Проснулся я от тихого, нет, вру, дико громкого перешёптывания. Собеседники явно ругались, по крайней мере, в голосах слышались раздражённые нотки.

Сперва я – сдуру, наверное – решил было, что это вернулись предки. Потом в сознание одновременно проникли три мысли:

а) в зале на полу до сих пор намалёвана пентограмма, за которую, наверное, меня и готовятся прибить;

б) почему тогда сразу не начали орать;

в) но оба голоса мужские.

Именно после третьего умозаключения я и подскочил на кровати, как ошпаренный. Двухмужских голосов у родителей точно не имелось, да и не могли они ругаться, расположившись на кровати по обе стороны от меня!

Правильно, не могли. Зато появился другой вопрос: "А кто мог?" – который не исчез даже после того, как я увидел "виновников торжества" воочию. Ибо на широкой двуспальной кровати в данный момент находилась ещё пара субъектов, непонятно как тут оказавшаяся.

– Ну ешки матрёшки, очухался, наконец! – грубовато фыркнул хрупкий блондинистый парнишка, развалившийся по левую руку от меня.

– Проснулся, – поправил его сидящий на другом краю мужчина, покусывая фильтр сигареты.

– Да пофиг!

– Не ругайся.

Я на секунду прикрыл глаза, делая глубокий вдох, потом вновь их открыл – молодые люди никуда не делись, так и продолжали занимать свободное пространство кровати, радуя своим внезапным появлением. Поглядел на одного, на другого… Решил, что от наваждения лучше избавляться более кардинально, и на этот раз зажмурился крепко, при этом сильно щипая себя за ногу под одеялом. Ни-ка-ко-го эффекта! Картина взору открывалась всё та же.

– Чё за херня?.. – только и смог выдавить я, оглядывая незваных гостей. – Вы кто?

– Не ругайся, – словно попугай повторил тот, что с сигареткой, оставив вопрос без ответа.

Первым делом перевёл взгляд на него, мужчина в ответ хмуро уставился на меня. Дать ему можно было лет тридцать, морда лица радовала взор тёмной трёхдневной щетиной, длинным прямым носом и ярко-голубым цветом глаз под низкими, словно бы вечно насупленными бровями. Тонкие губы сжимали изрядно помятую уже сигаретку, а в пальцах мужчина вертел дешёвенькую зажигалку.

Хмм, может, это подсознание балуется? Просто я видел когда-то данного мужика на улице, а теперь он является ко мне в бреду. Не мог я вчера чего плохого сожрать, что сегодня глюки наблюдаю? Не, у творожка срок годности был в норме. Кажется.

– Да пусть матюгается, под наше крыло хоть попадёт, – хохотнул парниша слева.

Вновь ущипнув себя, теперь уже заметно сильнее, повернулся в его сторону. Белокурый паренёк лет пятнадцати-семнадцати развалился на кровати ещё более вальяжно и удобно, обняв одну из подушек да едва не закинув на меня ноги. Приметив внимательный взгляд, он ухмыльнулся и показал весьма неприличную фигуру – оттопырил средний палец в не самом приятном предложении для парня.

– Вот потому и призываю к иному, – заметил брюнет у меня за спиной.

– Вам, светлым, вечно "чистые дела" подавай! – блондин заржал, растягивая большой рот в оскале.

Нет, такподсознание шутить не может. Данного блондинистого субъекта с огромными зелёными глазищами я точно нигде не видел, иначе запомнил бы гаденькую ухмылку.

– А вам, чертям, лишь бы договор вперёд подписать, – парировал мужчина.

Я сглотнул, в который уже раз прикрыл глаза, стараясь отгородиться от происходящего, и одними губами зашептал, словно мантру:

– Мне нужно проснуться. Просыпайся, просыпайся…

После двадцатого или даже тридцатого раза я таки же приметил, что в комнате почему-то стало тихо. В надежде на лучшее осторожно открыл один глаз… и уставился прямо в зелёные очи парня, подползшего за это время ещё ближе и внимательно меня разглядывающего.

– Парниш, ты чего молчишь-то? – нагловато вопросил он.

За что и получил по роже от внезапно отмершего меня, решившего бороться с проблемами кардинально, а точнее, кулаками. Если в бреду не помогает желание очнуться – нужно действовать. Вдруг это не бред, а… воры, к примеру, а?

– Не дерись, – коротко бросил хмурый мужик, щёлкая зажигалкой. По комнате разнёсся ощутимый запах табака.

– Ты какого махаешься, мелкий? – возмущённо возопил белобрысый, словно неваляшка подскакивая с пола – а что, бил я хорошо, сил не жалел – и вытягиваясь во весь свой… рост.

– Это кто тут мелкий? – аж подавился, понимая, что паренёк почти на голову ниже меня.

– А черти всегда обзываются, малыш, – заметил брюнет.

– Вообще-то, я – дьявол, курица ты щипаная! – рыкнул на него парень.

– Не ругайся, – коротко. – Да хоть сам Повелитель Ада, клиент всяко мой.

– Неужели?

Происходящее всё больше напоминало бред, но неприятно зудящие от удара костяшки пальцев уверяли, что оно вполне реально. Более того, рука вдруг приобнявшего меня за плечи мужика была тяжёлой и не менее осязаемой.

– Малыш, ты же мой клиент? – раздался голос прямо над ухом. – Ты ж в нашу контору первым обратился. В церкви вчера просил.

– Не-не-не, мой! Он врата открытыми оставил, – белобрысый, потирая повреждённый глаз, кивнул в сторону зала. – Не ждал бы представителя – стёр.

Я закатил глаза к потолку. Боже, о чём они вообще твердят?

– Вот! Вот, раз "Боже", значит, наш! – радостно воскликнул мужик.

Да что за чертовщина такая?

– Не, ты не прав, – хохотнул паренёк, – и наших поминает.

– Походу, тяжёлый случай… – цыкнул брюнет.

И две пары глаз изучающе уставились на меня.

– Вы, блять, вообще, кто такие? – рыкнул я, не выдержав прессинга со стороны двух неизвестных субъектов.

Оные поглядели на меня ещё более внимательно, словно на редкую зверушку в зоопарке, а темноволосый мужик ещё и бросил своё: "Не ругайся". Да что вы говорите? Не ругаться, да?

– А ну вон из моего дома! – ещё сильнее повышая голос, приказал им, когда так и не получил ответа.

Мужик хмыкнул, покачав головой, а пацан аж хрюкнул, не выдержав, и залился истеричным смехом, словно от самой забавной в мире шутки. Лично я прикола не понимал, потому так и стоял, выжидающе уставившись на странных чуваков в своей спальне. Может, хотя бы объяснят, в чём шутка?

– Малыш, мы "вон" не можем, – хохотнул мужик.

– Вот-вот! И не для того меня Владыка Ада из нашей конторы отправил, чтобы без контракта уходить, – возмутился парнишка. – Я через эту кривенькую пентаграмму добирался, будто на сломанном автобусе по кочкам.

– Ну ты сравнил, конечно…

– Тебе легко говорить, пернатый, у вас-то это… как там? " Goddess Airlines– уют и благословение в каждом полёте", – ворчливо отозвался белобрысый, а потом повернулся ко мне: – Короче, мелкий, я от Сатаны.

И как бы я ни пытался уверить себя, что всё происходящее всего лишь бред, вызванный простудой или отравлением, продолжал воспринимать его вполне реальным. Мозг работал на полную, фильтруя слова, вылетающие из уст гостей, и сопоставляя их с недавними событиями. Изначально картина не желала складываться, но на последней фразе блондинчика меня словно бы переклинило: в голове что-то щёлкнуло и сознание затопило пониманием. Пентаграмма, Владыка Ада, пернатый, светлые…

Вновь вспомнились так и не стёртые художества на полу в зале, а потом и вчерашнее утро, когда я в церкви ставил свечку с просьбой помочь сдать ЕГЭ "болвану неучёному" – и как старушки шушукались да крестились, уверяя, что меня надо из церкви вывести за такое кощунство. Получается, что… Ах ты ж!..

– Са… Сатаны? – кое-как выдавил из себя, во все глаза глядя на паренька и пытаясь сообразить, не врёт ли он. А вдруг это Славян решил прикольнуться и подослал ко мне этих двоих? Хотя нет, Славик не мог, по крайней мере, потому, что даже и не подозревал о моём решении испробовать предложенные "нетрадиционные методы решения проблем".

Мужик, всё так же сидящий на кровати и докуривающий сигарету, хохотнул, подмечая:

– Да-да, малыш, именно так. Сам Люц Ифер к тебе явился.

– Я Люций! – огрызнулся блондин, впиваясь в него взглядом.

Только тут я и понял, что от удивления даже перепутал ударение в имени Сатаны, сделав акцент на вторую Ада выставив себя полнейшим идиотом. Чем и дал повод для смеха… ангелу?

– Правильно мыслишь, малыш, – кивнул мужчина, делая последнюю затяжку и прицельно отправляя окурок в приоткрытое окно. Он что, мысли читает? – Я Майкл.

Сглотнув, повернулся в его сторону, присматриваясь. Уж на кого, а на ангела данный мужик походил с трудом. Что может быть "ангельского" в суровом тридцатилетнем дядьке раздолбайского вида с цигаркой в зубах? Кожаная куртка-косуха? Тяжёлые армейские ботинки? Или пара-тройка серёжек в ушах?

– Ты на внешность-то не смотри…

– И на имя тоже! – подал голос хрупкий паренёк, которому я вдарил. Демон, по-видимому. – Мишка он на самом деле, просто выпендривается, чтобы крутым казаться.

– Ну да, а ты у нас посланец Владыки Ада, старший помощник младшего заместителя помощника Сатаны, – съехидничал в ответ ангел.

У демонёнка аж щёки заалели, он грозно нахмурился и процедил:

– Я его младший сын.

– По тебе и видно, что младший.

Внимание с меня вновь переключилось на личную перепалку. К сожалению только я не мог так быстро и легко выбросить из головы творящийся бред.

– Та-ак, – рявкнул, перебивая их, – молчать!

– Мелкий, а ты наш чувак. Умеешь… – присвистнул демон. Он, походу, вообще быстро меняет тему.

Я пропустил замечание мимо ушей, прокашлялся, собирая мысли в кучу, и спросил у собравшейся компании самое главное:

– Во-первых, как вы сюда попали? Во-вторых, кто вас сюда послал? Если Славик, то голову ему оторву! В-третьих… кто вы?

И сам же понял, какую глупость сморозил. Да они же никогда в жизни не ответят честно! Хотя где-то в глубине души я всё же надеялся, что эти двое посмеются и скажут что-то в стиле: "Мы просто сон, снимся тебе, скоро нас не станет". Очень надеялся, но ответ получил иной:

– Попали, – блондин усмехнулся и вновь вальяжно упал на мою кровать, забыв уже о прошлом опыте, – я – через пентаграмму, этот, – мотнул головой в сторону сурового дядьки, – одним из рейсов их "уютной божественной авиакомпании". Послала каждого своя контора, запрос-то от тебя, видимо, в обе поступил, а наши не разобрались, кого именно посылать.

– И да, мы ангел и демон, – подал голос брюнет.

– Дьявол, вообще-то.

– Да кого волнует?

Я вновь тяжело вздохнул, возводя очи к потолку. Да когда же они успокоятся-то? Сознание, что ты мне за шумные глюки посылаешь?

– Тихо! – рыкнул уже в который раз. – Как вы можете быть… ангелом? – скептически глянул на мужика, который в данный момент как раз почёсывал щетинистый подбородок. – И демоном? – теперь обратил взор на парнишу, которого, скорее уж, можно было записывать в Купидоны. Если б не гадкая улыбочка, конечно.

Блондинчик тоскливо взвыл, хватаясь за голову. "Ангел" заржал, едва ли не сгибаясь пополам и не теряя новую сигаретку. Последовала минута молчания, пока они упорно играли в гляделки, а потом брюнет выдал:

– Покажи ему рога с хвостом, что ли.

– Нет, лучше ты крылья, – возмущённо, щёки его опять покраснели. – Мне как-то… неудобно.

– Вам незнакомо слово "стыд", чертяга.

– Откуда тебе знать, пернатый?

Стоит ли говорить, что когда они "показали", все вопросы отпали автоматически? В основе своей потому, что в состоянии обморока мало кто вообще может задавать вопросы.

Сигаретный дым заполняет комнату плотным туманом. Если заходишь внутрь из коридора, кажется, будто очутился на улице ранним осенним утром. Весьма интересное зрелище, стоит заметить, в чём-то даже красивое, но совершенно не приятное.

Перчинку добавляет музыка – скрипка, заунывно завывающая где-то в глубине "сигаретного тумана", страдающая о неразделённой любви и несбывшихся мечтах. Но и она порой прерывается…

– Да хватит тебя дымить! Мы будто в Аду очутились, – голос постепенно становится всё громче и громче. – Я, блять, собственного носа даже не вижу.

– Не ругайся, – короткая фраза и очередной щелчок зажигалки. – Окошко открой, поможет. И перестань уже пиликать на своём пыточном инструменте.

– Оно и так открыто, как видишь, не помогает. И это скрипка, пернатый, вашей братии она должна быть близка.

– Ничего не знаю.

Так и живём! В смысле, выживаем последнюю неделю, и я не знаю, как осилю с данной парочкой ещё три, если не больше. ЕГЭ-то через полторы начнётся, а сдавать его не быстро… Да-да, ангел с демоном оказались не плодом моего воображения. Более того, они не только никуда не делись, так ещё и остались. У меня. Жить. Пока не исполнят "просьбу, обозначенную в контракте", который, кстати, ещё нужно с ними полноценно заключить, ибо их-то обязанности известны, а вот моя плата за выполнение…

Требуют душу. Я пока отнекиваюсь, предлагая иные варианты. Деньги, к примеру, которых, если уж честно, тоже особо нет. Представители высших сил стоят на своём, но постепенно – батя у меня торгаш, с таким научишься качественно спорить – сдаются, соглашаясь на уступки.

Разговор о контрактах, словно заедающая шарманка, заводится каждый вечер, когда я уже теряю бдительность и почти что засыпаю. Ну, это они так думают. На самом деле, после того, как в первую ночь я едва не согласился продать душу дьяволу и позволить ангелам раз в неделю использовать моё тело в качестве "оболочки" для исправляющихся грешников, перед сном начал пить крепкий кофе. Мыслить получается более трезво.

Кстати, я даже вполне привык к этой парочке. По крайней мере, перестал грохаться в обморок, словно впечатлительная дама, и каждый раз, закрывая глаза, мечтать, что поутру проснусь в своей комнате в гордом одиночестве. По именам начал их называть. Правда, Майкл так и остался Майклом, хотя Люций и настаивал, чтоб я величал того Мишкой или же, в самом крайнем случае, Михеем.

А ещё я привык не дёргаться от каждого шума за дверью в страхе, что сюда войдут родители, ибо, как оказалось, предки не только не видят моих "исполнителей контрактов", но даже и не замечают пропитывающий комнату дым да вой скрипки. А вот Славик… их видел. Более того, осязал, чувствовал запах дыма от ангела и арбузных пастилок – от дьявола и, что самое обидное, нашёл общий язык с Майком, который часами мог обсуждать компьютерные игры, новейшие программы, лучшее сочетание деталей и иное железо.

Хотя встретил их друг в штыки… Но мы не о том! Сейчас проблема была иной.

– Люци, Майк, заткнитесь уже. Оба, – заявил я с порога, плотно закрывая за собой дверь комнаты. – Мне, вообще-то, надо заниматься.

Да, вот такие пироги. Учить всё равно приходится, ибо за неделю эта парочка так мне ничем и не помогла, только вымотала нервы и отняла кучу времени. Хотя нет, если уж совсем честно, помогли они всё же… Я научился находить некую долю наслаждения в учёбе, потому что именно в такие моменты, когда я сидел, с головой окунувшись в учебники, ангел с дьяволом переставали спорить. А заодно шуметь, курить, играть на скрипке/арфе/гитаре/фортепиано (нужное подчеркнуть) – Люций, как оказалось, вообще любит играть на всевозможных инструментах, – колупаться в компьютерах и далее-далее.

А я даже начал понимать, что такое часть В по математике, с чем её едят и как её решать. Есть положительные моменты в присутствии высших сил.

– А разве мы тебе не для обратного нужны были? – меланхолично вопросил Майкл, но всё же затушил остаток сигареты в пепельнице.

– Ага, чтоб не учить, – хмыкнул Люций, но тоже отложил в сторону скрипку.

Я оставил их замечания без ответа, с головой погружаясь в "захватывающий" мир алгебры. Мерзость, конечно, но получше скрипки дьявола – на этой мысли раздалось недовольное фырканье Люция, подслушивает, как обычно, – а уж ради того, чтоб Майк перестал наконец-то курить, я б даже душу продал.

– Же-ень… – подал вдруг голос дьявол.

Если не представлялся ещё, Евгений – это я. Величают так с ранних лет, родителям имя нравится, мне – не особо. Хотелось бы что более редкое, интересное…

– А предложение ещё в силе? – продолжил Люций.

– Какое? – автоматически отозвался я, переписывая очередную функцию из учебника.

– На душу. Я же могу заставить его не курить, выходы всегда есть.

– Э, не, рогатый, мой клиент.

Я аж застонал, закатывая глаза. Начало-ось, опять. Сколько там времени на часах? Как-то они сегодня рановато.

Друг мой Люцию не понравился не просто с первой встречи, а, как мне показалось, с первого взгляда, в целом, как и он – Славке. Собственно, оно и понятно: неугомонный дьяволенок чем-то неуловимо напоминал самого Дёмкина, наверное, наглостью вкупе с внешней изящностью. Славик-то с виду такой же тонкокостный и низкорослый, с лохматыми русыми волосами, вот и компенсирует отсутствие особой мужественности вреднющим характером и, походу, врождённой язвительностью.

А ещё Люций, вероятно, гадстваприкола ради, в людных местах взял привычку практически повисать на мне, обнимая руку на манер плюшевого медведя. Выглядело это не так уж чтоб комично – всё же телосложением я, скорее, напоминал высокого и широкоплечего Майка, так что блондинчик казался ещё более изящным, – но точно забавно. А вот Славку почему-то дико бесило.

Зато, как я уже говорил, с Майком они мгновенно нашли общий язык. Компьютеры и всё, что с ними связано, интересовали обоих до чёртиков и зубовного скрежета. Хотя нет, вру, вот как раз до чёртиковим дела в такие моменты не было абсолютно никакого, что прямо-таки выводило местного чёртадьявола из себя.

Люций, которому кроме перепалок с ангелом нечем было заняться, всецело переводил своё внимание на меня, прижимаясь ещё ближе и стараясь разговорить. Правда, при этом градус его раздражительности заметно повышался, а остроты да похабные шуточки так и сыпались.

Ну да… перейдём лучше к недавним событиям!

Нынче белобрысый посланец Ада превзошёл все мои ожидания. Вернее, опасения. А почему? Кажется, просто не с той ноги встал, а может, выспался плохо. Конечно, ему же так паршиво спится на большей части моей кровати, которую дьявол нагло оккупировал!

Хотя ладно, шучу, на самом деле, всё потому, что…

– Так, короче, Жека, – шепнул Славик, настроен он был решительно, – избавляйся от этого… рогатого – он меня раздражает – и потопали в парке прогуляемся, например. Я устал от учёбы!

Друг жалобно глянул на меня своими серыми очами и улыбнулся. На всех этот приёмчик действовал почти безукоризненно – покупались махом. Но только не на сидящего рядом дьявола.

– Чего?! – рявкнул он, вскакивая и чуть ли не преображаясь. По крайней мере, я приметил покрасневшие глаза, это точно. – Какой я тебе, нахрен, рогатый?

– Не ругайся, – ну, вы догадались, кто это.

– И мы с Женей ещё контракт не подписали. Я что, за просто так должен помогать ему… сдать ЕГЭ? Стрём для любого демона, а уж тем более для дьявола! – блондинчик вцепился в мой рукав, противореча собственным словам, словно вовек не желал отпускать. – Да ведь? – вопросил меня, и тонкие пальцы больно впились в предплечье.

Едва не заскулив от боли, кивнул, лишь бы только отвязаться. Но не тут то было! Руку мою цепко обхватили и притянули к себе, для полноты эффекта белобрысый дьявол даже голову мне на плечо постарался положить, хотя немного не доставал.

– Рогатый, хватит ныть, – фыркнул ангел. – Мне тоже неприятно таким заниматься. Помогать какому-то неучу с экзаменами – не ангельское дело.

Я аж закашлялся от такого замечания. Ну, Майк, блин! Нет, он, конечно, в чём-то прав, но… неуч?

– Не слушай его, Женька, – заметил дьявол, успокаивающе поглаживая меня по руке. Когда ангел был против, Люций всегда переходил на другую сторону, даже если до того был одного с Майком мнения. – Не неуч ты, просто лентяй. И не хочешь контрактик мне подписать, ма-асенький такой, всего на одну душонку. Или хотя бы на раннюю смерть, после которой только душа нам достанется, а? Ну давай?

Люций аж заурчал и потёрся головой о моё плечо, словно огромный котяра с белобрысой волнистой шерстью, а Славка глаза закатил, поворачиваясь к Майку. Видимо, принял его за лучшего собеседника, чем меня с дьяволом в виде приложения. Собственно, он и прав: Майкл хотя бы охотно поддержал с ним разговор.

Заметив такое неуважительное отношение к собственной персоне, блондин нахмурился и сжал губы в тонкую линию. На пальцах его выступили когти, а я чуть не взвыл от боли в проткнутой ими руке.

– Люций, – процедил сквозь зубы, но парень не понял намёка.

– Нет, да что это такое? – ворчал он себе под нос, то сжимая, то разжимая пальцы с "вострыми пиками" на них. – Ишь ты, мерзкий бабоподобный козёл, избавиться от меня решил! Шкафа с собой тащит, а от меня – избавиться? Совсем оборзел?

Я не стал уж замечать, что, во-первых, Славка не более женоподобен, чем сам дьявол, во-вторых, ещё вчера Люций ныл, что хочет избавиться от нас. Так в чём же дело?

– Не переиначивай, – буркнул парень, в который уже раз подслушав мои мысли, – я хотел избавиться от твоего "контракта".

– А нас ты типа так дико любишь? – хохотнул  ответ.

Люций почти с минуту шёл, внимательно глядя на меня, а после губы его растянулись в гадкой ухмылке. Так, кажется, дьяволёнок что-то придумал…

– Коне-ечно люблю, зайчик мой, – проворковал вдруг парень и чмокнул меня в щёку.

Славка с ангелом даже на месте застыли от такого – заметили-таки ж – Майк, который хоть и дымил, как паровоз, но ангельские дела не забывал, прямо закашлялся при виде. Да и я, если уж честно, замер в ступоре. Уж каких выходок мог ожидать от блондинистого чёрта, но не такихточно!

Кажется, у него появилась новая идея на счёт того, как меня достать. Печаль, однако.

А в итоге? В итоге, Славка всё же пошёл гулять в парке... но без меня – с Майклом. Я же вынужден составлять "компанию" злющему Люцию и его дьявольской скрипке, орудию адских пыток. Как уже заметил, в не самом хорошем настроении белобрысый начинает пиликать раза в три активней, выбирая самые сложные из известных мируему композиций и травмируя тем нервы окружающих.

Впрочем, на этот раз нервные переливы скрипки мне даже нравились. Наверное, потому, что сам был не в самых спокойных чувствах. Вновь корпя над учебниками, я так и представлял, как прибью психанувшего Славика – ибо дьявол не отцеплялся, друг заявил, что один справится, ну а Майк из врождённого подхалимажаиз лучших побуждений вызвался прогуляться с ним, – как с размаху врежу болвану-другу по морде, оставляя под глазом огромный фингал…

– Вот, дело говоришь! – прервав игру, заявил Люций. – Я тоже готов прибить его. Хотя я его всегда прибить хочу…

– Славика? – с сомнением переспросил я.

– Та ну, Мишку, – дьявол махнул рукой. – Но и Славика твоего тоже. Ишь чего удумали!

Хмыкнул, покачав головой. Когда ангел рядом – бесится, смылся – тоже бесится. Какие дьяволы нынче нервные и непостоянные, однако. Я-то имею право мечтать Дёмкина покалечить – он всё же друг, а так подло бросает, скотина эдакая, – а вот Люций даже думать пусть не смеет, чтобы Славке хоть что-то сделать.

– А что ж это так? – гаденько вопросил дьявол.

Я чуть к потолку не подскочил от неожиданности. Оказалось, блондинчик успел уже подобраться поближе и теперь стоял над душой, с любопытством заглядывая в глаза. Зелёные очи его заинтересованно горели, а ещё в них плескалось нечто, напоминающее…

– Ревнуешь, что ли?

…ехидство.

– Отвянь, Люций, мне надо готовиться к ЕГЭ.

– Ишь ты, профессор кислых щей, за пару дней из лентяя в трудоголика превратился, – фыркнул паренёк. – Забей на учёбу, ты ревну-уешь.

– Богатая у тебя, конечно, фантазия, – хмыкнул в ответ и для полноты эффекта, ну, и гадства ради, не скрою, ткнул слишком близко подобравшегося дьявола локтём в бок.

Люций закашлялся, пытаясь возмущённо что-то вякнуть, а у меня в голове, словно по волшебству – а может, это белобрысый гад опять что нахимичил – вновь раздался недавний вопрос. Ревную? Ну да, Славка – мой лучший и единственный друг! Конечно же, ревную!

Многозначительный взгляд дьявола чувствовался кожей. Я нервно передёрнул плечами, делая вид, что не замечаю ухищрений Люция. Как другаревную, который нагло переметнулся в другой лагерь. Теперь белобрысый аж хрюкнул, заржав. Да нет же, блять, не в том смысле! Я имел в виду… и ангел этот тоже…

– Ааа… так ты Михея нашего ревнуешь, да? – куча сочувствия и ведёрко яда в голосе. – Ты не парься, Жека, в него втюриваться низзя, он вредина.

Вот теперь воздухом давился я, долго откашливаясь и восстанавливая дыхание. Втюриваться в Майкла? Мне? Нет, я никогда не скрывал, что на деле бисексуал, вернее, не отрицаю данную мысль, хотя…

Вот тут и случилось светопреставление.

– Даже так? – казалось, крик белобрысого дьявола на этот раз родители всё же услышат, таким громким он был. – Нет, Женька, ну нельзя же такоетак долго скрывать! За две недели… да… да…

У Люция аж глаза из зелёных красными стали, родными, а ногти на пальцах превратились в когти. Блондинистые волосы развевались от несуществующего ветра, словно бы шевелились, выражая недовольство своего обладателя. Казалось даже, сейчас рога материализуются, ещё бы хвост появился да зубы заострились – и всё, полное перевоплощение.

Я громко сглотнул от такой картины и неосознанно сжался. Мама дорогая… чего это он?

– Чего? – рыкнул дьявол. – Чего?!

М-да, кажется, я слишком громко думаю.

Впрочем, на данную мысль Люций не ответил, полностью проигнорировав. Вместо этого белобрысый дьявол, несмотря на немаленькую разницу в росте, с лёгкостью ухватил меня за ворот майки, разрывая ту когтями, и сдёрнул со стула. Ускорение было придано пинком, так что в итоге я кубарем свалился на диван, а "маленький и хрупкий" РембоЛюций, словно скала, навис сверху.

– С мужиками уже спал? – громогласно вопросил он.

– Ни-и… – вместо ответа нечленораздельно выдавил я.

– Минет? Целовался?

Я, словно китайский болванчик, отрицательно замотал головой. Сердце долбилось где-то на уровне ключиц, удары отдавались в висках. Если честно, до этого момента я ни разу полноценно не жалел, что сдуру обратился к высшим силам – хотя на деле просто ленился, как оказалось. Даже когда Майкл прокуривал всю комнату, даже когда Люций пиликал на скрипке посреди ночи, да блин, даже когда я в обморок грохался первые разы от вида преобразившихся ангела с дьяволом!

А вот сейчас пожалел. Ибо было страшно. Очень.

– Обнимался хоть? – грозно.

В страхе зажмурился и ещё активней замотал головой, отрицая. Не, приобнимал, конечно, Славку за плечи, но без какого-либо умысла, честно. И… дядю, кажется, обнимал, но маленький тогда ещё был…

– Так ты идеальная кандидатура для растления! – раздалось вдруг весёлое, и кто-то плюхнулся рядом со мной на диван.

Осторожно открыл один глаз: Люций, как ни в чём не бывало, сидел рядышком, словно и не было недавней вспышки ярости. Глазищи, как обычно, зелёные и невинные, улыбка на полхари, светлые волнистые волосы в "художественном беспорядке", которого дьявол каждое утро полчаса добивается перед зеркалом. Всё, как надо, будто мне просто померещилось.

– Лю-юц… – протянул осторожно, боясь вновь разбудить зверя, но реакции не последовало. – Люц? – повторил я.

– А? Что? – парень встрепенулся, вероятно, всё же услышав зов. – Счас, секундоку, контракт будем подписывать. И никаких "нет" на этот раз.

Контракт? На каких условиях, простите?

Но вслух ничего не сказал. Во-первых, дьявол и так слышал, а во-вторых, в данный момент я был готов подписать совершенно любые бумажки, только б больше не испытать гнев Люция на себе.

– Это ещё не гнев был… – смущённо пробормотал парень. – Я просто психанул.

Тем более.

Не скажу, что условия контракта были такими уж страшными и пугающими. Скорее, странными, подозрительными… Если проще, развращение меня любимого. Грех. И больше ничего не сказано: ни сроков, ни способов или иных пометок.

– Век человека короток, – заметил Люций, – в нашей канцелярии важно, чтобы вы за это короткое время успели согрешить. А особенно так.

Что такого особого в "развращении", а если проще, похоти – ну, или содомии, если уж… с парнями, чего, как я полагаю, намеревается добиться Люций, – я не понял. Но вернувшийся с прогулки Майкл, приметив подписанный контракт и прочитав условия, долго возмущался, обзывая меня репоголовым – видимо, единственным ругательством, которое себе позволял. Люций же ещё крепче, чем обычно, цеплялся за меня и исподтишка показывал ангелу язык.

Правда, так было лишь в первый вечер. После – то ли из-за подписанного контракта, то ли из-за повышенного внимания белобрысого дьявола ко мне – ссоры непримиримой парочки стали ещё шедевральней. А моя жизнь от этого стала в тысячу раз тяжелей.

Почему? Во-первых, дата первого экзамена неумолимо приближалась, а из-за ора этих двоих готовиться было нереально – хотя, если честно, именно он меня подстёгивал к упорной зубрёжке. Во-вторых, из-за постоянно находящегося рядом Люция Славик теперь смотрел на меня косо, лишь здороваясь и порой перебрасываясь парой-тройкой фраз, а потом… смывался куда-либо с Майклом, что дико бесило и меня, и блондинистую бестию. А в-третьих… ну-у…

– Женечка, зайка мой, не обращай внимания на этих идиотов, – проворковал дьяволёнок, поглаживая ладонями мои плечи, когда друг и ангел в очередной раз на пару сбежали "куда-нибудь погулять".

До экзаменов оставалось уже два дня, и родители мои вновь смылись на дачу, чтобы не мешать сыночку заниматься – ага, конечно, им только повод дай, сразу на дачу сбегут, хотя мне и в радость – так что данный день я собирался провести с пользой для мозгов. Если проще, отдохнуть от ора дьявола с ангелом да постоянной зубрёжки – я, блин, отличником так стать мог, если б чуть раньше взялся – и в кои-то веки побыть с другом. Но где-е уж там? Славику на меня срать!

– Же-ень? – Люций пытался достучаться до меня, но, не получив ответа, потянул за рубаху, вынуждая сесть.

Ладони белобрысой заразы теперь проникли под ворот и принялись мягко массировать плечи. В воздухе разнёсся пряный запах благовоний, кружащий голову. Постепенно осторожные прикосновения спустились на грудь, поглаживая мышцы и расслабляя, горячее дыхание коснулось шеи, а пальцы Люция – моих сосков…

Я дёрнулся, вырываясь из хватки дьявола. Вот оно, в-третьих! Поползновения в мою сторону белобрысого, желающего поскорее выполнить условия контракта. Он даже одеваться стал иначе, вместо привычных рубах и висячих джинсов, в которых худенький и изящный дьявол казался, скорее, костлявым, стал напяливать модные и весьма короткие майки с принтами да штаны в облипочку.

– Люц! – рыкнул на него грозно.

Дьяволёнок даже не попытался изобразить виноватый вид, вместо этого пошло улыбнулся и быстро облизал алые губы самым кончиком языка:

– Что? Скажи ещё, что не нравится, – хохотнул он.

Я промолчал, недовольно хмурясь. Стоит заметить, что со времён подписания контракта точно уяснить удалось пару вещей:

а) обтянутая джинсами задница белобрысой заразы, торчащая, к примеру, из холодильника – дьявол, хоть и тощий, а пожрать любит, – выглядит весьма соблазнительно;

б) и возбуждающую атмосферу создавать он умеет;

в) а уж про прикосновения и говорить нечего, они яйца поджиматься заставляютволшебны, потому и отскакиваю, как ошпаренный!

г) и вообще, парню, походу, стоило родиться/стать, не знаю, как у них там с этим, суккубом, а не дьяволом.

– О, так тебе нравятся джинсы, да? – Люций довольно улыбнулся и, подмигнув, шлёпнул себя по заднице, конечно же, предварительно повернувшись оной ко мне. – Правильно, здоровый восемнадцатилетний организм должно возбуждать такое.

– Люц, мне надо готовиться, экзамен через…

Взгляд, обращённый на меня, заставил слова застрять в горле, настолько скептическим и раздраженным он был. Да, я задолбал уже "высшие силы" такой отговоркой, но ведь в действительности начал основательно учить, готовиться, да и вообще…

– Не ворчи, умник, ты вызвал нас, именно чтобы ничего не учить, – шепнул дьявол, подаваясь вперёд. – Так что расслабься, мы поможем.

Но слова успокоения не помогали, даже вкупе с щекочущим прикосновением мягких губ к мочке уха – для того Люцию пришлось опереться о мои плечи и подняться на носочки. Славик всегда так же делает, когда внезапно хочет что-то мне сказать. На носочки встаёт и почти что повисает на мне.

– Нет, пошёл я учить.

Отстранившись, скинул руки парня со своих плеч и, чеканя шаг, направился обратно в комнату. На душе было противно: друг реально меня кинул, если неделю назад это нельзя было сказать точно, то сейчас более чем уверен. И это дичайшее неприятно.

– Просто ты ревнуешь его! – вякнул дьявол, когда я уже было скрылся в дверях комнаты. – Или Майка.

– Что?!

Ну, что сказать? Я так и не ушёл. Застыл в дверном проёме и, обернувшись, хмуро глянул на блондинистую заразу. А тот улыбался, как ни в чём не бывало, и хлопал своими огромными глазищами.

– Да не, ничего. Может, всё же массаж сделаю? – предложил парень через минуту молчания. – Обычный, без поползновений, не парься, – вновь замолчал, смущённо опуская взгляд, словно бы был самым невинным и скромным на свете. – Мне просто скучно.

– Эхх…

Я устало махнул рукой, соглашаясь на предложение, и потопал в сторону дивана. Люций, почему-то донельзя довольный, кинулся следом, на ходу доставая откуда-то массажное масло и пару полотенец.

Чёрт… в смысле, дьявол!.. Стоит добавить в список "уяснённого" ещё один пункт:

д) массаж Люций делает настолько шикарно, что с оного не только возбудишься – в Рай попадёшь.

– Помогаю соперникам, что с меня взять? – хохотнул блондин. Или мне это померещилось сквозь волны неземного наслаждения?

Конечно же, кайф должен был обломаться в самый ответственный момент. В смысле, когда я уже начал впадать в некое подобие транса, а сознание улетело далеко-далеко…

– О как, а вы тут массажем, значит, балуетесь? – раздался хриплый голос.

Я аж подскочил на диване от такой неожиданности, совершенно позабыв о Люцие. Оседлавший мои ягодицы парень, не подозревавший, что объект массажа устроит ему подобное западло, кубарем скатился на пол, оказавшись в компании домашних тапочек и пары игрушек.

– Мишка! – возмутился дьявол, поднимаясь с пола. – Нахер так пугаешь?

– Не ругайся, – хмуро. – И я – Майкл.

– Ну-ну, а я – Таис Афинская, блин, – проворчал блондин, отряхиваясь. М-да, уж на кого, а на афинскую гетеру дьявол точно не походил.

Майк стоял в дверях зала, поджав губы и скрестив руки на груди, сигарета, не зажатая по привычке в зубах, сейчас танцевала в пальцах мужчины. Но на ангела я не смотрел, потому что за его спиной стоял Славка… Взгляд друга был странным: каким-то тусклым, ничего не выражающим, вместо привычно оживлённого. И лицо бледное, словно случилось что.

– Как-то не похож, – выразил моё мнение ангел. – И вообще, это наглость, рогатый. Почему мне никто не делает массаж? Старым косточкам и забившимся мышцам это важнее.

Последовала пауза. Долгая.

Я мельком глянул на Люция: как оказалось, тот дичайше покраснел – даже шея заалела – и стоял теперь, опустив взгляд в пол. В руках дьявол крутил мой пушистый тапок, сосредоточив на нём всё своё внимание.

– Я не обязан тебе делать… – наконец пробормотал он.

– А я не обязан готовить и на твою прожорливую глотку, – фыркнул Майкл. – Но готовлю ведь, а ты пожираешь в несметных количествах.

– Но ты умеешь готовить.

– Правильно, а ты нет! Тебе зачем учиться?

– Заткнись, блять, пернатый!

– Не ругайся. И сам лучше помолчи. Ну надо же…

Дальше в подробности извечного спора этих двоих я не вдавался – он может идти вечно, проверено на опыте, – а вновь сосредоточил внимание на замершем позади ангела друге. Славик недовольно взирал на нас с Люцием и кусал губы, в какой-то момент наши взгляды встретились… Друг вздрогнул – и, резко развернувшись, бросился вон из зала.

А что я? Я, как был босиком да лишь в домашних шортах, так и кинулся за ним! Нагнал друга, только когда тот уже был в коридоре, вжимая кнопку лифта. Вот тут-то я и заметил, что у Славки джинсы на коленях драные да все в кровище.

– Что случилось? – спросил в шоке, застывая, как вкопанный.

И плевать как-то стало, что на заплёванномгрязном бетонном полу стою голыми ногами, что соседка, выскочившая на шум, смотрит на полуголого меня ошалелыми глазами. Чёрт, да на всё плевать! Я волновался. Мы же со Славкой через огонь и воду прошли, а тут…

Друг молчал. Ждал лифт, смотрел куда-то в сторону и ничего не говорил, лишь теребил ремень висящей на плече сумки. Голубые глаза сощурены, русые волосы беспорядочно растрёпаны, нос расцарапан. Что-то точно случилось.

– Слав?..

– Ничего, – недовольно отозвался он. – Иди вон, продолжай со своимЛюцием начатое! Наслаждайся!

В этот момент как раз подъехал лифт. Славка попытался нырнуть внутрь, но я вовремя успел ухватить его за руку, не позволяя смыться.

– Эй, ты чего?! – вопросил его на повышенных тонах.

Друг промолчал, насупившись и резко выдирая запястье из моей хватки. Ответили вместо него явившиеся как из пизды на лыжахкак Пылып з конопэль, резко и совершенно неожиданно, Майкл с Люцием. Видимо, ссориться без сторонних наблюдателей им было неинтересно, хотя дьяволёнок до сих пор щеголял румянцем на щеках.

– Велосипедиста он "сбил", не смотрит же, куда идёт, – хмыкнул ангел.

– А ещё он ревну-ует, – ехидно протянул Люц.

На этих словах Славка вспыхнул похлеще самого дьявола, цветом лица сравниваясь со свекольным салатом, стоящим в холодильнике. Стоп! Ревнует? Кого? Я подозрительно посмотрел на белобрысую заразу, потом перевёл взгляд на Славку, обернулся к ангелу…

– Да иди ты нахуй, чёрт позорный, – рыкнул вдруг Славка, кидаясь вниз по лестнице. – И ты тоже! – это уже мне.

– Эй, но… Ауч! – попытался было остановить друга, помчавшись за ним, но в ногу что-то врезалось. Фак, я же босиком.

– Не ругайся! – это уже ангел. – И осторожней, не разбейся опять.

С минуту в подъезде разносился только шум шагов и мой скулёж – ногу было зверски больно, оказалось, что в пятку осколок стекла впился, – а потом снизу донеслось:

– Хорошо. Я позвоню завтра.

Секунду! Майку позвонит? Не мне, а Майку?

– Нефиг никому звонить, истеричка, и без тебя хорошо! – рыкнул в ответ Люций. – Ни Майку, ни Женьке, – а потом дьявол резко развернулся и заметил уже мне: – Пошли, ногу обработаю.

Ангел на этот раз даже не вякнул своё коронное: "Не ругайся". Устал, наверное, ведь с нами, матершинниками, жить сложно. Просто покачал головой и поплёлся следом за целенаправленно рвущимся вперёд Люцием и скачущим на одной ноге мной.

– Какого велосипедиста? Кого ревнует? – оглянувшись на ангела, спросил я.

– Майка ревнует, блин, – недовольно проворчал дьявол, заставляя сесть меня на диван. – Не задавай глупых вопросов.

– Ма-айка?

Люц цыкнул и обречённо закатил глаза, ангел пожал плечами, мол, об этом ничего не знаю. А у меня аж горло перехватило: Славка вновь психанул, даже не пожелав разговаривать, когда Майку даже перезвонить пообещал. Блять…

В ту же секунду ступню мою пронзила адская боль, в тысячу раз сильней, чем прежняя – это блондин выцарапал когтём осколок стекла и ливнул на рану спирт из неизвестно откуда появившегося бутылька.

– Он чуть под велосипед не попал, – заметил вдруг ангел. – Рассеянный такой что-то, идёт и даже перед собой не смотрит, весь в мыслях. Мы потому и вернулись, что Слава колени все разбил и ладони содрал, обработать надо было.

– Я в медсёстры ещё и ему не нанимался, – проворчал Люц, – и так Женьку лечу.

– Я бы сам обработал, – хмуро заметил ангел, дьявол фыркнул.

– И я… – пробормотал тихо, за что получил недовольный взгляд дьявола. – Люц, можно мне телефон?

Дьявол поджал губы, но всё же оторвался от своего занятия и передал лежащий на столике мобильник. Впрочем, зря. Сколько бы я ни звонил, ответа всяко не получил.

Славка психанул окончательно, не соглашаясь отвечать на звонки и смс ни в тот день, ни в следующие.

Если честно, в день экзамена я впервые ощутил себя вооружённым до зубов террористом-смертником, припрятавшим где-то на теле – или же внутри него – бомбу. Ощущение дополняла дюжина полицейских с оружием наперевес, большая часть которых стояла в коридоре школы наподобие статуй, а оставшиеся обыскивали пришедших выпускников. Не самое приятное зрелище, как и открывающаяся перспектива.

– Поосторожней с этим дядькой с пистолетом, – весело шепнул мне на ухо Майк. – Ты глянь, глазки какие масляные да бегающие. Осматривать будет, так ещё ощупает всего и разденет.

Я скептически посмотрел на хмурого полицейского, проверяющего в данный момент какую-то девчонку, что краснела, бледнела и даже синела от данных манипуляций. Загребущей ручищей он основательно пошарил в сумке бедняги и, удостоверившись, что бомбы/револьвера/атомного оружия/и т.д. там не имеется, таки ж пропустил выпускницу на экзамен.

– Ну да, такой и раздеть может, – хохотнул Люций.

– А я что говорю! – согласился с ним ангел.

Согласился. С дьяволом. Я едва смог удержаться от ехидного замечания, но решил, что, во-первых, не стоит ворошить муравейник, а во-вторых, что обо мне подумают ребята? "Этот чувак разговаривает с воздухом! Он псих!" Да-да, сегодня ребят не видели не только мои родители, их не видел никто.

Кроме Славки. Ребята не посчитали нужным прятаться и от него. Вернее, Люций из вредности заявил, что всяко помозолит глаза "мерзкой истеричке", а Майк целую лекцию прочитал о том, что отвод глаз – это дело сложное, требующее концентрации, и на счету каждый человек… В общем, в итоге ангел с дьяволом опять вдрызг переругались и не общались с полчаса.

Кстати, говоря об общении… Я отыскал друга взглядом в толпе: он стоял недалеко, наполовину скрытый от нас высоченными бугаями – им вообще по колько лет? Двоечники хуже нас? – и полностью погружённый в себя. В какой-то момент Славка окинул коридор взглядом и, случайно приметив меня, резко отвернулся.

Четвёртый день бойкота. Со мной не разговаривают, не отвечают на звонки и даже видеть не хотят. Друг называется!

– Ты чего так сбледнул? – вновь хохотнул Майкл, моего взгляда на Славку он, походу, не приметил, зато он не был незамечен Люцием, который, цыкнув, покачал головой. – Не боись, Женька, сильно мент лапать не будет. В отличие от тебя он толькопо девочкам.

Стоит сказать, настроение у ангела было сегодня удивительно хорошим. Этой ночью он наконец-то выдрал у меня свой договор. Не самым, стоит заметить, честным путём, хитрый небесный бюрократишка! Майкл уже долгое время даже слова не говорил о контракте, притупив мою реакцию, а тут перед экзаменом разбудил посреди ночи со словами:

– Я придумал условия контракта, держи. Изучи и подпиши, сейчас же.

– Ма-айк… – сонно протянул я, не соображая даже, что происходит.

– Сейчас же, – уверенно.

Я тряхнул головой, спрашивая уже более осмысленно:

– Там надо будет давать тело грешникам? Или это накладная на душу?

– Нет.

Ну я и подписал! А утром благополучно позабыл о случившемся… пока не заметил листы договора, валяющиеся на столе рядом с первым, демоническим. А самое обидное, что я его даже утром прочитать не успел, слишком торопился на ЕГЭ – и так проспал. Так что теперь вот нервничаю в отличие от лучащегося счастьем Майкла, который с ехидной улыбкой не пожелал кратко пересказать условия, предложив "прочитать их после". Ну-ну, после, конечно!

– Молодой человек, вы проходите? – это подала голос полная девушка в круглых очках, стоящая в очереди позади меня.

Оказывается, в раздумьях я и не заметил, как мы подошли к хмурому полицейскому, проверяющему каждого входящего. Незаметные ему ангел и дьявол спокойно проскочили мимо, а вот меня оставили на досмотр… и даже, стоит заметить, всё-таки раздели, заставив снять пиджак, а также облапали в поисках наркотысигарет. Не отыскав оные, а заодно бомбы, ножи и иже с ними, мужик наконец-то позволил ступить внутрь обители зла. Школы, конечно. До Ада, по словам Люца, переть куда дальше и гораздо тяжелей.

Первая преграда пройдена, осталось ещё…

Много. Сперва на первом этаже нам "перепись населения" устроили, потом на этажах кабинетов, потом фэйс лица с фоткой в паспорте сравнивали. Когда я таки ж опустился на законное место в кабинете, нервы уже были ни к чёрту, а экзамен ещё даже не начинался.

– Правильно, нервы – это не к нам, – фыркнул Люций. – Мы и сами дико нервные.

Я в ответ лишь улыбнулся краешком губ – шуточки дьявола успокаивали, но ответить ему возможности не было. Блондин разместился за одной партой со мной, нагло развалившись на её большей части. С собой он захватил огромный пакет поп-корна, словно собирался смотреть самое забавное шоу на свете.

Майк выбрал себе другой наблюдательный пункт – почему-то пустующую парту передо мной. Оседлав стул, как заправский наездник, мужчина сложил руки на его спинку и невидящим взором уставился на парту. Вернее, как я после заметил, на пальцы Люция, отбивающие на столешнице барабанную дробь. Дьявол, по-видимому, задумался о чём-то весьма сомнительном, потому что порой он долбил по дереву не подушечками, а материализующимися когтями.

– Ну всё, скоро отстреляемся, – задумчиво произнёс ангел, а блондин закивал, словно китайский болванчик. – Позо-ор… Как ангел вообще до такого докатился?

Я недовольно фыркнул. Позорно, видите ли, им помогать кому-либо экзамены сдавать. Ну и катились бы на все четыре стороны, не просил оставаться, вообще-то, сами решили пару недель мне понадоедать.

– Мы не надоедали, – пробурчал Люц. – Мы составляли компанию.

Да неуже-ели? Так и поверил!

Хотел было всё-таки ответить какой-либо ехидной фразой, но именно этот момент выбрала преподавательница, чтобы объявить начало экзамена. И поехало… приветственная речь, инструктаж, раздача материалов. Это мы уже на пробном проходили, не страшно. Гораздо страшнее – задания. Уж что-что, а русский завалить совсем стрёмно, я вроде не как быдло выражаюсь.

– Порой именно так, – шепнул на ухо Майкл.

Кое-как смог проглотить его наглое замечание и не попытаться убить крылатого гада. Медленно отложил в сторону бланки ответов, пододвинул поближе задания… И тут началось:

– Первый ответ выбирай, точно он, – деловито заявлял Майкл.

– Нет, третий правильный. Не слушай старого дядю, он уже ничего не знает, – пылко возражал Люц.

– Чего это я не знаю? В каких словах буква Епишется?

– Да хотя бы так. Ведь почем-то ошибаешься.

– Что-о?..

И далее-далее. Они кричали, кричали, кричали… а я упорно пытался сосредоточиться, обдумывал предложенные варианты, искал однокоренные слова, вспоминал, что такое языковые средства. Хотя, конечно, кое-то ребята подсказали, но блин, по два разных ответа к каждому заданию! К каждому! И всё бы ничего, но когда очередь подошла к сочинению, ангел с дьяволом показали, насколько глуп я был, вызывая их.

Тема попалась своеобразная: о вере. О тёмном и светлом, злом и плохом. В принципе, весьма актуальная для меня в данный момент. Если бы только представители момента не лезли под руку.

– Давай о мраке ваяй сочинение! – это белобрысая зараза посоветовала.

– Пиши о церкви, о Боге, об ангелах, по тексту как раз подходит, – возразил Майкл.

– И моя тема тоже хорошо выражает проблему текста! – возмущённо.

– Да неужели? – ангел сложил руки на груди. – Пиши Женька: "В современном мире проблема отношения людей к церкви, их веры, выражена особенно остро".

– Нет, пиши…

Я честно пытался прочитать текст и написать что-либо в этом гвалте, но когда-нибудь терпению приходит конец. Вот и я психанул, схватил со стола ручку и один из черновиков и написал здоровенными буквами: "А ну заткнулись!"И добавил, когда Люц собирался было что-то вякнуть: "Оба!"

А когда они одновременно замолкли, я облегчённо вздохнул: в кабинете воцарилась кромешная тишина, которую разрывал лишь шелест бумаги да скрип ручек. Вот именно то, чего я хотел последний час! Кто бы подумал?

И вновь грозно глянув на ангела с дьяволом, я принялся за сочинение. Сам, без глупых воплей горе-помощничков. В нём замолвлю слово и о Небесах, и об Адских Чертогах, и о том, что верить, конечно же, надо, да только не стоит злоупотреблять обращениями к высшим силам. А то ведь они и услышать могут, не дай Бог.

"Решено, на следующий экзамен иду с кем-либо одним: с Майком или же Люцием", – мысленно заверил себя, когда только покинул кабинет после ЕГЭ по русскому языку. Собственно, именно так и заявил представителям высших сил, когда мы смогли по-человечески поговорить. И да, ребята согласились, что так будет лучше… Но блин, я же не этоимел в виду!

Мало того, что Майк всё равно поплёлся с нами – для экзамена по математике был выбран Люций как нелюдь более сведущий, хотя кто его знает, – так ещё, стоило только нам оказаться у крыльца школы, где уже собралась толпа выпускников, он сделал нам с дьяволом ручкой и целенаправленно потопал в сторону Славки. Славки, до сих пор нагло бастующего и не желающего даже словом со мной перекинуться, несмотря на все старания! Самовлюблённого мажора, который не желает признаться, в чём его друг провинился!

Ну, Майк! Ну, предатель… И это после того, как ты обдурил меня с договором?

Да-да, с условиями контракта ангела я успел за последние два дня внимательно ознакомиться. Сразу же по приходу домой после экзамена кинулся "изучать бумажки". И не зря, потому что шок после прочтения был ещё тот.

– Какое-какое условие? – офигевши выдавил тогда я, чуть ли не заикаясь.

– Именно то, что указано в тексте договора, – флегматично отозвался Майкл, рассматривая свои ногти, словно бы всецело был занят ими.

– Но-о…

В этот момент договор был вырван из моих рук загребущими лапками Люция, который сразу же принялся вчитываться в текст условий. Изначально лицо его выражало лишь усталость, которая после сменилась недоверием и полноценным удивлением. Так что продолжать ругаться у меня не было необходимости – нашёл замену.

– Ты чего такое удумал, рыло пернатое, – взвился белобрысый, отбрасывая бумаги в сторону. – Так нечестно!

– Чем это? – совершенно безэмоционально.

– Такие условия не для вас – уже менее эмоционально, с подозрением.

Майк усмехнулся и поднял взор на раскрасневшегося дьявола. Люций от такого пристального взгляда ещё сильней покраснел и гордо отвернулся, показывая, насколько он самоуверенный крутой, конечно.

– Почему же? Купидоны – наши сотрудники, рогатый, – наконец пояснил ангел. – Мы часто балуемся подобными контрактами, чтобы сделать мир лучше хотя бы в этом плане.

Я молчал, давно уже выучил, что в перепалку дьявола с ангелом лучше не лезть. Хотя и Люц тоже будто в рот воды набрал: смотрел на мужчину пылающим взглядом, словно дыру просверлить в нём планировал, и ни слова не говорил. Только когти на пальцах появляться начали  явный признак раздражения.

– Но у тебя здесь личная выгода! – выдал-таки ж парень.

– И какая же, если не секрет? – хмуро. – А, Люций? – имя дьявола из его уст прозвучало почти как ругательство.

Казалось, покраснеть ещё сильнее было просто нереально, но блондин смог. Алея, словно маков цвет, и заламывая руки, парень пробормотал:

– Сам прекрасно знаешь, не строй из себя идиота… "Устроить личную жизнь друга"! Надо же, как хитро придумал, – замолчал на секунду, прикусывая нижнюю губу, и в запале продолжил: – Скотина ты мерзкая, Мишка, будто б не видишь… – но так и не закончив мысль, Люций вдруг замолчал, а потом досадливо махнул на ангела рукой и пулей вылетел из квартиры.

– Не ругайся, – пробормотал ему вслед ангел и принялся шарить по карманам в поисках сигареты. По виду можно было точно сказать: он нервничал. Делал глубокие, но рваные затяжки, чуть не проносил сигарету мимо рта… и пальцы Майкла нервно подрагивали. Только вот почему – тот ещё секрет.

А условием договора действительно было "устроить личную жизнь друга" – дело в тысячу раз более сложное, чем в дьявольском контракте, ведь друга-то у меня стараниями "представителей высших сил" в общем и дьявола в частности теперь не имелось. Были лишь они сами, к которым, стоит всё же заметить, я привязался за эти дни, и Слава… не желающий разговаривать. Просто идеальный полигон для выполнения контракта.

Я честно пытался попросить придумать другой договор, но Майк только качал отрицательно головой и заявлял, что подпись есть подпись, всё уже решено.

М-да, как-то так! И после этого ангел продолжает наглеть?

Перевёл недовольный взгляд на Майкла, уже весело болтающего с моим другом: улыбка до ушей, глаза сияют, даже извечную сигаретку не курит, видимо, потому что славка не любит это дело. Вот же чёрт! А ещё ангелом себя величает. Да ничего подобного. Во-первых, смывается, когда работать должен – я главней, у меня контракт на его услуги, – а во-вторых… друзей отбивает.

Сбоку кто-то весьма громко зарычал. Глянув на Люция, я аж вздрогнул: парень почти полностью перевоплотился, даже рога уже под волосами проглядывали, а от когтей, продирающих кожу на ладонях из-за крепко сжатых кулаков, по пальцам текла кровь. Взглядом он неотрывно следил за парнями, будто готов был пришибить обоих на месте.

– Ур-рою… – коротко бросил он, отворачиваясь. – Жень, пошли отсюда, мы и без него справимся! Без пернатого ублюдка.

– Иди, я сейчас, – сообщил ему в ответ.

И, удостоверившись, что Люций в расстроенных чувствах направился-таки к дверям школы, быстрым шагом подошёл к Майклу со Славой. На пожелания здоровья друг не ответил, зато взор на меня обратил ангел, что и нужно было в первую очередь.

– Ты не забыл, что мойпомощник? – многозначительно вопросил его.

– Не, не забыл, – пожал плечами мужчина. – Но сегодня я со Славой.

Аж закашлялся от такого заявления, обращая в сторону ангела горящий недовольством взгляд. Что, простите? Почему это со Славой?

– Ты сам сказал, что на этот раз пойдёшь с кем-то одним, так что имею право делать всё, что пожелаю нужным.

– Но…

– Ты самсказал.

Славка хмыкнул, соглашаясь, видимо, что мужчина меня уел, а сам Майкл довольно усмехнулся. Да уж, спелись, голубчики, ничего не добавишь.

Кстати, математику мы, кажется, написали неплохо. Я написал… ибо от Люция в отдельности, как оказалось, помощи тоже не особо много. Белобрысый дьявол был слишком задумчив и хмур да весь экзамен рисовал на черновике цветы. Конечно, к концу третьего часа один из листов был полностью украшен абстрактным узором удивительной красоты, но получилось, что присутствовал Люций рядом со мной только для поддержки штановкомпании.

Так что английский пошёл сдавать с Майком. Правда, изначально хотелось вообще отправиться в одиночку, но где уж там… Ангел сразу заявил, что пойдёт тогда со Славкой, а Люц по этому поводу устроил адскую ругань.

В итоге… английский сдавался в клубах сигаретного дыма, под аккомпанемент хрипловатого голоса Майкла, напевающего себе под нос что-то из русского рока. Правда, он подсказывал порой, но каждый раз добавлял, что в их канцелярии такое не одобрят. Ну да, так я тебе и поверил, хитрая ангельская морда, ведь говорить об условиях договора тоже не прекращаешь.

И действительно, за время экзамена он мне все мозги вынес. Когда условия выполнять будешь, когда условия выполнять будешь? К вечеру я был уже готов пусть не "выполнить контракт", но убить надоедливого ангела – точно! А на следующее утро…

Кто там у меня есть из друзей непристроенный? Правильно: ангел, дьявол и врединаСлавка. И я подумывал было подсобить в личной жизни Люцию или Майку, но… Да что я вру? Конечно же, выбор пал на Славку. Пусть он и идиот, устраивающий бойкоты по пустякам – хотя сам же предложил мне к высшим силам обратиться, чего возмущается? – но всё же мой лучший и единственный друг.

– Ну что, отпразднуем? – счастливо вопросил Люций, когда я, отстрелявшись с последним экзаменом, вышел из школы.

– Ага, – согласился с парнем.

Мы стояли на крыльце втроём: я, дьявол и ангел – и настроение было настолько хорошим, что даже недовольство Майклом куда-то исчезло. Чёрт, физика написана и, кажется, даже неплохо – жизнь прекрасна! Сейчас ничто и никто не сможет её омрачить.

– Привет, Майк, как ты? – раздался за спиной до боли знакомый голос.

И даже ты, предатель. Жизнь прекрасна. Жизнь…

– Замечательно. Отстрелялся вот, контракт завершил, – Майкл протянул подошедшему руку.

Я осторожно повернулся, сверля друга взглядом. Славка улыбнулся, пожал предложенную руку, сказал в ответ что-то юморное. Увы, не расслышал, что именно: от бешеного стука сердца заложило уши, и происходящее виделось в алом биении пульса. Сильные и громкие удары… Тудум-дум…

Раз. Славка в свою очередь подозрительно поглядел на меня. Два. Секундная заминка, улыбка сползла с его лица. Три. Губы дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но в самый последний момент остановился и резко отвернулся. Четыре…

– Хэй, Женька, так мы идём?

Фраза выдернула меня из странного состояния транса. Удары сердца продолжали отдаваться в висках, но мир вновь наполнился звуками: где-то недалеко чирикали воробьи, мимо школьной ограды, шурша шинами, пронесся редкий здесь автомобиль, шелестели листья на ветру… Молчание продолжалось.

– Идём, – буркнул я, хватая Люция за локоть и целеустремлённо направляясь прочь. Дьявол послушно засеменил следом.

Их с Майком сегодня видели все, на крыльце ребята просто скинули свой "отвод глаз", радуясь, что дело окончено. Удерживающее их здесь условие выполнено, оставшуюся часть контрактов я, получивший, что желал, могу исполнить и самостоятельно, так что…

Я кинул взгляд на Люция: идёт следом, чуть хмуря брови и постоянно оборачиваясь. Блондинистый, взъерошенный, милый – и не скажешь, что дьявол. Просто парнишка моего возраста, а может, даже и младше, ведь тонкокостный такой, точно шестнадцатилетка.

Он думал о чём-то, перебирал в голове мысли, перекладывая их с полки на полку. Я тоже думал. На днях ангел и дьявол уберутся восвояси, оставив лишь память о себе и дикую разруху в жизни парня, так неосмотрительно попросившего их помощи. В моей жизни.

Они не оставят номеров телефонов и адресов, не будут звонить и писать хотя бы раз месяц, ну, или – что уж там – в полгода. Уйдут, позволив мне самому разбираться с проблемами, что устроили: мириться с другом, который по непонятной причине затаил обиду и устроил бойкот. Идеально!

Но самое неприятное, что, как оказалось, я привязался к ним за эти недели. К белобрысой вредине Люцию, вечно пиликающему на своей скрипке, и к Майку, смолящему как паровоз… даже несмотря на то, что он переманил на свою сторону Славку. Они дали понять, что я не просто умею учить, но и могу находить в этом какое-то извращённое наслаждение. Никогда б не подумал!

А ещё они могли бы стать… да что там, сталимне хорошими друзьями. Ангел и дьявол.

– Эй, куда отмечать идём? – догнал нас хриплый голос Майка, а потом и сам ангел. Я оглянулся: за нами он спешил почти бегом, волоча с собой за локоток недовольного Славку.

– Вы – никуда, – резко отозвался Люц. – Мы – пока что в парк.

– Ммм… только ты скрипку забыл, – подал голос Слава. Да уж, даже с дьяволом ругается, а мне – ни слова.

– Точно, рогатый, там подходящий для тебя антураж, – заржал Майк. – И чего мы раньше не придумали? Пищал бы в парке, а не дома. Заодно бы и для своей конторы денег подзаработал.

– Заткнись, коврик перьевой, – фыркнул дьявол, упорно делая вид, что язвил только ангел, а Славу он не замечает.

Зато замечал я. Напряжённые плечи, плотно сжатые губы, отрешённый взгляд, переводимый порой на Майкла – друг был не с нами, а где-то в глубине собственных мыслей. Хотя почему не с нами? Со мнойон точно был на одной волне – в глубочайшей задумчивости.

Мы даже шли как-то особнячком, пока Люц с Майклом привычно ругались. Засунув руки в карманы и опустив голову, плелись чуть позади спорящих и, кажется, почти не обращали внимания на окружающий мир. Вот где, спрашивается, моё "хорошее настроение после экзамена"? Пропало от одного только взгляда на кислую рожу друга? Друга…

В какой-то момент я твёрдо решил, что сейчас окончательно и бесповоротно решу проблему с этим его бойкотом, просто возьму и спрошу. Напрямик. Схвачу за шкирку и не отпущу, пока Славка не назовёт причину своего дурацкого поведения. Но стоило только сделать шаг в его сторону, как на пути моём вырос Майк, сразу же обнимая нас со Славкой, оказавшихся весьма близко друг к другу, за плечи и притягивая ближе к себе.

– Рогатый отказывается устроить нам развлекательную программу в виде представления в парке, – хохотнул он. – Что делать планируем?

Так и хотелось резко ответить: "Ничего, пошлём всё нахуй!" – но ангел нахмурился, стоило мне только так подумать. А потом вдруг опять вспомнилось, что скоро Люций с Майком действительно пошлют всё, смывшись отсюда, кто куда: один – к чёртовой матушкев Ад, другой – в Рай на одном из рейсов их "авиакомпании". И желание грубить моментально пропало.

– Не знаю, – буркнул я.

Не получив вразумительного ответа, ангел обратил взор на Славку, видимо, посчитав того более приятным собеседником. Но вечно разговорчивый Дёмкин почем-то растерялся, бормоча что-то совершенно непонятное. Хотя что же "почему-то"? Прекрасно понимаю, вижу ведь как испуганно-уважительно посмотрел тот на Майкла.

Чёрт! Захотелось задушить ангела…

– Меня кто-то звал? – вопросил Люций, вдруг появляясь по левую сторону от меня. Рука мгновенно была взята в захват и прижата к груди парня.

– Вообще-то, нет, – о, Славка включил громкость?

– Но в целом да, – хмыкнул Майк. – Слава предложил отпраздновать окончание мучений – экзаменов и контрактов – у него. Квартира, говорит, свободная: отец в командировке, мать у подруги.

– Эй, я не говорил такого! – возмутился Дёмкин. – И его точно не приглашал! – обвинительно указал на Люция, мгновенно прижавшегося ко мне ещё тесней.

Но по выражению лица друга было понятно: если и не говорил, то собирался предложить, а ангел нагло подслушал мысли. Догадка моя подтвердилась, когда Майкл фыркнул, не обращая внимания на Славу, и продолжил:

– Можем винца сообразить, пива… коньячка? Вы что пьёте?

Мы со Славкой промолчали, в первый раз за последнее время соглашаясь друг с другом да с выбором напитков, и синхронно кивнули. И лишь дьявол рыкнул недовольно:

– Мишка, блять, ты же знаешь, что я не пью, – лицо его залила краска. – Что за гадство?

– Не ругайся.

Стоит ли говорить, что оставшуюся дорогу до дома Славки Люций ворчал, жалуясь на поганое отношение, и всё сильней обнимал сперва руку, а потом уже и меня самого. Чем-то мне это даже начинало нравиться! Но друг с Майком такого мнения не разделяли: хмуро взирали на нас, о чём-то переговариваясь.

Ну и пусть. У меня контракт, вообще-то, надо расслабляться и совращаться. Вам же двоим почему-то можно.

На столе: вино, коньяк, чипсы и четыре стопки – остальное ещё не успели принести. Майк на кухне моет фужеры, Люций доделывает нарезку, доставка суши запаздывает… а я колупаюсь в компьютере Славки в надежде включить музыку. Сам хозяин квартиры – по крайней мере, на сегодня, пока родители в отъезде – нервно бродит по комнатам в поисках чего-то. В какой-то момент Славка останавливается, хватает со стола бутылку коньяка, открывает одним резким движением, быстро наливает в стопку и залпом выпивает.

– Фак… – закашлялся Дёмкин, когда коньяк проложил-таки свой путь к желудку, и упал на диван, сразу развалившись по всей длине.

Я проглотил слова удивления и вновь повернулся к экрану в поисках музыки. Странно, с какого это перепугу Славик решил так рьяно бухать? Всегда ведь пил весьма аккуратно, постоянно закусывая, чтобы не опьянеть.

За спиной вновь раздался звон стекла и резкий выдох – друг проглотил очередную порцию, – а я кое-как заставил себя не оборачиваться. Даже повод нашёлся: папка с музыкой была наконец-то откопана среди иных файлов, и теперь можно было хоть что-либо включить, чтобы разрушить тишину.

– Слав…

Рука замерла в самое последнее мгновение, когда песня уже была готова включиться, а имя друга само сорвалось с губ. Почему? Кто знает. Просто мне нужно было вновь попытать удачу, и если он не заговорит и на этот раз… нет, теперь точно по стенке размажу за игнор.

Но Дёмкин ответил. Правда, на секунду в зале вновь повисла тишина, а после друг отозвался коротким:

– Что?

Я аж на месте подскочил от неожиданности – планировал-то рожу бить за молчание! Рука дрогнула, включая выбранную песню, тут же полившуюся из колонок.

– Ааа… это…

Если честно, речь я готовил заранее. Уже три дня как готовил! А в итоге не мог подобрать слов, забыв всё, что планировал высказать. Ну надо же, наш Снежный Король оттаял! Эка невидаль! На него что, алкоголь так влияет?

Славка терпеливо ждал, пока я "вспомню", что хотел сказать. Правда, смотрел в другую сторону – сверлил взглядом прорезанное в стене окошко на кухню, где как раз готовили ангел с демоном. Звякнули бокалы – это Майк поставил их на подоконник, чтобы потом взять в зале.

Именно мысль об ангеле помогла вернуть дар речи.

– Неужели сам Король решил ответить простому смерду? – откашлявшись, ехидно протянул я. – Ты же не разговаривал со мной, бойкот устроил с какого-то перепугу.

Дёмкин промолчал, хмуро глядя на меня.

– Что, даже не можешь слов найти в своё оправдание?

Молчание опять затягивалось. Мне даже показалось, что Славка и не отвечал, это просто игры разума, но он отозвался вновь.

– Сам виноват, – буркнул друг, поджимая губы, всё также сверля взглядом кухню.

Вот тут меня и вынесло. Теперь уже я подскочил к столу и, открыв бутылку коньяка, разлил в три стопки. Две выпил махом, одну за другой – в голову сразу же ударил аромат спиртного, принятого на голодный желудок – а третью пододвинул к Славе. Когда тот не взял, раздражённо схватил стопку со стола и всучил другу в руки.

– Пей! – рыкнул, сжимая кулаки, тот даже слова против не сказал, послушно проглотил предложенное пойло. – А теперь отвечай, в чём Я провинился? Сам всё время с Майком, а я крайний? Мне вообще сказали, что ты в него…

Договорить я не сумел, потому что как раз в это время из кухни вывалились ангел с дьяволом, и собственный ор вдруг стал таким тихим, почти беззвучным. Эти двое ругались во всю глотку, не жалея сил и связок. Встрёпанный злющий Люц, словно приготовившийся к броску кот, стоял напротив хмурого ангела, зажавшего в зубах сигаретку и скрестившего руки на груди.

– Какого хрена ты на меня наезд устраиваешь? Какой хочу контракт, такой и устраиваю! – кричал дьявол так, что уши закладывало. – Сам не лучше!

– А чем я плох?

– Чем? Чем?! – Люций аж задохнулся от возмущения.

– Вот именно! – рыкнул ангел, едва ли не перекусывая сигарету.

– А ты подумай!

– Ничего не знаю, рогатый.

– Ууу, козёл пернатый, – блондин вспыхнул, краснея то ли от злости, то ли от внезапного смущения. – Ничего дальше своего носа не видишь. Хоть разок, ну хоть разочек приглядись, осмотрись и пойми. Твоя работа – не главное. Есть и другое! И другие…

– В смысле? – казалось, Майкл искренне удивился, он даже в лице переменился.

– В прямом! – закатил глаза. – Но для тебя же главное – контракт, конечно же, конечно. Значит, для меня тоже так будет! Пошли, Жень.

И, развернувшись, Люций вдруг ухватил меня за руку и потянул в сторону комнаты. Кажется, Славкиной, я не видел точно, потому что силищи у парня было хоть отбавляй: вместо того, чтобы устоять на месте, я едва не полетел следом за дьяволом, утянувшего свою добычу, словно пушинку. Ошалелый Майк так и остался стоять посреди зала, а Славик – с отвисшей челюстью сидеть на диване.

Люций же, стоило нам оказаться в полутёмной комнате, даже не удосужившись закрыть дверь, накинулся на меня, целуя подбородок, шею, губы… всё, докуда мог дотянуться, неловко поднявшись на носочки. Одна его рука легла на мои плечи, другая – залезла под майку, уверенно лаская живот, грудь, а потом опустилась ниже, легко расстёгивая пряжку ремня. Внезапная вспышка дикой страсти, затягивающая, заставляющая раствориться в себе, возбуждающая до боли.

Хотя, я уверен, щёки Люция всё так же горели сейчас румянцем – его прикосновения и поцелуи были ужасающе горячими. Да если бы дьявол так настойчиво напал на меня в первый день подписания контракта, то условия были бы выполнены уже тогда – нереально не откликнуться на такой напор.

Блондин ещё сильнее прижался ко мне, накрывая ладонью пах и чуть сжимая, срывая с моих губ рваный вздох сквозь стиснутые зубы. Губы его коснулись шеи в чувственном поцелуе…

Раздался хлопок закрывшейся двери, принёсший с собой поток прохладного воздуха, послышался громкий топот и в ту же секунду кто-то ухватил Люция за шкирку, отбрасывая его в сторону. Белобрысый дьявол зашипел, собираясь кинуться на обидчика, прервавшего такой пикантный момент, но… пришедший. Не обращая внимания на Люция, ухватил меня за ворот майки и резко притянул к себе, целуя. Жёстко, уверенно, остервенело – никто и никогда не целовал меня так. Настолько ярко и сильно, подаваясь навстречу всем телом и в то же время продолжая сжимать ткань кофты, словно боялся происходящего.

Если честно, в первую секунду я опешил, а очнулся уже тогда, когда с огромной охотой отвечал целующему, ощущая, как с каждым мгновением возбуждаюсь всё сильней. Чёрт!

С силой оттолкнул "неизвестного поклонника" да так и замер, шокировано глядя на него. Нет, правда, я хоть и понимал, что кроме Люция и него в этой квартире больше нет никого такого тонкого и низкорослого, но…

– С-славка?

Друг стоял напротив меня, смотрел прямо, уверенно и даже как-то обречённо – взгляд он больше не отводил. И молчал, как прежде, хотя что вообще можно было ответить на мой убийственно содержательный вопрос?

Да и что стоило сделать? Осведомиться, не перепутали ли меня с Майком? Или ещё что?

Впрочем, всё равно: что-либо более осмысленное спросить бы не получилось, потому что в данный момент я пребывал в глубочайшем шоке. Слов и даже мыслей нет, вместо них – невнятное мычание пещерного человека да множество образов, заполняющих сознание. Поцелуй, такой яркий, кружащий голову; ощущение тёплых мягких губ на моих; страсть, бурлящая в крови, и волнами накатывающее возбуждение. В память врезалась каждая деталь, даже то, как сильно и остервенело сжимали тонкие пальцы мою кофту, и как ворот надавливал на шею. Наслаждение и дискомфорт – притягивающее сочетание.

Как и сам друг сейчас: раскрасневшиеся губы, растрёпанные русые волосы, глаза с шальным блеском, будто безумным. Наверное, он и был безумен сейчас. Как и я, отчётливо понимающий, что хочу повторить: поцелуй и те эмоции… Слишком сильные эмоции. Слишком неправильное поведения для друзей.

Славка сжал кулики, сглотнул. Казалось, он собирался что-то сделать или сказать…

Хрупкая, словно лёд, тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием, была разбита на осколки звуком громкого подзатыльника, сменившимся отборной руганью. Я аж на месте подскочил от такого и сразу же обернулся на шум.

– Ты какого хрена делаешь? – прекратив-таки поток брани, возмутился Люц, потирая пострадавшую голову.

– Не ругайся, – хмурое, раздражённое.

– А иначе что? Отшлёпаешь? – возмущённо. – Так дерзай! Дерзай, мать твою, пернатый.

Белобрысый преображался. Сперва потемнели глаза, становясь из зелёных насыщенно-алыми, потом ногти преобразились в когти, острые рожки показались в волосах… Люций злился, и я, всё ещё состоящий из сплошных нервов, отчётливо чувствовал его агрессию, разливающуюся в воздухе.

Слава тоже чувствовал, потому что смотрел на ангела с дьяволом с нескрываемым страхом, пятился назад, к двери, словно знал нечто большее, сокровенное. И эта тайна позволяла понять: не стоит стоять на пути бушующего посланца Ада, вымещающего злость на Майкле. Хмурый взгляд ангела и его напряжённая поза говорили о том же.

– Нет, – сказал, будто выплюнул.

– Почему же? – взвился блондин, хватая мужчину за белую майку, что была сейчас на нём. Когти вспороли тонкую ткань. – У тебя бы великолепно получилось, чёртов правдоруб! Почему же нет? Не желаешь меня даже касаться, а? за дерьмо на пути принимаешь, ты, мерзкий…

– Люций… – произнёс ангел спокойно.

Парень вздрогнул, резко отшатываясь и принимая полностью человеческую форму. На него словно ушат ледяной воды вылили. Дьявол в ужасе заметил разодранную майку, перевёл взгляд на свои руки – и выскочил вон из комнаты.

Происходящее никак не могло сложиться у меня в голове в единую картину. Славка, Люций, Майкл… Чёрт побери, да что, блять, всё это значит?!

– Не ругайся, – шепнул мне на ухо ангел. – Разберитесь пока тут, а я за этим… младшим сыном Повелителя Ада сбегаю, а то вдруг что натворит, – наверное, мне показалось, что в голосе его слышалось беспокойство.

А потом Майкл ушёл, практически убежал, захлопнув дверь в комнату и вновь погрузив её в полутьму, оставляя нас наедине со Славкой. В памяти вновь всплыло ощущение тёплых губ, желание кольнуло пальцы. Я нервно сглотнул. Чёрт!

– Слав… – слова давались с трудом. – Не надо дуться, а? Мы же друзья.

Помириться – первое, что пришло в голову. Хотя нет, вру, второе! Первым было дикое желание предложить другу продолжить начатое. Но случившееся казалось бредом, который стоит замять, сжечь словно старое фото и… забыть?

Славка какое-то время продолжал молчать, а потом разразился истеричным хохотом. Ничего смешного в высказанном предложении я не находил. В любом случае, мы друзья.

– Жека, не пори ерунду. Я не могу быть тебе другом.

Как ножом по сердцу. В первое мгновение казалось, что из меня выбили воздух, так жестоко и дико прозвучали эти фразы. Вместе со второго класса, огонь и воду прошли, играли в футбол, девок обсуждали, ругали учителей, подстраивали им козни. Даже первое свидание с девчонками у нас было двойным. А теперь "не может быть мне другом".

– Почему? – губы пересохли, и разлепить их удалось с трудом. Я облизнул их коротко, мазнув самым кончиком языка, и поймал внимательный взгляд Славки.

– Жека, ты дурак, а? – ядовито вопросил он, подходя ближе.

А я только и мог, что замечать, как взгляд Славы скользит по лицу. Наверное, это всё настрой Люция с его извечным: "Нужно тебя развратить, зайка, ты же – идеальная цель". Я-то идеальная? Так и хотелось каждый раз неверяще спросить это у дьявола.

Оказывается, Люц был прав. Я – идеальная цель.

Ещё шаг, и Славка так близко, что дышать сложно, хотя это я суровый и брутальный мужик уже в свои восемнадцать, а Дёмкин – хрупкий и изящный, ростом мне по подбородок. Но дыхание почему-то перехватывает именно у меня, а Слава совершенно спокойно изучает моё лицо. Ресницы его дрожат, и в полутьме тень от них ложится на щёки длинными рваными полосами.

– Ты точно дурак, – замечает Славик и подаётся навстречу, вновь касаясь губ.

А я… отвечаю. И вдруг понимаю, что наш прошлый поцелуй не мог быть ошибкой. Славка кинулся именно ко мне, потому что в тот момент был в зале с Майком и, конечно же, не мог перепутать. Как и сейчас.

В прошлый раз также осознанно, как и в этот. Друг. Поцеловал. Меня.

– Я не могу быть тебе другом… – как мантру повторил Слава, прижимаясь лбом к моему плечу, – потому что…

А мне вдруг, несмотря на все его дурацкие уверения, захотелось запустить пальцы в русые волосы, сжать мягкие пряди и не отпускать. Ни за что.

– Потому что любит тебя, – раздался голос от двери.

Нас с Дёмкиным чуть инфаркт не хватил – испугались знатно. А "диким монстром", пугающим народ, оказался всего лишь Люций, истуканом замерший в дверях.

– Любовь – самое паршивое чувство, Жека, – добавил дьявол. – И самая сильная преграда для дружбы.

Я непонимающе посмотрел на сжавшегося вдруг Славку. Что, простите? Любит? Он? Меня?

– Парень, а ты с кем вообще целовался только что? – хмыкнул Люций ехидно. – С папой римским?

Дёмкин дёрнулся у меня в руках, но сбежать ему не удалось – вовремя ухватил парня за плечи, заставляя остановиться. Высказанная дьяволом мысль потихоньку начала акклиматизироваться в моей голове. Любит, значит? И давно? Ну не-ет, не сбежит, пока не ответит.

– Дерьмовое это чувство, Женька, паршивое, хоть ангелы и говорят обратное, – вновь заметил Люций. – Ладно, разбирайтесь тут, я пошёл. Хоть вам счастья б отломилось.

Именно тогда я увидел, насколько сгорблены его плечи и опущена голова. Люций казался подавленным, уязвлённым. Не нахальным дьяволом, а разбитым мальчишкой.

Когда он повернулся к свету, стало заметно, что глаза у парня красные и припухшие от слёз. Любовь – дерьмовое чувство…Что он имел в виду?

Но спросить я не смог: нужно было устраивать допрос более важному человеку в моей жизни. Другу, который останется им в любом случае. Даже если дружбе нашей суждено перерасти в нечто большее, я Славку не потеряю.

А знаете, ЕГЭ я сдал хорошо. Нет, правда, даже очень! Русский аж на восемьдесят два написал – есть чему гордиться, неучу такому. Вот только это мне теперь нафиг не нужно, ведь всё равно не требую с родителей съёмную квартиру.

Почему? Да потому что Славке собственную предки подогнали, а мы с ним… ну… короче, живём теперь у него, да. И то, что в квартире лишь одна кровать – двуспальная, в комнате, – совершенно не напрягает, скорее, наоборот, радует. Мы там частенько исполняем условия контракта дьявола.

Кстати, говоря о контрактах. И о дьяволах! Как-то так получилось, что условия обоих договоров я исполнил ещё в тот вечер. Когда мы со Славкой вышли в зал, там не было ни Люция, ни Майкла, лишь стол с выпивкой и набором суши, который, как оказалось, принесли, пока мы "выясняли отношения". Рядом с бутылкой коньяка стояло всего лишь две стопки.

Казалось порой, словно ангела с дьяволом вообще не было: исчезли все напоминания о них, даже любимая пепельница Майка, перешедшая на ПМЖ на мой стол. Если бы не Славка, который точно помнил об их существовании, я бы посчитал, что Люций с Майком были лишь иллюзией. Глюком из-за стресса перед экзаменами.

Наверное, я бы уверил себя в этом однажды, но…

Месяца через три на кухонном столе, который был совершенно пустым прошлой ночью, нашёлся простой белый конверт без каких-либо опознавательных знаков. Я долго крутил его в руках, прежде чем открыть, а когда решился, пальцы никак не могли разорвать плотную бумагу. Я предчувствовал что-то… важное?

Наверное, ведь ребята стали мне друзьями. Даже Славка скучал по ним, по Майклу, если точнее. А я так и не смог спросить, почему же Люций плакал в тот день. Ведь из-за Майкла, уверен!

На белой бумаге с тонким золотым узором по краю прыгали чёрные буквы неровного почерка дьявола:

"Зайка, привет!

Сорри, что не написал раньше, никак не получалось, всё работа, работа… в общем, я отпуск хотел себе выбить хоть ненадолго, ага.

Не буду спрашивать, как ты там – это и так знаю. Кстати, поздравляю со сдачей экзаменов и поступлением. И рад, что вы сошлись. Я тебе та-ак намекал, а ты… дурак, правильно Слава сказал.

Как я? Нормально. Поверь, парень, я всегда нормально, даже если печалюсь порой. Ты уж прости за тот раз… не говори никому, что я нытик, хорошо? *особенно ангелам, они те ещё гады*

Если примешь, прикачу на время отпуска. Будет через пару недель!