 (Repr. Amsterdam, 1979).

Burchner 1925: BurchnerL. Leuca // RE. XII. 1925. Sp. 2208–2209.

Burr 1932: Burr V. Nostrum mare. Ursprung und Geschichte der Namen des Mittelmeeres und seiner Teilmeere im Altertum. Stuttgart, 1932.

Bury 1952: Bury J. B. History of Greece. London, 1952 (1st ed. 1931).

Buschor 1958: Buschor E. Aischylos. Die Danaostochter, Prometheus, Thebanische Trilogie. Munchen, 1958.

Capelle 1927–1928: Capelle P. Elysium und Inseln der Seligen // Archiv fur Religionswissenschaft. 25. 1927. S. 245–264; 26. 1928. S. 17–40.

Cary, Warmington 1966: Cary M., Warmington E. H. Die Entdeckungen der Antike. Zurich, 1966 (переработанный перевод с англ.: The Ancient Explorers. London, 1929).

Chadwick 1976: Chadwick J. The Mycenaean World. Cambridge, 1976.

Clay, Purvis 1999: Clay D., Purvis A. Four island utopias. Newburyport (Ma), 1999.

Conacher 1980: Conacher D. J. Aeschylus' Prometheus Bound. A literary commentary. Toronto; Buffalo; London, 1980.

Corvisier 2008: Corvisier J.-N. Les Grecs et la mer. Paris, 2008.

Crane 1988: Crane G. Calypso: Backgrounds and Conventions of the Odyssey. Frankfurt am Main,1988.

Cunliffe 2002: Cunliffe B. The Extraordinary Voyage of Pytheas the Greek. New York, 2002.

Cuppers 1975: Cuppers H. Rhenus 2 // KP. 4. 1975. Sp. 1394–1395.

Daebritz 1916: Daebritz H. Hyperboreer // RE. 9. 1916. Sp. 258–279.

Delage 1930: Delage E. La geographie dans les Argonautiques d'Apollonios de Rhodes. Bordeaux; Paris, 1930.

Detlefsen 1909: Detlefsen D. Die Anordnung der geographischen Bucher des Plinius und ihre Quellen. Berlin, 1909 (QuFaGG. 18).

Dickie 1995: Dickie M. I. The Geography of Homer's World // Homer's World. Fiction, Tradition, Reality / Ed. by 0. Andersen, M. Dickie. Bergen, 1995. P. 29–56.

Dion 1977: Dion R. Aspects politiques de la geographie antique. Paris, 1977.

Dodds 1951: Dodds E. R. The Greeks and the Irrational. Berkeley, 1951.

Dorpfeld, Ruter 1925: Dorpfeld W., Ruter H. Die Heimkehr des Odysseus: Homers Odyssee in ihrer ursprunglichen Gestalt. Bd. I. Munchen, 1925.

Dueck 2012: Dueck D. Geography in Classical Antiquity. Cambridge University Press, 2012.

Engelmann 1903: Engelmann R. Die Io-Sage // Jahrbuch des Deutschen Archaologischen Instituts. Bd. 18. 1903. S. 37–58.

Escher 1894: Escher J. Aiaia // RE. 1. 1894. Sp. 920–921.

Escher 1907: Escher J. Eridanos // RE. 11. Hlbd. 1907. Sp. 446–448.

Fabre 1981: Fabre P. Les Grecs et la connaissance de l'Occident. Lille, 1981.

Feher, Kovacs 2005: Feher B. and Kovac, P. (eds.) The Sources of Pannonian Antiquity: I. Early Geographers — the Period of the Roman Conquest (to AD 54). Budapest, 2005.

Finkelberg 1998: Finkelberg M. The Geography of the Prometheus Vinctus // RhM. NF. 141. 1998. P. 119–141.

Finley 1979: Finley M. I. Das antike Sizilien, von der Vorgeschichte bis zur arabischen Eroberung. Munchen, 1979.

Frame 1978: Frame D. The Myth of Return in Early Greek Epic. New Haven; London, 1978.

Gehrke 2007: Gehrke H.-J. Die Raumwahrnehmung im archaischen Griechenland // Wahrnehmung und Erfassung geographischer Raume in der Antike / Hrsg. von M. Rathmann. Mainz am Rhein, 2007. S. 17–30.

Geisthovel 2007: Geisthovel W. Unterwegs mit Odysseus durch das Mittelmeer. Dusseldorf, 2007.

Gisinger 1924: Gisinger F. Geographie // RE. Supplbd. 4. 1924. Sp. 521–685.

Gisinger 1963: Gisinger F. Pytheas von Massalia // RE. 24. 1. 1963. Sp. 314–365.

Gladstone 1858: Gladstone W. E. Studies on Homer and Homeric Age. Vol. III. Oxford, 1858.

Greek Colonisation 2006: Greek Colonisation: An Account of Greek Colonies and Other Settlements Overseas. Vol. I / Ed. by G. R. Tsetskhladze. Leiden; Boston: Brill, 2006 (Mnemosyne. Bibliotheca classica Batava. Suppl. 193).

Griffith 1983: Griffith M. 1983: Aeschylus. Prometheus Bound. Cambridge, 1983.

Gruppe 1906: Gruppe O. Griechische Mythologie und Religionsgeschichte. Bd. I–II. Munchen, 1906.

Hartmann 1917: Hartmann A. Untersuchungen uber die Sagen vom Tod des Odysseus. Munchen, 1917.

Hennig 1934: Hennig R. Die Geographie des homerischen Epos. Eine Studie uber die erdkundlichen Elemente der Odyssee. Leipzig; Berlin, 1934.

Herington 1972: Herington C. J. The Older Scholia on the Prometheus Bound. Lugduni Batavorum, 1972.

Herrmann 1926: Herrmann A. Die Irrfahrten des Odysseus. Berlin, 1926 (Meereskunde 169).

Heubeck 1974: Heubeck A. Die homerische Frage. Darmstadt, 1974.

Heubeck 1989: Heubeck A. Books 9–12 // A Commentary on Homer's Odyssey. Vol. 2. Books IX–XVI / Ed. by A. Heubeck, A. Hoekstra. Oxford, 1989.

Heubeck 1992: Heubeck A. Books 23–24 // A Commentary on Homer's Odyssey. Vol. 3. Books XVII–XXIV / Ed. by J. Russo, M. Fernandez-Galiano, A. Heubeck. Oxford, 1992.

Holscher 1988: Holscher U. Die Odyssee. Epos zwischen Marchen und Roman. Munchen, 1988.

Holzberg 1996: Holzberg N. Novellike Works of Extended Prose Fiction // The Novel in the Ancient World / Ed. by G. Schmeling. Leiden, 1996. P. 621–653.

Hubner 2000: Hubner W. Mythische Geographie // Geographie und verwandte Wissenschaft / Hrsg. von W. Hubner. Stuttgart, 2000. S. 19–32.

Hyde 1947: Hyde W. W. Ancient Greek Mariners. New York, 1947.

Kappel 2001: Kappel L. Bilder des Nordens im fruhen antiken Griechenland // Ultima Thule. Bilder des Nordens von der Antike bis zur Gegenwart. Frankfurt am Main et al., 2001, S. 11–27.

Karl 1967: Karl W. Chaos und Tartaros in Hesiods Theogonie. Diss. Erlangen, 1967.

Kirk 1962: Kirk G.S. The Songs of Homer. Cambridge, 1962.

Kohnken 1971: Kohnken A. Die Funktion des Mythos bei Pindar: Interpretationen zu 6 Pindargedichten. Berlin, 1971.

Kranz 1915: Kranz W. Die Irrfahrten des Odysseus // Hermes. 50. 1915. S. 93–112.

Laqueur 1938: Laqueur R. Pherecydes // RE. 19. Bd. 1938. Sp. 1991–2025.

Lasserre 1979a: Lasserre F. Rhipaia ore // KP. 4. 1979. Sp. 1417–1419.

Lasserre 1979б: Lasserre F. Okeanos // KP. 4. 1979. Sp. 267–270.

Lesky 1939: Lesky A. Orestes // RE. 35. Hlbd. 1939. Sp. 966–1010.

Lesky 1947: Lesky A. Thalatta: Der Weg der Griechen zum Meer. Wien, 1947.

Lesky 1949: Lesky A. Aia // Wiener Studien. 63. 1949. S. 22–68 (перепечатана в: Gesammelte Schriften. Munchen; Bern. 1966).

Lesky 1959: Lesky A. Aithiopika // Hermes. 87. 1959. S. 27–38.

Lesky 1963: Lesky A. Geschichte der griechischen Literatur. 2. Ausg. Bern; Munchen, 1963.

Lefevre 2003: Lefevre E. Studien zu Quellen und zum Verstandnis des Prometheus Desmotes. Gottingen, 2003.

Luisi 1988: Luisi A. Cornelio Nepote geografo // Geografia e storiografia nel mondo classico / Ed. M. Sordi. Milano, 1988. P. 41–51.

Maass 1915: Maass O. Die Irrfahrten des Odysseus im Pontos. (Wissenschaftliche Beilage des Jahresberichtes des Evangelischen Gymnasiums in Gutersloh). Gutersloh, 1915.

Magnani 2002: Magnani S. Il viaggio di Pitea sull'Oceano. Bologna, 2002.

Malkin 1998: Malkin I. The Returns of Odysseus: Colonization and Ethnicity. Berkeley; Los Angeles; London, 1998.

Mayer 1887: Mayer M. Die Giganten und Titanen in der antiken Sage und Kunst. Berlin, 1887.

Melin 1960: Melin B. Die Heimat der Kimbern. Uppsala, 1960 (Uppsala Universitets Arsskrift. 5).

Mette 1952: Mette H. J. Pytheas von Messalia. Fragmenta. Berlin, 1952 (Kleine Texte fur Vorlesungen und Obubgen. 173).

Meuli 1921: Meuli K. Odysseia und Argonautika. Untersuchungen zur griechischen Sagengeschichte und zum Epos. Berlin, 1921.

Morgan 1982: Morgan J. R. Historical Romance and Realism // Classical Antiquity. 1. 1982. P. 221–265.

Morgan 1985: Morgan J. D. ΛΕΥΚΑΣ ΠΕΤΡΗ // ClQ. N. S. 35. 1985. P. 229–231.

Mullenhoff 1870: Mullenhoff K. Deutsche Altertumskunde. Bd. I. Berlin, 1870.

Nakassis 2004: Nakassis D. Gemination at the Horizons: East and West in the Mythical Geography of Archaic Greek Epic // Transactions of the American Philological Association. 134. 2004. P. 215–233.

Nesselrath 2005: Nesselrath H.-G. "Where the Lord of the Sea Grants Passage to Sailors Through the Deep-Blue Mere no More": The Greeks and the Western Seas // Creece and Rome. 2005. 52 (2). P. 153–171.

Niederle 1923: Niederle L. Manuel de l'antiquite slave 1. Paris, 1923.

Norden 1920: Norden E. Die germanische Urgeschichte in Tacitus Germania. Leipzig; Berlin, 1920.

Ogden 2001: Ogden D. Greek and Roman Necromancy. Princeton, 2001.

Olshausen 1999: Olshausen E. Geographie // Mensch und Landschaft in der Antike. Lexikon der Historischen Geogaphie / Hrsg. von H. Sonnabend. Stuttgart; Weimar, 1999. S. 169–173.

Pellech 1983: Pellech Ch. Die Odyssee. Eine antike Weltumsegelung. Berlin, 1983.

Peretti 1994: Peretti A. Dall' Eridano di Esiodo al Retrone vicentino. Studio su un idronimo erratico. Pisa, 1994.

Pfister 1959: Pfister Fr. Studien zur Sagengeographie // Symbolae Osloenses. 35/1, 1959. S. 5–39.

Pearson 1938: Pearson L. Apollonius of Rhodes and the Old Geographers // AJP. 59. 1938. P. 443–459.

Pinney, Ridgway 1981: Pinney G. F., Ridgway B. S. Herakles at the Ends of the Earth // JHS. 10. 1981. P. 141–144.

Pley 1931: Pley J. Memnon // RE. 29. Hlbd. 1931. Sp. 638–649.

Plezia 1952: Plezia M. Greckie i lacmskie zrodla do najstarszych dziej0w Slowian. T. I. Poznan; Krakоw, 1952.

Plischke 1916: Plischke H. Verschlagungen von Bewohnern Amerikas nach Europa im Altertum und Mittelalter // Petermanns Mitteilungen. 62. 1916. S. 93–95.

Podlecki 2005: Podlecki F. J. Aeschylus. Prometheus Bound. Oxford, 2005.

Podossinov 2004: Podossinov A. V. Das Schwarze Meer in der geokartographischen Tradition der Antike und des fruhen Mittelalters. II. Die Halbinsel Krim, das Asowsche Meer und die Strabe von Kertsch // Ancient West and East. 3, 2. Leiden; Boston, 2004. S. 338–353.

Podossinov 2008: Podossinov A. V. Das Schwarze Meer in der geokartographischen Tradition der Antike und des fruhen Mittelalters. III. Die FMverbindungen zwischen dem Baltischen und dem Schwarzen Meer nach Angaben der antiken, mittelalterlichen und arabischen Geokartographie // Ancient West and East. 7. Leuven; Paris; Walpole (MA), 2008. P. 107–134.

Podossinov 2009: Podossinov A. V. Europa as an island in ancient and medieval geocartography // Proceedings of the 14th International Conference of Historical Geographers. Kyoto University Press, 2009. P. 220–221.

Podossinov 2013: Podossinov A. V. Das Schwarze Meer in der geokartographischen Tradition der Antike und des fruhen Mittelalters. IV Odysseus im Schwarzen Meer? Okeanische Fahrten der griechischen Helden und archaisches Weltbild der Griechen // Ancient West and East. 12. Leuven; Paris; Walpole (MA), 2013. S. 205–236.

Podossinov 2014а: Podossinov A. V. The Indians in Northern Europe? On the Ancient Roman Notion of the Configuration of Eurasia) // The Periphery of the Classical World in Ancient Geography and Cartography / Ed. by A. V. Podossinov. Leuven; Paris; Walpole, Ma, 2014 (Colloquia antiqua 12). P. 133–145.

Podossinov 2014b: Podossinov A. V. Verbindung zwischen dem Schwarzen Meer und der Adriatik durch Ozean und/oder Donau im Weltbild der archaischen Griechen // Proceedings of the Fifth International Congress on Black Sea Antiquities: The Danubian Lands between the Black, Aegean and Adriatic Seas (7th Century BC — 10th Century AD) (Belgrade — 17–21 September 2013). Oxford, 2015 (в печати).

Prontera 1993: Prontera Fr. Lo Stretto di Messina nella tradizione geografica antica // Lo Stretto crocevia di culture. Atti del 26mo convegno di studi sulla Magna Grecia. Tarranto-Reggio Calabria, 9–14 ottobre 1968. Napoli, 1993. P. 107–131.

Prontera 2011: Prontera Fr. Geografia e storia nella Grecia antica. Firenze, 2011.

Radermacher 1903: Radermacher L. Das Jenseits im Mythos der Hellenen. Untersuchungen uber antiken Jenseitsglauben. Bonn, 1903.

Radermacher 1915: Radermacher L. Die Erzahlungen der Odyssee. Wien, 1915.

Radermacher 1938: Radermacher L. Mythos und Sage bei den Griechen. 2. Aufl. Bran; Munchen; Wien, 1938. S. 220–223.

Ramin 1979: Ramin J. Mythologie et Geographie. Paris, 1979.

Ricci 1740–1741: Ricci A. M. Dissertationes Homericae. Florentiae, 1740–1741.

Robert 1921: Robert C. Die griechische Heldensagen. 5. Ausg. Bd. 3. Berlin, 1921.

Rohde 1876: Rohde E. Der griechische Roman und seine Vorlaufer. Leipzig, 1876.

Romm 1992: Romm J. S. The Edges of the Earth in Ancient Tought: Geography, Exploration, and Fiction. Princeton (NJ), 1992.

Romm 2008: Romm J. S. Travel // The Cambridge Companion to the Greek and Roman Novel / Ed. by T. Whitmarsh. Cambridge, 2008. P. 109–126.

Rose 1957: Rose H. J. A commentary of the surviving plays of Aeschylus. Amsterdam, 1957.

Roseman 1994: Roseman Ch. H. Pytheas of Massalia: On the Ocean. Chicago, 1994.

Rousseau-Liessens 1962–1964: Rousseau-Liessens A. Geographie de l'Odyssee. I–III. Bruxelles, 1962–1964.

Roux 1949: Roux R. Le probleme des Argonautes. Paris, 1949.

Rudhardt 1971: Rudhardt J. Le theme de l'eau primordiale dans la mythologie grecque. Bern, 1971.

Scatena 1968: Scatena U. Eschilo. Prometeo. 2 ed. Milano, 1968.

Schafarik 1843: Schafarik P. J. Slavische Alterthumer. 1. Leipzig, 1843.

Scherling 1934: Scherling K. Telegonos // RE. 9. Hlbbd. 1934. Sp. 314–320.

Schneider 2004: Schneider P. L'Ethiopie et l'Inde: unterferences et confusions aux extremites du monde antique (Vllle siecle avant J.-C. — VI siecle apres J.-C.). Roma, 2004.

Schulz 2005: Schulz R. Die Antike und das Meer. Darmstadt, 2005.

Seibold 2005: Seibold E. Antike Vorstellungen und die Nordostpassage. Stuttgart, 2005.

Severin 1987: Severin T. The Ulysses Voyage. Sea Search for the Odyssey. New York, 1987.

Smith 1956: Smith H. W. Aeschylus. Prometheus Bound. Cambridge, 1956.

Snograss 1971: Snograss A. M. The Dark Age of Greece: An Archaeological Survey of the Eleventh to the Eighth Centuries. Edinbourgh, 1971.

Snowden 1970: Snowden F. M. Blacks in Antiquity: Ethiopians in the Greco-Roman Experience. London, 1970.

Sommerstein 2008: Sommerstein A. H. Aeschylus. Persians. Seven against Thebes. Supplicants. Prometheus Bound. Cambridge (Ma); London, 2008.

Son van 1962: Son D. W. L. van. Zur Deutung von Plinius N. H. II 167 // Mnemosyne. Ser. 4. 15. 1962. S. 146–152.

Sonnabend 2007: Sonnabend H. Die Grenzen der Welt: Geographische Vorstellungen der Antike. Darmstadt, 2007.

Stassinopoulou-Skiadas 1962: Stassinopoulou-Skiadas A. Der Kirke-Mythos. Diss. Kiel, 1962.

Stechow 1948: Stechow E. Zur Entdeckung der Ostsee durch die Romer // Forschungen und Fortschritte. 24. 1948. S. 240–241.

Stoessl 1949: Stoessl F. Panyassis // RE. 36. Hlbbd. 1949. Sp. 871–922.

van Thiel 1988: Thiel H. van. Odysseen. Basel, 1988.

Thomson 1948: Thomson J. O. History of Ancient Geography. Cambridge, 1948.

Tomaschek 1897: Tomaschek W. Borysthenes // RE. 3. 1897. Sp. 736–739.

Tsopanakis 1992: Tsopanakis A. Lestrigoni // Quaderni Urbinati di Cultura Classica. 40. 1992. P. 7–13.

Vandiver 1991: Vandiver E. Heroes in Herodotus. The Interaction of Myth and History. Frankfurt am Main; Bern; New York; Paris, 1991.

Vassileva 1998: Vassileva M. Greek Ideas of the North and East: Mastering the Black Sea Area // The Greek Colonisation of the Black Sea Area. Historical Interpretation of Archaeology / Ed. G. R. Tsetskhladze. Stuttgart, 1998. P. 69–77 (Historia Einzelschriften 121).

Vian 1987: Vian F. Poesie et geographie: Les Retours des Argonautes // Comptes Rendus de l'Academie des Inscriptions et Belles-Lettres. Paris, 1987. P. 249–262.

Vian 1988: Vian F. Le periple oceanique des Argonautes dans les Argonautiques orphiques // Peuples et pays mythiques. Actes du V Colloque du Centre de recherches mythologiques de l'Universite de Paris X // Ed. par Fr. Jouan et B. Deforge. Paris,1988. P. 177–185.

Vinci 2002: Vinci F. Omero nel Baltico. Saggio sulla geografia omerica. 2 ed. Roma, 2002.

Vojatzi 1982: Vojatzi V. Fruhe Argonautenbilder. Wurzburg, 1982 (Beitrage zur Archaologie, 14).

Volcker 1830: Volcker K. H. W. Uber homerische Geographie und Weltkunde. Hannover, 1830.

Vos 1963: Vos H. Die Bahnen von Nacht und Tag // Mnemosyne. 16. 1963. S. 18–34.

Vysokii 2009: Vysokii M. F. The Messenian Strait in Religion and Mythology // Die Landschaft und die Religion. Stuttgarter Kolloquium zur Historischen Geographie des Altertums 9, 2005 / Hrsg. von E. Olshausen, V Sauer. Stuttgart, 2009. P. 389–397.

Warnecke 1999а: Warnecke H. Meer // Mensch und Landschaft in der Antike. Lexikon der Historischen Geogaphie / Hrsg. von H. Sonnabend. Stuttgart; Weimar, 1999. S. 330–334.

Warnecke 19996: Warnecke H. Meerenge // Mensch und Landschaft in der Antike. Lexikon der Historischen Geogaphie / Hrsg. von H. Sonnabend. Stuttgart; Weimar, 1999. S. 334–336.

Warnecke 2008: Warnecke H. Homers Wilder Westen. Die historisch-geographische Wiedergeburt der Odyssee. Stuttgart, 2008.

Wecklein 1893: Wecklein N. Aeschylus. Prometheus. 3 Aufl. Leipzig, 1893.

Wehrli 1955: Wehrli F. Die Ruckfahrt der Argonauten // Museum Helveticum. 12. 1955. S. 154–157.

Weibull 1934: Weibull L. Upptackten av den skandinaviska Norden // Scandia. 7. Lund, 1934. P 80–143.

Wendel 1924: Wendel C. Argonauten und Geographie // Schlesische Jahrbucher fur Geistes- und Naturwissenschaften. 3. 1924. S. 41–57.

Werner 1959: Werner O. Aischylos. Tragodien und Fragmente. Munchen, 1959.

West M. L. 1966: West M. L. (ed.) Hesiod. Theogony. Oxford, 1966.

West M. L. 1990: West M. L. Studies in Aeschylus. Stuttgart, 1990.

West M. L. 2005: West M. L. Odyssey and Argonautica // ClQ. 55. 2005. P 39–64.

West S. 1997: West S. Alternative Arabia: A note on "Prometheus vinctus" 410-4 // Hermes. 125. 1997. P 377–378.

Wilamowitz-Moellendorff 1884: Wilamowitz-Moellendorff U. von. Homerische Untersuchungen // Philologische Untersuchungen. 7. Heft. Berlin, 1884.

Wilamowitz-Moellendorff 1924: Wilamowitz-Moellendorff U. von. Hellenistische Dichtung in der Zeit des Kallimachos II. Berlin, 1924.

Wolf 2002: Wolf A. Homer und die Strabe von Messina // Stuttgarter Kolloquium zur historischen Geographie des Altertums. 7. 1999. Zu Wasser und zu Land. Verkehrswege in der antiken Welt / Hrsg. von E. Olshausen und H. Sonnabend. Stuttgart, 2002. S. 301–322.

Wolf, Wolf 1990: Wolf Armin und Hans-Helmut. Die wirkliche Reise des Odysseus. Zur Rekonstruktion des Homerischen Weltbildes. Munchen; Wien, 1990.

Wolf 2009: Wolf A. Homers Reise. Auf den Spuren des Odysseus. Koln; Weimar; Wien, 2009.

Ziegler 1912: Ziegler K. Gorgo // RE. 7. 1912. Sp. 1631–1655.

Ziegler et al. 1951: Ziegler K., Kroll W., Gundel W., Aly W., Hanslik R. Plinius der Altere // RE. 21. 1. 1951. Sp. 271–439.

ВДИ — Вестник древней истории. М.

AJA — American Journal of Archaeology. Boston

AJP — American Journal of Philology. Baltimore

ClQ — Classical Quarterly. Oxford

FGrHist — Die Fragmente der griechischen Historiker. Bd. I–III / Hrsg. von F. Jacoby. Berlin; Leiden, 1923–1958

JHS — Journal of Hellenic Studies. London

KP — Der Kleine Pauly. Lexikon der Antike in funf Banden. Bd. 1–5. Munchen, 1975

QuFaGG — Quellen und Forschungen zur alten Geschichte und Geographie / Hrsg. von W. Sieglin. Leipzig; Berlin

RE — Paulys Real-Enzyclopadie der classischen Alterstumwissenschaft / Neue Bearbeitung begonnen von G. Wissowa, hrsg. von W. Kroll

RhM — Rheinisches Museum. Frankfurt am Main

Der Titel "Wohin fuhr Odysseus?" mag eben so provozierend wie banal klingen. Die geographischen Hintergrunde der Wanderungen des Odysseus, des Herakles, der Argonauten und anderer Heroen regten die Phantasie zahlreicher Fachleute und Dilettanten seit der Antike an. Es scheint, dass nur ein Faulenzer keine Karte von den Wanderungen des Odysseus zeichnete. Nichtsdestotrotz ist dieses Problem unerschopflich, wie die soliden Bucher der letzten Zeit von zwei Althistorikern — von Heinz Warnecke (Homers Wilder Westen. Die historisch-geographische Wiedergeburt der Odyssee. Stuttgart, 2008) und von Armin Wolf (Homers Reise. Auf Spuren des Odysseus. Koln; Weimar; Wien, 2009) — plastisch vor Augen fuhren. Im Buch von Armin Wolf werden uber 100 Versionen der Irrfahrten des Odysseus analysiert, die von der Antike bis in jungste Gegenwart vorgeschlagen worden sind. Mein Ehrgeiz ist es nicht, Antwort auf die ewige Frage — Wohin fuhr Odysseus? — zu finden; wir erinnern uns an die sarkastische Bemerkung des Eratosthenes: "Die Wege des Odysseus werde man so wenig finden wie den Mann, der den Windschlauch des Aiolos angefertigt habe" (Strabo I, 2, 15).

Mein Ziel ist bescheidener: Ich mochte die Aufmerksamkeit auf einige Elemente des Weltbildes der archaischen Griechen lenken, die vielleicht manche Widerspruche in den geographischen Beschreibungen Homers, der Autoren der Argonauten-Fahrt und der Mythographen aufklaren konnten. Gerade die Helden dieser Legenden unternahmen (wenn auch nur in der Phantasie der Griechen) Weltreisen, die die verschiedensten Lander und Meere beruhrten. Deshalb spiegeln sich gerade in den Beschreibungen dieser Reisen die Kernelemente der geographischen Vorstellungen antiker Autoren wider.

Es ist bekannt, dass der Gesichtskreis der archaischen Griechen sehr eng war. Das Agaische Meer, umgeben von Kleinasien im Osten, Thrakien im Norden, Sizilien im Westen sowie Kreta und Agypten im Suden, als auch das Ionische und Sizilianische Meer — das war der Raum, in welchem die Griechen der archaischen Zeit lebten und reisten und wo die griechische Helden, wie Odysseus, die Argonauten, Herakles und Io wandern sollten. Dabei wurde die Oikumene als Insel, die der Fluss "Ozean" umkreist, wahrgenommen. Dieser Ozean war mit dem Mittelmeer durch Meerengen und Flusse verbunden, da die homerischen Griechen dachten, dass alle Gewasser (Meere, Flusse, Quellen) Kinder des Ozeans seien.

Aus diesen zwei gut argumentierten Thesen folgt logischerweise die Dritte: in dieser Situation bilden die inneren Meerengen die Grenzen der Welt, welche Ausgange in den Ameren Ozean sind und den Ozean mit dem Mittelmeer verbinden. Das sind der Bosporus und der Hellespont (WasserstraBe zum Schwarzem Meer), die Straβe von Messina und die Sizilianische Meerenge zwischen Afrika und Sizilien (Seeweg zum westlichen Teil des Mittelmeeres) und die Straβe von Otranto zwischen dem Ionischen und dem Adriatischen Meer. Besonders klar sieht man es hinsichtlich des Schwarzen Meeres, das damals unbekannt und als Teil des Ozeans angesehen wurde. Bei Strabo (I, 2, 10) heiβt es: "in der Homerzeit dachte man, dass das Pontische [Schwarze] Meer etwas wie der zweite Ozean ist und die da Reisenden weit uber die Grenze der Oikumene ausgegangen sind gleich denen, die weit hinter Gibraltar reisen."

Da die antiken Meerengen als Ausgange in den Ozean galten (d. h. aus "unserer" realen und zivilisierten Welt in die fremde, phantastische und barbarische Welt), wurden sie auch als Eingange ins Jenseits verstanden, denn im Ozean lokalisierten die Griechen ihren Hades. Man findet mehrere Merkmale des jenseitigen Topiks gerade hier, in den Gebieten dieser Meerengen (das sind verschiedene chtonische Ungeheuer, verbunden mit dem Hades — Kerber, Phorkiden, Scylla und Charybdis, Sirenen, als auch die Insel der Seligen, die todlichen Felsen Symplegades, der Fluss Acheron und andere Attribute des Jenseits). Daraus folgt, dass z. B. der Ausgang in den Ozean durch den Bosporus nicht weit vom Eingang aus dem Ozean ins Adriatische Meer sich befindet (vgl. Strabo I, 3, 15: "Pontos und Adriatik flieβen, wahrscheinlich, in einigen Platzen zusammen"), die Adria aber irgendwo im Norden mit dem Tyrrhenischen Meer verbunden ist. Italien wurde zu dieser Zeit, wie bekannt, als eine Insel angesehen. Davon ausgehend kann man die heftigen №ergange des Odysseus, der Argonauten, des Herakles, der Io und anderer Helden aus einem Teil der Oikumene in den anderen erklaren. So wird die unerwartete Erscheinung des Odysseus nach den Wanderungen im Ionischen Meer bei Kirke auf der Insel Aiaia im aβersten Osten der Oikumene im Schwarzen Meer (Ozean mit dem Eingang ins Jenseits) verstandlich, wo er im Lande der Kimmerier in den Hades heruntersteigt und dann vom Schwarzen Meer plotzlich zur Straβe von Messina kommt. Dass die Argonauten bei der Ruckfahrt von Kolchis im Schwarzen Meer nach Sudafrika oder nach einer anderen Version ins Adriatische Meer kommen konnten, ist auch gut vorstellbar, wenn man vermutet, dass die Meerengen das Innere Meer mit dem Ozean verbinden. Auch Herakles kam nach seiner 11. Heldentat von Gibraltar, wo er die Apfel der Hesperiden gewinnen sollte, direkt zum Kaukasus, wo er den Adler erschoss, der die Leber von Prometheus zerhackte. Das ist nur zu verstehen, wenn der Kaukasus nicht am Schwarzen Meer sondern am Ufer des Ameren Ozeans lokalisiert wurde.

Die ozeanischen Fahrten der griechischen Helden wurden schon in der Antike als Tatsache betrachtet (diese Ansicht uber Moglichkeit der Ozeanfahrten wurde auch von der Autoren der Romanen und Geographen geteilt); jetzt konnen wir verstehen, wie das gemeint wurde (siehe Abb. unten). Die zahlreichen Versuche, die Wanderungen des Odysseus ohne ozeanische Fahrten nur im Mittelmeer anzusetzen, sind meines Erachtens irrtumlich.

Wohin fuhr Odysseus?

Еще в 1830 г. Карл Фёлькер писал: "Von alten Zeiten her hat man probiert, die Irrfahrten des Odysseus zu erlautern, und ist auf die allerverschiedensten Wege gekommen" (Volcker 1830: 106). Одним из самых обстоятельных изданий, посвященных этой проблеме, является четырехтомный труд В. Берара «La navigation d'Ulisse» (Bérard 1927–1929). Подробный анализ историографии проблемы, проведенный в книге А. Вольфа, избавляет от необходимости давать здесь историографическое введение в проблему.

Ср. только названия некоторых серьезных работ по географии «Одиссеи»: «Wo ist der Schauplatz der Fahrten des Odysseus zu finden?»; «Wo sind die Homerischen Inseln Thrinakie, Scherie, Ogygie, Aiaie zu suchen?»; «Auf die Spuren des Odysseus»; «Im Kielwasser des Odysseus»; «Wo war Odysseus?»; «Hatte Homer eine Karte?»; «Wirklichkeit und Phantasie in der Geographie der Odyssee»; «Где плавал Одиссей?» и др.

Strabo I, 2, 15 (здесь и далее Страбон цитируется в переводе Г. А. Стратановского). Ср. также: Eust. 1645 (ad Hom. Od. X, 19). Такой же скептицизм характерен для многих современных антиковедов; см., например: Bunbury 1883: 64–65; Berger 1904: 15; 25–26; Lesky 1949: 62, 65; Lesky 1963: 60; Heubeck 1974: VIII; Андреев 1990: 134, 142, 172.

Эта эпоха обычно подразделяется на так называемые «Темные века» (The Dark Ages, 1200–800 гг.) и «Архаический период» (The Archaic Age, 800–500 гг.).

См., например: Heubeck 1974: 118: «Es kann keinen Zweifel geben: Odysseus überschreitet auf seiner Fahrt von Kap Maleia zu den Lotophagen eine entscheidende Grenze…; aus der realen Welt gelangt er in die Welt des Marchenhaften und Phantastischen».

Severin 1987.

Cp.: Meuli 1921: 52–53: «Freilich sind die Bilder der Odyssee nicht Bilder einer bestimmten aufieren Wirklichkeit; aber Folgerichtigkeit und Klarheit der Vorstellung wird man auch für die poetische Wirklichkeit dieser Dichtung erwarten müssen, wenn sie einheitlich gedacht ist, und das Aufsuchen dieser Folgerichtigkeit ist nicht nur nichts Unerlaubtes, sondern Pflicht jedes ehrlichen Betrachters». См. также: Ballabriga 1998: 91 о возможности изучения плавания Одиссея с целью comprendre l'image du monde archaïque, существовавший в сознании греков этого времени.

Так считал, например, Полибий (см. I, 2, 9; 15–16; 18).

Здесь и далее Аполлодор цитируется в переводе В. Г. Боруховича.

О восприятии географической информации Гомера Страбоном см. подробнее: Biraschi 2006: 73–85. Ср.: Bringmann 1993: 52–53 о пространстве между Грецией, Тунисом, Сицилией и Калабрией как месте путешествия Одиссея.

См., например, интерпретацию некоторых эпизодов странствия Одиссея в работах: Ricci 1740–1741; Gladstone 1858; Baer 1873; Wilamowitz-Moellendorf 1884: Teil I, Kap. VIII; Kranz 1915; Maass 1915; Herrmann 1926; Bury 1952, 89–90; Thomson 1948: 23–27; Lesky 1949: 51–68; Иванчик 2008: 105–112; Мачинский, Мусбахова 2009: 319–355; Яйленко 2013: 418.

Локализация странствий Одиссея интересовала греческих авторов начиная с эпохи эллинизма, когда гомеровский текст издавался и комментировался. Это Каллисфен, Зенон, Деметрий Скепсийский, Каллимах Киренский, Гиппарх, Аполлодор, Аристарх Самофракийский, Кратет Маллосский, Полибий и др. (см.: Kappel 2001: 15). О проблемах маршрута Одиссея и историю вопроса см.: Ramin 1979: 121–137; Sieberer в книге: Bichler, Sieberer 1996: 128–142.

Уже Геродот (IV, 177) локализовал мифических лотофагов в Ливии в районе Малого Сирта.

См. у Фукидида в VI, 2: «По преданию, древнейшими обитателями Сицилии были жившие в одной ее части киклопы и лестригоны. Кто они были родом, откуда прибыли и куда потом ушли, я ничего не могу сообщить. Поэтому следует удовлетвориться рассказами поэтов и тем, что каждому так или иначе известно об этих народностях».

Это делает уже Фукидид (III, 88).

См. у Гомера (Od. X, 25–26):

Обзор точек зрения на локализацию страны лестригонов см.: Wolf 2009: 44–45. Сам А. Вольф считает, что она находилась на западной оконечности Сицилии.

См., например: Ramin 1979: 126; Kappel 2001: 18.

Sieberer в книге: Bichler, Sieberer 1996: 138.

Dorpfeld 1925: 256.

Baer 1873; Herrmann 1926: 18; van Thiel 1988: 131–133; Мачинский, Мусбахова 2009: 347.

По словам Страбона (1, 2, 40), уже греческий поэт VII в. до н. э. Мимнерм «помещает жилище Ээта в Океане на востоке, за пределами (εκτος) обитаемого мира…»

Ср. о Мессенском проливе у Фукидида (IV, 24): «Пролив же этот, у которого расстояние между Сицилией и материком наименьшее, это так называемая Харибда, через которую, по преданию, проплыл Одиссей на своем корабле». См. также о Тринакрии = Сицилии: Ramin 1979: 132.

Hellan. FGrHist 4, F. 77 = Fr. 77 Fowler (apud Steph. Byz. s. v. Φαίαξ και Φαιακία· άπο Φαίακος· Ελλάνικος Ίερειών <α>· «Φαίαξ ό Ποσειδώνος και Κερκύρας της Άσωπίδος, άφ' ης ή νήσος Κέρκυρα έκλήθη, το πρ'ιν Δρεπάνη τε κα'ι Σχερία κληθεΐσα». Каллимах также считал, что остров Схерия — это Коркира = Керкира (ср. Thucyd. I, 25, 4; Strabo I, 2, 37 и VII, 3, 6). Подробнее см.: Nesselrath 2005: 157. В идентичности Схерии и Корфу сомневается Дж. Томсон, считая остров феаков полностью мифическим (Thomson 1948: 64–67).

Последняя по времени аргументация в защиту севернопричерноморской локализации острова Кирки (на совр. Таманском полуострове), «преддверия Аида» (в районе Днепро-Бугского лимана), представлена в статье: Мачинский, Мусбахова 2009: 319–355; см. также: Яйленко 2013: 11–21. К дебатам о месте плавания Одиссея с литературой см.: Thomson 1948: 23–27.

Так, по свидетельству Страбона, делал греческий историк Эфор и местные жители Италии (Strabo V, 4, 5). Из современных историков всё путешествие Одиссея пытаются локализовать, вслед за античными авторами, только в Западном Средиземноморье многие исследователи (см.: Rousseau-Liessens 1962–1964; Arrighetti 1975: 172–174; Wolf, Wolf 1990; Wolf 2002: 301–322; Warnecke 2008; Corvisier 2008: 45–51 и другие). Существует также и черноморская версия блужданий Одиссея. Последняя, поддержанная ранними поэтами и Геродотом, наиболее ярко представлена в трудах: Baer 1873: 873; Wilamowitz-Moellendorf 1884: Teil I, Кар. VIII; Escher 1894: 920–921; Herrmann 1926; Bury 1952: 89–90; Lesky 1949: 26–62. См. также работы Л. А. Ельницкого, Ю. В. Андреева, Д. А. Мачинского, В. Т. Мусбаховой, А. И. Иванчика, В. П. Яйленко.

См.: Homer. Od. IV, 561–569; Hesiod. Theog. 746–777; Strabo III, 2, 12–13.

См. подробнее: Lesky 1949: 22–68; Ramin 1979: 126–127.

А. Балабрига называет эту ситуацию surrealisme cosmologique primitif (Ballabriga 1986: 131). В. Хюбнер (Hubner 2000: 24), говоря о противоречиях в плавании Одиссея, отмечает: «Allerdings macht der Odysseedichter merkwurdige "Sprunge" von Ost nach West und umgekehrt». По мнению Ю. В. Андреева (1990: 133), здесь мы имеем дело с «удивительными событиями с точки зрения не только географической науки, но и просто здравого человеческого рассудка». Подробный обзор попыток локализовать путешествие Одиссея в античности и в наши дни см.: Ramin 1979: 120–137; Wolf 2009: 225–309.

Некоторые наблюдения над темой были сделаны мною в работах: Подосинов 2008: 361–363; Подосинов 2011: 345–356; Подосинов 2012б: 72–113; Подосинов 2013а: 20–45; Подосинов 2014а: 83–98; Podossinov 2013: 205–236.

Мы исходим из того, что поэмы Гомера сформировались окончательно в VIII в. до н. э., до начала Великой греческой колонизации, открывшей для греков полную картину средиземноморской географии, и запечатлели в себе многие представления более древней эпохи — конца второго тысячелетия (см.: Snograss 1971: 352, 416–435).

См. Дитмар 1973: 11–12: «Грекам, современникам гомеровского эпоса, были хорошо известны побережье Эгейского моря, его острова и проливы, ведущие в Мраморное и Черное моря. Они знали берега Малой Азии и восточное побережье Средиземного моря, торговые финикийские города Тир и Сидон. На юге им были известны некоторые участки северного берега Африки — Нижний Египет и г. Фивы на Ниле. На западе Гомеру, видимо, были известны только восточные берега Сицилии и, возможно, Липарские острова». См. также: Dueck 2012: 22.

Подробнее см.: Gisinger 1924: 534–536; Hyde 1947: 74–75, 79; Дитмар 1973: 11–12; Finley 1979: 37; Ballabriga 1986: 59–60; Андреев 1990: 22; Dickie 1995: 29–56.

VIII, 132. Перевод Геродота здесь и далее Г. А. Стратановского.

Ср.: Dorpfeld, Ruter 1925: 242 о том, что если, по представлениям гомеровских греков, сразу за Малой Азией находится Восточный океан и там восходит Солнце, а на западе Солнце заходит за Сицилией в Западный океан, то логично, что Дельфы воспринимались как центр мира, а Гомер обозревал мир не из Малой Азии, а из Греции.

Об освоении греками Западного Средиземноморья см. подробнее: Fabre 1981.

Ср. замечание Геродота (I, 163), свидетельствующее о сравнительно позднем открытии греками других частей Средиземноморья: «Жители этой Фокеи (в Ионии. — А. П.) первыми среди эллинов пустились в далекие морские путешествия. Они открыли Адриатическое море, Тирсению, Иберию и Тартесс. Они плавали не на "круглых" торговых кораблях, а на 50-весельных судах». Ср. комментарий к этому месту: Prontera 2011: 89–90: «In altre parole le regioni del Mediterraneo al di la del canale d'Otranto vennero conosciute grazie alle lunghe navigazioni dell'eta coloniale e non i viaggi degli eroi ai confine del mondo, che appartenevano al regno del mito».

См.: Greek Colonisation 2006: 173, 203, 256.

West M. L. 1966: 435–436.

См.: Sonnabend 2007: 72.

Ср. замечание Дж. Чэдвика о том, что Гомер плохо представлял себе географию Западной Греции и даже расположение Итаки (Chadwick 1976: 186).

αυτή δε χθαμαλή πανυπερτάτη είν άλ'ι κείται

προς ζόφον, αι δέ τ' ανευθε προς ήώ τ' ήέλιόν τε.

Перевод «Одиссеи» здесь и далее В. А. Жуковского.

Как замечает Д. Накассис, все έσχατοι народы (в частности, эфиопы и феаки) в ранней традиции мыслились живущими на берегу Океана (Nakassis 2004: 220).

Ср. Иванчик 2008: 111: «.в раннюю эпоху вплоть до VII в. до н. э. Черное море воспринималось греками как часть Океана. Они полагали, что Океан начинается за Босфором, и не подозревали о существовании северного и восточного побережий Черного моря, хотя и знали фракийское и анатолийское побережье. Истинный облик Черного моря стал известен грекам лишь в ходе его колонизации, не ранее второй половины VII в. до н. э.». Более подробно эта точка зрения была изложена в работе: Иванчик 2005: 67–109.

Ballabriga 1986: 59.

См. о нем: Lesky 1947: 58–87; Ramin 1979: 17–26. Ср. Ельницкий 1961: 9: «Знания о гомеровской географии позволяют представить себе, что в эпоху сложения древнейшего эпоса о походе аргонавтов водные пространства за пределами Эгейского моря казались еще достаточно неопределенными и представление о его границах сливалось с представлением об Океане как об омывающем землю потоке, берега и острова которого населены обитателями потустороннего мира».

См. дискуссию и доказательства того, что Гомер видел землю окруженной океаном, у Страбона (I, 1, 3; 7–8).

II. XVIII, 606–607:

Nesselrath 2005: 153.

См.: Theog. 776; ср. в приписываемом Гесиоду «Щите Геракла», 314–315:

Άμφ! δ' ιτυν ρέεν Ωκεανός πλήθοντι έοικώς,

παν δε συνείχε σάκος πολυδαίδαλον.

Так же описывается Океан в Orphic. Hymn. 84, у Эсхила в «Прометее Прикованном» (v. 138–140) и др.

Meteor. 347a 5–7.

Ср. также Herod. II, 23: «Мне по крайней мере ничего неизвестно о существовании реки Океана. Имя "Океан" придумал, по моему мнению, Гомер или еще какой-нибудь древний поэт и ввел его в свою поэзию».

Так думали Платон, Эратосфен, Пифей, Кратет Маллосский, Посидоний, Страбон, Мела, Плиний, Птолемей, если называть только самых известных географов и ученых (см.: Olshausen 1999: 171).

См.: Hyde 1947: 73–74 о вавилонском влиянии на гомеровскую картину мира и о древневавилонской карте VIII–VII вв. до н. э., восходящей к середине III тысячелетия до н. э. и изображающей сушу окруженной Океаном. См. также: Ballabriga 1986: 63; Nesselrath 2005: 153–154; Gehrke 2007: 22–25.

Lesky 1947: 64.

См. Hom. II. XXI, 195–197:

Ср. также Hesiod. Theog. 337: «От Океана ж с Тефией пошли быстротечные дети» (перевод В. Вересаева); под «детьми» имеются в виду реки Земли; далее Гесиод перечисляет 25 рек, среди которых Нил, Эридан, Истр, Фасис и др.; так же: Sophocl. Frg. 270 Pearson 1–2. О водах в их различных ипостасях в греческой мифологии см. монографическое исследование: Rudhardt 1971. См. также Delage 1930: 196: «En faisant de l'Istros un bras de l'Ocean, le poete (Apollonius de Rhodos. — А. П.) nous ramene subitement a la vieille theorie d'Homere, d'Hesiode et d'Hecatee, d'apres laquelle tous les grands fleuves, comme le Phasis, le Nil et le Tanai's, viennent de l'Ocean qui entoure la terre». 

См.: Seibold 2005: 17: «Die Meere innerhalb der Oekumene sind Seitenarme des Okeanos».

Возможно, что и Красное море могло когда-то, в представлении древних греков, соединяться со Средиземноморьем. Так, Страбон (I, 2, 31–32) рассказывает про теорию Эратосфена (ее разделял с некоторыми изменениями и Гиппарх — v. apud Strabo I, 3, 13) о высоком когда-то уровне Средиземного моря, пока прорыв Гибралтара не соединил его с Внешним морем. Тогда уровень Средиземного моря понизился и, в частности, обнажилась ранее затопленная суша перешейка между Средиземным и Красным морями. Спор у Страбона идет о том, когда произошел прорыв Гибралтара и, следовательно, появление перешейка — до Троянской войны или позже, и знал ли Гомер о существовании здесь пролива. Тем не менее эта дискуссия свидетельствует о возможности выхода в Океан через Красное море непосредственно из Средиземного, как это было и с другими морями.

Показательно, что первые греческие карты, о которых мы слышим в античности, также были круглыми и суша на них была окружена Океаном, как и на Гомеровой «карте мира», запечатленной на щите Ахилла; см., например, о таких картах у Геродота (IV, 36), Аристотеля (Meteor. II, 5, 362 b, 11) и Гемина (XVI, 4; 76 Aujac).

Ср. пессимистическое высказывание А. Лески о невозможности понять столь быструю смену крайнего востока на крайний запад при перемещении с острова Кирки к острову Тринакия (Lesky 1949: 61: «Hier scheitert der Versuch, die Irrfahrten als ein geographisch-rationales Kontinuum zu fassen»).

Wamecke 2008: 324.

Dorpfeld, Ruter 1925. Ср. ibidem: 245 о том, что Мессенский пролив и Черное море вели в Океан.

Ср. также: Warnecke 1999a: 331: «Das mythische Weltbild fuhrte auch zur antiken Vorstellung, daβ die nordlichen Rand-Meere des Mittelmeeres, die Adria und vor allem das Schwarze Meer, mit dem nordlichen Segment des okeanos schiffbar verbunden seien».

Ср. о Ниле: Herod. II, 28: «…половина воды (Нила от его истоков. — А. П.) направляется к Египту на север, а другая половина — к Эфиопии на юг»; о Фасисе: Schol. ad Apollon. Rhod. Arg. IV, 259: «Гекатей Милетский [говорит,] что они (аргонавты. — А. П.) из Фасиса проплыли в Океан, затем оттуда в Нил, отсюда в Наше море». Таким образом, из бассейна Средиземного и Черного морей можно было попадать в Океан и наоборот. См. подробнее об этой идее: Lesky 1947: 58–87; Lasserre 1979б: 267–270; Prontera 2011: 84–85.

Этот факт отмечает также Р. Хенниг (1961: 295).

Имелись в виду плавание Одиссея в страну киммерийцев и локализация страны Ээта (позднее Колхиды).

Иванчик 2005: 67–109; Иванчик 2008: 111. Схожую точку зрения высказывали и другие исследователи; см., например, Wilamowitz-Moellendorff 1924: 322 о плавании аргонавтов: «Man fahrt nun langs der Kuste, halt den Pontus aber fur eine Bucht des Okeanos, weil man die Nordkuste noch nicht kennt».

См. Wilamowitz-Moellendorff 1924: 323: «Maeotis durfte lange als Durchfahrt in den Ozean erscheinen»; Burr 1932: 37–38: «Einige hielten sie (sc. Maeotis) sogar wie das Hyrkanische Meer fur einen Busen des nordlichen Okeanos». Подробный анализ этого представления см.: Подосинов 2007: 40–42; Podossinov 2008: 118–120.

Так же Геллеспонт, который когда-то воспринимался как вся Пропонтида, назывался Борисфеном (см. свидетельства Стефана Византийского и Гесихия s. v.; см.: Иванчик 2005: 83). Как и названия проливов передвигались дальше на север, так и Борисфен стал названием северо-понтийской реки Борисфен (совр. Днепр). Правда В. Томашек считает, что это результат неправильной интерпретации одного поэтического места (Tomaschek 1897: 739). Существует и свидетельство того, что Геллеспонтом (Дарданеллы) назывался весь «путь» (= «понт») до Понта Эвксинского, включая Пропонтиду (Мраморное море) и Босфор. Так, Эсхил в «Персах» (744–748) вкладывает в уста тени Дария такие слова о Ксерксе, пересекшем однажды Геллеспонт:

См. перевод М. Д. Бухарина в книге: Бухарин 2007: 61. Это место было также рассмотрено Бухариным в связи с вопросом об античной картографии в статье: Бухарин 2014а: 52–54; автор считает такой взгляд на расположение Меотиды нетипичным для античной картографии; ср. критику этого положения: Подосинов 2014 г: 345–350.

Plin. NH II, 168:…ea (sc. palus Maeotica) illius oceani sinus est, ut multos adverto credidisse.

Dissert. XXVI, 3:… έξ ώκεανοΰ ή Μαιώτις, ώς έκ της Μαιώτιδος ό Πόντος, ώς έκ τοΰ Πόντου ό 'Ελλήσποντος, ώς έξ 'Ελλησπόντου ή θάλασσα.

De nuptiis Philologiae et Mercurii, VI, 619: Palus vero Maeotica eiusdem sinus habetur Oceani.

Сохранился лишь латинский (весьма испорченный) перевод трактата; см.: ffiuvres completes d'Hippocrate / Ed. E. Littre. T. VIII. Amsterdam, 1962. P. 639: ventur inferior et longao intestinus exumus Pontus et palus meothis.

Ельницкий 1961: 51.

См. подробнее: Подосинов 2007: 29–69.

См. Theopomp. FGrHist 115 F 130 Jacoby = Ps.-Scymn. 369–371: «Затем следует море, называемое Адриатическим. Теопомп описывает его расположение так, что оно как бы соединяется с Понтийским морем (συνισθμίζουσα προς την Ποντικήν (sc. θάλαττταν)»; глагол συνισθμίζω — гапакс, его значение не совсем ясно; словарь Liddell-Scott-Jones переводит его как «form the isthmus», при этом не вполне понятно, как море может «формировать перешеек». Поэтому возможны переводы: «отделяется от Понтийского моря перешейком», или «имеет с ним общий перешеек»; ср. Ps.-Scymn. 380–381 о близости двух морей. Ср. также: Ельницкий 1961: 21; Finkelberg 1998: 124.

См.: Theopomp. 115 F 129 Jacoby (= Strabo VII, 5, 9); Ps.-Arist. Mirab. Ausc. 104. Liv. XL, 21; Polyb. XXIV, 4 (= Strabo VII, 5, 1: «Недалеко от Понта возвышается гора Гем — самая большая и высочайшая из гор в этой части света, которая рассекает Фракию почти в середине. По словам Полибия, с этой горы можно видеть два моря…»). Тит Ливий подчеркивает распространенность в античности этого мнения: Филипп Македонский перед войной с римлянами поднялся на гору Гем, «потому что поверил распространенному мнению, что [оттуда] можно увидеть одновременно Понт и Адриатическое море, и Истр, и Альпы» (quia volgatae opinioni crediderat Pontum simul et Hadriaticum mare et Histrum amnem et Alpes conspici posse).

См., например: Hesiod. Theog. 1011–1016 и комментарий М. Л. Уэста (West M. L. 1966: 435: «He (sc. Hesiod) has no conception of Italy as a continental land mass.»); см. также: Dorpfeld, Ruter 1925: 245; Ballabriga 1986: 113.

По мнению Ж. Рамэна, уже Тирренское море могло восприниматься на раннем этапе как Океан, с которым (Атлантикой) греки познакомились только в VII в. (Ramin 1979: 18–19).

Так считает, например, Х. Зоннабенд (Sonnabend 2007: 90).

См., например: Strabo XI, 7, 4: «…они (историки Александра. — А. П.) объединили озеро Меотиду, принимающее Танаис, с Каспийским морем, причем называли и последнее озером, утверждая, что оба водоема связаны друг с другом подземным проходом и один является частью другого.». См. также: Curt. Ruf VI, 4: alii sunt, qui Maeotim paludem in id (sc. Caspium mare) cadere putent; et argumentum afferent, aquam quod dulcior sit, quam cetera maria, infuso paludis humore mitescere; Plut. Alex. 44.

См.: Burr 1932: 37.

См., например: Strabo I, 4, 7 о том, «что было много споров о материках и что одни ученые отделяют их реками — Нилом и Танаисом, считая материки островами.». Ср. также сходные высказывания: Ael. Aristid. Aegypt. II, 472 (Dindorf): και εστιν ό κόλπος ουτος ή καθ' ήμας αΰτη θάλαττα, η σχίζει δίχα την γην, προσλαβοΰσα την Μαιώτιν λίμνην κα'ι τον ύπερ αυτής ποταμόν Τάναϊν, κα'ι ποιεί νήσον το τμήμα έκάτερον τή κύκλω θαλάττη («И этот залив [Океана] является тем Нашим морем, которое разрезает надвое землю, присоединяя к себе Меотийское озеро и выше него находящуюся реку Танаис, и делает каждую часть островом, окружая ее морем»); Theopomp. apud Aelian. Var. hist. III, 18: την μεν Ευρώπην καί την Ασίαν κα'ι την Λιβύην νήσους είναι, ας περιρρείν κύκλω τόν Ωκεανόν («Европа, Азия и Ливия — острова, омываемые со всех сторон океаном»); см. по этому поводу: Berger 1903: 92–93. Геродот приводит как ложное утверждение, что «подъем и спад (вод Нила. — А. П.) происходит оттого, что Нил вытекает из Океана, а этот Океан обтекает всю землю кругом». О Европе как острове в античных представлениях см.: Podossinov 2009: 220–221

Подробнее об этом см.: Radermacher 1903: 149; Berger 1904: 16–17; Capelle 1927–1928; Lesky 1947: 70–73; Kirk 1962: 249. Иногда царство мертвых помещали даже на Британских островах — за Дуврским проливом! См.: Plut. De facie in orbe lunae, 941a; Radermacher 1903: 5–6; Hennig 1934: 79. Прокопий Кесарийский рассказывает историю о том, как жители северо-западного побережья Европы по ночам перевозят души умерших людей через Ламанш на волшебных суднах «на остров Бриттию», где находится царство мертвых (Procop. BG IV, 20, 8). К вопросу о соотношении Аида и Океана см.: Мачинский, Мусбахова 2009: 339: «В "Одиссее" во всех повествованиях о плаваниях никогда не упоминается Океан, а всегда только море — кроме тех мест, когда упоминается или подразумевается Аид. Океан всегда рядом с Аидом, а Аид — с Океаном». См. также: Ельницкий 1961: 9: Андреев 1990: 163.

Ср. Ельницкий 1961: 16: «Для Гесиода, как и для авторов начального эпоса об аргонавтах, как и для гомеридов, плавание по океану было потусторонним плаванием». Неслучайно и в более позднее время пересечь Океан значило погибнуть. Дион Кассий (LX, 19) рассказывает, что солдаты взбунтовались, не желая идти в поход с Клавдием в 43 г. в Британию — эту далекую и опасную страну, расположенную «за пределами обитаемого мира» (εξω της οικουμένης).

См. Пропп 1986: 286: «Все виды переправы указывают на единую область происхождения: они идут от представления о пути умершего в иной мир, а некоторые довольно точно отражают и погребальные обряды».

Ballabriga 1986: рassim. Так, например, на западе Греции помещались озеро, или болото Ахерусия, реки Ахерон и Коцит, которые у Гомера стали атрибутами потустороннего царства Аида (Ibidem: 43), а Псевдо-Скилак (26) и Гекатей Милетский (1 F 26 Jacoby) считали, что царство Гериона и его остров Эрития, позднее локализованные за Г ибралтаром, изначально локализовались в стране амбракиотов и амфилохов на западном побережье Греции, т. е. в районе Отрантского пролива. Это свидетельствует о представлении эгейских греков о Западной Греции как о дикой, далекой окраине ойкумены (Ballabriga 1998: 205: «comme un pays sauvage des confins»).

См. Ростовцев 1925: 16: «Для греков VIII и VII в. до Р. Х. Понт — страна сказки, страна мифов, связанных с Солнцем с одной стороны и в еще большей мере с представлениями о потустороннем мире». См. также: Vassileva 1998: 69–77. Евстафий в схолиях к Одиссее (I, 4) говорит, что «прибыть из огромного Понта (έκ τοΰ πολλοΰ ηκειν πόντου)» было равносильно выражению «из погибели (έξ ολέθρου)».

Ср. замечание Аполлодора о связи Таврики с Аидом (Ep. VI, 26): «Тавры были скифским племенем, у которого был обычай убивать чужестранцев и бросать тела их в священный огонь. Огонь этот горел на священном участке храма и выбивался наружу из Аида через какой-то камень».

Само путешествие аргонавтов за золотым руном некоторые ученые рассматривают как путешествие в загробный мир, страну Ээю считают одним из вариантов Элизия, а Ээта — богом подземного царства (Lesky 1948: 22–68; Иванчик 2008: 106).

Уже О. Группе полагал, что «…griechischer Name Pontos Euxeinos vielleicht einer Hadesbezeichnung entlehnt ist…» (Gruppe 1906: 389); см. также Толстой 1918: 153: «… Мифологическая символика ясно просвечивает и в античном названии моря: "Понт Гостеприимный". Эвфемистически названо здесь гостеприимным загробное море, конечно, в том именно смысле, в каком "гостеприимным" величается и Аид, бог подземного царства.»; см. также: Скржинская 2001: 21; Иванчик 2005: 81. См. критику этой теории: Тохтасьев 2008: 199 и особенно подробно: Бухарин 2014б: 27–35.

«Гесклитрон» — латинская передача греческих слов γης κλεΐθρον («запор земли» или «дверь земли»). Вероятно, с этими словами связывалось представление о входе в подземное царство. Его помещали где-то на севере Скифии, о чем свидетельствует упоминание Аппиана (Mithr. 102) о «скифских запорах».

Ср.: Herod. IV, 9–10, где говорится о браке Геракла и некоей женщины-змеи, у которой верхняя часть тела была женской, а нижняя — змеиной. От этого брака, по Геродоту, произошли скифские цари Агафирс, Гелон и Скиф — прародители соответствующих народов. Мела первым называет эту женщину Ехидной, которая считалась матерью Кербера и некоторых других чудовищ (см. также о змееногой богине как прародительнице скифов: Diodor. Sic. II, 43; Val. Flacc. Argon. VI, 48–59).

См. об античной литературной традиции изображения Мессинского пролива: Prontera 1993: 107–131.

Ср. Radermacher 1903: 73: «Ein Eingang in das Totenreich des Meeres ist die Charybdis»; имеется в виду смерть, грозящая Одиссею. Но и Сцилла относится к отряду демонов подземного мира (Ibidem: 74). Любопытно, что после знакомства с Западным Средиземноморьем и Гибралтаром символы потустороннего мира переносились греками из Мессинского пролива на Гибралтарский пролив; см. Strabo III, 5, 5: «Есть и такие писатели, кто переносит сюда (на Гибралтар. — А. П.) Планкты и Симплегады, считая эти скалы (Кальпу и Абилик. — А. П.) Столпами».

См. Аполлодора (I, 6, 3) о борьбе Зевса против Тифона: «Когда Тифон кинулся бежать через Сицилийское море, Зевс набросил на него гору Этну в Сицилии (эта гора огромной величины), и из нее до настоящего времени, как говорят, из-за брошенных туда перунов вырываются языки пламени».

См., например: Mela I, 35–36.

Herod. IV, 179.

Pindar. Pyth. IV, 27–29. См. подробнее: Ballabriga 1986: 219.

См.: Ramin 1979: 38–39; 86; 89; Ballabriga 1998: 110 об архаическом восприятии Сиртов как «un Extreme-Occident».

Hesiod. Theog. 274–276.

Lesky 1947: 77.

Отрантским проливом называется самое узкое место (64 км) соединения Адриатического моря с Ионическим; он протянулся между италийским городом Отранто (в античности Hydtruntum, Odruntum) и выступающим в море мысом Лингвета в совр. Албании. В античности этот пролив широко использовался римлянами для переправы в Эпир (см.: Strabo VI, 5, 5 о том, что Керавнские горы в Эпире замыкают вместе с италийским выступом в Гидрунте вход в Ионийский залив).

См.: Carry, Wamington 1966: 50 о неизвестности Адрии грекам вплоть до открытия ее фокейцами после 600 г. до н. э., как об этом пишет и Геродот в I, 163.

См. об этом подробнее: Поплавская 2005: 330–345.

См. примеры такого наименования: Burchner 1925: 2208–2209.

См. дискуссию об этом: Heubeck 1992: 360–361. Сам автор считает, что Левкада Гомера не может быть отождествлена ни с каким реальным местом и означает нечто, лежащее на мифическом западе у океана (Ibidem: 30). Западное направление полета женихов принимает также В. Карл (Karl 1967: 102–103).

Как заметил Х.-Г. Нессельрат (Nesselrath 2005: 154), читая это гомеровское место, трудно не вспомнить о Левкаде в Адриатике. Так же в Адриатике локализуют этот остров А. Баллабрига (Ballabriga 1986: 54–56), Д. Огден (Ogden 2001: 44) и Л. Б. Поплавская (2005: 337–338). Критикуя эту трактовку, Дж. Д. Морган предлагает отождествление с Гибралтаром (Morgan 1985: 229–231). А. И. Иванчик, считая, что эти локализации недостаточно обоснованы, видит в Левкаде Гомера черноморскую Левку (2005: 76). Так же и Д. А. Мачинский и В. Т. Музбахова прослеживают путь женихов от Итаки на северо-запад ойкумены через черноморский остров Левку и киммерийцев («народ сна») к северночерноморскому Аиду (Мачинский, Мусбахова 2009: 342). Любопытно, что все исследователи, несмотря на расхождения в конкретной локализации, размещают Левкаду у одного из трех «выходов» из Средиземноморья в Океан.

Еще Геродот писал, что жители Левкады прибыли на помощь Элладе в войне против персов «из самых дальних пределов — έξ έσχατέων χωρέων» Эллады (VIII, 47).

Ср. Ballabriga 1986: 54: «Faisant partie des confines du monde grec archai'que, au dela de l'Acheloos, Leucade a tres bien pu passer pour un cap limite, une frontiere entre le monde des vivants et celui des morts, dans un imaginaire cosmologique relativement original vers la fin des Ages Sombres et le debut du Haut Archai'sme (IXe — VIIIe s. a. C.)». Ср. также Поплавская 2005: 338: «Гомеровская Левкада — это вход в царство теней». По поводу Ворот Солнца, маркирующих вход в царство мертвых, см. Nakassis 2004: 229: «The collocation of the gate of the sun and the gate of the dead is a recurring pattern in cosmologies of the eastern Mediterranean, and there may be Indo-European analogues as well».

Иванчик 2005: 76.

Э. Делаж считает, что «l'appelation 'mer de Cronos' est curieuse», и признает его архаическим (Delage 1930: 210).

Ельницкий 1961: 25. Ср. Plut. De facie in orbe lunae, 941a, где море к северо-западу от Британии называется Кронийским (Κρόνιον πέλαγος). Дионисий Периэгет (32) и Плиний Старший (NH IV, 104) Кронийским называют Северный океан.

Так уже у Пиндара (Ol. II, 70–72 и 77–78) в описании Островов Блаженных; ср. Ballabriga 1998: 207: «La mer Adriatique apparait comme une mer eschatologique qui s'etend entre une bouche des Enfers, de cet Hades qui represente le sort commun post mortem de tous les hommes, et une ile des Bienheureux promise a de rares elus».

См. подробнее об Эридане: Escher 1907: 446–448; Ramin 1979: 41–49; Peretti 1994.

Vv. 735–741:

άρθείην δ' έπΐ πόντιον

κύμα τάς Άδριηνάς

άκτάς Ήριδανου θ' ύδωρ,

ένθα πορφύρεον σταλάς-

σουσ' ές οϊδμα τάλαιναι

τάς ήλεκτροφαεις αύγάς.

См.: Ballabriga 1998: 206.

Od. IV, 561–569.

Протей предвещает царю Менелаю:

Ballabriga 1998: 195–196.

Ibidem: 203.

См. Wilamowitz-Moellendorf 1924: 323 о том, что греки поздно узнали, что Адриатика — залив, не соединяющийся с Океаном.

Ballabriga 1998: 160.

Ibidem: 222.

См. о возвратном пути Одиссея: Frame 1978: 34–80.

Crates frg. 30 и 34a Mette; cp.: Romm 1992: 188.

См. Bunbury 1883: 59: «… to explain how he got back again into the Mediterranean, a difficulty that evidently never presented itself to the mind of the poet».

См. Thomson 1948: 49 о предварительном знакомстве слушателей Гомера с такими реалиями «Одиссеи», как сирены, Кирка, Сцилла и Харибда, лотофаги и лестригоны; ср. также: Holscher (1988: 144): «Es ware absurd anzunehmen, dass die homerischen Zuhorer die geographischen Verhaltnisse, die die Erzahlung impliziert, nicht realisieren sollten»; ср., однако: Андреев 1990: 142: «…Поэт заранее снимает с себя ответственность за все происходящие далее (после бури у мыса Малеи. — А. П.) события (читатель может им верить или не верить — это его дело)». О проблемах связи между слушателем «Одиссеи» и ее текстом см.: Данек 2011: 5–7.

Pellech 1983: 102–152. О других попытках локализовать плавание Одиссея в Атлантическом океане, на юге Африки, в Америке, у южного или северного полюса, во фьордах Норвегии или в Исландии, в Северном море, во Владивостоке, Корее, Японии и в Желтом море см. подробнее: Wolf 2009: 253–257, 261, 268–269, 274–276, 282–284, 286–287, 293–294, 298–299.

Недаром, как заметил В. Гайстхёвель, Одиссею в его пути не встретился ни один корабль (Geisthovel 2007: 12).

О лестригонах см.: Tsopanakis 1992: 7–13.

Так полагают Berger 1904: 15; 31; Holscher 1988: 145–147; Frame 1978: 63; Ballabriga 1998:123–124; Kappel 2001: 18–19. Л. Кеппель, вслед за У Хёльшером, считает, что здесь мы имеем дело со смутными знаниями греков о полярной ночи в северных широтах, так как янтарь с берегов Балтики достигал Греции со II тысячелетия до н. э. Ср., впрочем: Андреев 1990: 132–133, который считает, что имеется в виду восточный или западный край земли, где сходятся, сменяя друг друга, день и ночь. В. Берар помещает лестригонов в Сардинии, а остров Кирки и страну киммерийцев с входом в Аид — в Адриатике (Berard 1928: II. 28; 75; 88). Ван Тиль считает, что в первоначальных вариантах «Одиссеи» ветер отнес героев в Черное море (van Thiel 1988: 131–133). В. П. Яйленко воспринимает близость дня и ночи на острове лестригонов как знание о северных «белых» ночах: «Этой реалией, введенной в мифическое повествование, Гомер акцентировал северное расположение лестригонов» (Яйленко 2013: 14). Критику «солнечного» объяснения «путей дня и ночи» см.: Heubeck 1989: 48; см. также: Wolf 2009: 45–46, который считает, что речь идет о ночном выпасе быков и дневном — овец. Ср. также: Vos 1963: 18–34; Arrighetti 1975: 149–154; Ballabriga 1986: 124–126 с критикой «полярной» теории.

Gemin. VI, 3, 21. См. об этом подробнее: Ballabriga 1998: 122–124.

На это указывает Radermacher 1915: 17; см. также: Holscher 1988: 145; Каppel 2001: 18. Недаром на острове Одиссея и его товарищей поджидала смерть. «Дальним Пилосом», по мнению исследователей, город был назван по принципу «дальний/ближний» в параллель с греческим Пилосом на юго-западе Пелопоннеса, где существовал культ Аида (см.: Strabo VIII, 3, 14–15) и протекала река под названием «Ахерон» (Holscher 1988: 145–146; Wolf 2009: 51).

Замечу, что если за 9 дней Одиссей смог добраться от южной части Пелопоннеса (Малеи) до северного побережья Африки (в районе Малого Сирта), то теперь Одиссей от Эолова острова до страны лестригонов плывет 6 дней, чего вполне достаточно, чтобы попасть через Адриатику в Северный океан.

См. Данек 2011: 226: «Плавание Одиссея по Океану является отправной точкой географии его будущих странствий… По всей видимости, путь Одиссея пересекается с маршрутом аргонавтов: плавание "Арго" по Океану представляет собой древний элемент истории. и, вероятно, был известен слушателю "Одиссеи"». Х. Фосс и В. Карл считали, что лестригоны жили на крайнем востоке, недалеко от острова Кирки (Vos 1963: 18–26; Karl 1967: 104–106).

См. Od. XII, 1–4:

Сторонники только западносредиземноморского маршрута странствий Одиссея пытаются увидеть в Гелиосе, Эос и прочих «солнечных» атрибутах западные реалии, связанные с заходом солнца (см., например: Volcker 1830: 116–117, 129–133). При этом игнорируется, что речь идет именно о «восходе Гелиоса» (άντολα'ι Ήελίοιο), а Эос у Гомера — всегда богиня утренней зари; см. в этой связи: Цымбурский 2005: 309–322, где на основе лингвистического анализа названия «Эя» автор приходит к выводу о «мифологическом представлении о некой еще более дальней "последней" или "мировой" Эе возле Океана на востоке — близ места солнечного восхода» (с. 315). С другой стороны, существует точка зрения, что восход солнца относится не ко всей ойкумене, а только к восточной части острова Кирки, где высадился Одиссей (Wolf 2009: 55–56). 

Г. Данек (2011: 231) считает, что «в нашем тексте киммерийцы обитают в самой западной точке мира, у пределов Океана в области, где заходит солнце». По-видимому, такую локализацию Данек предполагает в связи с характеристикой страны киммерийцев как земли, покрытой мраком. См. также А. Heubeck 1989: 78, где предполагается плавание Одиссея от острова Кирки, расположенного на крайнем востоке, по южному (!) океану на крайний запад к земле киммерийцев, после чего за одну ночь он приплывает вновь на крайний восток к Кирке: «Odysseus accomplishes in one day a complete (clockwise) circumnavigation of the earth». А. Вольф помещает вход в Аид вместе с киммерийцами на Сицилии (Wolf 2009: 58–70); мрак, покрывающий страну киммерийцев, он объясняет… пылью, поднимающейся в воздух при обработке камней в каменоломнях Сицилии, наблюдавшейся еще в начале XX в.

Od. X, 513–515; 534. Помещение Аида на севере ойкумены, где Солнце бывает редко или совсем не бывает, не выглядит, по мнению У фон Виламовиц-Мёллендорффа, неуместным (см.: Wilamowitz-Moellendorff 1884: 165).

По описанию в «Одиссее» (XII, 145–169) можно предположить, что все плавание от острова Кирки до острова Сирен и до Сциллы и Харибды заняло, по представлениям автора поэмы, один день (см. также: Ballabriga 1986: 142), что может дополнительно свидетельствовать о незначительном, в глазах Гомера, расстоянии между севером и западом ойкумены. Ср. пессимистическое высказывание А. Лески о невозможности столь быстрого перемещения от удаленнейшего востока к отдаленнейшему западу: «Hier scheitert der Versuch, die Irrfahrten als ein geographisch-rationales Коntinuum zu fassen» (Lesky 1949: 61). Х. Бергер объясняет такую скорость путешествия Одиссея тем, что течение реки Океана шло как раз в этом направлении — с востока на запад, и это облегчало движение Одиссеева корабля; ведь и Солнце проходит этот путь каждый день с востока на запад за один день (Berger 1904: 32).

До этого острова, который, по Гомеру, находился в самой середине (пупе) моря (Od. I, 48–54), буря гнала корабль Одиссея на запад целых 9 дней (Od. XII, 447–449). По всей вероятности, остров маркировал самую западную оконечность мира, коль скоро он лежал еще западнее, чем «самый западный» в греческом мире остров феаков (см. выше) (см. Ballabriga 1998: 177); исследователи отмечают сходство в изображении острова Кирки и острова Калипсо, находящихся на противоположных сторонах света — на востоке и на западе (Nakassis 2004: 221–223). Об образе Калипсо у Гомера см.: Crane 1988: 15–21. Об античных попытках локализации острова Огигия см.: Ramin 1979: 122–123.

Ср. иронический взгляд на возможность «океанического» плавания Одиссея в: Андреев 1990: 127: «Если кого и можно упрекнуть в чрезмерной доверчивости, то это, безусловно, приверженцев океанической гипотезы, основы которой были заложены некогда Кратетом из Малла. Дело в том, что в нашем распоряжении нет никаких достоверных данных о греческом мореплавании в Атлантике в период, предшествующий созданию "Одиссеи", то есть до конца VIII века до н. э.». Должен в свое оправдание сказать, что моя приверженность «океанической гипотезе» не предполагает веры в реальное плавание Одиссея ни по Северному, ни по Атлантическому океану, но изучает лишь сказочно-фантастическое путешествие по воображаемому Океану, окружающему ойкумену. Да и сам Ю. В. Андреев несколько ниже (с. 134), говоря о трудностях географической интерпретации путешествия Одиссея, пишет: «Вся эта несуразица, доставившая столько хлопот как древним, так и новым комментаторам "Одиссеи", как будто нисколько не тревожит самого поэта. И это не кажется странным, если признать, что скитания нашего героя происходят не в реальном, а в воображаемом, сказочном мире, где все возможно и где обычные представления о времени и пространстве не играют никакой роли»; см. также с. 174: «Гомер, хотя он и был хорошо осведомлен о существовании той же Сицилии, в своем рассказе о скитаниях Одиссея допускает такие географические несообразности в описании этой части "Внутреннего моря", что приводит читателя в состояние полного замешательства. Пути мифа и пути реального прогресса географических познаний древних, как мы видим, сильно расходятся». Таким образом, нам не надо соизмерять описания Гомера с реальными географическими знаниями предполагаемого времени его жизни, к чему призывал Ю. В. Андреев.

См.: Hennig 1934: 84, который считал невероятным, «dass Odysseus erst von Troja bis in die sizilischen Gewasser und dann wieder an Troja vorbei ins Marmarameer hatte segeln mussen!». Ср., однако: Wilamowitz-Moellendorff 1884: 166–167 о возможности плавания к острову Ээя через Пропонтиду и Босфор. Реализм черноморских деталей отстаивают Д. А. Мачинский и В. Т. Мусбахова: «Тщательное изучение текста "Одиссеи" и иных письменных источников убедило нас в том, что та часть рассказа Одиссея о своих странствиях, где последовательно повествуется о посещении им страны лестригонов, острова Кирки и преддверья Аида, отражает первичные (не позднее рубежа VIII–VII в. до н. э.) впечатления эллинов от посещения ими… районов Северного Причерноморья…» (Мачинский, Мусбахова 2009: 319).

Wilamowitz-Mollendorff 1884: 166: «dass Odysseus durch den Okeanos in das westmeer fahrt, nordlich um die ήπειρος herum, denselben weg also, den die Argonauten gefahren sind».

Поддержал его позицию К. Мейли (Meuli 1921: 56). Сочувственно, хотя и без развития, упоминает эту теорию Х. Бергер (Berger 1904: 9). Так же думает и А. Херрманн; в отношении другого маршрута Одиссея, а именно, от острова Эолии, находящегося в Западном Средиземноморье, до Черного моря, где в Балаклаве он помещал гавань лестригонов, он объясняет возможность совершить это в шесть дней тем, что допускает прямое соединение морей между Адрией и Черным морем на севере Греции (Herrmann 1926: 18). Ему возражал Р. Хенниг, считавший абсурдом приписывать Гомеру представление о Греции как острове (Hennig 1934: 83–84; так же Wolf 2009: 71 и 324–325). Возникает, однако, вопрос, как иначе можно было воспринимать Грецию, если с севера, по Гомеру, ее омывает окружающий Землю Океан, а Адрия и Черное море — заливы Океана? Уже К. Фёлькер считал, что в раннюю эпоху греки представляли свою страну как всю Землю и им она «dasselbe als eine Insel erscheinen muβte» (Volcker 1830: 99). Возможным путешествие на север и восток ойкумены в мифолого-географическом плане считает также У Хёльшер (Holscher 1988: 144–145; 155–156).

Wolf 2009: 21. А. Лески (Lesky 1949: 66) напоминает, что уже сам остров Кирки был, по Гомеру, жилищем Эос, где находился дворец Гелиоса. Д. Накассис также считает, что близость Ээи к восходу солнца не давала возможности определиться с ориентацией по странам света (Nakassis 2004: 222: «The lack of spatial orientation suggests that Aiaie is near the house of the sun, where it is impossible to ascertain east and west from the sun's movements». А. Баллабрига видит в этом странном высказывании Одиссея свидетельство северного расположения острова (Ballabriga 1998: 141).

См. об этом подробнее: Ballabriga 1986: 128–129.

Интересную параллель находим в описании Аквилона (= Борея) у Петрония (Satyr. CXIV); корабль, на котором плывут герои, попал в бурю в районе южноиталийского города Кротоны (Калабрия на подошве итальянского сапога): «То ветер гнал нас по направлению к Сицилии, то поднимался Аквилон, этот частый гость италийского берега, и во все стороны швырял наше покорное судно» (перевод под ред. Б. Ярхо). Итак, Аквилон дует не в сторону Сицилии (т. е. на юг), как можно было бы предполагать, но, будучи здесь как у себя дома, швыряет корабль «во все стороны»!

Ср.: Holscher 1988: 152 о Борее у Гомера: «Es ist erzahlerisch, nicht geographisch gedacht».

Ср.: Панченко 2012: 53–54, который уверен, что, согласно Гомерову описанию путешествия к Аиду при попутном Борее, «царство теней находится на юге. Это неожиданно, поскольку у огромного числа народов обиталище мертвых локализуется в стороне солнечного захода — на западе. Можно уточнить, что поэт помещает царство теней на крайнем юге, ибо на пути туда Одиссею надлежит пересечь поток Океана». В. Карл и А. Хойбек считали, что Борей должен был отнести Одиссея в южный и затем западный океан, где находился Аид (Karl 1967: 102, Anm. 21; Heubeck 1989: 78). См. также карту-реконструкцию Л. Кэппеля (см. илл. 13), на которой автор выстраивает круговой маршрут плавания Одиссея по всем странам света — от лотофагов на юге, через остров Эола на западе, остров лестригонов на севере, остров Кирки на востоке вплоть до страны киммерийцев на юге, куда должен был отнести наших скитальцев дующий с севера Борей (Kappel 2001: 20–21).

Во многих чертах карта Херрманна воспроизводит карту У. Гладстона, составленную еще в 1858 г. (Gladstone 1858).

Ср., однако: Cary, Warmington 1966: 55, где это перенесение отрицается и показывается несуразность размещения в Черном и Мраморном морях помимо острова Кирки и Аида также и страны лестригонов, и сирен, и острова Калипсо. Соглашаясь с авторами, что располагать обратный маршрут Одиссея из Черного моря через Босфор и Мраморное море в Средиземное неубедительно, замечу, что оно неубедительно в той же степени, что и размещение маршрута только в Западном Средиземноморье, мало знакомом гомеровским грекам. Океанический вариант передвижения, на мой взгляд, снимает эти проблемы.

Volcker 1830: 131; Escher 1894: 921; Berger 1904: 26–27; cp. Herrmann 1926: 26 о том, что сразу после Гомера, «als die Коlonisationen im Schwarzen Meer und in der Adria zu der Erkenntnis gefuhrt hatten, dass die beiden Meere miteinander in keiner Verbindung stehen, sondern durch ausgedehnte Landmassen getrennt sind…», все северные и черноморские реалии стали помещать в Западное Средиземноморье — и лестригонов, и остров Кирки, и вход в Аид, и даже киммерийцев. См. также: Romm 1992: 185 о том, что со временем «every episode of the wanderings was given a western Mediterranean locale». См. о конфронтации эллинистической географии с Гомеровыми описаниями: Wolf 2009: 226–230; Prontera 2011: 3–14.

Ballabriga 1998: 96. См. также монографическое исследование И. Малкина, посвященное роли Одиссея и его странствий в колонизационном процессе архаических греков в западной части Средиземного моря (Malkin 1998).

Гесиод, рассказывая о любовной связи Кирки и Одиссея, упоминает их сыновей Агрия и Латина, которые правят тирренцами (т. е. этрусками в Италии). Любопытно, что Гесиод не называет (не знает?) Италии, представляя дело так, что братья правят тирренцами где-то далеко среди священных островов (τηλε μυχώ νήσων ίεράων). Таким образом, и Гесиод воспринимал Италию как некий архипелаг (куда могли входить и Сардиния, и Корсика), а не как часть материка, о чем была речь выше (см.: West M. L. 1966: 435). См. также в приписываемом Гесиоду «Каталоге женщин» (46) об острове Кирки как «вечернем», т. е. находящемся на западе.

Подробнее об образе Кирки см.: Stassinopoulou-Skiadas 1962. О невозможности италийской локализации острова Кирки весьма эмоционально выразился Г. Банбери: «And of all the attempts to give a "local habitation" to the legend related in the Odyssey, none is more absurd than that which attached the name to the Circeian promontory, on the coast of Italy, which is not an island at all» (Bunbury 1883: 58).

Остро вопрос о западной и восточной локализации острова Кирки поставил А. Баллабрига (Ballabriga 1986: 110–114 и 128–132).

Гомер считал Ээта и Кирку братом и сестрой, их отцом — Гелиоса, матерью — Персу, дочь Океана (Od. X, 135–139).

Если учесть, что Черное море во времена Гомера рассматривалось как открытый Океану залив, сомнительным выглядит локализация у берегов этого несуществующего моря таких реалий, как остров Кирки (по мнению Д. А. Мачинского и В. Т. Мусбаховой, это Таманский полуостров), бухта лестригонов (по мнению К. Бэра и Д. А. Мачинского, это Балаклавская бухта в Крыму) и вход в Аид в Киммерийской земле (по Д. А. Мачинскому, в области Днепровского лимана) (см.: Мачинский, Мусбахова 2009: 346–347).

О «переселении» Кирки из Колхиды на запад в Тирренскую страну к своему отцу Гелиосу сообщает также Аполлоний Родосский (III, 310–313).

Apollod. Epit. 7, 36; подробнее об этой легенде см.: Hartmann 1917; Scherling 1934: 314–320.

См., например: Robert 1921: 759–760; ср., однако, Lesky 1949: 36–39: «Roberts Hypothese von einer ursprunglichen Westfahrt nach dem goldenen Vliβ (ist) als unbewiesen und unbeweisbar auszuscheiden».

II. II, 845; VII, 86; XII, 30; XVII, 432; XXIV, 545; Od. XXIV, 82.

Nesselrath 2005: 157.

II. VII, 767–769; XXIII, 746–747; ср.: Volcker 1830: 131; Иванчик 2005: 61.

См. особенно: Meuli 1921; из современных работ см.: West M. L. 2005: 39–64. Суть и библиографию проблемы см.: Иванчик 2005: 59–62.

Известно, что в VIII–VI вв. до н. э. были написаны большие произведения на тему похода аргонавтов; авторами их были, в частности, Эвмел Коринфский, Кинефон Лакедемонский, Эпименид Критский и некоторые другие (Андреев 1990: 144).

См. общие работы по этой теме: Meuli 1921; Bacon 1925; Delage 1930; Pearson 1938: 443–459; Roux 1949; Pfister 1959: 5–39; Ramin 1979: 95–103; Vojatzi 1982; West 2005: 39–64. У Хайд с осторожностью датирует этот поход ок. 1250 г. до н. э. (Hyde 1947: 66).

Meuli 1921: 15–16; Lesky 1949: 24–25; Wehrli 1955, 155; см. Ельницкий 1962: 10: «Мы можем лишь думать, что все предприятие аргонавтов представлялось плаванием по Океану и мыслилось как путешествие в потустороннем мире». См. также: Иванчик 2008: 107: «В древнейших версиях этого мифа целью путешествия аргонавтов была мифическая страна Эя, одна из разновидностей загробного мира, к которой аргонавты плыли по Океану», и Данек 2011: «В истории об аргонавтах их поездка по Океану была необходимой частью сюжета (возвращающимся аргонавтам закрыт путь, которым они плыли в Колхиду)».

Wehrli 1955: 155; Ельницкий 1961: 9; Иванчик 2005: 82–85.

См.: Radermacher 1938: 221; Wehrli 1955: 155.

См. Herod. II, 28: «…половина воды [Нила от его истоков. — А. П.] направляется к Египту на север, а другая половина — к Эфиопии на юг».

О различных версиях возвратного плавания аргонавтов см. подробнее: Delage 1930: 51–73; Radermacher 1938: 220–223; Wehrli 1955: 154 ff; Ельницкий 1961: 14–27; Vian 1987: 248–266.

Meuli 1921: 15–16; Lesky 1949: 24–25; Wehrli 1955: 155; см. подробнее: Иванчик 2005: 82–85. А. И. Иванчик считает, что «исчезновение отождествления Океана с Черным морем наряду с локализацией Эи на кавказском побережье этого моря (во второй половине VIII в. до н. э. — А. П.) не оставляло больше места для подобного плавания» и потому «было создано рационалистическое объяснение, согласно которому аргонавты вышли в Океан на обратном пути из Черного моря через реки (Истр, Фасис, Танаис и др.)…» (Там же: 84). Р. Хенниг также отмечал, что «аргонавты, для которых естественный путь возвращения в Средиземное море через Босфор был закрыт преследовавшим их царем Ээтом, должны были якобы возвратиться, совершив фантастическое путешествие от Каспийского моря к Индийскому океану, а затем по Нилу к Тритонову озеру или же, обогнув Европу с севера, попасть в Средиземное море через Гибралтарский пролив» (1961: 39–40). Возвращение аргонавтов из Колхиды через Океан считает древнейшей версией и Ф. Верли (Wehrli 1955: 155).

Об этом романе см. подробнее: Подосинов 2012а: 146–185.

Frg. *11 (Jacoby) = Steph. Byzant. s. v. 'Ελίξοια.

Mullenhoff 1870: 424.

См. подробнее об этом архаическом представлении выше.

Такой путь предполагали многие античные авторы; см., например: Eurip. Med. 1262–1264; Sophocl. Trachin. Frg. 547 Radt; Callim. Aitia Frg. 9 Pfeiffer; Diodor. IV, 49, 1–3.

Delage 1930: 194.

Так считает, например, Radermacher 1938: 221. См. также: Андреев 1990: 150; Мусбахова 2013: 155: «…Мифическая Эя… была еще для Гомера и Мимнерма землей на крайнем востоке, на берегу Океана». А. Баллабрига, впрочем, полагает, что эта версия возвращения аргонавтов — более поздняя, чем остальные, и связана с основанием греками ок. 630 г. до н. э. города Кирены, рядом с которым должен был выходить из Ливии в Средиземное море Ясон на своем Арго (Ballabriga 1998: 162).

Фасис был, очевидно, древнейшей границей между Европой и Азией не в малой степени в связи с тем, что благодаря «Аргонавтике» был больше известен, чем другие реки. Когда Платон в «Федоне» говорит, что мы живем от Фасиса до Геракловых Столпов, это значит, вероятно, в том числе и «от пролива до пролива».

δια τοΰ ώκεανοΰ φασιν έλθεΐν αυτούς εις Λιβύην, κα'ι βαστάσαντας την Αργώ εις το ήμέτερον πέλαγος <παρα>γενέσθαι.

Έκαταΐος δε ό Μιλήσιος έκ τοΰ Φάσιδος διελθεΐν εις τον ωκεανόν, ειτα έκεΐθεν εις τον Νείλον, δθεν εις την ήμετέραν θάλασσαν.

Ησίοδος δε δια Φάσιδος αυτούς εισπεπλευκέναι λέγει.

См.: Mimn. Frg. 8–12 West.

См. о незнании греками Большой Азии: Калинина, Подосинов 2005: 108–111; Южной Африки: Schneider 2004. В греческой географии существовало представление о том, что Южная Индия и Восточная Африка — одна страна. Так, Арриан рассказывает (Anab. VI, 1, 3), что Александр Македонский, когда он достиг реки Акесин (совр. Чинаб), решил, что эта река, впадающая в Инд, является истоком Нила. Это значит, что Нил еще во время Александра казался находящимся недалеко от Центральной Азии.

Ср.: Lesky 1959: 29: «Diese (die Ruckkehr der Argonauten. — А. П.) war ursprunglich auf dem groβen Ringstrom, dem Okeanos, erfolgt, ein Motiv, das sich aus der Geschichte nicht so ohne weiteres entfernen lieβ».

См.: Pindar. Pyth. IV, 26; Antimach. Coloph. Fragm. 65 W. См. также: Wehrli 1955: 155; Ramin 1979: 97; Андреев 1999: 150.

См.: Wilamowitz-Mollendorff 1924: 322 о том, что Сирты в архаической географии рассматривались как проливы, которые вели из Южного океана в Средиземное море. Здесь, по его мнению, и вышли аргонавты после плавания из Колхиды.

Так думает, например, Ю. В. Андреев (1990: 153).

Diodor. IV, 56, 3: «Некоторые из старых и более поздних историков, среди которых и Тимей, говорят, что аргонавты после похищения руна, узнав, что устье Понта закрыто кораблями Ээта, совершили необыкновенное дело, достойное упоминания. Говорят, что они проплыли вверх по Танаису до его истоков (άναπλεύσαντας γαρ αυτούς δια τοΰ Τανάιδος ποταμού έπ'ι τας πηγάς), в определенном месте они протащили корабль волоком (διελκύσαντας) и, проплыв по другой реке, впадающей в океан, спустились к морю (καταπλεύσαι προς την θάλατταν); далее они двигались с севера на запад, имея сушу слева, и, оказавшись поблизости от Гадир, вошли в Наше море». См. об этом тексте подробнее: Ельницкий 1961: 7–27; ср. там же с. 20 о тимеевском пути: «На начертание подобного маршрута могли повлиять какие-либо сведения о возможности сообщения по европейским рекам между Черным и Балтийским морями, которое и было принято Тимеем за Северный океан». По мнению Ф. Верли, волок из Танаиса в большую реку, текущую в Северный океан, был выдуман позже, когда стало известно, что Танаис не соединяется с океаном (Wehrli 1955: 156). См. также: Finkelberg 1998: 125–126.

ό μεν γαρ Σκύμνος αύτούς δια Τανάιδος πεπλευκέναι έπ'ι την μεγάλην θάλασσαν, έκεΐθεν δε εις την ήμετέραν θάλασσαν έληλυθέναι. Далее в тексте схолиаста стоит: «Пристав к материку, аргонавты на копьях перенесли Арго, пока не добрались до моря — και παρεκβολεύεται, ώς αρα έλθόντες έπι την ήπειρον οι Άργοναΰται έπ'ι στρωτήρων έκόμισαν την Αργώ, μέχρις ου έπ'ι θάλασσαν παρεγένοντο». Л. А. Ельницкий понимает это место следующим образом: «…аргонавты достигли области Северного океана по р. Танаису, откуда перенесли Арго на копьях до океанского берега», не видя здесь соединения Танаиса с океаном (Ельницкий 1961: 18). Тем не менее текст ясно показывает, что на себе аргонавты несли свой корабль уже по Ливии, попав туда через океан, куда их вынесли воды Танаиса; ср. цитированное выше место из Schol. ad Apollon. Rhod. Arg. IV, 259, где Гесиоду, Пиндару и Антимаху приписывается мнение, что «аргонавты по океану прибыли в Ливию и, перенеся (на плечах — βαστάσαντας) Арго, очутились на Нашем море». Таким образом, расположение волока мыслилось не на севере Европы, а на юге Африки.

См. v. 1079: 'Ριπαίους αυλώνας.

V. 1104: Τηθύος έσχατον ύδωρ — «последняя вода Тефии».

У Хайд (Hyde 1947: 62) считает, что обратный путь аргонавтов по Танаису и Дунаю отражает доисторические континентальные пути импорта янтаря, упоминаемого уже в «Одиссее» и находимого в Микенах, из Северной Европы в Средиземноморье, и не только через Среднее Придунавье, но и через Вислу, Львов, Галицию, Днестр до Черного моря. См. также: Подосинов 2007: 56.

О маршруте океанического плавания аргонавтов согласно орфической «Аргонавтике» см.: Vian 1988: 177–185.

Об этом писали уже Гелланик (Frg. 69), Эсхил (Prom. Lyom. Frg. 197), Аристотель (Hist. anim. VIII, 13), Гиппарх (у Страбона I, 5, 7), Псевдо-Скилак (Peripl. 20), Теопомп (у Страбона VII, 5, 9), Аполлоний Родосский (IV, 289–293) и другие античные авторы (Delage 1930: 199–204; см. подробнее указание на тексты с комментарием: Feher, Kovacs 2005: 12–24). Р. Хойбергер считает, что основанием для возникновения представления о такой бифуркации Дуная были имя народа истриев, населявших северо-восточную часть Италии, и древние торговые пути, связывавшие Адиатическое и Черное моря (Heuberger 1950: 350). Авторство дунайского пути аргонавтов принадлежит, с большой вероятностью, Тимагету — предшественнику Аполлония Родосского (см. Schol. Apollon. Rhod. IV, 257–262). Первым, кто усомнился в бифуркации Дуная, был Плиний Старший (NH III, 128: nullus enim ex Danuvio amnis in mare Hadriaticum effunditur).

Эта версия обратного пути аргонавтов представлена также у Пс.-Аристотеля (De mirab. ausc. CXII) и Аполлодора (I, 24–25).

Ср. Ельницкий 1961: 25: «… В противоречие со своими источниками — Тимеем и Тимагетом, Аполлоний выводит аргонавтов в Адриатическое, а не в Тирренское море. Не желая, однако, опустить приключений, проделанных аргонавтами (по Тимею) в Тирренском море, и стараясь сохранить связь этого маршрута с традиционным океаническим плаванием аргонавтов, он ведет их далее из Адриатического моря по р. Эридану (По) к Кельтским (т. е. Альпийским) озерам, где эта река соединялась будто бы своими верховьями с истоками рек Родана (Роны), впадающего в Средиземное море близ Массалии, и другого — северного Эридана (Рейна), впадающего в Северный океан».

Любопытна связь Родана с Океаном. Оказывается, что он соединяется, помимо Адриатики (По) и Западного Средиземноморья (Рона), еще и с Океаном (Рейн) (IV, 631–633):

См.: Wehrli 1955: 157 об идентификации этого «океанического» русла с Рейном; Ramin 1979: 100 об общем у Аполлония истоке Рейна, Родана-Роны и Эридана-По. 

Ср. Ballabriga 1986: 143: «Tout se passe alors comme si Sicile-Thrinacie etait rabattue du cote de la Tyrrhenie ou meme comme si, plus generalement, le fond de l'Adriatique, de la Mer Tyrrhenienne et la mer de Thrinacie se confondaient fabuleusement».

Herrmann 1926: 18–19; Delage 1930: 196; Wehrli 1955: 155; Ельницкий 1961: 25; ср.: Андреев 1990: 153, который считает, что «все эти версии, за исключением, может быть, самой ранней из них — версии Пиндара и Гекатея Милетского — представляют собой лишь позднейшие и явно искусственные добавления к первоначальному ядру мифа».

Т. е. еще в Черном море (Томы — совр. город Констанца в Румынии на Черноморском побережье).

Итак, из Черного моря аргонавты попадают практически сразу в Адриатику без объяснения, каким способом они туда приплыли. Вероятно, Аполлодор все же имеет в виду плавание по Истру, как и Аполлоний Родосский, но прямо об этом не говорится, и потому ничто не мешает подозревать здесь океаническое плавание.

Аполлодор не замечает, что он уже рассказал о гибели Апсирта в Черном море, и упоминает теперь Апсиртские острова, находившиеся в Адриатическом море и связанные также с убийством Апсирта (ср. Strabo VII, 5, 5: «Вдоль упомянутого побережья (Адриатического моря. — А. П.) лежат острова: во-первых, Апсиртиды, где, по рассказам, Медея убила своего брата Апсирта…»).

Проплыть от кельтов через Сардинское море к Тиррении означает возможность плавания вокруг Италии по Северо-Западному океану.

Из этого текста совершенно непонятно, где, по Аполлодору, находился остров Кирки. Движение от него идет далее на восток по Средиземному морю. Но если Италия — остров, тогда остров Кирки мог быть в Северном океане, откуда был переход и в Адриатику, и в Тирренское море.

Далее следует ставший уже традиционным и для «Одиссеи», и для «Аргонавтики» маршрут по Западному Средиземноморью к стране феаков на Керкире.

Как сказал о Геракле Сенека, он «totum orbem terrarum pererraverat et nosse videbatur omnes nationes» (Apocol. 5, 3). В самой «Одиссее» (XI, 618–619) Геракл, явившийся Одиссею из Аида, сравнивает свою судьбу с его судьбой. О путешествиях Геракла по окраинам мира см.: Pinney, Ridgway 1981: 141–144.

Corvisier 2008: 44–45.

См.: Мусбахова 2013: 131, где отмечается, что Паниассис «был причислен древней критикой к канону из пяти величайших эпических поэтов вместе с Гомером, Гесиодом, Писандром и Антимахом».

Близок к этому итинерарий путешествия Геракла, сохраненный Диодором (IV, 17–25).

Т. е. «Красный». Если учесть, что и коровы ниже названы красными, то возникает картина далекого запада, где заходящее солнце окрашивает все в багрово-красный цвет.

Ср. Ферекид (Frg. 17 Jacoby): «…Гелиос дал ему золотой кубок, в котором он сам ездил со своими конями после заката через Океан в течение всей ночи по направлению к востоку, где встает солнце» (см. дискуссию относительно этого фрагмента: Laqueur 1938: 2004–2008). См. также близкое описание Стесихора (Athen. XI, 469e) о золотом кубке Гелиоса, на котором тот плыл с запада на восток. По словам Афинея (XI, 469 d и f — 470 а-d), о солнечной чаше-лодке рассказывали, кроме Стесихора и Ферекида, также Писандр, Паниассис, Антимах, Эсхил, Мимнерм и Теолит. Замечу, что уже Гесиод (Theog. 287–294) помещал остров Эритию с коровами Гериона «за (πέρην) океаном великим и славным в обители мрачной», куда можно было попасть «через броды Океана (διαβας πόρον Ώκεανοΐο)».

См. Strabo II, 5, 20: «К северу оно (Сицилийское море) простирается к мысу Иапигия, к входу в Ионийский залив и к южным частям Эпира… Ионийский залив есть часть так называемого теперь Адриатического моря», см. также VII, 5, 9: «У обоих этих заливов общее устье, но Ионийский залив отмечен тем, что этим именем называется только первая часть этого моря, тогда как "Адриатический" — это название внутренней части моря вплоть до впадины залива». См. также Plin. NH III, 100–101, где упоминается город Hydruntum, у которого находится «discrimen Ionii et Hadriatici maris, qua in Graeciam brevissimus transitus» шириной не более 50 миль. Далее Плиний рассказывает о планах строительства моста через Отрантский залив, которые вынашивал эпирский царь Пирр и позже Марк Варрон. Подробнее см.: Burr 1932, 59–68.

Диодор предлагает несколько иной маршрут, считая, что Геракл из Сицилии переправился обратно в Южную Италию и, «обогнув Адриатику, то есть, пройдя вокруг этого залива по суше, Геракл спустился в Эпир, а оттуда прибыл на Пелопоннес» (IV, 25, 1).

Ср. Prontera 2011: 89: «Erodoto non si pronuncia sull'itinerario di Eracle, ma e significativo che contesti bruscamente la credenza nell'Oceano che che cominciando da oriente scorre attorno a tutta la terra». Практический вопрос — каким образом мог Геракл перевозить быков по Океану, — видимо, не стоял перед античными авторами, коль скоро быков уже приходилось перевозить на материк морским путем с острова Эрития (см. цитированное выше описание Аполлодора). У Хёльшер (1988: 151) иронично удивляется, как в ладью (золотую чашу) Гелиоса Геракл смог поместить стадо быков и колесницу. Но поскольку Геракл смог на ладье Гелиоса, совершая следующий одиннадцатый подвиг, переплыть из Ливии на Кавказ (см. ниже), то ничто не мешало ему от Эритии направиться на этой ладье с быками прямо в Скифию.

О Геракле в Северном Причерноморье см.: Толстой 1966: 232–248; Vandiver 1991: 169–181; Скржинская 2001: 45–52; Шауб 2007: 61–68; Шауб 2008: 66–83; Braund 2010: 89–101; Подосинов 2014б: 223–230.

Свидетельство Гекатея сохранилось в пересказе Арриана с его дополнениями и представляет собой замечательный пример «переселния» близких географических объектов на окраины мира: «Относительно же Гериона, к которому аргосец Геракл был послан Эврисфеем, чтобы отобрать коров Гериона и пригнать их в Микены, то логограф Гекатей говорит, что тут и речи нет о земле иберов и Геракл был послан не на остров Эрифий, лежащий за пределами Великого моря: на материке, между Амбракией и Амфилохией жил царь Герион, и с этого материка Геракл и угнал коров, причем подвиг этот был немалый. К этому я добавлю по собственным сведениям, что место это изобилует пастбищами, и коровы там очень красивы. Возможно, что и до Эврисфея дошла слава об эпирских коровах и что царь Эпира звался Герионом. Имени же царя иберов, живущих на краю Европы, Эврисфей не мог знать, как не мог знать и того, красивы ли тамошние коровы. Кто-то захотел прикрыть свой невероятный рассказ мифическим вымыслом и ввел в действие Геру, заставив ее через Эврисфея дать такое поручение Гераклу» (Arrian. Anab. II, 16, 5–6; перевод М. Е. Сергеенко).

Pap. Oxy. II, 221, p. 64, 8–11: πώς δ' έπορεύθης ρεΰμ' Άχελωίου άργυροδίνα, Ώκεανοΰ ποταμοΐο δι' εύρέος υγρά κέλευθα; См. о нем: Stoessl 1949: 879.

Уже Гесиод локализовал Гесперид на крайнем западе (Theog. 519); ср. Мелу с Плинием о Гесперидах на острове в Атлантике (Mela III, 10; Plin. NH VI, 31; 36).

См.: Strabo VII, Fragm. 21. По Диодору (IV, 26, 2), Геракл поплыл прямиком в Ливию.

Страбон помещает Эридан в Италии поблизости от реки По (V, 1, 9; ср. также: Polyb. V, 23, 3). Вообще, как было указано выше, под этим названием известна мифическая река на крайнем западе Европы, отождествлявшаяся то с Рейном, то с Роной, то с По (Ramin 1979: 43–49). Связь Эридана с потусторонним миром хорошо показана Вергилием (Aen. VI, 659), согласно которому Эридан вытекает из Элизиума.

Имеется в виду город Линд на острове Родос.

По-видимому, азиатскую Эфиопию, расположенную на восточном побережье Красного моря (ср. Strabo II, 3, 8: «Пограничные с Египтом эфиопы сами делятся на две части: одни из них живут в Азии, другие — в Ливии.»).

О том, что Эматион был царем Эфиопии, см. Diodor. IV, 27, 3.

Apollod. II, 11. Та же версия представлена у Ферекида (3 F 17 Jacoby): «Придя в Ливию, он добрался до внешнего моря (έπΐ την θάλασσαν την εξω κειμένην) и, взяв у Гелиоса золотую чашу (δέπας), переплыл на ней к противоположному берегу через сушу и море и плывя по Океану (διά τε της εξω της γης θαλάσσης καΐ δια τοΰ Ώκεανοΰ πλέων)»

Неясно, каким способом, по представлениям древних греков, Гелиос добирался на своей ладье ночью с запада на восток. Если по океану, то скорее всего через Северный океан, ведь днем он проходит по южной части небосклона. Этот маршрут косвенно подтверждается теорией, зафиксированной впервые Анаксименом (A 7,6 и A 14 Diels) ок. 500 г. до н. э. и развитой в VI в. н. э. Косьмой Индикопловым, о том, что солнце ночью огибает гору (у Анаксимена Рипейскую), выступающую на севере ойкумены.

Любопытно отметить, что рассказы Гесиода (Theog. 517–527) об Атланте на крайнем западе (он держит небо рядом с Гесперидами) и его брате Прометее на крайнем северо-востоке (его на Кавказе ежедневно терзает орел) следуют сразу один за другим. Непосредственно вслед за этим говорится об убийстве Гераклом орла и освобождении им Прометея. Таким образом, и здесь наблюдается сходная цепочка ассоциаций: Гибралтар — Кавказ — Геракл, оказывающийся на Кавказе. См. замечание А. Баллабриги о «соседстве» Атланта и Прометея: «Aux confines orientaux et occidentaux les deux Titans bannis du monde de Zeus restent fraternellement unis et semblent se repondre» (Ballabriga 1986: 76). В свете сказанного не кажутся странными слова Сервия о том, что Геракловы Столпы существуют и в Понте, и в Испании (Serv. ad Aen. XI, 262: «nam columnas Herculis legimus et in Ponto et in Hispania»).

М. Майер также считает, что в раннегреческой литературе существовала некая традиция, согласно которой Геракл в чаше Гелиоса проплывал по Океану вдоль Северной Европы (Mayer 1887: 181); см. также Ramin 1979: 116: «Grace a la coupe d'or du Soleil, Herakles navigua sur cette mer et sur l'Ocean jusqu'a l'autre extremite de la terre, aupres de Promethee et tua l'aigle qui martyrisait le Titan».

Bonafe 1991: 190–192.

Одним из этих «некоторых» мог быть Диодор, который располагал сады Гесперид в Ливии (IV, 26, 2).

II, 5, 11. Ср. также у Аполлодора чуть ниже: «Когда же Геракл пришел к гиперборейцам, где находился Атлант.».

См., например, у Геродота (IV, 32–36). А. Баллабрига считал эту восточную локализацию (aux marges de I'espace scythique) древнейшей (Ballabriga 1986: 232).

См. Hesiod. Theog. 746–748:

Ср. Ramin 1979: 35–36.

Diodor. II, 47: εν τοΐς άντιπέρας της Κελτικής τόποις κατά τον ωκεανόν είναι νήσον ούκ έλάττω τής Σικελίας.

Подробнее см.: Daebritz 1916: 258–279; Bolton 1962: рassim; Ramin 1979: 55–71; Доватур и др. 1982: 265; Ballabriga 1986: 232–237.

Cм.: Steph. Byz., s. v. Ύπερβόρεοι, έθνος. Πρώταρχος δε τας 'Άλπεις 'Ρίπαια ορη οΰτω προσηγορεΰσθαι, και τούς ύπερ τα Άλπεια ορη κατοικοΰντας πάντας Ύπερβορέους όνομάζεσθαι.

См. также: Hyg. Myth. 154. 1–4; Plin. NH XXXVII, 31–32; Dionys. Per. 288.

Ср. сходное наблюдение А. Баллабриги: «II semble que l'Adriatique ait constitue une mer fabuleuse des confines, oh se sont retires les Dieux Titans de l'Age d'Or et oh pouvaient etre situees des Iles des Bienheureux, en quelque sorte au voisinage des Hyperboreens et de l'Eridan» (Ballabriga 1986: 123. N. 150).

См. об этом подробнее: Ballabriga 1986: 59; 146.

См. обзор локализаций Рипейских гор в античной литературе: Bekkers 1914: 534–557; Lasserre 1979а: 1417–1419; см. также: Ballabriga 1986: 243–244; Подосинов 2000: 9–14.

Kohnken 1971: 169.

Mullenhoff 1870: 423 ff.

В гесиодическом «Перечне женщин» автор (жил, вероятно, в VI в. до н. э.), составляя перечень потомков Инаха (Fgm. 124–126), рассказал историю Зевса и Ио. О ней же рассказывается в гесиодическом произведении «Эгимий» (Fgm. 294–296). Это означает, что сюжет с Ио возник еще в эпической среде.

А. Баллабрига назвал драму Эсхила «texte fondamental pour la comprehension de la cosmographie archai'que» (Ballabriga 1998: 136).

См. Prom. Vinct. 138–140: об «Океане, окружающем всю землю неусыпным течением — τοΰ περ'ι πασάν θ' ειλισσομένου χθόν' άκοιμήτω ρεύματι».

География странствий Ио у Эсхила подробно рассмотрена в работах: Bolton 1962: 45–70; Griffith 1983: 213–219; Bonnafe 1991: 133–193; Bonnafe 1992: 3–34; Finkelberg 1998: 119–141; Мусбахова 2010: 11–14; Мусбахова 2013: 116–203.

Важно отметить, что Додона вместе с Феспротией в архаической картине мира считались менее всего известными, самыми отдаленными на западе, лежащими вне ахейского мира (Ballabriga 1986: 59). Таким образом, путешествие Ио, начавшись на крайнем западе архаической ойкумены, пройдя через крайний север и восток, закончится на крайнем юге.

Χθονος μεν ές τηλουρον ηκομεν πέδον,

Σκύθην ἐς οἷμον, ἄβροτον εἰς ἐρημίαν

Bonafe 1991: 152–153; Мусбахова 2013: 118–125.

Аргументы (ύποθέσεις) к драмам Эсхила были составлены выдающимся эллинистическим грамматиком Аристофаном из Византия (конец III — начало II в. до н. э.), работавшим в Александрии и возглавившим там после Эратосфена библиотеку.

См. также Hygin. Astron. II, 15, 3: Prometheum autem in monte Scythiae nomine Caucaso ferrea catena vinxit (sc. Juppiter)… Aeschylus tragoediarum scriptor ait.

Схолий из рукописи М (Laur. 32.9) X века, считающейся самой древней, полной и лучшей для установления текста трагедий: ίστέον δτι ού κατά τον κοινον λόγον έν Καυκάσω φησι δεδέσθαι τον Προμηθέα, άλλα προς τοΐς Εύρωπαίοις τέρμασι τού Ωκεανού, ώς άπο των προς τήν Ίώ λεγομένων εστι συμβαλεΐν. Схолии к «Прометею Прикованному» см. в издании: Herington 1972.

Большинство комментаторов принимает это уточнение. Н. Веклайн (Wecklein 1893: 22–23) считает, что схолиаст сделал «richtige Bemerkung» и что «Prometheus von der Hohe seines Felsen die Ansicht auf die blinkende Wasserflache hat»; cp. Smith 1956: 211 про сцену: «A rocky height, overlooking the ocean, in the uttermost parts of Scythia»; Conacher 1980: 61: «Prometheus' place of punishment in northern Scythia on the unmapped and mysterious verge of the Ocean (Ocean nymphes hear Haphaistos' hammering from the oceanic depths, 133–135)»; Finkelberg 1998:119: «near the Ocean at the far north-west limits of the inhabited world»; 121: «this treatment of the Prometheus legend transfers Prometheus' punishment to the far north-west end of Europe». Дж. Болтон (1962: 52–53) и A. Бонаффэ (1991: 156) допускают, что это могли быть мифические Рипейские горы, которые греки помещали на севере Европы. В. Т. Мусбахова считает помещение скалы Прометея на северо-западе Европы «неправильным» и локализует его на Кавказе (Мусбахова 2010: 11–12; Мусбахова 2013: 119–125).

Ср.: Мусбахова 2013: 119, где утверждается, что эти слова совсем не означают, «что она бежит по побережью Океана и тем более к северо-западу от Греции». Остается неясным, по какому побережью должна была бежать Ио. В. Т. Мусбахова, полемизируя с Гриффитом и Финкельберг относительно локализации скалы Прометея на западе Европы, большое значение придает словам Прометея о том, что от Ионийского моря («залива Реи») Ио должна была идти «обратными путями» (v. 838: παλιμπλάγτοισι… δρόμοις), и считает, что путь ее от Адриатики вел по суше на восток (Мусбахова 2013: 120). А. Боннафэ, чью важную работу об итинерарии Ио Мусбахова, к сожалению, не упоминает, предлагает видеть в выражении «обратными путями» «assez loin du 'golfe de Rhea'» в любом направлении (Bonnafe 1991: 153).

Здесь предполагается лакуна, в которой рассказывалось бы о переправе Ио через море, возможно, Каспийское (Bolton 1962: 60; Мусбахова 2013: 175–176).

Топоним из других источников не известен (Bolton 1962: 62).

Т. е. с гор Папируса (Библос = папирус). В других источниках не встречается.

Т. е. в дельту Нила.

Имеется в виду город Каноп в устье Нила.

Finkelberg 1998: 129: «The sea to the east of the Pontus can only be the Caspian»; Мусбахова 2010: 13–14: «Преодолев границу Европы и Азии, Ио переправляется через некое море, которое может быть только Гирканским» (см. также: Мусбахова 2013: 174–179). У Скатена (Scatena 1968: 24) предполагает, что это могло быть Черное море: «si tratta forse del pontus Euxinus (Mar Nero)». В немецком переводе О. Вернера (Werner 1959) о море, которое следует перейти, сказано, что надо двигаться к востоку «seitwarts das Meeres Rauschen» (v. 792: προς άντολας φλογώπας ήλιοστιβείς πόντου περώσα φλοίσβον: букв. «к востоку огнеглазому, находящемуся в стороне солнца, пройдя шум моря»). Такая интерпретация показывает, что, возможно, дальше Ио идет вдоль южного побережья Черного моря, а не по Каспийскому (см. о такой возможности ниже). В английском издании А. Соммерстейна (Sommerstein 2008) слова πόντου περώσα φλοίσβον переводятся как crossing a waveless sea («перейдя море, лишенное волн»); в сноске к этому месту приводится объяснение: «An apt kenning to describe the south Russian steppe» со ссылкой на работу С. Уэст (West S. 1997: 377–378; см. также: West M. L. 1990: 308 и Griffith 1983: 228–229).

Причем о Кисфене, Горгонах и Форкидах схолиаст замечает, что на самом деле они находятся в Ливии или Эфиопии: 'Н Κισθήνη πόλις έστί Λιβύης η Αιθιοπίας· περί τα μέρη δε αυτής κατοικοΰσιν αι Φορκίδες καί αι Γοργόνες. Помещение этих персонажей на дальнем востоке является, по-видимому, изобретением самого Эсхила (Rose 1957: 303). Болтон напоминает в этой связи, что Пиндар в Pyth. X, 45 описывает путь Персея к гипербореям, где он убивает Горгону Медузу, и это также показывает возможность их северной локализации (Bolton 1962: 62). Подробнее о локализации Горгон см. в предыдущей Главе. Их лебединоподобный вид (κυκνόμορψοι) имеет параллели в центральноазиатском фольклоре, где присутствуют такие же девы-убийцы, живущие в темноте, и, возможно, Горгоны и Форкиды Эсхила навеяны рассказом Аристея об этих краях (Dodds 1951: 162; Bolton 1962: 101; Мусбахова 2010: 14; Мусбахова 2013: 180–181). Гесиод поселяет Горгон «по ту сторону славного океана, близко к ночи, где поют Геспериды», т. е. на крайнем западе (Theog. 274–275: Γοργούς θ', αΐ ναίουσι πέρην κλυτοΰ Ώκεανοίο / έσχατιή προς νυκτός, IV 'Εσπερίδες λιγύφωνοι). О Горгонах см. подробнее: Ziegler 1912: 1531–1655.

ας οΰθ' ήλιος προσδέρκεται άκτίσιν οΰθ' ή νύκτερος μήνη ποτέ.

Rose 1957: 303; Griffith 1983: 229.

Комментаторы устанавливают, что источником Эсхила послужили здесь «Аримаспея» Аристея Проконесского, труды Гекатея Милетского, Скилакса и Геродота (см.: Ельницкий 1961: 58–68; Bolton 1962: 44–64; Griffith 1983: 228–230 и Мусбахова 2010: 14 и 2014: 179–181; 194–197 об Аристее как возможном источнике описания аримаспов, грифонов и золота; Bees 1993: 133–241 и Lefevre 2003: 139 о заимствованиях из Геродота, которые показывают terminus post quem написания «Прометея»; Podlecki 2005: 201–203 о возможных заимствованиях из Гекатея, Скилакса и Геродота; Finkelberg 1998: 129–132 об общих чертах описания у Эсхила и Ктесия). Ср. также Philostr. Apoll. III. 48: «Грифоны действительно обитают в Индии и считаются посвященными Солнцу — потому индийские ваятели изображают колесницу Солнца запряженною четверкой грифонов».

По мнению Дж. Болтона, это самое раннее в греческой географии описание такой протяженности северных районов мира (Bolton 1962: 46).

Conacher 1980: 18; 61; ср. Thomson 1948: 82: «delirious poetic geography». А. Боннафэ, подробно исследовавшая маршрут странствий Ио и пытавшаяся реконструировать ментальную карту ее пути, по поводу отрезка пути от Керченского пролива до низовьев Нила заметила: «Il devient pourtant, cette fois, absolument impossible de dresser a partir du texte quelque carte en deux dimensions que ce soit: les points de repere indiques par le poete entre le Bosphore Cimmerien et le Nil n'ont pas d'existence reelle a nos yeux et en auraientils que notre code de reprentation n'en serait pas moins, de toute fajon, inadequate» (Bonnafe 1991: 173).

М. Финкельберг (Finkelberg 1998: 125–126) в путешествии Ио от Адриатики до Черного моря также видит повторение, только в противоположном направлении, маршрута аргонавтов из Черного моря в Адриатику (см. о нем выше в Главе 8).

Ср. Bolton 1962: 62: «We need not suppose that Aeschylus thought of the disk of the earth as very large».

В. Т. Мусбахова (2010: 14; 2013:187–188) считает, что речь у Эсхила идет о собственно эфиопах, а не о негроидном населении Индии, а в тексте «Прометея Прикованного» между рекой Плутон и рекой Эфиоп присутствует лакуна, на месте которой в оригинальном тексте была отражена география восточной части маршрута.

О восточных эфиопах и их локализации см.: Snowden 1970; Ballabriga 1986: 61–62; 108–114; 180–186, 190–215; Bonafe 1991: 180–190.

II. I, 423–425; XXIII, 206–207; Od. I, 22–26; V, 282–283; 286–287.

Od. I, 23–24: Αιθίοπας, το'ι διχθα δεδαίαται, έσχατοι άνδρών, οι μεν δυσομένου Ύπερίονος, οι δ' άνιόντος. О двух группах эфиопов в античной литературе см.: Lesky 1959: 27–38; Ramin 1979: 73–80; Nakassis 2004: 220–221.

Ср. Strabo I, 2, 27: φημι. τα μεσημβρινά πάντα Αιθιοπίαν καλεΐσθαι τα προς ώκεανω. Это свое утверждение Страбон иллюстрирует как раз фрагментом из «Прометея Освобождаемого» (frg. 192). Напомню также, что Страбон и Косьма Индикоплов воспроизводят карту мира Эфора, в которой всю южную сторону ойкумены занимают эфиопы (FGrHist 70 F 30 a).

См. об этом фрагменте: Lesky 1959: 30–31; Ballabriga 1986: 103–104.

Ίνδάς τ' ακούω νομάδας ιπποβάμοσιν είναι καμήλοις άστραβιζούσας χθόνα, παρ' Αίθίοψιν άστυγειτονουμένας.

Прямо к Эсхиловой географии Азии возводит географические воззрения эпохи Александра М. Финкельберг (Finkelberg 1998: 128). Впервые о связи Инда и Нила говорит автор псевдо-аристотелевского трактата «О разливе Нила» (Ps.-Arist. De unund. Nili. Frgm. 695 Gigon). О проблеме локализации эфиопов, Инда, Нила и других географических «реалий» восточного и южного маршрута Ио у Эсхила см. подробнее: Мусбахова 2014: 181–188.

См.: Finkelberg 1998: 128–129.

I, 20 (перевод Е. Г. Рабинович).

См. также большой этногеографический экскурс о сходстве Индии и Эфиопии (Инда и Нила) в VI, 1.

Hom. Od. IV, 188; Pindar. 0l. II, 83; Hesiod. Theog. 984–985. На это обстоятельство обратил внимание и Д. Накассис (Nakassis 2004: 221).

См. подробнее: Pley 1931: 638–649 и особенно 646.

Согласно Гесиоду, их (только старших, известных по имени) было 41, а всего три тысячи (Theog. 346–366).

Ср. Wecklein 1893: 23: «Auf den Schall der Hammerschlage bei dem Anschmieden des Prometheus kommen die Tochter des Okeanos herbei; jenes Meer ist also der Ocean, nicht der Pontus oder die Maotis. Der Schauplatz der Handlung ist demnach eine raue, felsige, ode Gegend 'am Ende der Welt' im Norden des Scythenlandes in der Nahe des Oceans».

Отметим, что на ментальной карте мира Эсхила Океан также окружает Землю, которая, по всей видимости, представлялась круглой (ср. выше реконструкции архаической картины мира).

Хотя в трагедии неоднократно говорится, что они прибыли на колесницах по небу, где «птиц голубая тропа», и сейчас с нее сойдут (vv. 279–282; ср. также vv. 128–129), да и Океан прибыл тоже по небу на крылатом коне и на нем же улетел (vv. 284–287 и 394–396).

Bonnafe 1991: 160.

Мусбахова 2013: 119.

V, 588: βούκερως παρθένος и v. 674: κεραστίς.

Ведь переплыла же она оба Боспора, а Зевс в образе быка преодолел с Европой на спине море между Палестиной и Кипром! Гераклу также пришлось гнать целое стадо быков убитого им Гериона от Гибралтара до Тиринфа, преодолевая по пути многие моря и проливы, в частности, между Италией и Сицилией, между Сицилией и Грецией, а возможно, от Сицилии через Адриатику (как пролив) и Океан к Черному морю (подробнее см.: Подосинов 2012б: 102–103). Недаром Гесиод в «Теогонии» (vv. 291–292) говорит о Геракле, что он «гнал быков широколобых в священный Тиринф, проходя путь Океана (διαβας πόρον Ώκεανοΐο)». Судя по тексту Лукиана в «Морских рассказах» (VII), Ио в виде коровы преодолевала на пути в Египет Средиземное море вплавь, став снова девушкой, лишь выбравшись из моря на сушу. См. также мнение Р. Энгельмана о том, что корова, в облике которой Ио изображалась в вазописи ранее, превратилась в «рогатую девушку» под влиянием именно постановки «Прометея Прикованного» (Engelmann 1903: 57–58; см. также: Мусбахова 2009: 426–429).

См.: Pindar. Ol. II, 127.

Труден для комментирования вопрос о том, почему в «Прометее Прикованном» границей Европы и Азии считается Танаис (Дон), а в «Прометее Освобождаемом» — Фасис (Риони). Мы знаем о существовании в античности обеих теорий. Проблема такова: либо здесь налицо противоречие, либо под Фасисом и Танаисом раньше понималась одна река (см.: Bolton 1962: 55–60; Finkelberg 1998: 134). Подробнее о соотношении Фасиса и Танаиса см.: Мусбахова 2013: 145–157.

В греческом тексте море названо «Красным» (έρυθρας ιερόν χεΰμα θαλάσσης). По Геродоту (II, 158), под Красным морем понималось все море, омывающее с юга Африку и Азию.

Fr. 191

πη μεν δίδυμον χθονός Ευρώπης

μέγαν ήδ' Αξίας τέρμονα Φασιν.

Рг. 192

φοινικόπεδόν τ' έρυθρας ιερόν

χεΰμα θαλάσσης,

χαλκοκέραυνόν τε παρ' Ώκεανω

λίμναν παντοτρόφον Αίθιόπων,

ϊν' ό παντόπτας'Ήλιος αίει

χρώτ' αθάνατον κάματόν θ' ϊππων

θερμαΐς ΰδατος

μαλακού προχοαΐς αναπαύει. 

В этом тексте следует также отметить широкое «южное» понимание этнонима «эфиопы».

Этот маршрут принимает также Э. Бушор (Buschor 1958: 136–137).

См.: Эсхил 1989: 552.

Bolton 1962: 47.

Так полагает Delage 1930: 200–201.

Bonnafe 1991: 161.

Cp. Rose 1957: 323: «Aeschylus had a confused idea of the topography of the Black Sea district»; Ельницкий 1961: 59: «Представления Эсхила о северочерноморских странах оказываются противоречащими не только действительности, но также и тем данным, которыми располагала, по общему мнению, древнеионийская наука…»; Griffith 1983: 161: «the geography of Prometheus is generally wild»; Sommerstein 2008: 520: «geographical confusion». Среди множества версий объяснения этой географии особое место занимает позиция М. Финкельберг, которая считает, что (Кавказская) гора, с которой берет начало река Гюбристес, — это Альпы, а сама река — это Рейн (Finkelberg 1998: 123–124; см. резкую критику этой точки зрения: Мусбахова 2013: 120–123). Кавказ Эсхила она, вслед за Болтоном, считает идентичным рипейским горам, которые также иногда отождествлялись с Альпами. На самом деле, трудно предполагать у Эсхила знание Рейна, которое греки и римляне получат на несколько веков позже, после знакомства римлян с германскими племенами (см.: Cuppers 1975: 1394).

άλιστόνοις πόδας χρίμπτουσα ραχίαισιν έκπεραν χθόνα.

См. подробный анализ локализации этих «реалий» у Эсхила: Bonnafe 1991: 164–173; Мусбахова 2013: 132–174.

Так делает А. Бернан, рисуя здесь мощную петлю вокруг Черного моря (Bernand 1985: 76); см. ниже его карту странствий Ио.

Так же считает М. Финкельберг (Finkelberg 1998: 126: «Io starts from the ocean at the extreme north-west of Europe, proceeds east along the coast until she… eventually arrives at Lake Maeotis»).

Согласно архаическим представлениям о географии Европы, скифы обитали на всем севере Европы, а не только на ее северо-востоке, как стало принято их локализовать после Геродота (см.: Griffith 1983: 81; Подосинов 2014в: 212–230); возражения против этого см.: Мусбахова 2013: 121–124, которая, оперируя более позними источниками, не обращает внимания на существование архаического пласта в географической информации Эсхила. Замечу, что для понимания локализации Скифии на ментальной (а может быть, и реальной) карте древних греков важно свидетельство Страбона (I, 2, 28) о теории Эфора, который писал в своем трактате о Европе: «Если область неба и земли мы разделим на четыре части, то одна в пределах Апелиота (т. е. востока. — А. П.) будет занята индийцами, другая, южная, — эфиопами, третья, западная, — кельтами, четвертая, лежащая в пределах ветра Борея, — скифами». При этом он (Эфор. — А. П.) прибавляет, что Эфиопия и Скифия обширнее других стран. «Кажется, — говорит он, — народ эфиопский тянется от зимнего востока до запада, а Скифия расположена против этого народа» (перевод Ф. Г. Мищенко). Итак, расхожее в античности мнение о расположении эфиопов на всем юге ойкумены с востока до запада (впервые высказанное уже Гомером) оказывается приложимым и к пространству Скифии, которая, вероятно, здесь мыслится как страна, покрывающая собой весь север ойкумены.

Комментаторы с удивлением отмечают расположение халибов в Северном Причерноморье, в то время как, по данным других авторов, они жили на южном берегу Черного моря (см., например: Scatena 1968: 115; Griffith 1983: 213). Это затруднение во многом снимается, если изображать Черное море разомкнутым. Характерно, что М. Гриффит склонен локализовать эсхиловых халибов не в Черном море, а в Океане, вдоль которого идет Ио (Griffith 1983: 216). В. Т. Мусбахова приписывает самому Эсхилу помещение железоделателей халибов в Скифскую страну (Мусбахова 2013: 164–170).

У Скатена в качестве возможных вариантов отождествления реки Гюбристес называет Аракс (вслед за древним схолиастом), Истр или Танаис (Scatena 1968: 117); Ельницкий (1961: 61–62), Соммерстейн (2008: 521) и Мусбахова (2013: 132–134) — Кубань.

Ср. противоположную версию Геродота (IV, 110; 116), по которому, амазонки, жившие изначально в Темискире на юге Черного моря, позже перебрались в Северное Причерноморье. По мнению Дж. Болтона, версия Эсхила предшествует Геродотовой (Bolton 1962: 51–52).

Напомню, что в другой трагедии Эсхила «Просительницы» (vv. 542–562) Ио переплывает из Европы в Азию именно через Боспор Фракийский. М. Гриффит замечает в этой связи, что в «Прометее Прикованном» Эсхил избрал другую версию, перенеся действие на Боспор Киммерийский с целью создания экзотического эффекта (Griffith 1983: 214 и 218). Эсхиловы халибы, живущие «по левую руку» от пути Ио, оказываются в этом маршруте на своем месте. Таким образом, основой маршрута Ио был все-таки изначально путь через Боспор Фракийский, что и вызвало массу противоречий в новом итинерарии.

Bolton 1962: 47.

Ibidem: 48.

Некоторые географические аберрации остаются и в нашей версии. Так, например, халибы, амазонки и Кавказ перечислены к западу от Босфора Фракийского, хотя последующая географическая традиция помещала их к востоку от него (ср.: Conacher 1980: 61, который отметил здесь «apparent confusion of east and west»). Очевидно, соединение реальных сведений, полученных в процессе колонизации Черного моря, с архаическими представлениями эпической географии было причиной зеркальной перестановки географических объектов. Недаром большинство историков античной географии оценивают «the picture of Io's journey through Europe, Asia and Africa as sheer poetic liberty on the part of a poet careless of geographical accuracy» (Finkelberg 1998: 120).

Bolton 1962: Map 1.

Griffith 1983: Pl. VI.

Bemand 1985: 76, carte 8 («La Scythie et les itineraries d'Io»).

Podlecki 2005: 208.

Мусбахова 2013: карта 3.

Эту карту принимает и М. Финкельберг (Finkelberg 1998: 23. N. 7).

И в этом A. Бонаффэ видит свидетельство того, что у Эсхила сохранилась неизменной картина мира гомеровско-гесиодовской эпохи, сохранившаяся еще у ранних ионийцев, — с круглой ойкуменой, окруженной со всех сторон рекой-Океаном (Bonnafe 1991: 157).

Так же: Wecklein 1893: 22–23; против: Bonnafe 1991: 157–159, 161–162, которая считает, что схолиаст отразил географические знания своего, более позднего времени. М. Финкельберг считает, что Ио шла к Черному морю по океаническому побережью (Finkelberg 1998: 126: «Io starts from the ocean at the extreme north-west of Europe, proceeds east along the coast until she reaches a great river…»). В. Т. Мусбахова резко противопоставляет размещение «скалы Прометея» у Болтона (которому она сочувствует) и Гриффита (по поводу локализации «скалы» на его карте она выражает «глубокое недоумение»). Мне кажется, однако, что на обеих картах это расположение довольно сходное — на западе (или северо-западе) ойкумены, недалеко от линии западного Океана.

См. Мусбахова 2013: 118: «В отличие от существующих карт путешествия Ио… географические объекты нанесены нами на современную карту в пределах мира, известного автору трагедий о Прометее». Замечу, что карта Бернана, оставшаяся неизвестной Мусбаховой, также берет за основу современную карту.

О двух слоях в географических представлениях Эсхила говорит и М. Финкельберг (Finkelberg 1998: 135; 139–140: «There are passages in Prometheus' instructions to Io which can be interpreted to the effect that their author worked with an earlier and a more traditional version of the story»). Она приходит даже к выводу о поздней интерполяции географического описания пути Ио в трагедию Эсхила, а именно, датирует эту вставку концом IV в. до н. э. (Ibidem: 140–141). См. также Мусбахова 2013: 43; 116: «Географические экскурсы PD имеют в качестве прототипа целую литературную традицию, которая представлена как мифопоэтическими итинерариями архаической эпохи (Каталог женщин), так и жанром реального географического итинерария (литература периплов), способствовавшего расцвету ионийской географии».

Интересно, что и в этом путешествии Л. Радермахер усматривает сказочный сюжет, связанный с плаванием по океану в потусторонний мир: Орест отправляется за похищенной девушкой в землю по ту сторону моря (= Океана), где правят демоны смерти, и спасает ее (Radermacher 1903: 55; cp. с. 60 о том, что следует «die Fahrt des Orestes ins Taurerland als Hadesfahrt zu verstehen»).

См.: Lesky 1939: 1001–1002.

См.: Vysokii 2009: 389–397; анализ предания о прибытии Ореста на Сицилию см. на с. 392–394.

Serv. ad Verg. Bucol. I, 5–10: Dianae Facelitidis; Schol. Theocr. Proleg. B a 9–16; Varro Ant. rer. hum. Fr. 11 Mirsch; SiI. Ital. Pun. XIV, 260. У Силия Италика Диана названа Thoantea, т. е. «прибывшая из таврического царства царя Тоанта».

После Тиндариды, по античной версии, Орест еще побывал в городе Регий на италийском побережье, где основал храм Аполлона.

Lesky 1939: 1002–1003.

См.: Ballabriga 1998: 135–136 о «proximite du levant et du couchant au nord du monde egeen».

Мы знаем, что в архаической картине мира северный горизонт греков замыкался гористыми областями — Пиэрией, Македонией и Фракией. При этом ветер Борей в качестве мифического персонажа (царя) имел свое изначальное местожительство во Фракии: по Каллимаху, в горах Гема (Hymn. Artem. 114–115), согласно Страбону (VII, 3, 1), Плинию Старшему (NH IV, 88) и Валерию Флакку (Argon. II, 516), — на Рипейских горах. Непосредственно за этим «фракийским» Бореем, обитающим в Рипейских горах, должны были жить гипербореи (букв. «заборейцы»), растянувшиеся от Адриатики до Черного моря.

Подробнее см.: Подосинов 2014в: 212–230.

См.: Podossinov 2014b.

Хенниг 1961: 294.

Ельницкий 1961: 10.

См. о перекличке топонимов и этнонимов на востоке и западе ойкумены в работе: Откупщиков 2005: 284–300.

Подробнее см.: Ballabriga 1986: 108–114; 177–192; Romm 1992: 49–60. Ж. Рамэн считал, что эфиопы античности могли жить в любом регионе мира за исключением севера (Ramin 1979: 73–80).

Diodor. III, 66, 6 (= Dionys. F 8 Jacoby = F 8 Rusten); русский перевод Дионисия здесь и ниже Д. О. Торшилова в: Дионисий Скитобрахион 2010.

Diodor. III, 53, 1–4 (= Fr. 7 Jacoby = Fr. 2 Rusten).

См. об этом пассаже Диодора: Ramin 1979: 33–34.

О связи сказочного и эпического в раннегреческой литературе см.: Holscher 1988. Ср. также Romm 2008: 125: «The other-world explorations that predominated in the earliest days of Greek fiction, in the protonovelistic traveller's tales of Iambulus and Euhemerus — or, for that matter, of Homer's Odysseus».

Rohde 1876: 197–199. См. также: Рабинович 1983: 67–84.

См. об этих утопиях: Clay, Purvis 1999; Holzberg 1996: 621–653.

Подробнее об этом романе см.: Подосинов 2012a: 146–185.

Роман известен по извлечениям, сделанным в IX в. византийским патриархом Фотием (Bibl. 109a13–14); см. о романе: Morgan 1982: 475–490.

Перевод см.: Антоний Диоген 1960: 171–178.

См. подробнее: Romm 1992: 204–211.

См. издания фрагментов его труда «Об океане»: Mette 1952; Roseman 1994; Bianchetti 1998; о Пифее и его открытиях см.: Gisinger 1963: 314–365; Bianchetti 1998; Magnani 2002; Cunliffe 2002.

Ziegler et al. 1951: 303.

Под «физиками» (physici) Мела понимает, по всей видимости, древнеионийских ученых, о которых еще Геродот писал (IV, 36): «Смешно видеть, как многие люди уже начертили карты земли, хотя никто из них даже не может правильно объяснить очертания земли. Они изображают Океан обтекающим землю, которая кругла, словно вычерчена циркулем». См. также Аристотеля (Meteor. II, 5, 362 b, 11), который высмеивает карты, изображающие землю круглой, в то время как это не соответствует «ни логике, ни наблюдаемым фактам».

Ср.: Hom. II. XXI, 195–197.

Имеется в виду какое-то не дошедшее до нас произведение Корнелия Непота (ум. ок. 27 г. до н. э.). Судя по многочисленным упоминаниям его мнения в географических книгах Плиния, Непоту принадлежал и некий географический труд, на который могли опираться как Плиний, так и Мела: это могли быть Exempla или Chorographia (Detlefsen 1909: 153–154; Luisi 1988: 41–51).

Квинт Цецилий Метелл Целер был проконсулом Галлии Цизальпийской в Северной Италии в 62 г. до н. э.

Boti — конъектура Рейнольда 1711 г. Боты (Boti), названные Мелой, не упоминаются другими античными авторами; их идентифицируют с бойями, которые жили в среднем течении Дуная.

Plischke 1916: 93–95; Хенниг 1961, I: 297–300; Andre 1982: 45–55; Кнорозов 1986: 95–96 и др.

Bengston 1954/1955: 229–236.

Tausend 1999: 115–125.

Schafarik 1843: 112–115; Niederle 1923: 32; Thomson 1948: 199; Plezia 1952: 25; Подосинов 2005a: 29–33; Podossinov 2014a: 33–145; ср., однако: Шелов-Коведяев 1994: 25 с критикой этого отождествления и с предложением видеть в «индах» Плиния — а значит, и Мелы — хорошо известное античным авторам имя кельтских венетов, живших на территории совр. Бретани.

Norden 1920: 200–201.

Biffi 2003: 146–153.

Молчанов 2006: 135–138.

Речь идет о походе римского флота в 5 г. н. э. под руководством Тиберия во время правления Августа. Перечисляя в автобиографии наиболее значительные события в годы своего правления, Август (RGDA, 26) упомянул и об этом: «Мой флот проплыл от устья Рейна по океану до восточной области и пределов кимвров, в каковое море и землю никогда прежде не доходил никто из римлян». Страбон сообщал о посольстве и дарах, принесенных Августу кимврами (VII, 2, 1). Римские источники рассказывают также о походе Друза Германика в 11 г. до н. э., который, возможно, дошел до оконечности Ютландии (см.: Tacit. Germ. 34; VeII. Paterc. II, 106, 3; Sueton. Claud. 1; Dio Cass. LIV). Д. ван Сон (van Son 1962: 146–152) считает, что Тиберий в 5 г. через мыс Скаген добрался до норвежского побережья, а Плиний использовал в этом своем сообщении какие-то архивы императорского флота. По мнению Л. Вейбюля, римский флот дошел только до устья Эльбы, где жили кимвры Weibull 1934: 80–143), другие исследователи (см., например: Melin 1960: 3–4) считают, что римляне доплыли до мыса Скаген на Ютландии, откуда им и открылся вид на Балтийское море. Е. Штехов думает, что в результате экспедиции 12 г. римляне проникли к устьям Одера (Stechov 1948: 240–241). О географических данных, добытых во время похода Тиберия, см.: Bernecker 1989.

Имеется в виду северочерноморская Скифия, как бы увиденная со стороны Балтийского моря. Как и Галлии, выходящие своими сторонами к побережьям двух морей (Средиземного и Северного), Скифия (или Сарматия) воспринималась в римское время как расположенная на территории между двумя морями.

Судя по сообщению Плиния (здесь и ниже в IV, 97), римляне достигли крайнего северного мыса Скаген на Ютландском полуострове (Кимврский мыс) и оттуда увидели и узнали по рассказам Балтийское море (Хенниг 1961: 364).

Селевк I Никатор, один из прославленных сподвижников Александра Македонского, — основатель царства Селевкидов, куда входили Сирия, Месопотамия, Армения и часть Малой Азии. В 305 г. до н. э. Селевк совершил победоносный поход на Индию, за что получил свое прозвище Никатор (т. е. «Победитель»). Антиох I Сотер, сын Селевка I, управлял при отце частью его царства, а после его смерти в 281 г. и до 261 г. — всем государством. Таким образом, названия Селевкийского и Антиохийского морей появились в начале III в. до н. э. Речь у Плиния идет, по-видимому, о знаменитом плавании Патрокла по Каспийскому морю, которое тот совершил между 285 и 282 гг. до н. э. с исследовательскими целями по поручению Селевка I и Антиоха I (ср.: Plin. NH VI, 58; Strabo II, 1, 6; XI, 7, 1; см.: Bunbury 1883: 568, 572–574; Ельницкий 1962: 72–75; Яйленко 2007: 99–103). Об этом исследовании Плиний пишет в VI, 31.

Плиний придерживался того широко распространенного в античности взгляда, что Каспийское море представляет собой залив Северного океана, а не внутреннее озеро. Поэтому выражение «с той и другой стороны» подразумевает разные прибрежные стороны «устья» Каспийского моря — восточную и западную.

В отличие от «оптимистического» взгляда Плиния на возможность навигации в Северном море, Тацит скептически замечает, что германское побережье Сверного океана «редко посещается кораблями из нашего мира (ab orbe nostro)» (Germ. 2, 1).

См. Diodor. II, 43: «Теперь перейдем к скифам, населяющим соседнюю [с индийцами] страну»; ср.: Plutarch. Marius, XI.

См.: Подосинов 2002б: 183–191.

Sen. Med. 373–374.

Ср. Wilamowitz-Mollendorff 1884: 26: «Der in Kleinasien lebende Dichter hat keine Ahnung von Westgriechenland».

Путешествия по Океану в отдаленнейшие местности были призваны прославить героя, будь то Одиссей, аргонавты или Геракл (ср. Ramin 1979: 134: «Dans tous les cas, il s'agit de glorifier un heros»).

См. Ballabriga 1986: 244: «Il existe de mecanismes archai'ques de transferts ou d'equivalences entre le levant et le couchant d'ete». В своей следующей книге, уже специально посвященной мифологической космографии Гомера, А. Баллабрига также рассматривал «coincidence des opposes comme une sorte d'archetype abstrait et primitif» (Ballabriga 1998: 51).

Одиссей обращается к царю феаков Алкиною, который попросил его рассказать о своих странствиях.

Далее рассказывается история ослепления циклопа Полифема и спасения Одиссея с его товарищами.

Эол в ответ на просьбу Одиссея снова помочь ему доплыть до Итаки, в гневе гонит его прочь.

Лестригоны оказались людоедами, убившими нескольких спутников Одиссея.

Я пропускаю рассказ о знакомстве с хозяйкой острова волшебницей Киркой (= Цирцеей), превратившей спутников Одиссея в свиней, о действиях Одиссея по ее укрощению и спасению товарищей.

Речь Кирки в ответ на просьбу Одиссея позволить им плыть на родину.

Имеется в виду циклоп Полифем.

Кирка дает последние наставления Одиссею относительно дальнейшего плавания на родину.

Здесь спутники Одиссея съели несколько священных быков Гелиоса, за что Зевс, по жалобе Гелиоса, обещал уничтожить корабль Одиссея.

Корабль и все спутники Одиссея погибли в этой буре.

Одиссей рассказал о своей жизни и пути от нее к феакам в VII книге (244–277); этот рассказ приводится ниже. Остров Калипсо упоминается также в I, 48–53, где он назван «пупом широкого моря». В V песни рассказывается подробно о плавании Одиссея от Калипсо к острову феаков, и, в частности, упоминается направление движения — с запада на восток:

Радостно парус напряг Одиссей и, попутному ветру

270

275

280

Алкиной соглашается отправить Одиссея на корабле феаков на Итаку.

Речь Посейдона, оскорбленного доставкой Одиссея на Итаку феакийскими мореплавателями.

Имеется в виду Черное море, куда впадает Истр-Дунай.

Т. е. Сицилийское море.

От Либурнских островов, находившихся в Адриатическом море у побережья Иллирии.

Под Эриданом подразумевается, скорее всего, река По.

Родан — античное название реки Роны.

Стойхадами назывались острова у средиземноморского побережья Южной Франции.

Совр. остров Эльба в Тирренском море.