– Почему вы решили использовать именно бирюзу для этого амулета? – прищурилась магистр Алия.

Отношения с преподавательницей не задались у меня с самого начала. На первом же занятии я умудрилась её поджечь, а потом случилось кое-что ещё хуже: мой амулет, который она раскритиковала в пух и прах, выкупили для королевского двора, да ещё и за кругленькую сумму. Так что на лояльность с её стороны я не слишком рассчитывала.

Программа-максимум была по итогам этого занятия хотя бы не получить новое наказание – дополнительные дни на расчистке подвала.

Сначала я хотела прикинуться дурочкой и сказать, что бирюза красивенькая и с ней амулет будет лучше выглядеть. Но потом подумала: какого чёрта! И ответила честно:

– Все камни синих оттенков в сочетании со змеиной кожей дают эффект защиты, не очень сильный, но всё же. Нам нужно было изготовить артефакт для усиления бытовой магии. То есть пользоваться им будут преимущественно в стенах дома. Вот я и подумала, было бы неплохо, если бы этот амулет заодно и сам дом немножко охранял…

По аудитории поползли смешки, и мои щёки стали пунцовыми. Сейчас, когда я сказала это вслух, идея сделать амулет чуточку лучше уже казалась не такой блестящей.

Магистр Алия вскинула голову, прочесала ровные ряды столов колючим взглядом, отчего весельчаки мгновенно уткнулись в свои амулеты, и в наступившей тишине едко сказала:

– Отрадно понимать, что хоть кто-то из студентов берёт на себя труд пораскинуть мозгами, а не просто хватает первый камень из списка.

У меня даже челюсть отвисла. Это что сейчас произошло? Она меня похвалила?

Я продолжала смотреть на магистра Алию, ожидая, что вот-вот она добавит «но» и прилюдно размажет меня по стенке. Но ничего такого не случилось. Строгая преподавательница просто забрала мою поделку и скомандовала:

– Садитесь. Следующий.

Из аудитории я вылетела словно на крыльях. Может, я и правда чего-то стою, раз уж даже магистр Алия готова признать это?

Первая хорошая новость за последние дни.

Впрочем, конечно, я преувеличила. Хороших новостей хватало. Во-первых, я осталась жива. Во-вторых, все остальные остались живы.

Но всего этого было недостаточно. Я так и не сумела подобраться к декану Хорвирету. Никаких больше подслушанных разговоров, никаких раскрытых тайн: мой ментальный дар, который вроде бы должен дать мне неслыханные возможности, больше себя не проявлял. И это было с его стороны просто непорядочно! Сейчас, когда он мне так нужен!

Магистр Рониур до сих пор не вернулся в академию, и с каждым днём мне становилось всё страшнее. Не случилось ли с ним что-то плохое? И тут ментальный дар, чтоб ему провалиться, тоже не помешал бы!

Я шла по коридору в столовую, когда меня остановил сэр Лорандис.

– Юлия, – он осторожно тронул меня за рукав.

Я резко дёрнула рукой и, кажется, пребольно заехала ему локтем в живот. Во всяком случае несколько мгновений заносчивый аристократ совсем неаристократично хватал ртом воздух. Чёрт! А ведь даже не планировала. Но сказать, что я огорчилась, было бы преувеличением. Он заслужил.

– Эй, зачем сразу драться? – наконец выдохнул сэр Лорандис. – Я же с мирными намерениями…

– Знаю я твои мирные намерения, – сердито ответила я. – Что ещё?

– Хотел пригласить тебя на вечеринку. Сегодня на факультете защиты собираемся, вроде как отпраздновать счастливое возвращение Майка. Твоя подружка будет – ну, с Майком. А ты могла бы пойти со мной.

А он не сдаётся! Поразительная упертость. Мне казалось, что все его поползновения должны были закончиться ровно в день нашей стычки в подвале, из которой он и его прихвостни вышли, прямо скажем, не победителями. Ан нет.

Я хмыкнула:

– Что, до сих пор подыскиваешь себе забитую невесту, за которую некому вступиться?

– Шутишь? – он посмотрел на меня с искренним удивлением. – Это за тебя-то некому? Слышал я про твои подвиги, сама за себя постоишь. А уж гаяр… – он передернул плечами. – Этот будет похуже целой толпы родственников, даже вооружённых.

Что же, тут он прав. Огнедышащий зверь, который по странной прихоти местной природы выглядит как безобидный котенок, действительно лучшая защита.

– Тогда вообще не понимаю, что тебе от меня нужно. Продолжай свои поиски. В конце концов, иномирянки попадают сюда с завидной регулярностью, и рано или поздно тебе повезёт.

«Надеюсь, что нет», – добавила я про себя.

– А мне не нужны другие! – заявил он. – Мне ты нравишься.

Я окинула его взглядом, пытаясь понять, что вообще сейчас происходит. Лорандис никак не уймётся и снова готовит мне какую-нибудь каверзу? Я задумчиво покачала головой: нет, вряд ли. Рыжик и правда надежная защита.

Но не может же быть, что он так резко переменился? Или…

В последнее время я стала в Академии почти знаменитостью. Перешёптывания за спиной, попытки однокурсниц, которые раньше смотрели на меня исключительно с презрением, в лучшем случае – с недоверием, набиться в подруги…

Да, скорее всего, дело в этом. Лорандис уже предвкушает, какой фурор произведёт, если мы явимся вместе.

Ну нет, такой радости я ему не доставлю.

– Извини, но вечеринки пока не для меня. Много учёбы.

– Да брось, – рассмеялся он. – От неё голова пухнет и цвет лица портится.

Похоже, Лорандис знал, что говорил, потому что его цвет лица был безупречен. Здоровый румянец свидетельствовал о том, что просиживанием за толстенными трактатами этот студент не злоупотребляет.

– Вот поэтому я и учусь. Чтобы потом не приходилось надеяться только на личико и фигурку. Дай пройти!

Лорандис отступил, и я направилась в столовую. Там обязательно будут Эрмилина и Майк – они теперь стали неразлучны. Майк вернулся к учебе на факультете Защиты. Возможно, мне удастся выяснить хоть что-нибудь о магистре Рониуре.

Тварь не убивалась. Рониур уже который час яростно молотил её заклинаниями, но она, казалось, становилась только больше и сильнее.

Огромный сгусток серой материи, лохматая туча надвигалась, давила, напрочь вышибая из головы мысли.

От неё веяло ледяным ужасом.

Не тем страхом, который неизбежно охватывает новичков, когда они впервые оказываются на поле боя и от которого, если признаться честно, не могут избавиться даже опытные вояки. Сталкиваясь с опасностью, бояться – нормально. И работа воина – всякий раз преодолевать этот страх, идти сквозь него. Привычная работа.

Но тут было другое: магический насланный ужас. Что-то сродни ночным кошмарам, только многократно усиленное, обострённое, доведённое до предела. Тварь заставляла леденеть душу, парализовала волю.

Даже ему, опытному бойцу, приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы с криком не броситься наутёк. Но он стоял, не позволяя себе сделать даже мелкий шажок назад, и методично наносил удары – один за другим. Этого хватало, чтобы удерживать тварь на месте, но победой тут и не пахло.

Подмоги тоже ждать было неоткуда: все бойцы гарнизона сражались. Из огромной прорехи среди ясного солнечного неба продолжали ползти всё новые и новые твари, правда, привычные и знакомые, тоже мерзкие, но они ни в какое сравнение не шли с тем, что сейчас противостояло ему.

Рониур метнул мощный огненный поток. Тварь поглотила его и разве что сыто не рыгнула. Нет, магия огня не годится.

Значит, магия подземелий… Он не любил ею пользоваться. Ему, огневику, она давалась труднее всего. Слишком разный характер магического воздействия.

Всё внутри сопротивлялось, чуждая, холодная, вязкая магия не желала слушаться. Но сейчас это было неважно – другого выхода всё равно не оставалось.

Рониур активировал сразу четыре накопителя энергии, чертыхнулся про себя: слишком много. Волна отдачи запросто снесёт его самого, ещё неизвестно, кто пострадает больше – неведомая тварь или он.

В памяти сами собой всплыли слова заклинания…

Он выкрикнул их, и горло словно разорвалось от боли. Рониура отбросило на несколько шагов назад, хорошенько приложив о землю. Голова кружилась, мутило так, словно он сожрал всю испорченную еду в худших харчевнях королевства. Тело отказывалось слушаться, но он поднялся на ноги.

И почти с облегчением выдохнул. Тварь буквально всосало в землю, хотя на поверхности оставалась ещё довольно большая часть.

Надо добивать! И добивать тем же заклинанием, повторить то, что он сделал, и возможно, даже не один раз… Подкатила тошнота, организм будто кричал, что скорее предпочтёт сдохнуть. Но кто бы его слушал?

Магистр Рониур приблизился к твари, снова активировал четыре накопителя. И снова выкрикнул заклинание. На этот раз его отшвырнуло ещё сильнее, руку резануло болью. Скорее всего, перелом. Плевать!

Он с трудом поднялся. Тварь почти полностью ушла под землю. Теперь она не выглядела грозной, а то, что ещё совсем недавно было плотной, непроницаемой тучей, болталось жалкими рваными ошмётками.

Оставить как есть? Освободится кто-нибудь, кто выбрал путь подземелий, и с легкостью добьёт гадину.

А если эта дрянь опять начнёт набирать силу? С таким монстром они сегодня столкнулись впервые, так что никто и понятия не имел, сколько времени ему понадобится, чтобы восстановиться.

Нет, придется самому.

Активировать накопители, выкрикнуть заклинание. И снова – волна отдачи. Она скрутила ослабевшее тело, как ветер подхватывает лёгкое пёрышко, и швырнула назад.

Рониур приподнялся на локте только для того, чтобы убедиться, что тварь исчезла под землёй, накрытая тяжёлой толщей. И тут же упал.

Где-то рядом всё ещё шёл бой, но прореха затягивалась, и новые твари больше не появлялись. Такие прорывы никогда не были долгими.

Рониур чувствовал себя отвратительно. Наверное, попади он в измельчитель мусора – и то было бы лучше.

– Всё, ребята, – тихо пробормотал Рониур. – Дальше сами.

И провалился в вязкую темноту.

Перед тем как прийти в штаб, он успел принять душ и переодеться. Лекари поколдовали с рукой, она всё ещё болела, но это его не слишком беспокоило.

Целители королевского гарнизона свою работу знали, а значит, через неделю всё срастётся, без всяких последствий.

Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы проглотить пару восстанавливающих эликсиров. После сегодняшнего боя желудок отказывался принимать хоть что-то, так и норовя вывернуть всё обратно.

Генерал Каргретт, нахмурившись, сидел за своим столом. Перед ним стояла чашка, но от нее не поднимался ароматный пар, как от чая или от кофе.

– Проходи садись, – по-свойски сказал он. Достал откуда-то вторую чашку, початую бутылку рома и щедро плеснул туда напитка. Да и в кружке генерала точно был не чай.

Формально на время боевых действий Рониур был подчинённым Каргретта. Но когда-то они вместе учились в академии, так что, когда рядом не было никого из бойцов, Каргретт плевал на субординацию и говорил с ним как со старым другом.

Да он и был старым другом.

– Потери есть? – спросил Рониур.

– Двоих крепко поломало, но лекари вытащат. Ну и так, по мелочам помяли.

– Что это была за тварь? Раньше не встречалась, – сказал Рониур. – Устойчива ко всем видам магии, кроме магии подземелий.

В глазах Каргретта мелькнуло понимание и сочувствие. Ему ли не знать, каково это – использовать чуждую магию. Да еще и с накопителями.

– И как ты? – спросил он.

– А как может быть? – усмехнулся Рониур. – Паршиво.

Но он сейчас думал не о том, что в ближайшие несколько дней будет или валяться полутрупом, или взбадривать себя нечеловеческими дозами зелий. Его волновало другое: получилось бы у них отбить атаку тварей, если бы все гарнизоны были заняты упокоением восставших мертвецов? Наверняка нет. И случайно ли очередной прорыв произошёл как раз тогда, когда сумасшедшая старуха решила поэкспериментировать с темной магией?

– Бросал бы ты в своей академии штаны протирать. Здесь ты нужнее, сам видишь, – Каргретт снова вернулся к теме, которая обсуждалась уже не раз. – Прорывы идут один за другим, а эти твари умнеют.

– Кто-то же должен готовить новых бойцов, – так же привычно ответил Рониур. – Больше учёбы – меньше трупов потом. Сам знаешь.

– Это да, – согласился Каргретт. – А ещё там можно щупать молоденьких студенточек! – У генерала явно было хорошее настроение, и понятно почему: выиграть такую тяжёлую битву без единого погибшего – это большая удача. – Или ты запал на какую-нибудь симпатичную училку? – он подмигнул Рониуру.

Магистр помрачнел, его лицо словно закаменело.

– Извини, – тут же посерьёзнев, сказал Каргретт.

И мысленно себя обругал.

Расслабился. Задел то, что задевать совершенно не стоило.

Как вообще он мог забыть?

Лиара.

Они с Рониуром были красивой парой. Начали встречаться, наверное, на третьем курсе Академии, и поженились сразу, как только её окончили.

Жуткий скандал был. Наследник древнего и могущественного рода, что не уступал, пожалуй, и королевскому, женился чуть ли не на простолюдинке. Да еще и оказался от весьма привлекательного места при дворе, а следом за женой отправился на войну. В самое пекло.

В одном из первых боёв Лиара погибла. Так бывает, удача на мгновение отвернулась – и всё, ничего уже не исправишь.

Но Рониур тогда винил себя в её гибели.

И, похоже, до сих пор винит.

– Мне пора, – сказал магистр, поднимаясь. – Пока мои олухи не разнесли Академию.

Я всё-таки пошла на вечеринку – Эрмилина и Майк уговорили.

Раньше подобные сборища проходили под открытым небом возле какого-нибудь из домиков, но теперь, когда всех студентов переселили в здание Академии, кто-то сумел найти подход к Гариетте, и та на каждом этаже устроила комнаты отдыха. Я шагнула внутрь и ахнула.

Да это не комната отдыха, а целый полигон! Огромный такой, уютный полигон с заманчивой полутьмой, загадочным мерцанием крошечных светильников на круглых столиках, что тянулись вереницей вдоль одной стены, с мягкими креслами и диванами вдоль другой, с чем-то напоминающим барную стойку вдоль третьей… И с внушительным свободным пространством посередине.

Целая толпа студентов самозабвенно колыхалась под музыку.

От пола, словно пузырьки в аквариуме, поднимались разноцветные огоньки, сначала совсем махонькие, едва заметные, они росли, наливались… А потом ярко вспыхивали над головами и осыпались миллионами радужных искр, выхватывая из полутьмы довольные лица, вскинутые руки, изогнутые в движении тела.

Я зачарованно застыла.

Надо же… А танцуют-то в этом мире точь-в-точь как у нас. Видимо, при всей нелюбви местных к заморышам, кое-что они все-таки позаимствовали.

Входная дверь хлопала и хлопала, впуская очередных студентов, на импровизированной танцплощадке уже яблоку негде было упасть.

Боюсь, с такими «комнатами отдыха» успеваемость в Академии снизится до небывалого прежде уровня.

– Пойдём? – встрепенулась Эрмилина, перехватив мой взгляд.

– Я, вообще-то, не очень люблю танцевать… – поспешно отказалась я.

Эрмилина вздохнула.

– Тогда двигаемся в сторону бара. Там Майк. И коктейли… – последнее слово она произнесла особым тоном.

– Алкогольные? – удивилась я.

– Магические, – подмигнула Эрмилина. – Лекари со старших курсов постарались. Никакого хмеля, а настроение повышают.

Она подхватила меня под руку и потащила к стойке, которую уже осаждали желающие «поднять настроение».

– А это не опасно? – на всякий случай уточнила я.

– Обычно нет.

Успокоила так успокоила!

– Сюда! – из-за кучи спин взметнулась рука.

Эрмилина шустро заработала локтями, и через пару секунд мы плюхнулись на высокие барные табуреты рядом с Майком. С другой стороны стойки несколько девушек – видимо, те самые лекари с факультета заботы – наполняли бокалы и шептали заклинания.

– Вот, специально для тебя, – подмигнув, одна из них подвинула ко мне бокал, в котором покачивалось что-то вроде коктейля: разноцветные полоски жидкостей не смешивались.

Но, в отличие от обычных коктейлей в барах нашего мира, этот ещё и сиял. Подозрительно сиял, между прочим!

Я осторожно посмотрела по сторонам. Все радостно пили из стаканов. Никто замертво не упал, ничем лишним не обзавелся, на запчасти не рассыпался.

Я вздохнула и осторожно потянула коктейль через соломинку. Он оказался вкусным, с приятным фруктовым запахом. Перед Эрмилиной и Майком появились похожие.

– За то, что всё закончилось хорошо! – объявил Майк, подняв бокал одной рукой, другой обнял Эрмилину и чмокнул её в щёку.

Эрмилина смущенно покраснела. Боже, какие же они всё-таки милые.

– И за тебя, Юлия! – добавил Майк. – Ты просто отчаянная. Не ожидал.

Теперь пришла моя очередь смущаться и краснеть. Мы звонко чокнулись бокалами и тут же осушили их.

– Ух ты!

Волосы Эрмилины засияли ярко-розовым. Я потянулась за своей прядью: то же самое. Только мои светились голубым, как у Мальвины.

– Побочный эффект, – рассмеялась Эрмилина. – Тебе очень идёт.

Синий? Мне? Идёт? Вот уж неправда. Но спорить совсем не хотелось.

Настроение взлетело до небес, во всем теле появилась лёгкость, а в голове не осталось ни одной грустной мысли. И я даже не подумала сопротивляться, когда Эрмилина и Майк потащили меня танцевать.

Судя по тому, что волосы остальных студенток сияли всеми цветами радуги, они тоже отдали должное коктейлям будущих лекарей.

– Значит, вечеринки не для вас? – раздался над ухом голос, обладателя которого я совсем не хотела видеть. Лорандис! – Разрешите пригласить?

Ну почему бы ему просто не оставить меня в покое?! Но, прежде чем я успела что-то ответить, его рука уже легла мне на талию, а вторая легонько обхватила ладошку.

Я хотела послать его к чёрту, но вдруг обнаружила, что двигаться вместе с ним в такт музыке – это даже приятно.

Лорандис здорово танцевал, вёл меня уверенно и бережно. Он не отвешивал гнусных шуточек, не говорил сомнительных комплиментов и вообще не делал ничего такого, в чём его можно было бы упрекнуть. Он просто кружил меня в танце, а я бездумно следовала за ним.

Шаг, шаг, поворот, еще шаг, поворот…

Знакомое, давно забытое ощущение, словно привет из той, прошлой жизни, родной и понятной. Полутьма окутывала во всех сторон, над головой вспыхивали искры, в душе колыхалась светлая теплая грусть.

Боже, как же давно я не танцевала вот так вот, во всем полагаясь на партнера. Как безумно давно…

На самом деле, говоря, что не люблю танцы, я кривила душой. В танцевальную студию мама отдала меня ещё лет в пять, и мы даже участвовали в конкурсах, а в некоторых побеждали. Я не бросила танцы и тогда, когда началась учёба в университете.

А потом все так закрутилось…

Музыка закончилась, заиграла новая, но Лорандис не спешил выпускать меня из объятий. А я… Я, кажется, тоже не спешила из них выворачиваться.

К нам подлетела Эрмилина. Видимо, она решила, что меня немедленно следует спасать. А вот я в этом вовсе не была уверена. Не то чтобы что-то изменилось и теперь Лорандис начал мне нравиться. Просто я очень, очень давно не танцевала…

– Извините, я вынуждена украсть вашу даму, – непримиримо объявила Эрмилина, подхватила меня под руку и потащила за собой.

– Не стоило, – пробормотала я в ее спину, – он вроде бы вёл себя вполне прилично.

– О да, – расхохоталась Эрмилина, затормозила и развернулась ко мне. – Он весь вечер пожирал тебя глазами. Видимо, некоторым нравятся девушки, которые периодически швыряют их о стены. Успеешь ещё натанцеваться. У нас есть кое-что поинтереснее, – она потянулась к моему уху и заговорщически прошептала: – Кассия, старшекурсница с факультета ясности, будет гадать. Допущены только избранные. И ты приглашена!

Прекрасное настроение тут же улетучилось. Мне совсем не нравилось слишком пристальное внимание к моей персоне. Я никогда не стремилась в какой-то там круг избранных, и уж точно не хотела, чтобы эти «избранные» звали меня на свои узкие тусовки из любопытства.

– Брось, – рассмеялась Эрмилина. Кажется, она с лёгкостью прочитала это всё на моём лице. – Мы с Кассией из одних краёв. Знаем друг друга с детства. И она разрешила взять тебя.

– А что там будет?

– Гадание на картах. На любовь там, и на всякое. Очень интересно!

– И ты во всё это веришь? Ну, в гадания…

– Смотря кто гадает, – серьёзно сказала Эрмилина. – У Кассии дар.

– Пошли, – решительно согласилась я.

Нет, я вовсе не возжелала послушать прогнозы про «любовь и всякое», но вдруг получится выяснить что-нибудь про магистра Рониура. С тех пор, как он уехал, про него никто ничего не знал. Даже самые заядлые сплетницы академии молчали как рыбы об лед – иначе подруга бы точно поделилась новостями.

Едва мы добрались до нужной двери, под которой уже изнывала стайка «избранных», оттуда донеслось:

– Входите.

Мы все просочились внутрь, миновали небольшую прихожую, в темноте которой виднелись входы в ванную и соседскую комнату, и тихо вошли в призывно распахнутую дверь.

Комната Кассии была похожа на мою и на сотни других студенческих комнат: тот же шкаф, та же кровать… И все же выглядела совсем иначе.

Зыбкий свет множества свечей рассеивал полутьму, дрожал на потолке, теплыми всполохами плясал на бесчисленных амулетах, которыми были увешаны стены.

Темноволосая красавица с огромными чёрными глазами неподвижно сидела за столом. Я увидела колоду чёрных с золотым тиснением карт возле ее руки…

Никогда не относилась серьезно ко всяким предсказаниям и гороскопам, но тут здравый смысл испарился, накатила странная робость. Атмосфера таинственности в комнате, девушки, которые тихонько, почти испуганно перешёптывались рядом, и сама гадалка – всё это произвело на меня куда большее впечатление, чем я ожидала.

Кассия безошибочно выхватила меня взглядом:

– Решилась?

Я молча кивнула. Не было ни малейшего желания отказываться и выглядеть трусихой.

– Хорошо. Подойди. Только имей в виду: это не шуточки. Готова узнать свою судьбу?

– Готова, – сглотнув, выдохнула я и приблизилась к столу.

Она взяла в руки колоду и стала задумчиво её перетасовывать. А затем выкладывать по одной карте, сплетая из картинок замысловатый узор.

Я не отрываясь, словно загипнотизированная, следила за её пальцами.

Кассия вгляделась в карты, немного помолчала, а потом сказала:

– Твоё сердце не свободно. Ты страдаешь по мужчине. Он старше тебя.

Я ожидала, что сейчас раздастся хихиканье девчонок, допущенных в комнату для гадания. Но сзади стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи.

– И что с ним сейчас? – осмелилась я задать вопрос, ради которого, собственно, и согласилась сюда прийти.

Кассия подняла взгляд от карт и несколько секунд смотрела на меня, словно припоминая, кто я такая и почему здесь стою. Затем снова всмотрелась в карты.

Я уже думала, что она не ответит на мой вопрос, но она пробормотала:

– Что бы с ним ни происходило, для него это обычное дело.

Я не торопилась облегчённо выдохнуть, потому что понятия не имела, что считается обычным делом для лучших воинов королевства. Сражаться, лежать ранеными на поле боя или умереть во славу короны?

– В твоей жизни появится ещё один мужчина, – заговорила вдруг Кассия, – влиятельный, сильный.

Я ошарашенно моргнула. Какой ещё другой мужчина, откуда бы ему взяться? Может, она толкует о сэре Лорандисе? А что, он вполне влиятельный и сильный.

Вот только, во-первых, он уже давно появился в моей жизни, а во-вторых, у него нет ни малейшего шанса надолго в ней задержаться.

– Беспощадный, – добавила Кассия каким-то совсем замогильным голосом.

Точно не Лорандис. Или я чего-то о нем не знаю.

Кассия выложила ещё пару карт и несколько бесконечных секунд молча всматривалась в них. А затем быстро смешала карты и объявила:

– Всё! На сегодня гадание закончено.

За спиной недовольно загудели.

– Что ты там увидела? – испуганно спросила я.

– Ничего особенного, – отрезала она, поднимаясь из-за стола и торопливо убирая колоду в коробочку. Бросила взгляд через мое плечо и повысила голос: – Вы не слышали? Все уходите!

Мы вышли в коридор, и я привычно поймала на себе несколько недовольных, а то и откровенно злых взглядов. Ну да, испортила развлечение.

Проснувшись утром, я первым делом посмотрела в зеркало. Кончики волос всё ещё были синими – последствия вчерашней вечеринки. Я попыталась заколоть волосы так, чтобы это было незаметно, но не слишком преуспела.

Побросала учебники в сумку и, не позавтракав, отправилась на учёбу. Вчерашнее гадание никак не удавалось выбросить из головы. Что же такое увидела Кассия, что и говорить не стала? Мало того, она явно сама испугалась, потому что мгновенно спрятала карты и выставила всех вон!

И сколько я себе ни твердила, что прорицательство – наука неточная, так что, возможно, ничего ужасного со мной не случится, легче от этого не становилось.

Я шла по коридору Академии, погружённая в невеселые мысли, и вдруг остановилась как вкопанная.

Сердце дернулось и заколотилось словно сумасшедшее.

Мне навстречу шагал магистр Рониур – настоящий, живой!

Несколько мгновений я смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Я уже так отвыкла видеть его в стенах Академии, что сейчас казалось, что вижу его впервые. Жадно всматривалась в резкие черты лица. Любовалась. Впитывала.

Чувства нахлынули горячей волной, словно удар под дых.

От невыразимого облегчения, щемящего восторга, исступленной радости жгло внутри, хотелось смеяться и плакать…

Хотелось повиснуть у него на шее, прижаться как тогда, в подвале, снова, хоть на миг, ощутить надежное тепло его объятий, вдохнуть его запах и умереть от рвущего душу горького счастья.

И если бы в этот миг Академия провалилась под землю вместе со всеми своими этажами, окнами, башенками, студентами и преподавателями, я бы не заметила. Потому что для меня ничего вокруг не осталось, кроме шагавшего навстречу мужчины, от одного взгляда которого томительно сладко сжималось внутри, а в голове становилось просторно и пусто…

– Здравствуйте, магистр Рониур, – выдавила я, едва он подошел ближе.

Как давно я не произносила этих слов.

– Здравствуйте, леди Юлия, – ответил он с той отстраненной вежливостью, за которой обычно скрывается равнодушие.

Ну да, все правильно. С чего я вообще взяла, что он будет рад меня видеть? У него таких влюбленных дурочек пол-академии. Да ему даже говорить со мной вроде как и не о чем. Все темы для бесед закончились вместе с историей с похищением, а в новые неприятности я пока не вляпалась.

– А наши занятия? – напомнила я, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Мы сможем к ним вернуться?

Он недоуменно приподнял бровь:

– Вы же отказались от обучения на факультете защиты.

Я прикусила губу от отчаяния. Действительно, отказалась. И у меня была на то очень веская причина. Причина, о которой я не могла сказать никому, даже магистру Рониуру.

Теперь я была даже рада тому, что его не оказалось на месте, когда я порывалась с ним посоветоваться. Следить за деканом факультета, стараться проникнуть в его мысли и планы, подслушивать разговоры… О, это точно не тот план, который нужно обсуждать с кем-то из преподавателей!

– Отказалась, да, – я как можно равнодушнее пожала плечами. – Вы же говорили, война не для девчонок. И я с вами согласна.

Магистр Рониур пристально и странно смотрел на меня, и мне показалось, что он хочет что-то сказать, что-то важное. Но видимо, передумал.

– Конечно, – кивнул он, – так и есть. Я сверюсь с расписанием и назначу занятия. Пока на это не было времени. Всего доброго.

Магистр пошёл дальше по коридору, а я едва удержалась, чтобы не помчаться вприпрыжку.

Он на меня не злится, и наши занятия всё ещё в силе!

Это же отличная новость, просто лучшая!

Я влетела в аудиторию незадолго до звонка, но преподаватель был уже на месте.

– Леди Юлия, – окликнул он, отрываясь от бумаг, – вас вызывает ректор.

– Во время перерыва?

– Нет, прямо сейчас. Дело очень важное. Его помощница приходила уже дважды.

Помощница? Я удивилась. Ни разу не встречала помощницу ректора, и даже не знала, что она существует в природе.

Ну что ж, по крайней мере, этот прогул будет не на моей совести. Я выскочила из аудитории и зашагала по пустеющему коридору, даже не пытаясь угадать, что за важное дело было ко мне у ректора.

Рониур вернулся, он цел и вроде бы невредим, и вообще всё прекрасно.

Я не могла себе даже представить, что может быть хоть какая-то новость важнее этой. Так что смело постучала в дверь, с улыбкой поздоровалась и была готова к любым сюрпризам, которые может снова преподнести мне Академия.

– Проходите, Юлия, – махнул рукой ректор.

Он был мрачнее тучи. Никогда ещё не видела нашего Деда Мороза таким озадаченным и суровым. Даже когда пропадали студенты Академии, он казался незыблемой глыбой, островком спокойствия, утёсом среди бушующих волн.

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

– Что-то случилось? – тихо спросила я.

Ректор молчал. Зато я ощутимо занервничала:

– Что-то плохое?

– Леди Юлия, – начал он говорить с какой-то особой, не свойственной ему торжественностью. – Вы удостаиваетесь огромной чести быть представленной к королевскому двору.

Я раскрыла рот и, кажется, забыла его закрыть.

– Его величество король Голайн Первый желает лично с вами встретиться, – произнёс ректор таким замогильным голосом, словно его величество желал не встретиться со мной, а собственноручно закопать меня в землю.

– Но… почему? – вырвался у меня вопрос.

Я не так уж и много знала об этом мире, но, думаю, если бы встречи с королём были для студентов нашей Академии обычным делом, Эрмилина бы мне рассказала.

Ректор помрачнел ещё больше:

– Ваш питомец очень его заинтересовал. И его величество хочет, чтобы вы явились к королевскому двору вместе с гаяром.

– Но разве это не опасно? – спросила я. – Ну, то есть я уверена, что Рыжик ничего плохого королю не сделает, если там никто не попытается на меня напасть. А ведь могут попытаться…

– Вот именно, – кивнул ректор. – Я старался отговорить короля, да не только я, начальник королевских стражей сходит с ума от ужаса. Но король… – ректор скрипнул зубами, – настаивает. Я ничего не могу сделать.

Теперь мне эта история совершенно не нравилась.

Я представила себе короля, пару десятков охранников, которые готовы рискнуть жизнью, чтобы спасти монарха, представила, как у кого-то из них при виде чудовища сдают нервы, он решается напасть – на меня или на Рыжика, неважно, – а дальше…

Нет, это не неприятности. Это полная катастрофа.

– И когда его величество меня ждёт?

– Завтра, – огласил приговор ректор, отводя глаза. – Сегодня вы освобождаетесь от занятий и поступаете в распоряжение Гариетты. Она подберёт вам подобающий наряд и обучит основам этикета.

Он вздохнул, посмотрел тоскливо в окно и продолжил:

– Конечно, не обучит. За один день обучить невозможно. Но, по крайней мере, сделает всё, что в её силах.

Встречаться с Гариеттой мне не очень хотелось. Всё-таки я поступила с ней некрасиво. Воспользовалась доверием и стащила ключи. Да, тогда у меня не было другого выхода, но она совершенно не заслуживала такого. Я, конечно, извинилась при первой же возможности, и Гариетта приняла мои извинения. Но было видно, что она до сих пор обижается.

Всё это время я умудрялась почти не сталкиваться с ней. А теперь из-за королевского любопытства избежать встречи не удастся.

Я понуро поплелась к кастелянше.

Я застала Гариетту за совсем несвойственным ей занятием: она плакала, утирая слёзы кружевным платочком. Вот уж кто никогда не терял присутствия духа! Должно быть, стряслось что-нибудь ужасное…

Увидев меня, она всплеснула руками:

– Леди Юлия! Деточка!..

– Что-то случилось?

Похоже, сегодня для меня это главный вопрос.

Гариетта подбежала ко мне, обняла пухлыми ручками и, крепко прижав к груди, разрыдалась ещё безутешнее.

– Что с вами? – перепугалась я. – Кто-то умер? Гариетта! Ну, скажите же мне!

Как ни странно, мои слова её успокоили. Видимо, никто всё-таки не умер и дело было в чём-то другом.

Гариетта выпустила меня из объятий, решительно вытерла щечки и, смяв совершенно мокрый платок, сунула его в карман.

– Что ж они такое удумали… совсем еще девочку, первокурсницу… да к королю отправлять.

Э-э-э… Она из-за меня так убивалась?

Мне стало нехорошо. Что там за король такой, к которому юных девушек допускать нельзя? Он что, принимает ванны из крови девственниц?

– Да что не так с этим вашим королём? – спросила я, начиная уже ощутимо нервничать.

– Как король он неплох, – вздохнула Гариетта. – Бывали и похуже. Налоги дерёт умеренно, не казнит народ почём зря, да с соседями не шибко задирается. Почитай, без войн живём…

По всему выходило, что монарх у них очень даже ничего. Я вспомнила свой мир и почему-то подумалось, что там и вполне демократическим способом избранные лидеры ведут себя куда менее прилично.

– Звучит не очень устрашающе. И что же тогда с ним не так? – не понимала я.

– Уж больно до женского полу охоч. У него невеста есть, уже два года как друг другу обещались, а всё никак не поженятся. Не торопится его величество с холостяцкой жизнью прощаться. Всех симпатичных девок при дворце попортил, не особо разбираясь, будь то служанка или знатная дама – лишь бы молодая да мордашка смазливая…

– И что же, об этом все знают? – удивилась я.

– Нет, конечно. Ну, то есть – при дворе-то знают, а для народа король – сама порядочность, да и вообще надёжа и опора. Да только я-то раньше при дворе служила.

Я с подозрением покосилась на Гариетту. Неужто и ее…

– Тьфу на тебя! – буркнула Гариетта, перехватив мой взгляд. – Он тогда ещё ребятёнком в коротких штанишках бегал. Славный такой был мальчуган, а вон что выросло… В общем, остались там знакомства, вот и доходят слухи.

– Но неужели на него никто не жаловался? – возмутилась я.

– А на что им жаловаться? Король всё-таки, да и не старый он. И вроде как хорош собой. И благодарит по-королевски: кому монет отсыплет, кому титул даст. Да и куда жаловаться? Все ж жалобы аккурат королю на стол и ложатся. – Гариетта вздохнула.

– Значит, если он… ну, начнёт… Что же, мне никто и не поможет?

Гариетта посмотрела на меня серьёзно:

– Гаяр твой страшный при тебе будет. При нём не рискнёт. Слухи-то уже дошли, что зверюга отчаянная.

Я нервно сглотнула. Да уж, дознаватель наверняка в красках всё расписал. А еще и гадание это…

– Ну что, горемычная, – вздохнула Гариетта. – Будем осваивать королевский этикет. А платья к ночи привезут.

– Давайте осваивать, – с энтузиазмом согласилась я.

В такой ситуации лучше заниматься хоть каким-нибудь делом: отвлекает от тягостных мыслей. А это сейчас одинаково было нужно и мне, и Гариетте.

– Шаг, поклон, ещё два шага, ещё раз поклон. Шаг назад, милая улыбка. Милая! – Гариетта нахмурилась.

– Ну уж какая получается, – пропыхтела я. Мне бы на ногах устоять, да не снести к чертям что-нибудь ненароком. Тут не до милых улыбок. – Попробовали бы в этой штуке ходить, да ещё и кланяться.

– А я и пробовала! И платья тогда были потяжелее! Твое-то уже по новой моде пошито, фривольное!

Платье, которое мне привезли, выглядело… Ну ладно, так и быть, соглашусь: выглядело оно потрясающе. Открытые плечи, узкий лиф и невероятное количество пышных юбок с воланами.

Когда-то дома я смотрела фильмы про старину и завистливо вздыхала: вот бы и мне носить такую красоту. Что там говорили? Бойтесь своих желаний?

В точку!

Вся эта красота только выглядела эффектно, а таскать её на себе – врагу не пожелаешь.

Корсет утянут так, что вздохнуть невозможно, юбки тяжеленные, не повернуться, а уж наклониться… Просто издевательство над женщинами!

Я бросила взгляд в зеркало. Смотрелось и правда отлично. Тонюсенькая талия, изящные плечи, высокая грудь, нахально приподнятая корсетом. Да уж, мужское внимание гарантировано. А это вовсе не то, что мне сейчас нужно…

– Лучше бы я грязной тряпкой обмоталась, – в отчаянии простонала я. – из тех, которыми подвал убирают.

– И точно, лучше, – сокрушенно отозвалась Гариетта. – Только знаешь, что я тебе скажу? Ты девочка видная, красавица. А красоту – её даже грязной тряпкой не скроешь. Ох, чуть не забыла…

Она шустро метнулась к столу, вытащила небольшую коробочку, выхватила оттуда ожерелье из ограненных мерцающих камушков и, нацепив его мне на шею, развернула к зеркалу.

– Вот, – сказала Гариетта. – Теперь хорошо.

Хорошо?! Сами камушки еще ничего, но подвеска-капля… Она же недвусмысленно показывала прямо на вырез, буквально притягивала к нему взгляд. Какой ужас!

– А ее можно оторвать? – взмолилась я, теребя подвеску.

– Что ты! – замахала руками Гариетта. – Оно ж казенное! С меня враз голову снимут!

Но я ее уже не слушала. Я во все глаза смотрела на свое отражение. Камушки ожерелья мерцали синим, и платье, которое раньше казалось бирюзовым, теперь тоже переливалось всеми оттенками синего.

Чудесного, восхитительного синего, который делал меня похожей на утопленницу двухнедельной свежести.

А у короля вряд ли столь специфический вкус при всех его недостатках.

– Действительно, хорошо, – широко улыбнулась я.

– Ну что, всё запомнила? С королём первая не заговаривай, жди, пока обратится. И не дай бог тебе его перебить. Отвечай ровно то, что спрашивают, лишнего не болтай. Никогда не знаешь, чем неосторожное слово обернётся. И ни в коем случае не используй магию! Даже заклинание договорить не успеешь – скрутят!

– Да, – кивнула я и взяла на руки Рыжика.

Он принюхивался, а потом недовольно чихнул. Что ж, дружок, понимаю. Мне самой эти духи не нравятся, но по этикету положено.

Гариетта провела меня за стеллажи, у последнего крепко обняла и, всхлипнув, засеменила обратно.

Портал в королевский дворец уже был открыт, а рядом с ним с отрешённым выражением лица стоял молодой человек в форменной одежде.

– Леди Юлия, прошу.

Когда я приблизилась, он покосился на рыжий комочек у меня в руках, и на его лице таки промелькнула тень страха. Но к его чести, вёл себя, как и подобает вышколенному вояке: спокойно и уверенно. Я прошептала: «Пусть всё будет хорошо!» – и шагнула в портал.

Королевский дворец ничуть не отличался от тех, что я видела в фильмах. Высоченные расписные потолки, громадные окна и двери, широкие гулкие коридоры, фрески, картины, колонны, статуи, мебель…

В общем, роскошь, позолота и гнетущее великолепие. Ни уюта, ни милых вещиц.

Впрочем, откуда мне знать королевские вкусы. Может, его величество считает милой вещицей ту мраморную голую девицу, что возвышается вон там впереди. А что, два с лишним метра сплошной милоты.

Мы поднялись по широким ступеням, снова долго шли по бесконечному коридору, и с каждым шагом чертово платье становилось все тяжелее.

Я уже была готова взмолиться о небольшом привале, но тут мой провожатый затормозил у одной из дверей, возле которой стоял мужчина в расшитом шёлком камзоле. Или не в камзоле, понятия не имею, как выглядят камзолы и чем они отличаются от тех же пиджаков или кафтанов. В вопросах исторического костюма я не сильна.

– Его величество скоро вас примет, – важно сообщил он и открыл передо мной дверь.

Я вошла в довольно большую комнату и огляделась. Слева – письменный стол с монументальным креслом за ним. Справа – три книжных шкафа, которыми явно никто не пользовался: слишком уж ровно и нетронуто стояли тома. Небольшой диван около двери, видимо, для посетителей. Напротив него – большое окно, задернутое плотной портьерой. Больше похоже на кабинет.

– Подождите здесь, – указал мне на диван мужчина в камзоле и вышел, притворив дверь.

Я осталась совершенно одна. Ну, то есть с Рыжиком.

Ждала я долго, но не могу сказать, что слишком скучала. Рыжик упорно пытался играть с моим ожерельем, а я всеми силами старалась уберечь ценное ювелирное изделие от острых коготков.

А ну как порвёт? Во-первых, придётся отчитываться перед Гариеттой за «казенную» вещь. А во-вторых… Я представила, как в этих жутких юбках ползаю по полу, собирая раскатившиеся по всему кабинету камушки…

О нет, только не это.

– Леди Юлия, здравствуйте, – раздалось совсем рядом.

Я вздрогнула и вскинула голову. Передо мной стоял… король.

Высокий, молодой? Да.

Красивый? Вряд ли.

Гариетта явно погорячилась. Нет, вид, конечно, бравый. Орденами увешан как северокорейский генерал. Правильно, кого же еще награждать, если не себя, любимого.

А вот выше… Обычное лицо. Светлые, чуть в рыжину волосы, светлые брови, светлая кожа, светлые непонятного цвета глаза, под длинным носом пухлые бледные губы. Все такое белесое, что сливается в одно большое белое пятно.

Отвернешься и не вспомнишь.

С таким лицом самое то шпионом работать. Тем более что повадки соответствующие: я даже не заметила, как он появился.

Кстати, откуда он взялся? Уж точно не вошёл в ту же дверь, что и я. А других вроде не наблюдается. Из-за портьеры выскользнул? А до этого разглядывал меня, затаившись там? Ерунда какая-то, больше делать нечего королю, только за мной подглядывать.

Все это за пару секунд пронеслось в моей голове, а еще через секунду я осознала, что бессовестно разглядываю самого короля, даже не подумав поздороваться.

Я подскочила с диванчика, едва не выронив Рыжика из рук, и судорожно начала вспоминать: шаг вперёд, поклон… Или надо было два? А потом ещё вперёд и назад? Ой, кажется, забыла поклониться. Вместо этого я наступила на юбку, споткнулась и с огромным трудом удержала равновесие.

– Бросьте, – король махнул рукой. – У нас частная встреча, можно обойтись без церемоний.

– Здравствуйте, ваше величество, – выдавила я и улыбнулась.

Вряд ли улыбка получилась милой, но сомневаюсь, что король смог ее увидеть и оценить: его взгляд был устремлён прямёхонько в область моего декольте. Причём смотрел его величество не таясь и очень заинтересованно.

Волна возмущения поднялась изнутри, но тут же схлынула. Вот же дура, а куда ему ещё смотреть, если я прижимаю к груди Рыжика – того самого диковинного зверя, ради которого меня сюда, собственно, и пригласили?

– Как видите, – продолжил король – я даже без охраны. Они все отменные воины, но тут излишняя ретивость может пойти во вред.

– Рыжик безобидный, – тихо сказала я.

И тут же вспомнила: не говорить, когда не спрашивают. Кажется, я уже нарушила почти все правила, которым учила меня Гариетта. Что ещё осталось? Так, стоп. Об этом я думать не буду.

– Безобидный? А дознаватель… этот… как же его?.. Салахандер! Он утверждал, что зверь чрезвычайно опасен. Но с некоторых пор у меня есть особый амулет.

Амулет? Я внимательно вгляделась в северокорейские ордена и едва сдержалась, чтобы не хихикнуть. Точно, это же амулеты.

Да уж, чего-чего, а амулетов у его величества было в избытке – всяких и разных. Но сейчас он указывал на один из них: серебро с синими стрелами и аккуратным камнем внутри. Ох ты ж… Мой!

– Отличная работа! Вы очень талантливы, – вкрадчиво произнес король, медленно приближаясь. – А если учесть прирученного гаяра, то просто уникальны…

Расстояние между нами уменьшалось, а взгляд его величества все глубже тонул в декольте. Внутри все сжималось от страха и отвращения, хотелось спрятаться, исчезнуть, испариться… Рыжик недовольно заворочался у меня в руках. О нет, только этого не хватало! Я сделала шажок назад и пробормотала:

– Это большая честь для меня.

Внезапно голова закружилась, и перед глазами возникла картинка. На ней я видела себя словно со стороны. Себя и короля. Его руки гуляли по моим плечам и стаскивали вниз узкий лиф, освобождая грудь.

Я тихо вскрикнула и машинально закрылась руками, нечаянно сдавив бедного Рыжика так, что он пискнул.

В глазах короля мелькнуло сначала недоумение, а потом понимание.

– Да-да, я слышал, вы ведь ментальный маг…

И тут до меня начало доходить. Картинка, которую я только что увидела, была вовсе не из ниоткуда. Я прочитала мысли короля.

Гадкие похотливые мысли!

От стыда, возмущения и бог знает чего ещё щеки полыхнули огнем.

А в следующее мгновение кровь отхлынула от лица. Магия! Я применила магию при короле!

В горле застыл ледяной комок страха, коленки затряслись, и вовсе не от тяжести платья. Я вскинула на короля испуганный взгляд. Его светлые глаза опасно прищурились, но лицо оставалось непроницаемым.

Он молчал, и было совсем неясно, чего ждать дальше.

Меня сейчас же бросят в казематы? Но Рыжик такого точно не допустит. А значит, случится то, чего так боялся ректор: катастрофа.

Король пристально смотрел на меня, словно решая: стоит ли меня убивать прямо сейчас.

– Простите, ваше величество, – залепетала я, – ментальная магия проявляется спонтанно. Я пока не могу это контролировать. Я не хотела…

Король усмехнулся:

– Очень интересно… А ведь над тем, чтобы в мои мысли не залез никто посторонний, работали лучшие маги королевства…

Ну как ему объяснить, что у меня не было не малейшего желания соперничать с его магами! Да у меня даже встречаться с королем не было никакого желания!

– Пожалуй, следует их всех казнить, – сделал он неожиданный вывод.

– Что? Нет! – воскликнула я, прежде чем сообразила, что делаю.

Ну вот, мало того что говорю, когда не спрашивают, так ещё и перечу королю. Просто образцовая посетительница.

Король рассмеялся.

– Разумеется, нет. Если я буду казнить придворных магов за каждую неудачу, они очень быстро закончатся. А найти новых будет непросто. Толковые специалисты на вес золота. Но вы так мило пугаетесь, – он снова шагнул ко мне и опять оказался слишком близко. Вот черт! И отступать некуда, сзади диван. Я опустила голову и принялась гладить Рыжика. – И смущаетесь тоже мило…

И снова мои щёки вспыхнули. Он ведь понял, что именно я увидела. И вот он-то ни капли не смутился, что его тайные помыслы раскрыты. Кажется, его величество вообще не видел в этом ничего особенного. В этом взгляде был интерес: интерес хищника, почуявшего добычу.

Только вот добыча – это не лань, гарцующая где-то посреди деревьев, а уже освежёванная туша, которую смотрители несут обитателю зоопарка.

И не нужно обладать какими-то ментальными суперспособностями, чтобы понять: его величество ни минуты не сомневается, что добыча – его. Но, в принципе, он готов немного поиграть, как кот с пугливой мышкой.

Не знаю, сколько продлилось это молчаливое рассматривание. По мне, так целую вечность. Но, наконец, король отвёл взгляд и сделал шаг назад.

– Боюсь, не смогу уделить вам сегодня достаточно много времени.

Он покосился на Рыжика в моих руках, и я поняла, что дело тут вовсе не во времени. Просто так вышло, что со мной сейчас лучшая дуэнья этого мира и всех других.

– Через неделю я даю бал в честь годовщины одной славной победы. Вы приглашены. Но, разумеется, без вашего питомца. Протокол подобного рода мероприятий, сами понимаете, не позволяет…

Он развёл руками, словно и правда сожалел, что я не смогу взять Рыжика с собой. А ведь самому только того и надо. Вот же тип хоть и король!

– Извините, но я… вынуждена отказаться. Я много пропустила по учёбе, теперь нужно навёрстывать и…

Король рассмеялся:

– А мне начинает нравиться ваша непосредственность. Леди Юлия, возможно, вас не поставили в известность, но от этого предложения вы не можете отказаться.

Не могу?! Чёрт, как же просто жилось без всех этих королевских игрищ! Меня всего-то похитили да пару раз пытались убить.

А тут слова не скажи, шагу не ступи – обязательно ошибёшься.

Но главное, в глазах короля читалась твёрдая уверенность, что как только я явлюсь во дворец без Рыжика, он непременно воплотит в жизнь все свои фантазии: и те, что я случайно подсмотрела, и куда более смелые.

– Увидимся на балу, прекрасная леди! – проговорил король.

Он отошёл вглубь кабинета, уселся за стол. И в это же самое мгновение дверь открылась, и человек в расшитом камзоле предложил мне выйти.

Я на деревянных ногах вышла из королевского кабинета. Не помню, как шагала за человеком в камзоле по коридорам дворца, и как проходила портал, тоже не помню.

Пришла в себя только в каморке у кастелянши. Обнаружила, что Рыжик так и сидит у меня на руках. Хорошо, хоть его не потеряла. Впрочем, что-то мне подсказывает, что он точно бы меня так просто не оставил.

– Ну, как всё прошло? – с тревогой спросила Гариетта, снимая с моей шеи ожерелье.

Я, насколько позволяли юбки, упала на стул, отпустила Рыжика на пол и горько разрыдалась. Она тут же сунула мне в руки кружевной платочек, точную копию утреннего, только сухую.

– Неправильно поклонилась? – сочувственно спрашивала Гариетта, гладя меня по голове. – Заговорила не вовремя? Он тебя обидел?

– Пригласил на бал, – всхлипывая, еле-еле выговорила я.

– Плохо дело, – помрачнела она. – На бал со зверем не пустят…

– Ничего, – я решительно вытерла слёзы и встала. – Не пойду я на этот бал. Ни с Рыжиком, ни без Рыжика. Уж не знаю, как выкручусь, а не пойду!

Гариетта лишь покачала головой и принялась распускать шнуровку платья.

Всю ночь я проворочалась в постели, придумывая самые разные способы избежать великой чести, которая была мне оказана. Среди них были и вполне приличные, которые могли бы сработать, и совершенно уж дикие. Но один показался мне самым действенным.

С раннего утра я направилась не в аудиторию, а в кабинет ректора. Уж он-то точно может мне помочь.

– Добрый день, магистр Теркирет… – пробормотала я, просачиваясь в дверь.

Хотя насчет «доброго» – явное преувеличение.

– Здравствуйте, леди Юлия! – просиял ректор.

Кажется, он был рад меня видеть живой. Ну что ж, может быть, тогда согласится что-нибудь предпринять для того, чтобы я как можно дольше оставалась именно в этом состоянии.

– Я слышал, встреча с королём прошла без последствий?

Похоже, говоря «последствия», он имел в виду обгоревшие руины на месте дворца… Тогда, конечно, без. Но у меня на этот счет имелось свое мнение.

– Ещё с какими последствиями! – вздохнула я. – Мне нужна ваша помощь. Отправьте меня на практику в какую-нибудь глушь подальше отсюда. Можно прямо сейчас или в крайнем случае через неделю… Но не позже!

– На практику? – белые кустистые брови удивленно приподнялись. – Это невозможно! Наши студенты проходят практику только на старших курсах. Первогодкам и практиковать-то нечего, им учиться нужно. К тому же вы приглашены на королевский бал.

Из меня словно выпустили воздух. Значит, он уже в курсе… И ничего не имеет против.

– Но я не хочу туда идти! – в отчаянии взмолилась я. – Всё что угодно, только не на этот бал…

– Леди Юлия, – посуровел ректор, – вы не можете отказаться! Личное приглашение короля – совсем не тот случай, когда говорят «нет».

Я уставилась на него во все глаза. Это он… серьезно?! То есть он хочет сказать, что королю нельзя говорить «нет» ни в коем случае? Даже если…

Но тут же поняла: ректор и правда думает, что меня просто пригласили на роскошную вечеринку. А рассказывать ему, что я своими глазами видела мысли короля, в которых он сдирает с меня платье… Да кто мне поверит?

Все красотки королевства только и мечтают, чтоб попасть в королевские фаворитки, а он позарился на какую-то студенточку? Даже звучит глупо.

Но я-то знала, точно знала, что намерения короля – отнюдь не платонические.

– Я и сам против того, чтобы студенты отвлекались от занятий ради развлечений, – сказал ректор. – Но тут случай исключительный. Так что никакой практики.

Я бросила на ректора самый умоляющий взгляд, на который только была способна.

– На этот раз вам бояться нечего, – успокоил меня он. – Вы ведь пойдете туда без гаяра. Все будет хорошо.

Если бы!

Я вышла из кабинета совершенно убитая и поплелась на занятия.

Но как только я появилась в аудитории, меня тут же отправили к декану Хорвирету. Оказывается, он уже давно велел мне явиться и несколько раз спрашивал, почему распоряжение не выполнено.

Ещё пару дней назад я бы обрадовалась: общение с деканом как раз очень входило в мои планы. Но теперь совсем не хотелось читать его мысли, королевских хватало. Я зашла в приёмную, кивнула Гратису и отправилась прямиком в кабинет.

– Ну, наконец-то! – нетерпеливо прогудел декан Хорвирет, как только я перешагнула порог. – Где ты ходишь? Садись вон туда, рассказывай.

От неожиданности я опустилась в указанное кресло и растерянно спросила:

– Что рассказывать?

– Чего хотел король? Что нужно этому хитрому лису?

А ведь и правда, есть в повадках короля что-то лисье. Светлые волосы с рыжиной, манера говорить… Точно лис!

– На котенка хотел посмотреть, – буркнула я. – Ну, то есть… на гаяра.

– И что, посмотрел?

– Посмотрел, – вздохнула я.

Пялился во все глаза, особенно когда я прижимала Рыжика к груди.

– А потом пригласил тебя на бал?

Не понимаю, зачем он хотел, чтобы я ему что-то рассказывала, если сам всё отлично знает?

– Да-да, – подтвердила я. – Уже без котенка.

– Не нравится мне все это! – пальцы декана гулко забарабанили по столу.

А уж мне-то как не нравится…

Может, попросить помощи у него? Раз уж нам обоим «не нравится». Ректору я и заикнуться не посмела о непристойных планах короля: стыдно такое рассказывать благообразному дедушке Морозу. А вот громиле байкеру с татуированной лысиной – не стыдно. Ни капельки. Вдруг и правда выручит?

Он ведь всегда относился ко мне доброжелательно.

Есть только маленький нюанс: как раз этот доброжелательный декан меня и убил, и забывать об этом не следовало, хотя иногда и очень хотелось. К тому же, если даже ректор Академии не осмеливается сказать «нет» королю, что сможет сделать простой декан?

– Будь осторожна, – нахмурился он. – Король ничего просто так не делает. Если приглашает на бал уникальную студентку, разносторонне одарённую, то уж точно не для того, чтобы она там мазурки оттанцовывала. Явно что-то задумал.

Ещё как задумал! И я даже умудрилась подсмотреть, что именно.

– Буду осторожней, – пообещала я.

– И ничего не подписывай!

М-да… Хорошо, что не попросила помощи. Похоже, дражайшего магистра Хорвирета волнует только одно: чтобы его «уникальную и разносторонне одаренную» студентку куда-нибудь не умыкнули.

– Не буду подписывать, – легко пообещала я.

Вряд ли для того, что задумал король, потребуется моя подпись.

Вечером я держала совет с Эрмилиной.

– Помнишь, ты как-то говорила мне про загон с ламиями? Опасное место?

– Ещё бы! – воскликнула она.

Из курса артефакторики я уже знала, кто такие ламии: зверюги наподобие лошадей, только вдвое крупнее, мощнее. И плотоядные. В Академии держат несколько штук, потому что их шерсть и волосы из гривы – важнейшая составляющая многих артефактов.

В отличие от других диких зверей этого мира, ламии спокойно живут в неволе. Если кормёжки достаточно, они даже не пытаются уйти, и загон нужен не для того, чтобы зверюги не разбежались, а для того, чтобы какой-нибудь безголовый смельчак туда не забрёл – на спор или просто по ошибке. Свою маленькую территорию они охраняют будь здоров.

– Если, к примеру, я зайду в их загон, они ведь на меня набросятся? Я попаду в лазарет, и не нужно будет ехать ни на какой бал.

Эрмилина покачала головой.

– Если ты туда войдёшь, через пару секунд там появится твой Рыжик, и от ламий даже косточек не останется. А у тебя будут проблемы. Наловить новых – та ещё задача.

Я задумалась.

– А что, если я натрусь чем-нибудь вонючим, так, чтобы от меня несло жутко? Чтобы ко мне не то что король, вообще никто не подошёл?

Эрмилина рассмеялась.

– Боюсь, это заметят намного раньше, чем ты окажешься в королевском дворце, и тебя заставят хорошенечко вымыться.

– А что если… – Я вспомнила разноцветные коктейли, от которых волосы окрасились в синий цвет. – Что если мне сделают зелье? Чтобы запах от меня был просто убойный, но только после того как его выпью? А что, проглочу прямо перед тем, как поприветствовать его величество! Ваши старшекурсницы, они же настоящие мастерицы, что угодно сделают!

– Ты всерьёз думаешь, что это хорошая идея? – с сомнением посмотрела на меня Эрмилина.

Я вздохнула.

– Я всерьёз думаю, что у меня нет ни одной хорошей идеи. Так что пытаюсь выбирать из тех плохих, которые есть.

– Мне это кажется безумием, – сказала Эрмилина и добавила, прежде чем я успела возразить: – Но я поговорю с девчонками.

На следующий день после занятий мы отправились в комнату девчонок с факультета заботы.

Те внимательно выслушали мой заказ. Наира, явно старшая из них, покачала головой:

– Понимаешь, в принципе, можно создать любое зелье. Но то, что ты просишь, до сих пор никому особо и не требовалось. Добиться нужного результата возможно…

Я с надеждой смотрела на нее.

– …но могут быть побочные эффекты.

– Какие, например? – быстро спросила я.

Я была бы не против почесаться или почихать там, или обзавестись роскошным насморком в придачу к сногсшибательным миазмам. Тогда у его величества и мысли не возникнет тащить такое счастье в укромный уголок.

– Например, ты умрёшь, – просто сказала она.

Да уж. Неплохой «побочный эффект». Впрочем, возможно, я предпочла бы умереть, чем оказаться в королевских объятиях. От одной мысли, что он тянет ко мне свои ручонки, гадливо передергивало.

– Вы все-таки попробуйте сделать, – тихо попросила я.

И побрела в свою комнату. Эрмилина пыталась вытащить меня хотя бы на прогулку. Но это было выше моих сил.

– Мне нужно готовиться к завтрашним занятиям, – сказала я.

И действительно села за учебники. Как выяснилось, исключительно для того, чтобы невидящим взглядом смотреть на буквы и ронять слезы на страницы…

– Что-то ты в последнее время неразгроворчива, – раздался вдруг голос из угла, и я вздрогнула.

Ну конечно!

Говорящий плюшевый медведь, найденный мною в подвале. Я и вправду так давно не вела с ним бесед, что почти забыла о его существовании. Да и как-то не до того было. А вдруг он что-то умное подскажет? В конце концов, он не раз давал мне толковые советы.

Я вытерла слезы.

– Что, опять проблемы? – тут же оживился медведь. – Рассказывай! Я готов помочь. Ты же не станешь отрицать, что мы отличная команда?

А что? Чем чёрт не шутит, вдруг именно плюшевый охламон и найдет выход из тупика, в котором я оказалась.

Я вкратце обрисовала ему ситуацию и закончила главным:

– Надо хоть что-то придумать, чтобы не идти на тот бал. Или пойти туда в таком виде, чтобы король сам от меня шарахался. Но лучше всё-таки не идти.

Медведь помолчал и осторожно спросил:

– А этот ваш король… Ну, нынешний… Что, совсем зверь?

– Да вроде нет, – пожала я плечами.

– И любовниц своих, как наскучат, в тёмную башню сажает? Чтобы, значит, не мешали новым романам?

– Вроде не сажает. Монеты даёт или титулы.

– Угу, – хмыкнул медведь. – Значит, он старый и уродливый?

– Да нет же, молодой. Не то чтобы красавец, но и не урод.

– Тогда, значит, вот мой тебе совет. Оденься получше, причёску сделай, глазки подведи… Да ты лучше меня знаешь все эти ваши женские хитрости. Конечно, внимание он на тебя обратил, но вы один на один встречались. А на балу девиц полно будет. Так что постарайся, чтобы ни одна тебя не затмила.

– Что?! – я вытаращила глаза. – Это ещё зачем?

– А затем, что явилась ты сюда не пойми откуда, ни роду, ни племени. И никого, кто бы за тебя вступился. А королевское покровительство ещё никому не мешало.

– Да ну тебя! – рассердилась я. – Мне не охмурить короля надо, а от бала откосить! Так что или думай в эту сторону, или разговор окончен, найду другого советчика.

– Зря ты так, – не унимался медведь, – Ты ведь девица неглупая, в рядовых любовницах не задержишься. А если нужна какая хитрость, так я придумаю, не трусь. Станешь лицом, приближённым к королю, с соперницами быстро разделаешься. Тут можешь на меня рассчитывать: у меня огромный опыт интриг. Заживёте вы с монархом счастливо, а касательно государственных вопросов – я тебе подсказывать буду. Стану кем-то вроде тайного советника. Мы с тобой таких дел наворочаем!

– Если ты сейчас же не замолчишь, все свои дела будешь ворочать в подвале. В обществе бесполезной утвари! – рыкнула я на распоясавшегося тайного советника.

Медведь недовольно затих, явно обиженный тем, что от его житейской мудрости так запросто отмахнулись.

Я даже не сомневалась: у плюшевого негодяя есть сотни решений, как увильнуть от бала. На выбор – и магических, и немагических. Но делиться ими он не собирается. Причём из благих побуждений.

Сидит, морда мохнатая, и думает, что я ему ещё и спасибо скажу, когда король меня осыплет своими милостями.

Дни шли за днями, неделя приближалась к концу, а ничего толкового я так и не придумала.

Пару раз попыталась притвориться больной, чтобы загреметь в лазарет, но проницательная Арманда мигом раскусила мою хитрость и отправила симулянтку вон, ворча, что по количеству таких заболевших всегда точно знает, на каком из факультетов начались контрольные.

Девчонки с факультета заботы тоже не порадовали: Наира подошла ко мне на перемене и сказала, что зелье с нужными характеристиками, конечно, получилось, но пить его она не советует.

– На стол капнула, – виновато объяснила она, – так его прожгло почти до основания.

Ну что ж, не то чтобы я очень надеялась.

За эти дни бесполезных поисков и метаний я уже почти смирилась с тем, что на бал пойти всё-таки придётся. А если король и умыкнёт меня в какой-нибудь тёмный уголок, ничто не помешает мне безо всякой магии расцарапать королевскую физиономию. После чего я гарантированно окажусь в тех самых королевских казематах, о которых когда-то думала с ужасом. А теперь они мне кажутся вполне приемлемым вариантом.

Я брела по коридору, ничего не замечая вокруг, и едва не врезалась в магистра Рониура.

Врезалась бы, но теплые ладони ухватили за плечи, придерживая. Я вскинула голову в какой-то смутной глупой надежде, неясной даже мне самой.

В серых глазах на миг мелькнуло что-то, и тут же взгляд вновь стал непроницаемым. Магистр быстро убрал руки, словно обжегся, и отступил на шаг.

Сердце сжалось, стало нечем дышать.

Почему-то именно магистра Рониура видеть сейчас было особенно невыносимо. Его сдержанность, его невозмутимость, что раньше сводили с ума, теперь ранили больнее всего.

Мои тщетные поиски выхода, невеселые мысли, моё смятение, стыд, отчаяние – все это всколыхнулось разом, вскипело, перемешалось в дьявольский коктейль, и переплавилось в злость. И направлена она была не на похотливого короля, не на ректора, который, даром что маг-менталист, а дальше своего носа не видит или видеть не хочет… Нет, злилась я на магистра Рониура.

– Леди Юлия, на сегодня было назначено наше занятие, но вы его пропустили. Почему? – спокойно спросил он.

И его спокойствие стало последней каплей. Оно в клочья разнесло жалкие остатки моего самообладания, и все с трудом сдерживаемые чувства вырвались наружу.

– А мне, магистр Рониур, сейчас, знаете ли, не до занятий. Я на королевский бал собираюсь.

Магистр Рониур приподнял бровь:

– И вы считаете, что это даёт вам право…

– …послать вас к чёрту. Вас и все ваши занятия, – закончила я за него.

Каким-то краешком сознания я понимала, что говорю сейчас то, о чём потом пожалею, но это было неважно. Слова вырывались из моего рта словно сами по себе, и с каждым, прозвучавшим вслух, немыслимое напряжение последних дней слабело.

– Это вы во всём виноваты, вы! – почти кричала я, со странным болезненным удовольствием наблюдая, как сквозь привычную холодную невозмутимость магистра проступает растерянность. – Не надо было стаскивать меня с того чёртова окна! Я бы просто разбилась, и всё бы закончилось!

В горле встал колючий ком, слёзы подступили к глазам. Находиться рядом с магистром Рониуром было уже невозможно.

Я развернулась, опрометью бросилась в свою комнату, закрылась там, упала лицом в подушку и горько разрыдалась. Меня душила обида.

Я проснулась рано, завтракать не стала, а сразу пошла к Гариетте. Ночью я долго рыдала, выплескивая все, что накопилось за эту ужасную неделю. До пустоты внутри, до отупения.

Оно и сейчас не прошло. Мысли, чувства были вялые и смазанные.

Вокруг царила знакомая утренняя суета: студенты спешили на занятия, беззаботно шутили, сосредоточенно листали конспекты, силясь в последний момент запомнить то, на что не хватило времени вечером. Кто-то быстро жевал бутерброд, видимо, проспал и не успел поесть в комнате. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то насмешливо, некоторые с неприкрытой завистью. Ну конечно, мне же несказанно повезло! Вместо занятий я иду на королевский бал!

Еще вчера я боялась туда идти. А сегодня мне было… все равно. И вся эта суета меня будто обтекала, не трогая и не задевая.

Гариетта уже суетилась вокруг манекена, на котором висело… стояло… в общем, было очередное платье – в два шире предыдущего, и, как выяснилось, раза в два тяжелее.

Оказывается, та невероятная махина, которую я таскала на себе в прошлый раз, – это скромный вариант. А для торжественных случаев положено что-то по-настоящему шикарное.

Платье и было шикарным, чем-то похожим на свадебное: тончайшее кружево на атласном чехле цвета шампанского, с атласным лифом и облаком тех же кружев по вырезу.

Я послушно, как кукла, поворачивалась, наклонялась – делала всё, что велела Гариетта. Так, словно бы это происходило не со мной.

Когда Гариетта закончила с причёской, я равнодушно посмотрела в зеркало. Кроме неподъёмного платья теперь у меня была еще и неподъемная диадема на голове. Красивая, конечно, но при неосторожном движении шею может запросто свернуть. Ну и пусть…

Какая ирония! Я действительно была похожа на невесту. Только впереди у меня не самый счастливый день в жизни, а с точностью до наоборот…

Я медленно шла к порталу, возле которого дежурил королевский страж. И рядом с ним… Я споткнулась, едва устояв на ногах.

Магистр Рониур?

Видеть его сейчас не хотелось. Он вчера явно понял, что со мной что-то не так, но не догнал, не выяснил, не поинтересовался. А сегодня явился пожелать мне удачи? О, как мило с его стороны!

Даже не глядя в его сторону, я направилась к порталу. Но только хотела шагнуть – крепкая рука легла мне на локоть.

– Леди Юлия, – сказал магистр Рониур, – прежде чем вы отправитесь в королевский дворец, нужно уладить кое-какие формальности. Это не займёт много времени.

Я молча пожала плечами. Формальности так формальности. Все равно.

Он открыл второй портал и буквально втянул меня туда.

Мы очутились в тесной серой комнате, половину которой занимали серые шкафы, битком набитые папками, еще четверть отхватывал огромный письменный стол, на котором дымилась большая чашка чая, стояли часы и лежала кипа каких-то растрепанных бумаг.

За столом сидел человек в сером невзрачном костюме, и лицо у него было серое и невзрачное. Видно, мало гуляет на свежем воздухе. Впрочем, какое мне до этого дело?

– Опаздываете, – он укоризненно постучал по часам. Сгреб чашку и поставил ее на подоконник, где уже валялся пузатый серый портфель.

– Извините, – отозвался магистр Рониур. – Мы можем приступить сейчас?

– Разумеется, всё готово.

Серый человек пододвинул мне бумаги и дал в руки перо. Я расписалась не глядя везде, куда он ткнул тощим пальцем, и равнодушно спросила:

– Мы можем идти?

– Понимаю вашу поспешность, – почему-то хихикнул серый. – Но церемония пока не завершена. Вы скрепили ваш брачный союз подписями, а теперь нужно скрепить его поцелуем.

Наш… что?

Блаженное отупение, в котором я пребывала всё утро, мгновенно кончилось.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я открыла рот, но магистр Рониур закрыл его самым действенным способом. Молниеносно обхватил рукой за талию, и горячие мягкие губы прижались к моим губам. Всего на мгновение, но его хватило, чтобы ноги стали ватными, а все вопросы и мысли вылетели из головы.

Когда я пришла в себя, магистр Рониур спокойно стоял рядом, и я никак не могла сообразить, поцеловал он меня только что или мне почудилось.

– Объявляю вас мужем и женой! – серый человечек расплылся в улыбке.

Но магистр Рониур его уже не слушал. Он открыл портал, и через пару секунд мы оказались во дворе Академии.

– Что это сейчас было? – оторопело выдавила я и зачем-то потрогала губы, вдохнув едва различимый древесный запах.

Значит, не почудилось…

– Мы заключили официальный брак, – просто ответил магистр Рониур.

Если все утро я не чувствовала вообще ничего, то сейчас эмоции нахлынули разом – сильные, острые, пронзающие сердце.

Жгучий стыд за сцену, которую я вчера устроила. И сумасшедшая радость. Значит, ему не все равно. Неужели я ему не безразлична?.. Разумеется, не безразлична! Он ведь на мне женился!

– Почему мы его заключили? – все-таки спросила я.

Случившееся никак не желало укладываться в голове. И я хотела услышать хоть какое-то подтверждение от магистра.

– Понимаю, для вас это неожиданно, но поверьте, иного способа оградить вас от посягательств его величества просто не существовало. Разумеется, этот брак – чистая формальность и ни к чему вас не обязывает. Но лучше, чтобы об этом никто не знал. Иначе его могут признать недействительным… вы меня понимаете?

Ни к чему не обязывает, чистая формальность…

– Понимаю, – прошептала я.

– Юлия, это очень серьезно. Никто, ни одна живая душа не должна знать, что этот брак – фиктивный.

Я кивнула. Ни одна.

Ну что ж, всё предельно ясно: доблестный магистр Рониур снова пожертвовал своей репутацией, чтобы меня спасти. Очень благородно с его стороны.

И дело не в том, что он ко мне как-то особенно относится. Просто я – единственная студентка, которая умудряется попадать во все возможные и невозможные неприятности…

Я прикрыла глаза. Хотелось уйти, сбежать, запереться в комнате и снова от души порыдать.

Ладно. Что сделано, то сделано.

Главное, что всемогущий король меня не получит. А всё остальное – мелочи, как-нибудь привыкну.

Я выдохнула, открыла глаза и спросила:

– И что теперь?

– А теперь мы отправимся на королевский бал, – невозмутимо отозвался магистр Рониур.

– Мы? – ошеломленно спросила я.

И только тут заметила, что одет он весьма необычно. Нет, по-прежнему во все темное, но…

Взгляд мгновенно выхватил черные высокие сапоги, хоть и черный, но прекрасно пошитый камзол без всякой позолоты и прочей ерунды, лишь ткань едва заметно мерцала, черную рубашку, ворот которой был вольно расстегнут на пару пуговиц…

Выглядел магистр Рониур в этом дворцовом прикиде просто потрясающе!

Как принц из жарких девчачьих фантазий.

– Конечно, мы, – раздался хрипловатый голос, и мой взгляд мгновенно перестал бродить где попало и поспешно поднялся выше. Магистр внимательно смотрел на меня. – Не могу же я отпустить свою жену туда одну. Это, в конце концов, просто неприлично.

Жену… В груди тоскливо сжалось.

Он подставил локоть, и я за него ухватилась. Крепко, с твёрдым намерением не отцепляться ни при каких обстоятельствах.

И всё-таки отцепилась: портал, возле которого стоял все тот же королевский страж, что и в прошлый раз (ну или очень на него похожий), был довольно широким, однако не настолько широким, чтобы туда могли одновременно протиснуться и я со всеми моими юбками, и магистр Рониур. Он чуть отступил в сторону, пропуская меня вперёд.

Я сделала шаг и остановилась, следом шагнул страж. Я обернулась, с ужасом ожидая, что портал прямо за ним закроется, а магистр Рониур так и останется в Академии.

Но нет, он появился тут же.

Я с облегчением выдохнула и снова вцепилась в его руку. Так-то лучше! Теперь меня от дорогого супруга силой не оттащишь, по крайней мере, до конца бала.

– Мы сами найдем дорогу, – сказал магистр Рониур стражу.

Тот кивнул, и мы пошли по широкому коридору, который, кстати, сегодня вовсе не был гулким и пустым. Сновали слуги с подносами, бродили королевские гости, у каждой двери стояли молчаливые охранники.

Миновав уже знакомую двухметровую мраморную девицу, мы свернули и оказались в зале невероятных размеров.

Громадная толпа гостей – пестрая, яркая, оживленная – перетекала по нему, бурлила, дышала, гудела, переливалась всеми цветами радуги, сверкала драгоценностями, двигалась и замирала.

Кавалеры в богато украшенных камзолах – кто кого переплюнет. Дамы… Каких тут только не было, на любой вкус: светлые, темные, рыжие, седые… Тонкие, пухлые, высокие, низенькие, смуглые, бледные… В платьях самых разнообразных фасонов, причем многие из них пышностью превосходили мое. И в этих нарядах дамы были похожи на экзотические цветы, и пахли, кстати, так же.

Может, зря я беспокоилась, и король даже не заметил бы меня в этой… оранжерее?

Но стоило мне об этом подумать, как увидела, что к нам направляется мужчина в расшитом золотом камзоле. Он был высок и широкоплеч, а выражение лица я бы назвала свирепым. Я крепче ухватилась за руку магистра Рониура.

– Это местный палач? – спросила я у Рониура.

– Распорядитель бала, – тихо шепнул он мне на ухо.

– Да? – пробормотала я, стараясь не стучать зубами. – Страшно представить, как он распоряжается. У такого точно все затанцуют. Даже хромые и безногие.

В ответ донесся тихий смешок. Магистр… смеется? Я так удивилась, что даже перестала бояться.

– Его величество желает, чтобы вы приблизились, – объявил распорядитель, глядя не на магистра Рониура, и не на нас обоих, а на меня.

– Приблизились? – переспросила я, чувствуя себя бандерлогом, которого зовет Каа, чтобы сожрать. – Насколько?

Если я сейчас дойду вон до той колонны, это будет считаться, что я приблизилась?

– Прошу, – недвусмысленно скомандовал он.

Я бросила растерянный взгляд на… – о боже! Даже про себя я не могла это выговорить… – на своего мужа, но он спокойно двинулся в сторону королевского трона, таща меня за собой.

«Приближались» мы долго, и всё это время я видела, что король разглядывает нас в маленький бинокль наподобие театрального. Мы почти подошли, когда он что-то сказал мужчине, стоящему рядом. Тот ответил. Очутившись у самого трона, я – чёрт возьми! – снова чуть не забыла про приветствие. Как там… Шаг, поклон, два шага, поклон, шаг назад… И улыбка, чтоб ей. Милая улыбка…

Сейчас, когда я держалась за магистра Рониура, выполнить эти церемонные пляски оказалось гораздо проще. Я даже смогла смотреть куда-то еще, а не только под ноги.

И заметила, с каким ленивым изяществом магистр всё это проделал. Надо же, а я думала, любой, кого заставят выкидывать такие дурацкие коленца, будет выглядеть нелепо. Возможно, так и есть: любой, но не магистр Рониур.

Губы короля растянулись в улыбке, но глаза остались холодными. Точно удав. Под ложечкой противно засосало.

– Рад приветствовать в своем дворце отпрыска великого рода, – обратился король к Рониуру, и я выдохнула.

Хорошо, что не заговорил со мной, потому что я понятия не имела, что нужно отвечать на приветствие короля. Или Гариетта забыла рассказать, или я пропустила мимо ушей.

– Доброго здравия, ваше величество, – поклонился Рониур.

– Вы нечасто жалуете двор своим присутствием, – заметил король.

– Прошу прощения, ваше величество, служба, – невозмутимо ответил магистр Рониур.

– Да-да, наслышан о ваших подвигах. Генерал Каргретт настаивает, чтобы вам вручили орден доблести.

– Это большая честь для меня, ваше величество, – снова поклонился магистр.

А я почему-то напряглась. Этот разговор мне совсем не нравился. И не напрасно.

Король сузил глаза и спросил:

– Разве устав пятой королевской Академии позволяет преподавателям совместно со студентками принимать участие в увеселительных мероприятиях?

– Не думаю, ваше величество, что по этому поводу там имеются чёткие указания, – после короткой паузы ответил Рониур. – Но я явился на бал, чтобы сопровождать свою супругу.

– Супругу? – бесстрастно переспросил король. Но в бесцветных глазах на миг мелькнуло изумление.

– Позвольте представить, ваше высочество: леди Юлия.

Черт! Что делать, когда тебя представляют королю как жену, Гариетта точно не говорила. Она много чего не говорила. С этой внезапной свадьбой сплошная нештатная ситуация!

Я присела в глубоком реверансе. Не знаю, принято ли так в этом мире, но в фильмах придворные дамы постоянно приседают. У них там вообще два состояния: или в глубоком реверансе, или в глубоком обмороке.

Присесть присела, а вот встала с трудом, проклиная дурацкие юбки. Сердце колотилось, коленки тряслись, диадема вдавливала голову в плечи. Это ж фитнес с утяжелением какой-то!

Король не мигая смотрел на меня несколько секунд, но они показались мне вечностью. И за эту вечность я успела пройти все круги ада, или что там проходят. Два раза, туда и обратно.

– Что ж, – наконец заговорил он. – Поздравляю. Обоих. И желаю вам хорошо провести время!

– Благодарю вас, ваше величество, – поклонился магистр Рониур.

Э нет, этикет этикетом, но приседать я больше не буду.

– Ступайте, – король небрежно махнул рукой.

И магистр Рониур быстро зашагал прочь. Я едва за ним поспевала.

– Мне кажется, он в бешенстве, – сказала я тихо.

– Ещё в каком, – подтвердил магистр Рониур.

– И что нам теперь делать? – Я огляделась по сторонам. Пары кружились в танце, чем-то напоминающем вальс. Не представляю, как у местных дам получалось так изящно двигаться в этих жутко тяжёлых сбруях. – Танцевать? – упавшим голосом спросила я.

– Вот уж не стоит, – сказал магистр Рониур.

– Тогда, может быть, просто уйти?

– Рано. Это будет оскорблением короны.

– Почему?

– Первым всегда уходит король.

– Ладно, что вы предлагаете?

– Мило беседовать, раскланиваться со всеми и желательно не попадаться на глаза королю.

Что ж, план был по-военному чётким и конкретным. И я тут же приступила к его выполнению:

– Король нам теперь отомстит? Устроит какую-нибудь гадость?

Магистр Рониур насмешливо приподнял бровь:

– Это вы называете «милой беседой»?

– Хорошо, – обиделась я. – Тогда начинайте вы.

Посмотрим, как у него получится.

– Ты прекрасно выглядишь, дорогая, – прошептал он, наклонившись ко мне так близко, что дыхание скользнуло по щеке.

Все волоски на теле мгновенно встали дыбом, бросило в жар. Я почувствовала, что задыхаюсь и уже готова бесславно грохнуться в обморок.

Вряд ли это оттого, что магистр что-то там прошептал мне на ухо. Просто корсет узкий.

По-моему, сегодня Гариетта немного перестаралась.

Нет, надо срочно брать себя в руки. Мне вовсе не хотелось, чтоб магистр Рониур обнаружил рядом с собой вместо спасённой студентки по уши влюблённую дурочку, на которой его угораздило жениться, пусть и совершенно фиктивно.

– Благодарю, – вежливо ответила я, но голос предательски дрогнул. – Обычно я так не одеваюсь. Просто сегодня у меня, знаете ли, была свадьба.

И тут мне в голову пришло кое-что, до чего я раньше не додумалась, не до того было.

– Постойте, а в Академии узнают, что мы женаты?

– Разумеется, – ответил Рониур.

– Ах да, – сказала я. – Всё же должно быть как по-настоящему.

В то же мгновение магистр Рониур обхватил меня за талию, прижал к себе так крепко, что я пискнула, и сердито зашептал на ухо:

– Ради бога, Юлия, у этих стен есть уши.

Я прикусила язык. Представляю, сколько раз магистр Рониур успел пожалеть о своём опрометчивом решении.

– Сегодня же вы переедете в преподавательскую башню! Супруги должны жить вместе, – сказал он и наконец меня отпустил.

Я выдохнула с облегчением. Всё-таки быть прижатой к сердитому магистру Рониуру – это… это…

Так, стоп! Что он сказал? Я перееду к нему? Перед глазами моментально нарисовалась спальня магистра Рониура с очень большой, но одной кроватью. Он ведь не будет каждый раз ночевать, сидя в кресле? Значит… сегодня мы будем спать вместе?

От всего этого голова шла кругом. Или всё-таки дело в корсете?

Бал длился бесконечно. От ядреного запаха сотен духов свербело в носу, тело ныло под тяжестью платья, диадема кирпичом давила на голову, и держать шею прямо удавалось с трудом. Еще и заносило на поворотах.

Но все это казалось сущей ерундой по сравнению с другим: как ни старались мы с магистром Рониуром смешаться с толпой, в каком бы уголке огромного зала ни находились, я то и дело ловила на себе взгляд короля. Ощущала его почти физически, будто кожи касалось что-то холодное и скользкое.

Столь пристальное внимание коронованной особы не сулило ничего хорошего. Так капризный ребёнок, если не получает желанной игрушки, вряд ли забудет о ней тут же. Не думаю, что до сегодняшнего дня я представляла для его величества какую-то особую ценность: так, смазливая мордашка в череде многих других, новая игрушка взамен надоевших. Но теперь, когда меня буквально увели из-под королевского носа…

Черт! Как бы это все не обернулось ещё большими неприятностями.

Я покосилась на магистра Рониура. Он был совершенно невозмутим. Казалось, его вообще не волнует, что он перешел дорогу королю. Странно, но само его присутствие успокаивало, будило в глубине души желание расслабиться, довериться и не беспокоиться. Потому что рядом он, сильный, уверенный в себе мужчина, который умеет быстро просчитывать варианты и принимать решения, а стало быть, с лёгкостью справится с любыми неприятностями. Хладнокровный опасный боевой маг, чью суть не скрыть никакими дворцовыми тряпками.

Мой фиктивный муж, настолько притягательный, что дух захватывает.

Я сглотнула и отвернулась.

– Мы можем идти, – через некоторое время тихо сказал магистр Рониур. – Король покинул бал.

Так вот почему уже пару минут мне легче дышалось, и праздничная атмосфера перестала казаться напряжённой, словно наэлектризованной!

– Но никто не расходится, – я огляделась по сторонам.

– Разумеется. Веселье только начинается. Напитки и закуски будут подносить ещё до поздней ночи. Хотите остаться?

– Нет! – вздрогнула я.

– Тогда идем.

Уж что-что, а такое приглашение мне не нужно было повторять дважды. Я покрепче уцепилась за локоть магистра Рониура, и мы пошагали к порталу.

Напомнив о переезде, он оставил меня у владений Гариетты и отправился в башню, а я в полном изнеможении толкнула дверь и ввалилась внутрь.

– Снимите с меня это, пожалуйста, – простонала я, буквально повиснув на манекене.

Гарриетта метнулась ко мне и первым делом ловко открепила диадему. Ощущение было странным, словно шея мгновенно удлинилась и на ее конце закачалась голова, легкая-легкая, будто воздушный шар.

– Как всё прошло? – взволнованно спросила Гариетта, расправляясь со шнуровкой на платье.

– Всё в порядке. Я вышла замуж.

– Что?! – воскликнула Гариетта, и что-то больно кольнуло поясницу.

– Ой!

– Прости, деточка! Тут булавка случайно осталась. Ты вышла замуж? За кого? Ну не за короля же?

Раз уж вся Академия будет в курсе, пусть хотя бы Гариетта узнает об этом от меня.

– За магистра Рониура, – честно ответила я. – Ой!

Ещё одна булавка?! Теперь уже чуть пониже поясницы.

– Внезапно… – ошеломленно протянула Гариетта. – Да отлипни же ты от манекена.

Я послушно шагнула назад, опустив руки, и дурацкое платье огромной кучей упало к моим ногам. Странно, что грохот не раздался. Уф! Надеюсь, что никогда в жизни больше ничего похожего не надену…

– Видимо, крепко ты зацепила нашего магистра! – задумчиво пробормотала Гариетта, быстро расшнуровывая корсет.

Её слова отозвались горечью в душе. Если бы зацепила… Но к сожалению, всё совсем не так. Как же хотелось сейчас рассказать Гариетте правду о том, что магистр Рониур просто страдает излишним благородством. Я устроила ему истерику, и он женился на мне из жалости. Только вот нельзя. Магистр Рониур чётко сказал: ни одна живая душа. А Гариетта – очень даже живая.

– Готово! – объявила очень живая Гариетта, и корсет свалился следом за платьем. В легкие рванул воздух, и я едва не захлебнулась. – Вот твои вещички, натягивай.

Я начала одеваться, Гариетта молча кружила рядом, явно изнывая от любопытства.

– А что ж вы так… быстро и тайно? – наконец не выдержала она. – Ты, случайно, не… не того?..

Чего «не того»? Гариетта с подозрением смотрела на мой живот. О боже, только еще таких вот предположений не хватало.

– Мы не хотели огласки, – смущаясь и пряча глаза, ответила я. Получилось очень натурально. Мне действительно было стыдно перед Гариеттой – так беззастенчиво врать. – Думали, поженимся, когда я окончу Академию. Но магистр Рониур решил, что лучше сделать это прямо сейчас.

– Ещё бы ему не решить, – усмехнулась Гариетта. И хитро подмигнула: – А ты не промах, только появилась, а уже охмурила самого неприступного преподавателя Академии!

Я вздохнула. Если бы… А вслух сказала:

– Так вышло. Я не нарочно.

– Не нарочно… – весело передразнила Гариетта. – Может, чайку?

Предложение было очень даже заманчивым. У меня с утра маковой росинки во рту не было. На королевском балу слуги, конечно, разносили на подносах угощения, но я не смогла впихнуть в себя ни кусочка.

– Нет, спасибо, – с сожалением отказалась я. – Лучшая подруга всё ещё не в курсе, что я вышла замуж. И горе мне, если она узнает об этом от кого-то другого.

– Я так и знала! – заявила Эрмилина.

– Что ты знала? – изумилась я.

Как она вообще могла что-то знать, если даже для меня всё, что случилось сегодня, было полной неожиданностью?

– Он на тебя сразу глаз положил. Дополнительные занятия и всё такое… Ну признайся: это же у вас давно началось?

Я замешкалась с ответом. Если быть честной, то ничего у нас не началось и никогда не начнётся. А если поддерживать версию о том, что наш брак – самый настоящий и заключённый по любви, то было бы неплохо договориться с магистром Рониуром о том, когда и как всё началось, чтобы показания не расходились.

– Давно, – твёрдо сказала я.

– Вот! – победно заявила Эрмилина. – И наверняка он хотел держать всё в тайне!

– Точно, – подтвердила я. – Хотел.

– А когда король на тебя глаз положил, спохватился, что могут увести, и женился моментально!

– Так всё и было, – снова подтвердила я.

Кстати, вполне пригодный вариант, все объясняет. Надо предложить его магистру.

– Ну а ты-то? – не унималась Эрмилина. – Ты-то рада?

– Счастлива! – ответила я, но подумала, что этого, наверное, недостаточно, и добавила: – Безмерно! А ещё я переезжаю в преподавательскую башню.

– Конечно, – кивнула Эрмилина. – Так и должно быть. Жена всегда живет вместе с мужем.

Она улыбалась, но губы дрожали, а глаза наполнялись слезами. Что не так?! Черт, условия, на которых она обучается…

– Ты же не думаешь, что теперь тебя отчислят? – спросила я.

Она вздохнула:

– Может, и не отчислят, а приставят к кому-нибудь другому. Вроде Бернадетт.

– Не отчислят и не приставят. Уж я об этом позабочусь.

Надо срочно поговорить с магистром Рониуром. Будет ужасно несправедливо, если из-за нашего с ним фиктивного брака пострадает ни в чем не повинная Эрмилина!

– Ладно, давай отправлять твое имущество! – повеселевшая Эрмилина подскочила к шкафу. – Я буду выкладывать, а ты… – она открыла дверцы и присвистнула: – Поштучно мы с ним за неделю не справимся.

Поштучно? Я представила, как магистр Рониур сидит в кабинете, а на него со всех сторон листопадом сыплются мои платья, юбки, чулочки, трусики, лифчики… И пришла в ужас. Нет-нет, мы с ним не настолько женаты!

– Я сейчас! – щелкнула пальцами Эрмилина и исчезла за дверью.

А через некоторое время вернулась с кучей коробок, и мы стали паковать вещи. Самым трудным в сборах было… был Рыжик!

Его постоянно приходилось вытаскивать из коробок. Не успевали мы отвернуться, а он уже прыгал туда и закапывался в вещах, да так основательно, что найти его удавалось, только вытряхнув все уже упакованное на пол.

Обнаружив в очередной раз, что пушистого негодника нет рядом, Эрмилина не выдержала:

– Унеси его, умоляю, прямо сейчас. Иначе мы никогда не закончим!

И правда. Затеряется еще среди вещей, отправлю случайно. Неизвестно, как потом магическое перемещение, рассчитанное исключительно на неодушевлённые предметы, скажется на здоровье вполне себе одушевлённого котёнка.

Я взяла вновь найденного Рыжика на руки и направилась к двери.

– Ну и страшилище! – донеслось вслед. Я удивленно обернулась. Эрмилина разглядывала… медведя. – Где ты его только откопала?

Страшилище? Такого оскорбления мой плюшевый приятель может и не потерпеть. Как выскажет сейчас Эрмилине всё, что он о ней думает! Я испуганно метнулась обратно и выхватила медведя из её рук.

– Это вроде как талисман. Он мне очень дорог. Очень, очень дорог! – повторила я, обращаясь уже не столько к Эрмилине, сколько к самому талисману.

– Ладно, давай упакую, а то ещё забудешь, – покачала головой она.

– Нет, в руках понесу. Вместе с Рыжиком. А потом уже приду за остальными вещами.

Я выскочила в коридор и направилась в преподавательскую башню. И только карабкаясь по лестнице наверх, подумала, что теперь этот путь мне придётся проделывать каждый день. Впрочем, если бы это была единственная проблема, которая возникла после нашей с Рониуром внезапной женитьбы, я была бы только рада.

– Веди себя тихо, молчи, – шептала я медведю, поднимаясь по лестнице. – Магистр – это не девочка-студентка, мигом расколет.

Медведь послушно молчал, хотя я буквально пальцами чувствовала, что высказать мне он хочет многое. Например, поинтересоваться, почему такую приятную соседку мы меняем на какого-то магистра и вообще куда делся король. На его величество у медведя, похоже, были серьёзные планы.

Я постучалась в дверь.

– Входите, – раздался голос магистра Рониура.

Я открыла дверь и нерешительно остановилась на пороге. Магистр сидел за столом и что-то писал.

– Так быстро? – спросил он. – И так мало вещей?

Учитывая то, что в руках у меня были только кот и медведь, это предположение звучало почти оскорбительно.

– Вещи заброшу позже, – сказала я. – Сначала хотела убедиться, что для них есть место.

– Место есть. – Магистр Рониур поднялся из-за стола и лениво потянулся всем телом – видимо, от долгой письменной работы затекли плечи.

Жаром обдало с головы до ног, в ушах зашумело.

Черт! Ну нельзя же вот так вот, без предупреждения…

Интересно, он хоть понимает, как убийственно притягательны его грация дикого зверя и исходящее от него ощущение опасности и силы? Вряд ли…

Между тем магистр Рониур вышел из-за стола, сделал короткий взмах рукой, и в стене напротив двери в спальню появилась еще одна дверь.

– Это что? – удивилась я. – Какой-нибудь семейный склеп или сокровищница, которую мне теперь можно видеть?

– Не склеп. Но что-то вроде сокровищницы. Твоя комната.

Моя… комната? Отдельная?

Он распахнул дверь. Это действительно была комната – точная копия спальни самого магистра. Огромная кровать, вместительный шкаф, дверь, уводящая в ванную.

– А как же… «всё должно выглядеть по-настоящему»? – вырвалось вдруг у меня.

Какими словами я себя обозвала после сказанного, в приличном обществе и не повторишь. Но забрать их назад было невозможно. Губы магистра дрогнули в улыбке.

– Пожалуй, отдельные спальни – несколько рискованно. Но вряд ли кто-то это заметит. Комната тайная. Войти в неё можешь только ты. И дверь эту будешь видеть только ты.

– Только я? А вы?

Да что ж это такое, похоже, замужество на меня плохо влияет. Ни одну глупость не могу удержать при себе.

– Я тоже могу, – признался он. – Но не беспокойся, не стану…

Вот уж об этом я точно не беспокоилась. Может, я как раз была бы не против, если бы он заходил в эту комнату. Или вообще снёс её к чертям собачьим. Ох… Хорошо, что из нас двоих ментальный маг – это я.

– … Переноси вещи, обживайся, – закончил магистр Рониур.

– Вы же сейчас не злитесь? – спросила я.

– Нет. А должен?

– Просто обычно вы называете меня на «вы». А на «ты» – только когда злитесь.

– Теперь ты моя жена, и я всегда буду тебя называть на «ты». И тебе неплохо бы начать делать то же самое.

– Ну уж нет! – воскликнула я.

Такого я себе даже представить не могла. Я отпустила Рыжика на пол, усадила медведя в угол и объявила:

– Пойду за вещами.

Я ещё раз окинула свою комнату взглядом. Она мне не нравилась категорически. Впрочем, даже если бы это была лучшая комната во всех возможных мирах, она бы всё равно мне не понравилась.

– Вы кое-что забыли, – сказала я магистру Рониуру. – Стол. Мне же нужно учиться. Вряд ли жёнам преподавателей положены поблажки. Я, конечно, могу устроиться с учебниками за вашим столом…

– Не надо, – быстро ответил магистр. – Будет тебе стол.

Ну что ж, кажется, с моей семейной жизнью всё окончательно и бесповоротно ясно. Осталось только забрать свои вещи и начать влачить унылое существование: без подружек, друзей, вечеринок и, что самое неприятное, без мужа. Кажется, кое-кто особо везучий в очередной раз вытащил счастливый билетик.

Я сходила в свою бывшую комнату, быстро переслала упакованные Эрмилиной коробки. Вернувшись обратно, разобралась с вещами и уселась за учебники.

Стол магистр Рониур в мою комнату, как и обещал, поставил. Огромный такой письменный стол. Он шёл этой комнате как корове седло, но жаловаться я не стала. В конце концов, я ведь просила, чтобы мне было где учиться, а насчёт идеального соответствия интерьеру речи не шло.

Я с головой погрузилась в учёбу. Из-за бала я пропустила ещё один учебный день. Сомневаюсь, что преподаватели отнесутся ко мне снисходительно.

– Что мы тут делаем? – раздался тихий голос медведя.

Ничего себе! А я и не предполагала, что он умеет говорить так тихо, почти шёпотом.

– Живём, – с некоторым злорадством сообщила я. – Я, знаешь ли, замуж вышла.

Медведь вздохнул:

– Судя по окружающей обстановке, не за короля.

Вот же чёртов древний интриган! Дался ему этот король! Неужели и правда мечтал о месте тайного королевского советника?

– Не за короля, – подтвердила я.

И перевернула страницу, давая понять, что обсуждать это я не намерена. В кои-то веки обратилась к нему за помощью, и что получила?

– Теперь мне, значит, ещё и на ваши любовные утехи любоваться?

Бьет по больному, засранец!

– Не будет любовных утех, – рыкнула я.

И снова перевернула страницу. Чёрт, да сколько их уже я перевернула? Как раз нужный параграф пролистала. Никакой от медведя пользы, только вред…

Я вернулась к началу параграфа и стала читать, старательно вдумываясь в текст. И в этот момент в дверь постучали. На пороге стоял магистр Рониур.

– Ты и дальше будешь изображать из себя образцовую студентку Академии? Или всё-таки выйдешь поужинать? И зверя твоего покормить не мешало бы.

Зверь, кажется, о кормёжке не думал. Он развалился на одной из многочисленных подушек рыжим пузом кверху и самозабвенно сопел. Ничто не могло лишить его тяги к здоровому и почти круглосуточному сну, даже какой-то там переезд. А вот я проголодалась.

– С удовольствием отужинаю с вами, дорогой супруг, – ответила я.

Магистр Рониур слегка удивленно изогнул бровь.

Да кто ж меня вечно за язык тянет… Мне бы наоборот, постараться как-то сгладить тот факт, что мы с магистром Рониуром женаты. Забыть о нём, словно ничего такого и не было.

Потому что «ничего такого» действительно не было: ни влюбленности, ни ухаживаний, ни свиданий, ни поцелуев украдкой, ни предложения руки и сердца, ни пышной свадьбы – всего того, что бывает у нормальных супругов. А то, что мы сейчас живём под одной крышей, просто стечение обстоятельств. Так надо для дела.

– Извините, – тихо сказала я. – Наверное, я просто проголодалась и несу всякую чушь.

– Пойдём ужинать, – немного помолчав, отозвался он.

Учуяв запахи еды, Рыжик встрепенулся и пулей вылетел из комнаты. Журнальный столик в кабинете магистра Рониура снова трансформировался в большой круглый стол, на котором стояла куча тарелок, наполненных чем-то ужасно вкусным. Одну из них магистр отдал мне для Рыжика, и тот шустро набросился на угощение, помуркивая от удовольствия. Мы же с магистром ели молча.

Кажется, такое уже было – один в один, когда я впервые осталась здесь ночевать. Только неловкости на сей раз было куда больше.

– Мне ведь начнут задавать вопросы, – заговорила я.

– Вопросы?

– Про вас. И про нас. Как всё началось, ну и всякое такое.

– Можешь говорить что хочешь.

– Если мы будем говорить разное, догадаются же…

– Поверь, мне вопросов задавать не будут.

Я улыбнулась про себя. Вот уж правда, могу себе представить, на что нарвётся тот, кто попытается задать магистру Рониуру вопросы о его личной жизни. Я бы точно не решилась.

– Спасибо, – сказала я.

– За что?

– За то, что спасли меня от короля.

Смутное чувство, что все это уже было. Ну да, точно. В прошлый раз я точно так же благодарила его за дознавателя.

– Мне кажется, у меня уже выработалась привычка тебя спасать. Буду рад, если больше не придётся.

Мои щёки вспыхнули. Это что, упрёк? Хотелось забрать назад своё «спасибо» и высказать магистру всё, что думаю. Вообще-то, я его и не просила меня спасать, и уж точно не настаивала на нашей женитьбе.

С ужином мы покончили в глубоком молчании, магистр Рониур одним движением руки очистил комнату от посуды и остатков еды. А я встала и хмуро направилась в сторону своей комнаты.

– Так и уйдёшь, не прощаясь? – донеслось вслед.

Я обернулась. Магистр Рониур смотрел на меня, как взрослый на обиженного ребёнка. И это разозлило ещё больше. Я ему не ребёнок!

– Извините, дорогой муж! – язвительно сказала я. – К сожалению, не в курсе, как полагается прощаться фиктивным супругам. Пожелать «спокойной ночи»? Поправить одеяло? Или нужен поцелуй на ночь?

– Поцелуй на ночь? – магистр Рониур удивленно приподнял бровь. – А что, отличная идея!

Он шагнул ко мне, было в его глазах что-то такое, что я невольно отступила, потом еще, и еще, пока не упёрлась спиной в стену, лихорадочно шаря по ней рукой. Дверь, тут где-то должна быть дверь.

Он приблизился, не сводя с меня взгляда. В голове панически метались мысли, хотелось бежать или на худой конец упасть в обморок…

Безумно долгое мгновение я смотрела, как склоняется надо мной его лицо, как приближаются его губы…

Теплое дыхание скользнуло по подбородку, и магистр едва коснулся губами щеки. И всё!

Все!

– Спокойной ночи, Юлия, – сказал он выпрямляясь.

– Спокойной ночи, магистр, – еле выдавила я.

И быстро скрылась в своей комнате.

Что это сейчас было? Да что бы то ни было, надо хорошенечко запомнить, а лучше где-нибудь записать: никогда, никогда не шутить при магистре Рониуре. Никогда.

Рониур сидел за столом, сжав виски руками. Голова раскалывалась, и даже волшебное зелье Арманды не помогало.

Когда-то он дал себе слово, что в жизни не появится при королевском дворе. А ещё позже дал себе слово, что никогда больше не женится. Сегодня он нарушил оба обещания, не сомневаясь ни минуты.

Он четко представлял себе последствия, и не ошибся: король был в ярости. Внешне это никак не проявлялось – за столько лет у власти его величество научился держать себя в руках. Он надменно улыбнулся им с Юлией и даже снисходительно поздравил. Но взгляд водянистых, почти бесцветных глаз, в которых плескалась злоба, был тем самым, хорошо знакомым с детства.

Отец Рониура принадлежал к древнему роду, старый король дружил с ним, а Рониур с детства дружил с королевскими сыновьями. Вернее, со старшим, Алардом, своим ровесником.

Мальчишки были почти неразлучны. Вместе играли, вместе исследовали огромный парк за королевским дворцом, вместе тайком убегали на строго запрещенную речку, вместе воровали фрукты из оранжереи, вместе проказничали, вместе попадались и отвечали за свои шалости. Иногда дрались, но быстро мирились. В общем, это была та самая детская мальчишечья дружба, что только крепчает со временем и постепенно перерастает в настоящую, мужскую.

С младшим же королевским сыном Голайном – тем, что сидел сейчас на троне – было труднее. Блеклый, рыхлый, изнеженный, он хоть и был всего года на два моложе, но из-за скверного характера и неповоротливости казался Аларду с Рониуром глупым и мелким, с которым им, таким «взрослым» и спортивным, неинтересно.

Бегать он не любил, на деревья забираться боялся, однако всё время увязывался играть с ними. И каждый раз всё портил: нарушал правила, жульничал, пакостил. А если проигрывал, то мчался жаловаться мамочке, и обоим старшим попадало. А Голайн украдкой мстительно хихикал.

Что им оставалось? Только сбегать незаметно. Все равно же влетит. Так хоть спокойно поиграть без вечно недовольного младшенького.

Однажды они, потихоньку скрывшись от Голайна, лежали на траве в самом дальнем уголке королевского парка возле своего штаба-шалаша и болтали.

– Как только я стану королем, – заявил Алард (а он точно знал, что рано или поздно унаследует трон), – назначу тебя старшим министром.

– Согласен, – важно кивнул Рониур. – Ты будешь лучшим королем!

– А ты – лучшим министром!

– А я? Я кем буду? – внезапно донеслось из кустов, и через мгновение оттуда с хрустом вывалился Голайн. – Каким министром?

– Никаким, – нахмурился Алард и переглянулся с Рониуром. Обоим было ясно: их тайный штаб рассекретили, и это место сразу потеряло свою привлекательность. Придется искать другое. – Ты же все время хнычешь и жалуешься как девчонка. Зачем мне такие министры? Останешься просто принцем!

Утром, собираясь на занятия, я с ужасом предвкушала шквал любопытства, что обрушится на меня, едва шагну в коридор. Сплетни вообще разносятся как лесной пожар, а тут… Тут не сплетня, а настоящая бомба! Самый привлекательный магистр Академии, мечта многих студенток, скоропостижно женился на какой-то первокурснице. Кошмар, катастрофа!

Но как ни странно, ничего из того, что я себе представляла, не случилось. Да, конечно, концентрация косых взглядов и шепотков увеличилась, но подойти и спросить напрямую никто не рискнул. И я выдохнула с облегчением. Может быть, особая аура магистра Рониура, не позволявшая никому задавать лишние вопросы, распространилась теперь и на меня?

Все было почти как обычно.

Разве что Лорандис, столкнувшись со мной в коридоре, гордо задрал подбородок и молча прошествовал мимо. Ну надо же… Я думала, его остановит только пуля, и то не факт. А тут такие перемены. Впрочем, это обстоятельство меня точно не огорчило: чем меньше Лорандиса в моей жизни, тем лучше.

Две пары пролетели незаметно. Я уже собиралась на обед, когда ко мне подошла Наира.

– Твой заказ готов, – тихо сказала она и протянула мне пузырёк.

Вид при этом у неё был крайне загадочный.

– Заказ? – озадаченно моргнула я.

– Да. Особое ароматное зелье.

Ой… Совсем про него забыла. И что теперь делать? Отказываться и объяснять, что зелье мне теперь без надобности? Как-то совсем уж неприлично. В конце концов это я виновата, что не отменила заказ. До того ли мне было? А девчонки старались.

Я покрутила в руках пузырёк. Обычный, тёмный, с крепко закрученной крышкой. А вот надпись на нём…

– «Зелье безумной привлекательности»? – расхохоталась я.

– А что мне было там написать? – развела руками Наира.

Действительно. «Зелье непередаваемой вонючести» выглядело бы куда хуже.

– Спасибо, – шепнула я и сунула пузырёк в сумку.

Но Наира не уходила. Наклонившись ко мне, она еле слышно спросила:

– Это как-то связано с твоим замужеством?

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, то есть… Ты вышла замуж добровольно? Или он тебя принудил?

– О боже, нет! – воскликнула я. – С магистром Рониуром у нас… – я запнулась. Чёрт. А что у нас с магистром Рониуром? – Любовь с первого взгляда… И всё добровольно.

Врать было стыдно. Особенно про любовь с первого взгляда. Да и про добровольно тоже. Полагаю, магистр Рониур прекрасно обошёлся бы без этого брака. Но у него почему-то выработалась привычка меня спасать. И не похоже, что он этому рад.

– Тогда поздравляю, – усмехнулась Наира, развернулась и пошла прочь.

По всему было видно, что она мне не поверила. Неудивительно, я и сама не верила в то, что говорила.

Как только закончились лекции, меня вызвали в кабинет к ректору. Ну вот, только я обрадовалась, что моё замужество прошло почти незамеченным! Эх, похоже, у ректора ничто не проходит незамеченным.

У знакомого кабинета я ненадолго замерла, собираясь с силами. Потом постучалась и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь и шагнула внутрь.

Дед Мороз, сцепив за спиной руки, стоял у окна и задумчиво в него смотрел.

– Здравствуйте, магистр Теркирет!

– Добрый день, леди Юлия, – кивнул он, сел за свой стол и кивнул на кресло, что стояло перед ним: – Устраивайся. Пора начинать наши занятия ментальной магией.

И что, ни одного вопроса о моём замужестве? Я с облегчением выдохнула. Обожаю ментальную магию!

Плотно закрыв дверь, пересекла кабинет и послушно опустилась на краешек кресла.

– Твои способности как-то проявлялись за это время?

– Было пару раз, – честно ответила я: врать ректору не хотелось. – Но совершенно неожиданно и уж точно не по моему желанию.

– Что именно? – он внимательно посмотрел на меня.

И под этим взглядом мне сразу стало неуютно. Может, не так уж я её и люблю, эту ментальную магию…

– Один раз услышала разговор за стенкой, – осторожно сказала я. – А второй раз прочитала мысли. Ну, то есть увидела картинку.

Я напряглась, ожидая следующего вопроса: что конкретно я видела. Но его не последовало.

– Читать чужие мысли считается неэтичным, – проворчал ректор, копаясь в своем столе. – Поэтому очень важная часть нашей с вами работы будет состоять в том, чтобы вы научились закрываться от фона, который вам совершенно ни к чему…

Я кивнула. Весь фон мне, конечно, совершенно ни к чему. А вот его малюсенький кусочек очень даже «к чему». Одной из моих целей, из-за которых я осталась на факультете артефакторов, было как раз то самое неэтичное чтение мыслей. Особенно мыслей декана Хорвирета.

– … Но это позже, – добавил он, продолжая раскопки. – Для начала вам нужно научиться владеть и управлять своим даром, то есть использовать его осознанно.

Ректор выпрямился, озадаченно пожевал усы, потом выдвинул самый нижний ящик и, повеселев, достал оттуда стопку карточек.

– Здесь нарисованы фигуры, – объявил он, раскладывая их перед собой рубашками вверх. – Я буду смотреть на фигуру и думать о ней, а вы должны будете назвать цвет и форму.

Тут же взял одну из карточек и внимательно на неё уставился.

– Синий треугольник! – ляпнула я первое что пришло на ум.

– Не пытайтесь отгадать, – покачал головой ректор. – Старайтесь проникнуть в мои мысли и увидеть. Я тоже ментальный маг, и сейчас совершенно открыт, так что задание совсем простое даже для новичка.

Попытайтесь проникнуть в мысли… Легко сказать! А как это сделать? Я сосредоточила взгляд на переносице ректора и какое-то время сверлила ее глазами. Не помогло. Никаких картинок не возникало. Напротив, в голову лезла всякая чушь.

– Сосредоточьтесь, – тихо сказал ректор.

Сосредоточиться? На чём? Я гипнотизировала его взглядом хороших минут пять, и вдруг что-то мелькнуло.

– Синий квадрат! Так? – воскликнула я.

Ректор молча повернул карточку. Там действительно красовался квадратик синего цвета.

Ох ты ж… У меня получилось!

А он взял новую карточку…

Из кабинета ректора я вышла через полчаса, уставшая так, словно всё это время двигала там мебель. Голова раскалывалась, и единственное, чего мне сейчас хотелось, – лечь и уснуть. А чего совсем не хотелось, так это столкнуться с Бернадетт.

Она все-таки нажаловалась, что я грозила ей Рыжиком, как только вышла из лазарета. Но ректор, видимо, решил, что тогда мне и без наказаний досталось, так что ограничился короткой воспитательной беседой.

Я собиралась, как обычно, молча пройти мимо. Мы никогда не здоровались, и не было ни малейшего желания что-то менять.

Но она внезапно перегодила мне путь и прошипела:

– Как ты это сделала?

В прищуренных глазах горела злость. Казалось, будь её воля – она испепелила меня этим взглядом.

– Сделала что? – не поняла я.

– Любовное зелье? Какой-нибудь хитрый амулет? Или ты его загипнотизировала?

– Кого, чёрт возьми?

– Магистра Рониура, кого же ещё! Не строй из себя дурочку! Как ты заставила его на себе жениться?

– А тебе-то какое дело? – опешила я.

И тут до меня дошло. Похоже, Бернадетт тоже входила в неофициальный клуб поклонниц загадочного магистра.

– Сначала ты увела у меня Эрмилину, а теперь ещё и его?!

Увела? Кажется, я многого не знаю о своём муже.

– У вас был роман? – вырвалось невольно.

Бернадетт стиснула зубы. Похоже, больше всего на свете ей хотелось сказать: «Да, был». Но…

– Мог бы быть! – процедила она. – Если бы ты не вмешалась!

Если бы да кабы… Я с облегчением выдохнула. Ужасно захотелось напомнить ей, что в подвале у старухи она оказалась потому, что предпочла магистру Рониуру какого-то другого аристократа. Но это были только мои догадки, так что я промолчала. Шагнула в сторону, чтобы обогнуть ее и отправиться дальше…

– Но есть и плюсы… – мстительно ухмыльнулась Бернадетт. – По крайней мере, я верну себе Эрмилину. Служанка, которую ко мне приставили, просто невозможная тупица. Эрмилина, конечно, тоже умом не блещет, но после должной дрессировки вполне потянет.

Дрессировки?! Чёрт! Я ведь собиралась поговорить об Эрмилине с магистром Рониуром или с магистром Теркиретом, но из-за дурацкой кутерьмы с переездом это совершенно вылетело у меня из головы.

– Спасибо, что напомнила, – сказала я и со всех ног рванула к кабинету ректора.

Я застала его уже в дверях.

– Простите, можно вас о чём-то попросить?

– Попробуй, – усмехнулся ректор.

– Эрмилина, моя помощница… Не отдавайте её Бернадетт! – взмолилась я.

– Насколько мне известно, у Бернадетт уже есть помощница.

– Да! Но она хочет вернуть Эрмилину!

Кустистые брови удивленно приподнялись. А потом сошлись на переносице.

– Исключено! – отрезал ректор. – Замена помощников производится только в особых случаях. Случай Бернадетт таковым не является. К тому же Эрмилина показала себя как талантливая и старательная студентка. Думаю, со следующего курса она сможет учиться на стипендию. Если, конечно, сама не захочет опекать кого-нибудь из новичков.

– Спасибо, спасибо, огромное спасибо!

– Не за что, – оборвал он неиссякаемый поток моей благодарности.

И как-то чересчур торопливо зашагал по коридору. Впрочем, чего я хотела: он же только что со мной занимался. Возможно, не только я устала от дурацких картинок, но и он притомился от моих попыток магического взлома.

Так, на сегодня с меня хватит. Зайду в библиотеку, возьму трактат по рогам и копытам (кто бы мог подумать, что в артефакторике это важнейший элемент!) и… можно начинать карабкаться в башню.

В библиотеке было мрачно и пусто, библиотекарша, похожая на бабу Ягу, сидела за столом, традиционно уткнувшись в толстенный фолиант, и мое вторжение в книжное царство встретила традиционным недовольством. В общем, все как всегда.

Я быстро отыскала нужный том и уже собиралась сунуть его в сумку, как обнаружила, что ее нет. Где я могла её оставить? Точно, бросила на подоконник, когда остановилась мило поболтать с Бернадетт. А потом рванула спасать Эрмилину из цепких лапок гадкой девицы, и о такой мелочи, как сумка, совершенно забыла.

Я оторвала бабу Ягу от чтения, записала на себя книгу, выскочила из библиотеки и помчалась по коридору. Сумку заметила издалека. Она по-прежнему сиротливо лежала на том самом подоконнике, где я ее бросила. Странно, но Бернадетт из вредности ее не спрятала, не выбросила. Даже не покусала и не поцарапала. Я затолкала книгу в сумку и побрела домой…

– Юлия? – Эрмилина выглядела удивлённой. – А ты тут что делаешь?

Хороший вопрос. Я и сама понятия не имела. Просто я задумалась, а ноги по привычке принесли меня в нашей с ней жилище. Точнее, теперь уже в её жилище.

Неловко вышло.

– Да вот, решила в гости зайти. Поужинать вместе, как в старые добрые времена. – улыбнулась я.

– «Старые добрые времена» закончились только вчера, – рассмеялась Эрмилина.

– Или у тебя какие-то планы?

– Нет, вовсе нет. У Майка сегодня практические на полигоне, их группа вернётся только поздно вечером. А ужин я сейчас закажу.

Мы засиделись допоздна. Эрмилина взахлёб рассказывала о Майке, мы немножечко перемыли косточки Бернадетт, я передала ей слова ректора, что её, конечно, безумно обрадовало. А потом мы заказали чаю с пирожными, и ещё с пирожными…

– Постой! – сказала вдруг Эрмилина. – Разве тебе не надо домой? Вы же только что поженились? Самое романтичное время! – она со смехом подмигнула мне.

Я кисло кивнула.

– Да, жутко романтичное.

В её глазах мелькнула тревога.

– Вы что, поссорились? Или ты что-то недоговариваешь?

– Нет-нет, не поссорились. Просто он… – я судорожно пыталась сочинить уважительную причину не спешить к любимому мужу. – Ну, раз Майк на полигоне, то скорее всего магистр Рониур тоже? Но ты права – мне надо торопиться. У нас впереди… – я нервно сглотнула, – жаркая ночь любви… ну и всяческой страсти. Да, точно, я побегу.

– И даже чай не допьёшь? – улыбнулась Эрмилина.

– Нет, – уверенно сказала я. – В жизни есть вещи поважнее чая.

Я пулей вылетела из комнаты. Да уж, обманщица из меня прямо скажем, никакая. «В жизни есть вещи поважнее чая»? Что это вообще?

Я вздохнула и отправилась в своё семейное гнёздышко, чтоб ему провалиться.

Сегодня я намеревалась запереться в комнате и не выходить из неё ни при каких обстоятельствах.

– Пожар… Пожар… – услышала я сквозь сон.

Что-то потрескивало, ядреный запах гари лез в нос, оседал едкой горечью на языке. У костра, что ли, уснула?

Я закашлялась и открыла глаза, спросонья не понимая, где я и что происходит. Алые языки пламени облизывали занавеску, весело ползли по ней вверх, выбрасывая к потолку черные клубы дыма.

– Пожар! – причитал медведь. – Очнись уже!

Пожар?

Пожар!!! О боже, только теперь я сообразила, что нахожусь в той самой своей комнате, которая горит, чёрт возьми – горит!

Я пулей слетела с кровати и едва устояла на ногах: в голове потемнело, жутко защипало глаза.

– Делай что-нибудь! – испуганно подгонял медведь. – Иначе мы тут сгорим!

– Что делать? – огрызнулась я.

– Туши! Подушкой или одеялом!

Я замахнулась на занавеску одеялом и сильно хлопнула, но занавеска не погасла. Зато загорелось одеяло.

Я отшвырнула его в сторону, схватила под мышку медведя, поискала глазами Рыжика. Тот безучастно валялся на полу. Это что же он, задохнулся? Я в ужасе подскочила поближе, но котёнок безмятежно спал! Ну конечно, огонь – его родная стихия. Небось даже и не заметил, что происходит что-то необычное.

С медведем в одной руке и с Рыжиком в другой я вылетела из комнаты и рванула к спальне магистра Рониура. Толкнула дверь, молясь чтоб она оказалась открытой, и ввалилась внутрь.

– Пожар!

– Что? – магистр Рониур поднялся на кровати, одеяло сползло, и я едва не забыла, зачем пришла.

Ну надо же! Магистр Рониур спит раздетым…

Что за глупости, а как ещё ему спать, в ночной сорочке?

– Кошмар приснился? – хрипло спросил он.

Кошмар? Кому? Я сглотнула, неохотно оторвалась от рассматривания роскошного сильного тела и попыталась сфокусироваться на лице. Светло-серые глаза магистра потемнели и странно поблескивали, словно в черной глубине зрачков жарко плясали отблески пламени…

Пламя! Ох ты ж, черт!

– Моя… – заговорила я.

Но магистр Рониур уже не слушал. Он явно уловил запах гари, разом напрягся, одним движением слетел с кровати и исчез из спальни.

– … комната горит! – закончила я в закрывшуюся за ним дверь.

Вот это реакция… Такого врасплох ничто не застанет. В груди стало тесно от восхищения и восторга с примесью щемящей грусти.

Я всё еще стояла посреди спальни фиктивного мужа, прижимая к себе медведя и кота, когда магистр Рониур вернулся. Застыл на мгновение в дверях, окинул меня взглядом, вздохнул, стремительно прошел мимо меня к шкафу, обдав теплом и запахом чистой мужской кожи. Открыл дверцу и потянулся, вытаскивая что-то с верхней полки.

Вид совершенного тела магистра, не скрытого никакими тряпками, да еще в такой ужасающей близости, подействовал на меня совершенно деморализующе… Впрочем, один предмет нижнего белья на нём, к счастью, был.

Магистр Рониур тем временем достал плед и набросил на меня.

И только тогда я сообразила, что на мне самой из одежды лишь маечка, и, прямо скажем, не слишком длинная. Ну и что? Я, между прочим, тоже не обязана спать при полном обмундировании. А когда всё вокруг горит, не особо задумываешься, как бы это принарядиться, прежде чем с криком «Пожар!» нестись в чужую спальню.

– Да отпусти ты его уже, – магистр Рониур посмотрел на Рыжика.

Я послушно выпустила котёнка, тот недовольно мяукнул, вспрыгнул на кровать и, немного потоптавшись, устроился на подушке. Медведя я посадила на пол и поплотнее закуталась в плед.

Магистр Рониур, который так трогательно позаботился о том, чтобы меня прикрыть, видимо, напрочь забыл о том, что и сам не слишком одет.

Куда бы я ни пыталась отвести взгляд – он всё равно возвращался к могучему торсу магистра. И это было совсем некстати.

– Вы тоже оденьтесь, пожалуйста, – пробормотала я.

Магистр удивленно изогнул бровь, но все же ушёл в ванную комнату и через пару секунд вернулся в том самом длинном халате, на ходу завязывая пояс. Дышать сразу стало легче.

– И кто устроил пожар? – спросил он.

– Точно не я. Я спала. Повезло ещё, что вовремя проснулась.

Я незаметно покосилась на медведя. Если б не его вопли…

– Может, какой-нибудь самовоспламеняющийся артефакт? – продолжал допытываться магистр. – Что вы там сейчас проходите?

– Бытовые амулеты. И ничего в них самовоспламеняющегося нет.

– Насколько мне известно, у тебя загорается даже то, что гореть не должно.

Вот же чёрт! И об этом он знает…

– То была случайность, – буркнула я.

– Апчхи! – раздалось со стороны кровати.

И подушка магистра, на которой развалился котёнок, вспыхнула. Дальше мы сработали как слаженная команда: я подхватила Рыжика, а магистр коротким заклинанием потушил подушку.

– Кажется, виновник найден, – мрачно сказал магистр Рониур.

Взгляд, который он бросил на котенка, мне совершенно не понравился. Я крепче прижала Рыжика к себе и спрятала его под плед.

– Апчхи! – раздалось из-под пледа.

А сам плед задымился и начал тлеть. Я мгновенно скинула его на пол и отпрыгнула в сторону. Магистр Рониур снова потушил безобразие.

– Ты же понимаешь, что его нельзя здесь оставлять? – спокойно спросил магистр.

И речь шла явно не про плед.

– Вы же видите, он чихает… значит, простыл! – Я опять стояла в одной майке, но теперь меня это совсем не волновало. – И что, мы его, больного, вытолкаем на улицу?

По лицу магистра Рониура было видно, что он бы с удовольствием вытолкал на улицу не только огнедышащего Рыжика, но и его хозяйку.

– Надо его лечить! – выпалила я раньше, чем магистр успел высказать какое-нибудь куда менее гуманное предложение.

Вот только… чем?

– Чем можно лечить это чудище? – словно подслушал мои мысли магистр Рониур.

Я посмотрела на Рыжика, мирно сопящего на моих руках, и осторожно опустила его на пол. А ну как чихнет, да прожжет еще и майку в самом неожиданном месте.

– Нужна какая-нибудь микстура от простуды. У вас есть?.. – без особой надежды спросила я.

Простуда и магистр Рониур никак не стыковались у меня в голове. По отдельности они, конечно, существовали, но вместе… Представить магистра, глотающего микстуру от какой-то там простуды не получалось. Совсем.

– Ну, допустим, есть, – неожиданно признался магистр Рониур.

Я потрясенно уставилась на него, и тут… Хладнокровный опасный боевой маг, сильный, уверенный, невозмутимый магистр Рониур… покраснел.

Честное слово, не вру, он покраснел!

Его явно смущало то обстоятельство, что у него в доме имелись медикаменты. С едва заметным румянцем, что проступил на высоких скулах, магистр стал до ужаса похож на мальчишку, которого застукали на чем-то недозволенном. И это было так… так… мило, что меня чуть не разорвало от нежности, щенячьего восторга и целой бури самых разных чувств, разбираться в которых не было ни времени, ни умения, ни желания.

Магистр быстро вышел из спальни и через некоторое время принёс блюдечко и небольшой пузырёк с потертой этикеткой.

Магистр откупорил пузырек и налил немного микстуры в блюдечко, которое молча протянул мне. Ну да, логично: из чужих рук Рыжик точно ничего не возьмёт.

Я поднесла блюдечко к котёнку, он недоверчиво принюхался, а потом презрительно фыркнул и отвернулся. Микстура пришлась ему не по нраву.

– И что теперь? – осведомился магистр Рониур.

– Вообще-то, – неуверенно сказала я, – там, дома, мы давали кошке лекарство с ложечки. Но для этого нужно было сначала руками раскрыть ей пасть.

Я бросила робкий взгляд на магистра.

– Не надо на меня так смотреть. Я в пасть к этому чудовищу не полезу. И тебе не позволю.

Он закрыл пузырек и вышел из спальни. Но быстро вернулся. Без пузырька, зато с тарелкой, наполненной чем-то ароматным и явно безумно вкусным. Рыжик, даром что больной, тут же оживился и заводил носом.

– Ага, клюнул! – с удовлетворением отметил магистр Рониур.

Взял из моих рук блюдечко и вылил его содержимое в тарелку с едой.

– Корми своё чудище, – сказал он и сунул тарелку мне в руки.

Я поставила ее на пол рядом с Рыжиком. Надо сказать, в этот раз ел он не с таким аппетитом, как обычно. Но уже вскоре он расправился с порцией и вылизал тарелку. А потом там же, в тарелке, и уснул.

– Прекрасно, – вздохнул Рониур. – Просто прекрасно.

– А скоро она подействует? – с надеждой спросила я.

– Если на гаяров микстура действует так же, как на людей, в чём я не уверен, то к утру будет как новенький.

– А до утра будет всё поджигать?

– Ну, тарелка-то точно не загорится.

– Хорошо, – я взяла тарелку с Рыжиком в одну руку, подхватила другой медведя и направилась к двери.

– Куда? – остановил меня Рониур.

– К себе, спать.

– Чтобы утром я нашёл там обугленное тело? Спать будешь здесь. Я хотя бы смогу всё это потушить.

Здесь? Я покосилась на огромную кровать, которая по-прежнему была одна.

– Я тоже смогу… потушить. Если снова загорится, я применю заклинание ледяной волны… – неуверенно сказала я.

– И с перепуга разнесешь к чертям всю преподавательскую башню, – подхватил магистр Рониур. – Правильно. Она тут явно лишняя.

Я вздохнула. Сам виноват. Если бы мы продолжили занятия, может, я и научилась бы уже контролировать свои силы. А так… Могу и разнести ненароком.

– Остаешься тут. Разговор окончен, – отрезал магистр.

Ну что ж… раз другого выхода нет…

Я поставила обратно тарелку с Рыжиком и отнесла медведя в свою спальню.

Во-первых, без Рыжика уж точно ничего не загорится, а во-вторых… А во-вторых, чем меньше плюшевый интриган знает о моей личной жизни, тем лучше. Не нужно мне его комментариев по любому поводу, и так тошно.

Посадив медведя в угол, я распахнула шкаф, чтобы переодеться. Я попыталась найти что-то такое длинное, в пол. И с рукавами как у смирительной рубашки, чтобы кое-кто не подумал, что я, пользуясь случаем, решила его соблазнить.

Но трудно найти это «что-то», особенно если ничего подобного в моём гардеробе отродясь не было. Самое простое бельё: маечки, трусики. Когда я закупала всё это в местном магазинчике, у меня и в мыслях не было, что я буду делить постель с кем-то ещё. А кроме того, вся одежда в шкафу насквозь пропахла дымом, и волосы, и я сама…

Спасибо, Рыжик, умеешь же ты облегчить жизнь.

Оставив дверцы шкафа распахнутыми, чтобы проветривалось, я вернулась с виноватым видом.

– Что случилось?

– Ничего, – ответила я. – Просто мне нужно в душ. И рубашка тоже нужна.

Магистр Рониур не стал задавать никаких вопросов – просто выдал мне рубашку и полотенце. В ванной я постаралась справиться как можно быстрей: в конце концов, я и так лишила магистра изрядной порции ночного сна. Вовсе не нужно её увеличивать.

Когда я вышла, белый халат аккуратно висел на изголовье кровати, магистр Рониур лежал под одеялом на дальней ее стороне, хотя раньше, пока я не вломилась с воплем «Пожар!» он спал на той, что ближе к ванной. Я на цыпочках прокралась и тихонько улеглась на освобожденное мне место, на самый краешек, закрыла глаза и…

И долго крутилась, от души завидуя крепким нервам магистра. Проснулся, быстро потушил пожар, потом еще один, вылечил огнедышащее чудище от страшной болезни, лег и тут же уснул. А вот ко мне сон не шёл.

Во-первых, я была взбудоражена историей с пожаром. А во-вторых… Я вздохнула. Вторая причина лежала прямо здесь, на не таком уж, как выяснилось, большом расстоянии от меня. Одеяло сползло до самого пояса, лунный свет нагло облизывал спокойное лицо, крепкую шею, рельефные плечи и торс, размеренно поднимавшийся при каждом вдохе. И мысль о том, что стоит только протянуть руку, и я…

Черт! Ну и как тут уснёшь?

А ещё Рыжик! Он ведь так и остался на тарелке. А вдруг ему там холодно? Вдруг его знобит? А вдруг человеческая микстура гаярам не подходит, и он вообще умер? Его-то дыхания я точно не слышала.

Я осторожно слезла с кровати и на цыпочках подобралась к тарелке. Рыжик совершенно спокойно спал и умирать не собирался. Я на всякий случай погладила его, он потянулся, выпустив когти, перевернулся на другой бок и продолжил дрыхнуть.

Я снова улеглась и даже закрыла глаза, пытаясь уснуть, но что-то мешало, какая-то тревожная мысль… Точно! Надо проведать Рыжика. Всё-таки когда я его гладила, он показался мне чересчур горячим. Или не чересчур?

Я опять слезла с кровати и на этот раз додумалась потрогать кошачий нос. Он был сухим и горячим. Это, наверное, плохо? Или это плохо только для собак, а у котов нос и должен быть сухим? Так, стоп… А у нашей кошки он был каким? Ну что за напасть! Совершенно не помню, наверное, мне просто не приходило в голову его щупать. Впрочем, даже если бы я перетрогала все собачье-кошачьи носы в округе, это бы мне не помогло. Потому что Рыжик – не кот.

Я нырнула в кровать и легла. Ужасно неудобно. Я заворочалась, пытаясь устроиться как-нибудь так, чтобы наконец-то заснуть, и вдруг услышала:

– Лежать!

И тяжёлая рука магистра Рониура легла поперёк меня, хорошенько придавив к постели. Теперь при всём желании я не смогла бы выбраться, да что там выбраться, даже пошевелиться было проблематично. Я дернулась пару раз, а потом как-то быстро уснула.

Спалось так уютно, удобно и хорошо, что просыпаться совсем не хотелось. Но сон ускользал, выталкивая меня в новый день…

Я проснулась в спальне магистра Рониура, в его постели. И лежала вовсе не на подушке, а на теплом твердом плече магистра. Моя рука по-хозяйски обнимала его торс. Я уставилась на руку с удивлением. Вот уж точно никто её об этом не просил.

Какого черта меня вообще принесло на его половину кровати?

Что теперь обо мне подумает Рониур?

Я замерла, напряженно прислушиваясь. Под моей щекой ровно вздымалась и опускалась его грудь, над ухом раздавалось тихое размеренное дыхание. Приподняв голову, я осторожно скосила глаза, до ужаса боясь напороться на удивленный или того хуже ледяной взгляд… И облегченно выдохнула.

Магистр Рониур спокойно спал. Его суровость, сдержанность и невозмутимость тоже спали, отчего лицо казалось моложе, безмятежнее, роднее и… еще притягательнее. Хотя куда уж еще притягательнее. И так при одном взгляде дыхание останавливается…

Стоп. О чем я думаю, когда в запасе лишь несколько мгновений, чтобы скрыть следы преступления?! Если сейчас он проснется…

«Не просыпайся, ради бога не просыпайся!» – взмолилась я про себя. Осторожно, медленно-медленно, убрала руку и попятилась на свою сторону кровати, не сводя взгляда с лица магистра Рониура. В какой-то миг почудилось, что он едва заметно улыбнулся, я дернулась и застыла, напряженно всматриваясь… Нет, показалось.

А может, и не показалось, просто ему приснилось что-то хорошее. Например, что он снова холост и никто по ночам не поджигает его собственность.

Наконец я с облегчением опустила голову на свою подушку. Фух! Кажется, удалось. Он все-таки не проснулся. Кстати… Мне вовсе необязательно оставаться в постели. Лучше встать и пойти собираться на занятия.

Я тихо сползла с кровати, подхватила Рыжика, на цыпочках покинула спальню магистра, тщательно прикрыв за собой дверь, и проскользнула в свою комнату. В ней всё ещё пахло гарью, но других последствий пожара не было: на окне висела новая занавеска, абсолютно целое, ни капли не обгоревшее одеяло по-армейски ровно застилало кровать. Надо же, а вчера я этого и не заметила.

Я сняла с себя рубашку магистра Рониура и натянула форменное платье. От него ощутимо несло костерком.

Просить магистра привести в порядок мою одежду? Ну уж нет, лучше отыщу Эрмилину.

И вообще, давно пора договориться, чтобы она дала мне несколько уроков бытовой магии.

Я много слышала о своих талантах и уникальности, и, наверное, даже поверила бы в это, если бы такая простая вещь, как бытовая магия, не отказывалась мне подчиняться. Причем наотрез. Но ведь можно научить и медведя ездить на велосипеде? А я всё-таки не медведь. Значит, освою.

До начала занятий было ещё полно времени, так что я рванула сразу к Эрмилине.

– Нужно с этим что-то делать, – заявила я, едва она, сонная, открыла дверь.

Эрмилина отступила, пропуская меня внутрь, принюхалась и изумлённо округлила глаза. Я вздохнула:

– Жаркая выдалась ночка.

Брови Эрмилины полезли на лоб. Она машинально сделала несколько пассов руками, хотя явно умирала от любопытства. Противный запах мгновенно исчез, идеально выглаженное форменное платье и мантия заблагоухали свежестью.

– Спасибо, – я поспешно чмокнула Эрмилину в щёку и убежала, пока она не начала задавать вопросы, на которые мне категорически нечего было ответить.

Наира подлетела ко мне на перемене. Такой сердитой я ее никогда не видела. Она буквально закипала.

– Ты! Ты!.. – возмущенно выдохнула она. – У меня просто нет слов! Мы… Да мы ночами не спали, экспериментировали! И все это ради дурацкого розыгрыша?

– Какого ещё розыгрыша? – ошарашенно спросила я.

– Не притворяйся! – рявкнула Наира. – Об этом уже вся Академия знает! Ты подлила эту вонючую гадость Бернадетт! Издеваешься?

– Ничего я никому не подливала! Я даже из сумки его не доставала, зелье всё ещё там! – растерянно сказала я и пошарила в сумке.

Пузырька не было.

– Там, говоришь? – Наира стояла, скрестив руки на груди. Глаза её метали молнии. – И где?!

– О, чёрт!.. – я схватилась за голову. – Она его вытащила!

– Ну конечно! И сама добровольно выпила! – кивнула Наира.

Ее голос сочился сарказмом.

– Да! Да, чёрт возьми! Помнишь, что ты на пузырьке написала?

– «Зелье безумной привлекательности», кажется, – задумчиво пробормотала она. – Или что там было…

Наира молчала, наверное, с минуту. А потом расхохоталась в голос. На нас начали оглядываться, поэтому она подхватила меня под локоть и потащила в укромный уголок.

– Но скоро же занятия… – пискнула я без особой, впрочем, уверенности.

– Ну уж нет! Я автор этого шедевра, и я хочу знать всю историю полностью.

На самом деле, рассказывать мне ей было уже и нечего. Начало эпопеи пузырька с зельем уложилось в пару фраз: я до смерти перепугалась, что Бернадетт заполучит в служанки Эрмилину, и полетела к ректору, напрочь забыв о сумке. А когда вернулась за ней, даже не подумала проверить, не пропало ли что-нибудь. Зато Наира рассказала мне ту часть истории, которой я не знала.

Вчера у старшекурсников была вечеринка, малявок туда не пускали. Но Бернадетт всё-таки сумела пробраться и окатила всех невероятным амбре.

– Что там началось… Кто кашлял, кто чихал, кто на пол стек, – Наира весело сверкнула глазами. – Народ рванул прочь, на выходе жуткая давка образовалась. Двери вынесли. Лорандиса уронили и чуть не затоптали, долго еще орал, что этого так не оставит…

Она хихикнула:

– В общем, народ разбежался, а комнату отдыха потом ещё долго пришлось проветривать и обвешивать ароматизаторами. И всё равно на ближайшую неделю для проведения вечеринок она непригодна.

– А Бернадетт сама что же, не почувствовала? – отсмеявшись, спросила я.

– Конечно, не почувствовала! – с гордостью сказала Наира. – Мы ведь создавали это зелье, чтобы травить окружающих, а не тебя.

Я расхохоталась, представив, как самовлюблённая Бернадетт входит в зал, рассчитывая, что перспективные женихи будут падать к её ногам и сами собой в штабеля укладываться. И они, конечно, падали. Но совсем по другой причине.

– Убойное зелье! – восхитилась я.

– Обращайся если что, – кивнула Наира, развернулась и исчезла за поворотом.

Конечно, на занятия я опоздала. Тихонько отворила дверь в аудиторию, приготовившись извиняться. И застыла на пороге. За кафедрой стоял декан Хорвирет собственной персоной. У меня появилось нехорошее предчувствие: наверное, что-то случилось.

Я ведь просмотрела расписание вдоль и поперёк: у первого курса декан Хорвирет ничего не вёл. Значит, пришёл сделать какое-то объявление?

– Здравствуйте, – пробормотала я. – Извините за опоздание.

– Садитесь, – нетерпеливо махнул рукой магистр Хорвирет и вновь развернулся к аудитории: – Итак, предмет, который я буду у вас вести – артефакты порталов.

Что?! Я остановилась, не дойдя до свободного места, и ошеломленно переспросила:

– Артефакты порталов?

– Да-да, – подтвердил магистр Хорвирет. – Именно артефакты порталов. Конечно, этот предмет изучают только на третьем курсе. Но кое-какие основы мы можем начать постигать уже сейчас.

Я машинально села за стол. Что вообще происходит?

Я случайно активировала амулет удачи и не заметила?

До сих пор меня ужасно огорчал тот факт, что я никак не могу добраться до мыслей декана. Попросту потому, что не могу добраться до него самого. Не носить же ему в кабинет артефакты в подарок каждый день. Это уж точно будет выглядеть подозрительно.

А теперь вот, пожалуйста, декан со всеми своими мыслями в полном моём распоряжении. И думать при этом он будет не о чём-нибудь, а о порталах. А значит, вполне вероятно, что я всё-таки найду дорогу домой.

Домой! От этой мысли сердце почему-то тоскливо сжалось. Неужели я передумала, неужели не так уж и хочу вернуться? И дело, конечно, в магистре Рониуре! Я вспомнила сегодняшнее утро, как проснулась на его плече, и то странное ощущение правильности происходящего… Будто именно на этом плече я и должна всегда просыпаться. Именно здесь, рядом с этим мужчиной, мое место.

Ну да, размечталась.

Тогда стоило бы вспомнить и о том, как поспешно я перебиралась на другую сторону кровати, молясь лишь о том, чтобы он не проснулся! Нет, моё место там, дома, рядом с родными и близкими.

Я встряхнула головой, чтобы окончательно рассыпать свои глупые мечты, и внимательно уставилась на декана Хорвирета.

– На первый взгляд, артефакты порталов ничем не отличаются от обычных. Активируешь артефакт – портал открывается. Но только на первый взгляд. Если создание бытовых, боевых и прочих артефактов – это искусство, где многое зависит не только от знания, но и от вдохновения мастера, то артефакты порталов – это прежде всего строгий расчёт. Небольшая ошибка может стоить жизни тому, кто попытается переместиться.

– Его что же, доставят по кусочкам? – хихикнул кто-то на заднем ряду.

– В лучшем случае, – рыкнул магистр Хорвирет.

И смешки сразу смолкли. Видимо, шутник представил себе, что же тогда может быть в худшем. Я вот даже не пыталась.

– Некачественно сделанный артефакт портала может привести к гораздо более печальным последствиям, – сурово продолжил магистр. – Приведу пример. Активировали артефакт, а он снёс половину улицы одного поселения. Двенадцать домов переместил. Вместе со взрослыми людьми, ребятишками, стариками и всякой живностью. А куда переместил – до сих пор никто не знает. Двадцать лет уже прошло.

Аудитория примолкла, и мне казалось, что я отлично слышу мысли окружающих. Точнее, мысль была у нас одна на всех: а может, ну их, эти порталы? Амулеты для хорошего сна тоже ведь отличная штука, давайте ими займёмся?

– Но к счастью, такое случается нечасто. Я бы даже сказал, это единичный случай. Вопросы есть? – магистр Хорвирет обвел аудиторию взглядом. Вопросов ни у кого не нашлось. – Отлично. Начнём с изучения теории поля. Кто-нибудь представляет, что это такое?

Вокруг воцарилось гробовое молчание, и я тоже не произнесла ни звука. Даже мой плюшевый медведь с его несомненными педагогическими талантами не смог объяснить мне, что это за зверь такой.

Единственное, что я по этому поводу поняла: весь мир вокруг пронизан невидимыми и неощутимыми полями. Но не электромагнитными, а какими-то специальными, магическими. А впрочем, кто знает, может, и электромагнитными, просто их тут так называют. Ну вот, собственно, и всё, что я о них знаю.

– Что ж, начнём с азов, – магистр Хорвирет радостно потёр свои лапищи.

Похоже, в аудитории он был единственным, кто чему-то радовался.

Через полтора часа мы буквально выпали в коридор и побрели в столовую, гоняя невеселые мысли. Голова пухла от обилия кучи нового и непонятного, в глазах рябило от формул и определений, записанных в тетради. Не могу сказать, что с теорией поля хоть что-то прояснилось. Но, похоже, придётся разбираться. Выбора-то нет.

– И с чего это декану приспичило в середине учебного года менять программу?

Я остановилась как вкопанная посреди коридора. Потому что кое-что вспомнила…

Неделю назад, в очередной раз проходя мимо кабинета декана в надежде случайно с ним столкнуться, я с отчаянием подумала: «Ну почему он у нас не ведёт никакие предметы, только у старших курсов?» Посмотрела на закрытую дверь, из которой, как назло, никто не выходил, и сказала про себя: «Мог бы и на первом курсе какой-нибудь предмет преподавать, лентяй!»

Так что же получается… Я сама внушила ему эту мысль? И декан послушался?! Послушался несмотря на то, что для первокурсников вся эта абракадабра с формулами действительно слишком сложная?

Я украдкой огляделась. Ребята и девчонки обтекали меня с обеих сторон и шли дальше, недовольно переговариваясь. Кто-то громко возмущался, кто-то тихо бурчал под нос ругательства. Я тихонько побрела вместе со всеми.

Надеюсь, они никогда не догадаются, кому обязаны этим чудесным нововведением.

Наша «семейная» жизнь с магистром Рониуром вроде бы вошла в какую-то привычную колею. Больше ничего не горело, и мне не приходилось ночевать в его комнате.

Мы вместе завтракали, расходились по своим делам, вместе ужинали, изредка перебрасываясь несколькими фразами. Потом желали друг другу спокойной ночи, и я скрывалась в своей комнате.

Магистр Рониур словно нарочно держал между нами дистанцию, и я её соблюдала. Он был настолько холоден и отстранён, что у меня нет-нет да и возникала мысль: а что если с ним получилось так же, как и с деканом Хорвиретом? Вдруг в ожидании бала я в отчаянии пожелала чего-то такого, а магистр Рониур подчинился? И дело даже не в том, что он привык меня спасать, а в моём треклятом ментальном даре?

От этого предположения, слишком похожего на правду, становилось тошно. И я в очередной раз принималась старательно вспоминать все, о чем думала в те злополучные дни, но ничего подобного в памяти не всплывало. И всё же испытывала чувство вины – на всякий случай…

К счастью, долго переживать по этому поводу было некогда: новый предмет давался тяжело, да и старые никто не отменял.

Я приходила с занятий, запиралась в своей комнате и занималась, занималась, занималась, иногда тихо переговариваясь с медведем. Устав до предела, падала в кровать и засыпала раньше, чем голова касалась подушки.

А утром все начиналось с начала.

Очередной учебный день, похожий на все остальные, закончился. Я остановилась перед крутой лестницей в преподавательскую башню, морально готовясь к долгому восхождению. И вдруг кто-то крепко схватил меня за руку, вспыхнул портал, меня втолкнули в его сияющее чрево – и я смогла лишь увидеть, что портал тут же схлопнулся.

Пахнуло подвальной затхлостью, по ногам потянуло холодом. Я запоздало закричала, но та же рука закрыла мне рот. Впрочем, тут же отпустила. Онемев от страха, я вглядывалась в черноту, едва рассеиваемую тусклой лампочкой, но видела лишь подсвеченный сзади силуэт, явно мужской.

– Можешь кричать, если хочешь, – раздался знакомый голос. – Здесь это никому не помешает.

Королевский дознаватель, чёртов Салахандер! Голос мгновенно вернулся, но после того как мне разрешили кричать, такого желания уже не возникало.

Глаза понемногу привыкли к темноте, я быстро огляделась. Каменный мешок, сырой, холодный и тесный. Низкий закопченный потолок почти над головой, от стены до стены шага три, если не меньше. Ни окон, ни дверей. Нары, дырка в полу – и ничего больше.

– Где мы? – в ужасе спросила я.

– Сама-то как думаешь? – ухмыльнулся королевский дознаватель. – Добро пожаловать в королевские казематы!

– И ректор это позволил?

Вот уж уверена, никто бы не получил такого разрешения.

– Я подумал, что пока не стоит его информировать, – ухмылка Салахандера стала шире.

– То есть… вы меня похитили?

Он развёл руками.

– Ну, если вам нравится так это называть…

– Мне не нравится! – сердито закричала я. – Немедленно верните меня обратно! Вы не имеете права!

– О, поверьте, имею. В связи с этим расследованием у меня очень широкие полномочия.

Да-да, настолько широкие, что меня потребовалось похищать!

– И в чем я провинилась на этот раз? – ровно выговорила я, стараясь не сорваться на крик.

– Та женщина, что пыталась провести тёмный ритуал, скончалась, так и не открыв, кто были её сообщники. Слишком уж внезапно скончалась, хотя тюремный лекарь утверждал, что она здорова, как годовалая ламия. И по какому-то удивительному совпадению, покинула она этот мир аккурат в тот час, когда вы были во дворце, во время бала.

Что за бред он несёт? Он что, все нераскрытые дела королевства решил на меня повесить? Как мило с его стороны.

– Вы же не думаете, что я улизнула из зала, пробралась к ней в камеру и убила? Да меня на балу постоянно видела целая куча людей!

Во главе с королем, который точно весь вечер сверлил меня взглядом, где бы я ни находилась.

– Конечно, не думаю. Но ментальному магу и не нужно никуда пробираться. Так что, вы хотите сознаться?

– Сознаться в чём? – устало спросила я.

Доказать что-то этому идиоту не представлялось возможным. Единственное, что в этой ситуации оставалось делать, – просто ждать, пока меня хватятся в Академии. Надеюсь, они меня найдут и вызволят.

Он вызволит.

У меня не было ни малейшего сомнения, что магистр Рониур не позволит своей супруге оставаться в мрачной камере. Впрочем, как они узнают, что я здесь?

– Что ж, иного я не ожидал, – заявил дознаватель. – Думаю, несколько дней в камере благотворным образом повлияют на вашу память, и вы всё-таки наконец решите сознаться во всём.

Он снова открыл портал и исчез в его сиянии. Портал тут же схлопнулся, и я осталась в камере одна.

Еще раз осмотрелась. Дверей здесь точно не было. Видимо, попасть в эту камеру можно только с помощью магии. А значит, побег невозможен… И даже колотить с воплями «Выпустите меня отсюда!» не во что. Разве что в стены, но это уж совсем глупо.

Я осторожно села на нары – странно, но они оказались сухими, хоть и холодными – и прикрыла глаза. Не зря же мы с ректором занимались ментальной магией. Сейчас я пробьюсь к нему, как тогда, в подвале чёртовой ведьмы. И, по крайней мере, сообщу, где я.

Идея была отличная, а вот реализация подкачала. Очень быстро я вспомнила, что вовсе не пробивалась к ректору – это он со мной связался. Я пыталась представить магистра Теркирета, чтобы передать мысленное послание, но увы.

Его черты, по отдельности очень даже четкие, рассыпались, и моё воображение никак не желало сложить из них добродушное бородатое лицо Деда Мороза, наоборот, подсовывало хищную физиономию дознавателя. А потом – старуху.

Не знаю, сколько я просидела в тщетных попытках хоть как-то воспользоваться ментальным даром, но устала неимоверно. Голова гудела, кровь шумно стучала в висках. Нет, надо отдохнуть, поспать пару часиков, а потом попробовать ещё раз. Может, и получится.

Я открыла глаза и снова их закрыла. Всё, спать.

Но стоило мне на мгновение прекратить свои мысленные потуги, как камера словно ожила.

Казалось, изо всех углов на меня надвигаются тёмные тени: давят, душат… Жутковатый свистящий шепот накатывал волнами, над ухом кто-то тихонько застонал…

Я в ужасе распахнула глаза, и тени исчезли. Всё было как прежде: сырые стены, тусклый свет из-под потолка и гробовая тишина. Но стоило опустить веки, всё повторилось. Тени, тени, тени… Крики и шёпот, который звучал, казалось, громче, чем крики.

Я подскочила с лежанки. Ну уж нет! Спать здесь я точно не буду, иначе сойду с ума от страха.

Я начала ходить, меряя камеру шагами. Но вскоре поняла, что это была не лучшая тактика: я быстро устала, и теперь спать хотелось ещё сильнее. Ещё какое-то время я стояла, прислонившись к стенке, но потом сдалась и улеглась.

И кошмары вернулись.

Теперь тени отчётливо вырисовывались, складывались в лица, обезображенные страданием, пока, наконец, передо мной не появилось лицо старухи. В её глазах плескался сумасшедший ужас.

А в следующее мгновение меня закрутило, понесло куда-то. И тот самый ужас, который я видела в её глазах, нахлынул на меня со всех сторон, затопил, сжал сердце в тиски. Я уже не смотрела на старуху со стороны, я находилась внутри неё и видела подслеповатыми глазами неясный мужской силуэт.

От него исходила сила – нечеловеческая, жуткая, недобрая. Взгляд горящих глаз вдавливал в стену, ледяным холодом проникал в кровь. По спине тек холодный пот, ноги подкашивались. От дикого, первобытного, невыносимого страха мутилось в голове и было трудно дышать.

– Простите, хозяин. Я виновата, хозяин. Я подвела вас, хозяин, – шептала я помертвевшими губами.

И каждый новый вдох резал горло, рвал легкие, жгучей болью растекался в груди. Я понимала, что ещё несколько мгновений – и совсем не смогу дышать, но даже смерть не пугала меня так, как мужчина, который стоял сейчас передо мной.

– Я ничего им не сказала! Они не знают, кто вы!

Он ничего не говорил вслух, его фразы долетали до меня, словно ниоткуда, сами собой появлялись в голове и оформлялись в слова.

– Да, хозяин, я заслужила смерть, – снова прошептала я.

И воздух кончился. Я пыталась хватать его ртом, но ничего не выходило.

Старуха умирала, и я умирала вместе с ней.

Ну уж нет! Меня-то никто не убивает.

Я из последних сил закричала, жадно глотая ставший вдруг колючим и болезненным воздух, и он хлынул в измученные легкие. Я открыла глаза, слетела с нар и заколотила кулаками в стену. Отчаянная, бессильная злоба переполняла меня, и ей нужен был хоть какой-то выход.

– Чёртов дознаватель, придурок, гад, вытащи меня отсюда!!! Она умерла прошлой ночью, меня здесь даже близко не было! Урод, обманщик, выпусти меня! – истошно кричала я.

Он всех обманул! Он меня подставил!

– Чёртов ублюдок!

Я бы, наверное, перешла и к куда более крепким ругательствам, но внезапно в центре камеры вспыхнул портал. Из него показался дознаватель. Эта сволочь улыбалась!

Я перестала молотить в стенку и набросилась с кулаками на него, но он ловко вывернул мне руки и втащил в сияющий круг.

– Успокойся, всё кончилось, всё хорошо, – говорил он, но смысл его слов до меня не доходил.

Я извивалась, стараясь высвободить руки и вцепиться в мерзкую физиономию.

– Всё, всё! Всё хорошо. Прости.

Я застыла на месте. Что значит «всё хорошо», что значит «прости»? Только теперь я огляделась по сторонам. Мы уже не были в тюрьме. Если, конечно, в местных тюрьмах не предусмотрены уютные кабинеты со столами и диванчиками. Он усадил меня в какое-то кресло, накинул на плечи плед и сунул в руки чашку с ароматным отваром.

– Выпей, успокойся.

– Вот ещё! Не буду я тут ничего пить.

– Это обычный чай на травах. Ты вся дрожишь, тебе нужно согреться, – уговаривал Салахандер.

Вид у него был непривычно доброжелательный. Но пить отвар я всё-таки не стала.

– Старуха умерла прошлой ночью, – повторила я. – И меня точно не было во дворце.

– Знаю, знаю, – легко согласился он. – Поэтому медлить было нельзя. Ментальные отпечатки не хранятся долго. Расскажи, что ты видела?

– Идите к чёрту! – буркнула я отворачиваясь.

– Обязательно пойду, – сказал он серьёзно, – когда ты мне всё расскажешь. Чем подробнее, тем лучше. Пока помнишь. То, что ты видела, как страшный сон, скоро начнёт забываться, а важна каждая деталь. Рассказывай, а потом я отвечу на все твои вопросы, верну тебя в Академию, если хочешь – даже представлю к ордену.

Я фыркнула. Как же это я до сих пор жила без ордена? Ведь он мне позарез нужен.

– Это важно, – тихо сказал дознаватель. – Могут погибнуть люди. Уже погибают.

Против этого аргумента мне нечего было возразить. Я усилием воли задавила желание выплеснуть горячий отвар прямо ему в лицо и начала рассказывать.

– Там был человек. Она называла его хозяином…

– Пей отвар, – перебил меня Салахандер. – Ты потеряла много сил.

Ну надо же! Его волнуют мои силы, да так волнуют, что он готов рисковать драгоценными секундами, пока я что-то помню. С чего бы такая доброта?

– Пей, иначе грохнешься в обморок и не успеешь рассказать.

А, теперь понятно…

Я сделала несколько глотков и продолжила рассказывать обо всём, что видела. Он слушал внимательно, быстро за мною записывая, задавал вопросы и не успокоился до тех пор, пока окончательно меня не измучил. И даже потом продолжал. Наконец он, кажется, понял, что ничего дополнительно из меня не выбьет, и отложил перо.

– Всё? – спросила я с надеждой.

– Всё, – успокоил меня Салахандер.

– Ну и зачем это было нужно: обвинять меня, запирать в камере, похищать?

– У меня было мало времени. Все самые сильные ментальные маги королевства уже пробовали считать информацию, но ничего не вышло.

– И вы решили, что у меня это получится?

– Я надеялся, – криво усмехнулся он. – Ваш ментальный дар только начинает проявляться, и как любой дар, он поначалу может давать своего рода вспышки. Шансов было мало, но стрессовая ситуация провоцирует такие всплески.

– И вы нарочно перепугали меня до смерти? – злобно прищурилась я.

– Мне очень жаль, – сказал он, хотя довольная физиономия свидетельствовала о том, что ни капельки ему не жаль. – Но это сработало, и у расследования есть новые зацепки.

Я поставила чашку на подлокотник. Объяснять, что так поступать нехорошо, не хотелось. Вряд ли дознаватель меня поймёт. Для него, похоже, цель всегда оправдывает средства.

– Я хочу домой, в Академию, – сказала я.

– Конечно, я и сам бы не желал вас здесь задерживать дольше, чем это необходимо. Так что можете возвращаться… к мужу, – он ехидно ухмыльнулся.

Мне это не понравилось. Слишком уж иронично он произнёс это «к мужу». Догадался, что наш с магистром Рониуром брак – фиктивный, и доложит об этом королю?

Я всматривалась в лицо Салахандера, силясь прочитать его мысли. Какая же у него сальная, неприятная ухмылочка…

Да нет, он вовсе не считает, что наш брак фиктивный! Наоборот, он ведь ещё до брака решил, что магистр Рониур – мой любовник. А теперь радуется тому, как удачно нас раскусил. Ну что ж, пусть остаётся при этом мнении. Тем более, что мне это на руку.

Должны же быть у человека какие-то радости, даже у такого, как королевский дознаватель.

Я буквально вывалилась из портала, пролетела пару метров, упала и больно ударилась коленкой. Чертыхнулась. Провожать меня дознаватель не стал – хоть бы перенёс не к подножию лестницы, а куда-нибудь повыше.

После всего пережитого сегодня карабкаться по крутым ступенькам совсем не хотелось. Казалось, из меня выжали все силы. Вот только разлёживаться времени не было. Представляю, что сейчас творится в академии: снова похищена студентка. Да тут уже наверняка на ушах все стоят, и магистр Рониур в том числе.

Эта мысль заставила мгновенно вскочить на ноги. Несмотря на ноющую коленку и усталость, я буквально взлетела по лестнице, распахнула дверь и застыла на пороге.

Магистр Рониур вовсе не стоял на ушах. Он спокойно сидел за столом и листал толстенную книгу. И продолжил листать, даже не взглянув на меня. Словно я никуда не пропадала.

Я шагнула внутрь и закрыла за собой дверь.

– Ты знаешь, который час? – глухо спросил он, переворачивая страницу.

Я покосилась на часы. Начало второго ночи? Надо же, думала больше. Оказывается, не так уж и долго я отсутствовала. Это для меня время в камере тянулось бесконечно долго. А на самом деле прошло каки-то несколько часов.

Магистр Рониур поднял голову и, наконец, посмотрел на меня. Его глаза холодно блестели, но было в их глубине что-то непонятное, странное, что-то более сильное, чем гнев.

– Я…

– Разумеется, ты можешь ходить на вечеринки, – перебил он. – Но так задерживаться для замужней дамы – это просто неприлично.

Вечеринки?

– Какие вечеринки? – ошарашенно моргнула я.

– Насколько я знаю, сегодня веселится факультет заботы, ну и все, кто к ним присоединился.

Боже, он это серьёзно? То есть его совсем не смутило то, что я в форменном платье и в мантии? Кто же ходит на вечеринки в таком виде?

– Я не была на вечеринке.

Серые глаза опасно сузились.

– И где же тогда… – спросил магистр Рониур после короткой паузы.

Сердце пропустило удар. Он что, меня… ревнует? Я почти успела обрадоваться, но Рониур добавил:

– …Впрочем, можешь не отвечать. Это твое дело. Но в дальнейшем изволь возвращаться раньше. Не стоит подбрасывать окружающим поводы для сплетен, – бесстрастно добавил он и снова уткнулся в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Да уж, ревностью тут и не пахнет. Он просто беспокоится о своих чертовых приличиях!

Ну что ж, раз он считает, что я могу не отвечать, то и не буду.

Странная штука жизнь. Дознаватель отпаивает меня чаем, а Рониур подозревает в чём-то ужасном. А ведь должно бы быть наоборот.

Совсем не так я себе представляла нашу встречу. Пока томилась в мрачной камере и сидела в кабинете дознавателя, я мечтала только о том, как вернусь домой и буду рассказывать магистру Рониуру обо всем, что со мной приключилось. Но теперь мечта осталась только одна: добраться до душа, смыть с себя тюремные казённые запахи и рухнуть в постель.

Я шагнула в сторону своей комнаты и покачнулась. В глазах потемнело, накатила дикая слабость. Черт! Дознаватель предупреждал: после такого всплеска магии я запросто могу отключиться. Значит, чашка отвара только отсрочила этот момент… Я успела ухватиться за косяк и только потому не грохнулась, а медленно съехала на пол.

Пришла в себя я в кресле-качалке. Пахло травами, магистр Рониур протягивал мне чашку с отваром.

– Пей, – приказал он. – У тебя сильное магическое истощение.

Я послушно сделала глоток и поморщилась: гадость какая! А вот чай, который мне предлагал дознаватель, был вкусным… Салахандер меня ещё и пледом укутал, а магистру Рониуру это даже в голову не пришло. Боже, о чём я вообще сейчас думаю? Сравниваю магистра и дознавателя? Вот молодец…

– А теперь коротко и внятно: что случилось и где ты была?

Я всё ещё чувствовала слабость, но обида была сильнее.

– Я же не обязана отчитываться, сами сказали, – напомнила я и снова глотнула из чашки.

– Обязана, – отрезал магистр Рониур таким тоном, что мне сразу расхотелось дерзить и выпендриваться.

– Я была в королевских казематах.

– Что?! – кажется, он не поверил своим ушам.

Я повторила:

– Я была в королевских казематах.

– И как ты там оказалась?

– Доставили порталом.

– Кто доставил, чёрт побери? Рассказывай, не заставляй тянуть из тебя каждое слово клещами!

Я решила не искушать судьбу и подробно пересказала все, начиная с портала у изножья лестницы, заканчивая им же, только в обратном направлении. И чем дольше я говорила, тем больше мрачнел магистр Рониур. Хотя, казалось бы, куда уже больше.

– У Салахандера будут неприятности, – с тихой яростью пообещал он, когда я закончила.

– Нет! – воскликнула я.

– Нет? – магистр Рониур удивлённо приподнял бровь.

– Так было нужно для дела. Все очень серьёзно, могли погибнуть люди, и…

– Это не повод похищать студенток.

– Повод! Если бы меня туда просто пригласили, я бы не испугалась, и не было бы всплеска, и никто бы так ничего и не узнал. А времени оставалось мало.

Подумать только, я защищаю дознавателя! Если бы мне кто-то сказал об этом пару дней назад, я бы рассмеялась ему в лицо.

– Ладно, допивай отвар и спать. Завтра на занятия ты не идёшь.

– Почему? – возмутилась я.

Впрочем, вяло и по инерции. Не то чтобы я рвалась на эти занятия. Тем более, что завтра у нас очередная зубодробильная лекция декана Хорвирета.

– Потому что с магическим истощением не шутят. По-хорошему тебе надо в лазарет.

– Но вы меня туда не отправите? – спросила я с надеждой.

В лазарет не хотелось.

– Не отправлю. Если ты сейчас же пойдёшь спать. И, конечно, допьёшь отвар.

Я зажмурилась и в несколько глотков осушила чашку. Подышала немного открытым ртом, пока язык не перестало щипать, и не удержалась:

– Так вы не тронете Салахандера?

Пару секунд магистр насмешливо смотрел на меня, потом молча кивнул на дверь моей комнаты. Ясно. Посвящать меня в свои суровые мужские планы никто не собирается.

Я пошла к себе. Но спать улеглась не сразу. Мечта о горячем душе всё ещё не покидала меня.

Это был странный сон. С первой же минуты я точно знала, что это сон. Я шла по лесной тропинке, вокруг щебетали птицы, шумела листва, лёгкий ветер обдувал лицо. Казалось бы, безмятежная картина. Но на душе было тяжело, и я предчувствовала, почти что знала, что ничего хорошего в этом лесу меня не ждёт. Даже хотелось свернуть с тропинки, но не смогла.

Наконец я вышла на небольшую поляну, самую обычную, с зарослями малины по опушке. Запах солнца и клевера, густая трава с желтоглазыми ромашками, синими брызгами колокольчиков. Посреди нее явно было кое-что лишнее: два плетёных кресла и столик, на котором стояла тарелка с лесными ягодами. В одном из кресел сидел мужчина.

Я узнала его сразу, хотя никогда не видела его лица. Тот, кого старуха называла хозяином.

Только не это!

Я попятилась, хотела убежать, но какое там! Так бывает во сне: ноги стали ватными, непослушными, а потом и вовсе меня предали. Мелкими неуверенными шажками двинулись в сторону накрытого столика. А донеся меня до кресла, подкосились, так что я плюхнулась на сиденье.

– Рад, что ты пришла, Юлия, – сказал мужчина.

Он знает моё имя? Это, наверное, плохо.

– Я вовсе не хотела сюда приходить. Оно само.

– Разумеется! – он улыбнулся, и меня окатило ледяной волной страха.

Он был настолько жутким, что даже улыбка не делала его симпатичнее. Так, надо немедленно проснуться! Это ведь сон? Значит, я могу…

– Не можешь, – сказал он. – Пока я тебя не отпущу.

– Так отпустите!

Я понимала, что говорю глупости. Он ведь не для того меня сюда вытащил, чтобы поздороваться. А значит, не отпустит просто так.

– Что вам от меня надо?

– Ты меня боишься? – в его голосе слышалось искреннее удивление.

– Конечно, боюсь.

Скрывать это не имело смысла.

– Почему?

Он издевался надо мной. Явно. Глупый же вопрос. Но я решила ответить:

– Вы убили старуху. И вообще, вы страшный. Ужасный.

– Так будет лучше? – спросил он.

И я вскрикнула. На месте мужчины теперь сидел магистр Рониур. Те же черты, та же одежда – всё то же. Только улыбка, больше напоминающая хищный оскал, никуда не исчезла, да в глазах пустота, от которой волосы становятся дыбом.

Я замахала руками:

– Нет, нет, верните как было!

Видеть магистра Рониура таким я уж точно не хотела!

Я думала, что незнакомец не послушает, мой страх явно его забавлял. Но мужчина принял свой прежний вид.

– Что вам от меня нужно? – повторила я.

– Я думаю, мы могли бы подружиться, – сказал он.

– Что? Нет!

Он рассмеялся:

– Поверь, иметь меня в друзьях очень выгодно. Я ведь могу многому тебя научить.

– Похищать людей и устраивать тёмные ритуалы?

– Забудь, это развлечение для идиотов. Ты слишком хороша для таких глупостей. Но я могу научить тебя пользоваться твоей ментальной магией. По-настоящему. Твои нынешние учителя только загубят дар, а я помогу его развить.

– С помощью тёмных ритуалов? Нет уж, увольте.

– Да ты расистка!

– Что?! – я захлебнулась от возмущения, а он снова рассмеялся своим кошмарным смехом.

– Тёмное, светлое – всё это предрассудки. Есть вещи, которые работают, и те, что не работают. Я научу тебя тому, что работает. Например, если ты хочешь прочесть чьи-то мысли, не нужно прожигать его глазами, воровать его вещи…

– Воровать вещи?

– Да, некоторые ментальные маги считают, что им это помогает. Идиоты. На самом деле достаточно сложить пальцы вот так, – он дотронулся большим пальцем левой руки до безымянного, – и произнести имя того, чьи мысли тебе нужно выведать.

– Это неэтично! – повторила я слова ректора.

– А мне кажется, неэтично забирать людей из другого мира для каких-то своих целей. А вот узнать, зачем тебя убили раньше времени, очень даже этично.

Он же сейчас говорит о магистре Хорвирете? Похоже, что так. Не слишком ли много он обо мне знает?

– Запомни: сложить пальцы и назвать имя.

– И так можно влезть в чьи угодно мысли? Вообще в чьи угодно?

– Разумеется.

Я помолчала, обдумывая сказанное.

– А как вас зовут?

Он усмехнулся.

– Приятно было встретиться с тобой, Юлия. Еще увидимся.

– Лучше бы нет, – буркнула я.

А он снова рассмеялся, словно я весело пошутила.

– И вот еще что… – сказал он посерьезнев. – Об этом разговоре никто не должен знать. Ни одна живая душа!

И… подмигнул.

Я открыла глаза. Было жутко. Как ни старался неизвестный обставить всё мило и весело – солнечный лес, полянка, ягоды – он пугал меня ничуть не меньше, а может, даже и больше, чем тогда, в камере.

«Ни одна живая душа» – он в точности повторил то, что в своё время сказал мне магистр Рониур. Впрочем, чему я удивляюсь? Если этот гад умеет вламываться в чужие мысли, я для него – просто открытая книга.

Я вскочила с кровати, набросила халат и помчалась в комнату к магистру Рониуру. Он спал. Я выглянула в окно – только начинало светать. Может, не стоит его будить? В конце концов мы оба легли поздно. Но я смогу дрыхнуть целый день, а у магистра – занятия. С другой стороны, то, что я сейчас узнала, может быть очень важно и об этом следует немедленно доложить дознавателю…

Пока я стояла в нерешительности, магистр открыл ясные, совершенно не сонные глаза и увидел меня.

– Что случилось?

Только сейчас я заметила, что меня бьёт мелкая дрожь. Да уж, видок, наверное, тот ещё: всклокоченная, с безумными глазами…

Магистр Рониур быстро поднялся, подошёл ко мне и обнял за плечи:

– Юлия, что с тобой?

– Мне приснился сон! – выпалила я на одном дыхании. – Там…

Я собиралась сказать «был тот человек, который убил старуху», но с ужасом обнаружила, что не могу выдавить из себя ни слова. Я прокашлялась и попыталась ещё раз – безрезультатно.

– Ужасный сон! – эти слова легко произнеслись.

Но как только я решила рассказать главное, снова будто онемела.

Магистр Рониур гладил меня по голове.

– Ну же, успокойся. Это просто кошмар.

– Нет, не просто! – выкрикнула я. – Это…

И снова не смогла выдавить и словечка. Да что ж такое? Тот гад меня закодировал, что ли?

– Я все же доберусь до Салахандера и собственноручно его придушу, – мрачно пообещал Рониур.

– Да нет же, не надо! Не в нём дело. Просто во сне…

И опять навалилась дурацкая немота.

– Погодите, – я вывернулась из объятий.

В любой другой момент ни за что бы этого не сделала, потому что стоять, прижавшись к магистру, чувствовать его горячие руки на плечах и дыхание на макушке было восхитительно.

Но сейчас меня заботило кое-что поважнее: предупредить, попросить о помощи, да хотя бы просто сообщить магистру Рониуру, ректору, что мне является во сне всякая нечисть, да ещё и с такой лёгкостью манипулирует.

Я влетела в свою комнату, подбежала к столу, схватила перо, вырвала из какой-то тетрадки лист и начала на нём писать: «Во сне мне…» Я собиралась добавить: «Явился незнакомец, который убил старуху», но рука застыла, не желая выводить нужные буквы.

Эй, алло! Это же моя рука!

«Эй, алло», – послушно вывело перо, словно издеваясь. На пороге комнаты появился магистр Рониур. Он держал чашку с отваром.

– Ты до смерти перепугалась вчера, – сказал он тихо. – Неудивительно, что тебе снятся кошмары. Выпей и ложись снова спать.

Спать? Да я теперь в жизни спать не буду!

Я хотела сказать это вслух – но меня снова сковало немотой. Надо же, а ведь я и не собиралась упоминать незнакомца… Или он позаботился о том, чтобы с моих губ не срывалось ничего, вызывающего даже малейшее подозрение? От отчаяния и страха из глаз брызнули слёзы.

– Ну же, выпей, – Рониур поднёс чашку к моим губам, но я её оттолкнула, едва не расплескав.

– Всё в порядке, – сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. Раз уж у меня не получается ничего рассказать, незачем устраивать истерику. – Только не нужно сонных отваров.

– Хорошо, – согласился магистр Рониур и вывел меня в комнату, которая служила ему кабинетом, а нам обоим – гостиной и столовой.

Только теперь я заметила, что он всё ещё не одет, и смущённо отвела взгляд.

Магистр скрылся в своей спальне, а вскоре вернулся уже в халате. Маленький журнальный столик привычно превратился в большой круглый стол. В центре появился чайник с самым обычным, нелекарским чаем, а потом вокруг него стали выстраиваться вазочки с пирожными, конфетами, тостами и бог знает чем ещё. В животе тоскливо заныло, я вспомнила, что вчера даже не поужинала и буквально набросилась на сладости.

Магистр Рониур сидел напротив, потягивал чай и задумчиво на меня смотрел. Он явно понимал, что со мной что-то не так, а я, увы, не могла объяснить, что именно.

– Простите, что разбудила, – сказала я тихо. – Вам нужно поспать.

– А ты?

– А я… почитаю что-нибудь. У меня же вроде как выходной.

Но он не ушёл до тех пор, пока я не закончила уничтожать сладости, и не скрылась в своей комнате.

Я действительно взяла книгу, ну тут же её отложила, схватившись за голову. Мне нужно было – просто необходимо! – рассказать о том, что происходит. Но я… Я, черт побери, не могла!

Я задремала, только когда уже совсем рассвело. Страшный незнакомец на этот раз мне не снился. Вообще ничего не снилось.

Когда я открыла глаза, было уже далеко за полдень. Солнце жизнерадостно било в окно, но я его настроения не разделяла. На душе было мрачно как в самый дождливый день.

Выходной…

Я даже не знала, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, можно отдохнуть от учебы. Но с другой… Провести целый день наедине с собой и своими мыслями, прямо скажем, так себе развлечение.

Словно в ответ на это в лицо ткнулась рыжая усатая мордаха. Щекотно же! Я чихнула, чем привела в восторг своего ручного гаяра.

– Вот видишь, Рыжик, чихать нужно так! И никаких тебе пожаров, – поучительно проворчала я, садясь и спуская ноги с кровати.

Чем заняться?

Не мешало бы, конечно, полистать учебники и выполнить пару заданий, но учёба не шла на ум. Мрачная фигура ночного гостя стояла перед глазами. А вот лица я, как ни старалась, вспомнить не могла. И не потому, что я такая забывчивая. Нет, этот гад явно что-то подшаманил. При воспоминании о ночном разговоре вся кожа покрывалась ледяными мурашками и накатывал беспросветный ужас.

– А ты, похоже, не в духе, – раздался голос медведя, и я вздрогнула от неожиданности.

В последнее время мы почти не разговаривали. Присутствие поблизости магистра Рониура, обладавшего отличным слухом, к беседам не располагало, и моему плюшевому приятелю наверняка было скучно.

– Сон плохой приснился, – со вздохом призналась я.

– Расскажи! – заинтересованно велел медведь. – Я, между прочим, отлично разгадываю сны.

Я с сочувствием посмотрела на него. Бедненький, как же ему должно быть тут тоскливо, раз он готов выслушивать девчоночьи грёзы, да ещё и искать в них потаённый смысл…

Я бы с радостью обсудила с ним ночной визит незваного гостя, вот только, боюсь, опять ничего не получится.

– Да это и не сон был вовсе, – осторожно начала я, без особой, впрочем, надежды. – Вернее, не совсем сон. Ко мне явился тёмный маг, и он…

Я ошеломленно замолчала, не в силах поверить в то, что сейчас произошло. Это что же, я смогла выговорить про тёмного мага?

А как же запрет? Может, он ослаб к утру? Мало ли, некачественный.

Или случайно перестал действовать… временно. Так, надо поторопиться.

Конечно, медведь мне вряд ли чем-то поможет, разве что советом. Но ведь его советы пару раз меня спасали…

– Ну, слушай! – я пересела на стул, придвигаясь поближе к медведю. – Сейчас всё расскажу в подробностях.

С кровати раздался недовольный мявк.

Ну да, что это я. Болтать надумала, когда кот некормленый.

Я выглянула из спальни, обнаружила на журнальном столике поднос, на котором уместились тарелка с горой бутербродов, чашка и пузатый чайничек – горячий. Удобная магическая штука, чтобы чаи не остывали.

Утащила всё это к себе на стол, поделилась бутербродами с Рыжиком, наполнила чашку и стала обстоятельно пересказывать медведю события вчерашнего дня, начиная с моего похищения дознавателем и заканчивая явлением во сне жуткого незнакомца.

Медведь слушал внимательно, а когда я закончила, сказал:

– Ну-ка, сложи пальцы, как он велел.

Я отставила чашку и показала.

– Угу… А теперь произнеси имя.

– Ты что? – я испуганно замахала руками. – Это же тёмная магия!

– Не говори ерунды. Тёмная магия замешана на крови, а это – детские игрушки.

– Точно? – не поверила я.

Он хмыкнул.

– Тёмной она станет, только если ты окажешься настолько неуклюжей, что, складывая пальцы, умудришься сама себя оцарапать. И то вряд ли. Ну же, проверь! – подначивал искуситель.

– Нет! – отказалась я. И на всякий случай растопырила пальцы. – Не нравится мне этот тип, и его советами я пользоваться не буду.

– Добрым советом можно и воспользоваться, даже если он исходит и не от самого приятного типа, – поучительно, почти торжественно изрек медведь.

– Это ты про себя что ли? – уточнила я.

– Вот ещё, – буркнул он. – Я приятный. И ты от меня в восторге.

Я рассмеялась.

Конечно в восторге, еще в каком. Поверить не могу, что мне такое счастье привалило!

Ему всё-таки удалось поднять мне настроение.

– А с тёмным-то что делать? – спросила я. – Не просто же так он мне является. Он старушку убил, я сама видела…

И если бы только видела! Смерть старухи мне пришлось прочувствовать изнутри, можно сказать, с полным погружением.

– … Что ему от меня надо?

– Ты.

Я непонимающе уставилась на медведя.

– Сильный ментальный маг ещё никому не помешал, – снисходительно пояснил он. – Полезная вещь в хозяйстве, особенно в темном.

Мне это не понравилось. И вовсе не потому, что меня назвали вещью.

– Погоди, то ли еще будет! – не унимался медведь. – Ты пока слабенькая, неумёха, а вот обучишься немного, в силу войдёшь… За тебя такая бойня будет!

– Бойня? – прошептала я.

– Ну конечно! Похищать будут, шантажировать, пытаться убить… – с непонятным воодушевлением перечислял плюшевый паршивец мои печальные перспективы.

– Да ну тебя! – отмахнулась я.

– Не хочешь, не верь. А вот подсказку можешь использовать. Он вроде маг знающий, хоть и сволочь, конечно.

– А если он меня заставит сделать что-то ужасное, как ту старуху?

Медведь замолчал.

И молчал долго. То ли раздумывал, то ли потерял интерес к разговору, а может быть, просто у него не было на это ответа.

Я успела допить чай и собиралась отнести поднос, когда он, наконец, выдал:

– Избавиться ты от него всё равно не можешь. Пожаловаться тоже. Так что, общайся, дружи… Может, и проболтается, что ему надо.

Что-то в последнее время советы медведя мне совсем не нравятся. То в королевские любовницы иди, то с чудищем неведомым общайся…

Он точно на моей стороне?

Магистр Рониур вернулся раньше обычного.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, окинув меня быстрым внимательным взглядом.

Всю, от макушки до пяток.

– Нормально…

Не знаю, в каком состоянии я должна быть после магического истощения, но истощенной себя я не чувствовала. Наоборот, была на удивление бодра.

Магистр Рониур сел в кресло и устало потер лоб. А потом откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Ну конечно, из-за меня ему не удалось выспаться. Всю ночь со мной возился.

Вспомнилось, как было тепло и безопасно в кольце сильных рук, что бережно обнимали меня, вспомнилось, как он гладил меня по волосам, успокаивая, и голос, обычно холодный, невозмутимый, был непривычно мягким…

В душе поднималась теплая волна нежности, благодарности, еще чего-то странного, непонятного, грозя затопить с головой. Хотелось обнять его сзади обеими руками, прижаться щекой к твердой мужской щеке… Просто обнять, прижаться и замереть от счастья. Я сглотнула и потрясла головой, чтобы прийти в себя.

Губы магистра дрогнули в ленивой улыбке.

– Ты хочешь о чем-то поговорить? – не открывая глаз, спросил он.

Я? Поговорить?

Так, надо срочно рассказать ему о своём сне, раз уж теперь я могу!

– Да! – выдохнула я. Магистр Рониур повернул голову и вопросительно посмотрел на меня. – Насчёт сегодняшнего кошмара. Это был…

Я хотела произнести «не сон» – и не смогла выдавить ни звука! Значит, запрет до сих пор действовал? Но тогда…

Мне сделалось не по себе. Тёмный маг сказал: «Ни одна живая душа», – но медведю я всё выложила. Значит, он – не живая душа? Что же он такое, чёрт побери?

– Что случилось? – насторожился магистр. – Тебе плохо?

– Нет-нет. Просто голова закружилась, – ответила я, отводя взгляд. – Пойду прилягу.

– Не пообедаешь?

– Нет, позже, – пробормотала я…

Метнулась в свою комнату, схватила медведя и зашептала ему на ухо:

– Что с тобой не так? Тот тёмный маг наложил запрет. Я не должна говорить ни одной живой душе. Но тебе почему-то могу!

– А чего ты ждала? Я умер. Много лет назад. Но, видимо, что-то пошло не так, и я застрял в этой игрушке.

Да уж… Чудесный у меня приятель. Может, стоит отнести его назад в подвал, или хотя бы рассказать о нём кому-нибудь?

– Даже не думай, – прошептал медведь.

Я уставилась на него удивлённо и, пожалуй, даже испуганно:

– Ты что же, тоже мысли читаешь?

– Да что там читать. У тебя на лице всё написано. Я тебе ещё пригожусь.

Я посадила медведя на место и вздохнула. Дело было даже не в том, пригодится он мне или нет. Похоже, этот парень – мастер давать вредные советы. Но я к нему уже привыкла, прикипела. И вряд ли смогла бы от него избавиться.

Я потрепала медведя по уху – тому, которое осталось.

– Конечно, пригодишься.

Новый день принес новый не слишком приятный сюрприз. Столкнуться в коридоре с Бернадетт – это совсем не то, о чём я мечтала. При виде меня она зашипела, как рассерженная кошка:

– Думаешь, ты меня переиграла? Устроила мне редкостную пакость! Опозорила!

– Что? – я опешила от такой наглости. – Да ты сама стащила пузырёк из моей сумки!

Но Бернадетт не унималась:

– Ты её нарочно оставила! Знаю твою подлую натуру!

– В самом деле? – я начала выходить из себя. – А вот я твою, похоже, не знала! Конечно, я была в курсе, что ты та ещё стерва, но то, что оказалась ещё и воровкой, для меня стало сюрпризом!

– Если ты думаешь, что тебе это просто так сойдёт с рук, ты ошибаешься!

Она вообще слышит, что ей говорят?

– Мне это зелье нужно было совсем для других целей! Ты его украла, так что никто тебе не виноват, кроме тебя же самой.

Бернадетт прошипела ругательство, развернулась и, цокая каблучками, зашагала прочь по коридору.

А мне понадобилось еще несколько минут, чтобы успокоиться. Ну надо же, какая непрошибаемая! И что она теперь будет делать? Явно же собирается мстить…

Я задумалась.

Эрмилина в безопасности, максимум, что сможет устроить Бернадетт – это какую-нибудь мелкую пакость.

Как же я ошибалась…

На следующий день в столовой ко мне подошёл Лорандис. Вид у него был крайне загадочный и чересчур самодовольный. То есть он у него всегда был самодовольный, но сейчас это было слишком, пожалуй, даже для Лорандиса.

– В пять вечера в комнате отдыха факультета справедливости, – прошептал он и тут же отошёл.

Я с удивлением посмотрела ему вслед.

Лорандис в последнее время усиленно делал вид, что меня не существует. С чего бы вдруг такая перемена?

Может, он выяснил что-то связанное с похищениями, о которых все будто бы забыли? Или произошло нечто очень серьёзное. Настолько серьёзное, что самовлюблённый аристократ забыл о том, какое страшное оскорбление я ему нанесла.

Ровно в пять я приоткрыла дверь в комнату отдыха факультета справедливости. Там было темно и тихо. Я огляделась, не смотрит ли кто, и, убедившись, что в коридоре пусто, скользнула внутрь.

– Эй! – позвала я.

А в следующее мгновение оказалась в крепких объятиях.

– Я так и знал, что ты не сможешь противостоять моему обаянию, – горячо задышал мне в ухо Лорандис и попытался поцеловать.

– Пусти! – я изо всех сил оттолкнула его. – Ты что, с ума сошёл? Я, между прочим, замужем.

– Я знаю, – ухмыльнулся Лорандис. – Но для настоящей страсти это ведь не препятствие?

Он шагнул ко мне, явно намереваясь продолжить начатое.

– Какая страсть? Ты о чём вообще? – Я сделала несколько шагов, чтобы оказаться на приличном расстоянии от красавчика, который, похоже, и вправду рехнулся. – Зачем ты меня сюда звал?

– Да уж понятно зачем! – снова ухмыльнулся он. – Хватит ломаться, Юлия. Я получил твою записку и могу сказать, что согласен.

– Какую ещё записку?

– Вот эту, – он достал из кармана сложенный листок и демонстративно провёл им перед носом. – Какие сладкие духи!

– Рада, что тебе нравится. Я, кстати, духами не пользуюсь, – отрезала я, вырвала листок из его рук и прочитала.

О боже! У меня волосы на голове зашевелились.

В записке почерком, подозрительно похожим на мой, было написано следующее: «Дорогой Лорандис, я долго не решалась признаться тебе, но считаю, что моё замужество было поспешным. Я поняла, что люблю тебя. Только тебя. Развестись я не могу. Но согласна встречаться с тобой тайно. Люблю, целую, желаю. Твоя Юлия».

– Что за бред?

Кажется, до Лорандиса начало доходить. Улыбка сползла с его лица, и на нём отчётливо проступила злость.

– Ты хочешь сказать, что это – дурацкая шутка?

– Ну разумеется! Если бы я писала любовную записку, не стала бы изъясняться так по-идиотски.

«И уж точно не стала бы писать ее тебе», – добавила про себя.

Он помрачнел ещё больше.

– И вообще, я люблю своего мужа, и мы счастливы!

Не все в этом утверждении было правдой, но сейчас уж точно не до мелочей.

– Но ты же пришла на свидание! – недоверчиво прищурился Лорандис, всё ещё не желая отказываться от… не знаю уж, чего он там себе намечтал.

– Я думала, что-то случилось! Пойдём, не хватало ещё, чтобы нас тут застукали.

– Не застукают. Во-первых, я заговорил дверь. А во-вторых, это же факультет справедливости. Они жуткие зануды. Тут вечеринок не бывает… Вообще ничего не бывает.

– Ну так расколдовывай дверь, и я пойду.

Я порвала записку на мелкие кусочки и выскочила в коридор. Чёртова Бернадетт! Не сомневаюсь, она это устроила!

Ну что ж, это в любом случае не сработало. Думаю, Лорандис уже понял, что я к записке не имею никакого отношения.

Только на следующий день я узнала, насколько всё плохо. Бернадетт разослала «мои» записки десятку старшекурсников!

Приблизительно столько подошли ко мне, пытаясь назначить свидание. А ведь наверняка были и те, кому я вовсе не симпатична, и те, у кого хватило мозгов не подкатывать к жене магистра Рониура, даже если та утверждает, что она не против…

За спиной шушукались, переговаривались…

А главное, теперь вся академия считала магистра рогоносцем, и я ничего не могла с этим сделать. Не отлавливать же каждого сплетника, чтобы объяснить, что всё это происки злобной стервы Бернадетт!

Я была в отчаянии. Вернувшись домой, проскочила мимо магистра Рониура, стараясь не встречаться с ним взглядом. А что если слухи дошли и до него?

Как ей только в голову пришла такая гадость! Я застонала от бессилия.

Вот же дрянь! Хотелось придушить ее своими руками. А потом расстрелять! А потом… Весь вечер я придумывала способы убийства Бернадетт, один кровавее другого. Но даже это не помогало…

Той же ночью мне приснился сон.

Здесь не было зелёного леса и поющих птиц, зато шумело море, синее-синее, бескрайнее. Светлый, почти белый песок заканчивался у крыльца небольшого дома с призывно распахнутой дверью. Я сразу же поняла, кого за ней встречу. Развернулась и побрела по берегу. Я вовсе не обязана играть по его правилам. Буду ходить тут, пока он не додумается меня выпустить.

Незнакомец сидел в шезлонге у самой кромки прибоя и приветливо махал мне рукой.

– А если бы я вошла в дом? – гневно спросила я.

– Мы бы посидели у камина. Но так тоже хорошо. Мне кажется, ты чем-то расстроена?

– Вовсе нет, у меня всё отлично, – сказала я.

Вот уж точно я не нанимала этого парня своим психотерапевтом. И делиться с ним печалями не собиралась.

– Враги иногда осложняют нам жизнь, – задумчиво проговорил он, давая понять, что в моих рассказах не нуждается.

– На то они и враги, – пожала я плечами.

– И ты ни капельки не злишься? – он смотрел на меня с интересом.

– Ну, допустим, злюсь. И что? Сжигать кого-то живьём только из-за того, что он мне напакостил, я не собираюсь. А вам бы, наверное, этого очень хотелось?

– Мне бы хотелось тебя защитить.

– Зачем? Почему именно меня? На кой чёрт я вам сдалась?

– Ты молода, красива, талантлива. И у тебя есть характер. Мне это нравится.

– Я, между прочим, замужем, – буркнула я.

Мужчина расхохотался:

– Ну мне-то можешь не рассказывать.

– Отпустите меня. Я не хочу тут находиться.

– Жаль, – сказал он просто. – Ладно, ещё увидимся.

– Надеюсь, что нет.

Я не успела договорить эту фразу до конца, как уже открывала глаза в своей комнате. Была глубокая ночь.

Будить магистра Рониура я не стала. Какой смысл? Всё равно буду только открывать и закрывать рот, как рыбка.

– Он опять тебе явился? – раздался голос медведя.

– Угу, – мрачно подтвердила я.

– И что хотел на этот раз?

– Сказал, что я красивая и с характером.

– Врёт.

– Что? – возмутилась я.

– Нет, ну, ты, конечно, красивая и с характером. Но таскается он к тебе не из-за этого.

– Да уж сама догадалась.

– Спи, – сказал медведь.

– Да как теперь уснуть?

Но глаза сами собой стали закрываться, и неизвестно откуда накатила сонливость. Я едва успела подумать, что, кажется, о способностях медведя знаю далеко не всё.

Утром я собиралась на занятия. Душу раздирала злость: на Бернадетт, на чёртового незнакомца, который никак не желает оставить меня в покое. Но, кажется, на Бернадетт больше.

Незнакомец в сегодняшнем сне вёл себя на удивление мирно. По крайней мере, не пытался разрушить мой брак. Впрочем, он как раз прекрасно знал, что разрушать особо и нечего.

Я вошла в аудиторию, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, забралась за последнюю парту, швырнула сумку на стол. В аудиторию заглянула какая-то девчонка с лекарского.

– Леди Юлия, вас вызывает ректор. Срочно.

Кажется, неприятности не закончились. Я взяла сумку и побрела к ректору, предчувствуя, что ничего хорошего меня не ждёт. Постучалась, вошла… и едва не попятилась обратно. Ректор был мрачнее тучи. Он и был похож на грозовую тучу. Куда делся добрый дедушка Мороз? Сейчас я впервые поняла, что магистр Теркирет – серьёзный маг. Могущественный.

На одном из стульев сидела Наира, бледная, как привидение.

– Явилась, – сказал ректор.

Я застыла у входа. Никогда еще он не встречал меня так.

– Здравствуйте, магистр Теркирет, – пролепетала я.

– Одна из наших студенток сейчас в лазарете. Она умирает, – сообщил он, сверля меня глазами.

– Какая студентка? – помертвев, спросила я.

– Та самая, которой вы подсунули своё зелье. Бернадетт!

– Бернадетт? – переспросила я и выдохнула с облегчением.

Не её имя я ожидала услышать. Я подумала, что умирает Эрмилина.

– Но от этого зелья невозможно умереть, – я покосилась на Наиру, ища поддержки, и та испуганно закивала. – И ничего я ей не подсовывала, она украла зелье из моей сумки!

В дверь тихо постучали, и в кабинет ректора скользнула Арманда. Она выглядела расстроенной.

– Зелье тут ни при чём, – проговорила она. – Лекари уже выяснили. Это проклятье.

Наира порозовела и заметно расслабилась. Да и я сама сразу почувствовала себя лучше. Как бы я ни ненавидела Бернадетт, травить ее я точно не собиралась.

– Очень мощное проклятие, – продолжила Арманда. – Такое, что даже преподаватели с факультета защиты не могут с ним справиться…

Радости сразу поубавилось. А Арманда повернулась ко мне:

– И когда у девушки спросили, есть ли у нее враги, не знает ли она, кто мог её так проклясть, она назвала ваше имя, Юлия.

– Нет! – воскликнула я.

А потом прикусила губу. Я ведь весь вечер кровожадно представляла, как расправляюсь с Бернадетт.

Я испуганно спросила:

– А я могла?

Арманда между тем передала ректору сияющий пузырек, в котором плавала огромная черная клякса. Проекция проклятия?

Пока ректор внимательно ее рассматривал, мое сердце почти перестало биться.

– Вряд ли, – качнул головой ректор.

– Вообще-то я очень злилась на неё вчера. И, вполне возможно, могла случайно… – я обхватила голову руками.

О боже! И что же я за человек? Я ведь хоть и была чертовски зла, но уж точно не желала Бернадетт смерти! Да и вообще ничего плохого не желала.

– Нет, – теперь в голосе ректора была уверенность. – Чтобы наслать такое проклятье, нужен по-настоящему сильный и умелый маг. Очень сильный. И я понятия не имею, с чего бы вдруг такому магу могло понадобиться убивать студентку. Чем она ему помешала?

Я похолодела. Кажется, я знаю одного такого мага. А он знает все обстоятельства моей жизни…

– И… что будет с Бернадетт? Она действительно умрёт? – с ужасом спросила я.

– Скорее всего, да, – помрачнел ректор. – Тут мы бессильны. Ступайте на занятия. И не изготавливайте больше зелий, которые могут навредить.

– Извини, что так получилось с зельем, – заговорила Наира, как только мы вышли.

– Да ты-то тут причём? И проблема вовсе не в зелье… – отмахнулась я.

На занятие я не вернулась. Отправилась в лазарет.

Я заглянула в одну палату, в другую. Бернадетт обнаружилась в третьей, но её саму я не увидела. Только преподавателей с факультета заботы, которые столпились у её кровати. Я тихонько вышла из лазарета.

А чего я хотела? Не думала же я, что явлюсь и сразу отменю проклятие? От ужаса и ощущения собственного бессилия хотелось плакать навзрыд. Что же делать?

Решение пришло внезапно. Я резко выпрямилась и направилась в преподавательскую башню – домой.

Магистр Рониур, к счастью, еще не ушел на работу.

– Дайте мне ваше усыпляющее зелье, – попросила я.

– Зачем? – он явно был удивлён.

– У меня бессонница. Никак не могу уснуть.

– Это и неудивительно. Ещё полдень, и тебе положено быть на занятиях.

– Понимаю, звучит странно, но мне срочно надо поспать. Вы дадите мне зелье?

Магистр Рониур молча достал откуда-то склянку. Плеснул в чашку, подвинул мне.

– А почему оно не горячее?

– Уснуть тебе надо немедленно?

– Вроде того.

– Значит, нет времени подогревать и пытаться сделать его более или менее съедобным. Прошу!

Я глотнула зелья и вскрикнула от неожиданности. Оно было не просто гадким, скользким и холодным, но ещё и едкой горечью обжигало рот и горло. Желудок протестующе сжался, из глаз едва не брызнули слезы. Большей мерзости в жизни не пила.

Магистр смотрел на меня с усмешкой. Ни за что не стала бы допивать эту дрянь, но сейчас мне просто необходимо было уснуть. Я зажмурилась, в два глотка опустошила чашку и со стуком поставила ее на стол.

– Спокойной ночи, дорогой супруг, – сказала я опешившему магистру Рониуру. И скрылась в своей комнате.

Уже затворяя за собой дверь, почувствовала, что меня неудержимо клонит ко сну, и прямо в одежде упала на кровать.

Место, в котором я оказалась, было совсем не таким симпатичным и приветливым, как в первые два раза.

Мрачный лес из высохших деревьев тонул в странном безмолвии. Полная луна заливала всё вокруг тусклым призрачным светом, и чудилось, что со всех сторон наползают жутковатые тени.

– Эй, вы где? – крикнула я. – Идите сюда, сейчас же!

Ответом мне было только эхо, и я испугалась. Нет, не того, что очутилась в кошмаре. В конце концов, я понимала, что это только сон. Но если этот гад не появится, Бернадетт умрёт.

Я уже отчаялась ждать, когда у дерева возник тёмный силуэт.

– Тебе не понравился мой подарок? – маг улыбался.

Но у меня не было настроения вести светские беседы.

– Это вы называете подарком? – сердито спросила я.

– Ну да. Девица замахнулась на святое – на твою несуществующую семейную жизнь. Ты ненавидела её и желала ей смерти.

– Не желала!

– Кого ты пытаешься обмануть? Я точно знаю, что желала. Я просто реализовал твоё желание.

– Я могла подумать что-то такое в сердцах, но уж точно ни минуты не хотела, чтобы она действительно умерла. Снимите ваше проклятье, или что это там!

– Ты мне угрожаешь? – он говорил всё так же насмешливо, но я почувствовала в его голосе опасный холодок.

– Нет, не угрожаю, – быстро ответила я, – а прошу вас. Я вовсе не хочу, чтобы кто-нибудь умер.

– Кто-нибудь всегда умирает, независимо от того, хочешь ты этого или нет.

– Я не хочу, чтобы Бернадетт умерла, – упрямо повторила я.

Тёмный маг вздохнул.

– Жаль. Я хотел тебя порадовать.

– Так вы отмените проклятье?

Мужчина молчал. И я напряглась, натянулась, как струна, в ожидании ответа. Пауза длилась и длилась, и мне казалось, что ещё немного, и я не выдержу, просто умру от этого напряжения. От страха, что он скажет «нет», и Бернадетт будет обречена.

– Значит, тот миг, когда ты действительно захочешь кого-то убить, ещё впереди, – задумчиво проговорил он.

Я пропустила мимо ушей всё, что касается «того мига».

– Отмените?

– Уже отменил. Но учти, ты теперь передо мной в долгу. Я не люблю, когда отказываются от моих подарков.

Отлично. Теперь я ему ещё и задолжала. Впрочем, чего можно ожидать от личности с напрочь вывернутой моралью.

– Так я пойду?

– Куда же ты пойдёшь?

– Ну… просыпаться.

– Это вряд ли. Ты ведь приняла снотворное. Так что развлекайся.

С этими словами он исчез, словно растаял в воздухе, и я осталась одна.

Лес мгновенно наполнился странными шорохами, тихим потрескиванием, леденящими кровь звуками, и стало совсем жутко.

Некоторое время я стояла, напоминая себе, что это всего лишь сон. Но тут сзади что-то хрустнуло, сбоку метнулась черная тень, я в ужасе подпрыгнула и помчалась вперед, петляя между деревьями.

Бежала, казалось, целую вечность, чуть ли не ежеминутно вздрагивала, испуганно оглядывалась и никуда-никуда не могла оттуда деться: лес не заканчивался, и проснуться не получалось.

Такая вот изощрённая месть от незнакомца за то, что отказалась принять поднесённый мне на блюдечке труп врага.

Что ж, могло быть и хуже. В глубине души я понимала, что всё равно легко отделалась. Тёмный маг, жестокий и мстительный, мог устроить неприятности и покрупнее.

Когда я открыла глаза, за окном уже светало. Ничего себе поспала!

Я поднялась, стараясь не шуметь, заказала завтрак и стала собираться на занятия. Выскользнула за дверь сразу, как только услышала шаги магистра Рониура в его спальне, а затем и заглушаемый дверями шум воды. Не хотелось с ним сталкиваться.

Вчера я вела себя, мягко говоря, странно. Удивительно, что он не устроил мне допрос тут же. А вот сегодня может и поинтересоваться, что это было. А я опять буду глупо раскрывать рот, из которого не донесется ни звука.

До занятий оставалось ещё довольно много времени, и я поспешила в лазарет. Да, незнакомец сказал, что отменил своё проклятие. Только вот можно ли ему верить?

Я тихонько приоткрыла дверь, проскользнула внутрь и на цыпочках направилась к палате, в которой лежала Бернадетт. Но тут же остановилась. По всему коридору разносился её резкий, визгливый голос:

– Что значит «их не накажут»? Они же меня отравили!

Тихий голос Арманды что-то ей отвечал, но я не расслышала, что.

– Ну или прокляли, какая разница? Это всё они! Она! Сначала угрожала мне своим котом, а теперь решила расправиться по-другому!

Снова Арманда что-то пыталась ей втолковать, но Бернадетт не унималась:

– Она – настоящая гадина, чудовище! Почему мне никто не верит?

Ну что ж, дольше находиться здесь не было никакой необходимости. Судя по громкости воплей, Бернадетт уже в порядке.

Кстати, при всей абсурдности обвинений она недалека от истины: тот, кто пытался её убить, действительно чудовище.

Только вот это не я.

Я отправилась на занятия и наконец-то смогла нормально учиться. Мысли не убегали в сторону, я была сосредоточена на учёбе и даже получила хорошую оценку по истории магии. Преподаватель сказал, что я старательная. А строгий магистр Максодонт на похвалы был чрезвычайно скуп.

Кажется, всё складывалось неплохо. Бернадетт жива. А дурацкие записки… Думаю, парни, которым их послали, по моей реакции уже поняли, что это не моих рук дело. Так что вряд ли мне всерьёз стоило опасаться сплетен.

Я шла в столовую в приподнятом настроении. Впереди, среди спешащей по коридору толпы, мелькнул знакомый силуэт.

– Кассия! – решительно окликнула я, прибавляя шаг.

Она обернулась и вопросительно приподняла бровь. Непохоже было, что она рада меня видеть. Но я просто обязана спросить!

– То предсказание помнишь? Когда ты смешала карты… Ты увидела там что-то плохое?

– Я не хочу это обсуждать, – сказала она холодно.

Вот же зараза! Ведь знает что-то обо мне, но не говорит!

И всё же я не отступала.

– Помнишь, ты говорила про мужчину? – упрямо продолжила я. – Ну, влиятельного, сильного и беспощадного. Он действительно появился…

– Как и было предсказано, – пожала плечами Кассия.

Её совершенно не удивляло, что предсказание сбылось. Наверное, так и должно было быть.

– Но теперь он же для меня не опасен? В конце концов, я вышла замуж, – задала я наводящий вопрос.

Я с надеждой смотрела на Кассию. Мне, как и всем клиентам гадалок, хотелось услышать, что всё будет хорошо и ничего страшного не случится.

Но она усмехнулась:

– Вышла замуж? Смешно.

Смешно?! Все по-разному реагировали на нашу с магистром Рониуром скоропалительную женитьбу, но уж точно никому не приходило в голову над этим смеяться. Магистр вообще не тот человек, над которым хочется смеяться.

– Почему смешно?

– Потому что даже я вижу: ты ещё невинна, как в свой день рождения. Тут и карты разбрасывать не надо.

Мои щёки вспыхнули румянцем, и несколько секунд я стояла, глотая воздух, не в силах ничего ответить. Разве такое можно увидеть?

– Так что твой брак недействителен, – спокойно сказала Кассия.

– Что значит недействителен?

– За консультациями по вопросам законов обращайся на факультет справедливости, – отрезала она.

И, не говоря более ничего, развернулась и пошла по коридору.

Трудно было не догадаться, что разговор окончен.

Наш брак может быть недействителен? По телу растекался леденящий холод. Призрак короля, тянущего ко мне свои руки, снова возник в голове.

Разумеется, я не пошла консультироваться к кому-то с факультета справедливости. Во-первых, единственная, кого я там знала – это Бернадетт, а уж с ней обсуждать вопрос моего замужества точно не хотелось. Да и вообще ни с кем не хотелось. Всё должно было оставаться в тайне.

Так что я направилась в библиотеку.

– Мне нужен трактат по семейному праву.

– Какой именно? – уточнила Баба Яга. – Их больше сотни.

– Ну… тот, в котором говорится о заключении брака, когда он считается действительным, когда нет… Вот такое.

Она буравила меня долгим взглядом, и мне стало нехорошо. Не сомневаюсь: новость о нашей женитьбе докатилась и до библиотеки. Баба Яга подтвердила мои опасения:

– Может, следовало полистать этот трактат до того, как выходить замуж?

До сих пор мне казалось, что ей нет никакого дела до студентов: хватайте книги и уходите, не мешайте работать – вот и всё её внимание.

– Лучше поздно, чем никогда, – буркнула я.

А старуха библиотекарша сделала то, чего я от неё не ожидала: поднялась с места, сама направилась к стеллажам и через какое-то время вернулась, протягивая мне толстенный том.

– Вот, – сказала она.

– Спасибо, – я схватила том и как можно быстрее выскочила за дверь.

Что вообще я знаю о библиотекарше? Может она не хуже Кассии видит, что мой брак – чистая фикция. Да и не брак вовсе.

Я влетела в «семейное гнездышко», закрылась в своей комнате и стала отчаянно листать страницы. Нужная нашлась почти сразу же.

«Официальный брак должен быть скреплён актом любви между супругами. Если таковое не произошло – брак считается недействительным и должен быть расторгнут. Оный акт любви необязательно должен быть совершён незамедлительно. Однако не позднее месяца со дня бракосочетания. В особых случаях, таких, как немощь одного из супругов, срок может быть продлён, но не более чем на два месяца».

Я начала прикидывать: когда же совершилось это бракосочетание? Месяца точно ещё не прошло, две недели назад, с хвостиком.

Я сидела над страницей трактата и понятия не имела, что мне делать со всей этой информацией. Значит, пройдёт совсем немного времени, наш брак станет недействительным, и притязания короля возобновятся.

Негромко стукнула дверь: магистр Рониур вернулся с занятий.

Я выбралась из своей комнаты, хотя в последнее время старалась этого не делать. В руках у меня был увесистый том, раскрытый на нужной странице. Я подошла к письменному столу и тяжело опустила на него книгу.

– Вот, полюбуйтесь, – сказала я.

Он быстро пробежал глазами текст.

– Я не знакома с местными законами. Но вы-то, вы-то были в курсе!

Я злилась и даже не пыталась этого скрыть. И то, что магистр Рониур сохранял своё обычное ледяное спокойствие, злило ещё больше.

– Не думаю, что это могло бы как-то помешать, – сказал он совершенно ровным тоном. – Вряд ли кто-то узнает…

– Уже знает! – перебила я. – О том, что наш брак – не более чем глупая шутка, мне сообщила Кассия. Студентка с факультета ясности. А она ещё даже не настоящая прорицательница.

Кажется, впервые за всё время нашего знакомства я увидела выражение растерянности на лице Рониура. Похоже, он и правда не ожидал такого поворота.

– Неужели при королевском дворе, – сердито продолжила я, – не найдётся ни одной прорицательницы? Да и вообще… – я отвернулась. – Может, на факультете ясности только и разговоров о том, какие мы идиоты.

– И… что же делать?

А вот этого вопроса я никак не ожидала. Успела привыкнуть к тому, что магистр Рониур всегда знает, что делать. И хотя ответ у меня был, буквально крутился на языке, я понимала, что произнести его вслух не смогу.

От самой мысли «следует исполнить свой супружеский долг» я покраснела до корней волос. Откуда вообще она появилась у меня в голове именно в такой формулировке? Впрочем, другие формулировки, которые полезли в голову следом, были ничуть не лучше.

– У нас есть ещё пара недель, чтобы что-нибудь придумать. – смущённо пробормотала я.

И со всех ног рванула в свою комнату. Но добежать не успела. Магистр Рониур поймал меня за плечи в двух шагах от двери и развернул к себе. От неожиданности я покачнулась, едва не уткнувшись носом в небрежно расстегнутый ворот, вдохнула его теплый дурманящий запах… И отшатнулась, пытаясь придать лицу осмысленное выражение.

– Что ещё? – севшим голосом спросила я и отвела взгляд.

Его ладони были горячими. Магистр молчал, и с каждой секундой это молчание становилось все невыносимее. И стоять рядом тоже становилось все невыносимее. Не хватало еще, чтобы он заметил, что со мной творится.

Я подняла голову и со всей решительностью, на которую сейчас была способна, уставилась прямо в серые внимательные глаза, что смотрели на меня с напряженным ожиданием…

Чего он ждет? Чтобы именно я озвучила то, что в этой комнате уже давно ясно каждой табуретке? Ну что ж, озвучу! Я сглотнула и храбро выпалила:

– Чтобы наш брак считался действительным, нам нужно сделать его действительным!

Щеки полыхнули огнем, во рту пересохло. Глаза магистра странно блеснули, но лицо оставалось невозмутимым. Он по-прежнему молчал, не выпуская меня из рук. И я, хоть убей, не понимала, что сейчас происходит и о чём он думает.

Разговаривать с магистром Рониуром о таких вещах было, мягко говоря, неловко. В любом случае было бы неловко, а уж когда он чуть ли не сжимает меня в объятиях – и вовсе невозможно. Я пошевелила плечами в надежде выбраться из захвата. Не тут-то было.

– Отпустите меня, – в смятении пробормотала я. – Нам необязательно делать это прямо сейчас.

– Согласен. Необязательно.

Вместо облегчения почему-то нахлынуло разочарование с привкусом горечи. Он согласен… Ему вовсе не хочется… спешить.

Ну хоть заговорил! А то я уж думала, что он совсем потерял дар речи от моей наглости.

– Но не думаю, что нужно ждать, – сказал вдруг он.

Горячие ладони медленно скользнули по спине, на мгновение замерли на талии и притянули ближе, прижав к теплому твердому мужскому телу.

Жаркая волна прокатилась по коже, внутри сладко екнуло. Я зажмурилась, зачарованно прислушиваясь к своим ощущениям, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Все случится сегодня, сейчас…

Сердце бешено застучало.

Он не торопился, словно давая время привыкнуть к себе – как будто мне нужно было привыкать! Одной рукой крепко обнял меня за талию, другой обхватил мою ладонь. Невинные прикосновения, однако ноги стали ватными, а в голове зашумело, словно я залпом выпила целый бокал вина.

Выпустив ладонь, его пальцы заскользили вверх от запястья к плечу. Проехались по линии выреза сзади, едва задевая кожу, зарылись в тяжелые пряди на затылке и слегка за них потянули.

Я покорно запрокинула голову, обмирая от предвкушения поцелуя… Но его не было. Лишь теплое дыхание скользило по щекам и шее, сводя с ума.

Почему же он медлит?!

Я распахнула глаза и наткнулась на потемневший взгляд магистра, пристальный, жадный, мужской. И сразу ушли сомнения, страхи и даже стыд.

Я обвила шею Рониура руками и, встав на цыпочки, потянулась к его губам. Глаза магистра полыхнули жаром, словно мой неумелый порыв враз растопил всю его невозмутимость и сдержанность. Его руки стальным капканом сомкнулись за моей спиной, вжимая меня в его тело, и горячие губы накрыли мой рот.

Это было безумие. Жаркое, сладкое, упоительное безумие, в тысячу более прекрасное, чем снилось. Словно огненный вихрь налетел, закружил, потащил за собой, вихрь из его рук, губ, ласк, поцелуев, то страстных и жадных, неистовых, почти грубых, то немыслимо нежных, дразнящих.

Мысли тонули в умопомрачительных ощущениях, в горячем желании, остром, почти нестерпимом.

Но что-то царапало, плавая по краю сознания, что-то не давало покоя. Я с усилием оторвалась от губ магистра Рониура и с недоумением огляделась. Куда делся кабинет? Как мы сюда попали? Это же моя спальня?

– Нет! Нельзя тут, – хрипло пробормотала я. Почему нельзя, сообразить не получалось. Зацелованные губы горели, в странно пустой голове крутилось что-то про медведя и любовные утехи. – Пойдем к вам.

Рониур молча кивнул, глядя на меня совершенно пьяными глазами, и вновь завладел моими губами.

Каким-то образом нам удалось перебраться в его спальню, растеряв по пути всю мою одежду. Сильные руки подхватили меня, опустили на кровать. Холод простыни обжег обнаженную кожу, я приподнялась на локтях, жадно глядя, как раздевается магистр Рониур. Никакая сила на свете не заставила бы меня сейчас отвести глаза. Вид гибкого совершенного тела, смуглого, полного скрытой силы, завораживал, доводил возбуждение до немыслимого, почти болезненного, будил внутри томительный ненасытный голод, утолить который мог только он, этот мужчина.

Кровать прогнулась, и мир исчез, растаял в черноте бесстыдной жаркой ночи.

Его руки везде, и там, где никому нельзя, ему можно. От умелых сильных пальцев по телу расходились горячие волны, губы распухли от поцелуев. Неистовое желание выгибало тело в попытке стать еще ближе, ближе… Оно выжигало разум, изгоняло страх и неуверенность в будущем – о, боже, какое будущее, если сейчас, в этот миг он рядом, и в его глазах дикая мужская страсть, разбуженная мною, мною! Наливался сладким жаром низ живота, внутри все дрожало и покалывало, и мало было уже рук и губ, и хотелось больше, сильнее, полнее, и сил не было терпеть…

– Пожалуйста…

Лунный свет, прохлада простыни под спиной, и наконец желанная тяжесть мужского тела, изгиб в изгиб, кожа к коже, осторожное движение там, внутри меня… Как в том сне, только в миллион раз острее, ярче, упоительнее.

– Юлия? – хриплый шепот, рассыпавшийся льдинками по позвоночнику.

– Да… – то ли всхлип, то ли стон.

Резкий рывок, короткая вспышка боли, вскрик, пойманный его губами. Я замерла, зачарованно прислушиваясь к ощущениям. Неведомым ранее, ошеломляюще прекрасным…

Жар его дыхания на шее, дрожь его напряженных сильных мышц, разгоряченная, чуть влажная кожа, плотно прижатая к моей…

Блаженная наполненность внутри, правильная, необходимая… Выбивающая слезы нежности к этому мужчине, еле сдерживающему страсть, желание двигаться резче, быстрее… И возбуждение, ставшее почти нестерпимым.

– Да… – сглотнула я, и растеряв слова, нетерпеливо шевельнула бедрами.

Он хрипло выдохнул и…

И не стало больше двух тел, переплетенных на огромной раскачивающейся кровати. Было одно на двоих тело, одно на двоих дыхание, одно на двоих громадное сердце, что бухало в немыслимом темпе, гнало общую кровь по общим венам. Воздух словно раскалился, окрасился огненными всполохами.

Мы поднимались выше и выше, быстрее, быстрее, и нечем стало дышать, и незачем…

Мир взорвался, я выгнулась дугой, и обмякла, погружаясь в ослепительное блаженство, немыслимое наслаждение…

Тело было легким и сытым, я медленно выплывала из сладкой неги.

Дежавю.

Голова моя лежала на плече магистра Рониура, рука совершенно по-хозяйски обнимала его торс.

Нет, не совсем дежавю. Убегать я сейчас не собиралась.

– Как ты? – раздался хриплый голос.

Как я? Что ни скажи, будет блеклым и невнятным. Для моего «как я» просто не существовало слов. То, что я только что пережила, было настолько острым и ярким, что удивительно, как я не потеряла сознание.

– Лучше всех…

Я вдохнула запах своего мужчины, блаженно зажмурилась и коснулась губами кожи. Она была горячей, влажной и немного соленой.

Сильные руки крепко обняли, потянули на себя и все это сладкое безумие началось заново.

Уснули мы далеко за полночь.

Я проснулась совершенно счастливой. В спальне магистра Рониура, в его кровати.

Только вот самого магистра в ней не было, а из-за двери раздавалось тихое звяканье посуды. Значит, он занимался нашим завтраком. Я тихонько вздохнула. Всё-таки хотелось проснуться рядом с ним, уткнуться носом в ложбинку на шее, вдохнуть его запах, а ещё не помешал бы поцелуй – полусонный, долгий и нежный.

Но, кажется, кое-кто не привык разлёживаться в постели.

Я выбралась из-под одеяла. Моя одежда аккуратной стопкой лежала на стуле. Но запаковываться в форменное платье не хотелось. Я без спроса залезла в шкаф и достала рубашку, умылась, покрутилась перед зеркалом, пришла к выводу, что выгляжу потрясающе, и вышла из спальни.

Завтрак был уже на столе, а магистр разливал чай по кружкам. И тут мне стало не по себе. Что, если сейчас он скажет: «Наш брак подтверждён, теперь всё в порядке» и продолжит разговаривать со мной так же прохладно и отстранённо, как и раньше?

От одной этой мысли сердце упало.

– Доброе утро, – прошептала я еле слышно.

– Согласен, – кивнул магистр Рониур, аккуратно ставя чайник. – Утро и правда доброе.

А в следующий миг молниеносным движением притянул меня к себе и поцеловал тем самым долгим и нежным утренним поцелуем, о котором я недавно мечтала.

Его руки прижимали меня все сильнее, а поцелуй становился все глубже и жарче, плавно перетекая из утреннего в вечерний, и, кажется, вот-вот грозил стать ночным. Кружилась голова, коленки подкашивались, только и оставалось держаться за него, крепко обнимая обеими руками, чтобы не упасть…

– Завтракаем очень быстро, – хрипло сказал он, неохотно оторвавшись от моих губ, и усадил меня в кресло. Я молчала, пытаясь прийти в себя… – Мы с третьим курсом на весь день выезжаем на полигон, так что выйти нужно пораньше.

Мы действительно быстро позавтракали. Конечно, мы и раньше ели вдвоем, но сегодня…

Сегодня было совсем иначе, словно минувшая ночь смыла мутную пленку обыденности, и мир взорвался красками, звуками и ощущениями – яркими, сильными, острыми. Никогда еще я не чувствовала себя настолько живой…

Упоительный аромат свежезаваренного чая, аппетитные запахи, пойманный теплый взгляд серых глаз…

Как же это, оказывается, здорово – сидеть утром за одним столом, изредка перебрасываясь фразами, подливать друг другу чай, словно невзначай касаться руками. И обмирать от восторга и сладкого чувства предопределенности, когда точно знаешь, что после длинного дня с его заботами и делами обязательно наступит один на двоих неторопливый вечер, за ним придет ночь, темная, жаркая, тоже одна на двоих. А впереди ждет целая вереница дней, до краев наполненных счастьем.

Поцеловав меня на прощание, Рониур ушёл.

До выхода на занятия оставалась уйма времени, так что я налила себе ещё чаю и долго сидела, попивая его маленькими глотками. В памяти одно за другим всплывали мгновения минувшей ночи – потрясающей, невероятной ночи, – отчего щеки горели, а губы сами собой растягивались в блаженной улыбке.

Наконец я поставила чашку, отнесла остатки завтрака вечно голодному Рыжику, отправила грязную посуду на кухню и пошла собираться.

Быстро побросав в сумку учебники и конспекты, я поискала глазами перо. Его нигде не было: ни в ящиках стола, ни в сумке, ни даже на полу под столом. Ну и куда оно подевалось? Я вспомнила, как притащила тяжеленный том по семейному праву на стол Рониура. Может, и перо заодно захватила, машинально?

Я с надеждой вернулась в кабинет. Книга по-прежнему лежала на столе, открытая на той самой странице. Я подняла её и разочарованно вздохнула. Пусто.

Может, оно закатилось куда-то под бумаги? Я сдвинула в сторону пачку исписанных листов и… застыла, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд.

На столе магистра лежал портрет рыжеволосой девушки. Высокие скулы, пухлые губы, вздернутый носик, дерзкий взгляд ярко-синих глаз и милые ямочки на щеках. Красивая, очень красивая.

Ощущение непоправимой беды оглушило, навалилось на плечи, мешая дышать. Ноги подкосились, я опустилась в кресло и прикрыла глаза, чтобы хоть несколько мгновений не видеть смеющееся лицо в обрамлении огненных прядей. Тщетно. Оно прочно врезалось в память.

Я ни секунды не сомневалась, что знаю, кто это. Покойная жена магистра Рониура. Эрмилина говорила, что он вдовец.

Я невидящим взглядом уставилась на портрет. В груди болело остро и резко, в голове навязчиво крутились мысли, разрывая на части мое глупое сердце…

Магистр Рониур хранит этот портрет не в каком-нибудь дальнем ящике, а на столе – там, где всегда может его видеть. Он до сих пор любит свою жену.

А то, что у нас…

А что, собственно, у нас?

Он женился на мне фиктивно и даже не попытался сблизиться. По крайней мере, до тех пор, пока я сама не явилась, потрясая книгой о семейном праве. Да ведь я его вынудила!

И сегодняшняя ночь лишь для меня была чем-то особенным, волшебным, упоительно-прекрасным, когда сливаются воедино не только тела, но и души. А для него…

Для него это просто страсть. Все мужчины так устроены – даже магистры. Для того чтобы заняться сексом, им вовсе не нужна какая-то там неземная любовь.

«Но наш утренний поцелуй…» – Я отчаянно цеплялась за малейшую возможность найти хоть один довод в пользу того, что нужна Рониуру.

А что поцелуй? В конце концов, он знал, что это был мой первый раз. И просто не повёл себя как последняя скотина. Утренний поцелуй входит в обязательную программу даже самых случайных из всех случайных связей. Если бы всё это случилось при каких-то других обстоятельствах, он, может, вообще исчез бы и никогда не позвонил мне больше.

Но мы женаты, и исчезнуть ему проблематично.

Я представила себе дни и недели, которые мы проводим бок о бок, не в силах никуда деться друг от друга… И магистра Рониура, который из благородства изображает любящего мужа. И совместные ночи, когда он держит меня в объятиях, а сам в это время невольно вспоминает ту, другую, по-настоящему желанную…

Нет! Чем так, лучше никак!

Я сжалась, обхватив голову руками. Думать об этом было невыносимо. И находиться здесь, где каждая безделушка напоминает о нем, тоже было невыносимо.

Сидеть в аудитории, вслушиваться в объяснения, выполнять задания? Еще хуже.

Мне нужно побыть одной. Там, где меня никто не найдет. Перевести дух, привыкнуть к обрушившемуся на меня кошмару, чтобы хоть как-то жить дальше.

Я быстро метнулась в спальню, натянула на себя форму и выскочила за дверь. Спустилась по лестнице, вышла из академии и быстро зашагала к студенческим домикам, из которых во время истории с похищениями всех переселили в замок.

Раньше в студенческом городке кипела жизнь, теперь же здесь было безлюдно и тихо, как на кладбище. Ни смеха, ни отдаленных голосов, ни шагов по многочисленным тропинкам и дорожкам. Лишь шелестели листья, равнодушно синело небо над головой, словно склепы стояли покинутые хозяевами дома и беспомощно взирали пустыми глазницами окон.

Я свернула к своему бывшему дому, поднялась на крыльцо, открыла дверь и шагнула внутрь. Когда мы только переехали в замок, мне было любопытно, что стало с домиками после того, как все их внутренности перетащили в Академию. Ну вот, ответ найден. Ничего. Голые стены, пыль, пустота, и тоскливая безнадежность, присущая всем брошенным домам.

Находиться в комнате, где не осталось и намека на то, что я тут когда-то жила, было тяжело. Я вышла на улицу и опустилась на скамейку. Лучше не стало. В глубине души по-прежнему ныло и кровоточило, сердце разрывалось от боли и безысходности. И хуже всего было то, что я отчетливо понимала: это навсегда.

– Ну и что теперь делать? – горько прошептала я.

«Вернуться домой!» – отчетливо прозвучало в голове.

И я уцепилась за эту мысль, как утопающий за соломинку.

Домой, к маме, сестренке. К друзьям и знакомым. Туда, где меня любят. Где я кому-то нужна…

Но как я вернусь в свой мир? Проникнуть в потаённые мысли декана Хорвирета мне так и не удалось, да и не в потаённые тоже. Сколько я ни гипнотизировала его взглядом на занятиях, ничего не получалось. То ли мой ментальный дар после тюремного всплеска затаился и не показывался наружу, то ли декан и вправду думал исключительно о том, о чём говорил: о теории поля.

Ну и как я могу хоть что-то выяснить?

«Ты знаешь», – снова пронеслось в голове.

А ведь я и вправду знала! Во всяком случае, могла бы попробовать. Тот самый способ, который мне подсказал жуткий незнакомец.

Незнакомец…

Сразу стало зябко: то ли ветер подул, то ли одна мысль об этом чудовище вызывала ужас. Скорее, последнее.

Но ведь медведь говорил, что ничего тёмного в том ритуале нет? И всё равно не хотелось пользоваться подсказками мага. Всё внутри сопротивлялось, и я чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

«А из чего выйдет? – снова начала я спор с самой собой. – Вряд ли здесь меня вообще ждёт хоть что-нибудь хорошее».

Я решительно приблизила большой палец к безымянному, зажмурилась и тихо прошептала: «Хорвирет».

Голова закружилась, и я бы упала, если бы уже не сидела на скамейке. Замелькали невнятные чужие мысли, перед мысленным взором возникла картина, которую я видела не собственными глазами, а глазами декана.

Красивая женщина в кружевном пеньюаре лежала на подушках.

Я присмотрелась и ахнула! Это же магистр Алия! Нет, не может быть… Они что, любовники? Но ведь Хорвирет женат, и считается, что его жена…

Чёрт! Я бы хлопнула себя рукой по лбу, если бы могла двигаться. Ну конечно! Его суровая супруга, которую все боятся, – это ведь и есть магистр Алия! Похоже, я была единственной во всей академии, кто не смог сложить два и два.

– Ложимся спать, дорогая, – раздался трубныйголос Хорвирета. – Завтра ещё один невыносимый день и невыносимое занятие у первого курса.

– Что, всё так плохо? – магистр Алия приподняла бровь.

– Ужасно! Они ничего, ну просто ничего не соображают.

– Может, поэтому артефакты порталов начинают преподавать только на третьем курсе? – усмехнулась она.

– Да, – согласился с ней Хорвирет.

– Тогда объясни мне, какого чёрта тебе приспичило поставить этот предмет в программу первого курса?

Калейдоскопом закружились обрывки чужих мыслей, шумные, быстрые, едва уловимые. Я поняла, что Хорвирет пытается найти хоть какие-то аргументы, и не находит. Стало немного жутковато. Потом все стихло, и приливной волной накатила чужая растерянность.

– Не знаю, – глухо сказал он.

– Может быть, тут дело в какой-нибудь студентке? Которую тебе очень хочется обучать лично? – в глазах магистра Алии мелькнул нехороший блеск.

На месте Хорвирета я бежала бы уже сломя голову оттуда, пока не настиг супружеский гнев.

– А знаешь, ты права! – сказал он, и голос его звучал непривычно твёрдо. Я бы даже сказала, что в нём явно слышалась злость. – Думаю, дело в одной студентке.

Боже, что он несёт? Она же его придушит! Вот прямо сейчас, шёлковым поясом от пеньюара, а потом скажет, что так и было…

В этот момент меня вышвырнуло из мыслей Хорвирета, и я обнаружила, что снова сижу на скамейке, а кто-то хлещет меня по щекам.

– Юлия, ты в порядке?

Зрение – моё, нормальное – возвращалось, и я увидела перед собой встревоженное лицо магистра Рониура.

А в следующее мгновение его рука снова легонько хлопнула меня по щеке.

– Буду в порядке, – ответила я, – как только вы перестанете меня бить.

В серых глазах, что внимательно смотрели на меня, на миг мелькнуло смущение.

– Ты была без сознания, – тихо сказал магистр Рониур. – Что случилось?

От мягкости, звучавшей в чуть хрипловатом голосе, горло свело спазмом, привычно заныло в груди.

Черт!

Лучше бы он оказался сволочью, а эта его забота только делала ещё хуже.

– Уснула, наверное, – я отвела взгляд.

Объясняться не хотелось, ничего не хотелось. И меньше всего хотелось находиться сейчас рядом с моим мужем – фиктивным, не фиктивным, уже сам чёрт не разберёт.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

– А вы?

– Тебя не было на занятиях, вообще нигде не было. Я тебя искал.

Только сейчас я заметила, что уже стемнело. Ничего себе! Это сколько же я просидела в отключке? По моим внутренним часам разговор декана Хорвирета с супругой занял буквально несколько минут, а всё остальное время – где я была?

Я зябко поёжилась. Ведь знала же: советы тёмного мага, или кто он там, до добра не доведут. А главное, зря старалась. Ничего не выяснила, кроме того, что Алия – жена Хорвирета. Но без этого знания я бы как-нибудь обошлась.

– Пойдём домой, – магистр Рониур ласково провел по плечу и выпрямился.

Домой… Это слово резануло наотмашь. Вряд ли я могла по праву называть апартаменты магистра своим домом. Я там не хозяйка. Бродяжка, подобранная из жалости и благородства.

Я кивнула, быстро встала, сделав вид, что не заметила протянутую мне руку, и зашагала по тропинке. Магистр Рониур нагнал меня и молча пошел рядом.

Когда лестница преподавательской башни осталась позади, он открыл дверь и первым шагнул внутрь. Я скользнула следом.

И тут же дверь за спиной захлопнулась, и по обе стороны от моего лица в нее уперлись сильные мужские руки.

– Юлия… – хрипло выдохнул магистр, склоняясь надо мной.

На какое-то мгновение я замерла, зачарованно глядя, как приближаются его горячие жадные губы, и – о боже – мне до потери дыхания, до озноба хотелось снова ощутить их жар на своих губах… Хотелось обнять, прижаться и снова окунуться в сладкое безумие, снова почувствовать себя желанной и… потрясающе живой!

Может, стоит смириться с тем, что нельзя же получить сразу все? С тем, что я всегда буду второй и никогда не стану первой, и единственной не стану, и тень рыжеволосой девушки всегда будет стоять между нами?

Готова ли я к столь горькой плате за право быть рядом с тем, кого люблю?

Нет. Не готова. Быть заменой любимой женщине – жалкая участь, я себе такой не хотела.

– Простите, магистр Рониур, я очень устала. Я пойду к себе, – пробормотала я, поднырнув под его руку.

Его пальцы скользнули по моему плечу, крепко обхватили запястье. Он долго смотрел на меня странным напряженным взглядом, словно искал ответ на какой-то вопрос и не находил.

Наверное, честнее было бы рассказать о том, что случайно увидела портрет, о том, что всё понимаю, но участвовать в этом не хочу. Но я не произнесла ни звука, хотя на этот раз никто не сковывал мою речь.

Глаза магистра стали абсолютно непроницаемыми.

– Конечно, иди, – бесстрастно сказал он и выпустил мою руку.

Почему-то его спокойствие больно задело. Я развернулась и скрылась в своей спальне, аккуратно притворив дверь.

Это был ужасный день. И больше всего на свете мне хотелось, чтобы он поскорее закончился. Но даже когда я уснула, покоя не было. Я сразу же поняла, что снова попала в тот самый сон, где мне предстоит не отдыхать, а вести беседы с тёмным магом.

На этот раз он «пригласил» меня в… сад. Синее небо, яркие цветы на клумбах, ровно подстриженные кусты, пышные деревья, увитая плющом беседка. Все это залито солнечным светом и сдобрено заливистым пением птиц.

Дивная картина, только мне от неё все равно было жутко, как в фильме ужасов, когда затишье не успокаивает, а настораживает, потому что чувствуешь, что вот-вот случится что-то кошмарное.

Он ждал меня в беседке. Развалился в плетеном кресле-качалке, возле которого на круглом столике стояли бокалы, блюдо с закусками и бутылка шампанского в ведёрке со льдом. С другой стороны столика покачивалось еще одно кресло.

Увидев меня, маг встал, откупорил бутылку, разлил игристый напиток и поднял свой бокал:

– Тебе есть что отпраздновать сегодня.

– Не понимаю вас, – буркнула я.

– Ну как же! Твой брак наконец-то действителен. Ты ведь так этого хотела.

Я хотела?

Сейчас я хотела просто послать мага к чёрту. Потому что праздновать мне точно было нечего, и счастливой я себя не чувствовала. Наоборот, будущее виделось печальным и беспросветным.

– И мне есть что отпраздновать, – продолжил тёмный маг, сел сам и взглядом указал на соседнее кресло.

– Неужели вы убили ещё одну старушку? – мрачно спросила я, послушно опускаясь на плетеное сиденье.

– О нет! Я, знаешь ли, не люблю убийства. Грязное дело и неприятное. Но иногда приходится делать и неприятную работу, верно?

– Понятия не имею. Я никого не убивала. И не собираюсь.

– Пользоваться моей наукой ты тоже не собиралась. А видишь, пригодилось.

Ну да, сегодня я воспользовалась его дурацким жестом. Было вдвойне обидно. Пусть мне и удалось кое-что подсмотреть, но своей цели я не достигла. А теперь ещё и этот радуется: празднует, шампанское открывает…

– Продолжим нашу учёбу, – сказал тёмный маг. – Прознать о чужих помыслах – штука хорошая и полезная. Но есть кое-что получше.

Я посмотрела на него, приподняв бровь. Не то чтобы мне было интересно…

– Заставить человека думать и чувствовать то, что надо тебе. Внушить ему собственную мысль так, чтобы он думал, что пришёл к этому выводу сам.

Тёмный маг вытянул вперед руку и сложил пальцы: большой к мизинцу.

– Всего один простой жест. А дальше всё зависит от твоей силы. И она не маленькая.

– Сделать жест и назвать имя? – усмехнулась я.

Какая-то уж очень простая наука у этого мага. Но, приходится признать, эффективная.

– О, нет, – улыбнулся он.

И я отвела взгляд. Он бы мог победить в конкурсе на самую жуткую улыбку.

– Для того чтобы проникнуть в мысли человека, достаточно имени. Но что-то внушить на расстоянии ты не сможешь. Надо с ним встретиться. Складываешь пальцы, смотришь в глаза и приказываешь, – последние слова он произнес с каким-то могильным завыванием.

Я поёжилась.

– Спасибо за науку. Не думаю, что я ею воспользуюсь.

– Почему же? – он отпил из бокала. – Мне кажется, ты сейчас не очень счастлива. Обидно, когда твой молодой красивый муж не может забыть другую. Правда?

Он заглянул мне в глаза. Но в его взгляде не было ни сочувствия, ни понимания. Лишь жадное любопытство, словно он упивался моим отчаянием.

– Это не ваше дело! – почти выкрикнула я.

Хватит того, что я целый день изводила себя тоскливыми мыслями. Ещё и во сне продолжать?! Не хочу!

– Но ведь всё так легко исправить, – он словно и не слышал моих возражений. – Подойти, посмотреть в глаза, сложить пальцы… И вот у тебя самый любящий муж на свете.

Я на мгновение это представила. Магистр Рониур, который смотрит на меня потемневшим хмельным взглядом. Его жаркие поцелуи, горячие руки на моём теле. И его страсть, искренняя, неудержимая. Наши ночи, которые мы проводим вместе не потому, что так надо, а потому, что не можем оторваться друг от друга…

Не сбудется. Ничего из этого не сбудется.

Сердце словно сжала чужая холодная рука, от боли перехватило дыхание.

– Вы предлагаете мне сделать из мужа зомби? – злобно прищурилась я.

– Ну что ты! Наведённое чувство ничем не отличается от настоящего. Он будет тебя любить искренне, как только умеет, – вкрадчиво шептал этот змей.

Я сложила пальцы, как велел тёмный маг, посмотрела ему в глаза и отчеканила:

– Оставьте меня в покое!

Он рассмеялся.

– Ты мне нравишься. Работать с тобой – сплошное удовольствие.

Вот урод!

Я поднялась.

– Спасибо за науку, за поздравления и… за что там ещё, но я, пожалуй, пойду.

– Иди, – легко согласился он. – Скоро увидимся.

– Надеюсь, что нет, – пробурчала я себе под нос и проснулась.

Было раннее утро. Магистр Рониур еще спал. Я тихо собралась и выскользнула за дверь. Никаких завтраков, разговоров и утренних поцелуев!

– Леди Юлия, срочно зайдите к декану. Срочно! – преподаватель смотрел на меня круглыми глазами.

Мне это совсем не понравилось.

– После занятия? – робко поинтересовалась я.

– Нет, сейчас! Сейчас же! Я никогда не видел магистра Хорвирета в таком гневе. Поторопитесь!

Я поспешно покинула аудиторию. Подозреваю, если бы я этого не сделала, он схватил бы меня за шиворот и самолично оттащил в кабинет магистра Хорвирета.

Гратиса на месте не было, и это показалось мне дурным знаком.

Декан Хорвирет восседал за своим столом с таким выражением лица, что я застыла возле двери, не решаясь идти дальше. Он и до этого выглядел устрашающе, а теперь ещё и был зол до чёртиков.

– Садись, – рявкнул он.

И я упала на стул. В самом деле упала.

– Ну и зачем ты это сделала?

– Сделала… что? – осторожно спросила я.

Хотя кое-какие догадки у меня были. Очень нехорошие догадки.

– Ментально приказала мне вести у вас артефакторику порталов!

Я молчала и хлопала глазами. У меня не было внятных объяснений. Кроме одного:

– Я… нечаянно. Дар не слушается.

Декан какое-то время сверлил меня глазами, пытаясь понять, правду я говорю или нет. Я говорила правду, но что-то мне подсказывало: меня это не спасёт.

– Но зачем? Нормальные студенты страстно желают, чтобы занятий было меньше, а не больше!

– Низачем! Просто захотела, чтобы вы у нас что-то вели…

Действительно, выглядело глупо. Не будь я замужем за Рониуром, можно было списать на самую обычную студенческую влюблённость. Но, боюсь, мой лимит на любовь к преподавателям уже исчерпан.

– Ты что-то скрываешь! – свирепо зарычал он. – И я выведу тебя на чистую воду! Если ты сейчас же всё не объяснишь, мы пойдём к ректору!

Это он собирается выводить меня на чистую воду? В душе закипала ответная злость.

– Вы во всём виноваты, вы! – я понимала, что лучше бы держать язык за зубами, но слова сами слетали с губ. – Это вы меня убили! Давайте, пойдёмте к ректору! Может, ему вы расскажете, зачем так со мной поступили? Я должна была жить, дома!

Сказала это – и сама испугалась. Сжалась в комок, стараясь занимать как можно меньше места.

Я ведь теперь опасный свидетель! Что он со мной сделает? Человека, который сейчас сидел напротив, я совсем не знала. Да, он всегда был добр ко мне… Но ведь именно он меня убил в моем мире. Кто мешает ему повторить это, только уже здесь?

– И давно ты знаешь? – хрипло выдохнул он.

– Не очень, – тихо сказала я.

– Как узнала?

– Подслушала. Спонтанное проявление ментального дара.

Он кивнул. Так, кажется, убивать меня он не собирается. По крайней мере, пока.

Осмелев, я спросила:

– Зачем вы это сделали?

– Ты бы всё равно умерла через три дня. Но тогда не смогла бы попасть сюда. Всё было бы кончено, навсегда.

– Тысячи людей умирают сразу после восемнадцатилетия, некоторые даже в свой день рождения. Земля большая. Так почему же вы решили убить именно меня?

– У тебя огромный потенциал, я наблюдал за тобой. Думал оставить всё как есть, до последнего момента думал. А потом стало тебя жалко.

Это звучало дико и ненормально. Ни в одном суде такое объяснение не признали бы смягчающим обстоятельством: маньяк, который долго следил за жертвой, а потом убил её из жалости. Но почему-то я поверила декану сразу же. И поняла, что не могу, вот никак не могу ни ненавидеть его, ни даже просто злиться.

– Зачем тебе понадобилось, чтобы я вёл у вас занятия? Ты и так узнала что хотела. От меня-то что нужно было?

– Я хочу вернуться. Вы же как-то за мной наблюдали, раз смогли вмешаться. Значит, придумали портал в наш мир. Я хочу пройти по этому порталу. Домой.

– Домо-о-ой? – брови Хорвирета полезли на лоб. – Исключено!

– Почему?

– Ты уже жила в том мире и умерла, – терпеливо пояснил он. – Открыть портал к вам можно, трудно, но можно. Но если ты войдёшь в него, то исчезнешь здесь, а там не появишься.

– Кто-то уже пробовал? – севшим голосом спросила я.

– Да, давно, – шумно вздохнул Хорвирет.

Я замолчала, пытаясь уложить всё в голове. А оно не укладывалось. Значит, никаких шансов, никакой надежды? Единственная жизнь, которая у меня может быть, – эта? Никакой другой не будет?

– Тебе ведь должны были объяснить с самого начала, – магистр Хорвирет с жалостью осмотрел на меня, – что пути назад нет.

Пытались. Сначала Арманда, а потом и Эрмилина. Только вот я всякий раз уводила разговор в сторону, чтобы ненароком не выдать своего тайного плана. Идиотка.

– Да и зачем тебе домой? – проворчал он. – У тебя и здесь всё хорошо складывается: есть друзья, семья…

– Семья? – не поняла я.

– Ты вышла замуж, – напомнил магистр Хорвирет.

Ах, ну да. Мне же следует притворяться, что наш с магистром Рониуром брак – настоящий. Совсем забыла.

– Конечно, семья, – сказала я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Я действительно очень и очень счастлива. Извините, что так вышло с артефакторикой порталов. Я случайно.

– Ладно, – отмахнулся декан.

– Вы же их отмените? – спросила я с надеждой.

– Разумеется.

Что ж, уже неплохой результат разговора.

Правда, теперь я точно знала, что не слишком хочу на третий курс.

Я не попаду домой. Никогда.

Надежда на то, что я выкручусь, вывернусь и смогу вернуться, поддерживала меня, давала силы продолжать учиться, узнавать что-то об этом мире и не падать духом. А теперь следовало от неё отказаться. Возможно, я бы перенесла это куда спокойнее, если бы… Если бы именно сейчас моя жизнь здесь не стала окончательно и бесповоротно невыносимой!

Перед глазами зыбким миражом мелькнула ленивая, удивительно мягкая улыбка, разворот широких плеч, словно наяву ожег ухо хриплый шепот…

В груди резануло так, что стало нечем дышать.

Я машинально брела по коридору, пытаясь заглянуть в будущее, и не видела там ничего кроме мрака.

Даже выплакаться было некому. Что я могла сказать Эрмилине? «Я только что узнала, что никогда не вернусь домой, и мне от этого больно»? Представляю, какие круглые глаза она сделает. Во-первых, о том, что возвращение домой – вещь нереальная, меня предупреждали с самого начала. А во-вторых, с чего бы мне хотеть домой, если я так счастлива в браке?

Стоп! Я остановилась посреди коридора.

Я ведь не обязана быть счастливой? Наш брак для окружающих должен выглядеть, как настоящий – так он теперь и есть настоящий. А где в трактате по семейному праву написано что-то про непременное счастье? Нигде! И притворяться я не стану. Многие несчастны в браках, это же совершенно нормально!

Я развернулась и направилась к Эрмилине. Разговор с ней мне сейчас не помешает. Пусть я не могу поделиться всем, но чем-то же могу?

Эрмилина сидела, обложившись учебниками.

– Ты никого не ждёшь? – осторожно спросила я.

– Разве что смерти, – она закатила глаза. – Нам задают столько – просто жуть. А ещё я сегодня ошиблась с рецептом, и вместо зелья от крапивницы сделала что-то настолько ужасное, что меня, кажется, не допустят к экзаменам.

– Обойдется… Ладно, тогда не буду мешать.

– Вот ещё! – Эрмилина решительно отодвинула учебник. – В занятиях нужно делать перерывы, чтобы мозг отдыхал. А пить чай с подругами – это вообще лучший отдых для мозга.

Я вяло улыбнулась, опускаясь на лавку. Эрмилина быстро раздобыла чай с пирожками и уселась рядом:

– Рассказывай. На тебе лица нет.

– Да нечего рассказывать. Послушай… А что ты знаешь про бывшую жену магистра Рониура? Ну, кроме того, что она умерла?

– Почти ничего. Говорят, он очень её любил. С тех пор, как она погибла, жил один, на дам вообще не смотрел. Кто его только не соблазнял! И студентки, и даже кое-кто из преподавательниц. Безрезультатно! Только тебе удалось.

Я вздохнула про себя. Если бы удалось…

– А почему вдруг тебя это заинтересовало, и именно сейчас? – с любопытством спросила Эрмилина.

Врать больше, чем нужно, не хотелось.

– Я нашла её портрет у него на столе. Думаю, он до сих пор её любит.

– Глупости какие! – фыркнула она. Хитро прищурилась и толкнула меня в плечо. – Если бы он всё ещё её любил, зачем бы женился на тебе?

Наверное, она думала, что так меня успокаивает. Но, увы, я-то точно знала, зачем он на мне женился. В горле набух комок, и я в ужасе поняла, что еще немного и расплачусь прямо на глазах изумленной Эрмилины. Нет, только не это…

– Ладно, – я в два глотка допила свой чай и даже смогла изобразить нечто, отдаленно смахивающее на улыбку, – мне пора…

– Конечно-конечно, – глаза Эрмилины весело блеснули. – Тебя же ждут…

– Увидимся, – пробормотала я, буквально вылетая за дверь.

– До встречи, – донеслось вслед.

Я мчалась по коридору, глотая слезы. После разговора с Эрмилиной на душе стало еще хуже. Похоже, некоторые вещи не стоит обсуждать даже с подругами. Особенно, если не можешь все рассказать до конца.

Подъём по лестнице преподавательской башни показался особенно долгим и трудным, будто кроме сумки на мне висела ещё парочка гирь. В «уютное семейное гнёздышко» ноги не несли. Зато успокоилась. Почти.

У входа постояла немного, собираясь с силами, толкнула дверь и шагнула внутрь.

Магистр Рониур стоял, привалившись спиной к столу. Высокий, подтянутый, сильный… Дыхание перехватило, внутри все перевернулось. Черт! Когда же я смогу смотреть на него спокойно? «Никогда», – обреченно мелькнуло в голове. Особенно теперь, после того, что между нами было.

– Добрый вечер, – пробормотала я, отводя взгляд, и быстро направилась в свою комнату.

Хотелось закрыться, уснуть и хоть на несколько часов выпасть из реальности, перестать думать, вспоминать и терзаться.

Неуловимое, быстрое, движение – и магистр Рониур вдруг оказался прямо передо мной, преграждая путь. Обдало теплом его тела, знакомый древесный запах коснулся носа, и я сглотнула, едва успев затормозить.

– Юлия, посмотри на меня, – тихо сказал он, и я почему-то не посмела ослушаться. Серые глаза пристально вгляделись в мое лицо. – В чём дело? Ты ходишь как в воду опущенная. После того… в общем, после того. И избегаешь меня.

– Нет, просто… – начала я, а потом замолчала.

Врать не хотелось.

– Тебе не нужно от меня прятаться. Неужели ты думаешь, что я буду настаивать на чём-то?

Настаивать? Если бы…

– Я обещал, что наш брак будет исключительно формальным. И если у тебя нет ко мне чувств…

А вот тут я взорвалась. Слишком уж много на меня сегодня навалилось.

– Кто бы говорил про чувства! – почти выкрикнула я. – Это вы до сих пор её любите!

– Кого? – не понял магистр Рониур.

– Вашу бывшую жену, которая умерла.

– Но… – начал он, но я его перебила:

– Не врите. Вы держите её портрет у себя на столе.

Он изумленно приподнял бровь, и я смутилась.

– Я… случайно. Я не собиралась рыться. Просто хотела найти перо, и… вот.

– И тебя это так расстроило?

Магистр Рониур молча смотрел мне в глаза, и я почувствовала что-то сродни отчаянию. Он даже не попытался ничего опровергнуть! Значит, и правда её любит… А я вместо того, чтобы поговорить с ним спокойно, сказать, к примеру, что теперь претензий никаких, наш брак – настоящий, и мы можем, как и прежде, оставаться в своих спальнях, устроила глупую истерику.

– Вот ещё! – буркнула я. – Теперь я могу пойти к себе?

– Нет, – отрезал магистр Рониур.

– Нет?

Он снял с пальца одно из колец, отстегнул булавку из-под ворота и, не глядя, бросил их точно на стол. Он что, раздевается? Странное начало…

– Ты ведь ментальный маг. Я сейчас совершенно открыт. Посмотри сама.

– Посмотреть… что? – прошептала я, не особенно веря в то, что сейчас слышу.

– Всё. – Он взял меня за руку.

– Я не уверена, что получится. Я ещё…

– А ты попробуй.

Я сложила пальцы так, как учил тёмный маг. Похоже, эта штука действительно безобидная. Прошептала имя. И прикрыла глаза.

Это нахлынуло сразу, огромной волной, и я почти захлебнулась. Страсть, сметающая всё на своём пути, щемящая нежность и бог знает что ещё. Шквал, водоворот чувств, в котором я, казалось, тонула. И только потом стали появляться картины. На них, словно звук на изображение в ролике, накладывались обрывки эмоций, чувств. И мысли. Они возникали в моей голове ясно и четко, будто мои… И не мои… Я ощущала себя одновременно и собой, и магистром Рониуром – чувствовала, как он, думала, как он, смотрела его глазами.

Происходящее казалось невероятным. И было странно смотреть на себя со стороны.

… Магазин учебных и магических принадлежностей. Девчонка, явно из новеньких. Смешная. Таращится, словно на чудо. Среди артефактов ничего интересного. Резкое чувство опасности и… чудовищной силы удар. Пол под спиной, сверху теплое гибкое девичье тело. И внезапное желание, острое и горячее. Черт подери, вроде не мальчик. Быстрее встать, пока не заметила…

Ничего себе, я думала, он вообще не обращал на меня внимания. До тех пор, конечно, пока я не сбила его с ног.

… Легкие шаги по лестнице преподавательской башни. Незнакомые. В приоткрытую дверь виден только мелькнувший за поворотом край мантии. Какого… Верхняя площадка, в распахнутом окне хрупкая фигурка, вот-вот шагнет. Леди Юлия?

– Это что еще здесь такое?

Два шага, и… Успел. Она обмякла в руках, потеряв сознание. Что за… Чертовы ступеньки, бесконечные… Дверь, кресло-качалка. Так, пульс есть. Просто магическое истощение. Давно ни за кого так не боялся…

Он за меня… боялся? Я сглотнула, продолжая жадно смотреть.

Когда моё лицо становится не мертвенно-бледным, а на щеках проступает румянец, магистр бережно поправляет выбившуюся из причёски прядку и тут же отдёргивает руку так, словно его ударило током.

Я просматривала эпизод за эпизодом. И тонкой нитью через все тянулась мысль: «Я не должен… Я не имею права…»

Вот я окатываю его водой на тренировке, вот явилась в его комнату поговорить о Майке…

И всякий раз, когда он видит меня, реагирует вовсе не так спокойно и невозмутимо, как кажется. Неужели он…. Да точно, сомнений быть не может. Мне слишком знакомо то, что с ним творится, ведь то же самое происходило и со мной. Вот только внешне он всегда был таким непробиваемо-бесстрастным, что я и не догадывалась…

… Распахнутая дверь, встревоженный магистр Хорвирет: «Леди Юлия пропала».

Мне пришлось сделать несколько вдохов. Казалось, чужая боль и дикий страх разорвут меня изнутри.

Наша встреча в коридоре перед балом. Моя истерика. И снова ему приходится прилагать нечеловеческие усилия чтобы удержаться: не прижать меня к себе, не пообещать, что всё будет хорошо.

Не сказанное вслух «Я никому не позволю тебя обидеть».

Клокочущая ярость с изрядной долей ревности и мысль: «Свернуть бы шею мелкому мерзавцу».

Ого! Кажется, в нашей семье не я самая кровожадная!

Наша свадьба. Волнение, унять которое получается лишь ценой сумасшедших усилий.

Короткий поцелуй у двери. Страстное желание продолжить – и мой испуганный взгляд…

Перед глазами, словно наяву, проносилась картинка за картинкой, а сердце радостно стучало: любит. Он меня любит!

Подсматривать дальше не было необходимости. Я вынырнула из этого омута и оказалась лицом к лицу с Рониуром. Серые глаза смотрели с напряженным ожиданием. Я не стала ничего говорить. Просто легонько провела кончиками пальцев по щеке, поднялась на цыпочки и потянулась губами к его губам.

Но стоило только прижаться к его телу, вдохнуть его запах, как все ощущения той упоительной ночи всколыхнулись, накрыли с головой, жаркие, пряные, бесстыдные… Смешались с отчаянием и тоской последних дней, с только что вспыхнувшей надеждой, с безмерным облегчением, и эта гремучая смесь огненной волной прокатилась по венам, вспыхнула искрами под кожей. В голове зашумело, живот свело сладким спазмом.

Я качнулась, едва устояв на ногах, обвила руками его шею и поцеловала, пылко и жадно. Он помедлил всего мгновение, потом прижал к себе и ответил так требовательно и жарко, что перехватило дыхание.

И мы оба словно сошли с ума, вжимались друг в друга и целовались до боли в губах, до сладкого озноба, не в силах оторваться, даже чтобы глотнуть воздуха. Вкус его губ, его руки, по-хозяйски сжимающие мое тело, мои ладони, скользящие под тканью рубашки по спине… И уже мало было одних поцелуев.

Он подхватил меня и усадил на стол. Я оплела его бедра ногами, и мир утонул в горячем тумане, где не было нежности и ласки, только грубый напор и неистовая страсть, яростная, первобытная, всепоглощающая.

Я уже не понимала, где он, где я, где заканчивается одно тело и начинается другое, лишь летела с ним все быстрее, быстрее, и выше, и дальше… За грань, в ослепительную бездну наслаждения.

– Ты слышала новость? – Эрмилина подлетела ко мне на перемене, не дожидаясь, пока мы встретимся в столовой. – Бернадетт наказана: подвал! Причём столько дней, что, кажется, она, даже когда диплом получит, всё равно должна будет возвращаться сюда и убирать его!

– В самом деле? – рассеянно проговорила я.

Перед глазами все еще витал облик Рониура. Обрывки сегодняшней ночи оставались в памяти, заставляя меня сладко жмуриться и глупо улыбаться. Какое мне дело до Бернадетт?

– Как? Ты разве не знаешь? Записки же!

Эрмилина была в таком восторге, что понадобилось время, чтобы узнать подробности.

Кто-то из студентов, кому Бернадетт разослала «мои» записки, не воодушевился и хотел просто выбросить послание, но сначала показал его своему приятелю. И – удивительное совпадение! – тот получил точно такое же. И даже попытался назначить мне свидание, которое я, разумеется, с негодованием отвергла.

В общем, они решили, что что-то тут нечисто, и отнесли эти образчики эпистолярного жанра ректору, а тот быстро вычислил, кто настоящий автор.

Легенда гласила, что ректор лично отчитал Бернадетт и сказал, что, если она продолжит в том же духе, когда-нибудь (разумеется, не в его академии, а после) какой-нибудь нервный маг её таки проклянёт. И посрамлённая Бернадетт под грохот швабр и вёдер отправилась чистить подвалы.

Слух о причине наказания дошёл до Гариетты, так что теперь Бернадетт драит самые большие и захламленные залы. А моё честное имя вроде как восстановлено…

Только вот мне теперь до этого не было никакого дела.

Я была счастлива. Всё складывалось, и всё было отлично. Я просыпалась по утрам и обнаруживала Рониура рядом. И каждый раз сердце сжималось от счастья, и каждый раз было немного страшновато: вдруг всё это – просто сон? Потому что не может же быть так хорошо.

Он находил на меня время. Мы убегали на пикники и долго любовались закатом. И говорили обо всем. Я – о своем мире и о своей семье. Он – о своей жизни. О родителях, которые умерли почти сразу после того, как он поступил в академию. О лучшем друге Аларде, которого не стало. И даже о Лиаре.

Я больше не ревновала.

Невозможно было ревновать…

Между тем пришло время экзаменов. Стоит ли говорить, что мне было не до них! Поцелуи интересовали меня куда больше, чем страницы учебников.

Но Рониур быстро призвал меня к порядку и усадил за учебники с девизом: «Лентяйкам и двоечницам – никаких поцелуев!»

Больше всего я боялась экзамена у магистра Алии. И не потому, что плохо знала ее предмет. Я еще помнила тот подсмотренный разговор между супругами. Ее приподнятую бровь и недовольное «Может быть, тут дело в какой-нибудь студентке? Которую тебе очень уж хочется обучать лично?»

Бр-р-р!

До сих пор мурашки по коже!

На экзамене у меня так дрожали руки, что камешки выскальзывали из пальцев. Я еле-еле склепала артефакт и, как на плаху, отправилась с ним к преподавательскому столу…

Магистр Алия поставила мне высший балл. Высший! Я долго смотрела в зачётку, не веря своим глазам, но оценка никуда не исчезла.

Я взлетела по ступенькам башни, чтобы похвастаться, распахнула дверь и… замерла на пороге.

Массивный письменный стол, обычно заваленный документами, был непривычно пуст. Ни одной бумажки или книги: пухлые тома аккуратно стояли в закрытом шкафу. Сам Рониур выглядел абсолютно спокойным. Не по-хорошему спокойным…

– Что-то случилось? – спросила я тихо, и тут же поняла, что не хочу слышать ответ.

Потому что вряд ли мой муж сейчас скажет: «Нет, всё в порядке, просто студенты разнесли несколько аудиторий, когда экспериментировали с огненным вихрем».

– Да, – ответил он, подошёл ко мне, обнял и крепко прижал к себе. – Мне нужно уехать.

– Уехать? – переспросила я, хотя смутно подозревала что-то подобное, увидев пустой стол. – Ты ведь ненадолго? – я почти перестала дышать, ожидая ответа.

Какого-нибудь хорошего ответа. Ну мало ли, может, у него очередные сборы или курсы, или где там тренируются боевые маги, шлифуя навыки. Но еле уловимое, неясное предчувствие беды не давало в это поверить.

– Не знаю, – ровно выговорил Рониур. – Наш король расторг помолвку с принцессой из соседнего государства, а она ждала обещанной свадьбы три года. Их император счёл это оскорблением и объявил войну.

– Войну?! – в ужасе прошептала я.

Все внутри смерзалось в тугой колючий ком, и он рос, рос, больно царапая, выдавливая воздух, мешая дышать. И разум тонул в липком страхе, и мысли тонули, кроме одной, что заполняла собой голову, рвала сердце на части: Рониур идет на войну…

– Нет! – крикнула я, чувствуя, как темнеет в глазах.

– Тише, Юлия, тише, – словно сквозь вату донесся родной хрипловатый голос.

Сильные руки подхватили меня, понесли. Рониур опустился в широкое кресло, усадив меня на колени, и крепко прижал к себе, покачивая и успокаивая, словно ребенка.

– Но почему ты? – горько спросила я. – Им что, больше некого отправить, кроме преподавателя академии?

– Смею напомнить, что ваш муж, леди Юлия, не только преподаватель академии, – с укором сказал Рониур, но по голосу было слышно, что он улыбается. – Но и боевой маг.

Да, знаю-знаю, один из сильнейших боевых магов королевства, а таких посылают в самое пекло. Туда, где «грязь, кровь, пот и постоянная опасность». Опасность и… смерть. От этой мысли стало так плохо, что я обвила его обеими руками и умоляюще заглянула в глаза:

– Но с тобой же всё будет хорошо?

Я понимала, что говорю глупость, и всё-таки хотела услышать ответ.

– Конечно, можешь в этом не сомневаться.

Хотелось бы не сомневаться. Вот только на войне никто не застрахован.

Господи… Он должен рисковать собой, потому что один блудливый монарх не сдержал своего слова!

– Чёртов кобель! Женился бы на своей принцессе, раз уж обещал, и ничего бы этого не было! – с яростью прошипела я.

И заплакала.

Рониур молча покачивал меня, все крепче прижимая к себе и гладя по волосам. А я плакала, думая о том, что наверняка он мне многого не говорит, потому что не хочет пугать и расстраивать. И, возможно, дело обстоит куда серьезнее, и война будет длинной. И я не увижу его очень долго. Очень долго. И каково это, проснуться и не нащупать любимое плечо, не уткнуться в грудь, не прижаться крепко-крепко? Рониур заполнил собой всю мою жизнь, а что будет теперь? Пустота?

Думать о том, что он едет не в какую-нибудь там деловую поездку, а на войну, где каждую минуту подстерегает опасность, было невыносимо страшно.

– И когда нужно отправляться? – наконец спросила я дрогнувшим голосом.

– Завтра, – ответил Рониур, и я застыла, оглушённая.

Завтра. Значит, у меня нет времени – ни на то, чтобы толком проститься, ни на то, чтобы хотя бы привыкнуть к этой мысли. Хотя, будь у него даже месяц на сборы, разве смогла бы я смириться с тем, что его не будет рядом? На глазах снова выступили слёзы.

– Ну же, не плачь, – мягко говорил Рониур, сцеловывая горючие капли с моих щёк.

Его пальцы ласково, едва касаясь, скользили по спине.

Я развернула голову, и его губы прижались к моим губам. Поцелуй был долгий, неторопливый и томительно нежный, такой нежный, что щемило в груди. Он длился и длился, становился все жарче, глубже, отчаяннее. Желание кипело в крови, грохотало в висках, вырывалось коротким тяжелым дыханием.

С болезненной жадностью я вглядывалась в любимое лицо, вплетала пальцы в жесткие тяжелые волосы, гладила крепкую шею, широкие плечи, спину, и сама прижималась так сильно, словно пыталась запомнить руками, губами, глазами, всей кожей, всем своим телом каждый миллиметр его тела, его запах, его жар…

Запомнить вкус его губ, их сводящую с ума чувственность, их горячую влажность. Запомнить, как он дышит, как двигается, как темнеют его глаза, как покрывается испариной кожа.

Запомнить каждое мгновение, каждую секунду близости…

Все чувства, ощущения обострились в десятки раз, стали ярче, сильнее, пронзительнее. Давно куда-то делось кресло, и исчезла одежда, и прохлада простыней обжигала обнаженные тела. И качалось вокруг пряное марево неистовой страсти, наполненное стонами, шепотом, хриплым дыханием, словами любви.

Вспыхнуло и разлилось почти нестерпимым наслаждением с горьковатым привкусом разлуки.

Рониур уже уснул, а я не могла сомкнуть глаз. Лежать и смотреть в потолок или проливать слёзы, глядя на профиль на подушке, – нет, это точно плохая идея. И, кажется, у меня появилась хорошая.

Я слезла с кровати и на цыпочках пробралась в свою комнату. Давно я здесь не ночевала, оставалась в спальне у мужа, а тут только готовилась к занятиям и перебрасывалась парой слов с медведем.

– Эй, ты там не спишь? – тихо спросила я.

– Я никогда не сплю, – буркнул он недовольно.

– Отлично. А теперь послушай. Мне нужно сделать амулет удачи. Лучший из всех, какие только существовали в мире. Это очень важно, понимаешь? – горячо шептала я.

– Ну, лучший из всех, – хмыкнул медведь. – Для этого, знаешь ли, одного гениального рецепта мало. Нужно ещё, чтобы мастер был достойный. А не студентка-криворучка.

Зря он это! Сейчас мне было вовсе не до его шуточек.

– Мой муж утром уходит на войну, – сказала я тихо. – Амулет для него.

– Ну и что тогда мы сидим болтаем? – мигом посерьёзнел медведь. – Давай начинать! Амулет сложный, до утра можем и не управиться.

И мы приступили. В какой-то момент я даже пожалела, что потребовала лучший из всех возможных рецептов, потому что он был действительно сложный. Пара десятков ингредиентов: камни, цветочная пыльца, шерстинки, веточки деревьев – и всё нужно было точно отмерить. Ошибёшься хоть на грамм – и всё, можно начинать сначала.

Но к рассвету амулет был готов. Я осторожно взяла его в руки. Тяжёлый, увесистый и красивый. Медведь попросил поднести его поближе, долго разглядывал, а потом удовлетворённо кашлянул.

– А неплохо получилось! Не могу сказать, что с таким амулетом вражеские заклинания будут твоего мужа по дуге облетать, но там, где всё зависит от удачи, – удача будет.

– Спасибо! – я порывисто обняла медведя. – Огромное, огромное тебе спасибо, – шептала я в оставшееся плюшевое ухо.

– Эй, поставь на место, – проворчал он. – Что за фамильярность? И вообще, ступай в кровать. Да не забудь амулет под подушку положить.

Я вернулась в спальню Рониура, тихонько легла на свою половину, сунула амулет под подушку и наконец уснула. Теперь я уже и сама верила: всё будет хорошо.

Вряд ли мне удалось поспать больше пары часов. Рониур проснулся, и я подскочила следом.

– Нужно собираться, – сказал он тихо и по-военному быстро сложил в дорожную сумку всё необходимое.

– Вот, это тоже возьми, – я подошла к нему и подала амулет.

Рониур взял его в руки и удивлённо присвистнул:

– Мощная штука. Откуда он у тебя?

– Сама сделала, ночью.

– Сама? – он посмотрел на меня почти недоверчиво. – Это же…

– Что?

– Это очень серьёзный артефакт. Даже из старых опытных мастеров мало кто может такое сотворить.

А что я могла сказать? Что меня консультировал, возможно, самый старый и самый опытный мастер в этом мире?

Рониур обнял меня, поцеловал в макушку и быстро отступил, убрав руки.

– Вот вернусь и усажу тебя с утра до вечера делать такие штуки. Станем самыми богатыми людьми в королевстве.

Я понимала, что он нарочно пытается меня развеселить, чтобы развеять ту тяжесть, которая незримым грузом ложилась на плечи, придавливая к земле. Понимала, что у него сердце рвётся не меньше, а может и больше, чем у меня.

Я улыбнулась:

– Мне достаточно и того, что мы будем самыми счастливыми.

Казалось, я никогда не привыкну к тому, что Рониура нет рядом, и всё-таки постепенно почти привыкла.

Первые дни после его отъезда слились в невразумительный серый туман. Я бесцельно бродила по комнатам, не в силах сосредоточиться ни на чем, часами лежала на кровати, обхватив подушку Рониура руками, вдыхая его еле уловимый запах и плакала от мучительной тоски и страха. Плакала до тех пор, пока не забывалась беспокойным сном.

Но потом небольшие каникулы закончились, начались занятия, и стало легче. Я до отказа заполняла свои дни учебой, разбирала сложные параграфы, решала задачи, повторяла пройденное, забегала вперед… В общем, делала всё, что угодно, лишь бы не останавливаться, не думать.

Потому что иначе – тоска.

Магическая почта почти каждый день доставляла мне короткие записки. Рониур предупреждал, что не силён в эпистолярном жанре, да и времени на войне нет на длинные письма. Жив, здоров, люблю, вернусь – вот, собственно, и всё, что там было.

Я раз за разом перечитывала скупые строки, гладила бумагу, представляя, что ее касалась рука Рониура.

Каждой такой записки хватало на то, чтобы пережить ещё один день…

Когда ректор вызвал меня к себе в конце последней лекции, я даже обрадовалась: чем меньше свободного времени, тем лучше.

– Добрый день, магистр Теркирет! – сказала я, приоткрыв дверь.

И вошла в кабинет, ожидая очередного занятия ментальной магией. Час усилий – и вечер головной боли. Это стало уже привычным.

Но ректор даже не думал доставать ненавистные карточки.

– Добрый день, леди Юлия, – кивнул он. – Вам нужно явиться в королевский дворец.

– Зачем? – насторожилась я.

Не могу сказать, что о королевском дворце у меня сохранились тёплые впечатления, и я бы предпочла никогда больше туда не попадать.

– У Салахандера появились к вам вопросы.

– Он мог бы задать их здесь, – я умоляюще взглянула на ректора.

Раньше ведь ему удавалось призвать к порядку наглого дознавателя и не отдавать в его лапы студентку, то есть меня.

– Это не обсуждается, – нахмурился магистр Теркирет. – Его величество дал разрешение, дознаватель может допрашивать кого угодно и так, как ему удобнее. Салахандеру удобнее беседовать с вами во дворце.

Ясно. Помнится, дознаватель что-то говорил про невероятные полномочия. Наверное, это одно из них.

– Хорошо, – смирилась я. – И когда мне надо отправляться?

– Чем быстрее, тем лучше. Дело срочное и не терпит отлагательств.

– Ну что ж, я готова.

На самом деле я была не против увидеться с дознавателем. И не только потому, что в последнюю нашу встречу он поил меня чаем. Раз у него возникли ко мне какие-то вопросы, может, следствие продвинулось? Может, им удалось выяснить, кто направлял старуху и кто впоследствии её убил?

Это было бы очень кстати. Потому что тёмный маг доставал и меня тоже. В последнее время он не являлся мне в жутких снах, но вряд ли стоило надеяться, что он обо мне забыл…

Ректор достал из ящика стола какой-то артефакт, послышался тихий щелчок…

И открылся портал! Прямо в кабинете!

– Ого! – удивленно воскликнула я. – Нужно идти прямо сейчас? Прямо отсюда?

– Да. Прямо сейчас и прямо отсюда. Расследование секретное. Начальник королевской стражи просил не привлекать к вашему визиту лишнего внимания.

Ну да, логично. Я ведь не на прием к королю. А для встречи с дознавателем мне вовсе не нужно напяливать на себя пышное платье. Форма и мантия вполне подойдут.

– Ступайте, – махнул рукой магистр Теркирет.

Я с готовностью подошла к порталу и шагнула.

Поджидавший меня с той стороны стражник встрепенулся, кивком предложил следовать за ним и направился вглубь дворца по коридору. Шли мы недолго, он приоткрыл очередную дверь, буквально втолкнул меня внутрь и мгновенно захлопнул ее за моей спиной.

Тут же раздался щелчок замка.

Это ещё что за шутки? Сейчас я выскажу Салахандеру всё, что о нём думаю!

Только вот… Я огляделась по сторонам.

Комната, в которой я оказалась, была совсем не похожа на место, где проводят допросы. Она больше напоминала богато обставленную гостиную, в которой кто-то собрался приятно провести время.

Тяжелые портьеры были задернуты, и ни один луч света не проникал с улицы, отчего казалось, что наступил вечер. Теплое приглушенное сияние словно висело в воздухе под потолком. Оно мягко озаряло пуфики, портреты в изящных резных рамах, большой камин в углу, огромный диван и низкий овальный столик перед ним.

На столике стояли подносы с фруктами, два бокала и запыленная бутылка. В камине горел огонь, и его рыжие отблески путались в густом и длинном ворсе ковра, что устилал почти весь пол до самой двери.

Ну и ну.

Может, я что-то не понимаю со своим не очень большим опытом попадания за решетку? Может, в этом мире принято в уютной обстановке накачивать спиртным подозреваемых, пока языки не развяжутся? Но что-то мне подсказывало, что это не так.

Тогда с чего вдруг вместо чая дознаватель решил распивать вино? Неужели тёмный маг пойман? То-то он давно не появлялся…

А меня срочно вызвали потому, что дознаватель вспомнил о моём участии в расследовании и решил совместно отпраздновать успех…

Нет, я, конечно, рада, если этого гада поймали. Но пьянствовать с Салахандером точно не собираюсь.

Стоять возле двери надоело, я отлипла от косяка и осторожно побрела вдоль стены, с любопытством рассматривая портреты. Короны, короны… короны. Похоже, сплошь королевские родственнички. Кстати, вполне симпатичные, ни одной постиранной физиономии. Нынешний-то в кого такой неудачный получился?

От окна донесся шорох, я вздрогнула и обернулась. Из-за портьеры вышел…

Нет, не королевский дознаватель.

Сам король.

– А где Салахандер? – нарушая все мыслимые и немыслимые приличия, ошалело спросила я.

Король рассмеялся:

– Забудь о нём. Он даже не знает, что ты во дворце.

– Но… почему? Зачем? – не понимала я.

– Ты ведь теперь замужняя дама, – бесцветные глаза странно блеснули, губы раздвинулись в улыбке, хищной, нехорошей. – Я должен был позаботиться о твоей репутации.

Репутации?!

О господи… Не может же он опять… Мгновенно стало не по себе.

Король прошёл через комнату, разлил вино по бокалам и один протянул мне.

– Спасибо, не хочу, – выдавила я, делая шаг назад, а потом ещё один. – Зачем вы меня вызвали?

– Соскучился, – хрипло сказал король, буквально раздевая меня глазами. – Хотел увидеть.

Его масленый взгляд жадно проехался сверху вниз, снова поднялся и прилип к груди. Король буквально раздевал меня глазами, и я уже пожалела, что отправилась во дворец в форменном платье, обтягивающем и даже не прикрывающем колени.

Я поспешно завернулась в мантию. От отвращения потряхивало, и желание оказаться отсюда как можно дальше, забиться в душ и хорошенько отмыться от этого взгляда стало почти невыносимым.

– Мне кажется, что ты не рада меня видеть, – прищурился король.

Я промолчала, хотя ужасно хотелось ответить, что ему очень правильно кажется. И уж точно я предпочла бы допрос у Салахандера.

– Зря, очень зря…

Он отпил вина, в несколько шагов приблизился и буквально сунул мне в руки второй бокал.

– Слышал, твой благородный супруг отправился на войну?

Я стиснула зубы, чтобы не закричать: «Потому что кто-то неблагородно оскорбил принцессу!»

– Это, наверное, очень печально? – продолжал король. – Ты же не из тех жён, кто пускается во все тяжкие, как только муж выходит за порог?

– Разумеется, нет! – воскликнула я.

Король протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными и влажными, как жабьи лапы. Меня передёрнуло, и я снова отступила.

– Полагаю, ты очень хорошая жена, готовая на всё, чтобы спасти своего мужа? На передовой весьма опасно…

– Вы это к чему?

Король снова приблизился, обхватил одной рукой мою талию и резко дёрнул, прижимая меня к себе.

– Я хочу сказать, что в твоей власти вернуть его прямо завтра.

От неожиданности я застыла. Это было как в страшном сне. Хотелось вырваться, стряхнуть с себя его мерзкую руку, но я не могла даже пошевелиться.

– Проведёшь сегодняшнюю ночь со мной – и завтра же он будет дома… – вкрадчиво проговорил король. – И никто ни о чём не догадается. Ты ведь во дворце по уважительной причине.

Он ещё сильнее прижал меня. Бокал, который я так и держала в руке, чуть не треснул, и оцепенение моментально прошло. Я со всей силы оттолкнула короля, расплескав вино. Оно попало и на его расшитый камзол, и на мою мантию.

Но это было уже неважно.

– Разве что вы возьмёте меня силой! – крикнула я. – Как вы вообще могли додуматься предложить такое?!

Король посмотрел на испорченный камзол и поморщился:

– Не в моих правилах брать женщин силой. Я предпочитаю, чтобы они отдавались мне добровольно.

Наверное, мне следовало бы помолчать, но я не смогла:

– Добровольно – это шантажом и угрозами? Взять в заложники мужа – такое у вас представление о добровольности?

Бесцветные глаза полыхнули гневом и тут же стали по-змеиному холодными.

Он сделал едва уловимый жест рукой, и на пороге появился тот самый стражник, который привёл меня сюда.

– Доставь леди обратно в Академию, – велел король.

Неужели так просто? Он меня выпустит и всё?

Не веря в такое везение, я бросила взгляд на короля.

– Я хочу, чтобы ты помнила, – тихо, почти ласково сказал он и улыбнулся. А у меня почему-то волосы на затылке встали дыбом. – У тебя был шанс всё исправить. Так что никто кроме тебя не виноват. Ступай.

Я выскочила вслед за стражником, не желая ни одной минуты находиться рядом с его величеством.

Чёртова девка!

Король содрал с себя испачканный камзол, швырнул его на пол и с яростью рванул ворот рубашки. Несколько жемчужных застёжек брызнули в стороны и со стуком раскатились по всей комнате.

Бордовое вино на белоснежной ткани смотрелось, как пятно крови.

Кровь…

К горлу подкатила тошнота. Он с детства не выносил вида крови. Даже разбитая коленка вызвала дикую панику.

– Ты трус, Голайн, ревешь как девчонка… – прилетел издалека насмешливый мальчишеский голос.

Чёртов, чёртов Рониур!

Король в бешенстве пнул рубашку под кресло подальше с глаз и выругался.

Он был властителем целой державы, его слово становилось законом, как только срывалось с губ. Но сейчас снова чувствовал себя мальчишкой, с которым старшие не хотят играть.

Старшие… Им все давалось легко: проказы, шалости, дружба, учеба.

Даже его собственные родители больше любили своего первенца, наследника престола. А его, Голайна, снисходительно баловали, не возлагая особых надежд на того, кому по праву рождения всегда суждено быть вторым. Чья участь – как там говорил Алард? – стать вечным принцем.

Они просто терпели его. Играли, требуя соблюдать свои правила, болтали о том, как будут управлять королевством, даже должности распределили. Он не забыл то распределение, в котором ему не нашлось приличного места.

Брат уже поплатился за это, а Рониур… чёрт побери, он должен был поплатиться!

Это ведь полная и безоговорочная победа над надменным красавчиком, о котором женщины вздыхали не потому, что у него есть власть, влияние и деньги, а просто так – из-за него самого.

И эта девчонка Юлия…

Он вспомнил, как она впервые явилась в его кабинет, перепуганная, прижимающая к груди зверя, при одном виде которого у любого жителя королевства волосы вставали дыбом.

Тонкая, изящная, совсем непохожая на лощеных придворных красавиц.

Хороша… Но видел он дам и краше. И груди у тех были пышнее, и губы сочнее, и талия тоньше… Но почему-то именно от нее он не мог отвести глаз, а внутри творилось что-то странное, неведомое ранее.

Она нарушила все до единого правила поведения в присутствии королевской особы, но его это только позабавило. В ней не было притворства или желания понравится. Сплошная неискушенность, невинность и непосредственность, что пьянили покрепче вина.

С первых же секунд встречи король понял: он будет не он, если не затащит эту девчонку в постель. Представив себе ее, обнаженную, распятую на шелковых простынях, он едва удержался, чтобы не наброситься прямо там, в кабинете.

Если бы не чертов гаяр…

Еще ни одну женщину он не вожделел настолько сильно.

Не такая, как все. Настоящая, живая.

Льстивые улыбки и жеманство придворных красоток, их продуманные жесты, продуманные позы и алчный расчёт, умело или не слишком умело скрываемый за пеленой затуманенных поддельной страстью глаз – всё это показалось пустым и ничтожным. Фальшивыми стекляшками по сравнению с ее искренностью.

«Я получу её! – пообещал себе король. – Получу, чего бы это ни стоило. Надо будет – женюсь, возведу на трон. Брошу к ногам всё королевство. Но получу!»

Впрочем, про женитьбу он думал не то чтобы всерьез. Скорее, как вариант, если другого способа заполучить дикарку не будет. Но думал же!

И он опоздал. В следующий раз, когда они увиделись, она была уже замужем. И за кем?! Рониур опять опередил, ухватил то, что ему не принадлежало!

Вот только теперь он перешел дорогу не младшему сыну монаршьей четы. Он перешел дорогу королю!

Странное чувство в груди растаяло, превратилось в жгучую ненависть и желание отомстить. Обоим!

Соблазнить жену Рониура казалось отличным планом: одним махом убить двух зайцев: получить наконец Юлию и морально раздавить её мужа. Дворцовые сплетни разносятся быстро…

Это была бы чистая победа.

Была бы. Но глупая девка все испортила.

Король подошёл к столику, щедро плеснул в бокал дорогого вина и выпил до дна. Ну что ж, красивый план провалился. Но есть другой, может быть, не такой красивый, но вполне эффективный.

Он достал из тайника за картиной небольшую коробочку и открыл. Внутри опасно поблёскивал алый рубин в оправе из чёрного серебра. Этот артефакт был ему нужен для связи с одним-единственным человеком.

Настоящего его имени король не знал. Ворон – так он представился, появившись из ниоткуда много лет назад.

Тогда он оказал будущему монарху огромную услугу – особую услугу, и после этого оказывал другие, по мелочам. Есть поручения, которые даже король не может давать своим подданным.

Ворон же не отличался щепетильностью и был способен сделать буквально всё.

Король выпил ещё один бокал вина для храбрости – Ворон вызывал у него страх, панический, неконтролируемый – и активировал артефакт.

Дело сделано, решение принято!

Теперь оставалось только ждать.

Ворон появился на пороге спустя час, с лёгкостью обойдя королевских стражей, которыми дворец был буквально напичкан. По спине короля пробежал холодок. Жутковато знать, что есть человек, от которого ты никак не можешь защититься. Успокаивало одно: никто другой тоже не может защититься. А этот опасный тип играет за его команду.

Идеальное оружие! Невидимое, смертельное, неотвратимое.

– Добрый день, ваше величество, – поприветствовал его вошедший. – Кого нужно убить?

Рониуру не нравилась эта война. В целом ему вообще никакая война не нравилась, но от этой просто с души воротило. И не только потому, что где-то там его ждала Юлия, писала длинные письма, переживала, любила.

Раньше ему нечего было терять, и не было страха за свою жизнь – настоящего. А теперь появилась она.

Но не только в этом было дело.

Когда он бился с чудовищами, что прорывались в их мир из другого, враждебного, он понимал, за что сражается, знал, это было проще. Враг был инородным, опасным, и Рониур защищал тысячи мирных жителей от монстров. И он готов был рисковать собой снова и снова. Сколько потребуется.

Но те, кого приходилось убивать сейчас, – не монстры. Обычные ребята, пусть и говорящие на другом языке. У них так же, как и у Рониура, дома остались семьи, и вполне возможно, что они тоже видели бессмысленность этой бойни и не хотели воевать. Но пришлось – из-за двух правящих идиотов, один из которых передумал жениться, а второй счёл это оскорблением.

Но были среди нынешних врагов и такие, что вполне заслуживали смерти.

Как маг-огневик, с которым Рониур сражался сейчас.

Этот ублюдок не вышел на передовую, чтобы воевать лицом к лицу. Нет, он пробрался тайком, чтобы жечь мирные деревни.

И почти успел.

Рониур настиг его на лесной поляне, в сотне шагов от большого села.

Бой был долгим, маг оказался сильным и умелым. Не пушечное мясо, а штучный экземпляр. Уже три часа они швырялись огнём, беря друг друга измором, и Рониур чувствовал, что силы на исходе. Судя по последним огненным залпам мага, тот тоже был измотан до предела.

– Да пошёл ты… – процедил Рониур и, добавив пару сочных ругательств, рванул вперёд.

Огненный вихрь пролетел рядом, опалив щёку.

Вражеский маг промахнулся. И это была его последняя промашка.

Удар Рониура оглушил его, опрокинул на землю. А уже через мгновение маг вспыхнул, как свечка.

Готов!

Рониур настороженно прислушался. Тишина… Только на опушке неподалеку журчала вода. То, что нужно.

Он побрёл на звук и вышел к ручью. Смыл грязь и сажу с лица, зачерпнул воды и начал жадно пить. Силы быстро восстанавливались. Подозрительно быстро, словно он не выстоял пару минут назад изнуряющий многочасовой бой, а только что проснулся и позавтракал.

Сзади раздался едва слышный шелест. Рониур молниеносно вскочил и развернулся, готовый обороняться. На поляне стоял человек в форме королевской гвардии и явно собирался нанести удар.

– Эй, парень, спокойно – свои! – крикнул ему Рониур.

А в следующий момент в грудь больно толкнуло, и он провалился в темноту.

Очередной вызов в кабинет к ректору я восприняла спокойно.

Не ждала особых неприятностей.

Ну да, получила низкую оценку по истории магии. Но преподаватель почти всем тогда поставил ниже среднего – очень уж сложная тема была. А больше я за собой никаких провинностей не припоминала. После отъезда Рониура мне уж точно было не до шалостей и развлечений.

Возможно, ректор хочет поговорить о Бернадетт и её выходке. Но теперь это уже не имело для меня никакого значения, даже злости на неё не осталось. По сравнению с королём она просто ангел. Да и вообще, по сравнению с королём кто угодно ангел. Но вряд ли ректор хочет поговорить о короле.

Звать меня во дворец король вряд ли станет. Он чётко дал понять, что свой шанс я упустила.

Я вошла в кабинет.

Ректор стоял у окна, странно сгорбившись. Он словно постарел за то время, что мы не виделись. Услышав стук двери, ректор выпрямился и обернулся. Лицо его было бледным, неподвижным. И страшным.

Предчувствие беды разлилось холодом по воздуху, стало почти осязаемым, сердце будто сдавила ледяная рука.

– Здравствуйте, магистр Теркирет, – выдавила я и замолчала.

Спрашивать, что случилось, не хотелось. Я почему-то точно знала, что не хочу, не желаю услышать ответ.

– Юлия, – заговорил он дрогнувшим голосом.

И в этот момент я поняла. Ещё до того, как подошёл ко мне и обнял. Еще до того, как он сказал:

– Только что пришло известие. Магистр Рониур погиб.

– Нет! – закричала я. – Это невозможно!

– Я понимаю, как тебе тяжело.

Понимает? Да что, чёрт возьми, он понимает? Я сама ещё не понимала, как мне тяжело. Я отказывалась в это верить, не могла представить, что Рониура, такого близкого, родного, самого главного человека в моей жизни больше нет. Да как вообще в это можно поверить?

– Это ошибка! – шептала я, вцепившись в рубашку ректора обеими руками.

Кричала бы, но голос куда-то пропал. И дышать не получалось. С трудом втянула в себя глоток вязкого, колючего воздуха и просипела:

– Скажите, что это ошибка! Погиб не он, а кто-то другой! Перепутали… Такое ведь бывает…

– Не в этот раз… – мягко ответил ректор. – Я пытался связаться с ним ментально – темнота и тишина. Его больше нет.

Я стояла, оглушённая. В голове было пусто – никаких мыслей, лишь навязчиво крутилось: «Его больше нет… Его больше нет…»

Ректор еще что-то говорил, но я не слышала. Слова рассыпались на звуки, теряя смысл. Смысла вообще больше не было. Ни в чем. В том, чтобы дышать, двигаться, к чему-то стремиться, В том, чтобы просыпаться, проживать новый день, как две капли похожий на предыдущие, снова ложиться спать, а с утра опять начинать все сначала…

Зачем? Все бессмысленно.

Он никогда не вернется. Не улыбнется своей потрясающей ленивой улыбкой, не сядет работать за письменный стол, не пройдет по коридору академии…

Господи, да если бы мне предложили сделку: увидеть его хотя бы разочек и умереть, я бы согласилась. Потому что без него все равно не жизнь, а пустота. Пустота и боль, скручивающая изнутри и разрывающая на части.

– Его королевское величество прислал свои соболезнования, – прорвался сквозь хаос беспорядочных мыслей севший голос ректора.

Его королевское величество?!

И тут же зазвучал в голове еще один голос, тихий и почти ласковый, зазвучал столь явственно, что даже, казалось, запахло пролитым вином: «Я хочу, чтобы ты помнила. У тебя был шанс всё исправить. И никто кроме тебя не виноват».

Так вот что эта королевская сволочь тогда имела в виду!

Ну уж нет, это он виноват!

Боль стала почти нестерпимой, а потом захлебнулась в неистовой ярости, жгучей, сметающей все на своем пути.

Я ещё не успела сообразить, что делаю, а пальцы сами собой сложились в жест, которому научил меня тёмный маг.

Сделала шаг назад, высвобождаясь из тёплых объятий ректора. Посмотрела ему в глаза. И мысленно произнесла: «Откройте портал в королевский дворец».

На какое-то мгновение в его взгляде скользнуло изумление, и я напряженно замерла. Наука тёмного – штука сильная, но и наш ректор не слабак. Он ментальный маг, и в состоянии защититься от чужого воздействия.

Но потом его глаза как-то странно остекленели, стали пустыми и бессмысленными.

– Конечно, леди Юлия. Сию же минуту, – механическим голосом произнёс он.

Отошёл к столу, покопался в ящике, достал какой-то артефакт. Тихий хлопок, щелчок…

И посреди ректорского кабинета возник сияющий портал.

– Благодарю, – кивнула я и решительно шагнула через него прямо в широкий коридор дворца.

Хотелось одного: убить, уничтожить этого мерзкого слизняка, эту жалкую карикатуру на человека. Того, кто виновен в гибели Рониура. Убийцу, которому даже не пришлось марать руки лично, чтобы устранить соперника.

Двое стражников при виде меня напряглись:

– Кто такая? Почему без приглашения?

Разговаривать с ними долго я не собиралась, сложила пальцы, заглянула в глаза первому.

«Спать», – мысленно приказала я.

Он рухнул как подкошенный и тут же захрапел.

Я заглянула в глаза второму. Тот попятился, выставив руки вперёд и шепча какое-то заклинание.

«Прекрати, – велела я. – И веди меня к королю».

И снова остекленевший взгляд, и неживой голос:

– Как прикажете.

Стражник двинулся по коридору, я нетерпеливо пошла за ним. Впереди замаячила огромная двухметровая статуя – чудище с уродливой мордой. Один из образчиков представлений короля о прекрасном.

Заклинание ледяной волны вспомнилось сразу, я вскинула руки, как учил Рониур…

Рониур… Перед глазами возникло его лицо, улыбающееся, бесконечно родное. Теплые светло-серые глаза смотрели, казалось, в самую душу.

Грудь полоснуло болью, резкой, острой, почти невыносимой.

Я жахнула что есть сил.

Огромная мраморная статуя с грохотом разлетелась в труху, стена за ней пошла трещинами.

Сопровождавший меня стражник дёрнулся, задрожал как осиновый лист, но даже не оглянулся, продолжая шагать вперед.

Я снова вскинула руки, прицельно ударила в скопище трещин. Часть стены обрушилась, открыв какой-то роскошный зал: хрустальные люстры, картины, зеркала, до блеска отполированный пол. За громадными окнами – от пола до потолка – виднелся ухоженный сад.

Еще удар!

Звон, треск, скрежет, треск… Лопнули стекла, щедро присыпав невнятное крошево из обломков изящной мебели, кусочков картин, осколков зеркал и огрызков шикарных портьер, в коридор выплеснулись клубы пыли. Со стен свисали куски обивки, поскрипывали изуродованные остовы хрустальных люстр. За пустыми проломами окон валялись обломки вынесенных волной рам и поваленные деревья.

Отлично! Пусть от этого мерзкого места даже камня на камне не останется.

Следующая волна вдребезги размолотила двухметровую голую девицу. Из-за угла выскочили трое стражников. Один из них был уже готов применить ко мне какое-то заклинание, но я успела раньше.

– Идите крушите дворец! – скомандовала я.

Мы пошли дальше, за спиной то тут, то там раздавался грохот: выполнялись мои приказания, но этого мне было мало. Я сама разносила в щепки всё, что попадалось на нашем пути. Зал за залом превращались в руины.

Все чаще навстречу бежали встревоженные стражники и… отправлялись громить королевское логово. Но времени оставалось все меньше. Если вся охрана встанет на уши, мне не справиться…

Наконец мы поднялись по лестнице на третий этаж, прошли немного по коридору и свернули еще в один, что вел к единственной двери, по обе стороны которой стояли настоящие громилы. Они напряженно прислушивались к грохоту, отчетливо доносившемуся даже сюда.

В паре шагов от них стражник остановился.

– Его величество сейчас в своей опочивальне, – дрожащим голосом произнёс он.

К неутоленной ярости примешалось облегчение. Теперь успею!

Три отданных приказа «Иди ломай тут всё» – и громилы вместе с моим сопровождающим на деревянных ногах утопали выполнять.

Я рывком распахнула дверь и шагнула внутрь. Большую часть немаленькой спальни занимала огромная кровать под балдахином. И она была пуста!

Где он?!

Я торопливо огляделась.

Пуфики, столики, заваленные дребеденью. Кресла, большой туалетный стол у громадного зеркала, сплошь уставленный склянками, бутылочками, коробочками, баночками. Картины, мраморные изваяния от крохотных, до высотой с человеческий рост…

Краем глаза заметила что-то белое и обернулась. Король в ночной сорочке до пола прятался за одной из статуей. Как трус.

Да он и есть трус. Ничтожество, облеченное властью, злобное, завистливое, мстительное.

От дикого коктейля из ненависти и ярости потемнело в глазах, даже дышать стало трудно.

– Что там происходит? – недовольно спросил король, высунув блеклое лицо из-за статуи. Увидев меня, он позеленел: – Юлия?!

– Это ты! – крикнула я. – Это из-за тебя он погиб!

Король выхватил откуда-то кинжал, крепко сжал его в руке и выставил вперед, пытаясь спрятаться теперь уже за кинжалом.

Идиот! Жгучая ярость смешалась с омерзением и переросла в тихое холодное бешенство.

Убить. Раздавить, как червяка. Чтоб и следа не осталось.

«Брось кинжал!» – приказала я мысленно.

И он бросил. Я подняла его с пола, покрутила в руках. Годится…

– Сейчас сюда явится стража, – голос величества срывался на писк. – Знаешь, что они с тобой сделают?!

– Ничего, – усмехнулась я. – Они слишком заняты, слышишь?

Я медленно приближалась к нему с кинжалом в руке, а он отступал назад, пока не забился в угол.

– Пожалуйста, не убивай! – он скулил и взвизгивал. – Я дам тебе денег, дам что угодно, только… пожалуйста!

Денег? От этих его слов я просто озверела.

– Ты, избалованное ничтожество, которое привыкло, что все на свете продается и покупается, – с ненавистью прошипела я. – Ты думаешь, деньги заменят мне любимого человека?

– Очень, очень много денег! Титул! Всё что скажешь! – в ужасе шептал он, вжимаясь в стену. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Взрослый мужчина рыдал, подвывая, размазывая слезы по лицу, смотреть на это было противно.

Я занесла нож. Я ведь для этого пришла?

Чего проще, вонзить острие кинжала в бледную синюшную шею, и всё будет кончено.

Король замер и уже не всхлипывал, а я вдруг с предельной ясностью поняла: не смогу. Да, он гад. Да, он сломал мне жизнь. Да, из-за него погиб Рониур.

Но я не могу убить человека.

Не могу, никак.

Я выронила кинжал из разом ослабевших пальцев и тихо заплакала от бессилия.

Вот, собственно, и всё.

Чудовищное напряжение схлынуло, унося с собой ярость, ненависть, злость и боль. Ничего не осталось, ни чувств, ни эмоций, одна пустота…

С грохотом распахнулась дверь, в королевскую опочивальню ворвались стражники. Чужие руки схватили меня, скрутили и оттащили от короля. А тот уже злобным голосом отдавал приказы:

– В королевские казематы её! И погромщиков в казематы! Всех в казематы! Начальника стражи ко мне! Что у вас тут, чёрт подери, творится?

Запястья обожгло холодом наручников, но мне было всё равно.

Рониура больше нет, а значит, какая разница, что со мной теперь будет.

Камера, в которую меня бросили, была точной копией той, в которой я оказалась совсем недавно. Ни окон, ни дверей, нары, дырка в полу, низкий закопченный потолок, от стены до стены три шага.

Может, в казематах все камеры такие, а может, я попала именно в ту, где умерла старуха.

Только на этот раз я не думала, как отсюда выбраться. Я вообще ни о чём не думала, отрешенно слонялась из угла в угол. Как будто я выплеснула все чувства и эмоции, выжала себя до капельки. И больше ничего не осталось. Ни гнева, ни боли, ни тоски. Даже собственное тело казалось чужим, незнакомым, каким-то посторонним.

Не знаю, сколько времени так прошло…

Принесли обед, невкусный и пресный. Или это был ужин?

Я слегка поковыряла его ложкой и отодвинула. Есть не хотелось.

Интересно, меня сразу казнят или так и оставят гнить в камере до конца моих дней?

Лучше бы первое. Но и второе меня не слишком пугало. Сейчас меня уже вообще нельзя было ничем испугать. Потому что самое страшное уже случилось.

Посреди моей крошечной камеры зажёгся портал, заняв собой почти все свободное место. Я села на нары. Возможно, сейчас решится моя судьба. Скорее бы…

Из портала вышел тот, кого я совсем не ожидала увидеть, королевский дознаватель Салахандер. Значит, расследовать мои преступления поручили ему? Что ж, это будет совсем простое дело. Меня даже ловить не надо.

– Вы будете вести следствие? – вяло поинтересовалась я.

– Следствие? – он, кажется, удивился. – Никакого следствия не будет. И суда тоже. Сразу приговор. Вы что натворили?

Кажется, вся эта история произвела на него сильное впечатление. Вот уж не ожидала…

Я пожала плечами. Ну, натворила – с кем не бывает.

– Вы понимаете, что напали на короля? Вас ждёт смертная казнь!

А вот и хорошие новости подъехали!

– Отлично, меня это вполне устраивает, – сказала я бесцветным голосом.

Дознаватель выругался, шагнул ко мне и хорошенько встряхнул за плечи.

– Придите в себя! Устраивает её… Есть хоть что-то, чем вы можете оправдать свой поступок? Временное помутнение рассудка, например?

Я посмотрела на дознавателя. Он что, на моей стороне? Неужели в душе королевского крючкотвора нашлось место жалости?

– Нет, никакого помутнения, – проговорила я равнодушно. – Я сделала то, что хотела. Правда, не до конца. Не убила короля.

– Зачем вам потребовалось его убивать?

– Магистр Рониур погиб.

Я произнесла это вслух, и сама удивилась, как странно это прозвучало. Рониур должен быть живым. Просто обязан. И все эти жуткие слова: «умер», «погиб» ему совершенно не идут.

– Соболезную, – тихо сказал дознаватель. – Но при чем тут король? Боевые маги иногда гибнут на войне…

– Король подстроил это нарочно. Он хотел, чтобы я была его любовницей. Магистр Рониур женился на мне, чтобы оградить от домогательств короля. Но король не успокоился, отправил Рониура на войну, шантажировал меня, требовал… сами знаете чего. Я отказалась. Он сказал, что я упустила шанс спасти мужа. И почти сразу Рониур погиб.

Я не понимала, какого чёрта рассказываю обо всём дознавателю. На его помощь я не рассчитывала, а сочувствие мне было без надобности. Впрочем, он же дознаватель, это его работа – развязывать языки подозреваемым.

Салахандер молча сел рядом.

– Ну, и что вы с этим сделаете? – без особого интереса спросила я. – Обвините в чём-нибудь короля? Он ведь тут главный, и ему всё можно.

Дознаватель повернул голову и внимательно посмотрел на меня. А потом спросил то, чего я совсем не ожидала:

– Так почему же вы его не убили?

Хороший вопрос.

– Не смогла.

Мы помолчали. Странное чувство. Мне сейчас казалось, что дознаватель меня понимает. Может быть, лучше, чем вообще кто-нибудь в этом мире. Да наверняка лучше. Рониура ведь больше нет.

Наконец Салахандер поднялся.

– Мне пора, – мрачно сказал он.

– Идите, – кивнула я. И добавила: – Да вы не переживайте. Казнят так казнят. Может, и к лучшему. Вы всё равно ничем не сможете помочь.

– Не смогу.

– Ну вот. Значит, забудьте.

Он уже собирался открыть портал, когда я вдруг спросила:

– А что с Рыжиком?

Дознаватель остановился. Но поворачиваться не спешил. Я так и продолжала говорить ему в затылок:

– Кто будет его кормить? Эрмилина могла бы. Он к ней хорошо относится и…

Салахандер наконец повернулся.

– Я не хотел говорить…

Сердце упало куда-то в бездну.

– Гаяру удалось выбраться из академии. Он пришел к стенам королевского дворца. Расплавил железные ворота, проник внутрь. В общем, все, что вы не разгромили на первом этаже, он спалил. И перешел на второй…

Я слушала не дыша.

– Гаяры сильны… А этот еще был и зол как черт. Королевская стража едва справилась. Но… его больше нет.

Спасительное безразличие раскололось вдребезги. Я закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.

Я приношу смерть всем, кого люблю.

Салахандер давно ушёл, а я все плакала, но легче не становилось. Осознание того, что Рониура больше нет, наконец нагнало меня, обрушилось всей своей безысходностью и почти раздавило. Слез уже не осталось. Лишь мучительное отчаяние жгло изнутри, рвало душу на части, заставляя корчиться от невыносимой боли и чувства вины.

Совсем обессилев, я свернулась калачиком на стылых нарах и прикрыла глаза. Тотчас же меня утянуло во тьму. И пока я в неё падала, в голове промелькнула мысль: тёмному магу не терпится со мной пообщаться.

На этот раз он не стал заморачиваться созданием пейзажей, закусок и выпивки. Я так и осталась в камере. Просто напротив появился мужской силуэт.

Тёмный маг был недоволен.

Я чувствовала его недовольство кожей. Может, он решил меня убить, как тогда старуху? Было бы очень кстати: королю не удастся насладиться зрелищем моей казни.

– Ты разочаровала меня, Юлия…

– Ну уж простите. Я ведь с утра до вечера только о том и думала – как бы вас не разочаровать.

– … Ты должна была его убить.

– И чем же он вам так насолил?

– Мне – ничем. Обычное ничтожество, оказавшееся у власти. Мне он неинтересен. Но вот тебе он точно насолил. А ты повела себя как тряпка.

Я равнодушно пожала плечами. Странно, что у тёмного мага и у дознавателя, который на него охотится, по этому вопросу сложилось поразительное единодушие.

– Я не убийца, – сказала я. – Возможно, всё дело в этом.

Незнакомец закатил глаза:

– Брось эти свои чистоплюйские штучки. Столько времени на тебя потратил, а всё зря!

– Я об этом точно не просила, – вяло огрызнулась я, и только потом до меня дошло. – Так что, теперь вы оставите меня в покое?

– Ты мне больше не интересна, – почти брезгливо проговорил он уже собрался уходить, как вдруг остановился: – Кстати, совсем забыл сказать. Твой муж жив. По крайней мере, пока ещё жив.

С этими словами он исчез, а я мгновенно распахнула глаза.

Жив? Рониур… жив?

Сердце колотилось как сумасшедшее, невыносимая тяжесть, что придавливала к земле, исчезла, и в грудь хлынул затхлый воздух, едва не захлебнулась.

Я соскочила с нар и беспокойно заметалась по камере. А в голове так же беспокойно метались мысли, то вознося меня к блаженной эйфории, то погружая в ледяное болото сомнений. От целого калейдоскопа разом воспрянувших чувств хотелось то смеяться, то плакать.

Он жив, жив!

А если… нет?

Мог ли темный маг меня обмануть?

Да запросто.

Но ведь мог и сказать правду. В конце концов, кто мешает мне проверить?

Я остановилась, сложила пальцы, как учил тёмный маг, и с трепетом произнесла:

– Рониур…

Ничего. Пустота и чернота.

– Это ничего не значит! – громко сказала я. – Я ведь в тюрьме! А здесь магия блокируется. Верить темному магу хотелось больше, чем ректору и официальному известию о смерти. Верить вопреки всему, вопреки логике и здравому смыслу.

И я верила, яростно отметая все сомнения, разговаривая сама с собой в сырой и тесной камере казематов.

Да, я многого не знала.

Но одно знала точно: умирать я передумала.

Рониур жив, и мне нужно выбраться отсюда и найти его.

Боль. Ее было много. Очень много. Казалось, все тело состояло не из мяса и костей, а из одной только боли. Но она же и вырывала из мутного забытья, держала на плаву, не давая соскользнуть обратно. Рониур осторожно выдохнул, словно примеряясь к своим ощущениям… Боль – это хорошо, значит, он жив. А это главное.

Но где его так приложило?

На попытку вспомнить боль отозвалась яростной вспышкой.

Некоторое время он размеренно дышал, балансируя на грани беспамятства и сознания, но едва в голове прояснилось, как воспоминание всплыло само: чужак в форме королевского гвардейца, его, Рониура, предостерегающий оклик: «Свои!» – и удар. Неожиданный, мощный.

Рониур облизал запекшиеся губы. Попить бы…

Кстати, где он теперь? Уж точно не у ручья. Воздух спёртый, пахнет дымом, хлебом, лекарствами и сеном. Чей-то дом…

Первое, что он увидел, приоткрыв глаза, был потолок. Между потемневших оструганных бревен торчали гребенки высохшего мха, на поперечных балках, утыканных гвоздями, густо висели пучки трав.

С трудом поворачивая голову и едва не матерясь от вновь встрепенувшейся боли, Рониур осмотрелся.

Лежал он не на кровати, а на брошенном прямо на пол тюфяке, в маленькой комнатушке с бревенчатыми стенами. Этот тюфяк (колючий, набитый то ли сеном, то ли соломой), примостившиеся у его изголовья два табурета – один высокий, колченогий, второй низенький, словно детский, да лавка под единственным крохотным оконцем, сплошь заставленная банками и горшками, – вот и вся обстановка.

Живут тут явно небогато, но дом свой любят: пол тщательно выскоблен, на вымытом оконце чистая занавеска с аккуратно заштопанной дыркой, каждый горшочек и банка сверху завязаны веселыми тряпицами.

В приоткрытую дверь донеслись тихие женские голоса, и Рониур прикрыл глаза и прислушался.

– Скоро придёт в себя наш касатик, – говорил один голос, скрипучий, старушечий. – А ты не будь растрёпой, поди расчешись, да платье новое надень.

– Ну зачем, бабушка? – смущённо протянул другой – звонкий, девичий.

– Затем! – поучительно ответила старуха. – Молодой, пригожий, да и маг к тому же. А значит, не из бедных. Будешь его выхаживать – может, влюбится в тебя, да и увезёт.

– Что ты такое говоришь! Он едва живой, до того ли ему сейчас, – возражала девушка.

– До того, не до того… Больно умная стала. Делай, что велено.

Рониур едва заметно улыбнулся, и даже эта улыбка причинила боль.

Он прислушался.

Послышались тихие шаги. Рониур приоткрыл глаза. Рядом стояла старуха, взлохмаченная, в поношенной одежде.

– Очунял? – она всплеснула руками. – Вот и славно.

Подтащила поближе низкий табурет, села, достала глиняную чашку с отваром, поднесла к губам:

– Пей.

Рониур приподнял голову, жадно глотнул пахучего варева и невольно отклонился, хватая воздух. Забористое пойло, продрало до печенок, словно хлебнул жидкого огня. Что она туда плеснула?

– Неча нос воротить, – строго сказала старуха. – Сама знаю, что не мёд. Ну так и ты не на пирушке. Пей давай. Тебе надо.

Он снова приник к кружке, в несколько глотков прикончил ее содержимое и уронил голову на тюфяк. Устал так, словно бился с целой толпой магов-огневиков.

– Я женат, – отдышавшись, сказал Рониур. – Но за помощь отблагодарю щедро.

Старуха со стуком поставила кружку обратно на колченогий табурет и недовольно буркнула:

– Спасай вас, таких. Женатых.

Но по голосу было слышно, что она не сердится. Так, ворчит по старческой привычке.

– Как я сюда попал? – спросил Рониур. – Как вообще жив остался?

– Чудом, – развела руками старуха. – Ты, видать, в рубашке родился. Всё совпало одно к одному: ручей у нас в лесу течёт целебный, вода его всякие хвори лечит. А уж какие зелья на этой воде получаются, просто загляденье. Так вот, когда тебя пришибли, ты аккурат в этот ручей и свалился и лежал там. Жизнь внутри еле теплилась, но из-за целебной воды совсем не угасла.

– Повезло, – задумчиво сказал Рониур.

– Это ещё не повезло, – продолжила старуха. – Пролежи ты там денёк, так и помер бы, и никакая целебная вода тебя бы не спасла. Она ж всё-таки просто вода. Да и не пил ты ее, так валялся. А нам по воду идти ещё дня два не надо было. Но внучка моя в дом вбежала, да ведёрко-то и опрокинула. Она у меня вообще-то ловкая, к любой работе привычная, а тут как чёрт в ноги прыгнул. Вечерело уже, ей бы поутру за водицей идти. Но с утра матрона из соседнего села за своим зельем прийти обещалась. А ей вовремя не сделаешь, полдня будешь ругань слушать да нытьё, как ей тяжело на больных ногах к нам в лес тащиться. А ноги у неё, я тебе скажу, здоровее, чем у молодых. В общем, полетела моя ласточка к ручью, пока не стемнело. А там ты. Вот и прикидывай, какой ты везунчик.

– Амулет у меня есть заговорённый, – улыбнулся Рониур. – На удачу и везение. Жена сделала.

Старуха строго посмотрела на него, а потом неожиданно заявила:

– За такую жену держаться надо обеими руками.

– Я и держусь…

– Держится он, как же! Помирать надумал…

Черт! Юлия, небось, с ума сходит. Перед глазами встало родное лицо, заплаканные глаза смотрели, казалось прямо в душу: «Но с тобой же всё будет хорошо?» Да, с ним все хорошо, но как сообщить ей об этом? Летучие конверты в штабе остались, в бою они ни к чему…

– У вас есть перо, бумага, конверты? – с отчаянной надеждой спросил Рониур. – Жене бы написать, что жив…

– И-и-и, что удумал, – покачала головой старуха. – Нет у нас ничего такого. Дорогие они, да и не с кем нам письмами обмениваться. Вот выздоравливай побыстрее, да сам ей все и обскажешь. А то, что поревет сейчас немного… Так слаще встреча будет.

Она достала с того же табурета склянку, накапала несколько капель в ложку и без всяких предупреждений сунула ее Рониуру в рот. Тот послушно проглотил.

– Звать-то тебя как? – спросила старуха. – Не из любопытства спрашиваю, а чтоб зелье заговорить. Заговоренное, оно всегда лучше действует.

– Рониур, – ответил он. – А вас?

– Мареона я, ведьма здешняя. Академиев не кончала, самоучка. Что бабка показала, то и умею, вот и внучку научу.

– А как же так вышло, что в лесу живёте? Страшно это, наверное, далеко от людей.

Она усмехнулась:

– Много ты понимаешь. Мне как раз далеко от людей – оно и спокойнее будет. Знаешь, как простые люди к ведьмам относятся?

– Не знаю…

– Вроде и за помощью идут, а всё же боятся. Ну и разговоров пустых много. Мать моя покойница в деревне жила, так сполна хлебнула. Как кто заболел, али животина померла – тут один сказ: ведьма сглазила. Так что я, как мать похоронила, в лес и перебралась. Кому надо – сам тропинку найдёт. А соседи мне ни к чему.

– Муж тоже сюда перебрался?

– Какой ещё муж? – буркнула Мареона. – Ведьме муж ни к чему.

– Так внучка же есть? Значит, и дети были?

Она усмехнулась:

– Дочка… Да только для этого, милок, мужа не надо. Ваше дело короткое, ребёнка заделал – и иди себе.

В дверях появилась девушка, ясноглазая, рыжеволосая. Застыла на пороге, не решаясь войти. Старуха посмотрела на неё и сказала сурово:

– А ну, брысь отсюда! Неча перед женатыми мужиками хвостом крутить!

Девушка тут же исчезла, а старуха так же строго посмотрела на Рониура.

– Сама за тобой ходить буду.

Дни в камере тянулись долго и однообразно. Посетителей у меня не было, только надзиратель трижды в день открывал небольшой портал, совсем малюсенький, достаточный, чтобы протянуть руку с подносом, на котором стояла пресная тюремная еда да стакан мутного варева, отдалённо напоминающего чай.

Пару раз заходил дознаватель, он рассказывал последние новости. После того, как я передумала умирать, он, кажется, всерьёз взялся за то, чтобы меня спасти.

Я ни одной минуты не верила, что у него получится. Вспоминала искажённую страхом физиономию короля, слёзы, которые он размазывал по лицу, и понимала: этого он мне не простит.

Ректор ходатайствовал за меня.

Салахандер настаивал на том, что я – чертовски важный свидетель в деле, которое напрямую касается безопасности государства.

А какой-то генерал – не запомнила его имени – убеждал короля, что поступать так с вдовой героически погибшего воина просто непорядочно, и моя казнь может вызвать волнения в армии. У всех воинов, магов и не магов, дома остались жёны, сёстры, близкие.

В общем, на короля давили со всех сторон, но он оставался непреклонен.

Впрочем, толк от всех этих просьб всё-таки был. Во всяком случае король до сих пор не подписал указ о моей казни. Трусил и оттягивал важное решение.

Я голову сломала, пока думала, как вырваться… Но решение не появлялось. Возможно потому, что его просто не было.

…Портал засиял, и из него появился Салахандер.

Он мог не говорить ни слова: я всё прочитала по его лицу.

Король всё-таки решился.

Меня казнят.

– Когда? – еле слышно прошептала я.

– Завтра, – севшим голосом ответил Салахандер и устало опустился на краешек нар. – На закате.

Я молчала. Слёз уже не было. Слов не было. И даже отчаянного чувства обиды, несправедливости – тоже не было.

Рониур жив, скорее всего, так и есть.

Да только я его уже не увижу. Просто не успею. Потому что мое время заканчивается.

Молчание тяготило, нужно было сказать хоть что-то.

– Ну и что тут у вас положено приговорённым к казни? Последнее желание, роскошный обед или что ещё может быть?

– Ничего не положено, – мрачно отозвался Салахандер. – Только смертельный магический удар от королевского палача.

– Это больно? – спросила я как о чём-то обыденном.

Салахандер бросил на меня удивлённый взгляд. Ну да, глупый вопрос.

– Те, кто пережил этот самый удар от палача, поделиться впечатлениями уже не могут. Смерть наступает мгновенно, – сказал наконец он.

– Ну что ж, – вздохнула я, – тогда не страшно. Мгновенно я уже умирала.

Действительно, вряд ли магический удар как-то уж очень отличается от удара фурой.

Салахандер ушёл, а я вытянулась на нарах, закрыла глаза. У меня осталось слишком мало времени, чтобы связаться с Рониуром. Слишком мало, всего лишь эта ночь и завтрашний день, и я не собиралась терять из них ни минуты, ни секунды.

Вряд ли у меня что-то получится, но… вдруг?

Это стало моей идеей фикс: попрощаться. И теперь ни о чём другом я думать не могла.

Сложенные пальцы, имя на губах.

Рониур.

Лучшее в мире имя.

От него веет надёжностью. Я повторяла его раз за разом, но оно тонуло в вязкой темноте, не находя никакого отклика. Я отступала, и после короткой передышки начинала вновь.

После очередной неудачной попытки я едва не расплакалась.

Неужели так всё и закончится? Неужели я даже не смогу сказать ему своё последнее прости?

И тут же накатила злость. На себя, на обстоятельства, на дурацкую ментальную магию, от которой сейчас не было никакого толку.

Да черта с два я сдамся!

Все! Больше никаких отступлений, никаких передышек! Я вложу все силы в этот рывок и пойду до конца, пусть даже это будет последнее, что я сделаю в своей жизни!

Я выдохнула, решительно сложила пальцы.

– Рониур!

И снова заколыхалась вязкая тьма.

С невесть откуда взявшейся яростью я стала расталкивать ее, расшвыривать в стороны. За раскиданной тьмой вставала новая тьма. Но я упорно не прекращала, понимая, что если остановлюсь, это будет уже конец.

Силы были на исходе.

Каким-то краешком сознания я отдавала себе отчёт в том, что я – та физическая я, что лежит сейчас на неудобных стылых нарах тюремной камеры – истощена. Что руки и губы похолодели, дыхание стало лёгким и поверхностным, неслышным, а сердце стучит медленно-медленно, еще немного, и остановится совсем.

Вот только это меня не волновало.

Потому что лучше я выжму все свои силы до капли и умру, пробиваясь к Рониуру, чем буду покорно валяться в камере, ожидая заката, когда меня казнят на потеху королю и толпе.

И вдруг – я не поверила в то, что действительно это вижу! – тьма стала рассеиваться! Она уже не была чёрной и непроглядной, скорее передо мной плотной стеной стоял тёмно-серый туман. Значит, я на правильном пути!

Я продолжала прорываться, уже не понимая, откуда берутся силы.

Разметав очередные клочки тумана, я увидела лицо Рониура, любимое лицо с высокими скулами, упрямым подбородком и закрытыми глазами. Оно было странно бледным и неподвижным, и эта неподвижность пугала. Пугала до дрожи, до липкого ужаса.

Мне стало по-настоящему страшно.

Тёмный маг обманул… Рониур все-таки погиб. Я только что совершила невозможное – прорвалась к нему, но в этом не было никакого смысла. Потому что мой муж мертв.

Перед глазами все расплывалось, но я продолжала смотреть на спокойное бледное лицо… И вдруг его губы шевельнулись.

Да нет же, чёрт возьми! Он не мёртв – он просто спит!

Я рассмеялась сквозь слёзы. Вот же негодяй. Тут жена подвиги совершает, лишь бы к нему прорваться, а он дрыхнет!

А ведь это моя последняя возможность что-то ему сказать. Услышит ли он, я не знала. Но тьма затягивала меня, утаскивая за собой, и, понимая, что у меня остаются считаные секунды, я сказала самое важное:

– Я люблю тебя. Прощай.

– Он жив!

Король метался по кабинету и не мог остановиться.

Ворон сидел в кресле, нахмурившись.

– Я уверен, что убил его, – сказал он тихо.

– И совершенно напрасно. Тела в том месте, которое ты указал, не нашли. А моя прорицательница утверждает, что этот человек жив…

Король забегал еще быстрее.

– После такого удара невозможно выжить, – упрямо настаивал Ворон.

– А испариться с места гибели возможно? – король перешёл на визг. – Найди его и убей! Тебе нужно для этого что-то?

Ворон помолчал. Потом ответил:

– Нет. Вовсе нет. Если он жив, я его найду.

Рониур проснулся словно от толчка.

Юлия…Он видел ее так близко и отчетливо, словно она была рядом, только руку протяни и коснешься.

Она смеялась и плакала. И выглядела, как тень самой себя. Осунувшаяся, побледневшая, с тёмными кругами под глазами.

И она с ним прощалась.

Почему-то прощалась.

Тревога, вышвырнувшая его из сна, не отпускала.

Сон?! Черт побери, то, что с ним только что было, так же мало походило на сон, как учебные тренировки на настоящую войну.

Спинным мозгом, годами отточенным чутьем он чувствовал: что-то не так. Что-то случилось.

В штаб. Срочно в штаб и там все выяснить! Рониур подскочил с тюфяка. Пол качнулся, стены поехали в сторону. Через пару секунд всё пришло в норму. В теле ещё чувствовалась легкая слабость, но это оттого, что он почти неделю тут провалялся.

Рониур посмотрел в крохотное оконце.

Светало. Отлично, не придется бродить в темноте.

В комнату заглянула старуха. Она сонно потирала глаза и приглаживала растрёпанные волосы.

– Ну и что ты подскочил? – проворчала она. – С утра-то пораньше. Смотри, так и рухнешь через два шага. Рано тебе ещё.

– Пора, – коротко ответил он.

Достал из кармана амулет – крупный сапфир и россыпь топазов оправленные в темное серебро. Защита от ледяной магии. Вряд ли ему грозит штурм из ледяных стрел, а если и грозит, амулет Юлии поможет.

– Вот, возьмите, – сказал он старухе. – Я ещё вернусь и отблагодарю по-настоящему, а пока только это…

Ведьма покрутила в руках амулет.

– Камень дорогой, да и вещица толковая, сделанная хорошим мастером, – сказала она.

– Продадите – неплохие деньги за неё выручите.

Ведьма вложила амулет назад в ладони Рониура и крепко сжала их своими тонкими сухими пальцами.

– Тебе сейчас нужнее. Путь нелёгкий и опасный, а мне оно без надобности. Человек ты хороший, знаю, будешь жив – вернёшься и отблагодаришь, как сочтёшь нужным. Но уж лучше тебе живым остаться. Пойдем, – вздохнула старуха, – укажу короткую дорогу, чтоб не блудил зря, леса тут глухие.

Они вышли на короткое и низкое – в три рассохшихся ступеньки – крылечко.

– По ней дойдешь до ручья, – Мареона махнула рукой на едва заметную тропинку, что ответвлялась от хорошо протоптанной, и всучила ему пустую флягу: – Заодно воды из него наберешь. Вещь полезная, пригодится. Ну а дальше уж, милок, сам разберешься.

– Спасибо!

– Да ступай ужо, – проворчала она.

Рониур быстро, но осторожно пробирался в сторону штаба, когда из-за кустов метнулась ледяная молния. Чудом увернулся, удар зацепил, но ничего серьезного.

Он бросился в кусты, легко нагнал нападавшего. Тот мгновенно развернулся, готовясь к драке, и Рониур узнал его: тот самый гвардеец, что почти убил его у ручья.

Стрелы полетели стеной, Рониур едва успевал отражать удары и бить в ответ. Не откажись старая ведьма от подарка – ему пришлось бы туго.

Бой был коротким. Рониуру и правда везло. Как иначе объяснить, что он, всего пару дней назад лежавший при смерти, смог справиться с таким сильным противником?

Уложив гвардейца на лопатки, Рониур навис над ним:

– Кто тебя послал?

– Король, – хрипло выдохнул тот.

Как он и подозревал. Вполне в духе Голайна. Не открытое противостояние, а подлый удар в спину. Исподтишка. И чужими руками.

Рониур крепче придавил наемника к земле. Пора кончать. Магический заряд уже покалывал пальцы.

– Не убивай, – прохрипел тот.

– С чего бы это вдруг? – насмешливо спросил Рониур. – Чтобы ты в третий раз на меня напал?

А ведь нападет… Во взгляде королевского наемника плескался страх. Но и злости там было не меньше.

– Я знаю одну тайну. Тебе пригодится. Станешь вторым человеком в королевстве.

При Голайне? Вот счастье.

– Не интересует, – холодно сказал Рониур. – Ни первым, ни вторым – никаким не хочу быть.

– У короля был брат, – торопливо заговорил наемник. – Старший. Тот, кто должен был унаследовать престол.

Алард… Полоснуло застарелой болью.

– Был. Это не тайна. Конкретнее, что ты знаешь об Аларде?

– Он не сам утонул. Принц Голайн приказал его убить и обставить всё так, как несчастный случай.

– Постой… Сопляку тогда хорошо если шестнадцать исполнилось… – недоверчиво нахмурился Рониур. – И ты утверждаешь, что он организовал убийство брата?

– Он был сообразительный. И хитрый. Артефакт, отпирающий королевские сокровищницы подобрал. Платил щедро. А на брата был очень зол.

– Тебе платил? – глаза Рониура опасно сузились.

– Да.

Гнев жег изнутри, магия жарко плясала на пальцах. Один удар – и того, кто убил Аларда, не станет. И Рониуру до смерти хотелось нанести этот удар. Но он спинным мозгом чувствовал: что-то тут было не так. Сволочной наемник явно не договаривал.

– Это не та тайна, ценой которой покупают жизнь…. – с тихим бешенством отчеканил Рониур. – И если ты немедленно не выложишь все начистоту…

Магия уже почти срывалась с пальцев, и наемник торопливо выкрикнул:

– Он жив! Жив до сих пор!

– Что?.. – Рониур вскочил, рывком поднял наемника на ноги и, схватив за грудки, встряхнул. – Что ты сказал?

– Он жив, – послушно повторил тот. – Я спрятал его для подстраховки. Ваш король – мерзавец, каких поискать, и мне нужен был туз в рукаве.

– Веди меня к нему! – отчеканил Рониур.

– Только если пообещаешь оставить меня в живых.

– Если то, что ты говоришь, правда – обещаю! Где он?

– В одном укромном местечке. Туда можно попасть только через портал…

– Погоди. – Рониур быстро связал наемника магическими путами. – Теперь открывай портал.

В возникшую сияющую дыру они шагнули вместе. Рониур подобрался, готовясь обороняться в случае, если хитрый гад устроил ловушку. Но нет, они оказались в полутёмной комнате без дверей, но с маленьким мутным окном, забранным густой решеткой. Смахивало то ли на подвал, то ли на камеру.

Аларда он увидел сразу. Тот с мертвенно-бледным лицом лежал на узкой кровати, и, кажется, не дышал.

– Что с ним? – спросил Рониур, уже догадываясь, что услышит.

– Скован летаргическим заклинанием.

Магическая летаргия… Ее редко применяют. Человек словно замирает в том миге, когда произносится заклинание. Он не растет, не мужает, не стареет. Просто спит до тех пор, пока не разбудят.

Вот и Алард ничуть не изменился. Он точно такой же, каким Рониур его видел в последний раз, тогда, в тот далекий солнечный день на пороге королевской библиотеки. Казалось, сейчас подмигнет и спросит: «Ну, сдал экзамен? Поступил?»

Поступил. И отучился. И работает.

А Аларду предстоит проснутся в совсем другой стране. И узнать, что у него украли целый кусок жизни. И что его родителей уже нет, и он не смог проводить их в последний путь. И что его младший брат оказался редкостной сволочью…

– Буди его, – вздохнул Рониур. – Что стоишь?

– Опасно, – покачал головой наемник. – Лучше делать это под присмотром лекарей. Всё-таки столько лет без движения, как бы ему сил хватило…

– Буди, я сказал!

– Но тогда хотя бы руки развяжи, – буркнул наемник.

– Учти, – сказал Рониур, ослабляя путы на его запястьях. – Вздумаешь дурить…

– Не вздумаю. С тобой сражаться себе дороже. Не иначе как тебе сам чёрт ворожит.

«Не чёрт, – подумал Рониур. – А любимая супруга. Похоже, гениальный артефактор. Впрочем, та ещё чертовка».

Юлия… Затаившаяся тревога всколыхнулась, цапнула ледяными зубами за сердце, сдавила горло.

– Быстрее, черт бы тебя побрал! – хрипло выдохнул Рониур.

Наемник сделал несколько пассов руками, шепча заклинание. Едва договорил, как Алард пошевелился и открыл глаза.

– Рониур? – недоуменно нахмурился он, приподнявшись на локте. – Ты… Ты какой-то странный…

Еще бы. За столько лет нельзя не измениться.

– Где я? Где мы? – Алард оглядывался по сторонам.

– Долго рассказывать. Всё потом. Подняться сможешь?

– Наверное…

Рониур помог Аларду сесть, достал флягу с водой из волшебного ручья и поднёс к его губам. Тот пил жадно, захлёбываясь, но было видно, как с каждым глотком прибывают его силы.

На мгновение оторвавшись от фляги, Алард сказал:

– Не надо долго, доложи вкратце. Но сейчас…

И снова приник к горлышку.

– Хорошо, – кивнул Рониур, – Если вкратце, то… В общем, твой братец хотел тебя убить и думает, что сделал это. Но нанятый им человек тебя спрятал и держал под летаргическим заклинанием десять лет. За это время Голайн сел на престол, и сейчас творит лютую дичь. Ввязал королевство в войну, меня тоже приказал убить. Так я здесь и оказался. Тебе надо спешить ко двору, пока этот деятель не положил королевство в руины.

– Ясно, – мрачно сказал Алард.

Про родителей не спросил. Видно, сам все понял.

Пару мгновений он сидел, уперев лоб в ладони, потом решительно поднялся. Слегка пошатнулся, но у Рониура даже мысли не возникло броситься на помощь. Перед ним стоял прежний Алард: волевой, собранный, властный. Настоящий, прирожденный король.

– Ты со мной? – спросил он.

– Конечно, – кивнул Рониур. – Алард… Мне нужно проверить, все ли в порядке с женой.

Про сон он говорить не стал. Но тревога не давала покоя.

– Вашу жену, – подал вдруг голос наемник, – казнят сегодня на закате. А закат уже через три часа…

– Казнят?!

Это был не сон. Юлия – ментальный маг. Она пробилась к нему, чтобы….

Чтобы попрощаться.

Черт!

– И ты говоришь об этом только сейчас? – взревел Рониур.

– Раньше как-то было не до того. Напомню, до этого мы пытались друг друга убить.

– Нам необходимо попасть во дворец, сейчас же! Рониур схватил наемника за грудки. – У тебя должен быть артефакт портала. Как-то же ты докладываешь королю о выполнении его поручений?

– Он есть, – ответил тот. – Но выход из портала не во дворце, а в лесу. И оттуда добираться несколько часов пешком.

Несколько часов?! Рониур сверлил его глазами, пытаясь понять, врёт он или нет.

– А что? Я не идиот, оставлять во дворце магический след, по которому королевские маги могут меня вычислить.

– Открывай портал, – тихо скомандовал Рониур.

Внутри ворочался дикий липкий страх, неведомый ранее, страх опоздать, не спасти, потерять. Он ледяной лапой скручивал внутренности, превращая их в фарш.

– Да все равно не успеем, – буркнул наемник. – К тому же король так торопится её казнить, что может начать раньше.

– Если мы не успеем, – заговорил Рониур еще тише, отчетливо выговаривая каждую букву. – Я голыми руками спущу с тебя шкуру. А потом с твоего заказчика. Доставай свой артефакт!

– Я могу открыть портал во дворец, без всякого артефакта, – задумчиво сказал Алард.

Рониур с немым вопросом развернулся к нему.

– Я же наследный принц, – пояснил Алард. – И после смерти родителей дворец должен признать меня своим хозяином. Я могу открыть портал туда откуда угодно.

– Это большой риск, – с отчаянием сказал Рониур. – После магической летаргии твои силы на нуле.

– А когда нас с тобой останавливал риск? – по-мальчишечьи подмигнул Алард. И тут же посерьезнев, твердо добавил: – Я, пожалуй, рискну. К тому же я не чувствую себя слабым.

Он в несколько глотков допил воду и протянул пустую флягу Рониуру:

– Волшебная штука! Где взял?

– Потом расскажу.

Алард прикрыл глаза и зашептал заклинания.

– Постой, – Рониур достал из кармана артефакт, подаренный Юлией. – Возьми вот это.

Сейчас от Аларда зависело всё, и немного удачи ему не помешает.

Алард кивнул, сжал в ладони артефакт и снова начал шептать заклинания. Рониур напряжённо смотрел на него.

Время словно застыло.

Секунды тикали кровью в висках, каждая буква заклинания ввинчивалась прямо в мозг. Швыряло от мучительного отчаяния к надежде и обратно. В голову предательски лезли трусливые мысли. Он гнал их, а они лезли и лезли, навязчивые и наглые, как уличные попрошайки.

Что, если сейчас ничего не выйдет?

Что если портал не откроется, а Алард упадёт замертво от магического истощения?

Рониур скрипнул зубами. Что-что. Тогда он не сможет спасти одного близкого человека и снова потеряет другого.

Едва Алард закончил читать заклинания, как посреди комнаты появился портал. Тонкий, слабо мерцающий. В него мог бы пройти один человек, и то бочком. И всё-таки он был!

Рониур жадно глотнул воздух, поняв, что все это время почти не дышал.

– Поспешим, – ровно выговорил Алард.

Он был бледен, словно в лице не осталось и кровинки, но глаза сияли торжеством.

– Буду благодарен, – раздался вдруг голос наемника, – если ты полностью снимешь с меня магические путы. Ты обещал меня отпустить.

Рониур оглянулся. Ему совсем не нравилась мысль, что на свободе будет бродить наемный убийца – ничего хорошего от него точно можно не ждать. Но он привык держать своё слово.

– Чтоб духу твоего в этом королевстве больше не было, ясно? – Рониур щёлкнул пальцами, и путы упали. – Увижу, убью.

Секундная задержка чуть не стоила ему всего: сияние портала начало бледнеть, он исчезал…

Ждать нельзя было больше ни мгновения. Алард быстро скрылся в портале, Рониур шагнул следом.

День перед казнью пролетел, как одна минута. Странно, что до этого мне казалось, будто время в тюремной камере тянется бесконечно долго. Но теперь, когда это было последнее оставшееся мне время, оно каким-то образом ускользало, словно вода сквозь пальцы.

Вот мне подали завтрак, я его съела и ненадолго задумалась, вспоминая всё, что подарил мне этот мир: встречу с преподавателями, верных друзей медведя и Рыжика, а главное – любимого мужчину, который забрал моё сердце целиком и без остатка.

И вот уже в узкую прореху портала протягивают поднос с обедом. Невкусную тюремную еду я смела с тарелок так, словно это был ужин в дорогом ресторане.

Попыталась хоть немного собраться с мыслями, понять, что я почувствую, представить, как это будет: короткий магический удар – и меня уже нет, нигде.

И вот уже открылся большой портал, и из него шагнул мужчина, настоящий гигант. Его голые руки бугрились мышцами, а лицо было закрыто чёрным колпаком с прорезями.

Королевский палач!

С леденящим душу щелчком защёлкнулись браслеты на моих запястьях. Ну конечно, никому ведь не нужно, чтобы я проявила свои недюжинные магические способности и сорвала собственную казнь. В тюрьме мою магию блокировали стены, а на площади от неё нужно было избавиться.

– Вы совершили непростительное преступление против короны и будете казнены, – торжественно объявил палач.

Он говорил об этом вдохновенно, как ведущий при вручении Оскара. На какой-то миг мне даже показалось, что я и правда что-то выиграла.

– Вам понятно? – уточнил он.

Нет, мне было непонятно. То, что случилось со мной – чудовищная несправедливость. Но, кажется, в этом мире всё устроено именно так.

Я кивнула. Спорить не было смысла. Его величество решил обойтись без суда, на котором я могла хоть как-то оправдаться. А доказывать, что меня не нужно казнить, палачу – совершенно бесполезно: не он же принимает решение.

А потом палач сделал то, чего я от него никак не ожидала. Он воровато огляделся, словно боялся, что у портала кто-то подслушивает, и зашептал мне тихо:

– Перед казнью преступнику даётся последнее слово. У тебя есть шанс, небольшой, но всё же шанс. Расплачься. Вы же, девчонки, это умеете. Скажи, что раскаиваешься, что больше так не будешь. Наш король самодур, но он не выносит женских слёз. Да и подданные будут на него смотреть. Убить заплаканную девчонку, да ещё и на глазах у всех, он может побояться. Ему важно, что о нём думают. Это твой шанс! Используй его.

Я смотрела на палача удивлённо. Нет, дело не в том, что он мне предложил. А в том, что… Какого чёрта? Он ведь меня даже не знает, почему пытается меня спасти?

Он, кажется, понял моё замешательство, и ещё тише прошептал:

– Один дознаватель просил передать. Ему запретили тебя навещать…

Салахандер… Я улыбнулась, а на душе потеплело. Даже сейчас, перед лицом неминуемой смерти, было приятно знать, что ему не всё равно и он до последнего пытается меня спасти.

– Пора! – палач легонько подтолкнул меня к порталу.

Я сделала шаг – и оказалась на площади. На возвышении, чем-то похожем на импровизированную сцену. Недалеко от сцены, за невысоким ограждением, стояли знатные дамы и кавалеры, пришедшие полюбоваться на казнь. Чуть дальше, за ещё одним заграждением, толпился народ попроще.

Король и несколько его приближённых взирали на казнь с балкона дворца. Мы встретились взглядами. Губы короля искривились в надменной улыбке, и внутри снова начала закипать злость.

– Преступнице предоставляется последнее слово, – торжественно объявил палач. – Хочешь ли ты что-нибудь сказать перед тем, как быть казнённой?

Он легонько подтолкнул меня в направлении короля, но я уже понимала, что простить его величество о милости не буду. Просто не смогу.

– Да, хочу, – сказала я.

И змеиная улыбка вновь заскользила по королевским губам. Похоже, он ожидал моих слёз. Ну так он ошибся.

– Вы, ваше величество, негодяй и самодур. Из-за того, что вы бросили приличную девушку, оскорбили вашу невесту, сейчас идёт война и гибнут люди. Вы не постыдились делать непристойные предложения жене воина, который сражается за королевство. У вас нет ни чести, ни совести. Будьте прокляты!

По мере того как я выкрикивала свои обвинения, с лица короля сползала улыбка и оно искажалось яростью.

– Заткните уже её! – рявкнул он.

Но было поздно: я ведь уже всё сказала.

– Давай, приступай! Я готова, – тихо шепнула я палачу и приготовилась умирать.

А в следующее мгновение меня ослепила вспышка, и только спустя несколько секунд я поняла, что это не был удар палача.

Прямо на возвышении, где я стояла, открылся портал! Из него буквально выпал молодой красивый мужчина, пожалуй, слишком бледный, а следом… О боже! Из портала шагнул Рониур! Это что же, я умерла, и всё это – посмертные видения? Или здесь существует какой-то загробный мир, в котором все мечты сбываются?

Рониур шагнул ко мне и крепко обнял.

Он был настоящим. Я прижалась к крепкой теплой груди, и слёзы сами собой выступили на глазах. Чувств и эмоций было столько, что никаких слов, чтобы их выразить, просто не находилось. Единственное, что я смогла из себя выдавить, это тихое:

– Я думала, что ты умер…

– И умер бы, – так же тихо шепнул мне Рониур, – если бы не твой амулет. Мне повезло с женой.

Я прижалась к нему ещё крепче. Казалось, нет такой силы, которая смогла бы меня от него сейчас оторвать.

По толпе пронёсся удивлённый гул. Пока я не видела никого и ничего кроме Рониура, мужчина, появившийся на месте казни первым, заговорил. Голос его был громким и уверенным. Он раскатывался по дворцовой площади, достигая самых дальних её уголков.

– Я, принц Алард, истинный наследник королевского трона, отменяю казнь.

После его слов воцарилась гробовая тишина. И в этой тишине палач подошёл ко мне и снял наручники. Толпа ахнула. Теперь я не могла отвести взгляда уже от незнакомца. Высокий, спортивный, красивый, темноволосый, с правильными чертами скуластого лица и синими глазами? Это что же, погибший брат короля, который, оказывается, не так уж и погиб? Ну надо же… Так я и знала, что нынешний блеклый король – просто ошибка природы. Ни капли не похож на своего красавца брата.

– А также, – продолжил Алард, – приказываю королевской страже схватить отступника и самозванца, моего брата Голайна, и поместить в королевские казематы до моего особого решения.

На белом как мел лице короля явно читался ужас. Впрочем, теперь уже и не короля, а самозванца Голайна. Люди в тёмной форменной одежде профессионально схватили его и куда-то увели.

Из толпы кто-то выкрикнул:

– Король Алард! Да здравствует король Алард!

И вот уже все подхватили, через мгновение скандируя:

– Король Алард! Король Алард!

Я стояла близко, и мне было хорошо видно, как Алард слегка пошатнулся. Он поднял руку, и толпа разом замолчала.

– Расходитесь, – сказал новый король тихо.

Народ и правда начал потихоньку разбредаться.

Алард развернулся к нам.

– Возвращайтесь домой, отдохните. Но завтра, – он посмотрел на Рониура, – жду вас обоих у себя. Меня не было много лет, и мне нужен человек, который честно и без утайки расскажет, что за это время произошло.

Первое, что мне хотелось сделать, когда мы вернулись в Академию и оказались дома – это принять душ. В тюремной камере отсутствие возможности помыться и сменить одежду, пожалуй, было самым угнетающим неудобством. Ну, если, конечно, не считать того, что меня собирались казнить.

Так что я вывернулась из объятий Рониура, быстро убежала в свою комнату, схватила полотенце, чистую одежду и с удовольствием встала под горячие струи. Какое же это наслаждение: намыливать голову, смывать с себя тюремные запахи… Вода, казалось, не просто очищает, а наполняет силой. Я была так увлечена процессом, что не сразу заметила, как дверь отворилась и на пороге появился Рониур. Он сбросил с себя халат и шагнул ко мне.

Горячие руки на моей спине, жадные поцелуи, секущие струи, уносящие тяжесть и боль разлуки. Безумие… Счастье – невыразимое и почти невыносимое.

Я так соскучилась, истосковалась по его телу, по его рукам, по его поцелуям, что не могла больше ждать ни минуты. И он понял это. Вытащил меня из-под душа, обернул огромным полотенцем и подхватил на руки. Он уже собирался опустить меня на кровать, когда мой взгляд упал на медведя. Крепко уцепилась за шею и прошептала:

– Не здесь, пожалуйста…

Затуманенный страстью взгляд Рониура стал на мгновение осмысленным и даже немного подозрительным. Но, кажется, мой муж решил, что сейчас не время для расспросов, и, перебросив меня через плечо, потащил к себе в спальню, как самую ценную и самую желанную добычу.

Мы любили друг друга долго и исступлённо. Тонули в щемящей нежности, сгорали в пламенной страсти. Умирали и возрождались вновь.

А потом долго лежали рядом, крепко обнявший, словно боялись отпустить друг друга.

И говорили.

Я рассказывала мужу о встрече с королём, о том, как крушила королевский дворец, как томилась в тюремной камере, а он – о том, как королевский наёмник пытался его убить, как он чудом спасся, как нашёл Аларда. И по его рассказам выходило, что всё это – исключительно благодаря мне и моему волшебному амулету, что если бы не я, он бы погиб, сгинул окончательно.

Я улыбалась.

Не то чтобы я в это верила. Всё-таки Рониур один из самых опытных и умелых боевых магов королевства. Но слышать такое было приятно.

Он притянул меня к себе, заглянул в глаза и сказал:

– Мне кажется, между нами не должно оставаться секретов.

Я радостно кивнула. Никаких секретов. Зачем они нам вообще нужны? Теперь, когда мы снова обрели друг друга, после того как, казалось, безвозвратно навсегда потеряли, я бы не позволила ни единому дурацкому секретику омрачить наше счастье.

– Что не так с твоим медведем? – спросил вдруг Рониур.

– А… с ним что-то не так? – осторожно спросила я.

– Когда всё загорелось, ты первым делом вытащила его и гаяра.

Я вздохнула. Воспоминание о Рыжике было болезненным. Мой храбрый котик погиб, пытаясь меня спасти. А я ничем не смогла ему помочь.

– Иногда мне кажется, что ты с ним разговариваешь. Во всяком случае, ты точно с кем-то разговариваешь в своей комнате. И вот ещё что, – продолжал добивать меня он. – Эта игрушка никак не может быть твоей, слишком старая и потрёпанная, а ты здесь недавно.

Вот же выбрала себе мужа, проницательного!

– Но главное, – не унимался Рониур, – мы даже не целуемся в твоей спальне. И думаю, тут дело в нём.

Доводы были сокрушительные. Я, конечно, могла попытаться убедить мужа, что всё это ерунда и ему показалось. Но, боюсь, он мне не поверит.

– Поэтому повторяю вопрос: что не так с твоим медведем? – спокойно сказал Рониур.

Так спокойно, что стало понятно – ни за что не отстанет, пока не вытрясет правду.

– Он живой, – сдалась я.

– Что-что?

– Ну, это не совсем медведь. В него каким-то образом вселилась душа мага, который умер много лет назад. И теперь это вроде как маг, но в форме медведя.

Я заглянула в глаза мужу и пожала плечами. Мол, ну, так вышло.

– И где ты его откопала? – Кажется, у моего благоверного волосы на голове зашевелились. – Ты хоть понимаешь, как это может быть опасно?

– Откопала в подвале. И он не опасный. Он, конечно, вредный немного, но он мой друг.

Рониур покачал головой, глядя на меня.

– Ты не перестаёшь меня удивлять. Ты самая безответственная и безрассудная студентка, которую только видели стены этой Академии!

– Но ведь от меня же и польза есть? – обиженно проговорила я.

– Ещё какая! – рассмеялся Рониур, целуя меня в макушку. – Вставай, пойдём знакомиться с твоим другом.

Но познакомить его с медведем так сразу не удалось. Я услышала, как что-то скребётся в окно, внимательно всмотрелась в темноту за стеклом и ахнула, увидев рыжее пятно. Даже не могла поверить.

– Котик, миленький мой! – я бросилась открывать ставни.

Уж не знаю, чему я сейчас удивлялась больше: тому, что он смог выжить под шквалом ледяных стрел, или тому, что он сумел вскарабкаться на высоченную башню. Я схватила дрожащее рыжее тельце, прижала к себе.

– Боже мой, какой же ты грязный! И худющий! Голодный, наверное?

Рыжик жалобно мяукнул.

– Подожди, сейчас тебе что-нибудь закажу.

Но Рониур, о котором я напрочь забыла увидев котёнка, уже входил в спальню с полной тарелкой еды.

– Кстати, нам с тобой тоже не мешало бы подкрепиться. Не знаю как ты, а я голоден как чёрт.

А потом, покосившись на уплетающего за обе щёки Рыжика, добавил:

– Или как блудный гаяр.

Мы ужинали, разговаривали, иногда умилённо поглядывали на котёнка, который, кажется, решил с лихвой компенсировать все те дни, что слонялся где-то вдали от дома. И у меня даже закралась надежда: вдруг Рониур забудет, что собирался познакомиться с моим плюшевым приятелем.

Размечталась! Рониур ни о чём не забывал. Как только мы покончили с поздним ужином, он строго, совсем по-преподавательски, сказал:

– Пойдём.

Мы вошли в мою спальню, я достала медведя из угла и усадила его на кровать.

– Тут такое дело… В общем, Рониур знает, что ты живой, – смущаясь и подбирая слова, проговорила я. – Это не я проболталась, он сам догадался. Так что от него можно будет не скрываться. И он обещал, что ничего плохого тебе не сделает.

– Я ничего не… – возмущённо начал мой муж, но я его перебила:

– Обещал-обещал! Или пообещает сейчас.

Медведь молчал, и Рониур сдался:

– Хорошо, обещаю. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Но и после этого плюшевый негодяй вёл себя так, словно он и правда – обычная потрёпанная игрушка с оторванным ухом.

Сердце пропустило удар.

А что если этот вредный тип обиделся на мою болтливость, и теперь вообще никогда больше не произнесёт ни слова? А Рониур сдаст меня в какую-нибудь местную психушку, потому что я разговаривала с игрушкой и верила, что она одушевлённая.

– Подвал! – угрожающе прошипела я.

– Подвал, подвал… Чуть что, сразу подвал, – проворчал медведь.

Я бросила победный взгляд на Рониура.

– Ну вот! Я же говорила!

Мой муж был совершенно спокоен. Глядя на Рониура, можно было подумать, что общаться с говорящими игрушечными медведями для него – обычное дело.

– Кто ты? – невозмутимо спросил он.

– Он не помнит, – ответила я за медведя.

Но Рониур даже бровью не повёл.

– Отвечай честно, – сказал он, глядя в упор на медведя.

– Граф Вирастольф! – с неохотой выдавил медведь.

– Граф Вирастольф? – Рониур задумался. – Он же умер почти сто лет назад…

– Как видите, не умер. Вернее, умер, но частично.

– И как же вы попали в эту игрушку и в подвал Академии в частности?

Я смотрела на нахального медведя во все глаза. То есть для меня он столько времени разыгрывал ретроградную амнезию, а тут решил во всём признаться? Никакого уважения! А я ведь считала его другом!

– Это долгая история, – проворчал медведь.

– А мы никуда не торопимся.

Рониур с комфортом уселся на стул возле моего письменного стола, я забралась на кровать. Рыжик, разумеется, тут же устроился у меня на коленях. Соскучился, котик. И мы все вместе приготовились слушать долгую историю.

Жизнь графа Вирастольфа была длинной и удивительной. Но подробно рассказывать о ней он не стал. Сейчас куда важнее была его смерть.

К старости граф, который в своё время совершил много подвигов и безрассудств, поселился в родовом замке.

Оравы детишек и внуков у него не было, так что единственным его развлечением стали алхимические опыты и эксперименты с зельями и артефактами, а так же непрекращающиеся дрязги с соседом, старым графом Миндаром. Тот тоже был сильным магом, и старики с упорством, достойным лучшего применения, мерились магическими силами: устраивали друг другу каверзы, иногда весьма обидные и даже опасные для жизни.

Нельзя сказать, что они были врагами, скорее даже добрыми приятелями, но вот такая у них сложилась дружба.

В один прекрасный (или не очень) день старый граф Миндар пригласил Вирастольфа к себе на обед. Опоил зельем и совершил сложнейший, почти невозможный ритуал – отделил душу от тела.

Исключительно с хулиганскими намерениями. Хотел допросить душу старого приятеля, узнать какие-нибудь постыдные тайны, чтобы потом при случае над ним подтрунивать.

План почти удался, Миндар подхватил душу графа и потащил к себе в лабораторию. Но стоило ему начать допрос, как его строгим голосом позвала жена.

А надо сказать, что при всей своей магической мощи граф Миндар был тем ещё подкаблучником. Услышав зов жены, он заметил в её голосе те опасные нотки, которые свидетельствовали: если супруг прямо сейчас не явится пред светлые очи, она ни перед чем не остановится и ворвётся в лабораторию с изяществом слона в посудной лавке. И тогда жди беды. Старая графиня, когда злилась, начинала колотить всё подряд.

В общем, он пошарил глазами по лаборатории и не нашёл ничего лучше, чем временно сунуть душу графа в новёхонького игрушечного медведя, которого прикупил на ярмарке для своей внучки.

Миндар очень нервничал и совершил огромную ошибку: неплотно закрыл дверь в лабораторию. И, конечно же, туда немедленно пробралась Нисса – собачка его жены. Существо вредное, визгливое и крайне изобретательное по части пакостей. Она тут же обнаружила игрушку, обнюхала ее с интересом, стащила на пол и принялась самозабвенно рвать зубами…

– Пшла вон, псина! – рявкнул на неё Граф Вирастольф.

Буквально на пару секунд Нисса замерла, не выпуская игрушку из зубов, и прислушалась. Но, видимо, решила, что грозный голос принадлежит кому-то, кто сейчас явится сюда и отберёт её трофей.

Поэтому, ухватив медведя покрепче, собачонка вытащила его из лаборатории и куда-то поволокла. У гадкой псины, оказывается, имелся подкоп под забором. Она вынесла медведя за пределы графского замка, и ещё какое-то время визжа и лая радостно рвала его зубами. Потом, потеряв интерес, потрусила домой.

А Граф Вирастольф так и остался лежать под кустом.

Отчаяние графа Миндара, когда он вернулся и не обнаружил медведя на месте, наверное, было велико. Впрочем, этого мой медведь уже не узнал. Графа объявили мёртвым, а медведь какое-то время валялся под кустом, пока его не нашли деревенские мальчишки и не притащили к себе домой.

Но в доме том он пробыл всего-то пару недель.

Потом к селянке, чьи дети его приютили, зашла в гости родственница – ведьмачка с неплохими задатками. Она сразу приметила странную игрушку.

– Откуда это у тебя? – спросила она, разглядывая медведя со всех сторон.

– Да ребятня притащила. Говорят, нашли.

– Не нравится мне эта находка, – покачала головой ведьма. – Лучше бы сжечь.

Граф напрягся.

В ту пору как раз появился преступник, который заряжал вредоносными заклинаниями что попало: тарелки, склянки, горшки… И игрушками тоже не брезговал. История эта разлетелась по королевству, обрастая все новыми и новыми жуткими подробностями, и невинная шалость преподносилась теперь как страшное злодейство.

– А ещё лучше, – задумчиво пробормотала ведьма, – отнеси-ка ты эту штуку в Академию.

– Далеко, – с сомнением протянула селянка.

– А они там сейчас принимают магические предметы от населения. Пару золотых монет могут дать, если что стоящее. А те монеты тебе лишними не будут.

– И то верно, – сказала селянка.

И, невзирая на возмущение ребятни, понесла медведя в Академию.

– И что, – заинтересованно спросил Рониур, – неужели в Академии не разобрались что к чему?

– Разобрались бы, – проворчал медведь. – Но парень-ассистент, который в тот день на приёме сидел, очень торопился. Свидание у него было. Так что он сжульничал. Из того, что за день наприносили, выбрал парочку самых симпатичных вещиц, которые выглядели как артефакты, и их проверил. А всё остальное записал в малополезный хлам. И меня тоже. Так я и оказался в подвале. Там бы и остался, если бы Юлия меня не нашла.

Магистр Рониур надолго замолчал, а у меня замерло сердце. Ясно ведь было, решает, что делать с медведем. Не дай бог надумает что-то плохое.

– Можно попробовать вернуть вам человеческий облик… – с сомнением проговорил Рониур.

Но медведь его возмущенно перебил:

– Человеческий? Вот уж нет. Спасибо, обойдусь как-нибудь. Столько неудобств от этого облика! Есть нужно, спать, одеваться, налоги платить… Спасибо-спасибо, уж увольте.

– Но сидеть в углу тоже не дело, – не успокаивался Рониур.

Медведь помолчал, словно что-то обдумывал, а потом сказал:

– Если и правда хочешь помочь, устрой меня преподавать в Академию.

– Что? – не удержалась я.

– Что? – эхом ответил Рониур.

– Ну а что? Юлия вон всё с учебниками шла ко мне, преподаватели ваши объясняют бестолково и сами ничего не знают. А у меня и знаний ого-го, и ораторский талант несомненный.

– Да как же ты будешь в аудиторию входить, оценки ставить? – рассмеялась я.

Медведь, ведущий занятия, казался мне чересчур нереальным даже для этого мира.

– Ассистента мне назначите. А лучше – ассистентку. Такую, фигуристую. Но чтоб не дура.

А он, кажется, всё уже продумал. Я была уверена, что Рониур ему откажет. Высмеивать, конечно, не станет. Всё-таки мой медведь, как выяснилось, почтенный старец и даже целый граф, но вежливо откажет.

Но Рониур вдруг спросил:

– Амулет удачи… Это вы Юлию научили?

– А что, думаешь, сама догадалась? – самодовольно ответил медведь.

– Я думаю, что для нашей Академии будет большой честью, если вы согласитесь обучать студентов. Я поговорю с ректором.

Так значит… всё? Тот факт, что мой медведь говорящий, теперь не будет тайной? Да и сам он больше не будет моим медведем, моим тайным оружием? И жить в углу моей комнаты тоже не будет, и шушукаться со мной по вечерам, давать мне вредные советы – тоже? Почему-то от этого стало грустно.

– Эй, не вешай нос, – сказал вдруг медведь. Неужели заметил? Я думала, он совсем непрошибаемый. – Зато на моих занятиях у тебя будут самые высокие оценки!

Я невольно рассмеялась. Вот… дипломат!

А потом кое-что вспомнила. Раз медведь, ну то есть граф Вирастольф, теперь уже не скрывается – ему просто необходимо поговорить ещё с одним человеком.

Это был очень странный допрос. Я сидела в кресле, медведь – на столе. Королевский дознаватель задавал вопрос и выходил из кабинета. Я подробно рассказывала всё медведю и звала дознавателя. Он возвращался, и уже медведь пересказывал ему всё, что только что услышал о тёмном маге. Иногда добавлял от себя детали, поганец.

– Не придумывай! – одёргивала я медведя, точнее, графа Вирастольфа.

А вопросов у Салахандера была просто уйма. Под конец мне стало даже казаться, что ему интересно не столько узнать побольше о преступнике, которого он ловит, сколько пообщаться со старым графом в таком вот необычном обличье.

Боюсь, этот допрос затянулся бы до вечера, а может даже и до утра, но в дверь заглянул Рониур.

– Его величество ждёт нас, – сказал он.

И Салахандер подскочил из-за стола:

– Да-да, конечно, нельзя заставлять его величество ждать.

Он немного замялся, а потом попросил:

– Леди Юлия… А вы не могли бы оставить… – он покосился на медведя, – хм… графа… здесь? У меня есть к нему ещё кое-какие вопросы…

Ну конечно! Вопросы у него. А у самого глаза горят, как у двенадцатилетнего мальчишки, увидевшего НЛО.

– Разумеется, – вместо меня ответил Рониур.

Он, похоже, был готов оставить здесь всё, что угодно. Лишь бы поскорее вытащить меня и пойти, наконец, к королю. К своему, между прочим, другу детства, с которым они не виделись много лет.

– То, что мы рассказали, – спросила я у дознавателя, – как-то поможет?

– Ещё бы. Конечно, поможет. Мы этого темного мага быстро найдём.

– Что ж, желаю удачи, господин дознаватель, – улыбнулась я.

– Господин старший дознаватель, – гордо поправил меня Салахандер. – Наш король… Наш настоящий король высоко оценил мою службу.

«А я-то как её ценю, – подумала я. – Он ведь действительно за меня боролся».

Мне хотелось сказать столько слов самой искренней благодарности, но Рониур тихо кашлянул за спиной, и я поспешила на аудиенцию к королю.

Вчера на площади Алард выглядел бледным и измождённым, так что я совсем не ожидала увидеть его при полном параде, бодрым и решительным.

Зато я нерешительно застыла. Как его приветствовать? Теми жуткими ритуальными танцами? Так я, кажется, уже их забыла… Ну почему, почему я заранее не спросила Рониура?

– Приседать не нужно, – тихонько шепнул Рониур.

И в его голосе явно слышался смех.

Король подошел к нам.

– Добрый день, леди Юлия, – как самый простой и обычный человек поприветствовал он.

– Добрый день, ваше величество, – с облегчение отозвалась я.

– Привет! – он крепко обнял Рониура.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил мой муж. – Не рановато ли за дела схватился? Может, стоило отдохнуть, подлечиться?

– Да когда тут отдыхать, – махнул рукой король. – Дворец полуразрушен, в королевстве чёрт знает что творится…

Я смущённо отвела глаза. Полуразрушенный дворец – это целиком и полностью моя заслуга. Ну и немножко Рыжика, он тоже принимал активное участие. А что, если король затаит обиду?

– Я уже пометил себе в записной книжке: супругу Рониура злить нельзя.

Он что, шутит? Значит, не сердится?

Я осторожно покосилась на его величество. Он смотрел на меня с теплой улыбкой. Я виновато улыбнулась в ответ.

– А что с войной? – поинтересовался Рониур.

Не сомневаюсь, для него это был самый важный вопрос. Да и не только для него.

– Война окончена, – объявил король. – Сегодня утром мы с императором подписали соглашение о мире.

– Ого! – присвистнул Рониур. – Да ты и впрямь всерьёз взялся за дело. И что же император, простил оскорбление?

Король, кажется, смутился:

– Ну, тут такое дело… Я женюсь на принцессе.

– Как? – воскликнули мы с Рониуром хором.

– Да вот так вышло, – развёл руками Алард. – Я вообще-то хотел лично принести извинения. А тут она вошла, я увидел… И понял: пропал. Так что, считайте, вы первые, кто приглашён на королевскую свадьбу. Дату сообщу дополнительно.

Рониур рассмеялся:

– Быстро ты всё решил!

– Я и так потерял слишком много времени, – серьёзно сказал Алард, – и не намерен больше терять ни минуты.

Мы помолчали. А я все пыталась представить, каково это: проснуться и узнать, что у тебя украли целых десять лет. Да еще лучших лет! Студенческие годы, первая влюбленность, вечеринки и пирушки…

– Но вот о чём я хотел с тобой поговорить… – король пристально посмотрел на Рониура.

Я напряглась. Да и Рониур как-то сразу подобрался. Обычно за таким началом не следует ничего хорошего. И такие взгляды тоже ни к чему хорошему не ведут.

Но потом черты лица Аларда смягчились.

– Ты кое-что обещал мне в детстве. Помнишь? Когда я стану королем, ты станешь старшим министром.

Рониур улыбнулся:

– Но мы же уже не дети.

– Вот именно. И сейчас все серьезно. Мне по-прежнему нужен старший министр или главный советник, называй как хочешь. Мне нужен рядом человек, которому я могу полностью доверять. И никого ближе и надёжнее, чем ты, у меня нет.

Рониур помолчал.

– Я работаю в Академии, готовлю боевых магов. И эта работа важна.

– А я и не говорю, что ты занимаешься ерундой. Но куда важнее не допустить войны. Ты нужен мне здесь.

Мой муж на это ничего не ответил.

– Обещай хотя бы, что ты подумаешь, – не стал давить на него Алард.

И на этот раз Рониур кивнул.

Звонок прозвенел, и в аудиторию вошёл парень-ассистент. В руках у него был плюшевый медведь, и все начали перешёптываться.

– Это ещё что такое?

Нас предупредили, что новый преподаватель будет необычным, но, похоже, никто не ожидал, что настолько необычным.

Я в этих перешёптываниях не участвовала, только хихикнула про себя. Похоже, фигуристую девицу в ассистентки старому графу выбить не удалось. Так ему и надо. Пусть работает, а не смущает какую-нибудь бедную девушку.

– Вы бездельники и неумехи, – сказал медведь вместо «здравствуйте».

И все в аудитории замерли, раскрыв рты.

Уж не знаю, что их больше поразило: то, что медведь начинает знакомство с гадостей, или то, что он вообще говорит.

– Меня зовут магистр Вирастольф. Я попытаюсь научить вас хоть чему-то, но не уверен, что у меня получится. На моих занятиях не спать, слушать внимательно и делать, что скажу.

Его голос просто сочился самодовольством. Кажется, мой медведь впервые за долгие годы попал в свою стихию.

– Итак, остолопы, сейчас я вам расскажу то, чего вы ни от кого больше не узнаете и ни в каких учебниках не прочтёте.

Лекция медведя оказалась чертовски интересной.

Я слушала, раскрыв рот. А ведь тема была прескучнейшая: особенности использования воды в артефактах.

Но он сделал из этого целую историю. Рассказывал, как ничтожные глупцы делали совершенно детские ошибки, подсказывал, как заставить воду отрабатывать в артефактах на все сто процентов. Время от времени углублялся в астрологию, нумерологию и прочие интересные штуки.

Все слушали его так внимательно, словно боялись пропустить хотя бы слово.

Когда лекция закончилась и студенты шумной толпой вывалили из аудитории, я подошла к медведю.

– Это было круто! – с искренним восхищением сказала я. – Ты просто прекрасный педагог!

– Сам знаю, – довольно проворчал медведь. – Ладно, некогда мне тут с тобой рассиживаться. Дарен! – прикрикнул он на ассистента. – Что стоишь? Хватай меня, и мы отправляемся в королевский дворец!

– В королевский дворец? – удивилась я. – А там-то что?

Медведь небрежно бросил:

– Да вот, королевский дознаватель попросил меня быть консультантом в расследовании. Умнейший человек, и очень ценит моё мнение!

– Ещё бы не ценил, – рассмеялась я.

Похоже, мой медведь был категорически счастлив. Теперь я уже не сомневалась: эти двое, собравшись вместе, обязательно поймают тёмного мага. Против них у него нет никаких шансов.

Я вышла из аудитории, собираясь найти Эрмилину, и вдруг застыла, увидев совершенно неожиданную картину: по коридору шёл Лорандис, а с ним под ручку… О боже! Бернадетт! Я ее едва узнала. Почти без макияжа, волосы уложены в аккуратную причёску… Это что же с ней такое случилось?

Они поравнялись со мной, и я услышала, как Бернадетт щебетала нежным голоском:

– О, сэр Лорандис, вы такой умный, и такой мужественный… Я вами просто восхищаюсь!

А еще кошельком, экстерьером и родословной…

Я едва сдержала смех. О чём там мечтал несчастный Лорандис? Найти тихую и забитую иномирянку, которой он сможет помыкать как хочет? Видимо, нашёл. Но, боюсь, после свадьбы его ждёт большой сюрприз.

Этой новостью срочно нужно было поделиться!

Эрмилину я отыскала в столовой. Увидев меня, она бросилась навстречу, обняла, едва не повиснув у меня на шее.

– Ты себе не представляешь, у меня такие новости! – Эрмилина просто сияла от радости. – Вот смотри!

Она протянула руку, и я увидела на пальце тоненькое колечко с прозрачным камнем.

– Майк сделал мне предложение! – пропела Эрмилина и счастливо рассмеялась.

– Поздравляю!

Я крепко обняла её. Похоже, её новости куда круче моих, а рассказать про Лорандиса и Бернадетт я ещё успею.

После занятий мы с Эрмилиной закрылись в её комнате, обложившись свадебными каталогами. Эрмилина засматривалась на пышные модели с огромным количеством юбок.

– Ты знаешь, что они тяжёлые и жуть какие неудобные? – осторожно спросила я.

– Ну, мне же не всю жизнь в них ходить, а всего один день, – тряхнула головой она. – Как-нибудь выдержу. Зато краси-и-иво…

Что ж, в чём-то она права. Да во всём права – это же её свадьба.

Домой я вернулась поздно, но Рониура ещё не было. Я влетела в свою спальню, и только потом вспомнила, что поделиться новостью об Эрмилининой помолвке мне не с кем: мой медведь переехал. Зато Рыжик и не думал никуда отлучаться. Он ласково тёрся о ноги.

– Подлиза, сейчас закажу ужин, – улыбнулась я.

Рониур вернулся за полночь, вышел из портала, отыскал меня и крепко обнял. Он всё ещё не согласился пойти на службу при королевском дворе и не оставил занятия в Академии. Но государственные дела требовали его присутствия там чуть ли ни каждый день, так что он просто разрывался между двух работ.

– Устал? – спросила я, с удовольствием целуя твердую щеку.

– Есть немного, – усмехнулся он.

И немедленно получил поцелуй во вторую щеку, а потом…

В общем, когда мы сели ужинать, я наконец смогла поделиться потрясающей новостью:

– Представляешь, целых две свадьбы! Сначала королевская, а потом Эрмилины и Майка!

– А вот у нас свадьбы не было, – сказал вдруг Рониур.

– Что значит «не было»? – притворно рассердилась я. – Это что же, ты пытаешься сказать, что пошутил и мы не женаты?

Рониур улыбнулся:

– Настоящей свадьбы. С гостями, торжественным приёмом…

Я только отмахнулась. Всё это глупые формальности. Вряд ли свадьба, сыгранная по всем канонам, сделала бы наш брак счастливым. А он – счастливый. Я вот даже не знаю, кто может быть счастливее меня.

– Мы можем это устроить, – задумчиво сказал Рониур.

Нет, он что, серьезно?

Перед глазами тут же появилась картинка… Толпа гостей. Я в удивительно красивом пышном платье плыву под руку с Рониуром… А все нам завидуют…

Плыву, как же. Скорее, чуть ковыляю под тяжестью праздничного обмундирования. Ни сесть, ни встать. Еще и на поворотах заносит.

Ну уж нет! Мне ещё на королевскую свадьбу наряжаться, и на Эрмилинину. В третий раз я этого точно не вынесу.

Я подошла к мужу, встала на цыпочки и заглянула в самые красивые в мире глаза. Светло-серые, почти серебристые, с темным ободком по краю радужки. Глаза, в которых постоянно хочется утонуть…

– У меня была лучшая в мире свадьба. Я ведь вышла замуж за лучшего в мире мужчину, а все остальное – мелочи.