Достигнув лестницы, Кенни Такер почувствовал запах бекона, а когда вошел в кухню, у него в желудке разыгралась буря.　

Его жена Сара — их браку в следующем месяце исполнялось двадцать два года — суетилась возле стойки, одной рукой управляясь со сковородой, а второй набирая что-то на мобильном.　

— Доброе утро, соня, — проговорила она, улыбаясь через плечо.　

Кенни зевнул и чмокнул ее в щеку, после чего, усевшись за завтрак, отхлебнул горячего кофе из чашки, что уже ждала его на столе. Он проследил за тем, как Сара, так и не отрывая глаз от телефона, разбила три яйца во вторую сковороду.　

Едва дотягивая до пяти футов ростом, в футболке и штанах для йоги, с завязанными в конский хвост длинными каштановыми волосами, Сара даже в столь ранний час являла собой настоящий сгусток энергии. Не говоря уже о том, какой она все эти годы обладала красотой. Кенни с ней повезло.　

— Во сколько же ты лег? — спросила она, беря лопатку и готовя яичницу-болтунью.　

Он подавил очередной зевок.　

— Точно не помню. Кажется, в начале первого.

Она покачала головой:　

— Будешь сегодня на тренировке как зомби.　

— Я не виноват, что кикер, идиот, дал маху и пришлось играть овертайм. Хорошо хоть «Стилерз»[1] в этот раз выиграли.　

Кенни был болельщиком питтсбургских команд — хоккейной, бейсбольной, но прежде всего футбольной — в третьем поколении, поэтому давно научился довольствоваться малым.　

Он потер глаза.　

— Как вкусно пахнет, милая.　

— Через пару минут будет готово.　

— Спасибо. Сегодня мне нельзя опаздывать. Я обещал помочь Такеру Бенджамину с эссе перед классным часом.　

— Это безумно мило с твоей стороны. — Она положила на тарелку несколько ломтиков хрустящего бекона. — Только вот мне интересно, ты бы так же стремился ему помочь, не будь Такер таким хорошим нападающим?　

Кенни поднял глаза над газетой, которую только что начал читать.　

— Слушай, я прежде всего учитель английского и только потом футбольный тренер. Ты же знаешь.　

— Конечно знаю, глупенький. Я просто пошутила. — Она переложила яичницу на тарелку и, подойдя к столу, уселась напротив мужа. — Бедняжка мой. Ты становишься таким ранимым, когда устаешь.　

Он отхватил большой кусок яичницы, пожевал пару раз и широко открыл рот, чтобы она увидела в нем еду.　

Сара рассмеялась:　

— Ты омерзителен.　

— Натали проснулась? — спросил он, захватывая следующий кусок.　

— Уже в душе. Сказала, хочет сегодня прокатиться на автобусе.　

Сара встала из-за стола, подошла к плите и снова стала тыкать в свой телефон.　

— Блин, это можно как-то перемотать? — пробормотала она.　

Кенни пристально на нее посмотрел.　

— По поводу чего ты там так суетишься? Обычно в такую рань ты телефон в руки боишься взять. И не дай бог, если я возьму свой.　

Она подняла на него глаза.　

— Энджи написала. Ночью кто-то раз десять звонил в дверь. Весь дом разбудили. А когда Фрэнк, наконец, вышел посмотреть, там никого не было.　

Энджи и Фрэнк Урбан жили в соседнем доме. Они были хорошими людьми, пусть Энджи, по мнению Кенни, немного перегибала с драматизмом и любовью к сплетням. Зато она приходилась Саре хорошей подругой, и этого было достаточно.　

— Наверное, кто-то решил их разыграть, — ответил Кенни. — Мы детьми постоянно так развлекались.　

— В ночь на четверг?　

— Черт, я не помню уже, чем занимался на прошлой неделе, не то что тридцать лет назад. Наверняка какие-нибудь пьяные студенты.　

— Слышал, как Бандит ночью лаял?　

Бандитом звали их трехлетнего корги, который в тот момент сторожил Сарин огород на заднем дворе.　

Кенни покачал головой:　

— Я вообще ничего не слышал после того, как выключил телевизор и моя голова коснулась подушки. Меня просто вырубило.

Она сосредоточенно посмотрела на экран телефона.　

— Он меня разбудил где-то в полчетвертого. Я думала, он опять следит из окна за енотами, и не придавала этому значения, пока утром мне не написала Энджи.　

Думаешь, он услышал кого-то у соседей?　

— Возможно. Или кого-то рядом с нашим домом. Наш-то звонок уже несколько месяцев как сломался, если помнишь.　

— Помню, помню, я починю.　

— Меня не это волнует, милый. Здесь просто со временем непонятно. Энджи говорит, Фрэнк вернулся в постель после половины четвертого. И Бандит начал лаять в это же время.　

Кенни отодвинул пустую тарелку.　

— Наверное, услышал шум у соседей. Ну и что?　

— Есть! — воскликнула она, с гордостью протягивая ему телефон.　

— Есть что?　

— Послушай, — сказала она, отрываясь от телефона и переводя взгляд на Кенни. — Помнишь, ты в прошлом году поставил камеру, когда в районе с веранд стали пропадать вещи?　

Кенни кивнул.　

— Где-то на День благодарения было дело, да.　

— Я все утро пыталась разобраться, как скачать запись этой ночи на телефон. Наконец-то получилось.　

— Так что именно тебя взволновало, милая?　

Сара пожала плечами:　

— Думаю, сама мысль, что кто-то мог слоняться вокруг нашего дома посреди ночи. Помнишь, как несколько месяцев назад подруга Карли заметила, что за ней кто-то следил, когда она бегала? Это же было поздно вечером и всего в двух кварталах отсюда.　

— Мне кажется, ты чересчур подозрительна, — отозвался Кенни, вставая из-за стола и кладя грязные тарелки в раковину.　

Сара, вздохнув, вернулась к перемотке записи. Когда временной код высветил «3:28», она замедлила скорость и коснулась стрелки воспроизведения. На экране появилось черно-белое изображение их пустой веранды.　

Кении задержался у раковины, чтобы разглядеть свое отражение в окне кухни и поправить галстук.　

— Передай Нат, что я желаю ей хорошего дня и что мы все можем выйти съесть по мороженому, когда...　

Сара у него за спиной изумленно ахнула.　

Он повернулся к ней.　

— Что такое?　

С широко раскрытыми глазами, она яростно нажала несколько раз на экран и повернула телефон так, чтобы Кенни тоже было видно. Затем снова коснулась пальцем стрелки воспроизведения. Возникло то же зернистое изображение веранды.　

— Так что? — спросил он, сбитый с толку.　

— Ты подожди.　

Прошло еще несколько секунд...　

...и на крыльцо торопливо взошла девушка и позвонила в дверь. Она была босиком, в не по размеру большой футболке и нижнем белье. Волосы спутались. На правом запястье висело что-то напоминающее кандалы. Она встревоженно нажимала на звонок, снова и снова, то и дело оглядываясь через плечо на лужайку перед домом и на улицу, словно опасалась, что за ней кто-то идет. Это продолжалось двадцать три секунды, пока девушка не сдалась и, все так же озираясь, не отступила от двери, чтобы исчезнуть из виду.　

Сара устремила взгляд на мужа.　

— И что ты теперь думаешь?　

Окончательно проснувшись, Кенни ответил:　

— Я думаю, Такеру Бенджамину сегодня придется писать эссе самому.

Детектива звали Дженкинс, и Кенни с трудом удавалось не пялиться на нее из-за того, что та как две капли воды была похожа на учительницу, которая в восьмом классе вела у него рисование, миссис Крэбтри.　

Мэри Бет Крэбтри, с ее добродушной улыбкой, южным акцентом и переполненной конфетницей на краю стола, Кенни всегда считал любимой учительницей. Она была у Кенни и Сары на свадьбе, и они до сих пор обменивались электронными письмами. И сейчас он никак не мог отстраниться от поразительного сходства.　

Афроамериканка со сравнительно светлой кожей, слегка полная, с россыпью веснушек на широком носу и обманчиво мягким голосом, детектив Дженкинс сидела в потрепанном кресле Кенни и записывала что-то в блокнот, пока Кенни с Сарой, на диване напротив, старались как можно точнее отвечать на ее вопросы. Оба заметно нервничали.　

Детектив беседовала с ними уже почти час. Кенни сразу заметил: она обладала тем, что писатели, чьи книги он изучал в рамках курса по современной литературе, назвали бы «наблюдательным взглядом». Дженкинс незаметно скользила взглядом вокруг, запоминая детали. Кенни не сомневался, что она в считаные мгновения сохранила всю гостиную у себя в памяти, вместе с маркой и размером телевизора, висящего на стене над камином, и стоящими на полках книгами и безделушками.

Последние несколько минут она изучала записи в блокноте, медленно листая страницу за страницей, то и дело возвращаясь назад и время от времени нарушая молчание, чтобы прояснить предыдущий вопрос. Сара не знала, что беспокоило ее больше: эти долгие паузы или повторяющиеся вопросы, из-за которых складывалось впечатление, будто детектив не верит ни единому их слову.　

— Так значит... вы говорите, что переехали сюда четыре года назад из округа Ланкастер?　

— Верно, — подтвердил Кенни.　

— А до этого вы каждый день ездили на работу в Харфордскую дневную школу?　

— Нет, я тогда работал в обычной средней школе. Когда я прошел собеседование в Харфордской и подписал контракт на работу учителем и тренером, мы и решили переехать в Фолстон.　

Она записала что-то и переключила внимание на Сару.　

— А вы сейчас не работаете, верно, миссис Такер?　

— Последние полтора года нет. А до этого работала в Кернанской больнице физиотерапевтом, но в 2016-м у меня умер отец и оставил кое-какие деньги. — Она покосилась на Кенни, осознавая, что говорит лишнее, и сожалея, что не может остановиться. — После этого мы с мужем подумали и решили, что мне лучше сделать перерыв, пока Натали не окончит школу. И это прекрасно, хотя на самом деле я жду не дождусь, когда смогу продолжить практику.　

Еще одна бесконечно долгая пауза — Сара слышала, как старинные напольные часы тикают в соседней комнате, — после чего вопрос:　

— Вы точно уверены, что никто из вас не видел эту женщину ранее?　

— Точно, — заверила Сара.

Кенни кивнул:　

— Да.　

— Даже случайно? В магазине, в парке, в коридоре больницы в школе?　

— На видео ее сложно хорошо разглядеть, — заметила Сара стараясь звучать убедительно. — Но я точно уверена.　

Детектив Дженкинс на этот раз не стала дожидаться ответа от Кенни.　

— А ваша дочь... — Она сверилась с записями. — Натали. Вы можете показать ей видео, когда она вернется из школы, и дать мне знать, если ей будет что добавить?　

Кенни с тревогой посмотрел па жену.　

— Мы покажем, — пообещал он. — Сара немного беспокоится, что видео может испугать Натали — ей только исполнилось тринадцать, и у нее довольно бурное воображение, — но, если вы считаете, что это важно, мы попросим ее посмотреть и свяжемся с вами.　

— Буду признательна, — сказала детектив, опуская глаза к блокноту.　

— Теперь полиция будет обыскивать все дома в районе? — спросила Сара.　

— Нет, таких радикальных мер не будет, но мы уже опрашиваем многих ваших соседей, и мой коллега сейчас общается с вашими друзьями, Урбанами. Не забывайте, миссис Такер, мы еще не знаем точно, пришла ли эта женщина к вам из дома неподалеку. Она могла выпрыгнуть из проезжавшей мимо машины, или ее вообще могли здесь бросить. Или... все это может быть просто недоразумением.　

— Недоразумением, — повторила Сара.　

— О, вы удивились бы, если бы узнали, с какими вещами мы порой сталкиваемся, даже здесь, в предместье. Поэтому сейчас важно как можно скорее донести это видео до общественности с помощью местных каналов и социальных сетей. Может быть, кто-нибудь ее узнает или она сама это увидит и покажется, чтобы разъяснить ситуацию.　

— Разумеется, — поддержал Кенни. — Распространяйте его так, как считаете нужным.　

Детектив Дженкинс перелистнула страницу.　

— Вы упоминали соседа через дорогу, Тома Карпентера. Можете добавить что-либо к тому, что рассказали?　

— Не особо, — ответил Кенни. — Том в основном держится сам по себе. Я знаю, что он работает в банке где-то в центре города, но не знаю, в каком именно. А так он тихий, к нему редко кто заходит. Я упомянул его только потому, что вы спросили, знаю ли я кого-нибудь, кто живет здесь один. Он сразу пришел мне в голову, плюс Пол в соседнем доме и женщина, которая...　

— Вы имеете в виду Пола Блонера? — спросила детектив, сверяясь с заметками.　

— Да. Чудесный старик. Раньше работал в городской полиции. У него жена умерла от рака за год до того, как мы сюда переехали. Ему лет семьдесят пять, и он стал нам с Сарой как отец. И наша дочка его обожает.　

— Еще вы упомянули женщину?　

— Кери как-то там. Я вам уже о ней рассказывал. Она переехала в большой дом на углу в прошлом месяце. Но ходят слухи... — Кенни указал большим пальцем в сторону Сары. — Есть основания полагать, что она помолвлена с каким-то крутым юристом и они уже живут вместе.　

Сара шлепнула Кенни по ноге и смущенно рассмеялась.　

— Пол просто душка, Том Карпентер — хороший парень, — проговорила она. — Я уверена, никто из них не имеет никакого отношения к женщине на нашем крыльце.

Детектив Дженкинс оторвала взгляд от блокнота, и Сара удивилась тому, как пристально женщина на нее посмотрела.　

— Знаете, миссис Такер, будь у вас волосы чуточку короче, вы были бы очень похожи на нашу загадочную посетительницу.　

Сара заставила себя взглянуть детективу в глаза.　

— Вы правда так думаете?　

— Правда. — Детектив Дженкинс кивнула.　

Кенни пристально посмотрел на жену и пожал плечами.　

— Простите. Я бы не сказал.　

— Не извиняйтесь. — Детектив Дженкинс перелистнула страницу блокнота, провела пальцем вдоль пары строк, после чего вернулась к тому месту, откуда начала. — И последний вопрос, уж простите, что снова об этом спрашиваю, мистер Такер, но мне нужно, чтобы вы были уверены на сто процентов.　

— Хорошо.　

— Вы уверены, что никогда не видели эту женщину раньше? Вообще нигде и никогда?　

Ощущая на себе взгляд Сары, Кенни покачал головой. У него уже начинал выступать пот. Почему, черт возьми, детектив ему не верила?　

— Уверен, детектив. Я никогда ее не видел.　

Детектив Дженкинс захлопнула блокнот и поднялась с кресла.　

— В таком случае не буду больше вас донимать. — Она направилась к выходу. — Пожалуйста, дайте знать, что скажет ваша дочь, когда у нее появится возможность посмотреть запись.　

— Будет сделано, заверил Кенни, — ощущая облегчение от того, что все закончилось.　

Сара проводила детектива наружу.

— Поверь, я поговорила почти со всеми в нашем квартале, — заявила Энджи. — Ее слышали только в наших двух домах. Она как будто появилась из ниоткуда, а потом растворилась в воздухе.　

Даже в выцветших джинсах и бейсболке с логотипом Пенсильванского университета Энджи Урбан выглядела совершенно собранной. Серебряные сережки прекрасно дополняли ожерелье, а то в свою очередь гармонировало с браслетами — и все вместе сочеталось, чтобы подчеркнуть модный шипованный пояс, который красовался у нее на талии. Макияж ее при этом был, как обычно, безупречен.　

— Или, может, она успела постучаться только к нам, прежде чем ее отыскали и вернули обратно, — предположила Сара.　

Они сидели в старомодных креслах-качалках на веранде Энджи. Пили горячий чай и обменивались последними новостями. Их мобильники жужжали от входящих текстовых и голосовых сообщений от любопытных подруг, но большинство из них они игнорировали.　

Как только детектив Дженкинс ушла, Кенни перекусил и отправился в школу, чтобы успеть хотя бы на вторую половину занятий. Футбольная команда на этих выходных не играла, но ребята отрабатывали новые приемы, готовясь к матчу в следующую субботу, и Кенни не хотел пропускать тренировку.　

Сара не самым терпеливым образом — расхаживая взад-вперед по собственному крыльцу — дожидалась, когда напарник Дженкинс, детектив Джамбанко, закончит опрашивать Фрэнка и Энджи, и, как только седан без опознавательных знаков отъехал от обочины, сразу бросилась к соседям.　

Энджи скорчила гримасу.　

— Даже думать об этом не могу. И так чувствую себя виноватой.　

— Я тоже, — призналась Сара. — Бедная девушка.　

— У вас хотя бы есть оправдание. Вы же ничего не слышали. А мы слышали, как она звонила, и не помогли.　

— Но вы попытались. — Сара похлопала подругу по колену. — Это важно.　

— Не будь еще Фрэнк таким копушей...　

Из-за угла повернул черный внедорожник и сбавил скорость перед домом.　

— Кто-то знакомый? — спросила Сара, вытягиваясь, чтобы разглядеть получше.　

— Не думаю.　

Внедорожник снова ускорился и скрылся в конце улицы.　

Сара содрогнулась.　

— У меня от всего этого мурашки по коже. Аж боюсь сегодня спать ложиться.　

— Я Фрэнку то же самое сказала.　

— И что он ответил?　

— А ты как думаешь что? — И, имитируя низкий голос Фрэнка, сама ответила: — «Не веди себя как ребенок, Эндж. У нас в районе никогда не было так безопасно, как сейчас стало из-за всей этой шумихи. Днем тут всюду полиция ходит и задает вопросы, ночью — патрули».　

— Я об этом и не думала, — сказала Сара. — Кстати о копах, как тебе ваш детектив?　

— Знаешь, такой лапочка. — Энджи улыбнулась.　

— Господи, я не в этом смысле.　

Она рассмеялась:　

— Ну, я же поклялась говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Сара покачала головой:　

— Ты невыносима.　

— Да нормальный детектив, — ответила Энджи, отмахиваясь. — Задал кучу вопросов и ушел своей дорогой.　

— У нас то же, только она была более...　

Энджи взглянула на подругу.　

— Какой?　

— Не знаю. Просто спрашивала одно и то же по несколько раз, но всегда немного по-разному. Будто не верила нам и хотела поймать на лжи или типа того.　

— Я видела по телику, что детективы так делают. Это у них просто такой метод работы.　

— А детектив Джамбанко тоже так себя вел?　

Энджи на мгновение задумалась.　

— Вроде нет.　

— Вот видишь, это меня и беспокоит.　

— Ты просто себя накручиваешь, — ответила Энджи, вставая и потягиваясь. — Я бы не стала из-за этого переживать.　

— Легко тебе говорить.　

— Пора мне возвращаться и готовить ужин. — Она скривилась. — Сегодня заедут родители Фрэнка.　

— Ох божечки, ну удачи тогда. — Сара встала и принялась спускаться с крыльца.　

— Ах да, и еще кое-что, — вставила Энджи.　

Сара обернулась и посмотрела на подругу.　

— Про детектива Джамбанко. Видела бы ты его упругую задницу!　

— Говорю же, невыносима, — ответила Сара и, смеясь, направилась домой.

Кенни прополоскал рот и выплюнул жидкость со вкусом мяты в раковину. Затем выключил свет в ванной и забрался в постель к жене. Она закрыла книжку, которую читала.　

— Натали сегодня была очень молчаливой, ты заметил? — спросила она.　

— Я бы сказал, она... задумалась. Видео хоть и идет всего полминуты, но потом долго не отпускает.　

— Сама знаю. — И, поколебавшись, Сара продолжила: — Часть меня еще сердится на детектива Дженкинс за то, что та попросила нас это сделать. Она же еще ребенок!　

Кенни положил голову жене на плечо.　

— Детектив просто делает свою работу, милая.　

— Энджи мне то же сказала.　

— Отметь этот день в календаре. Пятое октября. У Кенни и Энджи совпали мнения.　

— Остряк. — Сара хихикнула.　

— Я отправил детективу сообщение, когда выводил Бандита в туалет. Написал, что Натали девушку не узнала.　

— Как мы ей сразу и сказали.　

— И еще я перепроверил замки, как ты просила.　

— Спасибо, милый. — Сара повернула к нему голову и чмокнула в щеку. — Можешь сделать еще кое-что?　

— Конечно.　

— Выглянешь в окно?　

— Прямо сейчас?　

— Если не трудно.　

Кенни стащил с себя одеяло и встал с постели.　

— Что я должен там увидеть?

— Не знаю. Что угодно... что-нибудь необычное, наверное.　

Он подошел к окну. Одним пальцем сдвинул штору.　

Лужайка перед домом, как и вся улица, терялась в паутине теней. Высоко в небе нависал осколок октябрьского месяца. Ветра совсем не было. Ничто не шевелилось, даже ветви деревьев.　

— Вроде все нормально, — сообщил он, возвращаясь в кровать.　

— Спасибо, что проверил. — Сара положила книгу на тумбочку. — Она не идет у меня из головы. Перед глазами постоянно ее лицо. Такое напуганное.　

Кенни выключил ночник.　

— А сейчас постарайся уснуть. Завтра будет день получше, обещаю.　

Шепот в темноте:　

— Кенни?　

— Да, милая.　

— Ты правда раньше не видел эту девушку?　

Он перевернулся на другой бок, чтобы оказаться к жене лицом.　

— Никогда. Ты же слышала, что я сказал детективу.　

— Но сейчас спрашиваю я. Ты уверен?　

Кенни пошарил в темноте и нашел руку жены.　

— Да, любимая. Я уверен.　

— Я люблю тебя.　

— И я тебя.　

Прошло немало времени, прежде чем они смогли уснуть.

Мужчина уже собирался покинуть свое укрытие за старым дубом, когда в окне на втором этаже дома, за которым он наблюдал, вдруг возникла фигура. Он мигом отпрянул обратно в тень.

Лицо в окне мужчина узнал. Он проследил за тем, как человек постоял там немного, вглядываясь в ночь, а потом снова сомкнул шторы. Через некоторое время свет в окне погас.　

Мужчина наблюдал за домом еще несколько минут. Убедившись, что ему ничего не грозит, вышел из-за дерева и пересек пару темных задних дворов — при этом перемахнув через заборчики и едва не угодив в купальню для птиц и пруд с золотыми рыбками, — пока не оказался в заброшенном переулке, где оставил машину.

Стрижка газонов была для Кенни Такера одним из величайших удовольствий в жизни. Субботним утром он сильнее всего любил заправлять своего «Джона Дира», надевал наушники, включал что-нибудь из классического рока и брался за дело. Что-то во всем этом прорезании линий в пышной траве — на одной неделе горизонтальных, на другой вертикальных — нравилось живущему внутри него перфекционисту. К тому же это расслабляло. Раз в неделю, на протяжении как минимум полутора часов, ему не нужно было беспокоиться о защите по схеме три-четыре, двойных тайт-эндах и о том, как сберечь лучших игроков для матчей плей-офф.　

Сегодняшний день служил тому идеальным примером. Еще не было и десяти, а Сара с Энджи уже уселись за стол на кухне и, распивая кофе, обсуждали таинственную девушку с видео. И весь район, казалось, занимался тем же самым. По меньшей мере трое соседей успели к ним заскочить, пока Кенни старательно ровнял края примыкавшего к подъездной дорожке и тротуару газона, и каждый, запыхавшись, интересовался одним и тем же: не выяснила ли полиция что-нибудь новенькое.　

Кенни еще никогда так не торопился запустить газонокосилку, надеть наушники и отключиться от этого мира. Конечно, ему тоже было любопытно узнать об этой девушке и о том, все ли с ней в порядке, но он все равно не мог больше ничем помочь. Кенни и так уже поговорил с детективом и отдал запись с камеры наблюдения — а что еще он мог сделать?　

Он провел газонокосилку по узкой полоске бокового двора, стараясь не задеть клумбу, которую Сара устроила вдоль гаража, а когда добрался до бревенчатого забора вокруг полуакрового заднего двора, развернулся и двинул обратно к улице, где на тротуаре его поджидал сосед Пол Блонер.　

Кенни улыбнулся — он был искренне рад видеть друга — и сразу выключил своего «Джона Дира». Рычание двигателя смолкло и сменилось ласкающими слух звуками округи: где-то на улице лаяла собака, по асфальту стучал баскетбольный мяч, на игровой площадке восторженно кричали дети.　

— А я как раз хотел с тобой повидаться, — сообщил Кенни, пожимая соседу руку.　

Полу Блонеру было около семидесяти пяти, но выглядел он лет на двадцать моложе. На голове у него по-прежнему росли густые седые волосы, а бицепсы были больше, чем у Кенни. Он каждый вечер проходил по две мили и через день приседал и отжимался.　

— Я собирался зайти раньше, — сказал Пол. — Но видел, ты не один. И подумал, что подожду, пока не дострижешь газон.　

— Да сегодня утром тут какой-то чертов парад.　

Пол кивнул:　

— Я видел в окно кухни, как Ронни Вашингтон накинулся на тебя с расспросами.　

Кенни закатил глаза.　

— Каждый раз, как я думаю, что подлее, чем есть, он быть не может, он доказывает обратное.　

— Что он сделал на этот раз?　

— Ничего не сделал, только сказал. О девушке на видео.

— Ну конечно. — Пол вздохнул.　

— Сара сказала, ты вчера разговаривал с полицией. Я хотел заглянуть после тренировки, но детектив попросила нас показать видео Натали на случай, если она вдруг узнает девушку.　

Пол слегка поежился.　

— И как прошло?　

— Да вроде ничего. Видео скорее сбило ее с толку, чем расстроило или напугало.　

— Она еще не знает об этой стороне жизни. Но увы, это только вопрос времени.　

— Сара не была этому рада.　

— Еще бы, — отозвался Пол. — Я с ней поговорю. Объясню, как ведутся такие расследования.　

— Ты сталкивался с чем-нибудь подобным, когда работал в городской полиции?　

— Не прямо таким, но было близко. У нас чего только не было.　

— И чем все заканчивалось?　

Пол покачал головой и опустил глаза.　

— Ничем хорошим.　

Мимо пронесся паренек на скейтборде, отчего оба встрепенулись.　

— Здрасьте, мистер Такер. Здрасьте, мистер Блонер.　

Мужчины помахали ему в ответ.　

— Сбавь скорость, Томми! — крикнул Кенни ему вслед, но парень уже скрылся из виду.　

— Эх, молодость-глупость, — проговорил Пол, задумчиво глядя вдоль улицы.

— Кстати о глупостях, мы с ребятами сегодня играем в покер. Не хочешь присоединиться?　

— Спасибо, но я, наверное, уже поползу к кровати, когда вы только сядете за первую партию.

— Ну, если передумаешь, то милости прошу.　

— Спасибо тебе, Кен.　

Кенни посмотрел на газонокосилку, покрытую травой.　

— Пора мне, пожалуй, ее чистить и убирать в гараж. Сара запланировала мне на сегодня кучу дел.　

— Потом заходи, если будет перерыв, — сказал Пол, махнув рукой и направившись в сторону своего дома.　

— Спасибо. Вполне может быть.　

Дойдя до тротуара, Пол остановился и снова повернулся к соседу.　

— Кен?　

Кенни посмотрел на него.　

— А?　

— Хотел спросить... Натали не узнала девушку на видео?

Кенни покачал головой.　

— Отродясь не видела. Как и все мы.　

— Так и думал, — сказал Пол и ушел в дом.

　— Кенни!　

Иду, крикнул он, торопливо спускаясь по ступенькам в гостиную. — Простите, что заставил ждать. Нужно было...　

Сара шикнула на него и увеличила громкость телевизора.　

За столом студии Одиннадцатого канала сидела бодрая блондинка ведущая. В верхнем правом углу экрана отображался черно-белый видеокадр. Внизу была подпись: «Местная полиция расследует подозрительный инцидент в Хановере».　

— Срань господня! — воскликнул Кенни.

Кадр сменился приближенным изображением лица девушки, и ведущая стала рассказывать:　

— Четвертого октября примерно в 3:30 жителей района Бродвью-хоумз в Хановере разбудил звонок в дверь. Когда они спустились вниз, за дверью никого не оказалось. А просмотрев записи с камер видеонаблюдения, жители обнаружили данное видео.　

В эфир поставили фрагмент записи.　

— На подозрительный инцидент отреагировал офис шерифа округа Хановер, который в настоящее время и занимается его расследованием. Полиция также подтвердила, что никаких сообщений о пропавших, которые были бы похожи на эту девушку, не поступало. Сотрудники офиса и детективы опросили всех, кто живет или работает в окрестностях. Также полиция просматривает записи камер наблюдения, расположенных на соседних домах.　

Внизу экрана появился телефонный номер и адрес электронной почты.　

— Если вы знаете девушку на этой видеозаписи или сами являетесь ей, пожалуйста, свяжитесь с офисом шерифа округа Хановер по телефону 717-232-1515. Либо напишите на hsomedia@rcpa.org.　

Сара приглушила звук и повернулась к мужу.

— Ого.　

— Они даже пересказать нормально не смогли, — заметил Кенни.　

Сара собиралась ответить, когда в комнату вошла Натали в наушниках.　

— Хочу кушать, — сказала она раз в десять громче, чем требовалось. — Мы будем ужинать или как?

— Телефон, — сказал Кенни, делая дочери знак отложить мобильный.　

Девочка надула губки и убрала телефон в карман. В ресторане было много людей, даже для субботнего вечера, и заказ готовили целую вечность. Все трое сидели голодные и раздраженные.　

— И что нам делать, пока несут еду? — жалобно протянула Натали.　

— Не дай бог еще начнем друг с другом разговаривать, — сказала Сара.　

— И что у тебя там такое важное, что не подождет до конца ужина? — спросил Кенни, пытаясь разрядить обстановку. — Наверное, ма-а-альчик?　

Натали закатила глаза.　

— Никакой не мальчик, папа. Там Крисси, Мэдисон и Тейлор. Они весь день пишут про видео.　

— И что пишут? — спросила Сара.　

— Оно уже по всему интернету. Мы почти звезды.　

Сара с тревогой взглянула на мужа. Тот пожал плечами.　

— Мы знали, что так будет.　

— А еще что пишут? — спросила Сара.　

— Ну, Крисси считает, что девушка сбежала от серийного убийцы и уже давно под опекой полиции, но они не говорят, потому что хотят использовать ее как приманку, чтобы поймать убийцу. Тейлор думает, она сбежала от мужа, который с ней жестоко обращался, но муж ее поймал, затащил обратно на чердак и посадил на цепь.　

— Неужели, — отозвалась Сара недовольно. — А Мэдисон что думает?

— Она думает, эта девушка прилетела из космоса.　

— Что? — переспросил Кенни, подавив смешок.　

Натали пожала плечами.　

— Мэдисон говорит, это инопланетянка, которая сбежала с космического корабля, но потом ее поймали и с помощью луча подняли обратно на борт.　

— И как вы, детишки, такое выдумываете? — изумился Кенни.　

— Я сомневаюсь, что над этим стоит шутить, — проговорила Сара строго. — Мы ведь говорим о жизни этой несчастной девушки.　

— Мы и не шутим, — ответила Натали, потупив взгляд.　

— Тогда как насчет того, чтобы вы, девочки, сменили тему и поговорили о чем-нибудь более веселом? — предложила Сара.　

— Я попробую, но им очень нравится эта тема.　

Сара помрачнела и уже собиралась продолжить наставления, но в этот момент подоспела официантка, принеся ужин.　

— Приношу извинения, что заставила ждать, но на кухне сегодня все вверх дном.　

— Вы висели на волоске, — ответил Кенни с улыбкой.　

Пока официантка ставила перед Сарой лазанью с чесночными сухарями, Кенни заметил мужчину, который стоял у бара и смотрел на них. Невысокого роста, накачанный, как рестлеры, с которыми Кенни общался в колледже. Волосы у него были коротко стрижены, а нос выглядел так, будто его не раз ломали. Кении встретил его пристальный взгляд, но мужчина не отвернулся.　

Официантка наклонилась, чтобы поставить тарелку с макаронами и фаршированными креветками перед Натали, преградив Кенни обзор. А когда она отошла, мужчины у бара уже не было.

— Игра называется «сорок четыре», это по типу «диких двоек», — сказал Кенни, сдавая карты.　

Остальные четверо мужчин, сидевшие за столом, обреченно застонали. Трое из них жили в том же районе, что и Кенни: Иен Уоррик (через две улицы), Трей Уайтфорд (их задние дворы практически примыкали друг к другу) и Дэвид Блессинг (в квартале от Кенни). Пятый игрок, Крейг Андерсон, жил в соседнем Эджвуде. Давние друзья, они играли в покер в первую субботу месяца на протяжении вот уже пяти лет, собираясь у каждого по очереди. В этот вечер была очередь Трея.　

— О боже, опять этот тюремный покер, — расстроился Дэвид.　

— И что ты имеешь против джокеров? — спросил Кенни.　

— Если бы я хотел играть с джокерами, то остался бы дома и поиграл с детьми в «уно».　

— Господи, когда уже мне сдадут что-нибудь приличное? — пожаловался Крейг, глядя на свои карты. — Неужели я так много прошу?　

— Ставлю доллар, — сказал Иен, бросая красную фишку и отпивая пива из бутылки.　

На столе вперемешку валялись карты с фишками (выше всех стопка была у Иена, но вечер еще только начался) и стояли пустые пивные бутылки. У небольшой стопки Кенни располагалась единственная банка содовой. На одном конце стола находилась едва тронутая миска с солеными кренделями, а на противоположном — такая же с кешью.　

— Я пас, — сказал Дэвид, бросая карты в банк.　

Крейг притворно кашлянул в кулак.　

— Слабак.

— Поиграл бы ты с моими картами, я бы на тебя посмотрел, — проговорил Дэвид, залившись румянцем.　

Остальные рассмеялись. Крейгу нравилось доставать Дэвида. А на поле для гольфа это выглядело еще забавнее.　

— Открываю, — объявил Кенни и перевернул первую из четырех карт: десятка треф.　

— Пока хорошо, — сказал Иен. — Ставлю еще доллар.　

— Играю, — поддержал Крейг, добавляя фишку.　

— А я нет, — сказал Трей, вскрывая свои карты.　

Кенни передвинул фишку в банк.　

— Ну давайте. — И перевернул еще одну карту: валет пик.　

— Доллар, — сказал Иен.　

— Выхожу. — Крейг отодвинул карты к центру стола.　

— Я еще потяну, — сказал Кенни и, добавив фишку, перевернул третью карту: семерка червей.　

— Ничья долбаная, — проворчал Дэвид.　

— Сам ты ничья долбаная, — бросил ему Крейг.　

Дэвид сердито зыркнул на него.　

— Бред какой-то.　

— Остаюсь, и еще доллар, — сказал Иен.　

Кенни уравнял и перевернул последнюю карту: десятка пик.　

— У кого-то десятка, — предположил Крейг, переводя взгляд с Кенни на Иена и обратно.　

— Доллар, — сказал Иен, толкая вперед еще одну красную фишку.　

— Поднимаю на один, — сказал Кенни, добавляя черную.　

— Вот мы и узнали у кого, — сообщил Крейг, усмехаясь в сторону Кенни.　

Иен внимательно посмотрел на друга, пытаясь разгадать его намерения.　

— Ах ты коварный говнюк, опять блефуешь?

— Плати доллар и узнаешь.　

Иен взял фишку и, поколебавшись, добавил ее в банк.　

— Уравниваю.　

Кенни вскрыл свои карты.　

— Четыре десятки.　

Трей присвистнул.　

— Иисусе, — сказал Дэвид.　

Иен бросил свои на стол.　

— Везучий ублюдок.　

— Чистое мастерство, дружище. Чистое мастерство. — Кенни улыбнулся и сгреб банк к себе.　

Крейг встал из-за стола.　

— Мне нужно отлить, на меня не сдавайте. — И исчез в коридоре.　

— Мы тебя подождем, — сказал Иен, собирая карты.　

— Будешь возвращаться — захвати мне «Спрайта» из холодильника, — крикнул Кенни ему вслед.　

— Ребят, вы слышали про последнюю преследовательницу Иена? — спросил Трей.　

Иен работал ортодонтом и успешно вел практику недалеко от торгового центра. Симпатичный и более стильный, чем остальные четверо вместе взятые, он часто становился объектом воздыханий женщин с детьми.　

— Выкладывай, — сказал Кенни.　

— Да там особо нечего рассказывать. Добавилась ко мне на «Фейсбуке» и не отстает. Каждый день присылает сообщения и фотки.　

— Какие фотки? — спросил Дэвид.　

Иен отхлебнул пива.　

— Крайне неприличные.　

А чего ты ее не заблочишь? — спросил Трей.

— У нее трое детей, — продолжил Иен, на его лице расплылась акулья ухмылка. — И им всем нужны брекеты.　

Мужчины рассмеялись.　

— Вот бы мне такие проблемы на работе, — сказал Дэвид.

Кенни закатил глаза.　

— Ну начинается.　

Дэвид занимался страхованием вместе со своим отцом, и его жалобы относительно карьерного пути давно превратились в их компании в легенду.　

Он посмотрел на остальных.　

— Я не шучу. Там адская скукотища.　

— О, мы знаем, что не шутишь, — ответил Иен и попытался быстро сменить тему. — А ты как, Трей? Как там с недвижимостью?　

Тот пожал плечами.　

— Стабильно. Жаловаться нечего.　

— Не продал еще дом старика Уилкерсона? — спросил Кенни.　

— Вот нет. Он слишком большой. Слишком старый. Слишком дорогой. Я пытался уговорить Уилкерсона сбросить еще тысяч двадцать, но этот упрямый хрен ни в какую. Сидит в своем доме престарелых и дни напролет считает деньги.　

— Странно, что он не торопится его продать, — заметил Дэвид. — Отец говорит, ему уже под девяносто.　

— Кто там не торопится? — спросил Крейг, входя в комнату и вручая Кенни холодную банку «Спрайта».　

— Старик Уилкерсон, — ответил Иен. — Мы тут о работе говорим.　

— Вряд ли ты найдешь что добавить по теме, — сказал Кенни.　

— Да брось ты, — заступился Трей. — Я уверен, проходить по тридцать шесть лунок в день не так уж просто. Даже если разъезжаешь на карте.

— Ха-ха, очень смешно, — отозвался Крейг, садясь за стол.　

Он работал помощником тренера в загородном клубе «Маунтин-Бранч» в Эджвуде. А остальные не упускали случая напомнить другу, что ему, по сути, платили за то, что он просто играл в гольф.　

— У меня есть мысль, — сообщил вдруг Дэвид.　

Остальные четверо уставились на него.　

Дэвид прочистил горло.　

— Знаете, в некоторых районах есть гражданские патрули? Типа соседского дозора?　

— Ну да, — ответил Иен, и остальные согласно кивнули.　

— Я тут подумал... может, и нам попробовать? Не на регулярной основе, а просто на пару ночей.　

— Почему нам? — спросил Трей.　

— А почему бы и нет? — парировал Дэвид. — Мы впятером знаем полгорода. А у себя-то в районе вообще все и вся.　

— И чего ты думаешь этим добиться? — осведомился Крейг. — У нас тут нет разгула преступности или типа того.

— Он думает про девушку с видео, — сказал Кенни, и все повернулись к нему.　

Дэвид кивнул.　

— Когда мы об этом говорили, то вполне себе согласились с тем, что она откуда-то сбежала. Полуголая, босиком, она не могла прийти издалека. Так откуда тогда? Кто живет один и способен на подобное? Это должен быть одиночка, либо его жена тоже в этом участвует. И если это так, то едва ли у них есть дети.　

— Я, конечно, понимаю, тебе скучно на работе, — отозвался Трей. — Но это уже чересчур, даже для тебя, Дэвид.　

— А может, и нет, — возразил Иен.　

Все с удивлением на него посмотрели.

— Сами посудите. Кто-то запер несчастную девушку у себя в доме. Может быть, это кто-то, кого мы все знаем. Может, даже кого мы видим каждый день, с кем мы общаемся. Так что плохого будет, если мы походим по округе пару ночей? Если будем смотреть в оба и подмечать все необычное?　

— Я думал, полиция наблюдает за мужиком через дорогу от тебя, — заметил Крейг Кенни.　

— За Томом Карпентером? Ты где это слышал?　

— Я думал, он гей, — сказал Трей.　

Кенни вскинул руки.　

— Я не знаю, гей или не гей, и понятия не имею, за кем там наблюдает полиция.　

— Мне все равно кажется, ты что-то от нас скрываешь, — сказал Дэвид.　

— Ладно, значит, договорились, — объявил Иен, обводя взглядом стол. — Все в деле.　

— Все? — переспросил Трей, глядя на Кенни.　

Кенни пожал плечами и сделал глоток «Спрайта».　

— С датой и временем определимся, — сказал Иен и принялся сдавать карты.

— Ты выиграл или проиграл? — спросил Иен, придержав входную дверь.　

— Вроде при своих остался, — ответил Кенни. — Плюс-минус пять баксов. А ты?　

Иен закрыл дверь, и они направились через лужайку к своим машинам.　

— Поднял баксов девяносто.

Кенни присвистнул.　

— Неплохо.　

Иен посмотрел на часы.　

— Куда это Дэвид так торопился?　

— Куда? Да домой, больше некуда.　

Иен остановился.　

— Слушай, если ты не хочешь всей этой темы с соседским дозором, я пойму. Я всех отговорю.　

Кенни на мгновение задумался.　

— Не, всё нормально. Ситуация странная, особенно после того, как показали видео. Сара очень из-за этого переживает.　

— Ну если передумаешь — дай знать.　

— Спасибо, я...　

Откуда-то с другой стороны улицы донесся металлический лязг. Мужчины повернулись и уставились в темноту.　

— Это что было? — спросил Иен, явно напуганный.　

Кенни сделал пару шагов к дороге и попробовал присмотреться получше.　

— Звук такой, будто кто-то перевернул мусорный бак или чем-то заехал по облицованной стене.　

— Кошка, наверное.　

— Если только очень большая.　

— Хочешь пойти проверить?　

Кенни взглянул на друга.　

— Ну уж нет. А ты?　

— Не-а, — ответил Иен уже с улыбкой.　

Они постояли еще немного, прислушиваясь, на случай если звук повторится. Но этого не случилось, и они, попрощавшись, сели каждый в свою машину и разъехались по домам.

Практически за ночь она стала известна как «Девушка на крыльце» или «Женщина с видео» — и она была повсюду. Освещение на всех трех местных телеканалах, репортажи на CNN и Fox News, вирусное распространение во всех крупных социальных сетях, листовки с ее лицом на телефонных столбах, дорожных знаках и витринах магазинов по всему округу. Нельзя было сходить за продуктами или съесть бургер в забегаловке, не увидев смотрящего на тебя лица загадочной девушки. Кенни и Сара считали, что кто-нибудь обязательно должен ее узнать и заявить о себе, это был лишь вопрос времени.

Свернув за угол, Кенни прибавил шагу. Он знал, что от пожарного гидранта, который он только что миновал, до его дома еще четверть мили. В эту последнюю часть утренней пробежки он обычно ускорялся, если у него оставались на это силы.　

Хотя сегодняшнее утро было не таким.　

Он еле плелся. А последние ярдов сто вообще уже двигался по инерции. «Слишком много нездоровой пищи, слишком мало сна», — думал он, потягивая икры на обочине перед домом.

Затем услышал, что неподалеку завелся двигатель, и поднял глаза.　

Том Карпентер выезжал задним ходом со своей дорожки. Вывернув на проезжую часть, он дружески махнул Кенни рукой и уехал прочь.　

Кенни, улыбнувшись, помахал в ответ — и почувствовал себя ужасно. Затем вспомнил, что сказал Крейг за покером, и осознал, что если детективы в самом деле следили за Томом, то, вероятнее всего, опирались на слова самого Кенни.　

«Это все мой длинный язык», — подумал он, направляясь к своему гаражу. Сара была права. Том — хороший парень. С каких пор тихий нрав и желание сторониться других стали поводом для подозрений?　

— Ставлю сотню баксов, он как-то замешан.　

Кенни, встрепенувшись, поднял глаза.　

В своем боковом дворе, опершись на грабли, стоял Фрэнк Урбан. Он был в чрезмерно тесной майке и джинсовых шортах. Мясистые плечи и щеки уже понемногу розовели на солнце.　

— Господи, я тебя не заметил, Фрэнк.　

— Прости. В последнее время все стали немного дергаными.　

— Что ты там сказал? — переспросил Кенни, хотя прекрасно услышал все с первого раза.　

Фрэнк указал на другую сторону улицы.　

— Я сказал, что готов поставить сотню долларов: этот чудик имеет отношение к нашей таинственной дамочке.　

«Значит, теперь она наша», — подумал Кенни.　

— С чего ты это взял? — ответил он с прохладцей.　

— А кто же еще? — сказал Фрэнк, понижая голос и заговорщически оглядываясь по сторонам. Он поднял кулак и принялся отгибать по пухлому пальцу с каждой новой крупицей своей наблюдательской мудрости. — Он живет один. Ни с кем не общается. К нему никто не заходит. Девица появляется ровно напротив его дома. И когда это происходит, никто не слышит никакой машины. — Фрэнк взмахнул всей пятерней у Кенни перед лицом. — Слишком много чертовых совпадений, чтобы это было не так. Это просто должен быть он.　

Кенни резко почувствовал себя уставшим — и раздраженным. Он обнаружил, что не может подобрать вежливых слов, чтобы ответить соседу, но, к счастью, и не пришлось.　

— Кен, можешь мне помочь? — позвала его Сара из-за дома.　

— Мне надо идти, — сказал он, вздохнув с облегчением, и толкнул калитку, заперев ее за собой. — Позже поговорим, Фрэнк.

　Когда Сара увидела, что ее муж общается у гаража с Фрэнком Урбаном, она стояла на коленях в своем огороде. О чем те говорили, Сара не слышала, но сразу предположила, что о девушке с видео. В последнее время все только это и обсуждали.　

Она вырвала очередной пучок сорняков и бросила его в кучу, которая начала собираться рядом в траве. Обычно к этому времени года растения в огороде засыхали и погибали, но в это чрезвычайно жаркое и дождливое лето ее маленькая овощная грядка еще держалась. Сара сместилась в сторону и уже собиралась перейти к следующему участку, когда что-то внизу привлекло ее внимание.　

По рукам у нее побежали мурашки.　

Там, на полоске темной земли, отделявшей помидоры от огурцов, неровно тянулась линия четких, довольно крупных следов. Их было всего пять. «Точно не мои, — подумала Сара, лихорадочно соображая. — И не Кенни тоже. Он-то знает, что в моем огороде лучше не топтаться. Но чьи тогда?»

Она попыталась вспомнить, когда работала здесь в последний раз. Неделя была загруженной еще до того, как у них на крыльце возникла загадочная девушка: сначала два дня болела Натали, потом сломалась стиральная машина. Определить точно, в который день она была в огороде, Сара уже не могла.　

И тут Сара вспомнила: она вышла во двор и сорвала горсть помидоров в пятницу во второй половине дня, после ухода детектива, незадолго до того, как отправилась поговорить с Энджи. Кенни тем вечером жарил стейки, а она приготовила печеные помидоры и большую миску свежего салата. Они поужинали во внутреннем дворике. Если бы следы в огороде тогда были, она бы их заметила. Это Сара знала точно.　

А значит, кто-то слонялся по их заднему двору после ужина... после того, как на их крыльце появилась таинственная девушка, которая пыталась до них дозвониться... и после того, как она бесследно исчезла.　

Неужели за ними кто-то наблюдал? И продолжает наблюдать?　

Несмотря на солнце и тепло, она содрогнулась и оглядела линию деревьев, которые росли по границе их собственности. Уже через несколько мгновений Сара вновь обратила взгляд на следы и позвала мужа.

— Что думаешь? — спросила Сара. — Стоит позвонить детективу?　

Кенни разглядывал следы.　

— Ты уверена, что их тут не было?　

Она кивнула.

— Абсолютно.　

— А никто из полиции сюда не заходил?　

— Я все время была рядом с тобой, но вряд ли они тут были.　

Кенни сдвинул брови.　

— Зачем кому-то надо было тут прятаться и шпионить за нами? Даже если это как-то связано с той девушкой, все же знают, что мы ей не открыли. То есть не видели ее и не разговаривали с ней.　

— Не напоминай, — сказала Сара.　

— Возьму-ка я телефон и все сфотографирую, — сказал Кенни. — На всякий случай.　

— Какой еще случай? — спросила Сара и тут же крепко схватила мужа за руку, лихорадочно указывая на заднюю калитку.　

Там стоял мужчина и смотрел на них.　

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — крикнул Кенни, устремляясь к нему бегом.　

Мужчина дождался, когда Кенни подбежит ближе, и выставил перед собой ламинированное удостоверение, в верхнем правом углу которого виднелась его фотография.　

— Марк Брюс, «Хановер Геральд». Я хотел узнать, не пожелаете ли вы с женой ответить на пару вопросов.　

— Не пожелаем, черт возьми, — ответил Кенни, повышая голос. — Это частная собственность. — И распахнул калитку.　

— Я понимаю, — ответил репортер, отступая назад и нервно поправляя очки. — Но ваше видео за очень короткий срок привлекло большое внимание, и наши читатели были бы рады узнать, что вы о нем расскажете.　

— Мы уже рассказали все, что знаем, полиции, — нахмурился Кенни.　

Он заметил припаркованный у тротуара серебристый малогабаритный автомобиль, который, очевидно, принадлежал их незваному гостю, и двинулся в его сторону. Репортер увязался за ним, стараясь не отставать.　

— Прошу вас. Всего пять минут, мистер Такер?　

— Нет, спасибо.　

— Три минуты?　

Кенни пристально на него посмотрел. Репортер был чуть ли не ребенком. Как будто еще даже не начал бриться.　

— Как ты узнал, где мы живем?　

Тот пожал плечами.　

— Название вашей улицы указано в сообщении, которое распространялось вместе с видео. Я посмотрел его раз пять или шесть и легко смог определить, какое крыльцо ваше.　

— То есть ты все утро ездил по улице, чтобы найти наш дом?　

— На самом деле это заняло минут десять, — ответил он смущенно.　

Кенни остановился и положил руку парию на плечо.　

— Скажи честно, это ты топтался у нас на заднем дворе?　

Репортер посмотрел на него с испугом.　

— Нет-нет. Клянусь. Я бы ни за что не стал этого делать.　

Кенни ему поверил. Затем продолжил идти к машине.　

— У людей возникло много вопросов, когда они посмотрели видео, мистер Такер.　

Сзади послышалось:

— Каких вопросов?　

Мужчины остановились и повернулись к дому.　

— Каких вопросов? — повторила Сара спокойно.　

— Ну, миссис Такер, например, почему вы не открыли дверь?　

— У нас звонок сломан, — ответил Кенни резко. — Мы ничего не слышали.　

Молодой репортер кивнул.　

— Хорошо, я так и предполагал. Хорошо, что выяснилось.

— Еще что? — спросила Сара.　

Марк Брюс, репортер «Хановер Геральд», полтора года как окончивший школу журналистики и зарабатывающий ровно столько, чтобы позволить себе кишащую тараканами однокомнатную квартиру рядом с аэропортом, собрал остатки мужества и произнес:　

— Девушку с видео больше никто не видел и не слышал. Испытываете ли вы вину за то, что ей не помогли? Чувствуете ли ответственность за то, что с ней случилось?　

У Сары задрожал подбородок, и она разрыдалась.　

— Так, довольно, — сказал Кенни, ухватив репортера за локоть и потащив его к обочине. Затем открыл дверцу машины и затолкал парня внутрь. И, встав посреди дороги, упершись руками в бока, так и сверлил его взглядом, пока автомобиль не скрылся за углом.　

Когда он вернулся к Саре, та сидела на траве в боковом дворе и всхлипывала, закрыв лицо руками.

Сделав очередной глоток вина, Сара проследила за тем, как белки гоняются друг за другом по заднему двору. Это был уже третий бокал каберне — первые два она выпила за ужином, — и у нее приятно плыло перед глазами. Наконец она начинала чувствовать себя расслабленной.　

Репортер расстроил ее своим внезапным появлением и прямыми вопросами, но дело было не только в этом. Словно какой-то телепат-садист, он проник в самую суть и обратился к наиболее уязвимой эмоции Сары — к чувству вины.　

Ей хотелось крикнуть ему: «Да, вообще-то чувствую! И вину за то, что не помогла, и ответственность за то, что случилось!» Но она не могла произнести и слова. Вместо этого вопрос парня будто парализовал все ее тело, затронув самые глубокие, самые сокровенные мысли и внушив страх.　

Разрыдавшись, словно ребенок, у Кенни на руках, Сара позволила ему отвести себя в дом и уложить на кровать. Она уснула в бесконечном потоке бессмысленных вопросов, бегущем у нее в голове: «Почему Кенни не починил чертов звонок, хотя я просила его об этом раз шесть или семь? Почему я не встала проверить, когда услышала, как Бандит залаял у окна? Почему? Почему? Почему?»　

Услышав, что стеклянная дверь скользнула в сторону, она повернулась и увидела Кенни, который спустился в патио. Бандит семенил за ним.　

— С посудой покончено, — проговорил он, вытирая руки о рубашку.　

— Спасибо, милый.　

Он подсел к ней на диванчик.　

— Успокоилась?　

— Почти, — ответила она, снова глотнув вина.　

Едва спустившись по ступенькам в патио, Бандит резко, будто пушистый сурок, рванул за парой белок. Одна из них перемахнула через забор к соседям, а вторая вскарабкалась на дерево. Бандит, принюхиваясь и скуля, заметался вокруг ствола.　

— Уверена, что не хочешь, чтобы я позвонил в газету и пожаловался?　

Она покачала головой.　

— Не стоило мне так расстраиваться. Это просто... произошло так неожиданно.　

— Боюсь, прежде чем полегчает, станет еще хуже, — сказал он. — Я проверил автоответчик. Пришло два сообщения от репортеров: одно от какой-то женщины со Второго канала, а другое из питтсбургской газеты.　

— Удали их, пожалуйста.　

Он погладил ее по ноге.　

— Уже сделано.　

Бандит вдруг залаял и бросился к бревенчатому забору, что тянулся вдоль боковой стороны двора.　

Сара напряглась.　

А потом быстро выдохнула, когда стало ясно, что лай этот был радостным, а поводом для него послужил их сосед.　

— Вечер добрый, не хотел вас пугать, — сказал Пол Блонер. Он перегнулся через забор, чтобы погладить довольного Бандита. — Молодец. Хороший мальчик. — Пол радостно рассмеялся, и после тяжелого дня слышать его голос было для Сары и Кенни сущим удовольствием.　

— Кажется, он учуял сюрприз, который я для него приготовил, — заметил Пол, почесывая пса за ушами. — Да, мальчик, учуял?　

— Ты слишком его балуешь, — отозвался Кенни с улыбкой.　

— Я уже говорил вам, ребята: избаловать хорошую собаку невозможно. — Он вытащил из кармана брюк что-то завернутое в жирную бумажную салфетку. — Ты готов, мальчик?　

Он развернул салфетку и подбросил высоко в воздух косточку от бифштекса, и та приземлилась посреди двора. Бандит развернулся на коротких лапах и, рванув туда, выхватил кость из травы. Потом засеменил было к дому, но быстро передумал и, сделав широкий крюк, залег в тени большого дуба, на который чуть ранее загнал белку.　

— Хорошее выбрал местечко, — оценил Пол, переводя взгляд на соседей. — Оттуда можно отгонять кроликов от ваших овощей.

Сара при упоминании огорода поморщилась. Кенни почувствовал, что ей неприятно, и поспешил вступить в разговор:　

— Ты не хуже меня знаешь, что Бандит даже в самых безумных своих мечтах не поймает ни одного кролика.　

— Никогда не говори «никогда», — ответил Пол без особых эмоций, после чего, сверившись с часами, сделал гримасу. — Пора мне обратно в берлогу, ребята. Уже скоро «60 минут» начнутся.　

— Спасибо за кость, — сказал Кенни, маша рукой.　

— На здоровье, — бросил Пол через плечо и исчез в доме.　

— Ты в порядке? — спросил Кенни.　

Сара положила голову ему на плечо.　

— В порядке.　

— Ты почти все время молчала.　

— Знаю. Наверное, я еще немного... чувствительна. И пьяна. — Она хихикнула, удивив его. — И возбуждена.　

— Тогда, конечно, продолжай пить, — сказал он, и оба рассмеялись.　

Во дворе Бандит тем временем перекатился на спину, зафиксировав кость зубами и придерживая пухлыми лапами.　

— Мне стало неприятно, когда он упомянул огород, — пояснила она вдруг.　

Кенни кивнул, и его улыбка померкла.　

— Я почувствовала себя как-то... странно, когда нашла там следы. Просто наложилось.　

— Это понятно, — сказал Кенни.　

— И я подумала... — Она замялась.　

— Что?　

— Наверное, плохо так говорить, но — даже до того, как нашлись следы, — я стала очень подозрительна. Прямо каждого подозреваю.

— Ты про Пола? — спросил оп удивленно.　

— Я про много кого, — проговорила Сара задумчиво. — И про Пола в том числе.　

— Он добрый старик, милая. Ты же знаешь.　

Она кивнула.　

— Знаю, да. Просто...　

— Продолжай, — подтолкнул он.　

— Прошлой ночью я кое-что видела. Пока вы играли в покер. — Она посмотрела на дом Пола и понизила голос. — Я за ним не следила, клянусь. Просто зашла за грязными тарелками к Натали и случайно выглянула в окно. Ты же знаешь, оттуда видно его подъездную дорожку?　

Кенни кивнул.　

— Там в гараже стоял «кадиллак», но я увидела, что багажник был открыт и Пол грузил в него что-то. И по размеру и форме оно напоминало тело.　

Кенни резко вскинул голову.　

— Милая...　

Сара выставила ладонь.　

— Ты сам попросил рассказать, дай я теперь закончу, а потом можешь говорить, что я сошла с ума.　

— Я не собираюсь...　

— Знаю, скорее всего, у меня просто разыгралось воображение. Можешь этого даже не говорить. Может, это был всего лишь старый ковер. Или связка старой одежды. Или еще что-то наподобие. Но я рассказываю тебе, что видела. — Она поднялась и коснулась руки Кенни. — Все, хватит на сегодня разговоров. Думаю, пора зайти в дом и проверить, насколько вино придало мне храбрости.　

Кенни вскочил на ноги и взял жену за руку тревожные — мысли разом исчезли.

Они вошли в дом, держась за руки, и заперли за собой дверь в патио. До гостиной они дошли уже целуясь. А когда ввалились в коридор, рубашка Кенни уже лежала на деревянном полу и блузка Сары была расстегнута.　

Сара оторвала свои губы от его ровно настолько, чтобы убедиться, что засов на парадной двери заперт, и в этот момент увидела неприметный седан, припаркованный на противоположной стороне улицы у дома Тома Карпентера.　

— Смотри, — сказала она неровным, хриплым голосом, выскальзывая из объятий мужа и указывая на одно из узких декоративных окон, обрамлявших дверь.　

Желая поскорее продолжить путешествие вверх по лестнице, Кенни выглянул в окно.　

У соседа на крыльце стояли детективы Дженкинс и Джамбанко. Затем входная дверь распахнулась, и Том Карпентер пригласил полицейских в дом и закрыл ее за ними.　

Сара и Кенни обменялись взглядами.　

Игривое настроение как рукой сняло.

Сара перевернулась на бок и посмотрела на часы: 1:14. С того момента, как она в последний раз смотрела на время, прошло тридцать семь минут. Она взглянула на спящего мужа и снова подумала, не стоит ли его разбудить.　

Когда Сара и Кенни только поженились, двадцать с лишним лет назад, они часто будили друг друга по ночам, если не могли уснуть. Тогда они включали телевизор и смотрели фильм или просто лежали друг у друга в объятиях в темноте, разговаривая о своих тревогах, надеждах и мечтах... и так до тех пор, пока не засыпали в обнимку или пока окно спальни не освещалось солнцем.　

Но сейчас все было иначе. Они стали старше и, вероятно, мудрее (и уж тем более храбрее). К тому же Кенни утром надо было идти в школу, а он и без того плохо спал из-за последних событий.　

Сара думала включить ночник и почитать книгу, но побоялась разбудить мужа, поэтому просто взяла телефон и приподнялась на паре подушек.　

Некоторое время она сидела в «Фейсбуке» — мерцание экрана подсвечивало темные круги у нее под глазами, — просматривая новости родственников и друзей. Но когда Сара в четвертый или пятый раз наткнулась на видео с девушкой на ее крыльце, она решила, что с нее хватит, и зашла в «Инстаграм». Там было немногим лучше, и через несколько минут она сдалась и нажала на кнопку выхода.　

Затем она стала думать, поиграть ей онлайн в «Эрудита» или разложить пасьянс «Солитер», но заметила в нижнем ряду экрана иконку в форме камеры: это было приложение системы безопасности их дома.　

И нажала на нее.　

Приложение запросило пароль.　

Она набрала «n-a-t-b-u-g» — и вошла.　

Пропустив раздел «Архив» — просмотров четверговой записи ей хватит на всю жизнь, — она нажала на кнопку «Прямая трансляция».　

На экране всплыло зернистое изображение крыльца. Временной код в верхнем правом углу показывал «1:19».　

Она смотрела на цифры, пока те не сменились на «1:20».　

И тогда на крыльце возникла темная фигура.　

Сердце у Сары в груди неистово заколотилось.

Это был мужчина в темных брюках и темной толстовке. Лицо скрывал плотно натянутый капюшон. Ботинки оставляли на крыльце грязные следы, и Сара поняла, откуда он там появился — с заднего двора.　

По ее телу пробежала дрожь.　

Мужчина дотронулся до дверной ручки, потянул — было заперто. Подошел к ближайшему окну и попытался его открыть.　

Сара вдруг ощутила себя персонажем старомодного детектива, которые раньше любила смотреть: обычно это была красивая героиня, которой подсыпали какое-нибудь загадочное зелье, вызывавшее полный паралич, но сохранявшее ее в сознании. Сара хотела окликнуть Кенни, повернуться и разбудить его, но не могла. Она буквально оцепенела.　

Мужчина на крыльце вытащил из-под толстовки сверкающее лезвие и просунул его между оконной рамой и защелкой.　

Сара открыла рот, чтобы закричать, но сумела выдавить лишь испуганный стон. Затем подняла локоть и ткнула им мужа. Но этого было недостаточно: тот даже не шелохнулся.　

Мужчина поводил ножом в узкой щели рядом с задвижкой, вверх-вниз, а потом надавил на окно обеими руками, и оно начало открываться.　

От вида медленно поднимающегося окна Сара, наконец, сбросила с себя невидимые оковы. Затем повернулась и со всей силы затрясла мужа, но поняла, с нарастающим ужасом, что его в постели не было.　

Темная горка рядом с ней оказалась не чем иным, как стопкой сложенных под одеялом подушек. Сара была совершенно одна.　

Мужчина на крыльце наклонился и перекинул ногу через подоконник. А за миг до того, как подтянуть вторую и скрыться в темноте гостиной, он обернулся через плечо, чтобы оглядеть улицу, и капюшон спал с его головы.　

Сара ахнула.　

Мужчина на крыльце оказался Кенни.　

Он зловеще усмехнулся пустой улице и исчез.　

Сара закричала — и, в клубке промокших от пота одеял и простыней, проснулась, прижав руку ко рту, и наконец разбудила мужа.

Сара взяла чистое полотенце и вытерла с лица капельки пота.　

— Клянусь, эта сука — настоящая нацистка, — заявила Энджи, отрываясь от бутылки с водой.　

Сара рассмеялась и бросила полотенце в корзину под табличкой «Выход».　

— Она права, — сказала их подруга Зои, все еще пытаясь отдышаться. — Это должен был быть спиннинг-класс для продолжающих. А не чертова подготовка к Олимпиаде.　

Женщины вышли на парковку.　

— Напомни-ка мне, зачем мы вообще ходим в зал, — попросила Сара.　

Зои значительно на нее посмотрела.　

— Чтобы хорошо выглядеть в новой одежде, разумеется.　

— И без нее тоже, — добавила Энджи в своей привычной манере.　

Сара рассмеялась.　

— Я заеду в «Таргет» по дороге, если кто-нибудь тоже хочет — присоединяйтесь.　

— Я хочу, — вызвалась Зои. — И хочу услышать рассказ об этом симпатичном подозреваемом помер один, который живет от тебя через дорогу.

— Подозреваемом номер один? — переспросила Сара. — Не вполне понимаю, о чем это ты.　

— Ой, да брось, — сказала Зои. — Бет все мне про него рассказала. Высокий, брюнет, симпатичный. Копы так за ним и следят. А вы обе его от меня скрывали.　

— Вообще-то я едва с ним знакома. Как и мы все. Скажи ей, Энджи.　

— Она права, — подтвердила Энджи. — Он одиночка. Очень тихий и загадочный. Как по мне, так это крайне сексуально. Обычно мужики аж слюну пускают, если им улыбнешься. Но Том Карпентер почти и в глаза не смотрит.　

— Звучит аппетитно, — заметила Зои, облизывая губы.　

Они дошли до своих машин.　

— Я только что вспомнила: мне надо заехать к Натали в школу, отдать тетрадку, — солгала Сара. — Давайте в другой раз съездим в «Таргет».　

— Вот черт. — Зои надулась.　

Сара вдруг почувствовала, что хочет влепить ей пощечину.　

— Увидимся в следующий раз, девочки, — попрощалась она, забираясь в машину. — Позвони мне потом, Эндж.　

Энджи махнула ей рукой, и Сара умчалась прочь.

Сара свернула за угол и увидела, что на обочине перед домом припаркована машина детективов. На ладонях у нее тут же выступил липкий пот, и на миг ей захотелось просто проехать мимо. «Но как это будет выглядеть со стороны?» - подумала она, заранее зная ответ.　

И вместо этого заехала на подъездную дорожку и выключила двигатель. К тому времени, как она открыла дверцу и выбралась из авто, детективы Дженкинс и Джамбанко уже ждали ее перед домом.　

— Доброе утро, миссис Такер, — поздоровалась детектив Дженкинс.　

— Простите, моего мужа нет дома, — ответила Сара. — У него сегодня занятия в школе.　

«Они, конечно, и так об этом знают», — подумала она, и от этой мысли ее сердце вдруг забилось быстрее.　

— Ничего страшного. Сегодня мы приехали поговорить с вами.　

— О, правда? О чем?　

— Всего пара вопросов. Вы не против, если мы зайдем внутрь?　

— У нас дома такой беспорядок, — ответила Сара, лихорадочно соображая. Она не знала, что им было нужно, но полагала, что все закончится быстрее, если они не станут заходить в дом.　

— Тогда пройдемте на веранду, — предложила детектив Дженкинс. И вытянула руку: — После вас.　

Сара и детектив Дженкинс сели на деревянные стулья, стоявшие у противоположных сторон небольшого металлического столика. Детектив Джамбанко уселся на крыльцо, повернувшись боком, чтобы оказаться к ним лицом.　

— Так чем могу помочь? — спросила Сара, как только все устроились.　

Детектив Дженкинс распахнула блокнот.　

— У вашего мужа есть близкие друзья: Иен Уоррик и Трей Уайтфорд, это верно?　

— Мы оба близки с Иеном и Греем и их семьями. Мой муж знает их обоих со школы.　

— И оба сейчас живут в вашем районе?　

— Да. — И показав пальцем: — Иен на Патерсон, а Трей на Лейк-авеню.　

— И вы все общаетесь семьями?

Сара пожала плечами.　

— Я не говорю, что мы вместе проводим выходные или вроде того, но вообще да. Мы собираемся на пикники, смотрим футбол. В таком духе. 　

— Были ли вы близки с бывшей женой Трея Уаитфорда. — спросил детектив Джамбанко.　

— Мелоди? — Сара удивилась такому вопросу.　

Он заглянул в свой блокнот, который Сара до этого момента не замечала.　

— Мелоди Хэтэуэй.　

— Мы были очень близки до их развода. Сейчас уже не так, но мы до сих пор иногда переписываемся и обмениваемся рождественскими открытками. Я знаю, что она снова вышла замуж и живет где-то недалеко от Бостона.　

— Трей и Мелоди были вместе чуть больше четырех лет, — сообщил детектив Джамбанко. — Вы помните, почему они разошлись?　

— Не думаю, что у них была какая-то определенная причина. Они просто отдалились друг от друга.　

— И между ними не было никого третьего?　

Сара сузила глаза.　

— Нет, ничего такого.　

— Вы никогда не слышали каких-либо рассказов или слухов о том, что Трей жестоко обращался с женой?　

Сара сердито покачала головой:　

— Это самое нелепое, что я когда-либо слышала.　

— Это значит «нет»? — переспросила детектив Дженкинс.

— Да, — ответила Сара. — Я имею в виду, это однозначное «нет».　

— Вы были в курсе финансовых проблем Иена Уоррика в прошлом? — спросила детектив Дженкинс.

Сара сделала глубокий вдох.　

— Иен никогда не пытался этого скрыть. У него были проблемы с кредитками и студенческими займами, ему пришлось объявить себя банкротом. Ему было двадцать четыре, детектив.　

— Как я понимаю, ваш муж в молодости сам испытывал некоторые проблемы, — сказал детектив Джамбанко.　

— О чем это вы? — спросила Сара, чувствуя, как по спине у нее побежал холодок.　

Детектив сверился с записями.　

— Он провел десять дней в Абердинской исправительной колонии за нападение при отягчающих обстоятельствах и повреждение имущества. Два раза попадал в реабилитационный центр. Первый в 1997-м, второй в 1999-м.　

Сара почувствовала, что с нее довольно.　

— Мой муж не пьет уже двадцать лет, детектив, — сказала она, вставая. — Я не знаю, зачем вы откапываете всю эту грязь на Кена и его друзей вместо того, чтобы ловить человека, который напал на ту девушку, но я с вами закончила. Если у вас будут еще вопросы, можете связаться с моим мужем.　

И, сказав это, Сара зашла в дом, закрыла за собой дверь и заперла замок.

— До сих пор не могу поверить, что ты захлопнула дверь у них перед носом, — проговорил Кенни, ухмыляясь.　

— Я бы не сказала, что именно захлопнула.　

Он сел рядом с ней на диван, поставив тарелку с сыром и крекерами себе на колени.　

— Я горжусь тобой, милая. Спасибо, что заступилась.　

— Они не должны были задавать такие вопросы. Какой в этом смысл? Понятно же, что никто из вас не имел никакого отношения к исчезновению той девушки.　

Кенни взял пульт и переключил на «Ночной футбол по понедельникам».　

— Думаю, это просто часть расследования. Они проверяют прошлое каждого.　

— Но почему именно вы трое? И зачем спрашивать об этом меня? Почему не поговорить с вами напрямую?　

Он пожал плечами.　

— Не знаю. Я писал Трею и Иену, и оба ответили, что полиция на них никак не выходила. Иен серьезно перепугался.　

— Клянусь, они вели себя так, будто пытались вывести меня из себя или вроде того.　

— Что ж, ты хорошо справилась. Сомневаюсь, что они еще тебя побеспокоят.　

Сара откинулась на диванные подушки. Рядом с мужем она казалось совсем маленькой.　

— Мне было очень страшно, Кенни. Я боялась, что они заговорят о... ней.　

Кенни наклонился вперед и переставил тарелку на кофейный столик. Затем приглушил звук телевизора и повернулся к жене.　

— Прости, крошка. Я должен был это предвидеть.　

— Вряд ли я выдержала бы, если бы они это сделали. — Она была готова расплакаться.　

Кенни взял ее за руку.　

— Послушай меня. Они никак не могли об этом знать. Это случилось давно. Один раз. И никогда не повторится. Ты ведь это знаешь, верно?　

Сара ничего не ответила, только кивнула.　

— Я люблю тебя, Сара Линн Такер. И только тебя.

По ее щеке скатилась одинокая слеза.　

— Я тебя тоже люблю. Очень-очень.　

Он осторожно вытер слезу пальцем.　

— Просто помни: мы не сделали ничего плохого. Мы не слышали, как она звонила в дверь, иначе мы бы...　

— Это я и сказала парню на улице, — ответила Натали, заходя в гостиную. Она плюхнулась в кресло и задрала ноги.　

— Какому парню? — спросила Сара, мгновенно насторожившись.　

— Не знаю. Просто какому-то парню.　

— Что значит «просто какому-то парню»? Что ты делала на улице в темноте? Разве мы не сказали тебе...　

— Ой, да ладно, — отозвалась Натали, косясь на мать. — Папа сказал загнать велик в гараж, что я и сделала.　

Сара зыркнула на мужа. Сначала тот ужасный кошмар, потом неожиданный визит детективов, а теперь еще и это.　

— Прости, — сказал он. — Я не подумал.　

Она повернулась к дочери.　

— Это был репортер?　

— Я откуда знаю? На нем не было бейджика, где написано: «Я — репортер», если ты имеешь в виду это.　

— Не умничай, Натали.　

— Я не умничаю. Что ты на меня набросилась? Я только убрала велик, и какой-то парень подъехал и спросил, я ли Натали Такер, и еще пару вопросов задал.　

— Господи, — проговорила Сара, ощущая подступившую тошноту.　

Кенни поднялся с дивана и направился в кухню.　

— Куда ты собрался? — спросила она.　

— Звонить в полицию.

Дежурный полицейский, с которым говорил Кенни, не смог связаться с детективом Дженкинс, зато через пятнадцать минут Кену перезвонил детектив Джамбанко.　

Кенни рассказал о случившемся, и детектив попросил включить громкую связь и позвать Натали. Представившись девочке, детектив Джамбанко стал пошагово проходить с ней всю историю, особенно побуждая вспоминать важные детали. Как он выглядел? (темные волосы, крупный нос, мускулистые руки). Какая у него была машина? (кажется, красный «Мустанг», но мог быть и черный «Корвет»). Еще что-нибудь можешь вспомнить? (от машины несло сигаретным дымом, а на дверце была большая вмятина). Но при этом он совершенно не давил на девочку.　

Хотя Кенни предусмотрительно не рассказал об этом Саре, он был очень впечатлен вежливостью и профессионализмом детектива.　

После пятнадцати минут разговора по душам на полу в спальне Натали (Сара: «Прости, что накричала на тебя, милая, я испугалась и разволновалась». Натали: «Прости, что так умничала, я просто защищалась».) Натали стало клонить в сон, и Сара ушла готовиться спать.　

Кенни стоял у подъездной дорожки, всматриваясь в сгущающийся мрак. Ничто не двигалось, не было даже кошек и собак. Не было странных машин, которые разъезжали бы по дороге с приглушенными фарами. Не было темных фигур, таящихся за деревьями или за неосвещенными углами домов. Практически вся улица была погружена в темноту. Кенни посмотрел на дом Тома Карпентера и увидел мерцание телевизора в окне второго этажа. Кенни представил, что Том лежит под одеялами и смотрит фильм у себя в спальне, и от этой мысли ему стало грустно и даже немного одиноко.　

Наконец он схватил за ручку мусорный бак и перекатил его по дорожке к тротуару, слыша, как неожиданно громко его босые ноги шлепали в тишине по асфальту. Свежий осенний воздух приятно обвевал лицо, словно пробуждающий поцелуй праздного воскресного утра. Темное небо над головой усеивали звезды: многие сотни, они будто сверкающими бриллиантами рассыпались по бархату. Стояла красивая, спокойная ночь.　

Тогда почему, думал Кении, возвращаясь к гаражу, он был так уверен, что худшее еще впереди?

Мужчина дождался, когда автоматическая дверь гаража закроется, после чего слез с дерева. Потом посильнее натянул капюшон и нащупал за поясом нож. И растворился в тени.

　Вторник стал для семьи Такер временем блаженного возвращения к нормальности.　

Натали сдала в школе две контрольные, и на хэллоуинскую дискотеку ее пригласил второй по симпатичности мальчик в седьмом классе (по оценке ее лучшей подруги Мэдисон, той самой, которая верила, что девушка на видео — сбежавшая инопланетянка).　

Сара больше не рассказывала ни о странных машинах, которые останавливались у дома, ни о внезапных визитах детективов. Она провела день, закупая продукты, стоя в очереди за лекарствами в «Таргет» и наводя порядок в каждом уголке дома. О женщине с видео она вспоминала всего раз пятьдесят и считала это огромным шагом в верном направлении.　

У Кенни день в школе прошел в тумане предэкзаменационных консультаций, и впервые за последние двадцать четыре часа ни одна душа не спросила его о видео. За весь день он говорил с Сарой по телефону два раза. Сначала в обед, а потом уже перед самой тренировкой, когда они решили, что Кенни по пути домой купит на ужин китайской еды.　

У него заурчал желудок, когда он в десять минут седьмого отъехал от «Ориента» и салон его пикапа наполнился ароматом пряной говядины по-сычуаньски и лапши с креветками.

Кенни постарался доехать до дома, не превышая скорость и пытаясь не наброситься на коричневый бумажный пакет, который лежал рядом, полный маленьких вощеных мешочков с хрустящей китайской лапшой. Его любимой.　

Когда впереди показался дом, Кенни был уже настолько голоден, что мог бы съесть даже сам бумажный пакет. Свернув на подъездную дорожку, он увидел, что на другой стороне улицы из своей машины выходит Том Карпентер.　

Кенни помахал рукой, хотя был уверен, что Том его не замечает.　

Поэтому он удивился вдвойне, когда сосед позвал его и двинулся навстречу, чтобы поговорить.　

— Как поживаешь, Кен? — спросил он.　

Кенни нервно улыбнулся и пожал Тому руку.　

— Нормально. А ты?　

Том опустил глаза.　

— Так себе, если честно. В воскресенье ночью кто-то убил мою кошку.　

— Что? — переспросил Кенни пораженно.　

— Я пошел в кино, а когда вернулся, нашел ее на заднем дворе. Кто-то... зарезал ее.　

— Господи! Зачем кому-то понадобилось это делать?　

— Вот это я и спросил у детективов. Они оставили свои визитки, когда расспрашивали о девушке с твоего видео, и попросили позвонить, если замечу что-то подозрительное.　

— И что они ответили? — спросил Кенни.　

— Немногое. Полазили у меня во дворе и положили Джинджер в полиэтиленовый мешок для следствия. Мне можно будет забрать ее и похоронить как следует, но они не сказали когда.　

Кенни покачал головой.　

— Черт. Мне жаль, Том.

— А ты на выходных ничего необычного не видел?　

— Ничего, — ответил Кенни, а потом добавил: — Хотя после видео мне теперь все кажется необычным.　

Том кивнул:　

— Я понимаю, о чем ты. Видел бы ты, как косо на меня смотрят соседи.　

Кенни почувствовал, как его лицо покраснело от чувства вины.　

— Ладно, мне пора домой, пока Сара с Нат не начали меня искать.　

— Конечно, — сказал Том, поворачиваясь, чтобы уйти. — Передавай им привет.　

— Передам. Еще раз прими соболезнования по поводу Джинджер.　

— Спасибо, — ответил Том. — Спасибо.　

Кенни двинулся было к гаражу, но потом остановился и обернулся к соседу.　

— Слушай, Том.　

Том тоже обернулся и посмотрел на него.　

— Когда детективы были у нас, они спросили, знаем ли мы, кто у нас в районе живет один. Мне кажется, они хотели знать, у кого на ночь могли остаться гости. Мы назвали им тебя и Пола.　

Глаза Тома расширились от удивления.　

— Но мы также заверили их, что ни ты, ни Пол не могли ничего сделать с той девушкой. Мы сказали им, что ты хороший парень... просто немного сам по себе.　

Том несколько мгновений молчал. А когда заговорил снова, его голос прозвучал удрученно.　

— Спасибо, что сказал, Кен. Я это ценю. Я и думал, что все эти неприятные взгляды из-за чего-то подобного.　

— Мне правда жаль. Люди — идиоты.

— Да, что есть, то есть, — ответил он, кивнув и двинувшись к дому. — Что есть, то есть.

Кенни рыгнул и почувствовал в горле острый привкус сычуаньского соуса. Затем сплюнул в окно, порадовавшись, что Сары, которая отчитала бы его за это, поблизости не было.　

Он повернул на улицу Дэвида и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что моющая установка, которую он положил в заднюю часть пикапа, никуда не сместилась. Повредить собственность друга он хотел меньше всего.　

Кенни знал Дэвида Блессинга с первого года средней школы. Он был хорошим и веселым парнем, хотя и самым скованным в их кругу, а еще — первоклассным жмотом. Дэвид мог у кого угодно выудить лишнее пенни и открыто гордился этим фактом. Кенни и остальные всегда шутили, что Дэвиду стоило идти в бухгалтеры вместо того, чтобы работать страховым агентом.　

Кенни притормозил и остановился у обочины напротив раскинувшегося перед ним ранчо Дэвида. Дом и лужайка выглядели безупречно. На окнах не виднелось ни пятнышка. Трава была подстрижена так, словно это было поле для гольфа. Кенни не знал, как его другу это удавалось. Будь у них с Сарой трое маленьких детей, как у Дэвида и Джейн, их газон наверняка напоминал бы игровую площадку.　

Он вылез из пикапа и уже принялся отвязывать моющую установку, как услышал сердитый голос Дэвида.　

— Твою мать!

Кенни бросил ремень и поспешил к открытому гаражу. То, что он увидел, заставило его остановиться и спрятаться за внедорожником Дэвида, припаркованным на подъездной дорожке.　

— Куда я, на хрен, его положил? — бушевал Дэвид, швырнув через весь гараж картонную коробку. Затем бросился к ней, пнул ногой, и она разлетелась на части, рассыпав повсюду картонные папки и листы бумаги. — Черт! — Весь красный, тяжело дыша, он прошагал в противоположную часть гаража, взял другую коробку и принялся рыться в ее содержимом.　

Кенни стоял замерев. За все годы, что он знал Дэвида, он ни разу не видел, чтобы его друг так выходил из себя. Конечно, бывало, что он расстраивался, обычно когда отец сводил его с ума на работе или когда ребята слишком сильно на него наседали, но это, как правило, приводило к вялым, жалким просьбам отстать от него или непреднамеренно комичным оскорблениям, сохранившимся у них с подросткового возраста. «Отсосите, долбоклюи!» — любил говаривать Дэвид Блессинг.　

Но сейчас происходило что-то другое.　

Это было грубо, непосредственно и пугающе.　

Кенни хотел было вернуться тайком в свой пикап и посигналить, чтобы Дэвид подумал, будто он только что подъехал. Но засомневался, что сможет смотреть другу в глаза после того, чему стал свидетелем. Он решил, что вернуть установку можно и в другой раз, и попятился обратно. Затем осторожно открыл Дверцу пикапа и скользнул внутрь. Завел двигатель, поморщившись от шума, и поспешно умчался прочь.

— Говорю тебе, ты бы его видела, — сказал Кенни, промывая зубную щетку. — Это было странно.　

Сара перестала причесываться перед зеркалом.　

— Сейчас ты говоришь, как я про Пола.　

Кенни посмотрел на жену. Она была права.　

— Это просто так меня... расстроило. Я не знал, что делать. Жаль, что я вообще это увидел.　

Сара вышла из ванной и залезла в постель.　

— Если тебя это так беспокоит, позвони ему и спроси.　

— Ну уж нет. Это последнее, о чем мне хочется говорить.　

— Может, ему нужна твоя помощь, Кенни. Об этом ты не думал?　

Он покачал головой:　

— Наверное, нет.　

— Я горжусь тобой за то, что ты был честен с Томом Карпентером. Знаю, это было нелегко. Может, Дэвиду нужно то же самое — просто с кем-нибудь поговорить.　

— Это другое. Я не мог не сказать Тому правду. Видела бы ты его лицо и слышала бы его голос! По-другому было нельзя.　

— Я тебе не говорила, но вчера, когда я забегала вернуть Натали учебник, я видела его в «Барнс-энд-Нобл»[2]. Он стоял в десятке футов от меня, а я, вместо того чтобы поздороваться, нырнула за ряд с журналами и скрылась. Потом чувствовала себя такой трусихой.　

— Бедняга прямо превращается в изгоя.　

— Я серьезно. А Энджи пару дней назад только и говорила о том, какой Том, по ее мнению, красавчик. Но теперь она уверена, что он убийца.　

Кенни скользнул под одеяло.　

— Это Фрэнк ее надоумил.

— Ох, не знаю, — ответила Сара. — У них с Фрэнком редко совпадают мнения.　

Кенни посмотрел на жену.　

— Реально? Том... красавчик?　

Сара пожала плечами.　

— Ты же знаешь Энджи.　

— А ты тоже так думаешь?　

Сара улыбнулась.　

— Кенни Такер, вы ревнуете?　

— Нет, конечно, — ответил он, тряхнув головой. — Просто любопытно.　

Сара придвинулась ближе. Разговор доставлял ей удовольствие.　

— Ну, если честно, я не думаю, что Том Карпентер красавчик. — Она провела пальцем по предплечью мужа. — Но вы, мистер, совсем другое дело.　

Кенни наклонился и выключил ночник.

 Последнее, чего Саре хотелось этим утром, — это идти в спортзал. Но она обещала Энджи, поэтому деваться было некуда.　

Она медленно ехала по улице, думая о том, как они с Кенни прошлой ночью занимались любовью. Ее даже удивило, как хорошо у них вышло. Нет, не так. Не просто хорошо: это было потрясающе. Она улыбнулась и нажала кнопку, чтобы открыть окно.　

В этот момент мимо проехал Пол Блонер — он двигался в противоположном направлении. И помахал ей.　

Сара высунула руку из окна, помахала в ответ и нажала на клаксон. Ей до сих пор было не по себе из-за того случая, о котором она рассказала Кенни. Пол был милейшим стариком из всех, кого она когда-либо знала. Такой безобидный, за эти годы он стал им почти родней. Теперь ей нужно было как-то загладить перед ним вину.　

Доехав до перекрестка, Сара заметила темно-зеленую машину, припаркованную слева на обочине в тени одного из больших дубов перед домом Ронды Маршалл.　

Она сбавила ход, чтобы получше рассмотреть машину.　

Окна были затемнены, но Сара кое-как смогла разглядеть ссутулившуюся фигуру на водительском сиденье. «Может, полицейский?» — подумала она, включив поворотники и свернув налево у знака «Стоп». После загадочной девушки и того, что случилось с несчастной кошкой Тома, Сара совершенно бы не удивилась, узнав, что район патрулируют сотрудники в штатском. Одна мысль об этом дала ей почувствовать себя безопаснее.　

«А если не полицейский? Тогда кто? Репортер?» — продолжала она размышлять. Это было вполне возможно. Они по-прежнему писали Кенни сообщения на мобильный, а один позавчера заходил к ним домой.　

«А если не полицейский и не репортер? — не унималось ее сознание. — Что, если это... он?»　

Сара взяла телефон, чтобы позвонить Кенни в школу, но застыла в нерешительности. Ночь прошла как в сказке, и Сара не хотела, чтобы радужный пузырь грез, в котором она находилась, лопнул.　

Она положила телефон. Это могло и подождать.

— Мы как будто черепаху выгуливаем.　

— Цыц, — отозвалась Сара, хлопнув мужа по плечу. — Он услышит.　

Кенни перевел взгляд с жены на Бандита.　

— Эм-м, это же просто собака.　

— Чувствительная собака, — сказала она и протянула руку. — Дай мне.　

Он передал ей поводок.　

Прогуляться после ужина было идеей Сары. Температура в последние несколько дней упала ниже шестидесяти[3], и листья уже понемногу желтели. Весь район был окрашен в яркие цвета, в воздухе стоял запах древесного дыма. После неестественно долгого и жаркого лета наконец начинала ощущаться осень.　

— Он не привык гулять на поводке, — проговорила Сара. — Поэтому и идет так медленно.　

— А, тогда ладно. Я-то думал, это как-то связано с тем, что у него лапы всего по три дюйма в длину.　

Сара рассмеялась, запрокинув голову, — просто не смогла сдержаться.　

— Так-так-так, — сказал Кенни, заметив впереди своего друга, Трея. Он стоял на четвереньках и мульчировал кусты, которые росли у его крыльца. Сзади его ждало еще с десяток больших мешков.　

— Эти чудеса когда-нибудь прекратятся?　

Трей поднял голову и скривил лицо.　

— Заткнись, Кенни.　

— Привет, Трей, — поздоровалась Сара.　

— Привет, Сара.　

— Карли дома?　

— Да, делает с Питером домашнее задание.　

Сара вручила Кенни поводок и направилась через лужайку.　

— Нужно кое-что спросить у нее по поводу дня рождения Джейн. Я быстро.　

Трей поднялся и вытер грязные ладони о штаны. Затем погладил Бандита по голове.　

— Готов к вечеру?　

— Не особо. А ты?　

Трей пожал плечами.　

— Надеюсь, будет весело.　

— Это вряд ли.　

Трей кивнул.

— Да, вряд ли.　

Мимо медленно проехала полицейская патрульная машина. Кенни поднял руку и помахал. Водитель удостоил его лишь взглядом и поехал дальше.　

— А вот и наш дружелюбный полицейский, который смотрит за районом, — сказал Трей, проводя машину взглядом, пока та не свернула за угол.　

— Тот еще мудак.　

— Зато мы в безопасности.　

— Ты Дэвида на днях не видел? — спросил вдруг Кенни.　

— После покера нет. У меня такой завал был.　

— А не замечал ничего... необычного в нем за последнее время?　

— В каком смысле необычного?　

— Ну не знаю. Может, он был отвлечен? Встревожен? Раздражителен?　

— Нет, ничего такого, — ответил Трей, качая головой. — А почему спрашиваешь?　

— Я недавно с ним пересекся. Он был не в себе.　

— Из-за работы, наверное. Я в жизни не видел человека, который бы так ненавидел свою...　

— Я же говорила, что быстро, — прощебетала Сара, выходя из дома. Она забрала обратно поводок и посмотрела на Трея. — Карли просила передать, что, пока ты не закончишь с мульчей, играть с мальчишками не пойдешь.　

Трей улыбнулся.　

— Если сегодня не увидимся, Кенни, то сам знаешь почему.　

— Только попробуй! Лучше тебе не пропускать.

Трей, закряхтев от напряжения, взял очередной мешок мульчи.　

— Не беспокойся. Думаю, Иен вообще от меня отречется, если я не явлюсь.

Бандит потянул поводок.　

— Пора идти, — сказал Кенни. — Черепашка теряет терпение.

— Чувствую себя придурком, — простонал Трей.　

— Ты и выглядишь как придурок, — сказал Дэвид.　

— Посмотрите-ка, кто заговорил, — ухмыльнулся Крейг. — Тюлень-анорексик!　

В девять часов они впятером стояли кругом во дворе у Иена. Все были в темном. Кенни и Трей в спортивных штанах и толстовках. Крейг и Иен в джинсах и свитерах. Дэвид по какой-то причине выбрал черные компрессионные штаны и термокофту и действительно выглядел как тюлень-анорексик.　

— Чья это была идея — одеться как воры-домушники? — спросил Крейг. — Мы ведь должны быть хорошими ребятами.　

— Нам нужно слиться с окружением, чтобы мы могли как следует наблюдать, — заметил Иен и показал зажатый в руке небольшой цилиндр. — Кому-нибудь нужен перцовый баллончик?　

Кенни оглядел друзей и засмеялся.　

— Что смешного? — спросил Грей.　

— Я просто подумал, что бы сказали наши жены, если бы нас сейчас увидели. Они бы долго не смогли угомониться.　

— Джейн меня видела, когда я уходил, — ответил Дэвид. — Сказала, я выгляжу мило.　

— Благослови Господь эту женщину, — хмыкнул Крейг.　

— Мы теряем время, — заметил Иен, глядя на часы. — На моих девять ноль четыре. Давайте сверим часы.

Кенни поднял руку.　

— У меня часов нет.　

— У меня тоже, — сказал Дэвид.　

Трей и Крейг также показали голые запястья.　

— Боже, — проговорил Иен. — Телефоны хоть есть?　

— Есть, — ответил Крейг с улыбкой. Остальные вытащили свои.　

— Предлагаю разделиться на две группы, — продолжил Иен. — Одна пойдет на север и вернется по Ригэл. А вторая пойдет на юг и повернет назад, когда дойдет до Сикамор. — Он взглянул на остальных. — Что думаете?　

Кенни пожал плечами.　

— По мне, нормально.　

— Как будем делиться? — спросил Трей.　

— Что, если мы с Кенни пойдем на север? — предложил Дэвид. — А вы трое на юг.　

— Я согласен, — ответил Крейг.　

— Ты не против, Кенни? — спросил Дэвид.　

— Идет, — согласился Кенни, думая о странном поведении Дэвида, свидетелем которого он стал.　

И тут же быстро начал рассуждать: почему Дэвид так стремился оказаться с ним? Ведь ближе всех он общался с Крейгом — так почему не выбрал его? И почему только они вдвоем?　

— Ладно, давайте выдвигаться, — сказал Иен, снова беря на себя роль лидера. — Встречаемся здесь же в десять. Обменяемся наблюдениями и перегруппируемся, чтобы выполнить следующую миссию.　

Крейг посмотрел на Кенни.　

— Он сказал «следующую миссию»?　

— Боюсь, что так.

— Даже не пытайся его образумить, — вставил Дэвид, двигаясь вдоль по улице. — Он совсем потерялся в своем выдуманном мире.　

Кенни попрощался с остальными и поспешил вслед за Дэвидом.　

— Но это же была твоя гениальная идея, ты в курсе? — спросил он, догнав друга.　

Дэвид кивнул:　

— Я думал, это будет интересно. Когда бы еще нам выпал случай сотворить что-то подобное?　

— Это точно.　

— И кто знает, может, мы что-нибудь и найдем.　

— Например?　

— Да трудно сказать. Но представляешь, что будет, если мы найдем девушку с видео и спасем ее?　

Кенни набрал в грудь воздуха.　

— У меня такое чувство, что мы никогда больше ее не увидим. И никто не увидит.　

— Может и так, но мы станем героями, если поймаем чувака, из-за которого она исчезла. — Дэвид остановился у перекрестка. — Где, Сара сказала, она видела сегодня утром зеленую машину?　

— Перед домом Билла Маршалла.　

— Тогда чего мы ждем? — сказал Дэвид и двинулся дальше. — Пошли.

Разумеется, это придумал Иен: чтобы один шел посередине дороги, а остальные по тротуарам с каждой стороны.

— Так мы сможем покрыть больше площади, — объяснил он. — И никто не сможет проскользнуть мимо.　

Крейг с ним согласился и занял место на тротуаре справа от дороги — лишь бы не слушать Иена весь остаток ночи. Трей, оказавшийся слева, думал, что всю ночь прождал бы Великую Тыкву[4] посреди пустынного, изобилующего клещами и поросшего цепкими кустами поля, если бы это позволило ему быть подальше от Иена (который, разумеется, шагал по центру Джунипер-лейн, вероятнее всего воображая, будто идет во главе отряда по кишащим опасностями вьетнамским джунглям).　

— Все чисто, — прошептал он, оглядев темную дорогу впереди.　

— Все чисто, — отозвался Трей несколько секунд спустя.　

И, наконец, Крейг:　

— Чисто.　

Следующие несколько минут они шли в тишине.　

Кто-то в доме поблизости открыл дверь и тут же снова закрыл, выпустив домашнего питомца по своим делам.　

Мимо на малой скорости проехала машина, Иен отступил в сторону, чтобы ее пропустить, а сам напрягся, подмечая водителя и запоминая модель и год выпуска.　

В осеннем воздухе прозвучала пара нот, но музыка сразу смолкла, не оставив шансов узнать мелодию.　

Они прошли по длинному изгибу, отмечавшему конец Джунипер, и, когда впереди показался старомодный фонарь на углу Сикамор, Крейг издал пронзительный крик.　

Остальные бросились к нему бегом, Иен подоспел раньше всех.　

— Что такое? — спросил он, широко раскрыв глаза. Трей, запыхавшись, подбежал секундой позже. — Что случилось? Ты в порядке?　

Крейг посмотрел на землю и пнул пучок травы.　

— Мне, э-э, кажется, это был кролик.　

— Кролик? — спросил Иен с сомнением.　

— Выпрыгнул из куста прямо передо мной. Так испугал.　

— Боже, — проговорил Трей. — Кажется, я обоссался.　

Иен нахмурился.　

— Всем вернуться на места. — Он взглянул на часы. — У нас еще есть двадцать минут, прежде чем мы развернемся и пойдем к остальным.　

— Долбаный кролик, — сказал Трей, двигаясь с места.　

Иен снова занял позицию посередине улицы. Сикамор была одной из двух первоначальных дорог, разделявших район Бродвью еще до того, как он разросся. Она была шире более новых улиц почти на пятнадцать футов, и ее окружали величественные, вздымающиеся ввысь дубы. Как только друзья оставили фонарь позади, у них возникло ощущение, будто они вошли в устье темного, похожего на пещеру тоннеля.　

Иен снова внимательно оглядел улицу, но толку от этого не было: он видел не более чем в десятке ярдов перед собой. Луна скользнула за скопление облаков, и в ночи воцарилась мертвая тишина.　

— Все чисто, — проговорил он дрогнувшим голосом.　

Но ему никто не ответил.　

— Все чисто, — повторил он, на этот раз громче.　

Нет ответа.　

— Это не смешно, ребята.

Ничего.

Иен резко свернул на правую обочину.

— Трей? Хватить дурью маяться.　

Но Трея там не было.　

Охваченный испугом, он перебежал на противоположную сторону дороги.　

— Крейг! Ты где?　

Тротуар оказался пуст. Крейга нигде не было видно.　

— Трей! Крейг!　

Где-то вдалеке завыла собака, и из-за облаков выплыла луна.　

Иен бросился бежать.

— Ты в порядке? — спросил Дэвид.　

— В порядке, — отозвался Кенни. — Немного ушибся только.　

Они поднимались по Ригэл, в сторону дома Иена. Ночь пока выходила совершенно провальной. Единственным, кто им встретился, был парень на велосипеде, от появления которого у Дэвида чуть не случился инфаркт, а вскоре после этого Кенни споткнулся о бордюр и чуть не потерял сознание от удара. Голова у него так и болела после столкновения со стволом дерева.　

— Пожалуй, это все-таки была не слишком хорошая идея, — сказал Дэвид.　

Кенни ничего не ответил. Только потер шишку на лбу и посмотрел на пальцы — не перепачкались ли они в крови. Но было слишком темно, чтобы их разглядеть.　

— Я все думаю о том, что отец сказал мне сегодня в офисе.

— И что же он сказал? — спросил Кенни, вдруг заинтересовавшись. Отец Дэвида был человеком неглупым. И хороню разбирался в футболе. Кенни он очень нравился.　

— Он сказал, что если девушка сбежала от кого-то в нашем районе, а потом ночью этот человек ее выследил и опять поймал, то он наверняка решил ее убить, чтобы это больше никогда не повторилось, либо как минимум стереть любые возможные связи между ними.　

— Это просто ужасно.　

— Мой отец любит криминальные сериалы, — пояснил Дэвид. — В общем, он сказал еще, что этому человеку в итоге придется избавиться от тела. Пока оно не начало вонять. И добавил, что убийце надо будет подождать несколько дней, пока спадет жара, а потом вывезти тело под покровом ночи.　

— Логично, пожалуй. Но избавиться от тела можно многими способами. Он мог порезать его на куски и вынести из дома в чемодане за пять-шесть заходов. И, черт возьми, сделать это хоть средь бела дня. Или похоронить ее на заднем дворе, или засунуть в багажник машины, если у него есть гараж, и никто бы ничего не узнал.　

— Я об этом не думал, — произнес Дэвид. — Надо сказать отцу.　

— Скажи ему, что сам додумался. Ему понравится.　

Дэвид улыбнулся, и они ненадолго замолчали.　

— Как думаешь, Том Карпентер как-то с этим связан?　

— Никоим образом, — ответил Кенни. — Том — парень открытый. И сейчас просто оказался легкой мишенью.　

Дэвид кивнул:　

— Я то же самое подумал, когда мы проходили мимо его дома.　

По улице медленно проехала машина. Окно было опущено, и они расслышали, что в салоне играло радио. Дэвид внимательно присмотрелся, а Кенни даже не удосужился на нее взглянуть: с него было достаточно. Задние фары машины превратились в красные точки и исчезли. Дэвид вдруг остановился.　

— Я знаю, что ты видел меня вчера.　

Спина Кенни словно покрылась льдом.　

— И знаю, что расспрашивал обо мне Трея.　

Кенни попытался что-нибудь ответить, но у него перехватило дыхание.　

— Мне жаль, что ты увидел меня таким.　

Что-то в голосе Дэвида прозвучало необычно. Кенни побоялся обратить на него взгляд. Вместо этого он осмотрелся и понял, где они были: в последней, недостроенной части Бродвью. До домов впереди была четверть мили. И до домов сзади — столько же. Но там, где они с Дэвидом стояли, были только темные, ничем не занятые участки. На какое-то безумное мгновение Кенни подумал, не стоит ли ему броситься в бегство.　

— Я не хотел подглядывать, — проговорил наконец Кенни дрожащим голосом. — Я привез тебе моющую установку, но...　

— Но что?　

— Я... подумал, что неудачный момент, и решил вернуться позже.　

Дэвид снова продолжил идти.　

— Я потерял подарок Джейн на годовщину.　

— Что? — переспросил Кенни в замешательстве.　

— Его я искал, когда ты меня увидел. Я купил ей ожерелье за шесть тысяч долларов и, чтобы сделать сюрприз, спрятал в гараже. — Он сделал глубокий вдох. — А потом забыл, куда засунул эту чертову штуковину.　

— Да ты прикалываешься.　

— Если бы.　

— И из-за этого ты так взбесился? Потому что не мог найти ожерелье?

— Ожерелье за шесть тысяч.　

Кенни присвистнул.　

— Приличная сумма... особенно для тебя.　

— Джейн оно, кстати, понравилось.　

— Еще бы, — сказал Кенни, теперь дыша легче. — И где ты его нашел?　

— В коробке из-под обуви у меня под рабочим столом. Там, где я его и оставил.　

Кенни рассмеялся и по-дружески толкнул Дэвида локтем в бок.　

— Черт возьми, чувак, ты не представляешь, как меня испугал. Я даже Саре рассказал.　

— Это так неловко. — Дэвид вздохнул. — Я был сначала зол на себя за то, что потерял его, а потом и за то, что так распалился.　

— Как ты узнал, что я тебя видел?　

— Услышал, как ты завел двигатель. И увидел, как ты уехал.　

— Я не знал, что еще...　

— Смотри! — перебил его Дэвид, указав на темную фигуру, отделившуюся от тени в конце пустыря.　

Человек на противоположной стороне дороги явно их не замечал. Он крадучись направлялся в сторону ближайшего дома.　

— Сукин сын! — прошептал Кенни.　

— Давай за ним, — сказал Дэвид и бросился бегом. Удивленный Кенни, отставая всего на пару шагов, последовал за другом.　

Когда до мужчины оставалось футов двадцать, он услышал их тяжелые шаги по асфальтовой дороге. Затем резко повернул голову, увидел их и сразу изменил направление, ринувшись к заднему двору. Он перепрыгнул через забор и исчез.　

— Я его перехвачу, — крикнул Кенни, сворачивая к противоположной стороне дома. Дэвид побежал по траве и также перебрался через забор.

Кенни замедлил ход, протискиваясь между углом гаража и рядом густых кустарников, а когда вышел с другой стороны, то увидел ноги мужчины, свисавшие с забора.　

Кенни рванул к нему и ухватил за лодыжки.　

Мужчина яростно взбрыкнул, угодив стальным носком Кенни в область виска.　

У Кенни поплыло в глазах, и уже во второй раз за этот час он подумал, что вот-вот потеряет сознание.　

— Вот гад! — крикнул он, хватая мужчину за ногу и дергая, чтобы тот повалился на землю. А потом оказался сверху и, придавив его руки коленями, стал наносить удары ему в лицо.　

— Хватит! — закричал мужчина, мотая головой из стороны в сторону. — Хватит!　

Кении продолжал бить — правой, левой, снова правой. Лежащий на земле уже выл от боли.　

— Хватит! — крикнул Дэвид, спрыгивая с забора. — Это Крейг! Это Крейг! — Он оттащил Кенни прочь, и они вместе повалились на землю.　

Кенни упал и попытался перевести дыхание, мокрый от пота. Затем сбросил с себя Дэвида.　

— Что ты, черт возьми, там делал? — крикнул он Крейгу.　

— Я? — спросил тот, потирая челюсть. — Это ты чуть меня не убил!　

— Чего ты там прятался? Где Иен и Трей?　

Мы бросили Иена, потому что он вел себя как придурок. А потом разделились. Где Трей, я не знаю, черт возьми. — Крейг встал и, пошатнувшись, был вынужден снова опереться на забор, чтобы восстановить равновесие.　

— Господи, Кенни, ты прямо питбуль.　

— Прости, — извинился Кенни, все еще с диким блеском в глазах. — Я испугался.

— Это ты так испугался? — изумился Дэвид, пытаясь выдавить улыбку. — Не хотел бы я увидеть, как ты злишься.　

На заднем крыльце дома зажегся свет. Дверь в задний двор открылась, и пожилая женщина в бигуди высунула голову и помахала им кухонной лопаткой.　

— А ну, ребята, убирайтесь с моего двора, не то я полицию вызову!　

Мужчины побежали прочь. Их смех эхом отдавался в тишине осенней ночи.

Кенни заехал на подъездную дорожку и выключил двигатель. Шишка у него на лбу выросла размером с мячик для гольфа, а костяшки пальцев распухли от ударов, которые он нанес другу по лицу, и покрылись синяками, но он все равно ухмылялся, будто малый ребенок. Ночь, несмотря ни на что, выдалась веселая.　

Когда они вернулись к Иену домой, Трей уже сидел на крыльце и ждал их. У него была своя история злоключений: в ней фигурировала пара кровожадных пуделей. Когда Дэвид назвал ее чушью, Трей предъявил в качестве доказательства свои рваные штаны. Через пятнадцать минут показался Иен, злой как черт, и бросился обвинять Трея и Крейга в несоблюдении субординации. Но немного смягчился, когда узнал, что благодаря Кенни у Крейга опухла губа и, по-видимому, всплывет синяк.

Кенни вышел из пикапа и взглянул на дом Тома Карпентера. В окнах было темно. Он щелкнул автоматическим замком на брелоке и поднялся на крыльцо. Собравшись вставить ключ в замок, Кенни увидел листок бумаги на коврике у двери. Он нагнулся и поднял его. Это оказалась одна из множества листовок с надписью: «Вы знаете эту женщину?», которые полиция распространила по всему городу и новостным медиа.　

Кенни сложил листок пополам, сунул в задний карман и во шел в дом.　

Лишь спустя некоторое время, лежа в постели в темноте, он подумал, не оставили ли ему эту листовку как предупреждение.

　Когда Кенни мыл руки после обеда в учительской уборной, дверь открыл Чарли Финниган, учитель химии, который сообщил:　

— Слышишь, Кенни, тут к тебе какая-то женщина. — И, уже повернувшись, чтобы уйти, замешкался и добавил: — Мне кажется, она из полиции.　

— Спасибо, Чарли. — Кенни быстро высушил руки и, с неприятным ощущением внутри, вышел в комнату отдыха. Там за столиком в углу его поджидала детектив Дженкинс.　

— Все в порядке? — спросил Кенни, усаживаясь напротив.　

— Ну и шишка у вас, — заметила она, касаясь собственного лба. — Что случилось?　

— Это мы повеселились с друзьями. Такая глупость!　

— Вам следует быть осторожнее. Вы уже не подросток, мистер Такер.　

— Моя жена мне постоянно это говорит.　

— В любом случае простите, что беспокою вас в школе, но у нас в деле случился прорыв, и он, в общем, косвенно касается вас.　

— Меня? — переспросил Кенни удивленно. — Что случилось? Вы ее нашли?　

Детектив покачала головой.

— Местонахождения женщины с видео мы не выяснили, но узнали, кто она.　

— Это же прекрасно, да?　

— Сейчас я поделюсь с вами некоторой информацией, но попрошу пока ее не распространять, — проговорила она, доставая блокнот. — Вы можете рассказать об этом жене, но больше, пожалуйста, никому. Мы даже прессе этого не передавали.　

Кенни кивнул:　

— Конечно.　

— Сегодня утром нам позвонил мужчина, который назвал себя отчимом этой женщины. Мы с детективом Джамбанко встретились с ним и можем это подтвердить.　

— Хорошо.　

— Ее зовут Кэтрин Моррис, ей двадцать восемь.　

— На видео она выглядит моложе.　

— Она долгое время живет в Балтиморе, Мэриленд.　

— Это всего в полутора часах отсюда, — сообщил Кенни, озвучив очевидное, и сразу почувствовал себя глупо.　

— Ее отчим живет в Дельте, Пенсильвания. Он не видел мисс Моррис несколько лет.　

— То есть он не знает, что с ней случилось? Или что она делала в Хановере?　

— Не знает, к сожалению.　

— Но какое отношение все это имеет ко мне? — спросил Кенни.　

— А вот здесь становится интересно. — Детектив снова уставилась в свои записи. — Вы помните своего ученика, у которого преподавали несколько лет назад, по имени Рэнди Джефферсон?　

Кенни на минуту задумался. Имя казалось знакомым, но ни лица, ни прочих деталей он вспомнить не мог.

— Это было до того, как вы начали преподавать в Харфордской дневной школе, — продолжила детектив. — Когда работали в Саут-Хиллз.　

Кенни покачал головой.　

— Простите. Имя знакомое, но не более того.　

— Вы уверены, мистер Такер?　

— Пожалуй, — сказал Кении. — За эти годы у меня были сотни учеников.　

Снова уставившись в блокнот, детектив произнесла:　

— Рэнди Джефферсон поступил в Саут-Хиллз в 2013 году. У вас он учился в третьем семестре, вы вели у него занятия по письменной практике.　

— Ну если вы утверждаете, — проговорил Кенни с растущим беспокойством.　

— Мы проверили школьные записи.　

— Хорошо, вы проверили школьные записи, — ответил он, раздражаясь. — Может быть, перейдете к сути? У меня урок через десять минут.　

— Родители Рэнди развелись в 2010-м. Отец нигде не фигурировал, поэтому вы с ним вряд ли пересекались.　

Кенни подождал, пока она продолжит.　

— А с матерью, Рамоной Джефферсон, вы несколько раз виделись в Саут-Хиллз. На родительских собраниях.　

— Допустим.　

— Она, кстати, очень хорошо отозвалась о ваших педагогических способностях.　

— Рад слышать.　

— У Рамоны Джефферсон есть младшая сестра. — Детектив сделала паузу для усиления эффекта. — Ее зовут Кэтрин Моррис.　

Кенни почувствовал, будто его ударили в живот.

— Вы шутите?　

— И, как и отчим, она не общалась с Кэтрин несколько лет.　

Кенни стал лихорадочно соображать.　

— В свете этой информации, не хотели бы вы заново подумать над моим предыдущим вопросом?　

— Каким вопросом? — спросил Кенни в замешательстве.　

Детектив Дженкинс пристально на него посмотрела.　

— Вы когда-либо встречались с Кэтрин Моррис?　

— Нет, — ответил Кенни, решительно качая головой. — Я никогда с ней не встречался.　

— Значит, это совпадение, что Кэтрин оказалась у вас на крыльце в полчетвертого утра, да?　

— Она сначала оказалась на крыльце моих соседей, — сказал Кенни, понимая, как неубедительно это звучит, но ему было все равно. — Это должно что-то значить.　

Детектив посмотрела на него, но ничего не произнесла.　

В этот момент прозвенел звонок.

— Ты бы его видел. Он был так признателен, — сказала Сара, садясь за обеденный стол. Натали была у подруги, готовилась к контрольной по математике, поэтому они остались вдвоем. — Как будто я принесла не тарелку шоколадного печенья, а целую индейку.　

— Пол любит сладкое, — ответил Кенни слегка отрешенно.　

Он опять рассказал мне про сверхсекретный рецепт печенья с корицей и изюмом, которое готовила его жена.　

Кенни рассмеялся:　

— Который уже раз? Десятый?

— О, больше, — ответила она, смеясь вместе с ним.　

— Теперь тебе лучше?　

Она кивнула.　

— Лучше. Это так глупо, что я думала про него всякое.　

— Не ругай себя так, милая. В последнее время творится много странного.　

— Уж мне ли не знать, — ответила она. — Я только сейчас начинаю чувствовать, что все возвращается в нормальное русло.　

Кенни посмотрел на жену.　

— Ну, пока не совсем.　

— Что это значит?　

— Сегодня в школу заходила детектив Дженкинс.　

— Что? — поразилась Сара. — И ты только сейчас мне об этом говоришь?　

— Я пришел всего двадцать минут назад, — ответил Кенни.　

— Мог бы и позвонить. Должен был позвонить.　

— Ты права, — согласился он. — Должен был.　

— И что она сказала?　

Он рассказал ей.

Кенни сидел один в темноте.　

«Ночной футбол по четвергам» — показывали дерби «Ковбоев» и «Гигантов» — уже перетек в середину последней четверти, но он почти не следил за матчем.　

Сара была наверху в спальне — скорее всего, спала. Ее реакция на последнее известие оказалась еще хуже, чем он ожидал. Сначала она насторожилась и стала его расспрашивать («Тогда как ты можешь быть уверен, что никогда ее не видел?»), но, когда Кенни углубился в историю, она рассердилась и перешла к прямым обвинениям («Я так и знала, что тут что-то нечисто!»).　

По телевизору началась реклама «Будвайзера». Кенни проследил за тем, как обворожительная девушка в бикини бросила бутылку «Бада» привлекательному парню с шестью кубиками пресса и квадратным подбородком.　

«Если бы меня тянуло выпить, то сейчас был бы идеальный момент, — подумал он, откидываясь на спинку дивана. — Какая же чушь!»　

Но его не тянуло.　

Нисколечко.　

В этом и суть. Он стал другим человеком. Благодаря Саре.　

Кенни не пил вот уже двадцать лет и почти семь месяцев. Последний раз, когда он оказался в реабилитационном центре — после третьей аварии за несколько месяцев, — стал решающим. Уверовав в пользу программы и благодаря неизменной поддержке Сары, Кенни взял и сделал это.　

Первые полгода приходилось тяжело — это был сущий ад, — но потом стало лучше. А потом еще лучше. До такой степени, что вся тяга рассеялась и остались лишь редко всплывающие воспоминания на задворках разума — воспоминания о другом человеке и о другой жизни.　

Следующие несколько лет стали для него словно продолжением медового месяца. Он устроился на утреннюю работу в магазин хозтоваров, а по вечерам стал снова учиться и наконец получил педагогическое образование. Сара работала в больнице и, будучи терапевтом, получала хорошую зарплату. Они сняли квартиру неподалеку от ее родителей и наполнили тем, что было им дорого: книгами, фильмами, картинами. Стали выращивать на балконе помидоры и перец и перекрашивать стены спальни раз в год, будто по расписанию.

Потом он получил первую полноценную работу учителем, и они собрались переехать в квартиру в доме у реки.　

Полгода спустя Кенни дал слабину.　

Но дело на этот раз было не в алкоголе.　

А в нештатной учительнице по имени Скарлетт Уэбстер. Только из колледжа, она была всем, чем не была Сара: замкнутой, нуждающейся и потерянной. И Кенни пал жертвой старейшей истории — о храбром рыцаре на величавом коне, спасающем несчастную бродяжку.　

Он не позволил их отношениям перейти на интимный уровень, но это не имело особого значения. У них была переписка, тайные рандеву за кофе и вечерние прогулки в парке.　

Когда Сара узнала, это ее опустошило.　

За неделю она забрала из квартиры все вещи и уехала к родителям. Целый месяц она отказывалась даже разговаривать с Кенни, отправляя лишь редкие гневные сообщения.　

Кенни без нее просто плыл но течению. Все старые воспоминания и желания разом обрушились на него — вместе с будто выпущенным из двустволки чувством вины и ненависти к себе, — но он ни разу не сорвался и не сделал ни глотка. Напротив, стал вдвое чаще посещать собрания анонимных алкоголиков и дважды в неделю ходить к психотерапевту.　

Первым делом психотерапевт помог ему понять, почему он сбился с пути. Дело было не в любви. И определенно не в похоти. Как это случается со многими зависимыми, ему просто стало чересчур комфортно в его новой жизни, он почувствовал себя слишком счастливым и удовлетворенным, и что-то в его мозгу испугалось, запаниковало и попыталось подорвать тот здоровый фундамент, что он для себя построил.　

Почему? Потому что где-то глубоко в подполье своего сознания он до сих пор не верил, что заслуживает быть счастливым.

Со временем, благодаря поддержке психотерапевта и поразительному рывку веры, Кенни сумел убедиться в обратном и начал создавать инструменты, необходимые ему, чтобы совладать с негативными чувствами.　

Вскоре он решил рискнуть и вернуться к страсти всей своей жизни. Он заступил на должность помощника тренера футбольной команды соседней средней школы.　

А потом попросил Сару начать ходить к психотерапевту вместе с ним.　

Она согласилась, и спустя некоторое время они начали устранять тот ущерб, который он нанес их отношениям. Кенни воспринимал это как начало очередного непредсказуемого пути в своей жизни и был преисполнен благодарности за то, что ему не приходилось совершать такое трудное путешествие в одиночку. Изо дня в день он поражался участливости и чуткости, что проявляла Сара, а также ее способности прощать и желанию снова доверять ему.　

Через четыре месяца она переехала обратно в их квартиру.　

А еще через год они купили квартиру в доме у реки...　

Кенни вытер глаза и поднялся с дивана. Затем выключил телевизор и обвел взглядом гостиную. Посмотрел на фотографии, расставленные на каминной полке, и на семейный портрет, висящий на стене. Всем, что у него было, — и всем, чем был он сам, — он был обязан Саре. Он не мог представить свою жизнь без нее.　

И в эту минуту, стоя в темноте, он пообещал себе, что не позволит ничему встать на пути у их счастья.

Сара проснулась и сразу поняла, что лежала в постели одна. Перевернулась на бок и посмотрела на часы на столике: 00:33. «Опять поздний матч? Или Кенни просто уснул на диване?»　

Она понимала, что была с ним строга, но не знала, что еще ей было делать. Последняя новость ранила ее, словно пощечина. В глубине души она верила Кенни... но также она боялась. Какая-то часть ее всегда будет бояться.　

Она уже собиралась встать в туалет, когда услышала, как внизу открылась и закрылась дверь в гараж. «Странно», — подумала она.　

А потом услышала шаги: через кухню, в коридор и вверх по лестнице.　

«Кенни что, куда-то уходил? Куда он может ходить в такое время?»　

Ее сердце бешено заколотилось в груди.　

«Почему бы не спросить его самого?»　

Кенни прокрался в спальню, стараясь не шуметь, и на цыпочках зашел в ванную. Закрыл за собой дверь и включил свет.　

«Боишься спрашивать, да?»　

Сара перевернулась на другой бок.　

«Ой, да заткнись ты».　

Через несколько минут, когда Кенни вышел из ванной, она притворилась, будто спит.　

Кенни объяснял защитникам новую тактику контратаки, когда у него в кармане зажужжал мобильный. Обычно он не прикоснулся бы к телефону во время тренировки, но за последнюю неделю ничего обычного все равно не происходило. Он вытащил телефон из толстовки и, сощурившись от солнца, прочитал на экране: «Сара дом».　

— Отдохните, выпейте воды, — сказал он мальчикам, и те направились к боковой линии.　

Он нажал на кнопку «Ответить».　

— Алло?　

— Ты нужен мне дома, Кенни.　

— Что случилось?　

Она понизила голос:　

— Здесь детективы. Оба.　

У Кенни пересохло во рту.　

— Они сказали, что им нужно?　

— Пока нет. Я предупредила их, что ничего не скажу, пока ты не вернешься. Ты можешь приехать?　

Кенни посмотрел на дальнюю сторону тренировочного поля, заметил тренера Меццанотте — тот опустился на одно колено и говорил со своим защитником.

— Скажу Дому, что дело важное. Буду через пятнадцать минут.

　Войдя в дом через двадцать минут, Кенни увидел Сару с двумя детективами: они ожидали его в гостиной. Детектив Дженкинс сидела в его любимом кресле, наклонившись вперед и почесывая Бандита за ушами. Бандит вилял хвостом, выгибая пушистую спину и демонстрируя позорное предательство. Первым побуждением Кенни было сказать детективу, чтобы она оставила чертового пса в покое, но он сдержался.　

— Простите, что заставил вас всех ждать, — сказал он, садясь рядом с Сарой на диван. — Пробки ужасные.　

— Ничего, — ответила детектив Дженкинс. — Мы прекрасно побеседовали, пока вас не было.　

— Правда? — спросил Кенни, удивленно глядя на Сару.　

— У детектива Дженкинс дочь возраста Натали, а у детектива Джамбанко — сын на год старше.　

— Мы делились опытом, — пояснила детектив Дженкинс с улыбкой.　

Кенни не мог вспомнить, видел ли раньше, чтобы детектив улыбалась. Он решил, что вряд ли. И надеялся, что это был хороший знак.　

— И выяснили что-нибудь интересное?　

— Я рад, что у меня сын. Вот, пожалуй, и все, — ответил детектив Джамбанко. — От подрастающих девочек, похоже, много хлопот.　

Все рассмеялись, но Сара резко оборвала возникшее веселье:

— А теперь, раз мой муж здесь, я бы хотела, чтобы вы рассказали нам, зачем сегодня пришли.

Детектив Дженкинс кивнула:　

— Вернемся к делам, миссис Такер?　

— Боюсь, что так, — ответила Сара, смягчившись. — Натали скоро вернется от репетитора. Надеюсь, мы успеем закончить до ее прихода.　

— Мы пришли, чтобы сообщить вам две вещи, — заявила детектив Дженкинс, переводя взгляд с Сары на Кенни, и дала напарнику знак продолжить.　

— Сегодня рано утром двое мужчин, рыбачивших на озере Кодорус, обнаружили тело женщины. Оно всплыло в неглубокой заводи на северной оконечности озера.　

Сара протянула руку к колену мужа и сжала его так крепко, что он поморщился. Кенни взял ее за руку.　

— Женщина была обнажена и жестоко избита. Мы все еще ждем выводов судмедэксперта о причине смерти, но она также пострадала от нескольких ножевых ранений. — Он взглянул на напарницу. — Любое из них могло привести к смерти.　

— Это она? — спросила Сара.　

— У женщины отрезаны пальцы, поэтому мы не можем проверить отпечатки, — продолжил детектив Джамбанко. — Но мы смогли получить подтверждение от двух родственников.　

— Жертва — Кэтрин Моррис, женщина с видео, — сообщила детектив Дженкинс.　

Сара громко сглотнула.　

— Вы в порядке, миссис Такер? — спросил детектив Джамбанко.　

— Не знаю, — выдавила она. — Мне так жаль, что мы не услышали ее у нас на крыльце той ночью. Мне жаль, что мы ее не спасли.　

— Вы сказали, что хотите сообщить нам две вещи? — напомнил Кенни.

Детектив Джамбанко кивнул.　

— Мы также хотели предупредить вас, что проведем сегодня вечером предварительный обыск в доме Тома Карпентера.　

Кенни откинулся на спинку дивана.　

— Боже.　

— Это просто смешно, — проговорила Сара, качая головой. — Том ничего не сделал.　

— Возможно, вы правы, миссис Такер, — ответила детектив Дженкинс. — Но мы получили достаточно свидетельств, которые сочли достойными внимания, поэтому и собираемся это сделать.　

— И пока я не забыл, — сказал детектив Джамбанко, — вы на этой неделе все ночи провели дома, мистер Такер?　

Кенни попытался выдержать пристальный взгляд детектива, но не смог.　

— В среду ночью я был с друзьями здесь, в нашем районе. Я могу назвать их имена, если нужно.　

— Пожалуй, это была бы хорошая идея.　

— А почему вы об этом спрашиваете? — проговорила Сара. В ее голосе зазвучали нотки паники.　

Кенни наклонился вперед.　

— Я подозреваемый?　

— Мы просто хотим убедиться, что проверили все, — ответил детектив Джамбанко.　

— Так что, в среду? — спросила детектив Дженкинс. — А всю остальную неделю были дома?　

— Да, — ответил Кенни, стараясь сохранить спокойствие. — Все остальные ночи я был здесь.　

— Что ж, спасибо, что уделили нам время, мистер и миссис Такер. — Детективы встали. — Я бы хотела только, чтобы вы назвали имена друзей, и мы уйдем.

Сара проследила за тем, как детектив Дженкинс записала имена четырех лучших в мире друзей, что были у Кенни. А сама при этом изо всех сил старалась не думать о прошлой ночи, когда после полуночи слышала, как открылась и закрылась дверь гаража.

Натали небрежно сбросила кеды в черно-белую клетку, подключила айфон к вставленной в розетку на стене зарядке и плюхнулась на кровать. Затем перевернулась на живот и ткнула в иконку «Снэпчата» на экране. Открыла групповой чат, где сидела с Мэдисон, Крисси и Тейлор, и принялась печатать.　

HAT: Только вернулась с занятий.

Пять секунд спустя:

МЭД: как раз вовремя, подруга, че делаешь?　

HAT: Скоро буду ужинать. А ты?　

МЭД: только поела　

ТЕЙЛОР: и я　

МЭД: во сколько придете　

ТЕЙЛОР: как сестра вернется　

HAT: Я вряд ли. Родители не в духе и странно себя ведут, не стоит пытаться.　

МЭД: какого　

КРИССИ: ты че　

HAT: Сама знаю.　

МЭД: приходи будет классно

КРИССИ: не будь лохууушкой

HAT: Я б пришла но мама сказала если останусь на ночь она сначала поговорит с вашими мамами и мне не разрешат выходить на улицу и мне надо будет ей звонить и она заберет меня рано утром и бла бла бла　

МЭД: говорила тебе не рассказывать ей про красавчика в машине, он просто пытался подкатить к тебе　

HAT: Возможно.　

ТЕЙЛОР: зачем еще? похитить хотел?　

HAT: Не смешно　

КРИССИ: слышала один детектив ничего такой　

HAT: Фууууу.　

ТЕЙЛОР: лол　

НАТ: Кто тебе сказал?　

КРИССИ: моя мама!　

HAT: Два раза фуууууу　

КРИССИ: знаю　

ТЕЙЛОР: твоя мама еще та приколистка　

МЭД: так придешь или как　

HAT: Вряд ли. Может, лучше на следующие выхи.　

МЭД: бла бла бла　

ТЕЙЛОР: пфффффффффф　

КРИССИ: шейн расстроится что тебя не будет　

HAT: С чего ты взяла?　

МЭД: потому что я сказала ему и брайану что мы ночуем и они собираются зайти　

НАТ: Твоя мама их ни за что не пустит!!!　

МЭД: если не узнает переживет я сказала им подойти к окну подвала　

HAT: ОМГ　

ТЕЙЛОР: Тебе надо сбежать, нат!

КРИССИ: дааааааа　

МЭД: даааааааа　

ТЕЙЛОР: подожди пока родители уснут и приходи!　

НАТ: Эммм сомневаюсь что получится.　

ТЕЙЛОР: почему нет? Моего папу к 10 так вырубает что я хоть колесом в дверь выйду он не заметит

HAT: Мой папа не пьет.　

ТЕЙЛОР: а да　

МЭД: блин　

HAT: Я пойду поем. Пишите потом.　

КРИССИ: отправим тебе фотку шейна　

HAТ: Он правда придет?　

ТЕЙЛОР: так мне Брайан сказал　

HAT: Вряд ли придут　

КРИССИ: но могут　

ТЕЙЛОР: улизни по-тихому!　

МЭД: сбеги из дома!　

КРИССИ: выберись к нам!　

HAT: ЛОЛ.

Натали вышла из чата. Затем легла на спину, уставилась в потолок и стала размышлять: «Это безумие — даже помышлять о том, чтобы сбежать из дома, правда? Правда?»　

Она встала с кровати и выглянула в окно, выходившее на задний двор. Если ее поймают, то больше никуда не отпустят до конца жизни. Поэтому-то ей и не стоило рассказывать родителям о мужчине, который за ней следил и которого она видела уже, наверное, раза три, как минимум. В первый раз — когда ужинала с родителями на прошлых выходных. Во второй — два дня назад, после школы, когда ждала возле столовой, пока за ней приедет мама. И в последний раз — совсем недавно, после занятий с репетитором. Она знала: все это не было плодом ее воображения, но также Натали была уверена в том, что, расскажи она об этом родителям, те опять позвонят детективам и она просидит взаперти до самого конца учебного года.　

«Этому я уж никак не позволю случиться», — думала Натали спускаясь к ужину.

— Что Сара делает?　

Кенни и Пол сидели у старика на крыльце, поставив на ручки кресел стаканы чая со льдом. Пол курил трубку, и ее аромат напоминал Кенни о его деде — это было одно из немногих приятных воспоминаний о нем. Через дорогу у тротуара перед домом Тома Карпентера были припаркованы две патрульные машины и седан, на котором ездили детективы.　

— Смотрит кино с Натали, — ответил Кенни. — После того, как детективы ушли, она сама не своя.　

— Они еще что-нибудь интересное рассказали?　

Кенни вспомнил, что пообещал не разглашать полученной информации.　

— Не особо. В основном хотели нас предупредить, что собираются обыскать дом Тома.　

Пол отхлебнул чая и посмотрел на соседа.　

— Тебе запретили рассказывать все остальное, да?　

— Все остальное что? — спросил Кенни, прикидываясь дураком.　

Пол подмигнул ему:　

— Старого копа не проведешь.

Из передней двери Тома вышел полицейским в форме со стопкой картонных коробок в руках. Детектив Джамбанко возник сразу за ним, неся большой пластиковый пакет.　

— Долго они там пробыли, — сказал Кенни.　

— Кропотливая работенка. Нужно следовать протоколу, чтобы не испортить улики.　

— Ты правда думаешь, что они что-нибудь найдут?　

Пол пожал плечами.　

— Кто знает? Мне Том очень нравится, но люди никогда не перестают удивлять.　

— Ты имеешь в виду, разочаровывать.　

— И это тоже, — согласился Пол, кивнув.　

— Как по мне, Том не из тех, у кого есть темная сторона, — сказал Кенни. — Он кажется таким... спокойным.　

Пол затянулся трубкой и проследил, как дым вьется между перилами крыльца и уплывает во двор. Когда он заговорил снова, в его голосе появилась печаль.　

— Я думаю, почти у всех есть темная сторона. Вопрос только в том, насколько глубоко она спрятана и может ли человек ее контролировать.　

— У всех? — спросил Кенни.　

Пол кивнул, взгляд его был отстраненным.　

— Это звучит пессимистично.　

— Думаешь?　

Кенни пожал плечами.　

— Мне больше нравится думать, что в мире много и хороших людей.　

— А кто сказал, что кто-то хороший или плохой? Прекрасных людей много, включая тех, кого мы знаем.　

— То есть ты хочешь сказать, темная сторона есть и у хороших людей?

— У большинства, да.　

— Поясни.　

— Вот взять, к примеру, твоих друзей. Зная друг друга большую часть жизни, вы пятеро можете пожертвовать собой ради другого. Вы ребята что надо. Но кто знает, чем эти парни занимаются, когда за ними никто не следит. Один, может, жульничает в гольфе, другой уклоняется от налогов, третий изменяет жене.　

— Да ладно, гольф — это не так-то уж страшно, а? Это на темную сторону не тянет.　

— Да ну? — сказал Пол, приподняв бровь. — Сдается мне, все может быть взаимосвязано.　

— Это как? — спросил Кенни, распрямляя ноги и наклоняясь вперед в кресле.　

— Ты даже не представляешь, сколько я арестовал людей, которые говорили одно и то же: «Я не хотел сбивать его, офицер, просто сорвался», «Я не хотел бить ее так сильно, просто сорвался», «Я не хотел спускать курок, просто потерял контроль и сорвался».　

— Ты говоришь об импульсивных преступлениях?　

Пол щелкнул пальцами.　

— Но откуда эти импульсы берутся, Кенни? Вот я о чем. Они есть у всех нас. Где-то внутри. У большинства они скрыты под хорошими манерами, цивилизованным поведением и красивыми айфонами, и, чтобы достать их на поверхность, нужно испытать предельное напряжение. Но у других... — Он осекся.　

— У других?　

Пол сузил глаза.　

— Они лежат ближе к поверхности и проявляются каждый день. И такие люди, вместо того чтобы бороться с этими импульсами, принимают все как есть.

— Я знал таких, когда пил, — сказал Кенни. — Они всегда ищут неприятностей.　

— А еще есть то, что можно назвать истинным злом. Худшие из таких людей к нему прислушиваются. Я правда в это верю.　

— Прислушиваются к чему?　

— К тяге... к зуду... к тому дразнящему, обманчивому голосу откуда-то с самой глубины.　

Кенни выдохнул, отгоняя смутные воспоминания о другой жизни, о другом человеке, которым он когда-то был. Он медленно поднялся с кресла.　

— Думаю, пойду-ка я домой, посмотрю, не оставили ли мне девочки попкорна.　

— Заходи, если что.　

— Ага, зайду, — ответил Кенни, спускаясь с крыльца.　

— Слышишь, Кении?　

Он повернулся.　

— Да?　

— Не обращай особого внимания на то, что я сказал. Я просто старый дурак. Меня как тоска накроет, я веду себя так, будто весь мир рушится.　

Кенни улыбнулся:　

— Может, зайдешь, посмотришь с нами фильм? Сара и Нат будут рады.　

— В другой раз, — ответил Пол, вставая. — Лучше покопаюсь у себя в подвале, отвлекусь от мыслей.

— Как фильм? — спросил Кенни, входя в гостиную.

Сара и Натали ютились на диване под одеялом, между ними стояла миска попкорна. Свет в комнате был выключен.　

— Такой тупо-о-ой, — отозвалась Натали.　

Сара бросила в девочку зернышко.　

— Неправда. Фильм милый.　

Натали закатила глаза, взяла кусочек попкорна с коленей и засунула себе в рот.　

Кенни рассмеялся. Он был благодарен дочери за то, что та решила остаться в этот вечер дома вместо того, чтобы отправиться на ночевку к Мэдисон. Саре это сейчас было очень нужно. Он взял ключи с кофейного столика.　

— Куда собрался? — спросила Сара, насторожившись.　

— Нужно быстро сбегать в школу. Я сегодня так торопился с тренировки, что оставил в тренерской ноутбук.　

— Разве ее не должны были запереть?　

Кенни кивнул:　

— Должны были, но ключа от той двери у кого только нет. У завхозов, сторожей, других тренеров. Я бы лучше не рисковал оставлять его на все выходные.　

— Фильм уже почти закончился, — сказала она. — Хочешь, съезжу с тобой?　

— Нет, вы, девчонки, отдыхайте. Я вернусь, не успеете глазом моргнуть. — И направился к двери.　

— Кенни?　

Он повернулся и взглянул на жену. Выражение у нее на лице было хорошо ему знакомо: в нем читалось беспокойство — и подозрение.　

— Будь осторожен.　

Кенни отправил ей воздушный поцелуй и вышел за дверь.

Мужчина обрушил биту на стену, устроив ливень из осколков бетона. Его лицо исказилось от ярости, на лбу и на шее вздулись вены. Они подступали все ближе. С каждым днем. Наверное, уже и тело нашли.　

Кряхтя от усилий, он размахивал битой снова и снова, колотя по стене до тех пор, пока у него не перестали подниматься руки, а щеки не покрылись грязно-серым слоем пыли. Тогда он с отвращением отбросил биту, возвел глаза к потолку — и завыл от ярости. Вой получился похожим больше на звериный, чем на изданный человеком. Из уголков рта свисали толстые струйки слюны. Из носа шла кровь, а темные глаза, широко раскрытые и налитые кровью, беспокойно метались по комнате. Он принялся лихорадочно описывать круги, бормоча что-то себе под нос.　

В этот момент зазвонил мобильный.　

Мужчина резко остановился, полностью замерев, и склонил голову набок.　

Телефон зазвонил опять.　

Он моргнул и медленно оглядел комнату, будто пробуждаясь от глубокого сна.　

Телефон зазвонил в третий раз.　

Мужчина достал мобильный из кармана брюк и уставился на экран — его губы расплылись в улыбке.　

Он приложил аппарат к уху.　

— Алло, — проговорил он со зловещим спокойствием.　

Затем на несколько секунд прислушался — и рассмеялся.　

— Да, хорошо. Увидимся через пятнадцать минут.

Он прервал звонок и положил телефон обратно в карман. Вытер рот и нос рукавом и взобрался по лестнице. Прежде чем закрыть за собой дверь, мужчина обернулся и выключил свет в подвале.

Кенни и Сара сидели за завтраком — вафли и бекон остывали на столе перед ними — и неотрывно смотрели на экран маленького телевизора в углу кухни.　

Берег озера Кодорус в верхнем левом углу экрана сменился фотографией молодой и улыбающейся Кэтрин Моррис. Ведущий новостей Второго капала, игравший в сериалах красавчик, хоть и с похожими на гусениц бровями, прикладывал все усилия, чтобы выглядеть мрачно, пока читал с телесуфлера:　

— ...обнаруженная вчера рано утром местным рыбаком, была опознана как двадцативосьмилетняя Кэтрин Энн Моррис из Балтимора, штат Мэриленд. Представитель бюро судмедэкспертизы округа Хановер сообщил, что Моррис была избита и получила смертельные ножевые ранения приблизительно за двенадцать — восемнадцать часов до того, как ее сбросили в воду.　

На экране, сменив некогда счастливое лицо Кэтрин Моррис, возникла темная зернистая видеозапись крыльца Такеров. И пока повзрослевшая, безо всякой улыбки Моррис безуспешно нажимала на звонок, ведущий продолжал:　

— ...к сожалению, служит печальным финалом загадочной истории Девушки на крыльце. Если вы располагаете какой-либо дополнительной информацией о Кэтрин Моррис, пожалуйста свяжитесь с офисом шерифа округа Хановер по...　

Сара выключила телевизор.　

— Ты чего? — спросил Кенни.　

Сара взяла вилку и наколола кусок холодной вафли. И, посмотрев на мужа, ответила:　

— Мы и так знаем, чем все закончилось.

Мужчина расхаживал по гаражу. Взад-вперед, яростно сжимая и разжимая кулаки. Они нашли тело. Теперь это во всех новостях. Ему хотелось что-нибудь сломать. Хотелось что-нибудь порезать. Но он не мог. Сегодня ему нужно было кое-где быть, и его отсутствие заметили бы.　

Он прикусил губу так сильно, что почувствовал привкус крови. Тогда прикусил еще сильнее и сглотнул. Потом вышел на улицу, сел в машину и уехал.

　— Да уж, весело было, — сказала Сара.　

Они втроем шли через парковку стадиона Харфордской дневной школы. Было всего два часа дня, но на горизонте уже собирались осенние облака, и свет начинал меркнуть. Прохладный ветерок разбрасывал опавшие листья по асфальту, и в воздухе все еще витал густой запах предыгрового костра.　

Натали сжимала в одной руке плакат с надписью: «Порвите “Уинтер-Хилл”!», а второй переписывалась с подругой. Родители, держась за руки, шли в нескольких шагах позади, испытывая редкий момент безудержного удовольствия. Последняя неделя сказалась на всей семье, и сегодняшняя игра принесла долгожданное облегчение.　

Мимо пронеслась набитая учениками машина с опущенными окнами и ревущим радио. Один из подростков высунулся из окна с пассажирской стороны и помахал рукой.　

— Классная игра, тренер Такер! «Рэме» рулят! — Водитель посигналил.　

Кенни поднял палец вверх и крикнул:　

— Пристегни ремень, Генри!　

Еще две машины проехали мимо, сигналя изо всех сил.　

— Бли-и-ин, — протянула Натали, прикрывая руками уши. — Мы как будто Суперкубок выиграли или типа того.　

— В некотором смысле да, — серьезно заявил ей отец. — «Уинтер-Хилл» побеждали в соревнованиях четыре года подряд.　

Сара сжала его руку.　

— Я очень тобой горжусь.　

— Гордись ребятами. Это они все сделали.　

— Нам надо приготовить праздничный ужин и хорошенько отметить. Пригласить друзей.　

Кенни посмотрел на нее. Меньше всего ему хотелось шумной компании: он был изнурен и телом и душой.　

— Если это сделает тебя счастливой, то давай.　

Сара просияла.　

— Это нам всем пойдет на пользу. Развеемся, отвлечемся от плохих мыслей.　

— Можно я приглашу Мэдисон? — спросила Натали.　

Кенни скорчил гримасу.　

— Только если она пообещает не заговаривать об инопланетянах.　

Натали закатила глаза.　

— Ну папа...　

— Ладно-ладно. Приглашай.　

Девочка снова уткнулась в телефон.　

— Вы отдыхайте, — сказала Сара, когда они дошли до машины, — а я сбегаю за продуктами и все приготовлю.　

Кенни улыбнулся жене.　

— Мы спорить точно не будем.　

Он отпер дверь и открыл дверцу со стороны водителя. Уже собираясь сесть в машину, он заметил сложенный листок, зажатый под стеклоочистителем. Быстрым движением вытащив его, он убедился лишь, что это очередная листовка, на которой было написано: «Вы знаете эту женщину?» Затем скомкал ее и сунул в карман штанов.　

— Что это было? — спросила Сара, когда они пристегнули ремни.　

— Что было?　

— Бумажка на стекле, — сказала она, пристально на него глядя.　

— А, это. — Он пожал плечами, заводя двигатель. — Ничего. Реклама распродажи мебели.　

Когда они стали выезжать с парковки, Сара оглядела машины вокруг. Но никаких бумаг на стеклах она не заметила. Тогда она вновь пристально посмотрела на мужа. Почему он ей лгал? Что хотел скрыть?

　Они собрались в патио вдевятером: Кенни и Сара, Энджи и Фрэнк, Трей и Карли, Иен и Кэти, плюс сосед Пол. Кенни жарил бургеры, хот-доги и курицу барбекю. Сара разливала вино, а Иен с Треем принесли два мини-холодильника, напичканные пивом, газировкой и энергетиками. Натали, Мэдисон и остальные дети — всего шестеро: четыре девочки и два мальчика — бросали диск неподалеку. Бандит сидел под столом, выпрашивая объедки.　

— Я с самого начала знала, что это он, — заявила Энджи.　

— Тогда почему полиция до сих пор его не арестовала? — спросил Иен.　

Все посмотрели на Пола — как на местного эксперта.　

Он дожевал свой кусок хот-дога.　

— Может, ждут, пока подтвердятся доказательства. Или хотят опросить еще кого-то из свидетелей. А может, он невиновен.　

— Ну конечно, хрен там, — сказал Фрэнк.　

— Том ничего из этого всего не делал, — вознегодовал Кенни.　

— Жаль, Кэтрин Моррис не сможет этого подтвердить, — ответил Фрэнк, осушая свой бокал с пивом.　

— В чем дело, Фрэнк? Ты завидуешь или что?　

— Тому завидую? — Он вспыхнул румянцем. — Что это, черт возьми, значит?　

— Может, сменим тему? — предложила Сара, наклоняясь над столом, чтобы добавить Карли вина.　

— Думаю, хорошая идея, — мягко поддержал Пол.　

Кенни снял с гриля крышку и принялся переворачивать бургеры. Сара подвинулась к нему.　

— Полегче, — прошептала она.　

— Он меня бесит. Вечно мелет языком о том, чего не знает.　

— Я с тобой, но давай прибережем фейерверки на потом, когда останемся одни. — Она сжала на мгновение его предплечье, а потом вернулась к подругам.

— Кто хочет бургер? — спросил Кенни, стараясь казаться доброжелательным. Внутри же он просто кипел.

Кэти подняла руку.　

— Можно мне, пожалуйста?　

— Еще кому-нибудь?　

— И мне, — попросил Трей.　

Кенни окликнул детей. Никто не ответил. Он крикнул еще раз. Молчание.　

— Все равно что с деревом разговаривать, — проворчал он, качая головой.　

— Скажи спасибо, что хоть не пялятся в свои телефоны, — сказал Трей.　

Сара направила на пего палец.　

— Бинго.　

Кенни собирался уже крикнуть в третий и последний раз, когда у него в кармане зажужжал телефон. Он вынул его, посмотрел на экран и ответил.　

— Алло...　

— Ничего не говорите, — приказал голос на другом конце. — Только слушайте внимательно.　

— Хорошо.　

— Вы в патио на заднем дворе, верно?　

— Верно.　

Его собственный голос казался чужим.　

— Трей Уайтфорд с вами?　

У него замерло сердце.　

— Да.　

Сара смотрела на него с подозрением.　

— Есть вероятность, что он вооружен?　

Кенни посмотрел на друга и быстро отвел взгляд.　

— Не думаю.　

— Мне жаль, мистер Такер, — сказала детектив Дженкинс и прервала связь.

Кенни нажал на кнопку «Завершить» и оцепенел, не в силах оторвать глаз от экрана, когда все услышали, как машины с визгом остановились на улице перед домом.　

Собравшиеся повернули головы и прислушались.　

— Что это? — спросила Натали, глядя на взрослых в патио.　

Фрэнк с криком вскочил на ноги:　

— Я же говорил! Я же говорил, это он!　

— Ты в порядке? — спросила Сара, подходя к Кенни. — Кто звонил?　

Со стороны подъездной дорожки донеслась какофония сдавленных голосов, топота и радиопереговоров.　

Кенни посмотрел на жену и открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.　

— Кенни? — проговорила она, испугавшись и тряся его за плечо.　

Задняя калитка с грохотом распахнулась. Во двор ворвались полицейские в форме.　

— Всем ни с места!　

Через забор с противоположной стороны дома перемахнули люди с пистолетами, в черных шлемах и бронежилетах.　

— Не двигаться! Не двигаться!　

Кенни обхватил руками жену и прижал ее к своей груди.　

— Руки вверх! Так, чтобы я видел!　

На траве заднего двора Натали упала на колени, сцепив пальцы за головой. Мэдисон и остальные девочки плакали, а когда младший из мальчиков стал звать маму, у него на штанишках расплылось темное пятно.　

— Натали! — Сара оттолкнула мужа и бросилась вниз по ступеням патио.　

— Ни с места! — приказал полицейский в черном, направив штурмовую винтовку ей в грудь.

— Сара, послушай его, пожалуйста, — сказал Пол, стоявший прямо у нее за спиной.　

Она медленно отступила назад и повернулась к остальным. Все стояли подняв руки. Даже Пол. Их бледные лица выглядели ошеломленными и испуганными — у всех, кроме Трея. Он был в ярости. Лицо горело, челюсти сжимались, глаза напоминали кинжалы — и все несмотря на три пистолета, нацеленные на него с расстояния в считаные дюймы.　

По ступенькам патио взошла детектив Дженкинс, следом ее напарник — оба угрюмые и с оружием.　

— Трей Уайтфорд, вы арестованы за убийство первой степени и незаконное лишение свободы, — заявила детектив Дженкинс.　

Один из полицейских завел Трею руки за спину и надел наручники.　

— Что-о-о?! — выкрикнула Карли, протягивая руки к мужу.　

Другой полицейский встал у нее на пути.　

— Вы имеете право хранить молчание, — сказал детектив Джамбанко. — Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не имеете...　

— Вы делаете ошибку, — заявил Трей, и Сара поразилась, увидев улыбку на его лице. Ярость, которую она наблюдала буквально секунды назад, напрочь исчезла.　

— Как скажете, — ответила детектив Дженкинс с все тем же каменным лицом.　

— Большую ошибку, — добавил Иен громко. — Ничего не говори, Трей. Только при адвокате.　

Карли, всхлипнув, попыталась дотянуться до мужа. Женщина-полицейский не пустила жену Трея и мягко завела ее руки за спину.

— Уведите ее отсюда, — приказал детектив Джамбанко, и женщина увела Карли по ступенькам к задней калитке.　

— Куда ее уводят? — спросила Сара.　

— И его тоже, — сказал детектив Джамбанко, даже не пытаясь скрыть своего отвращения.　

Пара полицейских подошла к Трею и увела его из патио.　

— Я выйду завтра утром, — крикнул Трей через плечо.　

— Сомневаюсь, — сказала детектив Дженкинс, давая полицейским знак остановиться. — Мы сегодня оформили ордер на обыск дома на Тапело-драйв, 1912.　

У Трея дернулся уголок рта.　

— Дома Уилкерсона? — удивился Кенни.　

— Мы наткнулись на очень любопытные предметы в подвале.　

У Трея задрожала челюсть.　

— А также обыскали домик, который дядя оставил вам в наследство три года назад.　

У Трея раздулись ноздри, он склонил голову набок, будто прислушиваясь к голосу, который никто, кроме него, не слышал.　

— Какой домик? — спросил Иен и, переведя взгляд на Кенни, добавил: — Ты знал что-нибудь про домик?　

Детектив дал полицейским отмашку.　

— Теперь можете уводить...　

Трей взорвался, заревев, будто дикий зверь, которому нанесли смертельную рану, и бросился вверх по ступенькам навстречу детективу, потащив двоих полицейских за собой.　

Детектив Дженкинс невозмутимо уклонилась в сторону, с силой взмахнула рукой и ударила Трея Уайтфорда рукояткой пистолета в затылок. Трей обмяк и упал на землю.　

— А теперь забирайте, — сказала она.　

Двое полицейских подняли потерявшего сознание Трея и вынесли со двора.

Сара посмотрела на детектива и мягким, испуганным голосом спросила:　

— Могу я обнять свою дочь?　

Детектив Дженкинс кивнула полицейскому, стоявшему у Сары на пути, и спустилась по ступенькам.

Кенни выглянул из окна спальни на улицу. Последние репортеры уже двадцать минут как собрались и уехали, а вскоре за ними, словно отлетевшие от перегоревшей лампочки мотыльки, разошлась и кучка переполошившихся соседей. Прогноз погоды предвещал не по сезону низкую температуру и дожди всю ночь. Ветер разносил по лужайкам опавшие листья, напоминавшие крошечных, кружащих в вихре призраков.　

— Скоро спать идешь? — спросила Сара, кладя ладонь ему на плечо.　

Кенни кивнул.　

— Скоро.　

— Ты в порядке?　

— Нет. — Он повернулся к ней. — А ты?　

— Нет. — Она покачала головой.　

Он обнял ее и, закрыв глаза, мысленно поблагодарил Бога — какой бы он ни существовал там, среди звезд, — за то, что Сара его спасла.　

— Я все думаю о Карли, — призналась Сара. — Ты знаешь, что он единственный мужчина, который у нее был? До него не было ни парней, ни увлечений в колледже — ничего, даже не целовалась.　

Кенни сделал глубокий вдох.

— Я вообще не представляю, что ей сказать.　

— Она даже не говорила мне, что была у сестры в ту ночь, когда к нашему дому пришла Кэтрин Моррис, но, если бы и сказала, вряд ли я придала бы этому значение. Ну то есть это же Трей.　

— Я знал его с тех пор, как мы играли в детской лиге. С двенадцати лет.　

— Ты... думаешь, это правда он сделал?　

Кенни долго ничего не отвечал. А когда наконец заговорил, его голос хоть и казался на удивление сильным, но был исполнен печали.　

— Детектив Дженкинс знает свое дело очень хорошо, и она сказала мне, что у них достаточно доказательств, чтобы посадить его пожизненно.　

— Еще что-нибудь она сказала?　

Кенни снова закрыл глаза.　

— Она сказала, что Кэтрин Моррис была не единственной.　

— То есть не единственной? — спросила Сара. — Погоди, ты хочешь...　

— Дай мне закончить, — сказал Кенни, не размыкая век. — Второй раз я не смогу.　

— Хорошо.　

— У них есть улики, указывающие на других жертв. В других местах. За много лет. Трей накачивал их наркотиками, насиловал и убивал. И оставлял себе некоторые из их вещей на память. Они нашли все.　

Сара плакала, прикрыв рот ладонью.　

— Он собирался скоро сбежать. Они нашли наличные и поддельные паспорта в доме Уилкерсона. Он знал, что полиция подбирается ближе.　

— Мне так жаль, — проговорила Сара спокойным, но полным страдания голосом.

— Завтра это будет во всех новостях. Детектив Дженкинс хотела, чтобы я сначала узнал об этом от нее.　

— Как это... вообще возможно?　

Кенни покачал головой.　

— Я не знаю. Пол как-то сказал мне, что у некоторых людей бывает тяга... кто знает, откуда она идет... и вместо того, чтобы ей сопротивляться, они хватаются за нее. — Он открыл глаза и посмотрел на жену. — Я не знаю.　

— Идем спать, милый. — Сара коснулась его предплечья. — Идем спать.　

— Скоро пойду, — сказал он. — Нужно сначала позвонить ребятам.　

— О, Кенни. — Ее сердце разбивалось на миллион крошечных осколков.　

— Не нужно, чтобы они узнали об этом как-то иначе.　

— Если хочешь, я побуду с тобой.　

Он покачал головой. Затем чмокнул ее в щеку.　

— Мой телефон на кухне внизу. Иди спать. Я скоро приду.　

— Я буду ждать.　

Кенни зашагал в коридор, но, остановившись у двери, повернулся к жене.　

— Спасибо, что любишь меня, Сара.　

По ее лицу катились слезы.　

— Спасибо тебе, что любишь меня в ответ.　

Он вышел в коридор, думая обо всем остальном, что рассказала ему детектив Дженкинс, о подробностях, которыми он до конца своих дней не поделился бы ни с Сарой, ни с кем-либо еще: о садистских, издевательских письмах, которые приходили в полицию последние десять лет (все напечатанные на старой машинке, которую нашли при обыске у Уайтфордов), о более чем дюжине глянцевых фотографий неопознанных женщин, которые обнаружили под половицами одинокого домика, и бесчисленных фотографиях Натали, которые они нашли у Трея в мобильном.　

Кенни остановился и толкнул дверь в спальню дочери. Заглянул внутрь и посмотрел, как размеренно поднимается и опускается одеяло, под которым она спала. А потом закрыл дверь и спустился по лестнице, чтобы позвонить друзьям.　

«Питтсбург Стилерз» — профессиональный клуб по американскому футболу, выступающий в Национальной футбольной лиге. — Здесь и далее прим. пер.

Американская сеть книжных магазинов.

15 градусов Цельсия.

Вымышленное существо из серии комиксов Peanuts, впервые упомянутое в 1959 году.