Запутанное и интригующее повествование, которое вы успели полюбить в «Последствиях» и «Измене», возвращается к вам с совершенно новым альфа-антигероем в мрачной романтической серии «Паутина греха» от автора бестселлеров, по версии New York Times, Алеаты Ромиг.
Я Стерлинг Спарроу. Вы несомненно слышали мое имя или читали его на стенах высоток. В моем бизнесе есть нечто большее, чем то, что видно на поверхности.
Во чреве одного из крупнейших городов Америки живет мир, в котором слово человека является либо его самым ценным инструментом, либо его самым уважаемым оружием. Когда мой отец правил этим миром и этим городом, он пообещал мне того, кто однажды сделает мое правление совершенным.
С того дня давным-давно, Арания МакКри была моей.
Она просто не знала.
Теперь моего отца не стало.
Город и чрево теперь мои.
Пришло время получить ту, что была обещана мне, уничтожить ее полную секретов жизнь и сделать ее той, кем она всегда была - моей.
18+
Литература словно паутина — пусть легче легкого, но привязана к жизни, ко всем ее четырем углам. Порой связь едва ощутима.
***
Пальцы моей матери побелели, когда она крепче сжимала руль с каждым поворотом. Движение на автостраде, казалось, почти не двигалось, но мы продолжали сворачивать в сторону, выезжать и объезжать другие машины. Со своего места я не могла прочесть показания спидометра, хотя и знала, что мы на грани безрассудной езды. Я подпрыгнула, затаив дыхание, когда мы остановились перед чудовищным полуприцепом, и рев гудка грузовика наполнил наши уши. Тонны металла и шестнадцать колес взвизгнули, когда тормоза засвистели позади нас, но беспорядочный стиль вождения моей матери не прекратился.
– Слушай очень внимательно, – сказала она, ее слова были приглушены трясиной того, что она собиралась сказать, и тяжестью, тянущей их вниз, когда она переводила взгляд с дороги перед собой на зеркало заднего вида.
– Мам, ты пугаешь меня.
Я потянулась к ручке на дверце машины и ухватилась за нее, как будто ремень безопасности не мог защитить меня, пока она продолжала петлять с полосы на полосу.
– Твой отец, – начала он. – Совершил ошибки, смертельные ошибки.
Моя голова моталась из стороны в сторону.
– Нет, папа был хорошим человеком. Почему ты так говоришь?
Мой отец, которого я всегда называла папой, был воплощением всего хорошего: честный и трудолюбивый, верный муж и отец.
Был.
Он умер меньше недели назад.
– Послушай, дитя мое. Не перебивай меня.
Она одной рукой полезла в сумочку, а другой крепче вцепилась в руль. Достав из глубины сумки конверт, она протянула его мне.
– Возьми. Внутри лежат твои билеты на самолет. Видит Бог, если бы я могла позволить себе отправить тебя дальше, чем в Колорадо, я бы так и сделала.
Мои пальцы задрожали, когда я посмотрела на конверт, который держала в руке.
– Ты отсылаешь меня прочь?
Слова были едва слышны, когда мое горло сжалось и тяжесть навалилась на грудь.
– Мама...
Она вздернула подбородок, как обычно делала, когда собиралась с мыслями. У меня был миллион видений о тех временах, когда я смотрела, как она отстаивала то, во что верила. Ростом всего пять футов три дюйма, она была питбулем в теле игрушечного пуделя. Но это вовсе не означало, что ее лай был хуже укуса. Нет, моя мать всегда шла до конца. Во всем она являла собой прекрасный пример выживания и стойкости духа.
– Когда я говорю о твоем отце, – продолжала она. – Я не имею в виду мужа, да упокоит Господь его душу. Байрон был хорошим человеком, который отдавал его… всё… для тебя, для нас. Он и я всегда были честны с тобой. Мы хотели, чтобы ты знала, что мы любим тебя как свою собственную. Бог знает, что я хотела родить. Я много лет пыталась забеременеть. Когда тебя представили нам, мы поняли, что ты – дар небес.
Ее налитые кровью глаза, те, что плакали всю последнюю неделю после смерти отца, на мгновение повернулись в мою сторону, а затем снова посмотрели на шоссе.
– Рене, никогда не сомневайся, что ты наш ангел. Однако реальность темнее на самом деле. Дьявол уже давно ищет тебя. И мой самый большой страх всегда был в том, что он найдет тебя.
Дьявол?
Моя кожа покрылась мурашками, когда я представила себе библейское существо: похожее на мужчину с красной кожей, острыми зубами и вилами. Конечно же, она не это имела в виду.
Ее следующие слова вернули меня к реальности.
– Я часто просыпалась в холодном поту, боясь, что день настал. Это больше не кошмар. Тебя уже нашли.
– Нашли? Я не понимаю.
– Твой биологический отец заключил сделку с дьяволом. Он думал, что если сделает все правильно, то сможет… что, он сможет выжить. Женщина, которая родила тебя, была моей лучшей подругой… давным-давно. Мы не общались уже много лет. Она надеялась, что это обеспечит твою безопасность и сохранит тебя в тайне. Сделка… она не сработала, как он надеялся. Спасение самих себя было долгим делом. Они надеялись спасти тебя. Вот так ты и стала нашим ребенком.
Это было больше информации, чем мне когда-либо говорили. Я всегда знала, что меня удочерили, но не более того. Это было событие одного дня. Раньше я надеялась, что это время придет. Со свинцовой тяжестью в животе я понимала, что теперь, когда настал этот день, я еще не готова. Мне нужно больше времени.
Единственная женщина, которую я знала как свою мать, покачала головой, прежде чем вытереть слезу со щеки.
– Я молилась, чтобы ты стала старше до того, как мы поговорим об этом, чтобы ты смогла понять всю серьезность. Но, как я уже сказала, все изменилось.
Надпись на конверте расплылась, и мои шестнадцатилетние глаза наполнились слезами. Человек, которого я знала как своего отца, ушел, и теперь женщина, которая вырастила меня, отсылает меня прочь.
– Куда ты меня посылаешь?
– В Колорадо. В горах есть школа-интернат Сент-Мэри-оф-Форест. Это частное и элитное заведение. Они тебя защитят.
Я ничего не могла понять.
– И как надолго? Что насчет тебя? А как же мои друзья? Когда я смогу вернуться домой?
– Ты останешься, пока тебе не исполнится восемнадцать, и ты не закончишь школу. И тогда все будет зависеть только от тебя. Сюда уже не вернешься… никогда. Этот город больше не дом. Я тоже уеду из Чикаго, как только довезу тебя.
Ее шея напряглась, она проглотила слезы.
– Мы обе должны быть храбрыми. Сначала я думала, что несчастный случай с Байроном был именно этим несчастным случаем. Но сегодня утром… я все поняла. Наше время вышло. Они убьют меня, если найдут, точно так же, как убили Байрона. И, Рене…
Она посмотрела в мою сторону, ее серые глаза горели от волнения. Вместо ожидаемой печали в глазах был страх.
– …моя судьба была бы легкой по сравнению с твоей.
Она откашлялась, делая вид, что по ее бледным щекам не текут слезы.
– Дорогая, эти люди очень опасны. Они не шутят и играют нечестно. Мы не знаем как, но они нашли тебя, и твой отец заплатил за это. Я всегда буду верить, что он умер, чтобы защитить тебя. Вот почему у нас есть это маленькое окно времени. Я хочу, чтобы ты знала: если понадобится, я сделаю то же самое. Дело в том, что моя смерть их не остановит. И несмотря ни на что, я не отдам тебя никому.
– Отдашь меня?
Мы снова свернули и помчались вниз по съезду, пока мама не ударила по тормозам, оставив нас в потоке машин бампер к бамперу. Она снова посмотрела в зеркало заднего вида.
– За нами следят? – спросила я.
Вместо ответа она продолжила свои наставления.
– В этом конверте находится информация о твоей новой личности, о трастовом фонде и о том, где ты будешь жить. У нас с твоим отцом был запасной план для тебя. Мы надеялись, что нам никогда не придется использовать его, но он настаивал на том, чтобы быть готовыми.
Ее взгляд устремился вверх.
– Спасибо тебе, Байрон. Ты все еще наблюдаешь за нами с небес.
Я медленно открыла конверт и вытащила два водительских удостоверения штата Колорадо. Они оба содержали мою фотографию – это была единственная узнаваемая часть. Имя, адрес и даже даты рождения были разными.
– Кеннеди Хокинс, – сказала я, и вымышленное имя застряло у меня на языке.
– Почему два?
– Посмотри на даты. Используй то, который делает тебя восемнадцатилетней для полета. Это делается для того, чтобы авиакомпания разрешила тебе лететь без сопровождения. Как только ты окажешься в Колорадо, уничтожь то, что с добавленными двумя годами. Для обучения в школе тебе нужно удостоверение с твоим реальным возрастом.
Я посмотрела сначала на одно, потом на другое. Имя было то же самое. Я снова повторила:
– Кеннеди Хокинс.
– Выучи его. Живи с ним. Стань Кеннеди.
Мне в голову пришел совершенно неожиданный вопрос.
– У меня было другое имя до того, как я попала к вам?
Глаза моей матери расширились, когда ее цвет лица сменился с белого на серый.
– Тебе лучше этого не знать.
Я выпрямилась на сиденье, имитируя силу, которую она показывала мне всю мою жизнь.
– Ты отсылаешь меня прочь. Ты хочешь сказать, что мы, возможно, никогда больше не увидимся. Это мой единственный шанс. Я думаю, что заслуживаю, чтобы мне все рассказали.
– Не все.
Она быстро заморгала.
– Что касается твоего имени, то мы с твоим отцом решили изменить твое имя при рождении, а не полностью. Ты была очень маленькой, и мы надеялись, что то, что ты услышала, поможет сделать переход более легким. Конечно, мы дали тебе нашу фамилию.
– Мое настоящее имя не Рене? Так?
– Арания.
Эти слоги повторялись в моей голове, возвращая воспоминания, которые я не могла уловить.
– Я уже слышала его раньше, но не как имя.
Она кивнула.
– Мне всегда казалось забавным, что ты так любишь насекомых. Твое имя означает паук. Твоя биологическая мать считала, что это дает тебе силу, твердую внешнюю оболочку и способность прясть шелк, красивый и прочный.
– Арания, – повторила я вслух.
Ее суровый взгляд обратился в мою сторону.
– Забудь это имя. Забудь про Аранию и Рене. Мы были не правы, разрешая тебе любую связь. Прими Кеннеди.
Мое сердце быстро билось в груди, пока я изучала все бумаги. У меня было свидетельство о рождении, карточка социального страхования, паспорт, соответствующий более точному возрасту, и водительские права, которые я видела раньше, все с моей последней школьной фотографией. Согласно документам, моих родителей звали Филипп и Дебби Хокинс. Идеальная скучная семья. Скучная или захватывающая, семья была тем, чего у меня больше никогда не будет.
– Что случилось с Филиппом и Дебби? – спросила я, как будто все это имело хоть какой-то смысл.
– Они погибли в автомобильной катастрофе. Их страхование жизни финансировало твой трастовый фонд. Ты – единственный ребенок в семье.
Машина медленно двигалась вперед в потоке уже рядом с терминалом вылета аэропорта О'Хара. Миллион вопросов вертелся в моей голове, и все же я изо всех сил старалась произнести хотя бы один. Я потянулась к руке матери.
– Я не хочу покидать тебя.
– Я всегда буду с тобой, всегда.
– Как мы будем разговаривать?
Она прижала кулак к груди.
– Так. Прислушайся к своему сердцу.
Подъехав к обочине и поставив машину на стоянку, она наклонилась в мою сторону и обняла меня. Знакомый запах лосьона и духов успокоил меня не меньше, чем ее объятия.
– Знай, что тебя любят. Никогда не забывай об этом, Кеннеди.
Я проглотила слезы, вызванные тем, что она назвала меня незнакомым именем.
Она потянулась к своему запястью и расстегнула браслет, который всегда носила.
– Я хочу, чтобы это было у тебя.
Я покачала головой.
– Мама, я не помню, чтобы видела тебя без него.
– Он очень важный. Я защищала его так же, как и тебя. А теперь я отдаю его тебе.
Она выдавила улыбку.
– Может быть, это напомнит тебе обо мне.
– Мама, я никогда тебя не забуду.
Я посмотрела вниз на золотой браслет с амулетами на тонких цепочках, пока она закрепляла его на моем запястье.
– А теперь тебе пора уходить.
– Я не знаю, что мне делать.
– Знаешь. Подойди к стойке регистрации. Вручи им свой билет и верное удостоверение личности. Оставайся сильной.
– А как насчет этих людей? – спросила я. – Кто они такие? Ты будешь в безопасности?
– Я побеспокоюсь о себе, как только буду уверена, что ты в безопасности.
– Я даже не знаю, кто они такие.
Она перевела взгляд с меня на мир за ветровым стеклом. Ей показалось, что прошло уже несколько часов, прежде чем она увидела, как на покрытой инеем январской земле отражается слабый отблеск солнца. Снег пронзал воздух, вздуваясь волнами. Наконец она заговорила:
– Никогда не повторяй это имя.
– Какое имя?
– Поклянись, – сказала она дрожащим от волнения голосом.
Это было почти чересчур. Я кивнула.
– Нет. Мне нужно услышать твое обещание. Это имя никогда нельзя произносить вслух.
– Клянусь, – сказала я.
– Спарроу, Аллистер Спарроу. Сейчас он главный, но когда-нибудь это будет его сын Стерлинг.
Мне хотелось взять ручку, чтобы записать эти имена, но, судя по тому, как у меня по спине пробежал холодок, я была совершенно уверена, что никогда их не забуду.
Глава 1
Я вцепилась в подлокотники кресла, отказываясь позволить десятилетнему предостережению повлиять на меня. Я старалась забыть об этом, двигаться дальше, как мне было велено. И все же забыть причину, по которой ты потеряла своих вторых родителей в шестнадцать лет, было нелегко.
– Кенни, ты же знаешь, что я не стала бы просить тебя, если бы у меня был выбор, – сказала Луиза, моя деловая партнерша, соучредительница «Полотно греха» и лучшая подруга.
– Ты очень прямолинейно говорила о своем отвращении к Чикаго. Я занимаюсь этим рынком с тех пор, как мы начали этот бизнес. Проблема с нашими товарами. Дистрибьютор настаивает, что это не их проблема. На складе есть записи о товаре. Где-то между ними пропало слишком много вещей. Это выходит из-под контроля.
Вздохнув, я кивнула.
– И это должно быть рассмотрено лично? Сейчас же? Это не может подождать до следующей недели, когда Джейсон сможет поехать?
Джейсон был мужем Луизы. «Полотно греха» не были его детищем, но он был известен тем, что помогал нам, когда это было необходимо. Я ему доверяла. Он знал, как важна наша компания для Луизы, и потому, что он любил ее, это было важно и для него тоже. Если бы он мог помочь, то сделал бы это.
Луиза поджала губы и отодвинулась в сторону.
– Если бы это был Нью-Йорк, разве ты позволила бы ему загноиться?
Нью-Йорк был моим детищем. Я нашла здания для размещения нашего товара. Я даже беседовала с менеджерами и высшим управленческим персоналом. Я ежемесячно ездила на склад и в распределительный центр, чтобы держать все перед глазами и руку на пульсе. Точно так же Луиза относилась и к Чикаго.
– Может быть, я смогу справиться с Сан-Франциско вместо тебя?
Я скорее спросила о своем предложении, чем высказала его.
– Тогда ты сможешь позаботиться о Чикаго. Я просто думаю о твоих отношениях с Франко. Вы можете установить правила вместе с ним. Ты, вероятно, можешь сделать все это отсюда.
Это Боулдер, штат Колорадо, недалеко от Денвера. Поскольку мы с Луизой учились в средней школе неподалеку от Сент-Мэри-оф-Форест, где познакомились и стали лучшими подругами, это место имело сентиментальную ценность. Но это было еще не все. Наше местоположение имело экономическую ценность. Все наше производство происходило здесь, у нас под носом. Оно держало наш товар в соответствии с нашими строгими стандартами. Да, мы могли бы производить дешевле и дальше.
«Полотно греха» – это не про дешевизну, а про качество.
– Мне очень неприятно это признавать, – сказала она,
– Но именно поэтому я думаю, что ты должна поехать.
Мои карие глаза сузились.
– Скажи мне, что ты имеешь в виду.
– Мне нужен свежий взгляд. Работа в Чикаго – это мое детище. Я более эмоциональна там, не то, чтобы я не была эмоциональной везде, в последнее время, – сказала она с полуулыбкой.
– Я наняла Франко почти четыре года назад, задолго до того, как мы стали такими, как сейчас. «Полотно греха» растет и опережает нашу нынешнюю инфраструктуру. Заказы дистрибьютора на наши шелковые шарфы выросли в четыре раза за последний квартал. Расходы убивают нас, но в результате продажи просто феноменальны. Франко твердо решил, что Чикаго готов к открытию нашего магазина.
Я откинулась назад, давая себе время вспомнить. Витрина магазина. Это была наша мечта. Сначала мы подумывали начать с нескольких магазинов типа «мама и папа». Это была полная противоположность тому, что мы сделали в конечном итоге. Вместо этого, с помощью Джейсона, мы с Луизой превратили наше детище в сеть. Мы начали с нескольких небольших распределительных центров в городах Среднего Запада. Труд и накладные расходы там были дешевле. Нас обнаружили. Мы больше не принимаем прямые интернет-заказы от клиентов. К нам обратились самые крупные имена в моде с просьбой стать нашими дистрибьюторами.
Магазины, нуждающиеся в нашей продукции, были хорошо организованы и располагались в районах с высокой арендной платой по всей стране. Нам пришлось перенести некоторые наши склады поближе к ним. Чикаго и Нью-Йорк были двумя из наших главных центров. В последнее время цифры в Чикаго не сходились.
– Думаешь, он манипулирует цифрами? Ты об этом беспокоишься?
– Я не думаю, что эти проблемы носят оперативный характер, но боюсь, что происходит что-то такое, о чем он мне не говорит. Не может быть, чтобы Чикаго вдруг начал неадекватно хранить товар, когда ни один другой центр не испытывает такой же проблемы. Я думаю, что твой подозрительный ум может докопаться до сути дела быстрее, чем мой.
– Луиза, с тем, что ты только что сказала, ты выиграешь состязание подозрений.
– Кенни, ты прекрасно разбираешься в людях. Я люблю Франко и доверяю ему. Ему будет гораздо труднее обмануть тебя. А потом еще этот ужин.
– Что?
Мой желудок скрутило от односложного вопроса.
– Что? – повторила она.
– Обед. Ты ешь. Я знаю, что ты любишь.
Я покачала головой.
– Ты хочешь, чтобы я отправилась в город, в котором не была уже десять лет, и не только занималась частным бизнесом, но и обедала? Кто там будет?
– Это планировалось уже несколько месяцев. Я же тебе об этом рассказывала.
– Наверное, я об этом не думала. Я знала, что ты справишься с этим. Кто там будет? – снова спросила я.
– Инвесторы и потенциальные инвесторы заинтересованные в «Полотне греха». Все, что тебе нужно сделать, это дать им лицо для продукта.
Луиза опустила взгляд на свой постоянно растущий живот.
– Я не сексистка, но не думаю, что женщина на восьмом месяце беременности с опухшими ногами говорит сексуально так, как мы хотим проецировать для «Полотна греха».
– Есть еще что-нибудь? – спросила я.
– Джейсон не в восторге от того, что я путешествую, особенно если поездка будет расстроена из-за Франко, и…
Ее большие карие глаза смотрели в мою сторону.
– И что?
– Доктор считает, что мне нужно держаться поближе к дому. Если бы это можно было сделать по телефону…
Я подняла руку.
– Лу, мне очень жаль. Я такая стерва, что подвергаю малыша Кеннеди риску из-за какой-то бабушкиной сказки из моего детства.
Луиза провела рукой по своему подрастающему животу и улыбнулась.
– Ты же знаешь, что мы еще не определились с именем.
– Но вы должны признать, что это подходит. И бонус, оно сработает и для мальчика тоже.
Она склонила голову набок.
– За все эти годы ты так и не рассказала мне всей правды об этой истории чикагских жен. Это что-то вроде ведьм и заклинаний?
Хихиканье вырвалось из моего горла, когда я попыталась не обращать внимания на то, как эта тема будоражила мои чувства.
– Ты смотришь слишком много шоу о мистике по телевизору.
– Это больше похоже на книги. О старых городах вроде Чикаго, особенно тех, где случались трагедии.
Она откинулась назад и кивнула.
– Да, знаешь. Ты слышала историю о корове миссис О'Лири? В результате пожара погибло более 300 человек. Эти духи должны куда-то уйти, иначе они не уйдут и останутся. Такие места идеально подходят для шабашей и тому подобного.
– Перестань, – сказала я с усмешкой. – Ради ребенка тебе нужно читать более легкое чтиво.
Луиза глубоко вздохнула, прежде чем встать и подойти к своему столу с моей стороны. Мой кабинет был дальше по коридору, но в ее состоянии прийти к ней было проще и обычно быстрее.
Откинувшись назад, она скрестила руки на выпирающем животе.
– Я серьезно, Кеннеди. Ты же моя лучшая подруга. Ты умна и знаешь наш продукт так же хорошо, как и я, или даже лучше. Люди на этом обеде будут любить тебя больше, чем лицо «Полотна греха». Они будут любить тебя за то, что ты есть. Я не встречалась с большинством людей из списка приглашенных, но ты уже делала это раньше в других городах. Я тоже не прочь это сделать. Черт возьми, мне нравятся вино и ужин. - Она наклонила голову к своему животу. – Дело в том, что сейчас выиграть невозможно, а ты мне нужна.
– Ты же знаешь, что я чувствую. Я сделала это, но также оставила большую часть публичных выступлений тебе.
– Да. А еще я знаю, что ты умная и красивая, если ты еще не заметила.
Мои щеки наполнились румянцем и теплом.
– Спасибо.
– Нет, я серьезно. Ты слишком много работаешь. Ты никогда не расслабляешься. Ты также никогда не волнуешься и не расстраиваешься, даже когда бухгалтерия «Полотна греха» была больше в долгах, чем в шелках.
– Потому что я знала, что у нас все получится. Продукт потрясающий. Производство…
– Вот видишь, – сказала Луиза. – В том и дело. Но ты бледнеешь, когда объект попадает в Чикаго. Если это не шабаш, то, должно быть, мафия.
– Господи, Лу. Есть ли еще какие-нибудь темные части Чикаго, которые ты хотела бы обсудить? Знаешь, я слышала об этом парне по имени Лерой Браун.
– Да, да, самый плохой человек в городе. Но, судя по моему опыту, это не так. Подполье – это правда, и в нем замешаны плохие люди.
Мой желудок сжался, вспоминая последний разговор с приемной матерью. Эти люди очень опасны. Они не шутят и играют нечестно.
– Я не выдумываю это дерьмо, – продолжала она, совершенно не осознавая, как эта тема повлияла на меня. – Я все понимаю. Сделай мне одолжение. Если это мафия, то не могла бы ты выяснить, где похоронен Джимми Хоффа?
– Серьезно? Ты же везде с этим сталкиваешься.
– Нет, не сталкиваюсь. Посреди ночи я смотрю исторический канал. Спать становится все труднее и труднее.
Я встала и обняла лучшую подругу.
– Отлично, чтобы доказать, что ты раздуваешь из мухи слона, я первым делом полечу туда утром. Если сможешь, убедись, что Франко будет свободен, но не говори ему, что я приеду. Сначала я проверю распределительный центр, а потом удивлю его визитом на склад. А когда будет обед?
– Завтра вечером на городском винзаводе «Ривервок». Там будет Франко, и мое имя есть в списке приглашенных. Я позвоню и попрошу поменять его на твое.
– Нет, – сказала я, обдумывая слова. – Оставь свое имя.
Меня немного утешало то, что мое имя, каким бы оно ни было сейчас, не значилось в списке гостей, объявивших о моем прибытии в Чикаго.
– Пойдем со мной, – сказала Луиза, направляясь к двери кабинета. – У меня есть кое-что для тебя. Завтра ночью ты их просто убьешь.
– Думаю, что хотела бы, чтобы все остались живы.
Она покачала головой и сделала несколько шагов вперед.
– Я хочу когда-нибудь услышать эту историю. - Она повернулась и улыбнулась мне через плечо. – Если ты мне не скажешь, то знаешь, что мое воображение сделает всё в десять раз больше, чем есть на самом деле.
Я не была уверена, что это возможно.
Я услышала мамин голос, говорящий мне никогда не возвращаться.
«Это всего лишь один день и одна ночь», – успокаивала я себя. Никто даже не заметит.
Я последовала за Луизой по коридору, пока мы не оказались в большом офисе, который мы использовали исключительно для осмотра новых изделий. Именно там мы решали, какие модели будут производиться и в каком количестве. Вы могли бы подумать, что это будет хорошо организовано, потому что большая часть нашего бизнеса была таковой. Вы бы так не подумали.
Этот офис был полной противоположностью организации.
Я рассмеялась, когда она открыла дверь. Вместо порядка в комнате царил хаос. Судя по тому, как были разбросаны вещи и коробки, это больше походило на гардеробную в дорогом бутике, который недавно освободил исключительно придирчивый покупатель, перемеривший все вещи во всем магазине.
Это был настоящий бедлам, и мне он очень понравился.
– Когда-нибудь мы все организуем…
Мои слова оборвались, так как предложение осталось незаконченным.
Мы обе знали, что этот беспорядок был нашим секретом успеха. Именно так мы работали лучше всего, когда дело касалось практической части «Полотно греха». Мы обе нуждались в прикосновениях, объятиях и запахе. Шелковый аксессуар или одежда должны быть более чем заметны. Они также должны быть живыми. Это не могло произойти упорядоченно. Когда дни стали заполняться цифрами на отчетах и телефонных конференциях, эта комната стала моим спасением.
Луиза была права. Я жила и дышала работой. Она тоже была такой, пока Джейсон не вошел в ее жизнь. Я не винила ее за то, что она влюбилась. Я была счастлива за них и до сих пор счастлива. Она нашла того человека, с которым могла разделить свой мир. Он дизайнер интерьеров, и, хотя то, что он создал, было другим, он понимал ее страсть к «Полотну греха». Они хорошая команда.
Никто из мужчин, с которыми я встречалась, даже не знал, что такое командная работа. Луиза сказала, что меня привлекают придурки, и, возможно, она права. Это был просто тип человека, который привлек мое внимание. Я хотела иметь равного партнера в жизни, но в спальне мои желания были иными. Очевидно, такой комбинации не существовало. Поэтому в зрелом возрасте двадцати шести лет я решила, что лучший способ избежать встречи с придурками – это вообще не ходить на свидания. Это было не очень хорошо в сексуальной жизни, но именно поэтому Бог создал вибраторы – или Бог создал человека, а человек создал вибраторы. Конечным результатом было то, что второй человек не был необходим для хорошего оргазма.
Ко всему прочему, если я испытывала стресс или нуждалась в отдыхе, я приходила в эту комнату и окутывала себя потенциальными товарами «Полотно греха». Это было все, что мне нужно для отвлечения внимания.
– Вот, – сказала она, открывая коробку, которую я раньше не видела. – Только что поступило.
Мой вздох наполнил комнату, когда я потянулась под папиросную бумагу и вытащила платье из коробки. Это был новый товар, и я впервые увидела его в чем-то, кроме эскиза.
– О, боже. Почему ты не сказала мне, что оно здесь?
Роскошный шелк был как жидкость в моих руках. Вырез отделан драгоценными камнями, похожих на оникс, которые должны были окружать шею, в то время как лиф на бретельках подчеркивал женские изгибы. На талии были петли для золотого шелкового шарфа, юбка состояла из двух слоев, которые при движении будут шелестеть и блестеть. Это был потрясающий прототип. Если бы эта идея стала популярной, «Полотно греха» больше не ограничивались бы аксессуарами.
От реальной версии у меня перехватило дыхание.
– Потому что оно пришло всего час назад. - Ее улыбка стала шире. – Это еще не все. Я думаю, тебе стоит надеть его на завтрашний ужин.
Я прижала это единственное в своем роде платье к груди и на мгновение забылась, представив себе, как буду носить его на публике.
– Оно не для меня.
– Черта с два. Ты половина «Полотна греха». Заяви о себе. Могу поспорить, что инвесторы с ног собьются, чтобы заказать такое.
– Сколько стоит прототип?
– Давай просто скажем, что розничная торговля будет иметь четырехсотпроцентную надбавку. - Она с усмешкой склонила голову набок. – Конечно, если заказ сделают сразу. После этого цены поднимутся еще выше.
Мне всегда было интересно, сколько люди готовы потратить на качество. Вот для чего нужно «Полотно греха». Казалось, что чем выше цена, тем больше спрос.
– Я не...
– Это твой размер. Возьми. А когда ты вернешься в пятницу, я хочу услышать, как все прошло. Черт с ним, позвони или напиши мне завтра вечером. Я уже знаю, что оно – нет, что ТЫ будешь центром внимания.
Глава 2
– Я сейчас еду на склад, – сказала я в телефон, разговаривая с Луизой, удобно устроившись на заднем сиденье взятой напрокат машины. – Менеджер первой смены распределительного центра, Рикардо, настаивает на своем утверждении, что номера товаров в прибывающих декларациях неверны. Я также поговорила с администратором второй смены, Ванессой, и она тоже согласилась. Она предложила прийти завтра рано утром и показать мне некоторые конкретные доказательства.
– Ты все еще будешь там?
Я глубоко вздохнула, глядя, как город, в котором я выросла, проплывает мимо затемненных окон машины, пока водитель вел машину по городу. В летнее время улицы были переполнены как автомобилями, так и пешеходами. Здесь были не только жители города ветров на пути из пункта А в пункт Б, но и отдыхающие, большие группы с детьми, чтобы посмотреть достопримечательности Чикаго.
С безоблачным голубым небом, ветерком, шелестящим ярко–зелеными листьями деревьев вдоль улиц, и сверкающими волнами озера Мичиган, видимыми с Лейк–Шор–Драйв, зловещее чувство, которое охватило меня в ту же секунду, как мои ноги коснулись почвы Иллинойса, исчезло.
– Да, – ответила я. – Я останусь на встречу, а завтра улетаю обратно.
– Скажи мне, что ты собираешься надеть это платье?
Голос Луизы в предвкушении поднялся на октаву.
Мои скулы приподнялись в улыбке. Краем глаза я заметила свое отражение в зеркале заднего вида. Улыбка на моем лице была полной противоположностью тому, что я ожидала увидеть в Чикаго. Тем не менее, я приняла его.
– Я его примерила. О, Лу, это потрясающе.
– Нет, милая, ты просто потрясающая. С твоими светлыми волосами и золотым шарфом вместо пояса, ты поразишь их на этом ужине. Я не удивлюсь, если завтра нас ждут тысячи заказов.
С тех пор как я познакомилась с ней в Сент-Мари-оф-Форест, Луиза и ее семья были моими самыми большими болельщицами. Нельсоны стали моей семьей. Имея двух собственных дочерей, они не обязаны были брать меня к себе, но они это сделали. От школьных каникул и даже выходных мы с Луизой стали не только лучшими подругами, но и сестрами. Но это не значит, что мы во всем соглашались. Это означало, что мы были вместе, даже когда расходились во мнениях.
– Сначала о главном, – сказала я. – Я иду к Франко.
– Позвони мне, как только встреча закончится. Он был… – она искала подходящее слово. – …уклончив в наших электронных письмах и телефонных звонках. Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты совершила это путешествие.
– Ты же знаешь, я хочу, чтобы ты перестала волноваться. Тетя Кеннеди хочет, чтобы ее племянница или племянник были свободны от стресса.
Луиза рассмеялась:
– Я не знаю, какую часть «Полотно греха» ты считаешь свободной от стресса, но все в порядке. Если бы только я могла пить вино.
– Однажды у каждой из нас будет целая бутылка.
– Договорились. Позвони мне.
– Позвоню.
После того, как наш звонок прервался, я подумала об этом «без стресса». Я хотела этого для Луизы, особенно сейчас. Я не была уверена, что когда-либо была полностью беззаботна, особенно с тех пор, как в последний раз видела свою маму, мою приемную маму.
В жизни всякое случается. Я должна была понять, что это нормально, и не стоит создавать катастрофу.
Однажды я каталась на лыжах в Вейле с семьей Луизы. Во время прогулки по склону произошел инцидент с подъемником для лыжников. Нам сказали, что это обычная механическая неисправность, но, похоже, Люси, мать Луизы, была слишком обеспокоена. А когда мы вернулись, то обнаружили, что нашу квартиру взломали.
Я отогнала эти мысли прочь. Такие вещи случаются со всеми. Я не была особенной. Я не была мишенью. Я Кеннеди Хокинс. Вот и все.
Сделав глубокий вдох, я открыла на планшете последние чикагские декларации. Это были самые свежие отчеты из распределительного центра, где я только что была. Рикардо отправил их на мою защищенную электронную почту, когда я еще была там. Я не получила от него никаких флюидов, кроме того, что он был недоволен возникшими проблемами. По правде говоря, он казался чересчур уверенным в том, что проблемы были не с его стороны.
Эта уверенность была заразительна.
Это была моя первая встреча с ним, но мне хотелось верить ему.
Сравнивая цифры с декларациями из нашего корпоративного офиса, которые обновлялись ежечасно, цифры не сходились. Расхождения варьировались по пунктам. Десять на одном, шестнадцать на другом, точно на следующем, и два на еще одном. Даже наши номера из корпорации не совпадали.
Я начала размышлять о компьютерной программе и сделала заметку, чтобы Винни, мой помощник, проверил ее.
Сколько бы я ни искала, я не могла найти ни закономерности, ни причины для расхождений, делая все больше заметок с каждым поворотом дороги или изменением полосы движения.
Цифры были моим коньком. Я их понимала.
В цифрах не было никаких эмоций. Они просто были.
Я слишком рано научилась отключать чувства.
Иногда мне казалось, что одна сторона моего мозга борется с другой. В то время как цифры не имели чувства, наш товар имел. Мы с Луизой работали с дизайнерами. Первоначально мы создавали прототипы от эскиза до ткани. Это стало уже слишком. Либо мы могли контролировать творческую сторону и управлять бизнесом, либо наоборот.
Имея модельеров в Боулдере, мы все еще были практичны. Доверяя другим людям цифры, наш бизнес, прибыль и убытки были большим риском. Мы все еще решали, какие творения становятся «Полотном греха» – эмоциональной стороной нашего бизнеса – и держали руку на пульсе.
Машина подпрыгивала на неровном дорожном покрытии, отвлекая мое внимание от насущной задачи и возвращая к миру за окном. Складской район был далек от красоты Лейк-Шор-Драйв. Большие промышленные здания, окруженные сетчатыми заборами, заполняли ландшафт, пока грузовые автомобили стояли на погрузочных доках.
– Мисс Хокинс, мы приехали, – сказал Патрик, водитель, когда машина въехала в открытые ворота.
За окнами я заметила высокого мужчину, идущего от моего склада к большому черному внедорожнику. Еще один мужчина в темном костюме шел на шаг позади.
Любопытство? Я не была уверена, что привлекло мое внимание, кроме того, что он покидал мой офис и определенно не был одет как рабочий или водитель грузовика.
Машина напомнила мне ту, что используют в телевизионных шоу для сотрудников правоохранительных органов или важных правительственных чиновников, большая и мощная. Пока второй мужчина спешил к водительскому месту, темноволосый мужчина в дорогом сером костюме привлек мое внимание.
Если бы я поверила Луизе, это, вероятно, означало бы, что он был мудаком.
Его пиджак был расстегнут, открывая взгляду накрахмаленную белую рубашку, заправленную под аккуратный пояс брюк. На нем не было галстука, а воротник был расстегнут настолько, что была видна его загорелая шея. Его можно было бы назвать важным человеком на задании, и я снова задумалась, что же он делал в «Полотне греха».
А потом он повернулся в нашу сторону.
Положив руку на ручку пассажирской двери, он остановился и посмотрел в нашу сторону. Даже на расстоянии меня поразила его властная аура. Его лицо было каменным, когда он изучал нашу машину, как будто он имел право решать, кто мог приходить и уходить с моего склада.
Его темные волосы слегка развевались на летнем ветру, стильная стрижка подчеркивала сильную челюсть. Сняв темные очки, он остался спокоен, прищурился и продолжил изучать нашу машину.
Я хотела спросить Патрика, знает ли он, кто этот джентльмен, но почему он мог знать?
Перед моим приездом в Чикаго Винни наняла агентство, которое предлагало как транспорт, так и безопасность. Может быть, я и сказала Луизе, что эта поездка ничего особенного не значит, но я не могла забыть слова матери. Идея моей помощницы была хорошим компромиссом. Несколько тысяч долларов показались мне честной сделкой за мое душевное спокойствие.
Наша машина остановилась в нескольких парковочных местах от большого внедорожника.
– Мэм, вы хотите, чтобы я сопровождал вас на встречу?
Я сказала «нет» в распределительном центре, но сжавшейся желудок подсказал мне довериться своему инстинкту. В конце концов, я наняла эту компанию, и с таким же успехом могла бы использовать не только транспортную выгоду.
– Да, спасибо, Патрик.
Мгновение спустя моя дверь открылась, и то, что я видела через окно, теперь стало ощущаться. Ветерок, обдувавший деревья, вливался в машину с изнуряющей летней жарой, заменившей кондиционер.
Я скучала по многим вещам, когда была вынуждена переехать в Колорадо. Экстремальная погода Чикаго не была одной из них. Людям, которые не жили в таких климатических условиях, как в Чикаго, было трудно понять, что летом здесь очень жарко, а зимой в одном и том же районе вполне может быть десять градусов ниже нуля. Это не включало в себя индекс тепла или холодный ветер.
Если вы не знаете, что означают эти термины, то вы не жили в Чикаго.
Забрав сумку с отчетами и планшетом, я вышла из машины, мои туфли на каблуках приземлились на мягкий асфальт, когда жар опалил мои голые ноги под юбкой. Моя блузка прилипла к коже, когда солнце начало припекать. Мои глаза были прикрыты темными очками, и мой взгляд был прикован к мужчине, которого я видела несколько мгновений назад.
Я надеялась, что он не заметит, что я смотрю в его сторону.
Я не знала, почему меня это беспокоит. Он не скрывал, что все еще наблюдает за мной.
С каждым шагом, который я делала, его пристальный взгляд не ослабевал, а голова все больше склонялась к широкому плечу. В разгар обжигающей жары его угрожающее поведение выглядело расчетливым, но спокойным, если не совершенно холодным, пока он внимательно изучал меня с головы до ног.
В его характере чувствовалась уверенность.
Как будто вместо температуры, исходящей от солнца, это был жар его взгляда, проникающего за мою защиту ко мне – к настоящей мне.
Глава 3
Моя кожа покрылась мурашками, когда абсурдность этой мысли поселилась в глубине живота.
Он видел меня настоящую.
Это невозможно.
Я не знала настоящую себя.
Я выпрямилась, не желая позволять этому человеку запугать меня одним лишь взглядом. И все же, если быть честной, так оно и было. Только его пристальный взгляд был толчком к дурному предчувствию, которое теперь бурлило в моей крови. Высоко подняв подбородок, я продолжала идти к своей цели, делая вид, что не замечаю его.
Патрик двигался синхронно, когда мы молча проходили мимо опасного мужчины. Я заставила себя идти дальше, шаг за шагом, вверх по лестнице к двери рядом с погрузочной площадкой. Оказавшись на месте, я снова вспомнила, что нахожусь там, где только что был темноволосый мужчина.
Почему он оказался на моем складе?
Как только дверь закрылась, я выдохнула воздух, который так долго задерживала, и сняла темные очки.
– Мисс Хокинс, вы в порядке? – спросил Патрик.
– Да, – сказал я с дрожью в голосе. – Думаю, это из-за жары.
Мои глаза привыкли к полумраку помещения. Хотя внутри здания не было яркого солнечного света, температура почти не менялась. Неподвижный воздух был душным, и все же ледяной холод взгляда темноволосого мужчины заставил меня нервничать.
Я отодвинула это в сторону и огляделась вокруг. Устройство склада было похоже на наши другие по всей стране. Кивая мужчинам и женщинам, которые двигали товары, я прошла мимо рядов высоких полок к офисам в задней части склада.
Одно нажатие кнопки и дверь в кабинет открылась.
– Могу я помочь вам? – спросила молодая женщина.
На табличке на стойке, отделяющей меня от ее стола, было написано «Конни».
– Да, Конни, я здесь, чтобы увидеть Франко Франческу.
Она посмотрела на старомодный настольный календарь, испещренный каракулями.
– У вас назначена встреча?
Я выпрямилась.
– Нет. Франко здесь?
– Мэм, если вы...
– Пожалуйста, передайте ему, что к нему пришла Кеннеди Хокинс.
Ее лицо побледнело.
– Мисс Хокинс, мне очень жаль. Я не знала...
Ее извинения исчезли, когда зазвонил телефон на столе. Так же быстро он замолчал, когда она заговорила в трубку, отключив громкоговоритель и позволив мне услышать только ее реплики.
– Франко, мистер Франческа, к вам пришла мисс Хокинс.
Она кивнула, соглашаясь с тем, что я не могла услышать.
– Да, сэр, мисс Хокинс…Только что приехала.
Она снова подняла на меня глаза.
– Секунду… Я не знаю… Да, сэр.
Я дважды встречалась с Франко, и оба раза в Боулдере. Это была территория Луизы, и, без сомнения, мое неожиданное появление было одновременно и неожиданностью, и, возможно, шоком. И все же я не была уверена, что это оправдывает резкие ответы Конни.
– Мэм, – сказала она, опуская трубку на стол, – Пожалуйста, следуйте за мной, я провожу вас в его кабинет.
Кивнув, я повернулась к Патрику.
– Пожалуйста, подожди здесь.
Я наклонила голову к нескольким довольно неудобным на вид стульям вдоль стены.
Он кивнул, но вместо того, чтобы сесть, встал, сложив руки перед собой. Эта поза вызвала короткую улыбку на моем лице. Это было похоже на позу телохранителей по телевизору. Я никогда не испытывала потребности иметь такого, но мне нравилась производимое впечатление, если уж на то пошло.
Мы вошли в типичную секцию склада общего пользования. Мужчины и женщины, работающие на компьютерах и разговаривающие по телефону, заполняли собой все пространство. Никто не обращал на нас внимания, пока Конни вела меня по периметру. Мы остановились у закрытой двери.
Хотя остекленная часть двери была закрыта жалюзи, я была уверена, что слышала голос Франко, когда Конни постучала в дверь. Через несколько секунд дверь открылась, и перед нами предстал человек, которого я хотела застать врасплох. Судя по тому, как широко раскрылись его глаза, я бы сказала, что моя цель достигнута.
– Мисс Хокинс, что привело вас в Чикаго? Надеюсь, с миссис Тони все в порядке.
Я не знала Франко достаточно хорошо, чтобы оценить его настроение; однако интуиция подсказывала, что, возможно, он скорее нервничает, чем удивляется. Возможно, дело было в испарине, выступившей на его лбу. С другой стороны, на складе было тепло, и даже кондиционеры в офисах не справлялись с работой. Франко также не был похож на человека, который поклоняется солнцу или беспокоится о своей физической активности. В свои пятьдесят с небольшим лет он не слишком хорошо старел. С редеющей линией волос и обвисшим брюшком, его вид заставил меня поверить, что единственным силовым упражнением, которое он делал, было пол-литра за один глоток.
И все же я напомнила себе, что, несмотря на его внешность, до недавнего времени у нас не было никаких трудностей с его объектом. Я решила, что лучше повременить с его первым вопросом – что привело меня в Чикаго – и сосредоточиться на втором – миссис Тони.
– Да, с Луизой все в порядке. Как вы знаете, ребенок скоро должен родиться, поэтому путешествовать ей нелегко. Она попросила меня сделать Чикаго приоритетом.
– Конни, – сказал Франко, проходя мимо меня. – Проследишь, чтобы нас не беспокоили?
В то же время он сделал шаг назад, жестом приглашая меня войти.
Его офис был простым, выполненным в индустриальном стиле, с правилами OSHA2, висящими на плакате на одной стене, а также картами Чикагской линии распределения. Его металлический стол не производил особого впечатления, и единственным окном было боковое, выходящее на рабочие места.
– Да, сэр, – ответила Конни. – Вы хотите, чтобы я установила связь для вас?
– Нет, я уже все уладил.
Я не была уверена, о чем они говорили, но догадывалась, что это было связано с тем, с кем он разговаривал, когда мы с Конни подошли к его двери.
Как только дверь закрылась, он продолжил:
– Сделать Чикаго приоритетом? Какие-то проблемы?
Я села напротив стола Франко и достала из сумки планшет.
– Луиза переписывалась с вами по поводу некоторых несоответствий, верно?
Он сел по свою сторону стола и наклонился вперед.
– Да, я думал, что мы уже обо всем договорились.
– Не могли бы вы сказать мне, на счет чего, по-вашему, вы договорились?
Я дала ему выговориться, время от времени кивая, пока он разглагольствовал о стандартной человеческой ошибке с добавлением фактора новых сотрудников. Именно тогда, когда его речь сделала полный цикл, граничащий с избыточностью, я прервала его.
– Франко, кто был тот человек, который покидал здание, когда я приехала?
– Что за человек? У нас бывают разные люди, приходят и уходят.
– Высокий мужчина, темноволосый и хорошо одетый. Он даже не пытался скрыть свой интерес к моей машине или ко мне.
– Ну, мисс Хокинс, я бы не удивился, если бы вы привлекли внимание любого мужчины.
Его неуместный ответ не был обнадеживающим.
– Нет, здесь все было по-другому. Он уставился на машину еще до того, как я вышла.
Тонкие губы Франко вытянулись в прямую линию, а голова закачалась из стороны в сторону.
– Не знаю. Мы могли бы спросить Конни, зарегистрировался ли он.
– Все, кто входит в заведение, обязаны регистрироваться?
– Да.
– Я не зарегистрировалась.
– Нет, вы – это вы. Это ваш объект.
– Я рада, что вы это помните, мистер Франческа. Я хотела бы посмотреть место сбора товара. Позвольте мне познакомиться с некоторыми из новых сотрудников.
– Я уверен, что это будет не так уж интересно. Это, скорее всего, то же самое, что и во всех ваших объектах, – сказал он пренебрежительно, вставая.
– Разница в том, – сказала я голосом генерального директора. – Что на других наших объектах у нас нет расхождений между складом и распределительным центром. Когда уважаемый розничный торговец заказывает двадцать пять золотых шарфов из «Полотна греха», выставляет счет за упомянутые двадцать пять шарфов, и только семнадцать прибывают, вы можете понять, как это беспокоит.
Его губы сжались, а кадык дернулся.
– Если бы это случилось однажды, мы с Луизой могли бы закрыть на это глаза. Сценарий, который я описала, случился не единожды. Это случалось слишком часто.
Он обогнул стол и остановился в нескольких дюймах от меня.
– Позвольте мне разобраться в этом подробнее. У вас не было никаких причин совершать это путешествие.
Встав, я встретилась с ним взглядом. Без каблуков я была почти пяти футов и семь дюймов ростом. В моих теперешней обуви я была примерно пять футов десять дюймов, возможно, на дюйм выше человека, вторгшегося в мое пространство.
– Я сейчас осмотрюсь, и мы сможем продолжить наш разговор сегодня вечером на «Ривервок».
Его губы дрогнули, прежде чем перейти в притворную улыбку.
– Это отличная новость. Я уверен, что вы найдете инвесторов, которые заинтересованы в «Полотне греха». Я обязательно предупрежу Конни, чтобы она внесла ваше имя в список приглашенных.
– В этом нет необходимости. Об этом уже позаботились.
Хотя нет – и это было сделано специально, – но так оно и будет. У Винни были инструкции, чтобы меня добавили за несколько мгновений до моего появления. Не было никакой необходимости показывать меня на публике раньше, чем это было необходимо.
Глава 4
Я разгладила шелковый подол и в последний раз взглянула в большое зеркало своего гостиничного номера. Мои длинные золотистые волосы были уложены на затылке во французском стиле, а спирали завитков обрамляли лицо. Черные ониксовые драгоценности блестели на шее, заставляя светло-карие глаза выделяться. Я хотела бы сказать, что укладка волос заняла у меня несколько часов, но на самом деле влажность Чикаго превратила мои обычно прямые волосы в локоны.
Я вспомнила, как много лет назад моя приемная мать сказала, что однажды я буду счастлива с этими кудрями. В этот момент ее мудрость заставила меня улыбнуться. Я дотянулась и покрутила золотой браслет на правом запястье. Чем старше я становилась, тем реже носила старый мамин браслет, но все же было что-то такое в моем возвращении в Чикаго, что заставляло меня думать, что это правильно.
Я могла дни или даже недели не думать о ней, но когда думаю, потеря ощущается столь же ошеломляющей, как и в тот момент, когда я села на самолет в Боулдер десять лет назад, будто это было свежо и ново. Мои глаза наполнились слезами при виде браслета. Когда она отдала его мне, там были старомодный ключ и золотой медальон в виде сердца с выцветшей картинкой. По окончании моей средней школы мать Луизы, Люси, добавила то, что казалось золотым дипломом. Затем, когда мы с Луизой разрезали ленту на самом первом производственном объекте «Полотно греха», Люси добавила маленькие золотые ножницы.
Хотя Люси помогла мне справиться, я скучала по женщине, которую знала как свою мать.
Была ли она в безопасности? Узнаю ли я когда-нибудь?
Знала ли она о «Полотне греха»? И если да, то гордится ли она тем, что я создала?
Было так много вопросов, которые навсегда останутся без ответа. Я вытащила из сумки потертую фотографию и в миллионный раз изучила ее. Это была единственная фотография меня и моих родителей, Байрона и Джози – моих приемных родителей. На фотографии мне почти пятнадцать лет. Это был тот возраст, когда фотографироваться с родителями – последнее, чего хотел подросток. Я бы сделала все, чтобы вернуться и изобразить на своем лице настоящую улыбку, такую же, как у них.
Фотография была спрятана, сложена пополам и засунута в карман сумочки. Кроме маминого браслета, все остальное, что связывало меня с Маршами, было отнято у меня еще до того, как я это осознала. Когда я вошла в аэропорт тем холодным днем, моя сумочка была почти пуста. Телефон исчез, а также все фотографии в нем. Друзья, семья и одноклассники были стерты. Моя мать, должно быть, не знала об этой единственной фотографии, спрятанной в кармане на молнии среди блеска для губ и старой туши.
Я вздохнула, глядя на нас троих.
– Ты же сама сказала, чтобы я носила тебя в своем сердце, мама. Я ношу. - У меня в горле образовался комок, когда я громко заговорила с фото. – Но у папы не было возможности... Я чувствую себя лучше, когда вы оба со мной.
Привезти фотографию в эту поездку казалось глупым. И все же я сделала это, достала её из ящика прикроватной тумбочки, где она обычно лежала, и сунула в сумку.
Я разгладила складку, которая не исчезала. С мамой в середине, было забавно, что складка отделяла меня от нее и папы, как будто судьба говорила, что мы навсегда будем разлучены.
Сунув фотографию обратно в клатч, я остановилась. За большими окнами виднелись высокие здания Чикаго. Я вернулась туда, куда она велела мне не возвращаться. Я быстро передумала, открыла маленький сейф в верхней части шкафа, положила фотографию вместе с другими драгоценностями в маленькую защищенную ячейку и, используя последние четыре цифры номера телефона моей мамы, установила код.
– Ты со мной, – сказала я, проверяя ручку и взглянув на браслет, который все еще был надет. – Я собираюсь оставить твою фотографию здесь на сегодня. Теперь моя очередь охранять тебя.
Вернувшись к зеркалу, я надела профессиональную маску. Я была лицом «Полотна греха», а не одиноким испуганным подростком. Стояла с высоко поднятым подбородком и чувствовала себя именно так.
Золотой шарф, обернутый вокруг моего живота, подчеркивал талию. Этот цвет, как и ожидала Луиза, был идеальным противовесом моим волосам. Легкий наклон влево, а затем вправо продемонстрировал качество и объем юбки, поскольку асимметричный подол оказался между моими коленями и лодыжками. С добавлением стильных каблуков мой наряд был завершен.
Я была олицетворением «Полотна греха». Расправив плечи, я быстро позвонила водителю. Еще одна поездка на лифте, и я уже сидела на заднем сиденье седана Патрика, когда он отъехал от тротуара и влился в поток машин.
Даже в таком идеальном наряде я не могла избавиться от неловкости. Что бы я ни делала и где бы ни находилась, с тех пор как побывала на складе, мои мысли постоянно возвращались к человеку на парковке. Без предупреждения образ его темного пристального взгляда скрутил живот, заставляя нервничать.
Моя завтрашняя встреча с Ванессой не могла состояться достаточно скоро. Я была готова вернуться домой в Боулдер и оставить этот образ – весь этот город – позади.
Посмотрев вперед, я встретилась взглядом с ободряющей улыбкой Патрика в зеркале заднего вида, напоминая себе, что я защищена. Хотя я толком не знала человека, который теперь был моим водителем, что-то в его поведении меня успокоило. Вероятно, лет на десять с лишним старше меня, он был спортивен. И его почти военная стрижка придавала ему вид выдающегося человека.
– Неужели ты застрял со мной на всю поездку? – спросила я, пытаясь отвлечься от мыслей о человеке, встретившимся ранее.
– Не совсем застрял, мэм.
– Ты очень добр, Патрик. Тебе вовсе не обязательно идти со мной на ужин.
– Нет, но мне бы очень хотелось это сделать. Я буду держаться подальше от посторонних глаз, но, мисс Хокинс, вы – моя работа.
Его решимость успокоила меня.
– Спасибо.
Мое внимание было приковано к затемненным окнам седана. Хотя было уже почти семь тридцать вечера, небо все еще было светлым, и тротуары заполнены пешеходами, когда мы приблизились к «Нэви Пиер».
Подъехав к бордюру, Патрик сказал:
– Я с удовольствием высажу вас здесь, а потом, припарковавшись, проскользну в ресторан. Вы всегда можете связаться со мной по телефону.
Держа сумочку в руке, я кивнула.
– Спасибо еще раз.
Вздернув подбородок и расправив плечи, я грациозно, но решительно двинулась по дорожке. Это была моя компания – ну, наполовину – и, хотя я не знала инвесторов в ресторане, моя сегодняшняя работа заключалась в том, чтобы показать им, что «Полотно греха» может справиться с любой ситуацией.
Направляясь к ресторану, я мысленно прокручивала в голове свой предыдущий разговор с Луизой. Франко был любезен, но вел себя без особого энтузиазма. Все, что он мне показывал, было совершенно верно. Я настояла на том, чтобы открыть товар, готовый к отправке. Это была бесполезная процедура. Декларации полностью совпадали. После многочасовых поисков и расспросов не нашлось ни одного пропавшего браслета, шарфа или плетеной броши.
Я кивнула джентльмену, стоявшему у входа в ресторан, когда он открыл дверь. Несмотря на большие окна, пропускающие солнечный свет, моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку.
– Мисс Хокинс.
Я повернулась на голос, который перекрывал шум других гостей и музыку, просачивающуюся из динамиков во всех направлениях. Хотя она была одета совсем не так, как сегодня днем, я узнала человека, приветствовавшего меня.
– Конни, спасибо. Так рада снова тебя видеть. Прекрасно выглядишь.
Совсем не похожая на женщину с конским хвостом, рубашкой поло и брюками цвета хаки, сегодня она была одета по случаю. Только на мгновение ее длинное коричневое платье напомнило мне ее брюки цвета хаки – но только по цвету. Платье без бретелек с облегающим лифом было привлекательным, как и шелковые браслеты «Полотно греха» на ее левом предплечье.
Я с улыбкой потянулась к одному из них.
– Вижу, ты носишь «Полотно греха».
Ее щеки порозовели.
– Жаль, что я не могу позволить себе большего.
Она сделала шаг назад.
– Это платье… это…?
От волнения ее голос стал еще выше.
– О, боже мой! «Полотно греха».
Я кивнула.
– Да. Новая модель. Я подумала, было бы неплохо показать его инвесторам.
– Просто великолепно.
– Мисс Хокинс, – сказал Франко, подходя ближе. – Боже, вы выглядите, если позволите, совершенно прекрасно.
– Спасибо, Франко. Пожалуйста, зовите меня Кеннеди, и я надеюсь, что очень скоро вы увидите такие платья, как это, а также другие на нашем складе.
– Мы должны позволить инвесторам увидеть его.
Я усмехнулась.
– Надеюсь.
С бокалом шампанского в руке я позволила Франко сопровождать меня по залу, представляя как местным, так и потенциальным инвесторам. Магнаты недвижимости, как и политики откровенно восхваляли «Полотно греха». Обсуждение витрины магазина в Лупе 3было поддержано многими.
Оставаясь на периферии, Патрик редко появлялся. И все же время от времени его присутствие давало мне покой.
Перед ужином я обратилась к присутствующим, представилась всем, поблагодарила их за поддержку и поклялась сделать «Полотно греха» жизнеспособным вкладом в экономику Чикаго. Обед был посвящен обсуждению нашего творческого процесса и тому, как важно для нас с Луизой держать его в Боулдере, где мы могли наблюдать за работой.
Во время обеда я сидела с Франко по одну сторону стола, и миссис Полин Макфадден, женой сенатора Рубио Макфаддена, – по другую. Ее муж сидел слева от нее. Миссис Макфадден похвалила «Полотно греха», уверенная, что платья идеально подойдут для предвыборной кампании, пока ее муж проверял почву для Белого дома. Я знала, что должна думать о стремлениях человека, сидящего за столом, но вместо этого мои мысли были заняты рекламой, которую первая леди могла бы дать нашей компании.
Как раз в тот момент, когда я решила, что поездка, скорее всего, увенчается успехом, зазвонил мой телефон.
– Извините, я на минутку, – обратилась я к сенатору и его жене.
На экране телефона появилась надпись «Водитель». Не было никакой причины добавлять имя Патрика.
– Алло?
– Мэм, мне очень жаль, но я должен сообщить вам, что в распределительном центре происшествие.
У меня голова пошла кругом. В распределительном центре была первая и вторая смена, третьей не было. В это время там никого не должно быть.
– Что за происшествие? Откуда ты это знаешь?
– Когда ваша помощница не смогла дозвониться до вас, она позвонила мне.
Я посмотрела на свой телефон и увидела три пропущенных от Винни.
– Что за происшествие? – снова спросила я. – Мне нужно туда попасть. У тебя есть машина?
– Мэм, я выскользнул, как только меня известили. Я уже на улице и готов отвезти вас туда.
Мое сердце бешено забилось, когда я представила себе огонь и разрушение.
– Спасибо, Патрик. Я сейчас выйду.
Отключив телефон, я начала звонить Винни, когда подошел Франко.
– Кеннеди, вы ведь еще не уходите?
Происшествие.
Знал ли Франко, что происходит?
Я изобразила на губах улыбку и кивнула.
– Боюсь, что да. Был очень длинный день.
– Я увижу вас завтра, прежде чем вы уедете в Боулдер?
Кончики моих губ поднялись вверх, когда я приняла решение. Мой ответ зависел от текущей ситуации. В зависимости от того, что это было, возможно еще одно незапланированное посещение.
– Думаю, что решу это завтра.
– Счастливого пути.
Быстро попрощавшись с гостями, я вышла на тротуар. Ночная тьма, наконец, опустилась, но огни «Нэви Пиера» создавали иллюзию дневного света. За иллюминацией, над водой, черное бархатное небо, усеянное звездами, напомнило мне о моей любви к озеру. В аромате свежей воды было что-то такое, что оживило мой дух.
Сделав глубокий вдох, я поспешила к ряду машин. Прежде всего, мне нужно узнать, что происходит в распределительном центре.
Пока я шла, нажала кнопку вызова на телефоне, отвечая на звонки помощника. Вместо ответа телефон Винни сразу же переключился на голосовую почту. Я задумалась, не оставить ли сообщение, и решила просто отключиться. Она пыталась связаться со мной. Увидев, что я позвонила, она, надеюсь, поймет, что я знаю о происшествии.
Я бы попыталась позвонить еще раз, но мой водитель был уже в поле зрения. Он, должно быть, тоже заметил меня, потому что через несколько шагов дверь Патрика открылась, и он поспешил открыть заднюю дверь.
– Спасибо, Патрик. Я в состоянии открыть дверь.
Его губы дрогнули.
– Это моя работа, помните?
– Возможно, я буду скучать по тебе завтра, когда вернусь домой.
– Спасибо.
Я подождала, пока он снова сядет в машину, и мы начали выезжать на дорогу.
– Что за происшествие? Франко, казалось, ничего не знал.
Его глаза встретились с моими в зеркале заднего вида.
– Вы ему сказали?
– Нет.
Как только мой ответ прозвучал, я задумалась, правильно ли поступила. Было ли это похоже на предупреждение, которое мы все слышали о том, чтобы отправиться в другое место, никому не сказав? Нет. Патрик со мной. Он знал. Винни знала. И как он сказал, я была его работой.
Патрик прочистил горло.
– Мне только сказали, что ваше присутствие необходимо. Ситуация была критической.
Я открыла сумочку и посмотрела на телефон. В Боулдере было еще не так поздно. Вполне вероятно, что Луиза еще не спит. С учетом того, что она сказала о своем беспокойном сне, это был более чем хороший шанс.
Позвонить ей?
Чикаго был ее детищем.
Я закрыла клатч.
Никаких стрессов.
Именно это я и хотела сделать для нее.
Не было никакой необходимости беспокоить ее, пока я не узнаю больше. Я позвоню ей, когда у меня будут новости.
Кроме того, я была достаточно обеспокоена за нас обоих.
Мне выдали карточку, которая позволяла мне входить на территорию распределительного центра для моих встреч, и я вдруг задалась вопросом, принесла ли я ее на ужин. Мой пульс участился при виде пустой сторожки и запертых ворот.
Где ночная охрана?
У нас не было третьей смены, но здание должно было охраняться круглосуточно.
Что-то внутри меня было настороже.
– Может, нам стоит позвонить в полицию? – сказала я с колебанием, делая высказывание больше похожим на вопрос, чем на утверждение, когда машина замедлила ход.
Высокие фонари осветили пустую парковку, когда Патрик опустил стекло, вставил карточку, и ворота отъехали в сторону.
– Как ты ее получил?
Его глаза снова встретились с моими в зеркале.
– Мэм, это та самая, что была сегодня утром. Вы сами мне ее отдали.
Да?
Я была права, когда сказала Франко, что это был долгий день. Из-за всего происходящего и моей неудачной детективной работы я, должно быть, забыла ее вернуть.
– Что ж, я рада, что хоть один из нас готов.
Я осмотрела боковую часть здания. Ничего необычного. Мои прежние опасения по поводу пожара или разрушения притихли.
– Я представляла себе пожарные машины и пламя, – сказала я вслух.
Патрик припарковал машину возле двери, в которую мы входили ранее днем.
– Выглядит пустым.
– Мэм, я хотел бы проводить вас внутрь.
– Думаю, мне бы тоже этого хотелось.
Когда мы подошли к двери, я остановилась.
– Мы не можем попасть внутрь.
Патрик поднял ту же самую карточку, которой он воспользовался, чтобы открыть нам вход на парковку.
– Откроет дверь, но у каждого объекта есть определенный код для входа в систему сигнализации. Они меняются регулярно и известны только администраторам зданий и службе безопасности. У нас первоклассная система.
Мой водитель поднял трубку телефона.
– Ваша помощница, Уинифред, прислала мне код.
Я вздохнула.
– Да? Я не могла до нее дозвониться.
Патрик пожал плечами, вставляя карточку. Едва мы переступили порог, как слабый писк сигнальной системы предупредил нас о ее присутствии. Еще через пятьдесят восемь секунд полиция будет извещена о взломе.
Я уже начала удивляться, как Винни удалось получить код, когда вдруг писк прекратился.
– Полагаю, код был верным? – сказала я.
– Да, мэм.
Вход и коридор были скудно освещены. Чем-то напоминало затененный туннель, когда мы возвращались назад по тем же ступеням, что и днем, и шли обратно к офисам. Желтый свет лился из–под закрытой двери кабинета Рикардо, того самого, в котором я была раньше.
– Рикардо здесь?
Вместо ответа Патрик протянул руку мимо меня, повернул ручку и толкнул дверь.
Сделав один шаг за дверной косяк, я замерла. Мы больше не были одни. Мои мысли метнулись к человеку за столом Рикардо.
– Что? Почему...
– Патрик, ты можешь идти.
Я не узнала низкий голос, командовавший моим водителем, и в темной комнате, освещенной только кругом настольной лампы, я не могла видеть всего человека за столом. Однако, когда мои колени едва не подогнулись, я все поняла.
Я знала, что это тот самый человек, который был на парковке раньше.
Мне не нужно было видеть его всего.
Этот человек наполнил кабинет всепоглощающей аурой. В круге света я увидела большие руки, сложенные под сильным подбородком, покрытым подстриженной темной бородой, и белую накрахмаленную рубашку, натянутую на широкую мускулистую грудь.
– И закрой дверь.
Его приказы не оставляли места для споров, но именно таков был мой план.
– Подожди, – сказала я, оборачиваясь, но Патрик уже отступал.
Человек, которого я считала своим защитником, не смотрел на меня, но кивнул человеку за столом. Он вовсе не был моим защитником. Он был предателем.
– Сэр, – сказал Патрик, исчезая в коридоре.
Когда дверь закрылась, мне удалось заставить ноги двигаться. Дюйм за дюймом я продвигалась вперед. По мере того, как я это делала, круг света рос, пока мое зрение не встретилось с темными глазами и гранитными чертами лица человека на парковке.
– Кто ты такой?
Мой голос дрогнул, угрожая выдать беспокойство. Я оглянулась на дверь, размышляя, смогу ли убежать, если Патрик остановит меня, если этот человек остановит меня.
– Даже не думай потянуться к ручке.
Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, я повернулась, выпрямив шею. Пряный запах его дорогого одеколона наполнил мои чувства, маленькие волоски на руках встали по стойке смирно, а кожа покрылась мурашками. Не обращая внимания на страх, который вызывало у меня пребывание наедине с этим человеком, я притворилась сильной.
– Скажи мне, какого черта ты делаешь в моем распределительном центре?
Мужчина встал и медленно отодвинулся от стола, маленький офисный стул откатился назад. Когда он поднялся, его тело прошло сквозь свет. Прежний пиджак исчез, и рукава его белой рубашки были закатаны почти до локтей, открывая подтянутые загорелые предплечья.
Подобно чудовищу из научно-фантастического фильма он был огромен, его присутствие росло, пока он не стал доминировать в комнате. Хотя большая часть его тела исчезла в темноте, я чувствовала себя карликом в его присутствии.
Его глубокий голос доносился из-за пределов света.
– Арания, ты даже не представляешь, как долго я ждал этого дня. Добро пожаловать домой.
Глава 5
Арания.
Арания.
Его произношение отличалось от слова «паук», слог меньше – «а-ра-ния». Имя отразилось от стен маленького офиса, заглушая все, что он сказал. Или, возможно, это был поток моей крови, струящейся через уши.
В вихре эмоций мой разум наполнился мыслями – предостережение матери, имя Спарроу – но озвучить их было невозможно. В считанные секунды мой язык забыл свою роль. Вместо того чтобы говорить, бесполезная мышца приклеилась к небу, а слюна испарилась.
Больше не теряясь в темноте, этот человек–гора обошел вокруг стола, его движения были грациозными и хищными, пока он не остановился передо мной, своей добычей. Мужчина был почти на шесть дюймов выше меня даже, когда я на каблуках, его темный взгляд скользнул вниз, будто я была просто ребенком.
Прежде чем мои слова успели слететь с моих губ, его большая рука схватила меня за подбородок и потянула вверх. Комната больше не существовала. Все, что я могла видеть, – это его взгляд, устремленный на меня. С каждым наклоном вперед мой пульс учащался все больше и больше, пока мое дыхание не замедлилось, а колени не ослабли.
Я чуть не упала в обморок.
Нет.
Сделав шаг назад и в сторону, я обрела дар речи и потребовала:
– Скажи мне, кто ты.
От того, как скривились его губы, у меня по спине пробежал холодок. Если он и улыбался, то в его глазах это не отразилось. Он снова поднял руку, но на этот раз не для того, чтобы дотронуться до моего подбородка, а чтобы пропустить локон моих волос сквозь пальцы.
– Многообещающе, – сказал он.
Еще один шаг назад.
Мои попытки стать непреступной с треском проваливались. Еще один–два шага и я буду прижата спиной к стене. И хотя в этом человеке было что–то такое, что будоражило мои эмоции так, что я едва узнавала их, более умная часть меня знала, что мне нужно уйти.
– Перестань меня трогать.
Я говорила как ребенок, но мне было все равно.
– О, Арания, скоро ты будешь умолять меня об этом.
Я положила ладонь ему на грудь. Этот жест должен был остановить его продвижение вперед, но он сделал нечто большее. Под моим прикосновением, несмотря на его спокойное, расчетливое поведение, его сердце тоже бешено колотилось. Оставив руку прижатой к его твердой груди, я подняла свое лицо к его лицу.
– Скажи, кто ты такой.
– Я сделаю кое-что получше.
Моя рука сдалась.
– Что может быть лучше этого?
– Я скажу тебе кто ты такая.
Я медленно покачала головой, когда слезы защипали мне глаза, и эмоции, которые я сдерживала почти десять лет, угрожали вырваться наружу. Я судорожно сглотнула, потом еще раз. Я не знала ни этого человека, ни даже его имени. Он не заслужил моих слез. Он не дал мне никаких оснований верить ему.
Или дал?
Он знает мое настоящее имя.
– Хорошо. Сначала скажи мне, кто я, а потом – кто ты.
На этот раз, когда его полные губы изогнулись, темные глаза засияли, присоединяясь к его веселью.
– В свое время. Самое важное для тебя – это знать, что ты моя. Завтра ты вернешься в Боулдер и сделаешь необходимые приготовления, чтобы переехать в Чикаго навсегда. В конце концов, здесь твое место.
– Что? Нет.
Его палец погладил меня по щеке. Хотя я хотела напомнить ему, чтобы он не прикасался ко мне, и объяснить то, что он только что сказал, глубоко внутри меня я каким-то образом знала правду: то, что он говорил, было правильным.
Это не было правильно, как в случае правильного против неправильного, добра против зла.
Нет, человек передо мной не был ни правильным, ни хорошим.
Именно судорога в животе подсказала мне, что его слова были точны.
– Ты сошел с ума. Я не твоя. Я даже не знаю, кто ты такой.
Палец, который ласкал мою щеку, спустился ниже к шее и ключице, с каждым дюймом воспламеняя. Как спичечная головка, которую тащат по поверхности, его прикосновение вызвало химическую реакцию. Пламя вспыхнуло, когда жар заискрился внутри меня, крадя дыхание и скручивая внутренности.
Я снова отступила назад.
– Пожалуйста.
Его точеный подбородок дернулся.
– Тебе это нравится. Я знаю. Я вижу это по тому, как пульсирует вена сбоку на твоей шее и как твое дыхание становится все более поверхностным. - Его глаза скользнули вниз. – По тому, как затвердели твои соски. Ты хочешь, чтобы я прикасался не только к твоей сексуальной шее. - Свет от настольного светильника мерцал в его глазах. – И не волнуйся, Арания, я так и сделаю. В свое время.
Я оттолкнула его руку.
– Я тебя совсем не знаю. И я уж точно не знаю, кем ты себя возомнил, но ты ошибаешься. Завтра я уезжаю из Чикаго и больше не вернусь.
На этот раз он сделал шаг назад, взял со стола конверт и протянул его мне.
Плавным почерком на лицевой стороне было написано имя, которым он меня назвал, но это было еще не все. Там же была и фамилия: Арания МакКри.
Я не могла сдержать слез.
– Мне… мне никогда не говорили…
Я посмотрела ему в лицо. Если мои эмоции и действовали на него, то он этого не показывал.
– Откуда ты знаешь?
– Точно так же, как я знаю, что ты принадлежишь мне. Твой отец обещал моему отцу, когда мы оба были совсем маленькими, что ты будешь моей. Настал день чтить его слово.
Что? Брак по договоренности?
Это абсурд.
– Мой отец? Человек с фамилией МакКри? Я его совсем не знала. Я никогда его не знала. Сейчас не Средневековье, и даже если бы это было так, его слово ничего для меня не значит.
– Слово человека – это либо его самый ценный инструмент, либо самое уважаемое оружие. Нет ничего более обязывающего. Сегодня вечером я даю тебе свое слово. К этому времени на следующей неделе ты вернешься ко мне и будешь просить меня прикоснуться к тебе. - Он снова погладил меня по щеке. – И я не имею в виду твое лицо.
Я не хотела ему верить. Но он уже дал мне больше информации о моем прошлом, чем я когда–либо знала.
– Ты расскажешь мне еще что-нибудь о моей семье?
Черт!
Неужели это прозвучало так, будто я соглашаюсь? Мне было... любопытно.
– В свое время.
Я преувеличенно тяжело вздохнула.
– Забудь. Ты дал мне достаточно. Я могу поискать в интернете.
– Не можешь.
Я нахмурилась.
– Почему это?
– Это небезопасно.
– А когда я не вернусь?
– Вернешься.
Когда я не ответила, он продолжил:
– Потому что не делать этого тоже небезопасно.
– Ты угрожаешь мне?
– Открой конверт.
Когда я повертела толстую бумагу в руках, мне вспомнился конверт, лежавший в машине десять лет назад. Я провела пальцем под отгибом. На этот раз содержимое было более редким. Я отодвинула бумагу, чтобы обнаружить фотографию, настоящую, с глянцевой лицевой стороной.
У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на фотографию Луизы и Джейсона. Они ужинали в ресторане в Боулдере. Судя по ее животу, снимок был сделан совсем недавно.
– Никому об этом не рассказывай, – сказал он. – Только то, что ты переезжаешь в Чикаго.
– Она беременна, и ты ей угрожаешь? Ты чудовище.
– Делай, что тебе говорят, и она никогда не узнает, как и ее муж. Они останутся в блаженном неведении.
Я открыла конверт шире. Внутри больше ничего не было.
– Скажи мне, кто ты такой.
– В свое время.
– Перестань так говорить!
И снова его губы растянулись в улыбке.
– На данный момент все, о чем тебе нужно беспокоиться, – это организовать свой переезд. Не беспокойся о том, где будешь жить. Сегодня ты уезжаешь ночным рейсом. А потом, когда вернешься, Патрик встретит тебя в аэропорту. Билеты на самолет уже есть в твоем приложении. Как только вернешься в Чикаго, он доставит тебя ко мне. И поиск в Гугле или любом другом поисковике, который думаешь использовать, не делайте этого. Все твои устройства контролируются. Поверь мне, когда я говорю, это для твоего же блага.
В голове у меня все закружилось. Это было слишком много, слишком невероятно.
– Я тебя не знаю. А что касается моего собственного блага, то ты предлагаешь мне отказаться от своей мечты и переехать в Чикаго. Нет. Это нелепо. Что же касается веры, то я не верю ни единому твоему слову.
Может, это были три шага, а может, с учетом длины его ног – только два. Я не была уверена. Внезапно мои плечи ударились о стену. Его массивное тело прижалось ко мне, его руки схватили мои запястья и прижали к бокам. Грудь к груди, он обнимал меня, его сердцебиение и даже его слова вибрировали от него ко мне – по всей мне.
– Поверь мне, – сказал он еще более холодным тоном. – Ты меня еще не знаешь, так что оставим этот случай. В будущем помни, что никто не разговаривает со мной так, как ты сейчас. Никто. И никогда не... - С каждым его словом его бедра двигались ко мне, пока его растущая эрекция не уперлась мне в живот. – …делай предположения обо мне.
Страх был странным компаньоном. Всю свою жизнь я делала все возможное, чтобы сдержать его, избегать опасности и игнорировать силу, необузданный потенциал, который может быть намного больше, чем просто бедствие. По мере того, как эмоции текли по моему бурлящему кровотоку, избыток энергии наполнял меня энергией и придавал сил.
Гранитные черты лица этого человека из прошлого изменились. И это был не единственный намек на то, что я произвела впечатление на этого чудовищного, таинственного мужчину.
Я слегка шевельнула бедрами в его сторону.
Его темные глаза закрылись, а ноздри раздулись.
– Арания, ты даже не представляешь, что делаешь.
Я выпрямила шею, вздернула подбородок и уставилась в его темноту.
– Тогда скажи мне. Скажи мне, какое предположение я сделала.
Потому что большинство из них было не высказано:
Я не произнесла ничего из этого вслух. Вместо этого я продолжала смотреть немигающим взглядом в его темные глаза и усилием воли заставила свои руки не сопротивляться его хватке.
– Твои соски под этим дорогим шелком тверды, как камень. - Он сделал глубокий вдох. – А ты такая мокрая, что у меня слюнки текут при мысли попробовать тебя на вкус, подразнить и заставить кричать так громко, чтобы Патрик услышал.
Сжав губы, я сдержала свой ответ, вместо этого сказав:
– Это не предположение.
Он ослабил хватку и отступил назад, его тон снова стал холодным и требовательным.
– Делай, что тебе говорят. Садись сегодня в самолет. Сделай то, что нужно сделать в Боулдере, и возвращайся в следующую среду вечером. Не говори никому ни обо мне, ни об этой договоренности, и твоя мечта останется нетронутой. Ты предположила, что у меня есть желание убрать «Полотно греха». Но ты ошибаешься. У меня нет ни малейшего желания отнимать его у тебя или разрушать. То есть до тех пор, пока ты подчиняешься моим указаниям. Проблемы, которые у тебя были здесь с товаром, больше не будут проблемой, пока ты будешь хорошо себя вести. Если в твоей хорошенькой головке есть хоть одна мысль о неповиновении, то гибель твоего делового партнера и бизнеса будет только началом наказания. - Он снова провел пальцем по моей щеке, теперь уже влажной от слез. – Впервые у тебя есть выбор в твоем будущем. Следующий шаг в настоящее время находится в твоих руках. Я верю, что ты сделаешь то, что будет лучше для всех.
С последним словом-предупреждением, повисшим в воздухе, он повернулся, открыл дверь и исчез в темном коридоре. Я стояла неподвижно, пока его шаги затихали вдали, теряясь в воспоминаниях о его присутствии – его запахе, его прикосновении и том, как его тело прижималось к моему.
Мои мысли закружились, и грудь наполнилась тяжестью возложенного на меня бремени.
Выбор?
Какой же выбор он фактически предоставил мне – я в обмен на мою лучшую подругу и нашу компанию?
Как же это на самом деле выбор?
Когда реальность поразила меня своим решением, ошеломленная и сбитая с толку, я бросилась к двери.
– Подожди! Стой. У меня есть еще вопросы. Мне нужно больше ответов. Будь ты проклят... – мой голос затих в тишине. – Я даже не знаю твоего имени...
Мои слова эхом разнеслись по пустому распределительному центру, и еще больше слез потекло по щекам. Я прислонилась спиной к стене, обхватив руками живот, пытаясь понять, что же только что произошло. Вдалеке с каждой секундой приближались новые шаги.
Меня охватила смесь паники и возбуждения. Инстинкт бежать, спасаться бегством тянул мои и без того натянутые нервы. Положив руку на дверь, я хотела было закрыть ее и запереть, чтобы он не вошел, но разум взял верх. Это был вовсе не мой таинственный незнакомец. Шаги принадлежали Патрику.
– Мэм, машина готова. Ваш самолет скоро улетает.
Глава 6
С моих губ сорвался звук, чуть менее громкий, чем рычание, но, тем не менее, явный признак моего неудовольствия. Этот человек, которого наняли защищать меня, не сделал этого, он предал меня.
Патрик продолжал смотреть в мою сторону, и я отрицательно покачала головой.
– Нет, я не уверена, куда хочу пойти, но совершенно уверена, что не с тобой.
– Мэм, как я уже сказал, вы моя работа.
Мой кулак уперся в бедро.
– Кто поручил тебе эту работу? Не та компания, с которой связалась Винни.
– Вы правы; тем не менее, вы – моя работа.
Я снова глубоко вздохнула. Я могла бы вызвать Убер. Однако Патрик был здесь. Неужели я хочу, чтобы меня оставили одну в пустом помещении?
– Хорошо. Я – твоя работа. Несмотря ни на что, сначала мне нужно вернуться в свой гостиничный номер. А у меня завтра встреча. Ванесса ждет меня.
Патрик только кивнул, когда мы шли по темному коридору обратно в теплую летнюю ночь. Быстро запомнив код, Патрик запер здание.
Измученная слишком многими мыслями одновременно, я села на заднее сиденье и открыла приложение авиакомпании. Этот человек был прав. Не будучи уверенной в своем расписании, я не заказала билет на обратный рейс в Боулдер, но, как он и сказал, у меня был один рейс, вылетающий через час и пятнадцать минут. У меня также был обратный рейс на следующую среду, вылетающий из Боулдера в 6 вечера и доставляющий меня в Чикаго почти в то же время, что и сегодняшняя ситуация в распределительном центре.
Патрик молчал, пока машина двигалась по ночным улицам. У моих ног лежала дорожная сумка. Может, отлет был лучшим выходом. Возвращение – нет, но я разберусь с этим, как только благополучно выберусь из этого города. Я снова посмотрела на свою ручную кладь.
– Почему моя ручная кладь здесь? А где чемодан?
– В багажнике, мэм. Все упаковано.
Холодный озноб пробежал по коже, когда я открыла клатч и вытащила телефон, помаду, пудру… фотографии нет.
– Вот дерьмо! Нет! Патрик, мы должны вернуться.
– Боюсь, это невозможно. Вас выписались из номера, и, если мы вернемся, вы опоздаете на рейс.
– Там были драгоценности...
– Думаю, вы найдете все в ручной клади.
Поставив сумку на сиденье, я почувствовала новый приступ паники. Продолжающееся изменение эмоций создало вихрь, направленный на разрушение моей защиты. Если человек в распределительном центре был одним из тех людей, о которых предупреждала меня мать – и которых она боялась – и если Патрик нашел фотографию…
Мою кожу покалывало от холодного пота.
Мне даже думать об этом не хотелось.
Байрон и Джози обеспечили мне безопасность. Вернувшись в Чикаго и доставив фотографию, я, возможно, сделала единственное, что могло бы поставить под угрозу ее безопасность – если она все еще была жива десять лет спустя.
Мы проезжали под высокими уличными фонарями, поэтому свет в машине был переменчивым. Вся моя косметика была уложена в соответствующие сумки. Именно в тот момент, когда я копала, мои пальцы коснулись мягкого шелка ювелирного мешочка от «Полотно греха». У него было много карманов разного размера, и он был закрыт, надежно закреплен тонким шнурком.
Сглотнув, я задержала дыхание и раскрыла мешочек.
В кармане на молнии лежали серьги и ожерелье, которые я положила в сейф.
Я продолжала поиски.
Только в последнем кармане я нашла фотографию, опять помятую, но в целости и сохранности.
– О, Господи, спасибо.
– Мэм, все на месте?
– Как ты...? Комбинация цифр на сейфе?
Я уже начала складывать фотографию обратно, когда поняла, что она была не одна. Вытащив вторую фотографию, я увидела, что она такая же, как и та, что была в конверте – Джейсон и Луиза. Мой желудок скрутило, а в висках запульсировало.
Казалось, не замечая моего смятения, Патрик ответил на мой плохо сформулированный вопрос:
– Мне не сообщили подробностей. Помните, я был с вами. Вы – моя работа. Мне принесли ваши чемоданы.
Моя фотография была в безопасности, и на данный момент Луиза и Джейсон тоже. Тот факт, что обе фотографии были найдены в вещи из "Полотно греха", был частью предупреждения.
Я откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Разве я уже не была тем, кто проигрывал на каждом шагу в жизни?
Мои биологические родители… МакКри. Это было все, что я знала. Больше, чем я знала вчера, но все же ненамного.
Любящие люди, которые вырастили меня... Байрон и Джози Марш. Как она? Узнаю ли я когда-нибудь?
И теперь, чтобы спасти единственную семью, которую я знала в настоящее время, и спасти свою тяжелую работу и бизнес, я должна была потерять еще больше?
Это не выбор.
Мои глаза защипало, когда еще больше слез появилось на поверхности, стекая по щекам.
Я должна была бояться человека в распределительном центре. Здравый смысл подсказывал мне это. Но еще больше я боялась потерять Луизу и «Полотно греха».
Мужчина… заинтриговал меня.
Шмыгнув носом, я нашла салфетку и промокнула глаза. Со своего места я видела, что мы приближаемся.
– Патрик?
– Да? – ответил он, снова встретившись со мной взглядом в зеркале.
– Ты работаешь на него?
Он ничего не ответил, но все же кивнул.
– Не мог бы ты назвать мне его имя?
Голова его подвигалась из стороны в сторону.
Маленькие волоски на моих руках встали по стойке смирно.
– Он ведь нас слышит, правда?
– Мэм, ваш посадочный талон у вас на телефоне. Я очень рекомендую поторопиться. Вы же не хотите пропустить рейс.
Машина остановилась у терминала.
Выйдя из машины с сумочкой и ручной кладью и взявшись за ручку чемодана, я положила свободную руку на плечо Патрика и заговорила шепотом:
– Если бы ты был на моем месте, ты бы вернулся?
Впервые я обратила внимание на голубизну его глаз, он задумался над ответом.
– Решение должно быть за вами.
– Если бы ты был на моем месте... – повторила я, делая ударение на первом слове.
– В вашем положении, с тем, что вы знаете и понимаете, я признаю, что это было бы трудно. Если бы я был на вашем месте с моими знаниями и пониманием, я бы не уехал из Чикаго. Будьте осторожны, мисс Хокинс. Надеюсь увидеть вас на следующей неделе.
В самолете было уже далеко за полночь, и бокал столь необходимого мне вина стоял на подносе рядом, когда я наконец набралась смелости написать Луизе. Мы еще не взлетели, и это был мой последний шанс.
– Все твои устройства находятся под наблюдением.
Я стиснула зубы, когда его слова снова прозвучали в моей голове.
«ЛУ, Я УЖЕ ЕДУ ДОМОЙ. ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ. УЖИН БЫЛ НАСТОЯЩИМ ХИТОМ. Я УСТАЛА. НАВЕРНОЕ, ПРОСПЛЮ ВЕСЬ ДЕНЬ. УВИДИМСЯ В СУББОТУ».
Тут же зазвонил мой телефон.
– Мисс, вам нужно выключить его, – напомнила стюардесса.
– Да.
Быстренько я прочитала:
«ТЫ НЕ ПОЗВОНИЛА. Я УЖЕ СОБИРАЛАСЬ ПОСЛАТЬ ТУДА НАЦИОНАЛЬНУЮ ГВАРДИЮ. НЕ МОГУ ДОЖДАТЬСЯ, ЧТОБЫ ВСЁ УСЛЫШАТЬ. ТЫ НЕ ОСТАНЕШЬСЯ ПОГОВОРИТЬ С ВАНЕССОЙ? УВЕРЕНА, ЧТО ВСЕ В ПОРЯДКЕ? ЧТО ЖЕ ИЗМЕНИЛОСЬ? И МНЕ НУЖНЫ ТВОИ ФОТОГРАФИИ В ЭТОМ ПЛАТЬЕ. ЛУЧШЕ БЫ ОНИ У ТЕБЯ БЫЛИ».
– Мисс?
Не обращая внимания на стюардессу, я набила ответ:
«НЕ МОГУ ГОВОРИТЬ. САМОЛЕТ ВЗЛЕТАЕТ. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. СКАЖИ МАЛЕНЬКОМУ КЕННЕДИ, ПУСТЬ ДАСТ ТЕБЕ ПОСПАТЬ».
Я добавил эмоджи сердечками, прежде чем переключить телефон в режим полета и положить его в клатч. Я также переложила обе фотографии в сумочку, не желая, чтобы они оказались у меня над головой.
Я задумалась над вопросом Луизы: уверена ли я, что все в порядке и что изменилось?
Я была абсолютно уверена, что все идет не так, как надо. Как я скажу ей, что уезжаю?
Скажу?
Это было слишком.
Когда мы поднялись в воздух и свет погас, я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. К счастью, места, которые были забронированы для меня, были в первом классе, и еще больше повезло, что рядом со мной никого не было. Держа сумочку на коленях, я сказала:
– Прости, мама. Мне следовало прислушаться. Скажи мне, что делать.
Глава 7
Я резко проснулась и подпрыгнула на сиденье, когда самолет коснулся земли. Мне все это приснилось… а может, все это было на самом деле. Что бы это ни было, мое дыхание стало прерывистым, а руки вцепились в большие подлокотники кресла. Когда сознание просочилось прояснилось, мой кошмар был забыт, замененный ужасающей реальностью последних нескольких часов. Образы – настолько реальные, что я все еще чувствовала запах его одеколона и его теплое прикосновение к моей коже – сцены, произошедшей несколько часов назад в распределительном центре, удерживали меня безмолвной и скованной, пока самолет выруливал к выходу.
– Никому не говори об этом соглашении.
– Ты моя. Твой отец дал слово.
– Арания МакКри.
– Делай, что тебе говорят, и она никогда не узнает, как и ее муж. Они останутся в блаженном неведении.
Мой желудок скрутило, когда картина, созданная моими воспоминаниями, стала полной, включая глубокий тенор таинственного человека и неумолимые гранитные черты лица. В другом свете, в другом случае он мог бы быть красив своим крепким, высоким телосложением, мускулистыми руками и дьявольски поразительным лицом. Его точеный подбородок, высокие скулы и темные глаза привлекли мое внимание на парковке. И все же воспоминание о его взгляде наполнило меня не теплом, а страхом. Эти черты не были приветливыми; напротив, в моем сознании они принадлежали статуе, холодной как камень и такой же непреклонной, за исключением тех случаев, когда он прижимался ко мне.
Когда самолет подрулил ближе к выходу, воспоминания о нем, стене, напряженном взгляде и его теле, прижавшемся ко мне, вернулись с удвоенной силой. Глядя на свою предательскую грудь, я уже не в первый раз пожалела, что не надела лифчик под шелковое платье.
Выключив вентиляцию сверху, я скрестила руки на груди.
За маленьким окошком сиял огнями аэропорт. Мужчины и женщины сновали туда-сюда с оранжевыми жилетами и красными палочками, направляя самолеты, в то время как маленькие машины тащили тележки, заполненные или готовые быть заполненными багажом.
Была еще середина ночи, или, лучше сказать, раннее утро пятницы. Я не была уверена ни в чем, кроме того, что солнце все еще спит, и мне тоже этого хотелось.
Как я могу?
Была пятница, и через неделю я должна вернуться в Чикаго.
– Мисс Хокинс, с вами все в порядке? – спросила стюардесса со своего места у выхода.
Ее вопрос, в котором она назвала мое имя, поразил меня. И тут я вспомнила, что уже после посадки подтвердила ей свое имя.
– Да, я удивлена, что мы на месте. Наверное, именно так и происходит, когда спишь большую часть полета.
– Прошло всего два часа.
– Два? Я думала, что дорога до Боулдера займет больше времени.
Она покачала головой.
– Мне очень жаль. Разве вы не слышали объявления?
– Какое объявление?
– У одного из пассажиров… ситуация. Я действительно не могу больше ничего разглашать, но нам пришлось совершить вынужденную посадку в Уичито.
– Уичито? Канзас?
– Да, нам всем нужно будет высадиться. Служба поддержки клиентов работает над тем, чтобы помочь всем добраться до конечного пункта назначения.
– Нет, мне надо быть в Боулдере.
– Это не входило ни в один из наших планов, – сказала она.
– Я уверена, что они смогут вам помочь.
Я вздохнула, думая о том, что мне следует спать в чикагском отеле или даже все еще быть на пути в Боулдер. Чего мне не следовало делать, так это быть в Уичито, штат Канзас. За окном по ту сторону прохода двигалась гигантская змея, ее пасть была открыта, когда она приблизилась к двери самолета.
Я достала телефон из сумочки и выключила режим полета. В Боулдере было всего два часа ночи, а меня все еще не было там.
Одним из преимуществ полета первым классом было то, что он был одним из первых, кто вышел из самолета. Это было уже после того, как сотрудники авиакомпании помогли пассажиру разобраться с ситуацией. Я уже начала сомневаться в этом слове. Когда пожилого мужчину вывели из задней части самолета, все уставились на него. Он не выглядел больным или агрессивным.
Когда он вышел на дорожку, звякнул колокольчик, и, как дрессированные животные, которыми мы все были, кабина наполнилась щелканьем ремней безопасности, когда мы все встали, чтобы забрать свои вещи. Я повернулась к мужчине из ряда позади меня.
– Что с ним?
Он пожал плечами.
– Все, что я знаю, это то, что мне нужно быть в Денвере на собеседовании. Боулдер был самым близким, что я мог найти, и теперь ничего не получится.
Мне сразу же стало жаль молодого человека со светлыми волосами и хрупким, но крепким телосложением. Его рубашка была помята, как, я была уверена, и мое платье. Прототип «Полотно греха» не предназначался для путешествий. И снова у меня не было выбора.
– Идешь на вечеринку? – спросил он с усмешкой, оглядывая меня с головы до пят.
– Возвращаюсь с одной, скорее.
– Да, но здесь будет не так.
Он повернулся к поднимающейся толпе сонных путников позади нас.
– Возможно, ты прав.
Через несколько минут мы с моим новым другом стояли в очереди к отделу по работе с клиентами. Я заняла его место, пока он заказывал две чашки кофе. Шаг за шагом я приближалась к единственной дежурной за стойкой, которая, казалось, была не в восторге от своего нового назначения – помогать самолету, набитому недовольными пассажирами.
– Сливки, без сахара, – сказал он с улыбкой, протягивая мне бумажный стаканчик и становясь рядом.
– Спасибо.
Второй агент подошла к стойке и кивнула в мою сторону.
– Еще раз спасибо, – сказала я, подходя к стойке, чтобы объяснить свою дилемму.
Посмотрев на экран компьютера, агент сказал:
– Наш первый рейс в Боулдер в 6:45. Менее чем через четыре часа.
– Я возьму, – вызвалась я.
Она покачала головой.
– Я могу внести вас в резервный список, вы будете номером тридцать четыре. Кроме того, забронированы рейсы на 8:25 и 12:58. Конечно, я могу посадить вас на один из них в 5.30 вечера.
Я посмотрела на телефон.
– Вы не можете гарантировать мне полет более чем за четырнадцать часов? Как насчет Денвера?
Она покачала головой.
Я не могла не слышать, что у моего нового друга была такая же проблема.
Внезапно он повернулся в мою сторону.
– Ты тоже едешь в Денвер?
– В Валун, но это рядом.
– Единственный способ попасть на собеседование – это взять напрокат машину. Я мог бы отвезти тебя в Денвер, если ты сможешь проделать остаток пути.
Я посмотрела на дежурного.
– До пяти вечера у нас нет шансов улететь?
– До пяти тридцати. Посадка в шесть девятнадцать. - Она пожала плечами. – Шанс есть всегда. Все в этой очереди находятся в такой же ситуации. Пожалуйста, решите, что вы хотите сделать.
То, что я хотела сделать, и то, что я делала, были полярными концами спектра.
Мне хотелось проснуться в постели в моей квартире в Боулдере, и чтобы последние двадцать четыре часа были сном-кошмаром.
– Прошу прощения, – сказал мой новый друг. – Как невежливо с моей стороны просить вас разделить машину, не назвав своего имени.
И тут же мои мысли обратились к другому мужчине, властному мужчине, который сделал больше, чем просто предложил разделить машину без роскоши своего имени.
– Меня зовут Марк, – продолжал он, протягивая руку. – Я только что открыл Google Maps. Это семь с половиной часов езды.
Даже учитывая предложение этого незнакомца, это было безумием. С другой стороны, все было именно так. Если я соглашусь, то смогу вернуться домой до одиннадцати, а не торчать весь день в аэропорту Уичито.
– Я сама могу взять напрокат машину, – предложила я.
– Можешь, – согласился Марк. – Две машины едут в одно и то же место. Два усталых водителя. - Он пожал плечами. – Давай зайдем в пункт проката автомобилей и посмотрим, что там можно найти.
– А как же мой багаж? – спросила я, поворачиваясь к агенту за стойкой.
– Его нужно будет доставить в Боулдер. Вы можете заполнить форму заявки, и он может быть доставлен вам.
– Он может вылететь самым ближним рейсом?
– Мэм, я не знаю.
Она протянула мне бланк и еще один листок с веб–адресом.
– Как только эта форма будет заполнена, вы сможете отслеживать свой багаж по номеру, указанному на бирке при регистрации.
Я вздохнула.
– Хорошо.
– Кеннеди, – сказал Марк, склонив голову. - Я буду там, пока ты заполняешь бланк.
– Порядок. Мне нужно позвонить подруге и сообщить ей, что происходит.
– Поторопись, мы, наверное, не единственные, кто думает о машине.
Только когда почти закончила с формой, я поняла, что Марк только что назвал меня по имени. Неужели я представилась? Я была абсолютно уверена, что нет.
Мой телефон зажужжал: ВОДИТЕЛЬ отобразилось на экране.
Серьезно?
Каждая упрямая косточка в моем теле приказывала мне не отвечать. В конце концов Патрик предал меня, передав этому человеку. С другой стороны, мой водитель был единственной реальной ниточкой, которая связывала меня с тем, что могло стать моим будущим – с таинственным человеком.
Вернув агенту бланк, я отошла в сторону и сняла трубку.
– Патрик, зачем ты звонишь?
– Это не Патрик. Какого хрена ты в Уичито?
В равной степени негодование и страх поднимались во мне, бурлящая смесь подпитывала раздражение.
– Я сижу в этом чертовом аэропорту в Уичито, а не в шикарной кровати в чикагском отеле, и все из–за одного человека. Рискнем догадаться, кто виноват?
Я не дала ему возможности ответить.
– Ты.
– Фотография твоего делового партнера не была достаточной мотивацией заставить тебя следовать моим инструкциям? Я переоценил твое сочувствие. На следующей фотографии будет изображена ее семья. Я слышал, ее младшая сестра очень мила.
Я подавила тошноту, представив себе Линдси, младшую сестру Луизы. Тем не менее, я не позволю страху прозвучать в моем голосе.
– Если ты думаешь, что я здесь по собственной воле, то ты еще более сумасшедший, чем я думала. И поверь мне, я думаю, что ты такой же гребаный псих, как и они. Не то чтобы я могла просто сказать: «Эй, давай изменим курс полета». Кому-то в самолете стало… ну, не знаю почему, но авиакомпании пришлось совершить незапланированную посадку. Я не выбирала посадку в Уичито. Кто бы это мог сделать? И я работаю над тем, чтобы добраться до Боулдера как можно скорее. Просто чтобы тебе было понятнее, я не умышленно не сделала того, что ты просил. Ладно, просил – не то слово. Тем не менее, мое пребывание здесь – не мое дело. Твое.
– Оставайся там. Я пришлю самолет.
– Подожди. Ты не пошлешь самолет. И ты все еще не понимаешь, что значит просить. Не говори мне, что мне делать. Я беру напрокат машину.
– И поедешь в одиночку восемь часов? Нет, не берешь.
– Да пошел ты. Я делаю то, что ты сказал – или, по крайней мере, обдумываю это. Я поеду не одна. Я встретила кое-кого, кто следует в том же направлении.
Голос таинственного мужчины опустился до уровня ниже нуля, ледяной тон проникал в телефон, как смертоносный мороз.
– Арания, есть еще кое-что, чего ты не понимаешь. Возвращение в Чикаго поставило тебя под удар. Кто этот человек?
Я колебалась. Должна ли я сказать, что это был мужчина?
– Арания, ответь на гребаный вопрос.
– Просто мужчина, совсем пацан. Он сидел в самолете позади меня.
– Можешь незаметно сфотографировать его?
Я подняла глаза и увидела Марка, стоящего у стены и смотрящего в свой телефон.
– Да. Зачем?
– Перестань задавать вопросы и сделай это, – сказал он, сдерживаясь, чтобы его слова не прозвучали резко.
– Пришли фотографию на этот телефон. Потом придумай оправдание или нет, просто отойди от этого человека. Сейчас. Патрик перезвонит тебе с инструкциями. Скоро у тебя будет частный самолет.
Я переключила телефон на камеру и сделала снимок.
– Прежде чем я пошлю ее, скажи мне свое имя.
– В свое время.
– Почему я должна тебе верить?
– Потому что ты знаешь, что я прав.
Как только я позволила его ответу дозвучать, звонок прервался.
– Кеннеди?
Я посмотрела на Марка.
– Ты готова?
С мягчайшими мальчишескими чертами лица в этом молодом человеке не было ничего опасного. С другой стороны, мой таинственный мужчина – все в нем казалось опасным.
Я замялась, глядя на телефон, ожидая какой-то новой информации.
– Потому что ты знаешь, что я прав.
Инстинкт подсказывал мне, что я не представлялась Марку, и все же он дважды назвал меня по имени. Я нажал «Отправить» на номер, который я записала как «ВОДИТЕЛЬ». Каким-то образом Патрик и этот человек затянули меня в паутину, которую я не понимала.
Я позволю им понять, что Марк не представляет угрозы.
– Да, я готова, – сказала я, изображая улыбку. – Извини, но сначала мне нужно в туалет.
– Я взял напрокат машину. Она будет ждать нас.
– Как ты это сделал?
Он поднял трубку телефона.
– Приложение для аренды автомобилей. У них есть приложение для всего.
– Можно тебя кое о чем спросить? – спросила я, когда мы шли в туалет. – Откуда ты знаешь мое имя?
Его щеки покраснели.
– Я заметил тебя, когда ты поднялась на борт, и был на один ряд позади. Я слышал, как стюардесса проверяла твое имя. Я собирался с духом, чтобы заговорить с тобой, но ты заснула.
– Это был один из тех дней.
– Ну, теперь мы разговариваем.
Я положила руку ему на плечо.
– Я вроде как... - Что, черт возьми, это было? – …это очень сложно.
Мы продолжали идти и разговаривать, уклоняясь от других путешественников, блуждающих в аэропорту Уичито-Эйзенхауэр посреди ночи.
– Ничего страшного. Я просто счастлив поговорить с тобой, а не ехать в Денвер в одиночку. Я немного нервничаю из-за этого интервью.
Он с усмешкой наклонил голову, когда мы остановились.
– А вот и дамская комната.
– Ты не заполнил форму для получения багажа.
– Нет.
Он поднял свою ручную кладь.
– Все, что мне нужно для собеседования, находится здесь.
– Ты можешь идти дальше и без меня. Я подойду к прокату машин.
– И позволить тебе разгуливать одной в этом праздничном наряде? Мой отец воспитал джентльмена. Может, мое доброе дело добавит плюсик в карму и мне повезет с собеседованием.
Кивнув, я зашла в уборную.
Глава 8
Это было безумие.
Все, что произошло со вчерашнего вечера, казалось невероятным. Я должна была отключить свое гиперактивное воображение. Но было ли это моим воображением? Зачем звонил этот таинственный человек? Как он узнал, что я не на своем рейсе? Был ли Марк действительно угрозой? Что это за угроза? Я у кого-то в поле зрения?
Вопросы приходили быстрее, чем ответы.
Казалось, что человек, которому я не должна доверять, был не тот милый молодой человек, который ждал меня, а тот, кто устроил мне засаду прошлой ночью, или Патрик, который вел меня, как ягненка на заклание.
Уборная была непривычно пуста, все девять кабинок свободны. Такого никогда не бывало. Впрочем, сейчас ночь. Пока мои высокие каблуки стучали по кафелю, я толкала каждую дверь, отчасти ожидая, что кто-то ждет внутри. Каждый детектив или триллер, который я когда-либо видела, крутился у меня в голове. Все, что мне нужно, это страшный саундтрек, сопровождающий эхо моих шагов.
Вкатив ручную кладь в кабинку, я облегченно вздохнула. Возможно, они ошибались. В конце концов, я все еще хотела знать, как мой таинственный мужчина узнал, что я неожиданно остановилась. Он сказал, что мои устройства прослушиваются. Значит ли это, что их также отслеживают?
Через мгновение, когда я вымыла руки и плеснула водой в лицо, моя сумочка снова загудела. Я узнала в этом звуке сигнал входящей смс. Я хотела проигнорировать его, но любопытство было сильнее. Если бы только это придало мне сил.
Водитель: «ЭНДРЮ УОЛШ, 24 ГОДА. СЧИТАЕТСЯ ВООРУЖЕННЫМ И ОПАСНЫМ. НЕ СТОИТ НЕДООЦЕНИВАТЬ. ОРУЖИЕ ПРОПУСКАЕТСЯ УПРАВЛЕНИЕМ БЕЗОПАСНОСТИ ЧАЩЕ, ЧЕМ ЕГО НАХОДЯТ».
Второе сообщение с того же номера.
Водитель: «В ЧАСТНОМ АНГАРЕ ВДАЛИ ОТ ТЕРМИНАЛА ЖДЕТ САМОЛЕТ. ОТПРАВИЛИ ЗА ТОБОЙ МАШИНУ».
Все это не имело никакого смысла. Я устала подчиняться командам. Это заслуживало разговора. Вместо того чтобы написать сообщение, я вернулась в кабинку и нажала кнопку вызова.
– Мисс Хокинс?
В трубке послышался голос Патрика.
Знакомый голос не должен был разочаровывать меня, но разочаровал.
– Я думала, что доберусь... неважно. Слушай, его зовут Марк, и он ждет за дверью уборной.
– Мэм, это его ненастоящее имя и он опасен.
– Он точно не выглядит и не действует...
– Помните, как я ответил на ваш вопрос?
Я мысленно вернулась назад. Перед самым приездом в О'Хара я спросила Патрика, что бы он сделал на моем месте, если бы вернулся в Чикаго. Он сказал, что если бы знал то, что знает, то не уехал бы из Чикаго.
– Да, помню.
– Пункт проката автомобилей находится в гараже. Подождите пять минут, и машина, которая была отправлена, будет на улице между аэропортом и гаражом. Не заходите в гараж.
– Это безумие.
– Оптика в гараже делает его опасным. Угрозы могут быть повсюду. Более чем вероятно, что там вас тоже ждет машина. Не та машина, в которой вы хотели бы оказаться. Водителя, которого вы должны ожидать, зовут Скотт. Он будет на черном Шевроле Сабербен и не один. Его помощник вооружен.
– Куда они меня отвезут?
– В ангар, где вас ждет самолет.
Я боялась задать следующий вопрос.
– Куда меня отвезет самолет?
Пожалуйста, не говори: «Чикаго». Я не готова к Чикаго. Мне нужно увидеть Луизу.
– В Боулдер, мэм. Босс обещал. Он держит свое слово.
Я вздохнула.
– Я все еще не знаю.
– Пожалуйста, садитесь в машину Скотта. Любое другое решение может иметь смертельные последствия.
Я сделала глубокий вдох.
– Если что-нибудь случится, береги Луизу… и ее ребенка ... и «Полотно греха». Пожалуйста.
– Ничего не произойдет, если вы будете следовать этим инструкциям. Вы будете в Боулдере меньше, чем через два часа.
– Это была не я. Скажи ему это. Луиза не должна быть наказана.
– Мэм, доберитесь до Сабербена.
– Патрик?
– Да? – ответил он, вне всякого сомнения, раздраженный моими опасениями.
– Как я могу доверять тебе или ему после прошлой ночи?
– Как вы можете позволить себе не делать этого прямо сейчас?
– Чёрный Сабербен?
– Канарские номера.
Я не попрощалась и вообще ничего не сказала. Я просто положила трубку, услышав, как в уборную вошли женщина и маленький ребенок. Из щели рядом с дверью я наблюдала за ними в зеркало, пока они не скрылись в другой кабинке, маленький ребенок задавал миллион вопросов.
Эта ночь заставила меня не доверять никому, даже матери и ребенку.
Выйдя из кабинки, я еще раз взглянула в зеркало. Отражение было совсем не похоже на ту женщину в отеле прошлой ночью. Она была уверена в себе и контролировала ситуацию, будучи генеральным директором растущей компании. На меня смотрела усталая женщина с бледным лицом, размазанным макияжем, торчащими волосами и, прежде всего, страхом в карих глазах.
И тут я вспомнила, что в моей ручной клади есть смена белья. У меня не было возможности переодеться в Чикаго, но если бы я сделала это сейчас, то выиграла бы несколько минут.
Сколько сказал Патрик?
Пять минут.
Через три минуты, уже без платья и каблуков, я вышла из уборной в джинсах и длинном топе. Мои каблуки были заменены парой лоферов. Я полагала, что обувь без каблуков поможет мне бежать – если мне представится такая возможность. Кроме того, у меня не было других вариантов. Шпильки выпали из моих волос, и теперь локоны были собраны в низкий хвост.
– А я все гадал, почему ты так долго, – сказал Марк, он же Эндрю.
Я попыталась улыбнуться, но была уверена, что это больше похоже на гримасу.
– Как я уже сказала, это была долгая ночь. Я решила, что так будет удобнее для семичасовой поездки.
Он пожал плечами.
– Скорее семи с половиной. Ты все еще планируешь арендовать свой собственный автомобиль? Мы могли бы разделить расходы, и ты могла бы помочь мне забыть на некоторое время об этом интервью.
– Наверное, мне нужно посмотреть, что там есть.
Прошло четыре минуты.
– Идем.
Марк улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, когда мы направились к эскалаторам.
– Прокат автомобилей находится в гараже.
Он остановился и обернулся.
– На этом этаже есть дорожка, так что нам не придется переходить улицу.
Что?
– Ммм. Сейчас середина ночи. Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом.
Неужели я говорила также глупо, как чувствовала себя? Ложь никогда не была моей сильной стороной.
– Тогда эскалаторы, – сказал он, положив руку мне на поясницу и ведя меня к движущейся лестнице.
В этот момент я все поняла.
Я знала, что, несмотря на детское обаяние Марка, Патрик и мой таинственный собеседник были правы. Застенчивый, нервный молодой человек, который боялся представиться и беспокоился о собеседовании, не имел бы уверенности вести меня, положив руку на спину. Я сделала шаг в сторону от его прикосновения, мои нервы были на пределе.
Они правы, меня ввели в заблуждение.
Мы вышли наружу, к стеклянной стене. Сначала автоматически открылись внутренние двери, а затем и наружные. Свежий воздух наполнил легкие, когда к обочине подъехал большой черный Сабербен. Несмотря на ранний час, дул теплый ветерок. На тротуарах было мало людей.
Пассажирская дверь открылась, и из нее вышел коренастый мужчина в черном костюме. Его пиджак был расстегнут, открывая ремень кобуры. На мгновение я подумала о том, что аэропорты должны быть свободными от оружия зонами. Вспомнив предупреждение Патрика о Марке, я решила, что мне все равно.
– Мисс Хокинс, – сказал мужчина из Сабербена.
Я повернулась к Марку.
– Думаю, меня подвезут. Удачной поездки.
Он выглядел смущенным, когда потянулся к моей руке, его хватка усилилась.
– Подожди.
– Не трогай ее, – сказал мужчина с пассажирского сиденья, сунув руку под пальто.
– Кеннеди?
Тон Марка не соответствовал тому, как он схватил меня за руку.
– Я сказал отпусти ее.
Как только он это сделал, я поспешила прочь.
– Мне очень жаль.
Я покачала головой, когда мое сердцебиение ускорилось, и я приблизилась к Сабербену, еще раз оглянувшись.
Водитель уже обошел машину и открыл мне дверцу. Я отказалась обернуться, чтобы посмотреть, что происходит с или у Марка, когда началась суматоха.
– Скотт? – спросила я.
– Да, мисс Хокинс. Мы предупредим мистера Спарроу, что вы в безопасности.
Тяжесть моего забытого прошлого тяжело навалилась на меня, когда я рухнула на заднее сиденье обещанного внедорожника. После того, как двое мужчин присоединились ко мне, двери закрылись. Хлопки эхом отдавались в тишине салона, эхом отдавались слова моей матери: «Аллистер Спарроу сейчас главный. Когда-нибудь это будет его сын Стерлинг».
Человек в распределительном центре не мог быть отцом.
Теперь у моего таинственного мужчины было имя.
Глава 9
Моя челюсть болела от проклятого напряжения.
Что, черт побери, произошло?
– Как удалось остановить самолет? Они, блять, так не делают, – вслух спросил я себя, а также Патрика и Рида, двух моих самых надежных сотрудников.
Мы были вместе с подготовки новобранцев. У моего отца были все деньги в мире, чтобы отправить меня в колледж, но он считал, что армия была лучшим использованием моего времени, делая меня респектабельным в глазах закона и большой денежной толпы в Чикаго и за его пределами. Мы втроем оказались в одном рекрутском классе. Наше происхождение не могло быть более разным, но каждый из нас знал одну вещь. Мы знали, как выжить.
Не только в бою, но и ночью в своей койке.
Для этого требовались мозги, мускулы и мужество. Нужно было пройти это в одиночку, чтобы доказать, что ты достоин, и прикрывать спину своего брата всякий раз, когда он в этом нуждался. Один восемнадцатимесячный тур по пустыне превратился в два. Спешить домой не было никакой причины. Моя мать была занята своей жизнью, и я, черт возьми, не был заинтересован в том, чтобы вернуться к отцу.
В конце концов, я вернулся.
Он знал, что так и будет. Ну, если меня не убьют до того, как мне дадут шанс.
Блудный сын.
Я был единственным наследником династии, которую он годами защищал железным кулаком. В бою я не только оттачивал свое мастерство бойца и снайпера, но и прививал себе жажду крови.
Я бы не сказал, что это сработало так, как он планировал.
С каждым днем в пустыне росла жажда. Однако кровь, которую я искал, не была случайной. Она принадлежала ему.
Возвращение в Чикаго длилось недолго. Возможно, он увидел угрозу, которую сам же и создал. По прибытии меня снова увезли. На этот раз это была школа бизнеса Росса, в нескольких минутах езды от Анн-Арбора, штат Мичиган. Четыре года спустя, будучи выпускником Росса и бывшим военным, мое резюме, чтобы возглавить империю Спарроу, было почти готово. То, что великий Аллистер считал последним шагом, было мое пребывание в окопах Южного Чикаго, где я учился ориентироваться в обеих сторонах Чикагского бизнеса.
Это означало в одну минуту решать судьбы людей, а в следующую – курить сигары из старых денег. Черт, иногда это происходило одновременно. В мире технологий человек может одновременно играть в покер и заказывать смерть. А если ко всему прочему он возьмет банк, это будет адская ночь.
В ту ночь, когда было найдено тело моего отца – за исключением четвертого пальца правой руки, – я занял свое законное место у руля. Империя Спарроу принадлежала мне, как и золотое кольцо с фамильным гербом. С тех пор мне не хватало только одного: женщины, достойной носить мое имя.
Этот выбор был сделан очень давно.
В этот момент я не возражал против такого выбора. Я знал, что Арания принадлежит мне с самого детства. Она родилась спустя семь лет после меня, я знаю ее будущее с тех пор, как она была еще девочкой. Я наблюдал за ней и следил за ней. В то время как отец внушал мне, что Арания – моя, мать не соглашалась. Она не раз предупреждала, что объединение наших семей может стать моим концом. Возможно, она была права, и, как и в случае с отправкой меня на войну, отец, в конечном счете, планировал мою гибель. Независимо от того, что ожидало меня в будущем, я находил утешение в том, что Аллистер Спарроу мог наблюдать за этим будущим только из ада.
Хотя с того рокового дня я знал, что нам с Аранией суждено быть вместе, когда за дело берется слишком много фракций, выбор времени был крайне важен, а ее неведение о своей судьбе – необходимым.
Арания не могла понять, как на протяжении многих лет одно ее присутствие на Земле было светом, помогавшим мне пережить самые темные дни.
Доставить ее в Чикаго было первым шагом к раскрытию ее существования. Процесс оказался проще, чем я себе представлял. Я признался, что ожидал большего сопротивления, доставляя ее сюда. Она избегала этого большую часть своей жизни.
Но потом она оказалась здесь, в моих гребаных объятиях, ее прекрасные бархатистые глаза смотрели на меня, и мое разочарование быстро исчезло. Она приехала в Чикаго по собственной воле, и ее возвращение будет таким же. Это не означало, что я питал иллюзии, что она страстно этого желала. Ее борьба была осязаема. Она сверкнула искрой, которая более чем заинтриговала меня.
Был ли я в форме, в кампусе или в империи Спарроу, женщины падали к моим ногам, охотно подчиняясь моим желаниям. По общему признанию, я использовал их, чтобы выждать время. Они не были достойны ничего большего. Женщина, которая была рождена для статуса моей жены, не согнулась. В ее тоне и взгляде был вызов. Хотя это было ново для меня, мне это нравилось.
Когда я думал о нашем разговоре несколько минут назад, я не мог решить, был ли я зол на ее дерзость и хотел наказать за то, как она говорила со мной, или я был чертовски возбужден и хотел наказать ее только для того, чтобы посмотреть, как ее круглая задница краснеет под моей ладонью, прежде чем доставить ей удовольствие так, как она никогда не забудет.
Мой свет, мой источник счастья имела наглость обвинять меня, как будто я организовал остановку этого проклятого самолета. Если бы это было так, я бы не стал в этом сомневаться.
Я снова сосредоточился на настоящем.
Оба мужчины были поглощены своими занятиями. Рид стучал по клавишам – да, во множественном числе, переходя от одной клавиатуры к другой, – исследуя авиалинии. Экстраординарный хакер, не было такой системы, в которую он не смог бы проникнуть. В то же время Патрик держал два телефона, координируя побег Арании.
– Знаем ли мы, что это были они? – спросил я Рида.
– Эндрю Уолш уже некоторое время находится в поле зрения. Ходили слухи. Я точно знаю, что парень начал несколько лет назад как сошка, на улицах. Он быстро продвигался по служебной лестнице отряда МакФаддена. Они называли его малышом, потому что его внешность давала ему доступ туда, где другие терпели неудачу. Захват дочери МакКри поможет ему продвинуться по службе быстрее, чем любое другое задание.
У меня вена на шее сильнее пульсировала от одной только мысли, что она в его поле зрения. Она, блять, была в его поле зрения. Он был с ней.
– Я думал, что список пассажиров самолета проверили. Ты говоришь мне, что он был на том же рейсе по стечению обстоятельств?
– Фальшивое удостоверение личности, – ответил Рид.
– Она у Скотта, – сказал Патрик, прервав наш разговор, прежде чем Рид успел продолжить объяснения.
– Я хочу, чтобы кто-нибудь остался в Боулдере, пока она там, – сказал я, чувствуя смесь облегчения и ярости.
– Я все устрою, – вызвался Патрик.
– Ты хочешь, чтобы она знала?
Я провела рукой по волосам.
– Нет. Скажи ей, чтобы она связалась с тобой, если почувствует что-то не ладное – какие-то дурные предчувствия, какое-то беспокойство. В противном случае скажите наблюдателю, чтобы он держался позади и наблюдал с безопасного расстояния.
Мой кулак ударил по большому деревянному столу.
– Если только она не в опасности. Тогда он входит. Никаких колебаний.
– Он? У меня есть на этой должности женщина, – сказал Патрик.
Блять.
– Мне наплевать. Пока Арания защищена.
Рид посмотрел на меня с глупым выражением лица.
– Что?
– Есть опасения? Беспокойство? Ты имеешь в виду, что касается кого-то, кроме тебя.
Это заставило меня усмехнуться.
– Да, именно это я и имею в виду.
Хорошо, мне нравились эти два придурка. В остальном же временами их откровенность граничила с неподчинением. Предполагаю, именно это и происходит, когда вы прошли через жизнь и смерть вместе.
– Они уже в самолете, – доложил Патрик, его новости были похожи на радиокомментарии.
Мне нужен был визуальный контакт, но пока придется обойтись аудио.
– Что на счёт Уолша?
– Прибыла вторая команда, но он выкрутился, – ответил Патрик.
– Они ищут его.
– Как, черт возьми, они позволили ему ускользнуть? – спросил Рид.
– Выследите его, – сказал я. – Это приказ Спарроу: никому к ней не прикасаться.
– Никому? – повторил Патрик с усмешкой.
– Никому кроме меня? – уточнил я.
Глава 10
Я с подозрением смотрела в окно, как Скотт и его напарник везут меня по незнакомым улицам. Я доверилась кому-то, кого не знала, кому-то, кто, черт возьми, не заслужил этого. Только когда мы подъехали к маленькому аэропорту, мой пульс попытался вернуться в нормальный ритм. Когда я садилась в частный самолет, то, наконец, успокоилась.
Казалось, что с каждой минутой вопросы продолжали расти, а ответов не появлялось.
Сделала ли я правильный выбор?
Кто такой Марк? Был ли он действительно кем-то по имени Эндрю, и почему он хотел меня?
Если уж на то пошло, кто такой Стерлинг Спарроу?
Успокаивало ли меня то, что я знаю его имя?
Нет.
Его имя дало мне не больше информации, чем раньше, за одним исключением: моя мать предупреждала меня о нем. И тут новый вопрос возник в моей вечно бурлящей голове.
Это его семья убила Байрона, моего отца?
Это она хотела мне сказать?
От этой мысли у меня скрутило живот.
Я не могла вспомнить ее точные слова, сказанные более десяти лет назад. Время изменяет воспоминания, усиливая одни и отнимая другие. Вот почему моя фотография была так важна. Даже визуальные воспоминания исчезают и смешиваются.
За то короткое время, что я провела в темном кабинете со Стерлингом Спарроу, трудно было определить его возраст. Сколько ему было лет десять назад? Мог ли он убить моего отца? Я ничего не знала о его способностях. Я знала, что он угрожал Луизе и Джейсону, и он ожидал, что я перееду в Чикаго, чтобы быть с ним.
От этих мыслей меня пробрала холодная дрожь, лед заполнил мою кровь, пока я не обхватила себя руками и не потерла кожу.
То, что он описал, было браком по расчету.
Сейчас не пятнадцатый век.
Я не была привязана ни к чему подобному.
– Мисс Хокинс.
Голос пожилой дамы вырвал меня из темного водоворота мыслей.
– Я Джанет, ваша стюардесса.
– Привет, Джанет.
– Вы выглядите испуганной. Здесь не о чем беспокоиться. Этот самолет очень безопасен.
Моя голова моталась из стороны в сторону.
– Я не... ну, не об этом полете, пока вы можете подтвердить, что мы направляемся в Боулдер.
– Да, так мне и сказали.
Ее добрые глаза заискрились, когда она рассказала мне о закусках и баре с полным напитков.
– Могу я предложить вам что-нибудь, когда мы будем в воздухе?
– Нет, спасибо. Думаю, что хотела бы отдохнуть.
Кроме того, что было еще очень раннее утро, я боялась, что скручивание и бурление в животе будут сдерживать мой аппетит в течение нескольких часов, а может, и недель. Было слишком много вещей, которых я не понимала.
– Джанет, – спросила я. – Это частный самолет?
Может, она расскажет мне больше о таинственном мистере Спарроу.
– Нет. Мы – чартерная служба. Мы летаем для всех, кто нас заказывает.
– Так вы не знаете, кто заказал мне полет?
Ее голова наклонилась в сторону.
– Вы не знаете, кто заказал ваш рейс, и вы здесь?
Я пожала плечами, понимая, как жалко это звучит.
– Он был заказан компанией...
Я её остановила.
– Я знаю, кто это сделал. Я надеялась получить дополнительную информацию о работодателе моего контакта.
– Извините. Я была на смене, и ваш запрос поступил в качестве приоритетного. Это все, что я знаю.
– Не надо извиняться.
Через несколько минут высокий джентльмен вошел в каюту через все еще открытую дверь.
– Прошу прощения, мисс Хокинс. Я был далеко от аэропорта, когда мне позвонили.
Он посмотрел на стюардессу.
– Привет, Джанет, мы готовы?
– Да, сэр, все готово.
– Затем, как только я проведу проверку, мы отправимся в Боулдер.
Оба и он и Джанет подтвердили наш пункт назначения, развязав один из миллиона узлов в моем животе. Осталось всего 999 999 с лишним.
Боулдер.
Я возвращалась домой. Какая-то маленькая часть меня была обеспокоена; несмотря на обещание Патрика, после того, что он сделал, я не была уверена, что смогу доверять ему снова.
Сделав глубокий вдох и откинувшись на мягкое белое кожаное сиденье, я закрыла глаза, когда дверь закрылась и самолет начал двигаться. В мгновение ока мы легко оторвались от земли. Я бросила последний взгляд в окно, покачала головой и попрощалась с Уичито, штат Канзас.
Может, это судьба привела меня сюда?
Спарроу предупредил меня, чтобы я никому не рассказывала о том, что происходит. Я не была уверена, что смогу найти слова, чтобы объяснить последние двенадцать часов самой себе, не говоря уже о Луизе.
Я бы не поверила в эту историю, и это случилось со мной. Наверное, лучше не говорить об этом моей лучшей подруге.
И все же я должна ей что-то сказать. Как я смогу объяснить такой внезапный шаг?
Ответов не было.
Я проснулась, когда шасси коснулись земли.
Сама того не ведая, я заснула. Может, это было уединение или легкое покачивание самолета? Может, это было ощущение, что на время полета я в безопасности. Или, может, дело было в том, что, несмотря на сон в первом полете, я была измотана. Неважно, когда я открыла глаза, солнце все еще было едва за горизонтом и, к счастью, позади нас.
Когда я перевела телефон из режима полета, появилось несколько текстовых сообщений. Два от Луизы напомнили мне, что я не писала ей из Уичито. Она решила, что я уже дома и устроилась.
Я уже решила, что ей не стоит знать об этом испытании. Учитывая ее состояние, я не хотела излишне усугублять ее стресс. Кроме того, было слишком много всего, что нужно понять, и я слишком устала, чтобы сделать это. Все, чего я хотела, – это вернуться домой. И тут мой телефон зазвонил от нового сообщения.
На экране ВОДИТЕЛЬ.
Моей первой мыслью было, что я могла бы ввести его имя в свой телефон – по крайней мере, он сказал мне свое. Второй моей мыслью было, что он, конечно же, знает, что я приземлилась. Казалось, он знает больше, чем я. Я прочитала текст:
«МАШИНА ЖДЕТ, ЧТОБЫ ДОСТАВИТЬ ВАС В ВАШУ КВАРТИРУ».
Я должна была бы расстроиться, но в моем теперешнем недавно проснувшемся состоянии я чувствовала почти облегчение. Могу ли я доверять водителю такси? Могу ли я кому-нибудь доверять? А я и не знала. Но я точно знала, что наконец-то вернулась в Боулдер, где обещала быть Спарроу.
Реальность моего облегчения была недолгой.
Возможно, я и вернулась, но, по его словам, это было временно.
– Мисс Хокинс, – сказала Джанет, когда я отстегнула ремень безопасности. – Мне позвонили и сказали, что вас ждет машина.
– Да, я только что получила такое же сообщение.
– Надеюсь, вы знаете, кто ее заказал, – сказала она с милой улыбкой.
Я улыбнулась.
– Знаю. Тот же человек, который заказал этот рейс.
– Ну, может, когда-нибудь вы узнаете больше о его работодателе.
– В свое время, – сказала я, вспомнив фразу Спарроу.
– Спасибо, что летели с нами. Надеюсь, вы снова воспользуетесь нашим услугами.
У меня не было ответа. «Полотно греха» не могло позволить себе чартерные рейсы, как и Кеннеди Хокинс. Наша компания преуспевала, но это означало, что большая часть прибыли возвращалась в бизнес. У нас была арендная плата за помещения. У нас были партии шелка.
Это напомнило мне, что я собиралась посетить порт Чикаго, откуда большая часть нашего шелка поступала в Соединенные Штаты. Луиза уже бывала там раньше, но я – нет. Я полагала, что если буду следовать инструкциям, которые мне дали, то эта возможность все еще будет в моем будущем.
Хлопающий звук наполнил самолет, когда входная дверь была отпущена, открываясь вперед и создавая лестницу на летное поле. Внезапно прохладный, свежий утренний воздух Колорадо наполнил самолет, напомнив мне, почему я люблю то место, где жила.
– Мисс Хокинс, – сказала Джанет. – Позвольте мне проводить вас на стоянку, где вас ждет машина.
Подойдя к краю самолета, я остановилась, любуясь красотой. От чистого голубого неба до гор меня охватил благоговейный трепет. Могу ли я оставить все это в Чикаго? Мое сердце говорило мне «нет».
– Мисс Хокинс, – произнесла привлекательная темноволосая женщина, когда мы с Джанет вошли в маленький офис рядом с ангарами.
– Да, это я.
– Я Шелли, я здесь, чтобы отвезти вас домой. Мне также было поручено забрать ваш багаж из аэропорта Боулдера после того, как я отвезу вас домой.
– Да? Авиакомпания обещала доставить его мне. Он внутри?
– Пока нет, но скоро будет.
– И вы знаете...?
Прежде чем она успела ответить, я покачала головой.
– Ничего, я знаю, откуда вы знаете.
– Я просто делаю свою работу.
– Хорошо. Я очень устала. Я бы хотела поехать домой и поспать.
Как только мы сели в машину, я спросила:
– Как долго я ваша работа?
– Только до тех пор, пока я не доставлю ваш багаж. Я с удовольствием дам вам свою визитку, и вы можете звонить мне в любое время.
Мне не нужна была ее визитка. Я начинала понимать, что одно сообщение Патрику может привести ее или кого-то еще к моей двери в рекордно короткие сроки.
Когда мы подъехали к моему двухэтажному дому, водитель остановился у обочины.
– Меня попросили проводить вас до квартиры.
– Все в порядке. У меня никогда не было проблем.
Хотя она пыталась убедить меня в обратном, я оставалась непреклонной, не позволяя тому, что случилось в Уичито, пугать меня в повседневной жизни. Это не означало, что я не думала об этом, прислушиваясь к тишине, когда входила в здание.
Запертая дверь вела в четыре квартиры, по две на каждом этаже, и в верхние вела лестница. Я посмотрела на нижнюю дверь слева, на квартиру ниже моей. Миссис Пауэлл жила там дольше, чем я. В то время как в двух других квартирах, казалось, постоянно появлялись и исчезали жильцы, миссис Джинни Пауэлл жила там уже больше десяти лет. Они с мужем переехали сюда, когда решили, что слишком стары, чтобы заботиться о своем доме. Он умер меньше, чем через год, и, хотя я пыталась убедить ее переехать в пансион для престарелых, она отказалась. Я часто беспокоилась о том, что она одинока, но из-за двух кошек, у нее всегда была улыбка на лице. Примерно раз в месяц я принимала ее приглашение на ужин. Мы всегда ели одно и то же: пирожки с лососем и горошком под белым соусом.
Мои губы изогнулись при мысли о том, как я привыкла к этой рутине. Было в ней что-то такое, что меня успокаивало. Ее истории повторялись так же часто, как и меню. Я полагала, что, не имея ни семьи, ни собственной бабушки, я наслаждалась ее обществом больше, чем любая другая женщина моего возраста.
У меня заболело в груди, когда я представила, как говорю ей, что уезжаю. Я не была готова к этому, когда на цыпочках прошла мимо. Через минуту я уже была на лестнице и отпирала дверь.
Толкнув дверь, я заглянула в темную квартиру.
Все было так, как я и оставила.
Рухнув на кровать, я быстро напечатала сообщение Луизе.
«ДОМА И ЛОЖУСЬ СПАТЬ. БЫЛА НЕБОЛЬШАЯ ЗАДЕРЖКА, НО ВСЕ ХОРОШО. Я ВВЕДУ ТЕБЯ В КУРС ДЕЛА СЕГОДНЯ, ЕСЛИ У ТЕБЯ БУДЕТ ВРЕМЯ ПОУЖИНАТЬ. ДАЙ МНЕ ЗНАТЬ ТВОЕ РАСПИСАНИЕ».
Надо ли сообщить Патрику, что я дома? И почему я даже думаю об этом?
Я познакомилась со Спарроу меньше суток назад, и он уже начал влиять на мои повседневные мысли. Поскольку именно Патрик нанял водителя, который доставил меня домой, я предположила, что он не только знал, что я благополучно добралась до дома, но и Спарроу тоже.
Я выключила телефон.
Глава 11
Я сжала руки под столом и растянула губы в улыбке. По другую сторону стола, пристально глядя в мою сторону, сидела Луиза, периодически выгибая спину и выпячивая живот, пытаясь устроиться поудобнее. Тот факт, что она попросила меня встретиться с ней в том же самом ресторане, где они с Джейсоном ужинали на фотографии, которую дал мне Спарроу, делал это еще более трудным.
– Знаешь, меня все время тянет в этот ресторан, – сказала она. – Они должны держать для меня свободный столик, пока не появится ребенок.
– Когда ты была здесь в последний раз? – спросила я.
– Мы с Джейсоном были здесь... - Она задумчиво промурлыкала. – ...Кажется, в среду вечером.
Я была права, что фотография была сделана недавно. Она была сделана за день до того, как мне ее передали.
– Значит, у тебя странное предчувствие на счет Франко? – спросила она, нахмурив брови и поднеся стакан с водой к губам.
– Я всегда так хочу пить. Надеюсь, это нормально.
– Дорогая, я не знаю, что нормально. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Я бы хотела спать лучше.
Я знала это чувство. Я то засыпала, то просыпалась в самолете, и потом, когда впервые вернулась домой. Так продолжалось до тех пор, пока несколько часов спустя водитель – я не могла вспомнить ее имя – не постучала в дверь с моим багажом с рейса. Мне не терпелось заглянуть внутрь, чтобы убедиться, что в моем номере ничего не осталось. Поскольку даже сейф был опустошен – что все еще пугало меня – я надеялась, что не буду разочарована. Как оказалось, все было на месте и даже больше. В кармане моего чемодана лежала еще одна фотография, на этот раз родителей Луизы и ее младшей сестры Линдси. Они шли вместе по тротуару перед незнакомыми мне зданиями.
– Эй, – спросила я, надеясь, что мой вопрос прозвучал небрежно. – Как дела у Линдси?
– Ну, ты знаешь, занята колледжем, работой и парнями. Я думаю, большая часть ее времени уходит на парней – во множественном числе, успокаиваться – это не ее конек, – правильнее настоящая работа. Занятия у нее начинаются только осенью.
Что-то в фото в моем чемодане пришло мне на ум. Линдси собиралась начать свой первый год в Бостонском колледже. Их родители жили в величественном доме в Супериоре, штат Колорадо, на полпути между Боулдером и Денвером.
– Господи, она не была дома с самого Рождества.
На фотографии все трое были вместе. На них одежда с коротким рукавом, а на тротуаре стояло дерево с листьями. Определенно не Колорадо зимой.
– Нет, – ответила Луиза,
– Но она планирует вернуться до начала занятий, чтобы встретиться со своей племянницей или племянником.
– Здорово. Знаю, что ты скучаешь по ней. С декабря по сегодняшний день Люси кажется, что прошло много времени.
Люси была их матерью и в необходимых случаях заменяла ее мне. Иногда приятно иметь маму, даже когда ее нет. Я всегда жалела, что не сказала ей об этом до того, как вышла из машины.
– Разве я тебе не говорила? – спросила она.
– Что?
– Мама с папой уехали в Бостон. Они там прямо сейчас.
С моих губ выплеснулась капля чая, когда я подавилась.
– Господи, Кенни, – продолжала Луиза. – С тобой все в порядке?
– Извини, – сказала я, потянувшись за салфеткой и убирая со стола.
– Да, они там уже несколько дней. Мама хотела навестить Линдси до того, как родится ребенок. Я уверена, ты знаешь, что она не покинет… - Луиза закатила глаза. – … наверное, мой дом на ближайшие десять лет после рождения ребенка.
– Она просто хочет помочь.
Я не могла перестать думать об этой картине, и у меня кровь застыла в жилах. У Стерлинга были люди, которые следили за всеми, кого я любила.
– Уверена, что буду вам очень признательна, – сказала она.
– Помнишь, я говорила тебе, что в Чикаго все хорошо?
– Да, но теперь ты говоришь, что беспокоишься о Франко.
– Да. Думаю, что мне, возможно, придется вернуться туда на некоторое время.
– Что? Ты всегда говорила, что никогда туда не поедешь. Я решила, что именно поэтому ты так быстро вернулась домой. А теперь ты говоришь, что возвращаешься?
Моя нижняя губа на мгновение скрылась между зубами, когда я размышляла о миллионе различных историй, которые я пыталась придумать. Я не хотела возвращаться. Я чертовски не хотела оставаться в Чикаго и уж точно не с ним. Однако Стерлинг Спарроу ясно дал понять, что моя уступчивость напрямую связана с безопасностью людей, которых я люблю. Защищать их, возможно, рискуя собственной безопасностью, было даже не выбором, когда я смотрела на свою лучшую подругу на восьмом месяце беременности. Кроме того, было еще кое-что. У него было что-то, что я не могла забыть. У него была информация обо мне – секреты, которые, как я думала, исчезли, когда моя мать уехала.
Мое решение подчиниться доминировало в мыслях с момента нашей импровизированной встречи и того, что произошло в Уичито. От тона его голоса, даже от воспоминаний о нем, у меня по спине побежали мурашки, а маленькие волоски на затылке встали дыбом. За одну короткую встречу я поняла, что он обладает силой и без проблем владеет ею.
Его сила обладала способностью направлять или влиять на окружающих. И все же, судя по его тону, его сила тоже могла быть нестабильной и изменчивой, как вулкан на грани извержения. В этом звонке, по непонятной мне причине, он явно беспокоился о моей безопасности. Сначала. Я не понимала. Фотографии были его способом извлечь выгоду из моей слабости – моей любви к Луизе и ее семье.
Я бы вернулась в Чикаго.
Не остаться, а учиться.
И пока я буду там, я воспользуюсь тем, что казалось его слабостью – мной.
– Я не хочу тебя беспокоить, – сказала я. – Переезд будет не навсегда и даже ненадолго, если уж на то пошло. Мне нравится быть здесь с тобой. Я просто думаю, что для «Полотна греха» мы можем сделать больше разделившись. Ну, знаешь, разделяй и властвуй.
Она сморщила нос.
– Но как насчет дизайна? Я буду немного занята…
Она потерла живот.
Я подняла руку.
Хотя я не была уверена, каким будет будущее, я знала, что Спарроу будет не единственным, кто будет предъявлять требования. У меня они тоже были.
– Мы будем скайпиться или фейстаймица. Я свяжусь с нашими дизайнерами. Единственное, чего я не могу сделать из Чикаго, – это пропустить шелк сквозь пальцы. Однако, пока все хорошо с нашими поставками, проекты будут в порядке. Прототипы могут быть перехвачены мной. Это сработает.
Луиза покачала головой.
– Я не понимаю, почему ты передумала.
– Это не значит, что я передумала. Речь о том, что лучше для «Полотна греха».
Ее глаза заблестели.
– А как же я? Я хочу, чтобы ты была здесь с маленькой Кеннеди.
Я заставила себя улыбнуться.
– Ты не сможешь удержать меня на расстоянии.
Список моих требований рос. Нам с мистером Спарроу нужно поговорить.
Глава 12
Гудок прошёл важды, прежде чем знакомый голос ответил.
– Мисс Хокинс.
– Патрик, – сказала я в трубку.
– Мне нужно с ним поговорить. Я хочу поговорить с ним. Сейчас же.
После ужина с Луизой я ждала звонка два дня. Я хотела быть уверенной в своих требованиях, прежде чем упущу шанс озвучить их.
– С ним? – спросил Патрик.
– Ты действительно собираешься вести себя так, будто не знаешь, о ком я говорю?
Он прочистил горло.
– Я уверен, что знаю. В данный момент он недоступен.
– Он не доступен, потому что его нет с тобой или потому что он не привык, чтобы кто-то говорил ему, что делать?
– Я сообщу ему о вашей просьбе.
Его тон звучал насмешливо.
– Нет, Патрик. Сообщи ему, что я жду его звонка и жду его сегодня. Это не просьба.
– Я передам сообщение.
– Сегодня, – повторила я, прежде чем отключиться и преувеличенно громко выдохнуть.
Я бросила телефон на диван, наблюдая, как он подпрыгивает на подушках.
Я слышала, как Патрик улыбнулся? Это вообще возможно?
Мое требование не показалось мне забавным.
Это приводило в бешенство. Спарроу действительно ожидал, что я подчинюсь его приказам, перееду через всю страну и буду жить с человеком, которого даже не знаю?
Да. Именно этого он и ожидал.
Он ожидал большего – моей покорности каждому его приказу.
Ну, пошёл ты на хрен, Спарроу.
Я знала его имя. И с тех пор, как я знала это, я узнала еще больше.
В субботу я отправилась в местную библиотеку и, воспользовавшись одним из компьютеров, поискала Стерлинга Спарроу. Хотя у меня и было искушение поискать МакКри, формально он запретил мне это делать. Он никогда не говорил, что я не могу искать информацию о нем.
Фото, заполнившее экран, подтвердило его личность, дополненное темным взглядом, который я помнила и теперь видела во сне – или это были кошмары? Я обнаружила, что проваливаюсь в кроличью нору информации, совсем не такой, как я себе представляла. Я ожидала увидеть мафиози или гангстера, как намекала Луиза перед моим отъездом. Это было не то, что я нашла. С другой стороны, я не думаю, что эта информация была чем-то, что люди перечисляли на своей странице LinkedIn.
Стерлинг Спарроу: наркобарон (вор в законе)
Неа.
Информация, которая появилась, удивила и заинтриговала меня.
Ветеран войны и выпускник Мичиганского университета, Стерлинг Спарроу числился генеральным директором компании «Спарроу Интерпрайзес», входившей в список богатейших людей Америки по версии «Форбс», а также одним из ведущих магнатов недвижимости в Чикаго и за его пределами. «Спарроу Интерпрайзес» была построена отцом Стерлинга, Аллистером, как сообщается, начиная с семейных денег от матери Стерлинга. В одной статье упоминались спекуляции о политических устремлениях Стерлинга, но из всего, что я читала, это были неподтвержденные слухи. Согласно другой статье, эти спекуляции были из-за его отца.
В нем говорилось, что Стерлинг пошел по стопам отца. Старший Спарроу не только владел недвижимостью по всему миру, но еще до своей смерти начал кампанию по выдвижению своей кандидатуры на пост мэра Чикаго. С его деньгами и связями обозреватель полагал, что Аллистер Спарроу был бы кандидатом, успех которого обеспечен, пока несчастный случай не оборвал его жизнь. Ходили слухи о нападении его политических противников, однако официальное расследование признало его смерть трагическим несчастным случаем, произошедшим на строительной площадке одного из его многочисленных объектов.
Смерть мужа не помешала матери Стерлинга, Женевьеве, сохранить свой достойный внимания, элитный статус в Чикаго. Будучи членом многочисленных влиятельных советов и комиссий, а также членом городского совета, она была хорошо известна тем, что помогала семейному бизнесу, влияя на все – от планирования до зонирования. Она и Аллистер считались членами некоронованной королевской семьи города. Теперь Стерлинг прочно утвердился в этом звании.
Все мои исследования подтвердили подозрения: Стерлинг Спарроу был богат, влиятелен и могуществен. Чего я не могла понять, так это почему, черт возьми, он не может найти женщину обычным способом? Зачем я ему понадобилась? Кем я была для него?
В основном, мои исследования открыли информацию, которая вместо того, чтобы дать мне ответы, вызвала больше вопросов.
По мере того, как проходили дни, мое согласие на его требования было связано не столько с его угрозами в адрес людей, которых я любила, сколько с осознанием того, что Стерлинг Спарроу был единственным человеком, способным или хотя бы отчасти готовым дать мне ответы. Он уже дал мне больше, чем я знала раньше.
Я снова уставилась на телефон. Что-то подсказывало мне, что он не привык, чтобы ему указывали, что делать. Позвонит ли он?
– Ну же, Мистер Великий и Могущественный Спарроу. Тебе нравится отдавать приказы. Ты тоже можешь следовать им?
Я прошлась по гостиной, разглядывая знакомые четыре стены и задернутые шторы, не позволявшие Боулдеру заглянуть внутрь. Я прожила в этой квартире больше двух лет, переехав сюда после разрыва моих единственных долгосрочных отношений.
Стены были увешаны картинами и фотографиями. Кожаный диван был потерт там, где я обычно сидела. Это мой дом. Я не хотела покидать его. Я усмехнулась. Очевидно, я не делала никаких попыток сделать это. В конце концов, был вечер понедельника, и у меня ничего не было упаковано. В офисе я проводила больше времени, чем дома. Моя работа должна была сопровождать меня, а не мои личные вещи. Как будто упаковка была внешним знаком капитуляции.
Стерлинг Спарроу не знал меня. Я не принадлежала к типу легко сдающихся женщин.
Мое решение следовать этому нелепому плану было временным. Мне пришлось бы вернуться. Не было никакой необходимости упаковывать все мои пожитки. Каждый день я получала новое сообщение. Вчера в офис был доставлен букет цветов с карточкой, на которой не было имени отправителя. В нем было только два слова: «В свое время».
Я скомкала карточку и бросила ее в мусорное ведро как раз в тот момент, когда Луиза выглянула из-за дверного косяка.
– Тайный поклонник?
– Смешно.
– Ну, это не твой день рождения.
– На карточке не было имени. Бьюсь об заклад, это одна из компаний, пытающихся заполучить наш бизнес.
– Вероятно, от кого-то, кто был на вечеринке в Чикаго.
– Почему ты так говоришь? – спросила я.
– Может, потому что заказы на платье, которое ты надела, просто зашкаливают. Я не могу дождаться, чтобы продемонстрировать другие стили, которые придумывают наши дизайнеры. Вот еще один дизайн, который нам обоим понравился, вот-вот будет отправлен.
Я была рада услышать что–то хорошее из моей поездки в Чикаго.
А сегодня была специальная доставка шарфа «Полотно греха». Это не показалось бы странным, если бы не этот конкретный шарф, который еще не был поставлен на поток. Единственный экземпляр был в нашей комнате хаоса.
Посылки и сообщения Спарроу держали его в центре моего внимания. Снова и снова я прокручивала в голове встречу в офисе. Каждый раз угрозы исчезали, когда я вспоминала, как мои внутренности скручивались, когда его твердое тело прижималось ко мне, и аура контроля окружала его, скрывая в тумане смешанных эмоций.
Я бы не нашла это привлекательным, но все же так оно и было.
Нет. Влечение не было причиной моего возвращения в Чикаго. Что делало его предложение даже заслуживающим внимания, так это не мысль о том, каково это – быть с ним. Это было его обещание, что он сможет рассказать обо мне. В двадцать шесть лет мне предложили возможность узнать свои собственные секреты.
Я налила себе бокал вина и снова принялась расхаживать по комнате.
Миллион вопросов проносились в голове, когда звонок телефона вернул меня к реальности, заставив подпрыгнуть. Какое-то мгновение я смотрела на него, потрясенная тем, что он звонит, гадая, действительно ли это он.
Экран засветился, но имени Патрика там не было. Вместо этого читалось ЗАБЛОКИРОВАННЫЙ НОМЕР.
Сделав глубокий вдох, я ответила:
– Алло.
– Арания.
Звук этого имени и тенор его голоса пронзили меня насквозь.
– Я… я не была уверена, что ты позвонишь.
Чертовы нервы.
Глубокий смешок добавил шума к грохоту внутри меня. Только своим голосом он мог вызвать бурю эмоций.
– У меня есть вопросы и требования, – сказала я, пытаясь взять себя в руки.
– Интересно. Я ожидал вопросов. У нас будет достаточно времени, чтобы ответить на них, как только ты окажешься здесь.
– В том-то и дело. Я не собираюсь быть там, не получив сначала ответов.
– Это не так просто.
– Да, это так, – сказала я, падая обратно на диван. – Я сама решаю, сесть мне на этот самолет или нет. Мне нужно больше, чем угрозы, прежде чем я сделаю этот шаг.
– Безопасность твоих друзей и бизнеса больше не твоя забота?
– Конечно, моя. Это не то, что я имею в виду.
– Тогда, пожалуйста, объясни.
– Мне нужно больше.
– Я уже дал тебе больше, – сказал он. – Я назвал тебе твое имя. Теперь твоя очередь давать. И я уже жду вечера среды.
Уверенность в его голосе скрутила мои внутренности, почти достаточно, чтобы убедить меня, что он прав. Почти.
– У меня есть требования. - Я не стала дожидаться его ответа. – Во-первых, я буду ежедневно общаться с Луизой. Это может быть по телефону или по скайпу. Я не откажусь от своей лучшей подруги и делового партнера. Я также буду вовлечена в повседневные операции «Полотно греха», и, наконец, я не буду заключена в тюрьму. Я буду приходить и уходить, когда захочу, включая возвращение сюда по мере необходимости. - Я ждала, пока телефон у моего уха молчал. Наконец, я спросила: – Ты все еще там?
– Это все? – спросил он.
– Все?
– Есть еще что-нибудь?
– Это… – сказала я. – …ну, ты будешь это уважать?
– Вот видишь, я был прав.
Его голос изменился. Больше не шторм, теперь он был гладким, как шелк «Полотно греха».
– В чем?
– Ты, Арания. Твои заботы сосредоточены на других, а не на себе самой. Этот недостаток прекрасен и бескорыстен, и поэтому тебе нужно быть здесь.
– Это не недостаток думать о других.
– Да, если это делается за твой счет.
– Значит, я должна сказать тебе, чтобы ты катился к черту? – спросила я, мое негодование росло, я подалась вперед.
Может, мне стоит продолжать жить так, будто ты не переворачиваешь все с ног на голову.
– Ты уже близко. Однако ты должна знать, что я не тот, кого будут трахать.
Я сделала глубокий вдох.
– Я подумал, что у тебя могут быть какие-то требования к жилью, например, к собственной комнате.
Ох, черт!
Я даже не подумала об этом. Как я могла не думать об этом?
– Я… Я…
– Как ты себя чувствуешь, узнав, что у меня есть на тебя планы?
Я вздернула подбородок и вскочила с дивана, крепче сжимая телефон с каждым шагом, пока шла через комнату и обратно.
– К твоему сведению, мой поступок не является и не должен рассматриваться как приглашение для тебя осуществить эти планы. У меня будет своя комната. И единственный объект траха, который будет иметь место, – это твоя собственная рука, так что привыкай.
И снова в трубке раздался глубокий смешок.
– Тебе будет предоставлено жилье. Детали решать мне. Знаешь, Арания, твои слова говорят одно, а твое тело совсем другое. Я помню, как торчали соски под этим шелковым платьем. Если бы это не был прототип, я бы сорвал его с твоих сексуальных изгибов. Скоро я увижу то, что не смог увидеть в ту ночь, когда прижимал тебя к стене. Мое воображение живо, но я хочу большего, больше, чем видеть. Я хочу трогать, сосать и лизать. Я хочу держать эту сочную грудь в своей руке, когда она отяжелеет от потребности, а твои соски приобретут более глубокий оттенок красного.
Мои шаги замерли, когда его слова и хриплый тон послали ударные волны к моей сердцевине.
– Я… я даже не знаю тебя.
– Узнаешь. И ты захочешь, чтобы мои руки были на тебе так же сильно, как я хочу, чтобы они были там. Ты слишком долго страдала от недостатка любовников. Я бы предположил, что прямо сейчас ты мокрая. Твое тело знает, что ум испытывает трудности с пониманием. Ты хочешь, чтобы мужчина взял все под свой контроль, успокоил дерзкий ротик своим и показал, как приятно это может быть, когда передаешь власть. Я тот самый человек. Я всегда был таким, и скоро твой разум и твое тело сойдутся вместе.
– Как ты узнал о моем прошлом?
– Теперь все должно быть ясно. Ты моя. Это не подлежит обсуждению. Это было решено много лет назад, и теперь пришло время сделать это не просто теорией, а реальностью. Я знаю о тебе все, потому что считаю своим долгом знать все о том, что принадлежит мне. Ты, Арания, принадлежишь мне. Я рассмотрю твои требования, а ты – мои.
– Скажи мне свое имя, – сказала я, игнорируя то, как скрутило меня изнутри и тот факт, что он, вероятно, был прав насчет состояния моих трусиков.
– Ты знаешь мое имя. Со Скоттом я разобрался за то, что он проговорился.
– Что ты имеешь в виду? Что с ним произошло?
– Ты знаешь мое имя и искала меня. - Он усмехнулся, но я не услышала веселья в его голосе. – Что, хотя формально и не было прямым нарушением того, что тебе было сказано, должно быть караться выговором.
– Я не ребенок.
– Тогда не веди себя как ребенок. Кроме того, имей в виду, что не вся информация находится в интернете. Только то, что я хочу обнародовать.
Я снова начала ходить.
– Прекрати следить за мной.
– Моя сладкая Арания, я в Чикаго. Ты в Боулдере.
– Тогда прекрати отправлять людей следить за мной.
– Я также защищаю то, что принадлежит мне. Ты напрасно рискуешь тем, что тебе дороже всего. Ясно, что ты не будешь в безопасности, пока не окажешься здесь со мной.
Я остановилась, зарывшись пальцами ног в ковер, и задала вопрос, который мучил меня с тех пор, как я решила последовать его требованию.
– А я буду?
– Будешь ли ты в безопасности?
Мой разум говорил, что нет. Быть со Стерлингом Спарроу может защитить меня от внешних сил – он показал это в Уичито – но человек у телефона, вероятно, был более опасен, чем кто бы ни преследовал меня.
– Да, – ответила я.
– Время покажет.
По тону его голоса я поняла, что наш разговор почти закончен.
– Ты получишь инструкции относительно среды. Патрик заберет тебя из квартиры и будет сопровождать в полете. Мы принимаем меры предосторожности, чтобы избежать каких-либо чрезвычайных ситуаций в воздухе во время полета в среду. Я не хочу, чтобы наше воссоединение откладывалось.
– Стерлинг?
Я не могу описать, как на меня подействовало его имя.
– М?
– Мои друзья и компания?
– Их судьба в твоих руках.
Телефон замолчал, и в этот момент я без тени сомнения поняла, что снова буду с ним разговаривать. Однако в следующий раз я не только почувствую грохот и шелк его тона, но и увижу темноту его глаз.
Глава 13
Я вышла из офиса чуть позже часа, пообещав позвонить Луизе, как только приземлюсь в Чикаго. Я собиралась сдержать обещание и поддерживать с ней контакт. Эта мысль удерживала меня в здравом уме, пока я ехала домой, борясь со слезами.
Глубоко вздохнув, я постучала в дверь миссис Пауэлл.
– Кеннеди, я так рада тебя видеть, – сказала она, открывая дверь, и ее кошка Полли закрутилась у ее ног. – Заходи, пока Полли не решила выбежать.
Я последовала за ней внутрь.
– Джин, я хотела предупредить вас, что меня некоторое время не будет в городе. Я–я...
Я глубоко вздохнула, оглядывая ее квартиру. Почти все поверхности были покрыты безделушками, маленькими статуэтками, вазами, все они стояли на салфетках.
Она взяла меня за руку.
– Ты расстроена из–за этой поездки?
Я покачала головой, хотя на самом деле была согласна. Я сглотнула, слезы защипали глаза.
– Нет, вовсе нет. Я просто хотела, чтобы вы были в курсе. Я могу не успеть к нашему следующему ужину.
– Ох, я надеюсь, что успеешь.
Это вызвало улыбку на моих губах.
– Я тоже.
Я наклонилась и обняла ее.
Она потянулась к моей руке, когда я начала отступать.
– Не беспокойся. Я присмотрю за твоим домом.
– Спасибо.
Поднимаясь по лестнице в свою квартиру, я проклинала Стерлинга Спарроу. Оказавшись внутри, я зашла в свою спальню и ничего не сделала. У меня ничего не было упаковано. Я понятия не имела, как долго меня не будет и что мне нужно. Мой рейс отправлялся через четыре часа, и я была совершенно не готова.
Когда в дверь позвонили, хотя было еще слишком рано, я ожидала увидеть Патрика. Вместо этого меня встретил курьер с большой белой коробкой, обвязанной красным бантом.
– Мисс Хокинс?
– Да.
Он протянул планшет.
– Пожалуйста, распишитесь здесь.
Я глубоко вздохнула и сделала, как он просил.
– Хорошего дня.
Я улыбнулась и кивнула, хотя все во мне говорило, что я сомневаюсь в том, что, когда я наконец усну, буду до сих пор считать день хорошим. Неся сверток на диван, я заметила, что он легче, чем кажется.
Я читала истории, где мужчина присылал женщине платье или наряд. Может, именно это он и делал? Хотя мне и не нравилась сама мысль о том, что он говорит мне, что надеть, я не могла сдержать любопытства, доставая наряд из коробки Гарбарини. Гарбарини был элитным бутиком в Денвере. Я несколько раз ходила туда за покупками, но редко находила что-нибудь в своем ценовом диапазоне.
С нарастающим нетерпением я подняла крышку и отодвинула папиросную бумагу.
Единственное, что оказалось внутри, кроме папиросной бумаги, был конверт с надписью «Арания» изящным шрифтом.
Как и записку к цветам, я скомкала ее и бросила в почти пустую коробку. Мудак.
Большими шагами я прошла в свою комнату и вытащила чемодан из шкафа. Может, я и переезжаю в Чикаго – временно, – но он же не командовал всем. Срывая одежду с вешалок, я швыряла ее на кровать, пока куча не стала слишком большой для одного чемодана.
Он может взять этот свой шкаф с одеждой и засунуть себе в задницу. У меня была своя одежда. Если он думал, что я оставлю свои аксессуары и платье из «Полотна греха», в котором была на той вечеринке, он сумасшедший.
Меньше, чем через час у меня было три чемодана, набитых одеждой и аксессуарами, косметикой и драгоценностями, и даже несколько фотографий в рамках из моей квартиры. Я позаботилась о том, чтобы у меня была спрятана фотография моих родителей, а также браслет-оберег. Может, мистер Спарроу и не хотел, чтобы я носила дешевые амулеты в качестве украшений, но мне было все равно. Скрестив руки на груди, я посмотрела на багаж.
– Вот так, придурок. Пошел ты со своим шкафом.
Я повернулась к своему шкафу, осматривая все пустые вешалки. Прикроватная тумбочка была пуста, мой Киндл и фотография, которая обычно там стояла, упакованы.
Черт.
Неужели я только что сыграла ему на руку?
Я планировала оставить вещи здесь, а теперь упаковала все, что имело значение.
Когда я поставила большой чемодан обратно на кровать, чтобы распаковать вещи, в дверь снова позвонили.
– О, замечательно, – сказала я, ни к кому не обращаясь. – Может, еще одна пустая коробка.
Я открыла дверь и встретила самодовольную ухмылку Патрика.
– Мисс Хокинс.
Мой кулак уперся в бедро.
– Что тебе велено делать, если я скажу, что передумала?
– Не думаю, что вы передумали.
– Ты ничего обо мне не знаешь. Я живу в этом районе больше десяти лет. Я не собираюсь просто оставить все это позади.
Мой протест прозвучал громче, чем я намеревалась.
– Могу я помочь с багажом?
Мои губы сжались, когда я выдохнула через нос.
– Ты должен знать, что он велел мне не собирать вещи.
– Знаю. Хотите, я отнесу багаж в машину или вы сами?
– Ты всегда такой чертовски самодовольный?
Его глаза сияли, и это был единственный ответ на мой вопрос. Судя по тому, что я видела, он ответил утвердительно.
– Мисс Хокинс, самолет ждет вас.
Я отступила на шаг и жестом пригласила Патрика войти.
– Ладно. Багаж в моей спальне.
Потянувшись за сумочкой, я медленно повернулась, осматривая свою квартиру, свой дом.
«Я вернусь», – мысленно поклялась я себе.
Патрик подошел ко мне с одним из трех чемоданов и моей сумкой, в которой находились ноутбук, планшет, копии всех моих рабочих документов и запас предметов первой необходимости. После того, что случилось в Уичито, я не собиралась рисковать.
– Я вернусь за остальными, – сказал он.
Я поспешно прошла на кухню и вытащила из ящика стола листок бумаги. Потянувшись за ручкой, я прислушалась к голосу Патрика. Его шаги затихли на лестнице, ведущей вниз, и исчезли за дверью.
Я быстро сложила листок пополам, сунула его в конверт и, когда Патрик вернулся в квартиру, придумала еще одну ложь.
– Пойду возьму воды. Не хочешь чего-нибудь?
Его шаги прошли мимо кухни и эхом отдались в моей спальне.
– Нет, спасибо.
Я открыла морозилку и засунула конверт под коробку с замороженным печеньем, зная, что, если Луиза придет искать, она найдет его. Я также надеялась, что никто другой этого не сделает.
Когда мы с Луизой учились в колледже, мы обычно оставляли друг другу записки в холодильнике или морозильнике в любимой еде другого человека. Это звучит глупо, но это было наше дело, наш способ гарантировать, что другой найдет послание.
Как только я закрыла дверцу холодильника, в поле зрения появился Патрик.
– Вы готовы, мисс Хокинс?
Я посмотрела на свой наряд. Это было то, что я надела сегодня на работу: черная юбка-карандаш, белая блузка, прозрачные чулки и черные туфли-лодочки. На шее у меня был черный с золотом шарф из «Полотна греха». Мои волосы были собраны сзади в пучок, а макияж был минимальным. Я едва ли чувствовала себя готовой, чтобы быть доставленной к незнакомому мужчине, но черт с ним.
Я не собиралась на свидание.
– Я вернусь сюда, Патрик.
Он ничего не ответил, только качнул головой. Это было максимально близко к согласию, которое я, вероятно, получила, и в этот момент я приняла это.
Когда мы подошли к тротуару, я с удивлением увидела, что меня встречает водитель, женщина, которая принесла мне мой багаж.
– Мисс Хокинс.
– Привет.
Я повернулась к Патрику.
– Так ты не за рулем?
– Я здесь только ради вас.
Он открыл дверь на заднее сиденье. Это была та же машина, на которой я ездила раньше, внутри было темно и прохладно.
Я фыркнула, устраиваясь на сиденье, а Патрик занял пассажирское место впереди.
В моей голове продолжали крутиться мысли и вопросы, на которые, как я знала, ответит только Стерлинг – даже если Патрик знает ответы, он не скажет мне. Что там сказал Стерлинг? Скотт проговорился о фамилии Стерлинга, и с ним разобрались. Что, черт возьми, это вообще значит?
Я не знала, но держу пари, Патрик знал, он знал гораздо больше, чем показывал.
Нет, Патрик не стал бы моим источником информации.
Когда машина остановилась, я посмотрела вверх и через затемненные окна увидела вход в маленький аэропорт, куда прилетела меньше недели назад. Когда Патрик вышел из машины и открыл мне дверцу, теплый полуденный воздух сменился прохладой. Я обернулась и увидела, что водитель возвращается к задней части машины, чтобы забрать мои сумки.
– Я думала, у нас есть билеты на самолет.
Больше спросила, чем сказала.
– У вас были билеты на самолет. Все еще есть.
Я покачала головой.
– В этом нет никакого смысла.
– Есть. Весь мир думает, что вы летите коммерческим рейсом.
Я заговорила тихим шепотом, подражая ответам Патрика.
– А почему это должно волновать весь мир?
– Ваши сумки, – сказала женщина, чье имя я не могла вспомнить.
– Спасибо...?
– Шелли, мэм. Если или когда вы вернетесь в Боулдер, я к вашим услугам.
Ее улыбка стала шире, когда она посмотрела на Патрика.
– Для мистера Спарроу все, что угодно.
– Он будет доволен.
Я прищурилась, когда услышала их разговор. Неужели это она сфотографировала Луизу и Джейсона? Может, это она украла шарф, чтобы вернуться и доставить его?
Я не спрашивала, зная, что ничего не узнаю.
На тротуаре к нам присоединился молодой человек.
– Могу я помочь вам с багажом?
Мы с Патриком прошли через маленький офис и вышли на летное поле.
– Похоже, путешествие будет долгим, – сказал он, комментируя мои сумки.
– Упаковывать вещи никогда не было моим делом, – ответила я, остановившись и раскрыв рот при виде большого самолета перед нами.
Сбоку была нарисована птица. В отличие от своего реального эквивалента, карикатура делала существо художественно свирепым. С седой головой, белыми щеками и черным нагрудником он казался скорее хищником, чем добычей. Открытый клюв прикрывал самую переднюю часть, в то время как его пронзительный темный глаз окружал окно кабины.
Это был не наемный чартер. Этот самолет принадлежал Спарроу.
Во что, черт возьми, я ввязалась?
Глава 14
Патрик остановился у подножия лестницы, жестом приглашая меня подняться. Каждый шаг был тяжелее предыдущего. Поскольку желудок скрутило, я решила, что поиск туалета был моим первым приоритетом, прежде чем мы взлетим. То немногое, что я съела за завтраком много часов назад, неуверенно двигалось вверх, отчего вкус желчи клокотал в моем горле.
– Добро пожаловать, мисс Хокинс, – сказала женщина в униформе, когда я шагнула внутрь, подальше от солнечного света.
– Сегодня я ваш пилот, Марианна Макги.
Она провела рукой вправо, подальше от кабины.
– Это Яна и Китон, сегодня они ваши стюарды.
– Здравствуйте, – сказали оба в унисон.
Я почти не слышала их, пока любовалась роскошью самолета
Он был совсем не похож на тот, на котором я летела раньше. Там стоял блестящий круглый стол, большой по любым стандартам, с шестью сиденьями, обращенными друг к другу. За столом была стена с отверстиями по обе стороны.
Пока я смотрела в том направлении, куда она указала, Яна заговорила:
– Могу я вам здесь все показать?
Сглотнув неприятный привкус, я кивнула, боясь открыть рот.
Идя на шаг позади, я последовала за ней, когда мы прошли через арку, которая вела в то, что казалось гостиной или, возможно, залом. Только пройдя мимо и обернувшись, я увидела телевизор….
– Первая зона – это место, где мистер Спарроу проводит переговоры и конференции, когда летает со своими сотрудниками или клиентами. Здесь … – она махнула рукой. – … он расслабляется или проводит телеконференции. За ней находятся спальня, ванная комната и небольшая кухня.
– Это… - Я покачала головой. – Кажется, у меня нет слов.
Яна улыбнулась.
– Мистер Спарроу часто путешествует и предпочитает делать это с комфортом. Я скажу, что он работает больше, чем спит, но спальня там, если вы хотите отдохнуть.
– Думаю, что хотела бы найти уборную.
Она кивнула.
– Следуйте за мной. И после того, как устроитесь, дайте знать, что вам принести.
Она указала на клавиатуру и экран на стене.
– Вы можете связаться с нами так.
Я сделала круг.
– А где вы будете?
– Вне поля зрения. Рядом с кухней есть уголок.
– Мисс Хокинс, – я обернулась на голос Патрика.
– Да?
– Хотите, чтобы ваш багаж был в главной каюте?
– Я… я… в каюте, пожалуйста.
Он кивнул и отвернулся.
Яна положила руку мне на плечо, и ее улыбка стала шире.
– Я думаю, что подарок на кровати тоже для вас.
Мой желудок сжался, когда я изобразила улыбку.
Я не была готова к очередной пустой коробке или завуалированной угрозе. Я была здесь. Чего еще он хотел?
Моя первая остановка была в ванной. Хотя и небольшая – я в чертовом самолете – она была поистине царской, в комплекте с золотым краном в раковине и рычагом на комоде.
Я облокотилась на край раковины и уставилась в освещенное зеркало. Из отражения на меня смотрели карие глаза, румянец сошел с моих щек.
– Это нехорошо, – сказала я тихо, но отчетливо. – Нормальные люди не владеют таким самолетом. К черту все это. Нормальные люди не владеют самолетами. В этом человеке есть нечто большее, чем ты думаешь. Возможно, тебя назвали в честь паука, но никогда не забывай, что птицы едят пауков.
Эта мысль стала последней каплей, моя голова отяжелела, маленькая комната расплылась, а ноги превратились в желе. Упав на колени, я ухитрилась поднять голову над комодом, так как желчь, с которой я боролась, победила. Мне следовало пообедать. Пустой желудок сжался, когда я выплюнула отвратительную на вкус жидкость, выплескивая содержимое рта. Закрыв глаза, я с дрожью опустила голову и положила руки на сиденье унитаза – как на подушку.
Время шло, но я не была уверена, сколько или как долго, пока стук в дверь не заставил меня открыть глаза.
– Мисс Хокинс, Марианна завершила контрольную проверку. Мы готовы к взлету, если вы готовы.
На дрожащих ногах я встала. Удивительно, но мое отражение выглядело лучше. Хотя макияж был размазан, а волосы взъерошены, на щеках снова появился естественный румянец.
Готова ли я?
Могу ли я сказать, что нет? Могу ли я сойти с этого самолета?
Набрав немного воды в ладонь, я прополоскала рот. Еще один всплеск на щеках, и я вытерла темные разводы туши под глазами. Разгладив юбку, я глубоко вздохнула и открыла дверь перед улыбающимся лицом Яны. Я заглянула через ее плечо в переднюю часть самолета. Из-за угла и расстояния было трудно заглянуть в комнату со столом. Тем не менее, я видела, что дверь снаружи уже закрыта. Мой путь к отступлению исчез.
Я вздохнула и выдохнула в знак покорности.
– Где мне сесть?
– Это зависит от вас. Ваша ручная кладь находится в спальне. Однако для взлета и посадки вы должны быть пристегнуты ремнями безопасности.
Я подошла к одному из театральных кресел напротив большого телевизора и села.
– Могу я принести вам выпить?
Я подумала, как было бы чудесно выпить вина или, может быть, мартини. Достанет ли она то, что я ей прикажу? Судя по тому, что меня окружало, я была уверена, что так оно и будет. Патрик мог доставить меня к Стерлингу Спарроу в обморок пьяной. Это ему покажет.
С другой стороны, эта мысль оставила меня с замиранием сердца. Было бы лучше, если бы мои способности были при мне, когда мы встретимся снова. Я посмотрела на выжидающее лицо Яны. Ах да, она хотела, чтобы я ответила на вопрос.
– Вода была бы очень кстати.
– Как только Марианна разрешит мне ходить, я принесу вам воды. Лед?
– Просто в бутылке.
– Приятного полета, мисс Хокинс. И не забудьте про свой подарок.
Мой подарок.
Еще одна пустая коробка или угроза?
Кому он мог угрожать?
Мой подарок ждал.
Были ли это навыки Марианны или сам самолет, я едва заметила плавный взлет, когда мы оторвались от Земли и заскользили по воздуху. Мягкие белые облака появились за окном, когда мы пролетали сквозь них и выше. Голубое небо сияло в лучах вечернего солнца. Через несколько минут появилась Яна с водой, а также тарелкой с сыром и фруктами. Хотя я и не хотела соглашаться, мой пустой желудок забурлил и заурчал, говоря мне, что еда приветствуется.
– Хотите посмотреть фильм или послушать музыку?
– Музыка была бы очень кстати.
Мой голос был едва слышен, когда я послушно ответила, возвращая ей доброту. Была ли это доброта? Знала ли она, что перевозит кого-то против воли?
Но это было не так.
Стерлинг Спарроу организовал все. Он не похищал меня – технически нет. Я охотно упаковала свои вещи. Я подошла к машине, и меня безропотно отвезли. Я поднялась по лестнице в эту позолоченную клетку и сыграла роль добровольного участника.
Если бы Яну или даже Патрика когда-нибудь допросили, они могли бы честно сказать, что я путешествовала добровольно.
Тихая музыка наполнила воздух. Сначала я была удивлена выбором; это был один из моих рабочих плейлистов. А потом был и второй. Я потянулась за телефоном. Он все еще был со мной. Как этот мужчина продолжает так много знать обо мне?
С каждой милей мои нервы натягивались все сильнее. Оставшись одна в каюте, я позволила себе немного отвлечься. Я пыталась сосредоточиться на музыке, но с каждой нотой все, что я могла сделать, это обдумать свои вопросы и тревоги. Я огляделась, гадая, где сейчас Яна, Китон и Патрик. Разве я не должна хотя бы слышать их? Не похоже, чтобы они могли уйти далеко.
Когда вода закончилась, и большая часть еды была съедена, я откинулась на спинку кресла и продолжила слушать знакомые песни. Хотя я знала их все наизусть, мой разум не воспринимал текст. Последовало еще несколько вопросов, и каждый из них был более настоятельным, чем предыдущий.
Что будет, когда мы приземлимся? Будет ли у меня своя комната? Почему он вообще упомянул об этом? Чего он ожидал? Интуиция подсказывала, что я знаю ответ на этот вопрос. Он очень прямо сказал о том, чего ожидал, – секс.
Что же делать мне? Была я его шлюхой, подружкой или невестой?
Я была обещана ему.
Для чего?
Быть его женой?
Сыр и фрукты сворачивались и взбивались с каждым вопросом. И тут я вспомнила слова Яны: «Не забудьте о своем подарке».
Моя голова говорила мне не входить в спальню, оставаться там, где я была.
– Не ходи, – тихо сказала я в одинокой каюте.
Да, я могу говорить сама с собой. Больше поговорить было не с кем, и даже мой собственный голос успокаивал. Я могла бы воспользоваться панелью на стене и позвонить Яне. Может, она расскажет мне больше о мистере Спарроу.
Я поняла, что она была первым человеком, который охотно дал мне информацию: он часто путешествовал. Он провел больше времени, работая, чем отдыхая. Он перевозил клиентов и сотрудников. Может, она скажет мне, кто он на самом деле.
Мои пальцы нащупали пряжку, расстегивая ремень безопасности.
Я посмотрела на панель на стене, но ноги понесли меня не туда.
Как, черт возьми, Стерлинг ожидал, что я буду следовать его указаниям, когда я даже не могла следовать своим собственным?
Стальная решимость, смешанная с нездоровым любопытством, толкнула меня к корме самолета. Слева был коридор, в котором находилась ванная комната, где меня вырвало. Дальше была еще одна дверь, но что–то подсказывало мне, что это не то место, куда я хочу попасть. Длина стены справа от коридора заставила меня подумать, что это спальня. Я медленно повернул ручку двери в сторону того, что находилось за стеной.
Я была права.
Когда дверь открылась, я увидела комнату с большой двуспальной кроватью. Чертова гигантская кровать в самолете. Не обращая внимания на большую подарочную коробку на кровати, я открыла раздвижную дверь в почти пустой шкаф. Внутри висел костюм и белая рубашка. Я поднесла рукав к носу, вдыхая пряный одеколон. Я быстро отбросила ткань и закрыла раздвижную дверь. Там была еще одна дверь. Я открыла дверь во вторую ванную комнату с душем.
Конечно. В каждом самолете есть собственная ванная комната.
По какой-то причине я вспомнила телевизионное шоу под названием «Тачка на прокачку» или это был грузовик? Дело было в том, что дальнобойщики делали личную зону своих полуприцепов потрясающей. В большинстве из них были спальни, но я вспомнила одну с автоматом для игры в пинбол. В грузовике.
Вот что я чувствовала в этом самолете. Как будто Стерлинг поручил кому-то снабдить его самолет самыми лучшими и самыми диковинными аксессуарами. Я хихикнула, думая, что если буду искать достаточно долго, то найду автомат для игры в пинбол.
Сделав глубокий вдох, я подошла к кровати и села на край. Матрас был странно высоким. Покрывало было плюшевым, я смотрела на подарок. Эта коробка была черной, а бант – белым и черным. Я узнала упаковку «Сакс Пятая Авеню». Они были одним из распространителей «Полотно греха».
Развязав бант, я подняла крышку и отодвинула бумагу.
С моих губ сорвался вздох
Это коробка не была пустой.
На маленькой карточке, лежавшей поверх содержимого, были изображены Аранеи.
Прежде чем открыть записку, я потянулась в глубину и достала эффектное платье. Глубокий рубиново-красный цвет, и, судя по дизайнерской этикетке, оно стоило больше, чем все проданные «Полотно греха», а мы высоко оценили наш товар.
Прозрачные шелковые чулки были скреплены еще одним черно-белым бантом. А в конце длинного ящика стояли две коробки поменьше. В самой большой лежала потрясающая пара красных лакированных сандалий от Сен-Лорана. Мне не нужно было читать на подошве, чтобы узнать марку. У сандалий был фирменный логотип на каблуке высотой, как минимум, сантиметров десять. Я открыла самую маленькую коробочку и обнаружила длинное платиновое ожерелье и бриллиантовые серьги.
Вынув одну из сережек из бархатной коробочки, я проверила качество.
Неужели они не настоящие?
Конечно, Кеннеди. Туфли Сен Лоран и серьги с кубическим цирконием. Черт побери, если так, то он потратил на этот наряд серьезные деньги. Но, судя по виду самолета, серьезные деньги не были проблемой.
Он должен продать много недвижимости.
Мои руки дрожали, когда я потянулась к конверту и открыла его.
Неужели я собираюсь это сделать?
Когда паника и неуверенность заполнили кровь, я вытащила телефон из кармана юбки. Мы были в воздухе уже больше полутора часов. Сколько у меня времени? Почему я не открыла его раньше?
Я бросилась в ванную и начала открывать ящики. Они были заполнены косметикой высокого класса. В душе были шампуни и кондиционеры, а также душистое мыло и лосьоны. Я открыла еще несколько ящиков с другими предметами: щетками, расческами, феном, щипцами для завивки волос, выпрямителем и даже бритвой.
Это для моих ног или для чего-то еще?
Ох, черт, нет.
Я настоящая блондинка, и у меня не было намерения стирать доказательства.
Я уставилась на припасы. У меня не было достаточно времени, чтобы сделать то, что он хотел.
Да и хотела ли я этого?
Нет.
С другой стороны, если моей целью было получить информацию от мистера Спарроу, разумно ли было начинать эту сделку с неповиновения его инструкциям?
Что он сказал о моих библиотечных исследованиях? Хотя формально это и не было прямым нарушением того, что тебе было сказано, должно быть оправдано выговором. Опять выговор? Что это значит?
С колотящимся сердцем я вернулась в спальню. На стене висела еще одна панель, такая же, как в главной каюте. Я нажала кнопку интеркома.
– Да, это Китон. Могу я вам помочь?
– Гм, это… Кеннеди… мисс Хокинс.
Нахрена. Он знал, кто я такая.
– Да, мисс Хокинс. Могу я вам чем-нибудь помочь?
– Интересно, сколько у меня времени до посадки?
– Вам нужно будет сесть через пятьдесят семь минут. Мы приземлимся через шестьдесят восемь.
Ну, это казалось довольно точным.
– Ожидается плохая погода?
Я не хотела оказаться в душе с бритвой и попасть в воздушную яму или в какую-нибудь ужасную турбулентность.
– Нет, мэм. Капитан планирует продолжить плавный полет.
Меньше, чем через сорок минут, только что приняв душ, почистив зубы, накрасившись и завернувшись в греховно мягкое полотенце, я подошла к кровати, где оставила содержимое коробки. Подозрительно отсутствовало в коллекции и нижнее белье. Мне не понадобится лифчик или даже возможность носить его с глубоким вырезом платья, но трусики казались хорошим планом.
И тут я вспомнила о своей ручной клади. Я огляделась вокруг. Яна сказала, что та в спальне. Раньше я не замечала сумку на подставке у стены. Я молча поблагодарила за мои путешествия. Всякий раз, когда я путешествовала ночью, особенно если мой багаж был зарегистрирован, что я и ожидала, я также упаковывала небольшую нейлоновую сумку в свою ручную кладь, которая содержала предметы первой необходимости – зубную щетку, нижнее белье и пижаму. До сих пор они мне никогда не были нужны.
Платье облегало меня, как перчатка, лиф плотно обтягивал грудь и ребра, а юбка расширялась к бедрам. Прикосновение платинового ожерелья обожгло холодом кожу между моих грудей, затем я надела серьги. Одну за другой я сунула ноги в босоножки на каблуках.
Я неподвижно стояла перед зеркалом в полный рост. Мое отражение отличалось от того, что было, когда я пришла, и, хотя мне не нравилась причина такого перевоплощения – это было слишком похоже на подчинение, – я, тем не менее, выглядела хорошо. Человек в зеркале был той женщиной, какой Луиза всегда говорила, я могу быть.
Нет, я была тем человеком, который поставил бы мистера Стерлинга Спарроу на колени.
– Хорошо, мистер Спарроу. Я подчинилась. Теперь твоя очередь.
Не думаю, что я произнесла это вслух, но, возможно, так оно и было.
Я потянулась к стене, мой первый шаг на высоких каблуках был немного шатким.
– Брось, Кенни. Ты не сможешь соблазнить его, если упадешь ничком.
Я сделала еще один шаг, потом еще один. К тому времени, когда я вернулась в кабину и села на свое место, я рассекала воздух так же твердо, как роскошный самолет.
– Мисс Хокинс, – сказала Яна, подходя сзади. Увидев меня, она улыбнулась. – Вы прекрасно выглядите.
Это должно было меня обрадовать – так нормальные люди реагируют на комплимент. Я сделала так, как он сказал – вымылась, почистила зубы, побрила ноги, сделала прическу и приготовилась к тому, что меня принесут в жертву на заклание. Я не могла думать об этом. Я должна оставаться сильной.
– Спасибо, Яна, – выдавила я.
– Меня попросили сообщить вам, что, когда мы приземлимся, Патрик выведет машину на летное поле. После того, как ваш багаж будет загружен в машину, вы будете готовы к отъезду. А пока могу я вам что-нибудь принести?
– У вас есть виски?
Я не была уверена, откуда взялся этот вопрос. Возможно, это было мое подсознание, знающее, что мне нужна какая-то жидкая уверенность продолжать, быть «готовой».
Ее щеки вспыхнули.
– Со льдом?
– Чистый.
– Да, мэм.
Когда она начала уходить, в моей голове материализовался образ темных глаз Спарроу.
– Сделайте двойной, – крикнула я, пристегивая ремень безопасности.
Янтарная жидкость горела всего секунду, прежде чем онемело горло, поскольку ее мощное действие замедлило мой быстрый пульс и согрело кровообращение.
– Ты можешь это сделать, – сказала я вслух, уже привыкнув говорить сама с собой вслух.
Я не уверена, что заставило меня сделать это – чувство, ощущение, присутствие… Я посмотрела на дверь рядом с телевизором и глубоко вздохнула. Ранее открытое пространство теперь было заполнено его широкими плечами. Как и мой образ, он материализовался. И все же он не был призраком. Гора мышц была настоящей.
В ошеломленном молчании я оглядела его с головы до ног. Его одежда была небрежной по сравнению с тем, что он приготовил для меня. На нем были синие джинсы, поношенные во всех нужных местах, низко свисающие с бедер и демонстрирующие его длинные ноги и мощные бедра. Рубашка без воротника хорошо сидела, подчеркивая широкую шею, четко очерченный торс и накаченные бицепсы.
Хотя я могла смотреть на его тело часами, это не было тем, что заставило мой пульс успокоиться до слабости. Это были его глаза, они смотрели не на меня, а прямо в меня. Мне больше не мерещился его мрачный взгляд. Он был направлен на меня.
Как он здесь оказался?
Мы еще не приземлились.
– Стерлинг?
Кончики его губ приподнялись, когда его пронизывающий взгляд обжег мою кожу. От кончиков моих пальцев в нелепо высоких туфлях, до цепочки между грудей, и до моих недавно уложенных волос, он осмотрел каждый дюйм. Каждая секунда его блуждающего взгляда была ударом спички, воспламеняя крошечные фитили и взрывая каждый из моих нервов, пока моя кожа не покрылась мурашками, а соски не затвердели.
И это был не единственный эффект. Слава богу, я захватила с собой нижнее белье.
Я вцепилась в подлокотник, когда самолет накренился, снижаясь быстрее, чем раньше. Как будто физика не играла никакой роли в существовании Стерлинга Спароу, кроме его глаз и губ, он не двигался. Он не произнес ни слова.
Я крепче сжала бедра, когда отпустила подлокотники, и мои пальцы сжались в кулаки по бокам.
Тишина стала оглушительной, предупреждая меня, что музыка больше не играет.
А потом он пошевелился. Шаг за шагом он приближался. Даже его движения не издавали ни звука, пока он грациозно не опустил свое массивное тело, усаживаясь в кресло слева от меня. Тепло наполнило меня, когда он потянулся к моей руке.
Я не сопротивлялась, но мои пальцы оставались сжатыми в кулаки. Улыбнувшись, он осторожно разжал мои пальцы, один за другим, пока все пять не оказались в его большой ладони. Затем он наклонился вперед.
Мой пульс участился, когда его теплые губы коснулись моих пальцев. Соединение вызвало еще больше взрывов, когда части моего тела, которые остались нетронутыми, нагрелись.
Все еще держа мою руку в своей, Стерлинг продолжал пристально смотреть на меня. Как будто в этом взгляде было беспокойство, что, если он отвернется, я исчезну. Его карие глаза потемнели, закружились от волнения и говорили то, чего не было на его губах.
В конце концов, я больше не могла этого выносить.
– Какого черта? - Мой тон был кротким шепотом в противоположность моим словам. – Ты был здесь все это время...
Его палец коснулся моих губ, когда его низкий голос заполнил тишину каюты.
– Нет, Арания. Ещё нет. Позволь мне насладиться моим подарком и красивой упаковкой. Ибо скоро я буду наслаждаться чем-то еще более великолепным… тем, что находится под ней.
Глава 15
То, как он смотрел на меня, возможно, что-то делало с моим телом, играя с ним так, как я только читала в книгах, но мой разум больше не был затуманен. Тревога и энергия нахлынули на меня. Я была поймана не только ремнем безопасности, но и его пристальным взглядом. Бой или бегство мои единственные варианты, я не могла больше терпеть заключение. Высвободив свою руку из его, я потянулась к пряжке ремня безопасности, и подняла голову от его успокаивающего прикосновения.
Моя голова моталась из стороны в сторону.
– Нет, этого не может быть.
Мой тон становился сильнее с каждым словом. Пряжка открылась, я встала. Я не была его добычей, а он – моим похитителем. Когда я встала и сделала шаг, высокие каблуки и спуск самолета мало помогли в моем побеге.
Физика, возможно, и не влияет на Стерлинга Спарроу, но, очевидно, то же самое не относится и ко мне. Согласно закону движения Ньютона, каждый объект будет оставаться в покое или в равномерном движении по прямой линии, если не будет вынужден изменить свое состояние под действием внешней силы.
В то время как мои мысли путались, а ноги двигались, я была окружена внешними силами, идущими на меня со всех сторон.
Накренившийся самолет, продолжавший снижаться, и движение моего тела, когда я прыгнула вперед, сработали в тандеме, заставляя меня броситься к стене и телевизору. Я вытянула руки в надежде спастись прежде, чем мое лицо столкнется с гигантским экраном.
И все же… мир остановился. Удара так и не последовало.
Внезапно меня отбросило назад. Хватка за запястье потянула меня назад за мгновение до того, как сильные руки окружили меня, и я была отброшена назад к сиденьям. Я больше не сидела в своем кресле, моя попытка сбежать затащила меня прямо на колени Стерлинга.
Бороться бесполезно. Хватка Стерлинга Спарроу превосходила ремень безопасности самолета, даже в таком шикарном и роскошном кресле, как у него.
Эмоции прошлого и те, что накапливались на прошлой неделе, выплеснулись наружу, но не как гнев или ярость, а как слезы, которые уже невозможно было сдержать.
Соленая влага, обжигающая глаза, была оскорблением для меня и моей силы. Я отвернулась, не желая, чтобы он увидел, как мое тело снова бросило мне вызов.
Он молчал, и я тоже, пока самолет продолжал свой путь. Его губы коснулись моей макушки, когда его хватка ослабла, и он переместился, помогая мне встать, а затем снова сесть туда, где я была.
Его движение привлекло мое внимание не только тем, что он ослабил хватку. Когда я снова села на свое место, а он встал, мой взгляд бессознательно переместился на его джинсы. Может, он и не заметил моих слез, но, как и мое, его тело выдавало его слова и поступки.
Когда наши взгляды встретились, он заставил меня признать то, что мы оба знали, что произошло. Отвернувшись, я решила, что это не тот вызов, с которым я сейчас готова бороться. С чем-то похожим на рычание Стерлинг отвернулся и подошел к панели на стене. Из динамика раздался голос Марианны:
– Капитан МакГи.
– Марианна, измени курс.
– Сэр? Мы подали план полета, наша посадка ожидается, и мы приближаемся...
– Хватит ли у нас топлива, чтобы добраться до хижины? – спросил Спарроу, не дав ей договорить.
– Гм, да, сэр, хватит. Аэропорт…
– Свяжись с властями гражданской авиации обеих стран и предупреди их об изменениях. Также предупреди соответствующие каналы, что мы пересекаем границу. Пусть они узнают о нашем пути. Если мои расчеты верны, у нас будет еще два с половиной часа полета.
– Да, сэр, примерно так. Я дам вам знать, когда получу точную информацию.
Мои глаза расширились, когда он вернулся ко мне.
– Пересечем границу? Какую границу?
Стерлинг сел рядом со мной и вытянул длинные ноги перед собой, когда выдохнул.
– Похоже, ты еще не готова к тем планам, которые я наметил. Я попрошу Патрика передать тем, кому нужно знать, что мы будем недосягаемы в течение нескольких дней.
Бурлящая смесь эмоций вскипела, когда я выпрямилась в кресле.
– Недосягаемы? Нет. Я же сказала, что буду ежедневно общаться с Луизой. Ты обещал.
Его темные глаза повернулись в мою сторону, а тон был полон неискренней ласки.
– Моя милая Арания, я не давал такого обещания. - Его длинные пальцы на подлокотнике сжимались и разжимались, пока он взвешивал свои слова. – Тебе следует знать, что я всегда держу свои обещания. Слово человека – это его самый ценный инструмент или самое честное оружие. Я сказал, что ты вернешься в Боулдер и успеешь уладить все, что тебе нужно, прежде чем тебя доставят ко мне. Тебе было дано это время. Тебя доставили. Мое слово сдержано.
Я покачала головой.
– Нет. По телефону… Ты сказал… – я попыталась вспомнить, что именно он сказал. Я изложила ему свои требования, но разве он обещал? – … что ты примешь во внимание мои требования.
Он не ответил. Вместо этого он ответил на мой предыдущий вопрос.
– На американской границе. Моя хижина находится в Онтарио.
– Нет. Это безумие. Мне нужно управлять компанией. Я говорила тебе, что не отступлю от «Полотна греха».
– И ты не отступишь… ненадолго. Каждый генеральный директор заслуживает отпуска.
– Отпуск? Отпуск?
Громкость моего голоса росла с каждой фразой.
– Похищение и вывоз через за границу – это не отпуск.
– Тебя никто не похищал. Ты добровольно вошла в этот самолет. Камеры в аэропорту это покажут. Наряду с чрезмерным количеством багажа и тем, что ты говоришь другим, что уезжаешь, есть много свидетельств твоего добровольного участия.
Траектория самолета изменилась, поначалу более заметно, и вскоре мы уже летели неизменно и ровно, как и раньше.
У меня не было слов, пока я сидела в ошеломленном молчании, а он печатал какой-то текст, а может, и не один. Я не сомневалась, что он мог написать и Марианне. Эта словесная команда предназначалась не только ей, но и мне. Он менял наши планы, и ни Марианна, ни я не могли отменить это изменение.
Пожалуй, единственной внешней силой на борту этого самолета был Стерлинг Спарроу.
С каждой минутой мой разум искал ответы. Слава богу, я оставила Луизе записку. Это была моя единственная надежда, что она начнет поиски.
– Мисс Хокинс?
Я посмотрела на улыбающееся лицо Яны, когда она протянула мне телефон. Я оставила его в спальне и была слишком погружена в свои мысли, чтобы услышать ее приближение. Я перевела взгляд с нее на Стерлинга, недоумевая, зачем она принесла мне мой телефон в его присутствии.
Он ничего не сказал, но быстрый кивок его головы сказал мне, что она выполняет его приказ.
– Спасибо.
Когда я протянула к ней руку, она спросила:
– Могу я вам чем-нибудь помочь?
Мои пальцы сомкнулись вокруг телефона, пока я размышляла, как отправить сообщение, чтобы Стерлинг не знал. Я могла бы связаться с Луизой или Винни, и они бы мне помогли.
– Это все, Яна, – сказал Стерлинг. – Нас нельзя беспокоить, пока вас не позовут.
Она кивнула и сделала шаг назад.
– Да, сэр.
Когда она ушла, я посмотрела на телефон в руке.
Прежде чем я успела заговорить, Стерлинг заговорил сам.
– Я бы предположил, что в своей прекрасной голове ты думаешь о сообщении SOS, которое собираешься отправить. Может, даже больше одного?
Мои глаза расширились, когда я посмотрела на него. Хотя я ожидала увидеть его мрачный взгляд, меня застало врасплох выражение веселья на его лице.
– Ты думаешь, это смешно?
Глубокий смешок наполнил воздух.
– Да. И немного разочаровательно.
– Разочаровательно?
– Арания, твоя предсказуемость разочаровывает. Твой огненный дух более чем забавен – он электризует.
Он кивнул в сторону моего телефона.
– Свяжись со своим помощником и деловым партнером. Скажи им все, что хочешь сказать, пока ты ясно даешь понять, что будешь недоступна в течение выходных.
Я сделала глубокий вдох.
– Выходные? Это четыре дня.
– И что ты свяжешься с ними, когда вернешься из этого столь необходимого тебе отдыха.
– Я этого не сделаю. Мне нужно быть доступной.
– Нет.
Благодаря горизонтальному полету я снова твердо стояла на ногах. Я сделала несколько шагов, повернулась и сделала еще несколько. С каждым шагом я собирала свои мысли и слова. Сделав глубокий вдох, я начала:
– Я понимаю, что ты управляешь самолетом. Я понимаю, ты думаешь, что каким-то образом контролируешь мои решения, но это не так. У меня есть компания. У меня есть подруга, которая вот-вот родит. - Я остановилась и посмотрела ему в глаза. – Скажи мне, что ты не причинишь им вреда.
Глаза Стерлинга расширились.
– Как всегда, все в твоих руках. Видишь ли, Арания, у тебя тоже есть контроль.
Я раздраженно выдохнула.
– Я пойду с тобой. - Я подняла руки и указала на окна, наполненные красными оттенками заходящего солнца. – Видишь ли, я забыла упаковать парашют, так что мои возможности побега ограничены.
Его губы изогнулись в улыбке.
– И все же, в очередной раз не подчинившись, ты собрала довольно много вещей.
Решив не попадаться на эту удочку, я продолжила:
– Как я уже говорила, за четыре дня многое может случиться. Мне нужно быть доступной.
– Скажи им, что они могут связаться с тобой только в случае чрезвычайной ситуации. Патрик сохранит твой телефон. Если возникнет чрезвычайная ситуация, тебя уведомят.
Я покачала головой, обдумывая его предложение.
– Я хочу, чтобы телефон был при мне.
– Во-первых, мы должны обсудить некоторые правила.
– Правила?
Стерлинг встал, из-за его роста, несмотря на каблуки моих туфель, я казалась себе карликом, как и в первую ночь в офисе.
– Я ждал этого дольше, чем ты думаешь.
Он подошел ближе, взял меня за руки и вынул телефон. Несмотря на властность, в его прикосновении не было ни гнева, ни ярости. Не споря, я отпустила телефон, когда он бросил его в одно из кресел.
Прежде чем продолжить говорить, он снова взял мои пальцы в свои теплые объятия.
– Я всегда знал, что это случится, что однажды ты станешь моей. Мне слишком легко забыть, что у тебя не было такого же знания. В своем предвкушении я ошибочно предположил, что ты будешь готова узнать о себе, своем будущем и своем прошлом. Судя по твоему маленькому выступлению раньше, это не так.
– Я готова. Я хочу знать.
– Тогда веди себя прилично.
– Ты ведешь себя так, словно я ребенок.
Он сжал мои руки, его глаза потемнели, а голова наклонилась.
– Арания, если ты думаешь, что какая-то часть меня видит в тебе ребенка, то ты ошибаешься.
Он сделал шаг назад и оглядел меня с ног до головы. К тому времени, когда наши взгляды встретились, не было никаких сомнений в том, как именно Стерлинг Спарроу видел меня. Хотя мы летели почти на милю над землей, жар в его взгляде мог воспламенить леса внизу, превращая нетронутую землю в пепел.
– Я тебя не знаю, – сказала я, повторяя то, что уже говорила ему раньше.
– Узнаешь. Вот почему мы едем в хижину. Это даст нам время для знакомства.
Я хотела уточнить какого знакомства. Вместо этого я согласилась.
– Ладно.
Он усмехнулся.
– Ты согласна идти туда, куда уже идешь?
– Нет, – ответила я, расправляя плечи и вытягивая шею. – Я соглашаюсь отправить сообщения, о которых ты упомянул, и позволяю Патрику следить за моим телефоном. Однако, – сказала я, убирая свои руки от его и делая шаг назад. – …я хочу получить обещание – твое слово, – что, если сообщение придет, я буду уведомлена сразу же.
Я наблюдала, как его кадык дернулся. – Стерлинг, я серьезно. Мне нужно знать, что происходит. Луиза и «Паутина греха» – это… ну, это моя семья.
– Даю тебе слово. Даю слово, что это не так.
Облегчение от его первого заявления быстро исчезло.
– Что ты имеешь в виду? Есть ли у меня семья? Настоящая семья? Что ты знаешь?
И откуда ты это знаешь? Последнюю часть я не спрашивала.
Он снова потянулся к моим рукам.
– Я уже говорил, что знаю все о ком-либо или о чем-либо, что принадлежит мне. Скоро ты поймешь, что это относится и к тебе.
Глава 16
– Ты можешь переодеться во что-нибудь более удобное, если хочешь, – сказал Стерлинг после того, как я отправила сообщения.
Могу.
Да пошёл он.
Откинувшись назад, я скрестила ноги в коленях, покачала босоножкой на высоком каблуке и устроилась на мягком сиденье. Вцепившись руками в подлокотники большого плюшевого кресла, я обрела свой самый вызывающий голос.
– Спасибо за разрешение. В этом нет необходимости. Я буду носить все, что захочу, когда захочу.
Его ухмылка стала шире, а одна бровь приподнялась.
Хмыкнув, я бунтарски сложила руки на груди, как ребенок, которым он велел мне не быть. Я прекрасно понимала, что, сидя здесь в одежде, которую он велел мне надеть, только что приняв душ и чертовски подготовившись, мои слова содержали меньше смысла, чем лодка с дырами, погружающаяся в глубины озера Мичиган.
Через несколько минут он заговорил:
– Я не ожидал, что ты это сделаешь.
– Что сделаю? Сяду в самолет?
Потому что я не раз пожалела о своем решении.
Его прежнее выражение силы сменилось чем–то другим–возможно, попыткой понять? Может, я слишком много в этом читаю.
– Нет, – сказал он. – Я знал, что ты это сделаешь. Я говорил тебе. Я знаю твою слабость.
– Да, так ты сказал. Мне не все равно. Мне не плевать на других людей. Как это ужасно с моей стороны.
– Это не единственная твоя слабость, но это единственная, которую я могу сейчас использовать.
Я выпрямилась и нарочно повернулась к ряду окон по другую сторону самолета от мистера Спарроу. Вид на светло-голубое небо исчез, сменившись темнотой. Я задумалась о времени дня и ночи. Я была в полной растерянности. Как и многие другие вещи, единственный ответ, который я получу, будет от высокомерного мужчины напротив. После короткого разговора с Винни и Луизой мой телефон был надежно спрятан у Патрика, по крайней мере мне так сказали. Так как я не думала, что он подойдет к красному платью и, скорее всего, дорогим украшениям, мои часы тоже были спрятаны в ручную кладь. Это означало, что единственным мерилом времени для меня была продолжительность полета. С тех пор как Стерлинг материализовался и изменил место нашего назначения, я потеряла всякое представление обо всем на свете.
– Не думал, – продолжал он, привлекая мое внимание к себе, – Что ты наденешь то, что было в подарочной коробке.
Я склонила голову набок.
– Возможно, я тоже изучаю твои слабости.
Его ухмылка превратилась в самоуверенную улыбку.
– Будь осторожна, Арания. У меня их нет. Были могущественные люди, которые думали иначе. Их уже нет в живых, чтобы проверить свои теории.
– Я буду иметь это в виду.
Он встал и направился в мою сторону. Хотя каждый голос в моей голове говорил мне отвернуться, я не могла. Несмотря на его рост, в пределах самолета он не проявлял никакой неловкости. Я предположила, что его местонахождение не имеет значения. Во всех ситуациях Стерлинг Спарроу двигался как лев: величественный, гордый и, главное, сильный. Он был царем зверей, и каждый в его владениях был либо крестьянином, явившимся исполнить его приказ, либо добычей, ожидающей, чтобы ее сожрали.
Когда он остановился передо мной, скручивание в лоне сказало мне, что я не квалифицируюсь как крестьянин. Нет, я была его добычей. Я вытянула шею, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица и стараясь поддерживать зрительный контакт.
Я не добыча, придурок. Если я твоя, как ты сказал, то я львица.
– Было бы неплохо, если бы ты это сделала, – предложил он.
Теперь была моя очередь ухмыляться.
– Я и не подозревала, что недвижимость – это такой беспощадный бизнес. Кроме того, мне кажется, что если бы моя смерть была твоей целью, а ты сам сказал, что наблюдал за мной в течение некоторого времени, то моя кончина уже произошла бы.
– Если бы это было моей целью, я бы так и сделал.
Он присел на корточки передо мной, когда его большая рука коснулась моей открытой лодыжки, искрясь жаром, когда она переместилась под подол платья, обнажая мое колено. Его глаза встретились с моими.
– Моя цель достигнута. Так всегда бывает. Я не проваливаюсь. - Он пожал широкими плечами, и его ухмылка стала то ли хитрой, то ли зловещей – я еще не до конца разобралась в нем. – Однако также разумно иметь в виду, что цели могут меняться. Его хватка на моем колене усилилась. – Я также предпочитаю знать, что, когда я даю указания, они выполняются – полностью. Всё то время, что мы были вместе в этой каюте, я не мог не задаться вопросом, выполнила ли ты их.
– Выполнила что?
– Скажи, что ты сделала все, как я сказал.
– Перестань говорить загадками. Ты много чего наговорил. О чем ты спрашиваешь?
– Ты надела все из коробки?
Встав, он протянул мне руку, призывая тоже встать.
Тепло, исходившее от нашей связи, затопило мое сердце, когда я поднялась на ноги. Мои каблуки задрожали, я вспомнила, что добавила к этому наряду.
Как бархат, двигающийся не в ту сторону, его глубокий голос потрепал мои нервы, когда он медленно покачал головой, отступил назад и оценил все вокруг меня.
– Советую вам избегать играть в покер, – сказал он с намеком на веселье.
– Да будет тебе известно, что я преуспеваю в покере. Розыгрыш пяти карт – это моя игра.
Его смешок заполнил каюту.
– Значит, твои противники были дилетантами. Хотя у тебя одна жизнь, ты не умеешь хранить секреты. Вот почему до сих пор ты была избавлена от правды. В этом случае тело выдает тебя.
Я старалась не думать о том, что он знал о моей жизни.
Когда дело дошло до здесь и сейчас, он был прав. Мое проклятое тело было предателем. Мы с ним больше не разговаривали. Как бы ни бесил и ни был высокомерен этот человек, в его присутствии мое тело превратилось в поток энергии – большая ее часть теперь располагалась у меня между ног.
– У тебя щеки розовеют, – сказал он. – Ноги ватные, и дыхание изменилось. Я мог бы продолжить говорить о твоих затвердевших сосках и мокрой киске, но сейчас я планирую узнать, что заставило тебя так реагировать.
Я наклонила голову из стороны в сторону, давая ему возможность рассмотреть каждое ухо.
– Серьги с кубическим цирконием на месте.
– Три с половиной карата в серьге. Обычный разрез с почти идеальной четкостью. Я никогда не соглашаюсь на имитацию.
Черт побери.
Я посмотрела вниз и подняла платиновую цепочку.
– Ожерелье на месте. Ты можешь видеть босоножки и платье.
Его рука обвилась вокруг моей талии, притягивая меня ближе, пока мои груди не столкнулись с его широкой грудью.
– Ты знаешь, о чем я спрашиваю. Не заставляй меня произносить это по буквам.
Вздернув подбородок, я посмотрела сквозь прикрытые ресницы и подалась бедрами вперед. Я была криптонитом этого человека. Я понятия не имела, почему, но это не помешало бы мне использовать это.
У меня вырвался неглубокий вздох, когда он грубо притянул меня еще ближе.
Ранее я покрыла свою кожу розовым лосьоном из ванной, но в этот момент, это был его запах, который заполнил мои чувства. Мужественный, чистый и пряный, аромат окружил нас подобно облаку, когда не только наши груди соединились, но и его тело вновь заявило о своем желании.
– Думаешь, разумно давить на меня? – спросил он, и его голос стал глубже.
Хрипловатый тон произвел тот же эффект, что и его одеколон, и эрекция, скрутив мои внутренности.
Мой ответ был хриплым.
– Ты уже не раз говорил, чего хочешь.
– Если я подниму это красивое красное платье, найду ли я то, что было в коробке для тебя?
– В коробке не было ничего, что я могла бы надеть под это платье.
Вена на его шее пульсировала, когда его рука опустилась с моей поясницы на зад. Его пальцы растопырились, хватая меня за задницу, но, к счастью, материал был слишком толстым, чтобы он мог почувствовать нижнее белье.
– Отвечай на мой проклятый вопрос, или я сам все узнаю.
– В твоих инструкциях не было сказано, что я не могу добавить еще один пункт.
Что-то похожее на рычание вырвалось из его груди, вибрация прошла через меня таким образом, что я пожалела, что добавила трусики. Он прижался лицом к моей шее, и его теплое дыхание коснулось моей кожи.
– Я, с другой стороны… – дыхание каждого слова заставляло меня дрожать. – … отличный игрок. Я делаю уверенные ставки, и Арания, я бы поспорил, что ты добавила трусики. Я бы удвоил ставку, что они промокли.
– Стерлинг...
– Скажи мне, что я ошибаюсь.
Я была не в состоянии ответить на этот вопрос, но лгать не могла. Я прижалась лбом к его щеке, царапая кожу щетиной его бороды.
Зажав мой подбородок между большим и указательным пальцами, он притянул мой взгляд к своему.
– Говори. Никогда не бойся говорить мне правду. Ложь и полуправда… – он стиснул зубы. – …их следует избегать любой ценой. Расплата будет выше, чем ты можешь себе представить.
Я кивнула, насколько это было возможно в его объятиях, любопытствуя, что именно он имел в виду, но не настолько уверенно, чтобы задавать вопросы.
Когда его глаза расширились, я призналась в содеянном.
– В записке не было специального запрета…
Я сглотнула. Это была неправда. Моя грудь вздымалась, когда я выдыхала.
– У меня в ручной клади были трусики.
– И?
– Я надела их.
– И?
Я не была уверена, что он хочет.
– Держу пари, – сказал он. – Я удвою ставки.
– Да, они мокрые.
Он замурлыкал, признавая мою правоту, как раз перед тем, как его губы нашли мою шею. Стон вырвался из моего горла, заполняя каюту, пока он осыпал поцелуями мою чувствительную кожу. Мой разум велел мне отступить назад и создать пространство. Мое тело не соглашалось. С самого начала нашего разговора Стерлинг ясно дал понять, что секс обязательно произойдет. Я знала, что так и будет. Я вошла в самолет, зная, что ждет меня в будущем. Черт, я переоделась, зная, что это значит.
Это должно случиться.
Не лучше ли покончить с этим?
Его хватка на моей заднице еще больше сблизила наши тела, когда его твердая и яростная эрекция уперлась мне в живот. Давление нарастало по мере того, как молния его джинсов, несомненно, натягивалась. Его лицо склонилось, когда он наклонился вперед, чтобы продолжить атаку.
Все ниже и ниже вдоль моего тела его губы исследовали меня. Они были как факел на коже, двигаясь мимо ключицы вниз к вырезу платья. Еще один вздох вырвался у него, когда он отодвинул ткань платья в сторону, обнажив сначала одну грудь, потом другую. Прохлада воздуха в сочетании с теплом его рта заставили мои соски затвердеть еще больше.
– Блять, они так совершенны, как я и предполагал.
Он дразнил сначала один, потом другой.
– Лучше, чем я себе представлял.
Его похвала и внимание превратили мои внутренности из скрученных в расплавленные, когда жар и желание вспыхнули во мне. Бесстыдно, я прижалась бедрами к его эрекции и притянула его лицо к своей коже. Шероховатость его бороды была моей погибелью, когда я терлась о него.
Удивительно, но я не испытывала никакого смущения, обнажаясь перед этим человеком.
В конце концов, я принадлежала ему, как бы ни протестовал мой разум.
Щипок его пальцев, облизывание языка, независимо от оружия, его мастерство не имело себе равных в моей жизни. Мои груди были не готовы к битве, так как каждая из них была наполнена кровью, а соски болезненно напряглись. Живительная жидкость больше не циркулировала по моему телу, колени ослабли и дрожали, пока я не задалась вопросом, могут ли они стоять вообще. Как только его зубы вступили в битву, мои ноги окончательно подогнулись. Я почувствовала, что меня полностью поддерживают его руки.
Спасая от падения, Стерлинг осторожно уложил меня на спину и так же быстро последовал за мной на мягкий ковер самолета. Его темные глаза сияли, когда он пожирал меня взглядом. Это дало мне силы поднять руки и отдаться желанию.
– Залезь под платье и дай мне то, что я тебе не велел надевать.
Жар из моей сердцевины взорвался, когда все мое тело наполнилось потребностью. Я не знала этого человека. И все же я обдумывала…
– Арания. - Его голос грохотал как раскатистый гром, когда его большой палец прошелся по моим обнаженным соскам, круг за кругом. – Я не собираюсь трахать тебя – даю тебе слово – пока ты сама этого не захочешь. Дай мне трусики, чтобы я мог показать тебе, как сильно ты этого хочешь.
Он был прав. Мое тело хотело того, что мог предложить только он. Где-то во время поцелуев и покусываний мой разум перестал спорить. А может быть, мои стоны и всхлипы заглушили все остальные доводы. В любом случае, теперь ведущая роль был у моего тела.
– Не заставляй меня повторять.
Повторять?
Мой разум был слишком затуманен его присутствием, чтобы помнить его слова.
Я проглотила свой вопрос, пытаясь вспомнить. И тут я поняла. Он велел мне снять трусики –то, что он не велел мне надевать. Не сводя с него глаз, я сделала, как он сказал. Я медленно просунула руки под юбку, пока мои пальцы не сомкнулись на поясе. Приподняв зад, я начал стягивать их вдоль ног.
Его взгляд продолжал темнеть, пока он медленно качал головой. Он, казалось, боролся с двумя мыслями – либо удивленный тем, что я бросила ему вызов, либо удивленный тем, что я теперь повинуюсь.
Как только мои трусики достигли колен, Стерлинг положил свои большие руки поверх моих и направил их движение. К тому времени, когда они достигли моих лодыжек, я остановилась, откинувшись назад и позволив ему вести их всю оставшуюся часть пути.
– Блять, – скорее прорычал он, чем сказал.
Я посмотрела вверх, когда он поднял красные кружевные стринги. Это было не мое обычное нижнее белье. Это был подарок, который Луиза купила в шутку некоторое время назад. Я редко носила его или соответствующий ему бюстгальтер, поэтому было разумно иметь его в качестве моего запасного варианта.
– В этот уик-энд мы должны изучить правила, – сказал Стерлинг. – Первое, что нужно помнить, – это делать то, что тебе говорят с первого раза. Это хороший способ избежать наказания.
Он поднес их к носу и вдохнул.
– Хотя мне нравится твой аромат.
– Я… я… – сказала я, приподнимаясь на локтях и обдумывая то, что он только что сказал.
– Ты ничего не сказал...
– А теперь я возьму это с собой.
Он встал, сунул трусики в карман джинсов и протянул мне руку.
– Пойдем, Арания.
Подтянув ноги, я крепко взялась за его руку, когда он поднял меня с пола. Встав, я потянулась за тканью платья, чтобы прикрыть грудь.
Стерлинг покачал головой.
– Нет.
– Что?
Вместо ответа он повел меня из главной каюты в спальню. Мои шаги запинались с каждой попыткой, пока они не перестали двигаться, но оставаясь на месте. Стерлинг снова повернулся ко мне.
– Продолжай идти, Арания. Я дал тебе слово, и, судя по тому, как мокро кружево в моем кармане, я бы сказал, что ты этого хочешь.
– Я не сказала...
– Я могу трахнуть тебя здесь, и все это услышат, или ты можешь продолжать идти.
– Но ты сказал...
Он не дал мне договорить.
– Нельзя быть такой мокрой и не хотеть секса.
Я выпрямилась.
– Я пошла, но еще не сказала да.
Когда мы переступили порог спальни, Стерлинг остановился и наклонил голову к кровати.
– Наклонись над кроватью.
Я перевела взгляд с него на кровать.
Нагнуться? Что, черт возьми, он собирается делать?
Когда он потянулся к пряжке своего ремня, паника сменила мое любопытство.
– Стерлинг, ты никогда не говорил «только». В записке ничего не говорилось о том, чтобы не добавлять одежду.
В тишине комнаты он снова склонил голову к кровати.
Он не собирался меня трахать. Он собирался наказать меня.
Глава 17
Напряжение в моем сердце стало ярче. Больше не уверенная в своих хитростях – больше ни в чем не уверенная – я обдумывала варианты. Я была одна в этом летающем особняке с мужчиной почти вдвое больше меня. Я оделась в наряд, который он приготовил. Я сняла трусики, когда он потребовал.
Что же мне теперь делать? Кричать? Придет ли Патрик мне на помощь?
В другой ситуации, скорее всего. С участием Стерлинга – никогда.
Взяв за руку, Стерлинг потянул меня вперед. Затем, положив руки мне на плечи, он развернул меня к кровати.
Я вытянула шею в его сторону, отказываясь сдаваться без борьбы, по крайней мере, словесной.
– Ты мудак, если считаешь, что это приемлемо. Я не ребенок, чтобы меня наказывали. Взрослые разговаривают.
Вена на его лбу стала видна, когда он наклонился ближе.
– Взрослые также трахаются. И что из этого ты выберешь?
– Пошел ты, – ответила я, наклонившись вперед, моя обнаженная грудь прижалась к мягкому покрывалу матраса.
Не говоря ни слова, он положил свою большую руку на мою поясницу, заставляя ее выгнуться и поднять задницу выше.
Раньше я удивлялась, почему его кровать такая высокая. Теперь у меня был ответ.
– Убери руки за спину.
– Пошел ты.
Его рука сильнее сжала мою поясницу, а другая схватила меня за волосы, поворачивая мое лицо к себе. Каждое слово было отдельным и отчетливым, его черты исказились.
– Продолжайте в том же духе, мисс МакКри. Вы чертовски пожалеете.
Отпустив мои волосы, он задрал юбку к платью и обнажил задницу. Прохладный воздух нашел мою сердцевину.
– Ты. Веришь. Мне. Теперь?
Ярость внутри него должна была сделать его уродливым. Может, ярость и сделала это. Однако его очевидная сдержанность сделала всё наоборот. Он был на грани потери контроля. Как колючая проволока, реальность тянулась со всех сторон. Я должна была бы испугаться.
И все же я не испугалась.
Он не был на грани, и он не пошел бы туда. Так или иначе, я знала это.
Его внутренняя борьба была реальной, но сдержанность побеждала. Это наблюдение держало меня под контролем.
Не было никаких сомнений, что сила Стерлинга привлекла меня с первого взгляда. Доминирование шло от него, как мерцающая энергия. Большую часть своей взрослой жизни я мечтала о таком мужчине, как он, который заставит меня исследовать свои границы и подчиниться. Я никогда не находила этого в мужчинах – до сих пор. А теперь, когда я это сделала, реальность изменилась.
Для того чтобы отказаться от контроля, я должна была доверять человеку, которому я его давала. Моя щека лежала на мягком покрывале, и я не была уверена, что доверяю ему.
У меня был выбор?
– Арания.
Мое имя прозвучало как напоминание и предупреждение. Мой разум искал то, что хотел. И тут я вспомнила. Мои руки.
– Засранец, – пробормотала я, когда сделала, как он просил.
Как только я это сделала, крепкая кожа его ремня обвилась вокруг моих запястий и предплечий, удерживая мои руки, пока плечи не опустились.
– Стерлинг, пожалуйста...
Его большая рука скользила по коже моей задницы, каждый раз опускаясь ниже.
– Стерлинг, – позвала я, и мой голос обрел прежнюю силу. – Сделай это. Накажи меня. Я надела трусики.
Он наклонился, и наши глаза встретились.
– Что ты сказала?
– Я сказала, накажи меня. Ты сказал, что твое слово – правда. Ты дал мне слово, что мой выбор – это или трахаться. Я приму наказание.
Не говоря ни слова, он встал, и в следующее мгновение ремень на моих руках исчез. Однако, когда я начала двигаться, его рука снова опустилась на мою спину.
– Я не говорил тебе двигаться.
В его голосе звучала решительность, которая подавила мое растущее чувство бунта. Освободив руки, я скомкала мягкое покрывало, закрыла глаза и стала ждать. Это был не его ремень, а его рука, которая опустилась на мою голую задницу.
Боль пронзила меня насквозь, начиная с задницы и вызывая цепную реакцию.
Я зарылась лицом в одеяло, и слезы защипали мне глаза.
Еще один шлепок, а потом еще один, пока я глотала слезы.
Его большая рука успокаивающе пробежалась по моей воспаленной коже, усиливая боль и делая что-то еще. С каждым проходом он опускался все ниже и ниже, пока не стал чередовать боль с удовольствием.
Черт возьми!
Я хотела ненавидеть все, что было в этом человеке. У меня были на то все основания, но с каждым прикосновением его пальцев мое тело освещалось – не свечой, мерцающей на ветру, а фейерверком четвертого июля. Только когда он, наконец, проник в меня, я выкрикнула его имя.
– Стерлинг!
Его ритм был заразителен, весь остальной мир исчез. Единственное, что имело значение, – это его следующий шаг. Шлепок по заднице, а затем его прикосновение, иногда к моей нежной коже, иногда более интимное. Я не могла предсказать, как бы сильно ни старалась.
Мини-взрывы вспыхивали, как искры в лесу, ожидая бушующего пожара. Мир вокруг нас исчез, все мое тело реагировало. Я не думала о том, что правильно, а что неправильно. Причина, по которой я была с ним больше не существовала. Стерлинг будоражил мои чувства, поднимая меня все выше и выше к величайшему оргазму в моей жизни.
Звук его молнии был едва слышен, мое тело гудело. Часть моего сознания напомнила мне, что я приняла решение – я выбрала наказание. И все же я знала, что сделала это по одной причине. Я выбрала наказание как способ лишить его секса. Напрягшись на цыпочках и крепко держась за покрывало, я больше не хотела отказывать ему. Желание внутри меня было слишком сильным. Если бы он был внутри меня, я бы точно переступила через край. Хотя я могла запротестовать, сказать, что сама выбрала наказание, в тот момент я хотела его больше, чем быть правой. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Мне хотелось взорваться.
Я ждала, нарастало предвкушение.
Я больше не боялась, я была на грани разрушительного взрыва, и ожидание было таким же эротичным, как и то, что ожидало меня в будущем.
Каюта наполнилась тяжелым, прерывистым дыханием Стерлинга. Моему переполненному эндорфинами мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы все это осознать. Я поняла, что происходит, только когда его дыхание перешло в громыхающий стон.
Отпустив одеяло, я сделала то, что он велел мне не делать. Я пошевелилась и перекатилась на спину.
Гнев и ревность смыли мое желание, гнев, что он находил удовольствие, и ревность, что это было не со мной. Самым мрачным взглядом на меня смотрел мужчина, которого я охотно приняла бы в себя. Но на самом деле все было не так.
Я оторвала от него взгляд и опустила его ниже. Его рубашка задралась, обнажив четко очерченный пресс. Тот спускался еще ниже, и я не могла отвести взгляд. Под расстегнутыми джинсами виднелась талия, по которой вела дорожка темных волос… его большая рука ритмично двигалась вдоль затвердевшего ствола. Большая и толстая головка блестела от начала того, что должно было произойти.
Мой язык метнулся к губам, когда я открыла рот, загипнотизированная этим зрелищем. Я никогда раньше не видела, чтобы мужчина получал удовольствие. Это было прекраснее, чем я могла себе представить.
Я хотела протянуть руку, чтобы помочь ему, но видение было слишком совершенным, и все же мое тело кричало об оргазме. Я была так близка к этому. Все произошло внезапно. Поток за потоком устремлялись ко мне. Пламя желания, которое горело во мне, погасло. Теперь ярость восстала из пепла желания.
Его сперма покрыла мою обнаженную грудь и лиф платья.
Запах мускуса наполнил комнату, когда я спрыгнула с кровати, высокие каблуки приземлились на пол, пока я зло стреляла глазами.
– Что за нахрен?
Он выпрямился, закончил и небрежно пытался запихать свой все еще большой член в джинсы.
Его насмешка была направлена на меня.
– Хорошие девочки всегда кончают. Ты просила о наказании, вот оно. Ты поняла.
– Как насчет этого проклятого платья? – спросила я, потянувшись за одеялом и вытирая шелковистую жидкость с кожи.
Я могла бы протереть грудь. Я могла бы сдвинуть платье на место и прикрыть грудь, но это не скроет темно-красное пятно, когда роскошная ткань впитает его семя.
Он пожал плечами.
– Насколько я помню, ты сама решаешь, что надеть и когда. Разве ты не так сказала? Это зависит от тебя, но опять же, ты можешь подумать о том, чтобы переодеться во что-то более удобное.
Он наклонил голову и сморщил нос.
– Что-то… чистое.
Хлопнув себя ладонями по бедрам, я перевела взгляд с платья на него.
– Ты засранец, ты это знаешь? Если этот уикенд посвящен тому, чтобы узнать тебя получше, я думаю, что уже достаточно узнала.
Кончики его губ поползли вверх.
– Арания, это ты велела мне пойти нахер. А еще ты сказала, что предпочла наказание траху. Человек, на которого, по-видимому, ты должна сердиться, – это тот, кто отдал эти приказы. Может, в следующий раз ты позволишь мне решать. Видишь ли, мой план состоял в том, чтобы посмотреть, как ты кончишь.
Когда я начала отвечать, громкий повторяющийся стук в дверь спальни отвлек наше внимание.
– Я же сказал, чтобы нас не беспокоили, – крикнул Стерлинг.
– Сэр, если только не возникнет чрезвычайная ситуация.
Ответ привлек внимание нас обоих.
– Мистер Спарроу, – продолжал Патрик. – Вы не ответили на наши sms.
В его голосе было больше, чем намек на настойчивость.
– Возникла ситуация. Это требует вашего немедленного внимания.
Стерлинг потянулся к телефону. Как только экран ожил, выражение его лица изменилось. Из красивого мужчины, которого я видела, или даже самодовольного придурка, который продемонстрировал, как далеко он зайдет, чтобы доказать свою точку зрения, он превратился в кого-то другого. Человек, стоявший сейчас передо мной, был похож на гранитную статую человека на парковке, который в данный момент излучал силу и ярость.
– Стерлинг, что такое?
Он не ответил, сделав два шага к двери. Как раз перед тем, как открыть ее, он повернулся ко мне, его каменное выражение лица все еще было гранитным и неподвижным.
– Возьми одеяло и прикрой платье. Я попрошу Патрика принести тебе еще одежду.
Я на мгновение опустила глаза. Я сдвинула платье, чтобы прикрыть грудь. Единственная вещь, которая была неприемлема, это его действия. Черт бы его побрал. Я не собиралась притворяться, что мы здесь играем в покер.
Когда я не двинулась с места, он покачал головой и потянулся к дверной ручке.
Патрик широко раскрыл глаза, переводя взгляд со Стерлинга на меня. Не обращая внимания на десятитонного слона в комнате, он спросил:
– Сэр, вы видели сообщения?
– Мне нужно больше деталей.
Когда они уже собирались уходить, я крикнула:
– Патрик.
Повернувшись, он пристально посмотрел на меня, но не на платье.
– Мэм.
– Мне нужно, чтобы мои чемоданы были здесь как можно скорее.
Патрик перевел взгляд с меня на Стерлинга.
– Что бы она ни говорила, – сказал Стерлинг. – Слушай ее.
Мои руки уперлись в бедра.
– Тогда после того, как принесешь мои чемоданы, скажи Марианне, чтобы она развернула самолет. Я хочу домой, в Боулдер.
– Все, кроме этого, – ответил Стерлинг Патрику, прежде чем повернуться ко мне и добавить:
– Однажды ты научишься воздерживаться от необдуманных требований. Очевидно, сегодняшнего урока было недостаточно.
С этими словами он повернулся и широкими шагами исчез из виду.
Быстро кивнув, Патрик последовал на шаг позади своего босса.
Черт побери, их обоих!
Глава 18
– Сэр, прошу прощения, что вы не узнали об этом раньше. Мы много раз пытались связаться с вами, – сказал Патрик.
– Я был… занят.
Было ли это приемлемым оправданием?
Нет.
Арания МакКри пробыла в моем присутствии всего несколько часов, а уже отвлекала мое внимание и морочила мне голову. Последние несколько часов промелькнули у меня перед глазами меньше чем за секунду. Все в ней воспламеняло мою душу, начиная от дурного предчувствия, когда она садилась в самолет, и, заканчивая вызовом, вспыхнувшим в ее глазах, когда она отказалась прикрыть платье.
Опасения безусловно были, но какая женщина откажется прикрыть запятнанное спермой платье?
Ответ воспламенил мою кожу и вернул к жизни мой полутвердый член.
Та из тех женщин, которые упрямы, откровенны и горды. Обалденная женщина, которая отказывалась быть кем-то меньшим, чем та, кем она была рождена, даже если она не знала, что это значит. Царственное отношение Арании излучалось вокруг нее, как будто она была воспитана, чтобы понять свое место в этом мире, которого она не понимала. Будь то работа над «Полотном греха», защита своих друзей или стояние в испачканном платье, она очаровывала и интриговала меня, как никакая другая женщина.
Я покачал головой, вспомнив, как она требовала… от меня.
Никто этого не делал. Никто не говорил мне, что делать. Мой отец пытался.
Мысль о нем заставила меня взглянуть на кольцо на правой руке, с фамильным гербом. Разница была в том, что с отцом я стремился обладать тем, что он выставлял напоказ. С Аранией, мое желание было для нее, чтобы поделиться им.
Тем не менее, мне нужно было сосредоточиться – и не на ней.
Моя цель – Арания –достигнута.
Она у меня. Пора подумать о делах. Я не получил бы своего статуса в этом мире, позволяя кому-то или чему-то отвлекать меня. Мне нужно выбросить ее из головы, хотя бы до тех пор, пока не разрешится нынешняя ситуация.
Одна только мысль о ней, склонившейся над кроватью… светло-русые подстриженные волосы у самого лона. Я был рад, что она не удалила там полностью волосы. Некоторым мужчинам это нравилось, но не мне. Это было бы все равно что трахать ребенка. Нет, Арания не была ребенком. Она была настоящей женщиной, умной, решительной и при этом красивой.
Мне потребовалась вся моя дисциплина, чтобы не взять ее, когда она была там, обнаженная передо мной. Я хотел ее больше, чем любую другую женщину – когда-либо. Ее киска была влажной, чертовски тугой и дрожащей. Она была на грани. Мы оба это знали. Арания была не единственной. Я тоже был, твердый как сталь и готовый взорваться.
Один щипок ее набухшего клитора, и она бы умоляла меня войти в нее.
Я бы скорее кончил в ее тугую киску, чем на ее сиськи и платье. Легкая улыбка тронула мои губы. Я пометил ее – сделал своей. Как животное. Но это не значит, что это неправда. Она могла пользоваться чем угодно: душем, лосьонами или духами. Ничто из этого не имело значения, потому что в тот момент, когда я осыпал ее своей спермой, я получил то, что было обещано мне почти два десятилетия назад. Я забрал то, что принадлежало мне.
Пока проигрывалось слайд-шоу воспоминаний, я знал, что она будет наказанием. Черт возьми, да. Каждая грудь идеально помещалась в моей руке. Ее задница была создана для того, чтобы обхватывать и держать. С каждым шагом становилось все яснее: я готов принять вызов.
Стиснув зубы, я ворвался в кабину самолета. Все, что происходило в этой спальне, было делом ее рук. Она хотела этого. Арания приняла решение не трахаться. Независимо от того, какое наказание это было для нас обоих, она получила то, что просила. В конце концов, она научится быть уверенной, прежде чем предъявлять требования – мне или кому-то еще.
Возвращение ее имени, а также то, что она станет моей женой, даст ей больше власти, чем она когда-либо мечтала иметь. Такая власть требовала дисциплины.
Хотя чрезвычайная ситуация была серьезной и требовала моего вмешательства, я был благодарен, что Патрик прервал нас. Как бы ни были точны мои мысли, когда я пытался преподать урок Арании, моя сдержанность, когда дело касалось ее, почти исчезла.
Ее запах задержался, я провел рукой по волосам, миллион вопросов приходили на ум. Мои ноги решительно продолжали идти, пока я не добрался до круглого стола возле кабины самолета. Я нажал кнопку на столе, передо мной вырос экран компьютера, и открылась небольшая панель с клавиатурой и мышью.
Мои пальцы начали печатать, а губы одновременно требовали ответов.
– Это был не тот рейс, который мы первоначально заказали?
– Нет, сэр. Это тот самый, на который сегодня вечером заменили мисс Хокинс.
– Скажи мне, что Рид там.
Рид все еще был в Чикаго, на одном этаже моей квартиры, которая была забронирована для отряда Спарроу. В его распоряжении были все ресурсы.
– Да, – сказал Патрик, садясь справа от меня и активируя свой компьютер.
– Как много людей на этом рейсе?
– Сто тридцать семь мест плюс экипаж. Путевой лист не был обнародован, чтобы узнать, был ли самолет полон.
Прежде чем я успел что-то сказать, Патрик продолжил:
– Рид занимается этим. Ты же знаешь, что он его получит.
Знал. Он был лучшим.
– Что случилось?
– Официальное заявление гласит, что авария все еще расследуется. Некоторые источники спекулируют птицами. Самолет летел ниже, чем обычно. Однако на этой стадии полета их высота должна была быть слишком высокой для встречи с птицами. Такое обычно происходят при взлете или посадке. Авиакомпания не желает заявлять о неисправности самолета или технической неисправности или даже ошибке пилота без тщательного расследования.
Мою грудь сжало при мысли о вынужденной посадке, которая поставила под угрозу более сотни жизней.
– Их спас пилот.
– Как чудо на Гудзоне. Он и второй пилот приземлились на кукурузном поле в Айове. К счастью, местность была безлюдной и открытой. В ближайшем городе по последней переписи населения проживает менее тысячи человек.
– Экипаж немедленно эвакуировал самолет. Через несколько мгновений после высадки капитана самолет взорвался. Обломки все еще горят и слишком горячи, чтобы подойти поближе. Национальному Совету по безопасности на транспорте (НСБТ) потребуется несколько лет, чтобы просеять обломки.
– Мне нужен полный список пассажиров, тех, кто был запланирован и опоздал на рейс, тех, кто был в самолете, и чей багаж был на борту. Я хочу знать, перевозил ли рейс что-нибудь еще – посылки, почту, коммерцию. Что-нибудь.
Одна мысль ударила меня в живот.
– Жертв нет?
– Еще нет. При посадке и эвакуации было несколько ранений. Их везут в больницу. До города Де-Мойн можно доехать за тридцать минут. Потребовалось некоторое время, чтобы доставить достаточное количество машин скорой помощи к месту крушения.
– Мне нужны имена всех пассажиров, получивших ранения, и их подробное описание. Что на счет… нашей приманки?
– Она в безопасности. Я получил зашифрованное сообщение, как только ее освободили. Она сделала заявление властям и отказалась от медицинской помощи. Я не стал утруждать себя тем, чтобы удостовериться в сходной группе крови, просто визуально она выглядела как мисс Хокинс.
– Сколько бы она ни получила, удвой это. Убедись, что она молчит.
– Она профессионал и хотела бы снова работать на вас. Она не скажет ни слова. Ее решение отказаться от лечения было лучшим вариантом и продемонстрировало ее способность мыслить самостоятельно. Их сходство поистине поразительно. Я считаю, что она может быть полезна в будущем.
Экран передо мной ожил репортажами с места событий из-за пределов Максвелла, штат Айова. Хаотичная сцена вспыхнула множеством огней от сирен полицейских и машин скорой помощи, в то время как на заднем плане продолжали гореть обломки «Боинга-737». Репортер говорил о рельефе местности. Несмотря на то, что этот район Айовы был известен своими открытыми полями, он также имел большую часть лесного массива.
В то время как большинство сообщений называли пилота героем, некоторые размышляли о человеческом факторе. Я откинулся на спинку большого кожаного сиденья и прислушался.
– Думаю, мы оба знаем, что пилот ни в чем не виноват. Мы должны подтвердить, кто это.
– Если только пилот не работает на МакФаддена или не связан с ним каким-то образом.
Мои внутренности скрутило от слов Патрика. Я был вне игры. Он прав. Было слишком рано делать какие-либо предположения.
– Узнай все, что сможешь, об этом человеке и втором пилоте. Я хочу знать о каждом вложении, о каждом центе, который у них есть, об их собственности, о долгах и долгах их гребаных детей. Я хочу знать, любят ли их супруги ходить по магазинам, играть с пони или ходить в казино. Я хочу знать, есть ли какая-то связь с чем-то преступным: даркнет, порносайты… что-нибудь. Я хочу знать, когда каждый из них в последний раз пил и когда в последний раз срал. Я хочу все.
Патрик ничего не ответил, но по тому, как его пальцы летали по клавиатуре, я понял, что мои приказы передаются через нашу защищенную сеть Риду и его команде. Скоро я получу ответы.
И у Патрика, и у меня на экране зазвенело объявление о входящем сообщении.
Мои глаза расширились от нового выпуска новостей, который прислал нам Рид. Это был контент в нижней части экрана: два подтвержденных трупа в четырехкомнатной квартире Блейз, Боулдер, штат Колорадо.
Стол заскрипел, когда мой кулак тяжело опустился на его поверхность.
– Это ее дом, где она жила до сегодняшнего дня. Это война. Полномасштабная война.
Выражение лица Патрика я видел и раньше, когда вокруг нас летали пули и взрывались самодельные взрывные устройства, когда мужчины и женщины, которых мы знали, были принесены в жертву ради дела, в которое нам говорили верить. Имя Спарроу не было причиной, по которой нам нужно было верить. Спарроу и все, что это значило, как то, что мы оказались здесь, летя на самолете, общаясь по сетям, которые превосходили технологии, используемые нашим собственным правительством.
Прошел слух, что МакКри нашли. Последствия этого были широко обсуждаемы, и казалось, что есть силы, готовые сделать все, чтобы остановить ее.
– Думаешь, что должен ей сказать? – спросил Патрик.
– Она еще не готова узнать все это.
Он покачал головой.
– О пожаре. Эти двое были ее соседями. Я узнаю их имена. Наши исследования показали, что она дружила с пожилой женщиной, которая жила этажом ниже.
Его пальцы продолжали печатать.
– Пауэлл… Джин Пауэлл.
– Она одна из пострадавших?
– Рид занимается этим вопросом. Информация не разглашается до тех пор, пока не будут уведомлены ближайшие родственники. Но это его не остановит. Он все равно узнает.
Я глубоко вздохнул.
– Она может так думать, но у Арании МакКри нет друзей. У Кеннеди Хокинс, может, но эта жизнь кончена. Она тоже не готова это знать.
– По одному делу за раз, – сказал Патрик. – Может, ты расскажешь ей о квартире?
Мне была ненавистна сама мысль о том, чтобы сказать Арании, что ее последнее постоянное место жительства исчезло. Я не хотел, чтобы она собирала вещи, которые у нее были. Я хотел, чтобы она полагалась только на меня. Черт, я могу купить ей все, что пожелает ее сердце.
Кольцо на моей руке потяжелело, когда я на мгновение уставился на него. Это было то же самое кольцо, которое ушибло мою щеку в детстве, то самое, которое блестело, когда мой отец проводил закулисные собрания и приказывал совершать невообразимые зверства. Это было то самое кольцо, которое было видно с трибуны, когда Аллистер Спарроу объявил о своей кандидатуре на пост мэра.
То самое, которое я надел, когда полиция сообщила, что мой отец мертв.
Я выпрямился.
Нет. Я был рад, что Арания не послушалась меня и упаковала все, что хоть что-то значило для нее. Памятные вещи дали нам корни. Ее сердце было разорвано острием большего количества тайн, чем она готова вынести. Она заслуживала того, чтобы сохранить все, что могла, в то время, когда ее жизнь казалась такой… обычной.
Потому что это время ушло навсегда.
– Выясни все, – сказал я. – Я подозреваю, что вскоре на ее телефон поступит сообщение от кого-то, кто расскажет ей о случившемся, но не о самолете – они ни за что не узнают, что это связано с ней. Когда это произойдет, я хочу иметь возможность заполнить пробелы.
Патрик встретился со мной взглядом.
– Ты все еще собираешься сделать ее достоянием общественности?
– Они должны знать, что она у меня и находится под защитой Спарроу.
– Это риск.
– Нет. Мои люди не подведут меня. Позвони своему информатору в Боулдер – женщине. Выясни, что произошло в квартире. Мы оба знаем, что огонь используется как прикрытие. Выясни, кто был в помещении до этого и как начался пожар. Я думаю, что кто-то искал ее или что-то еще.
Мне пришла в голову еще одна мысль.
– И удвоить охрану Джейсона, Луизы, Уинифред и Нельсонов.
– Даже той девушки в Бостоне, ее сестры?
– Всех до единого. Они не умрут на наших глазах, пока мы не узнаем, что им это нужно.
Глава 19
Вымывшись и приняв душ в третий раз за последние сутки, в рваных джинсах и легком свитере из моего чемодана, а также в удобных ботильонах, я была готова выйти из летающего особняка. Я не перекрасила волосы, но прежняя прическа исчезла, превратившись в низкую косу, а макияж был минимальным. Бриллианты и колье мистера Спарроу вернулись в шкатулку.
В дверь спальни постучали.
– Мисс Хокинс?
Открыв дверь, я увидела Яну. Мы почти приземлились, и мне нужно было сесть и пристегнуться ремнем безопасности. Когда я вошла в каюту, из-за круглого стола донеслись голоса, однако из-за закрытых перегородок смысл слов был неразличим. Хотя содержание было вне моей досягаемости, тон – нет. Что бы ни заставило Патрика прервать нас со Стерлингом ранее, это привело к жаркой дискуссии.
– Стер… Мистер Спарроу присоединится ко мне? – спросила я у Яны.
– Думаю, что он и Патрик завершат полет там, где они находятся. Они просили, чтобы их не беспокоили.
Я вспомнила, что Стерлинг уже обращался с той же просьбой.
Мысль о том, что я хочу, чтобы он был со мной, когда мы приземлимся, была абсурдной. После того, что случилось и что он сделал, мои мысли были в раздрае.
Я ненавидела его, но меня влекло к нему. Я ненавидела его высокомерное отношение и высокомерные заявления, но в то же время жаждала его сильных и властных манер. Мои чувства и опасения не ограничивались им; я также презирала себя. Я злилась за то, что позволила себе такую близость, но все же мое тело жаждало его прикосновений.
Я не знала его, и все же я позволила ему это, и более того, я хотела большего.
Образ того, как он ласкает себя, постоянно крутился у меня в голове. Он проигрывался у меня перед глазами, когда я одной рукой крепко держалась за стойку в душе, а другой пыталась довести до конца то, что он оставил незаконченным. Я была уверена, что это не так потрясающе, как мог бы сделать Стерлинг; тем не менее, к тому времени, когда я ступила под горячую воду и увидела, как он находит удовлетворение, у меня не было выбора.
С каждым повторением этой сцены становилось все труднее презирать человека или даже его действие. В конце концов, я провела черту на песке, объявив наказание вместо секса.
Справедливо ли сердиться, что он послушался?
Можно ли было затаить ярость, когда он был так чертовски красив, его лицо было полно эмоций, когда большая рука двигалась по натянутой коже, а его член блестел, вены оживали?
«Перестань, Кеннеди», – сказала я себе – скорее всего, неслышно. Я ни в чем не была уверена.
Этот человек был олицетворением опасности. Очевидно, его богатство и власть были не только недвижимостью. Что же он сказал? В интернете можно было найти только ту информацию, которую он хотел показать.
Его притязания на то, чтобы владеть мной, или обладать мной были смехотворны. Он угрожал всем и каждому, кого я любила. Не было ничего неприемлемого в том, чтобы считать его привлекательным. Тем не менее, найти его привлекательным и добровольно подчиниться ему – это две разные вещи. Прежде всего, я не могла подчиниться его возбуждающему контролю без доверия, и до сих пор он не давал мне никаких оснований полагать, что ему можно доверять.
Или давал?
Было ли то, что произошло в спальне, поводом доверять ему?
Он сделал так, как я требовала.
Вопросы, ответы и внутренний монолог не прекращались с тех пор, как я вошла в душ. Как бы ни были рассеяны мои чувства, все сводилось к одному: Спарроу – это имя, о котором предупреждала меня мама.
Самолет накренился и замер, создав неприятное ощущение замедления в воздухе. Независимо от того, летела ли я на этом сумасшедшем частном самолете или коммерческом, всегда казалось, что двигатели останавливаются при снижении. Вцепившись в подлокотники кресла, я надеялась, что это не так.
Как и до этого, самолет не упал. Он продолжал спуск.
За окнами голубые огни освещали необъятную черноту. Где бы мы ни приземлялись, это было далеко. Кроме огней взлетно-посадочной полосы, никакого другого светового загрязнения не существовало.
Как только мы оказались на земле, Яна снова присоединилась ко мне, уже без своей обычной улыбки.
– Вертолет готов принять вас, мистера Спарроу и Патрика. Китон, Марианна и я последуем за вами с багажом.
Я сглотнула, глядя на нее, ожидая, что она скажет, что это шутка, дурной сон, или, возможно, наполнит каюту смехом. Я хотела, чтобы она сказала, что ошиблась: я не собираюсь садиться в вертолет посреди непроглядной ночи. Когда она не ответила, это сделала я.
– Вертолет? Вы все тоже поедете в хижину?
– Да, мэм.
Многие вопросы приходили в голову, например, почему? Разве у вас нет жизни? Неужели один человек может изменить планы шестерых по своей прихоти?
Так же быстро на ум пришли ответы.
Тусклое выражение лица Яны означало, что у нее действительно есть жизнь и планы, как, возможно, и у других пассажиров этого рейса. Все это не имело значения. Самый важный ответ был на мой последний вопрос: да, один человек может изменить все, особенно если этим человеком будет Стерлинг Спарроу.
– Вы летите на вертолете? – спросила я.
– Нет, будет автомобиль. Ваша поездка будет быстрее. Поездка займет не меньше часа. Персонал хижины уведомлен о нашем прибытии и поспешил подготовиться, но мы должны принести еще некоторое припасы…
– Я могу поехать с вами, – сказала я взволнованно.
Она покачала головой.
– Нет, мэм, указания мистера Спарроу не подлежат обсуждению.
– Я никогда не летала на вертолете, – призналась я с явным беспокойством.
Ее обычная улыбка вернулась, когда она сочувственно наклонила голову.
– Мистер Спарроу никогда не стал бы рисковать своей или Патрика безопасностью. У меня есть все основания полагать, что это чувство распространяется и на вас. Уверяю вас, вертолет – самый быстрый и безопасный вид транспорта. Возможно, мы вернемся к самолету при дневном свете, и вы увидите прекрасную, но опасную местность. Дороги… интересные.
– Вы бы предпочли летать? – спросила я, чувствуя ее беспокойство.
– Мэм, это не мне решать.
– Может ли вертолет вместить еще одного пассажира?
– Это зависит от того, какой из них они послали.
Срань Господня, у него есть несколько вертолетов.
– Но, – продолжала она, – Я полагаю, что это возможно.
Слова Стерлинга вернулись ко мне, когда я попросила Патрика принести мои чемоданы. «Что бы она ни говорила, слушай ее». Я протянула руку и взяла Яну за руку.
– Я бы хотела, чтобы вы пошли со мной. Вы так мне помогали. Я думаю, что было бы неплохо иметь с собой еще одну женщину.
– Мэм, как я сказала…
– Кенни… Арания.
Поправила я, используя необычное имя.
– Пожалуйста, зовите меня Аранией.
Я произнесла это, как Стерлинг, много, много раз – А-рани-я.
– Я сообщу мистеру Спарроу.
– Я… я не хочу показаться непокорной...
Ее слова затихли.
– Напротив, вы будете мне помогать. Поскольку багаж прибудет в хижину позже, давайте бросим кое-что в мою ручную кладь на остаток ночи, а потом Китон разберется с остальным.
Я повернулась к Яне.
– У вас есть сумка?... личные вещи, чтобы остаться?
– Да, мэм...
Она улыбнулась.
– Я имею в виду Арания. Так принято. Мы никогда не были уверены в планах мистера Спарроу.
Я прищурилась.
– Зачем вы это делаете? Зачем с ним мириться?
Она не колебалась.
– Потому что я никогда не смогу отблагодарить его за то, что он сделал. День или два неожиданного путешествия – это небольшая цена.
Я хотела спросить, что он сделал, чем заслужил такую преданность, но время было очень важно. Дверь открывалась, и вскоре меня ждали в вертолете – гребанном вертолете.
– Вы уверены, что я поеду с вами? – спросила она.
Отстегнув ремень безопасности, я встала.
– Да.
Хорошо, мистер Стерлинг Спарроу, давай посмотрим, действительно ли ты имел в виду то, что сказал.
Когда мы с Яной спустились по лестнице на летное поле, или то, что должно было быть летным полем, Патрик уже ждал нас. За пределами нашего пузыря степень темноты менялась. В звездном небе я различила высокие деревья и возвышающиеся холмы – или это были горы?
Казалось очевидным, что Марианна была опытна в этом отдаленном месте. И все же напрашивался вопрос: где мы находимся, в Канаде?
– Мэм, – сказал Патрик, – Я возьму вашу сумку. Яна, спасибо. Увидимся с тобой и остальными членами экипажа позже в хижине.
– Она поедет с нами, – объявила я.
– Мистер Спарроу сказал…
Я положила руку ему на плечо и улыбнулась.
– Чтобы вы слушали меня. Я сказала, что она поедет с нами.
Очевидное опровержение было у него на устах, но вместо того, чтобы высказать его, он просто сказал:
– Да, мэм.
И повернулся к ней.
– Яна, ты будешь сидеть во втором ряду с мисс Хокинс. Я в третьем.
– Мистер Спарроу? – спросила я, повысив голос, когда мы подошли ближе к вертолету и рев вращающихся лопастей и хвоста стал громче.
– Он будет рядом с пилотом, – ответил Патрик громче прежнего.
Ну, конечно же.
Вероятно, именно там он находился в начале полета, будучи вторым пилотом самолета. Чего только не мог сделать мистер Стерлинг Спарроу!
Контролировать меня было ответом, который немедленно вызвал нервную улыбку.
Если я думала, что смогу поговорить со Стерлингом в любой момент этого перелета, то ошиблась. Хотя он бросил острый взгляд на Патрика по поводу Яны, больше не было произнесено ни слова, пока его гранитные черты лица оставались на месте, и мы поднялись на борт судна.
Единственное изменение в планах, которое случилось, было связано с нашим распределением мест. В соответствии с инструкциями Стерлинга Патрик занял место второго пилота, Яна села в третьем ряду, а Стерлинг, пристегнутый ремнями безопасности, – рядом со мной. До этого момента это было его единственным признанием моего присутствия.
В его защиту могу сказать, что я не могла задавать ему вопросы, а он – мне. Наши уши были закрыты большими наушниками, подключенными к микрофонам, которые передавали наш разговор всем в вертолете.
Перед взлетом между пилотом, Стерлингом и Патриком продолжалась дискуссия о долготе, широте и направлении ветра. Я не понимала, о чем они говорят, и по мере того, как разговор становился более конкретным, я была уверена, что не хочу этого. Я инстинктивно повернулась к Яне и снова спросила, уверена ли она, что здесь безопаснее, чем на дорогах.
Если она ответит «Да», я хочу знать, где мы, черт возьми, находимся.
Единственное освещение внутри вертолета исходило от панели управления, придавая всем зловещий зеленый оттенок. Когда пилот начал поднимать гигантскую машину с земли, мое кровообращение резко усилилось. Во второй раз за день мой желудок сжался, угрожая взбунтоваться. Я быстро закрыла глаза и, борясь с ремнем безопасности, опустила голову на колени, уверенная, что в этом вертолете нет роскошной ванной комнаты.
Один глубокий вдох. Один глубокий вдох.
Я сосредоточилась на том, чтобы повторить этот процесс, пока большая рука не приблизилась к моей ноге, ища руку, лежащую на коленях.
Найдя, Стерлинг нежно сжал мою ладонь.
– Мне и в голову не пришло спросить. - Его голос прозвучал в наушниках. – Ты раньше летала на вертолете?
Я повернулась к нему лицом. Даже в зеленом оттенке я видела, что выражение его лица было иным, чем когда он имел дело с другими. Было что-то похожее на беспокойство или, осмелюсь сказать, сострадание. Проглотив кислоту, пузырящуюся в желудке, я покачала головой.
– Вообще-то я предпочитаю его самолетам, – сказал он небрежным тоном, как будто мы не покидали Землю в консервной банке с пропеллерами. – Как только привыкнешь, турбулентности станет меньше. А при дневном свете вид просто несравнимый.
Я снова уставилась в пол, моя грудь все еще прижималась к бедрам, и я возобновила ритм дыхания.
Отпустив мою руку, он нежно погладил меня по волосам, а вертолет поднимался все выше и выше. С каждой минутой я успокаивалась. Он прав. Может, именно меньший размер создавал иллюзию парения или белый шум вращающихся лопастей. Я не была уверена, но, в конце концов, села.
Небо было усыпано звездами, такими же красивыми, как в горах Колорадо. Луна была едва заметной полоской света, ее почти полное отсутствие было одной из причин густой темноты.
– Ты чувствуешь себя лучше? – спросил он.
– Думаю, я справлюсь и не заболею.
Его глубокий смешок донесся через беспроводные наушники, когда он снова потянулся к моей руке.
На этот раз я потянулась в ответ, позволяя нашим пальцам переплестись. Связь была обнадеживающей, давая мне тепло во всем и успокаивая мой ранее быстрый пульс, пока мы плыли в ночном воздухе.
– Сколько еще? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Около двадцати минут, – ответил Стерлинг.
Я слышала голос пилота еще до того, как мы взлетели, и знала голос Патрика, но все это не имело значения. За то короткое время, что я его знала, я начала привыкать к глубокому тенору Стерлинга. Я узнала бы его где угодно.
– Как он может сказать, куда мы направляемся? – спросила я.
Стерлинг снова усмехнулся, когда Патрик повернулся ко мне и улыбнулся.
– Мэтт, – сказал Стерлинг, самонадеянно обращаясь к пилоту, – Почему бы тебе не отвлечь мою невесту подробностями ПВП (Правила Визуального Полета)? Я уверен, что она найдет это захватывающим.
Когда пилот начал говорить о визуальных правилах полета, условиях освещения и инфракрасных датчиках, все, что я услышала, это мой статус при Стерлинге.
Невеста.
Прежде чем я успела подчиниться непреодолимому порыву неуверенности и снова опустить голову, он сжал мою руку. Когда я посмотрела в его сторону, он слегка покачал головой.
Мои глаза расширились, ища понимания в этом безмолвном разговоре, который мы сейчас вели.
Его губы шевелились, но он ничего не говорил. В наушниках не было слышно ни звука, кроме голоса пилота. Что бы там ни говорил Стерлинг, это сообщение было только для меня.
– Следуй за мной.
Я произнесла эти слова одними губами, заменив «мной» на «тобой», и он кивнул. Дело было не только в кивке, но и в том, что даже в зеленом оттенке обычная темнота потускнела в его взгляде, когда его губы слегка приподнялись. Я начинала понимать, что такое изменение выражения лица было редкостью, взглядом человека, которого другие редко видели. Я не была уверена, почему он поделился этим со мной, но эта вера дала мне силы сделать то, о чем он просил… и следовать за ним.
– …. облака опаснее темноты. Полетов в плотных облаках следует избегать любой ценой. Тьма – это просто отсутствие...
Пилот продолжал говорить, завладевая всеобщим вниманием и сохраняя в тайне то, что происходило между мной и Стерлингом.
Я снова подняла глаза, когда Стерлинг снова сжал мою руку.
– Нам надо поговорить.
Мне не нужно было повторять то, что произнесли его губы. Он прав. Нам нужно поговорить – о многих вещах.
Я кивнула.
Глава 20
Я не знала, чего ожидать, и даже точно не знала, где мы находимся. С человеком, у которого есть летающий особняк и, очевидно, собственный парк вертолетов, чего можно ожидать, когда он сказал, что берет тебя в свою хижину?
При первом упоминании я мысленно увидела однокомнатный бревенчатый дом, похожий на дом Ма и Па из детских книжек о том, как они росли в прерии. Тем не менее, с доказательствами, которые я испытала до сих пор, я сомневалась, что это было настолько просто. Узнав, что не только Патрик, но и Яна, Марианна и Китон присоединятся к нам, а персонал был уведомлен, стало понятно, что хижина была больше, чем одной комнатой.
Как раз перед тем, как вертолет начал снижаться, между Стерлингом и Патриком завязался разговор. Хотя я не обращала внимания, я остро почувствовала, когда мои наушники замолчали. Я оглянулась на Яну, зажав уши руками. Когда наши взгляды встретились, она пожала плечами. Возможно, она привыкла оставаться в стороне от происходящего. А я – нет.
Не то чтобы я могла жаловаться. Вместе со звуком ушла и способность давать обратную связь.
Вертолет продолжал снижаться в черном небе, паря над открытым пространством Земли. Вдалеке с одной стороны виднелись высокие деревья, а с другой – темнота, которая, казалось, длилась вечно. Только мерцание звезд отличало землю от неба. Когда прожектор вертолета высветил наш пункт назначения, пространство вокруг нашей посадочной площадки на мгновение осветилось. Из окон хижины, как выразился Стерлинг, лился желтый свет. Несмотря на деревенские бревенчатые наружные стены, это была не одна комната и даже не один этаж. Если его самолет был летающим особняком, то его хижина – деревянным замком.
С воздуха здание, казалось, простиралось на большое расстояние в каждом направлении, что можно было бы лучше всего описать как U-образную форму. Пилот вертолета посадил нас внутри и все же за пределами вершины U.
Когда лопасти вертолета остановились, Стерлинг повернулся в мою сторону. Щелкнув выключателем, я снова обрела слух.
– Всегда жди, пока пропеллеры полностью остановятся. Они высоко поднимаются, когда вращаются, как тогда, когда мы поднимались на борт, но когда они замедляются, то провисают под собственным весом.
Это не было похоже на совет, который нужно было подвергать сомнению.
За то время, пока лопасти останавливались, в отдалении от хижины показались три незнакомых мне человека.
Мне больше не нужно было спрашивать о времени суток. Когда я переоделась в джинсы и легкий свитер, я взяла с собой свои спортивные часы, которые теперь говорили мне, что было уже за полночь – по крайней мере, в Чикаго. Я сменила часовой пояс на центральный, когда их надевала. Теперь я не была уверена в часовом поясе. Тем не менее, эти люди ждали прибытия Стерлинга. Я не могла решить, впечатлило меня это или вызвало отвращение.
Ночной воздух прорвался сквозь мой свитер, когда двери вертолета открылись, напоминая мне, что мы не в Чикаго, как мне было обещано. Помогая мне выбраться из вертолета, Стерлинг крепко держал меня за руку, пока мы спускались по покрытому росой травянистому склону от посадочной площадки к тому, что я решила, основываясь на уличной мебели и мангалу, было задней частью хижины.
Я хотела спросить о нашем разговоре. Я хотела сделать много чего, но поскольку все из вертолета собрались вокруг нас, было что-то в выражении его лица, что не располагало к разговору. Все, что он хотел обсудить и, честно говоря, то, что хотела обсудить я, лучше обсудить наедине.
– Мистер Стерлинг, – сказал представитель комитета по встрече из трех человек. – С возвращением.
– Рита, уже поздно. Не могли бы вы показать мисс МакКри ее комнату?
– Конечно.
Это был первый признак того, что моя комната и его – не одна и та же. Это известие оказалось большим ударом, чем я ожидала.
– Стерлинг? – тихо сказала я, оглядываясь на него.
Выражение его лица оставалось стойким, но темный взгляд немного прояснился.
– Поговорим позже.
– Мисс МакКри, не могли бы вы последовать за мной? – сказала Рита.
Было что-то в окружении незнакомых людей, все они знали его, работали на него и были ему преданы, что останавливало меня от дальнейших расспросов.
Прежде чем покинуть группу, я повернулась к Яне.
– Где вы остановились?
Она склонила голову к дальнему крылу.
– Там внизу полно комнат.
Она потянулась к моей руке.
– Спасибо, что позволили мне полететь.
Стерлинг и Патрик ушли, но у нас была аудитория. Я улыбнулась ей в ответ.
– Спасибо, что полетели со мной. Это было не так страшно, как я ожидала.
Яна усмехнулась.
– Это лучше, чем поездка.
– Мисс МаКри.
Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное.
Ох, она имеет ввиду меня.
Я последовала за пожилой женщиной через внутренний дворик к стеклянным дверям, окруженным множеством окон. Стеклянные панели поднимались до самого высокого пика высотой в один этаж. Теплый желтый свет, который я увидела на нашей площадке, залил интерьер в приветливом сиянии. Оказавшись внутри, я на мгновение застыла в благоговейном страхе перед тем, что, как я предполагала, было гостиной, отделанной сосновыми панелями и гигантской люстрой из оленьих рогов. Деревенский шик, вероятно, был бы лучшим способом описать обстановку. Темные кожаные диваны и тяжелые деревянные столы окружали огромный каменный камин, который, как и потолок, был по меньшей мере двухэтажным. Перед нами и на следующем уровне была лестница с перилами, соединяющая разные крылья.
– Сюда, – сказала Рита.
– Ох, моя ручная кладь. Она все еще в вертолете.
Я была слишком потрясена, чтобы вспомнить.
– Ее принесут в вашу комнату.
Я вздохнула. Это был не тот образ жизни, к которому я привыкла. Даже когда я путешествовала, то была полностью довольна тем, что катила свой собственный багаж.
По мере того, как мы продвигались вперед, она указывала на важные области, как профессиональный гид. Интересно, сколько женщин привозил сюда Стерлинг? Сколько раз она произносила одну и ту же речь?
Я ревную?
Конечно, нет. Простое любопытство – вот и все.
– На кухне есть почти все, что вам нужно. Вы можете делать все сами, но знайте, что мы тоже здесь, чтобы помочь.
Она продолжала показывать на кухню, пока я рассматривала детали: нержавеющая сталь и твердая поверхность, подчеркнутая медью. Мы продолжили экскурсию в столовую, слишком большую для одного человека, библиотеку, от которой у меня перехватило дыхание — полные высокие полки с книгами, мягкие стулья и кресла, идеально подходящие для чтения, и, наконец, кабинет Стерлинга. Мы не вошли внутрь, так как дверь была закрыта, а Стерлинг и Патрик уже были внутри. Все эти пункты назначения были расположены в крыле с комнатой, где я, по–видимому, остановлюсь. Мы поднимались по лестнице, пока я не увидела комнату, в которую мы вошли. Глядя на отражение внутреннего света, я спрашивала себя, что находится за окнами, дальше, чем я могу видеть в темноте, когда мы приземлились.
– Хотела бы я посмотреть на этот вид, – сказала я, остановившись у перил.
– Вы увидите его после восхода солнца. Даже после стольких лет жизни здесь у меня захватывает дух. С этой высоты озеро выглядит впечатляюще там, где горы сходятся вместе, – она снова зашагала. – Легенда гласит, что долина была сухой, пока первопроходцы не изменили направление рек. Сегодня озеро имеет площадь поверхности более ста миль.
– Где мы?
– В Онтарио, – ответила она, поджав губы. – Вы, конечно, знали об этом?
Мне вспомнилась стюардесса, когда я летела из Уичиты в Боулдер.
– Знала. Стерлинг… Мистер Спарроу сказал. Я надеялась на более конкретное место.
– Мы находимся в Северо-Западном Онтарио. Наверное, проще всего было бы сказать – к северу от Миннесоты.
Я покачала головой, продолжая следовать за ней по коридору, стены которого были покрыты более узловатой сосной, чуть светлее, чем на полу. Мы прошли мимо множества закрытых дверей, ступая по длинным коврам, красным на заднем плане, заполненным черными медведями.
Наконец она остановилась и открыла дверь. В просторной спальне стояла двуспальная кровать с балдахином, которая, как я с удовольствием отметила, была нормальной высоты. Интерьер соответствовал хижине, деревенский с теплыми оттенками красного, золотого и коричневого. Окна вдоль одной из стен были закрыты деревянными жалюзи.
– Вон там есть ванная, – сказала она, указывая в противоположную сторону от окон.
– И если вам что-нибудь понадобится, на прикроватной тумбочке есть телефон. Он звонит на кухню или в наши комнаты. Мы можем помочь вам вне зависимости от времени.
– Может быть, немного воды. Кроме того, я думаю, что готова немного поспать.
Рита кивнула.
– Я принесу вам бутылку воды. Утром дайте нам знать, когда проснетесь. Мы принесем вам кофе или чай, или что вы хотите. Вы можете поесть здесь или в столовой. Мистер Спарроу просил передать вам, что вы вольны бродить, где вам вздумается.
– Скажите, Рита, куда мне пойти?
Ее стоическое выражение лица изменилось, когда ее щеки поднялись, а глаза засияли.
– Мисс МакКри, хижина довольно уединенная, но есть много мест, куда можно пойти, особенно в это время года. Если вы решите отправиться в поход, пожалуйста, дайте нам знать. У нас есть репеллент от медведей и следопыт. Слишком легко заблудиться.
Репелент от медведей.
Я покачала головой и широко раскрыла глаза.
– Это будет решительное «нет» для пеших прогулок.
Она снова улыбнулась.
– Приходите ко мне завтра. Я устрою вам экскурсию получше.
– Спасибо, Рита.
Как только она ушла, я сделала полный круг, оглядываясь по сторонам. Стерлинг сказал, что меня не похищали, но ведь это так?
Подойдя к окну, я всмотрелась в темноту. Я даже не могла указать на карту и определить свое текущее местоположение. На ум пришел мой телефон. Может ли Google Maps найти меня? Судя по тому, что мне рассказали и что я смогла расшифровать, еще два с половиной часа полета и полет на вертолете привели меня на берег какого-то легендарного озера, созданного Полем Баньяном.
Утром я узнаю больше. Сейчас я слишком устала, чтобы обращать на это внимание.
Я направилась в ванную. Богатство Стерлинга было трудно игнорировать. Примыкающая ванна была больше, чем та, что была в моей квартире, в комплекте с ванной на когтистых лапах и душем из стеклянных блоков, который легко мог вместить меня и четырех моих ближайших друзей. Если бы я не приняла два душа за последние пять часов – три с тех пор, как проснулась, – я бы серьезно подумала об этой ванне.
День был длинный, а вечер еще длиннее. Мои усталые мышцы и разум говорили, что я готова лечь спать и получить отсрочку от всего, что жизнь и Стерлинг Спароу могли бы бросить на меня. Однако моя дорожная сумка с ночной рубашкой все еще отсутствовала. Именно тогда я заметила толстый белый халат из синели, висящий на витиеватом крючке в ванной.
Сколько бы вопросов ни крутилось у меня в голове и как бы трудно ни было разобраться в происходящем, усталость побеждала.
Пять минут спустя, умывшись и почистив зубы – да, конечно, ванная была хорошо оборудована –надев под халат только лифчик и трусики, я вернулась в спальню.
– Черт! – воскликнула я, когда человек в тени стал виден. – Ты что, никогда не спишь?
В кресле в углу комнаты, с моей ручной кладью рядом и бутылкой воды в руке, сидел король дома. С самодовольным выражением лица он сидел в мягком кресле, откинувшись назад и положив ногу на колено.
Он не ответил, продолжая молчать, пока его темные глаза изучали меня с головы до ног. Вдруг, халатик перестал ощущаться мягким и плотным. Судя по тому, как сверкнул его взгляд, мне пришлось опустить глаза, чтобы убедиться, что тот не стал прозрачным по волшебству.
Наконец, тишина нарушилась, когда прозвучал его глубокий тенор:
– Ты готова поговорить?
Глава 21
Поплотнее завернувшись в халат, я подошла, взяла у него из рук бутылку с водой и пошла через комнату. Поставив воду на прикроватную тумбочку, села на край кровати лицом к нему.
– Я очень устала. Ты что, совсем не спишь?
– Иногда.
– Может, ты скажешь мне, о чем шла речь в разговоре насчёт невесты?
Он опустил ногу и наклонился вперед, упершись локтями в колени.
– Я скажу тебе больше, чем это. – Когда я не ответила, он продолжил: – Как и все остальное, это было для твоей защиты.
Я старалась не обращать внимания на то, что даже посреди ночи Стерлинг Спарроу был поразительно красив. Его темные волосы были более взъерошены, чем обычно, напоминая мне о тех временах, когда я наблюдала, как он запускал пальцы в свою теперь уже волнистую гриву. На его щеках было больше щетины, чем когда он впервые появился в самолете или даже когда я впервые увидела его на парковке. И от того, как он сидел, четко очерченные мышцы его бицепсов вздулись, а большие руки сжались в кулаки под квадратным подбородком.
Было почти невозможно не думать о том, что эти руки сделали со мной. Хотя мы были вместе в самолете несколько часов назад, теперь казалось, что прошла целая жизнь. Именно так ощущалось рядом со Стерлингом Спарроу, словно мы знали друг друга всю жизнь, а не только неделю. Но это было не так. Прошла всего неделя с тех пор, как Патрик обманом заставил меня пойти в распределительный центр. Прошла неделя с тех пор, как у меня перехватило дыхание при виде его мрачного взгляда.
Семь дней спустя я сидела на кровати в его хижине, одетая только в халат и нижнее белье; эта реальность была трудна для моего усталого мозга, чтобы понять.
– Защиты от кого? – спросила я, пытаясь сосредоточиться на нашем разговоре.
Стерлинг встал.
Я улыбнулась, когда его пальцы снова взъерошили волосы. Может, я начинала понимать хотя бы малую часть этого сложного человека.
Пройдя к окну и обратно, он начал:
– Я хотел, чтобы этот разговор случился позже.
Мой пульс подскочил на ступеньку при мысли о том, что он мог сказать. Я тоже встала. Теперь, стоя босиком, я была на восемь-десять дюймов ниже человека, стоявшего передо мной. И все же, несмотря на его размеры и силу, в отличие от первой встречи с ним, я не испытывала страха перед ним, только перед тем, что он мог мне сказать. Я осторожно придвинулась ближе. Положив руку ему на плечо, я повторила свой вопрос.
– От кого мне нужна защита?
Когда он не ответил, я спросил:
– От тебя?
Его губы дрогнули.
– Определенно.
Я отдернула руку, потрясенная его честностью.
– Что?
– О, Арания, теперь должно быть очевидно, что не все мои намерения благородны. - Он дразнил край халата на груди. – Всем своим существом я хочу открыть эту обертку.
Одним пальцем он провел от моего уха до ключицы и до ложбинки между грудей. Моя кожа горела от его прикосновений, жар затопил тело, когда он откинул мягкий синелевый халат и обнажил кружево лифчика.
Мой язык метнулся к губам, дыхание стало глубже. Его темный взгляд не смотрел мне в глаза. Его лазерная точность была сфокусирована на моей груди, как будто он мог видеть сквозь материал.
– Стерлинг, – сказала я, возвращая его взгляд к моему. – Ты сказал – поговорить.
Он сделал один шаг и еще один, когда мои ноги синхронно двинулись назад, и наши взгляды остановились друг на друге. Мое отступление было недолгим, так как мои плечи столкнулись со стеной. Слабый запах одеколона, смешанный с запахом ночного воздуха и вертолетного топлива, окутывал его, создавая мужскую смесь. Наклонившись вперед, он положил руки по обе стороны от моего лица. С каждой секундой его взгляд темнел. С каждым тиканьем метафорических часов я пересматривала свою прежнюю мысль о страхе перед этим человеком. Стерлинг только что признался, что я нуждаюсь в защите от него. Может быть, да.
– Если бы ты только знала, как долго я тебя ждал… - Его низкий голос резонировал, отражаясь от стен. – Солнышко, ты всегда принадлежала мне.
Солнышко?
Его губы коснулись моего лба.
– Твой разум борется с этим, но твое тело знает, что это правда.
Я должна была повернуть это вспять, иначе пути назад не было. Я сражалась не с человеком, который держал меня в клетке, а с самой собой. Я ненавидела его прямоту и собственничество, и в то же время это были только два качества, которые заставляли меня хотеть Стерлинга Спарроу. Список рос с каждой минутой, и туман его присутствия не помогал.
Я подняла руку к его твердой груди.
– Я не знаю, как долго ты ждал. Вот, что ты собирался мне рассказать.
Он моргнул, кадык дернулся.
– Ты права. Ты должна знать… больше.
Он выпрямился, поднял руки и выпустил меня из объятий.
– Ты мне расскажешь? – спросила я.
Он сделал шаг назад, расчищая пространство между нами.
– Сначала ты мне расскажи.
– Рассказать тебе что?
– Расскажи мне, что ты знаешь о своем прошлом. Мне будет легче, если я пойму, что тебе сказали.
Выйдя на середину комнаты, я вздохнула и развернулась.
– Черт возьми, Стерлинг. За последнюю неделю ты рассказал мне больше, чем я знала всю свою жизнь. До тебя я только однажды слышала имя Арания. Однажды. Но я никогда не слышала имени МакКри… – я пожала плечами. – …Я имею в виду, думаю, что слышала его, но не в отношении меня. А сегодня Рита называет меня мисс МакКри. – Я хлопнула руками по обтянутым халатом бедрам. – …насколько все плохо?
Он качнул головой, сухожилия на шее натянулись, а челюсти сжались.
– Я пытаюсь взглянуть на это с твоей точки зрения, но у меня ничего не получается.
– Скажи мне, от кого, кроме тебя, мне нужна защита.
Впервые я увидела усталость в его выражении, ту же, что чувствовала я.
– Моя команда работает над тем, чтобы узнать больше, но в настоящее время я не готов дать тебе определенный ответ. Все, что я могу сказать, это то, что ты стала мишенью.
Я покачала головой.
– Мишенью для чего? Почему?
– Ты действительно не знаешь? Расскажи мне, что знаешь.
Доверю ли я Стерлингу Спарроу то немногое, что знаю?
Я была готова доверить ему свое тело – я предполагала, что доверила – и несколько секунд назад, я была на грани того, чтобы сделать это снова. Были ли мои свои секреты более ценны?
Я доверяла свое тело другим мужчинам, но никогда не делилась с ними правдой своего детства. Был ли Стерлинг другим?
– Арания.
Его темный взгляд был таким же проницательным, как и на парковке.
Стерлинг Спарроу другой. Он знал больше, чем я. Вот почему я согласилась поехать с ним в Чикаго – ради моих близких. Сердце подсказывало, что я могла найти другой способ защитить тех, кто мне дорог. Однако за двадцать шесть лет мне так и не представилось другой возможности раскрыть свои секреты.
Сглотнув, я села на край кровати.
– Ладно. Все, что я помню о своем детстве, – это мои родители.
Его глаза расширились.
– Ты помнишь своих родителей?
– Приемных, а не биологических.
Он кивнул.
– Я ничего и никого не помню до них. Они никогда не лгали мне. Я не помню, когда они сказали, что биологически я им не принадлежу, но я всегда принимала это. – Воспоминание скривило мои губы. – Они говорили, что не каждый может создать ребенка, но они были благословлены тем, что получили его. Они называли меня своим даром. – Шмыгнув, я вытерла слезу. – Они были единственной семьей, которую я имела. Когда мне было шестнадцать лет, мой отец, приемный отец, погиб в автомобильной катастрофе. Следующие несколько дней прошли как в тумане, пока однажды днем мама не сказала мне, что мы собираемся покататься. Я ничего не приготовила. Я не знала, куда мы едем – я думала, может, на папину могилу. У нас не было похорон, и я с трудом понимала, что происходит.
Стерлинг снова сидел в кресле. Расстояние давало мне силы продолжать говорить, рассказывая историю, которую я никогда раньше не произносила вслух. Никогда. Даже с Луизой. Ей, как и всем остальным, рассказали историю Филиппа и Дебби Хокинс. С годами эти вымышленные родители приобрели очертания и черты характера Байрона и Джози. Было проще рассказывать истории и менять только имена. В какой-то момент Хокинсы и Марши стали для моих родителей синонимами.
Иронично, особенно когда на самом деле ни те, ни другие биологически не были таковым.
– Куда она тебя отвезла? – спросил он.
– В аэропорт. Я помню, что она мчалась на всех парах. – Сцена десятилетней давности прокрутилась у меня в голове. Я скрестила руки на животе, чтобы отогнать холод, который сопровождал её. – Я испугалась. Ее поведение было странным – не в ее характере. Мама была одной из самых разумных и решительных женщин, которых я знала, и она сворачивала перед полуприцепами и вела себя так…
Мысль о том, что я собираюсь сказать, никогда раньше не имела особого значения. Теперь это казалось важным.
– Как? Мне нужно знать.
– Как будто за нами следили.
Маленькие морщинки вокруг его темно-карих глаз стали глубже, когда он снова вцепился в подлокотники кресла.
Тряхнув головой, чтобы прогнать воспоминания, я положила руки на колени и продолжила:
– Она вручила мне мое новое удостоверение личности. Именно так. В один холодный день у меня вдруг появилось новое имя со всеми сопроводительными документами.
– До этого времени ты была Аранией?
Я опустила взгляд на свои руки и снова посмотрела ему в глаза.
– Нет. Я уже говорила тебе, что слышала это имя до тебя всего один раз. Я росла, веря, что меня зовут Рене, Рене Марш.
– Когда ты слышала свое настоящее имя, кроме как от меня?
Я чуть не рассмеялась, потому что эта реальность была, как говорится, страннее вымысла.
– Наверное, если бы я не услышала его от мамы в тот день, то не поверила бы тебе.
– Она тебе сказала? – спросил он. – Твоя приемная мать знала, кто ты на самом деле?
Я кивнула.
– Она тебе еще что-нибудь сказала?
Я посмотрела на свои руки, заламывая сначала одну, потом другую. Хотя я не подняла глаз и не услышала его, я знала, что Стерлинг встал. Как бы странно это ни звучало, я почувствовала это – сдвиг в силе, окружавшей меня, когда он подошел ближе.
Он протянул руку, приподнял мой подбородок, переводя взгляд с моих коленей и рук на него.
– Скажи мне.
– Я спросила ее, почему я должна уехать, и она сказала, что за мной охотятся опасные люди. Это как-то связано с моим биологическим отцом. Я никогда не понимала, и… , – когда я сглотнула, из моих глаз снова потекли слезы. – ...Я больше никогда не разговаривала с ней, пока училась.
– Опасные люди?
Его большой палец нежно вытер слезы с моей щеки.
– Я спросила имена.
Воздух вокруг нас дрожал от нетерпеливой энергии, Стерлинг ждал, когда я закончу свои мысли, мои ограниченные знания о том, что жизнь сделала со мной. Я встретилась с ним взглядом.
– Она сказала Спарроу.
Микровыражение шока промелькнуло на его лице при моем признании. Возможно, не шок, а боль. Как будто я физически ударила его словами, а не рукой. На этот раз я потянулась к большим рукам передо мной.
– Она сказала, что у руля стоит человек по имени Аллистер, но когда-нибудь это будет его сын Стерлинг.
– Аллистер больше не опасен.
Опустив его руки, я наклонила голову.
– Он ведь твой отец, не так ли?
– Был.
Я дотронулась ладонью до его шершавой щеки.
– О, Стерлинг, мне очень жаль. Я и забыла. Я помню, что читала об этом.
– Не жалей, что его больше нет. Мир стал намного лучше.
– Еще… Я знаю, каково это потерять родителя. – Я пожала плечами. – Больше, чем одного. – Мне в голову пришел один вопрос. – А твоя мать?
– Она в Чикаго. Разве она не фигурировала в твоих исследованиях?
Вопрос вызвал у меня покалывание, когда я вспомнила, что он сказал мне не расследовать его семью.
– Я не изучала семью МакКри. Как ты и сказал.
В его темных глазах сверкнул огонек, как будто его разум и мой выбрали один и тот же путь. Он сделал шаг назад.
– Черт возьми, Арания, мне так много нужно тебе сказать, и одной фразой ты заставляешь мой член хотеть совсем другого.
Я действительно произвела впечатление на этого человека. В этом знании было что-то могущественное.
– Мне кажется, я хочу того же самого.
Его брови поползли вверх, когда мои щеки потеплели под его пристальным взглядом.
– Ты говоришь, да?
– Я говорю, что сейчас есть большая вероятность, чем раньше.
Стерлинг глубоко вздохнул и полез в задний карман джинсов. Не знаю, чего я ожидала, может быть, презерватива. Чего я не ожидала, так это своего телефона.
– Ты сказала, что хочешь увидеть это, независимо от времени дня и ночи.
Внезапно все остальное перестало иметь значение.
О, Боже мой. Луиза.
Мой желудок сжался, и паника пробежала по крови, когда я потянулась к телефону. Откинувшись на спинку кровати, я принялась возиться с экраном.
– Черт, у тебя он был все время, и ты мне не сказал? Стерлинг, ты же обещал. Это Луиза?
– Сообщение от неё.
Я недоверчиво уставилась на него.
– Ты его читал? Ты читал мое сообщение? Как? Телефон заблокирован.
Он не ответил, но ответ был очевиден. Ничто, даже код доступа, не остановило Стерлинга Спарроу. Вместо ответа он ждал, пока я прочитаю строку сообщений.
«ПОЗВОНИ МНЕ, Я ДОЛЖНА ТЕБЕ КОЕ-ЧТО РАССКАЗАТЬ».
«КЕННИ, Я НАЧИНАЮ ВОЛНОВАТЬСЯ. СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ ДОБРАЛАСЬ ДО СВОЕГО УБЕЖИЩА».
«ДЕТКА, Я НЕНАВИЖУ ДЕЛАТЬ ЭТО ПО СМС, НО, МОЖЕТ БЫТЬ, ТЫ ВСЕ ЕЩЕ ПУТЕШЕСТВУЕШЬ, И МНЕ НУЖНО ПОСПАТЬ. Я УВИДЕЛА ЭТО В НОВОСТЯХ, А ПОТОМ МЫ С ДЖЕЙСОНОМ ПОЕХАЛИ ТУДА. ДОРОГАЯ, ТВОЯ КВАРТИРА – ОНА ИСЧЕЗЛА. ТАМ БЫЛ ПОЖАР. Я ТАК РАДА, ЧТО ТЕБЯ ТАМ НЕ БЫЛО. В НОВОСТЯХ ГОВОРЯТ О ДВУХ ЖЕРТВАХ. ОНИ НЕ РАСКРЫВАЮТ ИМЕН. ПОЗВОНИ МНЕ УТРОМ, И, НАДЕЮСЬ, Я УЗНАЮ БОЛЬШЕ. МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ».
К тому времени, как я закончила, мои руки дрожали.
– Я… мне нужно вернуться.
– Подумай об этом. Подумай о том, что я сказал раньше.
– Черт, Стерлинг. Ты много чего наговорил, и в данный момент мне наплевать, что ты скажешь. Мне нужно вернуться в Боулдер. Пусть Марианна подготовит самолет, я сейчас уеду.
Глаза передо мной потемнели, когда выражение его лица ожесточилось, вернувшись к затвердевшему виду.
Я спрыгнула с кровати и пошла по дорожке, по которой он ходил раньше, мои шаги придавали мне дополнительную решимость.
– Я хочу позвонить Луизе. Мне нужно знать. У меня есть соседка…
– Миссис Пауэлл, – сказал он, прерывая мои мысли.
Я повернулась к нему, мой голос становился громче с каждым словом.
– Откуда, черт возьми, ты это знаешь? – Прежде чем он успел ответить, я продолжила: – О, правильно, потому что ты знаешь все о тех вещах, которые принадлежат тебе. Ну, у меня есть для тебя новость. Я не вещь, которой можно обладать. И я не принадлежу тебе.
Стерлинг сделал один длинный шаг, может быть, два.
Я ахнула, когда он схватил меня за плечи. От взгляда его темных глаз у меня по спине пробежал холодок, словно мне в вены добавили ледяной воды. Сомнений не было: я недооценила свою безопасность в присутствии этого человека. Стальная решимость, смотревшая на меня, не оставляла места для споров.
– Ты действительно принадлежишь мне, и твоя мать была неправа. Я единственный человек, которого тебе не нужно бояться, особенно когда твоя безопасность под вопросом. Однако если ты не прекратишь выдвигать требования, я не прочь взять тебя на колени и еще раз напомнить о нашем предыдущем уроке.
– Да иди ты нахер.
– Нет, Арания, мы это уже обсуждали. Это я тебя трахну, а не ты меня. Прямо сейчас тебе нужно подумать о том, что произошло. Кто-то поджег твою квартиру, скорее всего, после того, как обыскал ее. Патрик попросил Шелли заняться этим делом. У нас нет доказательств, но мы считаем, что кто-то устроил пожар, чтобы скрыть взлом.
Я покачала головой.
– Но почему? В мою квартиру еще никто не вламывался.
– Ты уверена?
– Что ты имеешь в виду? Конечно, я уверена.
– Ты никогда не искала что-то, и это было не там, где ты помнила, что положили его? Ты никогда не думала, что подушки на диване были расположены по-другому или вещи перемещены в ящик стола? Может, драгоценности, которые ты оставила на комоде, были убраны в шкатулку для драгоценностей, или полотенце, которое ты оставила на полу в ванной, было повешено?
С каждым заявлением мой желудок сжимался. Да. Все, что он говорил, я делала и переживала.
– Я… я всегда списывала это на…
– Но сейчас?
Сердце бешено колотилось в груди.
– Зачем поджигать?
– Чтобы скрыть все, что было сделано. Что еще важнее, они посылают мне сообщение. Вот почему в вертолете я называл тебя своей невестой. Людям в самолете, я доверяю. Мэтт – новое пополнение в моей транспортной компании. Обычный пилот был недоступен в срочном порядке. Мы внимательно наблюдаем за Мэттом, но не можем быть уверены, что он не подсадной. Вот почему я попросил Патрика сесть вторым пилотом. Патрик вооружен и чертовски хороший пилот. Если бы что-то пошло не так во время полета, Патрик позаботился бы об этом. Прямо сейчас я хочу, чтобы весь мир знал, что ты моя и находишься под моей защитой.
– Я не понимаю.
Борьба, которую я чувствовала минуту назад, смылась, оставив меня обмякшей, когда Стерлинг спросил о том, что все движется и находится не на своем месте. Случаи, о которых он упоминал, происходили не только дома, но и в офисе. Я открывала ящик с папками, который, как я была уверена, заперла, и он был не заперт. Я всегда считала, что любая перестановка – это дело рук Луизы, но что, если это не так?
– Когда мы узнаем больше, ты тоже узнаешь, – сказал он успокаивающе.
Я не была уверена, что поверила ему.
– Стерлинг, я очень устала. Можем мы продолжить утром?
– Полагаю, что нынешнее время суток как раз подходит для этого.
Он стоял прямо у часов.
– Может, тебе и не нужно спать, но мне нужно.
– Есть еще кое-что.
Я покачала головой.
– Не думаю, что смогу вынести еще что-то. Пожалуйста, пусть это подождет. – И тут мои глаза широко раскрылись. – … это о моих друзьях? Что-то случилось?
– Твои друзья в безопасности, и миссис Пауэлл тоже.
Облегчение затопило вены, когда я снова опустилась на кровать.
– Спасибо.
– Она госпитализирована из-за отравления дымом, но прогнозы положительны.
– Ее госпитализировали? А как насчет ее кошек?
– Господи, Арания, перестань хоть на секунду думать о других. Этот пожар был из-за тебя.
– Если это из-за меня, то я хочу быть уверена, что ее кошки в безопасности.
Он покачал головой, но что-то в выражении его лица подсказало мне, что какой бы нелепой он ни считал мою просьбу, он сделает так, как я прошу. Я не могла этого объяснить, но ощущение было.
– Спасибо, Стерлинг. Пожалуйста, не говори мне больше ничего сегодня. Дай мне поспать, зная, что они в безопасности.
Когда он подошел ближе, моя кожа потеплела. Я ожидала, что он сделает что-нибудь, поцелует меня на ночь или скажет, что все будет хорошо. Вместо этого он потянулся к телефону на кровати рядом со мной.
– Серьезно? Ты опять забираешь мой телефон?
– Тебе нужно поспать.
– Завтра, когда я проснусь, – поправила я. – Я позвоню Луизе.
Он направился к двери.
– Когда ты проснешься, у нас будет урок номер два по предъявлению необдуманных требований.
Когда дверь открылась, он щелкнул выключателем и исчез в коридоре. Щелчок захлопнувшейся двери эхом разнесся по темной комнате, а я осталась сидеть на краю кровати.
Пошёл ты, мистер Спарроу и твои уроки тоже.
Глава 22
По моим часам было уже больше десяти утра, когда я, наконец, проснулась. Когда я открыла глаза, у меня возникло странное ощущение дезориентации: ощущение, что я не знаю, где нахожусь, как будто мир моих грез и реальность соединились, рухнув в неизвестном измерении. Не помогло и то, что на мне было только нижнее белье, а чертовы косточки напоминали мне, почему я обычно не сплю в лифчике.
Я слишком устала физически и особенно морально после того, как Стерлинг покинул комнату, чтобы беспокоиться о том, что найду свою одежду для сна в ручной клади. Хотя я представляла себе, как лежу без сна, беспокоясь о своей квартире, нет. Зная, что Джейн в безопасности и вещи, которые значили для меня больше всего, были упакованы, моя последняя мысль перед тем, как заснуть, была о кошках моей соседки.
Комната наполнилась солнечным светом, стоило мне открыть жалюзи.
Я никогда раньше не была в Канаде, даже на канадской стороне Ниагарского водопада прямо за границей США. Судя по виду из моих окон, земля вокруг хижины Стерлинга была нетронутой. Окно выходило на высокие деревья, которые я видела прошлой ночью.
Во время учебы в колледже я ездила на каникулы в северную часть Тихого океана с Нельсонами, семьей Луизы. Я вспомнила, что сосны здесь казались прямее и выше, чем в Колорадо или в Иллинойсе. Деревья за окном напомнили мне о них, а урчание в животе напомнило, что я уже целую вечность ничего не ела. Кроме сыра и фруктов в самолете.
Теплая вода омыла меня, когда я принимала душ, ожидая еду, которую я, позвонив, попросила доставить в мою комнату. Хотя я почти ничего не ела с тех пор, как села в самолет Стерлинга, я определенно была чистой. Душ номер четыре с тех пор, как я проснулась вчера утром.
Накрытый поднос встретил меня, когда я завернулась в теплый халат и направилась обратно в спальню. Но что еще важнее, там стоял кофе. Мой рот наполнился слюной, когда я налила густую темную жидкость и добавила сливки.
Пока я ела и потягивала восхитительное варево, я прокручивала в голове вчерашний поздний разговор. Вспомнив сообщения Луизы, я решила, что мне нужно поскорее найти Стерлинга или Патрика – у кого бы ни был мой телефон. Мне нужно было сделать, по крайней мере, один звонок. Возможно, даже больше.
Меньше, чем через полчаса я была полностью одета, высушила и собрала в хвост волосы. Бросив еще один взгляд в зеркало, я была готова найти свой телефон и все остальное, что было припасено Стерлингом Спарроу. Мои джинсы были теми же, что и прошлой ночью, но свитер был другим, нежного розового оттенка. Ботильоны на низком каблуке, в которых я была в вертолете, были в данный момент моим единственным выбором, кроме босоножек на убийственном каблуке – подарке Стерлинга.
Я все еще ждала доставки остального багажа.
На долю секунды от страха закололо кожу, когда я потянулась к дверной ручке, гадая, откроется ли она. И тогда, без сопротивления, это произошло.
Рита сказала, что Стерлинг упоминал, что я могу гулять.
И все же напрашивался вопрос: куда же мне пойти? Несмотря на мой выбор обуви, нигде не требовалось медвежьего репеллента. В этом я была уверена.
Как и прошлой ночью, мои ноги замерли, когда я добралась до прохода огромной гостиной. Окна тянулись выше второго этажа, заливая комнату внизу мерцающим солнечным светом. За стеклом и двором, где мы приземлились прошлой ночью, было сверкающее озеро, простирающееся до горизонта, солнечные лучи отражались от голубой воды, сверкающей, как бриллианты.
У меня были воспоминания об озере Тахо, еще одного места, которое я посетила с Луизой до того, как она вышла замуж. Сначала у нас была квартира в Биг-Беар, недалеко от озера. Мы оставались там, пока однажды ночью не вернулись и не обнаружили, что дверь в нашу квартиру приоткрыта.
Я ухватилась за край перил. Ничего не пропало, и администрация утверждала, что наиболее вероятным объяснением было то, что горничная забыла запереть дверь. Излишне говорить, что нам было неудобно оставаться там дольше и мы переехали в отель ближе к озеру. Я не могла вспомнить название, но там было казино.
В памяти всплыли слова Стерлинга, сказанные прошлой ночью: «Ты уверена, что к тебе никогда раньше не проникали?»
Конечно, то, что случилось в Биг-Беар, не было связано с этим.
Это то, что я сказала себе, глядя на нетронутую девственную природу. Его слова сделали меня параноиком. Вот и все. По мере того, как я обдумывала все, тепло покрыло мою спину, а уникальная пряность одеколона Стерлинга наполнила мои чувства. Как и прошлой ночью, мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит за моей спиной.
– Доброе утро.
Глубокий тенор эхом отдавался от моих ушей к пальцам ног и повсюду между ними. Я медленно повернулась, сильные руки снова заключили меня в клетку. Солнечный свет из окон блеснул в его глазах, когда я подняла подбородок, чтобы лучше его рассмотреть. Мне пришлось сдержаться, чтобы не протянуть руку и не положить ладонь ему на щеку. Сейчас чисто выбрит, я жаждала ощутить гладкость под своими прикосновениями.
Что не так со мной?
До сих пор этот человек мало что дал мне, кроме паранойи. Он утверждал, что я принадлежу ему, угрожал моим близким и увез меня не в Чикаго, как планировалось, а в отдаленное место, локацию которого я даже не могла точно определить. Он носил имя, о котором предупреждала меня моя мать, и все же в его присутствии, под его горящим взглядом, все причины, по которым я должна была презирать его, превратились в пепел.
– Доброе утро, – выдавила я.
– Ты всегда допоздна спишь? – Его щеки поднялись, а губы скривились в улыбке.
– Только когда мужчина не дает мне уснуть до самого утра.
Одна сторона его улыбки изогнулась еще выше, поднялись брови.
– Думаю, что моя цель будет состоять в том, чтобы не давать тебе спать каждую ночь, только я планирую использовать другую технику.
Мои внутренности скрутило от его слов, в то же время я проклинала свой бюстгальтер без вставок и легкую пряжу свитера. Вчера вечером он сказал, что всегда добивается своих целей. Будет ли секс одним из них? Я не спрашивала.
Прочистив горло, я сказала:
– Я хотела найти тебя.
– Чтобы закончить наш разговор или изучить мою новую технику?
Теперь была моя очередь ухмыляться.
Одевшись, я подбодрила себя, приказав себе оставаться сильной и сосредоточиться на изучении своего прошлого. И все же, несмотря на лекцию, когда моя кровь согрелась в его присутствии, а внутренности превратились в расплавленную слизь, не было никаких сомнений, что я терплю неудачу. Я не могла припомнить, чтобы меня когда-нибудь так влекло к мужчине, как к Стерлингу Спарроу. Неважно, сколько раз мой разум протестовал, когда он был рядом, мое тело воспламенялось, а он был спичкой.
Я откинулась назад, чтобы дать себе больше пространства. Как только я это сделала, половина моего тела повисла над перилами.
– Я подумала, что у тебя может быть мой телефон.
– Это отпуск без помех, помнишь?
– Это немного трудно забыть.
Его рука опустилась мне на поясницу, притягивая к себе.
– Я привез тебя сюда не для того, чтобы ты свалилась через перила.
Его движение остановилось за миллиметр до того, как наши груди столкнулись.
Я представила, как глубоко вдыхаю. Будут ли мои соски касаться его футболки? Узнает ли он, насколько они твердые?
Именно тогда я обратила внимание на его небрежный наряд. В походных ботинках, более прочных, чем мои, он был одет в более темные джинсы, чем вчера, и мягкую серую футболку, которая скрывала четко очерченный пресс, что я видела вчера, когда он…
Прекрати, Кеннеди.
Я сделала шаг в сторону.
– Спасибо, что спас меня. А теперь о телефоне.
Его ноздри раздулись, он сделал глубокий вдох. Как только я собралась возразить, он вытащил мой телефон из заднего кармана джинсов.
– Кроме того, ты должна позвонить в жилой комплекс и сообщить им, что уехала из города и была там со вчерашнего вечера. Если мы правы и пожар возник в твоем крыле, ты будешь под подозрением.
– Что? Нет. Почему они так подумают?
– Лучше действовать на опережение.
Положив руку на поясницу, он помог мне спуститься по широкой деревянной лестнице в гостиную. Оказавшись там, я подождала, пока он двинется дальше. Когда он этого не сделал, я наконец спросила:
– Не возражаешь? Я хотела бы поговорить с Луизой наедине.
– Возражаю. Сейчас очень важно свести любую информацию о тебе к минимуму. Судя по тому, что я видел и слышал, осторожность не входит в число твоих сильных сторон.
– Знаешь что? – спросила я, положив свободную руку на бедро. – Ты действительно можешь быть засранцем.
Сжав губы, словно сдерживая улыбку, он кивнул.
– Большинство людей достаточно мудры, чтобы не говорить мне этого в лицо, но да, я осознал это достоинство.
– Достоинство? Это не достоинство. Я собираюсь сделать звонок в одиночестве.
Прежде чем я поняла, что он сделал, Стерлинг выхватил телефон из моих рук.
– Выбор за тобой: звони здесь и сейчас или забудь о звонках, и Патрик ответит на сообщения Луизы текстовым сообщением, а в жилой комплекс – электронной почтой.
– Ты невероятен.
– Решай, потому что у нас есть планы.
– Дай мне чертов телефон и скажи, почему я соглашаюсь на любые планы с тобой.
Теперь веселье озарило его лицо.
– Значит ли это, что ты позвонишь здесь и сейчас?
– Это значит, что у меня нет выбора, но я зла.
– Хорошо, – сказал он, протягивая мне телефон. – Немного огня в крови сделает наши планы намного лучше.
– Ублюдок, – пробормотала я, ища номер Луизы.
Прежде чем я нажала «вызов», мой взгляд встретился с его темным взглядом.
– Хотел бы я, чтобы это было так. К несчастью, у меня был отец.
– Стерлинг, я не это имела в виду.
– Я остаюсь при своем мнении. Ты часто говоришь, не подумав. А теперь звони Луизе и в жилой комплекс.
– Дальше, ты собираешься сказать мне, чтобы я поставила на громкую связь.
Он кивнул.
– Да пошел ты.
Крепко сжав телефон, я подошла к одному из больших диванов, стоявшему лицом к окну, и повернулась спиной к новому пейзажу. Нажимая кнопку вызова, я поднесла телефон к уху. Я бы ни за что не включила громкую связь. А еще мне было интересно, имеет ли это значение. Неделю назад Стерлинг сказал, что все мои устройства прослушиваются. Скорее всего, не только он слышал то, что я говорила, но и Патрик или кто-то в его сети слышал обе стороны.
Хотя Стерлинг был достаточно порядочен, чтобы не попадаться мне на глаза, это не означало, что я не могла чувствовать его присутствие каждым нервом. Каждый маленький волосок были похожи на крошечные громоотводы, гудящие от энергии, которую излучал Стерлинг Спарроу.
Луиза ответила после первого же гудка.
– Кенни, слава Богу.
При звуке этого имени на моих губах появилась улыбка.
Только когда она спросила, где я, я повернулась к Стерлингу. Я хотела довериться своей лучшей подруге – и я доверяла. Однако если Патрик мог следить за моим телефоном, то и те, кто поджег мою квартиру, тоже могли это сделать.
– Где я нахожусь? – сказала я вслух, повторяя ее вопрос.
– В Канаде, – тихо произнес Стерлинг с другого конца комнаты. – Никаких подробностей.
Безопасно ли не говорить ей об этом? Я вспомнила о записке, которую спрятала в морозилке. Если квартира исчезла, это включало холодильник и записку. Что, если Стерлинг – именно тот человек, которого я должна бояться? Что, если это его люди устроили пожар?
Мне не хотелось в это верить.
– В Канаде, – сказал я с таким волнением, на какое только была способна.
– Я… я в шоке, – ответила Луиза.
– Она просто прекрасна. Идеальное место, чтобы немного расслабиться, прежде чем начнется сумасшествие в Чикаго.
– Господи, Кенни. Я думала, ты будешь больше расстроена из-за квартиры. И эта поездка… это не похоже на тебя.
– Я расстроена, – возразила я. – Я не могу поверить в то, что произошло. По крайней мере, миссис Пауэлл в безопасности.
– Не знаю, откуда тебе это известно, но, тем не менее, два человека мертвы.
Ее слова были ударом в живот. Я была так рада, что это не Джейн, что я не уделила должного внимания тому факту, что люди погибли, скорее всего, из-за меня.
– Уже обнародовали имена?
– Нет, но, судя по виду дома, я рискну предположить, что это были люди, жившие через холл от тебя. Верхний уровень полностью исчез. Я не могу представить, если бы ты была дома… О, в офис звонил человек из твоей страховой компании. Винни приняла сообщение. Она сказала ему, что тебя нет в городе, но ты свяжешься с ними, как только сможешь.
– Вау, как быстро.
Я попыталась вспомнить пару, живущую напротив, и подумала, как печально, что люди продолжают жить своей жизнью, не обращаясь к тем, кто их окружает.
– Я никогда не разговаривала с этими соседями. Я видела их несколько раз в коридоре. Обычно мы просто кивали.
– Звонил Франко, – сказала Луиза, меняя тему разговора. – Я знаю, что ты не сможешь добраться туда, пока не вернешься из Ка-на-ды. – Она удлинила слово. – Но я сказала ему, что ты будешь проводить больше времени в Чикаго, и ты зайдешь. Он сказал, что сейчас всё в порядке, но есть новое беспокойство относительно водителя. Было что-то непонятное на записи системы безопасности.
– Непонятное? Что ты имеешь в виду?
Мне не понравилось, как это прозвучало.
– Вопрос с отметкой времени. Когда я сказала ему, что ты зайдешь, он ответил, что объяснит тебе.
– Окей. – Я сменила тон. – Как ты себя чувствуешь?
– Толстой и неуклюжей, – сказала она со смехом. – Я готова держать маленькую Кеннеди на руках, а не внутри себя. Клянусь, если моя кожа растянется еще больше, то лопнет.
Ее шутки и разговоры о ребенке наполняли меня радостью и беспокойством.
– Ты просто сияешь.
– Так говорят люди. Я убеждена, что это код к словам «ты похожа на дирижабль».
Рассмеявшись, я покачала головой.
– Передай Джейсону привет. Если я не отвечу, когда ты звонишь или пишешь, это, вероятно, из-за связи здесь. Оставь сообщение, и я перезвоню, как только смогу.
Я повернулась к Стерлингу, чтобы закончить фразу.
После того, как мы закончили звонок, я позвонила в свой жилой комплекс, объяснив, как сообщил Стерлинг, что меня нет в городе и я опустошена потерей.
– Мисс Хокинс, – сказала дама из офиса. – Сегодня утром здесь был страховой агент, который первым делом запросил подробный отчет обо всем, что находилось в вашей квартире. Я сказала ему, чтобы он прислал вам письмо.
– Моя страховая компания или комплекса? – спросила я, вспомнив слова Луизы.
– Не наша, так что я предположила, что ваша. Он попросил ваш адрес электронной почты и лучший способ связаться с вами.
Мой пульс участился, когда я встала и подошла ближе к Стерлингу.
Нажав на кнопку громкоговорителя, я сказала:
– Не могли бы вы повторить?
– Страховой агент спросил, как с вами связаться. – Ее голос упал на децибел. – Мне показалось странным, что ваша страховая компания не располагает вашими контактными данными. Надо было его сфотографировать. Он блондин. Я это помню.
– И вы уверены, что это не кто-то из вашей страховой компании?
– Уверена. Я не дала ему ни вашего номера, ни электронной почты. Я сказала, что передам сообщение.
– Он оставил свой номер телефона? – спросил Стерлинг слишком тихо, чтобы его услышали.
Я повторила его вопрос. Когда она ответила, Стерлинг ввел номер в текстовое сообщение.
– Спасибо, – ответила я. – Если понадобится, свяжитесь со мной. Я не могу ответить сразу… – Я бы не стала. – …но вы можете оставить мне сообщение.
После окончания второго звонка, Стерлинг протянул руку. Я подумала об электронных письмах и других местах, куда я могла бы получить доступ с телефона, и так же быстро решила, что это не стоит спора. Отдавая ему телефон, я сказала:
– Тебе действительно нужно поработать над этой ерундой. Повторяю, это не достоинство. – Прежде чем он успел ответить, я спросила: – Ты же не думаешь, что этот страховой агент имеет отношение к тому бардаку, о котором ты говорил?
– Мы собираемся это выяснить.
– Луиза сказала, что в офис тоже кто-то звонил. Винни сказала ему, что меня нет в городе.
Стерлинг покачал головой.
– Теперь, когда у меня есть его номер, я могу позвонить ему?
Это было сказано как утверждение, но прозвучало скорее, как просьба о разрешении.
– Не сейчас и уж точно не с твоего телефона.
Он наклонил голову в сторону окна.
– Там очень красиво, и, в отличие от летней жары в Чикаго, сейчас не так жарко, как в начале шестидесятых. Вот почему я построил здесь эту хижину. У нас есть план… мы спускаемся к озеру.
– Вниз. Как далеко вниз и как насчет подъема? Подожди? Рита сказала что-то о медведях.
Стерлинг уже направился по коридору к своему кабинету, но тут же с ухмылкой обернулся.
– Только черные медведи, гризли, живут в основном дальше к северу. И пока мы не встанем между матерью и ее детенышами, все будет хорошо.
– Но что, если мы окажемся между матерью и ее детенышами?
Стерлинг покачал головой.
– Арания, мне бы хотелось, чтобы ты четко определила свои приоритеты. Кто-то поджег твою квартиру. Неизвестный человек пытается связаться с тобой, самолет, на котором ты должна была лететь, потерпел крушение, а ты беспокоишься о медведях. – Он отвернулся. – Что касается всего этого, как я уже сказал, ты принадлежишь мне. Я защищаю то, что принадлежит мне.
Я смотрела, как он исчезает в тускло освещенном коридоре, как исчезают его очертания, широкие плечи и длинные ноги. Как только он ушел, мои колени подогнулись, и я снова оказалась на мягком кожаном диване. Я не была готова снова бороться с его объявлением о собственности. Мои мысли были заняты чем-то другим, что он сказал.
Самолет потерпел крушение?
Самолет потерпел крушение – были ли жертвы? Два человека погибли в огне, и кто этот человек, пытающийся добраться до меня?
Почему-то медведи не казались такими уж важными.
Глава 23
В ушах у меня звенело от тишины хижины и от удара бомбы, которую только что сбросил Стерлинг. Поднимаясь на ноги, шаг за шагом я шла по тропинке, по которой только что прошел Стерлинг, пока не оказалась перед почти закрытой дверью его кабинета. Рита указала на эту комнату вчера вечером. Даже если бы она этого не сделала, я бы поняла его назначение по яростным голосам, доносившимся изнутри.
Я узнала голос Стерлинга и Патрика, был третий голос, которого я не знала.
– Номер ведет на одноразовый телефон, – сказал незнакомый голос.
– Выясни, где он был куплен. Посмотрим, есть ли там денежный след.
– Босс, он был куплен за наличные в Шаумбурге. Вот где кончается след. Я просматриваю камеры слежения. Как только найду его, я проведу распознавание лиц.
Последовала короткая пауза, прежде чем Стерлинг ответил:
– Значит, у этого человека в Боулдере есть телефон из-за пределов Чикаго. Какое гребаное совпадение.
– Есть еще кое-что, – сказал незнакомый голос.
– Подожди, – сказал Стерлинг. – Дама из жилого комплекса сказала, что он блондин.
– Черт, – сказал Патрик. – Я знаю, что это не очень точное описание, но Эндрю Уолш пропал без вести после Канзаса.
Я знала это имя. Откуда я знаю его? Я сделала еще один шаг к двери.
– Спарроу, – сказал незнакомый голос. – Ты должен знать, что пилот «Боинга-737» погиб прошлой ночью.
Я глубоко вздохнула, когда Стерлинг закричал:
– Умер или был убит?
– Странный несчастный случай. Он из Нью-Йорка. Он только что вернулся на Манхэттен, соскользнул с платформы в метро. Поезд двигался быстро…
Я застонала, мой желудок сжался от образа, который проигрывался в голове. Рынок «Полотно греха» в Нью-Йорке был моим. Я ездила туда на метро. Я была на этих платформах. Обычно они были ужасно грязными, и я повидала немало крыс, но они не были скользкими.
– Что ты узнал о его финансовых делах? – спросил голос Патрика, когда дверь резко открылась, и я встретила мрачного Стерлинга.
– Убирайся, – рявкнул Стерлинг Патрику. – На сегодня разговор окончен.
Ни Патрик, ни другой человек на громкой связи не ответили.
Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрела, как Патрик закрывает ноутбук, стоявший перед ним на длинном столе, заваленном бумагами. Подняв компьютер, он встал, чтобы уйти. Хотя он ничего не сказал, его голубые глаза сверкнули в мою сторону, крича то, что я уже знала. Я попала в беду.
Я сделала шаг назад, когда Стерлинг потянулся за моей рукой, меняя направление и втягивая меня внутрь комнаты.
Тишина нарастала, Стерлинг закрыл дверь и повернулся ко мне. Мужчина, стоявший раньше у перил, и даже придурок с моим телефоном исчезли. Ярость сочилась из каждой его поры, когда он стиснул зубы. Если бы я знала его лучше, то могла бы предположить, что он взвешивает свои слова или, возможно, свои будущие действия. Выражение его лица было задумчивым, и разумная часть меня боялась того, что он решит.
– Не злись на меня, – сказала я, нарушая молчание. – Это ты скрываешь от меня информацию. Это ты сбросил там бомбу... – Я указала в сторону двери. – … о крушении самолета.
– Я пытался рассказать тебе вчера вечером, но ты сказала, что не хочешь знать.
– Что разбился самолет! В будущем, если это что-то такое большое, скажи мне. Кроме того, ты не можешь просто сказать что-то подобное и не ожидать, что это произойдет…
Его губы соприкоснулись с моими, и одновременно его пальцы потянулись к моему хвосту и вплели их в мои волосы. Его поцелуй обжигал и царапал мои губы. Он крал не только мои слова, но и мое дыхание. Задыхаясь, я застонала, когда сильная рука притянула меня к нему, прижимая мою грудь к его широкой груди и соединяя наши бедра. Не было ни жалости, ни нежности, когда его язык наполнил мои вкусовые рецепторы кофе и мятой.
Он был умирающим от голода, и я была его едой.
Это было больше, чем похоть. Это была борьба за власть, и будь я проклята, если отступлю. Мои руки двинулись вверх к его груди, пальцы сжали его футболку, когда я приподнялась на цыпочках и мой язык продолжил битву воли.
Под моей хваткой его сердце билось в такт с моим, быстро и яростно. Двигаясь от моей талии, его большая рука нашла свой путь под моим свитером, его пальцы скользили по коже моей спины, тепло излучалось от его прикосновения, и потягивание на волосах усилилось. Каждый нерв в моем теле горел огнем. Как бензин к пламени, от моих твердых, как камень, сосков к моей теперь уже влажной сердцевине, я горела.
Внезапно он отпустил меня, повернулся к столу, за которым до этого сидел Патрик, и смахнул бумаги с края, аккуратные стопки которых теперь беспорядочно рассыпались по полу. Прежде чем я успела что-то сказать, Стерлинг схватил меня за талию и поднял так, словно я ничего не весила, посадил на край стола. Еще раз дернув меня за волосы, он заставил меня посмотреть ему в глаза.
– Я либо трахну тебя, либо отшлепаю за подслушивание. В любом случае, эти джинсы снимаются.
– Я… Я…
Мой язык стал набухшим, когда он потянулся к моим ботинкам, дергая маленькую молнию на щиколотке и бросая каждый из ботильонов на пол, а затем снял мои носки.
– Стерлинг…
С прицельной точностью он расстегнул пуговицу на джинсах и открыл ширинку.
Я была слишком скручена и связана эмоциями, чтобы спорить, когда я подняла задницу от поверхности стола, позволяя стянуть джинсы вниз по ногам. Когда мои белые кружевные трусики появились в поле зрения, воздух наполнился долгим, глубоким шипением.
Его пристальный взгляд, казалось, длился вечно, когда я с готовностью подняла руки, и одним быстрым движением он добавил мой свитер к бумагам и одежде на полу.
– И что же это будет? – спросил он, оглядывая меня с ног до головы, оценивая мой наряд или отсутствие такового.
Хорошие девочки кончают. Я вспомнила его заявление в самолете.
Я вздернула подбородок и со всем достоинством, на которое была способна, задала вопрос, который и не думала произносить – кому бы то ни было.
– Ты позволишь мне кончить с тобой?
Он не ответил. Раздвинув мои ноги еще шире, он встал между моих коленей, его рука потянулась к моей промежности.
– Ты чертовски промокла.
Инстинктивно мои бедра пытались сомкнуться, но его тело не позволяло.
– Стерлинг.
– Еще секунда, и я приму решение за тебя, а результатом будет огненно-красная задница и мой член, погруженный глубоко в твою мокрую киску.
Мне не понравилось, как он говорил со мной. Мой разум знал это, но я опять не слушала свой разум. Нет. Все, что я могла слышать, был глубокий тенор, который даже без его темного взгляда или того, как его пальцы терлись о мое лоно, заставлял мои соски твердеть, как камень, и я была на грани спонтанного оргазма.
– Трахни меня.
Едва я успела произнести эти слова, как его большая рука легла мне на грудь, растопырив пальцы, и он толкнул меня назад, пока я не уперлась спиной в холодный твердый стол. Разрыв кружева и звук его молнии были едва слышны за стуком моего сердца. Я попыталась сесть повыше, чтобы увидеть член, который кончил днем раньше, но каждое мое движение наталкивалось на давление его руки. Потолок наверху сверкнул, когда солнечный свет заплясал на сучковатой сосне, и вдруг это случилось.
Я закричала, когда он полностью заполнил меня одним толчком. Как и в предыдущем поцелуе, не было ни предупреждения, ни подготовки. Впрочем, это не имело значения. Я была такой мокрой, что его длина и обхват почти не встретили сопротивления, когда он растягивал меня там, где пересекались боль и удовольствие
– Так чертовски туго.
Цепляясь за блестящее дерево, я нащупала край стола. Мои пальцы сжались, пытаясь удержаться, пока он вбивался, сильно и быстро. Стерлинг был человеком пожирающим. Каждый толчок наполнял меня так, как никогда раньше, давление внутри начало нарастать.
В ту же секунду, как его рука покинула мою грудь, я поднялась вверх, больше не удовлетворенная тем, что это было шоу одного человека, и потянулась к подолу его футболки, подняв ту вверх. Она тоже присоединилась к нашей куче одежды. Мои руки блуждали по его напряженному прессу, в то время как его непрерывные толчки задевали мой клитор, снимая нарастающую боль и посылая ударные волны во всех направлениях.
Я не могла повторить то, что сказала. Хотя мой собственный голос был узнаваем, звуки – нет. Я была не одна. Мы были хором слов и примитивных звуков, подобных которым я никогда не слышала.
Впившись ногтями в его широкие плечи, я наклонилась вперед. Больше не опираясь на стол, Стерлинг схватил меня за задницу и удержал от падения. Новое положение было всем, мои пальцы сжались. Мои губы накрыли тугое сухожилие на его шее, пока я пыталась подавить свой крик.
Мне это не удалось.
Каждый нерв внутри меня взорвался, все тело содрогнулось. От пальцев ног до головы я превратилась в груду взрывов. Ощущения затопили мое кровообращение, как никогда раньше. Мои пальцы побелели, я крепко держалась за его плечи, мышцы внутри меня сокращались, и звезды появлялись за моими теперь закрытыми веками.
Вцепившись в него, я плыла, падая с самой большой высоты, пока мое частое и тяжелое дыхание, всхлипы и судорожные вздохи терялись в глубоком реве, исходящем от Стерлинга. Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть его прекрасное выражение, его член пульсировал глубоко внутри меня. Это было лучше, чем наблюдать за тем, как он наслаждается собой, как на мгновение он купался в абсолютном блаженстве нашего союза.
Я не могла осознать, что мы сделали, пока он снова не посадил меня на край стола и не вышел. Когда я посмотрела вниз на его великолепный член, блестящий от нашей связи, это поразило меня.
– Ты не использовал презерватив?
– И не буду.
– Что?
– Мы оба чисты, и у тебя стоит спираль. У меня никогда не было незащищенного секса ни с кем другим.
Как я могла ему поверить?
– Но...
Я могла бы спросить, откуда ему известно мое медицинское состояние, но это было бессмысленно. Стерлинг Спарроу знал все.
– Арания, ты моя во всех отношениях. – Он провел пальцем по моей сердцевине, поднес блестящий палец к губам и пососал. – Я планирую взять тебя во всех отношениях. Чем скорее ты привыкнешь к этой идее, тем легче будет принять то, что происходит.
Спрыгнув с края стола, мышцы, о существовании которых я даже не подозревала, объявили о своем присутствии. Тем не менее, я отказалась показать Стерлингу, какое впечатление он на меня произвел.
Ладно, я думаю, что показывала ему, когда выкрикивала его имя или кончала на его члене. Но это не имело значения. Теперь все по-другому.
Приподняв свитер, я повернулась и встретила его пристальный взгляд. Оставшись в одном лифчике, я вздернула подбородок.
– Это ничего не меняет. Я буду повторять это до тех пор, пока ты не поймешь. Я никому не принадлежу. Я сама решаю, что мне делать и когда. Да, я выбрала секс, но только потому, что ты выглядел… злым и я не доверила тебе свою задницу.
Его темные глаза вспыхнули, когда этот придурок осмелился улыбнуться. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не смахнуть ухмылку с его высокомерного и чертовски красивого лица.
Стерлинг сделал шаг ближе, его красивый член все еще был свободен и тяжело подпрыгивал с каждым шагом, и потянулся к моей заднице.
– Солнышко, я был зол. Я и сейчас зол. А что касается твоей задницы, то ты мне ее доверишь. – Он провел большим пальцем по моим губам. – И рот тоже.
Долгий вдох вырвался из моего носа, когда внутри разгорелась лихорадка. Это не было похотью и желанием, как несколько минут назад. Нет, это было чистое, неподдельное раздражение, как застрявший камешек в подошве ботинка, который невозможно вынуть. Стерлинг Спарроу был таким же для меня – независимо от моих уступок, он все еще продолжал гладить меня против шерсти.
– Ты ничего не понимаешь. Я здесь по одной причине.
– Защитить своих друзей.
– По двум причинам, – поправилась я. – Это так, но ты обещал мне информацию, и пока, похоже, ты терпишь неудачу.
На самом деле в Стерлинге Спарроу не было ничего неудачного. И хотя у меня только что был самый лучший секс в моей жизни, я не сдавалась.
– Ты все еще не видишь того, что прямо перед тобой.
Я отказалась от искушения посмотреть вниз на то, что только что было внутри меня.
– Тогда скажи мне. Расскажи мне все.
Когда он начал отвечать, я поднесла палец к его губам.
– Нет, мистер Спарроу. Теперь твоя очередь. Я пойду наверх и приведу себя в порядок. Я предлагаю тебе сделать то же самое. Когда я вернусь, ты будешь у меня в долгу.
Он отстранился от моего прикосновения и снова натянул джинсы. Облизывая губы, я старалась не обращать внимания на то, что на нем не было нижнего белья или что его футболка все еще отсутствовала, а шесть кубиков пресса были на самом деле восемью.
Очевидно, я это заметила.
Он оглядел меня с головы до ног.
– Не выходи из кабинета, пока не оденешься. – Он прищурился. – Никто не увидит эту киску, кроме меня.
Он понятия не имел, как близко я была к тому, чтобы открыть дверь, в чем мать родила, и нагишом подняться в свою комнату. Черт, я была почти готова снять лифчик. И я бы так и сделала, вот только разозлить Стерлинга Спарроу больше, чем сейчас, не было моей целью. Я натянула свитер через голову.
– Ладно.
– Скажите, мисс МакКри, сколько, по-твоему, я должен? – Он поднял бровь. – В конце концов, я только что дал вам лучший оргазм в вашей жизни.
Слова для спора вертелись у меня на кончике языка. Я могла бы сказать ему, что это было даже не близко, что я могла бы дать себе лучший оргазм даже без вибратора, но все это было ложью. Мои колени все еще были слабы от того, что мы только что сделали.
Уставившись в пол, я потянулась за джинсами. Сбоку от них лежало то, что раньше было моими трусиками. Теперь они были бесполезны; одна прорезь была разорвана прежде, чем он стащил их из моего тела. Я влезла в джинсы, застегнула пуговицу и молнию, взяла носки и ботинки.
Стерлинг посмотрел на испорченное кружево, все еще лежащее на полу.
– Похоже, моя коллекция растет.
– Да пошел ты. – Я выпрямилась. – Ты должен мне мои секреты. Ты должен рассказать мне правду о том, кто я и почему ты теперь часть моей перевернутой жизни. И сегодня ты дашь мне ответы.
Глава 24
Улыбка, с которой я боролся, расцвела на лице, когда Арания повернулась ко мне своей царственной попкой, обтянутой джинсами, и, предъявив свои требования, ушла, хлопнув дверью.
Моя сирена, моя искусительница, мое солнышко – я не был уверен, кем она была, кроме моей. Я знал, что, когда у меня будет она, это будет лучше, чем любой другой секс в моей жизни, и я был прав. Чего я не ожидал, глядя ей вслед, так это своей неуверенности. Я не был на сто процентов уверен, я ли ее похитил, или она меня.
Подняв ее испорченные трусики с пола, я подошел к краю стола и вытер блестящую поверхность кружевом, стирая остатки нашей связи. С каждым ударом я слышал мелодию ее голоса, когда она делала свой выбор: трахни меня. Я увидел ее почти обнаженное тело, лежащее на спине, ее широко разведенные ноги, когда она открылась мне.
Я видел ее пухлые губы и мерцающие кофейного цвета глаза, когда сверлил ее взглядом. Боже мой, она была так уютна, что мои яйца напряглись, и я боялся, что взорвусь, как только ее тугие стеночки сомкнутся вокруг меня. А потом, после всего этого, после того как я позволил ей – заставил ее – кончить, у Арании хватило наглости расспрашивать меня о презервативе, предъявлять требования.
Мой член зашевелился при виде ее, стоящей в одном белом кружевном лифчике, с растрепанными шелковистыми волосами и светлой кожей, покрасневшей от моих объятий. Она приводила меня в бешенство так, как я никогда не знал, что могу.
Я не мог припомнить ни одной другой женщины, которая ушла бы от меня после секса, сказав мне привести себя в порядок. Таков был мой образ действий. Я выдвигал требования. Я отдавал приказы, и они выполнялись.
Арании нужны были ответы, и я дам их ей, только не все сразу. Она могла думать, что готова узнать все свои секреты, но это не так.
Я облажался, когда упомянул о крушении самолета. Вот что она сделала со мной. Так чертовски дерзко, повернувшись ко мне спиной и разговаривая по телефону без громкой связи, я был напряжен в гостиной, просто наблюдая за ней.
Со своего места я мог видеть только длинные волосы, лежащие на ее тонком чувственном плече. Пока она говорила, мои мысли были где-то далеко, с ней на коленях, мой член был погружен в ее горло, когда я сжал этот конский хвост. Вот почему я не удержался и запустил пальцы в ее шелковистые локоны, как только коснулся ее губ своими.
Черт, она была такой сладкой на вкус.
Я покачал головой. Арания не была такой уж милой. Да, ее губы, язык и сущность были такими, но сама женщина была гребаным адом. То, как она набросилась на меня, срывая с меня футболку, было совсем не похоже на то, что я ожидал. Ее огонь подталкивал меня так, как я не привык, и все, что он делал, это заставлял меня хотеть ее еще больше.
Я был откровенен с ней о своих желаниях. И я хотел бы заполучить ее всеми возможными способами. В этом она была уверена. После сегодняшнего утра я был более нетерпелив, чем когда-либо. Ее маленькое представление показало мне, что, несмотря на ее колебания, она хотела этого так же сильно, как и я. Огонь, когда мы соприкасались, был просто свечой по сравнению с ревущим адом, когда мы были соединены вместе.
Вместе мы могли уничтожить леса, окружающие эту хижину на многие мили вокруг.
Засунув ее трусики в карман джинсов, я потянулся за телефоном и быстро отправил сообщение Патрику. Я хотел получить дополнительную информацию о внезапной кончине пилота. Меня не волновало, что в кабинете пахло сексом или что бумаги, которые он разложил, теперь валялись на полу. Патрик разберется с этим позже, когда мы с Аранией отправимся на обещанную прогулку.
Я надеялся, что свежий чистый воздух и красота этого места немного облегчат душевную боль, которую причинят мои слова – ее секреты.
Стук в дверь отвлек мое внимание. Натянув футболку через голову, я заправил ее за пояс джинсов и ответил:
– Патрик, входи.
Глава 25
На этот раз, когда я пришла в кабинет Стерлинга, одетая в свежие джинсы, нижнее белье и футболку, под легкой курткой, я не колебалась. Я не стала стучать. Я не уверена, что это было то, что ожидал Стерлинг; однако, судя по взглядам, которые я получила от него и Патрика, входя и заявляя, что нам пора поговорить, также не было ожидаемо.
Так это или нет, но трюк удался. Через несколько минут мы вышли из хижины.
Свежий теплый ветерок развевал мои волосы, когда мы стояли на вершине холма и смотрели вниз на озеро. Была ли его хижина построена на холме или на небольшой горе? Я не была уверена. В любом случае, мы наслаждались захватывающим видом, прикрыв глаза солнцезащитными очками. Зеленые и синие цвета доминировали, дикая природа опоясывала всё вокруг.
– Мы могли бы пойти пешком, – сказал Стерлинг. – Но ты была права насчет подъема. Это занимает почти в три раза больше времени, чем спуск.
– Если только за нами не гонится медведица, – сказала я с усмешкой. – Я почти уверена, что смогу выйти нужную скорость. – Я повернулась к Стерлингу. – Я занималась бегом в старших классах… ну, тогда, в Чикаго, – глядя вдаль, я добавила: – Ты, вероятно, уже знал об этом.
Стерлинг потянулся к моему подбородку, возвращая меня к своему взгляду.
– Нет, спасибо, что поделилась.
– Я не была настолько хороша, но думаю, что медведь был бы подходящей мотивацией.
– У меня есть идея получше, – сказал Стерлинг, беря меня за руку и уводя от вершины холма обратно к хижине.
Я оглянулась через плечо.
– Я думала, мы едем на озеро. Мы движемся не в том направлении.
Глубокий смешок наполнил воздух.
– А я-то думал, что ты не очень проницательна. Мы идем к гаражам. Как ты управляешь квадроциклом?
– Вообще-то обалденно.
Стерлинг остановился и повернулся ко мне, разинув рот.
– Серьезно?
– Ух ты, две вещи обо мне, которых ты не знал. Да, черт возьми. Я люблю ездить с друзьями в горы и кататься. Особенно здорово, когда становишься выше деревьев. Никаких препятствий.
Он покачал головой.
– Я тебе верю. Да. Дело в том, что здесь очень много препятствий. Как насчет того, чтобы прокатиться вместе?
– Ладно.
Он повел меня по другой стороне хижины. Мощеная подъездная дорожка образовывала круг с тротуаром, который вел к входу, завершенному двумя огромными сверхвысокими дверями.
Гаражи представляли собой ряд хозяйственных построек, расположенных сбоку от подъездной дорожки и соединенных между собой гравийной служебной дорогой. Мы остановились перед одним зданием, когда Стерлинг ввел код в панель системы безопасности. Дверь гаража открылась в большое бетонное пространство, и присмотревшись к его содержимому, я втянула воздух. Здесь был ассортимент вездеходов, а также минибайков и других прогулочных транспортных средств. Когда мои глаза привыкли, я сосредоточилась на одной модели, серебристой с пневматической подвеской, амортизаторами, тяжелыми бамперами и 14-дюймовыми шинами.
– О, Боже! У тебя есть «Кан-Ам Аутлендер МАКС 1000 Лимитеж», – я практически визжала, торопясь к редкому квадроциклу.
Когда я подняла глаза, Стерлинг смотрел на меня так, словно у меня выросла еще одна голова.
– Что? Неужели ты мне не поверил?
Покачав головой, он отошел к шкафу в задней части гаража и вернулся с двумя шлемами.
– Вот, Эвелин Книвел, никаких трюков на сегодняшней поездке.
– Ты скучный.
Его улыбка искривилась, когда он провел пальцем по моей щеке.
– Мне кажется, хотя нет, я даже уверен, что ты не говорила этого час назад.
Нет, еще час назад я едва могла говорить. Пожав плечами, я промолчала. Я не собиралась доставлять ему такого удовольствия.
Когда я надела шлем, он щелкнул выключателем сбоку, который, как и в вертолете, дал нам звуковую связь.
Затянув мой ремешок под подбородком, он шагнул вперед и перекинул ногу через широкое сиденье модели, которую я только что оглядела, и, положив руки на руль, указал за спину.
– Прыгай, солнышко. Мы возьмем один.
Уперев кулаки в бока, я старалась не обращать внимания на то, как сексуально он выглядел, оседлав самую королевскую из машин, в темных очках, джинсах, ботинках и той же серой футболке, которую я сорвала с его загорелого торса недавно.
– Когда ты сказал «поедем вместе», я подумала, что ты имеешь в виду, что я буду за рулем.
Смех Стерлинга был самым искренним, который я слышала с тех пор, как встретила его, и он покачал головой.
– Не получится. Садись и держись крепче.
Сексуальное, быстрое движение ногами, запускающее то, что, как я знала, можно было сделать с помощью кнопки, и он завел двигатель.
После того, как рев мотора заполнил пространство, я забралась на заднее сиденье. Большая рука опустилась мне на колено, когда его хриплый тенор пробился сквозь шлем.
– Сожми ножки покрепче. Мне нравится, когда твои ноги обнимают меня.
Квадроцикл дернулся, когда Стерлинг нажал на газ, заставив меня закричать, я обхватила руками его торс.
– Ты сделал это нарочно.
Мое замечание было встречено еще одним смехом.
Наклонившись вперед, уткнувшись лицом в его спину и обхватив руками за талию, я закрыла глаза и вдохнула его мужской аромат: пряный одеколон, а также слабый аромат свежего воздуха и мускуса.
Сделав быстрый круг по участку высоко на холме, Стерлинг подъехал к передней части хижины. На крыльце перед гигантскими дверями ждала Рита с корзинкой в руке. Прежде чем я успела спросить, что это такое, Стерлинг поставил «Кан-Ам Аутлендер» на нейтралку, слез с сиденья и закрепил корзину позади меня.
– Спасибо, Рита, – услышала я сквозь шлем. Садясь обратно, он подмигнул мне. – Обед. Я знаю, что после утренних занятий мне не помешает немного подкрепиться.
– Придурок, – пробормотала я.
Квадроцикл снова дернулся, и я крепко вцепилась в Стерлинга.
У моего сиденья была спинка, и как только Стерлинг перестал взбрыкивать квадроциклом и вывел нас на частично заросшую тропинку между гигантскими хвойными деревьями, я смогла откинуться назад и наслаждаться поездкой. Путь к озеру был в основном тихим, за исключением рева и вибрации машины между нашими ногами. Иногда тропинка вела к открытым полям. Когда это случалось, он увеличивал скорость, так что ветер и солнце омывали наши лица. Время от времени Стерлинг замедлял скорость, указывая на различные виды птиц и других диких животных. Здесь водились олени, лоси и множество мелких млекопитающих – росомахи, пищухи, кролики и белки. К счастью, он ни разу не показал мне медведя.
Когда мы подошли ближе к берегу, поднялся ветерок, и запах свежей воды заглушил аромат сосен. Как только мы остановились, я подождала, пока Стерлинг вытащит одеяло из корзины и накроет мягкий участок высокой травы, создав более удобное место для сидения.
– Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? – спросила я, когда он протянул мне бутылку воды.
– Арания, если бы я мог, мой ответ был бы – вечно.
– Почему?
– Потому что ты мне нравишься такой, какая ты есть сейчас. Я не хочу, чтобы это изменилось. Я думал, что знаю, но теперь, когда ты здесь… – Его большая рука накрыла мою, и связь вспыхнула, как и в первый раз. – Теперь, когда ты полностью моя, я не хочу все испортить.
Комок застрял у меня в горле, когда я всмотрелась в него по-настоящему.
– Стерлинг, что ты собираешься мне сказать?
– Я бы поспорил.
Я вскочила на ноги.
– О чем, черт возьми, ты бы поспорил? Моя жизнь покрыта завесой тайн, и у тебя есть возможность сорвать ее, пролить свет на то, чего я никогда не знала.
– А что, если это не свет? Люди полны решимости заставить тебя замолчать. Авиакатастрофа, о которой я тебе не рассказывал…
Я кивнула и снова села.
– Было еще несколько серьезных ранений. Несколько сломанных костей от приземления и эвакуации, но в целом, все могло быть гораздо хуже.
– Я слышала, кто-то сказал, что пилот погиб? Его сбили в тоннеле метро.
Я не хотела напоминать Стерлингу о том, что подслушивала, но с тех пор столько воды утекло.
– В день катастрофы его жена подала на развод. Она также получила крупные финансовые поступления на оффшорный счет. У нее есть небольшой бизнес, и, не вдаваясь в подробности, этот бизнес связан с подставной компанией. Чего я не могу понять, так это того, что ты не полетела тем рейсом, который мы заказали неделю назад.
– Нет, я полетела на твоём самолёте.
– Официально – нет. Официально ты все еще в Соединенных Штатах. Билет на этот рейс был куплен только в среду утром.
– Как ты можешь делать вид, что меня здесь не было? – Тошнота скрутила мой желудок, а беспокойство вернуло к жизни маленькие волоски. – Зачем ты это сделал? – Я отпрянула от человека, стоявшего передо мной. – Никто не знает, что я здесь. – Паника нарастала, мои пальцы взлетели к губам. – О Боже, это ты…? Неужели моя мама права?
Стерлинг взял меня за руку, останавливая отступление.
– Очень много вопросов.
– Стерлинг Спарроу, посмотри мне в глаза, мать твою.
Я сорвала солнечные очки, влага залила мои веки, и я ждала, что он сделает то же самое. Как только он это сделал, я продолжила:
– Я твоя мишень? Собираешься ли ты… вернусь ли я когда-нибудь домой?
Его темные глаза затрепетали, когда он сделал глубокий вдох, ноздри раздулись, а сухожилия на шее натянулись.
– Я нацелился на тебя? Уже долгое время. – Он потянулся к моему колену. – Не для того, чтобы убить тебя. Нет. А что касается второго вопроса, то я полагаю, что ответ зависит от твоего определения дома.
– Боулдер.
– Тогда, нет.
– Соединенные Штаты? – спросила я уже не таким спокойным голосом.
Он кивнул.
– Когда я впервые увидел тебя, мне было лет тринадцать. Ты сказала, что это хреново, что Рита назвала тебя МакКри. Представь себе, каково это быть вызванным в кабинет отца. Я не имею в виду тот, что в фирме, с гребаными окнами с видом на озеро Шор-драйв и озеро Мичиган. Я имею в виду тот, что был в нашем доме, где он встречался с настоящими людьми, благодаря которым имя Спарроу означало не только богатство, но и власть.
Глава 26
– Иди сюда, парень. Можешь выбрать только одного.
В кабинете пахло дымом и безвкусным виски, как будто каждая старая книга на каждой королевской полке впитала эти запахи и поместила их на своих страницах. Окна были закрыты тяжелыми шторами, так как основной источник света шел от экрана компьютера отца. Он устроил представление в комнате, полной людей, которые работали в компании «Спарроу».
Мне не нравилось находиться рядом с отцом, не говоря уже о людях, которые на него работали. Было в них что-то такое, от чего у меня мурашки побежали по коже. То, как они смотрели на меня, я знал, что они не должны были этого делать. Эта мысль даже не приходила мне в голову. Моя мать тоже не любила, когда я был рядом с ними, но даже она не могла остановить прямой призыв от Аллистера Спарроу.
В тринадцать лет я начал развиваться, взрослеть. Мои плечи стали шире. Я был на шесть дюймов выше, чем в начале прошлого учебного года. Поднятие тяжестей в футболе помогало не только моей силе, но и мышцам. Я мог жать лежа в два раза больше, что было одним из немногих достижений, которые когда-либо хвалил мой отец.
Я был почти уверен, что скоро мне придется начать бриться, но мама только рассмеялась, когда я упомянул об этом. Мое лицо было не единственным местом, где росли волосы.
Ничто из этого не заставляло меня чувствовать себя взрослым в этом волчьем логове. Нет, я остро осознавал, что был щенком по сравнению с каждым из них, когда их глаза-бусинки смотрели на меня, и они забавлялись моим положением.
Мой мозг лихорадочно соображал, что это за вызов. Большой монитор на его столе загудел. Проглотив страх и не показав виду – потому что даже в тринадцать лет я знал, что животные, подобные тем, что были в его кабинете, могли чувствовать страх так же легко, как кровь, – я гордо обошел стол отца и посмотрел на экран компьютера. Моя спина, возможно, и была прямой, а выражение лица холодным, но с каждым шагом мой желудок переворачивался.
– Самое время, Аллистер, – сказал человек, которого я знал как Руди. – Малыш уже подрос. Пора притиснуть его член.
– Вопрос в том… чего он хочет? – спросил другой мужчина, комната взорвалась хохотом.
– Неважно, когда деньги не имеют значения.
– Эй, Аллистер, ты мог бы дать ему попробовать обоих.
Я потерял счет тому, кто говорил, пытаясь игнорировать комментарии, когда я сглотнул желчь и поймал пристальный взгляд моего отца, направленный на меня.
Его большая рука опустилась прямо на мое плечо.
– Наследник Спарроу, – сказал он присутствующим. – Он сделает мудрый выбор.
Затем отец передвинул компьютерную мышь в мою сторону, его кольцо с гербом отразило свет от маленькой настольной лампы, которая создавала круг света на его чернильном блокноте и лежащей там папке.
Хотя я никогда не делал ничего из того, о чем они говорили, я не был наивным. Я был достаточно умен, чтобы понять, что означают их ехидные комментарии и смех в прокуренной комнате. Я смотрел видео или больше на сайтах, которые мог найти. Я видел журналы отца моего друга. Я дрочил в душе.
Однажды я уже делал это в постели, но горничная сказала моей матери, и я твердо решил не повторять этот разговор.
Когда я щелкнул мышкой, заставка исчезла, и экран ожил.
На первой фотографии была обнаженная женщина. Это не редкость, как я вскоре узнал, они все были голые. Но это была женщина, вероятно, лет двадцати, намного старше меня, с огромной грудью, широко расставленными ногами и рукой, дразнящей голое место между ног. У дамы были длинные, кудрявые рыжие волосы, и она выглядела она так, словно ей было больно – позже я узнал, что это выражение удовольствия. Фотография была похожа на те, что были в журналах отца моего друга, но отличалась от них тем, что я смотрел ее в присутствии отца и его друзей.
Но это не значит, что она не привлекательна. Даже в тринадцать лет мой член двигался. Не думая, я наклонился, чтобы скрыть свою реакцию, но был встречен еще большим смехом.
– Парень, ты еще не готов к таким, как она, – рассмеялся отец. – Кроме того, она вся моя, и притом не подарок.
– Дважды не подарок, – вмешался кто-то.
Блеск в глазах отца сказал мне, что он не шутил. Эта женщина, которая не была моей матерью, принадлежала ему, и с этого момента это будет тайной, которую я должен буду хранить.
Желая, чтобы эта женщина исчезла с экрана, я щелкнул мышкой.
Следующая фотография не была эротичной. От этого у меня скрутило живот. На экране была изображена гораздо более молодая девушка. У нее было совсем другое выражение лица, чем у взрослой женщины. Эта девушка была голой, ее грудь едва выступала над ребрами, а киска была без волос. Я не заметил ничего из этого, кроме ужаса в ее глазах. Я быстро нажал кнопку. Я щелкал снова и снова, но все картинки были похожи. Молодые девушки, позирующие, чтобы быть привлекательными, возможно, даже соблазнительными. В некоторых их взглядах был страх, в других – ничего, как в черных глазах старых кукол, которых я видел в музее. Они были безжизненны, мертвы. Каждая фотография вызывала у меня все большее отвращение.
А потом молодые девушки исчезли. На следующем фото появился мальчик. Я повернулся к отцу.
– Только не говори мне, мальчик, что тебе нужен один из них.
– Я же говорил тебе, Аллистер, пусть попробует всех, – похвастался низкий голос. – Мой старик поступил так же. Заставил меня трахнуть обоих в одну и ту же ночь. Отличный урок…
Я попыталась заглушить голос, когда комната наполнилась смехом, а еда, которую я съел, застряла у меня в животе.
– Нет, сэр, – честно ответил я.
Мой ответ никак не повлиял на последовательность фотографий. Следующие десять или около того были с маленькими мальчиками. Судя по ребятам, которым я помогал тренироваться в футбольном лагере, этим мальчикам было семь или восемь лет. Они не отрастили там никаких волос, а у тех, кто заставлял себя улыбаться, были огромные передние зубы и маленькие сзади. Каждый из них был в той же позе, что и девушки, их интимные места были видны, а глаза одинаково полны ужаса или темны и мертвы.
Даже в тринадцать лет я знал, что мой ответ не может быть таким: «Нет, спасибо, я не хочу никого из них». Я не мог отказаться от подарка отца в присутствии этих людей и уйти без последствий.
В этой комнате, если я когда-нибудь буду частью, живой частью мира отца, а не испуганным ребенком на экране компьютера, я должен принять решение. И тут я заметил папку из плотной бумаги, лежащую на чернильном блокноте на столе. Оттуда торчал уголок глянцевой фотографии.
Затем я совершил немыслимо-невообразимое. Я дотронулся до чего-то на столе отца без его разрешения. Это действие раньше приводило к ударам по моей щеке или голове. Даже мою мать не пускали в его кабинет одну. Я не могу сказать, почему я это сделал, но сделал. Я протянул руку и распахнул папку.
На столе лежала глянцевая фотография. Это была девочка – молодая, лет десяти, наверное. Я не знал. У нее были русые светлые волосы и розовые щеки, и она была одета. Отсутствие наготы не было самым привлекающим внимание фактом. Даже в тринадцать лет для меня были важны ее глаза. Они были мягчайшего карего цвета, как будто сделаны из материала от замшевого пальто моей матери. Дело было не только в их цвете. Это было выражение лица: улыбка. Не было ни страха, ни ужаса, ни смерти, ни поражения. Девушка на фотографии улыбалась в камеру, как и положено девочке.
Я выпрямил шею и повернулся к отцу.
– Ее.
Веселый смех, раздавшийся ранее, сменился кашлем и прочищением горла, когда отец подался вперед.
– Она не была среди твоих вариантов.
– Подумай, Аллистер, – раздался голос из комнаты.
– Если слухи верны, она могла бы…
– Заткнись нахер, – заорал Аллистер, колотя кулаком по столу.
– Как, черт возьми, эти слухи могут быть правдой? Она еще ребенок.
– Куда же еще всё делось?
– Черт, это больше, чем пропавшие деньги. Некоторые считают, что у нее есть доказательства, подтверждающие заявления ее отца.
– Довольно! – взревел отец, заставив всех замолчать. – Он повернулся ко мне. – Тебе придется проявить себя, парень, прежде чем ты получишь такую, как она.
Я повернулся к комнате.
– Я проявлю.
– Если ты это сделаешь, то получишь ее. Ее отец мне должен.
– Черт, – сказал Руди,
– Он должен больше, чем ты.
– Я сам буду собирать деньги, – как ни в чем не бывало сказал папа.
– Я сделаю это. Она моя, – сказал я и повернулся к присутствующим.
С большей решимостью, чем у меня было, я смотрел в глаза каждому желтозубому ослу в комнате. А потом, кивнув отцу, я вышел.
Когда дверь за мной захлопнулась, я поспешил в ближайшую ванную и опорожнил свой желудок в несколько спазмов. Я выбрался из этой комнаты. Я не был уверен, как мне это удалось. Единственное, что я знал, так это то, что, не зная ее имени, я докажу свою ценность, потому что с этого дня она принадлежала мне.
Глава 27
Я недоверчиво смотрела, как Стерлинг заканчивает свой рассказ. Это было даже близко не то, что я могла себе представить. Да и как я могла?
От каждого слова у меня сводило живот.
– Что насчет других детей?
Стерлинг сначала молчал, его темные глаза предупреждали меня, что есть некоторые секреты, которые лучше оставить похороненными. Вместо ответа он задал мне вопрос.
– О ком я тебе столько раз говорил, чтобы ты беспокоилась?
– О себе, – ответила я, натягивая рукава куртки, чтобы защититься от холода. – Это была я, не так ли? Моя фотография была на столе твоего отца?
Стерлинг кивнул и сделал большой глоток из бутылки с водой.
– Сначала я не знал твоего имени. Я ничего не знал ни о тебе, ни о том, о чем говорили эти придурки. Я просто знал, что эти люди могут заставить исчезнуть жизнь из твоих глаз. Я знал, что они обладают такой силой – я видел это. Я поклялся, что этого не случится.
Я встала и шагнула с одеяла, ботинки хрустели галькой под моими шагами. Остановившись на берегу, я смотрела на воду, как волна за волной набегали на смесь песка и гальки, чтобы снова исчезнуть в глубине озера.
Так и с секретами? Один будет открыт только для того, чтобы быть поглощенным чем-то большим.
Мой разум ничего не мог понять.
Стерлинг не прикасался ко мне, но я чувствовала его присутствие у себя за спиной. Я повернулась к нему лицом.
– Сколько тебе лет?
Он покачал головой.
– Из всех вопросов…
– Сколько тебе лет? – громче спросила я.
Его руки легли мне на плечи.
– Тридцать два, скоро будет тридцать три.
Мой разум рассеялся. Тридцать два минус тринадцать равнялось девятнадцати. Двадцать шесть минус девятнадцать.
– Семь, – сказала я.
– Сейчас я знаю это.
Реальность вызывала тошноту в моем пустом желудке.
– Ты не думаешь, что это полный пиздец? Это даже хуже, чем Рита, называющая меня по имени, которого я не знаю.
– Да, это полный пиздец, – сказал Стерлинг. – Я был полон решимости найти тебя. Есть еще кое-что, в чем я должен признаться.
– Что? – я перевела дух. – Я хочу это знать?
– Я провел много лет между одержимостью тобой и ненавистью к тебе.
– Ненавистью ко мне? Ты не знал меня. До сих пор не знаешь.
Полуулыбка появилась на его губах, когда он сжал мои плечи.
– Я знаю, что ты хреново бегала, но круто ездила на вездеходе.
– Я не хреново бегала, – возразила я, пожимая плечами. – Я была не очень хороша. Это не значит, что я была хреновой.
– Я знаю, что ты настоящая блондинка.
Хотя я и не хотела этого, кровь прилила к моим щекам.
– В самолете была бритва. Я подумала, что это может быть для… но я не могла.
– Хорошо. Не надо, – Стерлинг сделал шаг назад. – Думаешь, что та история, которую я тебе только что рассказал, была хреновой? – спросил он.
Мои глаза расширились.
– Да.
– Солнышко, если бы моя жизнь была айсбергом, я просто показал тебе самую верхушку. Со временем я понял, что на самом деле не ненавижу тебя. Были времена, когда я ненавидел то, что привлекло меня к тебе в первую очередь.
Я моргнула, вспоминая историю с моей фотографией.
– Мои глаза.
– Твою яркость. Как гребаное солнце. Вот почему я зову тебя Солнышком. Вот кем ты была до того, как узнала мое имя. На каждой фотографии, которую я получал, на каждом видео или репортаже ты сияла. Я не знаю точно, что забрало тебя из болот – я был в Мичиганском университете, когда это произошло – но даже это… ты не позволила этому сломить себя. Из колледжа тебя выкинуло на улицу. «Полотно греха» росло медленно, но ты не сдавалась.
Отпустив мои плечи, он обхватил ладонями мои щеки.
– Даже со мной ты не сдаешься. Ты не отступишь. Люди, знавшие меня большую часть своей жизни, не осмелились бы говорить со мной так, как ты. В тебе нет ни страха, ни долбаных кукольных глаз. – Его слова замедлились. – Может, я и не ненавидел тебя. Я завидовал тебе.
Я поднялась на цыпочки и мазнула поцелуем по его губам. Я не была уверена, что заставило меня сделать это, но как только я это сделала, не пожалела о своем импульсивном решении.
– Мне нужно больше, – сказала я.
– Сможешь справиться с большим?
– Ты сказал, что не знаешь, что забрало меня из болот. Значит ли это, что теперь знаешь?
Его челюсти сжались, адамово яблоко дернулось.
– Ладно, кто нацелился на меня и почему?
У меня в голове вертелся миллион других вопросов. Я давала голос только тем, которые имели приоритет.
Когда он не ответил, я взяла его за руку и повела обратно к одеялу. Открыв корзину, я обнаружила бутерброды и контейнер с фруктами, которые упаковала Рита. Протянув Стерлингу один из сэндвичей, я открыла контейнер с фруктами и поставила его между нами.
– Если ты рассчитываешь на старую поговорку, что путь к сердцу мужчины…, – он посмотрел на бутерброд, который разворачивал, – …и думаешь, что еда заставит меня рассказать тебе все быстрее, ты недооцениваешь меня.
Мои щеки вспыхнули, я улыбнулась.
– Если ты думаешь, что у меня нет других трюков в рукаве, то ты меня недооцениваешь.
Его темные глаза засияли, он откусил от бутерброда.
Пока я ела, думала о его рассказе, о темных, мертвых кукольных глазах. Глаза Стерлинга были самыми темно-карими, какие я когда-либо видела. Я не была уверена, что когда-нибудь захочу узнать то, что он видел в своей жизни. Однако описание их как мертвых или безжизненных не могло быть дальше от их реального описания. В каждой встрече его глаза были живыми и энергичными. Расчетливыми, рассматривающими и пылающими желанием. У этого человека не было причин завидовать моей яркости. Все в нем излучало динамическую энергию, силу, мощь и контроль. Воздух вокруг него шипел от силы его присутствия.
Когда мы закончили есть, я положила голову ему на колени и посмотрела вверх. Вид с этого ракурса был столь же красив, высеченная челюсть и обхват груди, когда он опирался на вытянутые назад руки.
Он медленно наклонился вперед, его пальцы коснулись моих волос и начали мягко крутить и гладить.
– Знаешь, когда я представлял твое лицо рядом с моим членом, ты располагалась немного иначе.
– Ты действительно неисправим.
– Я верю, что это значит ненасытен.
– Пожалуйста, расскажи мне больше. Насчет моих биологических родителей?
Его широкая грудь расширялась и сжималась, он взвешивал свои слова.
– Ты, наверное, догадалась, что Спарроу занимаются не только недвижимостью. Есть мир, который не упоминается в вежливой беседе. Он существует. Он мощный и опасный, но делает все возможное, чтобы оставаться вне видимости.
– Я не уверена, что хочу знать об этом больше.
– Я уверен, что не хочешь. И не захочешь.
Я потянулась к его руке, которая теперь лежала у меня на животе, и переплела пальцы.
– Продолжай.
– Что я могу сказать, так это то, что все это грязные дела. Мы едва ли единственная семья, вовлеченная в это, но я очень старался, чтобы Спарроу значили гораздо больше, чем когда был жив мой отец. Я не горжусь всем, что я делаю и сделал, но я могу оправдать это, когда ложусь спать ночью. Обычно.
Я вспомнила, как он говорил, что спит лишь иногда. Я не хотела знать о том, что не давало ему спать по ночам.
– Я привез тебя сюда, в хижину, потому что в Чикаго все будет по-другому.
– Как?
Он наклонил голову и поцеловал меня в лоб.
– Человека, с которым ты сейчас рядом, там не существует.
Я вспомнила боль в паху от того, как он взял меня днем, и улыбка тронула мои губы.
– Если ты плод моего воображения, то оно у меня огромное.
– Здесь безопасно. В Чикаго нет.
Я села.
– Тогда давай не будем возвращаться. Поедем со мной. Мы можем поехать в Боулдер.
Мой энтузиазм продолжать то, что было между нами, удивил даже меня.
Его улыбка была печальной, пока он качал головой.
– Я не могу, никогда не смогу. И ты тоже не можешь. Как ты принадлежишь мне, так и Чикаго принадлежит мне. Я упорно трудился, чтобы попасть туда, где я есть, туда, где находится Спарроу –«Спарроу Энтерпрайзис», а также мир Спарроу, который не обсуждается. Это я. Я – это он. Я взял его у других, сделал своим и управлял им.
Он сжал мою руку.
– Единственное, чего не хватает моей империи, – это королевы, а ты была рождена для этой работы. Я не могу уйти от этого – мы не можем.
Моя голова качалась из стороны в сторону, его слова давили на меня.
Королева.
Невеста.
Его солнышко.
Я была готова посвятить себя только одному из этих титулов.
– Моя команда обнаружила, что эти покушения на твою жизнь имеют одну причину. До недавнего времени для многих в преступном мире ты была слухом, мифом, как призрак, который скрывается за пределами третьего измерения. Мой отец нашел тебя. Есть еще одна семья… Я не могу сказать слишком много. – Его руки разворошили волосы. – Я не могу объяснить все это за один день или, возможно, даже за всю жизнь, но со временем появились сообщения о наблюдениях. Как только я получил власть, мои люди позаботились о том, чтобы эти сообщения не имели под собой никаких оснований. Даже те, кто должен был знать, у кого есть сила сделать то, что было сделано… – вена на его лбу стала выпуклой. – ...они держали тебя в своих руках, но не понимали, кто ты такая.
Я нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Патрик был там. Ты была в безопасности. – Прежде чем я успела подумать об этом, он продолжил: – Теперь все по-другому. По слухам, Арания МакКри вышла из тени легенды в реальность. Ты была обнаружена как Рене Марш, и из того, что я смог узнать, когда это больше не было безопасно, твоя жизнь изменилась. За исключением немногих избранных, знавших правду, ты была надежно защищена и спрятана, как Кеннеди Хокинс. Я беру на себя ответственность за то, чтобы вывести тебя в свет, но это все равно произошло бы. С тобой в Чикаго было слишком рискованно. Ты, солнышко, – это много вещей, и не последняя из них – моя очевидная слабость.
– Твоя?
Я вспомнил его историю.
– Эти люди…? – сказала я. – Те, что в кабинете твоего отца?
Стерлинг кивнул.
– Некоторые помнят, некоторые мертвы, а некоторые забыли. Некоторые не могли смириться с реальностью моего лидерства. Некоторые не дожили до того, чтобы подвергнуть его дальнейшим сомнениям. Другие, очень немногие, строили планы на случай непредвиденных обстоятельств, пытаясь покончить со мной, ища защиты у другой семьи. Реальность их жизни – то, что видит публика, – позволяла им жить. Это решение, о котором я сожалею.
– Зачем мне возвращаться в Чикаго, если там небезопасно?
Его взгляд был пронизывающим, когда его рука сжала мою.
– Потому что, как бы хреново это ни звучало, это единственный способ обезопасить тебя. Мы покажем тебя тем, кто думает, что они важны, тем, кто сделает все, чтобы добраться до меня. И мы сделаем так, чтобы они, блять, знали, что ты моя.
– Может, я смогу снова стать Кеннеди?
Разве я этого хотела? Хотела уехать от Стерлинга? Этот человек, которого я едва знала, отметил меня как свою больше, чем сексом. Присутствовала связь, которую я не была уверена, что хочу разорвать.
– Нет. – Он не стеснялся в выражениях. – Ты моя. Много лет назад я сделал это заявление, и теперь на улицах говорят, что оно сбылось. Дочь Дэниела МакКри не умерла. А с тобой они надеются раскрыть секреты, которые исчезли с твоей семьёй, когда твой отец решил обмануть не тех людей.
– Какие секреты? – Мои глаза широко раскрылись. – Его зовут Дэниел? – Я не могла поверить собственным губам. Я наконец-то произнесла имя своего родного отца. – Он все еще жив?
– Вот где истории должны быть неверными, где знания превзошли реальность. Иначе ты бы знала все секреты, верно?
Мои мысли путались.
– Думаю, в этом есть смысл. А что я должна знать?
Он медленно покачал головой.
– Я должен был догадаться, что ты этого не знаешь.
– Как же так, не спросив?
– Потому что твой отец был глубоко погружен в темный мир, который я теперь контролирую. Кроме того, он был уважаемым адвокатом. Сегодня таких, как он, называют акулами. Эти люди узнают секреты, которые никто не должен знать. Это их работа – устранять проблемы – любые проблемы. Если бы я сказал тебе, что он якобы знал, если бы ты узнала… – Он провел пальцем по моей щеке. – …я был бы в ответе за то, чтобы из твоих глаз ушел свет. Я и без этого натворил достаточно.
Глава 28
Независимо от того, какой трюк я пробовала – а я, по общему признанию, бесстыдно пробовала большинство из моего ограниченного арсенала – Стерлинг отказывался делиться большим количеством моего прошлого. Он обещал, что сделает это, но не раньше, чем я буду готова. На самом деле я знала о себе больше, чем день назад, гораздо больше, чем неделю назад. Он не ответил, жив ли мой биологический отец, и все же он говорил о нем в прошедшем времени. Хотя мне хотелось сорвать пластырь с моего прошлого, я должна была признать, что, возможно, Стерлинг был прав: слишком многое было ошеломляющим.
Не то чтобы Стерлинг Спарроу сам по себе не был ошеломляющим.
Я решила, что, если, как только мы приедем в Чикаго, человек, с которым я была в хижине, исчезнет, пока у нас есть такая возможность, я хочу получить от него как можно больше. Так что, хотя он больше не делился секретами моего прошлого, он делился секретами моего тела, которые даже я не знала.
Спальня, которую Рита выделила мне, больше не была нужна. Другая почти в два раза больше, с двумя стенами окон, включая балкон, который выходил на озеро Поля Баньяна, была местом, куда были перенесены мои вещи. У нас было две ночи и день, прежде чем нам суждено было вернуться в империю Стерлинга. Хотя не все время проводилось в постели, по общему признанию, большую часть суток мы из нее не вылезали.
Также была стена или две, диван, который, если я расположена правильно, поднимал мою задницу так же, как кровать в самолете, а еще был потрясающий гигантский душ.
Стерлинг был серьезен, когда сказал, что спит лишь изредка. Было много случаев, когда я просыпалась в пустой постели, только чтобы снова проснуться от его твердого, теплого тела, пробуждающего не только меня, но и мои желания. Внезапная связь в его кабинете сменилась часами невообразимых и порой приводящих в бешенство искусных прелюдий.
Он не лгал и не оправдывался. Когда он был далеко от меня, я знала, что он работал, делал то, что делал Стерлинг Спарроу. Временами у него звонил телефон, и по его бормотанию я понимала, что это вызов от Патрика или кого-то еще, кто работал на него. Мне было трудно поверить, что Стерлинг откликнулся на вызов. Скорее всего, как и в самолете, это был непрекращающийся поток метафорических огней, которые требовали его внимания.
Я надеялась, что это не было реальным пламенем.
Я ежедневно переписывалась с Винни и Луизой по аудио или СМС, но мои электронные письма оставались без внимания. Единственный неожиданный звонок я получила в субботу днем. Патрик принес мне телефон и показал, что меня кто-то ждет. Я не узнала номер. И все же я рассудила, что он не отдаст его мне, если это будет небезопасно.
– Алло? – неуверенно ответила я.
– Кто этот джентльмен с глубоким голосом?
Я вскочила с дивана, на котором сидела в заднем дворике.
– Джейн!
– Я хотела сообщить, что со мной все в порядке. Прости, я не присмотрела за твоей квартирой лучше.
Слезы защипали мне глаза.
– Вы в порядке. Это все, что имеет значение. Я боюсь спрашивать, но как насчет Полли и Фреда?
– О, боже мой! Была одна милая дама, которая навещала меня в больнице. Ее звали Шелли. Она сказала, что нашла их и будет заботиться о них, пока меня не выпишут.
В горле у меня образовался комок.
– Это великолепно.
– Чудо. Это все чудо.
– Где вы собираетесь жить? – спросила я.
– Ну, знаешь, ты советовала мне заглянуть в одну из этих общин?
– Да.
Я кивнула в ответ, несмотря на то что она меня не видела.
– Мне позвонили. Что-то с врачами. Они беспокоятся обо мне, живущей в одиночестве. Знаешь «Роззетти», то милое местечко за пределами Боулдера?
Она не дала мне ответить, но я знала. Я даже присматривалась к нему для нее, но цена была астрономической.
– У них есть программа, и потому мне больше негде остановиться, а у них есть открытая квартира… цена меньше, чем моя арендная плата, и она включает в себя питание и медицинское обслуживание на месте.
Мою грудь теснили эмоции, ведь я знала, что такой программы не существует. Во всяком случае, официально.
– Ну, дорогая, – продолжала она. – Это просто еще одно чудо. Всё могло бы стать трагедией, но это просто находка.
Слезы навернулись мне на глаза, сердце забилось чаще.
– Джейн, я так рада за вас.
– Что насчет тебя? Где ты будешь жить?
Я усмехнулась.
– Я почти уверена, что у того же, кто тебя разместил, есть планы на меня. Господь поистине вездесущ.
Так оно и было, но я была на сто процентов уверена, что небесное существо не несет ответственности за этот круг чудесных событий.
– Пожалуйста, позвоните мне и сообщите ваш новый адрес.
Как только я это сказала, то поняла, что, вероятно, смогу получить информацию от Патрика.
После того, как мы повесили трубку, я обнаружила, что Патрик ждет меня внутри. По крайней мере, у него хватило порядочности оставить меня в покое.
– Спасибо, – сказала я, протягивая ему телефон. – За все.
– Это просто телефон, мэм.
– Именно.
Я не могу описать, что произошло. Внутри меня словно ожил новый человек. Может, я не паук, а бабочка, вышедшая из кокона. Как может человек, проживший уже две разные жизни, получить третью?
Я не знала.
В воскресенье утром – в наш последний день – я проснулась под потоками солнечного света и мягким прохладным ветерком из открытых окон, когда сильная рука притянула мое обнаженное тело ближе к его теплу. Казалось невозможным, что я могла хотеть большего из того, что он давал, или что мое тело могло справиться с этим. Мне было восхитительно больно во всех правильных отношениях, и все же толчок его эрекции в мою поясницу был всем, что потребовалось, чтобы превратить мои соски в бриллианты и затопить лоно.
Стон сорвался с моих губ, когда его руки начали свое путешествие по моему тело. Груди отяжелели, он умело манипулировал затвердевшими сосками. Другой рукой он нашел доказательство моего возбуждения.
Когда я не была уверена, что смогу выдержать это дольше, большие руки обхватили меня за талию и подняли, пока я не оседлала его подтянутый торс. Мои пальцы скользнули по его твердой груди, прежде чем мои поцелуи последовали за ними. Я улыбнулась, глядя в его темные глаза.
– Как ты остаешься таким подтянутым, если не тренируешься?
– Кто сказал, что я не тренируюсь?
Его голос вибрировал во мне, начиная с самого сердца.
– Я. Я не видела, как ты тренируешься.
Прежде чем я поняла, что произошло, меня перевернули на спину, и мы поменялись местами. Комната наполнилась моим смехом, Стерлинг скользнул вниз по моему телу и мои ноги раскрылись для него. Я взвизгнула, когда его язык поддразнил меня.
Подняв голову, он посмотрел в мою сторону своим блестящим темным взглядом.
– Солнышко, если ты не считаешь то, что мы делали, тренировкой, то я делаю это неправильно.
Улыбка расплылась на моем лице.
– Я почти уверена, что ты делаешь все правильно. Я имею в виду тренировки, тяжести или бег. Я нашла тренировочный зал вчера, когда искала Яну.
Его улыбка испарилась, когда он поднялся выше по моему телу.
– Зачем ты искала Яну?
Я пожала плечами.
– Я ее не видела. Я имею в виду, что по большей части не видела никого, кроме тебя, Риты и Патрика. Есть еще одна леди, которая готовит, но она почти ничего не говорит, и я даже не знаю ее имени.
– Ты нашла Яну?
Он казался более озабоченным, чем я ожидала.
– Да.
– И?
– Стерлинг, что? Она считает тебя величайшим человеком со времен нарезанного хлеба.
– Хлеб – это не человек. Я не хочу, чтобы ты с кем-то разговаривала.
Я покачала головой.
– Ты ведешь себя глупо. Серьезно, она сделает для тебя все, что угодно. Нет причин для беспокойства.
Он приподнялся на локтях, его лицо было в нескольких дюймах от моего.
– Арания, ты не понимаешь.
Я пошевелила бедрами.
– Пока нет, но я была почти уверена, что скоро пойму.
Стерлинг зарычал, схватив меня за губы.
– Нет.
– Что?
Я вздрогнула, когда покрывавшие нас одеяла откинулись назад, и Стерлинг переместился с кровати на пол. Беззастенчиво обнаженный и похожий на греческого бога, высеченного из мрамора, он прошелся по комнате и вернулся обратно.
– Неужели ты не понимаешь, что никому нельзя доверять?
Я села у изголовья кровати и натянула простыню на грудь, немного шокированная и разочарованная таким поворотом событий.
– Нет, но я думаю, что ты мне все расскажешь.
– Блять…
Его рука прошла сквозь взлохмаченные волосы.
– …ты ведешь себя так, будто это игра. Сегодня всё становится реальным. Всё и было реально, но это вопрос жизни и смерти. – Он повернулся в мою сторону. – Я пытался сказать тебе, что мир, в котором ты привыкла жить, и та жизнь, которая у тебя была, исчезли. Я не могу заставить их вернуться. – Руки сжимались и разжимались в кулаки по бокам. – Черт, я не думал, что хотел бы… потерять тебя, как только у меня будешь ты, но сейчас…
Комок застрял у меня в горле, когда я посмотрела на одеяло, лежащее на мне. Сделав глубокий вдох, я перевела взгляд на него и сморгнула слезы, вызванные его признанием.
– Скажи мне, что ты имеешь в виду. Ты хочешь сказать, что теперь, когда я у тебя есть, ты хочешь вернуть меня?
Он повернулся в мою сторону.
– Ты что, издеваешься надо мной?
Я шлепнула по кровати рядом с собой.
– Это то, что ты только что сказал.
– Черт возьми, так оно и есть.
Его ответ прогремел по комнате и открытым окнам.
– Ответ на этот нелепый вопрос – нет. Я никогда не откажусь от тебя. Ты можешь на это рассчитывать. Арания, ты моя. Мне просто жаль, что я не могу дать тебе всё это. – Он обвел рукой комнату, окна и открытое голубое небо за ними. – Я буду стараться так часто, как только смогу, но даже здесь, везде, ты должна помнить, что есть только три человека, которым ты можешь доверить свою жизнь: я, Патрик и Рид.
– Я не знаю Рида.
– Как только мы доберемся до Чикаго, ты узнаешь. Никто другой не заслуживает стопроцентного доверия. Никто.
– Господи, Стерлинг. Если это из-за Яны, ты слишком остро реагируешь, она не представляет угрозы.
Присев на край кровати, он взял меня за руку.
– В этом-то и проблема. Мы не знаем.
– Тогда откуда ты знаешь про Патрика и этого парня Рида?
Его спина распрямилась.
– Мы вместе воевали.
– Метафорически? – спросила я, наклонив голову.
– Нет, солнышко. Два тура по пустыне и почти целая жизнь в чикагском невидимом мире. Я доверяю им свою жизнь, а потому и твою. Никто другой не проявлял такой преданности. Повторяю, никто. Точка.
– У меня есть работа и бизнес, который нужно вести, помнишь? – сказала я, скрестив руки на груди.
– Меня не задержат в башне твоего замка ради моей безопасности.
– Я помню. И мы работаем над этим, обеспечивая тебе офисные помещения, потому что ты, черт возьми, не будешь работать со своего склада или распределительного центра.
Я хотела возразить, сказав, что это не входит в бюджет «Полотно греха», но он даже не вздохнул.
– Патрик станет твоей новой тенью. И действуют те же правила. Говоришь на тему
«Полотно греха» сколько угодно, но ничего личного. Ничего. Не упоминай ни меня, ни нас.
– Стерлинг, ты ведешь себя…
Его палец опустился на мои губы.
– Продолжай спорить, и я найду для этих губок что-нибудь получше.
Под его прикосновением появилась улыбка. Когда он поднял палец, я сказала:
– О, мистер Спарроу, вам придется сделать что-то получше. Если вы думаете, что заставлять меня сосать вам член – это наказание… – Я уронила простыню. – …пожалуйста, наказывайте меня весь день.
Ладно, я еще не делала этого, но мне это показалось не таким уж плохим.
Строгое выражение лица, которое смотрело на меня секунду назад, исчезло, когда он отодвинулся от края кровати и перекатился, сдвинув простыню и подняв меня обратно на живот. Я действительно не была уверена, как он это сделал и что произошло. Может, это был какой-то маневр, которому он научился в армии, может, он действительно был быстрее скорости света – супергерой или, может быть, суперзлодей. Я не была уверена. Все, что я знала, было то, что по тому, как он смотрел на меня, я была уверена, что через несколько секунд я буду ездить на самом великолепном твердом члене, который я когда-либо знала.
Положив руки мне на бедра, он поднял меня над собой. Мои руки упали ему на плечи, когда он намеренно опустил меня ровно настолько, чтобы головка его члена несколько раз коснулась моего лона.
Борьба была тщетной. Наконец я хлопнула его по плечу.
– Прекрати.
– Прекрати?
Его брови изогнулись.
– Позволь мне…
Я поерзала.
– Скажи мне, что ты сделаешь, как я сказал.
– Ты придурок.
Он опустил меня достаточно, чтобы его член скользнул внутрь.
– О.
Облегчение от моей растущей беспричинной потребности было мгновенным, а затем так же быстро он снял меня с себя.
Когда я только сверкнула глазами, Стерлинг ухмыльнулся.
– Солнышко, я могу придумать любое наказание.
– Пошел ты нахер.
– Я думаю, это то, чего ты хочешь. Чего я хочу?
Я обезумела. Вот что он сделал со мной. Желание было почти болезненным, пока моя пустая сердцевина пульсировала, а его руки крепче сжимали мои бедра. Возможно, у меня на боках остались синяки от его ладоней, но в данный момент меня это не волновало.
– Ладно. Я сделаю, как ты говоришь.
Мои глаза закрылись, он опустил мое тело, полностью заполняя меня. Когда давление усилилось, и он снова начал поднимать меня, я открыла глаза и схватила его за плечи.
– Не делай этого.
Его губы дрогнули.
– Я хочу больше. Скажи мне, что ты будешь делать.
– Доверять только тебе, Патрику и еще одному парню, которого даже не знаю.
– И?
– И я не буду говорить о личном. И даже с другими людьми, которым я не могу доверять.
На долю секунды мне вспомнилась Луиза, но, честно говоря, член подо мной был моей главной заботой. Я бы поспорила на счет Луизы и Винни позже.
– Да.
Мое облегчение было немедленным, когда я скользнула вниз, его член полностью наполнил меня.
– Прокатись на мне.
Это был первый раз, когда я была сверху. Сила опьяняла, я меняла движения, вверх и вниз, назад и вперед. Мои длинные волосы упали ему на лицо. Ощущение было ошеломляющим, пока я двигалась быстрее, только чтобы замедлиться, когда стали видны сухожилия на его шее. Я старалась не торопиться, но давление стало слишком сильным, пальцы на ногах подогнулись. Дело было не только в том, что я была близка к очередному фантастическому оргазму. Кроме того, мои бедра были на грани судорог, крича от напряжения. Когда мы, наконец, кончили, я рухнула на его широкую грудь, мои мышцы были истощены.
Стерлинг перевернул меня на бок и поцеловал от лба до самых губ.
– Давай, скажи мне, что это была не тренировка.
Я хлопнула его по плечу.
– Тебе обязательно во всем быть правым?
– Если это означает, что ты оседлаешь мой член, я буду рад ошибиться. – Он поцеловал меня в нос. – Вот только я никогда не ошибаюсь. Помни об этом и помни, что ты обещала.
Устало кивнув, я задала вопрос, на который надеялась, что знаю ответ Стерлинга.
– Когда мы приедем в Чикаго, у меня будет своя комната?
Он откинулся назад и притянул меня.
– Этого не было в предыдущих обсуждениях условий. Нужно ли нам спорить?
Я покачала головой.
– Нет. Если я не могу доверять кому-то еще, я хотела бы быть с единственным человеком, которому я могу доверять, насколько это возможно.
– Мне нравится это слышать.
Прижимаюсь ближе к его теплой груди, и пусть мои глаза закрываются. Он был прав насчет одной вещи. Это была тренировка.
– Следующая остановка – Чикаго, – услышала я его голос, снова погружаясь в сон.
Глава 29
Я проснулась, когда нам принесли завтрак в комнату. Вместо Риты или женщины, чье имя я не знала, мой курьер был высоким, темноволосым, одетым в джинсы с низкой посадкой и без рубашки, что заставило меня забыть о том, что произошло перед моим утренним сном, и подумать, была ли еда необходимостью.
Когда он повернулся к кровати, на долю секунды выражение его лица мне не понравилось. Я не боялась его, но его присутствие означало, что он больше не был тем человеком, которого я узнала в этой горной хижине. И затем, так же быстро, как его взгляд встретился с моим, на его лице расплылась улыбка. Я не думала, что устану от его улыбки. Как и смягчение выражения лица, его улыбка была подарком, который я сомневалась, что любой, кто не входил в его короткий список доверенных лиц, был достаточно привилегирован, чтобы увидеть.
– Доброе утро, солнышко. У нас есть планы, и ты не можешь проспать весь день.
Взглянув на запястье, я поняла, что проспала почти до полудня.
Проводив его, я надеялась, что наши планы будут такими же, как и в последние сорок восемь часов, или, возможно, случится еще одна поездка на квадроцикле к озеру.
– Я же говорила тебе. Я сплю допоздна, только если мужчина не дает мне спать до утра. Или, по-видимому, будит меня неоднократно. Ты же знаешь, что до того, как встать, должно пройти восемь часов без перерыва.
– Я почти уверен, что это я не спал.
Он взял поднос со стола в другом конце комнаты, куда только что поставил его, и поднес ко мне. Маленькие складные ножки выпали из дна, показывая мне, что тот поместится у меня на коленях.
– И в этом причина моего столь необходимого сна.
Я пододвинула кровать и натянула простыню повыше.
– Чему я обязана честью, что ты доставляешь мне еду?
Блеск в его взгляде померк, когда он прищурился.
– Кому же еще я позволю войти сюда, когда ты лежишь голая и такая соблазнительная?
Моя улыбка стала ярче, тепло наполнило мои щеки.
– Я рада, что ты так думаешь. Думаю, что я, вероятно, растрепана. – Я подняла руку к волосам. – Я уверена, что мои волосы в беспорядке, и, вероятно, пахну сексом.
Его ноздри раздулись, он подошел ближе.
– Если бы это зависело от меня, ты бы всегда пользовалась этими духами. – Стерлинг поставил поднос мне на колени и поднял крышку. – Ты великолепна, и я не собираюсь тобой делиться.
Пир передо мной включал восхитительный омлет с овощами, пышные тосты на закваске и вазу с фруктами. Около того, что было накрыто крышкой, стоял стакан сока, большая кружка с кофе, маленький кувшинчик сливок и крошечная ваза с одним из фиолетовых цветов, которые я видела у входа в хижину.
– Ты еще и повар?
– Нет. Я могу делать только тосты, приготовление пищи никогда не было моей сильной стороной.
Я откусила кусочек тоста.
– Да, наверное, тебе и не нужно было, раз ты вырос таким.
Его улыбка исчезла.
– Я же сказал – верхушка айсберга. Наличие поваров, горничных и большого дома не гарантирует счастья.
– Стерлинг, прости.
– Большая часть моих кулинарных навыков пришла из армии, и я не буду кормить тебя дерьмом, которое мы ели… никогда.
Когда он расхаживал по комнате, мне казалось, что он дает мне возможность увидеть того человека, которым он был, и все же фрагменты были разрознены, мозаика вместо портрета. Кроме того, казалось, что, несмотря на то что Стерлинг знает обо мне почти все, я узнаю его секреты в свое время.
Нет, я узнаю оба наших секрета в свое время.
Поднеся теплую кружку к губам, я спросила:
– Какие у нас планы?
Он покачал головой.
– Пора возвращаться в Чикаго.
Аппетит исчез, желудок скрутило.
– Я надеялась, что это может подождать до вечера.
Стерлинг исчез в большом шкафу и вернулся оттуда с черным платьем, которое показалось мне знакомым, но я была уверена, что не видела его в шкафу.
– У нас помолвка, – сказал он.
По вешалке это было трудно определить, но материал напомнил мне прототип «Полотна греха», который я надевала во время своей последней поездки в Чикаго.
– Откуда оно взялось и что за помолвка?
– Там, откуда берутся платья, – сказал он уклончиво. – И помолвка считается официальной.
– Неужели я надену платье какой-то другой женщины на официальную помолвку?
– Конечно, нет.
– Мы находимся в небытие. Почему мы не можем добраться до твоего замка до того, как я оденусь?
Его рука прошла сквозь его волосы.
– Ты меня бесишь.
Мои глаза широко распахнулись.
– Я?
– Неужели ты не можешь просто сделать так, как я говорю, без десяти тысяч вопросов?
– Думаю, что ответ очевиден – нет.
Стерлинг сглотнул, его шея напряглась.
– Доставить платье было проще, чем сдавать его в химчистку.
Я хотела напомнить, чья вина в том, что красное платье нуждается в химчистке, но разговор не клеился, и тыкать медведя в бок было не очень хорошей идеей.
– Там есть обувь и драгоценности. Мой дом – наш дом, – поправился он, – Это не замок. Моя мать до сих пор живет там. Когда она закончит с ним, он может сгореть дотла, мне все равно. Мы живем в пентхаусе, пять полных этажей и лучшая охрана в мире.
– Зачем тебе пять этажей?
– Только два – это жилые помещения. Тебе не нужно будет входить на остальные три.
– Мне не нужно будет входить? Или мне не разрешат войти? Это что-то вроде того, чтобы не разговаривать с людьми?
– Просто съешь эту чертову еду и прими душ, – сказал он, шагнув к двери и взявшись за ручку.
– Стерлинг, не уходи.
Я была поймана в ловушку проклятым подносом, когда подняла тот с колен и откинула покрывало, задребезжав столовыми приборами. Прекрасно понимая, что теперь я совершенно без одежды, я решила сосредоточиться на будущем.
– Почему я не могу привыкнуть ко всему до помолвки? Я… – Я не была уверена, кто я такая.
Прежнее выражение вернулось, включая темный взгляд и сжатые челюсти.
– Ты хочешь или не хочешь завтра пойти на работу? Хочешь ли ты продолжить с «Полотном греха»?
Мои кулаки уперлись в бедра. Как только они соединились, я поняла, что была права. Мои бедра были в синяках. Не обращая внимания на боль, я ответила:
– Ты чертовски хорошо знаешь, чего я хочу. Это было частью моих требований.
Отпустив ручку, он повернулся ко мне.
– Мое требование в том, что ты делаешь, как я говорю. Ты никуда не поедешь в Чикаго, никогда, без Патрика или меня, и вообще никуда не поедешь, пока не будет сделано заявление, что ты там и ты моя.
Мой пульс участился.
– Так ты хочешь сказать, что, если я хочу пойти на работу или в гребаную пекарню, мы должны сделать это вечером?
– Я не вижу причин, чтобы ты ходила в булочную. Остальное – да.
Закрыв глаза, я покачала головой.
– Ты сошел с ума.
Я подошла к дивану, на котором лежало черное платье, и подняла его. Черт возьми.
– Ты не купил его в магазине. Они не продаются в магазинах. – Я провела рукой по шелковистой ткани. – Это… – Я снова повернулась к Стерлингу. – Я еще не видела его в натуральную величину. Как, черт возьми, ты его достал?
Он пожал плечами.
– Рид уже изучил вопрос об усилении твоей безопасности.
Я осторожно положила платье обратно на диван, развернулась и потянула к волосам.
– Ого! Я тебя не понимаю.
Он сделал два больших шага, пока не оказался прямо передо мной. Обхватив одной рукой мою талию, он притянул обнаженное тело вплотную к своему частично одетому.
– Понимаешь, Арания. Ты получаешь меня каждый чертов день до конца своей жизни. Привыкай к этому. Я велел принести тебе это платье из «Полотна греха» по двум причинам. Во-первых, чтобы показать тебе, что ваш дизайнерский центр нуждается в лучшей безопасности, и, во-вторых, потому что я знал, что в этом платье ты сразишь наповал всех, кто нас увидит. Каждый гребаный взгляд будет на тебе, и как бы ты ни была не уверенна во всем, что произошло на прошлой неделе, ты уверена, когда дело доходит до «Полотна греха». Я наблюдал за тобой. Я сидел в больших залах и слышал, как ты произносишь речь с большим чувством и верой в свой продукт, чем я слышал от таких людей, как Марк Цукерберг или Билл Гейтс. Ты можешь не знать, кому верить или все свои секреты, но есть одна вещь, в которую ты веришь. «Полотно греха».
Он был на моих презентациях? Когда? Где?
Я не успела спросить, как его глубокий голос продолжил.
– Я хочу, чтобы ты вошла в клуб сегодня вечером, как королева. – Он поднял мой подбородок достаточно высоко, чтобы вытянуть шею и позвоночник. – С высоко поднятой головой, царственно и благородно. – Его губы дрогнули, когда он сделал шаг назад и оглядел мое обнаженное тело. – Я всегда видел тебя такой. Как ты выглядишь сейчас. Ты королева, даже здесь…
Его рука скользнула по моему боку, от груди к бедру, прикосновение было слишком легким, чтобы ласкать, но слишком интимным, чтобы я не отреагировала.
Дрожь покрыла мою кожу мурашками.
– Именно такой все в этой комнате и увидят тебя, – сказал Стерлинг. – И когда увидят, то поймут, что, если они хоть пальцем тронут хоть один драгоценный волосок на твоей голове, я получу огромное удовольствие, наблюдая, как они умрут. Это мое слово. Слово человека – это либо его самый ценный инструмент, либо самое уважаемое оружие. Сегодня это будет оружие, которое я без колебаний использую. – Отпустив мой подбородок, он провел пальцем по моей щеке и покачал головой. – Это не займет много времени. Мое послание каждому мудаку в этой комнате будет коротким. – Его взгляд потемнел. – Это не значит, что оно будет милым. Неважно, оно будет звучать громко и ясно.
Отпустив руку, он с силой опустил ее на мою задницу, шлепок заставил меня подпрыгнуть, когда я снова потянулась к своей теперь уже обожженной коже.
– Ай.
Взгляд Стерлинга не смягчился.
– Заканчивай есть и собирайся. Мне нужно поработать внизу. Не выходи из этой комнаты. Я хочу, чтобы ты подумала о том, что я сказал о безопасности. Мы уезжаем в пять, и я хочу, чтобы ты оделась сногсшибательно. И если ты не будешь готова, наказание будет больше, чем один шлепок по заднице.
– Придурок.
Быстрее скорости света пальцы Стерлинга сжали мой подбородок. Я попыталась отступить, боль затопила мои рецепторы, и снова разум усомнился в безопасности. Я не могла отступить. Я не могла пошевелиться, когда его хватка усилилась. Я безрезультатно потянулась к его руке. К глазам подступила влага, а на языке появился привкус меди.
Его слова были медленными и взвешенными.
– Мне нравится твой огонь, но если ты когда-нибудь заговоришь со мной подобным образом в присутствии кого-нибудь – я имею в виду, кого угодно, – ты не сможешь ходить или сидеть неделю.
Он отпустил меня.
Пока я терла подбородок, слова не складывались. Ну, некоторые складывалось.
Придурок.
Тиран.
Ублюдок.
Нет, он исправил это.
Как на счёт сукин сын?
Прежде чем я успела произнести хоть слово, он повернулся и направился к двери. Громко открыв и закрыв ее, он оставил меня голой и одинокой посреди спальни.
Да пошёл ты нахер, Стерлинг Спарроу.
Глава 30
К пяти часам я была одета и готова. Я также решила, что, если Стерлинг не хочет, чтобы я с кем-то разговаривала, я начну с него. Я не стала дожидаться, пока он вернется в комнату. Несмотря на приказ оставаться внутри, когда его не было без пяти пять, я спустилась вниз и вышла на лужайку, где приземлился вертолет. Обхватив себя руками, а ветер от лопастей развевал мое новое платье и свежеуложенные волосы, я ждала, когда они остановятся.
– Мисс Хокинс.
Я обернулась и увидела, что ко мне направляется Патрик. Хотя мне тоже хотелось разозлиться на него, я не могла придумать новую причину, чтобы добавить его в свой список. Он не сделал ничего плохого с тех пор, как привез меня к Стерлингу больше недели назад. С другой стороны, этот грех мог бы гарантировать пожизненное членство в моем списке людей, с которыми нельзя разговаривать.
– Да? – спросила я, не слишком задумываясь об этом, пока находилась в волшебном пузыре дикой природы, который Стерлинг фактически взорвал несколько часов назад.
– Мэм?
– Я мисс Хокинс? – Когда он наклонил голову, я продолжила. – Пожалуйста, Патрик, никогда не веди себя со мной так как будто ничего не знаешь. Я прекрасно понимаю, что ты знаешь почти все, что знает Стерлинг. Это намного больше, чем знаю я. Когда мы прибудем в Чикаго, буду ли я Кеннеди Хокинс или Арания МакКри?
– Верю, что мистер Спарроу…
– Мистер Спарроу может… – Я остановила себя. Патрик, вероятно, квалифицировался как кто угодно, и я не была готова к дальнейшим наказаниям Стерлинга. – …скажет мне, я уверена. – Я добавила самую милую улыбку, какую только могла изобразить. – Однако его здесь нет, а ты есть.
Патрик повернулся к хижине, без сомнения молясь, чтобы появился его босс.
– Я верю, что он сказал делать все, что я скажу. Мне кажется, это включало бы в себя ответ на вопрос.
– Мэм, в самолете вы можете быть кем угодно. В вертолете вы – мисс МакКри, и сегодня вечером в клубе тоже. В «Полотне греха» мистер Спарроу считает, что для вас и вашего бизнеса будет лучше, если вы останетесь Кеннеди Хокинс.
– Значит, это уже продумано и обсуждено без моего участия?
Патрик сглотнул и снова повернулся к хижине. На этот раз Стерлинг шел в нашу сторону с таким же приятным выражением лица, как и тогда, когда он выходил из спальни. Другими словами, он был взбешен.
– Что происходит? – спросил он, тон соответствовал его мрачному виду.
Мало того, на нем были все те же джинсы и рубашка с расстегнутым воротником, расстегнутыми пуговицами и закатанными рукавами.
Мне хотелось спросить его, почему он не готов к официальной помолвке, а я была готова, но для этого нужно было говорить, и как только его довольно грубо заданный вопрос слетел с губ, я переключила внимание на вертолет.
Когда я не ответила, это сделал Патрик.
– Мы готовы к отъезду, сэр.
Стерлинг положил руку мне на спину, и я неуверенно зашагала по траве к замолчавшему вертолету.
– Ты прекрасно выглядишь.
Я не ответила.
– Я ожидал, что ты все еще будешь в комнате.
Теперь его голос был тихим, шелестяшим рядом с моим ухом.
Вместо ответа я поставила туфлю на высоком каблуке на ступеньку и с гребаным королевским достоинством поднялась в вертолет. Все, что мне было нужно, это поднять руку в перчатке, словно королева Елизавета, помахав слуге, оставшемуся позади. Стерлинг следовал рядом, когда он и Патрик присоединились к нам с пилотом на борту.
Пропеллеры начали вращаться, и я надела наушники, задумалась о Яне. Ее не было с нами, когда мы оторвались от земли. Я могла только догадываться, что мое упоминание о ней сегодня стоило ей путешествия на авто обратно к самолету.
Это была еще одна причина злиться на мужчину рядом со мной.
Полет занял меньше времени, чем я помнила. Возможно, дело было в дневном свете, и я была очарована пейзажем. Может, дело было в том, что демонстрация силы Стерлинга в спальне продолжала крутиться у меня в голове, и с каждым повтором температура моей крови поднималась на несколько градусов, пока я не оказалась близка к точке кипения. Или тот факт, что я использовала дополнительный тональный крем и пудру, чтобы убедиться, что синяки на моих щеках не будут заметны – то, что я никогда не думала делать или обдумывать.
Он действительно был талантливым человеком. Менее чем за пять минут он сумел стереть все хорошие воспоминания или желания, которые я испытала за последние четыре дня. Была ли это его цель?
Когда дело доходило до Стерлинга Спарроу, я была в полной растерянности.
Через полчаса, после остановки винтов, с высоко поднятой головой я поднялась на борт самолета, кивнув Марианне, Яне и Китону, а Стерлинг снова шел, положив руку мне на поясницу. Он попытался взять меня за руку, но быстрым маневром с сумкой я успешно подавила его усилия.
Когда мы проходили через первую часть каюты, он успешно дотянулся до моей свободной руки, останавливая мои шаги.
– У нас с Патриком еще много работы. Мы полетим здесь.
Моя челюсть сжалась, пока я смотрела в его глаза. Мой ответ был тем же кивком, что и несколько секунд назад. По тому, как он прищурился, я была уверена, что он услышал мой невысказанный ответ – тот, который я не должна была говорить ни перед кем: сиди где хочешь, мудак.
Да, так оно и было, когда я поджала губы и резко отвернулась. Это было не первое мое родео в этом летающем особняке. Я знала, куда идти. Стуча каблуками, я направилась в ту часть самолета, где стоял телевизор.
– Мэм, – сказала Яна, появляясь передо мной. – Могу я предложить вам что-нибудь до или после взлета?
Я предположила, что отвечать на прямые вопросы было приемлемо, но опять же, я ни в чем не была уверена, когда дело касалось Стерлинга. Как бы это выглядело, если бы у меня внезапно развился ларингит?
Да пошел он.
– Нет, спасибо, Яна. У меня все в порядке.
Когда она кивнула, я взяла ее за руку.
– Как прошла поездка?
– Лучше при дневном свете. Еще раз спасибо за вашу доброту.
Я вздохнула и откинулась на мягкое сиденье. Ее ответ помог отколоть кусочек льда, который мужчина в передней части самолета заставил течь по моим венам.
Мои глаза широко раскрылись, когда появился Патрик с моей ручной кладью.
– Мэм, ваш ноутбук заряжен, вон там есть розетка… – Он показал пальцем. – …у того стола, если у вас сядет батарейка. Кажется, вы хотели, чтобы с вашего ноутбука можно было отвечать на электронные письма или проверять «Полотно греха».
– О.
Я почувствовала, как благодарность засияла на моем лице.
– Спасибо. Я полагаю…
Я удержалась от вопроса, одобрено ли это Стерлингом. Во-первых, если бы это было не так, его бы здесь не было. Во-вторых, я ненавидела то, что его разрешение даже приходило мне в голову.
Если бы каждый инцидент был ударом, мистер Стерлинг Спарроу был бы вне игры. Черт, если бы я была судьей, я бы выкинула его красивую задницу из игры.
Как только мы поднялись в воздух, я поспешно пересела с места, где сидела, на место рядом с блестящим деревянным столом, прикрепленным к внутренней стене самолета. Включив ноутбук, я задумалась об интернете. Он был в самолете, иначе Патрик не стал бы комментировать, как отвечать на электронные письма. Я подумала, не попросить ли Яну спросить у Патрика необходимые данные, но это показалось мне ребячеством. Пока я размышляла, подключился интернет.
Конечно же, да.
Это означало, что кто-то уже был в моем ноутбуке, чтобы добавить пароль от Wi-Fi. Может, со временем я и не удивлюсь. Мой шок был быстро забыт, когда в электронную почту загрузились сотни пропущенных писем.
Я никогда не теряла связи с «Полотном греха» дольше, чем на несколько часов, пока спала. Был день среды, а теперь наступило воскресенье. Я надеялась, что Луиза позаботилась о возникших проблемах.
Вместо того, чтобы предполагать, я начала пересылать электронные письма с запросами: вы видели это? Что случилось с этим заказом? Вы передали это Винни?
Внезапно на моем экране появилась окошко межофисного мессенджера.
Луиза: «СЛАВА БОГУ, КЕННИ. СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ ВЕРНУЛАСЬ В ЧИКАГО».
Я: «В САМОЛЕТЕ».
Луиза: «ВСЕ ВПОРЯДКЕ? У МЕНЯ СТРАННОЕ ЧУВСТВО, ОТ КОТОРОГО Я НЕ МОГУ ИЗБАВИТЬСЯ».
Все, кроме того, что меня похитил властный, высокомерный сукин сын. Нет, я этого не напечатала.
Я: «Я В ПОРЯДКЕ. ГОТОВА ВЗЯТЬ НА СЕБЯ ЧИКАГО И ВЕСЬ РЫНОК «ПОЛОТНО ГРЕХА» КАК ТВОИ ДЕЛА? МАЛЫШ КЕННЕДИ?»
Может, я смогу предложить ей сменить имя ребенка на Арания, особенно если это будет девочка.
Был ли мужской вариант имени?
Луиза: «ВСЕ ЕЩЕ ДЕРЖУСЬ. МАМА С ПАПОЙ ВЕРНУЛИСЬ В СУПЕРИОР СЕГОДНЯ УТРОМ. ОНИ СКАЗАЛИ, ЧТО ЛИНДСИ ОТЛИЧНО СПРАВЛЯЕТСЯ. У НЕЕ ПОЯВИЛСЯ НОВЫЙ ПАРЕНЬ. ЧЕРТ, НЕ МОГУ ДОЖДАТЬСЯ, КОГДА ПОКАЖУ ТЕБЕ ФОТОГРАФИЮ. КЛЯНУСЬ, ОН ПОХОЖ НА ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ ИЗ КАКОГО-НИБУДЬ ФИЛЬМА ИЛИ ШОУ».
Так ли это? Или он был угрозой? Почему я поверила, что все можно проследить до Стерлинга?
Я: «ГЛАВНОЕ, ЧТО ОНА СЧАСТЛИВА».
Луиза: «МАМА ГОВОРИТ, ЧТО ОНА НА СЕДЬМОМ НЕБЕ. ПО-МОЕМУ, ТАК ГОВОРЯТ СТАРИКИ О СЧАСТЬЕ. (смеющийся смайлик)»
Я: «ТЕПЕРЬ, КОГДА Я ПРОСМАТРИВАЮ ЭЛЕКТРОННЫЕ ПИСЬМА, ЧТО МНЕ НУЖНО СДЕЛАТЬ? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?»
Мы с Луизой продолжали переписываться, пока я доставала электронные письма и отправляла ей вопросы. Она даже немного просветила меня о временной метке Франко, сказав, что Джейсон был обеспокоен тем, что это была попытка стереть что-то с ленты безопасности. Поскольку она не могла связаться со мной, она уполномочила нашу службу безопасности просмотреть записи во всех наших помещениях. Глядя на красивое платье, которое было на мне, я хотела спросить, входит ли это в наш дизайн-центр. В то же время я не хотела ее беспокоить.
Я даже не поняла, сколько времени прошло, пока Стерлинг не появился позади меня, его темный взгляд на моем экране, пока его глаза изучали длинный след переписки между мной и Луизой.
– Переписка, – сказал он. – Тебе дали его, чтобы ты могла наверстать упущенное в работе.
Я совершенно забыла о своем обете молчания, когда развернулась на сиденье и повернулась к нему.
– Именно это я и делаю. Я же сказала, что поговорю с Луизой. Она часть «Полотна греха» и моя лучшая подруга. В основном мы обсуждали работу и массу сообщений, которые я пропустила из-за тебя.
– В основном.
Я понизила голос.
– Спустись на землю. Я ничего не говорила о тебе.
Он вздернул подбородок.
– Скажи ей, что ты должна идти и отключись. Ты пойдешь со мной в спальню.
– Я еще не закончила.
Его рука потянулась к экрану моего ноутбука.
– Я же сказал, что закончила. Либо выйди из системы, либо Патрик сделает это за тебя.
Порыв воздуха вырвался из моего носа, когда я фыркнула в ответ. Это не помешало мне напечатать прощальное сообщение Луизе, пока Стерлинг стоял, скрестив руки на груди. Не дожидаясь ответа Луизы, я закрыла сообщения и электронную почту, а затем выключила ноутбук.
– Вот, ваше высочество. Он выключен.
Он не ответил, но его губы сложились в прямую линию, и он кивнул подбородком в сторону двери спальни.
Глава 31
Настала моя очередь скрестить руки на груди, когда Стерлинг снял свою повседневную одежду. Черт, трудно было оставаться злой, когда он ходил по комнате голый. В шкафу лежало что-то похожее на сшитый на заказ костюм, отличный от того, что был там, когда мы приехали. Он был светло-серым, с белой рубашкой и черным шелковым галстуком.
– Ты закончила? – спросил он.
– Закончила что?
– С твоей вспышкой гнева.
– Моей вспышкой гнева?
Я последовала за ним в ванную, когда он включил горячую воду в душе.
– Ты…
Я искала подходящее слово. Да, я могла бы назвать его любым из тех имен, которые придумала раньше, но мне хотелось, чтобы это было нечто большее, чем просто обзывательство.
– …подлый.
Стерлинг повернулся в мою сторону, все прекрасные шесть с половиной футов в нем, полностью такой, каким он был так прекрасно создан.
– Подлый. Это ты считаешь подлым?
– Да. В следующий раз просто скажи мне, чего ты хочешь. Подбородок? – это больно.
Из открытой двери душевой по полу застелился пар, когда Стерлинг сделал шаг ко мне.
– Я могу рассказать тебе о зле. Я могу рассказать тебе о боли. Я испытал и то, и другое с обеих сторон. Сегодня днем не было ни того, ни другого. Речь идет только об одном: о твоей безопасности. Обеспечивая то, что завтра ты можешь войти в свой новый офис, распределительный центр или склад, не опасаясь вреда. Речь идет о том, чтобы дать миру понять, что ты неприкосновенна. Зло и боль – вот что произойдет, если мое сообщение не будет принято. – Он потянулся к моему подбородку, на этот раз гораздо мягче. – Солнышко, я могу быть злым, и я причинил боль большему количеству людей, чем помню. Тебя нет в этом списке.
Я закрыла глаза.
– Посмотри на меня.
Сглотнув, я сделала, как он сказал, и открыла глаза.
– Я имел в виду то, что сказал об этой помолвке. Мы едем в очень закрытый клуб в самом центре города. Он настолько элитный, что жильцы вокруг него даже не знают, что он есть. Там проходит частная вечеринка. Хотя меня и пригласили, я сомневаюсь, что они ожидают, что я появлюсь. Я редко это делаю. Я предпочитаю, чтобы в клубе было тихо. Это была слишком хорошая возможность, чтобы упустить ее. Я не мог бы попросить лучшего фона, чтобы показать тебя миру. Они будут там. Во всяком случае, большинство из них. Те, кто этого не сделает, получат сообщение. Слух распространится, как лесной пожар. Пока ты там, не разговаривай ни с кем, пока я не буду рядом и не представлю тебя. Если я не представлю тебя, ты останешься немой.
Я заскрежетала зубами.
– Ладно.
Стерлинг потянулся вперед, но не ко мне. Он потянулся к своему растущему члену между нами.
– У меня есть идея.
Он не дал мне спросить. Честно говоря, я не хотела спрашивать.
– Нет ничего лучше моей спермы на твоем платье, чтобы сказать миру, что ты моя, или может быть...
Я сделала шаг назад.
– Ты можешь встать на колени прямо сейчас. Когда мы придем на вечеринку, твои губы распухнут, и все будут знать, что это от того, что ты отсасывала у меня.
– Иди к черту.
Я повернулась, чтобы выйти из ванной, но его рука на моем плече остановила меня
– Арания, повернись
Я не повернулась.
– Я не собираюсь становиться перед тобой на колени.
– Повернись.
С большим страхом, чем я могла себе представить, я сделала, как он сказал, и повернулась к нему лицом. Неужели я ожидала, что он поступит так же, как и раньше, и подрочит на платье? Я не была уверена. Чего я не ожидала, так это того, что он сказал дальше.
– Сделай это.
Мой подбородок поднялся еще выше.
– Катись в ад. Я не собираюсь становиться на колени ни перед тобой, ни перед кем-либо еще.
– Хорошо. Ты – королева. Ты была рождена, чтобы стать ей. Веди себя соответственно. Если ты хочешь обзывать меня, то так и делай. Скажи мне, чтобы я шел к черту. Я был там и вернулся. Сделай это здесь или позже в квартире, когда мы будем одни. Только не говори и не делай ничего, что уменьшило бы мою власть в этой комнате. Это включает в себя твое гребаное молчание. Все ясно?
Я кивнула и сказала.
– Да, Стерлинг. Понятно.
– И однажды… – Легкая улыбка угрожала прорваться сквозь его фасад. – Когда-нибудь, я гарантирую, ты встанешь на колени.
Я не ответила, повернулась и пошла обратно в спальню.
Я ничего не могла сказать, потому что была уверена, что он прав.
Если это случится, то только на моих условиях.
Глава 32
Моя рука в руке Стерлинга дрожала, когда он выводил меня из нашей машины, той самой, которую Патрик остановил в переулке. Оказавшись внутри здания, мы двинулись по коридору в то, что, судя по восхитительным ароматам, было задней частью высококлассного итальянского ресторана. Остановившись у того, что казалось лифтом, Стерлинг положил ладонь на экран. Экран мгновенно ожил зелеными огоньками, указывающими на то, что лифт в пути.
Мы были действительно красивой парой, он в своем сшитом на заказ костюме и я в прототипе «Полотна греха». Костюм облегал его во всех нужных местах, подчеркивая широкие плечи, длинные ноги и подтянутый торс. Яркая белая рубашка контрастировала с его загорелым лицом, а черный шелковый галстук дополнял мой наряд.
Это платье отличалось от того, что я надевала на ужин на «Ривероук». У этого был глубокий вырез, который спускался ниже моей груди, и открытая спина, которая не подразумевала ношение бюстгальтера. Узкая талия, юбка плотно облегала ноги, подол доходил до икр с разрезами по бокам. Украшенные хрусталем черные туфли-лодочки были от другого известного дизайнера, и на мне были украшения, которые я нашла в коробке с красным платьем. Единственным дополнением к моему ансамблю был браслет-оберег. Я надеялась, что это даст мне силы пройти через то, что ожидало нас наверху.
Стерлинг потянулся к моему запястью и повернул браслет, изучая амулеты.
– Я никогда раньше такого не видел.
– Я не часто его надеваю. Я знаю, что его не было с вещами, но это моя моральная поддержка.
– Поддержкой должен быть я.
Судя по звуку, лифт остановился за закрытыми дверями.
Я одарила его искренней улыбкой.
– Теперь да. Когда я одевалась, то злилась на тебя.
Двери распахнулись перед мужчиной в униформе, в шляпе, похожей на ту, что носил Патрик, и с твердым козырьком.
– Мистер Спарроу, добро пожаловать.
– Джемисон, рад тебя видеть.
– Сэр, мероприятие уже началось, но я знаю, что для них большая честь, что вы нашли время присутствовать.
Стерлинг отпустил мою руку и снова положил свою мне на поясницу. Его теплые пальцы собственнически прошлись по моей обнаженной коже. Чего он не сделал, когда мы поднимались все выше и выше в небо, так это не представил меня Джеймисону, мой ключ к молчанию.
Сосредоточившись на его руке, я решила, что, возможно, следуя его указаниям, эта ночь пройдет легче. Сиди тихо, чтобы тебя видели, и убирайся к чертовой матери.
Двери открылись в богато украшенное фойе с отделкой из темного дерева, темно-красными стенами и сверкающей люстрой, свисающей с потолка по меньшей мере в четырнадцати футах над нами. Свет сверху плясал на мраморном полу в призмах цвета, преобладающего над красным цветом стен.
Мои высокие каблуки застучали по паркету, стоило нам выйти из лифта.
– Мистер Спарроу, – воскликнула пожилая женщина, одетая во все черное, когда мы двинулись вперед.
Я втянула воздух, когда она подошла ближе, и Стерлинг наклонился, целуя каждую ее щеку. Зеленоглазая ревность подняла голову, удивив меня собственной реакцией на ее предполагаемую близость с моим мужчиной.
Он мой?
В конце концов, он продолжал говорить, что я принадлежу ему.
Когда это я начала так думать?
– Эвелин, – произнес он глубоким приветливым тоном. – Позвольте представить вам прелестную леди, сопровождающую меня, мисс МакКри.
Заикаясь, она протянула мне руку, как будто знала мое имя и боялась, что я, возможно, настоящий паук, готовый впрыснуть ей свой яд. Вежливость победила, когда она направилась ко мне. Я протянула ей руку, мы поздоровались.
– Приятно познакомиться, Эвелин.
– И мне, мисс МакКри.
Когда мы подошли к большой комнате, Стерлинг наклонился и прошептал мне на ухо:
– Я гарантирую, что через двадцать секунд все будут знать, что ты здесь.
Я сглотнула, холодный озноб охватил меня. Музыка оркестра продолжала звучать, но пока мы стояли в прихожей, разговоры стихли, и все головы повернулись в нашу сторону. Я оглядела комнату, не желая опускать глаза, когда каждый человек смотрел в мою сторону. За столиком возле танцпола я увидела кого-то знакомого. Это был сенатор МакФадден. Я сидела с ним и его женой за ужином в «Риверуок». Однако блондинка рядом с ним не была его женой. Когда Стерлинг повел меня внутрь, я попыталась вспомнить имя его жены.
У одного конца стойки стояли три пустых стула. Он подвел меня к третьему, самому дальнему от остальных.
– Помни, что я сказал. Мне нужно кое с кем поговорить. Когда я вернусь, мы уедем.
– Ты оставляешь меня одну?
– Ты не одна.
Он повернулся, чтобы уйти, а я села поудобнее на барном стуле.
– Мисс, не хотите чего-нибудь выпить? – спросил молодая барменша, когда Стерлинг ушел.
Ее каштановые волосы были уложены в прическу, а униформа состояла из черных слаксов и жилета в тонкую полоску, который скрывал ее, но почти не оставлял места воображению.
Можно ли это квалифицировать как ситуацию молчания?
Я подумала ответить, как Яне в самолете.
– Манхеттен. Спасибо.
Оставив на стойке квадратную красную салфетку, она кивнула и ушла. Чуть дальше в баре сидела молодая пара, хорошо одетая по такому случаю.
Слегка повернув голову в другую сторону, я увидела, что Стерлинг разговаривает с человеком, который был на несколько лет старше его. Я узнала выражение лица Стерлинга. Оно было не таким, которое мне нравилось.
Мой виски принесли в толстом хрустальном бокале, вишня-мараскино опустилась на дно янтарной жидкости, ее ножка торчала наружу.
– Что-нибудь еще? – спросила она.
На этот раз я просто улыбнулась и покачала головой.
Вынув вишню из стакана, я откусила кусочек сочной ягоды, прежде чем сделать глоток. Не знаю, сколько прошло времени, но за это время к разговору Стерлинга присоединились еще несколько человек. Все они были хорошо одеты и слушали все, что он говорил.
Может, это были нервы или бутылка воды, которую я выпила в машине по дороге сюда. Как бы то ни было, мне нужно было на минутку уединиться. Конечно, он не будет возражать, если я ускользну в уборную. Я подумала было подождать, но его разговор, похоже, не собирался заканчиваться в ближайшее время.
– Я сейчас вернусь, – сказала я барменше. – Пожалуйста, следите за моим напитком. Где находится дамская комната?
Еще один быстрый взгляд в сторону Стерлинга, и я последовала указаниям барменши. Несмотря на элегантность клуба, дамская комната была довольно маленькой: две кабинки и две раковины. Я вошла в пустую кабинку, торопясь по своим делам. Вернувшись к раковине, я увидела женщину, мывшую руки, которая была вместе с сенатором МакФадденом.
С привычной улыбкой в зеркале я принялась мыть руки, как вдруг женщина ахнула.
Я повернулась к ней и спросила:
– С вами все в порядке?
Ее взгляд был направлен не на меня, а на мое запястье.
– Этот браслет…
Мой пульс участился, когда я быстро потянулась за полотенцем из корзины между раковинами и вытерла руки.
Ее ледяные костлявые пальцы с бриллиантами размером с пятак обвились вокруг моего запястья.
– Откуда у тебя этот браслет?
Мне было неудобно отвечать этой женщине даже без приказа Стерлинга. Я вырвалась из ее хватки.
– Извините, меня ждет жених.
Я не была уверена, что заставило меня использовать это описание. Может, потому что он сказал мне, что использовал его раньше, чтобы защитить меня. Я поспешила из уборной. Когда я подошла к двери клуба, мои шаги замедлились. Вряд ли это было по-королевски поскользнуться или упасть на глазах у всех. Я подняла подбородок, шаг за шагом направляясь к бару, и снова головы повернулись. Группа мужчин, окружавшая Стерлинга, тоже обернулась.
Я не могла узнать ни одного из других мужчин, но темный взгляд, который пронизывал толпу, был сосредоточен на мне. Как и в первый раз, у меня перехватило дыхание и участился пульс.
С видом статуса, который, по его словам, я заслуживала, я пробралась сквозь толпу и вернулась на высокий табурет. Жидкость в моем бокале задрожала, когда я подняла бокал. Поднеся ободок к губам, я надеялась, что содержимое немного смягчит странное чувство, которое вызвала у меня леди в уборной.
Я прокрутила эту сцену в голове. Она была стройной, со светлыми волосами, зачесанными назад, с бриллиантами, свисавшими с ее ушей и пальцев, и ее платье было длинным и изумрудно-зеленым. Если я действительно думала об этом, то жуткое чувство возникло еще до того, как она спросила о моем браслете. Я почувствовала это, когда наши глаза встретились.
Я выпрямилась, когда энергия вокруг меня переместилась, сказав мне, что он был рядом еще до того, как его рука опустилась на мое плечо или голос донесся до моего уха.
– Я же просил тебя ни с кем не разговаривать.
– Я не разговаривала, – прошептала я.
– Тогда откуда, черт возьми, у тебя выпивка?
Я повернулась к нему лицом, мои глаза стреляли лазерами – если бы только они могли.
Его большая рука схватила меня за плечо.
– Мы уезжаем.
Мой взгляд переместился с него на его руку, когда давление на мою руку усилилось.
– Стерлинг, ты делаешь мне больно.
Вместо того чтобы разжать пальцы, он побледнел. Его рот едва шевелился, когда он зарычал мне в ухо.
– Слезай сейчас же, или я перекину тебя через плечо. Мы уезжаем.
Так как я ничего не могла противопоставить ему, мои каблуки быстро переместились от стойки под стулом к полу.
– Все в порядке? – спросила я, пока вставала. – Это сработало?
Наши слова были тихими.
– Ты в безопасности.
Да?
Когда мы двинулись к лифту, уже не в первый раз чувствуя боль в руке, я усомнилась в его словах. От кого я нуждаюсь в защите?
– Мистер Спарроу…
– Мы уходим, – перебил Эвелин Стерлинг.
Какое-то движение позади нас заставило нас обоих обернуться.
– Арания? – спросила женщина из уборной, она произнесла мое имя так же, как и слово «паук», с которым оно схоже. – О Боже, неужели это ты?
Мои губы раскрылись, хватка Стерлинга ослабла, и он потянулся к моей талии, притягивая к себе.
– Почему? Как? – спросила она, ее щеки покраснели и покрылись пятнами, а карие глаза наполнились слезами.
– Боже мой, почему? Как ты здесь оказалась? И почему ты с ним? Выходишь за него замуж?
Двери лифта открылись, и улыбка мужчины внутри исчезла, когда Стерлинг проводил меня внутрь.
– Поговори со мной, – взмолилась она.
– Отвези нас вниз, – рявкнул Стерлинг, когда мужчина нажал соответствующую кнопку.
Я протянула руку и не дала дверям закрыться.
– Кто ты такая?
– Арания, – сказал Стерлинг.
Я убрала руку, позволяя дверям закрыться, но не раньше, чем услышала ее ответ.
– Я твоя мать.
Мои колени ослабли, и я рухнула в объятия Стерлинга.
[
←1
]
прим. паук. Ара́хна, или Арахнея (др.-греч. Ἀράχνη «паук») в древнегреческой мифологии — дочь красильщика Идмона из лидийского города Колофон, искусная ткачиха
[
←2
]
Федеральное агентство по охране труда и здоровья (Occupational Safety and Health Administration (США)
[
←3
]
Chicago Loop — название исторического делового центра Чикаго