– Nel nome del Padre, del Figlio, e dello Spirito Santo… – голос священника, многократно усиленный репродуктором, установленным на высоком шесте, отскакивал от каменных стен, повторялся эхом в переулках, что разбегались от центральной улицы.

– Аmen! – выдыхала толпа. От этого вздоха пламя свечей вдоль улицы и факелов на старинных стенах металось по сторонам, выхватывая из темноты то увитый плющом балкон, то арку с уходящими в непроглядную темноту ступенями.

В другой раз Вероника рассмеялась бы при виде чудо-техники – громкоговорителя на длинной палке в руках священника. Но сейчас, в белой накидке и со свечой в руках, она стояла прямо перед носилками со святыми мощами, сдерживая слезы. От торжественности момента перехватывало дыхание. Вероника до сих пор не могла поверить, что все происходит наяву.

Когда дон Сильвано, настоятель маленькой церкви по соседству с их домом, помог набросить накидку, вручил уже зажженную длинную свечу и поставил Веронику в ряд с прочими женщинами в белом, это казалось игрой.

Сначала небольшой оркестрик наигрывал что-то фривольно-джазовое, и народ на площади притопывал в такт, чтобы не замерзнуть, – несмотря на конец весны, вечером внутри средневековых стен было прохладно. Но вот распахнулись двери собора, тут же подобрались музыканты, стих гомон на улице и грянул марш, пронзительный до боли. Вероника мечтала стать частью процессии ради престижа, она хотела почувствовать, что значит быть самой важной частью этого сообщества, элитой городка. Но сейчас, утирая слезы свободной рукой, она забыла обо всем, захваченная музыкой и эмоциями.

Из дверей торжественно выплыл огромный золотой крест, такой тяжелый, что его несли сразу несколько священников. За крестом выстроились женщины, среди которых была и Вероника, а за ними на украшенных золотом и драгоценными камнями носилках высился ларец с мощами святого покровителя города. Процессия колыхнулась и тронулась вперед, во главе выстроились уважаемые люди города, а следом потянулись все остальные. Народу собралось много, строй растянулся на полкилометра.

Добропорядочные итальянские матроны, в своей лучшей по случаю праздника одежде, истово крестились и подносили к губам пальцы. Немногочисленные туристы старались забежать вперед, ослепляя идущих в процессии вспышками камер.

Вероника оглянулась: за ее спиной величественно плыли носилки с ларцом, освещаемые факелами, блестели регалии маршала карабинеров и темнел толстый живот какого-то местного аристократа, она так и не запомнила его длинное и труднопроизносимое имя. В том же ряду, как обычно плотно сжав губы и глядя прямо перед собой, не замечая ни туристов, ни любопытствующих, должна была шествовать и графиня ди Розати, но инвалидное кресло, в котором графиня пребывала большую часть времени в последние годы, этого не позволило.

До сих пор Вероника видела такое лишь в фильмах. Узнав о приближающемся празднике, она замучила графиню вопросами и, наконец, умоляюще глядя на свою компаньонку, поклялась толкать ее кресло всю церемонию, лишь бы оказаться там. В конце концов графиня, устав от восторженных вздохов девушки, предложила ей самой присоединиться к процессии.

Конечно, Вероника легко могла уговорить графиню отпустить ее на этот вечер. Ведь не служанка она, не сиделка, а компаньонка, не чета всякой прислуге, но дело было в другом. Она не хотела быть ни зрителем в толпе, ни одной из десятков домохозяек, благочестиво крестящихся на святые мощи. Девушка хотела находиться там, рядом с носилками, в ряду степенно несущих себя «нобиле» маленького городка, рядом с мэром, увенчанным широкой лентой с регалиями, маршалом карабинеров в парадном мундире, толстым маркизом…

Конечно, без графини это было невозможно. Как ни намекала Вероника, что славный род графов ди Розати должен быть представлен в ежегодной процессии, старая дама заявила, что при ее состоянии здоровья это невозможно, а компаньонка не имела права представлять семью. Все же графиня пригласила падре Сильвано, пошепталась с ним, и Вероника оказалась на своем сегодняшнем месте, среди женщин в белом, медленно несущих свечи перед ларцом. Это было совсем не то, о чем мечталось, но зато на прочую толпу девушка могла смотреть свысока.

Город вытянулся на склоне горы, снизу вверх, весь в крутых переулочках и лестницах, которые порой заканчивались обрывами. Вероника здесь уже год, а ноги так и болят по вечерам, побегай-ка по этим ступенькам вместо нормальных улиц!

Процессия, выдыхая «Амен», поднялась в самую высокую точку города, с трудом развернулась, перемешавшись и перепутавшись, снова организовалась, как положено, и отправилась вниз, к въездным воротам в город, чтобы оттуда вновь повторить свой путь наверх.

Ноги гудели, голова тоже. Отскакивающий от древних каменных стен громкий звук молитвы подхватывали колокола на каждой церкви, к которой приближались носилки с ларцом, а в центре грохотал мощный колокол собора. Вероника начала спотыкаться на крутых ступеньках, перед глазами стоял туман, в котором колыхались ларец, пламя свечей, белые одежды священников, давно забылась торжественность и осталась единственная мысль – не упасть, но тут, к счастью, все закончилось.

Двери собора закрылись, толпа в мгновение разошлась. Лишь свечи трепетали по краям соборной площади, напоминая о празднике. Вместе с ними трепетала тень рыцаря на тяжелом коне, она волной накрывала фасад собора и возвращалась на тротуар, казалась громадной и странной. Мраморный Франциск Ассизский молча взирал с постамента на опустевшую площадь…

С двумя незнакомыми женщинами из процессии Вероника отправилась в церковь на верхней площади – опять ступени, подъемы, переходы, но именно туда надо было вернуть накидку и погасшую свечу, и девушка мужественно побрела наверх. Церковь в двух шагах, но сначала надо подняться в самую высокую точку, а потом спуститься по другой дороге, это ужас просто! Правда, оттуда и до дома было два шага, на сей раз вниз.

Ларец с мощами в день святого покровителя Спелло

Спелло, женщины со свечами

У кладбища девушка чуть отстала и тихонько прошла за ворота: отсюда открывался потрясающий вид на черный силуэт горы над городом, разбросанные по долине огоньки и яркий свет из монастыря на склоне горы Суббазио.

Она вдохнула полной грудью свежий ночной воздух и обернулась на звук шагов.

– Ой, добрый вечер, вы меня напугали! Вы тоже были сегодня на празднике?

Вместо ответа взметнулась рука с чем-то тяжелым, вспыхнул перед глазами миллион искр, и Вероника с глухим ударом шлепнулась на гранитную дорожку… Последнее, что она увидела, была все та же рука, вновь занесенная для удара.

Саша с трудом распахнула тяжелые двери суда и буквально выпала на улицу. Она всегда удивлялась таким дверям – ну что стоит чуть-чуть ослабить пружину, и люди будут нормально выходить, а не выпадать растрепанными из серьезного заведения.

Как странно, иногда выиграешь дело с огромным гонораром – и остается лишь чувство опустошенности, а иногда и дело простенькое, и денег кот наплакал, а душа так и поет, вот как сейчас. Она включила звук мобильного телефона и увидела на дисплее пять пропущенных звонков. Номер был знаком, и, подув на замерзающие руки, – нормальной весны пока не обещали, – она перезвонила.

– Василий Петрович, это Саша, вы мне звонили? Я была в процессе. Вот только освободилась… Да, конечно, я свободна… могу, – она посмотрела на часы. – Да, могу через полчасика подъехать.

Василий Петрович был известным профессором права. Собственно, в Сашином городе он не преподавал, был столичной знаменитостью, и приглашали его в местный университет лишь по особым случаям. Тем ценнее была возможность общения. Саша никогда не была его студенткой, и познакомились они совершенно случайно. Пару лет назад девушке потребовалось заключение серьезного эксперта, другой возможности поддержать свою позицию и убедить судью она не видела. Вопрос был принципиальным и сугубо теоретическим, и Саше порекомендовали профессора Петровского – кто лучше специалиста с мировым именем мог убедить суд! Правда, ее предупредили: Петровский человек сложный, может вообще отказаться, и никакими гонорарами его не купишь. Человек пожилой, уже за восемьдесят, так что, сама понимаешь, сложная личность.

Саша отправилась в университет, куда в те дни как раз пригласили Петровского, и была очарована невысоким старым профессором, перепрыгивающим через две ступеньки лестницы быстрее студентов. Очарована взаимно. Петровский быстро разогнал всех, жаждущих общения с ним, выслушал Сашу и предложил:

– Я не буду портить вам процесс, юная леди, давайте договоримся так: если я соглашусь с вашей точкой зрения, то дам вам заключение, если нет – считайте, что мы не виделись и этого разговора не было!

Точки зрения совпали, но на решение судьи заключение не повлияло, и процесс адвокат Александра Емельянова проиграла. А вот знакомство с Петровским неожиданно переросло в дружбу.

Как только старый профессор появлялся в Сашином городе, он сразу ей звонил и приглашал на обед. Сначала девушка стеснялась появляться в ресторане с престарелым кавалером, но постепенно перестала обращать на это внимание, наслаждаясь общением. Петровский рассказывал интересные вещи из своего богатого прошлого, университетские байки, а Саша в ответ говорила о своих судебных делах, о приключениях в Европе. Профессор несколько раз намекал, что пора бы девушке задуматься о диссертации, уж он бы обеспечил ей удачную защиту. Но Саша никогда не собиралась заниматься наукой и заморачиваться соискательством и защитой не хотела, ей в работе бизнес-юриста кандидатская степень была ни к чему. Поэтому каждый раз она тут же переводила разговор на другую тему, и старый профессор вновь пускался в воспоминания о бурной молодости. А там было что вспомнить! Когда-то старичок процветал в должности следователя НКВД.

Но сегодняшнее приглашение в ресторан Сашу озадачило. Оно не было похоже на предыдущие, Петровский был взволнован и собирался обсудить что-то важное, это явно не имело отношения к диссертации.

Когда Саша вошла в ресторан, профессор уже был там, он поспешно, хотя и с трудом, поднялся ей навстречу. Старик выглядел постаревшим и осунувшимся, девушка вспомнила, что не видела его больше года. Сколько же ему сейчас? Ведь прилично за восемьдесят!

Петровский заказал кофе и бокал коньяка, а Саша, голодная после длинного заседания в суде, попросила полный обед – и первое, и второе, и салат. Но ложка так и осталась в тарелке, от новостей аппетит у Саши сразу пропал.

– Саша, я хотел попросить о помощи… Убили мою внучку…

– Как – убили? – Саша подумала, что ослышалась. – Когда? Как?

– Я же рассказывал про своего сына? С женой он давно разошелся, но внучка, Вероничка, выросла в нашем доме. Я тебе о ней тоже говорил, – голос профессора задрожал, он достал платок и вытер лицо. – Хотел с тобой посоветоваться… Она год прожила в Италии, работала у одной старой дамы компаньонкой.

– Господи, зачем? Внучка профессора! – невежливо удивилась Саша. – По-моему, она и так спокойно могла ездить за границу.

– Нет, ты не поняла, не из-за денег. Года два назад Вероника отдыхала в Италии, где-то на озерах, я сейчас не вспомню, и там познакомилась с пожилой дамой. У меня все записано, я тебе потом скажу, как ее зовут. Они много общались, и дама – не простая дама, а дворянка, графиня – пригласила внучку пожить с ней в качестве компаньонки. Никаких обязанностей, живи и наслаждайся, при этом официальное разрешение на жительство и на работу в Италии, внучка числилась бы секретарем графини.

– А зачем ей именно Вероника?

– Как объяснила внучка, графиня сказала, что Вероника ей очень понравилась, воспитанная девушка их круга, не бедная. Графиня нуждалась в компании и предложила Веронике жизнь в палаццо без каких-либо трат, общение с интересным обществом, в которое она введет девушку, в общем, уговорив на два года совместного проживания, она собиралась обеспечить Веронике будущее. Заодно внучка и язык итальянский бы выучила, давно собиралась.

– А как же они общались без языка?

– На английском, они обе прекрасно говорили на английском. Но Вероника к этому времени уже была увлечена Италией, даже пошла на языковые курсы. Мы отговаривали, конечно, но внучка решилась почти сразу. Возможность пожить на равных с графиней выпадает раз в жизни, говорила она.

– И что же дальше?

– Она часто нам звонила, все ей нравилось. Были, конечно, и сложности, графиня оказалась не так проста в общении, как представлялось сначала, но в целом Вероника получила все, что она хотела. Там и знакомства какие-то уже появились, как и обещала графиня, в определенных кругах. Если бы я знал… я бы запомнил, записал все, что она рассказывала! А потом… ее убили… – голос профессора оборвался. Саша не знала, что сказать, и некоторое время они сидели молча.

– Нашли того, кто это сделал? – наконец нарушила молчание девушка. Чувство голода вернулось с новой силой, обед почти остыл, но хвататься за вилку и ложку было невежливо.

– Я в общем-то поэтому тебе и позвонил. Ты же часто бываешь в Италии. Говоришь на итальянском языке, у тебя ведь и связи есть в полиции…

– А что я могу сделать? – удивилась Саша.

– Я хотел… Подумал, что ты не откажешься поехать туда. Ненадолго, всего на пару недель. Или на месяц. Мы все оплатим! – поспешно добавил он. – Скоро год, а убийцу так и не нашли… Нам сказали, что даже подозреваемых нет… Ты бы поговорила там в полиции, с графиней познакомилась… Я решил, что, если поеду сам, какой от меня толк! Частного детектива там нанимать – тоже неизвестно, что из этого получится. А если ты поедешь, осмотришься, все нам подробно расскажешь, мы и решим, что делать, может, надежного частного детектива найдешь.

– Я должна подумать, – Саша помолчала. – Я в принципе готова поехать, но боюсь, что это будет просто трата ваших денег, я же ничего не смогу сделать!

– Ты хотя бы на месте побываешь, с людьми поговоришь, какое-то впечатление сложится, – Петровский умоляюще посмотрел на Сашу.

– Я подумаю, ладно? А завтра вам позвоню, – ответила та. – А где жила ваша внучка, в какой части Италии?

Профессор полез в карман, достал блокнот и перелистал несколько страниц:

– Вот, нашел, город называется Спелло. Это очень далеко, да? – виновато посмотрел он на Сашу.

– Как раз нет, это Умбрия, самый центр, не очень далеко от Рима, красивый старинный городок.

– Ну, слава богу, – вздохнул Петровский, – а то я волновался, что это глушь какая-нибудь, как я тебя туда отправлю…

Саша вполне могла освободить пару недель, а то и месяц для поездки в Италию. Заманчиво! Да еще за чужой счет. С другой стороны, путешествие может оказаться бесполезным, да и придется на всем экономить, а то скажут, что выбросили деньги на ветер. Хотя она же не будет ничего обещать, попробует сориентироваться на месте, узнать, что да как. Что там сказал профессор о связях в полиции? Сердце неожиданно подпрыгнуло.

Она уже несколько месяцев не созванивалась с Лукой Дини, тосканским комиссаром полиции, с которым познакомилась год назад, помогая в розыске убийцы русской девушки в средневековом городе Кастельмонте недалеко от Флоренции. Наверное, Лука сможет помочь. Тем более когда-то он работал в Перудже, столице Умбрии, а дело наверняка ведет полиция Перуджи, не маленький участок в Спелло! Так что Лука тут в самый раз, вот и повод возобновить знакомство, которое потихоньку стало сходить на нет.

А вот как подобраться к графине? Хотя среди итальянской аристократии все друг другу родственники и знакомые, через то или другое колено. Значит, нужно позвонить Роберто, владельцу замка в Кастельмонте. Тут сердце еще раз подпрыгнуло и даже екнуло[1].

Значит, решено. Еду! А там и Тоскана рядом, когда еще подвернется вариант всех увидеть, тем более что и причина ее приезда уважительная, она никому не навязывается. Саша представляла, как отреагируют на ее звонок и историю с убийством и Лука, и Роберто, ведь ее приключения в Кастельмонте запомнились им надолго.

– Ну, ничего, как-нибудь уговорю помочь! – успокоила себя девушка.

Дни до поездки пронеслись мгновенно.

Саша купила билеты на рейс в Рим, забронировала небольшую квартирку в самом центре Спелло и еле успела завершить все срочные дела. С визой проблем не возникло, она была открыта давно, ведь как адвокату девушке часто приходилось работать с итальянскими компаниями и летать в Италию по делам. Все устроилось как нельзя лучше, теперь можно провести пару недель в Италии без особого ущерба для работы.

А вот разговоры с итальянскими друзьями оказались делом весьма непростым.

Лука сначала обрадовался ее звонку, но, узнав о причине, как и подозревала девушка, отказался обсуждать возможность рекомендации Саши своим коллегам из Умбрии. В его памяти еще были свежи события тосканского лета, когда Саша едва не стала жертвой убийцы, причем по собственной глупости, в чем ее еще раз заверил Лука. Комиссар аж на крик перешел, запрещая девушке даже думать об очередном расследовании.

– Ты опять играешь с огнем! – кричал Лука. – Ты так ничему и не научилась! Это не игрушки, это убийство, ты опять хочешь влезть не в свое дело. Мало того что будешь мешать расследованию, путаться под ногами, ты еще и подвергаешь свою жизнь риску! Сама подумай, какой толк может быть в твоей поездке? Это же не giallo, глупая ты женщина!

Саша giallo, или «желтуху», как именовался в Италии детективный жанр, очень любила, но, чуть не погибнув в Тоскане год назад, не собиралась никуда влезать. Она попыталась объяснить, что хочет осмотреться, поговорить с людьми, что никакими детективами тут даже не пахнет. Не расследовать же убийство ее посылают, всего лишь надо рассказать профессору Петровскому, как продвигается расследование, увидеть своими глазами, где жила и с кем общалась его внучка.

– С тобой бесполезно разговаривать, ты опять уперлась, – Лука, не попрощавшись, бросил трубку.

Роберто Сашина поездка тоже не понравилась.

– Хочешь приехать в Италию – в чем проблема? – удивился владелец тосканского замка. – Ты же знаешь, двери замка для тебя открыты, в Кастельмонте тебя всегда ждут. Отсюда недалеко и до Умбрии, вполне можешь съездить и осмотреться. Нет смысла останавливаться в Умбрии, ты никого не знаешь, ты здесь-то, практически дома, чуть не погибла, а там будешь совсем одна!

– Роберто! Я как раз и прошу тебя устроить мне встречу с людьми, через которых я смогу познакомиться с графиней ди Розати.

– Хорошо, – неожиданно согласился граф. – Я перезвоню через пару дней.

За день до отъезда позвонил Лука.

– Ты же все равно поедешь, – сухо сказал он сразу после приветствия. – Записывай номер телефона. Расследование ведут карабинеры, не полиция, твой контакт – лейтенант карабинеров Серджио Гаэтани. Мы с ним давно знакомы, я переговорил, он будет ждать твоего звонка.

Весь полет до Рима Саша занималась итальянским, купив в аэропорту маленькую книжечку из серии «Итальянский за 30 дней», которую намеревалась одолеть за три часа. Она не была в Италии больше года, и правила грамматики вылетели из головы, она забыла все местоимения сразу и, разговаривая с Лукой и Роберто, запиналась, подыскивая правильные слова чаще, чем обычно.

В аэропорту девушка взяла такси до центра города. Удобнее было переночевать в Риме, где она заказала номер в маленьком пансионе в самом центре, напротив парламента. Пансион занимал два этажа старого палаццо, комнаты здесь бронировали только по электронной почте, а цену за номер, судя по всему, выставляли каждому исключительно из личных симпатий, возникших или не возникших в ходе переписки.

Таксист хмуро смотрел в окно, пока Саша молчала, но как только она спросила по-итальянски, какая погода в Риме, тут же оживился и повеселел. С этого момента он не закрывал рот – мыслимое ли дело, везти иностранку и молчать все полчаса дороги до Рима! А раз иностранка говорит по-итальянски, совсем другое дело, жизнь налаживается! Смешнее всего было слушать объяснения водителя, когда машина проезжала церкви или парки, он обстоятельно рассказывал Саше, какую достопримечательность они миновали в данный момент. Хотя девушка, часто бывавшая в Риме, про многие места могла рассказать не хуже таксиста, она только кивала и ахала: «Да что вы говорите!» – доставляя водителю удовольствие.

Бросив вещи в номере, который оказался куда лучше, чем она представляла, Саша отправилась на торговую улицу Корсо, не зря же выбирала пансион прямо за углом. Владелец пансиона и двое его взрослых сыновей наперебой предлагали красивой девушке чашку кофе и даже прогулку по городу. К их разочарованию, она вежливо отказалась.

Пройдясь бесцельно по магазинам и ничего не купив, Саша поужинала в знакомом кафе самообслуживания. Идти в хороший ресторан, обстоятельно выбирать блюда и ждать заказа не было настроения, а здесь все на виду, быстро. И, насколько помнила она с прошлых приездов, съедобно. Понравившееся ранее блюдо – утопающая в томате жареная курица – как раз оказалось в меню.

Она пристроила поднос на свободный столик у окна и огляделась.

По соседству сидели три римские старушки весьма элегантного вида, все трое в светлых палантинах с идеально уложенными волосами. Саша хихикнула про себя, настолько не вписывались старушки в атмосферу кафе-столовой, да еще и с тремя бокальчиками граппы, стоявшими перед ними на столе безо всякой закуски. Из разговора она поняла, что дамы – таких и старушками не назовешь! – собирались на выставку модного художника и зашли на аперитив. Непонятно лишь, почему вместо традиционного просекко или белого вина они решили выпить крепкого виноградного самогона. Хотя в их возрасте дамы вполне могли отказаться от условностей.

Саша обошлась без граппы, выпив небольшую, на полтора бокала, бутылочку красного вина, доела курицу, потом еще немного прогулялась по вечерним улицам и отправилась спать, в очередной раз отказавшись от чашки кофе в компании хозяев пансиона. Основательные прогулки по Риму можно оставить на отпуск, а пока надо было отдыхать и набираться сил. Тем более что стоит сейчас свернуть на любимые улочки и площади Вечного города, как остановиться будет невозможно, в этом она уже не раз убеждалась.

Прямой поезд из Рима до Спелло ходил лишь раз в день, и Саша решила ехать до Фолиньо, одного из главных железнодорожных узлов Центральной Италии, всего-то полтора часа пути. С хозяйкой квартиры она уже не раз обменялась посланиями по электронной почте и даже созванивалась, и синьора сама предложила:

– Тут ехать-то десять минут, зачем брать такси, деньги тратить? Мне не трудно, я встречу вас на станции Фолиньо.

Саша вышла из вагона, вместе с ней поезд покинула всего пара человек. Все вокруг выглядело тихо и провинциально.

Девушка поставила чемодан на землю и осмотрелась – никто ее не встречал. Она вздохнула, достала из сумки телефон, но тут из подземного перехода выпорхнула высокая худая женщина.

– Ты Алессандра? Добро пожаловать в Умбрию, я Патриция. – Хозяйка квартиры сразу перешла на «ты». Несмотря на Сашины протесты, она схватила ее чемодан и быстрым шагом направилась к выходу из вокзала.

Дорога заняла даже меньше десяти минут, сразу после выезда из Фолиньо на склоне горы показался Спелло. Розовый город на сером фоне по курсу автомобиля напомнил Саше крепости крестоносцев на Востоке со старых картин. Все вокруг казалось засушливым и пустынным, а посреди горы над долинами раскинулся каменный розовый город, сверкающий под теплым майским солнцем.

Вблизи оказалось, что город совсем не пустынный, все очень зелено, то тут, то там из-за каменных стен виднелись деревья, и на каждой крыше, на каждом окошке, в каждом стенном проеме – цветы. Саша читала о знаменитых цветочных двориках Спелло, которым, как говорят, уступает даже испанская Кордова, но такого буйства цветов, зелени, красок и ароматов не ожидала.

– Здесь с ранней весны до поздней осени все цветет, – затараторила Патриция, поймав ее восхищенный взгляд. – Даже конкурсы проводятся на самый цветущий рионе – район города. Там, на самом верху, рионе Бельведере, прекрасные виды открываются на всю округу, отсюда и название. Дворики в цветах на всех открытках – это рионе Сан-Систо, а мы живем внизу, с другой стороны, у ворот Прато, поэтому и рионе наш называется Порта Прато. Цветы – наша гордость! Мы здесь целый год готовимся к июню, к празднику Тела Христова – вот приедешь еще раз, так обязательно в июне! Все улицы накрывают цветочные ковры, представляешь? Картины, созданные из лепестков.

– Это же такой труд, – ахнула Саша.

– Да, и это главное событие, каждый год картины меняются, просто неописуемая красота, – взмахнула руками Патриция.

В тени Спелло казался серым или пыльно-бежевым, на солнце его дома до боли в глазах сверкали розовым. Домик, снятый у Патриции, такой же каменный и увитый зеленью, как его соседи, стоял на углу, на стыке двух очень крутых не то улиц, не то лестниц.

Открылись тяжелые дубовые двери, и Саша оказалась в небольшой столовой, она же кухня, откуда ступени вели наверх, в спальню. На длинных каменных лестницах, под слишком ярким майским солнцем у нее закружилась голова – казалось, стояла настоящая летняя жара. Но в доме сразу окутала прохлада.

Патриция тщательно заполнила все графы квитанции на оплату, получила от Саши деньги и, пожелав хорошего отпуска, удалилась, проинструктировав девушку, где находится супермаркет и где по соседству удобнее всего покупать продукты.

Оставшись наконец одна, Саша открыла окно, распахнула деревянные ставни и замерла.

Под светло-голубым весенним небом раскинулась долина с россыпью домиков и ферм. Влево уходила темная, поросшая густым лесом гора, а вдали, за долиной, горные склоны казались то синими, то серыми по всей линии горизонта. Примерно посередине соседней горы виднелись башенки какой-то стены и колокольня церкви. А дальше лес становился совсем темным и густым. В довершение всего над долиной таяла прозрачная дымка.

– Вот это угадала я с квартирой, – обрадовалась девушка. – Отсюда уходить не хочется, так бы и любовалась видами.

У нее был целый день, чтобы закупить продукты, обжиться в новом месте и погулять по городку, средневековые борги она очень любила. Но первым делом Саша распахнула настежь все окна, чтобы в каменный дом вошло тепло. Несмотря на жаркое солнце, внутри средневекового здания с толстыми каменными стенами было сыро и холодно.

Хозяйка еще по дороге рассказала, что в старых каменных домах Умбрии даже в летнюю жару часто сохраняется прохлада, а зимой холодно и так влажно, что белье не сохнет. Мало кто проводит отопление в таких домах или на фермах, все стараются отапливать дом каминами.

– Вон, посмотри, у каждого дома дрова сложены. Но сейчас тебе будет тепло, весна в этом году жаркая.

Следующим утром Саша провела у зеркала больше времени, чем обычно.

В полдень была назначена встреча с… Саша сверилась с блокнотом, запомнить и выговорить это имя было невозможно: Клаудио дель Фоско ди Монтеферрано, маркизом Бальони. Его отыскал Роберто, владелец тосканского замка. Не забыл, позвонил. Зная необязательность итальянцев и привычку давать обещания, о которых они через пять минут забывают, Саша преисполнилась благодарности другу.

Перед поездкой девушка полистала справочники по Умбрии и была в курсе, что значит в этой части Италии фамилия Бальони – правителей средневековой Перуджи. Так что она должна была выглядеть на все сто для встречи с потомком известнейшего рода.

От Спелло до Перуджи езды всего ничего – около получаса на поезде. Но столица Умбрии с ее университетской жизнью, зелеными бульварами, толпой народа на центральной улице казалась совсем другим миром. Это не спокойный, сонный Спелло, совсем не изменившийся за последние пятьсот лет.

Она вышла из здания вокзала и оказалась в одном из старейших городов Италии. Перуджа ей сразу понравилась современными зданиями и зеленью, темными и сырыми старинными переулками, лестницами то вверх, то вниз.

Перуджа

Перуджа на холмах

В давние времена здесь были сплошные междоусобные войны, город всегда сторонился внешних разборок и сражений, занимаясь в основном своими собственными делами. Земля этрусков, замешанная на эпохе Возрождения, «зеленое сердце» Италии, Умбрия всегда стояла в сторонке от популярных туристических маршрутов, хотя многое могла бы показать путешественникам. Но в последнее время она все больше входит в туристическую моду.

Сердце Умбрии – Перуджа – не только город застывшего Средневековья и красивых тенистых бульваров, но и столица джаза и шоколада. Именно здесь делают популярные во всем мире «бачи перуджини» – «поцелуйчики из Перуджи», где внутри шоколадного шарика в серебряной обертке с синими звездами спрятаны предсказания. Тут регулярно проходят джазовые и кондитерские фестивали, но столичного лоска совсем не ощущается.

Стоишь посреди широкой оживленной улицы, но бросишь взгляд в сторону, в проем между домами – и перед тобой умбрийские холмы. Дух сельской Умбрии царит практически в центре города. Тут и там торчат старые колокольни церквей, а посреди всей этой красоты снуют толпы молодежи всех национальностей, это студенты знаменитого университета для иностранцев.

Саша прошлась по центральной пешеходной улице, сверившись с картой, свернула в узкий переулок, потом спустилась по очередной древней то ли улице, то ли лестнице и оказалась у входа в нужный ресторан.

Процокав каблуками по каменному полу, она вошла в зал, назвала официанту имя маркиза Бальони и через минуту оказалась на широкой террасе, нависавшей над холмом, откуда открывался не менее потрясающий вид на домики и долины, чем из окна ее дома в Спелло.

Но, увидев ожидавшего ее человека, девушка напрочь забыла о прекрасных видах.

Навстречу Саше поднялся невысокий очень худенький человечек с абсолютно лысой яйцевидной головой, в невероятном одеянии: на нем были лимонный пиджак, белая рубашка в ярко-синюю полоску, красный галстук-бабочка и темно-синие брюки.

Маркиз галантно склонился над Сашиной рукой, чмокнув воздух буквально в сантиметре над ней, после чего оглядел девушку снизу вверх, в лучшем случае он доставал ей до плеча. Увиденное, судя по всему, его удовлетворило.

– Алессандра, очень приятно… очарован. – Пока официант пододвигал ее стул, маркиз уже давал указание другому официанту, тут же выросшему с его стороны столика.

Выбор вина был не случаен, им предстояло пить знаменитое умбрийское Сагрантино ди Монтефалько. С блюдами тоже определились быстро, вернее, определился маркиз, а девушке оставалось лишь кивать. Привыкшая к изобилию итальянских обедов-ужинов, Саша была морально готова к безумному количеству еды.

Так и оказалось. «Очаровательная Алессандра» должна была обязательно попробовать знаменитые мясные деликатесы из Норчи в качестве закуски-антипасто, а затем, несомненно, кростини al tarufo nero – с черным трюфелем. Паста тоже оказалась местным специалитетом, называлась она «спагетти коль ранчетто». Услышав это слово, Саша заволновалась, не лягушачьим ли рагу ее собираются кормить, и даже попыталась возразить, но официант и маркиз в унисон замахали руками и объяснили, что соус для этой пасты делают совсем не из лягушек, а из томатов, бекона и зрелого сыра, к слову rana – «лягушка» он не имеет ни малейшего отношения.

Второе блюдо – фрико ди Губбио – оказалось невероятно сытным сочетанием кролика, цыпленка и анчоусов – как это все, на слух несовместимое, соединилось в одном блюде так вкусно, Саша не понимала. На этом силы ее кончились, но маркиз настаивал, что, несмотря на все съеденное, девушка должна обязательно попробовать чарамиколу! Это пасхальное блюдо не подавали в обычные дни, но сегодня ей повезло, недавно прошли пасхальные праздники, и чарамиколу еще предлагали в ресторанах. Саша просто обязана была съесть кусочек, чтобы «почувствовать дух Умбрии».

– Вы, конечно, знаете, дорогая Алессандра, что итальянский кофе лучший в мире?

Саша энергично закивала, рот был набит пасхальным десертом, оказавшимся на самом деле очень вкусным.

– Но вы точно не знаете, что в каждом регионе свои кофейные традиции. Слышали, например, об умбрийском кофе?

Саша закивала уже отрицательно, точнее, помотала головой из стороны в сторону.

– В Умбрии, дорогая Алессандра, традиции очень сильны и уважаемы, в том числе в кулинарии. В прошлом кофе обжаривали вручную, потом появилась профессия мастера обжарки, а потом, как и везде, перешли на машинную обжарку. Но! – маркиз гордо посмотрел на девушку, подняв вверх указательный палец, чтобы подчеркнуть важность момента. – Обжарка типичного умбрийского кофе в большинстве случаев все еще делается на дровах, из смеси определенных деревьев, растущих именно в нашем регионе. Поэтому вкус умбрийского кофе не встретишь в других местах!

Услышав, что маркиз заговорил о кофе, фланирующий неподалеку официант сделал правильный вывод и уже спешил с подносом, над которым исходили паром две крохотные чашечки эспрессо и стояла пара узких бокалов с водой.

Поедая великолепный обед, обсуждая кухню и блюда, они умудрялись еще и разговаривать о делах.

Сначала Саша пыталась сочинить повод для знакомства с графиней ди Розати, но, глядя в умные острые глаза маленького человечка, вдруг передумала и рассказала все как есть.

– Значит, мы коллеги, – улыбнулся Бальони. – Я ведь тоже адвокат, у меня свои бюро здесь, в Перудже, и в Лондоне… но у меня другая сфера, мы занимаемся офшорами. А еще я профессор университета… зовите меня Клаудио! – тут же отозвался он на Сашино «синьор».

– Я хочу познакомиться с графиней, увидеть обстановку, в которой жила погибшая девушка, чтобы рассказать все ее семье… А дальше, если будет возможность, встретиться со следователями.

– Я помогу вам, Алессандра, – сказал маркиз. – Переговорю с капитаном карабинеров, мы с ним знакомы. Вы знаете, а ведь моя семья уже много столетий фактически владеет здешним театром. Мы его полностью содержим, и я председатель попечительского совета. Капитан Росси часто бывает у нас на спектаклях. А еще мы поговорим в прокуратуре, – он оживился. – Не переживайте, Алессандра, мы все сделаем!

– И кстати, – он наклонил голову, – сегодня у нас премьера, не желаете составить мне компанию?

Саша вежливо отказалась, сославшись на усталость после перелета и акклиматизацию. Она с трудом представляла себя дамой маленького маркиза в лимонном пиджаке, хотя с энтузиазмом выразила желание посетить следующий спектакль, если таковой состоится за время ее пребывания в Умбрии, ведь знакомство с Клаудио открывало множество дверей. Да и в общении он оказался умным, воспитанным синьором с прекрасным чувством юмора. «Ну что ж, у каждого свои слабости», – подумала Саша про странный наряд ее собеседника, хотя некоторую неловкость рядом с канареечно разодетым маркизом все еще чувствовала.

Маркиз пообещал устроить встречу с графиней ди Розати, оказавшейся его дальней родственницей, буквально тем же вечером. И, не принимая никаких возражений, сообщил, что отвезет Сашу на вокзал, раз уж дела не позволяют ему доставить синьорину в Спелло.

Саша ожидала чего угодно… но при виде крохотной машинки, явно из тридцатых годов прошлого века, не моложе, просто застыла на месте.

– Красавица, правда? – гордо погладил машинку Клаудио, пока девушка, согнувшись в три погибели, пыталась запихать себя на сиденье ярко-желтого древнего автомобильчика

– Раритет, – маркиз с любовью еще раз оглядел свое средство передвижения и быстренько юркнул на водительское место.

Маленькая машинка проворно проскальзывала между более крупными авто, и весьма скоро они оказались у железнодорожного вокзала. Александре показалось, что вся привокзальная площадь замерла, оглядывая их странную компанию: высокую блондинку в деловом брючном костюме и на каблуках, крохотного разноцветного человечка и маленькую смешную машинку. Она облегченно вздохнула, лишь оставшись в здании вокзала одна.

– Синьора впервые в Перудже? – поинтересовался пожилой кассир, пока она покупала обратный билет. – Ах, вы едете в Спелло! Прекрасно, прекрасно, а вы уже побывали в Ассизи? О, Ассизи это чудо! – он бы долго рассказывал Саше о красотах Умбрии, но очередь сзади недовольно загалдела, и кассир с сожалением вздохнул, протягивая девушке билет: – Приятного путешествия, синьора!

Поезд тронулся, и буквально через пару минут столица Умбрии пропала из виду, как и не бывало. Вокруг остались лишь поросшие густым лесом холмы, на которых изредка появлялись невысокие домики.

Сашиным соседом по вагону оказался совершенно невероятный в ее понимании персонаж: католический священник-китаец в черном костюме с традиционной белой колораткой.

«Неужели такое бывает», – удивилась она про себя. Китайский католический священник выглядел так же странно, как если бы он был китайцем – православным батюшкой, с крестом поверх подрясника. Падре, не замечая изумленного Сашиного взгляда, напряженно уставился в окно. Он смотрел совсем в другую сторону и пропустил появление сказочного розового города слева на горе, а радио уже объявляло:

– Поезд прибывает на станцию Санта-Мария дельи Анджели.

Китаец засуетился, снял с верхней полки объемный чемодан и торопливо направился к выходу.

Хотя китайский католический священник в Италии казался экзотикой, нетрудно было догадаться, куда он так торопится попасть, – конечно, в Ассизи, город святого Франциска, важное место христианского паломничества. Саша сама любила святого Франциска, замечательные истории дружбы с Братом Волком, птицами и зверями всегда ее трогали, и она дала себе слово обязательно заглянуть в Ассизи, раз повезло оказаться по соседству с этим красивым городком.

Улицы-лестницы Спелло

А потом за окном возник второй розовый город Умбрии – Спелло, и Саша вышла из вагона. Здесь приходилось быть начеку, улицы-лестницы заставляли сосредоточиться на том, куда ставишь ногу.

До своего пристанища Саша с непривычки еле доползла, толкнула дверь в старинных воротах, прошла широким, залитым солнцем внутренним двором и поднялась в квартиру. Уже в конце лестницы она оглянулась. Полустертые фрески на бежевом потолке входной арки переливались в косо падающих лучах солнца. Казалось, что крылатые железные драконы, державшие люстру, место которой в музее, сейчас повернут свои сверкающие морды и подмигнут новой постоялице.

Готовить ужин из продуктов, купленных вчера в соседней лавочке, не было сил, ноги после крутых подъемов гудели, а огромное количество съеденного за обедом все еще не давало вздохнуть. Саша без сил свалилась в кровать.

Саша вскочила от звонка телефона, пытаясь понять, где она и что происходит, потрясла головой и, не открыв толком глаза, нажала на кнопку ответа:

– Пронто?

– Алессандра, я договорился, – услышала она бодрый голос Клаудио. – Графиня ди Розати ждет вас завтра в полдень, я отрекомендовал вас своей хорошей знакомой, которая ненадолго остановилась в Спелло, а дальше вы уже сами решите, что будете рассказывать. Но вы меня не подведите, – маленький маркиз стал серьезным. – Графиня очень приятный человек, и мне не хотелось бы ее сильно расстраивать… – он помолчал… – А жаль, что вас сегодня не было в театре, Алессандра, спектакль был просто изумительным!

Саша поблагодарила Клаудио и взглянула на часы – было около полуночи. Она проспала весь вечер и теперь явно промучается бессонницей до утра. Идти куда-то ужинать уже поздно, это только маркиз, возвращаясь с вечернего спектакля в столице, считает нормальным позвонить в такой час, а в маленьких городках вроде Спелло все давно спят. Так она и проворочалась до рассвета.

От бессонницы и глупых мыслей, беспорядочно возникающих непонятно откуда, разболелась голова, и Саша уже решила выпить чего-нибудь успокоительного, ведь аптечку она давно привыкла возить с собой. Но потом распахнула окно и, вдохнув холодного предрассветного воздуха, провалилась в сон, завернувшись с головой в одеяло.

* * *

Через несколько часов она проснулась совершенно разбитая и, взглянув в зеркало, поняла, что это уже не исправишь. Так и придется идти на прием к графине с бледно-зеленой физиономией и красными воспаленными глазами. Никакой косметикой этого не скрыть.

Завтракать дома не хотелось, и Саша вышла на улицу.

Было еще рано, но бар в одном из соседних домов работал. Привыкшая к поздним пробуждениям тосканских городков, Саша с удивлением узнала, что в Спелло газетный киоск начинает работать в шесть часов утра, а бар в центре города – что-то невероятное – в семь тридцать. В этот бар она случайно зашла в день приезда и сразу была очарована необычным местом. Типичное итальянское кафе-мороженое со стеклянными витринами и парой пластиковых столиков в углу, куда по дороге на работу местные жители забегали выпить кофе и пролистать газету, а школьники – за мороженым или парой бутербродов, никого бы не удивило. Но зал продолжался маленьким коридорчиком и распахнутыми во двор стеклянными дверями.

А там, за дверями, оказался парк с высокими пиниями, в тени которых были разбросаны столики, с большими шишками, упавшими на серый гравий, кадками с цветами и чугунным витым заборчиком в самом конце парка. Отсюда открывался вид на долину, далекие синие горы, монастыри и фермы, разбросанные по холмам. Это был один из самых красивых и расслабляющих пейзажей, какие только можно было себе представить.

Саша взяла сок, кофе и парочку пышных мягких булочек с кремом – «венецианок», как было написано на ценнике. А потом, проголодавшись на свежем утреннем воздухе, попросила еще один кофе и вредный рогалик с сосиской.

– «От дог», – по-итальянски не произнося первую «х», заулыбалась хозяйка кафе, обильно поливая сосиску горчицей.

После такого завтрака жизнь стала налаживаться. «И, – подумала Саша, – начались хоть какие-то действия». Наконец она увидит тот дом, где жила Вероника, поговорит с ее хозяйкой, а вернее, компаньонкой.

Девушка вернулась домой, попыталась привести себя в светский вид для званого приема, как она назвала про себя встречу с графиней, и отправилась прогуляться по городку, чтобы скоротать оставшееся до полудня время.

Спелло был удивительно красив. Такого количества вазочек, горшочков, зелени во всех щелях, на всех уступах, подоконниках, порожках и просто у входа или на стене Саша нигде не видела. Она согласилась, что даже знаменитые кордовские дворы уступали Спелло, а может, только казалось, что старинные каменные палаццо в обрамлении цветов выглядят красивее беленых андалузских домиков.

Саша присела на скамейку возле ежика, растопырившего свои терракотовые иголки у входной двери в какой-то высокий каменный дом, и открыла блокнот.

«Графиня Мария Джузеппина ди Розати ди Монтемаррони», – прочитала она. Попробуй, запомни такое имя с первого раза!

Улочка квартала Сан-Систо

Внезапно дверь дома отворилась, и пожилая синьора с большой хозяйственной сумкой медленно спустилась по каменным ступеням крыльца. Увидев Сашу и сразу определив в ней иностранку, она, кивнув на ежика, спросила:

– Знаете, что это?

– Нет, – удивленно ответила Саша. – Ежик, для украшения?

– Это для чистки обуви, – заулыбалась женщина. И показала, как надо чистить, проведя подошвой своих туфель по иголкам ежика.

Саша пришла в совершенный восторг.

– Необыкновенный город Спелло! – воскликнула она.

Синьора польщенно кивнула.

– А вы видели фрески в соборе? – строго спросила она Сашу. – Обязательно сходите, это же Пинтуриккьо!

Саша клятвенно пообещала сходить.

Дом графини стоял в самой верхней части города, и Саше опять пришлось карабкаться по лестницам, где ступеньки почему-то шли вниз, когда сама лестница вела вверх. Только в конце лестницы отдувающаяся девушка догадалась, что это сделано на случай дождя. Попробуй поднимись или спустись по такой крутой каменной улице с мокрыми скользкими ступенями! А так ребро следующей ступеньки задержит твою ногу.

Саша сверилась с адресом и уже хотела войти во двор, в высокую и широкую арку, как вдруг застыла: прямо с арки на нее смотрели два огромных синих глаза с ресницами! Они были нарисованы на замковом камне арки и, куда ни сверни, казалось, внимательно наблюдали за тобой.

– Необыкновенный город Спелло, – засмеялась Саша и, подмигнув синим очам, вошла в арку.

Дом графини стоял в глубине широкого двора. Маркиз за обедом рассказал, что принадлежавшее его предкам, семье Бальони, строгое средневековое палаццо, больше похожее на крепость, теперь в собственности города и там заседает муниципальная власть, а вот дворец семьи графини так и остался частным.

Спелло. У дома графин

Вернувшись домой, она взяла бутылку вина, бокал, купленную клубнику и спустилась через черный ход на кривую улочку. Здесь была калитка в сад, который, как сказала хозяйка, тоже принадлежал ей, и им Саша могла свободно пользоваться. Она отворила проволочную калитку, вошла и уселась под яблоней, за пластиковым столиком, покрытым клеенчатой скатертью в цветочек, налила вино в бокал и, не думая уже ни о чем, просто любовалась закатом над долиной.

Неожиданно с улицы послышался шум, и около дома затормозил огромный ветхий мотоцикл с коляской, который ну просто никак не должен был протиснуться сквозь кривые улочки и лестницы. С мотоцикла слез немолодой усатый мужичок в камуфляжной форме, напевавший под нос какую-то песенку, он явно посетил не один бар,

– О! – замахал он руками. – Вы снимаете дом у Патриции! А я сосед, Казимиро.

Саша помахала в ответ и, надо же было что-то сказать, спросила:

– А вы не знаете, какого века эти дома?

Казимиро обвел улицу взглядом, словно видел все в первый раз, задумался.

– Двенадцатый, по-моему, – ответил он после раздумья. – Но, синьора, это не самое важное! Вот эта мостовая, по которой вы ходите, на которой стою сейчас я, – ей уже более тысячи лет, это еще римские дороги! Уверяю вас, я знаю, о чем говорю.

Я резчик по дереву – видели сувениры в магазинах? – откланялся он и удалился в маленькую дверь, вокруг которой были сложены гигантские штабели всевозможных пеньков и кореньев, которые Саша поначалу приняла за дрова для растопки. Через пару минут из-за дверей раздался звук пилы, видимо, посетив городские бары, Казимиро набрался достаточно вдохновения для своего творчества.

Солнце село за синие горы, и стало прохладно. Саша вспомнила, что выключила телефон, когда явилась к графине с визитом, достала его из кармана, включила и увидела несколько пропущенных сообщений. «В доме посмотрю», – решила она.

Собрала со стола тарелки, отправилась в дом и открыла сообщения.

«И вечер опускается на город,

Тают в сумерках фонари и зажигаются звезды,

В последних отблесках заката моя первая мысль – о вас».

Так звучало послание Клаудио.

– Вот это да! – восхитилась Саша. – Просто хокку! Или как там еще называются японские стихи. И тут же отправила ответ: – Bellissimo, grazie!

Второе сообщение пришло с незнакомого номера.

«Salve! Это Серджио Гаэтани, лейтенант карабинеров. Перезвоните мне, пожалуйста».

«Ну вот, – подумала Саша, – на третий день пребывания в Италии дело сдвинулось».

Проснувшись рано, по звонку будильника на телефоне, Саша чувствовала себя отдохнувшей. В путешествиях ей редко снятся сны. Но в эту ночь она снова вернулась в древний тосканский город на высоком холме, и ощущение счастья сохранилось после пробуждения.

– В конце концов, здесь не так уж и далеко, часа три, хоть и с пересадками, вот закончу дела и съезжу на пару дней, – решила она, с трудом представляя, как она сможет здесь что-то закончить, если пока и начать ничего не удалось.

Встреча с Гаэтани была назначена в баре, который Саша облюбовала с первого дня. К назначенному времени, совсем забыв о том, что итальянцы по определению не могут быть пунктуальными, Саша вошла в бар и огляделась. Ей навстречу из-за углового столика поднялся высокий темноволосый мужчина средних лет в темной форме итальянского жан– дарма.

– Синьор Гаэтани?

– Алессандра? – одновременно начали они, рассмеялись и пожали друг другу руки.

– Я сразу понял, что это вы, – сказал Гаэтани, – во‑первых, мне вас описали, а во‑вторых, вас никак нельзя принять за итальянку.

Кафе в Спелло

– Ну, а вас точно не спутаешь ни с кем, – кивнула Саша на форму.

– В отличие от полиции, мы, люди военные, обязаны ходить в форме.

– И быть пунктуальными, – подхватила девушка, и они оба рассмеялись.

– Синьор Гаэтани, – начала Саша.

– Серджио, – перебил карабинер, – и давай на «ты».

– О, здорово, потому что у меня с грамматикой вашей на «вы» не очень получается, – обрадовалась девушка.

– А знаешь, что это основная примета иностранца, пусть даже хорошо говорящего по-итальянски? Обычно с этим у всех возникают проблемы.

– Серджио… вам… тебе, наверное, объяснили, что я приехала в связи со смертью русской девушки, Вероники. Я ни в коем случае не хочу вмешиваться, семья просто попросила меня приехать, поговорить с людьми, которые знали Веронику, и я могу действовать официально, – заторопилась она, доставая нотариальную доверенность, переведенную на итальянский язык.

– Для иностранки у тебя хорошие знакомства, – сказал Серджио. – Меня уже приглашал капитан, сказал, что к нему обратился уважаемый человек. Просил посодействовать.

Саша покраснела, мысленно давая себе обещание непременно пригласить маленького маркиза на обед.

– Но главное, – продолжал между тем карабинер, – мне позвонил старый знакомый, комиссар полиции Лука Дини, я его очень уважаю, и он просил… ну, во всяком случае, поговорить с тобой.

– Но и не только?

– И не только, – рассмеялся Гаэтани. – Главное, он просил присмотреть за тобой, чтобы ты не попала в какую-нибудь историю.

– Я постараюсь. И какая может быть история, если я просто хочу поговорить с людьми?

– А вы давно знакомы с Лукой? – поинтересовался Серджио.

– Около двух лет, – Саша прикусила губу, вспоминая. – Я бы сказала, что мы действительно хорошие знакомые, даже друзья.

– Так что ты хотела узнать?

– Прошел год, как убили Веронику, и зацепок, как я поняла, нет, никто не арестован. По крайней мере, я должна успокоить семью, что расследование идет, не брошено.

– Знаешь, это весьма странный случай, – сказал Серджио. – Ни с кем эта девушка не ссорилась, практически никуда и не выходила, во всяком случае, друзей у нее здесь не было. И вдруг мы находим ее тело…

– Но ведь я читала несколько раз в Интернете про убийства русских женщин здесь, в Умбрии.

– Я помню эти случаи, но это было всего два раза за последние двадцать лет, как к нам стали приезжать на заработки из Восточной Европы. И в обоих случаях это были бойфренды женщин. Один, по-моему, не совсем здоровый психически, приревновал подругу и задушил. А вторая вообще встречалась с кем попало, и с наркоманами тоже. Здесь совсем другой случай… – Серджио задумался. – Это был праздник местного святого, и ваша девушка принимала участие в церемонии.

– В каком качестве? – Саша решила выслушать историю с самого начала, уже в изложении карабинера.

– Ты же знаешь, что она была секретарем у местной nоbildonna, аристократки? Во всяком случае, у нее было официальное разрешение на работу именно в качестве секретаря. Так вот, знатные семьи Спелло во время церемонии выполняют различные обязанности. Сама синьора больна, она с трудом ходит, сильно сдала за последние годы и не могла участвовать в празднике, как обычно. А русская девушка, Вероника, по словам синьоры, очень хотела принять участие, причем не как турист, а как местная, как жительница Спелло. И синьора договорилась со священником, доном Сильвано, чтобы девушке нашли место среди свеченосцев.

– Среди кого?

– Когда выносят святые мощи, то и впереди, и позади носилок с мощами идут различные группы людей, играющих определенные роли. Вероника попала в группу женщин, которые, в белой одежде и со свечами в руках, шли впереди носилок. Девушка не вернулась к ночи, и синьора – она здесь весьма уважаема – позвонила дону Сильвано. Тот тоже не видел девушку, во всяком случае, она не вернула выданную одежду, такой длинный белый балахон…

– Как у религиозных братств на Пасху?

– Нет, это просто длинный белый наряд, без капюшона. В общем, одежду она не возвращала… – Серджио помолчал, вспоминая. – Так вот, дон Сильвано позвонил в местный полицейский участок и сообщил, что девушка не вернулась домой, графиня забеспокоилась и потребовала сообщить в полицию. Тогда решили подождать до утра, ведь она вполне могла с кем-то познакомиться, полночь – это не критично, да еще в праздник, вот и решили подождать.

– То есть, если бы вовремя спохватились, ничего бы не случилось?

– Нет, Алессандра, в полночь девушка уже была мертва…

То майское утро ровно год назад было очень теплым. Карабинеров вызвал сосед синьоры Маркини. Синьора уже лет десять как овдовела и каждое утро начинает с похода на кладбище, к могиле мужа, она и нашла тело… Лейтенант вспомнил рыдающую старую женщину, вокруг которой столпились соседки, кладбище в самой верхней точке города, откуда открывались виды на всю округу, на многие километры.

Там, на плиточной дорожке среди памятников, лежала темноволосая девушка с пробитой головой… Обломок плиты, которым ее ударили, нашли внизу, под горой, отпечатков пальцев на нем не было, да и, упав с большой высоты, этот обломок развалился на мелкие куски. Только по следам крови его и смогли собрать хотя бы частично.

Ветер отнес белый балахон для церемонии на несколько шагов в сторону и шевелил, словно перелистывал газетные страницы…

В этот момент хозяйка бара принесла еще кофе и поставила перед карабинером заказанные им горячие круассаны – корнетти, как зовут их в Италии.

Серджио отхлебнул свой капучино и продолжил:

– В том-то и сложность, что Вероника не завела друзей, во всяком случае, мы об этом ничего не знаем. Все вокруг говорят, что общалась она только со знакомыми синьоры, а там всего-то несколько человек, и все уважаемые люди, такие, как дон Сильвано…

– Но ведь она куда-то ходила – в магазин, на рынок, встречалась с множеством людей.

– Алессандра, мы опросили весь город, как ты заметила, он небольшой. И ее обязательно бы увидели в чьей-то компании, но ничего подобного не было. Маньяки у нас тут, знаешь ли, не водятся. Скорее всего, это кто-то случайный, не местный, и найти его, раз нет свидетелей, практически невозможно. Родственники давно знают подробности: следов сексуального насилия не было, умерла она практически сразу, удар был сильным. Убийство, судя по всему, не планировалось, – девушку ударили куском гранита, одним из тех, что лежат у стены у входа. Потом, для верности, ударили еще раз. Убийца сбросил камень со стены. Мы нашли только крошки и мелкие кусочки, говорить об отпечатках или пробах ДНК не приходится. Ты же, наверное, видела, какая там высота.

– Она что-то увидела, помешала кому-то?

– Алессандра, мы не на Сицилии, да и там случайных людей не убивают без причины камнем по голове. И что можно было увидеть в полночь на кладбище? Предупреждая твой вопрос: всех стоящих на учете в психиатрических клиниках мы проверили. На празднике были туристы, но, к сожалению, никто из местных ничего не видел, из туристов тоже никто не обратился. Поэтому свидетелей, увы, нет.

– А почему этим делом занимаетесь вы, карабинеры? Почему не полиция?

– У нас в Италии кто первый прибыл, тот и ведет расследование, у нас ведь фактически одинаковая компетенция с полицией, поэтому куда был сделан звонок, к нам, в армейскую службу, или к ним, в полицию, тот и выезжает.

– А я думала, у вас совершенно разные функции, только не знала, какие, – удивилась Саша.

– Мы просто подчиняемся разным министерствам, наша знаменитая бюрократия в действии! И, в отличие от полицейских, мы – военные, – ответил Гаэтани. – Ну, если смогу еще чем-то помочь, – звони, я вроде все рассказал, что знал, чего делать и не должен был, – он вдруг подмигнул Саше. – Привет комиссару!

– Погоди… Мне тут сказали, что в округе пропадают девочки.

– При чем здесь это? – уже вставая, пожал плечами Гаэтани. – Да, было несколько случаев, но сама видишь, леса здесь густые, горы, пошли гулять и оступились. Этими делами занимается полиция. И никакой связи тут нет.

Он попрощался с барменшей и еще раз махнул Саше, уже в дверях.

– Синьора, вы про девочек спрашивали? – подсела к ней за столик хозяйка бара. – Да что с них взять, с полиции, с carabinieri… они тут не помогут.

– В смысле?

Барменша огляделась по сторонам и, наклонившись к Саше, прошептала:

– Здесь все это знают, девочки не пропали, их забрали демоны. Тут уж ищи – не ищи…

– Какие демоны? – чуть не засмеялась Саша. – Здесь, в Спелло?

– Ты же иностранка, приезжая, – снисходительно покивала головой женщина, – а тут все знают, что в аббатстве Карреджо, там, за холмом, живут демоны. Это проклятое место, туда не только ночью, но и днем лучше не ходить. Местные все стороной и обходят. Там ведьмы проводят свои ритуалы, еще старики рассказывали.

– А что это за аббатство? Никогда не слышала, – удивилась Саша.

– Оно заброшено, лет уже двести, хотя хозяин есть, даже налоги платит, бедняжка. А сам туда тоже ни ногой, так и стоит аббатство пустым. Ну ладно, заболталась я! – и женщина, проигнорировав Сашин вопрос, кто хозяин аббатства, ушла за стойку.

Там она демонстративно загремела бокалами, так что Саше осталось только положить на стойку чаевые, за ее кофе заплатил Гаэтани.

Выйдя из бара, Саша не стала сворачивать в переулок, ведущий к дому, а поднялась по лестнице сначала к следующей улице, потом выше и, наконец, оказалась в самой высокой точке города.

К воротам старого кладбища выходили лишь глухие каменные стены домов и такой же глухой кирпичный забор вокруг фешенебельного отеля.

Конечно, ночью улица хорошо освещалась, тем более в день праздника наверняка горели огни. Саша увидела на старых стенах знакомые ей по Тоскане средневековые держатели для факелов. Но ни одно окно не выходило на маленькую площадь – кто же захочет любоваться кладбищем! И если не было случайных прохожих, то невозможно увидеть того, кто зашел ночью в кладбищенские ворота с девушкой Вероникой, а может, до или после нее.

«Однако храбрая была девушка», – подумала Саша, ей и при свете дня было не по себе среди каменных надгробий и крестов.

Кладбище оказалось совсем небольшим, и она быстро прошла по дорожке к его краю. С окружающей городок каменной стены открывались потрясающие виды на квадраты полей всех оттенков зеленого и серого, небольшой лесок, россыпь домиков, а справа, рукой подать, вырастала гора Суббазио, поднимаясь ярусами все выше и выше.

Отсюда была хорошо видна небольшая тропинка, ведущая в оливковые рощи на склонах, она исчезала среди деревьев, потом опять появлялась чуть выше, а над тропинкой – кажется, совсем недалеко – к горе прилепился монастырь, чьи огни светили ночью в окно Сашиной спальни.

Умбрия – земля святых, и все легенды, все народные сказания связаны с многочисленными святыми и мучениками. Здесь не встретишь рассказов о привидениях, дамах озера, призраках старого замка, да и замков-то тут почти нет, по сравнению с прочими регионами. Тем более странным кажется рассказ о проклятом монастыре и ведьминых ритуалах. Может, пожилая барменша просто подшутила над Сашей?

Она прошла через небольшие ворота в конце кладбища и оказалась на следующей маленькой площади, у высокого фасада очень простого и очень старого храма. Двери были распахнуты, там суетилась невысокая женщина с тряпкой в руке, в сером монашеском платье и черном фартуке, у порога стояло ведро с водой. Справа от входа висело объявление: монастырь бенедиктинок приглашал на праздничную мессу по случаю завершения реконструкции, ожидалось участие его преосвященства кардинала монсиньора такого-то.

«Тут не только святых, тут монастырей по два на квадратный километр», – подумала Саша.

Она огляделась. Церковь, куда шла в ту ночь Вероника, чтобы отдать балахон, осталась чуть ниже, на соседней улице. Здесь же были только городские ворота, от которых уходила в сторону горы неширокая дорога, превращавшаяся в тропинку, которую Саша заметила со стены.

Заброшенное аббатство

Она открыла глаза и с воплем вскочила на ноги, попыталась бежать, но ее тут же поймали сильные руки:

– Piano, piano, cara, calmati![2] – но Саша снова дернулась, увидев, что ее крепко держит в объятиях комиссар Лука Дини, которого здесь никак не должно было быть.

– Это привидение, это мне мерещится! – она увидела у окна фигуру в темном одеянии и завопила во весь голос.

– Все, все, успокойся, все нормально, – комиссар осторожно усадил Сашу обратно на жесткую кушетку и, видя ее выпученные от страха глаза, протянул руку:

– Ущипни меня! А теперь ущипни себя, – он засмеялся. – Все, убедилась? Все живы-здоровы, ты не спишь, ну и напугала ты меня, tesoro! Я думал, тебя ни одним маньяком не проймешь, а ты раз – и в обморок.

– Да тут вообще жуть какая-то, – прошептала Саша и испуганно кивнула в сторону фигуры в черном: – А это кто?

Лука повернулся к монаху:

– Брат Кармело, разрешите представить вам храбрую адвокатессу Алессандру – ну никак я твою фамилию не выговорю – Эмельянову.

– Емельянову, – машинально поправила девушка.

– Саша, это брат Кармело, он живет здесь, в монастыре.

– Не может быть, монастырь ведь заброшен, он пустой!

Монах что-то быстро начал говорить, но Саша не понимала ни слова, голова еще кружилась, и, похоже, монах использовал умбрийский диалект.

– Их здесь трое, – объяснил Лука, – послушание такое, работать эту неделю здесь, в монастыре. По договоренности епископата с владельцем они должны потихоньку приводить территорию в порядок, видимо, здесь скоро снова появятся монахи.

– А почему только трое?

– А это, как я понял, что-то вроде епитимьи, наказания за некоторые проступки, но мы не будем спрашивать брата Кармело, какие именно, – он улыбнулся. – Ну, силы есть? Сюда такси не вызовешь, придется идти до города пешком. Справишься?

– Все нормально, – ответила Саша. – Только пойдем отсюда, пожалуйста.

Девушка держала Луку за руку, до боли сжав пальцы, пока монастырь не скрылся из виду.

Спелло. Арка с глазами

Лука забронировал номер в отеле «Театро», в двух шагах от ее дома. Это был один из старинных – а есть ли другие в Спелло? – домов с небольшими окнами, деревянными балками на потолках и зеленым старым садом с тыльной стороны здания. Комиссар забросил вещи в номер и вышел на площадь выпить кофе и позвонить Саше, узнать, где она остановилась. Но успел только залпом проглотить маленькую чашечку эспрессо, как подруга сама вихрем пронеслась мимо него, сосредоточенно глядя вперед. Пришлось догонять, хотя он старался держаться незаметно, стало интересно, зачем девушка так энергично шагает все выше и выше в гору.

Теперь Саша поняла, что именно машинально зацепил ее взгляд на маленькой площади: там, за столиком кафе, вырисовывался знакомый силуэт. Но Луки здесь просто не могло быть, да и голова была забита другим – она стремилась на поиски таинственного монастыря. Вот и не обернулась.

С приездом Луки все будет проще, теперь многие вопросы смогут решиться гораздо быстрее, а страхи вообще отступили.

После потрясения на горе Суббазио Саша была не в состоянии заниматься чем-то серьезным. Она решительно отклонила предложение Луки пообедать в ресторане и отправилась по уже знакомым лавочкам за продуктами, чтобы приготовить обед. Ведь с чем можно сравнить удовольствие от приготовления еды из настоящих итальянских продуктов в старом итальянском доме?

Саша забежала в полюбившуюся «клубничную» лавочку и купила свежую рукколу, листья салата, одуряюще пахнущие круглые помидоры, а за мясным прилавком выбрала прошутто и оливки. Без клубники, конечно, не обошлось. Она порадовалась, что взяла понравившиеся ароматные помидоры. В Италии их столько видов, что сразу не разберешься, тем более что, вопреки традиции покупать на салат помидоры жесткие, она схватила спелые и пахучие, «для еды», хотя и собиралась нарезать их в салат.

Потом она зашла в булочную за свежим, еще горячим хлебом. В лавочке мясника совсем рядом с домом купила тонкие пласты эскалопов и немного домашних тортеллини. Мясником оказался такой старенький дедушка, что Саша забеспокоилась, доживет ли он до выбивания чека. За ней уже собралась небольшая очередь, но никто не роптал, а, наоборот, тепло приветствовали Микеле – так по-свойски все обращались к старику.

Пока старичок взвешивал, упаковывал, проделывал прочие манипуляции, медленно двигаясь от прилавка к весам, шаркая ногами и вздыхая, одна из женщин поинтересовалась, как Саша собирается готовить эскалопы. К разговору с интересом прислушивались еще две женщины, похоже, зашедшие просто поболтать из соседних магазинчиков.

– С лимоном. – Саша обожала скаллоппини аль лимоне и часто их готовила. Она была уверена, что получается у нее чисто по-тоскански, и знала, что не ударит в грязь лицом перед Лукой, ведь для итальянца еда – главное в жизни, ну почти!

– Ох, синьора, – всплеснула руками женщина, – вы же купили прекрасные pomodorini, вы обязательно должны приготовить эскалопы с томатами, по-охотничьи!

Со всех сторон посыпались советы местных кумушек, впрочем, идея ей и самой понравилась. Ее предупредили, что к выходным продукты надо закупать заранее, здесь, в маленьких городках, в воскресенье принято собираться на обед всей семьей, и трапезы растягиваются надолго, поэтому нечего смотреть на часы работы на дверях лавочки, в воскресенье она уже вряд ли откроется после обеда. Одна синьора как раз ждала в воскресенье не только детей и внуков, но и дядюшек и тетушек, за столом должно было собраться человек тридцать, и для Умбрии это совершенно нормально.

Больше всего ее поразил разговор двух других соседок по очереди. Одна из них торопилась домой, чтобы сделать уборку, пока ее сын с девушкой спят наверху, надо же все помыть и погладить одежду! Ее подруга, не удивляясь, поддакивала, а Саша с ужасом представила, как парень с подружкой спят наверху, а внизу итальянская «мамма» наводит порядок. В России такая ситуация явно невозможна, да и девушка, наверное, не знала бы куда себя деть при неожиданной встрече с мамой своего парня, выходя из спальни.

Но вот все было взвешено, завернуто, все инструкции получены, и следующий час она провела у плиты, готовя эскалопы по новому рецепту. Но сначала отварила тортеллини, полила их растопленным маслом и посыпала шалфеем, купленным в любимой овощной лавочке. Правда, она совсем не по-итальянски поставила сразу все блюда на клеенчатую скатерть, устроив подобие шведского стола.

Лука появился за полчаса до назначенного времени, достал из пакета и водрузил на середину стола бутылку умбрийского вина. Потом открыл шкаф, вынул пару бокалов, сначала долго рассматривал их на свет. Потом, видимо, признав чистыми, достал из пакета еще одну бутылку – просекко. Открыл, разлил по бокалам и поставил один перед Сашей.

Завершение готовки прошло очень приятно, под прохладное игристое вино, которое девушка отпивала из бокала, заканчивая тушить эскалопы в соусе. Как настоящий итальянец, Лука тоже не оставался в стороне. Критически нахмурившись, осмотрел со всех сторон не использованные для соуса помидоры, нарезал их дольками в тарелку, добавил морской соли и, порвав руками несколько веточек базилика, посыпал сверху ароматной зеленью. Запах свежих спелых помидоров и терпкого базилика перебил ароматы с плиты и вызвал безумное чувство голода. Но Лука, дразня, провел тарелкой прямо у Сашиного носа и отнес ее на стол.

Комиссар с удовольствием поедал результаты Сашиных трудов, правда, изобразил гримасу при виде тортеллини, заявив, что они переварены, и это издевательство над аутентичной итальянской кухней, но тут же добавил, что есть вполне можно. Потом с удовольствием попробовал эскалопы, даже удивленно поднял брови и соединил пальцы в виде буквы «о», изобразив высшую похвалу: «Брава, ну брава же!» – по ходу объясняя Саше, что итальянец никогда не поставит на стол все блюда сразу, это же «буфет» получается, все должно появляться по очереди, по мере приготовления.

Саша отмахивалась, расслабленно потягивая вино:

– Отстань, я русская, а не итальянка. Вкусно же?

– Ничего ты не понимаешь в культуре еды, в том-то и удовольствие, чтобы все было по правилам, по порядку!

После обеда Лука убежал «по делам», как он объяснил Саше.

Вечером они сидели с бутылкой бренди за столиком под цветущим деревом, смотрели на плывущий в долине туман, и Саша чувствовала себя ужасно счастливой.

– Надеюсь, тут никаких графов с замками нет? – вроде в шутку поинтересовался комиссар, вспоминая их молчаливое соперничество с Роберто в Кастельмонте.

– Замков нет, – грустно ответила Саша, пробурчав себе под нос: – А вот насчет графов не уверена…

Они встретились следующим утром за завтраком в любимом Сашином баре, и Лука первым начал разговор о цели Сашиной поездки.

Весь прошлый день после возвращения из монастыря они, не сговариваясь, молчали о делах. Саше хотелось отвлечься от пережитого потрясения, и Лука это прекрасно понимал. Но настал новый день, и все вернулось на привычные рельсы.

Саше пора было звонить старому профессору. Хотя всего за пару дней она и со следователем-карабинером поговорила, и с графиней познакомилась, и место действия изучила вдоль и поперек, но особо рассказывать было нечего.

Несмотря на просьбу профессора «просто посмотреть и пообщаться с людьми», было понятно, что от нее ждут более подробной информации. Следствие идет, никого не нашли и, наверное, уже не найдут – для этого вывода не надо было ездить в Италию за чужой счет.

Саша надеялась, что с приездом Луки что-то прояснится.

– Я договорился в полиции, через час нас ждут. Хотя делом и занимаются карабинеры, местное отделение может пригодиться.

В этот раз Саша обошлась без каблуков и делового костюма, наплевав на «белла фигура», итальянскую традицию производить впечатление. День был жарким, и она осталась в футболке и джинсах, как за завтраком.

Они спустились к стоянке за центральной площадью, сели в знакомую машину Луки и отправились в комиссариат Фолиньо. Пришлось дольше выруливать из старого города, чем ехать по трассе, и вскоре, не прошло и пяти минут, домики Спелло сменились пригородами Фолиньо. Город прекрасно можно было рассмотреть из Сашиного сада, такая замечательная панорама открывалась сверху, со стен Спелло.

Фолиньо относится к тем городам, которые манят издалека. Перед тобой появляется старый город на холме, или, как в случае с Фолиньо, в долине, ты видишь его соборы, церкви, дома и улицы, старые ворота, в которые торопишься зайти, но внутри тебя ждет ничем особо не примечательный обычный старый город Центральной Италии. Город, которым лучше любоваться со стен Спелло, чем изнутри. Во всяком случае, впечатления на Сашу он совсем не произвел.

Переехав мост через небольшую речку, они почти сразу нырнули в город, и, покрутившись на узких улицах, Лука припарковался за квартал от здания квестуры.

По дороге он показывал девушке строительные леса – реконструкция обветшалых домов шла здесь полным ходом, рассказывал о палаццо Тринчи и соборе – Дуомо, которые могли украсить любой итальянский город. О традициях праздника Джостра делла Кинтана, где победить в скачках на центральной площади для жителей риони – районов Фолиньо – так же важно, как для членов сиенских контрад выиграть знаменитое Палио.

– Убедил, – согласилась Саша, – к Фолиньо я была несправедлива.

– Фолиньо так и не получил самостоятельности, – объяснял комиссар. – Шла речь о том, что он станет третьей провинцией Умбрии, но пока их так и осталось две, Перуджа и Терни, соответственно, Фолиньо – это провинция Перуджа, поэтому я многих тут знаю по прежней работе.

Спелло. Переулки

Фонтан в Фолиньо

Дежурный сразу пропустил их к инспектору, который встретил Луку бурными восклицаниями и дальше затараторил как из пулемета.

Саша не поняла ни слова – как и монах в аббатстве, полицейский вставлял слова на местном диалекте. Но потихоньку бурные эмоции улеглись, похлопывания по плечам и воспоминания о прежних годах сменились спокойным разговором, тут Саша уже начала почти все понимать.

Мауро – так звали инспектора – рассказал то же самое, что и карабинер Серджио Гаэтани. Хотя полицейские не принимали участия в расследовании, произошло все на подведомственной квестуре Фолиньо территории и полиция была более или менее в курсе.

– А что с пропавшими девочками? – спросила Саша.

– Какими девочками? – удивился Лука. – Тут еще и девочки пропадают?

– Нет, все не так страшно, – ответил инспектор. – Здесь, в Фолиньо, у нас относительно спокойно. Бывают иногда проблемы с наркотиками, с выходцами из Африки, но в целом мы не Перуджа, а в окружающих деревнях вообще тишь да гладь, ну, ты и сам знаешь, это я синьорине рассказываю, – кивнул он в сторону Саши. – Девочки в Спелло действительно пропадали, и в Ассизи был случай, но раз в пару лет – это не пропажа, скорее, несчастный случай. Тем более что никаких свидетельств, что появился маньяк или совершено преступление, у нас нет. Нет никакой системы. Не тебе объяснять, что люди везде и всегда пропадают, такова жизнь.

– А что значит пропадали? – заинтересовался Лука. – Что, совсем бесследно?

– Ты же знаешь, что тут вокруг горы и леса, дети часто убегают туда поиграть, возможно, с горы сорвались…

– Так не бывает, чтобы бесследно, – опять удивился Лука. – Не нашли ни одного тела?

– Сейчас сам посмотришь, – инспектор снял трубку и что-то быстро проговорил, как поняла Саша, пригласил кого-то.

– Кофе? – тут же поинтересовался он.

– С удовольствием, – ответил Лука.

Прошло несколько минут, и в кабинет со стопкой довольно тонких папок вошел еще один полицейский. Инспектор отпустил его кивком головы:

– Грацие, Пьетро, – и открыл одну из папок:

Даниэла Берлетти, 12 лет. Пропала более двух лет назад. Они с подругами загорали на горе, там, по дороге из Спелло в Коллепино, есть что-то вроде места для загара, для горных туристов, и местная ребятня туда часто бегает, хотя родители и не разрешают.

– Да, мы знаем, – хором ответили Саша и Лука, а инспектор удивленно поднял брови, но ничего не сказал.

– Так вот, две девочки побежали домой – они не взяли с собой воду, а пить хотелось. Даниэла осталась. Когда девочки вернулись, ее там уже не было. Спохватилась семья только вечером, когда она не пришла домой.

Мы, конечно, прочесывали все вокруг, но там глубокие расщелины в горах, в них даже не спустишься, крутые склоны. Все, что могли, мы осмотрели, ни следа не нашли. Провели все обычные мероприятия, всех опросили, жители Спелло сами выходили на гору на поиски. Даниэла как в воду канула.

Сильвана Трайши, 13 лет, пропала в конце того же года. Вернулась из школы, оставила рюкзак и отправилась на урок музыки. Больше ее никто не видел. В музыкальную школу она не пришла, в автобус не садилась. Мы опрашивали всех вокруг, и родственников, и знакомых, и шофера автобуса, но это ничего не дало.

Мария Романа Паджелла, 13 лет. Это уже прошлый год. Она училась в школе в Ассизи и после уроков не вернулась домой, в школьный автобус не садилась, во всяком случае, никто из одноклассников ее не видел.

– Можно? – протянула руку Саша.

Инспектор вопросительно посмотрел на Луку и, когда тот кивнул, нехотя передал папку девушке.

Собственно, ничего нового Саша бы там не увидела, одно дело разговорный итальянский, а другое – протоколы допросов, осмотра мест происшествия, но раз уж попросила папку, надо было идти до конца, и девушка, важно хмуря брови, листала страницы.

Она просмотрела несколько фотографий темноволосой симпатичной девочки и уже закрыла папку, собираясь вернуть ее Мауро, как вдруг открыла снова. Внимательно еще раз взглянула на фотографии и повернулась к инспектору:

– Можно остальные две?

Она пролистала обе папки, нашла фото и положила на стол все три открытые папки рядом:

– Смотрите, ничего не замечаете?

Мужчины склонились над столом:

– Нет, ничего, а что?

– Девочки похожи как две капли воды.

– Ну, я бы так не сказал, – задумался Лука. – Сходство, конечно, есть, но…

– Просто один тип, возраст, – протянул Мауро. – Не думаю, что в этом что-то есть.

– А теперь вот, – Саша вынула из сумки фотографию Вероники и положила ее рядом с остальными. – Только старше, но ведь одно лицо, просто старшая сестра!

Полицейские переглянулись. Действительно, похожи… Но это, скорее, случайность, русская девушка похожа на итальянку, такой южный тип… Но ее убили, а девочки пропали, и нет оснований подозревать преступление, не сходится!

– Ты хочешь сказать, что в Спелло завелся маньяк, который убивает девушек одного типа? – спросил Мауро.

– Если согласиться, что девушки похожи, – сказал Лука, – у них слишком большая разница в возрасте. Ты решила, что маньяк уже три года убивает тут девушек, а в этот раз не успел спрятать труп? Опять придумываешь истории на пустом месте.

– А это уже вам выяснять, – обиженно ответила Саша. – Но ведь в этом что-то есть, согласитесь! Если бы не я, – гордо посмотрела она на мужчин, – вам бы это в голову не пришло. Вот что значит свежий взгляд!

– Допивай кофе, сыщик, – сказал Лука. – Пошли, не будем мешать полиции работать.

Умбрийские сладости

Они с Мауро обнялись так же крепко, как и при встрече, проговорили бесконечные «чао», шагнули к порогу, но тут инспектор снова пустился в воспоминания, как хорошо они проводили время, пока Лука работал в Перудже, и спросил, кивнув на Сашу:

– А помнишь, как за спаржей ходили? Как раз сезон, может, выберемся на выходные? Сапоги девушке найдем.

– Я до выходных уеду, а жаль, сходили бы! – ответил комиссар. – А по поводу девочек ты подумай, может, в сходстве что-то есть. – И после очередной порции «пока-пока» они с Сашей отправились к выходу.

Они вышли на маленькую площадь, в двух шагах от которой оставили машину, и Саша увидела табличку на двери кондитерской: «Основана в 1780 году». Тут же схватила Луку за руку и потянула внутрь

– Мы только что пили кофе.

– Ты не итальянец! Как можно не зайти в кафе? Мы только посмотрим, ему же почти триста лет!

Естественно, что за столик на улице Саша уселась с полным подносом всяческих сладостей. В кондитерской у нее просто глаза разбежались, и, как девушка себя ни останавливала, количество пирожных оказалось больше, чем она могла съесть. Но не оставлять же!

Доев все до последней крошки, Саша охнула, вздохнула, с трудом выползла из-за столика и под насмешки комиссара медленно пошла к машине, чувствуя себя удавом, проглотившим слона.

Лука тронул машину с места, осторожно выруливая из узких улочек в центре Фолиньо, но и по дороге через поля ехал не спеша

– Чтобы синьорина не лопнула, – весело объяснил он Саше и тут же получил ощутимый тычок в бок.

– А я не поняла, что инспектор про сапоги говорил, – вспомнила Саша. – Зачем мне сапоги и при чем тут спаржа?

– Так сезон, – Лука удивился, что подруга не понимает такие простые и привычные для жителя Умбрии или Тосканы вещи. – Спаржа в самом соку. Дикая.

– Дикая?

– Ну да, она тоньше той, что выращивают специально, но намного вкуснее, это же вкус весны, Алессандра! – Он привычно покрутил пальцем у щеки, что означало «ум отъешь». – Дикую спаржу собирают в холмах с марта по конец мая, это традиция, часть нашей жизни, ну… вот как охота за трюфелями!

– А сапоги мне зачем?

– Так змеи в горах, есть и ядовитые. Чтобы в траве на холмах не наступить случайно, спаржу собирают в сапогах.

Саша вспомнила встреченных на горе мужчин и женщин с рюкзаками и поняла, что это были как раз «охотники» за дикой спаржей, и тут же испугалась:

– Я тоже могла наступить на змею, когда шла к аббатству? Кошмар, почему знаков нет, почему не предупреждают?

– Не переживай, – успокоил ее комиссар. – Ты же по тропинке шла, если змея и выползет погреться на солнышке, то сразу спрячется, как только кто-то покажется на тропинке. А объявлений не делают, потому что местные сами все знают, а туристы вряд ли в траву в лесу полезут, не за этим в Италию приезжают.

* * *

Они оставили машину на стоянке у крепостных стен Спелло и поднялись в верхнюю часть городка, к кладбищу. Саша показала Луке место, где было найдено тело Вероники. Потом они вышли за ворота и присели на скамейку у маленького старого фонтанчика.

– Итак, что мы имеем… – Лука сложил губы трубочкой. – В Умбрию по приглашению пожилой nobildonna – благородной дамы – приезжает русская девушка. А почему, кстати, русская, зачем надо было выписывать ее из России?

– Они познакомились случайно, на курорте, поговорили, и Вероника графине очень понравилась. Еще бы, воспитанная внучка профессора, из хорошей семьи, с хорошим образованием.

– А ваша девушка из хорошей семьи вдруг все бросила и рванула в приживалки к старухе в маленький провинциальный городок? Ты уверена, что здесь все нормально?

– Как сказал ее дед, она ухватилась за эту возможность, чтобы пожить в Италии, о чем всегда мечтала. Тем более в старом палаццо, с настоящей графиней, вот и приехала. Скорее всего, она не подозревала, что городок хоть и красивый, средневековый, но маленький и знакомств тут будет немного. Думаю, клюнув на титул и слово «палаццо», она совсем по-другому представляла себе жизнь в Спелло.

– Да я, собственно, не об этом. Ты уверена, что она все бросила, вот просто так, и семью, и друзей, и поехала в Италию? У нее не было никаких проблем на родине?

– Ах, вот ты о чем… О проблемах я не слышала, но сам знаешь, что оформление вида на жительство и разрешения на работу дело не быстрое. Вероника поехала легально, и, пока оформлялись документы, все проблемы в России уже разрешились бы.

– Проблемы бывают разные, например, обиженный любовник, которого не поставили в известность…

– Любовника в городе заметили бы, он должен был где-то жить, где-то есть, примелькался бы, нет, любая версия о приезде иностранца не пройдет.

– Ты совсем как полицейский заговорила: «Версия не пройдет». Думаю, что в России мои коллеги не копали. А надо бы. Например, ты знаешь, был у нее бойфренд?

– Не знаю, – опустила глаза Саша. – А девочки? Девочки, похожие на нее?

– Вот именно, что похожие. В Италии большинство девочек в этом возрасте темненькие, большеглазые, с волосами до плеч… Саша, согласись, что ты сделала все, что могла. Пора тебе обратно, отчитываться перед своим профессором. Мало кто смог бы собрать столько информации, поговорить с таким количеством людей за короткий срок, а тебе удалось!

Саша молчала, не зная, что ответить.

– Давай договоримся так. Мы с тобой сходим к падре Сильвано – ты ведь с ним еще не познакомилась? А завтра съездим в Перуджу к Серджио, поговорим с ним вместе. И после этого ты спокойно сможешь уезжать.

– Тебе так не терпится от меня избавиться?

– Алессандра… – Лука серьезно посмотрел на нее. – Это разговор не в то время и не в том месте. Я говорю о том, что здесь ты сделала все, что могла. Тебе надо возвращаться домой. Если захочешь остаться, не вспоминая про Веронику и не за счет своего профессора, – это совсем другое дело. Я не хочу, чтобы ты попала в какую-нибудь историю.

– Так ты допускаешь, что я могу до чего-то докопаться?

– Нет, – вздохнул Лука. – Я о твоем походе в монастырь. Еще неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не я. Ты была в шоке, а вокруг обрывы. Не думаю, что тебя быстро бы нашли, если бы ты в панике свалилась с горы. Вот так-то, синьорина, пришлось бы искать еще одну пропажу.

– Лука, расскажи мне вот что. Найден труп Вероники. Что делают дальше полиция или карабинеры? Есть же правила, теория какая-то для раскрытия преступлений?

– Решила податься в частные детективы? А то смотри, замолвлю словечко в итальянской полиции, – Лука расхохотался. – С твоими талантами с руками оторвут!

Саша решила не обижаться.

– И все-таки? Я серьезно! Мне просто интересно.

– Тебя, наверное, учили этому в институте. Я не буду забивать тебе голову рассказами об объекте и субъекте преступления. Как правило, самый важный вопрос: cui prodest?

– Кому выгодно? Мотив?

– Конечно. В случае с Вероникой мотив непонятен, отсюда и сложность. Она никому не перешла дорогу, у нее не было врагов или финансовых проблем. Знаешь две причины, по которым чаще всего происходят убийства? Это деньги и любовь. Ну, за исключением случайного хулиганства. Именно деньги и любовь на протяжении всей человеческой истории приводили к преступлениям.

– А наркоман?

– Чаще всего ему нужны деньги.

– А алкоголик, убивающий собутыльницу?

– Если отбросить убийство по неосторожности, причины все те же: приревновал к соседу или не получил денег на бутылку.

– Как все просто и в то же время сложно…

– Cui prodest! Поэтому я и интересовался личной жизнью Вероники, возможно, нам просто не хватает информации. И еще… В первую очередь мы ищем убийцу в близком кругу, в семье. Ты не поверишь, но большинство преступлений совершают те, с кем жертва была прекрасно знакома, а не случайные люди.

– Значит, в случае с пропавшими девочками ты в первую очередь изучил бы семью?

– Ты уже и этим решила заняться? Да, и полиция, как ты видела в документах, первым делом проверила семейные связи и проблемы. Не забывай, что в случаях пропажи девочек нет явных признаков преступления, а значит, возбуждено дело об исчезновении, а не об убийстве.

– Поэтому никто и не старается?

– Знаешь, Алессандра, расследование это… как кулинария!

– То есть? – засмеялась Саша.

– Вот ты делаешь салат, объединяешь разные продукты. Или что-то решила испечь. Собираешь блюдо из общепринятых ингредиентов, иногда импровизируешь и делаешь свой вариант. Что-то сочетается прекрасно, что-то не подходит. Но ты пробуешь, фантазируешь, в итоге все сочетается прекрасно, и рождается очень вкусное блюдо. Например, печенье. Пробуешь добавить корицу, но она не подходит к остальным ингредиентам. Тогда добавляешь миндаль – и все получается идеально! Так и мы, собираем результат из мелких деталей. Когда одна порой не сочетается с другой, мы пробуем и заменяем одну деталь другой. В конце концов вырисовывается стройная картина. И преступник пойман.

Саша задумалась, потом медленно кивнула, соглашаясь. И снова рассмеялась:

– Испеки мне убийцу!

– Примерно так! – рассмеялся в ответ Лука.

Они некоторое время посидели у старого фонтана, наблюдая за жизнью маленькой площади. В голове у девушки потихоньку начал складываться план действий, но посвящать в него комиссара она не собиралась, прекрасно представляя его реакцию.

Падре Сильвано ждал их после вечерней мессы. Когда Лука и Саша подошли к небольшому старому храму, народ уже расходился, невысокий полноватый священник средних лет разговаривал с пожилой и такой же кругленькой синьорой. При виде комиссара и девушки, поднимающихся по лестнице к храму, священник быстро распрощался с прихожанкой и поспешил им навстречу.

– Комиссар Дини? Синьора, – вежливо склонил он голову в сторону Саши.

– Просто Лука. Я здесь неофициально, семья убитой девушки попросила съездить на место ее гибели, поговорить с людьми, которые ее знали, мы здесь просто как друзья. Как вы знаете, расследование ведут карабинеры.

– А вы та самая русская аристократка, о которой рассказывала уважаемая графиня Розати? – улыбнулся падре Сильвано Саше. Глаза Луки округлились, и он состроил гримасу за спиной священника.

– Она о вас очень хорошо отзывалась и сетовала, что вы ее больше не навещаете.

– Обязательно навещу, – заторопилась Саша. – И я… ну, не совсем аристократка… Семья дедушки… А я так, седьмая вода на киселе.

Они удобно устроились на широкой скамье у стены храма.

– Что я могу вам рассказать, – задумался падре Сильвано. – Я не очень хорошо знал синьорину, мы встречались в доме графини Розати. Вероника еще плохо говорила по-итальянски и почти все время молчала. Она производила впечатление приятной и образованной девушки. Думаю, другую графиня и не пригласила бы.

– Падре, а почему графиня пригласила Веронику? – спросил Лука. – Зачем столько волокиты, проблем с приглашением девушки из далекой России?

– Думаю, тут дело в личной симпатии, – ответил падре Сильвано. – Графиня ди Розати почти не выходит из дома последние годы. Родственников, которые стали бы жить с ней, у нее нет. Та категория женщин, которые становятся сиделками, не смогла бы удовлетворить ее жажду общения. Наверняка вы сами видели ее горничную.

– Но среди так называемых «баданти», сиделок и прочих горничных, тем более из Восточной Европы, встречаются приличные люди с высшим образованием, многие говорят по-итальянски. У них есть все те качества, которые смогли бы понравиться графине.

– Вы не поняли, – мягко улыбнулся падре и пояснил: – У них нет главного, они в любом случае будут прислугой по найму. Я ни в коем случае не хочу их обидеть, но дело обстоит именно так. А графине хотелось бы иметь равного собеседника, пусть даже молодую девушку.

– Вы хотите сказать, что у Вероники было чувство собственного достоинства? – спросила Саша.

– Более чем, – ответил священник. – Вот вы, уважаемая синьорина, начали объяснять мне, что не считаете себя аристократкой. Вероника бы промолчала, приняла как должное.

– А что случилось той ночью, вы видели тогда девушку? – это спросил уже Лука.

– Я рассказывал вашим коллегам… – священник задумался. – Вот вам опять пример, – он повернулся к Саше. – Девушка хотела не просто принять участие в церемонии, а быть равной в кругу высшего общества Спелло. Это было невозможно, но я с радостью нашел ей место среди женщин со свечами.

– Она была довольна?

– Во всяком случае, казалось, что она обрадовалась, поблагодарила. Я пригласил сестру Лавинию, которая помогает мне здесь, в храме, – это монахиня из монастыря бенедиктинок, – она все объяснила девушке и выдала одежду.

– Вероника обязательно должна была вернуть ее ночью?

– Можно было и утром, но даже если она решила сделать это после церемонии, я, честно говоря, не понял, зачем надо было идти ночью на кладбище.

– Может быть, она была не одна?

– Знаете, синьорина, в Спелло не принято ходить на свидания на кладбище. Да я и не слышал ничего о каком-либо ее amico di cuore[3], в первую очередь об этом знала бы графиня.

– Что же она там делала?

– Единственное, что я могу предположить, – любовалась долиной.

Саша проснулась рано от сильной головной боли. Во рту все пересохло, болел желудок, страшно хотелось пить. Голова же просто раскалывалась. При мысли о том, сколько вина разного вида и градуса она вчера продегустировала, Саша застонала.

«Попробуйте теперь вот это! Ну? Что скажете? Особенное, правда? – вспомнила Саша вчерашний вечер и услужливого хозяина энотеки. – Боже, да я теперь месяц спиртное в рот не возьму», – подумала она.

Контрастный душ и бокал сока из холодильника придали бодрости, и девушка уже в сносном самочувствии собралась на завтрак. Готовить дома снова не пришлось, ведь она намеревалась позавтракать с Лукой.

– А, русская принцесса, – радостно приветствовал ее Лука. – Как головка? Не болит? Ах, болит? Говорят, русские легко водку пьют. А тут хорошее умбрийское вино не пошло.

– Лучше бы я пила водку, – пробурчала Саша. – Такого похмелья, как с вашей перемешанной бормотухи, точно бы не было.

Они позавтракали и, как и договаривались, отправились в Перуджу.

В этот раз дорога была длиннее.

Утренние поля в долине

Выехав из-за стен Спелло, Лука не стал поворачивать на трассу, а проехал вдоль стен города на горе, потом мимо небольших домиков, разбросанных по улице, и выехал к старинному парку с мраморными скульптурами и видневшейся в глубине живописной вилле в стиле загородных дворцов Палладио. Он ехал, не торопясь, и Саша успела заметить радугу, игравшую в струях воды, орошающих парковые лужайки.

«Надо будет сюда обязательно зайти», – подумала девушка. Вилла показалась ей невообразимо прекрасной.

А потом, когда два розовых города Умбрии оказались на одном расстоянии, живописно устроившись в предгорьях Суббазио, за стеклом машины разлились ярко-фиолетовые лавандовые поля. Зрелище оказалось настолько неожиданным, что Саша даже ахнула. Довольный произведенным эффектом, комиссар повернул влево, не доезжая до Ассизи, и они выехали на трассу.

– Это так, отдельные кусты и всякие прочие цветочки, основное цветение в июле.

– Просто нереально! Лаванда в Умбрии?

– Конечно, тут и производство есть. Чего они только из лаванды не делают, от игрушек в лавандовых цветах до всяческих сувениров, мыла, парфюма и прочего. И фотосессии проводятся. В июле здесь прекрасно!

– Надо же, жаль, что мало кто об этом знает. Ведь любителям Италии и лаванды одновременно не придется изменять Апеннинам с Провансом, все под рукой!

За окном замелькали поля, фермы и густые леса, и снова показалось, что никакой столицы здесь не может быть и в помине. Но не прошло и двух минут, как впереди появилась Перуджа – сплав терракотовых крыш и сумрачных средневековых переулков, монорельсовых вагонов метро над городом, современных многоэтажных зданий и сельских маленьких домиков с каминными трубами и садами. И снова на всех уровнях то подъемы, то спуски, многочисленные лестницы, без которых, наверное, не обходится ни один город в этой гористой итальянской провинции.

* * *

Жандармерия находилась вне средневекового центра Перуджи, и уже вскоре они свернули на одну из запруженных машинами улиц, опоясывающих центр на холме.

Лука еще в пути набрал номер Серджио, и лейтенант карабинеров встретил их у входа.

Объятия были еще крепче и теплее, чем в полицейском участке Фолиньо. Еще дольше не умолкали воспоминания, взаимные приветы родителям, всем общим знакомым, и Сашу неприятно кольнуло прозвучавшее имя бывшей девушки Луки. До этого момента она и не подозревала о ее существовании, хотя странно было бы, не имей комиссар серьезных отношений в прошлом. Или в настоящем? Она ведь ничего на самом деле не знает о его жизни. Настроение сразу испортилось. «Похоже, я ревную», – разозлилась Саша.

Слава богу, вскоре перешли к делу, за чашечкой традиционного эспрессо.

– Не из автомата, – гордо сообщил Серджио. – Мы кофемашину поставили. Так, как мой помощник варит кофе, никто здесь не может.

Кофе и вправду оказался отменным.

Ничего нового в присутствии Луки Саша не услышала. Прозвучала история, которую девушка знала уже наизусть, и даже сообщение о том, что пропавшие девочки похожи на Веронику, Серджио не впечатлило.

– Сам понимаешь, пока нет достаточных оснований, никто не будет объединять дела. Тем более что они находятся в юрисдикции разных ведомств, – карабинер повернулся к Саше. – Не думай, что мы не занимаемся убийством русской девушки. Не все происходит так быстро, как хотелось бы, и не буду я рассказывать всего, что мы делаем, просто права не имею. Поверь, Алессандра, и родным девушки передай, мы поймаем убийцу. Сколько бы времени ни прошло.

Серджио заверил Луку, что прошлое Вероники тщательно проверялось, карабинеры работали во взаимодействии с российской полицией, но ничего заслуживающего внимания не нашлось. К моменту отъезда в Италию бойфрендов, о которых знали бы семья или друзья, у девушки не было. Скорее всего, она и в Италию бы не отправилась, будь у нее личная жизнь в России.

– Cui prodest? – важно изрекла девушка, а комиссар отвернулся, чтобы не засмеяться вслух.

– В том-то и дело, что непонятно. Надеюсь, ты не подозреваешь, что твоя соотечественница узнала страшные тайны графини Розати и старуха наняла киллера? Или они не поделили прекрасного мачо из солнечного Неаполя? Сразу тебе скажу – о таких мотивах можешь даже не задумываться. И я, кстати, не шучу, чего только не бывает в нашей практике. Но не в данном случае.

* * *

Распрощавшись с Серджио, Саша с Лукой прошли немного по улице и поднялись на лифте в старый центр Перуджи. Девушка смотрела по сторонам, радуясь новой встрече с городом, напомнившим ей мозаику. Здесь старые и новые стеклышки складываются в один яркий и невероятно приятный рисунок, эдакие американские горки, только дух захватывает: то на холм, то с холма, то вниз, то вверх по крутым лестницам. А вокруг серые камни Средневековья, разноцветные домики более поздних времен, а то и трехэтажный чудо-лифт из современности, поднимающий на следующий уровень этого города.

Центральная площадь Перуджи

Взяв Луку под руку и не беспокоясь о крутых подъемах и ступенях, она разглядывала таблички с названиями улиц, восхищаясь увиденным: улица Ведьм вела на площадь Дракона, а под городом спрятались древние подземелья. Они прошли по корсо Вануччи, вышли на площадь к собору и знаменитому фонтану, а потом, выбравшись из фланирующей по пешеходной улице толпы, свернули в один из темных и сырых переулков с позеленевшими от времени камнями-ступенями узких лестниц.

Лука уверенно ориентировался в сплетении старых улочек и за очередным поворотом нырнул в невысокий проем между домами, откуда они сразу попали в распахнутые двери маленького ресторанчика.

– Лука! Ciao, campione! – им навстречу, широко распахнув объятия, уже шел высокий и светловолосый парень в белом колпаке и длинном фартуке поверх потрепанных джинсов.

– Чао, Фабио! – так же распахнув руки, Лука двинулся к повару.

– Что за прекрасное создание?! – Фабио прикрыл глаза рукой, изобразив, что он ослеплен красотой Саши. – Добро пожаловать, bella signorina! Твой столик свободен, – он обнял Луку за плечи и повел их к темному дубовому столу у стены, увешанной плакатами и фотографиями.

– Лука! – к столику уже спешил другой парень, точная копия первого.

– Марио! – в ответ распахнул объятия Лука.

– Нам, как всегда, вашу фокаччу, вино на твой выбор, – улыбнулся комиссар шумным хозяевам заведения. – А вот пиццу мы возьмем… Я, пожалуй, «Маргариту».

– А я «Наполи», – выбрала Саша, – и… А, вот, калабрийскую закуску.

Саша никогда не пробовала ничего калабрийского и из всех предлагаемых вариантов антипасто выбрала именно это блюдо.

– Они братья, неаполитанцы, – объяснил Лука, когда парни отправились выполнять заказ. – Не смотри, что светловолосые, и такое бывает. Поверь, подобную пиццу – настоящую, неаполитанскую – ты даже в Неаполе не везде найдешь, и дело не в дровяной печи.

Фокачча оказалась такой вкусной, что Саша даже не заметила вкуса вина, так была занята лучшей лепешкой в своей жизни. А калабрийская закуска – нарезка из различных видов салями и копченой ветчины – оказалась огненно-острой из-за огромного количества приправы, один в один напоминающей кавказскую аджику, вдобавок к острым самим по себе колбаскам.

– Калабрия, что ты хочешь, – сказал Лука, увидев Сашины муки с закуской. – У них там один острый перец и растет, ну, еще бергамот. – С чувством превосходства северного итальянца, а тем более «элиты нации», тосканца, он оглядел Сашину тарелку. Вечный антагонизм севера и юга проявился во всей красе.

Пицца была действительно выше всяких похвал. Саша съела ее всю, до корочки, которую обычно складывала на краешек тарелки, и, смущаясь, попросила еще фокаччи – с собой. Но сначала Лука уговорил ее на простую пасту с неаполитанским соусом, уверяя, что у братьев она получается просто изумительно.

– Потрясающе! – поблагодарила она братьев. – Просто супер, никогда такой пиццы не ела!

В подтверждение своих слов девушка сфотографировала Марио у печи. Затем с широкой лопатой, на которой пиццу укладывают в печь. И наконец, с готовой румяной, пышущей жаром пиццей на плоской лопате на фоне горящей печи. Потом она сфотографировала Луку и Фабио, Луку и Марио, а после неаполитанцы заставили Луку сделать снимок Саши в обнимку с обоими братьями.

– Твой лучший сувенир из Италии, – самодовольно заявил Фабио, состроив умильную физиономию перед объективом.

В машине Лука повернулся Саше:

– Ты сколько уже здесь, неделю? Обратные билеты куплены?

– У меня есть еще неделя, – ответила девушка.

– Она тебе не нужна. Нет, погоди, выслушай меня и не перебивай. Ничего другого ты не узнаешь. Поэтому давай поменяем билеты, и завтра мы с тобой оба уедем. Я – во Флоренцию, ты – в Москву. А потом, да хоть через три дня, ты вернешься, но уже не сюда, а в Тоскану. Если хочешь, я прямо сегодня куплю тебе билеты. Это не проблема. Или давай вернем деньги за обратный билет твоему профессору, и ты просто останешься здесь. Но будешь свободна, это будет твое личное время. А эта тема для тебя закрыта.

– Ну… Я почти согласна, но все же уехать вот так не могу. – Саша откинулась на сиденье. – Лука, еще совсем немного, ну… три дня, ладно? Потом я сама поменяю билеты и уеду. И ничего со мной не случится, никуда я не полезу, обещаю!

Звонок телефона комиссара прервал их разговор.

– Да, падре. Да, конечно, с удовольствием. Разумеется, мы будем, спасибо. – Лука отключился.

– Вот и достойное завершение твоей миссии! Мы приглашены на аперитив перед ужином к госпоже графине. Падре Сильвано нам его любезно передал.

Саша порадовалась, что захватила приличное платье, пусть оно было не совсем вечернее. Да и надевают ли вечерние платья на аперитив к старым графиням, она представления не имела. Главное, что платье было выходное, в меру строгое, в меру нарядное, а синий цвет всегда идеально подходил к ее карим глазам и светлым волосам.

В таких случаях Саша всегда брала пример с бабушки. Сколько Саша ее помнила, прямая, как стержень, спина старой дворянки никогда не сгибалась. Не раз она слышала в гостях: «Расслабьтесь, откиньтесь на диван!» – но бабушка смущенно улыбалась в ответ: «Да я расслаблена, я не умею по-другому».

Вот и сейчас важно не столько платье, сколько осанка «модели». Как жалела Саша, что о многом не расспросила бабушку и дедушку, ведь ей еще было что у них узнать и чему научиться. Но люди, которые могли бы рассказать ей о правилах, давно потерявших смысл на родине, в России, и так востребованных сейчас в пусть провинциальном, но все же высшем обществе в итальянской глубинке, давно ушли из жизни… Вместе с ними ушла огромная часть и самой Саши: безмятежное детство, тепло домашних обедов, ощущение защищенности и неизменности жизни. Как же их не хватает!

Саша надела туфли на высоком каблуке, слегка сбрызнула лаком тщательно уложенные волосы. Как же она намучилась с укладкой маленьким дорожным феном, но результат оказался вполне достойным! Осталось завершить наряд каплей любимого «Амариж» от Живанши. Сколько ни пыталась она приобретать новые модные ароматы, они, казалось, сразу выветриваются, и лишь старая добрая классика оставалась на высоте. «Старею, что ли?» – вздохнула она.

Еще раз бросив взгляд в зеркало, девушка отвела плечи назад и выпрямила спину, теперь ее можно было отправлять на балетную сцену, не только на званый междусобойчик у графини.

Она медленно, стараясь не сверзиться с крутых спелловских лестниц – на каблуках тут ходить просто самоубийство! – выбралась на небольшую площадь, расцвеченную зонтиками кафе на фоне старых стен, и замерла.

Навстречу ей из-за столика поднялся комиссар. В светлом, вполне подходящем к теплому вечеру льняном костюме, Лука был воплощением лоска и элегантности. «Умеют же итальянцы себя подать! И костюмчик не забыл прихватить, очень предусмотрительно», – заулыбалась и пошла ему навстречу Саша.

– Bellissima! – наградил ее традиционным комплиментом Лука и согнул в локте руку, приглашая на нее опереться. Так, словно по красной дорожке кинофестиваля, они проследовали по центральной улице к очередной лестнице.

Саша краем глаза посматривала на комиссара. Она в который раз отметила, как отличается тосканец от привычного образа итальянца: русые и совсем не кудрявые волосы, высокий рост – среднестатистический европеец, а не знойный южанин. Хотя нет, – тут же поправила она себя, – Лука даст фору любому среднестатистическому европейцу – воспитанием, манерами, внешним видом… Ему очень подходит обращение «дотторе», как принято называть человека с высшим образованием. Насколько она помнила, комиссар родился в профессорской семье, и родители его до сих пор преподавали в университете во Флоренции, вот только в каком, она то ли забыла, то ли никогда не спрашивала.

Неожиданно из-за поворота вынырнула маленькая желтая машинка, и яркое пятно на водительском месте вспышкой ослепило глаза.

– Бог ты мой, – пробормотала Саша. – Э… Лука… Кстати, о замках и графах…

Знакомая горничная отворила двери и жестом показала: проходите, мол. Снова ударил в нос старомодный запах пудры.

Лука засиял белоснежной улыбкой:

– Ваша светлость, я просто счастлив, такая честь! Безумно приятно с вами познакомиться! Лука Дини. Из Флоренции. Я благодарен вам за честь быть приглашенным в ваш прекрасный дом.

Графиня словно помолодела и засветилась, увидев новое мужское, да к тому же настолько привлекательное лицо у себя в палаццо.

– Ну что вы, синьор Дини, это нам приятно с вами познакомиться, проходите! У нас все просто, без особых изысков, – она плавным жестом показала на стол с различными закусками.

Дом старой графини

Проснулась она от звонка будильника, вскочила, привела себя в порядок и помчалась в центр городка, чтобы позавтракать с комиссаром на прощанье. Разговор не клеился, они быстро проглотили кофе и пару круассанов, и Лука поднялся – пора.

Саша проводила комиссара до машины. Он открыл дверцу, помедлил и повернулся к ней:

– Я не могу запихнуть тебя в багажник и отвезти в аэропорт, ты взрослый самостоятельный человек. И если не уедешь через три дня – это твое личное дело. Просто будь осторожна и думай, прежде чем что-то сделать, хорошо? Я всегда на телефоне и Серджио тоже. Чао!

Он сел за руль, и Саша только успела взмахнуть рукой вслед тронувшейся с места машине, вот тебе и «аморе», и «до свидания, дорогая», вот тебе и поцелуй на прощанье. А он точно итальянец?

Девушка проводила взглядом автомобиль, вздохнула, стараясь не заплакать, и отправилась вниз к дороге, где на пути в Ассизи стояла вилла с шикарным парком. Возвращаться в пустой дом не было никакого желания. Но то, что казалось близко, в пяти минутах езды на машине, на самом деле было гораздо дальше, чем она предполагала.

Заасфальтированная лента вывернула в поля, машин почти не было, ведь это не оживленная трасса, а второстепенная дорога. Саша шла по ней уже минут пятнадцать, а вилла все не появлялась, казалось, вот за этим поворотом она точно должна быть, но снова никакой виллы. Может, она перепутала дорогу?

Слева один за другим тянулись виноградники. Утром они были пусты. «Наверное, в мае тут еще ничего и не делают, растет себе виноград и растет», – подумала она, но поля справа были уже скошены, и большие рулоны сена виднелись по всему полю.

Если вилла и стояла на этой дороге, то идти предстояло еще пару километров, не меньше. Но не сдаваться же, когда столько пройдено! Тем более что виды по обе стороны дороги были прекрасны, солнце давно встало, и утренний туман ушел с полей, сменившись прозрачной солнечной дымкой.

Неожиданно Саша увидела маленькое белое пятно вдали, в полях, пятно двигалось, приближалось, и вот уже показался всадник на белом коне, несущийся во весь опор по узкой дороге в ее сторону.

– Доброе утро, тезка, – поравнявшись с ней, всадник придержал коня. – Вы тоже любитель ранних прогулок?

– Князь, – изобразила Саша шутливый реверанс. – Вы просто принц на белом коне, – хотела она пошутить. Но вовремя вспомнила, что князь по-итальянски зовется именно принцем. А может, он принцем и был – разбери у них, как что правильно называется.

– Я иду на виллу Градилони, – объяснила Саша. – Заметила ее из окна машины, потом по карте посмотрела, она меня очень заинтересовала. В Интернете прочла, что парк открыт для посещения.

– Это совсем рядом, вон там, – кивнул князь в сторону далеких домиков. – Но идти придется долго, а верхом пара минут. Идите сюда! – Он спрыгнул с коня, усадил девушку в седло боком, в позу средневековой наездницы. Уселся позади нее.

Вилла Фиделия

Придя домой, Александра первым делом включила планшет и отправилась в Интернет. Долго искать ссылки по имени князя не пришлось, стоило ввести его имя, и они просто посыпались со всех сторон.

Князь происходил из одной из старых неаполитанских семей. Родители его, ныне покойные, перебрались в Тоскану не так давно, лет пятьдесят назад, титулов к имени прилагалось штук двенадцать, а главный титул – князя Петроньяно – произошел от названия средневекового замка где-то в регионе Абруццо, огромной холодной норманнской крепости, до сих пор остающейся в собственности семьи.

Многочисленные титулы не помешали предыдущему, одиннадцатому князю сделать прекрасную карьеру в полиции, дослужившись до крупного чина. А вот Этторе Алессандро Пьерлуиджи Герардини, двенадцатый князь ди Петроньяно, занимался всем подряд: он писал прекрасные, как утверждал интернет-сайт, стихи и неплохие картины маслом, проводил исторические изыскания, за которые даже получил престижную премию Ватикана. А еще князь активно занимался политикой и состоял в каких-то важных сообществах южной, или, как ее называют, меридиональной Италии, его называли политическим тяжеловесом юга, способным противостоять «вражескому» северу.

И, конечно, князь был давно и счастливо женат на женщине из известного неаполитанского рода, прекрасной, как утверждалось, Маринелле. А их единственный сын-наследник учился в Лондоне.

«Вот и строй глазки таким князьям, – подумала Саша. – Типично итальянский подход! Прекрасная Маринелла сама по себе, а встреченные в полях девушки общему делу не мешают». – Ей стало обидно, хотя еще утром она готова была разрыдаться, оставшись без Луки.

Но князья князьями, а дело страдать не должно. И Саша отправилась на прогулку по Спелло, заглядывая в любимые магазинчики и кафе, покупая всякие мелочи и заодно заводя разговор о пропавших девочках и погибшей Веронике. Пора было осуществлять намеченный план. Она собиралась как бы мимоходом наводить хозяев лавок на разговор о пропавших девочках и о Веронике. Понятно, что полиция всех опросила, но одно дело ответы на вопросы полиции, а совсем другое – сплетни между женщинами! Но ничего интересного узнать не удалось.

Все разговоры сводились к одному: пропали обычные двенадцати– и тринадцатилетние девочки, все они жили во «фрацьоне» – прилегавших к старому городу небольших районах или комплексах ферм. Других пропаж за последние годы не наблюдалось, и хотя для семей это ужасная трагедия, исчезновение девочек никого в городе особо не напугало, ведь дети никогда не слушаются, а в горах, покрытых лесом, гулять опасно. Вон сын синьоры Паолы, десятилетний Марко, тоже отправился погулять на гору и свалился с крутого откоса, но тогда хоть тело нашли, а эти девчонки постарше, наверняка забрались далеко в лес.

Что касается Вероники, то она часто заходила в магазинчики и лавочки, бойфренда у нее не было, уж это бы заметили! Иногда она пила кофе или просекко со знакомыми графини, которые мило общались с Вероникой, но не более. Ничего странного в последнее время перед убийством никто не заметил, и трагедия, конечно, всколыхнула город. Но это точно кто-то приезжий. Хотел, наверное, обокрасть девушку.

– Мы думаем, что бедная девочка погибла случайно, он и убивать-то не хотел, не рассчитал силы.

– Но уж очень странно все это.

– Из наших никто не мог! Нет у нас тут ни наркоманов, ни жестоких убийц.

После долгого и плотного завтрака с князем и прогулок от кафе до кафе девушка обошлась без обеда и ужинать отправилась уже в сумерках. Рестораны в это время были полны шумными компаниями, и грустно было бы сидеть за столиком в одиночестве, поэтому она сразу взяла курс на любимое кафе, где всегда можно было получить свой «хот дог».

– Ты у Патриции снимаешь дом? – поинтересовалась хозяйка, обращаясь на «ты», видимо, считая Александру уже своей.

– Да, он мне очень нравится, такой красивый и старинный. А виды какие из окон!

– Есть и не хуже, и ближе к центру, не надо бегать на край города, – слегка поворчала женщина. – Патриция-то молодец, крутится, как может, ферма у них, дети-школьники, и за ними приглядывать надо, и работы в хозяйстве много. А в доме этом родители мужа жили, свекровь после смерти свекра они к себе забрали, а дом вот сдают. Тебе нравится Спелло?

Сады виллы Фиделия

– Да, очень, по городу можно гулять каждый день, и не надоест. А вокруг красота какая! – восторженно ответила девушка. – Я сегодня была на вилле Градилони. Она потрясающая!

– Да уж, вилла – наша гордость. Туристов, правда, немного, зато спокойно, хотя иногда целыми автобусами в парк привозят.

– Мне повезло увидеть виллу внутри, там такие шикарные картины и фрески! – поделилась Саша.

– А разве приехал синьор Риккардо? Ты что, с ним знакома? – удивилась женщина.

– Нет, я знакома с одним из его друзей, который сейчас отдыхает на вилле. А вы знаете хозяина? – в свою очередь поинтересовалась Александра.

– Его все у нас знают, – ответила хозяйка кафе. – Он с детства проводит здесь все лето.

– Жаль, наследников нет, – вздохнула Саша.

– Думаю, их слишком много, – женщина поджала губы и отошла обслужить двух пареньков, которые зашли за мороженым.

Но теперь заинтересованная девушка не собиралась отступать. Прихватив чашечку с кофе, она перебралась за стойку бара, где хозяйка, снабдив школьников сладким лакомством, протирала бокалы.

– В каком смысле много наследников?

– Синьор Риккардо известный дамский угодник, – женщина понизила голос и огляделась, нет ли кого поблизости, – ни одной юбки не пропускал.

– А синьора?

– А что синьора? Она чувствует свою вину, говорят, это из-за нее у них детей нет. От него-то, по слухам, не одна барышня залетела. О разводе никогда речи не было, отношения у них прекрасные, во всяком случае внешне. А что уж там, внутри… Но они женаты уже лет тридцать, так что хотели бы – давно бы развелись.

– Так у него, выходит, есть дети?

– Говорят… – хозяйка кафе пожала плечами. – Но я сама точно не знаю, чтобы кто-то оставил ребенка, или чтобы синьор кого-то признал или поддерживал отношения. А может, это все сплетни.

– А он сейчас часто бывает в Спелло?

– Он, дорогая моя, не нашего круга. Уж сюда-то точно не заходит. Все важные люди или у старой графини собираются, которая вон там, за углом живет, или в дорогих ресторанах, тут им делать нечего.

– У графини Розати?

– Vero, brava. Сейчас-то реже, только по большим праздникам, а раньше у графини постоянно такие приемы были! Уж мы полюбовались на бриллианты на сморщенных шеях и меха на этих старых каргах.

– А управляющую виллой, синьору Лучану, знаете?

– Конечно, здесь ее родители выросли, а до этого их родители. А она уже на вилле все детство провела, и сейчас живет. Родители были люди простые, но она с детства вела себя как принцесса, нос задирала. Правда, не повезло девке…

– Почему? Прекрасная работа. Почти хозяйка виллы.

– Работа-то хорошая, – женщина вздохнула, – все тайны я тебе рассказала, вот ведь сплетница! – именно что почти хозяйка. Говорили, что у нее был роман с синьором Риккардо. Правда или нет, не знаю, но она уезжала куда-то надолго, а вернулась с ребенком. Наверное, на что-то рассчитывала. Может, думала, что разведется он и женится на ней. Это в старые времена было невозможно, а сейчас кому нужны все эти их титулы. Может, и женился бы. Но ребенок оказался не совсем нормальный.

– Больной?

– Нет, вроде и не больной, так-то вроде все нормально, но он весь в себе, ни с кем не дружит, никогда ни с кем не общается, даже не здоровается. Все время вниз смотрит, а заговоришь – сразу отворачивается. Нигде не учился, и школу-то не закончил толком, дома учили.

– Аутист, может быть?

Женщина недоуменно посмотрела на Сашу, и та вспомнила, что autista по-итальянски – водитель автомобиля, а как правильно называется болезнь молодого человека, она, конечно, не знала. Поэтому девушка просто махнула рукой:

– Не обращайте внимания.

– Не помню, как это называется. Но неважно, главное, что такой наследник синьору Риккардо точно не нужен. Мы тут решили, что он потому и оставил ее на вилле. А может, ребенок и не его, просто пожалел бедняжку. Лучана с сыном так и живет там после смерти родителей, занимается всем хозяйством. Сам синьор редко приезжает, а синьора вообще много лет не была. Понятно, не хочется ей смотреть на Лучану и ее сына. Вот Лучана и осталась здесь хозяйкой, хранит фамильные сокровища..

Саша только открыла рот, но женщина махнула рукой:

– Заболталась я с тобой и наговорила, чего не надо, иди уж.

Девушка положила на стойку деньги и, уже уходя, поинтересовалась, вспомнив страшилки, рассказанные хозяйкой бара:

– А аббатство-то не синьору Риккардо принадлежит?

Женщина вздрогнула:

– Не напоминай к вечеру про эту нечисть. Ему, конечно, кому ж еще.

– Скоро всю нечисть оттуда выгонят. Там теперь монахи живут, скоро монастырь настоящий будет.

Синьора лишь пожала плечами:

– Мы-то знаем, что там нечисто, какие уж там монахи, у нас туда даже днем никто не сунется – так она их и пустила туда! – И, схватив тряпку, ушла протирать столики.

– Кто не пустила? Синьора, ну скажите, о ком вы? – Саша не собиралась отступать.

Женщина выпрямилась с тряпкой в руках:

– Ведьма, конечно. Ведьмино дерево видела на горе? У нас тут говорят, что если сжечь ведьму на костре, то дух ее может вырваться и вселиться в плод орехового дерева. А когда плод созревает и падает, то в момент удара о землю орех раскалывается, и ведьма освобождается. Поэтому она возрождается снова и снова. Аббатство-то почему закрыли? Говорят, демоны вселились в монахов двести лет назад. Монахи там оргии устраивали с деревенскими девчонками, черные мессы проводили. Все она, ведьма, сглазила их, навела порчу. И этим монахам там делать нечего – там она еще, там ее дух. Негоже туда соваться.

Про порчу, наведенную на монахов, Саша еще не слышала. В другой раз она бы посмеялась, но женщина говорила так горячо и серьезно, что шутить не стоило, теперь уже девушка сама быстренько откланялась и отправилась домой.

На улице уже стемнело. Город казался золотым в теплом свете окон старинных домов и уличных фонарей. Но некоторые переулки, пустые и темные, с редким светом фонарей под высокими арками, девушка старалась пробежать побыстрее – они словно затерялись в Средневековье и только к ночи появляются из прошлого, чтобы побыть вместе с остальными улицами города до следующего утра.

Лестница-улица к дому тоже была пустой, лишь из окон, прорезанных высоко на старых стенах, слышались разговоры или звон посуды. Сегодня безлюдная окраина города казалась неуютной, и Саша впервые подумала, что Лука прав и пора заканчивать это приключение.

Но у самого дома тревожное настроение исчезло. Отсюда, с высоты городских стен, было видно, как далеко по долине раскинулись тысячи огней, загорелись окна женского монастыря на горе, и в свете фонаря на углу дом казался золотым и теплым. Пахло розами из сада, а над горой, зацепившись за макушки деревьев, казавшихся отсюда просто темной полосой, качался серп молодой луны.

И все же девушка хорошенько заперла и дверь во двор, и дверь дома, впервые проверила, хорошо ли заперты окна, и только потом устроилась в кровати с блокнотом в руках. Она записала все, что выяснила за сегодняшний день, не зная пока, что из этого могло пригодиться, и составила план на день завтрашний. План получился обширным.

Она встала, потянулась и подошла к окну. Ночь укутала всю долину, россыпь огней разлилась по холмам и полям, но лишь фонари у нижнего женского монастыря горели на темной горе Суббазио. Несмотря на закрытые окна, словно повеяло прохладным ветерком, и девушка вздрогнула. Снова вспомнились рассказы о проклятом монастыре, и стало неуютно одной в пустом доме на самой окраине города. Это совсем не Тоскана, где на соседних улицах живут подруги, а в замке всегда много народа. Саша почувствовала себя очень одинокой, ей так не хватало возможности обсудить новости, поделиться услышанным за день, и подругам в Россию не позвонишь, все уже спят.

В этот момент зазвонил городской телефон, стоявший на полке одного из шкафов. Саша думала, что он стоит просто так, не включенный в розетку, и сто лет как не работал, по крайней мере, звонков до сих пор не было. Она даже подпрыгнула от неожиданности резкого звука в тишине, сердце скакнуло куда-то в горло. Только этого еще не хватало, звонков посреди ночи! Она решила не отвечать, лично ей звонить никто не мог, но телефон все звонил, и она все же взяла трубку, ведь это могла быть Патриция, хозяйка дома.

– Алессандра? – мужской голос показался незнакомым, и она удивленно спросила: – Да, а кто это?

– Это Этторе, – теперь она узнала голос князя, который почему-то говорил очень тихо, почти шепотом. Причина шепота выяснилась сразу же.

– Алессандра, прости, что я не позвонил раньше, я все же надеюсь успеть выпить с тобой кофе сегодня вечером.

Саша посмотрела на часы и подумала, что ей совершенно не хочется выходить из дома за полночь, куда-то снова идти, пусть даже с его светлостью. Следующие слова князя укрепили ее в этой мысли:

– Я не смог позвонить раньше, прости. Приехала супруга на несколько дней, навестить меня. Алессандра, она неаполитанка, а все неаполитанки ужасно ревнивые. Я даже не могу позвонить тебе с мобильного – если там будет чужой номер, разразится ужасный скандал. Поэтому я нашел городской номер телефона по адресу твоего дома. Я очень хочу сегодня с тобой встретиться, – тут голос стал еще тише, и девушка уже еле разбирала слова. – Сейчас она уснет и я потихоньку смогу уехать, – замельтешила его светлость. – Я тебя наберу, если вырвусь, ладно?

– Конечно, – ответила Саша, после чего выключила мобильный телефон и для верности выдернула из розетки городской. Она была уверена, что трусливый поклонник не вырвется из цепких объятий прекрасной неаполитанки, но лучше перестраховаться.

Вот тебе и гордость нации, вот тебе и премия Ватикана. Шепчущий в трубку тайно от жены красавец князь упал в ее глазах. А как романтично все начиналось!

«Интересно, как все это сочетается в одном человеке?» – подумала девушка, укладываясь спать. И засмеялась: князь второй раз спас ее, сначала от тоски по Луке, после отъезда комиссара, сейчас от ночных страхов.

Ей приснился салон графини Розати, гости из высшего света, среди которых самым достойным оказался маленький смешной человечек в лимонном пиджаке, а не красавец князь. Чернели фраки, звенели хрустальные бокалы, какие-то дамы в сверкающих бриллиантах и пышных кринолинах обмахивались веерами. Темноволосая девушка встретилась глазами с высоким мужчиной, и молния вспыхнула в этих взглядах.

– Я позвоню на городской телефон завтра в десять, только ты сама возьми трубку, – сказал мужчина, и девушка радостно вспыхнула в ответ…

Наутро даже воспоминаний от сна не осталось.

Проснувшись, Саша на скорую руку выпила кофе с парой крохотных булочек и отправилась в управление полиции Фолиньо. Намеченный план надо было выполнять.

Девушка не сомневалась, что добьется от инспектора по имени Мауро всего, что ей нужно. Главное, чтобы он оказался на месте и был единственным Мауро в отделении, ведь фамилию его она у Луки не спросила, а звонить тосканскому комиссару не собиралась, заранее зная, что услышит в ответ.

Ей повезло, с инспектором она столкнулась при входе, и приглашенный на кофе с пирожными в старинную кондитерскую Фолиньо инспектор отложил все дела и не особо сопротивлялся славянским чарам блондинки-адвокатессы. Заодно Саша узнала его фамилию, очень подходящую полицейскому офицеру – Беретта.

После приятного сладкого перекуса они вернулись в квестуру, и через несколько минут в руках Александры был листочек с адресами пропавших девочек.

Тринадцатилетняя Сильвана Трайши жила почти на окраине Фолиньо, там, где уже начинались улочки Спелло, того района города, что находился за пределами средневекового центра.

Первым делом Саша нашла бар по соседству с домом, на ее счастье, хозяйкой бара оказалась пожилая круглолицая синьора, явно скучавшая в отсутствие посетителей. Поток покупателей, забегавших на кофе перед работой, уже иссяк, теперь они потянутся ближе к обеду.

Собор Фолиньо

Словоохотливая женщина рассказала, что Сильвана жила с матерью, бабушкой и семьей тетки, мать ее замужем не была. Дом был большой и просторный, места семье хватало. В округе сплетничали, что отцом девочки был некий заезжий римлянин, с которым все лето встречалась ее мать, по другой версии, это был уже заочно знакомый Саше благородный синьор Риккардо, владелец виллы Градилони. Ни тот ни другой в жизни этой семьи после рождения девочки не появлялись, а за тринадцать лет все сплетни забылись, и никому не было дела до отца Сильваны. Мать так замуж и не вышла.

Новая волна сплетен разошлась после исчезновения Сильваны – говорили, что ее увез отец, неожиданно объявившийся после стольких лет, но мать девочки уверяла, что это невозможно. Вот и все, что знали соседи. Сильвана просто однажды не вернулась домой, отправившись на урок музыки. В небольшом городке, где все обо всем знают, трудно утаить что-то серьезное, но никто так и не понял, что же случилось с девочкой.

Народ придерживался двух версий, одна касалась мифического отца, другая была общеизвестной: по дороге в музыкальную школу девочка отправилась гулять в лес, где случайно упала с горы. Это особо не удивило, Сильвана все время тащила домой каких-то зверюшек, то птицу с подбитым крылом, то раненую белку, нередко набивала шишки и даже ломала руку. Сократив путь в музыкальную школу через лес, она могла погнаться за очередным зайцем, не смотря под ноги. Если бы девочка сбежала из дома или отправилась с кем-то из взрослых знакомых в путешествие, ее бы вскоре нашли.

* * *

Дальше путь Саши лежал в Беванью.

Рейсовый автобус с ближайшей остановки шел как раз по нужному ей маршруту, до железнодорожной станции Фолиньо. Он покрутился по соседним улицам, переехал крохотную речку по большому мосту и через несколько минут остановился на привокзальной площади.

Пришлось признать, что Саша была несправедлива к Фолиньо, он оказался приятным и удобным для жизни городом, спокойным и очень зеленым, а автобусы и поезда уходили отсюда во все концы Италии.

Улица в Беваньо

Александра полюбовалась на фонтан с черепахами у вокзала и свернула на широкую аллею, с обеих сторон окаймленную высокими деревьями. Отсюда, в двух шагах от вокзала, отправлялись автобусы в маленькие городки Умбрии, лежащие вдали от железнодорожных путей.

У всех представления о счастье разные. И об отпуске тоже. Иногда они совпадают, счастье и отпуск. Это может быть нереально белый песок на Мальдивах, или разноцветные рыбки в Красном море, или Елисейские Поля в рождественских огнях, или занесенный снегом домик в Альпах… С Мальдивами или Красным морем у Саши не складывалось, ну, совершенно не ее вид отпуска, а вот от Парижа она вряд ли бы отказалась. Однако для полного и безоговорочного счастья ей нужен был маленький средневековый городок, где редко видят туристов, где звон старой колокольни разбивает летнее марево, и нагревается под солнцем старый кирпич, и вырастают холмы вокруг, и – ну просто обязательно, иначе счастье совсем не полное! – должен быть фонтан на центральной площади, где мох пробивается через старые плиты. А еще запах свежего хлеба из маленькой пекарни ранним утром, и старички, играющие в карты в баре вечером, и ленивые толстые коты, сидящие на старой брусчатке.

При этих мыслях сердце защемило острой тоской, и Саша вспомнила обещание, однажды данное старому городу с башнями и крепостными стенами на тосканском холме. Ее вечная любовь и ощущение счастья – Кастельмонте, которому девушка обещала обязательно вернуться. Но прежде чем отправиться в любимый город, нужно завершить свои дела здесь. И если иногда обязательства и удовольствие совпадают, это ли не счастье! Тем более в Умбрии, с ее маленькими, тающими под солнцем городками с черепичными крышами, стертыми ступенями лестниц и темным вином из старых бочек!

Путеводитель Lonely Planet, который Саша часто брала с собой в дорогу, гласил, что один-единственный день в Умбрии вполне можно провести в Беванье. «В одном флаконе» с Беваньей у туристов обычно идет Монтефалько, «соколиная гора» Умбрии. Между ними семь километров – небезызвестный Павел Муратов, помнится, тут пешком с чемоданом прогулялся.

Спелловские таксисты предлагали такую поездку на полдня, добавляя в маршрут и прекрасный горный городок Треви, и даже Сполето – все здесь рядом.

– На Беванью вам надо не больше часа, – заметил тогда, за обедом в Перудже, маленький маркиз Бальони.

Мост-акведук в Сполето

Сполето. Надвигается гроза

Адрес второй пропавшей девочки привел именно в Беванью, туда, к родственникам, переехала ее мать после потери дочери.

Пока Саша изучала расписание автобусов, со скамейки под высоким платаном поднялся пожилой мужчина и подошел к девушке. Он поинтересовался, куда она собралась, помог найти ближайший рейс на Беванью и рассказал, что часто приходит сюда, на площадь, выкурить сигарету на скамейке. Здоровье и возраст не позволяют уезжать из дома, но здесь, в окружении убегающих вдаль поездов и скрывающихся за поворотом автобусов, он словно сам становится пассажиром, предвкушающим дальние странствия.

– Вижу, иностранка. Работаешь тут?

– Нет, – сказала Саша, – приехала на пару недель.

Синьор тут же оживился:

– А что видела? И куда поедешь?

В его «идеальном путешествии» по Умбрии присутствовали Ассизи, Сполето и озеро Тразимено.

Когда девушка упомянула Монтефалько и Беванью, старик удивился.

– А чего там делать? Монтефалько – это вино, – сразу сказал он, – но дорогое. Тем более его и здесь купить можно. А ехать-то зачем? И что ты не видела в Беванье, когда рядом Ассизи?

Спелло, правда, удостоился благосклонного кивка.

Тут подошел Сашин автобус, и девушка устроилась на сиденье, предвкушая знакомство с Беваньей.

Имя это, рассказал путеводитель, происходит от этрусского слова Mefania, преобразованного потом в Mevania римлянами, которые были здесь уже в 300 году до н. э. Беванья побывала в руках лангобардов и в собственности церкви. Городок оказался в центре сражений между гвельфами и гибеллинами, его разрушали, перестраивали и восстанавливали и те и другие. Он много раз переходил от Папского государства к герцогству Сполето, потом под господство Перуджи, пока, наконец, не стал частью Итальянского королевства. Здесь до сих пор сохранились древние стены, башни и бастионы, симпатичные средневековые деревенские улочки. Как и Спелло, Беванья входит в «клуб самых красивых городков» Италии и считается одной из самых привлекательных умбрийских достопримечательностей.

По легенде, именно здесь, у Беваньи, святой Франциск разговаривал с птицами, хотя по другой легенде, это было у Фолиньо.

«На самом деле, – подумала Саша, – большинство умбрийских городков привлекательны, хоть в какой-то мере и однообразны, вроде те же улочки, переходы, лестницы, дома, но у каждого в то же время свой шарм, своя атмосфера».

Беванья же сразу показалась другой, непохожей на соседние местечки – это был один из немногих старинных равнинных городков. С одной стороны, в Сашиных глазах она много потеряла, расположившись на равнине и лишившись поэтому чисто умбрийского шарма. Но, с другой стороны, уставшие от нескончаемых лестниц ноги смогут отдохнуть на нормальных улицах.

Взамен Беванья приобрела небольшую речку с милыми пейзажами, проносившимися за окном автобуса, а километрах в пяти-семи находились два очаровательных горных городка, Монтефалько и Гуальдо-Каттанео.

Беванья оказалась совсем небольшой, и Саша почти сразу вышла на главную площадь под названием пьяцца Сильвестри. Вдоль площади выстроились старинные дворцы и церкви, в центре расположился фонтан. Прежде чем отправиться по нужному адресу, Саша прогулялась, любуясь зданиями. Центральная площадь напоминала театральные декорации, может, поэтому Беванья славится своим театром, неожиданно солидным для такого маленького местечка.

Беванья – центральная площадь

Но надо было торопиться. Как и во многих других небольших итальянских городках, в полдень жизнь в Беванье замирает надолго, трудно найти место перекусить, магазинчики и лавочки закрыты, а значит, сложно будет посплетничать с очередной хозяйкой бара.

Девушке опять повезло. На углу, рядом с нужным ей домом, прямо на улице стояли пластиковые столики, из открытой двери небольшого ресторанчика доносилась музыка. Вместо ожидаемой барменши средних лет в этот раз к Саше, опустившейся за столик, подошла молодая девушка.

Саша заказала кофе и бокал содовой с лимоном и пошла за официанткой внутрь, к стойке бара. Разговор завязался сразу – девушке, представившейся Рафаэллой, было скучно и абсолютно нечем заняться. Они обсудили Беванью, красоты Умбрии, скучные маленькие городки, такие привлекательные для туристов и тесные для местных красавиц, мечтающих о покорении больших городов.

– Если нет машины, отсюда в воскресенье вообще не выберешься, автобусы не ходят, – пожаловалась Рафаэлла. – Даже в римские времена виа Фламминия, дорога паломников, была более оживленной, чем теперь, – грустно пошутила она.

– А некоторые из Спелло переезжают в Беванью, – сказала Саша. – Мне рассказывали, что там у нас девочка пропала, и ее семья переехала в Беванью.

– Ты про Лауру Маркони?

– Нет, Берлетти, Даниэла.

– Это девочка Даниэла. А мать – Лаура. И Берлетти – это фамилия ее мужа. В Италии замужние женщины оставляют свою фамилию. Вот ты бы вышла замуж за итальянца и осталась… как твоя фамилия?

– Емельянова.

– Как??? Э-ме… Н-да, тебе бы лучше взять фамилию мужа, – засмеялась Рафаэлла. – Ни один итальянец этого не выговорит.

– Так вот, – Саша вернулась к интересующей ее теме, – Лаура же переехала.

– Лаура переехала к матери, с остальными двумя детьми. Муж ее бил. Он живет там у вас, в Спелло, а Лаура забрала двух сыновей и вернулась в Беванью. Они еще маленькие, дочка была старшей.

– Сволочь какая, – возмутилась Саша. – С тремя детьми, еще и бьет. А она ему детей рожает, о чем только думает.

– Так поэтому и бьет, – сказала Рафаэлла. – Говорят, девочка-то не от него, гуляла Лаура с каким-то крутым мужиком. И забеременела. А Пьетро тоже с ней встречался и сначала думал, что его ребенок. Поженились. А тут слухи пошли всякие, да и родила раньше срока. В общем, так и не простил, вот и бил. А когда она к матери переехала, приезжал сюда много раз, умолял вернуться, сыновья у них общие, а девочки и нет теперь.

– Так, может, он девочку-то…

– Нет, полиция его бы быстро расколола! Мы сначала так и подумали, его даже в участок забирали, это мать Лауры моей матери рассказывала, а та уж мне. Все боится, что я тоже от какого-нибудь крутого залечу, а он не женится. Это не Милан, тут у нас все строго. Да где ж его, этого крутого, найдешь.

– А Лаура где нашла?

– Она летом подрабатывала где-то горничной, вот и нашла. А может, врут все, и это дочь Пьетро. Ну, девчонка-то пропала, и Пьетро теперь ездит, умоляет Лауру вернуться, ведь между ними больше никто не стоит.

Ферма в утреннем тумане

Александре пора было возвращаться, скоро уходил ее автобус в Фолиньо, дальше был длительный перерыв в расписании, а в Беванье делать было больше нечего. Она расплатилась с Рафаэллой, оставив щедрые чаевые, и побежала на остановку.

И снова, глядя в окно автобуса, девушка вздохнула и загрустила по Тоскане. Она скучала по мягкой линии холмов, особенному свету, который не встретишь в других частях Италии, и знаменитым тосканским туманам, хотя Умбрия ей очень нравилась.

За окошком проносились кипарисы, небольшими группками выстроившиеся вдоль обочины. Но гораздо чаще здесь встречались старые раскидистые деревья, стеной закрывающие дорогу. Автобус нырял в аллеи, накрытые старыми кронами, как куполом, и они выводили то в поля, то в рощи, а то и фермерские домики мелькали сквозь ветви. Оливы здесь восхитительно красивы, как будто усыпаны серебром под солнцем, среди серебряных деревьев ярко вспыхивают алые огоньки маков.

На вокзале в Фолиньо девушка взяла такси, следующий автобус до Спелло ожидался лишь через час, а терять время не хотелось.

Вернувшись домой, Саша записала все, что узнала о семьях двух пропавших девочек. Вспоминая разговор с барменшей в любимом кафе и сравнивая истории двух пропавших девочек, она была почти уверена, что знает, кто был их отцом. По крайней мере, кому молва отцовство приписывала. Но какое это имеет отношение к их пропаже и тем более к убийству Вероники, она не могла себе представить.

Вполне возможно, что Даниэла действительно подвернула ногу и упала с горы. Это она осталась одна на полянке в лесу, на горе Суббазио, когда две другие девочки вернулись домой за водой. Как говорили подружки, – а Саша прочла их показания в папке с делом о пропаже Даниэлы, – солнышко припекало, и хотелось пить. Даниэла же чувствовала себя прекрасно и сказала, что ей лень спускаться в город, а потом снова подниматься на гору. Подружек не было около получаса, и, когда они вернулись, поляна была пуста.

Даниэла могла передумать и пойти за ними или решила от скуки погулять вокруг и оступилась. Что бы там ни было, больше девочку никто не видел, а с тех пор прошло уже два года.

Куда делась Сильвана, Саша даже представить не могла. От дома до музыкальной школы идти не так уж далеко. Куда и зачем свернула девочка, а может, села в чью-то машину, так и не установили. И сейчас, спустя почти три года, это могло выясниться лишь случайно.

Следующим утром Саша отправилась в Ассизи, где пропала третья девочка.

Город святого Франциска привлекал ее задолго до поездки в Умбрию, а тут такая возможность сама в руки шла. До сих пор Саша лишь любовалась им со стен Спелло или по дороге в Перуджу.

Знакомство с Ассизи было не просто туристическим развлечением, Саша хотела пройти маршрутом от школы до остановки школьного автобуса, именно на этом отрезке пути пропала третья девочка, тринадцатилетняя Мария Романа Паджелла.

Читая пояснения школьных подруг Марии Романы, ее родственников в квестуре Фолиньо, она узнала, что та очень хорошо училась, была спокойной девочкой и проводила больше времени в Интернете, чем на улице. Ее семья была известна в городе, дедушка когда-то даже был мэром Спелло, а мать до сих пор совмещала основную работу дизайнера в Перудже с должностью коммунального советника по архитектуре местной администрации.

Как и у остальных двух девочек, отцовство приписывали неизвестному. В этом случае называли однокурсника матери по учебе в Перудже, а отчим, за которого мать вышла уже после рождения Марии Романы, работал в том же дизайнерском бюро, что и жена. У них с Марией Романой, по мнению друзей и соседей, были прекрасные отношения. Все это Саша прочла в тоненькой папке с делом пропавшей девочки, и кое-что дополнил инспектор, поедая шоколадное пирожное в старинной кондитерской.

Автобус за пятнадцать минут довез Сашу от центральной площади Спелло до верхней части Ассизи, пьяцца Маттеотти, куда приходили все рейсовые автобусы.

Ассизи, базилика Святого Франциска

За поворотом мелькнула знакомая вилла. Всадника на белом коне не было видно, ворота виллы закрыты. Видимо, ревнивая неаполитанка увезла свое сокровище домой, в Тоскану.

После тихого Спелло Саша в первый момент оторопела от количества туристов всех национальностей и возрастов, снующих по улицам города святого Франциска. Она знала, что Ассизи – основной туристический центр Умбрии, но такой суматохи не ожидала. Правда, как в любом туристическом центре, в двух шагах от центральных улиц тихо и пусто, но девушка прежде всего собиралась нанести визит знаменитому святому, а уже потом заниматься делами, так что пришлось толкаться среди прочих приезжих.

Саша всегда с особой любовью относилась к Франциску Ассизскому, любила истории о его дружбе с животными. По легенде, хижина Брата Волка находилась как раз неподалеку, на горе Суббазио, между Ассизи и Спелло.

Один из немногих святых, полных любви и сострадания, святой Франциск был совершенно не способен изменять мир, бороться за свои убеждения, он лишь звал следовать за нищим странствующим Христом. Молитва была ему важнее, чем проповедь, и кто-то сказал, что канонизировали святого Франциска лишь потому, что не успели сжечь!

Розы убирали свои шипы, когда он шел через их кусты, звери протаптывали в снегу тропинки, чтобы после снежной бури можно было пройти в церковь на мессу, а хищный зверь превратился в кроткого Брата Волка – любовь, исходящая от святого Франциска, вызывала встречную любовь…

Сначала она немного заблудилась, умудрившись нырнуть в подземелье с римскими развалинами вместо тоннеля, ведущего с площади в город, но быстро исправилась и вскоре бодро зашагала вниз, к грандиозному зданию базилики.

Утренний Ассизи оживал. Открывались уличные кафе, и вспыхивали солнечные зайчики в струях воды из пастей львов, охраняющих фонтан на центральной площади. Мимо проехала крохотная машинка с надписью «полиция», другие в узких улочках не протиснулись бы, но выглядела серьезная машинка комично.

Ассизи – базилика Святого Франциска и памятник рыцарю Франциску

Саша пробралась сквозь толпу на площади у базилики, спустилась вниз, в крипту, к гробнице святого Франциска, где в утренний час почти никого не было, все слушали пояснения гидов на площади. Постояла несколько минут, смущаясь, поздоровалась и пробормотала что-то вроде: «Ну, вот и встретились» – и снова вынырнула к солнцу на площадь.

Там, на зеленом лугу, темный каменный рыцарь на коне склонил голову перед базиликой. Джованни Франческо ди Пьетро Бернардоне, любивший распевать песни французских трубадуров на их родном языке, только вернулся с войны и еще не стал тем, чье имя известно во всех концах света. Отказавшийся от всех земных благ, каменный святой Франциск грустил перед посвященным ему огромным храмом…

Правда, и у святого была маленькая слабость. Саша сверилась с записной книжкой: и Лука, и маленький маркиз убеждали, что ей обязательно надо попробовать печенье под названием… Да, вот как раз здесь она и записала – мостаччьоли.

– Ты же знаешь, что святой Франциск обходился минимумом и всегда призывал к отказу от благ жизни, – рассказывал Лука, когда они ужинали в саду в день его приезда. – Так вот, было одно блюдо, против которого не смог устоять даже он. И попросил привезти его перед смертью. Ты обязательно должна его попробовать.

Лука покопался в телефоне и зачитал, найдя в Интернете «Житие святого Франциска Ассизского»:

– «Он призвал своих братьев со словами: – Вы знаете, как госпожа Якопа Сеттезоли всегда была предана и верна мне и нашему ордену. Поэтому я думаю, что ей будет большим утешением, если ее известят о моем положении; и припишите еще, чтобы она мне прислала той монашеской ткани, которая напоминает цветом пепел, и того печенья, которое она мне часто готовила в Риме».

– Привезла? – Саша растрогалась, представив себе умирающего святого Франциска, ждущего своих печенек.

– Случилось чудо! – улыбнулся Лука. – Я эту историю с детства помню. Стоило одному из братьев выйти, чтобы отправить послание в Рим, он увидел синьору Якопу, которая только что приехала с семьей и друзьями. Оказалось, что голос, услышанный, когда она молилась, велел немедля ехать к Франциску, если она хочет застать его в живых, и взять с собой ткань и печенье!

– Так он успел поесть любимого печенья? – обрадовалась Саша.

– Да, и оно оказалось последним, что он ел в своей жизни. Романтично, правда?

И вот теперь Саша получила в одной из пекарен заветную коробочку – печенье уложили на блестящую зеркальную картонку, накрыли крышкой и перевязали сверток ленточкой.

И снова через вереницу туристов, лавочки с керамическими Братом Солнцем и Сестрой Луной, мимо витых железных дракончиков Саша отправилась искать школу, где училась Мария Романа. В толпе туристов часто встречались серые, черные, коричневые, белые монашеские одеяния. Со всего мира ехали священники и монахи, важные персоны и простые люди отдать дань уважения любимому в католическом мире святому.

На углу она чуть не столкнулась с босым лохматым монахом в коричневом холщовом подряснике, лишь в последний момент отскочив в сторону. Ноги монаха были покрыты пылью, лицо от пребывания на жарком солнце казалось таким же коричневым, как и одеяние. Старенький заштопанный подрясник и мешок через плечо напомнили девушке одежду участников исторических реконструкций, которые регулярно проходят в итальянских городах.

«И здесь ряженые!» – только успела она подумать, как заметила, что среди прохожих то один, то другой подходит к монаху, но не деньги дают, а просят благословения. Она застыдилась, догадавшись, что это один из бедных францисканцев – части ордена, до сих пор соблюдавшей обет нищеты, данный их основателем.

Босоногий монах

Монах поднял голову и взглянул на девушку. Мгновение они смотрели друг на друга, и монах кивнул, словно разрешая ей идти дальше.

– Все получится, с Богом! – улыбнулся он.

Даже если это было обычным благословением всех встреченных на его пути, Саша готова была поверить, что теперь у нее все обязательно получится и убийца Вероники будет найден. Женская интуиция не подводит! Она на правильном пути, между исчезновением девочек и убийством внучки профессора должна быть связь.

* * *

От школы, где училась Мария Романа, до пьяцца Маттеотти было совсем близко. Дойти от школы до площади, откуда уходили и рейсовые и школьные автобусы, можно было двумя улицами и тремя переулками, и Саша добросовестно прошла их все.

Жилых домов в этой части города было немного, вдоль улицы тянулись высокие ограды и пышные сады, ставни и двери наглухо закрыты, кафе и магазинчики вообще не встречались. Балконы пары трехэтажных современных домов выходили в сторону, в сады, поэтому неудивительно, что девочку никто не видел. Мимо Саши лишь пару раз проехали автомобили, оживленного движения здесь не наблюдалось. Наконец она вывернула из последнего переулка на пьяцца Маттеотти и прошла мимо вереницы автобусов в поисках таблички «Спелло».

Навстречу ей попалась группа школьников примерно того же возраста, в котором была бы сегодня пропавшая девочка. Одна из школьниц, видя Сашино замешательство между множеством автобусов, поинтересовалась, какой рейс ищет синьора. Услышав, что на Спелло, она вежливо пригласила Сашу присоединиться, ведь они едут именно туда и школьный автобус уходит через десять минут.

Небольшой желтый автобусик ехал дольше рейсового, но зато по дороге Саша успела полюбоваться и лавандовыми полями, и живописными маленькими фермами, и винодельнями, и небольшими деревнями, где автобус притормаживал, чтобы высадить двух-трех ребятишек.

Девочка, позвавшая Сашу с собой, поинтересовалась, откуда та приехала. В свою очередь Саша решила спросить, не учились ли ребята вместе с Марией Романой. Оказалось, что трое из компании учились с ней в одном классе. «Благословение монаха сработало, не иначе», – подумала Саша.

– Чем она увлекалась?

– Да ничем особенно. Как все, в Интернете сидела, кино смотрела, но с нами она не дружила, она вообще задавалась.

– Мы, типа, малолетки, а она уже взрослая, – подхватила другая девочка.

– У нее вообще подруг не было.

– А с мальчиками она дружила? – спросила Саша.

– Они тоже малолетки, она всегда говорила, что мы еще детский сад, а она взрослая и вообще все знает лучше нас.

– Куда же она могла пропасть? Она не поехала с вами в тот день на автобусе?

– Нас уже столько раз спрашивали об этом и полиция, и вообще взрослые… Она считала, что с нами ей стыдно ездить. Поэтому, когда мы все выходили из школы, она шла в другую сторону и гуляла, пока не уйдет автобус, и возвращалась потом одна, на рейсовом. И денег не жалко было!

– А почему она считала себя взрослой?

– По-моему, она с кем-то познакомилась, – сказала одна из девочек. – Со взрослым, поэтому и считала, что она старше и умнее нас. Но мы не знаем, кто это.

– А вы никогда не видели ее с кем-то?

– Нет, наверное, она познакомилась по Интернету, вечно сидела в «Фейсбуке», даже на уроках. У нее однажды даже телефон отобрали.

– А полиции вы об этом говорили?

– Нет, нас только спрашивали про автобус и был ли у нее парень, но мы же не знаем точно, может, она придумала этого взрослого друга, вот и не говорили.

* * *

Из дома Саша позвонила Мауро в отделение полиции. Поначалу обрадовавшись звонку, он тут же рассердился, что девушка лезет не в свое дело.

Конечно, они проверили странички в «Фейсбуке» всех трех девочек, ничего там не было, и почту проверяли, и домашние компьютеры. Если бы была хоть какая-то зацепка, ее бы не упустили. Было бы проще определиться с поисками, если бы Сильвана и Даниэла взяли с собой мобильные, но одна оставила разрядившийся телефон дома на зарядке, а вторая забыла в рюкзачке, отправившись в музыкальную школу.

– А Мария Романа?

– У нее телефон должен был быть с собой, но, судя по всему, она им не пользовалась после школы, и ее последнее местонахождение определили именно в школе.

Саша вышла в Интернет и набрала в «Фейсбуке» имена всех трех школьниц. На удивление, их странички сохранились, и подруги писали пропавшим девочкам, что скучают, постили букетики цветов, даже Марии Романе, которую, по словам одноклассницы, не очень любили. Контактов у каждой из них было не более 20–30, и Саша для интереса сравнила имена из списков друзей. Учились девочки в разных школах и жили по местным меркам далеко друг от друга, но город небольшой, вполне могут быть какие-то совместные контакты.

Совпало четыре имени. Общими друзьями всех трех девочек были две девушки и два молодых человека, причем все четверо значительно старше, лет двадцати пяти. Посмотрев странички девушек, Саша догадалась, что они как-то связаны с общественной жизнью Спелло. Одна была популярным в городе парикмахером, вторая устраивала молодежные праздники. А вот двое молодых людей показались интересными. Какое отношение они имели к юным девочкам, понять было трудно.

Одного звали Массимо Чески, второго – Паоло Пиронти.

Судя по страничке первого, это был красивый парень с длинными темными кудрями, на всех фотографиях окруженный юношами и девушками. Этакий местный мачо в разорванных джинсах и фирменных футболках, эффектно подчеркивающих его накачанную фигуру.

Страничка второго особой информации не дала. Место фотографии профиля занимал постер с парусником, уплывающим куда-то в сторону закатного солнца. Друзей у него было достаточно много, но на страничке можно было найти только репосты смешных картинок или котиков и фотографии всяческих автомобилей. Лишь пару раз среди фотографий мелькнул профиль красивого темноволосого юноши, но рассмотреть его не получалось, скорее всего, это были художественные фото из Интернета, а не реальный автор странички.

Наверное, добавление в друзья таких интересных и взрослых парней льстило милым, но не особо популярным среди ровесников юным девочкам, не слишком счастливым в собственном окружении, включая семьи. Невесело жилось Даниэле, с бьющим ее мать отчимом, да и фантазии Марии Романы о взрослой жизни говорили, что не все у нее в порядке, несмотря на обеспеченность семьи.

Не особо надеясь на совпадение, Саша забила в поисковик имя Вероники. Но если и была в «Фейсбуке» ее страничка, то давно уже удалена.

Потом Саша написала очередное письмо старому профессору.

В прошлый раз она дала отчет о встречах с графиней, с местным падре, в полиции и жандармерии. В ответ Василий Петрович просил ее не опускать руки – если необходимо, семья готова оплатить и дальнейшее пребывание Александры в Умбрии. От нее требовалось лишь быть на связи со следователем, как выразился Василий Петрович, и не давать ему покоя, подталкивая к действиям.

Как бы повел себя сам Петровский, если бы в бытность его работы в НКВД некая иностранка путалась бы под ногами и требовала ускорить расследование, Саша могла себе представить. Но речь шла о любимой внучке, и здесь об адекватности говорить не приходилось.

Тем не менее что делать дальше, девушка не представляла. Теперь все, что она могла, это попросить Мауро проверить двух старших друзей пропавших девочек, что опять же не приближало к Веронике. Похоже, она занялась совсем не тем делом, списывая все на свою интуицию. Но раз уж взялась, надо доводить до конца.

Размышления о деле перебивались мыслями о печенье. Она вздыхала, поглядывая на сверток, перевязанный ленточкой. Все же зря решила увезти печенье в Россию – помнется, зачерствеет. Девушка готова была придумать еще десяток причин, почему печенье надо немедленно съесть, а руки уже тянулись развязать бантик. Тонкий аромат миндаля поплыл по комнате.

Она всегда любила итальянские миндальные печенья: амаретти, риччарелли… И мостаччьоли ее не разочаровали, тем более у них была такая романтичная история! Коробка опустела моментально.

* * *

Выслушав Сашу, Мауро решил не спорить и согласился проверить обоих парней. Делать это он, по правде говоря, и не собирался – в компьютерах и телефонах девочек никакой информации, связывающей их с молодыми людьми, обнаружено не было, а без причины тратить время на проверку всех друзей из соцсетей он не хотел. И все же, вернувшись вечером домой, просмотрел странички молодых людей и даже позвонил приятелю, который обычно знал всех и вся в округе.

Приятель прекрасно знал Массимо Чески, это был популярный среди молодежи диджей, который устраивал модные вечеринки и местные дискотеки. Неудивительно, что у него было множество контактов, среди которых оказались и пропавшие девочки, вздыхавшие по местному красавцу, как и многие их ровесницы.

Паоло Пиронти друг его не знал. На этом можно было и выходить из Интернета, но, просматривая список контактов второго парня, инспектор неожиданно наткнулся на знакомое имя. Валентина Беретта была его тринадцатилетней племянницей.

После ужина инспектор заехал к брату выпить по бокалу вина и, как всегда, постучался в комнату племянницы, поболтать. Валентина обрадовалась дяде, рассказывала о школе, о друзьях, удивилась вопросу о контактах из соцсети. А когда Мауро вдруг спросил об одном из ее более взрослых виртуальных друзей, неожиданно покраснела и начала горячо убеждать дядю, что совсем его не знает. Насторожившись, Мауро позвал брата и его жену, и общими усилиями, через смущение и слезы, они добились правды.

* * *

Валентина не знала Паоло лично, но ей льстило, что в друзья ее добавил такой красивый молодой человек. А когда они начали регулярно общаться по вечерам, она чувствовала себя взрослой и важной. Паоло попросил не рассказывать никому, о чем они разговаривают, и вообще не упоминать перед родителями и друзьями взрослого друга.

– Он сказал, пусть это будет нашим секретом, – всхлипнула девочка, – потому что родители всегда подозрительно относятся к взрослым знакомым детей, а подружки начнут завидовать и сплетничать. А мы ведь не делали ничего плохого.

Так продолжалось несколько месяцев, постепенно разговоры становились все более откровенными, а потом Паоло стал посылать ей фотографии, – девочка опять всхлипнула и покраснела, – где девочки… ну… занимались всякими такими делами со взрослыми людьми…

Поначалу она стеснялась, ей было стыдно, но в то же время все это завораживало и затягивало. Паоло успокоил Валентину: они же не делают ничего плохого, это просто картинки, а они лишь разговаривают. Это не опасно.

Тут девочка разрыдалась:

– Но я больше не отвечала ему. Мне было стыдно, я не хотела больше.

– Он все еще пишет тебе?

– Нет, мы месяца три уже не общаемся.

– Почему ты не заблокировала его в «Фейсбуке»?

– Не знаю… Просто не стала ему отвечать, а он и не настаивал. И это же было понарошку, не в жизни, пусть мне и было неудобно.

– А у тебя остались в почте какие-то сообщения?

И хотя племянница уверяла, что ничего не осталось, ведь друг предупреждал, что всю переписку надо сразу же удалять, ее мать, красная от стыда и возмущения, добилась правды. Валентина, убежав в другую комнату, открыла на своем компьютере два сохраненных сообщения от Паоло. Девочка ничего не придумала, друг из соцсети оказался настоящим педофилом, а это уже серьезное преступление.

Мауро с трудом уговорил брата и его жену написать заявление в полицию. Они боялись огласки, переживали за репутацию семьи даже больше, чем за свою дочь, но инспектор все же убедил их, что помощь полиции очень важна, а репутации ничего не угрожает. В конце концов, Валентина сама прекратила неприличное виртуальное общение. Теперь можно было делать официальный запрос на доступ к страничке молодого человека и обращаться к провайдеру.

Утром Мауро собирался к дежурному судье. «Вот ведь дотошная русская, – подумал он, – как же мы прошляпили соцсети, не придали значения, не разглядели этого общего друга, а надо было покопаться». Хотя, если бы не имя племянницы среди друзей этого неизвестного пока Паоло, он и сейчас ничего интересного бы не нашел.

* * *

Поговорив с Мауро, Саша первым делом отправилась в кондитерский магазин рядом с домом графини. Поинтересовавшись у продавщицы, какие пирожные предпочитает старая Розати, – ибо в маленьком городке не только о пирожных, но и обо всех прочих пристрастиях знали все и вся, тем более такой известной персоны, – Саша попросила упаковать их в самую красивую коробку. Точно так же, предварительно узнав о вкусах графини, она приобрела небольшой, но изящный букетик цветов в ларьке, благоухающем ароматами роз и свежей зелени, и отправилась по знакомому адресу.

Открыла, как всегда, азиатская горничная, и Саша попросила доложить хозяйке о своем приходе. И снова графиня не поняла ни слова из бормотания служанки, но, приятно удивленная переданным подаркам, сама вышла в холл, чтобы увидеть гостью.

– Ах, какой неожиданный сюрприз! Дорогая, как мило, что вы обо мне вспомнили! – Графиня клюнула воздух сначала у одной Сашиной щеки, потом у другой, обдав девушку облаком старомодных запахов.

– Проходите, мы с вами должны обязательно выпить по бокалу просекко.

Сегодня на старой аристократке было намотано что-то черное, напоминающее индийское сари, в ушах и на шее тускло поблескивал черный жемчуг. Видимо, синьора Розати была готова к приему любых гостей в любое время суток. Саше, вечно слоняющейся по дому в старых футболках, было чему поучиться. Правда, ни салона, ни азиатских горничных у нее не имелось, и мэры с настоятелями местных церквей, а то и тосканско-неаполитанские князья визитов ей не наносили.

Обсуждая городские новости, – естественно, говорила графиня, а Саша только ахала или кивала к месту и даже не к месту, – они перешли к новостям криминальным. И тут девушка, продолжая ахать и округлять глаза, как бы случайно вспомнила о пропавших девочках, а потом и о хозяине виллы Градилони.

– Дорогая, это же сплетни, я так хорошо знаю милого Риккардо, неужели вы думаете, что он будет связываться с деревенскими простушками? У него прекрасная жена, и ему это абсолютно не интересно. Мы, богатые и знатные люди, в современном мире совершенно не защищены от грязных домыслов и сплетен.

– Синьор Мекки ди Васто часто приезжает в Умбрию?

– Конечно, ведь он вырос здесь, на вилле, он всегда любил это место. А вот синьора предпочитает жить в Швейцарии.

– Наверное, он действительно очень яркий человек, раз в городе о нем ходит столько разговоров.

– О да, дорогая, он прекрасно выглядит и совсем не стар, ему лишь слегка за шестьдесят. Дорогой Риккардо просто сокровище, он всегда навещает меня, когда бывает в Спелло, он душа наших маленьких вечерних посиделок.

– Как повезло моей соотечественнице, что вы ввели ее в такой прекрасный круг!

– Ей очень повезло! – всплеснула руками графиня. – Она никогда не познакомилась бы с людьми уровня милого Риккардо, а здесь у нее была возможность общаться с нами, это же просто замечательно! Ах, как мне жалко бедную девочку. Вот мы заговорили о ней, и у меня теперь весь день будет болеть голова, я всегда ужасно расстраиваюсь, когда вспоминаю. Хорошо, что меня хотя бы не вызывали на эти ужасные допросы. Я сразу рассказала дорогому Маурицио – это начальник карабинеров – все, что знала.

– Действительно, допросы – это ужасно, – подхватила Саша, но как ни старалась, больше ничего интересного не узнала.

* * *

Итак, кроме внешнего сходства, между девочками и Вероникой впервые появилась пусть шаткая, но связь: Риккардо Мекки ди Васто. И это при условии, что он действительно был отцом всех трех пропавших школьниц. Но представить себе местного аристократа и миллионера, зачем-то убивающего девочек, было трудно. Еще менее правдоподобно представить его убийцей Вероники.

Крадущийся в темноте хозяин виллы Градилони, наверняка напыщенный и самодовольный, во фраке и бабочке и с куском гранита в руках – хороший сюжет для фильма времен немого кино, но не для реальной жизни.

Пора было возвращаться в Россию.

Саша написала сообщение старому профессору. Больше ничем она помочь не могла, карабинеры и полиция сделали все, что возможно. Раскрыть убийство, у которого не было ни свидетелей, ни зацепок, спустя год после его совершения можно было лишь случайно.

Вечером девушка намеревалась купить билет, пора было возвращаться на родину, тратить и дальше деньги профессора было бессмысленно и даже непорядочно.

Саша написала сообщение и Луке. Признала, что комиссар, как всегда, был прав. Заверила, что возвращается домой, и обещала вскоре написать о своих планах на небольшой тосканский отпуск. Правда, сначала надо было поработать в поте лица – ни деда-профессора, ни бабушки-графини, ни поместья в Швейцарии у нее не было, а итальянские отпуска обходятся недешево.

Комиссар ответил веселым смайликом и кратким сообщением:

«Всегда рад, было бы прекрасно!»

С чувством выполненного долга девушка отправилась на обед в любимое кафе, где застала у порога знакомую барменшу и кумушек из соседних лавочек. Они оживленно что-то обсуждали.

– Представляешь, на вилле Градилони был обыск, полиция аж на нескольких машинах туда поехала перед обедом. Говорят, что Риккардо увезли в отделение!

– Синьора Риккардо, хозяина виллы?

– Нет, ну что ты, молодого Риккардо, сына Лучаны, управляющей, ну, помнишь, я рассказывала тебе?

– Его арестовали? За что, известно?

– Мы ничего не знаем, но Микеле, племянник Франчески, – она кивнула в сторону хозяйки канцелярского магазинчика, – работает в полиции, и он сказал, что это из-за девочек, которые пропали.

Саша, забыв про кофе, кинулась к единственному городскому такси, как всегда, дремавшему у фонтана на центральной площади. Телефон водителя был написан здесь же, на картонной табличке, прикрепленной к телеграфному столбу. Перепуганный Сашиными воплями водитель примчался уже через пять минут, и еще через десять Саша вбегала в отделение полиции Фолиньо.

* * *

– Не имею я права тебе ничего говорить, – устало махнул рукой Мауро. – Но я тебе очень благодарен. Большое спасибо, видимо, дело об исчезновении девочек мы скоро раскроем.

– Ну так же нечестно!! И я никому не скажу, я же завтра уезжаю. Я вообще иностранка и никого здесь не знаю! – Саша чуть не расплакалась, хватая Мауро за рукав пиджака.

В конце концов инспектор сдался, они договорились встретиться через полчаса в баре на углу. И это были, пожалуй, самые долгие полчаса в Сашиной жизни.

Мауро признался, что не собирался проверять молодых людей, чьи имена дала ему Саша. Версия о маньяке сразу не принималась во внимание – девочки не были знакомы между собой, и общих друзей в социальных сетях полицейские если и заметили, то вскользь.

Придя домой, он для порядка, чтобы не возвращаться к этой теме в дальнейшем, просмотрел странички обоих парней. И если бы не имя племянницы в списке друзей одного из них, он посчитал бы их обычными виртуальными приятелями девочек.

Рассказ юной Валентины вызвал шок у всей семьи. Ее родителям в голову не приходило, чем занимается их ребенок в Интернете. Доступа в Интернет ее, кстати, лишили, как и прогулок, на ближайшие несколько недель. А жена брата так орала, что ее еле успокоили. Мауро чувствовал себя неловко: и с племянницей отношения испортились, и девчонке дома теперь несладко. Да и самому в ближайшее время к брату лучше не заходить – на инспектора обиделась не только племянница, но и вся семья, и в ближайшее время бокал вина в доме брата ему не светит.

– И это вместо спасибо, – пожаловался Мауро.

По запросу суда был получен доступ к страничке, где обнаружена обширная переписка ее владельца с большой группой девочек от двенадцати до четырнадцати лет. По IP-адресу вычислен компьютер, с которого вел переписку Паоло Пиронти.

Такого человека не существовало, как и красавца на фотографиях. Под этим именем, судя по всему, скрывался Риккардо Дзанато, толстый и потный тридцатилетний сын управляющей виллой Градилони Лучаны Дзанато.

Получив ордер на обыск, полиция перевернула виллу вверх дном, изъяла компьютер и мобильный телефон молодого человека. Изучать его переписку придется долго, но уже определили, что девочки были в числе адресатов, и содержание общения с ними попадало под серьезную статью Codice Penale – уголовного кодекса. Он сохранил полностью всю переписку со всеми тремя девочками, и не только с ними.

Риккардо задержан, но допрашивать его сложно, парень не отвечает, бормочет что-то, закрыв лицо руками, раскачивается на стуле. Хотя он не считается официально недееспособным и даже имеет аттестат об окончании школы, но навыков нормальной социализации у него нет. Он не реагирует на окружающих, замыкается в себе и неспособен отвечать на вопросы.

– Хоть через Интернет его допрашивай, – пожаловался инспектор. – Тут он как рыба в воде, виртуальная жизнь у него бурная.

Говорят, что обычно парень ведет себя все же по-другому, более коммуникабельно, а сейчас замкнулся из-за шока. Видимо, придется поместить его в клинику, и еще неизвестно, чем вся эта история закончится. Пока его обвиняют в распространении порнографических материалов среди несовершеннолетних, но, – Мауро понизил голос, – мы запросили данные мобильного оператора. Локация телефона Риккардо Дзанато определилась в двух местах: в зоне на горе, где, по рассказам подруг, осталась Даниэла, и в Ассизи, в том квартале, где расположена школа Марии Романы, – как раз в то приблизительно установленное время, когда пропали девочки. По Сильване, увы, невозможно установить, где именно пропала девочка.

Риккардо водит автомобиль, у него есть права, и водит аккуратно, по крайней мере, дорожная полиция ни разу его не останавливала. Сейчас мы опрашиваем всех, кто мог видеть его в то время, хотя спустя год, а тем более почти три года, мало кто может что-то вспомнить.

Впереди еще долгая работа, экспертизы материалов в компьютере, медицинская экспертиза самого Риккардо, опросы и допросы, но мы почти уверены – дела об исчезновении девочек скоро будут раскрыты.

Осталось найти их тела. Даже если Дзанато не захочет говорить, можно подробно вычислить локацию его телефона в те дни, а дальше – поиски, поиски и еще раз поиски мест, где можно спрятать трупы. Пока мы пытаемся его допросить с помощью врачей. – Он вздохнул. – Спасибо, Алессандра, именно ты на пустом месте дала нам зацепку, которая привела к раскрытию преступления.

– А Вероника?

– Какая Вероника?

– Та девушка, из-за которой я сюда приехала, помощница графини ди Розати.

– Алессандра, дорогая, я очень тебе благодарен за помощь в этом деле, но уже говорил, что нет никакой связи между убийством Вероники – которым, кстати, занимаемся не мы, а карабинеры, – и убийствами, теперь мы почти уверены, что это убийства, трех девочек.

– Вы хотя бы спросите его про Веронику?

– Это зависит не от меня, его допрашивают прокурор и судья-магистрат, который ведет это дело. Но я обещаю тебе, что постараюсь. Мы обязательно спросим о ней Риккардо, я у тебя в долгу.

Возвращаясь домой по крутым улицам Спелло, Саша увидела за столиком энотеки, где она так позорно напилась всех умбрийских вин сразу, знакомую фигуру. Напротив элегантного мужчины в возрасте, с шейным платком поверх кашемирового джемпера, сидел не менее элегантный князь ди Петроньяно, который обрадованно помахал ей рукой и пригласил присоединиться.

Спутник князя обернулся, и сердце девушки подпрыгнуло. Нетрудно было догадаться, что подтянутый импозантный мужчина – таинственный владелец виллы Градилони Риккардо Мекки ди Васто. Саша прекрасно запомнила его по фотографиям в Интернете.

Несмотря на то что интерес к запуганному женой горе-ухажеру князю у Саши давно пропал, девушка охотно присоединилась к мужчинам, ведь возможность поговорить с синьором Риккардо вряд ли выпадет еще раз. Она оказалась права, князь представил ей своего спутника как синьора Мекки ди Васто. Мужчины, возмущенно жестикулируя, возобновили прерванный разговор, вкратце рассказав девушке о случившемся.

В связи с обысками на вилле синьор Риккардо срочно приехал в Умбрию. Он жаловался, что виллу перевернули вверх дном, изъяли все компьютеры и телефоны, оставив управляющую в панике и шоке – мало того, что на ее глазах вверенная ей вилла превращалась в хаос, арестовали ее больного сына.

Синьор обещал этого так не оставить, он возмущенно махал перед собой руками с растопыренными пальцами, его положение в обществе должно заставить полицию с ним считаться!

Редкие прохожие с интересом поглядывали в сторону их столика. Синьора Мекки ди Васто в городе хорошо знали, и новость об обысках на вилле всколыхнула местное общество. Пряча улыбку, Саша заметила нескольких хозяев ближайших магазинов и лавочек, как бы невзначай вышедших на улицу и старательно прислушивавшихся к разговору. Хотя синьор возмущался так громко, что слышно его было, наверное, и внутри лавок. Даже маленький грузовичок чуть притормозил, и водитель в заляпанной краской рабочей одежде высунулся из окна по пояс, разглядывая их компанию.

– Я дойду до руководства полиции Умбрии, если надо – до министра внутренних дел республики! Арестовать больного парня, который и мухи бы не обидел! Конечно, он не понимал, что делает, он не мог нормально встречаться с девушками, а природа требует свое. И то еще неизвестно, докажет ли все это полиция! Но обвинять его в убийствах… Пусть хоть трупы сначала найдут, прежде чем клеветать на парня! Бедная Лучана, после стольких лет безупречной работы в поместье ее так оскорбили… Ну, ничего, я этого не оставлю!

– Вы бывали у графини ди Розати? – спросила Саша.

– Конечно, очень приятная женщина, – синьор Риккардо обрадовался смене темы. – Вы с ней уже познакомились?

– Да, и знаете, такая неприятная история… У нее работала моя соотечественница. Вернее, скорее, гостила, а не работала.

– Вероника, ну конечно, очаровательная девушка! Красивая, живая, веселая. Я всегда встречался с ней с большим удовольствием. Мы часто пили кофе в Спелло, когда я был в городе. Ей очень понравилась вилла Градилони.

Саша как бы невзначай открыла сумочку и тут же радостно воскликнула:

– О, у меня есть фотография Вероники, мне графиня ди Розати отдала! – и достала тот самый снимок, где погибшая девушка безмятежно улыбалась на променаде у стен Спелло.

– Это же я снимал! – синьор Риккардо взял фотографию в руки. – Прекрасно помню тот день. Мы пообедали в поместье, а потом я привез Веронику в город, и мы любовались окрестностями со смотровой площадки. Я потом распечатал несколько фотографий и отдал Веронике, она собиралась отправить их домой, в Россию. Зачем графиня отдала вам этот снимок?

– Попросила отправить семье девушки, когда я вернусь в Россию, – Саша решительно забрала фотографию из рук мужчины и положила ее обратно в сумочку.

– Вы приглашали ее на виллу?

– Конечно, пару раз мы обедали с ней у меня дома или просто заезжали выпить по бокалу вина несколько раз. Какая трагедия! – синьор Мекки ди Васто зажмурился и покачал головой. – Должен признаться, я был ею просто очарован. Нечасто встретишь юное создание, с которым так легко и приятно общаться. Лучана, правда, ее принимала очень холодно.

– Да она и Алессандру чуть не выгнала, – засмеялся князь ди Петроньяно. – Ты же не в обиде на меня, надеюсь, что я позволил себе пригласить прекрасную тезку на завтрак на виллу? Но встретились мы совершенно случайно, правда, Алессандра? – приподнял брови князь.

Он что, действительно думал, что Саша очаровалась и с утра побежала искать прекрасного князя? Девушка чуть не высказала самодовольному красавчику-подкаблучнику все, что о нем думает, но тут вмешался второй собеседник.

– Кстати, позвольте и мне вас пригласить, – заулыбался синьор Мекки ди Васто. – Виллу уже привели в порядок, и вечером у меня будет ужин для нескольких друзей. Вы окажете мне честь, если присоединитесь, уважаемая Алессандра. И никаких отказов! – воскликнул он, видя, что девушка чем-то озадачена. – Я пришлю за вами машину.

Говоря об ужине, синьор сразу посветлел лицом и мгновенно забыл о недавнем возмущении.

Увы, на такое количество светских раутов Саша не рассчитывала. В единственном подобающем платье она уже побывала в местном светском обществе, на том самом аперитиве у графини, где и познакомилась с князем ди Петроньяно.

Выход из положения нашелся быстро. По дороге домой она приобрела в магазине на углу улицы подходящий шарфик и намеревалась накинуть легкий пиджак – наверняка они выйдут в парк, а вечерами здесь прохладно. Теперь платье смотрелось совсем по-другому.

Решив вопрос с нарядом, она разложила свои записи и задумалась. Получается, князь действительно был знаком с Вероникой и даже ухаживал за ней. А если этот парень, сын Лучаны, тоже увидел девушку на вилле и познакомился… Хотя как он мог познакомиться, если он разговаривать с людьми нормально не может? Ну, хорошо. Просто увидел, влюбился, тем более что Вероника была похожа на его жертв, только старше, а значит, прекрасно подходила ему по возрасту. А на празднике последовал за ней и убил. Но вот зачем убил?.. Может, она посмеялась над ним? И зачем он убивал девочек?

Девушка вспомнила знакомого психиатра в России. Они несколько раз сталкивались в суде по делам о наследстве, причем психиатр всегда оказывался на той стороне, которую представляла Саша, и они стали добрыми знакомыми. Саша тут же позвонила психиатру, но тот извинился, что не сможет ответить на ее вопрос, здесь нужен более узкий специалист. Правда, тут же порекомендовал, к кому обратиться, сославшись на него.

Не прошло и получаса, как девушка уже объясняла ситуацию коллеге своего знакомого по имени Федор Владимирович.

– Я не могу давать заключение без обследования пациента, – сразу предупредил врач, судя по голосу, он был уже в возрасте. – Могу только сказать, что некоторые исследования проводились, в частности, в университете Глазго в Шотландии. Оказалось, что примерно двадцать восемь процентов серийных убийц страдали от расстройств аутического спектра. Но! Расстройства бывают разными. Люди, которых вы называете аутистами, не смогут убить. Они не умеют общаться. А убийство – это общение, это личный контакт с другим индивидуумом, на который аутист неспособен.

Уважаемая Александра, прежде всего надо уточнять диагноз. Еще один важный момент: часто те, кто совершил серию убийств, были жертвами психологических травм. Ваш молодой человек из какой семьи? У него были психологические травмы в детстве?

Увы, этого Саша не знала.

– Чаще всего для такого поведения есть причина, это заложено в детстве, там случалось либо физическое, либо сексуальное насилие. Но опять же все не случается неожиданно, должен быть какой-то стресс, запустивший механизм. И чаще это какая-то одиночная реакция, а не серия. Перед первым убийством что-то случилось?

Этого Саша тоже не знала, а психиатр категорически отказался говорить о чем-то без документов и обследования пациента. Правда, добавил:

– Одно могу сказать: из того, что вы мне рассказали, я вижу два варианта. Либо произошло что-то, что превратило вашего молодого человека в серийного убийцу, либо для этих убийств есть причина, которую вы пока не знаете. Но он не может быть аутистом.

– Дело в том, что наш подозреваемый переписывался с жертвами, причем посылал им неприличные фотографии, все началось с таких отношений. Он создал себе другую личность в соцсети, где и знакомился с девушками.

– Ну, милая барышня, вы мне совершенные сказки рассказываете! Человек с аутическими расстройствами не способен на такие действия, уж поверьте мне. Что-то у вас там напутали, и я не буду запутывать вас еще больше, – профессор откланялся.

Саша повесила трубку и вздохнула. Глупо она выглядела, разговаривая с психиатром. Ни на один его вопрос ответить не смогла, а ждала, что ей сейчас все объяснят и расскажут. А тут еще такой финт: Риккардо не мог вести такую переписку и тем более не мог убивать!

Но теперь уже полиция разберется, раз молодой человек арестован. Тем более что улики есть – вся переписка в его компьютере. Вот только как доказать, что и Вероника стала его жертвой? Но об этом она собиралась подумать позднее, сейчас нужно было собираться на ужин на вилле Градилони.

Она долго и тщательно одевалась и укладывала волосы, пару раз вздохнув, что в этот вечер Лука не сможет составить ей компанию. Девушка вдруг осознала, как часто ей не хватает общества тосканского комиссара. Это остро чувствовалось в такие моменты и вообще в Италии, хотя по возвращении в Россию тосканские приключения казались далекими и нереальными.

Саша надеялась, что полицейский инспектор из Фолиньо Мауро с оружейной фамилией Беретта непременно расскажет комиссару про ее заслуги, ведь именно благодаря ей был арестован предполагаемый – да что уж там, это точно он! – убийца девочек. Она не сомневалась, что выслушает упреки своего друга, но в глубине души он должен признать, что ее приезд в Умбрию оказался не напрасным.

Два года назад в Тоскане полиция, конечно же, самостоятельно вычислила убийцу. Но если бы Саша не оказалась у него дома, если бы он не испугался, что девушка поняла, кто убил ее соотечественницу, если бы не попытался от нее избавиться, все было бы сложнее, уговаривала она сама себя, не в силах согласиться с комиссаром, что зря рисковала жизнью.

Столько этих самых «если»! Сейчас она понимала, что натворила, и ей часто в кошмарных снах снилось широкое поле и преследующий человек, от которого она никак не могла убежать. Она просыпалась в поту, и снова саднило горло, как будто убийца только что душил ее там, в жесткой траве.

Но в этот раз все по-другому. В этот раз она действительно дала полиции подсказку, и это не было случайностью. Она все же молодец! Провела настоящее расследование!

А еще она молодец, что нашла в Спелло маленькую пекарню, где пекут те самые мостаччьоли! С пустыми руками идти в гости неудобно, да и чем поразишь пресыщенное светское общество, а вот печенье святого Франциска подойдет идеально и даже безупречно для иностранки, прощающейся с Умбрией.

Тут зазвонил телефон, и, заулыбавшись при виде уже знакомого номера на дисплее, Саша услышала голос маленького маркиза Бальони. Оказалось, что он тоже приглашен на ужин, и синьор Мекки ди Васто попросил маркиза заехать за Александрой. Саша подозревала, что Клаудио сам вызвался ее доставить, узнав, что девушка тоже в числе приглашенных.

Как бы то ни было, через двадцать минут она должна была спуститься к римским воротам в город, куда уже ехал смешной маркиз на своем не менее смешном автомобильчике.

Осторожно спустившись на каблуках по крутой лестнице от входной двери до мостовой, Саша пересекла двор, прикрыла за собой тяжелые дубовые ворота и ненадолго остановилась у калитки в сад, откуда открывалась панорама долины вплоть до Фолиньо.

Солнце уже спряталось за горы. За темно-зелеными холмами с россыпью темных деревьев высокие горы стали в сумерках синими, ближе вся долина была расчерчена светлыми и темными квадратами полей, а на улицах Фолиньо, издалека казавшегося пластиковым городком, собранным из кубиков «Лего», зажигались игрушечные фонари в игрушечных домах. Купола соборов сегодня не отливали закатным золотом, со стороны Перуджи на их часть Умбрии медленно надвигались тяжелые дождевые тучи.

Девушка порадовалась, что решила накинуть пиджак, с узких улиц веяло прохладой, а что такое тосканская гроза, она помнила очень хорошо. Скорее всего, здешние ливни тоже сметают все на своем пути.

Цветы жасмина покрывали траву в саду серебристым инеем, а запахи в преддождевом воздухе ощущались еще сильнее. Аромат жасмина смешивался с запахом роз и больших незнакомых Саше малиновых цветов на раскидистом кусте у самой калитки в сад. Но несколько шагов вверх по улице-лестнице, и уже другое облако ароматов накрывало старый город: чеснока, розмарина и орегано, тающих в оливковом масле на плите. В Италии ужинают поздно, и хозяйки заканчивали последние приготовления к семейной трапезе, а рестораны принимали первых посетителей.

Оглядываясь по сторонам на зажигающиеся фонари и подсветку зданий, Саша старалась идти медленно, тут в кроссовках-то ногу сломаешь, на этих умбрийских лестницах вместо улиц, а уж на каблуках… – в сотый раз возмутилась она.

Они оба оказались пунктуальны. Ровно через пятнадцать минут Саша спустилась с холма к древним воротам с надписью, что город этот – блистательная колония Юлия. И практически одновременно с ней к крепостной стене подъехала крохотная горбатая машинка. Маркиз вышел из автомобиля, открыл дверцу для Саши, сопровождая каждый свой шаг комплиментом.

На сей раз лимонный пиджак сменился бордовым клетчатым, малиновая бабочка – черной, но лимонный цвет отыгрался в нижней части одежды Клаудио: лимонные брюки с острыми стрелками спускались к черным лакированным туфлям.

Саша попыталась разместиться в старом автомобиле максимально удобно, но подозревала, что к концу их недолгого путешествия все равно покинет «карету» взлохмаченная и помятая.

Через пару минут каменные стены, окружающие Спелло, растаяли позади, и дорога побежала среди деревьев, изредка выныривая в поля. Вместо привычной полуденной дымки их укутывала влажная серая вата, которую несли с собой тучи от самой Перуджи.

– Вот-вот пойдет дождь, – сказал маркиз, кивая в сторону полей. – В Перудже уже капало, когда я выезжал.

– Вам пришлось сделать круг, чтобы заехать за мной? – спросила Саша.

– Нет, я быстрее проехал по трассе, обойдя виллу стороной, так что не пришлось ездить по кругу.

Тучи становились все темнее, сливались с горой Суббазио, нависшей ярусами над Спелло и соседним городком Ассизи, почти неразличимым сейчас в плотной серой дымке.

Автомобильчик маркиза только приготовился повернуть на дорогу, ведущую к воротам виллы, как навстречу им на большой скорости выскочила машина и тут же свернула на узкую аллею, ведущую в сторону горы. Чудом они не столкнулись.

– Куда это она? – удивился Клаудио и даже притормозил.

– А вы заметили, кто за рулем?

– Конечно. Это Лучана, управляющая виллой.

– Может, в Фолиньо поехала, в полицейский участок? У нее же сына арестовали.

– Да, это настоящая трагедия! – воскликнул Клаудио. – Но по этой дороге в Фолиньо не попадешь, она ведет в горы, огибает аббатство и потом доходит до Коллепино.

– Какое аббатство?

– Там в лесу есть старое заброшенное аббатство, Карреджо.

– А мне говорили, что к нему нет дороги.

– Эта тоже не идет напрямую к аббатству. Лишь в одном месте, от поворота, можно пройти к Карреджо через лес, – маркиз посмотрел на черное небо. – Куда же она, в такую погоду?

– Клаудио, миленький, – Саша вцепилась в рукав клетчатого пиджака маркиза, – пожалуйста, давайте поедем за ней, мало ли что!

– Ну что вы, Алессандра, она разумная и серьезная женщина, знает, что делает! – маркиз взглянул на Сашу, не отпускающую его рукав, и вздохнул. – Ну, хорошо, мне все это действительно не нравится.

Он сдал назад, и маленькая машинка повернула на аллею, по которой умчалась управляющая.

Узкая дорога, где не разъедутся два автомобиля, петляла между высокими деревьями, которые казались все выше и вскоре почти сомкнулись над крышей машины. Маркиз ехал медленно и осторожно, хотя Саша от нетерпения попрыгивала на сиденье и торопила:

– Ну, где же она? Мы не могли ее потерять?

– Нет, Алессандра, здесь нет других дорог.

– А если она остановилась?

– Мы бы увидели ее автомобиль. Она просто ехала очень быстро, но мы ее нагоним.

– Можно быстрее?

– Алессандра, вы же видите, какая тут дорога. Здесь днем сложно проехать, а уж в темноте… Я жалею, что послушал вас. Если сейчас начнется дождь, мы отсюда не выберемся. Мы ввязались в опасное приключение, дорогая!

Казалось, они ехали очень долго, хотя на самом деле – Саша все время поглядывала на часы – прошло не больше десяти минут.

Дорога сделала очередную петлю и расширилась. Еще через сто метров около леса на обочине показался светлый автомобиль, пронесшийся мимо них внизу. Маркиз притормозил, Саша почти на ходу выскочила из машины и побежала к автомобилю. Но тот был пуст. Девушка огляделась.

Из-за низких черных туч стало совсем темно, и холодный мрачный лес казался непроходимой стеной. Неожиданно раздался далекий раскат грома, потом еще один, уже ближе, гроза стремительно приближалась. В свете перечеркнувшей черное небо молнии Саша увидела тропинку, уходящую вглубь леса, и решительно направилась туда.

– Алессандра, это сумасшествие! Куда вы идете? Вы не пройдете на каблуках! Вы потеряетесь, это опасно! Я звоню в полицию! – надрывался сзади Клаудио.

Подсвечивая дорогу фонариком телефона, Саша осторожно углубилась в лес, слыша издали громкие крики маркиза, который все-таки позвонил в полицию:

– Emergenza? Здесь люди в опасности, на горе… Да… Да, да! Дорога от виллы Градилони, вверх! Мы у поворота на Карреджо! Да, bravi, именно! Только быстрее!

Следом за раскатами грома и вспышками молний на гору обрушился дождь. После первых нерешительных капель он с каждой минутой становился все сильнее, ветер все яростнее трепал ветви деревьев, шум дождя в кронах заглушал все остальные звуки.

Сашины платье, пиджак и прическа были безнадежно испорчены, каблуки проваливались в мокрую траву, на них налипла грязь, но девушка не останавливалась. Она должна была найти Лучану, в такую погоду домоправительница не зря отправилась через лес в заброшенное аббатство!

Неожиданно лес расступился. Тропинка уперлась в старую кирпичную стену, окружавшую монастырь, и, пробежав немного вдоль стены, вывела к проему, где когда-то были ворота.

Забыв о кошмарах первой встречи с аббатством, Саша смело вошла в ворота под вспышками молний.

Дождь неожиданно стал слабее, гром уходил вдаль, но молнии еще вспыхивали, озаряя, словно сигнальные ракеты, темные силуэты зданий, колокольни и куполов на заброшенных храмах. В эти мгновения становилось светло, как днем.

Молния осветила женскую фигуру у стены одного из строений. Саша тут же вспомнила рассказы о ведьминых ритуалах и испуганно замерла на месте, но с новой вспышкой поняла, что это Лучана. Подойдя ближе, девушка увидела, что домоправительница истерически щелкала зажигалкой, но пламя сразу же затухало на ветру с брызгами дождя.

Если бы Клаудио не уверил, что за рулем была именно она, Саша ни за что не узнала бы некогда безупречно одетую строгую домоправительницу. Волосы женщины растрепались, капли дождя стекали по ее лицу, рядом валялась пластмассовая канистра и сильно пахло бензином.

– Pioggia maledetta! Проклятый дождь! Madonna mia, да что же это, да загорайся же ты! – Лучана щелкала и щелкала зажигалкой, раскачиваясь, словно в странном танце. Мокрая блузка висела на ней, как тряпка, юбка была измазана грязью, скрюченные пальцы напоминали когти ведьмы, а не холеные женские руки.

– Синьора… Лучана, остановитесь, что вы делаете, – Саша подбежала ближе, не понимая, зачем женщина хочет поджечь аббатство. – Лучана, давайте поговорим, не надо, успокойтесь.

– Гори, ну гори же! Мадонна, помоги мне! Гори же! – Женщина бормотала, не обращая внимания на Сашу и безуспешно пытаясь зажечь уже промокшую зажигалку.

Она стояла над грудой каких-то мешков или тряпок, Саша не разобрала, что это такое, несмотря на молнии.

– Стой! – закричала Лучана, когда девушка подошла еще ближе. – Не подходи! Стой. Я тебе сказала! Не позволю все отнять у моего сына!

– Лучана, – Саша убрала с лица мокрые волосы, она не замечала, что промокла насквозь, а туфли окончательно погибли, все в комьях грязи и мокрой травы, – я не понимаю, о чем вы говорите, успокойтесь! Давайте поговорим!

Женщина бросила зажигалку в грязь, в кучу тряпок у ее ног, и, судорожно оглянувшись, схватила лопату, стоявшую у стены здания.

– Не подходи, убирайся отсюда!

– Лучана, я ничего не понимаю, пожалуйста, успокойтесь, – Саша сделала еще несколько шагов, протянув вперед раскрытые ладони. Она совершенно не боялась домоправительницу. Лучана разумная женщина, сейчас она придет в себя, она должна успокоиться. Неожиданно та издала дикий вопль и бросилась на нее.

– Алессандра, назад! Лучана, что ты делаешь! – между Сашей и обезумевшей женщиной возник маленький человечек в клетчатом пиджаке и черной бабочке, он что-то кричал, пытаясь остановить домоправительницу, но она внезапно ударила тяжелой лопатой по его голове, а потом еще раз.

Маленький маркиз замер и рухнул вниз.

Саша бросилась к нему, не подумав, что теперь лопата может обрушиться на ее собственную голову. Тут сумка, болтавшаяся на ее плече, открылась, коробка, куда кондитер с такой любовью укладывал печенье, выпала наружу, разваливаясь на ходу. Блестящий зеркальный вкладыш вылетел из коробки прямо под ноги женщины.

Лучана снова шагнула вперед, замахнувшись лопатой, наступила на вкладыш, поскользнулась и упала навзничь рядом с маркизом.

Замелькали лучи фонариков, послышались громкие голоса. Со стороны разрушенного входа уже бежали несколько полицейских. Только сейчас, сквозь шум ветра, Саша услышала полицейские сирены.

В квартиру в Спелло Саша попала только утром. Все события этой ночи перемешались в голове, а сама голова просто раскалывалась. Девушка не сомневалась, что ко всему прочему еще и простудилась под холодным дождем.

Полностью промокшая, ночью она никак не могла согреться, хотя печка в полицейской машине была включена на полную мощность, и один из полицейских накинул на нее плед, обнаружившийся в багажнике. Девушку перестало трясти только в полицейском участке в Фолиньо, когда Мауро влил в нее целый стакан итальянского виноградного самогона – граппы. Изнутри поднялось тепло, Саша икнула и осоловевшим взглядом посмотрела на полицейских, расплывшихся перед глазами. Скорее всего, граппа была домашнего производства и крепостью явно больше сорока градусов.

Через пару минут сфокусировавшись и перестав дрожать, она уже спокойно и четко давала пояснения, которые записывали сразу несколько полицейских, отвечала на вопросы помощника прокурора и дежурного судьи.

Там же, в участке, только в другом кабинете, находилась и Лучана. Инспектор шепнул, что после осмотра врача женщина отказалась от успокоительного и от присутствия адвоката и с готовностью отвечала на все вопросы. Основные допросы начнутся только завтра, и без адвоката, конечно, не обойтись, но полицейские торопились получить все ответы, пока Лучана соглашалась рассказать все подробно.

О состоянии маленького маркиза новостей не было. Пока полицейские вызывали ambulanza, пока машина приехала, пока его довезли до больницы, в сознание он не приходил. Мауро рассказал Саше, что состояние Клаудио серьезное, два удара тяжелой лопатой по голове причинили ему нешуточные повреждения. Возможно, потребуется операция, и прогнозы пока делать рано. Вошедшая в раж домоправительница наносила удары с нечеловеческой силой.

Саша отвечала на вопросы, подписывала какие-то бумаги, а перед глазами все время стояла худенькая фигурка в клетчатом пиджаке, с галстуком-бабочкой на шее. Ей хотелось бежать в больницу, быть рядом, чем-то помочь. Но в больницу все равно не пустили бы, и полицейские настаивали, что девушке надо отдохнуть.

Она была уверена, что не сможет уснуть. Но как только полицейская машина довезла ее до дома, она вошла в комнату, сбросив с себя мокрую одежду, упала на кровать и провалилась в сон.

Проснувшись, она долго не могла понять, где находится. Стрелки часов показывали полдень, и комната была залита ярким солнцем. Вчерашнего ливня как не бывало.

Саша сглотнула: странно, но горло не болело, и не было даже намека на насморк. Удивительно, промокнув насквозь и проведя всю ночь в мокрой одежде, она не простудилась. Либо итальянская граппа творит чудеса, либо право утверждение, что в экстремальных ситуациях люди не болеют.

Тут она отчетливо вспомнила события прошлой ночи и схватилась за телефон – прежде всего она хотела узнать, что с Клаудио.

В дверь постучали.

Саша открыла – в дверях стоял Лука. Комиссар еще не успел войти в комнату, как она бросилась ему на шею и заревела.

Ревела долго, оплакивая все события этой ночи и маленького смешного маркиза. Она никак не могла успокоиться, а Лука молчал, обнимая ее за плечи, давая выплакаться.

Когда Саша успокоилась, выпила воды и привела себя в порядок, насколько позволяли заплаканные глаза и распухший, покрасневший нос, Лука рассказал, что ему еще ночью позвонил Мауро, и он смог вырваться с работы. Раздав задания подчиненным в дороге по телефону, он ранним утром отправился в Умбрию и через пару часов был в Спелло.

Лука сам позвонил в квестуру. Инспектор Беретта попросил приехать и еще раз уточнить необходимые детали. Аппетита у Саши не было, выпив вместо завтрака кофе, который сварил комиссар, они сразу отправились в Фолиньо.

Там девушку ждала радостная новость. Маленький маркиз пришел в себя, врачи заверили, что его жизнь теперь вне опасности, хотя состояние еще остается тяжелым. Ночью ему была сделана операция, и сейчас маркиза поместили в палату интенсивной терапии. Визиты врачи пока не разрешили, но главное – он должен был вскоре пойти на поправку, в этом медики были уверены.

– Прости, Алессандра, но тебе придется еще раз пройти через все это, – сказал инспектор. – Повторить все сначала, теперь для карабинеров, ведь дела об убийствах девочек и твоей соотечественницы Вероники объединили. Пока ты спала, у нас тут целое сражение произошло! В итоге дело все же отдают нам, хотя пояснения для карабинеров дать придется.

– А почему дела объединяют? – удивилась Саша.

– Ты же еще не знаешь… А ведь ты была права! – Мауро вздохнул. – Ну, кому б такое в голову пришло, – он слегка смутился. – Лучана призналась в убийстве Вероники.

– Как это? – все, что могла сказать ошеломленная девушка и вскочила, словно собираясь бежать куда-то. Но Лука мягко усадил ее обратно в кресло.

– Успокойся, все уже закончилось. Пожалуй, придется пошептаться с пограничниками, чтобы эту красавицу больше в Италию не впускали, – подмигнул он Мауро. – Хватит с нее приключений.

Лучана не отказалась от своих первоначальных показаний и на следующий день, в присутствии адвокатов. Вместо государственного защитника в полицию прибыли два известных дорогих адвоката, оплаченных синьором Мекки ди Васто, но им не пришлось проявить свои таланты.

Женщина сразу же сообщила, что собирается рассказать все от начала до конца, в надежде на снисхождение суда. Ей нельзя в тюрьму, она не может оставить сына одного, он не приспособлен к полноценной жизни, не в состоянии ни постирать, ни приготовить себе еду. Но главное, на чем она настаивала, – сын абсолютно невиновен.

– Может, она просто взяла его вину на себя?

– Нет, она рассказывает все в таких подробностях, какие может знать только убийца.

– А зачем она поехала в аббатство, зачем хотела его поджечь?

– Это хорошо, что ты не поняла этого ночью. У нас был настоящий шок. Оказывается, в подвале одного из зданий она и прятала тела, вернее, то, что от них осталось.

Узнав, что аббатство будет восстановлено, Лучана забеспокоилась, надо было срочно избавиться от тел. Возможно, все бы получилось, с ее талантами управляющей, привыкшей находить выход из любой ситуации. Но арест сына выбил ее из колеи и заставил принимать решение немедленно – останки должны были бесследно исчезнуть. Переживая за сына, она уже не могла и не успевала продумать все тщательно, понимала лишь, что нужно действовать быстро. Женщина решила сжечь то, что осталось от тел. Она вытащила останки из подвала, забросала ветками и старыми тряпками и попыталась поджечь. Поэтому и торопилась она в тот вечер, и гнала на сумасшедшей скорости: нужно было успеть до грозы, а там бы не осталось никаких улик – огонь уничтожит останки, а ливень смоет все следы. Но не успела.

– Я как представлю, какой лесной пожар она могла устроить! – вздохнул Мауро. – Даже страшно становится. Но ей ни до леса, ни до города не было никакого дела.

– Но зачем… Зачем она убила Веронику?

– А почему ты не спрашиваешь, зачем она убила девочек? – грустно взглянул на нее Лука. – Ты предположила, что между исчезнувшими девочками и Вероникой есть связь, но ошиблась в причине, внешнее сходство здесь вообще ни при чем.

Лучана действительно родила сына от Риккардо Мекки ди Васто. Рождение наследника могло бы стать веским доводом для развода Риккардо и его последующего брака с Лучаной, тут деревенские кумушки как в воду глядели. Но Риккардо-младший родился больным, и такой наследник Риккардо-старшему был не нужен. Он помогал деньгами, обещал оставить сыну небольшое наследство, но не более.

Несколько лет назад у него возникли проблемы со здоровьем, которые Лучана посчитала более серьезными, чем они были на самом деле. Она услышала обрывки разговоров или случайно увидела и неправильно поняла распечатки анализов, во всяком случае, сделала вывод, что жить старшему Риккардо осталось недолго. Обдумывая, как остаться на вилле, которую она давно считала домом, своим и своего сына, после смерти реального владельца, Лучана неожиданно сообразила, что не только ее сын может претендовать на наследство, но и другие возможные наследники, не зря ходило столько слухов о девушках, забеременевших от синьора. Что уж там замкнуло в мозгах женщины, неизвестно, но она решила избавиться от соперниц своего сына.

Почти год ушел на то, чтобы собрать воедино все слухи. Домоправительница провела настоящее расследование, убедившись, что наследниц трое. Словно шпион, она собирала предметы, которые пригодились бы для анализа ДНК, – подобрала стаканчик, из которого пила одна девочка и где оставались остатки слюны, умудрилась выкрасть расческу из сумки другой, больно дернула за волосы третью, извинившись, что получилось это нечаянно. Волосы нужны были с фолликулами, дергала основательно. Сейчас она подробно все рассказывает, словно почувствовала облегчение от того, что не надо больше держать это в себе.

Дальняя родственница Лучаны работала в лаборатории, и она легко устроила анализ ДНК. С образцом синьора Риккардо все было проще, Лучана управляла домом и могла получить все, что надо.

Анализ подтвердил, что три девочки – дочери синьора Риккардо. Еще двум детям, девочке и мальчику, «повезло», они не имели никакого отношения к Мекки ди Васто, слухи о его отцовстве не подтвердились.

Неизвестно, как бы могли сложиться обстоятельства, если бы не случай. Лучана никак не могла придумать, как избавиться от соперниц сына в борьбе за наследство, но однажды, возвращаясь в Коллепино по горной тропинке, наткнулась в лесу на Даниэлу. Взрослые не зря запрещали детям ходить одним в лес: с Даниэлой действительно случилось несчастье, ее укусила змея. Девочка запаниковала, заметалась, бросилась за помощью к Лучане, увидев женщину на тропинке. Лучана обняла девочку, уговорила ее подняться к аббатству, куда проще вызвать врачей. Неизвестно, была ли змея ядовитой, но Даниэла уже ничего не соображала от страха. Она вцепилась в женщину и готова была идти куда угодно.

Они быстро добрались до аббатства, и тут Лучана поняла, какой шанс сам пришел ей в руки. Она отвела Даниэлу в дальний угол монастырского комплекса, усадила у стены и отправилась встречать медиков, которых, конечно, не вызвала. Вместо того она вошла в заброшенный храм, нашла старый медный подсвечник.

Взрослая женщина гораздо сильнее двенадцатилетней девочки, достаточно было всего нескольких ударов. Там же, в подвале подсобного здания, она и спрятала тело девочки, завалив старыми мешками и кирпичами.

В аббатстве она ориентировалась прекрасно, не раз по поручению синьора Риккардо заезжала туда, привозила специалистов для оценки состояния зданий. Она же и распустила вновь слухи о проклятии аббатства, то, что туда никто не решался сунуться, было ей на руку.

– Неужели не искали в аббатстве, когда пропала Даниэла?

– Ты удивишься, но аббатство никто тщательно не осматривал. Покричали, огляделись, в подсобные помещения просто заглянули, более тщательно там искать никому не пришло в голову. Да и далековато аббатство было от тропы, где расстались девочки.

Никто не подозревал домоправительницу великолепной виллы. Лучана могла не беспокоиться, что какие-то следы Даниэлы найдут на ее одежде или руках. От одежды, в которой была в тот день, она избавилась, подсвечник выбросила совсем в другой стороне в мусорный бак, хорошенько отмыв его дома.

Случившееся домоправительница приняла за «segno» – знак свыше. Ты же знаешь, как мы, итальянцы, любим знаки. Ведь если бы она не встретила Даниэлу на горной тропе, все не устроилось бы таким прекрасным образом. Значит, она на правильном пути.

Со второй девочкой было сложнее. Прошло больше года, прежде чем она предложила подвезти Сильвану в музыкальную школу, встретив ее по дороге. Она долго караулила девочку так, чтобы та была одна и лишних глаз вокруг не оказалось. А юная любительница природы упростила ей задачу, свернув в тот день с проезжей дороги на узкую лесную тропу. Лучана предложила девочке заехать в Коллепино, где обещала показать ей щенков, якобы родившихся у собаки знакомой. Конечно, девочка с радостью согласилась.

Она убила ее у леса, по дороге в аббатство. Автомобили там ездят редко, и Лучана чувствовала себя в безопасности. Остановилась, сославшись на то, что надо проверить машину. Девочка тоже вышла, и Лучана ударила ее по голове заранее прихваченной на вилле тяжелой статуэткой. Для верности ударила несколько раз. Ведь сама мать, но ни на секунду не задумалась, убивая ребенка! Даже веревку прихватила, чтобы удобнее было тащить тело в аббатство. Все было подготовлено заранее. Статуэтка, отмытая и отполированная, вернулась на свое место. Нотную папку Сильваны она сожгла на вилле.

С Марией Романой отступать было некуда, следовало закончить задуманное. Одно дело – планировать убийство, и совсем другое – совершить его в реальности. Теперь же, после двух убийств, Лучана уже не сомневалась в необходимости избавиться от девочки.

Несколько недель в одно и то же время, когда Мария Романа возвращалась из школы, домоправительница ездила определенным маршрутом, подгадывая, когда девочка окажется на улице одна. Выверяла время, за которое они доедут до леса у аббатства, проверяла, не ездит ли кто в это время той же дорогой. История с Сильваной убедила ее в правильности выбранного места.

– А при чем тут младший Риккардо?

– То, что ее сын был знаком с девочками, оказалось простым совпадением, мать об этом даже не знала, и случившееся оказалось для нее шоком. Замкнутый в общении с живыми людьми, он чувствовал себя как рыба в воде в Интернете, перед экраном компьютера. Он создал себе образ красивого и уверенного в себе молодого человека. Придуманный Пауло Пиронти был тем, кем Риккардо-младший никогда не смог бы стать. По иронии судьбы, он вел интимную переписку с несовершеннолетними сводными сестрами!

– Но я говорила с психиатром, и он заверил, что аутист не может создать себе другую личность и отправлять неприличные фотографии, это нереально!

– Это отдельная тема. Хотя все считали его аутистом, официального диагноза поставлено не было. Парень с детства был избалован, воспитан странным образом. Какого-то лечения, коррекции его психики, которые вполне могли сделать из него нормального человека, никто не проводил. Наши психиатры считают, что при определенном лечении все отклонения можно было привести в норму. А со временем парень просто почувствовал себя комфортно в своей собственной компании. Никто ему не был нужен, а вот в Интернете он мог делать все, что хотел. Скорее, он интроверт, чем аутист, но и психические проблемы, конечно, тоже есть.

Еще многое предстоит выяснять, проводить генетические экспертизы. Хотя в первую очередь проведут серьезные психиатрические экспертизы и младшего Риккардо, и самой Лучаны. Адвокаты синьора Мекки ди Васто уже заявили, что синьор не имеет даже косвенного отношения к этим убийствам. Мало ли что пришло в голову сумасшедшей женщине? В убийствах она призналась, мотивы понятны, а был ли синьор Риккардо отцом девочек, никакой роли для следствия не играет. Они просили не афишировать информацию об анализах ДНК.

– А Веронику? За что она убила Веронику? Она совсем сбрендила и приняла ее за очередную внебрачную дочь Риккардо?

– Конечно же нет. Не думаю, что она сумасшедшая. Лучана совершала убийства логично и выверенно, тщательно готовилась, и мотив во всех случаях присутствовал. Одержимость идеей наследства для сына – далеко не сумасшествие.

– А ведь об этом и говорил психиатр, – вспомнила Саша, – о возможной логичной причине, которую мы пока не знаем…

– Вероника казалась ей опаснее остальных, – продолжал рассказывать Мауро, – ведь роман между синьором Риккардо и девушкой завязался у нее на глазах. Они часто виделись. Вместо того чтобы умирать от неизлечимой болезни, синьор Риккардо чувствовал себя прекрасно, и Вероника была единственной женщиной за много лет, которую он приглашал на виллу на обед или бокал вина. Еще и его круга, в отличие от прочих сельских девиц, ведь старая графиня представляла Веронику своей дальней родственницей из России, а не компаньонкой. Не желая признаваться в одиночестве, она изображала благотворительницу для бедной родственницы.

Их отношения развивались на глазах у Лучаны. Поначалу они казались просто дружескими, но она знала, чем заканчивались его прошлые романы. Синьор был уже немолод, а Вероника – юна и красива. Вскружив мужчине голову, она в любой момент могла стать любовницей Риккардо, а потом родить ему сына.

Лучана приписала Веронике те мысли, что были когда-то у нее самой. Она была уверена, что ради красивой молодой матери своего здорового ребенка Риккардо развелся бы с женой, хоть это и потребовало бы годы, учитывая итальянское законодательство. Но их общий с Вероникой ребенок был бы признан, и тогда ее сын лишался всего.

В голове Лучаны очередной роман владельца виллы превратился в любовь всей его жизни и страшную угрозу младшему Риккардо. Возможно, она не ошибалась, Вероника действительно отличалась от остальных пассий пожилого аристократа. И мы можем сейчас только гадать, что думала сама девушка по поводу пожилого кавалера.

– И в ту ночь она случайно столкнулась с Вероникой?

– Не совсем случайно. Увидев девушку в одиночестве после праздничной церемонии, в которой она тоже принимала участие, Лучана воспользовалась случаем и последовала за Вероникой. Перчатки на руках, в которых она держала свечу, очень пригодились, чтобы не осталось следов.

Девушка знала Лучану как управляющую синьора Мекки ди Васто и не могла даже подумать об опасности. Лучане осталось только воспользоваться первым, что попалось ей под руку. Вот только вывезти тело из города она бы не смогла, слишком много народу было на улицах, и машина ее припаркована далеко. Все, что пришло ей в голову, это сбросить камень вниз с холма. Как и предполагала Лучана, камень развалился, но в любом случае отпечатков там не было благодаря перчаткам.

Тело она оставила лежать на кладбище. Вероника была высокой взрослой девушкой, гораздо тяжелее двенадцати-тринадцатилетних девочек. Если бы не эффект неожиданности, еще неизвестно, справилась бы с ней Лучана или нет. Домоправительница мгновенно выстроила план: никто не принял бы смерть Вероники за убийство, девушка просто поскользнулась в темноте и упала с обрыва. И ведь действительно могло получиться, высота там приличная!

Но времени дотащить тело до парапета и сбросить вниз, вслед за камнем, уже не было. Каждую минуту Лучану мог увидеть кто-то из идущих с праздника, на площади слышались голоса, ей не хватило нескольких минут. Но и ее связать с убийством никто бы не смог, поэтому особо не стоило волноваться.

– А как же телефон Риккардо? Ты говорил мне, что одной из улик против молодого человека были данные мобильного оператора.

– Телефон Риккардо действительно определялся в тех зонах, где последний раз видели девочек. Но дело в том, что четыре года назад синьор Мекки ди Васто подарил Лучане дорогой телефон последней на тот момент модели. И она просто поменялась телефонами с сыном, не перерегистрировав сим-карту. Поэтому ее телефон числился за сыном, а телефон, которым пользовался Риккардо, за ней. Хорошо, что он с девочками с телефона не общался, иначе мы совершенно запутались бы, кто есть кто в этой истории.

– И она вот так легко призналась и в убийстве Вероники?

– Мне показалось, что она гордится тем, что сделала, и с удовольствием рассказывает, как все было.

Лучана всегда отличалась от других девочек. Сначала играть было просто не с кем, жили они слишком далеко от городка, чтобы завести подружек. Позже, когда она пошла в школу, то сразу почувствовала огромную разницу между ней и ее ровесницами.

Девочки возвращались из школы в апартаменты, старые дома, на фермы, а она возвращалась во дворец, выходила из школьного автобуса у широких ворот со скульптурными каменными столбами, где за воротами начинался парк.

В парке всегда было чем заняться, он был огромным, словно лес, но здесь было безопасно, ведь со всех сторон парк был огражден высокой каменной стеной, а дом был виден из самого дальнего уголка и далеко разносился шум воды из фонтанов.

Дом… Он был самым лучшим на свете, его лестницы, свечи в канделябрах, сверкающий паркет, огромные зеркала и старинные портреты были прекрасны! Разве можно было сравнить его с убогими домишками, двухэтажными новостройками в пригороде, старыми фермами на виноградниках и даже с каменными домами в центре Спелло!

Лучана торопилась все вспомнить, успеть рассказать за то время, что отвели на беседу с врачом. С полицейскими говорить не было смысла, их интересовало лишь то, что произошло, лишь ее действия. Но ничего не случается просто так! Все начинается там, далеко в прошлом, в детстве.

Как рассказать этой женщине-врачу свою жизнь? Как рассказать об одиночестве? Экспертиза! Даже смешно. Что можно понять за час разговора?

Ей хотелось молчать и ничего не объяснять, но если это единственное, что может помочь ей выбраться из кошмара, снова увидеть сына – значит, надо говорить. Вспоминать и рассказывать…

Как только она достаточно подросла, чтобы понимать, как надо беречь дом и его обстановку, ей разрешили заходить во все комнаты.

Иногда, оставаясь одна, она находила в шкафу у матери шелковые сорочки, которые та надевала под платья. Одна была особенно красивой, черная, с золотыми кружевами. Лучана ныряла в огромную не по возрасту сорочку, которая превращалась в вечернее платье, доставая до полу, вставала на цыпочки, чтобы казалось, что она на каблуках, и ходила по залам, отражаясь в зеркалах, играя в прекрасную принцессу. Ее светлые волосы, обычно заплетенные в косички, были распущены и доставали до лопаток.

Она напевала и кружилась перед огромными зеркалами – это был ее собственный дворец, а она – настоящей принцессой.

Однажды, тогда ей было лет шесть, она увидела прекрасного принца. Принц стоял в дверях расписанного фресками зала и удивленно смотрел на маленькую девочку, кружащуюся в вальсе. Он покачал головой, улыбнулся. Подошел и предложил руку с церемонным поклоном, и они закружились вместе, хотя девочка еле доставала ему до подмышки даже на цыпочках и не представляла, как на самом деле танцуют вальс.

Это был самый прекрасный день в ее жизни!

«Принц» прожил во дворце всего один день и одну ночь, на все это время ей запретили выходить из комнаты, но она все-таки сумела увидеть, как он уезжал, с двумя другими людьми, которых она уже встречала в доме раньше. Она спряталась за углом дома и смотрела, как они смеялись, усаживались в большую и красивую машину, и вот уже машина скрылась за воротами парка.

Больше она не играла в принцессу, без принца игра не доставляла радости.

Повзрослев, Лучана узнала, что дворец не принадлежит ее семье, поэтому в те дни, когда приезжали настоящие владельцы, ей по-прежнему не разрешали выходить из комнаты. Но это не имело никакого значения, ведь они появлялись редко, все остальное время это был ее дом, ее дворец.

Как-то раз одноклассницы напросились в гости. Но она не хотела, не могла делить свой дом с какими-то другими девочками, они не должны подниматься по этим лестницам, смотреться в эти зеркала. Здесь все принадлежит лишь ей, ей – и прекрасному принцу.

Одноклассницы думали, что она шутит, когда она остановилась перед воротами и сказала, что передумала.

– Да ладно, что ты выпендриваешься!

– Цену себе набивает!

– Ты ж сама разрешила, мы же договорились!

Но Лучана толкнула девочку, стоявшую ближе всех, та чуть не упала.

– Идите отсюда! Уходите, вон отсюда! – она схватила небольшой камень, лежавший у ворот, и замахнулась на одноклассниц.

– Она ненормальная, пошли отсюда! – девочки отскочили подальше.

Лучана бросила камень в их сторону, схватила второй.

– Дура!

– Ведьма! Strega!

Одноклассницы кричали и строили рожи с безопасного расстояния, а она не замечала, что и правда похожа на ведьму. Косы растрепались, ладонью, в которой держала камень, она вытерла лицо, оставив на нем серые от гравия полосы. Но она не обращала на это внимания и даже не слышала криков, главное было то, что они ушли, ничто не угрожает больше ее миру.

Конечно, девочки рассказали родителям, а те позвонили ее матери. Состоялся серьезный разговор, но она убедила мать, что одноклассницы все преувеличили, и родители уладили конфликт между собой.

Вот и хорошо, что в школе к ней больше никто не подходил, она ждала конца уроков, чтоб снова вернуться в свой мир.

Ее даже не задирали.

– Она же ненормальная, нечего с ней связываться! – но между собой так и прозвали – ведьмой.

Разве эта женщина поймет, что значит любить прекрасного принца? Она такая же, как все, наверняка живет в маленькой квартирке и только издали видела виллы и дворцы. Смешно – она платила деньги за вход в парк, где выросла Лучана! Как можно объяснить то, что девочка чувствовала тогда?

Однажды, когда она вернулась из школы, а было ей уже пятнадцать, в доме поднялась суматоха: приехали владельцы и вечером ожидался прием.

Отец, обычно целыми днями копошащийся с садовниками в саду или работавший в мастерских или конюшнях на другом конце парка, в этот день остался в дальнем крыле, где жили они все это время. Мать, как домоправительница, одетая в самое лучшее платье и даже с ниткой бус на шее, распоряжалась в залах, контролировала нанятых на вечер официантов, расстановку столов, и даже девочке велели переодеться в приличное платье и помочь матери.

На вечер их, конечно, не пригласили, но она все же сбежала из своей комнаты, где ей велено было сидеть, не высовывая носа даже в коридор, и, прячась за деревьями парка, наблюдала, как танцевали дамы в длинных платьях и драгоценностях, сверкающих в свете огней, с кавалерами в строгих костюмах. Несколько пар прогуливались у фонтанов, и она с жадностью смотрела на тот мир, который в мечтах представляла своим.

– Синьорина, что вы здесь делаете? – услышала она голос за спиной. На дорожке парка стоял ее прекрасный принц. Прошло десять лет, но он совсем не изменился, был точно таким, как она помнила.

А она изменилась. Пятилетняя девочка превратилась в пятнадцатилетнюю девушку, которую он не узнавал. Но она не смутилась:

– А помните, мы с вами танцевали… там, в зале…

Он наморщил лоб, но вдруг вспомнил, узнал девочку в маминой сорочке в высокой тоненькой девушке.

– Маленькая принцесса, ну конечно! – И он протянул руку. – Позвольте пригласить вас на танец!

Мир кружился вокруг, взрываясь фейерверками счастья, словно водоворот старых фонтанов завертел ее, за мгновение изменив жизнь.

– Вот ты где! – женский голос за спиной заставил его остановиться. – Dio mio, где ты откопал эту девушку?

Он засмеялся, выпустил Лучану из своих объятий, повернулся к молодой женщине в длинном черном платье с жемчужной нитью на шее:

– Это дочка нашей экономки, я сейчас расскажу тебе очень смешную историю, – и он обнял даму за талию и повел ее к широкой лестнице, даже не попрощавшись с брошенной посреди аллеи девушкой.

– Какая некрасивая унылая девочка, – услышала она голос дамы. Он снова засмеялся. И огни померкли.

Она не плакала, она замкнулась в себе и жила дальше, делая то, что всегда – училась, помогала матери, так и не научившись дружить, но поддерживая хорошие отношения со всеми вокруг. Она старалась быть вежливой, внимательной, хорошо воспитанной. Однажды она станет хозяйкой дворца, а значит, надо уметь вести себя в любом обществе.

После школы она поступила в экономический колледж, надо же понимать, как управлять своей собственностью! А потом устроилась на работу в аудиторское бюро в Перудже. Взяли ее только помощницей, для более престижной работы не хватало ни образования, ни положения в обществе, уж она-то знала, как получают хорошие должности! Изредка она узнавала новости о принце своего детства: он женился на той даме в черном, но детей у них не было.

Они встретились случайно, столкнувшись в магазине в Перудже. Мужчина снова не узнал ее с первого взгляда: теперь она превратилась в ухоженную привлекательную молодую женщину, тратя почти все деньги на салоны красоты, ведь дурнушка обязана была стать принцессой.

Он был приятно удивлен, даже пригласил ее на чашку кофе. Мир снова засверкал яркими красками, ведь ее принц был очарован! Лучана не могла поверить своему счастью: они стали встречаться, как только он возвращался в Умбрию. Теперь он приезжал каждую неделю, и они проводили вечера в ресторанах, возвращаясь в снятую для нее квартиру в старом палаццо в центре Перуджи.

Всю жизнь платонически влюбленная в прекрасного принца, она не получала никакого удовольствия от физической близости, но старательно изображала удовольствие, как это делали героини многочисленных сериалов.

Уверяя его, что предохраняется, что ему не надо беспокоиться, она не собиралась этого делать. И однажды пришел тот день, которого она ждала целый год, с того момента, как они стали близки. Для верности она выждала три недели со дня задержки и лишь потом купила в аптеке тест. Долго не решалась проверить, но все получилось, на тесте были две полоски. Пришел ее звездный час!

Ее «принц» совершенно не расстроился, сказал, что не имеет ничего против и, конечно, будет помогать, если она оставит ребенка, выбор лишь за ней. Как будто она могла не оставить!

Случайно встретив их с «принцем» в ресторане, на следующий день шеф вызвал ее к себе в кабинет и предложил место личного референта. Но ей это уже было не интересно. Все было так мелко и неважно! Она положила на стол начальника заявление об уходе, собрала свои вещи и навсегда покинула контору.

– Ты, конечно, понимаешь, что я не собираюсь разводиться? И не собираюсь официально признавать ребенка. – «Принц» был уверен, что она давно знала о правилах игры. – С тобой все получилось так неожиданно… мы же знакомы… Madonna Santa, ведь лет пятнадцать, не меньше! Дорогая, ты должна все хорошенько обдумать. Если ты решишь оставить ребенка, я помогу деньгами, но большего я не могу тебе обещать.

Она была согласна на все, тем более что теперь они связаны навечно.

Потом были слезы матери, скандал с отцом, родители были в ужасе. Как она могла, как ей в голову пришло связаться с теми, на кого они всю жизнь работали, от кого зависит их жизнь, – кричала мать, – ведь ни другой работы, ни другого дома у них нет.

Но все успокоилось, как только родители поняли, что она не собирается устраивать неприятности их хозяевам. А она действительно не собиралась. Она готова была ждать, пока он станет хозяином дома, пока родится сын, которого он, конечно же, не сможет не признать, что бы он ни говорил сейчас. Ведь каждый мужчина мечтает о наследнике, а жена не смогла этого обеспечить! И вот тогда она станет единственной женщиной в его жизни, матерью его ребенка, хозяйкой дома, который и так считала своим, формальности были не важны.

Беременность протекала прекрасно. Чтобы не попадаться на глаза малочисленным знакомым в Спелло и не вызывать лишние сплетни, она осталась в Перудже в той квартире, что снял он. А потом все изменилось.

Почти одновременно умерли ее родители, так и не увидев внука. Его же родители продолжали жить и процветать и не собирались оставлять ему дом в наследство. Она знала, что таких домов у них множество, но ее не интересовали ни другие дворцы, ни деньги, ей нужен был лишь этот дом, где она всегда была принцессой, а ее сын должен стать юным принцем. Оставалось лишь ждать. И молчать, потому что ей не нужны были деньги, которыми семья могла откупиться, ей нужен был дом.

Она до последнего не верила, что с сыном что-то не так. Не хотела слушать врачей, не замечала очевидного. И даже потом, со временем, продолжала считать его нормальным и была уверена, что все пройдет, однажды он даже женится – конечно, на приличной девушке! Принц достоин лучшего! Любовь к мужчине куда-то неожиданно пропала, все мысли занимал ее ребенок и дом, который принадлежит ему по праву.

Она сразу знала, как назовет ребенка – Риккардо, как звали его отца и его деда, преемственность старинной семьи должна быть сохранена! О своих недавно ушедших из жизни родителях она даже не вспоминала, ну какое значение могла иметь прислуга!

Вскоре после рождения ребенка «принц» предложил ей занять место умершей матери и стать экономкой, она согласилась и стала идеальной управляющей домом и поместьем. Деньги она получала теперь официально, и его семье не пришлось привыкать к другой прислуге, ведь она и ее родители всегда казались неотъемлемой частью виллы.

Но главное – теперь они с сыном имели право жить в этом доме. И она продолжала молчать об отце своего ребенка, нужно было просто подождать, не важно, как долго это будет длиться, чтобы получить все.

Расстраивало лишь одно: сколько она ни пыталась объяснить маленькому Риккардо, потом подростку и, наконец, молодому мужчине, как важен этот дом, как однажды он станет здесь хозяином, ведь он единственный наследник, ее слова не доходили.

Сына не интересовал ни дом, ни она сама, он жил в собственном мире и в Интернете. Казалось, что перестань она готовить еду, он этого даже не заметит.

– Вы же мать, вы женщина, как вы могли поднять руку на детей? – спросила врач-психиатр во время экспертизы.

– Я должна была что-то сделать! Я всю жизнь слушала и делала то, что мне говорили! Сначала родители, потом отец моего ребенка, я никогда не просила даже частички того, на что имела право! Я никогда не жила своей жизнью… Это было единственное решение, которое я приняла сама! И я сделала это, это была моя, моя собственная жизнь, в которой я решала, что делать! – она больше не сдерживалась и кричала.

– Но вы могли жить своей жизнью, не слушать других, вы учились в университете, даже родив ребенка, вы могли уехать с ним, найти работу, жить так, как хотелось именно вам.

Она удивленно и высокомерно взглянула на врача, снова превратившись в идеальную экономку самого высокого класса, а потом снисходительно улыбнулась:

– Как вы не понимаете? Я никуда не собиралась уезжать, это мой дом и дом моего сына.

Прошла неделя, прежде чем все необходимые пояснения были даны, бумаги подписаны, и Саша могла отправляться домой. Перед отъездом ей удалось навестить маленького маркиза в больнице, правда, врач разрешил поговорить всего пять минут. Этого ей хватило, чтобы чмокнуть Клаудио в щеку, оставить букет алых роз и пообещать, что однажды вернется, они вместе поужинают, и она непременно сходит с маркизом в театр, которым он так гордился.

Маркиз казался совсем миниатюрным и худеньким под белыми простынями, с полностью перебинтованной головой. Ему еще не позволяли вставать, но, как истинный джентльмен, он порывался сесть и даже поцеловать девушке руку со свойственной ему галантностью. Лимонного цвета, на удивление, нигде не наблюдалось.

Но теперь Клаудио никогда не будет казаться смешным и нелепым в ее глазах. Саша знала, что за комичной внешностью скрывается большое сердце.

Уходя, она осторожно положила на стол в больничной палате коробочку, перевязанную шелковой лентой. Любимое печенье святого Франциска спасло их с маркизом жизни.

У Лучаны впереди был продолжительный судебный процесс, который, вместе с апелляциями, занимает в Италии длительные сроки, исчисляющиеся порой годами. Экспертиза заключила, что, совершая убийства, Лучана была вменяема и полностью отдавала отчет своим действиям, поэтому ее ждало долгое тюремное заключение.

А вот Риккардо-младший был освобожден из-под ареста и помещен в клинику, причем синьор Мекки ди Васто взял все расходы по его содержанию на себя. Впереди молодого человека тоже ждал суд. За совращение несовершеннолетних итальянское законодательство предусматривает серьезное наказание, но, учитывая его психическое состояние, скорее всего, клиникой или большими штрафами все и закончится. Защищая Риккардо, дорогие адвокаты его отца проявляют все свои способности.

Отец часто навещает молодого человека в клинике, похоже, он осознал, что другого сына у него не будет, и теперь наверстывает упущенное за столько лет. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Ценой человеческих жизней сбылось заветное желание Лучаны, таким страшным образом она добилась своей цели.

В клинику к молодому Риккардо часто приходит и падре Сильвано, то ли решил спасти заблудшую душу, то ли по-человечески жалко больного парня.

Графиня все так же принимает гостей на аперитив в своем салоне и называет всех «дорогими» и «милыми», но больше не собирается нанимать себе компаньонок ни из России, ни из Италии, ни из какой-либо другой страны.

Однажды, после очередной беседы в квестуре, Лука повез Сашу на обед за город. Снова промелькнули за окном машины улицы Фолиньо, но скоро и Спелло оказался за спиной. Через некоторое время машина свернула на небольшую дорогу. Впереди, вынырнув из оливковой рощи, показался каменный городок. Он был совсем маленький, всего пара улиц, но башни из красного и серого камня над черепичными крышами виднелись издалека.

Городок казался декорацией к историческому фильму, тихий и безлюдный. Лишь залетевший откуда-то ветер качал колокола над маленькой старой церковью. Крохотные дворики, окруженные старыми деревьями и каменными зданиями, прятали колодец, закрытый чугунной решеткой, и маленький фонтан, из которого уже лет пятьсот текла вода.

Лука и Саша оказались единственными посетителями небольшой траттории. Пожилой хозяин, вытирая руки о фартук, принес темную бутыль с домашним вином и, не предлагая меню и не задавая вопросов, поставил на стол тарелку с кростини: с умбрийскими трюфелями и белыми грибами, свежими помидорами с зеленью, со шпинатом и с паштетом из куриной печени. Потом на столе оказалась нарезка знаменитых колбас из Норчи на деревянной подставочке, а затем паста, похожая на спагетти, только вот томатно-мясной соус обжигал язык пламенем.

– Странгоцци, – вот и все, что сказал хозяин таверны в ответ на Сашин вопросительный взгляд.

Пожар во рту она заливала вином и прохладной водой из глиняного кувшина.

На второе принесли блюдо, напоминающее гуляш. Ничего подобного в итальянской кухне Саша не ожидала, а блюдо было настолько вкусным, что она даже соус хлебом подчистила, оставив почти вылизанную тарелку. Вот только дышать после еды было трудно. Но не в первый раз!

За обедом Лука рассказывал историю городка, где восемьсот лет назад жило много народа. В то время перепись населения проводилась средневековым способом, учитывались «огни», или «очаги». По установленным правилам, «очаг» группировал пять душ, и по переписи тех времен в городке насчитывалось 535 жителей.

Городок был основан еще в десятом веке, когда за особые отличия император Оттон II подарил своему верному солдату маленький феод, где этот солдат и родился. Звали солдата Фускус. Так стал он феодалом, а дети и внуки его, кто мечом, кто подкупом, кто и обманом, владения свои расширили. Они построили замок, окруженный стенами и башнями для защиты фамильного гнезда, и назвали это место Castrum filiorum Fusci: Замок детей Фускуса. Со временем название городка трансформировалось в Кастильон-Фоско.

Жили кастильонцы спокойно, выращивали скот, собирали оливки и каштаны, делали вино из рассаженного повсюду винограда, пекли хлеб и мололи зерно. Внешне ничего не изменилось здесь за прошедшие века, вот только жителей почти совсем не осталось.

Возвышается над городком башня – все, что осталось от старого замка. Журчит вода в колодце, в жаркие дни площадь освежает старый фонтан. Качает колокола ветер, заглянувший сюда ненадолго, как и Лука с Сашей.

– Я хотел, чтобы при слове «Умбрия» ты вспоминала этот крохотный городок, застывший в Средневековье, – сказал Лука, когда они возвращались назад. – Пусть лишь такие воспоминания останутся у тебя об этой прекрасной земле.

В римский аэропорт Фьюмичино Сашу отвез Лука. Он пообещал, что прилетит в Россию в самое ближайшее время и даже готов на совместный отпуск в любой точке земного шара, но только не в Италии.

О ее следующем приезде он и слышать не хотел, даже если половина убийств останутся нераскрытыми в связи с ее отсутствием. Именно так он с сарказмом и заявил на прощанье. И хлопнул себя ладонью по лбу:

– Чуть не забыл, тут тебе привет от Мауро! – он передал Саше прохладный пакетик с какими-то стеблями. – Положи в чемодан, а то вдруг придерутся на таможне.

Девушка округлила глаза.

– Полицейский предлагает перевозить контрабанду? – засмеялась она.

– Мауро не мог отпустить тебя без дикой спаржи, – развел руками Лука. – Я не смог отбиться! Все, что надо, уже отрезано, и тебе не придется выбирать съедобные части, Мауро постарался! Да, и вот еще что, – он порылся в карманах и протянул Саше свернутый вчетверо тетрадный листок.

– Что это?

– Рецепт фриттаты от мамы Мауро. За время полета спаржа не засохнет, а дома как раз быстренько и приготовишь, как приедешь. – Лука рассмеялся. – Ты же в Италии! И давно должна привыкнуть, что, какие бы события ни происходили вокруг, еда – это главное в жизни!

Из пакета шел свежий горьковатый запах только что сорванной травы, это был запах весны, зелени и лесного ветерка…

Саша смотрела в окно самолета, но не видела ни стремительно исчезающего вдалеке моря, ни проплывающей внизу Италии, ни заснеженных вершин гор. Девушка вспоминала маленького маркиза в лимонном пиджаке, старую графиню в облаке старомодного парфюма, общительную хозяйку кафе, важного князя, панически боящегося жены-неаполитанки, босоного монаха-францисканца, серьезного капитана карабинеров Серджио, жизнерадостного инспектора Мауро.

Она стала невольным катализатором свершившихся событий, хотя, по большому счету, это дело было построено на случайностях и раскрыто почти случайно. Она до сих пор гордилась, что сумела вывести полицию на молодого Риккардо. Это первое ее настоящее детективное расследование, тосканские приключения не в счет, хотя и там они с подругами быстрее полиции нашли убийцу.

Но что было бы, не столкнись они с Клаудио с машиной Лучаны, а молодой Риккардо не переписывался бы с пропавшими девочками, не зная, что они родственники… Хотя, говорят, что случайностей не бывает.

Эта история началась ночью под звон колоколов Сан-Феличе. На земле святого Франциска убийство, осквернившее и главный праздник города, и старый монастырь, не могло остаться безнаказанным. И цепь неслучайных случайностей приводила участников событий в то время и в то место, где они и должны были находиться. А значит, не случайно Сашину жизнь спасло любимое печенье святого, который тесно связан с этой землей.

Она вспомнила Лучану – в свете молний с горящими глазами, растрепанными волосами, скрюченными пальцами. Несколько веков назад ее бы точно сожгли на костре или повесили на ведьмином дереве на горе Суббазио. В воспоминаниях она теперь казалась Саше той самой ведьмой, о которой ходило столько слухов, но в этом девушка никому никогда не признается.

Со временем забудутся глупые россказни о проклятом аббатстве. На деньги синьора Риккардо фрате Кармело и его собратья восстановят заброшенные здания, засияет под солнцем потускневший купол, и снова зазвонят среди леса колокола Карреджо. И тогда опадет и засохнет ведьмино дерево, на земле святого Франциска ему не место.

А ее ждет обычная жизнь, работа, друзья. Еще не закончилась весна, впереди целое лето, и они с комиссаром обязательно встретятся в этом году. Вот только Саша не сможет пообещать, что больше не влезет ни в одну историю. Она тут совсем ни при чем, приключения сами ее находят!

И если подобрать правильные ингредиенты, можно не только испечь пирог или сделать вкусный салат, но и раскрыть преступление!

Это легкое и вкусное второе блюдо из курицы, очень старый рецепт, который, однако, считается «недостойным» ресторанов, и попробовать его можно лишь в таких заведениях «быстрого обслуживания», как римское кафе, куда пришла героиня книги. При этом из-за простоты и невысокой цены курицу в томате готовят в большинстве семей Центральной Италии как минимум раз в две недели.

Дома курицу готовят и с томатным пюре, и с очищенными помидорами, и с тем и другим вместе, а в качестве альтернативы чесноку и луку при желании можно использовать лук-шалот.

Говорят, что самые простые блюда итальянской кухни самые вкусные. Жареный цыпленок в томатном соусе – одно из них.

Ингредиенты:

600 г курицы

1 зубчик чеснока

1 луковица

оливковое масло для обжарки

½ стакана белого вина

200 г очищенных помидоров

200—300 мл томатного пюре

соль по вкусу

щепотка перца чили

веточка зеленого базилика

Готовим:

Если хотите, можете снять кожу с курицы, хотя, если оставить, будет вреднее, но вкуснее.

На сковороде обжариваем измельченный чеснок и натертый лук, сбрызнув оливковым маслом.

Когда лук станет золотистым, добавляем курицу, разрезанную на порционные кусочки (можно курицу заменить и грудками, и бедрышками, и голенями, кому что нравится). Обжариваем со всех сторон, потом добавляем белое вино.

Когда вино выпарится, добавляем очищенные помидоры и томатное пюре, приправляем солью и перцем по вкусу и тушим 20–30 минут, в зависимости от плотности куриного мяса, на медленном огне.

После приготовления снимаем с огня, добавляем свежий базилик по вкусу и подаем. Должны получиться кусочки курицы, полностью утопающие в густом томатном соусе.

Спагетти с ранчетто – традиционное блюдо умбрийской кухни. Термин «ранчетто», или «прогорклый», относится к легкому привкусу, типичному для жареного окорока панчетта (или свиной щековины), используемого в приготовлении.

Как и все популярные рецепты, это блюдо состоит из простых ингредиентов, предлагаемых землей Умбрии: свежих помидоров, сыра пекорино, панчетты и большого количества майорана, который придает характерный аромат. Свежий майоран добавляется в самом конце приготовления, чтобы не потерялись его вкус и свежесть.

Хотя в названии блюда присутствует слово «спагетти», пасту для него в Умбрии готовят вручную, и это паста, похожая на крупные спагетти, состоящая только из воды и муки, называемая «умбричелли».

Это блюдо на столе – дань самой настоящей, народной, традиционной кухне Умбрии.

Ингредиенты:

1 белая луковица

оливковое масло для обжарки

200 г бекона, панчетты или свиной щековины (гуанчиале)

400 г очищенных помидоров

соль и перец по вкусу

400 г спагетти

1—2 веточки майорана или по вкусу

тертый овечий сыр (пекорино) для подачи

Готовим:

Ставим большую кастрюлю с подсоленной водой на огонь.

Режем мелко лук и кладем в большую сковороду, добавляем немного оливкового масла. Когда лук обжарится до прозрачности, добавляем нарезанный кубиками бекон.

Даем ему подрумяниться несколько минут, затем добавляем очищенные помидоры, нарезанные крупными кусочками. Готовим на слабом огне около 10 минут и приправляем солью и перцем.

Тем временем отвариваем в закипевшей воде спагетти до состояния аль денте.

Когда соус приготовится, добавляем туда мелко нарезанный свежий майоран (можно заменить сухим).

Сливаем воду со спагетти, добавляем пасту в соус и оставляем на плите на несколько минут.

Подаем блюдо горячим, посыпав тертым овечьим сыром по вкусу.

* Блюдо не рекомендуется хранить, его съедают свежеприготовленным.

Это главное блюдо одного из самых красивых средневековых городков Умбрии, Губбио, и о нем вам расскажет любой местный житель.

Готовят его из курицы, баранины, кролика, свинины, добавляя даже анчоусы, и это праздничное блюдо. Говорят, что настоящее фрико надо попробовать хотя бы раз в жизни!

Это крестьянское жаркое подают с тушеным шпинатом, или картофелем, или с капустой, или просто с кусочками торта ди тесто – толстыми лепешками. Мы не будем усложнять задачу и делать фрико из нескольких видов мяса, а приготовим самый простой вариант – из курицы.

Ингредиенты:

1 курица (около 1 кг)

оливковое масло для обжарки

2 зубчика чеснока

1 пучок шалфея

2 кусочка длинного, «растянутого» бекона

горсть ягод можжевельника

1 веточка розмарина

2 филе анчоусов

1 стакан сухого белого вина

300 г очищенных помидоров

соль и перец по вкусу

хлеб или лепешки для подачи

Готовим:

Разрезаем курицу на множество небольших кусочков («Или попроси надежного мясника», – сказали мне в Умбрии!), а затем моем кусочки и промокаем полотенцем, чтобы просушить.

Выкладываем нарезанную курицу в большую сковороду и ставим на огонь. Как только из нее выделится жидкость, снимаем с огня и снова промываем. Таким образом мы избавимся от характерного запаха курицы, который не всем по душе (вот тут я удивилась еще раз!).

Кладем куски куриного мяса обратно в сковороду, теперь с маслом, зубчиками чеснока, листьями шалфея и несколькими нарезанными ломтиками бекона.

Замачиваем ягоды можжевельника, розмарин и анчоусы в белом вине.

Хорошо подрумяниваем курицу, затем вливаем к ней вино с ароматными добавками. Даем вину испариться и тушим 30–40 минут, следя за тем, чтобы курица не подгорала (можно добавить немного воды).

Когда все будет готово, добавляем нарезанные или очищенные помидоры (потому что фрико с помидорами не тушится!) и готовим еще 10 минут.

Подаем блюдо горячим. Кусочки курицы подаются отдельно от соуса, в который макают поджаренный хлеб или лепешки торта ди тесто.

Типичный рецепт пасхальных сладостей с ликером, безе и цветным сахаром. Белый и красный цвета напоминают цвета Перуджи, города, где родился этот десерт. Неровности покрытия безе символизируют холмы и впадины и изображают различные районы города.

По легенде, этот десерт девушки готовили к Пасхе для возлюбленных, чтобы признаться в чувствах.

Практически всегда кьярамикола готовится в форме высокого кольца с отверстием в центре, но также десерт может быть приготовлен в виде торта на классической круглой сковороде.

Старинный рецепт предполагал использование свиного жира, сейчас его заменили сливочным маслом.

В старину использовали традиционные ликеры – алкермес, называемый «ликером Медичи», или розолио, настойку на розовых лепестках. Сейчас допускается использование любого не очень сладкого ликера.

Ингредиенты для кольца диаметром 26–28 см:

Для теста:

2 яйца

250 г сахара

тертая цедра 1 лимона

450 г муки + для посыпки

100 г сливочного масла + для смазывания

1 рюмка (50 мл) ликера

1 пакетик разрыхлителя теста

Для безе:

3 яичных белка

2 ст. л. сахарной пудры

цветная кондитерская посыпка по вкусу

Приготовим тесто:

Взбиваем яйца с сахаром и цедрой лимона. Добавляем муку и, продолжая взбивать, вводим мягкое масло, затем ликер и разрыхлитель.

Выливаем полученную смесь в круглую форму для выпечки, смазанную маслом и посыпанную мукой.

Выпекаем чарамиколу в разогретой до 180 °C духовке 30–40 минут, в зависимости от мощности духовки.

Достаем из духовки и оставляем при комнатной температуре на 5 минут, затем выкладываем на сервировочное блюдо.

Готовим безе для украшения:

Взбиваем яичные белки с сахарной пудрой до образования мягких пиков.

Покрываем бисквит безе и украшаем цветной посыпкой.

Снова помещаем чарамиколу в духовку с приоткрытой дверцей и оставляем на 5 минут.

Достаем из духовки и даем полностью остыть перед подачей на стол.

Это очень простое печенье, подходящее и для приема гостей, и для самостоятельного поедания. Как и тосканские бискотти, его принято есть, обмакивая в десертное вино.

Печенье простое и сладкое, сделано только из муки, масла, вина и сахара. Оно ароматное, благодаря наличию аниса.

Умбрийские бискотти идеально подходят для завершения дружеского обеда или ужина, к чашечке кофе.

Говорят, что они напоминают о накрытых к празднику столах в крестьянских семьях. Это печенье – очень старая традиция, подчеркивающая связь кухни давних времен с кухней современной.

Ингредиенты (на 40 печений):

½ ст. л. аниса

135 мл белого вина

500 г муки

8 г разрыхлителя

щепотка соли

150 г сахара + для посыпки

125 г оливкового масла

Готовим:

Кладем семена аниса в белое вино, перемешиваем и отставляем.

В миску всыпаем просеянную муку, смешанную с разрыхлителем, щепоткой соли и сахаром, хорошенько все смешиваем.

В отдельную глубокую посуду наливаем оливковое масло и добавляем вино с семенами аниса, перемешиваем. Теперь добавляем муку и замешиваем тесто. Оно должно быть плотным.

Отламываем по одному кусочку, примерно по 25 г, нагреваем его, проворачивая между ладонями, затем создаем форму брусочка примерно 20 см длиной. Сворачиваем так, чтобы концы соединились и хорошо склеились. Окунаем в сахар одной стороной. И так с остальными заготовками, пока не получится 40 штук.

Выкладываем сделанное печенье на лист пергамента на противне подслащенной стороной вверх.

Выпекаем в духовке, нагретой до 180 °C, около 25 минут. Достаем и остужаем перед подачей.

* Печенье можно хранить в жестяной банке или контейнере 7—10 дней.

* Если вместо белого вина возьмем красное, то получится печенье с красивым глянцевым отливом.

Блюда, приготовленные «по-охотничьи» из курицы, свинины или кролика, – типичный рецепт итальянской кухни, относящийся к крестьянским традициям страны.

Есть много регионов Италии, «претендующих на отцовство» рецепта, особенно в Центральной Италии, где это блюдо наиболее известно и ценится: в Тоскане, Марке и Умбрии, где его готовят с различными местными вариациями, но на основе классического рецепта, то есть с использованием красного вина и ароматных трав, таких как розмарин.

Почему «по-охотничьи»? С давних времен розмарин и чеснок использовались охотниками для маринования добычи.

Когда-то по этому рецепту готовили фермеры из ингредиентов собственного производства: вино, сделанное из винограда с их виноградников, курица свободного выгула с их ферм, морковь, оливки, помидоры, сельдерей и розмарин со своих огородов. Именно потому это исключительно домашнее блюдо, которое не встретишь в ресторанах, за исключением, возможно, варианта с кроликом.

Ингредиенты:

4 свиных эскалопа

мука для обваливания

1 луковица

60 г оливкового масла

соль и перец по вкусу

щепотка сухих трав по вкусу

1 лимон

½ стакана крепкого красного вина

2 помидора

2 больших свежих белых гриба

1 веточка розмарина

Готовим:

Обваливаем отбитые эскалопы в муке.

Нарезаем луковицу кружочками, обжариваем в масле в широкой сковороде с высокими бортиками, чтобы эскалопы в нее поместились в один слой.

Как только лук станет прозрачным, помещаем в сковороду эскалопы и подрумяниваем мясо с обеих сторон.

Теперь подсаливаем, перчим, добавляем сухие травки, приправляем цедрой лимона и вливаем вино.

После того как вино выпарится, добавляем очищенные от кожицы помидоры, а также очищенные и нарезанные крупными кусками белые грибы. Бросаем сверху веточку розмарина. Накрываем крышкой и готовим эскалопы на среднем огне около 20 минут.

* Если хотите заменить свинину говядиной, то придется готовить около 3 часов, переворачивая эскалопы, чтобы не пригорели.

* Идеальные гарниры к этому мясному блюду: картофельное пюре, овощи, тушенные в масле, или классическое тосканское блюдо из фасоли all’uccelletto.

Неаполитанский соус-рагу («орра» на диалекте) – один из самых известных рецептов неаполитанской и в целом итальянской кухни, наряду с соусом-рагу «болонезе». В Неаполе это важная составляющая кухни, часть воскресного семейного обеда. Соусом приправляется паста, а мясо идет на второе, его подают обычно с брокколи.

Есть те, кто готовит блюдо только из говядины, а другие выбирают смесь говядины и свинины. Наиболее часто используемые куски мяса – это говяжьи мышцы, свиные ребра (называемые tracchie), колбаса, а также фрикадельки и отбивные.

В каждой семье есть свой собственный рецепт, и, как правило, он считается лучшим на свете. Во всяком случае, семейные вкусы поколениями адаптированы к своему домашнему рецепту, и чужие соусы всегда кажутся не такими вкусными.

Рецепт очень прост на первый взгляд, но не забывайте, что настоящее рагу готовят долго, начиная в субботу вечером, оно должно pippiare (звукоподражательный термин, означающий кипение) очень-очень медленно, по крайней мере шесть часов, только тогда блюдо достигнет нужной интенсивности вкуса и цвета и будет готово приправить пасту, которую подадут на следующий день.

Ингредиенты (на 4 порции):

600 г говяжьей вырезки

500 г мякоти свиной голени

2 свиных ребрышка

1 луковица

оливковое масло для жарки

½ стакана красного вина

1 ст. л. домашней томатной пасты

2 л томатного соуса

соль по вкусу

Готовим в субботу:

Нарезаем мясо на кусочки по вашему усмотрению, но не особо мелко.

Режем лук и обжариваем его на большой сковороде с оливковым маслом.

Добавляем куски мяса, ребрышки и обжариваем их на сковороде со всех сторон, затем вливаем вино. Добавляем томатную пасту и даем ей «растаять» на сковороде.

Теперь заливаем томатным соусом. Разница в том, что паста будет плотной и густой, это может быть мякоть помидоров или очищенные томаты в собственном соку, а соус всегда более жидкий, подойдет и густой томатный сок.

Приправляем солью и тушим на очень слабом огне. Накрываем сковороду крышкой, не закрывая ее полностью. Рагу необходимо тушить не менее 6 часов, периодически помешивая деревянной ложкой.

В воскресенье останется лишь подогреть его, дополнительно настоявшийся за ночь, приправить соусом пасту и посыпать тертым пармезаном. Мясо вынуть из соуса и подать на второе.

Это типичное первое блюдо Умбрии (а паста всегда первое блюдо в итальянской кухне), которое готовится из простых и аутентичных ингредиентов. Странгоцци делают из теста без яиц, из манной крупы, муки, масла и воды.

Название «странгоцци» происходит от слова «шнурок», поскольку эта паста очень похожа на кожаные шнурки, которые использовались несколько столетий назад. Их также называют «строццапрети» или «странголапрети»: во времена, когда Перуджа относилась к Папскому государству, восставшие против духовенства душили проходящих священнослужителей шнурками для обуви, похожими на этот тип пасты!

Странгоцци в стиле Сполето готовятся просто, и мы можем взять любую другую длинненькую пасту, те же феттучини, приготовить к ним правильный соус, заправить им и посыпать мелко-мелко нарезанной свежей петрушкой.

Ингредиенты:

Для домашней пасты (на 500 г):

125 г муки + на подпыл

125 г манной крупы

130 мл холодной воды

1 ст. л. оливкового масла

Для соуса:

600 г спелых помидоров

2 зубчика чеснока

4 ст. л. оливкового масла

соль и перец по вкусу

перец чили по вкусу

рубленая петрушка по вкусу

Готовим:

Чтобы приготовить странгоцци в стиле Сполето, начнем с приготовления пасты: насыпаем муку и манную крупу в миску, хорошо перемешиваем и перекладываем на кондитерскую доску.

Формируем классический «вулкан» с углублением в центре, понемногу вливаем воду и вымешиваем тесто.

Когда ингредиенты хорошо перемешаются, добавляем масло и продолжаем месить, пока смесь не станет очень гладкой и мягкой. Придаем тесту форму шара.

Оборачиваем тесто пищевой пленкой и оставляем его постоять 10–15 минут, чтобы оно стало очень эластичным.

Тем временем готовим соус: помидоры очищаем от кожицы, разрезаем на четвертушки. На сковороде с антипригарным покрытием обжариваем чеснок на оливковом масле.

Как только чеснок станет золотисто-коричневым, удаляем его и добавляем помидоры. Приправляем солью и перцем (для остроты можно добавить перец чили по вкусу), затем готовим около 30 минут на слабом огне или пока соус не приобретет плотную консистенцию.

Доводим до кипения большое количество воды в большой кастрюле.

Пока вода закипает, раскатываем скалкой на присыпанной мукой поверхности тесто в пласт толщиной 2 мм, в два раза тоньше, чем на обычную тонкую пасту типа тальятелле.

Сворачиваем на себя пласт теста, нарезаем полученный рулет на ломтики шириной около 1 см, раскрываем каждый ломтик, чтобы получить длинные «сплющенные спагетти». Полученные таким образом странгоцци слегка посыпаем мукой.

Отвариваем пасту в кипящей воде в течение нескольких минут. Когда они станут аль денте, сливаем воду и добавляем странгоцци в соус.

Тушим пару минут на сковороде, затем добавляем много мелко нарезанной петрушки.

Подаем сразу, горячими.

* Иногда странгоцци посыпают тертым овечьим сыром или пармезаном, но это по вкусу.

* Важно сразу отделить свеженарезанные ленточки странгоцци, оставив некоторое пространство между ними, чтобы они сохли, не прилипая. Для этого присыпаем их мукой, не забывая хорошо встряхнуть перед тем, как опустить в кипящую воду.

* Совет, подходящий для любой домашней пасты: добавьте в воду для готовки немного оливкового масла, чтобы предотвратить слипание при варке.

«Кораты» – это термин, используемый для обозначения внутренностей животных, обычно небольших, таких как барашек, кролик или курица. Это древнее традиционное блюдо бедной кухни, cucina povera, популярное в Центральной Италии: в Тоскане, Умбрии, Лацио и Марке. Рецепт варьируется от региона к региону, на самом деле его можно жарить, тушить, с картофелем, с артишоками, как того требует римская кухня, или с луком, что традиционно для Умбрии. Перед приготовлением субпродукты замачивают в воде, уксусе и лавровом листе на два часа.

«Кораты» состоят из частей, которые готовятся дольше по времени, таких как легкие и сердце, и более нежных частей, таких как печень, почки и селезенка. По этой причине, тщательно вымыв кораты и нарезав их мелкими кубиками, необходимо разделить приготовление на две части: сначала легкие и сердце, через несколько минут добавляется остальное.

Нижеприведенный рецепт кораты семейный, так готовила еще прабабушка моих знакомых, потом бабушка и вот, наконец, мама. Не удивлюсь, если и прабабушка научилась готовить от своей матери. Это чисто умбрийский рецепт, отличающийся от, например, римского, где обязательно добавляют артишоки.

В корателлу иногда кладут много острого перчика – ну нравится некоторым умбрийцам пожар в желудке! И обязательно надо поджарить несколько ломтиков хлеба, чтобы макать их в соус. Если вы не имеете ничего против субпродуктов, вам обязательно понравится.

Ингредиенты:

1 кг внутренностей барашка

100 мл оливкового масла первого холодного отжима

2 большие луковицы

½ стакана воды

½ стакана сухого белого вина

соль, черный перец и перец чили по вкусу

тосты для подачи

Для замачивания:

вода

немного столового уксуса

2 лавровых листочка

Готовим:

Очищаем внутренности от жира, промываем под проточной водой и замачиваем на пару часов в миске с холодной водой, белым уксусом и двумя лавровыми листочками – это очистит субпродукты от нежелательного привкуса и запаха.

Через 2 часа снова промываем их и нарезаем небольшими кубиками – чем меньше будут кубики, тем быстрее сварятся потроха и будут мягче.

Наливаем пару ложек оливкового масла в большую сковороду, добавляем нарезанный лук и – не удивляйтесь – полстакана воды. Вода нужна потому, что лук должен не поджариваться и подрумяниваться, а потушиться и размягчиться. Приправляем солью и тушим под крышкой на слабом огне.

Как только лук станет мягким, добавляем сердце и перемешиваем. Через несколько минут кладем легкие. Хорошо все перемешав для аромата, тушим все вместе на слабом огне около 20 минут.

Наконец, добавляем самые нежные оставшиеся части (печень, почки и селезенку). Тщательно перемешиваем, приправляем солью и перцем, вливаем белое вино и тушим минут 30–40 на среднем или слабом огне, в любом случае надо пробовать, приготовилось или нет.

Если жидкости становится мало, добавляем немного воды. Именно немного, потому что здесь должно получиться чуть меньше соуса, чем в гуляше, например.

В середине приготовления добавляем перец чили, перемешиваем и оставляем тушиться до готовности.

Подаем в горячем виде. В соус принято макать поджаренный хлеб.

Мы не сможем надеть резиновые сапоги и отправиться в умбрийские холмы за весенней дикой спаржей. Но герои этой книги обиделись бы, не упомяни я этот простой рецепт, тем более что зеленые стебли спаржи несложно купить и в наших супермаркетах. Это блюдо считается диетическим, несмотря на яйца, ведь эта фриттата не жарится на сковороде, а запекается в духовке.

Это одно из традиционных весенних блюд Центральной Италии. В отношении спаржи главное – не переварить, потому что переваренная спаржа теряет и вкус, и аромат, и витамины.

Дикая спаржа мельче и тоньше, дикая зеленая имеет более яркий цвет, чем зеленая культивируемая, а кроме того, дикая – и белая, и зеленая – немножко горчит. Хозяйки, чтобы сохранить удовольствие подольше, бланшируют дикую спаржу с уксусом, чесноком, травами и вином, а потом маринуют в масле, как грибы или артишоки. Существует и фиолетовая спаржа, уже культивированная, но тоже сезонная. Считается, что лучшая фиолетовая спаржа растет в регионе Венето.

Ингредиенты (на 4 порции):

400 г спаржи

соль и перец по вкусу

4 яйца

ароматные травки (свежие рубленые или сушеные, например, листья зеленого базилика или зеленые побеги чеснока) по вкусу

4 ст. л. молока

2 ст. л. тертого сыра грана падано

1 ст. л. панировочных сухарей

1 ст. л. оливкового масла

Готовим:

Обрезаем спаржу, удалив жесткую часть стебля, быстро промываем под проточной водой, чтобы не слишком впитала воду. Отвариваем минут 5 в подсоленной воде.

Разбиваем яйца в миску и посыпаем их измельченными или сухими ароматными травками, вливаем молоко, приправляем солью, перцем и сыром.

Хорошо взбиваем яйца. (Кстати, обычно это делается венчиком или вилкой, считается, что миксеры убивают вкус.)

Разогреваем духовку до 180 °C. Смазываем форму для выпечки или другую форму диаметром 26 см (можно, например, термостойкую сковороду) оливковым маслом и посыпаем ее дно панировочными сухарями.

Вливаем яйца в форму и распределяем по ним спаржу, чередуя кончики с одной стороны и с другой.

Запекаем омлет со спаржей 15–20 минут. Достаем из духовки, когда он станет золотистым и набухшим.

Перекладываем в сервировочную тарелку или оставляем в форме. Разрезаем деревянной лопаткой, чтобы не испортить вкус железом от ножа.

Печенье под названием «мостаччьоли» или «мустаччьоли» делают во многих регионах Италии, наиболее известны апулийские и сицилийские.

В Умбрии их пекут и похожими на бублики с дырочкой посередине, и круглыми, и чуть вытянутыми ромбиками. Говорят, что аутентичные мостаччьоли овальные, чуть вытянутые, и похожи внешне на наше овсяное печенье.

Учитывая, что Якопа Сеттезоли умерла в 1239 году, рецепт очень простой, в те времена не было наших хитрых приспособлений для кухни. Конечно, он адаптирован к нашему времени. Несмотря на то что рецепту 800 лет, это печенье очень вкусное!

Ингредиенты:

500 г муки

5 яиц

5 ст. л. оливкового масла

75 г сахара

50 г меда (часто используют акациевый)

2 ч. л. разрыхлителя теста

125 г очищенного миндаля

цедра 1 лимона

щепотка корицы (по желанию)

50—60 мл сладкого белого вина или рома

125 г очищенных грецких орехов

5 ст. л. виноградного сока

Готовим:

Смешиваем муку, яйца, масло, сахар, мед. Добавляем разрыхлитель и смешиваем до получения однородной массы.

Натираем или мелко перемалываем миндаль, натираем цедру лимона. Добавляем в тесто. (Можно также добавить щепотку корицы – это не обязательно, но так делают последнее время, хотя это не аутентично, и мы убиваем привкус миндаля.) Вливаем белое вино или ром, перемешиваем – это увлажнит тесто и сделает его пластичным, не прилипающим к рукам.

Добавляем виноградный сок, перемешиваем. Измельчаем грецкие орехи и добавляем в тесто, снова перемешиваем.

Раскатываем полученную массу в тонкий пласт, нарезаем ромбиками (ножом или с помощью специальной формочки). Можно смоченными водой пальцами сформировать ромбики длиной около 7 см и шириной 1 см.

Выпекаем в разогретой до 165–170 °C духовке примерно 20 минут.

* Во многих рецептах в итальянском Интернете рекомендуют обмакнуть печенье в шоколад для глазури, или сделать начинку из орешков и цедры внутри; предлагают сделать их в форме бублика. Но никакой глазури, никакого какао или шоколада во времена святого Франциска не было, и документы свидетельствуют именно о цельных печеньках, без начинки, в форме ромбиков.

* У готового печенья будет аромат миндаля, поэтому и не рекомендуется забивать его корицей.

Салат очень прост. Для него смешивают в примерно одинаковых пропорциях колокольчик и рукколу, добавляют нарезанные дольками или натертые на крупной терке очищенные зеленые яблоки и нарезанный кружочками свежий редис, солят, перчат, сбрызгивают оливковым маслом и лимонным соком.

Ингредиенты:

3–4 яйца

2 ст. л. оливкового масла

50 г моцареллы

щепотка соли

3–4 нарезанных тонкими ломтиками корня колокольчика

Такое рагу, а мы знаем, что рагу в итальянской кухне – это густой соус, используют как соус для пасты или начинку для рыбной лазаньи, да-да, и такая лазанья существует! Его готовят очень много, потом разливают по судочкам или пакетам и замораживают, чтобы использовать позднее.

Готовится такой соус очень просто и быстро.

Используем любую речную рыбу или нежирную белую морскую.

Ингредиенты:

400 г филе окуня

2 стрелки молодого зеленого лука

1 пучок петрушки

2 зубчика чеснока

1 маленький перчик чили

4 ст. л. оливкового масла

½ стакана белого сухого вина

соль и перец по вкусу

3 филе анчоуса в масле

350 г измельченной томатной мякоти

Готовим:

Хорошенько промываем филе окуня, режем кубиками и отправляем в холодильник в плотно закрытой миске.

Петрушку, зеленый лук, чеснок мелко режем.

Нагреваем масло в сковороде, и добавляем филе анчоусов, хорошенько разминаем вилкой и даем потушиться на среднем огне минут 5.

Теперь добавляем перчик чили, нарезанный колечками (если блюдо будут есть дети, перчик не добавляют), затем томатную мякоть и еще через 5 минут – вино.

Как только соус стал однородным (не давайте ему выкипеть), кладем в соус кусочки окуня. Солим, перчим и готовим 20 минут под крышкой на медленном огне.

Умбрийские хозяйки иногда мелко режут филе окуня, чтобы мясо почти растворилось и соус стал однородным, густым, сливочным. В ресторане кусочки окуня остаются заметными в соусе.

Отваренную в подсоленной воде пасту выкладывают на тарелки, сверху выкладывают соус, затем перемешивают.

* * *

Сколько страшилок ходит в Интернете о святом Валентине! И однополые пары венчал, и всякие прочие нехорошие вещи делал. Все это абсолютная неправда, впрочем, как и легенды, хотя они и красивые.

Легенды пришли из Англии и Франции в Средние века. Они уверяли, что святой Валентин нарушил указ императора Клавдия II о запрете на вступление в брак воинов. Семейные узы мешали римским солдатам храбро сражаться, ведь дома их ждала семья. А святой венчал пары, за что его и казнили.

Еще одна легенда говорит, что накануне казни святой Валентин был заточен в темницу и там влюбился в дочь своего тюремщика. В день казни он написал своей возлюбленной прощальную записку, подписав ее «твой Валентин». Это и была первая в мире «валентинка».

Как и страшилки, эти легенды просто выдумка. На самом деле святой Валентин пострадал за свои религиозные убеждения, отказавшись отречься от Христа перед императором Рима.

Рыбацкая деревня на озере Пьедилуко

Святой Валентин чествуется в католической церкви 14 февраля, а в православной – 12 августа. Святой Валентин – и православный святой, о чем забывают авторы очерняющих его россказней.

Мощи святого находятся в Умбрии, в базилике Сан-Валентино в городе Терни. Это, пожалуй, редкий совсем не интересный город Умбрии, но рядом находятся знаменитые водопады – Каската Мармори, куда приезжает много туристов.

А я позову вас чуть дальше в провинцию Терни, туда, где спрятан очаровательный секрет Умбрии – озеро Пьедилуко с маленькой рыбацкой деревней.

Там на самом берегу стоит ресторанчик Miralago, где сдают простенькие комнаты и даже есть бассейн. Но «хорошо есть» надо не в отельных ресторанах, а в аутентичных тратториях, например, в Le Terrazze di Piediluco, La Magia del Lago, Trattoria Tito.

Несколькими рецептами фирменных блюд деревни я поделюсь.

И начнем мы с окуня, который заменяется сибасом, дорадой, судаком.

Эти рецепты от синьоры Терезы – жены рыбака и матери рыбака. Кому, как не ей, давать советы как лучше приготовить окуня, синьора знает десятки рецептов! С ингредиентами все просто – зависит от количества рыбок, решайте сами по вкусу!

Обваливаем филе окуня в смеси из панировочных сухарей, соли, перца и ваших любимых трав или специй, это могут быть мелко нарезанный чеснок, шалфей, кориандр и перец.

Выстилаем противень слегка смазанной маслом пергаментной бумагой, выкладываем сверху филе окуня и посыпаем оставшимися ароматными (мы же смешали их с чесноком и травками) панировочными сухарями, пока они полностью не покроют рыбу. Запекаем при 200 °C в предварительно разогретой духовке примерно 15 минут.

Подаем окуня с 1 долькой лимона и овощным гарниром по вашему выбору, например, брокколи в духовке, тушеной капустой по-деревенски или радиччио на гриле. Варианты гарниров будут даны ниже.

Ингредиенты:

1 кг окуня

2 красные крупные картофелины

50 г сливочного масла

соль, перец, травки по вкусу

Ингредиенты:

филе 2 средних окуней или судаков

3 ст. л. оливкового масла

1 нарезанная головка красного лука

2 нарезанные маленькие морковки

1 крупно нарезанный зубчик чеснока.

300 г измельченных очищенных помидоров

100 г половинок помидоров

соль, перец по вкусу

50 г каперсов

10 темных оливок без косточки (не из баночки, а продаваемых на развес)

Готовим:

Обжариваем морковку, лук и чеснок в сковороде с антипригарным покрытием.

Когда они станут золотисто-коричневыми, добавляем 300 г измельченных очищенных помидоров и 100 г разрезанных пополам помидоров.

Приправляем солью, перцем и по желанию острым перчиком чили и готовим на среднем огне 5 минут.

Затем добавляем 50 г каперсов и 10 темных оливок без косточки, тушим еще минуты три и добавляем филе окуня.

Подсаливаем, накрываем сковороду крышкой и продолжаем готовить около 10 минут, время от времени переворачивая филе.

Когда рыба будет готова, подаем, посыпав щепоткой орегано, с горячим свежим хлебом.

Ингредиенты:

1 средний окунь

2 ст. л. оливкового масла

2 зубчика чеснока

сок 1 лимона (или ½ лимона и ½ некрупного апельсина)

1—2 веточки петрушки

1 ст. л. оливкового масла для приправы

1 долька лимона для подачи

Готовим:

Если вы хотите, чтобы окунь (хек или даже морская треска) стал нежным, попробуйте этот рецепт.

После очистки, разделки на филе и хорошей промывки высушиваем рыбное филе промокательной бумагой и обжариваем его на большой сковороде с 2 столовыми ложками оливкового масла и 2 зубчиками чеснока.

Переворачиваем, обжаривая равномерно с обеих сторон до коричневого цвета. Теперь добавляем сок 1 лимона (или, если хотите, ½ лимона и ½ апельсина) вместе с небольшим количеством нарезанной петрушки. Накрываем крышкой и готовим на слабом огне около 20 минут, часто переворачивая и равномерно смачивая образовавшейся при жарке жидкостью, если рыба станет слишком сухой.

Непосредственно перед тем, как снять его с огня, приправляем щепоткой соли, столовой ложкой оливкового масла и выкладываем сверху дольку лимона.

Ингредиенты:

1 крупный окунь весом около 1 кг

1 зубчик чеснока

1 веточка розмарина

соль, перец, травки по вкусу

сок ¼ апельсина

3—4 ст. л. оливкового масла для жарки и сбрызгивания

½ стакана белого вина

Готовим:

Приготовление окуня в духовке – отличный способ получить изысканное блюдо с нежным вкусом, особенно если оно готовится в фольге.

Процесс его приготовления очень прост и, как всегда, начинается с выбора хорошей рыбы.

Так что покупаем крупного, весом 1 кг, окуня (или два средних, если хотите), очищаем и разделываем на филе, хорошо промываем под проточной холодной водой и приправляем каждое рыбное филе 1 измельченным зубчиком чеснока, 1 веточкой розмарина и солью, черным перцем и любимыми травками, например мелко нарезанными или сушеными орегано, петрушкой, кольцами лука, листьями шалфея, тимьяном и дольками апельсина.

Будьте очень внимательны при разделке на филе, не допускайте, чтобы оставались косточки!

В большой форме для запекания выкладываем каждое филе окуня на лист бумаги для выпечки или фольги, который смазали растопленным сливочным маслом или сбрызнули оливковым маслом.

Смачиваем каждое филе 1 столовой ложкой белого вина и закрываем лист бумаги (фольги), готовим в предварительно разогретой духовке при 200 °C в течение 15 минут.

Достаем из духовки, открываем фольгу и даем рыбе отдохнуть несколько минут, прежде чем подавать на стол. Перед подачей сбрызгиваем оливковым маслом и несколькими каплями апельсинового сока.

Ингредиенты:

филе среднего окуня

2 зубчика чеснока

2 ст. л. оливкового масла или 50 г сливочного масла

½ стакана белого сухого вина

Готовим:

Промываем филе проточной водой и промакиваем салфеткой.

Мелко режем 2 зубчика чеснока, обжариваем их на медленном огне в небольшом количестве оливкового масла или в 50 г сливочного масла на сковороде с антипригарным покрытием, а затем добавляем рыбное филе, обваленное в муке (обваливать не обязательно).

Обжариваем, осторожно переворачивая, подсаливаем и перчим.

Добавляем ½ стакана белого вина и, когда оно испарится, выключаем огонь.

Оставляем под крышкой на 10 минут.

Подаем, посыпав петрушкой и сбрызнув оливковым маслом.

Такого окуня синьора Тереза подает с горстью размоченного изюма или с кремом из грецких орехов, иногда с зеленым соусом из трав.

* Варианты приготовления: заменяем оливковое масло смесью воды и лимонного сока или добавляем в сковороду каперсы, помидоры, зеленые оливки без косточек.

Все идет в ход в доме рыбака. Иногда оставшийся от приготовления рыбы соус используют для заправки пасты или ризотто.

* * *

Блюда, сопутствующие ужину с рыбой:

Ингредиенты:

2 граната

1 лук-порей

2 ст. л. сливочного масла

500 мл овощного бульона

50 г сливочного масла

300 г риса арборио или другого риса для ризотто

1 стакан розового или красного сухого вина

Готовим:

Очищаем гранаты, собираем вместе все ядрышки. Крупно нарезаем лук-порей, подрумяниваем его в оливковом масле, затем добавляем немного овощного бульона и тушим, пока лук не станет мягким.

Взбиваем его миксером до состояния крема.

Растапливаем 50 г масла в кастрюле, добавляем рис и поджариваем его в масле до прозрачности.

Добавляем вино и даем ему выпариться на сильном огне. Когда вино испарится, убавляем огонь до среднего и добавляем крем из лука-порея, хорошо перемешиваем и вливаем понемногу бульон, давая ему впитаться, как впитается – подливаем еще немного до готовности риса. Постоянно помешиваем.

С помощью блендера или мельнички перемалываем мелко ядрышки граната, сохранив горсть для украшения.

В середине приготовления риса добавляем зернышки и сок граната, тщательно перемешиваем.

Когда рис приготовится, снимаем его с огня и добавляем оставшееся масло. Даем рису постоять несколько минут.

Подаем, украсив отложенными зернышками граната.

* Гранат хорошо сочетается с другими ингредиентами: с тыквой, шампиньонами, обжаренными с луком-шалотом, иногда в ризотто добавляют креветки, мягкие сливочные сыры, яблоки, сыр горгондзола и белые грибы.

* Чтобы приготовить летний вариант, можно использовать коричневый рис и приправить его гранатом, оливками, помидорами, тунцом, мятой, миндалем или грецкими орехами, авокадо и ароматными травами.

Ингредиенты:

2—3 средних кабачка

упаковка моцареллы

50 г сливочного масла

панировочные сухари на дно формы для запекания

немного оливкового масла для смазывания формы

30 г тертого твердого сыра

Готовим:

Это блюдо можно подавать и как аппетитную закуску, и как второе блюдо.

Срезаем кончики цукини и нарезаем кубиками.

Сливаем воду с моцареллы и нарезаем кубиками.

Смазываем форму для запекания маслом и посыпаем панировочными сухарями.

Выкладываем кубики цукини и моцареллы, посыпаем тертым сыром, солим и добавляем немного сливочного масла.

Выпекаем в духовке, разогретой до 180^oC, в течение 30 минут, пока не получится запеканка. Подается горячей.

При вынимании из духовки запеканка должна быть золотисто-коричневой.

* Советы синьоры Терезы:

Перед запеканием можно поджарить кабачки на сковороде с небольшим количеством оливкового масла и нарезанного лука.

Можно залить запеканку соусом бешамель.

Можно добавить нарезанные грибы или помидорки черри, нарезанную домашнюю колбаску.

Можно не резать кабачки кусочками, а нарезать их лентами и уложить на каждую ленту тонкий ломтик ветчины и моццареллу, свернуть рулетик, скрепить зубочисткой и запечь в духовке.

Можно приправить запеканку томатным соусом, добавить оливки и каперсы.

Ингредиенты:

2 пучка салата радиччио

1 веточка розмарина

оливковое масло, соль и перец по вкусу

Готовим:

Моем и очищаем салат, удалив сухие и поврежденные листья.

Разрезаем пучки пополам и раскладываем на тарелке. Сбрызгиваем оливковым маслом, солим и перчим по вкусу.

Аккуратно выкладываем радиччио на решетку для гриля и даем ему хорошо поджариться с обеих сторон.

Сверху кладем веточку розмарина, смоченную в оливковом масле.

Когда радиччио станет хрустящим, снимаем его с гриля и выкладываем на тарелку.

* Радиччио на гриле – идеальный гарнир к мясным блюдам или вкусным основным рыбным блюдам. Готовится он очень быстро, можно использовать также для салата с нарезанным мелко вареным картофелем и измельченными грецкими орехами.

Это традиционный рецепт из Спелло, прекрасная закуска к вину.

Ингредиенты:

100 г черных оливок (только не из банки! Берите крупные греческие, которые продают на развес)

1 зубчик чеснока

цедра ½ апельсина

3 ст. л. оливкового масла

соль по вкусу

1 лавровый лист

Готовим:

Хорошенько промываем оливки теплой водой, чтобы смыть масло и маринад, в котором они засаливались.

Посыпаем измельченным чесноком и добавляем лавровый лист, нарезанную кубиками цедру апельсина без белой части, подсаливаем.

Заливаем оливковым маслом, все перемешиваем и отправляем на сутки в холодильник.

На следующий день подаем.

Иногда к ингредиентам добавляют четверть лимона, нарезанного кубиками вместе с цедрой.

* Это блюдо готовят также из оливок свежих, очень зрелых и предварительно запеченных в духовке. В последнем случае сочетание слегка горьковатых оливок со сладостью апельсина прекрасно! Такие оливки подают как гарнир к рыбе.

* * *

И какое же полезное питание без супчиков!

На самом деле это блюдо мало похоже на суп в нашем понимании. Это очень густое блюдо, скорее тушеное рагу.

Повар, который рассказывал мне, как готовить традиционный умбрийский суп, вздохнул:

– А я вот всякие пирожные и сладости не люблю, мне такой суп гораздо вкуснее!

Это старинный крестьянский суп для холодного времени года.

Одно из самых простых крестьянских блюд, которое в случае настоящих домашних ароматных помидоров даст нереально прекрасный аромат и насыщенный вкус.

Ингредиенты:

1 кг очищенных помидоров

4 луковицы

пучок мяты

1 стакан овощного бульона

80 г тертого твердого сыра (пармезан)

соль и перец по вкусу

ломтики хлеба

Готовим:

Лук и 10 листиков мяты нарезаем мелко и выкладываем с очищенными и нарезанными кусочками помидорами в глиняную посуду.

Вливаем полстакана овощного бульона и подсаливаем.

Ставим посуду на средний огонь на 30 минут, следим, чтобы бульон сильно не выпарился, если нужно, добавляем оставшийся бульон. Помешиваем.

В глубокую тарелку выкладываем ломтик поджаренного хлеба, сбрызгиваем оливковым маслом (от души), подсаливаем и перчим.

Выливаем сверху помидорный густой супчик, посыпаем тертым сыром.

* Многие старые синьоры готовят на воде, без бульона, если будете делать с бульоном, то его рецепт вы найдете чуть ниже.

* Не верьте сказкам о том, что в Италии не используют кубики бульона или приправы-соусы в банках. Еще как используют!

Ингредиенты:

300 г сушеной чечевицы

1 лук-порей

оливковое масло, соль, перец по вкусу

веточка петрушки

Готовим:

Чечевицу замачиваем на несколько часов и после и отвариваем 30 минут на слабом огне; добавляем соль в конце варки. Чистим и режем кольцами лук-порей.

Тушим лук-порей в оливковом масле на среднем огне, чуть подсолив, 10 минут. Не даем пригореть!

В вареную чечевицу добавляем полстакана теплой воды и выливаем ее в сковороду с луком-пореем, доводим до кипения и все вместе варим 5 минут. Подаем, посыпав мелко нарезанной петрушкой и черным перцем.

Рецепт супа из чечевицы у синьоры Терезы из Пьедилуко немного другой, она уверяет, что он старинный и даже «старомодный», от ее бабушки синьоры Чечилии, которая, в свою очередь, получила его от своей бабушки. Так что ему как минимум сто лет!

Даже для меня, не особого любителя чечевицы, этот суп оказался очень вкусным.

Ингредиенты:

400 г сушеной чечевицы

3 спелых помидора (можно заменить консервированными очищенными в собственном соку)

2 зубчика чеснока

1 веточка сушеного орегано

2 ст. л. оливкового масла

соль и перец по вкусу

Готовим:

Замоченную на несколько часов чечевицу отвариваем 30 минут с момента закипания воды.

Очищаем и нарезаем чеснок, добавляем в чечевицу.

Нарезаем помидоры небольшими кусочками и добавляем в кастрюлю. Свежие предварительно обдаем кипятком и снимаем шкурку.

Веточку сушеного орегано держим прямо над кастрюлькой и проводим пальцами другой руки по листьям, чтобы они в беспорядке упали в кастрюлю.

Перемешиваем, чтобы все ароматы смешались.

Когда помидорки растают и супчик станет однородного цвета, подсаливаем и выключаем.

Накрываем крышкой и оставляем на 10 минут для насыщенности вкуса.

Подаем горячим, сбрызнув оливковым маслом (примерно 1 ст. л.) в каждой тарелке и поперчив свежемолотым черным перцем.

Cиньора уверяет, что нет ничего лучше домашнего овощного бульона. Ты всегда знаешь, что он натуральный, регулируешь ароматы по своему вкусу, и, приготовив достаточно много, его можно замораживать и использовать для супов и ризотто в любой момент. При этом она настаивает на точных ингредиентах, ведь овощной бульон – это базовая классика и традиция.

Ингредиенты для ее собственного рецепта:

1 луковица

2 средние морковки

2 стебля сельдерея

1—2 стрелки зеленого лука с белой частью

1 маленький лук-шалот

1 средний цукини

6 веточек петрушки – только стебли, без листьев

5 горошинок черного перца

соль по вкусу

2 ст. л. оливкового масла

3 л воды

Готовим:

Очищаем и разрезаем лук пополам, обжариваем его в большой кастрюле с толстым дном, щедро сбрызнув оливковым маслом.

Добавляем нарезанный кусочками очищенный сельдерей.

Морковь очищаем и нарезаем кусочками.

Зеленый лук и лук-шалот очищаем от внешнего слоя.

Цукини промываем, очищаем шкурку и отрезаем краешки.

Режем крупно стебли петрушки.

Добавляем овощи к луку, заливаем водой, солим. Бросаем горошинки перца.

Доводим до кипения и варим 45 минут.

Разминаем хорошенько овощи.

Остужаем. Процеживаем и используем как базу для приготовления супов и ризотто.

Вы думали, что в Италии не едят огурцы? А здесь миллион рецептов запеканок и салатов и даже жареных огурцов. Сегодня я предлагаю приготовить холодный летний огуречный суп. Да еще и с укропом, который – кроме дикого – в Италии, по общему мнению, тоже не едят!

Ингредиенты:

5 крупных огурчиков

800 мл воды

1 ст. л. мелко нарезанного укропа

200 г натурального (греческого) йогурта

соль и перец по вкусу

Готовим:

Очищаем огурцы от кожуры, но сначала отрезаем кончики и трем их слегка друг об друга (отрезанную и оставшуюся часть с обеих сторон огурца) – так уходит ненужная горечь, по народной примете!

Режем на толстые колечки и укладываем в кастрюлю.

Добавляем воду, подсаливаем, ставим на огонь и варим около 15 минут.

Остужаем, добавляем укроп и взбиваем все миксером до однородности.

Добавляем йогурт, размешиваем до кремообразного состояния.

Подаем холодным и даже иногда теплым, посыпав свежемолотым перцем.

Cуп из печеной моркови на курином бульоне,

Zuppa di carrote arrostite

Ингредиенты:

1 кг моркови

2 ст. л. оливкового масла

1 л куриного бульона

1 зубчик чеснока

соль и перец по вкусу

1 ст. л. сливок (по желанию)

Готовим:

Очищаем морковь, нарезаем толстенькими «пенёчками».

Смазываем противень оливковым маслом и выкладываем «пенёчки», распределяя по дну.

Сбрызгиваем немного маслом. Подсаливаем и выпекаем в духовке при 180 °C 30 минут.

Нагреваем немного оливкового масла в чугунной кастрюле вместе с неочищенным зубчиком чеснока.

Вынимаем морковь из духовки, перекладываем ее в кастрюлю и бланшируем в течение нескольких минут.

Удаляем зубчик чеснока и вливаем куриный бульон. Накрываем крышкой и варим около 10 минут.

Вынимаем морковь и взбиваем ее блендером, плотность регулируем, добавляя бульон, в котором она готовилась.

Приправляем черным перцем и по желанию сливками или сметаной.

Снова взбиваем, суп должен получиться очень «гладким».