Что делать студентке, которая послала куда подальше ректора академии?
Кажется, у этого мужчины есть идея, как решить недоразумение.
Он хочет… прикасаться ко мне?
Пока я пыталась осознать, на что согласилась, ради спасения своего будущего, случайно узнала поразительную тайну этого человека... Точнее, как оказалось, даже не человека вовсе.
Я боюсь его... необъяснимой заинтересованности этого хищника моей неприметной персоной.
Но как же сложно противиться чарующему взгляду его сапфировых глаз.
1.0 — создание файла в Книжной берлоге Медведя by ViniPuhoff
Ночной клуб сотрясался от басов, разрывавших динамики огромных колонок, однако в гримерке VIP-зоны об этом можно было догадаться лишь по тому, как подрагивали стекла в такт гремевшей снаружи музыке.
Сидя в кресле перед зеркалом в ожидании клиентов, я отчаянно старалась не заснуть.
— Слышала, в клубе появился очень жирный клиент? — вещала девушка из гоу-гоу, поправляя свой сценический костюм, если, конечно, то, что на ней надето, можно было так назвать. — Управляющий сказал, что он оплатил ложу на несколько месяцев вперед.
— Было бы неплохо заполучить его в постоянные, — мечтательно отозвалась огненно-рыжая танцовщица.
— Однако Теренс сказал, что гость наотрез отказался от наших услуг и заказал только скрипачку, — пожала плечами собеседница.
— Может, он слепой? — предположила рыжая.
Я едва сдержала смешок. Непостижимая загадка для местных обитателей! Действительно, видимо, слепой, раз пришел в ночной клуб и не использует все здешние «блага». Хотя наша скрипачка тоже весьма недурна собой. Она отчаянно старается заработать как можно больше чаевых, и с каждым новым рабочим днем ее платья все сильнее начинают походить на одеяния тружениц пилона.
В отличие от меня.
Я перевела взгляд на свое отражение в зеркале. Наверное, стоит тоже постараться, дабы больше соответствовать местному дресс-коду. Несуразный пучок вьющихся волос невыразительного цвета на голове, «метр с кепкой», отсутствие косметики, из-за чего на фоне боевого раскраса танцовщиц я казалась бледной молью. Скромное платье с высоким вырезом, отороченным простым кружевом, и юбкой-колокольчиком ниже колена, венчало образ беглянки из школы благородных девиц.
Пожалуй, все же оставлю как есть: меньше желающих подкатить. Бывают, конечно, всякие... степени опьянения. Имеется и у меня парочка гостей, что, выпив лишнего, всячески стараются проявить свою благосклонность. Но чаще внимание клиентов обходит стороной мою персону, сосредоточиваясь исключительно на моей работе.
Не то чтобы я считала себя совсем уж некрасивой, но эти круги под глазами от недосыпа делают меня похожей на панду. Это же хорошо! Панды — милейшие создания. У меня пандовый шарм!
Оптимизм очень помогает жить, но не спасает от утомленности.
Я устало опустила взгляд. Завтра снова придется встать раньше обычного. Общее собрание в академии в связи с назначением нового ректора. Однако голове невольно зрели мысли, как бы схалявить и поспать подольше. В актовом зале соберется по меньшей мере пара сотен человек, никто ведь и не заметит моего отсутствия?
Нет, нет! Старосте курса негоже вести себя столь безответственно. Если даже общую перекличку устраивать не станут, то уж явку глав факультетов точно проверят.
И вообще, отставить уныние!
Раздумья прервала ворвавшаяся в гримерку скрипачка. Девушка явно была чем-то сильно расстроена. Видимо, танцовщицы тоже это заметили, раз бросились к ней.
— Что случилось, Лу? Тебя кто-то обидел? — стала расспрашивать скрипачку рыжая.
Луиза молчала, давясь слезами.
— Ты ведь вроде была у того крутого нового клиента? Почему так быстро вернулась?
В ответ — лишь новая волна рыданий.
— Не плачь, красотка! Он тебя ударил? — допытывалась рыжая.
Скрипачка отрицательно покачала головой.
— Приставал?
— Если бы, — наконец выдавила сквозь слезы Луиза. — Он...
Все присутствующие в гримерке затаились в ожидании скандальных подробностей. Местные обитатели обожают подобное.
— Он меня... прогна-а-а-ал, — вновь завыла она, а я облегченно выдохнула.
И чего тогда рыдает? Ну не понравилась клиенту ее игра, что ж теперь, слезы лить?
Кстати говоря, играет Луиза действительно весьма посредственно, да и ее успеваемость в академии — лишнее тому подтверждение. Просто обычно изрядно подпитым гостям VIP-зоны довольно легко угодить. К примеру, я частенько отрабатываю свою домашку перед непритязательными слушателями. Но, видимо, в этот раз попался гурман, оценивший творческие способности горе-скрипачки по достоинству.
— Ну, с кем не бывает? — всплеснула руками рыжая. — Из-за этого рыдать каждый раз? — практически озвучила она мои мысли.
Наблюдатели разочарованно выдохнули и вернулись к своим делам. Скандальных новостей, судя по всему, можно не ждать.
— Вы не понимаете, — продолжила завывать девушка. — Он такой... такой...
Я вновь подняла глаза на музыкантшу, сидящую на диване. Прервав рыдания, скрипачка мечтательно воздела глаза к потолку.
— Он великолепный, — благоговейно пробормотала она. — Потрясающий мужчина. Никогда таких не встречала. Я ведь и играть нормально не могла из-за того, что одно его присутствие ужасно отвлекало.
По какому, интересно, критерию она успела определить его «великолепность»? До того, как он ее выставил, или после?
— Клиент крайне недоволен! — визгливо констатировал администратор, появившись в дверях. — И это я очень смягчил его подачу, так как он сказал что-то вроде: «я бы растянул ее жилы в струны и сыграл на них ее же костями, и то получилось бы благозвучнее», — процитировал Теренс гостя, манерно складывая руки.
Отвратительно.
— Невероятно, — пролепетала за моей спиной скрипачка, и я вновь удивленно уставилась на ее отражение в зеркале. — Даже ругается не так, как все остальные...
По всей видимости, это не сарказм? Вроде нет и намека на шутку.
Я слегка прищурилась, разглядывая Луизу. Неужели Теренс снабдил ее своим «допингом» для хорошего настроения?
— Вообще, имейте в виду: судя по всему, нам достался сложный клиент, — церемониально вещал управляющий. — Ему все не по нраву: вино разбавленное, музыка отвратительная, освещение раздражающее, девушки его не интересуют, парни, как оказалось, тоже. К сожалению. Шикарный экземпляр. — Они понимающе переглянулись с Луизой. — Взгляд хищный. А как он рычит! «Ваши шансы сохранить меня клиентом тают с каждым словом»... Ух!
Теренс притворно вздрогнул, вызывая у меня приступ испанского стыда.
— Кажется, ему не нравится все, что попадается на пути, но вам жизненно необходимо удержать этого жирного клиента! Любой ценой!
Я перевела взгляд на управляющего и даже слегка вздрогнула, когда обнаружила, что теперь он смотрит на меня.
— Куколка, ты все уяснила?
Кажется, Теренс обращался ко мне.
Я развернулась в кресле, перестав следить за происходящим через отражение в зеркале, и неуверенно кивнула. Недоброе подозрение закралось в голову: он не просто так обращается ко мне, рассказывая об этом психопате.
— Судьба клуба, статус нашего заведения, да и твое рабочее место, кстати, тоже, — он многозначительно изогнул бровь, — сейчас полностью в твоих тоненьких пальчиках!
О, нет.
— Гость дал мне последнюю возможность впечатлить его, и я предложил твои услуги, — наконец добрался до истины админ.
Конечно, этого стоило ожидать, но я надеялась, что нервотрепка с новым клиентом обойдет меня стороной. Да и умение ставить задачи у Теренса на высоте. Значит, если не справлюсь, меня уволят?
— Может, мы могли бы помочь? — выпалила рыжая, видимо, не в силах справиться с соблазном заполучить в свое распоряжение богатенького папика, пусть даже чокнутого.
Управляющий кинул строгий взгляд на танцовщиц, отчаянно принимавших свои «рабочие позы».
Ей богу, до смешного! Но я тут же подавила приступ неуместного веселья, дабы не привлекать к себе лишнего внимания.
— Умеешь играть на пианино? — рявкнул админ.
Рыжая потупила взгляд.
— Тогда сиди и не позорься! Я уже озвучил заказ клиента. Дол! — Я снова вздрогнула, когда он выкрикнул мое имя. — Гость пожелал тебя, не будем более испытывать его терпение!
Я поднялась из кресла и уныло потопала вслед за управляющим, на ходу расправляя складки своего доисторического платья. Позади осталась полная гримерка желающих попытать счастье с этим... как его назвали... «жирным» клиентом. Ну почему именно я?
Проведя ключ-картой по электронному замку, Теренс распахнул створки и, видя мою нерешительность, попросту впихнул в VIP-комнату. Дверь за спиной тут же захлопнулась, отделяя помещение от шумных звуков снаружи.
Облокотившись на подрагивающее от басов бронестекло, статный мужчина, судя по всему, наблюдал за людьми на танцполе. В лучах раздражающего мигания стробоскопа атлетичное телосложение гостя навязчиво бросалось в глаза. А строгий костюм еще более подчеркивал все достоинства, хотя, казалось, о недостатках в его случае и речи быть не могло. Чересчур идеальный.
Я кралась к огромному роялю, притаившемуся в углу, пытаясь развидеть представленную ранее картинку с этим дурацким определением «жирный» клиент. Ведь совершенно четко была уверена, что Луиза и Теренс пели дифирамбы тучному богатому «папику», который, в свою очередь, еще и поливал их грязью. Видимо, речь шла все же о толщине его кошелька.
Теперь многое встало на свои места: богач, весьма привлекательный, — местные невероятно падки на такой комплект. Это что-то вроде их интерпретации: приятное с полезным.
Усевшись за инструмент и включив тусклую лампу, подсветившую ноты, я принялась играть. Сегодня никакой домашки. Судя по инциденту со скрипачкой, для этого клиента стоит стараться прямо как на экзамене перед ректором.
Бросив настороженный взгляд на человека у стекла и невольно выхватив его профиль в приглушенном свете, я пришла к выводу, что мужчина действительно хорош собой.
Более чем.
Должно быть, ему около тридцати пяти. Светлые волосы, аккуратно уложенные наверх, высокий лоб, прямой нос. Очень красив. Даже не помню, чтобы видела когда-то подобных ему. Только если на обложках журналов. Но не смазливый мальчишка-щеголь, которых хоть пруд пруди в академии, а мужчина. Настоящий, взрослый, опытный.
Большая рука устало потерла переносицу. Незнакомец сделал очередной глоток рубиновой жидкости из бокала, отчего адамово яблоко на его широкой шее двинулось чуть вверх. Мощные плечи были тесно объяты иссиня-черным пиджаком, расстегнутые полы которого придавали образу картинную небрежность.
Его вид словно очаровывал. Казалось, в него сложно не влюбиться с первого взгляда, ведь даже глаза невозможно было отвести. Напряженные скулы и саркастичная ухмылка на чувственных губах намекали на жесткий нрав, и это немного отрезвляло: страх способен затмить все прочие эмоции. И сейчас он был подавляющим...
Я совершенно точно поняла, что боюсь этого человека. Нужно быть не в своем уме, чтобы вестись лишь на привлекательную внешность, как это делают, к примеру, Лу и Теренс.
Мне захотелось увидеть глаза мужчины, чтобы сложить окончательную картину. Интересно, они соответствуют холодному выражению его лица или нет?
Но веки незнакомца были опущены. Да и вряд ли на таком расстоянии и в плохом освещении я смогла бы хоть что-то разглядеть.
Пальцы привычно порхали над клавишами. А когда нервозность наконец позволила связкам расслабиться, я запела, тщательно стараясь не выдавать «экзаменационного» волнения в голосе. Каким бы неадекватным ни оказался клиент, если я буду тщательно выполнять свою работу, ему не к чему будет придраться, верно?
Я снова украдкой посмотрела на мужчину и едва не забыла слова вдоль и поперек изученной песни, наткнувшись на хищный прищур ясных глаз. В льющемся из-за стекла свете софитов на мгновение показалось, будто его зрачки вспыхнули синим пламенем.
Гость продолжал заинтересованно изучать меня, словно дичь на охоте.
Я поспешила отвернуться, боясь сталкиваться взглядом. Лучше не провоцировать его, как дикого зверя.
Попыталась сконцентрироваться на игре, усилием воли заставляя себя не поворачивать голову в сторону стекла. И казалось, едва ли ни физически ощущала его взгляд.
Не удержалась. Подняла глаза от клавиш. Но мужчины на прежнем месте не было. Уставившись в ноты, я продолжила думать о глазах, показавшихся невероятно синими.
Волшебно...
Кажется, я спела один и тот же куплет уже три раза. Нужно сосредоточиться на работе!
Мне вдруг почудилось, что воздух за моей спиной начал сгущаться. Не будь я занята, непременно захотела бы обернуться и понять, что заставило атмосферу в комнате стать осязаемой.
Голос дрогнул, когда чужая рука вдруг скользнула вверх по моему позвоночнику... Неторопливо, будто пересчитывая каждую косточку, заставляя меня послушно выпрямлять спину под давлением пальцев.
Я напрягалась в ожидании, что мужчина отнимет руку, но он не спешил этого делать.
Какого черта? И как прикажете на это реагировать?
Преодолев ворот платья, тяжелая ладонь легла на мою шею. Такая горячая... Мужчина слегка зарылся раскаленными пальцами в мои волосы, невольно заставляя кожу покрываться мурашками, и запустил ладонь вперед. Едва ощутимым касанием очертив ключицу, двинулся вдоль высокого ворота платья, перебирая мелкое кружево, и остановился аккурат над ложбинкой.
Под его пальцами на коже ощущались едва заметные покалывания, будто миллионы микроскопических разрядов сосредоточились в месте, где его плоть соприкасалась с моей. Кажется, намеренья мужчины были вполне ясны.
Страх сковал горло. Лампа, что висела над нотами, вдруг заморгала, делая окружающий антураж еще более жутким. Я замерла в растерянности, и музыка тут же стихла.
Что делать?
— Пой, — будто отвечая на мой мысленный вопрос, приказал голос с едва заметной хрипотцой, отчего мое тело словно завибрировало.
— Н-не могу, — шепнула я, стараясь перебороть ком в горле и... желание безоговорочно подчиниться.
— Почему? — послышалось у самого уха, тогда как пальцы незнакомца очертили линию моего лица, слегка касаясь шеи.
— В-вы отвлекаете, — голос прозвучал как-то загнанно.
— Чем же?
Да он, похоже, шутит, хотя в голосе читается вполне очевидное удивление.
— Своими... прикосновениями, — это слово в контексте происходящего казалось каким-то пошлым.
— Я хочу продолжить, — проговорил он ровно.
Ляпну что-то не то — обижу клиента, Круглый точно меня уволит.
— Если вы перестанете отвлекать меня от работы, мы сможем продолжить, — кивнув, отозвалась я, стараясь максимально вежливо определить границы своих обязанностей.
Шершавый палец будто ненароком скользнул по моей нижней губе, обжигая кожу, заставляя приоткрыть рот под своим натиском.
— Я понял. — Не знаю, что уж он там понял, но было непохоже, что он собирается меня отпускать. — Такая вкусная, — прошептал мужчина, нехотя отстраняясь.
По телу вновь пробежала вибрация. Должно быть, оттого, что я выбралась из душных объятий.
Собрав все самообладание, я продолжила играть, едва ли не дрожа всем естеством. Чувствовала, как горят щеки. На лбу от волнения выступила испарина. Словно мне пришлось приложить физические усилия, дабы отвергнуть настойчивый флирт незнакомца.
Холодно.
Согретая прикосновениями мужчины кожа стала быстро остывать, доставляя заметный дискомфорт. Пальцы тоже похолодели и с трудом слушались.
Я вздрогнула, вновь оказавшись в объятиях чужого тепла, и сильные руки снова уверенно скользнули по телу. Так по-хозяйски, словно оно и не мне вовсе принадлежит.
— Страх... — задумчиво протянул мужчина. — Не то, чего мне хотелось бы сейчас. Но ты так ярко боишься, что я готов наслаждаться и этой эмоцией в твоем исполнении.
Весьма сомнительный комплимент.
— Разве я разрешил прерваться? — строго спросил он, и теперь я заметила, что мои руки застыли на клавишах, слегка подрагивая.
— Я ведь попросила не отвлекать, — выдавила в свою защиту.
— Понял: деньги вперед. — Пальцы скользнули за вырез, втискивая между грудей свернутые купюры. — Сколько стоит к тебе прикоснуться, девочка?
Этот бархатистый тембр мог бы свести с ума, если отбросить смысл произнесенных слов.
Уязвленная гордость заскрежетала зубами, тогда как я, оттолкнув руку нахала, поднялась из кресла и повернулась. Растерялась, наткнувшись на самоуверенный мужской взгляд.
Смотрит словно в самую душу своими сапфировыми глазами. До дрожи.
— Боюсь, вы все неправильно поняли, — от страха мой голос прозвучал выше на октаву, — я всего лишь пианистка. Если вас интересуют девушки на ночь, обратитесь к администратору, он найдет для вас...
Я осеклась, когда мужчина нахмурился, а его взгляд метнулся по моему лицу. Показалось, будто его искренне удивил мой отказ.
— Любопытно... — протянул он, и его лицо вновь стало непроницаемым. — Смеешь противиться? — ухмыльнулся, будто я действительно не имела право отказывать.
Живот скрутило от угрожающих ноток. Не смею противиться. Сложно. Кажется, даже дышать не могу. Попыталась объяснить неожиданно навалившуюся слабость: мне не улыбается стать жертвой этого мажора, но если продолжу его отшивать, потеря работы окажется наименьшим из зол.
Горячие пальцы вновь обожгли лицо, и я гулко выдохнула, тихо застонав от безысходности и пытаясь придумать, как сохранить сегодня свою честь, не потеряв при этом работу.
— Хочу узнать, какие еще прекрасные звуки способно издавать это хрупкое тельце.
Размеренность грубого голоса зачаровывала.
Я в смущении закусила губу, мысленно ругая себя за несдержанность. И затаила дыхание, заметив, как в свете софитов вновь вспыхнули сапфировые глаза.
Невероятно прекрасно...
Тряхнула головой, избавляясь от навязчивой слабости перед чарующими глазами.
— Позвольте вызвать администратора, — предприняла я попытку избавиться от навязчивого внимания клиента. — Он подберет девушку на ваш вкус...
— Я уже выбрал.
Пора бежать, но ноги почему-то не слушаются.
— Желаю маленькую пугливую пианистку с ангельским голосом.
Он жестко прихватил пальцами мой подбородок и склонился, приблизив лицо. В холодных глазах мелькнула заинтересованность.
Мною, что ли? Ничего не понимаю. На кой я ему сдалась? За дверью целый клуб размалеванных, одетых по последней моде девушек с модельными пропорциями, которые с превеликим удовольствием отдадутся этому красавчику, стоит ему пальцем поманить. А он тут гадкого утенка зажимает, доводя до дрожи в коленках. Точно маньяк.
Его взгляд скользнул к моим дрожащим губам.
— Малышка, — клиент обдал мое лицо дыханием с привкусом вина. — Боишься меня?
Он снова хищно ухмыльнулся. Не успев подумать, я кивнула.
— Вы позволите мне уйти? — пропищала в ответ.
— М-м, — мужчина отрицательно покачал головой.
Я оцепенела от ужаса. Предположения относительно его намерений подтверждались.
— Вы ведь не станете, — я сглотнула ком страха, — против моей воли...
— А разве ты против? — лениво спросил мужчина.
— Конечно!
— Не ври мне, девочка. Как бы ты ни пыталась скрыть истинные эмоции в ворохе страха, я чувствую трепет твоего отзывчивого тела.
Даже не успела оценить правдивость этого самонадеянного заявления, потому что горячие губы вдруг накрыли мой рот непрошеным поцелуем. И я потерялась. На мгновение, казалось, даже забыла, кто я, где нахожусь и кто этот властный нахал, что смеет лезть целоваться к первой встречной.
Горячий язык по-хозяйски скользнул по моим губам, без труда заставляя их разомкнуться, а наглые руки нетерпеливо стиснули мое тело, выжимая из легких неосознанный стон.
Почему не вырываюсь? Разве не должна попытаться сбежать? Но тело, словно парализованное, не подчинялось импульсам мозга.
Мужчина отстранился спустя затянувшееся мгновение, вновь заставив меня мерзнуть без своего тепла. Провел пальцем по моим влажным от поцелуя губам.
— Потрясающий инструмент. Хотя обычно я вызываю у женщин иные эмоции, — прохрипел он в мой приоткрытый рот. — Но ты другая... От того лишь интереснее. Сколько?
— Что?
— Сколько ты стоишь, малышка?
Придя в себя от странного дремотного наваждения, я отпрянула и что было сил влепила негодяю пощечину. Показалось, будто даже искры полетели из-под моей ладони.
— Я не продаюсь! — вскрикнула, дрожа всем телом.
Пусть увольняют! Я и не нанималась в эскорт-услуги.
Ой, как же больно...
Слегка попятившись, я потерла руку, удивленно осознав, что мужчина даже не шелохнулся от моего удара «что есть мочи».
Ухмыльнулся. Потер щеку.
— Надеюсь, не сломала? — кивнул на мое запястье в темноте.
Издевается?
— Будет жаль потерять такой талант из-за подобного недоразумения, — наглец поймал мою руку.
— Недоразумения?
Он это так называет?
— Рано или поздно ты сдашься мне, а сломанную руку так просто не починишь.
— С чего вы взяли, что я должна вам сдаваться?
— Такая хрупкая, — прошептал он, поглаживая пальцем мою шею. Фраза показалась мне весьма угрожающей. — Ты очень стойкая. Но даже тебе не под силу устоять передо мной. Если я захочу, будешь моей. А я хочу. У всего есть цена. Просто назови свою.
— Пошел к черту, — прошипела, прежде чем успела подумать.
Конечно, его слова звучали весьма внушительно. Я уже стала хаотично соображать, как сохранить себя, когда мужчина вдруг отпустил мое запястье, которое отчего-то нещадно припекало, и удивленно уставился на свою ладонь.
— Это еще что? — теперь он выглядел удивленным и даже кажется слегка растерянным.
Не знаю уж, что он там увидел. И знать не хочу.
Воспользовавшись тем, что мой пленитель отвлекся, я юркнула под его руку и бросилась прочь из комнаты.
— Только не это! — В ужасе распахнув глаза, я взглянула на телефон. — Почти девять? Проспала!
Пулей выскочила из кровати и принялась натягивать первую попавшуюся одежду, коей оказалось все то же доисторическое платье с юбкой-колокольчиком.
— Ректор-ректор! — завопила я, на ходу завязывая волосы в привычный пучок и выскакивая за дверь своего чердачка. Как можно было проспать встречу с новым ректором? Хороша староста! Даже на собрание не может явиться вовремя.
Сбегая по ступенькам, услышала истошный вопль тетки:
— Дол! Какого черта из моего холодильника пропадает еда? Я ведь велела тебе покупать свои продукты!
— Я ничего не брала, — крикнула в надежде избежать несвоевременного конфликта.
— Тогда где эти долбаные сосиски? — продолжала вопить тетушка вдогонку.
— Пришлось выбросить, когда мыла холодильник. Они испортились, пока вы с девочками были на диете, — виновато отозвалась я.
Не сбавляя скорости, запрыгнула в замшевые угги и выбежала на улицу, на ходу застегивая болониевый пуховик и обматывая вокруг шеи безразмерный шарф. Стремглав бросилась через дорогу. Пансионат моей тетки, в котором я жила на правах горничной, находился на территории академии. Однако даже непосредственная близость к цели уже не спасала положение.
Я так торопилась, что, можно сказать, ввалилась в актовый зал. А ненароком хлопнув массивной дверью, привлекла всеобщее внимание к своему запоздалому появлению. Волшебно! Лучше и не придумаешь.
Меня обдало жаром стыда. Потупив взгляд, я побрела к ближайшему свободному месту. Пуховик нещадно шуршал, заставляя смущаться еще сильнее, пока я пробиралась по ряду. Лучше было постоять, но я чувствовала себя такой уставшей, что готова была на все, лишь бы примостить поудобнее свою пятую точку.
Как же хочется спать. Эта ночная работа отбирала последние силы. Хотя после вчерашней стычки с клиентом это, наверное, теперь моя бывшая ночная работа. Придется подыскивать новую.
Тот нахал точно пожаловался админу. А Круглый уже несколько раз предупреждал, чтобы я была вежлива с клиентами. Так я вежлива! Разве мои проблемы, что порой их потребности не входят в список моих обязанностей? Вчерашний и вовсе побил все рекорды наглости.
Рука невольно коснулась губ. Целоваться ко мне еще никто не лез. Каков нахал! Похоже, не привык, чтобы ему отказывали! Вероятно, дело в его внешности? Красивые люди частенько чрезмерно самоуверенны. Взять моих одногруппников: некоторые и на красавчиков-то с трудом тянут, а мнят себя древнегреческими богами.
Я, может, тоже Афродита? Мне просто некогда быть красивой. Как послушаю щебетание одногруппниц — ногти, волосы, ресницы с бровями, маски, пилинги и прочая ерунда — сразу понятно, отчего у них времени нормально учиться не остается.
Черт, что-то я опять зациклилась на своей внешности.
Я невольно глянула на руку. Пальцы как пальцы. Аккуратные, коротко остриженные ногти, слегка шершавая кожа. Видимо, обветрила на морозе. Играть умеют — и то хорошо. Вызывая самокритичную ухмылку, невольно вспомнила свое неопрятное отражение в зеркале. Панда, точно.
И на кой я сдалась этому маньяку?
Вроде взрослый мужчина. Значит, вряд ли стал бы так грубо подшучивать надо мной. Может, выпил лишнего? Вот и померещилось, что перед ним какая-нибудь фифа.
Я далеко не фифа. Средненькая. Самая обычная студентка. Хотя нет, пожалуй, нынче обычными считаются как раз мои разукрашенные одногруппницы. А значит, я ниже среднего.
Испустила очередной грустный вздох.
Может, я и хочу выглядеть более ухоженно, но у меня элементарно нет времени. И средств. Как белка в колесе. А денег от этого почему-то больше не становится. Большую часть дня занимает учеба. Потом бегом домой, чтобы успеть обслужить все номера, отработать свое проживание у тетушки в пансионате. Пока закончу, едва успеваю поужинать (пожалуй, единственный полноценный прием пищи за день). И бегом на остановку — мерзнуть, ждать автобус, который доставит меня аккурат к открытию ночного клуба. Домой — под утро. Если нет ценителей моего творчества, удается улизнуть пораньше, хотя в этом мало хорошего: скрупулезный Теренс нещадно урезает мою и без того скромную зарплату.
Бывает, повезет, и кто-нибудь из работников клуба подкинет до дома, но это крайне редко. Чаще приходится идти пешком, так как поездка на такси делает мою подработку нерентабельной. Ночная пешая прогулка отнимает еще сорок минут от возможности отдохнуть, в итоге на сон остается от силы часа четыре. А иногда и того меньше.
Не нужно было соглашаться на смешной оклад, предложенный Круглым. Теперь все мои чаевые этот толстяк прикарманивает, а гости частенько бывают довольно щедры. Как, например, вчера... Хотя этот извращенец платил вовсе не за мои творческие способности...
Черт! Деньги!
Поздно я спохватилась.
Я не вернула ему деньги?
Хаотично пошарив по карманам куртки, я прикрыла глаза рукой, пытаясь вспомнить, куда могла сунуть купюры, заплаченные в обмен на сомнительное предложение. Если я не найду их, а тот клиент потребует возмещения, мне крышка.
Сколько там было? Триста... пятьсот? Я же не посмотрела! Но, судя по всему, даже если я вытряхну заначки из всех своих чулок, этого будет недостаточно. Ведь я его еще и... ударила.
Шумно выдохнула.
Ну, в таком случае, все в порядке. Чего расстраиваться? Мне крышка в любом случае!
Еще раз тяжело вздохнула, так и не решаясь поднять глаза Ощущение, что сотни взглядов все еще прикованы ко мне, не отпускало.
Я на всякий случай заглянула в вырез своего скромного платья и обреченно уткнулась лицом в ладони. Как можно быть такой бестолковой? С трибуны вещал спокойный бархатистый голос, и это напоминало о моем извечном желании поспать.
Так, никакого уныния! Вернусь из универа и поищу. Непременно найду. Или в течение дня вспомню, куда их сунула.
Верно! Сейчас проснусь окончательно, взбодрюсь и обязательно вспомню! Тем более до вечера еще есть время. Вряд ли этот маньяк станет искать меня где-то кроме клуба...
Ректор
Примерно посередине моей приветственной речи в зал буквально ввалилась девчонка в несуразном пуховике, привлекая мое внимание. Даже не взглянув на сцену, студентка стала пропихиваться к свободному месту. Уселась в толпе слушателей, жадно ловящих каждое мое слово, и... продолжила возню, будто вовсе не обращая на меня внимания.
Как она смеет?
Ну ничего, подождем, пока она подчинится моей силе и, как все прочие людишки, будет смотреть на меня, не мигая и разинув рот. Смертные не способны противиться моей притягательности. Тем более когда я достаточно сыт. А вчерашняя пианистка вдоволь напитала меня своим страхом.
Никогда не пробовал ничего ужаснее, до сих пор будто осадок от нее. Хотя в ворохе страха определенно проглядывали вкуснейшие эмоции. Если бы моя сила какого-то черта не вышла из-под контроля, ей точно не удалось бы так просто улизнуть. Я непременно научил бы эту смертную удовлетворять Архонта. Уж я бы заставил ее петь стоны страсти этим ангельским голоском.
Должен признать, голос у нее действительно великолепный. Чистейший звук, каких мало. Это отдельный вид наслаждения…
Взгляд вновь привлекла возня из зала. Очевидно, студентка все еще не поддавалась влиянию моей притягательности, из-за чего окончательно завладела моим вниманием.
Что за странный городок?
Я уже успел пожалеть, что приехал в глухую провинцию. И почему Джей рекомендовал именно эту академию? Чем их тут кормят? Не прошло и суток, как нашлась уже вторая смертная, которая игнорирует мою волю. Может, вчерашний перебой силы сказался на обаянии? Все же надеюсь, это была разовая вспышка, и мне не придется разбираться с этим.
Девчонка вдруг оттянула ворот платья и, заглянув в вырез, уныло вздохнула. Очень любопытно, что же она там такое увидела?
Я уцепился взглядом за светлое кружево ее воротника. В сознание врезалось воспоминание: мои пальцы, скользящие по гладкой коже, и упругая грудь, часто вздымающаяся от нервного дыхания...
Хм... Я вновь окинул изучающим взглядом непокорную девчонку. Ее голова была опущена, поэтому я не мог рассмотреть лицо, однако почему-то у меня почти не осталось сомнений. Похоже, это моя пианисточка.
Не сдержал хищную ухмылку.
Вкусная девочка, ты уже в моей власти. Значит, завладеть твоим телом, — лишь вопрос времени. Какая бы ни была стойкая, ты не сможешь долго противиться врожденной притягательности Архонтов.
На мгновение возникло ощущение, что меня бы разочаровало, если бы она сейчас, как все эти смертные, уставилась на меня пустым взглядом, будто бездушная кукла.
Девушка лениво приподняла голову, и я обнаружил, что она... спит!
Спит, пока я говорю? Да как такое возможно?
Интригующе…
Взгляд жадно впивался в расслабленное тело, скрываемое безразмерным пуховиком и мешковатым платьем, и сознание невольно стало подбрасывать идеи того, что могла увидеть пианистка, глянув за вырез.
Фантазия по моему заказу без труда рисовала дразнящие картинки, а в ушах звучал ангельский голос, отчего-то пробуждающий навязчивое желание завладеть источником этих невероятных звуков. Ее горячий ротик...
Ночью мне удалось сорвать поцелуй с этих спелых губ, но видит дьявол, я хотел бы сделать с этим нежным гротом много больше. Я подарю ей удовольствие, которое вернется мне сторицей в виде чистейшей энергии.
Возбуждение завладело всем телом, заставив напрячься каждый мускул.
Странное ощущение. Вроде я никогда не славился чрезмерно страстным темпераментом, но сейчас готов был взорваться от желания, зародившегося внизу живота.
— Раз мое выступление настолько занимательно, что некоторые присутствующие предпочитают спать, пожалуй, на этом мы и закончим, — голос слегка охрип. — Передайте привет от ректора спящей студентке.
План сработал идеально. Весь зал как по команде уставился на мой сбежавший десерт. Избавившись от лишнего внимания и держа перед собой планшет, я вышел из-за кафедры и отправился за кулисы.
Будет ей небольшим уроком, как спать на моих собраниях.
Еще и пощечину влепила, маленькая ведьма. Дерзкая. Я ее поймаю... непременно. Заставлю подчиниться. И накажу за проявленное к Высшему неуважение.
Проснулась оттого, что кто-то ткнул меня в бок.
— Сейчас-сейчас, — промямлила я, пытаясь выспать из возможности отдохнуть все до последней капли.
— Девушка, — услышала незнакомый голос над ухом, — кажется, ректор к вам обращается.
— Хоть сам президент.
Погодите-ка!
В еще большем ужасе, чем до этого, я распахнула глаза и осмотрелась.
Нет-нет-нет-нет-нет!
Несколько десятков усмехающихся лиц было обращено в мою сторону.
Хуже некуда...
Я вскочила. Взглянула на сцену и, не обнаружив за трибуной ректора, принялась озираться по сторонам. Все что мне осталось — это спина в строгом костюме и светловолосый затылок, удаляющийся за кулисы в сопровождении аплодисментов. Видимо, это были овации моей глупости, как в дурацких ситкомах.
Облажалась по всем фронтам.
Думая, пойти извиниться или лучше не показываться новому ректору на глаза, дабы не запомниться еще сильнее, я вышла. Снег валил огромными хлопьями, из-за чего даже на оживленной улице я чувствовала себя так, словно все прохожие были отделены от меня стеной густого воздуха.
Натягивая шапку, я взглянула на заснеженный лес, что расстилался прямо на границе академии. Восхитительно прекрасно! Вековые деревья были укрыты белыми шубами и царственно возвышались над студгородком. Если перепадет выходной, нужно сходить прогуляться. Хотя помнится, в детстве я умудрилась там заплутать. С уровнем моего везения, может, и не стоит испытывать судьбу снова?
Я усмехнулась. Поежилась, ругая себя за то, что поленилась найти джинсы, и заторопилась на занятия.
Как всегда опаздывая из-за своей мечтательной натуры, я решила срезать путь, пройдя не по свежерасчищенной тропинке, а вдоль корпуса, куда еще не успели добраться дворники. Пара вот-вот начнется, а идти далековато. Так можно сэкономить драгоценные минуты.
Преодолев сугробы, я вышла на относительно чистую тропку и уверенно побежала вдоль здания. Шум сверху привлек мое внимание. Не сбавляя скорости, я подняла голову и зажмурилась от страха.
Лавина...
Прежде чем успела понять, что происходит, меня прибило к стене горячей глыбой. Кажется, я ударилась головой. Вот же бестолочь! Ведь видела предупреждение, что крыши чистят, какого черта поперлась?
Я почувствовала, как что-то теплое коснулось моей щеки.
Если меня завалило снегом, разве должно быть так тепло?
Неуверенно приоткрыв один глаз, затем второй, я осознала, что прижата к стене вовсе не слетевшей с крыши лавиной. Перед глазами был жесткий воротник строгого пальто. Приятный запах с примесью морозного воздуха дурманил сознание. Гладко выбритая шея, подбородок с едва заметной ямочкой и приоткрытые губы.
Я подняла голову и наткнулась на пристальный взгляд двух ледяных сапфиров. Мужчина, слегка склонившись, стоял так близко, что я не сразу смогла разглядеть лицо. Его плечи и голова были укрыты снежной шапкой, как те многовековые сосны в лесу. Казалось, я чувствовала, как его тело напряглось под тяжестью обрушившегося снега и льда.
Да как он вообще еще на ногах стоит?
— В порядке? — выдохнул он, согревая меня своим дыханием.
— Наверное, — качнула головой и ощутила болезненный отклик в затылке. — А вы? У вас, кажется, снег на голове... тает.
Я неосознанно смахнула каплю, скатившуюся по щеке незнакомца, и мужчина вдруг нахмурился.
— Вам больно?
Мгновение замешательства… И он хищно ухмыльнулся. А у меня что-то дрогнуло внутри.
Ухмылка показалась знакомой.
— Это в-вы? — голос задрожал от страха.
Волшебно! Мой личный маньяк и спаситель в одном лице.
Бровь незнакомца удивленно изогнулась.
— Как вы меня нашли? Я верну вам деньги, не обязательно преследовать меня! — затараторила я. — Можно было дождаться вечера и встретиться в клубе, а не позорить меня в университете. Клянусь, я...
— А, так это ты? Мой сбежавший десерт, — лениво протянул мужчина, и меня бросило в жар от воспоминаний о вчерашней ночи. — Видимо, мои инстинкты посчитали тебя слишком вкусной, чтобы позволить так просто умереть. А я уж было подумал, что тут все такие сытные.
Размеренная интонация заставила меня задержать дыхание.
— Я ведь советовал беречь этот ценный инструмент.
Он подался вперед, отстраняясь от горы снега и прижимая меня мощным телом теснее к стене, отчего из моего горла вырвался невольный стон. Мужчина удовлетворенно усмехнулся, бросив короткий взгляд на мои губы.
Что он несет?
Чувствуя какую-то неестественную легкость, я снова коснулась лица незнакомца, стирая новые капли талого снега с его щеки.
Взгляд сине-ледяных глаз стал недоуменным.
— Слишком горячий, — пробормотала я, теряя связь с реальностью. — Лед тает. Еще эти искры повсюду... Так красиво...
Последнее, что мне почудилось, — это что два сапфира вновь вспыхнули, выдавая необъяснимую тревогу владельца волшебных глаз.
Кажется, я уже встречала подобное...
Ректор
Я и подумать не мог, что уже через несколько минут девчонка окажется в моих объятиях. Можно было бы сказать: как снег на голову, но в данном случае это не фразеологизм. Вывернув из-за угла здания и увидев свою пианистку, я уже точно знал, что не позволю ей просто уйти.
А потом сверху раздался шум.
Толком даже обдумать не успел, что произошло и какого черта я вдруг решил вмешиваться в судьбы смертных. Просто бросился к ней. Действовал на инстинктах, едва не зарычав от неприятного ощущения, возникшего при мысли, что она умрет, так и не доставшись мне.
Уже через секунду я прижимал испуганную птичку к стене. Когда на мою спину обрушилась лавина льда и снега, похоже, девочка неслабо приложилась затылком.
Дьявол, какая же она яркая! И это нежное тело в моих руках...
Девушка испуганно сжималась в моих объятиях, все еще не решаясь открыть глаза, а я почувствовал острую необходимость заглянуть в них. Хочу знать, что она почувствует, увидев меня.
Узнает? Испугается? Скорее всего, да.
Но это неважно. Пусть ее страх самое отвратительное чувство из тех, что я когда-либо пробовал, но даже он — живой. Все лучше неестественных эмоций, щедро сдобренных принуждением.
Опять не смотрит на меня...
Ну же, открой глаза. Я желаю узнать, что ты приготовила для меня сегодня.
Я напрягся в ожидании, кажется, даже дыхание задержал, на мгновение предположив, что девчонка умрет на моих руках от травмы головы. Кто знает, насколько хрупки эти смертные?
Но только не до того, как я смогу ею насытиться.
Будто неосознанно, я осторожно коснулся розовой щеки. И облегченно выдохнул, когда темные ресницы затрепетали над бледной кожей, и недоуменный взгляд девчонки уткнулся в мою шею.
Черт, да посмотри же мне в глаза!
Словно подчиняясь моей немой команде, девушка подняла голову. И я пожалел о своем настойчивом желании, оказавшись в плену серо-голубых глаз.
— В порядке? — выдохнул я.
— Наверно.
Она качнула головой и поморщилась от боли. Похоже, не узнает.
Снова попыталась сосредоточить на мне взгляд.
— А вы? У вас, кажется, снег на голове... тает.
Прохладная ладонь вдруг бесцеремонно легла на мое лицо, и тонкие пальчики смахнули скатившуюся по щеке каплю. Что это она делает?
— Вам больно?
Что за странное чувство? Очень вкусно... Едва не застонав от удовольствия, я не смог сдержать сытую ухмылку. И, кажется, выдал себя.
Девчонка вздрогнула.
— Это вы?
Маленькая птичка продолжала что-то испуганно щебетать, пока я следил за ее персиковыми губами, борясь с желанием снова ощутить их вкус. Кажется, я и сам удивился этому неожиданному наваждению. Не припомню, чтобы кто-то будил во мне нечто подобное.
Думаю, не стоит признаваться, что я узнал ее почти сразу. Не то она никогда не закончит дрожать, наверное, принимая меня за какого-то маньяка.
— А, так это ты? Сбежавший десерт. Видимо, мои инстинкты посчитали, что ты слишком вкусная, чтобы позволить так просто умереть. А я уж было подумал, что тут все такие сытные...
Не в силах отвлечься от ее рта, я будто со стороны услышал, как мои мысли прозвучали вслух. Оценил ее реакцию на свои бездумные слова. Непохоже, чтобы девушка поняла, о чем я. Светлые глаза смотрели с обвинением.
Так не пойдет. Слегка подался вперед, теснее прижимая к себе девчонку.
— Я ведь советовал беречь этот ценный инструмент.
Под тяжестью моего тела с ее губ сорвался стон, заставив вновь ощутить сладостное предвкушение. Хороша, чертовка...
Кажется, достаточно смутил ее, чтобы стереть с милого личика обвинение.
Мое самодовольство сменилось растерянностью, когда девочка вдруг снова самонадеянно коснулась моего лица, обжигая прохладой своих пальцев. Что она себе позволяет? Без дозволения трогать Высшего, где это видано? Стоило проучить негодницу, но... я не мог оторваться. Не хотел, чтобы она останавливалась.
Казалось, словно кровь в жилах закипела, а по венам заструилось электричество, ища спасительный выход от переизбытка доселе неведомых чувств.
— Слишком горячий, — невнятно пробормотала пианистка. — Лед тает. Еще эти искры повсюду... Так красиво...
Только теперь я заметил, что сила снова вышла из-под контроля, заставляя меня искриться.
Какого черта?
Не успел я задуматься о предполагаемых причинах, как вмиг потух, когда хрупкое тело вдруг обмякло в моих руках.
Нет-нет... почему именно сейчас? Черт! Хочу эти эмоции... тело... И душу. Желаю заполучить ее всю!
Эта диковинная птичка просто обязана стать моей, даже если придется принудить ее.
В третий раз за сегодня я открыла глаза.
Белые стены и стерильная чистота. Медпункт. Это место я отлично знала. Для неудачницы вроде меня он был вторым домом. С уровнем моего везения что ни день — то вывих или перелом.
Но лавина на меня еще не сходила.
— Проснулась? — послышался знакомый голос. — Доброе утро, конфетка, — усмехнулась медсестра.
— Недоброе, Трини, — пробормотала я, усаживаясь на кушетке, — раз я снова здесь в качестве пациента.
— Я не раз предупреждала, чтобы ты была более осмотрительной, куколка. С твоей удачей пора уже научиться быть осторожнее.
— На пару опаздывала, — рассеянно попыталась оправдаться я.
— Ну и что, успела? — иронично подметила Трини. — Лучше опоздать, но прийти целой и невредимой, чем оказаться погребенной под грудой снега и льда.
— Мужчина! — я принялась хаотично озираться по сторонам в поисках маньяка-спасителя. — Он ушел?
— Не знаю, о ком ты говоришь. Тебя принесли мальчики-зайчики с хореографического. Сказали, что ректор велел доставить в медпункт.
Судя по слою снега, лежавшего на плечах того мужчины, ему помощь требовалась гораздо больше, чем мне.
— А тот, кто меня спас, где он?
— Ректор? Думаю, у него и без тебя хлопот хватает, конфетка. Не будет же он с каждым бестолковым ребенком возиться? — ответила Трини.
— При чем тут ректор? — возмутилась я, вскочив на ноги и едва не свалившись обратно на кушетку.
— Тише-тише, куколка, — тут же подскочила ко мне медсестра. — Не стоит так резко вставать, у тебя давление низкое. Чего доброго снова в обморок шлепнешься. — Она насильно усадила меня обратно. — Ребятки сказали, тебя спас ректор. Что значит «при чем»?
Померещилось, что ли? Я же точно видела того маньяка из клуба. Он еще нес всякую чепуху, мол, вкусная?
Точно бред какой-то. В затылке запульсировала боль, напоминая, что я нехило приложилась головой об стену. Вот, видимо, и привиделось...
— Не трогай ты голову! — снова отчитала меня медсестра. — Я обработала рану, ничего серьезного, но не советую тыкать в нее пальцами.
— Простите. — Я виновато потупила взгляд. — Уже можно идти? У меня еще куча дел...
— Бедная девочка. Тебе надо отдохнуть. Вон, в обморок упала от переутомления.
— Мне некогда, — грустно усмехнулась я.
Сердобольная медсестра вдруг обняла меня:
— Ой-ей-ей. Ты же еще совсем ребенок. А при живых родителях — сирота.
— Да ну вас. — Я попыталась выкрутиться из ее объятий. — Не ребенок уже, двадцать лет как-никак. Родители пусть свою жизнь налаживают, у меня тетя есть.
— Эта мегера? Тоже мне тетя. Мачеха Золушки по сравнению с ней — посланник доброй воли. Если бы я могла, забрала бы тебя к себе.
— Не жалейте, — выдавила я, проглотив ком в горле, — нельзя жалеть...
— Да поняла я, поняла. — Трини выпустила меня из своих объятий. — Нельзя жалеть, не то расплачешься. Не жалею, довольна? — Она утерла невидимые слезы. — Ругаюсь. Говорю просто, что люди какие-то гадкие пошли. А ты бестолковая. Позволяешь ездить на себе. Нет уйти в общежитие? Так хоть время на сон оставалось бы.
— Время оставалось бы, а вот место — нет. Кто ж меня пустит в общежитие после ночной работы? Да и боюсь, кто-нибудь быстро донесет, где я работаю.
— Ну, ты же не прости господи там, костяшечками своими не светишь. А высокое искусство, так сказать, в массы продвигаешь.
Я покачала головой.
— Вы же знаете, академическому уставу без разницы, чем я там занимаюсь. Работа в сомнительных заведениях запрещена и грозит отстранением от занятий. А меня, как старосту курса, и вовсе, скорее всего, отчислят в качестве наглядного примера остальным. Чтоб неповадно было.
— Так бросай свою работу. Поищи другую!
— Думаете, это просто? Город переполнен талантливыми студентами. На каждое рабочее место — с десяток кандидатур.
— Но ты ведь лучшая! — попыталась подбодрить меня Трини.
— Даже если так... Они об этом никогда не узнают, ведь вакансий нет.
Пожала плечами и потихоньку слезла с кушетки, боясь, что меня снова отчитают.
— Да иди уже, иди. А то шило в попе мешает сидеть спокойно. Ты как непоседливый бурундучок, — засмеялась Трини. — Пойди, поспи немного, пока твоих «господ» нет дома. Я выписала тебе справку.
— Спасибо, но не думаю...
— Долли, — неожиданно строго сказала она, — это не шутка. Если ослушаешься, мы с доктором Мартином напишем ректору рекомендацию о твоей принудительной госпитализации. Ты уже на призрака похожа.
— Хорошо-хорошо. Иду спать.
Принимая поражение, я подняла руки и выскочила за дверь.
Долли — сносная версия моего ужасного имени: Долорес. Мои родители, очевидно, фанатели либо от клонирования, либо от Набокова. Вот и получилась я: нескладная как подросток и наивная как овечка. Пожалуй, эти две характеристики и предопределяют мою судьбу.
Торопыжка, вечно куда-то спешу, из-за чего часто выгляжу нелепо. Неуклюжая, из-за чего опять-таки выгляжу нелепо. Неудачница, из-за чего я чаще всего выгляжу нелепо.
В среднем часов семь занимает учеба, около шести — работа, примерно три часа уходит на уборку номеров в пансионате, четыре остается на сон. Отнимем час на разного рода дорогу, и еще один — на скудные приемы пищи. Оставшуюся пару часов из двадцати четырех я влипаю в неприятности.
Казалось бы, всего-то час-два времени... Но ведь практически ежедневно! Именно благодаря своим регулярным «приключениям» я, пожалуй, и стала любимой пациенткой местной амбулатории.
Что же касается моего «овечьего» характера, тут все еще хуже. Трини права: люди пользуются этим моим недостатком. Я и сама это осознаю. Одногруппники, сговорившись, свалили на меня обязанности старосты, даже не спросив моего мнения. А я, между прочим, и без того занята!
Позже их примеру последовал весь наш курс. А так как «синдром отличницы» не позволяет мне выполнять возложенные обязанности спустя рукава, я являюсь и кандидатом в президенты академии. Еще этого не хватало... Отказаться нельзя, ведь это может сказаться на моем будущем. А будущее — то, ради чего я все еще держусь.
Мой товарищ по несчастью, талантливый пианист, непризнанный одногруппниками, называет меня непрошибаемой оптимисткой.
Так и есть.
Потому что если я перестану надеяться, то вовсе опущу руки.
Моя тетя, должно быть, самая большая поклонница этой «овечьей» черты характера. Она без зазрения совести пользуется моей отзывчивостью и пресекает любые попытки противостояния умелым манипулированием. Ведь несколько лет назад родители «бросили» меня на нее, и ей так нелегко «тянуть» чужого «ребенка» в довесок к своим собственным! И это несмотря то, что у меня неплохая стипендия, которую тетушка, будучи одним из бухгалтеров академии, благополучно перехватывает, оправдываясь тем, что уборка в пансионате не окупает и доли занятого мною номера.
Это она про мой чердак?
Снова не удержалась от сарказма.
Вообще, я не считаю себя слишком уж добрым человеком. Мне кажется, по-настоящему хорошие люди помогают другим с чистым сердцем, по собственной воле, с удовольствием. Тогда как я бунтую внутри, бывает, мысленно язвлю или саркастично огрызаюсь. Однако снаружи неизменно улыбаюсь и соглашаюсь, что бы мне ни пытались навязать.
Не отзывчивая, а безотказная!
Имей я мужество отказывать людям, глядишь, и не влипала бы бесконечно в разного рода неприятности из-за своей постоянной спешки.
Даже с тем мужчиной...
Ведь моя честь едва не пострадала, а я? Мало ли чем это могло закончиться? А все что я могла делать — это стоять и дрожать?
Хотя ладно, скажу в свое оправдание: пощечина была хороша. Сама от себя не ожидала. Правда думала, что руку сломала. А он даже глазом не моргнул.
Зато еще и послала его куда подальше!
Я захихикала, поднимаясь на свой чердак и искренне злорадствуя, что смогла дать отпор грубияну.
Ночной клуб как обычно сотрясали басы, разрывая тишину спящего города.
Входя в VIP-комнату номер «три», оплаченную тем человеком на пару месяцев вперед, я проглотила ком страха. Прошло уже несколько дней с нашей встречи, но волнение не отступало. Каждый раз, собираясь на работу, я начинала дрожать как осиновый лист.
Энтузиазм явно испарился.
Деньги я так и не отыскала, поэтому ежедневно кляла себя за попытки испытать судьбу. Даже представить страшно, что будет, если в один из дней клиент все же объявится и потребует возместить долг или моральный ущерб.
Надеюсь, он просто был достаточно пьян и уже забыл меня.
Мне-то чужого не надо! Я все верну. Нужно лишь немного времени. Если бы я хоть знала наверняка, сколько там было... Недодать нельзя, передать обидно.
Каково же было мое удивление, когда в комнате, которой я боялась как огня, вместо наглого красавца обнаружилась компания местных мафиози!
Подобные слушатели моего творчества, конечно, тоже далеки от идеала. Но один из них не раз проявлял интерес к моей скромной персоне. Однако теперь, на фоне напористого внимания нового клиента, даже ухаживания бандита казались мне весьма невинными.
Была еще одна отличительная черта между этими своеобразными гостями: местную группировку отморозков я боюсь из-за тех слухов, что вокруг них ходят, по вполне объяснимым причинам. А вот того мужчину... Даже не могу найти рациональное объяснение этому страху. Ведь если подумать, он не был так уж груб. Скорее проблема в том, что я не могла отшить его. Волнуясь о работе, стояла как вкопанная.
Я ведь сейчас не оправдываю его?
Нет-нет!
Просто этот трепет перед ним — на каком-то инстинктивном уровне. Как если бы передо мной возник потрясающе красивый грациозный хищник. Ему ведь не обязательно сразу набрасываться, чтобы я ощутила прилив адреналина.
А эти разбойники хотя бы не в новинку. Вроде как постоянные клиенты, от которых знаешь чего ожидать. Да и слух у них приблизительно как у кактуса, а значит, можно со спокойной душой готовиться к завтрашним занятиям.
Как здорово, что мафиози достаточно беспардонны, чтобы занять оплаченную кем-то другим VIP-ложу! Ведь каким бы бесстрашным и неуязвимым ни казался мой маньяк, вряд ли он в одиночку осмелится выступить против бандитов.
Мои размышления прервал тот самый ухажер из «постоянных». Парень вальяжно облокотился о рояль, свербя меня пристальным взглядом. Он был весьма хорош собой, хотя, конечно, и близко не дотягивал до...
Да что это со мной? Собираюсь постоянно думать об этом маньяке? По крайней мере, сейчас я в безопасности, значит, надо отбросить эти бестолковые мысли.
— Отлично выглядишь сегодня, детка, — наконец решился активировать свое обаяние парень.
Я лишь кивнула, мол, признательна за комплимент, однако внутри меня передернуло от этой его «детки». Да и со смыслом подката маленько прогадал, ведь сегодня я выгляжу абсолютно как обычно. Все то же платье, пресловутый пучок и пандастайл тоже при мне. Последнее проверяла перед выходом из гримерки. Темные круги на привычном месте, никуда не сбежали, несмотря на то, что на этой неделе мне удалось поспать аж на пару часов больше. Все благодаря настойчивости заботливой Трини.
— Потанцуем? — предложил нетрезвый гость.
Я не удержалась от язвительного комментария:
— Простите, но для того, чтобы я танцевала, нет музыки. Ведь рояль не способен играть без моего вмешательства.
Мой ответ, видимо, был сложным для восприятия, потому как парень будто завис на время.
— Язвишь? — все же предположил он.
— Нет, что вы, я бы не посмела, — поспешила оправдаться и тут же вздрогнула, когда клиент резко приблизился и грубо сжал мои скулы.
Отняла руки от клавиш, вцепившись в причиняющую боль руку парня. Музыка стихла и, казалось, все присутствующие — тоже.
— Обычно ты ведешь себя скромнее. А оказывается и у нашей пианисточки есть зубки. Интригует, конечно...
Да что ж за обострение-то такое? Чего это я их всех вдруг интригую последнее время? Может, бури какие магнитные? Или это из-за моего нового медового шампуня? Как надоедливые пчелы привязались!
Я впилась ногтями в руку негодяя, желая выбраться из жесткой хватки, попутно приходя к выводу, что явно поспешила с выводами относительно моей безопасности в компании постоянных клиентов. Прикосновения того незнакомца почему-то не вызывали такого отвращения. Может, потому что о его прегрешениях я не наслышана так, как обо всех «подвигах» местной банды? Да и пахло от него приятно. Еще эти синие глаза...
— Больно, — запищала я, когда мерзавец сильнее сжал пальцы.
— Ты миленькая. Мне нравятся такие, как ты — настоящие. Только я надеялся, что ты смирная. Видимо, придется научить тебя правильно общаться с мужчинами.
«Да не надо меня ничему учить!» — это я изнутри вопила, а снаружи сидела и помалкивала, как всегда.
Не одно, так другое... Вернее, не один, так другой!
Страх сковал все тело, и я снова не могла пошевелиться. Я трусиха. Совершенно точно. Эй, судьба! Нет необходимости устраивать эти бесконечные проверки! Я же и не отрицаю: трусиха и неудачница!
От бессилия на глаза навернулись слезы.
Хоть раз удивила бы меня чем хорошим! Я устала подбадривать себя из последних сил и в одиночку справляться со всеми уготовленными тобой напастями! Почему бы, в качестве исключения, не подкинуть нечто приятное?
Распахнулась дверь, впуская шум с танцпола. Может, наконец, мои мольбы дошли до цели?
Но уже через секунду, услышав извиняющийся голос Круглого, я поняла, что это явление — не по мою душу. Администратор способен лишь подлить масла в огонь.
— Прошу прощения... ничего не могу поделать... — доносились до меня отдельные фразы. Очевидно, Теренс накосячил и старался подобрать слова, дабы обелить свое имя. — Я лишь жалкий слуга в этом заведении... Клянусь, я сказал, что ложа занята достопочтенными гостями...
— Кто посмел? — рявкнул мужчина, сидящий в окружении девиц на кожаном диване, видимо, в отличие от меня, прекрасно расслышав жалостливую исповедь управляющего. — Раз уж ты потрудился предупредить его, что сегодня здесь отдыхают важные люди, то, должно быть, он мнит себя бессмертным? Или же просто не ведает что творит?
— Бессмертный ведает, — послышался от двери бархатистый голос, вызывая дрожь в моем теле. — Я оплатил номер. Даю вам минуту, чтобы исчезнуть.
Странное дело, но каждое слово, произнесенное этим тихим рокочущим тембром, я расслышала на удивление четко.
В горле пересохло и показалось, будто я почувствовала что-то сродни волнению за незнакомца. Он действительно не в своем уме? Или, может, обладает недюжинными навыками какого-нибудь кунг-фу? Эти парни ведь раскатают его, превратив в придверный коврик!
Мне-то какая разница? Глядишь, заодно один «ухажер» избавится от другого. Мое дело нехитрое: слиться с роялем, дабы оставаться незаметной, пока не утихнут баталии, а потом желательно еще и ускользнуть незаметно. Чтобы выживший кавалер не вспомнил о моем существовании.
Отчасти я была благодарна незнакомцу за неожиданное появление. В порыве злости бандит, собиравшийся чему-то там меня учить, переключил, наконец, внимание с моей персоны на человека в дверях.
Я неуверенно глянула через плечо на происходящее. Четыре пары глаз таранили взглядами незваного гостя. Видимо, в надежде, что тот сам поймет, какую оплошность совершил, поспешит принести свои искреннейшие извинения и ретироваться.
Мой взгляд как-то боязливо переполз на незнакомца. Казалось, ему было абсолютно плевать, что прямо сейчас его собираются четвертовать.
Ну же! Просто извинись и беги! Эти волшебные глаза совершенно точно пострадают в первую очередь...
Мужчина скучающе глянул на наручные часы.
— Видимо просто оплатить номер в этом гадюшнике недостаточно, — пробормотал он недовольно. — Придется выкупать...
Да что он несет? Вроде взрослый. Неужели не успел выработать минимальный инстинкт самосохранения?
Мафиози очумели, так и не получив ожидаемого раскаяния. Главарь зыркнул в сторону Теренса и тот, казалось, слился с бордовым гобеленом за его спиной.
— Я точно помню, что велел отдать мне все ключ-карты! Соврал, скотина?
— Нет-нет! — взвизгнул Круглый. — Все ключи от номера у вас! Я был уверен, что господин не сможет вас потревожить, но, наверное, замок сломался. Дверь просто открылась...
— С тобой я позже разберусь! Теперь ты, — злобно протянул босс мафии, переведя взгляд на незнакомца. — Как бы не пришлось валяться в ногах, моля о пощаде.
Синеглазый хищно ухмыльнулся в ответ, и теперь я засомневалась, за чью жизнь сейчас действительно стоит переживать.
— Пожалуй, тебя-то мне и не хватало, чтобы развеять скуку.
Этот самонадеянный взгляд... Похоже, за ним кроется нечто посерьезнее навыков кунг-фу.
Мафиози, словно елки с ног до головы увешанные предметами роскоши, широко расправляли плечи, демонстрируя агрессивную стойку. Однако все равно казались теперь смешными на фоне этого самоуверенного типа.
Может, он какая-то важная шишка? Иначе откуда такое эго? Он определенно чувствует свое превосходство над окружающими. Непоколебимое.
Очевидно, незваному гостю порядком надоело сие представление, и он раздраженно глянул на главаря банды. Тот едва открыл рот, чтобы продолжить словесную прелюдию к наказанию наглеца, как вдруг затрясся, будто был не в силах контролировать свое тело. Волосы встали дыбом, и бедолага повалился на пол.
Я лишь подавилась воздухом от изумления не в силах понять, что происходит.
Желая помочь боссу, к нему бросился парень из свиты... и тоже слег рядом.
— Ой, божечки! Что же такое творится? Должно быть, выпили лишнего? — заверещал Теренс, привнося еще больший хаос.
— «Как бы не пришлось валяться в ногах, моля о пощаде»... Твои слова? — процитировал синеглазый с гневной ухмылкой, будто предвидел подобное развитие событий.
Я снова перевела взгляд на двоих, что корчились на полу в судорогах. Казалось, их бьет током...
Незнакомец немного отвлекся на сбегающих в ужасе девушек, и бандиты принялись неторопливо отдирать свои тела от пола, с благодарностью принимая помощь более удачливых «коллег».
— Вероятно, вам нездоровится. Отложим наше занимательное знакомство до следующего раза.
Голос синеглазого источал скуку, будто он едва ли не зевал от созерцания происходящего, тогда как остальные очевидцы, включая меня, пребывали в молчаливом шоке.
— Милейший, — холодным тоном обратился он к притихшему Теренсу, — вызовите врача гостям. Налицо поражение статическим электричеством. Похоже, проводка у вас ни к черту...
Бандиты поплелись к двери, бормоча что-то неразборчивое.
Я почти выдохнула и двинулась за ними, желая улизнуть под шумок. Поравнявшись с незнакомцем и, видимо совершенно потеряв бдительность, я ненароком зацепила его руку тыльной стороной ладони. И... мое запястье тут же оказалась в силках жестких пальцев.
— А вас я бы попросил остаться, — от этого голоса, обращенного ко мне, затряслись поджилки.
Мужчина дернул меня к себе, и я невольно вскинула голову, уставившись на напористого клиента. Мне показалось или он действительно закатил глаза, словно от удовольствия?
— Восхитительный десерт, — промурлыкал он неожиданно мягким голосом. — Я хотел тебя...
Ой, божечки! Что же делать? Ужас вновь нахлынул, заставляя вспомнить то, из-за чего я готова была прятаться в комнате с мафиози. Он точно опасен...
— Снова страх, — разочарованно протянул мужчина. — Я такой голодный, что не могу повлиять даже на такую маленькую птичку.
Голова кружится. Его пальцы сегодня прохладные...
Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от дремотной слабости, неизменно появляющейся в присутствии этого человека, но это вовсе не помогло прояснить мысли. Воздух стал каким-то густым, пронизанным электричеством настолько, что тяжело было вдыхать. Синие глаза, казалось, освещали утопавшее в полумраке помещение, создавая еще более нереалистичную атмосферу.
Мужчина вдруг протянул руку и коснулся моей щеки, продолжая неотрывно следить за моей реакцией.
— Ты ведь не сможешь долго противиться... — прокомментировал он одному ему известные мысли.
Я-то и не противлюсь. Вновь стою как вкопанная! Черт бы побрал эту трусиху!!! Бежать надо, бежать! Мало ли что на уме у этого... если ему даже мафиози нипочем!
Мужчина был достаточно близко, чтобы я смогла разглядеть синие блики, вновь и вновь вспыхивающие в его глазах. Потрясающе...
Он вдруг глубоко вдохнул, опуская веки, как если бы испытал высшую степень блаженства.
— Невероятная...
— Я-я верну вам деньги, — наконец пролепетала я, едва дыша. — Только отпустите, — голос сорвался на писк.
Теперь незнакомец недовольно скривился:
— Если я буду осторожнее, ты перестанешь бояться?
Да что ему нужно? Почему не отпускает? Но и не предпринимает решительных действий, которые могли бы выбить меня из этого дурацкого ступора! Хочет, чтобы я перестала бояться? Тогда для начала следует перестать так беспардонно меня лапать!
— Не злись. Даже страх повкуснее, чем злость. У тебя все равно нет выбора. Я могу просто убить тебя. Однако все, чего я желаю, — это прикасаться... — заключил он равнодушно.
О, нет... Он действительно сказал это вслух? Убить меня? Все предположения подтвердились. Он не в своем уме. Он опасен. Ну что, идиотка, это достаточный повод, чтобы, наконец, зашевелиться и свалить отсюда, пока еще жива?
В груди дрожало затаенное дыхание.
Мужчина вдруг нахмурился, слегка склонив голову.
— Как ты это делаешь? — задумчиво пробормотал он, продолжая поглаживать мое лицо. — Столько эмоций разом. Не припомню, чтобы когда-нибудь встречал подобное.
Лампочка над головой казалось, стала светить ярче, потому что мужчина бросил недовольный взгляд куда-то поверх моей головы. Видимо, и правда проводка в клубе барахлит.
Воспользовавшись тем, что пленитель отвлекся, я выдернула свое запястье из его ладони и бросилась к двери. Но не успела сделать и шага, как сильная рука вновь поймала меня. Уже через секунду я оказалась прижата носом к широкой мужской груди, теперь ощутимо горячей даже через рубашку. Неужели это конец?
Всхлипнула и в панике прошептала:
— Умоляю, отпустите. Я верну деньги, и вы меня больше не увидите...
— Это как раз то, чего я меньше всего хочу.
Его рука запуталась в моих волосах, развязывая пучок на голове, слегка оттягивая, заставляя поднять лицо ему навстречу.
Я предприняла очередную попытку вырваться из сильных рук. Казалось, мужчина вовсе не прилагал усилий, удерживая меня на месте, тогда как я уже запыхалась от безрезультатной борьбы.
— Тебе не удастся сбежать, — тихо прорычал он, пресекая мое жалкое сопротивление. Тусклый свет VIP-комнаты заморгал, словно в такт его интонации. — Дай мне что-то кроме страха, — потребовал, сильнее сжимая мое тело.
Пожалуйста... пожалуйста...
Я хочу еще пожить! У меня только жизнь начинается...
— Ты такая яркая, — будто неосознанно бормотал он рядом с моими дрожащими губами. — Я лишь хочу прикасаться к тебе...
Снова дернувшись, я в удивлении обнаружила, что в комнате стало как-то уж слишком светло. Теперь яркий свет лился и из-за стекла, открывавшего вид на танцпол.
Моему воспаленному воображению казалось, что гневному голосу теперь вторил бас, пробивающийся через бронестекло.
— Я устал от этих игр. Подчинись моей воле, — рокотал он тихо.
Горячие пальцы словно обжигали кожу. Даже сознание плавилось от окружающего сумасшествия.
А почему бы не подчиниться?..
Я вновь тряхнула головой. Какого черта? Это гипноз какой-то, что ли?
Свет становился все ярче. Предприняв очередную попытку побега, я шокированно огляделась, пытаясь осознать, что происходит, потому что в комнате одна за другой стали лопаться лампочки.
Едва сдержав испуганный крик, я подалась вперед, неосознанно вжимаясь в грудь мужчины. Мной овладела паника. Сердце отбивало в ушах бешеный ритм. Это будто мой личный конец света! Даже сил на привычный оптимизм не осталось.
Руки, что еще секунду назад до боли впивались в мою кожу, словно потяжелели. Мужчина ослабил хватку. Горячие ладони стали неторопливо поглаживать мою голову. Какого черта он делает? Если ему, наконец, стало меня жаль, почему бы просто не отпустить?
Хотя сейчас его неожиданно мягкие прикосновения действительно успокаивали...
Незнакомец вдруг замер, и я приоткрыла глаза, желая узнать, что заставило его остановиться.
Синеглазый в удивлении смотрел на свои пальцы, от которых к моим волосам, словно лаская, тонкими ниточками тянулись синеватые сполохи.
Так красиво...
Но... Что это еще такое?! Значит, мне не показалось, будто воздух трещит от электричества? Он и правда трещит! Может, в клуб ударила молния? И сейчас нас постигнет участь тех мафиози? Или еще что похуже?
Ой, божечки!!!
— Что за черт? — недовольно прорычал мужчина и тряхнул рукой, будто стараясь сбросить потрясающие сверкающие нити.
Я, наверное, совсем из ума выжила... Рука невольно потянулась к этому ужасно-прекрасному зрелищу. Подобрав одну из нитей со своих волос, я ощутила саднящее покалывание.
— Больно, — не в силах отнять руку, прошептала я, взглянув на незнакомца.
Он хмурился. Казалось, в глубине его глаз сейчас взрывались фиолетовые фейерверки, а выражение лица было удивленным и даже немного растерянным.
Значит, такого рода катаклизмы способны выбить из равновесия даже этого самоуверенного типа? Интересно, о чем он сейчас думает? О неизбежном конце? Может, о своей жизни? Или все еще... обо мне?
Будто в ответ на немой вопрос, мужчина неторопливо поднял руку и осторожно провел большим пальцем по моим губам, заставляя кровь пульсировать от микроразрядов.
— Кто ты, черт возьми? — пробормотал он охрипшим голосом.
Сердце словно споткнулось. А в следующую секунду синие глаза удивленно расширились. Незнакомец резко отпрянул, выпуская меня из жарких объятий. Тишину взорвали новые хлопки, и свет из-за стекла в момент потух, скрывая от меня его встревоженное лицо.
Ночной клуб погрузился в непроглядную тьму.
Послышался щелчок, в котором я распознала звук механического датчика пожарной безопасности, который отворил для меня путь к свободе. Хотя, кажется, больше меня здесь и не задерживали.
Что это? Досада?
Ректор
Отчаяние, смирение и какое-то едва уловимое сладкое чувство...
Я пристально наблюдал, как пианистка в изумлении огляделась. Еще капля ее чувств, и над нашими головами словно стали взрываться фейерверки. Всего лишь лампочки, но они так напугали девчонку, что она, забывшись, вжалась в мою грудь в поисках спасения.
Паника... страх и паника!
Но что это? Я вдруг ощутил едва уловимую толику благодарности. Ей будто стало, наконец, комфортно в моих объятиях.
Кажется, я устал бороться с собой, с ней, со своими силами... Я готов отступиться от желания обладать ее телом ради того, чтобы заполучить эту яркую энергию.
Мои руки как-то неестественно потяжелели, противясь причинять птичке вред, и, будто без моего ведома, принялись ласкать шелк ее волос. Пропуская мягкие пряди сквозь пальцы. От этого мне становилось легче дышать.
Это какой-то архонтский антистресс, что ли?
Недоумение девочки сменилось удовлетворением и, наконец, спокойствием. На меня вдруг хлынул поток чистейших эмоций. Так много, что я готов был захлебнуться от удовольствия. Кровь закипала, тело разрывалось от энергии. Я вдруг заметил, как, словно в продолжение шелковистых волос, в ее пряди стали вплетаться серебряные нити, бесконтрольно струящиеся из моих рук.
Я замер, пытаясь сконцентрироваться, унять несвоевременный всплеск энергии. Но девчонка, сдобрив меня порцией любопытства, вдруг подняла голову, и... Никакого страха? Удивление — да, но не страх. Как так? Бестолковое ты создание, вот сейчас в пору бояться!
Но вместо страха я получил вкуснейшее восхищение. Продолжая завороженно изучать мою силу и явно не отдавая себе отчета, пианистка вдруг протянула руку и подобрала пальцем одну небольшую молнию.
Сумасшедшая.
Теперь-то ей страшно?
Девочка нахмурилась и обратила на меня взгляд невинных серо-голубых глаз.
— Больно, — прошептала она, и при мысли, что эту боль причиняю я, мне словно урезали подачу кислорода.
Какого черта меня вообще это волнует?
Ей больно...
Я увидел, как моя рука коснулась персиковых губ. Такая сладкая, что я просто не могу остановиться. Меня вдруг обдало волной неведомого ранее чувства, чистейшего, ни с чем несравнимого. Я хотел упиваться им. Это словно наркотик. Чувствовал, как меня затягивает.
Что за черт?
Внутренний голос подсказывал: если я немедленно не отпущу девчонку, то сильно пожалею. Но я будто физически не мог разжать руки, ощущая нечто сродни оцепенению. Словно Архонт подчинился смертной…
Это странное предположение отрезвило рассудок. Собрав все силы, я резко отпрянул, продолжая смотреть в лицо маленькой ведьмы.
И кто же ты, черт побери, такая?
Оказалось, электричество в тот вечер вырубилось во всем городе. Может, действительно в клуб ударила молния? Иначе как объяснить то невероятное явление? А в общем, какая разница? Жива, и на том спасибо. Да еще и улизнуть удалось.
Но мне точно не повезет так снова. Я не смогла отыскать деньги того человека, а значит, необходимо где-то занять, чтобы не быть ему обязанной.
Вздрогнула, услышав истеричный голос тетки.
— Лол! Какого черта дом еще не наряжен к Рождеству? — Она гулко стучала в запертую изнутри дверь моего чердака. — Осталось всего несколько дней! Кажется, я велела тебе разобраться с этим еще месяц назад!
Я щелкнула шпингалетом.
— Мы говорили об этом только на прошлой неделе, — попыталась исправить я Лору. — У меня просто еще не было времени.
— Считаешь, праздники подождут, когда в твоем плотном графике найдется окошко? — ее визгливый, почти как у Теренса, голос неприятно резал слух. — Не вздумай отнимать у нас новогоднее настроение из-за своих проблем!
— Я поняла, сегодня-завтра все сделаю.
— Сейчас же!
— Но мне нужно на пары...
— Надо было раньше об этом думать! Сейчас я ухожу на работу, и чтобы к моему возвращению дом источал уют Рождества! Ясно?
Я лишь снова кивнула. Спорить все равно бесполезно. Да и словесные баталии — не мой конек.
— Это честь для тебя! На Новый год в пансионате соберутся все сливки города, а ты подготовишь праздник для этих выдающихся людей. Я планирую пригласить и нового ректора. Это невероятный мужчина, у меня на него серьезные планы. А значит, все должно пройти по высшему разряду!
Отличная перспективка. Сейчас уписаюсь от восторга.
Я тяжело вздохнула.
Похоже, Лора снова собралась превратить праздник в сватовство для себя и своих половозрелых дочерей. К моему великому сожалению, она, конечно же, не забудет про меня.
Я отбросила мысли о предстоящем унижении. Предпочитаю решать проблемы по мере поступления, а значит, сначала стоит разобраться с долгом.
— Лора, вы уже получали мою стипендию в этом месяце?
Обычно ухоженная и моложавая, она будто постарела на глазах, моментально меняясь в лице.
— А к чему это ты интересуешься?
— Мне просто необходимо сейчас...
— Лол! — вскрикнула тетка так, что я вздрогнула. — Сколько раз тебе говорить о подоконниках? Разве я не просила протирать их ежедневно? Это же опасный пылесборник!
— Но я... протираю.
Столь неожиданная смена темы выбила меня из колеи.
— Как же! Протирала она! — Тетка засеменила к выходу из моего скромного жилища. — Проверь снова на втором этаже. Я точно видела в одной из комнат чернейший подоконник.
Лора поспешно захлопнула за собой дверь.
Волшебно! Денег так и не раздобыла, зато заработала новую отповедь.
Переодевшись обратно в домашнюю одежду, я отправилась в чулан за праздничными украшениями для дома. Нет смысла объяснять, что в первую очередь источником рождественского уюта являются люди, а никак не блестящий пластик.
Лорейн — младшая сестра моего отца. Когда меня передали ей на попечение, все, что от нее требовалось — это обеспечить меня жильем и пропитанием. За это родители опрометчиво позволили ей использовать мою стипендию по своему усмотрению. Ну и мою рабсилу в качестве помощи по дому.
Поначалу все было довольно скромно. Она забирала часть денег, якобы мне на еду, и выдавала ежедневное, но всего одно, задание. Когда же Лора поняла, что родители вовсе не торопятся возвращаться, количество заданий стало расти пропорционально сумме, списываемой из моей стипендии.
Так я и пришла к этой жизни.
Я бы подумала, что эта женщина — ведьма. Ведь с тем, как я постепенно теряю силы, она, кажется, лишь расцветает. Но этому волшебному явлению было вполне логичное объяснение, никак не обремененное магией: тетка использовала мою стипендию на свои «процедуры молодости». Тогда как я похожа на панду с темными кругами под глазами от недосыпа и впавшими щеками от недоедания. Кручусь, чтобы заработать на жизнь.
— Долли хотеть кушать, — пробормотала я, изображая зомби. — Во всем нужно искать свои плюсы. Раз уж я все равно не пошла на пары, глядишь, заодно и поесть успею!
Воткнув наушники, я включила на телефоне Фрэнка, голос которого неизменно дарил мне чувство праздника, и, пританцовывая, отправилась развешивать гирлянды.
— Летит снег, летит снег, летит снег... — подпевала я, радуясь, что в пансионате никого нет.
Я старалась подпитывать свой оптимизм в любой непонятной ситуации, дабы просто не позволять себе трезво оценивать реальность. У меня пока нет выхода. Я буду терпеть семью тетушки во главе с самой Лорейн, смирюсь с несправедливостью на работе и в академии, лишь бы благополучно закончить учебу. Искренне верю, что меня ждет светлое будущее. Нужно лишь немного подождать, чтобы потом сбежать в другой город и начать новую жизнь без всех этих отвратительных людей.
Но пока меня держит академия.
Я коплю деньги на первое время в новом городе, и даже такая экстренная ситуация, как та, в которой я оказалась сейчас, не заставит меня потратить имеющийся запас. Уж лучше займу. Чтобы расплатиться с другими, деньги найдутся всегда. А вот самой себе я буду возмещать долг слишком долго.
Я не могу так рисковать своим будущим.
— Зачем я вообще бесконечно натираю эти комнаты, если пансионат пустует? — бормотала себе под нос, цепляя очередную гирлянду из искусственных еловых веток.
Лора настолько загнула цену на номера под предлогом близости к академии, что люди стали обходить наш пансионат стороной. Для студентов расценки были непосильными, а преподаватели в большинстве своем жили в собственных домах неподалеку. Оттого теперь гости у нас водились только сезонно, во время разного рода форумов, конкурсов и проводимых академией фестивалей.
Для меня так было, пожалуй, даже лучше. Никакой грязной работы, минимальная сухая и влажная уборка. Без посетителей — никаких тебе грязных простыней и чистки ковров от неаккуратных постояльцев.
Но вот тетушке, умудряющейся спускать сезонную выручку за полмесяца после отбытия гостей, приходилось работать по специальности, дабы оплачивать счета.
Пансионат был весьма привлекательным местом. Кроме того, что дом представлял собой нечто наподобие средневекового особняка и располагался прямо через дорогу от главного корпуса академии, он был еще и довольно уютным. Всего чертова дюжина комнат на втором и третьем этажах, плюс мой чердачок на четвертом и три комнаты «господ»: Лоры и моих двоюродных сестер. «Хозяйки» выбрали местом своего обитания первый этаж, дабы не сталкиваться лишний раз с клиентами.
С легкой подачи моей гиперобщительной тетки наша просторная гостиная стала излюбленным местом проведения светских раутов городской элиты.
Вообще, пансионат принадлежал моему отцу и Лоре в равных долях. Они унаследовали его от бабули, с которой я когда-то счастливо жила здесь. В те времена наш дом всегда был полон гостей. Если находилась пустая комната, то бабушка даже впускала людей бесплатно, приговаривая, что нельзя оставлять комнаты пустыми, дабы они не отвыкали от человеческого тепла.
Ну, это она оправдывалась, конечно.
Вот она-то была по-настоящему добрым человеком. Наверно часть моего «овечьего» характера как раз в нее.
А потом ее не стало...
Когда родители собрались в свое затяжное путешествие по миру, отец переписал свою часть завещания на Лорейн, ведь я в ту пору была еще несовершеннолетней. Условились, что тетка будет отправлять родителям часть выручки. Но не уверена, что она выполняет это обещание по сей день.
Я была рада, что Лора достаточно ленива, чтобы разрушить созданный бабушкой уют. Хотя она неоднократно порывалась сделать ремонт, ее запала хватало ровно на то, чтобы выбрать новые обои для одной из комнат. Затем тетка непременно ругалась с нанятым дизайнером из-за отсутствия у него вкуса и отправляла бедолагу куда подальше вместе со всякими каталогами. И это повторялось не единожды. Стоило задуматься еще после первых двух, что вкус хромает у самой Лоры. Но нет. Самокритика — это не ее конек. А, скорее, мой.
Потратив целый день на украшение некогда любимого мною пансионата, я вернулась на чердак и вытащила свой допотопный синтезатор. Раз уж пропустила пары, надо успокоить совесть и хотя бы немного позаниматься.
Я довольно редко отрабатываю дома практическую часть заданий. Едва хватает времени, чтобы почитать теорию: в автобусе, на работе, в ожидании клиентов, между занятиями, а зачастую — и на самих парах. Тогда как практикуюсь я непосредственно во время своих выступлений в клубе. Если только клиенты не заказывают собственный репертуар.
— Значит, тебя преследует какой-то мужик? А еще он дал тебе деньги, которые ты благополучно потеряла? — подытожил мой рассказ Стен.
— Да, именно это я и сказала. Займешь?
Кроме друга по несчастью, рассчитывать было не на кого. Тетка, едва учуяв, что я снова собираюсь говорить о деньгах, спустила на меня всех собак за якобы неубранную спальню, управляющий предложил ждать до зарплаты, а у Трини просить помощи было совсем неловко. Но отвязаться от того клиента требовалось любой ценой.
— Пожалуйста, — я умоляюще сложила ладони.
— Судя по всему, тут вопрос жизни и смерти... — пробормотал Стефан. — Я-то займу, но судя по твоему рассказу, тот парень реальный псих. А значит, возврат денег ничего не решит. Раз он захотел тебя, это лишь вопрос времени.
Буднично оценив катастрофу моей жизни, он принялся ковыряться в своем рюкзаке.
— Весьма оптимистично, — буркнула я, но тут же просияла, когда друг протянул мне купюры. — Ты всегда носишь с собой такие деньжищи? — удивилась, пересчитывая равноценные моей жизни бумажки.
Он равнодушно, как всегда, пожал плечами.
— Для кого деньжищи, а у меня про запас.
Всегда такой. Будто отключен от остального мира. Но когда садится за инструмент, слушатели открывают рты. Откуда это берется? Не зря Стен стал победителем на международном конкурсе пианистов, еще когда мы были на первом курсе. Я точно уделала бы этого выскочку, но, как обычно, не было возможности поехать.
У меня не хватает времени на отношения с одногруппниками. Да и по статусу я не очень подхожу. Стефан же из довольно обеспеченной семьи, талантливейший пианист. Но эта отрешенность, пожалуй, сделала его одиночкой.
Размышления прервал телефонный звонок. Я вздрогнула от неожиданности и принялась ковыряться в сумке.
— Да, — ответила , наконец, на звонок управляющего.
— Куколка, не строй никаких планов на Рождество, тебя оплатили на всю ночь!
Отвратительная формулировка едва не отвлекла меня от основной сути сказанного.
— Но Теренс, я ведь предупреждала, что на Рождество должна выступать в академии...
— Ничего не хочу знать! — нетерпеливо перебил администратор. — Если не явишься к открытию, можешь не приходить вовсе! — безапелляционно завершил он и бросил трубку.
— У тебя снова проблемы? — безучастно поинтересовался Стефан.
— Это настолько предсказуемо?
Он кивнул.
— Иногда я думаю, что безопаснее держаться подальше. Ведь если в наш академгородок ненароком залетит шаровая молния, она непременно шарахнет в тебя, — парень едва заметно усмехнулся.
А я на мгновение отключилась, вспоминая, что нечто подобное уже недавно произошло. Эти невероятные бриллиантовые нити, натянутые между нашими ладонями...
Не могло же показаться?
Неужто и правда перебой электроэнергии мог вызвать столь волшебное зрелище?
Я тряхнула головой, возвращая себя в реальность.
— Раз выбор жертвы очевиден, то окружающим как раз ничего не угрожает.
— Вот именно исходя из этих рассуждений я все еще продолжаю с тобой общаться, — отозвался Стен.
— Благодарю за оказанную честь. И раз уж ты рискуешь оставаться моим другом, то может, дашь совет?
— Выкладывай, чего этот толстяк от тебя хотел?
— Я должна выступить в клубе на Рождество...
— Но у нас итоговый концерт в академии, — кивнув, закончил за меня Стен. — Он пригрозил увольнением?
— Угу, — промычала я.
— А работу ты пока менять не планировала?
— При всем желании, я вряд ли найду достойную альтернативу в праздники.
— Тогда выход только один...
Стефан, очевидно, обладал незаурядными навыками актерского мастерства. Несмотря на свою сдержанность, он умел выдержать драматическую паузу.
— Ну же! — поторопила я.
— Думал, это очевидно. Нужно отказаться от выступления в академии.
Я махнула рукой:
— Проще сразу уволиться.
— Дело, конечно, твое.
— Стен, это нереально! Программа утверждается лично ректором. Больно надо кому-то бегать в ректорат и отвлекать «высшего» от работы ради какой-то студентки.
— Действительно, кому? Разве только самой студентке, — пожал он плечами.
— Хочешь предложить мне сходить к ректору и попросить поменять программу?
— Дол, по меньшей мере, можно получить «добро», чтобы поменяться с кем-то из выступающих. Я даже знаю того, кто не отказался бы, — он многозначительно приподнял бровь. — Я вот никуда не спешу, так что мне все равно, когда выступать: в начале вечера или в конце.
— Спасибо конечно. Думаешь, есть шанс, что ректор вникнет в мои проблемы?
— Мы живем в свободной стране. К примеру, можешь сказать, что традиции твоего рода требуют справлять Рождество в кругу семьи. Или что собачка твоей драгоценной тетушки приболела. Неважно что. Все, что от него требуется, это поменять наши имена местами, понимаешь? — Он проиллюстрировал свои объяснения жестикуляцией, будто я без этого не поняла. — Стефан Дрим и Долорес Флетчер.
— Да поняла я, поняла! Заканчивай уже махать руками. Я подумаю.
— Тут не о чем думать, не трать время.
— Чтобы вот так внаглую заявиться к ректору и чего-то потребовать, мне, по меньшей мере, необходимо собраться с духом. Да и речь написать не помешает. Так что пойду завтра.
— Должно быть, ты сошла с ума, голубушка, — выслушав цель моего визита в ректорат, констатировала секретарь. — Мистер Артонт и без того загружен работой. Вступить в новую должность под конец года... Думаешь, у него есть время, чтобы разбираться с каждым студентом в отдельности?
— Ну, мне очень надо, — неуверенно промямлила я.
— Всем надо, милочка. Это же не значит, что я обязана всех впускать.
— Поблагодарить! — выпалила я, перебив несговорчивую барышню. — Мне сказали, что ректор спас меня от лавины, обрушившейся с крыши. Позвольте хотя бы принести благодарность за спасение жизни. И я тут же уйду. Обещаю!
— Так ты и есть та безумная, которой оказались нипочем бесконечные предупреждения о чистке крыши? — Секретарь окинула меня недовольным взглядом.
— Да, та самая... На пару опаздывала, — пробормотала я в свое оправдание.
— Долорес Флетчер, если не ошибаюсь? Насколько мне известно, ты одна из претендентов в президенты академии? Разве можно при этом быть столь безответственной? — принялась она отчитывать меня.
— Я ответственная, — продолжала мямлить я, — потому и попала в эту ситуацию... Не хотела опоздать...
— Ладно! — снисходительно махнула рукой женщина. — Зайди. Уверена, мистер Артонт сам тебя выгонит через минуту. Если еще и выговор не устроит. — Она нажала кнопку на коммутаторе. — Мистер Артонт, к вам студент.
Я затаила дыхание в ожидании ответа, но прошли долгие десять секунд, а его так и не последовало. Секретарь раздраженно указала мне на дверь, и я потопала к кабинету, словно на казнь. На которую сама, между прочим, явилась! С легкой подачи Стена.
Нужно не забыть поблагодарить этого засранца, если выберусь отсюда живой. Раз уж меня так тепло приняли еще в приемной, страшно представить какой гнев на меня обрушит сам ректор. Как там его?..
— М-мистер Артонт, — пробубнила я, войдя в кабинет и никого не обнаружив.
Большой телевизор на стене вещал последние новости на неизвестном мне языке.
Теперь я заметила движение в огромном кожаном кресле, повернутом к экрану. Действительно, посмотрите-ка, какой занятой! Смотрит телевизор в рабочее время.
— В общем, ты понял мое мнение относительно этого, Рэм, — послышался приятный бархатистый тембр, и я почему-то затаила дыхание. — Передай братьям: если мы имеем равноправные голоса, то я не поддерживаю такого рода шутки. Надо было додуматься посадить этого психа в президентское кресло! Вы же понимаете, чем это может быть чревато? Мало прецедентов в истории?
Очевидно, ректор негодовал, однако интонация оставалась ровной.
Видимо, речь шла о предстоящих выборах президента академии. Неужели все заранее спланировано? Тем лучше для меня. Хотя бы эта головная боль отпадет. Интересно, что еще за «братья»? Неужели у проректоров тоже есть своеобразные братства? Типа альфа-ректорат...
Я усмехнулась своим мыслям и прикрыла рот ладонью, дабы угомонить несвоевременный приступ веселья.
— Прости, что тебе приходится быть посредником между нами. Я прекрасно понимаю, что это не твоих рук дело. Просто мне некогда выяснять, кто это учудил и почему остальные не воспрепятствовали. Но даже если нынче у них такие развлечения, то пусть экспериментируют на чем-то помельче. Желательно там, где нет кнопки. Я, ты, Джей, Эйден — это уже четыре голоса. Думаю, остались и другие адекватные личности, которые против подобного.
Ректор снова замолчал. В огромном кабинете без его голоса стало слишком тихо.
— Благодарю за то, что всегда могу положиться на тебя, Рэм.
Мужчина все продолжал что-то тихо обсуждать с собеседником, тогда как я принялась изучать огромный стол черного дерева.
Шикарную столешницу покрывали восхитительные резные узоры, залитые синей смолой. Она выглядела, словно гигантский драгоценный камень. В центре был вырезан дикий кот, глаза которого были так же залиты синей смолой. Само создание, словно сшитое из смоляных нитей, подсвечивалось изнутри. Казалось, оно состоит из микроскопических молний.
Не удержавшись, я шагнула к массивной мебели и провела ладонью по рельефной резьбе. К моему удивлению, поверхность под пальцами оказалась идеально гладкой.
Невероятно красиво!
Я вдруг осознала, что уже долгое время не слышу ни единого звука. Оторвав взгляд от великолепного стола, я замерла. На меня изучающе смотрели невообразимо прекрасные глаза. Совсем как у кота на столешнице.
— Нравится? — едва заметно усмехнувшись, спросил мужчина.
— Да, — не отдавая себе отчета, отозвалась я. А о чем речь? — Что?
— Это подарок от… — он немного подумал, — от братьев.
— Восхитительно, — ответила я честно, не в силах понять, что сейчас происходит.
Почему этот человек здесь? Мой маньяк — в кабинете ректора!
— Действительно? — Маньяк поднялся из кресла и бесшумной поступью неторопливо пошел вокруг стола, будто желая убедиться в моих словах. Словно и вовсе впервые видел свой подарок и меня. Но это ведь неправда.
Что он тут делает?
— Поделишься тем, что именно ты находишь восхитительным? Работу мастера или это существо?
Значит, теперь будем изображать светскую беседу?
— Работа мастера великолепна, — ответила я, напрягаясь оттого, что мужчина остановился за моей спиной. — Но разве была бы она так же прекрасна, если бы некий художник с весьма замысловатой фантазией не придумал столь восхитительное существо?
— Придумал?
Я лишь кивнула.
— Разве это не обычный кот? — голос за спиной казался действительно заинтересованным, поэтому я решилась озвучить свои мысли вслух.
— Пропорции снежного барса, грациозность ягуара, полосы на морде, как у гепарда, а мохнатый хвост даже больше, чем у манула, — пробормотала, словно заученный текст. — Подобных ему не существует в природе.
— Глубокие познания в биологии? — продолжил расспрашивать собеседник.
— Нет.
Будто придя в себя, я решила остановиться в своих откровениях. Пока ситуация и без того складывается не в мою пользу. Картинка действительно завораживала и даже казалась знакомой. Может, персонаж из сказки?
Рука вновь невольно погладила гладкую поверхность и...
Я замерла, когда спины коснулась твердая ладонь. Пальцы скользнули вверх и, прихватив плечо, слегка сжали кожу под тонкой рубашкой. По телу вновь пробежали электрические импульсы.
— Не сутулься, — тихо велел мужчина, и я, не задумываясь, подчинилась. — Похоже, тебе действительно понравился кот. Думаю, он тоже был бы от тебя в восторге, — усмехнулся он как-то мягко, без тени злой иронии. И убрал руку.
Дремотное наваждение отступило, освобождая место обреченности. Похоже, я влипла по самые уши! Влепила пощечину ректору!
Поджилки затряслись.
Хотя, может, я могу умолить его о прощении?
Потеряла его деньги.
От страха стало больно дышать.
Возможно, есть шанс договориться об отсрочке?
Но был один факт, забивавший жирный гвоздь в гроб моего будущего: нарушение устава академии. Работа в сомнительных заведениях строжайше запрещена, а я умудрилась предстать во всей красе перед самим ректором!
— Чему обязан, мисс...
— Флетчер.
Отозвалась и тут же пожалела. Теперь о моей личности ему станет известно все.
— Имя?
— Долли... Эм, Долорес.
— Лолита, значит, — протянул он тихо, а у меня сбилось дыхание, когда хрипловатый голос зазвучал над самым ухом. — Так зачем же ты пришла, Ло-ли-та? — будто нараспев вновь повторил он редко используемую версию моего имени.
— Я... — А действительно, что я здесь делаю? — Хотела... поблагодарить, — наконец нашлась я.
— М?
Похоже, он и сам не помнил о причинах благодарности.
— Это ведь вы спасли меня от снега, упавшего с крыши?
— Как твоя голова? — Прохладные пальцы коснулись обнаженной шеи и скользнули вверх по волосам, туда, где еще недавно саднила рана. — Желаешь что-нибудь предложить в качестве благодарности?
Что ж за чертовщина? Воздух рядом с ним был будто напитан электричеством, а его прикосновения возбуждали желание подчиняться.
Тряхнув головой, отпрянула и повернулась к наглецу... То есть, к ректору.
— Нет. Хотелось бы ограничиться устной благодарностью.
Мужчина, возвышавшийся надо мной на целую голову, недовольно нахмурился.
— Значит, все еще не поддаешься? — пробормотал он задумчиво, будто самому себе.
— А должна?
Взгляд синих глаз стал серьезнее.
— А разве нет? Я ректор, ты студент, — голос зазвучал холоднее. — Считаешь, что не обязана даже смотреть в мою сторону, когда я говорю? — Он выдержал паузу, словно изучая мое лицо. — Почему не смотришь?
Я растерялась, разглядев, наконец, в своем маньяке-спасителе самого что ни на есть настоящего строгого ректора.
— Смотрю...
Он недовольно прищурился.
— Нет, не сейчас, — перебил раздраженно. — Тогда, в зале. Опоздала, прервав мою речь, привлекла к себе мое внимание и даже не ответила взаимностью.
Вот черт, он все-таки запомнил меня!
— Это... ну... вы наблюдали за мной?
— Сложно было не обратить внимания на твою возню в толпе неподвижных слушателей. А потом ты и вовсе уснула.
Кажется, он насмехается. Меня бросило в жар от стыда.
— Я случайно... Задумалась и даже забыла, зачем пришла в актовый зал.
— Со мной не бывает таких случайностей, — не сказал, а тихо прорычал. — Когда я говорю, все до единого слушают. Глухие читают по губам, слепые отчаянно желают прозреть, дабы уловить мой лик. Не то что спящие, мертвые просыпаются.
Казалось, ректор был вполне серьезен. Батюшки, вот это эго! Стоит у него поучиться.
— Однако не ты... — протянул он. — Что с тобой не так?
Мистер Артонт нес какую-то чушь. Что не так со мной? По-моему, проблемы явно у кого-то другого.
Ректор, будто глубоко задумавшись, коснулся моей щеки.
Ой, божечки, снова это покалывание от его пальцев!
— Еще и такая вкусная... Должно быть, ты бракованная...
Это я-то? Что еще за оскорбления такие изысканные? Я вздрогнула, разгоняя навязчивые мурашки, и резко отстранилась от руки грубияна. Вскинула подбородок, будто это помогло возвыситься над ректором, и невольно надула губы, стараясь не расплакаться.
— Я ведь уже просил не злиться.
Он бесцеремонно погладил мой подбородок, словно задабривал котенка.
Заглянула в волшебные глаза наглеца, в душе разрываясь от желания послать к чертовой бабушке или же... прильнуть к заметно потеплевшей ладони, прикрыв глаза от удовольствия.
— Любопытно, — прошептал он, тяжело выдыхая.
Нахмурился, как грозовая туча, а взгляд заметался по моему лицу.
— Что ты... сейчас чувствуешь? — спросил так, словно ему была жизненно необходима эта информация. — Я... не могу понять.
Кажется, я тоже. Что это со мной?
— Вот и славно, — отозвалась я неожиданно даже для себя самой. — Не то вам непременно захотелось бы меня… отчислить, — не удержалась в этот раз от сарказма. Откуда только смелость взялась?
Хотя какая уж там смелость? Дрожащие ноги потащили к двери в попытке ретироваться с вражеской территории.
— Что ж, я готов, — бросил ректор вдогонку.
— Что? — Я удивленно обернулась.
Ректор протягивал мне руку.
— Я принимаю благодарность, о которой ты говорила. Должно быть, следует пожать руки?
Эта навязчивая идея прикасаться к людям распространяется на всех студентов или только на меня?
Я сделала неуверенный шаг навстречу и вложила свою ладонь в его.
— Было бы куда проще, если бы ты слепо подчинилась, как все прочие, — тихо сказал он, приподняв в наглой ухмылке уголки губ. — Хотя определенно не так увлекательно… Верно, Ло-ли-та?
Снова одному ему понятные слова, и мое имя этим голосом будто дурманит сознание.
— М?
О чем он…
Тело вдруг отказало, и в следующий миг я стала падать. Снова эти чертовы искры повсюду…
Сильная рука легко подхватила меня, и я оказалась прижата к широкой груди.
— Отключилась... Значит, не Источник, — бормотал ректор. — Тогда почему же...
Вспышка в сознании, уносящая разум куда-то за пределы вселенной, не позволила дослушать непонятные размышления.
Какой невероятный сон... На меня вновь устремлен сверкающий взгляд синих глаз, только отнюдь не человеческих. Гигантских размеров хищник, словно сотканный из миллиардов молний, метался по тому самому столу в кабинете ректора. Зверь утробно рычал и скалился, приближаясь ко мне. Я даже не успела понять, стоит ли его бояться, как… протянула руку навстречу.
Хищник замер на мгновение, будто тоже озадаченный моим бездумным действием. Принюхался, словно оценивая добычу, а затем... доверительно сложил огромную морду на мои колени.
Его волшебная шерсть искрилась под пальцами, которые без ведома сознания принялись поглаживать голову удивительного существа.
Волшебный сон...
Ректор
— Что ж, я готов.
Я протянул руку девушке, желая проверить свои догадки. Всего один маленький разряд. Если девчонка Источник, она ничего не заметит. А если нет, то вблизи я поймаю ее.
Похоже на оправдания.
Кажется, мне даже было стыдно за то, что я собирался сделать. Но я должен проверить!
Едва увидев в своем кабинете сладкоголосую девочку, завороженно поглаживающую массивный стол, я сразу принял решение испытать ее. Но прикоснувшись к нежной коже, чуть было не передумал. Кажется, я боялся получить ответ. Что делать, если она окажется Источником? А если нет, значит, я снова испугаю ее, причинив боль?
Я могу попробовать сделать это безболезненно...
Пианистка неуверенно обернулась.
— Что?
— Я принимаю благодарность, о которой ты говорила. Следует пожать руки.
Всего один маленький разряд. Ей не должно быть больно.
Шагнула ко мне, заставив мое тело напрячься. Лолита, значит... Мой невинный агнец.
Девушка неосознанно прикусила пухлую губку, утопая тонкой ладонью в моей руке и неожиданно пробуждая во мне звериные инстинкты.
— Было бы куда проще, если бы ты слепо подчинилась, как все прочие. Хотя определенно не так увлекательно...
Кажется, я даже дыхание затаил в предвкушении. Один очень осторожный импульс, и... девочка упала в мои объятия.
— Отключилась. Значит, не Источник, — пробормотал я, неосознанно прижимая девчонку к груди. — Тогда почему же она все еще противится моему обаянию?
Поднял птичку на руки, борясь с неприятным ощущением в душе, словно что-то хотело разорвать меня изнутри. Такая легкая. На секунду застыл, залюбовавшись умиротворенным ангелом в моих руках, и опустил девчонку в свое кресло, накрыв пиджаком. Надо бы закрыть окно, не то чего доброго замерзнет.
Не успел сделать и шага, как тело вдруг оцепенело и словно свинцом налилось. Вот же черт... это ощущение было мне хорошо знакомо. Я взглянул на свои руки, которые вдруг исчезли.
Какого...
Не закончил мысль, как осознал себя эфемерной субстанцией в голове Стража.
— Какого дьявола ты вдруг вылез? — начал возмущаться я, зная, что кот меня слышит. — Что-то я не наблюдаю тут опасностей, с которыми мне не по силам справиться самому. Хотя нет, я в принципе не вижу поблизости никакой угрозы.
Я осекся, когда не повинующийся моей воле зверь подался к свернувшейся клубочком в моем кресле девчонке и тихо зарычал.
— Не смей! — приказал я. — Эта смертная не способна нам навредить. Я ведь только что проверил: она не Источник!
Страж заметался по кабинету, вызывая у меня головокружение, и вскочил на стол, не находя себе места.
— Видимо, мой сбой распространился и на тебя? Столько лет сидел себе спокойно, так какого дьявола активировался?
Девчонка вдруг открыла глаза и сонным взглядом окинула нас.
— Ну вот, спалились! Теперь точно придется вызывать Джея. Доволен?
Кот тихо зарычал в ответ.
— А что ты предлагаешь? Оставить как есть? Эта птичка и без того меня боится...
Зверь двинулся к девушке.
— Нет, нет... Дьявол, остановись! Не смей ее трогать!
Я прикладывал все возможные ментальные усилия, чтобы хоть немного повлиять на кота.
Страж снова зарычал, а девчонка вместо того, чтобы в ужасе бежать, вдруг... протянула ему руку.
— Она сумасшедшая?
Тело зверя, в котором я оставался пленником, будучи отчего-то не в силах взять верх над собственным Стражем, вдруг замерло. Кажется, он тоже немало удивился ее бездумному поступку.
Принюхался.
— Она не опасна, я тебе говорю! Нечего ее обнюхивать!
Я едва остатки себя не растерял от удивления, когда кот вдруг опустил морду на колени девчонки. Вместе с ним ощущая, как тоненькие пальчики перебирают мягкий ворс на огромной морде, я был готов замурлыкать. Но это сделал за меня кот.
— Она потрясающая, верно, дружище? Ты тоже попался...
— Хочешь сказать, отрубилась прямо в кабинете ректора?
Видимо, Стен действительно был впечатлен моим рассказом, потому что его удивленный возглас на тему, как я облажалась, должно быть, услышали все посетители буфета.
— Тише ты, — шикнула я на друга, озираясь по сторонам. — Похоже, чертово переутомление, о котором говорила Трини в прошлый раз, сыграло вчера со мной злую шутку.
Я впихнула в рот остатки булочки и заторопилась собрать вещи со стула, чтобы поскорее сбежать.
— И как отреагировал ректор на твою отключку? — не отставал Стефан.
Я неопределенно пожала плечами.
— Не знаю. Когда я, наконец, очнулась, его уже не было. Наверное, у него есть дела посерьезней, чем студентка, валяющаяся в его кабинете без чувств. Как-то даже немного обидно. Мог хотя бы окно прикрыть, — пробубнила я недовольно. — Очнулась околевшая от холода в его кресле, а по кабинету сквозняк ледяной гуляет, аж бумажки со стола разбросало. И это меня его секретарь безответственной назвала…
— Ты хоть в амбулатории показалась после обморока?
Кажется, Стен и не слушал вовсе мое ворчание.
— Нет уж, — категорично отозвалась я. — Трини ясно дала понять, что собирается упечь меня в больницу. А мне сейчас некогда заниматься подобной ерундой.
— Ну конечно, — в голосе друга прослеживалась неприкрытая ирония, — у тебя же плотный график. Нужно и в академии выступить, и в ночном клубе. Ой, погоди-ка, ты ведь так и не перенесла выступление, очевидно, забыв о цели своего визита в ректорат. Была слишком занята. Обмороком.
Вот уж кто не стеснялся в выражении негативных чувств.
— Глядишь, и с концертами своими по той же схеме разберешься, — язвительно подытожил парень.
Раздраженно закатив глаза, я двинулась к выходу из буфета.
Я умолчала о многих подробностях своего похода в ректорат, сомневаясь, что о нашем раннем знакомстве с мистером Артонтом вообще стоит упоминать. А уж тем более пояснять, что новый ректор и есть тот самый маньяк, о котором я плакалась Стену несколько дней назад. Ограничилась рассказом о своей неожиданной отключке и свалила на нее оставшийся нерешенным вопрос.
Стен поравнялся со мной.
— Слышала, ходят слухи, что ночью в городе видели огромного дикого кота? Как думаешь, откуда он мог тут взяться?
— Думаю, это сказки. Бабуля неоднократно рассказывала мне об обитателях здешних лесов. Котов тут не водится. Да и зоопарков поблизости не наблюдается. Чушь, — констатировала я, однако в сознание невольно врезался недавний сон. Не желая тратить время на обсуждение чужих бредней, я перевела тему: — Мне всегда казалось, что ты равнодушен к сплетням, почему же в этот раз не устоял?
— Светская беседа. Тебе пригодится этот навык, когда в пансионате снова соберется толпа женихов.
Друг замолчал, когда я окинула его хмурым взглядом. И пожал плечами, видя мои надутые губы.
— Да и о чем с тобой еще говорить? Свою глупость обсуждать не хочешь. Умные советы не слушаешь...
— Ага, послушала уже. Притащилась в ректорат и едва ноги унесла, — фыркнула я в ответ.
Тихо открыв входную дверь, я практически бесшумно стянула верхнюю одежду и попыталась прокрасться к лестнице, ведущей на мой спасительный чердак. Но не тут-то было.
— Лол! — завопило трио из столовой.
— Да?
Натянув улыбку, я выглянула из-за двери кухни. Отлично, счастливое семейство в полном составе. Лорейн, нестареющая ведьма, и две ее дочери, которые, к слову, выглядят едва ли не старше своей молодящейся мамаши: Аиша и Вельма.
Родственники даже не обратили на меня внимания, продолжая что-то увлеченно обсуждать. Я осталась мяться на пороге, осознавая, что раз меня зачем-то окликнули, просто так уйти точно не позволят.
Взгляд скользнул по темным макушкам сидевших за столом кузин.
Тетка у меня хоть и молодящаяся мегера, но вполне обычная. Тогда как глядя на моих сестер можно подумать, что они поклоняются каким-то изощренным сектам. Причем диаметрально противоположным.
Вельма — старшая из нас троих, молчаливая и сдержанная. В ее нарядах преобладают темные оттенки. Русые волосы с оттенком червонного золота она безустанно красит в черный, а мрачный макияж подчеркивает стиль готической принцессы. По ее личному мнению, конечно.
Как по мне, с ростом под два метра, вытянутым лицом и квадратным подбородком она скорее сошла бы за лошадь той самой принцессы.
Не то чтобы я плохо относилась к сестре... Просто слишком хорошо помнила, как она издевалась надо мной в детстве. А в силу мелкого телосложения у меня не было и шанса дать отпор, когда двоюродные сестрички, якобы желая поиграть, запирали меня на чердаке. Который, кстати говоря, в те времена не был моей комнатой и пугал меня просто до дрожи. И это с подачи Вельмы.
Хотя Аиша тоже никогда не славилась дружелюбием, в отличие от сестры она и сейчас не пыталась скрывать скверный нрав за маской безразличия. Зато так же, как и Вельма, прятала натуральный цвет волос за темным.
Нет, она у нас никакая не готическая принцесса. Она, видимо, мнила себя индийской. Аиша фанатела от сериалов родом из Болливуда, что, на мой взгляд, весьма странно для девушки ее возраста. Особенно в наше время. Но еще более странно то, какое колоссальное воздействие оказывали на неокрепший ум моей сестры, эти, казалось бы, безобидные мыльные оперы. Она без разбора перенимала стиль одежды и манеру поведения у актрис любимых фильмов.
Слава индийским богам, она не ходила по улице в сари. Но всех этих непонятных атрибутов типа бинди промеж бровей, цепочки из носа и стрелок на глазах чуть ли не до самых ушей хватало с лихвой.
Дамочки продолжали шептаться, не реагируя на мои раздраженные вздохи. Должно быть, снова обсуждали план по завоеванию особей мужского пола для нашей колоритной женской коммуны. Нужно вывеску на дверь повесить: уважаемые женихи, вашему вниманию будут представлены нестареющая ведьма, готическая лошадь, принцесса Карабу[1] и... панда.
Прямо-таки цирк какой-то!
В голове невольно зазвучали звуки некогда гостившего в нашем городе шапито. На представлении мне побывать почему-то не удалось, однако шатер раскинулся на главной площади академии, в непосредственной близости к пансионату. А потому каждый вечер, едва выходя из дверей дома с наступлением темноты, я слышала доносившиеся оттуда звуки праздника.
Усмехнулась и тут же одернула себя, заметив, что с «арены» за мной наблюдают три пары глаз.
— Мы определились с меню на праздник, — торжественно начала тетка. — Можешь ознакомиться.
Еще не осознавая подвоха, я приняла из рук Лоры лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком был составлен список из пары десятков закусок.
— И что я должна с этим делать? — не понимая, зачем им вдруг понадобилось посвящать меня в свои планы, удивилась я.
— Тебе нужно это приготовить! — выпалила Аиша, опередив остальных. — Ты должна постараться! И все должно пройти идеально! Это важный день для нас всех! И для тебя в том числе!
Она едва не задохнулась, визгливо повествуя о том, как мне повезло.
Остужая ее пыл, Лора нежно похлопала дочь по ладони, тогда как у меня глаза на лоб полезли от возмущения. Однако вслух я, как всегда, ничего не сказала.
— Будем честны друг с другом: дела пансионата обстоят не лучшим образом, — церемониально заявила тетка. — У нас нет возможности нанять персонал для обслуживания праздника.
— Может, стоит просто отменить... — Я тут же замолчала, когда барышни озлобленно зыркнули в мою сторону. — Это было бы разумно в сложившейся ситуации, — промямлила я, словно оправдываясь.
— Было бы разумно нам всем удачно выйти замуж!
Нужно признать, аргументы у этой троицы, мягко говоря, так себе.
— А отмена вечеринки никак не поспособствует прогрессу! Скорее наоборот, вызовет...
Лора напряглась, видимо, пытаясь вспомнить умное слово. Пришлось закончить за нее:
— Регресс. Я поняла, — кивнула, осознавая, что отвертеться от готовки нет шансов, но надеясь хотя бы избежать лекции на тему пользы замужества.
Уже пару лет мне удавалось без труда отбиваться от навязываемых женихов. Думаю, и в этот раз справлюсь.
Наверное, выйти замуж, чтобы сбежать из этого дурдома, — весьма неплохая идея. Но, во-первых, родственнички очень тщательно подбирают кандидатов. Таких днем с огнем не сыщешь. Вечно какие-нибудь сальные дяденьки, которые рассчитывают запрыгнуть в последний вагон поезда под названием «брак», но при этом стоят в морском порту.
В общем, с легкой подачи Лорейн мне вечно достаются самые «сливки».
Ну а во-вторых, теплилась во мне еще наивная надежда на настоящие взаимные чувства.
— Ты неплохо готовишь, — продолжила Лора, прерывая мои размышления. — А посему общим голосованием мы выбрали тебя нести эту почетную миссию.
Блеск! Мое мнение, как всегда не учитывается.
Я так устала, что даже не попыталась отстоять свою волю.
— Я просто физически не успею, — выдохнула измученно. — Вы же помните, что обычно на вечеринку готовят по меньшей мере три повара?
— Мы поможем, чем сможем! — с энтузиазмом отозвалась Лора. — Кроме того, обрати внимание: в меню только закуски. Мы решили устроить легкий фуршет, освободив тебя от горячих блюд!
Вот так спасибо! Королевская скидочка, конечно.
— Если бы вы оставили на меня еще и горячее, то шансов накормить гостей у вас и вовсе не осталось бы.
— Долорес, — голос Лорейн прозвучал так, словно она желала отчитать непослушного ребенка, прямо как в детстве. — Хочу любезно напомнить: мы имеем право на помощь в вопросах, касающихся пансионата. Но пока ты лишь убираешь пустующие комнаты. Притом весьма бездарно!
Я хотела спросить, что, в свою очередь, на благо пансионата делают они, но не стала. Опыт говорил, что открывать рот в этом змеином гнезде — себе дороже.
— Я ведь не прошу составлять за меня бухгалтерские отчеты? — продолжила негодовать тетка. — Такая малость — приготовить закуски к празднику! Вечеринка — отличный способ лишний раз прорекламировать нашу скромную гостиницу, а значит, она пойдет на пользу общему делу. Ты ведь должна понимать такие элементарные вещи?
«На пользу твоему кошельку, возможно?» — мысленно съязвила я, но вслух сказала лишь:
— Я могу рассчитывать хотя бы на то, что вы самостоятельно закупите продукты?
Если возможности отказаться нет, нужно хотя бы свести к минимуму дополнительные проблемы.
— Конечно же, покупками я займусь сама! — воскликнула Лора, словно это было абсолютно очевидно. — С твоим маниакальным желанием экономить, боюсь, будет стыдно подавать блюда.
Она усмехнулась, и я, молча кивнув, побрела к лестнице. Будто мне без этого нечем заняться! В связи с высокой успеваемостью, я на хорошем счету у преподавателей. Но чувствую, скоро они перестанут закрывать глаза на мои прогулы по «семейным обстоятельствам».
Отличница-зубрилка. Таких, как я, не очень жалуют соученики, ведь мы собираем лучшие оценки. Которых, по мнению моих одногруппников, в академии ограниченное количество. Тогда как сами палец о палец не ударят, чтобы узнать, каково это — зубрить в перерывах между работой и учебой. Они считают меня выскочкой-зазнайкой, даже не догадываясь о причинах моих усердных стараний. Все — ради будущего.
Я вытащила из-под кровати картонный ящик, в котором хранились дорогие для моей памяти вещи: фото, дневники, всякие безделицы, оставшиеся из детства, и бабушкина кулинарная книга. Именно за ней-то я сюда и полезла.
Стала неторопливо листать ветхие страницы, вдоль и поперек исписанные знакомым с детства почерком. Показалось даже, словно комната наполнилась ароматом тех восхитительных бабулиных марципановых булочек в форме улиток. Почти каждое воскресное утро этим запахом пропитывался весь дом.
Я проглотила слюну, заполнившую рот от воспоминания о еде, и принялась упаковывать коробку обратно. Но внимание вдруг привлекла стопка листов с разноцветными рисунками. Неужели мои детские каракули? Ну, точно! В нижнем углу на каждом листе стояли мои инициалы. Давно забыла, что положила их сюда.
Невольно умиляясь, я принялась рассматривать творения юной Долли Флетчер. Когда-то я была искусным художником. Пролистав несколько похожих картинок, остановилась и вгляделась внимательнее. Деревья по границе рисунка, маленькая девочка в шапке с плюшевым помпоном, и непонятный зверь, занимавший большую часть листа. Мелкими синими штрихами маленькая Дол старательно изобразила шерсть. Острые уши, полоски на морде и глаза... Иссиня-черные оттого, что синий карандаш, похоже, прошелся в этом месте сотню раз. Хм...
Я невольно взглянула на остальные рисунки. Тут от необычного кота расходились зигзаги голубого цвета, а здесь огромный зверь свернулся в клубок вокруг все той же девочки с плюшевым помпоном на шапке. Его непропорционально большой хвост будто укутывал малышку.
В голове замелькали воспоминания недавнего сна. Кот, словно сотворенный из миллиарда электрических нитей, как те, что ласкали мои волосы в клубе...
Я усмехнулась закравшимся в голову шальным мыслям и потерла лоб, ругая себя за бестолковое занятие: предаваться глупым фантазиям. Наверное, подобный персонаж встречался в сказках? Может, даже в мультфильме?
Вспомнилось вдруг, как бабуля зачем-то рассказывала мне о диких кошках, предлагая дать имя своему существу. Потому как, по ее словам, подобных в природе еще не открыли.
— Пропорции снежного барса, грациозность ягуара, полосы на морде, как у гепарда, а мохнатый хвост даже больше, чем у манула, — невольно погладив рисунок, повторила я заученный из детства текст. — Грамбэл... — как-то неосознанно вырвалось.
Интересно, чем же меня так впечатлил этот кот, что я неустанно продолжала рисовать его раз за разом? Надо поискать на досуге подобный мульт в интернете.
Неожиданная мысль осенила меня, заставив захохотать от восторга. Неужели братья подарили ректору стол, на котором изображен любимый мультгерой нашего холодного владыки?
Вспомнив о неизбежном течении времени, я взглянула на телефон. Расселась тут! А кто же будет БЕЗДАРНО убирать комнаты? Нужно еще и на работу не опоздать.
Подскочила и, сунув бабулину книгу в верхний ящик стола вместе с рисунками, принялась переодеваться.
Беспокойный сон нарушила вибрация телефона из-под подушки. Я с трудом продрала глаза. За небольшим окошком моего чердака все еще было темно. Казалось, я уснула всего пару минут назад, а уже пора вставать?
С уверенностью могу сказать: каким бы я ни была оптимистом, ненавижу утро! Насколько может мой терпеливый разум что-то ненавидеть, — вот настолько и ненавижу!
Моя тетка, сестрички, Круглый, который сегодня в очередной раз нашел к чему придраться, и даже мафиози не стоят рядом с моей ненавистью к этому времени суток. Хотя думаю, все могло бы поменяться, выдайся мне возможность поспать хотя бы полных шесть часов.
Простонав от возмущения, я выудила телефон из-под подушки, желая узнать, сколько же сейчас времени и... Погодите-ка, я могла спать еще почти час! Так какого...
Внимание, наконец, привлекла тонна бесполезного спама в уведомлениях. Должно быть, меня разбудило какое-то сообщение.
Вот оно...
Я открыла сообщение, присланное с незнакомого номера:
«Долорес Флетчер, мы вынуждены сообщить о вашем принудительном отчислении в связи с нарушением академического кодекса. Просим явиться в ректорат за документами».
Что это? Дурной сон? Нет-нет… Это кошмар!!!
Мое будущее... Мое будущее, ради которого я столько лет терпела все перипетии судьбы, сейчас нещадно рушится?! Доигралась, идиотка???
Просто сон... просто сон...
Но мороз вполне реалистично вгрызался в мое замерзающее тело. Небо будто и вовсе не собиралось светлеть, когда я пулей помчалась в академию, стараясь не расплакаться раньше времени, не желая верить в происходящее.
В чем была: в дырявой майке и коротких пижамных шортах, лишь натянув поверх пуховик, голыми ногами запрыгнула в угги и даже не стала тратить время, чтобы привычно затянуть длинные волосы в пучок.
Темно. Ректорат еще закрыт.
Я переминалась с ноги на ногу у входа в главный корпус, пытаясь понять, какого черта происходит.
Этот человек... Неужели он действительно так безжалостно меня отчислил? Даже не предоставив шанса оправдаться.
Стоп. Ректорат еще закрыт?
Тогда, значит... может быть... это просто чья-то дурная шутка? В таком случае, дурная — это еще мягко сказано. Нецензурно я обычно не выражаюсь, хотя несколько красноречивых эпитетов определенно мелькнуло в сознании, пока я бежала к закрытым дверям административного корпуса. Если подумать, разве мне не должно было прийти официальное письменное уведомление?
Но кто мог так жестоко пошутить?
Стен и Трини отпадают. Лу? Может, эта бездарная скрипачка решила отыграться за то, что жирный клиент предпочел меня? Так я-то не против! Пусть забирает его себе! Я только за!
Хотя... нет. Слишком мала вероятность, что это Луиза. Ведь тогда она могла подставить и себя.
Родственники?
Не думаю. Даже если бы они знали, чем я занимаюсь по ночам, у них вряд ли хватило бы мозгов сделать подобное.
Несмотря на злость, во мне забрезжил лучик надежды. Хоть бы это была чья-то шутка. Умоляю! Мне всего-то надо дождаться секретаря и уточнить информацию. Конечно, не вдаваясь в подробности, дабы не подставиться.
Я смотрела на величественные двери академии, как ярый фанатик смотрит на своего идола. Руки дрожали то ли от волнения, то ли от холода.
— Меня ждешь? — послышался за спиной бархатный голос. Так близко, что, казалось, я почувствовала согревающее дыхание на своем затылке.
Обернулась.
— М-мистер Артонт, — произнесла я дрожащими губами и сама удивилась, когда горячие слезы неожиданно обожгли лицо. — С-кажите, что это неправда...
Взгляд ледяных глаз остался непроницаемым.
— Ты совсем замерзла.
Да, но это сейчас не имеет никакого значения! Если меня отчислят, то лучше замерзнуть насмерть, чем признать, что я собственноручно уничтожила свое будущее.
Ректор вдруг обхватил мои занемевшие пальцы большой ладонью. Согревая щеки, вторая рука скользнула по лицу.
— Разве отчаяние способно помочь тебе решить проблему? Не плачь, не то и вовсе заледенеешь.
— Плевать! Просто скажите, что это шутка!
Сама не заметила, как безобидные слезы превратились в неконтролируемую истерику.
Мистер Артонт вдруг шагнул к припаркованному у корпуса «Ягуару», увлекая меня за собой. Я не успела прийти в себя, как оказалась заперта в теплой машине наедине с этим пугающим человеком.
— Да ты еще и сумасшедшая, оказывается, — жестко усмехнулся ректор, утапливая педаль газа и заставляя железного зверя рычать. — Возможно, это многое объясняет.
Похоже, он говорил сам с собой, но я стала прислушиваться, закончив, наконец, шумно всхлипывать.
Как там говорят? «Клин клином вышибают»? Это точно.
Истерика сменилась шоком от осознания ситуации, в которой я оказалась.
— Куда вы меня везете? — дрожащим голосом поинтересовалась я.
— Подальше от лишних глаз, — тихо пробормотал он. — На случай, если снова потеряю контроль из-за...
Ректор осекся и окинул меня неторопливым взглядом.
Смутившись от его пристального внимания, я опустила глаза и охнула, обнаружив свои обнаженные ноги, на которых и «завис» синеглазый.
— На дорогу не собираетесь смотреть? — выдавила я, укутываясь в куртку.
— У тебя кожа посинела от холода, — равнодушно заметил мистер Артонт.
Это он так оправдывается?
— Вы не ответили на вопрос, — напомнила я.
— Нет, это не шутка. Везу тебя в лес, смотрю на дорогу. Я пропустил еще что-то?
— В смысле... не шутка?
— Я лично отправил тебе сообщение, сверившись с академическим уставом, — палач равнодушно пожал плечами.
У меня не было слов. Что я должна сказать? Он прав. Разве я не подразумевала такого исхода событий, когда узнала, что мой личный маньяк и новый ректор академии — один человек?
Все ясно.
«Ягуар», наконец, остановился у самой границы леса. Не говоря ни слова, я вышла из машины на мороз. Даже слез не было, просто тело сотрясала крупная дрожь. Я шла вперед, утопая в сугробах. Нет эмоций. Какое-то непонятное умиротворение. Все, ради чего я прикладывала столько усилий, все, ради чего я терпела свою долбаную жизнь... исчезло.
Можно выдохнуть, наконец. Больше нет будущего, ради которого надо рвать свою пятую точку. Нет перспектив. Потеряла все из-за своей глупости. Стану вечной узницей пансионата во власти чокнутой тетки. Буду работать в клубе, хотя теперь это и не обязательно. Но новую работу я все равно вряд ли найду.
Ректор поравнялся со мной.
— Позволь поинтересоваться, куда ты собралась?
— В лес.
— Зачем?
— Давно хотела прогуляться, да все времени не хватало, — равнодушно отозвалась я, продолжая дрожать всем телом.
— Остановись.
Ноги почему-то перестали повиноваться, выполняя команду ледяного, как лесной ветер, голоса.
— Не лучший наряд для прогулок в зимнем лесу. Решила шантажировать меня самоубийством?
— А сработает? — бросила я безучастно.
Мистер Артонт встал передо мой, воспользовавшись моим оцепенением.
— Обычно я равнодушен к чьему-либо желанию распрощаться жизнью.
— Тогда прочь с дороги! — вдруг разозлилась я. — Какое вам дело, куда я иду!
— Ты из тех ненормальных людишек, что сводят счеты с жизнью из-за оценок? — казалось он действительно был удивлен.
— Это не просто оценка! — завопила я, подтверждая его предположения о том, как далеко уехала моя крыша. — Это мое будущее! Моя ЖИЗНЬ! Я... Я... — меня вдруг накрыл приступ истерического хохота. — Наконец высплюсь, — засмеялась я, не в силах остановиться.
Ректор недовольно сощурился.
— Прекрати, — произнес уверенно, словно даже не сомневался, что я подчинюсь.
— Пошел к черту! — продолжая смеяться, выдавила я сквозь смех.
Может, ноги и не желают перечить синеглазому, однако сознание все еще принадлежит мне.
— Да как тебе это удается? — Он вдруг поймал меня за талию и грубо притянул к себе, крепко взяв в оковы своих рук. — Следи за своим языком, девочка, иначе я могу передумать...
В воцарившейся тишине светлеющего леса я осознала, что снова рыдаю. Вцепилась в лацканы строгого мужского пальто и вою, продолжая дрожать.
Он вдруг распахнул мою куртку и завернул меня в полы своего пиджака, позволяя согреться теплом своего тела через тонкую рубашку.
— Все-таки людишки такие бестолковые, — пробормотал он высокомерно. — Разве сложно догадаться, что я сделал это неспроста?
Я замерла, прислушиваясь.
— Если бы хотел испортить тебе жизнь, то попросту бы отчислил, выслав официальное уведомление, после которого пути назад уже нет, — раздраженно объяснил он.
В голове замелькали события наших предыдущих встреч, а вместе с этим понимание. Я дернулась, желая отпрянуть, но сильная рука удержала меня на месте.
— Дошло, наконец.
Его голос начал проникать в сознание, снова вызывая дремотную слабость, словно я только сейчас осознала, кто находится рядом со мной.
— Хочу предложить тебе сделку, Ло-ли-та, — интонация такая, словно он пропел каждый слог моего имени, вызывая мурашки.
Вздрогнула, отмахнувшись от незваной истомы.
— Я... н-не продаюсь, — выдавила, униженная своими догадками о том, что именно он собирается предложить.
— Даже если на кону твоя жизнь? — равнодушно поинтересовался ректор.
Кажется, я... сомневаюсь?
Свободная мужская рука неторопливо скользнула под куртку, обдавая заледеневшую кожу жаром.
— Совсем замерзла, — почти прошептал он, продолжая согревать мое тело своим. — Такая хрупкая. Так откуда же в тебе… силы противиться?
Его ладонь легко прошлась по позвоночнику и почему-то замерла на пояснице под майкой. Я невольно подняла голову, желая понять, что заставило ректора остановиться.
И... наткнулась на пылающий взгляд синих глаз. Как же все-таки красиво...
Он приоткрыл рот, не в силах сдержать тяжелое дыхание.
— Это... — прочистил неожиданно охрипшее горло, — даже лучше, чем я представлял.
Представлял что? Меня?
Теперь и мое дыхание сбилось.
— О, девочка... — Он прикрыл глаза, словно от удовольствия. — Ты даже не подозреваешь, насколько прекрасна, когда не боишься...
Боюсь? Ой, погодите-ка... Я же совсем забыла!
— Нет-нет-нет, — разочарованно прошептал он, теснее прижимая меня к себе за талию. — Только не страх снова.
— Я не могу принять ваше предложение, — выдавила я. — Не позволю растоптать мою мораль даже ценой жизни.
Холодная ухмылка вновь вернулась.
— Даже не выслушаешь условия сделки? — Ректор невесомо провел пальцем по моей щеке. — Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, какую низкую плату я готов предложить за твое будущее.
Моя решимость снова пошатнулась.
— Разве все не очевидно? Вы захотели студентку, а она посмела вам отказать...
Снова этот хищный прищур:
— Не считаешь, что с твоей стороны весьма самонадеянно полагать, что, оставаясь в здравом рассудке, я мог бы захотеть такую как ты?
Вопрос привел в чувство, словно пощечина.
— Но ваши действия...
— Сейчас я просто пытаюсь тебя согреть. Не то скоро мне станет не с кем заключать сделку, — равнодушно объяснил он.
Сложно поспорить. Мне определенно стало теплее в его горячих объятиях. Будто кровь, согретая его ладонью на пояснице, разносила тепло под кожей.
— Не стану отрицать, мое тело откликается на твое присутствие. На уровне инстинктов. Все-таки ты — особь женского пола, к тому же весьма привлекательная. Да и звуки, что издает этот милый ротик, мне по нраву. — Будто иллюстрируя свои слова, он слегка надавил пальцем на мою нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. — Ты весьма любопытная личность: талантливая, настоящая... живая. Не считая того, что за маской вежливости прячешь свои негативные чувства. Но умом я понимаю, что ты сумасшедшая. А я достаточно разумен, чтобы не связываться с блаженными.
Я была сбита с толку его сомнительными комплиментами вперемешку с оскорблениями.
— Тогда не понимаю, что еще вам от меня может быть нужно? Мне нечего предложить, — голос повысился от волнения.
— Я не собираюсь просить много. Тогда кроме удовлетворения потребностей плоти я получу от тебя лишь страх. А это не совсем то, чего мне бы хотелось. — Он наконец посмотрел мне в глаза. — Как я и говорил ранее: хочу лишь прикасаться к тебе.
Э-э-э... Что? То есть, в каком смысле?
— Все, что от тебя требуется — это позволить мне прикасаться к тебе всегда, когда я того пожелаю. И тогда ты сможешь вернуть свою жизнь.
И это еще я сумасшедшая?
— Типа держаться за ручки?
— Любого рода тактильный контакт. — Мистер Артонт прижал меня крепче, видимо, ощутив, как мое тело вновь напряглось в протесте. — Скажем, без... проникновений.
Несмотря на странное содержание предложения, тон ректора оставался по-деловому строгим.
Зачем ему это? Какая-то ловушка? Я сейчас соглашусь, поверив в его невинные намерения, а потом...
— Не стану лгать, изначально я собирался попросить много больше. Так сказать, объединить приятное с полезным. Но, оценив твою неадекватность, поумерил свой пыл. Чего доброго, еще самоубьешься от отчаяния.
А, ну это многое объясняет. Не захотел спать с ненормальной. Но зачем ему... трогать эту ненормальную?
— Вы что-то недоговариваете? Не может быть все так просто.
— Я и не сказал, что будет просто. Однако сразу предупредил, что цена, которую я предлагаю за твою жизнь... так скажем... ниже рыночной, — ухмыльнулся он.
О, так у него и чувство юмора имеется. Правда, такое же холодное, как и взгляд.
— Есть пара условий, — продолжил ректор, и я затаила дыхание в ожидании подвоха. — Первое: ты не имеешь права отказываться. Я позвал — ты идешь. И второе. Никакого страха.
Меня взбесило последнее условие. Я что же, машина какая-то, чтобы отключать свои эмоции?
— Злость тоже не подходит, — одернул он меня, будто читая мысли.
— Зачем вам это?
— Назовем экспериментом, — коротко ответил ректор, никак не проясняя ситуацию.
Я недовольно нахмурилась.
— Представь, что я тяжело болен. И только ты способна помочь мне исцелиться, — оскалился он. — Отличницам вроде тебя это, наверное, должно помочь принять решение.
— Не собираетесь объясняться, — констатировала я.
— Даже если расскажу — ты не поверишь. А если поверишь, я буду вынужден тебя убить. Поэтому просто будь хорошей девочкой и перестань задавать вопросы.
— М-мне нужно время на принятие решения, — попыталась я выпросить отсрочку, чтобы взвесить все «за» и «против».
— Хорошо, — удивил ответом ректор, — даю тебе десять секунд. Время пошло.
Он разжал объятия, будто оставляя мне последнюю возможность сбежать.
Так, какие у меня еще есть варианты?
Попрощаться со своими планами на жизнь, прийти на поклон к тетке, остаться изгоем в собственном доме, устроиться на работу в какой-нибудь гипермаркет, похоронив мечты стать музыкантом... Подрабатывать в клубе в надежде заработать на переезд, продолжать не высыпаться и гнобить себя за то, что одним ледяным утром я отказала своей жизни.
Я боюсь этого человека, но...
— Я согласна.
С нашей последней встречи, когда я сама толком не поняла на что согласилась, прошла уже пара дней. Ректор ни разу не вызвал меня для исполнения договора, наспех подписанного в машине сразу после моего устного согласия. Вернее, он вовсе исчез из поля моего зрения. Однако я не могла отделаться от странного ощущения, будто теперь он наблюдал за мной, где бы я ни была.
Что я наделала? Даже толком не прочитала этот чертов договор! Такое чувство, будто душу дьяволу продала. Еще это нервозное предвкушение с ума сводит.
— Ректор... — выхватила я из разговора родственников в кухне и вздрогнула, затаив дыхание.
Прислушалась.
Очевидно, Лорейн была чем-то очень раздосадована. Я подкралась к двери, ведущей в столовую, желая понять как связан ректор с печалью тетушки.
— Я так старалась, но он остался непреклонен! Никакие доводы не помогли его убедить! — сетовала она. — У меня еще есть немного времени в запасе. А значит, я не сдамся! Он просто обязан присутствовать на нашей вечеринке! Я собираюсь отправиться к нему с корзиной фруктов и лично вручить официальное приглашение. Ни один уважающий себя джентльмен не посмеет отказать даме при таком раскладе!
Я облегченно выдохнула. Он не придет. Значит, по меньшей мере, одной проблемой в Новый год будет меньше.
Ну-ну, Лорейн! Наш ректор — крепкий орешек. Непохоже, чтобы он был из тех, кто легко меняет решения.
Я стояла за кулисами в ожидании своего выступления. Нервно поглядывала на часы, будто это должно было помочь успеть на работу.
Рождественский концерт... Для кого-то праздник, а для меня — сплошная морока.
Я нервно теребила складки черного платья, осторожно выглядывая из-за ширмы и пытаясь найти глазами лишь одного зрителя. Вот он. В первом ряду. Беспристрастно смотрит на сцену, словно там не танцует дюжина девушек с хореографического факультета.
Все желают понравиться новому ректору, кроме меня. В академии только и разговоров, что об этом мужчине. Так почему же ему понадобилась именно я?
Луизу он отчислять не стал. Вернее, будто и вовсе не заинтересовался ее персоной, проигнорировав то, что она тоже нарушила устав. За что же мне такое счастье?
Стен встал рядом.
— Нервничаешь, будто впервые на сцену собираешься.
— Если эти бабочки сейчас же не прекратят порхать по сцене, мы начнем отставать от графика. И весь мой план по телепортации на работу пойдет под откос.
Не говорить же, что сейчас я нервничаю из-за присутствия того мужчины в зале.
— Кстати, — я выудила из кармана широкой юбки купюры и протянула другу, — спасибо, что выручил.
— Уже?
— Я нашла, — солгала, не имея возможности сказать правду. — Видимо, они завалились под кровать, когда я переодевалась после работы. А пару дней назад полезла за бабушкиной кулинарной книгой и... нашла вот.
Зачем я оправдываюсь?
Когда после подписания договора я упомянула о деньгах, мистер Артонт отмахнулся, сказав, что их можно считать чем-то вроде моральной компенсации. Конечно, такой расклад меня не устроил. В итоге мы сошлись на том, что я получила отсрочку на возмещение долга.
— Ну, ни пуха, — пробормотал Стен, слегка подталкивая меня вперед.
Что? Уже? Наконец-таки. Думала, эти клуши не собираются заканчивать.
Отбросив лишние мысли, я прошла по сцене и, усевшись за рояль, принялась поправлять микрофон. Похоже, новый ректор сразу взялся за дело. Технику прикупил, вот и микрофоны стали беспроводными. Интересно, он наблюдает за мной с тем же безразличием, что и за остальными выступавшими?
Эй! Что мне за дело до его реакции?
Ладони вспотели от навалившегося волнения. Делая вид, что наспех расправляю складки платья, я промокнула руки о подол. Нужно успокоиться, как первокурсница какая-то! Надо вспомнить что-то, что помогает отключиться от внешнего мира.
«Ло-ли-та...» — нараспев, словно музыка в моей голове. Кажется, я даже глаза прикрыла, прокручивая в мыслях бархатистый тембр.
Пальцы сами нашли нужные клавиши и словно добавили аккомпанемент к чарующему голосу, слышимому лишь мне.
Я открыла глаза, продолжая играть вступление, и меня вдруг осенила не очень хорошая догадка: на микрофоне не светился диод включения. Черт, я так разволновалась, что упустила примитивную мелочь. Микрофон не работает?
На секунду прервав аккорды, но продолжая заполнять тишину основной мелодией, я щелкнула переключателем. Спасительная лампочка не загорелась, и я снова повернула рычажок.
Это же надо? Запороть итоговое выступление года, из-за которого я, кстати, еще и на работу опаздываю! Правильно Стен предложил, нужно было в обморок свалиться. Глядишь, хоть позора избежала бы.
Ох уж эта неудачница!
Нажав педаль рояля, я поняла, что под пяткой что-то есть. Провод? Волшебно. Микрофон не беспроводной, а все тот же. Просто, похоже, какой-то идиот выдернул шнур.
Прерваться, полезть под рояль за проводом, достать и как ни в чем не бывало заиграть с начала? Нет уж, я от стыда потом шевелиться не смогу, не то что петь. Вступление заканчивается, необходимо что-то предпринять!
Синдром отличницы не позволит исполнить номер лишь наполовину, а петь вживую в таком большом зале, надеясь только на акустику, и вовсе бесполезно.
Внимание привлек блеск, просочившийся из-за сетки злосчастного микрофона. Я бросила взгляд на лампочку. Она лениво разгоралась голубым светом.
Как так? Видимо, я что-то напутала? Вот была бы хохма, если бы я полезла за проводом, а он оказался от софитов... Как же хорошо, что микрофон заработал!
Я мысленно выдохнула. Чудесное решение проблемы, помогло моментально сбросить напряжение. Уже в следующую секунду я запела. Видимо, совсем забывшись на очередном проигрыше, я бросила неосознанный взгляд на первый ряд.
Во взгляде сапфировых глаз читалось любопытство. Не безразличие. Этот факт почему-то наполнил меня уверенностью. Может, ректор всего лишь заинтересовался одаренной студенткой, а я возомнила себе невесть что?
Хотя погодите-ка. Кажется, он смотрит вовсе не на меня... Его внимание привлек тот самый злополучный микрофон, внутри которого я все еще наблюдала голубые вспышки. Короткое замыкание? Надеюсь, хотя бы не взорвется.
Похоже, с первого ряда тоже заметно это свечение. Иначе, почему у ректора такое странное выражение лица? Какое-то сосредоточенно-меланхоличное.
Закончив произведение, я встала и поклонилась публике. Стараясь не встречаться взглядом с мужчиной из первого ряда, под бурные аплодисменты зала скрылась за кулисами.
— Передай ребятам: похоже, микрофон барахлит, чуть выступление не сорвалось. Мне просто повезло, что он надумал включиться, — уже убегая, предупредила Стена.
— Я ведь велел не опаздывать! — визжал Теренс, несясь за мной по коридору. — Уволю!
— Если вы меня прямо сейчас уволите, то гости, недовольные моим получасовым опозданием, выйдут из себя еще сильнее. Ведь тогда я вовсе не явлюсь.
Я сунула свою куртку побагровевшему от злости управляющему.
— Ну ничего, я с тобой потом разберусь, — процедил Теренс мне в спину.
В надежде, что управляющий позже все же остынет, я спряталась за дверью VIP-комнаты, где ожидали постоянные клиенты. На этот раз, надеюсь, действительно мирные.
Меня с приветливыми улыбками встретила чета Гарден. Усаживаясь за рояль, я облегченно выдохнула. Никаких тебе мафиози, никаких сногсшибательных ректоров... А главное — никаких ухажеров. Эта зрелая пара частенько наведывалась в клуб, желая послушать мою игру.
Приятно.
Видимо, эти двое — мой рождественский подарок! Большего я и желать не могла.
Я играла для них, всей душой вкладываясь в звуки, издаваемые роялем по велению моих пальцев. Любимые композиции своих гостей. Один этюд неторопливо сменял другой. Им нравилось, а я благодарила эту чудесную ночь, что позволила мне немного расслабиться и провести праздник в поистине приятной компании.
Тяжелая штора закрывала обзор на танцпол, отделяя нас от суеты шумной вечеринки, создавая некое подобие уюта. А мягкий свет гирлянд дарил праздничный дух.
Мистер и миссис Гарден даже пригласили меня отведать праздничный ужин вместе с ними, но я вежливо отказалась, не желая нарушать их идиллию. Однако, прощаясь под утро, им удалось убедить меня прихватить немного фруктов в качестве дополнительных чаевых. Тут уж я не стала противиться. Ведь домой идти еще больше получаса, а я действительно голодна.
Довольная прекрасной рождественской ночью, с полным пакетом фруктов наперевес, я отправилась в пансионат, чтобы наконец-таки выспаться. Настроение было отличное, музыка в наушниках приумножала чудесное расположение духа. Завтра выходной, затем всего пара учебных дней — и каникулы! Отдохну как следует. Может, даже схожу на каток, что залили на главной площади!
Дополнительного энтузиазма придавал и тот факт, что после праздников Лорейн собиралась снова уехать на омолаживающие источники (так она называла свои процедуры красоты). Жить станет проще по меньшей мере на четверть.
Было бы, конечно, здорово, если бы она прихватила и своих прелестных дочурок. Но вероятность поймать такой хет-трик[2] практически равнялась нулю, так как тетка предпочитала ездить на свой таинственный курорт в гордом одиночестве. Подозреваю, так она пыталась скрыть подробности чудесного омоложения даже от собственных дочерей. Чтобы те, в силу своего скудоумия, ненароком никому не разболтали ее секрет.
Лора старается все свободное время проводить на источниках. Выходные, каникулы, праздничные дни. Иногда уезжает всего на пару дней, а порой и на целую неделю. Даже представить сложно, насколько мне легче жилось бы, если бы вся троица отправлялась омолаживаться вместе.
Я поежилась. Зима — это, конечно, красиво, но довольно холодно. Особенно когда приходится топать ночью пешком. В обычные дни я напяливала лосины с начесом, чтобы не замерзнуть по пути домой, а сегодня так торопилась, что забыла обо всем. Надо признать, капроновые колготки греют так себе. Как мои одногруппницы умудряются ходить в них всю зиму, ничего себе не отморозив?
Я свернула на железнодорожные пути в надежде сократить дорогу до дома, уже слегка подрагивая от мороза, который забрался в мой худой пуховик. Похоже, еще и заболеваю. Должно быть, сказалось недавнее переохлаждение.
Напоминая о хорошем настроении, в наушниках заиграла моя любимая песня Синатры. Будто по заказу с неба повалили огромные белые хлопья. Не удержавшись, я стала ступать по рельсам в такт музыке, слегка пританцовывая.
— Летит снег, летит снег, летит снег...
Вот сейчас и согреюсь, если шевелиться буду!
Выудив из пакета яблоко, я с удовольствием вгрызлась в него. С этими выступлениями даже обед пришлось пропустить.
Ух, холодное. Но вкусное!
— ...если ты покрепче меня обнимешь, всю дорогу домой мне будет тепло! — продолжала подпевать я, не в силах сдержать безудержное веселье.
Уж если даже в обычную ночь сложно встретить хоть одного прохожего, то в рождественскую, да еще и вдоль железной дороги, это вовсе не реально. Я отмахнулась от неприятной мысли, что нормальные люди сейчас веселятся в кругу семьи, а на улице остаются только одиночки вроде меня. В общем, даже если и встречу кого-то, мое сумасшествие, скорее всего, спишут на праздник.
Я еще смеялась, когда боковым зрением уловила яркую вспышку. Вздрогнула от неожиданности и повернулась.
Невозможно разглядеть. Будто фейерверк, который почему-то несется в мою сторону.
Не может быть... Я, должно быть, сплю? Замерла, словно тело окоченело, а ноги приросли к земле. Да и толку от них? Бежать все равно нет смысла. Кричать — тем более. Он слишком быстр.
На меня мчался огромный хищник. Нереальных размеров. Шерсть, словно сотканная из электрических нитей. Глаза горели сапфировым огнем. Зверь зарычал так громко, что казалось, небо вот-вот расколется от этого грома вместе с моими ушными перепонками.
Я прикрыла голову руками, боясь оглохнуть. Он все-таки существует? Разве это не было сном?
Какая уже разница?
Приготовилась принять неизбежное и лишь закрыла глаза, когда огромные лапы дикого кота ударили в грудь, сталкивая меня в овраг.
Вот и сказочке конец...
Ректор
— Как вы находите концерт, мистер Артонт? — заискивающе пробормотала женщина, сидящая по правую руку от меня.
— Сносно, — отмахнулся я, давая понять, что не намерен вступать в диалог.
Как же мне надоело все это лицемерие и поддельные эмоции, вызванные архонтской притягательностью! Должность ректора обязывает присутствовать проводимых академией мероприятиях. Хотя вряд ли правила смертных применимы к Архонтам. Но я пришел сюда, ведомый личным интересом.
Вот только нужно было захватить беруши. Меня уже воротит от всей этой фальши и на сцене, и в зале. Хореографические номера тоже оставляли желать лучшего. Хотя, может, дело в том, что я слишком искушен веками созерцания выступлений лучших трупп мира.
Я в раздражении взглянул на часы, а когда поднял голову, кажется, даже неосознанно затаил дыхание.
Наконец. Единственный живой цветок посреди этого гнилого болота. Девочка в своем бесформенном черном платье, наглухо скрывающем утонченные изгибы ее прекрасного тела, усаживалась за рояль. Похоже, волновалась.
Лолита прикрыла глаза, явно стараясь отбросить беспокойство, и уже в следующее мгновение тонкие пальцы запорхали над клавишами.
Превосходное исполнение. Интересно, какие мысли способны так быстро успокоить мою боязливую пташку? Я бы взял на вооружение...
Из задумчивости меня вывел звук неполноценной мелодии. Девчонка, продолжая играть одной рукой, второй взволнованно щелкала кнопкой на микрофоне.
Дьявол. Кажется, теперь я понял, почему предыдущая пианистка незаметно для остальной публики выдернула шнур. Как посмела портить досуг Высшего? Ну ничего, с той сукой я позже разберусь. Сейчас мне необходимо услышать чудный голос.
Девочка заметно нервничала, и ее волнение будто передавалось мне вместе с изменившейся мелодией.
Пришлось поднапрячься, чтобы запитать микрофон без шнура, пустив невидимый разряд по воздуху, да так, чтобы ненароком никого не убить. Плевать на остальных. Главное — сдержать силу рядом с моей пианисткой.
Я сконцентрировал взгляд на микрофоне, мысленно удерживая на контроле пульт и колонки, которые могло разорвать, от малейшей вспышки моей энергии. Ни разу не приходилось делать подобных точных соединений. Филигранная работа.
Услышав вдруг голос, полившийся по залу, я едва не растерял весь самоконтроль. Но вовремя собравшись, можно сказать, спас концерт от неминуемого провала и наслаждался чистым звуком, словно обволакивающим меня своей энергией.
Восхитительно...
Теперь я жалел лишь о том, что не имею возможности прикоснуться к ней прямо сейчас. С трудом поборол желание забыть об окружающих и подняться к ней, впиться поцелуем в эту нежную шею, ласкать ее тело, чтобы получить еще больше ее удовольствия.
К невероятной удаче зрителей, выступление Лолиты закончилось раньше, чем я окончательно потерял самообладание. И я подавил силу, с трудом заставляя себя не искриться от навязчивых мыслей. Хочу брать ее, пока она будет играть для меня. Однажды я непременно заставлю ее стонать мое имя этим чудесным голоском.
Девчонка поклонилась зрителям, так и не встретившись со мной взглядом, тогда как я так и не смог оторваться. И когда она ушла со сцены, я поспешил за ней. Не знаю, что собрался делать. Боролся с желанием схватить ее и спрятать в своем люксе, чтобы она была только моей.
Просто как кот бродил за ней, пока она спешила на работу, поджидал у номера, куда ее на всю ночь пригласили гости, и в итоге под утро побрел в сторону академии, словно тень, следуя за девчонкой по пятам. Жадно ловил ее силуэт в темноте. И словно в награду за мое терпение, свернув на рельсы, она запела...
— ...если ты покрепче меня обнимешь, всю дорогу домой мне будет тепло! — продолжала напевать девочка.
Почему-то мне нравилось то, что сейчас происходило. Всякий раз от ее голоса внутри словно разливалось тепло, согревая мою ледяную душу. Кажется, сейчас я готов был отказаться от бессмертия, лишь бы эти рельсы никогда не закончились, чтобы мы просто продолжали так идти. Только она и я. Снежная ночь. Поезд.
Поезд?! Дьявол!
Я бросился к ней.
— Лолита! — Не слышит. — А, черт! — зарычал я отчаянно, понимая, что не успеваю добраться до нее быстрее, чем экспресс.
— Кот! Черт бы тебя побрал! Сейчас самое время! — Неведомый доселе страх мешал мне сконцентрироваться. — Страж!!!
Я сделал еще шаг и, вспыхнув, ощутил себя частью мощного хищника, который стремительно помчался к девчонке. Он определенно быстрее меня, но эта пара секунд показалась мне вечностью.
Лолита испуганно взглянула на нас, заставив кота на мгновение в нерешительности сбросить скорость.
— Ну же! Спаси ее! — приказал я, и его лапы врезались в грудь девушки, повалив ее в овраг всего за секунду до встречи с поездом.
Я надеялась сразу отключиться от страха, но не вышло. В следующую секунду после падения услышала, как буквально в метре от меня пронесся поезд.
Вдоволь наевшись снега и собственных разметавшихся волос, я лежала на сырой земле, чувствуя саднящую боль в ногах. Черт, ну точно колготки порвала! А это, между прочим, были единственные...
Погодите-ка!
Я в ужасе распахнула глаза и, хотела было закричать, но грудь сдавливала массивная лапа, не позволяя набрать в легкие воздух.
Волшебный... Невероятно красивый...
Огромный, мать его, дикий кот!!!
Смотрит на меня пристально так, будто ждет чего-то.
Зверь обернулся, словно убеждаясь, что поезд проехал, и неторопливо убрал с меня лапу, позволяя, наконец, дышать.
Я боялась пошевелиться, предпочитая притвориться мертвой, дабы хищник счел меня неинтересной добычей и удалился восвояси. В Хогвартс или Нарнию, или откуда он там еще мог взяться! Хотя в Нарнии вроде был лев, притом вполне себе такой реальный. Правда, говорящий.
— Ты кто? — спросила я, не успев подумать. Видимо, желая убедиться в своих чокнутых предположениях.
Сверкающий хищник лишь недовольно скривился в ответ.
— Значит, не Нарния...
Пока я думала, как далеко откатилась моя черепица, зверь стал принюхиваться, тихо рыча, и словно ворча на меня. Огромная морда уткнулась в мои волосы, тогда как я не могла оторвать взгляд от сказочного создания. Шерсть переливалась искристыми нитями у меня перед лицом, и, повинуясь любопытству или же сумасшествию, я коснулась сияющей материи.
Такой мягкий...
— Ты меня съешь? — спросила я, уже будучи абсолютно уверенной, что это видение — мой личный глюк.
Зверь устало выдохнул горячий воздух, согревая мою макушку, и продолжил принюхиваться. Видимо, выбирал, с какого конца начать меня есть.
Вот его пасть уже раскрылась над моей рукой...
Значит, решил начать с конечностей?
Судя по его тяжелым вздохам, актуальнее было бы сначала откусить болтливую голову. Да и мне меньше мучиться. Но кто бы у меня спрашивал.
Зубы хищника медленно впились в мою плоть...
А нет, это всего лишь яблоко.
Яблоко?! Я была настолько напугана, что так и не выпустила его из рук, вцепившись мертвой хваткой.
Зверь тихо зарычал, слегка потянув плод из моей ладони, и я поспешила разжать пальцы.
— Да забирай, забирай…
Где это видано: кот яблоки ест?
Хищник удовлетворенно облизнулся и проглотил яблоко, всего раз хрустнув им.
— Серьезно? Хочешь сказать, ты напал на меня ради яблока? — возмутилась я и села, чтобы осмотреться в поисках своего пакета.
Нигде не видно.
Странное чувство, будто я вовсе не боюсь этого зверя, сейчас могло стоить мне жизни. Но какой смысл трястись от страха? Это вряд ли поможет, если он действительно собрался меня сожрать.
Кот развернулся и, ступив на рельсы, подхватил нечто зубами. Швырнул мне.
Остатки моего пакета, на который намотались порвавшиеся наушники.
— Вот же черт! Еще и наушники, — захныкала я, раздосадованная предстоящими тратами. Если выживу. — Колготки порвала, фрукты испорчены! Если не собираешься сожрать меня, как это яблочко, то я, пожалуй, пойду. Иначе еще и мой отсыпной из-за тебя будет провален!
Кот казался таким разумным и... знакомым. Задержал на мне долгий взгляд и отступил, будто позволяя уйти.
Я неторопливо поднялась и слегка пошатнулась, теряя равновесие на исцарапанных от падения ногах. Свирепый хищник словно невзначай подпер меня своим массивным боком, не позволяя упасть.
— Спасибо, — неосознанно пробормотала я и осмотрелась, наконец начиная понимать, что произошло.
Вещи, валявшиеся на рельсах, я в канавке рядом и... поезд, проехавший в метре от меня в следующий миг после «зверского» нападения хищника. Открыла рот, изумленная своим предположением, когда кот уже двинулся в сторону деревьев, кажется, собираясь скрыться в лесу.
— Постой-ка, — он замер, словно послушался. — Так ты и не собирался мне вредить? Ты что... спас меня?
Кот обернулся и снова стал лениво приближаться.
Ну, если я ошиблась и зверюга вовсе не разумная, то мне крышка. И чего было не дать ему спокойно уйти?
Хищник поднял лапу, и я втянула голову поглубже в куртку. Будто это могло меня спасти. Он спрятал массивные когти, словно мечи в ножны, и пару раз мягко стукнул меня по спине.
— Ты сейчас что... снег с меня сбил?
Ну точно брежу!
Выпустив один коготь, кот насадил на него уцелевшее яблоко из разорванного пакета и, отправив его в пасть, подтолкнул мордой меня обратно к рельсам.
— Передумал уходить? — спросила я, снова вернувшись на путь домой.
Зверь в ответ опять ткнул меня огромной мордой в спину, будто что-то недовольно ворча себе под нос.
— Да иду я, иду. Ворчун какой. А тебе не пора... — Я осеклась, когда кот тихо рыкнул, строго глянув в мою сторону. — Ладно-ладно, пойдем вместе, раз тебе по пути...
До дома оставалось топать еще минут двадцать. Странная компания смущала, поэтому я размотала останки наушников и обнаружила, что один провод все же уцелел. Воткнула в ухо под заинтересованным взглядом зверя и вновь включила свою любимую песню, дабы успокоить этот нервный треморок в груди.
Кажется, кот тоже считал меня сумасшедшей.
Я не сдержала усмешку, и он вновь что-то недовольно заворчал. Волшебно! Мне всего двадцать, а налицо уже острая форма шизофрении.
Потерла лоб в надежде прийти в себя и бросила взгляд туда, где все еще шла моя галлюцинация. Не отпускает. Может, все-таки этот мерзавец Теренс мне что-то подсыпал? Хотя нет, сегодня у него точно не было такой возможности.
Я продолжила украдкой наблюдать за массивным зверем. Шерсть слегка потускнела, теперь не ослепляя в темноте ночи, из-за чего кот вполне мог сойти за хищника неизученного вида. Мягкая поступь казалась ленивой, словно котяра вышел на повседневную прогулку. Огромная морда была почти на уровне моего лица.
Когда он снова повернулся, я опустила глаза, однако все еще ощущала на себе его взгляд.
— Ты действительно не собираешься меня есть? — все же решилась спросить, не надеясь на вразумительный отклик.
К моему удивлению, зверь недовольно фыркнул, что, наверное, и было ответом.
Задумавшись о природе этого сказочного существа, я протянула ладонь, ловя снежинки.
— Летит снег, летит снег, летит снег... — неосознанно подпела я Фрэнку.
Продолжая петь, вдруг почувствовала, что мне снова стало ощутимо холодно. Я повернулась к хищнику.
Странно, куда он делся? Это из-за него мне было так тепло?
Я обернулась вокруг и увидела, что кот сидит на рельсах и во все глаза глядит на меня.
— Эй, ты чего? Волшебные ходилки сломались? Мана закончилась? Пошли уже, холодно ведь.
Кот послушно поднялся и в пару прыжков преодолел расстояние между нами.
Ой, ой! Да чего ж мне спокойно не живется? Совсем расслабилась! Надо было быстрее домой бежать, а я тут «кис-кис-кис» делаю не известному науке зверю!
Хищник кружил вокруг, тихо рыча, будто вспомнив, что меня можно есть.
— У меня больше нет яблок, — пробормотала я в свое оправдание. — Виноград хочешь? Там немного уцелело.
Но зверь скривил свою симпатичную морду и вновь толкнул меня вперед по рельсам. Показалось, теперь вокруг закружился вихрь теплого воздуха. Может он ведет меня в свое логово? Чтобы семью накормить? Ну а чего на себе тащить, если добыча и сама в состоянии дойти.
Ой, да какая разница? Я же вроде уже решила не бояться.
Хищник смотрел так, будто чего-то ждал.
— Хватит пялиться, — пробормотала я и боковым зрением заметила, что котейка подчинился.
Я вновь стала тихо напевать себе под нос, пытаясь вернуть праздничный настрой. Несмотря ни на что! Помирать, так с музыкой!
— У-у-у и-и, воет метель, зачем волноваться, если уютно в тепле...
Показалось, что зверь даже вздрогнул от неожиданности, когда я запела я во весь голос, вновь начав слегка пританцовывать на рельсах, словно ничего и не произошло. Так, как если бы не я только что выбралась из канавы вся грязная и в порванной одежде. Будто не меня только что едва не сбил поезд. Словно не я обнаружила неизвестное науке создание, которое, возможно, хочет меня съесть.
Чего уж, пляшем! В жизни хронической неудачницы это еще и не самый худший день, я могу сказать.
Услышав странный звук, издаваемый зверем, и все еще продолжая петь, я удивленно повернулась и ошалела. Кот, довольно прикрыв глаза... м-мурлыкал? Эй, ты в своем уме? Со мной все понятно, но ты-то свирепый хищник, все дела...
Прежде чем успела понять, что творю, я протянула руку и погладила мягкую шерсть животного за большим острым ухом.
— Я могу идти?
Кот непонимающе уставился на меня.
— Мы почти пришли к моему дому. — Я указала в сторону пансионата, что виднелся у кромки леса, откуда выходили рельсы. — Не думаю, что тебе стоит показываться на улице. Ты… отпустишь меня?
Кот снова начал кружить вокруг, недовольно ворча.
— Принесу тебе яблок в следующий раз, — усмехнулась я, все еще поражаясь богатству своей фантазии.
Ткнул в спину. Значит, все же отпускает?
Я неуверенно двинулась в сторону дома. Но, не сделав и десяти шагов, обернулась.
Сидит, покорно так. Слово опять чего-то ждет.
— Иди уже! — махнула, хмурясь. — Чего доброго, тебя еще заметит кто!
Кот тоже нахмурился, оскалился, и до меня донестись тихие раскаты его рычания.
Я пожала плечами.
— Ну, твое дело. Вот поймают, препарируют в научных целях, будешь знать.
И показала язык хищнику.
Я что сделала?! Ну точно умом тронулась!
Меня догнали очередные тихие раскаты.
— Порычи мне еще тут, — бросила я через плечо и отправилась домой.
Вот так сон рождественский!
Открыла глаза, когда на улице уже было светло. Пожалуй, впервые за долгое время я проснулась столь поздним утром. Как же чудесно! Сегодня никакой спешки, никаких занятий! И даже на работе дали долгожданный отгул.
Сев в кровати, я лениво потянулась.
Не стоит, конечно, исключать, что Лорейн взбредет в голову напрячь меня каким-нибудь неотложным суперважным делом. Но надеюсь она просто не успеет меня поймать. Ведь сейчас все определенно отсыпаются после бурного празднования. И скорее всего, проспят до самого вечера. А я собираюсь сбежать.
Сегодня меня ждут друзья!
Душу грело то, что есть люди, желающие разделить со мной рождественского гуся и выпить эгг-ног[3] под звуки новогодней музыки, делясь праздничным настроением.
Я принялась собираться, когда внимание привлек оголенный проводок на столе. Ой, не-не-не...
Плюхнулась обратно на кровать и взглянула на свои ноги. Исцарапаны. В углу валялась черная капроновая кучка. Очевидно, порванные колготки, которые я стянула перед сном и швырнула на пол с намерением выкинуть утром.
Да ну не-е-ет... Быть того не может! Получается, это и не сон вовсе был? Нет-нет-нет-нет-нет! Проще поверить в то, что я с катушек съехала. Потому что если предположить...
Ой, да глупости какие! Померещилось, должно быть!
Хотя ноги саднит вполне реально. Может, действительно Круглый-мерзавец подсыпал чего? Ну, шла домой, упала, возможно, а все остальное — плод воображения?
Я вскочила и бросилась к столу. Дрожащими от волнения руками принялась перебирать бумажки в поисках...
Вот они!
Внимательно всмотрелась в неумелый карандашный рисунок:
— Пропорции снежного барса, грациозность ягуара, полосы на морде, как у гепарда, а мохнатый хвост даже больше, чем у манула... Грамбэл.
А, ну теперь-то все понятно. Должно быть, в детстве у меня был вымышленный друг. Кот. Огромный такой, волшебный котяра. И вчера, когда я отчего-то свалилась в канаву (предположительно, спасаясь от поезда), мое психическое равновесие пошатнулось. В качестве защитной реакции, видимо, как и в детстве от нападок сестричек, я нафантазировала себе спасителя. Как там его... Грамбэла.
Кстати, имечко, генерируемое моим подсознанием при виде этих рисунков, отлично подходит моей галлюцинации. Грамбэл... И ворчит недовольно, и грохочет, словно гром.
Наверное, я была весьма мечтательным ребенком, раз умудрилась так качественно продумать мельчайшие детали своего вымышленного друга.
Я встала. Объяснение казалось весьма сносным, но легче от этого не стало. Придется разобраться с душевным равновесием, пока мое альтер-эго — Грамбэл — не потребовал чьей-нибудь крови.
Волшебно!
Теплилась надежда, что видения могли вызывать таблетки, которые Трини выдала мне после того, как я в последний раз приложилась головой.
Точно-точно! Это бы многое объяснило. И сказочного кота, и прекрасные сапфировые огни в глазах, и все эти искры, что периодически возникают предо мной... А также молнию, что почему-то меня не убила.
Хотя, казалось, тот мужчина тоже видел это... Массовые галлюцинации?
Вот сейчас заодно и спрошу у Трини за обедом!
— Нет, куколка, — категорично отозвалась медсестра, выслушав мое предположение относительно побочных свойств прописанных доктором Мартином лекарств. — Никаких галлюцинаций, однозначно. Это легкий препарат. А почему ты заинтересовалась? Тебя что-то беспокоит?
Трини опустила блюдо на стол и окинула меня профессиональным взглядом.
— Нет-нет, — поспешила отмахнуться я, уверенная, что сердобольная медсестра не раздумывая упечет меня в лечебницу. Конечно же, только из добрых побуждений. — Просто бывает... искры перед глазами мерещатся. Подумала, может, из-за таблеток.
Ну не рассказывать же про мифического кота, заплутавшую молнию и прочую чепуху?
— Искры, говоришь? — Она задумчиво потерла подбородок. — Нехорошо, куколка.
Я готова была слушать любой вердикт, если только он не связан с дуркой.
— Налицо гипоксия, моя сладкая. — Трини сочувственно похлопала меня по ладони.
— Ну, не шизофрения, и на том спасибо, — усмехнулась я грустно, расстроившись, что достоверные объяснения галлюцинаций пошли прахом.
— Сколько раз я тебя предупреждала! Просила ведь заняться своим здоровьем?
Ну, началось...
— Просила, — пробормотала я, приготовившись слушать проповедь.
На пороге просторной кухни общежития, в котором жила Трини, появился доктор Мартин. А вслед за ним вошел и Стефан.
— С Рождеством!
— Как хорошо, что вы уже пришли! — воскликнула я, пожалуй, немного переборщив с энтузиазмом, потому как Трини недовольно прищурилась.
— Вот так стол! — присвистнул доктор Мартин. — Королевский! Здорово, девчата!
Пока мы усаживались за праздничный стол, в кухню из своих комнат стянулись и остальные участники рождественского обеда, приготовленного сердобольной медсестрой.
Такая вот она. Всех любит, ко всем может найти подход, за всех искренне переживает. Словно ангел во плоти, прямо как моя бабуля. Должно быть, поэтому я так полюбила эту женщину.
Трини может не только послушать о наболевшем. Мне порой кажется, будто она способна разделить любую печаль человека, в итоге словно облегчив ее. Добрая и понимающая. Всегда поможет, всегда подскажет. Вечно все принимает близко к сердцу, а потому зачастую не способна пройти мимо чьей-то беды.
Это, конечно, прекрасные человеческие качества. Только мне порой кажется, будто из-за этой отзывчивости у нее не остается времени на собственную жизнь. К примеру, очевидно, что ей очень симпатичен доктор Мартин. Но Трини даже не пытается предпринять каких-то действий, чтобы устроить свою личную жизнь. Да и в его присутствии чаще теряется и ведет себя нелепо. Прямо как я. Только я постоянно, а у нее есть катализатор для неуклюжести.
Вот и сейчас... Стоило этому джентльмену появиться на горизонте, как, желая пригласить гостей за стол, Трини неловко махнула рукой и сбила пару бокалов. Мило попунцовела от смущения и сбежала в свою комнату под предлогом поиска новых бокалов. Коих, к слову говоря, было с лихвой и в столовой.
Не раздумывая, я отправилась за ней. Ведь неизвестно, сколько потребуется времени, чтобы справиться с собой. Так и гости могут разойтись. А Трини давно необходимо взяться за дело. Рождество — та самая пора, когда нужно подарить ей волшебный пинок.
Надеюсь, она не против моего вмешательства. Потому как очень хочется отплатить ей за ту поддержку, которую я чувствую даже на расстоянии. Как бы я ни противилась ее проповедям по поводу моего здоровья, в глубине души я осознаю, что эта женщина — едва ли не единственный человек, искренне переживающий за мою судьбу.
Я оказалась в «обороте доброты» Трини, когда несколько лет назад Стен притащил меня с вывихнутой лодыжкой после неудачного занятия физкультурой. Учитывая очевидный диагноз патологической неудачницы, я быстро стала любимой пациенткой местной амбулатории. А Стефана полюбили за компанию. Ведь ему не раз приходилось сопровождать меня в медпункт.
— Вы в порядке? — тихо спросила я, входя в комнату.
Медсестра принялась с заинтересованным видом разглядывать сервант, видимо, изображая поиск бокалов.
— Позвольте высказать свое мнение? — начала я. — Думаю, вам стоит открыться доктору Мартину.
Лицо медсестры стало медленно бледнеть.
— Эт-то так... заметно?
Кажется, она в шоке.
Именно этого я боялась, поэтому сдерживалась, чтобы не лезть не в свое дело. Сейчас уже и засомневалась в правильности решения.
Нет уж. Сегодня ведь Рождество. Я могу, по меньшей мере, подарить друзьям немного искренности.
— Я давно поняла. Но не волнуйтесь. Не думаю, что кто-то еще догадался, — поспешила я заверить Трини.
— Прости, куколка. И спасибо, но... Я вряд ли последую твоему совету. Вы молодые. Для вас все легко. А я... боюсь, мое сердце просто не выдержит отказа.
— Откуда такая уверенность, что вам откажут? Вы прекрасная женщина: красивая, умная, добрая, хозяйственная, понимающая... — По мере того, как я перечисляла достоинства Трини, она расцветала, едва заметно смущаясь. — Еще и вон скромная какая...
Я тихо засмеялась.
— Сколько бы ни было в человеке достоинств, если не лежит душа, их не заметишь, — грустно улыбнувшись, отозвалась она.
— Да с чего же вы взяли, что не лежит? — Я действительно не могла понять ее умозаключений.
— А коль лежала бы, разве не сделал бы первый шаг уже давно? Может, у него и вовсе есть дама сердца?
Обычно источавшая уверенность медсестра сейчас, казалось, оборонялась.
— Не думаю. Человека, чье сердце занято, видно издалека. Вот хотя бы на Стена посмотрите. Он с самого первого курса ни на одну девушку не взглянул. А все почему? Потому что он влюблен.
— В тебя, должно быть? — предположила Трини.
— Нет-нет, — захихикала я. — У меня есть предположения об объекте его воздыханий, но не хочу становиться источником слухов, поэтому промолчу.
Я изобразила жест, будто закрываю рот на замок.
— И к чему же ты ведешь? Доктор Мартин смотрит на других женщин? Если так, разве это хорошо?
Я выдержала драматическую паузу, как это делал Стефан. Потом улыбнулась разволновавшейся медсестре:
— Он смотрит, Трини. Не хочу дарить вам ложные надежды, но одно знаю точно: он смотрит на вас. Будто оценивает, примеряется. Но вы ведь такая яркая, а он весьма сдержан. Боюсь, он просто-напросто не рискует подойти к вам. Нужно взять инициативу в свои руки. Я понимаю, в случае отказа вы потеряете этот лучик надежды, но подумайте... Что вы теряете, вообще не предприняв попытку? А если все-таки «да»?
Трини задержала на мне долгий взгляд. Она мудрая женщина, а значит, понимает, что я права. Возможно, и сама давно пришла к подобному умозаключению. Но не решалась действовать.
Бывает в жизни так: пока кто-то со стороны не раскроет нам карты, мы, будто и не знали прикупа, сидим блефуем.
Борьба в ее глазах закончилась, сменившись решимостью, и Трини вдруг уверенно выпрямила спину.
— Ну что ж. Теперь ты в ответе за мое сердце! Если не сработает, одним эгг-ногом не обойдешься! Придется пить со мной нечто покрепче, пока мне не полегчает!
Я засмеялась, подхватив ее под руку и увлекая за собой из комнаты.
— Договорились! Раз мой личный доктор велит пить покрепче, я не посмею отказаться. Только перестаньте уже говорить о провале! Если бы я думала, что ничего не выйдет, то не стала бы и высказывать свое мнение!
— Чего так долго, девчата?
В шумной кухне нас встретил голос доктора Мартина, и Трини тут же заметно напряглась.
Слегка сжав ее предплечье, я отправилась на свое место рядом со Стенном.
Присутствующие оживленно спорили, громко выкрикивая неизвестные мне имена. Видимо, во что-то играли.
— С Рождеством, — пробормотал друг, уплетая яства с праздничного стола.
— Ага, и тебя.
Мое внимание было сосредоточено на милой женщине, что усаживалась напротив, аккурат рядом с доктором.
«Решилась-таки, — улыбнулась я про себя. — Дерзай, Трини!»
— Ты пропустила вчера все веселье, — все же привлек мое внимание Стен, расправившись с огромной ногой гуся. В голосе послышался неприкрытый сарказм Промокнув рот салфеткой, он повернулся ко мне. — Концерт завершился феерично. Как ты и просила, я передал звуковикам твое предупреждение о микрофоне. И пока они пытались незаметно для зрителей решить проблему, на сцену вышла... Вики! Эта идиотка уселась за рояль, стала играть, а когда запела, микрофон, естественно, не сработал. Недолго думая (хотя думать — в принципе не ее конек), наша звезда полезла под инструмент, дабы подключить микрофон, и ударилась головой, чем весьма развеселила публику. В общем, убежала с позором.
Обычно равнодушный Стен, сейчас, казалось, откровенно злорадствовал.
— Это не смешно, — прошипела я, стараясь не привлекать всеобщее внимание к нашему разговору. — На ее месте могла оказаться я! Ты бы тоже так смеялся? И вообще, что за маниакальная нелюбовь такая к Вики, что ты так радуешься ее провалу? Обычно от тебя не дождешься эмоций.
— Помнишь, на первом курсе про меня распустили сплетни?
Немного призадумавшись, я все же кивнула.
— Это дело ее длинного языка. Очевидно, я ей приглянулся, и она решила завоевать меня. Я не повелся, из-за чего попал в немилость нашей «рыжей королевы», — вдруг открылся мне мой неразговорчивый друг. Видимо, тоже решил подарить немного искренности в честь праздника. — Не люблю сплетни. Считаю, если есть вопрос — подойди и спроси прямо!
— Действительно можно? — удивилась я. — Мне казалось, ты всегда все держишь в себе.
— Я же не сказал, что отвечу, — пошутил Стен. — Конечно, можно. Но люди такие странные создания... Им проще ходить вокруг да около, строить свои теории, выдумывать небылицы вместо того, чтобы прямо спросить. У зверей в этом плане, пожалуй, проще. Все на инстинктах. Ни тебе лицемерия, ни тебе интриг. Один лев никогда не подумает про другого, что тот не ест антилопу, потому что собрался на ней жениться. Если не съел — значит, сыт. И точка. А скорее всего — и вовсе ничего не подумает. Это мы, разумные глупцы, вечно за всех все додумываем.
Я невольно поежилась, проецируя мысли друга на вчерашнюю встречу. Если предположить, что сказочный хищник реально существует и вчера я каким-то невероятно неудачливым чудом столкнулась с ним... Из слов Стена следует, что он не сожрал меня лишь потому, что был достаточно сытым?
Это же получается... Он кого-то употребил перед встречей со мной?
Я тряхнула головой, отвлекаясь от шокирующих мыслей, и обнаружила, что друг нервно сжимает кулаки.
— Эй, чего это тебя понесло? Неужто наш лев-Стен голоден и хочет съесть антилопу-Викторию? Или чего так взбеленился? Уж и не припомню, когда последний раз слышала от тебя так много слов.
— И ты туда же, — усмехнулся Стефан, немного остывая. — Оставь свои предположения при себе. А если есть вопрос — задай прямо.
Хм. Есть у меня один вопросик. Но боюсь, слишком личный.
— Та девушка, что разбила твое сердце, где она теперь?
Я постаралась сформулировать вопрос так, чтобы приятелю пришлось выложить максимум информации. Мы общаемся уже несколько лет, а все, что я знаю о своем друге, это то, что он гениальный пианист.
Стен замешкался, вздохнул тяжело.
— Беатрис. Она не разбила. Она научила меня чувствовать. А потом... оставила, — его голос звучал равнодушно, как всегда.
— Хочешь сказать, сейчас у тебя не крайняя степень безразличия? — усмехнулась я, уже пожалев, что завела эту тему. Нутром чуя, что Стену тяжело говорить о своей тайной любви.
— Сейчас я маскируюсь. Хочу стать таким, как был. Но не выходит. Беатрис словно консервную банку раскупорила, обратно не запаяешь. Знаешь, встретив нечто ослепительное, перестаешь видеть все вокруг. Есть лишь она. Хотя и не рядом, но это не меняет сути. Вики... ей просто не повезло. Она появилась сразу после Беатрис, и на фоне той шикарной женщины я просто ее не заметил. Тогда девчонка обиделась. И со злым умыслом или нет, но распустила обо мне слухи.
— Не могу понять. Вики тебе все же нравится? Ты так отзываешься, будто...
Стен пригвоздил меня к стулу недовольным взглядом.
— С чего мне должна нравиться эта стерва? Говорю же: терпеть не могу слухи!
— Ну, слухи можно не любить. Но не их распространителей, — на свой страх и риск пробормотала я. — Сам ведь говоришь: может, она это сделала не из злого умысла?
— Меня всегда поражала твоя богатая фантазия. Тебе бы книжки писать, — проворчал друг, давая понять, что разговор окончен.
Богатая фантазия — это он в точку...
Я хотела продолжить дружескую перепалку, уже подготовив встречную колкость, однако внимание привлекла вибрация телефона в кармане джинсов. Увидев на экране номер тетки, я, извинившись, вышла из-за стола.
— Лорейн?
— Дол, у меня к тебе неотложное дело.
Ох, ну, конечно. Кто бы сомневался. Непонятно только, почему я не додумалась отключить телефон.
— Я собиралась лично поздравить своих друзей с Рождеством, но чувствую себя прескверно. Беги домой, забери подарки. Адреса я сейчас же скину сообщением.
— Думаю, вашим друзьям было бы куда приятнее получить презенты лично от дарителя, — попыталась отвертеться я. — Может, стоит отложить...
— Если бы я хотела услышать бесполезное мнение, то разбудила бы своих дочерей. Живо домой!
Волшебно! Вот праздник и подошел к концу...
Вторая половина дня ушла на то, чтобы одарить благодатью Лорейн ни в чем не повинных людей, которые, казалось, и не подозревали, что находятся у моей тетки в списке друзей. А потому большинство презентуемых встречали меня с некоторой неловкостью, явно не сразу понимая, чей я посыльный.
Уставшая от затянувшейся прогулки я, наконец, с благодарностью добрела до последнего адреса из списка Лоры.
Отель «Высший» (хотя еще недавно он именовался «Сонатой») — высочайшее здание нашего города, с которого, должно быть, открывается чудеснейший вид на обрамляющий академию лес.
Давно мечтала побывать на верхнем этаже, но заведение было слишком элитным для оборванки вроде меня. Даже сейчас, идя по величественному холлу, я ловила высокомерные взгляды не только постояльцев, но и персонала. Вы-то куда? Сами, небось, без своей строгой униформы такие же точно оборванцы.
Я вскинула голову, пытаясь не поддаться унизительному осадку в душе, и гордо протопала к лифту. По счастливому совпадению, необходимо было доставить подарок под самую крышу отеля. Поэтому выйдя в холл последнего этажа, я первым делом направилась к огромному панорамному окну. Оставшийся одаряемый может, пожалуй, немного подождать свою дешевую бутылку шампанского и подмерзшие от моей долгой прогулки фрукты.
Оказавшись у окна, я была немного разочарованна: вид на лес ограничивался громоздким выступающим балконом.
Осмотрелась. На этом этаже располагались лишь одни апартаменты. Президентский люкс, который и был мне нужен. Сегодня мне довелось побывать даже в гостях у нашего мэра, поэтому оказавшись здесь, я уже не удивлялась богатому списку «друзей» тетки. Видимо она не обошла вниманием и приезжих гостей нашего городка.
В нескольких метрах я увидела стеклянную дверь — выход на тот самый балкон. Недолго думая, направилась на просторную террасу. В конце концов, сегодня праздник. Могу же я подарить себе такую мелочь, как ночной пейзаж с высоты птичьего полета?
— Вот это красотища...
Я в восхищении открыла рот и поспешила к перилам, ограждающим от пропасти в сотню метров. Дух захватило от высоты и простиравшегося перед глазами вида. Белоснежный даже в темноте лес был укрыт ночным небом, пронизанным мириадами сверкающих звезд. Он расстилался так далеко, что не хватало глаз, чтобы увидеть его край. Академия, что в обычные серые будни казалась мне весьма величественной, сейчас меркла на фоне грандиозности природы.
— Волшебно... — благоговейно прошептала я. — Все-таки, как бы человек ни старался, его творениям никогда не сравняться с природными, — тихо сказала я сама себе.
— Ло-ли-та... Мое непокорное видение. Ты еще так молода...
Я слегка вздрогнула, узнав голос, мечтательно произнесший мое имя. казалось, из-за этого рокочущего звука мне стало теплее. Я поежилась от мурашек, разбежавшихся по телу.
— Не хочу разочаровывать тебя раньше времени, девочка, но люди по сути своей никчемны.
Услышав за спиной бездушный ответ, я немного пришла в себя.
— Весь имеющийся прогресс — далеко не их заслуга. Человечество способно лишь разрушать.
Теперь-то я безошибочно узнавала этот голос. Как говорится, на ошибках учатся.
Медленно повернулась, и вопрос «что вы здесь делаете» застыл на губах, потому что в голове успели прокрутиться отвечающие за логику шестеренки.
— Вы постоялец президентского люкса?
Можно было сразу догадаться, что он будет в списке. Лорейн ведь с ума сходила от желания заполучить ректора на праздник в пансионате. Да и просто заполучить ректора, пожалуй, тоже. А если быть еще точнее, то все! Все вокруг желали заполучить его.
Кроме меня.
Однако ему почему-то понадобилась именно я. Да и судьба, по всей видимости, отчаянно благоволит мистеру Артонту, все чаще сталкивая нас нос к носу.
Эй, судьба! А как же мое мнение? Хотя я и сама, похоже, не знаю, какое у меня мнение насчет этого мужчины...
Ректор стоял в нескольких метрах от меня, опираясь на стенку и лениво сложив руки на груди.
— Верно, это мой отель. А вот что ты тут делаешь? Не припомню, чтобы заказывал десерт на вечер, но... — вздохнул тяжело, — ты пришла сама, а я как раз очень голоден. Что же мне с тобой делать? — зачаровывающие нотки его голоса вызвали во мне дрожь.
— Я не сама...
Я осеклась, когда мужчина отделился от стены и начал неторопливо сокращать расстояние между нами. — То есть, я не хотела. В смысле...
— На ловца и зверь бежит, — как всегда хищно ухмыльнулся ректор. — Неужто наконец перестала противиться естественному желанию покориться мне?
— Нет-нет, — спохватилась я, — вы все не так поняли. У меня вот...
Я протянула презент мистеру Артонту в надежде, что он молча примет дар и отпустит меня восвояси.
— Что это? — холодно поинтересовался ректор, остановившись в недоумении.
— Моя тетушка, Лорейн, просила разнести подарки ее друзьям. С наилучшими пожеланиями и приглашением в наш пансионат на новогоднюю вечеринку, — голос дрожал.
Ректор призадумался, видимо, как и все прочие одаряемые, вспоминая, кто такая Лорейн.
— А, это та настойчивая леди из бухгалтерии? — наконец предположил он, и я кивнула. Краткая характеристика очень подходила навязчивой Лоре. — Твоя тетка? Родная?
Я вновь кивнула.
— Странно... А у нее нет сложностей с покорностью. Значит, предположение о том, что у тебя проблемы на генетическом уровне, частично отпадает.
Воображение стало рисовать нелицеприятные картины. Вот нахал, опять со своими сомнительными умозаключениями!
— Нет у меня проблем! Примите подарок, и я поспешу откланяться. Если уж вы меня все равно не вызывали.
— Так, говоришь, вечеринка в вашем пансионате? — продолжил он, пропустив мимо ушей мою попытку улизнуть.
Меня насторожил его заинтересованный тон.
— Да.
— Хорошо. Я подумаю.
— Не стоит. То есть, не заморачивайтесь сильно.
Я хотела казаться беспристрастной, однако в глубине души отчаянно желала отговорить ректора от новогоднего визита в мое убежище. И, кажется, он тоже это прекрасно понял.
— Это обычное такое застолье, ничем не примечательное. Вам будет скучно. Что ж, пожалуй, я пойду.
Уголки его губ поползли вверх. Кажется, он потешался надо мной.
— Все еще боишься меня? — неожиданно спросил мистер Артонт.
Слегка растерявшись, попыталась выкрутиться, избегая откровенной лжи.
— Я ведь не имею права по условиям договора.
— Однако? — настойчиво предложил продолжить ректор.
Придется признаваться.
— Однако... Да. Я побаиваюсь вас. К сожалению, у людей нет специального тумблера, который может отключать негативные эмоции.
Хотя, пожалуй, и всякие непрошеные позитивные тоже. Ведь когда этот человек смотрит на меня своими сапфировыми глазами, когда в них нет намека на злую иронию или насмешку, я...
Ой, что еще за мысли?
Ректор изучающе склонил голову набок.
— Любопытно, — протянул лениво, будто говоря сам с собой. — Я все больше и больше убеждаюсь в том, что ты сумасшедшая. Боишься меня, однако не боишься... его.
Он удивленно вскинул бровь.
— Спасибо за комплимент, — огрызнулась я. — И так как я понятия не имею, о чем вы, то и разговор поддержать не смогу. Поэтому пойду, пожалуй.
Я поставила подарок на стол и собралась было удалиться, как вдруг...
— Замри.
Интонация не оставила места для размышления. Насмешливый тон испарился, сменившись приказным. Ноги словно вросли в землю, и я медленно повернула голову к ректору, пытаясь понять, чем вызвала такую перемену.
Мистер Артонт хмурился, смотря куда-то за мое плечо.
— Убирайся! — рявкнул он так, что я слегка вздрогнула.
— Я и собиралась...
— Молчи, девочка, и не вздумай шевелиться!
Это у него шутки такие? На кого он там смотрит? Я стояла у самого края балкона, там априори быть никого не может.
— Поди прочь! — гневно прорычал ректор.
Я снова подумала, что он говорит мне, но вдруг заметила из-за спины голубой свет.Черт, там действительно кто-то есть? Быть того не может! Мы же метрах в ста от земли, а за моей спиной только перила. С кем он разговаривает тогда, черт бы его побрал! Разве что птичка какая?
Я едва заметно повернулась. В стекле четко отражался мой подсвеченный неестественным сиянием силуэт: громоздкий пуховик на тонких ножках. А за спиной...
Это еще что? Светящийся шар размером с мою голову.
Шаровая молния?!
Я мысленно взвыла. Да что ж за непруха-то такая? Ей-то чего от меня надо? Будто мне без того мало проблем!
Внутренности задрожали. Будет смешно, если это окажется моей последней мыслью, но Стен был прав: если в академгородок забредет шаровая молния, она непременно шарахнет именно меня. А вернее, сразу две.
Погодите-ка... Две?! Я шокированно заморгала, надеясь, что это какая-то иллюзия, создаваемая стеклом. Но нет. Действительно, теперь в отражении я видела уже два светящихся шара. Нормальным людям и одна шаровая молния за жизнь не встретится, а мне сразу две?! Уровень везения — Долорес Флетчер.
— М-мистер Артонт, — проскулила я, пытаясь не расплакаться.
— Ш-ш-ш, — голос ректора оставался на удивление спокойным, когда он неторопливо приближался ко мне, — они как дети. Стоит привлечь внимание, и им до смерти захочется с тобой поиграть. До твоей. Поэтому не двигайся.
Однако сам он продолжал приближаться.
— Остановитесь уже, — прошептала я в панике, и мужчина на секунду подчинился, переведя на меня удивленный взгляд.
— Зачем?
— Что значит — зачем?! — на выдохе прошептала я. Шепот получился каким-то яростным. — Сами ведь говорите: нельзя привлекать внимание. Вы можете пострадать.
Я будто забыла, что нужно бояться, и разозлилась. Злилась, что этот мужчина так бездумно рискует жизнью, как и тогда, с мафиози.
Он на мгновение замешкался.
— Разве тебе не должно быть все равно?
— Считаете чем-то невероятным, что, несмотря на страх перед вами, я не желаю вам смерти?
— Не желаешь?
— Конечно, нет! — истерично прошептала я, заметив приближение еще двух светящихся шаров.
— Тише-тише, девочка, — спокойно сказал ректор, делая очередной шаг в мою сторону. — За меня можешь не волноваться, эти милые создания вряд ли причинят мне ощутимый вред, а вот ты...
Еще один шаг — и я наконец оказалась в успокаивающих объятиях.
— ...слишком хрупкая, — выдохнул он в мои волосы. — Если тогда в клубе тебе каким-то чудом удалось выжить, то этим пушистикам хватит одного касания, чтобы испепелить тебя.
Я невольно прижалась к мужчине, спрятав голову на широкой груди, будто это могло как-то спасти меня.
— И, похоже, я прекрасно понимаю, что их сюда притянуло.
Он едва слышно простонал от удовольствия, будто утолил нестерпимую жажду, едва прикоснувшись ко мне.
— Прочь, я сказал! — зарычал мистер Артонт словно зверь, пока я в ужасе смотрела, как электрические шары активизировались, словно предпринимая попытку атаки. — Она моя!
Дыхание перехватило.
Он называет меня сумасшедшей, однако сам, похоже, искренне считает себя неуязвимым. И обращается с шаровыми молниями, как с непослушными питомцами.
— И что же, по-вашему, их притянуло? — прошептала я. По всей видимости, даже близость смерти неспособна утолить мое любопытство.
— Я ведь говорил: ты вкусная, — ответил он, продолжая прикрывать меня от настырных «пушистиков». — И если мне необходимо прикоснуться к тебе, чтобы почувствовать это, то менее разумным существам вроде этих элементалей достаточно просто учуять тебя на расстоянии. Видимо, ты никогда не бывала так высоко на открытой площадке. Иначе они давно тобой полакомились бы. Здесь их зона комфорта. Ты появилась и привлекла их внимание своей энергией. Все равно, как торт на праздничном столе. Детки непременно захотят его отведать.
— Вы какую-то чушь несете, — дрожа как осиновый лист, выдавила я. — Это из-за стресса?
— Сейчас я раскрываю то, за что тебя могут убить. Если ты, конечно, выживешь сегодня. Поэтому не советую насмехаться над информацией, равноценной твоей жизни.
Волшебно...
— Ой! — не успела я начать мысленно язвить, как обнаружила, что один из шаров, коих уже насчитывалось с десяток, подлетел слишком близко и оказался аккурат под рукой ректора. — Осторожнее, — испуганно прошептала я и поймала широкое запястье.
Мистер Артонт вновь бросил на меня странный изучающий взгляд и, мягко высвободив свою руку из моей... оттолкнул настойчивый шар ладонью.
— Как вы...
— Надежды, что им надоест и они просто разлетятся, не остается. Ты манишь их. По всей видимости, если мы продолжим стоять, здесь соберутся сотни этих созданий. Я предупреждаю, чтобы ты не упала в обморок от неожиданности, тем самым притянув элементалей к себе. Нужно их разогнать! Я... должен кое-что сделать, чтобы ты могла уйти. Если испугаешься и соберешься отключаться, держись за эту мысль. В итоге позволю тебе уйти. Черт, ты и без того боишься меня, — нахмурился он, шумно выдыхая, и... поднял руку, в которой появился примерно такой же наэлектрилизованный шар. Только в несколько раз меньше. Такой, что помещался в ладони.
Я в изумлении открыла рот.
— Только не смей его трогать, как в прошлый раз, — пробормотал мужчина и метнул шарик за мою спину. — Вообще удивлен, как тебе удалось прожить так долго с твоим непреодолимым любопытством, крайней степенью сумасшествия и этой невероятной притягательностью, которой ты манишь к себе разного рода существ. В том числе и меня.
Я онемела. Просто будто забыла, как разговаривать. В голове вертелся ураган вопросов, пока ректор с уже привычным равнодушным видом генерировал из воздуха электрические шары и словно кегли для боулинга разгонял шаровые молнии.
Кто он такой?
Как он это делает?
Если все, что он сказал, — правда, получается, эти «пушистики» слетелись по мою душу? Но почему?
Что значит «вкусная», в конце концов? Он много раз говорил нечто подобное, но теперь я начала догадываться, что это был не просто рядовой комплимент. Надо позвонить Трини. Мне срочно нужен номер психологической лечебницы!
Расчистив проход от неведомых созданий, мистер Артонт толкнул меня за свою спину и начал пятиться в сторону двери. Мной овладела паника.
— Не бойся, не бойся, девочка...
Сохраняя спокойный тон, он крепко сжимал мою руку прохладной ладонью, тогда как из второй исходила молния. Прямо как из катушки Тесла! Словно связывающая в один пучок настойчивых существ.
Однако казалось, они вот-вот сорвутся с «цепи» и бросятся в нашу сторону.
— Я совсем истощился без тебя... — тихо пробормотал ректор. — А страх не дает необходимой силы. Каким ты находишь лес с моего балкона? — неожиданно спросил он.
Снова светские беседы? Он сейчас серьезно?
Однако взгляд послушно скользнул по заснеженным макушкам деревьев, видневшихся в темноте. Волшебно. Пусть это и будет последним, что я увижу.
Я невольно взглянула на мужчину перед собой. Должно быть, он какое-то божество? Или, наоборот, демон? Да, пожалуй, демон. Дьявольски красив.
Глянула на большую ладонь, бережно сжимающую мои пальцы.
Он прав: я безумная. Я… почему-то без ума от его прикосновений. Боюсь его, однозначно. Но потому лишь, что когда он прикасается ко мне, мне будто становится ничего больше не нужно. Я забываю о будущем, имеющем наивысшую ценность для моего сознания, забываю о прошлом, несущем ценность для моей души, и расплавляюсь в настоящем моменте под импульсами его прикосновений.
Он говорит — непокорная. Однако что это, если не покорность?
Сердце споткнулось. Должно быть от страха?
Горячая рука сильнее сжала мои пальцы. Ректор обернулся. Горящие в темноте ночи сапфировые глаза с удивлением взирали на меня.
— Что это было? — непонимающе нахмурился он. — О чем… ты подумала?
Странный момент вдруг прервал взрыв. Скромный поток энергии, льющийся из ладони ректора и едва сдерживавший шаровые молнии, разросся до колоссальных размеров.
Одно за другим создания принялись взрываться, словно лампочки в клубе...
Ректор
Разобравшись с шаровыми молниями и оказавшись в холле отеля, я оценил состояние девчонки. Эти ее чувства казалось, переполняли меня. Не в силах сдержаться, я ненароком обронил лишь долю силы, но не учел, что все еще крепко сжимаю хрупкую ладонь в своей руке. Уже в следующую секунду девушка обмякла, так что я едва успел подхватить ее.
— Что ж, должно быть, это к лучшему.
Поднял Лолиту на руки и шагнул в номер.
По меньшей мере, удастся избежать неминуемых расспросов хотя бы до утра. Заодно решу, что собираюсь сказать. Если, конечно, она не попытается в ужасе сбежать…
Черт, снова придется давиться ее страхом!
Уложив пианистку на диван, я зачем-то подсунул под ее голову подушку и накрыл толстым пледом.
— Прости, девочка.
Невольно убрал с ее уставшего лица непослушный локон и с удивлением ощутил облегчение оттого, что она вот так лежит посреди люкса, даруя мне уверенность, что она в порядке. Ну, в относительном.
Душу вдруг стало рвать на части.
— Угомонись кот! — рявкнул я, чувствуя, что проигрываю его желанию взять надо мной контроль.
Попятился от дивана, чтобы зверь ненароком не навредил моей спящей птичке, и уже в следующее мгновение вновь ощутил себя частицей сознания в пустой голове своего Стража.
— Ну и какого черта тебе опять нужно? Ты маленько задержался, с элементалями я и сам разобрался.
Кот заметался по номеру, и вдруг замер, наконец обнаружив девочку.
— Не приближайся! — предостерег я. — Если она проснется и увидит твою морду, то может испугаться...
Не слушая моих предупреждений, кот улегся на диван, подперев Лолиту своим массивным боком.
Хотя эти двое неплохо спелись в прошлый раз на рельсах. Значит, боится меня, но зато это мохнатое чудище ее нисколько не пугает?
Ну точно чокнутая!
Ох уж эта бурная фантазия…Похоже, нужно смириться и рассказать-таки Трини о своих проблемах. Но не сейчас. Сейчас я хочу просто нежиться в теплых объятиях, одурманенная ароматом своей галлюцинации.
Сильная рука стискивала мою грудь, не позволяя полноценно вдохнуть, а в волосы врывались горячие порывы чужого дыхания.
Открыла глаза.
Какого... Резко приподнялась на локтях, выбираясь из жаркого плена.
В моей постели спит ректор?! Хотя нет, погодите-ка... Это я в его постели! Вернее, на диване, посреди роскошной гостиной президентского люкса.
Что я тут...
Я онемела, когда взгляд уткнулся в обнаженный мужской торс. Кубики на плоском животе спускались почти до самой резинки шелковых пижамных брюк, которая будто невзначай слегка сползла, едва не оголяя...
Ой, куда я смотрю?
Этот мужчина вообще-то ректор моей академии! Да еще и неведомого происхождения, между прочим! А я тут разглядываю его так бесстыдно.
Он, возможно, и не человек вовсе! Может, инопланетянин или рептилоид какой. А в штанах у него хвост, например, а не этот... Ну, в общем, не то, что я подумала.
Усилием воли заставила взгляд ползти выше. Все-таки осмотреть-то инопланетянина-рептилоида надо. На наличие, так сказать, инородных предметов. Может, у него еще что интересное кроме хвоста имеется.
Фу, да что ж я привязалась к этому хвосту? Необходимо срочно переключить внимание. А то чего доброго проснется, а я тут рельеф его шелковых штанишек изучаю.
Руки. Вот, отлично. Руки — безопасная зона.
Большие ладони, что еще пару секунд назад согревали мое тело своим жаром, предплечья, увитые узором крупных выступающих вен.
Вот это ручища! Такие огромные...
Понятно. Небезопасная зона.
Он точно дьявол!
И, возможно, очень опасен. Не только для меня, но и для человечества в целом! Наверное, стоит позвонить в полицию или шаману какому-нибудь?
Но пока это было невыполнимой задачей. Глаза отказывались подчиняться, продолжая свое «научное» блуждание по шикарному телу неведомого существа. Надо заметить, уже второго за последнюю пару дней.
Так я не сумасшедшая? Или все же...
Широкие плечи, мощная шея... Захоти я придушить его, дабы избавить мир от этого чертовски привлекательного создания ада прямо сейчас, то не смогла бы. Даже просто физически. Не говоря о том, что меня, скорее всего, непременно шарахнет током в ответ.
Боязливо ткнула ректора пальцем в грудь, проверяя, насколько крепко он спит. Ноль реакции.
Черт, какая упругая... Еще никогда не видела обнаженного мужчину так близко.
Внутри что-то затрепетало.
— Ой!
Под пальцами вдруг заискрились небольшие разряды, слегка покалывая подушечки. Как же все-таки красиво!
Забывшись, я продолжила водить рукой над смуглой кожей, с удивлением ловя периодически вспыхивающие сверкающие нити.
— Невероятно... — пробормотала, скользнув пальцами над лицом мистера Артонта.
Провела над чувственными губами, и микроскопические разряды словно принялись ласкать их. Дыхание сбилось. И не только у меня. Я вдруг ощутила, что мужчина словно перестал дышать.
Ой, мамочки, я же его не убила? Черт знает, может, этот сверхъестественный только с виду такой несокрушимый?
Склонилась ближе в надежде уловить дыхание.
Как нас учили первой помощи? Ухом слушаем, щекой чувствуем, глаза на грудную клетку.
Нет. Ни одного признака!
Убила!
— Проснулась...
Хрипловатый голос моментально помог вспомнить, что я вовсе не охотник, а скорее добыча.
Дернулась, чтобы встать, но ректор вдруг обхватил меня и, перекатившись, навалился сверху.
— Щекотно ведь!
Он прикусил свою нижнюю губу, слегка почесывая ее зубами. Такой горячий... такой горячий... что я, кажется, начинаю таять.
— Понравилось? — прошептали губы, от которых я все еще не могла отвести ошалевший взгляд.
— М? — из груди вырвался звук, больше похожий на сдавленный стон.
Сверхъестественный закатил глаза и словно тихо зарычал.
Наверно, нужно выбираться отсюда. Желательно — живой. Но если он сам не захочет меня отпустить, то шансов нет. Я будто всем естеством ощущала потенциальную силу нависшего надо мной опасного тела. Очевидно, он стискивал меня лишь на долю своей мощи.
Надо как-то его отвлечь. Может, удастся переключить его внимание, чтобы улизнуть? Что там у нас со светскими беседами?
— У вас есть хвост?
Ой, ну дура же!
— Что? — видимо, тоже пораженный моей глупостью, усмехнулся мужчина. — Вчера вроде не было.
— А сегодня?
— Еще не успел проверить. Но думаю, на протяжении последних столетий ничего не изменилось. Так что, боюсь, тебя ждет разочарование.
А, так он потешается надо мной.
— То есть, хвоста нет и быть не должно? — переспросила на всякий случай.
— М-м...
Ректор покачал головой, очевидно, едва сдерживая ухмылку и стараясь казаться невозмутимым.
— Тогда что мне сейчас упирается в бедро?
У меня как бы есть предположения, но с чего это вдруг? Я лишь хотела убедиться, угрожает ли мне что-то посерьезнее смерти от поражения электрическим человеком.
Мистер Артонт некоторое время продолжал молча изучать мое лицо, затем поднял голову и, глядя куда-то в стену... захохотал в голос.
Эй, чего это с ним? Разве я задала смешной вопрос? Может, там тентакли какие, а я тут разлеглась?
Но, судя по его реакции, никакие не тентакли.
Божечки! Я невольно прикрыла лицо руками. Значит, все же... Животом я чувствовала, как от смеха сокращается его пресс.
На лбу выступила испарина.
— Так ты еще и девственница? — наконец перестав смеяться, серьезно спросил ректор.
— Я ведь имею право не отвечать на подобные вопросы? В нашем договоре вроде ничего об этом не было?
— Можешь не отвечать, — великодушно откликнулся он. — Я и так все понял. Чокнутая девственница, зацикленная на учебе. Талантливейшая пианистка с ангельским голосом. Староста с синдромом отличницы, которая за вежливой улыбкой прячет куда более интересную натуру маленькой тигрицы. Такого коктейля я точно не встречал. Видимо, благодаря этому ты и показалась мне такой вкусной.
Он усмехнулся, наверное, оценив мою растерянность.
— Может, хотя бы теперь объяснитесь?
— Может, — односложно ответил ректор.
— Позволите мне для начала принять вертикальное положение?
Он задержал долгий взгляд на моих губах, и я затаилась.
— Значит, все еще, — произнес медленно, выдыхая слова в мой рот, — не поддаешься мне?
— Я все еще не понимаю... чему я должна поддаться? — проговорила охрипшим голосом.
Два сапфира вспыхнули на мгновение, и я, наконец, выдохнула, восхищенная этим зрелищем.
Значит, все это мне не мерещилось? И софиты в клубе вовсе ни при чем? А та молния, должно быть, тоже его рук дело? В голове возник ураган вопросов, заставляющий даже позабыть о страхе.
Будто нехотя, мистер Артонт наконец отпрянул. Оставив меня на широком диване, он направился к бару.
— Почему я здесь? — нерешительно начала я допрос.
Ректор налил себе кофе.
— На балконе ты держалась молодцом, но стоило нам спрятаться в холле, как ты тут же отключилась, — равнодушно пояснил он.
Теперь я вспомнила. Так же, как тогда, в ректорате, тело вдруг отказало. Словно в голове отключился рубильник.
— Снова обморок, — пробубнила я расстроенно.
Третья отключка всего за пару недель. Мне определенно пора к Трини.
— Технически можно и так сказать, — пробормотал ректор, отпивая кофе.
Я окинула его долгим изучающим взглядом и наконец не выдержала.
— Кто вы, черт побери?
— Не боишься задавать такие вопросы? — невозмутимо отозвался он.
— Думаю, что и без того уже видела слишком много. Если бы вы хотели, то уже избавились бы от меня. В прямом смысле одним щелчком пальцев.
Он кивнул.
— Зейн.
— Что? — не сразу поняла я.
— Мое имя. Зейн Артонт.
Он собирается и дальше увиливать?
— Приятно познакомиться, мистер Артонт. Но я не об этом спрашивала. А про все эти ваши... штучки.
— Ты снова о хвосте? — его губы искривились в самодовольной усмешке.
— Черт, нет! — вспыхнула я. — Я про молнии с искрами и прочую чертовщину!
— За тобой так интересно наблюдать, — лениво протянул он. — Даже не догадывался, как, однако, занимательно смущать девственниц.
— Эй! — Я вскочила, уверенная, что запунцовела от корней волос до кончиков пальцев на ногах. — Если вам охота забавляться, то я лучше пойду. Надеюсь, впредь у нас не будет необходимости встречаться.
— Договор.
Слово способное охладить мой пыл. Точно. Я подписала договор, а значит, не смогу безнаказанно уйти.
— Вы не желаете хотя бы объясниться?! Почему я должна соблюдать условия сделки, не будучи даже уверенной, что юридически вы вообще существуете! — Я хаотично соображала, как использовать получившийся расклад в свою пользу. — Думаю, теперь у меня есть серьезный противовес. Если попытаетесь меня отчислить — я расскажу о вас всему миру.
— Ты будешь соблюдать условия договора, — категорично отрезал он. — И не посмеешь никому ничего сказать.
— Иначе что? Убьете меня?
— Во-первых, стоит тебе открыть рот, как сюда тут же примчатся мои братья. И, скорее всего, выкосят тут все. Дабы слухи не распространились. А потом СМИ объявят, что в вашей академии зародился неведомый вирус, уничтоживший целый город. Во-вторых... Ты действительно думаешь, что мы держим свое существование в тайне, боясь смертных? Это для вашей же безопасности. Самый большой враг людей — это их глупость.
Холодный тон заставил мое тело дрожать от страха. Он абсолютно серьезен. Безжалостный убийца! Меня до мурашек пробрало то, насколько равнодушно мистер Артонт об этом сказал.
Фантазия стала рисовать картины ужасного побоища. И моя дорогая Трини перед глазами. Стен...
Я вздрогнула, проглотив комок страха. Надо не подавать виду, что я в ужасе, дабы он не передумал откровенничать. Чем больше узнаю, тем проще будет разработать план побега.
— Братья? Вас что, еще и много? — Невольно вспомнился случайно подслушанный разговор в ректорате. — Так вы не об университетских выборах говорили? Президент... в смысле... н-настоящий?
— Мы — бессмертные. Высшие. Правящая раса. Тайное мировое правительство, Иллюминаты, — выбирай, что больше нравится. У людей относительно нас есть много догадок, теорий и гипотез. Некоторые даже весьма толковые. Должно быть, кто-то из братьев был слишком откровенен со смертными. Мы контролируем человечество, оставаясь в тени.
По мере того, как он пафосно вещал, у меня невольно открывался рот.
— Ведь, если бы людишки узнали о реальности нашего существования, то, пожалуй, стали бы строить теории заговоров. Поднимать войска, бунтовать, спорить друг с другом, воевать... А в итоге, скорее всего, вымерли бы, случайно самоуничтожившись. Так и не сумев навредить нам, однако оставив нас без своей питательной энергии.
— В-вы питаетесь... л-людьми? — кажется, единственное, что я успела сейчас осознать.
Сидит ухмыляется, а я даже вздохнуть боюсь.
— «В-вкусная», «де-десерт»... Это что же, не извращенная версия комплиментов? — голос заметно дрожал, заставляя меня заикаться. — Вы собрались меня... съесть?
Я неосознанно прикрылась руками, будто это могло как-то помочь.
Высший, как он сам себя назвал, снова в голос расхохотался.
— Ты даже на расстоянии впечатляешь меня ураганом своих эмоций.
Он отделился от бара, поставил чашку на каменную столешницу и направился в мою сторону. Я попятилась, затаив дыхание.
— Это в тебе привлекает меня.
Голос снова размеренный, опьяняющий, заставляющий подчиняться. А вот ноги опять отказали мне в побеге.
— Я не могу удержаться от желания прикасаться к тебе, — ко мне неторопливо протянулась большая ладонь. — Эмоции... — Поймав мою руку, мужчина медленно поднял ее к своим губам и словно затянулся моим запахом.
Я зажмурилась, в страхе втягивая шею.
— Мы питаемся энергией смертных в виде эмоций. Просил же: никакого страха.
Кажется, я услышала раздражение в его интонации. Приоткрыла один глаз. Не поняла. Так он не собирается меня есть?
— Нет, я не собираюсь тебя есть. Поэтому можешь пока перестать портить мне аппетит.
Эй, погодите-ка.
— Вы что же, и мысли мои читаете?
В голове проскочило несколько неосознанных дум относительно этого человека. Если он их услышал, лучше мне провалиться до самого первого этажа прямо сквозь шикарный пол люкса.
Мистер Артонт снова усмехнулся:
— Нет. Но я чувствую твои эмоции. Вот сейчас — облегчение, — озвучил он мои ощущения. — А перед этим — смущение. Должно быть, в твоей симпатичной головке крутились в тот момент занимательные мысли, — протянул ректор, хищно скалясь, и я выдернула свою руку из цепких лап.
Желая унять дрожь, крепко вцепилась пальцами в свое запястье.
— Значит, можете догадаться, о чем думает человек, по контексту его эмоциональной реакции? — неуверенно уточнила я, желая вернуть беседу в первоначальное русло.
— Именно так.
Ну, хоть мысли не читает. И на том спасибо.
— Эмоции — источник жизненных сил? — переспросила я.
— Типа того.
— Да вы же просто... энергетические вампиры? — не удержалась от предположения.
— Обычно нас называют Архонтами, но технически твое определение тоже подходит. Нам вообще подходит немало известных людям определений. По сути, все ваши мифы и легенды некогда писаны с моего брата. Потом, правда, обросли всякими небылицами...
Из-за тепла, окутывающего меня в присутствии этого мужчины, смысл слов рассеивался. Он стоял так близко, что меня обдавало жаром от его тела, вновь вызывая дремотную слабость.
— Горячий...
Рука невольно потянулась к рельефной груди, и когда мои пальцы коснулись мощного тела, Высший застонал от удовольствия, приводя меня в чувство.
— Может, оденетесь уже? — отстраняясь, выпалила я, прежде чем успела вспомнить, что должна бояться этого чело... хм... Архонта.
Мистер Артонт устало вздохнул. Во взгляде снова промелькнул интерес.
— Я же говорил, что ты весьма любопытная личность. Тебя не пугает то, что я молниеносный бессмертный, однако ты боишься, — его бровь слегка поползла вверх, — моей пижамы?
— Я боюсь вас не как сверхъестественное существо, а скорее, как мужчину, — ляпнула, толком не подумав.
— Приятно осознавать, что, несмотря на устойчивость перед чарами Архонта, ты не устояла перед моими мужскими чарами.
Опять это раздражающее самодовольство!
— В смысле, как человека... — поздно спохватилась я. — Я хотела сказать, что боюсь вас, как человека!
Снова смеется. Вот же дьявол! На смену смущению пришла злость. Лучшая защита — это нападение.
— Не вижу ничего смешного! Называете себя представителем Высшей расы, бросаетесь пафосными речами, говорите, что вам несколько сотен лет, а сами ведете себя как ребенок! Пренебрегаете элементарными правилами приличий! Даже если я вчера отключилась, это не значит, что можно воспользоваться моей беспомощностью и... улечься со мной на один диван! Вроде тут достаточно места, где вы могли бы поспать!
— Во-первых, я бессмертен не только телом. Разум мой тоже неподвластен старению, отсюда и нестарческое мышление. По сравнению с большинством своих братьев я действительно молод. Кроме того, мне, как и любому другому Архонту, нравятся спонтанные эмоции людей. Для этого мы часто ставим их в неловкие ситуации, любим задавать неожиданные вопросы, проявлять утрированные эмоции. К примеру, я получил от твоей реакции на свое «пробуждение» заряд, равноценный целой ночи сна рядом. Во-вторых, у меня в принципе нет необходимости спать. А вот подпитаться... Поэтому я и лег с тобой. — Он прищурился и выпрямился, становясь серьезнее. — Да и потом... Полагаю, не вам, мисс Флетчер, говорить о правилах приличий. Я и подумать не мог, что одна маленькая и с виду скромная отличница-пианистка станет бесстыдно лапать своего ректора.
Мои глаза едва из орбит не вывалились, а он... снова насмехается. Так он с самого начала не спал? В смысле, вообще не спал?
Мистер Артонт вернулся к бару за своим кофе, а меня осенила мысль.
— Физический контакт! Так вот зачем вам п-прикасаться? Необходим физический контакт для получения энергии.
Он кивнул.
— Но почему именно я? В нашем городе ведь тысячи других людей! Трогали бы на здоровье. Да и вообще, почему вам вздумалось заявиться именно в нашу академию? Неужели мало на свете мест, где вы могли бы наслаждаться своей бессмертной жизнью?
— Не знаю, почему в этот раз выбор пал именно на ваш город, — задумался он. — Должно быть, из-за академии. Дело в том, что последние годы мне больше по вкусу талантливые смертные. Поэтому я и выбрал роль ректора в училище искусств. Большинство моих братьев предпочитают получать энергию через секс, так сказать, совмещать приятное с полезным. Но я заметил, что увлеченные творчеством натуры намного вкуснее. Правда, обычно и от них остается осадок. Люди, подчиняющиеся нашей притягательности, похожи на пластмассовые фрукты. Снаружи покорные, а внутри пустые, словно и не живые вовсе. А ты... Сначала меня привлек твой голос. Чувствительный слух сразу уловил идеальное исполнение.
Он задержал на мне долгий взгляд и, видимо, заметив мой шок, продолжил:
— Нет-нет. Большинство Архонтов не обладает никакими сверхчувствами типа суперзрения и прочей ерунды. Однако я имею абсолютный слух. Должно быть, ты знаешь определение этого словосочетания, а значит, можешь представить, как сложно мне угодить. Я не припомню, чтобы когда-либо слышал что-то чище твоего голоса. Это был весьма веский повод обратить на тебя внимание.
Вроде комплимент, но я невольно задумалась, где раздобыть Урсулу, что забрала бы мой голос, как в известной сказке.
— Но прикоснувшись, я ощутил невероятно насыщенные эмоции. Ты... — с придыханием произнес он, и от бархатных интонации по моему телу побежали микроимпульсы, — такая яркая. Очевидно, даже наши вчерашние «гости» это заметили.
Значит, одной Урсулой не обойтись.
— Но больше всего меня озадачило то, что ты отказалась подчиниться моей воле. Как живая...
Так я вроде и так. Пока что.
— Высшим не часто приходится сталкиваться со смертными, устойчивыми к силе притягательности. Мне за все время существования, пожалуй, ни разу. Братья обычно предпочитают обходить подобных тебе индивидов стороной, как нечто неизведанное. Или избавляться от них. Но мне стало интересно. Я и не знал, что бракованные людишки — столь вкусные. Признаться, даже подумал подарить тебя своему брату Джейсону. Он у нас доктор, любит ставить разного рода эксперименты и на Архонтах, и на смертных...
Он снова усмехнулся, а я похолодела от страха. Подарить меня для экспериментов?
— Глядишь, он быстро разобрался бы, в чем секрет твоей устойчивости. Но... я не мог позволить себе потерять твою чистейшую энергию. Полагаю, это то, что люди называют жадностью. Я пока не готов делиться тобой. Ты другая. И это пугает меня. Хотя, должно быть, это во мне говорит та тонна страха, которым ты щедро потчуешь меня при каждой нашей встрече. Я будто насквозь пропитался им.
Он брезгливо поморщился и помолчал.
— Но как бы там ни было, ты загадка для меня. Все силы выходят из-под контроля, когда... ты рядом. Притягательность, Страж, молнии, в конце концов... И пока я не разгадаю тебя, ты останешься со мной.
Он сейчас сказал, что не контролирует себя из-за моего присутствия, но при этом я обязана оставаться рядом? А если выйдет из себя и убьет меня ненароком? Взорвется? Или что он там еще может сделать?
— Ночь в клубе, — шокированная откровением, решилась уточнить я, желая окончательно прояснить свои галлюцинации. — Когда весь город в итоге отключился... Мафиози, лампочки, те серебряные нити... Это из-за вас?
— Угу, — равнодушно промычал он, потягивая кофе. — Отчасти. И из-за тебя тоже.
— Я ведь обычный человек. Не могу понять, какое я могу иметь к этому отношение?
— Я бы тоже хотел знать. Судя по вчерашнему инциденту, ты почему-то привлекательна для всякой нечисти вроде меня. Они слетелись, как пчелы на мед. Ты словно громоотвод притягиваешь их своей яркой энергией. И мне пока непонятно, что с тобой не так. Поэтому и заключил сделку, чтобы разобраться. Это именно то, что я подразумеваю под словом «разгадать».
Это его «разгадать» прозвучало в моей голове как «препарировать».
— Я даже подумал, что ты уникальный Источник.
— Что еще за уникальный Источник?
— Долго рассказывать, — отмахнулся ректор, как от назойливой мухи. — Но по имеющейся у меня информации, Источники устойчивы к силе своего Архонта. А ты отключилась из-за скромного разряда.
— В к-какой из т-трех раз? — я снова начала заикаться от шока.
Он протянул руку и задумчиво посмотрел на свою ладонь.
— Благодарность. Хотя мне показалось, ты вовсе не за этим приходила тогда в ректорат.
Прокрутила в голове воспоминание о том дне.
— Уж точно не затем, чтобы меня вырубили!
Я была вне себя от злости. Да кем он себя возомнил? Ну и что с того, что бессмертный с кучей сверхъестественных прибамбасов! Это что же, средь бела дня можно вот так людей отключать?
Погодите-ка!
— Когда я потеряла сознание под лавиной, все было иначе. А вчера... ощущения те же! Значит, этой ночью вы нарочно... — размышляла я вслух. А осознав, разозлилась. — Вы же сказали, что я отключилась?
Ректор равнодушно пожал плечами.
— Но я не сказал, что не поспособствовал этому. Я был голоден до твоего появления, потом силы потратил, чтобы отбить тебя от этих... — он мотнул головой в сторону, где за окном красовался тот самый балкон. — Необходимо было подпитаться, в последнее время я постоянно чувствую себя голодным. Но ты точно не позволила бы мне утолить голод, пока я не удовлетворил тебя своими ответами. А брать тебя — невкусно, — скривился он, словно проглотил горькую пилюлю. — Твой страх действительно отвратителен на вкус, никогда ничего ужаснее не пробовал. Мне не хватило его даже чтобы справиться с теми элементалями.
— Так вы меня вырубили, чтобы беспрепятственно поесть?
Я даже не пыталась скрыть негодование.
Он продолжал изучающе смотреть на меня.
— Угу. Не злись. Нам обоим на пользу. Я насытился, ты выспалась. Есть свои плюсы и в том, что ты узнала обо мне правду. К примеру, теперь ты наконец смотришь на меня. Так-то лучше, — удовлетворенно заключил он
Я была ошарашена услышанным.
Всемогущий бессмертный. Опаснейшее создание на планете... Он так равнодушно рассуждал о человеческих жизнях, и о моей в частности, однако его при этом заботило лишь то, что я, видите ли, уделяла его персоне недостаточно внимания?
— Как, — я подавила дрожь в голосе, — будучи таким горячим снаружи, вам удается быть столь хладнокровным внутри?
— Я не всегда горячий снаружи. Температура моего тела изменяется в зависимости от сытости. — Он осекся, уловив враждебную нотку в моем голосе. — Но, видимо, тебя сейчас не это интересует... Что касаемо хладнокровия... Такова суть Архонтов, девочка. Питаясь человеческими эмоциями, мы, тем не менее, остаемся практически бесчувственными. А с прожитыми годами наш темперамент все более остывает.
— Вы ведь неспроста столь откровенны? Когда вы разгадаете меня, то... избавитесь?
Я готова была разрыдаться, однако сдерживалась изо всех сил, до боли сжимая кулаки.
А он лишь пожал плечами.
— Еще не думал об этом, — голос холодный, словно лед. — Возможно, если будешь хорошо себя вести, приглашу Джея. Его коронной фишкой, которой частенько пользуются мои братья, является чистка памяти. Так что постарайся. И, возможно, однажды я исчезну из твоей жизни, будто меня и вовсе не существовало...
Я десерт. Волшебно! Сказать, что я была в шоке от полученной информации, значит, не сказать ровным счетом ничего! Всего за пару суток привычный устой мира перевернулся с ног на уши, затем скомкался как бесполезный хлам и смылся в унитаз за неактуальностью.
Сначала этот кот, потом шаровые молнии, а потом и вовсе сверхраса, тайно управляющая человечеством! Только послушайте меня! «Позвоню в полицию»... «Раскрою их тайну миру»... Да я вас умоляю! В лучшем случае надо мной посмеются, а в худшем — упекут куда-нибудь.
Какого черта вообще происходит?
И этот сверхчеловек еще и рассуждает так спокойно... Он, видите ли, пока не думал, собирается меня убивать или нет.
Недовольно сложив руки под грудью, я уставилась в окно автобуса. Еще и наушники безнадежно испорчены. Может, хотя бы голос Фрэнка помог бы отвлечься от катастрофичных мыслей.
Стоило все-таки хотя бы попытаться придушить этого... Архонта, мать его!
И как теперь спокойно жить с этими знаниями? Ведь и не поделишься ни с кем, не посоветуешься. Да я даже вздохнуть теперь спокойно не могу! Ощущение, что всякие неведомые создания где-то поблизости, не отступает ни на секунду.
Как он там сказал? Привлекательна для всякой нечисти? Громоотвод? Как пчелы на мед? Ну спасибо, хоть не мухи на...
Ой, моя остановка!
Выскочив на улицу, я потопала к дверям клуба. Значит, притягиваю их...
Устало вздохнула, проходя мимо секьюрити.
«Пушистики», котяра, да и сам Архонт... Кого же еще мне предстоит «притянуть», интересно? Единорога? Дракона? Зубную фею? Раз уж мне все равно вряд ли удастся отвязаться от этого мужчины, надо хотя бы узнать у него побольше.
Сотрут мне память? Ну-ну. Тогда надо будет попросить, чтобы заодно удалили воспоминания обо всех напастях моей жизни. Чтобы начать с чистого листа, позабыв о том, что я хроническая неудачница.
Я усмехнулась и тут же осеклась. Если серьезно, то даже представить страшно, что подобное реально возможно...
Толкнула дверь гримерки и тут же услышала недовольный вопль Круглого:
— До-о-о-ол-ли! — протянул он мерзким голосом. — И какого черта ты заявилась? Вещи забрать?
Дьявол! Я вовсе забыла, что в прошлый раз опоздала, из-за чего Теренс поклялся меня уволить. Думала он остынет, но, видимо, нет. Насколько я слышала, клуб выкупили, а смена власти не могла не отразиться на настроении пригревшегося на своем месте админа.
— Даю тебе минуту, чтобы попрощаться. И постарайся сделать так, чтобы я больше тебя не видел! Никогда!
Я снова устало вздохнула. Вот же морда его поросячья!
— Всем пока! Теренс, зарплата!
— Считаешь, заслужила? — нагло протянул управляющий.
Ну, гаденыш, берегись. Я молчала лишь потому, что боялась работу потерять. А теперь-то...
— У меня нет настроения с тобой препираться. Либо ты немедленно отдаешь мои деньги, либо встретимся в суде! — отрезала я.
Очевидно, админ слегка опешил от моей неожиданной перемены, но тут же ехидно ухмыльнулся:
— Ты не рискнешь судиться со мной, куколка. Ведь тогда в академии точно станет известно о том, чем ты занимаешься по ночам. Птичка на хвосте принесет.
Он манерно сложил свои пухлые ручонки, вскинул бровь и мерзко улыбнулся.
Это он что же, шантажировать меня вздумал? Ну, раз я не в силах придушить Высшего, то уж на «низшего» точно силенок хватит.
— В академии смена власти, а значит, и устав недействителен, покуда новый ректор его вновь не утвердит, — на ходу сочиняла я, стараясь, чтобы голос звучал правдоподобно и уверенно. Думаю, Луиза вообще не в курсе, что в академии есть устав, который она нарушает. А значит, вряд ли разоблачит мою ложь. — Так что свои угрозы можешь засунуть в задний проход. И теперь гляди, чтобы та самая птичка от нечего делать твоей матери на хвосте не принесла, чем ТЫ занимаешься по ночам!
Я вскинула бровь. Тоже ведь, извините, не пальцем деланная.
Обычно нездорово-красное лицо управляющего начало бледнеть. Ха, не для того я заключала сделку с дьяволом, чтобы мелких чертей бояться! Кажется, теперь-то Круглый меня понял. Потому что, справившись с оцепенением, полез в карман брюк, молча выудил стопку купюр и протянул мне, даже не пересчитав.
А ведь там определенно больше...
Вот и славненько! Моральный ущерб!
Если бы знала, что блефовать так выгодно, то давно начала бы практиковаться. Хватит с меня и сверхъестественных тварей, чтобы еще и обычных бояться. Хотя догадываюсь, откуда вдруг смелости привалило. Я нерешительна, пока дело касается моей зоны ответственности. Но сейчас, в секунду вылетев с работы, я проявила наконец свой настоящий характер. Не прикрытый вежливой улыбкой и молчаливым подчинением. Даже на душе легче стало.
Вышла из душного клуба и вздохнула полной грудью.
Несмотря на успешную схватку с админом, я ощутила неприятный комок злости и обиды за несправедливое увольнение. Только не пойми какой ценой разобралась с универом, так теперь работу искать придется. Для полного комплекта осталось только, чтобы Лора меня из дома выперла.
Уныние засасывало, и чтобы отвлечься, я слегка пнула ни в чем не повинную урну.
— Вот черт! — пробормотала недовольно, вдруг вспомнив, что я — прилежная ученица академии искусств. Смутилась, осознав, что, должно быть, привлекла к себе лишнее внимание.
Я нерешительно обернулась к стоявшим в дверях секьюрити и... захотела провалиться сквозь землю. Мало того, что на меня было устремлено с десяток взглядов гостей заведения, так еще и сапфировые глаза глядели с очевидной заинтересованностью. Тогда как губы изогнулись в холодной насмешке.
Я невольно вздрогнула. Ну какого черта этот дьявол вечно вьется вокруг?
Едва сдержалась, чтобы еще раз не пнуть с досады урну, но лишь закатила глаза, силой воли заставляя себя оставаться на месте.
Мой личный кошмар повернулся, будто собираясь идти в мою сторону. Не подходи!
Замер, словно резко передумал.
Эй, а он точно не читает мои мысли?
— Куколка, а ты чего тут? — окликнули меня со спины. — Холодно же, почему не заходишь?
— Мистер и миссис Гарден, — здороваясь, кивнула я. — Рада вас видеть.
Действительно рада, ведь именно благодаря таким клиентам мне нравилась эта работа.
— Я... домой, — язык не поворачивается их расстраивать.
— Ты приболела? Давай мы тебя отвезем! — миссис Гарден, как всегда, добра.
— Что вы, не нужно. Вы же пришли отдыхать, — попыталась отмахнуться я, но женщина прервала меня, успокаивающе похлопав по руке.
— Куколка, мы ведь тебя пришли послушать. Но раз ты сегодня не сможешь порадовать нас своим чудным голоском, то мы уже никуда не спешим, — женщина пожала плечами. — Верно, дорогой?
— Абсолютно, — кивнул мистер Гарден, и я с благодарностью за то, что они невольно избавили меня от «инопланетного» вторжения, зашагала за добрейшими людьми к припаркованной у клуба машине.
С самого знакомства эта пара стала для меня эталоном. Пожалуй, всего. Эталоном доброты и щедрости. Эталоном любви и брака. Эталоном благосостояния и самоотдачи. У них будто все было в гармонии. Всегда вместе, всегда открытые и улыбчивые.
Они явно были из того слоя населения, что находится прилично выше среднего достатка, однако я никогда не замечала у них каких-либо излишеств.
Мне казалось, что они берут от жизни ровно столько, сколько надо. Не жадничая. Вот и машина у них — обычный «Фольц», хотя эта солидная чета явно могла позволить себе много больше.
Я хочу вот так и в своей жизни! Чтобы всего в достатке, но ничего лишнего. Ровно столько, сколько необходимо для счастья.
Так зачем мне все вот это?
Я вроде не заказывала для счастья сказку? Тогда почему судьба то и дело пытается подкинуть мне очередной хитровыдуманный виток сюжета?
К черту уныние!
Надо смотреть на сложившуюся ситуацию с хорошей стороны. Пару деньков отосплюсь, и с новыми силами возьмусь за поиск работы. Там как раз каникулы новогодние, а значит, будет время и на передышку, и на собеседования.
Отличный план!
Тепло попрощавшись с четой Гарден, я уже поднималась на свой чердак, разочарованная тем, что не удалось хотя бы напоследок порадовать любимых слушателей, когда звякнул телефон.
На экране высветилось сообщение:
«Что случилось?»
Прекрасно. Архонт не дремлет. Интересно, боится, что я сбегу из города с ценной информацией? Иначе зачем ему мне писать?
Фантазия стала рисовать красочные варианты, в одном из которых ректор красовался в своих шелковых брюках. Я плюхнулась на кровать и прикрыла лицо руками в надежде разогнать навязчивые картины.
— Хватит уже! — одернула себя. — С ним нужно быть начеку! Что он там говорил о притягательности? Или как там ее... Вероятнее всего, я зациклилась на нем из-за какого-нибудь гипноза!
В первую очередь, не стоит забывать, что мистер Артонт невероятно опасен.
Кстати.
Я снова достала телефон и загуглила лишь одно слово: «Архонт». Уж на просторах всемирной сети я точно отыщу информацию об этих «братьях». Тем более ректор сам сказал, что некоторые гипотезы «людишек» весьма толковы.
Так-так, посмотрим, что тут у нас...
Чушь. Опять какая-то чепуха... Вот, вроде, интересная статья! А, нет...
Дочитав до слов о том, что Архонтам нередко приписывают животный лик, я совсем отчаялась найти правдоподобную информацию.
Так, опять рептилоиды, Круглый стол, Иллюминаты... Поди разберись, что из этого правда.
Он сказал, что вырубил меня, подумав, что я какой-то там уникальный Источник. Интересно, что это могло значить? Нужно попытаться разузнать.
Сон совсем не шел. Видимо, я слишком привыкла в это время бодрствовать, поэтому решила продолжить изучение Архонтов, пока усталость сама не возьмет верх.
До конца большой перемены оставалось больше десяти минут, и мы со Стефаном уселись на лавку перед главным корпусом в ожидании следующей пары.
Все, что мне удалось накопать на просторах всемирной сети, казалось полной чушью, поэтому я решила поинтересоваться у друга, знакомо ли ему диковинное слово «Архонт».
— Чего это ты вдруг заинтересовалась темой, никак не относящейся к учебе? — удивился Стен.
— Меня уволили, — призналась я. — Пока буду искать новую работу, решила немного расширить кругозор.
— Тебя уволили? И поэтому при встрече ты спрашиваешь не об известных мне вакансиях, а о каких-то Архонтах? Что с тобой? — искренне недоумевал Стефан.
Я же не могу рассказать ему о смене приоритетов? Что если раньше потеря работы или отчисление были пределом катастрофы, то сейчас меня куда больше волновали шансы выжить.
— Я в активном поиске, — ответила коротко. — А сейчас хочу немного отдохнуть. Думаю вот на каток сходить. Да и в лес давно хотела. Пойдешь со мной? — улыбнувшись, предложила я, не ожидая положительного ответа. Стен домосед, выходить на улицу его заставляют только занятия в академии, хотя и их он время от времени прогуливает. Удел гения.
— Я не узнаю нашу загнанную отличницу... — Подозрительно прищурившись, парень взглянул на меня. — Тебя зомбировали пришельцы?
— Можно и так сказать, — пробормотала я, грустно усмехнувшись. — Просто вдруг осознала, что и пожить толком себе не позволяла. Все потом, потом... И вдруг поняла: а что, если «потом» не наступит?
— Рад, что ты наконец передумала играть роль белки в колесе и решила притормозить, но-о... Ты вынуждаешь меня идти к Трини, чтобы расспросить ее о твоем здоровье. На Рождество вы поэтому закрылись? Она тебе поставила страшный диагноз?
Я усмехнулась, откидываясь на спинку лавочки.
— Поражена фантазией своего равнодушного друга. Я прямо на секунду подумала, что ты действительно волнуешься о моем здоровье...
Легко стукнула Стефана в плечо и засмеялась.
— Бестолочь, — фыркнул парень и отпустил звонкий щелбан мне в лоб.
— Эй! За что?
— Не утрируй мой пофигизм. Не пойми неправильно и не принимай близко к сердцу, но ты мой друг, — он серьезно взглянул на меня. — Пожалуй, единственный. И если с тобой вдруг что-то случится, боюсь, мне... станет одиноко.
Мои глаза едва из орбит не вывалились.
— Ты сейчас что, признался мне в дружеской любви? — Я открыла рот от неожиданности.
— Я же сказал, не принимай близко к сердцу. А ты опять делаешь из мухи слона. Просто ответь уже, в порядке ты или нет. И отвали! И нечего так пялиться.
А я и правда пялюсь.
Этот засранец... Как бы тут не расплакаться от умиления. Так приятно осознавать, что я для кого-то важна.
— Эй, что с лицом? Прекрати это! Не вздумай еще рыдать посреди академии! Не позорь меня! — наигранно отчитывал Стефан.
Я шмыгнула носом и, резко придвинувшись, схватила его голову.
— Отцепись! — возмутился друг, пытаясь выбраться из моего захвата.
А я принялась тереть его макушку костяшками пальцев.
— Больно, — смеясь, вопил Стен. — Отвали уже!
— В порядке я. Не избавишься так просто!
Я глянула на часы, красовавшиеся на главном корпусе. И заметила человека, пристально наблюдавшего за нами. Моя рука вдруг замерла.
Даже на расстоянии в десятки метров я могла разглядеть, как на красивом лице незнакомца дергались желваки. Его губы были вытянуты в жесткую линию, а глаза словно прожигали насквозь своим яростным огнем.
От мужчины веяло опасностью. Холодея от страха, я чувствовала это на инстинктивном уровне.
Что еще за враждебность? Или мне кажется?
Будто в подтверждение агрессивного настроя случайного прохожего мой взгляд остановился на побелевших костяшках сжатых кулаков.
Может, он и не на нас вовсе смотрит? Очень на это надеюсь.
— Отпусти уже. — Стен выбрался из моих рук. — Мы на пару так опоздаем. Чего застыла?
Я вскочила с лавочки.
— Идем-идем! — поторопила друга, желая поскорее скрыться от недоброго взгляда.
Уже входя в массивные двери, я обернулась в надежде убедиться, что мужчина все еще смотрит нам вслед. Однако, к своему удивлению, я не увидела озлобленного незнакомца.
Игра воспаленного воображения? Неудивительно. После всего, что мне довелось узнать, теперь всюду будет мерещиться опасность…
Немного поразмыслив на досуге, я пришла к выводу, что эта моя «вкусность» для ректора, видимо, столь же нежелательна, как и для меня самой. Наверное, он предпочел бы получить на место «вкусняшки» какую-нибудь модель. Да и я тоже не была бы против, если бы меня подменили.
Однако... его десерт я.
Надеюсь, подпитка моему энергетическому вампиру требуется не очень часто, и на сегодняшнем новогоднем приеме в пансионате он предпочтет briller par son absence. Любимая фраза моей бабули, наполовину француженки, в которую она вкладывала замысловатое значение: «блистать своим отсутствием». Бабушка применяла ее всякий раз, когда кто-нибудь из домочадцев по какой-то причине пропускал ужин.
Я грустно усмехнулась. Как же я устала.
Новогодний фуршет ждал гостей, и, как я и предполагала, готовить мне пришлось в гордом одиночестве. Ведь у родственничков, естественно, нарисовалась куча неотложных дел в виде укладки волос, макияжа и выбора наряда к празднику.
Хотя, пожалуй, так даже лучше. Эти безалаберные клуши только под ногами мешались бы. Да и в отсутствие чуткого контроля Лорейн я заменила несколько закусок на более простые, быстрые в приготовлении, но не менее вкусные варианты из драгоценной кулинарной книги, спрятанной под кроватью.
Ну что ж, я справилась с поставленной задачей. Может, удастся улизнуть на чердак. И покуда все внимание Лоры будет привлечено к приему гостей, она не заметит моего отсутствия.
Я прокралась в коридор и уже была на полпути к спасительной лестнице, когда меня все же окликнула тетка.
— Долорес!
— Да? — Я повернулась, натянув вежливую улыбку. Еще не хватало — испортить себе новогоднюю ночь ее плохим настроением. — Я приготовила все в соответствии с вашим списком.
Блефовала, конечно, не желая рассказывать о бабулиных рецептах, и искренне надеялась, что тетка не заметит подмены.
Лорейн пристально посмотрела на меня.
— Хорошо, что управилась в этом году.
Ну конечно, ее язвительность не обошла меня стороной.
— Первые гости уже на подходе, советую поторопиться и переодеться, чтобы не позорить нашу семью. И бегом в гостиную, приглядывать за столом.
— Приглядывать? — Я скривилась. — Чтобы ваши гости ничего не украли?
Лора злобно зыркнула в мою сторону.
— Чтобы тарелки не пустовали!
А, так меня пригласили в качестве официантки? Ну, если это избавит меня от теткиного сватовства, с удовольствием возьмусь за работу.
— Хорошо! — с готовностью отозвалась я, немного переборщив с энтузиазмом, из-за чего Лорейн даже слегка вздрогнула. — Пойду переоденусь.
И развернулась, чтобы уйти.
— Долорес, — снова остановила меня она, — надень платье.
Лорейн многозначительно вскинула бровь и я поняла, что обойтись без женихов, видимо, не получится.
— По моей просьбе Аиша великодушно одолжила тебе один из своих чудесных нарядов, чтобы ты не портила наше настроение своим безвкусным видом.
— Ладно...
Уныло поплелась наверх. Ой, кто ж знает, чего от них ожидать? Только бы не сари... Только не сари... А то буду там «Джимми-Джимми, ача-ача»... Как обезьянка из цирка среди гостей с тарелками скакать.
Я выдохнула. Не сари.
На ручке двери обнаружилась вешалка с платьем. Пожалуй, единственным, на мой вкус, симпатичным из шмоток Аиши. Видимо, из-за этого оно и попало в немилость. И вовсе не пользуется у сестрицы популярностью.
На полу у стенки стояли лакированные синие туфли-лодочки аккурат в тон платья, и тут же — пакет с какими-то аксессуарами, в котором я с благодарностью обнаружила новые капроновые колготки. Очень кстати, так как мои после знакомства с волшебным котом переехали на помойку.
Собрав подношения, я вошла в комнату и сразу принялась переодеваться. Пришлось немного повозиться, чтобы застегнуть молнию на спине, однако я все же справилась и придирчиво оглядела себя.
Как по мне, платье было слегка коротковато, но выбирать не приходилось. Жесткий атлас словно корсетом стянул грудь, немного приподнимая ее над глубоким декольте, а фатиновая юбка задорно топорщилась в стороны а-ля «балетная пачка». Вроде, вышло весьма недурно.
Выудив из пакета колготки, я принялась раскрывать упаковку. Похоже, это мой новогодний подарок от родни. Впервые получила от них нечто действительно полезное. Я усмехнулась и потянула черный лоскут капрона.
Вот же черт! Ну почему даже тут надо сделать все на свой извращенный лад?
Чулки. Еще и с поясом. Волшебно! А тетке, похоже, действительно не терпится поскорее сбагрить меня замуж!
Выбора нет. Если останусь босиком, вероятнее всего, разотру ноги в кровь чужой, едва ли ношеной обувью.
Недовольная, я однако натянула неудобное белье и сунула ноги в туфли. Батюшки, да как же в этом ходить? Еще и на каблуках! Ни присесть спокойно, ни наклониться.
Ладно, отставить нытье! Как-нибудь приноровлюсь.
На скорую руку причесавшись, я собрала волосы в объемный хвост на затылке, выпустила пару прядей впереди и украсила затейливым аксессуаром, одолженным сестрицей. Симпатичная и не вычурная вещица. Что-то наподобие ободка-цепочки с сапфировыми стекляшками, которая отлично подошла моему праздничному образу.
Я даже немного залюбовалась своим отражением. Оказывается, я очень даже ничего! Вот придет этот самодовольный пришелец, и посмотрим, чем я хуже всяких там «вкусных» моделей.
Эй! Эй! Эй!
— Какого черта? О чем это ты думаешь? — Я строго воззрилась на Долорес Флетчер в зеркале. — Я ведь... надеюсь, что он и вовсе не придет! Опять этот его чертов гипноз!
Рука потянулась к украшению на голове, сдернуть и зашвырнуть куда-нибудь.
— Не много ли чести для всяких рептилоидов? — темная бровь недовольно изогнулась. — Не для него наряжалась, вот и снимать ничего не стану!
Я опустила руку и горделиво задрала подбородок. Последний раз глянула в зеркало и, подмигнув симпатичному отражению, отправилась... обслуживать праздник. А вдруг в этот раз Лора действительно приготовила для меня достойных кандидатов? Ведь недостойные, пытавшиеся посвататься ко мне в последнюю пару лет, в нашем городе уже должны были закончиться. Может, она хотя бы раз решила удивить меня и познакомить с приятным парнем?
Не говорю о женитьбе, но общение, отношения... Я была бы не против. А значит, надо постараться!
Не. Для. Ректора!
Оказавшись в шумной гостиной, я обнаружила, что от боевого настроя не осталось и следа. Особенно, когда начала ловить на себе заинтересованные взгляды неизвестных мне мужчин.
Хотя почему же неизвестных? Вот парни из местной банды, дружки тех мафиози, что в прошлый раз валялись в клубе, пораженные невидимым разрядом.
Теперь-то я знаю.
Хорошо, что нет ни главаря, ни его правой руки, того настойчивого клиента, что оказывал мне недвусмысленные знаки внимания. Может, они все еще не оклемались после того инцидента.
А вот и мэр, в дом которого я нагрянула после Рождества с подношениями Лоры. Стоит себе спокойно, бесстыдно пялится на мои ноги под недовольным взглядом своей спутницы.
Еще этого мне не хватало! Нарядилась на свою голову!
Прихватив несколько опустошенных гостями тарелок с фуршетного стола, я поторопилась спрятаться в кухне.
Успокаивает тот факт, что хотя бы признаков «инопланетного» вторжения не обнаружено. Однако какое-то неприятное ощущение свербело в душе, словно... досада?
Я глянула на свое отражение в глянцевой поверхности сервировочного блюда и грустно вздохнула. Можно было и не стараться так... Я ведь сейчас о «женихах»? Точно о них! Зачем было так стараться, если собираюсь всю ночь прятаться в кухне? Вот о чем! Да-да.
Вытащила из холодильника очередную тарелку с закусками и отправилась в гостиную, чтобы пополнить запас на столе.
— И кто же эта очаровательная гостья моего города?
Услышав за спиной вкрадчивый голос мэра, я вздрогнула и неторопливо повернулась в надежде, что вопрос обращен не ко мне.
— Н-не гостья... — пробормотала я, обнаружив, что лысеющий владелец ключей от города пожирает меня мерзким взглядом. — Вы, должно быть, обознались... — что я должна сказать, чтобы он отстал? — Я всего лишь официантка. Думаю, вам стоит уделить больше внимания гостям, а не тратить его на обслугу.
Протараторив это, я поспешила вновь спрятаться за дверью своей безопасной кухни. Вот же черт старый! Из-за него, похоже, действительно придется просидеть весь праздник в одиночестве.
Так тому и быть! Опыт подсказывает, что лучше никакой компании, чем плохая. А добром от этих людей в гостиной даже не веяло.
Ну что ж, посуду пока помою, чтобы на утро не скопилась.
Натянула фартук, чтобы не испортить платье Аиши, и, недолго думая, принялась за дело, тихо напевая себе под нос любимые зимние мотивы для поддержания праздничного духа.
Скоро ли полночь? Надо хотя бы салют не пропустить.
— Как Новый год встретишь, так и проведешь, — пробормотала я. — Забавно намывать посуду под бой часов.
Я усмехнулась и... выронила тарелку в раковину, почувствовав прикосновение холодной ладони к своей спине.
— Я так изголодался по тебе...
Эта фраза прозвучала столь однозначно, что у меня едва не подкосились ноги.
— Позволь узнать, чем ты так раздосадована? — раздался голос, отключающий в моей голове все инстинкты самосохранения.
— Вы все же пришли? — промямлила я и невольно закусила губу.
— У меня не осталось выбора, — сказал он размеренно, словно вкладывая потаенный смысл в каждое слово. — Тебя расстроило мое присутствие или же неумелый подкат того старикашки?
Я вспыхнула от мысли, что ректор наблюдал со стороны за этой неловкой ситуацией.
— Смущение, м-м-м, — протянул мистер Артонт, пока шершавые пальцы неторопливо скользили по моему обнаженному плечу к шее, — вкусно...
Тяжелая ладонь легла на мое горло, слегка приподнимая подбородок, поворачивая голову в профиль.
— Если бы только был способ заполучить тебя всю... — прошептали губы у самого уха. — Я бы сделал что угодно, чтобы больше не пришлось перебиваться этими мучительно короткими мгновениями наслаждения...
Я даже приоткрыла рот от той чувственности, что содержалась в, казалось бы, очевидном для меня подтексте. И боковым зрением заметила, как стала чаще вздыматься моя грудь.
Нет-нет... Успокойся немедленно! Он говорит лишь о том, что хочет использовать тебя в качестве источника пищи. Ты десерт, Долорес! А все, что ты чувствуешь сейчас, — это умелый архонтский гипноз. Или как там его!
Но почему-то никакие увещевания разума не мешали мне покрываться мурашками. Губы, что теперь уже казались заметно теплее, осторожно коснулись шеи.
— Будто наркотик... — Свободной ладонью ректор скользнул по гладкому атласу платья. — И я подсел.
Он тесно прижал меня к себе, позволяя почувствовать затаенную мощь своего тела.
Внутри словно мед растекался от этого голоса. Губы, что осторожно прихватывали чувствительную кожу шеи, дразня тело легкими разрядами, заставляли дрожать от предвкушения.
Кажется, я уже и забыла, почему должна бояться этого мужчину.
— Ох... — невольно выдохнула я, когда грубая ладонь скользнула вниз по животу к моим бедрам, бесцеремонно сминая юбку-пачку, впиваясь сильными пальцами в кожу.
— Как же ты прекрасна...
Шепот — словно тихое рычание. И кажется, вибрации в моем теле вторят этому рыку.
— Почему я никак не могу насытиться тобой...
Что происходит? Мир за пределами этой кухни словно исчез. Должно быть, это его чертов гипноз?
— Отпустите? — не требование, скорее вопрос, прозвучавший будто с опаской услышать в ответ согласие.
— Ты ведь тоже не хочешь этого, — прошептал он, видимо, ощущая мои эмоции.
Наверное, мне должно быть сейчас стыдно за то, что этот мужчина читает мои сокровенные чувства прямиком из глубины души. Вот только я и сама не могла бы сейчас ответить, что конкретно испытываю. Только одно нала совершенно точно: не хочу.
— Так работает ваш гипноз? — выдавила, словно через силу, желая прервать это наваждение. — Вы контролируете мой разум?
Охрипший голос смущал, словно был доказательством какого-то постыдного поступка, который я сейчас пыталась скрыть.
— Я уже говорил, — пробормотал мистер Артонт, обжигая мою кожу своим дыханием, — что на тебя не действует. Когда мое обаяние работает в полную силу, человек становится словно пластмассовый манекен, исполнительный и безотказный. А ты... живая. — Он потянул носом воздух рядом с моими волосами. — Твоя податливость — вовсе не результат моих сил. Это естественная реакция женщины на мужчину.
Это он сейчас намекнул на то, что я сама его хочу? По собственному желанию? Да что он несет?!
— Маленькая злюка... — Ректор оставил влажный поцелуй на моей шее, вновь вынуждая меня на секунду потерять связь с реальностью. — В этот раз я спущу тебе эту вспышку гнева. Но лишь потому, что действительно получил сегодня чистейшее удовольствие. В будущем, тебе придется научиться подавлять негативные эмоции, дабы не портить мне аппетит. Рано или поздно, но ты привыкнешь к моим прикосновениям. Ведь пока я не разберусь, почему меня к тебе так тянет, я не намерен отпускать.
О, да... О, нет!
Архонт разжал руки, оставляя меня без своих горячих объятий и в растрепанных чувствах.
Дрожащей рукой я включила холодную воду и сунула ладони под кран. Нужно срочно прийти в себя. Это безумие какое-то...
Проглотила застрявший в горле ком и вернулась к мытью посуды.
— А потом? — спросила коротко, вновь желая узнать, какие у меня шансы сохранить свое будущее.
— Если я найду способ убедиться, что ты не Источник, то, скорее всего, попрошу брата подчистить тебе память. И однажды ты проснешься в счастливом неведении, но с кругленькой суммой на счете, — голос ректора зазвучал теперь привычно равнодушно.
— Что еще за Источник? — решила я воспользоваться возможностью разузнать побольше.
— Женщина Высшего.
Как всегда, ноль информации для меня.
— Единственная смертная, способная подарить Архонту наследника.
— Вот черт! — вырвалось неосознанно.
— Расслабься, — холодно отозвался ректор. — Из того, что я помню об Источниках, они должны быть устойчивы к любой силе своего Архонта. Хотя ты и не ведешься на мое обаяние, проверку электричеством прошла. Поэтому я склонен полагать, что ты хоть и бракованная, но при этом самая обычная смертная.
Видимо, эти доводы должны были меня успокоить.
— Однако на всякий случай я попросил братьев прислать единственное имеющееся у нас упоминание об этом странном явлении.
— Что за упоминание? — Захотелось подробностей, слова звучали весьма обнадеживающе.
— Дневник одного Архонта.
— А нельзя просто позвонить и спросить? — Мне и самой хотелось побыстрее с этим разобраться. — Мы же не в каменном веке. Или у вас нет номера брата?
Может, у этих Высших мода такая? Телефонов не признают, а для связи — пишите письма?
Мистер Артонт огорошил меня не столько ответом, сколько горечью в голосе.
— Его уже нет в живых.
Я в удивлении обернулась.
— Мне очень жаль... — совершенно сбитая с толку, виновато пробормотала я. — Но, значит... вся эта чушь про бессмертие...
Я осеклась, взглянув на своего бессмертного пленителя. Стоит такой величественный, опираясь на кухонный островок... Сложил руки на широкой груди, будто удерживает себя от чего-то, и таранит пол взглядом.
— Есть лишь один способ убить бессмертного. — Ректор выдержал драматическую паузу, и я затаилась в ожидании раскрытия тайны «где хранится игла Кощея». — Сделать его смертным.
— Очень информативно, — недовольно буркнула я. — Погодите... Тогда что меня ждет, если окажется, что я Источник?
Архонт поднял на меня тяжелый взгляд. Брови едва заметно дернулись, заставляя ледяные глаза на мгновение оттаять, стать более человечными.
— Тогда, — нахмурился он, — мне придется тебя убить...
Я ошалела от его откровенной угрозы.
— П-погодите! Но разве вы не должны хотеть... н-наследника? Если я правильно поняла, у вас еще нет детей? — Я судорожно соображала, что могу противопоставить его желанию досрочно завершить мою и без того толком не начавшуюся жизнь. — А в фильмах всякие короли-правители готовы все отдать, лишь бы продолжить свой род, — затараторила я на октаву выше, чем обычно.
Ректор слегка прищурился и... рассмеялся:
— Я смотрю, тебе не терпится начать?
Меня бросило в жар от его дурацкого предположения.
— Упаси боже! — воскликнула я, возмущенная его насмешками. — Просто не горю желанием умирать, поэтому и интересуюсь имеющимися вариантами.
— Вот и я не горю желанием умирать в ближайшую пару сотен лет.
Он задумчиво помолчал, словно размышляя, стоит ли продолжать свою мысль, и все же добавил:
— Короли в твоих фильмах — смертные. Им необходимо продолжить род, потому что рано или поздно их жизнь прервется, и без наследника власть уйдет из семьи. Но зачем наследник бессмертному?
Ректор замолчал, будто действительно ждал моего ответа.
— Ну... — Я замешкалась, сомневаясь, что мои доводы покажутся ему хоть сколько-нибудь вразумительными. — Ребенок... его ведь нельзя рассматривать только как средство удержания власти... Мне всего двадцать, и пусть у меня пока ничего нет, но я непременно хочу однажды дать жизнь маленькому розовощекому малышу. Хочу смотреть, как он растет, слышать, как он называет меня мамой, вместе с ним радоваться и грустить... — Было неловко озвучивать мужчине свои сокровенные мысли, но я решила, что искренность может вызвать взаимную откровенность. — Я просто подумала, что если подобные мысли посещают меня после второго десятка лет, разве они не должны были возникнуть у вас, прожившего, по меньшей мере, в десять раз больше?
Молчание в ответ угнетало. Снова будет смеяться надо мной. Такой холодный. Разве способен он понять то, о чем я сказала?
Я подняла глаза и в удивлении затаила дыхание. Нахмурившись, как грозовая туча, ректор прожигал меня серьезным взглядом.
— П-простите, если сказала что-то лишнее... Просто... не могу представить свое будущее без этого.
Мистер Артонт хмыкнул:
— Значит, если ты окажешься Источником, то это не подходит мне. А если подтвердится, что ты не предназначена для Высшего, то это не подходит тебе?
— Не подходит для чего? — кажется, я его совсем не понимаю.
Ректор тяжело выдохнул и опустил голову.
— Действительно, — пробормотал еле слышно, — для чего...
Слегка отшатнулся и отошел так, что теперь я и вовсе не ощущала его тепла.
— Уникальный Источник — проклятый дар для Архонта.
Похоже, он решился-таки раскрыть суть этого неведомого определения.
Неторопливо меряя кухню широкими шагами, ректор с безразличным видом подхватил с блюда на столе шпажку с канапе и отправил угощение в рот.
— Единственный способ не только заполучить наследника, но и... стать смертным, — спокойно повествуя о столь важных вещах, он продолжал с аппетитом поглощать закуски. — За всю историю Архонтов было всего несколько братьев, которые попали в эту ловушку. Их больше нет, как и объяснений этому неведомому для Высших явлению. Однако один из братьев все же додумался записать свои наблюдения.
— А что с их детьми? — решила уточнить я интересующую меня часть истории. — Остались с матерями?
Мистер Артонт наконец отвлекся от еды и окинул меня долгим взглядом.
— Ни один из наследников Высших так и не увидел свет.
У меня глаза на лоб полезли, а он спокойно продолжил есть.
— Думаю, теперь стало яснее, почему мы избегаем Источников? Потерять бессмертие, да и свою жизнь в итоге, ради призрачной надежды стать родителем... На подобное безрассудство способны только женщины, коих в наших кругах пока не обнаружено, — ректор задумчиво покачал головой. — Имеется, конечно, пара братьев, которые, устав от вечной жизни, специально ищут подобных женщин. В качестве самоубийства. Есть и другие Архонты, которые против всего нового и неизведанного. Прознав об обнаружении избранной, они начинают на нее охоту.
Ректор с удовольствием смаковал закуски, отвлекая меня от важности разговора.
— Как мы поняли, Источник и сам по себе весьма хрупкое создание. А когда его используют как сосуд для вынашивания наследника от самых неуязвимых существ на планете, угроза не уберечь такую смертную возрастает в разы. Если при этом на нее охотятся Высшие, а ее собственный Архонт становится смертным... — Он пожал плечами. — При таком раскладе будущий отец семейства практически не способен противостоять братьям. Поэтому мы даже не пытаемся. И самостоятельно избавляемся от подобной ахиллесовой пяты.
— Складывается впечатление, будто природа выдумала для вас хитроумный квест, — я сама не узнавала сейчас свой безжизненный голос. — Хрупкий Источник — и могущественнейшее существо на планете... Не кажется ли вам, что Высший должен защитить свою избранную, дабы доказать, что достоин такого дара, как ребенок? Но вместо этого он собственными руками убивает единственную надежду получить продолжение своей души, волнуясь за никчемную бессмертную жизнь?
Ректор смотрел серьезно, будто обдумывая мое дерзкое предположение.
— Возможно, ты права. Мы не часто поднимаем этот вопрос. Архонты слишком высокомерны, чтобы говорить о том, в чем не сведущи, — горько усмехнулся он. — Но даже если и так, пойми одну вещь: никто не выжил. Архонт, Источник, наследник — никто. Собственноручно избавляясь от избранной, Высший сокращает жертвы с трех до одной. Ведь пока будут находиться несогласные Архонты, шансы выиграть в этой битве равны нулю. Поэтому даже те из нас, кто был не против обзавестись семьей, уже давно оставили свои попытки.
— Выходит, злые Архонты просто безнаказанно убивали беременных женщин?
Ректор кивнул, словно погружаясь в воспоминания.
— Я не знаю подробностей о ранних прецедентах, ведь они произошли еще до моего появления. Однако мне хорошо известен последний случай. После него в укладе Высших многое изменилось. Стали появляться особые правила и законы. Необходимость принимать совместные решения заставила нас объединиться. Не всех, но большинство. Мы стали сплоченнее.
Он снова задумался, так и не закончив мысль. Помолчав, продолжил, и его голос заметно изменился:
— Тот брат... Давид... был особенным. Эмпатические способности делали его темперамент более мягким, чем у обычного Архонта. Именно из-за этой человечности, пожалуй, его сложно было оттолкнуть. Даже мне, заядлому одиночке.
Мистер Артонт недовольно поморщился, однако губы изогнулись в грустной усмешке, а взгляд ледяных глаз будто оттаял на мгновение.
— Он нашел подход ко всем братьям, благодаря ему мы стали ближе. Раньше мы воспринимали общение как неизбежную необходимость взаимного уважения, что-то вроде дани равноправию. Но он умудрился вложить в понятие «братья» нечто родственное. А потом появилась эта женщина и убила его, — меланхоличная улыбка сменилась жестокой.
— Разве вы не сказали, что его убил Архонт?
— Тот Высший получил свое наказание за убийство брата. Именно с того случая мы стали наказывать Архонтов, сокращающих нашу численность. Но если бы та женщина не появилась, Давид не стал бы смертным.
— То есть убил вашего брата один из вас, но вы вините ни в чем не повинную девушку, которая, кстати, тоже пострадала? — моему возмущению не было предела.
— Тот Архонт не убивал Давида. Технически. Он лишь избавился от его Источника. А Давид... — снова этот тяжелый вздох, почему-то заставляющий меня чувствовать его тоску, — просто не захотел дальше жить без нее. — Ректор снова скользнул по мне тяжелым взглядом и нахмурился, будто оценивая свои ощущения. — Ты, конечно, вкусная, и мне было бы жаль лишиться такого десерта, но... не могу представить, чтобы я пожелал отдать за тебя свою жизнь.
В груди неприятно защемило.
Архонт выпрямился, вновь принимая бесстрастный вид.
— Потому-то я и склонен полагать, что ты не Источник. Так что сделай лицо попроще. Скорее всего, тебе придется немного потерпеть меня и... забыть.
Что это? Досада?
— Какие еще признаки вам известны? — не желая заканчивать разговор, продолжила я.
— Как я уже сказал, мы почти ничего не знаем об этом явлении, ведь прецедентов было не так много. Дневник Давида написан в сентиментальной манере. Для нас, малоэмоциональных существ, его записи — словно письмена на неведомом языке. Я видел этот дневник и запомнил лишь несколько пунктов. Неуязвимость Источника перед силами Архонта. Сытная, невыносимо привлекательная энергия, от которой физически сложно отказаться... Решение Давида отдать за эту женщину жизнь некоторые братья приписали его уникальной степени эмпатии. Беременность — тоже весьма двоякий показатель. Ведь не исключено, что женщины, якобы зачавшие наследников от Высших, могли забеременеть и от простых смертных. Выходит, едва ли не единственным достоверным признаком является утеря бессмертия Архонтом. Но тогда становится слишком поздно. Надеюсь, братьям удастся быстро отыскать записи Давида и прислать мне копию, чтобы побыстрее разобраться с этим.
— На случай, если я Источник... Разве вам не опасно оставаться рядом?
— Насчет этого не волнуйся, тут для тебя кроется дополнительная гарантия. Архонт теряет бессмертие после активации Источника. По нашим предположениям, это — зачатие наследника. Дабы избежать случайной активации, практически бесплодные Высшие чаще всего предохраняются. Встретив тебя, я на всякий случай и вовсе решил ограничиться прикосновениями. Пока не разберусь во всем.
Эта фраза почему-то взбудоражила кровь.
— И если я все же не Источник? Что тогда? Разве вам не интересно, почему я стала... — Я смутилась и опустила голову.
— Почему ты стала особенной для меня? — продолжил ректор, вновь приблизившись. — Очень интересно. Пока я жду вестей от братьев, решил просто насладиться тобой. Так сказать, чисто платонически. Но вот когда получу доказательства...
Он провел пальцами по моей щеке, слегка покалывая кожу разрядами. Рокочущие нотки в его голосе привлекли мое внимание. Я удивленно взглянула на ректора и едва не задохнулась от неожиданности.
— В-вы... искритесь! — Невероятно прекрасное зрелище. — Похоже, сегодня вы уже... достаточно насытились, Может, не стоит продолжать трогать меня? Чего доброго, опять отключите весь город, — неуверенно предположила я.
Продолжая легонько потирать мой висок большим пальцем, мистер Артонт беззлобно усмехнулся.
— У тебя мука на лице, — тихо пробормотал он. — Так это ты все приготовила?
Я кивнула, удивленная его неожиданной переменой.
— Очень вкусно.
— Разве вам не чужда человеческая пища?
— В ней нет необходимости, как и во сне. Но это не значит, что нам не нравится порой полакомиться каким-нибудь деликатесом, дабы подразнить свои рецепторы.
— Хотите сказать, всемогущие бессмертные любят вкусно поесть?
— Конечно. Только не ревнуй, — тихо рассмеялся он. Так естественно, что я даже залюбовалась. — Еда ни в какое сравнение не идет с энергией людей. Так что пока ты мое любимое лакомство...
Его лицо сейчас было таким живым, что я не могла оторвать взгляд, продолжая изучать его черты.
— Искры... Вам стоит остановиться.
— Ты пугаешь всемогущего бессмертного, — почти прошептал мистер Артонт. — При каждой нашей встрече мне хочется все больше. Слышать... видеть... ощущать тебя. Будто постоянно недостаточно...
Я забылась, растворяясь в бархатистом тембре. Похоже, эти губы способны на вразумительный комплимент. Если не гипноз, то что? Что за странное чувство?
Высший опять нахмурился.
— Снова это чувство... — будто повторил он мои мысли. — Упоительное... О чем ты сейчас думала?
— Вы все еще искритесь, — пробормотала я, не в силах устоять перед соблазном коснуться сверкающей кожи. — Стоит прерваться. Кто-нибудь может войти и увидеть... — однако моя рука против воли коснулась широкой шеи.
— О ком ты сейчас волнуешься, Лолита? — видимо, прочитав мои эмоции, задал он странный вопрос, заставляющий тело вибрировать от рокочущей интонации. — О неуязвимом Архонте или о тех смертных, что могут меня увидеть?
— Я беспокоюсь...
Кто сюда может войти? Тетушка? Сестрицы? Может, похабный мэр или парочка мафиози? Разве ответ не очевиден сейчас?
— О гирляндах.
Кажется, я успела прийти в себя до того, как неосознанно ляпнула глупость, над которой этот бесчувственный опять рассмеялся бы. Вот и снова усмехается.
Я одернула себя и опустила руку.
— А я уж было подумал, что ты сдалась, — сказал мистер Артонт с такой обезоруживающей улыбкой, что язвительный ответ застрял у меня в горле.
— Долорес! — послышался от двери голос тетки, и я вздрогнула. — На столе куча пустых тарелок! Ты что, уснула?
Под удивленным взглядом ректора я поспешила увернуться от его руки, пока Лора ничего не увидела. Волшебное сияние тут же потухло.
— Сейчас принесу.
— О, мистер Артонт! — интонация Лорейн кардинально изменилась. — Я и не заметила, когда вы пришли! Как же так? Позвольте проводить вас к гостям. Должно быть, вы заблудились?
— Не заблудился, — отмахнулся ректор от Лоры, как от назойливой мухи. И снова потянулся ко мне.
Я поторопилась отступить. Чего доброго, мой бессмертный заискрит прямо на глазах у тетки.
— Конечно, не заблудился! Мистер Артонт сказал, что искал вас, Лора.
Лорейн раскрыла рот от восторга.
— Действительно? Что заставило такого великолепного джентльмена заинтересоваться моей скромной персоной?
Ректор недовольно закатил глаза. Его можно понять. У меня тоже каждый раз появляется оскомина, когда я слышу столь неумелую лесть вкупе с утрированным прибеднением.
Он окинул меня оценивающим взглядом и устало потер переносицу.
— Да... — кажется, мистер Артонт повелся на мою игру.
Вот и славненько: тетушке точно понравится. Да и он, глядишь, распробует Лору на вкус. Заодно оба от меня отстанут. Так сказать, и волки сыты, и овечка Долли цела.
— Хотел поинтересоваться, есть ли у вас свободная комната? Хочу перебраться поближе к академии.
О, как он правдоподобно врет! Должно быть, опыт нарабатывал столетиями. Правда, ректор, кажется, не учел, что после такой наживки ему будет сложно отвертеться от рыбки-Лорейн.
— Мои наряды способны даже из замухрышки сделать что-то стоящее, — послышался писклявый голос Аиши, пока я собирала пустые тарелки в гостиной.
— Видимо, поэтому ты тратишь целые состояния на одежду? — огрызнулась я, и без того раздосадованная ощущением, что я незваный гость на этом празднике. Хотя какой уж там гость...
— Если ты пыталась пошутить, то шутка не зашла, — сестрица недовольно вскинула подбородок.
— Какие уж тут шутки. Ты ведь сама сказала...
— Довольно препираться, — безжизненная интонация Вельмы, появившейся рядом с нами, как всегда соответствовала ее мрачному образу. Казалось, она сейчас уснет, пока говорит с Аишей. Ну или я — от ее монотонной манеры повествования. — Мама велела передать, что до полуночи ты должна принести ее меховое манто. Чтобы она не замерзла на улице, пока будет смотреть на фейерверки. Оно в шкафу угловой комнаты второго этажа.
Я повернулась и обнаружила, что она обращается вовсе не к Аише, а ко мне.
— Опять я? А сама сходить не можешь?
— Она ведь попросила тебя, — аргументы Вельмы всегда на высоте.
— Ты сама сказала «мама». Но из нас троих мне единственной она таковой не приходится. Не хотите позаботиться о...
— Мне надо в туалет, — равнодушно отозвалась Вельма и, даже не позволив мне закончить мысль, скрылась в толпе.
Повернувшись к Аише, я уже знала, кто пойдет за злополучным манто. Чтоб его моль проела!
— Я была так добра и одолжила тебе свое платье... — начала она.
— Ясно-ясно, — буркнула я и вручила ей грязные тарелки. — Можешь хотя бы отнести это на кухню? Не то у гостей сложится нехорошее мнение о нашем доме.
И пока сестрица не придумала очередную отговорку, отправилась выполнять задание тетки.
Этим дамочкам стоило бы просто переоборудовать одну из комнат под гардероб, а не развешивать свое барахло по всему дому. А лучше — сразу три комнаты! Какие уж тут постояльцы, если все номера заполнены вещами «Лорейн и компании».
В то время как бабуля не позволяла дому пустовать, «семейка Адамс», напротив, предпочитала метить территорию, обозначая, кто здесь хозяин.
Пройдя длинный коридор второго этажа, я вошла в угловую комнату. Щелкнула выключателем. Темнота. Похоже, лампочка перегорела.
Зная каждую комнату наизусть из-за регулярных уборок, я двинулась к шкафу и наощупь выбрала меховое пальто. Уже собралась отправиться обратно, как вдруг дверь захлопнулась. Я вздрогнула от неожиданности.
— Попалась, куколка, — усмехнулся голос, показавшийся знакомым. — Лорейн не обманула...
— Кто вы? — Я вглядывалась в темноту, пытаясь понять, откуда знаю этого человека.
— В прошлый раз нас очень грубо прервали. А когда я пришел, чтобы продолжить наше знакомство, Круглый сказал, что тебя уволили. Но весьма великодушно предоставил твой адрес.
Теренс! Вот же сукин сын! Нашел способ отомстить за унижение!
Теперь до меня дошло, с кем я оказалась наедине. Тот самый бандит, которого в прошлый раз прервало бесцеремонное вторжение бессмертного. На свою беду, я ему приглянулась. Хотя и подумать не могла, что он прибегнет к таким ухищрениям, чтобы продолжить знакомство. В этот раз он точно не оставит меня, а шанс, что ректор снова спасет — нещадно мал, ведь сегодня он уже пересытился. Да и вряд ли пойдет искать меня в таком большом доме.
— Д-должно быть, вы заблудились? — попыталась я прощупать почву. — Могу проводить...
— Нет, — протянул мужчина, оказавшись заметно ближе ко мне. — Не трясись ты так, — настойчиво сказал он, вдруг до боли сдавив мое плечо. — Я же не маньяк какой. Мои намерения относительно тебя весьма серьезны.
— Так вы тут в качестве жениха? — кажется, я даже не удивилась.
— Можно и так сказать.
Я все еще пыталась придумать способ улизнуть.
— В таком случае пройдемте в гостиную, там и пообщаемся. Там много всяких закусок, может, желаете отведать?.. — Я сглотнула ком страха. — Я вот голодна. Если вы не против...
— Сначала желаю отведать тебя, — весьма недвусмысленно произнес бандит, и я попыталась увернуться от опоясывающей меня словно змей руки. — Поешь, когда я с тобой закончу.
Он грубо прижал меня к себе.
Тот отведать... этот отведать... Да что со мной не так, что всем так и хочется меня сожрать? Может, он тоже из этих... Архонтов? Ректор ведь говорил, что ко мне всякая нечисть липнет.
— А вы случайно не... бессмертный? — выдавила я, чувствуя на своем лице дыхание с привкусом алкоголя. Надо признать, с построением адекватного диалога в стрессовых ситуациях у меня беда.
— Что?
Кажется, это снова сработало: мой неожиданный вопрос хоть немного, но сбил негодяя с толку.
— Видимо, нет, — пробормотала я. — Знаете, я тут познакомилась с одним. Он сказал, что убьет любого, кому я расскажу его секрет. Конечно, будет немного обидно, если он это сделает только после исполнения вами задуманного, однако в таком случае я с еще большим удовольствием поведаю ему, что вы знаете его страшную тайну.
— Так вот почему эта сводница с таким энтузиазмом согласилась организовать мне свидание? Я-то думал, ты ценный товар. А оказывается, ты чокнутая.
Лорейн — мерзавка! Это свидание, значит? Да уж, как тут не чокнешься, с такими-то родственничками?
— Я? — Возможно, это мой шанс. — Да. Есть немного. На днях вот кота электрического видела. Потом «пушистиков» всяких... — Я постаралась придать голосу как можно больше безразличия, отчаянно желая вызвать у негодяя отторжение своим «безумием».
— Ладно, — пробормотал он недовольно.
Я уже собралась выдохнуть, как он добавил:
— На раз сойдет. Пусть и ненормальная, но больно уж хороша...
Мерзавец грубо стиснул мои бедра и потянулся к губам.
— Ой! Нет-нет! — закричала я, хотя и понимала, что бесполезно. Из-за громкой музыки внизу меня вряд ли кто-нибудь услышит.
— Не дергайся. Я по-быстрому.
Он удерживал меня за талию. Лязгнула бляха его ремня. Теперь я явственно осознала, насколько катастрофично мое положение.
— Пожалуйста, не делайте этого. Я ведь пойду в полицию. Вас посадят!
— Удачи. Нашла чем пугать. — Он лишь усмехнулся, пытаясь стянуть брюки. — Мы только что пили с мэром на брудершафт. Не думаю, что есть силы, способные меня сейчас остановить. Так что закрой рот уже и наклонись!
Его аргументы явно повесомей, чем мои. Значит, эти подонки в одной лодке с мэром. А раз он их покрывает, понятно, почему местные бандиты до сих пор свободно разгуливают по улицам города.
Получается, то, что он собрался сделать со мной... тоже останется безнаказанным?
Я снова попыталась вырваться, за что получила пощечину и уже в следующую секунду оказалась на коленях. Бандит крепко вцепился в мои волосы, заставляя запрокинуть голову.
— Прошу не надо! — захныкала я, теряя последнюю надежду спастись.
Тело сотрясала крупная дрожь, я судорожно пыталась сообразить, что еще могу предпринять, чтобы избавиться от захватчика.
— Я ведь уже рассказывал тебе о покорности, — прошипел он. В комнате вдруг стало заметно светлее. — Чем сильнее будешь сопротивляться, тем больнее тебе будет в процессе.
А свет все набирал силу, и я бросила короткий взгляд на тумбочку, пытаясь понять, откуда там фонарь.
Лампочка. Видимо, этот мерзавец нарочно ее выкрутил, чтобы заманить меня. Лежит себе, светится...
— Он рядом, — прошептала с надеждой. Сердце колотилось в горле, мешая дышать.
Взглянув в налитые кровью глаза бандита и затолкав на мгновение страх куда подальше, я что есть мочи выкрикнула:
— Зейн!!! — голос сорвался на фальцет и слезы хлынули потоком. Ведь если он не услышал, мне точно крышка.
Сейчас я искренне жалела, что мой Архонт не обладает суперслухом.
Несколько коротких ударов обрушилось на мою голову.
— Какого лешего ты орешь? — зашипел мафиози.
Никого... Кажется, я ошиблась, подумав, что ректор где-то рядом. Зачем ему слоняться по второму этажу? Уж точно не меня искать.
Но почему тогда лампочка...
Меня вдруг осенила нехорошая догадка. Прямо под нами комната тетки, и если мой Высший решил уединиться с Лорейн, дабы отточить навык своей архонтской притягательности, то этот нарастающий свет — индикатор его удовлетворения.
Душу словно ножом вспорол неуместный приступ ревности вперемешку с отчаянием. Он там с ней, пока я пытаюсь выбраться из лап этого бандита! Никто не спасет меня!
— Ну, если на твои вопли кто-то придет — пеняй на себя! Пока я оприходую тебя, мои ребята позаботятся о твоем спасителе... — он осекся, когда дверь, хрустнув, отворилась.
Я подняла голову навстречу спасителю. Синие глаза настороженно изучали меня, едва заметно подсвечиваясь яростным пламенем.
— Ты фальшивишь. — Высший, слишком очевидно изображая безразличие, подкидывал в руке остатки дверной ручки.
— Эй, закрой эту чертову дверь. Не видишь, тут люди решили уединиться? — рявкнул мафиози. — Чего застыл? Бессмертный, что ли?
Я сквозь слезы подавилась усмешкой от облегчения.
— Он самый.
Кажется, меня снова собиралась накрыть истерика.
— Звала? — всего одно слово. Интонации были ровными, но я ощущала в его голосе скрытую ярость.
Кивнула, пытаясь понять, что за картина предстала взору мистер Артонта. В темной комнате (если не считать самопроизвольно светящейся на тумбочке лампочки), на коленях перед каким-то мужчиной — зареванная я.
— Что случилось, девочка? — напряженно спросил Высший.
— Правда не понимаете? Или снова насмехаетесь? — истерика норовила вот-вот прорваться.
— Хотел убедиться, что мое вмешательство действительно уместно. Я впервые нахожусь в подобной ситуации.
— Как ни странно, я тоже!
— Действительно странно. Оказывается ты притягиваешь не только нечисть, но и всякое смертное отребье.
— Ай! — заскулила я, когда бандит потянул меня за волосы, напоминая, что он все еще здесь.
— Не помешал? — возмутился было мерзавец, хотя его боевой настрой несколько охладел.
— Помешал! — прогремел ректор.
Мафиози, который только что угрожал мне расправой, вдруг сделался каким-то ничтожным.
Я вновь перевела взгляд на величественного мужчину в дверях, осознавая, что сейчас воочию вижу, как работает та самая архонтская притягательность. Бессмертный снова подкинул в ладони круглую ручку от двери и... метнул ее в бандита. Так, что я даже не успела проследить за траекторией.
Парень отшатнулся, выпуская, наконец, мои волосы, и схватился за лоб.
— Простите. Я уже ухожу, — заблеял он жалобно.
— Ну уж нет! — рокот некогда бархатистого голоса был столь угрожающим, что я съежилась от страха.
Архонт окинул меня оценивающим взглядом и... похоже, разозлился еще сильнее. Это он из-за меня что ли? Конечно. Ему, всемогущему, обломала праздник какая-то бесполезная девчонка. Еще и посмела так бесцеремонно звать по имени, будто мы близки. Должно быть, и видок у меня тот еще...
Теперь мне стало стыдно.
Взгляд синих глаз скользнул к бандиту, и парень вдруг взвыл от боли. Я вскочила на ноги, когда он распластался на полу, дергаясь от невидимых разрядов.
В ужасе прикрыла рот рукой и взглянула на бессмертного. Невозмутим настолько, что я даже засомневалась, не привиделось ли мне то, что он только что сделал. Однако в глазах плескался яростный огонь, напоминавший, что передо мной — могущественнейшее создание природы.
Прошли долгие секунды, пока я поняла, что он не собирается прекращать пытку.
— Достаточно, — прошептала едва дыша. — В-вы же его убьете...
Мистер Артонт не реагировал. Лишь слегка склонил голову, продолжая истязать взглядом свою жертву. Неужели он действительно способен на убийство?
— Хватит! — уже увереннее попыталась я остановить этот кошмар. — Не делайте этого!
Ничего не помогает. Он словно и не слышит меня вовсе. Что же делать? Я же не могу позволить ему...
Есть выход! Принять удар на себя.
Я подготовилась к невыносимой боли и шагнула к ректору, загородив обзор на горе-маньяка.
— Зейн! — голос снова сорвался. Показалось, что уверенный уничтожающий взгляд Высшего дрогнул, сосредотачиваясь на мне и будто оттаяв.
Ректор нахмурился, изучая мое лицо.
— Волнуешься за этого ублюдка? — На щеках задергались желваки, словно он сдерживался, чтобы не разнести весь пансионат в щепки.
— Скорее... за вашу душу, — прошептала, глотая слезы.
Вроде бы он говорил, что практически бесчувственный, однако его глаза каждый раз вспыхивают, выдавая неподдельные эмоции. Вот и сейчас в них отразилось... удивление.
— Глупая девочка, — тихо сказал он. — Считаешь, она у меня есть?
Я замешкалась, думая, стоит ли озвучивать свои мысли. И все же решилась, надеясь его отвлечь.
— То, как вы рассказывали о своем брате... Давид. Воспоминания о нем причиняют вам боль. Это скорбь. Бездушное существо не способно скорбеть.
Мистер Артон внимательно посмотрел на меня, словно обдумывая сказанное. Выдохнув, опустил голову. Огромные кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Меня не оставляло чувство, что бессмертный изо всех сил старается сдержаться.
— Ты вся дрожишь. — Сапфировые глаза медленно заскользили по моему телу, а скулы на идеальном лице напряглись, когда он с силой сжал челюсти.
— Так зима ведь, — попыталась отшутиться я, едва не стуча зубами и стараясь унять нервный тремор.
— Я снова стал причиной твоего страха?
Мистер Артонт рразжал кулак, и большая ладонь едва заметно потянулась в мою сторону. Затем дрогнула и замерла. Он ведь сейчас потратил немало силы. Должно быть, ему необходимо прикоснуться ко мне, но почему-то сдерживается.
— Не вы... — пробормотала я, обдумывая, что сказать.
Выражение его лица вновь ожесточилось, и ректор глянул поверх моего плеча.
— Этот? — ледяной голос едва не сбивал с ног своей жесткостью.
Словно концентрируясь на объекте, ректор смотрел за мою спину. Кажется, он снова собирался продолжить казнь.
Нельзя-нельзя!
Прежде чем успела подумать, я врезалась в грудь Высшего настойчивыми объятиями и, услышав стон облегчения, тут же оказалась в плену его горячих рук. Собрав все свои силы, вытолкала его в коридор, с благодарностью осознавая, что он поддается. Иначе бы я эту скалу и с места не сдвинула.
Снова не сдержав слезы, прижала ректора к стене, навалившись всем телом в надежде, что мои жалкие силы способны его остановить.
— Не надо, прошу вас. Я... я... не хочу знать, как вы убьете меня... — разрыдалась от бессилия что-то изменить.
Рано или поздно... Источник я или нет... Но, скорее всего, меня постигнет та же участь. Надеюсь, он это сделает не собственноручно, а хотя бы попросит одного из своих братьев...
Горячие ладони осторожно стиснули мои плечи, помогая унять дрожь.
— Тише, — голос мягкий, успокаивающий. — Не бойся. Из-за тебя мне тоже страшно.
Пальцы обожгли лицо, осушая слезы. Я подняла голову, чтобы взглянуть на неожиданно податливого Архонта, и растерялась. Его лицо было таким тревожным...
— Разве вам ведом страх?
— Боюсь... что убить тебя окажется выше моих сил.
— Что это значит?
— Если честно… я все еще не разобрался. Но... Позови меня снова? — Он склонился ко мне, горячие пальцы осторожно прихватили мой подбородок. — Только в этот раз без фальши.
— Зейн, — прошептала я непонимающе, и два сапфира вспыхнули, словно по велению моего голоса. А мужчина, чье лицо было в нескольких сантиметрах от моего, судорожно выдохнул и... заискрился, как тогда, в клубе, лаская мое тело серебряными нитями.
— Кажется, я словно уязвим перед тобой.
— Волшебно... — прошептала я благоговейно и прикрыла глаза, когда горячие губы накрыли мой рот поцелуем.
Ректор
Лорейн тараторила обо всех преимуществах житья в пансионате, о том, как мне будет тут «чудесно-расчудесно», пока я провожал взглядом торопившуюся сбежать из кухни девчонку. Маленькая негодница! Мне теперь всю ночь из-за тебя эту трескотню слушать?
Такая красивая сегодня...
Неожиданный всплеск фантазии прервал шум, ворвавшийся из гостиной, когда разодетая как клоун смертная вошла в кухню со стопкой грязных тарелок. Разве не за ними пошла Лолита? Или решила избежать очередной встречи со мной? Или с этой?
Я кинул взгляд на женщину, которая почти висела на моем плече. Хотел сбросить руки бесцеремонной дамы и выйти, но остановила меня следующая фраза.
— Дол клюнула на приманку! — радостно заявила девушка, обращаясь к Лорейн. — Вельма велела ей отправиться на второй этаж за твоим манто.
Дол. Хм... Долорес?
Я почему-то напрягся, неожиданно передумав покидать кухню.
— Отличная работа, Аиша! — восхитилась хозяйка пансионата. — Значит, сегодня нашу недотрогу ждет незабываемое свидание! — Назойливая женщина наконец отцепилась от моего плеча и восторженно захлопала в ладоши. — Только подумай, какая романтика! Встретить своего будущего мужа в новогоднюю ночь!
Какого черта? Значит, вот для чего моя птичка так нарядилась? Свидание?
Сводницы продолжили что-то оживленно обсуждать, подарив мне возможность уйти незамеченным. Даже не знаю, что я собрался сделать, но уже через несколько минут ноги сами принесли меня на второй этаж.
Дьявол! Проверять каждую комнату?
Допустим, я ее найду. И что дальше? Что я скажу? Разве мне есть, что ей предложить?
Сомнения? Какого черта? Архонт в смятении! Вот так каламбур!
С другой стороны, Архонт, который вмешивается в судьбы смертных, тоже весьма забавная шутка.
Словно безумный я метался по узкому коридору в надежде на какой-нибудь знак, который помог бы мне принять решение. Я настолько забылся, что даже не сразу заметил, как лампочки в коридоре стали светиться словно прожекторы, едва не ослепляя. Снова сила вышла из-под контроля из-за нее!
— Зейн! — неожиданно послышался сдавленный крик, и я затаил дыхание, вдруг с ног до головы вспыхнув искрами.
Она зовет меня...
Душу словно вывернуло наизнанку, заставляя подчиниться, а в груди что-то неприятно затрепетало от фальшивых ноток в этом драгоценном голоске. Это снова чертов страх. Ей страшно? На свидании? И... она зовет... меня?
Сомнений и след простыл. Я бросился в ту сторону, откуда донесся ее голос, и замер перед дверью, пытаясь сконцентрироваться на своей силе, дабы ненароком не навредить девчонке.
Взять себя в руки оказалось непосильной задачей. Лампочки за спиной все еще ярко светили, заслоняя моей разъяренной тенью весь дверной проем. Даже не припомню, когда я последний раз ощущал себя так... так странно. Должно быть, никогда.
Больше не могу ждать.
Я нетерпеливо дернул ручку, выдрал замок с корнями и толкнул дверь. То, что я увидел, едва не заставило меня взорваться. Моя маленькая израненная птичка... ее измученный взгляд, полный слез, вызвал нестерпимое жжение в груди. Хотел сразу обрушить всю с трудом сдерживаемую силу на урода, поставившего Лолиту на колени, но вовремя остановился, оценив обстановку.
Этот ублюдок стоял слишком близко к девочке, грубо сжимая в кулаке ее шелковистые волосы. Так она может пострадать.
— Ты фальшивишь, — начал я, стараясь выглядеть беспристрастно.
— Эй, закрой эту чертову дверь, не видишь, тут люди решили уединиться? — вякнул смертный, пока я обдумывал, как заставить его безболезненно для Лолиты отступить.
— Звала? — спросил я, игнорируя урода.
Мне просто нужно было услышать ее голос, но вместо ответа она лишь кивнула.
— Что случилось, девочка? — напряженно спросил я, все еще раздумывая над максимально безопасными вариантами спасения своей хрупкой смертной. Из-за неожиданного приступа бешенства я с трудом соображал, словно мозги поплавились.
— Правда не понимаете? Или снова насмехаетесь? — наконец ответила Лолита. — Ай! — вскрикнула она, когда ублюдок потянул ее волосы.
— Не помешал? — спросил человечишка, явно не догадываясь, что своим нетерпением подписал себе смертный приговор.
— Помешал! — рявкнул я, наконец придумав, как убрать гада на безопасное от моей девочки расстояние, чтобы потом убить. И метнул дверную ручку, которая угодила ему прямо промеж глаз.
— Простите. Я уже ухожу. — Ничтожество, видимо, желало пощады.
— Ну уж нет! — зарычал я и перевел взгляд на девушку, которая, кажется, испугавшись моего голоса, сжалась на полу еще сильнее.
Дьявол! Снова пугаю ее. Платье изорвано в лохмотья, на прекрасных губах кровоподтеки, сама дрожит, как лист на ветру...
От ярости я сжал кулаки. Переведя взгляд на ничтожество, что заставило страдать мою Лолиту, принялся истязать его усилием воли. Решил не убивать сразу, ведь так он не успеет помучиться. А я хочу, чтобы его смерть была медленной, чтобы каждая клетка его тела, пронизанная миллиардами электрических импульсов, сожалела о содеянном.
Где-то на задворках сознания я слышал протестующий голос Лолиты. Но все, чего я хотел сейчас — это медленно испепелять душу этого урода. Подожди моя птичка, я верну рассудок, как только закончу с ним...
Планы были нарушены стройным силуэтом, загородившим мне вид на испытуемого. Нет, пожалуй, на весь мир. И в тот же миг сладкий голос, срываясь на фальцет от волнения, ворвался в мою голову, разрушая яростный барьер, выстроенный подсознанием. Я едва не подавился силой, чтобы не ранить ее.
Что она творит?
— Волнуешься за этого ублюдка? — Я непонимающе нахмурился и до скрежета зубов сжал челюсти.
— Скорее... за вашу душу, — прошептала она, глотая слезы.
Обо мне? При чем здесь я?
— Глупая девочка... — В горле пересохло от мысли, что этот ангел мог заботиться обо мне. — Считаешь, она у меня есть?
— То, как вы рассказывали о своем брате... Давид... — Она заставляла мой мозг работать и поглубже прятать инстинктивную сущность, норовящую вот-вот прорваться. — Воспоминания о нем причиняют вам боль. Это скорбь. Бездушное существо не способно скорбеть.
Она такая юная, так откуда в ней столько мудрости? Каждый раз заставляет меня сомневаться в наших фундаментальных архонтских взглядах. Девочка... почему ты так манишь меня? Даже сейчас я в очередной раз с трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить тебя в охапку, не унести отсюда, спрятав от всего мира. Если бы ты только была моей...
Но я не могу позволить себе причинить тебе зло.
Я устало опустил голову, заметив, что она трясется от страха. Такая слабая... будто создана, чтобы ее кто-то защищал. И почему этим кем-то вдруг решил стать я?
— Ты вся дрожишь.
— Так зима ведь, — неумело отшутилась она.
— Я снова стал причиной твоего страха? — Рука невольно потянулась к ней, но я вовремя одернул себя, заставив остановиться. Не навреди. Не тронь ее. Ты чудовище, позарившееся на нежный цветок. Оставь ее в покое и придумай себе другое развлечение.
— Не вы... — пробормотала она в ответ, и я перевел взгляд на смертного, что валялся в углу комнаты без сознания.
— Этот? — прорычал я, чувствуя, что не в силах справиться с гневом, вновь заполняющим все мое естество. Похоже, я собирался отыграться на нем за еще одного негодяя, желавшего навредить девочке. Ведь… чем я лучше?
Планы возмездия нарушил стон облегчения, невольно вырвавшийся из моего горла, когда нежное создание неожиданно прижалось к моей груди. Руки, не дожидаясь импульса мозга, как должное обвили хрупкий силуэт.
Какого черта...
Я устало выдохнул и попятился, поддаваясь ее слабому натиску. Уже через мгновение она прижала меня к стене в заметно потемневшем коридоре. Даже не знаю, что мне больше нравится: ее энергия, ее тело... или то, что она сама в этот раз пожелала прикоснуться ко мне.
— Не надо, прошу вас, — выдернул меня из задумчивости голос Лолиты. — Я... я... не хочу знать, как вы убьете меня!
Она билась в моих объятиях, тогда как я вовсе растерялся. Невольно стиснул ее плечи, помогая унять дрожь.
— Тише, — пробормотал в неосознанной попытке утешить. — Не бойся. Из-за тебя мне тоже страшно.
Я принялся утирать ее слезы. Убить мою Лолиту? Точно... если она Источник. Еще недавно я сам ей об этом сказал. Равнодушно и безжалостно. Будто мне нет до нее никакого дела. Притворство — сильная черта Высших.
— Разве вам ведом страх? — подняла девочка на меня заплаканные глаза.
— Я боюсь... что убить тебя окажется выше моих сил.
— Что это значит? — пролепетала она.
— Я все еще не разобрался. Но... позови меня снова. — Поддаваясь навязчивому желанию, я приблизил к девочке лицо и мягко прихватил ее подбородок. — Только без фальши.
— Зейн, — прошептала она, а я порывисто выдохнул, ощущая, как волна неведомого удовольствия обдает теплом изнутри, чувствуя себя послушным котом, готовым достать для нее звезды с неба.
Серебряные нити моей силы отчаянно потянулись к ее телу.
— Кажется, словно я уязвим перед тобой, — пробормотал я севшим голосом.
— Волшебно... — прошептала Лолита и прикрыла глаза, когда я накрыл ее рот поцелуем.
Я хотел наслаждаться этими губами вечно, однако удовольствие не продлилось долго. Уже через несколько прекрасных мгновений Лолита вдруг обмякла в моих руках. Открыв глаза, я понял, что снова все испортил.
— Нет... нет, девочка! — Я подхватил ее. — Дьявол! В этот раз я не хотел этого, — прошептал я в ее волосы и коснулся губами лба. — Хочу целовать тебя...
Недолго думая, отправился наверх. Вниз никак нельзя, там эти никчемные людишки, которых Лолита боится до дрожи. А значит, они ей вряд ли чем-то помогут. Чем дальше от всех, тем лучше.
Оказавшись в комнате на чердаке, я вдруг ощутил терзание в груди и поспешил опустить девочку на кровать.
— Черт, кот... — даже не успел возмутиться, когда перекинулся в Стража. — Складывается ощущение, что у тебя в голове какой-то стоп-кран, мешающий являться вовремя. Что, конечно, и к лучшему, чтобы окончательно не шокировать Лолиту. Но если ты уже опоздал, то уж и вовсе не приходи!
Пока я отчитывал кота, будучи единственным сознанием в нашей голове, этот мерзавец, абсолютно меня игнорируя, улегся рядом с моей девочкой.
Я открыла глаза, когда за окном было уже светло, и непонимающе уставилась перед собой. Это место я всегда узнаю безошибочно. Вот, аккурат над кроватью, на косом потолке низкого мансардного этажа красовались картинки, некогда вырезанные мною из журналов. Небольшое окошко в крыше слегка приоткрыто, хотя обычно, приходя в комнату, я его закрываю. Удивительно, но сейчас мне вовсе не было холодно, несмотря на середину зимы.
Я продолжала таращиться в потолок, пытаясь осознать, какого черта вчера произошло. Резко вдохнула и оцепенела от воспоминаний. Ректор... поцеловал меня? Или я его? Нет, я же не могла... Хотя он тоже вряд ли. Тогда как такое могло произойти, черт возьми? Точно! Скорее всего, он снова испытывал на прочность мою устойчивость. И по всей видимости, она таки дала сбой! Весьма правдоподобно.
Но что же потом?
Помню его горячие губы. Сильные руки сжимали мое тело так нежно... От этих мыслей я невольно покрылась гусиной кожей и закусила губу, по-идиотски улыбаясь. В новогоднюю ночь я целовалась с этим невероятным мужчиной.
Тут же вздрогнула, вспомнив, чем все закончилось...
Он. Снова. Меня. Вырубил?
Как и раньше, когда тело вдруг отказало, и я обмякла в его объятиях.
Сознание еще какое-то время боролось, успев выхватить несколько фраз, произнесенных неожиданно взволнованным голосом:
— Нет... нет, девочка! — Горячие руки бережно подхватили меня, прижимая к широкой груди. — Дьявол! В этот раз я не хотел, — зарычал мистер Артонт у самого уха.
Сейчас я была вне себя от злости.
— Не хотел целовать меня, поэтому решил снова вырубить? — гневно прошипела я, невольно сминая мягкую шерсть под пальцами. — Можно было просто...
Погодите-ка! Я вздрогнула, когда длинный ворс под рукой вдруг зашевелился, и огромная морда уткнулась мне в шею.
Рычит...
А, нет. Мурлыкает, заставляя вибрировать мою кровать. Хотя, скорее, весь чердак.
— Ты еще откуда тут взялся? — Я отпрянула и грозно посмотрела на притаившегося зверя.
Кот сидел на полу. Огромную морду он положил на лапы, которые пристроил прямо на моей кровати. Хищник поднялся и, потянувшись, уперся лбом мне в лицо.
— Эй, эй! Чего это ты делаешь? Отстань уже, — недовольно пробормотала я, пытаясь увернуться от неведомого создания. — Ладно-ладно, я тоже рада тебя видеть.
Усмехнувшись, почесала настойчивого зверя за ушком. Кот удовлетворенно замурлыкал и отстранился, позволяя мне подняться с кровати. Однако продолжил следить за каждым моим движением.
Оглядев себя, я с ужасом поняла, что платье Аиши безнадежно испорчено, и схватилась за голову.
— Вот черт! Оно ведь точно не из дешевых. Придется отвалить ей половину зарплаты, а все из-за этого мерзавца!
Я вздрогнула, на секунду представив, что могло произойти, не явись ректор вовремя. К глазам подступили слезы, но тут боковым зрением я заметила, как кот вспыхнул, вновь окружая себя сказочной светящейся аурой.
— Ты чего подсветку включил? — буркнула я, и зверь недовольно рыкнул в ответ.
— Не шуми. Если кто придет, мне тебя негде прятать. А ну-ка, махина такая! Ты же даже в шкаф не влезешь.
— Судя по всему, либо я достаточно безумна, либо ты достаточно разумен, чтобы ответить на мои вопросы.
Я подозрительно прищурилась в ожидании реакции кота.
Он уселся поудобнее и принялся со скучающим видом изучать меня.
— И на что я надеюсь? — пробормотала себе под нос. — Мы же вроде определились, что ты не из Нарнии. Значит, и вразумительных ответов от тебя вряд ли можно ждать. Должно быть, ты просто считаешь меня вкусной. Тоже пришел подзарядиться?
Кот как-то виновато опустил голову.
— Ладно. Кажется, уже начинаю привыкать к тому, что я громоотвод.
Мимоходом глянув в зеркало, я замерла, а потом сняла украшение Аиши.
— Стоило ли так стараться? Произвела впечатление на свою голову. Мерзкому старикашке-мэру и бандиту-извращенцу, должно быть, очень понравилось! А этот... даже не заметил. — Продолжая бормотать ругательства, я принялась переодеваться. — Странно, думала, все тело будет болеть после вчерашней схватки, но чувствую себя на удивление бодро.
Уже стянула чулки, когда вдруг поняла, что бессовестный котяра внимательно разглядывает меня.
— Эй, наглая морда! — отвлекла я его внимание от своих ног, пытаясь расстегнуть замок на платье. — Отвернуться не хочешь?
Зверь вдруг приблизился и выпустил коготь.
— Чего это ты делаешь? — Я оцепенела, все еще не уверенная, насколько ему можно доверять. — Я не хотела тебя обидеть...
Острие скользнуло по позвоночнику и мне, наконец, стало легче дышать.
— Что? Э-э-э... — Удивленно осознала, что кот помог мне справиться с замком. Затем он отошел в угол и, усевшись ко мне спиной, уставился в стену. — Спасибо, Грамбэл, — пробормотала неосознанно и заметила, что зверь вновь вспыхнул и будто напрягся всей своей огромной тушкой, навострив уши. — Ну и чего ты опять светишься, как новогодняя елка? Так и быть. Принесу тебе яблок за хорошее поведение.
Быстро переодевшись в домашние треники и безразмерную майку, я отправилась на первый этаж в надежде, что после праздника найдется пара яблок для моего незваного гостя.
Как он вообще в моей комнате оказался? Хотя куда больше меня сейчас интересовал вопрос, как его теперь незаметно вывести из дома?
К моему удивлению и разочарованию в гостиной уже собралось все семейство.
— Смотрите-ка, кто проснулся! — воскликнула Аиша, первой заметив меня. — Ну и как прошла ночь?
Значит, они все были в курсе...
От осознания предположительных вариантов завершения новогодней ночи я разозлилась. Отключиться в руках ректора — еще не самая худшая перспективка из имевшихся на вчерашний день. Можно сказать, мне несказанно повезло.
Переведя взгляд на самодовольную Лорейн, я грозно вскинула бровь.
— Не замерзла?
Тетка явно растерялась от неожиданного вопроса и не менее неожиданной интонации.
— О чем ты?
— Говорю, без манто не замерзла фейерверки смотреть? — холодным голосом, имитирующим привычный тон ректора, процедила я.
— Ох, это... Долорес, я ведь делаю, как лучше для тебя. Тот молодой человек весьма приятный. А мы не судьи, чтобы вешать на людей ярлыки лишь потому, что о них ходит дурная молва.
— Лора. Это не просто дурная молва, от которой можно отмахнуться. От их банды страдает весь город.
— Не пойман — не вор! — воскликнула тетка в свое оправдание, даже не позволив мне договорить.
Ну уж нет. Сейчас не та ситуация, на которую я могла бы молча закрыть глаза.
— Ночью этот «приятный молодой человек» в красках поведал, почему он все еще не пойман. Мэр — их «крыша». — Я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более беспристрастно. — При таком раскладе его, должно быть, и правда не посадят. Тогда мне и бояться нечего, не правда ли? Выйду за него замуж и всегда буду под защитой мафии... — Я растягивала удовольствие от созерцания их удивления от моей неожиданной перемены. — Я просто за вас волнуюсь. Где же вы будете жить?
— Что значит... где? — Лора открыла рот от шока.
— Ты в своем уме? — завопила Аиша. — Да как ты смеешь? Пансионат принадлежит нам! Ты к нему никакого отношения не имеешь, чтобы пытаться нас шантажировать!
Я изобразила притворный страх и молитвенно сложила руки, с утрированным энтузиазмом принимаясь заверять родню:
— Упаси боже! Я бы никогда не посмела! Поэтому и говорю: волнуюсь за вас! Ведь законы мафии непостижимы для нас — простых смертных. Того и гляди, захотят приданого, а мне-то дать нечего. Возьмут с семьи, что меня просватала. Ну, а коль сами не отдадите, силой заберут! А мэр прикроет! — Я провела большим пальцем по горлу, подкидывая и без того ошарашенной публике недвусмысленные намеки, затем хлопнула в ладоши, и вся троица вздрогнула. — С тем, какую популярность наш пансионат приобрел в связи со сводническим ремеслом Лоры, думаю, тут откроют притон! — добила я их, в душе посмеиваясь.
Этим клушам и невдомек, что запланированный ими сценарий «свидания» вчера пошел вовсе не по плану. Желали мне горячей ночки? Получилось! Только не от грязных приставаний бандита, а от моего согревающего котика. Которому, кстати, надо принести яблочек. Так сказать, в благодарность за проведенную вместе ночь.
Я усмехнулась про себя и поторопилась на кухню, пока родня не пришла в себя, переваривая услышанное.
В доме после торжественного приема остался катастрофический бардак. Скорее всего, Лора свалит устранение последствий праздника на меня, так что не помешает немного подкрепиться. Потом покормлю своего «питомца» и примусь за наведение порядка.
Сунув в рот несколько оставшихся от праздничного стола закусок, я вытащила корзину с фруктами. Рассовала пару яблок по карманам, а остальные сложила в подол растянутой майки.
— Наверное, этому обжоре все равно будет мало, — продолжая жевать, бормотала я, выходя из кухни.
И замерла, удивленная активной уборкой, неожиданно организованной родственничками: сестрицы собирали посуду с фуршетного стола, тогда как Лора, усердно командуя дочерьми, поправляла подушки на диване, отчаянно изображая трудовую деятельность.
Вот так чудеса! Я-то была уверена, что они для меня это все оставили. Неужто моя шутка так на них повлияла?
— Долли, — неожиданно мягким голосом сказала тетка. — Тебя наверху все еще кто-то ждет?
— К чему вопрос, Лорейн?
Я как всегда ожидала подвоха, ведь ответь я «нет» она засыплет меня работой. Однако не могу же я сказать, что меня ждет Грамбэл.
— Что значит — к чему? Просто... — Очевидно, Лора срочно пыталась придумать что-то, чтобы задержать меня. Видимо, желая продолжить странный разговор о вероятности выселения. — Может, кино с нами посмотришь? Ты ведь совсем не уделяешь нам времени!
Потому что вечно занята бесконечными поручениями вместо того, чтобы в свободное время плевать в потолок, как это делаете вы. А от ее притворства у меня уже оскомина.
— Мы ведь твоя семья! Правда ведь, девочки?
Сестры уныло закивали и скрылись с грязной посудой в кухне. Это было бы смешно, не будь так печально.
Явно что-то придумав, тетка вдруг вскочила и бросилась к стеллажу над телевизором, начав что-то усердно выискивать.
Из кухни вновь показались сестры.
— Дол, мое платье тебе так идет! — воскликнула Аиша. — Можешь оставить его себе!
— Спасибо, — выдохнула я.
Этот подарок был действительно очень кстати. Пока они сообразят, что я их обманула, успею где-нибудь раздобыть такое же платье. Ну или накопить на него денег.
Я грустно вздохнула. Платье мне действительно понравилось. По сравнению с моим старым черным бесформенным чехлом оно казалось волшебным. Хотя, может таковым его сделали последние воспоминания о вчерашнем вечере? Помнится, изначально я нашла в нем кучу недостатков.
— Кстати, о подарках, — вклинилась вдруг Вельма, неожиданно ожившим голосом. — Когда я утром вытаскивала свои, случайно прихватила... вот это, — она протянула мне коробок, завернутый в красивую бумагу.
— Это мне?
— Я не сразу заметила... — начала оправдываться сестрица. — На коробке твое имя.
Как же! Не сразу она заметила!
Я оглядела перемотанный синей лентой подарок и выудила небольшую открытку. «Пой для меня снова». Без подписи.
Хм... Сердце екнуло от мысли о том, кто мог бы оставить для меня подарок с таким властным посланием. Хотя нет... нет. Этот точно не стал бы тратить свое бессмертное время на такие пустяки, как подарок «десерту». Вроде, тому бандиту тоже нравился мой голос. Значит, это от него. К сожалению.
— Ну, что там? — не выдержала неведения Аиша.
— От кого? — вклинилась Вельма, тогда как Лорейн, не оставляя поиски, кинула в мою сторону заинтересованный взгляд.
Я прикинула варианты завуалированного ответа.
— Очевидно, это подарок от человека, которому нравится мой голос, — мечтательно произнесла я, вздрагивая от мысли, что презент под елку бандит положил незадолго до того, как предпринял попытку...
— Нашла! — воскликнула Лора и, усевшись на диван, поманила меня к себе. — Присаживайся.
Придерживая полный яблок подол, я опустилась на диван рядом с ней, заинтересованная ее находкой. Тетка стала переворачивать ветхие страницы, с которых на нас смотрела моя улыбчивая бабуля.
— Этот альбом... — Я едва не прослезилась, вспоминая, как мы с бабушкой вклеивали новые фотографии.
— Кажется, мама даже не скрывала, что ее любимицей всегда была Долли, — такую глупость могла сказать только моя тетка.
— У бабушки было большое сердце. Ее любви хватало на всех, — сказала я, будто обороняясь.
— Почти все фотографии сделаны в нашем доме, — пробормотала тетка будто невзначай, и я наконец раскусила ее план.
Видимо Лора решила давить на жалость, чтобы я поспособствовала «сохранению фамильного гнезда», немедленно порвав отношения с теперь уже недостойным бандитом.
— Вот Рождество, когда еще был жив дедушка, — прокомментировала одну из фотографий Аиша, на удивление мягко. Хотя я догадывалась, почему ее интонация вдруг изменилась. Тогда как меня записывали в бабушкины любимицы, Аиша была дедушкиным баловнем.
— А это мой день рождения. — Вельма придвинулась. — Мне тогда первый велосипед подарили.
— Который потом мы с Дол за тобой «донашивали», — усмехнулась Аиша.
— А это? — удивилась я, увидев фотографию, на которой были мы с сестрами, однако место казалось совсем незнакомым. В руках сладкая вата, а на головах — клоунские колпаки.
— Цирк? Но разве я была в цирке? — Я внимательно разглядывала фото. Глаза расширились от шока. На заднем фоне на арене угадывались очертания огромного хищника:
— Пропорции снежного барса, грациозность ягуара, полосы на морде, как у гепарда, а мохнатый хвост даже больше, чем у манула...
— Ты серьезно? Как такое можно забыть? — воскликнула Аиша.
— Тебя ж чуть не сожрал этот котяра с фотографии, — Вельма ткнула пальцем в хищника на фоне.
— А ну ш-ш-ш! — зашипела тетка. — У нее защитный механизм сработал. Сейчас разворошите, и она с ума сойдет еще!
— Значит, мы уже встречались...
— Не волнуйся, — попыталась успокоить меня Лорейн, — по слухам эту тварь потом усыпили. Или она сбежала.
— Что случилось? — выдавила я.
— Да кто ж знает этих хищников? За них ведь дикие инстинкты решают, — пожала плечами Лора.
— Да чего там знать? — воскликнула Вельма. — Тебе тогда лет пять было. Во время представления ты вдруг закатила истерику, чем, видимо, и привлекла его внимание. Котяра выскочил из арены и напал на тебя! Зрелище было пугающее! В цирке такая паника началась. Все бросились к выходу. Нас едва не затоптали!
— Вы что же, бросили меня там?
— Так ведь темно было! — влезла Лора, пытаясь оправдаться. — Мы были уверены, что он тебя сожрал...
Я вскочила, вовсе забыв о яблоках в подоле, которые тут же рассыпались у моих ног.
— Ну берегись!
Сжав кулаки и глядя перед собой, я бросилась к лестнице.
Я ворвалась на чердак с намерением задать трепку сказочной наглой морде, но меня ждало разочарование.
— Сбежал, значит? — Недовольно уперев руку в бок, я вдруг обнаружила яблоки, распирающие карманы треников. Бросила подарок мафиози на кровать и выложила фрукты на тумбочку. — Ну погоди у меня! Только заявись еще раз! Я ему «киса-киса», за ушком чухаю, за яблоками потащилась, а он меня чуть не сожрал?
Мою гневную тираду прервала трель звонка на столе. Взяв телефон, я насторожилась.
— Этому-то от меня чего надобно? — возмутилась, но все же ответила.
— Решил поинтересоваться, не убил ли меня бандит, которому ты великодушно сообщил мой домашний адрес? — настроение было ни к черту, поэтому я даже не пыталась завуалировать злость.
— Ну что ты, куколка? — неожиданно мягко начал Круглый. — С его слов я пришел к выводу, что у вас намечаются романтические отношения. Разве мог я воспрепятствовать светлому чувству?
— Стоило сначала позвонить мне и уточнить!
— Он просил не делать этого, — бормотал Теренс. — Я подумал, сюрприз хочет преподнести...
— Зачем звонишь? — перебила я бывшего начальника, не желая слушать его никчемные оправдания. Ты посмотри-ка, будто подменили! Только поздно спохватились! Они все причастны к тому, что вчера могло произойти!
— Меня настойчиво попросили... извиниться и вернуть тебя на прежнюю должность.
Вот так-так! Это было бы очень кстати, ведь я так и не нашла новую работу.
— Клиенты просили? — стараясь казаться равнодушной, спросила я, не в силах сдержать любопытство.
— В том числе, — коротко ответил Теренс. — Ну, так что ты думаешь? — Видимо ему очень не терпелось получить ответ.
— Я готова. Слушаю внимательно.
Слишком много гадостей я от него натерпелась, чтобы, как послушная овечка, молча возвращаться в стадо по велению этого п-пастуха!
— Что? — не понял меня администратор.
— Извинения, — отрезала я, сама себе удивляясь.
— Ах... да! — вовсе растерялся Круглый. — Конечно. Я был неправ. Слишком строг. Но ты ведь понимаешь, что я действовал справедливо? Ведь опоздания неприемлемы...
— Теренс, я заранее предупреждала, что не смогу выступать в Рождество, — недовольно прошипела я. — Это мало похоже на извинения!
— Понял-понял! — поспешил успокоить меня управляющий. — Ну погорячился, с кем не бывает? Просто запамятовал, что у тебя были свои причины задержаться. Но, куколка, стоило сразу мне об этом напомнить! Не пришлось бы заходить так далеко. Я ведь не могу держать все в голове. Давай забудем это недоразумение? А в качестве дополнительного раскаяния обещаю повысить тебе оклад!
Кажется, он думает, что выкрутился?
— И мои чаевые.
— Хорошо-хорошо! Значит, договорились? Жду тебя сегодня на работе?
Я упрямо молчала в ответ, обдумывая сложившуюся ситуацию.
— З-завтра? — похоже, он воспринял мое молчание по-своему.
— На следующей неделе, Теренс. У меня каникулы. — Не то вернусь к своему обычному режиму, так и не успев пожить. — Кроме того, больше я не работаю в свои выходные. Если не учтешь это и будешь портачить с графиком, придется самому играть для моих клиентов.
— Как скажешь.
Все, что я когда-либо мечтала от него услышать. Положила трубку. Хм... Окинув свое отражение в зеркале строгим взглядом, гордо вздернула подбородок.
— Кто молодец? — мой рот растянулся в широкой улыбке. — Я молодец! Так их всех! Давно надо было поставить на место этого засранца!
Довольная, уселась на кровать и взяла подарок. Должна же я хотя бы убедиться, что там не бомба? Беспощадно разорвав упаковку, я удивленно уставилась на коробку. Похоже, подарок все-таки не от мафиози. Слишком уж просто и... чутко. Судя по содержимому, он и вовсе от кота.
Наушники.
Бросила подозрительный взгляд на окно и усмехнулась. И как только эта туша умудрилась туда пролезть? Что же ты такое? Ангел-хранитель или... демон-вредитель?
Я одернула себя.
— Хорош ангел! — пробормотала недовольно. — Чуть беззащитного ребенка не растерзал!
Я вновь переключилась на коробку, чтобы опять не разозлиться. Может подарок, все же от... Да, нет! Скорей уж, мафиози. Ой, да какая разница, собственно. Главное, что теперь у меня снова есть наушники.
Такой отдохнувшей я не чувствовала себя уже давно. Неделя абсолютного безделья. Теренс терпеливо ждал меня в клубе. Родственнички неожиданно, наверно, даже для самих себя, вдруг открыли в себе невиданные ранее навыки уборки. Котов, мафиози, Архонтов и прочей нечисти на горизонте замечено не было. Хотя как раз этот пункт сейчас меня беспокоил.
Ждать ли кота? Если придет, что ему сказать? Я ведь не могу потребовать ответов от мифического существа. А выгнать его у меня элементарно не хватит сил. Куда запропастился мафиози? Притаился и ждет удачного момента, чтобы снова попытаться исполнить свою омерзительную задумку? Ну и... ректор. Пропал на целую неделю, ни слуху, ни духу. А еще утверждал, что без меня ему слишком голодно. Может, нашел себе новый питательный «десерт»?
Я невольно надула губы.
Эй! Это что, какая-то гастрономическая ревность? Ну ка отставить бесполезные мысли! Будь, что будет! Надо наслаждаться жизнью, а не тратить ее на пустые треволнения!
— Так ты пойдешь со мной на каток? — в который раз допытывалась я у друга.
Мы со Стеном брели с собрания нашего курса, где обсуждались планы на предстоящий семестр.
— Я уже говорил: не пойду, — отмахнулся Стефан. — У меня даже коньков нет.
— Не беда. Там поставили палатку с арендой, — не отставала я.
— Я и кататься-то не умею.
— Я тоже, поэтому и хочу пойти попозже, чтобы не позориться. — Попытка сделать глаза как у кота из «Шрека» не увенчалась успехом. Друг лишь усмехнулся:
— Ты заноза.
— Отстану, если скажешь, что пойдешь.
— Пойду, довольна?
От неожиданности я даже остановилась.
— Правда?
— Нет.
— Вредина! — Я подхватила немного снега с клумбы и, слепив небольшой снежок, запустила в Стена. — Кстати, чего это у наших одногруппников лица такие недовольные? Неужто расстроились, что их на каникулах в академию затащили?
— Поди пойми этих бездельников, — недовольно буркнул Стефан.
— Сам-то не многим лучше. Вот даже на каток тебя не вытащишь.
— О, боги! Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь себе парня и отстанешь от меня! — Стен засмеялся, ловко увернувшись от подзатыльника. — Кстати, почему тебе не позвать Трини? Две одинокие леди на катке... Глядишь, встретите наконец свои половинки.
— Одна из нас, по всей видимости, уже встретила, — многозначительно подняла бровь я. — У нашей любимой медсестры намечается важный вечер — романическое свидание с мужчиной мечты!
— Она таки решилась завоевать доктора Мартина?
— Тоже заметил? — удивилась я проницательности своего, казалось бы, совершенно нечуткого друга.
— По-моему, то, как она на него смотрит, не заметил разве что слепой. Ну и сам доктор Мартин, — усмехнулся Стефан.
— Знаешь, когда речь касается дел сердечных, даже мудрец становится глупцом.
— Тебе-то откуда знать? За все время, что мы знакомы, заметил за тобой лишь одну страсть: академию. Максимум ты влюбилась бы в преподавателя. Ну или ректора. — Стен с деланым равнодушием пожал плечами, а я почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Что там у тебя с работой? Нашла?
— Совсем забыла рассказать... — Я подавила приступ непонятного смущения и продолжила: — Звонил Теренс, извинялся и просил вернуться.
— Ого. А ты?
— А что я? Как и предполагала, найти другую работу оказалось нереально. Я обзвонила несколько десятков объявлений и везде опоздала. Вакансии разбирают, как горячие пирожки. Да и потом... пусть работа в ночном клубе не предел мечтаний для музыканта, но как временная практика выступлений вполне даже подойдет. Кроме того, я люблю многих своих слушателей.
Вспомнив о чете Гарден, я невольно улыбнулась.
— Для человека, собравшегося свалить подальше из этого города после обучения, ты слишком привязываешься к людям.
— Что верно, то верно... — Я осеклась, заметив в конце аллеи силуэт, уже виденный однажды. Снова мороз по коже от пристального взгляда незнакомца.
—Эй, ты куда? — удивился Стен, когда я вдруг свернула с главной аллеи, направившись к дороге.
— Пойдем по той стороне улицы, тут холодно, — бестолково оправдала я свои странные действия.
От этого человека словно веет опасностью. Страшно даже проходить с ним рядом. Да что там… Даже взглядом встречаться, кажется, небезопасно. Может, он шпион мафии? Следит за мной? Или это все же случайные встречи?
Не знаю. И знать не хочу.
— Дол, тебе тут посылку доставили! — окликнула меня Аиша из коридора.
Что еще за посылка? Забыв об ужине, я бросилась из кухни.
— Мне? Что? — увидев курьера с огромной коробкой, я насторожилась и замерла. Ну теперь-то точно бомба? Я-то ничего не заказывала.
Отпустив доставщика, вернулась с подозрительной посылкой в кухню. За мной семенили сестрицы, видимо, с расчетом, что я их не заметила.
Лорейн снова укатила на свои источники молодости. В ее отсутствие «бедные сиротки» не знали чем себя занять, поэтому периодически шпионили за мной. Хотя, может, это ее наказ?
Вопреки их ожиданиям, я невозмутимо расправилась с ужином и направилась в свою комнату, так и не заглянув в коробку. Мало ли, что там? Лучше открыть без лишних глаз, дабы избежать вопросов. А по умолчанию родня, скорее всего, решит, что я продолжаю получать подарки от властного покровителя.
Надеюсь это не так.
Войдя в комнату, я вдруг поняла: неделю валявшиеся на тумбочке яблоки исчезли. Вот же котяра обнаглевший! Виду не кажет, а приманку подворовывает?
Я в ярости захлопнула окно.
— Хоть мышеловку ставь! Огро-о-о-омную такую. Котоловку!
Бросив коробку на кровать, я заметила небольшую открытку, похожую на ту, что шла в комплекте с наушниками. Похоже, отправитель тот же.
Дрожащими руками я вытащила из-за опоясывающей посылку синей ленты открытку.
«Заметил».
Что? Всего одно слово — и снова никакой подписи. И что это должно значить?
Я поторопилась открыть подарок и в удивлении ахнула. Синее платье, такое же как то, что одолжила Аиша, и которое было безнадежно испорчено в неравной схватке.
«Заметил».
Это значит, заметил, что порвал мне платье? А нервов взамен истерзанных случайно не насыпал в коробочку?
В ярости отшвырнув платье, я удивилась еще больше. Туфли-лодочки в тон платья. Неужели этот бандит успел так досконально изучить мой новогодний наряд? Ведь оставшееся содержимое коробки поражало еще больше. А кое-что даже смущало...
Чулки. Пояс. И ажурный комплект нижнего белья.
Это же... Что-то явно не сходится в моих предположениях. Кто мог разглядеть меня настолько, чтобы безошибочно сложить в коробку такие же вещи, как те, что я надевала на праздник?
Я приложила прохладные пальцы к горящим щекам, чтобы немного остудить жар от навалившихся предположений. В ворохе упаковочной бумаги заметила притаившийся бархатный футляр. Кажется, я знала, что там найду, еще до того, как открыла крышечку с логотипом известной ювелирной компании.
Ободок-цепочка. С резными золотыми листиками и камушками цвета сапфиров. Кроме того, в центре коробочки, на шелковой подложке красовались потрясающе красивые длинные серьги. Настоящие сапфиры, в чем я уже практически не сомневалась, обвивала ажурная золотая нить. Невероятно тонкая работа. Никогда не встречала украшений, подобных этому.
Еще одна записка, которую я не сразу заметила, выпала из крышки:
Почему-то стало тяжело дышать. Словно грудь стянуло жестким обручем, не оставляя возможности полноценно вдохнуть. От прерывистых вдохов закружилась голова, и подсознание без моего ведома стало рисовать дурманящие картины. Мужчина, сжимая большой ладонью ручку, изысканным почерком пишет извиняющиеся строки.
Тот, который слишком велик, чтобы попросить прощения прямо...
Тот, который желает прикасаться ко мне...
Тот, для кого я загадка...
Возобновились мои трудовые будни.
Теренс вел себя на удивление прилежно, порой мне стало казаться, что это и вовсе другой человек. Вежливый, обходительный, я бы сказала даже — послушный. Причем эту особенную перемену я заметила лишь в свой адрес, с остальными работниками клуба администратор оставался таким же бесцеремонным, как и раньше. Должно быть, подумал, что наличие пианистки в штате пока весьма зыбко. Однако я не спешила расслабляться, ведь от него всякое можно ожидать. Того и глядишь, найдет мне замену и вышвырнет снова.
Но почему-то теперь это все казалось каким-то незначительным. В душе поселилось необъяснимое беспокойство. Словно мне отчаянно чего-то не хватало. И, кажется, я уже начала догадываться, чего именно…
Несколько ночей подряд, приходя на работу, я ожидала, что меня вызовут в комнату номер «три». Но нет. Снова и снова следуя за админом по шумному коридору VIP-зоны, я, кажется, невольно надеялась, что меня ведут к моему бессмертному. Но... нет. Он словно исчез.
Я ведь даже спросить ни у кого не могу, куда он запропастился. В порядке ли он? Разве не говорил, что не собирается отпускать меня, пока не разберется? Может, уже разобрался? А меня даже в известность не удосужился поставить. Может, и вовсе уехал из города?
От этих мыслей почему-то саднило в груди.
Нет-нет. Он же обещал, что сотрет мне память, когда «разгадает». Может, написать ему? Но кто я такая, чтобы справляться у Высшего о его делах?
Сегодня на работе выдался выходной, и пока не началась учеба и не пришла весна, прогнав все зимние удовольствия, я таки решилась идти на каток. На улице было темно и безлюдно, но лед залили на главной площади, а здесь фонари светили круглосуточно, поэтому я могла позволить себе покататься и ночью. Все равно привыкла ложиться под утро, вряд ли усну раньше. К тому же завтра никуда не надо вставать, а значит, будет время выспаться.
Натянув старые коньки, которые удалось откопать дома, я вышла на лед, крепко вцепившись в бортик. Стен так и не захотел идти со мной. А ведь я не обманула, когда сказала, что тоже не умею кататься. Даже не то что кататься, стоять на коньках не могу. От слова совсем. Но мне всегда хотелось научиться. Помню, бабуля очень любила смотреть по телевизору фигурное катание, и конечно же, я с ней за компанию. Эти нарядные девушки на льду казались такими грациозными, что создавалось впечатление, будто в этом деле нет ничего сложного.
Ага, ничего сложного!
По сути же я просто перебирала руками холодную ограду и подтягивала зад к туловищу, не позволяя ногам разъезжаться. Нужно было хотя бы перчатки надеть.
— И чего разнылась? — пробормотала я себе под нос. — Видела бы тебя бабуля! Коньки-то, скорее всего, ее, а значит, она точно кататься умела. Ну-ка, соберись, подберись и вперед! Все великие достижения зачастую начинаются с маленьких скользких шажков. А мне и достижений особо никаких не надо. Прокатиться разок с ветерком, уже довольна была бы.
Но пока если и с ветерком, то только на пятой точке.
Так и побрела осторожно, неуверенно переставляя ноги «елочкой». Я хотела насладиться своим досугом, но отсутствие минимальных навыков явно играло не в мою пользу. Да и мысли были далеки от ледяного покрытия под ногами.
Последние дни я только и думала, что о странных, криминально-мистических переменах в жизни. Не давали покоя и подарки от неизвестного отправителя. Ректор или бандит?
То, что при выборе из бессмертного и мафиози я неосознанно выбираю первого, еще не значит, что так и есть на самом деле. Ведь если непредвзято анализировать слова из записки, бандиту тоже подходят все пункты: хотел прикасаться, не смог сдержать агрессию, я для него загадка, мы практически не знакомы... И, наконец, привкус извинения словно между строк. Кому-кому, а этому горе-маньяку уж точно было за что извиняться. Даже больше, чем ректору.
Я уныло вздохнула. Устав бороться с бортиком, изрядно вспотевшая и запыхавшаяся, повернула к выходу из ледяного плена, ощущая некоторое разочарование от того, что долгожданный «выход на лед» не оправдал ожиданий. Вздрогнула, краем глаза уловив вспышку, которая мгновенно потухла. Присмотрелась.
Только бы не пушистики…
Медленно подбираясь к источнику вспышки, я замерла, разглядев человеческий силуэт. На лавочке, сложив голову в ладони, сидел мужчина. Волосы были взъерошены. Одет не по погоде легко, будто собирался лишь на секунду выглянуть из дома, однако ненароком заблудился. Да и вещи показались какими-то растрепанными, словно изорванными. Сердце пропустило пару ударов, когда на меня воззрились два сапфира, горящие в темноте.
Зейн.
Кажется, ему нужна помощь? Не задумываясь, двинулась в его сторону, стараясь как можно быстрее перебирать ногами. Почему он кажется таким измученным? Разве не он тут у нас всемогущий бессмертный?
— Зейн! — неосознанно выкрикнула я, и Высший на мгновение вспыхнул электрическими разрядами.
— Не подходи! — рявкнул он, и голос рокотом прокатился по площади, заставляя лед трескаться.
Я застыла, как статуя.
Ректор сложил руки на груди, обнимая себя за плечи, словно удерживался от чего-то. Должно быть, примерно так выглядят зависимые люди, страдающие от ломки.
— П-почему? — Непонимание моментально сменилось решимостью, и я снова двинулась вперед.
Сначала помогу ему, а потом пусть злится, сколько влезет!
Позабыв о том, что вовсе не умею стоять на коньках, я оттолкнулась от бортика и неуверенно заскользила без опоры, старательно вышагивая, пытаясь концентрироваться на ногах, чтобы не упасть.
— Прочь, — зарычал Зейн, цепляясь за лавочку, будто пытаясь пригвоздить себя к ней.
Я совершенно растерялась, не в силах понять, почему он останавливает меня. Деревянный брус вдруг треснул под его пальцами. Отвлекшись на созерцание невероятной мощи, я запуталась в собственных ногах и повалилась на лед, больно оцарапав ладони.
— Вот черт, — пробормотала, не в силах подняться.
— Ты в порядке?
Я подавилась воздухом, услышав неожиданно мягкий голос грозного мужчины практически у себя над ухом. Подняла на него недовольный взгляд.
— Вы же велели не подходить, так чего сами...
И проглотила язвительный ответ, увидев его беспокойство и поднятые, словно в попытке сдаться, ладони. Казалось, он отчаянно желал, но не позволял себе прикоснуться ко мне.
На его лице отразилась мука.
— Вам... больно? — Рука невольно потянулась к нему с намерением прервать эту пытку, но он слегка отпрянул. Его странное поведение не на шутку разозлило меня. — Какого черта? Зейн...
В ответ раздался болезненный вздох. Вновь засияв, он поник головой и опустился коленями на лед.
— Больше не смей... называть меня так, — интонация ректора могла показаться угрожающей, если бы не его истерзанный вид.
— Л-ладно... — растерянно пробормотала я.
Я испытала облегчение, наконец встретив его, но это его непонятное состояние пугало куда сильнее, чем привычная холодность.
— Поднимайся и отправляйся домой! — рыкнул он и, похоже, собрался уходить.
Нет-нет! Я не хочу...
Прежде, чем успела подумать о природе неожиданных желаний, вцепилась в рукав его кардигана.
— П-почему... Зейн, — снова неосознанно вырвалось у меня, и мистер Артонт вновь вспыхнул синими искрами.
Я затаила дыхание, восторженно созерцая невероятное зрелище, тогда как ректор почему-то настороженно взглянул на мою руку, крепко сжимающую мягкую ткань.
— Когда я слышу... то словно становлюсь твоей марионеткой, — нахмурился он. — Ты имеешь надо мной какую-то власть, и мне это не нравится.
— Х-хорошо. Тогда... — Я была не готова к тому, что он сейчас оставит меня. — Не уходи.
Ректор поднял на меня сверкающие глаза, в которых сейчас вместо привычной уверенности плескалось смятение.
— Что? — кажется, от недоумения он даже искриться перестал.
— Хочу, чтобы ты... вы подчинились моей воле, — дыхание дрожало, и кажется, я уже не соображала, что говорю. — Позволь... — Я подавила нервный комок, заставлявший сердце биться в горле. — П-прикоснуться к тебе...
Зейн смотрел, не мигая.
— Что ты задумала, маленькая ведьма? — подозрительно прищурился он, однако голос оставался беззлобным.
— Просто хочу помочь, — прошептала я, и рука сама неторопливо потянулась к напряженному лицу ректора. — Позвольте.
Он с сомнением смотрел на мою ладонь, словно продолжал какую-то внутреннюю борьбу. Тогда как мне стало словно жизненно необходимо помочь ему.
— Я могу причинить тебе боль, — выдавил он, едва заметно отстраняясь.
Это сейчас не имеет значения.
— Вы ведь не хотите этого?
— Не хочу, — судорожно выдохнул он, словно загипнотизированный протянутой к нему ладонью. — Но не могу контролировать. — Он осекся, когда моя прохладная рука коснулась его ледяной щеки, и прикрыл глаза, тихо застонав от удовольствия.
— Такой холодный... — Я поглаживала его лицо, чувствуя, как меня наполняет облегчение от того, что он все же поддался — Зачем вы так измучили себя?
Ректор сдался, и словно кот, стал ластиться к моей руке, обдавая ее заметно теплеющим дыханием. Уткнулся носом в мои замерзшие пальцы и оставил легкий поцелуй в ладони.
— Сидишь на льду, с куском льда... Совсем замерзла, — пробормотал он оттаявшим голосом и вдруг притянул меня к себе, заключая в объятия. Снова застонал, порождая приятные вибрации в моем теле звуком своего удовольствия. Искры вновь не заставили себя долго ждать.
— Тише-тише, — прошептала я, привлекая его внимание.
— Вот черт, — выругался ректор. — Нужно отвлечься.
Подхватив меня на руки, он направился к лавочке.
— Нет-нет, не отпускайте, — запротестовала я, крепко вцепившись в мощную шею, когда мистер Артонт собрался поставить меня. — Все еще недостаточно теплый.
Зейн снова окинул меня удивленным взглядом и, немного подумав, опустился на скамейку со мной на руках.
— Ты точно чокнутая. Что тебе за дело до замерзающего Архонта? — притворно выговаривал он, очевидно наслаждаясь получаемой энергией.
Я пожала плечами.
— Когда я голодная, то злая. Не думаю, что голодный и злой бессмертный пойдет на пользу нашему городу.
— Так ты беспокоишься о мирных жителях?
Немного подумав, я кивнула.
— О себе. Хочется доучиться без приключений.
— Ну с этим желанием ты опоздала, — едва заметно улыбнувшись, сказал бессмертный. — Надо было загадывать до того, как попала в поле моего зрения.
Я внимательно изучала его лицо.
— Теперь лучше? — снова невольно коснулась колючей щеки.
Зейн нахмурился, глядя на меня, задышал чаще.
— Что это такое? Меня не удивляет мое желание твоей плоти...
Я задохнулась от неожиданной откровенности. Согревая сердце, смущение обдало жаром.
— Как не удивляет и отклик твоего податливого тела на мои прикосновения. В тебе много диковинных чувств, которые я пока не в силах разгадать, но это... — он непонимающе нахмурился. — Даже не уверен... Забота?
— Вы у меня спрашиваете? — удивилась я.
— Это ведь твои чувства. Я просто не припомню, чтобы обо мне кто-нибудь заботился, поэтому для меня это неведомое чувство. Объяснишься? Почему ты вдруг решила, что имеешь право заботиться о неуязвимом бессмертном, который, к тому же, угрожал тебя убить? — строго спросил ректор.
Неожиданный вопрос застал меня врасплох и заставил задуматься.
— Чем дольше смотрю, тем больше сомневаюсь в вашей бесчувственности, неуязвимости и... способности хладнокровно убивать. Будто вы сами придумали себе сценический образ и продолжаете играть, даже когда зритель не верит в правдоподобность вашей роли.
— Считаешь, что я не способен убить? — кажется, мои предположения его разозлили.
— Я не это имела в виду, — поспешила оправдаться я. — Хотела лишь сказать, что вижу в вас человечность.
— Это худшее оскорбление для Архонта, — вдруг усмехнулся Высший.
— Простите, если обидела. Вы сами спросили.
— Я спрашивал не о том.
— Так в этом и ответ. Моя забота вызвана взаимностью и в ответ на вашу человечность. Вы оберегаете меня, поэтому я откликаюсь...
Архонт смерил меня оценивающим взглядом, так что я предпочла замолчать.
Зейн вдруг отдернул мою ладонь от своей щеки и приложил пальцы к губам.
— Не собираешься согреваться? — проворчал и запихнул мои руки под свой кардиган, где под тонкой тканью домашней рубашки прощупывались упругие мышцы.
У меня даже рот открылся от неожиданности. Видимо, почувствовав мое смущение, Зейн самодовольно ухмыльнулся. В синих глазах словно заплясали бесы.
— Приятно наблюдать, как это чистое тело, даже не догадываясь обо всех удовольствиях, скрывающихся под одеждой, на инстинктивном уровне покрывается этим милым румянцем.
О, ну конечно! Мистеру Артонту точно полегчало, раз он решил взяться за свое любимое развлечение — «смутить девственницу»!
Я попыталась встать, но ректор бесцеремонно удержал меня на своих коленях, крепче стиснув объятия, и продолжил вглядываться в мое лицо.
— Ты очень вкусно смущаешься.
— С чего вы взяли, что я не догадываюсь? — выпалила я, желая утереть нос наглецу. — В наше время и у девственниц есть доступ к фильмам для взрослых!
Он оскалился, словно выудил из меня интересную информацию. И действительно... Ой, чего это я ему наговорила!
Я хотела прикрыться от настойчивого взгляда руками, да только они вовсе не слушались. Пальцы, к моему стыду и без моего на то ведома, исследовали ключицы ректора, слегка поглаживая обнаженную кожу его шеи.
Так вот чего он едва не мурлыкает?
— Значит, удовольствие ведомо... — протянул он медленно, скользя неторопливым взглядом по моему лицу.
Дыхание сбилось от одного этого взгляда, а перекатывающиеся под пальцами мышцы вызвали стаю бабочек в животе. Мое уязвленное самолюбие немного успокаивал тот факт, что этот холодный Архонт словно таял от моих прикосновений. Может, наслаждаясь получаемой энергией и не заметит, что я так бесстыдно его лапаю?
— Чувственная... — проговорил Зейн, облизывая пересохшие губы. — Как бы я хотел попробовать...
Мурашки с ног до головы завладели моим телом, а я неосознанно продолжала смотреть на его рот, словно в ожидании новой порции афродизиака.
— Искусительница...
— Я ведь ничего не делаю, — пробормотала в надежде, что мое бесстыдство все же осталось без внимания.
— Неважно, что ты делаешь. Важнее то, что ты чувствуешь.
Огромная рука ректора неторопливо скользнула по моей щеке, согревая кожу колкими разрядами.
— И что же я, по-вашему, сейчас чувствую, раз снова заставляю вас искриться?
— О, эта сладкая эмоция мне хорошо знакома. Хотя даже она в твоем исполнении приобретает новые нотки. Словно пряный опьяняющий глинтвейн. — Мистер Артонт выдержал паузу, мягко проведя большим пальцем по моим губам. — Возбуждение...
У меня едва глаза из орбит не вывалились. Я моментально вскочила с колен ректора и, позабыв, что на мне коньки, чуть не повалилась на резиновый настил у входа на каток.
— Вот черт, — пробормотала я, когда сильная рука помогла мне сохранить равновесие.
— Собралась лишить меня возможности отведать твоего смущения, да обувь не позволяет сбежать? — Выпрямившись рядом, ректор ухмыльнулся.
— Снова ваш чертов гипноз. Помнится, еще несколько минут назад вы сами велели мне убраться, — разозлилась я, обретая устойчивость, и тут же пожалела о сказанном, потому что привычная самодовольная улыбка сползла с его лица, вновь сменившись горечью. — Что... что произошло вообще? Почему вы здесь в таком виде?
— Снова будешь допрашивать?
Я уверенно кивнула.
— Ты все испортила, — коротко констатировал ректор.
— Я?
— Угу. — Он принялся медленно вышагивать вдоль бортика с задумчивым видом. — Дневник Давида пропал.
— Насколько я могу судить, это не очень хорошие новости. Но я-то здесь при чем?
— Я думал о том, отказаться от нашего договора. Мне не по нраву чувство, словно я зависим от тебя. За несколько столетий у меня ни разу не возникало проблем с самоконтролем, а тем более — перебоев с жизненной энергией. Но теперь, я не могу насытиться никем... кроме тебя. Я рассказал о своей проблеме одному из братьев.
Я похолодела от страха.
— Опять собрались меня кому-то подарить?
Архонт смерил меня скептическим взглядом через плечо.
— Ты даже не поняла, что сейчас произошло.
— М?
— Ты испортила мой эксперимент, — тяжело вздохнул он. — Посоветовавшись и выяснив всю известную братьям информацию, я пришел к выводу, что ты не Источник. Слишком много несовпадений. А мы склонны полагать, что наука, лежащая в основе существования Архонтов, довольно точна.
— Значит, я не мать ваших будущих детей? — кажется, я почувствовала что-то сродни зависти к той, что однажды станет для Зейна Источником.
— Нет. Для верности я сломал пару ножей, пытаясь проверить, не стал ли смертным.
Словно в подтверждение того, что сила все еще при нем, ректор поднял в руке искрящийся шар.
— Вы ведь могли пострадать? — не успев как следует подумать, возмутилась я.
— Только в том случае, если бы ты оказалась Источником.
— А что с вашей одеждой? — Оказавшись достаточно близко к Высшему и наконец придя в себя, я смогла оценить потрепанность его вещей.
— Брат посоветовал мне прервать эту неконтролируемую зависимость, — продолжил ректор, будто не услышав моего вопроса. — Пусть ты не Источник, однако пока от этого не легче... Я не стал смертным, и силы все еще при мне, хотя и барахлят, но... Перед тобой я чувствую себя беззащитным. Эту неделю я пытался научиться снова обходиться без тебя. Но ни один смертный и на сотую долю теперь не способен удовлетворить мой разыгравшийся аппетит. Меня стала одолевать ломка. Затем приступы агонии. Но я... Я не собирался идти к тебе.
Его отчаянное желание держаться от меня подальше почему-то отозвалось болью в груди.
— Когда понял, что дела плохи, заблокировал номер, не оставляя себе возможности выбраться. Но просчитался. Агония — состояние настолько мучительное, что тело перестает подчиняться затуманенному сознанию. Стеклянные стены, высота в сотню метров... Все это оказалось бессильным удержать меня. Сам не заметил, как оказался внизу. А потом просто шел, не отдавая себе отчета...
— В-вы что же... спрыгнули со своего пентхауса? — Картинки в голове стали ярко иллюстрировать мучения Архонта, вселяя в меня панику.
От ужаса, что ему пришлось пережить, глаза заволокло пеленой. Легкие словно горели от сдерживаемых слез. Я с трудом поборола глупое желание укрыть своего бессмертного в объятиях и попыталась продолжить диалог, проглотив болезненный ком:
— Но как вам удалось найти меня?
Стоит такой невозмутимый, тогда как на меня будто лавиной обрушились все тщательно скрываемые им эмоции...
— Ты словно магнит. — Зейн нервно сложил руки на груди. На мгновение показалось, будто он, как и я, удерживается от необъяснимого притяжения между нами. Даже воздух вокруг словно загустел, становясь едва ли не осязаемым. Хотя возможно, это всего лишь плод моей воспаленной фантазии.
— Вы же говорили, что не чувствуете моей энергии на расстоянии, — продолжила я.
— Я и не чувствую. Но агония притупляет разум, по всей видимости, позволяя инстинктам Стража направлять меня.
Усилием воли я заставляла себя отвлечься от навязчивых мыслей.
— Что еще за Страж?
— Защита Архонта, — коротко ответил Зейн, и я усмехнулась.
— Разве Архонты нуждаются в защите?
— Страж активируется, когда Высшему грозит опасность серьезнее той, с которой он способен справится самостоятельно. Хотя я пока таковой не встречал. — Ректор задумчиво потер подбородок. — А вот почему он выходит из-под контроля в твоем присутствии, мне пока непонятно. Может, считает, что ты и есть та самая опасность?
Меня было насторожило предположение ректора, но я вовремя поняла, что он, вроде, шутит.
— Опять я виновата? — Я притворно злилась, с облегчением ощущая, что атмосфера немного разрядилась. — У вас щиток барахлит — моя вина, сигнализация вышла из строя — тоже я виновата... Что еще?
Зейн вдруг расхохотался, позволяя мне насладиться этим расслабляющим звуком.
— Сигнализация, — пробормотал тихо. — Ему понравится.
— Вы говорите о Страже в третьем лице. Это что-то наподобие Халка? Вы превращаетесь в огромного зеленого монстра? — с недоверием решила уточнить я.
Зейн взглянул на меня, явно сдерживая улыбку.
— Преимущественно синего.
Должно быть, снова решил отшутиться.
— Страж, это часть моей сущности, но у нас не принято отождествлять себя с ним. Можно сказать, Архонт — сознание, Страж — подсознание. Мало кто из братьев умеет в совершенстве владеть своим «подсознанием». Кто-то и вовсе не контролирует себя, когда Стражу удается взять верх.
— А вы?
— Скажем, у меня есть опыт, — уклончиво ответил ректор. — Поэтому мои Архонт и Страж если не дружат, то по меньшей мере сотрудничают.
Он вдруг перемахнул через прилавок палатки с арендой коньков.
— Что вы творите?
— Раз уж ты все равно испортила мои планы, — донесся голос откуда-то из глубины, — то я испорчу твои.
— У вас склонность перекладывать вину на других людей? Или это только на меня распространяется? — Я подошла ближе, пытаясь понять, что он там делает. — Вы ведь сказали, что ноги сами притащили вас, почему же снова я...
Зейн неожиданно вынырнул из-за прилавка, и его лицо оказалось всего в паре сантиметров от моего.
— Ведь это ты манила меня, — пробормотал тихо, так, что я растерялась.
— Что вы подразумеваете, говоря, что испортите мои планы?
Высший вдруг выбрался из палатки, и я в удивлении обнаружила коньки на его ногах.
— Не позволю тебе кататься одной...
— Что?
Ректор вдруг осторожно вытолкнул меня на лед, придерживая за плечи.
— Вы с ума сошли? — не удержалась я. — Вы же... вы бессмертный всемогущий сверхчеловек! А еще с крыши сегодня свалились и... Правда, собрались на коньках покататься?
— Я ведь уже говорил, что ты дурно на меня влияешь? — усмехнулся он, встав позади меня. — Расслабься, — пробормотал над самым ухом.
Да как же тут расслабишься, если...
— Ох... — Я резко выдохнула, когда горячая рука крепко сдавила мою талию, ловко пробравшись под куртку.
Архонт осторожно подтолкнул мою ногу своим коньком, затем вторую.
— Ух ты, — не смогла сдержать восхищения я, когда мы вдруг плавно покатились по льду.
— Похоже, в тебе какой-то неиссякаемый запас эмоций, который с каждым разом все сильнее удивляет. — Он продолжал медленно скользить по льду, крепко удерживая меня в своих объятиях. — Хм... Любопытство. Что ты хочешь спросить, девочка? — терпеливо поинтересовался он, и я окончательно осмелела от его мягкости.
— У меня миллион вопросов!
— Даже не сомневался. Раз уж ты сегодня имела наглость спасти меня от голодной муки, так и быть, придется и мне удовлетворить тебя. Спрашивай.
Заерзав в тесных объятиях, я заставила Архонта на время остановиться и неловко повернулась в его руках:
— Я нашла кучу информации, — тут же нетерпеливо затараторила я, будто только и ждала отмашки, — но большинство из того, что я прочла, кажется откровенным бредом. Поэтому мне так и не удалось понять: Архонты на светлой стороне или на темной?
Смерив меня удивленным взглядом, Высший усмехнулся, но, судя по всему, призадумался.
— Пожалуй, я не смогу дать однозначного ответа. Образ Архонта весьма неоднозначен в человеческих легендах. Одни приписывают нас к святым архангелам, другие же соотносят нашу сущность с дьявольской. А все оттого, что одни братья показывали свое дурное воспитание, не стесняясь открыто называть себя Архонтами, чем портили репутацию Высших. Убивали людей, уничтожали их деревни, крали и насиловали женщин. Другие же в особо скучные годы играли посланников мира, тем самым создавая диссонанс в умах смертных.
— Значит, есть хорошие и плохие, — пробормотала, делая вывод из услышанного. — А к каким Архонтам относитесь вы? Ангел или... демон? — неуверенно прошептала я, боясь услышать ответ.
— Предпочитаю сохранять нейтралитет. Четкого разделения среди братьев нет, ведь в разные годы один и тот же Архонт мог оказаться как светлым, так и темным... — Он вдруг замолчал, подозрительно прищурившись. — Только не говори, что ты полезла искать информацию в интернете?
— По-вашему, стоило в библиотеку сходить?
Зейн снова рассмеялся, лаская мой слух этим рокочущим звуком.
— Давай я провожу тебя домой, пока ты совсем не замерзла.
— Мне тепло, — запротестовала я, вцепившись в рубашку ректора под кардиганом.
Видимо чувствуя мою решимость, он сдался.
— Хорошо, еще один вопрос.
Я принялась перебирать ворох информации в своей голове.
— Только один? Кого еще я могу ненароком притянуть? — выпалила первый сформулированный вопрос, пока Высший не передумал отвечать. — Эльфы? Единороги? Чеширские коты?
Мистер Артонт немного подумал и устремил взгляд в ночное небо, продолжая плавно скользить по льду, крепко удерживая меня.
— В этом мире никого, думаю.
— В этом?! — переспросила я, часто заморгав от шокирующих новостей. — Есть еще миры?
— Это уже новый вопрос, — попытался прервать меня ректор.
— Но вы толком не ответили! — возмутилась я.
Потемневший взгляд синих глаз, словно впитавший частичку неба, скользнул по мне и проследил за моей рукой до самых кончиков пальцев, настойчиво сжимающих массивное мужское предплечье.
— Есть еще. — Видимо, моя наглость достаточно развлекала его, чтобы продолжить. — Там всякое водится, но попадая в наш мир, чаще всего те существа теряют свою магию. Поэтому, я склонен полагать, что больше ничего нового к тебе не притянется. — А теперь домой. Тебе пора спать.
— Вы не можете сказать такое и прогнать меня!
— Лолита, — он вдруг приблизился к моему лицу, и я забылась, — меня очень огорчит, если твой прекрасный голос пострадает. Поэтому будь хорошей девочкой. На сегодня ты уже достаточно сломала бесчувственного Архонта своими насыщенными эмоциями. Я едва держу себя в руках.
Сняв коньки и наконец оказавшись в более приземленной обуви, я неторопливо побрела по центральной аллее академии за неожиданно задумчивым ректором. Я нарочно не торопилась догонять его, так и плетясь на пару шагов позади, чтобы лишний раз... изучить неведомую расу. Так сказать, исследовать вид сзади.
В отличие от привычных идеально сидящих костюмов Зейна, длинный потрепанный кардиган, к моей досаде, скрывал часть мощного силуэта. Однако эти широкие плечи не способна была бы скрыть и броня. Атлетичные ноги, наоборот, были тесно обтянуты домашними брюками, выделяя каждый изгиб нижней половины Архонта.
Только сейчас я обнаружила, что Зейн был обут в домашние атласные туфли, которые, как и одежда, пострадали после падения из пентхауса. В отличие от самого Высшего.
— С ума сойти, — пробормотала я, снова ненароком напомнив себе, что рядом со мной сейчас невозмутимо прогуливается бессмертный. — Было больно?
Ректор обернулся, пытаясь понять, о чем я говорю. Оценив прикованный к его тапочкам взгляд, покачал головой.
— По сравнению с приступами агонии, боли в принципе не существует.
Каждый раз при упоминании мучений его взгляд становился отрешенно пустым.
Вновь ощутив волнение, я поравнялась с ним, будто теперь любая дистанция между нами казалась мне небезопасной. Странно, еще недавно под «безопасным расстоянием от Архонта» подразумевалось «как можно дальше». Тогда как теперь даже расстояние вытянутой руки казалось недостаточно близким, чтобы чувствовать, что мой бессмертный в безопасности.
— Когда снова увидимся? — не подумав ляпнула я. — В смысле, как часто вам необходимо подпитываться?
— Я уже ни в чем не уверен, — пробормотал задумчиво. — Раньше мог около недели перебиваться кратковременным взаимодействием со смертными, но теперь... — ректор устало провел по волосам.
До моего дома оставалось всего несколько сотен метров, однако я пыталась как можно сильнее оттянуть время прощания. Ведь мне так много еще хотелось спросить. Архонт выглядел озадаченным. Вполуха слушая мою трескотню, он довольно сухо реагировал на дурацкие расспросы. Казалось, его что-то беспокоит. Будто он раздумывает над каким-то терзающим душу вопросом.
Я неторопливо переставляла ноги с одной плиточки тротуара на другую и с благодарностью осознавала, что задумчивый мужчина рядом принимает этот мой темп, не пытаясь поторопить или оставить.
Ректор продолжал коротко отвечать на град моих вопросов и наконец остановился под фонарем недалеко от моего дома.
— Ну, я пойду, — выдохнула я, взглянув на Зейна. — Должно быть, достала вас своими расспросами.
Архонт не отреагировал, продолжая таранить взглядом брусчатку под ногами. Я даже немного оскорбилась.
— Что ж. Если буду нужна, дайте знать.
Я шагнула к дому, но тут ректор, будто мгновенно очнувшись, поймал меня и неожиданно прижал к фонарному столбу.
— Теперь я спрошу, — его голос казался каким-то пугающе возбужденным. Синие глаза то и дело вспыхивали, изучающе скользя по моему лицу.
— Лолита... — выдохнул он мое имя, вынуждая сердце трепетать. — Что ты чувствуешь?
В непонимании я приподняла бровь.
— Разве вам не должно быть известно об этом едва ли не лучше, чем мне самой?
Сильная рука чуть крепче сжала мое плечо через пуховик. Близость его тела заставляла мое дыхание сбиваться с ритма.
— Нет. Не то. Я о конкретном чувстве. Том, что заставляет меня вспыхивать, когда ты называешь меня по имени.
Я отчего-то смутилась. Словно на повторе в голове закрутилось «Зейн-Зейн-Зейн», согревая сознание, будто теплый воск, растекаясь по всему телу. Не знаю, что это. Но мне очень нравится.
Ректор вдруг отпустил мое плечо и резко вцепился в столб за моей спиной:.
— Это, — прошептал он, искрясь. — Ничего вкуснее никогда не пробовал. Что это?
— Я-я не знаю...
Завороженно продолжая изучать его сверкающее лицо, я пыталась понять, что за чувства будит во мне этот мужчина. Я почему-то волнуюсь о неуязвимом бессмертном, хочу заботиться, тревожусь, когда его нет рядом, а в его присутствии словно... живу. Будто он пробуждает во мне эту самую жизнь. Когда он прикасается ко мне, все эмоции обостряются, подобно оголенным нервам, а в теле разливается предательская истома. Прямо как сейчас.
По мере моих размышлений в сапфировых глазах, что изучающе наблюдали за мной, начала зарождаться тревога.
Я нахмурилась.
Что же снова заставляет тебя беспокоиться? Где привычная самодовольная ухмылка? Почему я больше и думать ни о чем не могу, кроме как о сохранении его души? Услышав сегодня о мучениях мистера Артонта, я словно прочувствовала все на себе, а внутренности сжимались от ужаса, доставляя едва ли не физическую боль. Будто это мне довелось упасть с крыши.
Бессмертный бережно провел горячими пальцами по моей щеке. Ощущение было такое, словно я не только отдаю частичку своей души, делясь с ним энергией, но и получаю в ответ.
Сердце словно споткнулось.
И в тот же миг над нашими головами вдруг послышался хлопок. Темнота скрыла от меня взволнованное лицо бессмертного.
— Я научусь контролировать себя, — прошептал Зейн, обдавая мое лицо горячим дыханием. — Ты только не потеряй это чувство.
Высший отдернул руку от моей щеки, не в силах сдержать искры.
— Для начала, наверное, нужно перестать желать тебя. По меньшей мере пока не буду уверен, что это не причинит тебе вреда.
— Звучит как-то двусмысленно, — пролепетала я. — Вы ведь о еде?
Он усмехнулся:
— Ты порождаешь во мне голод разного характера.
Я в изумлении приоткрыла рот, привлекая тем самым внимание светящихся волшебных глаз к своим губам.
— Не испытывай меня, — прохрипел мужчина совсем рядом, судя по всему, в отличие от меня прекрасно ориентируясь в темноте.
— Помнится, вы говорили, что в здравом уме даже не посмотрите на такую, как я.
— Однако не говорил, что рядом с тобой способен сохранить здравый рассудок.
Я было хотела расспросить, что все это значит, когда вдруг почувствовала, как мои губы накрыло тепло.
Большая ладонь неторопливо зарылась в волосы, трепетно поглаживая. Словно одурманенная, я обвила руками шею ректора, притягивая ближе, не желая, чтобы это мгновение прерывалось. В этот раз его губы были терпеливыми, он не настаивал на большем, позволяя мне насладиться моментом.
Что происходит? Его близость словно ластиком стирает карандашную картинку окружающего мира из моей головы. Когда он целует меня, ничто другое не имеет значения...
Однако уже через несколько секунд я ощутила нестерпимое жжение на коже и обнаружила, что мой молниеносный снова заискрился. Желая урвать еще кусочек мучительного удовольствия, я слегка прикусила его губу, заставив Высшего в удивлении открыть глаза.
И отстранилась.
Этот горящий взгляд... Боги! Если это не игра моего воображения, похоже, он едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня с куда менее терпеливыми ласками. Дыхание перехватило от той страсти, которая плескалась сейчас в его глазах.
— Маленькая искусительница, — проворчал он недовольно, переводя дыхание.
Еще секунда замешательства, и Зейн поник головой, шумно выпуская из легких воздух. Я несмело погладила колючую щеку, заметив в отблесках искр на его лице отчаяние.
— Зе... мистер Артонт, — вовремя одернув себя, чтобы не назвать его по имени, неуверенно пробормотала я, силясь придумать, как отвлечь моего бессмертного от тяжелых мыслей.
Он вдруг уверенно выпрямился, перестав сверкать. Большая ладонь аккуратно прихватила мой затылок, и горячие губы легко коснулись лба. Мир снова замер, но уже через пару мгновений Зейн выпустил меня из своих объятий.
— До встречи, девочка.
Я совершенно растерялась, ошарашенная неожиданной нежностью бесчувственного Архонта.
Он ушел, а я продолжала стоять, прижимая ладони к груди, не в силах понять, что это только что было. Поцеловал. И все эти его слова... Пульс трепетал как бешеный, отдаваясь в ушах грохотом разогнавшейся крови. Так я ему не только как еда нужна, что ли?
— Ох, — вырвалось невольно, когда я вспомнила наш новогодний разговор. Тогда он сказал, что собирается наслаждаться мною платонически только до тех пор, пока не разберется.
Так он ведь разобрался. Это что же...
Я приложила холодные пальцы к пылающему лицу. «Голод разного характера»... Он что же, хочет меня? МЕНЯ?! От воспоминания о мужественном теле Высшего на лбу выступила испарина. Надо хотя бы в комнате прибраться. В пентхаус-то мне нельзя...
Эй! Что еще за мысли такие?! Пошлячка! Может, он вовсе не это имел в виду, а я тут нафантазировала уже! Да и вообще, с каких пор я собственными руками на мужчин вешаюсь? Должно быть, снова его гипноз пробил мою оборону?
Точно. Так и есть. И по-другому быть не может! Зейн просто испытывает мой защитный барьер на прочность. И тот, очевидно, дает слабину.
Наконец приведя своей критикой мысли в порядок, я поправила пуховик и шагнула через дорогу. Остановившись у пансионата, принялась шарить по карманам в поисках ключей, как вдруг яркая вспышка со стороны тротуара привлекла мое внимание.
Я обернулась. Вот черт... Попятилась, обнаружив в нескольких метрах от себя «пушистика». Нет-нет-нет...
Сознание задрожало. Я еще не готова! Только не сейчас! Я же сначала должна убедиться, что Зейн действительно лишь ставит на мне свои эксперименты! Не страшно умереть любя, страшно умереть любимой.
Хаотичные мысли бросились в панический пляс вместо того, чтобы разрабатывать план спасения. Хотя, какое спасение? Нет вариантов.
Замри! В прошлый раз он велел не двигаться. Надо постараться. И может, она не заметит меня.
Куда уж — не заметит? Зейн ведь говорил, что эти инстинктивные твари чуют меня на расстоянии! Неужели специально по мою душу шарик спустился с небес? В этот раз всего один или остальные подоспеют позже? Хотя какая разница? В отсутствии Архонта достаточно всего одного шара, чтобы от меня мокрого места не осталось!
Куда же я сунула ключ? Может, удалось бы скрыться в доме?
Шаровая молния медленно приближалась, словно изучая меня. И я приготовилась принять неизбежное. Неторопливо повернула голову в сторону возвышавшегося над городом отеля. Наверное, Зейн уже в своем люксе. Может, стоит на балконе, с которого еще сегодня спрыгнул, не в силах устоять перед желанием прикоснуться ко мне...
Вот теперь мною овладела паника. Как же... Ему ведь не придется мучиться от бесконечной агонии, если меня не станет? Вдыхаемый воздух стал причинять боль легким, когда я вспомнила измученное лицо Зейна. И как мой всемогущий бессмертный в ужасе содрогнулся от одной только мысли о пережитых муках.
Нет-нет... Мне никак нельзя умирать! Я не могу позволить ему снова так страдать.
Глаза заволокло слезами, и теперь я могла видеть лишь размытый силуэт шара, от которого меня отделяла всего пара метров. Неожиданно послышались раскаты грома, и показалось, словно источник звука находился где-то на земле. Этот оглушающий грохот привлек внимание «пушистика», заставив его замереть.
Прямо через дорогу я заметила еще один источник света и сморгнула слезы, желая увидеть, что за существо издает звук, заставляющий раскалываться небеса. Хотя и догадывалась. Однажды я уже слышала это грозное рычание.
Грамбэл.
Кот несся так стремительно, что шар, наконец осознав угрозу, дернулся в сторону. Зверь словно мяч отбил его лапой о землю, слегка приплавив асфальт. А поймав мощными челюстями, хрустнул, словно яблоко.
Пуф... И нет шарика...
Я во все глаза смотрела на кота, который пятился в мою сторону, не сводя пристального взгляда с улицы:
— Грамбэл, — шепнула я шокированно, и кот навострил уши, продолжая, однако, озираться по сторонам, будто в поисках новых врагов. — Ты в порядке?
Коснулась его шеи, утопая пальцами в мягкой сверкающей шерсти, и зверь наконец расслабился, склоняя голову мне навстречу.
Я смахнула слезы.
— Как ты тут оказался? Как всегда, вовремя. Ты определенно заслужил яблок, — все еще не придя в себя от увиденного, нервно усмехнулась я, продолжая дрожать.
Огромная морда уткнулась в мой бок, подпихнув к двери. Конечно, ключи, как по волшебству, моментально отыскались. Это просто какой-то отдельный вид магии!
В раздражении я открыла дверь. К моему удивлению кот последовал за мной.
— Эй, не собираешься уходить? Я благодарна и все такое, но тебя ведь могут увидеть?
Зверь смотрел скептически, и казалось, этот его недовольный взгляд даже кого-то мне напоминал.
— Я принесу тебе яблоки позже... — осеклась, когда огромная пасть раскрылась перед моим лицом.
Зевнул. Напугал, черт!
— Хочешь сказать, что устал? Ладно, но если тебя заметят, не вздумай ссылаться на меня!
Я поняла, что выпроваживать кота абсолютно бесполезное занятие, поэтому, прихватив с кухни награду за спасение жизни, отправилась в свою комнату.
Сложила яблоки на тумбу и принялась переодеваться. Пусть себе ест, заслужил.
Немного отойдя от шока, я вдруг вспомнила один неприятный факт, на который невозможно было так просто закрыть глаза. Уже стянув джинсы, я одернула кота, с удовольствием поглощавшего заслуженное лакомство.
— Погоди-ка! Ты... ты спас меня, чтобы самому сожрать? — Мне показалось, или этот наглец действительно закатил глаза? — Эй! Тебе стоит придумать способ объясниться! Ты едва не растерзал меня! Маленького беззащитного ребенка! А теперь увиваешься за мной всюду?
Зверь будто непонимающе взглянул на меня. Ленивый взгляд выдавал какую-то усталость, из-за чего мне вдруг стало немного стыдно. Как бы там ни было, он спас мою жизнь уже дважды.
Я заметила, что глаза кота не по-звериному хищно сосредоточены на моем теле, и растерялась.
— Грамбэл! Нахал. А ну прекрати пялиться! Яблоки закончились, так что, думаю, тебе пора! — строго сказала я, а кот поднялся на лапы и... вальяжно улегся на кровать.
Моему негодованию не было предела. Я продолжила возмущаться, прибегая как к уговорам, так и к угрозам, но этот наглец, абсолютно проигнорировав меня, кажется, уснул.
Волшебно! Я-то размечталась увидеть ректора, а тут вот...
Измотанная стрессом и бесплодными попытками катания на коньках, я наконец сдалась и свернулась калачиком на оставленном мне кусочке кровати. Двоякое чувство. Наверное, я должна его бояться. Но если он опасен, то почему до сих пор не навредил мне? Почему защищает, если собирался убить? Даже злость не помогала отделаться от ощущения, что рядом с ним я в полной безопасности.
Так все же ангел-хранитель или демон-вредитель?
— На какой стороне ты, Грамбэл? — Я невольно погладила зверя, пропуская между пальцев мягкую шерсть. — Если бы ты только мог ответить. Я бы поверила...
Мне снилось, что я умерла. И самым ужасным в этом сне оказался... Зейн. Я беспомощно наблюдала, как он мечется в муках, его тело содрогалось в бесконечной агонии, а губы шептали мое имя, проклиная за то, что оставила...
— Нет-нет, Зейн! — Я проснулась в слезах, не в силах отпустить кошмар. — Ты не должен... мучиться!
Я билась в истерике, когда горячие руки крепко обвили мое тело, тесно прижимая к груди, помогая унять рыдания.
— Тише, девочка, — прошептал взволнованный голос в моих волосах, словно убаюкивая.
— Зейн, — пробормотала облегченно. — Я жива... Значит, тебе не придется страдать.
Я уткнулась мокрым лицом в мощную шею, зарывшись пальцами в жесткие волосы.
— Ни за что не покину тебя, — бормотала неосознанно, оставляя легкие поцелуи на горячей коже.
Сильные ладони жестче стиснули меня в объятиях. Услышав хриплый стон, я наконец начала приходить в себя.
— Прежде чем снова начнешь засыпать меня вопросами, ответь на мой, — послышался тревожный голос. — Ты сейчас плачешь из-за... меня?
Я не сплю? Разве это не сон?
Неуверенно приподняв голову, я взглянула на величественного мужчину, растянувшегося на моей кровати.
— Как вы...
Вывернувшись из теплых рук, я вскочила и принялась искать, чем прикрыть свою бесстыдно короткую и в то же время унизительно потасканную пижаму.
— Что вы здесь делаете?
— Разве не видно? — Подперев голову рукой, он продолжал бесцеремонно следить за моими действиями. — Сплю.
— Вы сами говорили, что вам нет необходимости спать, поэтому придумайте более правдоподобное оправдание.
— Разве мне нужно оправдываться? — он многозначительно приподнял бровь. — Отсутствие необходимости спать еще не говорит о том, что мы совершенно этого не делаем. Иногда... от скуки или после истощения... но Архонты любят поспать. К примеру, сегодня я отлично отдохнул... бы, если бы ты не плакала всю ночь, — его голос стал каким-то мрачным. — Ты не ответила на мой вопрос.
Я натянула безразмерный свитер и, недовольно сложив руки на груди, повернулась к ректору.
— Обычный кошмар, — отмахнулась, не желая вдаваться в подробности. — Ничего особенного. У простых смертных вроде меня периодически случается подобное после разного рода стрессов.
Зейн поднялся с кровати и неторопливо зашагал по комнате. Казалось, его мощный силуэт заполонил едва ли не все пространство моего скромного чердачка. Теперь я заметила, что на нем все та же, истерзанная вчерашним падением одежда.
— Ваша очередь. — Я невольно попятилась и уперлась в прикроватную тумбочку, предоставляя мужчине возможность исследовать территорию.
Его придирчивый прищур изучающе скользил по скромному интерьеру моего жилища. Недовольный взгляд уцепился за лежащую на стуле одежду, и длинные пальцы, пробежавшись по грубой ткани моего черного платья, коснулись поверхности стола.
Неловкое чувство. Я огляделась, оценивая привычный творческий беспорядок, и смутилась.
Ректор продолжил исследование, и уже через пару минут оказался рядом со мной, разглядывая старый, едва ли не антикварный шкаф, в котором хранилось мое барахло. Надеюсь, он не собирается туда заглядывать.
— Я жду ответа, — попыталась вложить в голос всю строгость, на которую была сейчас способна, дабы отвлечь любопытного бессмертного от своих скромных пожитков. — Как вы оказались в моей комнате?
Он повернулся, скользнув по мне все тем же исследующим взглядом, заставляя еще сильнее смутиться. А потом приблизился ко мне.
— Ты же... — начал ректор у самого уха и, потянувшись, взял что-то с тумбочки, — сама меня впустила.
Архонт отстранился и прямо перед моим лицом откусил кусок яблока, последнего, остававшегося на тумбе.
— Я? — от недоумения у меня даже рот открылся.
Какие-то колесики закрутились в голове при взгляде в эти сапфировые глаза. Должно быть, они уникальны. Единственные в мире. Не может быть второй пары таких волшебных глаз.
Ректор задорно подмигнул и продолжил с удовольствием поглощать фрукт. В горле пересохло от неожиданного предположения:
— Любите яблоки? — спросила я тихо.
Ректор загадочно усмехнулся:
— Страж любит. И не позволяет мне устоять перед ними.
Я шумно вдохнула, едва не поперхнувшись воздухом.
— В-вы... он... так Грамбэл и есть ваш синий Халк?!
Зейн сверкнул глазами.
— Грамбэл, — пробормотал задумчиво, будто вместе с яблоком смакуя слово, которым я отчего-то решила окрестить волшебное существо. — Ты дала ему имя...
— Вы не ответите?
— Не могу понять, почему он вдруг стал вылезать? — кажется, бессмертный говорил сам с собой. — Непохоже, что мне грозит опасность от тебя.
— Прямо сейчас еще как, — прошипела я тихо, когда ректор продолжил свое беззаботное шествие по моим «покоям».
— Кроме вчерашней ночи и того раза с поездом он почему-то выходил еще несколько раз. Может, дело во мне: я теряю контроль и, так сказать, автоматически перестраиваюсь на инстинктивное управление...
— Вы ведь говорили, что Страж — это защита Архонта. Так какого черта он продолжает увиваться за мной?
— ...или, может, я так пропитался твоим страхом, что у меня активизировалась дополнительная система безопасности? — продолжал он говорить сам с собой.
— Эй! — воскликнула я, и Зейн напрягся от неожиданности. — Значит, вы... ты оборотень?! Какого черта раньше не сказал?
Ректор брезгливо поморщился.
— Фу, при чем тут эти вшивые псы? Я Архонт, и у меня есть Страж, — постановил он уверенно. И продолжил, недовольно сведя брови: — Мы не оборотень. Я сознание, а он — инстинкты. Технически он что-то вроде моей защиты, но Архонты редко нуждаются в дополнительной помощи. Если точнее — никогда. Да и вероятность раскрыть смертным непосильную для них тайну очень велика, поэтому обычно зверя держат под контролем. Но... я же говорю, с тобой у меня вечно все наперекосяк. И, видимо, у него тоже. Ведь Страж не только не растерзал тебя при первой же встрече, но даже позволил дать ему кличку, как какому-то домашнему питомцу.
Он так беззлобно усмехнулся, что я даже засомневалась, стоит ли обрушивать на него свой гнев. Но ведь я хотела призвать кота к ответственности? Вот, пожалуйста! Теперь-то этот наглец и говорить может!
Я попыталась принять максимально грозный вид, уперев руки в бока, однако не решаясь смотреть в мужские глаза, чтобы не передумать.
— Не растерзал, значит? Что ж, можете быть спокойны, он... вы... — Я даже вспотела от волнения. Или из-за свитера. Или из-за близости горячего ректора. — Вы двое едва не сожрали меня, когда я была ребенком! А теперь что? Совесть проснулась или же пришли закончить начатое? Так сказать, доесть десерт!
Я замолчала и, не удержавшись, взглянула в синие глаза. Казалось, ректор был озадачен и немало встревожен моей короткой тирадой.
— Когда?
— В детстве, — повторила я, подрастеряв гнев из-за напряжения в его голосе.
— Уверена, что это был я?
— У меня даже фото есть. На нем точно такой же кот, только с выключенной «подсветкой».
— Конкретней: где и когда? — потребовал настойчивый голос.
Кажется, мы поменялись ролями и теперь уже меня допрашивают.
— В ц-цирке, лет пятнадцать назад, — промямлила я.
— Черт!
— Что? Что-то вспомнили?
Любопытство заставило отбросить на время злость. Осознав, что кот и ректор технически одно целое, я еще больше захотела разузнать, что стало причиной того нападения.
— Я... — Похоже, он сомневался, стоит ли делиться со мной информацией. — Помнишь, я рассказывал тебе, что один из моих братьев любит ставить разного рода эксперименты?
Меня передернуло от воспоминания о том разговоре.
— Такое уж забудешь, — пробормотала, хмурясь. — Это тот, который при «хорошем раскладе» должен стереть мне память? Или вы все еще подумываете меня ему подарить?
Я повыше задрала нос, не желая выдавать своих чувств. Ректор осторожно прихватил меня за подбородок, вынуждая взглянуть ему в глаза.
— Прости, — коротко отозвался он на эти язвительные комментарии, задержав на мне задумчивый взгляд.
Смятение на его лице вновь заставило меня позабыть о злости. Интересно, он извиняется за то, что собирался сделать раньше или за то, что только намеревается в будущем?
— Сейчас я говорю не об экспериментах на смертных, а о его втором увлечении: опытах на Архонтах. Не знаю, догадываешься ли ты, но быть бессмертным довольно скучно. Каждый пытается разнообразить досуг, насколько хватает фантазии, но даже это рано или поздно может наскучить. Тогда мы идем к Джею. И в зависимости от его текущего исследования получаем то или иное задание. Это всегда беспощадный рандом: он старается держать в тайне не только опыты и эксперименты, но и в принципе все, что знает. То есть испытание, которое для нас как развлечение, для него — научный труд. Оно может оказаться каким угодно, занять неопределенное количество времени, нанести Архонту вред. Так, например, моему брату Рэми выпало, пожалуй, самое короткое, однако самое мучительное испытание: голод. Ему пришлось на себе испытать все стадии обезвоживания. Говорят, он недолго продержался.
Видимо вновь вспомнив о собственных голодных мучениях, мистер Артонт вздохнул.
Я прикрыла рот рукой.
— Он что...
— О, нет-нет! — поспешил успокоить меня ректор. — Этого засранца так просто не возьмешь. Я слышал, он едва ли не слезно молил о пощаде, и Джей остановил опыт. Слабых Архонтов не бывает, а значит, то, что Рэми довелось перенести в этом эксперименте, действительно чудовищная пытка.
— Вам тоже наскучила бессмертная жизнь?
Зейн кивнул.
— Бывают периоды, когда жалеешь, что не можешь стать смертным. Но после небольшой встряски обычно это проходит.
Мне невольно подумалось об Источниках.
— И как же вас встряхнул Джей?
— Я пришел к нему около двадцати лет назад и попросил так называемый квест. — Ректор вновь зашагал по комнате, вспоминая прошлое. — Тогда он работал над исследованиями Стражей. Ему удалось запечатать зверя одного из моих братьев, потому как у Эйдена выход Стража из-под контроля был чреват раскрытием сущности всех Архонтов в целом.
— Что не так с его котом?
Зейн глянул на меня и улыбнулся:
— Самая малость. Он — дракон.
Должно быть он пошутил.
— И нет, я не пошутил.
Я часто заморгала, пытаясь прийти в себя.
— Дракон? То есть, самый настоящий?
Ректор кивнул.
— Именно такой, с которого писаны все известные тебе сказки про драконов. Возможно, как раз он и был прототипом.
— З-значит, вся эта чушь, которую я находила в Интернете... про животный лик и прочая ерунда... Это все правда?
— Не знаю насчет «всего», но отчасти да.
— С ума сойти! — Обогнув ректора, я потянулась, чтобы открыть окно. — Зомби?
— Управление смертными.
— Приведения?
— Зрительные иллюзии. — Он отвечал, словно на автопилоте.
Разобравшись с окном, я повернулась и недовольно затопала ногой, обнаружив, что мужчина, словно кот за приманкой, нетерпеливо наблюдает за краем моего скользящего по бедру свитера.
Взгляд переключился на мою притопывающую ногу и метнулся к глазам. Зейн прочистил горло.
— Большинство мифов, легенд и сказок, пожалуй, писано с моего брата. Они только немного утрированы или переиначены. В зависимости от того, какую игру вел Архонт, когда раскрывал свою сущность смертному.
— Фавны?
— Ну, скажем, не всем моим братьям повезло со Стражем, — едва не рассмеялся он. — Есть один Архонт, с которого и писались подобные легенды. Но должен признать, он и в действительности тот еще козел...
Ректор таки поддался приступу безудержного веселья. Я старалась не вестись на его заразительный смех, дабы оставаться беспристрастной.
— Вы как обычно увиливаете от ответа. Так чем же в итоге вас взбодрил Джей?
— Предложил эксперимент, обратный тому, что провел над Эйденом.
— Если тому Архонту заблокировали Стража, то обратное значит... заблокировать Архонта, оставив Стража? — недоуменно предположила я.
— Умница, девочка, — кивнул ректор. — Мы заранее условились на пять лет. Брат долго истязал мои бессмертные клетки, чтобы Страж наконец счел необходимым явиться и защитить хозяина. Как только я обратился в кота, Джей каким-то образом заблокировал все силы зверя, в том числе и возможность перекинуться обратно в Архонта, сделав его практически обычным хищником.
Поток новой шокирующей информации с трудом укладывался у меня в голове.
— Пять лет оставаться животным? Без возможности вернуться в человеческое обличие?
— Бессмертие исчисляется веками, что нам каких-то пять лет, — отмахнулся Зейн. — Поначалу я практически не осознавал себя. Как беспомощный ребенок, оставаясь крупицей сознания в абсолютно инстинктивном существе. Но попав в цирк, понял основную суть того, как нужно дрессировать нас обоих. Именно благодаря этому испытанию мой уровень владения Стражем считается одним из лучших среди молодых Архонтов. Сейчас можно сказать, что мы сотрудничаем. Пусть я не знаю, что им движет и почему он совершает те или иные поступки, но оставаясь наблюдателем в его голове, могу попытаться повлиять на него. Хотя не факт, что он подчинится. Как человек и его питомец. Ведь если хозяин отдает команду, это не дает гарантии, что зверь выполнит ее.
— Как же вы оказались в цирке?
— Условие договора с Джеем. Для поддержания сил мне требовалось взаимодействие с людьми, поэтому мы условились, что он продаст кота в цирк. И естественно, будет присматривать за зверем. Я... запомнил вечер, когда кот напал на девчушку, ведь после этого Джей решил прекратить эксперимент и снял блок с силы Стража. Чтобы не раскрыть сущность Архонтов.
Я затаилась, внимательно ловя каждое слово.
— Но кот не позволил мне выйти. Сбежал из цирка и еще пару лет блуждал по округе, не позволяя Джею увезти нас. Брату приходилось время от времени кормить меня. Должно быть, на тех моих «закусках» он и натренировал навык стирания памяти смертным. Так мы блуждали, пока однажды...
— Погодите! — нетерпеливо перебила я Высшего. — Так почему? Почему он напал на меня?
— Я не могу этого знать.
— Как — не можете? Вы ведь были с ним в одной голове? Как же мысли и прочее?
— У него нет мыслей. Я понятия не имею, что им движет кроме инстинктов. К тому же тогда я так слабо его контролировал, что даже не смог запомнить все, что произошло. Поэтому и не знаю, что заставило его напасть на тебя, Лолита. Как не знаю и того, что вынудило его остановиться.
Злость новой волной захлестнула меня. Значит, ответов мне не видать? Получается, эти двое даже объясниться толком не могут? Я ведь... я…
В груди неприятно саднило. А они…
Ректор потянулся к моей руке, видимо, желая подслушать мои эмоции, но я остановила его.
— Думаю, вам пора, — выдавила сухо. — На сегодня информации более чем достаточно.
— Береги себя, куколка, — пробормотала Трини и, крепко меня обняв, немного прослезилась.
— Эй, к чему слезы? Вас ждет незабываемый медовый месяц с мужчиной мечты, — заговорщически прошептала я, подмигнув притихшему у поезда доктору Мартину. — Когда вернетесь, я буду на том же месте! Не забудьте магнитик!
Я мягко подтолкнула расчувствовавшуюся женщину к вагону, доверительно передав важного мне человека в надежные руки.
— Ты же совсем одна останешься, — не унимаясь, посетовала сердобольная медсестра. — Этот мальчишка вроде уехал с родителями в горы?
— Да, Стен сейчас, должно быть, бороздит снег лыжней. У нас-то все растаяло. Но он вернется со дня на день, так что не волнуйся обо мне и отдохни как следует. Когда вы с доктором Мартином последний раз вообще в отпуске были? — мягко отчитывала я Трини.
— Ох, ты права. Никогда, — наконец усмехнулась она в ответ.
Услышав сообщение по громкоговорителю, жених и невеста, решившие сбежать и вдали от серых будней втайне расписаться, вошли в тамбур. Помахав мистеру и будущей миссис Мартин, я направилась к выходу с платформы.
Не люблю расставания. Раньше родители часто отправлялись в поездки, и каждый раз долгие прощания рвали мне душу. Из-за слабого здоровья маме приходилось регулярно посещать разные санатории, и папа чаще всего сопровождал ее в этих поездках. Именно поэтому я росла в основном под присмотром бабули. Была счастлива с ней и никогда не жаловалась. Когда ее не стало, родители осели на какое-то время дома. Но видя, как на глазах увядает мама, я лично настояла на том, чтобы они отправились в свое затяжное путешествие.
Пожалуй, тогда я еще не подозревала, насколько сложно будет ужиться с теткой. Мне казалось, ей предложили более чем выгодные условия присмотра за взрослой племянницей.
Может, по достижению совершеннолетия и стоило сразу переехать, чтобы не мозолить ей глаза, однако я поставила себе строгую цель и не желала сбиваться с курса. Только теперь, когда жизнь перевернулась с ног на голову, я стала осознавать, что была не права.
Нужно научиться жить здесь и сейчас, а не когда-нибудь! Ведь бывает, и глазом не успеешь моргнуть, как некогда важные приоритеты вдруг обесцениваются, и ценность жизни совершенно меняется. И теперь это призрачное «когда-нибудь» либо совершенно не актуально, либо может и вовсе не наступить.
Я шагала по аллее, направляясь к дому. Снег растаял, и казалось, что весна собирается вступить в свои права раньше срока. Наверное, стоит начать подыскивать жилье. Но ощущение, что без меня пансионат совсем зачахнет, не позволяло пока перейти к активным действиям. Это мой дом. Так хочется сохранить его! Ведь каждая комната наполнена драгоценными воспоминаниями тех времен, когда душа этого места еще была жива.
Остановившись напротив пансионата и печально взглянув на старинное здание, казавшееся теперь каким-то унылым, я опустилась на лавочку под фонарем, что недавно перегорел.
Чертов фонарь, сбил меня с меланхоличного настроя! Отлично, я целовалась здесь с оборотнем, который едва не сожрал меня однажды. Волшебно! Однако этот же оборотень неоднократно спасал меня. Почему-то. Он и сам не может внятно ответить на мои вопросы. Мог бы придумать хоть что-то. Я бы поверила любой его лжи. Все равно ведь не проверить. И что теперь прикажете делать?
Я легонько постучала в грудь, пытаясь разогнать неприятный комок, затруднявший дыхание. Какого черта я вообще об этом думаю?
В возмущении я вскочила на ноги. Он ведь обещал исчезнуть, будто его и вовсе никогда не было в моей жизни! Так к чему эти пустые треволнения?
Зашагав к дому, я пришла к выводу, что мысли, сгенерированные с целью взбодриться, только усугубили боль в груди.
Войдя, услышала из кухни щебетание родни. Последнее время они перестали мне докучать, но по привычке желая избежать нежелательно столкновения, я тихо сняла куртку и стала красться к лестнице.
— Дол! — послышался голос тетки.
Не успела Лора вернуться со своих источников, как ей уже от меня что-то понадобилось. Я уныло побрела в кухню. Избежать встречи не вышло, значит, нужно постараться свести общение к минимуму.
Устало подперев дверной косяк, даже не взглянув на тетку, я с преувеличенным интересом принялась изучать костяшки своих пальцев в ожидании очередной порции заданий.
— Дорогая, поможешь мне приготовить ужин? — подозрительно заискивающе начала она. — Я хотела сама, но наш новый постоялец настоял на том поваре, который готовил закуски для вечеринки.
— Новый... — Я наконец подняла голову и встретилась взглядом с синеглазым мужчиной.
Какого черта?!
— Господин ректор сказал, что именно вкусное меню помогло ему сделать выбор в пользу нашего пансионата. Верно, мистер Артонт? — Лорейн едва на шею не вешалась моему бессмертному.
Высший продолжал молча буравить меня взглядом, тогда как я отчаянно пыталась придать своему облику грозный вид.
— Значит, к нам за едой?
Его губы тронула едва заметная улыбка.
— Дол, не груби гостю, — одернула меня тетка, принявшись снимать с плеча моего Архонта невидимые соринки. — Зейн сказал, что расположение нашего пансионата весьма удачно. А в фешенебельных отелях не хватает домашнего уюта.
«Зейн сказал...»
Значит, ей-то можно называть его по имени?!
— У нас тоже с уютом не очень! — рявкнула я. — Советую поискать еще...
— Долорес! — взвилась тетка. — Немедленно прекрати и принимайся за работу! Гость ждет своего ужина.
— Что ж, — гневно прищурилась я, с вызовом глядя в глаза своему бессовестному оборотню, — подайте яблок мис-те-ру Ар-тон-ту! Думаю, ему понравится!
В ярости я выскочила из кухни хлопнув дверью, успев заметить задорную ухмылку ректора. Нахал! Еду ему подавай? Может, сразу самой на стол лечь?
В голову отчего-то полезли совсем не те мысли. В бешенстве ворвавшись в комнату, я завалилась на кровать, спрятав горящее лицо под подушкой. Получается, он вовсе и не шутил, когда на вечеринке спросил у тетки о свободной комнате?
А Лора не теряет даром времени. Так и вьется вокруг него!
Зейн...
— Значит, для нее — Зейн? А мне и вовсе никак тебя называть нельзя? — От необъяснимого приступа гнева я едва подушку не порвала. — Вот и катись к той, в чьем присутствии не светишься, как новогодняя елка!
Услышав сдавленный смешок, я в ужасе отняла от лица подушку.
— Злишься, что не предупредил? — с лучезарной улыбкой проговорил мужчина. Сидя на полу, он сложил руки передо мной на кровати. Точно как кот.
— Нет! — рявкнула я.
— Значит... ревнуешь? — спросил заинтригованно, слегка склонив голову набок.
Я задохнулась от возмущения.
— С чего бы это вдруг? Да, я злюсь! Кто тебе позволил так бесцеремонно вторгаться в мою жизнь?
— Тише-тише, птичка. — Его рука, отвлекая меня, трепетно погладила мою щеку. — Я и сам удивился, узнав, что ты была знакома с моим Стражем. И обещаю, мы разберемся с тем нападением. Но пока тебе придется на время отложить свою злость, чтобы я мог защитить тебя...
Я резко села на кровати.
— О чем... вы говорите?
— Мне нужно каждый раз злить тебя, чтобы ты опускала формальности?
— Говори уже! — в ярости потребовала я.
— Маленькая тигрица, — улыбнулся обезоруживающе он и тут же посерьезнел. — Прошлой ночью... Я полагаю, что напавшее на тебя существо было вовсе не природного происхождения.
— Что это значит? Разве это не такой же «пушистик», как и те, что были тогда на крыше отеля?
— Неправильная постановка вопроса. Теперь я не уверен, сколько из тех созданий были искусственно созданными субстанциями.
— Искусственно созданными?
Зейн кивнул.
— У меня есть брат, чья сила схожа с моей: он тоже владеет молниями. Но спецификация у нас разная. Если я могу создавать непродолжительные потоки или сгустки энергии и использовать их в основном в качестве оружия, то в его компетенции... шаровые молнии. Он не только умеет создавать и поддерживать этих примитивных существ вне зависимости от расстояния и на протяжении длительного времени, но и имеет с ними некую связь, благодаря чему может наблюдать за всем, что доступно его Оку. Подобных субстанций может быть много. Переключаясь между ними, когда еще не было телефонной связи, он устанавливал контакт между братьями. Похоже, тогда, на крыше, часть шаров была творением его рук. В таком случае, он видел тебя и оценил мое желание защитить смертную девчонку. Судя по вчерашнему инциденту, он заинтересовался тобой, видимо, посчитав Источником. — Зейн вздохнул, его лицо выглядело уставшим. — Скорее всего, он уже в городе.
— Этот брат из тех Архонтов, что уничтожают беззащитных женщин? — спросила я, стараясь не выдать страх.
— Нет. У него иная цель. Много лет назад мы общались, но потом его будто подменили. Он стал одержим идеей... самоубийства.
— Бессмертный... — колесики в голове принялись складывать картинку. — Раз он посчитал меня Источником, значит, думает, что сможет стать смертным, убив меня?
— Для начала он попытается активировать Источник.
— Активировать... Беременность?!
Я в ужасе прикрыла рот рукой.
— Эй-эй, — Зейн присел рядом на кровать и притянул меня к себе. — Успокойся. Я не позволю ему...
Ректор осекся. Кажется, я услышала звук, подобный утробному рычанию.
— Ладно... Мы. Мы не позволим навредить тебе. Кстати, пусть я и не знаю, почему кот напал на тебя, но чувство вины просачивается уже даже в обличие Архонта. Может, простишь его? Это ведь было так давно. Наверное, даже срок исковой давности истек, и ты не сможешь подать на нас в суд, — похоже, своими неумелыми шутками он пытался поднять мне настроение.
— Не так быстро, — пробормотала я.
Будучи тесно прижатой к плечу ректора, я невольно вдыхала его дурманящий запах и, кажется, уже готова была сдаться. Однако информация, которой ректор сейчас переполнил мою голову, никак не позволяла расслабиться.
— Что мы будем делать, Зейн? — неосторожно спросила я и удивилась, когда Архонт не вспыхнул.
— Ты — ничего, — отрезал он уверенно. — Твоя задача просто подождать, пока я разберусь.
Я резко отпрянула.
— Ты все еще бессмертный? — напряженно спросила я. Сейчас было бы совсем некстати, если бы он вдруг стал уязвимым.
Зейн молча поднял руку и буквально на моих глазах в его ладони заискрился электрический шар.
— Силы все еще при мне. Или желаешь попробовать убить меня?
— Что потом, Зейн? — Завороженно глядя на магическую субстанцию в руке высшего существа, я словно забылась. — Потом, когда разберешься с братом, объяснишь ему, что я не Источник... Что ты сделаешь после?
Ладонь закрылась, спрятав от меня волшебное зрелище, и я подняла на мужчину глаза.
Зейн нахмурился.
— Потом... ты снова сможешь ненавидеть меня. Пока я, дабы оправдаться перед тобой, буду выяснять, зачем коту понадобилось нападать на беззащитного ребенка.
— Зачем тебе это? — Сама не знаю, что на меня нашло, и что я рассчитывала услышать в ответ. — Понимаю, зачем ты хочешь защитить меня, ведь я десерт, без которого тебе приходится тяжко. Но неужели мое мнение стало для тебя так важно, что ты захотел очистить свое имя?
— Вопрос звучит так, словно он с подвохом. Будто у тебя уже есть этому объяснение, — его голос охрип.
— Я могу судить лишь по людям. Не знаю, насколько это применимо к Архонтам.
— Расскажи мне, — он будто неосознанно взял мою руку в свою ладонь.
— Зачастую смертных заботит только мнение людей, имеющих для них определенную ценность.
— Желаешь узнать свою ценность?
Я молча кивнула, боясь услышать ответ.
— Не уверен, — выдохнул он и устало провел ладонью по волосам. — Сейчас я понимаю лишь одно. Но ты правильно подметила: оставайся ты для меня лишь вкусным десертом, у меня вряд ли возникло бы перед тобой чувство вины...
Значит, теперь за мной охотится Архонт-смертник? Блестящая перспективка...
Зейн велел отпроситься с работы на ближайшую пару недель. В пансионате Архонту будет проще защитить меня. Я не стала противиться, хотя и сильно сомневалась, что Круглого устроит такой расклад. Что ж, даже если уволит, зато живая останусь.
Однако короткий разговор с Теренсом по телефону сильно меня удивил. Он не просто без возмущения дал мне отпуск, а сам едва не навязал его. Чудеса... Будто с тех пор, как я перестала бояться потерять работу, работа стала бояться потерять меня.
Положив трубку, я переоделась в пижаму. Уже собиралась забраться под одеяло, как услышала странный звук из коридора. Будто что-то скреблось в мою дверь. Даже не успев как следует подумать и испугаться, отперла замок и дернула ручку. Из темноты на меня смотрели светящиеся синим огнем глаза.
— Грамбэл? — Кот протиснулся в образовавшуюся щель и, едва не сбив меня с ног, ворвался в комнату. — Напугал... Наглец, хватает совести заявляться ко мне в таком виде?
Кот как-то виновато опустил голову, и мне даже стало его немного жаль.
— Чего пришел? Яблок не получишь, — строго сказала я.
Котяра приблизился и уперся лапой в дверь, закрывая ее. Навернул пару кругов по комнате, будто оценивая обстановку, и... улегся на мою кровать.
— Ты чего удумал? — возмутилась я. — Будь ты хоть Грамбэл, хоть Зейн, негоже всяким котам так бесцеремонно вламываться к девушкам!
Кот хмыкнул.
— Все настолько плохо, что нам необходимо оставаться в одной комнате?
Зверь не мигая смотрел мне в глаза, и я напряглась.
— Значит, на меня действительно охотятся, — пробормотала я, говоря скорее сама с собой.
Каковы шансы у простой смертной, когда против нее выступает всемогущий Архонт? У меня точно есть немного времени в запасе. Ведь если ему нужен активированный Источник, прежде, чем убить меня, ему придется... Черт, это совершенно не тот Архонт, которому я хотела бы отдаться!
Что?! Краска хлынула в лицо. Как все же хорошо, что он не читает мысли!
С трудом справившись с собой, я перевела взгляд на притихшего кота и возмущенно открыла рот, оценив пристальный взгляд, скользящий по моим обнаженным ногам.
— Эй! Немедленно отвернись!
Кот лениво подцепил когтем край одеяла и приподнял его, словно приглашая меня.
Я растерянно осмотрела комнату. На стуле спать неудобно, одежду я убрала в шкаф, и чтобы ее достать, придется повернуться к этому наглецу... задом.
Выхода нет.
Гордо вскинув подбородок, я юркнула под одеяло, пытаясь всем своим видом показать, что это мое самостоятельное решение. Оказавшись в комфортном тепле, рядом с огромным зверем, убаюкивающим меня своим мурлыканьем, я расслабилась. Рука сама неосознанно потянулась к мощной шее хищника, и я стала перебирать сверкающую шерсть.
Лампочка на потолке неторопливо погасла.
— Спасибо, — пробормотала я, засыпая.
Можно бесконечно ворчать на кота, но как бы там ни было, я ведь рада, что он рядом. Пока он лежит возле меня, я уверена, что Зейн в безопасности...
Почему так жарко?
Я словно горела от разливавшейся в теле истомы. Мужской аромат окутывал, пробуждая бабочек в животе.
Но даже сейчас недостаточно близко. Все это мешает...
Уткнулась носом в сильную шею и, неосознанно откинув одеяло, прильнула к мощному телу. Мужчина стиснул меня в объятиях, вызывая невольно сорвавшийся с губ протяжный стон.
Я почувствовала его напряженное дыхание, когда он погладил мое лицо, заставляя поднять голову. Открыла глаза.
Первые лучи утреннего солнца делали мой сладкий сон еще более нереалистичным. Зейн смотрел с такой нежностью, трепетно поглаживая пальцами мой подбородок...
— Больше не боишься? — прохрипел он в мой приоткрытый рот.
— Боюсь.
Увидев разочарование на его лице, я поспешила объясниться, дабы не испортить волшебное видение:
— Не тебя. Теперь я боюсь за тебя. Волнуюсь, что можешь пострадать, пока будешь защищать меня. А если мы проиграем... боюсь, что первым и последним мужчиной в моей жизни окажется вовсе не тот бессмертный, которого я хочу... — тараторила я, не успевая думать. — И страшно, что ты будешь мучиться, когда меня не станет.
По мере того, как я говорила, взгляд синих глаз темнел, словно грозовое облако.
— Я не позволю, — зарокотал тихо, — не позволю ему прикоснуться к тебе. — Я ни за что не проиграю, слишком многое стоит на кону.
Он осторожно коснулся моих губ своими, и я растворилась в моменте. Невольно поддаваясь ему, приоткрыла рот под нежным натиском. Неосознанно я льнула к этому опасному существу в моей кровати не только телом, но и душой.
Снова целует меня. Это не сон. Слишком явно ощущается, как грубая щетина царапает кожу, слишком горячо от влажных поцелуев на моей шее... Я нутром чувствовала затаенное в нем желание, и мой «бракованный» разум сейчас не желал противиться этому. Не знаю, поддалась ли я, наконец, его обаянию, или же он прав, и эти чувства рождены моим собственным желанием, но сердце готово было разорваться от счастья.
Зейн... Мой Высший, готовый защищать меня, сейчас целует, крепко сжимая в объятиях. Разве для счастья еще что-то нужно?
Самая малость.
Выжить.
Архонт перекатился, оказавшись сверху, вжимая меня в матрас своей тяжестью.
— Зейн... — тихо простонала я.
— Из-за тебя у меня вечно все выходит из-под контроля. Вот и желание теперь тоже... — продолжая осыпать мою кожу поцелуями, бормотал он. — Я так хочу тебя... Но боюсь навредить.
— Ты отлично контролируешь себя, — будто уговаривала я Архонта. — Даже больше не светишься, когда зову тебя по имени.
Он остановился и прошептал:
— Когда ты плакала во сне... И звала меня... Кажется, мою душу разрывало на части. Я хотел успокоить тебя, а для этого пришлось усмирить силу.
— Так для самоконтроля тебе не хватало моих слез?
— Не знаю, как это работает, но больше не допущу...
Его прервал настойчивый стук.
— Долли, я все знаю! Открывай немедленно! — послышался из-за двери писклявый голос Аиши.
— Черт! — В ужасе озираясь, я прикрыла рот руками. — Это моя сестра! Что нам делать?
— Я уже говорил, что ты вечно боишься не того, — спокойно отозвался ректор. — Чувствую себя немного оскорбленным, ведь ни бессмертный, обещавший убить тебя, ни кот, едва не съевший тебя, ни «пушистики», желавшие тебя поджарить, не вызывали такой волны страха, как эти дамочки.
— Может, поговорим об этом позже?
— Долорес! — завопила Аиша. — Просыпайся уже, лгунья!
Архонт приподнялся, выпуская меня из своих объятий. Вскочив на ноги, я распахнула шкаф.
— Нарния, не Нарния, а котику придется отсидеться тут! — указала ему на открытую дверцу.
— Ты ведь сейчас несерьезно?
— Серьезнее некуда! — в панике зашептала я. — Эти дамочки способны меня живьем сожрать. И в отличие от Грамбэла, колебаться не станут!
Архонт усмехнулся и с присущим ему достоинством влез в шкаф. Я плотно прикрыла дверцу. Наспех завязав растрепавшиеся волосы в привычный пучок, отперла замок, впуская сестру.
— Как ты могла? Шантажировала нас! Крутила нами, будто мы твоя прислуга!
Стараясь выглядеть сонно, я непонимающе уставилась на Аишу.
— О чем речь?
— Мафия! Их всех, всю банду посадили сразу после Нового года! Во главе с мэром! — визжала она так, будто я имела к этому отношение. — Разве не от них ты подарки получала? Не ты ли говорила, что они заберут пансионат и сделают из него притон? Так вот — не заберут!
Вот так-так...
— Аиша, завязывай орать, пока я не оглохла, — лениво протянула я, вспоминая, как это делает мой Архонт. — Я говорила чисто гипотетически. А то, что вы себе надумали... разве я могу отвечать за вашу бурную фантазию?
То, что посадили местных мафиози, это, конечно, хорошо. Вот только теперь родня снова ополчится на меня.
— Чего ты от меня-то хочешь?
— Мы выполняли за тебя всю грязную работу, — неистовствовала сестра, — относились к тебе, как к ровне! А я еще и платье свое придарила!
— Что касается работы то вы, наконец, научились хоть что-то делать. Глядишь, у Лоры появится шанс сбагрить вас замуж. Я же продолжала выполнять свои обязанности по дому, убирала номера? И впредь буду это делать. Но только это и не более, так и передай своей матушке. Относительно второго пункта ты права: вы мне не ровня. Так что будем соблюдать субординацию.
Я услышала тихий смешок из шкафа и прокашлялась, тоже едва сдерживая смех. Похоже, близость Зейна вселяет в меня уверенность не только когда речь идет о смертельной угрозе, но и в момент ущемления моих жизненных прав.
— Ну и третье...
Я повернулась и шагнула к шкафу. Открыла дверцу, за которой, прячась за висящей одеждой, сидел мой комнатный бессмертный, и, выхватив из темноты сапфировое сияние его глаз, потянулась к верхней полке над вешалками. Силясь вытащить коробку, вдруг почувствовала прикосновение горячих пальцев к животу и едва сдержала стон, вспоминая свое доброе до появления сестрицы утро.
Наконец выудила искомое и, вновь прикрыв дверцей разгулявшегося Архонта, шагнула к сестре.
— Забирай! — вручила ей коробку. — Не нуждаюсь в ваших подачках!
— Что это? — она удивленно посмотрела на крышку ящика, на котором красовалась какая-то надпись.
Все равно поймет, что это не ее платье, значит, скажу как есть.
— Твое платье я порвала. Взамен возьми это. Оно такое же, как твое. Устроит?
Сестрица благоговейно погладила надпись.
— Дизайнерское? — она подняла на меня полный недоумения взгляд. — Откуда у тебя такие деньги? Наушниками фирменными обзавелась, шмотками дизайнерскими... Раскрой секрет, я тоже хочу!
Немного подумав, я решила, что мне не помешает еще немного отдыха от раздражающего семейства.
— Говорила же: тайный покровитель, — загадочно прошептала я. — Так что можешь и это донести Лоре. В женихах я больше не нуждаюсь, у меня уже есть, — мысль о том, что ректор слышит мои слова, будоражила кровь, — мужчина.
— Значит, это был не мафиози? — пришла к нужным выводам Аиша.
Я равнодушно пожала плечами.
— Вы сами пришли к такому умозаключению. — Хотя, признаться, я тоже подозревала его.
— Признайся, эскорт?
— Ты в своем уме?
— Ты ведь вечно пропадаешь ночами... — Аиша вдруг завопила и, выронив коробку, принялась трясти рукой. Электронные часы на ее запястье задымились. — Какого черта?
Я удовлетворенно вскинула бровь, глядя на попытки сестрицы сорвать часы.
— Слышала о карме? Говорят, это понятие родом из твоей любимой Индии. Задумайся, — многозначительно пробормотала я и вдруг заметила футляр, выпавший из коробки. — Пожалуй, это я все же оставлю себе.
Меня заботило не все содержимое бархатной шкатулки, а лишь открытка, хотя и украшения отдавать Аише я тоже не намеревалась. Но если бы сестра не выронила коробку, высыпав на пол содержимое, похоже, я вовсе забыла бы о них.
Очень кстати ее часы... стоп! Я бросила подозрительный взгляд на шкаф и теперь заметила, что не закрыла дверцу до конца. Из небольшого просвета за нами наблюдала пара хищных глаз.
«Так вот она, карма, — усмехнулась про себя. — Как я сразу не догадалась?»
Когда Аиша, наспех закинув платье в коробку, поспешно сбежала, дверца шкафа тут же отворилась.
— Действительно премерзкая девица, — брезгливо пробормотал Высший, величественно выбираясь из плена.
— Часы — ваша работа?
Он равнодушно пожал плечами. Именно так, как это старалась сымитировать я.
— Мне не понравились ее грязные предположения на твой счет. Коснулся тебя, чтобы убедиться, что она не доставляет тебе излишнего волнения. Ты неплохо справилась, только вот... Я был бы куда более счастлив, если вместе с этой шкатулкой ты прихватила кружева. Я так старательно их выбирал...
Если до этого он меня еще не съел, то сейчас, судя по плотоядному взгляду, точно собирался.
— Хотя ты привлекательна даже в своем милом трикотаже.
Я бы смутилась, но до меня, наконец, дошел смысл его слов. «Заметил». Слово из записки. Я вдруг вспомнила, как наутро после вечеринки сетовала перед Грамбэлом, что тот, ради кого я наряжалась, даже не заметил моих стараний.
— Так это все же от вас?
— Мы снова на вы, мисс Флетчер? — спросил он томным голосом.
— И тот стих... — Я осеклась, чувствуя, как от воспоминания строк записки меня бросает в жар.
— Я обязан был извиниться за то, что снова навредил тебе, — ответил он, будто оправдываясь.
— Наушники?
— Кот настоял, — отмахнулся Зейн.
— Вы ведь говорили, что он не разумный?
Очевидно, я подловила его, а никудышные оправдания непоколебимого бессмертного подошли к концу. Он явно несколько растерялся.
— Откуда узнали размер платья? — продолжила я.
— Кот не удержался и вернулся за яблоками. Ну мы и подсмотрели заодно...
— К аресту местной банды и мэра, я так подозреваю, вы тоже причастны?
— Эти парни мне сразу не понравились... Может, съедим чего-нибудь? Ты вроде еще не завтракала? — перевел он тему.
Я вздохнула, чувствуя, что откровенности от Зейна сегодня больше не дождусь, и отвернулась к столу, желая незаметно выудить записку из футляра. Повернувшись к Архонту, протянула ему коробок.
— Спасибо за все. И простите, что пришлось отдать ваш подарок. Наушники я, пожалуй, оставлю, а украшения мне ни к чему. Не стоит делать такие дорогие подарки. Тем более если просто хотели извиниться. Обычного «прости за то, что снова вырубил» было бы вполне достаточно.
Вместо футляра Зейн взял мою руку.
— Оставь девочка, это твоя гарантия на случай, если я исчезну, — сказал он тихо, поглаживая кожу моей руки большим пальцем. — Продашь, выкупишь пансионат и выгонишь к чертям собачим свою неадекватную родню.
С этими словами он двинулся к двери, тогда как я ошеломленно смотрела на футляр в своих руках. Исчезнет... Значит, он все же собирается оставить меня? Как же я смогу продать эти дурацкие украшения, если каждый камень напоминает… о его глазах?
— Уходите? — едва сдерживая слезы, спросила я.
— Думаю, брат не станет нападать на тебя средь бела дня, поэтому теперь моя очередь поохотиться. Постараюсь отыскать его, выяснить цель визита и объясниться. — Он замолчал, когда я подняла на него тоскливый взгляд. Нахмурился болезненно. — Я вернусь к тебе, Лолита...
Он сдержал обещание в тот раз. Вернулся. Но сердце предательски ныло, словно в предчувствии неизбежного расставания.
Кот каждую ночь стерег меня у кровати, почему-то теперь не решаясь укладываться рядом. Видимо, чувствовал, что я злюсь и все еще жду хоть каких-то объяснений событиям пятнадцатилетней давности. А сам Зейн теперь появлялся все реже, ночью используя исключительно обличье Стража, а днем отправляясь на поиски брата.
Мой Высший явно не спешил делиться выведанной информацией, и неизвестность пугала еще больше. Однако он будто специально не оставлял нам возможности уединиться, чтобы поговорить.
Сегодня в доме было тихо. Лора пару дней назад укатила на свои источники. К моему сожалению, уже завтра утром она должна была вернуться. Сестры, кажется, посчитали меня ведьмой после инцидента с часами Аиши, а потому предпочли разбрестись по друзьям, не желая делить со мной кров в отсутствие матери. Зейн, должно быть, снова на «охоте».
Пусть игнорирует меня, лишь бы возвращался каждый вечер в мою комнату и в образе огромного кота ложился рядом, чтобы я была уверена, что он в порядке.
Желая избавиться от тягостных мыслей, я включила любимую музыку и отправилась наводить порядок. В конце концов, что с ним может случиться? Он ведь бессмертный! А значит, и волноваться не о чем.
Эта мысль действительно немного успокаивала.
Волоча за собой швабру, я медленно пятилась по длинному коридору третьего этажа, протирая пол.
— Я лишь могу дать тебе любовь, которая длится вечно, — напевала я тихо, пока бедра едва заметно двигались в такт знакомой музыке. — И обещание быть рядом, когда бы ты ни позвала... — Фрэнку всегда удается поднять мне настроение, но кажется, не сегодня. — Мое сердце твое и только твое, вот и все, вот и все, — грустно закончила я припев.
Черт, он действительно собирается и дальше меня полностью игнорировать? Стоило ли подпускать так близко, чтобы потом являться лишь в обличье кота с весьма сомнительной репутацией? Я ведь волнуюсь! Хочет разобраться с братом и заодно придумать способ отвязаться от меня?
Сделав очередной шаг назад, я вздрогнула, неожиданно оказавшись в плену горячих рук, сразу узнав эти объятия. Мне самой было страшно от того, насколько комфортно я себя в них ощущала.
— Зейн, — облегченно выдохнула я. — Ты... вы дома? — пробормотала неуверенно, выдергивая наушники.
Он не отвечал, продолжая крепко прижимать меня к себе.
— Что-то случилось? — взволнованно поинтересовалась я, неосознанно накрыв его руку своей.
— Нет, — тихо прошептал он и, будто очнувшись, выпустил меня из объятий.
Придя к выводу, что он просто решил лишний раз подпитаться, я повернулась к своему бессмертному. Его пристальный взгляд был прикован к моей макушке, будто он не решался заглянуть мне в глаза. Хотя и без того понятно, что Зейн был явно напряжен. Его дыхание то и дело сбивалось с ритма.
— Сейчас время уборки. Вам что-нибудь нужно? — кивнула я в сторону его комнаты.
— Да, — поспешно ответил он и растерялся, словно на ходу пытаясь придумать для меня работу.
Я подозрительно прищурилась, не в силах понять, что происходит. И правды же не добьешься, если сам не захочет поделиться. Неужели что-то случилось?
— Постельное белье пора поменять, — наконец выпалил он.
Кивнув, я вошла в его комнату. Бросила короткий взгляд на нетронутую кровать. Она выглядела так, словно за все время пребывания нашего единственного постояльца на нее никто не ложился. Хотя, если учесть, что каждую ночь он караулил меня, наверное, так и было. Но кто я такая, чтобы оспаривать просьбы гостей? Надо поменять, значит, так и сделаю! Мало ли, может, и не спал, но чем-то занимался...
Вот черт! Кажется, нужно смотреть меньше фильмов для взрослых. Мысли тут же умчались не в ту сторону, заставив лицо запылать от представших внутреннему взору картин.
Извращенка!
Я стянула плед и аккуратно сложила на ближайший стул, стараясь выглядеть беспристрастно. Архонт оперся о стену за моей спиной, сосредоточенно следя за моими действиями.
— Удалось что-нибудь узнать? — решила я нарушить неловкое молчание. — Вы так и не встретились с братом?
Подняв с кровати подушку, в очередной раз взглянула на Зейна. Он отрицательно покачал головой.
— Как только я со всем разберусь, ты непременно узнаешь, девочка, — мягко сказал Архонт. Его взгляд оставался каким-то отрешенным.
Что терзает Зейна? Почему привычную уверенность сменило смятение? Не могу больше видеть его таким. Нужно хотя бы попытаться развеять тяжесть в его душе.
— Когда мне будет шестьдесят, вы так и будете называть меня девочкой? — улыбнувшись, спросила я в надежде, что пустая болтовня сможет его отвлечь. Вместо этого синие глаза потемнели, сосредотачиваясь на мне. Я невольно сильнее прижала к себе подушку.
— Я много думал об этом. — Взгляд заметался по моему лицу, словно там скрывался ответ на терзающий его вопрос. — Если бы ты только захотела...
Я вздрогнула, представив рядом со статным ректором дряхлую старушенцию, в которую неминуемо превращусь. Если доживу. Вечная проблема с этими бессмертными. И ведь даже укус не поможет!
— Рано или поздно я все равно состарюсь и умру, — заключила грустно. — Значит, вам стоит уже сейчас начинать учиться жить без меня.
— Дело не в этом, — задумчиво протянул Зейн. — Я знаю способ продлить твою жизнь и молодость, но...
— Что еще за способ? — заинтересовалась я, ощутив зыбкую надежду, что у нас может появиться шанс. Пусть для него я всего лишь еда, но я могла бы оставаться рядом...
— Помнишь, я упоминал о другом мире?
Когда я нетерпеливо кивнула, Зейн продолжил:
— Я бывал в одном из его государств. Эландер — прекрасное место. Думаю, оно могло бы тебе понравиться... — почему-то печально усмехнулся он. — В нашем мире деньги подкреплены золотом, тогда как валюта в Эландере подкрепляется фондом... м-м-м... живой воды. Не помню, как они ее называют. Но она позволяет значительно продлевать жизнь и сохранять молодость. Эта вода находится под контролем королевской семьи, но мои братья имеют власть над правительством. Поэтому достать эту чудесную водицу труда не составит. Только вот работает она, как и другая магия того мира, тоже только там. Иначе я привез бы тебе целую цистерну прямо сюда.
Его голос казался взволнованным. Мне показалось, я упускаю нечто очень важное.
— Если бы ты только захотела... Стоит лишь попросить, и я отведу тебя туда. И соберу столько этого зелья, что ты навсегда сможешь остаться со мной.
Я задохнулась от неожиданности. Значит… шанс есть. И судя по пылу, с которым Зейн говорит, он действительно хочет, чтобы я пошла с ним. Готова ли я оставаться десертом, имея возможность быть рядом? Сама и не поняла, когда он успел стать таким важным для меня, но жизни без него я больше не представляла. Если соглашусь, у меня будет целая вечность, чтобы заставить его ответить мне взаимностью, ведь так?
Он приблизился и, взяв мое лицо в свои большие ладони, принялся трепетно поглаживать пальцами мои щеки.
— Прости, не хотел тебя расстраивать. Прости, девочка, — снова повторил он шепотом. — Я снова не могу разобраться в твоих чувствах, но ты определенно не напугана и не расстроена... Так почему же плачешь?
Только теперь я поняла, что он бережно стирает слезы с моего лица.
— Это слезы облегчения, Зейн, — прошептала я, глотая ком в горле и накрывая его руку своей. — Я хочу... хочу остаться с тобой. Позволишь?
Взгляд синих глаз сделался недоуменным.
— Готова быть твоей батарейкой, лишь бы знать, что ты в порядке, — продолжила я взахлеб.
Его эмоции снова выдавали какую-то внутреннюю борьбу.
— Но сейчас, кажется, от меня у тебя больше неприятностей. Уверен, что я нужна тебе? Или избавишься от игрушки, когда надоест? — вовремя проснулась гордость.
Зейн снова нахмурился.
— Разве я смогу? У меня нет сил бороться с собой, когда ты рядом. Как я могу избавиться от тебя теперь? Все в тебе вдруг стало непередаваемо ценно для меня. Маленькая птичка, что принесла весну в мою ледяную душу и устроила уютное гнездышко в моем каменном сердце... Ты действительно хочешь остаться со мной? — все еще недоверчиво и с тревогой в голосе спросил он.
Я порывисто придвинулась, касаясь колючей щеки. Зейн попятился от неожиданности. Будто я загнала хищника в угол.
— Хочу... хочу, — повторяла я, пытаясь стереть недоверие из его взгляда. Что заставляет его сомневаться, если он сам предложил?
— Кажется, твое безумие заразно. Теперь и меня с ума свела. Ты не испугалась грозного хищника, хотя боялась меня в человеческом обличии, но больше нас двоих ты боишься свою чокнутую семейку. Я был уверен, что ты будешь рада поскорее избавиться от меня. Уже подготовил все, чтобы, разобравшись с братом, оставить тебя в покое. Вернул твою жизнь в привычное русло: работа, учеба... Даже устав академии подчистил, чтобы сменивший меня ректор не посмел тебе навредить. Даже не собирался говорить все это, хотел лишь увидеть тебя напоследок, всего раз. Но ты... ты будто мои мысли читаешь. Кажется, эта твоя песня лишила меня решимости поскорее исчезнуть. Ты заставляешь меня чувствовать эмоции, неведомые ранее. Как ты это делаешь? Даже нет. Пожалуй, впервые в жизни я не понимаю, что происходит. Может, ты поможешь? Ответь мне, Лолита, я действительно сошел с ума? Или то, что заставляет меня вспыхивать всякий раз, когда ты зовешь меня, это...
— Любовь? — прошептала я, и глаза Зейна удивленно округлились, будто я прочитала его мысли. — Если она существует, похоже, это именно она.
— Так вот какая твоя эмоция так манит меня... — его голос охрип, пальцы нежно поглаживали мой подбородок.
— Ты действительно собирался оставить меня? — осознание этого факта отдалось болью в душе.
— Когда ты плакала во сне, я решил, что так будет лучше для тебя. Я привнес в твою жизнь хаос. Оставаясь рядом со мной, ты всегда будешь в опасности. Не только из-за моих братьев, но и из-за меня самого.
— Зато у меня будешь ты, — сказала я, прерывая все его абсурдные предположения. — Ты ведь защитишь меня?
Зейн смотрел на меня так, будто действительно видел перед собой нечто важное. Трепетно убрал с моего лба выбившиеся из пучка волосы.
— Могу ли я довериться тебе?
Я замолчала, когда он приблизил лицо и слегка поддел кончик моего носа своим.
— Ты даришь мне смысл дальнейшего существования, и я счастлив оправдать твое доверие.
Архонт осторожно коснулся моих губ своими. И бережно прихватив мой затылок, завладел ртом, объединяя дыхание двоих в одно. Мои руки уже по инерции скользнули по широкой шее, а тело подалось навстречу мужчине в желании согреться его теплом. Едва коснувшись напряженных мышц, я ощутила его отчаянно сдерживаемую силу и невольно выгнула спину, когда горячая рука скользнула вниз по позвоночнику, покалывая едва уловимыми разрядами. Большая ладонь юркнула под мою свободную майку, обжигая обнаженную кожу прикосновениями.
Образовавшийся в голове туман мешал соображать, и я сама не заметила, когда пальцы принялись торопливо расстегивать пуговицы на рубашке ректора. Он нетерпеливо рванул ткань, освобождаясь от лишней одежды. Мелкие бусины посыпались к ногам, звеня в тишине, разбавленной лишь нашим единым дыханием.
Моя ладонь уже смело касалась раскаленной груди, тогда как вторая крепко сжимала в кулаке волосы моего бессмертного, не позволяя ему остановиться. Не прерывая жадного поцелуя, Зейн подхватил меня на руки, и уже через мгновение я оказалась прижата к кровати тяжестью его тела.
— Зейн, — простонала я, когда Высший принялся осыпать поцелуями мою шею, а грубые пальцы, протиснувшись между нами, скользнули вниз по моему животу.
— Мне неведомо чувство любви, девочка, но я точно знаю одно: за все века своего бесцельного существования я ни разу не испытывал такого бешеного желания обладать кем-то. Больше нет сил сдерживаться... — прорычал он, заставляя сладко вибрировать мои внутренности.
— И не надо, — ответила я, не задумываясь.
Зейн поднял голову, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Боюсь навредить, — прошептал он задыхаясь.
— Я верю тебе...
Синий огонь, вспыхнувший в его взгляде, кажется, разрушил последние сомнения.
Мистер Артонт погладил мою щеку тыльной стороной ладони.
— Ты прекрасна, Лолита. Но... если я потеряю контроль, то могу навсегда лишиться тебя, — прошептал он, обдавая мое лицо сбивчивым дыханием. — А ты слишком важна...
Когда он накрыл мой рот поцелуем, я ощутила мощь уже не сдерживаемого желания. Однако через несколько прекрасных мгновений Зейн отстранился от моих губ и замер, невнятно выругавшись.
Я открыла глаза и, обнаружив, что мой светоносный вновь заискрился, погладила колючую щеку.
— Тебе придется несладко, — пробормотала я, желая как-то подбодрить своего отчаявшегося Архонта.
— Сладко, — возразил он, трепетно лаская мою кожу.
Длинные пальцы прихватили локон из растрепавшегося пучка и неторопливо скрутили в спираль.
— Пока я смотрю на тебя, я будто осознаю ценность, стоящую сейчас на кону.
— Тогда продолжай смотреть.
Томление задурманивало разум, и я неосознанно льнула к нему, подаваясь вперед.
— Лолита, — прорычал он сквозь зубы, — я тут пытаюсь сохранить тебе жизнь.
— Если продолжишь говорить, то можешь передумать, а меня это не устраивает. Поэтому назад дороги нет. Я верю тебе, — повторила и обвила ногами его торс, не оставляя шансов отступить.
— Сумасбродная девчонка, — прохрипел он, подхватив меня за талию.
Зейн продолжал пристально следить за мной, очевидно, сдерживая силу и в то же время оценивая мою реакцию. Я невольно поморщилась, ощутив боль, и он чутко замер, осыпая мое лицо поцелуями, позволяя перевести дух.
Болезненные ощущения едва вспыхнувшие, тут же погасила волна неведомого ранее удовольствия. И судя по тому, как усилился его натиск, Зейн это почувствовал. С тихим рычанием он поборол очередную порцию засверкавших искр.
— О, да... — не сдержала я стон.
Догадываясь, что это может плохо закончиться, до боли прикусила губу. Однако мой бессмертный тут же склонился и поцелуем заставил высвободить ее.
— Не мучь себя, девочка, — выдохнул он в мой приоткрытый рот. — Я справлюсь сам, а ты не вздумай сдерживаться...
Я вдруг ощутила, как миллиарды разрядов пронзают мое тело, лаская серебряными нитями, вынуждая сознание взрываться фейерверками.
— Зейн, — пробормотала я. — Люблю тебя...
Проснулась на рассвете от приятного низкого голоса, ласкавшего мой слух очаровательной мелодией, которую я напевала вечером. Кажется, я так и не закончила уборку. Черт, я что, бросила швабру прямо в коридоре?
Открыла глаза и уставилась перед собой. Это явно не тот косой потолок моего чердачка, который я привыкла видеть при пробуждении.
Приятный голос продолжал тихо напевать, и я, наконец, повернулась к источнику звука.
— Зейн, — охнула я, и поспешила спрятать горящее лицо в подушке, но вместо этого уткнулась в твердое предплечье, когда мужчина сгреб меня в охапку и бережно притянул к себе.
— Проснулась? — тихо спросил он, затягиваясь запахом моих волос.
Так это не было сном? Мы что же, действительно занимались любовью прошлым вечером?
Теперь я оценила и легкую истому в теле, ставшую доказательством реальности произошедшего, и саднящее ощущение внизу живота.
— Все еще больно? — прошептал Зейн, видимо, ощущая мои эмоции. И поцеловал в макушку.
Я смутилась еще сильнее.
— Ты не должен сейчас читать мои чувства, это... это слишком интимно, — запротестовала я.
— Отлично. Потому что впредь я планирую участвовать во всем, что ты считаешь интимным.
Он тихо засмеялся, когда я насупилась еще больше.
Отойдя от первого шока, я осознала, что тесно прижата к обнаженному телу Высшего. Ой, божечки, за что же мне такое наказание? Или подарок? Я еще не определилась, в отличие от неожиданно пробудившегося либидо, на которое я тут же получила отклик: Зейн сдавленно рыкнул.
— Невинная, — усмехнулся он, — зато посмотрите, какая ненасытная.
Я взбунтовалась и заерзала, пытаясь выбраться из тесных объятий.
— Если ты действительно хочешь сбежать, то так у тебя точно нет шансов, — сказал он неожиданно охрипшим голосом, и я ощутила, как смысл его предупреждения уперся в мое бедро.
Не сдержавшись, гулко выдохнула, чувствуя, что мурашки от предвкушения новой порции удовольствия завладевают телом.
— Сама напросилась, — пробормотал Зейн и перекатился на спину, увлекая меня за собой.
Мои волосы рассыпались вуалью, скрывая нас от первых лучей раннего солнца, и я невольно прикусила губу, чувствуя, как тесно прижаты наши тела.
— Дразнишь меня? — Горячая ладонь медленно скользила по моему позвоночнику. — Моя невинная искусительница...
Зейн потянулся и поймал мои губы в свой плен. Неторопливо, словно наслаждаясь их вкусом, то и дело замедляясь от удовольствия, он продолжал нежно меня целовать. И снова мир вокруг исчез. Позабыв о стеснении, я запуталась пальцами в жестких волосах своего мужчины.
Черт. Мой мужчина.
Зейн сдавленно застонал, видимо, ощутив мое удовольствие от осознания сего факта. Очевидно, он уже намеревался перейти от поцелуев к более активным действиям, когда неожиданный стук в дверь заставил нас прерваться.
— Мистер Артонт, — нараспев произнесла тетка из коридора, — разве вы не опаздываете на работу?
Зейн снова потянулся ко мне, сочтя это вторжение совершенно незначительным, чтобы прерывать то, что он собирался со мной сейчас делать.
Но я напряглась.
— Черт, Лорейн уже вернулась, — пробормотала я, хаотично соображая, что нам делать.
— Я ведь могу притвориться, будто сплю? — Зейн продолжал бережно поглаживать мое лицо пальцами.
— Она может быть катастрофически настойчива, — прошептала я в панике. — Как вариант, возьмет запасной ключ и войдет проверить.
Осознав, насколько безвыходно наше положение, Зейн устало откинулся на подушки.
— Снова собираешься засунуть всемогущего бессмертного в шкаф? — с улыбкой спросил он, когда я поднялась с кровати, прихватив плед.
— Нет, — зашептала, наспех собирая свою одежду. — Это ведь твоя комната. Так что моя очередь. — Я осеклась, окинув взглядом оставшегося без прикрытия мужчину. Даже во рту пересохло.
Поспешив скрыть новый приступ смущения, нырнула в шкаф. Усевшись под вешалками, прижала к себе одежду, в изумлении прокручивая в голове представшее моему взгляду великолепие.
Он огромный... В смысле Зейн без одежды кажется еще больше, чем в ней!
Дверца вдруг распахнулась, и предмет моих мыслей предстал прямо передо мной. С невозмутимым видом мистер Артонт снял с вешалки халат и принялся скрывать свою мощь мягкой тканью.
— Я делаю это последний раз. И только потому, что ты действительно важна для меня. По той же причине я не позволю тебе бояться этих людишек и дальше. Ты объяснишь все, а затем мы вместе придумаем, как с этим разобраться.
Он окинул меня нежным взглядом и, склонившись, поцеловал в макушку.
— Ладно, — пробормотала я, млея от его прикосновений.
Зейн осторожно прикрыл створки, оставив небольшой просвет, в который я могла видеть часть комнаты. И распахнул дверь, не дожидаясь, пока Лора снова начнет тарабанить.
В поле моего зрения появилась тетка с подносом.
— О, мистер Артонт... Зейн, — ее голос стал раздражающе томным, — вы уже проснулись?
— Сложно продолжать спать или заниматься чем-либо еще, когда кто-то норовит снять мою дверь с петель.
— Прошу прощения, я волновалась! Уже не первый раз я приношу вам завтрак, но не застаю в комнате, — пропела она фальшиво. — Час назад я вернулась из поездки и решила, что у меня как раз есть время, чтобы приготовить...
Лорейн замолчала, окинув пожирающим взглядом отвернувшегося от нее мужчину.
Но я-то все видела! Вот стерва! Бесцеремонно пялится на его зад! Он мой! И зад! И Архонт в целом! Хватит того, что ты отобрала мою жизнь. Своего мужчину я тебе не отдам!
Однако пока моей решимости хватало только на молчаливое негодование. Вылезти из шкафа нагишом было бы слишком даже для моего отчаянного приступа ревности.
Зейн повернулся к ней.
— Благодарю за завтрак, но предпочитаю есть когда, где и кого сам пожелаю.
Я едва сдержала смешок, когда он оговорился.
Лорейн замешкалась.
— Тогда, может, пройдем на кухню? Выберете, чего бы вам хотелось? Я сделаю все, что вы пожелаете, — протянула она, явно говоря не о еде.
— В таком случае, для начала мне необходимо переодеться.
Приподняв бровь, Высший потянул пояс халата, видимо, предполагая, что женщина тут же ретируется, но тетка жадно глазела, ожидая, когда распахнутся полы.
Мерзавка!
Смутить Архонта? Нереально! Поэтому Зейн с присущим ему достоинством скинул халат. Под ошалевшим взглядом Лоры (да и моим тоже) он начал невозмутимо одеваться.
От негодования я так лязгнула зубами, что если бы Лорейн сейчас не была так увлечена представшим ей зрелищем, то непременно бы услышала. А вот мой бесстыжий бессмертный, похоже, заметил, и, усмехнувшись, ненадолго склонился над столом. Выпрямился, сложил лист бумаги и направился к шкафу. Когда он открыл дверцу, я онемела от неожиданности.
— И вам доброе утро, мисс Флетчер, — мягко сказал он, подмигнув мне и стягивая с вешалки рубашку. И вложил в мою руку тот самый лист.
— О, благодарю за комплимент, но я миссис Флетчер... — По мере того, как ректор прятал свое шикарное тело под одеждой, тетка начала выходить из оцепенения.
— Что ж, пойдемте, миссис, — куда более сухо произнес Высший и распахнул перед Лорой дверь. — Оценим ваши кулинарные навыки.
— Только захвачу поднос...
— Оставьте. Птички поклюют, — усмехнулся он едва заметно. — Я тороплюсь.
Женщина послушно засеменила за Зейном.
— И почему эта девчонка бросила здесь швабру? — услышала я возмущенный голос Лоры прежде, чем дверь захлопнулась.
Наконец выдохнув, я выбралась из шкафа. Наспех одевшись, развернула записку.
«А она не так плоха... Даже завтрак тебе принесла».
Шутник.
Я взглянула на поднос и разозлилась еще больше. Это должна быть я. Та, с кем он отправился на кухню после чудесной ночи.
Эй, тормози, дорогуша! Сейчас навыдумываешь всякого «и жили они долго и счастливо», а потом будешь страдать, что реальность не оправдывает твоих ожиданий!
Я схватила с подноса кусок шарлотки, которую сама же испекла вчера днем, и, наспех выпив отвратный кофе Лорейн, отправилась в свою комнату. Кажется настроение безнадежно испорчено. Можно было сейчас пойти в кухню, но боюсь, это не поспособствовало бы его улучшению.
Оказавшись на своей территории, я принялась метаться по чердаку, прокручивая в голове все последние события. Итак, на меня охотится Архонт. Волшебно! Однако у меня есть свой собственный Высший, готовый защитить меня. Это хорошая сторона вопроса. Идем дальше. Лорейн пытается увести моего бессмертного у меня из-под носа. И кажется, он не сильно-то этому противится!
От злости я даже кулаки сжала. Нет, ну с ней-то все понятно. Но как он может оставаться с ней таким любезным!
Необходимо с этим как-то разобраться.
Следующий пункт. Я отдалась своему Высшему. От этой мысли даже ноги подкосились. Я быстро взяла себя в руки, вспомнив о злости, всегда помогающей мне рассуждать трезво. Мы еще не разобрались с Грамбэлом. А это значит, что по сути я отдалась оборотню, который собирался меня сожра...
Что-то в голове вдруг прояснилось. От неожиданности я осела на стул. Цирк. Я, Вельма и Аиша в цветных колпаках и с клоунскими носами. Лорейн усаживает нас по местам и опускается на свое. Я сидела на краю ряда.
В разгар представления на арену вышел ленивый хищник. Он нехотя выполнял команды дрессировщика. Казалось, человек даже побаивался зверя.
Я была заворожена его видом. Вытянувшись струной, сидела настолько смирно, насколько на это способен пятилетний ребенок, то и дело с удивлением ловя на себе пронзительный звериный взгляд. Внезапно сидевшая рядом Аиша оттянула мой клоунский нос и резко отпустила. Резинка больно хлестнула по глазам, моментально вызывая слезы. Я взвыла. Лорейн зашипела на меня, а затем и вовсе грубо дернула за плечо, вытолкав в проход и веля убираться домой. Я обиженно закусила губу и взглянула на арену. Туда, где находился опасный хищник.
«Если бы у меня был такой кот, они точно не посмели бы меня больше обижать», — мелькнула у маленькой Долли странная мысль.
Сквозь пелену, застившую глаза, я на мгновение увидела вспыхнувшую на арене пару синих огней. Потом в цирке поднялся такой шум, что уже я не слышала даже собственных мыслей.
Я сжалась от страха из-за воцарившегося хаоса. Потом почувствовала, как меня накрыло мягкой шерстью, и невольно подняла голову. Синие огни, оказавшиеся глазами того самого кота, вдруг очутились прямо надо мной.
Хищник глядел строго, будто хмурясь. Придвинул огромную морду и осторожно стянул с моего лица клоунский нос. Отстранился, словно оценивая. Устало выдохнул и, окинув взглядом трибуны с разбегающимися и визжащими зрителями, свирепо зарычал. Затем уцепился зубами за мой комбинезон, оторвал меня от пола и поволок на арену.
Дрессировщик, явно не подготовленный к такого рода форс-мажорам, тоже бросился наутек, когда зверь грозно рыкнул в его сторону, опустив ошарашенную малышку на один из небольших подиумов. В цирке наконец стало тихо. Зверь уселся перед подиумом и, сложив огромную морду мне на колени, засветился голубыми искрами.
— Волшебно... — пробормотала девчушка, моментально позабыв о страхе, и принялась осторожно перебирать шерсть чудесного создания, которое в ответ громко замурлыкало.
Я была шокирована неожиданно пробудившимся воспоминанием.
— Грамбэл, так ты... вовсе не нападал на меня? — Я готова была расплакаться от осознания, что мой кот каждый раз пытался меня защитить.
Но откуда это имя взялось?
Я потянулась к столу в поиске своих детских рисунков. Нашла! Разложив перед собой неумелые изображения диковинного зверя, стала с удивлением собирать в голове новый пазл воспоминаний.
В тот раз я заблудилась в лесу.
Зима не щадила замерзающую первоклашку. Отчаявшись найти дорогу домой, я хотела усесться под деревом, но подвернула ногу и с воплем повалилась в небольшой овраг. Я так и осталась лежать там, свернувшись калачиком на снегу. Лес потемнел, готовясь к ночи. Я даже успела задремать, измученная бесплодными блужданиями, холодом и слезами.
Проснулась оттого, что мне наконец стало тепло. Распахнув глаза, обнаружила себя в центре сверкающего облака, посреди ночного леса. Вывихнутая лодыжка уже не болела, а потому я попыталась встать, когда облако вдруг зашевелилось.
Огромный кот повернул ко мне морду, и теперь я поняла, что облаком был хищник, свернувшийся вокруг меня в клубок. Он поднялся на лапы и потянул меня клыками за шиворот, помогая встать.
Я была в таком шоке, что и слова вымолвить не могла, просто смотрела на зверя, силясь вспомнить, откуда его знаю. А он ткнул меня в бок огромной мордой, вынуждая идти.
— Я вспомнила! — мы шли уже несколько минут, когда меня озарило понимание. — Цирк! Мы ведь встречались там? — отогретая и воодушевленная тем, что в дремучем лесу удалось встретить знакомую морду, я уже прыгала вокруг зверя, продолжавшего невозмутимо и величественно шествовать по снегу.
Когда я начинала постукивать зубами от холода, кот делал вокруг меня пару оборотов, будто создавая согревающий вихрь, и мы продолжали брести.
— Летит снег, летит снег, летит снег... — запела я, когда с неба на нас посыпались крупные хлопья. И хищник вдруг навострил уши, искоса наблюдая за девочкой.
Тихо замурлыкал.
— Нравится? — восторженно спросила я молчаливого кота. — Когда вырасту, стану певицей!
Он недовольно фыркнул и будто заворчал, отворачиваясь. Словно не он только что во все глаза глядел на поющую девчушку.
— Гляди-ка, ворчун какой, — пробормотала я. — Буду звать тебя Грамбэл! Тебе очень подходит. Ворчишь недовольно и грохочешь, словно гром.
Маленькая Долли тихо усмехнулась и продолжила напевать.
Мы шли долго, и я все пела, пока вдруг впереди не замаячил человеческий силуэт. Я замерла, а Грамбэл, сделав очередной согревающий оборот, попытался подтолкнуть меня вперед.
— Нет-нет, — зашептала я. — Тебе надо бежать! Уже забыл, как люди стреляли в тебя?
Это воспоминание из цирка оказалось ярче прочих. Кот заслонил меня собой, когда на арену выскочили вооруженные люди, спустившие в него все свои боеприпасы. Грамбэл тогда не получил не единой царапины. Убедившись, что я в порядке, а люди вновь стали шокированно прятаться, он неторопливо ушел, предварительно ткнувшись огромной мордой мне в лицо.
Теперь я усмехнулась, сморгнув вызванные воспоминаниями слезы. Он и сейчас время от времени так делает.
Тот человек из леса оказался не опасен для моего кота. Похоже, они даже были знакомы.
— Зейн, я уже устал за тобой таскаться и подчищать, — холодно бросил мужчина коту. — Я расторг договор два года назад. Либо ты соберешься и вылезешь сам, либо мне придется пытаться вытащить тебя силком. — Он будто отчитывал моего кота, пока тот с равнодушным видом умывался.
— Не нужно ругать Грамбэла, — недовольно сказала маленькая Дол, прикрывая собой огромного зверя.
Взгляд незнакомца стал недоуменным.
— Защищаешь? — удивленно спросил он и расхохотался. — Человеческая пигалица защищает бессмертного Стража?
В ответ на его смех кот за моей спиной угрожающе зарычал.
— Ладно-ладно, Зейн, не кипятись, — мужчина примирительно поднял руки. — Простите, маленькая мисс, должно быть, вы правы, — усмехнулся он и посмотрел поверх моей головы на кота. — Раз уж я втянул тебя в это, мне и расхлебывать. Но должен предупредить, что ради ее же блага я должен подчистить память.
Я бросила взгляд на кота, который недовольно прищурился.
— Иначе в лучшем случае ее сочтут сумасшедшей. Я буду осторожен, чтобы не повредить сознание.
Кот тяжело вздохнул и опустил голову, а незнакомец вдруг протянул мне руку.
— Пойдемте со мной, маленькая леди. Я отведу вас домой. Уже весь город на ушах стоит, — спокойно сказал он.
Не уверенная, можно ли ему доверять, я взглянула на Грамбэла. Когда кот едва заметно кивнул, я последовала за незнакомцем, но, сделав несколько шагов, остановилась.
— Грамбэл! — крикнула я и, выудив из кармана последнее небольшое яблоко из нашего сада, которыми в начале пути были набиты карманы куртки, кинула коту. — Я буду тебя ждать!
Поймав яблоко, хищник хмыкнул, словно улыбнувшись глупому ребенку, и поспешил скрыться в лесу. А меня поторопил высокий мужчина. Видимо, это и был тот самый Джей-экспериментатор, про которого неоднократно рассказывал Зейн. Теперь понятно, почему я не могла ничего вспомнить о тех днях. Значит, он подчистил все мои воспоминания об Архонтах. Но почему они вдруг смогли перебороть его старания?
«Я буду осторожен, чтобы не повредить сознание», — мелькнули слова незнакомца из прошлого. Похоже, он недостаточно тщательно заблокировал мои воспоминания, побоявшись навредить ребенку. Из-за чего я смогла преодолеть барьер.
Нужно срочно рассказать Зейну.
Я бросилась к лестнице, на ходу прокручивая неожиданно навалившиеся воспоминания. Пожалуй, незнакомец был прав. Оставь он мне воспоминания о тех волшебных встречах, и я могла прослыть чокнутой на весь город.
Остается только один вопрос. Как я оказалась в лесу?
Почти дойдя до холла первого этажа, я как вкопанная встала на лестнице. Послышался звонок в дверь, на который я даже не отреагировала, услышав, как тетка, стуча каблуками, направляется из зала к двери. Это она.
Ведьма! Почему? Зачем?
Теперь-то я помню.
Жаль, что Джей зацепил и это воспоминание, иначе я давно разобралась бы с ней! Теперь понятно, откуда тот инстинктивный страх, который я с детства испытывала перед этой женщиной. Хищный зверь оказался человечнее, чем эта тварь.
Беззащитного ребенка... нарочно оставила в лесу.
Я вернулась в комнату, чувствуя, что эмоциями этот вопрос никак не решить. Тут надо крепко подумать. Всю ночь я не сомкнула глаз. Не только потому, что, будучи глубоко шокированной неожиданно пробудившимися воспоминаниями, разрабатывала план мести, но и потому, что мой бессмертный не пришел.
Где же он сейчас? Может, нашел брата? И? Что-то подсказывало, что они вряд ли ведут интеллигентную беседу за чашечкой кофе. Лишь бы он был в порядке! Только бы вернулся...
От отчаянных мыслей меня отвлек стук в дверь и, кажется, сердце пропустило пару ударов.
— Дол, — послышался унылый голос Вельмы.
Ей чего от меня надо? Даже удосужилась притащить свой зад на мой чердак?
— Чего? — холодно ответила я, отперев замок.
— Там... эм... посылка тебе. — Она как-то подозрительно мялась.
— Раз все равно уже поднялась, не могла захватить? — раздраженно кинула я, выходя из комнаты.
— Не могла, — коротко ответила сестра, и я напряглась.
Что же там такое, что сестрица соизволила лично прийти за мной?
Я охнула, оказавшись в гостиной. Все поверхности были заставлены коробками и ящиками. На полу стояли вешалки, плотно забитые чехлами с одеждой. А курьеры продолжали заполонять пансионат новыми посылками. Последний внушительный короб мне вручили лично в руки и под роспись. Едва заглянув под крышку, я поняла, что там нечто о-о-о-очень дорогое.
В этот раз у меня не возникло сомнений относительно отправителя.
Он с ума сошел? Зачем мне столько всего?
Я удивленно озиралась по сторонам, когда внимание привлекла раздражающая трескотня трех куриц, которые уже нетерпеливо заглядывали в коробки и распаковывали чехлы с одеждой.
— Джимми Чу! — благоговейно прошептала Аиша, едва не облизывая сверкающие, как мой бессмертный в моменты слабости, босоножки на длиннющей шпильке.
— Маноло! — чуть не падая в обморок, пробормотала Вельма, держа в руках изысканные бежевые туфли и будто вовсе позабыв, что она у нас готичная принцесса.
— Дольче... Гуччи... — Тетка металась от одной вешалки к другой, расстегивая чехлы.
Внимание Аиши привлекло шикарное вечернее платье, отдаленно напоминавшее то, которое она одолжила мне на вечеринку. Атласный темно-синий корсет и струящаяся до пола юбка из фатина, словно усыпанная мириадами звезд. Аиша завистливо закусила губу.
— Долли, — мягко пропела Лора. — я не стану задавать лишних вопросов, ведь я — современная демократичная тетушка. Хочу лишь напомнить, что мы семья, — заискивающе пробормотала она. — Ты ведь не забудешь нашей доброты?
Кажется, я только этого и ждала.
Переведя холодный взгляд на тетку, я наконец выпрямилась в полный рост и гордо вскинула подбородок. Не только физически, но и морально. Теперь все встало на свои места. Неизвестность — вот чего я страшилась, глядя на эту женщину. Не в силах вспомнить, какое зло она причинила, маленькая Долли внутри меня продолжала инстинктивно бояться, что ее снова отведут в лес и бросят. Бросят лишь за то, что ей доставалось больше внимания, чем сестрам. Потому что маленькая Долли была значительно умнее и талантливее их, чем постоянно вызывала восхищение окружающих. И зависть.
Похоже, Лорейн не готова была мириться с тем, что ее дочери оказались посредственностью на фоне племянницы.
«Бедная» Лора… Должно быть, это сводило ее с ума. Она безумна, иначе у меня нет объяснения ее поступку.
Обида за маленькую Долли и пробудившаяся вдруг любовь к самой себе, коей мне явно не хватало, придали уверенности. Ощутив в себе непоколебимый каменный стержень, я, наконец поняла, что нужно делать. План возник сам собой.
— Никогда. Не забуду. Вашей «доброты», — процедила я, и тетка прищурилась, явно уловив угрожающие нотки в моем голосе. — Вы можете взять шесть вещей. По одной за каждое яблоко. — Тут Лорейн замерла. — Ведь именно столько вы, дорогая тетушка, положили своей племяннице, прежде чем бросить ребенка в лесу? Это вся доброта, на которую ты способна?
Лора побледнела.
— Т-ты ничего не докажешь!
Услышав истерические нотки в голосе матери, сестры побросали мои подарки и приблизились к ней, желая понять, что происходит.
— Мне нет необходимости доказывать. Я — жертва. Разбираться будет полиция. Ведь срок исковой давности не истек, а у меня вдруг, очень кстати, появился свидетель. — Я наслаждалась ужасом, отразившимся на ее лице. — Может быть, ты помнишь мужчину, который привел меня после затянувшейся прогулки в зимнем лесу?
— Джейсон, — одними губами прошелестела она.
— Конечно же, ты навсегда запомнила его имя. Ведь он разрушил твои планы, — холодно усмехнулась я, заодно получая подтверждение своим догадкам относительно Джея. — Но мы ведь семья?
Тетка неуверенно кивнула.
— Значит, я должна быть снисходительна к родне?
Лора судорожно закивала, во все глаза глядя на меня.
— Долли, умоляю, мне нельзя в тюрьму! Если я перестану ездить на источники, то моя красота... я...
— Ха... Я-то подумала, ты хотела избавиться от меня, потому что слишком хорошая мать. Но нет. Это не про тебя. Ты просто слишком жадная и не терпишь конкуренции. Я не твоих детей затмевала, а тебя. Даже сейчас у тебя маниакальная идея во что бы то ни стало быть лучше остальных. Не трясись ты так из-за общественного мнения, давно избавилась бы от всех нас.
— Ты просто не знаешь, о чем говоришь. Они собирались переписать пансионат на тебя, забыв обо мне!
Вот мы и добрались до истинной причины.
— А-а-а! Так вот в чем дело... У тебя тогда был прекрасный дом, который бабушка с дедушкой подарили тебе на свадьбу, — уверенно парировала я, теперь так ясно вспоминая подробности тех лет, будто мне прочистили память. Могла припомнить все, даже самые незначительные мелочи. — Но своей жадностью ты едва не погубила меня. И... убила дедушку.
Я заметила, как к Аише начало приходить понимание. На ее глаза навернулись слезы, и она вдруг отпрянула от матери.
— Точно... — прошептала дедулина любимица, — ему ведь стало плохо, когда Дол пропала. Он держался, пока ее искали, но когда она вернулась, уже было поздно... Мама! — взорвалась истерикой сестра. — Что же ты натворила? А еще убеждала нас, что он умер из-за Долли?!
Вельма ни проронила не слова, но тоже лишила Лору поддержки, отступив в сторону. Тетка едва стояла на ногах, но не вызывала во мне ни капли сочувствия.
— Вот мое великодушное предложение. Ты немедленно переписываешь пансионат на меня и бежишь из города. Так быстро, словно за тобой гонится разъяренный зверь.
Я даже не успела договорить, как тетка бросилась к коридору, очевидно, торопясь упаковать багаж.
То-то же!
Сестры, как жалкие щенки, смотрели на меня.
— Мы не пойдем с ней, Дол, — начала Вельма, пока Аиша рыдала. — Для тебя мы были не лучшими сестрами, но в свое оправдание... понимаешь, дети ведь легко поддаются внушению. Сколько себя помню она, — сестра кивнула в сторону комнаты Лорейн, — настраивала нас против тебя.
Аиша судорожно закивала.
— Говорила, что из-за твоей безответственности не стало дедушки, и я ненавидела тебя за это.
Я холодно кивнула, разделяя, однако, горечь сестер. Есть у меня и для этой парочки небольшое наказание.
— Для начала приведите себя в порядок, чтобы найти достойную подработку. Кроме того, дела по дому мы разделим пропорционально выполненной за последние годы работе. Соответственно, вся грязная работа ложится на вас. Если устроит, можете оставаться.
Не дожидаясь ответа, я направилась к лестнице.
— Лора, если вдруг забудешь переписать документы, тебя непременно отыщут люди моего благодетеля. Чтобы напомнить, — выкрикнула я в сторону теткиной комнаты, уверенная, что она услышала меня и поняла.
Я устало поднималась по лестнице с тяжелой коробкой в руках. Очевидно, там целое состояние в бархатных футлярах. Точно с ума сошел. Собирался защищать меня, а сам делает такие подарки, за которые меня могут убить средь бела дня. Да еще и не является. Нужно будет вернуть ему этот коробок.
Но любопытство не позволило оставить его вовсе без внимания. Оказавшись в комнате, я открыла ящик и принялась выкладывать на свою скромную кровать бесчисленное множество ювелирных украшений.
Безумец!
Я недовольно нахмурила брови, когда взгляд зацепился за толстый конверт, лежащий на дне коробки. Какое-то нехорошее предчувствие заскребло в душе. Даже руки, неторопливо разворачивающие бумагу, затряслись.
Счет в банке на сумму, которую я бы за всю жизнь даже при хорошем раскладе не заработала. Недвижимость, которая, по всей видимости, еще недавно принадлежала моему Архонту, теперь почему-то числилась за мной: отель «Высший», ночной клуб «Арт» и еще пара объектов из нашего города.
Так вот почему Круглый вдруг так изменился? Прощения просил тоже по приказу, значит? Это могло бы уязвить мою гордость, не будь я сейчас так напряжена из-за неожиданных подарков, не вызывавших пока ни капли хороших чувств.
Копия академического устава. Вернее, одной страницы. Той, где он внес поправку ради меня. Теперь ученикам академии было позволено работать по специальности где угодно.
Письмо.
Я медлила, боясь открывать его. К горлу почему-то подступили слезы. Из головы не выходила мысль, что все это похоже на прощальный подарок от великодушного бессмертного.
Собрав все свои силы в кулак, я все же развернула лист. И открыла рот от шока. Всего три слова?
«Прощай, моя Лолита».
Мое бедное сердце собиралось разорваться от боли. Как он мог? Значит, заплатил за проведенную вместе ночь и сбежал? Даже не попрощавшись? Это так он оценил меня? Плевать, что сейчас в моих руках были миллионы. Для уязвленной гордости это было равноценно купюре, брошенной в лицо, чтобы откупиться за украденную девственность.
Наспех запихав все драгоценности обратно, я схватила ящик и бросилась к лестнице. И едва кубарем не полетела вниз, когда свет вдруг потух. Черт! Чертова лестница! Чертов свет! Чертова коробка! Чертов Архонт вместе со своим котом! Я ведь даже не успела рассказать ему о нашем знакомстве. Он уйдет, и у меня не будет возможности сказать Грамбэлу спасибо? Извиниться за то, что обвиняла...Как он собирается жить без меня? Что будет делать, если снова начнется агония? Или нашел себе кого-то более питательного, чем я?
Я задохнулась от ревности. Как я могу ревновать? Он никогда не был моим!
Мысли хаотично метались от ненависти к волнению, от ревности к заботе, от раскаяния к ярости. Прикоснулся бы ко мне сейчас! Захлебнулся бы от переизбытка моих эмоций! Как я.
Я задыхаюсь...
Кажется, собиралась гроза. Сама не заметила, как оказалась перед величественным зданием. Остановилась, чтобы перевести дух. Дурацкая коробка слишком тяжелая!
Я бросила разъяренный взгляд на самый верх, туда, где, как я надеялась, все еще находился мой Архонт.
Не мой!!! Черт бы его побрал!
Мне необходимо увидеть его, чтобы... Чтобы бросить в его бессмертное лицо все эти побрякушки. И остальное пусть забирает! Унизительно!
Ворвавшись в холл отеля, я бросилась к лифту и стала яростно нажимать кнопку. Ну же! Чертов лифт! Чертов отель! Ну же! Ну!!!
— Девушка, — послышался высокомерный женский голос за моей спиной, — вы уверены, что не ошиблись зданием?
— Уверена! — яростно рявкнула я, даже не оборачиваясь.
— Извините, но мы вынуждены просить вас покинуть наш отель в связи с несоответствующим дресс-кодом!
— Ну же, ну! — продолжала я яростно надавливать кнопку вызова лифта.
Только сейчас до меня дошло, что я, совсем забывшись от злости, примчалась сюда в чем была, чтобы поквитаться с этим бесстыжим Архонтом. И, очевидно, привлекла своим видом толпу зевак.
Еще бы! Безумная лохматая девчонка, в растянутых трениках и дырявом кардигане поверх безразмерной майки. Вишенкой на торте послужили мои домашние резиновые тапочки, которые я, как ни странно, не потеряла, пока несколько кварталов бежала к отелю.
— Да что же с этим чертовым лифтом!
— Охрана! — зазвенел за спиной нетерпеливый голос. — Проводите девушку! И впредь смотрите внимательнее, кто входит в наш отель!
— Мой!!! — резко повернувшись, рявкнула я так, что приближающиеся парни в униформе замерли от неожиданности.
— Что, простите? — с деловым видом поинтересовалась недовольная женщина.
— Мой. Отель.
— Вы постоялец? Что-то не припомню...
— Ой, да черт побери… — пробормотала я, откидывая крышку коробки.
Быстро выудив необходимый документ из горы драгоценностей, теперь валявшихся беспорядочной кучей в ящике, я ткнула лист в нос администраторше.
— Я говорю, этот отель принадлежит мне!
По мере того, как женщина несколько долгих секунд изучала бумагу, ее глаза округлялись.
— П-простите, м-мисс... э-э-эм...
— Флетчер!
— Да, конечно, мисс Флетчер! Нас просто не уведомили о том, что владелец снова сменился...
— Что с лифтом?! — нетерпеливо потребовала я.
— Так ведь... свет отключился. Э-э-э... Вроде, молния в крышу угодила. Дополнительные генераторы тоже почему-то выбивает. Ждем электриков, — пожала плечами изумленная женщина.
— Черт!!! — вскрикнула я, и весь персонал, собравшийся поглазеть на безумную девчонку, синхронно вздрогнул.
— Лестница т-там, — пробормотала администраторша, указывая в дальний угол холла.
Я бросилась туда и уже взбиралась по ступенькам, волоча тяжеленный ящик, когда до меня начал доходить смысл. Лифт не работает, потому что в отеле отключилось электричество. И в пансионате тоже свет потух. Похоже, во всем городе?
Свет... Электричество... Молния угодила в крышу...
Я видела, как там сверкало. Казалось, даже слышала на задворках разъяренного сознания, как гром грохочет.
Ворвавшись в холл последнего этажа, я в ужасе замерла, наконец поддавшись страшным догадкам. Он ведь в порядке? Пожалуйста... пожалуйста... лишь бы он был в порядке!
Я бросила коробку. Кажется, возмездие мне не потребуется.
Кинулась к двери на балкон и встала как вкопанная, едва выскочив на открытую террасу. Ослепляя искрами, два огромных хищника, сотканных из микроскопических молний, бились насмерть. Мой светлый кот и черный, словно сама ночь, волк.
От ужаса я не могла дышать.
Оба зверя казались измотанными борьбой, однако продолжали предпринимать попытки яростно вгрызаться друг в друга. Ловко уворачивались от клыков, но снова и снова шли в нападение. От грозного рычания, казалось, готовы были расколоться небеса.
Похоже, силы равны.
Сколько же это продолжается?
Грамбэл. Я хотела позвать его, но вовремя остановилась, осознав, что так могу навредить. Однако кот, будто уловив мой молчаливый зов, вдруг отскочил от врага и замер, глядя на меня испуганными глазами, невольно привлекая ко мне внимание другого хищника.
Волк оскалился, тогда как Грамбэл вдруг... поклонился мне.
— Бестолочь! — едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от страха за него и облегчения, что он все еще жив, завопила я. — Какого черта вы тут устроили?
Два зверя, словно по команде, ринулись ко мне с разных концов просторного балкона, но Грамбэл вдруг прыгнул, пытаясь ухватить волка за шею. Тот извернулся, и оба Стража с грохотом повалились на пол, заставив всю гостиницу дрожать.
Волк вскочил на лапы первым и снова бросился в мою сторону, а я сжалась от страха, прикрываясь руками. Но всего в метре от меня хищник вдруг замер и, жалобно заскулив, как-то неестественно попятился назад.
Это еще что?
Я глянула за спину волка и увидела, что Грамбэл, намертво вцепившись зубами, тянет зверя за хвост. Однако уже в следующий миг черный волк вдруг словно испарился, превратившись в подобие шаровой молнии. Его примеру тут же последовал кот, и уже через мгновение ко мне неслось двое разъяренных мужчин.
— Беги, — зарычал Зейн, но в меня тут же вцепились ледяные руки другого Архонта.
Я в ужасе вскрикнула, словно попалась в лапы самому дьяволу. Огромный, словно скала, волосы черные как смоль... Прозрачно-голубые, поистине волчьи глаза казались пустыми. Знаю его. Я уже видела этого мужчину! Тот самый незнакомец, что наблюдал за мной в академии.
На краткий миг поймав в ледяном взгляде некое подобие тоски, я растерялась от удивления. Незнакомец вскинул бровь.
— Игра окончена, братец! — победоносно провозгласил Архонт, становясь за моей спиной и схватив меня за горло. — Она сама пришла ко мне. М-м-м, действительно очень вкусная.
Мой Высший замер, а его лицо исказила гримаса боли.
— Не прикасайся... Не смей! — зарычал было Зейн и тут же осекся, когда его брат сжал мою шею сильнее, заставляя меня сдавленно вскрикнуть.
— Если ты будешь вежлив, я постараюсь пока не делать больно твоей человечке, — лениво протянул Архонт.
— Остановись, Амир, — взмолился мой светоносный. — Прошу, отпусти ее... Я ведь уже сказал, она не Источник!
Отчаяние в его голосе отзывалось болью в моем сердце.
— Хочешь сказать, ты так яро разгонял моих прислужников ради обычного перекуса? — усмехнулся недоверчиво Амир.
— Значит, я был прав. Эти шарики все же были твоими. — Судя по мечущемуся взгляду Зейна, он пытался потянуть время, чтобы что-нибудь придумать. — Следишь за мной?
— По старой памяти присматриваю за всеми братьями. Вот и рядом с тобой одно Око приставил, — лениво ответил Амир.
Я тряслась от страха, чувствуя его дыхание на своих волосах.
— Одно, как же, — лязгнул зубами мой Высший, сжимая кулаки от злости. — Их тут была чертова дюжина!
— А вот тут-то самое любопытное. Ты говоришь, что девчонка обычная?
— Да, черт возьми! Эти бестолочи потеряли дневник Давида, но я проверял: она неустойчива перед моей силой. Ее отрубило, как любую другую смертную.
— Тогда почему же мой прислужник вышел из-под контроля? Против воли потянулся к этой девчонке, стоило ей оказаться в поле его зрения? И не только его. Остальные шары были не мои, но она умудрилась примагнитить даже природные создания. — Амир глубоко вдохнул рядом с моим ухом. — Я чувствовал ее энергию даже через Око, а ты продолжаешь утверждать, что она не Источник?
Похоже, Зейн с трудом держался на ногах.
— Я же говорю: она вкусная! И тоже подумал, что она может оказаться Источником. Но по имеющейся информации разве не должна она быть неуязвима к нашим силам?
— В таком случае, стоит проверить. И... либо она умрет и мы оба убедимся в твоей правоте, либо она выживет, и тогда... Я возьму ее себе. Ведь тебе вроде без надобности становиться смертным?
— Нет-нет... — затаив дыхание, зашептал Зейн. — Амир... Умоляю. Не делай этого.
— Я так устал, брат, — с невероятным отчаянием вдруг сказал Архонт. — Она станет моим освобождением. Такая яркая... Кажется, я только сейчас понял. Та девчонка, помнишь, Зейн? Из-за которой я стал бессмертным мертвецом, — его голос действительно звучал измученно. — Похоже, она и была моим Источником. Только я не успел его активировать. Она исчезла и обрекла меня на вечные муки! Она была такая же яркая. Но твой Источник не кажется мне столь же сытным. Видимо, потому что принадлежит тебе.
Он неожиданно осекся, когда Зейн вдруг обессилено рухнул на колени, держась за живот. Я в ужасе раскрыла рот, только теперь осознав, что кровь и синяки не характерны для бессмертных.
— Поздравляю, брат мой, — с явной завистью и в то же время сочувствием произнес голос за моей спиной, — ты смертный.
Что? Нет-нет-нет... Не сейчас! Это значит… что он может умереть? Только не это!
— Отпусти ее, — из последних сил пробормотал мой светоносный, когда из моих глаз потекли слезы.
Зейн поднял голову и задержал на мне долгий взгляд, в котором я увидела твердую решимость. Интуитивно почувствовала, что мне не понравится то, что он задумал.
— Моя девочка... Не плачь, — прошептал он одними губами.
Когда Зейн перевел усталый взгляд на брата, я, кажется, уже понимала, что происходит.
— Амир, умоляю... брат, — я с замиранием сердца слушала любимый голос, — убей меня, но не трогай ее.
— Нет! Нет! — завопила я, но Архонт снова сдавил мое горло, заставляя замолчать.
— Ты еще молод, Зейн, и, видимо, поэтому так глуп. Будто и не понял, зачем я пришел. Я хочу умереть! А для этого мне нужен Источник. Однако ты опередил меня. Она твоя. Ты забрал мою мечту. Мне она больше не интересна.
— Чего ты хочешь, Амир? Я сделаю все, только пусть она останется жива...
— Что ты чувствовал, брат, когда ее не было рядом? — вдруг спросил мужчина.
— Мучительную ломку... нестерпимый голод... непреодолимую тягу. Агония сжирала изнутри, мешая думать. Я даже дышать не мог.
Его откровенность ранила мою душу.
— И сколько ты продержался без нее?
— Приполз к ее ногам, не выдержав и недели. — Он тяжело дышал, словно задыхаясь.
— Значит, возможно, теперь ты сможешь понять меня. Просто представь, что все эти чувства с тобой навсегда? На всю гребаную бесконечную жизнь! Без права умереть! И после этого сам ответь на свой вопрос. Разве я могу хотеть еще чего-то, кроме смерти?
— Раз тебе нет проку от нее, то отпусти. Она не принесет тебе искомого освобождения. — Слова давались ему с трудом, и у меня замирало сердце. — Злость можешь выместить на мне. Просто добей. Только позволь ей уйти.
— Все как в затасканном дневнике Давида. Я изучил его вдоль и поперек в поисках своей смерти. И теперь перед моими глазами — наглядный пример. Ты готов отдать свою жизнь ради этой смертной. Не видишь ничего вокруг. Даже не слышишь, о чем я сейчас говорю. Я пришел не за твоей смертью, а за своей! Я хочу избавиться от этих мучений, от пустоты, от бесконечной ломки. Взгляни на меня, мой молниеносный брат. Как думаешь, что сделают другие Архонты, когда узнают, что я убил тебя или избавился от твоего Источника, тем самым уничтожив одного из своих? Я мог бы поступить так только в том случае, если бы это гарантировало мне смерть. Но вместо этого меня, скорее, ждет участь Дэвола. А значит, все те же муки агонии и пустоты.
— Вот где был дневник Давида, — усмехнулся Зейн, кажется, из последних сил сохраняя сознание.
— Спасите его... — прошептала я в панике. — Спасите, а потом делайте со мной, что хотите... Умоляю!
— Хм, — кажется, Архонт был удивлен. — Значит, это безумие у вас взаимно? Смертная, ты готова... отдать свою жизнь за бездушное создание, подобное мне?
— Не знаю как вы, но Зейн не бездушный! — взбунтовалась я, цепляясь за пальцы, до боли сжимающие мою шею.
Амир усмехнулся и, немного помолчав, сказал так, чтобы Зейн не мог нас услышать:
— Если хочешь спасти его, подыграй мне. Ему необходимы силы, чтобы перекинуться в Стража. Возможно, кот сможет исцелить его. Кричи! — приказал он тихо, и вокруг нас вспыхнули шаровые молнии. — Страж явится, чтобы исполнить предназначение: защитить свой Источник.
Должно быть, как только Зейн перекинется в кота, этот Архонт заберет меня. Но уже не имеет значения, что будет со мной! Главное, чтобы мой бес... смертный выжил.
Амир слегка расслабил руку, и я закричала что есть мочи, выплескивая всю боль, которую причинял вид моего израненного обессиленного Архонта. И сквозь сияние шаров, я увидела, как Зейн изможденно поднял голову.
— Амир! — взревел он. — Остановись!
— Теперь молись, брат, чтобы Дэвол, убивший Источник Давида, навсегда остался в своем склепе. А мне пора... — Он отпустил меня в тот же миг, когда перед нами возник Грамбэл. — Если выживешь — прости.
С этими шокирующими словами Архонт метнулся в сторону края балкона и, одним махом преодолев перила, прыгнул в бездну, оставив вокруг меня своих прислужников.
Грамбэл из последних сил плелся в мою сторону, видимо, собираясь высвободить меня из плена.
Нет! Нельзя! Он может пострадать еще сильнее.
— Замри! — Кот невольно подчинился моей команде. — Оставайся на месте, Грамбэл! Я сама разберусь!!!
Страж недоуменно смотрел, как я приседаю на корточки и стягиваю с ноги резиновый тапочек. А когда я осторожно вытолкала с балкона один из шаров, боязливо тыкая его куском спасительной резины, мой кот и вовсе разинул пасть от шока.
Я протиснулась в образовавшийся проем между пушистиками. Как и рассчитывала, ни один из них не шевельнулся. Амир ясно дал понять, что ему нет прока от наших смертей.
Очень странный злодей.
Оказавшись в безопасности, я бросилась к Зейну, но кот вдруг обессилено рухнул к моим ногам и... потух.
— Только не умирай! — взмолилась я, поглаживая огромную голову. — Зейн... Грамбэл... Пожалуйста!
Весной в академии по традиции проходит бал, на котором объявляют нового президента академии. Я не пошла. И свою кандидатуру с выборов сняла. У меня и без того слишком много дел. Довольно перегружать себя бесполезными обязанностями. Да и танец с ректором, в случае если президентом становится девушка, теперь не казался заманчивой перспективой.
Не тот ректор.
Я подняла голову на мистера и миссис Мартин.
— Перестаньте смотреть на меня так. Прошло уже два месяца, можно было прийти в себя.
— Прости, куколка, — спохватилась Трини. — Но... ты действительно в порядке?
— Буду в порядке, если вы будете молчать, — предостерегла я «молодоженов».
— Ой, ну как же так? Почему жизнь так несправедлива! — взмолилась Трини, заставляя меня едва ли не исторично засмеяться.
— Справедлива-справедлива! — прервала ее стенания я. — Я получила по заслугам!
— Но он же... — заговорщически начала медсестра.
Из кухни появился мой Архонт.
— Заканчивайте, сплетничать. Я уже практически обычный человек.
— Куда там! Пока мы с доктором Мартином лечили тебя, ты то и дело превращался в гигантское чудище и обратно, да еще и норовил прибить нас молниями. Обычный? Как же!
— Трини, не обижай Грамбэла, — насупилась я. — Если бы не кот, я бы не дожила даже до нашего с вами знакомства.
— По меньшей мере, я смертный. А это само по себе делает меня на треть человечнее, правда ведь, девочка? — улыбнулся мой светоносный, и я кивнула, во все глаза глядя на любимого мужчину.
Живой.
Рядом со мной.
Он сказал, что ему нравится быть смертным. Еда вкуснее, звуки приятнее, секунды ценнее, а любовь чище. Ведь теперь, как он говорит, чтобы получить необходимую для существования смертного Архонта энергию, ему достаточно всего лишь увидеть мою улыбку. Поэтому приходится быть счастливой, чтобы мой Высший не мучился от голода.
Зейн поставил напитки перед гостями на столик и присел рядом со мной на диван, взяв мою руку в свою.
— Если вы так волнуетесь, что я причиню ей вред, просто переезжайте в наш пансионат, чтобы приглядывать за нами. Чего ходите через день, — усмехнулся он.
— У вас тут и без нас постояльцев хватает, — отмахнулась Трини. — Я лишь хочу быть уверена, что она в безопасности, — пробормотала миссис Мартин, боязливо подглядывая на мою руку в большой ладони Архонта.
— Зейн, — прошептала я, — покажи им.
Он скептически приподнял бровь.
— Не хочу, чтобы Трини волновалась. Только осторожно. — Я погладила его щеку. — Чтобы не пришлось снова лампочки во всем доме менять.
Я услышала восхищенный вздох, когда по моим рукам поползло серебристое сияние, вызванное силой моего Архонта. Оно распространилось по всему телу, согревая, но, не причиняя боли.
— Ты в порядке? — охнула Трини.
— Более чем, — отозвалась я. — Теперь веришь? Я неуязвима перед его силой.
— Если это непосильная для вас ноша, я мог бы позвать брата. Он специалист по удалению лишних воспоминаний.
— Нет уж, Зейн, — категорично остановила его я. — Хватило и одного твоего братца. Давай будем верить, что наши друзья справятся с этой тайной. Справитесь ведь?
Мистер и миссис Мартин переглянулись и синхронно кивнули.
Наше внимание привлек звонок из коридора. Я услышала, как Аиша, выскочив из своей комнаты, отправилась открывать дверь.
— Добро пожаловать!
Теперь-то сестрица научилась вежливости.
В гостиной показался Стен с привычно равнодушным выражением на лице. На его плече висела Виктория, которой таки удалось расположить к себе моего малоэмоционального друга.
— Всем привет, — пробормотал Стефан. — Ректор, — почтительно кивнул друг моему Высшему.
— Пупсик, но ведь мистер Артонт больше не ректор, — прощебетала Вики, и все, включая самого Стена, как по команде закатили глаза от этого ее «пупсик». — Он ведь вроде теперь мэр?
— Просил ведь не называть меня так, — недовольно пробормотал Стен, выдавая свои истинные чувства.
— Прости, пупсик!
Все засмеялись. Стен, казалось, желал сквозь землю провалиться от смущения.
После обеда мы вышли с Зейном на задний дворик, за которым расстилался небольшой яблоневый сад.
— Весна... — мечтательно протянула я, подставляя лицо солнцу.
— Было бы проще, если бы я умел стирать память, как Джей. — Видимо, мистер Артонт все еще раздумывал, насколько можно доверять моим друзьям. — Мне приходилось каждые десять лет менять свою жизнь. Бесконечно. Едва привыкаешь, как тебе начинают делать комплименты о том, как хорошо ты сохранился, и нужно снова переезжать. Надоело. Не хочу, чтобы из-за моих тайн ты мучилась. Скрываться, бежать... Мне даже очки приходилось носить, чтобы казаться старше. Представляешь?
Я взяла его руку в свою.
— Больше не придется. Ты ведь практически обычный человек, можешь стареть себе спокойно. Правда, теперь нужно скрываться от Высших.
— Не относись предвзято ко всем Архонтам, познакомившись лишь с Амиром, — мягко сказал Зейн, поглаживая мою руку. — Сказать по правде, это Джей посоветовал мне твою академию. Должно быть, решил таким образом провести еще один внеплановый эксперимент. — Он усмехнулся. — Наверное, хотел проверить, учует ли тебя Грамбэл спустя столько лет. Я уже говорил: этому дьяволу известно больше, чем всем остальным братьям, вместе взятым. Не удивлюсь, если окажется, что еще тогда в лесу Джей понял, кто мой Источник.
Я задумалась о том, что он сказал о своих братьях.
— Знаешь... Я доверяю тебе и не посмею неуважительно относиться к твоей семье. Раз они важны для тебя, значит, важны и для меня. Если честно, я даже не уверена, ненавижу ли Амира. Конечно, я злюсь за то, что он навредил тебе, но очевидно, что он и сам не ожидал этого. Потому и попытался хоть как-то помочь. Кроме того, он сохранил наши жизни. Кажется... мне скорее жаль его.
— Моя безумная смертная.
— На себя посмотри, — засмеялась я, но тут же осеклась. — Прости. Ты, должно быть, расстроен? Потерять бессмертие — это...
— Глупенькая. — Зейн сильнее сжал мою руку и взглянул на небо. — Я наконец понял Давида. Не могу представить жизнь без тебя. Если бы Амир убил тебя, я в ту же секунду повторил бы свой прыжок с балкона. Пусть короткая, но жизнь с любимой. Теперь я осознал: бессмертие бессмысленно в одиночестве. Но если однажды ты пожелаешь продлить наше время, мы отправимся в Эландер. Будем сидеть в своем домике в горах, смотреть на волшебный лес, кишащий сказочными созданиями, и пить на брудершафт местные живительные элексиры, чтобы не стареть.
Я кивнула, воодушевленная его планом.
— Теперь ты оценил мою важность?
— Прости, что так долго. Грамбэлу потребовалось куда меньше времени. Хотя, если верить тому, что тебе сказал Амир, это инстинктивная потребность Стража — защитить потенциальный Источник своего Архонта. На меня та неожиданная встреча в лесу тоже произвела неизгладимое впечатление... — задумчиво протянул он и замолчал.
— Ты помнишь? — удивилась я.
— Урывками. В основном звук. Именно с той ночной прогулки я понял, что творческие смертные намного вкуснее. Когда одна девчушка пела для волшебного кота в заснеженном лесу.
Я улыбнулась и тяжело вздохнула.
— Может, наконец, расскажешь? — вкрадчиво спросил Зейн, погладив мою щеку. — Что тревожит тебя? Это из-за того, что я теперь не всесильный бессмертный?
— Даже если бы ты был абсолютно бессильный смертный, это бы никак не отразилось на моих к тебе чувствах.
— Тогда что заставляет тебя время от времени так печально вздыхать?
— Зейн... ты... — Я опустила глаза, собираясь с мыслями. — Получается, я должна быть благодарна Амиру? Если бы не ваша схватка, то... ты бы просто уехал вместе с братом?. Откупился за проведенную ночь и сбежал? Не попрощавшись?
Я начинала злиться, хотя обещала себе, что не стану этого делать. Важнее то, что он жив
Хмурое лицо моего Высшего вдруг стало проясняться. Он вдруг усмехнулся.
— Прости.
— Не смей мне тут ухмыляться! — взвилась я и выдернула руку из его ладони.
— Тише-тише, моя птичка. — Архонт поймал меня в объятия и обезоруживающе улыбнулся. — Я собирался оставить тебя, — честно признался он, и я дернулась в гневе. — Нет, девочка, послушай. Я хотел быть с тобой, но боялся, что из-за меня ты будешь несчастна. Разве мог я запереть свою птичку в клетке? Все подготовил, заказал для тебя подарки, оставалось лишь встретиться с Амиром и увезти его подальше отсюда. Но... не смог удержаться и пришел, чтобы увидеть тебя напоследок. Похоже, в ту ночь ты и лишила меня бессмертия. А посылку доставили к оговоренному сроку, хотя к тому времени я уже передумал уезжать. Просто не успел предупредить, чтобы вытащили письмо. Прости, что напугал.
Он поцеловал кончик моего носа.
— Разве ты не говорил, что Источник активируется с беременностью?
— Похоже, мы еще очень многого не знаем об этом уникальном явлении. Видимо, точка отсчета в чем-то другом. Хотя, если честно, я даже не удивлен. С тобой у меня вечно все не по плану. Все расчеты обнуляются, когда речь идет о тебе. Единственным словом ты разрушила в тот вечер всю мою решимость.
— Что за слово? — заинтересовалась я, ведь тогда слов было сказано немало.
— Любовь, — прошептал он в мой приоткрытый рот.
— Нет, ты только послушай, что говорит эта девчонка, Зейн! — взвилась я. — Хочет ехать в Эландер, но, видите ли, без нас!
Мой бессмертный устало вздохнул, переводя взгляд с меня на Лею.
— Не удивительно... У нее ведь твой характер. Только ты хотя бы пыталась его скрывать.
— Значит, я виновата? — я уже готова была расплакаться.
— Ну-ну, моя девочка. — Зейн поднялся из кресла и, приблизившись, виновато заглянул в глаза. — Я не хотел тебя расстроить.
— Папа, — усмехнулась Лея, — собираешься и через сотню лет так называть маму?
— И через тысячу, — улыбнулся Зейн, нежно поцеловав меня в макушку.
— Прекратите заговаривать мне зубы, — недовольно пробормотала я, не в силах сдержать улыбку. — Лея, я категорически против!
— Мне скоро восемнадцать. Вы не можете держать меня рядом с собой вечно.
— Сначала обрети бессмертие, вот тогда и поговорим!
— Па-а-ап, — жалобно протянула мелкая манипуляторша.
— Любовь моя, малышке действительно не помешает научиться контролировать силу. Самостоятельно мы не справляемся, значит, ей явно требуется помощь специалистов.
— Не желаю ничего слушать, — выдавила я, слезно глядя на свою взрослую дочь.
— Не смотри на меня так... — Она едва не плача надула губы и кинулась к нам в объятия. — Я люблю вас, но... мне правда пора попробовать жить самостоятельно.
— Глупая девчонка, ты разрываешь мое сердце!
Лея тихо захихикала.
— Будь ты смертной, непременно начала бы симулировать обмороки.
— Негодница. Мы, вообще-то, подарили тебе жизнь, — усмехнулась я.
— А я вам — бессмертие, — уверенно парировала дочка.
— Чтобы быть родителем такого строптивого ребенка, смертного сердца недостаточно.
— Хватит препираться, девочки. — Зейн притянул нас обеих за плечи и осторожно столкнул лбами. — Лея, пойди пока в свою комнату, мне нужно поговорить с мамой.
Когда дочка, кивнув, удалилась, я повернулась к мужу и уткнулась в его плечо носом.
— Я не могу отпустить ее одну.
— Никто и не говорит, что она поедет одна.
— Лея ведь попросила нас не ехать.
— Нас. Но ведь ни о ком больше речи не было.
Я заинтересованно подняла глаза.
— У тебя есть мысли, кто может ее защитить?
— Возможно, при первом рассмотрении моя идея покажется тебе безумной... — Он помедлил. — В Эландере как раз живет один из моих братьев. У него передо мной должок, так что, думаю, не откажет в услуге…
Файл создан в Книжной берлоге Медведя by ViniPuhoff
Мэри Бейкер-Уиллкокс, авантюристка, выдававшая себя за принцессу из экзотических стран.
От англ. hat-trick — трюк со шляпой.
Англ. egg-nog — сладкий напиток на основе сырых куриных яиц и молока.