2041 год. Программа МКС закрыта — вместо нее на расстоянии более четырехсот километров от Земли теперь летает АОКС — Автоматизированная Орбитальная Космическая Станция. Роботы и нейросеть делают всю работу — однако техника порой ломается, и тогда на орбиту летит ремонтная группа. На этот раз в ее состав входит Ирэн Кулески — нейро-инженер, способный с помощью прямого подключения к системам станции провести полную диагностику в считанные минуты. И Ирэн обнаруживает проблему, и точно знает, как с ней справиться.
Вот только станут ли борт-инженеры с огромным опытом слушать девчонку, совсем недавно закончившую институт? Встанет ли командир экспедиции на ее сторону? Они знают про станцию все, знают каждый узел, каждую деталь.
Они знают, как система работает.
Ирэн знает, что система чувствует.
И сейчас она чувствует опасность.
В обложке использована фотография Трэйси Колдвелл Дайсон в модуле «Купол».
Первым, что бросалось в глаза, было обилие подушек. Они лежали повсюду — маленькие, большие, квадратные, вытянутые, круглые, разноцветные, монохромные, шелковые, бархатные, вышитые… Казалось, в этом царстве текстиля уже не осталось места для человека — Энн с трудом высмотрела свободный краешек огромного дивана и примостилась на нем. Честное слово, дом астронавта Митчема она представляла себе совсем по-другому. Более… технологичным?
— Мисс Поуп!
Энн обернулась на звук голоса — в большом проёме стоял высокий седой мужчина с очень приятной внешностью — такие обычно рекламируют счастливую жизнь пенсионеров, сверкая белозубой улыбкой на загорелом лице.
— Капитан Митчем, — Энн поднялась навстречу, но невольно с опаской покосилась на диван — не поспешили ли подушки отвоевать себе место?..
— Очень рад знакомству, мисс Поуп, — продолжил капитан, приблизившись и протянув руку для рукопожатия. Энн пришлось оторвать взгляд от дивана и ответить на приветствие отработанной за годы актерства обаятельной улыбкой. На съёмочной площадке Энн никогда ее не использовала — та была ненастоящей, — но улыбка стала незаменимой при общении с людьми.
— Хотя я, признаюсь, удивлен, — продолжил капитан, подойдя к большому креслу напротив Энн, — что вы захотели пообщаться со мной.
— Я всегда серьезно подхожу к своим ролям, капитан Митчем, — ответила Энн. — Тем более — к таким. Мне важно понимать, что же произошло на самом деле. А для этого лучше всего бывает поговорить с непосредственными участниками. Правда, в случае с Клеопатрой это было проблематично, — легко рассмеялась Энн, и капитан вежливо улыбнулся.
Некоторое время он стоял перед ней, будто в нерешительности — и на мгновение его лицо вдруг утратило рекламный лоск и стало встревоженным, беспокойным, неуверенным.
— Наверное, я не могу запретить компании снимать фильм… — начал он тихо.
— Капитан Митчем, — Энн постаралась, чтобы ее голос звучал понимающе, сочувствующе. — Именно поэтому я здесь. Я знаю, как много эта история значит для вас — и именно поэтому приехала к вам. Чтобы ничего не наврать, ничего не исказить. Помогите мне это сделать.
Она знала, на что давить — при словах о помощи капитан мгновенно подтянулся и стал вновь любезным и открытым.
— Ну хорошо. Раз вы уже приехали сюда… — он жестом предложил Энн сесть. — Устраивайтесь поудобней. Рассказ не из коротких.
Энн удовлетворённо опустилась на краешек дивана, предварительно раздвинув две темно-вишневые шелковые подушки, которые уже почти успели занять его целиком.
— Если я правильно понимаю, — капитан сел в кресло и пристально посмотрел на свою собеседницу, — вас больше всего интересуют не мои воспоминания, верно?
Энн медленно кивнула.
Шлёп! Подошвы ботинок прилипли к полу с глухим хлопком. Ирэн Кулески не услышала его — шлем глушил подобный шум, — но она почувствовала,
Ирэн всегда отлично умела и чувствовать, и достраивать. В этом, по сути, и заключалась ее профессия.
Три астронавта, покачиваясь, стояли рядом с ней у двери стыковочного модуля. Магнитные подошвы удерживали ноги, но тело все равно так и норовило взлететь, и Ирэн казалось, что ее качает на гигантских качелях.
Энтони, командир экспедиции, подключил «моб»[1] к круглой двери и ввел код. Аппарат весело помигал зелёной лампочкой, и дверь мягко отворилась. Энтони отключил аппарат и неловко шагнул внутрь, переставляя невесомые ноги так, чтобы хотя бы одна непременно оставалась на полу. Следом за Энтони в отсек прошел Эндрю, один из двух борт-инженеров. Ирэн с трудом оторвала ботинок — магниты были у всех одной силы. Нога зависла в воздухе, и Ирэн толкнула ее вперед и вниз, чтобы сделать шаг. Шлёп! Подошва снова прилипла.
— Ирэн, — прохрипела рация прямо в ухо. — Уснула, что ли?
Она неловко обернулась через плечо на Стэна. За стеклом его шлема висела улыбка, подсвеченная изнутри — глубоко посаженные глаза оставались в тени. Но и в них, Ирэн знала, скрывалась насмешка.
Все детство Стэн не переставал подтрунивать над ней. Ирэн надеялась, что блестящее окончание MIT[2], лучшие показатели тестов и включение в состав экспедиции — в качестве куда более важного ее участника, давайте будем честными — ситуацию изменят. Но нет, Стэн и в космосе продолжал шутить над младшей сестрой.
Ирэн с досадой отвернулась и решительно потопала к двери, за которой ждали Энтони и Эндрю. Когда Стэн прошел через шлюз, Энтони вновь подключил «моб», и дверь закрылась.
Ирэн осмотрелась, насколько позволял обзор шлема. Интерьер космической станции сильно отличался от фантазий дизайнеров-футурологов. Здесь не было ни плавных линий, ни минималистичных гладких панелей — все поверхности, кроме пола и потолка, покрывали кнопки, болты, провода, панели управления и роботы-манипуляторы. Никто не задумывался о сочетании цветов — здесь они были исключительно сигнальной системой. Этот функционализм давил на Ирэн своей бездушной практичностью. Ей вдруг мучительно захотелось увидеть что-то красивое и бессмысленное.
Во время стыковки с шаттлом должна была включиться система регенерации воздуха, но они не спешили снять шлемы — Энтони получал показания «моба» о составе воздуха и давлении. Несколько мгновений он смотрел на экран…
— Чисто, — раздался спокойный, глубокий баритон. — Атмосфера в порядке.
Стэн, который стоял рядом с Ирэн, тут же нажал на кнопку, и стекло шлема с сухим шорохом поднялось наверх. Карие глаза весело блеснули из-под тени бровей. Ирэн тоже убрала стекло. Эндрю шумно вздохнул — вытянутое лошадиное лицо недовольно скривилось.
— Воздух станет лучше через пару часов, — пообещал Энтони. — Нам нужно дойти до «Сотрудничества», там скинем все и можно будет выдохнуть.
— Сложно выдохнуть, когда нечего вдыхать, — поморщился Эндрю.
Энтони улыбнулся своей безупречной улыбкой голливудского актера.
«Повезло ему, — подумала Ирэн с легкой завистью. — С таким лицом не стыдно позировать для фотографий и давать интервью».
До сих пор собственная внешность полностью устраивала Ирэн — и крупный орлиный нос, и глубоко посаженные темные глаза, и черные волосы, похожие на воронье гнездо. Но до сих пор она и не собиралась становиться героиней новостей, махать рукой с трапа толпе журналистов. Для этого нужно было быть подтянутой голубоглазой блондинкой, под стать Энтони…
Ирэн украдкой вздохнула — и невольно скривилась так же, как Эндрю.
— Вошли в стыковочный модуль, — передал Энтони по «мобу» в командный центр. — Атмосфера в норме. Переходим в модуль «Сотрудничество».
Стэн, не дожидаясь ответа центра, потопал к шлюзу справа, смешно перебирая ногами.
— Кто придумал эти ботинки? — пробурчала Ирэн, когда Энтони закончил отчет. — По-моему, полная невесомость была бы куда как проще.
— Отнюдь, — возразил командир, убирая «моб» в специальный чехол на поясе. — Я летал в первую экспедицию после того, как КС перестала быть обитаемой, тогда ботинок ещё не было. На привыкание уходило куда больше времени. Идем, Ирэн.
Она кивнула и сделала неуклюжий шаг вперёд, сильно покачнувшись.
— Ты в порядке? — спросил Энтони — глубокий голос слегка окрасился тревогой, а рука потянулась к мед-браслету.
Ирэн досадливо помотала головой и направилась к Стэну, который ждал у шлюза. Конечно, все будут спрашивать, все ли в порядке: Энтони — заботливо, Стэн — насмешливо, а Эндрю — равнодушно. Она же единственный новичок в команде.
Но именно она делает их экспедицию уникальной. Из-за нее о них пишут в новостях, а учёные дают интервью.
Энтони при помощи «моба» открыл следующий шлюз, и они вошли в большой, просторный модуль. Ирэн знала, что во времена, когда станция ещё была обитаемой, в «Сотрудничестве» команда проводила больше всего времени — здесь ели, спали, работали (кроме случаев, когда для этого нужно было переходить в лабораторные модули). Там же находился основной блок управления станцией, а через один из шести соединительных узлов к «Сотрудничеству» был пристыкован «Купол» — модуль с огромными иллюминаторами, направленными в сторону Земли.
Энтони открыл шлюз в дальнем конце модуля и подозвал Ирэн:
— Иди сюда.
Она осторожно обошла Стэна и Эндрю, распаковывающих провизию и технику, и остановилась рядом с Энтони.
— Смотри.
Ирэн заглянула в шлюз — и остолбенела.
Прямо перед ней было море синего и белого. Оно светилось и переливалось, поражая своей неправильной и при этом идеальной красотой. Не задумываясь, Ирэн схватилась за края шлюза, оттолкнулась ногами, подтянулась и вплыла в модуль.
— Осторожнее с ботинками, — предупредил вдогонку Энтони. — Они магнитятся не только к полу.
Ирэн подплыла к иллюминатору и присела на корточках на широком выступе. Ботинки тут же мягко прилипли к нему. Она обернулась — и с удивлением поняла, что Энтони смотрит на нее через отверстие в полу модуля. Ирэн рассмеялась.
— От меня кажется, что ты лежишь, — объяснила она на его вопросительную улыбку. — Не хочешь тоже посмотреть?
— Я уже много раз это видел, — пожал плечами тот. — Можешь ещё немного полюбоваться видом, пока мы распаковываем все. Потом перекусим, проверим твои медпоказатели, и можно будет приступать.
Ирэн кивнула, и Энтони исчез из виду, оставив шлюз открытым. Ирэн повернулась к иллюминатору и стала смотреть туда, где тонкая изогнутая полоса голубого переходила в бесконечную пустоту.
«А ещё говорят, что края света не существует, — подумала Ирэн. — А ведь вот же он, край. Просто с Земли его не видно».
Час спустя она сидела в кресле, а разноцветные провода бортового компьютера тянулись к лёгкому серебристому шлему на ее голове.
— Зачем ремни? — удивилась Ирэн, когда Стэн пристёгивал ее.
— Чтобы ты не улетела, глупышка, — усмехнулся тот.
Ирэн закусила губу и прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться.
Энтони стоял рядом. Его «моб» тоже был подключен к компьютеру, и Энтони внимательно смотрел на экран.
— Девяносто процентов, — озвучивал он цифры, — девяносто пять… девяносто восемь… Готово. Синхронизация и тестирование завершены. Совместимость — девять и две десятых.
— Ты мой хороший, — удивленно пробормотала Ирэн, открывая глаза. До сих пор лучшие показатели совместимости (девять и семь десятых балла) выдавал симулятор в центре тренировок — но он был настроен специально для Ирэн. Ни одна реальная система не показывала больше семи — семи с половиной. При показателях ниже пяти взаимодействие считалось нежелательным. Ниже трёх по инструкции полагалось немедленное отключение от системы.
— Готова? — тихо спросил Энтони. Ирэн кивнула и протянула руку за «мобом». На экране светились окна данных, а по центру — большая кнопка «Начать интеграцию». Ирэн пробежалась глазами по показателям, проверила все цифры — и нажала на кнопку. Замигал обратный отсчёт, она положила «моб» на колени и снова закрыла глаза, ожидая, концентрируясь, вслушиваясь в тишину и всматриваясь в темноту, которая ее окружала…
И пару мгновений спустя темнота ожила. Пробежали разноцветные линии связей, загорелись яркие точки узлов и соединений, энергия, ток, воздух, информация — все постепенно выстроилось в четкую систему. Ирэн радостно улыбнулась — космическая станция и впрямь была будто построена специально для нее. «Сам бы лучше не придумал» — так говорили студенты с кафедры директивного нейро-управления. Кафедры, одной из выпускникниц которой была Ирэн.
Они были первым таким поколением — детьми, которые умели управляться с техникой на уровне подсознания, интуитивно понимая принцип работы безо всяких инструкций.
Когда Ирэн пошла в школу, ученые начинали тестировать программы для прямого управления компьютерной системой. Сначала это были простейшие задания — Ирэн хорошо помнила ролик, в котором Дэн Бэдфорд, студент MIT, нарисовал на экране смайл прямой нейро-командой при помощи специального шлема, считывающего сигналы мозга. Но, пока Ирэн училась в школе, технологии стремительно развивались. В год, когда она закончила предпоследний класс, а Стэна приняли в NASA, MIT анонсировал открытие кафедры директивной нейро-инженерии. И Ирэн решила поступить туда — назло Стэну. Она тоже хотела в космос.
Сначала на кафедру принимали только обычных инженеров после четвертого курса — поток Ирэн был первым, кого приняли на кафедру сразу на второй год обучения[3]. Существовали также курсы переподготовки — и однажды Ирэн в коридоре института столкнулась нос к носу со Стэном.
Он пытался сдать экзамен на нейро-инженера дважды. Не сдал.
Ирэн закончила обучение, уже имея место в первой экспериментальной группе. А спустя пять лет она полетела в космос.
Первая женщина — нейро-инженер на борту АОКС. Первый внеземной опыт нейро-инженерии. Первая неманипулятивная диагностика систем.
Ирэн не просто распутывала нити и узлы системы, выявляя неисправности и уязвимости — сейчас она творила историю.
— Это в модуле Ю-147, — Ирэн указывала на объёмную модель станции, светившуюся на экране «моба». Все модули на изображении были оплетены разноцветной сетью различных систем. — Я вижу проблемный узел, только не могу понять, что в нем. Какая-то темная дрянь…
— И почему они его не назвали так же красиво? «Бесконечностью» какой-нибудь, — задумчиво пробормотал Энтони, разглядывая модель через плечо Ирэн. — Фантазии не хватило?
— Потому что дерьмо там, — буркнул Стэн, пристегивая шлем и перчатки к специальным креплениям на костюме. — Как не назови, все равно дерьмом и будет.
Энтони хмыкнул. Ирэн поморщилась. Эндрю, проверяющий кейс с инструментами, не отреагировал никак.
В модуле Ю-147 располагался блок систем жизнеобеспечения. Его установили за несколько лет до того, как станция перестала быть обитаемой — роботы-манипуляторы и нейросеть проводили всю ту же работу, что и люди, но не требовали таких колоссальных вложений. Теперь станцию посещали лишь ремонтные экспедиции — в случае поломки или для проверки работы систем станции.
Сейчас в командный центр поступил сигнал о небольшом сбое в работе системы подачи кислорода. Хотя для постоянной работы станции воздух был не нужен, а необходимое состояние атмосферы могло поддерживаться при помощи подключения к системам шаттла, подачу кислорода было решено восстановить. «Для будущих проектов», — туманно пояснил Бен Роджерс, куратор их экспедиции.
Впрочем, Ирэн не очень интересовали подробности. Для нее это было отличной возможностью карьерного роста. Она уже проводила нейро-диагностику Гранд-Кули[4], атомной станции в Берке и завода «Эксон[5]» в Техасе. Оставалась АОКС — не самая сложная из систем, но требующая наиболее точного и бережного подхода.
Кто, как не Ирэн, мог справиться с этой задачей?
Она посмотрела через открытый люк на иллюминаторы «Купола». За ними светилась Земля — станция опять находилась со стороны Солнца, и голубое сияние пробивалось через «Купол» в «Содружество», растворяясь в ровном свете ламп. В ухе раздавалось дыхание Эндрю и тихая ругань Стэна, перемежавшаяся краткими отчетами. Они прошли стыковочный модуль и «Юпитер» и теперь открывали при помощи второго «моба» шлюз в «Трансформер», к которому был присоединен Ю-147.
— Энтони, почему они снова назвали пилотируемые корабли шаттлами? — спросила Ирэн, продолжая рассматривать Землю. — И впрямь фантазия закончилась?
Энтони улыбнулся.
— Маркетинг.
— Маркетинг? — не поняла Ирэн.
— Конечно. Куда лучше звучит «Мы вложили энное количество миллиардов в возрождение легендарной программы „Спэйс шаттл“», чем «„НАСА“ анонсировала многомиллиардную программу по строительству пилотируемых кораблей для запуска никому не нужных экспедиций».
— Почему ненужных? — удивилась Ирэн. — Ведь мы же…
— Приносим неоценимую пользу человечеству? — усмехнулся Энтони. — Брось. Девяносто девять процентов того, что здесь делается, нужно военным. Ещё один процент — сумасшедшим учёным, которые сами не могут объяснить, что они изучают. Программа МКС была свёрнута именно потому, что никому она нафиг не сдалась.
— Зачем же они тогда посылают нас сюда? — поинтересовалась Ирэн. — Пара роботов справилась бы с задачей.
— Маркетинг, — невозмутимо ответил Энтони. — Роботы не умеют улыбаться и махать рукой с трапа.
— Эй, ребятки, — раздался из рации голос Стэна, — вы ведь в курсе, что все наши разговоры пишутся и отсылаются в КЦ?
Энтони рассмеялся.
— Роджерс знает о моих взглядах. Но у него все равно нет второго пилота с таким опытом.
— А ты, несмотря на свои взгляды, все равно работаешь пилотом НАСА, — весело прохрипела рация в ответ.
— Потому что я прагматик.
— Потому что ты циничная свинья, — констатировала рация. — И теперь это запротоколировано и войдёт в анналы истории. Мы на месте, Энтони.
Ирэн прикрыла глаза. Система «видела» Стэна и Эндрю — разнообразные датчики фиксировали их местонахождение. Для Ирэн они были двумя сгустками тепла, жизни — два инородных тела среди стройных и логичных систем станции.
Стэн перестал ругаться и шутить и перешёл в режим строгого отчёта — от того, как быстро они справятся с поломкой, зависело, насколько скоро экспедиция сможет отправиться домой. Борт-инженеры согласовывали свои действия с Ирэн, которая наблюдала за процессом ремонта глазами станции.
— Нет, Стэн, не этот клапан, — внезапно сказала она, почувствовав, что тот вторгается в систему не там, где нужно.
— Спокойно, Ирэн, — отозвался Стэн. — Я знаю, что делаю.
— Стэн, не трогай этот клапан, — приказала Ирэн. Она чувствовала напряжение в системе, как будто та опасалась неправильного обращения.
— Тихо, сестричка, — огрызнулся Стэн. — У меня пятнадцать лет опыта, в отличие от некоторых.
— Стэн, — одернул его Энтони. — Эндрю, что там?
— Есть смысл сделать так, как предлагает Стэн, — отозвался тот. — Мы можем спустить давление и…
— Не трогайте этот клапан! — неожиданно для себя взвизгнула Ирэн. Система в ее голове вздрагивала и жалась, как будто темнота, засевшая в узле системы подачи воздуха, могла прорваться наружу, стоило спустить давление…
— Ирэн, ты что? — встревоженно спросил Энтони. Из «моба» донесся бубнеж Бена из командного центра.
Ирэн глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Действительно, что это она?..
— Скажи им, чтобы они не трогали этот клапан, — попросила она, стараясь говорить ровно. — У меня есть схема — С-15, перевод давления в пятый канал, запуск резервной системы…
— Знаешь, что, — прохрипел Стэн в ухо, — полезай сюда сама и попытайся дотянуться до С-15!
— Стэн, послушай меня!..
Как, как ему объяснить, что клапан открывать нельзя?!
— Нет, это ты послушай, Ирэн, — зло прошипела рация. — Можешь сколько угодно сидеть с проволочками в мозгах — но я знаю, как эта станция работает, в миллион раз лучше, чем такие, как ты. Я знаю, что нужно открыть этот клапан. И Эндрю согласен со мной. И это конец разговора. Энтони, я запрашиваю разрешение на манипуляцию в обход схемы, выработанной нейро-инженером Кулески.
Энтони взглянул на Ирэн. В голубых глазах было видно сомнение. Ирэн умоляюще посмотрела на него.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»
— Разрешаю, — сказал наконец Энтони.
Рация торжествующе хмыкнула. Ирэн прикрыла глаза.
— Открываю клапан Р-5.
По системе прошла волна — Ирэн ощутила эту дрожь — и модуль Ю-147 поглотила темнота.
— Стэн? — спросила Ирэн испуганно.
Рация молчала.
— Что случилось? — Энтони пристально смотрел на экран. Модуль Ю-147 на нем больше не отображался.
— Я не знаю, — Ирэн пыталась мысленно нащупать исчезнувший кусок системы, но его как будто никогда и не существовало.
— Стэн, Эндрю, — позвал Энтони в рацию. — Прием!
Но рация умерла — Ирэн слышала лишь голос Энтони в наушнике.
— Кулески, Тод, отвечайте!
Тишина.
— Бен, у нас пропала связь с борт-инженерами, — пробормотал Энтони в «моб». Ирэн не слушала — она все ещё пыталась найти пропавший из системы модуль.
И не злиться на Энтони. Ладно, Стэн, — тот не мог упустить возможности настоять на своем. Но Энтони! Ей казалось, он относился к ней лучше, чем остальные. Не считал заносчивой девочкой, навязанную руководством для проведения эксперимента, который тут никому нафиг не сдался…
Или всё-таки считал? «Думаешь, мы приносим пользу человечеству?» Может, он считал, что и нейро-инженерия — маркетинговый ход, новый повод потратить миллиарды на проект с красивым названием?
— Ирэн, Бен говорит, что модуль никуда не исчез, — сказал Энтони. — Прислали снимки КС из внешних камер.
— Конечно, он не исчез, — нетерпеливо тряхнула головой Ирэн. — Я же вижу на схеме «Зенит», который к нему по-прежнему пристыкован.
— Почему ты мне об этом не сказала? — нахмурился Энтони.
— А ты спросил? — огрызнулась Ирэн. Нет, он не воспринимал то, что она делала, всерьез. Ему не пришло в голову спросить ее, что она видит, прежде чем запрашивать информацию у КЦ.
— Значит, в твоей схеме пропал только один модуль?
— Он не пропал… Он больше не часть системы. И заблокирован. Как будто…
— Что?
— Как будто им управляет что-то ещё.
Энтони недоверчиво посмотрел на Ирэн.
— Что ещё там может быть, кроме Стэна и Эндрю?
— Я не знаю, — неуверенно ответила Ирэн. — Это что-то было внутри системы, там, где я увидела сбой. А когда Стэн открыл клапан…
Ирэн замолчала. Она не хотела думать о том, что могло случиться со Стэном и Эндрю. И
— Ирэн, — мягко начал Энтони, — но ведь там не может ничего быть. Ничего… сознательного.
— Тогда почему система больше не контролирует Ю-147? Почему заблокированы выходы?
— Возможно, когда Стэн открыл клапан, действительно что-то вышло наружу, — согласился Энтони. — Заражение воздуха, опасный газ… Поэтому система изолировала Ю-147 от остальной станции.
Ирэн молчала. Слова Энтони, звучали правильно, логично, разумно… Но она
— Мы должны достать оттуда Стэна и Эндрю, — прервал ее размышления Энтони. — Отключайся.
Ирэн помотала головой.
— Я не могу отключиться сейчас. Я должна видеть, что происходит.
— Как будто сейчас ты что-то видишь, — холодно заметил Энтони, и Ирэн окончательно убедилась — он не верит тому, что она делает.
— Я вижу, что что-то
— Мы и без твоей системы знаем, что не так и где, — голос Энтони становился все жёстче. — Стэн и Эндрю в Ю-147, связь с ними пропала. Мы должны пойти туда и помочь им выбраться из заблокированного модуля.
Ирэн снова помотала головой. Ей было почти физически плохо от одной мысли о том, чтобы не видеть это
— Я не могу отключиться от системы, — упрямо повторила Ирэн.
— А я не могу бросить тебя здесь! — вдруг рявкнул Энтони так, что Ирэн вздрогнула. Она ни разу до этого не слышала, чтобы Энтони повышал голос.
Они смотрели друг на друга несколько мгновений.
— Мне все равно нужен «моб», чтобы вскрывать шлюз модуля, — заметил Энтони уже спокойнее, но Ирэн лишь слегка пожала плечами:
— Забирай.
Она прекрасно могла обойтись и без «моба» — он всего лишь транслировал остальным то, что она и так видела у себя в голове.
Энтони долго молчал. Затем, не говоря ни слова, принес шлем и перчатки Ирэн, закрепил их на ее костюме.
— Ты помнишь инструкцию, — голос Энтони стал деловым, ровным. — Если загорается красный на манжете — немедленно надеваешь и то, и другое. «Моб» я заберу, но вот здесь, — Энтони указал на кнопку на панели бортового компьютера, — экстренная связь с КЦ. Если со мной что-то случится — немедленно соединись с Беном. Я сейчас ему отчитаюсь обо всем, он будет в курсе.
Ирэн кивнула. Энтони отвернулся, пристегивая свои шлем и перчатки.
— Ирэн, идём со мной, — вдруг повернулся он. — Я не хочу тебя оставлять. У меня очень нехорошее предчувствие.
Ирэн слегка удивилась. Ей показалось, что в его голосе и на лице было чуть больше тревоги, чем полагалось командиру экспедиции.
— Все будет в порядке, — пообещала она. — Я буду ждать здесь. И мы на связи, верно?
— На связи, — согласился Энтони. Он отключил «моб» от бортового компьютера.
В командном центре тоже считали, что оставлять Ирэн одну — неправильно, но Энтони смог убедить их. Бен нехотя согласился. Ирэн бросила Энтони благодарный взгляд, но тот, кажется, не заметил — закончив разговор, он просто развернулся и пошел к выходу из «Содружества». Подошвы уверенно шлепали по полу.
Вот за спиной Ирэн щелкнул замок — и она осталась одна. Лишь в рации слышалось ровное дыхание. Этот звук действовал неожиданно успокаивающе — он удивительно сочетался с потемневшей Землёй, на которую Ирэн снова стала смотреть через люк, ведущий в «Купол».
— Ирэн, — вдруг раздался голос Энтони — и она вздрогнула от того, насколько он был близко. — Раз уж сейчас на связи только мы с тобой…
— Да? — Ирэн прикрыла глаза, чтобы увидеть, где Энтони сейчас находится. Он был почти на месте, в «Трансформере».
— А, все равно разговор пишется, — вдруг отмахнулся он. — Я дошёл. Дверь заблокирована. Подключаю «моб».
Ирэн вдруг запаниковала. А что, если там действительно что-то
— Энтони, — позвала Ирэн. — Не открывай дверь.
— Что?
— Не открывай дверь. Мы не знаем, что за ней.
— За ней Стэн и Эндрю. Я в шлеме, костюм полностью герметичен. Ничего со мной не случится.
— Энтони. Не открывай ее. Пожалуйста. Я уже просила Стэна не трогать клапан. Я
— Но я
Ирэн почувствовала, что сейчас расплачется. Почему они не слушают ее? Она же
— Что ты хотел мне сказать, Энтони? — спросила она в безумной попытке отвлечь его. — Скажи это сейчас, пожалуйста.
Он ответил не сразу.
— Это не важно. Я открываю дверь.
— Энтони… — Ирэн прикрыла глаза, уже чувствуя, как «моб» подключается к шлюзу. Сигнал разблокировки ударил по ее мыслям, как будто замок щёлкнул прямо в мозгу.
— Что за… — начал Энтони удивлённо…
И связь с ним пропала.
«Трансформер» исчез из системы, погрузившись во тьму.
Связаться с командным центром не получалось — кнопка не работала. Паника снова начала подступать, опутывая разноцветными проводами, сдавливая грудь ремнями… когда Ирэн поняла, что кнопка ей, на самом деле, и не нужна. Она уже подключена к компьютеру, все системы, кроме двух модулей, подчиняются ей — что мешает установить связь с командным центром напрямую?
Ирэн нащупала мысленно нужную часть системы и отдала короткий приказ. Сначала ответа не было — Ирэн уже успела подумать, что ничего не получилось, когда прямо в голове прозвучал низкий, шершавый голос Роджерса:
— Командный центр слушает. Экспедиция К-13, докладывайте!
Повисла тишина — такого сообщения Роджерс явно не ожидал.
— Как это — исчез? — наконец спросил он.
— Ты не видишь эти модули? — уточнил Бен, и Ирэн почувствовала невероятное облегчение. Бен верил ей. Слушал. Понимал, насколько важно было то, что она чувствует и видит. Или
— Ты понимаешь, что произошло?
Ирэн осеклась, наконец
Бен снова ненадолго замолчал.
— Ирэн, — сухо велел он наконец, — отключайся от системы и беги к шаттлу. Подключись к его компьютеру — мы загрузим через него обучающую программу управления, разработанную для нейросети. Твой мозг должен быть способен ее воспринять.
Роджерс не отвечал.
— Ирэн, твое обучение обошлось в тридцать миллионов. Запуск второго шаттла обойдется ещё в двести. Я не могу оставить тебя там. И я не могу отправить ещё одну экспедицию. Это слишком
Ирэн невольно сжала зубы, когда Бен почти слово в слово повторил то, что говорил Энтони.
Энтони хотел ей что-то сказать.
Но не сказал.
Энтони не хотел ее оставлять. Это она уговорила его.
— Кулески, — процедил Роджерс. — Немедленно отправляйся в шаттл!
— Кулески! Это официальный приказ! Вернуться в шаттл и приготовиться к отстыковке!
— Забудь про них! Их уже не вернуть! Тебя — еще можно!
Над стыковочным модулем находилась главная антенна станции.
Ирэн прикрыла глаза и сосредоточилась. Она не собиралась так просто сдаваться.
Двери «Сотрудничества» — все пять закрытых люков — были опечатаны. Не просто закрыты — Ирэн и система заблокировали их на всех возможных уровнях. Теперь, даже если бы кто-то попробовал открыть их «мобом» — у них ничего бы не вышло.
Вот только открывать было уже некому. Это Ирэн знала наверняка — в
А сейчас было уже поздно о чем-либо жалеть.
Она надеялась, что Бен поменяет свое решение. Что они пришлют спасательную экспедицию. На станции было несколько стыковочных модулей — путь к одному из них еще оставался свободен. Если в командном центре примут решение немедленно — ей нужно продержаться еще четыре-пять дней. Вода и еда есть — провизия для экспедиции, которую принес из шаттла Стэн, оставалась здесь, в «Сотрудничестве». И еще есть санблок, своя резервная система восстановления воздуха — и «Купол», чтобы не сойти с ума. Последнее, пожалуй, было самым важным.
Ирэн не знала, сможет ли она разглядеть, когда с Земли полетит шаттл. Да и откуда он полетит? В голубом свечении невозможно было разобрать, над каким материком пролетает станция. В нем невозможно было разобрать ничего, и все больше поверхность планеты представлялась абстрактным морем белого, голубого и, изредка, желто-зеленого.
Солнце катилось к горизонту. Со времени их прибытия на станцию прошло уже четыре с половиной цикла — сейчас был новый сорокапятиминутный день, который постепенно подходил к концу. Свечение ослабевало, из нежно-голубого переходя в глубокую синеву, а от нее — к мягкой темноте ночи, расцвеченной огнями городов и обрамленной тонкой полосой света по краю Земли. Ирэн не могла оторвать глаз от люка, ведущего в «Купол». Там, за толстым стеклом иллюминаторов, далеко внизу, была жизнь. С такого расстояния Ирэн не могла ее разглядеть — но она знала, что каждый из этих огней — жизнь.
Темнота, притаившаяся у самого шлюза в «Сотрудничество», лизала дверь, пытаясь найти вход. И, пока Солнце вставало, яркой вспышкой предвосхищая новые пол-оборота вокруг Земли, Ирэн поняла, что нескольких дней у нее нет. Спасательная экспедиция не успеет прилететь. Потому что
Ирэн глубоко вздохнула — и в тот же момент
Ирэн осторожно сняла с головы систему нейро-взаимодействия. Отцепила от костюма шлем и перчатки — они поплыли в воздухе. Отстегнула ремень, удерживавший ее в кресле — тело приподнялось, закачалось, притянутое к полу магнитными подошвами. Немного подумав, Ирэн расстегнула и сняла с себя тяжелый костюм и ботинки. Если ей осталось всего пара часов — а может, и меньше — то зачем все эти условности?
Оставшись в одном легком термокостюме, она подплыла к люку, ведущему в «Купол», и забралась внутрь. Все пространство маленького модуля было залито ярким голубым светом — Солнце сейчас находилось в зените, прямо над станцией.
Ирэн скользнула к одному из иллюминаторов и, как и в первый раз, устроилась на широком выступе рамы. Теперь, правда, на ней не было магнитных ботинок — пришлось упереться спиной и ногами, чтобы удержаться на месте.
Она посмотрела на Землю.
Внизу проплывали облака. Белые. Красивые.
Бессмысленные.
Вся Земля была бессмысленной. И никому там не было нужно то, что Ирэн умирала сейчас здесь. Никому не нужно было, чтобы умирал Стэн. Эндрю. Энтони. То, что произошло здесь, не имело никакого смысла.
Все на свете не имело никакого смысла.
Ирэн смотрела на Землю, проплывавшую в четыреста тринадцати километрах внизу.
Кислорода оставалось все меньше.
Солнце, вспыхнув, село за горизонт.
Первый из замков щелкнул.
— Мисс Поуп.
Энн свернула взглядом страницу со статьей, сложила экран нейрофона и подняла голову. В проеме гостиной стояла миссис Митчем — Ирэн Кулески. В ее угольно-черных волосах были едва заметны отдельные серебристые пряди, а глубоко посаженные темные глаза смотрели пристально — и странно. Не пустые, но и не глубокие, они были сосредоточенными и расфокусированными одновременно, как будто цель, к которой стремилась миссис Митчем, была очень, очень далеко. Та улыбнулась Энн — сухо, сдержанно, — и подошла к креслу, где до того сидел ее муж.
— Энтони сказал мне, что вы готовитесь к роли, — миссис Митчем опустилась в кресло. — Роли
— Да, миссис Митчем, — Энн почему-то почувствовала себя школьницей. В четвертом классе ее однажды позвал в гости одноклассник Оуэн, сын богатых родителей. Тогда она так же нервничала, отвечая на их вопросы.
«Любопытно, — подумала Энн. — А с капитаном общаться было одно удовольствие…»
Она тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.
— Я очень рада, что вы согласились со мной поговорить, — начала Энн, вооружившись дежурной улыбкой, — потому что…
— Вам сказали, что я ни с кем не общаюсь, — с легкой усмешкой заметила миссис Митчем.
— Да, — призналась Энн.
— Это правда, — заметила миссис Митчем. — Я редко встречаюсь с незнакомыми мне людьми. Но было любопытно взглянуть на девушку, которая будет меня играть.
Энн не нашлась, что ответить на это. Подушки облепили ее, прижимаясь гладкими боками.
Внезапно миссис Митчем слегка прищурилась.
— Хотите получить «Оскар», мисс Поуп?
— Что? — не поняла Энн, но тут же спохватилась и улыбнулась:
— Простите. Это был неожиданный вопрос.
— Бросьте. Вы молодая, талантливая актриса. Наверняка об этом мечтаете, верно?
Энн молчала. Ей было неуютно рядом с миссис Митчем — и при этом она знала, что не сможет уйти, пока не разгадает странное выражение этих глаз.
— Когда ты смотришь из иллюминатора на Землю, — вдруг тихо произнесла миссис Митчем, внимательно глядя на Энн, — видишь лишь странную смесь белого и синего. От станции до Земли более четырехсот километров, и все, что внизу, кажется ненастоящим. Снимок со спутника, картинка, увеличенный глобус.
Энн не могла отвести взгляда от темноты в глазах миссис Митчем.
— Но тогда, в «Куполе», я увидела их все. Все четыреста тринадцать километров, отделяющих меня от Земли. Пройдите их все, мисс Поуп. Представьте себе долгую дорогу вниз. Без воздуха, без звуков, без запахов. Эти четыреста тринадцать километров — то, что отделяет вас от жизни. Вы ещё не умерли — но, не преодолев их, вы никогда не будете жить.
Острый уголок одной из подушек врезался Энн в бок — но она не могла пошевелиться, чтобы поправить его.
— Сыграйте это, мисс Поуп. Сыграйте четыреста тринадцать километров. И тогда вы получите свой «Оскар».
MOB (сокр. англ. manual operation block) — аппарат ручного управления. Применяется астронавтами во время экспедиций на АОКС (Автоматическая Орбитальная Космическая Станция).
MIT (Massachusetts Institute of Technology) — Массачусетский технологический институт. Университет и исследовательский центр, расположенный в Кембридже (пригороде Бостона), штат Массачусетс, США. Одно из самых престижных технических учебных заведений США и мира.
В MIT распределение по специализациям начинается со второго года обучения.
Гранд-Ку́ли — гидроэлектростанция, расположенная в Северной Америке на реке Колумбия.
Exxon Mobil Corporation — американская компания, крупнейшая публичная нефтяная компания в мире.