Высшие — Архонты: бессмертные создания, скрывающиеся среди людей, и питающиеся энергией смертных в виде эмоций, получаемой через прикосновения. Чем ярче эмоции, тем питательнее «заряд».

Каждый Высший наделён уникальной сверхъестественной силой, и имеет в своем распоряжении Стража — зверя, берущего верх над сущностью Архонта, когда тому грозит опасность.

Архонтов можно насчитать всего пару сотен, и пусть у них много одинаковых особенностей, но каждый из них по-своему уникален: начиная от внешности, где единственным сходством является непременная привлекательность Высшего, заканчивая отношением со своим Стражем, ведь когда одни Архи воспринимают себя и своего Стража, как единое целое, другие вовсе не ассоциируют себя со своим зверем, тем самым теряя контроль над животной сущностью или пытаются всячески блокировать ее.

Кроме того, Архонты обладают непреодолимой для простых смертных притягательностью, хотя в силу привлекательной внешности многие Высшие считают это самым бесполезным свойством.

Чем сытнее Архонт, тем мощнее его сила и тем выше температура его тела. Голодный Архонт — холодный Архонт, кроме того озлобленный и испытывающий на начальном этапе голода ломку, а при дальнейшем воздержании от энергии смертных, невыносимую агонию.

Подпитываясь от смертного, Высший пропитывается его эмоциями и задействует эти черты в собственном темпераменте. Однако чаще в их собственных характерах преобладают такие негативные черты, как: хладнокровие, эгоизм и равнодушие.

Есть лишь один способ для Архонта стать смертным — обрести Источник[1]. Именно поэтому от этих самых Источников чаще всего избавляются до того, как они оказываются активированы, ведь не каждому Высшему хочется становиться смертным.

— Если будешь умницей, то сможешь обеспечить себя тёплым местечком, — бросил доктор Джей, пока мы ехали в большой чёрной машине к дому его брата.

— Спасибо, — пискнула я.

— Я же говорил: голос тебя выдаст, лучше помалкивай. Может, давай я скажу Эйдену, что ты немая, а?

Я неуверенно покачала головой. Мало мне и без того теперь притворства, чтобы ещё следить за тем, чтобы случайно ничего не ляпнуть.

— Если честно... я так и не поняла, зачем мне изображать из себя... парня? — мямлила я, утопая в огромном кожаном сиденье.

— Это ты начала: мои братья же с чего-то решили, что прихватили с собой мальчишку из той деревушки, — мужчина пожал плечами. — Я лишь предложил оставить все как есть.

Весьма настойчиво предложил, к слову. Хотя, это было его единственным условием, а в обмен я получила возможность обрести кров и работу.

— Я не специально, — пробормотала я. — Они сами так решили...

— Это уже не имеет никакого значения, — доктор равнодушно махнул рукой.

Конечно, это же не он за последний месяц сменил маленькую деревушку староверов на гигантский мегаполис; привычное, хотя и не очень дружелюбное окружение, на огромный мир незнакомых людей, где даже в толпе — я одна. А теперь пришлось сменить ещё и пол. Условно, конечно. Но все же...

— Но почему вы помогаете мне? — наконец я решилась задать, мучавший меня последние дни вопрос.

— Не тебе, — коротко ответил доктор Джей.

— Своему брату, — кивнула я понимающе, и поправила безразмерную кофту, которую мне одолжил мужчина.

Он окинул меня странным взглядом:

— Скорее себе, — холодно ухмыльнулся. — Мне надоело слушать его нытьё о том, что ему нужен слуга, а подсунув тебя, я смогу ещё и поразвлечься.

— По-вашему: девушка одетая, как парень — это забавно? — какие-то странные шуточки у них тут в большом мире.

— Ты просто не понимаешь, о чем идёт речь... — задумчиво пробормотал он. — У тебя ведь с моим братом что-то было, пока он был в твоей деревне?

Я нервно съёжилась, и в ужасе уставилась на доктора.

Откуда ему известно? Я даже думать об этом боялась, не то, чтобы кому-то рассказывать, а тот мистер и вовсе не узнал меня после всего, что произошло. Так как же...

— Не удивляйся так, — безэмоционально хохотнул мужчина, — зачастую я знаю больше, чем мне того хотелось бы. И самое забавное, что брат сам впустил меня в свою голову, и теперь: я знаю о том, что между вами было, а Эйден нет! — победоносно заключил он.

Несёт какую-то чепуху, а радуется, словно корову выиграл. Что ему с этого знания-то?

Все же странные тут люди...

— Хочу понаблюдать, как долго он сможет противиться естественному притяжению, — продолжил доктор, будто говоря сам с собой. — Ты для него теперь особенная: сладчайший нектар, зависимость, от которой невозможно отказаться, — сказал это будто со знанием дела: так, словно и сам имел подобную зависимость. — Однако мне интересно, каковы границы этого притяжения. Можно ли ему противостоять? — а теперь, похоже, разозлился. — Если мой гомофобный братец, устоит перед инстинктивным соблазном, всего лишь из-за того, что обертка для него неприемлема, значит и у меня есть шансы...

— К-какой братец? — выхватила я из его речи, пытаясь подобрать определение этому слову, хотя, если быть честной, не поняла и половины его бормотания.

— Не важно, — отмахнулся он. — Относись к этому как к эксперименту. Я ведь профессор, — он усмехнулся. — Считай, что помогаешь мне провести опыт, чем внесёшь неоценимый вклад в науку.

— Но с чего вы взяли, что я для него... — сглотнула ком, стараясь не выдавать волнения в голосе, — особенная.

— О, моя милая, боюсь, ты могла неправильно меня понять. Особенная не в том плане, что он жениться на тебе соберётся или... что у вас там в деревне принято после секса.

— Вообще-то до...

— Более того, — продолжил он, игнорируя мое замечание. — Не рассчитывай на его доброе отношение, всего лишь потому, что у вас что-то было. Не всем нам, знаешь ли, по душе привязанности. Не хочу тебя расстраивать, но вполне вероятно, когда он осознает свою тягу к тебе, то может ожесточиться, стать грубым, а возможно даже опасным для тебя.

— Мне не привыкать, — буркнула я, раздумывая о том, какую ещё тягу я могу вызвать у мужчины при таком-то маскараде.

— Однако не забывай о нашей договоренности: ни при каких обстоятельствах ты не должна раскрывать себя. Если только он сам, не удержавшись, не сорвёт с тебя вдруг одежду, и...

— Вы не ответили на вопрос, — неосознанно прикрывшись руками, перебила я доктора, на губах которого заиграла далеко не дружелюбная ухмылка.

Мое лицо ошпарило смущением, и я приложила прохладные пальцы, едва виднеющиеся из-под длинных рукавов, к щекам.

— Ты о чем? А, особенная... — рассеяно вернулся он к первоначальной теме разговора. — Это сложно объяснить смертной, да и ни к чему тебе эти подробности. Скажем так... я и мои братья — не самые обычные люди. Поэтому, даже если однажды увидишь что-нибудь странное в доме Эйдена, держи рот на замке.

— Да кому мне рассказывать-то? — пробубнила я. — В большом мире кроме вас я никого и не знаю, — пожала я плечами, задумавшись о том, что этот мутный доктор может посчитать «странным».

Для меня сейчас вообще все странное. Чувствую себя незваным пришельцем...

— Вот и правильно. Лучше мне рассказывай, чтобы я мог своевременно подчищать память, — он пробормотал это так тихо, что мне показалось, будто я снова запуталась в словах. — Что ж, вот и приехали, — доктор окинул меня придирчивым взглядом. — Я даже не уверен, что он не раскусит мой план сразу же. При всех внешних стараниях, ты остаёшься слишком... В прочем, Эйден не из тех, кто ищет скрытый смысл в рекомендациях ближних: если я представлю тебя, как парня, то, думаю, у него не возникнет и мысли, думать наоборот. Была не была! — отмахнулся он от своих же сомнений. — Если ещё есть вопросы, задавай сейчас, или молчи вовек.

Я судорожно стала перебирать уйму пунктов в своей голове, но, так и не решив, какой из них важнее, кивнула:

— Ничего, — мой голос прозвучал привычно тонко и, вскинувшись, я прочистила горло. — Спасибо, — попробовала говорить чуть ниже.

Доктор недовольно покачал головой:

— Может все же отключить тебе функцию речи, чтобы ты не выдала себя, едва переступив порог? — он сказал это так серьезно, что показалось, будто и не шутит вовсе, но затем кивнул и весьма беззлобно усмехнулся. — Ладно, думаю, справишься. На первое время я тебе сложил немного одежды. В той же сумке найдёшь телефон. Но он только на самый экстренный случай, например, если вдруг мой братец в гневе решит тебя испепелить. Не стоит беспокоить меня по пустякам, поняла?

Я молча кивнула, боясь сказать хоть слово, после сомнительных шуток доктора.

— Ну, а теперь пойдём! Познакомишься со своим хозяином, — он вышел из машины и зашагал к огромному особняку, чьи очертания едва угадывались под покровом позднего вечера.

— Ты кто? — послышался незнакомый мужской голос.

Высший лениво открыл глаза, щурясь от яркого солнца над горизонтом, и попытался понять, что за язык использовал человек.

«Как я тут оказался?» — силился вспомнить Эйден, но последнее, что всплывало в сознании, это агония, словно разрывавшая его тело на куски.

— Эй, гой, каким же ветром тебя занесло-то к нам в деревню? — прозвучал голос старухи над головой. — С неба что ль упал?

«Однозначно славянский», — заключил Архонт.

— Точно, — пробормотал он, поднимаясь с земли, и пытаясь отыскать в голове необходимое наречие, а так же воспоминания, которые могли бы помочь ему понять, каким образом из глухих джунглей он вдруг очутился в какой-то деревне.

Эйден чувствовал себя на удивление бодро, и даже было подумал, что все, начиная с крушения вертолета, ему почудилось.

«Тогда какого бы черта я тут делал? Да и пережитые мучения, вряд ли можно назвать сном, — по меньшей мере, из-за того, что снов Архонты обычно не видят. — Скорей уж кошмар наяву».

Поднявшись на ноги, он направился в сторону ближайшего строения, коим оказалась ветхая белёная мазанка, абсолютно проигнорировав собравшуюся перед ним толпу.

«Нужно срочно раздобыть телефон, чтобы поскорее убраться отсюда».

Он дернул ветхую калитку и шагнул внутрь двора.

— Ты ещё кто такой? — удивилась женщина в скромном хлопковом платье, когда в ее дом ворвался незнакомец.

— Телефон, — односложно ответил Высший, догадываясь, что без посторонней помощи раздобыть средство связи не удастся.

— Что? — растерялась смертная.

«Видимо, в этой коммуне сформировалось своеобразное наречие славянского. Объясняться будет непросто», — заключил Эйден.

— Говорю: мне нужен телефон, — произнёс он медленно, на ломаном русском, и пристально посмотрел на женщину.

Та смерила его испуганным взглядом и перекрестилась. Архонт недовольно дернул бровью, устав ждать, когда женщина отойдёт от шока, вызванного его внешним видом и внезапным вторжением.

— А, — наконец хоть как-то отреагировала она, заметив, как нетерпеливо задергались желваки на лице незнакомца, — так это... только у старейшины.

Эйден слегка нахмурился, пытаясь понять, что сказала ему женщина, и зашагал прочь.

— Старейшина, старейшина, — бормотал он себе под нос, пытаясь найти определение этого слова. — Старый, старик, — вспомнил он похожие слова и видимо догадался, о чем речь.

Архонт, наконец, осмотрелся внимательнее, стараясь не упускать деталей. Глухая деревня с допотопными избами, люди, славянской наружности, в простых одеждах.

«Похоже это какие-то староверы. Я слышал о подобных поселениях в Южной Америке, но явно не собирался познакомиться с ними лично. Будет неплохо, если у них найдётся хотя бы один рабочий телефон, — он провёл по грязным волосам рукой. — Надо найти, где бы помыться! Но сначала все же телефон. Старейшина, говорите...»

Омерзительное послевкусие презрения, оставленное разговором со смертным, вызывало у Архонта злость.

В своих тяжелых мыслях о том, стоит ли после восстановления сил спалить к чертям это место, он выбрел из деревни, и уже собирался было повернуть обратно, в поисках таинственного создания под абсолютно неинформативным именем Ив, когда вдруг услышал поблизости грохот воды.

Он секунду поколебался, но принял решение, что впустить в дом чистого чужестранца людишкам будет куда проще, нежели незнакомца, по виду которого, можно было подумать, что он только что выбрался из преисподней.

— Значит водопад, — выдохнул Эйден, и ускорил шаг, желая поскорей уже смыть с себя кровь своих слуг, покоящихся теперь на дне местной реки, берущей своё начало из величественной Амазонки.

Темнота была непроглядная, но чуткие инстинкты Архонта в этот раз не подвели и довольно быстро привели Эйдена на каменистый берег водоёма. Скромный водопад сиял в лунном свете, а мириады звёзд словно рябили на водной глади.

Стянув с себя всю одеревенелую от грязи и земли одежду, Высший вошёл в холодную воду.

— Так-то лучше, — выдохнул он, удовлетворённый возрастающим ощущением чистоты.

— Я ведь могу отправиться к вам? — услышал он вдруг отчаянный крик, заглушаемый биением водопада, и, затаив дыхание, вглядывался в темноту. — А вот и десерт, — пробормотал он и холодно ухмыльнулся, предвкушая, наконец, долгожданную подзарядку, но так ничего и не разглядев во тьме, Архонт, словно змей, двинулся в сторону шумных водяных потоков, туда, откуда, по его мнению, донёсся девичий голос. И лишь подплыв на расстояние в пару метров, он, наконец, увидел бледный силуэт на фоне темных скал.

Высший замер, словно хищник, изучая цель, приглядываясь.

— Это она... — Эйден довольно сощурился, — девчонка, которую возжелал старик.

Смертная по пояс стояла в воде, тогда как верхнюю часть ее обнаженного тела скрывали чёрные волосы, в темноте ночи, казавшиеся особо контрастными на фоне светлой кожи.

Рассчитывая на свою природную притягательность, которая не позволяла обычно женщинам устоять перед Архонтами, Эйден, не задумываясь, двинулся вперёд. Словно призрак Высший тихо вынырнул из воды, и выпрямился в полный рост, прямо за спиной, все ещё ничего не подозревающей, девушки.

«Славная добыча, — он оценивал очертания мягких изгибов. — Ей даже повезло, что из всех хищников она встретила именно меня. Я, по крайней мере, хотя бы оставлю ее в живых».

Он сделал последний шаг, отделяющий его от жертвы. Коснулся светлой кожи, и едва не задохнулся от невероятно яркой энергии смертной.

Девушка оторопела от страха, когда рука Высшего скользнула по тонкой талии. Темная головка боязливо склонилась, видимо, пытаясь понять, что за зверь поймал ее.

Эйден ощутил, как ужас завладел всем ее естеством.

«Все верно, девочка. Страшнейший из всех хищников...»

Моментально пресекая попытки побега, горячие руки Архонта сомкнулись жестким кольцом на теле жертвы.

— Ой, мамочки! — завопила она, изо всех сил пытаясь вырваться.

Смертная билась в его руках, царапалась и старалась извернуться, чтобы укусить захватчика, но он оставался непоколебим, словно гигантский питон. Пустив в ход все имеющиеся у неё в запасе силы, девушка, лишь оттягивала неизбежное, потому что Эйден ни на секунду не дрогнул. Для него ее жалкое сопротивление казалось сродни попыткам маленького кролика, выбраться из удушающего кольца змеи. Его объятия были мощными, словно скала. Высший просто выжидал, когда девушка выдохнется, и поддастся, наконец, природным чарам Архонтов, немного раздражаясь, что из-за длительного пребывания без энергии теперь все его силы не работают должным образом.

— Я невеста старейшины, — закричала вдруг девчонка, видимо, желая использовать все возможные способы спастись. — Он накажет тебя!

Эйден отчасти понял смысл ее слов, но от него не утаилось и то, с каким отвращением девушка говорила о своём статусе.

Он усмехнулся:

— Вряд ли это могло бы тебе как-то помочь, — ответил он на ломаном русском, и смертная вздрогнула в его объятиях, замерев на мгновение, видимо, никак не ожидая услышать голос чужестранца. — Да и не похоже, что ты сама в восторге от этого факта.

Все утро Высший бесцельно бродил по деревне, то и дело натыкаясь на враждебные взгляды местных.

Солнце ползло все выше, и хотя оно было неспособно причинить дискомфорт Архонту, однако казалось Эйдену слишком назойливым, поэтому дойдя до центра деревни, он опустился под дерево, на краю своеобразной площади.

«Словно вернулся в средневековье, — раздраженно вздохнул он, оглядываясь по сторонам. — Кажется, я рад, что эти времена прошли, и теперь есть, чем разнообразить свои бесконечные будни. Эти люди действительно странные. К чему противиться прогрессу, который мы старательно то и дело подпихиваем для них вперёд?» — его мысли прервал шум, от толпы, ворвавшейся на площадь с другой стороны.

Архонт усмехнувшись, приложил руку ко лбу:

«Вот о чем я. Что за первобытность?»

Он с интересом наблюдал, как люди, вооружённые факелами, и вилами поднимая пыль с земли, гнали вперёд хилого мальчишку.

Эйдену не было слышно, о чем они кричат, однако по всему было понятно, что парень в чём-то сильно провинился перед разъярёнными согражданами. Потому как те, нещадно загоняли парнишку всеми имеющимися орудиями.

Юнец повалился на землю, поднимая тем самым новый столб пыли и людишки остановились, обступив парня полукругом. Медленно ковыляя, к толпе приблизился старик, в котором Эйден признал старейшину деревни.

Высший продолжал наблюдать, не в силах придумать себе более интересного времяпровождения.

«Что же он мог такого учудить, — безразлично рассуждал Архонт, словно смотрел художественный фильм. — Мальчишке едва ли можно дать восемнадцать, — он снова окинул взглядом щуплое тело, к которому уже приближался старик, выхватив у одного из сельчан факел. — Кажется это тот самый парнишка, собиравшийся спереть мою одежду утром, — прищурился Эйден, вглядываясь вдаль. — Должно быть, он местный воришка? — и удивленно вскинул бровь, когда старик, что есть сил, принялся бить парня горящим факелом. — Изощренно, — мысленно кивнул Архонт, оценивая оригинальность местных методов наказания. — Пожалуй, даже я себе подобного не позволял. Я сразу понял, что у этого деда не все дома. Хотя люди по сути своей омерзительны. Сколько войн они устраивают без особой надобности, сколько своих же сородичей губят из-за своей жадности. Стабильно раз в год люди выкидывают что-то, что заставляет нас обратить на них внимание, и отвлечься от опостылевшей рутины. Хотя и на том спасибо, — он холодно усмехнулся. — Человеческий мир, будто цирк для Архонтов. Люди развлекали нас веками. Даже здесь, в этой, казалось бы, тихой деревне, когда я было совсем заскучал, началось представление. Рэм бы точно не оценил этот спектакль, он видимо с самого создания наделён отличным от моего темпераментом: любопытство и сострадание, похоже, присущи ему даже в большей степени, нежели некоторым смертным. Не у всех конечно братьев все так радужно. Найдётся и парочка тех, которые бы с удовольствием наблюдали за мучениями парня, а может даже приняли участие в истязаниях. А я вроде равнодушен, — ощутив неприятное давление в груди, он едва не начал сомневаться в своих думах, но быстро отбросил смятение. — Даже не знаю, какая черта преобладает в моем темпераменте сильнее прочих, может лень? Интересно, если бы практически не имея эмоций мы бы ещё и не обладали собственными уникальными характерами, должно быть мы бы мыслили, как единый организм или же наоборот уничтожили бы человечество не в силах идти на компромиссы и в итоге бились бы в агонии, в отсутствии питания», — он оставил свои гипотезы, привлечённый удаляющейся толпой.

Мальчишка продолжал неподвижно лежать на земле. Архонт прищурился, пытаясь уловить хоть какое-то движение:

— Что нужно было украсть, чтобы заплатить за это жизнью? Пожалуй, самая дорогая вещь в этой деревне, это мой костюм. Ну, может ещё часы, видимо оставшиеся где-то в лесу. Однако даже я вряд ли бы стал забирать из-за этого никчёмную жизнь мальца.

Приободрённый развернувшейся на его глазах драмой, Архонт вскочил на ноги и неторопливо направился к парнишке, в надежде получить предсмертные эмоции воришки.

— Эй, ты живой? — не вытаскивая рук из просторных карманов, Высший слегка пнул стопу грязного мальчишки носком своей обуви.

И, уловив едва заметное движение, присел рядом на корточки, будто бы проверяя пульс на шее пострадавшего.

Надежда. Да ещё и такая яркая...

Он был удивлён столь оптимистичной эмоции, для такого плачевного состояния носителя.

Перевёл взгляд на лицо парня и даже слегка поморщился. Бледная кожа словно рябила разводами сажи. От бровей, ресниц и челки парнишки ничего не осталось. А в седых от пыли волосах зияли выжженные проплешины. Одежда парня все ещё местами тлела, и Высший в миг потушил все искры, продолжавшие истязать тело мальчишки, желая насладиться не омраченной болью энергией надежды.

— Ещё на что-то надеется, — усмехнулся Архонт, однако чувствуя в душе отклик, отдаленно напоминавший сочувствие. — «Я уже и забыл, какого это, ощущать жалость...» — и попытался отбросить странную эмоцию, вызывающую саднящее чувство в груди.

— Помогите... мистер, — вдруг выдавил парень шепотом.

Архонт даже было огляделся от неожиданности:

— Я? — он бы ушёл, но энергия оптимистичного парнишки, словно привязала его к себе.

Не часто найдёшь приятные эмоции, да ещё и в столь обречённом создании.

«Должно быть, в этой деревне все такие питательные».

— Заберите меня, — вдруг отчаянно попросил парень, севшим, видимо от дыма, голосом.

Архонт презрительно приподнял бровь:

— С какой стати мне это делать? — равнодушно отозвался он.

— Я буду служить вам до конца своих дней. Выполнять все приказы, и никогда не стану перечить. Только заберите, молю, — затараторил парень из последних сил. — Они ведь не позволят мне просто умереть, а будут истязать до тех пор, пока мое тело само не испустит дух.

— С чего ты взял, что я лучше? — холодно спросил Архонт.

Надежда исчезла, и Высший уже было хотел одернуть руку, но вдруг учуял едва заметную эмоцию, тянущуюся по венам тончайшей струйкой.

— Это ещё что? — заинтересованно пробормотал он, пытаясь прочувствовать и понять, что ещё держит душонку мальчишки в растерзанном теле.

Но заметив, что парень отключился, отбросил своё любопытство и поспешил отправиться в свою пещеру под водопадом, решив, что уже достаточно насытился сегодня.

Эйден проснулся, когда солнце уже пробивалось в пещеру сквозь потоки воды. Он чувствовал, что все ещё полон сил, хотя даже не мог припомнить, когда последний раз вдоволь насыщался.

Осознав вдруг, что сегодня, скорее всего, последний день его незапланированного приключения, он вскочил на ноги и вошёл в поток водопада.

Странное ощущение овладело Высшим:

«Я будто видел сон... Пожалуй, первый сон за мою бессмертную жизнь. Или может просто привиделось? — он непонимающе уставился вверх, туда, где брал свой исток шумный каскад. — Водопад в объятиях пламени... Но это было не похоже на то, как я распалил его вчера. Скорее будто поток лавы устремился вверх против течения...» — Эйден отбросил бесплодные мысли и, наспех обмывшись в холодной воде, поплыл к берегу.

Его дизайнерский костюм был безнадежно испорчен, изысканная ткань явно не была предназначена для столь экстремального тура. Однако, стараниями местного воришки, одежда стала хотя бы относительно чистой, и проведя день под солнцем на горячих камнях, уже даже сухой. Поэтому Эйден, недолго раздумывая, облачился в свой некогда дорогой костюм и отправился в деревню, ожидать спасительный вертолёт.

Уже идя по узкой улочке Высший брезгливо поморщился, когда выбежавшие ему навстречу босоногие дети бросились врассыпную при виде него.

«Что с них взять? Неразумные детеныши. Однажды они станут такими же бесполезными человечишками, — Архонт уже давно привык к недобрым взглядам людей, однако со вчерашнего дня местные, и вовсе вели себя странно. Едва завидев на горизонте чужестранца, люди крестились и закрывали ворота на засовы, что-то недовольно бормоча под нос. Некоторые даже плевали себе под ноги, что казалось Архонту и вовсе глупым занятием. — Должно быть, они чуют во мне какую-то нечисть, — беззаботно рассуждал Эйден. — Неужели думают, что эти странные ритуалы и засовы на воротах как-то помогли, если бы я хотел войти? — Высший вдруг наткнулся в кармане на небольшой камешек, видимо завалившийся у реки. Выудил его наружу, подкинул и, поймав, сжал в ладони. Разжав руку, он высыпал песок. — Глупые людишки. Я ведь мог бы вознаградить их за гостеприимство. А сейчас мне лишь хочется испепелить эту чёртову деревню».

Высший на секунду задумался, что ему так и не удалось отыскать парня, который вытащил его из леса. Аристократическое происхождение Эйдена не желало оставлять долг за спасение своей шкуры от бесконечных страданий не выплаченным, однако безразличие Архонта брало верх, ведь ему даже не у кого было расспросить о своём спасителе.

На подходе к центру деревни Высший довольно оскалился, завидев в небе непонятные блики.

«Рэм справился», — мысли о долгожданном спасении были прерваны гомоном толпы, собравшейся на поле.

Архонт пытался игнорировать происходящее, ведь очередная потасовка, развернувшаяся на площади, его нисколько не касалась, однако болезненный стон, то и дело, пересиливавший общий шум в его сознании, невольно привлекал внимание.

«Снова драма? — Высший заинтересованно стал вглядываться в толпу, в поисках того, чем ему удастся поживиться перед отлетом. — Кто у нас сегодня жертва? — но толпа плотным кольцом обступила источник болезненных криков.

Раздражаясь из-за невозможности понять причину шума, Эйден прислушался. Но все, что ему удавалось выхватить это лишь раз за разом повторяющийся звук выкрикиваемый сельчанами, который пока не желал преобразоваться в какое-то понятное для Архонта слово.

Толпа немного расступилась, привлеченная опускающимся к ним на площадь вертолетом, и Эйден уже было шагнул к своему спасительному транспорту, когда вдруг выхватил из толпы знакомое лицо. Ровно, как и вчера, на земле, весь опалённый, валялся мальчишка.

Отойдя от первого шока, толпа снова набросилась на парня, почему-то то и дело, показывая в сторону Эйдена.

Из-за шума, создаваемого вертолетом теперь Высший уже не мог расслышать ничего, но что-то ему подсказывало, что наказание парня как-то связанно с присутствием чужака.

— Чего застыл? — крикнул Рэм, подбегая к брату, безуспешно пытаясь прикрыть разметавшиеся волосы от ветра, нагнетаемого шумными лопастями. — Передумал возвращаться?

— Ещё чего. Хочу побыстрее убраться отсюда, — сказал он, однако не в силах отвести взгляд от истязаемого парнишки.

Чувство чем-то схожее с голодом вдруг завладело Высшим.

Мальчишка, уворачиваясь от огненных ударов, вдруг поймал взгляд чужака и обмяк, распластавшись на земле, не отрывая измученных глаз от чужестранца.

— Что там происходит? — кинул Рэм, заметив заинтересованность брата.

— Ничего, что требовало бы нашего внимания, — с этими словами Высший отвернулся, прерывая зрительный контакт с жертвой, ощущая некую досаду от того, как он посчитал, что придётся бросить кладезь эмоций, и уверенно зашагал в сторону вертолета. — Хочешь сказать, ты не додумался взять мне сухпаек в дорогу? — возмутился Эйден, открыв дверь и окинув взглядом пустой транспорт.

— Я даже как-то не подумал об этом, — притворно сконфузился брат. — Если честно я и сам забыл подкрепиться, из-за того что спешил вызволить тебя в срок. У меня вот-вот уже начнётся ломка. Может, возьмём кого-нибудь отсюда?

Этот вопрос заставил Эйдена невольно обернуться:

— Может, — пробормотал он себе под нос, и, увидев, что парень все ещё сверлит его болезненным взглядом, едва заметно кивнул в сторону вертолета.

В глазах мальчишки снова загорелась надежда, но попытавшись подняться на ноги, он снова взвыл от боли, когда на него снова обрушился град ударов факелом от, казалось бы, немощного старика.

— Ай, черт! — раздражаясь, что их с братом сытный бранч может не состояться из-за бестолковых людишек, Эйден едва заметно повёл пальцем, заставляя факел в руках вершителя правосудия, в лице старейшины поселения, испепелиться в миг. И, не в силах удержаться, Архонт, будто не отдавая себе отчета, направил пару искр в бороду мерзкого старика, вынуждая ее воспламениться.

Парень, даже не осознавая, почему вдруг прекратились побои, ринулся через поле. Разъярённая толпа, оставив попытки помочь старейшине, бросилась следом. Парнишка удирал что есть мочи, и, забежав за спину Высшего, из последних сил влез в открытую дверь.

Эйден уже было собрался спалить недружелюбную деревню, когда сельчане вдруг остановились, отвлеченные хлынувшим на них ледяным градом, буквально в полуметре от чужака.

Высший обернулся и поймал задорную улыбку брата. Рэм подмигнул, заканчивая играть в дирижера погоды и жестом велел поторопиться, пока людишки ещё не оправились от шока.

Вертолёт поднялся в воздух, а парнишка все пытался отдышаться, явно не до конца осознавая, что он, наконец, свободен.

Усталый, потухший взгляд парня вдруг загорелся интересом и восторженным страхом. Не нужно быть Архонтом, чтобы оценить эмоции мелькавшие в этом человеческом создании, как в калейдоскопе.

— Думаю, сейчас самое время подкрепиться, — бросил Эйден брату, наблюдая за парнем.

— Пожалуй, я по прилету. Кто-то же должен управлять этим корытом.

— Спасибо! — наконец пришёл в себя мальчишка. — Спасибо вам! — шептал он горячо.

Эйден, холодно взглянул на смертного и протянул свою ладонь, будто желая пожать руку парня, и когда тот подчинился, мертвой хваткой вцепился в тонкие пальцы и пристально взглянул в глаза.

Восторг. Облегчение.

Но Высшему показалось этого недостаточно:

— Рано радуешься. Думаешь, сбежав из деревни, станешь свободным? В моём мире люди ещё хуже, — желая получить больше эмоций, устрашал он парня.

Неуверенность.

Архонт усмехнулся:

— Может, пока не поздно, вернёшься? — безучастно спросил он. — Прыгай! — голос Эйдена звучал достаточно угрожающе, чтобы вдоволь накормить Архонта страхом.

— Прекрати уже запугивать пацана, — улыбался Рэми. — Ему и без твоих издевательств вроде неплохо досталось.

— Я не запугиваю, — равнодушно произнёс Эйден. — Я лишь констатирую факты. Издевательства в деревне, где у него, по крайней мере, хотя бы была привычная жизнь, могут показаться цветочками, перед мучениями в новом неизведанном мире. Это очевидно. Странно, что он сам об этом не подумал, прежде чем проситься лететь со мной. Очень глупо. Хотя, пожалуй, недалекой деревенщине это должно быть вполне присуще.

— Он просился? — поддержал разговор о парне Рэми, будто того и вовсе здесь не было.

— Думаешь, почему я взял именно его? Я был уверен, что он согласится и мне не придётся прилагать лишних усилий, чтобы тащить кого-то из людишек насильно.

Рэм понимающе кивнул:

— Эй, малый, как тебя называть? — крикнул он.

Парнишка замешкался, будто вовсе растерявшись:

— Луч, — выдавил он, наконец.

— К чему тебе его имя? — раздраженно бросил Эйден.

— Это элементарные манеры, — ухмыльнувшись, цокнул языком Рэм. — Собираешься звать его «эй, ты»?

— У меня нет необходимости его никуда звать. Да и при чем тут манеры? Мы лишь случайные попутчики. Когда ты едешь в метро, тоже знакомишься со всеми?

— Уже и не припомню, когда последний раз спускался в метро... А ты зануда, — притворно злился брат.

Эйден равнодушно махнул рукой, заканчивая бесполезный разговор.

— Лучше расскажи, что нового в мире.

Рэми немного задумался:

— Пожалуй, за несколько месяцев, что ты отсутствовал, ничего значимого не произошло, — заключил он.

— Несколько месяцев, — задумчиво протянул Эйден. — Значит, я бился в агонии столько времени.

— Хочешь сказать, ты все это время был в джунглях без еды?! — удивился Рэми, будучи уверенным, что брат, по меньшей мере, находился в деревне последний месяц.

— А ты, должно быть, подумал, что я на курорте отдыхал?

— Именно так, — утвердительно кивнул брат. — Ты ведь уезжал в деловую поездку, а когда не вернулся, я решил, что ты отправился в отпуск.

— Нужно условиться на будущее: если один из нас вдруг пропадает без предупреждения, то это явный повод начать поиски, — раздражался Эйден.

— Прости. Но это ведь первый подобный прецедент. Разве можно было предугадать такое развитие событий.

— Да уж, я и сам не был готов... — бормотал Эйден.

— Мне только одно не понятно, — Рэм бросил короткий взгляд на парнишку, по всей видимости, уснувшего в кресле от переизбытка эмоций, и заговорил чуть тише, дабы не раскрыть ненароком их с братом сущность, — если ты все это время валялся в истощении, как ты умудрился восстановить силы так быстро?

— Вовсе не быстро. Я до сих пор чувствую себя как-то... — Эйден задумался, — нестабильно.

— Нестабильно? Да ты даже на вид полон энергии, а эти твои фокусы... — он снова глянул на парня. — Я тебе вот что скажу: когда я согласился поучаствовать в эксперименте Джея и остался без энергии, я потом не то, чтобы силами не мог пользоваться пару месяцев, я просто стоять на ногах несколько дней не мог. А ведь я провел без энергии всего около суток. Видимо тебе попался очень сытный спаситель, иначе после такого длительного истощения, ты бы до сих пор лежал пластом…

— Мне показалось, что в этой деревне людишки питательнее, нежели в городе. Черт их знает, может воздух чистый, или же натуральная еда... Но я действительно чувствую себя вполне бодро, хотя с трудом могу припомнить, когда мне удавалось поживиться чем-то поистине сытным, — Архонт перебирал в голове воспоминания о своих скудных подзарядках и, не вспомнив ничего значимого, пожал плечами:

— Разве что этот побитый малый, — он кивнул на сопящего парня. — Он просто фонтанировал своим отчаянием. Кажется, его можно на расстоянии чувствовать.

— Так и оставил бы его при себе, — предложил Рэм. — Ему ведь все равно теперь некуда податься.

— Не неси чушь, — отмахнулся Эйден. — Зачем мне этот воришка? Или я похож на мать Терезу? Я лишь хочу вернуться к своей привычной жизни и забыть все, что случилось в деревне. К чему мне этот балласт и напоминание о тех муках, что мне довелось пережить в джунглях. Ты даже не представляешь, каково это... Я просто мечтал умереть, лишь бы это прекратилось.

— Как же ты оказался в деревне?

Эйден пожал плечами:

— Какой-то парень притащил меня. Ив… — он немного задумался. — Не знаю. Ничего не помню. Видимо, мое сознание солидарно со мной в стремлении забыть весь тот ужас. Есть пару эпизодов, которые я до сих пор не могу вспомнить...

Рэм рассмеялся:

— Ты серьезно? У тебя провалы в памяти? Может, обратишься в больницу?

— Если за месяцы моего отсутствия появилась больница для Архонтов, то я бы не отказался, — усмехнулся Эйден.

— Может, попросишь Джея? Чем тебе не врач для Архонтов?

— Вроде он у нас специализируется на стирании воспоминаний о Высших, а не на восстановлении памяти этим самым Высшим. Или он прокачал свой навык за время моего отсутствия?

— Он же умудрился заблокировать твоего Стража, значит, возможно, и с этим вопросом поможет. Судя по всему, тебе не помешает мозгоправ, после такого-то стресса, — пожал плечами Рэми.

— Странные ощущения, — задумчиво протянул Эйден, продолжая неосознанно сжимать тонкую ладонь спящего парнишки. — Я вроде полон сил, и чувствую себя вполне сытым, однако я пропитался неуверенностью и тревогой в том месте. И от того, все эти неожиданные вспышки силы и провалы в памяти кажутся серьезной проблемой, тогда как разумом я понимаю, что, скорее всего, это не что иное, как последствия тотального истощения, — он тяжело выдохнул. — Не думаю, что это в компетенции Джея. Нужно самому сначала в себе разобраться...

— Слушай, лучше отпусти-ка этого пацана, не то сейчас в депрессию впадёшь и чего доброго сам из вертолета выпрыгнешь, — Рэм смеялся, однако внимательно поглядывал на изменившегося брата. — Я предложил тебе забрать его, лишь потому, что ты сказал, что эти сельчане сытные, но раз от него одни проблемы, то можешь выкинуть его прямо сейчас, — равнодушно пожал плечами Рэми, однако, похоже, будучи в полной уверенности, что смертному ничего не угрожает.

Эйден ещё несколько секунд медлил, но все же отпустил руку парня:

— Точно, — усмехнулся он. — Так намного лучше. Это отчаяние насквозь пропитало меня. Напомни мне больше не прикасаться к подобным унылым существам. Уж лучше привычная злость, — Эйден повернулся к брату. — Ты что-нибудь успел выяснить об этом месте, пока искал меня? Я уж было подумал, что снова оказался в средневековье.

— Ничего конкретного. Обычная деревня старообрядцев. Подобные встречаются по всему миру. Тебе просто повезло, что твой вертолёт упал именно в этой точке.

— Кстати, о вертолете... — оживился Эйден. — Попроси своего слугу заказать мне новый, пока мы летим.

— Он не слуга, — попытался было исправить Рэм брата, но махнул рукой, когда тот даже не обратил внимания на его комментарий.

— И пусть отправит клининговую компанию ко мне домой. Должно быть, там все покрылось пылью, — бормотал Эйден. — И девушек на ночь... Три... Нет, пять. Пять девушек для начала.

— Может «для начала» найдёшь себе собственного раба? — скептически спросил Рэм.

— Непременно, но поиск толкового слуги может занять ещё пару месяцев, а мне необходима энергия. Так что будь так любезен — позаботься о брате, — холодно улыбнулся Высший.

— Очнулся, наконец? — послышался незнакомый голос. — Сколько можно дрыхнуть? — темноглазый курчавый брюнет наблюдал за мной словно за неведомым зверьком.

— Где чужестранец? — мой голос все ещё оставался жалким шепотом, а попытки пошевелиться отдавались болью во всем теле.

— Прямо передо мной, — усмехнулся кареглазый. — Поздравляю, теперь чужестранец — это ты!

— Мне нужно поблагодарить...

— Да забудь ты про свои благодарности, — перебил мужчина. — Ему плевать на это.

— А вы...? — язык словно распух, из-за чего каждое слово давалось с трудом.

— Ах, да, забыл представиться. Я — Реми, — незнакомец протянул руку. — Хотя тебе вряд ли ещё когда-то пригодится эта информация. Хмм... А ты действительно сытный, — человек, представившийся как Рэми, был явно чем-то заинтригован, но тут же скривился, — но сейчас совершенно невкусный. Столько тоски... — он притворно вздрогнул и отнял руку. — Мне пора. А ты выздоравливай, — он махнул рукой.

— Что-что? — мои глаза забегали по незнакомому помещению. — Где я? Как...

— Да расслабься пока что. Ты в больнице. Доктор сказал, что с твоими травмами придётся проваляться здесь несколько недель. Значит, у тебя как раз будет время освоиться и решить, как жить дальше.

Мой взгляд то и дело цеплялся за детали шикарного убранства комнаты:

— Но у меня же нет денег...

— Считай, что это плата за обед, — усмехнулся человек, видимо одному ему понятной шутке. — Я уже все оплатил, так что об этом можешь не беспокоиться.

Какой еще обед?

Но вслух сказала лишь:

— Спасибо, — повисла неловкая пауза. — Но почему вы мне помогаете?

— Это из моих личных соображений, — человек замешкался, но все же продолжил. — Ты вряд ли поймёшь. Я, просто, хочу сохранить крупицы человечности. Оцениваешь ли ты мой поступок, как гуманный? — добрый человек лучезарно улыбнулся.

— Более чем. Не каждый захотел бы помочь незнакомцу. Значит, вы куда более человечны, чем целая известная мне деревня.

— Вот даже как? — человек просиял улыбкой. — Приятно. Ты вроде славный малый. Если будет время, я может, загляну ещё проведать тебя. Надеюсь, в следующий раз у тебя будет менее пугающий вид... и эмоции, — черноглазый снова усмехнулся и покинул палату.

Видимо выгляжу я так же скверно, как и чувствую себя.

Для начала мне бы не помешало помыться. Ноги нехотя подчинялись импульсам, посылаемым из мозга. Пусть неторопливо, но я все же могу ходить после того, что мне пришлось пережить.

Во всем надо искать свои плюсы: хожу медленно, значит, заодно исследую территорию.

За первой дверью в палате оказался туалет, а вот за второй как раз просторная душевая.

Куча кнопок и непонятных вентелей. Как же пользоваться этими мудреными штуками?

К горлу вдруг подкатила истерика, от навалившегося осознания...

Все кончено. Настал новый этап моей жизни. Пусть пока не ясно хороший или плохой, но однозначно —  новый.

Все что мне нужно, это смыть с себя всю ту грязь, которую на меня вылили за последние дни.

Было глупо предполагать, что эти люди позволят мне просто умереть. Не люди — животные в человечьем обличии.

Хотя даже звери, пожалуй, бывают добрее. Невольно вспомнился тот ягуар в лесу...

На мое избитое тело, наконец, полились прохладные потоки воды. Почти как в водопаде...

Мысли о том месте теперь заставляли меня дрожать. Больше никогда не вернусь туда! В эту проклятую деревню. Я сделаю все что угодно, лишь бы не попасть к тем людям снова.

Наконец долгожданная свобода... Я заплатила слишком много.

— Добрый день, — в дверях моей палаты появился высокий мужчина со строгим взглядом стальных глаз. — Джеймс Артонт — ваш лечащий врач.

Он оторвал взгляд от документов в своих руках и пристально уставился на меня.

— Рассказывайте, — приказал он холодно.

Я бы и не посмела ослушаться, но понятия не имела, что сейчас должна говорить.

— Начнём с ваших травм, — направил он мои мысли в нужное русло. — Это Эйден?

Хотя нет. Кажется, я уже снова потеряла нить разговора.

— Кто? Ч-что? Н-нет-нет, — поторопилась заверить я врача, даже не понимая о ком идёт речь, однако, не имея ни малейшего представления как объяснить свои травмы.

Что я должна сказать?

Рассказать, что в моей деревне человеческая жизнь ничего не стоит?

Те, кто меня избил — нелюди.

Когда я, наконец, пришла к старейшине и покаялась, я пожалела, о том, что не решилась спрыгнуть со скалы той ночью.

Казалось, будто я украла нечто очень ценное из деревни и отдала это чужаку. Хотя по факту, то, что я ему отдала, принадлежало только мне! Моя гордость пострадала! Какое дело всем этим людям?

Как я и предполагала, старейшина обрушил на меня гнев всей деревни. Сирота, да ещё и распутница. Эти два статуса полностью развязывали им руки. Ведь вступиться за меня было некому. Сельчане будто озверели, в их взглядах читалось неприкрытое желание моей казни. Я была готова к этому. Но надеялась только, что все произойдёт быстро. Ну, или хотя бы закончится однократной пыткой...

Тогда лёжа на площади, желая найти силы, чтобы подняться и спрятаться где-нибудь, я была рада увидеть чужестранца. Как я и рассчитывала, местные его не тронули. Весь их гнев был сконцентрирован на мне, тогда как незнакомца они откровенно боялись. И этот факт успокаивал меня, иначе ему бы не удалось покинуть деревню. А значит и мне тоже…

Наверно было бы странно, если он сразу согласился бы забрать меня. Но его отказ лишил меня надежды.

Уже вечером, когда я пришла в себя на площади, я приняла решение снова отправиться к водопаду и молить иноземца о спасении.

Мне нужен был веский аргумент, почему он должен взять меня с собой, поэтому по дороге к водопаду я зашла в свою покосившуюся избу и отыскала старое платье, которое лишь чудом ещё не успела выкинуть.

— Вот оно! — я выудила из кармана часы, которые я подобрала в лесу, когда нашла чужака, и едва ковыляя, отправилась на поиски незнакомца.

Но все заготовленные аргументы улетучились из головы, когда я поняла, что он принял меня за местного воришку, и посчитал, что я просто-напросто обокрала его.

Чертова гордость!

Нужно было переступить через неё ещё раз и объясниться. Может он позволил бы остаться мне рядом, чтобы местные боялись подойти ко мне. Возможно, тогда мне бы не пришлось терпеть побои снова.

Если бы можно было все знать наперёд...

Очевидно, люди бы перестали совершать глупости, о которых потом сожалеют.

— Я жду, — холодный голос выдернул меня из болезненных воспоминаний. — Если ты не знаешь, кто такой Эйден, на кой черт Рэм притащил тебя?

— Н-не знаю. Он хороший человек... — я осеклась, когда доктор жестко ухмыльнулся.

— «Хороший человек», — пробормотал он, щёлкнув авторучкой. — Значит, моя помощь здесь не понадобится.

— Н-но... разве вы не собирались меня лечить?

— Твои ожоги не в моей компетенции, — бросил он равнодушно. — Я, так сказать, мозгоправ. Но я непременно пригляжу за тобой: раз уж мой брат тебя притащил, то у меня просто нет выбора, — отложив документы на тумбочку, он опустился на край моей койки и прихватил пальцами запястье:

— Ммм, — мне показалось, что он закатил глаза, — действительно, очень насыщенно...

— Что? — я вовсе растерялась.

Мужчина прочистил горло:

— Пульс... очень насыщенный. Как у птицы тарабанит. Выпишу успокоительные, ожогами и прочими травмами займётся сестра, — наконец отпустив мою руку, он сделал какие-то записи в документах. — Любопытно, — задумчиво пробормотал доктор, не отрывая взгляда от бумаг.

— Вы обо мне?

Он выпрямился, будто очнувшись и, прихватив меня за подбородок, стал поворачивать мою голову из стороны в сторону, видимо изучая ожоги.

— Отчасти, — мужчина снова строго посмотрел на меня. — За последние дни виделось что-то необычное?

Решил проверить в своём ли я уме?

— Конечно, — я прервалась, когда мужчина подозрительно прищурился, — я родом из крохотной деревни, где на все население один единственный телефон и тот под замком у старейшины, и избы не выше одного этажа, а тут... — я с опаской кивнула в сторону окна.

— Кроме очевидного, — не дал он мне закончить, — может что-то странное или необъяснимое?

Я немного задумалась.

Слишком много событий произошло всего за одну неделю. Оказавшись в большом мире, я теперь и не уверена, что считается странным, а что нет.

— Вроде нет, — неуверенно ответила я, боясь, что копаясь в памяти, снова пробужу болезненные воспоминания.

— Я понял. Если что-то придёт в голову, рассказывай мне в первую очередь.

Я снова проснулась в холодном поту.

Кошмары теперь стали неотъемлемой частью моего существования, как и страх. Я боялась своих воспоминаний и своего прошлого, пожалуй, даже сильнее, чем этого нового большого мира и неизвестности, ожидающей меня за стенами больницы.

Время идёт, мои раны на удивление быстро заживают, оставляя едва заметные шрамы, скрытые в волосах, а я так и не придумала, как собираюсь жить, когда придёт время покинуть мое убежище в виде палаты. Чувствую, уже скоро мне придётся начать импровизировать.

Я всегда считала себя довольно неглупой девочкой, именно поэтому теперь быстро стала осознавать, что мне толком нечего предложить этому миру. Несмотря на все науки, что вложила в меня мама, боюсь, здесь этого будет недостаточно.

За все нужно платить. Но где достать деньги я пока не могла даже представить.

О чем я только думала?

Если даже в деревне я не смогла найти себе места, то в большом городе я и вовсе никому не нужна. Чужестранка с нелепым акцентом, без документов и минимальных представлений о современном мире. Тут никому и дела нет до моего внутреннего мира, ведь здесь все судят по внешним критериям.

Мама рассказывала мне. Она родилась в большом городе, примерно таком, как сейчас у меня за окном, была его частью, получила достойное образование, но после смерти родителей отправилась в деревню старообрядцев к своей бабке, которая словно в секту заманила ее туда.

Там она познакомилась с папой, ещё даже не подозревая, что старейшина уже положил на нее глаз.

Отец не знал большого мира и не был готов покинуть деревню, а мама слишком сильно любила папу, поэтому никогда не смела перечить.

Если бы она только знала, чем все закончится… Что ее светлая голова будет использоваться для лечения вшивых неблагодарных больных, мужу придётся заниматься кладбищем, а после их кончины, все их обязанности свалятся на единственную дочь — может тогда бы она устояла перед натиском бабули, которая едва заполучив в своё распоряжение внучку, тоже отправилась к праотцам. Ну, или же нашла бы слова, чтобы убедить мужа уехать. Видимо она наивно предполагала, что ненависть сельчан закончится на них с отцом.

Отставить истерику. В деревне я бы уже была мертва, а здесь у меня хотя бы появился шанс побороться за свою жизнь.

— Как самочувствие? — меня отвлёк голос, появившегося на пороге мужчины.

— Здравствуйте, — неуверенно кивнула я врачу, которого вижу второй раз за время моего обитания в больнице. — Лучше, — ответила я, спуская ноги с кровати.

— Давайте посмотрим, — он тут же принялся изучать мою «зажившую» шевелюру, — так... хорошо, — бормотал он себе под нос, продолжая вращать мою голову. — Действительно лучше, — взглянул в карту. — Жалобы есть?

— Нет, — быстро ответила я, но тут же пожалела о своей честности, лучше бы мне было соврать, чтобы остаться в больнице ещё немного.

Но я ведь не могу прятаться от реального мира бесконечно.

— Ну что ж, в таком случае, через пару дней выписываемся. Все рекомендации будут записаны в вашей карте, — доктор рапортовал заученный текст. — Будьте здоровы, — мужчина в белом халате слегка кивнул и направился к выходу, но, уже взявшись за ручку двери, обернулся. — Как меня зовут?

— Что? — я растерялась. — Я н-не... не помню, — мне было неловко, и я опустила глаза.

— Отлично, — отозвался мужчина и покинул мою палату.

Как же я голодна...

Что мне теперь делать?

Люди в большом мире немногим лучше, чем в моей деревне. Пусть они и не бьют меня, но не особо-то приветливо обходятся с бродяжкой. После выписки из больницы я слонялась по улицам, стучала в двери и просила дать мне работу, хотя бы за ночлег и еду, но никто не откликнулся на мои мольбы.

Я так устала, что готова умолять о помощи. Вот только некого...

Этот город пугает меня шумом невероятного количества машин и высотой нависающих над головой зданий, а воздух кажется таким тяжелым, что при каждом вдохе в легких будто оседает копоть, и от того даже немного подташнивает. Однако мне ещё повезло, что сейчас лето, и хотя спать на скамейке в парке не очень удобно, зато я не умру от холода. А вот голод...

Может, стоит попробовать вернуться в больницу и попросить там помощи? Тот доктор, кажется очень важная персона среди остальных врачей, может он мог бы мне помочь? Как его там зовут? Джеймс? Доктор Джей, вроде. Или найти того доброго человека с улыбающимися карими глазами — Рэми, кажется, который не бросил меня, когда мы оказались в городе?

Определенно надо что-то предпринять!

Я с отвращением покосилась на мусорный контейнер, в котором копошился старик в рваном тряпье, и в ужасе осознала, что если я ничего не придумаю, то скоро и сама начну добывать еду подобным образом.

Как же хочется есть...

Я сглотнула ком в горле, стараясь не пялиться на старика и поднялась с лавочки.

Что за черт???

Земля из-под ног уходит...

— Сегодня останешься в моей комнате, Луч, — я вздрогнула, услышав неожиданно охрипший голос мистера.

Он точно понял, что я девушка! Но не выгнал... пока что.

— Как прикажете, хозяин, — я готова на все, лишь бы снова не очутиться на улице.

Нужно постараться. Если придется, буду умолять мистера, чтобы он оставил меня... оставил... в своей комнате?!

Он ведь только что это сказал??? И я безоговорочно подчинилась.

Значит ли это, что сегодня ночью он снова… возьмёт меня?

По телу разбежались мурашки, а в животе, будто мотыльки запорхали, у меня даже дыхание сбилось от такой неожиданной реакции организма. Это ещё что такое?

Я вновь сосредоточилась на лице хозяина и теперь обнаружила, что его глаза округлились, будто от шока.

— Чертов извращенец! — он грубо оттолкнул мое лицо пальцами и отшатнулся, словно в отвращении. — Что ты там себе надумал? Я не собираюсь с тобой трахаться!

Чтооо???

— У моего слуги есть основная задача, о которой тебя должен был предупредить Джей: на протяжении всей ночи будешь контролировать мой пульс. Из кресла! И даже не вздумай приблизиться...

Ничего не понимаю... То есть, меня не раскрыли?

— Я, наконец, узнал тебя! — сказал мистер, и я вся обратилась в слух. — Луч... точно, — задумчиво протянул хозяин. — Ты ведь даже представился в вертолете…

Вот в чем дело.

— И как я сразу не догадался. Сейчас я вспомнил, что Рэм с Джеем обсуждали тебя, — кажется, эти мужчины и за человека меня не считают, вечно говоря в моем присутствии будто бы сами с собой, прямо как сейчас. — В вашей деревне, похоже, все такие вкусные. Брат понял это, а потому решил подсунуть мне тебя для решения проблемы с утечкой энергии, — он брезгливо поморщился. — Не знал, что деревенщины тоже бывают заднеприводные. А! Так вот почему тебя тогда чуть не убили сельчане? Должно быть, по меркам вашей общины непростительно быть геем. А я-то подумал, что ты местный воришка.

Заднеприводный? Гей?

— Что? — выдавила я непонимающе.

— Бедолага, ты и слов то таких не знаешь, а к мужикам неравнодушен, — хозяин в раздражении принялся стягивать с себя одежду. — Усаживайся в кресло. Теперь будешь сидеть там каждую ночь. Ты все равно больше ни на что не способен: в доме только ещё больше бардака развёл. А раз уж слуга из тебя никудышный, значит, будешь моим компаньоном. Так что отныне твоей основной обязанностью являюсь я!

— Как прикажете, хозяин, — пробормотала я, и, разместившись в кресле, едва не подавилась воздухом, обнаружив в паре шагов от себя обнаженное тело мистера.

Я вроде немало повидала голых мужчин, покойников, правда, но такого рельефа ни разу не встречала. Тугие мышцы под бронзовой кожей невольно напомнили мне о нашей встрече у водопада. Тогда он тесно прижимал меня к своему могучему телу...

— Будешь так пялиться, я тебе глаза выжгу, — прошипел хозяин и теперь я обнаружила, что он, приглушив свет, остановился у выключателя и пристально смотрел на меня.

— Простите, — пискнула я, и тут же прочистила горло. — У вас просто... такие... такие трусы хорошие. Тёплые наверно? Где можно купить...

Ой, дура!

А как ещё оправдаться, если на нем из одежды остались только эти чертовы трусы? Мистер кажется таким разгневанным, что, того и гляди, исполнит одну из своих угроз.

Мужчина как-то устало потёр переносицу, и, пока я ожидала, что сейчас на меня посыплется новая порция негодования, вдруг... рассмеялся:

— Трусы, говоришь, тёплые? Ладно, куплю и тебе парочку. Будешь первым деревенщиной, который греет свои шары в трусах от Версаче, — хозяин забрался в кровать и вытянул руку в мою сторону: — Хотя бы пульс проверять умеешь?

— Да, — буркнула я, и осторожно прихватила пальцами широкое запястье.

— Ммм... — простонал хозяин, поудобнее устраиваясь на подушке. — Ты действительно вкусный... оттуда и противоречивые ощущения, — бормотал он будто из полудрема. — Надо было прихватить девушку...

Эйден сидел на заднем сидении машины, в ожидании слуги, которому вдруг повезло пробудить великодушие в хозяине, и пялился на свою руку:

«Он такой пугливый... Каждый раз словно защищается. Это из-за меня? Хотя нет... должно быть это из-за жестокого обращения в деревне? Но он так странно реагирует на прикосновения... Может над ним кто-то надругался? — Эйден отчего-то скрипнул зубами. — Не мудрено... — он будто потёр между пальцев оставшиеся от прикосновений к Лучу ощущения: — Такая мягкая кожа... Дьявол! Какое мне дело до его кожи, трусов и чего бы там ни было еще? И вообще, не много ли чести, чтобы ещё и по магазинам его возить? Можно было заказать тряпьё в интернете?» — хаотичный поток его мыслей прервался, когда он поймал на себе нервозный взгляд водителя через зеркало заднего вида.

— Тебе чего? — рявкнул Эйден.

— Эээ, — грузный мужчина замялся, будто его поймали на месте преступления, — мистер Артонт, я тут это... как бы... курил. И, — он поморщился, словно от боли, — вам не припекает? Не знаю, как так вышло, но у вас... в общем... это... тлеет голова...

— Черт, — Архонт сжал кулаки, и размеренно выдохнул, стараясь привести в порядок мысли, пока не спалил к чертям свой новенький Роллс Ройс.

— Вам помочь? — мужичок был явно взволнован.

Гарри был единственным смертным из окружения Эйдена, которого не было в том злополучном вертолете, навеки канувшем в пучине вод. Однако о сущности своего хозяина он был совершенно не осведомлён, ведь раньше у Эйдена не возникало проблем с самоконтролем, а потому и посвящать в суть своего происхождения кого-либо не было необходимости.

Высший раздраженно провёл рукой по волосам, будто бы стряхивая искры, и прикрыл глаза:

— Все в порядке, — твёрдо сказал он, с намерением отвязаться от пристального внимания водителя.

— Я тут слышал, что новый слуга не задержится надолго. Так... это... у меня есть, если что, племянник: он мог бы заменить, — неловко объяснялся Гарри. — Ему вроде как раз работа нужна, и он у меня проворный, а то этот болван совсем какой-то безалаберный...

— Луч! — немного эмоциональнее, чем планировал, прервал его Эйден. — Неужели, вам идиотам, так сложно запомнить одно простое имя?

— Не много ли чести? — проворчал водитель себе под нос, однако чувствительный слух Архонта уловил недовольство.

— Эй, придурок, что-то не нравится?

— Нет, ну почему это мы с Батом придурок и Дубина, а этот мелкий — Луч? — как-то обиженно возмутился водитель.

— Потому что от этого мелкого толку оказалось больше, чем от вас двоих вместе взятых: Бат косячит постоянно, а у тебя мозгов меньше, чем у холодильника! Скройся! — Эйден уже нажал на кнопку, чтобы поднять перегородку, должную спрятать от него недовольное лицо водителя, но тот вдруг оживился.

— Ладно, я понял-понял! Не лезть не в своё дело. Помню! Но... это... что насчёт племянника? Может, эээ, найдётся ему работа у вас? Все же дом большой. Одному этому... кхм, Лучу будет непросто справиться. Племянничек-то мой, кстати, учится на ландшафтного дизайнера, — гордо оповестил Гарри, — может садовником сгодится? Вон как сад запустился.

— Я подумаю, если избавишь меня от своей самодовольной рожи! — прошипел Эйден и удовлетворенно прикрыл глаза, когда перегородка, наконец, поднялась.

«Сад? На кой он мне сдался? Я ведь ни какой-нибудь смертный, которому воздуха свежего подавай... как в деревне... зелени, красоты. Наверно смертным подобное нравится...» — Эйден одернул себя, осознав, что его никогда не волновали интересы смертных и в обозримом будущем он не желает, чтобы это менялось.

«Девушки любят цветы. Ароматные, свежие... А запах женщины во сто крат пленительнее. Отличные мысли... — Эйден похвалил себя за вожделение, прокатившееся по телу, когда он потянул носом воздух, и явственно уловил нотки присущие только лишь человеческой особи женского пола: — О, да, скольких красоток успел повидать этот новенький кожаный салон...» — мужчина в удивлении распахнул глаза, когда его запястья коснулась прохлада, а в сознание ворвалась непривычная для Архонта... забота?

— Что т-ты... — Эйден недоумевающе воззрился на Луча, незаметно материализовавшегося в салоне авто.

— Вам плохо? Вы так дышали тяжело, я пульс проверить...

— Гарри, поехали уже! Чего ты там копаешься? — Эйден в очередной раз почувствовал себя обманутым, однако всячески игнорировал желание, притянуть к себе мальца и принюхаться, как следует, дабы убедиться, что хотя бы этот томительный аромат исходит не от него.

Архонт бросил короткий взгляд на мягкие пальцы, продолжавшие удерживать его запястье, однако не торопился отбросить руку Луча.

«Забота? Все-таки он очень странный...»

Жара сегодня неимоверная.

Задыхаясь от горячего воздуха, я едва поспевала за хозяином, который вдруг ни с того ни с сего обозлился. Казалось, от его тяжелого шага готов был плавиться асфальт, когда мы вышли на парковку, где у большущей машины курил строгий дяденька, который вечно смотрит на меня с осуждением.

Завидев нас, водитель выбросил сигарету в ближайшую урну, и кинулся к автомобилю, чтобы открыть перед хозяином дверь.

— Ну что, домой? — с энтузиазмом спросил Гарри.

— Я голоден! — рявкнул мистер и я невольно улыбнулась, радуясь, что пусть он и зол, однако у него, наконец, проснулся аппетит. — Отвези нас к Рэми, может у него есть что.

— А чего бы ни в ваш любимый ресторан?

— Ещё я по ресторанам не таскал... — вспылил мистер, но тут же осекся, будто сболтнул лишнего, и бросил в мою сторону уже ставший привычным взгляд полный ненависти. — Разве я спросил твоего мнения? — сконцентрировал он свой гнев на водителе.

— Как прикажете...

— Сегодня спишь в своей комнате! А лучше... в гостевом домике! — рявкнул хозяин, когда мы, наконец, вернулись домой. — И вообще... отныне... не смей даже шевелиться, пока я не позволю! — и хлопнул дверью.

Кажется, я обидела его своим неуместным смехом. Но было так уморительно наблюдать, как мой суровый мистер, весь покрытый слоем белой пыли из огнетушителя, что-то недовольно ворчит себе под нос.

На следующий день, чтобы как-то реабилитироваться в глазах хозяина, я выкрала из его комнаты испорченный костюм, и спряталась в общей ванной комнате второго этажа, чтобы попытаться его спасти.

Закатав, как следует, штанины своих трикотажных треников, и, завязав длинную майку в узел повыше талии, я набрала в ванну немного воды и взялась за дело. Брюки пострадали от огнетушителя несильно, поэтому справившись с ними в первую очередь, и уже собиралась было взяться за пиджак, однако взгляд вдруг уцепился за мое отражение в зеркале: волосы всклочены, лёгкие штаны неаккуратно закатаны до самой попы, а широкий ворот майки сполз, оголяя костлявое плечо — ну и видок…

Ужас.

Я провела по волосам влажной пятерней, и уныло вздохнула:

— Такая несуразная, — прошептала еле слышно.

Вряд ли бы что-то изменилось, будь я для мистера девушкой…

Ему должно быть нравятся куда более... фигуристые барышни. Или женственные. Или... не знаю. Пожалуй, такие, как та, вчерашняя.

В мысли болезненно вонзилось удовлетворённое лицо мистера, пока он с упоением что-то ковырял под юбкой той леди. Эти полуприкрытые глаза, и то, как он, будто в предвкушении чего-то вкусного, провёл языком по своим губам...

Любопытство — грех, однако я уже ничего не могла с собой поделать. Моя рука скользнула за просторный пояс тряпичных брюк, миновала резинку новых трусов-шортов, купленных мне вчера хозяином, и неуверенно коснулась мягкой плоти.

Это нравится моему мистеру? И что тут такого интересного? У него ведь этот... отросток... огромный такой.

— Оох, — невольный вздох сорвался с губ, когда палец скользнул между тесно сжатых складочек.

Как он только поместился во мне? Сюда и палец-то с трудом влезает...

— Ммм, — прикусив саднящую губу, я вцепилась свободной рукой в раковину.

Теперь понятно, почему вчера та дамочка так стонала в его руках. Должно быть, мистер знает, насколько чувствительно это место у женщин.

Стало вдруг так жарко, а плотная резинка трусов усложняла мое... исследование. Я было, в нетерпении потянула ее вниз, как вдруг:

— И какого черта ты там делаешь? — вместо электронного голоса, к которому я только начала привыкать, на всю ванную вдруг раздался недоуменный голос хозяина.

— А-ах, — сдавлено простонала я, чувствуя вибрацию в теле от его привычно холодной интонации. — С-стираю ваш костюм, — наконец вытащив руку из трусов, промямлила я, куда-то в пустоту, рассеяно оглядываясь, так как до сих пор не сообразила, откуда идёт голос.

Ответом мне послужил тяжелый вздох:

— Разве я его не выбросил? Оставь это и выходи, — он немного помедлил. — Только... приведи себя в порядок.

Ой, мамочки, он что, меня ещё и видит???

Стыдоба-то какая!

Он... он же... не раскусил меня?

Такая жара, что сегодня я решила обойтись без своих любимых шерстяных носочков, да и привычным треникам предпочла шорты. Пару часов назад Бат торжественно возвестил, что вечером состоится мое «посвящение» в ряды настоящих мужчин, так что я немного нервничала, раздумывая над тем, что хозяин может подразумевать под этим ритуалом. Мои предположения были весьма красочными: пройти босиком по раскалённым углям, сразиться в честном бою с Гарри, или же войти в клетку с тигром, специально привезённым для меня по такому случаю.

Но что бы мистер ни задумал, я исполню это... Ведь он сказал, если я справлюсь, то мы сможем подружиться. А это уже что-то.

В мысли ворвались непрошеные воспоминания: горячие губы на моей шее...

Я тряхнула головой: должно быть это все его болезнь. Он чувствовал себя плохо, а я, можно сказать, воспользовалась этим: вместо того, чтобы оттолкнуть, остановить хозяина, который очевидно впал в забытие — наслаждалась его ласками, явно адресованными не мне!

Но эти прикосновения... Кажется, именно они поселили в моем теле мучительную истому.

Вот же бессовестная!

Мистер, возможно, мучается от неизлечимой болезни, а я, вместо того, чтобы думать, как ему помочь, млею от воспоминаний о его руках. Если подумать, последние дни он выглядит особенно нездорово: обычно гладко выбритый, и с тщательно уложенными волосами, сейчас стал походить на лешего, вид болезненный, весь взъерошенный, взгляд нервозный. Теперь он и вовсе перестал меня о чём-то просить, и каждый раз, когда мы случайно сталкиваемся в доме, едва ли не вздрагивает от неожиданности.

Нужно сообщить о состоянии хозяина доктору Джею, но он так и не выходит на связь, а потому и вопрос с Батом тоже остался нерешенным.

С неожиданно пробудившимся зверским аппетитом, я уже заканчивала уплетать свой полдник, состоящий из темного хлеба, ананаса и анчоусов, когда мои мысли прервал глухой стук.

Достаточно было немного повернуть голову, чтобы обнаружить источник звука: парень, с виду немногим старше меня, с довольно длинными волосами, и с каким-то одухотворенным изумлением на лице, во все глаза глядел на меня.

— Добрый день, — бросила я, догадываясь, что это тот самый додельный садовник, приведший в порядок заброшенный сад, и собиралась вернуться к концентрации над своим ланчем, ведь «здоровое питание» осталось едва ли не единственным заданием от мистера, когда мой взгляд уцепился за лежащие у ног парня розы: — О, как же так?! — я бросилась собирать неосторожно рассыпанную красоту, и садовник присел рядом.

— А ты... — начал он осипшим голосом, похоже, ранее не догадываясь, что в доме живет ещё кто-то кроме хозяина.

— Луч, — отозвалась я.

— Очень. Приятно. Луч, — сказал молодой человек, делая ударение на каждом слове, будто в этой информации было действительно нечто важное. — Дан, — он протянул руку, и я, ещё не чувствуя подвоха, хотела быстренько ее пожать, однако парень не торопился отпускать мою ладонь, вместо этого, он дернул меня к себе, и я упала коленями на розы: — Слыхал, о любви с первого взгляда? Похоже, это она! — прошептал он порывисто, а у меня челюсть отвисла.

Какого с этими мужиками творится?

Я ж вроде... парень? Или...

Окинув себя быстрым взглядом, я пришла к выводу, что все ещё в мужской одежде, а бинты все так же причиняют дискомфорт при дыхании. Так что же...

Может хозяин прав, и я слишком пахну... женщиной? Что-то вроде феромонов?

— Ай, — выдохнула я, и стала выбираться из неловкого положения, с трудом поднимая колени с цветов. — Черт, — пробормотала я, обнаружив, что некоторые шипы довольно глубоко вонзились в кожу. — Надо бы собрать цветы, — пробормотала я так, будто не расслышала того, что он сказал.

— О, нет! — Дан всплеснул руками, и бросился к раковине, и уже через секунду вернулся, вооружившись водой и полотенцем. — Прости, сладкий... — он насточиво усадил меня на стул.

Я скрипнула зубами от этого неожиданно неприятного для меня обращения, и когда парень коснулся моих ног мягкой тканью, чтобы стереть кровь, поспешила его остановить:

— Нет-нет, не нужно! Я самостоятельно справлюсь, — попыталась забрать полотенце, однако он не уступал.

— Позволь мне сделать это для тебя, — проникновенно прошептал он, а меня передернуло.

— Не стоит. Мы едва познакомились, не думаю, что будет уместно позволить мыть мне ноги.

То, что произошло дальше, заставило меня потерять дар речи...

Дан вдруг приподнял мою ступню, и, поймав большой палец ртом, принялся его посасывать.

Какого черта он творит?

Невольно подумалось насколько чистые у меня ноги, а то ведь бедолага и стоматит какой заработать может... Помнится, к маме пришёл один такой любитель немытых овощей, мужичок даже рот открыть не мог. Теперь подумалось, что может он тоже любил пососать чьи-то пальцы?

— Ты такой сладкий, что я предпочёл бы тебя вылизать, — освободив рот, пробормотал Дан, отвлекая меня от воспоминаний о прошлой жизни. — Но пока ограничусь мытьем.

— Ромашка, — ляпнула я.

— Что? — непонимающе переспросил он.

— При стоматите помогает полоскать рот отваром из ромашки...

Секунда замешательства, и новый знакомый прыснул от смеха:

— Ты такой милашка! Сегодня вечером свободен? Хочу тебя... сводить куда-нибудь.

— О чем ты?

— Как насчёт секса без обязательств? Для начала, — вдруг выпалил он, и у меня глаза на лоб полезли. — Можешь даже выбрать роль: актив, пассив?

У них тут так принято? Говорить о... эмм... сексе с... да не важно с кем! Я в принципе даже думать об этом стесняюсь, не то, что вслух говорить, а они...

Когда первый шок прошёл, я замотала головой:

— О, нет! Я не... не занимаюсь... этим.

— Лгунишка, — усмехнулся он, хитро прищурившись. — Я видел, как тебя едва не оттрахал хозяин, и с того дня больше думать ни о чем не могу. Хочу тебя себе! Мы могли бы сразу обсудить наши желания...

Меня ещё раз передернуло, и я попыталась встать, однако он удержал меня, и снова поднёс мою ступню к своим губам:

— Хочешь отсосу? — лизнув мой палец, шепнул он.

Снова языковой барьер?

Отсосать кровь после укуса змеи — так меня... это... вроде пока никто не кусал...

— Что? — вместо ответа зачем-то спросила я.

Может он и дальше собирается сосать мои пальцы? Но зачем? Может у них это что-то вроде проявления симпатии?

— Хотелось бы член, — прервал Дан мои домыслы, и на его губах появилась кривая ухмылка.

Сосать... эммм... член? Он про этот... отросток? Разве он не для другого предназначен?

— Зачем? — не унималось мое любопытство.

— Хочу доставить тебе удовольствие, — кажется, теперь его удивил мой вопрос.

Любопытно...

— Значит, если пососать отросток, то это принесёт удовольствие?

Его глаза вдруг расширились:

— Неужели тебе ещё ни разу в жизни не делали минет? Ты такой невинный... — его рука скользнула вверх по моей ноге к бедру. — Значит, у меня есть шанс стать твоим первым — это так возбуждает. Я обещаю быть с тобой нежным, мой мальчик.

— Ты всегда себя так ведёшь с малознакомыми людьми? — остановив, наконец, его руку, уже юркнувшую под шорты, спросила я.

— Я дрочил на тебя каждую ночь, с тех пор, как увидел тогда в хозяйской ванной, так что, можно сказать, ты уже не малознакомый...

— А п-почему это ты вторгся в хозяйские покои? — дрожа, спросила я, чувствуя, что мне не хватает сил удержать наглую ладонь.

— Хотел узнать, куда девать срезанные цветы, — он пожал плечами, — вот и зашёл. Дядя сказал, что у мистера Артонта нет жены, поэтому решил обойтись без лишних церемоний. Откуда я мог знать, что ты его сучка.

Это что ещё за словечки?

— Никакая я... то есть, никакой я не...

— Только не нужно отпираться. Я ведь собственными глазами все видел. Да и Гарри рассказывал мне о том, что хозяин терпеть не мог цветы, но с недавних пор переменился. Увидев вас двоих тогда, я все понял: это из-за тебя он велел мне каждый день расставлять по дому свежесрезанную растительность.

— Значит... — он говорил такие странные вещи, что мне захотелось кое-что прояснить, — по-твоему, мужчина с мужчиной тоже... могут... эмм... любить друг друга?

— Прямо как я тебя, — он снова взял в рот мой палец и принялся с упоением посасывать.

— Да отпусти ты! — я дернулась, отползая от его бесцеремонной руки вместе со стулом, задние ножки которого вдруг предательски подкосились, и я уже готова была размозжить голову о кафельную плитку, как вдруг зависла в воздухе.

— Да вашу ж мать! — прошипел вдруг надо мной до боли знакомый голос. — Меня что одни пидары окружают???

Хозяин подтянул стул к себе, помогая мне избавиться от непрошеных прикосновений садовника, и с грохотом опустил передние ножки на пол…

Дан нехотя поднялся на ноги, и, протерев пальцами уголки губ, поспешил удалиться.

— Луч! — прорычал хозяин, тогда как я боялась даже глаза на него поднять, а потому вновь опустилась на саднящие колени и принялась собирать разбросанные по полу цветы. — Что с ногами? — бросил мистер жестко.

— Шипы, — пискнула я.

— Я ведь просил обходиться без членовредительства! — его голос звучал грозно, тогда как он, нарочито равнодушно прошёлся по кухне, обходя меня стороной.

— Простите... — пробормотала я.

Показалось, что он собрался было уходить, но почему-то медлил, а затем вдруг повернулся:

— Тебе понравилось? — сквозь сжатые зубы прошипел он, возвышаясь надо мной, и я непонимающе подняла глаза.

— Что? — тихо переспросила я.

— Нравится, когда мужчины прикасаются к тебе... вот так? — он кивнул в сторону двери, за которой всего пару минут назад скрылся садовник.

Мне вдруг стало очень стыдно:

— Нет-нет... я не, — а вдруг он говорит и о своих прикосновениях? — В смысле... да… то есть... — я запуталась. — У меня просто не хватило сил оттолкнуть его!

— Разве я не говорил: если тебе противно, то будь мужиком — просто вмажь тому, кто посмел к тебе притронуться! Но, судя по твоей реакции, тебя все устраивает! Может, желаешь сходить на свидание с садовником?!

— Я не собираюсь встречаться с ним, и тем более заниматься тем, что он там предлагал... — будучи неуверенной, как много слышал хозяин, выпалила я.

— Значит, встречаться не собираешься... — задумчиво, однако все ещё злобно протянул мистер. — И что же, позволь поинтересоваться, он тебе такого предлагал?

Похоже, он не слышал. Вот же дуреха: ляпнула лишнего, а теперь придётся объясняться. Он ведь не позволит соврать.

— Этот... с-с-секс, — выдавила я, и съёжилась, заметив, как стиснулись огромные кулаки перед моим лицом. — И ещё какой-то... м-минует.

— Какой ещё минует? — он саркастично усмехнулся. — Ты что же не знаешь, что такое минет? — он потёр лоб ладонью. — Черт, кажется, я слишком голоден для подобных разговоров... — и когда снова опустил на меня глаза, его взгляд изменился, словно чёрные зрачки могли бы потемнеть ещё сильнее, становясь бездонными. — Что ж, похоже, я обязан тебя просветить... Ведь так?

Не дожидаясь моего ответа, хозяин шагнул ближе, и я напряжённо выпрямила спину, не смея, однако подняться с колен.

— Если бы я сейчас расстегнул ширинку, — прохладные пальцы прихватили мой подбородок, жестко зафиксировав, не позволяя пошевелить головой, — вынул свой член из брюк, — мое тело отчего-то обдало жаром. — Пару раз провёл бы по стволу рукой, разогреваясь, а затем, — большой палец с нажимом скользнул по моим губам, собирая влагу со слизистой, и я машинально лизнула уголок губ, — затем... — его голос охрип, а палец неторопливо погружался глубже, скользя по языку, — вставил бы свой член в твой рот... Этот язычок пробежался бы по набухшему концу, а затем губы тесно обхватили бы мой ствол, и... — он порывисто вдохнул, когда я, повинуясь его инструкциям, сомкнула губы на пальце, — и... я бы таранил твоё горло, не позволяя вдохнуть, до тех пор, пока не спустил бы своё семя в твою глотку...

Не знаю, как это работает, но все мое тело покрылось мурашками, когда я представила, что вместо пальца держу во рту огромный отросток хозяина. Зачем бы мне такое делать? Если только...

Неужели доставляет удовольствие моему мистеру?

— Так тебе понравилось то, что он делал?

Я покачала головой.

— А если бы... это сделал я? — куда тише спросил он, и я непонимающе подняла глаза, продолжая посасывать палец хозяина.

Он хмурился, но не отводил взгляд, что было хорошим знаком, видимо поэтому я осмелела, и, не ожидая подобного от самой себя... кивнула.

Рука хозяина напряглась, будто неосознанно сжимая мой подбородок сильнее, а в чёрных глазах вспыхнуло адское пламя:

— Что бы ты там себе не надумал... этому никогда не бывать!!!

Рэм попятился, не позволяя брату заглянуть в экранчик на своём запястье:

— Если что, это все Джей придумал! — тут же отвёл от себя обвинение Рэми, смеясь.

— Вы со своими гейскими шуточками меня с ума чуть не свели! — злился Эд.

— Я тут вообще не причём! Джей куда-то свалил, поэтому и рассказал мне: просил присмотреть, чтобы ты ее не спалил...

— Кого «ее»? — потерял суть спора Эйден.

— Ээм... — Рэм бросил осторожный взгляд на парня, притаившегося у двери. — А... о чем мы говорим?

— Ты идиот? — усмехнулся Эйден. — Откуда у вас доступ к Дубине? Он достал меня своими толерантными подкатами!

— Ааа! — Рэм заметно выдохнул. — Так это пока ты в джунглях прохлаждался, я... В общем не важно! Лучик, а потрёшь мне спинку? — поспешил он перевести тему, снимая с запястья часы. — Мне что-то сегодня никто из девочек не нравится.

Когда взгляд Эйдена сосредоточился на служке, он почувствовал, как его детородный орган в руках шлюхи стал набирать ещё большую силу: Луч смотрел не мигая, как-то уж очень заинтересованно изучая манипуляции девушки, которая активно водила рукой по набухшему стволу.

— Лучик, — встав перед парнишкой, Рэм прервал странный зрительный контакт, — так что?

— А? — удивленно вскинулся малец, будто только сейчас обнаружив присутствие второго брата в просторной ванной комнате.

— Потрёшь мне спинку? Ну и массажик не помешал бы. Окажешь честь? — не дожидаясь ответа, он вложил в подрагивающую ладонь сырую губку.

— Какого черта, Рэм? — тихо, но как-то очень уж угрожающе пророкотал Эд.

— У меня, в отличие от некоторых, нет предрассудков, когда дело касается удовольствия, — равнодушно пожал плечами младший брат.

Тонкий полог, что, словно у древнегреческого божества, был завязан на плече, спустился на бёдра, и Рэми царственной походкой прошествовал к стоящей напротив купели лавке, увлекая за собой не перешедшего в себя мальчишку.

— Ты можешь этого не делать, — предостерегающе сказал хозяин, не сводя глаз со своего слуги.

Луч окинул взглядом мужчину, чье тело наминали сразу две пышногрудые блондинки, и уверенно тряхнул головой:

— Мне не сложно. Мистер Рэми был добр ко мне, не позволив выбросить меня из вертолета, — показалось, что в голосе кроткого парнишки вдруг просквозил упрёк. — Ещё и пристроил меня к доктору Джею. Я могу отплатить ему, по меньшей мере, хотя бы такой пустяковой услугой.

Кажется, все присутствующие услышали, как лязгнули зубы Эйдена, когда Луч послушно принялся тереть мочалкой плечи Рэми, пока тот с торжествующим видом взирал на своего брата.

— Чего застыли? — раздраженно рявкнул Эйден окружавшим его девушкам. — Хочу, чтобы вы наглядно доказали моему братцу преимущество женских...

— Ммм, — протянул Рэми, перебривая Эйдена, будто и вовсе его не слушая, — у тебя потрясающе нежные ручки, мой Лучик: отложи мочалку, — он хитро глянул в сторону окоченевшего огненного Архонта. — Хочу, чтобы ты прикасался ко мне.

«Мой... Он ведь мой? Блядь! Рэм ведь не собирается трахнуть МОЕГО... слугу?!» — мысленно негодовал хозяин дома.

Луч, видимо не ощущая никакого подвоха в просьбе Рэми, подчинился. Тонкие пальцы скользнули по смуглой коже, разгоняя остатки жидкой пены.

«Нет-нет, это просто недопустимо! Я же собирался сделать из Луча натурала, а они тут устраивают... — в голову вдруг вонзилось воспоминание: парнишка, до побелевших костяшек впивался пальцами в раковину, ерзая от удовольствия и нетерпеливо покусывая губы, будто жаждая разрядки. — Скорее всего, он не в себе от воздержания... Если у него никогда не было женщины, то он и не знает, каким должно быть здоровое удовлетворение. Я ведь собирался предложить ему одну из девушек... Но что я буду делать, если ему не понравится? Выгнать его из дома, из-за того, что его природа не соответствует моим взглядам? Нет, это уж вряд ли: прошло всего несколько дней, как я решил воздержаться от его энергии, а меня уже ломает — так я долго не протяну. Но что если... его потребность действительно — мужчины? Неужели он готов отдаться Рэму? Но ведь от садовника он отказался. Может в силу своей наивности просто не понимает, что мой братец задумал? Или же... Черт, Рэм! Этот придурок его принуждает своим очарованием?» — он вдруг снова поймал заинтересованный взгляд служки на своих чреслах, и, ощутив томительную пульсацию внизу живота, потянул за волосы «ночную бабочку», направляя свой член в ее рот.

— Вымой меня здесь, — прохрипел он, видя, как глаза Луча в удивлении расширились, когда девушка, обхватив накачанными губами упругую головку, стала глубоко вбирать в себя возбужденный ствол.

Парнишка слегка склонил голову, будто желая разглядеть больше, и, недовольно нахмурившись, стал клониться всем корпусом, вызывая своими действиями у Эйдена улыбку.

— Этот мальчик такой невинный, — усмехнулся Рэм, очевидно читая эмоции слуги. — А его девственное недоумение невероятно вкусное... — он вдруг поймал руку слуги, и, подтянув его к себе, повернулся к нему лицом: — Хочешь тоже помыть мой член?

— Ч-что?

— Рэм! — прогремел хозяин дома. — Даже не думай... — угрожающе прорычал он.

— Ты ведь не откажешь своему спасителю? — проигнорировав брата, продолжил Рэми, не сводя глаз с опешившего служки.

Голос ледяного Архонта очаровывал настолько, что все присутствующие девушки начали стягиваться к разгулявшемуся бессмертному.

Эйден понимал, что брат решил, во что бы то ни стало, заполучить Луча и для этого не гнушался всеми возможными методами, начиная от давления на человеческую совесть, и заканчивая архонтским обаянием.

— Остановись... — угрожающе зарычал Эйден, оценивая растерянный вид парнишки, который, как показалось воспалённому сознанию огненного, готов был уже опуститься на колени и приняться за дело. — Ты не должен принуждать его! Это не честно... Он ведь не игрушка!

— Как по-человечески ты рассуждаешь, брат мой, — усмехнулся Рэми, забавляясь реакцией Эйдена. — Не игрушка. Просто — обычный смертный. Разве не так?

— В-вы... хотите, — наконец подал голос предмет спора двух Высших, — чтобы я помыл вас... там? Но зачем? В смысле, я понимаю — потереть спину, но там ведь вы и сами можете дотянуться, — как-то буднично, однако слегка запинаясь, отозвался слуга.

Братья удивленно переглянулись.

— Ты отказываешься? — будто желая убедиться в своих догадках, настороженно спросил Рэм.

Луч, сбитый с толку реакцией хозяев на свой ответ, неуверенно кивнул.

— Эээд?— послышался озадаченный голос младшего брата.

— Я... сам ни черта не понимаю, — отозвался Эйден. — Он всегда был исполнительным и покорным, никогда раньше не замечал ничего подобного.

— Хмм... Неужели смущение настолько сильно, что способно развеять мои чары? — мужчина в задумчивости потёр подбородок.

— Не знаю, о каких вы там чарах, но смущение тут не при чем, — отмахнулся парнишка, и Архонты снова воззрились на него в изумлении.

— Хочешь сказать, тебе не привыкать держать в руках... член? — не унимался любопытный Рэми.

— Так ведь... у покойников это тоже есть, — просто ответил Луч, пожимая плечами. — В деревне моя семья занималась кладбищем: мытьё покойников — одна из обязанностей. Когда родителей не стало, почти вся работа легла на меня...

— О, нет! — Рэм вдруг вскочил с деревянной лавки, и спрятался за обступившими его женщинами.

На пару мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь легкой музыкой льющейся из динамиков и потрескиванием поленьев в камине, но затем послышался раскатистый смех:

— Ну что, братец, таки остались границы, которые ты не готов преодолеть в своих извращённых исканиях? — смеялся Эйден, почувствовав облегчение от того, что вопрос с принадлежностью его слуги разрешился сам собой.

— Не говори о сексе, когда речь идет о мертвецах, не то я стану импотентом! — возмутился Рэм. — Все считают меня гуманистом, однако я не дал тебе последний раз поджарить тех сельчан именно потому, что не выношу самого вида трупов. А тем более... как можно к ним прикасаться? Покойники — они ведь... такие... мертвые!

— О, да ладно! — на своем родном языке пробормотал служка, закатив глаза, тогда как в его голосе отчетливо просквозил сарказм, и братья вновь переглянулись.

— Нееет! — протянул Рэм, хищно щурясь, и словно в момент поборов свою неприязнь, подошёл ближе к слуге брата. — Я ведь не могу оставить это так... Попробуем иначе, мой сладкий, — он, не мигая смотрел на маленького человека перед собой. — Луч! Я приказываю: встань на колени! — одним движением он сдернул с себя тонкий полог.

Мальчишка съёжился, и, зажмурившись, ещё и прикрыл лицо ладонями для верности.

— Не собираешься подчиниться? — удивленно вопрошал Высший. — Я ведь приказываю? — все смертные в помещении, опустились на колени, и потянулись к Рэми, словно зомбированные велением ледяного Архонта, тогда как тот, кому предназначался приказ, так и не пошевелился. — Пошли прочь! — велел младший брат очарованным девушкам, словно назойливым мухам, и они поспешили исполнить волю Высшего, торопливо покинув купальню.

Эйден ощутил, как при виде дрожащего служки, в груди вновь образовывается болезненный комок:

— Рэм... — тихо зарычал он.

— Погоди, Эд, — отмахнулся тот, настолько сосредоточив своё внимание на неведомом ранее создании, не подчиняющемся силе архонтского очарования, что даже не заметил, как борт купели, за которую в нетерпении ухватился его брат, охватило легкой вуалью пламени. — Что, если он неуязвим и к другим нашим силам? Может, попробуешь его поджарить? Так мы поймём быстрее, нежели я буду его замораживать... — размышлял он вслух.

— Рэм! — рявкнул Эд, и вскочил на ноги, когда его младший брат довольно грубо откинув ладони служки с лица, прихватил Луча за подбородок.

— Так вот значит, почему Джей спрятал тебя здесь... Должно быть, он успел провести над тобой один из своих грязных опытов, но потом не смог стереть память? Или он обнаружил новый вид человечества, и теперь отправился в твою деревню? Я с самого начала подумал, что ты отличаешься от обычных смертных... Теперь и мне стало любопытно... Брат, — он повернулся к Эйдену, — подаришь мне свою игрушку, раз уже наигрался?

В глазах огненного полыхало пламя. Он продолжал наблюдать за реакцией Луча, борясь с желанием послать Рэми ко всем чертям и притянуть мальчишку к себе, спрятав его от плотоядного взгляда своего холодного брата. Однако его останавливала мысль, что, возможно, малец сам бы хотел уйти: ведь с Рэми у них с самого начала были довольно тёплые отношения, не считая этой выходки братца.

«К тому же Рэм способен... удовлетворить желания этого пацана...»

— Луч... — его голос прозвучал глухо. — Ты хочешь покинуть мой дом и стать слугой Рэми? — в голове Эйдена клубились отвратительные картинки, на каждой из которых Рэм делал с его Лучем то, что, где-то в самых черных уголках сознания, хотел сам Эйден, однако никак не мог себе позволить.

Душу словно кипятком ошпарила ревность: сегодня он вдруг осознал, что ему невыносимо смотреть, как к Лучу прикасается Рэм, или садовник, или кто бы то ни было еще...

Спустя каких-то пару секунд, показавшихся огненному бесконечно долгими, мальчишка, наконец, распахнул глаза и, в ужасе воззрился на хозяина:

— Не выгоняйте, мистер! — прошептал он в панике. — Не отдавайте меня... Вы ведь сами говорили: я — ваша собственность! Значит, я не могу принадлежать никому другому!

Эйден приоткрыл рот от этой пламенной речи, и порывисто выдохнул, ощутив облегчение от ответа своего слуги.

— Раз уж ты запомнил тот наш разговор, то чего до сих пор столбом стоишь? — усмехнулся Эд.

Мальчишка было вновь испуганно съёжился, но затем, выпрямив плечи, резко отступил назад, рывком высвобождая своё лицо из пальцев ледяного Архонта, и, неумело сложив руку в кулак, что было мочи ударил Рэми в челюсть.

— Так-то лучше, — похвалил служку Эйден, потрепав его по волосам. — Руку хоть не сломал? — спросил он, заметив, как парнишка болезненно поморщился, тогда как Рэм, видимо придя в себя, зашёлся безумным смехом. — Дай посмотрю, — Эд дёрнул Луча за локоть, притягивая ближе к купели. — Черт... Рэм завязывай! Лучше организуй льда! Из-за тебя мой раб вечно страдает!

— Ещё я и виноват?! Вообще-то это он меня ударил, — не в силах унять неуместный приступ веселья, выдавил ледяной.

Сделав пару шагов к стене, он снял с крючка тонкое полотенце, и, развернув его на ладони, «насыпал» в него льда.

— Вот, держи, — он протянул холодный узелок брату. — Прости, Лучик. Я это не со зла, — он собирался ущипнуть парнишку за щеку, но Эйден притянул слугу еще ближе, будто пряча от опасности, и Рэми осталось лишь пожать плечами: — Ну вас! Лучше пойду к телочкам, с ними и то веселее будет... — за ледяным Архонтом хлопнула дверь.

— Больно? — тихо спросил Эйден, хмурясь, будто это его запястье пострадало.

— Нет-нет, все в порядке, — дрожа, ответил Луч. — Простите.

— Должно быть, он свихнулся, — буркнул Архонт, продолжая прикладывать лёд к руке служки. — Ты все правильно сделал... — он поднял взгляд на раскрасневшегося парнишку, который, часто моргая, таращился на гениталии хозяина. Эйден почувствовал, как член снова стал наливаться силой от пристального внимания этих ясно-зелёных глаз.

«Впечатлился размером? Или... может у него проблемы? — он почему-то не мог собрать мысли в кучу. — А я собирался ещё и шлюху ему подсуетить...»

— Нашёл что-то, чего не видел? — наконец сказал вслух.

— А? — малец вздрогнул, переводя взгляд на Архонта, а на его щеках вспыхнул румянец стыда. — Н-наоборот... В смысле... а где волосы?

— Лишние волосы на теле принято удалять, — коротко ответил хозяин.

— Кем принято? То есть, почему лишние?

Эйден беззлобно усмехнулся:

— Подмышки, пах, а женщины и вовсе эпилируют все тело: ноги, руки и так далее — не знал? — он кивнул, вспомнив, что парнишка родом из глухомани. — Так и быть, раз уж ты сегодня дал отпор моему братцу, я сделаю тебе ещё один подарок — предпочитаешь самостоятельно побриться или вызвать тебе мастера?

— С-самостоятельно! — не задумываясь ответил Луч.

На строгом лице появилась дружелюбная усмешка, но, будто вспомнив, что он холодный бессмертный, Эйден сунул узелок со льдом в маленькую ладонь, и выпрямился:

— Подай мой халат! — стараясь казаться грозным Архонтом, велел он и отвернулся от слуги. — Всю вечеринку испортили. Уже и потрахаться нормально нельзя, — слишком велико было ощущение неудовлетворенности в полустоячем члене, чтобы Эйден смог его молча проигнорировать. — Тебе бы стоило сейчас развлекаться с одной из шлюх, а вы тут... — он осекся, когда его плеча коснулась влажная губка. — Что ты...?

— У вас вся кожа в масле, — поспешил объясниться Луч. — Я сейчас... быстренько...

Шершавая мочалка отчего-то нервировала Высшего, а его дыхание стало отрывистым, когда тонкая рука, юркнув у него подмышкой, принялась тереть широкую грудь.

— Почему ты делаешь это? — проглотив ком, образовавшийся в горле, выдавил Архонт. — Потому что безвольно подчиняешься мне или... по собственному желанию?

— Хочу, — послышался тихий ответ из-за спины хозяина, — чтобы вам было хорошо, — по плечам Эйдена разбежались непрошеные мурашки удовольствия: он чувствовал, что мальчишка говорит правду.

Искренность, настоящая, не обременённая архонтской притягательностью — большая редкость по отношению к Высшим.

«Точно... все дело именно в его чистых эмоциях».

— Тогда, — он вдруг выдернул из пальцев Луча мочалку, и когда тот в непонимании оторопел, накрыл его руку своей ладонью, прижимая к телу, — попробуй так.

«Мне просто нужна его энергия. Ничего больше...»

Словно выжигая на влажной коже следы, миниатюрные пальчики неуверенно скользнули по упругим кубикам живота.

«Зря я это... Ой, зря...»

Архонт запрокинул голову, не в силах бороться с удовольствием от этих робких прикосновений, и, от накативших на него эмоций служки, едва не потерял равновесие, пошатнувшись, однако Луч поддержал хозяина второй рукой, положив свою ладонь между его лопаток.

— Вам снова плохо, мистер? — шепнул слуга, осторожно поглаживая спину хозяина.

«Пожалуй, наоборот... Слишком хорошо, — голова кружилась от навалившихся ощущений. — Разве это нормально?»

— Значит... ты — моя собственность? — прохрипел Высший. — Принадлежишь только мне, и потому подчиняешься тоже только мне? — он боролся с желанием проверить сколь далеки границы этого безоговорочного подчинения, и даже не сразу осознал, что томительное предвкушение, неожиданно возникшее в теле, вызвано касаниями тонких пальцев впадинки под косой мышцей живота.

«Нельзя! Это же… неприемлемо...»

Вот мягкая рука уже принялись намыливать лобок, однако шокированный происходящим бессмертный не спешил прерывать «неприемлемые» действия своего слуги, вместо этого он затаил дыхание в ожидании дальнейшего развития событий. В плечо вдруг уткнулся прохладный нос, будто создавая отвлекающий манёвр, потому что в следующий миг невесомая ладонь неуверенно обхватила полу возбужденный ствол, заставляя Архонта издать гортанный звук, смахивающий на рычание дикого зверя.

«Нужно остановить... это», — мысли путались, а когда рука Луча, намыливая детородный орган Высшего, стала двигаться по всей длине, Эйден не смог сдержать стон.

Судя по энергии, получаемой от слуги, Луч был немало удивлён, когда член в его руках стал тяжелеть, наливаясь кровью, и в следующее мгновение темная шевелюра мелькнула из-за плеча Высшего, привлекая к себе внимание: мальчишка во все глаза разглядывал восставший в полную силу орган своего хозяина.

— Не смотри... — голос Эйдена хрипел, не желая подчиняться.

Ясные глаза в панике метнулись к лицу Архонта, Луч съёжился, густо покраснев, и, снова скрывшись за широким плечом хозяина, собирался было отнять руку, однако мужчина поймал его ладонь, и сжал на своём члене.

Эйден чувствовал, как огонь, сдерживаемый из последних сил, затрудняет дыхание, обжигая лёгкие, и если он найдет в себе силы отпустить Луча прямо сейчас, то просто-напросто взорвется, испепелив к чертям весь город, потому как самоконтроля его хватит только на что-то одно.

— Все ещё... — он обречённо выдохнул, — недостаточно чисто, — обхватив нежные пальцы, он неуверенно двинул их по своему стволу, ожидая, что хотя бы своевольный слуга остановит его.

Однако вместо того, чтобы оттолкнуть хозяина, Луч уткнулся лицом ему между лопаток, обдавая рваным дыханием саднящую от ощущений кожу Архонта.

— Ненавижу тебя... Откуда ты только свалился на мою голову, — сквозь сжатые зубы процедил Эд, не в силах, однако, отпустить руку Луча, плавно ускоряя движения на своём члене.

— Простите, мистер, — шептали губы, обжигая его спину прикосновениями.

— Не могу никого трахать… из-за тебя, — рычал Эйден, чувствуя, что огонь готов вырваться наружу.

— Простите...

— Не нужно было забирать тебя из той глуши, — продолжал он.

— Про...

— Прекрати извиняться! — Архонт вдруг повернулся и грубо схватил растерявшегося служку за скулы. — Видеть тебя не могу, — выдохнул он, однако во все глаза глядя на раскрасневшегося Луча, который втянув голову поглубже в плечи, часто моргал, стыдливо покусывая губу. — Ааа, черт! Не делай этого!!!

Эйден потянулся, и, прихватив служку за талию, поднял на руки, увлекая за собой в купель. Не позволяя себе думать, он нетерпеливо впился в искусанные губы жестким поцелуем. Миниатюрные ладони неуверенно скользнули по его шее, обвивая, а хрупкое тело льнуло к мужчине, вдоволь насыщая Высшего своими запретными чувствами.

Архонт упивался моментом своей слабости, смакуя эмоции Луча и свои собственные, вызванные этим наваждением, не менее красочные, нежели у служки. Желание завладело каждой клеточкой, не оставляя возможности прерваться; нежность скопившаяся на кончиках пальцев, покалывала кожу, не позволяя удержаться от трепетных касаний — он осторожно поглаживал гладкую щеку, и неторопливо проникал языком глубже. В голове Эйдена будто фейерверки стали взрываться, и он даже не заметил, как хрупкое тело в его руках принялись лизать языки пламени.

 «Я все же сошёл с ума... — металось в голове Высшего, пока он с остервенением впивался в сладкий рот. — Что я собрался делать? Трахнуть этого малыша? И...? Дьявол!» — он отпрянул и в ужасе воззрился на смертного перед собой.

Он успел заметить, как легкий полог огня, скользнув вниз по влажной одежде парнишки, потух, коснувшись водной глади.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь?!

Луч снова съёжился от грозного голоса Архонта:

— То, что хочет хозяин, — промямлил он в ответ.

— Черт! Разве ты не намеревался стать нормальным? Собираешься делать все, что я захочу?

Луч неуверенно кивнул, и Эйден, в очередной раз подумав, о возможных вариантах использования этой безоговорочной покорности, приоткрыл рот.

— Глупый ребёнок... — выдавил он после неловкой паузы. — Даже я не могу себе позволить делать, все, что захочу!

— Почему же? — наивно спросил Луч, поднимая на хозяина свой доверчивый взгляд.

— Ещё спрашиваешь... — горько усмехнулся Архонт, чувствуя, что не в состоянии унять пробудившееся в полную силу желание.

Проведя по влажным волосам пятерней, Эйден запрокинул голову, и, прикрыв глаза, оперся на край купели, силясь остудить вскипевшую кровь.

— По-че-му... по-че-му... — раз за разом проговаривал по слогам он вопрос Луча, пытаясь отыскать ответ в одурманенном неожиданным наваждением сознании. — Это что-то вроде моральных границ или... — он осекся, услышав плеск воды, чувствуя в равной доле, как облегчение, так и досаду, считая, что мальчишка поспешил выбраться из купели.

Тяжело вдохнул, и едва не подавился воздухом, когда его член оказался в плену прохладных пальцев, а затем… влажный язык скользнул по тонкой кожице головки натянутой до предела от неудовлетворенного желания. Тело Высшего парализовало бурей ощущений: ему пришлось стиснуть зубы, чтобы тут же не кончить. Он в панике опустил свой взгляд на виднеющуюся над водой темную голову, и словно в замедленной съемке наблюдал, как разомкнулись пухлые губы, и Луч, обдавая Архонта своим любопытством и львиной долей возбуждения, взял в рот рубиновый конец.

Большая мужская ладонь, не дожидаясь импульса мозга, потянулась к шоколадным волосам с проблесками огня в свете факелов, но Высший вовремя одернул себя:

— Ооо, неееет, — рвано выдохнул Эйден и, словно в поисках спасения, вцепился в края своей изысканной ванной.

«Даже не вздумай кончить, Эйден Артонт! Он ведь… парень…» — однако, сейчас даже этот факт не способен был помочь ему оттолкнуть мальчишку.

Тонкие пальчики, будто изучая, скользили по бёдрам мужчины, тогда как голова служки стала двигаться активнее, приводя Высшего в исступление. Нежная ладонь неуверенно сжала его мошонку, и Эйден едва не сложился пополам, ощущая чувствительной кожицей острые ноготки, которые неопытно, но как-то играючи щекотали его нервы.

— Ммм... — простонал Эйден, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не податься бёдрами навстречу своевольным действиям робкого создания. — Прошу... — он осекся, заметив, как служка, запустив свободную руку под воду, нетерпеливо заерзал, не прекращая сосать достоинство своего хозяина, стараясь вобрать окаменевший стержень все глубже.

«Его это возбуждает…» — Архонт уже не мог однозначно ответить, чье желание играет с ним сильнее, ведь его собственное вожделение заполонило сознание, не оставляя места разуму.

Маленький рот с трудом вмещал в себя возбужденный хозяйский член даже в ширину, но острые зубки, что время от времени цепляли пухлый край головки, не способны были остудить пыл Высшего, наоборот, каждое такое касание отдавалось опасной пульсацией в пояснице, грозившей Архонту скорым оргазмом.

Внимание Эйдена настолько увлекло все это запретное действо, что он умудрился даже не заметить, как деревянный борт купели начал тлеть под его ладонями, однако, пламенную вуаль перед глазами он игнорировать уже не смог.

— Нет… нет... остановись! — сам не понимая говорит он это своей разбушевавшейся силе или все же слуге, наконец, нашёл силы выдавить Архонт, и ощутил разочарование, когда служка, как обычно безоговорочно подчинился.

— Разве вам… не нравится? — тяжело дыша, спросил Луч.

— Нравится... то есть, — в полной растерянности от реакции своего тела и сил, Высший оглядел мальчишку, желая убедиться, что неожиданно вспыхнувший огонь не навредил ему.

— Я делаю что-то неправильно? Вроде все как вы рассказывали, — непонимающе пробормотал наивный смертный.

— Все п-правильно, — Эйден не мог сосредоточиться из-за руки, что все ещё сжимала его ствол, а раскрасневшиеся губы так и манили снова ворваться в этот полный рот неудовлетворенным желанием.

«Да блядь!»

— Тогда... позвольте мне... — неуверенно начал мальчишка, вновь приблизившись к напряженной головке.

— Нет! — резко прервал его Эйден, боясь сдаться.

— Но... почему?

— Это не то... как я хотел бы сейчас использовать твой рот.

«Какого хера... Что я несу? Умоляю... пусть это будет просто похоть... Подумаешь, за столько лет жизни захотелось трахнуть парня, но... ЭТО что-то другое. Я... черт, почему я не могу перестать думать о его запястье? — в очередной раз он уловил, как Луч едва заметно поморщился. — О коленках, которые должно быть все ещё болят? Об ощутимом под влажной майкой бинте? Видимо травма была куда серьезнее, чем я предполагал. До Джея не дозвониться. Может вызвать другого врача? — в своих мыслях он и не заметил, как принялся бережно поглаживать подбородок Луча. — Мне нужно убедиться, что с ним все в порядке, — в душу вонзилась парализующая мысль: — Смертный. Рано или поздно его не станет. И… что я собираюсь делать тогда? — пожалуй, впервые за бессмертную жизнь, Архонт ощутил страх, и одернул руку, вдруг заметив, как по тонкой коже пробежались красные искры. — Я... я могу убить ЭТО сам? Собственными руками уничтожить... — теперь он заметил, как его рука, что все ещё держалась за край купели, стала крошить испепелившееся дерево. — Не могу унять силу...» — он чувствовал, что болезненный ком в груди стал расти, а пламя, едва сдерживаемое, отчаянно рвалось наружу.

— Уходи! — сухо велел мужчина.

— Что?

— Немедленно убирайся!!!

Не в силах сдержать слёзы, я бежала вдоль дороги, желая, как можно скорее оказаться подальше от дома хозяина.

Прогнал. Как собаку...

У него так много женщин, и то, как они все прикасались друг к другу... Ему нравилось, а я... я захотела оказаться на их месте...

Но мне нельзя!

Я совсем забыла, что я «парень», пока он... он целовал меня? И я снова не оттолкнула, а вместо этого...

Такая дура! Как же стыдно! И что теперь делать?

Он меня теперь и на порог наверно не пустит. В отличие от тех длинноногих красоток...

Неприятное чувство, возникшее в груди, затрудняло дыхание. Я всхлипнула, и замедлилась, ощутив как в животе, будто мячик образовался, вызывающий тянущую боль в пояснице.

Ох, ещё этого не хватало! Должно быть, месячные собрались, наконец, начаться. Очень вовремя! Как мне ещё это маскировать прикажете? Вот не было же сколько, и ещё бы немного подождали, пока я разберусь со всем!

Я в удивлении остановилась, когда осознала, что вышла на ту самую набережную, где мы однажды останавливались с хозяином по дороге домой.

Недолго думая, я перелезла через парапет и пошла по каменистому пляжу к воде. Солнце уже давно село, однако, даже почти не видя моря, я успокаивалась — звук перекатывающейся гальки словно музыка.

За спиной осталась дорога, с которой фары изредка проезжающих машин освещали курчавую пену, легким облаком выкатывающуюся на камни. Берег, как и в прошлый раз был безлюдным, поэтому мне оказалось легко принять решение: вместо того, чтобы усесться на тёплых камнях, я, сбросив шлёпанцы, подошла к воде. Сунув руки под майку, размотала назойливый бинт, и бросила его к обуви.

Как же он мне надоел! Даже грудь стала побаливать от того, что вечно перетянута, и налилась, будто отекла, из-за этого становится все сложнее ее прятать.

Сзади снова мелькнул свет фар, и я решила, что нужно поторопиться, пока меня никто не заметил в таком виде. Одежда все равно до сих пор мокрая, а соленые волны, надеюсь, помогут мне смыть ощущение, будто я бесстыжая беспризорница, которая лишилась того малого, что ей дали.

Я нырнула как раз, когда берег осветлило очередным ярким лучом с дороги, а вынырнув облегченно выдохнула:

— Так-то лучше… Окунуться в прохладный водоём — всегда помогало избавиться от тяжелых мыслей. Жаль, тут нет водопада...

Я вздрогнула, когда над головой послышалась выстрелы...

Что за чертовщина?!?!

Не могу дышать.

В небе будто стали взрываться звёзды, опадая на землю ярчайшими искрами, и мной овладела паника.

Огонь... Нет-нет!!! Только не огонь!

В голове сразу возникло воспоминание: моя мамочка на огромном кострище, когда ее сжигали вместе с другими жертвами, пришедшей в нашу деревни хвори. Хлопки от горящего шифера... прямо как эти взрывы!

Что происходит?!

Страх сковал все тело: не могу пошевелиться...

Облокотившись о дверной косяк, Архонт, прикрыв глаза ладонью, нависал над встроенным в стену экраном:

— Что ты собрался делать, Эйден? — уже в который раз за прошедший час спрашивал себя мужчина. — В надежде найти себе оправдание, подглядывать за мальчишкой, которого сегодня едва не изнасиловал? Захламил голову абсурдными мыслями, и теперь хочешь отыскать им доказательства?

Он устало потёр лоб:

— Эй, Дубина, тебе так и не удалось восстановить доступ к удаленным файлам?

— Простите, господин, в базе отсутствует ДНК-образец человека по имени Луч.

— Черт, Рэм со своими приколами... — его вдруг осенила мысль: — Позвони Джею, уж он-то должен знать наверняка...

— Телефон доктора Джея все еще недоступен.

— Дьявол! — рявкнул Эйден, и ударил кулаком в стену рядом с монитором, заставляя ее глухо завибрировать. — Покажи мне его!

— К сожалению, у вашего покорного слуги нет данных о местонахождении мистера Джея...

— Да причём тут Джей?! Я хочу видеть Луча!

Взбешённое лицо Архонта тут же смягчилось, озарившись приглушённым светом, когда на экране появилась кровать, в которой, свернувшись калачиком, посапывал служка.

— Спит, — Эйден облегченно выдохнул, увидев умиротворенное лицо парнишки, и дернулся, желая отправиться в соседнюю комнату, однако замер в нерешительности: — Ворваться к нему среди ночи и раздеть — напугать ещё сильнее? Нет, — он попятился, хватаясь за голову.

Обессилено опустился на кровать, не отводя взгляда от небольшого экранчика в стене, картинку на котором с такого расстояния было разглядеть уже не возможно, однако Эйдену достаточно было знать что там, чтобы воображение стало подкидывать мучительные картины, разукрашивая реальность неуемной фантазией. Округлые бёдра, которые ещё недавно были зажаты между ног Высшего; тонкая талия, которую нетерпеливо сжимали мужские руки на рычащем мотоцикле; нежные пальчики, которые сегодня ласкали его член, теперь напряженный до боли; и пухлые губки...

— Ох, блядь! — он откинулся на кровать, силясь сдержать порыв немедленно отправиться в комнату слуги, и отбросив все свои предрассудки, коснуться раскалённой головкой полного ротика, как обычно что-то бормочущего во сне. — Я мог бы даже не будить это нежное создание, — мечтательно размышлял он в потолок, тогда как его рука, освободив детородный орган от лишней одежды, двинулась по стволу. — Просто хочу увидеть... — в сознание вновь ворвалось коварное видение: на пустынном пляже короткостриженая девушка, вполоборота стоящая к оцепеневшему Высшему: — Если бы только луч света не пропал так быстро... — кровь закипала от разворачивающейся перед внутренним взором Архонта фантазии: сирена, которую Эйден случайно вытащил из пучины вод, все же повернулась, представая во всем своём ЖЕНСКОМ великолепии перед Высшим, заставляя его тело полыхать от вожделения: — Ммм, — он уже не мог сдержать стон, чувствуя, как неудовлетворённое желание готово, наконец, вырваться наружу, однако что-то все же не позволяло ему расслабиться, настолько, чтобы оргазм смог накрыть тело облегчающей волной:

«Это не он... — будто бы стараясь сохранить крупицы своих моральных рамок, подумал Эйден. — Я дрочу на другого человека! Ну и что, что место то же? И фигура… и… Это ничего не значит! — ведь стоит единожды переступить порог запретного удовольствия. — Я думаю о женщине! — обратной дороги не будет. — Это точно не... Луууч...» —его тело содрогнулось в нахлынувшем экстазе:

— О, дааа! — застонал Архонт в голос, запрокинув голову, будто в попытке увернуться от возбуждающих видений.

— Спасибо за заботу, братец, — усмехнулся Архонт. — И что бы это могло значить?

Оставшись в одиночестве, Эйден поднялся из кресла, и, подойдя к бару, наполнил свой стакан новой порцией виски.

Он силился вспомнить, о чем они с Джеем говорили до его исчезновения, но казалось, это все было так давно, будто в другой жизни.

«Должно быть, он о моих потерянных воспоминаниях? Или об истощении? Но эти проблемы уже не актуальны, — он тяжело вздохнул, задумавшись о том, что сейчас вообще для него «актуально». — А может речь о неконтролируемых вспышках силы? — нахмурился. — Это может быть опасно для... для смертных, которые меня окружают», — раздумывал он, неспешно прогуливаясь по комнате.

Остановившись у окна, Эйден взглянул на темнеющее небо. Вдоль видневшихся гор, то и дело вспыхивали ослепительные молнии.

— Гроза... — это погодное явление, как нельзя лучше соответствовало душевному состоянию Высшего.

Устав бороться с собственными мыслями, он потёр переносицу:

— Дубина, как там малец? — не в силах скрыть волнения, тихо спросил Эйден. — Его больше не тошнит?

— Сейчас нет, — исполнительно отозвался искусственный интеллект.

— А до этого, — напрягся Эйден.

— После того, как он вернулся в свою комнату — дважды.

— Черт, значит, он все же болен…

Вытащив из кармана брюк телефон, Высший направился в комнату слуги, попутно набирая номер знакомого врача. Очевидно, дозвониться до Джея ему вряд ли удастся:

— Добрый день, доктор Мартин. Это Эйден Артонт. У меня для вас есть пациент, — вкратце объяснив суть проблемы, он слушал подробные рекомендации врача, и, подойдя к двери, ведущей в комнату Луча, дернул ручку: — Бат, разблокировать все внутренние замки, — отодвинув от уха телефон, вполголоса сказал он кодовую фразу, позволяющую хозяину дома беспрепятственно передвигаться по особняку при любых обстоятельствах.

Замок щелкнул и Эйден, продолжая слушать врача, заглянул в комнату:

— Я понял, доктор Мартин. Удачной поездки. Тогда жду вас по возвращении.

Закончив разговор, он убрал телефон в карман, и какое-то время продолжал стоять в дверях: словно уже вторгнувшись на чужую территорию, вдруг замешкался, сомневаясь, может ли он войти.

В тусклом свете уходящего дня, он наблюдал за фигуркой, скрытой под тонким полотенцем. И пусть лица он увидеть не мог, но по размеренным ритмичным движениям хрупких плечиков было понятно, что служка спит.

В этой комнате пахло грозой сильнее, чем во всем особняке, должно быть из-за того, что окна были открыты настежь, тогда как остальная часть дома была душной замурованной крепостью. Может поэтому Архонт не спешил уходить? Хотя, когда это бессметного волновала насыщенность воздуха озоном?..

Маленький человек, сумевший поселить в голове бессмертного большую проблему, даже не подозревал в какое смятение приводит Высшего одним своим видом... запахом... голосом. С прошлого вечера Эйден не мог отделаться от своих фантазий и теперь до дрожи сжимал кулаки, не в силах отбросить абсурдные иллюзии. Сейчас, видя перед собой миниатюрный скрутившийся калачиком силуэт, ему было проще обычного поверить, что на кровати лежит девушка…

Кажется, так просто: подойти и, аккуратно откинув полотенце, узнать наверняка. Однако Эйден медлил, будучи не готовым так поспешно развеять образ, созданный в его голове за последние сутки.

«Если он все же парень, то я не только пидар, но ещё и мудак, пытающийся маскировать свои слабости выдумками, — он и не заметил, как очутился у ног слуги. — Доктор вроде сказал проверить температуру, — будто придумав оправдание, он встал коленом на покрывало, и потянулся к голове парнишки. — Ох, Эйден, не играл бы ты с огнём: потом останешься на пепелище...» — нависая над хрупким телом, бранил себя он, однако склонился и прикоснулся губами к виску спящего создания.

— Прости, — прошептал он тихо, — но... если я не развею свои подозрения прямо сейчас, то просто свихнусь... — его рука легла на бедро Луча и неторопливо забралась под полотенце. — Пожалуйста... — шептал он, прижавшись головой ко лбу служки, вдыхая аромат его чистоты и своей грязи, которой он пропитывался долгие годы беспутных блужданий.

Но теперь, он наконец отчетливо осознавал чего хочет...

Рука уткнулась в пухлые складочки, и Эйден, нахмурившись, затаил участившееся дыхание, боясь выдать желаемое за действительное, однако палец очертил бархатистые лепестки, и, скользнув меж них, упёрся в чувственную бусинку, заставляя Луча заерзать во сне.

— О, деевочка, — на выдохе простонал Архонт, зарываясь лицом в тёмные волосы, наконец, в полной мере затягиваясь пленительным ароматом.

Черти в его душе принялись разводить костры, испепеляя органы всепоглощающим желанием, не обременённым более муками уязвлённой мужской гордости. А сердце отбивало дьявольские ритмы, словно ударами в гонг, тарабаня в ушах Архонта, не позволяя ему слышать собственные мысли.

— Малышка... Что же ты со мной сделала?

Его губы разомкнулись на тонкой шее и осторожно впились в нежную плоть, посасывая, спускаясь ниже, и прокладывая языком дорожку из влажных узоров к груди. Нетерпеливо сдернув полотенце, он поймал ртом напряженный сосок — темную вершинку небольшой, но налитой груди. Девушка, что-то невнятно бормоча во сне, тихо застонала.

Казалось бы, все, что было необходимо, и даже больше, Высший узнал, однако его руки, не дожидаясь, пока проснётся совесть, продолжали своё исследование. Пальцы нетерпеливо раздвинули увлажнившиеся складочки, и стали неспешно проникать в тесный бутон.

«Такая сладкая... — ему хотелось немедленно ворваться в нежное тело столь долго сдерживаемым желанием к этому ангельскому творению, но он не спешил, наслаждаясь своим открытием. — Это ведь не сон?»

— Хозяяин, — простонала девушка, и Эйден, словно молнией поражённый этим слабым голосом, резко поднял голову.

«Спит. И... зовёт меня?» — он ощутил сладкую пульсацию внизу живота, тогда как его член уже и без того был напряжен до боли. Из-за неудовлетворенного желания, на смену всепоглощающей нежности, вдруг ворвался приступ ярости:

«Маленькая паршивка... я думал, что спятил! Прямо сейчас трахну ее, чтобы освободиться уже от этого наваждения! — однако он почему-то не торопился приступать к исполнению угрозы, а продолжал вглядываться в девичьи черты. — Малышка, почему же ты не призналась? — он осознал, что на этот вопрос прекрасно отвечал его неосознанный порыв немедленно овладеть лживой девушкой. — Верно. Если бы она сказала правду с самого начала, я бы просто использовал ее: и в купели, и на мотоцикле, и на туалетном столике — везде... я бы брал ее до тех пор, пока не утолил бы свой бешеный голод! Или... пока бы ненароком не сжёг свою смертную слабость... Я — животное! Но она притворялась парнем ещё в деревне, а значит, весь этот спектакль изначально был устроен не для меня... точно, — он стиснул кулак, впиваясь ногтями в ладонь: — Ее изнасиловал какой-то ублюдок. Видимо поэтому она и прячет свою женственность за мужским тряпьём, нужно сказать не очень успешно прячет: ее запахом будто весь дом пропитался, сводя меня с ума, — не отдавая себе отчета, он подался вперёд и уткнулся кончиком носа в темную макушку. — Чтобы животное, вроде меня, не посмело навредить...» — Высший скрипнул зубами, чувствуя, как его необузданное желание начинает подавлять совесть, и нехотя вытащил палец из тесного грота.

— Прости... — он коснулся губами хрупкого плечика. — Луч, — стараясь унять вожделение, он задумался над тем, как должна выглядеть реальная жизнь этого ангела с обломанными крыльями. — Интересно... и как же тебя зовут на самом деле?

Широкая ладонь продолжала поглаживать нежное бедро, слегка сжимая кожу, будто это должно было помочь Высшему взять себя в руки, однако, похоже, это оказывало обратный эффект, лишь пробуждая новую волну желания.

Резко одернув руку, Архонт сжал ее в кулак до побелевших костяшек:

— Уймись же... Уймись, — рычал он, сквозь стиснутые зубы, однако непослушная ладонь уже легла на бледную щечку.

Он осознавал, что ведёт себя, как ребёнок, которому подарили игрушку, о которой он давно мечтал, и теперь, проживший много веков «мальчишка» никак не мог ею налюбоваться и перестать трогать, будто боясь, что стоит ему сейчас ее отпустить, как она тут же обернётся лишь воспоминанием о красочном сне.

Большой палец скользнул по мягким губам, и у Высшего пересохло во рту от желания снова попробовать их на вкус.

— Я целовал этот рот, — шептал он тихо, доводя себя воспоминаниями до исступления, — и... о, боги, — прохрипел он, прикрывая глаза, когда в голову ворвались красочные картинки, как пухлые губки ласкали его член. — Какой же я дурак! Она ведь просто сочится женственностью... ОНА. Маленькая женщина, — он гладил ее волосы, пропуская короткие локоны между пальцев.

За окном вдруг послышались раскаты грома, и девушка, вздрогнув, тихо захныкала во сне.

— Тише-тише, малышка, — он опустился рядом с лгуньей на покрывало, и бережно притянул хрупкую фигурку к своей груди, наслаждаясь тем, как девушка в его объятиях успокаивается.

Эйден старался не упустить и собственные эмоции, порождённые этими объятиями: облегчение, удовольствие, желание, нежность, забота, и... было там что-то ещё… Но палитра чувств, оказывается, только начала открываться «незрелому» бессметному, а потому он пока не способен был подобрать определения для каждой своей эмоции, пробуждающейся в некогда бесчувственном теле при одной только мысли о смертном создании сладко посапывающем в его руках...

— Доктор Мартин, сколько лет прошло с нашей последней встречи? — Эйден отчего-то сегодня весь лучился доброжелательностью. — Рад вас видеть!

— Сколько лет прошло, а ты все тот же. Доброе утро, мистер Артонт! — с дружеской иронией отозвался старик.

— Как же поездка? Я не ожидал вас раньше конца недели.

— Я успел оценить состояние того пациента и пришёл к выводу, что оставаться подле него более нет необходимости, так как за ним ухаживает одна прекрасная особа. Любовь, знаете ли, лучшее лекарство от всех хворей!

Архонт усмехнулся:

— Вот так открытие! Не думал, что вы — человек науки, верите в подобные сказки.

— Друг мой, даже самый большой скептик, порой нуждается в чудесах, — седой мужчина лукаво улыбнулся. — Что ж, теперь, когда моя консервативная репутация рухнула в твоих глазах, осмелишься ли доверить мне своего пациента?

— Не серчайте, мистер Мартин. Я не имел намерения вас оскорбить, просто моя долгая жизнь разуверила меня в существовании подобных глупостей.

Эйден направился к лестнице, и доктор последовал за ним.

— Сколь долго бы не прожил на этой земле — ты остаёшься глупым юнцом, полагаясь на принцип верить только в то, что можно увидеть, — улыбаясь говорил доктор.

Внешне он казался едва ли не в два раза старше Эйдена, однако в реальности мог бы считаться подростком по сравнению с Архонтом.

Несмотря на то, что его отчитали как мальчишку, Высший не стал ничего отвечать на колкое замечание гостя, считая, что каждый волен думать, как ему заблагорассудится.

— Ты накормил ребёнка? — включился в работу доктор Мартин. — После этого его больше не рвало?

— Тут такое дело... — Эйден остановился в холле второго этажа и замялся, в свете последних событий, едва не забыв рассказать врачу важную информацию. — Пациент — девушка.

— Но ты ведь...

— Я знаю, что ещё вчера говорил о мальчишке, но... Как бы это объяснить? — не придумав ничего лучше, Эйден решил сказать правду. — Я сам не знал. Привёз ее из глухой деревни, и был уверен, что она — мальчишка. Судя по всему, там ее... — он неосознанно сжал кулаки, — кто-то изнасиловал. После этого она притворяется парнем.

— Бедный ребёнок. Что ж, в таком случае у меня есть некоторые соображения касательно ее недомогания, — врач взялся за ручку двери.

Архонт остановил его:

— Прошу, док, не выдавайте того, что я знаю ее тайну.

Утро выдалось добрым!

Меня, наконец, перестало тошнить и даже удалось выспаться. Я быстро позавтракала и, не обнаружив мистера в доме, отправилась на улицу.

Ночью, по всей видимости, прошёл дождь, поэтому воздух был освежающе влажным. Я с удовольствием потянулась, прикрывая ладонями палящее в глаза солнце. Привстала на цыпочки, любуясь блеском кольца на своём пальце, и глупо захихикала, вспоминая, что у... Эйдена есть такое же:

«Прямо как...»

— Все же пришёл ко мне? — послышался голос из-за моего плеча.

Я вздрогнула и, опустив руки, спрятала их за спину, будто желая скрыть свою драгоценность от недобрых глаз.

Дан неторопливо приближался, стягивая с пальцев рабочие перчатки:

— Подумал над моим предложением, Луч?

Я огляделась, в поисках спасения от назойливого внимания садовника.

— Он уехал куда-то с Гарри, так что на этот раз хозяин нам не помешает. Можем предаться сладострастию прямо на веранде, мой сладкий!

Я замешкалась, но вспомнив наставления мистера, выпрямила спину и повыше задрала нос:

— Никакой я тебе не «сладкий»! И меня не интересуют всякие там сомнительные предложения!

— Ничего сомнительного, — Дан вальяжно пожал плечами, подходя вплотную, и вдруг резко подавшись вперёд, прихватил меня за талию и, прижав к себе, яростно зашептал: — Больше нет сил ждать! Раз ты оказался таким несговорчивым, то решим вопрос по-плохому! Просто оттрахаю твой тесный анус, а затем буду ебать ротик, пока ты не захлебнешься в моей сперме.

Не поняв половину сказанного, я, однако осознала, насколько грязные вещи он планирует со мной сделать, а потому... улыбнулась.

— Хорошо.

Садовник явно опешил от моей реакции. Его изуродованное злостью лицо, удивленно вытянулось.

— Значит вот оно что, — ухмыльнулся он. — Любишь когда жестко?

— Очень, — приблизившись, шепнула я, и... впилась в его плечо зубами.

Парень дёрнулся, полоснув чем-то острым мое предплечье, однако в целом план сработал. От боли он не только завопил как девчонка, но и разжал свои цепкие объятия.

Резко отстранившись, я сложила руку в кулак и, что было мочи, ударила негодяя в лицо.

— Ах ты, тварь! — ухватившись за свою челюсть, прошипел он.

Выпрямился и теперь я увидела в его руке секатор.

Ох, мне хана...

Ну, все лучше, чем то, что он обещался там со мной сделать!

Я прикрыла голову руками, когда Дан занёс надо мной кулак. Зажмурилась в ожидании удара, и... ничего. Вернее что-то было, но в основном звуковые эффекты.

Стало вдруг так душно, словно рядом отворилось жерло печи. Я распахнула глаза и обнаружила перед собой широкую спину мистера, от которой шёл жар, искажающий картинку.

— Сукин сын!

Садовник почему-то лежал в клумбе с помятыми цветами почти у самых ворот. Он в ужасе вскочил на ноги и дал деру.

— Думаешь, позволю тебе так просто уйти?..

— Хозяин, — пролепетала я, и, не подумав, обхватила его торс. — Вы не пострадали?

Он издал мучительный вздох, но, не сказав больше ни слова, остался стоять на месте. Я почувствовала, что от волнения у меня сердце забилось в горле. Снова разозлится? Будет меня отчитывать?

Он вдруг дернул мою руку, и повернулся ко мне лицом:

— Перестань волноваться обо мне, глупый ты ребёнок! О себе стоит заботиться! Ты хоть понимаешь, что этот подонок собирался сделать? Хотя тебе лучше и не понимать...

— Ой-ей! Вы ранены?! — привстав на цыпочки, я обхватила ладонями лицо мистера.

Он слегка склонился, подавшись мне навстречу и, облегченно вздохнув, прикрыл глаза.

Глубокий порез от секатора пересекал скулу. Я в панике соображала, что делать. Аптечки в доме не было. А пока доедет скорая, мой мистер истечёт кровью.

— Как же мне уберечь тебя? Несмотря на все твои старания, все равно найдётся урод, который... Ладно. Главное, что ты в порядке, — промурлыкал он, накрывая мои ладони своими.

Он и не услышал, что я сказала?!

Я дернулась, желая поскорее вызвать доктора, но он не позволил мне убрать руки от своего лица.

— Да что вы творите?! Я говорю: у ВАС кровь!!!

— Я что-нибудь придумаю. Обязательно, — продолжал он, продолжая игнорировать мои слова. — А пока не отходи от меня ни на шаг.

Хмурые морщинки разгладились. Ещё один глубокий вздох. И на меня воззрилась пара чёрных глаз.

— Хорошо?

— Если я скажу «да», вы позволите помочь? — дрожа от беспокойства за его здоровье, прошептала я.

— Мне бы очень помогло, если бы я мог оставить тебя навсегда...

— Навсегда! Навсегда! Теперь позвольте мне остановить кровь, Эйден!

Он улыбнулся:

— В наших отношениях прогресс. Видимо самое время раскрыть о себе несколько фактов: у меня не может идти... — усмехнулся мистер, и, проведя по щеке рукой, вдруг очумевшими глазами уставился на свою ладонь, — кровь?

Осекся, непонимающе исследуя липкую субстанцию, на своих пальцах, и... разразился хохотом.

Какого черта с ним происходит?

— Смертный... — бормотал он, давясь от смеха. — Я смертный! Лучик, — он прихватил меня за затылок, и упёрся в мой лоб своим, — ты хоть понимаешь, что это значит?

Я лишь продолжала удивленно хлопать глазами.

Это ведь не значит, что он свихнулся?

— Я не останусь один... — прошептал он, перестав смеяться.

Отстранился. По его щеке продолжала струиться кровь, скапливаясь на гладковыбритом подбородке. Чёрные глаза метались по моему лицу.

— Никогда не буду один, — продолжал шептать он, глотая сбившееся дыхание. — Ты... ты, правда, останешься со мной?

Я, не задумываясь, кивнула, и он просиял от счастья.

— Только скажите, что это не боязнь крови вас так взволновала? Вы ведь не собираетесь сейчас как обычно свалиться в обморок? — боязливо спросила я, не находя других причин для столь бурной реакции.

— Как обычно? — Эйден вдруг остановил на мне вопросительный взгляд, и теперь я поняла, что снова ляпнула лишнего. — И как часто я падал при тебе в обморок?

— Б-было пару раз... не суть! У нас даже аптечки нет! — поспешила я перевести тему. — А у вас рана глубокая! Как бы зашивать не пришлось...

— Луч, — перебил меня мистер, вдруг посерьезнев. — Те часы, что ты принёс мне к озеру... ты ведь нашёл их в джунглях?

Я нервно сглотнула. Как он узнал? И почему вообще разговор вдруг пришёл к этому?

— Почему ты сразу не сказал, что это ты вытащил меня из леса? — мистер хмурился.

К нему вернулась память?

Вспомнив события тех дней, я обиженно закусила губу, и, поборов робость, выпрямилась:

— Так ведь... вы и слова мне сказать не дали!

— Точно... «нет смысла объясняться, когда не желают слушать», — повторил он когда-то брошенную мною фразу. — Поэтому ты постоянно молчишь? Прости. Если ещё не поздно, я хочу... я слушаю!

Да что это с ним?!

Он смотрел на меня не мигая, а его пальцы будто подбадривая, поглаживали мой подбородок. Нужно срочно что-то ответить. Он ведь ждёт. И кровь капает...

Но что я должна сказать?

Да, это я вытащила вас из того леса?

Или: я девушка, которая притворяется парнем?

А ещё хуже... тот, кто меня изнасиловал это — вы? Хотя, теперь, когда мои внутренности плавятся от каждого его прикосновения, язык не повернётся называть это насилием. Я сама ему отдалась. Блудня! Надеюсь он никогда этого не вспомнит! Стыдоба!

— Ну же, я ведь чувствую, что ты хочешь что-то рассказать, — допытывался мистер. — Чего ты боишься?

Его интонация не казалась приказной. Скорее просящая. Однако я не решилась рассказать ему всю правду.

Он прав — я боюсь. Боюсь, что он поймёт, какая я лгунья и прогонит.

— Я... — на ходу фильтруя информацию, заговорила я, — хотел сбежать из деревни, но наткнулся на вас в джунглях, пришлось вернуться. Вот и все...

— Ты тащил меня на себе? — требовал подробностей хозяин.

— Да, ничего сложного, — я отмахнулась, будто это не заняло много часов, — мне и потяжелее тела попадались. Ой, ну... Просто скручиваешь пышные ветки, правда пришлось подол оторвать, — ой-ей, вот же язык-помело. — В смысле, рубаху порвать... ну и тащить далековато, конечно... — я осеклась, заметив странное выражение на лице хозяина. — Что с вами?

— Почему? — казалось он был крайне изумлён. — Я ведь никто для тебя?

— А разве это повод бросать человека на верную смерть? — нахмурившись, удивилась я.

— Такая хрупкая... оболочка, для столь сильной души. Должно быть, ты действительно ангел.

Я было смутилась, но тут же кое-что вспомнив, рассмеялась:

— Вы бы видели лица местных, когда я притащила-л на площадь ваше тело. Они подумали, что у меня крыша поехала и я им покойника откопала-л, — заикаясь от своих оговорок, я продолжала беззаботно смеяться над своими ужасными воспоминаниями.

Теперь, когда он вот так держит в своих больших руках мое лицо, кажется мне ничего не страшно.

— Я с ног до головы в грязюке, и вы — в копоти и земле. Видеть бы их лица, когда «покойник» очнулся.

— Так чего ж не остался посмотреть? — заинтересовался хозяин.

— Я... меня... старейшина срочно вызвал...

Прежде, чем я обдумала абсурдность своего предположения, моя рука коснулась полыхающей головы.

— Эйден ведь где-то там? — умоляющее прошептала я, давясь от слез.

Зверь медленно прикрыл глаза. Моему воспалённому сознанию показалось, что это стоило расценивать, как ответ.

— Он жив?

Дракон немного приподнял голову и... кивнул.

А, ну теперь понятно.

Должно быть я умерла. И все это посмертные галлюцинации.

Пока я стояла в оцепенении, зверь оглядел кабинет и стал шумно вдыхать, привлекая мое внимание. Огонь, словно примагниченный чудным пылесосом, потянулся к дракону и стал послушно забираться тому под чешуйки.

— Вот это дааа... — пробормотала я.

Над головой что-то захрустело. Я подняла голову и только успела присесть, увидев, что ещё одна балка готова была обрушиться прямо на мою голову. Дракон вдруг оживился. Подавшись вперёд, он распахнул огромные крылья и укрыл меня ими. Я окинула спасительный купол взглядом, когда в просвете между крыльями появился внимательный глаз.

— В порядке. В порядке, — отмахнулась я, будто он действительно что-то спросил.

Ну что ж, если это загробный мир, то дружба с подобным зверем мне не помешает! Особенно если учесть, что он держит в заложниках моего мистера.

Дракон почему-то не выпускал меня из своего плена. Может и меня решил в заложники взять? Я услышала жуткий скрежет. И прикрыла уши, когда раздался грохот, будто что-то крупное сыплется на моего спасителя. Крылья распахнулись, и я оказалась... на улице.

Не целиком. Например, мои ноги все ещё стояли на обгоревшем дубовом паркете, а вот над головой ярко светило солнце. Пара стен и кусок крыши отсутствовали.

Недолго думая я решила уйти в более безопасное место, где могла бы определиться, насколько я жива и что сделать с этой зверюгой, чтобы она не только выпустила мистера, но ещё и никого не сожрала.

— Дубина, вызови Рэми! — мой голос срывался от крупной дрожи, одолевшей все тело.

— Как прикажете, — отозвался Бат.

Подперев стену в кухне, я пила воду, слушая мучительные гудки, в надежде, что младший брат Эйдена не потерялся так же, как старший.

Кажется, я сошла с ума.

Глядя на своё отражение в сверкающем чайничке, я потёрла тыльной стороной ладони нос, желая стереть сажу, но сделала лишь ещё хуже. Оценив все произошедшее и свой внешний вид в том числе, я глупо захихикала.

Похоже это нервное. Потому что мне явно было не до смеха.

— Слушаю! — наконец послышался ответ.

— Рэми... — выдохнула я, прекращая истерику, — как бы это сказать... тут, — я икнула и снова засмеялась, чувствуя, как по моим щекам текут слёзы. — Помоги... Тут ДРАКОН!

Тишина. Тишина. Тишина.

Возможно это всего три секунды, но я затаилась в ожидании, что он сейчас посмеётся и положит трубку.

— Ох ты ж еб вашу мать, — выдохнул Рэм. — Всё-таки вышел? А до Джея не дозвониться... Так-так-так. Ты главное не паникуй. Сейчас что-нибудь придумаю. Но на всякий случай, не подходи к нему близко.

— Рэм! Ты вообще меня слышал?! Дракон!!! Не кот какой-нибудь приблудился! Самый что ни на есть настоящий дракон!!! ДРАКООООН!!! — я увернулась от настойчивого зверя, который ходил за мной по пятам, продолжая крушить дом, и прямо сейчас щекотно дышал мне в ухо, заставляя снова по-дурацки хихикать. — Не могу не подходить... И, кажется он... ик... съел Эйдена, — заключила я. — Но утверждает, что мой мистер цел и невредим.

— Ты что, ещё и разговаривать с ним умеешь?

— Ну конечно! Я спрашиваю, а он кивает.

— Может у тебя просто галлюцинации? Не припомню, чтобы хоть один Страж снизошёл до кивка в сторону смертного...

Бессмертный, значит? Хмм...

Помнится, когда он обнаружил на своей щеке кровь, как-то неестественно обрадовался, и... что он там говорил? «Смертный»? «Никогда не буду один»?

Значит, мистер почему-то стал смертным? Хотя, рана от секатора затянулась, пока он был заперт в драконе, так что это все ещё спорный вопрос.

Дракон...

Судя по тому, что за три месяца я впервые его увидела, а спрятаться у этой зверюги не очень-то получается, очевидно, появляется он не слишком часто. Будет навещать меня пару раз в год. Ну, может четыре. С виду он весьма дружелюбный. Ко мне.

Невольно вспомнилось, как Рэми, прикрываясь руками, силился создать подобие ледяного щита, чтобы укрыться от пламенного потока. Я вздрогнула. Простому смертному, чтобы поджариться, хватило бы всего одного чиха от моего нового знакомого.

А ещё Рэм бросил одну любопытную фразу... Неужели дракон появляется из-за неудовлетворения хозяина? Значит ли это, что у моего мистера ничего не было с теми девушками? Конечно, для него это не очень хорошо. Все же его захватил этот... Страж и все такое. Но... лично мне осознание этого факта почему-то согрело душу.

Я невольно улыбнулась, но тут же собралась с мыслями. Не отвлекаться на посторонние темы! Ещё столько всего надо обдумать.

Огонь. Тут ещё интереснее.

К моему удивлению, пожар совершенно мне не навредил. Ни единого ожога. Даже доктор, кажется, мне не поверил. Да что там доктор, я до сих пор собственным глазам не верю. Затягивая эластичный бинт, я снова бросила придирчивый взгляд в зеркало. Грудь стала заметно больше, поэтому приходилось наматывать свой импровизированный корсет туже, чем раньше. А это требовало определенных усилий, отчего я даже немного запыхалась. Нужно бы придумать, как оградить себя от будущего осмотра. Мистер Мартин ясно дал понять, что не оставит без внимания «погорельца». Но это позже.

Сейчас нужно разобраться ещё с одним вопросом... Со всем этим сумасшествием, я едва не забыла о своей роли.

Стоя посреди ванной, я уже застегивала рубашку, попутно критически оценивая своё отражение. Как бы я не желала этого избежать, рано или поздно, все равно придётся сделать... Закончив возиться с пуговицами, я взяла в руку ножницы. Модная, по местным меркам, стрижка, — организованная доктором Джеем, — прилично отросла. Волосы теперь почти доставали до подбородка. Прятать их, зачесывая назад, становилось все труднее. Непослушные пряди, то и дело выпадали на лоб.

Выдохнула. Пора.

Потянув длинный локон на макушке, я направила острие, и зажмурилась, не желая снова расстроиться из-за потери.

Ну же... Всего лишь волосы! Один чик и я стану чувствовать себя увереннее в роли парня. Почувствовала, как из-под прикрытых век выступили слезы, а пальцы судорожно задрожали. Такая мелочь, а я... Не могу... Не хочу!.. чтобы он смотрел на меня, как на несуразного мальчишку! Даже плечи затекли, пока я в сомнениях держала руки над головой.

— Соберись, бестолочь! — пробормотала я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Такой пустяк. Лучше быть парнем, но рядом с... Ой! — я вздрогнула, когда мои пальцы оказались в плену горячей ладони.

Распахнула глаза, и в отражении увидела мистера за своей спиной. Он таранил строгим взглядом мой висок. Вдоль позвоночника забегали мурашки. Вроде дверь была закрыта... Я ведь ничего не успела ляпнуть?

— Не нужно, — он осторожно забрал из моей руки ножницы.

Большая ладонь прошлась по моим волосам, укладывая их на место. Подушечки пальцев щекотнули кожу и замерли на шее.

— Хозяин...

— Я ведь просил, называть меня по имени.

Поддаваясь своему мистеру, я слегка склонила голову на бок. Затаила дыхание, наблюдая в отражении, как мужские губы приближаются к моему уху.

— И я хочу тебя... — его голос охрип, приятно лаская слух, — называть по имени. Можно?

Мое дыхание стало прерывистым, а сердце тарабанило в голове, мешая уловить смысл его просьбы. Однако я кивнула. Его пальцы слегка оттянули воротник моей рубашки, и обжигающие губы коснулись шеи.

Почему он это делает?

— Ив, только ничего не бойся. Ладно? — тёплые ладони осторожно сжали мои предплечья.

В голове закрутились непрошеные воспоминания. В огне... он поцеловал меня? Но почему?

— Что бы тебя ни волновало — я сам со всем разберусь, — продолжил мистер, оставляя короткие поцелуи на моей коже. — В том числе и со своими братьями...

О чем это он?

Я напряглась, ощущая странное предчувствие.

— Ну же, Лучик. Тебя даже дракон не испугал, однако ты боишься довериться мне?

Я завороженно глядела в зеркало. Мужская ладонь скользнула по талии, и легла на живот, едва заметно притягивая меня ближе к мощному телу хозяина. Его руки, губы, слова и голос такие мягкие, что мне стало сложно собраться с мыслями.

Похоже, он чего-то ждёт от меня?

— Я ведь знаю, что ты тоже это чувствуешь...

О да... ещё как чувствую. В теле снова будто натянулась упругая струна, готовая вот-вот лопнуть. Я ощущала, как пульсирует желание мистера, прижатое к моему копчику.

— Так зачем мучаешь нас обоих? Неужели ни разу не захотелось признаться?

Что происходит? Признаться…

— Я ведь уже пообещал, что никогда не оставлю... Знаю, что до сих пор не дал тебе ни одного повода мне верить, но...

Сознание неожиданно прояснилось. Я поняла.

Хочет, чтобы я доверилась... называть по имени...

Могу ли я это сделать? Но ведь он открыл мне свою тайну. Моя всяко будет поскромнее. Я зажмурилась, стыдясь встретиться с ним взглядом даже в отражении.

— Е-ева... — прошептала я, и втянула голову в плечи в ожидании приговора.

Я чувствовала, как сбилось дыхание, касавшееся моей кожи. Долгие секунды мистер не шевелился. И у меня внутри все задрожало.

— Ева, — повторил он вдруг, будто пробуя на вкус мое имя. — Спасибо... — его ладонь скользнула по щеке.

Что???

Мистер притянул мою голову к себе, и поцеловал висок.

— Прекрасное имя, — прошептал он в мои волосы. — Такое же прекрасное, как и ты, Ева...

Когда же там уже приговор? Тяжело дышать... Я ведь так не дотяну.

— Ну же... не бойся меня, — умоляюще прошептал он над моим ухом. — Тебе нельзя волноваться.

Ничего не понимаю...

Голова кружится. Кажется, я перестаралась, затягивая бинт. Звуки отступили, и я будто слышала, как мое шумное дыхание отбивается от глянцевых стен ванной комнаты.

— Посмотри на меня, Ева! — потребовал он.

Я чувствовала, что пол норовит ускользнуть из-под ног.

— Скажи что-нибудь! — развернув меня к себе лицом, приказал он, слегка встряхивая за плечи. — Только не отключайся...

Я лениво открыла глаза, и оценила взволнованный вид своего мистера.

— Вы все знаете? — ошалело прошептала я.

— Даже больше, чем ты сама. Поэтому успокойся!

— Нельзя падать в обморок? — насупилась я, хмуря брови.

— Нет, — он вдруг подхватил меня и усадил на мраморную столешницу рядом с раковиной. — Я запрещаю.

Я откинулась назад, норовя забиться в угол. Большие ладони, смоченные прохладной водой, коснулись моего лица. Я чувствовала, как согретые его тёплом ручейки полились по моей шее, и ниже, к груди.

— Черт... вот в чем дело, — пробормотал мистер.

Услышав, как трещит ткань, я снова открыла глаза. В раковину покатились пуговицы.

— Хозяин... — я попыталась прикрыться остатками рубашки.

— Это тебе больше не потребуется, — его пальцы протиснулись в ложбинку между грудей, сжимаясь на плотной ткани, сдавившей рёбра. — Я сниму, чтобы ты могла дышать.

Не дожидаясь моего ответа, он рванул упругий бинт. Я шумно вздохнула, и словно тряпичная кукла подалась вперёд из-за резкого рывка. Он тут же поймал меня в свои согревающие объятия. Я была благодарна. Так я не предстала перед ним практически нагишом. Но прижиматься обнаженной грудью к его горячему даже через рубашку торсу, было слишком. И кажется, что не только для меня... Я услышала сдавленный стон, скорее похожий на рык. Прихватив мои бёдра, мистер подтянул меня к себе, и уткнулся носом в ямочку чуть пониже уха.

— Теперь лучше? — прохрипел он, обжигая кожу короткими поцелуями.

Его ладонь неторопливо скользнула вверх по спине, и легла на затылок.

— Определённо... — забывшись, простонала я.

— Ева, позволь потрогать тебя?

— Так вы ведь уже... — я осеклась, когда горячие губы скользнули вниз по моей шее.

Стягивая с моих рук разодранную рубашку, он казалось, целовал каждый миллиметр моей кожи. Я вздрогнула, когда колючий подбородок задел напряженный сосок. Он ведь не собирается... Я даже не успела подумать, когда мужские губы, поймали темную вершинку. Из моего горла вырвался стон, и я запрокинула голову. Сильная рука, только что сжимавшая мое бедро, вдруг протиснулась между нами, и жесткий палец упёрся в мои влажные шорты.

— Ой! Это... я... — в смущении я попыталась отстраниться, но он, похоже, не собирался прерывать эту сладкую пытку. — Хозяяяин...

Мои короткие ногти вонзились в его предплечье, и упругие мышцы сократились под пальцами. Я заметила, как в волосах моего мистера засверкали искры. Огненная поволока объяла широкие плечи, и скользнула по моим рукам, все так же, не причиняя боли. Невероятно... это у него из-за меня?!

Отстранился, тяжело дыша. Не поднимая на меня глаза, убрал руку, мерцающую рыжими всполохами. Упёр кулак в столешницу, едва касаясь моего бедра:

— Дьявол... не могу контролировать себя рядом с тобой. Ещё и этот чертов огонь! — прорычал он.

Похоже, я снова сделала что-то не так, заставив хозяина воспламениться. Не успела признаться, объясниться, как следует, и тут же веду себя, как распутница! Испытывая неловкость за своё бесстыдное поведение, я снова попыталась прикрыть наготу остатками рубашки. Чувство вины сжирало изнутри.

Будто читая мои мысли, мистер поднял голову:

— Нет-нет, девочка... — погладил пальцами мою щеку. — Это только моя вина. О чем бы ты сейчас не думала, не вини себя.

Он вдруг подхватил меня на руки, и я по инерции обвила его мощную шею. Выйдя в спальню, он бережно опустил меня на кровать. Я притихла, стараясь не выдавать томительное предвкушение, затаившееся в теле. А он... тяжело выдохнув, отвернулся.

Значит, продолжения не будет...

Черт! О чем я только думаю?!

Он все знает!!!

Как давно? Злится? Тогда почему не ругает?!

— Отдохни немного. Нам предстоит серьезный разговор. Чуть позже.

Так вот в чем дело... Потом скажет, чтобы я проваливала.

Сев на кровати, я подтянула ноги к груди, и прикрылась пледом.

— Я предпочла бы сразу выслушать приговор, — дрожа, тихо проговорила я. — Предвкушение наказания — хуже пытки. Я готова...

— Я не готов. Не готов принять от тебя наказание за все, что натворил, — он вдруг повернулся. — Когда ты принесла эти чертовы часы... почему сразу не сказала, что... я... мы... Черт! Я ведь и не помнил ничего об этом. Стоило ли обвинять тебя, если я все равно их выбросил.

Я судорожно вдохнула и прикрыла горящее лицо ладонями:

— В-вы все вспомнили?

Какой стыд!

— Ева, я обязан извиниться за то, что сделал. Я не должен был... но... я совершенно не жалею! Ты лучшее, что со мной случилось, — он устало потёр переносицу, будто не в силах подобрать слова. — Я даже сосредоточиться не могу, пока смотрю на тебя... Мне жаль лишь, что я слишком поздно понял, что ты значишь для меня. Я обязан был защитить тебя, но...

— Вам нравится то, где вы сейчас?

Он удивился и, видимо не сразу разгадав суть моего вопроса, окинул спальню придирчивым взглядом. Вновь сконцентрировал внимание на мне, и его глаза словно потеплели:

— Да.

— Тогда не стоит оглядываться. Все, что произошло в прошлом, это лишь камни на дороге. Стоит перешагнуть и продолжить путь. Если же вы начнёте их собирать, то идти будет куда сложнее.

— Разве ты не должна взять камень, чтобы наказать...

— Нет. Не должна. Иначе мне будет тяжело. Это моя жизнь и мой выбор. Тогда в водопаде, — я смутилась, — он у меня тоже был.

— Ева. Ты оправдываешь меня. Почему?

— Так меня воспитали. Вы — мой мужчина. А женщина не должна перечить своему...

— Повтори!

— Так меня воспитали... — я нахмурилась, не понимая, зачем ему это. — Вы — мой м-мужчина...

— Значит все дело в твоей невинности?

— Что?

— По вашим традициям: тот, кому ты отдала девственность — твой единственный и до конца жизни.

Я кивнула.

— Вот оно что. Поэтому ты хочешь, чтобы я был рядом. А я вообразил себе, что... Ладно. На сегодня достаточно. Поспи. Завтра придёт доктор, позволь ему осмотреть себя.

Пять месяцев спустя...

В гостиной собрались все ближайшие Архонты нашей семьи.

В длинном платье было не очень удобно бегать за Давидом, но я старалась не упускать его из виду. И каждый брат моего мужа, считал своим долгом предложить свои услуги:

— Не волнуйся так, Ева. Если он упадёт, то я просто отмотаю время, и поймаю его! — сверкая белозубой улыбкой, сказал Эрик.

— Не хочу, чтобы мой сын страдал ни в одном из возможных временных отрезков! — категорично отзывалась я, продолжая дергаться каждый раз, когда неповоротливый, но весьма проворный ребенок, норовил упасть.

— Я могу просто приморозить его к стулу! — усмехнулся Рэми.

— Видали уже, — отмахнулась я. — Если ты не справился даже с драконом, то это исчадие тебе точно не по зубам.

«Бесчувственные» Архонты рассмеялись, продолжая потешаться над младшим братом.

— Если потребуется, я подлечу Давида, — сказал Джей, не прекращая едва заметно поглаживать руку своей милой спутницы.

Давид. Мой сынок. Эйден принимал активное участие в выборе имени. Вернее он настоял, чтобы нашего сына звали Давидом. В компании Высших, годовалый малыш определённо чувствовал себя вполне комфортно. Хотя мне было жаль, что он не общается с ровесниками, ведь он может не нарочно навредить смертному ребёнку.

— Ева, — Эйден поймал меня на очередном кругу по залу, и, взяв мою руку, поцеловал пальцы, — ты великолепно выглядишь. Но прекрати уже носиться. Не то, чего доброго сама свалишься, запутавшись в длинном подоле.

— Я-то бессмертная, а мой ребёнок нет. Так что ничего страшного, если упаду я.

— Мне иногда кажется, что ты так и не научилась мне доверять, — в его глазах мелькнула тоска. — Я ведь всегда рядом. Как и обещал. И я могу позаботиться о нашем сыне.

Как мне доверять, когда я не понимаю, какие чувства его удерживают рядом?

— Господин, — начал Бат, — к вам гостья.

— Кто там? — Эйден отпустил мою руку и направился к двери.

Я выглянула в холл и будто к полу приросла. На пороге дома вдруг появилась богиня…

— Адена?! — на возглас Эйдена из гостиной потянулись и остальные участники банкета.

Шоколадные локоны, аккуратно уложены в стильную прическу, так, что ни один волосок не выбивается. Тогда как мои волосы растрепались в погоне за малышом. Великолепное, без единой складочки платье-мини, открывающее шикарные стройные ноги. Тогда как я успела измять своё бесценное платье.

Руки красотки вдруг собственнически обвили шею моего мужа. Кроваво-красные губы коснулись его щеки.

— Я так соскучилась, Эйден. Привет, мальчики! — она помахала собравшимся Архонтам, и они словно парафиновые свечи, растаяли в слащавых улыбках.

— Ну, все, Эйдену несдобровать, — пробормотал Джей своей спутнице.

Единственный, кто не повелся на очарование шикарной брюнетки.

Почему Эйдену несдобровать? Потому что у него есть жена, а тут какая-то...

У меня сердце замерло, когда из зала выскочил Давид, и эта... Адена, оставив, наконец, МОЕГО мужа, распростерла руки навстречу МОЕМУ сыну, и дружелюбный мальчик бросился ей на шею.

— Мой малыш, — тихо говорила она, а у меня от боли сжалось бессмертное сердце.

Я ведь даже умереть не смогу, если останусь без них...

— Кто у нас тут такой хорошенький? Ты так похож на папу, — женщина как-то болезненно поморщилась и, притянув ближе МОЕГО малыша, поцеловала его в макушку. — Побудешь моим сыночком?

Я задохнулась от негодования. Она все же сказала это!

— Так ты уже все знаешь? — оживился Джей. — А я думал, сейчас раскроется страшная тайна и Эйдену перепадёт, что скрывал от тебя такую новость.

— С ней не так просто связаться. Я понятия не имею, откуда она знает о Давиде.

— Слухами земля полнится, мой дорогой.

На ватных ногах я отступила вглубь коридора. Мне нужен план. Я не отдам ей свою семью! Но сейчас я в таком шоке, что и слова выдавить не смогу.

В конце концов, я бессмертная! Это уже преимущество! Если потребуется, я ей горло перегрызу за своего ребёнка. Настраиваясь на ожесточенную битву, я стояла перед зеркалом в ближайшей к гостиной ванной. Нужно сходить переодеться, в этом платье я очень неповоротливая.

Комок в горле. Слёзы. Все отставить!

Я прикрыла глаза, и выдохнула, собираясь с силами. Ну, сейчас я ей задам! Им всем задам! И этому предателю…

— Ева, — горячие губы коснулись моей шеи. — Почему сбежала?

Вздрогнув, я распахнула глаза:

— Ты не посмеешь забрать у меня сына, Эйден! — уверенно сказала я, хотя мой голос дрожал.

— Что?

— Думал, я такая глупая? Ничего не поняла? Притащил сюда эту… Решил меня заменить так просто! Не на ту напали! Я знала, что однажды надоем тебе, поэтому была готова! — меня душили слёзы, не позволяя кричать во весь голос.

Он вдруг повернул меня к себе лицом:

— Конечно, глупая! Что ты там себе напридумывала?! Ты действительно, так и не смогла мне довериться? Я все жду, когда ты скажешь мне, что тебя тревожит, и вместо того, чтобы поделиться, ты вообразила себе теорию заговоров? Неужели я ничего для тебя не значу? Кто я для тебя, Ева?! — гремел он. — Насильник, который привязал тебя к себе, украв твою девственность? Я уже не уверен, что нужен тебе...

— Нужен! — не выдержала я его нападок, и завыла в голос. — Но мое сердце постоянно болит. Я хочу любви, ясно?!

— Ах вот оно что... — он поражено отшатнулся. — Год назад в саду. Ты сказала садовнику, что твоё сердце занято... Кто он? Это Рэм? Он ведь с самого начала...

— А ещё я тогда сказала, что ты самый глупый Архонт! — я попыталась сбежать из тесной уборной, но он не намерен был меня отпускать.

Грубо схватив мои плечи, Эйден прижал меня к закрытой двери:

— Ева, почему ты с самой первой встречи сводишь меня с ума? — рычал он грозно. — Я надеялся разобраться по-хорошему, но раз не выходит... ты  никуда не пойдёшь, пока не скажешь, кто этот ублюдок.

— Эйден! Ты в своём уме? Притащил свою любовницу на день рождения нашего сына, и ещё устраиваешь мне сцены ревности???

— Адена — моя сестра!

— Ах, ну конечно! Видали мы таких сестёр! Она тебе такая же «кровная», как и все твои братья? Судя по их лицам, они не прочь присунуть «сестричке», — продолжала язвить я, хотя уверенности моему голосу уже явно не хватало.

Может ли быть... Сейчас, вспомнив лицо красотки, показалось, что в нем действительно были знакомые черты. Да и цвет волос, чёрные глаза с дьявольской искоркой. Может поэтому она мне и показалась такой красивой? Родные черты?

Хмурясь, я окинула мужа долгим взглядом, и едва не рассмеялась, мысленно примерив на него платье-мини. Быстро взяв себя в руки, я повыше задрала нос, однако, не упустив из вида, как скептически приподнялась бровь Эйдена.

— Мы близнецы, — подытожил он. — И да, в отличие от братьев, она — моя кровная сестра.

— Но она предложила Давиду стать ее сыночком?!

— Это больная тема для Адены. Представь бессмертную жизнь, без возможности завести ребёнка? Это для нас — мужчин, имеется хотя бы призрачная возможность. Нас-то много и прецеденты имеются. А она — единственная женщина-Архонт из известных нам.

— Почему же тогда я впервые о ней слышу?

— Мы не виделись несколько десятков лет. Если честно, я просто забыл рассказать. Только ей не говори об этом, — он тяжело вздохнул, и прикрыл глаза. — Как ты могла такое выдумать? Я ведь уже говорил, что мне никто не нужен кроме тебя. Я... Впрочем, не важно. У меня есть гордость. Если я не нужен тебе...

— Эйден, я... — наконец поняла, каких глупостей ему наговорила.

— Скажи имя, — приказал он грозно, нависая надо мной.

— Эйден...

— Имя того, кто занял твоё сердце!

— Эйден, — я потянулась и, обвив его торс руками, уткнулась носом в его шею.

— Ты... ммм, — он застонал от удовольствия. — Так вот, что это за сладкое чувство? Любовь?

— Разве ты веришь в подобные сказки?

— Я не хотел верить, считая, что ты привязана ко мне лишь традициями своей деревни. Думал, если полюбишь меня, тогда и я поверю. Теперь я знаю, что оно существует, — он прихватил мой затылок, и нежно поцеловал в губы.

Тревога все не покидала меня. Чего-то явно не хватало...

— Ева, глупенькая моя, перестань уже волноваться. Не буди во мне зверя, а? Все это время ты жила в страхе просто потому, что я не сказал тебе важных слов?

— Не нужно говорить того, чего не можешь почувствовать.

Он поймал мою руку и положил себе на грудь, туда, где под рёбрами билось сердце.

— Ты сделала меня человеком. Подарила замечательного малыша. Отдала своё сердце. Из всех окружавших меня женщин, я выбрал несуразного парнишку. Что это, если не любовь?

Я чувствовала, как с каждым словом его сердце колотится быстрее. И по моим щекам потекли слёзы облегчения.

— Ева, я люблю тебя.