«Баттонскилл».
Академия магов, скрывающаяся от всего мира за мишурой игрового сленга.
В один день Георгий получает приглашение в эту академию и узнаёт, что в его прошлом слишком много тёмных пятен. И не просто тёмных… Его отец — один из величайших злодеев прошлого, да и у матери не было нимба над головой.
Радость от новой жизни быстро проходит, потому что кто-то очень не хочет, чтобы он стал игроком. Система взломана, его класс — балласт, а его боевая группа изначально в числе самых слабых.
И путь назад, в обычные люди, лежит через особую процедуру…
— Не сдал, Гончаров, — с фальшивым сожалением вздохнула Мария Семёновна и покачала головой.
Взгляд из-под толстых, слегка тонированных линз сквозил насмешкой, а пухлые губы заметно сдерживались, чтоб не расплыться в улыбке. Больше всего раздражало моё собственное отражение в этих очках — щуплый белобрысый студент, заваливающий уже шестую пересдачу.
Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Так, Гончар, давай не будем повторять прошлых ошибок.
— Но, я же… — вырвалось у меня.
— Что, «ты же»? Фильтр «циклон» не вспомнил, розу ветров не учёл в решении…
— В моём билете были другие вопр…
— Гончаров, не задерживай народ. Ребята ждут, видишь, сколько желающих?
Я оглянулся на пустую аудиторию, потом опять посмотрел на преподавателя. Её пухлые щеки всё же дернулись, и медленно потянули губы в едкую ухмылку.
Ух, как же меня бесила эта стерва! Я стиснул кулаки, понимая, что седьмая пересдача — это уже слишком. Да, я рос в культурной атмосфере, меня старались воспитать человеком, но всему есть предел.
— Я. Не. Открывал. Сейф. — процедил я сквозь зубы, — Мария Семёновна, сколько можно…
— А причем тут сейф? — её лицо вытянулось в поддельном удивлении, — Ты не сдал экологию, потому что элементарно не знаешь ответов, Гончаров.
Я опять медленно выдохнул, буравя её глазами. Ага, а то, что меня гоняют по пятнадцати вопросам, когда в билете всего два, как бы не причём?
Нет, грымза, именно из-за этого ты меня тиранишь…
Пару месяцев назад я зашел в учительскую, где стоял этот грёбаный сейф. Надо было договориться с экологичкой насчёт сдачи отчетов по лабам всей группе, назначить дату.
«Гончаров, будь добр, подай журнал на полке».
И полка, естественно, была над сейфом. Потянувшись за журналом, я задел железный ящик рюкзаком. Ну, задел и задел… Вот только толстая дверца со щелчком открылась.
Я сначала не понял, что случилось что-то страшное. И ведь самое обидное, даже не увидел, что там лежало внутри. Но сам факт «преступного взлома» очень не понравился Марии Семёновне — по её словам, сейф до этого был надёжно закрыт кодовым замком.
А значит, Георгий Гончаров — взломщик, рецидивист, и вообще «сексуальный маньяк». Непонятно, что она имела в виду под последним, ведь приставать к этой грымзе мне бы и в голову не пришло.
Но все эти слова и жалобы дошли до деканата…
С тех пор у меня и начались проблемы. Сессия давно закончилась, на улице лето в самом разгаре, а я тут торчу в аудитории, пытаясь сдать долбанную экологию. Кому на хрен она нужна на факультете летательных аппаратов?!
— Что вам надо, Мария Семёновна, скажите прямо? Может, вы хотите… — и я осёкся, не решившись сказать «денег».
Все знают её мнимую честность…
Глаза за линзами округлились, будто в предвкушении. Краткое движение зрачков в сторону, и я мигом забыл про своё предложение. До меня дошло — а ведь эта аудитория единственная, где стоит камера со звуком. Так вот зачем она меня сюда притащила!
— Георгий, ты хотел что-то предложить? — прирожденная актриса приняла вид самый что ни на есть внимательный.
Я чуял, что скоро сдамся эмоциям. В прошлый раз наговорил много лишнего, причем в присутствии свидетелей.
Теперь же…
— Я не открывал тот сейф!!! — рявкнул я и вскочил.
Экологичка вздрогнула, с испугом отпрянув на стуле.
Щелчок…
Она тут же обхватила свою грудь руками, будто пыталась поймать что-то под кофтой, и глянула на меня безумными глазами.
— Что? Ты… Как?! — она прижала локти к бокам, — Расстегнулся!
Я округлил глаза, чувствуя, как уши начинают гореть. Такого я точно не ожидал.
И уже через две секунды ноги вынесли меня из аудитории. Мария Семёновна что-то еще пыталась крикнуть вслед про «настоящие проблемы» и «совсем стыд потерял», но я уже не слушал.
Потёртые универские доски жалобно скрипнули, когда я пулей пролетел по коридорам и лестницам, едва не сшибая встречных. Оказавшись на улице, я, наконец, вздохнул полной грудью.
Воздух пах свободой, ранним летом, а ещё проезжающими авто. В общем, погода так и шептала расслабиться.
Если бы не то, что сейчас случилось…
— Пипец, короче! — вырвалось у меня.
Я воткнул в уши наушники, и неспеша направился в сторону остановки, пытаясь успокоиться. Да какое там, сердце билось, как истошное. Теперь точно вылечу, связей у этой стервы в деканате достаточно.
Конечно, я лукавил, когда говорил про сейф. Особые отношения с замками — это моё проклятие. Вполне может быть, что я просто мнительный, но все равно обхожу за километр любой банк, чтоб никаких проблем на голову не наскрести.
Когда я испытываю сильные эмоции, а иногда просто карта так ложится, рядом со мной открываются замки. Дверные, навесные, автомобильные… По крайней мере, в сознательном возрасте точно помню четыре раза, включая этот грёбаный сейф, из-за которого меня тиранит эта грымза.
Но сегодня я превзошёл все свои ожидания. Отщёлкнулся бюстгальтер! Реально маньяк, блин, взломщик лифчиков.
Любой скажет — да это же круть, чувак! Вперед, сколотил команду отпетых мошенников, и любой банк твой. Хоп, хлоп, сейф открыл — и вперёд, в светлое будущее с денежками.
А если боишься, то после сегодняшнего появился ещё шальной вариант: пляж. Выбираешь девушек пошикарнее, и-и-и… Щёлк-щёлк-щёлк!
Если бы.
Во-первых, преступный путь явно не для меня. То ли в крови какой-то стопор, то ли воспитан так.
А во-вторых, что важнее, способность не хотела включаться по моему желанию, и иногда спала так долго, что начинало казаться — это всё мои выдумки. Так же, кстати, считает и моя тётя.
Я улыбнулся. Тётя у меня чудо, хотя тёрки у нас постоянно. В общем, недопонимание отцов и детей на лицо.
Рука теребила в кармане мобилу. Ушёл ещё один троллейбус, на прощание фыркнув пневматикой, а я всё так и стоял, подставляя лицо июньскому солнцу. Домой не очень-то и хотелось…
Я уже успокоился после универа, и теперь проблемы виделись гораздо яснее. Надо что-то думать.
«И всё бы ничего, и всё же ещё бы чего-то…» — из наушников лилось прямо в тему. Действительно, ещё бы чего-то вроде штампа в зачётку.
Интересно, оставят меня на осень, или после сегодняшнего в деканат только за документами? У меня ведь из-за этой экологии и экзамен один не закрыт, преподы там все друзья не разлей вода.
Я вздохнул.
Грёбаный штамп. Козлы!
Есть ещё, конечно, вариант. Платная учёба, и мне на неё намекают. Вот только там такие бабки!
Где б их взять, эти бабки? Тётя не вылезает со своих вечорок, дядька тоже, а денег как не было, так и нет. Прилепились к своему заводу, будто другой работы в жизни не существует.
И меня туда прочат: «Гера, пойдёшь, как все».
«Устроим хоть слесарем, а там переведёшься куда-нибудь, потом в мастера пойдешь. Сейчас время такое, стариков на пенсию отправляют, молодёжь нужна».
Нужна. Всегда нужна.
А дядька как-то проговорился, что на завод он, оказывается, временно пришёл. Перекантоваться, когда в институт не поступил. И уже двадцать с лишним лет кантуется.
«Рабочие хорошие, знаешь, как ценятся? То-то же. Мужик должен быть с руками, а не вот эти вот твои… игрушки-стрелялки».
И тётя со своим вечным нервозом, мастер с ненормированным рабочим днём. «Гера, это же престиж».
«Это жизнь! У всех людей так, надо жить обычной жизнью!»
А в наушниках певица будто целилась в самую душу: «Какой же глупый график: работа-дом-работа…»
— Не хочу, — сказал я вслух, и ветер подозрительно стал щипать глаза, — Мне оно нафиг не надо, вот так всю жизнь.
Сказал, видимо, слишком громко.
Рядом бабулька, типичная такая — платочек, совковое пальто (и это в июне!), в руке набитый крупами пакет. Зыркает в мою сторону и осуждающе качает головой. Уж не знаю, что подумала эта старушка, но показалось, она насквозь меня видит — со всеми хвостами и неудами, со всей моей «обычной» семьёй.
Тяжко вздохнув, я попытался представить отца и маму.
Я их не помнил, а тётя сказала, что погибли на гастролях, на севере. Маленькому Гере, то есть мне, тогда едва исполнился год…
Как говорила тётя, отец был знаменитым певцом и гитаристом, и даже основал свою группу. А мама — его продюссер и муза.
Чекановы Николай и Любовь. И была у них любовь…
Тётка мне показывала старые фотки, их почему-то осталось очень мало. Со вздохом я вспомнил, что так и не нашёл в гугле упоминания о группе «Чеканная монета».
«Да, знаешь, это же такое время. Интернета почти не было, ну, ты знаешь…» — железный аргумент тёти, — «Не трать на это время, не береди душу».
Снова и снова втайне от неё я искал всё по запросу «Чеканная монета». Вот недавно тоже всё облазил, но сейчас по этому запросу отсылки только к популярному сериалу.
Безрезультатно, в общем — никаких контактов не осталось от папиных и маминых коллег, как будто вырезали из жизни.
И даже мне досталась мамина девичья фамилия: Гончаров. Я усмехнулся — вот Чеканов Георгий наверняка бы сдал экологию без проблем.
«Восемнадцать исполнится, поменяешь!» — тут тётя была категорична.
Я, конечно, пробовал в детстве поиграть на гитаре. Но талант у меня был нулевой, музыкой так и не проникся, хотя послушать хорошую песню всегда люблю.
— Ка… там… нок…
Какие-то звуки врывались сквозь голос певицы, и я не сразу сообразил, что меня зовёт эта старушка, стоящая рядом. Пришлось снять один наушник.
— А?
— Какой там номер идёт, сынок? — услышал я скрипучий голос.
Что удивительно, бабулька даже не стала ворчать на «молодёжь, которая вечно заткнёт свои уши».
— Семнадцатый, — ответил я.
— О! Усиленная семёрка. Чудеса-то какие! Твой, что ли?
Я слегка удивился, но вежливо кивнул в ответ.
— Ну, да-а…
Что-что, а уважение к возрасту мне привили. Странная бабка — остановка студенческая, а она тут стоит с полным баулом, будто с рынка. А ведь ближайший далековато будет.
— Тебе и годков-то семнадцать, наверное?
Мне опять пришлось кивнуть. Внутри уже покачивался смех — прикольная бабуля, прямо экстрасенс. Захотелось достать мобилу и снять, годный контент получится.
— И штамп ставят, — старушка не отрывала от меня взгляда.
А вот эти слова заставили меня вздрогнуть.
— Извините, что вы сказали?
— Говорю, в библиотеке штамп всегда ставят на семнадцатой странице.
Я нервно выдохнул. Надо что-то делать со своими хвостами, так и параноиком станешь.
— Там ты ключик и найдёшь, — старушка кивнула, будто отвечала на какой-то мой вопрос, — На семнадцатой странице.
— Извините, — усмехнулся я, — Вы о чём говорите?
Она загадочно улыбнулась.
Тут подошёл, наконец, троллейбус, обдав остановку облаком пыли, и я всё-таки решил заскочить. Да ну её, эту бабку странную — одним метким словом чуть с ног не сбила.
А вслед донеслось:
— А ты всё в нюбсах ходишь. Отец у тебя топом был, весь сервер нагибал, и в свои семнадцать имперский рейд от вайпа…
Голос старушки потонул в треске салонного динамика:
— Осторожно! Двери закрываются. Следующая остановка — Центральный Автовокзал.
Я повернулся, продолжая стоять на ступеньке, и ошарашенно вытащил второй наушник. По спине побежали мурашки…
Но двери захлопнулись перед носом, и меня потянуло вбок от фирменного электро-ускорения. Я выискал сквозь грязное и потрёпанное стекло удаляющуюся остановку. Бабки уже не было!
Что она сказала? Мне послышалось или нет?! Конечно, я понял смысл слов. Ну, почти… Нюбсы — это новички, наверное. Но вот слова про отца и топов…
Сердце часто забилось, но я тряхнул головой. Да ну, бред какой-то! Той бабке лет семьдесят, и какие тут, нафиг, рейды и вайпы?
Я бы понял, если б она сказала: «Твой отец был великим воином, и в свои семнадцать спас императорский поход от поражения».
Эта мысль вызвала улыбку. Не, даже так я не понял бы.
Скорее всего, это переодетый блогер снимает видос для прикола, и вечером моё вытянутое лицо будет уже в инете.
Пытаясь забыть об этом, я прошёл назад, расплатился и встал у поручня перед окном. Хорошее место — в эту сторону бабульки, хищно высматривающие студентов на сидячих местах, даже не оборачиваются. Только залезут, и сразу в проход, искать, кто уступит.
Обняв поручни локтями, я стал рассматривать город сквозь запылённое с той стороны стекло. Правда, недостаточно грязное, потому что солнце всё равно припекало.
Глядя на грязь, прилипшую к стеклу, я опять вспомнил об экологии. Ирония судьбы — она никому в этом городе нафиг не сдалась, но сдать надо.
Решение, давно плавающее в подсознании, все-таки вылезло наружу — возьму академ, найду работу. Живу с тётей и дядькой, так что вполне смогу откладывать на платную учёбу.
На завод… Не, не пойду. Другое что подберу. Не только же там «обычная жизнь».
Я прислонился к стеклу затылком, улыбаясь. В голове-то это идеально звучит, но попробуй заявить об этом дома. Там вся логика обрушится парой тётиных криков.
Заходя в подъезд, я в коем-то веке решил занести домой почту. Так бывает, как накосячишь где, так повышается полезная ответственность. Наверняка похвалят хотя бы за то, что квитанции домой занёс.
Ключа не было, поэтому я ловко подцепил ящик, чтобы снять с гвоздей, и залез с обратной стороны. Система — нипель, по-другому и не скажешь.
Как всегда, полно рекламы, но залез я вполне удачно — счета уже принесли. Схватив всю пачку и с умным видом рассматривая квитанции, я двинулся вверх по лестнице.
И не сразу понял, что среди прочей корреспонденции держу в руках конверт из плотной бумаги.
Письмо.
Мне…
Игроку Георгию Николаевичу Гончарову
«Ба́ттонскиллЪ», академия им. А. и Р.
Вот так вот, кратко, безо всякого адреса, но с маленькой золотистой эмблемой посреди конверта. Я даже поскреб рельефный оттиск, до того трёхмерно выглядело.
Эмблема была довольно странной — геральдический щит в изящной обводке, разделённый на четыре секции. И в каждой что-то изображено. Я прищурился, рассматривая тиснения на щите.
В подъезде было сумрачно, и я сначала подумал, что это прикол. Но нет, предметы на щите были знакомы. Мышь, джойстик, прямоугольник… скорее всего, телефон… и очки.
Внизу щита шла витая лента с девизом, но слов было не разобрать, мелкий шрифт.
Я поскрёб макушку и непроизвольно оглянулся. Это что, шутка? Но в подъезде никого не было, никаких тебе смешков от приколистов, ничего такого, что могло бы выдать скрытую камеру.
И что должен думать современный человек, когда ему приходит такое письмо?
— Ты волшебник, Гарри, — усмехнувшись, сказал я.
Не знаю, что это рекламировали, но своё дело они сделали — мне ужасно захотелось глянуть, что внутри. К счастью, дядя и тётя у меня не были злобными маглами, которые отбирают письма, и я спокойно вошёл в квартиру, крутя конверт в руках.
Дома никого не было, и я расположился на кухне с бокалом чая. На столе лежала тётина книга из библиотеки, какой-то мотивирующий учебник по улучшению жизни. «Ключ к лучшей жизни» — гласило название, и с обложки светил голливудской улыбкой «успешный успех».
Я с лёгкой неприязнью его отодвинул. Мало того, что я не люблю всю эту «школу жизни», считая полной хренью, так это еще и библиотечная книга. Ну, кто в наше время ходит в библиотеку?!
Наконец я раскрыл конверт. Бумага с посланием была плотной, будто специально состаренной. Текст красивой вязью, и под ним кьюар-код, обрамлённый красивой виньеткой.
На обратной стороне листа тот же герб, что и на конверте, только крупнее, и я стал с интересом его рассматривать. Действительно, на щите мышь, джойстик, сенсорный телефон и очки. Нет, если быть точнее, то очки виртуальной реальности.
На крупном гербе уже можно было прочесть девиз на ленте, и я пробубнил вслух:
«Умение и везение — мира спасение».
Хмыкнув, я пригубил чай, перевернул лист и стал читать:
— Блин, — вырвалось у меня от удивления, и я даже случайно пролил чай на лист.
К счастью, пятно упало только на краешек, но плотная бумага быстро напиталась.
Перевернув лист, я ещё раз поглазел на герб. Офигеть, до чего дошло, игры-браузерки стали рекламировать по почте. По реальной бумажной почте!
Я хотел дочитать, но хлопнула дверь, и в коридоре показалась тётя. Что-то она сегодня рано. У них же там инвентаризация на заводе, подсчёт каждого болтика-винтика, и раньше восьми она в последнее время не приходила.
— Жор, уже вернулся? — она скидывала босоножку, но та зацепилась ремешком и не желала слетать. Пытаясь гарцевать на одной ноге, тётя махнула мне из сумрака прихожей.
Я поморщился. «Жору» я не любил, а тётя же, наоборот, считала, что так «ласковее» звучит.
— Здрасте, тёть Надь. А чего так рано?
— Ой, да сегодня начальства нет, — она отмахнулась, — Вот и слиняла… Это ты почту забрал?
— Ага, да вот, решил… — я чуть вжал плечи, не желая вспоминать, почему вдруг стал такой ответственный.
Тётя Надя молодо выглядела для своих сорока, и старалась одеваться «не как ханжа» — белая блузка с коротким рукавом и джинсы семь восьмых. Крашеные жёлтые волосы и круглое лицо делали её похожим на цыплёнка, как говорил дядя, но она не обижалась.
Бодро забежав на кухню, она взъерошила мне прическу, и потянулась к чайнику:
— Фу-ух! Жарко, чайку глотну. Книжку мою не видел? Хочу в поездку взять…
И тут её взгляд коснулся листка бумаги в моей руке. Тётины глаза сразу округлились так, будто я вскрыл письмо с сибирской язвой.
Я как раз хотел допить чай, но отвёл бокал, удивленно посмотрев на неё.
— Эээ… — протянул я, ничего не понимая, — А что за поездка?
— Это чего? — тётя будто не услышала меня, её взгляд не отрывался от письма.
Я небрежно ответил:
— Да тут реклама…
Но она вдруг вырвала у меня листок, и я на миг опешил, совершенно не ожидая такой реакции. К счастью, чая осталось уже не так много в бокале, иначе быть беде.
— Тёть Надь, не понимаю.
— Ты… Ты … Ты ж обещал, Георгий, никаких игр, — она пробежалась глазами по письму, скомкала его, а потом подхватила со стола и конверт, — Да они совсем охренели!
Чтобы тётя Надя ругалась в моем присутствии? Это при её отношении к культурному воспитанию?!
Да и Георгием она меня называла, только если за мной был серьёзный косяк. Я растерянно посмотрел:
— Да я ж не собирался… Ну, прикольная же реклама, тёть Надь, можно гляну? Может, поиграю на каникулах.
— Правильно! — совершенно неожиданно она сменила тему, — Поиграй, Георгий. Тебе нужно играть больше! С этой учёбой совсем забыл об отдыхе.
Тётя спрятала руки за спиной, а я прищурился. Непонятно. Она же только что сказала одно, а потом совсем другое.
— Что, правда, что ли?
— Да, конечно, — она закивала головой, — Поиграй!
Подозрительно всё это. У нас же был уговор: сначала учёба, потом игры. А тут так резко сдала назад?
— А как же… — начал было я, но меня перебили.
— Как дела в универе? — выстрелила она контрольным вопросом, и я сразу захлопнул рот.
Умно, ничего не скажешь. Интерес перед письмом померк на фоне пересдачи. А тётя уже мелькнула в коридоре, поспешно натягивая босоножки.
— Ты куда? — только и вырвалось у меня.
— Скоро буду, Жорик, — она ласково улыбнулась, снова сменив гнев на милость, и послала напоследок воздушный поцелуй, — Никуда не уходи, и, вообще, садись экологию учи! — дверь хлопнула.
Вот так ураган. Её поведение поломало все шаблоны, и я уставился в бокал с чаем. Ну, бросили рекламку в ящик, что тут такого?
И всё же прикольное оформление намудрили эти Баттонскиллы — наверное, денег не пожалели на такую акцию.
Я со вздохом потрогал квитанции, которые так и остались разбросаны на столе, и подумал — а ведь про экологию я дома никому не рассказывал.
— Очень, очень странно, — я всё пытался уловить логику в произошедшем.
Когда мысли вернулись в спокойное русло, я подцепил мобилку и быстренько набрал в поисковике: «Баттонскилл». Сразу же ответ: «по вашему запросу ничего не нашлось».
— Да не может быть, точно правильно запомнил, — проворчал я.
Тут в памяти всплыл твёрдый знак в конце слова, и я попробовал с ним: «Баттонскиллъ». Поисковик понял это по-своему и высыпал мне результаты с баттонами, скиллами, и прочей геймерской лабудой.
Ну, это сейчас для меня лабуда, а на каникулах-то я оторвусь.
Многолюдные рейды игроков и глубокие данжи, полные монстров. Мой любимый орк-танк, ждущий, когда я начну догонять друзей, обросших крутым шмотом. Танковать я любил — когда принимаешь весь урон на свою бронированную тушу, прикрывая более хилую команду, испытываешь особое чувство достоинства.
Онлайн-игрушка «Родина Эльфаров 2» ждала меня…
Но пришлось вернуть мысли в поисковик. Потыкав пару сайтов, я понял, что ответов тут нет.
Отбросив мобильник, я устало потёр лицо. Какая странная браузерка, если в инете нет даже упоминания о ней…
Баттонскилл… Название-то какое. Кнопочное умение, так что ли?
Тётя больше не появлялась, учить экологию совсем не хотелось, поэтому решено было свалить на улицу.
Вот только в коридоре меня ждал новый сюрприз — дверь оказалась запертой. Я чуть отклячил нижнюю губу, подозрительно глядя на закрытый верхний замок. С этой стороны у него не было крутилки, но мы его почти никогда и не использовали, если только не отправлялись в дальнюю поездку.
— Вот это попадос…
А ведь именно этого ключа-то у меня не было… Тётя просто закрыла меня дома.
Конечно, я мог бы посидеть и подождать, когда вернётся она или дядя со смены. Часы показывали три часа дня — в общем-то, недолго.
Но это было уже дело принципа… Какого, спрашивается, хрена?! Меня никто не имеет права закрывать дома! А уж тем более, за найденный в ящике рекламный буклет.
Я проверил ещё раз связку своих ключей. Подъезд, крыло, нижний замок входной двери… Чуда не произошло.
— Кстати, чудо, — прошептал я.
Ну-ка, великий взломщик экологичных лифчиков. Сможешь ли справиться? Вот и проверим, суеверие это или нет.
Я встал возле двери, всматриваясь в замочную скважину. Ну же… Так, нужны сильные эмоции.
Ух, как я зол, просто в гневе! Экологию не сдал, дома закрыли, письмо отобрали… Может, я бы уже в волшебном поезде катился в волшебную школу, поедая волшебных лягушек?
«А ты правда Гера Гончаров?»
«Ага!»
«Так это ты остановил злую экологичку?»
И я бы рассказывал, откуда у меня… эээ… шрам на коленке.
Тишина, слышно только гудение холодильника на кухне. Замочная скважина поблёскивала в полумраке коридора, но открываться в ней явно ничего не собиралось.
Не получается чуда… Всё-таки права была тетя — я сам себе напридумывал всякой фигни. Вот только из-за этой фигни у меня реальные проблемы в универе.
Я вернулся на кухню и сел за стол. Схватив квитанцию, стал её нервно теребить. Побег через окно даже не рассматривался — на седьмом этаже до такого идиотизма не дойдёт.
Ломать дверь? Хм…
Взгляд зацепился за книгу об изменении жизни к лучшему, и я поморщился. «Ключ к лучшей жизни». Блин, да они издеваются!
Вот именно ключ-то мне сейчас…
Ворочаясь со скрипом, пытаясь пробиться сквозь эмоции, мои мозги все-таки вспомнили. И одновременно по спине пробежали мурашки — что там говорила та старушка на остановке? На какой странице штамп ставят?
Затаив дыхание, я взял книгу и пролистал до семнадцатой… и облегчённо выдохнул. Ничего нет. Потому что это было страшно, если бы вдруг исполнилось пророчество!
А впрочем…
Я вспомнил, тётя пилила дядю за то, что он всё никак не вернёт книгу в библиотеку. И вроде как уже уведомления приходили оттуда, а он все не шевелится. Дядя же в ответ отбрехивался, что «Герка должен классику прочитать».
Быстрый побег из кухни, и я уже в зале, бегаю пальцем по корешкам книг. Блин, что ж как много-то? Кому нужен это пылесборник — тут сотня книг, не меньше.
«Это всё знания!»
Уж сколько я с ними спорил, потрясая мобилой в руках:
«Я сюда могу больше закачать…»
«Ты не понимаешь, это другое!» — был тогда последний аргумент от родоков.
— Есть! — я подхватил с полки Льва Толстого, и его «Войну и мир».
Книга, которую я бы по собственному желанию стал читать только под пытками.
Затаив дыхание, открыл семнадцатую страницу…
— Твою-то старушкину мать! — у меня по мозгам прокатился холодок.
На семнадцатой странице начинался ровный вырез, в котором плотненько лежал ключ. И хочется, и колется…
Что вообще происходит? За сегодняшний день я адреналина получил больше, чем за все семнадцать лет своей жизни.
Что это была за бабка?
Почему тётя Надя так себя вела?
И, вообще, какого хрена в библиотечной книге делает ключ?!
Нафига прятать, если можно его повесить, блин, в коридоре на гвоздик. Впрочем, мозг-молодец не стал париться, дал команду пальцам сграбастать находку, и через несколько секунд я оказался на лестничной площадке.
Свобода!
Я поцеловал ключик и, недолго думая, сунул его в карман. Во избежание подобных инцидентов он лучше побудет у меня.
В шахте послышался гул лифта, и я решил не рисковать — вдруг тётя или дядя? Ненужные разговоры… нафиг, лучше втык вечером получить. Ноги сами собой полетели по ступенькам.
Семь этажей по лестнице, да еще и вниз?! Ха, как два пальца обосс… об асфальт!
Чувство победы захлёстывало меня, но уже через минуту я был возле почтовых ящиков, где замер в нерешительности.
А что, если…
Так-то, лазить по соседской почте плохо. Конечно, ничего хорошего в моей затее не было, но интерес пересилил. Не мне же одному прислали такое.
— Ты поступаешь плохо, Гончар, — прошептал я сам себе.
Подцепив короб, я заглянул в ячейки соседей. Квитанции, квитанции, реклама… Не та! Тогда я снял следующую секцию, прошерстив и там. Таких конвертов больше не было.
— Не судьба, — покачал я головой.
Сверху кто-то хлопнул дверью, и я впопыхах навесил ящики назад, чуть не сверзив их на пол. Один гвоздь так и не попал в паз, вся конструкция перекосилась, но шаги на лестнице сдули меня с места преступления.
Выйдя из подъезда, я принял самый что ни на есть беззаботный вид. Воткнул наушники и машинально глянул в урну, стоящую рядом — не валяется ли скомканный листок.
Поверхностный осмотр ничего не обнаружил. Потом я скосил глаза в сторону мусорки…
— Ну, не-е-е! — покачав головой, я двинулся в другую сторону.
Еще из-за рекламы я по помойкам не лазил.
Всё, ладно, у меня сегодня стрессовая ситуация, и требуется разгрузка. Хорошая такая прогулка в сторону местного парка, где я, может быть, встречу друзей. Наверняка их повыгоняли на улицу, сейчас же у старшего поколения сезонное обострение: «А ты сегодня гулял?!»
Заслушавшись музыкой, я не заметил, как удалился на пару кварталов от своих высоток, и тротуар тянулся уже мимо старых девятиэтажек. Сегодня прямо удачно плейлист попадал: «Районы, кварталы…» Мне оставалось только кивать головой и подпевать: «Ухожу красив-ва!»
Еще столько же, и дойду до парка.
Когда в одну из арок, ведущую во двор, нырнула почтальонша с набитой газетами сумкой, я замер, провожая ее взглядом. Вот признаться честно, тысячу лет не видел почтальонов.
Нет, я знал, конечно, что они до сих пор разносят письма и всё такое…
Ноги сами собой двинулись вслед за исчезнувшей в арке тенью. Что я собирался делать дальше, я даже не думал.
«Прослежу потихоньку», — именно эта мысль заставила меня нырнуть в тёмный высокий проход, — «Вдруг такое же письмо?»
Едва я вошёл под арку, как все звуки с улицы словно срезали. Впереди светил выход во двор, отблёскивая стёклами припаркованных там автомобилей, и в проёме вдруг появились два силуэта.
Моя пятая точка сразу почуяла, что это по мою душу.
Я испуганно замер, а потом решил двинуться назад. И чуть не навернулся на замёрзшей луже:
— Воу, воу, воу!
Откуда в июне лёд?!
Я испуганно обернулся, балансируя в скользких летних кроссах.
Один из двоих незнакомцев, на чьей голове виднелась шляпа с полями, поднял руку.
Инстинкт самосохранения заставил меня перейти на зимний режим передвижения, и я скользящим шагом направился обратно к выходу.
Вот только замёрзшая лужа была уже покрыта плёнкой воды, такой скользкой, что я снова чуть не упал, и, растопырив руки, лишь неловко заёрзал на месте. Как тут почтальонша-то прошла?
Весь асфальт вокруг искрил ледяной гладью.
— Говорю, его фризом надо, — голос эхом прокатился под кирпичным сводом.
Совсем обычный голос, не бандитский. И что за «фриз»?! На ум лезло только заклинание «заморозка» в играх.
Незнакомец в шляпе осторожно приближался, второй остался стоять снаружи.
— Да нормально все будет, и лужа нормально держит.
— Осторожно, ему семнадцать уже!
— Да он же нюбс почти. Ты следи лучше, чтобы никого…
У меня непроизвольно всё сжалось внутри. Да, мне семнадцать, и я жить еще хочу.
— Вы кто такие?! — я стал осторожно буксовать, пытаясь сдвинуться.
— Расслабься, нам лишь нужна твоя память. Чекан кое-что оставил.
Это могло быть только прозвище отца. И то, что он назвал его, меня реально напугало. Секундный ступор, и ворох мыслей в голове.
Он знал моего отца?!
Он был ему другом?
И что значит — нужна моя память?
На друзей люди в подворотне никак не смахивали. Я резко дёрнулся, пытаясь прыгнуть, и упал, нехило приложившись коленкой и локтем, а потом пополз вперёд, уже совершенно не заботясь, что промокли джинсы. Мои трепыхания не выглядели героически, но всё же потихоньку я сдвигался к свободе змеиными движениями.
— Помогите! — вырвалось у меня в надежде, что кто-то услышит.
Услышали.
На выходе появился третий — силуэт сообщника, одетого в длинный плащ с капюшоном, зловеще чернел на свету. В его руках что-то блеснуло…
Хоть я и лежал на льду, у меня ещё сильнее всё похолодело внутри. Ну всё, Гончар, допрыгался.
Внезапно пространство под аркой осветилось, будто ярким прожектором.
— Отдел Надзора, — голос нового незнакомца разрезал эхом пространство, — На использование скиллов во внешних локациях нужны премы!
Ответом ему была тишина…
Стуча зубами от страха и холода, я осторожно обернулся. Никого уже не было… Мои джинсы и футболка стали усиленно напитываться водой, лёд стремительно таял.
Я кое-как встал и растерянно оглядел себя, а потом настороженно посмотрел на незнакомца в капюшоне. Никак лицо не рассмотреть, да ещё этот фонарик. Какой от него смысл днём, здесь не так темно.
— Ты в порядке, игрок?
— Я… Ну да.
— Предъяви аккаунт, — холодно проговорил тот.
Что он сказал? Или это от испуга мне мерещатся такие слова?
— Извините… — я похлопал по карманам, — Паспорт у меня дома. Студенческий только!
Незнакомец чуть склонил голову и направил фонарик мне в лицо:
— Кто это был?
Я закрылся рукой, жмурясь от света:
— Я не знаю. Отморозки какие-то!
Отбитые места наливались болью, возвращая меня к реальности. Я потёр локоть, зашипев.
— Нет, не игрок. Всё-таки нюбс, — фонарик так и слепил, — Твоё лицо мне знакомо.
— Я вас н-не знаю, — от пережитого, или от промокшей одежды, но у меня стали подрагивать зубы.
Разговаривал незнакомец странно, как и те, кто только что напал на меня.
— Стой, так у тебя откат. Ты применял скилл?
— Я… — слова еле выдавливались из меня.
Почему он так говорит? Почему не по-русски «умение»?
— Тебе придётся проследовать за мной до выяснения обстоятельств.
— Мне ещё н-нет восемнадцати, — я старательно пытался вспомнить свои права, но все просмотренные видео на эту тему вылетели из головы.
— Нюбс, я похож на полицейского? — выключив фонарь, сказал он.
— Извините, вы с кем-то спутали…
Возникла пауза. Незнакомец, скривив губы, задрал рукав и посмотрел на часы.
— Э-э-э… — я сделал осторожный шаг в сторону, — Так я пойду, наверное.
Лица мужчины я не видел, но почувствовал на себе внимательный взгляд.
— Осталось двадцать секунд до отката, — он постучал пальцем по циферблату, — Знаешь, что такое кулдаун, нюбс?
Что такое откат умения, я знал, поэтому кивнул. Хотя этот разговор мне очень не нравился.
Другое время и место, и меня за уши не оттащишь, дай обсудить любую тему из онлайн-игр. Но здесь, под тёмной аркой девятиэтажки из уст мрачного незнакомца с фонариком это звучало пугающе.
Поэтому я сделал шаг, и тогда незнакомец повёл рукой:
— Корни!
И я застыл на месте. То есть, ноги будто приросли к полу, словно кроссовки приклеились подошвами. Какого хрена?!
Я даже не заметил, чтобы странный человек приближался, или подливал под ноги какой-нибудь клей, но ему как-то удалось обездвижить меня.
У меня перехватило дыхание от нереальности происходящего:
— Вы чего сделали?! — а потом я, набрав воздуха в грудь, крикнул, — Помогите!
— Тут вокруг «сайленс», напавшие повесили, — покачав головой, сказал незнакомец, — Упрямый нюбс, ты заставил меня потратить квоту на скиллы. Придётся идти к главе отдела, выпрашивать ещё.
Он так и продолжал смотреть на часы, засыпая меня словами, которые серьёзный человек не будет использовать. Самое обидное, я его понимал! И долбанный «сайленс», который «тишина», и…
— Вы кто? — заговаривая его, я лихорадочно пытался сообразить, что делать дальше.
Развязать шнурки?
Я опустился на корточки, но было уже поздно.
— Всё, поехали, — не ответив, тот подошел ко мне и хлопнул в ладоши, — Портал.
И мы исчезли…
— А-а-а-а-а!!! — я кричал, не переставая, — Па-а-ма-а-ги-и-те-е-е!
Большой зал с круглыми серыми стенами вокруг, и я посередине на постаменте, в мокрых джинсах и футболке. По краям возвышения торчали белые столбы с арками, и вся конструкция напоминала бы Стоунхендж, если бы его построили греки.
— Да не ори ты, — незнакомец никуда не делся, стоял рядом со мной.
После непонятного перемещения голова кружилась вместе со всем залом, отчего поверить в происходящее было трудно. Скорее всего, накачали меня какой-нибудь дрянью. Как в фильмах — тряпочку в лицо, и всё, очухиваешься в таком вот месте.
Зато я мог кричать и звать на помощь. До меня прекрасно дошло, что это реальное похищение.
— А-а-а!!! — я снова вдохнул, пытаясь проснуться, — Па-а-ма-а-ги-и-те!!!
Мой оккупант сошёл с постамента и остановился перед высокой деревянной дверью, в которой прямо в массивных досках засветился монитор.
Он что-то сказал в него, но я не расслышал, потому что кричал. Ему что-то ответили, но он тоже не услышал, потому что я всё ещё кричал.
Мужчина обернулся и тряхнул рукой в мою сторону.
— Мут! — послышался его голос, потом он снова повернулся к экрану.
«Помогите! А-а-а!!!» — крик сам собой прекратился, и сколько бы я не напрягал горло, не мог издать ни звука. На меня реально повесили «молчание»!
Страшно, когда кричишь, но слышишь тишину… И лишь сердце отдаёт в уши оглушающим набатом. Чем меня накачали?!
Я просто захлопнул рот и принялся таращиться на происходящее.
Захватчик снял, наконец, капюшон. Под ним оказался мужчина средних лет, с седоватыми волосами и тонкой озорной косичкой на затылке, как у знаменитого боксёра.
Он оглянулся на меня, явив лицо с острыми чертами. Белая щетина на подбородке и черные глаза делали его похожим на ветерана боевых действий.
Кто меня захватил? Террористы? Это группировка какая?
— Повторите, — донеслось из экранчика.
— Модератор Чернецов, — сказал незнакомец, — Притянул в «Сито» нюбса.
— Какое правило нарушено? — выдал трескучий динамик.
— Неясно. Потому и привёл, — назвавшийся Чернецовым пожал плечами, — Надо разбираться. Возможно, потребуется чистка памяти.
Меня пробрала дрожь — стать овощем, пускающим слюни, мне вовсе не хотелось.
«Эй!» — крикнул я, надеясь, что за экраном могут находиться нормальные люди, — «Помогите! Позвоните в полицию!»
Конечно, у меня не получилось издать ни звука, я только шоркнул кроссовками по камню, пытаясь привстать.
Модератор обернулся, потом со вздохом покачал головой:
— Сойди с портала. Сейчас если кто портнётся сюда, я твои остатки собирать не буду.
Я, ещё раз осмотрев конструкцию, в которой оказался, сразу же сполз с неё. Теперь понятно, почему вокруг столбы с перемычками сверху. Портал! Прямо, как в играх…
Мой разум отказывался принимать всё происходящее вокруг, тем более головокружение никуда не пропало. Хотя, когда я задел пол отбитым локтем, мозги сразу прояснились.
Экран, наконец, ответил:
— Хорошо, Чернецов. Проводи в семнадцатую допросную.
Модератор, кивнув, повернулся ко мне, доставая из кармана плаща обычные наручники. В этот момент сзади из динамика протрещало:
— Кстати, Чернецов, тут практиканты из «Баттоскилла» приехали.
— Ну, твою ж дивизию! — модератор закатил глаза, и, не оборачиваясь к экрану, состроил рожу.
— Я всё вижу, Чернецов. Но парочку надо записать, ты же знаешь!
Модератор плотно сжал губы, являя крайнее недовольство происходящим, а у меня чуть не отвисла челюсть.
«Баттонскилл»? Меня что, похитили разрабы той браузерной игрушки?!
— Давай, нюбс, поторапливайся, — на моём запястье защёлкнулся один браслет, а второй он застегнул на себе, — Мне ещё отчёты заполнять.
Модератор, подтягивая меня пристёгнутой рукой, вёл по длинному, плохо освещённому коридору.
Стены вокруг были из массивных покатых камней, и выглядели очень древними, но при этом сверху в углах торчали современные светодиодные лампочки. Те давали тусклый свет, когда мы проходили под ними, и я едва мог разглядеть множество дубовых дверей.
— Где я? Куда меня ведёте?
Неожиданно для самого себя я понял, что мои вопросы эхом прокатились по длинному коридору. Я снова мог говорить!
— Ты в «Сито», — ответил мрачный конвоир.
— Сито? Что за Сито? — я не мог заставить себя замолчать, — Вы террористы?
— Служба инспекции и тройного… — задумчиво начал Чернецов, а потом спохватился, — Да тебе-то это зачем, нюбс?
— В смысле? — я тряхнул браслетами, соединяющими нас, — Где я, скажите.
Мои возгласы не произвели никакого впечатления, зато напомнил о себе отбитый локоть. К счастью, хотя бы коленка не добавляла хромоты.
— Ты скоро всё забудешь, и вернёшься к своей мамке, — хмыкнув, проворчал модератор, — А я останусь тут, разбираться с отчётами… И с этими однокнопочными!
Последние слова он практически рявкнул, его явно что-то раздражало даже больше, чем мои возмущения.
А меня же в первую очередь интересовала только моя судьба.
— Забуду? — я сразу вспомнил про «чистку памяти», — Что вы хотите со мной сделать?
— Слушай, мы не во внешней локации, и «мут» я могу применять безо всяких ограничений!
Пришлось захлопнуть рот — терять способность говорить больше не хотелось. Но, не удержавшись, я всё же проворчал:
— У меня нет мамы.
Чернецов ничего не ответил.
Впереди к нам приближалось пятно света — кто-то двигался навстречу, и над ним включались лампочки. Нам пришлось посторониться — навстречу шёл внушительных размеров человек. Вернее, огромным его делали самые настоящие доспехи, в которые он был облачён.
Круглыми глазами я рассматривал снаряжение, которому позавидует любой косплейщик. Бывал я на паре фестивалей, где такие же энтузиасты переодевались в самодельные костюмы персонажей из игр и фильмов.
Рыцарь впечатлял…
Чёрные доспехи, поблескивающие армированной вязью, были обвешаны какой-то электроникой, а на наплечниках покачивались самые настоящие фонари.
Проходя мимо нас, он сфокусировал синие оптические окуляры, которые позволяли ему смотреть через закрытый наглухо шлем.
У меня на миг появилась надежда, и я подался вперёд.
— Помогите, меня похитили, — я дёрнул рукой с наручниками, пытаясь их показать, — Позвоните в полицию.
Но меня просто проигнорировали — рыцарь остановился и кивнул моему конвоиру.
— Здорово, Чернец, — из-под шлема послышался усиленный микрофоном голос, — Смотрю, улов у тебя сегодня громогласный.
— Здорово, Ермак, — Чернецов только отмахнулся, — Ой, только не надо про улов. Там практикантов ещё привезли…
— Ага, я поэтому и сваливаю в каты. Шепнули с утра, и я заранее выбил у главы квест.
У меня всё упало внутри. Нет, я без труда сообразил, что рыцарь отправляется в катакомбы, получив у своего главного задание. Вот только по «игровым» словам ряженого громилы выходило, что он из той же компании.
— Ну, где справедливость, а? — возмутился модератор.
Рыцарь ничего не ответил, лишь затрясся от смеха.
Чернецов хмуро спросил:
— Смотрю, выпал новый шмот?
— Да нет, старый отдавал гоблинам на заточку, они же уровень подняли.
Я непроизвольно ещё раз оглядел броню рыцаря, пытаясь понять, о каких улучшениях идёт речь.
— Да-а? — удивляясь, Чернецов свободной рукой похлопал по его металлическому плечу, и на моих глазах по доспехам прокатились электрические волны, — Оу! — модератор отдернул руку, — Еще не настроил?
— Пока нет, резисты на максимуме. Скажи спасибо, активную защиту отключил, — Ермак затрясся от смеха, — Иначе бы отскребали тебя от стены.
— Но-но, — Чернецов похлопал по бедру, — Мы тоже кое-чего можем.
— А-а-а, — крякнув, отмахнулся рыцарь, — Все модеры — донатеры.
Чернецов ткнул кулаком в черный нагрудник:
— Да иди ты… в катакомбы! — потом махнул мне, — За мной, нюбс.
Ермак засмеялся нам вслед, динамик его шлема аж захрипел.
— Без обид, Чернецов, — гаркнул рыцарь, а потом продекламировал, подняв латный кулак, — Хоть сотню нюбсов спас Топор, за твоей спиной — Надзор!
Наше пятно света отделилось от его.
— В следующий раз посмотрим, — проворчал модератор, когда мы уже достаточно отошли, — Ничего, я его знаю, неделю не вытерпит, в каком-нибудь баре барагозить будет! Там-то я посмеюсь…
— Это кто? — я чуть не скрутил голову, разглядывая удаляющийся силуэт, — Косплейщик?
Чернецов покосился на меня, поджав губы. Сразу стало ясно, что про энтузиастов, переодевающихся в любимых персонажей из игр и фильмов, он не слышал.
— Слыхал я про таких мобов, — кивнул он, — Жуткие создания.
Новая порция абсурда — и снова я удивился.
— Мобов? — только и переспросил я, — Вы про игру?
— Ты такой болтливый, нюбс, — модератор остановился и внимательнее присмотрелся, — Слушай, а ведь ты же запперс.
— Кто?
Но Чернецов, не слушая меня, закивал своим мыслям.
— Ну точно, поэтому у тебя откат. Такое бывает.
Конечно, у меня была ещё куча вопросов, но конвоир двинулся вперёд, дёрнув меня за руку, и через пару секунд мы подошли к двери. На дубовых досках было вырезано число «17».
Модератор постучал. С той стороны молчали, и Чернецов, покосившись, произнёс:
— Где я тебя видел раньше, нюбс?
Мне было ясно как день, что этого человека вижу впервые, поэтому я в свою очередь спросил:
— Кто такие запперсы? Преступники?
— Ой, как же ты надоел. Ты всё равно это забудешь… Что такое запоротый персонаж, знаешь?
О, да, я знал это. Есть игры, где можно персонажу очки и умения так раскидать, что потом он неиграбельным становится.
— Ну, вот ты и есть — запперс.
Я не успел ничего сказать — дверь отворилась. Внутри, к моему удивлению, никого не было.
Допросная была как… допросная. Железный стол под лампой, два стула напротив, и такие же каменные стены вокруг. Выглядело так, будто следственный отдел арендует здание Бастилии.
Меня толкнули на стул, потом Чернецов отстегнул от себя браслет, просунул цепь в специальное кольцо на столешнице, и защёлкнул на моей свободной руке. Я оказался прикован к столу.
Судя по неподвижности, стул подо мной тоже был прикручен.
Сверху покачивалась яркая лампа, от которой приходилось жмуриться, и это действовало на нервы. Да ещё отбитый локоть неприятно перекатывался по столешнице.
— Ну-с, — модератор плюхнулся на стул напротив, и вытащил из кармана плаща жвачку, — Курить бросил, вот теперь балуюсь. Ты куришь?
Я медленно покачал головой. Железо под локтями сильно холодило, да и в самом помещении было не совсем тепло, поэтому меня бил лёгкий озноб. Вот попал, так попал…
— Можно, конечно, свиток купить. Но эти дриады такую цену ломят за него, просто наглость. Представляешь, свиток «избавления от курения» — эпический! — он вздохнул, пытаясь выдавить подушечку из упаковки, — Модерам такое не по карману.
— Я требую адвоката, — выдавил я из себя.
Ничего умнее я не придумал, и защищался уже фразами из фильмов. Чернецов же, ухмыльнувшись своим мыслям, закинул жвачку и бросил:
— Да придёт сейчас твой адвокат, нюбс.
У меня проклюнулась надежда. Одновременно с этим нахлынул совершенно новый страх: а откуда у меня деньги на адвоката?
Я, конечно, всякого насмотрелся в американском кино, ну там, бесплатные адвокаты и всё такое, но разве у нас в России есть такое? Впервые до меня дошло, что я никогда не интересовался этим вопросом.
— Э-э-э, а позвонить я могу? У меня тётя волнуется там, наверное…
Модератор снова оттянул рукав и глянул на часы.
— Да ты тут даже пятнадцать минут не находишься, нюбс.
Я решил промолчать. Если адвокат будет нормальным человеком, то надо попытаться у него узнать, что происходит. Чего я такого нарушил, что можно вот так вот несовершеннолетнего, и сразу в наручники.
— Ну, вот и она.
Открылась дверь, и вошла девушка.
Я округлил глаза, понимая, что карнавал абсурда не закончился. Потому что одета она была, как… как… ниндзя из боевиков. Только вся в чёрной коже.
Она сняла очки со светящимися линзами, и стянула обтягивающий капюшон с головы. Открылось лицо с ястребиным носом и короткими черными волосами, идеально зализанными назад. Кажется, на волосах даже лак поблёскивал.
На чёрной обтягивающей одежде висели ремни с метательными ножами, а за поясом торчали кинжалы в ножнах внушительных размеров.
— Привет, Катюня, — Чернецов весело махнул, — Наша Катринити при полном параде? Нюбс же испугается.
— Екатерина, — поправив модератора, ответила девушка, — Я прямо из Волжского данжа, группа туристов умудрилась в него забрести.
— Ого. Все живы?
— Если бы… Но большинство спасли.
— Что-то в последнее время зачастили такие случаи.
— Впрочем, ты прав, — Екатерина, кивнув, оглядела себя, — Надо что-то попроще.
И в этот же момент всё облачение девушки превратилось… в такой же обтягивающий деловой костюм из чёрной кожи. И причёска её осталась такой же прилизанной, как до этого, а вот оружие исчезло. И это позволило рассмотреть, что фигура у Екатерины была очень даже ничего.
Чернецов хмыкнул, оглядев её новый костюм:
— И как ты решилась на такие кардинальные перемены?
Девушка смерила его взглядом, потом на каблуках процокала к нам. В её руках непонятно откуда оказалась папка, и она бухнула её на стол передо мной.
Я, застыв в ступоре, не сводил с неё взгляда. То, что произошло только что с её одеждой, окончательно сломало последние заслоны моей психики. Чему ещё удивляться?
— Так, — зализанная упёрлась в стол ладонями и уставилась на меня, — Гражданин нюбс, давайте уже закончим формальности, и вы сможете вернуться к нормальной жизни.
Я молчал, ошарашенно разглядывая её. Она реально напоминала персонажа из фильма — чёрные волосы, блестящий кожаный прикид. До меня дошло, почему Чернецов назвал её Катринити, ведь сходство с героиней из фильма было разительным.
Да и мне самому начинало казаться, что я погряз в какой-то виртуальной реальности…
— Гражданин нюбс? — она чуть повернулась ухом, вырвав меня из размышлений.
— Да я с удовольствием, — только и прошептал я.
Напало какое-то равнодушие. Оставалось надеяться, что скоро всё закончится, и доктора меня вылечат.
— Ваше имя?
— Гера… кхм… Георгий Гончаров.
— Замечательно. Я Екатерина Глазьева из Отдела Невмешательства, сектор защиты нюбсов.
— Катринити, — хмыкнул Чернецов, но осёкся, когда с утробным рычанием девушка повернулась к нему.
— Могу ли я просить нашего модератора соблюдать субординацию в присутствии моего клиента?
— Ну, так он же всё забу… — поймав новый взгляд, Чернецов не договорил, потом великодушно махнул, — Да, да, конечно, не буду мешать.
Прилизанная повернулась ко мне:
— Нюбс Гончаров, вы находитесь в С.И.Т.О. — Службе Инспекции и Тройного Отсеивания. С сорок пятого года мы используем принцип «Рок» для всех, не делая исключений.
— Рок?
— Тройное отсеивание Р.О.К., — она положила ладонь на папку, — Регистрация. Обнуление… Казнь.
Я почувствовал, что у меня зашевелились волосы, а ноги безо всякого клея приросли к полу. Где-то внизу живота возникло ощущение, что я падаю.
Щёлк!
Наручники сами собой отстегнулись, и на несколько секунд в помещении возникла удивлённая пауза — и я, и модератор, и зализанная Катринити удивлённо уставились на браслеты.
Чернецов неуверенно потянулся к поясу, то же самое сделала и Екатерина.
В этот раз ступора не было.
Через секунду я оказался возле двери, и дёрнул ручку. Не поддалась. Я дёрнул ручку ещё и ещё, а потом ударил по двери кулаками. Звук беспомощно потонул в толстых дубовых досках.
Почему сейчас-то не щёлкает?
Поняв, что эффектного побега не получилось, я повернулся к присутствующим.
Защитница так и стояла, опираясь одной ладонью на стол. Чернецов, сложив руки на груди, заинтересованно смотрел на меня, и жевал жевачку.
— Запперс? — спросила зализанная, чуть повернувшись к модератору.
— Ага. Кажется, так.
— Хм, странно, прямо чистый скилл остался.
— Я заметил у него откат заклинания, но думал, там мелочь, вроде случайного исцеления насекомого…
— Кто вы такие? — просипел я, в отчаянии глядя на абсолютно равнодушные лица.
Уж лучше бы хмурились, целились пистолетами, угрожали ножами. И всё происходящее стало бы мне понятно.
Но меня не слушали — захватчики продолжали свою беседу.
— Это обычные, что ли, наручники? — Екатерина потрогала браслеты.
— Так нюбс же, какие еще использовать?
— Вернитесь на место, нюбс Гончаров, — изящный пальчик девушки показал на стул.
Прозвучало это так, что мне сразу захотелось подчиниться. Я сел за стол, но застёгивать наручники модератор не стал. И на том спасибо.
— Не бойтесь, Георгий, то, что вы — запоротый персонаж, ничего не меняет. Так даже лучше, обнуление избавит вас от лишней проблемы.
— Обнуление? — упавшим голосом переспросил я, — Меня казнят?
— Нет, что вы, казнь — это крайняя мера. Знаете, должен быть игрок с очень серьёзным проступком, чтобы применить к нему казнь.
— Ага, читер, — кивнул Чернецов, — В истории таких было немного.
Они думали, что успокаивают меня этой чушью. А от того, как серьёзно они произносили совершенно неуместные для террористов слова, становилось только хуже. «Обнуление» звучало ничуть не лучше, чем «казнь».
— Так что такое обнуление? — без надежды на ответ спросил я.
Зализанная чуть наклонилась:
— Давайте сначала вы ответите на несколько вопросов. Господин модератор, приступайте.
Чернецов с готовностью опёрся локтями о стол:
— Короче, нюбс. Кто на тебя напал?
Я только пожал плечами, но спросил о своём:
— Так в чём меня обвиняют?
— Ну, я так понял, у тебя был откат вот этого скилла, — модератор поднял наручники, — Во внешних локациях нельзя применять скиллы без разрешения. Это чтобы ты понял, как всё серьёзно. Очень, очень серьёзно.
Екатерина, поджав губы, покосилась на модератора, но ничего не сказала.
А я сразу вспомнил происшествие в универе. Неужели это всё из-за жалобы экологички. Расстёгнутый лифчик — преступление? Они это серьёзно?!
И тут до меня только стало доходить, что тут никого не удивляет моя способность.
— Георгий, вы можете ответить модератору. Я же со стороны Отдела Невмешательства гарантирую полное соблюдения ваших прав нюбса, — Екатерина вздохнула, — Хоть вы и не будете это помнить.
— А что я буду помнить?
Чернецов закатил глаза:
— Да ну твою дивизию, нюбс! После обнуления ты просто нас забудешь, и всё, вернёшься домой. Ну, ещё вот это твоё умение исчезнет, — Чернецов потряс наручниками, — Неучтённые запперсы нам не нужны.
Возникла пауза.
— А что произошло-то, кстати? — защитница повернулась к модератору.
Казалось, она хотела мне помочь начать рассказывать.
— Да, ну-у-у… — Чернецов потёр подбородок, — Короче, я патрулировал Поволжские внешние локации, и где-то над Самарой почуял заклинание.
Девушка слушала внимательно, а я так вообще развесил уши, как локаторы.
— Прятались умело, там и «сайленс» был, и «ледяную лужу» на нём… — легкий кивок в мою сторону, — применили.
— Ну, это же скилл простой, — задумчиво сказала Екатерина.
— Вот-вот, заклинание тишины больше фонило, чем «лужа». В общем, я туда спустился, а там этого нюбса собирались минуснуть.
— А где нападающие?
— А вот это самое интересное, — Чернецов положил руки на стол, — Сбежали без следа, моего уровня не хватило.
— Твоего, и не хватило?!
— Ну, либо сильные игроки, — модератор кивнул, — Либо свитки эпические, вроде адского портала.
Екатерина выпрямилась, сложила руки на груди, и с чувством заговорила:
— Можно проверить всех, кто в последнее время посещал внешние локации. Надо еще проверить чёрный рынок, кто какие свитки…
— Глазьева, — Чернецов легонько постучал пальцами по столу, — Что, с бумагами надоело возиться в своем Невмеше?
Зализанная поджала губы, пытаясь взглядом сжечь модератора. Чувствовалось, что эти двое знакомы давно, и такие отношения для них норма.
— Я знаю, как делать мою работу, — с усмешкой сказал модератор, — Сейчас мне нужно лишь узнать у нюбса, что ему известно.
— Хорошо, — холодно произнесла девушка, — Продолжайте, Гончаров.
Я, хлопая глазами, смотрел то на одного, то на другую.
— Что продолжать?
— Что говорили эти игроки? Что им нужно было от тебя?
— Ну-у-у… — я замялся.
Я оказался перед дилеммой, потому что мне очень не хотелось говорить про своего отца. Я отлично помнил, что сказали те двое напавших.
«Чекан кое-что оставил…»
Если той парочке что-то нужно было от моего отца, то вполне может быть, и этим законникам что-то нужно.
Но отец — это настолько личное… Я столько лет ничего не знал о нём, и тут вдруг за один день столько упоминаний.
— Может, «свиток правды»? — Глазьева чуть повернулась к модератору, — На нюбсах самый простейший работает.
Чернецов усмехнулся.
— Ну, раз Невмеш разрешает…
Екатерина махнула головой.
Мне почудилось неладное, пусть даже сегодня весь день и так паранормальный.
Судя по всему, эта прилизанная из Отдела Невмешательства должна быть защитницей, раз представляет мои права. И это модератор, представитель Отдела Надзора, должен у неё разрешения спрашивать.
На деле же получалось, что моей защитнице самой не терпелось расследовать тайну. Видимо, должности в Отделе Надзора и в Отделе Невмешательства настолько отличались уровнем скуки и однообразности.
Мой разум наконец стал давать подсказки. Даже здесь всё поддавалось логике.
— А могу ли я просить другого защитника? — осторожно протянул я.
Чернецов и Глазьева одновременно пронзили меня взглядами, в их глазах промелькнуло беспокойство.
— Нюбс Гончаров, а чем вас не устраиваю я? — с лёгким возмущением спросила Екатерина.
— Мне кажется, что вы заодно.
— Сам подумай, — Чернецов откинулся на спинке, — Допустим, приведут другого из Невмеша. Ты представляешь, кто там работает?
Екатерина с вызовом спросила:
— И кто же там работает?
— Бюрократы, — спокойно ответил модератор, — Нюбс, знаешь такое слово?
Я кивнул, а Екатерина хмыкнула:
— А вы только и можете, что носиться, размахивая дубиной направо и налево.
Чернецов примирительно поднял ладони и продолжил:
— Не все, конечно, бюрократы. Но многие там — бумажные черви. Вы, нюбсы, для них только цифры на бумаге, — он начертил для наглядности что-то на столе, — Ты хочешь быть просто цифрой на бумаге?
— Я…
— И вот представь, такому червяку совсем немного до новой должности, — Чернецов раскрыл перед собой невидимую папку и стал водить пальцем, — Так, нюбс Георгий Гончаров. Ага, так он ещё и запперс. Что у нас там по Поволжью, Катринити?
Прилизанная, пропустив «катринити» мимо ушей, со вздохом ответила:
— Несколько применений смертельных скиллов, нарушители не пойманы.
— А что у нас за смертельные скиллы полагается? Понимаешь, к чему клоню?
Я поджал губы — кивать мне очень не хотелось. Непроизвольно покосился на Екатерину. Она, приподняв брови, слушала модератора, но не перебивала.
Они вполне могли приукрасить, чтобы я стал шёлковым. Но и стать «просто хорошей отчётностью» для офисного клерка мне тоже не хотелось.
— Почему Глазьева до сих пор в младших сотрудниках? — модератор кивнул на защитницу, — Да потому что она в поле работает, с живыми нюбсами. Ты для неё не цифра.
Он ткнул пальцем в стол, и Екатерина сдержанно улыбнулась.
— Она только что из Волжского данжа, вытаскивала нюбсов. Ассасин, мастер одного удара, в окружении монстров. Хуже не придумаешь!
— Ну, скажешь тоже… — Чернецова слегка смутилась.
— Так что да. Ты можешь попросить другого защитника, раз мы тут кажемся тебе злодеями.
Закончив, Чернецов сложил руки на груди. Глазьева тоже молчала, две пары глаз спокойно ждали моего ответа. Возникла пауза.
А было ли мне что рассказывать? Чекановы Николай и Любовь, для меня это только имена. Их музыкальная группа погибла на гастролях на севере, и маленького меня забрала к себе тётя.
— Ну-у-у… — нехотя протянул я, — Они что-то хотели от моего отца.
— А твой отец?
— Нет его давно.
Чернецов погладил щетину.
— А что они хотели?
— Не знаю, не помню отца, я маленький был. Эти отморозки сказали, что Чекан что-то оставил у меня.
В комнате воцарилась тишина.
— Как ты сказал, твоя фамилия?
У меня ёкнуло сердце. И без того чёрные глаза модератора вдруг почернели ещё больше.
— Так вот почему лицо знакомое… — едва выдавил он из себя.
Екатерина рядом округлила глаза, в ужасе глядя, как Чернецов приподнимается со стула. И моментально облачилась в ту же форму ниндзя, что была до этого.
— Герман, стой! — она оттянула меня себе за спину.
— Глазьева, — Чернецов достал из-под плаща короткую дубину, — Это сын Чекана и Гончей…
— Герман, — Екатерина вытянула кинжал, — Стой, ты же знаешь наказание.
Неожиданно один из кирпичей на стене поменял цвет, и замигал ярко-красным экраном. Из скрытых динамиков донёсся голос:
— Срочно остановите допрос!
А вот теперь я прекрасно осознал, что Екатерина — моя защитница. Неожиданно сильные пальцы рванули меня со стула, и я оказался у неё за спиной.
Красные блики от мерцающего на стене экрана полыхали на стенах и лицах, оттуда вещал предупреждающий голос: «Остановите допрос!»
Чернецов просто пожирал меня взглядом, впервые в жизни подарив ощущение, что такое, когда тебя ненавидят. Но, стиснув кулаки, я не отводил взгляда. Ещё ничего не сделал такого в этой жизни, что заслужить подобное.
— Герман!
Как чувствует себя парень, которого защищает девушка? Тем более, она была чуть ниже меня.
Да нормально чувствует, когда это сотрудница какого-то там отдела. А перед тобой хмурый мужик вполне себе боевого вида, который до этого ещё и творил невозможные вещи.
— Герман Чернецов, — прошептала Екатерина, свободной рукой подталкивая меня к двери, — Четвёртое правило Невмешательства…
В другой её руке покачивался кинжал, длиной минимум сантиметров тридцать. Мне чудилось, или по лезвию бегали электрические разряды?
— Катя, он их сын! — Чернецов хлопнул ладонью по столу, — Этих… этих…
Его дубинка в руке, так похожая на полицейскую, загорелась синеватым светом.
Я приготовился. Если он сейчас что-то скажет про моих родителей, то я тоже сдерживаться не буду. И пусть мне страшно…
Екатерина обеспокоенно обернулась на меня и покачала головой, мол, не надо. Потом повторила, отчеканивая слова:
— Четвёртое. Правило. Невмешательства!
Чернецов, поджав губы, процедил:
— Игрок не может… Их сын, Катя! Их кровь!
— Герман. Правило.
Чернецов бухнул на стол свою дубинку, и сел, мрачный, как туча. Он не сводил с меня взгляда, но всё же сказал:
— Игрок не может… кхм… навредить нюбсу, — он прищурился, — если для сохранения тайны этого не требовалось.
В допросной повисла тишина.
— Герман, ты должен понимать… — начала было Екатерина, но вдруг в полу допросной осветился синий круг.
В нём проявился силуэт, и через миг превратился в низкого человека, одетого в деловой серый костюм.
— Ректор Дворфич, — одновременно произнесли мои оккупанты, а Герман даже встал со стула.
Выглядел гость необычно. Низкорослый, достававший едва мне до груди, вот только в плечах шире меня в три раза. Седая борода, спускающаяся прямо на пол, и толстый нос-картошка создавали комичный вид, но при этом глаза были очень серьёзные, и будто видели нас насквозь.
Названный Дворфичем покосился на мигающий и верещащий экран в стене, махнул рукой, и тот погас.
— А, Гончар, так вот ты какой, — гость прищурился, разглядывая меня за спиной Екатерины.
Я в свою очередь тоже рассматривал его. Уж очень незнакомец напоминал низкорослых гномов из фильмов и игр. Не хватало только молота или топора.
— Ректор, но как вы… — Чернецов растерянно поднял руки, показывая на что-то в воздухе, — В «Сито» же нельзя телепортироваться.
— Нет времени, — Дворфич отмахнулся, — Глазьева, уводи простачка.
— Сейчас называем их нюбсами, ректор, — поправил Чернецов.
— Да все эти новшества, — гном поморщился, — Глазьева, ну?
— Но… я… — Екатерина замялась.
Модератор тоже покачал головой:
— При всём уважении, ректор, но есть правила.
Дворфич дёрнул головой, посмотрев на дверь.
— Глазьева, если доверяешь мне, сейчас же уводи парня.
Екатерина на миг замялась, переглянувшись с Чернецовым. Тот в свою очередь положил руку на дубинку:
— Господин ректор, как модератор, я заявляю… — он вдохнул, будто хотел что-то сказать.
— Твой аккаунт действителен, Гончар, — перебил его Дворфич, глядя на меня, — Только доберись до «Бато́на».
— Но это же сын Чекана… — не сдавался Чернецов.
Он наклонился, уперев кулаки в стол.
— Ага, твоего друга, кстати, — гном хлопнул в ладоши и исчез в таком же синем круге.
Я же уставился на Чернецова. Друг моего отца?! Тогда какого хрена он…
— Я не буду помогать ему, — процедил модератор уже в пустоту.
— Что это было, Герман? — спросила Глазьева.
В ту же секунду экран на стене снова заверещал и замигал, и открылась дверь.
Внутрь вошли сразу трое. Всё, как в тех самых фильмах: строгие черные костюмы, солнцезащитные очки. Терминаторы, одним словом.
Тот, что впереди, был чуть пониже ростом, щупловатый, с длинными светлыми волосами. Он неторопливо махнул рукой, заставляя замолчать тревожный экран, и снял очки, явив глаза с жёлтыми зрачками. Эти зрачки сразу же уставились на меня.
И взгляд был такой высокомерный, что мне очень захотелось дружить и с Чернецовым, и с Глазьевой.
— Отдел Забвения, — холодно произнёс желтоглазый, — Мы забираем этого нюбса.
Два бугая за его спиной хмыкнули. Выглядели они внушительно, но при этом лица были слишком скуластыми, а нижние челюсти чуть выпирали вперёд. Мне очень хотелось увидеть, какого цвета у них зрачки.
Глазьева, покосившись, попыталась прикрыть меня спиной.
— Есть определённые… — начала было она.
Но желтоглазый поднял ладонь, требуя замолчать. Потом прошёл к столу, вытащил из кармана скомканный листок, и бросил его на стол.
— Нет никаких «определённых», — сказал он, ткнув пальцем в комок бумаги, — Сегодня был активирован аккаунт в школе Баттонскилл.
Екатерина переглянулась с Чернецовым, но они ни слова не сказали про гнома-ректора, который тут только что был.
Я же разглядывал скомканный листок. Знакомый цвет, будто старый пергамент.
— Активирован без нашего ведома, несмотря на семь уровней защиты. Отдел Забвения потратил годы, чтобы скрыть Георгия Гончарова, но неизвестные взломали систему. Думаю, дальше объяснять не нужно?
Екатерина подошла к столу и взяла лист, развернула. Я сразу узнал то письмо-приглашение… Вот только потемневший краешек заставил меня заволноваться.
Пятно от чая.
— Что вы… — подал я голос, и все сразу оглянулись на меня, — Что вы сделали с моей тётей?
Желтоглазый хмыкнул, потом кивнул своим сопровождающим. Те мигом оказались за моей спиной, и скрутили мне руки. Так, что не двинуться.
— Нужно спросить у руководства, — не унималась Екатерина.
— Оставайтесь на месте. Любое ваше действие будет воспринято, как измена.
— Не волнуйтесь, нюбс, — начала было Глазьева, — Отдел Невмешательства обязуется защищать…
— Это не в вашей юрисдикции, — отчеканил желтоглазый, потом уверенным шагом вышел из допросной.
Меня толкнули следом, я лишь на миг успел оглянуться. Испуганные глаза Екатерины, и тяжёлый взгляд модератора Чернецова. Потом дверь захлопнулась.
— Куда вы… — начал было я.
— Мут! — спокойно сказал один из бугаёв, тащивших меня.
Понятно, что больше я, сколько не открывал рот, не мог издать ни звука. Мы быстрым шагом пошли по коридору, и меня несли почти на весу, не давая встать на ноги.
— Босс, может, здесь? — подал голос второй бугай.
Я сразу же повернулся, округлив глаза. Когда сотрудники подозрительных отделов произносят такие подозрительные слова…
— Идиоты, — светловолосый тряхнул головой, потом повернулся ко мне, — Гончар, как оно тебе?
Он махнул рукой, будто показывая на стены вокруг.
— По этим коридорам ходил твой отец, нюбс.
Я сразу же забегал глазами, осматривая темные каменные своды. Тусклые лампочки едва успевали включаться, так быстро меня тащили.
Сначала нам ещё попадались люди, и некоторые тоже были одеты, будто с исторического карнавала. То доспехи, то мантии волшебников.
Встречные сторонились, пропуская нас, и смотрели вслед. Я открывал рот, пытаясь что-то крикнуть, но всё было бесполезно.
Вскоре мы завернули к винтовой лестнице, спустились на пару уровней вниз, и в этих коридорах уже не было ни единой живой души.
— Мы из Отдела Забвения, — вдруг объяснил мне желтоглазый, будто оправдываясь, — Знаешь, чтобы тебе было понятнее… Это как программа защиты свидетелей. Так яснее?
Я испуганно махнул головой.
— Сегодня стало известно, что тебя раскрыли. Наша обязанность — не допустить, чтобы твои знания попали в ненужные руки.
— И чтобы попали в нужные! — рыкнул один из бугаёв, и второй захрюкал от смеха.
Желтоглазый много говорил, при этом нервно оборачивался. Мы остановились у одной из дверей, на которой была нарисована буква «пи», и он подёргал ручку.
— Да чтоб тебя, — босс оглянулся на своих, — «Взлом» взяли?
Один бугай отпустил меня, потом стал рыться в карманах.
— Где же…
— Идиот, только не говори, что забыл.
— Я взял «свиток извлечения памяти», босс, — бугай радостно вытащил свёрнутый лист.
Желтоглазый едва ли не шлёпнул себя по лбу и выругался.
— Тупая орочья кровь, да сколько можно-то? Все экзамены с этим свитком сдавал?
Что-то шоркнуло в тёмном коридоре, и все трое настороженно прислушались.
— Кто-то заблокировал двери, — желтоглазый полез за пазуху, — Неужели догадались?
В его руках оказался короткий посошок с круглым золотистым набалдашником.
— Времени нет. Ищите открытые, — он указал в сторону.
Второй бугай отпустил меня, и терминаторы пошли по тёмному коридору, дёргая двери. Они то и дело спотыкались, и желтоглазый, отойдя от меня на пару шагов, крикнул:
— Идиоты. Очки снимите.
— Да, босс.
Я понял, что это действительно шанс, и приготовился бежать.
Когда меня вдруг дёрнули в сторону, я даже не успел пикнуть, да и мут не позволил. Просто передо мной был коридор со спиной желтоглазого, а потом вдруг мелькнули дубовые доски двери.
Приоткрытая щель закрылась, отрезая меня от коридора, и в дверь забарабанили с той стороны.
— Отдел Забвения! — слышался приглушённый голос желтоглазого, — Откройте сейчас же.
Я ошарашенно обернулся. Это было такое же помещение, в которое меня притянул тогда модератор прямо из родного города. В центре высился круглый постамент, окруженный колоннами, и на нём слабо мерцал круг портала.
Когда воздух рядом вдруг завибрировал, будто марево в жаркую погоду, я вздрогнул.
— Тсс! — рядом со мной появился ниндзя, в полном облачении, с капюшоном на голове и в светящихся линзах.
Екатерина!
Я только открывал и закрывал рот. Да, уже достаточно сегодня насмотрелся, но… блин! Она вышла из воздуха, как стелс какой-то…
— Босс, дайте я, — за дверью подал голос один из терминаторов.
— Быстро, — Екатерина толкнула меня к порталу.
Я особо не сопротивлялся. Последние события намекнули, что надо срочно выбирать правильных союзников.
Портал вдруг осветился ярче, заливаясь белым светом, и навстречу шагнул Чернецов:
— Глазьева, ты понимаешь, что если Забвенцы оцепили всё вокруг…
Мы застыли перед светящимся порталом. В деревянную дверь что-то тяжело ухнуло, и с потолка осыпалась пыль.
— Понимаю, — Екатерина оглянулась на дверь, потом уставилась на Чернецова, — Но ты же веришь Гномозеке?
Модератор, стиснув зубы, чуть не сжёг меня взглядом.
— Только ради ректора, нюбс, — и он махнул рукой.
Через миг меня втолкнули в портал.
Это снова были коридор, вот только теперь вокруг было древнее запустение. Стены из неотёсанных уродливых камней, и в некоторых местах подземелье напоминало пещеры.
С потолка свисала паутина, цепляющаяся за волосы. Автоматических лампочек тут подавно не было, лишь изредка попадались тлеющие факелы.
Что удивительно, при нашем приближении их пламя вдруг усиливалось, но некоторые факелы начинали чадить и плеваться искрами.
— Старая магия, — Екатерина заметила мой взгляд.
Она сняла очки и капюшон, и я отлично видел её скуластое лицо с орлиным носом. В зрачках и на прилизанных волосах играли блики огней, что придавало ей таинственный вид.
Чернецов остался позади, нырнув обратно в портал. Как он сказал, ему необходимо срочно вернуться в отдел, чтобы не возникло подозрений. Но я так понял, ему просто не хотелось мне помогать.
Мне, сыну Чекана…
— Я тоже скоро оставлю тебя, нюбс, — прилизанная виновато покачала головой, — Мы сейчас нарушаем кучу законов, и надо подстраховаться.
— Ты знала моих родителей? — сразу же спросил я, и вдруг понял, что «мут» уже слетел с меня.
Она поджала губы, нахмурилась, потом мотнула головой:
— Я слышала о них, но, к счастью, в те времена работала в другом месте.
— А кто они…
— Нет, нюбс, можешь даже не спрашивать, — она прищурилась, — И мой тебе совет — никому не говори, кто твои родители. Дольше проживёшь.
Я попытался спросить ещё раз, но она упрямо промолчала.
— Тогда почему помогаете?
Екатерина цыкнула:
— Да чтоб тебя. Гномозека так сказал.
— Гномозека — это тот самый коротышка?
Глазьева усмехнулась:
— Назвала я его как-то коротышкой. Наша пати потом неделю собирала Лунные грибы в Болотном лесу. Занятие, знаешь ли, такое себе.
— Пати?
— Ну, это группа из пяти игроков. В Батоне все учатся сразу в группах, это же основа.
— Батон — это «Баттонскилл»? — спросил я, в коем-то веке начиная принимать новую реальность.
— Ага. Российская академия игроков.
— Но название такое…
— Странное, да. Таковы правила Невмешательства.
— Так этот низкорослый бородач… — начал было я.
— Это гном, нюбс. Да, это ректор Батона.
Я на миг подумал, что называть коротышку гномом тоже не особо-то корректно. Но через миг до меня дошло:
— В смысле настоящий?!
— Нет, блин, поддельный. Он чистых кровей, поэтому невероятно сильный игрок. Девятый уровень!
Девятый. Уровень.
Геймерский сленг окончательно стал меня добивать. Я хотел ещё зацепиться за ускользающую реальность, сказать хоть что-то, чтобы доказать и себе, и этой Глазьевой — такого быть не может.
— Ммм… Екатерина?
— Можно Катя, — она улыбнулась, — Я ещё молодая, но сколько мне лет, говорить не буду. Обычно нюбсы неправильно всё понимают.
— Вот и я тоже ничего не понимаю, — выпалил я, — Что происходит, где я?
— Мы под замком «Сито», — она стрельнула глазами вверх, — Сегодня практикантов привели, они наверняка уже в катах.
У меня вырвался стон. Либо я задаю неправильные вопросы, либо мне дают неправильные ответы.
— Куда ты меня ведёшь?
— Ты должен выйти из «Сито». Думаю, там тебя встретит ректор.
— Зачем?!
Глазьева покосилась на меня, сыграв бровью. Кажется, мои вопросы уже казались ей глупыми и начинали раздражать.
— Он же сказал, что ты должен добраться до Батона. Чего непонятного?
Я только округлил глаза и выдохнул, пытаясь успокоиться. Глазьева положила руку мне на плечо:
— Нюбс… Кхм, Гончар. Если ты не попадёшь сегодня в «Баттонскилл», с тобой что-то будет.
— Что?
— Ну, это явно не обнуление. В Самаре на тебя уже нападали, и даже здесь попытались увести серьёзные игроки. Думай сам.
Это она хорошо сказала. Думай сам…
— А где моя тётя?
— Тётя?
— Да, то письмо, которое достал этот… желтоглазый. Оно было у моей тёти.
— Ну, если твоя тётя нюбс, то скорее всего её обнулили, и она ничего не помнит, — она кивнула, — Правила Невмешательства.
Это принесло мне некоторое облегчение.
Наши шаги эхом отзывались от сводов подземелья, и казалось, длинному коридору нет конца. Я чуял, что скоро обрету долгожданную свободу, вот только это уже не доставляло столько радости — никто не собирался меня доставлять обратно в родной город.
Где меня выкинут?
В пещерах? В горах? В лесу?
Эти вопросы волновали меня, но спросил я совсем о другом:
— Кто такие нюбсы?
Глазьева нахмурилась, а потом со вздохом ответила:
— Знаешь, я с вами обычно много не общаюсь. Какой смысл, если всех обнуляем, и вы ничего не помните?
Она пригнулась, чтобы не вляпаться в плотную паутину, свисающую с потолка, потом продолжила.
— Нюбсы — это обычные люди. Раньше, до ввода игрового сленга, мы называли вас простачками.
— А игроки?
— А игроки — это необычные люди. Наделённые силой.
Я покосился на факел, под которым мы проходили. Он вдруг вспыхнул, заискрил, выплёвывая сгустки огня прямо на паутину рядом.
— То есть, вы все — маги?
— Ну, можешь и так называть.
Поток вопросов, крутившийся в моей голове, видимо, создал затор в голове, и я уже не знал, что спрашивать. Тем более, впереди показалась стена.
— А зачем вы скрываетесь?
— Ну, нюбс, это школьный курс… — Глазьева вздохнула, — Так, вот вход в катакомбы.
Она ткнула пальцем вперёд. Коридор здесь оканчивался стеной, в которой отлично проглядывался замурованный вход. Закрывался он монолитной каменной плитой.
Над входом покачивалось яркое пламя факелов, отбрасывающих зловещие тени. Не сразу я разглядел намалёванный знак на створке — череп и две косточки под ним.
— Туда увели практикантов на кач и сбор лута.
Она вытянула из-за пазухи небольшой листок, подошла, и прижала его ладонью к плите. Тот вспыхнул под её пальцами и осыпался тлеющими хлопьями.
Я не выдержал:
— Вот прямо как в игре, именно кач? И лут?
— Слушай, наши тоже привыкнуть не могут, но это самая успешная конспирация за всю историю, — Глазьева отошла от стены, — А когда создали онлайн-игры, то мы смогли регулировать систему.
Каждый мой вопрос создавал десять новых, но каменная плита вдруг поехала вверх, открывая кромешно чёрный вход, и мне стало страшно. Сколько я не лупил глаза, ничего не мог там разглядеть, тем более в нос пахнуло запахом сырости и крови.
Знак смерти уехал вверх вместе с плитой, но я-то отлично его помнил. Мне совсем не хотелось идти в эту темноту.
— А может, портал какой… — начал было я.
— Ты не бойся, там уже всё зачистили, следом пойдешь, — Глазьева достала смартфон, — Телефон у тебя есть?
Я впервые вспомнил о нём. До меня только дошло, что за всё это время я даже не догадался позвонить.
Сети, естественно, не было.
— Во внутренних локациях не ловит, — покачала головой Глазьева, прикоснувшись своим телефоном к моему.
— Правила Невмешательства? — упавшим голосом спросил я.
— А ты начинаешь соображать.
Мой смартфон засветился, и на экране показалась какая-то схема.
— Вот, это карта катакомб, я там метку поставила, — она ткнула пальцем, — В компьютер играл же?
Я кивнул.
— Ну, значит, разберёшься, — она вдруг вытянула из-за пазухи дубинку в полметра длиной и протянула мне.
Кривая, с плохо обструганным сучками, но изрядно потрёпанная и в тёмных пятнах. А в остальном обычная палка, отполированная в месте хвата.
Я даже не стал спрашивать, откуда Екатерина смогла её достать. У хрупкой девушки за обтягивающим костюмом не было столько места.
— Надеюсь, не пригодится. Это нубская дубинка Чернеца.
У меня, естественно, возникли вопросы. Но она толкнула меня в темноту.
— Смотри, никому на глаза не попадайся.
Я споткнулся обо что-то мягкое и больно плюхнулся на задницу, отбив себе пятую точку и выронив дубинку. Мне не удалось рвануться обратно — плита над входом вдруг рухнула обратно, скрыв коридор с силуэтом девушки.
Вокруг меня осталась чёрная темнота.
После скрежета упавшей плиты тишина показалась ещё более оглушающей. И темнота просто идеальная, аж глаза заболели.
Запах тут был, как в мясном отделе… Только там, где продают сырое мясо.
Я понял, что начинаю волноваться, и подобрал под себя ноги, сняв их с мягкого препятствия, о которое споткнулся. Интересно, что это за мешок?
И, недолго думая, я протянул руку.
— Твою… же… — засипел я, когда ладонь легла на лицо.
Нос, глаза. В полной кромешной темноте мои пальцы трогали чьё-то лицо!
У меня зашевелились волосы. Я отдёрнул руку, сердце забилось часто-часто, да и дыхание стало сбиваться. Это что за приколы?!
— Не-е-ет… — вырвалось у меня.
Полная темнота.
И ощущение, что ко мне тянутся десятки когтистых пальцев, и вот-вот прикоснутся. Такое бывает, когда насмотришься ужасов, и боишься ногу вынуть из-под одеяла.
Самое страшное, что я краем сознания понимал — лицо, которое я потрогал, уже не было живым.
— Помогите, — тихо сказал я и зажмурился.
Чуда не произошло.
Так вот чем тут занимаются эти игроки. «Сито», или как его там. Похищают таких, как я, а потом скидывают в коллектор подыхать. И лежит здесь такой же бедняга, как и я.
И все эти игроки не более чем просто террористы.
От этих мыслей становилось страшнее, и я понял, что делаю только хуже. Мне всё ещё нужна голова на плечах.
Так, стоп… Думаем… Гончар, не скатывайся в панику.
Мне очень хотелось просто вскочить и побежать. Со мной рядом не было этих странных Чернецова и Глазьевой, и пусть они всегда болтали какую-то чушь, но делали это уверенно.
И здесь бы они тоже сказали такое, что у меня бы только вопросов прибавилось. Что-то вроде: «Так, почему-то здесь магия слетела, свет не работает.»
Где телефон?
Я пошарил по карманам. Фу-у-ух! Не вылетел.
Яркий экран ударил в глаза, заставляя жмуриться. Мой палец завис над иконкой «фонарик»…
Сейчас врублю свет, и в темноте откроется правда. Готов ли я к ней?!
Где-то вдали послышался звон железа. Он прикатился далёким эхом вместе с криками. Злые крики, но вполне жизнерадостные — будто в спортзале гоняют в волейбол, где все орут, как угорелые…
«Куда ты смотришь?!»
«Ты чего встал, баран!»
«Лови, ну же!»
Наличие живых людей немного успокоило.
Блин, и батарейка уже на двадцати процентах. Долго не посвечу фонариком.
Палец нажал иконку…
— А-а-а! — вырвалось у меня, но я сразу же захлопнул рот.
Трупы.
Много трупов. Голые тела.
И кровь… На полу и на стенах.
К такому я не был готов.
— Нет, нет… — я опять упал на задницу и пополз, выронив телефон.
Всё вокруг опять исчезло в темноте, и я уткнулся спиной во что-то мягкое.
— Блин, — я затряс головой, понимая, что это тоже тело.
Подкатила тошнота. Ну нет, я вытерплю… Я думал, только в кино людей тошнит.
Не зная, что делать, я поднял телефон, ярким квадратом горящий в темноте. Луч фонаря опять мазнул по мертвецам.
Блин, экран треснул. Стекло менять.
Да о чём я думаю?
Надо звонить в полицию. Или скорую. Или МЧС. И пусть сеть не ловит…
Палец мазал, оставлял на экране зелёные следы. Я успел испачкаться, влепился где-то в кровь.
Стоп!
Почему зелёная?!
Лёгкий диссонанс вернул мне самообладание. Задержав дыхание, я опять прокатился лучом фонаря по помещению. И теперь заметил то, что ускользнуло в первый раз.
Да, трупы. Да, кровь… Только это не люди, и кровь у них зелёная.
Я осветил ближайшего. Зелёная кожа, круглый живот, из одежды только набедренная повязка. Широкая челюсть с выпирающими клыками, огромный нос, застывшие глаза глубоко посажены, а лба так вообще почти нет.
И ростом он небольшой, как…
— Гоблин? — вырвалось у меня.
Это звучало нереально, и я вообще понял, что в жизни редко произносил это слово вслух. В основном писал, в играх или в чатах там.
Но это были гоблины, их было много, и какая-то непреодолимая сила раскидала их, как кегли.
Они разлетелись по помещению, и я насчитал девять тел. Некоторых приложило о стены, и они сползли, оставив кровавый след на каменной кладке.
— Зелёный след, — сказал я сам себе, чтобы напомнить, что это не люди.
Фонарик выхватил из темноты сучковатую дубинку, лежащую рядом. Я сразу же подполз к ней, схватил. Почуял лёгкую уверенность. Если что случится, у меня есть оружие.
Думаем дальше. Если есть много мёртвых гоблинов, значит, они были живыми. А что обычно делают живые гоблины?
Если вспомнить игры и аниме, то ничего хорошего. Грабят, убивают, девушек насилуют.
От того, что я не девушка, мне легче не стало.
— Встаём! — сипло потребовал я.
Непослушные ноги выпрямились, я встал, вытянул дубинку вперёд.
Тилинь!
Писк телефона заставил меня вздрогнуть. Блин, девятнадцать процентов.
Оставаться без света в полной темноте не хотелось, и я понял, что время поджимает.
Кроме тел, в квадратной комнате ничего не было, и неуверенными шагами я направился, перешагивая препятствия. Буду думать про них так: «препятствия».
Вот здесь была дверь. Я постучал.
— Катя, — шёпотом сказал.
Самому стало смешно. В плите, закрывающей проём, полметра камня, если не больше.
Шёпот не услышат, но кричать я здесь не буду. Весь мой опыт в играх подсказывал, что кричать в подземелье, где полно гоблинов, не надо.
Ну кто бы подумал, что моя жизнь будет зависеть от того, чего я насмотрелся во всякой фантастике?
Луч фонаря осветил проём в стене и я, крадучись, подошёл. Выглянул.
Коридор. Насколько длинный, не знаю, свет бил не больше полутора метров.
Так, думаем. В телефоне схема-карта. Я быстро нашел файл с картинкой. Назывался он «Каты под Сито». Да уж…
И спустя пару секунд я понял, что у меня проблемы. Да, я видел пометку, которую поставила Катя. Но, блин, я-то где?
На карте были десятки таких вот тупиков, заканчивающихся квадратными комнатами. Пять из них показывали, будто за ними выход.
Значит, я где-то в одной из этих пяти. Легче не стало.
Надо двигаться, посмотреть примерно расположение, и потом наложить мысленно на карту. Только так.
Вдохнув, я пошёл вперёд.
Прошёл пару поворотов в темноте, как вдруг впереди показался просвет. Слабый, но ярче, чем телефон.
Сердце радостно забилось, но я, стиснув зубы, напомнил себе о гоблинах. Это была не галлюцинация, Гончар, если хочешь, вернись назад и потрогай ещё раз.
Осторожно я подкрался к повороту.
— Спасибо, друг, — прошептал я, отключил телефон и сунул в карман.
Выглянул.
Вытянутое помещение, в одной стене прутья, что за ними, не видно.
В дальнем углу проход. Перед ним факел освещает деревянный стол, стулья, матрасы. На столе бутылки… Какие-то короба вокруг, но они все раскурочены.
Возле стола тоже тела гоблинов, но их было меньше.
Я набирался мужества несколько секунд, потом всё же вышел.
— А-ГАРВ!!! ГАВ!!! АГРХ!!!
Меня чуть по стене не размазало страшным рёвом. Защёлкали клыки, и на меня уставились глаза, горящие яростью.
Я застыл, ноги словно приросли к полу. Напротив меня в нише поднялась на задние лапы тварь, заскрежетали когти по прутьям.
Через пару секунд до меня дошло, что она в клетке. Но всё равно близко, пипец.
— Аррр… — тварь, так похожая на огромную собаку, скрещённую со львом и дикобразом сразу, заметалась по клетке.
Мускулистое тело, игольчатая грива, и страшенные клыки, от которых прутья истошно скрипели и выгибались. Во мраке клетки я больше ничего и не разглядел.
— На хрен, — я кое-как оттолкнулся от стены, пытаясь устоять на ватных ногах.
— АГАВ!!!
Снова прутья задёргались.
Поняв, что клетка выдерживает с трудом, я двинулся дальше, стараясь не встречаться взглядом с собакой-мутантом.
Четыре гоблина. Один так и остался сидеть на стуле, и во лбу у него торчала самая настоящая стрела. Другие трое как будто сорвались с места, побежали навстречу нападавшим, но получили свою порцию клинков в живот.
В этот раз я уже спокойнее отнёсся к трупам, психика постепенно ставила блок.
Так, думаем дальше.
Гоблины, и чтобы побежали навстречу? Нет, они пытались дотянуться до рычага в полу, возле стены.
И тут я заволновался не на шутку. Рычаг наверняка отщёлкивает замок в клетке, и та открывается.
Это замок, нафиг. И я сейчас очень боюсь. А вдруг открою своей способностью?!
Я, чуть ли не сбивая стулья, метнулся к проходу за столом. Покатилась бутылка, со звоном раскололась об пол.
— А-ГАВ-РАГАВ!!! — донеслось мне вслед.
Вылетев в следующий коридор, я прижался к стене, пытаясь успокоиться. Пугала даже не сама тварь, а то, что я вот так непроизвольно бы выпустил её.
Уж лучше лифчики расстёгивать…
Отдышавшись, я открыл на телефоне карту. Так, длинное помещение с клеткой. Блин, ничего не подходит. Тут все помещения одинаковые.
Стиснув зубы от досады, я пошёл дальше. Увиденное только что конкретно снизило градус удивления. Как-то стало казаться естественным, что в этом подземелье я не увижу теперь ничего из своего привычного мира.
— Опа-опа! — донеслось из следующего выхода, — Какая красота!
Я замер. Сжал дубинку двумя руками.
Голос был обычный, человеческий. Парень какой-то.
Подкравшись к углу, я выглянул. Тут стены подземелья уже будто врастали в пещеру. Она была огромной, сверху нависали сталактиты.
В ровную землю были воткнуты высокие шесты с факелами. Они откидывали отсветы на корявые стены, и на тела гоблинов вокруг, между которыми ходил парень.
С чёрным коротким ёжиком на голове, и одет довольно просто: джинсовый костюм, рюкзак на спине. Вот только на поясе у него висел настоящий меч, а в руке покачивался небольшой деревянный щит.
Он стоял возле каменного возвышения. Это был двухметровый столб, сложенный из плоских камней, и на нём висели всякие черепа, а сверху чадила чаша медного цвета. Напоминало тотемный столб, как у первобытных племён.
Алтарь — так шепнул мне игровой опыт.
— Ну-ка, давай, — голос парня разносился эхом по пещере.
Он опустил щит на землю, достал ножик и стал что-то сковыривать со столба. Потом снял рюкзак, и скинул туда свою добычу. Поднявшись, он обошел столб и стал ковырять ножиком там.
Парень явно не был гоблином, да и судя по тому, что на его щите были потёки зелёной крови, особо с ними не дружил.
«Не попадайся на глаза», — сказала мне Катя напоследок. Вот только про гоблинов ничего не сказала, и про то, что на карте полно одинаковых коридоров.
Далеко позади тварь, которая скоро перегрызёт прутья в клетке. А выход где-то впереди, за пещерой.
Поняв, что вечно сидеть за углом у меня не получится, я вышел. Парень уже копался за столбом, и сейчас меня не видел.
Там, где стены подземелья будто становились монолитом со скалой, были небольшие ступени, и я спустился. Тихонько прошёл вперёд, обходя тела гоблинов.
Их было много, и, видимо, тут разразилась настоящая битва. Особенно отличался один гоблин — он был заметно длиннее других, весь в каких-то перьях, а на голове так вообще павлиний хвост. Будто шаман.
Кто-то обильно утыкал его стрелами.
— Ты кто?!
Я понял, что засмотрелся на шамана, и поднял глаза. Парень с ёжиком выхватил меч, поднял щит, и, прищурившись, смотрел на меня.
— Нюбс?
Я кивнул, но тоже вытянул дубинку.
Как приятно встретить в подземелье, полном гоблинских мертвецов, обычного человека.
— Говорят, что нюбс, — осторожно протянул я.
— В смысле, говорят? — парень удивился, — Ты либо нюбс, либо игрок.
Я как-то сразу сообразил, что он один из этих. Странных.
Впрочем, последний разговор с Глазьевой многое прояснил, и мне, чтобы выжить, только оставалось принять новую реальность. По крайней мере, до тех пор, пока я не окажусь дома, в своей родной квартире.
— А ты, значит, игрок?
Не знаю, почему, но незнакомец затряс головой, типа, он совсем не игрок.
— Нет! — он тряс головой очень усердно, чтобы я ему поверил.
Снова молчание, мы сверлим друг друга глазами.
Я оглядел пещеру, лежащие тела, и спросил:
— Это ведь гоблины?
Парень поджал губы. Судя по всему, моё появление сбило ему какие-то планы.
— Иди, куда шёл, а, нюбс?
— То есть? — я даже удивился.
— Ну, чего ты здесь забыл? — он сунул меч обратно за пояс, потом опять взял ножик.
— Мне надо найти выход.
Незнакомец закатил глаза:
— Ну, не-е-ет! Ну, почему сейчас?!
Его поведение меня удивляло. Мне встречалось всего несколько игроков, и всем что-то было от меня надо. Этому же хотелось, чтобы я поскорее смылся отсюда.
Парень цыкнул, обернулся, осматривая пустую пещеру. Нет ли никого.
— Нюбс, иди, куда шёл.
— Но… мне бы выход найти, — сказал я, вспоминая о схеме в смартфоне.
— А я тут причём? Не видишь, я занят? — он мотнул головой на столб из камней.
Я не нашёлся, что сказать.
Вроде как и попросить о помощи надо, всё-таки мне очень надо найти выход. Но этот игрок вёл себя так, будто его запалили за тёмными делишками, и ему не терпелось, когда же я свалю.
— Так, нюбс, я ведь действительно игрок, — он опустил ладонь на рукоять меча, — Знаешь, какой силой обладаю?
Я чуть отступил на шаг. Ну, я представлял… неужели это он один раскидал тех гоблинов? Вот только что-то лука при нём я не вижу.
По пещере докатилось эхо… Звон, крики, какие-то хлопки. И всё это далеко впереди.
Игрок вздрогнул, оглянулся. А потом выпятил нижнюю губу, нахмурил брови и страшным голосом прошипел:
— Нюбс, не свалишь, и я… убью тебя, понял? — и он потянул меч.
Я перехватил дубинку, отступил ещё. Блин, да чтоб его. Такая у него перемена настроений, но фальшивил он конкретно.
А мечник двигался, сверлил меня взглядом…
— Убью!
Меня уже хотели сегодня убить, и вот там всё было гораздо натуральнее. В памяти всплыла Глазьева, закрывающая меня от модератора.
И одновременно в мозгах у меня щёлкнула искорка.
— Четвертое правило невмешательства! — вырвалось у меня.
— Чего-о-о?! — обладатель ёжика округлил глаза, опустил меч, а потом чуть ли не захныкал, — Ну, не-е-ет! Ну, какого фига ты свалился на мою голову?
Я заулыбался, впервые за всё время, что попал в эту историю. О, да, ну хоть где-то сообразил.
— Нельзя вредить нюбсу, — я кивнул, добивая клиента, — Ты должен помочь.
— Оно не так звучит, — парень снова загнал меч за пояс, — И вообще, эти правила — для игроков!
Он вернулся к столбу, и спрятался от меня за ним. Послышался скрежет ножика.
Что-то выполнять правила он не спешил.
— Мне нужна помощь, — упавшим голосом сказал я.
Игрок молчал.
Я обошёл столб, опасаясь приближаться к незнакомцу. Обладатель ёжика ножом сковыривал зелёный мох с камней алтаря, и складывал его в маленькую коробочку.
— Ты должен помочь…
— Ага, бегу и спотыкаюсь, — недовольно пробурчал игрок.
— Иначе придет Надзор, — я пытался вытащить из памяти всё, что может помочь.
Злые глаза вскинулись на меня. Смотрели несколько секунд, а потом вдруг округлились от озарения.
— Ты проверяющий?! — он аж вскочил.
— Кто?
— Ни фига себе. Это экзамен такой, что ли? — игрок аж всплеснул руками, — В Батоне ни разу не говорили, что есть такие проверки.
— В Батоне? — я цеплялся за все слова, что вылетали у парня, — Ты из Баттонскилла?
— Ну, естественно, я из Батона.
— Мне нужно туда попасть… Ну, так сказал гном.
Игрок сжал губы.
— Гномозе… То есть, ректор Дворфич?
Я кивнул.
— Ого. Ты, наверное, необычный нюбс, раз тебя не обнулили.
Парень стал гораздо дружелюбнее, будто чего-то опасался. С одной стороны, я перехватил инициативу, с другой стороны, могу сейчас обломаться на любой мелочи, и собеседнику это не понравится.
«Никому не говори, кто твои родители». Постараюсь выкрутиться, не нарушив это требование.
— Я не из Батона. Но мне туда срочно надо попасть, чтобы… кхм… начать обучение.
С хитрым прищуром игрок рассматривал меня. Он, видимо, уловил в моих словах что-то своё, и сейчас раздумывал над стратегией.
— Блин, нюбс, я просто шутил. Конечно, я помогу. Каждый игрок должен защищать нюбсов, — наконец сказал он.
Он встал, сложил коробку в рюкзак и поднял щит.
— Никогда бы не подумал, что Батон будет использовать нюбсов. Ведь это опасно, вот так по катакомбам ходить. Тебя как зовут?
Я задумался, а потом всё же ответил:
— Гера.
Игрок протянул руку:
— Гера, значит. Я Кент, — он произнёс это так, будто я должен был сразу всплеснуть руками.
Мы обменялись рукопожатием.
Подождав пару секунд, Кент цыкнул:
— Не слышал, значит, обо мне?
Я помотал головой.
— Ничего, ещё услышишь. Кент в Батоне не последний игрок, Гера, хоть я и персик.
Он сразу понял, что я ничего не понял.
— Ну, это второй курс Батона, значит, разберёшься потом, — он поднял палец, — Но я говорю — я не последний игрок, запомни это имя: Кент.
По пещере опять донеслись звуки. Игрок оглянулся.
— Там мой рейд, мы сюда на практику приехали. Набиваем опыт для факультета.
Я всё же не терял осторожность.
— А почему ты не с ними?
— А что делает нюбс в катакомбах? — Кент сразу же перешёл в оборону, — Думаю, надо проводить тебя в «Сито», там ведь разберутся?
Вспомнив про желтоглазого и его бугаёв, я помотал головой. Забвенцы, как назвал их Чернецов, контролировали порталы в Сито.
— Ну вот, — Кент улыбнулся, — И в Батоне давай не будем говорить, что ты видел, — он тряхнул лямкой рюкзака, в котором была коробка со мхом.
Я осторожно кивнул, и игрок заметно расслабился:
— Так, ладно. Ща быстро провернём. Ректор сказал хоть, куда идти?
— Только давай быстрее, у меня времени нет возиться с тобой, — Кент подтягивал меня за плечо, пока мы шли по тоннелям.
Наш путь проходил то по коридорам подземелья, то снова превращался в природные пещеры, словно прогрызанные в толще камня.
Иногда попадались такие же алтари, как в той пещере, где я встретил игрока. Тогда Кент доставал ножик, и, прикрываясь от меня спиной, отскребал его в коробочку.
Для меня оставалось загадкой, для чего это, но и так было понятно, что дело не особо законное.
Везде попадались мёртвые гоблины. Игрок цепким взглядом скользил по телам, и в его глазах не было ни тени страха. Только расчёт.
— Так бывает, — Кент перехватил мой взгляд, — что эти олухи оставят что-нибудь ценное, не подберут. Они же все спешат.
Я кивнул, будто понимал, о чём он. В этот момент стены коридоров снова принесли эхо.
«Держи-жи-жи!!!»
«Кидай-дай сон-сон!»
— Это твои друзья? — спросил я, указав в ту сторону, откуда пришёл звук.
— Друзья? — Кент сморщился, — Не-е-е. Это моя пати, но никакие они мне не друзья.
Он отмахнулся.
— Это твоя группа? А как они там без тебя справляются? Они ведь гоблинов бьют? — вопросы так и лились из меня рекой.
Видимо, после пережитого меня очень тянуло общаться.
— Ты какой-то болтливый нюбс.
Кент остановился и поднял валяющийся в углу нож.
— Ага! — он торжественно поднял его над головой, — Говорил же, что слепые они. Олухи, ничего без Кента не могут.
И он приподнял джинсовую куртку.
Оказалось, к поясу у него были прицеплены бутылёк и кожаный кошель. В стеклянном бутыльке, размером не больше стакана, плескалась какая-то светящаяся жидкость.
Кошелёк тоже был небольшим, хоть и напоминал связанный дорожный узел. Кент ослабил завязки, взял нож пальцами за конец рукояти, поднял над кошелём, и отпустил.
Одно лезвие было длиннее этой торбочки на поясе, но нож просто нырнул внутрь и исчез.
— Э… — вырвалось у меня.
— Что? — Кент с деловитым видом перетянул завязки и опустил джинсовую куртку.
Я только мотнул головой.
— Ничего.
Магические заклинания, гоблины, иглогривые собаки, порталы… И что, теперь удивляться бездонной сумке?
Новая реальность заставляла работать мозг. Тут всё по правилам игр, так знакомых мне с детства. А значит, и логика тут игровая.
— А бутылёк? — спросил я, — Это… кхм… зелье здоровья?
— Не-е-е… — парень, усмехнувшись, снова оттянул джинсовку.
Сунул руку в кошель, естественно, чуть ли не по локоть. Круглыми глазами я наблюдал, как он там долго-долго шуровал, а потом что-то вытащил.
Стеклянный флакон с красной жидкостью внутри.
— Вот хилка, — сказал он, сунул обратно, а потом похлопал по бутыльку на поясе, — А здесь опыт.
Я округлил глаза.
— Опыт? В смысле, тот самый, за который ты поднимешь уровень?
Пожав плечами, Кент пошёл вперёд, в следующий коридор.
— Ну, наверное, тот самый. Если хорошо наберём, то конечно, получу уровень.
Я шёл за ним следом, с интересом оглядывая стены подземелья. Это реально будто игра, а тут эти игроки качаются.
Получается, в Баттонскилле меня сделают таким же игроком?
— А ты какого уровня?
— Ну, я же говорил, я персик. Второй курс — второй уровень.
Я даже слегка разочаровался.
— Второй?
— Ага, — гордо произнёс Кент, — Хотя бывает, что оставляют на второй год, и никакого уровня не получаешь, — как-то нехотя добавил он.
— В смысле?
— В прямом, — сказал игрок и остановился.
Мы стояли на развилке. Два тёмных прохода. Отсветы факелов и звуки битвы слева, и просто темнота справа.
— Где там твоя схема?
Я протянул мобилу, он полистал схемку.
— Так… хм…
Пока он смотрел, что-то ухнуло, и стены вздрогнули. С потолка осыпалась пыль.
А потом из коридора с воюющими игроками прилетел рёв.
— УУУУУАААА!!!
Мне почудилось, что даже ветер пошевелил волосы. В нос ударило зловонием.
Я словно прирос к полу, а потом заметил, что Кент совсем не обратил на происходящее внимания. Он так и продолжал изучать схемку.
— Что это было? — шёпотом спросил я.
— А? — он всё не мог отвлечься, — А, это босс. Тролль, наверное.
— Тролль?!
Я сразу представил огромного монстра, с ногами, как у слона, и в руке дубина-дерево.
— А твои… — я опять кивнул в сторону, — Они без тебя справятся?
Кент покосился на меня, потом усмехнулся:
— Конечно? Не всё же им на мне выезжать. Знаешь, пора и самим уже учиться, а то мне уже надоело пахать за всех.
Он довольно похлопал по мечу на поясе.
— Ты — воин? — спросил я.
— Конечно. Я же говорю, я Кент. Меня весь Батон знает…
— А ты…
— Так, — он сунул мне в руки мобилу, — Хватит болтать. Пошли.
И он уверенным шагом направился в темный коридор.
Я сначала потянулся включить в телефоне фонарик, но потом заметил, что темнота как бы расступается перед Кентом. Словно он был источником рассеянного света, как ночник.
Естественно, я об этом спросил, и естественно, ответ был непонятным.
— Вот будет у тебя «теория пассивных умений», всё тебе расскажут, — игрок отмахнулся.
Мы прошли пару помещений, освещенных факелами. Одно квадратное, с каменными стенами, где по углам стояли деревянные бочки.
В другом был дубовый стол со стульями, рядом с которыми потрескивал в углу камин. На столе в огромном блюде исходил паром запечённый поросёнок, и в нос ударил запах жареного мяса.
Тут было бы даже уютно, если бы не головы скалящихся тварей на стене. Тут жил явно какой-то охотник.
— Бедные гоблины, оторвали их от трапезы, — усмехнувшись, сказал Кент, — Дай-ка сюда телефон.
Он опять потыкался в телефон.
— Здесь должно быть, странно, — игрок покрутил головой, — Ты видишь что-нибудь?
Я тоже осмотрел всё. Нет, ничего. Только стол, стулья, камин, охотничьи трофеи на стене. Ну и грязный пол с трухой соломы.
— Так, может, карта неточная? — Кент поскреб подбородок, потом вернул телефон, — На, ща попробуем покрутить вокруг. Пойдём, глянем дальше.
Мы пошли в следующий проём, и Кент последний раз оглянулся на стол:
— Эх, такая жрачка пропадает. Умеют же гоблины жить красиво.
— Да, странно только, что трупов нет, — я улыбнулся в ответ.
Мы как раз входили в третье помещение. Огромный зал, где в полумраке тянулись ряды трухлявых ящиков. Приглядевшись между досками, я понял, что в них полно ржавого оружия.
Мои слова дошли до игрока только спустя пару секунд.
— Что ты сказал?! — Кент, округлив глаза, оглянулся на меня.
— Я…
— Шшш! — он стиснул зубы и замахал рукой, чтобы я замолчал, — Ничего не пойму. Они тут не были, что ли?
— Кто не были?
Далеко впереди, в конце штабелей ящиков, ярко светился проём, будто там целый ворох факелов горел. Замаячила какая-то тень, послышалось ворчание, словно древний скрипучий старик охал и причитал.
Игрок сразу схватился за рукоять и стал толкать меня обратно.
— Тихо, блин!
Я понял: что-то пошло не по плану.
Кент тихонько потянул меч, стараясь не звенеть клинком, потом зашептал:
— Идиоты. Они пропустили этот коридор. Назад, быстро!
Он как раз смотрел на меня, подталкивая обратно, как вдруг его взгляд зацепился за что-то на стене. Зацепился и загорелся жадным блеском.
— Чекан мне в уши! Да быть не может…
И он, протиснувшись мимо меня, прошёл к стене и осторожно отвалил от неё трухлявый ящик. Тот жалобно скрипнул, и Кент прижал палец к губам, будто это я шумел.
Я совершенно растерялся.
Мало того, что он что-то сказал про моего отца, так ещё и забыл про всякую опасность. Игрок стащил щит, снял рюкзак, и стал отскребать со стены какую-то плесень.
— Синий мо-о-о-ох, — послышался свистящий шёпот Кента.
— Ты знал моего отца? — вырвалось у меня.
— Кого? — игрок не слушал, увлечённо сковыривая наросты на камне.
Вдруг совсем рядом послышался лепет:
— Тятя…
Я резко повернулся. Прямо передо мной на полу сидело мелкое «что-то». Будто лысая кошка с большущими глазами и ушами, она сжалась в комок и, дрожа всем телом, смотрела на меня.
— Тятя?
— Э… — вырвалось у меня.
Больше всего существо напоминало знаменитого Добби… Оно так же жалобно смотрело на меня.
Кент зашипел из-за ящиков.
— Стой, нюбс. Не двигайся!
— А что делать? — я сразу повернулся к нему.
— УИ-И-И-И-И!!!
Резонирующий визг ударил в уши. Кошка-добби резко подскочила, оказавшись гоблином-малышом, и, раскинув руки, понеслась к светящемуся выходу.
Мы с Кентом уставились друг на друга. До меня только спустя секунду дошло, что игрок стоит и чуть не трясётся.
— Кент! — позвал я.
Тот так и стоял, обняв рюкзак, рядом с ящиком.
— Кент, уходить надо!
Игрок замотал головой, зажмурившись, и пробормотал:
— Всё, мы трупы…
— ХАНА! — хриплый крик разнёсся по залу.
Я посмотрел на проход и почувствовал, как волосы зашевелились на голове.
Сразу пять коренастых гоблинов появились из проёма. Злые красные глаза, жёлтые зубы с клыками, у каждого ржавый меч в руке.
Четверо в набедренных повязках, а один в медном нагруднике и римском шлеме. Доспех явно был с кого-то большего по размеру, и гоблин поддерживал его свободной рукой. Шлем с ярко-красной щёткой сверху наезжал на глаза, и приходилось, как сказочный принц, мотать головой, откидывая его назад.
В этот момент я желал, уж лучше снова появиться в темноте, полной трупов этих зеленокожих. Главное, не живых…
— Кирдык! — рявкнул шлемоносец, указывая на меня мечом.
Ноги не хотели двигаться, но стоять — это верная смерть.
— Кент, блин, — я шаркнул, отступив на шаг, и перехватил дубинку двумя руками.
— Мы трупы…
Проблема оказалась серьёзнее, чем я думал. Я ожидал чего угодно, но явно не того, что крутой игрок, который вечно «пашет за всех» в боевой группе, будет стоять истуканом, обняв свой рюкзак.
— Трупы! — он не переставал бормотать, зажмурив глаза, — Мы трупы.
На миг я встал перед выбором — рвануть назад со всех ног, к той самой «группе», чьё эхо мы всё время слышали в коридорах, или же…
— КРА-А-АНТЫ!!! — гоблины понеслись вперёд.
— Твою ма-а-ать! — я рванул вбок, схватил Кента за рукав и потянул к выходу.
— Нет, нет…
Плечом я задел высокий штабель ящиков, он зашатался… Тут же я навалился на них всем телом.
— У-у-ух! — я зарычал, — Помога-а-ай!
К счастью, Кент очнулся, и тоже упёрся в ящики.
Накренившись, башня с угрожающим скрипом повалилась на соседнюю, та тоже поехала вперёд, задела ещё штабель…
— Что за на? — послышался возмущенный возглас.
И грохот падающих ящиков заполнил помещение. Ржавые клинки звенели об пол, трескались доски…
— Кавардак! Кранты! — гоблины ругались, кто-то из них кричал истошным визгом.
— Бежим! — я рванул Кента за плечо, потянул обратно, — К твоей группе!
Тот закивал, хватая свой щит:
— Да, да! Точно, бежим к пати.
Мы понеслись в ту комнату с камином, где стоял накрытый стол. Тут бежать-то всего ничего до той развилки, враги не успеют догнать.
Вот только в следующем помещении, где стояли бочки, нас ждал сюрприз. Такой же зеленокожий гоблин перевалился через край бочки в углу, свесившись в неё. Из-под набедренной повязки открылась не самая приятная картина.
— Бухло! — слышался его голос, вылетающий из бочки словно из трубы.
Мы влетели внутрь и испуганно застыли, прошаркав по грязному полу.
— А? — гоблин заворочался, замотал ногами, пытаясь выбраться.
Думать было некогда. Я подлетел, схватил его за пятки и ухнул в бочку.
— А-А-А-абл-бл-бл… — его истошный крик резко потонул.
Но этого хватило. Потому что в том коридоре, в котором была развилка, послышались голоса. Скрипучие, хриплые, и вылетали они явно не из людских глоток.
Мы оказались в западне. Гоблины вот-вот должны были ворваться и с другой стороны.
— Кирды-ы-ык! Хана-а-а!
— Нет! — Кент так и продолжал обнимать рюкзак вместе со щитом, — Как они там оказались?
Я толкнул его обратно.
— Куда? — Кент особо не сопротивлялся, — Да всё пропало! Нас даже не успеют найти…
Забежав в комнату с камином, я испуганно огляделся. Стол, аппетитный поросёнок, чадящий камин в углу, морды всяких тварей на стене. Соображай, Гончар!
Сердце билось, как угорелое, отбивая в ушах похоронный марш. А руки до сих пор помнили прикосновение к живому гоблину. Обычный доходяга, кожа да кости, только холодный и потный.
И такие к нам бегут с двух сторон.
Из зала с ящиками уже неслась ругань и звон железа — гоблины пробирались через завалы. За спиной тоже приближались крики.
— Хана-а-а!!!
Поможет только чудо…
— Кент! — я тряхнул игрока за плечи.
— Трупы…
— Ке-е-ент! Ты же игрок, давай, делай что-нибудь!
Он непонимающе уставился на меня.
— Но я же балласт…
— Чего? Давай магию свою, хоть что-нибудь…
— Да я ничего такого не умею.
Я зарычал, перехватив дубинку, и толкнул его в угол, к камину. Напрягся, сваливая стол. Уф-ф, тяжёлый какой…
Стол завалился на бок, блюда и бутылки ссыпались, раскалываясь. Жареный поросёнок покатился по полу, собирая соломенную труху, и остановился у ног гоблина.
Он как раз влетел в комнату и едва не споткнулся. А потом растерянным взглядом посмотрел на испорченное блюдо.
— Жратва? — на него было жалко смотреть.
Впрочем, через секунду его взгляд налился лютой ненавистью.
— Кранты! — он повел пальцем по горлу.
— Что за на? — за его спиной рявкнул второй гоблин, — Сра-а-ач!
Мы спрятались за тяжёлой столешницей. Кент сидел со своим рюкзаком, прислонившись к ней спиной, да я и сам схватился за её край, как будто она могла спасти. И во все глаза рассматривал ухмыляющихся гоблинов.
Они уже прибывали с двух сторон…
— Жратва — нах! Бухло — нах! — надрывался шлемоносец, оглядывая картину в помещении.
Его глаза то и дело останавливались на грязном поросёнке в налипшей соломе. Он пытался размахивать рукой, и в то же время хватал спадающий доспех. Другие соглашались с ним, кивали, и рявкали в нашу сторону:
— Хана! Башку — нах!
Их можно было понять. Пришли тут, устроили погром на складе, опрокинули беднягу в бочку с вином, да ещё накрытую поляну разбросали по полу.
— У тебя свитков, что ли, нет? — зашипел я, пытаясь хоть что-нибудь придумать, — Давай портал! Или ещё что-нибудь.
— Есть! — глаза Кента округлились, — Сейчас инвиз будет! Точно!
Он полез в поясной кошель, а я, перехватив дубинку, отступил от столешницы. По словам игрока, он сейчас сделает нас невидимыми…
Вот только смысл от невидимости в помещении, полном гоблинов с ржавыми мечами?
— Вот! — Кент приподнялся, показывая мне крошечный свиток.
Потом он взял и хлопнул в ладоши, будто раздавил листок:
— Инвиз!
Ничего…
Гоблин, который всё это время видел меня за краем столешницы, так и продолжал на меня смотреть. Они прекрасно слышали, что там пытался наколдовать игрок, поэтому заржали в голос:
— Рукожоп, на!
— Баран, на!
— Чего у тебя там?! — прошипел я, чувствуя, что уже упираюсь в камин.
Хоть тот и чадил, едва показывая открытое пламя, но уже ощутимо припекал в спину. Кент подполз ко мне, подтягивая за собой щит и рюкзак. Его меч остался где-то позади.
— Да я перепутал! Я баффнул «мгновенный откат», — он смотрел на дрова в камине, как будто думал, как бы там спрятаться, — Мы трупы, Гера!
Мои лопатки упёрлись в тёплый камень…
Откат. Чего у нас можно откатывать? Если бы мы были супер-воинами со смертельным вихрем ударов, вот это я понимаю…
Я чуть не засмеялся, но рявкнул:
— Ну, ищи что-нибудь! Ещё свитки!
Гоблины уже схватили стол и отбросили назад, окончательно перевернув.
— Хана, — их главарь сочувственно покачал головой, — Вот так, на.
Как будто даже испытывал чувство вины.
Ржавые клинки были уже в метре от нас. Эти твари явно оттягивали удовольствие.
Я сглотнул.
Щёлк!
— А? — гоблины переглянулись.
Что-то непонятное щёлкнуло сзади меня в стене, а потом за камнями что-то перекатилось, послышался звон железки, звук переливающейся воды.
Кент поднял глаза:
— Это чего?
СКРА-А-АП!
Целый кусок стены за нашей спиной вдруг пришел в движение, крутясь вместе с полом. Со скрежетом он провернулся, и вот перед нами были гоблины, а через секунду впереди просто тёмный коридор.
— Э-э-э… — протянул Кент, — Секретка?
Слабый огонь из камина отбрасывал блики на стены, да и аура Кента немного разгоняла темноту. Далеко впереди что-то сияло белым ровным светом.
Игрок встал, отряхиваясь, надел рюкзак, а потом постучал ладонью по стене сзади нас.
— Странно, а как она открылась?
Я удивлённо глянул на него. Вот секунду назад он трясся от страха, а тут опять этот деловой вид.
Кент заметил мой взгляд и чуть одёрнул лямки рюкзака.
— Нюбс, ты видел, они сразу не напали? Это потому, что я использовал ауру… эээ… ну-у… «загнанной жертвы», во! Да, она дала нам время, пока я искал этот проход.
Видя сомнение в моём взгляде, он спросил:
— А что ты там спросил про отца?
Я поджал губы, растерявшись, но вдруг из-за стены послышался звон металла — кто-то дубасил по кирпичам. Крики гоблинов каменная кладка почти не пропускала.
Кент отшатнулся, чуть побледнев, потом махнул головой:
— Короче, вон там портал, судя по всему… Давай уже, пошли.
Я хмыкнул, и ещё раз посмотрел на стену с камином. Секретный проход, ну надо же. Почему-то я был уверен, что этот Кент ни фига не знал о нём, а открылся проход совсем по другой причине.
— Ну, тебя долго ждать? — игрок, держась за лямки рюкзака, развернулся и недовольно поморщился, — Или будешь ждать, пока гоблины найдут рычаг?
Я сразу же пошёл следом.
Кент был прав — впереди был зал с порталом. Такая же греческая конструкция, окружающая круглый постамент: белые колонны с каменными перемычками сверху.
На возвышении горел ровный белый круг, он полыхал, отпуская в воздух тающие хлопья огня.
— Офигеть. Это что, получается, из Сито есть неучтённый портал? — Кент обходил конструкцию по кругу.
Неожиданно сияние усилилось, и в свете появился силуэт. Он вспыхнул через миг превратился в того самого гнома. Строгий серый костюм, и седая борода до пола.
— Гномозе… — вырвалось у Кента, он чуть не поперхнулся, — Гармаш Дворфич, я… здрасте.
Ректор Баттонскилла оглядел нас оценивающим взглядом, потом сказал:
— Я смотрю, ты уже обзавёлся друзьями, Георгий?
Я не знал, что ответить, и только кивнул головой.
— Иннокентий, — Дворфич чуть повёл бровью, разглядывая моего напарника, — Разве ты не должен быть с группой?
— Я… Ну…
Кент побледнел, а гном пристально стал вглядываться в него.
— Он мне помог, — сказал я, — Четвёртое правило, вроде.
Ректор отвёл взгляд от игрока, покосился на меня
— Да? — и одобрительно улыбнулся, — Похвально, Иннокентий.
— Ну… да… Нюбсов ведь защищать надо.
Дворфич усмехнулся, ещё раз оглядев Кента, а потом поманил меня:
— Всё, Георгий, времени больше нет. Ты летишь в Баттонскилл.
Я думал пару секунд, но всё же поднялся к нему, вступив в круг света.
— Иннокентий, а ты собрался сам через гоблинов прорываться? — с усмешкой спросил гном.
— А… я…
В этот момент из коридора послышался скрип и крики гоблинов. Они нашли рычаг.
— Нет! — Кент в один прыжок оказался рядом.
Всё потонуло во вспышке света.
Мы оказались в горах.
Я почуял это всеми чувствами: глаза смотрели на горные хребты, заросшие зелёными лесами, нос чуял запах хвои, а уши слышали вой ветра в вышине. Одновременно я понял, что здесь ни фига не тепло.
Мы стояли на открытой круглой площадке. Здесь так же находился портал, продуваемый всеми ветрами.
Круг света под нашими ногами постепенно угасал.
— Досада какая, — цыкнул гном, — Забвенцы теперь узнают про тот портал под «Сито».
— Я тоже впервые о нём узнал, Гармаш Дворфич.
— А с тобой я позже поговорю, Иннокентий. Мне кажется, или кто-то спаивает наших гномов моховой настойкой?
Кент сразу же захлопнул рот и чуть побледнел. Его руки непонятно дёрнулись — вроде как и рюкзак снять, но это же выдаст и то, что в нём что-то спрятано. Он погладил лямки.
От площадки вверх по склону вела древняя каменная лестница. Она поднималась, петляя среди огромных валунов, и упиралась в высокие деревянные ворота…
— Добро пожаловать в Баттонскилл, — ректор широким жестом показал на замок впереди, указывая нам подниматься.
Белая крепость была будто вдавлена в склон горы впереди. Стены вырастали прямо из камня, по углам торчали высокие башни, на шпилях которых полоскались длинные бело-серые флаги. Казалось, что куча волшебников Мерлинов отрезала себе бороды и нацепила вместо знамён.
За стеной возвышалась громадное здание, состоящее из нескольких башен крупнее, но получалось, что задней частью оно соединялось с горой.
— Это ак-кадемия иг… игроков? — растерянно переспросил я, чувствуя, что кружится голова.
У меня застучали зубы от холода.
Кент рядом только кивнул. Я заметил, что он помалкивал, часто поглядывая в сторону Дворфича. Руки нервно теребили лямки рюкзака.
Неожиданно на мои плечи легла меховая накидка.
— Вообще это плохо, вот так отмечать учеников, — проскрипел гном, покачав головой, — Знай, Георгий, я к каждому отношусь одинаково, и любимчиков у меня нет.
— Хорошо.
— Накидка непростая, из шкуры горного козла, — Дворфич похлопал меня по спине, а потом толкнул вперёд, к лестнице, — И старше тебя примерно… кхм… в сто раз.
Я с сомнением посмотрел на бело-серый пятнистый мех, чьи шерстинки трепались ветром. Тысяча семьсот лет?
Ой, да ладно… Впрочем, подо мной были древние ступени, рука до сих пор сжимала дубинку Чернецова, и я прекрасно помнил, что вышел только что из подземелий, полных гоблинов.
Сзади что-то хлопнуло, и мы обернулись.
На портале ещё не успел погаснуть белый круг, и в нём стоял гоблин. Тот самый, в римском шлеме, съезжающем на глаза, и большом нагруднике, который приходилось поддерживать.
— Хана! — он рявкнул, поднимая ржавый меч в нашу сторону.
Впрочем, через миг в его красных воспалённых глазках возникло понимание. Он растерянно оглянулся на панораму вокруг, посмотрел через плечо, осознав, что совсем один.
— Хрена́? — растерянно спросил он, — Что за на?
А потом гоблин рванул в другую сторону, спрыгнул с постамента, плюхнулся на камни, перекатываясь. Зазвенел слетевший шлем, и гоблин поскакал вниз по склону, обгоняя свой головной убор.
— Иннокентий, — ректор серьёзно посмотрел на игрока, — Кажется, убегает твой опыт.
— Э-э-э… Но, Гармаш Дворфич, я же бал… — начал было он, но осёкся.
— Балласт? — Дворфич нахмурил брови, — Кажется, я говорил, что не терплю это слово.
Кент растерянно смотрел вслед убегающему монстру. Гоблин был уже довольно далеко, петляя между камней внизу по склону.
— Я выронил меч.
— Иннокентий, в твоём узелке достаточно боевых трофеев, — уже гораздо строже сказал ректор, — Или ты хочешь сказать, что бросил свою группу под «Сито» просто так?
— Нет, — со вздохом сказал игрок, — Нет, конечно.
— Вот именно.
— Я погнался за убегающим мобом, поэтому и отстал.
Кент мазнул по мне взглядом, потом улыбнулся, и, махнув рукой, побежал вслед за гоблином.
Гном толкнул меня вверх.
— Вот намекаешь им, намекаешь, — ректор вздохнул, — Кент хороший маг… кхм… игрок, только в себе не уверен.
— Ну, я бы не сказал… — вырвалось у меня, — А что значит балласт?
— Бесполезный в группе, — со вздохом сказал Дворфич, а потом поднял палец, — Я этого не говорил, Георгий, ясно?
Я кивнул, испытывая двоякие чувства. С одной стороны, этот Кент оказался совершенным пустозвоном, но с другой стороны…
— А зачем такие в группе? — спросил я.
Мои ноги отмеряли стёртые ступеньки одна за другой. Белая стена с дубовыми воротами неумолимо приближалась, и я понял, что начинаю волноваться.
Не страх, нет… Просто после пережитого стены Баттонскилла казались мне невероятно важной ключевой точкой.
Гном вместо ответа спросил:
— Ты знаешь, кто такие ремесленники?
Я сразу же кивнул, и Гармаш Дворфич улыбнулся:
— Ну, и какие из них бойцы? — после короткой паузы он закончил мысль, — Но ты скажешь, что ремесленники бесполезны?
Вот теперь я понял, о чём он сказал. Я сам любил онлайн-игры, и некоторые отличались жутким дисбалансом. Сразу вспомнилось, как мы гнома-крафтера, могущего создавать реально крутые вещи, но способного моба тюкнуть только символически, ходили прокачивать целым кланом.
Как говорится, любишь броньку таскать, люби и гнома качать.
Мы уже почти дошли до ворот.
— А где мы? — я окинул взглядом панораму вокруг, чувствуя, что времени на вопросы сейчас не останется.
— Это? — ректор замер на ступеньках, повернувшись к величественной панораме.
Ветер подхватывал его длинную седую бороду, и развевал, подобно флагам на башнях Баттонскилла. Мне кажется, я даже заподозрил, как вообще появились эти пепельные флаги.
— Это гора Ямантау… Смешно читать, как простачки… тьфу ты, нюбсы! Никак не привыкну к этому вашему сленгу. Нюбсы много спорят об этой горе, всё ищут секреты.
— Это из-за академии? — я показал на стены.
— Не только. Так уж сложилось, что под нами один из самых древних прорывов.
— Прорыв?
— Георгий, ты обо всём узнаешь, — гном опять толкнул меня в спину, — А теперь, игрок, тебе стоит поторопиться. Ты же не хочешь опоздать на церемонию определения?
— Чего?! — растерялся я.
Мне показалось, что правильнее было бы «РАСпределение»…
Ректор сказал ещё что-то, но я не расслышал из-за ужасного скрипа. Дубовые ворота раскрывались перед нами, открывая вид на замок Баттонскилл во всей его красе.
Дворфич вдохнул полной грудью:
— Ну разве не прекрасно? Обожаю эту академию, в её стенах чувствуешь себя обновлённым. А знаешь почему?
Я не сводил глаз с громады Баттонскилла. После городских высоток, где этажи лепятся друг к другу, замок с окнами, в каждое из которых можно фонарный столб стоймя занести, реально восхищал.
— Почему? — растерянно спросил я.
Над главным входом в здание висела огромная табличка с буквой «Б», как бы совмещенной с твёрдым знаком «Ъ». Я вспомнил, что видел эту стилизованную «Б» на письме-приглашении.
— Потому что магия здесь обновляет все твои способности, — Гармаш вдруг хлопнул в ладони, и под ним зажёгся портал, — Мне надо спешить, ещё готовить речь. Да и тебе надо торопиться…
И он исчез…
— Э-э-э…
Мне даже не дали рассмотреть всё, как следует.
— Игрок Георгий? — послышался за спиной переливчатый голос.
Я повернулся и… у меня перехватило дыхание, то ли от чуда, то ли от откровенного наряда появившейся девушки.
Она парила над землёй, чуть не касаясь её. Золотые, светящиеся волосы, бледное лицо и… остроконечные уши. Эльфийка?!
— Пипец, — вырвалось у меня.
Она грациозно сложила стопы, ведь стоять ей не нужно было. Легкое, почти прозрачное платье имело вырезы, открывающее белые бёдра, а на груди ткань свободно полоскалась на ветру из открытых ворот. То прижмётся, обжимая тело, то заполощется, как флаг.
Неудивительно, что я ничего не рассмотрел во дворе…
— Пипец? — эльфийка удивлённо нахмурила брови, — Ректор сказал, что Георгий.
— Э… Да, я Георгий, — я начал краснеть, чувствуя, что засмотрелся.
Ткань была с секретом. Казалось, что прозрачная, а на деле-то ничего не видно. Но вырезы то настоящие, и, как говорится, по самое «здрасте».
Эльфийка развернулась и поманила за собой.
— Скорее, игрок, церемония вот-вот начнётся.
И она устремилась вперёд.
Я побежал следом, не понимая, зачем так спешить. Скорость остроухой был очень высокой, и я сначала честно пытался не отстать.
Через высокую арку в замок, потом по лестнице, потом по коридорам с огромными витражными стёклами.
Перед глазами мелькали колонны, поддерживающие потолок на невообразимой высоте, гобелены на стенах, рыцарские доспехи. Но я не успевал всё рассмотреть…
И так чуть не потерял меховую накидку, пытаясь догнать.
— Погоди, — прохрипел я, поняв, что эльфийка исчезла за углом.
Выскочив, я уже никого не увидел. Вот же нафиг!
— Пипец!
Тёмный коридор. Пол устлан бордовой дорожкой, на стенах картины.
Я пошёл вперёд, тяжело дыша. Короткая пробежка оказалась выматывающей.
Слушая собственное сипение и бьющееся сердце, я разглядывал картины. Люди в мантиях, в доспехах… Не только люди. Попадались и такие же гномы, как Дворфич, а у некоторых магов были подозрительно острые уши.
— Твою же…
У меня перехватило дыхание.
С картины на меня смотрел отец.
Улыбающийся, с такими же светлыми волосами, как и я. В руках у него была балалайка, только без грифа. Или нет… Это, кажется, лютня.
Одет он был в кожаную безрукавку с рельефными швами, а за спиной у него как будто парили скрипичные ключи. Эти ноты навеяли мне удивление.
Не понял, то есть, в Баттонскилле группа отца «Чеканная монета» была популярной?
Я подошел поближе, чтобы прочесть табличку под рамой.
«Чеканов Николай, Чекан, гусляр».
— Гусляр? — я с удивлением отошёл, — Так это гусли?
— Эй на! — скрипящий голос разорвал тишину, — А ну, драный плеер, отвали от картины, на!
Я вздрогнул, и машинально отошёл ещё подальше. И замер, увидев, кто на меня кричит.
В свете, падающем из дальнего выхода, стоял гоблин. Отвисшие уши, растрёпанная шевелюра, одет он был в мешковатые обноски.
Вот только стоял с копьём, и явно пытался напасть на меня. Дубинка была всё ещё в моих руках, и я крепче её стиснул.
Вдруг гоблин замахал копьём перед собой, словно мешал какое-то зелье.
— Кирдык, на! Хочешь нагадить, на? Старый Хрюк, на… заманался оттирать, на… с Чекана. На!
Гоблин просто подметал.
— А ну сдриснул, на!
Облегчённо выдохнув, я дал ему пройти. Хрюк старательно подмёл в том месте, где я стоял, чуть не протерев дыру. И зыркнул с прищуром.
— Чё встал, на? — и он уставился на меня чуть ли не в упор, глядя снизу вверх.
— Я…
— Э, здорово, братва! — ещё один крик заставил вздрогнуть уже нас обоих.
Мы обернулись. С той стороны, с которой пришёл я, на нас надвигалась крупная тень.
— Хана… на! — просипел гоблин.
При ближайшем рассмотрении это оказался довольно добродушный парень. Полный, в клетчатой рубахе, с растрёпанными каштановыми волосами. У него были пухлые щёки, а улыбка привлекала внимание двумя большими передними зубами. Как у зайца или бобра.
В общем, лицо добродушного толстячка. Пока он был тенью в коридоре, то явно был страшнее.
— Борян, — парень резво протянул руку, — Чё, братва, тоже на эту… как его… церемонию?
Общался он довольно вызывающе.
— Георгий, — я ответил на рукопожатие, — Гончаров.
— Что как официально-то, — тот поморщился, — Ну, тогда Борис Дубовый.
Рука у него была крупная, мощная.
— Братва, на! — гоблин замахнулся метлой, — Охренели, на, плееры драные, на!
— Гоблин, ты извини, чё, — Борис даже чуть прикрылся рукой.
Хрюк, продолжая махать метлой, пошёл дальше, его крик ещё долго отражался от стен коридоров.
— Гоблиши эти, — Борис с усмешкой посмотрел вслед, — Повылазили из пещер своих, типа крутой магией владеют, а на деле дикари. Ты видел, какие гоблины-то взаправду?
Я кивнул.
— Везёт. Мне батя рассказывал, — Борис слегка смутился, а потом ткнул пальцем в картину, — О, это ж Чекан.
У меня слегка перехватило дыхание.
— А что, известный чем-то?
Борис заржал в голос, и я тоже натянуто улыбнулся. Мне легонько прилетело от него по спине — всё же здоровяк умел соизмерять силу.
— Ядрён батон, ну ты вообще прикольный. Слышь, надо шутку запомнить, — его плечи так и тряслись от смеха, но он сделал серьёзную мину и будто отрепетировал, — Подскажи, братуха, а Чекана что, все знают?
И снова заржал.
Я почесал затылок, раздумывая, как бы вывести его на нужный разговор. Но и прослыть местным олухом совсем не хотелось.
Впрочем, здоровяк правильно понял моё смущение.
— Ты чего, братуха? Откуда такой свалился?
— Я… ну, нюбсом был.
— А-а-а… Так нюбсы-то все мы были, — он снова показал пальцем, — И даже Чекан был. Аж дрожь пробирает, ядрён батон.
— Я только сегодня узнал про Баттонскилл, — пришлось мне признаться.
— А, так ты вообще нюбс?! — Борис только покачал головой, — Тогда тебе сложно будет…
Он кивнул головой вперёд, и мы быстро пошли. К счастью, Борис, кажется, знал, куда надо идти. А вот для меня все коридоры были одинаковы.
— Новый язык учить будешь, — он оглянулся, — Прикинь, типа «танк, никакого хила, ты сагрил не того моба». Это меня батя научил, — он с гордостью расправил плечи.
Я чуть не прыснул со смеху, но удержался. Было забавно сознавать, что геймерский сленг где-то считается за отдельный язык.
— Я буду танком, — гордо произнёс Борис, — Меня бык свалить не может. Вот. А ты кем будешь?
Вопрос немного меня покоробил, и я пожал плечами.
— Ну, раз ты здесь, значит, что-то есть у тебя, — он вдруг перешёл на шёпот, — А ты реально не знаешь про Чекана?
Я замотал головой, округлив глаза.
— Вау, ну ты и… нюбс.
— Ну, я же сказал.
— Да я понял, ядрён батон. Он там на картине ещё до того, как стал Адским Гусляром.
У меня упало сердце.
— Адским… чего?
— Ну, который это… — договорить здоровяк не успел.
Прозвенел гонг. Гулкое эхо пролетело по коридорам, и кажется, даже взъерошило волосы.
— А, ядрён батон, начинается, — и здоровяк схватил меня за плечо и потащил.
Мы подхватились и понеслись со всех ног.
— Первый гонг, — крикнул Борис, — Мы ещё успеваем.
Церемония определения проходила в огромном зале. Таком огромном, что у меня перехватило дух.
Круглые своды сверху соединялись в огромную эмблему «Б». Впереди висел огромный герб школы — двуглавая птица держала в руках геральдический щит.
Щит с теми самыми предметами: мышь, джойстик, мобильник, очки. И кнопка «плэй» в центре щита.
В центре зала стояла статуя-фонтан — из чаши вылезали две руки, с переплетёнными пальцами. Словно два друга где-то внизу, в огромной пещере, подняли руки, вытащив их в этом зале.
Сквозь пальцы сочилась вода, утекающая по запястьям обратно вниз, в чашу.
Тут уже было много народу, и все молодые студенты моего возраста. Они собрались вокруг фонтана, подняв головы, и внимательно слушали.
Сверху, на медно-железном мосту, стоял гном Дворфич. Рядом с ним взирали на народ ещё несколько людей, мужчины и женщины. Одеты все были, как и ректор, в строгие костюмы.
Низкорослый гном рядом с ними казался карликом, но на него всё равно все смотрели с уважением и восхищением.
— …и с древних времён наша академия… — ректор Дворфич осёкся, — Кхм!
— Опа, косяк, братва, — крякнул Борис.
Мы влетели в зал со всех ног, толкнув тяжелые двери, и скрип петель заполнил тихое помещение…
На нас сразу обернулись сотни глаз. Недовольных глаз.
— Кто-то явно подходит к учёбе с должной ответственностью, — сказал рядом долговязый парень.
Высокий, одетый в странную тёмно-синюю мантию, у него был длинный нос, гордо вздёрнутый подбородок, и идеальный пробор в светлых, как у меня, волосах. Рядом с ним захихикали несколько девчонок, и я понял, что мне он сразу не понравился.
— Нос бы ему поправить, — прошептал здоровяк.
Кажется, долгоносый его услышал, и подарил взгляд ещё высокомернее. Куда уж ещё-то больше?
— ТИШИНА! — голос ректора Дворфича прокатился под сводами.
Делать было нечего, и мы с Борисом встали неподалёку от долговязого — ходить под взглядом гнома не хотелось. Да и вперёд через толпу уже было не пробиться.
— Все знают, что наша академия основана двумя величайшими игроками всех времён, — Дворфич обвёл всех взглядом, — Их давно нет с нами, но дело их живо до сих пор.
Он указал вниз, на статую сплетённых рук.
— Их настоящие имена не сохранились, но вы знаете, как их зовут сегодня. Как?
Толпа грохнула:
— Аим и Рандом!
Борис рядом со мной тоже радостно крикнул вместе со всеми, а я только удивлённо обводил всех взглядом.
— Чего? — вырвалось у меня.
— Именно, — Дворфич поднял руки, — Достигшие такой силы, что до сих пор дух этих великих магов защищает стены этой академии. Их жизненный путь — это основа пути любого мага… тьфу ты!
— Игрока, — подсказала рядом женщина средних лет.
Высокая, в очках, с волнистыми красноватыми волосами, и в сером строгом костюме юбкой до колен, она не сводила с меня взгляда. Будто знала, кто я.
— Точно, эти новые словечки. Аим и Рандом, — повторил Дворфич, — И так, Аим — это ваши умения, навыки, мастерство. Рандом же, — он обвёл снова всех взглядом, скользнул и по мне, — Рандом — это удача, везение, интуиция.
Я даже усмехнулся. Кто бы знал, что такие слова, столько раз звучавшие в играх, я буду слушать на полном серьёзе от великого… кхм, гнома.
— Весь ваш путь теперь будет состоять из этих двух вещей, — Дворфич поднял руки, — Так начнётся же ваш путь. Добро пожаловать в Баттонскилл!
Это было пафосно, но эффектно.
Все захлопали, а статуя-фонтан вдруг стала раздвигать пальцы. С грохотом и скрипом между огромными ладонями образовалось пространство, и Борис рядом со мной в нетерпении потёр ладони:
— Ядрён батон, сейчас определение будет.
— Было бы чему радоваться, — произнёс рядом тот долговязый с носом, — Получить класс — это ещё не научиться.
— А в пятак? — улыбнулся двузубой улыбкой здоровяк и погладил кулак.
Долговязый удивлённо осёкся, проглотив своё высокомерие.
Честно сказать, я тоже волновался. Я будто попал в параллельную реальность, и вот сейчас она окончательно должна была поставить точку. Либо я игрок, либо я… проснусь в тёплой кроватке и только вспомню странный сон.
— Господа, — Дворфич неожиданно поднял руки, — Прежде, я хочу сделать заявление. Этот учебный год не самый обычный.
Все подняли головы, удивленно глядя на ректора. Даже преподаватели вокруг посмотрели с недоверием. Видимо, гном внёс в привычную церемонию что-то новое.
— Тяжко говорить об этом, но Баттонскилл не терпит лжи и секретов, — его голос раздавался, заставляя меня волноваться, — Все помнят Тёмного Чекана?
По толпе прокатился вздох, а у меня забилось сердце. Я сразу вспомнил взгляд модератора Чернецова…
Не может же ректор вот так сейчас выдать меня?
В зале воцарилась тишина. Мне казалось, что моё гулко бьющееся сердце слышали все.
— Семнадцать лет назад, — Гармаш Дворфич говорил чётко и громко, — Семнадцать.
— Число игрока, — повторила женщина рядом с ним, — Число силы.
Ректор, улыбнувшись, кивнул. Вообще, я заметил, он будто обожал вот такие пафосные выступления.
Вот и сейчас он сделал паузу и обводил всех взглядом, будто издевался надо мной. Сейчас как скажет: «Вот он, сын Чекана. Бейте его!»
Но он, наоборот, стал рассказывать про число семнадцать и какое оно важное. И усиленная семёрка, и свойства в математике…
Я понял, что сам себя накручиваю, и стал рассматривать преподавателей. Борис решил, видимо, меня просветить, и прошептал:
— Эта красноволосая, как батя сказал, историчка.
— Чего? — у меня чуть всё не упало.
Я что, и в академии игроков буду историю изучать? Вы серьёзно?
— Ой, как она гоняет всех по истории магии.
Я облегчённо выдохнул. Ну, учебник по истории магии я ещё открою, ладно уж.
Женщину с красными волосами, стоящую правее ректора, я заметил и до этого. Вид у неё был строгий, и узкие очки в форме срезанного сверху круга только усиливали эффект. На ней не хотелось задерживать взгляд, достаточно было видеть, как она поправляет всё время директора.
Все молчат, а она поправляет. Что-то это да значит.
Рядом с ней стоял высокий и худой мужчина с зализанной набок чёрной чёлкой.
— А это кастолог.
— Чего? — вырвалось у меня беспомощное.
— Ну, ядрён батон. Ты знаешь, что такое каст? Это когда вот так руками, — и Борис изобразил, будто колдует какое-то заклинание.
Я усмехнулся и кивнул, рассматривая кастолога.
Тонкое лицо, губы вытянуты в трубочку, будто у горделивого дворецкого. В фильмах всегда такие открывают двери. Да и одет этот преподаватель был так же — его строгий чёрный костюм подошёл бы и пианист, и дирижёру, и дворецкому.
— Этот полуэльф, короче, учит основам магии. Батя до сих пор помнит, как он учил генерации ярости, там весь поток лежал от смеха, — плечи Бориса чуть затряслись, и он уткнул кулак в губы, чтобы не засмеяться.
Шутку я вполне понимал. Холёный дирижёр и ярость — вещи несовместимые.
У кастолога и вправду подозрительно заострялись уши, но стоял он на мосту крепко, в воздухе не парил.
По другую сторону от ректора Дворфича стоял высоченный плечистый парень-азиат. Хотя, рядом с гномом все будут казаться высокими, но этот будто с ринга сошёл и наспех натянул костюм. Вон, даже на лбу осталась тесёмка, подвязанная на манер тайского боксёра. Да и руки, которые он держал скрещёнными на груди, на запястьях были обвязаны эластичными бинтами.
— А этот чувак крутой. Я, блин, не могу уже, когда там занятия с ним, — Борис потёр руки, — Преподаёт физуху, обычки там, защиту… Батя говорит, что до сих пор помнит только две вещи в академии. Это: кулаки Тай Луна…
Я ещё раз оценивающе посмотрел на азиата. Меня будут учить кун-фу?
Мне показалось, или Борис хотел ещё что-то сказать. Я спросил:
— А вторая вещь?
Здоровяк рядом со мной довольно ощерился, хотя кончики его ушей налились краской. Он зашептал ещё тише:
— Сиськи тёмных эльфиек.
Долговязый парень рядом с нами проворчал:
— Чего ещё можно ожидать от деревенщины? — и вздёрнул нос.
Борис резко обернулся, набычившись, и помахал увесистым кулаком.
Долговязый, скривившись, высокомерно отвёл взгляд.
— Маякнёшь мне потом, Герыч, подправить этому ущербному нос? — он снова улыбнулся, — Ты видел тёмных эльфиек?
Я пожал плечами. В играх да, а тут ещё нет. И, насколько помню, меня в школу сопровождала совсем не тёмная. Ну, если я правильно понимал эльфийских расах. Кто сказал, что здесь, как и везде?
— Ну, видел только в играх, — сказал я, — В «Родину Эльфаров два» играл?.
Борис удивлённо прошипел, округлив глаза:
— Ты играл в игры?
Я слегка насторожился:
— Ну-у-у… да.
— Они же лишают магии! Делают запперсов из игроков!
— Кажется, кто-то сегодня полетит на «обнуление» после неудачной церемонии, — с лёгкой скукой произнёс носатый, рассматривая ногти.
Сказанное меня взволновало.
— Что, совсем лишает? — обречённо спросил я, — У меня есть скилл.
— Это хорошо, — кивнул Борис, — Я же не знаю точно, но значит, шанс есть.
Я только прикусил губу. Что там говорила эта Глазьева про онлайн-игры? Что маги получили возможность «контролировать систему»?
— Да не дрейфь, у бати есть кореш, так он играл, и у него всё норм было, — здоровяк ткнул меня в плечо.
Я благодарно улыбнулся.
— Ага, ага, — послышалось сбоку.
Блин, как хочется ему врезать.
Рядом с плечистым азиатом, которого Борис назвал Тай Луном, стояла будто на контрасте хрупкая, тонкая девушка. Вся зелёная — и волосы, и костюм, больше напоминающий плащ из лесных листьев. Кожа бледная, и такие же острые, как у того дирижёра-дворецкого, уши.
Как будто тоже эльфийка…
— А эта? — спросил я.
— А я хэ-зэ, — Борис пожал плечами, — Зелёную не знаю…
Я успел рассмотреть преподов, когда Дворфич, закончив скучную лекцию о числе «17», продолжил:
— Именно в семнадцать лет просыпается сила у человека. Либо он остаётся нюбсом, либо становится игроком. Все это знают?
Я кивнул, поджав губы. Потому что народ вокруг меня, естественно, сказал единым звуком:
— Да!
Все всё знают. Кажется, мне придётся срочно навёрстывать, чтобы не прослыть местным тормозом.
Я даже удивился своим мыслям — мной уже не рассматривался вариант, что я возвращаюсь куда-то там домой. Я нереально хочу здесь учиться, нафиг, словно впервые в жизни попал именно туда, куда надо.
— Никто не играл в игры? — шутливо спросил Дворфич.
— Нет! — единогласно прозвучало в ответ.
Я промолчал. Вот подстава. Ну нет, Гончар, сегодня ты домой не полетишь.
Лучше историю магии сдавать, чем грёбанную экологию.
— А теперь о Тёмном Чекане…
Сердце заколотилось, и мне показалось, что все только и оглядываются, косятся на меня.
— Под Баттонскиллом находится самый древний прорыв, вы все знаете знаменитый подземный город Ямантау. Семнадцать лет назад закрылся девятый уровень подземелья после того, как туда ушёл Чекан со своей напарницей, — ректор всё же посмотрел на меня, но задерживать взгляд не стал.
Я медленно и с облегчением выдохнул. Так же выдохнули и все вокруг, только от удивления.
— Он открылся, — мрачно сказал Дворфич.
По толпе прокатился нервный смешок, и воцарилась тишина. Мне же оставалось только гадать, но и так было понятно, что событие знаковое.
— Вот нафиг, — прошипел Борис, — Ядрён батон!
— Это были семнадцать прекрасных лет, надо сказать, мы даже привыкли к безопасности, — с лёгкой грустью сказал ректор, — Но опасность серьёзная.
— А что там, на девятом уровне? — спросил я.
А мне было очень интересно, куда ушёл отец. Что-то мне подсказывало — этот вопрос не оставит меня в покое на долгое время.
— Куда катится этот мир? — опять протянул долговязый, будто спецом так чтобы я услышал.
Я перехватил его взгляд и подумал, что и сам бы с удовольствием поправил этот нос.
Борис чуть прикусил губу, посмотрев на меня.
— Я не знаю, что там, но батя, пока закончил школу, ниже пятого не спускался…
— Ниже пятого спускаются только топы, — назидательным тоном произнёс носатый, — Впрочем, откуда вам, провинциалам, это знать?
Я переглянулся с Борисом. Мало кто мог в жизни так меня разозлить за такое короткое время. Долговязому это удалось.
Ректор снова попросил внимания.
— Министерство думает, что вам не следует это знать, — возвестил гном, подняв руки, — Но я считаю по-другому. Господа учащиеся, в академии снова вводятся повышенные меры защиты. Всем плеерам запрещается спускаться в подземелье ниже первого уровня.
Он оглядел всех внимательным взглядом, я же облегчённо выдохнул. Конечно, я мог недооценивать известие об открытии уровня. Но, самое главное, выдавать меня никто не собирался.
Мне кажется, или Дворфич даже подмигнул мне?
— Слово госпоже Селене Лор, — ректор показал на красноволосую, и чуть отошёл назад, — Проректор Баттонскилла, заведующая кафедрой истории.
Та вышла вперёд, взявшись за поручень мостика. В глаза бросился ярко красный лак на ногтях.
— Товарищи плееры, — она обвела взглядом толпу учеников.
— Чего? — снова вырвалось у меня.
— Кха… первокурсники, — едва слышно кашлянул позади Дворфич.
Взгляд Селены на миг похолодел, она поджала губы. Явно не терпела, когда поправляют её. Но оборачиваться на ректора, который был выше по доложности, красноволосая не стала.
Я, конечно, уже слышал это слово «плеер», но из уст преподавателя не ожидал.
Селена же подняла руки к огромному щиту с гербом школы. На наших глазах чуть осветилась кнопка «плэй» в центре.
— Первый курс, — она улыбнулась, — «Ньюплэй», если по-новому.
— А остальные? — прошептал я, пробежав глазами по предметам на щите.
Так, оказывается, это курсы? Если считать вместе с кнопкой «плэй», то пять курсов. Впрочем, как и в большинстве университетов.
— О, это всякие персики, игорьки, мобжики… — Борис стал загибать пальцы, а потом вдруг растерялся, — Или гаджики? Блин, батя же говорил.
— Пфф… — послышался смешок от долговязого, — Мобжики, ну это ж надо.
Рядом захихикали девчонки, но Борис даже внимания не обратил. Он так и продолжал бубнить себе под нос, пытаясь вспомнить.
— Перском! — громко сказала Селена, и на гербе осветился сектор с компьютерной мышью, — Второй курс.
Перском. Кажется, я понял, почему тот балабол Кент называл себя «персик». Но почему компьютерная мышь? Что всё это значит?
Я вспомнил, что Глазьева там, под «Сито», прежде чем завести меня в подземелье, проговорилась, что это всё для конспирации. От кого?
— Игприст! Третий курс.
Осветился сектор с игровым джойстиком. Я только потёр подбородок — понятнее не стало, да и до третьего курса мне вообще далеко.
— Мобгадж, — Селена повела рукой в сторону, и на гербе засветился сектор со смартфоном, — Четвёртый курс.
Стоящая толпа восторженно затаила дыхание.
— И… Виртрэй! — засветился последний сектор, с очками виртуальной реальности, — Пятый курс.
Все вокруг ахнули.
— Виртрэй, — с придыханием прошептал Борис, — Если повезёт, во время него откроется квест на третью профу…
— С вашими способностями пятый курс вам не светит, — долговязый был тут как тут, — Я удивлюсь, если вы до второй профы дойдёте…
— Слушай, носо-дырка! — Борис стиснул кулаки.
На нас стали обращать внимание, и я поспешил спросить у здоровяка:
— А можно и не дойти до пятого курса?
— Можно, — Борис вздохнул, — Могут мобы убить… А могут и обнулить, если группа не сможет два года подряд накопить опыт.
— В вашем случае, — и носатый ощерился, покосившись на меня.
Я не успел схватить здоровяка за руку. Кулак Бориса метнулся в длинный клюв… но не долетел совсем чуть-чуть.
— Фриз, — прошелестел тонкий, писклявый голосок.
Тот самый дирижёр-дворецкий изящно поднял руку, будто взмахивал платком, и смотрел прямо на здоровяка рядом со мной.
— Упфф, — пропыхтел Борис, оставаясь неподвижным в неудобной вытянутой позе.
Долговязый усмехался, разглядывая кулак, а девчонки рядом с ним хихикали.
— Мы не терпим насилия в стенах Баттонскилла, — спокойно сказал Дворфич, — Один проступок на счёт Бориса Дубового, — он махнул рукой, и «замороженный» оттаял.
— Ядрён батон, — обиженно пробурчал Борис, — Блин, батя говорил, это на всю группу будет.
— У Бориса Дубового пока нет группы, но этот проступок заочно идёт в её счёт, — закончил ректор, подтверждая опасения Бориса.
Носатый засмеялся, противно запыхтев в свой длинный нос.
— Вторая профа. Это я даже переоценил вас, господа.
Здоровяк решил не оборачиваться, и, стиснув зубы, просто смотрел в пол.
Наконец, воцарилась тишина.
Красноволосая взмахнула рукой, и все сектора на гербе потухли, осталась только кнопка.
— Мы ещё встретимся с вами на уроках истории магии, — Селена улыбнулась своей фирменной улыбкой, и мне резко расхотелось на эти уроки, — И там вы подробно узнаете, что лежит за названием каждого курса.
Она обвела всех взглядом:
— А у каждого курса своя глубокая, интереснейшая история. И вы получите неимоверное удовольствие… — она торжественно развела руки, а потом выдохнула, — когда будете её учить.
По толпе прокатился вздох разочарования. К счастью, все ребята вокруг оказались вполне нормальными на этот счёт: учить историю не хотел никто.
— Сейчас же вам следует только знать, что «Ньюплэй» символизирует поиск магии, — она сделала паузу, — Поиск. Магии.
Она повторяла ключевые слова, как настоящий преподаватель.
— Записываем опре… — Селена осеклась, и тряхнула головой, — Ой, что это я?
По залу прокатился смех, обстановка разрядилась. Даже Борис рядом улыбнулся.
Но Селене Лор оказалось достаточно одного взгляда, чтобы каждый смеющийся замолчал. Никто не хотел лишних проблем на экзамене.
— Даже наши великие покровители Аим и Рандом не всегда владели той силой, которую имели. И они тоже в начале искали магию… Сегодня это больше обряд, традиция, ведь мы знаем уже так много, — она показала на стены зала, — И можем вас учить. Раньше всё было не так просто.
Я вслед за ней обвёл взглядом стены.
— Как вы уже наверняка знаете, вас всех объединят в «пати». Ваша пати — это друзья, коллеги, и верные соратники до самого конца обучения.
Я округлил глаза. Пати? То есть, просто боевая группа? Интересно, и сколько же игроков у них тут может быть в пати?
— Впятером… — Селена словно ответила на мой вопрос, — вы будете идти плечом к плечу с тиммейтами к своей цели. Получать профы, сражаться с мобами в данжах, проходить квесты…
Она практически полностью перешла на игровой сленг, но я уже воспринимал это, как норму. И так теперь понятно, что обучение будет проходить практически в полевых условиях. У меня появится боевой класс, и он ещё и будет улучшаться. Если я правильно понимаю, что такое профы.
Меня передёрнуло. Кажется, спуск вот в такие же подземелья, как под «Сито», будет обычным делом. Как и сражение с монстрами типа гоблинов.
Ну, надеюсь, меня научат… Если я пройду церемонию…
Пять человек. Я непроизвольно покосился на хмурого Бориса, а потом обвёл взглядом толпу будущих игроков. Все так же переглядывались.
У меня возникло подозрение, что группы будут распределяться совсем не по желанию.
— И впятером вы будете отвечать за действия каждого в группе, — взгляд Селены на миг остановился на Борисе.
— Да уж… — пробурчал тот.
— Вместе со своей группой вы будете копить опыт, — Селена подняла неожиданно появившуюся в руках колбу со светящейся жидкостью.
Я вспомнил про такую же на поясе у Кента, и навострил уши. Вот теперь станет ясно, что там с уровнями игроков.
— За весь курс вам нужно набрать определённое количество, — она потрясла колбочкой, — Если ваша группа набирает недостаточно опыта, или теряет его из-за проступков, она остаётся на второй год, и уровень игроки не получают.
Я разочарованно вздохнул вместе со всеми и едва удержался, чтобы не покоситься на Бориса. Ну, какого фига?
— «Баттонскилл» проведёт обряд, повышающий ваш магический потенциал, — громко сказала Селена, подтверждая мои догадки, — И вы получите уровень. Всей. Группой.
Все вокруг роптали, едва слышно перешёптываясь.
Нет, я обожал в играх командную работу, так как играл за танка. Какой бы толстой не была моя броня, но без целителя, вливающего мне здоровье, и без бойцов с огромным уроном, лупящего босса… В общем, без команды я бы этого самого босса долго бы на себе не удержал.
Но всё равно — это было жестоко, когда ты отвечаешь не за самого себя, а ещё за четверых оболтусов. Уж я-то знал, какие бывают союзники, которых тебе определяет жестокий «рандом».
Рандом. Один из покровителей академии.
Я непроизвольно покосился на раздвинутые руки в фонтане. Вода обтекала их, и внутри ладоней оставалось сухое место.
А если ещё этот Рандом определит нам в группу такого балласта типа Кента? Что тогда?
— Спасибо вам за внимание, будущие плееры…
Селена Лор отошла чуть назад, и вперёд снова вышел ректор. Гном довольно погладил свою бороду, словно высматривая в наших глазах понимание. Да, сказано было много, и у меня добавилось ещё больше сомнений.
Чем ближе к церемонии, тем больше я волновался.
— Да начнётся церемония! — провозгласил Дворфич.
Как же он любил пафосные сцены.
Внутреннее пространство разведённых ладоней в фонтане осветилось, и там появился круглый каменный постамент. Мне кажется, или он слегка кружится?
— Сейчас каждый из вас пройдёт в фонтан, и наши покровители Аим и Рандом определят ваш будущий класс.
— Будущий? — спросил я.
— Да, — шепнул Борис, — Т-ты просто б-будешь знать, на к-какую профу брать квест. С… с… скиллы же ещё ис… искать.
Я понял, что здоровяк волнуется не меньше моего.
Внезапно подо мной засветился жёлтый круг и стал мерцать.
— Ты первый, — Борис округлил глаза, — Удачи, Герыч.
— Странно, — недовольно проворчал носатый.
— Георгий Гончаров! — громко провозгласил ректор.
Передо мной раздвинулась толпа, освобождая путь. У меня всё упало внутри, но на ватных ногах я двинулся к фонтану.
Я переступил через широкий край фонтана. В самой чаше вода, стекающая вниз с каменных рук, тоже раздвинулась, обнажив каменное дно. За рябью жидкости, которая стремилась соединиться, плавали рыбки, и они с любопытством подплывали и высовывали носы.
Больше всего я боялся не пройти церемонию. Да пусть я буду хотя бы таким же балластом-ремесленником, как тот балабол Кент. Зато потом великим кузнецом, за которым игроки будут стоять в очереди…
Втайне я мечтал, конечно, стать рыцарем-танком… Закованный в броню, без страха взирающий через забрало на оскаленную пасть монстра. Тварь ярится, рычит, а я ругаюсь и считаю ей зубы латным кулаком, держу другой рукой за шею и позволяю моей… кхм… пати наносить урон.
Совсем как мой орк в игре… Ох уж эти игры. Если б я знал, что они делают с магами.
Я вступил на постамент, встал в центре, и меня охватило голубоватое сияние. Каменная плашка под моими ногами начала крутиться вместе со мной, прямо как под персонажем при входе в игру.
«Подбор магического имени»
Мягкий мелодичный голос в голове заставил меня вздрогнуть. Это что, компьютерная помощница, что ли? Вроде ассистента?
Я покрутил головой, рассматривая рельефы на каменной коже. Где тут динамики спрятаны? Моё скептическое мышление пыталось всему найти объяснение.
«Георгий… Гера… Гончаров… Жора…» — перечисляла невидимая собеседница.
Я поморщился. Нет, только не Жора.
«Гога… Гоша… Юрий…»
Это заставило меня усмехнуться.
«Гриша…»
Я нахмурился. Она издевается, что ли? Это совсем другое имя.
«Герыч… Гончий…»
Я затаил дыхание. Меня что, будут звать, как мою маму?
«Гончар»
Последнее слово было произнесено с особым акцентом, и я понял — система определилась.
«Определение статуса»
Я затаил дыхание. Статус? Что это? Именно сейчас она скажет, нюбс я или игрок?
«Лидер группы» — сразу же выдала ассистент.
Что мне нравилось в этой девушке, что она, как и положено системе, продолжала работать, несмотря на моё волнение.
И тут до меня дошло… Лидер группы?!
Я — лидер группы. Секунду назад мне было страшно, что останусь нюбсом и забуду об этой тайной жизни. А теперь я поведу за собой четверых игроков в катакомбы, полные монстров.
Мои губы тронула счастливая улыбка. К счастью, не так уж и много я провёл за играми.
«Определение класса»
Улыбка слетела мгновенно. Ну, теперь мне, как лидеру, нельзя быть балластом.
Кем я стану? А какие вообще классы есть?
Я чуял, как что-то прощупывает меня. Едва ощутимые прикосновения, и тихий, еле слышный шёпот где-то там, в плеске воды.
«Ловкость, сила, мужество, честность, справедливость…»
Система что, считывает мои данные? Ну, вроде как определяет базовые параметры?
Я подумал, что это нечестно. Если сравнить меня с тем же Борей Дубовым, то шансов у него стать рыцарем гораздо больше. Вообще, надо всем начинать с одинаковых параметров…
«Талант, удача, слух…»
Слуха у меня вроде бы никогда не было. Я на миг представил, что система даст мне класс «гусляр», как у отца. Это было бы круто…
Конечно, я уже давно понял, что мой отец натворил что-то страшное в прошлом, и от этого мне было не по себе.
А если я получу класс матери? Гончая, ведь так её все звали? И какой у неё был класс?
Шелест усиливался, шёпот становился всё быстрее, и его тональность менялась. Голоса как будто становились злыми, и покалывание становилось всё более ощутимым.
«Злость, гнев, ненависть…»
Странно. А вот это уже точно не про меня.
«Бар… ба… бард…» — почему-то помощница стала заикаться.
«Тёмный Чекан поёт…» — шёпот.
Что? Я не ослышался?
Сияние наполнилось красноватым оттенком. Я бы даже сказал, что мне стало больно.
— Эй, — крикнул я, глядя через всполохи.
Снаружи вроде как заметались какие-то тени. Кто-то спустился в чашу фонтана, но так и остался стоять там, снаружи.
«Разбой… бой… бойник… ник» — и голос обрывается, шёпот нарастает.
«Тёмный Чекан ждёт…» — зловещий шёпот.
Меня пронизывает боль.
«Где она? Покажи мне! Вспоминай. Ты слышал песню…» — кто-то совсем другой спрашивает, его грубый голос слышен будто через помехи, — «Покажи!»
«Обну… обну… ление»
Меня охватила дрожь. Нет, я не хочу обнуление. За что? За дела отца?
«Тёмный Чекан идёт!» — шёпот уже свистел с нескрываемой ненавистью.
Я даже испугался. За кем идёт? За мной?
«Сынок, жди здесь…» — совсем другой, женский голос.
Он просто схватил меня за сердце, и сжал его, перехватил мне дыхание. Так похож на голос тёти, но другой.
«Здесь ты не услышишь…»
Кто это? Что за женщина?
Впрочем, ответ я знал. Хоть и казалось, что слышу её впервые.
«Не плачь, сынок, я скоро приду!» — кричала та, которую я наверняка слышал лишь несколько месяцев после рождения.
«Тёмный Чекан ждёт…» — шёпот успокоился.
«Тут ты не услышишь…» — голос мамы удалялся.
А потом кто-то тронул струну…. В глазах потемнело — в ухо ударила только одна нота и сразу замолкла.
Не знаю, что это за нота, но звук едва не убил меня. Сердце закололо, затянуло в ноющий комок, и стало так страшно и тоскливо, что хотелось просто лечь… И не вставать больше.
«Гончар… чар… нюбс… обнуле… ление… деление… определение»
Щёлк!
Щелчок не было слышно, но я почуял его внутри себя, будто оборвалась натянутая струна. И стало намного легче.
Я сел на пол, чувствуя слабость в ногах. Система продолжала сбоить, хотя боль уже исчезла, и остался только заикающийся голос системы в голове.
«Нови… нови… чок… чок…»
Красные всполохи исчезли, осталось только голубое сияние, и сквозь него я увидел взволнованное лицо Дворфича. Гном стоял по колено в воде, и держал над головой какой-то свиток. За его спиной столпились остальные преподаватели.
«Новичок!» — неожиданно чётко сказала система, — «Ты станешь ремесленником».
У меня всё упало… Кем?!
— А может, другим кем? — сипло спросил я.
Почему ремесленник? Это же тот самый «балласт»!
Слышно же было шёпот, что-то там про честность и справедливость. Ну, блин! Вначале я чётко слышал, что «бард». Это наверняка прямая дорога к «гусляру». Я был бы, как отец, только светлый, не адский…
Да пусть лучше разбойником! Ведь эти слова тоже были.
«Гончар, ты получаешь первый уровень. Игра начинается!»
Сияние погасло, и платформа перестала кружиться. Внутрь статуи ворвались звуки — оказывается, моё «определение» очень громко обсуждали в зале.
Ректор даже замер от неожиданности, когда всё вдруг пришло в норму.
— Игрок Гончар, — спросил он и опустил руки со свитком, — Ты в порядке?
Его глаза беспокойно забегали по статуе, оглядывая каменные пальцы. Я кивнул, и он покачал головой:
— Такого никогда не было.
— Балласт… — начала было красноволосая за его спиной.
— Селена, не потерплю такие слова, — строго сказал гном.
— Хорошо, Гармаш Дворфич, — та поправила очки, блеснув красным лаком, — Ремесленник — лидер группы. Как это понимать?
— Да… уж, — замялся ректор, — Вот уж действительно, как.
— А что, — взволнованно спросил я, — Есть какие-то проблемы?
— Ну, — ректор переглянулся с Селеной, — Их не то, чтобы нет…
— Ну, тего тама? — подал голос азиат-боксёр, стоящий на краю чаши, — Кито сломал сиситему?
— Это нам ещё предстоит выяснить, — задумчиво произнёс ректор, глядя на меня.
Я поднял руки, будто показывая, что у меня ничего нет. Хотя я знал, что мой внутренний скилл вполне мог сотворить такую вещь.
— Гармаш Дворфич, — сипло вырвалось у меня, — Я не хотел, ведь…
Но гном неожиданно засмеялся, его смех подхватили и остальные преподы, и даже несколько первокурсников за спиной.
— Понятное дело, что не мог, — серьёзная Селена Лор только усмехнулась, — Только игрок десятого уровня смог бы взломать систему.
Я переводил глаза с одного на другого.
— Но ведь…
— Ты знаешь игроков десятого уровня? — спросила Селена, и я покачал головой. Красноволосая тут же добавила, — Вот и я не знаю.
— Твой навык… кхм… скилл, как бы тебе сказать, — Дворфич задумался, а потом показал мне спускаться с постамента.
— Не плосол у него скиль, так и сказыте, — рявкнул сзади Тай Лун, а потом стукнул кулаком в ладонь, — У меня тлениловка, Дволфить!
Кажется, от его удара по залу пронеслось эхо.
— Сейчас, только осмотрю статую, — ректор поднял руку, — Сегодня особый день, и церемонию перенести невозможно.
Он махнул мне выходить, и прошёл в толпу. Как же это стрёмно, ощущать на себе под сотню взглядов.
Это преподы знают, что первый уровень не способен взломать систему. А вот докажи это этим… плеерам.
Носатый пожирал меня победоносным взглядом, а Борис лыбился так, будто это он прошёл посвящение.
— Ни фига себе, лидер группы, — здоровяк ощутимо похлопал меня по спине, — Гончар, братуха, ну надо же.
— Горшечник, — поддразнил долговязый.
— Не слушай его, — поджал губы Борис, — Болтают, что сам Аим был ремесленником, но смог с помощью труда… Или, погоди, это был Рандом?
— Это всё сказки, — носатый не унимался.
Он даже слегка огладил пробор, будто на церемонии его провозгласят самое малое императором. Интересно, а есть такая профа?
— Вместе с тобой, Гончар, обнулят потом четверых. Разве не грустно? — сказал долговязый.
Его услышали некоторые и чуть шарахнулись от меня.
— Не слушай, Герыч, — поддержал меня Борис, хотя особого энтузиазма у него не было.
— Вот я, потомственный целитель, точно знаю, кем буду, — гордо произнёс носатый, — Системе остаётся лишь смириться с моей судьбой.
— Чистокровный маг? — взволнованно произнесла невысокая девушка.
Короткие рыжие волосы, веснушчатое лицо, и большие глаза. Она была чуть полновата, но это ничуть не портило её, а скорее придавало более милый вид. Как сказали бы мои друзья: няшный.
Она протиснулась к нам, с интересом разглядывая и меня, и здоровяка Бориса, и носатого хама. И что её так заинтересовало?
— Почему же? В моей крови есть и эльфы, и гоблины. Но разве кровь магических рас — это изъян? — долговязый слегка тряхнул волосами, — Не думаю.
Кажется, осмотр статуи завершился, и все преподаватели вернулись на мостик.
— Дорогие ученики, событие рядовое, вам нечего бояться. Связано это… кхм… — Дворфич покосился на Селену, и та пожала плечами, — Ну-у-у… со смещением Луны в созвездие Водолея…
— Чего? — удивился даже носатый.
— Церемония продолжается! — рявкнул ректор, пресекая все разговоры.
Под одним из игроков сразу же засветился круг света.
— Следующий — Сергей Брюзжев, — провозгласил ректор.
Все смотрели на тёмного паренька, прошедшего на постамент, и к счастью, на время забыли про меня. А то под кучей взглядов мне было неуютно.
— Имя игрока: Серый! — тот же женский голос прозвучал под сводами. Правда, тут снаружи, она не перечисляла варианты, а сразу выдавала результат.
— Лидер группы Серого.
Видимо, её размышления слышал только игрок внутри статуи. Мне было обидно, как быстро всё определялось. Видимо, так и должна работать система: чётко и надёжно. А не как в моём случае.
— Ополченец! — объявил голос.
— Вау… — без особого энтузиазма сказал Борис, — Мне как раз и нужен «ополченец».
— Почему?
— А чтобы стать танком, как батя. Там дальше будет профа…
— На решение системы ты повлиять не сможешь, — послышалось от долговязого.
— А ты, значит, целителем будешь? — огрызнулся Борис.
— Я же говорю, у меня гены, — носатый коснулся носа, — Все знают, что везение определяется кровью.
— А то у меня прям не гены, — без особой уверенности сказал здоровяк.
Я покосился на долговязого. С удовольствием показал бы настоящий скилл той группе, в которой окажется этот носатый. Обгонять на каждом шагу в честной борьбе таких зазнаек — это наслаждение.
Хотя какое там обгонять…
— Трофим Лютиков! — позвал ректор.
Долговязый с места не сдвинулся, и я разочарованно поморщился. Мне даже стало уже интересно, как его зовут. Чтобы кликуху какую-нибудь придумать.
— Лидер группы Лютого!
Да уж, вот это имя. Звучит не хуже, чем Чекан. Моё Гончар как-то и правда по-деревенски звучит.
Я спросил у Бориса, который опять волновался, заламывая пальцы.
— А «ремесленник», там что, вообще боевых скиллов нет? Что там дальше будет?
— Да я не знаю, — смутился Борис, — У нас в роду не было.
— Моё уважение, — носатый не унимался.
Впрочем, я давно уже понял, что сам долговязый волнуется не меньше нашего. Даже чуть не получив в нос, он продолжал подтрунивать, и не мог заставить себя замолчать.
— А как же Аим и Рандом? — нагло спросил я у долговязого.
— Ну, это… — тот даже смутился, поняв, что я спросил прямо у него, — Они того… в общем. Да сказки это.
— Для меня сегодня утром всё это было сказки, — мрачно ответил я и дал себе указание больше не разговаривать с хамом.
Церемония продолжалась. Сначала, насколько я понял, определились лидеры.
Потом система начала заполнять группы, и долговязый рядом проворчал:
— Странно. Надеюсь, система знает, что делает.
— Что, облом, носо-дырка? Гончар хоть и ремесля, а лидер.
— Пфф… — окислился долговязый, продолжая нервно наблюдать за церемонией.
Я не особо запоминал, кто стал лидером, а потом и кого ещё в какие группы определяли.
«Крашер!»
«В группу Лютого!»
«Борзая!»
«В группу Серого!»
Имена и группы пролетали мимо ушей.
Голоса не шли у меня из головы. Что за песня? И неужели я слышал маму?
Что-то мне подсказывало, что взлом этой статуи — совсем не рядовое событие. Уж тем более, если игроки десятого уровня большая редкость.
В таком случае, смогу ли я оспорить свой класс? Надо будет поговорить с ректором.
Решение системы злило меня. Вокруг стоят потомственные игроки, а разве я хуже? Пусть мой отец… а может, и мама, были какими-то там Тёмными. Или Адскими, без разницы.
Я же не обязан становиться злодеем.
Но разве это не кровь? Разве это не гены?
Или всё это — действие этих самых онлайн-игр? Насколько сильно они могут глушить магическую силу?
— Следующий — Борис Дубовый!
Я не сразу сообразил, что здоровяк рядом со мной вышел из освещённого круга и пошёл к статуе.
— Бобр! — произнесла система.
— Ахах, — вырвалось рядом со мной.
Блин, заработать, что ли, проступок своей группе?
Ну почему система выбрала Боре такое имя? Почему не Дубощит или Борец? Из-за больших передних зубов?
— Как я говорил, решения системы безошибочны.
Я пропустил подколку мимо ушей.
Ох уж эти решения… Сейчас она скажет его класс.
Непроизвольно я затаил дыхание. Пусть уж ему повезёт хотя бы, назло этому носатому.
— Ополченец!
— Йес, — я сжал кулак.
Всё, как и хотел Боря.
— Было бы чему радоваться, — поморщился долговязый.
Тут голос продолжил:
— В группу Гончара!
Я замер от неожиданности. Впервые система определила…
— Ну, скажем, йес, — с лёгкой ленцой произнёс носатый, и улыбнулся, — Это просто двойной нокаут!
У меня не было слов. Мало того, что лидер я, тот самый балласт. Так на нас уже лежит штраф Дубового… Твою же… пипец!
— Гончар, — Боря сиял, как полированный мерс, — Я — танк!
Тут уже я похлопал его по плечу. К счастью, успокаивать его не пришлось. Хотя мне казалось, радость от нужного класса затмила здоровяку разум, и он ещё не осознал до конца всю тяжесть…
— Да ладно, прорвёмся, — улыбаясь, сказал он.
— Это я должен тебе говорить, — усмехнулся я.
Теперь звучали незнакомые мне имена. Это длилось долго, прошла пара часов, и ещё только половина новичков была определена.
Низкая рыжая девушка рядом с нами оказалась:
— Айбиби Манюрова!
— Это я, — она заволновалась, — Это же я.
Девчонка ушла к статуе и скользнула внутрь.
— Биби! — произнёс голос.
— Ну, ничего, норм, — одобрительно кивнул Борис.
— А тебе как твоё имя? — настороженно спросил я.
— А что? — тот пожал плечами, — У меня батя — Дубогрыз.
Я улыбнулся. Вообще, жизнерадостность Бори, которого система именовала Бобром, внушала уважение.
— Дубогрыз — знаменитый танк, — неожиданно сказал носатый.
— А то, — с гордостью сказал Борис-Бобр.
— Маг! — прервал нас голос.
Значит, той самой Биби дали «мага». А ведь такая миниатюрная, я даже не мог представить, что она может сотворить что-то сокрушительное. Наверное, будет бабочек с цветочками околдовывать…
Носатый продолжал доставать Бориса.
— Надеешься, что сможешь продолжить семейные традиции? — насмешливо спросил долговязый.
Здоровяк ничего не ответил, потому что в этот момент система произнесла:
— В группу Гончара!
Биби шла к нам, и едва ли не шмыгала носом. В её планы никак не входило попасть в заведомо слабую группу.
— Не дрейфь, братуха… Э-э-э, то есть, сеструха.
— Так, — сказал я, понимая, что молчать, как лидер группы, я больше не могу.
Под моим началом находилось уже двое игроков. И если система определила во мне лидерские качества, то значит, они есть. Эти решения безошибочны.
И забудем на время, что кто-то что-то там взломал.
— Биби, мы будем первыми, — твёрдо сказал я, — Ты поняла?
Она с сомнением посмотрела на меня. Носатый хотел что-то сказать, но я повернулся к нему и холодно добавил:
— И мы не боимся даже ещё один проступок заработать.
— Сколько уверенности, — усмехнулся носатый, но без особого энтузиазма.
Мне особо нечего было добавить, поэтому я просто выдержал его взгляд.
Кажется, церемония приближалась к концу, уже десятки имён были названы, и свободных игроков становилось всё меньше. С каждой минутой на долговязого было всё жальче смотреть — в его глазах поселилась паника.
— Лана Медведева!
Где-то далеко от нас в толпе к статуе пошла эффектная блондинка. Я отсюда видел золотистые волосы, ниспадающие на плечи.
— Блонди! — система огласила имя.
— А что, ей подходит, — скромно сказала Биби.
— Ты знаешь её?
— Вместе летели сюда в самолёте.
— Сюда — это куда? — непроизвольно спросил я.
— Южный Урал.
У меня чуть не отвалилась челюсть. Да это же от моей Самары… да это же… А сколько это?
— Друид! — прервала система мои мысленные страдания.
— Вау, — произнёс Боря, — Это редкая профа, и мощная.
— Что есть, то есть, — нервно добавил носатый.
— В группу Гончара!
— О, живём, Герка!
Золотистая копна пошла к нам, вот только под ней обнаружились горящие яростью глаза.
Если посмотреть со стороны на эту самую Лану Медведеву, то в мыслях только одно — дикая кошка. Разъярённая. На медведицу она никак не походила со своим высоким ростом и стройной фигурой.
— А ю крэйзи?! — она ткнула пальцем мне в грудь, — Гончар, это ты систему крашнул?
Я поджал губы, потом спокойно произнёс:
— Добро пожаловать в группу.
На нас смотрело много глаз, и Блонди, что-то прорычав, встала рядом. Деваться ей было некуда.
— Ну, и остался последний игрок, — устало сказал ректор, — Анатолий Лекарев.
— Это просто невозможно, — носатый, оказавшийся Анатолием, беспомощно смотрел на нашу неполную группу.
Все остальные были укомплектованы, и тут не надо даже быть предсказателем.
Он пошёл к статуе под весёлую песню Бориса, которую тот бубнил под нос:
— Т-о-о-олька! Рюмка водки на столе!
Мне всё же пришлось Бобра коснуться локтем. Система сегодня играла очень злую шутку, но мне надо было уже думать насчёт всей команды.
— Весёлые вы тут, я смотрю, — хмыкнула Блонди, рассматривая белый маникюр так же, как до этого тут носатый оглядывал ногти.
Система объявила, что он «Лекарь», вот только класс ему достался «бард». Я вздохнул — кажется, этот хам пошёл по стопам моего отца.
И, конечно же, дорога ему светила «в группу Гончара»…
— Он теперь братуха, получается? — с грустью сказал Борис, — Ядрён батон!
— Ну, ничего, придётся с ним притираться, — понимающе кивнул я.
— Да я не про это. Без хила мы, вот про что.
Лекарь, не умеющий лечить, шёл в нашу сторону, пожирая меня убийственным взглядом. Усмехнувшись, я кивнул ему.
— Ни слова, — промычал носатый, встав рядом, — Просто ни слова.
— Это уж я решу… — начал было я, но рядом послышался кашель Дворфича.
— Группа Гончара, я бы хотел видеть вас у себя в кабинете.
Оказывается, приглашение в кабинет ректора не означало, что он проведёт нас туда. Едва гном озвучил, что ждёт нас, как хлопнул в ладоши и исчез в самодельном портале.
Насколько я понял, вот так телепортироваться — это очень круто даже среди игроков.
— Офигеть, братва, — только и сказал Борис, — Девятый уровень, это круто!
— Йес, оф корс, май френдс, — с заметным нагловатым акцентом произнесла Лана Медведева, та самая Блонди, — Лично я намечена на десятый, не меньше…
— А что, мы тут получим и десятый? — с заметным волнением спросила Биби.
— Вообще-то, когда заканчиваешь Батонскилл, тебя поднимут только на шестой уровень, — назидательно сказал Лекарь.
— Фигасе, что, правда, что ли? — искренне удивился Борис.
— Ох, я чувствую, это будет трудный год. Ничего, Анатолий, терпи, — Лекарь будто успокаивал себя.
Слегка растерянные от того, что у нас появилось первое задание, и его условия совсем непонятны, мы вышли из зала определения. Позади ещё остались ребята, красноволосая Селена Лор ещё что-то зачитывала им.
Я посмотрел с одну сторону коридора, в другую… Куда идти-то?
— Мне кажется, или у нашего лидера какие-то трудности?
— Толян, слышь, — почти шёпотом сказал Борис, — А целители умеют себе носы штопать?
— А что? — непроизвольно спросил Лекарь, а потом, сообразив, сделал шаг назад, — Ты уже заработал проступок, деревня…
— Так он и твой уже, — оскалился Бобр.
— Если ты, литл биг, — с холодом сказала Блонди, глядя на Бориса, — поставишь под угрозу мою учёбу, я буду вэри, вэри злая.
— Э, блондинка, я женщин так-то не бью.
— Тем хуже для тебя.
Я закусил губу. Обстановка в группе была очень напряжённой, и беда была в том, что я даже на интуитивном уровне не представлял, что с этим делать.
— Тут я согласен с дамой, — произнёс Лекарь, — Учёба на первом месте, по крайней мере, для меня.
— А ты не подлизывайся, биг ноуз, — отчеканила Блонди, а потом, вскинув подбородок, пошла по коридору, — Пойдём, Биби.
— Стоять! — крикнул я.
— Чего? — Блонди слегка развернулась, — Ты реально думаешь, Гончар, что тебя будут слушаться?
— Знаете, у меня часто возникает такой же вопрос, — протянул Лекарь.
В моей голове лихорадочно заметались мысли. Что должен делать лидер, какой ответ правильный? Да и вообще, как избегать таких конфликтов?
Нутром я чуял — никто не будет разбираться, что у нас не сложились отношения в группе.
— Э, братва, вы как-то не так учёбу начинаете.
Боря, видимо, пытался разрядить обстановку, но я положил ему руку на плечо, чтобы он замолчал, и ответил, глядя Блонди в глаза:
— Да, я думаю, вы будете слушать.
— Три раза «ха», биг босс, — Блонди развернулась и пошла, затем остановилась, — Биби?
— Но ведь нам надо учиться в группе? — донеслось от скромной рыжеволосой.
— Биби, ты подумай… — начала было блондинка, но я оборвал её:
— Короче, Блонди. Либо остаёшься с нами, либо катишься на все четыре стороны.
— Чего-о-о?! — глаза Медведевой вспыхнули, — Ты, типа, выгоняешь меня? А ю крэйзи?!
В этот момент я заметил, что с другой стороны коридора неспеша летела эльфийка. Всё, как положено, было при ней — и платье, кажущееся прозрачным, и откровенные вырезы, и струящиеся по плечам почти белые волосы.
— Народ, за мной, сейчас найдём кабинет директора, — я махнул и пошёл навстречу летящей ушастой.
Пойдут или нет?!
Я не оборачивался, но сердце заколотилось, как бешеное, и мои расправленные плечи свело, как судорогой. Походку крутую, спину прямую — так нужно. Теперь все решения за мной.
Или так и останутся стоять?
Вообще, всё, что у нас происходит, это норма? Или мы тут сейчас в коридоре заработали с десяток проступков?
— Здорово ты её, Герыч, — послышалось из-за спины.
Бобр шёл за мной.
— Я даже не знаю, мне кажется, это неправильно, — неуверенный голос Биби.
Айбиби тоже была тут.
— У меня создалось впечатление, что у нас вообще всё неправильно, — и раздражающий голос носатого.
Анатолий всё же принял верное решение.
А вот Блонди я уже не слышал…
Конечно, это было больше поражение: минус один в группе. И что теперь, как это воспримется системой?
— Кхм… — кашлянул я, привлекая внимание эльфийки, — Девушка.
Мне самому было стрёмно, но я, городской житель, ну ни фига не представлял, как нужно обращаться к сказочным существам.
— Пфф, — послышалось от Анатолия.
— Да, господа плееры? — эльфийка подлетела, и её грудь заметно качнулась, когда она притормозила рядом.
Было сложно сразу вспомнить, что я хотел спросить. Зачем вообще такие существа в академии? Ну ведь сбивают с учебной мысли!
Судя по вытаращенным глазам Бобра и Лекаря, их учебные мысли тоже сбились…
— Нам нужно в кабинет Гармаша Дворфича, — протянул я.
— Прекрасно, — эльфийка кивнула, — Прошу следовать за мной.
Что это была за беготня. Коридоры, лестница, коридоры, большой холл…
— Вау! — вырвалось практически у всех.
В центре портал, такой же, как и под Сито — небольшой постамент, окружённый колоннами.
Но наше внимание привлёк не он…
Портал находился меж двух огромных, чуть ли не до потолка, статуй. Один воин, другой маг. Рыцарь стоит, расправив плечи и опустив меч и щит, и смотрит куда-то вдаль. А маг в эту же сторону протянул свой посох, словно посылая магический заряд, да так и застыл…
Его посох был толщиной со столб, и эта махина протянулась через весь холл, а с его конца срывалась изогнутая струя света.
Этот луч, больше напоминающий электрическую дугу, бил в герб школы, прямо в сектор с компьютерной мышкой.
— Ядрён батон, — с придыханием сказал Бобр, — Аим и Рандом…
Под гербом две широкие лестницы вели на верхние уровни, внизу между ними тоже виднелся проход.
— Это всё прекрасно. Но спешу обрадовать, что мы потеряли из виду нашего гида, — произнёс Анатолий.
Он был прав — форменная эльфийка опять унеслась, даже не оборачиваясь. У меня стали закрадываться подозрения, что у них все достоинства — это красота, а ум оставляет желать лучшего.
— Эй, нубяры, вы чего тут забыли? — донёсся знакомый, но чуть грубоватый голос.
В холл из того же коридора, из которого прибежали мы, вошёл Кент. На него было жалко смотреть, но игрок довольно улыбался своим мыслям.
Изорванная джинсовая куртка, штанина в одном месте разлохмачена, лямка рюкзака оторвана. Кент тащил свой щит с зарубками, а под мышкой держал шлем с красным гребнем.
Я вспомнил про того гоблина, убежавшего по склону горы. Значит, догнал-таки его игрок.
— Не видите, что ли, это крыло Перскома? — Кент ткнул пальцем в герб, и в подсвеченный сектор, — Здесь персики, второй курс, и вам, плеерам, тут находиться нельзя…
— Да… мы… это … ну-у-у… — пробубнил Борис.
— Даже дубинки нубские не получили, а уже шатаетесь везде.
Мои тиммейты бочком-бочком переместились мне за спину. Вид у Кента был очень уставший, поэтому он не сразу разглядел меня среди группы.
— Опа-опа, — у него сыграли брови, — Нюбс.
— Неа, — я покачал головой, — Уже прошёл церемонию.
Кент поджал губы и выдавил:
— Поздравляю, — а потом всё же не удержался, спросил, — И кто?
Его вопрос прозвучал грубовато, с вызовом.
Я вздохнул и переглянулся с ребятами. Лишнее напоминание о грядущих проблемах.
— Ремесленник, — ровно ответил я.
Надо сказать, лицо у Кента сразу же просветлело, он дружелюбно улыбнулся. Но игрок продолжал держать фасон второкурсника.
— А чего вы здесь забыли-то? Просто серьёзно, особо разгуливать по академии нельзя…
— Да нас эльфийка к директору вела, — начал было я, — Мы честно пытались успеть за ней.
— А, эти сисястые ухолёты, — Кент понимающе кивнул и отмахнулся, — Я перехожу на третий курс, и до сих пор не могу за ними угнаться.
Он со вздохом посмотрел на лестницу, потом всё же поманил за собой рукой:
— Ладно, пошли за мной. Проведу, так и быть.
Кабинет директора находился чуть ли не в подвале. Вход в него был похож на настоящее подземелье, и Кент обмолвился, что это из-за того, что Гномозека — гном по крови. Тянется, так сказать, к истокам.
Но, пока шли к кабинету, мы много говорили. Кент очень обрадовался, когда узнал, что я — лидер группы.
«Во, значит, нормальные времена будут. Я всегда считал, что именно крафтеры должны руководить группами.»
Чувствовалось, что роль балласта в группе Кенту очень надоела, и ему очень хотелось выговориться, излить свои мысли по этому поводу.
«Ну вот что за хрень — никто без нас не может, а слушаться должны мы? И ради чего все походы вообще? Ради крафта! Ради шмоток, ресурсов!»
Кент говорил и говорил о том, как недооценены крафтеры, и какая вообще вся эта система обучения корявая.
«Видишь ли, они нас „прокачивают“. А потом? А потом мы их прокачиваем! Да без алхимии даже в имперские рейды не ходят!»
В общем, он довёл нас до монолитной каменной двери, и взял с меня обещание, что ещё «замутим дела кое-какие, всё будет круто!»
— А это кто был? — чуть ли не хором спросили мои тиммейты, едва Кент исчез.
Я ответил:
— Кент, не последний человек в Батоне.
— Ну да, чувствуется, что крутой чел, — кивнул Борис.
— А вот меня одолевают сомнения, — протянул Анатолий, — Он же балл…, — тут Лекарь покосился на дверь в кабинет директора, — Кхм, он же ремесля.
Я ничего не сказал, и уставился на дверь. Монолитная каменная плита, вся в каких-то рунах. Действительно, будто вход в подземный город гномов.
— И что мы должны сделать?
— А может, просто толкнуть? — спросила Биби, — Ну, ладошкой…
— Ага, такую дуру толкнёшь, — Боря поднял голову, оценивая преграду, — Тут таран нужен, или мощный скилл. Чтоб долбануть, как следует.
— Вообще-то, деревня, это кабинет директора, — протянул Лекарь.
Маленькая Биби всё же сделала шаг и упёрлась ладошкой в камень.
— Ну, сеструха, я же гово…
Договорить Бобр не успел, потому что каменная плита со скрипом разъехалась на две створки.
— А… это ты как?
Не успели мы зайти внутрь, как меня окликнули:
— Гончар!
Лана Медведева стояла возле угла, где исчез Кент, и хмуро смотрела на меня. Она хотела ещё что-то сказать, вроде как набрала воздуха, но лишь сильнее поджала губы.
Я кивнул в сторону кабинета:
— Директор всех пригласил.
Блонди тряхнула головой и прошла мимо меня, стараясь не встречаться взглядом. Я нутром чуял, что закидонов у неё хватит на все пять курсов… Но, как настоящему ремесленнику, мне надо учиться работать с любым сырьём.
Кабинет внутри так же напоминал подземелье. Рабочий стол ректора, массивная махина из дубовых досок, стоял посередине, заваленный всякими бумагами. Вдоль стен такие же массивные полки, полные разных предметов.
Мой взгляд геймера сразу определил, что это в основном магические артефакты. Часы, чучела диковинных животных, какие-то колбы, горшки, мешочки.
За столом находился постамент с троном. С самым настоящим троном, вырезанным из камня, и на нем сидел ректор. Уже не в костюме, а в доспехах — воронёная до черноты кольчуга, сапоги и перчатки из бурой кожи, и роскошный плащ из чёрного меха на плече, спускающийся на ногу. Седая борода лежала поверх чёрного меха.
Дворфич выглядел, как настоящий гном. Великий воитель.
Картину завершал огромный молот, висящий позади на стене в лапах дракона. Фигура чудовища была выполнена из золота, и я даже не представлял, сколько это может стоить.
Молот представлял собой огромную кувалду — чёрная боевая часть, исписанная рунами, и оплетённая шнуром ручка. Скромно и со вкусом.
А вот вокруг трона валялось разбросанное золото. Кубки, чаши, украшения, диадемы, камни в оправах — всё искрилось и переливалось.
Видимо, на наших лицах было нарисовано настоящее недоумение, и Дворфич ответил, указав пальцем вокруг:
— Знаете, гномья кровь требует такого. После тяжёлого рабочего дня прийти и посидеть в кусочке родного мира, — он расслабленно откинулся назад, — А сегодня был очень тяжёлый день.
Его взгляд пробежался по группе и остановился на мне.
— Вижу, все уже перезнакомились.
Мы кивнули.
— Есть вопросы?
Все непроизвольно повернулись в мою сторону, и я ответил:
— Куча вопросов.
— И это хорошо, — весело ответил ректор, — Значит, мозги соображают. Вы понимаете, что сегодня произошло?
— Ну, неполадки какие-то…
— Неполадки… — Гармаш Дворфич покачал головой и погладил бороду, — Мне восемьсот лет, плееры. И я точно могу вам сказать, что такие неполадки просто так не происходят.
— Но ведь вы сказали…
Гном поднял руку.
— Гончар, ты теперь лидер группы, хотя не должен был.
— То есть?
— Ну, определяющая статуя, она… Как бы сказать. Магическая программа, в которой собран весь опыт целых поколений магов, — он встал, сбросил плащ на трон и стал ходить по постаменту, — Раньше, в древние времена, мы действовали наощупь, пытаясь овладеть силой…
Его нога задела кубок, тот со звоном скатился вниз. Ректор проводил взглядом источник шума.
— И не всегда это заканчивалось хорошо… — он с грустью посмотрел на молот, вздохнул, потом махнул рукой, — А, я не об этом. Всё это вам расскажут на уроках.
Он спустился с постамента, и подошёл ко мне.
— Группа должна знать, плеер Гончар. Ты отвечаешь теперь за четверых, и у них нет пути назад. Система теперь устроена так, что чаще всего исправляет свои ошибки одним образом.
Я понял, о чём говорил Дворфич, и стиснул зубы. Но Глазьева ведь предупреждала, что не стоит говорить каждому встречному, что я сын Чекана. Если жизнь дорога.
Ректор пробежался взглядом по нашим лицам:
— Все знают, каким образом?
— Я так понимаю, обнуление? — спросил Анатолий.
— Лекарь, — улыбнулся ректор, — Достойный наследник династии Лекаревых. Да, верно, обнуление.
Носатый едва не расплылся от счастья, когда упомянули его семью. Хотя заявление о том, что всех могут обнулить, никому не понравилось.
Я не выдержал:
— Но, Гармаш Дворфич, разве это честно?
— Ты про что?
— Я вообще про обучение в группах. Как могут все отвечать за одного? Тем более, когда есть такие классы, как ремесленники.
— Это опыт нескольких поколений, Гончар.
— Но ведь так могут обнулить по-настоящему талантливого игрока, — возмутился я, — Попадёт сильный маг в слабую группу, и всё… А ведь у него могло быть великое будущее.
— По-настоящему сильный маг… — начал гном, возвращаясь на трон. Усевшись, он продолжил, — Такой маг вытащит всю группу, и ещё сверху добавит. Знаешь, даже среди нюбсов ходит такая поговорка: «Везёт сильнейшему.»
Я кивнул, поджав губы. Да, в стенах Баттонскилла эти слова приобретали особый смысл. Навык и удача.
— И, Гончар, ты переоцениваешь значение одиночек, — сказал Дворфич, — Система строилась не одно столетие.
— Но ведь…
— Вторая мировая война, — отчеканил гном, — После которой Министерство Магов… кхм… Игроков приняло окончательное решение. Группа, или, как сейчас говорят, пати, это основа.
— И у вас есть пати? — подала голос Биби.
На миг глаза гнома подёрнулись воспоминаниями.
— Была, — вздохнул он, — Но не об этом речь. После окончания академии у вас будет возможность стать одиночкой, но это путь в никуда, запомните.
Подождав, пока до нас дойдут его слова, ректор обратился ко мне:
— Гончар, есть два пути. В первом вы сталкиваетесь с трудностями порознь, во втором сообща.
Я понял, что опять всё упирается только в моё решение. Блин, мне так хотелось от этого Гномозеки мудрого покровительства, чтобы он чётко сказал: делай вот так, и будет правильно.
— А о чём речь? — наконец спросила Блонди.
Пауза затягивалась, и, наконец, я сказал:
— Я — сын Тёмного Чекана.
Честно, я ожидал худшей реакции. Но тиммейты отнеслись по-разному.
— Вот зе фак!
— Ни фига себе, братуха, ну ты крут!
— Правда, того самого Чекана? — спросила Биби.
— Хм, горшечник, я даже не ожидал, — протянул Лекарь, — Говорят, род Чекана — великий род.
— Эй, пипл, вы вообще понимаете, что он сказал? — одна только Блонди, округлив глаза, смотрела на меня как на чудовище.
— А ведь я говорил в министерстве, но они не верят, — усмехнулся гном, — Говорил, что молодёжь не знает уже тех времён, и Чекан становится для них сказкой. Чем дальше от беды, тем больше сомнений.
— Но ведь надо сообщить в Надзор, в Забвение, — замялась Блонди, — Это же… это…
— Ну, госпожа Лана Медведева, — покачал головой гном, — А ведь Чекан, ещё до того, как стал Тёмным, помог вашей семье.
— Мы стараемся не вспоминать об этом, — гордо подняв голову, ответила Лана.
— И много ли в этом чести?
— Но… Это же Тёмный Чекан.
Гном улыбнулся, заметив сомнения во взгляде блондинки, и сказал, обращаясь ко мне:
— Правильно сказали в Отделе Забвения, что неизвестные взломали систему. Только это они же.
Видя моё удивление, Дворфич пояснил:
— Гончар, кому-то нужно, чтобы ты прошёл процедуру обнуления. В министерстве мне не верят, но я боюсь, что там уже много заинтересованных.
— А зачем тогда было вытаскивать меня? — удивился я, — Ну, был бы и дальше нюбсом…
— Вот это и предстоит выяснить. Что-то есть в твоей памяти, и это что-то можно извлечь только при глубокой чистке.
У меня чуть перехватило дыхание…
— И вам тоже нужно?
Тот усмехнулся:
— Ну, я бы не отказался узнать. Но, так подозреваю, это тёмная магия. Чекан — единственный гусляр, который мог положить армию одной нотой.
— Ядрён батон!
У меня пробежали мурашки по коже. Получается, в моей голове формула магической ядерной бомбы?
— Поэтому, Гончар, я предупреждаю вас всех, — ректор обвёл взглядом всю группу, — Вам не дадут закончить год.
— Э-э-э… — протянула Блонди, — Но, если сообщить…
— Тогда всё напрасно. Процедура обнуления, и все спокойно едут домой нюбсами. Вот, Анатолий, как давно ты узнал, что игрок?
— Ну… Когда исполнилось семнадцать лет, — нехотя протянул Лекарь.
Судя по лицам остальных, они тоже не всегда знали о том, кто их родители.
— Это — законы Невмешательства, — отчеканил ректор, — Вторая мировая хорошо научила нас, что магия должна быть под строгим контролем. Даже родители не могут говорить детям, что они — игроки. По крайней мере, до возраста силы.
— Но почему?
— Узнаете на уроках истории, — улыбнулся Гармаш, — А теперь то, ради чего я вас позвал.
— А разве не ради этого? — я удивился, — Не ради моего признания?
Ректор покачал головой, и сделал знак помолчать:
— Я говорил, что вам не дадут учиться, и систему взломали не просто так. Пока никто не знает, — он вздохнул, — но вам не выпали первые скиллы.
Молчание затягивалось. Ректор, объявив о проблеме, выжидательно смотрел, положив руки на подлокотники.
Дело было в том, что почти никто из нас не представлял, что всё это значит. Ну, не выпали первые скиллы… Что-то типа, учебников не хватило?
Мне на ум приходили некоторые игры, где умения надо было выбить, и навыки твоего персонажа зависели от простого везения. Неужели в Баттонскилле так же?
— Я не андестенд, — протянула Блонди, — Какие скиллы?
— Я так понимаю, речь идёт о первых умениях, которые выдадут в соответствии с классом… — Лекарь задумчиво потёр подбородок, — А, где мы можем их получить?
Дворфич не ответил, продолжая смотреть. Я как чувствовал — в нём сейчас проснулась учительская жилка, и ему было необходимо, чтобы мы сами решали проблему.
— Ну всё, братва, скиллы не дали, расходимся по домам, — нервно пошутил Бобр.
Наконец, я сказал:
— Гармаш Дворфич, я так понял, это тоже не «рядовая неполадка»?
— Очень не рядовая… — ответил, усмехнувшись, гном, — Давно, давно уже первый курс не соответствует своему символу.
— Поиск магии? — вспомнил я лекцию Селены Лор.
— Да. Мы, чтобы не терять время, ставим студентов в полу-тепличные условия. Нам важнее быстро подготовить толпу игроков среднего уровня, чем пару-тройку магов уровня Мерлина…
Мерлина? У нас, конечно, сразу же появился вопрос по поводу этого знаменитого волшебника, но гном только отмахнулся.
— Магические кланы ждут от нас игроков, которые могут действовать в команде. Это раньше они искали магов годами, а сейчас очередь уже к ним.
Дворфич пояснил, что в былые времена маги обучались по-другому. Юные ученики отправлялись в разные магические земли, где искали свою «основу» — тот самый первый навык, который определял их будущее.
Отсюда и символ «Ньюплэй» — поиск магии.
Сейчас различные магические школы, и Баттонскилл в том числе, уже не тратят время на это. Алгоритм давно понятен, и магу не требуются годы, чтобы понять своё предназначение.
А символ остался…
— Да, это поток, — сказал Дворфич, видя моё сомнение, — Тебя волнуют отдельные таланты, которые не смогли подняться. Если бы вы, плееры, представляли угрозу, что нависла над миром, вы бы поняли систему.
— Настоящая угроза? — наконец, подала голос Биби.
Рыжая скромница всё это время стояла чуть позади.
— Нет, блин, анриал, — огрызнулась Блонди.
— А, родная кровь, — улыбнулся Гармаш, подмигнув Айбиби, — Да, всё это… — он пальцем указал на школу над нами, — всё это не просто так. Мы защищаем мир от…
Но ректора уже не слушали. Все, округлив глаза, таращились на рыжую девчонку.
— Родная кровь? — удивилась не только Лана, — Что за ситуэйшен, подруга?
— Это что, ваша внучка? — вырвалось у Бобра.
Дворфич лишь засмеялся, похлопывая по бороде, и отрицательно покачал головой. Я же теперь с сомнением смотрел на небольшой рост рыжеволосой.
— Если б она была моей внучкой, — отсмеялся гном, — Она была бы старше лет так на пятьсот.
— Ой, да это… — Биби залилась краской, — Да, ничего такого, честно.
— У вашей скромницы гномья кровь в жилах, причём не простого рода, — сказал Гармаш, — Иначе как бы она открыла дверь в мой кабинет?
Все воззрились на рыжую Манюрову, и она так покраснела, что мне пришлось срочно её спасать.
— Гармаш Дворфич, нам придётся самим искать скиллы? — громко спросил я, привлекая внимание.
Это помогло, и теперь пять пар глаз уставились на гнома, даже Айбиби.
— Да, — посерьёзнев, сказал Гармаш, — И вам лучше их действительно найти. Тогда я объявлю всем о тебе, Георгий.
— Но ведь…
— Только известность — твоя лучшая защита. Не всё гладко в министерстве, и нам нужно выявить предателей. Да, мы будем ловить на живца, Георгий.
Я даже не стал спрашивать, кому это «нам». Я чувствовал, как тиммейты уставились на меня. Вечно удивлённый взгляд Биби, восхищённый Бобр, скучающе-разочарованный Лекарь, и злющая Блонди.
Спокойно учиться магии нам не дадут.
— Я в силах вам помочь, лишь дав проводника, но вам придётся искать и выбивать их самим.
— Выбивать?! — вырвалось у нас.
— Так, господа плееры, боюсь, у меня нет времени. Учёба начнётся через два дня. Завтра учеников знакомят с академией, послезавтра будет ужин-посвящение. Первое занятие, где вы увидите, какие вам выпали скиллы, будет на третий день.
Он явно говорил это не просто так.
— Сейчас вы пойдёте на склад, получите оснащение, с которого начинают все новички, — и ректор достал из-под плаща… мою дубинку.
Точнее, дубинку модератора Чернецова.
— Возьми, Георгий, — сказал ректор, — Думаю, эта дубинка очень тебе подходит.
— Но это не моя…
— Возвращать всё равно тебе.
Я снова взял в руки дубинку. Самое обидное, я не помнил, где её посеял.
Сзади заскрипели створки дверей, и это был явный намёк, что разговор закончен. В открывшемся проёме парила эльфийка. В кабинете ректора было темнее, чем снаружи, и её силуэт выглядел как картинка.
— Вас проводят, — Дворфич указал на выход.
Мы повернулись, а потом я, словно вспомнив, повернулся:
— Гармаш Дворфич, а как же… кхм… врождённое умение?
— Ты про своё вскрытие замков?
Я даже не удивился, откуда он узнал, и сразу тряхнул головой.
— Это наследственное, — улыбнувшись, сказал Дворфич, — Тебе, думаю, досталось от матери.
— Мама? — растерянно спросил я.
— Да, Гончая была хорошим ассасином, — ректор вздохнул, а потом кивнул своим мыслям, — Хорошим.
Я поджал губы. Адская Гончая — ассасин. Я сначала подумал о голосе внутри статуи, а потом почему-то вспомнилась Глазьева, в её чёрном костюме. И как она смотрела на наручники, которые я расстегнул силой мысли.
— Эти способности могут остаться, могут исчезнуть. Потому что у тебя свой путь. Бывает, что выбиваешь такой же скилл, и тогда маг достигает невиданных высот в мастерстве.
— Исчезнуть? — растерянно спросил я.
Надежда, что «ремесленник» — это ошибка, таяла на глазах.
— А эту статую я мог этой способностью сломать?
— Нет, тебе же сказали, — Дворфич нетерпеливо побарабанил пальцами по подлокотнику, — Только игроки десятого…
— Но их же нет, говорят.
— Раньше были, Георгий. И оставили после себя вещи, сила которых для нас непостижима, и её не увидеть просто так.
И ректор указал пальцем на полку. Там посреди часов и статуэток, рядом с высушенной когтистой лапой стояли драные тряпичные сапоги. Напоминали дырявые шерстяные носки, которые не стирали так долго, что теперь можно было спокойно «поставить».
Блонди поморщилась — от сапог и вправду, кажется, пованивало недельными носками.
— Вот, например, «сапоги дьявола». Пока не оденешь, никогда не поймёшь, какую силу они дают. Тоже остались от ремесленника десятого уровня.
— Получается… — начал было я, но Дворфич указал на дверь:
— Кажется, ваша провожатая уже вас провожает.
И действительно. Полуголая эльфийка была уже в конце коридора.
Вскинувшись, мы понеслись за ней, как угорелые…
«Сисястый ухолёт», как назвал их Кент, всё-таки смылась от нас. К счастью, потеряли мы её почти в конце пути, и вскоре, после пары заходов «не туда», мы вышли к складу.
То, что нам сюда, мы поняли по толпе игроков, стоящих в коридоре. Я только поморщился — ну всё, как и везде. Очередь.
Плееры переговаривались, прикалывались, и заходили сразу целыми командами. А потом выходили, таща под мышкой снаряжение. У кого это были мантии, у кого-то виднелись и щиты или даже крепкие нагрудники. Но у каждого в руках обязательно была дубинка.
— О, группа Гончара, — чуть громче обычного поприветствовал нас черноволосый парнишка.
Он был чуть выше меня ростом, крепкого телосложения, и с прической а-ля военный ёжик. За ним стояли несколько ребят, и у всех вид был, как у коммандос перед отправкой. Ну просто бруталити.
Я пытался вспомнить, как его зовут, но из памяти вылетело.
— Жду не дождусь, когда с вами сыграем в «догонялки», — сказал «ёжик».
— Чего? — растерянно посмотрел на меня Бобр.
Я чуть толкнул его локтем. Нельзя было создавать видимость, что мы чего-то не знаем.
— Почему нет? — ответил я, улыбнувшись, — Победит сильнейший.
— Ну что ты так сразу? — чуть вытянулось лицо парня, — Может, и у вас есть шанс?
Я не сразу даже сообразил, что это подколка. Уровень — детский сад. Но беда была в том, что к нашему разговору прислушивались многие вокруг.
Вот, чего я и боялся. Мы быстро себе заработали врагов. По крайней мере, дружить с этими я не собирался.
— Ахах, круто ты их, Серый, — засмеялась девчонка из его группы.
— Э, конь, я чего-то не догнал! — Бобр набычился, собираясь двинуться вперёд.
Я придержал его и махнул головой Лекарю, чтобы тот помог. Он только поморщился:
— Не вижу смысла лезть в деревенские драки. У нас и так уже проступок есть…
— Правильно, ухонос, — кивнул Серый, — Вы и тот будете год отрабатывать.
Смех за его спиной, и растерянное лицо Анатолия. Он ещё не привык, что все приколы в адрес нашей команды — это и в его адрес.
Я вздохнул. Ах ты ж дрянь ежистая, чтобы сейчас сделать такое, чтоб тебя дураком выставить?
Мой взгляд упал на высокую двойную дверь, через которую все попадали на склад. Дёргали большие кованые ручки, тянули массивные створки. Подошла как раз очередь Серого, и они уверенной гурьбой пошли к дверям.
Мне кажется, или там замочная скважина. Я стиснул зубы…
Ну же, мама! Дворфич намекнул, что это от тебя досталось. Вот бы сейчас…
Я пытался нащупать внутри хоть какой намёк на магию.
— Какого хрена? — «военный ёжик» потянул ручки, и беспомощно сотряс дверь.
— Что там?
— Закрыто! Не понял, чего это…
— Дай я.
— Ща!
Он ещё потряс двери, пытаясь открыть. Я едва сдержал улыбку.
— Да закрыто, Борзая, — отмахнулся Серый, когда девчонка из его группы тоже стала дёргать.
Тут створки распахнулись, и оттуда раздался скрипучий старческий голос:
— Это кому тут уши поотрывать, жёлуди нюбсовые?!
Под общий смех внутрь прошли недовольный Серый и его группа. Он ещё бросил напоследок на меня взгляд, и мне не удалось сдержать улыбку.
Склад выглядел, как большинство складов. Пространство у двери, через которые мы вошли, было отделено стойкой. Поднимаешь столешницу, пролезаешь через вырез, и проходишь дальше, мимо бесконечных рядов с полками.
Стеллажи стояли в огромном зале насколько хватало глаз. И высота у них была такая, что голова кружилась.
— Эй, есть кто? Ау! — Бобр гаркнул во всё горло.
— Что ты орёшь, литл биг, — сморщилась Блонди, — Вон же звонок.
И вправду, на стойке стоял звонок. Одно прижатие рукой… дзынь!
Тишина.
— Братва, может, поищем? — Борис положил руки на столешницу, собираясь поднять.
— А ну, плеер пеньковый, руки! — скрипучий голос резанул по ушам, как по стеклу, прилетев откуда-то из-за полок.
Бобр сразу убрал руки, спрятав за спину.
— Иначе в следующем году плееры получат дубинку из бобровых костей, — голос приближался, подчёркиваясь странным шорканьем.
Ширк, ширк, ширк…
— Откуда он узнал, что я Бобр? — в панике спросил Борис.
Я пожал плечами, и тут явился хозяин склада.
Снаряжение выдавал старый седой эльф в короткой серой мантии, из-под которой торчали костистые коленки. Поверх мантии была одета ещё вышитая золотом безрукавка, в кармашке торчали очки.
Он был гораздо ниже тех шикарных красоток, что летали по коридорам, и выглядел, как высушенное корявое деревце. Торчащие уши напоминали едва ли не лопухи, и спускающиеся ниже плеч жидкие седые волосы лишь усиливали эффект.
Старичок так же летал, но касался земли кончиками больших пальцев. Поэтому, когда он перемещался между полками, заставленными ящиками, мы отлично слышали его шорканье по каменному полу.
Ширк, ширк.
Характер у старого лопоухого был явно не эльфийский.
— А, вижу, дубинка у тебя уже есть, — эльф требовательно протянул руку, — Ну?!
Он оценивающе посмотрел на моё оружие, покрутил, поддел корявым ногтем пару сучков, и даже попробовал на зуб.
— Смородина, — цыкнул эльф, — Чекан, Чернец… А дубинка-то с родословной!
Он положил её на стойку.
Я, как стоял, так и замер, во все глаза рассматривая сучковатую палку. Разве смородина может быть такой толстой?
Погоди… Он сказал — Чекан? Как так?
— Ну, что смотрите? Хилер есть в группе? — эльф пробежался по нашим лицам.
Мы одновременно отрицательно покачали головами.
— Танк кто будет?
— Эээ… я, — Бобр поднял руку.
Старичок кивнул, и вдруг воспарил высоко вверх, превратившись едва ли не в точку. До нас донёсся шорох и стук перекладываемых вещей.
Затем эльф стал планировать вниз, почему-то останавливаясь через каждые пару метров и держась за стеллаж. Так он висел, отдыхая, несколько секунд, потом продолжал спуск. Под мышкой он держал длинную массивную коробку.
Спустившись, он, тяжело дыша, выложил пять дубинок на стол:
— Эх, возраст уже не тот… Ну, что смотришь, выбирай! — он посмотрел на Бориса.
— А… — только и выдавил Бобр.
— Только выбирай сердцем, плеер. Помни, не волшебник выбирает дубинку, а дубинка — волшебника!
Борис с волнением посмотрел на меня, у него на лбу чуть испарина не появилась. Вся группа следила за ним с придыханием — всем было интересно, как же происходит этот момент.
Бобр неуверенно коснулся одной… другой… и тут эльф хлопнул ладонью по столешнице. Он уже давно улыбался, но тут его смех наконец вырвался — старик трясся, едва не задевая лбом стойку.
— А-ха-ха! Ой, не могу, каждый год это работает, — эльф качал головой, потрясая волосами, — Ну, жёлуди нюбсовые!
— Эй, дед, ты чего? — обиженно пробубнил Бобр.
— Ничего. Бери уже дубинку любую, они все одинаковые, из яблонь молодильных, — он махнул куда-то за спину, — Лучший выбор для плеера: регенерация, бодрость.
— Настоящие молодильные яблони? — подала голос Биби и коснулась щеки.
Они с Блонди переглянулись. Лана тоже с особым интересом поглядывала на сучковатые палки.
— Да, в саду Баттонскилла давно выращиваем, — с гордостью сказал кладовщик, — Берите уже. Тут вам не средневековье, где дубинки по пять лет подбирали.
— Я, вообще-то, бард, — возмутился Лекарь.
— Ты, вообще-то, нуб, жёлудь! На дубинке побренчишь.
Анатолий скривился, и каждый взял себе по дубинке, а мне старик протянул мою.
— Повезло тебе, жёлудь. Если уж попалось такое оружие, цени его, эту смородину ещё попробуй добудь. Эффекты у неё тоже хорошие, не зря Чекан сам выстругал.
Я с совершенно другим чувством взял свою дубинку, под восхищённые взгляды группы. Как будто самурайский меч принял…
— А какие эффекты?
— Я тебе что, преподаватель?
Огрызнувшись, эльф нырнул под стол и вытащил круглый деревянный щит.
— Держи, танк. Лукоморный дуб.
Бобр принял щит.
— Стоять и ждать! Только шелохнитесь, пеньки нюбсовые, — и эльф улетел, исчез между полками.
— Круто, братва, — Борис покрутил дубинку, поднял щит, — Вы чего-нибудь чувствуете?
— Скуку, — вздохнув, сказал Анатолий.
— Это вери кул, пипл, — поглаживая дубинку, сказала Блонди, — Надо как можно скорее попасть в этот сад.
Ширк, ширк, ширк…
— Вот, — эльф хлопнул на стол кипу одежды, и рядом стопку книжек в кожаных переплётах.
Потом, опустившись под стойку, выложил мешочки. Затем указал на одежду:
— Нубские мантии, чтоб на ужин-посвящение все одели.
Тут эльф положил руку на стопку книжек:
— Журналы ваши. Храните, как зеницу ока.
— Это типа зачётки, что ли? — поинтересовался Бобр.
— Типа, жёлудь, — эльф кивнул, — Преподаватели всё расскажут.
Дальше он указал на мешочки. Такой я видел на поясе у Кента, и у меня даже перехватило дыхание.
— Ваши кошельки. Конечно, у вас там сейчас мало места, вам придётся постараться, чтобы увеличить. Что стоим?
Мы сграбастали всё в руки…
— А бутыльки? — вдруг вспомнил я.
— Какие?
— Ну, которые это… для опыта.
Эльф сначала прищурился:
— А не рановато ли… — а потом хлопнул себя по лбу, — Ну, точно, ректор же сказал.
И он улетел. Ширк, ширк, ширк.
Звякнули бутыльки об столешницу.
— Смотрите, плееры, разобьёте, — он покачал пальцем, — Новых не получите.
— Эээ… — Бобр только протянул руку, но сразу отдёрнул, — Вообще?
Эльф опять затрясся от смеха.
— Получите, конечно, но опыт вам никто не вернёт, — он захрюкал от собственной шутки, — Так что мой вам совет — под конец курса следите за своими бутыльками.
— А броню какую…
— А вы чего, в поход, что ли, собрались? — эльф прищурился.
— Ну, мало ли, — я пожал плечами.
Эльф крякнул, потом вытащил из-за стойки пару нагрудников.
— Вот, и больше не просите. У меня и так недостача на складе, не могу я каждому нубу лишнего выдавать.
Мы на миг застыли, и эльф разразился ругательствами:
— У меня ещё знаете сколько плееров за сегодня?! Ещё и персиков на практику снаряжать! А ну, быстро двигайте корнями!
Мы растерянно застыли в коридоре, держа в руках наши скудные пожитки. Возникла пауза — ведь где-то мы должны были их сложить.
— И куда идти? — растерянно спросил Бобр.
— Я так понимаю, это должен знать наш лидер? — протянул Лекарь.
— Гончар? — Блонди сыграла бровью, — Ду ю спик, или как?
Я скривился:
— Так, без паники, народ, — я закрутил головой в поисках «сисястых ухолётов».
— Опа-опа, — раздался знакомый голос.
За спиной объявился Кент. Уже переодетый в чистое и целое, правда, всё в тот же джинсовый костюм.
— Уже экипировались, нубы?
— Чего надо, мэн? — Блонди скривилась.
Кент не обратил на неё внимания, и уставился на меня:
— Гномозека сказал помочь вам.
— Ректор?! — вырвалось у меня, — Тебя?
— Ну, говорит, дело секретное, — тот пожал плечами, — Пошли, народ, на западный склон, к порталу. В Грецию полетим.
— Чего?! — тут уже не я один взволновался.
— Братух, а куда вот это? — Борис приподнял в руках пожитки.
— Ой, ну вы и нубы, — тот хлопнул себя по лбу, — Вам кошельки выдали, чего тупите?
Мы растерянно стали смотреть на небольшие кожаные мешочки, а Кент, развернувшись, пошёл по коридору.
— Ждать не буду, я меня дела серьёзные скоро. Так что ноги в руки, нубы.
На западном склоне горы Ямантау мы ненадолго остановились возле портала, глядя на солнце. Оно клонилось к вечеру и освещало квадраты полей до горизонта, и ещё какой-то городок чуть левее, лежащий далеко у подножия.
Кент стоял возле портала и проводил какие-то манипуляции, двигая руками.
— Это что там, мобы? — Борис указал на поселение.
— Это обычное село, нубы. Люди обычные там живут, хотя там и игроки есть.
Возле портала как раз трудился какой-то гоблин, весь перемазанный в извёстке.
— А ну, на! На бордюр ни ногой, на! — он потряс кисточкой, а потом провёл ей по горлу, оставляя белый след, — А то хана! На!
Мы осторожно, стараясь не задевать побелённые колонны и бордюры, взошли на постамент.
Я уже совершенно спокойно реагировал на гоблинов. Думаю, стоял бы тут тролль высотой с фонарный столб, я бы не удивился.
— Так, ну, главное, зарядите свои боевые умения, — кивнул Кент, когда под нами загорелся огонь, — А то можем сразу в пекло попасть.
— Эй, у нас же нет скиллов, — растерянно сказал я, но нас уже охватило сияние.
— Как нет скиллов?! — надрывался Кент, пока мы корчились у его ног.
Не знаю, что со мной происходило, но мозги выворачивало будь здоров.
— Нубы, вы можете сказать, или нет?
Я кое-как сел. Голова кружилась, всё двоилось, и в мыслях был кавардак. Вроде бы и по-русски мыслю, но в то же время…
— Что с нами? — спросил я, чуть не прикусив язык, который двигался непривычно.
— Баф на знание языка, — вздохнув, ответил Кент, — Давно уже в порталы встроены. Один час будете понимать местных.
Наконец, двойная картинка перед глазами слилась в одну. Это был просто рай…
Насколько хватало глаз, простиралось море. Крики чаек, какой-то город далеко внизу у побережья. В лицо веяло солёной прохладой.
Здесь солнце будто светило ярче, и до вечера было ещё далеко. Мы сидели у обрыва, но земли внизу видно не было, только кроны деревьев. Так-то здесь невысоко…
Мы были на горе, не очень высокой, но достаточно, чтобы рассматривать красоты вокруг. Я присмотрелся к поселению на берегу. Кажется, в городе был большой аэропорт — самолёты бесконечно тянулись, заходили на посадку и взлетали.
— Где мы?
— Остров Крит, — раздражённо отмахнулся Кент, — Я тебя спрашиваю, Гончар. Что значит, у вас скиллов нет?
— Ну, вот так и нет, братуха, — поднимаясь на ноги, сказал Бобр.
— Остров Крит?! — чуть не крикнула Блонди, — Это что, реально Греция? Вот зе фак!
— Настоящая Греция? — удивилась Биби.
Кент растерянно смотрел на нас, а потом ткнул пальцем в Бориса.
— А ты танк, я так понимаю?
— Ну… как бы да, — тот оглянулся на разбросанные вещи, — Вон мой щит.
— А как ты без агро собрался танковать? Ты как мобов на себя тянуть будешь? — Кент хлопнул себя по лбу, — Вы что за группа такая?
Я всё же поднялся, и стал отряхиваться. Мой скудный скарб тоже был разбросан вокруг странного каменного образования. Вроде бы и похож на портал, но в то же время это просто нагромождение камней.
Вокруг росло много невысоких деревьев, с которых свисали красно-зелёные ягоды. В нос ударил их запах — какая-то незнакомая кислинка.
— Опа-опа, — Кент, увидев ягодки, вдруг подошёл и сорвал одну.
Попробовал и сплюнул.
— Не очень спелая. Но всё равно… — он потёр ладони, — Можно попробовать кое-что добыть.
Тут он принял совершенно деловой вид.
— Так, нубы, сидите здесь и ждите. Никуда чтоб!
— Эй, — вырвалось у меня, — Ты куда?
Он двинулся к зарослям, которые окружали портал.
— Тут есть кое-что, что можно добавить в гномью настой… кхм… мне нужны ингредиенты в алхимическое зелье, — умным голосом произнёс Кент, а потом вдруг на нём появился крепкий кожаный нагрудник, а в руке настоящий меч.
— Короче, я сказал, сидите и ждите здесь, — он обвёл нас всех взглядом, — А потом будем думать.
И Кент, не слушая наши удивлённые вопросы, скакнул в сторону и исчез в рощице.
Я сразу побежал следом, и, продравшись через заросли, выскочил на распутье. Тропинка уходила в одну сторону и в другую, и куда делся этот долбанный персик, я так и не увидел.
— Пипец, — вырвалось у меня.
— Гончар, а Гончар, — ко мне продрался Борис, — Чего делать-то? Братва волнуется!
— За себя говори, литл биг, — из-за деревьев послышался голос Блонди, — Я абсолютли спокойна. Но в эту дрань не полезу, причёска у меня.
— Я бы тоже не полезла, — донеслось от Биби, — Вдруг тут водятся какие жуки?
Я вздохнул, потом толкнул Бориса назад в заросли. Нутро подсказывало мне, что у нас реальные проблемы.
— Так, народ, — начал было я, оглядывая всех.
Блонди с Биби стояли, посматривая на портал. Борис собирал свои пожитки, обнимая щит.
— О-о-о… — Анатолий выглядел хуже всех, он до сих пор так и не встал на ноги, — Я так понимаю… Это мы далеко улетели?
— Греция, Толян, — Борис подошёл и, наклонившись, похлопал его по плечу.
Для Лекаря эти похлопывания оказались фатальными. Он вдруг упал на четвереньки и уполз за портальный камень. Донеслись неприятные звуки: его выворачивало.
Блонди поморщилась, а Биби с жалостью смотрела, не зная, чем помочь.
— Так, народ, — повторил я.
Что делать, я, если честно, особо-то и не знал. Весь мой опыт в таких делах заканчивался парой турпоходов, да ещё есть игровой опыт. И какой здесь применять?
На меня уставились, ожидая ответа. Даже Лекарь выглянул из-за камня, утирая рот.
— Давайте для начала все экипируемся, — после паузы ответил я.
Я правильно рассчитал. Едва каждый взял в руки дубинку, как все стали поувереннее.
Анатолий вдруг просветлел, глядя на оружие:
— Реально, чуть бодрее себя чувствую.
Борис кое-как натянул нагрудник, пришлось помочь ему с завязками. Он взял в руки щит, дубинку, и сдержанно улыбнулся:
— Ядрён батон, если б в моём селе меня увидели в таком виде…
Нагрудников у нас было всего два, и второй решили отдать мне. Девчонки просто не хотели одевать эту «тяжесть», а Лекарь прямо сказал:
— Я бард, моё дело — поддержка.
Ладно, дубинки и броня есть, в руках у Бориса щит.
Я взял свой кожаный кошелёк, и прицепил так же, как видел до этого у Кента. Все повторили за мной.
— Ядрён батон! — с круглыми глазами закричал Борис.
Он стоял, скрючившись и засунув руку в кошелёк. И она исчезала в нём почти по самое плечо!
— Деревня, — вздохнув, сказал Анатолий, — Это же инвентарь игрока. Он ещё больше будет, когда твой уровень позволит.
Я оглядел круглый бутылёк. Простое прозрачное стекло, на длинной горловине затянут ремешок, чтобы цеплять к поясу. Заткнуто пробкой, а внутри ничего.
— Думаю, никто не в курсе, как этим пользоваться?
— У меня батя говорил, чтоб я смотрел за ним в оба глаза, — сказал Борис, помахав бутыльком, — А то, говорит, у них раздолбали один в группе. А там, типа, конец курса, и они из катакомб потом не вылазили несколько ночей, набирали.
Я кивнул и посмотрел на лица других. Ответ Бориса был понятен — никто толком ничего не знал.
— Сюда опыт собирается, — протянул Лекарь.
— Да ты что? — удивилась Блонди, приложив пальцы к губам, — Рили? А мы и не знали!
Я покачал головой и взял в руки дневник. Обычная книжица в кожаном переплёте, и на первый вид кожа самая что ни на есть натуральная.
Тиснение ясно изображало герб школы Баттонскилл.
Открыл. И, округлив глаза, стал листать.
Георгий «Гончар» Гончаров
«НьюПлэй»
1 уровень
Новичок
Особые отметки: рекомендуется «ремесленник». Сфера профессии не определена.
— Братва, тут наши фамилии! — весело забухтел Борис, — Да, ополченец! Рекомендуется!
Он чуть не пританцовывал.
— Не вижу особого повода для радости, — поморщился Анатолий, — Ну какой из меня бард?! У нас испокон веков в роду были целители.
Я, усмехнувшись, стал листать дальше, и вдруг замер.
Активные задания:
Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых.
Недоступно. Недостаточный уровень.
Чего?
Аид… Аид… Это чего, из мифов греческих? Кажется, бог смерти или что-то такое.
Я пролистнул страничку, ещё раз прочитал описание. Как мало же тут написано.
На секунду меня взяли сомнения. Ну вот чуется мне, что это всё из той же оперы — взломанная система.
— У вас задания есть какие? — спросил я.
— Какие задание, братуха, у меня всё чисто, — Борис прогнал под пальцем сразу все странички.
— Не поняла, а почему у меня опыт в минус? — возмутилась Лана.
Я, услышав её, тоже пролистал подальше.
Несколько страниц были ещё пусты, а потом открылась надпись:
Количество опыта индивидуального: — 20
Количество опыта группового: — 100
Я быстро произвёл расчёт. Всю группу оштрафовали на сто очков, а если делить на пятерых, то каждого на двадцать.
Да здравствует, так сказать, коммунизм. Хотя, если есть индивидуальная пометка, что-то это да значит.
— Так, — сказал я, — Я так понимаю, это…
— Листай дальше, — уже не так радостно сказал Борис, — Это из-за меня.
На счету группы
Поощрений: 0
Проступков: 1
— А потому что, литл биг, — в ярости начала Блонди, — нечего было размахи…
— Так! — гаркнул я, захлопывая дневник, — Решаем проблему.
Это было нечестно, но о глюке в своём дневнике я решил пока не говорить. Да и недоступно пока задание.
Лана недовольно скривилась, но замолчала. Лекарь, вздёрнув подбородок, застыл в ожидании моих измышлений. Лишь Борис и Биби просто смотрели.
— Порталом кто умеет пользоваться?
— Не, это только курс намба ту, говорят, — сразу вскинулась Блонди, — Ну, я слышала, пипл шептался.
— Второй курс, ясно, — вздохнул я.
— Омммм, омммм, — Борис встал посреди портала, закрыв глаза, а потом развёл руками, — Не, братва, ничего.
Да и порталом это можно было назвать с натяжкой. Просто утоптанная площадка, окружённая позеленевшими от времени камнями.
Машинально я потянулся к карману. Где мой телефон?
Батарейка села. Твою ж за ногу!
Треснутый экран был в ржавой пыли, и я в недоумении потёр его. Ну, откуда зелёная подсохшая кровь, это я помню. А вот…
Я сунул руку в карман и вытащил ключ, который помог мне выбраться из собственной квартиры.
— Ты чего такую грязь в кармане таскаешь? — поморщилась Блонди.
Ключ был не просто ржавый, а как будто в земле пролежал самое малое пятьсот лет. Изъеденный ржавчиной ствол в одном месте так прогнил, что я чуть потянул за кончик — и ключ обломился.
Нахмурившись, я выкинул его и отряхнул руки. Наверняка действие какой-нибудь магии.
— Кто и что знает про Грецию?
Голос подал Анатолий:
— Насколько я помню, мне отец рассказывал, что тут находятся самые изученные прорывы.
— Так, так? — я повернулся к нему, и остальные тоже.
— Ну, катакомбы, всякие данжи, — Лекарь даже чуть скуксился под нашими взглядами, — Это же Греция. Тут, говорят, такое было раньше, что до сих пор осталось в истории.
— Ты про мифы? — спросил я.
— Отец рассказывал, что все эти боги были игроками десятого уровня, — кивнул Анатолий, — Ну, если переводить на сегодняшние нормы.
— Десятого уровня? — удивлённо спросила Айбиби, — И Зевс тоже?
— Ну, вполне логично. И тут столько осталось всяких артефактов от них…
— Так, — я остановил Лекаря, — Что дальше? Как это нам поможет?
— Ну, сюда водят группы новичков, потому что…
Раздался треск кустов, и мы сразу же обернулись. В зарослях стояла какая-то тень, разглядывая нас из-за камня.
— Эй, Кент! — крикнул я, — Ты закончил там?
Тень шарахнулась. Мне почудилось, или это рога?
Самым глупым было бы сохранять наивность после того, когда вокруг меня новая реальность. Я подумал, что лучше перестрахуюсь, а потом пусть уж смеются, если окажется, что это заблудившаяся коза.
— Боря, — я нервно перехватил дубинку, — Кажется, это не Кент.
— Ой, ой, — Биби заволновалась, — А кто это?!
— Подруга, — голос Блонди дрогнул, и она бочком сдвинулась за спину Борису, — Не дрейфь, всё будет ок…
Бобр, смекнув, что к чему, оказался на удивление смелым.
— А, типа моб, да? — он выставил щит и долбанул по ней дубинкой, — Иди сюда!
Подогнув колени и сгорбившись, будто пытаясь спрятать за маленьким щитом, он стал обходить камень, подкрадываясь к потрескивающим кустам.
Снова показалась голова. Ну точно, коза, только крупноватая. Может, это козёл? Рога закрученные, и глаза такие умные.
Козёл потянулся губами и стянул оливку с куста. Стал жевать, лениво поглядывая на нас, потом посмотрел наверх, выглядывая ещё ягодки.
Бобр расслабился, и выпрямился:
— Аха-ха, ядрён батон, Гончар. Это ж обычный…
Договорить ему не дали. Козёл выскочил из кустов, оказавшись двуногим человечком с козлиной головой. Человеческий торс и руки, ниже пояса всё мохнатое, а вместо стоп копыта.
И ростом нам по грудь.
— Ме… е… елочь! — существо разогналось и боднуло Бориса в нагрудник.
— козЁ-О-О-О… — вырвалось у Бобра.
Удар оказался неожиданно мощным, и наш танк, пролетев несколько метров, плюхнулся об землю, кувыркнулся и… исчез за краем обрыва.
— Боря!!! — растерянно воскликнул я.
— Ма… а… аги! — проблеяло существо, и кинулось на меня.
Я, застыв на мгновение, просто опустил дубинку ему на лоб. Гулко ухнули рога, неприятная вибрация отдала в руки. И будто что-то сверкнуло во время удара.
Козёл отскочил, и затряс головой.
— Нече… е… естно, — проблеял он.
— Гаси его! — крикнул я, и кинулся вперёд.
Громко сказано… Биби, зажмурившись и обняв дубинку, так и осталась стоять, Блонди же, завизжав, унеслась за камни в кусты:
— Хе-е-елп!!! Хе-е-е-елп, пли-и-из!!!
Один Анатолий, выставив оружие, переминался позади козломена.
— Я… Я… Судя по всему… Не двиг-гайтесь, уваж-жаемый монстр! — он замахнулся.
Но монстр оказался уворотлив. Он поднырнул под дубинку Лекаря, мотнул головой, и бедный бард улетел, долбанувшись спиной в валун возле портала.
— А! — вырвалось у него, и он сполз, выронив дубинку, — О-о-о…. Умираю…
— Сме… е… ешно! — захихикал монстр.
Он стоял, коротышка метр с кепкой, и, схватившись за живот, ржал своим блеющим смехом.
Да блин, он же едва больше пятиклассника. Я, стиснув зубы, кинулся в бой.
— Умира-а-аю… — страдал Анатолий.
Схватив дубину двумя руками, я начал размахивать ей перед собой, наступая на противника, и козёл сразу почуял, что намерения у меня серьёзные.
Вот только ловкости у него было хоть отбавляй. Он подныривал под удары, и смеялся:
— Ме… е… едленно! — он продолжал смеяться, как вдруг ему прилетело по уху.
Брызнула кровь, и козлорогий, отскочив, обиженно надулся. А потом нахмурился и прорычал, обнажив крупные зубы.
— Сме… е… ерть! — проблеял он.
Мне стало страшно, и теперь мне пришлось скакать, уворачиваясь от рогов.
В какой-то момент он всё-таки поднырнул под меня, и в нагрудник мне воткнулись рога. Непреодолимая сила подняла меня вверх, и я, подлетев метра на два над землей, рухнул вниз.
— ААА! — у меня звезды сыпанули.
Это было больно…
— НА!!! — голос Бориса грохнул по ушам, а потом козёл жалобно заблеял и его крик вдруг оборвался.
Я поднялся, и потряс головой. Вот так приложило. У меня тряслись коленки, сердце ходило ходуном, и я едва взял себя в руки.
До сих пор страшно.
Борис, чудом выбравшийся из пропасти, стоял хмурой тучей над козлорогим, на его дубинке виднелась кровь.
У монстра закатились глаза и вывалился язык, до чего сильно заехал ему Бобр. Прилетело бедному мобу по темечку.
— Ну что, братва, с боевым крещением нас? — весело гаркнул Борис, и долбанул по дубине щитом.
— Умира… — Анатолий вдруг встрепенулся, и, закряхтев, встал, — Что, мы справились?
Он, морщась от боли, потёр затылок и выгнулся. Спиной его приложило будь здоров.
Биби открыла один глаз:
— Правда справились?
Над козлом вдруг возникло сияние и застыло сверху огоньком. Мы все переглянулись.
— Это то самое, что я думаю? — растирая затылок, подошёл Анатолий.
— Скилл? — с надеждой спросил Борис.
Он опустился и провёл рукой через огонёк. Пальцы прошли, как через дым, огонёк остался на месте.
Я, закусив губу, снял с пояса бутылёк. Чем чёрт не шутит? Откупорил пробку и поднёс тару к огоньку…
Сияние мгновенно утекло внутрь, и теперь на донышке там плескалось чуток сияющей жидкости.
Округлив глаза, мы все переглянулись.
— Опыт, — кивнул я, подтверждая мысли всех вокруг, и сразу открыл журнал.
Количество опыта индивидуального: — 13
Количество опыта группового: — 93
Я быстро произвёл подсчёт. Семь опыта дали за этого беднягу.
— Живём, народ, — улыбнулся я, — Так скоро выберемся…
— Я так подозреваю, — начал Анатолий, листая свой дневник, — ещё неизвестно, сколько надо набрать опыта к концу учебного года.
— Ядрён батон, ты чего такой кислый? — Борис светился, — Ща нащёлкаем их как семечки.
— Дикий сатир, — сказала Биби, а потом покраснела, когда мы все удивлённо на неё уставились, — Тут написано теперь.
Она указала на дневник.
И вправду, появился перечень убитых группой монстров.
— Э, а где наша блондинка? — Бобр удивлённо замотал головой.
Я сразу же вскинулся, окидывая взглядом заросли. Пипец, забыли про Лану!
— Я так понимаю, она поддалась эмоциям и в панике просто убежала, — Анатолий осуждающе покачал головой.
Тут же визг Блонди прилетел из зарослей, а потом и выскочила она сама. Девушка тяжело дышала, рукава у неё были порваны, а когда-то ниспадающие на плечи волосы теперь были взлохмачены и увешаны лесным мусором.
Что похвально, дубинка так и была у неё в руках.
— Эй, ты чего, сеструха?! — Борис улыбнулся, но Лана, не ответив, перебежала на другую сторону и нырнула в заросли там.
Мы переглянулись, а потом оттуда, откуда она выбежала, раздался треск. И куча блеющих голосов…
— Сме… е… ерть!
Кусты надрывались от треска, и, кажется, к нам ломилось целое войско.
— Братва, опыт сам бежит в наши лапы… — начал было Боря, вставая в стойку с щитом.
— Сдурел?! — я схватил его за нагрудник и рывком послал в ту сторону, где исчезла Лана.
— Э, да мне батя же… — начал было Бобр, но к счастью, не стал пререкаться, и задвигал поршнями.
Анатолия долго уговаривать не пришлось, а вот Биби… Она так и застыла, круглыми глазами глядя на меня, и я схватил её за плечо, рванул.
И не смог сдвинуть с места…
— Какого?! — я ещё раз бессильно рванул, но она была как столб, — Бежим, Айбиби!
Из кустов показался первый сатир. Окинул полянку ошалелым взглядом, и сразу же увидел труп своего сородича:
— Ме…е…ерзавцы!
— См…е…ерть! — донеслось от его друзей.
— Коне…е…ец! — зарычал сатир, и, разогнавшись, поскакал в сторону рыжей.
— Биби! — рявкнул я, не успев ничего сделать.
Сатир влетел, как в столб, а Манюрова даже не шатнулась. Замотав головой и танцуя, как пьяный, козлорогий сел и, удивлённо открыв рот, уставился в пустоту.
— Кре…е…епка…
— Это же… пипец. Биби! — в моём голосе прорезалась последняя надежда.
— А… Я… Поняла!
Она моргнула, и, кое-как очухавшись, всё же побежала следом за мной.
Мы продрались через кусты с другой стороны портала. Я плечом саданул оливковое дерево, и несколько ягод посыпались на нас. Кажется, что-то упало мне за шиворот.
Выскочили на тропинку, зигзагами уходящую в гору через такие вот островки высоких кустарников.
Бобр с Лекарем ждали нас.
— Эта бешеная там мелькнула, — Боря ткнул пальцем вверх.
— У меня создалось впечатление… — начал было Анатолий, но я толкнул его в спину и заорал:
— БЕЖИМ!
И мы побежали.
Я чувствовал в своей руке предплечье Биби, он пару раз едва не спотыкалась, но всё же не отставала. Когда тропинка сделала крутой поворот, я на миг обернулся.
Несколько козлорогих выскочило на открытое пространство и крутили головами. Парочка подняли носы, принюхиваясь.
К счастью, когда ветки скрыли нас, ни один не посмотрел в нашу сторону. Но надеяться, что они не ориентируются у себя же дома, было бы наивно.
Наш бег длился минут десять, но подъём стал быстро изматывать. Самое обидное, что след нашей Блонди так вообще простыл.
За нами никого было слышно. Уж стук копыт по гравию мы бы точно различили.
Я замедлился, пытаясь осмотреться, хотя на самом деле уже не мог дышать — лёгкие горели, желая выпрыгнуть из груди.
Утоптанная тропинка, и вокруг всё те же кусты. В листве проглядывались зелёные оливки, и я сразу же вспомнил о Кенте.
Где это хитромудрый? Блин, подземелье под «Сито» должно было уже меня научить, кому нельзя доверять.
— Чего… уф-ф… делаем? — пропыхтел рядом Боря, переходя на шаг.
— Надо найти… фу-у-ух… Блонди, — я остановился, и нагнулся, уперевшись ладонями в колени. Запыхался так, что будь здоров.
— Знаете, я… ух-х… думаю, что… — Анатолий так вообще сел на тропинку, — уф… это какие непобедимые мобы.
— Ну, одного же завалили, — с гордостью Боря расправил плечи.
Я кивнул, решив не упоминать, что сам Бобр чуть не погиб. Наша пати, так сказать, способна замочить одного такого моба, но уж явно не такой паровоз, который собрала Блонди.
— Где же она? — я снова покрутил головой.
Блин, как-то сказка сразу превратилась… не в сказку. Мы игроки, сбежали от толпы монстров, и сейчас даже не знаем, что делать.
Ни скиллов, ни даже самых захудалых пассивных умений. Обычные люди, попавшие в переплёт.
Может, мы что-то не так делаем?
Я попытался вспомнить хоть что-то из онлайн-игр, другого опыта у меня не было. Ведь мы же, по сути, игровая пати. А в чём секрет успеха в командной работе?
«Каждый выполняет свою роль». Помнится, когда я играл за своего орка, кому-то усиленно это впаривал.
Значит, у нас должны быть роли. Ведь мы же в будущем получим классы.
Если выживем…
— Этой зубочисткой, — вздохнул Бобр, помахав своей дубинкой, — такого козла фиг прибьёшь.
Его слова навеяли мне идею, и я кивнул:
— Слушай, давай тогда тебе побольше добудем?
Уверенность, что именно так и надо, росла с каждой секундой. Сначала экипируем танка.
— Эээ… Это как?
Я поднял свою дубинку:
— Ну вот, это вроде как моего отца. Он же сам себе выстругал её.
— Насколько я помню, раньше маги подходили к вопросу выбора оружия более серьёзно, — Анатолий, наконец, отдышался, — Сейчас же всё по-другому. Студенты Баттонскилла даже изучают всего несколько прорывов…
— А я о чём? — улыбнулся я, — Почему мы не можем?
— Другую, — Бобр чуть улыбнулся, — А ведь было бы круто.
Мы болтали, но я не забывал посматривать по сторонам. Где-то рыщут монстры и ищут нас.
— А у нас ножа нет, — вдруг сказала Биби.
Я поджал губы. Ну да, выстругать дубину особо нечем.
— Разберёмся.
Выпрямившись, я ещё раз оглядел остатки своей группы. Точнее, основу группы — её остатки где-то бегают в истерике.
— Лекарь, ты ведь бард? — сказал я.
Анатолий сразу же нахмурился. Так он и смотрел на меня исподлобья, не говоря ни слова.
— Так, народ, сразу скажу. Нам надо принимать правила игры и действовать в группе.
Брови Бобра чуть подпрыгнули.
— Гончар, а ты уже чего-то изучал, что ли?
— В смысле?
— Ну, говоришь, как батя мой. Он же Дубогрыз, танк хороший.
Тут подал голос Анатолий:
— Вынужден признаться, — он медленно выдохнул, потом вдохнул, и отчеканил, — Я. Не умею. Петь.
Я потёр лоб, пытаясь подобрать слова.
— Ну, так и я не умею сражаться.
— И я ненавижу вообще песни, — продолжил Лекарь, — Особенно нюбсовую попсу!
— А мне нравится, — сказала Биби и покраснела.
В общем, после нескольких препирательств, мы смогли прийти к общему знаменателю. Я взял с ребят слово, что они хотя бы попытаются или сделают вид, что мы команда.
Бобр — танк, провоцирующий мобов на себя. Это понравилось абсолютно всем… И, что ни странно, даже самому Борису.
— Как батя, — он с гордостью поднял кулак.
Идём дальше. Лекарь — бард, который должен воодушевлять нас своими песнями.
— Как я уже говорил, я не знаю никаких песен, — проворчал Анатолий, скрестив руки на груди.
Он так и сидел на тропинке, дубина валялась рядом.
— Слышь, Толян, ну по радио же слышал чего?
— Ненавижу попсу, — он надул губы, — И я не Толян, деревня.
Они с Бобром ещё перекинулись парой колких фраз, а я думал дальше.
Оставалась Биби.
Наш будущий маг.
Вот тут было сложнее всего. Скиллов у неё, как и у нас, вроде не было, поэтому как ей наносить урон, никто не понимал. Правда, то, что произошло там. у портала, не оставляло меня в покое.
Наверняка какая-нибудь фишка, вроде моего «отпирания замков».
— Короче, — я поднял пару увесистых камешков и сунул Биби в руки, — Пока кидайся этим.
В чём был плюс у этой рыжей обладательницы гномьей крови, так это в том, что она почти не спорила, как и Борис.
— Хорошо, — рыжая посмотрела на снаряды так, что мне её жалко стало.
Как будто ей сунули в руки штурмовую винтовку, коробку с патронами, и сказали: «Разберёшься».
— Сеструха, ты только по башке мне не заедь, — на всякий случай кивнул Бобр, — А там всё в ажуре будет.
— Это всё замечательно, — вдруг сказал Анатолий, с прищуром глядя на меня, — А ты, Гончар?
Я вздохнул.
— А я лидер группы…
Лекарь нахмурился, Бобр почесал затылок, а Биби со сомнением посмотрела на меня.
— И ремесленник, — добавил я, — И сейчас мы пойдём добывать нашему танку дубину покруче.
— Ты её сам сварганишь? — удивился Бобр.
— Постараюсь, но надеюсь, выкрутимся и без этого…
Сказано — сделано.
Я полез в кусты, присматриваясь к оливковым ветвям.
Ну же, дубина, отзовись. И мысли не было, чтоб голыми руками попробовать отломать ветку. Поэтому я машинально искал высохшее или погибшее дерево.
А там надо смотреть по степени трухлявости…
Подходящая ветка, раза в два больше моей дубины, нашлась через пару минут. Правда, потрескавшаяся и слишком сухая. Зато остальное, как на заказ — узкая с одной стороны, толстая с другой. Правда, веток и сучков было много.
Оливковая дубина.
Я поднял её и, поставив на землю, обломал всё, что смог. А потом с сияющим лицом вышел к группе.
— Вот!
Дубинку я держал над головой, словно кузнец, выковавший свой первый меч. Да, вот она, победа интеллекта над дикой природой!
— Могу лишь сказать, что оливковая дубина была у Геракла, — протянул Анатолий.
По всем параметрам наш здоровяк отлично подходил на роль Геракла. Рыхловатый, но мышцы — дело наживное, если есть, из чего строить.
— Во! — радостно воскликнул я, кивая слова Лекаря, — Боря, это знак.
Бобр особо не разделял моей радости, и с сомнением взял в руки сухую палку.
— Выглядит немного… — а потом он весело кивнул, — А, ладно, один раз живём.
— Я бы попросил в данной ситуации, — подал голос Анатолий, — не злоупотреблять такими фразами.
— Это от твоих фраз, Толян, мне очково становится, — не остался в долгу Боря.
Он взял свою старую нубскую палку и, раскрыв кошель, отпустил её внутрь. Послышался глухой стук — где-то в неевклидовом пространстве дубинка ударилась об дно.
Буквально через пять минут наша группа прошла первое… нет, второе боевое крещение.
Потому что, двигаясь дальше, мы услышали визг.
— Блонди! — Бобр среагировал первым и кинулся вверх по тропе.
— Стоять! — я попытался задержать, но не тут-то было.
Пришлось нестись следом за здоровяком. Позади пыхтели Лекарь с Биби.
Визг повторился, только немного правее, прямо за зарослями. Боря нырнул туда, мы сразу же следом…
Стена высокой скалы, к которой прижимаются деревца. Высокий зёв пещеры а прямо перед ним круглая кожаная юрта. Вокруг небольшой заборчик из жердей, скамеечка, и запален небольшой костерок.
Тут были противники, но, к счастью, они были спиной к нам.
На скамейке сидел, стругал что-то ножичком один сатир, и второй на корточках, протянув прутик, поджаривал на костре грибок. Рядом с ними стояла бутылка с красным вином, и второй только-только отставил кружку, пригубив питьё.
— А-а-а-а!!! — визг Блонди донёсся из пещеры, удаляясь внутрь.
Сатиры только весело закивали, слушая крики.
— Мя…я…ясо!
— Све…е…ежее!
Радостные сатиры ошарашенно развернулись, когда мы, с треском выскочив из кустов, застыли перед ними.
Козлорогие повскакивали со своих мест, злые козьи глазки уставились на нас.
— Ма…а. аги? — переглянулись сатиры.
— Мя…я…ясо, — кивнул второй.
— Народ, помним нашу установку? — спросил я.
Я пытался говорить потвёрже, но ноги всё равно были, как ватные.
— Мне…е…е! — проблеял один, указывая на Биби, — Ми…и…илая!
— Ой, ой, — рыжая Манюрова, как я и боялся, попятилась, зажмурилась.
— Так, Биби, готовься, — я подскочил к Бобру, закрывая её, и толкнул танка локтем, — Давай, надо сагрить на себя.
— Чего? — он удивился.
Я стиснул зубы. Блин, как же без агро-скилла…
— Смотри, — понимая, что сильно рискую, крикнул я.
Потом я указал дубинкой на того, что стоял с прутиком.
— Ты… коза!
Сатир переглянулся с напарником.
— Дойная коза, — повторил я и Бобр рядом закивал.
— Нагле…е…ец! — сатир затряс рогами.
Второй, надо сказать, не обладал особым умом и, схватившись за живот, стал ухахатываться. Оскорблённый, видя такое дело, отбросил прутик в костёр и, заблеяв что-то угрожающее, понёсся на нас.
Это произошло так быстро, что я даже не успел ничего сказать. Только успел подставить дубинку, как в нагрудник воткнулись два рога, и у меня выбило весь воздух из лёгких.
Пока я кувыркался по земле, раздавались крики, ругань, блеяние. Но я ещё был жив. А значит, надо вставать, биться дальше.
— А, бараны, идите сюда! — Боря размахивал дубиной, пытаясь отогнать сатиров.
Я видел спины его и Биби с Лекарем. Бобр не давал подойти ни к ним, ни ко мне.
Стучали рога по щиту, и нашего танка пару раз откидывало на задницу. Но Боря сразу же вскакивал, и продолжал размахивать оружием.
Остальные же только стояли за его спиной и кричали вместе с Бобром. Да ну пипец просто, командная работа, называется!
Кое-как встав, я покрутил головой. Где дубинка?
Вот она! Пальцы стиснули, и я побежал на подмогу.
— Пой давай! — я оттянул назад Лекаря, который стоял и просто орал.
Он вытаращился на меня, пытаясь понять, что я имею в виду.
— Песню давай, говорю!
— А… я… — тот только хлопал глазами, — Ну, я…
— А! — я отпустил его и схватил Биби за плечо, — Отойди чуть назад и бросай камни.
— Но ведь там же Борис, — рыжая ответила сразу.
— Сме…е…ерть!
Кручёные рога гулко бахали по щиту, и, когда я подскочил к Борису, его как раз откинуло на меня. Столкновение со мной помогло ему устоять, а вот я рухнул на пятую точку.
— Герыч, атас! — Бобр повернул лицо, — Это крутые пацаны!
— Мы справимся! — крикнул я, вставая.
Мне самому с трудом верилось в это, но лидер же должен что-то говорить?
Я, схватившись за плечо Бори, чуть выскочил вперёд и саданул дубинкой по рогам одному из сатиров.
— Ме…е…еткий! — тот отскочил, тряхнув головой, — Не…е…е прощу…у!
— Боря, в сторону! — крикнул я.
Тот, в недоумении глянув на меня, всё же отскочил.
На миг мы открыли двух противников нашим доблестным согруппникам. Всё, линия атаки готова.
— Биби, давай!!!
Но нет, рыжая, зажмурившись, только помотала головой. Её пальцы сжимали щебень, аж костяшки побелели.
— Ой, ой, — запричитал Анатолий, видя, что их никто не прикрывает.
— Назад, — зарычал я, и мы с Бобром снова сомкнули ряд, оказавшись плечом к плечу.
— Братуха, дубинка трещит, — с обидой крикнул Боря.
— Ну, так, — я нервно засмеялся, — Мой первый крафт!
— А вот я смею заметить, — донеслось позади от Лекаря, — что это…
Оклемался, значит. Я сразу же бросил за спину:
— Где песня?!
Тот сразу же замолчал.
— Биби, давай, у тебя получится, — я всё не сдавался.
Хрясь!
Новая дубинка Бобра смачно переломилась, попав по рогам сатира, и тот, отскочив, захохотал.
— Сме…е…ешно!
— Хре…е…ень! — вторил другой.
— Ядрён ба… — начал было Боря, но я заорал:
— В сторону! БИБИ-И-И!
Опять мы отпрыгнули, открывая линию атаки. Сатиры, перестав смеяться, с весёлыми лицами смотрели, что же будет дальше. Кажется, наша группа забавляла их всё больше и больше.
Ничего. Тишина…
— Да ну твою же… — начал было я.
— Мне приснилась школа Баттона-а-а-а, — невероятно фальшивый голос Анатолия ударил по ушам, — В ней приснился первый наш… похо-о-о-од!
Мы с Борей, округлив глаза, развернулись. Лекарь, схватив дубинку на манер микрофона, стоял, зажмурив глаза, и изображал настоящего певца. Даже руку в сторону вытянул, его пальцы подрагивали, поднимаясь и помогая взять ноту.
Невообразимо фальшивую ноту…
— Ме…е…ерзко!
— Это охренеть просто, — прошептал Борис, выкинув сломанную палку и сунув руку в кошель в поисках старой дубинки.
Я сам смог только беспомощно покачать головой:
— И не говори…
— Кто же из нас первый на-падёт… — Лекарь, зажмурившись от усилий, хмурился, будто действительно выступал на сцене перед толпой фанатов.
Правда, его усилия не пропали даром. Биби распахнула глаза, и пару мгновений удивлённо смотрела на стоящего рядом псевдо-барда.
— Вдребезги заедет по рога-а-а-ам!
— А-А-А! — закричала Манюрова и, размахнувшись, всё-таки метнула камень.
Не знаю, откуда у неё была такая сила, но, свистнув, снаряд разбился об лоб сатира с ножом, и тот, даже не успев пикнуть, просто обмяк и свалился.
Второй растерянно отскочил в костёр, и на нём вспыхнула шерсть. Заорав как недорезанный, сатир стал нарезать круги и кувыркаться, пытаясь сбить пламя.
Анатолий же будто отключился от нашего мира:
— Утро-о-ом… соберёмся группо-ой…
— Не…е…е…енавижу! — проблеял сатир и, разогнавшись, понёсся в сторону барда.
— Не успеваю, Гера, — Боря, опустив руку в кошель уже по плечо, поскакал вслед за пролетевшим мобом.
Я тоже не ожидал такой скорости, и побежал, замахиваясь дубиной.
— И найдём мы дойную козу! — неожиданно закончил Лекарь и открыл глаза.
От последних слов козлорогий беспомощно мекнул и затормозил прямо перед Толей, затряс рогами:
— Не…е…е коза-а!
Лекарь же, недолго думая, перехватил дубину двумя руками, размахнулся, и с криком долбанул прямо промеж рогов. Мощным, рубящим ударом!
— На-а-а!
— Ме… — и сатир свалился у его ног, вывалив язык.
— Ядрён батон, Толян! — Боря как раз вытянул дубину и остановился рядом.
— Это было… — я вдохнул, не зная, что сказать, — Ну, просто…
— А мне понравилось, — улыбнулась Биби.
Улыбнулась, как ни в чём не бывало, как будто несколько секунд назад не завалила моба метким броском. Вот как раз к нашей рыжей у меня было больше всего вопросов.
— Ни слова, — процедил Анатолий, стиснув зубы, — Никому не слова. Особенно моему отцу!
— Да не дрейфь, братуха, — Бобр похлопал его по плечу, — Мы же пати!
— Не сомневайся, — я кивнул, едва сдерживая улыбку.
Мой взгляд уже был прикован к огоньку, висящему над сатиром. Завалили-таки.
— А это что? — Биби указала пальцем на другого, который валялся возле костра.
Над ним тоже был огонёк, но вот рядом лежала деревянная пластинка размером с книгу. Она подрагивала красным светом, будто под ней неоновую подсветку включили.
И это сияние было прекрасно видно даже под ярким греческим солнцем.
— А почему красная-то? — спросил Бобр, — Опасная, что ли?
— Да нет же, голубая, — удивлённо посмотрела на нас Биби, — Ну, синенькая…
— Вообще-то, у меня врождённое чувство оттенка, — важно проговорил Анатолий, — И это самый краснейший цвет, что я видел.
С сомнением глаза рыжей бегали по нашим лицам, а я же вытаращился на неё. Тут не надо было быть гением, чтобы понять, кому это предназначалось.
— «Ёж»? — Айбиби шмыгнула носом, то ли от печали, то ли от радости, — Что значит, «Ёж»?
На деревянной дощечке, размером чуть больше ладони, и вправду был нарисован лесной житель.
— Я так думаю, — Толя потёр подбородок, — Что ёж — это ёж.
— Настоящий ёжик? Ну, который без головы, без ножек? — Биби улыбнулась, — А причём здесь магия?
Она держала открытым свой журнал и удивлённо смотрела на нас. Название поднятого ею скилла сразу же оказалось там, правда, с занимательной припиской: «требуется инициация».
Ни описания, ничего.
Зато теперь у всех была гордая надпись в дневниках:
Количество опыта группового: — 79
Правда, после простого подсчёта оказалось, что в общем за каждый такой проступок надо бы набить порядка четырнадцати мобов.
Такая толпа казалась просто армией…
— Спешу сообщить, что вообще-то теперь одиннадцать мобов осталось, — положив дубинку на плечо, как заправский воин, сказал Анатолий.
Его распирала гордость за самолично заваленного сатира.
— Надо идти за Блонди, — я подошёл к пещере, с сомнением оглядывая тёмные своды.
Не смотря на солнечный день, уже через десять шагов внутри ничего не было видно.
— Знаешь, Герыч, — Боря встал рядом, вглядываясь в темноту, — Она ведь уже может быть…
Я поднял руку, обрывая его:
— Нет. Пойдём и проверим. По-другому нельзя.
— Спешу заметить, что это правильный подход, лидер, — важно заявил Анатолий, тоже подойдя к нам, — Принцип доверия гласит…
Их пещеры прилетел какой-то звук, похожий на эхо козьего «ме-е-е», и Лекарь, чуть не выронив дубинку, отскочил.
— А ещё важно сохранить оставшихся в живых, — вырвалось у него, — Нам срочно надо пересмотреть приоритеты. Может, группы можно доукомплектовать?
— Я тебе доукомплектую, — Боря показал кулак, — А барда если утащат, нам тоже замену искать?
Толя замотал головой.
Я скосил взгляд в сторону. Небольшая юрта из шкур, возле которой сидели убитые нами сатиры, и рядом заборчик, вдоль которого угадывалась одна грядочка, эдакий мини-огород. Там росло что-то вроде петрушки или салата.
Что-то не давало мне покоя. Либо грядки, либо юрта.
Мы же тут живём по законам игры, насколько я понял. Ну какой уважающий себя игрок в самом начале прокачки пройдёт мимо помещения, где может что-то лежать? Может, именно чувство игрока и не даёт уйти?
Перевернуть всё вверх дном, открыть всё, что открывается…
— Намёк понятен, братуха, — Боря уверенным шагом пошёл к юрте.
— Смотрите в оба, — на всякий случай сказал я.
Биби быстро кивнула, так и не сойдя с места, где она подняла табличку со скиллом. Толя, преисполненный важности после того, как лично завалил сатира, даже не повёл бровью. Мол, не надо ему говорить такие очевидные вещи.
Внутри юрты всё выглядело на восточный манер кочевников, эпохи какого-нибудь Чингисхана. Шкуры на полу, и сваленный у дальней стены скудный скарб.
Я сразу же приметил приличного вида сундучок в куче хлама. Небольшой, размером с обувную коробку.
— Ядрён батон! — Боря в два шага оказался там же, и схватил большую дубину.
Оружие для него было просто идеальным. Не знаю, что за материал, но тяжёлая длинная дубина имела на конце круглое навершие с шишками, а в месте хвата её даже оплели тканью. Получалась уже булава.
Правда, непонятно, как такой махиной могли сражаться сатиры. Если только вдвоём её одну держали.
— Вот! Вот это я понимаю, дубина так дубина, — Бобр уверенно протянул её, держа одной рукой. Силы ему было не занимать.
Я кивнул, присаживаясь перед сундучком. Закрыт.
— Блин, — вырвалось у меня.
— Может, долбануть как следует?
Анатолий тоже заглянул внутрь, сунув голову через шкуру-штору, и сразу же сказал:
— Деревня, на сундуках может быть такая магия, что твоя обнова сразу сломается.
— Так мы твоей попробуем, Толян, — улыбнулся Боря, — Тебе ж любая палка, как микрофон, пойдёт.
Лекарь зло зыркнул на него, и его голова исчезла снаружи.
Естественно, я пожелал всем сердцем открыть сундук, но наследственный скилл работать не желал.
Тогда я попробовал поднять сундучок. Не слишком тяжёлый, так что вполне можно будет забрать с собой. Непроизвольно я оглянулся на здоровяка Бобра — такому хоть пять таких сундуков, не заметит тяжести.
— Оставим пока здесь, на обратном пути заберём, — кивнул я.
— А зачем?
Я пожал плечами, оглядывая помещение.
— Мне кажется, нам теперь всё пригодится, с этой нашей учёбой.
Тут были кое-какие пожитки козлорогих. Пучки сена, засушенные грибы в кадках, пара больших бутылей с мутной жидкостью.
Моё внимание привлекла обычная тяпка, стоящая у выхода. Точнее, тот факт, что когда я вышел из юрты, эта тяпка оказалась у меня в руке.
Я удивлённо посмотрел и на мотыгу, и на свою руку. Почему я её взял? Одновременно краем глаза я заметил, что Толя делает с грядкой: он концом дубины сломал один из ростков и вминал его в грунт.
Непонятное чувство раздражения сразу же охватило меня.
— Стой! — заорал я, — Прекрати!
Толя поднял удивлённый взгляд и на всякий случай убрал дубинку. Виновато попробовал поправить сломанный росток стопой, но я, видимо, сделал такие глаза, что он отдёрнул и ногу.
— Ты чего, Герыч? — Бобр, положив свою булаву на плечо, тоже удивлённо посмотрел на нас.
Если б я мог объяснить.
— Не нужно оставлять следов, — пришла мне в голову отговорка, — Если вдруг патруль какой, то нам лучше…
— Ну да, два жмурика ни фига не заметны, — серьёзно кивнул Бобр, — А вот петрушка поломанная…
— Вот тут я вынужден согласиться с деревней.
— Всё, — я мотнул головой и поставил мотыжку у входа в юрту, — Я не знаю, короче.
— А я тоже волнуюсь, — сказала Биби, впервые напомнив о себе, — И за Блонди очень волнуюсь.
Она так и стояла, листая свой дневник, и бросала испуганные взгляды на пещеру.
— Ждать больше нельзя, — твёрдо сказал я, — Группа, вперёд.
— Есть, босс, — Бобр перехватил щит и булаву, и пошёл впереди.
— Все помним, что делаем?
Толя скривился, но кивнул. Биби скромно показала два камня в руках.
— Направо, — зашипел Боря.
— Вынужден не согласиться, — шептал Лекарь, показывая в другую сторону.
— У меня аргумент, — Бобр мотнул дубиной, и оппонент ответил ему лишь презрительной гримасой.
Мол, всё ясно с вами, дикарями.
Мы стояли перед развилкой. К счастью, между двумя входами горел факел, и это нервировало больше всего. Пещеры были очень даже обитаемые.
— Давайте помолчим и прислушаемся, — я присел на корточки.
Секунды две ничего не происходило… а потом тишина принесла звуки.
«Хелп-елп-елп…» — кричал нам левый проход.
Надо было видеть триумфальное выражение лица Анатолия. Если бы он был магом, Бобр бы уже горел в мучениях.
Но тут справа послышался вскрик.
«А-а-а…»
Мы все переглянулись.
— Это Кент? — шёпотом спросила Биби.
Она была права. Хоть мы этого Кента знали немного, но его голос все уже знали.
— Сначала Блонди, — уверенно сказал я и указал налево.
То, что «не последний человек в Батоне» нас бросил возле портала, сразу отнимало ему минус балл.
— Респект, братуха, — кивнул Бобр.
Блонди посадили в клетку. К счастью, Лана была жива и даже ещё вполне цела. Физически.
Её одели в странный наряд, сплетённый из полевых цветов. Платье с синеватыми цветочками, листья едва прикрывают нижнее бельё, да ещё на голову ей водрузили венок.
Впрочем, эффектной блондинке её новый прикид очень шёл.
— Вы, грёбанные козлы!!! А ну, отпустили меня! Хе-е-елп!
Мы сгрудились у входа, где нас прикрывал удачный большой валун, и оценивали обстановку.
Пещера была довольно большой, и, насколько я понял, представляла собой главную трапезную, а заодно кухню. Длинный стол рядом с одной стеной, возле него скамья и табуретки.
С другой стороны пещеры большая клетка с Блонди, и рядом ещё не разожжённый костёр, обложенный камнями наподобие колодца, с высокой перекладиной сверху.
Сатиров тут было пятеро. Внушительная армия.
Возле импровизированной жаровни трудился один, шкрябая камешками и высекая искры. Я только поморщился — ну двадцать первый век же.
Двое смотрели на Блонди влюблёнными взглядами, что-то обсуждая между собой.
А ещё двое спорили, стоя у большой кадушки, наполненной всякими травами. Их голоса эхом разносились под сводами пещеры, и я понял, что только эти двое дали нам шанс, оттянув готовку Ланы.
— Пе…е…ерец!!!
— Че…е…еснок!!!
— Пе…е…ерец!
Они потрясали каждый своим аргументом. В руках одного была деревянная банка с перцем, другой держал связку чеснока. Видимо, мы застали самый разгар спора, потому что чесночник, недолго думая, заехал оппоненту по рогам «правильным» ингредиентом.
— Нече…е…естно! — отпрыгнул перечник.
— Че…е…еснок!
И тут же задире прилетела в морду банка с перцем. Вспыхнуло красное облачко, и сразу же оба спорщика, жалобно заблеяв, стали тереть глаза. Правда, они не забывали бодаться — от гулких ударов их рога едва не искрили.
Остальным было пофигу — видимо, это было нормальным явлением
— Ну, — вдохнул Боря, перехватывая дубину.
Я придержал его, повернувшись к Биби с Лекарем:
— Песня и камни, помним? У вас в прошлый раз вышло круто!
Анатолий замотал головой:
— Я не смогу, откат же. Чушь выйдет.
— Какой откат? — удивился я, но Боря уже поднялся и с криком понёсся вперёд, размахивая дубиной:
— А, белобрысая, держи-и-ись!
Его крик прокатился по пещере оглушающим раскатом.
— Блин, — я побежал следом.
Надо сказать, удивились все: и сатиры, и Блонди в клетке.
— Вот зе фак?
Тот, что был у костра, только успел встать, как ему прилетело по рогам. Булава была мощным оружием — бедняга отлетел, сшибив с ног двоих спорщиков.
— Оле оле оле оле!!! — Лана сразу же запрыгала, поддерживая нас.
А вот те сатиры, что были у клетки, среагировали быстро и понеслись в атаку. Рога долбанулись в подставленный щит, и здоровяк едва не снёс меня с ног.
Я отлетел на пятую точку, охнув от боли, а Бобр благодаря мне смог сохранить равновесие, и обрушил дубину на беднягу.
Второй же проскочил мимо и понёсся на меня. Я не знал, что делать — вскакивать или отмахиваться дубиной. Но тут свистнул камень, с треском рассыпавшись об лоб козлорогого, и тот, жалобно мекнув, свалился мне на колени.
— Да! — послышался радостный крик Биби.
Спорщики очухались и оказались проворнее, чем их напарники. Чесночник подскочил к Бобру, наметив удар в щит, но резко остановился и пригнулся — булава свистнула прямо над ним.
Второй перечник в этот момент разогнался и влетел в открытый Борин бок. Здоровяка снесло, как пушинку.
Я только встал, спихнув с себя сатира, как на меня упал Боря. Его булава отлетела в сторону, и мы снова оказались на земле.
— О-о-о… — застонал я.
— Ядрён батон, — Бобр пытался встать, одновременно прижимая руку к боку и подняв щит.
Сатиры и дальше действовали слаженно: один бодал Борин щит, не давая нам встать, а перечник оббежал нас и понёсся в сторону Биби с Лекарем.
— Твою ж за ногу, — прорычал я, кидая вслед дубинку.
Тот ловко отскочил, будто у него глаза были на спине. Не попал.
— А на море бе-елый песо-ок! — вдруг заорал Толя, — Мне сказал, что на-адо… че-есно-о-ок!
— Че…е…еснок! — радостно подхватил сатир, бодающий нас с Борей.
— Нече…е…естно! — вдруг затормозил прорвавшийся в тыл перечник, — Пе…е…ерец!
— Чеснок, — рявкнул Боря, — Только чеснок!
— Да, — выдавил я.
— Ве…е…ерно! — подхватил козлорогий рядом с нами, захлопав в ладоши.
— Чеснок, чеснок, — подхватила Блонди, — Онли чеснок!
— Не…е…ет! — обиженный замотал головой, а потом вдруг развернулся, и понёсся доказывать свою правоту.
Сатиры отскочили в сторону и начали бодаться.
Боря быстро прыгнул в сторону, к своей дубине. В этот момент свистнул второй камень, прилетев сатиру по спине. Тот выгнулся, и ему же прилетело по подбородку рогами от чесночника.
Победитель не успел даже порадоваться, как ему на голову опустилась дубина Бобра.
Зато проигравший сатир оказался неожиданно живучим. Он перекатился по спине, а потом, подскочив, побежал в сторону Толи:
— Пе…е…ерец!
Биби успела поднять ещё камень и метнуть. Снаряд отскочил от рогов, перечник зашатался как пьяный, и Толя выверенным движением, как самурай, рубанул дубиной по лбу:
— Ха!
В пещере на мгновение воцарилась тишина.
— Оу, пипл, я так рада! — Блонди едва не запрыгала на месте, хлопая в ладоши, — Кул, вери кул!
— Не боись, принцесса полей и огородов, — Боря устало опёрся на свою булаву, — Своих не бросаем.
— Ах ты литл биг, — Лана сразу же приняла разъярённый вид, окинув себя взглядом, — А ну ка, вытащите меня!
Вещей Блонди рядом с клеткой не нашлось. То, что наряд у неё был довольно эротичный, и белое кружевное бельё проглядывало сквозь плетение травинок, Лану совсем не смущало.
— Это бренд, пипл, я для того и покупала, чтобы быть бьютифул!
В принципе, мужская часть нашей группы была полностью с этим согласна. Но вот потеря нубских вещей Ланы могла повлечь за собой неприятности.
Впрочем, была и радость. Даже двойная.
Во-первых:
Количество опыта группового: — 44
— О, живём, — Боря очень радовался, когда его проступок таял на глазах
Тем более, ему и Лекарю выпали скиллы. Это и была вторая радость.
Бобр светился, подняв дощечку с рисунком звёздочек и открытый журнал.
— Оглушение! — он с восхищением смотрел на дубинку, — Ядрён батон, оглушение.
Толя же теребил в руках свою табличку, и вид у него был обескураженный.
— Что там, Джастин? — весело спросила Блонди, и Лекарь поджал губы, спрятав табличку в кошель.
После минуты препирательств Толя всё же признался: «Песнь дружбы».
Проблемой же было то, что Лекарь так и не терял надежды стать лекарем. Исцеляющим бардом, на худой конец.
А его таинственным врождённым скиллом оказалось рифмоплётство, в чём он тоже признался с трудом. Семья ждала от него продолжения династии целителей, и бедный Толя в свои семнадцать оказался под двойным давлением — и врождённое умение не то, и выданный на церемонии определения класс.
А теперь ещё и скилл…
Ничего особенного в трапезной пещере мы не нашли. Только приправы да кухонная утварь. На наш нубский взгляд, это не имело особой ценности.
— Что такое вообще эта «песнь дружбы»? — возмущался он, пока мы возвращались к развилке, — Кого она исцелит?
А вот теперь пришла очередь Кента.
Блонди, сжимая в руке старую дубинку Бобра, ежилась от пещерной прохлады в своём увядающем наряде.
Мы стояли перед необследованным ещё поворотом. Можно было бы выйти из пещеры, и попробовать поискать одиноких сатиров. Добить скиллы и отправиться домой.
Вот тут и начиналась проблема — как отправляться через портал без Кента, мы не знали. А поход к нюбсам с дубинками, как мы подозревали, наверняка нарушал какое-то правило невмешательства.
— Ладно, Кент, так Кент, — прошептал Боря и пошёл вперёд.
Перед входом в освещённую пещеру стояли сразу два бравых стражника — сатиры прислонились к стенкам, держа в руках длинные палки, и мирно дремали.
Вот только от хруста камешков под нашими кроссовками они сразу же вскинулись. Одному прилетело в лоб булавой Бобра, а вот второго он не успел достать.
Тот вывернулся, бросил в Борю палку, и понёсся внутрь. Ему в спину свистнул камень, брошенный Биби, и сатир споткнулся.
Тут Блонди показала себя с хорошей стороны. Видимо, натерпелась она, раз выскочила вперёд и с размаху заехала монстру по хребту.
— НА!!! — она завизжала так, что по ушам ударило резонансом.
— Му? — донеслось удивлённое из пещеры.
Так уж получилось, что Блонди добила свою жертву уже на входе, и всё произошло на глазах у большого… минотавра.
Теперь понятно, кто мог спокойно держать ту булаву, что нашёл Боря.
Коренастый, но гораздо выше всех сатиров, минотавр сидел на троне, вырезанном из пня, и натачивал камнем большой тесак. От вида огромного лезвия у меня мурашки побежали по спине — одно дело, дубинки да палки, и совсем другое…
— Му-у-у? — протянул минотавр, и удивлённые бычьи глазки уставились на нас.
— М-м-м!!! — замычал кто-то рядом с ним.
Возле трона находился импровизированный алтарь, где на жердях был привязан, раскинув руки, Кент. Он и мычал сквозь кляп во рту.
Под ним на доске лежали вещи игроков — судя по всему, тут и пожитки Блонди, и самого Кента.
Кент явно не ожидал нас увидеть — он вытаращился, пытаясь улыбнуться нам, и замычал сквозь кляп:
— М-м-м-м! М-м-м-м-му!
Минотавр повернулся к нему и согласно закивал:
— Му-у. Не пойму-у-у-у.
Надо было делать первый шаг, и я на ватных ногах вошёл в пещеру. Бобр встрепенулся и встал рядом со мной.
— Му-у! — минотавр вскочил и резко загнал тесак в свой же пень.
Я облегчённо выдохнул — резать нас он не собирался.
Вместо этого минотавр вышел вперёд. Ростом он был едва ли выше Бобра, но мощные копыта и ладони размером с мою голову облегчения не принесли.
Его кулаки и предплечья оказались обмотаны грязными бинтами до самых локтей, и минотавр выдал чёткую боксёрскую двоечку. А потом подскочил и исполнил такую вертушку, которой позавидовал бы любой каратист. Его нога, свистнув по широкой дуге, смазалась от скорости.
— Му-ай-тавр! — рыкнул монстр, грациозно приземлившись.
У меня только сердце ёкнуло. Если таким копытом прилетит в голову…
— Это чего? — Бобр с сомнением покосился на меня и отступил на шаг.
— Какой-то минотавр-каратист, — я нервно сглотнул.
— Сейчас я как никогда… — донеслось от Лекаря, — согласен, чтобы каждый выполнял свою роль в группе.
Он даже спрятал дубинку за спину.
— Какие-такие роли? — спросила Блонди.
В этот момент мини-босс пещеры засопел, раздувая бычьи ноздри, и пошёл на нас.
— Едрё… а-а-а!!! — Бобр отлетел к стене, получив копытом в щит.
Он здорово приложился спиной и затылком и съехал, выпучив глаза в пустоту. Я скакал за спиной бешеного минотавра, пытаясь заехать ему по хребту.
— И-и-я!!! — Биби была на высоте, камни летели один за другим.
Вот только босс крутился, как волчок, и половина снарядов уходила в молоко, а более удачные выстрелы он отбивал копытами.
На щите у Бори уже красовалась промятая дуга — минотавр был подкован, как настоящая лошадь. Удар таким копытом и сам по себе может стать последним, а еще и с железной подковой…
— М-м-м!!! — мычал Кент и тряс головой, когда снаряды Биби взрывались рядом с ним, бахая об жерди алтаря.
— Близко не подходим!!! — кричал я, — Лекарь, Блонди, не пускайте его к Биби!
Легко сказать. Толя уже попытался отмахнуться дубинкой, но свистнуло копыто — и его оружие улетело в сторону. Лекарь отскочил, потряхивая ладонью.
Блонди, бледная как моль, отступала к Биби, уже чуть не упираясь в рыжую. Лана выставила дубинку трясущимися руками и строила страшное лицо. Правда, из-за того, что сама она боялась, получалось не очень жутко.
— Хэнд ап!!! Фриз!!! — пыталась она заставить минотавра остановиться.
Выждав момент, я подскочил и приложил-таки дубинкой прямо по открытому хребту.
Резкий разворот противника, и я, чувствуя неизбежное, прыгнул раньше, чем мне в грудь прилетело копытом.
Не успел…
Хрустнуло ребро, у меня выбило воздух из лёгких, а потом я ещё и упал спиной, пролетев в воздухе метра полтора.
— Бо-о-осс!!! — послышался крик Бобра.
Я лупился глазами в потолок сквозь искры, и пытался вдохнуть. Как же хорошо, что на мне нагрудник: какая-никакая, а защита.
Блин, вставать надо, там же моя группа… Не могу дышать.
Рядом вдруг показались ноги Бобра. Он шаркал, отступая. Выставил перед собой щит, а в него лупил кулаками разъярённый монстр.
Два удара бинтованными кулаками, а потом скачок, и удар рогами. Бобр успел навалиться на щит, но его всё равно отнесло метра на два.
— А, козёл, получил по рогам! — Боря всё не унимался, — Иди сюда!
Я едва успел убрать голову — прямо перед моими глазами в землю воткнулось огромное копыто. Лязгнуло железо, выдав мне в лицо ворох грязи.
— О-о-о, — я попытался размазать пыль и закричал, — Лекарь, по-о-ой!
Почему-то мне казалось, что его песни — это очень важно. Либо нам везло до этого, либо действительно они влияют.
— Атас! У нас есть мясо для колбас! — послышался крик Толи.
— Му?! — копыто рядом со мной крутанулось, и второе садануло мне по плечу и щеке, когда минотавр развернулся. Опять посыпались звёзды.
— Берите ножички, люблю говядину!
Копыто буксануло, вытолкнув кучу грунта, и монстр полетел к ним.
— А-а-а! — закричала Блонди.
Я успел сесть и продрать глаза, чтобы увидеть, как минотавр не глядя отпихнул её с дороги, и, опустив голову, пошёл на Лекаря.
— Иди сюда-а-а! — мимо меня пронёсся Бобр, размахивая дубиной.
Надо что-то делать. Какая это, нафиг, игра? Нам бы теперь выжить!
Я кое-как опёрся на ладони, вставая. Вот уж действительно, класс балласт.
Ножички!
Эта мысль внезапно сверкнула, как молния.
— О-о-о, — как пьяный, на четвереньках я сначала пополз, а потом поскакал к трону.
В вырезанном пне всё ещё торчал тесак минотавра.
— Э-эй!!! — крикнул я, вскочив на колени и схватившись за ручку, — Где тут говядина?
Лезвие намертво засело в пне, вообще не сдвинуть. Я зарычал, пытаясь его раскачать.
Мельком глянул на Кента. Он так и мычал, показывая глазами в сторону.
Оглянувшись, я увидел, что минотавр шёл ко мне. Почти все прятались у Бобра за спиной, хотя щит нашего танка уже развалился на отдельные доски. Защитил всё-таки группу…
Только Айбиби отбежала и зашарила по земле у стены, далеко от входа и от Бобра. Кажется, искала камни.
Тесак так и не желал вылезать, в рёбра стреляло страшной болью, но я не сдавался:
— Так это ты говядина? — я ощерился улыбкой, отыгрывая роль до конца.
Моего конца, блин. Сердце забилось, как бешеное.
— Му-у-у!!! — монстр пошёл ещё быстрее, хлопая кулаком в ладонь.
Вот нафиг, не выдерну. Я задёргался из последних усилий, но в глазах потемнело от боли.
Бросив рукоять, я отскочил и выставил дубинку. Прижал руку к рёбрам. Больно. Страшно.
В двух шагах красные глазки сверлят меня, ноздри раздуваются.
— И-и-ия!
Минотавр чуть не споткнулся, когда ему в затылок прилетело камнем. Биби бросала удивительно метко.
В меня даже шерстинки попали…
— Му-у-у-у!!! — с криком ярости монстр развернулся обратно и понёсся на обидчицу, не разбирая дороги.
Биби замерла с круглыми глазами, стоя в одиночестве. Бобр хоть и кинулся на перехват, но был далеко. А я-то и подавно, только кинул вслед дубинку.
Поздно. Со всей дури минотавр, опустив рога, влетел в Манюрову, и я зажмурился. Грохот удара прокатился под сводами.
На миг я представил, как девчонку размазывает по каменной стене, брызгает кровь…
В пещере воцарилась тишина.
— М-м-м!!! — только Кент нарушал всю трагичность момента.
— Ой, — послышалось от Биби, и я, не веря своим ушам, открыл глаза.
— Твою же… пипец! — вырвалось у меня.
— Ядрён батон!
— Вот зе фак!
— Моему удивлению нет предела, — протянул Лекарь.
— М-м-м! — Кент дёргался на жердях, сотрясая всю конструкцию.
Рыжая скромно стояла перед минотавром, и, покраснев, смотрела на нас.
— Он сам в меня влетел, — она поджала губы, — Честно, я не хотела.
Я выпрямился и потёр лоб. Вот так дела.
— Биби, а что у тебя за врождённый скилл? — спросил я.
— Ну… — трудно было покраснеть ещё больше, но у неё получилось, — я когда боюсь, то… меня не сдвинуть.
— Чё, как столб, что ли? — Бобр подошёл и пнул тело минотавра.
В этот же момент над поверженным монстром появилось облачко света, только намного больше, чем было у сатиров.
— Ну да. Это у нас… ну… от гномов, — и Биби замолчала, судя по всему, достигнув максимального смущения.
— М-м-м!!! М-м-м!
Пришлось всё же снять Кента. Бобр достал ножик, который он, оказывается, стырил ещё у сатиров при входе в пещеру.
— Молодцы, нубы, — ремесленник сразу принял деловой вид, чуть поправляя джинсовый костюм, — Я, конечно, и сам бы справился, но чуть попозже…
— Чё ты впариваешь? — Бобр возмутился, — Тебя чуть не разделали.
— Потом бы справился, — Кент, не обращая внимания, зашёл за пень и выкатил бутыль с белой жидкостью, — У меня всё по плану, я же…
— Не последний человек в Батоне, — со вздохом закончил я, но схватился за рёбра.
Кент, подняв взгляд, скривился и сунул руку в кошель. Вытащил маленький флакончик с красной жидкостью и протянул мне.
— Пей.
Ещё вчера бы я сомневался, но сегодня.
На вкус зелье здоровья было, как горьковатый вишнёвый компот. В бутыльке было-то всего пара глотков.
— И? — спросил я, утерев губы, а потом в рёбрах стрельнуло последний раз.
И всё. Я осторожно потрогал… Ни фига себе, да если бы наша медицина так могла!
— Ты наверняка подумал про больницы? — усмехнулся Кент, принимая назад пустой флакон.
Я кивнул.
— Нельзя, — он с деловым видом стал откупоривать пробку у большого бутыля и доставать из кошеля пустые флакончики, — Законы невмешательства.
Спорить я не стал, наверняка скажет что-нибудь про уроки истории, которые ещё у нас будут.
Наша Блонди собрала назад свои пожитки под алтарём, но вот с босса нам ничего не выпало. Блин, даже в реале не везёт.
— Итс бэд, вэри бэд! — Лана пнула минотавра, — Где мой скилл, ред-булл?!
Зато мы закрыли наш долг по опыту. После получения убийства двух стражников и босса в дневниках появилась надпись, что:
Количество опыта группового: 5
Бобр улыбался так, что щёки трещали, показывая свои два больших зуба. Его проступок обнулился полностью, а мы еще даже учебный год не начали.
— Неплохо, нубчики, — одобрительно закивал Кент, закончив разливать жидкость, и кидая бутыльки в кошель.
Я с интересом наблюдал за ним, принюхиваясь. А ведь пахло молоком.
— Что ты делаешь?
— Да, ну… алхимия, она…
— Кент, блин, — я возмутился, — Мы тебе жизнь спасли, ты можешь хотя бы сейчас не врать?
— Врать?! — игрок приподнял бровь, — Ты о чём?
Я вздохнул, переглянулся с Бобром. Тот пожал плечами, рассматривая свой расколотый щит.
— Я тоже так думаю, бой, — сказала Лана, — Ты ни фига не так крут, как говоришь.
— Э, я к вам в друзья не набивался, — Кент выпрямился, смерив всех взглядом, — Типа, крутая группа такая, да? Без скиллов справились с боссом?
— Э, братуха, а это реально круто? — подхватил Бобр, — Ну, что завалили?
Повисла тишина. Кент оглядывал нас всех, думая надо ответом.
— Вообще-то, Гномозека просил… — всё же начал он, — что мы должны возле портала выцепить несколько мобов, и далеко не заходить. Опасно.
— Интересный ситуэйшн, — усмехнулась Блонди.
— Так что, ну, типа, не говорите ректору.
— Естественно, — улыбнулся я.
Начало беседе было положено. Кент всё же согласился просветить нас о тяжёлой жизни студентов в магической академии, но лишь после того, как он закончит с делами.
Первым делом мы снова прошерстили всю небольшую пещерку, собрав мелкое оружие и тому подобное. Я подозревал, что деловой персик самый ценный лут забирал себе, но ничего ему не говорил.
Кент всё равно ничего не расскажет, если ему не выгодно, да и будет глупо, если я отниму у него какой-то корешок, а это окажется полной хренью.
Это не первый наш данж, и мы ещё набьём, что нужно. Тем более, всякие побрякушки и оружие доставалось нам — было заметно, что этого персика интересуют только ингредиенты.
Одно из двух: либо он алхимик, либо, если врёт, повар. Мысль о поваре мне пришла, когда Кент подёргал всю петрушку с грядки перед юртой.
Единственное, я не отдал ему тот сундучок. Бобр с важным видом забрал его, взяв под мышку, но Кент лишь усмехнулся:
— Там может быть что-то ценное, а может и полная фигня. Тем более, для взлома нужен скилл…
— Разберёмся, — с улыбкой кивнул я, опять не сводя взгляда с тяпки.
— Опа-опа, — Кент заметил, на что я смотрю, — Притягивает?
Закусив губу, я кивнул.
— Бери, не борись с этим. Кажись, ремесля, тебе путь в земледельцы лежит.
У меня всё только упало внутри. Чего?!
— Э, братуха, это типа фермер, что ли?
— Типа. Возделывать земли, выращивать магические культуры, — Кент важно кивнул, глядя, как я опускаю длинную тяпку в поясной кошель, — Ты прошёл инициацию, и давление твоего класса будет ощущаться всё сильнее.
— Нет никакого давления, — огрызнулся я, затягивая кошель.
— Чувак, ты не дрейфь, мы с тобой таких дел намутим.
Я понял, что начинаю злиться. Причины было две: предсказание Кента и отсутствие скиллов у меня с Блонди.
Становиться мирным крестьянином в мои планы никак не входило, но при этом все слова Кента били в точку. Так вот почему я тогда волновался, когда Лекарь грядки топтал.
Игрок не унимался:
— А чего ты? Будешь себе в какой-нибудь деревеньке растить грозоцвет. Земля, природа, экология…
— Не говори мне про экологию, — буркнул я, — Кент, давай, нам ещё скиллы выбить надо.
Персик, заметив смену моего настроения, лишь пожал плечами.
— Ладно, давайте вернёмся к порталу, и сделаем так, как советовал Гномозека, — он похлопал по кошелю, — Тем более, молоко минотавров я всё же достал.
— Э-э-э… Братуха, это ж бык там, в пещере.
— Нуб ты ещё. У них что, самок нет, что ли?
Как рассказал Кент, учёба в Баттонскилле — это не сказки о волшебных академиях. С каждым его словом у меня бы опускались руки, но персик умудрялся подсказывать лазейки.
Так что надежда у нас ещё была.
— В Батоне полная лафа, — важно кивал Кент, — На первый взгляд. Есть бюджет от министерства, его выделяют на студентов.
— Бюджет? — я даже удивился, — Это вроде как бюджетные места в университетах? Ну, в человеческих.
— В нюбских, да.
Получалось, что на каждый класс игрока была давно уже рассчитана программа-минимум. Какие предметы, сколько уроков, определённые данжи. Не больше, не меньше.
— Но ведь обучение проходит в группах…
— Ну, это практика. А есть ещё тренировки и теория. Твой громила, например, будет ходить изучать боевые искусства, — Кент махнул головой на Бобра, — Или «теорию грамотного танкования», если класс такой будет.
Тот сразу приосанился, расправил плечи.
Я же прищурился:
— А я?
— А ты балласт, ремесля.
— Э-э-э, братуха, — даже Бобр возмутился, — На Гончара не гони.
— Реально, плиз, без наездов, — от Блонди я тоже не ожидал помощи.
— Чего «э»? Я же говорю, программа, одобренная министерством, — копируя какого-то чиновника, пробурчал Кент, — Думаешь, мне это нравится?
Ремесленники. Балласт, который должен быть в каждой группе, потому что только так мир магов… то есть, игроков, всегда получает себе приток важных профессий.
— Нафиг! А рейды в серьёзные подземелья? — не выдержал я, — Ведь там нужен урон, и всё такое. Зачем брать бесполезный класс?
— Какие рейды, нуб? — второкурсник улыбался, — Это учёба, тут все данжи рассчитаны. На опасные уровни вы точно спускаться не будете.
В его словах была логика, и это меня тоже злило. Ну, правильно, вся серьёзная работа будет после обучения.
«У боевых классов», — подумал я, поджав губы.
Как дальше рассказал Кент, после профы ремесленника начинались всевозможные ветки: купцы, алхимики, кузнецы, земледельцы…
— Там ещё много, — отмахнулся Кент.
И, конечно же, лишнего эти классы не изучали. А зачем будущему банкиру магического банка, например, генерация ярости для силы удара?
— Что, вообще драться учить не будут?
— Почему же, свой минимум получишь. Но у Бобра будет намного больше уроков.
— Кажется, я понял. Если стану крестьянином, буду изучать больше всякое земледелие, — грустно сказал я.
— Именно! — Кент щёлкнул пальцами, — Да не дрейфь ты!
И он, к моей великой радости, рассказал, для чего он так гнёт спину, старается добыть выпадающий с мобов лут и наварить разные зелья.
— Каждая группа, сдавая награбленное в данжах, получает потом монеты.
— Деньги, что ли?
— Ну, они золотые, это магическое золото. Кто-то голдой называет, кто-то койнами, мы же обязаны использовать сленг. Бабло, в общем, валюта в мире игроков.
Переглядываясь с группой, я понимал, что не все знали это. Анатолий кивал, будто подтверждая уже известное ему, а вот Биби, например, уставилась на Кента так, будто боялась упустить хоть слово.
— И вот на эту самую голду игрок может покупать: снаряжение круче нубского, зелья в лавке, — Кент загибал пальцы, — заточку скиллов, ещё всякую фигню. Но самое главное… — он улыбнулся, — дополнительные занятия.
— Так, с этого места подробнее! — я оживился.
Получалось всё по тем же законам игры. Собирая барахло из подземелий, я мог заметно улучшить результаты своей учёбы. И оплатить даже те предметы, которые недоступны ремесленникам по программе.
Кент признался, что действительно после ремесленника ему лежит путь в повара, но он изо всех сил старается свернуть в алхимию.
— Мне в боевые классы уже никак, — он покачал головой, — Ну, если ты до профы ремесленника это провернёшь, это будет чудо, чувак.
— Посмотрим, — я стиснул зубы.
Пока я был новичок, шанс был. Самому не верилось, но, если есть лазейка, надо хвататься всеми зубами.
— Ты не забывай, у тебя же группа. В данжах всё поровну, типа. Я поэтому и хватаюсь за каждую халтурку, чтоб себе наскрести.
— Братуха, а всё, что с нами набрал, будет твоё?
Кент уклончиво ответил:
— Ну, если лидер не поймает.
— Ты поэтому гномов спаиваешь? — я вспомнил слова Дворфича.
— Да какое спаиваю, чувак? Ну, гоню им бражку, выпивку там с эффектами. Мои боевые эликсиры слабые очень, группа только ржёт, но зелья здоровья я вроде как научился.
Он подмигнул мне.
— А что, группа не понимает, что если ты научишься варить настоящие…
Кент оборвал меня:
— Они понимают, что путь мне в повара. А ещё, если возьмут моё бабло, то купят зелья гораздо круче. Сечёшь?
— Кажется…
— Каждый хочет улучшить свой класс, и лишнее бабло всем пригодится. Блонди твоя захочет заточку когтей, Бобр резисты от огня, холода.
Я закусил губу и ещё раз оглядел свою группу. Ведь у каждого после обучения лежит путь во взрослый магический мир. Блин, всё, как в обычном мире, как же так?
— Какие когти? — Блонди слегка удивилась и посмотрела на маникюр.
Белые ногти были слегка запачканы от приключений, но оставались на удивление целыми.
— Ну, ты же друидка, так?
— Откуда знаешь?
— Я же говорю, что не последний чело…
— Я понял, Кент, — я оборвал его, — Она в зверя будет превращаться?
— Ну, вполне возможно, — тот кивнул.
Мы как раз дошли до портала и пробрались к нему через заросли.
— Опа-опа, — вырвалось у Кента.
— Ме…е…естные? — послышался удивлённый вопрос.
— Где…е…е были? — вторило ему блеянье.
Сразу пять сатиров дежурили перед площадкой с камнями. Они заблеяли, принимая угрожающий вид, зашагали к нам, а потом вдруг удивлённо замерли.
Потому что смотрели мы на них уже совсем по-другому.
— Резисты от огня, да, братуха? — спросил Бобр, не сводя взглядов с козлорогих, и опустил сундучок на землю.
— И мне ещё скилл нужен, — Блонди, после пережитого в пещере, уже не боялась сатиров.
Я ухмыльнулся. Моя группа быстро поняла правила игры.
— Не…е…ет, — жалобно проблеял один из козлорогих, бегая по нам глазками.
Дополнительные занятия нужно оплачивать.
Сколько потребовалось сатиров, чтобы выбить нам с Блонди по первому умению?
Всего два. Остальные пошли десертом, так сказать, помогли почувствовать, что мы — боевая группа.
Господин случай явно нам благоволил, или ректор Дворфич что-то знал, указав нам на Грецию, но скиллы выпали, и те, кто взломал определяющую статую, теперь явно в пролёте.
Кент стоял, чуть ли не зевая, у портала, ожидая, когда мы закончим добивать сатиров. С такой же скукой он смотрел, когда из первых мобов выпали дощечки со скиллами.
Но, когда звякнула монетка, его глаза загорелись. Я поднял золотой кругляшок, рассматривая его.
На одной стороне нарисовано солнце, на другой месяц, и циферка 1 на обеих сторонах.
— Братуха, стоп, — Бобр остановил Кента, когда тот по-хозяйски протянул руку, мол, денежки мои.
— А зелье здоровья? — спросил ремесленник.
Я, зажав в ладони монетку, с прищуром спросил:
— А сколько оно стоит?
Вся моя группа сейчас сгрудилась поближе ко мне, и Кент нервно рассмеялся:
— Ну, вы и нубы. Это ж один золотой. Ясное дело, это мелочь.
— Эй, китчен бой, а из пещеры мы кого вытащили? — Блонди была как фурия, вопрос денег её тоже очень остро интересовал, — Нам тот кунфу-редбул вообще не нужен был, только ты там затарился.
Я пробежался глазами по группе, пытаясь уловить общее настроение. У нас был один общий недостаток — мы ничего не знали ни об академии, ни об экономике нового мира, ни о том, стоит ли сейчас вот так кидать Кента.
— Кент, у меня группа, — я пожал плечами, — Я не могу просто так раздавать лут направо и налево.
— Гуд, вери гуд, Гончар, — Блонди, покручивая в руках свою дощечку с умением, встала рядом.
На деревянной поверхности были нарисованы когти.
— Китти, — Лана кивнула, заметив мой взгляд, — Биг китти.
— Чего? — Бобр взглянул то на одного, то на другого, — О чём она шпрехает?
— Кошка, — сказал я, а сам покосился в сторону моего скилла, который всё ещё лежал возле убитого сатира, — У неё большая кошка.
До последнего я боялся поднимать лут, предназначенный мне. Я не хочу быть земледельцем, воина мне! Не хочется вот так трястись потом из-за каждой монетки, как этот второкурсник.
— Блин, ремесля, решай уже, — Кент скрестил руки на груди, поглядывая на монетку, — Я чего, просто так помогал?
Я поджал губы, глядя на хитрющего персика. Из каждой мелочи пытается выгоду взять. Может, так и надо в этом Батоне крутиться?
Он наверняка от Гномозеки получит плюшку за то, что качнул нашу группу. Набрал кучу лута и ингредиентов, и нацелился на нашу монету.
Да ещё косится на наш сундучок, который покачивался под мышкой у Бобра.
— Смею заметить, Георгий, — вдруг протянул Анатолий, — что одно занятие по исцелению стоит три золотых. По крайней мере, так было в те времена, когда учился мой отец.
Все посмотрели на Лекаря, и Кент недовольно поджал губы.
Самое обидное будет, если в мире магов эта монета — жалкая копейка, из-за которой сейчас весь сыр-бор. Впрочем, стал бы он из-за такой мелочи разводить эту сцену?
— Гончар, только не глупи, — Блонди внимательно смотрела на меня.
— А куда ты деваешь ту алхимию, которую варишь? — вдруг спросил я.
Кент удивился.
— Э-э-э… Да никуда. Ну… Выливаю, раздаю там… Да кому она нужна?
— Всё, чему ты научишься, будешь отдавать нам, окей?
— А ю крейзи?!
— Очень, очень поспешное решение, — прошептал Лекарь.
— Ха, ремесля, — Кент аж хлопнул себя по бедру, — Ты серьёзно? Там же потом будут такие зелья, что вам тысячу таких сатиров надо будет…
— Весь этот год обучения! — оборвал я его, — Один. Этот. Год.
Кент прищурился.
— То есть, ты реально… Не, постой. Погоди.
Я открыл поясной кошелёк.
— Ладно, — персик поспешно махнул, — Ладно. Приходите ко мне за нубской алхимией, у меня всегда чего-нибудь есть.
Я щёлкнул пальцем, красиво посылая монетку. Кент поймал её, довольный, и быстро спрятал в свой кошелёк.
— Гончар, — Лана смотрела, округлив глаза, — Ты отдал наши деньги.
— Так, — я вздохнул, задержав дыхание, — Мы ещё набьём, ты понимаешь?
— Верно говоришь, братуха.
— Итс вери бэд, — процедила Блонди, — Ты должен думать о группе!
— Тут я полностью согласен, — сказал Толя, — Ещё два золотых, и я бы пошёл на занятия целителей. Ведь группе очень нужен хилер.
— Варежку свою клоуз и больше не оупен! — рявкнула Блонди, показывая маникюр, — У меня будут когти, я собираюсь стать самой крутой друидкой во всём мире.
— Самой крутой? — спросила Биби, — Во всём мире?
— Йес.
Толя с Ланой стали препираться, а Кент подошёл поближе и, усмехнувшись сказал:
— А ведь ты не так прост, Гончар, да?
Я пожал плечами. Сработала простая логическая цепочка: Кенту эта монета нужнее, чем нам; ректор почему-то обратился именно к нему за помощью; у моей группы теперь какие-никакие, но связи.
Смешные, конечно, связи… Но сейчас начнётся учебный год, и Кент станет третьекурсником. И если у него получится афера с алхимом, он нас не забудет.
Мы не дадим забыть.
— Братуха, скилл, — Бобр похлопал меня по плечу.
Час Икс настал…
Мы поднимались к стенам Баттонскилла. Портал остался позади, огонёк магии затухал в закатных сумерках.
Гоблин-трудяга, которого мы разбудили своим появлением, ещё долго нас ругал, потрясая кисточкой: «Как вас столько влезло, на, до хрена! Потом порталам хана, не работают, на!»
— Это очень круто, ремесля, — Кент похлопывал меня по плечу, — Мы с тобой таких дел намутим!
Мрачный, как туча, я кивал ему. Ну, конечно, намутим. Вон, я уже приметил на склоне местечко под огород.
Не, ну а что, красота! Прямо возле портала.
Моя группа в бой пойдёт, а я с корзинкой на тропинке стою, провожаю: «Вот, морковки тут вам собрал, помидорок магических».
Бобру, чтобы танковать, держать удары от монстров, витамины нужны. Я ему шпинат буду выращивать.
Блонди наверняка маски косметические делает. И тут я помогу, конечно. Я ей огурчики буду выращивать омолаживающие.
А где у нас тут яблони-то молодильные растут? Надо к садовнику туда наведаться, будет о чём поговорить. Коллега, так сказать…
Моя группа отлично видела моё состояние. Блонди ещё там, в Греции, высказала всё насчёт монеты, а Биби с Бобром особо не возражали, полагаясь на моё решение.
Анатолий же счёл не лишним сказать:
— Борис, я был не прав. Звание деревни почётно переходит к достойному кандидату.
Я хмуро посмотрел на него. А барду нашему что-нибудь для связок буду выращивать. Гречку! Полный рот гречки ему напихаю.
Толя вздохнул. Шутка оказалась неудачной.
Кент только покачал головой, глянув на моих тиммейтов, и снова сказал мне:
— Не, чувак, ты сейчас ведёшь себя как нуб. Помнишь, что я тебе говорил?
Мы как раз подошли к открытым воротам. В проёме парила эльфийка — она томно улыбалась, глядя на нас. Ветерок полоскал на ветру её откровенный наряд, но сейчас меня это только бесило.
Оказавшись во дворе и глядя на громаду замка впереди, я спросил:
— Куда нам идти, покажешь?
Персик вздохнул:
— Ясно, не помнишь, что я говорил. Скиллы надо бы Дворфичу отдать, там он что-то сделать должен.
Я кивнул, понимая, что всё, пути назад нет. С настроением, как говорится, полный пипец.
Моя рука уже затекла, держась за поясной кошель, где лежал мой скилл.
«Сбор семян».
Злой рок, насмешка судьбы. Дамоклов меч… блин, нет… дамоклова тяпка сорвалась и заехала по темечку, окончательно объявив — твой путь лежит в огород, Гончар.
— Эй, Кешка! — послышался голос.
Худой долговязый парень шёл к нам, махая рукой.
— А, блин! — Кент сразу вжал плечи, пытаясь спрятаться за нас, — Это же Тотем…
Он с беспокойством схватился за кошелёк.
— Тотем? — спросила Блонди, — Ху из ит?
— Лидер моей группы, — на Кента было жалко смотреть, его пальцы аж побелели, стискивая кошелёк, — Наш духовник.
Я скривился, понимая, что времени для депрессии нет.
— Духовник? — оживился Лекарь, — Он целителем будет?
— Нет, в шаманы метит.
Нашего персика надо было спасать. Насколько я понял, его сегодняшний поход был одним из самых успешных.
— Будешь должен, Кент.
Он удивлённо посмотрел на меня, а я, потянув Бобра за плечо, побежал навстречу игроку. Остальные на миг застыли, а потом неуверенно двинулись за нами.
— Вери кул просто, — недовольно пробурчала Блонди, держась позади, — Мы ему ещё помогать должны?!
— Ни фига себе! — закричал я на ходу, — Это духовник!
Хотя я даже не представлял, что ещё за «духовник», но сценку надо было разыграть.
— Э, братан, — Бобр, к счастью, ловил всё на лету, и застыл прямо передо Тотемом, — Ты реально персик?
— Осенью буду игорьком уже, — нахмурился долговязый.
Тот хотел от нас отмахнуться. Он тянул голову, выглядывая своего Кента, но из-за рослого здоровяка Бори ему приходилось встать на цыпочки.
— Кешка, мать твою!
— Настоящий шаман? — послышалось от Айбиби.
— А вот я бы советовал выбрать целителя, — сказал Анатолий, и чуть махнул головой, поправляя пробор, — У шамана очень многое зависит от набора духов.
— Много ты знаешь? — огрызнулся Тотем, кинув презрительный взгляд на Лекаря, — Нубяры, дайте пройти.
— Смотри, Тотем, какая у меня крутая дубина, — Боря потряс перед ним булавой, — Настоящая, оливковая!
Он ощерился, оглаживая «крутое» оружие.
— Поздравляю, — вяло отозвался тот, бочком протискиваясь и пытаясь обойти нас.
— Это не нубская. Сам добыл в бою, я буду танком.
— Нет, я серьёзно. Целитель — самая востребованная профессия после окончания академии. Даже за рубежом требуются…
— Вам чего надо, плееры? Кешка!
Тотем сжал кулаки. Кента уже нигде не было.
— Вы специально, да?
— Ты о чём? — наивно спросил я.
— Твой алхим-бой уже далеко, Тотем, — Блонди лениво посмотрела на свой маникюр.
Да, ногти однозначно после всех этих приключений нуждались в уходе.
Тотем удивлённо уставился на Лану:
— Какой из Кешки алхимик? Да из него повар-то хреновый! Какие у вас с ним дела? — он подозрительно покосился на сундучок под мышкой у Бори.
— Он показывал нам академию.
— Какого хрена?! — Тотем всплеснул руками, — Мало того, бросил группу нашу под «Сито», теперь ещё нубасов водит по Батону.
— Ага, ещё и платно, — протянула вредная Блонди, — Уан голд.
— Один золотой? — Тотем цыкнул, — Ну, Кешка, я тебе голову отверну. С дороги, нубяры!
И он, протиснувшись мимо нас, пошёл искать своего тиммейта.
— Блонди, чего ты, а? — вырвалось у меня.
— А что? Сказала, как есть.
Я ещё раз глянул вслед Тотему, исчезнувшему за углом. Ладно, проблемы Кента уже не наши. У нас и свои есть.
— Пойдём искать Гномозеку, — сказал я, высматривая силуэт эльфийки.
Итак, с первой проблемой мы справились. И даже больше.
Проступок теперь не висел над нашей группой, а с последними сатирами мы вышли в плюс.
Количество опыта группового: 40
У всех были первые скиллы, которые забрал Дворфич. Как пояснил ректор, им требовалась инициация. Ну, всё в том же духе:
«Раньше, найдя своё первое умение, маги тратили кучу времени, чтобы понять, что с этим делать. Сегодня на это понадобится всего один урок.»
Ректор забрал их, сказав, что на первом практическом занятии наша группа изучит их. А потом указал мне на сундучок:
— Замочек непростой. Либо нужен ключ, либо «взлом» второго уровня.
Ясное дело, что у меня оказался только «взлом» первого. Врожждённый скилл редко бывает выше. Да и то, моё умение работало, когда хотело.
— А ключ где?
— Ну, Гончар, подумай сам.
— У сатиров?
— Конечно. Тот оливковый сад большой, хозяев там много.
Я кивнул. С этим всё понятно.
— У вас будет куча свободного времени на то, чтобы учить, — улыбнулся Дворфич.
Намёк был понятен. На что тратить это время, решать нам.
— Вас проводят, — палец гнома указал вслед улетающей эльфийке, — О, да она уже вас провожает.
— Блин, — мы сорвались следом.
Долго расстраиваться я не собирался, потому что дорога в земледельцы стала ещё явнее. А значит, надо было уже строить чёткий план, искать варианты, где свернуть.
Для начала я попробовал представить, что вообще представляет из себя наша группа.
Я — лидер. С тяпкой и долбанным «сбором семян». Хоть Кент и намекал, что я себе «не представляю, насколько это круто», но у этого персика всё круто.
Так, дальше.
Бобр с неплохой дубиной, и с «оглушением». Тут нам более-менее повезло, хотя он признался, что ждал «провокацию». Просто это умение точно бы направило по стопам рыцаря-защитника, а с «оглушением» можно было свернуть и на другие боевые ветки.
Блонди со своей «пантерой». Лана всем своим видом показывала, что это очень круто, и я спорить с ней не стал.
Лекарь с «песней дружбы». Вот тут я ничего не понял, что это нам даст, да и сам Толя только огрызался. В общем, пока у нас группа так и оставалась без хилера.
Но тут я надеялся на связи с Кентом. Его зелье здоровья, вмиг выправившее мне ребро, очень нам пригодится. И Лана могла сколько угодно дуться, но я считал, что поступил правильно.
И, наконец, Биби. Насколько я понял, ей предстояло идти по пути мага земли. На данный момент, несмотря на скромность, она у нас была чуть ли не самой крутой. Неожиданный талант в метании камней, и скрытый скилл «столба».
Конечно, с выпавшим ей «ёжиком» тоже ничего не было понятно, но от неё и так пользы было выше крыше.
В общем, группа-винегрет с неясным будущим.
Был уже вечер, когда мы стояли в небольшом холле. Стояли, пытаясь отдышаться, потому что погоня за эльфийкой по лестницам и коридорам — это нечто. Уже только за это нам должны были давать опыт.
В круглом холле стоял диванчик, пара кресел, стол, стулья. Небольшой камин, окно, и семь дверей.
Одна была выходом в коридор, ещё одна — ванной комнатой.
— Чур, с утра не занимать, — сразу же сказала Блонди, оглядывая чистый, отделанный каменной плиткой под старину санузел.
Душевая в углу с лейкой, раковина… и современный унитаз. Я только облегчённо вздохнул. Конечно, магия — это круто, и всё такое, но вот эта часть обычного нюбского мира заметно подняла настроение.
— Файв минутс, — Лана улыбнулась и, махнув нам, захлопнула дверь.
— Эй, сеструха, тут у всех мана накопилась! — Бобр поставил сундучок на стол, а потом бухнул по двери ванной, — Колдовать хочу!
— А можно, я следующая поколдую? — скромно спросила Биби.
Я потёр лоб, представляя утренние проблемы. Да, может, было бы и лучше, если бы эти дела решались как-то магически.
— А ещё туалеты есть? — спросил я.
— Да, есть общие для всех плееров, — кивнула эльфийка, — Внизу башни.
Как я помнил, мы находились в башне-крыле для первого курса. Внизу, где мы пронеслись, как угорелые, я заметил такую же инсталляцию с Аимом и Рандомом. В огромном холле две статуи вместе держали геральдический щит и пальцем нажимали эту самую кнопку «плэй».
Как бы говорили нам, плеерам: «Игра начинается».
— А вот это замечательная новость, — Анатолий тоже косился на ванную.
Другие пять дверей в холле предназначались нам, и таблички на дверях с именами только подтверждали. У каждого небольшая комнатка: кровать, тумбочка, табуретка, шкаф. И огромное полукруглое окно с широким подоконником — вечерняя мечта с чашкой кофе в руках.
Сказка продолжалась…
— Личные кабинеты, — сказала эльфийка, — Каждому игроку полагается личный кабинет.
И она полетела к выходу.
— Эй! — я окликнул, — А это что?
Я указал на небольшой железный люк в стене, на котором был закреплён вентиль, как на подводной лодке.
Эльфийка всё же задержалась у выхода, и повернулась, качнув прелестями.
— Это склад вашей группы, — и исчезла за дверью.
— Склад группы — это вэри гуд, — послышалось из-за двери душевой, — Чтобы кто-то туда складывал имущество всей группы!
— Давай там! — бухнул Бобр, и в ответ послышался звук воды. Боря удивлённо повернулся к нам, — Ядрён батон, она душ врубила?!
В общем, наконец-то спокойная обстановка. Я прошёл к столу, положил руки на сундучок, и заметил на столешнице выведенную надпись.
«15 июня, 10:00. Ознакомительная экскурсия по Баттонскиллу».
— Народ, завтра экскурсия, — улыбнулся я, а потом стал выкладывать всё, что мы награбили в Греции.
Всевозможные ножички, бусы, склянки, оливки, косточки. Свою бесценную тяпку.
Остальные тоже подошли и стали выкладывать.
— Завтра надо будет узнать, куда всё это сбывать, — сказал я, — Хотя нет, надо Кента разыскать, у него спросить. Не просто так он с гномами мутит свои дела, они наверняка больше дают.
— Верно, братуха.
— Да, надо копить на занятия целителей, — важно кивнул Толя.
— Держи карман шире. У меня щит раздолбался.
Я только покачал головой. Проблема делёжки, учитывая ещё и характер нашей Блонди, только назревала.
Скрипнула дверца сейфа.
— Ой, — Биби чуть не покраснела и отдёрнула руку, — Он открытый.
Сейф был довольно вместительный, а когда туда всё складывалось, оно ещё и уменьшалось в размерах. Мы несколько минут баловались, уменьшая и увеличивая дубинки.
Внутрь, правда, никто не рискнул залезть, хотя Боря очень советовал Толе попробовать уменьшить там нос.
— Вдруг получится, братан, потом же спасибо скажешь.
— Может, там и зубы уменьшаются? — поинтересовался Лекарь.
— А в пятак?
— Смею напомнить, мы только за прошлый твой пятак рассчитались, — Лекарь помахал дневником.
Оставив ребят препираться, я прошёл в свою комнату, где на двери было написано «Гончар».
Красота!
Я хотел бухнуться на кровать, но только сейчас заметил, что на покрывале лежал ключ. Обычный ключ, совсем как тот, что помог мне выбраться из квартиры.
Как происходит первое пробуждение в магической академии?
Правильно… волшебно!
Меня разбудил луч солнца, попавший через полукруглое окно, и я сразу же вскочил. Спят другие или нет?
Я так и прошлёпал в трусах к сейфу. Было тихо, только из-за двери Бобра доносился мужицкий храп. Ну, танк даже в ангаре должен тарахтеть, как танк.
Сейф чуть скрипнул, и я вытянул сундук. Я напрягся, пытаясь открыть его силой воли. Ничего…
Тогда пробуем ключ. Ха, даже засунуть не удастся — ключ двухпёрый, а скважина вообще вертикальная. Я вздохнул… Ладно, неудача.
Сунув ящик обратно, я в задумчивости сел за стол, покручивая ключ в руке. Конечно, досконально не помню, как выглядел тот ключ из тётиной квартиры, но вроде похож.
— Ой, — вырвалось у меня, когда я вспомнил о тёте.
Так неожиданно у воина с тяпкой проклюнулись обычные проблемы. Блин, а ведь надо позвонить…
Много вопросов у меня к тёте, и у неё, наверняка, не меньше. Да и с вещами у меня кавардак.
Все мои шмотки трепыхались на верёвке за окном, и, надеюсь, должны были высохнуть на горном ветру. До экскурсии ещё время есть. Хотя, кто знает, может, туда уже эти нубские мантии одевать нужно будет.
Я в группе был единственный, кто прилетел сюда с приключениями. У остальных, как и положено, с собой были баулы с вещами: я видел эти чемоданы в комнатках.
Мой взгляд упал на двери с табличками. Да уж, денёк я ещё потерплю, но надо что-то думать. Как добраться до Самары, чтобы прибарахлиться, я даже не знал. Денег у меня тоже не было.
Впрочем…
Я покрутил ключик и сунул в карман, потом пошёл в комнату. Бобр был добр, и поделился со мной зарядником.
Треснутый экран загорелся. Пять утра, но, как мне подсказал Анатолий, это значит, что местное время шесть… Ага, фиг мне, а не звонок: ноль палок, вокруг каменный век.
Я отметил себе в уме встретиться с ректором, чтобы сообщить о своей проблеме, и вышел обратно в холл.
Там на столе обнаружилось то, что заставило меня округлить глаза: завтрак. Блин, только же ничего не было!
— Добвое утво, — Биби в халате уже сидела за столом и наяривала кофе с плюшками, и чуть не поперхнулась, разглядев, как я одет.
Блин, только же никого не было!
Звук воды из ванной намекнул, что проблемы у меня ещё серьёзнее.
— Доброе, — растерянно ответил я.
Пришлось вернуться в комнату, чтоб натянуть штаны с футболкой. Блин, влажноватые ещё, но ничего, на мне высохнут.
Из ванной так и шумела вода.
— Бвонди увэ там, — Биби заметила мой взгляд и кивнула в сторону ванной, а потом, прожевав, добавила, — Я следующая. Ты не против?
Я вздохнул, присаживаясь за стол. Как говорится, в большой семье ртом не щёлкают.
Управившись с завтраком, я улыбнулся Айбиби и направился к выходу.
— Ты куда? — с любопытством спросила Биби.
— В большой холл, — ответил я, не став добавлять, что мне нужны туалеты.
— Колдовать? — Биби хихикнула.
Ей очень нравилась Борина шутка про ману и колдовство.
— Герыч, стоять!
Я оглянулся: возле стола покачивался заспанный Бобр, кое как натянувший штаны и футболку.
Едва протерев глаза, он сунул в рот булку едва ли не целиком, махнул туда же полбокала кофе, прихватил ещё рогалик и пошёл за мной. Его злой взгляд в сторону ванной намекал, что он думает о Блонди.
Из своей комнаты показался Лекарь в халате, заинтересованно поглядывающий в сторону стола.
— Толян, идёшь? — Бобр махнул ему.
Анатолий скривился:
— Смею заметить, что общественные туалеты — источник бактерий.
Бобр отмахнулся рогаликом:
— Ааа, ядрён батон.
В холле со вчерашнего вечера произошли изменения. На стене, напротив двух статуй, появились счётчики, напоминающие термометры с сияющей ртутью. Десятки длинных шкал ровными рядами украшали стену, и под каждой была табличка.
— Это чего? — Бобр показал на стену и сунул остатки рогалика в рот, — температуру мерят?
Прочитав табличку под каждым термометром, я заметил, что под одним написано моё имя.
— Гончар… — я задумчиво потёр лоб, — Счётчики опыта, насколько я понял.
— А ведь точно, шаришь, братуха.
Получалось, что на первом курсе сейчас засчитана пятьдесят одна боевая группа. Я как-то представлял, что побольше учеников будет — это всего двести пятьдесят с лишним студентов.
— И как это называть, ядрён батон? Опытометр? — хохотнул Бобр.
— Экспометр? — вслух подумал я.
— Хы, а у нас сорок единиц, — Бобр ткнул, — Мы самые кру… э!
— Чего там?
— Группа Серого где-то уже сотню набрала, — Бобр только отклячил губу, ткнув в их экспометр.
— И Лютый какой-то сто пятьдесят, — слегка разочарованно сказал я, — Это как так?
— А, смотри, есть и лузеры, — Боря показал несколько экспометров, где столбик был заметно ниже нуля, — По минус сто. Даже накосячить успели?
Группа какой-то Химеры действительно успела заработать проступок. Что, тоже в пятак заехали?
Мы вздрогнули, когда сзади раздался голос:
— О, группа Гончара.
Позади стояли двое. Старый уже знакомый коммандос с ёжиком, по кличке Серый, и рядом с ним смуглый крепыш, с дредами. Я видел его в группе Серого, но не знал, как зовут.
— Ты извини, Гончар, — Серый вдруг шагнул вперёд и протянул руку, — Дня не прошло, вы опыта набили. Респект.
Пришлось пожать руку, и плеер заметно стиснул мои пальцы. Я приготовился к боли, ведь мышцы «ёжика» не вызывали сомнений в силе.
И я едва сдержал удивление. Было заметно, что коммандос прикладывает чуть больше усилия, чем обычно, но адской боли не было. Конечно, пережать его хватку не удалось, но откуда у меня-то сила?
Чуть не цыкнув от досады, Серый отпустил руку, потом кивнул:
— Приятно так ошибаться. Ещё повоюем, так, Гончар?
Я сдержанно кивнул, и Серый, махнув напарнику, ушли за статую. На моей ладони остались заметные белые отпечатки.
— Братуха, ты норм?
— Более чем.
— А чего он прицепился-то?
Я пожал плечами. Меня интересовало другое: откуда сила?
Всё было даже чуть лучше, чем я предполагал.
Да, нам пришлось одеться в нубские мантии. Они представляли из себя что-то вроде греческих туник, хотя у Бобра были свои ассоциации:
— Хы, мы как джедаи, ядрён батон.
Тут он был прав, туника напоминала падаванскую. К счастью, под тунику полагались штаны, иначе мне было бы стрёмно бегать в одежде, похожей на платье.
А ещё у каждой группы был куратор. А это значило, что все возникающие вопросы и проблемы надо было адресовать ему. Приятно, когда чётко понимаешь своё место в работающей системе.
И нам выпал низкорослый мужичок в засаленном шахтёрском костюме. Лысая голова, седая бородка, круглые щёки и красный нос.
Слишком красный. Уже не поддавал ли он? Мне показалось, или от него действительно пахнуло перегаром?
И звали мужичка:
— Тегрий Палыч, плееры, — он коротко кивнул нам, — Преподаю «выживание в магических подземельях», «добычу магических руд», «культуру гномов». Кандидат гномьих наук, борец за сохранение подземелий гномов.
Всё это звучало так серьёзно, что у меня даже не возникло мысли улыбнуться.
Биби прошептала мне, что в мужичке сильна гномья кровь. Тегрий Палыч и вправду часто трогал бороду, шмыгая носом. Он с группой других преподавателей встретил нас в холле, где собрались все плееры.
Поискав глазами ректора Дворфича, я с разочарованием понял, что его на экскурсии не будет.
Я с лёгкой завистью посмотрел на группу Серого, у которых в кураторах оказался тот самый Тай Лун. Голос азиата был слышен в любом уголке холла, когда тот рявкнул плеерам:
— Сейтяс быстло всё посмотлим, а потом я пойду. У меня тлениловка.
Я покосился на нашего низкорослого Тегрия Палыча. Блин, это полоса неудач или всё-таки везение?
Селена Лор махнула выходить из холла, и взяла небольшое вступительное слово, рассказывая о школе Баттонскилл:
— Гора Ямантау была выбрана не просто так. Нам пришлось постараться, сотрудничая с нюбсами, чтобы это была закрытая территория.
Она рассказала, что у нюбсов полно легенд об этой горе, и всё связано с тем, что здесь находится один из древнейших прорывов.
— Об этих легендах вы сможете узнать подробнее в нашей библиотеке, — Селена Лор улыбнулась, — Библиотека теперь станет вашим вторым домом.
Это заявление сопровождалось общим разочарованным тоном.
— Кто думает про интернет, сразу хочу разочаровать. Там вы ничего не найдёте, кроме того, что положено знать нюбсам.
Я лишь поджал губы. Сказала бы уж, что здесь интернет не ловит. Если только спутниковый?
Сам замок находился на вершине Большого Ямантау. Рядом по соседству находилась вершина пониже, Малый Ямантау, и на плато, соединяющем их, как раз и расположилось большинство учебных корпусов.
Территория была на самом деле огромна, и о том, чтобы обойти её всю, и речи не шло. Оранжереи, тренировочные поляны, лаборатории. Вход в тот самый древнейший прорыв, магический лес с болотами у подножия горы.
В общем, полный набор для обучения настоящего мага… кхм… игрока.
Селена сразу предупредила: на экскурсию выделено всего несколько рейдовых свитков перемещения, поэтому отстающие будут сами виноваты. Магия никого ждать не будет, не попал в зону действия — топай пешком.
— Вокруг замка находится четыре портала дальнего действия, мы их так и называем по сторонам света — Западный, Южный, Восточный, Северный. Они настроены под нужды учеников, и ведут в самые изученные прорывы.
Селена напомнила об этих прорывах, о том, что их история тесно вплелась в мифы даже обычных людей. В Греции мы уже побывали, но было интересно послушать, потому что нам предстояло лететь ещё.
Греческие боги, скандинавские — всё это были маги небывалой мощи. Десятый уровень, если переводить на сегодняшний.
Так же во время обучения нас ждали Египет и Китай с их «крайне интересной магической культурой».
— Ой, мне батя рассказывал про мумий. Говорит, мобы такие жёсткие, их валишь, а они встают, — шептал Бобр.
— Деревня, под каждого монстра нужна своя магия, — протянул Толя, — Вот говорят, Тёмный Чекан мог их положить одной нотой.
Он покосился на меня, а я жадно спросил:
— Что, правда, что ли?
— Разговоры! — громко крикнула Селена.
Пришлось замолчать, и она продолжила:
— … и конечно, в России очень много опасных прорывов, где вам предстоит учиться. Но не беспокойтесь, под руководством опытных преподавателей вам ничего не грозит.
Она махнула в сторону этих самых преподавателей, которые стояли со скучающим видом.
Тай Лун встрепенулся, поднял сжатый кулак.
— Так уж повелось, что лучше всего усваивается магия родного края, но вам после обучения предстоит работать во многих уголках мира. И наша учебная программа всё это учитывает.
Селена рассказывала так, будто рекламировала академию, и мне даже стало интересно, почему так. Неужели у нас ещё и выбор был, где учиться?
— Две тысячи единиц опыта должны быть у вашей группы на конец обучения, — Селена перешла к практической части.
Я облегчённо вздохнул. Ну, не так уж и страшно. Если мы с одного данжа, даже не пройдя его целиком, настрогали сто сорок единиц, то за год можно сделать намного больше.
Оказалось, что опыт, который мы добывали себе, облагался серьёзным налогом. Двадцать пять процентов забирались в счёт академии. Это шло на поощрения для лучших групп и в министерство на нужды всего сообщества игроков.
Это и была, насколько я понял, основная плата за наше обучение.
— Вот зе фак, — зло прошептала Блонди, — А золото они не отнимают?
Золото не отнимали, но, насколько я понял, его нам и так будет не хватать. Покупка алхимии, ремонт брони и оружия, оплата дополнительных занятий… Селена намекнула, что она рассказала ещё не обо всём, чтобы не пугать нас.
— Так что советую собирать всё, что вы выбьете с мобов. Благо, система очень щедрая, и продолжает снабжать нас уже несколько тысячу лет.
Про опыт добавили ещё кое-что. Четыреста единиц — именно столько нужно каждому игроку для инициации у него второго уровня.
Но игрок должен быть готов к этому уровню как физически, так и ментально. То есть, на некоторых занятиях нам придётся тратить накопленный опыт на изучение каких-то навыков. В основном пассивных.
Например, аура света или быстрый бег, или та же самая заточка скиллов.
— Погоди, — прошептал я, — Кент говорил же про золото.
— Ядрён батон, а мы вообще накопим опыт? — возмутился Бобр, — За всё платить!
— Это что получается, биг босс? — Блонди, округлив глаза, смотрела на ногти, — Чтобы мне заточить когти, опыт тоже нужен?
— А теперь, — чуть громче произнесла Селена, — Посмотрим на Прорыв.
Вход в Древний Прорыв оказался огромным, метров десять высотой. Пещера, тёмный зёв которой был обложен грубыми камнями, на которых высечены какие-то руны. Они мерцали даже в солнечном свете.
Перед входом стоял столбик, на котором висел человеческий череп. Настоящий, и некоторые даже шарахнулись, когда Селена заявила об этом.
— Сейчас мы туда не пойдём, опасно. Хорошо изучены тут шесть уровней, сильные игроки спускались до девятого.
— А почему прорыв? — спросил кто-то из толпы, — Они сюда рвутся?
— Именно, — кивнула Селена, — Но происходит это, к счастью, не быстро.
— А кто рвутся? — спросила Биби, всем своим видом показывая, что она боится ответа.
— Те, кто уходил на ту сторону, не возвращались, — пожав плечами, ответила красноволосая, — Сюда рвутся порождения магии, из какого-то другого мира. Есть общепринятая теория, о ней вы узн…
— Тёмной магии? — послышались испуганные вопросы.
— Любой магии. Если бы не было прорывов, не было бы и нас с вами, игроков.
Над толпой игроков раздался стройный вздох удивления. Для некоторых это была новость.
— Куда только смотрят ваши родители? — Селена растерянно оглядела плееров, — Откуда в нюбсах появляется магия, кто знает?
Руку поднял Анатолий, и Селена кивнула, мол, отвечай.
— Так наш мир защищается от вторжения.
— Не совсем верно, но суть такая, — улыбнулась Селена, — Группа Гончара?
Мы кивнули, и она чуть повела бровью, что-то рассмотрев в нас:
— О, уже и проступок исправили? Молодцы.
Мы расправили плечи, а Селена продолжила:
— Раньше магия могла проснуться в любом нюбсе. Чем сильнее прорыв, тем больше магов просыпалось. Сегодня мы держим систему под контролем.
— Это как?
— Обо всём… — устало ответила Селена, — на уроках. Это ещё я у вас буду спрашивать.
Я поджал губы, глядя на зёв пещеры.
— А это сюда ушёл Тёмный Чекан? — спросил кто-то.
— Адский Гусляр, — послышались шепотки.
Я затаил дыхание. Казалось, вся толпа притихла в ожидании ответа, было слышно только ветер.
— Да, — наконец, ответила Селена, — Вместе с Адской Гончей они спустились в этот прорыв.
— А теперь он вернётся?
Красноволосая переглянулась с другими преподавателями, потом покачала головой:
— Исключено. Учёные маги считают, что за девятым уровнем — та сторона. С той стороны за всю историю никто не возвращался.
— А кто закрыл его?
На лицо Селены упала тень, и она с лёгкой грустью произнесла:
— Группа магов, отправившаяся следом, ценой своей жизни сделала это.
— А правда говорят, что никто не знает, как закрыли?
Тут вставил слово Тай Лун:
— Хватить воплосов! У меня тлениловка!
Селена благодарно глянула на коллегу, а потом подняла свиток:
— Следующий пункт — магический лес.
Надо сказать, я был удивлён.
Как это можно скрывать от нюбсов? Ведь обычные люди, они же не дураки, должны всё это видеть.
Магический лес и вправду был магическим. Там обитали дриады и лесные эльфы, но мы так никого и не увидели. Лишь показался из зарослей огромный олень со светящимися рогами, заинтересованно глянул на нас, и так же исчез.
— С обитателями вы ещё познакомитесь. Но помните, магические расы, несмотря на разумность, являются выходцами из другого мира.
Непонятное чувство охватило меня, когда я смотрел на всевозможные растения. Пипец, я ведь откуда-то знаю, что тут есть много зрелых семян. Аж руки зачесались, хотелось пойти и что-то поискать.
Вглубь мы не заходили, и преподаватели крайне не советовали.
— Кто хочет дожить до конца учебного года, лучше не рисковать. Помните, после смерти есть всего двадцать минут, прежде чем на вас подействует свиток воскрешения.
Болота были как… настоящие болота. Мошкара, туман, коряги и камыш. Преподаватели схлопнули в ладошах какие-то свитки, и насекомые мигом отстали от нас.
— Сюда мы вам тоже не советуем ходить, — сказала Селена, — Со временем вы будете знать, почему, но сейчас это для вас первостепенное правило.
— Смотрите, смотрите… — зашептал кто-то.
В вонючем мареве мы заметили тень огра. Огромная плечистая тварь свалила корягу, плюхнулась в трясину и с чавканьем исчезла в тумане.
У меня мурашки пробежали по спине. Блин, в нём метра три, не меньше.
— Интересно, у них дубины есть? — спросил Бобр, — Я бы посмотрел, вдруг что годное.
Я не успел ничего ответить. Хлопнул свиток перемещения, и мы оказались в подземелье, перед большой дверью, поросшей мхом.
— Холодно, — послышались голоса.
— Подземелья древних гномов, — сказала Селена, открывая дверь.
Там был огромный зал, освещаемый факелами. Столбы уходили вверх, в темноту, и потолка видно не было.
— Добро пожаловать в царство тьмы, смертные, — послышался сладкий, но почему-то пробирающий до мурашек, голос.
Из темноты появилась девушка. Когда на неё упал свет факелов, она слегка поморщилась, а вся мужская часть аудитории ахнула.
Большие, отливающие синим светом, глаза, острые уши. Она была едва ли не голая: одежда, прикрывающая синее тело, состояла из лоскутков кожи, натянутых на округлости приличных размеров. Тут, кажется, даже «сисястые ухолёты» уступали ей.
— Тёмный эльф, — прошептал мне Бобр, — Помнишь, что я говорил?
Я только растерянно кивнул. Да, батя Бобра, Дубогрыз, говорил, что запомнил в Батоне только две вещи. Первая — это кулаки Тай Луна. А вторые пытались вырваться из-под натянутых ремней у эльфийки.
— Таша, мы уже обсуждали, кажется, дресс-код, — недовольно произнесла Селена Лор.
— Мы, дети тьмы, так ближе в нашей природе, — та томно улыбнулась и махнула ладонью, показывая, как она «близко к природе».
Тай Лун только бахнул кулаком по ладони:
— Длесс-код нолмальный, удалы не стесняет!
— Новый набор? — эльфийка оглядела нас с интересом, — Ну, юные смертные, жду вас на занятиях.
И она растворилась в темноте. Скажем так, сзади у Таши тоже было что показать.
— Нужно поговорить с ректором, — вздохнула Селена, провожая взглядом исчезнувшую тень, — Так не может долго продолжаться.
Мне показалось, или в её глазах промелькнула зависть?
— А что она преподаёт? — с волнением спросил Бобр, сам не зная у кого.
— Отец мне говорил, что «тёмную ботанику», — прошептал Толя, — Других тёмных эльфиек вроде нет в Батоне.
— Ядрён батон, — Боря уставился на меня, — Герыч, только не говори, что у тебя она в обязательной программе?
Я вздохнул, усмехнувшись. Остаётся надеяться, «тёмная ботаника» подразумевает боевое применение.
— Как думаешь, рыцарю с щитом нужна тёмная ботаника? — ошарашенно спросил меня Бобр, когда округлости эльфийки последний раз бросили из темноты блик.
— Рыцарям-то точно не нужна, — покачал головой Толя, — Но вот уверен, что барды просто обязаны знать названия растений. Ну, для более точной рифмы.
Преподаватели ещё тихо обсудили вызывающее поведение, особенно было слышно возмущение Селены Лор.
— Батя говорил, — хохотнул Бобр, — что так и раньше было. Селена требует приличий, а этой пофиг.
— И чего вы в ней нашли, ступидс? — Блонди зло прошипела, — Давайте я тоже поскидываю с себя шмотки, и все будут восхищаться.
Мы все разом повернули головы.
— Давай! — яростно прошептали Толя с Бобром.
У меня тоже это вырвалось, или мне показалось?
— Придурки, — Лана сожгла нас взглядом и отвернулась.
Айбиби хихикнула, с лёгкой завистью глянув на неё.
Тут же хлопнул свиток, и всю нашу ораву перенесло в другое место.
Я зажмурился от яркого света, рядом тоже охнули ребята. Мне удалось разглядеть ряды книг, уходящих к потолку. Широкие балконы по сторонам, на которых тоже высоченные полки с книгами.
Огромные окна, заливающие всё вокруг светом. В центре зала ряды столов, за которыми сейчас сидело несколько студентов.
Они повернули головы, с интересом разглядывая нас. За одним из столов сидел Кент, он сдержанно кивнул мне, а потом уставился в книжку. Потому что напротив него восседал Тотем и сверлил персика хмурым взглядом.
— Библиотека Баттонскилла, — торжественно произнесла Селена Лор, — Ваш второй дом на ближайшие пять лет обучения.
И красноволосая улыбнулась самой милой улыбкой, блеснув из-под очков ликующим взглядом. Каждую свою шутку она считала остроумной.
Неподалёку от нас за столом сидела девушка с зелёными глазами и пышными чёрными кудрями — кроме них, ничего и не было видно за переплётом огромной книги. Она, видимо, увлечённо читала, поэтому подняла недовольный взгляд.
Зелёные глаза встретились с моими, и почему-то её брови подпрыгнули: она на что-то посмотрела в книге, и снова уставилась на меня.
Я попытался рассмотреть название книги: «Выдающиеся игроки нашей эпохи».
— Охренеть! — вырвалось у Бори, и он отвлёк меня от кудрявой.
Он задрал голову, и мне тоже пришлось туда глянуть.
Сверху висели огромнейшие люстры, под которыми парили «сисястые ухолёты». Бледные эльфийки летали, зажав в руках книги, и разносили их студентам.
На самом потолке была нарисована огромная фреска: всё те же Аим и Рандом. Они отложили посох, меч и щит, присели на камень, и читали книгу. Удивительным образом на переплёте книги оказался герб самой академии.
Смысл и так был понятен, но Селена всё равно сказала:
— Вы не получите великой силы, если не будете умножать свои знания, — она подняла палец, — Какой девиз академии Баттонскилл?
Над нашей толпой воцарилась тишина, и красноволосая поджала губы:
— Что, никто не знает? — она повернула голову, в надежде, что читающие в зале помогут.
Та самая девушка с кудряшками произнесла, прячась за своей книгой:
— Умение и везение — мира спасение.
— Спасибо, Евгения, — с улыбкой кивнула Селена.
Названная Евгенией спрятала взгляд за переплётом, но потом снова посмотрела на меня. Чего она так уставилась?
— Без знаний не будет у вас ни умения, ни везения, — Селена коснулась красным маникюром виска, — Вот здесь секрет вашего могущества, вашей победы… Это знают даже самые сильные воины. Верно, Тай Лун?
— Велно, — Тай Лун заулыбался, поняв, что ему выпала честь высказаться, — Висотьная кость самая тонкая, мозно плобить дазе костяской кулака!
— Господин Тай Лун, — Селена всплеснула руками, — Я не это имела в виду!
— А?
Селена сверкнула взглядом из-под очков и постучала по голове пальцем:
— Мы каждый год говорим об этом нашим ученикам в этой библиотеке.
На лице Тай Луна появилось озарение:
— А, тотьно! Самый сильный удал — это удал головой, — азиат так резко кивнул, что кажется, я услышал шелест воздуха, — Телепная колобка — самая клепкая кость в насэм теле, и вместе с позьвонотьником как больсая кувалда…
Селена застонала и махнула рукой, останавливая речь бойца. Все вокруг заулыбались.
— Эээ… — азиат замялся.
Селена быстро продолжила, обращаясь уже к нам:
— Здесь вы найдёте всё.
— А интернет?
Она покачала головой:
— Интернет, дорогие студенты, создан для того, чтобы регулировать магическую систему.
Хоть я уже и не первый раз слышал об этом самом «контроле системы», но в очередной раз удивился.
— Раньше человек тратил гораздо больше времени на размышления, и шанс появления мага был очень высок. Теперь же весёлые картинки с котиками, — она поморщилась, а потом отмахнулась, — Обо всём на моих уроках истории.
Она обвела рукой книги, стоящие вокруг.
— Кстати, об истории. Вся она здесь, в этих книгах. Зевс, Один… про каждого великого игрока прошлого…
— Адский Гусляр, — послышалось от Евгении, той самой кудряшки.
У меня мурашки пробежали по коже, а она опять перехватила мой взгляд. Чего она там вычитала в этой книжке?
— Верно. Даже про Тёмного Чекана, — улыбнулась Селена и добавила, — Только история, конечно.
Я поставил себе на заметку: посетить библиотеку в самое ближайшее время. Надоело вытягивать из всех инфу по крупицам. Сяду и прочитаю всё, как есть.
— А запретный отдел тут тоже есть? — весело спросил кто-то.
— Запретный? — Селена удивилась, потом со вздохом ответила, — Ну, есть конечно. Не то, чтобы запретный. Есть книги, которые вам пока рано изучать.
— Рано? Вы про тёмную магию?
— Ну, и про неё тоже. Нет, мы не отговариваем учеников от тёмной магии, в ней много эффективных практик, — Селена покачала головой, — Но изучение этой магии требует определённого уровня знаний.
Она замолчала, потом заметила, что мы всё же ждём ответа. Даже читающие студенты все до единого уставились на красноволосую. Видимо, не все ещё получили доступ к этим знаниям.
Со вздохом Селена Лор сказала:
— Здесь многие еще год назад были нюбсами. Жили обычной жизнью. Вы знаете, что такое газ?
— Да! — слаженный ответ.
— В газовых котлах, в автомобилях, даже в сварке применяется, — Селена Лор сказала это с неслыханной гордостью, будто хвалилась.
Некоторые преподаватели рядом удивлённо повернулись, не ожидая услышать такие замысловатые вещи.
— Но дайте доступ к газу неподготовленному нюбсу, — Селена снова подняла пальчик, — И что будет?
БАМ!
Красноволосая чуть не подпрыгнула, как и мы все. У кого-то за столом свалилась книга.
Это Тай Лун бахнул кулаком по ладони и рявкнул:
— У меня тлениловка! Сколее!
Прежде, чем мы исчезли в магии свитка, я ещё раз поймал взгляд черноволосой кудряшки и улыбнулся ей.
Нет, ноль реакции. Только смотрит из-за переплёта.
— Стадион!
Над нами распахнулось небо, и после подземелий и библиотек у нас даже голова закружилась.
Огромное поле, разлинованное на секции. Вдалеке какие-то постройки
Совсем рядом возвышалась гора, и Селена сказала, указывая пальцем:
— Это и есть гора Ямантау. А здесь мы проводим наши игры.
— Догонялки? — весело крикнул знакомый голос.
Я повернулся. Это тот самый Серый, коммандос с ёжиком. Он перехватил мой взгляд, и подмигнул. Я сразу вспомнил, что обещал ему поиграть в какие-то «догонялки».
— Да, да, — Селена улыбнулась, — Только я бы сказал, это больше «убегалки».
Многие засмеялись, но больше половины студентов крутили головами, не понимая, о чём речь. Впрочем, как и я.
— А про что говорят? — спросила Биби, тихо, чтобы никто не услышал.
— Ну, отец говорил мне про какую-то игру, — протянул Анатолий, — Глупая трата свитков воскрешения, так он сказал.
— Ага, батя говорил про «догонялки». Дубинки там только так ломаются, но золото и опыт того стоят.
— Вот ду ю сэй? Золото? — Лана оживилась, — Гончар, надеюсь, ты слушаешь?
Я сдержанно кивнул. Меня немного покоробило, никогда не был любителем контактного спорта, но я прислушался, что скажет Селена.
— Нубобол, — улыбнулась красноволосая, — Наша всеми любимая игра. Соревнования с другими странами, другими школами. Нубобол обожают в каждом уголке мира.
Я облегчённо выдохнул. Ну, футбол ещё можно. Если там ещё и что-то вроде американского регби, то у нас есть Манюрова. Эту Биби ни один нападающий не пройдёт, а уж подать пас она сможет через всё поле.
— Каждый желающий может записаться. Но помните, что на поле решают ваши скиллы, — Селена развела руками, — К сожалению, это так, но обычно выигрывают группы с боевым набором классов.
Я поскрёб подбородок. Не понял, получается, есть группы, где нет балласта вроде меня? А это вообще справедливо?
Госпожа Лор продолжала:
— Конечно, поначалу вы будете много умирать, но я уверена, игра вам понравится.
— Чего? — Лана вздрогнула, — Умирать?
— Уверена, каждый выпускник Батона… кхм… Баттонскилла помнит зубы зубастика. Спешу отметить, что вас никто не заставляет, но желающие находятся каждый год.
— Зубастик? — круглые глаза Биби говорили, что ей страшно уже само название.
— Что за нубобол? — прошептал я, но тут меня окликнул Серый:
— Эй, Гончар, — он улыбнулся и махнул мне, — Принимаешь вызов?
Над толпой повисла тишина, даже преподаватель замолчала.
Я чуть не закусил губу. Футбол — это ведь не моё.
— Эй, Серый, пожалей балласт, — засмеялся ещё кто-то.
Чуть в стороне от нас стояла ещё группа, но там лидером был парень невысокого роста. Щуплый, жилистый, хитрые глазки просто горели злостью. На такого посмотришь и подумаешь о крысе, загнанной в угол, или о дикой зубастой кунице. Мелкий и лютый хищник.
— Лютый, не переживай, и тебе достанется, — засмеялся Серый.
— Да мне с балластом неинтересно, — зло отозвался щуплый, — А вот тебе бы я задницу надрал.
— Ребята, слово «балласт» очень не приветствуется… — начала было Селена Лор.
— Э, это кто тут балласт, козёл?! — зарычал Бобр.
— Господа ученики, прошу соблюдать приличия! — Селена чуть повысила голос.
— Лидер у нас так и будет молчать? — рядом Блонди лениво разглядывала маникюр.
— Ой, а может, не надо? — испуганная Биби крутила головой.
По толпе послышались смешки, и я почуял взгляды не только моей группы. Кажется, именно сейчас был шанс стать посмешищем курса на все пять лет.
Если промолчу.
— Не, я не против, — Лютый засмеялся, — Скрафтите нам дубинки, ребзя? Ремесленники очень нужны.
— Да их носатому и дубинка не нужна будет, — Серый, успел сдружиться с Лютым.
Щуплый аж чуть по коленкам не ударил себе:
— Ха, ну точно, носом будет отбивать.
Наш Лекарь едва не поперхнулся, и аж покраснел от злости.
— Группы Серого, Лютого и Гончара… — начала красноволосая, — Прошу вас успокоиться.
Вот этот самый Лютый-то меня и разозлил больше всех, хотя до этого я кусался только с «ёжиком».
— Да! — крикнул я.
Все затихли.
— Что да? — даже Селена удивилась.
— Принимаем вызов, — громко сказал я.
— Порвём! — рявкнул Боря.
— Кого ты порвёшь, балласт зубастый? — Лютого раззадорила наша дерзость.
— Я тебе зубастика в жопу засуну! — Бобр потянулся к кошельку на поясе.
— Минус сто опыта! — Селена гаркнула особо мощным голосом, — Группы Гончара, Серого и Лютого! Проступок.
— Твою ж… Ядрён батон, — Бобр не успел вытянуть свою дубинку, её кончик только показался из мешочка.
И Лютый, и Серый смотрели на нас с ненавистью. А, ну ещё Блонди сверлила мне затылок… Вот фиг знает, чего ей нужно?
Толя, конечно, тоже недовольно пыхтел, но сдержанно улыбался. Минус сто опыта у этих козлов подняли ему настроение.
Дальше я особо экскурсию не запомнил. Лаборатории, аудитории, спортзалы… Как в обычном университете, только всё старинное, не одна сотня лет.
Ну, единственное, произвела неизгладимое впечатление большая оранжерея с неведомыми растениями, одно из которых чуть не сожрало студента.
Это было страшно. Как обычный человек, не привычный к виду крови, я был в шоке. Паренёк не послушал наказ, и протянул руку за ограждение. Секунда — и он исчез в дупле, которое стало его пережёвывать с важным видом.
Тай Лун саданул по стволу так, что дерево извергло не только студента, но и содержимое своего желудка. Резкий запах сообщил нам, что растение кормят мясом.
На парня было жалко смотреть… Окровавленное перекрученное тело так и стояло перед глазами, и даже то, что через несколько секунд он встал под действием свитка воскрешения, не прогоняло картинку.
— Двадцать минут, — Селена Лор важно подняла палец, — Пока живёт мозг человека, его можно воскресить.
Самое забавное, на преподавателей событие никак не повлияло. Группа виновника получила «проступок», а красноволосая так вообще решила, что это отличный повод для лекции. Так сказать, пока мы ещё не отошли от увиденного, лучше запомним.
— Если вы в течении двадцати минут не найдёте труп вашего тиммейта, вы его не вернёте. Свиток не может воскрешать мертвеца, это совсем другой раздел магии.
Она была права. Под впечатлением от увиденного это отлично запомнилось.
— А если на кусочки порвёт?
— Сознание игрока живёт в каждом кусочке тела. Так понятнее?
Ещё оранжерея запомнилась непонятным моим состоянием. Меня тянуло к растениям, и я будто бы что-то о них знал. Но не мог сформулировать.
И это раздражало, потому что и дураку понятно — земледелец во мне просится наружу. А я хочу быть бойцом.
Так хотя бы больше шансов выиграть в нубоболе.
— Зачем тебе Дворфич? — подозрительно спросил Тегрий Палыч после экскурсии.
Говорить о странном ключе я не хотел, как и о том, что я — сын Тёмного Чекана. Дворфич обещал, что после получения скиллов объявит обо мне всем.
Это и пугало, и одновременно я этого ждал. Не надо будет бояться, что кто-то что-то узнает.
Я вкратце поведал куратору о насущной проблеме. Ни я, ни тётя, ничего не знаем друг о друге: где мы, всё ли в порядке. Вещей у меня не было, как и денег, чтобы добраться до Самары.
Ну, и телефон не ловит.
— Телефон тут и не поймает. Странно ты сюда попал, — Тегрий погладил бороду, — Ну, ладно, подожди только. Я сообщу Дворфичу, как только вернётся.
— А где он?
— Плеер, ваше дело — учёба.
Намёк был понятен, и я задал другой вопрос.
— Куда сдавать лут?
— Какой лут? — Тегрий сразу оживился.
Кажется, он ещё не знал, что мы были в Греции. Мне не понравилась его реакция, и я уклончиво ответил:
— Ну, говорят, если мы чего-то набьём в катакомбах всяких…
— Ааа, — со скукой сказал Тегрий Палыч, — Если.
Судя по взгляду, он сомневался, что мы вообще чего-то набьём.
— Вы сначала мне показывайте, — он даже отклячил губу, — Там много всякого барахла может быть, вы ведь ещё ничего не понимаете. Я посоветую, что выкинуть, чтоб… эээ… не засмеяли.
Он многозначительно улыбнулся, намекая на события на стадионе.
Я едва удержался. Чтобы не переглянуться с Бобром. Наверняка даже Боря почуял, что нас пытаются надуть.
— Поняли, плееры?
Мы вяло кивнули.
Вот теперь я был рад, что знаком с Кентом. Он, конечно, тот ещё прохвост, но из него я смогу вытянуть, как лучше добывать звякающее золото.
Обратно мы вернулись уже вечером. Биби ещё внизу башни, понимая, что не дотерпит, сразу побежала в общие туалеты.
Мы же поднялись наверх, еле передвигая лапами.
В нашем личном холле на столе появилась большая склянка. Рядом лежали пять связанных стопок книг, с привязанными свитками.
— О-о-о-о, — Лана свалилась на стул.
Я внимательно глянул на бутыль с длинной горловиной, на которой прямо в стекле светилось красным число:
— 95
— Это чего, братва? — удивлённо спросил Бобр.
— Это… — я прошёл к сейфу и открыл его.
Наши склянки для опыта, которые мы оставили там, были пустыми.
— Литл биг, это наш личный экспометр, — Блонди с наслаждением протянула ноги, а потом придвинула к себе одну из стопок, где сверху торчала большая картонка с надписью: «Блонди».
Она прочитала надпись на привязанном свитке.
— Свиток перемещения в библиотеку. Ага, — она оттянула следующий, — Свиток перемещения в аудиторию истории. Ага.
— Это нас всегда так будут перемещать? — спросил Толя, протянув руки к другой стопке.
Я подошёл к столу и прочитал надпись, выведенную прямо на столешнице.
«16 июня. 16:00. Праздничный ужин-посвящение».
И ниже:
«Набор учебников и ознакомительных свитков перемещения на первую неделю обучения.»
— Первая неделя для ознакомления, — я потёр лоб.
— Это что, лафа через неделю кончится, будем сами топать? — Бобр всё не отрывал взгляда от бутылки.
— Оф корс, — Лана поморщилась и откинулась на спинке, — Чего ты уставился?
— Почему минус девяносто пять? — Боря стал складывать пальцы, — Раз, два… Было же плюс сорок единиц у нас. Ну, проступок, понятное дело…
Тут уже все уставились на число.
Боря подвёл итог:
— Должно быть минус шестьдесят.
— Вот зе фак! — вырвалось у Блонди, — Ограбили?!
— Я о чём и говорю…
Я смотрел, тоже не понимая. Что, опыт могут украсть?
— Смею напомнить, Селена говорила про налог, — сказал вдруг Толя.
— Какой налог, Толян? У нас же ничего нет.
Лекарь, подсчитав в уме, сказал:
— Ну, верно. Мы заработали в греческом данже сто сорок опыта, и у нас забрали тридцать пять единиц. А потом, — он покосился на Бобра, — Мы заработали проступок.
— Эй, я за твой нос вступился!
— А не за свои ли зубы, деревня?
— Тихо! — гаркнул я.
Какая-то сирена гудела, резонируя в стенах помещения.
— Вот из ит? — Блонди выпрямилась, прислушиваясь.
На столешнице прямо на наших глазах появилась надпись:
«Просьба всем группам оставаться в личных холлах, покидать их опасно для жизни. Побег монстров из Прорыва, проникновение в замок».
Мы все переглянулись:
— А Биби… внизу же?
Мы, как были в парадной одежде, вылетели из личного холла. Ладно, хоть дубинки у нас были припрятаны в кошельках. Блин, а ведь Боря без щита до сих пор.
Сирена так и продолжала трезвонить, и по стенам коридоров метался красный свет, будто по нему носились невидимые полицейские машины. Блики отражались от картин, искрились на люстрах, лоснились на старинных доспехах в тёмных нишах.
Мы неслись, не слыша из-за шума собственного топота. Не сразу я заметил, что Ланы среди нас не было.
Оглянувшись, я крикнул:
— А где Блонди?
— Я так понимаю, принимает душ? — бросил Толя.
— Да не, там же Биби… — Бобр вдруг заступился за Блонди, — Не могла она, это ж подруга.
И вправду, далеко позади, в пляшущем красном аду, показался силуэт. Белые волосы блондинки разметались, словно крылья, глаза у неё горели злостью, а в руках что-то блестело.
Мы чуть притормозили, дождавшись, когда она нас нагонит. Бегала наша будущая кошка чрезвычайно быстро — я не успел опомниться, как её пятки сверкали уже перед нами. Откуда такая скорость?
Пришлось догонять.
— Что это было? — крикнул я.
Лана молча подняла руку, в которой блеснул поясной бутылёк. Ну, ясно, если кого-нибудь завалим, чтобы опыт никуда не пропал.
— А ты оптимистка! — только и крикнул я.
— Блонди, я думал, ты не поскачешь, — весело бросил Бобр.
— Литл биг, рот свой клоуз! Ради тебя с места бы не сдвинулась.
— Взаимно, — буркнул здоровяк.
Лана оглянулась — она счастливо улыбалась, что смогла осадить нашего танка.
Через пару минут после ужасной беготни по лестницам, на которой чуть не навернулись, мы оказались внизу. И, едва мы выскочили в нижний холл, как сирена замолкла. Остался только тревожный красный свет.
Две статуи, по которым в темноте бегали багровые блики, в полной тишине казались ужасно зловещими. Пучки света вырывали из черноты то лицо, то ногу, то руку…
Основное освещение почему-то оказалось выключенным, и высокие потолки вообще не было видно, как и дальние стены.
Мы вздрогнули, когда раздались какие-то шлёпающие звуки — будто кто-то босиком пронёсся по камню, где-то в том конце холла.
— Дубинки, — прошептал я.
Кто там бегает в темноте? Монстр? Или гоблин?
Вытянув оружие, мы сгрудились, как заправские воины, спина к спине. Хотя умений у нас совершенно никаких не было, а вместе с тем и уверенности, что сможем победить.
Мы стали смещаться в сторону, чтобы обойти статуи. Анатолий вдруг замешкался, оставшись в стороне, а потом быстро просеменил к нам.
— Эй, Толян, ты чего?
— Вообще-то, деревня, я не знаю, где тут туалеты.
— Ничего, сейчас позыришь, какие там бактерии, — Боря засопел, пытаясь не заржать.
— Да тише вы, — огрызнулся я, — Слышите?
Уже показался вход в коридор с туалетами, нам осталось несколько шагов. Вот только из холла к нам приближался топот босых ног.
Мелькнула тень в красных бликах, звук был уже под ногами у статуй.
— Монстр! — прошептали Бобр с Толей.
— Айм нот эфрэйд, — Блонди сжала дубинку, пытаясь бороться со своим страхом, — Айм нот… не боюсь!
Она пятилась к туалетам.
— Что за фигня? — Бобр прищурился, — Это адский страус, что ли?
Тень показалась ещё раз, красный блик выхватил силуэт. Действительно, внизу грузное тело, и высоко на тончайшей шее покачивалась пернатая голова.
У меня самого ноги чуть не приросли к полу: с адскими страусами я ещё не встречался. Какая у него может быть супер-способность? Прятать голову в землю, пробиваясь прям до преисподней?
У меня разыгралось воображение, что страус в аду набирает в рот огонь из реки, а потом плюётся в нас.
— Почему адский-то? — спросил я.
— Ну… — Толя замялся, — Отец говорил, что в Прорыве за девятым уровнем ад…
— И у меня батя так же сказал.
Блонди не выдержала, сорвалась с места и побежала в коридор с криками:
— Биби-и-и!!! Где ты!? Я иду!!!
Бобр покосился назад:
— В этот раз она не сразу ломанулась, босс.
Несмотря на то, что у меня самого чуть зубы не стучали, я усмехнулся:
— Прогресс налицо.
Тут босые ноги стали приближаться: страус понёсся к нам из красной темноты. Мы замахнулись и заорали. Кажется, даже монстр заорал, потрясая головой.
— Что за на-а-а?! — послышался гоблинский крик.
Я успел остановить удар, но Бобр с Толей смачно долбанули по швабре дубинками. Как они думали, били по голове страусу, но ручка швабры переломилась в двух местах, и гоблин, поднявший её над головой, орал как недорезанный.
— На хрена-а-а!!!
Мы замерли.
— Пипец, — вырвалось у меня, — Как думаете, это минус сколько опыта?
— До хрена! — зло прошипел гоблин, а потом бросил обломок на пол, — Сломали, на.
— Да ладно, не дрейфь, — сказал Бобр, поднимая обломки и пытаясь их соединить, — Тут примастрячить пара сек.
— Ни хрена! — гоблин раздувал щёки, глядя, как измываются над его шваброй.
Толя же подлил масла в огонь:
— Не беспокойтесь, у нас лидер — ремесленник. Уверен, эта швабра для него…
— …как два пальца обоссать! — Боря протянул обломки мне.
Я только скривился и раздражённо проворчал:
— Сейчас, в швабровую рощу за семенами сгоняю.
И вдруг нас прервали:
— Отдел Забвения! Всем оставаться на своих местах.
Я вскинул голову. Три до боли знакомых силуэта выступили из-за статуй. В центре щупловатый длинноволосый мужчина, и два бугая по сторонам.
Блин, это же ведь те самые, которые едва не увели меня из «Сито». Этот, посередине, с жёлтыми глазами под очками, противный, как рептилия. И эти двое по краям: тупые, а силы хоть отбавляй.
Нашли всё-таки.
— Отступаем, — прошипел я, сделав шаг к коридору.
— Забвение, на! — гоблин аж присел, — Хана, на!
И сиганул в сторону, непонятным образом растворившись в двух шагах от нас. Блин, как же мне захотелось исчезнуть вслед за ним.
— Это же забвенцы… — прошептал Анатолий, — Мы должны следовать букве закона.
— Это они не следуют букве, — прошептал я, опасаясь, как бы мои тиммейты не струхнули.
Всё-таки, одно дело, бороться против монстров, и совсем другое — против представителей власти. Между сиюминутными проблемами и долгоиграющими разница очевидна.
Троица приближалась. Правда, один из них задел лбом каменную коленку статуи и чертыхнулся.
Светловолосый выругался:
— Очки сними, идиот!
— Да, босс, — и бугай стянул солнцезащитные очки.
Два светящихся оранжевых глаза напугали ещё больше.
— Гончар, какое счастье, что мы нашли тебя, пока не случилась беда, — протянул главарь, и вытащил из-за пазухи свой короткий посошок с круглым навершием.
— Бежим! — рявкнул я и метнулся в коридор с туалетами.
Больше отступать было некуда.
— Стоять, — крикнул забвенец, — Корни!
— Прыгай! — мои ноги сработали быстрее мысли. Модератор Чернецов уже кидал на меня эти самые корни…
Толя оказался удивительно проворным, и взмыл в воздух вместе со мной, а вот Бобр…
— Зачем, Геры… — едва успел спросить он, как споткнулся и упал.
Он зашипел от боли, чудом не сломав ноги. Подошвы его кроссовок приросли к полу.
Я замер, нервно сжимая дубинку. Друга не брошу.
— Ядрён батон! — выругался Боря, — Козлы!
— Мут! — бугай в очках повёл ладонью.
Бедный Боря. Он открывал рот и трогал горло, но оттуда не вылетало ни единого звука.
Через секунду он рванул шнурки, перекатился через бок, и вскочил. Рука вытянула из кошеля дубинку.
Тот, который снял очки, вдруг смазался от скорости: был там, а через миг воткнулся головой Боре в живот.
Бобра снесло, как тараном. Он улетел на несколько метров, перекатился по полу, и замер у ног Лекаря.
— Тупая орочья кровь, не убей, смотри! — воскликнул главарь.
— Да, босс, — бугай выпрямился, и с прищуром посмотрел на нас. Ужасный оранжевый огонь в зрачках делал его похожим на киборга.
— Деревня-а-а!!! — закричал Анатолий.
— Боря-я-я! — я тоже заорал и бросился в атаку.
Моя дубинка легла прямо в ладонь бугаю, и тот вырвал её одним рывком. А второй рукой схватил меня за шиворот и оторвал от пола. Я затрепыхался, пытаясь достать его.
— Босс, а остальные?
— Память придётся чистить всем, — главарь приблизился, указывая на Толю с лежащим Бобром.
Второй бугай в очках кивнул и сделал к ним шаг.
— Толя, бегите! Преподов ищите!
Куда им можно было бежать из коридора с туалетами, я не знал. Но главарь рявкнул:
— Держи его!
Бугай было дёрнулся, но вдруг за спиной Лекаря хлопнула дверь, и в коридоре появились Биби с Блонди. Толя подскочил к ним, будто бы закрывая спиной.
— Ой.
— Вотс хэппенед?!
— Босс, — бугай растерянно оглянулся, он не ожидал увидеть ещё свидетелей.
— Всех! Как получится, живыми-неживыми!
Я схватился за руку держащего меня гиганта, подтянулся, и стал дубасить ногой ему по лицу. Как по кирпичной стене бил.
— Не зли меня, человечинка, — рыкнул тот.
И тут под сводами зала полился голос нашего Лекаря:
— В шумном зале школы магов, из Забвенья ты охрана…
Толя стоял перед Биби, схватив дубинку, как микрофон, и смотрел прямо на громилу в очках. Даже указывал пальцем, улыбаясь ему, и кивал.
Бугай в сомнении повернулся к боссу, потом опять глянул на Лекаря.
— Слушай загулявшего поэта! — Толя игриво показал на себя.
Тот громила, что держал меня, тоже отвлёкся от моих ударов и удивлённо посмотрел на барда. Да я и сам вывернулся, глядя на Лекаря: как же он менялся, когда включался его скилл.
— В коридоре ты напротив, так стоишь вполоборота, весь в лучах ночной сирены!
Надо сказать, что даже главарь попал под действие. Или просто удивился.
— Босс, я… — бугай развёл руками.
Лекарь понял, что момент настал:
— Ах, так ты же женщина, какая женщина! Ща-а-ас а-а-атакую!
— Кто?! — громила резко развернулся, — Я — женщина?!
— Стой, идиот!
Но громила рванул вперёд. Точно так же: вот он стоял тут, но резко сорвался, и смазанная молния устремилась к Лекарю.
Толя едва успел отпрыгнуть, и за его спиной Биби зажмурилась…
Слишком сильный противник. Да, бугай воткнулся в рыжую и отлетел, отключившись, но и Биби потеряла сознание.
— Подруга! — крикнула Блонди, подхватив девчонку.
— Вы… — процедил главарь.
Он стянул очки, явив свои жёлтые глаза, и уставившись на меня, замахнулся жезлом:
— Гончар, их смерть на твоей сове…
СКВИ-И-И-ИК!
Пронзающий до самой души свист пронёсся под сводами холла. Желтоглазый резко обернулся — даже в багровой темноте было видно, как он побледнел.
— Тритон, твою мать! — только и вырвалось у него.
Где-то за статуей по камню застучали коготки. Бугай, держащий меня, вздрогнул и отпустил.
— Босс, это же… дьявольская нота! Мы же другого выпустили.
— Да знаю я, тупая орочья кровь!
СКВИ-И-ИК!
Я зажал уши. Этот звук… это же… это…
СКВИ-И-ИК!
Как больно!
«Герочка, сынок, жди здесь. Здесь ты не услышишь!»
В память ворвались звуки. Я уже когда-то слышал этот свиристящий крик… Пробирающий до мозга костей, заставляющий ноги деревенеть от страха. Так тревожно стало на душе, не двинуться.
— Так даже лучше, никаких свидетелей не останется.
— Босс, — бугай только поднял руку, но желтоглазый махнул жезлом:
— Портал! — и исчез в появившемся круге света.
— Эээ… — громила только и протянул, — Но босс…
Я кое-как сграбастал дубинку и пополз к своим. Блонди с Толей держали Биби, у них под ногами лежал Бобр. Живой же, нет?
Возле них, раскинув руки и ноги, лежал второй бугай.
Обернувшись, я увидел под ногами статуи, в багровых бликах, огромную тень. С ужасным скрипом она прошкрябала боком по статуе, послышался треск, посыпались крошки на камень.
Бугай упал на пятую точку и стал ползти назад, к нам.
— Кто это?! — крикнул я.
— Три… три… тон…
— Спасай нас, ты же из отдела! — возле ребят я уже встал, опёрся на коленки.
— Какой, на хрен, отдел? — Бугай даже не посмотрел в нашу сторону. Только пятился…
А потом из-под статуи в нашу сторону поскакал ужас. Тело было словно из застывшего пыльного ветра. Из этого вихря торчали когтистые лапы, а иногда вперёд вырывалась зубастая пасть. Просто тёмная, с длинным языком, пасть…
СКВИК!
— Чего встали-то? — Толя заорал на нас.
Никто из нас не мог двинуться, а он один вдруг толкнул дверь туалета и, схватив Биби с Блонди, рывком затянул их туда.
Когда он вылетел за нами с Бобром, вихревой монстр стоял уже над бугаём. Тот просто закрылся руками и даже не пытался сражаться.
— Гончар! — крикнул Толя.
Монстр как раз опустил пыльное тело прямо на громилу, в потоках ветра мелькнули зубы. Ноги жертвы задрыгались, и вдруг вихрь окрасился в красный цвет. Будто смерч засосал кровавую лужу…
На моё плечо упала Толина рука, и ступор сразу пропал. Я ошарашенно глянул на Лекаря.
— Тащи! — заорал он, встряхнув меня.
Мы перехватили за ноги Бобра и стали, упираясь, втаскивать его в туалет. Тут меня сзади схватили за шиворот пальцы, царапнув ногтями по шее.
— Ступидс бойз!!! — Блонди тянула сзади.
СКВИК!
Он уже совсем рядом. Через проём я увидел, как дёрнулись ноги второго бугая, брызнула кровь, но капли сразу же втянулись в вихрь.
Круглый смерч с конечностями глянул в нашу сторону, в ветре блеснули красные глаза.
— Твою же! — зарычал я, захлопывая дверь.
И тут же в неё долбанули с той стороны. Меня откинуло на тиммейтов, а дверь разнесло в щепки.
Любопытный вихрь попробовал протиснуться в туалет, но застрял в проёме. Послышался звук циркулярки, повсюду замелькали щепки и опилки: круглые бока монстра дробили тесный косяк.
Мы закрылись руками — острые куски дерева решетили всё в комнате. Я почувствовал уколы по всему телу и, зажмурившись, закричал.
СКВИК!
И тут же крик, будто от самого монстра:
— Сын! Ты должен знать…
Чей это голос? Мужской, певучий, и непонятно откуда знакомый.
— Папа? — только открыл я рот, как вдруг пол тряхнуло так, что нас подбросило на несколько сантиметров.
БАМ!
В меня ударило ледяной водой, я упал на задницу. Кажется, на Бобра приземлился.
— Что это? — послышался крик Лекаря.
Открыв глаза, я увидел, что с некоторых раковин послетали краны и вертушки, с них била в потолок вода.
Монстр в проёме исчез, и оттуда слышались звуки ударов.
СКВИ… БАМ!
— Тлитон, заткнися! — донёсся голос.
— О, братва, Тай Лун…
— Бобр, ты жив! — я обернулся.
— Буду живее, если слезешь с меня.
Из коридора донеслось:
— Держи левее, боец!
Это был уже голос…
— Гномозека! — мы воскликнули одновременно.
Я, поскальзываясь на воде и обломках, пополз к выходу.
— Стой, Гончар!
Я не послушал, как заворожённый, схватил дубинку и, придерживаясь за измочаленный косяк, выглянул.
В квадратном проёме коридора открылась эпичная картина: в холле два игрока бились с монстром, бегая возле поломанных статуй.
Ректор Дворфич, в полном боевом облачении, с молотом в руках, носился вокруг вихревого монстра. Рядом с ним танцевал, приседая и уворачиваясь от ударов, Тай Лун. Азиат был одет в какое-то подобие кимоно, усиленного ворохом пластинок.
Чудовище атаковало странным образом — вдруг расширялось, превращаясь в большой круглый смерч, и снова схлопывалось обратно. Иногда из него в сторону вырывался вихревой язык, в котором показывались острые зубы.
И ректор, и препод излучали какую-то ауру, она оплетала их мягким свечением и явно защищала. Ректор подставлял молот, ставя блок в опасные моменты, а Тай Лун вообще защищался локтями. Правда, его доспехи в некоторых местах были уже измочалены.
Странно, я думал, что Гномозека, раз девятый уровень, намного мощнее.
Ответ на моё сомнение прилетел вместе со вторым монстром. Какое-то подобие ящерицы спрыгнуло сверху, с потолка. Огромные когти, шесть лап, зачатки крыльев… и огонь из пасти.
Над Дворфичем засветился призрачный щит, и второй монстр ударился об него, чуть не расплющившись, а потом выдал порцию пламени. Купол выдержал, тут же исчез, и гном ударом молота снёс монстра в сторону.
Я выбежал в коридор, сжимая дубинку. Ну, чем же помочь-то? И чего я вообще такой смелый?
— Гончар! Назад! — крикнули мне из туалета.
Тай Луна в спину атаковал третий монстр, такая же ящерица. А вот вихревое чудовище вдруг замерло, и я почувствовал на себе его взгляд. Расширившись и схлопнувшись пару раз, оно отбросило наших защитников, и вмиг понеслось ко мне.
— Плеер, прячься! — закричал Дворфич.
СКВИК!
Я застыл, чувствуя, как деревенеют ноги. Блин, что за магия такая?
Круглый смерч, загребая костлявыми конечностями, понёсся ко мне. В потоках ветра раскрылась пасть.
Тут сзади него сверкнула молния, показался молот.
— Н-на!!!
Монстр посунулся, расплющившись об пол. Кажется, даже зубы повылетали и исчезли в потоках ветра, закружившись по телу монстра. Несколько клыков попали мне в лицо, пустив кровь.
Я зажмурился, когда увидел, что вихревой монстр скользит ко мне, его туша была последним, что я увидел. Мои руки с дубинкой опустились, долбанув во что-то мягкое.
Щёлкнули замки в дверях соседнего туалета, внутри меня будто что-то надорвалось.
Я открыл глаза. Передо мной вихрилось успокаивающееся облако, оседая с каждой минутой.
А прямо под моими ногами лежала выпавшая из монстра пластинка со скиллом. С моего порезанного подбородка на неё капала кровь…
— Быть не может, новичок, — силуэт Дворфича в коридоре взмахнул молотом, — Второе умение! Да ещё и сам инициировал!
— Скилл? — только и вырвалось у меня.
Непонятная слабость прокатилась по всему телу, ноги подкосились, и я упал на колени… Да что со мной творится?
Рука попала на деревянную дощечку, с каплями моей крови. Я успел заметить рисунок сломанного ключа, а потом табличка скилла просто рассыпалась в труху.
— Эх, новичок, зубы тритона попали в тебя, — Дворфич подошёл и вытянул из своего поясного кошеля зелёный бутылёк.
Откупорил пробку и хозяйским движением сунул мне в губы. Жидкость была такой горькой, что меня едва не стошнило. Проглотив, я чуть не выплюнул всё обратно.
Тут мимо меня прошмыгнула белая шевелюра…
— Гончар, а ю тормоз? — Блонди протянула руку, набирая висящий над убитым пылевым облаком огонёк опыта.
— Плеер, так-то убийство этого моба — заслуга преподавателей Баттонскилла, — Дворфич покачал пальцем.
— Гармаш Дворфич, последний удар за Гончаром, — Лана даже ухом не повела, так и продолжала набирать опыт.
Склянка заметно наполнялась, приближаясь к горлышку.
— Ядрён батон, сколько ж там?
— Ну, учитывая, что этот саммон… ой, моб, — Дворфич кашлянул, — что этот моб с девятого уровня. А может, и вообще с той стороны.
Я ещё раз посмотрел на гнома, потом на своих тиммейтов.
Боря, держась за живот, поднял кулак, чтоб приободрить меня.
Биби пришла в себя, но была бледная, как моль: на фоне её рыжих волос она вообще была похожа на вампиршу.
Лекарь только и скрёб подбородок, оглядывая всё вокруг, а потом встретился со мной взглядов и кивнул.
А потом я потерял сознание…
Я очнулся в больничной палате. Несколько кроватей в большом зале, в основном все пустые. Рядом на тумбочке пакет, внутри угадывались фрукты.
Лунный свет падал через огромные окна, вызывая вокруг зловещие тени. Кажется, кто-то стоит в дальнем углу… Забвенцы?
Я пошевелился, и почувствовал больное неудобство в левой руке. Рядом стояла капельница, и в меня заливались два каких-то раствора, в темноте сложно было понять цвет.
Покрутив головой, я подумал позвать медсестру, но пересохшее горло издало только слабый звук.
— Э… — я сам себя еле услышал.
На тумбочке рядом с пакетом обнаружилась пластиковая бутылка, в которой подрагивала вода. Я протянул руку и стал мучаться с пробкой, пытаясь открутить.
— Дай помогу.
Я вздрогнул. Толстые руки гнома отобрали у меня бутылку, открутили крышку, и вернули обратно.
Силуэт коренастого Дворфича в лунном свете вытянул откуда-то из-за тумбы стул. Подпрыгнув, он уселся и откинулся на спинку.
Сделав несколько глотков, я смог прочистить горло.
— Я в больнице?
Силуэт тряхнул головой.
— Да. Уже больше суток.
У меня пробежали мурашки по спине.
— А как же… ужин-посвящение?
— Ну, куриные ножки в мёде, заправленные гоблинским мхом, были просто объедение, — Дворфич похлопал себя по животу, — И надо сказать, настойка Иннокентия оказалась очень достойной. Умеет персик найти путь к гномьему серлцу.
Я усмехнулся. То, что фирменная «алхимия» Кента оказалась на столе преподавателей, о чём-то да говорило. Вот только о чём?
— Но я же… — у меня упало сердце, — хочу учиться. Теперь как?
— И будешь учиться. Это же формальность, Георгий, — гном отмахнулся, — Знакомство преподавателей со студентами.
Я поджал губы и пробурчал:
— Ну, я совершенно не против познакомиться с учителями.
Мой план по превращению земледельца в воина подразумевал связи с преподами, но я не стал говорить об этом Дворфичу.
— Это не проблема. Боюсь, тебя уже все знают.
Снова мурашки.
— Вы сказали, Гармаш Дворфич?
— Да, я объявил о тебе, сын Тёмного Чекана, — чуть холоднее сказал гном, — То, что произошло позавчера, оказалось беспределом со стороны Отдела Забвения.
— То есть, монстр — их рук дело?
— Их… и не их… — гном чего-то недоговаривал, — Не беспокойся, Георгий, министерство уже инициировало расследование.
Ректор поведал, что на посвящении присутствовало много игроков-журналистов, и весть о том, что сын Чекана учится в Баттонскилле, теперь пронеслась по всему миру.
— Конечно, теперь за нашим батоном будет более пристальное внимание, но оно же и к лучшему. Тем, кто пытается до тебя добраться, Георгий, будет труднее это сделать.
— А кто пытается?
— Сразу скажу: Отдел Забвения говорит, что они не при чём.
— Ни фига себе, — вырвалось у меня, — Да полшколы разворотили…
У меня от возмущения спёрло дыхание, когда я вспомнил того наглого желтоглазого. И вдруг они «не при чём».
— Главное, что теперь ты не сможешь исчезнуть просто так. Борцы за демократию как никогда ухватились за тебя. Так что готовься к интервью, Георгий.
— Интервью?
— Ну, ты теперь знаменитость.
— Это не та слава, о которой я мечтал…
— Да, Чекан наворотил дел со своей женой. Одни ненавидят тебя, другие обожают, Георгий. Но теперь тебя так просто не выкрасть.
Он пояснил, что, пока я был нюбсом, Отдел Забвения пытался обнулить меня по одним законам…
— Правила Невмешательства?
— Ну, из соседнего свода правил, да, — уклончиво ответил ректор, — Правила Предупреждения.
О таких правилах я ещё не слышал…
— Теперь же, став магом… кхм… игроком, на тебя действуют уже другие законы. И судить тебя могут только, как игрока. Кстати, это не отменяет тот факт, что нужно закончить обучение, — ректор поднял палец, подчёркивая это.
Я всё равно так и не понял, в чём разница. Дворфич, заметив это, вздохнул и добавил, что нюбс и игрок имеют разные свободы. Нюбс не может выбирать, хочет он стать магом или нет. А вот игрок может свободно выбрать свой путь.
— То есть, я могу стать тёмным игроком?
— Георгий, а что это значит, тёмным? — вдруг спросил Дворфич.
— Ну… — я замялся, — Это… ну, ведь мой отец был Тёмным.
— Тёмная магия не запрещена, хоть и не одобряется, — ректор покачал головой, — Лишь самые страшные практики держатся в секрете, вот они-то и запретны. Что же касается твоего отца…
Оказалось, что Чекан получил приставку Тёмный из-за того, что примкнул к силам противника. То есть, встал на сторону тех, кто пытается проникнуть в наш мир через прорывы.
— А это…
— Дьявол, люцифер, мефистофель, — Дворфич вдруг засмеялся, — Да хоть сколько имён придумай. Армия наших игроков семнадцать лет назад смогла прогнать его на девятый уровень и ценой своей жизни запечатать проход.
Мне было больно слушать это, и я закусил губу. Мой отец — предатель рода человеческого.
В то же время услышанный мной голос «Сын. Ты должен знать…» так и не шёл у меня из головы. Кто это кричал, монстр?
— А что такое дьявольская нота, Гармаш Дворфич?
Ректор ответил слишком быстро:
— Да не забивай этим голову. Помнишь тот крик монстра, от которого всё сворачивалось внутри. Это она.
Я хотел спросить ещё кое-что, но ректор сказал:
— Мне интересно другое, Георгий.
— Да?
— У тебя уже есть скилл, и ты хоть сегодня можешь учиться применять его. Завтра инициация тех скиллов, что вы выбили до этого.
Я вспомнил. А ведь действительно, как у меня вылетело из памяти.
— А где он, этот скилл? — я покрутил головой, осматривая себя.
— Всё на уроке. Им надо учиться пользоваться, как рукой или ногой, например.
Я вспомнил табличку со сломанным ключом.
— Взлом?
Дворфич кивнул:
— Да… Но при этом ремесленник не исчез, система так и рекомендует его.
Я стиснул зубы. Да чтоб эту систему.
Машинально моя рука опустилась к поясу, чтобы достать дневник и убедиться. Кошелька не было.
— Всё у тебя в личном кабинете, — Дворфич кивнул.
— Но так нечестно, — вырвалось у меня.
— Знаешь, я ведь знал твоих родителей до всех тех событий, — гном пригладил бороду.
Я лишь молча смотрел на него. Какая разница, какими они были, если всё равно потом стали злодеями?
— Удивительно, но они вечно спорили. Когда ты ещё не появился на свет, твоя мама, Любовь, хотела, чтобы их сын стал мирным ремесленником.
Для меня это было настоящим откровением. Я так и округлил глаза… Да ну твою-то… то есть мою-то… мама, но почему?
— А вот Николай хотел, чтобы ты стал воином.
Непроизвольно я мысленно поблагодарил отца, потом осёкся. Он ведь тоже стал злодеем.
— Всё, хватит разговоров. Тебе надо отдыхать, ведь утром первые занятия. Не опаздывай.
Он соскочил со стула, и тут я вспомнил. Рука нащупала в кармане туники ключ. Странно, он такой шершавый теперь… Пальцы почувствовали, как что-то сломалось.
— Гармаш Дворфич!
С круглыми глазами я вытащил и показал ректору обломки ключа. Даже в лунном свете было видно, как он проржавел, прогнил насквозь, на глазах осыпаясь рыжим крошевом. Совсем как тот, что я выкинул в греческом оливковом саду.
Взгляд Дворфича коснулся остатков ключа, и он взволнованно спросил:
— Откуда это у тебя?
Гномьи пальцы взяли обломки, и они окончательно рассыпались. Я слегка испугался такой реакции:
— Не знаю, это уже второй такой.
— Это артефакты, созданные ремесленником десятого уровня, — Дворфич лизнул ржавый палец, — Одноразовые. Говоришь, второй такой?
— Ну да, ещё один я нашёл у себя дома. Но он тоже рассыпался потом…
Гном задумчиво погладил бороду, оставляя на ней ржавые следы. Но он будто этого не замечал, а всё кивал своим мыслям.
— А внутри статуи определения ты был с тем ключом?
Мой взгляд говорил сам за себя. Получается, я сам же и пронёс ключ, устроивший столько проблем, но Дворфич, к счастью, не разозлился:
— Ну, теперь хотя бы ясно, что взломало статую.
— А когда сработал этот? — я показал рыжее пятно на ладони.
На это Дворфич ответа не знал, но строго произнёс:
— Георгий, всё то, что произошло там, в холле Ньюплэя, большой секрет. Ты понимаешь?
— Да, — я кивнул, — Вся академия, естественно, знает?
Гном усмехнулся:
— По большей части.
О, личный холл группы Гончара, ставший мне родным за один день. Как же я был счастлив снова оказаться тут.
— Герыч, братуха! — Бобр был сама радость.
Он стиснул меня так, что мне пришлось вырываться.
— Отпусти, Боря, я ж лидер.
— Эх, жаль, что ты на ужине не был. Там у всех челюсти поотваливались, — здоровяк хлопнул по столу.
Мы сидели в нашем холле, впятером расположившись за столом. Часы показывали пол восьмого, и осталось всего полчаса до первого занятия.
«18 июня 8:00 — инициация скиллов».
Так нам говорила столешница. Там же рядом лежал мой дневник, где появилась запись:
Активные умения:
Взлом — второй уровень.
Да уж, краткость была главной проблемой этого журнала. Хоть бы описание какое добавили.
Но самое обидное, что система так и рекомендовала мне «ремесленника». Что за нафиг?
«Сбор семян» ещё не выучен даже, а «взлом» уже второго уровня! Да я должен быть, по сути, каким-нибудь разбойником или плутом. Или как у них тут это называется?
С трудом мне удавалось не коситься в сторону сейфа, где лежал тот заветный сундучок. Теперь я мог его открыть.
Все с белой завистью смотрели на мой дневник, и даже взгляд Блонди был довольным, ведь их лидер теперь отличился во всей академии.
Лана, кстати, слишком часто посматривала в мою сторону, её будто подмывало что-то спросить у меня. Обычно свой маникюр рассматривает, а тут стучит ногтями по лакированной поверхности, и смотрит.
Биби, как всегда, скромно опустила взгляд в стол. Толя скучал, ждал, когда начнутся занятия. Боря улыбался.
Я появился в холле за полчаса до занятий, и мы подводили итог наших злоключений.
Блонди тогда в коридоре смогла набрать в бутылочку только двести единиц экспы. Объём тары оказался ограничен, и ректор не позволил сбегать ещё. И так, сказал, позволил лишнего.
— Я вам говорила, ступидс? — рыкнула она, указав на большую бутыль, — Всегда надо таскать их с собой, — и она хлопнула по поясу. Там красовалась скляночка, — Сейчас было бы всё кул, пипл.
Она со злостью глянула на красные цифры в стекле большой бутыли.
Наш экспометр показывал:
— 15
— Да грабёж это, братва, — буркнул Бобр, — Двадцать пять процентов отдай, а потом ещё за косяки накатили.
Я вопросительно глянул.
— За то, что вылезли во время тревоги, минус пятьдесят отгрызли, — тряхнул головой Бобр.
— И сломанная швабра, — недовольно протянул Лекарь, — Минус двадцать.
Я вздохнул. Жестоко, ничего не скажешь.
— Этот крэйзи гоблин вопил, как недорезанный, — зло бросила Блонди, — Что вы ему сделали?
Я усмехнулся:
— Срубили голову.
— Да, уважаемый гоблин был очень недоволен, — улыбнулся Толя, — Требовал минус пять тысяч опыта, штраф тысяча золотых, и полное обнуление.
— И в рабство форевер, — добавила Лана.
— Ну, Гномозека типа ляпнул, что и так скостил немного, — сказал Боря, — Мы же побежали спасать наших, а это… как он там сказал?
— Поощряется, деревня.
— Спасибо вам, — Биби съёжилась за столом, бегая глазами по нам.
— Подруга, ноу проблем, — отрезала Блонди, — Ты ни в чём не виновата!
— Кстати, ты как, Биби? — спросил я.
Тиммейты даже не дали ей ответить, а наперебой рассказали, что рыжая провела в больничке на соседней со мной кровати целую ночь.
Отключив того бугая, она опустошила свою ману. Как сказал ректор, надорвалась, а с регенерацией магической энергии у новичков проблемы. В общем, потребовался больничный покой.
— Ну, ночь, это не сутки с лишним, — усмехнулся я.
— А тебя траванул тот моб, — с горящими глазами сказал Бобр.
И потом они начали рассказывать, что было после того, как я отключился. Про то, что с нашей группы взяли слово ничего не рассказывать.
В раздолбанный холл потом прилетели из министерства, из разных отделов. Тот же Надзор…
— И Забвенцы, — недовольно произнесла Блонди.
Она почти не участвовала в драке с ними, но ребята много ей поведали.
— Ага, требовали доказательств, Герыч. Хотели тебя забрать.
Но к этому моменту меня уже перенесли в больничный корпус, и Дворфич не позволил. Да ещё закатил скандал по поводу вторжения, потому что тот исчезнувший желтоглазый использовал «адские порталы».
— Дело в том, что так просто на территорию школы не телепортируешься, — пояснил Толя, — Использование этих порталов строго регулируется. Так мне отец говорил.
— А почему монстр назвал тебя сыном, Гончар? — вдруг спросила Блонди.
Я замер, округлив глаза. Сразу было видно, что Лана наконец задала тот самый вопрос, который её тревожил.
— Так вы тоже слышали?
— Оф корс.
— Предельно чётко, — кивнул Толя, который тоже в тот момент был в сознании.
— Значит, мне не показалось? — я закрутил головой, оглядывая всех.
Бобр с Биби пожали плечами, они-то в этот момент были в отключке. А вот Толя с Ланой были серьёзны.
Со вздохом я ответил:
— Я не знаю, народ.
Блонди закусила губу, оглянулась на выход из нашего холла, потом прошептала:
— Знаешь, твой отец, он… — она поморщилась, — Мы не любим об этом говорить, не всем игрокам это нравится.
— А что случилось?
— Он спас жизнь моим родителям, ещё до того, как стал Тёмным…
Я усмехнулся.
— Да уж.
— И я тут немного синк эбаут…
— Чего ты эбаут? — вырвалось у Бобра.
— Подумала она, деревня, о чём-то.
Лана не обратила на них внимания, и продолжила:
— Я подслушала разговоры. У меня слух, вэлл… ну-у-у… вэри-вэри острый.
— Прямо как у кошек? — спросила Биби.
Блонди кивнула.
— Там ректор с одним говорил, ай донт ноу, из какого отдела.
Я наклонился чуть ближе.
— Они считают, — она перешла на совсем тихий шёпот, — Что Тёмный Чекан элайв… то есть, жив.
У меня ёкнуло сердце, дыхание сбилось. Видимо, у меня на лице было много чего написано, раз Бобр спросил:
— Эй, братуха, ты чего?
Я только отмахнулся.
— Это ошеломительная новость, — удивлённо протянул Толя, — Я ошарашен.
Более точно состояние моё состояние нельзя было передать. А Блонди, снова оглянувшись на выход, продолжила:
— Так что, Гончар, ду ю антестенд, вот из ит значит?
— Что? — только и просипел я.
— Твой отец хотел тебя… килл!
Я замотал головой, стиснув зубы. Нет, только не убить, я не верю! Не может такого быть!
Вот он, тот самый момент, когда рушится последний фундамент. Где-то в глубине души я считал, что всё не так. Что несмотря на то, что мои родители перешли на сторону зла, меня-то они всё равно любили.
— Нет, — твёрдо сказал я, взяв себя в руки, — Не верю.
— Слышь, белобрысая, ну чего ты на пацана наехала? — Бобру очень не нравилось напряжение.
— А кто тогда прислал этого моба?
— Ну он же чего-то там орал, сами же говорили, — Боря не унимался.
А я схватился за эту ниточку:
— Да. Голос отца сказал, что я должен что-то знать…
— Оф корс. Вэри кул способ донести послание, — Блонди откинулась на стуле и всплеснула руками.
— Дьявольская нота, — вдруг сказал Анатолий, — Думаю, надо поискать об этом в библиотеке.
— Гномозека назвал того моба саммоном… — вспомнил Бобр, — Это чего, братва, такое?
— Призываемый монстр, — упавшим голосом сказал я, — Помощник мага.
Тут столешница выдала приятную мелодию.
— Без пяти восемь, — сказал я.
— Теперь можно активировать свитки перемещения, — сказал Анатолий, положив руку на свой свёрток с книгами, — Вчера перед ужином-посвящением точно так же ждали.
— Вы мне ещё про ужин не рассказали, — вспомнил я.
Но мои тиммейты уже один за другим исчезли.
— Да ну пипец, — вздохнул я, и положил руку на свою стопку книг.
Пора инициировать первый… кхм, то есть уже второй, скилл. Едва я так подумал, как один из свитков, привязанных к книгам, с хлопком вспыхнул, и я исчез.
Холодный утренний ветер, залезая под нубскую мантию, сразу же намекнул: надо было одеться потеплее. Было бы во что…
Мы оказались на вершине горы. Весь поток, кажется, все двести пятьдесят с небольшим студентов.
Все крутили головами, здоровались. И чертыхались, пытаясь засунуть свёртки книг в тугие кошельки. Я тоже стал рассовывать учебники один за другим. Они не желали запихиваться, и мне казалось, что все смотрят на меня и смеются.
Далеко на горизонте поднималось солнце, освещая хребты. Мягкий свет придавал горам игрушечный вид, и такое море зелени вообще делало панораму нереальной. Деревья издалека казались мхом.
Перед нами стоял ректор Дворфич, почему-то одетый в красный деловой костюм. Белые лацканы на пиджаке выглядели комично, и как-то не вязались с серьёзной должностью гнома.
Рядом с ним, как всегда, стояли Селена и Тай Лун. Большущий мешок был свален возле ног преподавателей, и я всё пытался рассмотреть, что там. Медали, что ли?
«А чего это, он с нами всё ещё?»
«Я думал, его забрали…»
Не сразу я понял, что слышу шёпот вокруг. Мне не показалось — многие в толпе действительно смотрели на меня. Только не из-за того, что кое-как протиснул учебники.
— Чего надо, братва? — Бобр набычился, — Игроков не видели?
— Сына убийцы не ви… — крикнул было Лютый, но:
— ТИШИНА! — голос Гномозеки грохнул так, что унёсся и вернулся эхом: «…шина …шина… шина».
Все притихли. Я оглянулся на этого щуплого Лютого. Тот пожирал меня взглядом и всё показывал пальцем у горла.
Я демонстративно хмыкнул и отвернулся.
— Гончар — такой же игрок, как и все вы, — взгляд Дворфича пробежался по нашим лицам, — И кем он станет, это его выбор. Такой выбор есть у каждого игрока.
— Кровь решает всё! — крикнули из толпы.
Дворфич поискал глазами, кто это крикнул, потом поднял руку:
— В таком случае, Химера, почему ты не тёмный маг?
Толпа притихла, чуть раздвинулась, и я увидел группу, где в лидерах была высокая брюнетка. Крупная, плечистая, про таких говорят — широкая кость. Но с ладной фигурой: всё, как говорится, было при ней. Вздёрнутый подбородок, чуть раскосые глаза.
— Боевая бабища, — озвучил мои мысли Бобр.
Он сказал это с каким-то лёгким придыханием, и я покосился на здоровяка. Влюбился, что ли?
— Гармаш Дворфич, я не поняла…
— Мария, ваши предки в годы первой мировой были не на самой светлой стороне, — Дворфич сразу же поднял ладонь, пресекая разговоры, — А в годы второй мировой их дети уже боролись с врагом.
— Но, я… — брюнетка не нашлась, что ответить.
Дворфич добил весомым аргументом:
— Не стоит говорить в Баттонскилле о крови. Здесь многие, как и я сам, магической крови.
Не сразу до всех дошли его слова.
— Думаю, — прошептал Лекарь, — Он имеет в виду, что магических существ не очень любят люди-маги.
— Как можно не любить тёмных эльфиек? — хохотнул Бобр, прикрыв рот кулаком.
— Вам ясно, Мария?
— Эээ… Я… — Химера осеклась, но всё же стрельнула в меня недовольным взглядом.
— Да ладно, тем более он балласт, — громко бросил Серый.
Блин, я уж и забыл про этого настырного «коммандос». Я не стал поворачиваться, чтобы выискивать его в толпе, так и продолжал смотреть на преподов.
К моему сожалению, смеющихся было много.
— На чёрном-чёрном поле, на чёрной-чёрной грядке, в чёрной-чёрной капусте… — зловещим голосом начал Лютый.
— Проступок, группа Серого, — крикнула Селена Лор, — Минус двадцать опыта.
— Эй!
— И так будет каждый раз, когда я буду слышать слово «балласт» от студентов, — хмуро добавила она, — Всем ясно?
— Да-а… — ответили мы нестройным голосом.
— Группа Лютого, вам ясно?
Видимо, там кивнули — я туда не смотрел. Бобр рядом недовольно сопел, поглядывая на меня, но я только покачал головой, постучав по склянке на поясе:
— Хватит проступков. Будем рвать их оценками.
— Хочу напомнить, что мы ещё подписались на проклятый нубобол, — протянул Толя.
— И там их будем рвать, — уверенно сказал я.
Я боялся, что голос дрогнет. Но нет, не подвёл, родимый.
Наконец, преподаватели дождались тишины. На меня, конечно, смотрело много народу, но большинству надоело, что я никак не реагирую.
Дворфич взял слово, придвинув к себе мешок:
— Инициация, — гном поднял палец, — Очень важный шаг на пути мага.
— Игрока… — поправила Селена.
— Да-да, — буркнул Дворфич в бороду, потом продолжил, — Вы так и останетесь новичками, но это продвинет вас к первой профессии. Инициация — это очень важно.
— Вазный саг! — Тай Лун бухнул кулаком по ладони.
Ректор пробежался взглядом, пытаясь понять, поняли мы что или нет.
— Проще говоря, именно с этого дня вы все официально игроки. Игроки первого уровня! — торжественно сказал он, — Хотя, конечно, до конца первого курса вы так и останетесь новичками.
И ректор опустил руку в мешок, а через секунду выудил оттуда… деревянную табличку со скиллом:
— А что вам сегодня принёс Дед Мороз? — он заулыбался.
Студенты засмеялись, оценив шутку. Теперь-то стало ясно, зачем ректор так вырядился.
— Слышь, братва, — прошептал Бобр, — А ведь тут никто не знает, какие у них скиллы. Им статуя их дала.
Я кивнул. Ну, точно! Мы-то единственные такие прошаренные.
— Пипл, это вэри кул, — Блонди улыбнулась голливудской улыбкой, — Гончар, сейчас я рада, что в твоей группе.
Дальше началась эта самая инициация, и преподы сразу сказали: процесс долгий. Студентов много, и каждый, по сути, должен пройти это в одиночку. Как настоящий маг.
Выглядело это так. Ректор укалывал чистой иголкой палец плееру, а потом давал в эту руку табличку.
— Нужна кровь, — говорил он, а потом совал студенту маленький свиток, — А вот это — вторая часть обряда.
И, едва плеер принимал в ладонь свиток, тот вспыхивал, и студент исчезал. Куда, никто не знал, а преподы хранили таинственное молчание.
Когда подошла очередь нашей группы, мы уже заметно волновались. Особенно я.
— Айм нот эфрэйд, — Блонди едва не кусала ногти.
— Да чего ты дрейфишь? — Бобр пытался шутить, — К лотку приучим, не боись.
— Ещё слово, литл-биг, и ты в ванную вообще не попадёшь. Нэвэр! — процедила Лана.
Бобр хихикнул.
— Что за ёжик? — Биби так и причитала, — Ну, что там за ёжик?
— Мне больше интересно, что за «песня дружбы»? — ворчал Толя, — Надеюсь, я не превращусь в какого-нибудь пионера?
— Ага, с дудочкой, — усмехнулся Боря.
Ему было проще всех. «Оглушение» было самым понятным скиллом. Долбанул и оглушил.
Я тоже испытывал смешанные чувства. Уже есть скилл, но только он как не пришей рукав, и будто бы не влияет на будущее. А сейчас мне включат тот, который ещё как влияет, даже неактивный.
Острая иголка кольнула палец. Внимательные глаза ректора посмотрели на меня:
— Георгий, помни, твоё будущее — это твой выбор.
Я смотрел на каплю крови, собирающуюся на пальце. Неужели эта красная жидкость может влиять на мой выбор, как считают некоторые?
Ну, уж нет.
— Я не собираюсь становиться ни тёмным, ни злым, Гармаш Дворфич, — я покачал головой.
— Я не об этом, — гном засмеялся, — Хотя и это неплохо!
Он сунул мне в руки табличку, и красная полоса от пальца прокатилась по рисунку с семенами. Россыпь кружочков, падающих в ладонь с ветки.
А потом я взял свиток.
ХЛОП!
Я оказался в оранжерее.
Уложенные каменные тропинки вились в тропических зарослях. Низенькие натянутые верёвки с табличками пытались ограждать от опасных экзотических растений, но их ветки всё равно нависали прямо над дорожками.
Студента, пережёванного каким-то деревом, я помнил отлично. Сразу все деревья вокруг стали казаться зловещими, протянувшими костлявые ветки. Красные цветы были словно кровавые, а синие — мертвенно-синюшными…
Я боялся двинуться и неуверенно позвал:
— Есть кто?
В прошлый раз тут преподавателя не было, насколько я помню.
Растения вокруг зашелестели, будто поворачиваясь ко мне, я почуял на себе взгляды. Вроде и заинтересованные, но кто-то смотрел на меня, как на кусок стейка.
Да, блин, только не говорите мне, что надо будет лезть в эти заросли за семенами.
— Здравствуй, человек, — прошелестел певучий голос.
Я обернулся. Никого, только ветки, листья, перекрученные лианами стволы.
— Где вы?
Один из стволов пошевелился, стал приближаться ко мне… Я замер — сейчас меня будут пережёвывать.
Листья раздвинулись, и ко мне вышла девушка. Древесная. Она не была одета, но всё и так было скрыто под многочисленными веточками и листочками, покрывающими её тело. Да уж, она бы тоже не прошла дресс-код от Селены Лор.
Тонкая фигура. Кожа будто зелёный шёлковый мох, острые уши, изумрудные глаза. Губы у неё были кислотно красными, будто ядовитый цветок. На голове топорщилась длинная трава, покрытая цветами, будто заколками.
Я так и застыл с открытым ртом… И кто это?
— Покажи, — девушка посмотрела на табличку в моей руке, — А, очень хорошо.
Её голос будто тонул в шелесте листвы.
— Вы кто?
— А ты кто? — весело бросила она и забежала обратно в листву.
Теперь я её не видел. Блин.
— Я… Гера… Георгий Гончаров. Ну, то есть, Гончар.
— Гончар, сын Чекана? — голос звучал уже с другой стороны.
Я закрутил головой. Да чтоб тебя.
— Да, — я поджал губы, — Мне только скилл активировать.
— Скилл, скилл, скилл… — голос доносился то справа, то слева.
— Как вас зовут?
— Дафна Дубыня, — голос прозвучал совсем рядом, за плечом, — Я — дриада.
Я обернулся, и вздрогнул. Дафна стояла почти вплотную, опять разглядывая меня, почти обнюхивая.
— А запах, как у матери, — дриада покачала головой.
— Э… Я…
— Она брала дополнительные занятия по «светлой ботанике», — Дафна требовательно протянула руку, — Ваш дневник, плеер!
Замешкавшись, я полез в поясной кошель. Светлая ботаника? Блин, я, конечно, понимал, что по логике такой предмет должен быть, раз есть тёмная. Но звучало как-то…
Быстрые зелёные пальцы с древесным маникюром пролистали странички веером, и остановились на чём-то интересном.
— О, у тебя есть «взлом», — она надула губы, — Неужели в академии начали видеть истину?
— Что? Какую истину?
Но дриада не слушала. Пальчики листнули дальше, и тут брови Дафны подскочили, она подняла изумлённый взгляд.
— А ты знаешь, что твоя мама хотела стать земледельцем?
Я покачал головой. Моя мама была ассасином, вот что я знаю. Умелым бойцом, великим воином… хоть и на стороне врага.
Мой вздох дриада поняла по-своему:
— Твоя мама была очень пытливым игроком. Даже в плеерах она достигла большего, чем другие, — она снова взглянула в дневник, — Ты нашёл зёрна граната?
А, так вот её что заинтересовало…
— Нет. Там уровень недостаточный.
Мне сунули дневник в руки, и пришлось его ловить. Я уставился на кожаный переплёт и пропустил тот миг, когда дриада исчезла.
— Уровень, уровень, уровень… — шелестела листва.
— Извините, Дафна Дубыня, — я попробовал начать разговор по-деловому, — Гармаш Дворфич сказал…
Снова родниковое дыхание прямо в ухо, будто ветер подул. И второй раз она меня подловила, я чуть не отпрянул.
Дриада улыбнулась:
— Уровень — это не для ботаники. Твоя мама никогда не признавала эти ограничения, которые себе придумали люди.
Она всплеснула руками, и снова исчезла в листве. Её голос мелькал в вокруг, и рассказывал, что растениям не нужно учиться, сражаться, убивать, чтобы расти.
Достаточно воздуха, воды, земли, и солнца.
— У тебя есть всё это?
И снова я вздрогнул: она оказалась за спиной.
— Солнце и вода? Ну, да…
— У всех есть. Так почему вы не растёте?
Я только почесал затылок.
— Не знаешь. Так почему ты не ищешь зёрна граната?
— Ну… там же уровень.
— То есть, когда в дневнике напишут, что у тебя есть уровень, начнёшь искать?
— Я… — разговор у меня не клеился, — …ну, наверное.
— Посмотри в дневник.
Зажав табличку со скиллом под мышкой, я судорожно раскрыл дневник. Неужели уже активирован скилл?
Активные умения:
Взлом — второй уровень.
Нет, всё, как и было. И какую истину я тут должен увидеть?
— Ну, листай уже дальше, плеер.
Я быстро выполнил наказ, и остановился на другой странице.
Активные задания:
1. Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых.
Недоступно. Недостаточный уровень.
2. Поцеловать дриаду.
Недоступно. Недостаточный уровень.
Я чуть не поперхнулся.
— Чего?!
Дафна стояла уже в двух шагах, и вытянула губы.
Как-то это не вязалось в моё представление об учёбе и инициации скиллов. А такие отношения между преподавателем и студентом вообще в норме?
— Что застыл, плеер?
— Ну, недостаточный же уровень, — оправдался я.
— Вот же я стою, Гончар, — дриада засмеялась, — Что тебе надо для выполнения задания?
Я медленно выдохнул. Ну, ладно, не я придумал всю эту учёбу.
Сделав два шага вперёд, я вытянул губы и, закрыв глаза, прижался к… воздуху.
Распахнув глаза, я никого не увидел. А смех летал по листьям вокруг:
— Какой озорной плеер. Тебе же сказали, недостаточный уровень.
— Да я же…
Тут же она возникла позади. Только я уже был учёный и резко бросился, выпятив губы, и коснулся её щеки. Я почувствовал прикосновение к твёрдой коре, покрытой мягким мхом. Запах травы, свежесть ручья…
Дафна нахмурила брови и отпрыгнула:
— Господин плеер, что вы себе позволяете?
Снова я выпал в осадок.
— Да что не так-то?
Она потёрла щёку и пожала плечами:
— Никому не удавалось. Кроме твоей матери.
У меня забилось сердце. Неужели я всё-таки воин?
Я посмотрел на свои руки, ожидая каких-то изменений, и снова голос побежал по веткам.
— Теперь ты понял? Уровни люди придумали, чтобы представлять силу.
Да уж, сказала бы она это преподам. И ещё тысячам игроков.
— Наследственный квест, Гончар. Как думаешь, у скольких игроков в мире он есть?
Я пожал плечами.
— А твоя мама получила его, будучи на третьем курсе.
— А что такое наследственный квест? — спросил я.
— Плееру закрыт вход в библиотеку? — послышался возмущённый вопрос.
— Нет.
— Так что стоим? Ищи семена.
— Граната?
Рядом послышался шлепок. Я обернулся — дриада накрыла лоб ладонью и качала головой:
— С каждым годом всё хуже и хуже. Куда катится этот мир?
— Но вы же сами сказали…
— Для инициации тебе нужно найти любые семена. Но это должно быть опасно.
Машинально я сунул дневник, и вытянул дубинку из кошеля.
— Молодец, — она указала на одну из верёвочек с жёлтой табличкой, — Советую вон там.
— Там полегче?
— Там тебя выплюнут, если что.
У меня ноги стали ватными, но я двинулся к оградке, стискивая в одной руке табличку и оружие в другой. Наконец-то, нафиг всю эту философию. Получу свой скилл и быстрее отсюда…
Хотя что-то мне подсказывало, что я ещё встречусь с этой чокнутой. «Светлая ботаника», ну надо же.
Переступив через верёвку, я осторожно обошёл ствол. На коре будто открылся глаз, и уставился на меня. Через миг будто десятки пузырьков полопались: на меня смотрело уже много глаз.
Жутко как.
Но дерево ничего не делало, а просто смотрело. Ладно, ищем семена.
Дриада молчала, ни одной подсказки. Я прошёл дальше, пригнулся под лианой. На всякий случай я старался обходить все ветки подальше.
Ветки тянулись ко мне, некоторые вьюны ползли, но всё же растения оставались растениями: они были медлительны.
— Семена, семена…
Вокруг что-то шкворчало, булькало, шипело. У меня аж костяшки побелели, так я дубинку сжимал.
Что я должен чувствовать? У меня же должно быть какое-то чутье, приходило ко мне озарение на экскурсии. Ну же, где тут семена?
Слева почудилось движение, из листьев-лопухов показался цветок. Лилового цвета, он напоминал нераскрывшийся тюльпан, только размером с мою голову.
Цветок смотрел бутоном на меня и покачивался на стволе. Будто убаюкаивал.
Ну, нет, я вас всех знаю, как облупленных. Сожрать хочешь!
Стремительное движение, но я успел садануть дубинкой. Бутон отлетел и затрясся, будто оглушённый. От моего удара на миг приподнялись лопухи, и я увидел гроздья чёрных шариков. Не больше монетки.
Вот тут я почувствовал… Это они, семена! Руки зачесались, захотелось бросить всё и ломануться в листья, схватить. Я осторожно положил табличку на землю…
Из лопухов показались ещё два бутона. Один был раскрыт пошире, и я заметил ряды зубов, кругом насаженные на лепестках внутри. Блин, размером, как у собаки, прокусит ткань в лёгкую.
Я стал припугивать бутоны дубинкой. Нет, можно, конечно, поискать и полегче противника, но что-то мне подсказывало, что тут любой куст может отправить меня на тот свет.
Так, размахивая, я всё же рванулся вперёд, вытянул руку, и схватил гроздья. Ладонь сграбастала сразу с десяток орешков, я рванул… и растение заверещало, как недорезанное.
Ему больно, что ли?
Мою ладонь с семенами сразу оплело несколько веток, я попытался вырваться, отмахнулся дубинкой. Отбросил один бутон, второй, тут третий вцепился в руку.
Я завалился, пытаясь упасть на пятую точку. Меня стало втягивать в лопухи, укусили в плечо, в ногу. Меня развернуло, и я успел заметить, как табличка со скиллом развалилась, превращаясь в пыль.
И тут мою голову накрыл очень крупный бутон, послышался смачный втягивающий звук. Да ну твою же, вот так поцелуй…
Я снова очнулся в больничной палате, почувствовав на лице бинты. Вот только тишины не было: вокруг царил дикий гомон. Всё помещение было залито солнечным светом.
— А ну брыфь оф него!
От меня отскочил какой-то студент, тоже с забинтованным лицом, и, недовольно поморщившись, поковылял, пряча в карман фломастер.
Все кровати были заполнены. Забинтованные плееры: кто-то сидел, кто-то лежал, между кроватями бегали некоторые с костылями. Кто-то постанывал, кто-то смеялся, но в общем настроение царило торжественное.
— Ха, брафан! — рядом послышался радостный возглас.
На соседней кровати светился Бобр, улыбаясь щербатым ртом. Вокруг глаза у него красовался офигенный синяк. Кто-то явно постарался над его фэйсом.
— Оглуфэние, — тот лыбился, счастливый, — Я феперь круфой! А фы?
Я промычал в бинты:
— Нормально, я тоже. А что зельями нас не лечат?
Бобр пожал плечами и скривился. Судя по всему, били его крепко.
— Не жнаю.
— Кто тебя так?
— Ха. Фы ефё Фоляна не вижел! — и Бобр засмеялся, а потом скривился от боли, — О-о-о…
Оказалось, что десятки раненых студентов для первого дня — это норма. Кровь, опасность, и действие: вот что нужно для того, чтобы магическая основа таблички получила ответ от мага. Насколько я понял, «действие» должно было быть очень похожим на эффект от самого скилла.
Медсестра-эльфийка, отсвечивая откровенным вырезом, сняла с меня повязки. Я успел заметить на бинтах нарисованные фломастером усы. Ага, смешно, успели намалевать, значит.
— Жуть, — успел сказать Боря, когда за меня принялся игрок-целитель, одетый в белый халат.
— Господин плеер, зовите меня Дрокус Хауз, — улыбнулся молодой маг, — Преподаю целительство. Кто знает, быть может, ещё встретимся на занятиях?
Я пожал плечами.
Блондин с лихо закрученными усиками провёл рукой над моим лицом, и сказал:
— Ну, тут достаточно малого исцеления.
Затем, замысловато покрутив перед собой ладонями, вызвал между ними свечение и бросил в меня. Было больно, но терпимо. Та самая мука, после которой приходит облегчение.
— Можете отправляться в личный холл, — сказал Дрокус, потом пересел к Боре, — О, ну тут явно среднее заклинание.
— Господин Хауз, — я обратился к нему.
— Да, плеер?
— А почему нельзя было всех просто напоить зельями здоровья?
Тот усмехнулся:
— Ну, во-первых, у зелья здоровья малое действие. Во-вторых…
Врач охотно пояснил, что частое употребление зелий здоровья вызывает привыкание. А ещё получается, что игроку, который их часто пьёт, нужно зелье всё мощнее и мощнее.
— Частить нельзя! — твёрдо повторил он.
Ну, и в-третьих, зелье здоровья золота стоит. По-моему, этот аргумент был самым весомым.
Закончив с нами, Дрокус Хауз пошёл к следующей кровати. Целитель на ходу вытащил из кармана флакончик с ярко-синей жидкостью, пригубил, и сунул обратно.
— Пошли, на Толяна глянем, — Боря хлопнул мне по плечу.
Как лидер, я считал, что по любому должен обойти своих тиммейтов, поинтересоваться самочувствием. Ну, пока их не исцелили.
Боря сразу же повёл меня к Лекарю.
Толя действительно представлял из себя что-то поломанное, забинтованное так, что только лупил на меня глаза из прорезей. Шутка ли — пробовать подружиться с разъярённым огром из болота. Спеть ему песню, обнять, предложить прийти в гости.
Так сказала медсестра-эльфийка, одетая так, что у нас не получалось сфокусировать взгляд на Толе. Всё время на краю зрения маячил короткий белый халат с расстёгнутыми до опасной откровенности пуговицами.
— Ну и как? — мы с Бобром стояли напротив, пытаясь прочесть по глазам Лекаря ответ, — Пожамкался с огром?
Тот что-то промычал, а потом двинул загипсованной рукой, подвешенной на растяжке. В пальцах торчал алый цветок.
Насколько я понял, Толя всё-таки тронул чёрствую душу огра, раз тот оставил его в живых, да ещё и подарок вручил.
Дальше мы с Бобром пошли глянуть на Блонди. Правда, нам пришлось ждать, когда медсестра разрешит пройти в женскую палату.
— О, сеструха!
— Хэллоу, гайз, — проворчала Блонди.
Судя по всему, ей очень не нравилось, что мы увидели её до выписки. Она привыкла производить впечатление красотой, а сейчас миловидную картинку немного перечеркали.
— Куда залезла, в кактусы? — хохотнул Бобр.
Я толкнул его локтем, а Блонди рыкнула:
— Рот свой клоуз!
Лана отделалась царапинами на лице, сломанной ногой, и лёгким испугом. Всё же преподаватели отдавали отчёт в последствиях, и ей довелось общаться с не самыми большими кошками. Для инициации требовалось ощутить себя кошкой до мозга костей… Ну, и плюс опасность.
Блонди надулась и отмалчивалась, ничего толком не желая рассказывать.
— Вэри хай… высоко, — наконец буркнула она, — Упала. На лапы… оу, щит… на ноги и руки.
Последняя наша согруппница была недалеко, в той же палате.
Айбиби улыбалась, бужто из всех нас всех ей попалось не самое опасное задание. Но руки у неё были замотаны чуть ли не по локти.
— Ёжика поймать надо было, — она скромно потупила глазки.
— А как же опасность? — удивлённо переспросил я.
— Ну, в горах же… — Биби испуганно хлопала глазками, — И ёжик… магический.
Всё же мы с Борей дождались, пока отпустят остальных. На Толю понадобилось чуть побольше времени, да ещё Лана всё не отпускала Дрокуса:
— Нет, ай синк, мой ноуз не был таким вэри биг.
— Госпожа Медведева, исцеление возвращает организму первоначальный вид.
— То есть, вы хотите сэй ми, я была такой?!
Ну, куда же без истерики.
Ладно, кое-как мы оттащили Блонди от растерянного целителя и направились в жилые корпуса.
До нашего крыла нам пришлось в этот раз топать пешком, и для этого требовалось пересечь двор замка. Вот тут-то и появились первые последствия того, что теперь я — знаменитость.
Неожиданно мне под нос сунули смартфон:
— Здравствуйте. Газета Мэджик Гэйм Ньюз. Вы — Георгий Гончаров?
— А? — я только хлопал глазами, глядя на холёного мужичка в джинсовом костюме.
За спиной рюкзак, на лице огромные солнцезащитные очки, улыбается голливудской улыбкой. Чёрные волосы зализаны набок. Журналист часто оглядывался, и вид у него был, как у вынюхивающей крысы. Блестящие от геля волосы только усиливали эффект: мокрая вынюхивающая крыса. Ладно, хоть глаза спрятал.
— Гончар, сын Тёмного Чекана, это вы?
— Ну… я.
— Эй, мужик, тебе чего надо?
— Вы сейчас прошли инициацию, — затараторил журналист, — Вы ощущаете связь с преисподней?
— Что? — я слегка опешил.
— Дьявол является к вам в видениях?
— Вот зе фак? — даже Блонди удивилась.
Тут же мы услышали гомон и крики. К нам бежала целая толпа таких же мужчин и женщин с горящими глазами. Все тянули диктофоны, микрофоны, кто-то даже светил камерой.
— Георгий!
— Гончар!
— Разрешите пару вопросов!
— Вы хотите уничтожить весь мир?
— Вы ощущаете желание отомстить за неудачу отца?
Я попятился, растерянно глядя на незнакомые лица. Меня дёргали, кричали в ухо вопросы:
— Кто первым принял сторону зла — ваша мать или ваш отец?
— А правда, что вы слышали «ноту смерти»?
— Вы прибыли сюда, чтобы уничтожить Баттонскилл?
Я только и бормотал, не успевая ничего сообразить:
— Нет… Не знаю… Я не…
— Кто будет вашей первой жертвой?
— Когда вы начнёте убивать?
— Правда, что вы взорвали статую определения?
— А ну! — Боря стал отталкивать журналистов, и те возмущённо пытались протиснуться мимо него.
— Вы, как мать, станете ассасином?
— Я…
— Хи ис земледелец! — рявкнула Блонди, протискиваясь в толпе вслед за Бобром, — Хи ис фармэр!
— Что? — некоторые из спрашивающих остановились в растерянности, отстав от нас, — Правда ремесленник?
Толпа на миг поредела, и это дало нам шанс. Мы вырвались из окружения и бегом понеслись к нашему крылу.
Сбоку я заметил, что к нашей группе журналистов бежала Селена Лор, и за ней семенил Дворфич. Гном был в ярости.
Заскочив по крыльцу за широкие двойные двери общего холла, мы захлопнули их, и я с облегчением сполз по створке на пол.
— Фу-у-ух… — я схватился за голову, сидя на холодном камне, — Это что было?
— Вот ду ю вонт, Гончар? — усмехнулась Блонди, глядя на меня с завистью, — Ты — суперстар!
Она вздохнула, с тоской глянув на свой маникюр. Кажется, ей тоже хотелось стать звездой.
— А что за вопросы такие? — я всплеснул руками, — Какая, нафиг, связь с преисподней?
— Я думаю, они имеют в виду кровь, — Толя прижался к створке, будто пытаясь услышать, что там, — Ого, Гармаш Дворфич грозится жалобами в министерство.
Бобр тоже прижался ухом.
— Ничего же не слышно! Ты не гонишь?
Толя поджал губы.
— Я — будущий бард, деревня.
— Что за кровь? — только и спросил я.
— Ну, если ё фазер был злодеем, то и ты, значит, станешь им… ин зе фьючер.
— В будущем? — я посмотрел на свои руки, — Что за чушь? Я же вообще не помню ни отца, ни маму…
— Георгий, так считает только малая часть игроков, — со вздохом сказал Толя, — Большая же часть верит, что каждый станет тем, кем захочет. Демократия.
— Как я, — Бобр засветился улыбкой, а потом надул бицепсы, как культурист, — Танк!
— Деревня, неудачный пример. У тебя отец тоже танк.
— Так я ж всё равно хочу…
Я только вздохнул, слушая их споры. Ну, мне так и так не светило стать адским гусляром. Если только адским фермером.
Интересно, а в преисподней нужны земледельцы?
Прибыв в личный холл, мы обнаружили на столе списки с предметами. Точнее, расписание на первую неделю. Я поглядел на свой, потом на списки других, и мои брови удивлённо подпрыгнули.
С завтрашнего дня и всю неделю нам предстояло посещать одинаковые занятия.
— Для ознакомления, я думаю, — сказал Толя.
Я ещё раз перечитал список:
«История Магии».
«Общество игроков и нюбсов».
«Боевые искусства».
«Выживание в магических подземельях».
«Практическая магия, кастология».
«Магическая флора и фауна».
— Ну, звучит не так уж и страшно, — Бобр почесал репу.
— Хотелось бы мне услышать, деревня, что для тебя звучит страшно?
— Математика, физика, химия… — Боря аж вздрогнул, когда произносил это.
— Экология, — с усмешкой добавил я.
— Кстати, Гончар, — Блонди усмехнулась, — Она ещё будет, только магическая.
— Чего? — я встрепенулся.
— А где — целительство? — Толя с грустью посмотрел на список.
— Братан, тут, главное, тёмной ботаники нет! — Бобр ткнул пальцем, и Лекарь хмуро покосился на него.
— После недели намбэр уан мы узнаем наши профильные предметы, — сказала Блонди, — Ну, я надеюсь… вэри, вэри хоуп.
Буквально сразу же на столе появился обед. И, как назло, этот момент пропустили все. А мне было очень интересно, как это происходит.
Как и ожидалось, до вечера мы были свободны. И я первым делом собрался в библиотеку.
— И что, никто со мной не пойдёт? — я с удивлением посмотрел на лес рук.
— Я просто шур, что эта лайбрэри ещё в кишках у меня сидеть будет, — Блонди, помахивая пилкой по ногтям, только поморщилась.
Иногда она брала зеркальце с подозрением смотрела на свой нос, и косилась на Лекаря, сидящего рядом.
— Не, братан, книги — это не моё, — Бобр откинулся на диване, — Вот если бы ты к Тай Луну пошёл…
— Можно я? — Биби скромно подняла руку.
Да уж, её застенчивость иногда просто раздражала. И это при умопомрачительных боевых талантах. Слишком резкий контраст, надо будет привыкнуть к этому.
— Лекарь? — я вопросительно посмотрел на Толю.
Тот, меланхолично наблюдая за пилкой Блонди, пожал плечами:
— Это будет нерациональное распыление сил. Думаю, мы ещё не знаем, какую информацию следует искать. И, тем более, после сегодняшнего организму требуется отдых.
Слова про «сегодняшнее» подали мне идею.
— Ну, так и полистай про целительство. Нельзя же подводить династию, да?
Лекарь посмотрел на меня, как на надоедливого воспитателя.
Биби уже направилась к двери, и я только собрался махнуть рукой на остальных, как Лекарь встал и уверенно кивнул:
— Георгий, подожди. Я тоже иду.
Эльфийка за стойкой чуть склонилась, мантия с вырезом открылась, и… ещё чуть-чуть…
Толя рядом вздохнул. Я-то уже давно просёк фишку, что с этими эльфийками что-то не так. Они всегда показывают красоту на грани, но эту грань не переступают. Может, это тоже магия?
— Что бы вы желали почитать, господа плееры?
— Э-э-э… — я замялся, но потом всё же выдавил, — Историю про Тёмного Чекана.
Эльфийка кивнула и перевела взгляд на Лекаря.
— Ну, я бы хотел про целительство что-нибудь.
— Практика или теория?
— Думаю, теория.
— Кстати, — я поднял руку, — А есть что-нибудь про бардов-целителей?
— Барды-целители? — эльфийка удивилась, потом всё же подняла задумчиво глаза, — Возможно, вы имеете в виду «Целительные возможности бардов»?
— Да! — глаза Лекаря загорелись, — А есть такое?
— Есть, но эти книги уже требуют оплаты опытом. Поменьше, если читаете здесь, и больше, если берёте с собой.
— Что?! — кажется, мы спросили это втроём.
— Господа плееры, не все книги можно брать бесплатно. Некоторые требуют платы опытом, а некоторые… — эльфийка подняла палец, — золотом.
— Пипец, — вырвалось у меня, — А как же тяга к знаниям?
— Так каждый ученик будет ответственнее подходить к выбору литературы.
Я вздохнул.
— А сколько стоит-то?
— «Целительные возможности бардов» — очко опыта здесь. Два очка опыта с собой.
Выяснилось, что опыт спокойно снимается прямо отсюда, не надо таскать его с собой в склянках. Что-то вроде онлайн-оплаты.
Я оглянулся на Лекаря, тот покачал головой:
— Да ладно, почитаю что-нибудь про магов-целителей.
— Не обсуждается, Толя, это для группы важно. Но сначала возьмёшь, полистаешь здесь, окей?
Его глаза загорелись, и он кивнул.
— Биби? — я не сразу понял, что рыжая уже отошла на пару шагов.
Она сразу же замотала головой. Видимо, новость о плате опытом очень сильно отбила у неё желание читать книги. Сейчас, того и гляди, драпанёт обратно.
— Магия земли? Гномы? — я перечислял, глядя на неё, — Метание предметов?
Неудивительно, что у неё скрытая способность — столб. Ну, совершенно непробиваемая.
— Ёжики? — шепнул мне Толя, и Биби на миг замерла, прислушавшись.
Повернувшись к эльфийке, я с улыбкой поинтересовался:
— Про ёжиков можно? Магических.
Наконец, я получил бесплатную книгу «Выдающиеся игроки нашей эпохи». Биби досталась тоже бесплатная «Братья наши меньшие по магической крови».
Анатолий с трепетом принял тонкую брошюрку, на которой были нарисованы ноты и музыкальные предметы. «Целительные способности бардов».
Тёмный Чекан. Гусляр седьмого уровня.
Когда я открыл страницу с фотографией отца, то обнаружил тут закладку. Тетрадный листок, весь исписанный и перечёркнутый. Кто-то уже читал, видимо, эту страницу до меня.
Убрав листок, я увидел фотографию отца, и сразу же забыл обо всём.
Здесь он был совсем другим…
Не как тот молодой и симпатичный человек, которого я увидел на портрете в коридоре. Фотограф запечатлел отца мельком, он куда-то шёл, и бросил в объектив мимолётный взгляд.
Тёмный Чекан был одет в тёмный фрак с высоким воротником. Холодный взгляд — чёрные зрачки, кажется, прямо сверлят насквозь. В руках у него гусли, и на них видно следы тления — будто изнутри раскалились. Отец шёл быстро, и дымный след за музыкальным инструментом было отлично видно.
Моя костяшки побелели, так я сжал книгу, вчитываясь в статью.
Николай Гончаров был невероятно талантливым студентом. Ещё будучи плеером, он осознал, сколько ограничений ставит система магам. «Нельзя всех под одну гребёнку. Когда-нибудь она сломается, и мы проиграем», — это была его цитата.
Статья была очень общей. Она не рассказывала, что он изучал, и чем именно отличался от других студентов. Просто перечисление событий.
Его группа была одной из сильнейших в школе Баттонскилл. Чемпионы нубобола, рекорды по прохождению учебных данжей, рискованные спуски на запрещённые уровни в Прорыв. За это он получал проступки, но без труда исправлял их.
Именно его группа спустилась в Прорыв под Баттонскиллом в тот момент, когда там был великий поход топовых игроков. «Имперский рейд» не смог победить босса, а пытавшегося сбежать целителя догнал и убил шальной монстр.
Я сразу вспомнил бабку на остановке: «Твой отец в семнадцать спас имперский рейд от вайпа».
Нет, нубская группа Чекана не вынесла героически всех монстров. Они смогли убить того моба и воскресить целителя свитком. Это дало возможность поднять всех павших игроков.
Двадцать минут. Спустя это время нельзя воскресить игрока…
Я потёр лоб. Не совсем понятно, какова природа всех этих Прорывов? Ведь если называется «Прорыв», то почему монстры не рвутся наружу? Почему ждут в подземельях, да ещё и на своих уровнях?
Тут были ещё фотографии.
Пять человек стояли, одетые в нубские мантии. Отец и мать рядом. Ранняя фотка, и в руках Чекана та самая дубинка, которая сейчас была у меня. Странно, вроде бы Глазьева ещё там сказала, в подземельях под Сито, что это нубская дубинка модератора Чернецова.
Тут была и общая фотография всего курса. Десятки студентов стояли, улыбаясь фотографу. Своего отца, а рядом с ним мать, я узнал сразу.
А через несколько человек я с изумлением узнал модератора Чернецова, совсем ещё молодого. Екатерина Глазьева стояла с ним рядом.
Интересно получается, модератор и защитница нюбсов были в одной группе? Наверняка конкурировали с моим отцом.
Чекан был известен тем, что ещё до окончания обучения побывал во всех семи Великих Прорывах. Я достал мобильник и пометил себе: «Семь Прорывов». Надо будет узнать, что это такое.
Как раз после окончания школы Чекан стал вести активную политическую деятельность, пытался изменить систему обучения.
Основные тезисы:
«В группе не пять игроков, а семь».
«Вернуть самоопределение магам».
«Лучше изучить ремесленные классы».
Блин, про последний вопрос вообще ничего не было… Да и про семь игроков в группе. Только про то, что система определения классов убивает саму суть магии.
Естественно, никто особо не слушал, потому что за последние тысячелетия нынешняя система «показала себя, как лучшая».
Дальше началась история Чекана, как Тёмного. Что удивительно, она совпала с тем временем, когда стали активны все семь Прорывов. В том числе и Большой Прорыв под Баттонскиллом.
В статье говорилось, что в своей группе Чекан оставил в живых только свою жену. Ещё он нападал на великих игроков прямо во время рейдов. Не желал сдаваться Надзору.
Вкратце говорилось, что у него был квест на получение мифического «адского» класса, именно поэтому некоторые называют его «Адским Гусляром».
Чекан успел облететь с моей мамой все Великие Прорывы, но смог спуститься до нижнего уровня только под нашей академией.
В погоню за ним отправилось несколько групп, но из Прорыва уже никто не вышел. Считается, что именно под Баттонскиллом чуть не появился сам дьявол, но маги ценой своей жизни запечатали девятый уровень.
Статья тонко намекала, что именно Чекан открыл двери в преисподнюю. Пытался сделать это по всему миру, но получилось только под «батоном».
Дальше перечислялись имена «героев», погибших в погоне за ним. Да уж, гордиться было особо нечем, только если за ранний период жизни отца.
Я, вздохнув, опять глянул на фотографии, потом опустил взгляд на тетрадный листок. И первая же строчка заставила насторожиться:
«Семь нот — семь прорывов».
«Семь игроков — семь нот».
«Семнадцать — усиленная семёрка».
Красивый почерк. Всё это обведено кружочком, и поставлен знак вопроса. Тут же была куча перечёркнутых рассуждений, и я стал вчитываться сквозь штрихи.
— Извини, ты не мог бы вернуть мне это? — отвлёк меня голос.
Я поднял глаза.
Перед столом стояла та самая девушка, с чёрными кудрями и с зелёными глазами. Классические джинсы, и кеды с футболкой под цвет глаз. На поясе стандартный набор: завязанный кошель, и бутылёк.
Кажется, это она подсказала Селене Лор девиз школы Баттонскилл, когда наша экскурсия прилетела в эту библиотеку…
Как же её там звали?
Видимо, она не сразу узнала меня, и теперь, когда я поднял голову, на миг замерла. А потом растерянно бросила:
— Э-э-э… ты?!
— Привет, — я с сожалением протянул тетрадный листок, — Интересуешься историей?
Каракули упорхнули из пальцев, и я с сожалением наблюдал, как девушка свернула его и затолкала в поясной кошель. Эх, так и не расшифровал её размышления.
— Хочу узнать правду, — нехотя ответила она.
Взгляд не был дружелюбным, но она продолжала стоять, её будто подмывало что-то спросить.
Мои тиммейты, сидящие рядом, притихли, спрятав глаза за книгами. Только, судя по растопыренным ушам, текст их навряд ли уже интересовал.
— Гера, — я отложил книгу и протянул руку.
Кудрявая прищурилась, раздумывая. Ну, офигеть, я её будто замуж позвал…
Потом села напротив, и, вскользь покосившись на мою ладонь, чуть склонилась вперёд:
— Это правда ты?
Я и так уже знал, о чём речь, и кивнул.
— Ну, я…
— Как ты… — она оглянулась, перешла на шёпот, — Как ты смог получить сразу два скилла?
— Я… а откуда ты знаешь?
— Плеер, — зелёные глаза усмехнулись, — С осени я третий курс, уж такие вещи персики видят.
— А, так ты с Кентом на одном потоке?
— Кент?
Я потёр подбородок, вспоминая, как же его там:
— Иннокентий, по-моему. Алхи… а, нет, ещё нет, ремесленник только.
— Ты про Кешку из группы Тотема? Так он же повар.
Улыбнувшись, я кивнул. Мои подозрения, что Кент не такой уж важный человек в Батоне, только подтверждались.
Кудряшка продолжила:
— Ну, да, он тоже скоро третий курс. В общем, вас научат видеть классы и скиллы. Ну, как ты смог получить два умения?
— Как тебя зовут хоть? — слегка возмутился я.
Она поморщилась. Ага, знакомиться не хочет, а на вопросы давай отвечай. Я ей не ходячий справочник, желаю человеческого отношения.
— Ладно, я пойду, — она встала, тряхнула кудрями и направилась к выходу.
Провожая взглядом зелёную спину, я подумал, что фигура-то у неё ничего, но вот манеры оставляли желать лучшего.
Я попытался вспомнить, что у неё было на том листочке. Что-то про «семь нот». А, ещё «семь прорывов». Так, надо у эльфийки ещё книжки попросить…
— Позволь спросить, Георгий. Что она от тебя хотела? — послышался голос Толи.
— Да то же, что и все, — я пожал плечами, — Наверняка только Тёмный Чекан интересует.
— Ты правда так думаешь? — спросила Биби.
— Ну, да…
— А, по-моему, совсем нет, — и она замолчала, опять чуть не залившись краской.
— С чего ты… — хотел спросить я, но тут же напротив снова появилась собеседница.
Легка на помине.
— Ладно! — яростно прошептала кудрявая, — Я — Женя.
Я даже опешил от такого напора. Не знакомство, а наезд какой-то.
— Кличка Фонза, — она поморщилась.
Было видно, что кличка ей не нравится.
— Я из группы Ракиты. Ремесленник пока, а буду рисовальщиком.
— Чего? — спросил не только я, но и мои тиммейты.
Это было моим слабым местом. Я до сих пор так и не знал, какие классы вообще существуют. Только то, что после ремесленника идёт широчайший набор профессий.
Женя окинула нас взглядом, потом спросила у меня:
— Твои, что ли?
— Мы команда, да, — нейтрально ответил я.
— Круто, когда ремесленник — лидер группы, — задумчиво сказала она, — А может, и не круто.
— Так что ты хотела-то?
— Ты знаешь, что произошло в холле Ньюплея?
Я поджал губы. Знать-то я знаю, но ректор намекнул, что это секрет. Судя по глазам моих одногруппников, их тоже обязали хранить тайну.
Кудряшка Фонза по-своему поняла наше молчание, и зашептала:
— Из прорыва вырвались мобы, проникли в Батон. Вот только я своими ушами слышала… — она зашептала, — дьявольскую ноту!
— Тот суммон, про которого ректор говорил, — выплеснула Биби, а потом прикрыла рот рукой.
Женя бросила на неё взгляд, с прищуром покосилась на меня.
— То есть, вы…
Мы молчали, но эта Фонза, судя по всему, обладала завидным интеллектом. Она тряхнула пальцем, будто требуя внимания, а потом унеслась к стойке с эльфийкой:
— Я сейчас!
Мы только беспомощно переглянулись.
— Я нечаянно, — грустно сказала Айбиби.
Не прошло и минуты, как зелёная футболка вернулась, и перед нами бухнулась тяжёлая книжка в кожаном переплёте. Я с задержкой, но прочитал перевёрнутое название:
«Сказки и предания тёмных времён».
А Женя открыла книгу и быстро нашла какую-то страницу. Ткнула пальцем…
— Вот, — она шёпотом стала читать, будто разговаривая сама с собой, — «Известно, что в древности волшебники, использующие магию песни…»
Я напряг слух, а Толя так вообще чуть через стол не перевесился, пытаясь заглянуть в книгу. Там было что-то вроде сборника легенд, и какие-то чёрно-белые гравюры.
— «…достигали таких высот, что могли воплощать слово в материю. Особо умелые маги могли даже оживлять эти воплощения.»
У Лекаря загорелись глаза, а я же вспомнил того моба. И ужасный скрип, который он издавал.
— «Сообщество игроков считает такую магию разделом некромантии, поэтому известные приёмы, сохранившиеся до сегодняшнего времени, считаются запрещёнными», — Женя подняла пальчик, делая акцент.
Некромантия. Я поджал губы. Если бы речь шла не о моём отце, я бы вслушивался, выпучив глаза.
Но меня взяла обида. Сейчас начнётся, что гусляр, который одной нотой мог положить целое войско, другой нотой мог поднять уже мёртвое войско. В статье вон про жертвы было написано…
Нет, воображать отца в окружении синих мертвецов мне совсем не хотелось.
А больше всего я боялся узнать, что в страшном плане Тёмного Чекана намечена ещё одна жертва. Которую он не успел забрать семнадцать лет назад.
«Сынок, здесь ты не услышишь!» — так сказала мама.
Не услышу что? Ноту, которая убивает всё живое, и даже собственного сына?
Захлопнутая книга Лекаря вернула меня в реальность. Ага, целительная династия, кажется, его уже не интересует, когда тут такое. Блин, а мы ведь очко опыта отдали.
— Поразительно, — только и сказал Толя, — Это что, я тоже так смогу?
Он, судя по всему, вспоминал того моба в холле.
— Ты бард, что ли? — Фонза бросила на него взгляд, и тот кивнул. Тогда Женя продолжила, — Я тут кое-что выяснила. Оказывается, Чекан ещё в Батоне пытался освоить призывы помощников.
Тут же я вспомнил версию Блонди о том, что ветренного моба прислал мой отец. Сейчас и эта начнёт мне лечить, что Тёмный Чекан хотел убить своего сына. Что-нибудь про семь жертв и всё такое…
Не хочу.
— Нам, наверное, пора… — я захлопнул книгу.
У меня ещё дел полно. Можно вообще полистать учебники, которые нам выдали. А ещё тот сундук так и не открыт.
— Ты чего, Гера? — спросила Фонза.
— Гончар? — Биби и Толя протянули одновременно.
— Завтра первые занятия, — настойчиво сказал я, — История магии. Эта, как её… Селена Лор. Наверняка надо почитать её учебник.
Отмазка звучала так натянуто, что мои одногруппники даже переглянулись с кудрявой Женей.
— Что не так-то? — Фонза растерялась.
Я сжал губы, раздумывая. Да кто она мне такая, чтобы оправдываться перед ней? Что я, что мой отец — для неё это наверняка просто хобби, вечернее разгадывание шарады.
А для меня — жизнь!
— Знаешь, я уже и так наслушался про отца, — склонившись, шепнул я, и ткнул пальцем в свою книгу, — Это та история, которую я не хотел бы знать.
Они молчали, а меня словно прорвало.
— И пары суток не прошло, как я из нюбсов выскочил, а меня все ненавидят за то, что я не делал. И ладно бы ещё… Так и убить хотели!
— А мы нет, — бросила Айбиби и спряталась за книгу, — Мы с тобой.
Я выдавил благодарную улыбку, а потом сказал:
— Я. Не. Верю, — отчеканил я.
И выпрямился, ожидая, когда одногруппники поднимутся. Нечестно, конечно, вот так давить официальным лидерством, но всё же.
— Чему не веришь?
— Ничему!
— Ну, извини, — сухо сказала Фонза, — Не хотела обидеть.
Толя, видимо, был раздосадован, что столь интересная беседа не продолжится, и со вздохом встал:
— Могу только сказать, был рад знакомству.
Фонза кивнула, но потом всё же не выдержала и бросила мне:
— Ну и зря. Я честно не понимаю тебя.
— И не поймёшь.
Она встала, захлопнула свою книжку.
— Смотри, в следующий раз отец может не успеть спасти сына, раз тот мозгами шевелить не хочет, — прошептала она и, забрав фолиант, пошла к стойке.
Я сверлил её взглядом. Ага, тебя вот так собственные родители попытаются убить, я бы посмо…
Чего?
Растерянность обрушилась на меня, как холодный душ.
— Эй, Георгий, мы так и будем стоять? — Толя раздражённо сжал губы и ждал.
Рядом Биби с сожалением смотрела на свою книжку. Так и не успела почитать.
Я кое-как перевёл взгляд со спины в зелёной футболке, и посмотрел на Толю.
— Георгий.
— Чего Георгий?! — вырвалось у меня, — Вы чего не читаете? За твою книжку уплачено, между прочим!
Лекарь с Айбиби растерянно переглянулись, от возмущения Толя лишь глазами захлопал. А я же, бухнув свою книгу на стол, пошёл быстро за Фонзой.
Догнал уже возле стойки, и тронул за локоть.
— Чего тебе?
— Ну, ты это… — я думал, что сказать, хотя извиняться так и не собирался, — Что ты имела в виду?
Эльфийка за стойкой заинтересованно вслушалась, острые уши будто повернулись в нашу сторону.
— Про твои мозги? Ну, не шевелятся они, — Фонза смерила меня взглядом, — Застыли.
— Я не про это. Почему ты считаешь, что он спасти хотел?
Женя молча вернула книгу эльфийке, потом повернулась, пошла в сторону выхода. Я же стиснул кулаки… Это она меня что, типа, воспитать захотела.
Медленно выдохнув, я промолчал. Ну нет, извиняться за то, что вмешиваются в мою личную жизнь, я не буду.
— Ну и ладно, — буркнул я, и вернулся к своим тиммейтам.
Те сразу опустили взгляды в книжки, хотя я прекрасно пару секунд назад видел, что не сводили с меня глаз.
Чего эта девка меня так разозлила? Ух, пипец! И слова её у меня из головы всё никак не шли…
— Чего расселись-то? — процедил я, — Сказал же, пошлите.
— Знаешь, что, лидер, — Анатолий захлопнул книгу.
— Что?
Мы смерили друг друга взглядом.
— Очко опыта уплачено, — спокойно ответил Лекарь, — Пока не дочитаю, никуда не пойду.
Айбиби бегала глазами между мной и соседом. Палец у неё был зажат в книжке между страницами…
— Ладно, народ, сорри, — я вздохнул, — Читаем дальше.
Зеленоглазая больше не возвращалась, и я наметил себе в пункт первостепенных задач с ней пообщаться. Придётся её поискать, я так просто это не оставлю.
Нет, конечно, сам виноват. Но… в то же время не виноват. Ситуация такая, короче.
Разберёмся.
Первым делом я сходил и взял ту книжку, которую брала эта самая Фонза. Открыл про бардов и дочитал тот абзац.
«Между учёными магами не утихают споры. Считать помощников, призываемыми с помощью магии песни, проявлениями светлой или тёмной магии?
С одной стороны, условия похожи на некромантию, но не полностью повторяют. Откуда берётся жизненная энергия для оживления? Вот самый главный вопрос.
С другой стороны, у таких магов отсутствуют рычаги управления своим творением. И это является ещё одной опасностью…»
Статья тоже была какой-то урезанной. Даже Толя возмутился:
— Нет, ты посмотри. «Отсутствуют рычаги управления». Бард что, не может им управлять?
— Получается, так, — сказал я, вспоминая ветренного моба.
Как тот рвался внутрь, чтобы убить меня. А при этом кричал голосом отца.
А потом… из него выпал скилл.
У меня пробежали мурашки по коже. Да пипец просто! А ведь если подумать, то эта Женя недалека от истины: а хотел ли меня убить тот моб?
Но, вспоминая тот вечер, меня до сих пор бросало в дрожь. Уж слишком страшным было чудовище.
— А я поймала ёжика, — вдруг сказала Биби.
— Да, ну мы помним, — с усмешкой ответил я.
— Нет, я имею в виду, он со мной, — потупив глаза, добавила рыжая, — Только я буду учиться его выпускать.
Мы удивлённо переглянулись с Толей.
— Я думал, ты будешь магом земли, — сказал я.
— Ну, это вроде как… не совсем правильно, — продолжила Биби, — Так мне ректор сказал.
— А как правильно?
Айбиби пояснила, что обычно маг не призывает, а сформировывает существо из стихии. Будь то голем, или элементаль — это просто марионетка, которая двигается под контролем мага.
— Откуда ты всё это знаешь? — удивился Толя.
— Так ректор же сказал, — пожала она плечами, — Потому что ёжик остался со мной.
— Значит, ты не будешь магом земли?
— Гармаш Дворфич считает, что буду.
Ага, опять парадокс — последствия взломанной статуи продолжались. Но сказанное Биби немного прояснило ситуацию с дьявольской нотой.
Получается, призванное существо должны быть либо пойманным вначале, либо быть полностью без разума и управляться извне, как… робот, наверное.
Я поскрёб лоб. Да ничего, блин, не получается.
Ладно, отбросим всякую фигню. Эта Фонза считает, что отец хотел меня спасти. От кого?
«От Забвенцев». Ответ напрашивался сам собой.
Сердце радостно забилось… А разве не так?
Кто-то взломал систему, подкинул мне ключ, с помощью которого статуя дала сбой. Мне дали не ту профу, а отец прислал моба со скиллом для моей истинной профы.
Бывают же чудеса…
— Георгий, ты чего? — Толя опять уставился на меня, — Знаешь, твои резкие смены настроения начинают пугать.
— Ничего, — я улыбался, постукивая пальцами по столу.
Лекарь переглянулся с Биби.
А мне было хорошо, ведь такой привет из прошлого гораздо лучше, чем гнетущий груз. На душе даже стало легко: и папа вроде как не плохой, и мама пыталась меня спасти тогда, в далёком прошлом. «Здесь ты не услышишь!»
Кстати, мама…
Я задумчиво посмотрел в сторону стойки. Гранатовые зёрна, и как я мог забыть?
— Да, да, — эльфийка опять качнула своими прелестями, когда я подошёл к стойке.
Да, реально нужен дресс-код в Батоне, это отвлекает от учёбы.
— Очень похвально, господин Гончар, что вы заинтересовались своей профессией, — проворковала ушастая, прилетев с верхней полки с книжкой.
«Семена магических растений».
Я криво усмехнулся. Это так эльфийка намекнула на мой «сбор семян»?
— Господин Дворфич поощряет такое рвение у студентов, — ушастая улыбалась.
— Ага, — я схватил книгу и ломанулся к своим.
Биби с Лекарем как раз закончили что-то обсуждать, и с интересом посмотрели, что ещё я принёс. Ну да, ну да, они всё сидят со своими первыми книжками, а я уже третью меняю.
Так-так…
«Зёрна граната. Важный ингредиент для многих алхимических зелий. Могут применяться оракулами для предсказания открытия Прорывов.»
У меня даже брови подпрыгнули. Тут же было описание: как выращивать магический гранат, как собирать зёрна, чтобы не потеряли свойства. И что делать земледельцу, чтобы эти свойства усилить.
Листы заскрипели между пальцев, и я так стал вчитываться, что еле оторвал глаза. Опять земледелец во мне проснулся, жадный до таких знаний.
А мне нужно немного другое… Я полез в кошель и вытащил свой дневник. Где тут были задания?
Активные задания:
1. Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых.
Недоступно. Недостаточный уровень.
2. Поцеловать дриаду. Выполнено.
Получить награду. Не выполнено.
— Эй, — вырвалось у меня.
Какую ещё награду? Да, ну пипец просто, Гончар, какой же ты тугой!
Меня взяла злость на самого же себя. Ну, играл же в игры, ну знаешь же, что такое квест. Сразу надо было думать!
Я откинулся на стуле и застонал, растирая лицо. Как же меня засыпало всякими новостями. Со всех сторон тайны, загадки, неожиданности…
— О-о-о…
— Да что с тобой творится-то, Георгий?
— Всё в порядке, — я вернулся к книге, сравнил с дневником.
Так, про зёрна граната есть, про Аида ничего. Ага, понятно.
Толя с Биби снова удивлённо смотрели, как я двинулся к стойке с эльфийкой.
— Зёрна дерева Аида? — эльфийка нахмурилась, — Боюсь, эта книга требует оплаты не только опытом.
— Сколько? — жадно спросил я.
— Десять очков опыта, три золотых.
Я вздохнул. Да ну твою ж за ногу-то… Вот это облом!
— Будете брать? — ушастая посмотрела куда-то у себя на столе, — Боюсь, у вас недостаточно средств.
— Да знаю я, знаю…
Направившись обратно, я уже слышал за столами от студентов ворчание, что слишком часто бегаю к стойке.
«Не знает, чего хочет».
«Это тот самый, что ли?»
«Ага».
Я не обращал внимания, у меня и без них проблем по горло.
Что надо сделать первым делом?
Найти эту Женю?
А, может, дриаду? Чтоб получить награду…
Или ещё читать про Тёмного Чекана?
И вообще, где бы раздобыть опыта и денег?
— Так, я в личный холл, — объявил я своим.
— Опять?! — Толя с Биби бухнули книги на стол, — Что на этот раз?
— Да оставайтесь, если хотите, — я примирительно поднял руки, — Просто надо бы уже сдать тот лут. И я… хочу открыть сундук.
Теперь я не видел смысла скрывать от группы. Откроем, сдадим. Всё, надо уже копить… Конечно, весь навар мне потратить не дадут. Значит, надо копить столько, чтобы всем хватало.
Блин, и Кента надо поискать. Не хочется продешевить.
— Сундук? Из Греции? — Толя сразу поскучнел, и вернулся глазами в книжку, — Думаю, я тут ещё почитаю. В абсолютной тишине и спокойствии, — с нажимом добавил он.
Усмехнувшись, я кивнул.
— А я с тобой, — и Биби быстро направилась к стойке.
— Уан голд — мне! — безапелляционно заявила Блонди.
— С хрена ли? — Бобр бухнул кулаками по столу.
Биби ничего не сказала, лишь с интересом рассматривала три золотых кругляшочка и лежащий рядом свёрнутый пергамент.
Я утёр лоб, смахивая пот. Что-то изменилось в моём взломе после его активации. Теперь это не просто зажмуриться и говорить «хочу, хочу».
Когда я вернулся и достал сундук из сейфа, сначала даже испугался. Вообще ничего не чувствовал.
А потом странное ощущение, будто третья рука застыла перед замочной скважинкой и ждёт. И вот эти пять сантиметров, чтобы сунуть мнимый ключик в скважину… это было трудно.
Зато надёжно. Не надо ждать, когда я чего-то испугаюсь, или разозлюсь. Да, трудно, и да, нужно время. Но я понял, что если постараться, то смогу ящик открыть.
Тем более, взлом второго уровня. Не знаю, чем от первого отличается, но наверняка лишние капельки пота от этого.
И вот теперь тайная добыча лежала на столе. Три золотых и свиток.
— Так, — я опустил ладони на стол, — Бюджет общий…
— Хэй, Гончар, — Блонди сразу же стрельнула в меня глазами, — Ду ю ремемба? Ты отдал уан голд Кенту. Свой голд.
— Сеструха, ты что имеешь в виду? — Боря не ожидал такого поворота.
— А то, литл биг, что по одному золотому тебе, мне, и нашей скромнице, — Лана улыбалась, будто решила нобелевскую задачу, — Вэри найс!
— Не вэри, — я поджал губы, — А Толя?
— А где Толя? — Блонди покрутила головой и покричала, — То-о-оля-я-я! Тут го-о-о-олда-а-а!
Она снова повернулась и развела руками:
— Лекаря нот хиэ. Ноу игрока — ноу проблем! Тем более, он одно очко опыта слямзил в библиотеке, — она показала на бутыль экспометра.
— Лана, но это же нечестно, — подала голос Биби.
— А что честно? Ты посмотри на Гончара. Вот ду ю си?
На меня упали взгляды, и я даже замялся. И что они видят?
— Что? — одновременно спросили Боря с Биби.
— Хи ис хитрый! — Блонди прищурилась, — Вэри, вэри.
— Так, — я чуть нажал голосом, — Бюджет общий. Не обсуждается.
Я обвёл взглядом группу, задержавшись на Лане Медведевой. Конечно, стоило ожидать от неё заскоков, но не сразу же…
— Зачем тебе золото, Блонди?
— О, точно! Ядрён батон, сеструха, а тебе правда, зачем?
Лана лениво посмотрела на идеальный маникюр. Да, времени она тут не теряла даром.
— Итс нот сикрэт. Заточка скиллов.
— Но ты же ещё даже в кошку не умеешь превращаться.
Она прошипела, упёршись о стол:
— Пусть лежат! Лишними не будут.
Я протянул руку и взял свёрнутый пергамент. Стал разворачивать, и одновременно кивнул Лане:
— Правильно. Пусть лежат… в общем сейфе, как наш общий бюджет.
Лана зарычала, вскочила и ушла в ванную, хлопнув дверью. Послышался шум воды.
Я уставился в чистый лист пергамента. Постаревший, немного пожелтевший… Узорчатая виньетка по краям, а в центре совсем ничего.
— Эй, она опять душ врубила?! — возмутился Боря, — Десять минут назад была!
— А может, надо было ей дать золотой? — спросила Биби.
— Ага, щазз! — Боря стукнул кулаком, — Знаю я её заточку. Дриады предлагают магический гель-лак, она как прочухала про это, только и трындит.
Я вздохнул, но новость о магическом маникюре меня удивила. Ведь бывает же… И тут всё то же самое, что и в мире нюбсов.
— Дадим, Биби, — спокойно кивнул я, — Но сначала накопим.
Лана могла манипулировать скромной Айбиби, но не мной. Вот когда у нас появится приличное состояние, вот тогда и будем думать о тратах.
Нам ещё надо бы понять, что нужно нашей группе, а то сейчас накупим боевого барахла, а завтра нас отправят волшебную картошку копать… Из гранитной почвы.
Я так и представил эту самую Селену Лор:
«Магические лопаты для копки вы можете приобрести на складе».
— Ещё б знать, на что копить, — со вздохом добавил я.
Впрочем, надо бы ещё ввести процент для лидера. На мне нагрузка поболее будет, учитывая истерики этой Блонди.
— Братан, а тебе тоже что-то надо? — прищурился Боря.
— Мне кажется, тут всем что-то надо. Боря, не сочти за подхалимство, — я усмехнулся, — но сначала шмотки танку. Ну, и алхимия.
— Не, Герыч, ты не думай, что я быкую, — Бобр замялся, — Раз надо, так надо.
Я кивнул, глядя на пустой лист:
— Там видно будет. Может, я и не прав.
Кстати, почему пустой? Я перевернул лист — с обратной стороны ничего, даже виньетки. А вот с этой что-то должно быть нарисовано, прямо намёк прозрачный.
Вот и следы чернил остались, будто долго оттирали спиртом или ещё чем. Я даже понюхал пергамент… Ничем не пахнет, ну, только если маслом. Кто-то пирожки заворачивал?
Так, мы же учёные, будем применять игровой опыт.
— Кто-нибудь видит что? — я передал лист.
— Не-а, — покачали головами оба тиммейта.
Я потёр подбородок. Одно из двух: либо это чистый лист для какой-то профы, либо нам не хватает умения.
Есть ещё третий вариант, что это просто пергамент. Но мы же теперь в магическом мире, а значит, и версии у меня будут магическими.
— А Фонза будет рисовальщиком, — бросила Биби, и мельком глянула на меня, будто ожидая реакции.
Я стиснул зубы. Ох уж эта Айбиби — говорит редко, но так метко. В душу целит, метальщица камней.
Видимо, Бобр что-то заметил на моём лице:
— Опа, сеструха! А что за Фонза?
Биби заулыбалась.
— Да есть тут одна… — отмахнулся я.
А ведь рыжая Манюрова была права. Если эта Женя ремесленник, то, по идее, у неё должны быть скрытые пассивки на этого самого рисовальщика. И, возможно, на листе она увидит что-то своё.
Так, вносим в пункт разговора с Фонзой показать ей этот пергамент.
Я глянул на часы. Дело заметно близилось к вечеру…
Завтра у нас «История магии», с этой самой Селеной Лор. Я даже похлопал мешок на поясе. Почитать, что ли, учебник?
— Ты чего? — Бобр подозрительно покосился на меня.
Вытянув тёмно-зелёную книжку в потрёпанном кожаном переплёте, я важно сказал:
— Мало ли, вдруг Селена на уроках будет награждать опытом за хорошие ответы?
— А? — Боря вытянул лицо, — Батя ничего такого не говорил. Вот то, что она будеть драть нас по самое не балуй, это да!
Я погладил переплёт с тиснением герба Баттонскилла.
— Говорил, что на урок приходишь с сотней опыта, — Боря поморщился, — А вылетаешь с минус двумя сотнями. Она зверюга!
Открыв книжку, я прошёлся по первым страничкам. Так, вступление про то, как разительно отличаются версии истории у нюбсов и игроков. Полистав ещё, я ткнул пальцем наугад.
— Ты уж вслух читай тогда, Герыч.
— Ладно, — сказал я и начал:
— Офигеть, — сказал Боря, уткнувшись в мобилку, — Почему нельзя было это написать более интересно?
Я отмахнулся, продолжая читать:
— Ядрён батон, это завтра нас будут пытать этим? — Боря округлил глаза.
— Что такое эти Эл-Эн и Эл-И? — спросил я.
— Летоисчисление, — сказала Биби.
— Нюбсов и игроков?
Рыжая кивнула и залилась краской, поэтому я не стал спрашивать, откуда она это всё знает.
— Десять тысяч семьсот девяносто седьмой год, — я достал мобильник, пытаясь посчитать, какой тогда получается сегодня год по летоисчислению нюбсов, — Это у нас, значит, две тысячи двадцать один минус…
Я замялся. Математика не мой конёк.
Биби опять вставила:
— Сегодня одиннадцать тысяч семьсот двадцать третий год.
— А от чего ведётся отсчёт?
И Биби, и Бобр с укором посмотрели на меня.
— Братан, ну ты чего?
Я поджал губы.
— С момента первого прорыва, — Биби не стала меня мучить.
Да уж, я мог бы и догадаться.
— Ой, нет, всё, — Бобр схватился за голову, — Я всё понял. Лучше завтра это послушаю.
Я мельком глянул на страницу, запестрившую пятизначными числами. Даты, даты, даты…
— Я что-то тоже пресытился историей, — мои руки захлопнули книгу, чем принесли облегчение и мне, и Боре.
— А мне интересно, — добавила Биби, — Особенно про гномов.
— Только про себя читай, — усмехнулся Бобр.
Я оглянулся на сейф, где лежала куча барахла. Да, скоро вечер, но ведь можно ещё поискать Кента. Просто поспрашиваю насчёт лута: где, кому, и почём?
А ещё поинтересуюсь алхимией. Сдаётся мне, мы настоящее сокровище выудили из сундука, если Кент согласился на год обеспечивать нас за один золотой.
— Братуха, тут я с тобой, — Бобр сразу же расправил плечи, узнав о моих планах.
Я только поджал губы. Ну да, это ж не книжки читать.
— Я с вами, — послышалось от Биби, — Что? — она удивлённо посмотрела на меня.
Мне не удалось сдержать улыбку. Эта рыжая Манюрова, кажется, вообще за любой кипеш.
Да, поход по коридорам Батона, если особо не ориентируешься, напоминает поход по коридорам любой старинной академии. Когда из одного пристроя попадаешь в другой, и не понимаешь, это третий этаж, или номер два с половиной?
— А как мы в прошлый раз-то попали в холл Перскома? — удивлялся Бобр, когда мы по десятому кругу попадали в наш же личный холл.
И, как назло, ни одного «сисястого ухолёта» — всех эльфиек как ветром сдуло.
Тогда единственно верным решением стало выйти на улицу и дойти до входа уже по двору.
Нижний холл Перскома был довольно оживлённым, не то, что у нас. Ну, правильно, тут игроки уже перезнакомились, и я не удивился, что многие сидят парочками и без особой стеснительности целуются.
Всё было заставлено диванами и стульями, и я подозревал, что студенты притащили это из своих личных холлов. Ну, преподы не ругают, и ладно.
— Хы, — Бобр ткнул пальцем.
Тотем, лидер группы Кента, сидел в дальнем углу и отчаянно тискал в объятиях какую-то блондинку. Та особо не сопротивлялась, и они не отрывались друг от друга всё то время, что мы шли по холлу.
Огромные статуи Аима и Рандома, лучом целящие в герб школы, до сих пор производили на меня впечатление, когда мы втроём прошли под ними.
— Эй, нубы, чего тут забыли? — послышался насмешливый голос.
Я обернулся и улыбнулся какому-то парнишке, который от скуки держал на кончике пальца настоящий меч, пытаясь поймать баланс.
Мимо нас пронеслась чёрная пантера, и я на миг замер. Не каждый день видишь кошку размером с телёнка, да ещё понимаешь, что ей загрызть тебя раз плюнуть.
— Чего уставились? — сказала пантера грубым мальчишечьим голосом, — Не съем, не боитесь.
— Клык, хватит выпендриваться! Эта форма у тебя ещё очень долго будет, до следующей профы, — крикнул кто-то.
Мне на плечо опустилась рука:
— Это ты, что ли, сын Чекана?
— Ну?
Я поднял голову. Высокий, холёный аристократ. Выглядел даже позаносчивее нашего Анатолия, если подумать. А ведь похож, и волосы такие же светлые.
К нам начали поворачиваться головы — слова этого аристократа услышали многие.
— А что, реально, это же он.
— Похож.
— Эй, чего ты здесь забыл?
Положивший мне руку на плечо поднял примирительно ладонь, замахал другим:
— Тихо, тихо. Вы же не хотите по минус триста опыта?
Количество возмущающихся резко убавилось.
— Какие минус триста? — удивлённо спросил я.
— Гномозека очень беспокоится, чтобы тебя не обидели, — аристократ поджал губы, — И ты, смотри, моего младшего брата не обижай.
Я кивнул. Понятно, всё-таки это брат Толи. Блин, а он ведь не говорил, что у него связи на втором курсе. Вот же зараза…
— Анатолий и так у нас ущербный, — поморщился собеседник, — А тут ещё это. Отец не доволен, бардов у нас ещё не было.
— Он — отличный бард, — упрямо ответил я.
— Это точно, — радостно кивнул Боря, — Толян круто поёт.
— Толян? — вопрос прозвучал так, будто это самое «толян» самое ужасное ругательство, которое можно придумать, — То есть, ты хочешь сказать, что потомок дворянского рода Лекаревых, великой династии именитых целителей, которые имели ход ко двору императоров… Это, простите, Толян?
— Э-э-э… — Бобр пожал плечами, — Ну да.
Рука ушла с моего плеча.
— Да уж, Баттонскилл переживает не лучшие времена. Отец не будет рад это слышать, что наш младшенький позорит семью.
— Э, — Боря сжал кулаки, — Я чего-то не понял. Ты что про Лекаря сказал?
Мне сразу пришлось схватить Бобра за плечо, Биби не растерялась, и повисла на другой его руке. Нам больше проступков не нужно.
Многие персики стали вставать своих мест.
— Всё, всё, я молчу, — Бобр набычился, но опустил взгляд.
— И молчи. Деревенщинам слова не давали.
К счастью, Боря проглотил эти слова. Но рисковать больше не стоило.
Я в коем-то веке начал понимать, какие великие проблемы у Толи в семье. Конечно, изменить я навряд ли что смогу…
— Эй, Тотем, — крикнул я, понимая, что до целующегося Ромео можем и не дойти.
Он оторвался от своей блондинки, посмотрел на меня с лёгкой неприязнью, потом снова припал к её губам.
— Вам здесь не рады, плееры, — сказал кто-то за моей спиной.
— Гончар, у тебя должок передо мной, — зло бросила ещё одна деваха, — Мой отец был в том рейде!
— А у меня мама, — ещё послышался голос.
Я схватил Бобра за плечо, с другой стороны помогала Биби, и мы быстро, стараясь сильно не толкаться, покинули холл Перскома. Всё даже хуже, чем я ожидал…
— Гера, — на выходе меня за одежду схватили цепкие пальцы.
Чёрные кудри, зелёная футболка. Женя толкнула нас из холла, сама выскочила следом и прикрыла двери.
— Вы офигели, что ли?
— А чего такого?
— Гончар, ты сын Чекана! — Фонза нахмурилась, — Блин, ну я думала, что ты тугодум, но не настолько же.
— Но ведь…
— Гномозека везде вас не защитит, — она покачала пальцем, — Тебе бы с игроками старших курсов поменьше общаться.
Я виновато посмотрел на своих тиммейтов. Такое поведение персиков я предусмотреть не мог.
— Зачем притащились? — Женя воткнула в меня взгляд, — Извиниться хотел?
Я покачал головой. Вот ещё.
— Кента искали.
— А-а-а, — Фонза нахмурилась, — Ну давай, удачи.
Она открыла дверь, собираясь нырнуть за неё.
— Стой, я хочу тебе кое-что показать, — я схватил её за плечо и коснулся своего пояса.
— А ты шалун, Герыч, — осклабился Бобр, и Биби рядом фыркнула.
— Да ты офигел, Гончар! — Женя пробежалась глазами по моим согруппникам и уставилась на меня.
— Эй, Фонза, ты чего там застыла?! — послышались голоса из холла, — Дует же!
И вправду, пока мы стояли, ветер носился по коридору, взметая волосы девчонкам.
— О, так ты та самая Фонза, — Бобр заулыбался.
Жене, видимо, не понравились эти двусмысленные намёки. Она стала смещаться внутрь холла, исчезая за створкой…
— Ну, ты же рисовальщиком будешь, — я чуть не зажмурился, понимая, что она сейчас свалит.
Но Фонза сразу вышла к нам и спокойно прикрыла за собой дверь:
— Та-а-ак. И что ты хочешь показать?
— А скажешь, где Кент?
— Гера, я не поняла, — Женя возмутилась, — Ты издеваешься надо мной?
Я вытянул свиток, она уставилась на него жадным взглядом.
— Ого!
Протянула руку, но я чуть отошёл. Судя по блеску её глаз, она что-то увидела.
— Гончар, я тебя не понимаю. Неужели ты думаешь, что ты, плеер, можешь показать мне, персику, что-то интересное?
— У меня выбора нет, Фонза, — я покачал головой, — Мне нужен Кент.
Она не отрывала взгляда от свёрнутого пергамента. Молчание затягивалось, уж очень не хотелось этой Жене прогибаться под волей первокурсника.
— Ладно. Он, скорее всего, у гоблинов.
— Чего?! — мы чуть ли не одновременно спросили.
— Ну чего-чего, он же повар будущий. Ему практику на кухню зарядили, а в Батоне гоблины же готовят. Вот он у них и кашеварит там.
Я переглянулся со своими, потом осторожно протянул свиток:
— Только посмотреть, я его не отдам, — я, вспомнив, что не знаю, куда идти, тут же отдёрнул руку, — А гоблины где, кстати?
Фонза вздохнула:
— Ладно, фиг с тобой. Я провожу, мне уже самой интересно, что вы там мутите.
Пришлось отдать ей свиток. Женя взяла пергамент и, снимая завязку, стрельнула в меня взглядом:
— Гончар, и как у тебя вот это всё получается?
— Это карта, — голос Жени эхом разнёсся по тёмному коридору, когда мы по нему шли в сторону гоблинской кухни, — «Белый Гном»… — задумчиво сказала она.
Женя смотрела на лист пергамента, и от её лица будто исходил рассеянный свет. Совсем как у Кента тогда, в подземельях гоблинов под «Сито». Аура игрока, другого объяснения у меня не было.
— Настоящий гном? — спросила Биби.
— Ядрён батон, — вырвалось у Бобра, — И где этот гном-европеоид?
— Я не знаю, — Женя подняла глаза и пожала плечами.
— В смысле?
— Ну, в смысле, я не вижу карту. Мне открылись только название и масштаб. Я не знаю даже, где это и что.
— А как же…
— Так. Пусть я буду рисовальщиком, но я не собиралась становиться картографом. Я буду каллиграфом, моё дело — магические свитки.
— Погоди-погоди, — я попытался остановить поток вопросов, — Женя, а что ты вообще там видишь?
— Говорю же, только название, больше ничего не вижу. Моих способностей не хватает, — протянула она разочарованно.
Я принял из её рук свиток, всмотрелся. Смешно, будто я что увижу.
— Знаешь, Герыч, — усмехнулся Боря, — Звучит, как название таверны. Мне батя как-то шепнул, что, если хочешь научиться драться, надо заглянуть в настоящую таверну.
— Гномозека строго-настрого запрещает посещать такие заведения, — Фонза протянула руку и снова забрала у меня свиток, стала крутить и так, и эдак.
Мы спустились ещё ниже, прошли по длинным коридорам, обвешанным паутиной. Ну, полная антисанитария. Надеюсь, хотя бы кухни тут сделаны с соблюдением всех норм.
Едва я озвучил это, как Бобр небрежно бросил:
— Чувак, какая санитария? Это магическая паутина, она используется игроками.
Я только потёр подбородок. Вот бы мне дома так: неделями не убираться в комнате, и всё под предлогом, что под кроватью копится магическая пыль.
Да уж, тётя бы не поняла…
Тётя. Я поджал губы. Надо срочно найти способ связаться с ней, с этой учёбой вечно из головы вылетает. А наш куратор, Тегрий Палыч, как мне кажется, вообще в ус не дует.
— Да не, Батон регулярно сообщает родителям, что всё в порядке, — сказала Фонза, — Вообще, так должно быть.
— Женя… — я осторожно начал разговор, — А что ты имела в виду, когда сказала…
— Что Чекан хотел спасти твою жизнь?
Я осторожно кивнул.
— А что, выпендрёж кончился? Или вдруг думать резко начал?
Её вызывающий взгляд снова стал поднимать во мне волну раздражения.
— Ядрён батон, так тебя батя спасти хотел? — Бобр вдруг всплеснул руками, — Когда?! Это она про что вообще?
Ни я, ни Женя не ответили. Мы занимались тем, что сверлили друг друга взглядами, сражались характерами.
— Про того моба из ветра, — скромно пояснила Биби.
— Э-э-э… Типа, это он послал? Ну, точно, поэтому тот моб сожрал этих бугаёв, — и мне прилетел шлепок по спине от Бобра, — Это чего, получается, твой батя не такой уж плохой?
— А он вообще не плохой, — шёпотом сказала Женя и отвела взгляд.
У меня перехватило дыхание. Её слова грохнули, как гром, особенно на контрасте с тем, что произошло сейчас в холле Перскома. Пару минут назад чуял на себе ненавидящие взгляды, а тут… новая надежда.
«Сын. Ты должен знать…», — я уже совершенно по-другому воспринимал этот крик моба. И даже почувствовал укол совести, что позволил себе сомневаться.
Будто бы я предал родителей, послушав всех этих умников из «Сито», «Забвения»… Да вообще, всех слушал, кроме своего сердца.
— С чего ты взяла? — сипло спросил я, возвращаясь к реальности.
У меня пересохло в горле, сердце истошно забилось. Блин, надо взять себя в руки. Мне показалось, что, если сейчас эта Фонза скажет «давай три золотых», без вопроса сорвусь, сгоняю, и отдам.
Надо сохранить ясный разум… Хоть и трудно, пипец. Но нельзя же вот так терять голову, даже если услышал то, что хотел.
Женя испытующе посмотрела на меня, и мне кажется, я прочёл одобрение в её взгляде.
— Братан, ты чего? — даже Боря возмутился, — Тебе ж про батю говорят…
— А я разве против? — я слегка возмутился, — Ну заявлю я об этом всем, и что? Мой отец — хороший! Я даже знаю, что мне ответят…
— Гончар правильно рассуждает, — кивнула Женя, — И у меня особых доказательств нету, только мои умозаключения.
Она пояснила, что официальная позиция министерства: Чекан — предатель, перешедший на сторону врага. Враг — это властелин того мира, из которого в наш всё время пробиваются монстры через Прорывы. «Тот мир» — не самое райское местечко, раз иногда магические существа пытаются остаться в нашем мире.
— Это что ж получается? — не унимался Бобр, — Все наши эльфы, гномы… типа беженцы?
— Ну да, — кивнула Женя, — Да это вам ещё на истории пересдавать по пять раз, когда даты учить будете, — и она продекламировала, изображая голос Селены Лор, — «Две тысячи сто третий год по летоисчислению игроков является знаменательной датой. Именно в этот день состоялся первый дружеский контакт представителя человечества с разумным видом.»
Бобр сразу поскучнел:
— Лучше пристрелите меня, братва… А, кстати, рисовальщица! Нету свитков каких-нибудь, ну типа шпаргалок? Хлоп! И вспомнил весь предмет на экзамене… или ответ на вопрос, хотя бы.
— За такие свитки Селена Лор назначит такой штраф, — прошептала Женя, — что даже владыку «того мира» завалите, а в плюс не выйдете.
— Ядрён батон! — возмутился Бобр, но я всё равно заметил в его глазах какую-то задумчивость.
Блин, надо будет поговорить с ним или проследить, чтоб глупостей не наделал.
— У меня в Надзоре работают родственники, — продолжила Женя, — Так вот, они рассказывали, что произошло в Батоне пару дней назад. Только никому!
Мы все разом кивнули.
— Короче, куча мобов вырвалась, и все с нижних уровней. Кто-то их погнал или приманил в сторону Баттонскилла.
«Проникновение». Это мы помним.
Я вслушивался в каждое слово Евгении, боясь пропустить что-то важное.
— А ветренный этот моб… — продолжила Женя, но осеклась, — Или ветровой, как правильно?
— Дьявольская нота, — вставил я.
— Ну да. Он появился позже, как говорят. К Прорыву уже прилетели топовые игроки, чтобы поставить заслон, а тут этот моб пронёсся, ну и ректор Дворфич за ним в погоню пустился.
— Так…
— Эта нота убивала других мобов, понимаешь?
Я вспомнил ящериц, с которыми сражались ректор и Тай Лун.
— В Батон проникло бы гораздо больше монстров, но ветровой их перебил… — сказала Женя, но тут коридор закончился.
Впереди засветилась огненными бликами высокая арка, откуда прилетел запах жареного мяса и стук поварёшек.
У меня сразу заурчало в животе… Блин, ужина-то я не дождался, а сейчас самое время.
— Ладно, позже договорю, — сказала Фонза, — А то нас вообще могут сейчас прогнать. С гоблинами поосторожнее, они жаловаться обожают ректору.
Мы кивнули, с лёгким испугом глядя на светящийся проём. Крики, доносящиеся оттуда, сразу же подтвердили: это гоблинская кухня.
— Курица со мхом, на! Готово, на!
— Где маринад, на?!
— Да готовлю я, готовлю, — я едва разобрал голос Кента.
Кухня Баттонскилла являла собой поистине эпичное зрелище. Если бы сюда прибыли ревизоры, они бы закрыли её в считанные минуты. Или сгорели бы в огромных печах, в которых бушевало пламя.
Через зал тянулись длинные дубовые столы, на которых разделывалось мясо, рубились овощи, зелень, раскатывалось тесто. Иногда прямо на одном столе, друг за другом.
Вдоль каменной стены шли железные столы-плиты, под которыми в печах горели дрова. На жаровнях шкворчало, кипело, убегало, дымило…
Пламя вырывалось из печей, освещая стены и потолки так, будто тут не гоблины занимались готовкой, а злые орки ковали оружие, собираясь напасть на Средиземье.
Десятки коренастых теней в засаленных фартуках носились между столами с огромными тесаками, и, если бы я попал в такую комнату в подземелье под «Сито», наложил бы в штаны сразу.
Иногда они вдруг застывали, и начинали громко распевать, потрясая кто чем — скалками, ножами, половниками:
— Кровь из вен требуют наши уста! — вопили самые горластые.
— На! — подпевала другая половина кухни.
— Кровь из вен требуют наши глаза!
— На!
И слаженный удар тесаков по мясным окорокам. При этом даже те, кто месил тесто или кашеварил у кастрюль, долбили по своим столам, не обращая внимания, что там у них. В сторону летело всё — кровь, овощи, кипяток, мука…
— В нашей кухне, на наших столах, и стекает со стен! Кро-овь из вен, пускай кровь из вен!
Мы так и замерли, рассматривая гоблинский ад.
— Ядрён батон, — только и смог выговорить Бобр.
Биби спряталась за нас, а Фонза стояла, уперев руки в боки, и высматривала Кента. Сделать это было не просто — всё застилали пар, дым, да и просто царила неразбериха среди десятков кухонных работников.
Бедные студенты, назначенные сюда на практику, носились среди гоблинов, нередко получая пинка. Правда, коротышки часто не дотягивались, и некоторые просто шлёпали: кто скалкой, а кто и ладонью. Судя по каменным лицам практикантов, здесь это было нормой.
Боря непроизвольно потёр пятую точку:
— На хрен эту ремесленную профу, лучше от боссов по морде получать, — он тут же покосился на меня и подмигнул, — А на тёмной ботанике такая же хрень будет твориться?
Раздались громогласные крики, в зал из бокового входа влетел ошалевший гоблин, держа над головой свиток:
— Меню от Гномилы новое, на!
— Какое, нах, меню, на?!
На крюках над столами висели листочки, как в лучших ресторанах, только там было натыканы такие кипы бумаги, что у меня закралось подозрение — эти заказы никто не читает.
— Дай сюда, на!
Гоблин в высоком грязном колпаке схватил листок, прошёл к камину в стене и швырнул его туда.
— Вот так, нах!
— Нам хана, на! — крикнул кто-то.
— Пусть жрут, на, что приготовим! — и слаженный удар тесаков по свиным ножкам.
В этом кухонном аду я попытался высмотреть Кента. Ага, вот он: бедный персик носился между рядами столов, приподняв кастрюлю над головами гоблинов. Вот он задел зелёного коротышку по темечку, плеснул на того жидкости из кастрюли, и тот разразился ругательствами.
— Персик, тебе хана! Пятьсот тысяч опыта, на!
Он размахивал огромным ножом, едва не задевая бедного Кента, и тот, приподняв кастрюлю, пытался и не пролить, и увернуться от неосторожного задиры.
Тут же подскочили, как на горячее, ещё гоблины, стали тыкать поварёшками, скалками и перекрикивать друг друга:
— Миллион, на!
— Триллион!
— Четырельён!
— Семиллион, на!
— Я уже сказал миллион!
— Уши прочисть, на!
Два гоблина схватились, сражаясь за «миллион» и «семиллион», а Кент бочком перебежал в другой ряд, и пошёл к столам, где разделывалось мясо.
Там на него наорал другой гоблин, а потом стал закидывать в эту кастрюлю куски мяса.
— Шашлык, на! Неси к мангалу, на!
И Кент, подняв потяжелевшую кастрюлю, понёс её к стене с печами. В одном из больших каминов там был сооружён гриль, а рядом в сварочной маске ждал гоблин с длинным ухватом.
— Кент! — крикнул я, пытаясь перекричать общий гомон.
Тот всё-таки услышал. Обернулся, кивнул, и потом, отдав кастрюлю недовольному гоблину, пошёл к нам.
— Ну, слушаю, — сказал он, когда мы вышли из кухни через другой выход, едва не получив по пути от гоблинов.
Бобру всё же прилетело скалкой по пятой точке, и тот теперь недовольно тёр ушибленное место и оглядывался на кухню. Вслед нам ещё прилетели крики про «один миллион золотых штрафа» и «вечное рабство».
— Слышь, чувак, а они это серьёзно про штрафы? — сначала спросил Бобр.
Кент отмахнулся:
— Ой, ладно, они и считать-то не умеют. Гномозека иногда сам приходит, чтобы разнос устроить за бардак на кухне.
— И что гоблины?
Кент усмехнулся:
— Да посылают, что… А эта чего с вами? — он посмотрел на Женю.
— А что, Кешка, какие-то проблемы? — Фонза нахмурилась.
— Так, никаких дел не будет, — Кент поднял руки, — Алхимию могу дать, раз обещал.
Я поджал губы, бегая взглядом между Фонзой и Кентом. Блин, этого я не учёл, у персиков ведь свои отношения.
Женя со вздохом подняла руки:
— Ладно, я могила. Про ваши дела никому.
— Опа-опа! Клянёшься опытом группы? — хитро прищурился Кент.
— Да ты сдурел, Кешка! — та округлила глаза.
Выяснилось, что в стенах Батона есть такая вещь. Касаешься склянки, произносишь клятву, и если ты её нарушишь, то отдашь опыт всей группы. Неважно, сколько там, и даже разрешение лидера не требуется.
Теоретически, так поклясться мог любой мой тиммейт.
Но тут была и другая сторона медали. Если тот, кто принял клятву, вынудит обманом её нарушить, он сам потеряет опыт группы. Система видит всё… по крайней мере, в стенах академии.
— Ладно, — неожиданно твёрдо сказала Фонза, — Я давно за тобой наблюдаю, Кешка. Я согласна.
И она коснулась бутылька:
— Клянусь опытом группы, вас не выдам.
Кент на миг опешил, растерянно глядя на неё, а потом прикоснулся к своей склянке:
— Клятву принимаю.
Пустые бутыльки на миг осветились и потухли. Стены Баттонскилла засвидетельствовали соглашение игроков.
— А Тотем… или эта твоя Ракита, они узнают об этом? — я показал на их бутыльки.
Персики оба отрицательно покачали головами:
— Не-а.
Кент добавил:
— Только когда опыт исчезнет…
— А он перейдёт другой группе?
— Ага, прям, — усмехнулась Фонза, — Если бы. Уходит Батону, куда ж ещё.
— Ладно, Кент, — я поднял руки, — Мне не только алхимия нужна. Куда лут сдавать, чтоб подороже?
Игрок прищурился.
— Опа-опа! А что, есть что-то ценное? Открыл сундук?
Я переглянулся со своими, и Бобр с Биби усиленно затрясли головами: нет, типа, ничего ценного. Про три золотых точно никто говорить не хотел.
Усмехнувшись, я протянул Кенту карту:
— Да вот, типа этого.
Тот пробежался глазами:
— Чистый, — и посмотрел на Фонзу, — Увидела что?
— Уровня не хватает.
— Кент, кому лут сдавать? — я вернул его к разговору, забирая карту, — Гоблинам?
— Ага, попробуй, — тот засмеялся, — Весь лут отдашь, ещё должен останешься.
— А чего же ты с ними крутишься?
— Если вызнать все их секреты, там такое бабло светит, — заулыбался он, но тут же прикрыл рот ладонью, покосившись в сторону кухни, и махнул, — Ладно, пошли отсюда.
— Куда?
— К гномам.
К гномам, это значит, ещё глубже. Мы спустились ещё на пару пролётов, и тут подземелье уже было довольно холодным. Тянуло сыростью, в углах корявой каменной кладки копошилась какая-то живность, и под ногами с писком пробегали мыши.
— Говорить буду я, — сказал Кент, — Чтоб лишнего не сболтнули.
— Какой ты важный, Кешка, — съязвила Женя.
— Так, Пашня, давай без подколов?
Фонза сразу же огрызнулась:
— Не называй меня Пашней!
— А ты не называй Кешкой!
Я только с интересом покосился на Фонзу. А почему это она Пашня? Но, судя по злому выражению лица, спрашивать её об этом сейчас не стоило.
В общем, их спор на том и закончился. Потому что, спустившись по очередным ступенькам, мы уткнулись в огромные кованые ворота. Ржавчина почти не брала створки, и рыжики появились лишь в некоторых местах.
На воротах умелым кузнецом была выкована витая картинка: гном замахивается тяжёлым молотом, целит по заготовке на наковальне.
Кент оттянул большое било, едва достав до него на цыпочках, и долбанул по железному диску. Раздался звон, будто в гонг ударили, пришлось даже зажать уши.
— Интересно, а как гномы дотягиваются до него, — Бобр заинтересованно тронул било.
Ему на цыпочки вставать не требовалось, но тут здоровяк был прав: гномы точно постучать в эти ворота не смогут.
Тут заскрипела створка, и мы непроизвольно отошли назад. Один Кент остался стоять, как невозмутимый.
— А, персик… — к нам выглянул низкорослый гном, с курчавой чёрной бородой, прикрытый кожаным шлемом, как у мотоциклиста.
Из приоткрытой створки вместе с холодным ветром донеслись звуки гномьего подземелья. Звон, умноженный эхом, и крики работяг.
Гном обвёл нас всех цепким взглядом:
— А это кто с тобой? — его глаза задержались на мне, — Щебень-гребень! Чеканова кровь!
И он, чертыхнувшись, захлопнул створку.
Мы так и замерли, растерянно переглядываясь друг с другом. Кент повернулся ко мне и пожал плечами:
— Опа-опа, — растерянно бросил он, — Нежданчик-то какой.
Створка снова открылась, и выглянул другой гном. Так же шарахнулся, глянув на меня, и захлопнул створку.
— Ядрён батон, они что, каждый на тебя посмотреть выглянут? — выругался Бобр.
— Тихо ты! — шикнул на него Кент.
Створка открылась в третий раз, и к нам выглянул… Тегрий Палыч, наш куратор. Низкорослый, лысый, бородатый, с красным носом, и всё в том же засаленном шахтёрском костюме.
— Так, Гончар, — он вышел и прикрыл за собой створку, отрезая от нас звуки подземелья, — И чего тут забыли, плееры?
На нас заметно пахнуло перегаром. Как-то сразу разрушилась романтика гномьих подземелий…
Судя по лицу обернувшегося Кента, появление препода стало неожиданностью. А Тегрий Палыч вдруг зацепился взглядом за свиток в моей руке, и его глаза жадно загорелись:
— А что это у тебя такое?
Как назло, я пропустил тот момент, когда можно было спрятать свиток. Тегрий Палыч просто впился в него глазами:
— Боюсь, первокурсникам не положено иметь такие вещи…
— Тегрий Палыч, любой лут из данжа принадлежит его группе, — сразу подала голос Фонза.
Горящие глаза препода явно намекали, что в этот момент он думает о чём угодно, но явно не о правилах Баттонскилла.
— Если найденный артефакт несёт серьёзную угрозу школе, то мне следует его изъять, — рука, запылённая известью, протянулась к свитку.
Я отошёл на шаг, и Тегрий Палыч нахмурился:
— Господин плеер, это как понимать?
— Мы хотели бы продать наш лут, Тегрий Палыч, — попытался оправдаться я, — Так что он навряд ли останется у нас.
Кент зашикал на меня, а препод противно улыбнулся, а потом пошарил в карманах. В одном, в другом… И вытащил потемневшую от времени монетку. Потом кинул мне.
Я едва успел поймать, как в этот же момент свиток перескочил в руки красноносому. Тот поймал его, улыбаясь, как нашкодивший озорник.
— Эй, — я только успел протянуть руку.
— Вы хотите сказать, — препод обвёл нас взглядом, и уставился на Кента, — что пришли продать лут гномам? Не сдавая на склад академии?
Я захлопнул рот. Все остальные тоже молчали, только Фонза с Кентом затрясли головами так, будто никогда в жизни не думали сдавать лут мимо кладовщика.
А Тегрий Палыч по-хозяйски развернул карту:
— Та-а-ак… Вот же щебень-гребень! — его взгляд метнулся ко мне, — И недели не прошло, и ты туда же! Неужели и вправду Чеканова кровь?
У меня забилось сердце.
— Вы про что?!
Но Тегрий Палыч не услышал вопроса:
— Не-е-ет, ребятушки, в Гималаи вам рановато. Эти локации начинаются с третьего курса, так что… — он покачал головой, — не могу позволить такой опасной карте остаться у вас.
— Гималаи? — только и вырвалось у Фонзы.
Препод поморщился, поняв, что сболтнул лишнего.
— Что вы имели в виду, когда сказали… — начал было я, но преподаватель поднял руку:
— Так, плееры и персики! — Тегрий Палыч принял серьёзный вид, — У гномов сейчас очень важное мероприятие. Просьба не отвлекать.
Он постучал по старым потёртым часам на запястье, на что-то намекая. А потом, не отворачиваясь, оттянул створку, тут же смачно икнул, заполняя атмосферу вокруг парами спирта, и бочком протиснулся. Ворота гулко грохнули, и мы остались в тишине…
— Ядрён батон, — только и вырвалось у Бобра, — Сколько он дал?
Я развернул кулак с монеткой. Она была чуть ли не чёрной…
— Серебрушка, — поморщился Кент, — Не густо.
— Десять серебра — один золотой?
— Ну, типа… Только нафиг оно никому не нужно, — персик отмахнулся, — Банки игроков даже не принимают.
Больше стучать Кент не рискнул.
— Сегодня спалился, придётся пока залечь на дно. Возвращаемся, пока не поздно.
— Да, этот Тегрий намекнул, что время поджимает, — даже Фонза занервничала.
— А чего будет-то, братва?
— Вот когда тебя в коридорах поймают, узнаешь, — чуть ли не одновременно сказали Фонза с Кентом, и постучали пальцами по склянкам с опытом.
Выяснилось, что по ночам на глаза лучше не попадаться, даже «сисястым ухолётам». Штрафы раздают только так, причём вполне реальные.
Так что это нам ещё повезло, что ректор Дворфич не наказал нас за приключения с ветренным мобом серьёзнее, чем было на самом деле.
Мы оставили Кента и Фонзу у дверей их холла, и персики показали, куда нам идти. Напоследок Кент сказал мне:
— Про алхимию помню. Я, кстати, новую штуку осваиваю. Завтра тебя найду, отдам, — он важно кивнул и покосился на Фонзу.
— Могила, я помню, — та усмехнулась, — Да, если б Тотем знал, куда ты всё нажитое деваешь…
Тот отмахнулся и исчез за створкой.
— Жалко, что так с картой получилось, — сказала мне Женя.
Я сдержанно кивнул. Сказанное Тегрием про «Чеканову кровь» не шло у меня из головы. «И я туда же»… Куда? В Гималаи?
— Зато я нашла себе тему для библиотеки, — довольно улыбнулась Фонза.
— Ты имеешь в виду этого Белого гнома? — жадно спросил я, — И Гималаи?
— Ага. Не успокоюсь, пока не выясню.
— Женя, — я стиснул кулаки, — А ты… если найдёшь чего, расскажешь?
— Ну прям, я буду сидеть и для вас искать, ага, — она поморщилась, — Вот приходи в библиотеку, вместе и поищем.
И она, улыбнувшись, тоже исчезла за створкой.
— Герыч, вот ты даёшь, — одобрительно кивнул Бобр, — Быстро ты её обработал.
Биби хихикнула.
Я в этот момент только и думал о «Белом Гноме» и словах Тегрия, что не сразу понял, о чём он.
— Блин, иди нафиг, Боря, — я отмахнулся, — У меня совсем другое на уме.
Дальше нам пришлось в срочном порядке искать вход в собственный холл.
— Общество игроков, такое, каким мы его сегодня знаем, сформировалось совсем недавно, — вещала красноволосая Селена Лор, — Сейчас идёт третий этап существования общества: «Регулирование».
Мы сидели за одной длинной партой. Рядом Бобр всем своим видом изображал, что ему интересно, но получалось у него плохо.
Биби с Блонди о чём-то шептались, рыжая с круглыми глазами что-то рассматривала на ногтях Ланы.
А вот Лекарь, кажется, реально слушал лекцию, которая длилась уже час с лишним.
— События двух мировых войн, последствия которых на себе ощутили даже нюбсы, ясно показали магам, что система требует перемен. В тысяча девятьсот сорок пятом году в Ялте состоялась конференция…
Мы сидели в большой аудитории, где парты поднимались полукругом от центра к периферии. Всё, как и в нюбсовых академиях — Селена Лор в центре, у доски, и огромный поток слушает скучнейшую лекцию.
Огромные витражные окна припекали утренними лучами, и как назло хотелось побыстрее оказаться на прохладной улице, а не сидеть здесь, с душной аудитории.
Бобр чуть не клюнул носом, потом встрепенулся:
— Убейте меня, братва, — прошептал он.
— А по-моему, деревня, это очень интересная лекция, — усмехнулся Лекарь, — Кто бы мог подумать, что рядом с нюбсами состоялась встреча сильнейших магов того времени?
— Офигеть просто, как я раньше жил без этого?
Толя поморщился, показывая, как он презирает такое отношение к истории.
— Однако предпосылки к появлению такого общества были заложены еще раньше. Ведь некоторые школы, как и наша академия Баттонскилл, существовали ещё задолго до этой конференции, — голос Селены Лор не затихал.
— Тут болтают, на этой неделе в данж пойдём, — прошептал Боря.
— Ну, какой ещё данж, мы ж ещё ничего не умеем? — слегка возмутился я.
Бобр прыснул:
— Братан, скажи это сатирам в Греции.
— Кто мне скажет, с какого времени игроки ведут своё летоисчисление? — Селена Лор неожиданно задала вопрос.
В аудитории, которая была заполнена до этого ровным шепчущим шелестом, повисла тишина.
Потом наша скромница Биби всё же подала голос, подняв руку:
— От первого Прорыва?
Селена Лор улыбнулась, и кивнула:
— Молодец, Биби из группы Гончара, — и продолжила, — Но это верно, и одновременно не верно.
Тут даже я навострил уши. Всё же Прорывы — более интересная вещь, чем конференции, на которых обсуждались изменения в мировой системе.
— Одиннадцать тысяч семьсот двадцать три года назад первые маги смогли закрыть Прорыв, — Селена Лор подняла палец, призывая обратить внимание, — Сколько он был открыт, нам неизвестно.
Оказалось, что нюбсы знают это время, как ледниковый период. Вот с его окончания и вели отсчёт игроки.
Похолодание было прямо связано с армией монстров, заполонивших тогда всю северную часть планеты. Но между ними началась война, которая дала шанс человечеству нанести свой удар.
— Примерно в это же время маги поняли, что их магическая сила прямо связана с Прорывами, — продолжала Селена Лор, — Чем больше прорывов, и чем они сильнее, тем больше магов появляется среди обычных людей…
— Вон оно как, — удивился Лекарь, — Это что ж получается, если не будет Прорывов, не будет и магии?
— Видать так, Толян, — вяло ответил Бобр, — Братва, что у нас ещё сегодня, а?
— Деревня, а посмотреть расписание никак?
— Ну, ядрён батон, я ж тогда вообще в осадок выпаду, если ещё и буду знать, чем нас будут пытать.
— Практическая магия, Боря, — сказал я.
— О, это уже поинтереснее будет, — Бобр оживился.
— …именно столько и длился первый этап «открытого существования». В это время появлялись и распадались целые магические империи, которые остались даже в истории нюбсов, — тут Селена Лор ткнула в карту, куда-то в район атлантического океана, — Взять хотя бы знаменитую Атлантиду. Яркий пример того, что не стоит пытаться уничтожать Прорыв.
Народ в аудитории оживился:
— А что они сделали?
Селена Лор даже встрепенулась, не ожидая вопроса от студентов.
— Это будет целой отдельной темой на наших уроках, — счастливо улыбнулась она, — Но, если вкратце, попытались затопить магическую локацию. И сегодня у нас нет Атлантиды, зато теперь есть труднодоступный подводный данж.
— Ядрён батон, — вздрогнул Бобр, — Я как-то с водой не очень дружу.
— Деревня, ты же Бобр! — удивился Толя.
В аудитории раздался ещё вопрос:
— Но, если нельзя уничтожить Прорыв, их же будет всё больше и больше.
— Уничтожить нельзя, закрыть можно. Если игроки принимают правила игры, то система регулирует себя сама. А слабые прорывы со временем закрываются сами, и исчезают.
— А если…
— Так, пока оставим вопросы, иначе я до вечера буду давать материал. Сейчас мы запишем ключевые даты, которые послужили предпосылками для появления второго этапа, так называемого «скрытого существования магов».
— Убейте меня, — прошептал Бобр.
Практическая магия, или кастология, проходила у нас на открытом воздухе. Во дворе крепости, только с этой стороны Батона мы ещё не были.
Каменные стены окружали что-то вроде стрельбища. В разных концах его стояли соломенные мишени и манекены. У одной стены стояла пара длинных столов, на них был свален какой-то инструмент и всякий хлам.
Вёл предмет тот самый холёный, со вздёрнутым носом, полу-эльф. Я запомнил его ещё с церемонии определения.
Горделивый, как дворецкий, в чёрном коротком фраке, со свисающими сзади фалдами, преподаватель прошёлся по подстриженой травке и чопорно заявил:
— Меня зовут Аргон Энелевич, — кастолог обвёл всех высокомерным взглядом, — Потомственный маг в седьмом поколении, представитель палаты полу-эльфов, имеющий предков среди знаменитых эльфов древности.
И он в конце выдал пасс рукой, явив над собой небольшой фейерверк. Выглядело это довольно эффектно.
Наш поток, несколько групп, сгрудились вокруг, внимательно слушая. Голос у препода был довольно тонкий, и резал по ушам, как по стеклу. Зато слышно его было хорошо.
Я с неудовольствием подметил, что сегодня с нами занимались и группы Лютого, и Серого. Когда щуплый ловил мой взгляд, он недобро ухмылялся, но дальше дело не заходило. Прошлое нарушение всё же остепенило его.
Серый же будто просто игнорил, но я был только рад. Разборки можно оставить и на потом.
— Что такое магия? — кастолог ходил в центре круга, образованного студентами, — Это ваши желания. Каждый человек имеет желания, но маг может их воплотить, а нюбс — нет!
Этот Аргон Энелевич всё время требовал тишины, пресекая любые разговоры. Ну, почти любые.
— У меня нет времени на ваши глупые вопросы, — он всё время держал одну руку возле лица, жестикулируя ей. Локоть он упёр в другую ладонь у живота, и вёл себя как утончённый модельер.
— Все классы распределяются по типам магии, — продолжал он, — Ополченцы, маги, разбойники, охотники, ремесленники…
— Разбойники? — спросил кто-то.
— Тишина! — резанул его голос.
Все сразу замолчали. Да у, вот тебе и практика, даже вопроса не задашь.
— Каждый знает, кем он будет, и на этом точка. У всех скиллы активированы?
Толпа закивала, а взгляд кастолога остановился на мне:
— Сегодня на нашем курсе есть даже двухскилловый новичок, — он слегка взмахнул ладонью, — Похвально, но система так и выдаёт будущее ремесленника. Судьбу не обманешь.
Я поджал губы, а в толпе раздались жидкие смешки.
— Ну, не всем же данжи чистить, — выкрикнул Лютый, — Кому-то и капусту растить.
Кастолог покосился на щуплого, но не среагировал.
— Как видите, кровь ничего не значит, — продолжил он, — Только ваши внутренние таланты.
— А где они, наши эти скиллы? — осмелел кто-то ещё, но Аргон Энелевич взвизгнул:
— Тишина!
Я только с недоумением покосился на улыбающегося Лютого. А чего это ему никаких упрёков не было? Что за несправедливость?
Дальше кастолог начал объяснять, что в зависимости от класса, на активацию скиллов требуется совершенно разная энергия.
— Маги, духовники, барды используют так называемую ману, или энергию духа. Разбойники или охотники, например, энергию бодрости. Тонус, если по-другому. А вот ополченцы — ярость! — и он изящно махнул пальцами, чем вызвал море улыбок.
— А ремесленники? — не удержался я.
— Я вроде бы просил тишины? — недовольно отозвался кастолог, — Энергию созидания, но это не суть важно.
Лютый был тут как тут:
— Э, ремесля. Ты смотри, экономь её на грядках, а то вдруг помидору не успеешь посадить, и закончится? И помрёшь на помидорах от переутомления!
Опять раздался смех. Бобр рядом со мной встрепенулся, но я толкнул его локтем.
Нафиг, я себе дал установку опыт не тратить. Сначала надо накопить, освоить всё, что нужно, потом разборки.
Дальше кастолог начал объяснять, как маги накапливают ману, и перечислил всякие методики вроде медитации и тому подобного.
— Ману надо накапливать, и вы пока не понимаете процесса. Со временем у вас будет получаться автоматически. К счастью, накопленная мана не исчезает, если вы не применяете заклинания.
Биби рядом шепнула:
— Так вот почему иногда не получается ничего… Мана-то кончается.
— Ом-м-м, — Аргон вдохнул, повёл ладонями у живота, будто что-то поддерживая, — Вы её почувствуете, если будете заниматься. Маги, представляйте синий шар в области живота. Закройте глаза, попытайтесь увидеть.
Наши маги стали заниматься. Лекарь, Биби, и даже Блонди стояли и дышали, изображая йогов, да ещё подняли одну ногу, по рекомендациям препода. Оказывается, друид, пока в человеческой форме, тоже использует ману.
— Что касается энергии тонуса, — препод подошёл к соломенному манекену, потом упёрся в него ладонями.
Он стал давить, приподнимаясь на цыпочках, пританцовывая при этом.
— Вы должны ощутить энергию, как жёлтый шар, — он прикрыл глаза, — Оказывайте сопротивление манекену, тогда вы ощутите эту самую энергию. Она всегда есть в вас.
Некоторые, у кого класс подходил, начали заниматься. Я выбрал манекен, пошёл к нему. Но вдруг меня в плечо толкнули.
Лютый!
— Ремесля, у тебя вон, — он кивнул в сторону стоящих у стены столов, — Иди, созидай.
И он упёрся в манекен. Стал давить, пританцовывая.
Я сжал кулаки, понимая, что сейчас заработаю проступок. Рядом Бобр тоже набычился, но тут кастолог призвал к вниманию:
— Ополченцы!
— О, это я, братан!
— Ярость — это ярость. Злость, гнев, — кастолог тряхнул чёлкой, отчеканивая каждое слово, потом подошёл к манекену и стукнул его кулаком.
Тот даже не шелохнулся, а Аргон Энелевич вдруг зарычал:
— Р-р-р-ры!!!
Он стискивал кулаки, оскаливал зубы, и рычал. Только делал это как-то утончённо, расправляя плечи, будто на луну выл, а не на манекен злился:
— Ар-р-ры-ы! Ар-р-р-ры!
Это стало вызывать смех, но кастолог не обращал внимания. Уж очень увлёкся своей «яростью».
Бобр переглянулся со мной, потом прошептал:
— Мне кажется, он только теорией тут владеет.
Я кивнул.
— Надо будет у Тай Луна уточнить…
Делать нечего, Боре пришлось уйти к манекену, и пробовать вызывать внутри себя красный шар, заполняя его яростью. Здоровяк стоял и рычал, смущённо переглядываясь с такими же «рычальщиками».
«Ярость», оказывается, была на нуле в спокойном состоянии, и воинам, чтобы использовать свои умения, для начала надо было вступить в сражение и набить кому-то морду. Ну, или самим получить.
Так что во время любого замеса этой ярости у них хоть отбавляй.
Нас осталось несколько студентов, растерянно оглядывающих занимающихся. Насколько я понял, это тоже были ремесленники.
— Когда вы достигнете умения, у вас будет легко получаться вот это…
И кастолог взмахнул руками, будто огладил шар между ладонями, а потом раскрыл их в сторону мишени. С его ладоней сорвался сгусток и влепился в мишень в пяти шагах от нас. Стойка зашаталась, а соломенная мишень покрылась белым инеем.
Мы едва успели расступиться перед его броском, и мне в лицо пахнуло морозной свежестью от снаряда.
— Ядрён батон, — Бобр оглянулся и вскинул брови, — Он — маг холода?
Кастолог, вернувшись в свою непринуждённую позу, продолжил объяснять.
— Каждое заклинание имеет своё время каста и самые оптимальные движения. Это уже открыто до вас, и вам остаётся только выучить. Продолжайте заниматься.
— Извините, Аргон Энелевич, — не выдержал я, — А что ремесленники?
— А? — он будто очнулся, оторвав взгляд от занимающихся, — А, вон столы у стены. Сходите, смастерите что-нибудь.
Он небрежно помахал пальцами. Я посмотрел на те столы, где лежали молотки, доски, ткань, какие-то весы и горшки. Казалось, там свален просто хлам.
— А, так я ж… земледелец, — выдавил я.
— Ну, там и горшки есть, — раздражённо бросил кастолог, — Посади что-нибудь.
Его фраза вызвала смех. Лютый, надавливая на манекен, ржал. Серый, который стоял недалеко и вызывал в себе ярость, тоже открыто хохотал.
Группа студентов уже направилась к столам, но я не сдавался:
— А представлять что?
— В смысле?
— Ну, какой шар? Цвет?
Аргон Павлович в недоумении отклячил губу и снова показал пальцем:
— Гончар, иди уже и сотвори что-нибудь. Энергия крафта не настолько важная вещь, чтобы её изучать. В данжах тебя будут защищать те, кто определён для этого системой.
Я сжал кулаки. Вот теперь моя шкура остро почувствовала, что такое — балласт.
— А вы знаете, что Гномозека может вызвать каменный дождь?
— Огненный же, говорят.
— Каменный. Но камни раскалённые.
— Нет, это огонь с твёрдым ядром!
Студенты переговаривались друг с другом, будто это было сейчас для них самым важным.
Я уселся за стол, на котором был разбросан инструмент, и стал смотреть, чем занимаются остальные ремесленники.
Один взял ножик и стал чего-то стругать из бруска. Другой переливал из бутылька в бутылёк жидкости, смешивая цвета. Третий строил что-то из кубиков…
Одна девушка старательно сажала в горшок какое-то растение, вырванное из земли рядом со скамьёй.
Внимание привлёк хмурый бледный парень, он исподлобья оглядывал всех собравшихся, и крутил в руках скальпель. Только сидел и смотрел, а взгляд был, прямо сказать, неприятный… Хирург, что ли?
Всего тут собралось десятка полтора студентов, и круглыми глазами я рассматривал их деятельность на уровне детского сада. Пипец просто!
— Кем будешь? — спросил я паренька с бруском.
Тот старательно выглаживал его перочинным ножичком.
— Наверное, оружейником, — тот пожал плечами.
— Кузнецом? — переспросил я.
— Не знаю, может и плотником.
— А какой скилл?
— «Видение заготовки».
Я нахмурился, и на мой вопрошающий взгляд парень ответил, что он может заранее рассмотреть, из чего получится и какое оружие. Ну, например, какое дерево хорошо для посоха, а какое для лука. Попадались ему и камни, идеальные для молотов…
Он будто бы внутри видел форму, и чувствовал, подходит ли материал по свойствам.
— А ты? — я спросил у девушки с цветком, — Земледел?
Та кивнула.
— А у тебя какой скилл? — заинтересовавшись, спросил я.
— «Определение грунта», — мотнула шевелюрой собеседница, — Знаю, во что можно посадить, а во что нельзя. Вот тут, например, горный чернозём.
— Понятно, — я поджал губы, положив ладони на стол, потом обернулся на занимающихся во дворе.
Маги так и качали себе ману, как йоги. Вот некоторые счастливо улыбаются — что-то у них да получилось. Блонди тоже улыбнулась, довольно хлопает себя по животу.
Вон и толкающие манекены энергию ощутили, то-то Лютый такой довольный. Препод даже похлопал его по плечу. Какого фига? У меня закралось подозрение, что этот «Аргон Озонович» — куратор его группы.
Боря стоит, усиленно рычит на мишень. Не знаю, как у него там с красным шаром ярости, но лицо точно уже багровое. Вот-вот лопнет.
Всё во мне буквально кипело и бурлило, но подставлять группу своими выходками не хотелось. Да и превращаться в злого тролля нельзя, а то буду, как вон тот бледный, со скальпелем. Так и маньяком стать недолго.
— А ты что ничего не делаешь?
Меня отвлекли. Я потёр подбородок, и повернулся к «стругальщику» оружия:
— А что делать-то?
— В смысле? Аргон Энелевич сказал же, смастерить что-нибудь… Ну, чтобы пробудить в себе энергию нашу, наверное.
Я вообще считал, что нас просто спровадили, но спросил другое:
— А цвет какой? — мой вопрос прозвучал с лёгкой издёвкой.
— Ну-у-у…
Тут в разговор вмешалась девушка с цветком:
— Я тоже особо ничего не ощущаю. Вот знаю, что здесь горный чернозём. А вот откуда знаю?
Я в свою очередь посмотрел на растение. Примерно через месяц на нём появятся семена, в виде небольших колосков. Но собирать сразу нельзя, надо подождать первый дождь.
И откуда я это знаю? А вот не знаю.
Ради интереса я прикрыл глаза. Я ведь получил ответ, сработал мой скилл «сбор семян». Значит, потратил какую-то энергию.
Ну же, хоть намёк на цвет. Шары какие-нибудь.
— А вот в этом бруске отличная рукоять для ножа, — пожал плечами «стругальщик», — Смотрю, и вижу.
Я кивнул, не открывая глаз. Эх, замок бы какой-нибудь рядом, чтобы попробовать ощутить ту «жёлтую энергию» разбойника.
Впрочем, всегда можно побаловаться. Есть же разные замки и защёлки, которые можно… расстегнуть. Я покосился в сторону девушки с цветком, и остановил себя усилием воли. Да уж, к слову о маньяках.
Препода не обманешь. Он-то узнает, что это я учудил.
— А зачем тебе цвет? — спросила цветочница, а потом её брови подпрыгнули, — Это же ты Гончар?
— Да, — ответил я, — А цвет затем, чтобы научиться.
На меня стали смотреть уже несколько человек. Не все взгляды были добрыми, и тут же послышался шёпот с соседнего стола: «Сын Чекана».
Ну, это ничто в сравнении с той ненавистью, что я испытал, когда зашёл в холл второго курса, Перскома. Те уже достаточно выучили историю, и знаю гораздо больше.
— Мы же ремесленниками будем, — пожал плечами «строгальщик», — Тебе ж не надо в данжах подсчитывать энергию. Сел себе спокойно за стол… и строгай.
И он покрутил корявую болвашку с таким взглядом, словно алмаз огранил. Тронул ещё лезвием, будто заусенчик снял.
— Да, и вот этой фигнёй можно не страдать, — цветочница махнула в сторону занимающихся.
— Фигнёй?! — я аж опешил.
— Ну да. Это им надо стараться, чтобы после Батона попасть в элитные кланы, в рейды. А мы так и так будем при деле…
— В безопасности! — добавил кто-то.
— Ага, гильдии сразу разбирают ремесленников. Выходит тут один журнальчик, — прошептал стругальщик, — Два золотых подписка на месяц, от гильдии плотников.
— Ты про Гильдиор? — спросила цветочница.
— Ага! — тот затряс головой, — Можно попасть в крутую гильдию, там всё время приглашения, с набором скиллов. В гильдии и научат со временем, там иногда требуется мой скилл, я смотрел.
— Да, я тоже слышала, что зависит от набора скиллов, возьмут или нет, — кивнула цветочница, — Мой вроде тоже подходит.
— Ну, а какого уровня или мастерства достиг ремесленник, разве не важно? — спросил я.
Многие пожали плечами, а цветочница, продолжая приминать пальцами землю в горшке, сказала:
— Так там же и научат, прямо на месте. А Батон, это как бы… ну, чтобы мы были готовы в чёрный день к защите.
— Ага, а когда он ещё наступит-то? — вставил кто-то.
— Ну да, типа общей подготовки. Мне вот эта боёвка нафиг не сдалась, — строгальщик глянул назад, на «бойцов», потом опять огладил обструганный брусок, — Мне вот лучше со своими деревяшками, камешками.
— Меня это не устраивает, — процедил я сквозь зубы, — Я так понял, нас, ремесленников, через академию протащат паровозом?
— Ну, вроде того, — согласилась цветочница, — Ты-то понятно, тебя почему-то лидером сделали. А мне моя лидер сказала сразу, чтоб я не мешалась под ногами. Ну и ладно.
Я снова оглянулся на манекены. Да пошло оно всё… Вон, свободный с самого краю, встану тихонько, никому мешать не буду.
Перекинув ноги через скамейку, я встал, покрутил головой, будто выискивал что-то в траве. Ну, я же сборщик семян…
Пройдясь вдоль скамейки, я сделал шаг в сторону манекена. Так, шагов пятнадцать дотуда, блин.
Вдруг меня схватили за рукав. Я обернулся, и чуть не побледнел.
Бледный парень со скальпелем смотрел на меня исподлобья, я как раз проходил мимо него.
— Белая, — стиснув зубы, процедил он.
— Что белая?
— Энергия. Я думаю, что белая.
Я обернулся на остальных. Они что-то обсуждали, не обращая на нас внимания: строителю удалось собрать башню, где кубики стояли чисто на гранях.
— А ты кто?
— Я «вскрыватель», — паренёк, сказав это, глянул на свой скальпель.
Лезвие как раз блеснуло на солнышке, сверкнул и безумный взгляд парнишки, и я судорожно сглотнул. Вот уж кто точно маньяк, хоть сейчас фильм ужасов снимай.
— Меня игроки ещё спойлером называют, — он поднял тяжёлый взгляд, — Я вижу, что выпадет из магических существ, если их вскрыть.
— В смысле… вскрыть?
— В том самом…
— Что там может выпасть, кроме… кишков?
— Много чего. Ингредиенты всякие, и тому подобное. Я уже был в данже… ну, мы ходили. Мне кажется, что эта энергия — белая, — прошептал парень и улыбнулся, — Я много вскрывал.
От этой улыбки мои ноги сами сделали шаг назад. Не скажу, что я особо смелый, но точно не из самых пугливых. Но вот этот «вскрыватель»…
— Из тебя вот тяпка выпадет, — парень пожал плечами, потом отвернулся, и тоже стал смотреть на башню из кубиков.
Кое-как я смог сделать шаг ещё дальше. Тяпка?! Да ну какого хрена?
Не сразу, но мне удалось вспомнить, что вообще-то в моём инвентаре лежит тяпка, которую я решил взять с собой. Так это что ж получается, при моей смерти она из меня дропнется?
Нет, оно всё понятно, я много играл в компьютерные игры. И я сразу сообразил, что за профессия у этого маньячеллы. Но в реальной жизни такой патологоанатом-собиратель пугал не по-детски.
Как-то неприятно осознавать себя мешком, из которого выпадает лут…
Кстати, тяпка!
Эта мысль заставила меня улыбнуться. Препод стоял спиной, что-то активно обсуждая с Лютым. Некоторые игроки по мне скользили взглядами, но без особого интереса.
Только Боря косился, гадая, что я задумал.
Я открыл кошель, и вытянул мотыжку. Ну, раз я ремесля, будет вам ремесля.
Сгорбившись, будто пропалывал грядку, я стукнул разок по земле.
Неожиданно для самого себя руки сработали чётко, слаженно, и среди всякой поросли я самым уголком мотыжки срубил сорнячок. Прямо под самый корешок, так, что и кочерыжки теперь не видно.
Блин, как будто тысячу лет этим занимался. Помнится, когда тётя с дядей вывезли меня на дачу, я им так морковку прополол, что меня больше не просили.
А тут…
Но особой радости я не ощутил. Ремесленник во мне силён, и вот такие мелочи как насмешка судьбы.
Так я, подрубая неожиданно чёткими движениями отдельные стебельки, торчащие из газона, стал приближаться к манекену. Соломенное чучело с намалёванной зловещей улыбкой будто насмехалось, наблюдая за мной.
Коснувшись пятой точкой манекена, я осторожно поднял взгляд. Все заняты, на меня не смотрят. А я что? Я пропалываю газон в Батоне… весьма полезный земледелец.
Я оглянулся через плечо на манекен. Потом стал пропалывать вокруг столба, уперевшись лбом в солому.
Стал пританцовывать на цыпочках, прикрыв глаза. Ну же, я оказываю сопротивление. Жёлтая энергия, где ты?
Ничего.
Вздохнув, я снова стал усиленно работать тяпкой. Злость придавала сил, и тяпка входила в землю так глубоко, что уже через минуту вокруг манекена оказалось вспаханное поле.
Так, ты — сын Чекана и Гончей. Великая кровь в твоих жилах…
— Не, вы гляньте на Гончара! Он манекен окучивает!
Я стиснул зубы. Голос Лютого ударил по натянутым нервам, как по струне. Да ну какое твоё дело, чего я тут делаю?
Не оборачиваясь, я продолжал с силой вгонять тяпку в землю. Мелкое крошево травы давно перемешалось с чернозёмом.
— Не, ты не понял, — это уже Серый присоединился, — Он его подкапывает. Гончар взломал систему!
Грохнул взрыв хохота. Лютый сразу же подхватил:
— Бойтесь, монстры Прорыва. Великий подкапыватель идёт к вам.
— Бедные мобы, им лучше не стоять по полчаса на одном месте.
— Эй, Лютый, Серый, заткнитесь, а! — Бобр не выдержал.
Я обернулся. Блин, этого я не рассчитал. Боря ведь стоял, копил ярость, вот и сейчас стоит, весь красный, сжимает кулаки.
Он поймал мой взгляд, и я отчаянно замотал головой. Блин, сейчас ведь взорвётся.
Лютый понял мои мотания головой по-своему:
— Что, не подкапывается? — он обернулся к Боре и развёл руками, — Извини, Бобр, ваш план не удался.
Каждое его слово сопровождалось взрывом хохота, но тут же грянул визг Аргона Энелевича:
— Тишина!
Все вернулись к своим манекенам, только Бобр стоял, пыхтел в ноздри. Красный, как рак, он сверлил взглядом Лютого, а тот с кривой ухмылкой продолжал толкать манекен.
Неожиданно кастолог сказал:
— Прекрасно, Бобр из группы Гончара. Ты наполнил шар до максимума, теперь можешь пробовать свой скилл.
Это заявление будто вырвала Борю из другой реальности:
— Что?
Кастолог изящно взмахнул рукой:
— Доставай дубину, и пробуй использовать скилл. Твоё оглушение при полной ярости должно сработать.
Я внутренне радовался за Борю, хотя понимал, что немного завидую. Одновременно я бросал взгляды на Лютого и Серого.
Щуплый оказался неплохим актёром. Он молча издевался надо мной одними только жестами.
Вот он перехватил мой взгляд, толкая манекен. Будто бы удивился, глядя на меня, потом посмотрел на свой манекен и на свои ладони. Как будто озарение испытал. И стал оценивающе смотреть на столб, потирая подбородок и покачивая головой — где бы его подкопать?
Серый смотрел на кривляния Лютого и только ухахатывался. Да, ну твою ж за ногу, как я вас теперь ненавижу.
— Н-на!!! — послышался хруст соломы и дерева.
— Замечательно, Бобр из группы Гончара, — кастолог сдержанно похлопал.
Боря как раз заехал своей оливковой дубиной по кумполу манекену, и тот аж накренился. При это слегка покачивался по небольшой амплитуде, будто действительно его оглушили.
— Манекены магические, и полностью имитируют реакцию магического существа на вашу атаку.
Я улыбнулся, глядя, как Лютый с ненавистью косится на Бобра и его успех. Только всё равно, осадочек у меня остался — мне самому хотелось его удивить.
Тяпка в очередной раз вошла в землю по самое основание, и меня кольнула идея.
Ух, как я зол. Мне даже кажется, что точно что-то красное вижу в животе. Ну точно, наверняка ярость, и тоже полная!
А может, я вообще воин? Может, я должен быть копейщиком каким, или с боевым молотом ходить, как Гномозека?!
Ну точно, не зря такая сила от ударов, я даже вон щебень перерубил, аж зазубрины на тяпке.
Я покосился на Серого и Лютого. Те старательно уставились в свои манекены. Бобр улыбался мне, потом вытянул лицо в удивлении — что-то увидел.
Ну, ясно что. Решимость. Твёрдость. Победу.
Ведь я — сын Чекана и Гончей. Во мне кровь.
— Н-на! — я шарахнул тяпкой прямо в ухмылку манекена.
Хруст. Треск.
И отломанная мотыжка отлетела мне в лоб, аж из глаз искрануло. Я только отошёл, и потрясенный посмотрел на обломанный черенок.
Правда, грохнувший вслед хохот ударил по мне сильнее. Вот же попадос, и так налажал, да ещё ржут все.
— Ты его в следующий раз не подкапывай, — хохотал Серый, — Попробуй подрубить, как дровосек!
— Бойтесь, мобы, тяпко-мена!
— Тяпко-мен, — подхватили некоторые, — Тяпко-мен!
— Тяпко-кун!
Я только стиснул зубы. Да, Гончар, это попадос. Первый день учёбы, а ты уже кличку себе заработал.
— Проступок, Гончар, — вздохнул кастолог, — Минус сто опыта для первого раза будет достаточно. Теперь ты должен понимать, что ремесленников к боевой части не просто так допускают. Мне не хочется тратить на тебя свиток, если себя покалечишь.
Мы сидели за столом в нашем личном холле и хмуро смотрели на наш экспометр. Лоб болел, и это добавляло особого драматизма.
— 114
— Пёрфект, — процедила Блонди, — Экселлент!
— Молчи, — выдавил я, — Лана, не начинай.
— Я ещё не начинала, — она упёрлась пальцами в стол и чуть склонилась, — Бат ай… думаю, что лидер маст би… примером для нас!
— Тут я позволю себе согласиться с нашей блондинкой, — протянул Толя.
— Слышьте, вы, — Бобр сжал кулаки, — А что ему остаётся? Ему нас водить по данжам.
— Файн! — воскликнула Блонди, — Так и пусть водит. Кто ж против?
— У кого какие успехи? — устало спросил я.
— Ты издеваешься? — Блонди всплеснула руками, потом указала на экспометр, — Вот наши успехи!
Я усмехнулся.
У Бобра в первый день получилось не только представить полный шар с яростью, но даже долбануть скиллом. Вон Боря так и светится, и так каждые полчаса повторяет: «Батина кровь!»
Честно, я радовался. Для моей группы это успех. Но мой провал, и вот это вот «батина кровь», резали как по живому.
Лекарь сказал, что увидел только цвет маны. Но говорит, уже замучился — всё время глаза закрывает, и всё синее. Ману не видит, синее видит.
Биби, с грустью жмурясь и заливаясь краской, честно сказала, что ничего не получилось. Он думала то о ёжиках, то об этой самой мане, то вообще о гномах. А потом так вообще, стала волноваться только о моём проступке, и как, наверное, мне плохо.
— Я нормально, Биби, — я отмахнулся.
— Итс нормал, — передразнила Лана, — Офигеть просто!
И она демонстративно стала рассматривать свой маникюр, как над ним летают искрящиеся стразы. Я сразу понял, что о своих успехах она рассказывать не собирается.
Так-то я понял, что там особых успехов не было. На первом занятии хорошо если пять плееров показали результат, вот она и вымещала злобу. Но такое отношение я терпеть не собирался.
Тут же меня кольнуло, и я ошарашенно уставился на её ногти. Летающие стразы?
Ногти были цветом, как блестящая кора дерева, кажется, даже шёлковый мох пророс на одном ногте. И вот миниатюрная божья коровка раскрыла крылья, и перелетела с одного пальчика на другой, мерцая при этом.
— Это… на хрен, это что? — только и выдавил я.
Предчувствие так и упало в живот холодным комком.
— А?! — Блонди потупила взгляд, потом не выдержала, и покосилась в сторону нашего сейфа.
— Ядрён батон!
— Ой, — даже Биби вжалась, будто пытаясь спрятаться.
— Что-то мне подсказывает, что сейчас будет настоящая буря, — протянул Толя.
Я тоже обернулся на сейф. Вот же нафиг, так вот Биби с Блонди о чём шептались на уроке Селены Лор!
— Я в душ! — Лана резко вскочила.
— Стоять! — рявкнул я, вставая, — Я — лидер!
— Черлидер! Помпона не хватает, — и Блонди, округлив глаза, добежала до ванной и захлопнула дверь. Послышался шум воды.
Я обессиленно упал на стул. Пипец, так это не оставлю. На всех лифчиках ей замки поломаю, на радость нам, пацанам.
— Братан, это попадос, — Бобр только и почесал репу, — Ядрён помпон.
— Сколько ж она взяла? — мне даже страшно было подходить к сейфу, чтоб подсчитать.
— Один золотой, — прошептала Биби.
Я не стал возмущаться, что Айбиби ничего не сказала. И так рыжая покраснела, сейчас со стыда сгорит.
— Ну, просто замечательно, — всплеснул руками Толя, — Плакали мои целительные книжки.
Я вздохнул, хмуро разглядывая столешницу. Завтра у нас «Общество игроков и нюбсов» и «Боевые искусства».
Возможно, первый и единственный раз, когда я позанимаюсь с Тай Луном. Если он тоже не отправит меня за стол или на грядку отрабатывать удары.
Тут же что-то пиликнуло…
— Это что?
Я вытащил телефон. Ничего, как не ловил, так и не ловит.
Снова пиликнуло. Порывшись в инвентаре, я коснулся дневника, и тот будто завибрировал.
Открыв, я ошарашенно посмотрел на пустую до этого страничку:
Фонза. Перском.
Если можешь, срочно подойди в библиотеку.