Дорога к лагерю взбиралась с холма на холм, петляла и кружилась. А первое, что увидели пассажиры автобуса: исполинская статуя Ленина. Вождь мирового пролетариата замер, так и не окончив шага, и простёр позеленевшую от времени длань на восток — словно подбадривал Солнце. Черты лица на таком расстоянии не различить, да не очень-то и хочется — слишком уж жутко выглядит исполинский замшелый валун головы.

Естественно, первым делом все принялись фотографировать статую. Все, кроме Олега. Задолго до отъезда он успел как следует изучить географию лагеря; статуя уже не удивляла ни размером, ни видом.

У спортивного лагеря короткое название: «Ad astra». «К звёздам» то есть. Странно, что они не включили первую часть крылатой фразы: «через тернии». Говоря о терниях, последние десятки метров тропинки, подводящей к воротам, густо заросли репейником. Пришлось потратить несколько минут, чтобы освободиться от цепких зелёных колючих шариков.

Лагерь родом из Советского Союза, но выглядит очень даже современно: солидный забор, который так просто не перелезть, камеры наблюдения — а ведь площадь лагеря без малого восемь квадратных километров. Восемьсот гектаров, как написано в брошюре, словно речь о полях, с которых урожай собирают.

На входе в лагерь — на вахте — придирчиво проверили документы и без лишних обиняков направили в административный корпус, ближайший ко входу, где уже выстроилась очередь. Олег особо не торопился, почти весь автобус успел уйти вперёд. Однако очередь двигалась быстро, и вот уже через пятнадцать минут улыбчивая девушка в униформе зарегистрировала Олега, проверила документы и квитанцию об оплате, выдала очередную брошюру и листок с правилами распорядка. Когда Олег прочёл и подписал, что ознакомлен, получил электронный ключ. И впрямь современно: в «Олимпии», в которой он был два года назад, всё куда проще и старомоднее.

Мобильные устройства, которые с собой привёз, можно держать или в сейфе в своей комнате, или в камере хранения в административном корпусе. Пользоваться мобильной связью — звонить родителям, например — можно только в строго установленное время. Всем гостям — спортсменам — выдают другие устройства, ими можно пользоваться на территории лагеря, но во внешний мир не позвонить. Тоже удобно! Олег оставил в камере хранения то, что безусловно запрещено — весь «сухой паёк», который выдали родители в дорогу, и аптечку. Медсестра есть в каждом корпусе, а медкорпус работает круглые сутки, здесь с этим серьёзно.

Ещё через полчаса Олег уже входил в свой номер.

Техника действительно шагнула далеко вперёд: в «Олимпии» было очень сложно в сфере удобств. Одна из самых неприятных, но важных забот — стирка: после тренировок одежду хоть выжимай, и медлить со стиркой нельзя. У Олега лет с тринадцати чувствительность к подобным запахам обострилась настолько, что в той же «Олимпии» иной раз отчётливо комок вставал в горле в самый неподходящий момент.

А здесь мало того, что целых две стиральных машины — номер двухместный — так ещё и готовый комплект средств для обработки и одежды, и обуви. Роскошь! Соседа по комнате пока не было — не приехал ещё, раз нет вещей, Олег провёл следующие полчаса разбирая чемодан. Надо отдать отцу должное: вещей хоть и много, но ничего лишнего (зато практически всё минимум в трёх экземплярах: учли опыт «Олимпии»).

Судя по тексту брошюры, «Ad astra» находится на высоте пятисот пятидесяти метров над уровнем моря, крупных городов — источников света — рядом нет, и звёзды на небе должны быть хорошо видны. Заодно и это проверим.

В жилых корпусах три этажа; Олегу достался номер на первом, с окном на восток. Очень удачно вышло. Жаль, что не получилось заказать одноместный — их раскупили настолько быстро, что Олег не успел толком огорчиться. Перед тем, как войти в ворота «Ad astra», он отправил родителям короткое сообщение о том, что доехал, и дождался подтверждения. Всё, теперь двадцать пять дней свободы. Не то чтобы родители так уж тяготили своим присутствием, но… Свобода есть свобода.

В конце каждого этажа, за техническими комнатами, небольшой зал для отдыха. Ничего лишнего: кулеры, исправно заряженные водой (естественно, воду здесь всерьёз не охлаждают), множество диванов и стульев. Столик, на нём всё те же брошюры. Всё тот же лист с правилами распорядка — на стене.

Так. Сегодня ещё будет беседа с тренером, медосмотр и всё такое, но для этого специально вызовут, можно не ходить никуда и не ждать. В зале уже было пятеро парней — некоторых из них Олег смутно помнил по «Олимпии». Поздоровались, представились, как всегда. Времени и поводов общаться будет ещё столько — не обрадуешься. Парни приходили и уходили — народ собирается, почти все приедут ещё до обеда. Олег закрепил наушники и включил в плеере музыку негромко, фоном. Сел на диван — так, чтобы смотреть в окно — и некоторое время просто смотрел в сторону далёких гор и улыбался.

— Смотри-ка, Сухоножкин!

Олег сделал вид, что не заметил. Так же сидел, так же смотрел и улыбался. Что ж, этого стоило ожидать. Игнат Ворошилов — тот самый, из-за которого Олег заработал дисквалификацию. И голос почти не изменился. Про манеры умолчим — нет смысла говорить о том, чего нет. Олег оставался необычайно спокойным — сам себе удивился, если честно — а в память уже вернулись уроки и наставления Тихонова. Человека, который собаку съел на самых сложных переговорах.

— Сухоножкин, ты что, оглох?

Олег не торопясь выключил плеер и убрал наушники. Посмотрел на часы: уже должны вызвать на медосмотр. Он оглянулся: в зале уже человек двенадцать, не считая его самого и Ворошилова — и все окружающие молча смотрят на них двоих.

«Никогда не вступай в такие разговоры, — говорил Тихонов. — Задавай свои правила, не позволяй себя отвлекать, не обращай внимания на провокации».

— Ба, да это же Игнат Ворошилов! — удивился Олег, поднимаясь на ноги. Ворошилов, естественно, одет во всё самое-самое; здешние правила куда строже, чем в «Олимпии», не то Игнат и сейчас держал бы в руке свой «айфон», или чем он на данный момент пускает пыль в глаза. — А я уж и не надеялся!

Ворошилов оторопел и умолк. Тогда, два года назад в «Олимпии», он был и выше ростом, и в целом крупнее Олега. А сейчас ровно наоборот: Олег на голову выше своего «персонального тролля», как прозвал его отец Олега, да и по остальным параметрам не уступает. Кроме, простите, пуза: Ворошилов так и остался, прямо скажем, чрезмерно упитанным. Как ему это не мешает? Он ведь бегун!

— Что-то ты не очень вырос, — сказал Олег сочувственно, глядя Ворошилову в глаза. — Плохо питаешься? Ты уж постарайся, а то опять уедешь домой с пятым местом.

Ворошилов явно в замешательстве, чего Олег за ним раньше не наблюдал. Олег шагнул вперёд, и Ворошилов… Попятился и отвёл взгляд. Издевательскую усмешку словно смыло с лица.

В кармане у Олега послышался музыкальный сигнал. Не отводя взгляда от глаз Ворошилова, достал из кармана здешний мобильник и бросил взгляд на экран. Ого. Пройти к директору. Зачем, интересно?

— Извини, потом поболтаем, — пообещал Олег, пряча мобильник в карман. В зале стояла полная тишина, слышно лишь тихое весёлое журчание в кулере. А у входа в зал появился охранник — тот, что обычно сидит на вахте. Кто и зачем его позвал? — Директор вызывает.

Он быстрым шагом прошёл мимо удивлённого охранника, и ни звука не раздалось за спиной.

Олег узнал директора, Томилина Петра Степановича. Видел его фото в фотоальбоме у деда — они с Томилиным вместе были в тогдашней олимпийской команде.

— Олег Сухоруков? — Томилину тоже далеко за шестьдесят, но как крепко выглядит! — Рад знакомству. Присаживайся.

Олег присел на стул напротив, а Томилин тем временем смотрел на экран компьютера. Секунд десять смотрел, затем встретился взглядом с Олегом.

— Как провёл предыдущий год? Отдыхал?

— Нет, Пётр Степанович, — улыбнулся Олег. — Занимался.

— Не у Романова, случайно?

«Он явно всё знает», — подумал Олег. Захотелось вздохнуть и усмехнуться, но сдержался. И дед Олега, Валентин Сухоруков, и друг деда, Романов, долгое время работали тренерами. Дед ушёл в отставку по инвалидности, а Романов всё ещё в строю. И ему тоже далеко за шестьдесят.

— У Романова Валерия Васильевича, — кивнул Олег. — Отец посоветовал к нему обратиться — я у него и занимался всё это время. Два раза сходил с родителями в поход по Алтаю. В соревнованиях не участвовал, но был на всех плановых тренировках.

— Узнаю Сухоруковых, — улыбнулся Томилин и посветлел лицом. — Всё основательно. Молодец, что не бросил. Я перечитал подробности той дисквалификации, Олег. — Он посмотрел в глаза парню. — Ничего не хочешь пояснить?

— Я не сдержался, Пётр Степанович. — Олег постарался это сказать настолько спокойно, насколько смог. — И не горжусь тем, что сделал. — Он смотрел в глаза директора, не отводя взгляда.

— Тёмная история, — покивал Томилин. — Но ты сделал выводы и справился, это главное. Вижу, вижу, у Валентина тоже был такой взгляд. — Томилин широко улыбнулся и поднялся из-за стола; поднялся и Олег. — Олег, ты уже знаешь, что Ворошилов тоже здесь. Не сомневаюсь, что ты не позволишь ему спровоцировать тебя повторно. Просто прошу — будь осторожнее.

— Обязательно, Пётр Степанович, — кивнул Олег. Директор обошёл стол и протянул руку. Вот это хватка!

— Удачи, Олег. — Томилин проводил посетителя до двери. — Сейчас на медосмотр — налево, пятый корпус.

Медосмотр прошёл вполне буднично: на каждом тренировочном мероприятии, а их у Олега было шесть после того злополучного сезона в «Олимпии», проводятся подобные процедуры — придирчивые и, если честно, неприятные.

— Восемнадцать полных лет, — посмотрел врач лагеря, Котов, на карточку Олега. — Вы в отличной форме, Олег Владимирович. Пили что-нибудь тонизирующее последние двадцать четыре часа? Кофе, энергетики?

Олег отрицательно покачал головой. Кофе ему положен раз в неделю. И то дома.

— Отлично. Мы проводим допинг-контроль, — пояснил врач. — Это было в тексте договора. Вам назначено на завтра, семь пятьдесят утра. На ваше мобильное устройство отправят напоминание за полчаса, за десять минут к вам в номер прибудет специалист, сопроводит вас. Знаете, как всё происходит?

Олег кивнул. Знает. И тут всё по-взрослому — сейчас на всех спортивных мероприятиях, на которых могут регистрировать рекорды, предпочитают перестраховаться. Процедура неприятная как минимум тем, что «сдавать пробу» нужно в чьём-то присутствии. Ладно, уже не в первый раз.

— На всякий случай памятка, — протянул врач сложенный лист бумаги. — Пластырь можете снять через полчаса. Удачного дня!

Пластырем заклеили то место, откуда брали кровь из вены. А взяли её прилично — интересно было бы узнать, для каких таких анализов её нужно настолько много.

Что там по плану? На экране мобильника три строки. Судя по ним, через сорок минут обед, ещё через полтора часа вызовет тренер, а ещё через два часа общий сбор. Начиная с ужина, пойдёт единый для всех последующих дней распорядок — тот, что повсюду висит. Столько раз уже попадался на глаза этот листок, что кажется, куда ни придёшь, хоть один такой будет в поле зрения.

Гулять как-то не тянет. Тянет заниматься: дома в это время Олег уже совершал пробежку, и тело намекнуло, что нечего прохлаждаться. Ладно, ближайшие двадцать четыре дня всё будет немного иначе. Можно пока вернуться в номер и позаниматься там — в спортзал всё равно не пустят.

Удивительно, но Ворошилов так и не попался по дороге. Два года назад от него просто спасу не было, не скроешься. Когда Олег вошёл в свой номер, то застал там рослого парня. Свои сто восемьдесят четыре сантиметра Олег привык считать высоким ростом, но его сосед по номеру оказался на полголовы выше. Ничего себе!

— Антон Иванов, — представился парень и протянул руку. Олег пожал её и тоже представился.

— Интересно, — покачал головой Антон. — Валентин Сухоруков…

— Это мой дед.

— Круто! — уважительно посмотрел Антон. — И тоже прыжки в высоту?

Олег кивнул. Если честно, дед-знаменитость в какой-то момент начал действовать на нервы, всем непременно нужно с ним сравнить. Но приходится терпеть.

— Слушай, что это было там, в холле? — поинтересовался Антон. — Вы с этим перцем…

— Ворошиловым?

— Ну да. Я ничего не понял. У вас с ним какие-то тёрки?

— Два года назад подрались, — сказал Олег спокойно. Всё равно все узнают. — Я ему зуб тогда выбил. Он меня очень разозлил.

— Круто! — признал Антон повторно и вновь протянул руку. — Зачёт. Я его видел меньше пяти минут, и то он меня успел достать. И что было?

— Меня на год дисквалифицировали, — сказал Олег равнодушно. — Отстранили от соревнований. А его, похоже, отец отмазал. Я подробностей не знаю, если честно. А ты чем занимаешься?

— Плаванием, — Антон разложил остаток вещей в шкаф и закрыл его. — Все почему-то думают, что баскетболом. Ну что, пошли на обед?

Будущий тренер, Велижанин Олег Аркадьевич, также всё знал о прошлом Олега — что удивляться, ведь всё у директора в компьютере. Расспросил о том, у кого и как именно занимался Олег. Выдал лист бумаги с указанием, чем питаться в столовой, а к чему не прикасаться — вот это уже интересно, надо подробнее ознакомиться.

— Спортзал откроется после общего сбора, — пояснил Велижанин — и ему, на глаз, тоже лет шестьдесят: высокий, седовласый, сухой на вид, но крепкий. — Открыт с восьми утра до десяти вечера. Беговые дорожки также с восьми до десяти. Если потребуется инвентарь — скажи.

— Гантели, — сказал Олег. — Я по утрам с ними зарядку делаю.

Велижанин кивнул, что-то написал на листке бумаги, протянул Олегу.

— Покажешь в спортзале, — пояснил он, — тебе выдадут всё, что нужно. Сильно устал после перелёта и автобуса?

— Нет, — покачал головой Олег. — Я там отоспался. Нормально доехал.

— Замечательно, тогда завтра жду в десять утра у первой стойки. Это западная часть стадиона, — указал он. — Удачи!

Молотобойцы они все, что ли? Так руку пожал, что суставы хрустнули.

Остаток дня прошёл почти так же, как дома: Олег пробежался для поддержания формы на беговой дорожке. Конечно, не сразу после ужина — полчаса побродил по территории. Дошёл до знаменитого дуба: дереву уже триста лет; стоит поодаль от остальных деревьев и кустарников, почти за километр от стадиона. Олег прикоснулся ладонью к стволу дерева — подумать только, триста с лишним лет! Рядом с дубом установили электрический фонарь, и слева от него — скамейку. И табличку — паспорт дерева с подробной историей.

Вот сейчас начнёт темнеть. Уже скоро — здесь хоть и не совсем ещё горы, но тоже темнеет быстро. И ведь не соврали — виден Млечный путь, виден Юпитер, а через день-два можно будет наблюдать восход Марса. Красота!

На новом месте, да ещё на свежем воздухе, Олегу всегда спалось хорошо. Не забыл взять на пару минут свой телефон и отправить домой сообщение — всё в порядке, завтра начинаются тренировки — и уснул как убитый. Также не забыл поставить будильник. Хотя уже четвёртый год просыпается за минуту-две до сигнала.

Антон, как и сам Олег, просыпался рано и почти в то же самое время, в половину седьмого. Вообще, в бытовом плане всё оказалось просто и без затей: «поделили» стиральные машины и надолго «удобства» не занимали, не мешали друг другу. «У нас там свои душевые, — пояснил Антон. — Так что особо пересекаться не будем».

«Это замечательно. Не понимаю, как там парни в четырёхместном справляются», — подумал Олег. Чувствительность к запахам, тоже популярная в роду Сухоруковых, особого счастья не приносила: у спортсменов пот льётся рекой, отсюда практически всегда неизбежные запахи. В «Олимпии» это было сущим мучением. Учитывая, что и от «персонального тролля» пахло отнюдь не розами.

Если невозможно исправить остальных, можно хотя бы справляться самому. Олег закончил зарядку ровно за две минуты до сдачи проб. Память не подвела: вспомнил, что нельзя «посещать белого друга», иначе можно и новую дисквалификацию получить, тут всё по-взрослому.

…Когда Олег добрался до столовой, уже было людно. Ворошилов, который сидел тремя столами поодаль, явно наблюдал за Олегом, о чём-то вполголоса разговаривая с соседями по столу — опять, поди, собирает себе «стаю»? Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Олег постарался ни разу не взглянуть на Ворошилова — словно не заметил ни его присутствия, ни голоса — и позавтракал, сохраняя на лице довольную улыбку.

Теперь по расписанию полтора-два часа активного отдыха. Ну, с этим не будет сложностей: сразу после завтрака, естественно, никаких нагрузок, но и валяться на кровати не будем. Рюкзачок уже с собой — там запасная форма, комплект белья, бутылки с водой — их выдают в столовой без ограничений, с восьми утра до десяти вечера — просто зайти и взять, если нужно. И в спортзале тоже хватает воды. На вкус, если честно, пакостная: там весь запас солей, которые выходят с потом.

За полчаса Олег прогулялся до того самого дуба и посидел немного на той самой скамейке. Замечательное место. Только, наверное, Олег не один такой умный — не получится сидеть здесь в уединении. Не то чтобы тяготили остальные люди — «Олимпия» и впрямь нанесла ощутимую травму, теперь сверстников хотелось держать на расстоянии.

Но что-то всё же изменилось, с самого утра Олега никто не донимал. Просто праздник какой-то!

— Сколько пробежал? — поинтересовался тренер.

— Два километра, — сказал Олег. — От двух до трёх, по настроению.

Тренер одобрительно покивал.

— Сколько брал в последний раз?

— Двести двадцать восемь, — сказал Олег. По совести говоря, взял всего трижды, но чисто — планка, по словам Романова, не шевельнулась, гладко обошёл. Дед в возрасте Олега брал двести двадцать четыре. Можно гордиться.

— Начнём с двухсот двадцати, — сказал Велижанин и подошёл к стойке. И здесь прогресс не обошёл спортивный лагерь стороной: мало того, что сенсорное управление, можно устанавливать стойку на нужную высоту лёгким прикосновением, так ещё и фотофиниш: обе опорные стойки снабжены фотоэлементами, на которые падают невидимые инфракрасные лучи, с другой опорной стойки — регистрируют, на какой высоте прошёл прыгун на самом деле. — Оставить планку? Или с ней привычнее?

— Привычнее, — решил Олег.

Романов кивнул, поднял планку до нужной высоты и махнул — вперёд!

А вот тут можно не торопиться.

Дед прочёл Олегу целый курс лекций о том, как разбегаться и прыгать. Главный и самый полезный совет — не торопиться, сосредоточиться, правильно выбрать точку и момент времени для старта. Это не бег: не будет сигнала, у тебя достаточно времени.

Тринадцать шагов. Тут у каждого по-своему. Олег давно уже выбрал для себя способ разбега — от одиннадцати до тринадцати шагов, удачнее всего получалось с тринадцати. И тут важна точность, не то чтобы до миллиметра — но практически.

Сосредоточиться. Выбросить всё прочее из головы. Олег посмотрел на небо, по которому плыли лёгкие пушинки облаков. Заметил хищника — коршуна? — парящего над стадионом. Пронзительная синева неба, жаркое дыхание Солнца. Всё остальное неважно. Сейчас неважно.

Пошёл! Уже разбегаясь, Олег понял, что стоял чуть дальше, чем нужно. Даже пробовать не стал — можно считать фальстартом. В отличие от бега, последствий не будет. Тренер покивал — всё в порядке, не торопись — и Олег вновь отошёл от стойки на нужное число шагов. Постоял, походил и с закрытыми глазами повернул лицо в сторону Солнца — ощутил его знойный взгляд.

Пошёл! На этот раз уже с первого шага Олег осознал, что всё получится. Тысячи — а может, десятки или сотни тысяч — прыжков на тренировках не могли не сказаться. И пришли те самые две секунды полёта — для Олега они длились и длились, словно само время приостанавливало свой бег и вглядывалось одобрительно в человека, сумевшего на краткие мгновения стать птицей.

Мягкий удар — пластиковые маты приняли человека в объятия, мягко погасили скорость. Если упасть неудачно, можно повредить себе всё, что угодно — оттого и учат падать как следует, учат долго и старательно.

— Отлично! — Велижанин подошёл к стойке и поманил Олега к себе. Указал на индикацию фотофиниша. Планка стоит на двухстах двадцати, фотофиниш зафиксировал двести двадцать шесть — то есть шесть сантиметров запаса. — Хорошее начало. Поднимаем?

— Поднимаем, Олег Аркадьевич, — согласился Олег. Главное после прыжка — не стоять, надо ходить. Основное в этом виде спорта — мгновенная мобилизация сил. И энергии уходит столько, что после двух часов тренировок — со всеми положенными минутами разминок и отдыха — кажется, будто все два часа разгружал грузовик с кирпичами.

…На двухстах двадцати семи Олег ощутил, что ещё один сантиметр взять будет непросто. Фотофиниш показал половину сантиметра запаса, а после дюжины уже сделанных прыжков усталость начинала брать своё.

— Отлично, отлично, не торопись, — Тренер протянул Олегу полотенце — вытереть лицо. Да здравствует короткая стрижка: волосы промокают первыми, и выглядит это потом и комично, и нелепо. — Пауза десять минут. С техникой у тебя всё в порядке — чувствуется, что Романов вёл. Плиометрические упражнения делаешь?

— Да, каждый день. Без отягощений, Валерий Васильевич запретил.

Велижанин покивал одобрительно.

— Замечательно, самое время перейти к отягощениям. Минуту, извини.

Зазвонил его мобильник. Олег не стал вслушиваться — отошёл в сторону. Главное, не стоять на месте, Романов повторял это как заклинание. И похоже, он прав — пока ходишь, силы восстанавливаются куда быстрее.

— Олег, тебя хочет видеть старший тренер, — поманил Олега к себе Велижанин. — Будет вон там, у третьей стойки. Минут через десять.

— У меня неприятности, Олег Аркадьевич?

Велижанин рассмеялся.

— Я думаю, наоборот. Подожди у третьей стойки, если что — ищи меня здесь или в спортзале.

Олег кивнул, поднял свой рюкзак с пожитками и направился куда велено.

Девушку у третьей стойки Олег смутно помнил — в лагере всех смутно помнишь, ведь неизбежно встречаешься со всеми хотя бы в столовой. Олег был шагах в пятидесяти от третьей стойки, когда девушка прыгнула.

Со стороны выглядело очень красиво. Если посмотреть на циферблат часов с секундной стрелкой, то время, за которое стрелка сдвинется в первый раз, кажется намного длиннее всех последующих секунд. Помнится, отец Олега долго рассказывал, почему это так.

Сейчас тоже всё происходило словно в замедленном воспроизведении, даже остановился — девушка стартовала очень низко, словно спринтер, и, выходя на взлёт, отталкиваясь перед стойкой, двигалась очень изящно. И вот они, те самые две секунды полёта — Олег готов был поклясться, что глаза девушки были закрыты, а на лице явно читался восторг. Тот самый восторг полёта.

Олег понял, что не может отвести от прыгуньи взгляда. Так и шёл, глядя на девушку, и чуть не споткнулся на ровном месте. Девушка заметила нового зрителя; задержалась на секунду у экрана стойки — смотрела на данные фотофиниша, похоже — а потом обратила внимание, что Олег так и смотрит на неё.

— Что-то не так? — она подошла поближе. Олег ощутил фруктовую смесь запахов: яблока и корицы. Теперь он разглядел девушку в подробностях: где-то на ширину ладони ниже ростом Олега, овальное лицо, серые глаза и ярко-рыжие волосы. Естественно, коротко подстриженные.

— Вы красиво летели, — сказал Олег, не без усилия отводя взгляд от её лица. Точно, это от неё пахнет яблоком и корицей.

Девушка насторожилась, взгляд её сразу стал колючим.

— Прости?

— Во время прыжка. Те две секунды полёта, — указал Олег в сторону стойки. Девушка улыбнулась, льдинки растаяли в её глазах.

— Такого мне ещё не говорили. Бегун? — она не отводила взгляда от глаз Олега.

— Нет, прыжки в высоту.

— Ого! — она так и смотрела Олегу в глаза. «Она мне не верит, — осознал Олег. — Наверное, думает, я таким образом знакомлюсь». — Так это ты прыгал у первой стойки. Сколько взял сегодня?

— Двести двадцать семь, — признался Олег, начинавший чувствовать себя неловко. Ну и где этот старший тренер?

— Покажи! — девушка вернулась к стойке и подняла планку. — Давай, покажи.

Она отошла в сторону — так, чтобы не мешать разгону — и оттуда смотрела на Олега. Тот, сам не зная почему, решил принять эту странную игру. Было бы неприятно сейчас сбить планку… Но что будет, то будет. Он посмотрел в сторону первой стойки: там никого, тренер ушёл в спортзал. Ладно.

Олег тщательно отмерил расстояние и постоял, собираясь, стараясь не замечать взгляда. Не замечать удавалось с огромным трудом, но, странное дело — это не мешало сосредоточиться. Олег повторил всё то, что только что помогало подготовиться к выбросу энергии, посмотрел на парящего орла, подставил лицо Солнцу, сжал и разжал несколько раз кулаки.

Пошёл! И в этот раз, с первого же шага, Олег понял, что всё получится. Неясно, откуда это знал — просто знал, и всё. Финальный толчок, и вот они, две секунды полёта. Олег на этот раз попробовал закрыть глаза. Странно, но так ещё приятнее лететь. Надо будет сравнить ощущения.

Он открыл глаза и понял, что взял высоту. И увидел, какими глазами смотрит на него девушка — широко открытыми, на лице её явное изумление. Олег спрыгнул с матов и подошёл к экрану. Туда же направилась и девушка.

Ничего себе шутки! Девушка выставила двести двадцать девять. А фотофиниш указал, что было семь миллиметров запаса. Вот это номер!

— Ты специально столько поставила? — перейти на «ты» получилось как-то само собой.

Девушка рассмеялась и кивнула.

— Да, специально. Алёна, — протянула руку. — А ты Олег Сухоруков, я знаю.

Олег не без удовольствия пожал руку. И тоже стальная хватка. Алёне лучше под такую руку не попадаться.

— Извини, если что не так, — Алёна жестом предложила отойти к тренерскому месту — там столик с бутылками воды и стопкой полотенец да стул. — Первый день, а парни уже немного достали. Где ты так прыгать научился? Дед с тобой занимается?

— Нет, его друг. Сколько взяла сегодня? — Олег кивнул в сторону стойки.

— Сто девяносто два. Сама удивляюсь, со второго раза всего получилось. Тебя тренер отпустил? Или что?

— Сказал здесь подождать старшего тренера. А твой тренер где?

— Мне он сказал то же самое. — Алёна посмотрела Олегу в глаза. — И где…

Она вздрогнула и осеклась, глядя за спину Олега. Тот оглянулся и тоже вздрогнул.

Непонятно, когда она подошла. Вроде бы никого вокруг не было. Женщина лет двадцати пяти, явно на голову ниже Олега, в синей спортивной форме. И значок на груди. Когда женщина подошла к ним поближе, Олег разобрал надпись на значке: «Вяземская Анна Григорьевна, старший тренер».

— Отличный прыжок, — сказала женщина. Голос оказался удивительно низким. — И у вас, Алёна, и у вас, Олег.

Олег и Алёна повернулись к ней лицом.

— Я старший тренер этой смены. Хочу предложить вам индивидуальную программу занятий.

Олег и Алёна переглянулись. Каждый прочитал удивление на лице другого.

— А можно подробнее? — поинтересовалась Алёна. Вяземская кивнула.

— Я провожу курсы подготовки спортсменов по новым методикам. Условие одно: я занимаюсь с вами обоими одновременно.

— Парные занятия? — уточнил Олег, и Вяземская кивнула. — Не слышал о таких, — Вяземская улыбнулась и кивнула повторно.

— То есть или мы оба справимся, или… — Алёна посмотрела Олегу в глаза, не закончив фразы. Вяземская вновь кивнула.

— Справитесь, я уверена. Готовлю наших спортсменов к олимпиадам уже восемь лет и разбираюсь в людях. Согласны заниматься вместе? Есть возражения?

Алёна и Олег в который уже раз переглянулись.

— Я согласен, — кивнул Олег.

— Я согласна, — тотчас сказала Алёна. — Чисто теоретически: что, если вдруг не сможем заниматься вместе?

— Ничего ужасного. Вернётесь к своим тренерам, — сказала Анна. — Сегодня на послеобеденной тренировке я проведу с вами тесты, заниматься начнём завтра с десяти утра. Есть ещё вопросы?

И вновь Олег и Алёна переглянулись — и улыбнулись друг другу.

— Нет, — сказали они хором и, встретившись взглядами, рассмеялись.

— Сейчас мне нужно будет поговорить с каждым из вас — с глазу на глаз — и подписать бумаги, — добавила Анна. — Кто первый?

Олег и Алёна, не сговариваясь, указали ладонями друг на друга. И вновь рассмеялись.

— Ладно, тогда я первая! — сказала Алёна, когда стало ясно, что пауза затянулась. Олег кивнул и отошёл в сторону — ходил там спортивной ходьбой, пока Анна не поманила его к себе.

Вяземская тоже знала и про деда, это понятно, и про Романова, и про дисквалификацию. Вообще про всё. Олег прочитал поправку к договору — там, где указывалось, что его новым тренером будет Вяземская, и так далее и тому подобное. Вроде нормальная на вид бумага. Олег ещё раз перечитал её и подписал.

— Мне нравится ваша обстоятельность, — улыбнулась Вяземская. «Словно сестра моей мамы, — подумал Олег неожиданно для себя. — В молодости». — Прочитали, прежде чем подписать. Немногие так делают. Если будут серьёзные сложности с Ворошиловым, дайте мне знать. У нас здесь строго, подобного поведения не допустим.

— Скажу, — пообещал Олег, а сам подумал: «Я скорее под землю провалюсь». Не то чтобы волновало мнение Ворошилова о том, что обращаться к начальству — это трусость, просто нужно во всём разобраться самому. Мирным путём.

— Подойдите в шестнадцать тридцать к пятому корпусу, — сказала Анна. — Остальное на месте. Удачного дня!

Она пожала ему руку и направилась в сторону административного корпуса.

Олег прошёл от силы двести шагов — сейчас побыстрее в номер да запустить стирку — как его догнала Алёна.

— Назначила мне встречу в медкорпусе, — сказала Алёна без предисловий. — В шестнадцать часов. А тебе?

— А мне в шестнадцать тридцать, — сказал Олег. — Странно как-то. Я думал, в спортзале будем эти тесты делать.

— Да, — согласилась Алёна. — С меня сегодня допинг-контроля хватило. Бр-р-р!

— С меня тоже, — согласился Олег, и они, переглянувшись, снова рассмеялись.

— Я сегодня словно смешинку проглотила, — сказала Алёна. — Сама удивляюсь. Вот чего я не поняла: ей на вид лет двадцать пять. Ну двадцать шесть, не знаю. Как она могла восемь лет готовить к олимпиаде?!

Олег остановился. Остановилась и Алёна.

— Да, очень странно, — почесал в затылке Олег. — Мне ещё показалось первую пару секунд, что она намного старше выглядела. А потом то, что ты говоришь — лет двадцать пять.

— Тебе тоже это показалось?! — удивилась Алёна. — Ладно. Я о ней расспрошу, мне уже любопытно. До встречи! — протянула она ему руку.

С премудростями стирки спортивной одежды Олег ещё накануне разобрался — прочёл инструкцию. С собой в чемодане есть и моющие средства, и освежители — весь комплект. Но здешние средства, судя по инструкциям, тоже годятся. Ладно, свои оставим про запас: при такой цене за сезон можно не стесняться использовать то, что включено в счёт.

Пока шла стирка, Олег успел принять душ и почувствовал себя человеком. Чистым человеком. Теперь ведь ещё и бриться нужно — полгода назад Олег решил, что «пушок» — это уже чересчур, и сделал очередной шаг во взрослые заботы. Щетина теперь растёт уже вполне настоящая, и стоит пару дней не проследить — становишься похож на начинающего террориста.

Ещё двадцать минут — форма и всё прочее повешены сушиться, есть немного времени перед обедом. Олег вышел в холл, взяв с собой плеер с наушниками, и обнаружил там Антона. Тот сидел на диване, явно наслаждаясь отдыхом, и тоже слушал музыку. Ну или что там у него. Антон кивнул, когда Олег вошёл — и Олег устроился на диване напротив. Минут пятнадцать посидеть, послушать музыку и можно идти обедать. Но стоило только откинуться на спинку…

— Что, Сухоножкин, нашёл себе подружку?

Странно, но Ворошилов вновь в единственном числе. В тот раз его «стая» была чуть не опаснее его самого — желали, видимо, произвести на сына богатых родителей впечатление, разве что не лаяли по команде.

Олег, как и вчера, «не заметил» Ворошилова — сидел себе и слушал музыку. Ворошилов сделал шаг к дивану и помахал перед лицом Олега руками.

— О, какая неожиданность! — Олег посмотрел в лицо Ворошилову. — Как идут тренировки? Одышка не беспокоит?

— Да пошёл ты! — Ворошилов явно не понимает, как себя вести. — Только тебе с ней ничего не обломится, Сухоруков. Зря стараешься.

— Завидуешь? — снисходительно усмехнулся Олег. — Завидуй, я не против.

— Да у меня таких, как она…

— Слушай, Вошерылов, или как там тебя, — послышался голос Антона — он снял наушники и смотрел на Ворошилова с презрением. — Не мешай культурно отдыхать. Охота языком почесать — иди вон, о стену почеши.

— Да я тебя… — Ворошилов посмотрел злобно на Антона и подавился продолжением фразы. Антон поднялся с дивана; поднялся и Олег, спрятав плеер в карман.

— Моя фамилия Иванов, — сказал Антон спокойно. — Ну рискни, попробуй что-нибудь придумать.

Ворошилов переводил взгляд с Олега на Антона.

— Двое на одного? — спросил он неожиданно. И Антон, и Олег рассмеялись.

— Вчера в этом холле ты перед ним очканул, — сказал Антон. — Все парни видели. Так что не строй из себя крутого. Я не знаю, какие у тебя тёрки с Олегом, да мне и пофигу. Просто заткнись и дай спокойно отдохнуть.

— А то что? — видимо, Ворошилов хотел сказать эту фразу грозно и презрительно. Вышло так себе, слабовато.

— А то я вежливо попрошу тебя пойти нафиг — и ты пойдёшь, — сказал Антон, не отводя взгляда от глаз Ворошилова. Видна та самая растерянность и страх в глазах Игната — точь-в-точь как вчера. — Иди, иди уже.

Ещё секунду Ворошилов выдерживал его взгляд, а затем отвернулся и быстрым шагом покинул холл.

— Он мстительный, — сказал Олег, когда послышался звук закрывающейся двери. — Так, на всякий случай предупреждаю.

— Да я понял, — кивнул Антон. — Слушай, как ты так с ним разговариваешь, что он сразу вянет?

— Меня специально учили. Долго учили.

— Научишь?

— Можем попробовать, — согласился Олег. — Только это неприятное занятие. Да, и спасибо тебе.

— Обращайся, — довольно ухмыльнулся Антон, вернул наушники на уши и уселся на диван.

Вяземская действительно встретила его в медпункте и проводила на второй этаж — там процедурные кабинеты. В том числе и то санитарное заведение, где под наблюдением собирал пробу для допинг-контроля. Алёна права, удовольствие то ещё. Вяземская открыла ключом безликую дверь — за ней обнаружился массажный стол в полкомнаты да шкафы с разными склянками и пузырьками внутри.

— Массаж?! — удивился Олег. Вот уж чего не ожидал, так это массажа.

— Всё верно. Массаж. Чтобы получить максимальную отдачу от мускулов ног, нужно будет над ними поработать.

В руке у неё обнаружился чемоданчик с красным крестом на крышке. Откуда, вроде бы только что руки её были пусты?!

— Что-то не так? — поинтересовалась Вяземская, надевая белый халат, маску и тончайшие перчатки. — Я вас смущаю?

— Мне никогда не делали массаж, — признался Олег, чувствуя себя отчаянно неловко. — Ну вот так, на столе. Что нужно делать?

— Снимайте всё, кроме нижнего белья, ложитесь животом вниз, голову в сторону, — распорядилась Вяземская. — Руки вдоль тела, постарайтесь расслабиться. Сильно больно не будет, но можете почувствовать лёгкое жжение в мышцах, это нормально.

Ладно. Была не была. Олег выполнил все указания и улёгся. Странно, почти сразу же потянуло в сон — никогда не тянуло выспаться днём, ну разве что сразу после трапезы. Но ведь обедал почти два часа назад!

Минут через пять Олег осознал, что Вяземская явно намного сильнее, чем кажется — она начала со спины — растирала те или иные группы мышц, спрашивала про ощущения. Затем пришла очередь ног — и вот там уже началось — и жжение, и отдельные моменты вполне ощутимой боли — быстро проходившие. Все ноги будут в синяках, подумал Олег, стараясь не засыпать и лежать спокойно. Прошла вроде бы целая вечность, прежде чем Вяземская легонько похлопала его по плечу.

— Олег? Не заснули? Можно подниматься. Только очень, очень медленно.

Олег первым делом посмотрел на ноги — кожа розовее обычного, но никаких синяков. А вот совершенно неуместного возбуждения, которое и скрыть-то нечем из-за скудности одежды, он и вовсе не ожидал. И чуть было не покраснел.

— Голова не кружится? — Вяземская придерживала его за плечи некоторое время. — Замечательно. Теперь одевайтесь, выходите из корпуса и посидите минут десять в покое, в тени. Это важно.

— Что вы втирали? — полюбопытствовал Олег, изо всех сил стараясь одеваться, стоя к Вяземской спиной.

— Сертифицированные средства. В основном это травяные настои и ароматические масла. Если вы о допинг-контроле — не беспокойтесь, неприятностей не будет.

Едва лишь Олег оделся, как Вяземская — уже без халата, маски и перчаток — открыла перед ним дверь.

— Возбуждение — нормальная реакция, не беспокойтесь, — сказала она не улыбаясь. — Стыдиться не нужно. Постарайтесь думать на отвлечённые темы, поможет. В семнадцать тридцать жду вас в спортзале, во второй секции. Точно голова не кружится?

— Точно, — признался Олег. — Очень необычные ощущения. А зачем вы это всё делали? Ну, как это всё работает?

— Пройдёте мой курс — расскажу, — сказала Вяземская. — Обещаю. Идите медленно, если закружится голова — остановитесь и постойте спокойно. Если что, звоните, мой абонентский сто один.

Олег вышел наружу, и Солнце тяжким молотом ударило в темя. Одновременно обострились все чувства — Олег рассмотрел в едва заметной точке в небесах — парящей птице — все подробности: и крючковатый клюв, и коричневые сверху крылья, и хвост лопаткой. Посмотрел на стену здания шагах в ста поодаль: увидел множество трещинок на стене и бодрую колонну крохотных муравьёв, «мурашей», поднимающихся по стене и пропадающих в провале трещины. Про запахи и звуки и говорить нечего — хорошо хоть не замутило. Олег обогнул здание — прошёл туда, где сейчас тень — и там, к счастью, оказалась свободная скамейка.

Обострение органов чувств постепенно проходило. Олег почуял в дуновении ветра яблоко и корицу и улыбнулся. Верно: через пару секунд на другой край скамейки присела Алёна. С двумя небольшими бутылками минеральной воды в руках. Алёна молча протянула одну Олегу, другую открыла сама.

— Спасибо, — сказал Олег. И действительно, очень хочется пить! А только что не хотелось!

— Вижу, можешь не рассказывать, — сказала Алёна, основательно приложившись к своей бутылке. — Массаж, да? Я думала, со стыда там сгорю. Вроде уже большая девочка, а всё равно.

— Возбуждение? — спросил Олег, посмотрев в глаза Алёны и стараясь говорить совершенно спокойно и равнодушно. Алёна кивнула, глаза её заблестели.

— Что, у тебя тоже? — Олег кивнул, и Алёна расхохоталась. — Могу себе представить. Слушай, это правда странно: никогда столько в один день не смеялась. Что, стало лучше?

— Гораздо, — признал Олег, допив остатки минералки. — Спасибо.

— Обращайся, — Алёна забрала у него пустую бутылку. — Когда она сказала, в семнадцать тридцать? Пока, увидимся!

И ушла, помахав рукой. Олег помахал вслед. Действительно, Алёну тут явно знают — пока она шла в сторону спортивных сооружений, успела поговорить и с парой-другой девушек, и с двумя парнями.

— У нас чисто рабочие отношения, — пробормотал Олег, сам не особо веря в то, что говорит. Всё, остатки слабости прошли. А вот во все мышцы ног время от времени вонзались крохотные серебряные иголочки. Так и должно быть?

Тесты были что надо. Похоже, Вяземская решила проверить все мыслимые занятия на всех мыслимых снарядах. Удивительно, но все упражнения не вызвали особого протеста организма — хотя пот лился буквально в три ручья.

— Ещё двадцать минут, и я вас отпущу, — пообещала Вяземская. Странная у неё привычка — на лице не отображается никаких эмоций. Даже когда улыбается, в этом участвует только рот, словно маску надела. Интересно, почему?

Двадцать так двадцать. В общей сложности полтора часа серьёзных нагрузок — и хоть бы хны. Алёна окончила упражнения на пару минут позже Олега и присоединилась к остальным.

— Мне нужно срочно в душ, — предупредила Алёна. — Я мокрая насквозь. Только лужи на полу не хватало.

— Да, всего только минуту, — Вяземская померила им пульс, посветила зачем-то фонариком в глаза, посмотрела на реакцию зрачков. И, похоже, удовлетворилась.

— Отличные результаты. Послушайте, это важно. До ужина вам захочется есть — сильно захочется. Старайтесь только пить. Если совсем невтерпёж — съешьте любой белковый батончик, который вам можно. Сегодня старайтесь не делать быстрых движений — дайте всем мышцам покой.

— Это ваш массаж так действует? — полюбопытствовала Алёна, и Вяземская кивнула. — Клёво! Мне нравится! А ещё будет? — она посмотрела невинным взглядом на Олега и добилась своего — тот слегка, но ощутимо покраснел. Алёна расхохоталась и хлопнула Олега по плечу.

— Будет, один или два раза. Часто делать нельзя, — ответила Вяземская невозмутимо. — Отдыхайте и подходите завтра к десяти утра к стойке номер три.

— Буду, — кивнула Алёна и убежала в сторону женского душа.

— Приду, — подтвердил Олег. — Это было очень странно, но… Приятно, — осмелился он сформулировать. Вяземская покивала.

— Относитесь ко мне как к врачу. Да, и ещё: пожалуйста, ни с кем не обсуждайте. Методика подготовки не является открытой информацией. Если кто-нибудь будет интересоваться — направляйте ко мне.

— Понял, — кивнул Олег и также направился в душ. Алёна права, одежду хоть выжимай. Хорошо, что взял с собой как минимум четыре комплекта всего.

Алёна догнала его, пока Олег шёл к своему жилому корпусу. Догнала и протянула белковый батончик.

— Тебе такой можно, я знаю, — сказала она. — Можешь не есть, конечно, но я не смогла терпеть: желудок жутко заболел, даже к доктору идти хотела. А съела — всё, нормально. Давай, не стесняйся, — и протянула бутылку воды, запить. — Что по вечерам делаешь? Ничего, что спрашиваю?

— Пока не придумал. Бегаю, гуляю, музыку слушаю. Есть идеи?

— Ой нет, я по вечерам там, где светло, — содрогнулась Алёна. — Я темноты боюсь, только не говори никому. Говорят, в танцзале бывает интересно. Подойдёшь?

— Не уверен, — ответил Олег. — Не буду обещать.

— Тогда до завтра!

Судя по звукам из танцзала, вечеринка там шла полным ходом. Стычек с Ворошиловым больше не было — к тому же в холле и в коридоре камеры наблюдения. В самих номерах нет, а всё остальное «простреливается». И охранник на входе круглые сутки. По лицу видно: лучше не связываться. Странно, что охранник не пришёл, когда сегодня был разговор с «персональным троллем» — видимо, на съёмке все вели себя мирно, криков не было — и вмешиваться незачем.

Олег дождался, когда закончится стирка второго комплекта — первый уже высох, смотри-ка! — и, посетив ужин, решил остаться на улице. Что-то не тянет в танцзал — и не только потому, что с этим местом связаны самые неприятные воспоминания о позапрошлом сезоне в «Олимпии». Хочется походить, посмотреть на небо, послушать музыку. Ну и наблюдать восход Юпитера; Марс, скорее всего, будет только завтра.

Прогноз погоды самый приятный: за весь сезон ожидается не больше двух облачных дней, остальные все ясные. Очень, очень удачно всё складывается. И сегодняшнее достижение, новый сантиметр — Олег уже успел «отчитаться», и дед пришёл в совершенно детский восторг. Странно, но вот сейчас Олег не начинал ощущать глухого раздражения, едва вспоминал деда — хотя, возможно, именно его имя помогло избежать действительно серьёзных неприятностей тогда — только отстранение от соревнований. И то целый год пропустил!

…Погулялось отлично, спать будет как младенец. Удачно день прошёл. И эта Вяземская, от неё оторопь берёт — но и в самом деле ведь тренер участников олимпиад, Олег не поленился проверить. И ей сейчас сорок три года. А выглядит как молодо!

Олег сидел на той самой скамейке у того самого дуба. Дул лёгкий ветерок со стороны зданий — из-за спины и изредка приносил едва слышный гам из танцплощадки. Нет, не сегодня. Может, в другой раз.

А вот и Юпитер! Даже без подзорной трубы — а Олег взял с собой такую — он отчётливо виден, поднимается над горизонтом. Красота! Олег успел полюбоваться и Юпитером, и одним из проползающих перед его диском спутником, как вновь почуял запах яблока с корицей. И тихо кругом. Подкрадывается?

— Ты же боишься темноты, — сказал Олег громко и вот теперь услышал хруст камушков под подошвами.

— Как ты догадался? Можно? — она указала рукой на скамейку, и Олег кивнул, чуть отодвинувшись к краю.

— По запаху, — сказал Олег, прежде чем понял, как это может звучать. Алёна тут же встала со скамейки и посмотрела Олегу в глаза. Фонарь светит в другую сторону и не очень ярко, но выражение лица Алёны и льдинки в её глазах видны отчётливо.

— Прости? — поинтересовалась она сухо. Олег поднялся на ноги (Алёна отступила на шаг) и посмотрел в её глаза.

— Можно? — спросил Олег. — Я к тебе не притронусь. Просто подойду ближе.

Алёна кивнула, и от взгляда её отчётливо тянуло арктическим холодом. Олег подошёл на пару шагов и склонился к её голове. Ну точно, именно волосы.

— Яблоко и корица, — пояснил Олег, указав рукой. Льдинки в глазах Алёны начали подтаивать. — Шампунь, верно?

— Ну ты даёшь! — поразилась Алёна и рассмеялась. И всё, нет уже этого арктического холода. Она вернулась на скамейку, и Олег последовал за ней. — А, ну конечно, ветер дул с моей стороны. Что, так сильно пахнет?

— Достаточно, чтобы почуять, — подтвердил Олег. — Очень приятный запах.

Алёна рассмеялась ещё раз и легонько толкнула его в плечо.

— Ладно, не подлизывайся, верю. Хорошо, я тоже тогда скажу. Я согласилась заниматься с тобой по той же причине.

— Запах? — удивился Олег. Вроде бы ничем сильно пахнущим не пользуется, но мало ли, сам-то мог уже привыкнуть. — Прости?

— Терпеть не могу запах пота, — пояснила Алёна. — Меня наизнанку выворачивает. Стараюсь в столовую прийти пораньше и сесть подальше, и то комок в горле встаёт. Тётя говорит, это наследственное. Она до пенсии работала на парфюмерной фабрике дегустатором запахов, или как это называется. В общем, запахи оценивала. Не знаю, чем ты голову моешь, но мне нравится.

«Как просто понравиться девушке», чуть не ляпнул Олег. Но всё же не ляпнул. Взамен уточнил:

— То, что ты якобы темноты боишься — это такой тест?

Алёна кивнула.

— Когда в позапрошлом году поехала в «Олимпию», просто кошмар начался. Все ко мне клеились. Ясно, что никто всерьёз не приставал, но достало до чёртиков. С тех пор да, использую тесты. Я знаю, что ты никому не рассказал. Не обиделся?

— На что?

Алёна снова рассмеялась. Взяла себя в руки.

— Точно, смешинку проглотила утром. На что ты тут смотришь? Или просто воздухом дышишь?

— На Млечный Путь, — указал Олег. — А сейчас вон там — та яркая точка в самом низу — восходит Юпитер. Завтра или послезавтра будет видно Марс.

— Обалдеть! — Алёна вгляделась в россыпь молочных брызг на небосводе — Млечный Путь. — У нас в Казани его не видно. А вон то правда Юпитер?! О, у тебя подзорная труба! Можно?

Олег кивнул и передал астрономическую снасть. Алёна смотрела в трубу с явным восторгом.

— И давно ты на небо так смотришь? — поинтересовалась она, с трудом оторвавшись от созерцания созвездий.

— Со второго класса. Когда ещё никаким спортом не занимался, дед много интересного рассказывал про космос, ну мне и понравилось.

Алёна покивала.

— Я теперь припоминаю, — сказала она. — Видела тебя в «Олимпии» в позапрошлом году. Ты с тех пор сильно вырос. А в прошлом не видела. Что случилось, болел? Травма?

— Дисквалифицировали, — и Олег в который уже раз рассказал всю историю. Сухо и без подробностей.

— Не повезло, — покачала головой Алёна. — Но знаешь — так ему и надо. Мерзкий тип, многих уже успел достать. Мой папа то, мой папа сё… Кстати, а ты не боишься мне это рассказывать?

— А должен? — Олег посмотрел в её глаза. Алёна выдержала взгляд.

— Ты решай. Вдруг я всем эти подробности разболтаю?

— А ты разболтаешь? — спросил Олег напрямую, не отводя взгляда.

— Не-а, — помотала головой Алёна и снова рассмеялась. — Чёрт, я сегодня вся электрическая. Пойду спать, наверное, пока глупостей не натворила. Ты остаёшься?

— Я тоже баиньки, — сказал Олег, и минуты через две они уже возвращались к зданиям. Ни о чём уже не говорили, но время от времени встречались взглядами.

На следующее утро на допинг-контроль вызвали Антона — видимо, лабораториям не под силу обработать две сотни, или сколько тут сейчас народа, за один день. Олег закончил утреннюю зарядку (гантели оказались легковаты — надо будет потяжелее взять) и вышел наружу уже экипированный, с собой рюкзак, а в нём всё, что нужно для утренних тренировок.

Странное ощущение: словно сильно устал накануне. Мышцы ног ощутимо ноют, хотя в целом самочувствие отличное — и выспался нормально, и снилось что-то приятное. Посмотрел на часы: завтрак через полчаса, решил прогуляться. Удивительно, но после десяти минут спортивной ходьбы усталость начала проходить.

Олег подошёл к открытию столовой, точнее, к началу завтрака. Здание столовой открыто двадцать четыре часа в сутки — там всегда есть минеральная вода разных видов, которую можно брать сколько потребуется, и разного рода «перекусы» вроде тех самых белковых батончиков. Но батончики брать можно только при помощи электронного ключа: прикасаешься ключом к автомату, указываешь, что именно нужно, забираешь. Видимо, следят, чтобы несознательные гости не растолстели: в сутки положено не более шести батончиков.

В столовой полно народа. Олег вошёл, оглянулся — и заметил, как ему машут рукой с дальнего столика. Всё верно, это Алёна; со зрением что-то странное: после вчерашнего массажа глаза различают такие мелочи и подробности, которые раньше точно бы не заметили. Например, он заметил, что Алёна надела налобную повязку, «хайратник», как называет их отец.

— Не помешаю? — Олег с подносом в руках подошёл к столику Алёны.

— Ты часто задаёшь риторические вопросы? — спросила Алёна после того, как кивнула — «можно».

— Под настроение, — сказал Олег. Алёна улыбнулась — и всё на этом. Похоже, смешинка благополучно вылетела. — У тебя не было утром ощущения, что всю ночь кирпичи грузила?

— Что, и у тебя то же самое?! — удивилась Алёна. — Да. Утром был вообще караул, как будто ноги затекли. Походила немного — вроде всё в порядке. Думаешь, это наши вчерашние занятия?

— Других идей пока нет. Если что, я минут двадцать погулял спортивной ходьбой — всё прошло, ноги больше не ноют.

— Надо будет попробовать, — согласилась Алёна, и остаток завтрака они доедали молча. Из здания столовой с Алёной вышли вместе, и Олег заметил Ворошилова, который проводил их обоих взглядом. Естественно, Олег «не заметил» ничего такого.

Только на улице Олег обратил внимание, что Алёна тоже готова к занятиям — рюкзак на спине. «Мы как будто специально один и тот же дизайн подобрали, — подумал Олег, — оба выглядим одинаково: красные шиповки, синие шорты и майки под флаг России — бело-сине-красные». Только спортивные рюкзаки различаются: у Олега синий, у Алёны красный.

— Предлагаешь пройтись? — указала Алёна на беговые дорожки. Олег кивнул, и минут через десять они уже оба шли спортивной ходьбой. Олег старался особо не разгоняться — видно было, что для Алёны такая разминка непривычна, да и нет смысла перенапрягаться до начала тренировок.

Они прошли два километра, и Алёна махнула — «делаем паузу». Паузу так паузу. Стоять, а тем более садиться после таких тренировок Романов никогда не разрешал. Похоже, не разрешал и тренер Алёны: они просто отошли на «обочину», технический трек, и пошли далее обычным спокойным шагом.

— Слушай, и правда помогает, — удивилась Алёна. — Я уже начала думать, что вчера перенапряглась. А сейчас ничего, жить можно. Идём дальше? Или как ты по утрам разминаешься?

— Смотрю на природу, — сказал Олег. — Минут десять-пятнадцать. Потом снова хожу или бегаю.

— Интересно, — покачала головой Алёна. — Природы в моём расписании ещё не было. Прямо здесь смотреть будешь?

— Можно вернуться к дубу. Составишь компанию?

— Жесть! — восхищённо сказала Алёна после того, как минут пять смотрела на серп стареющей Луны в подзорную трубу. — Круто, я и не думала, что это может быть так интересно.

— Оставь себе, — предложил Олег, когда Алёна протянула ему трубу. — Если что, у меня ещё бинокль есть. Не пропаду.

— Спасибо! — Алёна сложила подзорную трубу и убрала её в футляр. — Такого мне никогда не дарили. Говоришь, дед много интересного рассказывал про космос. Расскажешь?

Олег кивнул и улыбнулся.

— Но позже, — сказал он. — Нам пора, через полчаса тренировка.

— Ого! — Алёна посмотрела на часы, сняла рюкзак и сложила туда подзорную трубу. — А вроде бы только что присели. Да, идём, хватит прохлаждаться.

Начало тренировки было вполне обыденным: несколько пробежек для разминки, простые упражнения. И Алёна, и Олег сказали Вяземской, что утром было ощущение, будто перетрудили мышцы.

— Так может быть, — кивнула Вяземская. — Спортивная ходьба — это правильное решение. Нагружает все мышцы, помогает им прийти в форму. Это пройдёт. Алёна? Готова?

Алёна кивнула.

— Начнём со ста девяноста, — сказала Вяземская, установила высоту и дала отмашку — вперёд.

Алёна разбежалась, прыгнула и… Сбила планку. Подошла к экрану стойки, посмотрела в большом недоумении.

— Странно, — заключила она. — Вроде бы всё нормально. Я такую высоту всегда брала, что это со мной?

— Сто восемьдесят восемь, — сказала Вяземская, возвращая планку на место. — Готова?

Алёна кивнула. Вновь разбег, прыжок… Планка сбита.

— Ноги как не мои, — удивилась Алёна. — Но я же ничего такого не делала вчера, как вы и говорили!

— Сто восемьдесят шесть, — сказала Вяземская.

…Алёна сумела взять только сто восемьдесят два. И то не с первого раза.

— Ничего страшного, — сказала Вяземская, не показывая на лице никаких эмоций. — Алёна, пробегите три раза по сто метров. Да, обычный спринт. Никуда уходить не нужно — прямо по соседнему треку. Постарайтесь делать как можно более резкий старт, это важно. Олег, мы пока продолжим с вами.

Получилась ровно та же история. Какое там двести двадцать девять! Олег сумел взять только двести семнадцать. Смех на палке, да и только. И тот же самый совет — пробежать стометровку трижды, разгоняться на старте изо всех сил. Когда Олег закончил третью пробежку (ногам отчего-то стало жарко, словно подержал их в ведре с горячей водой), то увидел мрачную Алёну, которая раз за разом пыталась взять сто восемьдесят шесть и не могла. После третьей попытки Алёна отошла несколько шагов от стойки, уселась прямо на трек и спрятала лицо в ладони.

— Олег, — сказала Вяземская, словно ничего особенного не случилось. — Когда пробежали стометровки, было ощущение тепла в ногах?

— После третьего раза, — согласился Олег, глядя с тревогой на молча сидящую Алёну.

— Ещё три раза по сто метров, — указала Вяземская.

— А можно небольшую паузу? — попросил Олег. Вяземская кивнула и отошла к тренерскому столику.

— Алёна? — сказал Олег, подойдя к ней поближе.

— Отстань, — буркнула Алёна, не отнимая ладоней от лица.

Олег оглянулся и увидел, как Вяземская поманила его ладонью к себе. Не очень понимая, что делать, Олег направился к ней. Вяземская молча указала на стоящие под столиком (чтобы солнце не грело) бутылки с минеральной водой. «А вот это кстати», — подумал Олег, взял две небольшие бутылки и направился к Алёне. Молча сел наземь рядом с ней и открыл одну. Услышав треск колпачка, Алёна отняла ладони от лица, и Олег увидел, что оно мокро от слёз. Олег молча протянул Алёне открытую бутылку, и та, кивнув, приняла.

Они допили минералку, и Алёна немного посветлела лицом.

— Алёна! — позвала Вяземская. — Перерыв окончен. Продолжим.

— Идём? — предложил Олег. Алёна мрачно посмотрела на него.

— Никогда со мной такого не было, — сказала она сердито. — Позорище. Это, что ли, её новая методика? Она на себе её пробовала?

Она вздрогнула и подняла взгляд. Олег тоже вздрогнул — не ожидал увидеть Вяземскую, стоящую в трёх шагах от них. «Она всё слышала», — подумал Олег, и стало неловко. Вяземская всё с тем же невозмутимым видом кивнула им, направилась к стойке и подняла планку.

— Похоже, сейчас моя очередь, — сказал Олег. Вяземская отошла от стойки на десяток шагов, повернулась к ней лицом и замерла.

Алёна и Олег не сразу поняли, что задумала Вяземская. А когда поняли, успели только подняться на ноги.

Вяземская стартовала под настолько острым углом, что показалось — сейчас упадёт. Не упала. Она добежала до стойки, оттолкнулась…

Это не был фосбери-флоп, которым прыгают Алёна и Олег. Это не был перекидной способ — Олег и Алёна увидели что-то новое. Вяземская обогнула планку по крутой дуге, в высшей точке казалось, что Вяземская согнулась пополам. Она приземлилась на спину и соскочила с матов лёгким и красивым движением.

Алёна и Олег бросились к стойке. Планка выставлена на двести двадцать восемь — то, с чего начинал сегодня Олег. А фотофиниш показал двести три миллиметра запаса. Вяземская прошла на двадцать с небольшим сантиметров над планкой.

— Двести сорок восемь, — сказала Алёна шёпотом, на пару секунд горло отказалось работать. — Двести сорок восемь?! — они оба смотрели на Вяземскую широко раскрытыми глазами и не думали скрывать ни восторг, ни удивление. Вяземская стояла и смотрела на них, улыбаясь. Она даже не запыхалась, понял поражённый Олег.

— Если у вас ещё остались вопросы, я отвечу на них. Постараюсь ответить, — добавила Вяземская.

— Но почему вы сами не выступаете?! — Алёна подошла к тренеру вплотную. — Почему?!

— Долгая история. Мне нельзя, — сказала Вяземская и взяла Алёну за руку. — Пожалуйста, не нужно так волноваться!

— Но вы только что побили мировой рекорд! — Алёна явно не желала успокаиваться. — Это что же… Я тоже смогу? — она оглянулась — Олег тоже подошёл ближе — и взяла Олега за руку. — Мы сможем? — Алёна смотрела в лицо Вяземской. — Скажите!

— Сможете, — улыбнулась Вяземская. — Но всё зависит от вас. Я прошу одного: довериться мне. Делать всё, что я скажу.

— Я буду! — заявила Алёна и снова глянула Олегу в лицо. — Мы будем! — Олег кивнул. — Извините, что я сказала там про вас!

— Ничего страшного. У вас ещё будет такое чувство не раз. Покажется, что ничего уже не получится. Просто вставайте всякий раз на ноги и пробуйте снова. Договорились?

Алёна энергично кивнула.

— Тогда задание обоим: бегите стометровку. Столько раз, сколько потребуется. Как только ногам станет жарко, очень жарко — вы поймёте — прекращайте и возвращайтесь к планке. Вперёд!

Ногам действительно стало очень жарко. При этом, странное дело, после восьми стометровок не пришло особой усталости. Вяземская поманила к себе Алёну и указала готовиться, выставила высоту на планке.

Алёна взяла сто восемьдесят шесть с первого раза. Олег не смотрел на экран, но и так было видно, что взяла с большим запасом. Вяземская подняла планку и указала Алёне — вперёд!

Сто восемьдесят восемь. Взяла с первого раза.

Сто девяносто. С первого раза.

Сто девяносто два. С первого раза.

Сто девяносто четыре. С первого раза.

Сто девяносто шесть взять не удалось с трёх попыток, а сто девяносто пять — со второй.

— Пауза, — сказала Вяземская невозмутимо и махнула рукой. — Алёна, спортивной ходьбой до конца трека и обратно. Без спешки. Не стойте на месте!

Алёна кивнула, помахала рукой Олегу и отправилась куда велено.

…Олегу удалось взять двести тридцать один со второй попытки, а двести тридцать два уже не получилось. Никакими силами.

— На сегодня хватит, — сказала Вяземская. — Отличный результат. Олег, то же самое — до конца трека и обратно. Алёна, если не устали — вместе с ним. Я подожду вас здесь.

Они прошли туда и обратно молча, только время от времени смотрели друг на дружку, улыбаясь. Олег всё ещё не мог поверить в то, что сегодня произошло. Это что же, один такой массаж, потом эти её «тесты» — и всё?! Ну да, пусть там даже какие-то необычные сочетания трав, эфирных масел, всего такого — но ведь это же не допинг, не стимулятор? У Вяземской длинный послужной список. Её новую методику подготовки легкоатлетов не все поддерживают, более того — резко критикуют, но препараты и лекарственные средства, которыми она пользуется, все до одного сертифицированы, все разрешены к использованию при подготовке спортсменов. С ума сойти можно!

— Встретимся на послеобеденной тренировке, во второй секции спортзала, — сказала Вяземская. — До того момента не делайте резких движений. Я буквально. Если покажется, что кружится голова — просто постойте, в крайнем случае — звоните мне. Вопросы?

— Я так понимаю, нам не стоит рассказывать обо всём, что мы сегодня видели, — сказал Олег. Вяземская кивнула, улыбаясь.

— Я читала, что вашу методику многие критикуют, — сказала Алёна. — Я вам верю. Теперь верю. Но у нас же не будет неприятностей? У нас троих, — уточнила она, посмотрев в глаза Олега.

— Не будет, — согласилась Вяземская. — Просто делайте всё так, как я говорю. Я потом всё объясню, обещаю. И сделаю из вас чемпионов.

— Чемпионов мира? — уточнила Алёна.

— Чемпионов мира, — кивнула Вяземская. — Жду вас вечером!

Они прошли метров двести, подошли уже ко входу — выходу — со стадиона, и всё это время молчали. Только посматривали друг на друга время от времени.

Олег не сразу понял, что так и держит Алёну за руку. Алёна проследила за его взглядом и мягким движением освободила руку.

— Что-то не так? — спросил Олег, постаравшись передать интонацию самой Алёны. Алёна засмеялась, махнула рукой — «да ну тебя!» — и снова взяла его за руку.

— Если не боишься, — сказала Алёна. — А то у меня странная репутация.

— Снова тест?

— Не для тебя, — уточнила Алёна. — Слушай, до сих пор не могу поверить. Не могу, и всё. Я взяла сегодня сто девяносто пять, с ума сойти! Всего четырнадцать сантиметров до мирового рекорда!

— Да, такими темпами за пять дней побьёшь, — согласился Олег.

— Да ну тебя! Ведь классно же, да?

— Ещё как! — Олег обратил внимание боковым зрением, что многие провожают их взглядом. Что такого странного в репутации Алёны? — Я вот тоже не могу поверить. А ещё деду докладывать.

— Что, обязательно докладывать? Ты такой послушный мальчик?

— Нет, но деду это очень нравится. После того, как отец получил травму и ушёл из спорта, дед слёг — мы думали, всё уже. А когда я начал заниматься всем тем же — дед как будто с того света вернулся.

— Он много для тебя значит? — Алёна остановилась, не отпуская ладони Олега. — Прости, глупый вопрос. Всё, я снова мокрая насквозь, увидимся на обеде!

По дороге в жилой корпус Олег понял, что его беспокоило и удивляло, помимо прыжка Вяземской. Когда она прыгнула, и они с Алёной подбежали, то Олег специально оглянулся — кто ещё заметил тот прыжок. Так вот, никто не заметил — никого вокруг не было. А потом, пока они прыгали и когда шли домой — по своим номерам, то есть — на стадионе кипела жизнь, и народа кругом было полно. Как такое возможно?

Надо спросить Алёну. Может, просто показалось, что никого не было.

— Вы там сегодня с Алёной некриво отожгли, — сказал Антон, входя в их с Олегом номер — Олег как раз выходил из душа. — Жесть! Нет, в самом деле круто! Давай пять!

— В смысле? — Олег, хлопнув своей ладонью о ладонь Антона, не сразу вспомнил, что в спортзале есть специальный стенд, где указываются достижения легкоатлетов на сегодняшний день. По всем дисциплинам. — А, понял. Ну да, сам удивляюсь.

— Я сегодня говорил с этой вашей Вяземской, — сказал Антон, довольно улыбаясь. — Ну то есть она говорила, вызвала для беседы. Предложила мне заниматься с ней — правда, уже не в этом сезоне. Говорит, что я перспективный.

— Соглашайся, — кивнул Олег. — Я бы согласился.

— Я и согласился. Посмотрел на ваши с Алёной результаты и тоже всё понял. О ней тут тренеры шепчутся: многие недовольны, говорят, но она ведь одиннадцать олимпийских чемпионов подготовила, без балды.

Олег покивал. Да, он это тоже прочёл. Непонятную новую методику встретили в штыки: многие подозревают, что там что-то нечисто, возможно, некий не очень честный стимулятор, то есть допинг. Пока что ни один из её воспитанников не провалил допинг-контроля, ни разу не попался ни на каком нарушении — в этом смысле Вяземская неуязвима. Но ведь дыма без огня не бывает? Если кто-то так сильно мешает ей продвигать новые методы тренировки, значит, кому-то это мешает жить?

— О чём задумался? — поинтересовался Антон, когда десять минут спустя сам вышел из душевой. Олег стоял, глядя в окно, погружённый в мысли. — Вика говорит, там про Алёну какие-то странные слухи распускают.

— Вика? — Олег повернулся лицом к Антону.

— Моя девушка. Мы четвёртый год вместе ездим на все соревнования, — пояснил Антон, и Олег припомнил, что Антону в этом году будет двадцать. — Мы же все трое из одной спортивной школы. Ну, Вика, Алёна и я. Так я что хочу сказать — если что услышишь про Алёну, не верь. Вика её как облупленную знает, они подруги.

— Я не верю слухам, — сказал Олег. — И спасибо за доверие.

— Ну и отлично. Обращайся.

Обедали они снова вместе, снова за тем же столом. Похоже, эйфория у Алёны так и не прошла — была разговорчивее обычного. А Олегу показалось, что обоняние, и так слишком чуткое к некоторым запахам, усилилось. Теперь и он понимал, почему Алёна старалась обходить большие скопления народа и морщилась, входя в спортзал.

— У меня ещё что-то странное со зрением, — сказала Алёна, оглянувшись — не слышит ли кто. Не слышит: их столик самый дальний, и все ближайшие уже свободны. И рассказала примерно то же, что Олег испытывал накануне: когда различил голову, крылья и хвост орла, который казался точкой в небе; и мелких муравьёв, которых вообще не мог, по уму, увидеть на таком расстоянии. — С нюхом тоже, — добавила Алёна. — И так не подарок, а сейчас в столовую хоть в противогазе входи.

Олег кивнул и рассказал о своих странностях с органами чувств.

— Точно, это её массаж, — кивнула Алёна. — Но, если Вяземская не врёт, и всё у неё там честно, наверное, я лучше потерплю это всё. Как-нибудь.

Они снова вышли из столовой вместе. На этот раз держась за руки — и больше половины присутствующих в столовой проводили их взглядом.

— То есть у нас теперь есть настоящая тайна на двоих, — сказала Алёна, когда они прошли в парк, который за дубом. Его как будто специально спроектировали для уединения — почти все скамейки отгорожены кустарником. — Никогда такого не было, чтобы ни с кем нельзя было поделиться. Слу-у-ушай… Давай-ка вернёмся на стадион! Туда ведь круглый день можно ходить, и там беговая дорожка, никто ничего не заподозрит.

— Что ты задумала?

— Увидишь!

Третью стойку для прыжков в высоту никто не занял — ну да, прыгунов всего дюжина, и некоторые из них предпочитают прыжки под крышей, то есть в одной из секций спортзала. Алёна подошла к сенсорному пульту стойки и принялась нажимать.

— Что-то ищешь? — спросил Олег, до которого дошло, что именно делает Алёна.

— Уже нашла. Ну то есть не нашла. Тут же всё регистрируется — все прыжки, всё-всё. А её прыжка нет! Стёрла?

— Выходит, стёрла. Там есть кнопка для стирания?

— Не-а. Наверное, специально нет. Я даже спрашивать боюсь кого-нибудь, чтобы лишнего не думали. Может, нам всё это померещилось? Я ведь на видео не снимала. И ты тоже.

— Ещё кое-что, — сказал Олег и рассказал про отсутствие людей вокруг во время и сразу после прыжка Вяземской.

— Мне вот тоже показалось, что никого не было. Но ведь мы с тобой сегодня прыгнули на три сантиметра лучше, чем вчера. И это точно никто не стёр, — показала Алёна список на экране. — Что думаешь?

— Думаю, что я хочу стать чемпионом. Раз уж она пообещала. Даже если нам её прыжок померещился.

— Я вот тоже так думаю, — согласилась Алёна. — Но всё это очень странно. Получается, у неё есть какая-то аппаратура, не знаю, как это назвать, чтобы удалять записи. Всё, надо отвлечься, — заключила Алёна. — Ты в теннис играешь? В настольный?

— Только в шахматы, я по ним КМС.

Алёна вздохнула.

— С ума сойти! Как фигуры ходят и называются я знаю, а больше ничего не знаю. Во что ещё играешь?

— В бильярд. Чисто теоретически, правда, раз десять всего играл.

— А в это я не умею, — Алёна поджала губы. — Ладно. Может, проводишь меня в рекреационный? Вика, наверное, уже там, сыграю с ней.

Олег кивнул, и они направились к выходу.

— Вика — твоя подруга по спортивной школе? — уточнил Олег.

— Откуда знаешь? — прищурилась Алёна. — А, поняла. Антон сказал. Вы с ним в одном номере, я знаю.

— Вика сказала?

Алёна рассмеялась и крепче сжала ладонь Олега.

— Не скажу. Что-то я опять смешинку поймала, извини.

Обоняние определённо обострилось: стоило войти в спортзал, как пришлось задержать дыхание на пару секунд, чтобы не так ударяло. Судя по тому, как скривилась Алёна, ей тоже стало не по себе от неизбежных запахов.

Вяземская уже ждала их во второй секции — там, где скакалки, шведские стенки и тому подобные эспандеры.

— Олег, вы ведь делаете плиометрические упражнения? — поинтересовалась Вяземская. Олег кивнул. — Замечательно. Алёна, вы их с тренером никогда даже не рассматривали, я знаю. Вас по-другому готовили.

Алёна кивнула.

— Что ж, тогда самое время начать. Это именно то, что нужно вам обоим. Олег, покажите, что именно вы делаете.

— Начать с растяжки мышц?

Вяземская кивнула, явно довольная вопросом. Олег показал основные упражнения по растяжке мышц, а затем показал те упражнения, которые делал дома каждый день: «лягушку», прыжок на тумбу, прыжок с заменой ног и прыжок с выпрямлением рук.

— Отлично, — кивнула Вяземская. — То, что нужно. Олег, научите Алёну их выполнять. Сегодня без фанатизма, пожалуйста. Как только начнёт жечь ноги — вы поняли — прекращайте. Если закончите до половины седьмого, позвоните. Сейчас мне нужно оставить вас. Справитесь?

— Конечно, — сказали Олег и Алёна хором. Вяземская кивнула и быстрым шагом покинула помещение.

— Классно ты прыгаешь! — сказала Алёна. — Особенно то, что с заменой ног. Покажи ещё раз!

Олег показал. Ничего особенного, в принципе, но может быть зрелищным. И перешёл к растяжке мышц. Поскольку велено без фанатизма, это заняло всего двадцать пять минут. Затем стало затейливее.

«Лягушка» далась без особого труда — поза у человека в этом упражнении и впрямь забавная, так что и посмеялись немного. Прыжок с заменой ног также не составил особых сложностей. А вот с выпрямлением рук пошло не сразу.

— Странно, — заключила Алёна. — Вроде всегда всё было нормально с координацией. Ещё раз?

Попробовали ещё раз — в какой-то момент стало получаться без запинки, безукоризненно. Остался прыжок на тумбу.

— Можно вначале что-нибудь пониже? — попросила Алёна. Не вопрос, тут этого добра порядком. Олег нашёл и поставил перед Алёной тумбу пониже. И встал рядом: если человек споткнётся, нужно успеть подхватить. По своему опыту знал, споткнуться тут раз плюнуть.

— У тебя шнурок развязался! — указала Алёна. И верно — всё когда-то случается впервые. Отец научил Олега завязывать шнурки так, чтобы сами не расходились, но раз в году и палка стреляет. Олег присел перед тумбой, приводя шнурки в порядок.

— Вроде ничего сложного, — сказала Алёна. — Не беспокойся, я на месте прыгаю. И… Ой!

Олег и сам не понял, как сумел отреагировать. Алёна странным образом поскользнулась на ровном месте, когда отталкивалась от пола. Хорошо, хватило реакции упасть на колени и вытянуть руки — и то не удалось полностью погасить скорость: Алёна всё же ударилась головой о тумбу — правда, на очень малой скорости и только лбом. Олег осторожно опустил её наземь, ощущая, как бешено колотится в груди сердце, и Алёна тотчас встала на четвереньки, тряхнула головой, а затем медленно поднялась на ноги. Олег придерживал её за руку.

— Не ушиблась? — спросил он. Алёна помотала головой, с ужасом глядя на тумбу. А потом медленно повернула голову в сторону Олега.

— Я бы все зубы себе так вышибла, — сказала она медленно. — Или шею бы сломала. Спасибо!

И бросилась ему на шею — так обхватила, что Олегу не мог вдохнуть. Алёна не сразу отпустила его.

— Ты мне жизнь спас, — сказала она, не улыбаясь. — Слушай, а где все?!

И верно, куда делись остальные? Во второй секции кроме них двоих было ещё человек десять, а сейчас никого нет. И из первой секции, дверь в которую шагах в двадцати впереди, тоже не доносится никаких звуков. Где все?

— Смотри! — Алёна присела перед тем местом, где поскользнулась. И верно: небольшой участок пола ощутимо блестит. Алёна осторожно наклонилась над пятном.

— Похоже, вазелиновое масло, — сказала она. — По запаху. И кому потребовалось тут им намазывать?!

Погас свет. Весь, разом — был, и погас. Наступила не то чтобы кромешная мгла, но почти: горят только лампы дежурного освещения, «габариты», чтобы и в темноте удалось выйти из здания. Ну и таблички над дверями.

— Мне это не нравится, — сказал Олег и поднёс мобильник к уху. — Анна Григорьевна? У нас тут что-то странное творится. Чуть не произошёл несчастный случай, и свет погас. Да. Понял, будем ждать у входа.

— Надо выбираться, — пояснил Олег. — Идём на выход, медленно и печально.

Они взялись за руки и направились к выходу, внимательно глядя под ноги. Но сделали только шаг — правая нога Олега выскользнула в сторону, и если бы Алёна не успела подхватить его подмышки, грянулся бы во весь рост.

— Замри! — сказала Алёна. — Ни шагу. Ну-ка…

Она присела, включила на мобильнике фонарик и направила его луч поверх пола.

— Прямо перед тобой ещё одно пятно, — указала она. — Видишь? И чуть позади, это на нём ты чуть не упал. Да что тут творится?! Нужно как-то обозначить пятна! Не то здесь ещё кто-нибудь грохнется!

— Блины для гантелей, — указал Олег. — В пяти шагах от тебя. И если мы…

Дверь отворилась, и внутрь вбежала Вяземская. Алёна махнула лучом фонарика в её сторону, и они с Олегом крикнули:

— Стойте! Замрите!

Вяземская послушно остановилась как вкопанная.

— Олег, дай сюда блины, — велела Алёна. — Только осторожно, пожалуйста!

Она взяла из рук Олега несколько тяжёлых дисков и положила их поверх обнаруженных пятен. Последнее — в шаге от Вяземской. Вовремя она остановилась.

— Кто-то намазал пол маслом, — пояснила Алёна. — Если бы не Олег, я шею бы сломала.

— А я ногу, если бы не Алёна, — хмуро добавил Олег. — И свет кто-то выключил…

Свет зажёгся. В полную силу — везде, где положено.

— Начальника охраны в корпус спортзала, — сказала Вяземская в мобильный. — Скажите, что закрываете корпус на уборку. Остальное на месте. Просьба не привлекать внимания. Ничего себе не повредили? — спросила она у Олега с Алёной. Те отрицательно помотали головами.

— Подождите меня снаружи, никуда не уходите. — Вяземская проводила обоих наружу, внимательно глядя под ноги, и перебросилась парой слов с подоспевшим начальником охраны. Минуты через две ещё четверо из охраны вошли в корпус спортзала, повесили табличку, что идёт уборка, и заперли дверь изнутри.

— Будем разбираться, — сказала Вяземская. — Просьба не рассказывать об этом происшествии, пока идёт расследование. Идите за мной.

Она привела их на второй этаж медкорпуса и указала направление.

— Примите душ, и — в двести одиннадцатый кабинет. По одному. Я должна убедиться, что вы ничего не повредили.

— Олег? — позвала Алёна, когда Олег направлялся ко входу в душевую. — Оле-е-ег!

Он оглянулся.

— Тебе туда, — указала Алёна в сторону. И верно: сейчас бы ушёл в женский душ.

— Вот чёрт, — проворчал Олег. — Извини.

Алёна рассмеялась.

— Смотри не упади там. И дождись меня снаружи, хорошо?

— Пожалуй, хватит на меня приключений, — сказала Алёна, когда часом позже они вышли из столовой. — Не пойду ни на какие танцы. Музыку какую-нибудь послушаю.

— Тогда до завтра? — протянул ей руку Олег.

— До завтра, — согласилась Алёна и быстрым шагом направилась в свой жилой корпус.

…Примерно за час до времени, когда он привык ложиться спать, Олег устроился на скамейке у дуба и наблюдал в бинокль, как восходит Марс. Он не очень удивился, когда минут через пять появилась Алёна. С подзорной трубой.

Олег проснулся за полчаса до привычного времени. Странно: выспался, и, в отличие от вчерашнего, ощущается не упадок, а прилив сил.

Антон спит, отвернувшись к стене — отлично, тем меньше шансов разбудить его. Олег давно уже привык делать свои упражнения по возможности беззвучно: не всегда он жил в отдельной комнате, и не всегда остальные домочадцы поднимались так же рано. Как только Олега зачислили в спортивную школу и режим дня стал достаточно жёстким, он стал просыпаться раньше обычного. Так и осталось.

Олег обычно просыпается без четверти семь утра, Антон — минут через тридцать. Как минимум, так было три предыдущих дня. Что теперь? До завтрака сорок пять минут. Куда податься? Олег собрал свой «утренний рюкзак» — всё, что нужно для утренней тренировки — и, подумав, добавил туда блокнот и авторучку.

Охранник на выходе казался лишённым эмоций андроидом — всего лишь кивнул, когда Олег встретился с ним взглядом. Особого регламента на территории «Ad astra» нет: все корпуса, куда вход строго в определённый интервал времени, закрыты; остальная территория открыта и в большинстве случаев освещена, не спится — иди гуляй. Танцзал закрывают в час ночи. Ёжась от утреннего холодка, Олег посмотрел туда, где постепенно растворялся в наливавшейся синеве Млечный Путь… И вновь накатило.

Вначале зрение. Словно Олег смотрел в мощный телескоп: стоило глянуть на какой-нибудь объект на небе, и он представал перед взглядом в полнеба размером. Юпитер всё ещё был виден, он появился перед глазами, как огромный диск, по которому текли рваные разноцветные полосы. Олег прикрыл глаза — от неожиданности — и порадовался тому, что не успел отойти от входа в жилой корпус: ноги на короткий момент отказали — к счастью, всего лишь «стёк» по стене, не ушибся. Почти сразу же вскочил — всё та же неестественная бодрость и, словно у маленьких детей, «шило в одном месте» — отчаянно хочется действия: носиться, прыгать, кричать во весь голос. Прошло несколько секунд, и схлынуло «внутреннее электричество», осталась только бодрость.

Потом и другие органы чувств ненадолго показали, на что они способны на самом деле. Хорошо ещё, что ветерок нёс в себе цветочные запахи — в горле запершило на пару секунд от густого цветочного аромата. Могли быть и не цветы.

Минут через пять «всплески» органов чувств прекратились. Это что, последствия всё того же массажа? Олег поправил рюкзак и глянул на часы: двадцать пять минут до начала завтрака. Хорошая идея — там и продолжим.

Олег устроился за тем самым дальним столиком, который облюбовала Алёна, добыл блокнот и авторучку и постарался вспомнить, что ещё его удивило вчера, когда они разбирались в том, что произошло в спортзале.

Прежде всего то самое масло. Алёна определила, что оно вазелиновое. Пусть так, но почему на кроссовках не осталось ни следа? Вчера, когда Олег раздевался в душевой, специально проверил: абсолютно никаких следов. Даже на той, которой поскользнулся. А ведь это не вода, само не высохнет.

Прыгают и он, и Алёна в шиповках. До сих пор Олег помнит, с какой тщательностью отец подбирал правильную обувь, как долго примеряли — чтобы никаких неудобств, чтобы всё в точности там, где нужно. В рюкзаке, помимо сменных стелек и запасной одежды, всегда есть кроссовки для помещения — там, где нельзя ходить с шипами.

Так вот, обе кроссовки чистые. В смысле, без масла. Но на них в принципе очень сложно поскользнуться: брали в том числе и за это. По мокрому гладкому полу Олег бегал в них — и ничего. Хотя, конечно, лучше так не бегать. И как всё это понять? Олег начертил по памяти схему того, где нашли скользкие пятна, и снова задумался. Крепко задумался.

— Доброе утро? — спросили его голосом Алёны. Олег вскинулся — ничего себе, задумался, вообще ничего не заметил — и увидел улыбающуюся Алёну с подносом в руках.

— Доброе! — ответил Олег, убирая блокнот.

— Я видела, что ты вчера брал, — сказала она, опуская поднос на стол. — Взяла тебе то же самое. Махала тебе, махала… Над чем задумался?

— Спасибо! — Олег помог составить всё с подноса на стол и убрал его в сторону. — О вчерашнем думал, — и рассказал о том, что показалось странным.

— Всё верно, — согласилась Алёна. — Я тоже удивилась, что обе кроссовки чистые. Подумала, что всё с них стёрлось, пока из корпуса выходили, там же коврики на выходе. Но теперь вот не уверена. Что-то ещё есть? Что ты там чертил?

— Покажу, — пообещал Олег. — Неохота обсуждать в людном месте, — он покосился за спину: народ прибывает, вскоре сядут и совсем рядом с ними.

— Ага, согласна, — кивнула Алёна и помахала кому-то слева. — Привет, Вика! Антон, и тебе тоже!

Олег посмотрел — точно, там Антон и черноволосая девушка, которую он видел уже много раз, но не знал, кто она. И помахал обоим. Виктория улыбнулась, помахала в ответ.

— Мне интересно, зачем Анна Григорьевна вчера брала слепки с ног, — добавил Антон. — Ну, со ступней. У тебя тоже ведь брала?

— Ну да, — согласилась Алёна. — Странный ещё такой материал, от него щекотка. Еле утерпела стоять спокойно. Может, это тоже какая-нибудь процедура, как тот массаж?

Олег кивнул — да, возможно.

— И утром был, как ты говорила, «электрическим». И снова что-то со зрением и всем прочим. Правда, быстро прошло.

— У меня тоже, — Алёна посмотрела ему в глаза. — Не очень приятно, если что. Интересно, у тех одиннадцати олимпийских чемпионов, которых она готовила, тоже был массаж и всё остальное? Она на них вначале проверяла, что ли?

— Всё равно не скажет, — предположил Олег, и остаток завтрака помалкивал. Как и Алёна. Вышли они из столовой, снова держась за руки.

На этот раз скамейка у дуба была занята — заметили издалека и пошли дальше, в парк. Через полчаса надо уже начинать разминаться, чтобы из привычки не выходило.

— Что забыла сказать! — Алёна встала, оглянулась — нет ли кого поблизости — и снова уселась на скамейку рядом с Олегом. — Вика вчера лодыжку потянула. Представляешь? Никогда такого не было. Как мы с тобой, на ровном месте упала. Примерно в то же время, когда мы в спортзале чуть не расшиблись, я специально спросила. Думали даже — всё, приплыли, остаток смены будет с костылём рассекать. Но её доставили в медпункт, и угадай, кто её на ноги поставил!

— Неужели главный повар? — не сдержался Олег. Алёна поджала губы и ткнула Олега легонько кулаком в бок.

— Не смешно! Я же серьёзно.

— Анна Григорьевна? — спросил Олег, посмотрев Алёне в глаза. Та кивнула:

— Вот именно. Было примерно как с нами: чем-то обезболила, потом очень аккуратно что-то втирала ей в ногу. В больное место. Полчаса прошло — нога как новенькая. Вика сказала ещё, что её попросили особо не рассказывать об этом. Иначе в следующий раз лечить будет кто-то другой — несколько дней ходить толком не сможет, не то что бегать.

— Понял, дальше меня не пойдёт, — кивнул Олег. — Она бегом занимается?

— Правильно понял. Да, восемьсот метров.

— С кем-нибудь ещё были такие же неприятности вчера? — спросил Олег. Что-то странное происходит в лагере.

Алёна помотала головой.

— Не знаю. Я расспрошу осторожно. Даже не знаю, кого спрашивать.

— Надо её саму спросить, — предложил Олег. — Анну Григорьевну. Всё равно хочу узнать, что же там случилось в спортзале. Что это за масло, которое к подошвам не пристаёт.

Алёна покивала.

— Так что у тебя в блокноте?

Олег показал.

— Смотри. Примерно нарисовал, что там где. Тут и тут два выхода. Здесь была тумба. Вот тут, — указал Олег кончиком авторучки, — были скользкие места.

— Ты ещё два пропустил. — Алёна забрала блокнот и авторучку и пририсовала. — А вот на этой стенке на углу аптечка. Точно знаю. Прямо над теми блинами, которые ты подобрал.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Что-то мне это не нравится, — заметил Олег. — Теперь вроде бы въехал. Смотри: вот тут произошёл несчастный случай, — он указал на тумбу. — Ну, если бы я не смог тебя поймать, — Алёна кивнула. — Гасят свет. Что будет второй человек делать?

— Звать на помощь, бежать к другим людям. Ну или к аптечке. Ой… — Алёна прикрыла ладонью рот на секунду, глаза её расширились. — Кажется, поняла. Если бы ты побежал к любому выходу за помощью, то грохнулся бы или на этом пятне, или на вот этом. А если бы к аптечке побежал, то вот на этом.

— Головой с размаху об эти блины, — заключил Олег.

— Нас что, кто-то хотел убить?! — Алёна смотрела ему в глаза. И на долю секунды Олег понял, что и ему страшно — оттого, что не может понять смысла всего этого. — Но за что? Что мы такого сделали?

— Не только нас, — уточнил Олег. — Если бы Анна Григорьевна не остановилась, тоже расшиблась бы не по-детски.

— Идём, — Алёна взяла его за руку. — Пошли разминаться. Нужно успокоиться, я давно так не пугалась. Поговори со мной о чём-нибудь приятном!

Пока они занимались спортивной ходьбой — точнее, пока просто ходили в качестве отдыха — Олег рассказывал ей то, что когда-то заинтересовало его самого: про космос, в общем, про Солнечную систему, в которой нашли столько всего интересного и странного. Алёна слушала, и видно было, что ей интересно. На самом деле интересно.

— Клёво! — заключила Алёна, когда до начала тренировки осталось две минуты, и они направились к третьей стойке. — Слушай, здорово. Ты откуда всё это узнал в таких подробностях?

— Вначале в книгах. У деда есть несколько справочников астронома-любителя. А теперь в Интернете очень много всего.

— Потом ещё расскажешь! — потребовала Алёна. — Всё, вон она идёт. Я спрошу, ладно?

— Вы пунктуальны! — улыбнулась им Вяземская. — Всё нормально? Готовы к подвигам?

— Да, — хором ответили Олег и Алёна. Алёна посмотрела в лицо Олега и добавила: — Анна Григорьевна, можно несколько вопросов?

— После тренировки, — сказала Вяземская. — Если нужно, немного задержусь здесь, но отвечу, обещаю.

— Хорошо, — кивнула Алёна. Видно было, что она разочарована: в её взгляде появился не то чтобы арктический мороз, но так, холодок.

— Алёна, — взяла её за руку Вяземская. — Произошло много странного. Я не во всём ещё разобралась. Ваша безопасность — и других спортсменов, конечно — для меня самое главное. Я понимаю, что много чего уже пообещала. Скажу только, что стараюсь все обещания выполнять. Пусть даже не сразу.

— Да, я поняла, — улыбнулась Алёна, и холодка как не бывало. — Извините.

— Нет, всё в порядке. Тогда начнём. Вначале немного разминки…

В те редкие минуты, когда Олег был возле стойки и просто медленно ходил — не бежал по треку для разминки или смены нагрузки — он наблюдал, как прыгает Алёна. И всякий раз это нравилось, всякий раз завораживало. Повторялось всё то же: первая секунда, когда Алёна срывалась с места, устремляясь к планке, длилась куда медленнее остальных, а финальный полёт, когда Алёна закрывала глаза, и на лице её отражался восторг, заставлял сердце биться ощутимо чаще.

— Нравится смотреть? — спросила неожиданно Вяземская в один из таких моментов.

— Да, очень, — признался Олег.

— Ей тоже нравится смотреть, как вы прыгаете. И она всякий раз сжимает кулаки, когда вы отталкиваетесь перед планкой.

— Интересно! — удивился Олег. И смутился заодно. — И зачем?

— Спросите, — посоветовала Вяземская и помахала Алёне. — Алёна, всё очень хорошо. На сегодня достаточно. Сейчас вместе с Олегом спортивной ходьбой до конца трека и обратно — и я в вашем распоряжении.

— …Можно личный вопрос? — спросил Олег, когда они дошли до конца трека — до финишной разметки — и направились назад.

— Попробуй, — улыбнулась Алёна. — Ответить не обещаю.

— Зачем ты сжимаешь кулаки, когда я прыгаю?

— Ты заметил?! — поразилась Алёна, посмотрев ему в глаза. И сразу же чуть не споткнулась — не стоит смотреть по сторонам, пока так идёшь. — Не знаю даже. Наверное, на удачу. Только не смейся! Мне нравится смотреть, как ты прыгаешь.

— Не буду смеяться, — пообещал Олег. — Мне нравится смотреть на твои прыжки. И на первую секунду.

— Я заметила. Я чувствую твой взгляд. Что не так с первой секундой?

Олег рассказал про то, что бывает, когда бросаешь взгляд на секундную стрелку.

— Никогда не замечала, — сказала Алёна. — Даже не верится. Надо проверить, мне уже интересно. Всё, давай чуть-чуть прибавим, а то опять куда-нибудь убежит!

— …Жду вас в семнадцать часов во второй секции спортзала. Да, Алёна, я помню. Спрашивайте.

— Не знаю даже, с чего начать, — неожиданно смутилась Алёна. Но почти сразу вновь оживилась. — Ладно. Мы сегодня поняли, что это на самом деле не масло. Оно не приставало к подошвам. Вообще. Такого ведь не бывает.

— Вот как, — озадаченно сказала Вяземская. — Слушайте внимательно. Пол действительно был скользким, я проверила. Но когда пришла охрана, и начали всё осматривать и документировать, ничего уже не было. Обычный пол.

Алёна и Олег переглянулись.

— Вы нам не верите? — спросила Алёна, поджав губы.

— Верю. Но неполадки нашлись только в электропроводке. Это уже исправили и сделали выговор кому положено. Вы ведь что-то ещё хотели рассказать?

— Мы с Олегом нарисовали схему, — показала Алёна разворот блокнота. — Того, что там было. Нам показалось, что нас хотели убить. Ну или хотя бы покалечить, чтобы… — Алёна запнулась и посмотрела на Олега.

— Чтобы мы не могли выступать, — закончил мысль Олег. — Так получается.

Вяземская молчала — прижала левую руку к груди и упёрлась подбородком в сжатый кулак. «Сейчас она скажет, что мы всё это выдумали, что нечего забивать голову всякой ерундой, — подумал Олег».

— Что ещё? — спросила в итоге Вяземская. — Вспоминайте каждую мелочь, как можно подробнее.

Алёна и Олег рассказали. Вяземская вновь задумалась, морщины легли на её лоб.

— И ещё: мы в комнате остались одни, — спохватилась Алёна. — Я так и не поняла, когда все разошлись.

— Ясно, — кивнула Вяземская. — Виктория тоже заметила, что в какой-то момент осталась одна. Тогда и произошёл инцидент.

— Я уже ничего не понимаю, — призналась Алёна. — А её за что?

— Я буду разбираться, — Вяземская взяла её ладонь в свои. — Пока что будьте осторожны. Старайтесь ни с кем не обсуждать это. Если вдруг заметите, что остались одни — немедленно вызывайте меня или охрану и будьте предельно внимательны.

— Да, Анна Григорьевна, — Алёна кивнула. — Вы на часы посмотрели. Когда можно будет другие вопросы задать?

— Да, я стёрла записи о своём прыжке, — улыбнулась Вяземская. — Такого делать нельзя. У вас есть полное право сообщить об этом руководству. Но вы должны понимать, почему я так поступила.

Алёна и Олег переглянулись, и Алёна добавила:

— Мы не расскажем.

— Тогда до встречи в семнадцать часов, — Вяземская пожала обоим руки и быстрым шагом направилась к выходу.

— Вот загрузила, — покачала головой Алёна. — Ну и что теперь делать? Я одно скажу: не хочу это бросать. Ни за что не хочу!

— Значит, будем разбираться, — сказал Олег. — Так что у нас сегодня? Добавили ещё по сантиметру?

— Ага. Мы молодцы, да?

— Это точно, — согласился Олег. — Ты бы слышала, как вчера мой дед обрадовался. Мне показалось даже, что он там заплакал. Никогда ещё так не смущался.

Алёна рассмеялась.

— Значит, и правда на тебя очень надеется. Всё, я в душ. Слушай, нам надо поговорить, лучше до обеда. Как выберешься из душа, приходи в парк! К той же скамейке!

Алёна сразу взяла быка за рога — вначале, правда, запрыгнула на скамейку и убедилась, что поблизости от них, в том числе за кустами, никого нет.

— Слушай, очень нужно, чтобы ты сегодня и завтра побывал в рекреационном корпусе. Не обязательно танцевать, если не любишь. Просто побыл там — со мной, Викой и другими нашими.

— «Нашими» — из Казани?

— Ну да. Из Тулы ты один, я знаю. Сможешь?

Олег подумал. Не очень приятно будет сидеть там, ведь неминуемо притащится Ворошилов. Пусть даже не будет донимать каждые несколько минут, всё равно приятного мало.

— Не расскажешь, зачем?

— Если расскажу сейчас, всё испорчу. Нет, правда. Это важно! — она смотрела ему в лицо со всей серьёзностью.

— Ты что-то задумала?

— Не увиливай! — и вновь прикосновение полярного холода в её взгляде. — А… Кажется, поняла. Вот балда! — Алёна хлопнула себя по лбу, сняла свой рюкзак. Достала оттуда тюбик — слепой, без надписи. — Вот, это тебе.

— И что это такое?

— Я вчера, когда она меня осматривала, пожаловалась, что запахи стала сильнее чувствовать, спасу нет. Вот она мне и выдала. Там была этикетка — в рюкзаке, наверное, осталась. Там что-то безвредное, я у неё спросила и в Интернете потом почитала.

— Прямо в нос втирать? — Олег открыл колпачок. Прозрачная густая мазь, слабый запах ментола.

— Ну да, в слизистую, со спичечную головку. Мне помогло. Часов пять действует. То, что надо.

— Интересно, — Олег использовал мазь по прямому назначению и спрятал тюбик в рюкзак. — Чисто из любопытства, тебя к врачам не водили из-за этой чувствительности?

— Гиперосмия, — кивнула Алёна. — Так по-научному называется. Водили, конечно. Ничего такого не нашли — в общем, живи как умеешь. Ну так что, придёшь?

— Приду, — кивнул Олег.

Алёна посмотрела на часы.

— Ещё пятнадцать минут есть. Ты говорил, что в шахматы играешь. Хорошо играешь?

…Смотря что такое «хорошо». Когда старший брат деда переехал на историческую родину, в Украину, оставил множество вещей. В том числе и книг: брат, Иннокентий Сухоруков, по профессии был инженером, а в шахматы играл для души, по переписке. Среди разных сокровищ там были книги Майзелиса, Ласкера, Капабланки, много кого. Маленький Олег увидел всё это и загорелся. Настолько, что успел подняться в турнирах до первого разряда, прежде чем его направили по карьере легкоатлета.

— Никто меня особо не спрашивал, — сказал Олег. — Сама понимаешь: дед чемпион мира, отец был чемпионом СССР и России. Вопросов нет.

— Но ты говорил, что КМС по шахматам! Когда успел?

— Два года назад, когда вернулся из «Олимпии».

Встречать Олега из той самой поездки в «Олимпию» собралась вся семья, включая дальних родственников. Пока Олег ехал домой (за ним присматривал там и посадил на обратный поезд старинный друг деда, живший поблизости от спортивного лагеря), отец Олега успел узнать подробности дисквалификации. Оказалось, что итоги соревнований не пересматривали, второе место Олега никто не аннулировал. Единственное ограничение — не выступать в спортивных соревнованиях один год.

— Поздравляю со вторым местом! — обняла сына мама. Олег выглядел расстроенным, но не подавленным — в глазах было то же выражение лица, что у деда: собранность и упрямство.

— Нет у меня никакого второго места, — отрезал сын, когда его отпустили. — Я подвёл вас, — посмотрел он в глаза деду и отцу. — Извините. — После чего ушёл к себе в комнату, да там и остался. Следующие четыре недели выходил только по очевидным потребностям — поесть, и всё такое — да взял на себя все хозяйственные заботы в доме. Прежде было не допроситься; сейчас, наоборот — было не отговорить. Ходил в магазины, делал уборку и прочее. И — ни слова. Разговорить Олега не удавалось никому, от визита к своему тренеру отказался наотрез, на его звонки не отвечал.

…Первые четыре дня Олег сидел, уткнувшись в экран компьютера. Лет с семи Олег перестал плакать, переживал всё молча, с угрюмым видом. На третий день «заточения», когда отец зашёл в его комнату без предупреждения — показалось, что там что-то упало — отец успел увидеть, как сын вытер глаза тыльной стороной ладони и молча отвернулся. И всё. Ни звука, ни единой жалобы — только знакомое уже угрюмое и решительное выражение лица.

На пятый день на столе Олега оказались давно пылившиеся в книжном шкафу книги по шахматам.

На третьей неделе выяснилось, что он записался на турнир. К концу четвёртой недели Олег вернулся с шахматного турнира с сокрушительным успехом, получил звание КМС — и родители впервые за минувший месяц увидели на его лице улыбку.

Ещё через неделю Олегу исполнилось шестнадцать — и он не отказался скромно отметить эту годовщину вместе со всеми родственниками.

А в начале следующей недели родители заметили, что Олег вновь стал делать упражнения — те, которые предписал ему тренер. И принялся бегать по утрам, по дорожке ближайшего к ним стадиона. А к концу пятой недели сам поехал к тренеру и сказал, что ничего бросать не собирается.

— Круто! — покачала головой Алёна. — Я не знаю даже, что делала бы, если бы меня дисквалифицировали. Маму точно бы удар хватил. То есть помогли шахматы, да?

Олег кивнул. Помогли — не то слово. Он хотел сказать, что не пойдёт больше ни на какие соревнования сразу же, как домой вернётся. Но вот не сказал — и потом не пожалел.

— Ой, там уже обед почти начался! — спохватилась Алёна. — Бежим! Не то опять толпа будет.

«Их» столик, увы, был уже занят, но удалось найти другой, тоже на отшибе.

— Сегодня ты за мной ухаживаешь, — заявила Алёна. И перечислила, что ей принести. Олег улыбнулся и отправился выполнять приказание.

— Начнём прямо сейчас? — указала Алёна, когда они вошли в рекреационный корпус. Танцплощадкой первый этаж становится после ужина, точнее — с его началом. А до того момента здесь находится всё остальное: настольный теннис, шахматы с шашками и великое множество других настольных игр. — Будешь учиться играть в пинг-понг?

Олег обвёл зал взглядом. Народу не то чтобы полно, но уже порядком. И как минимум два стола для пинг-понга ещё пустуют.

— Давай, — согласился Олег, и минут через десять его разобрал настоящий азарт. Понятно, что чаще промахивался, чем попадал, но это было увлекательно. Ровно до момента, когда услышал из-за спины презрительно брошенное:

— Жалкое зрелище.

Можно не гадать, кто это.

— Я бы сказал, душераздирающее, — уточнил Олег, не отрываясь от игры. И впервые получилось послать мячик так, что Алёна его не взяла. И ему зааплодировали — рядом стояли зрители, с любопытством наблюдавшие за процессом учёбы.

— Гордишься тем, что ничего не умеешь? — поинтересовался из-за спины Ворошилов. Олег повернулся к нему лицом и сказал:

— Все когда-то ничего не умели. Это же не повод садиться и плакать.

— Говорят, ты по шахматам спец? — поинтересовался Ворошилов.

— Есть немного, — согласился Олег. — Давненько не брал их в руки.

— Ну конечно, — осклабился Ворошилов. — То есть побоишься сыграть, да?

— С тобой? — Олег встретился взглядом с Алёной, и та подмигнула ему, улыбаясь. Так. Что-то тут нечисто… Зачем она подмигивает? — С удовольствием.

Они прошли к ближайшему свободному столу, на котором уже стояла доска и были расставлены фигуры.

— На время? — указал Олег на шахматные часы. Ворошилов кивнул: — По пятнадцать минут.

Один из парней, наблюдавших за игрой Алёны и Олега, взял из ближайшего шкафа шахматные часы и передал Олегу. Олег проверил, что заведены, выставил время. Затем снял с доски белую и чёрную пешки, спрятал за спиной в кулаки, а затем протянул перед собой. Ворошилов указал на левую руку, и там оказалась белая пешка.

Ворошилов уселся за стул, на лице его была победная улыбка. Олег отодвинул свой стул от стола с доской, повернул его… И сел спиной к сопернику.

— Что, так боишься меня? — осведомился тот.

— Нет, просто мне необязательно смотреть на доску, — пояснил Олег и поманил к себе Алёну: — Поможешь?

— Конечно, — сказала та, явно удивлённая тем, что Олег собирается играть вслепую. — Как это делается?

— Я говорю ход, ты его делаешь — и той же рукой нажимаешь на кнопку на часах с моей стороны. Если я делаю рокировку, первым двигаешь короля.

Алёна кивнула и встала за спиной Олега, лицом к Ворошилову.

— Начинай, — сказал Олег. — Алёна, если он не скажет свой ход вслух, сразу говоришь ты. Поехали.

— E2-E4, — услышал он из-за спины, и партия началась.

Прошло двадцать три минуты, и вокруг их стола уже собралось человек сорок, не меньше. Все наблюдали, не отводя взгляда.

— Конь D4 на E2, шах, — сказал Олег.

Алёна выполнила ход, переключила часы и заметила: — Ты подставил коня под удар.

— Знаю, — отозвался Олег, и Ворошилов, уже протянувший руку к своей ладье, под удар которой встал конь, замер. — Если он берёт коня, ему мат в два хода. Если не берёт, теряет ладью.

Олег сам не видел, но Алёна видела: Ворошилов утратил спесивый и довольный вид — теперь он выглядел растерянным.

— Если берёт коня, то ладья D8 на D1, шах, его ответ — ладья E2 на E1, затем ладья D1 бьёт E1, мат, — пояснил Олег.

— Король G1 на H1, — сообщила Алёна.

— Конь E2 бьёт ладью на F4, — тотчас ответил Олег. Зрители переглянулись — всё ясно, белые проиграли. Только вот Ворошилов сдаваться не собирался. Явно рассчитывает, что времени чёрным не хватит.

— Олег, у тебя три минуты пять секунд, — сообщила Алёна. Олег кивнул и сразу же назвал следующий ход. После этого ответы Олега следовали не более чем через три секунды. Видно было, что белые стараются запутать противника — делают странные, внешне нелогичные ходы. Олега это не запутало: он несколькими точным движениями забрал оставшиеся на ферзевом фланге соперника пешки. Затем провёл одну из своих пешек на оголившемся фланге до первой горизонтали, превратил её в коня и через четыре хода поставил мат вновь созданным конём.

Тишина взорвалась аплодисментами. Ворошилов с брезгливой миной на лице поднялся из-за стола, взмахом руки сбросил оставшиеся на доске фигуры на пол и ушёл из корпуса не оборачиваясь.

— Я всё записала на видео, — сообщила Алёна, останавливая шахматные часы. — Супер! Никогда такого не видела!

К Олегу подошли, чтобы поздравить и пожать руку, почти все собравшиеся зрители. По совести говоря, Олега это несколько смутило.

— Научишь? — спросила Алёна, когда зрители в основном разошлись, а фигуры и всё прочее были собраны и возвращены на доску. Она взяла Олега за обе руки и посмотрела ему в глаза. — Меняемся? Ты меня учишь играть в шахматы, я тебя — в настольный теннис.

— Идёт, — согласился Олег и посмотрел на часы. — У нас ещё минут сорок, потом нужно в спортзал. Что будем учить?

— Теннис! — Алёна отпустила его левую руку и повлекла за собой. — Идём со мной!

— Он не сам играл, ты заметил? — поинтересовалась Алёна, когда они шли в спортзал. — У меня на записи это видно. У него телефон лежал на колене, и он туда всё время поглядывал.

— Да и пусть, — отмахнулся Олег. — Не очень ему это помогло.

— Я даже представить не могу, как можно играть вслепую, — сказала Алёна. — Ты долго этому учился?

— Долго. Полгода или дольше. Мой шахматный тренер в спортивной школе давал упражнения на тренировку памяти. Вот и пригодилось. А зачем ты мне подмигивала?

— Потом расскажу. Я правда расскажу, но позже.

Олег кивнул. Удивительно, но воздух в спортзале показался сегодня куда терпимее обычного. Мазь действует? Та вчерашняя тумба стояла на прежнем месте, не было только расставленных на полу блинов от гантелей.

— Ровно то же, что вчера, — сказала ожидавшая их Вяземская. — Без несчастных случаев, естественно. Все те четыре упражнения, о которых говорил Олег. Делаете оба; в случае с тумбой страхуйте друг дружку. Как только ноги станет жечь, отправляйтесь на беговую дорожку — и спортивной ходьбой два-три километра.

Сказано — сделано. На этот раз ничего страшного не случилось; ногам стало жарко, а потом начало ощутимо жечь после примерно шести десятков упражнений. Довольно быстро, учитывая, что Олег по утрам выполнял каждое перед отъездом в «Ad astra» по тридцать раз. И при этом не особо уставал.

Они прошли те самые три километра и при этом почти не устали — так ощущалось.

— Слушай, у меня ногам всё ещё немного жарко, — удивилась Алёна. — Побежали к стойке!

— Хочешь проверить?

— Да. Ты будто не хочешь. Ну давай, там нет никого, а мы быстро.

Строго говоря, так не делают. Прыгать рекомендуется только в присутствии тренера… Ну или хотя бы другого человека. Что понятно — на случай травмы, а травму здесь заработать пара пустяков.

Они не особенно удивились, когда Алёна взяла со второй попытки сто девяносто семь — на сантиметр больше утреннего достижения, а Олег, соответственно, двести тридцать три.

— С ума сдуреть! — сказала Алёна, когда они вновь пошли по треку после прыжков — чтобы дать себе отдых. — Мне осталось семь сантиметров до мирового рекорда. Ну, среди юниоров. А тебе вообще четыре! Что же будет дальше?

— Дальше будет интереснее, — услышали они знакомый голос и едва не споткнулись оба. Вяземская словно возникла из ниоткуда, оказалась справа от них, у самой стойки.

— Анна Григорьевна? — удивилась Алёна; как, впрочем, и Олег.

— Я знала, что вы не утерпите, — пояснила Вяземская. — Я и сама такой была. Больно не было при прыжках?

— Нет, только немного жарко, — ответила Алёна. — И снова ощущение, что я электрическая. Ну не могу спокойно стоять, всё колется и щекочет.

— Это нормально, — кивнула Вяземская. — Походите немного, пройдёт. Но в будущем, пожалуйста, следуйте моим указаниям. Если я говорю «бегать» — значит, только бегать. И старайтесь не перенапрягаться. Ваша мускулатура сейчас становится сильнее, обучается реагировать быстрее. Это естественный процесс — так всё и останется, это не допинг, не временный эффект от стимулятора. Важно, чтобы вы не перенапрягались, чтобы не стало хуже.

— Я поняла, — сказала Алёна. — Извините!

Вяземская кивнула:

— Завтра жду вас на очередной сеанс массажа. Точно так же, в шестнадцать и шестнадцать тридцать. Алёна, у вас остались вопросы?

— Просто из любопытства, — кивнула Алёна. — А сколько всего людей вы сами тренируете? Ну, как нас?

— Восемь, — улыбнулась Вяземская. — Ещё двадцать — консультирую. В присутствии их тренера. Завтра обещали короткие дожди в течение дня. Если к началу утренних тренировок не пройдёт — работаем в спортзале, под крышей. Мазь действует?

— Да, — подтвердила Алёна. — Спасибо, а то я уже дурела от запахов.

— То же самое, — подтвердил Олег. — Стало намного приятнее.

— Жду вас завтра в десять утра, — протянула Вяземская руку Алёне. — Приятного отдыха.

— Придёшь в танцзал? — поинтересовалась Алёна, когда они уже вышли за пределы стадиона. — Не хочешь танцевать, не танцуй. Просто посидишь, поговорим.

— Приду, если хочешь, — согласился Олег. — Но в десять вечера я ухожу смотреть на звёзды.

— Договорились, — Алёна взяла его за руку. — То есть она сама, когда была как мы, чихать хотела на некоторые правила. Так, что ли? «Я сама была такою…»

— «Триста лет тому назад», — сказал Олег, совершенно автоматически. Алёна остановилась и удивлённо посмотрела ему в глаза.

— Так ты тоже смотрел те старые детские фильмы?! — поразилась она. — Мне их тётя ставила, когда я маленькая была. Мама-то всё время в отъезде. Тётя говорит, что мне как кино ставили, так я и сидела себе спокойно, никому из взрослых не мешала. А тебе их кто ставил?

— Дед. У меня родители тоже могли уехать надолго, пока отец спортом занимался.

— А сейчас чем занимается?

— Автомеханик. У него автомастерская.

— Круто! — сказала Алёна с уважением. — А тётя у меня танцам учит. И тоже счастлива. Слушай, ну мы с тобой и динозавры! — рассмеялась она. — Ведь никто, поди, уже такие фильмы сто лет не смотрит!

Под утро Олегу приснилась Алёна — её прыжок; только вот взамен приземления на маты она взмывала в небеса и улетала прочь, подобно птице, исчезала в пронзительной синеве. И так несколько раз. Кончилось тем, что Олег прыгнул вслед за ней, так же полетел ввысь и… Проснулся. Минуты три лежал, не шевелясь — ждал, когда стихнет сердцебиение. И опять проснулся на полчаса раньше привычного срока.

С той стороны окна на стекле замерли прозрачные капли: дождь прошёл ночью; туч давно не было, а остатки облаков стремительно таяли в небе. Красота! И птицы уже поют — слышно даже сквозь двойное стекло.

Ещё через полчаса Олег уже входил в помещение столовой с рюкзаком на спине. И не особо удивился, увидев за дальним столиком Алёну — она сразу же помахала ему.

— Не спится? — поинтересовался Олег. Алёна кивнула с довольным видом.

— Принёс? — спросила она, когда Олег уселся напротив и поставил рюкзак у ножки стула. Олег кивнул в ответ и добыл из рюкзака походные шахматы — фигуры на магнитном креплении. Очень удобно. Что самое практичное, можно вернуть в коробку, не снимая фигур с доски — если приходится отложить партию.

— Я нашла книгу Майзелиса, — Алёна подняла со стола планшет и показала экран Олегу. Брать с собой гаджеты не запрещается, если они не издают звуков и не пытаются подключиться к мобильной сети. По всей территории «Ad astra» действует беспроводная связь, WiFi — очень удобно. Тренеры сквозь пальцы смотрят на то, что их подопечные выкладывают в день сотни фотографий себя любимых — что поделать, веяния времени, приходится считаться. — Начнём?

— Начнём, — согласился Олег. — Какими играешь?

— Белыми! Но ты же не будешь поддаваться?

— Нет, но могу дать фору. Любую фигуру на твой выбор. Кроме короля, — улыбнулся Олег. Алёна улыбнулась в ответ и выбрала ферзевую ладью.

Олег играл, а сам вспоминал вчерашний вечер, когда они вместе с Алёной пришли на танцплощадку.

Судя по тому, сколько народа помахало Алёне руками, её многие знают. Впрочем, Олегу тоже: он сразу узнавал тех, кто смотрел на ту самую шахматную партию. «Волшебная мазь» действовала; пусть здесь и веселится от души более сотни человек, воздух оказался на удивление свежим и приятным. Кондиционеры? Но холода не чувствуется. Все же в жилых корпусах тоже воздух свежий и тоже ниоткуда не дует — прийти разгорячённому с тренировки и попасть под струю ледяного воздуха — верная дорога в медкорпус.

Алёна указала — прямо и за угол. Большую часть зала освободили для танцев; все столы, за которые можно присесть и просто посидеть в своё удовольствие, за углом — а напротив сейчас действует бар. Естественно, ни капли алкоголя — исключительно здоровые и полезные напитки.

Когда Алёна и Олег подошли к дальнему столу, за ними сидело шестеро людей, из которых Олег знал только Антона и Викторию, все присутствующие поднялись и поприветствовали вновь пришедших аплодисментами.

— Давайте к нам, — пригласила Виктория. Алёне и Олегу оставили два соседних стула. — Мы не все знакомы. Олег Сухоруков, прошу любить и жаловать. Ольга Саблина, — указала Виктория на светловолосую девушку слева от Олега. — Артур Юрский, — а он сидел напротив Ольги: черноволосый и смуглолицый, ростом выше даже Антона.

— Наши конкуренты, — сказала Алёна Олегу. — Наступают нам на пятки.

— Очень приятно, — Ольга пожала руку Олегу, а Артур улыбнулся во весь рот и «дал пять». — Бойся нас, Алёна, бойся! Догоним и перегоним, ещё не вечер!

— А по-моему, давно вечер, — возразил Олег с невозмутимым видом, и вся компания рассмеялась.

Справа от Артура сидели Виктория и Антон — как раз напротив Олега и Алёны.

— Владислав Панкратов, — представила Виктория парня, сидевшего справа от Антона.

— Просто Слава, — поднялся тот и тоже «дал пять» Олегу.

— Инна Воронова, — представила Виктория невысокую рыжеволосую девушку, сидящую напротив Владислава. — А это наши с Антоном конкуренты.

— Ещё с нами обычно Даша, Валерия и Коля, — сказала Алёна, — но не в этом сезоне, в другой раз познакомишься.

— Так вы все из одной спортивной школы? — поинтересовался Олег, и Алёна кивнула. — Классно. Сколько помню, я из Тулы всегда один повсюду ездил.

— Всего-то дел — переезжайте к нам, — предложил Антон, и собравшиеся вновь рассмеялись. — Мы видели запись той партии, — продолжил он. — Артур? Алёна? По-моему, уже можно сказать.

— Легко, — согласился Артур, а Алёна указала Олегу на бутылку с минеральной водой — налить? Олег кивнул. — Да всё, в общем-то, просто. Я прочитал о тебе — там, на стенде, — Артур посмотрел в глаза Олега. — Там ни слова о шахматах. Но покопался немного в Интернете и всё нашёл. Дальше всё просто. Наш заклятый друг еле-еле получил второй разряд, но считает себя чемпионом мира. В общем, мы по большому секрету пошептались — так, чтобы он услышал — что ты выдаёшь себя за крутого шахматиста, но играешь слабенько. Вот, собственно, и всё.

— Ну вы заговорщики, — покачал головой Олег. — То есть это вы его подначили!

— Ну да, — согласилась Алёна. — Без обид?

— Мне не на что обижаться, — пожал плечами Олег. — Пусть он обижается, если хочет.

Алёна широко улыбнулась, привлекла Олега к себе и поцеловала в щёку. И получила в ответ аплодисменты.

— Обалдеть, — сумел выговорить Олег через пару секунд, когда немного пришёл в себя. — Если я его ещё раз обыграю, повторишь?

— Нет уж, один подвиг — один поцелуй, — отозвалась Алёна, и публика снова рассмеялась.

— Ладно, народ, — Антон оглядел остальных. — Шут с ним. Кроме шуток, Олег, будет возможность, приезжай в гости.

— …Оле-е-ег! — Алёна осторожно потормошила его. — Не спи, замёрзнешь! Делаем паузу, да? — она указала на входные двери — завтрак начался, в столовой скоро будет очень людно. — Взять тебе то, что обычно?

— Да, спасибо. — Олег помотал головой, возвращаясь в реальность, и потёр ладонью ту самую щёку, куда его поцеловали прошлым вечером. Алёна поднялась и убежала в сторону раздачи. Олег «сделал паузу» — осторожно положил шахматную доску с фигурами и пешками на ней в коробку, стараясь ничего не сдвинуть — и зафиксировал, на внутренней стороне крышки толстый слой поролона: если коробку уронить (или даже сильно ударить по ней), фигуры не сдвинутся с доски. Потом продолжат. Алёна, хоть и не играла никогда, глупых ошибок не делала. То есть совсем уж глупых. Если и впрямь начала читать Майзелиса, тем лучше — книга и написана очень простым языком, и читается как детектив, очень увлекательная. Во всяком случае, для Олега.

— …Обожаю туман, — сказала Алёна через двадцать минут, когда они дошли до парка и сели на «свою» скамейку. Солнце уже поднялось высоко, но в парке под деревьями кое-где ещё ползли тающие облачка тумана. — Я узнала ещё кое-что. И Артур, и Ольга — ну, ты видел их вчера, наши конкуренты — тоже чуть не побились, и тоже примерно в то время, когда и мы. Ничего себе не повредили, но очень испугались.

— Где это случилось? — поинтересовался Олег.

— В душе. Оба были в душе — и вдруг свет погас, вода кончилась, всё стало скользким, а стеклянные стены у кабинок сами собой разбились. Только чудом оба не порезались и не поломали себе руки-ноги. Артур говорит, догадался бросить на осколки полотенце и выползти по нему в коридор, и Ольге крикнул, чтобы делала то же самое. А потом, когда туда вызвали ремонтников, — ничего такого не нашли. Пол был не скользким, а обычным. И стеклянные стенки оказались целыми. Артур говорит, что забрал полотенце с собой, и там взаправду осталась стеклянная крошка. Только один человек ему и поверил.

— Анна Григорьевна?

Алёна кивнула.

— Они тоже у неё занимаются, парно. Как мы с тобой.

— Массаж и всё такое?

Алёна помотала головой.

— Не знаю. Он говорит, им запретили это обсуждать даже со своими. Нам, если что, тоже запретили, не забудь.

— А остальные четверо? Она сказала, у неё восемь подопечных сейчас.

— Я пока даже не знаю, кто это, — сказала Алёна. — Всё это странно, да?

Олег покачал головой. Странно — не то слово. Главный вопрос: кому это потребовалось? И второй вопрос: как удалось сделать такое, всё это исчезающее масло и разбитые стёкла?

— Ладно, — Алёна взяла его за руку. — Идём разминаться. И расскажи мне ещё про космос.

На этот раз тренировка обошлась без новых рекордов — но и Алёна, и Олег заметили, что каждая новая попытка — новый прыжок — тратят меньше сил.

— Я позавчера прыгнула всего четырнадцать раз и уже с ног валилась, — удивилась Алёна. — А сегодня уже двадцать раз, и ничего.

Вяземская кивнула и сделала пометки в своём рабочем журнале.

— Так и должно быть, — сказала она. — Мускулатура адаптируется под нагрузки. У вас есть вопросы, Алёна?

— У обоих, — уточнил Олег.

— Я уже знаю про Артура и Ольгу, — сказала Алёна. — Только не ругайте их! Я пообещала, что скажу только Олегу. С нами ведь тоже случилось примерно то же самое. Скажите, а ещё с кем-нибудь?

Вяземская отрицательно покачала головой.

— Даже с остальными четырьмя? Анна Григорьевна, мне страшно. — Алёна смотрела на неё, поджав губы. — За нас всех. Ну не могло такого случиться! И никто в лагере больше не заметил! Кроме вас и нас пятерых. Ну, ещё Антон знает, Вика ему рассказала.

— Поверьте, я сама в недоумении, — Вяземская посмотрела в глаза Алёны. — Служба безопасности исследовала всё: и помещения спортзала, и жилые корпуса. Никаких следов диверсий, никого постороннего. Камеры наблюдения работают круглосуточно, там тоже не к чему придраться.

— Вы и сами чуть не убились! — Алёна взяла тренера за руку. — Ведь правда? Если бы мы не успели вам крикнуть!

Вяземская покивала, улыбнулась Алёне и взяла её ладонь в две своих.

— Алёна, что вы предлагаете? Никто ни с кем не связывался, не выдвигал никаких требований. Я попросила руководство усилить меры безопасности и сообщать о каждой неисправности, о любом странном происшествии. Что бы вы предложили?

— Я не знаю, — вздохнула Алёна. — Мне просто страшно, вот и всё.

— Вы готовы бросить наши занятия и отказаться от борьбы?

— Нет! — тут же ответила Алёна. — Кажется, понимаю. Нас хотят испугать? Чтобы мы отказались от соревнований?

— Всё возможно. Если бы служба безопасности отыскала хоть какие-то факты, я бы первой предложила или перенести соревнования, или принять усиленные меры. Вплоть до того, чтобы к каждому спортсмену приставили телохранителя. Мы и так теперь проверяем дважды в сутки все помещения, весь инвентарь, всё. Я не могу требовать от руководства большего, у меня нет оснований.

— Я поняла, — сказала Алёна. — Спасибо!

— Держитесь вместе, — посоветовала Вяземская. — Будьте начеку. И главное, не бойтесь. Будем разбираться с неприятностями по мере поступления. Олег? У вас тоже были вопросы?

— Вы уже ответили. Хотя нет. Нам не положено знать, с кем ещё вы занимаетесь?

— Вы узнаете об этом завтра или послезавтра, — сказала Вяземская. — Скажу пока, что они занимаются прыжками с шестом и бегом на длинные дистанции. Как и в вашем случае, это две пары, парень и девушка. Если не возражаете, у меня сейчас встреча с руководством лагеря. Как раз по поводу недавних происшествий. Не опаздывайте в медпункт, хорошо?

И она ушла.

— Только что до дрожи боялась, — призналась Алёна. — А теперь не боюсь. Вот как ей это удаётся? Всё, я — в душ. После обеда у нас теннис и шахматы, не забудь!

Освоение пинг-понга проходило быстро — Алёна всё ещё выигрывала партии у Олега, пусть и не всухую, и видно было: выкладывается не в полную силу. Не то чтобы поддаётся, но почти.

— А можно меня не жалеть? — спросил Олег. — Я ведь вижу, что ты не в полную силу играешь.

— А ты не пожалеешь? — Алёна улыбнулась во весь рот. — Ладно, сам напросился!

И стало действительно трудно. Вроде и по скорости Олег Алёне не уступает, и с координацией всё хорошо, а две следующие партии продул всухую. Вокруг уже начали собираться зрители из числа тех, что наблюдали за шахматной партией.

— Ещё? — спросила Алёна, улыбаясь, и Олег кивнул — разумеется. Следующие пять подач Олег проиграл, а затем случилось что-то новое. Всё было так же, как с секундной стрелкой — или с первой секундой, когда Алёна начинала разбег для прыжка. Всё вокруг замедлилось, в том числе и звуки: они упали на добрую октаву ниже, человеческая речь стала звучать комично, неестественно. При этом Олег осознавал, что собственное тело ему прекрасно повинуется — и ему не составило труда тщательно прицелиться и отбить мячик так, что у Алёны не было серьёзных шансов его взять.

Едва только Алёна взмахнула ракеткой — и промахнулась — как время разогналось до прежней скорости. И Олег услышал аплодисменты.

— Молодец! — Алёна улыбнулась и сдула со лба непослушную чёлку. — Твоя подача!

Больше такого не повторялось, однако Олегу стало удаваться предугадывать, куда полетит мячик. Он проиграл все три следующие партии, но разрыв уменьшился до трёх очков.

— Здорово! — Алёна положила ракетку на стол, подошла к Олегу и обняла его. — Быстро учишься! Ну что, отдаём стол? Здесь и другим охота сыграть.

Олег кивнул и так же оставил ракетку на столе. Они с Алёной отошли в сторонку — отдышаться. За их спиной игры продолжились на всех трёх столах.

— Я теперь читаю Майзелиса, когда есть время, — Алёна достала из рюкзака бутылку с водой, отпила и предложила Олегу. Тот не стал отказываться — и так уже ощутимо взмок. — Интересно пишет! Не думала, что в шахматах такие страсти кипят. Играем ещё? У тебя шахматы с собой?

— Сегодня не взял, — развёл руками Олег.

— Не страшно, я тогда доску сфотографирую, если не доиграем.

— Какую фору сегодня возьмёшь?

— Не нужно форы! — Алёна посмотрела ему в глаза. — Не нужно меня жалеть. И поддаваться не нужно.

— Не умею поддаваться, — сказал Олег. — Хорошо, только я буду ходы записывать.

Они не доиграли: у Алёны пискнул будильник, она посмотрела на часы — без пяти минут четыре — и убежала, не забыв сделать фотографию шахматной доски. Олег вернул все пешки и фигуры на место, оглянулся — вроде никто не стремится занять именно этот столик, игра идёт только на двух из шести — и ещё раз просмотрел запись партии. Алёна выбрала чёрными сицилианскую защиту, «вариант дракона». Любопытно. Сам Олег предпочитает закрытые начала; если играет чёрными — то как минимум полуоткрытые. И среди любимых дебютов есть и сицилианская защита. Позиция Алёны слаба, но не безнадёжна. Удивительно, всего-то третья партия!

В рекреационный корпус вошёл Ворошилов — Олег снова «не заметил» его. Но обратил внимание, что к Ворошилову подошёл один из парней, следивших за их с Алёной игрой, и что-то вполголоса сказал. Ясно, всё же Ворошилов снова собрал себе «стаю». И явно следит и за Алёной, и за Олегом. Вот же банный лист!

Ладно. Директор попросил по возможности не связываться — не будем связываться. Олег отошёл к стене — там ряды стульев для желающих просто посидеть — и открыл на собственном планшете всё того же Майзелиса. Книга не стала менее интересной с годами.

Когда у Олега также подал голос будильник — пора в медпункт — ни Ворошилова, ни второго парня в зале не было.

На этот раз одними ногами дело не ограничилось — Вяземская в итоге добралась до поясницы и спины, а затем попросила… Перевернуться на спину.

— Олег, если вам неловко, просто закройте глаза, — посоветовала Вяземская. — Просто считайте это медицинской процедурой. У вас совершенно нормальная реакция организма на процедуру. За пределами этой комнаты это всё равно никто не узнает. Пожалуйста, сейчас важно не прерываться надолго.

Да. С закрытыми глазами стало несколько проще. За исключением того, что, когда Вяземская закончила, с координацией было явно не всё в порядке.

— Осторожно садитесь, — Вяземская помогла Олегу усесться. — Нет-нет, не вставайте, если не уверены. Просто посидите неподвижно. Никто вас не торопит.

— Вы расскажете нам, что это за… Процедура и как она действует?

— Да. На самом деле всё в том документе, который вы подписали. Если вам интересны медицинские подробности, я попрошу вначале подписать соглашение о неразглашении.

— Без проблем, — согласился Олег. — А сколько людей… — он замялся, не зная, как сформулировать.

— На скольких людях проверялась эта методика? — уточнила Вяземская. — Хорошо, я полагаюсь на вашу ответственность. Три тысячи сто восемнадцать человек, не считая спортсменов «Ad astra».

У Олега голова пошла кругом. В переносном смысле.

— Постойте, но если столько спортсменов… Где же новые рекорды, их же не было столько!

— Это не спортсмены, — Вяземская сняла медицинский халат, маску и перчатки и улыбнулась. «Естественная реакция организма», по счастью, прошла. И почти перестала кружиться голова. — Это люди с врождёнными нарушениями работы нервной системы, с атрофией мускулатуры, с инвалидностью разного рода. Теперь все они могут жить полноценной жизнью.

— А… Сколько спортсменов?

— Двадцать четыре, — сказала Вяземская и помогла Олегу встать со стола. — Не считая вас. У методики есть побочные эффекты, но они проявляются в очень редких случаях, когда у человека есть определённые врождённые заболевания. Я очень тщательно проверяю каждого потенциального участника программы. Методика прошла международную сертификацию, но только в России её встретили в штыки.

Олег вздохнул. И всё равно он ощущал себя немного подопытной мышью.

— А все эти странности с работой зрения, слуха…

— Это у всех, — согласилась Вяземская. — Временное состояние — оно пройдёт и больше не повторится. Методику начали применять двадцать восемь лет назад. Под строжайшим наблюдением врачей. Я не стала бы подвергать вас такому риску, Олег. Вы не морские свинки.

— Иногда мне кажется, — Олег застегнул шорты и надел футболку, — что вы мысли читаете. Но почему именно мы? Здесь ведь двести сорок человек!

— Интуиция. Я познакомилась с каждым из вас вначале заочно. И только после личной встречи принимала решение. Олег, все действия методики обратимы. Если вас что-то пугает или что-то ещё не устраивает — я могу отменить все изменения. Это не больно и займёт не более недели. В качестве приза вы всё равно будете и сильнее, и быстрее, чем прежде — полностью это пройдёт только через два-три года.

— Нет, — покачал головой Олег. — Только если силой заставите. Я с детства хотел лететь выше неба. И теперь, похоже, сумею.

— Выше неба? — улыбнулась Вяземская. — Не расскажете подробнее?

— Мама говорит, что дед любил подбрасывать меня в воздух, когда я был совсем маленьким. Мне очень нравилось. Я спрашивал его, смогу ли я взлететь выше неба, и дед всегда говорил, что смогу. Я сам не помню, если честно.

— Поразительно, — покачала головой Вяземская. — Да, теперь я понимаю. Всё, идёмте вместе в спортзал — Алёна, скорее всего, уже там.

— Сегодня — никаких силовых упражнений, — сказала Вяземская. — Только ходьба. Обязательно возьмите с собой хотя бы один белковый батончик и пейте больше воды. Начните со спортивной ходьбы. Если не будет сложностей с координацией — бег, и снова — без фанатизма. Важно двигаться, уставать не нужно. Как самочувствие?

— Отличное! — улыбнулась Алёна.

— Как у космонавта, — ответил Олег. — Перед взлётом.

— Много ты видел космонавтов? — тут же поинтересовалась Алёна.

— Дед знаком с двумя, — сказал Олег с невозмутимым видом, и Алёна на несколько секунд растерялась. — Нет, всё в порядке, Анна Григорьевна.

— Вижу, — улыбнулась та. — Завтра встречаемся в десять утра у третьей стойки. Отдохните как следует!

— …Признайся, что соврал про космонавтов! — потребовала Алёна, когда они устроили первый перерыв — то есть пошли не торопясь по обочине.

— Художественно преувеличил! — поправил её Олег и увернулся от подзатыльника. Алёна попыталась догнать его и не смогла.

— Твоё счастье, что я устала! — сказала она, когда они вновь перешли на спортивную ходьбу. — Ладно, прощаю. Умеешь ты сочинять, я ведь и в самом деле поверила. И как тебе массаж сегодня?

— Что-то с чем-то. Теперь повсюду словно иголочки. Кроме головы разве что.

— У меня тоже, — сказала Алёна. — И как тебе «естественная реакция организма»?

Не получилось — Олег сумел не покраснеть.

— Всё было очень естественно, — подтвердил Олег. — А у тебя?

— Ещё естественнее, — кивнула Алёна, и оба расхохотались — пришлось снова уходить на обочину.

— Придёшь сегодня на танцплощадку? — спросила Алёна, когда они отсмеялись и немного успокоились. — Приходи. Я знаю, что в десять у тебя астрономия. И шахматы возьми, хорошо? Всё, у меня прошли иголочки, а у тебя? Тогда побежали?

На танцплощадке уже было людно, хотя собственно танцы ещё не начинались. Олег и Алёна вошли, держась за руки, и направились к дальнему столику, «пока не началось» — пока не включили музыку. Они повернули направо, к барной стойке, как только Алёна отпустила руку Олега, послышался звонкий удар, словно кому-то дали пощёчину. Олег обернулся и увидел, что Алёна толкнула левой рукой Ворошилова в грудь — да так сильно, что тот только чудом не споткнулся и не ударился о стойку затылком.

— О-о-о! — насмешливо протянул Ворошилов. — Какие мы гордые!

— Что происходит? — Олег посмотрел Алёне в лицо, но там, к удивлению, обнаружил… Улыбку. Будто она дружески пошутила над Ворошиловым, а не дала тому по морде. Или что это был за звук? Олег оглянулся: ближе к выходу мелькнул человек в униформе — охранник, который явно пробирался к месту происшествия.

— Благородный рыцарь спешит на помощь! — иронически заметил Ворошилов, глянув на Олега.

— Да — мы, рыцари, такие, — кивнул Олег и взял Алёну за руку. — Тебе нужна помощь?

Алёна улыбнулась шире и отрицательно покачала головой.

— Видишь, она и сама с тобой справилась, — пояснил Олег Ворошилову. Раздался дружный смех, а на лице Ворошилова на долю секунды появилось злобное выражение. Алёна потянула Олега за собой, не переставая улыбаться.

Там уже были все, шестеро остальных. Алёна благосклонно приняла от Антона бокал минеральной воды и, наклонившись к уху Олега, шепнула: — когда будет медляк, пригласи меня на танец, ладно?

В горле Олега пересохло. Как-то всё это внезапно. И не признаешься, что ни разу ещё не танцевал с девушкой. Не сложилось как-то. Олег кивнул, и Алёна, выпрямившись, спросила его:

— Шахматы не забыл?

— Ни минуты отдыха, — покачал головой Антон. — Всё учишься? Подождут твои шахматы, лучше похвастайтесь достижениями.

Олег тем временем добыл шахматы — позицию восстановят по записи игры — и поставил на стол.

— Надо было напротив сесть, — заметила Алёна. — Ладно, и так сойдёт. Мы сегодня решили не хвастаться, — она посмотрела в глаза Антону. — Пусть Артур и Оля хвастаются, их очередь.

Двое упомянутых рассмеялись. Особо хвастаться нечем, как оказалось. Слово за слово, и потекла весёлая беседа ни о чём. И вот началось — грянула музыка. «Ничего себе громкость» — подумал Олег. Играть точно не получится, все мысли глушит.

— Не могу в таком шуме играть, — заявила Алёна. — Всё потом, Антон прав. Антон, ну хоть ты похвастайся! Я же видела, на восемь десятых секунды лучше! Отлично!

— Вот будет восемь секунд — похвастаюсь, — снисходительно ответил Антон. — Олег, так ты в самом деле привёз подзорную трубу?

— Да, — подтвердила Алёна и показала. — Без рук! Это подарок!

— Я осторожно, — пообещал Антон и посмотрел. — Ничего себе увеличение! Практически телескоп!

— Поэтому и взял, — согласился Олег. — Сегодня, наверное, облака будут, а завтра можно будет посмотреть на Марс и Юпитер.

Разговаривать при такой громкости музыки было трудно, но всё ещё можно было не кричать. А через минуту музыка — песня — закончилась, а ещё через несколько секунд включили медленный танец.

— Можно? — Олег встал и протянул руку Алёне. Та изобразила удивление и согласилась.

Далеко отходить не стали: несколько шагов от их с друзьями столика.

— Правой рукой обними за талию, — шепнула Алёна Олегу. — Не бойся, я не кусаюсь, — и тихонько рассмеялась. Олег, чувствуя себя не в своей тарелке, старался двигаться так, чтобы не наступить Алёне на ноги. Это удалось.

— Олег, я потом посижу минут десять и пойду, — шепнула Алёна так, чтобы никто не заметил. — Около десяти встань, скажи нашим, что пошёл на свидание, и иди к скамейке у дуба. Хорошо? Сделаешь так?

— Вы опять что-то задумали?

— Да. Олег, это правда важно. Сделаешь?

— Сделаю, — согласился он. По совести, в этот момент на что угодно согласился бы: от запаха её кожи и волос шла кругом голова, соображалось не очень.

— И самое-самое главное. Что бы ни было, не встревай, ладно?

— Всё понял, — кивнул Олег. Алёна улыбнулась ему и снова поцеловала в щёку. И тут танец закончился. Олег, сам не зная почему, слегка поклонился Алёне, а та с улыбкой исполнила книксен. Условный, конечно: в джинсах и свитере его по-настоящему не исполнить.

— Мы всё видели! — заявил Антон, когда Алёна и Олег вернулись за стол. — Ну и какой же подвиг он успел совершить? Давай-давай, рассказывай!

— Вот ещё, — отмахнулась Алёна. — Тебе тоже захочется, а мне потом перед Викой краснеть?!

Взрыв смеха. Олег сидел, продолжал беседу ни о чём, отпивал воду из своего бокала и всё никак не мог прийти в себя от новых переживаний.

У дуба было ощутимо зябко, по-над землёй клубился туман. Совершенно незабываемое зрелище, и Олег успел сделать несколько снимков. Почему так важно было сказать про свидание? Почему именно дуб? И где же Алёна, если уж на то пошло?

Скрип камушков под подошвами. И, скажем так, запах. Олег не сразу понял, что происходит. Но всё же понял.

— Игнат, а ты мыться не пробовал? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нарываешься, Сухоножкин? — услышал он в ответ. Олег поднялся на ноги и обошёл дуб так, чтобы встать поблизости от фонаря. «Персональный тролль» как он есть.

— Да нет, собирался свежим воздухом подышать. Счастливо оставаться, поищу свежий воздух в другом месте.

— Нужен ты мне, — процедил Ворошилов. — У тебя же дед герой и чемпион. Я стариков не обижаю, не бойся, даже если у них такие чмошные внуки.

— Понятно — продул партию и всё ещё злишься, — покивал Олег. — Обращайся, если ещё раз захочешь.

— Твои друзья-уроды ещё ответят за ту партию. А тебя предупредить хочу: осторожнее со своей подружкой.

— Потрясающая забота, — заметил Олег. — Но у меня другие планы, так что не скучай.

— Ты хоть знал, что в ней половина лагеря уже побывала? — Ворошилов осклабился. — Ну конечно, не знал. Здоровье потом проверить не забудь.

— Свечку держал? — услышал Олег голос Алёны. Непонятно, откуда она взялась — просто шагнула из полумрака и встала рядом с Олегом. — Ну расскажи, что это за половина лагеря. Олег, не вздумай, — Алёна прикоснулась кончиками пальцев к губам Олега, заметив, что тот собирается что-то сказать. — Всё очень просто. Он который день добивается от меня взаимности. Даже деньги предлагал, представь. Теперь не может смириться с тем, что его послали куда подальше.

Ворошилов презрительно усмехнулся.

— Олег, подожди меня в танцзале, — попросила Алёна. — Улажу тут пару дел и присоединюсь.

— Справишься? — поинтересовался Олег, взяв Алёну за руку.

— Было бы с кем справляться, — ответила она с улыбкой. — Посторожи моё место, не то займут!

— То есть всё-таки передумала? — поинтересовался Ворошилов с брезгливой улыбкой, проводив Олега взглядом. — Нужна ты мне такая!

— Для улучшения качества обслуживания этот разговор записывается, — сказала Алёна, улыбаясь. — Хочешь, подскажу, откуда у тебя такие глубокие знания обо мне?

— Кого это ты обслуживать собралась? — рассмеялся Ворошилов.

— Вика! — позвала Алёна, не отводя взгляда от Ворошилова. — Уже можно.

Из-за дуба вышла Виктория, держа в руке смартфон — снимала всё, что происходит, на камеру.

— Ты ведь её подслушал, верно? — спросила Алёна. — Даже не догадался, что мы на самом деле подруги. Зато теперь я знаю, что ты трепло и сплетник. Хуже базарной бабы.

— На себя посмотри, шамотра, — бросил ей, не глядя, Ворошилов, и сделал шаг в сторону Виктории. — Ну-ка перестала! Думаешь, испугала? Денег захотела слупить? Вот тебе! — Ворошилов показал непристойный жест. — Давай сюда, живо! — протянул он руку.

— О-о-о, какие мы грозные! — насмешливо протянула Виктория, не прекращая съёмки. — Храбрец какой, один на двух девушек. Ну попробуй, отними.

— Дай сюда, тварь! — Ворошилов махнул кому-то за своей спиной, и Алёна заметила, как из тумана показались две фигуры. Олег был прав, Ворошилов уже собрал себе шайку.

— С этого момента помедленнее, — Антон, тоже держа в руке смартфон и тоже снимая всё происходящее на камеру, появился из-за того же дуба. — Как ты назвал Алёну, я слышал. Как ты назвал мою девушку? Повтори!

Двое, что шли на помощь Ворошилову, резко поменяли курс и скрылись в тумане — буквально. На лице Ворошилова отчётливо отразился страх, и он явно сделал движение, чтобы броситься бежать… Но из тумана, преграждая путь к отступлению, появились Вяземская собственной персоной и начальник охраны, Тимофей Васильевич Петров. В руках Вяземская держала пухлую папку.

— Что тут происходит? — поинтересовалась она. — Это вы, Игнат Анатольевич! Очень кстати, у меня как раз к вам разговор.

— Игнат собирался извиниться, — сказала Алёна, очаровательно улыбаясь. — Не будем ему мешать.

— Перед тобой, что ли, извиняться? — презрительно сплюнул Ворошилов. — Не дождёшься.

— Это было бы наилучшим решением, — заметила Вяземская спокойно. — Прошло всего четыре дня, а на вас уже поступило четырнадцать жалоб, Игнат Анатольевич.

— Настучал всё-таки дедушкин внучек, — развеселился Ворошилов. — Передайте, что может засунуть свои жалобы… Куда захочет. Всё равно ничего не докажете.

— Олег Сухоруков, Антон Иванов, Виктория Чернова и Алёна Родионова не написали ни одной жалобы, — возразила Вяземская и похлопала ладонью по папке. — Здесь достаточно, чтобы я смогла отстранить вас от соревнований минимум на год. Вам лучше извиниться. Если только Алёна Игоревна и Виктория Васильевна не захотят доводить дело до суда.

— Достаточно, если он извинится, — сказала Алёна спокойно. Виктория следом за ней сказала то же самое.

— До суда?! — засмеялся Ворошилов. — Эти нищебродки? Ну пусть попробуют. А если я сейчас позвоню отцу, то завтра утром домой поедете и вы, и они, — Ворошилов достал из кармана, естественно, «Айфон» — и принялся водить пальцем по экрану.

— Вполне возможно, — кивнула Вяземская. — Однако, в отличие от вас, я абсолютно точно знаю, что случится завтра. Хотите узнать?

Ворошилов посмотрел ей в глаза и молча убрал смартфон в карман.

— Вы очень кстати упомянули звонок, — продолжала Вяземская. «Как это ей удаётся? — думала Алёна. — Я бы не сумела говорить с ним настолько спокойно». — Через час и… — она посмотрела на часы, — …одиннадцать минут будет звонить ваш отец. Он курирует спортивные мероприятия в этом лагере, и он захочет, среди прочего, узнать о ваших успехах.

Ворошилов молчал, не отводя взгляда от глаз Вяземской. Та вернула взгляд — в конце концов, Ворошилов отвёл взгляд в сторону.

— Я скажу ему правду, Игнат Анатольевич. Мне составило огромного труда отыскать хотя бы одного тренера, который согласится работать с вами. Вы грубите, нарушаете распорядок лагеря, отрицательно влияете на дисциплину… — на губах Ворошилова появилась презрительная усмешка, — …и, помимо прочего, вымогаете деньги у других спортсменов. В составе организованной группы — так это правильно формулируется? — посмотрела Вяземская в глаза начальника охраны. Тот кивнул.

— Ничего не докажешь, ты, старая дура, — прохрипел Ворошилов, но почти сразу же голос вернулся к нему. — Завтра же тебя уволят.

— Напротив, Игнат Анатольевич, я докажу все эпизоды. Люди готовы дать показания против вас. Вполне возможно, что вы сможете добиться моего увольнения. Если честно, это для меня будет не самой большой потерей. Меня отстранят от подготовки олимпийской команды России, но меня встретят с распростёртыми объятиями в других странах. Например, в США. Скажите, обрадуется ли ваш отец, когда узнает, что я теперь готовлю будущих чемпионов совсем для другой страны?

Улыбка поблекла на губах Ворошилова, он отвёл взгляд в сторону.

— Если уйду я, уйдут и тренеры, которых я уговорила работать в этой смене. Скорее всего, соревнования придётся отложить или отменить. Администрации — то есть вашему отцу — придётся выплатить неустойку, как это у вас говорят, очень серьёзным людям. Я не имею права называть числа. Скажу только, что они семизначные.

Ворошилов молчал, и видно было, что он побледнел и не знает, куда девать глаза.

— Я не сомневаюсь, что ваш отец сумеет избавить вас от уголовного преследования, — продолжила Вяземская. — Моя задача, Игнат Анатольевич, провести соревнования на высшем уровне, чтобы все участники смогли проявить себя в полную силу. Добавлю ещё, что я обязательно добьюсь вашей дисквалификации. Ваш отец надеется на ваши достижения в спорте, мечтает увидеть вас в олимпийской команде. Вам придётся объяснять ему, отчего его мечты не сбудутся. Что скажете?

Ворошилов молчал, и вид у него, если уж честно, был жалким.

— Это ваше право — идти до конца, — согласилась Вяземская. — Тимофей Васильевич, вызывайте полицию. Этот фарс затянулся.

— Нет, — тут же сказал Ворошилов. — Не надо полицию.

Вяземская кивнула и сделала знак начальнику охраны — подождите.

— Через час и пять минут мы с вами должны быть в кабинете директора, Игнат Анатольевич, — сказала она. — Не будем тратить время понапрасну. Мы вас очень внимательно слушаем.

Когда начальник охраны и Ворошилов «скрылись в тумане», Вяземская повернулась лицом к остальным. И взгляд её не предвещал ничего хорошего.

— Отключайте запись и идите отдыхать, — сказала она наконец. — С вами мы побеседуем завтра.

— Мне собираться домой, Анна Григорьевна? — поинтересовалась Алёна. — Это была моя идея, меня и наказывайте.

— Брось, Алёна, — Антон отключил видеозапись и убрал телефон в карман. — Мы все в этом по уши. Этот придурок всех достал. Правильно ты Олега отослала, он бы убил его, гада. Я не собираюсь перекладывать всё на Алёну. — Антон посмотрел в глаза Вяземской. — Просто скажите.

— Не говорите ерунды, — нахмурилась Вяземская, — и проследите за лексиконом, молодой человек. Алёна, не переживайте. Я немного на взводе, а впереди очень неприятный разговор. Завтра продолжаем тренировки в обычном порядке и не забиваем себе голову понапрасну. Но есть два условия.

— Да, Анна Григорьевна? — Алёна подошла ближе, и Вяземская заметила, что она смахнула слёзы с лица. И при этом улыбалась.

— Первое. Вы нигде и никогда не выкладываете эти ролики. Не стирайте пока, но и не вздумайте выкладывать. Вообще никому не показывайте. Иначе даже я не смогу вас защитить.

— Да, конечно! — согласились Виктория и Антон.

— Второе. Вы больше не общаетесь ни с Ворошиловым, ни с…

— Это Обручев и Климов, — сказала Алёна. — Те, которые пришли сюда. Приятели Игната.

— Всё верно, спасибо. Ни с его приятелями. С ними будет отдельный разговор. Не провоцируете, не подначиваете. Просто не замечаете. При любых конфликтах — немедленно говорите мне. Это понятно?

Все трое кивнули.

— Вот и молодцы. Алёна, прошу вас, успокойтесь. Я знаю, что вам пришлось пережить. Поверьте, в эту смену он не осмелится подойти к вам ещё раз.

Алёна кивнула.

— Спасибо, Анна Григорьевна! — и бросилась Вяземской на шею.

— Задушите! — сказала та, улыбаясь, когда Алёна отпустила её. — Всё, теперь по домам — и отдыхайте, берегите силы. Завтра пригодятся.

Олег начал уже беспокоиться, когда трое остальных, громко что-то обсуждая и смеясь, появились и уселись за тот же столик.

— Я принесу что-нибудь, — сказала Виктория. — Алёна, тебе что-нибудь сладкое, да? Ну, немного!

Алёна кивнула. Едва только Виктория ушла в направлении бара, Алёна обняла Олега, уткнулась лицом в его плечо и… Расплакалась. Разрыдалась.

Олег растерялся — сидел, осторожно прижимая Алёну к себе, и гладил её по голове. Мысли тут же разбежались кто куда: не знал, что и сказать. Антон сделал знак окружающим — те явно смотрят, не нужна ли помощь — всё в порядке, всё под контролем. Когда появилась Виктория с напитками, Алёна сумела успокоиться и отпустить Олега. Но сжала его ладонь и не отпускала.

— Ужас, весь свитер тебе намочила, — сказала Алёна, вытирая глаза. — Я не сильно страшная? — спросила она у Виктории.

— Ты великолепна, — сказала та, улыбаясь. — Всё, успокойся, всё позади.

Алёна покивала и приняла от Виктории платок.

— Он начал приставать ко мне тем же вечером, — сказала Алёна, посмотрев в глаза Олега. — Когда мы с тобой познакомились. Я ужасно испугалась. Он ведь и в «Олимпии» ко мне подкатывал, скотина.

— Почему ты сразу не сказала?! — лицо Олега окаменело.

— Вот глупый! Он ведь этого и хотел. Тебя тогда бы снова отстранили, и уже навсегда, наверное. — Губы Алёны задрожали, и она снова расплакалась. Олег осторожно обнял её, привлёк к себе — и дождался, когда она успокоится.

— Ладно, народ, — сказал Антон примиряюще. — Анна Григорьевна права. Надо уже идти на боковую, всем сегодня досталось. Алёне — особенно.

— Спасибо вам! — Алёна послала Виктории воздушный поцелуй, и та с улыбкой вернула. — Антон, я тебя потом поцелую, когда Вика отвернётся. — Они все рассмеялись.

— Обращайся, — широко улыбнулся Антон. — Олег, она права. Мы долго тут думали, как всё сделать, чтобы тебя не подставить. Ну давайте уже ему расскажем. Или ролик покажем — ему-то можно. Только, Олег, ты того… Глупостей потом не наделай. Там наш приятель много гадостей говорит.

— Не наделаю, — пообещал Олег спокойно.

…Они долго смеялись, когда просмотр закончился. В зале шумно, никто больше не заметил — и Виктория всё это время специально следила, чтобы никто не подошёл к их столику и не увидел, и не услышал.

— До сих пор помню, с каким лицом он извинялся. Похоже, впервые в жизни извиняется, — пояснил Антон. — Народ, ну, в общем, помним: ни с кем не обсуждаем, того придурка и его дружков в упор не замечаем. Олег, ты обещал научить, как таких умников отшивать.

— Может, завтра вечером начнём?

— Не вопрос, — согласился Антон. — Ну всё, спокойной ночи, малыши. Завтра утром увидимся! — они с Викторией взялись за руки и поднялись из-за стола.

— …Проводить тебя до входа? — спросил Олег, когда они с Алёной вышли наружу.

— Проводить, — согласилась та и крепко схватила Олега за руку. И ещё раз поцеловала в щёку.

— Ты меня балуешь, — сказал он. Алёна рассмеялась.

— Ты мне всё отработаешь, так и знай. С тебя три подвига. Начинай уже думать, каких.

Уже по традиции Олег проснулся за полчаса до будильника. Снилась всякая муть: не то чтобы страшная или неприятная, но абсурдная. Накануне, когда Олег проводил Алёну до входа в её жилой корпус и ушёл в свой, Антон уже крепко спал. Олегу тоже едва хватило сил разуться и раздеться — уснул, будто бы выключился. Но проснулся тем не менее бодрым и в отличном настроении, невзирая на сны.

Он уже выходил на улицу, когда его окликнул охранник, дежурящий у входа.

— Олег Сухоруков? — спросил он. — Вас просили подойти в кабинет директора до начала завтрака.

Олег кивнул и вышел на улицу, не очень приятные мысли уже вовсю приходили на ум. «Сейчас, похоже, мне тоже пистон вставят», — мрачно подумал Олег. Неясно пока, за что именно, но ощущение именно такое.

Томилин выглядел вовсе не суровым — наоборот, приветливо улыбнулся.

— Это ненадолго, — пояснил он. — Необходимая формальность. А, вот и он.

В кабинет вошёл Игнат Ворошилов и… Велижанин, тот самый тренер, которого первоначально назначили Олегу.

— Игнат собирался что-то сказать тебе, Олег, — Томилин поднялся из-за стола и едва заметно кивнул Велижанину. Тот вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

— Я был неправ, — сказал наконец Ворошилов сухим, безразличным голосом, избегая встречи со взглядом Олега. — Прошу извинить, больше не повторится, — и протянул руку.

Похоже, Томилин больше всего опасался того, что Олег что-нибудь съязвит. Было такое искушение, но Олег сдержался.

— Извинения приняты, — сказал он и пожал руку Ворошилова. От рукопожатия осталось неприятное ощущение, словно руку испачкал в чём-то липком и грязном.

— Благодарю, Игнат, — кивнул Томилин. — У вас сегодня плотная программа, просьба не опаздывать на тренировку. Удачи.

Игнат кивнул, так же избегая взгляда директора, и покинул кабинет.

— Что это с ним? — поинтересовался Олег, едва за Ворошиловым закрылась дверь.

— Анна Григорьевна разве не рассказывала? — приподнял брови Томилин. — Тогда и я не буду. Вкратце: Игната поймали за руку на весьма неприглядных занятиях. Вчера у него был долгий и неприятный разговор с отцом. Мы достигли компромисса — если, опять же, вкратце, Игнат будет паинькой до конца сезона, а взамен мы не станем подавать на него в суд. Разумеется, это только между нами, Олег. За пределами этого кабинета не обсуждать.

— Я понял, Пётр Степанович, — кивнул Олег.

— Я знаю, тебе и Родионовой уже порядком досталось от него. Сосредоточьтесь на тренировках. Анна Григорьевна считает, что вы оба сумеете показать себя на соревнованиях, и я ей верю. Если что — немедленно сообщать мне или ей.

— Я вас не подведу, Пётр Степанович, — сказал Олег, и Томилин широко улыбнулся и обошёл стол, чтобы пожать Олегу руку.

— Не сомневаюсь, — сказал он на словах. — Я читал отчёты Анны Григорьевны. Вы с Алёной оба молодцы, так и продолжайте.

Олег сумел прийти в столовую только через пятнадцать минут после начала завтрака. Алёна ждала его, не уходила.

— Уже придумал, что это будут за подвиги? — спросила Алёна вместо «привет». — Тогда думай скорее, проценты растут быстро, — она улыбнулась, заметив, как изменилось выражение лица Олега. — Со мной всё хорошо, — сказала она, взяв Олега за руку. — Ешь, пока совсем не остыло. Анна Григорьевна попросила зайти к ней до начала разминки. Похоже, нам сейчас всем пистоны вставят за вчерашнее.

— Вчера она вроде не была особенно злой? — поднял взгляд Олег. — Ну, по вашему рассказу.

Алёна покивала.

— Так то вчера. Потом ведь у неё ещё был разговор с этим нашим куратором, Ворошиловым-старшим. Видимо, утром будет не до шахмат. Ну что, пошли?

В кабинете старшего тренера, не считая хозяйки, их было четверо: Антон с Викторией и Алёна с Олегом.

— Между нами, что вы собирались делать с теми роликами? — поинтересовалась Вяземская. — Мне нужно сделать их копии на всякий случай. Не возражаете? — она протянула ладонь, и Антон с Викторией положили в неё смартфоны. — Спасибо. Далеко не отходите — нужно будет их отомкнуть. Или как сейчас говорят молодые люди? «Разлочить»?

Четверо её посетителей переглянулись, кивнули и улыбнулись.

— Так что вы собирались делать? Шантажировать его в ответ?

— Потребовать, чтобы оставил нас в покое. Если бы не помогло, отправили бы его отцу. Мы нашли номер его телефона.

— Почему сразу не обратились ко мне или начальнику охраны? — Вяземская подключила смартфон Антона кабелем к своему компьютеру и поманила Антона к себе. — Вы понимаете, что сами были на грани?

Алёна, Олег и Виктория обменялись взглядами, и Алёна сказала:

— В «Олимпии» мы пытались. Ну, Антон пытался поговорить с охраной, нас с Викой там вообще всерьёз не приняли. Сказали, что сами к парням пристаём, а потом жалуемся. Через день Антона подстерегли приятели Игната и пообещали убить или искалечить. Правда, к нам с Викой больше не лезли.

— Ясно, — кивнула Вяземская, вернула смартфон Антону и поманила к себе Викторию. — Если вам интересно, по итогам тех событий несколько охранников и старший тренер «Олимпии» в прошлом году пошли под суд. На Ворошилова и его подельников тогда не вышли, расследование прекратили.

— Как вы сумели всё это сделать? — поинтересовалась Вика. — Я думала, у них и здесь всё схвачено.

— Перед началом смены я проверила весь персонал, — сказала Вяземская. — Это не первые соревнования такого уровня, которые мне поручили провести, Томилин и прежде нанимал меня в качестве администратора. Если вкратце, прежний начальник охраны был нечист на руку. Мы заменили и его, и его сотрудников. Дальше оставалось только ждать. В какой-то момент Ворошилов связался, через своего подельника, с нашим начальником охраны и прямым текстом предложил ему «отстёгивать», чтобы охранники кое-чего не замечали. Остальное вы знаете. Ворошилов-старший тоже не ангел, скажем так, но с ним будут разбираться уже совершенно другие люди и не сейчас.

— Жаль, вас не было в «Олимпии», — вздохнула Алёна. — Антон там меня по-настоящему спас от них. Да ладно, что, не так, что ли? Я не знаю, как я вообще сумела занять там своё первое место, это случилось как раз накануне. Я потом ещё неделю заикалась — думала, на всю жизнь заикой останусь.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказала Вяземская и протянула Виктории её смартфон. — Раз уж вы и так во всём этом по уши, по словам Антона, я ещё кое-что поясню. Разумеется, за пределами этой комнаты не обсуждать.

Все четверо кивнули.

— Присаживайтесь, — предложила Вяземская. — Тренировки начнутся через сорок пять минут, я вас надолго не задержу. Ворошилов-старший хочет увидеть своего сына в олимпийской команде. Скромное такое желание. Скажу сразу, что у Игната хорошие физические данные. Даже с учётом того, что он нарушает все рекомендации тренеров и ведёт не слишком здоровый образ жизни, Игнат вполне может добиться того, чего хочет его отец. Мы вчера посовещались с директором и решили помочь Ворошилову-старшему в этом смысле. Если Игнат сумеет включить мозг — так у вас говорят? — он попадёт в олимпийскую команду. Я уверена в этом.

Алёна встала.

— Вы шутите?! — на лице её отразился ужас. — Пожалуйста, Анна Григорьевна, только не это! Скажите, что вы пошутили!

Вяземская сухо улыбнулась.

— Я не собираюсь предлагать ему индивидуальные занятия, если вы об этом. Нет, его нынешний тренер — тот, которого назначили вам, Олег, — справится сам. Возможно, я проведу одну или две консультации, и всё. Алёна, прошу вас, успокойтесь.

Алёна кивнула и вновь уселась, глядя на старшего тренера широко раскрытыми глазами.

— Я ведь говорила, что разбираюсь в людях, — продолжила Вяземская. — Их обоих, ни старшего, ни младшего, уже не переделать. Ворошилов-младший и дальше продолжит вести себя так же — он же привык к безнаказанности и к тому, что ему всё легко даётся в смысле спорта. Там, куда он попадёт, уже совершенно иная среда. Там другие моря и совсем другие акулы. Я думаю, он очень быстро получит по делам своим, но это уже не коснётся ни меня, ни вас. Понимаете?

Остальные переглянулись и улыбнулись.

— Ещё немного, и я начну вас бояться, — призналась Алёна. — Я поняла. У меня и у Вики есть другие ролики. Мы засняли, как он и его приятели приставали к другим девушкам, ну или на парней наезжали. Мы тут уже ни при чём, там всё по-настоящему.

— Я скопировала все ролики с телефонов Антона и Вики, — сказала Вяземская. — Принесите мне свой, Алёна. Потом обязательно всё сотрите. Всё, закрываем тему, — Вяземская встала. — Антон, Виктория, сегодня я пообщаюсь с вами и вашими тренерами. Нет, речь только о ваших тренировках. В эту смену я уже не могу брать новых подопечных, но на следующем плановом мероприятии я хочу предложить вам индивидуальную программу тренировок. Это уже официальное предложение.

Антон и Виктория переглянулись и взялись за руки. Виктория ещё раз посмотрела в глаза Антона и кивнула.

— Мы согласны, Анна Григорьевна. Ещё раз спасибо за помощь! Ребята, вы с нами? — Антон посмотрел на Олега и Алёну. Те кивнули и тоже поднялись на ноги.

— Олег, Алёна, задержитесь. Как раз нужно поговорить о сегодняшних занятиях, — Вяземская дошла до двери в кабинет и отомкнула её. — Удачного дня вам, Антон и Виктория, и держитесь подальше от неприятностей.

— Обязательно. Увидимся! — Антон помахал остальным, и в кабинете осталось только трое. Вяземская вновь заперла дверь и вернулась на своё место.

— Я обещала рассказать о моей методике подготовки, — сказала Вяземская. — Вначале, пожалуйста, подпишите соглашение о неразглашении. О времени не беспокойтесь, мы не выбьемся из графика. Да, садитесь за стол с другой стороны.

И Алёна, и Олег тщательно прочитали то, что им предлагалось подписать, и в итоге поставили подписи. Вяземская тем временем достала из сейфа объёмистую папку.

— Вот здесь официальные документы, которые мы с моими коллегами передаём всем медицинским и спортивным центрам, где предлагаем лечить или тренировать людей по нашей методике.

— А название у неё есть? — поинтересовалась Алёна.

— На каждом листе, кроме первого, в подвале. Четыре латинских буквы. Это аббревиатура, мы используем её в качестве названия.

— «NIKE», — удивлённо прочитала по буквам Алёна. — «Найки»? Которые спортивную обувь делают и всё такое? Это их разработки?

— Нет, это древнегреческая богиня победы, — улыбнулась Вяземская. — Ту компанию назвали в её честь. По-английски читается так же, по-русски…

— Нике или Ника, — закончила Алёна. — Ага, понятно. Круто… Но тут сплошные медицинские термины!

— Если совсем вкратце — избирательная стимуляция групп мышц при помощи механического воздействия, массажа и модулированного электромагнитного излучения. В состав «Нике» входят и другие процедуры реабилитации, но вам они, к счастью, ни к чему.

— А электромагнитное излучение откуда? — спросил Олег. Вяземская молча достала из стола прозрачный пакет — а в нём такие же на вид перчатки, которые она надевала перед тем, как провести массаж.

— С ума сойти! — восхитилась Алёна, пристально рассмотрев перчатки. Поманила Олега к себе. — Смотри, тут кругом точки и проводки! Это и есть ваш главный секрет, да?

— Не только. Аппаратура сама по себе бесполезна, нужен человек, который хорошо разбирается в анатомии и всём остальном, также давший клятву Гиппократа. Других мы не допускаем к обучению «Нике». А теперь самое главное, — Вяземская открыла другой ящик стола и положила перед Олегом и Алёной по два прозрачных пластиковых пакета. В одном — несколько пар стелек и носков, в другом — предметы, более всего похожие на металлические браслеты, и вместе с ними брошюры.

— Тётя такой носит, — указала Алёна на браслет. — Это монитор, верно? Ну, следит за пульсом, давлением, всё такое.

— Верно, — согласилась Вяземская. — Монитор. В брошюре все инструкции. Сегодня, когда вернётесь с утренней тренировки, изучите и поставьте заряжаться. С завтрашнего дня носить не снимая.

— А это? — указала Алёна на второй пакет.

— Это стельки для вашей обуви. Сделала по мерке — помните, брали слепок ступней? Вставьте в вашу обувь взамен тех, что сейчас, и замените носки на те, что в пакете. Лучше всего прямо сейчас. Если я напутала с размерами, сразу же сделаем новый слепок, к вечеру заменю.

Через минуту и Алёна, и Олег заменили и носки, и стельки в своих шиповках.

— Клёво! — высказалась Алёна, встав и пройдя несколько шагов по комнате. — Как будто там пружинки, ходить стало легче! И щиколоткам чуть-чуть щекотно.

— Щекотка пройдёт — просто немного походите. В кроссовках потом тоже замените, — посоветовала Вяземская. — Это в дополнение к остальным компонентам методики. Видите красные точки на стельках? Там происходит электромагнитная стимуляция нужных областей стопы.

— И носки для этого же? — поинтересовалась Алёна. Вяземская кивнула.

— Ровно то же самое. Ноги — ваш основной рабочий инструмент, в первую очередь нужно заставить именно их работать в полную силу. В каждом пакете по шесть пар носков и по четыре стелек. Стирайте и сушите так же, как привычные вам носки и стельки, воды они не боятся, особого ухода не требуется.

— Сдуреть! — восхитилась Алёна. — Это сколько же такое может стоить!

— Дорого, — улыбнулась Вяземская. — Об этом не думайте. В приложении к договору сказано: всё необходимое оборудование и снаряжение передаётся вам безвозмездно, пока вы соблюдаете свою часть договора.

Алёна и Олег переглянулись, каждый прочёл восхищение и восторг в глазах другого.

— И ещё одно, это важно. Ворошилов-старший настоял, чтобы все, кого я готовлю по методике «Нике», были под постоянным присмотром медиков. Поэтому вы будете носить мониторы, утром и вечером вам будут замерять давление. Вам придётся сдать анализ крови несколько раз до начала соревнований, а в первый день соревнований — повторно сдать пробы на допинг-контроль.

Алёна застонала:

— Опять?!

— Ворошилов-старший хочет прикрыть свою спину, — пояснила Вяземская. — Он один из тех, кто фактически открыто вымогал деньги у меня и моих подопечных: угрожал, что иначе они не пройдут допинг-контроль. Сейчас он требует, чтобы каждый день делали анализ проб того, что вы пьёте и едите, поэтому завтра все мои подопечные переедут в отдельный корпус — там принимают VIP-гостей, там отдельная кухня и всё прочее. Брать питьевую воду и другие напитки вы тоже будете только там — всё будет в бутылках с определённой маркировкой и запаянной крышкой. Если не допили — закрываете и выбрасываете вместе с остатком содержимого. В любой момент к вам может подойти или охранник, или работник медицинской службы и проверить, что именно вы пьёте или едите. Нарушите — сдаёте кровь на анализ, чтобы убедиться, что всё в порядке. Это означает, что вы не сможете ни пить, ни есть в баре и общей столовой. Мне жаль, но пришлось пойти на такие меры.

— Ясно, — сказала Алёна. — Спасибо господину Ворошилову. Подождите… — она встала. — Я поняла, кажется. То есть он рассчитывает на то, что Игнат попадёт в олимпийскую команду, и тогда у него будет доступ к «Нике»? Как-то так? Я прочитала про одиннадцать ваших чемпионов. Это обалденная жесть! Они все побили рекорды, которые держались лет двадцать!

— Думаю, да, — согласилась Вяземская. — Он хочет получить доступ к методике. Я, разумеется, ничего ему не обещала. Всё, давайте пока закроем эту тему. Везде, где политика и деньги, всегда крутятся мерзавцы и негодяи, так устроен мир.

— А кто будет делать анализы? Здешние эксперты? — поинтересовался Олег. — Вы не боитесь, что Ворошилов и взаправду что-нибудь подменит?

— Моим условием было, что все анализы и мониторинг будут вести независимые эксперты. Есть три медицинских центра в Австралии, Канаде и США, которые проводили сертификацию «Нике». Томилин выбрал, кого именно из них пригласить. Их лаборатория прибудет сегодня вечером. Это всё за мой счёт, но, сами понимаете — это дело принципа.

— Я вас правда скоро начну бояться, — призналась Алёна. — Если честно, лучше бы я всего этого не знала! Мы ещё сможем почитать эти бумаги? У нас тренировка через десять минут.

— В любое время, когда у вас нет обязательных занятий. Но только в этом кабинете и в моём присутствии.

— Ещё вопрос, — поднялся на ноги Олег. — Вы говорили, что вашу методику применяют уже двадцать восемь лет, так?

— Всё верно, — согласилась Вяземская, убирая в сейф папку с материалами по «Нике».

Олег и Алёна переглянулись.

— Но вам тогда не может быть сорок три года! — уверенно сказала Алёна. — Извините!

Вяземская захлопнула сейф, обернулась, улыбнулась и подняла ненадолго руки — «сдаюсь».

— Недоработка, — сказала она. — Хорошо. В любом случае мы должны доверять друг другу. Я родилась пятого февраля тысяча девятьсот пятидесятого года. В семьдесят втором году самолёт, на котором летела наша олимпийская команда, попал в авиакатастрофу. — Алёна ахнула и прижала на секунду ладонь ко рту. Вяземская прошла к двери и убедилась, что та заперта. — Мне удалось выжить, но потребовалось три с половиной года, прежде чем я сумела вернуться к нормальной жизни. Тогда я и стала интересоваться методиками реабилитации. Ничего этого вы не найдёте ни в одном официальном документе, но я смогла бы всё подтвердить фактами.

Олег и Алёна посмотрели друг другу в лицо — у каждого совершенно круглые глаза. Вяземская стояла перед ними, улыбаясь. Алёна обошла её по кругу, не отводя взгляда.

— Вам семьдесят четыре года?! — Алёне не сразу удалось совладать с голосом. — И вы прыгнули с первой попытки на двести сорок восемь сантиметров?! И выглядите на двадцать пять от силы… Как?! Как это возможно?

Вяземская снова взяла ладонь Алёны в обе своих.

— Теперь вы понимаете, почему они все стараются заполучить «Нике» всеми правдами и неправдами?

Алёна кивнула.

— Скажите, у вас есть дети? — спросила она, не отводя взгляда от глаз Вяземской. — В статье про вас на «Википедии» об этом ни слова.

— Две дочери и сын, у них уже свои семьи и дети. У них другие фамилии, они очень помогают мне с «Нике». Нам пришлось эмигрировать из России, здесь наши работы были фактически под запретом. Вы хотели спросить, не помешает ли вам «Нике» завести собственных детей?

Алёна покраснела, отвела взгляд и кивнула едва заметно.

— Не помешает. Алёна, у меня сегодня очень плотный график. Мы обязательно побеседуем ещё.

— Просто в голове не укладывается! — в который раз сказала Алёна, когда они устроили себе «перерыв»: шли по обочине после очередного этапа спортивной ходьбы. — Семьдесят четыре года! Я боюсь спрашивать, что ещё она умеет. Может, не знаю, она пару тонн поднимает одной левой? Или стометровку пробегает за пять секунд?

— Значит, и мы что-то такое сможем, — предположил Олег.

— Очень хочется, — сказала Алёна. — Моя двоюродная бабушка знаменитая фигуристка, ты уже знаешь, наверное. На пенсии. Мне с самого детства весь мозг выклевали, что и я должна чего-то добиться в спорте. Семейная традиция.

— Но ты же не для них сейчас стараешься?

— Нет, для себя. Я теперь не смогу успокоиться. Раз это не допинг, значит, я и в самом деле всё это могла. Всё, пошли к стойке, она уже там!

Алёна смогла взять с третьей попытки только сто девяносто три сантиметра. Олег — двести девятнадцать со второй.

— Кажется, я это уже видела, — проворчала Алёна. — Почему так происходит?

— После очередного сеанса стимуляции мускулатура заново адаптируется, — пояснила Вяземская. — Важно не прекращать нагрузку — чтобы она оставалась постоянной и чтобы обязательно утомляла. Мышцы должны трудиться. Не стойте на месте. Помните, что я говорила?

— Да, три стометровки подряд в быстром темпе, — сказала Алёна.

— Верно. Между заходами проходите метров двадцать спортивной ходьбой туда и обратно, чтобы немного отдохнуть. В конце каждой третьей стометровки обязательно считайте пульс. Если пульс выше ста сорока пяти, проходите пятьсот метров спортивной ходьбой, затем повторяете заход, три стометровки. Нужно добиться, чтобы ногам стало жарко — от щиколоток до бёдер. Олег, ваш пульс не должен быть выше ста шестидесяти. Вопросы?

И Олег, и Алёна помотали головами.

— Вперёд!

…Первые три захода ноги Олега были как не свои: казалось, что он не бежит, а плетётся. И пульс действительно взлетел — и у Алёны, похоже, было ровно то же самое. Они вернулись с конца трека, время от времени обмениваясь взглядами, и замерли на долю секунды перед очередным заходом.

…Вперёд! Второй заход прошёл уже проще, пульс не поднялся до предельного значения. И дышать стало немного легче. И ноги начали уставать. Ещё один заход после короткой ходьбы, метров двадцать туда, сюда — и снова пульс подскочил ближе к пределу. И снова спортивная ходьба. Олег посматривал на Алёну — та шла молча, на лице — угрюмое сосредоточение и собранность. У самого Олега ноги тоже начинали бунтовать, но пока что никакого жара — только усталость.

…Вперёд! На этот раз сделали три захода — пульс не подскочил, что удивительно, но ноги ощутимо устали — по ним теперь пробегали волны «мурашек», иголочек сверху донизу. Олег видел лицо Алёны боковым зрением: стиснутые зубы, решительность и непреклонность. Когда они вернулись в начало трека повторно, Алёна сердито смахнула слёзы с лица — и это было всё.

…Вперёд! После второго захода в три стометровки наконец-то начал накатывать жар. Алёна во время очередного прохода спортивной ходьбой чуть не споткнулась — Олег попытался взять её под локоть, но Алёна ударила его по руке, оттолкнула и пошла дальше — и уже не спотыкалась. Слезы она уже не вытирала, они скатывались по её щекам. Размеренно дышала, глядя прямо перед собой, в упор не замечала ни Олега, ни Вяземскую.

После четвёртого подряд захода это и случилось — жар накатил сплошной волной, от щиколоток до бёдер, а усталость таинственным образом начала отступать. Алёна первой подошла к Вяземской, вытерла лицо тыльной стороной ладони и молча кивнула — готова.

— Отлично, — кивнула Вяземская. — Олег, до конца трека и обратно, не останавливаться! Алёна, приготовиться.

…Когда Олег вернулся — ноги жгло всё ощутимее, это уже причиняло почти физическую боль — Алёна на его глазах взяла сто девяносто девять с запасом в семь миллиметров.

— Замечательно, Алёна! — сказала Вяземская. — Отличный результат. Всё, теперь пройдите до конца трека и обратно, можно медленно, главное — постоянно двигаться.

…Когда вернулась Алёна, Олег взял с третьей попытки двести тридцать пять — с запасом в четыре миллиметра.

— Замечательно! — Вяземская явно очень, очень довольна. — Вы оба молодцы сегодня. Ещё одна прогулка туда и обратно, и можете идти отдыхать.

Они шли, уже совсем не торопясь, только посматривали друг на друга и улыбались. Молча. А на обратном пути на Олега накатило — и солнце внезапно стало светить ярче, и пение птиц показалось музыкой сфер, и воздух стал непередаваемо приятным. Эта эйфория длилась чуть ли не полминуты и начисто прогнала усталость. Правда, ещё шагов через десять усталость начала возвращаться.

— Слушай, я спрошу сейчас, но только не смейся, ладно? — спросила вдруг Алёна. — От меня ничем не пахнет? — и остановилась.

Олег вдохнул полной грудью, подойдя поближе.

— Ничем неприятным, — сказал он. — Раз уж ты спросила — а от меня?

— Нет, ничем таким, — сказала Алёна. — Наверное, это у меня от усталости глюки. Идём! — и они пошли дальше. — Ты извини, что я тебя ударила, — добавила Алёна. — Я жутко злая была.

— Всё в порядке, — заверил Олег. — Это по лицу было видно.

Ещё минуты две они шли совсем уже без спешки.

— После четвёртого захода подряд получилось, — проворчала Алёна. — Надо было сразу четыре подряд бежать, кучу времени бы сэкономили.

…Вяземская подбежала к ним: ей показалось, что кому-то из её подопечных, а может быть, и обоим, стало плохо. Но они просто стояли, обнявшись, смеялись и не сразу сумели остановиться.

— Вы меня немного напугали, — призналась Вяземская. — Алёна, вы отлично держитесь. Немного завидую вашему упорству.

— Знаете, минуты две мне очень хотелось вас убить, — призналась Алёна. — И его тоже. Без обид, да? — привлекла она Олега к себе и поцеловала его в щёку. — Простите! — тут же смутилась она.

— Нет, всё в порядке, — заверила Вяземская. — Теперь снова — без фанатизма. Сейчас — в душ, высыхайте и отдыхайте. На послеобеденной тренировке — только ходьба. Пообещайте, что не будете пытаться прыгать.

— Не буду, — отозвалась Алёна мрачно. — Обещать не буду. — и тут же рассмеялась. — Извините, Анна Григорьевна, я опять где-то смешинку проглотила. Не буду прыгать, честно.

— И я не буду, — подтвердил Олег.

— Ну и замечательно, — кивнула Вяземская. — Пожалуйста, не забудьте про мониторы. Соберите свои вещи к вечеру, вас проводят в новый корпус сразу после ужина. Приятного дня!

— И когда я успею столько подвигов совершить? — поинтересовался Олег, когда они шли обратно, держась за руки. Одежда и впрямь вся промокла насквозь, надо быстрее добраться до душа.

— Я сегодня добрая, можешь больше пока не совершать, — сказала Алёна. — Все долги списаны. Ты мне сегодня очень помог.

— Это как? — удивился Олег.

— Потому что шёл рядом и не сдавался. Я только потому и держалась, наверное, — не смогла бы при тебе всё бросить. Всё, я побежала, не могу уже без душа. Встречаемся у столовой!

Проходя мимо столовой, Олег заметил боковым зрением Ворошилова-младшего и тренера Велижанина — что-то шли и обсуждали. И смотри-ка, на лице сына важного чиновника не было ни скуки, ни спеси. Может, действительно сумел включить мозги?

— Уже видели! — Антон и Виктория встретили Алёну и Олега на выходе из столовой. — Мощно жжёте, прямо напалмом! Оля и Артур от вас на два сантиметра отстают. Можете и нас поздравить, — добавил Антон, понизив голос. — А лучше давайте вечером это дело хором отметим. Чем-нибудь приятным. Идёт? — и дал пять Олегу.

— Идёт! — согласился Олег. — Раз ты хотел учить эристику, то возьми с собой блокнот. Ну или как тебе удобнее записи делать.

— Учить что? — удивился Антон.

— Эристику. Искусство спорить и одерживать победы.

— А-а-а! — просиял Антон. — Не думал, что его так затейливо зовут. Принято, будет блокнот. Увидимся!

Олег чуть не забыл про монитор: вернее, подумал, что забыл, и вместе с Алёной прогулялся до входа в свой жилой корпус — проверить.

Пока Олег ходил и выяснял, что заняло не более двух минут, Алёна пережила необычное обострение всех чувств. На этот раз обострилось всё сразу, но — как странно — выборочно. Осталось только приятное и красивое.

Алёна видела парящего высоко над головой коршуна — сумела различить каждое пёрышко на внутренней стороне крыльев, хвоста и живота птицы. Посмотрела в сторону монумента Ленина и увидела тот героический профиль, который хотел придать вождю скульптор, не замечая уродливых раковин там, где краска отшелушилась, и десятилетия непогоды понемногу изъязвили литую бронзу. Не замечала она и зелёных потёков и наростов патины, что так походили на пятна плесени — когда Алёна впервые увидела монумент.

Алёна слышала пение птиц, оно заглушало собой все прочие звуки. А аромат цветов безоговорочно перекрыл все прочие, подчас не самые приятные запахи спортивного лагеря. Алёна зажмурилась, подставляя лицо лучам солнца. Почти сразу же она почуяла знакомые нотки сандала и миртового дерева — и улыбнулась: это Олег.

— С тобой всё хорошо? — спросил Олег, взяв её за руку.

— Всё замечательно, — подтвердила Алёна. Она потрясла головой, и обострение чувств прошло. А жаль… Окружающий мир стал проще и невзрачнее. — Ну что, продолжаем учиться?

Сегодня Алёна играла и быстрее, и агрессивнее — и первые три партии Олег по традиции продул всухую. Зато начиная с четвёртой, стали проскальзывать те самые краткие моменты «замедления времени», когда удавалось понять, куда улетит мячик, и ударить так, чтобы не проиграть подачу. А на пятый такой момент Олег с удивлением осознал, что замедлилось всё, кроме них обоих. Алёна вздрогнула, обвела взглядом окружающее их с Олегом пространство, а затем… Подала мячик с такой силой, что Олег отмахнулся ракеткой, инстинктивно защищая лицо, но при этом сумел правильно отбить. «Медленное время» продолжалось для них двоих, и повторилось всё то же: резкий удар Алёны и случайный, но достаточно точный ответ Олега.

После третьего удара Алёны мячик разломился надвое, и его половинки разлетелись в разные стороны. И время тотчас разогналось до нормальной скорости.

Им зааплодировали. Потом и Олег, и Алёна посмотрели на записанное несколькими зрителями видео — и действительно, их подачи всё время ускорялись, вплоть до тех последних трёх. Совершенно нереально ускорялись.

— Что-то мы с тобой разошлись, — сказала Алёна, оставляя ракетку. — Хорошо хоть мячиков много. Всё, перерыв!

Олег положил свою ракетку и следом за Алёной отошёл к одному из свободных шахматных столиков. Алёна достала из своего рюкзака бутылку воды, Олег сделал то же самое. И откуда только взялась такая жажда? Осушили свои бутылки — а в каждой пол-литра воды — безо всяких усилий.

— Слушай, мне это не приснилось? То, что я только что видела? Я… — Алёна осеклась: Олег поднял руку ладонью вперёд — не так быстро.

— Давай запишем, кто что видел, — предложил он. — Потом прочитаем записи друг друга.

— Давай, — оживилась Алёна. Олег вырвал два листа из блокнота и передал один Алёне вместе с запасной авторучкой. Минуты три прошли в молчании. Алёна перевернула свой лист написанным вниз и передвинула его ближе к Олегу. То же сделал Олег и взял лист Алёны. У неё красивый почерк, подумал он. Но когда прочёл написанное, мысли о почерке вылетели из головы.

— Слушай, не может быть! — сказала не менее ошеломлённая Алёна. — Получается, время для нас шло быстрее, чем для остальных? Это как?!

— Может, просто мы реагировали на всё быстрее остальных?

Алёна задумалась, глядя на записи Олега и постукивая колпачком авторучки по шахматной доске.

— Об этом она нам не рассказывала, — заключила Алёна. — Но мне это нравится. Страшновато, но всё равно нравится. Всё, я что-то боюсь сейчас в пинг-понг играть… — она оглянулась. — Да и столы все заняты. Пойдём прогуляемся, пока время есть. Ты проходил через парк? На карте там ручей, я его ни разу ещё не видела. Посмотрим?

— Посмотрим, — согласился Олег, забрал обе записки — и свою, и Алёны — и сложил в рюкзак.

Ручей выбегал из-под ближайшего холма и, весело петляя, в конце концов уходил за территорию. А у самого забора, напоминая запылившиеся, поставленные на попа костяшки домино, возвышались бетонные постройки. В каждой — свежеокрашенная стальная дверь.

— Что это ещё такое? — удивилась Алёна. — А, вентиляционные шахты, или как их там?

Походило на то. Только вот запахи, приносимые из глубин вентиляции, радости не доставляли.

— Фу, какая мерзость, — содрогнулась Алёна. — Такой красивый ручей, и вот это… Хорошо ещё, что они за холмом, в парк не приносит. Теперь понятно, почему здесь не гуляют.

— Кто-то гуляет, — указал Олег. И действительно, отсыпанная гравием дорожка — петляющая вместе с ручьём — проходила мимо дальней вентиляционной шахты; на почве, у самой двери и на мелких камушках дорожки, явственно отпечатались следы.

— Слушай, оттуда ничем не дует! — осторожно принюхалась Алёна. — Вообще воздух не движется. И следы… — она присела на корточки, всматриваясь. — Смотри, они свежие. На вид сороковой размер или меньше. Женские?

Они переглянулись.

— Интересно, кто это? — подумала вслух Алёна. — Мне уже интересно. Жаль, не получится посторожить…

— Может, это персонал? — предположил Олег. — Не знаю, ремонтники какие-нибудь.

— Обувь спортивная, — возразила Алёна. — И точно есть шипы. Шиповки, как у нас с тобой.

Сделали снимки — шахты и всего остального вокруг — и направились назад, в парк.

— Ещё одна загадка, — заключила Алёна. — Смотри, похоже, те же следы!

И действительно — похожие по размерам следы спортивной обуви отпечатались на земле поблизости от дорожки, по которой они шли. Следы пересекли небольшой прямоугольник лиственного леса и направились куда-то в сторону стадиона.

— Она бежала, — заключила Алёна, склонившись над следами. — Видишь, как глубоко отпечатался носок? И расстояние между следами почти полтора метра. Всё страньше и страньше…

— Ты тоже слушала «Алису»? Которая в стране чудес?

— Ну да, — согласилась Алёна, продолжая всматриваться в следы. — Мне эту пластинку…

— …тётя ставила, — сказал Олег одновременно с ней. Алёна рассмеялась и выпрямилась.

— А тебе дед, верно?

— Нет, мама. Сначала пластинку, а потом оцифрованные записи. Предки научили меня запускать звуковые файлы с медиа-плеера.

— Ещё одно совпадение! — Алёна удивлённо посмотрела ему в глаза. — Надо будет ещё что-нибудь сравнить. Так же записать на листиках и прочитать друг у друга. Всё, нам на тренировку пора!

— Не помешаем? — услышали они знакомые голоса, когда заканчивали делать второй круг спортивной ходьбой по стадиону. Олег и Алёна оглянулись — и точно, Ольга и Артур. Конкуренты.

— Помешаете, — отозвалась Алёна. — Я как раз собиралась с ним целоваться, а тут вы.

— Что-то я тоже в последнее время много смеюсь, — призналась Ольга, когда все отсмеялись и отошли на обочину. — И Артур тоже. Какая-то ненормальная эйфория.

— И солнце вдруг греет сильно, и только птичек слышишь, и только цветами пахнет, — добавила Алёна. — Да?

— Откуда знаешь?! — удивилась Ольга. — А… Ну конечно. Она ведь с нами всеми занимается. Что, у вас то же самое?

— Это у вас то же самое, — возразила Алёна и осеклась, прижала ладони ко рту. — Слушай, точно. Я дома за месяц столько не насмеялась, сколько здесь за три дня. Странно это… Я правильно угадала, что «Найки» — не только контора, которая шьёт кроссовки и прочие хайратники?

— А я правильно угадал, что вы уже слышали число три тысячи сто восемнадцать? — поинтересовался Артур и тоже осёкся.

— Конспираторы, — заключила Алёна. — Похоже, у нас тут тайное общество собралось. Все знают одну и ту же тайну, но делают вид, что впервые слышат. Не парься, Оля, нам тоже приказано не болтать, даже своим не говорить.

— Да, я поняла, — согласилась Ольга. — Тайное общество, говоришь? — она улыбнулась. — Да, очень похоже.

— А в тот документ я вообще не въехал, — заметил Артур. — Я открыл его там, где про мозг писали. Походу, нужно доктором медицины быть, чтобы хотя бы в половину слов врубиться. Зато могу теперь ругаться не хуже боцмана. «Базальный ганглий тебе в бок, хвостатым ядром тебя в таламус, через три синапса в полосатое тело».

— Это надо записать, — сказал Олег, когда все снова отсмеялись.

— Мы так много сегодня набегаем, — сказала Ольга. — Всё, мы вас обгоним, а то до вечера ржать будем. Расскажешь потом, как он целуется! — они с Артуром помахали Алёне и Олегу и побежали дальше.

— Не парься, — сказал Олег, когда они продолжили спортивную ходьбу умеренным темпом. — Я не умею целоваться — так им и скажи.

— Я тоже не умею… — Алёна остановилась и снова прикрыла рот ладонью, чтобы перестать смеяться. — Слушай, она права. Ненормальная эйфория. Знаешь, давай ты ещё расскажешь про космос. Похоже, тебя не так сильно пробивает на поржать.

Когда они собрались за столиком — все восемь человек — то эйфория, по счастью, уже практически прошла. Во всяком случае, не смеялись каждые три минуты. До ужина ещё час, решили остаться в танцзале — а потом вернуться и продолжить.

— …и отец познакомил меня с одним из своих друзей, он психолог и занимается разными деловыми переговорами. Он на этой эристике собаку съел.

— Ну давай начнём с чего-нибудь? — предложил Антон. — Наверное, на примерах проще въехать.

— Давай, — согласился Олег. — Можно взять нашего заклятого друга, какие-нибудь из его подначек.

— Это легко, — согласился Антон. — Ну хотя бы… «Да у тебя, нищеброда, даже „Айфона“ нет, о чём с тобой говорить?» — он хорошо передал выражение лица и интонацию Ворошилова-младшего, все невольно улыбнулись.

— И чем помог тебе «Айфон»? — немедленно ответил Олег. — Так и уехал с пятым местом, а я вот со вторым.

— Неплохо! — улыбнулся Антон, а остальные зааплодировали. — Ладно. «Сразу видно деревню: в каких-то обносках ходишь. Понятно, что отец у тебя зарабатывать не умеет».

— Похоже, твой отец не сумел купить тебе первое место, — заметил Олег. — Не очень-то он и богатый после этого.

На этот раз аплодисменты были громче и звучали дольше.

— Мощно! — одобрил Антон. — «Ты в маму такой тупой, да? И тем же местом зарабатываешь?»

Все, кроме Антона и Олега, замолкли и переглянулись, а Алёна с тревогой на лице взяла Олега за руку.

— У тебя очень умные и порядочные родители, — покивал Олег с выражением искреннего сочувствия на лице. — Ты точно уверен, что ты их сын? Не мог у умных людей родиться такой идиот.

Третья порция аплодисментов была особо долгой и громкой.

— Круто! — сказал Артур. — Антон, только это было уже не смешно.

— Да, это точно, — согласилась Алёна, обняв Олега и поцеловав его в щёку. — Ты молодец! — добавила она на словах, глядя Олегу в глаза.

— Старик, ты извини, — Антон яростно почесал в затылке. — Я был при том вашем разговоре, поблизости стоял. И после этих его слов ты ему в табло и засветил. Да так, что все его дружки очканули и разбежались. Если честно, я думал, что и мне сейчас засветишь. Артур прав, так нельзя было. Я неправ. Мир?

— Мир, — согласился Олег и пожал протянутую руку. — Знаешь, Тихонов — тот самый психолог — говорил ещё более обидные вещи. Ну, когда тренировал меня. И если бы он слышал сейчас мой ответ, сто пудов сказал бы, что незачёт. Нельзя самому оскорблять оппонента. А если уж нужно — делай так, чтобы нельзя было придраться.

— Ладно, — согласился Антон. — Хватит с примерами. Давай чуток теории — зря я, что ли, блокнот принёс!

Олег успел собрать всё задолго до ужина — осталось взять из ванной высохшую форму и прочие предметы одежды и выкатить из-под стола чемодан. И тут в дверь постучали. Охранник со значком «Подопригора Василий Андреевич».

— Прошу за мной, — сказал он. — Приказано проводить вас в VIP-корпус. Вам помочь с вещами?

— Нет, спасибо, — ответил Олег машинально. — Сам справлюсь.

Охранник повёл его окольными дорожками — всё правильно, к чему светиться перед остальными. К удивлению Олега, VIP-корпус примыкал ко второму корпусу спортзала. Вот как. Интересно, зачем? Чтобы важные гости могли встать среди ночи и позаниматься в своё удовольствие, никому не мешая?

Ему выдали новый электронный ключ, забрали прежний и проводили на второй этаж — мимо двух постов охраны. Серьёзно тут у них! Одноместный VIP-номер оказался просторнее и роскошнее, чем их с Антоном двухместный. «Вот об этом я пока не буду никому говорить», — подумал Олег. Ни деду, ни остальным. Они точно не поймут.

Под кроватью, в углу, что-то лежало. Олег посветил туда фонариком. Ого, они даже гантели уже принесли, ровно такие же, которыми он занимался в том номере! Ладно, полежат под кроватью до утра. Олег разобрал чемодан, отправил «отчёт» домой — пока не стал упоминать свой новый рекорд — и вышел в коридор. И столкнулся нос к носу с Алёной — она вышла из двери напротив.

— Ого! — восхитилась она. — Мы теперь соседи! И у тебя тоже зарядился? — указала она на браслет, который Олег надел на левое запястье. — Всё, пошли обратно, будем веселиться! А то завтра уже в баре ничего не возьмёшь!

Против такого аргумента было не устоять.

На этот раз Олег проснулся за сорок пять минут до будильника. Однако! Но при этом вполне выспавшийся и бодрый.

По привычке делал утреннюю гимнастику тихо, хотя в комнате больше никого не было. Да уж, в VIP-корпусе совсем другая обстановка. Вчера не получилось ознакомиться с ним — здесь действительно много того, что не положено простым смертным в остальных жилых корпусах. Например, весь первый этаж занят средствами для культурного досуга — от Интернет-центра с исключительно быстрой связью до комнаты игр: там и бильярд, и неизбежный пинг-понг. Разумеется, конференц-зал. И звукоизоляция — даже если некоторые гости будут веселиться в полный рост, это не помешает отдыху остальных.

Про санузел вообще лучше промолчать: Олегу пришлось заглянуть в Интернет, чтобы отыскать название и назначение некоторых устройств. Интересно, кого размещают в этом корпусе, помимо высокого начальства из Белокаменной? И какой счёт потом выставят Вяземской?

И каким предупредительно вежливым стал тот охранник, Подопригора, когда провожал рядового в общем-то спортсмена в этот корпус!

«Главное — не привыкать», — подумал Олег. Хоть и не планировал, не удержался: прошёлся по номеру со включенной камерой смартфона и заснял всю роскошь интерьера. Определённо, у интриг господина Ворошилова-старшего есть и положительная сторона.

Когда настала пора делать упражнения с гантелями, Олег заглянул под кровать — где-то там лежала та пара гантелей, которые кто-то оставил в его новых апартаментах. А гантелей-то и нет! Вчера, когда ложился спать, были. Сейчас — нет.

Странно. Ну да ладно, всего-то пять минут, чтобы сходить за новой парой в комнату инвентаря в первой секции спортзала. Олег оделся по привычке в выходное (не забыл проверить, что в обувь вставлены новые стельки, а на ногах — новые носки) и только собрался открыть дверь, как в неё постучали.

Олег открыл дверь и обнаружил там неизвестного мужчину — под два метра ростом, с коротко подстриженной поседевшей шевелюрой, с короткими усиками над тонкими губами — и Вяземскую. Олег отступил на шаг и жестом предложил обоим войти.

— Вы уже проснулись! — Вяземская явно удивилась. — Отлично. Тогда с вас и начнём, Олег. Олег, это Альберт Полански, руководитель лаборатории, о которой я говорила накануне. Альберт, это Олег Сухоруков, один из участников программы «Нике».

— Рад познакомиться! — Полански энергично пожал руку Олега. — Мы давно сотрудничаем с госпожой Вяземской. Мы будем проводить мониторинг вашего здоровья на время участия в программе. Прошу следовать за мной.

Олег поднялся вслед за Полански на третий этаж (Вяземская шла следом), и тот пригласил его войти в одну из комнат — что характерно, ни на одной двери на этом этаже не было ни таблички, ни даже номера.

Внутри оказалось полно знакомого Олегу оборудования — сейчас явно будут брать анализ крови, а вон та машина — определённо для записи электрокардиограмм. И много чего ещё. Когда они всё это успели собрать и подготовить?! Вяземская явно не тратит времени зря.

Вслед за Вяземской в комнату вошёл тот самый врач Котов, у которого Олег проходил медосмотр в первый день.

— Мы с Эдуардом Васильевичем будем присутствовать при взятии всего биологического материала, — пояснила Вяземская. — Можете начинать, господин Полански.

Медосмотр прошёл относительно быстро: сняли ЭКГ, измерили давление и пульс и, естественно, взяли анализ крови. Олег вернулся на пару минут в свою комнату — проверить, всё ли уложено в рюкзак на сегодня, да и свой телефон нужно убрать в сейф — а когда вышел, с лестницы третьего этажа спустилась Алёна. Тоже с пластырем там, откуда брали кровь.

— Терпеть не могу врачей, — заявила она. — Доброе утро! Давно я так не высыпалась, — сказала она мечтательно и сладко потянулась. Так потянулась, что Олег только огромным усилием воли подавил зевоту. — А куда ты собрался?

— В сто… — Олег осёкся. — Совсем забыл. Сейчас, минуту, — он открыл дверь в свои апартаменты и оставил внутри рюкзак. — Ты уже видела, что здесь к чему?

— Не-а, меня только что из постели вытащили на медосмотр. Идём посмотрим? Я уже есть хочу, да и время.

Судя по плану этажа, столовая — ресторан, то есть — где-то в дальнем конце. Так оно и оказалось. За исключением роскошной обстановки, было примерно так же, как и в обычной столовой «для всех»: стеллажи и холодильные витрины — и на каждом блюде (в упаковке и с голографической наклейкой поверх) указано, что кому рекомендуется. Всё по науке, в общем.

— С ума сдуреть! — заключила Алёна, когда они уселись за стол. — Чтоб я так всегда жила… И воздух в комнате свежий, ты заметил? Гораздо свежее, чем в моём предыдущем номере.

— Точно, — подтвердил Олег. Она права — вроде бы и не видно никаких кондиционеров и стёкла трёхслойные — а в комнате не душно, наоборот, воздух приятный и свежий, словно в здешнем парке сидишь.

Они не успели доесть свой завтрак, как в столовую вошли остальные: Артур с Ольгой, ещё четверо спортсменов — естественно, смутно знакомые: два парня и две девушки — и Вяземская.

— Теперь вы будете жить поблизости, — сказала она. — Пока вы в этом здании, я не буду возражать, чтобы вы обсуждали программу «Нике» между собой. За пределами здания просьба соблюдать соглашение о неразглашении. Вы не все ещё знакомы. Олег, Алёна, я отвлеку вас на минутку, хорошо? Подойдите к остальным.

Вяземская представила всех и каждого. Инна Васильева и Виктор Туполев занимались прыжками с шестом — обоим по двадцать лет, оба под два метра ростом. А двое бегунов, Елена Климова и Вадим Лопухов, наоборот — низкорослые, коренастые.

— Вам открыт доступ во все помещения VIP-корпуса, — пояснила Вяземская, — и обеспечен свободный доступ в помещения спортзала в любое время суток. Если вы идёте заниматься между восемью часами вечера и семью часами утра — обязательно вызываете дежурного тренера. Помните, что и еду, и воду вы можете брать только здесь. В остальном — расписание каждого из вас не меняется — удачного нам всем дня!

И она оставила своих подопечных. Обстановка почти сразу же стала непринуждённой, пусть даже ни «казанские», ни «тульский» не стремились немедленно начать общаться с остальными. «Ещё успеем», — подумал Олег. Ещё целых две недели до начала соревнований, успеют друг дружке надоесть.

— …Готов? — постучалась Алёна в дверь апартаментов Олега минут через пятнадцать. — Идём разминаться?

И бутылки с водой, и «перекусы» пришлось загружать из расчёта на половину дня. Получилось по два литра воды — рюкзак стал тяжелее. «Нормально, — отметил для себя Олег, — так даже лучше. Чуть больше нагрузки не помешает».

Похоже, второй «сеанс реабилитации», как назвала его Алёна, действительно позволял ногам работать эффективнее. И Олег, и Алёна выставили на браслетах-мониторах пороговые значения пульса и давления — по рекомендации доктора Полански — и с самого начала взяли достаточно быстрый темп спортивной ходьбы — при этом браслеты показывали «зелёную зону», область практически комфортной нагрузки.

— Обалдеть! — высказалась Алёна после первой паузы — теперь они заметили и остальных участников «великолепной восьмёрки», те точно так же разминались, и не раз кто-то из них обгонял остальных. — Я даже дыхание особо не гружу, как будто по комнате гуляю. И это только два её «сеанса реабилитации»? Тогда я ещё хочу!

— Она говорит, что больше трёх не рекомендуется.

— Это понятно, — кивнула Алёна. — Чтобы на радостях мышцы себе не порвать от усердия. Это я так, мечтаю… Интересно, а зачем ей это, ты думал?

— Прости? — удивился Олег.

— Прощаю, — улыбнулась Алёна. — Нет, серьёзно, зачем Анне Григорьевне наши рекорды? Зачем они нам, и так понятно. Слава, награды, народная любовь, всё такое. И наконец-то предки от меня отстанут… А ей? Только для галочки и для её статистики? Я всё равно узнаю, сколько всё это стоит. Мне просто интересно, сколько она в нас всех вкладывает. И эта лаборатория — ты же видел их аппаратуру и научные звания на значках. Сплошные доктора наук! Снялись с места и примчались сюда!

— Думаешь, у неё коварные планы на наш счёт?

— Нет, думаю, она тоже хочет заработать. Так, чтобы и нам что-то досталось. Это же большой спорт, здесь всегда всё про деньги.

Олег задумался. С этим не поспоришь.

— Если вот так можно сделать любых людей сильнее и быстрее… Это все рекорды скоро будут побиты, — сказал он. — Тогда за эту их «Нике» будут готовы платить столько, сколько Анна Григорьевна, и кто там ещё с ней, скажет.

Алёна покивала. И махнула рукой — возвращаемся на дорожку. И они продолжили спортивную ходьбу.

— То есть мы выиграли в лотерею, — сказала Алёна. — Вовремя попались ей на глаза. Если так, я не буду её расстраивать. Мне это нравится. А тебе?

— Ты тоже любишь риторические вопросы?

Алёна снова улыбнулась.

— От тебя набралась. Слушай, просто ответь, ладно?

— Мне нравится, — сказал Олег. — Те две секунды полёта теперь приятнее.

Некоторое время шли молча.

— Мне тоже нравятся эти две секунды, — сказала Алёна неожиданно. — Пока ты в тот первый день не сказал, я и не думала. Только мне иногда кажется, что я не две секунды лечу, а целую вечность. Ну, как во сне.

— Поэтому глаза закрываешь?

Алёна рассмеялась.

— Не скажу. Ну что, прогуляемся до парка?

— А почему ты не танцуешь? — спросила Алёна после того, как они посидели минут пять на скамейке у дуба — сегодня никем не занята. — Там же не нужно быть великим танцором. Сам видел, все просто руками и ногами машут. Пар выпускают.

— Неприятные воспоминания, — сказал Олег.

— Что, опять тот, о ком я подумала? — Алёна взяла Олега за руку, и тот кивнул. — Я боюсь даже спрашивать, что там случилось.

— Расскажу, если хочешь.

— Не сейчас, — Алёна посмотрела в глаза Олега. — Слу-у-ушай, давай клин клином. Сегодня вечером обещали поставить ретро. То, что нужно: руками и ногами помахать. Просто делай то же, что я буду делать.

— Ты умеешь танцевать?

Алёна рассмеялась.

— Не бальные танцы. Что такое бит-композиции, знаешь? Диско? Поппинг, локинг, всё такое? Там ничего сложного. У тебя нормальная координация, справишься.

Олег покачал головой.

— Наверное, видел на роликах, — пояснил он. — Сам не пробовал.

— Смотри!

Алёна встала со скамейки, отошла от неё и… Начала танцевать. Или как это было назвать — двигалась то резкими, угловатыми движениями, то «перетекала» с места на место. Олегу даже померещился ритм, под который она это делает. Композиция длилась минуты три.

— Я это на конкурсе танцевала, — пояснила Алёна. — Когда мне было одиннадцать. Тётя меня этим заразила. Ей уже за полтинник, а она это всё умеет намного круче меня. Ну как?

— Очень красиво, — сказал Олег вполне искренне. — Ты и сейчас ими занимаешься?

— Вместо разминки, — кивнула Алёна. — Ну, утренней гимнастики. Кое-что с тренером используем для занятий. Там есть такие фигуры, что нагрузка на ноги — мама не горюй. Что, хочешь научиться?

— Давай попробуем.

— «Делай — или не делай», — сказала Алёна, очень хорошо изобразив магистра Йоду. — «Пробовать не нужно», — и они оба рассмеялись.

— Давай сегодня, пока время для активного отдыха! — предложила Алёна. — Можно прямо здесь, в парке. У тебя есть плеер, я видела. Если там ничего подходящего не будет, я сама найду. А вечером будет тебе экзамен. Там правда ничего сложного. Договорились? — протянула она руку.

— Договорились, — согласился Олег и пожал протянутую руку.

— Побежали дальше! — приказала Алёна и первой устремилась исполнять свой приказ.

— Сегодня перераспределяем нагрузку, — пояснила Вяземская. — Начиная с завтрашнего дня по утрам заниматься будете с одним из ваших тренеров, план работ я им передала. С Велижаниным или Трифоновым, то есть.

Олег и Алёна переглянулись, едва услышали про Велижанина.

— Нет, с ним вы точно не пересечётесь, — уверенно сказала Вяземская. — Даже случайно, об этом не может быть и речи. По вечерам — с одним из дежурных тренеров VIP-комплекса. Я, разумеется, буду появляться при первой возможности.

— Ну да, нас восемь, а вы одна, да ещё консультации, — покивала Алёна.

— Всё верно, — согласилась Вяземская. — Сегодня прыжков в высоту не будет — будем распределять нагрузку на весь опорно-двигательный аппарат. Ногам будет больше работы, но нагружать будем всё. Начнём с восьмисот метров, затем плавно переходим к одному километру. Но вначале разогрев — так же, как вчера — следим за пульсом, мониторы настроены выдавать предупреждение. Пробегите стометровку так, чтобы добиться жара в ногах, как вчера. После этого пятьсот метров спортивной ходьбой и первый заход на восемьсот метров.

У Вяземской что-то пискнуло на телефоне — сообщение. Она жестом извинилась, прочитала и убрала телефон.

— Выкладываться не нужно, — продолжила она. — Сейчас бежим не на время, я отключу фотофиниш. Важно пробежать восемьсот метров так, чтобы сохранялось ощущение жара, а ногам не было больно. При любых болезненных ощущениях — сбавляете темп, затем пять-десять минут медленно идёте. Спортивной ходьбой или обычным шагом — как вам удобнее. Да, и ещё, это важно. Старайтесь держаться вместе, когда это возможно. На соседних дорожках. Всё ясно?

Алёна и Олег кивнули.

— Отлично. Вперёд!

И началась каторга.

Впрочем, каторгой это было не больше часа. Олег ни разу не увидел слёз на лице Алёны на этой тренировке: стиснутые зубы — да, мрачная решимость — да, и всё на этом. Пот лился рекой, особенно когда дошли тем же манером до километра. Пригодилась запасённая в рюкзаках вода. Вяземская была права: едва только они в первый раз достали бутылки из рюкзаков, как по команде появился сотрудник медкорпуса — не сам Котов, понятно, но тоже не последний человек — и убедился, что пьют то, что предписано. Забрал недопитое и ушёл.

— Не думала, что это будет так доставать, — заметила Алёна.

Ещё через полчаса, когда обоим потребовалась «санитарная пауза», на входе в соответствующее заведение ещё один сотрудник медкорпуса убедился, что ни Алёна, ни Олег ничего с собой не пронесли.

— Начинает действовать на нервы, — сказала Алёна на обратном пути. — Надо спрятать обёртку куда-нибудь в укромное место и похрустеть ей в кабинке в следующий раз. Ладно, расслабься, шучу! — улыбнулась она, заметив, что Олег ощутимо напрягся. — Я не буду её подводить. Просто они меня злят не по-детски.

— …Отлично, теперь бежим на время, — Вяземская улыбнулась им и записала очередные строки в свой журнал. — Вот теперь напрягаемся. Так, чтобы ногам было жарко как можно дольше.

— Отлично, — подвела итоги Вяземская. — Вечером выполняем упражнения на все группы мышц, но начинаем с плиометрических. То же самое: вначале следим за пульсом, стараемся добиться ощущения тепла в тех мышцах, которые нагружаем. Если не получается за разумное время — переходим к следующему упражнению. Плюс полчаса на пробежку по завершении — спланируйте упражнения соответственно. Я обязательно появлюсь вечером, хотя бы на несколько минут.

— …У меня две с четвертью секунды до мирового рекорда, — размышляла вслух Алёна, пока они возвращались со стадиона, — у тебя полторы. Это я про наши восемьсот метров. Мне это не снится, да? Мне кажется, я могла бы и быстрее бежать, только самую малость ещё поднажать!

— Наверное, лучше не стараться поднажимать? — предположил Олег. — Стой! Ты куда? — он поймал Алёну за руку и указал ей на вход в VIP-корпус. — Нам теперь сюда.

— И точно, — согласилась Алёна. — Это я от наших результатов всё отойти не могу. И…

Она замолчала, глядя за спину Олега. Тот оглянулся. Как и вчера, Ворошилов-младший возвращался с тренировки вместе с Велижаниным и глянул в сторону Олега с Алёной. И, похоже, заметил, у каких дверей те стоят. Алёна отвернулась, потянула Олега за руку, и дверь в VIP-корпус закрылась за их спинами. Олег и Алёна миновали первую вахту — предъявили электронные ключи — и, поднявшись на один лестничный пролёт, рассмеялись, не в силах сдерживаться.

— Ты видел его лицо? — сказала Алёна. — Умора! Я еле сдержалась, хотела ему ручкой помахать. Не забудь, после обеда встречаемся в парке, плеер не забудь.

— Слушай, мы и песни похожие слушаем! — удивилась Алёна, пролистав список треков в плеере Олега. — Ну не полное совпадение, но процентов девяносто точняк! Не дашь мне плеер потом до завтра, я себе что-нибудь перепишу?

— Авторского права не боишься? — не удержался Олег.

— Ой, не будь занудой. Они ж копейки стоят, потом куплю. Я вообще девочка законопослушная.

— Конечно, бери, — согласился Олег. — Под что будем учиться?

Они выбрали дальний угол парка, ближе всего к тем самым шахтам — запахи оттуда ещё не оскорбляют обоняние, но сами шахты уже видно. Отсюда они казались не костяшками домино, выпавшими из ладони беспечного исполина-игрока, а древними руинами — склепами, обломками домов, колоннами от разрушенных храмов. Виноград оплетал поверженный мрамор, пробивался из трещин в камне, пробираясь между заплатками мха. Ощущение было настолько сильным, что Олег поднялся на ноги, пока Алёна перебирала список треков, и всмотрелся в бинокль.

Вся тайна и чувство ушедшей старины тут же расточились, будто и не было. А виден теперь вполне современный бетон, вполне современные двери. «Иногда лучше не видеть подробности», — подумал Олег, убирая бинокль. Но иллюзия забытых всеми руин не вернулась.

— …Олег? — Алёна потянула его за руку. — Задумался? Всё, я выбрала… Минутку, сейчас включу на повтор. Готов?

— Готов, — согласился Олег.

— Повторяй за мной. Старайся двигать руками и ногами как можно более плавно. Начали!

Первые полчаса выходило так себе. Минут через двадцать Олег начал понимать, почему Алёна после второго «сеанса реабилитации» так стискивала зубы. Тело словно отказывалось обучаться, хотя чему тут обучаться — простые движения и заучиваются на раз.

Но Алёна оказалась учителем и терпеливым, и спокойным — и уже к концу первого часа что-то случилось: словно сняли неведомо кем наложенный запрет, и тело совместно с мозгом начало осваивать новые движения.

— Круто! — похвалила Алёна. — Не парься, я первые фигуры вообще неделями осваивала, когда маленькая была. И бесилась постоянно. Только что не дралась. Давай ещё раз повторим, но делай всё в другую сторону, будь моим отражением: я направо, ты — налево. Начали!

А вот это потребовало нового напряжения — и мыслей, и мышц — но уже через пару минут снова что-то включилось, и «зеркальные» движения стали повторяться легко и просто. В какой-то момент музыка оборвалась — сел наконец-то аккумулятор — и Алёна с Олегом замерли в конце очередного па — вплотную, лицом к лицу, разгорячённые и довольные.

Неловкая пауза. Алёна медленно отпустила руку Олега и отступила на шаг.

— У тебя точно способности! — сказала она. — Через сорок минут уже тренировка. Продолжим после ужина? Жаль, в спортзале нет розеток…

— Сейчас зайду в номер на минуту и поставлю заряжаться, — сказал Олег. — Теперь в спортзал можно оттуда спускаться.

— Всё никак не привыкну, — покачала головой Алёна. — Слушай, отличная мысль! Там же на первом этаже куча всего, идём, заодно посмотрим на всё!

— Клёво! — восторженно сказала Алёна в который уже раз, когда они шли по первому этажу VIP-корпуса. И действительно, здесь можно неделями развлекаться самыми разными способами, и не надоест. И цифровой кинотеатр — можно смотреть на один общий экран, а можно включить что-то своё, смотреть на экранчике перед креслом. И игровая комната, и зал для конференций, и даже комната отдыха — где можно просто поваляться или посидеть на диване под музыку. Опять же — или одну для всех, или свою из наушников. — Умеют богатые оттягиваться. Как разбогатею, ещё раз сюда приеду. Ты заметил, что в игровой есть и шахматы, и пинг-понг?

— Там тебе будет удобнее?

— Не знаю, — призналась Алёна. — Я, если честно, большую толпу не очень люблю. Ну, ты понял. Но с другой стороны, когда аплодируют… Ладно, уже на тренировку пора, идём.

На тренировке был один из дежурных тренеров — один из тех, что работали с VIP-клиентами. Больше всего он напомнил Олегу Романова, друга его деда: тоже в возрасте, при этом дотошный и требовательный.

Вяземская провела с Олегом и Алёной ровно три минуты — а потом за дело взялся тренер, Артемьев Валерий Тарасович. И вот тут Олег осознал, что утренняя «каторга» не идёт ни в какое сравнение с вечерней.

Но, странное дело, вовсе не хотелось делать что-то наперекор или возмущаться. Алёна всего лишь стиснула зубы — и уже через десять минут тренер остался довольным тем, как она делает упражнения. Олегу потребовалось на две минуты меньше. И началось: подтягивание, отжимание, упражнение на пресс… И множество парных упражнений — правда, в большинстве из них кто-то из Алёны с Олегом был статистом, опорой.

…Когда они выбежали наконец на беговую дорожку стадиона, тренер последовал за ними. И бежал рядом с подопечными легко и просто, словно ему не шестьдесят с гаком, а от силы двадцать. К этому моменту всё, чего добивалась Вяземская, случилось: мониторы оставались «в зелёной зоне», лишь изредка забираясь в жёлтую, а всё тело — все мышцы, которым досталось на тренировке — грело от души. И не просто было жарко: по телу снизу вверх пробегала время от времени жаркая волна.

— …Отлично, отлично, — удовлетворённо заметил Артемьев и оставил пометки в журнале. — Вас не Романов обучал, Олег Владимирович?

— Валерий Васильевич, — согласился Олег. Уже почти третий день никто не сравнивал его с дедом… И это, признаться, было приятно. — Почти пять лет уже.

— Узнаю его выучку. И узнаю в вас деда: его повадки, его. Алёна Игоревна, с вами приятно работать, чувствуется упорство. Скажите, Евгения Морис…

— Моя двоюродная бабушка, — кивнула Алёна. — Если честно, не люблю, когда меня с ней сравнивают.

— И не собирался, — улыбнулся Артемьев. — Замечательно, тогда — до завтра. Приятного вечера!

— Лихо вы нас обошли! — сказала им на ужине Елена Климова — из той пары, что занимались бегом. Едва только Алёна и Олег принялись за ужин, как Елена о чём-то пошепталась с Вадимом и подошла к Алёне. — Меня на шесть секунд и Вадима на три, — смуглая и черноволосая, она всё это время была молчуньей — утром ограничивалась кивками и улыбками, а когда пробегали друг мимо друга на стадионе, попросту махала рукой. — Ну и как это понимать? Вы бросаете нам вызов? — Елена улыбалась, но в глазах её определённо было что-то хищное.

— Елена, можно вопрос? — Алёна посмотрела ей в глаза. — Присоединяйся, — она отодвинулась и подтянула свободный стул.

— Можно просто Лена, — разрешила Климова, улыбнувшись, и присела рядом с Алёной. — Спрашивай. Не обещаю, что отвечу.

— У вас сколько уже было сеансов? — поинтересовалась Алёна, понизив голос. — Ну, не знаю, что вам делали — массаж?

— Массаж, — кивнула Елена. — Один, позавчера, а что?

— Тогда не парься раньше времени, Лена, — сказала Алёна. — У нас их было два.

Елена присвистнула.

— Круто! — сказала она на словах. — А то я уже о мести думать начала… Шучу. Тогда проехали. Увидимся вечером! — Она дала пять Алёне и вернулась за свой с Вадимом столик.

— Мне показалось, или ты на неё смотрел всё это время? — поинтересовалась Алёна, улыбнувшись Олегу.

— Походу, я смотрел в тарелку, — Олег выдержал её взгляд.

— Выкрутился, — согласилась Алёна и улыбнулась. — Продолжим наши тренировки после ужина? Только оденься сразу в обычное, не в форму.

— Давай ещё раз до тех шахт дойдём! — предложила Алёна. — Хочу следы зафиксировать. Ну, сфотать. Мне всё ещё интересно, чьи они. За дверью вроде бы стена, кирпичами всё заложено. Откуда тогда она вышла?

Олег покачал головой. Они пересекли парк и, морщась от запахов из вентиляции, подошли к той самой двери.

Следов не оказалось от слова «совсем».

— Слушай, так же не бывает! — удивилась Алёна. — Вот тут трава была примята, вдавлена в землю. А сейчас ничего. И гравий лежит ровно. Идём через парк, может, там осталось?

Но увы. Ни единого следа уже не было, включая ту цепочку, что не так давно вела через лесок.

— Ничего не понимаю, — призналась Алёна. — Как это возможно?! Тут кругом и листья были вдавлены, и веточки. Ладно, засниму то, что есть. Но ты же видел, да? Следы такие, что кто-то бежал, и размер шиповок сороковой или меньше.

— Видел, — согласился Олег, ровно так же недоумевая.

— Ладно, проехали. Всё равно уже не поймём. Ну, давай ещё разок повторим сегодняшние фигуры. Помнишь, да? С первой по восьмую. Дай сюда плеер… Готов?

Ещё через пять минут Алёна выключила плеер, явно довольная.

— Всё, остальное на месте. Просто делай как я, хорошо? Если протяну тебе руку — становись моим зеркалом, если убираю — просто повторяешь. Идёт?

— Идёт, — улыбнулся Олег. — Что там за звуки? Это не музыка?

— Уже начали! — встрепенулась Алёна. — Вот зараза, на десять минут раньше обычного! Догоняй!

Они вошли, когда заканчивался очередной «медляк». Народу пока было не очень много, танцевало от силы десять пар. Остальные расположились либо у стен, либо у барной стойки.

— Ага, дрожишь! — сказала довольная Алёна, крепче сжав руку Олега. — Чувствую. Не бойся, ты справишься! Всё, идём, пока ещё немного места есть.

Олег не сразу узнал музыку — одну из любимых композиций «Abney Park». Песня и так «тяжёлая», а ей добавили низких частот и чуть ускорили темп. Учитывая, в каком фильме она звучала первоначально, эффект был потрясающим — как если бы поставили «Прекрасное далёко» в аранжировке «Iron Maiden». Алёна сжала ладонь Олега крепче и кивнула — начали!

Алёна сразу взяла такой темп, что Олег еле-еле успевал вписываться в него.

Всего-то восемь фигур движения, но Олег от растерянности едва успевал узнать следующую. Но через десяток-другой секунд пришла уверенность в себе, руки и ноги сбросили незримые оковы, и накатила знакомая волна: жар, набегающий снизу вверх. Сейчас он бодрил, обострял чувства и придавал уверенности.

Олег смутно осознавал, что вокруг них никого — им освободили место, и боковым зрением удавалось иной раз выхватить белый зрачок камеры — многие вокруг записывали ролик с их участием.

Алёна улыбнулась, протянула руку — «будь моим зеркалом». Это оказалось легче, чем просто повторять за ней. Волна накатывала вновь и вновь, но жарко не становилось — наоборот, чувствовалась свежая прохлада.

Песня кончилась внезапно. Олег вновь замер лицом к лицу с Алёной и понял, что ни он, ни она даже не сбили дыхания. Им зааплодировали. Олег повторил свой поклон — то, что сумел изобразить — и Алёна повторила тот же самый книксен. Они взялись за руки, чтобы отойти к стене, но тут внезапно грянула «Ticket to the Moon» — медленная композиция, и Алёна тотчас передумала, повлекла Олега обратно.

«Я не кусаюсь», вспомнил Олег, обняв её за талию.

— У тебя отлично получается, — сказала Алёна, улыбаясь. — Смотри, нас всё ещё снимают!

— Тебе это не нравится?

— Нет, очень нравится. Всё, просто помолчим, ладно? Следующая будет быстрая, так что готовься.

Да. Слова были ни к чему. Волны жара уже не накатывали, зато лихорадило разум: слишком близко к нему Алёна, и мысли снова все путаются и разбегаются.

…Олег не сразу понял, что танец закончился. А рядом с ними — только сейчас Олег заметил — были Елена и Вадим. И тоже очень довольные. Алёна встретилась с Еленой взглядом, и они обе кивнули друг дружке, улыбаясь. Интересно, что это значит?

Додумать он не успел — грянула следующая быстрая. И Алёна вновь превратилась в вихрь, в бурю, в стихию, и едва-едва удавалось поспевать за ней.

В какой-то момент вновь начали накатывать волны жара, а потом пришло то самое «замедление времени» — для всех, кроме них двоих. И Алёне, похоже, это понравилось. Она протянула руку — двигайся! Не останавливайся! Двигаться теперь стоило огромных усилий, но новая волна тепла растворяла усталость и придавала сил вновь и вновь…

Олег успел осознать, что Елена и Вадим танцуют рядом с ними — их движения попроще, но не менее выразительные. И снова музыка оборвалась внезапно, и снова им аплодировали — уже четверым, не двоим.

— Идём! — Алёна потянула Олега за руку, повлекла прочь из танцзала, на улицу. — Догоняй!

Догнать оказалось непросто — Алёна, даром что не в шиповках, вышла наружу и стартовала с такой скоростью, что Олег на долю секунды растерялся. Пока он разгонялся, на ум пришли внезапно строчки той, первой песни: «chitty bang bang, chitty chitty bang bang…». И словно по волшебству, бежать стало легко и просто, и ветер толкнул в грудь: попытался остановить человека.

Не смог остановить.

Алёна добежала до скамейки у дуба и там остановилась, хохоча. Олег чуть не сбил её с ног от неожиданности, и оба с размаху уселись на холмик у дуба, смеясь и держась за руки.

— Я вся электрическая! — сказала довольная Алёна. — Здорово! У тебя всё получается!

— Что скажете, профессор? Я сдал экзамен?

Алёна потянула его за руку — давай вставай! — и повернулась к нему лицом, улыбаясь.

— Да, сдал! — она привлекла его к себе и поцеловала. Уже не в щёку. И почти сразу же отпустила, отошла на пару шагов.

Олег как стоял, так и сел — хорошо, мимо холмика не промахнулся. Алёна стояла, улыбаясь, глядя ему в глаза.

— Ещё раз? — спросила она.

— Обалдеть, — Олегу пришлось откашляться, чтобы обрести голос. — Лучше не сейчас. А то я за себя не ручаюсь.

Алёна засмеялась. Она отступила на шаг, глубоко вдохнула и запрокинула голову.

Олег вскочил на ноги — показалось, что Алёна вот-вот рухнет, что ей нехорошо. Но она стояла, улыбаясь, чуть разведя руки — примерно с таким лицом она перелетает планку. И на какой-то момент Олегу показалось, что Алёна становится прозрачной: сквозь её руки и голову отчётливо проступили деревья и спинка скамейки, у которой они стояли. Олегу захотелось протереть глаза, и тут накатило.

Показалось, что он летит — сначала ввысь, с умопомрачительной скоростью, а потом вниз — но не в бездну, а на мягкую и податливую опору. Олег судорожно вдохнул и закрыл глаза — показалось, что в небесах засияло солнце.

Неясно, сколько это длилось — Олег вынырнул из этих грёз и понял, что Алёна держит его за руки, а на лице её тревога.

— С тобой всё хорошо? — она привлекла его к себе. — Мне показалось, что ты стал прозрачным, представляешь?!

— Всё хо… — она не дала завершить фразу — снова поцеловала, и снова в губы. На этот раз долго не отпускало, а когда отпустило, в голове у Олега опять творился беспорядок. И знакомый жар принялся накатывать, от пяток до шеи.

— И на сколько же я сдал? — спросил Олег, когда порядка в голове чуть прибавилось.

— На твёрдую четвёрку! — шепнула она, оставаясь на вид серьёзной, но глаза её выдавали.

— Без пересдачи никак?

— Да, никак! — она отступила на шаг и засмеялась. — Идём! Идём назад, пока там всё не кончилось!

Они вместе с Еленой и Вадимом определённо были звёздами этого вечера. Публики в зале прибавилось, и аплодисменты всякий раз звучали громче, к ним добавлялся одобрительный свист.

Откуда только силы брались? После каждых двух быстрых композиций ставили одну медленную, и Алёна не хотела, не позволяла уйти в сторонку просто постоять и посмотреть на других.

И всякий раз Алёна, встречая взгляд Елены, улыбалась ей и едва заметно кивала. И ей кивали в ответ.

А когда включили «Lilith», сильно «утяжелённый» дабстеп, изменилось и освещение. Алёна показала ту жутковатую композицию — когда двигалась, «перетекая» с места на место, и в красных отблесках её лицо и впрямь приобретало демонические черты…

Они опомнились только ближе к одиннадцати вечера. Смеясь, выбежали из танцзала — там продолжалось шумное веселье — взбежали на второй этаж своего корпуса и остановились между дверями в свои апартаменты. Алёна долго смотрела ему в глаза, держа за руки, затем обняла и шепнула: — Приятных снов!

Движение воздуха, дверь отворилась и закрылась — и вот Олег уже один.

Он едва успел совершить все положенные перед сном ритуалы — упал и почти сразу же заснул.

Алёна проснулась внезапно — спала, и вдруг выбросило из сна. Она вошла в ванную — и почему вдруг проснулась? И поняла почему. Почувствовала.

— Ну здравствуй, ёлка, Новый Год! — сказала Алёна своему отражению, стараясь казаться строгой. Не помогло, рассмеялась. Она прижала ладонь к низу живота. Ну так и есть, вот не было печали!

— А на календарь посмотреть не догадалась? — спросила она у отражения и следом за ним улыбнулась.

Алёна проснулась на полчаса раньше будильника, чего прежде не случалось никогда. Обычно просыпается за минуту-две.

Судя по особенностям самочувствия, случившееся ночью не примерещилось. Когда попробовала заняться утренней гимнастикой, а живот отчётливо проголосовал «против», стало ясно: точно не примерещилось. Ладно, переживём. Могло выпасть и на соревнования, вот там было бы весело.

Алёна долго думала, сообщать Вяземской или нет. То есть понятно, что нужно сообщить, вопрос — насколько подробно.

Вяземская постучалась в дверь апартаментов уже через минуту после текстового сообщения. И на вид вполне себе бодрая — она вообще спит? Вчера, когда слушали обычный трёп ни о чём в столовой, то есть ресторане, Елена между делом сказала, что ночью что-то не спалось — на новом месте так с ней всегда — а когда спустилась в спортзал, просто походить и развеяться, увидела, что там занимается сама Вяземская. В два часа ночи!

— Идёмте, — пригласила Вяземская Алёну за собой на третий этаж. — Как вы себя чувствуете?

Алёна пожала плечами.

— Живот немного болел, когда пыталась делать утреннюю зарядку, — сказала она. — Больше ничего.

Вяземская кивнула и отступила в сторону, указывая, куда именно идти. Когда Алёна открыла дверь, то увидела посреди комнаты гинекологическое кресло.

— А это обязательно? — Алёна посмотрела в глаза Вяземской. — Терпеть этого не могу!

— Можно обойтись, — согласилась Вяземская. — Но если мы не зафиксируем, что с вами всё в порядке — учитывая особенности вашего организма — то можем дать повод вы знаете кому.

— Тому, кого нельзя называть, — проворчала Алёна. — Ладно.

В кабинет вошёл доктор Полански и, встретившись взглядом с Вяземской, шепнул ей что-то на ухо и вышел.

— Вначале нужно подписать бумаги, что вы согласны на обследование, — сказала Вяземская и жестом предложила Алёне присесть за письменный стол в углу кабинета. — Они перед вами. Ознакомьтесь, пожалуйста, и подпишите, если согласны.

Алёну подмывало спросить «а что, если не подпишу?» — но в итоге передумала. Дома в такие дни она огрызалась так, что доводила тётю до слёз. Буквально и переносно. Ладно, стиснем зубы. Думалось, если честно, не очень: уже хотелось есть, да живот ноет, и прочие ожидаемые «прелести» процесса.

— Всё, — сказала Алёна, наложив резолюцию везде, где было велено. — Кто ещё будет участвовать в осмотре? Может, хотя бы здешнего врача не будет?

— Котова? Нет, не будет, — Вяземская вручила Алёне пакет с пластиковым одноразовым халатом и раздвинула ширму. — Пожалуйста, переоденьтесь. Будем только мы с доктором Полански.

— Вы ещё и гинеколог? — поинтересовалась Алёна, переоблачаясь.

— Моя первая медицинская специальность, — кивнула Вяземская. — У меня их четыре, — она помогла Алёне устроиться на «троне». «Всё не могу поверить, что ей семьдесят четыре», — подумала Алёна. — «Ну ведь двадцать пять на вид от силы!»

— Алёна, с вами всё хорошо? — поинтересовалась Вяземская, когда Алёна закрыла глаза.

— Всё нормально. Терпеть не могу такие осмотры, — сказала Алёна, не открывая глаз. Приложила все силы, чтобы не окрыситься. — Извините, если что.

— Нет, я понимаю. Потерпите ещё немного, если будут неприятные ощущения — сразу говорите.

«Ещё немного» длилось минут пять. Ну почему у них у всех такие холодные инструменты и, простите, пальцы? Наконец доктор Полански покинул процедурный кабинет, а Вяземская помогла Алёне сойти на пол.

— Как самочувствие? — поинтересовалась она первым делом. — Мне показалось, что вы немного побледнели, — Вяземская помогла Алёне пройти за ширму — переодеться в повседневную одежду — а сама заняла место за письменным столом.

— Есть хочу, — мрачно заметила Алёна, не без омерзения стаскивая с себя одноразовый халат. — Сильно. А так ничего, жить можно. О чём вы с ним говорили?

Полански и Вяземская общались по-английски. Читать по-английски Алёна умеет — со словарём, а вот общаться с живым человеком — увы, не было ни повода, ни возможности научиться.

— О результатах осмотра. Вы сказали, у вас началось на четыре дня раньше срока. Такое уже бывало?

Алёна, уже переодевшаяся, присела напротив Вяземской и пожала плечами.

— Последние три раза не было, — сказала она. — Двадцать девять дней, и каждый раз в час ночи просыпалась, когда начиналось. Хоть часы сверяй. Но у меня их не так много было — может, это нормально.

— Минутку, хорошо? — попросила Вяземская. — Ещё минуты три, и я вас отпущу. Доктор Полански, — сказала она в селектор. — Подойдите, пожалуйста.

— Со мной что-то не так? — поинтересовалась Алёна. — Обычное ж дело. Тренировки все эти — я читала, что вполне может начаться и раньше, и позже.

— Нет поводов для беспокойства, — улыбнулась Вяземская и взяла Алёну за руку. — Если я пообещаю, что буду честно отвечать на каждый ваш вопрос, вам станет лучше?

— Ещё как! — подтвердила Алёна, которой первую секунду хотелось освободить руку силой и убрать куда-нибудь на колени. Пересилила этот импульс. «Чего я такая дёрганая-то?» — подумала Алёна.

— Тогда давайте так и договоримся, — предложила Вяземская. — Я несу ответственность за состояние вашего здоровья. Если я вдруг расспрашиваю о чём-то — это не из праздного любопытства. Заходите, заходите, Альберт.

Доктор Полански вошёл и остался стоять у стола. Посмотрел в глаза Алёны и улыбнулся ободряюще. Алёна улыбнулась ему в ответ настолько вежливо, насколько смогла. Хотя первую секунду хотелось высказаться в стиле «чего уставился?»

— Алёна, вы помните дату вашего менархе? — спросила Вяземская, глядя Алёне в глаза. Алёна растерянно моргнула несколько раз. — Первых месячных, — пояснила Вяземская, понизив голос.

— Забудешь такое, — поджала Алёна губы. — Первого января этого года. Спасибо дедушке Морозу за подарочек! — Алёна рассмеялась, но звучало невесело. — Эти по счёту седьмые.

— Через пять дней вам исполняется восемнадцать лет, — заглянула Вяземская в карточку Алёны. — Простите, Алёна, так будет быстрее, — и она обменялась с Полански несколькими фразами по-английски.

— Альберт не очень владеет русским языком, — пояснила Вяземская. — Приношу извинения. Буквально он сказал: «пока нет оснований для беспокойства, нужно только ограничить некоторые нагрузки». Последний вопрос, и я вас отпускаю. Заранее приношу извинения. У вас был половой контакт накануне?

Алёна вновь секунды три боролась с искушением сказать что-то между «Не ваше собачье дело!» и «А то вы сами не видели?» Переборола искушение огромным напряжением воли.

— Нет, не было, — помотала Алёна головой, стараясь, чтобы улыбка на лице не выглядела злобной. — А при чём тут это?

— Может потребоваться, по итогам анализов. Понимаю, что вопрос может выглядеть неуместным, я в любом случае не вмешиваюсь в вашу личную жизнь. Ещё одну минутку, хорошо? — Вяземская взяла со стола папку и, встав рядом с Полански, обменялась с ним ещё парой фраз. После чего вернула папку на стол и вышла, сказав Алёне: — Пожалуйста, подождите меня здесь.

Есть хотелось нестерпимо. Причём уже не есть, а, простите, жрать — жадно и без оглядки на приличия. Ужас какой-то, долго тут ещё сидеть? Алёна глянула на лист бумаги, верхний в папке — там, похоже, её медицинская карта. Или как это называется?

Мысль — импульс — пришла внезапно. Алёна оглянулась: вроде камер в комнате нет, оно и понятно — кто согласится на съёмки, пока лежит на «троне» во всей красе? Она встала и, достав из кармана свой смартфон, открыла папку и сделала фотоснимок верхнего листа — итоги сегодняшнего осмотра. Перевернула, сняла с обратной стороны. Затем следующий лист и ещё один. Чуть не попалась: когда за дверью послышались приближающиеся шаги, Алёна едва успела вернуть листы на место, закрыть папку, спрятать смартфон, сесть на стул и принять совершенно невинное выражение лица. И всё это за пару секунд. Знай наших!

В процедурную вошла Вяземская.

— С вами всё в порядке, — сказала она. — Ручаюсь, что вас ждёт приятный сюрприз.

— В этом бывает что-то приятное? — с сомнением в голосе высказалась Алёна.

— Я сужу не только по своему опыту, — пояснила Вяземская.

— У вас что, до сих пор… — поразилась Алёна. — А, ну да. Я уже, наверное, ничему не удивлюсь. Извините, если что-то лишнее сказала!

— Не извиняйтесь. Если хотите, поговорим об этом позже, — предложила Вяземская. — Вот ваше меню на сегодня и завтра, — она положила на стол распечатку. — По тренировкам: прыгать и делать силовые упражнения не будем. Сидеть без нагрузки тоже: ходьба и бег — без фанатизма, следите за самочувствием. Чем пользуетесь в такие дни?

Странно, но сказать что-то неприятное уже не захотелось. Хотелось побыстрее уйти, и Алёна ответила на «самые последние» вопросы о тонкостях гигиены, не моргнув и глазом.

— Встречаемся с вами в десять часов на стадионе, — Вяземская поднялась из-за стола, поднялась и Алёна. — При любом недомогании — немедленно прекращаете занятия, возвращаетесь к себе в комнату и набираете мой номер. У нас времени с запасом, беспокоиться не о чем.

— Спасибо, Анна Григорьевна! — Алёна сумела это сказать вполне искренне. — Всё, ещё одна минута — и я вас съем, сил уже нет терпеть.

Олег сидел в столовой и разговаривал «за жизнь» с Ольгой и Артуром. Те приветствовали Алёну, поднялись и ушли, помахав Олегу рукой.

— Доброе утро! — Олег явно беспокоится за неё. — Всё нормально?

— Всё отлично! — заверила Алёна, поставив перед собой поднос. В нормальные дни можно было бы ужаснуться: ты всерьёз хочешь всё это съесть?! А сейчас так даже и мало показалось. — Есть хочу, сил нет!

Странно, но получилось начать завтракать вполне даже прилично. Что-то с органами чувств не так: еда казалась куда интереснее и вкуснее обычного. Ну хоть для разнообразия что-то приятное!

— Ничего себе аппетит, — покачал головой Олег. Точно, беспокоится. Алёна улыбнулась, протянула руку и положила ладонь поверх его ладони. — Олег! — он посмотрел ей в глаза. — Всё нормально. Правда. А что не нормально, то своим ходом пройдёт.

Поймёт или нет? Похоже, понял — постарался не смутиться, и ему это почти удалось.

— Я сегодня только хожу, — пояснила Алёна. — И немного бегаю. Без фанатизма. Подождёшь меня? У нас же теперь вроде как традиция: по утрам и вечерам в парк?

Олег улыбнулся, и кивнул.

— Я буду у выхода, — пояснил он, поднимаясь из-за стола. — Приятного аппетита!

После завтрака жизнь и вовсе наладилась. Вообще ничего не болело, что само по себе удивительно. Алёна рискнула немного пробежаться, по своей комнате — ничего страшного. Отлично! Меньше всего хотелось ходить следующие три дня разбитой, огрызаться в ответ на каждое резкое слово и злиться на всё подряд — как бывало прежде. Если это «Нике» так действует, Вяземской точно поставят памятник.

Алёна не утерпела, посмотрела на фотографии страниц своей медицинской карты. Вроде карту и так должны показывать чуть что, зачем было переснимать? Да и ладно, уже пересняла. Азарт ведь, вдруг застукают! Алёна посмотрела — явно не хватает знания медицинского почерка, чтобы въехать в эти каракули. А это что? На полях было написано карандашом слово «EVE», обведено тем же карандашом, и выставлен знак вопроса. Это вообще о чём?

Что такое «Eve» по-английски и так понятно, можно переводчик не открывать. Но Алёна всё же открыла. Ну да, имя собственное, «Ева». Когда пишут с заглавной буквы. Когда со строчной — «канун», «вечер». Что именно за Ева? Канун или вечер чего именно? Почему под вопросом? Нужно будет поинтересоваться, какое отношение оба термина имеют к её обследованию.

— Вон то — Венера?! — усомнилась Алёна и вооружилась подзорной трубой. Не очень помогло, ничего интересного не увиделось: вместо яркой точки — небольшой светлый диск. — Просто диск? Не очень интересно.

Олег покивал и прочёл краткую лекцию, что такое Венера и почему она видна именно так. Алёна поёжилась, когда ей рассказали про облака из концентрированной серной кислоты, про атмосферу из углекислого газа — который из-за огромного давления на поверхности планеты неотличим от жидкости.

— Как ты всё это запомнил? — удивилась она. — Столько интересного! Нужно будет ещё почитать об этом всём.

Она поднялась со скамейки — им обоим сейчас идти на тренировки. Но есть ещё минут десять.

— Давай ещё раз посмотрим на те следы! Ну, где они были! — предложила Алёна, и Олег согласился. Действительно интересно! Помимо тех странных несчастных случаев — того, что едва не стало несчастными случаями — это вторая по-настоящему странная тайна. И не такая жуткая.

Они быстро добежали до вентиляционной шахты — той, где выход заложен кирпичами. И вот тут…

— Два человека! — указала Алёна. — Ничего уже не понимаю!

И она, и Олег достали телефоны и начали делать снимки. На здешние телефоны особо не поснимаешь — не для этого их придумывали: и качеством картинки похуже, и влезает в память меньше. Но свои, пока идут тренировки, использовать нельзя.

— Смотри, такой же след! — указала Алёна. — Тот, который женский. А это уже сорок второй или сорок третий, и здесь он поверх первого следа.

— То есть вначале вышла женщина, а потом уже мужчина. Остаётся вопрос, откуда вышли.

Алёна осмотрела окрестности шахты. Чисто, следов больше нигде нет. Изучили ещё раз, уже вместе с Олегом, все ближайшие окрестности — нет деревьев поблизости, и никакого другого способа удалиться от шахты — только пешком. Вот она, стальная дверь, и от неё начинаются обе пары следов. Одни поверх других.

— Идём по следам! — предложила Алёна. — Нам всё равно в ту же сторону, на стадион!

Они шли и увлечённо делали снимки следов — и снова увидели место, где женщина, кто бы это ни был, перемещалась по лесу на большой скорости, бегом или прыжками — и рядом, то поверх, то поодаль точно так же выглядели и мужские следы.

— Сделала снимки, — похвалилась Алёна. — Очень чётко видна подошва, у каждого следа. Всё, теперь придётся бегом бежать, а то опоздаем. Вечером посмотрим, да?

Они не опоздали; взамен их похвалили за пунктуальность; Вяземская — Алёну, Трифонов, первый тренер Алёны — Олега.

— Вы сюда добежали? — поинтересовалась Вяземская, улыбаясь. — Очень бодро выглядите. Как самочувствие?

— У меня… — Алёна осеклась. Осторожно наклонилась — обычное утреннее упражнение — достать кончиками пальцев большой палец другой ноги, не сгибая колени. Утром живот сразу же возмутился. А сейчас… — Ого! — восхитилась Алёна. — Ничего не болит! Разве так бывает?

Вяземская улыбнулась и заговорщически подмигнула.

— Как видите, — пояснила она на словах.

— Но я не очень понимаю почему, — Алёна посмотрела в её глаза. — Про мышцы я поняла. Ну, основное — как вы их заставляете активнее работать. А остальное? Там же гормоны и всё такое, мышцы уже ни при чём.

— У меня в кабинете, — сказала Вяземская. — Можно сегодня вечером. Мне нравится, что вы хотите добраться до сути. Поверьте, в той папке по «Нике» есть как минимум намёки. А сейчас давайте всё же начнём тренировку.

— Ой, да, конечно! — смутилась Алёна. — Только ходить и не спеша бегать? Но я себя отлично чувствую!

— Ваш организм сейчас занят очень важной задачей, — сказала Вяземская. — Лучше не отвлекать его, даже если уже не болит. У нас ещё две недели до начала соревнований — мы не опаздываем.

Алёна энергично кивнула.

— Вот список упражнений, — Вяземская протянула листок. — Я попросила Трифонова следить — ну и не забывайте про монитор, конечно. Если что, срочно вызывайте меня — для вас я найду время. Вперёд!

Алёна улыбнулась, кивнула, спрятала листок со списком в рюкзак и приступила к упражнениям.

Трифонов обстоятельно подошёл к отработке техники — тому, чем долго занимался Романов там, у Олега дома. В конечном счёте удалось одной лишь техникой добиться за три прыжка двести тридцати пяти сантиметров и девяти миллиметров, по данным фотофиниша.

— Отлично! — Трифонов доволен. — Я думаю, оставшиеся два сантиметра мы одолеем просто работой над техникой. Жаль, что вы не смогли прибыть в том году. Ну ничего — я вижу, что Валерий Васильевич даром времени не терял. Анна Григорьевна настояла, чтобы вы уделили больше внимания бегу — с техникой продолжим тогда вечером или завтра утром, по ситуации. Я оставил свои пожелания в вашем журнале. Сейчас, если нужно — пять минут отдыха, затем двигайтесь в начало беговой дорожки и ждите меня.

Пока Олег шёл в указанном направлении, его нагнала Алёна.

— Видела, как ты прыгаешь, — сказала она. — Классно! Жаль, мне сегодня не разрешили.

— Хорошо выглядишь! — сказал Олег. — Нет, правда, лучше, чем утром. Уже лучше?

— Сама удивляюсь — согласилась Алёна. — Всё, пока лучше помолчать, Трифонов не любит, когда на ходу разговаривают.

Вяземская нашла время для разговора за полчаса до начала обеда.

— Может, Олега позвать? — спросила Алёна. — У нас с ним примерно одни и те же вопросы.

— Обязательно, — согласилась Вяземская, положив папку с бумагами по «Нике» перед Алёной. — Но я хотела задать ещё несколько вопросов лично вам. Думаю, вы поймёте, почему я сейчас не пригласила Олега.

Алёна вздохнула. К гадалке не ходи, что ей интересно.

— Почему у меня так поздно всё началось? — поинтересовалась Алёна. — Это правда так важно?

— Я не настаиваю, — кивнула Вяземская. — И не предложила бы вам этот курс, если были бы хотя бы малейшие подозрения, что со здоровьем не всё в порядке.

— У нас это у всех, — пожала плечами Алёна. — У мамы, у тёти, у меня. Вначале особо не парились — в остальном-то всё нормально, как у всех. А потом приехала двоюродная бабушка. Та самая фигуристка. Сначала тоже восторгалась, какая я вся из себя спортивная, тонкая и звонкая. А когда вот об этом узнала…

Тётя, Таисия, выпроводила Алёну в её комнату и велела не вылезать и не вмешиваться. Алёна особо не удивилась: для тёти она как была ребёнком, так и осталась. В возрасте Алёны некоторые уже семьи и детей заводят и всё такое, а тётя всё ещё велит по вечерам не забывать чистить зубы. Детский сад какой-то.

В общем, она подслушала разговор. Вполне логично — если обсуждают саму Алёну, то с какого перепуга ей не вмешиваться. Да и подслушивать особо не пришлось: у двоюродной бабушки, «бабушки Жени», как её зовёт Алёна, голос зычный, «иерихонская труба», как однажды выразилась мама Алёны. Весь дом, поди, услышал.

— Не ломайте Алёне жизнь! — грозным, низким голосом приказала бабушка Женя. — Свою-то помните, Таисия Петровна? Ну и чем всё кончилось у вас?

— Я ведь просила не обсуждать это при девочке, — сухо отозвалась тётя. — С вашей стороны это некрасиво, Евгения Львовна.

— Ах, можно подумать! — бабушка Женя, несомненно, развела руками с ироничным выражением на лице. — Алёна уже женщина, голубушка. Молодая, красивая женщина. И если будете так её муштровать, погубите её здоровье. Как своё чуть не погубили. И никаких возражений! — повысила голос бабушка. — Отменяйте половину тренировок и обеспечьте Алёне нормальное питание. Её ветром на улице качает, куда это годится?

В этот момент Алёна и появилась на кухне.

— Алёна, я же просила не вмешиваться, — резко заметила тётя Таисия. — Пожалуйста, вернись в свою комнату.

— Вы мою жизнь обсуждаете, — сухо заметила Алёна. — И мне уже не десять лет, тётя Тая. Баба Женя первый день как приехала, а вы уже ругаетесь!

— Алёна права, — заметила бабушка Женя. — Она имеет право всё это знать. Я сегодня же звоню её родителям и ставлю их перед фактом: нагрузки необходимо снизить, и питание должно быть полноценным. И если потребуется, то я останусь здесь на столько, на сколько нужно.

— Никогда не забуду, как я утром Нового Года звонила бабушке, — криво усмехнулась Алёна. — Обрадовать её. Ну хоть ссориться они перестали, уже хорошо.

Вяземская покивала, сочувственно глядя Алёне в глаза.

— Спасибо за доверие, — сказала она на словах. — Всё хорошо, что хорошо кончается. То, о чём вы спрашивали, Алёна, на страницах с сорок второй по сорок четвёртую. Если вкратце: процедуры вводят организм в состояние стресса — управляемого стресса. На это реагируют все подсистемы, включая эндокринную. Если совсем на пальцах, то организм получает сигнал: нам угрожают, немедленно привести всё в порядок.

Алёна кивнула, просматривая указанные страницы.

— Не всё здесь понимаю, — Алёна подняла взгляд. — В следующий раз приду с планшетом, чтобы в словарь заглядывать. Скажите, а вам какая выгода?

— Простите? — удивилась Вяземская.

— Ну, от наших рекордов. Я уже поняла ведь, чем всё кончится. Две процедуры, и я уже почти взяла мировой рекорд. Ежу понятно — ещё одна процедура, и я смогу побить. Я правда смогу, я чувствую! И Олег сможет. Но это же не благотворительность, правда? Если всё это покупать по-честному, мы с родителями никогда бы не осилили. Я уже прикинула, сколько это всё стоило бы.

— В отношении вас — всех, кто участвует в программе — это благотворительность. Конечно, мы собираем данные о том, как процедура влияет на организм — обезличенно, ваши имена там не упомянуты — это тоже можно считать нашей выгодой. Я хочу показать, на что способно человеческое тело, если ему напомнить о его возможностях. Добиться того, чтобы «Нике» разрешили применять и в России, чтобы избавить людей от инвалидности. Я сама была инвалидом — мне не нужно ничего доказывать.

— Но ведь и деньги тоже? — Алёна встретилась взглядом с Вяземской. Та выдержала взгляд.

— Верно. Но мы помогли всем, кто обратился. Даже тем, у кого не было средств, никому не отказали. Есть одна тонкость, Алёна. Чтобы процедуры действовали в полную силу, нужно, чтобы сам человек захотел этого всей душой, помог своему телу мобилизоваться. Знаете, с кем это всегда работает? С теми, кто отчаялся получить помощь от остального мира — кто верит теперь только в чудо. Они готовы идти до конца, хотя будет больно и трудно. Угадаете, кого ещё не придётся уговаривать?

— Спортсменов? — предположила Алёна, закрывая папку с бумагами.

— Верно! А вот большинство остальных людей… Вы же знаете, что люди всегда хотят волшебную пилюлю. Съел — и похудел. Съел — и всё прошло, зажило, стало как новенькое. И при этом ничего в жизни не менять. «Нике» — это просто импульс, стимул что-то изменить в жизни. Всё зависит от человека.

— Похоже, я начинаю понимать, — Алёна снова посмотрела в глаза Вяземской. — Мы будем примером всем остальным, да?

Вяземская кивнула.

— Именно так. Как я уже говорила, все эффекты от «Нике» обратимы. В любой момент я могу провести соответствующую процедуру, и вы вернётесь к пределу своих прежних способностей. Не сразу, в течение двух-трёх лет.

— Я не хочу назад, — Алёна встала. — Только если силой заставите. Вы бы слышали, как со мной мама и тётя говорили вчера по телефону. Когда можно будет зайти снова, с планшетом?

— Я вам скажу, — Вяземская так же поднялась из-за стола и убрала папку в сейф. — Договоритесь с Олегом и приходите вместе. На вторых тренировках сегодня не перенапрягайтесь, без фанатизма, без резких движений. Если вам удобнее заниматься вместе с Олегом…

Алёна кивнула.

— …там есть беговые дорожки — продолжайте ходьбу и бег прямо там же.

На обеде ни с кем не пересеклись — остальная «великолепная восьмёрка» уже успела поесть и разошлась кто куда.

— Антон и Вика просили вечером подойти, — сказала Алёна, когда закончила с обедом. — Туда, в танцзал. Сходим? Они нас обоих ждут, ты ведь обещал его дальше учить.

— Сходим, — согласился Олег. — Если тебе интересно, я взял свой мобильный и ещё раз сбегал к той шахте. Ну, где следы. Смотри! — он протянул Алёне телефон. — Полистай, там много фото.

— Сдуреть! — Алёна широко раскрыла глаза, пролистав все снимки. — Опять никаких следов?! И снова, смотри, листья где и были, веточки не поломаны. Что всё это значит?

— Самому интересно, — Олег развёл руками. — И неясно, у кого спросить.

— Лучше ни у кого не спрашивать, — тут же сказала Алёна. — Знаю я, просто поставят там ещё один забор и запретят входить. Там камеры по всей ограде, я видела. И у ограды нет следов, никто не пытался перелезть. Что, эти люди с парашюта прыгали, что ли? Прямо на ту шахту?

— Всё это странно, — согласился Олег. — Что после обеда делаешь?

— Сначала музыку хочу послушать. Слушай, дай свой плеер до вечера, хочу себе что-нибудь скопировать.

Олег кивнул, снял с пояса плеер и положил его на стол.

— Кабель в боковом отсеке, — пояснил он. — Ну, к компу или планшету подключаться. Я тогда по территории прогуляюсь. Вдруг мы чего-то ещё не видели! Может, тогда свой плеер дашь пока?

Алёна улыбнулась и положила на стол свой плеер.

— Только заряди его сначала, — попросила она. — Там на полчаса осталось, ну на час.

По лагерю можно перемещаться свободно — если не пытаться перелезть через ограду или проникнуть в запертое здание. По ночам подсвечены дороги вдоль жилых корпусов, медкорпуса и столовой. И все камеры включены, если после полуночи захочешь просто так погулять — точно познакомишься с охраной.

Юго-восточная часть — там, где парк и вентиляционные шахты — во многом осталась дикой. Если весь остальной лагерь — практически ровная площадка, то здесь есть и холмы, и даже небольшой овраг (с ограждением, конечно, и кругом стоят фонари, просто так не упадёшь). А вот все остальные места — там скучно. Одинаковые зелёные изгороди (совсем низенькие, нарушитель там не спрячется), одинаково вымощенные дорожки. Множество технических построек, ведь лагерь может работать полностью автономно — сам производить и электроэнергию, и всё остальное.

Олег за час обошёл всю территорию быстрым шагом и сделал множество снимков. Не так уж много здесь таинственного, но это и понятно — сюда приезжают ради соревнований и тренировок, а не квесты разгадывать. Хотя и квесты тоже есть: на втором этаже рекреационного корпуса несколько помещений, играй — не хочу.

Олег минут пять смотрел на статую Ленина — всё-таки в патине он выглядит страшновато — сделал и его фотографию и направился назад. Плеер Алёны, скорее всего, уже зарядился — можно посмотреть, что там есть.

Алёна попробовала просто посидеть в номере до начала тренировок. Не хотелось ни тенниса, ни шахмат, ни разговоров. Ничего не болит, но и вращаться среди людей не тянет. Сидеть на месте тоже невмоготу — тело словно требует: двигайся! Минут через десять Алёна обнаружила, что спустилась в спортзал — в секцию, где беговые дорожки — и принялась идти, поставив плеер на подставку и листая содержимое.

Интересная подборка… Алёна увлеклась прослушиванием треков — десяток-другой секунд на каждый. И точно, музыкальные вкусы у них с Олегом очень похожие. Когда в списке появилась та песня, с которой они начали своё танцевальное шоу, «Chitty chitty bang bang», Алёна улыбнулась и перестала перелистывать — поставила играть треки подряд.

Что-то интересное в этой песне. Само собой, получилось идти чуть быстрее, чтобы попасть в ритм. Странное дело, но идти стало легче, даром что дорожка настроена на умеренную нагрузку — ощутимый угол наклона, не просто прогулка по ровной поверхности.

Песня завершилась, и почти сразу же пискнул монитор на запястье — жёлтая область, сбавьте темп. Алёна посмотрела на экран — там фиксируется скорость — и обомлела. Чуть с дорожки не свалилась от неожиданности. Тридцать четыре с половиной километра в час?! Как можно не заметить, что бежала с такой скоростью? Даже не запыхалась!

— Без фанатизма, — сказала Алёна тихо и чуть уменьшила угол наклона, чтобы идти было легче. И продолжила ходьбу — не бег. Монитор почти сразу же успокоительно мигнул зелёным — всё в порядке.

Следующим оказался «медляк»: «Ticket to the Moon». Занятное совпадение, он и на танцах был вторым. А дальше что? Алёна прикоснулась к сенсору, и заиграла «Mama told me». Третья здесь и третья на танцах!

Что вообще творится? Алёна остановилась и принялась листать. Несколько незнакомых ей композиций, а потом пошли одна за другой, те же самые — и в том же порядке — что были на танцах.

— С ума сдуреть! — высказалась Алёна, глядя на перечень треков на экране плеера и не веря своим глазам. — Это невозможно!

— Что именно? — услышала она голос Вяземской и чуть не уронила плеер. — Алёна, всё хорошо? Я получила сигнал с вашего монитора. Вы как будто на рекорд пошли.

— Сама не понимаю, как так вышло, — попыталась сказать абсолютно честно. — Вроде просто шла себе, музыку слушала, — Алёна почувствовала, что кружится голова, и успела схватиться за поручни.

— Голова закружилась? — Вяземская подхватила её под локоть. — Идёмте, посидите в спокойствии. Там можно и музыку послушать. Это недалеко.

Действительно, недалеко: в том же проходе, откуда лестница вела в VIP-корпус, оказалась другая дверь, также помеченная надписью VIP.

— Приложите ваш ключ, — посоветовала Вяземская. — Должен подойти.

И правда, подошёл. За дверью оказался коридор и десяток дверей — это что же, «минус первый этаж» VIP-корпуса? Как интересно! Вяземская открыла первую дверь справа, и жестом пригласила Алёну внутрь.

— Моя персональная комната отдыха, — пояснила она. — Но вам она сейчас нужнее.

Внутри комната выглядела как небольшой гостиничный номер. Больше всего Алёну удивил старый на вид электрический чайник на столе. В её прежнем жилом корпусе было строго — никаких таких электроприборов. Вся еда и напитки только в столовой.

— Немного покоя и сладкий горячий чай, — пояснила Вяземская, включая чайник. — Садитесь в кресло и нажмите зелёную панель на левом подлокотнике.

Алёна послушалась — кресло чуть изменило размеры, теперь и рукам, и ногам, и голове стало удобно.

— Класс! — восхитилась Алёна. — Массажное кресло, да? Видела, но никогда в таком не была.

— Посидите, послушайте музыку, — предложила Вяземская. — Не включайте никакой массаж. Я поставлю будильник на без пяти пять. Если заснёте, ничего страшного — я зайду вас проведать. Чай будет здесь, справа от вас. Отдыхайте.

Алёна только-только успела включить плеер и надеть наушники — и всё. Как провалилась.

— Вы прямо такие важные персоны теперь! — покачал головой Антон. — Я уж думал — всё, зазнались. Что в жизни нового?

— Есть и пить теперь под присмотром, — сказала Алёна и добыла из рюкзака запечатанную бутылку воды. Как по команде, у их стола возник охранник и проследил, что именно за бутылка. На этот раз Алёна выпила всё, отдала пустую бутылку.

— Вот это сервис! — удивился Антон. — Всё, что нужно — попасться на глаза старшему тренеру? Тогда я в деле. Ну, мы с Викой, — уточнил он, и Виктория улыбнулась. — Ладно, о своих подвигах можете не рассказывать, стенд все видели. Ну что, продолжим, Олег? Блокнот с собой, готов к лекции.

— А остальным не скучно? — Олег обвёл взглядом публику.

— Не знаю, как другим, а мне интересно, — сказал Артур. — Если станет скучно, скажем, будь спок.

Алёна молчала, держа Олега за руку, и просто слушала. С чего это Вяземская стала такой заботливой? Проснулась в том кресле — думала, ночь давно, а прошло всего десять минут. Даже чай не остыл. Выпила чай, вымыла за собой чашку — успела и музыку послушать, и вернуться как раз к началу тренировок. Бодрая, как огурчик! И вот снова в сон потянуло. Насыщенный выдался день.

— Что? — Алёна поняла, что кто-то — а именно Артур — ждёт её ответа. — Что-то я сонная сегодня, прости.

— Проехали, — улыбнулся Артур. — Вижу, ты сегодня выложилась, носом клюёшь. Половину лекции проспала.

— Ничего, мне ещё раз расскажут, по знакомству, — ответила Алёна и посмотрела на часы. И впрямь, вот-вот начнутся танцы. — Олег, не проводишь меня? Что-то я сплю на ходу. Или ты ещё не закончил?

— Успеем ещё, — Антон улыбнулся ей. — Делаем паузу. Столько рассказал, голова гудит. Из тебя получится хороший лектор! — посмотрел он в лицо Олега.

…У себя в апартаментах Алёне едва хватило сил дойти до ванной и привести себя в порядок перед сном. Вот это усталость так усталость!

Алёна уселась в постели. Машинально глянула на часы: два часа сорок пять минут ночи. И сна ни в одном глазу. Что такое творится?

Алёна облачилась в прогулочную одежду — не на тренировки же одеваться — и, взяв со стола плеер и наушники, приоткрыла дверь в апартаменты. Вроде обычная ночь — дежурное освещение, тишина. Тёплый, приятный воздух. Определённо, богатые понимают толк в отдыхе.

Она дошла до выхода зачем-то на цыпочках, хотя мягкая ковровая дорожка и так глушила все звуки.

— Будете заниматься? — спросил охранник у выхода. Тут и охрана работает со всеми удобствами — вон какая у него кабинка. — Вызвать тренера?

Однако! Хотя да, Вяземская предупреждала.

— Нет, я просто пройдусь, — сказала Алёна, и охранник кивнул, указывая на сенсорную панель у двери — приложите ключ, чтобы выйти.

Алёна легко сбежала по лестнице, наслаждаясь бодростью и лёгкостью, прошла первую секцию спортзала и замерла у прохода во вторую. Там кто-то есть. Тренируется? Неужели Олег?! Алёна выглянула из-за поворота и едва успела спрятаться, прежде чем её увидели. Вяземская! Не в своей обычной спортивной форме, закрывающей всё тело, — в другой: кроссовки, шорты и короткая майка, как у самой Алёны. Вот это да! Ей сейчас и двадцати пяти не дашь!

Вяземская занималась с гантелями, а потом со скакалкой. Отчего-то не хотелось попадаться ей на глаза, и Алёна уже собиралась возвращаться и искать обходной путь, когда Вяземская закончила упражнения и направилась в сторону Алёны. Та едва успела спрятаться, присесть — чтобы её не было видно за стопкой матов. Вяземская бодро пробежала в сторону лестницы в VIP-корпус, и Алёна, сама не зная почему, направилась следом.

Вяземская миновала лестницу и вошла в ту самую дверь, за которой её «личная комната отдыха». Неудивительно. Алёна прокралась следом и замерла у той самой двери. Ну и зачем, спрашивается? Всё, можно выходить на улицу, а лучше — вернуться, принять душ и попробовать уснуть.

Поздно: ключ прицеплен к поясу на джинсах, и когда Алёна повернулась, чтобы возвращаться, сенсор двери опознал ключ. Тихий мелодичный звук — дверь приоткрылась. Вот это влипла так влипла!

Делать нечего — Алёна приоткрыла дверь, пытаясь придумать, что ей тут потребовалось… Никого.

Ну то есть совсем. Пустая комната. Ни одежды Вяземской, ничего: всё почти так же, как было сегодня после обеда. Дверь в «удобства» приоткрыта — там темно и спокойно. Ну разве что Анна Григорьевна притаилась в темноте. Вот же чушь лезет в голову!

— Анна Григорьевна? — спросила Алёна, затворяя за собой дверь. — Вы здесь?

Тишина. И куда она делась в комнатке, в которой ровно две двери, и мимо одной Вяземская точно не проходила? Алёна не поленилась заглянуть в «удобства»: стерильная чистота, кафель и пластик. Никого.

Что за наваждение? Может, есть потайная дверь? Алёна включила фотокамеру на смартфоне и сделала несколько снимков стен на всякий случай. Прошла вдоль стен по часовой стрелке, начиная от выхода — прижимая ладонь к стене.

Когда Алёна дошла до участка напротив входной двери, рука провалилась в пустоту. Алёна чуть не упала. Вынула руку, вновь прикоснулась к стене — рука прошла насквозь. Алёна, сама удивляясь собственной смелости, глубоко вдохнула и шагнула сквозь стену.

Яркий свет. Потолок метрах в пяти от пола. Позади, откуда она пришла — стена, и рука сквозь неё уже не проходит. А впереди, уходя в горизонт, тянется беговая дорожка. Обычная, как на стадионе. Алёна даже глаза протёрла — не помогло, видела всё то же. Это намёк? Алёна пошла по дорожке — куда-то же та должна вести, и каждый шаг давался с трудом. С огромным трудом, ноги словно прилипали к покрытию. Алёна даже испугалась: показалось, что она тонет, словно в болоте. И вспомнился тот момент, когда они с Олегом танцевали, когда время замедлилось, и каждое движение требовало огромных усилий. Прямо как сейчас.

…Музыка пришла на ум. Та самая, под которую Алёна разогналась сегодня на дорожке: «Chitty chitty bang bang». Алёна мысленно «включила» её — вроде бы стало легче идти. Ладно. Алёна надела наушники и, изо всех сил стараясь двигаться дальше, нашла эту песню и включила.

Несколько тактов — и исчезла незримая трясина, сковывающая движения, изнуряющая, липкая. Идти стало легко и просто. Алёна пошла, потом — побежала что было духу. Накатила уже знакомая эйфория, и Алёна рассмеялась во весь голос, бежать удавалось всё быстрее и быстрее…

…Свежий ночной воздух ударил в лицо, словно подушкой. Алёна чуть не упала — под ногами уже не беговая дорожка, вокруг теперь смутно знакомые холмы, кустарники и тропинки, и бежать под музыку невероятно просто и легко. Ей казалось, что она летит: стоило сильнее оттолкнуться, и словно зависала в воздухе.

Алёна не сразу поняла, что бежит со всех ног к VIP-корпусу, а у входа в него стоит, глядя на неё широко раскрытыми глазами, Олег. И тоже в прогулочной одежде.

Алёна остановилась, тяжело дыша, и оглянулась. Из парка она прибежала — похоже, пересекла его по диагонали. Она сняла и спрятала наушники. Точно, Олег. И она на улице — как это возможно?

— Ты откуда?! — сумел выговорить Олег. Видно, это далось ему не с первого раза.

— Оттуда, — указала Алёна рукой в сторону парка. — Ничего не понимаю! — призналась она и посмотрела на часы. Три часа двадцать минут ночи. — А ты здесь откуда?

— Не спалось, — пояснил Олег. — Проснулся и не смог заснуть. Раз уж мы здесь — прогуляемся? Происходит что-то очень странное.

Алёна кивнула, и они направились в сторону одинокого дуба.

— Ты такая бодрая, — отметил Олег. — Вся светишься, приятно смотреть.

— Любуйся, — разрешила Алёна, улыбаясь, и взяла его за руку.

— Так быстро прошло? — поинтересовался Олег. — Никогда такого не видел.

— Разбираешься в вопросе? — Алёна посмотрела ему в лицо.

— Дети всё видят, — кивнул Олег. — Когда с детства рядом с тобой всегда есть женщина, в итоге возникают вопросы.

— Неужели спрашивал у своей мамы? — видно было, что Алёна с трудом сдерживает смех.

— Ну естественно. Отец говорит, меня до шести лет было вообще не заткнуть.

— И что тебе ответили, интересно? — Алёна остановилась и взяла Олега за обе руки. — Ничего, что спрашиваю?

— «Иди книжки почитай, мама занята», — сказал Олег сухим и надменным тоном. И Алёна расхохоталась.

— Ну да, ну да, — согласилась она. — Я тоже у всех спрашивала. Сказали: «вырастешь — сама поймёшь». Тогда я и поняла, что все взрослые — жуткие зануды. Теперь, главное, самой такой не стать.

— Только не… — он не успел окончить. Алёна привлекла его к себе — и снова поцеловала. Как тогда, после танцев. И сразу же отпустила, отошла на несколько шагов. Олег вновь увидел, как Алёна глубоко вдыхает и запрокидывает голову, улыбаясь. Олег опомнился и включил камеру на смартфоне, направив объектив на Алёну. И повторилось то, что раньше: Алёна отчётливо стала полупрозрачной, ненадолго, а потом «сгустилась». Олег сунул смартфон в карман и взял Алёну за руки.

— С тобой всё хорошо?

— Лучше не бывает, — сказала Алёна, не открывая глаз, и продолжала улыбаться. — Как ты говоришь, две секунды полёта… — она открыла глаза и мягким движением освободила руки. — Извини, — сказала Алёна, вновь прикрыв глаза, отходя на несколько шагов. — Не прикасайся ко мне пока, ладно?

Олег кивнул. Сердце билось, как ненормальное — не сразу начало успокаиваться. И не только сердце, если уж на то пошло. «Думайте на отвлечённые темы — поможет», — сказала тогда Вяземская. Олег достал смартфон и просмотрел только что записанный ролик в качестве отвлечения. И чуть смартфон не выронил.

— Что такое? — встревожилась Алёна, заметив, как изменилось его лицо. — Что случилось? — она подбежала и заглянула — Олег проиграл ролик заново. Алёна встретилась с Олегом взглядом, у самой глаза по пять рублей каждый.

— Что же она с нами сделала? — спросила Алёна. — Я помню, что летела — знаю, что стояла, но при этом летела, летела. Ужас как приятно. И с тобой ведь такое было, да?

— Было, — согласился Олег, окончательно успокоившись. — Надо всё-таки её спросить. Может, так и должно быть.

Алёна жестом попросила у него смартфон и ещё несколько раз проиграла ролик.

— Как это вообще возможно? — поинтересовалась она. — Ну тебе могло что-то примерещиться или мне. Но это ведь железка, у неё не бывает глюков! Или бывают? — задумалась она, наморщив лоб на пару секунд. — Идём дальше? — она протянула руку, и Олег не без опаски взялся за неё. Обычная, приятная тёплая рука, ничего такого не случилось.

— Вот твои следы! — указал Олег, когда они дошли до границы парка. — И вон там следующий. Ну то есть предыдущий.

— Это я так прыгала?! — удивилась Алёна. — Дай-ка руку! — Она взялась за левый локоть Олега и сняла левую кроссовку. Посмотрела на подошву: есть приставшая земля, и приложила к следу. — Выходит, что я… — Алёна вернула кроссовку на ногу и встала, отряхивая ладони. — Ничего себе! Ты видел, какое расстояние между следами?!

— Метров пять, — оценил Олег. — Ничего себе ты разогналась… Пойдём дальше?

В конечном счёте следы привели их к той самой двери в ту самоу замурованную шахту. Олег и Алёна не поленились осмотреть всё вокруг, освещая землю фонариками своих телефонов.

— У меня сороковой размер, — сказала Алёна растерянно. — И смотри, гравий рассыпан — получается, тоже я наступила?! Ведь так же было четыре дня назад, да?!

— Или почти так же, — Олег почесал в затылке, сам растерянный не меньше. — Да нет, это уже совсем ни в какие ворота! Это же было четыре дня назад! А пробежала ты только что… И как ты сюда попала?

— Не знаю, — пожала плечами Алёна. — Бежала по дорожке, бежала… И как-то выбежала. Но я знаю, как я попала на дорожку! Точно, идём скорее, покажу!

У самого входа в VIP-корпус они столкнулись нос к носу с Вяземской. Всё так же одета: кроссовки, шорты, майка. Только теперь ещё и повязка на лоб, «хайратник».

— Не спится? — приветствовала она их весело. Как ей не холодно?! За ночь воздух ощутимо остыл, а она налегке! — Мне тоже — решила побегать. Как самочувствие, Алёна?

— Лучше всех! — Алёна успела прийти в себя. — А я думала, стадион на ночь закрыт!

— Если очень нужно — ваш ключ годится, сможете войти. Но только на беговые дорожки, и лучше не по одному. Вы точно не устали? Сегодня придётся поработать. У вас есть ещё три часа на отдых, пользуйтесь!

— Я точно не захочу, — отмахнулась Алёна. — Сна ни в одном глазу. Раз мы все здесь, когда можно будет поговорить? Ну, втроём.

— Хоть сейчас, — пожала плечами Вяземская. — Дайте мне двадцать минут привести себя в порядок и поднимайтесь на третий этаж. Я вас встречу.

Алёна и Олег переглянулись и кивнули. Увы, Вяземская направилась в свою личную комнату отдыха. Вот ведь как не вовремя!

— Видел, куда она пошла? — спросила Алёна шёпотом; они прокрались следом за Вяземской. — Вот там вход на ту самую дорожку.

— Ты шутишь?!

Алёна помотала головой, на лице — сама серьёзность.

— Я покажу! Как только будет возможность, сам увидишь! Всё, я пойду обувь почищу, что ли — набрала земли полные подошвы. Встречаемся в коридоре, хорошо?

— Никогда такого не видела, — призналась Вяземская после того, как просмотрела ролик. — И я бы скопировала себе, в архив. Разрешите?

— Конечно, — пожала плечами Алёна, протягивая смартфон. — С Олегом было то же самое. Там, когда мы танцевали. Только я видео не записала, не до того было. Я испугалась ужасно, что с ним что-то не так — за руки взяла, и всё прекратилось.

— Вы брали его за руки, пока это происходило?

— Ну да, — удивилась Алёна. — А что? Обычные руки были, я и подумала: мерещится мне, что ли?

Вяземская только головой покачала. Они сидели все втроём в одной из лабораторий, и вокруг них были явно приборы, в которых делают анализы крови. Ну или чего-то такого же.

— Что вы хотели спросить? — сказала наконец Вяземская.

Олег повторил то, что спрашивала Алёна — какая Вяземской выгода от их рекордов — и получил примерно такой же ответ.

— А можно посмотреть на мою медицинскую карту? — поинтересовалась Алёна. — У меня как раз вопрос по ней есть.

— Разумеется, — Вяземская приложила электронный ключ к сейфу, затем быстрым движением ввела код и достала из недр хранилища две папки.

— Вашу тоже достала, Олег, — пояснила Вяземская, — если заинтересуетесь.

Алёна посмотрела на тот самый лист с нечитаемыми каракулями. Слова «EVE» там уже нет, но видны места, где оно было — и где его потом стёрли.

— Анна Григорьевна, что означает «Ева»?

— Простите?

Алёна достала свой смартфон, полистала среди фотографий и показала Вяземской. Тот самый лист с карандашной пометкой. Вяземская улыбнулась и покачала головой.

— Я вас недооценивала. Нет, не беспокойтесь, я в положительном смысле. Прежде чем мы продолжим — что ещё вы успели сфотографировать, пока нас не было?

— Ничего, — пожала плечами Алёна. — Я подумала, раз это моя карточка, я ничего не нарушаю.

— Хорошо, — кивнула Вяземская. — Вы уже подписали соглашение о неразглашении. Слушайте.

…Методики в составе «Нике» испытывали на множестве животных, на образцах ткани — всевозможными способами, прежде чем перейти к испытаниям на людях-добровольцах. И в нескольких экспериментах отметили, что когда молодым самкам — мышам, крысам и всем прочим животным — назначали процедуры, аналогичные тем, что потом применялись для людей, то в ряде случаев у потомства таких самок сразу же наблюдались физические параметры, соответствующие проведению как минимум двух процедур.

То есть потомство росло быстрее и было сильнее, крупнее; лучше переносило болезни. Ровно так же вело себя потомство необработанных самок, которое прошло те же две процедуры явным образом.

Термином «Ева» стали обозначать подобного рода самок. Причём «эффект Евы» проявлялся, только если самку подвергали процедурам до второй в её жизни течки. Ну или до вторых месячных, у некоторых животных они тоже бывают.

— …Предполагалось, что у людей — у женщин, — уточнила Вяземская, — необходимый интервал — не более года с момента менархе.

Алёна посмотрела в лицо Олега. Тот кивнул и пояснил: — Я знаю, что это означает.

— Так вы поэтому так изучали мою… Физиологию? — поинтересовалась Алёна спокойным голосом. — Дело не в том, что может придраться сами-знаете-кто, а в том, что я могу быть этой вашей «Евой»? — она не отводила взгляда от глаз Вяземской. И та впервые на долю секунды отвела взгляд в сторону.

— По обеим причинам, — сказала Вяземская спокойно. — Вначале думали, что «эффект Евы» бывает только у животных. Но потом, когда у двух наших пациенток родились дети с неожиданными физическими данными, мы поняли, что ошибались. Когда сделали анализ их крови.

— Так скажите мне, — голос Алёны оставался спокойным, и это, признаться, пугало. — Я имею право знать, ведь так?

— Недостаточно данных, — Вяземская на этот раз выдержала взгляд Алёны. — Необходимо взять анализ крови, когда у вас будет овуляция. Ориентировочно: через двенадцать-четырнадцать дней. Только тогда станет ясно.

— Если я «Ева», что тогда будет? Вы попробуете уговорить меня плодиться и размножаться на благо науки? — голос Алёны оставался спокойным, но, когда она посмотрела в глаза Олега, тому стало зябко — тот самый арктический мороз.

— Ровным счётом ничего не будет. Эти данные сохранятся только в наших архивах. Когда я говорю «наших» — я имею в виду «Фонд Нике», которым управляем мы с моими детьми. Алёна, прошу вас, успокойтесь.

— Я рассказала вам то, что не рассказала бы ни маме, ни тёте… Никому, даже Олегу, — поднялась на ноги Алёна. — Почему же вы не сказали сразу про «Еву»? Вы же сами говорили, что мы не подопытные мыши.

— Так и есть, — подтвердила Вяземская. — У меня есть данные по обеим нашим «Евам». С их здоровьем всё в полном порядке. Так же, как и со здоровьем их детей. Никаких дефектов — наоборот, хорошие физические данные и очень сильный интеллект.

— Они знают, что они «Евы»? — поинтересовалась Алёна. Вяземская покачала головой.

— Нет. Мы не разводим людей на племя, Алёна. Это уже евгеника. Мы это не рассматриваем даже в теории.

Алёна ощутила слабую, но несомненную заминку в её словах.

— Но кто-то другой рассматривает, да? Вы это хотели сказать?

— Данные по мышам и другим животным были в свободном доступе, — сказала Вяземская. — Возможно, кто-то решил проверить, что будет с людьми. К нам обращались анонимные источники и предлагали огромные деньги за всю информацию о человеческих «Евах». Они назвали себя «Проект Ева». Мы отказали. Больше с нами не связывались. Это было полгода тому назад.

Алёна уселась рядом с Олегом и закрыла на несколько секунд лицо ладонями. Она не издала ни звука, но, когда отняла ладони, они были мокрыми.

— Я очень хочу вам доверять, — посмотрела Алёна на Вяземскую. — Я очень хочу стать чемпионом. Я ни о чём больше просто думать не могу, — она повернулась лицом к Олегу, улыбнулась и взяла его за ладонь. — Ну, почти ни о чём. Можно вас попросить, чтобы вы рассказали всё, что нас касается? Я же чувствую, что вы испугались. Ненадолго, но испугались. За меня, да?

Вяземская кивнула.

— Приношу извинения, Алёна. И вам, Олег. Да, Алёна, вы правы.

— Вы знаете, что я не трепло, и Олег тоже. Мы умеем держать язык за зубами, — сказала Алёна, крепче сжав ладонь Олега. — Просто расскажите, и всё. Чем мне это грозит? Чем грозит Олегу, вам, всем?

— Ничем, — Вяземская оставалась спокойной. — Доступ к этим данным будет только у меня и Альберта. Доктор Полански — один из тех, кто обнаружил «эффект Евы», и лучший специалист в этом деле. Он помог нам найти и проверить обеих человеческих «Ев». Я доверяю ему, как самой себе.

— Скажите, вы ведь проверяли данные моей… Физиологии до того, как предложить нам с Олегом заниматься? Ну, мою медицинскую карточку из казанской поликлиники?

— Да, — подтвердила Вяземская. — Там указана совсем другая дата — ваш пятнадцатый день рождения.

— Это тётя удружила, — поджала губы Алёна. — Точно, она. Я не буду с ней ругаться и с вами не хочу. Только скажите, а если бы вы знали о настоящей дате, стали бы со мной заниматься?

— Да, — ответила Вяземская не раздумывая.

Алёна долго смотрела в её глаза.

— Я вам верю, — сказала она наконец. — Давайте договоримся, что больше не будет таких тайн.

— Договорились. Тогда я обязана спросить: разрешите ли вы провести тот самый анализ крови? Нам придётся брать кровь три дня подряд, для гарантии.

— Да, — Алёна улыбнулась. — Я хочу знать. Даже если мне и моим детям это ничем не грозит. А теперь я спать хочу… — Алёна отчётливо смутилась. — Пойду, пока ещё есть время. Спасибо, Анна Григорьевна!

— Олег? — Вяземская посмотрела ему в глаза. — Если у вас есть вопросы по «Еве», лучше задать сейчас. Я опасаюсь обсуждать это где бы то ни было ещё.

— Пока нет, — покачал головой Олег. — Мне бы переварить то, что вы уже сказали. Хотя… Вы говорили, что знаете про детей «Ев». Вы с ними знакомы?

— Вы тоже знакомы. — Вяземская ответила, не выразив никакой эмоции. — В лагере вы встречаетесь с ними каждый день.

— Они здесь?! — удивилась Алёна. — Я их тоже знаю??

— Совершенно верно. Попробуете угадать? Скажу сразу, что они пока ничего не знают, так для них безопаснее. Если не угадаете в течение суток — я назову их имена.

— Хорошо, — Алёна подошла к столу Вяземской. — Спорить, так по-настоящему. Олег, разбей! — и протянула руку Вяземской. — Если мы угадаем, то… Вы ответите мне на любой личный вопрос. Если хотите, без Олега.

— Ладно, — улыбнулась Вяземская. — Если я выиграю, вы расскажете мне ещё о себе. Что захотите.

— …Скажите, а остальные шестеро? — Алёна оглянулась, уже взявшись за дверную ручку. — Вы им тоже рассказали о «Нике»?

— Нет, — покачала головой Вяземская. — Только вы пока что захотели добраться до сути. Расскажу, если спросят. Приятного отдыха!

…Олег проводил Алёну в её апартаменты и решил посидеть, послушать музыку до завтрака. И буквально на минутку закрыл глаза, усевшись в кресло…

Олег проснулся за десять минут до будильника. Так и спал, одетый, в кресле. Впрочем, похода в душ хватило, чтобы бодрость вернулась. Неплохо денёк начинается…

Алёна постучалась к нему за две минуты до начала завтрака.

— Ты поспал? — поинтересовалась она. — Хоть немного?

Олег кивнул.

— Ну она меня загрузила… — покачала головой Алёна. — Снилась всякая муть. И всё равно я выспалась! Слушай, что ещё я забыла рассказать! — И Алёна показала Олегу его же плеер с тем самым списком треков.

Олег покачал головой и указал — идём завтракать. Минут через пятнадцать, когда допивали последнее, что оставалось в стаканах, Алёна не выдержала: — Ты совсем не удивился?!

— Я, похоже, долго не смогу удивляться, — признал Олег. — Сказал бы, что этого не может быть, но я тоже помню, что в каком порядке играло. Может, потом какая-нибудь идея придёт. Ну и как мы будем угадывать, кто…

— Тише! — громко прошептала Алёна, указывая глазами в сторону. И верно, вся «восьмёрка» в сборе, все поблизости друг от друга. — Вдруг кто-то из них?!

— Так они всё равно не знают, — сказал Олег вполголоса, пожимая плечами.

— Чего мы не знаем? — оглянулась Елена Климова, которая вроде бы увлечённо говорила с другими и не обращала внимания на Олега и Алёну. И сидела метрах в пяти.

— Моей самой страшной тайны, — тут же ответила Алёна. — Всё, идём отсюда, пусть мучаются!

Их проводили весёлым смехом.

— …Чуть не спалились, — сказала Алёна, пока они шли в парк. — Надо сегодня внимательно ко всем присматриваться. Ко всем знакомым. Только бы среди них не было Ворошилова! — Алёна поёжилась. — Я тогда совсем в людей верить перестану.

Утренняя тренировка отняла много сил: Трифонов усердно отрабатывал технику и с Алёной, и с Олегом, итогом стал ещё один сантиметр у каждого. Видно было, как тренер доволен — только что в ладоши не хлопает и не подпрыгивает от восторга. А вечером ещё упражнения с отягощениями. Вот там и будет самая жесть…

— Еле на ногах стою, — призналась Алёна, когда они возвращались со стадиона. — Надо было спать ночью. А может, у меня ещё не всё прошло. А ты неплохо держишься! Я думала, он тебя тоже загнал. Последний километр еле добежала, думала, свалюсь по дороге.

— Держись, — Олег взял её под руку. — Вечером тоже достанется.

— Да, умеешь ободрять, — фыркнула Алёна. — Если силы будут после обеда — нужно где-то посовещаться. Да и в шахматы давно не играли.

Алёна, не обнаружив после обеда Олега в его номере, решила прогуляться до вентиляционной шахты. Внезапное такое побуждение. И рассмеялась, когда примерно в то же время, но с другой стороны, туда подошёл Олег.

— Конспираторы, — покачала головой Алёна. — Что ты… Не может быть! — ахнула она. — Смотри!

Он и сам увидел. Нет следов. Идеально ровная трава вокруг, идеально гладкая дорожка из гравия. Олег и Алёна пробежались дальше по парку — и там нет следов.

— Но ведь ночью же всё это было! — Алёна добыла смартфон и полистала фото. Все на месте. Включая то, где она держит свою кроссовку рядом со следом. — Вот! На фото указана дата и время! Как это происходит?!

— Ты говоришь, там в коридоре у Анны Григорьевны есть какая-то специальная комната? — напомнил Олег. — Расскажешь, что это за комната?

И Алёна рассказала. И про свой отдых в массажном кресле, и про ночное приключение.

— Ты на меня так смотришь, будто я вру! — заметила она сухо, когда Олег по окончании рассказа посмотрел ей в глаза и не отводил взгляда чуть не минуту.

— Тебе я верю, — Олег взял её за руку. — Понять не могу, что всё это значит. То есть ей семьдесят четыре, но выглядит на двадцать с чем-то, мало спит и упражняется по ночам, у неё личная комната, где она уединяется, и там, говоришь, потайной проход. Зачем ей беговая дорожка под землёй, и кто её там построил? И как ты умудрилась выйти где-то здесь?

Алёна пожала плечами.

— Я туда точно ещё раз пойду, — пообещала она. — А лучше пойдём вместе. Только нужно подкараулить её, ну, Анну Григорьевну, чтобы всё так же было. Сегодня ночью годится?

— Если только в хлам не устанем, — кивнул Олег. — Когда ты её видела в спортзале?

— Без четверти три. — Алёна оглянулась. — Почему мне кажется весь день, что за мной следят? Всё, идём в теннис играть и в шахматы.

В теннис Олег был побеждён в который уже раз — но общий счёт почти сравнялся. «Он быстро учится, — подумала довольная Алёна. — А я вот как-то не очень. Две партии в шахматы продула, причём достаточно позорно». То, что сказал Олег, — что он первые свои партии проигрывал примерно так же — не очень-то ободряло.

Алёна смотрела на позицию, обдумывая варианты, но мысли упорно возвращались к утренним упражнениям. К тому, что Алёна видела, когда они бежали бок о бок с Леной. Несколько раз, когда усталость едва не заставляла остановиться — сойти на обочину — накатывала особая такая злость, очень вовремя накатывала, и находились новые силы, и удавалось бежать дальше. Во время одного такого забега, когда они с Леной пересекли финишную черту нос в нос, Алёне на несколько секунд померещилось то же, что она видела тогда у дуба: как будто Лена стала полупрозрачной и вновь «сгустилась».

— Что? — улыбнулась ей Лена, заметив выражение лица Алёны. — Боишься меня? Правильно боишься, я всё равно буду первой!

— Это мы ещё посмотрим, — пообещала Алёна надменным тоном, и Лена, засмеявшись, дала пять.

— Видела вас с ним в танцзале, — сказала Лена, пока они обе шли по обочине, готовясь к новому забегу. — И остальных «казанских». Они знают, что Вяземская с вами занимается?

— Знают, — пожала плечами Алёна. — Вроде как весь лагерь знает. Мы же не треплемся о подробностях. Что-то ты какая-то электрическая на вид.

— Второй массаж вчера был, — пояснила Лена, понизив голос. — У меня с утра теперь шило в одном месте… У тебя так же было?

— Примерно, но через день. И оба дня потом на поржать пробивает, сил нет.

— Меня тоже, — покачала головой Лена. — Ну что, побежали?

…Алёна обогнала её в этот раз. Пусть всего на полсекунды, но обогнала. Лена только засмеялась и снова дала пять. Судя по тому, как потом чувствовала себя ладонь, силища та ещё. А так и не скажешь, не «качок», на вид девушка как девушка.

— …Алёна? — Олег потрогал её за плечо, и Алёна вскинулась. — Извини, не хотел напугать. Устала?

— Нет, задумалась. Давай отложим? У меня всё равно мысли не о том.

Второе дыхание приходило и вечером, и не раз. Точно так же случалось: едва уже не оставалось никаких сил, подбадривать себя удавалось только ругательствами — как что-то словно открывалось внутри, новый запас сил — и вот уже снова мышцы возмущаются, но усердно работают, и нет ощущения, что перенапрягаешься. И вновь Трифонов остался доволен.

— Отличная форма! — похвалил он обоих. — Алёна, я вас не узнаю. Вы прямо расцвели, во всех смыслах!

Алёна улыбнулась до ушей и встала рядом с Олегом.

— Теперь пробежка — в умеренном темпе — и увидимся завтра, — пожал Трифонов руки им обоим. — Приятного вечера!

— Одна из них — Лена, точно говорю, — сказала Алёна, пока они шли по обочине после пробежки. — Не могу сказать точно, почему. Но у неё и сила будь здоров, и вообще.

— Думаешь, Владислав — второй? Логично было бы взять их в пару, — предположил Олег. — Правда, я к нему особо не присматривался сегодня, не было возможности.

— Может быть. Я об остальных думала, но ничего такого вроде бы не заметила. В общем, есть ещё время до завтрашнего утра, надо подумать. И как-то проверить… Только вот как, не врублюсь. Есть одна идея! Дойдём сейчас до стенда, посмотрим на их достижения!

Олег закончил очередную часть своей «лекции» по эристике, и ему снова поаплодировали.

— Интересная у тебя жизнь! — Антон почесал в затылке. — Вот теперь вновь потребуются тренировки. Говоришь, этот Тихонов тебе их устраивал?

— Ну, не всегда с ним самим. Иногда я смотрел, как он свои тренинги проводит. Потом, у него есть специальный форум в Интернете, как раз для таких тренировок. Там можно почти всё, кроме физических угроз — все знают, что это только тренировки. Но заводит будь здоров.

— Ну, пока ты здесь, я бы с тобой потренировался, — сказал Антон. — Естественно, на нейтральные темы. Ты как, не против?

— Без проблем, — согласился Олег. — Можно в какую-нибудь квестовую комнату подниматься, чтобы не мешали. Ну или вообще на улице.

— Мы всё слышали! — к их столу подошли Елена Климова и Вадим Лопухов. — Искусство спора, да? — спросила Лена у Олега. — А я бы тоже потренировалась.

— Какие люди — и без охраны! — восхитился Антон. — Народ, это конкуренты Вики, прошу любить и жаловать. Краснодарские. Лена и Вадим. Садитесь, что как неродные! Вы же тоже у старшего тренера в любимчиках?

— Ну да, — согласилась Лена. — Завидуешь? И правильно.

— Ничего, мы в следующем году отыграемся, — пообещал Антон. — Олег, чтобы закруглиться: завтра после обеда нормально? Будет часок потренироваться?

Алёна встретилась взглядом с Олегом и едва заметно кивнула.

— Будет, — согласился Олег и достал из рюкзака очередную бутылку с «фирменной» газировкой. И вновь появился охранник… Круто тут у них всё схвачено.

— Так что за страшная тайна? — Лена потрогала Алёну за руку, когда охранник удалился. — Давай уже рассказывай! Если что — поможем и спасём!

Алёна расхохоталась.

— Ну уж нет, — сказала она, и Олег заметил, изменилась в лице ненадолго. Как будто вспомнила что-то очень важное. — Олег? — она посмотрела ему в лицо и поманила ладонями — вставай, вставай.

Она поднялась вслед за Олегом и поцеловала его. Никого особо не стесняясь. Ответом был одобрительный свист и аплодисменты.

— Без твоей помощи обойдусь, — сказала Алёна, отпустив Олега.

— Уела, — согласилась Лена, широко улыбаясь. — Я бы ни за что не догадалась! — новый взрыв смеха.

— Ну, я вижу, жизнь сегодня удалась, — Антон наклонился через стол и пожал руки Олегу и Алёне. — Ладно, чего стесняться, доставайте свою воду и печенюшки, это надо отметить!

Олег уже уселся, а Алёна продолжала стоять, улыбаясь. Накатывало — она огромным усилием воли заставляла себя не закрывать глаза, хотя ощущение полёта уже пришло. Голоса людей и все прочие звуки танцзала стали едва слышны, и время ощутимо замедлило свой бег. Алёна посмотрела на свои руки: обычные, никакой прозрачности. А затем обвела взглядом остальных.

Она заметила — не все одновременно, но отчётливо «протаяли» ненадолго и вновь «уплотнились»: Елена, Антон, Виктория и Олег. Ещё несколько секунд Алёна провела, изо всех сил сопротивляясь грёзам — полёт не отпускал — но в конце концов схлынуло, и она тоже уселась.

И весёлый вечер продолжился.

— Ты что-то увидела? — спросил Олег, провожая Алёну до двери в номер. Танцевать Алёна отказалась: тогда точно не получится проснуться вовремя.

Алёна кивнула.

— Хочу проверить кое-что, а потом всё расскажу тебе. Будильник поставил?

…Алёна минут десять ворочалась, пытаясь уснуть, но куда там! Она, едва усевшись за стол, отправила Вяземской текстовое сообщение с именами и через несколько секунд получила ответ: «Вы выиграли — остальное при встрече».

Да что ты будешь делать! Алёна уселась в постели, ощущая то самое «шило в одном месте». Ведь точно всё уже прошло: «потопа» нет, ничего не болит, настроение отличное. Ладно. Алёна вновь оделась как на прогулку и покинула апартаменты. На часах около полуночи, народ всё ещё расползается из танцзала по корпусам.

Алёна спустилась в спортзал. Спасибо «волшебной мази», теперь не мутит всякий раз, когда входит. Никого — дежурное освещение, всё уже убрано, инвентарь расставили по местам, чисто и спокойно. А что, если…

Она только подошла к «тайной комнате» Вяземской, как дверь той открылась, и наружу вышла Анна Григорьевна. В той самой форме: кеды, шорты и майка.

— Простите! — Алёна почувствовала себя неловко. — Я не вовремя, да?

Вяземская улыбнулась, отступила назад в комнату.

— Проходите. Для вас я найду время. Налить вам чаю?

— А анализ крови на всякий случай? — не удержалась Алёна. Вяземская засмеялась — и лицо её на несколько секунд стало обычным, вполне живым.

— Я никому не скажу. Рада, что у вас хорошее настроение. Не подскажете, как вы определили Антона и Елену? И почему в списке Виктория?

— Если можно, позже расскажу, — Алёна присела за стол, на котором чайник и всё прочее. — Спасибо! — она пригубила чай — действительно, хорош. Умеет Анна Григорьевна себя побаловать. — Я уверена за Викторию. Не знаю почему. Скажите, её мама тоже лечилась у вас?

Вяземская утвердительно кивнула.

— Девочкой она получила перелом позвоночника, — пояснила она. — Мы поставили её на ноги за три недели. Этот тот случай, когда мы не взяли ни копейки. Родители готовы были продать что угодно, чтобы вылечить её. Но она не была «Евой», если вы об этом.

— А можете проверить? Ну, попросить кого-то проверить? Я потом объясню почему. Обещаю, — Алёна посмотрела в глаза Вяземской, и та секунд через десять кивнула.

— Хорошо, я попрошу. У её матери как раз сейчас плановый медосмотр, даже выдумывать ничего не придётся.

— Вы за ними всеми следите? — удивилась Алёна.

— Это часть договора. Не только следим, но проводим медосмотры за свой счёт и дополнительные сеансы реабилитации, если потребуется. Мы отвечаем за здоровье наших клиентов. Что вас беспокоит, Алёна?

— Я почитала сегодня в Интернете, — Алёна поставила чашку на стол. — Спасибо, очень вкусно. Ну, не про «Нике» прочитала, по биологии, память освежила. Как такое может быть, что у каждой такой «Евы» у детей всё сразу, не знаю, прокачанное? Ведь приобретённые признаки не наследуются!

— Верно, — с одобрением посмотрела Вяземская. — Вы снова меня приятно радуете. Я уже думала, современная молодёжь не интересуется науками. Мы не знаем в точности, что происходит у людей, Алёна. Мы не вели ни одну беременность у «Евы». Есть данные по животным. У высших приматов, пока самка вынашивает, мы наблюдали необычную периодическую электромагнитную активность в мускулатуре матки. Объяснений пока нет. Вдобавок необычный гормональный фон: словно материнский организм подстёгивает время от времени развитие определённых органов у плода. Если что непонятно, не стесняйтесь спрашивать.

— Пока всё понятно. То есть, не знаю, то, что вы делаете перчатками, такая «Ева» будущему ребёнку делает сама? Так выходит?

Вяземская покивала.

— Меня тётя этой весной начала доставать, — сказала Алёна, прикрыв глаза. — Ну, в общем, начала мне жениха искать. Достала до позеленения. Извините, если я такой озабоченной кажусь, всё так сразу случилось.

— Уверена, всё разрешится, — положила Вяземская свою ладонь поверх ладони Алёны. — Задавайте ваш вопрос, если хотите. Постараюсь ответить даже на самое личное.

— Можно в другой раз? — попросила Алёна, поднимаясь из-за стола. — Попробую заснуть, если сумею.

— В ресторане всегда есть мёд, — поднялась на ноги Вяземская. — Даже ночью. Попробуйте ложечку-другую перед сном. Очень помогает, когда трудно заснуть.

Олег не подвёл: в два сорок был уже в коридоре, одетый и собранный. Алёна улыбнулась ему — молодец! — и махнула рукой — следуй за мной. Они спустились в первую секцию спортзала. И точно. Вяземская выполняет свои упражнения.

— Ждём здесь! — шепнула Алёна. — Сиди тихо!

У Вяземской, похоже, всё строго по часам: как и вчера, завершила работать со скакалкой и побежала в сторону комнаты отдыха.

— За мной! — Алёна побежала следом. Дождались, когда пройдёт полминуты, и Алёна прижала ключ к сенсорной панели. Тихий звук, дверь приоткрылась.

— Офигеть! — восторг на лице Олега. — Ничего себе она устроилась!

— Сейчас будет интереснее, — шепнула Алёна. — Проверь пока ванную — только не трогай ничего и здесь ни к чему не прикасайся.

— Понял, — кивнул Олег и через десять секунд вернулся. — Там никого.

— Смотри! — Алёна подошла к той самой части стены и на долю секунды чуть не испытала ужасное разочарование: показалось, что ничего не случится. Нет, просто приложила ладонь чуть левее, чем нужно. У Олега явственно отвисла челюсть на секунду-другую, когда он это увидел. Он достал свой смартфон и включил камеру.

— Вдохни, закрой глаза и иди за мной, — сказала Алёна и выполнила собственные указания. Олег не сразу пришёл в себя от того, что увидел, но последовал её примеру без лишней проволочки.

И вот они в коридоре — метров пять от стены к стене, до потолка тоже метров пять. И беговая дорожка, тартан или что это, до горизонта.

— С ума сойти! — Олег обвёл всё вокруг камерой. — Озоном пахнет, да?

— И точно, — удивилась Алёна. — Я ещё думала, почему грозой пахнет. Ну что, побежали? Я боюсь стоять тут на месте, если что.

И они побежали. Не сразу; поначалу ноги словно липли к покрытию, но потом Алёна припомнила ту песенку — жаль, плеер не включишь, говорить не получится. И Олег, похоже, догадался что-то сделать — они побежали, держась бок о бок, и накатывала эйфория, и хотелось смеяться без причины — и они засмеялись.

…Они не сразу остановились — не было сил, хотелось бежать и прыгать, не останавливаясь, не сбавляя скорости. И остановились, тяжело дыша, у самой кромки парка. Посмотрели друг на дружку и рассмеялись. Олег так и держал в руке смартфон — убрал его в карман.

— Что-то записалось, да? — спросила Алёна, указывая на смартфон. Олег кивнул.

— Можно ещё раз! — предложила Алёна. — Ой, нет, уже нельзя, прячься! — Олег метнулся вслед за Алёной за ближайшее дерево — и оттуда наблюдали, как Вяземская возвращается со стадиона.

Алёна посмотрела на часы: как и вчера, три двадцать.

— Посмотрим ещё раз на следы? — предложила она. — Только быстро, надо ещё успеть выспаться.

Олег кивнул, и они, включив камеры на смартфонах, направились обратно по собственным следам.

Утром и Олега, и Алёну пригласили на очередное обследование специалистами доктора Полански. На этот раз анализом крови не ограничилось: на тренажёре, беговой дорожке, замерили параметры состояния организма и сняли ЭКГ.

Когда Алёна вошла в обеденный зал ресторана, Олег сидел за пустым столом и что-то записывал в своём блокноте.

— Доброе утро! — сказала Алёна. — Не дотерпел?

— Доброе, — улыбнулся Олег. — Не начинал, тебя ждал. — И вслед за Алёной направился к стендам собирать себе завтрак.

— А где все? — поинтересовалась Алёна, посмотрев на часы. — Чёрт, это меня так задержали там?!

— Снова много анализов?

— Лучше не буду рассказывать, — поёжилась Алёна. — Над чем думаешь?

— Над всем, что пока не получается объяснить, — и Олег захлопнул блокнот. — Когда будем сообщать Анне Григорьевне наши предположения? У меня вот эти кандидаты, — Олег открыл одну из страниц блокнота, и Алёна, к большому удивлению, заметила там имена Антона, Виктории и Елены.

— И как ты их выбрал? — Алёна постаралась говорить как можно небрежнее.

— В парке, хорошо? — Олег глазами указал на видеокамеры, которые обозревают всё помещение обеденного зала.

— Я прикинул, кого мы с тобой встречаем каждый день, — указал Олег на список, когда они по традиции пришли посидеть на скамейке в парке. — Всех твоих знакомых я не знаю, поэтому взял тех, с кем мы точно оба общаемся. Потом проследил за их достижениями на стенде, — показал Олег следующие страницы блокнота. — Построил графики того, как у них улучшаются результаты, по сравнению с их конкурентами. У тех, кого я выписал, кривая достижений выглядит примерно так, — указал Олег на график, похожий на лестницу с округлыми ступеньками. — Я не был уверен насчёт Лены, но узнав о том, когда им делали массаж, добавил её тоже. Как-то так. А у тебя какие кандидаты?

Алёна глубоко вдохнула и взяла Олега за руку.

— Только не сердись! — сказала она и рассказала вкратце, каким образом «увидела» кандидатов и что уже передала список Вяземской. И что угадала верно. К её удивлению, Олег только улыбнулся и покивал.

— Отлично, что получили один и тот же ответ, — сказал он на словах.

— Правда не сердишься? — удивилась Алёна и крепче сжала его ладонь.

— Раз мы пришли к одному и тому же ответу, и ты выиграла спор, с чего мне сердиться? — Олег ещё раз улыбнулся, и Алёна, вздохнув, прижалась к его плечу, чувствуя себя неловко.

— Мне вот что интересно, — продолжил Олег. — У них у всех разные матери. А Анна Григорьевна упоминала двух… — Олег встал и оглянулся.

— «Сама-знаешь-кого»? — улыбнулась Алёна.

— Годится. Двух сама-знаешь-кого. И кто тогда лишняя?

— Она пообещала узнать про третью, — сказала Алёна. — Я её попросила. Те, кого она имела в виду — Антон и Лена. Странно, я с Антоном и Викой который год в одной школе занимаюсь, но ничего такого в них не замечала. Ну то есть Антон реально очень сильный, сам видел, но он же и крупный! Весь в отца, он у него тоже шкаф шесть на девять.

Олег покосился налево, изменился в лице и, вскочив со скамейки, бросился в сторону перекрёстка дорожек. Замер, пробежав шагов десять и направив объектив камеры куда-то на землю.

— Смотри! — указал он подбежавшей Алёне. — Видишь?!

Да, она успела увидеть, как оставленные ими ночью следы исчезают — земля выравнивается там, где её примяли, поломанные ветки становятся целыми и так далее. Ещё секунд пятнадцать — и не осталось никаких следов.

Алёна и Олег переглянулись и, не сговариваясь, бросились в сторону вентиляционной шахты. Как и ожидалось: чистая, непотревоженная земля, ровный гравий на дорожке. Алёна посмотрела на часы.

— Мы сегодня на двадцать минут позже обычного, — отметила она. — Получается, это случилось… Где-то около девяти двадцати. Ничего себе! Как ты заметил?!

— Показалось, что ветка хрустнула, а там никто не шёл, — пояснил Олег. — Смотри, это и на записи видно! Я так понимаю, это мы показывать Анне Григорьевне не готовы?

— Нам на стадион пора, — потянула его за руку Алёна. — Нет, не готовы. Ты же что-то ещё хотел рассказать, да?

Олег кивнул.

— Да, когда будет перерыв.

В этот день усердно отрабатывали технику, и с одной только её помощью продвинулись на четыре миллиметра. Усталость приходила всё позже; сил тренировки по-прежнему отнимали будь здоров, но когда требовался выплеск энергии, он неизменно приходил. Потом уже мышцы начинали протестовать, накатывал жар, и форму было хоть отжимай — но всё это потом. Когда нужны были силы, они приходили.

— О чём ты хотел рассказать? — поинтересовалась Алёна, когда они шли по обочине, один круг по стадиону, перед тем как перейти к упражнениям по бегу.

— Я поговорил с начальником охраны, — сказал Олег. — Поинтересовался, может ли постоялец узнать, кто открывал дверь и когда. Так вот, может. Я даже посмотрел на журнал этих действий, это несложно, и все случаи, когда входит персонал — ну, уборка, всё такое — отдельно обозначаются.

— И что? — удивилась Алёна, и почти сразу же до неё дошло. — Вот зараза!

— Ага, — кивнул Олег. — Анна Григорьевна вполне может посмотреть, кто входил в «тайную комнату», в любой момент. Там у каждого ключа прописан владелец. Мне не показывают, кто именно входил из обслуги или охраны, просто указано «персонал». А она, может быть, видит все имена. Ну, чей был ключ.

— То есть она всё знает, — мрачно сказала Алёна. — Или может узнать, если захочет. Но молчит. Интересно почему? Ждёт, когда мы попадёмся? Или просто смотрит, как себя поведём?

— Всё равно когда-нибудь придётся сказать, — кивнул Олег. — Я не говорю, что прямо сейчас. Но всё равно придётся. И ещё: я посмотрел на карте, где примерно тот подземный проход. Есть одна странность: у меня в камере дальномер — ну, резкость наводить автоматом. Я с самого пола не замерял, но вот с такого положения, — показал Олег, — до потолка было четыре метра двадцать сантиметров. Ну, плюс-минус лапоть, как отец говорит.

— Хочешь сказать, он не смог бы находиться под землёй? — Алёна посмотрела ему в глаза. Олег кивнул. — Тогда где всё это?! — он развёл руками. — Она нас точно проверяет. — Алёна запрокинула голову, закрыла глаза и подставила лицо солнечным лучам. — Что предлагаешь?

— Исследовать. Она всё равно знает, что ты туда входишь. Знает, что сумела выйти, иначе бы там где-нибудь тебя и застукала. Знает, что ты всё равно сказала бы мне рано или поздно. Получается, она специально тебя туда пригласила, чтобы наблюдать, как мы себя поведём.

— Ладно, — Алёна взяла его за руку. — Слушай. Когда я назвала ей «кандидатов», мы с ней немного поговорили там, в «тайной комнате». — И Алёна пересказала беседу.

— Если подтвердится, что мама у Вики «Ева», значит — они недооценивали человеческий организм, — сказал Олег. — Мне показалось, что ты испугалась, когда узнала, что сама можешь оказаться «Евой».

— Испугалась, что заставят размножаться, как им захочется, — насупившись, пояснила Алёна. — Будто мне тёти мало. Я не говорила ещё, она там мне жениха упорно ищет и мозг каждый день выносит: как это клёво будет, наконец-то у меня будет полноценная жизнь… Меня почему-то не спрашивают — может, меня моя жизнь уже устраивает? Съеду я от неё, не маленькая уже, сама о себе позабочусь.

Олег покачал головой, и Алёна со вздохом придвинулась к нему и прижалась к плечу.

— Не грузись, — посоветовала она. — Разберусь со всем этим, теперь точно разберусь. Всё, Трифонов заметил, что филоним — идём!

Вяземская подошла к ним, когда они возвращались в жилой корпус после утренней тренировки.

— Подойдите сегодня в медкорпус, — сказала она, сохраняя невозмутимое лицо. — Как обычно. Алёна, вам — в шестнадцать, Олег, вам — в шестнадцать тридцать. До встречи.

— Вот оно, — сказала Алёна, посмотрев в глаза Олегу, когда они остались одни. — Момент истины. Если честно, мне немного страшно.

— Мне тоже, — сказал Олег. — Ладно, как она сама говорит — разбираться по мере поступления.

После обеда получилось «потренироваться» в искусстве спора — помимо «казанских», к компании присоединились Лена с Вадимом. Местом проведения выбрали парк — небольшую площадку, где можно сыграть в волейбол.

«Тренировка», как понял Олег, всем понравилась. Он не ожидал, что сумеет объяснять основы всего этого доходчиво и связно — тем более слушатели попались внимательные и старательные. Не все они слышали про известную шуточную статью Чапека или о рассказе Джерома и о многих прочих источниках, с которых начал Тихонов. Но вникали во всё быстро.

— Клёво! — подвёл итоги Антон. — Вроде всё очевидно, а складно говорить, ну как ты умеешь, учиться да учиться. Сколько, говоришь, тебя обучали?

— Четыре месяца, по два занятия в неделю, каждое по полтора часа. Ну, плюс домашняя работа.

— И это всё только ради того, чтобы с такими придурками по-быстрому разбираться? — недоверчиво приподнял брови Артур.

— Нет, конечно. Дома тоже стало проще: научился предкам объяснять, если с ними не согласен, без кипиша. В школе стало проще. Ну и вообще.

— Класс! — подвела итоги Лена. — Я, походу, самое важное, что в начале было, пропустила. Как насчёт индивидуальных занятий? — посмотрела она на Алёну.

— Его спрашивай, — улыбнулась Алёна. — За меня не бойся, своего не упущу.

— Вадим? — взяла Лена своего парня за руку. — Тебе это интересно? Что-то ты молчал всю дорогу.

— Так всё было понятно, чего зря болтать? — пожал плечами Вадим и тоже улыбнулся. — Да, я тоже в деле.

— …Звездой становишься! — похвалила Алёна, когда остальные разошлись. — Класс, мне нравится. Что-то мы давно на небо не глядели, ну на планеты, то есть. Надо сегодня не забыть. Пойдём ракетками помашем, или другие идеи есть?

— Зайдём вначале к шахте? — предложил Олег.

— Да, давай, здесь близко, — согласилась Алёна. Когда они дошли до вентиляционной шахты, Алёна подбежала первой, уже держа в руке смартфон. — Убиться веником! — высказалась она. — Ты это тоже видишь?

Он тоже видел. Теперь было четыре пары следов.

— Вот эти, походу, мои, — указала Алёна. — Я их рисунок на подошве ни с чем не спутаю. Вот это твои точно. А остальные?

— Одни небольшие, тридцать девятый или тридцать восьмой размер, — Олег сделал снимки каждого различимого следа. — Наверное, женский. И ещё сорок второй на глаз. Этот чей угодно, но, скорее всего, мужской. Очень странно! — Они посмотрели в глаза друг другу.

— Посмотреть бы на кроссовки Анны Григорьевны… — задумчиво сказала Алёна. — Но это надо в её комнату как-то проникнуть. Ну или её след заснять для образца. И с кем это мы тут рассекали, если это мы? — Алёна склонилась вновь над следами, вглядываясь в мельчайшие подробности. — То есть как будто кто-то пробежал после нас?

— Не так просто. Смотри, — указал Олег. — Вот тут тридцать девятый пробежал после тебя, поверх твоего следа. А вон там, — отошёл он на несколько шагов, — ровно наоборот, твой поверх тридцать девятого.

— Я уже ничего не понимаю! — Алёна выпрямилась, глядя Олегу в глаза. — Идём, отвлечёмся.

Две партии в пинг-понг выиграла Алёна, в третьей победить удалось Олегу. Но он понимал, что Алёна мыслями где-то не здесь — возможно, всё ещё там, у четырёх пар следов. Она поздравила Олега с победой — под аплодисменты зрителей — и присела за один из шахматных столиков. Сегодня что-то все пустуют. Олег сел напротив и убрал шахматы со стола — Алёна явно не играть собралась.

На этот раз Алёна достала из рюкзака собственный блокнот и следом за Олегом погрузилась в раздумья, изредка оставляя пометки на бумаге.

— Смотри, что выходит, — потрогала она Олега за локоть минут через десять. — Четыре дня назад, утром, мы замечаем пару женских следов. От шиповок. Я посмотрела на подошвы моих, рисунок похожий и размер такой же, но земли там нет, я в них только по стадиону бегаю. Три дня назад следов уже не было. Два дня назад, утром, около девяти, мы видели уже две пары следов. Я сравнила: женские точь-в-точь как мои кроссовки, а мужские — точь-в-точь как твои. После обеда следов уже нет, а ночью я выбегаю откуда-то оттуда и бегу почти так же, только расстояние между следами больше. И я точно бежала в кроссовках без шипов! А на следующую ночь мы бежим оба, и рисунок следов очень похож на те два. Похож, но не такой. Сегодня утром следов снова нет, а теперь их четыре пары!

Они с Олегом долго смотрели в глаза друг друга.

— Была одна безумная идея, — почесал в затылке Олег. — Но она не годится, походу.

— Давай, говори уже!

— Ну смотри, оба раза мы видели следы где-то за два дня до того, как кто-то из нас там пробегал. Одна пара следов, похожих на твои — и потом ты на самом деле пробегаешь. Потом две пары, уже стопудово наших с тобой — а потом мы и в самом деле пробежали.

— То есть как послание из будущего! — Алёна явно в восторге.

— Да, но мы же видели, что следы немного не там находятся.

— Всё равно классная идея! — глаза Алёны продолжали гореть. — Тогда что получается: мы там пробежим завтра с кем-то ещё?

— Просто подождём и посмотрим? — предложил Олег, и Алёна рассмеялась, толкнув его в плечо.

— Да, наверное. Но сегодня я тоже хочу заглянуть туда. Составишь компанию?

— Да, — ответил Олег не раздумывая. Браслет на руке у Алёны пискнул — напоминание.

— Всё, мне пора, — Алёна подняла с пола свой рюкзак. — И всё равно мне немного страшно!

— Скрещу пальцы, — пообещал Олег. — Удачи!

И действительно скрестил, хотя не верил ни в какие приметы.

— Вам не холодно? — спросила Вяземская, когда Алёна улеглась на массажный стол поверх одноразовой простыни. — Я к вам ещё не прикоснулась, но вы вздрагиваете.

— Мне немного страшно, Анна Григорьевна, — призналась Алёна, не меняя позы. — Не знаю почему.

— Можем перенести на день-два, дальше переносить не стоит. Вам неприятна сама процедура?

— Нет, это как раз приятно, — призналась Алёна. — Даже слишком приятно. Что будет завтра? Я побью мужской мировой рекорд, да?

Под маской выражения лица Вяземской не видно, но она явно улыбается.

— Можно было бы и так. Но это была бы слишком сильная перегрузка, уже опасная для здоровья. Вы будете чемпионом, обещаю, но не так стремительно. Я очень тщательно изучила результаты ваших утренних анализов, прежде чем подобрала параметры. Если хотите, отложим. Я могу понять, почему вы нервничаете.

— Нет, давайте сейчас, — решила Алёна. — Я вам верю, — и закрыла глаза.

— …Алёна? — Вяземская осторожно потрогала Алёну за плечо. — Не уснули? Мы закончили. Голова не кружится?

Алёна осторожно уселась. Отличное самочувствие! Предыдущие два раза немного кружилась голова, а сейчас всё отлично, и бодрость накатила, словно целую ночь как следует отсыпалась. Так Алёна и сказала.

— У меня для вас новость, — добавила Вяземская, пока Алёна одевалась. — Вы оказались правы. Анастасия Чернова, мать Виктории, — несомненно, «Ева». Мы уже начали повторно проверять всех наших пациенток репродуктивного возраста. Вам спасибо, что настояли на проверке.

— То есть «Евами» становятся все женщины? — поинтересовалась Алёна. — Что теперь?

— Не все. Мы успели проверить ещё двести четырнадцать женщин, среди них только две «Евы». Но ситуация с людьми сложнее, чем мы думали, мы начнём разбираться немедленно.

— Вы свернёте программу? — поинтересовалась Алёна, осознавая, что знает ответ.

— Пока для этого нет оснований. «Эффект Евы» — это не дефект, не угроза здоровью, но его крайне сложно изучать по этическим соображениям. Если вкратце: ни у Антона, ни у Виктории, ни у Елены ни одной записи в медицинских картах. К ним не приставали даже ОРВИ и другие вирусные инфекции. Идеальное здоровье. Конечно, были мелкие травмы, как у всех детей, тем более легкоатлетов — но и только. Ничего серьёзнее синяка, полученного в драке, или ссадины на коленке.

— Анна Григорьевна, — посмотрела ей в глаза Алёна. — Я не хочу больше секретов от Олега. Мы во всём этом вместе, а ещё он мне жизнь спас. Вы расскажете ему и мне ещё раз, да?

— Несомненно.

— Можно рассказать ему про вашу комнату отдыха? Вы же не случайно меня туда пригласили.

«Вот сейчас она скажет, что всё знает про наши визиты», — подумала Алёна, и ей на долю секунды стало отчаянно не по себе, мурашки по всему телу. Однако то ли Анна Григорьевна не подала виду, то ли не слишком точно прочитала то, что было на лице у Алёны: вполне откровенный страх с примесью чувства вины.

— Конечно, расскажите. Я пришлю вам сообщение, когда можно будет поговорить. Сегодня на вечерних занятиях — как обычно, только бег, без резких нагрузок. Завтра будет тяжёлый день — но вы справитесь.

«Она забыла сказать 'обещаю'», — подумала Алёна, кивком попрощавшись и покинув процедурный кабинет.

…Олег вышел с предсказуемым выражением лица — такой ощутимый туман в глазах — как будто не вполне проснулся.

— Что, всё снова было естественно? — не удержалась Алёна.

— А как же. Что естественно, то не безобразно. Я правильно понимаю, что мы сегодня снова подкарауливаем сама-знаешь-кого?

— Ну да, — согласилась Алёна. — Но на звёзды мы всё равно пойдём смотреть!

— Сегодня сближение Венеры и Меркурия, — указал Олег на небо. — Оба очень яркие, видишь?

Ещё бы она не видела. Меркурий особенно не изменился после взгляда в подзорную трубу, точка и точка, а Венеру Алёна уже видела. И всё равно было интересно. Меркурий, температура на поверхности которого меняется от жуткого холода до не менее жуткой жары, его небольшие приполярные области, где не восходит Солнце, и где когда-нибудь, возможно, построят базу жители Земли…

— Слушай, мне опять кажется, что за мной следят, — сказала Алёна, когда Олег закончил свой очередной рассказ о чудесах Солнечной системы, и они посидели минут десять, просто любуясь звёздами. — Тебе такого не казалось? Будто в затылок таращатся, аж зудит!

Олег отрицательно покачал головой.

— Внимания не обращал, — сказал он, но поднялся на ноги и осмотрел в бинокль окрестности. Никого в пределах видимости. — Сейчас вроде нет никого.

— Идём проверим, — поднялась на ноги Алёна. — Если я правильно понимаю, следов уже не должно быть.

Так и оказалось: ровный склон, поверх которого всегда вели те самые следы, и гладкая лужайка вокруг вентиляционной шахты.

— А теперь хочу ещё кое-что проверить, — сказала Алёна и с силой надавила ногой на мягкую землю поблизости от железной двери. — Посмотрим, что будет?

— Хорошая идея! — сказал Олег, оставляя свой след. — Тогда давай и на склоне следы оставим?

— Верно, — согласилась Алёна. — И баиньки пора, а то завтра нам тяжёлый день обещали. У нас ещё ночью приключения.

— Уже ушла, — сказала Алёна, приоткрыв дверь в «тайную комнату». — У нас примерно пятнадцать минут, потом она сюда вернётся. Предлагаешь пройтись не спеша?

— Сколько получится. Если за десять минут ничего не найдём, пробежимся, подождём, когда она войдёт в корпус, и сами вернёмся.

— Тогда вперёд! — согласилась Алёна.

— …Пять метров шестьдесят пять сантиметров, — сказал Олег, замерив высоту потолка с пола. — Это точно не в подвале корпуса. И смотри — мобильной связи нет, компас не действует. Стрелка крутится равномерно.

— Очень странно, — согласилась Алёна. — И на ощупь эта дорожка совсем не тартан, или как его зовут. Как будто, не знаю, пластилин какой-то. Чувствуешь, рука немного прилипает?

— Точно. Странно… — Олег потёр лоб. — Та песня, помнишь — «Chitty chitty bang bang» — в голову лезет. И вчера так же было.

— Мне тоже, — призналась Алёна. — Я когда её мысленно напела, сразу стало легче бежать. И ноги липнуть перестали.

— Запишем в список загадок, — кивнул Олег. — Ну что, пойдём? Тут на вид километра два идти или больше. И нужно снять, что на стенах — смотри, там как будто надписи!

Тоже верно: стены на вид и на ощупь обычные кирпичные, но поверх крашеных белой краской кирпичей неразборчивые царапины, каракули, не пойми что. Они пошли вперёд, держа смартфоны в руках, Олег снимал правую стенку, Алёна — левую.

Они шли и шли, и монотонность движения начала навевать сонливость. Олег помотал головой — похоже, с Алёной то же самое, вон как зевнула (и сразу же смутилась). И пол какой-то странный: прежде на вид был тот самый тартан, а сейчас покрытие бледнеет, становится всё более гладким и светлым. А вот уже и пол словно из отдельных панелей собран, и звук какой-то необычный, поскрипывающий…

Что это было — интуиция или что-то ещё — Олег не успел сообразить. Чувство опасности обожгло подобно пламени. Он почувствовал, как опора под ногами начинает подаваться.

— Алёна, бежим! — крикнул Олег и схватил Алёну за свободную руку. Оба чуть смартфоны не выронили. Вовремя: панели под ногами начали трескаться, ходить ходуном. Алёна взвизгнула, когда чуть не сорвалась в открывающуюся под ногами бездну, но Олег удержал её и потянул за собой; и вот они уже бежали, набирая скорость, а позади набранный из панелей пол трескался, разламывался и осыпался в пустоту — Олег только раз оглянулся и понял, что нельзя тормозить, нужно бежать со всех сил.

Дверь в стене попалась на глаза внезапно — до боли знакомая, но не было времени вспоминать, где она находится. Олег пнул её, та распахнулась, и они едва успели выскочить за дверь и захлопнуть её, прежде чем пол за ней осыпался в пропасть.

Олег и Алёна стояли, глубоко дыша, не вполне веря в то, что спаслись. Олег оглянулся — они в узком и длинном коридоре, перед ними — стальная крашеная дверь, в другом конце коридора — ещё одна.

— Может, не надо? — тихо спросила Алёна, когда Олег взялся за ручку двери, из которой только что выбежали. — Там ведь пропасть!

— Я осторожно, — пообещал Олег, приоткрыл и посветил туда фонариком на мобильном. И, уже не особо осторожничая, распахнул дверь.

Каменная кладка. Старая, местами и раствор высыпался, и кирпичи выкрошились.

— Прямо как в шахте! — поразилась Алёна, оглянулась и скривилась. — Слушай, да это же кухня! Чуешь? Точно, смотри, вон та дверь, — Алёна указала на дальнюю дверь. — Идём посмотрим!

Олег закрыл дверь, на всякий случай вновь открыл — всё та же кладка. Вздохнул, закрыл, и они крадучись пошли в другой конец коридора.

Дверь открылась без труда. И действительно, кухня. Чудное амбре исходило от огромной посудомоечной машины — видимо, часть пищевых отходов застревает где-то в недрах этого стального чудовища. А если пройти мимо него — видна дверь в столовую, основной зал которой открыт круглые сутки.

— Выбираемся, — шепнул Олег и дал Алёне знак — «держись рядом». Алёна кивнула, и Олег, бесшумно подобравшись к двери, приоткрыл её и выглянул.

Никого. Это им повезло — иначе пришлось бы объясняться. Странно, что камеры, обычно включенные, сейчас отключены, судя по отсутствию огоньков. Хотя мало ли…

— Час от часу не легче, — вздохнула Алёна. — Слушай, что это было, а? Я давно так не пугалась.

— Мне это компьютерную игру напомнило. Отец в неё в молодости обожал резаться. Да и сейчас иногда запускает.

— Что за игра? — удивилась Алёна.

— «Принц Персии». Там есть этажи, где такие вот панели, и, если по ним медленно идти, упадёшь вместе с ними в пропасть.

— Ужас! — поёжилась Алёна. — Слушай, идём отсюда быстрее, мне не по себе.

…Они шли, держась за руки, стараясь оставаться в тени, но у входа в VIP-корпус от стены отделились две человеческие фигуры. Алёна вздрогнула и крепче сжала ладонь Олега.

Это оказались Ольга и Артур.

— Я же говорила, что это они! — сказала Ольга. — Артур, покажи им.

Артур, улыбнувшись, поманил Алёну и Олега к себе и включил на смартфоне видеоролик, затем другой. На одном из них Олег и Алёна выбегают из парка. На другом — явно снятом сегодня — они выходят из дверей столовой.

— У нас ещё есть, — сказала Ольга заговорщическим голосом. — Не бойтесь, Вяземская нас не заметила.

Олег и Алёна переглянулись.

— Да ладно вам, — махнул рукой Артур. — Мы же тоже не тупые. Говорю же, всё видели. Не хотите нам ничего рассказать?

— Только не здесь, — сказал Олег, и Алёна кивнула. Ольга и Артур кивнули в ответ, и все четверо исчезли за массивными дверями VIP-корпуса.

Они беседовали в номере Ольги — и Олег, и Алёна запоздало вспомнили, что обувь на них всё ещё уличная.

— Не парьтесь, — махнула рукой Ольга. — Разуйтесь у входа, я потом уберу, а утром тут всё пропылесосят. Пить и есть не предлагаю, сами понимаете — нам тут все мозги проели, что только в ресторане.

— Там камеры по всем стенам, — сказал Олег, разуваясь у порога.

— Верно, — подтвердил Артур. — Поэтому совещаться здесь, а есть там.

— Оля, — посмотрела ей в глаза Алёна после того, как сняла свои кроссовки. — У тебя ведь тридцать девятый размер?

— Ну да, — кивнула Ольга. — А что?

— Чуть позже, ладно? Артур, у тебя?

— Сорок второй, — пожал плечами Артур.

Они уселись — Артур с Ольгой на кровать у стены, их гости — на стульях, напротив. Олег посмотрел на изголовье кровати: под наброшенным покрывалом видно, что там две подушки. Алёна, он заметил, посмотрела туда же и едва заметно улыбнулась.

— Ну, кто начнёт? — поинтересовалась Ольга. — Ладно, я начну. Позавчера, когда ты показала нам свою страшную тайну… — она не выдержала, фыркнула и рассмеялась. Алёна присоединилась к ней. Ольга взяла себя в руки и посерьёзнела. — Короче. Я решила, что у меня реально глюки начались от этого её массажа. Смотри, — она протянула Алёне свой смартфон. — Включи и посмотри. Оба посмотрите.

И Олег, и Алёна увидели, что стоящая за столом Алёна — как раз после того поцелуя — отчётливо стала полупрозрачной ненадолго.

— Что видите? — поинтересовалась Ольга. — Народ, я серьёзно. Опишите, что видите.

— Как тогда, за шахматами? — предложил Олег. Алёна кивнула.

— Оля, дай ручку и пару листиков, — попросила Алёна. Через минуту они оба протянули Ольге и Артуру свои записки. Те прочли и переглянулись. Ольга вздохнула с явным облегчением.

— То есть вы тоже видите. Я уж думала — прощай, моя крыша. Ну, наша с Артуром, он тоже это увидел. И никто больше не увидел, прикиньте!

— Кому ты это показала? — поинтересовалась Алёна спокойным голосом. Олег взял её за руку — уже понял, что Алёна сейчас опасна как никогда.

— Слушай, мать, не пыли раньше времени, — отмахнулась Оля. — Ну не сердись! — она протянула руку и взяла Алёну за ладонь. — Я тоже не вся деревянная. Только своим, и так, по приколу. Только казанские и видели. Они просто поржали — там у тебя такое лицо, как будто ты немереный кайф словила. И всё. Только мы, выходит, вчетвером и видели.

— Слушай, покажи им! — попросила Алёна, взгляд которой тотчас оттаял. — Покажи!

Олег достал свой смартфон, полистал среди записей и протянул Ольге с Артуром. Те несколько раз посмотрели тот ролик, где Алёна, запрокинувшая голову, становится полупрозрачной.

— Убиться веником! — восторг на лице Ольги. Да и Артур явно в восхищении. — Ну, подруга, у тебя и лицо… Давно такого счастья не видела. Кому показывали?

— Только Анне Григорьевне, — призналась Алёна. — Не смотри на меня так. Она даже не удивилась, представляешь? Ну сказала, конечно, что такого никогда не видела, но совсем не удивилась, я-то почувствовала!

— Ну да, ну да, — согласилась Ольга и неожиданно для остальных снова рассмеялась.

— Оля! — Артур осторожно обнял её. — Успокойся. Вдохни, как она советовала.

— Меня на «ха-ха» от её массажа пробивает не по-детски, — пояснила Ольга, отсмеявшись и вытерев слёзы. — И всегда это не вовремя… — она набрала полную грудь воздуха, прикрыла глаза и замерла. — Вот пакость! — Ольга открыла глаза и выдохнула. — Пройдёт, я знаю, не парьтесь. Короче, народ. Мы видели. Вяземская каждую ночь в три двадцать два появляется со стороны стадиона. И я видела, как она с половины второго ночи тренируется в спортзале.

— Я видела, как она упражняется с гантелями и скакалкой, — кивнула Алёна. — Что дальше?

— Ты видела, с какими гантелями она упражняется? — поинтересовалась Ольга. — А как она штангу поднимает? Тогда ты ничего не видела, мать. Каждая гантель — двадцать четыре кило, прикинь! И штанга заряжена на сто восемьдесят. Знаешь, как пёрышко! Раз-два, раз-два! Мы с Артуром реально обалдели, думали — у обоих шарики за ролики. Подошли потом, посмотрели, попробовали поднять — фигушки, только вдвоём!

— Я не удивлён, — сказал Олег.

Алёна кивнула:

— Я тоже.

— Дальше интереснее. Ладно, ну крутой у нас тренер, не вопрос — если и мы такие крутые станем, будет нереальный кайф. А потом она уходит куда-то в коридор — и прибегает уже со стадиона. А из здания не выходила! А потом снова уходит в коридор и прибегает… Откуда? Ну, попробуй угадай! — потребовала Ольга.

— Даже пытаться не буду, — отмахнулась Алёна. — Говори уже.

— Откуда и вы сегодня, — пояснил Артур. Олег и Алёна изумлённо переглянулись.

— Ладно, теперь ваша очередь, — сказала Ольга. — Значит, мы тут умом не тронулись, уже хлеб.

— Тут пяти минут не хватит, — сказал Олег. — Вы ни с кем больше этим не делились?

— Нет, конечно, — помотал головой Артур. — Как увидели, что вы из леса выбегаете, все такие счастливые, и как сегодня из столовой выходите, поняли: вы что-то знаете. Кстати, вы там её не видели?

— Нет, — сказала Алёна. — Не видели. Оля, Олег прав. Давайте завтра на свежую голову. После тренировок, ну или как получится. В парке есть волейбольная площадка — там вас Олег сегодня учил. Вчера, то есть. Годится? Заодно разомнёмся, попрыгаем.

— Годится, — сказала Ольга. — Ой, спасибо, успокоили! — Они с Артуром поднялись вслед за Олегом и Алёной, и Ольга обняла Алёну. Долго не отпускала.

— Ладно, спокойной ночи, до завтра, — кивнул Артур и, забрав свои кроссовки, вышел из номера.

— Спокойной ночи всем, — кивнул Олег и последовал за ним.

— Олег, задержись снаружи на секунду, — попросила Алёна, держа Ольгу за руки.

— Ты мне снова жизнь спас, — шепнула Алёна Олегу, когда вышла наружу — и обняла его. — Попробуй выспаться, ладно? — и едва ощутимо поцеловала в щёку.

…Алёна вернулась в номер Ольги и присела рядом с ней на кровать. Посмотрела на две подушки под покрывалом, встретилась взглядом с хозяйкой, и обе рассмеялись.

— Что, свили гнёздышко? — поинтересовалась Алёна, взяв Ольгу за руку.

— Ну раз такой случай, — улыбнулась Ольга. — Да мы и не шифруемся особо. Нам зачем — оба комплекта предков в курсе, мы их поставили перед фактом.

— Да, у вас всё серьёзно, я знаю, — кивнула Алёна. — Хорошо, что не стали дальше трепаться о видео и прочем. Мы с Олегом тоже думали, что крыша уехала далеко и надолго.

— Обижаешь, мать! — Ольга повернула Алёну лицом к себе и обняла. — А сама? Ты ведь раньше ёжиком была, кругом колючки. А сейчас какое счастливое лицо! Даже тупой поймёт. Или тётю боишься по привычке? — она отпустила Алёну, глядя в её глаза.

— Съеду я от неё, — отмахнулась Алёна. — Не боюсь. Быстро всё случилось, я ведь только десять дней его и знаю. А кажется сейчас, что всю жизнь, — улыбнулась Алёна. — Но если начну… Не смогу остановиться. И капец тогда всем тренировкам, и его, и моим.

— Это да, это видно, — согласилась Ольга. — Ладно, не маленькие, сами разберётесь. Ты меня и правда спасла сегодня, я уже думала, где бы доктора по мозгам найти. До завтра?

— До завтра! — Алёна обняла Ольгу ещё раз и, подмигнув, выскользнула из номера со своими кроссовками в руке.

Алёна уже не удивлялась, когда первые попытки взять прежний рекорд не увенчались успехом. Сто шестьдесят три — извольте получить! И теперь спринта уже недостаточно «для разогрева». Хоть три раза его беги, хоть сто тридцать три. Бег на долгую дистанцию, сказала Вяземская, и с отягощением. Вот это разве не издевательство?

«Утяжелили» их по-разному: Алёне добавили шесть килограммов, Олегу десять. Дали направление и приказали, как всегда: «вперёд. Бегите так, чтобы выдерживать скорость. Какую угодно, но выдерживать — чтобы не останавливаться отдыхать. Смотрите на монитор. Алёна, вы задаёте темп, Олег — вы бежите по соседней дорожке, рядом, что бы ни случилось. Вперёд!»

Утяжеление, пристёгнутые к пустому рюкзаку пластиковые полосы, двигаться не мешало. Просто спина оказалась тяжелее обычного, и всё. Первый круг Алёна постепенно сбавляла скорость, пока не нашла такую, которую оказалась в состоянии выдерживать. Плеера не было, но та самая забавная песенка всё равно хорошо ложилась. Главное — выдерживать темп, монитор пискнет два раза коротко, если сбавить скорость, и один раз долго, если вернуть. Умное устройство, оно умеет опознавать длинные интервалы примерно одной скорости…

Второй круг прошёл более или менее приемлемо: всё уставало, куда без этого, но силы оставались, удавалось бежать себе и бежать. Олег держался рядом молча, с той же скоростью. «Ему тяжелее, — повторяла про себя Алёна, — мне проще, мне нужно выдержать». К концу второго круга рядом с ними появилась Вяземская и молча на бегу предложила маленькие бутылочки с водой — а рядом бежал сотрудник медкорпуса — чтобы, значит, подтвердить, что дали какую положено воду. Вода словно провалилась внутрь, и вкус у неё был отвратным — ну да, это, по сути, физраствор, чтобы соль не терять. Вперёд!

С третьего круга начались странности восприятия. Звуки стали тише, они время от времени наплывали горячими волнами вместе с лёгкими порывами ветра. И только своё дыхание, и звук ударяющихся о дорожку подошв. Алёна бежала, словно робот, стиснув зубы, ругаясь про себя, когда слышала двойной короткий писк. Ускориться! Не сбавлять темпа! Вперёд!

На четвёртом круге она впервые споткнулась, и Олег успел подать руку — не упала, не оттолкнула руку — приняла, кивнула, не отводя взгляда от дорожки, и продолжила, даже успела чуть поднять темп. Видно было, что и Олегу это даётся нелегко, но он отлично держится, точно так же стиснул зубы, глядит только перед собой.

На восьмом круге Алёна начала терять представление о времени. Сколько они уже бегут? Полчаса, час, больше? Люди вокруг, их замечаешь боковым зрением, но сейчас не до них, пусть себе мельтешат. Сейчас главное — выдержать скорость, дождаться, когда начнёт жечь ноги, потом поднимется до бёдер, а после до плечевого пояса, так сказала им Анна Григорьевна. Она вновь и вновь появлялась, на бегу вручала им воду, и Алёна уже потеряла счёт этим бутылочкам, солёная вода проваливалась внутрь и сразу же проступала свежим потом. И на какой-то момент Алёне показалось, что они с Олегом не бегут по соседним дорожкам, а идут под палящим солнцем среди таких же, как они, по безжизненным пустынным тропам. Брось… Брось… Брось… Брось… Видеть то, что впереди. Пыль… Пыль… Пыль… Пыль… от шагающих сапог. Все… Все… Все… Все… От неё сойдут с ума… Чьи это строки, где слышала? Не вспомнить. И сотни уставших, иссушенных солнцем солдат печатали шаг, и пыль вздымалась столбом, чтобы осесть в их лёгких, постепенно задушить, лишить возможности дышать. Пыль… Пыль… Пыль… Пыль…

Накатило, как и раньше, внезапно. Мощной, сильной волной, Алёна даже вскрикнула: ей показалось, что окунули в ванну с кипятком. Сумела не остановиться и махнула рукой Олегу — «не парься, всё в порядке». И, похоже, Олега тоже накрыла такая же волна — чуть не споткнулся. И, о чудо, удалось прибавить скорость, затем ещё прибавить, и ещё…

Они подбежали к стартовой полосе, что возле третьей стойки, сделав двенадцать кругов, в каждом тысяча пятьсот метров. «Наверное, весь день бегали», — подумала Алёна, переходя по команде Анны Григорьевны на спортивную ходьбу. О, это просто песня, словно летишь по воздуху! Всё бы ничего, если бы не мокрая насквозь майка и всё прочее. А вот ноги сухие и стельки тоже, как такое возможно? Ладно, уже неважно.

— Сколько же мы бежали? — спросила Алёна, когда после очередной бутылочки с водой вернула способность говорить. — Часа два?

— Сорок пять минут с секундами, — посмотрел Олег на часы. Алёна не поверила — посмотрела на свои. И всё равно не поверила.

— Как это возможно? — спросила она у Анны Григорьевны. — Не помню рекорда на двадцать километров, но там больше часа!

— Для вас теперь очень многое возможно, — улыбнулась Вяземская. — Наверное, снова хотелось убить меня?

— Много раз, — кивнула Алёна, продолжая двигаться. Должна была ведь устать, как собака, и жаль, что нет бега на восемнадцать тысяч метров — наверное, они только что поставили мировой рекорд по нему. И не устала! — И очень жестоко, — добавила она, посмотрев в глаза тренера.

— Прекрасно понимаю, сама такое переживала много раз. Готовы?

— Готова, — кивнула Алёна, сняв и бросив в сторону рюкзак с утяжелением. Стоило просто немного походить, и силы возвращались на глазах.

Вяземская установила планку и махнула рукой — старт по готовности!

В этот день они побили на сантиметр мировые рекорды среди юниоров: Алёна взяла двести пять, Олег двести тридцать восемь. И только потом обнаружили, что рядом со стойкой собралось всё высокое начальство лагеря.

— Поздравляю! — Томилин лично пожал руку обоим. — Прости, Олег, я знаю, что ты этого не любишь, но ты достойная смена Валентину. Мы зафиксировали ваши рекорды, но не можем отправить их на утверждение — только когда вы повторите их на соревнованиях. Но это ничего не меняет, поверь — сегодня вы побили мировые рекорды, и мы отметим именно эту дату и именно ваши имена. Алёна, я горжусь вами! Отличное достижение!

Только и оставалось, что улыбаться и кивать с умным видом.

— Только журналистов не хватает, — сказал Олег, которого начала утомлять высокая концентрация всякого руководства. И вообще, уже в душ невмоготу: ощущение, что всего обмазали липким вареньем. — А так всё на месте.

— Но мы с тобой всё равно молодцы, — сказала Алёна. — Я видела твой последний сегодня прыжок. Что-то с чем-то, я даже видео засняла, потом покажу.

Минут через двадцать у стойки остались только Олег, Алёна и Вяземская.

— Отлично! — сказала она. — Я говорила, что вы справитесь. Сейчас — в душ, приходите в себя и позвоните мне, как найдёте время для разговора. Интриги Ворошилова-старшего ничего не меняют, вы чемпионы. На соревнованиях вы просто это подтвердите.

…Им хотелось бежать, но они шли, держась за руки, наслаждаясь воздухом, солнцем — и очень довольные собой. Новости быстро распространяются, так что многие другие подходили, чтобы поздравить. И, пропади оно всё пропадом, это было приятно. Пусть даже рекорд пока не засчитан.

— Ну и где наши чемпионы? — в обеденный зал вошли Ольга и Артур, оба улыбаются до ушей, а следом — все остальные из «великолепной восьмёрки». — Алёнка, ты супер! Олег, ты неподражаем! Давайте пять!

Они все так радуются, удивился Олег, принимая поздравления. Вот чего не ожидал… Сияли не только Ольга и Артур — но и остальные четверо, с которыми почти и не общались пока.

— Мы от вас всего на сантиметр позади, — сказала Ольга. — Так что не расслабляйтесь. Сегодня, так и быть, отдыхайте и пожинайте лавры, а завтра вечером чтобы пришли в танцзал. Народ хочет зрелищ!

Лена и Вадим задержались в обеденном зале — когда все, кроме Алёны и Олега, разошлись кто куда.

— Просто из любопытства, — Лена присела на стул рядом с Алёной, Вадим остался стоять. — Сколько вы сегодня сделали для разогрева? Ну, километров?

— Восемнадцать, — сказал Олег. — Может, плюс-минус метров двести, как-то так.

— И за сколько? — уточнила Лена.

— Сорок пять минут с секундами.

Лена посмотрела в глаза Вадима, и оба тихо рассмеялись.

— Так и думала, — кивнула она. — Мы сделали двенадцать километров за двадцать семь минут. Думали, нам примерещилось, но, походу, нет.

— Ой, классно! — Алёна встала и обняла так же поднявшуюся на ноги Лену. Олег пожал руку Вадиму. — Ну, не тяни резину, за сколько пробежали восемьсот?

— Я — за минуту пятьдесят три, Вадим за минуту тридцать девять.

— Так вы тоже побили рекорды! — восхитилась Алёна. — Супер! А что молчали?

— Успеем, — махнула рукой довольная Лена. — Всё равно пока не зачтут. Потом, надо будет ещё вас победить. Я слышала, вас поставят на восемьсот и на тысячу метров. Так что мы не расслабляемся. Увидимся! — и, помахав рукой, они ушли.

— У меня такое ощущение, что мы выбежали из столовой не сегодня ночью, а неделю назад, — сказала Алёна, когда очередной «семинар по искусству спора» завершился. — Столько всего успело случиться. О, а вон наши конспираторы идут! — и она помахала Артуру и Ольге, которые подошли совсем с другой стороны парка — надо полагать, чтобы усыпить бдительность остальных участников семинара.

— Что сначала? — поинтересовалась Ольга. — Сыграем или посекретничаем? — она улыбнулась. — Ладно, Алёна, не начинай. Меня всё ещё пробивает, сегодня на этом беге просто пытка была. Не знаю, как выдержала. Ну что, ваша очередь.

— …О её методике и её подробностях вам лучше Анну Григорьевну расспросить, — подвела итог Алёна. — Я могу входить в ту самую комнату, куда она уходит, после которой потом появляется где-то снаружи. Не хочу рассказывать, что мы там видели. Это надо самим увидеть. Лучше завтра.

— Завтра, в смысле после полуночи, как всегда? — уточнила Ольга. — Без проблем. Мы уже привыкли просыпаться, чтобы последить за ней.

— Нет, ещё через сутки, — поправила Алёна.

— Почему? — тут же спросила Ольга. — Нет, если почему-то важно, нет проблем, но хотя бы объясни почему.

— Ладно, давайте этой ночью, но подождём минут пять. У нас же пятнадцать минут? — Алёна посмотрела в глаза Олега, и тот кивнул. — Я объясню про пять минут, но лучше потом, хорошо?

— Интригуешь, — улыбнулась Ольга. — Без проблем. Теперь покажите нам ту шахту и те следы.

— …Наши следы пропали, — указала Алёна. — Ну, которые вчера вечером оставили. Для проверки, — пояснила она Ольге с Артуром. — Вот, смотрите, как это выглядело вчера, — показала она фото. — А сейчас, смотрите, всё ровненько.

— Убиться веником! — восхитилась Ольга. — А давайте тогда и мы следы оставим! Так же! А лучше — все четверо.

Так и сделали. И направились в сторону рекреационного корпуса.

— Значит, взять, чем записывать видео, — повторила Ольга. — Не вопрос, будет. Мы всё по-тихому найдём, чтобы никто ничего не заподозрил.

— У меня в вещах — там, на складе — видеокамера есть, — напомнил Артур. — Ну, которую мы в походы берём.

— Точно! Умница! — Ольга привлекла его к себе и поцеловала. — Тогда дуй за камерой, а я ещё наши экшн-камеры поищу, чтобы для верности. Вы сейчас куда? — спросила она Алёну и Олега.

— Анна Григорьевна приглашала поговорить, — пояснила Алёна. — Попытаемся насчёт того моего видео узнать, что получится. Ну и вообще…

— Ладно, тогда встречаемся в два двадцать пять ночи в первой секции, — покивала Ольга, и они вместе с Артуром побежали в сторону административного корпуса.

— Вроде весь день бегали, как им не надоест? — подумала Алёна вслух. — Я звоню ей, да?

Олег кивнул:

— Звони.

— Кажется, я понимаю, почему вы не назначите четвёртый сеанс, — вздохнула Алёна, полистав бумаги по «Нике». — Каждый следующий требует всё большей нагрузки, да? Я до сих пор не понимаю, как я сегодня справилась. Олег, по-моему, ещё мог кругов десять пробежать, а я уже еле держалась.

— Главное, что выдержали, — кивнула Вяземская. — На четыре соглашаются меньше пяти процентов. Пять прошли двенадцать человек, шесть сумели пройти четверо.

— А семь? — поинтересовалась Алёна.

— Мы с моим покойным супругом, — пояснила Вяземская. — Это было очень неприятно. Что будет дальше, мы не знаем. Может, кто-нибудь когда-нибудь сумеет пройти и восемь, и больше. Четырёх уже достаточно на все случаи жизни, если только вы не хотите поставить мировой рекорд в каком-нибудь виде спорта.

— Что случилось с вашим мужем? — спросила Алёна. — Я не нашла о нём ничего. Как будто его и не было, ни одной записи нигде, даже в «Википедии».

— Онкология, — спокойно ответила Вяземская. — Мы начали работу над «Нике», чтобы попробовать помочь ему. Я тогда хромала на правую ногу и уже смирилась, что останусь инвалидом, а ему поставили диагноз в тридцать два и сказали, что осталось лет пять, не больше. Он умер от сердечного приступа в семьдесят пять лет.

— Мне очень жаль, — Алёна посмотрела Вяземской в глаза, — но это потрясающе! Извините, что расспрашиваю!

Вяземская поднялась из-за стола, обошла его и встала рядом с собеседниками.

— Мы были готовы, что это случится в любой день, в любой час. Не извиняйтесь. Давайте обсудим дальнейшие планы. Да, я могу вывести вас на абсолютный рекорд за оставшуюся неделю, Алёна. Вас обоих. Я думаю, что вы сможете взять двести шестьдесят пять — двести семьдесят даже без четвёртой процедуры. Олег, соответственно, сантиметров на десять больше. Вы понимаете, почему я не хочу этого делать?

— Все сразу поймут, в чём дело, и в спорте вскоре останутся только те, кто сможет оплатить ваши методики и выдержать четыре или больше процедур? — предположил Олег.

— Верно. Мы убьём спорт как явление — подсадим его на «Нике». Я не могу запретить вам делать это — просто прошу прислушаться к моему совету. До конца тренировок оставайтесь на том, что взяли сегодня. Добавьте два или три сантиметра, если потребуют обстоятельства. И на соревнованиях сделайте всё, чтобы обойти мировые рекорды ровно на сантиметр-два, не более. Понимаю, как странно всё это звучит. Но даже если вы просто повторите то, что сумели сегодня — вы уже попадёте в список рекордсменов мира, станете навсегда знаменитыми. Думаю, с вами очень скоро свяжутся как в России, так и за рубежом — пригласят в профессиональный спорт. Решать вам. Если вы решите выжать максимум — мы с вами прощаемся, как только заканчиваются соревнования. Чтобы не было непонимания: мы будем проводить для вас бесплатные медосмотры, поможем вам при любой травме или болезни, но «Нике» для вас станет недоступна. Мы всё равно останемся, я надеюсь, добрыми друзьями, и «Фонд Нике» всегда будет рад взаимодействовать с вами.

— Я понимаю, — кивнула Алёна. — Да, я согласна не гнать лошадей. Очень постараюсь.

— Я согласен, — кивнул Олег. — Звучит разумно.

Вяземская кивнула в ответ и вернулась за стол.

— Вы хотели рассказать, Алёна, как вы вычислили Антона, Викторию и Елену, — напомнила она.

Алёна прикрыла на минутку глаза, собираясь с мыслями, и рассказала. Очень стараясь не смущаться.

— Мы показали то видео сегодня моим друзьям, — сказала она. — Ну как бы случайно. Те, кто не получил ваших процедур, ничего такого не увидели. Просто видео, где я стою с счастливым лицом, и всё. Но вы не удивились, Анна Григорьевна. Значит, видели такое раньше?

— Видела, — согласилась Вяземская, нахмурившись. — Но вот провести такой простой опыт не догадались ни мы с детьми, ни другие наши специалисты. Мы считали это сбоем восприятия, не более. Получается, что подобную видеозапись разные люди воспринимают по-разному. Я, если честно, не знаю, что и подумать. Сегодня же свяжусь с нашими экспертами, чтобы те начали исследования.

— Ольга и Артур тоже знают. Оля записала такое же видео и сама выяснила, что прозрачность видят только те, кто у вас занимается.

— Надо будет поговорить с ними, — кивнула Вяземская и сделала пометки в блокноте. — А лучше с вами четырьмя, вы ведь обсуждали это?

И так ясно, что обсуждали, можно было бы и не соглашаться.

— Сегодня вечером — только бег или спортивная ходьба, — сказала Вяземская на прощание. — Берегите силы, старайтесь не напрягаться лишний раз. Просто идите, чтоб мышцы работали.

— Вон она, — шепнула Ольга. — Как по часам. Вот жизнь у неё, просто улёт! Всё, через три минуты закончит прыгать со скакалкой и уйдёт в коридор.

— Все камеры готовы? — спросила Алёна шёпотом. И получила утвердительные кивки. — Ладно, ждём.

Вяземская пробежала в направлении коридора — и дверь закрылась за ней.

— Бежим за ней и ждём тридцать секунд, — указала Алёна, глянув на часы. — Ключ у меня, я первая, — они собрались у той самой двери в «тайную комнату»; запоздало Олег подумал: а ну как сейчас из любой другой комнаты кто-то выйдет?

— Теперь смотрите, — Алёна поднесла свой ключ к сенсору и открыла дверь.

Пустая комната произвела на Артура и Ольгу огромное впечатление.

— Убиться веником! — повторила Ольга в который раз. — Ладно, теперь ждём пять минут, да? Может, нам лучше пока в спортзал отойти? Если спалят, то хоть врать не придётся, что мы там не были.

— Разумно, — согласился Олег, переглянувшись с Алёной — пока не успели сказать остальным, что Вяземская может видеть список тех, кто открывал замок. С указанием имени, даты и времени.

— Так, осталось четыре минуты, — посмотрел Артур на часы. — Отлично, и если…

Свет погас. Во всём спортзале не осталось даже дежурного освещения.

— Вот это номер, — покачал головой Артур, который тут же включил фонарик на мобильном. — Что, идём в ту комнату или выбираемся?

— Тихо! — шикнула Ольга. — Вы слышите? Помолчите!

Да, теперь слышали. Не то шелест, не то скрежет — не пойми что, словно кто-то волочит стопку матов, и те шуршат о беговое покрытие.

— Не нравится мне этот звук! — поёжилась Ольга. — Ребята, нужно быстро сваливать в ту комнату!

— Бежим! — указал Артур. — Олег впереди, девушки следом, я замыкаю, быстро!

Они бросились бежать, а звуки приближались стремительно; когда Артур уже приблизился к двери, то увидел огромный силуэт, повернувший в коридор из-за угла. Ему померещилось змеиное туловище, множество членистых ног по бокам.

— Все здесь? Закрываем! — крикнул он, вбежав в «тайную комнату». Олег, стоявший у двери, захлопнул её — судя по индикации, магнитный замок включен. И тотчас в дверь снаружи тяжко ударило — так, что вся комната содрогнулась.

— Алёна, покажи им проход, быстро уходим! — приказал Олег, оглянувшись в поисках хоть какого-нибудь оружия. Ничего не взяли — только что чайником отмахиваться. Вновь удар, и показалось, что дверь прогнулась. Олег успел нырнуть «сквозь стену» вслед за остальными, не дожидаясь нового удара.

— Смотри, здесь как вчера! — указала Алёна. — Те самые панели! Ребята, здесь нельзя стоять на месте!

Подтверждая её слова, пол под ногами хрустнул и ощутимо вздрогнул.

— Бежим все вперёд как можно быстрее! — приказал Олег. — Возьмитесь все за руки! Минуты через три справа будет дверь, нужно будет вбежать в неё. Готовы? Раз… Два… Вперёд!

Но двери не оказалось. А обрушивающийся за их спинами пол даст им секунд десять-пятнадцать, прежде чем настигнет.

— Бежим вперёд! — крикнул Олег. — Не останавливаемся! Держимся вместе!

Они не сразу сумели остановиться, даже когда выбрались наружу, в парк. И снова ни Олег, ни Алёна не поняли, когда именно это случилось.

— Это наш парк?! — поразилась Ольга — и она, и Артур тяжело дышали. — Ребята, я там ткнула в камеры наугад перед стартом. Может, что и записалось. Я никогда такого ужаса не видела, если что. И вы там были уже дважды?!

Олег с Алёной кивнули.

— Ну вы герои, — покачал головой Артур. — Ладно, давайте посмотрим хоть, откуда мы выбежали. Там ведь спокойно?

Олег с Алёной снова кивнули, стараясь сохранять серьёзное выражение лица. Ожидания оправдались: такого удивлённого вида у Ольги и Артура они ещё не видели.

— Сдуреть! — вырвалось у Ольги. — Так откуда мы выбежали?! Дверь-то закрыта!

— И заложена кирпичами с той стороны, — добавила Алёна. — Мы тоже не знаем, откуда.

— Натоптали тут, такой газон угробили, — покачала Ольга головой. — Ладно, давайте хоть сфотаем, чтобы осталось. Слушайте, вот это была жесть! Я адреналина, наверное, годовую порцию получила. Всё, идёмте домой, я хочу хоть маленько успокоиться.

Они пересекли парк — теперь и VIP-корпус, и спортзал как на ладони.

— Слушайте, а вам не кажется, что здесь что-то не так? — спросил Артур. — Прислушайтесь.

Тихо. Сверчки, или кто так стрекочет? И всё, только тихий шёпот ветерка.

— Ну тихо, ну и что? — удивилась Ольга. — Ой… — она указала в сторону спортзала. — Там тоже тихо!

— Вот именно! Я, когда вбегал, что-то совершенно жуткое видел. Не знаю даже, как объяснить. Просто реально невозможная жуть. И почему там так тихо? Где охрана, где полиция, или что там нужно было вызвать — армию?

— А ведь верно! — Алёна посмотрела Олегу в лицо широко раскрытыми глазами. — Почему так тихо?

— Можем, конечно, здесь героически подождать, — заметил Артур. — А можем, как бы это сказать, малодушно спуститься и проверить. Олег, что скажешь?

— Там тихо и никакой паники, — отозвался Олег. — И огни везде горят, как обычно. Думаю, надо спуститься.

…Артур взялся за ручку двери в первую секцию спортзала.

— Ну что, все готовы?

Все остальные переглянулись и кивнули. Артур приоткрыл дверь и посветил внутрь фонариком.

— Вы не поверите, — оглянулся он. — Там всё тихо. Походу, вообще ничего не случилось.

Они вошли в первую секцию. Нормально горит освещение в дежурном режиме, всё на местах. Ни следа ничего ужасного и шуршащего.

— Пройдём до двери? — предложил Артур. Прошли по коридору, вздрагивая от каждого шороха, и Алёна отомкнула дверь в VIP-секцию, прямо перед входом в «тайную комнату».

И здесь полная чистота и порядок! Как ничего и не было!

— Чёрт, но мы же видели, как что-то ломилось в дверь! — шёпотом воскликнул Артур. — У нас у всех были глюки?! Алёна, откроешь ту комнату?

Открыла. Всё так же, как было, только на столе у чайника лежит лист бумаги с надписью. Артур обошёл стол так, чтобы прочесть, и почесал в затылке.

— Походу, нам хана, — сообщил он спокойно. — Предлагаю напоследок вернуться к себе и выспаться. Алёна, это вообще-то тебе записка.

Алёна обежала стол и взяла лист в руки. Вырожденным, едва различимым «медицинским» почерком — почерком Вяземской — там было написано следующее:

«Алёна, жду вас, Олега и Ольгу с Артуром здесь — завтра после обеда».

И подпись Вяземской с инициалами.

— Ладно, мы тут уже полчаса сидим, — сказал Артур, ожесточённо почесав в затылке. — Предлагаю попытаться выспаться, у кого сколько получится, а там всё поймём. Ну и как договорились: пургу при ней не мести, чтобы всё по чесноку было. Что спросит, то и отвечаем.

Девушки переглянулись и кивнули.

— Ещё минуту, если можно, — Олег поднялся на ноги и прошёлся от стульев, на которых сидели они с Алёной, до двери и обратно. — Просто предположим, что нас завтра… Сегодня не отправят по домам. И нам, и вам она сказала одно и то же, верно? Что мы сможем одолеть эти двести семьдесят — двести восемьдесят, но лучше не бежать впереди телеги и не вылезать за сантиметр поверх рекордов.

— Ну да, — согласился Артур, а Ольга кивнула.

— Объясните, как мы с вами вообще будем выступать на соревнованиях? Мы все устали, ясен перец, но смотрите: мы что, с Артуром будем договариваться, что ли? «Артур, давай у тебя будет столько-то, а у меня на сантиметр больше».

— Лучше «меньше», — проворчал Артур и добился своего: девушки впервые за всё время их «совещания» рассмеялись.

— Ну или «меньше», — улыбнулся Олег. — Если мы уже можем взять эту нереальную высоту, как мы наши рекорды делить-то будем между собой? Монетку кинем?

Артур и Ольга переглянулись — вид у обоих ошеломлённый.

— Блин, точно… — Артур вновь поскрёб затылок. — Как же мы вообще будем выступать?

— Точно, — прошептала Алёна и откашлялась, чтобы вернуть голос. — Всё, я уже окончательно запуталась. Ладно, завтра её об этом и спросим. Артур прав, нужно отдохнуть, мы и так себя уже накрутили. Спокойной ночи! Олег, проводи меня, пожалуйста!

— Ты такой спокойный! — Алёна обняла Олега, когда они прошли десяток шагов и остановились между своими дверями. Не сразу отпустила и взяла за руки, глядя ему в глаза. — Ребята там вообще на ушах, я думала, Оля сейчас расплачется или психанёт. А ты всё время был спокойный, почему?

Олег покосился направо — в сторону вахты на входе. На камеру, которая сейчас смотрит на них.

— Мне всё равно! — сказала Алёна сердито. — Смотри на меня! Пусть смотрят, мне всё равно! Скажи!

— Она ведь специально тебя туда привела, — сказал Олег, и сам поражаясь своему спокойствию. — Прекрасно знала, что ты будешь любопытствовать и пытаться понять, что там к чему. За что нас выгонять сейчас? Мы никому не растрепали, ничего никому не показали, обсуждали только среди своих. Ну, вчетвером то есть.

— Точно… — прошептала Алёна и поцеловала Олега. Так, что у него в глазах потемнело. А когда слегка прояснилось, в коридоре он был уже один.

За завтраком все выглядели вполне бодрыми, весёлыми и довольными жизнью. Артур был в ударе — много шутил, и Ольга уже не выглядела подавленной, как вчера — наоборот, жизнерадостной.

Ладно. Надо вести себя естественно — что бы ни было, всё в процессе станет ясно. Олег и Алёна уже направлялись к выходу, обсуждая, с чего начать сегодня разминку, как обоим пришло сообщение от Вяземской.

— «Алёна, просьба проводить ваших друзей туда, где была записка», — прочитал Олег вслух и поднял глаза на Алёну. — А у тебя что?

— То же самое, — подтвердила Алёна и на долю секунды испугалась — Олег заметил. Он взял её за руку — ощутил, что ладонь её стала ненадолго обжигающе горячей. — Пожалуйста, успокойся! — попросил он. — Как ты говорила, момент истины. Похоже, сейчас всё и выясним.

…Вяземская была бодра и весела — в своей обычной спортивной форме, закрывающей всё тело.

— Проходите, присаживайтесь, — предложила она. Теперь вокруг стола с чайником стояло пять стульев: четыре поблизости, пятый напротив. Все приглашённые уселись, переглядываясь, а Вяземская осталась стоять, опираясь о спинку пятого стула. — Вы начнёте, или мне начать? — она прогулялась к входной двери и заперла её.

— Вы ведь специально пригласили меня сюда, Анна Григорьевна? — поинтересовалась Алёна. — Чтобы проверить, да? Сначала нас с Олегом, а теперь, выходит, и Олю с Артуром?

Вяземская кивнула, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— Ну да, мы были там, — Алёна указала на стену, где был проход. — Я не знаю, что это такое, но это явно не купишь ни в каком магазине. Я не знаю, где оно всё находится, но явно не в подвале! Там потолок слишком высокий, чтобы всё поместилось!

Вяземская хлопнула несколько раз в ладоши.

— Всё разумно, и правильные выводы, — похвалила она. — Это моя оплошность, конечно. Я не собиралась вас посвящать во всё это, но раз вы сами обнаружили, я решила немного подыграть. Вы действительно умеете держать язык за зубами, все четверо, и мне это очень нравится. Я расскажу, что это и для чего, но чуть позже. Вас беспокоят два вопроса, верно? Первый: не собрала ли я вас для того, чтобы отправить домой. Нет, мы занимаемся дальше в обычном режиме. При условии, что вы и дальше держите язык за зубами. Вы поняли, о чём именно.

— Выходит, ни охрана, ни обслуживающий персонал пока не нашли тот проход, да? — Артур посмотрел в глаза Вяземской, и та кивнула — не нашли. — Без проблем. Мне жутко охота понять, что это такое. Если кто и узнает, то не от меня. Народ?

— Да, я согласна, — кивнула Алёна. — От меня не узнают, без проблем.

— То же самое, — повторили Олег и Ольга одновременно.

— Хорошо, — Вяземская отодвинула стул и присела, глядя на своих подопечных. — Второй: вы не понимаете, как теперь участвовать в соревнованиях после того, как я попросила не брать слишком большую высоту.

— Вы мысли читаете?! — поразилась Ольга.

— Нет, я разбираюсь в людях, — улыбнулась Вяземская. — Я знаю, что вы наблюдали за моими упражнениями. И вот тут я не подыгрывала. Я действительно упражняюсь каждую ночь — мне необходимы высокие нагрузки, а сплю я четыре часа в сутки. Вы рассказывали им о моём прыжке? — спросила Вяземская, переводя взгляд с Олега на Алёну. Оба отрицательно покачали головой. — Хорошо. Мне приятно, что я могу всем вам доверять. Я прошла семь процедур — таких же, которые прошли вы в массажном кабинете. Сейчас я вкратце перечислю мои спортивные достижения, список обновлён два года назад. Они все документально зафиксированы, но ни один не был и не будет заявлен официально.

Вяземская вновь встала, обошла свой стул и остановилась, опираясь на его спинку.

— Сто метров я пробегаю за семь с половиной секунд, — сообщила она. — Четыреста метров — за тридцать шесть с половиной. Прыжок в высоту, «дельфином» — вы видели, — посмотрела она на Алёну, — двести девяносто три сантиметра; если использую фосбери-флоп — двести восемьдесят пять. Марафон я пробегаю за час тридцать две минуты. Если я отжимаюсь в темпе раз в секунду, могу делать это полтора часа непрерывно. Возможно, и дольше — последний раз мне просто надоело ждать, когда устану. Если говорить о тяжёлой атлетике, то двести шестьдесят семь килограммов в рывке и триста двадцать пять в толчке, мой вес семьдесят пять килограммов.

Все её слушатели умолкли, на лицах читались недоверие и восторг.

— «Нике» повышает предел ваших способностей, — пояснила Вяземская. — Я говорю, конечно, не только про упражнения для мускулатуры. Но у всего есть цена. Мне теперь приходится много упражняться, только чтобы сохранить форму, хочу я этого или нет. Если вы пройдёте процедуру, но не будете ежедневно работать над собой, ничего и не случится. Я не предлагаю волшебную пилюлю. Хотите побить мировой рекорд — придётся трудиться. Теперь понятно?

— То есть сколько мы на самом деле возьмём, зависит только от нас?

— Верно, — согласилась Вяземская. — Вы получили фору перед остальными, пользуйтесь. Когда я говорила про двести семьдесят с чем-то сантиметров, я имела в виду, что вы можете добиться этого с моей помощью. Есть упражнения, которые я вам не показывала. Пока. Но будет честнее, если добьётесь всего сами. Я продемонстрировала вам, чего можно достичь, теперь ваша очередь — добивайтесь. Все упражнения вы знаете.

— Ну это в корне меняет дело! — широко улыбнулся Артур. — Тогда всё по чесноку, бро! — Артур протянул руку Олегу, и тот с улыбкой пожал. — Просто стараемся, как обычно, и пусть победит сильнейший.

— Согласен, — кивнул Олег. — Всё по-честному.

Алёна и Ольга обменялись взглядами, тоже очень довольные, и Ольга повторила:

— Бойся меня, бойся!

И обе рассмеялись.

— Я вас успокоила? — поинтересовалась Вяземская, с улыбкой наблюдавшая за сценой.

— Да, Анна Григорьевна, — Алёна поднялась на ноги, Олег и остальные следом. — Спасибо. Но вы ведь расскажете, что это такое? — И она махнула рукой в сторону «невидимого прохода».

— Обязательно. Но большая просьба: не входите туда больше, не договорившись со мной. Там может быть опасно. И не караульте меня по ночам. Отсыпайтесь, силы вам пригодятся.

— Что опасно, мы заметили, — хмыкнул Артур. — Спасибо. Извините, если что.

— У меня никаких претензий, — заверила Вяземская. — Алёна, Олег, задержитесь.

— «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться», — не удержался Артур, и все снова рассмеялись. Вяземская проводила Артура и Ольгу и заперла дверь.

— Новый комплект, — пояснила Вяземская, достав из чемоданчика под столом (откуда он взялся? вроде не было никакого чемоданчика под столом!) два пакета. Снова носки и стельки. На этот раз не с красными, а с синими точками. — Вашим друзьям выдам там, на стадионе. Начинайте носить уже сегодня. Те, что сейчас — не выбрасывайте, конечно, просто постирайте и отложите. Мне показалось, или у вас остались вопросы?

— Есть несколько, — согласился Олег, и Алёна кивнула. — Но я бы подождал, когда вы расскажете нам о том коридоре, — Олег указал рукой в сторону стены. — Может, и не будет уже вопросов.

— Ноги опять как не мои, — удивилась Алёна, когда только после полутора часов упражнений на технику сумела повторить свой вчерашний рекорд. Впрочем, у Олега было немногим лучше: тоже потребовалось позаниматься техникой, чтобы суметь взять вчерашнюю высоту. И ни миллиметром выше.

— Анна Григорьевна оставила рекомендации, — Трифонов показал журнал. — Я бы, конечно, назначил другие упражнения, но спорить не буду, результаты её методики впечатляют. Один круг по стадиону спортивной ходьбой, темп выбирайте сами, затем — как вчера, пробежка с отягощением. Алёна? Что-то не так?

— Нет, Михаил Антонович, — улыбнулась Алёна. — Всё нормально. Справлюсь.

— Ни минуты не сомневаюсь, — кивнул тренер и дал отмашку — вперёд!

— Ты хотела что-то сказать, — заметил Олег, когда они отошли шагов на сто. — Он сейчас всё равно не услышит.

— Я утром сбегала на то место. Ну, к шахте. Наши вчерашние следы так и остались, представляешь?

— Даже не знаю, радоваться или нет, — Олег ответил не сразу. — Надо будет после обеда проверить, мало ли.

— Жаль, если всё закончилось, — вздохнула Алёна. — Всё-таки тайна, пускай и немного страшная.

…Пыль… Пыль… Пыль… Пыль… От шагающих сапог.

Жаркая пустыня, замерший горячий воздух и колонна марширующих солдат стали мерещиться уже на третьем круге. Странное дело — вчера этот забег выматывал, изнурял, обессиливал; не раз и не два хотелось всё бросить. Сейчас стало капельку проще. Пусть даже приходилось подбадривать себя беззвучными ругательствами и стискивать зубы — всё равно стало проще. На этом забеге Алёна сумела не споткнуться ни разу. Ни на одном круге. А когда восемь кругов спустя знакомый жар принялся накатывать снизу вверх, то и вовсе не нашлось повода для недовольства.

Олег сумел взять ещё один сантиметр, а Алёне не хватило ровно одного миллиметра для такого же достижения.

— Алёна, не стоит огорчаться, — заметил Трифонов. — Возьмёте этот миллиметр завтра, обязательно возьмёте.

— А я и не огорчаюсь. — Алёна улыбнулась во весь рот. — Обязательно возьму. Олег, ты молодец!

— …Наверное, лучше не спрашивать, сколько минут мы бежали? — поинтересовалась Алёна, пока они шли со стадиона.

— Не спрашивай, — согласился Олег. — Не поверишь. Я вот тоже не очень верю.

— Алёна, мы его ненадолго заберём! — Лена и Вадим поманили Олега за собой. — Всё хочу договориться об индивидуальных занятиях. На минутку, ладно?

Алёна кивнула и сжала ладонь Олега — иди!

За дверями обеденного зала их троих ждали Ольга и Артур.

— Слушай, какое дело! — Ольга оглянулась, не слышит ли кто. — Завтра у Алёны день рождения. Такие дела. Если подскажу, что дарить — сразу догадается, кто подсказал. Так что сам выкручивайся. Предварительно — будем отмечать там, в танцзале.

— Понял, не дурак, — почесал в затылке Олег. — Спасибо!

— А насчёт индивидуальных я не шутила, кстати, — заметила Лена. — Сегодня, как все соберёмся, поговорим. Приятного аппетита!

— Трудно быть лектором? — поинтересовалась Алёна, когда Олег, Лена и Вадим вошли в зал, а Олег вернулся за их столик.

— Пока что скорее прикольно, — признался Олег. — Тихонов говорил, что я всё быстро схватываю, но вот самому учить — такого со мной не было.

— Со мной за одиннадцать дней тут ужас сколько случилось такого, чего ещё не было, — согласилась Алёна. — Оля и Артур всё ходят поблизости — похоже, у них к нам разговор. Ну, как вчера.

— Сюда, сюда, — поманил всю компанию к себе Антон. — Сегодня будем как белые люди, со всеми удобствами, — и указал на лестницу, ведущую на второй этаж рекреационного корпуса. Туда, где турнирные комнаты, а также несколько помещений для квестов.

— Ты успел обо всём договориться?! — удивился Олег. — Круто!

Антон улыбнулся с довольным видом.

— Предпочитаю заниматься с комфортом, — и кивнул на табличку на двери. Там значилось лаконично и коротко: «Эристика».

И занятия начались.

— …Можно сегодня после ужина — пока танцы не начнутся, — предложил Олег, и Лена с Вадимом согласились — помахали Олегу с Алёной и ушли.

— Ты и в самом деле хороший лектор! — Алёна встала позади стула, на котором сидел Олег, и погладила его по голове. — Нет, правда. Не думал никогда заняться преподаванием? Как минимум один предмет ты точно знаешь.

— Не думал, — признал Олег. — Я у отца в мастерской работаю, — пояснил он. — Как-то само собой началось, а потом и понравилось.

— Круто! — признала Алёна. — Это всегда будет нужно, машины всегда будут, — она дошла до двери в комнату и распахнула её. — Хоть маленько проветрить, — пояснила Алёна и вернулась к преподавательскому столу, уселась напротив Олега.

— Заодно заработал себе на форму и остальное, — сказал Олег. — Когда предки покупают — берут то, что им нравится, а не мне. Теперь хоть больше не ругаемся на эту тему.

— Да, я тоже сама на всё заработала, — покивала Алёна. — Тётя как начнёт на всём экономить — караул просто. А мама с папой дома если бывают по четыре раза в год, уже хорошо. Никакой поддержки не дождёшься.

— Вышивки из бисера? — поинтересовался Олег.

— Откуда ты… А, ну да, у меня же в социалке всё видно, — покивала Алёна. — Тоже был скандал, когда открыла там свой магазинчик.

— Алёна, как ты могла?! — всплеснула руками тётя Таисия. — Ни с кем не посовещалась! Так нас позорить!

Шестнадцатилетняя Алёна, только что принесшая домой деньги — первый выведенный из магазина заработок, прогулялась в свою комнату и положила на стол перед тётей пять последних своих работ — каждой из которых тётя Таисия вполне искренне восхищалась.

— Чем из этого я вас опозорила? — поинтересовалась Алёна. — Почему ты можешь брать деньги за обучение танцам, а я не могу продать то, что сделала своими руками?

— Ну неужели же ты не видишь разницы?!

…Нет, Алёна не видела. Вот никак не видела, к ужасу тёти. Ничего не помогало Алёне: ни упоминание того, что со всеми налоговыми вопросами и отчётностью магазин в соцсети разбирается сам; ни примеры её подруг, которые давно уже всем этим занимались. Тётя упорно сравнивала Алёну с базарной торговкой, хотя ежу понятно, что Алёна вовсе не стоит на улице перед лотком со своими работами.

Стоило упомянуть деньги, и началась новая волна: неужели тебе мало карманных денег? Мы сами приобретём всю твою форму и оплатим занятия в спортивной школе, зачем порядочной девушке вот это всё?!

Алёне пришлось прибегнуть к главному калибру: пригрозить, что приедет двоюродная бабушка, «баба Женя», и выскажет своё веское слово. Именно с двоюродной бабушкой она вначале посовещалась. Бабушка подошла к вопросу очень обстоятельно: нашла знакомых юристов, разузнала про всевозможные подводные камни, посоветовала, как меньше всего рисковать, передавая проданные украшения. Алёна всё это исполняла прилежно и ни обо что ни разу не обожглась.

Прибегнуть прибегла, но тётя тоже располагала оружием: она заплакала. Алёна спокойно уселась напротив, дождалась, когда всё это кончится, и сказала, взяв тётю за руку:

— Я уже большая, тётя Тая. И теперь я сама буду покупать себе форму и остальное. Потому что я лучше вас разбираюсь сейчас и в обуви, и в одежде! Если я вас так позорю — наверное, баба Женя пустит меня к себе.

Следующие четыре дня они с тётей Таисией не разговаривали, а потом тётя сдалась. Не полная и безоговорочная капитуляция — тётя не раз ещё пыталась отговорить Алёну от её дела — безуспешно. А потом, в один из визитов «предков», родители, к сильному разочарованию тёти, одобрили то, каким образом их дочь двигалась к финансовой независимости.

— …Долго работаешь над украшениями? — поинтересовался Олег.

— По-разному. Материал, размер, узор… Иногда по трое суток над одной мелочью сижу, а иногда большую сумку могу обшить за один вечер. Тебе правда интересно?

— Правда. На фото всё очень клёво выглядит, интересно было бы такое глазами увидеть, в руках подержать.

Алёна улыбнулась и кивнула.

— Увидишь! Слушай, — спохватилась она. — Нас там уже Оля и Артур ждут, побежали!

— Идёмте что покажем! — поманила их Ольга — и привела к вентиляционной шахте, где Артур, стараясь не наступать на газон, фотографировал. — Смотрите! Полностью не исчезло, но следы теперь еле видны!

— Слушай, точно! — поразилась Алёна. — Олег, ты видишь?! То есть всё-таки действует!

— Интересно, как она это объяснит, — сказала Ольга. — И ещё кое-что, — она поманила Артура. — Мы когда в ту комнату чесанули из коридора — ну, тогда еще свет погас — я, походу, успела одну из камер включить. Которая за спину смотрит. В общем… Да, вот это покажи им. — Ольга содрогнулась и отошла на пару шагов. — Я пока в сторонке постою, и так ночью кошмары снились.

Ролик был так себе — понятно, что, когда бежишь со всех ног, качества не будет. Запись была всего восемь секунд длиной, и в последние две секунды в тёмной дальней части коридора появилось что-то большое, показалось вначале — то ли большое щупальце, то ли гигантская гусеница. И всё, потом Ольга вбежала в комнату.

— Примерно такую жуть и я видел, — пояснил Артур. — И у меня на записи заметно, что дверь внутрь прогнулась. Не знаю даже, кто с такой силой мог ударить! А когда мы потом вернулись — и дверь как новая, и вообще ничего не случилось. Интересно, как она это объяснит. И вот ещё, — указал Артур. — Смотри: кто-то из нас пробежал той ночью дальше всех от тропинки. И самый край следа сохранился. И, похоже, это Оля оставила.

Он прав, виден самый-самый край следа: глубоко примятая лунка, видимо, самый хвост подошвы, а всего остального следа нет, ровная земля, поверх неё лежат веточки, листья, всё прочее лесное хозяйство — ничто не поломано, не помято.

— Так в чём прикол про пять минут? — поинтересовалась Ольга, когда засняли всё, что можно заснять, и уселись на скамейки на той самой волейбольной площадке.

— У нас была дикая идея о том, что мы видим свои следы, — пояснила Алёна. — Ну, за два дня до того, как мы их оставим. Вы сами же видели — одни мои следы, потом наши с Олегом, а потом четыре пары. Вот и появилась идея: что будет, если не пойдём туда? Ну или хотя бы подождём минут пять, не сразу ломанёмся. Ну вот и проверили.

— Убиться веником! — прошептала Ольга, посмотрев в глаза Артура. — Выходит, нас туда силой загнали?! Там ведь только в коридоре лампа и не погасла! Ну и эта жуть на ножках — чтобы уж для верности. И в дверь она же долбилась, чтобы мы слиняли побыстрее. Так выходит, что ли?

Алёна развела руками.

— Не-а, что-то не склеивается, — помотала головой Ольга, подумав. — Мы ж когда там снова появились, дверь была как новая. Если такая тварь там проползла, она бы все маты в хлам порвала по дороге и всё барахло на пол пороняла. А в том месте порядок был и чистота. Что-то не так.

— Предложи свою версию, — Олег посмотрел в её глаза. Ольга энергично помотала головой.

— Нет, не буду. У меня и так только чудом крыша на месте осталась. Вроде чушь полная, все эти приветы из будущего, а получается в принципе разумно, — Ольга встала и оглянулась. — Мне одной мерещится, что за нами наблюдают? Всё верно, Алёна, ты не обижайся. То есть мы решили попробовать туда не ходить, чтобы тех следов не могло быть, и нас сразу же туда загнали. Слушайте, но я теперь не смогу это бросить — мы пытались утром сюда не ходить, но всё равно пришли, как заговорённые!

— Извини, что вас впутала, — потупилась Алёна, и Ольга широко улыбнулась.

— Олег, отучи её извиняться не по делу, — посоветовала она. — Ей потому тётя и вертит как хочет — чуть что, Алёна у нас виновата. Алёнка, мы ж сами вас поймали, помнишь? Никто нас сюда силой не тянул. Я просто всё ещё поверить не могу. Ладно, пусть Анна Григорьевна сама объясняет, — и Ольга вновь уселась на скамейку.

Артур почесал в затылке и предложил: — Может, попытаемся сюда завтра вообще не заходить? А? Что скажете?

Остальные переглянулись.

— Давайте, — согласился Олег. — Оля, у тебя экшн-камера сколько может работать без зарядки?

— Десять часов точно сможет, если до упора заряжу. Всё, врубилась, о чём ты — да, классная идея. Камеру тогда сегодня поставлю вечером где-нибудь в кустиках, а послезавтра заберу — и посмотрим.

На вечерних занятиях повторилось то же: усталость в конечном счёте пришла, но не такая сильная, и не так хотелось всё бросить и отдохнуть. Вяземская повторяла раз за разом: мышцы должны работать, мышцы должны уставать. Нагружайте их! Помимо плиометрических упражнений, были Алёне с Олегом и отжимания, и подтягивания на турнике, и гантели — и снова семь потов сошло. Трифонов остался доволен.

— Отлично, отлично, — сказал он, заполняя журнал. — Совсем уж до изнеможения не станем. Всё, сейчас пробежка — и жду вас завтра.

— …Сегодня после ужина нужно ещё потренироваться, — напомнила Алёна, когда они закончили пробежку и пошли домой. — Ну, бит-танцам, всему такому. Я не знаю, что там поставят, но бит в принципе под что хочешь танцуется. Что скажешь, повторим представление?

— Ну если всё включено, как в тот раз — да, с удовольствием.

Алёна улыбнулась и взяла его за руку.

— Тогда старайся. Сегодня экзамен будет труднее!

Половина одиннадцатого ночи — а Олегу не спалось.

Представление получилось что надо, и вновь две их пары — Алёна с Олегом и Лена с Вадимом — были звёздами этого шоу. И экзамен был сдан — судя по последним пяти минутам там, у дуба, сдан на «отлично». И вновь Олег увидел, как Алёна обретает прозрачность — но на этот раз не стал ничего снимать на видео. Не до этого было, если честно. В какой-то момент испугался, что Алёна растает без следа — глупо звучит, но секунд пять длилось это ощущение страха, пусть и прошло потом. Олег не стал говорить это Алёне.

И почти сразу же сам испытал такое же ощущение полёта стоя на месте…

…Так вот, пытался уснуть — и не мог. Ну хоть ты лопни. И причина проста: что же подарить Алёне? Не покупать же какой-нибудь сувенир прямо здесь — это пошло. Если бы сам выращивал цветы, было бы не стыдно. Это Алёна умеет делать замечательные украшения своими руками, Олег слегка не при делах в этой области.

Написать стихи? Да, почти час потратил на эту печальную затею. Печальную — потому что пришло понимание: не Пушкин и не Есенин, и ничего сложнее «поздравляю — желаю» на ум не приходило. Что же делать? Просто подойти и сказать «поздравляю-с-днём-рождения-желаю-счастья-в-личной-жизни-пух»?

Так и уснул, ничего не придумав. А проснулся за час до будильника — только-только солнце выползало из-под горизонта. Олег осознал, что, несмотря ни на что, он выспался — хоть на этом спасибо. Но всё же, что же подарить?!

Он выглянул в окно и чуть не выронил гантель себе на ногу. А потом собрался, едва попадая ногами в штанины, и пулей вылетел прочь из корпуса. Понимал, что долго зрелище не продлится — делал снимки на ходу, потом выберет лучший. Когда добежал до дуба, отыскался тот самый, лучший снимок.

В небе сияли радужные облака. Редкое — или даже редчайшее — явление природы. Мало того, что они висели в несколько слоёв, разукрашенные цветами радуги снизу доверху, слева и справа в облаках виднелись прорехи, отчего на разноцветном треугольнике читались вполне отчётливые строчные буквы: «а» и «р». Инициалы Алёны.

Сделав несколько десятков самых эффектных снимков, Олег включил видеозапись и заснял, как облака постепенно расходятся, а радужность пропадает. Опомнился, посмотрел на часы — Алёна просыпается минут через двадцать. Будем надеяться, что в административном корпусе кто-нибудь дежурит.

Олег успел распечатать фотографию на специальной плотной бумаге и заламинировать. По счастью, в административном корпусе всегда есть дежурный. Вопросов Олегу никто не задавал. Надо полагать, его просьба ещё не самая странная.

Олег вернулся в свой номер — вымыть руки. Как только вышел назад в коридор, из двери напротив вышла Алёна, бодрая и довольная. Увидела Олега и улыбнулась.

— С днём рождения, Алёна! — Олег шагнул навстречу и протянул ей фотографию того самого удачного кадра: виден и дуб, и фонарь со скамейкой рядом, и кроны ближайших деревьев в парке, и радужные облака, ослепительные и великолепные, и обе буквы.

— Какая прелесть… — прошептала Алёна восхищённо. Долго смотрела на фотографию, не могла отвести взгляда. — Спасибо! — она бросилась к Олегу и обняла его.

— Ну вот, он нас опередил… — услышали они оба. Алёна отпустила Олега и оглянулась — вся «восьмёрка» в сборе, все довольны и заговорщически улыбаются.

— Ладно, народ, чего в коридоре толпиться, — указал рукой Артур. — Идёмте, там места больше. Заодно и позавтракаем.

Второй свой подарок вручила Ольга. Олег не видел, что было в том пакете, но Алёна пришла в бурный восторг и обняла Ольгу. Потом был и третий подарок, и четвёртый…

— Алёна, можно глянуть? — Артур попросил у неё фотоснимок Олега. — Оля, глянь! — позвал он. — Ну Олег, ты крут! Не знал, что ты такой классный художник.

— Это фотография, — пояснил Олег спокойно.

— Да ладно! — хмыкнул Артур. Рядом с ним уже стояли остальные и тоже смотрели на фотографию.

Олег полистал в списке последних снимков на своём мобильном и протянул Артуру.

— Смотри сам. Листай, там их много. Да, последнее видео тоже посмотри.

Просмотр длился минут десять — вокруг Артура собрались все, включая Алёну, и в восхищении смотрели на экран мобильника.

— Очешуеть! — высказался Артур в конце концов. — Ну, Олег, ты везунчик. Алёна, так это тебя персонально поздравили, выходит, вон оттуда, — и он указал в сторону потолка. — Хорошо, что Олег заметил!

— Я такая счастливая, — заметила Алёна, когда они прогуливались в сторону дуба. Есть ещё минут двадцать до разминки. — Как ты заметил эти облака?!

— Случайно. Всю ночь думал, что же можно такое подарить. Ничего умного не придумал, в общем. Утром начал делать зарядку — и заметил. Еле успел добежать, пока всё не кончилось. Но буквы там не я сделал, честное слово.

Алёна крепче сжала его ладонь и улыбнулась.

— Тётя меня тоже поздравила, — пояснила она. — В своём стиле. Велела не пить сегодня и быть осторожнее.

— И часто ты пила? — полюбопытствовал Олег. Ему самому довелось разве что попробовать разные виды спиртного — не впечатлился. Тем более что все тренеры как один говорили: ни капли; даже кефир и прочие обычные виды еды, где спирт появляется естественным образом, употреблять умеренно. То, что Олег успел распробовать, особого удовольствия не вызвало.

— Два раза пила шампанское на Новый Год, — кивнула Алёна, поморщившись. — Меня так феерически с него развозит, что больше и пробовать не хочу. Особенно после этого Нового Года.

— То есть «быть осторожнее» — не попробовать случайно в третий раз, — кивнул Олег.

— Нет, не это, — улыбнулась Алёна и отвела взгляд. — Ты уже большой мальчик, сам догадайся.

— Похоже, догадался, — усмехнулся Олег. — Стой. Алёна, я не шучу — остановись.

Алёна послушалась, глядя на Олега с недоумением.

— Куда это мы идём, по-твоему? — поинтересовался Олег. Алёна ахнула: они уже в парке, у перекрёстка двух асфальтовых дорог. Осталось пройти вперёд ещё метров двадцать, и будет видна та самая горка, где исчезали следы.

— Ведь собирались не ходить сюда! — Алёна больно сжала ладонь Олега и почти сразу же отпустила. — Извини! Идём обратно, да?

Олег кивнул — они развернулись, сделали шаг, другой.

— Алёна, стой! — Олег крепко сжал её ладонь. — Посмотри! Посмотри на землю!

Они сделали два шага, верно. Но не назад, в сторону дуба и далее корпусов, а вперёд — к перекрёстку.

— Олег, мне страшно, — призналась Алёна. — Что происходит?!

— Попробуем ещё раз? — предложил Олег. — Один только шаг, хорошо?

Алёна кивнула, глядя на него широко раскрытыми глазами. Они ещё раз развернулись. Сделали шаг. Краткий момент головокружения. Олег опустил взгляд — ещё один шаг в сторону перекрёстка. Сделают ещё шаг и выйдут на него.

— Не понимаю! — Алёна крепко вцепилась в его руку. — Как такое возможно?!

— «Глаза могут обмануть тебя», — сказал Олег, снова вспомнив «Звёздные Войны». — Алёна, стой где стоишь, хорошо? Отпусти пока мою руку. Просто стой.

Алёна повиновалась, и вот теперь было видно, что ей страшно. Олег присел, повернулся в сторону дуба и взялся рукой за бордюр. Бордюр по правую сторону. Отлично. Теперь закроем глаза, протянем вперёд руку, не отпуская бордюра, продвинемся. Ещё протянем… Олег открыл глаза и снова испытал сильнейшее головокружение. Когда прошло, он поднялся на ноги и оглянулся. Алёна стоит в двух шагах от него, и на лице её изумление. Удалось продвинуться прочь от перекрёстка, отлично.

— Попробуй шагнуть ко мне! — приказал Олег и увидел, как Алёна разворачивается к нему спиной. — Стой, Алёна, замри!

Она оглянулась, обернулась, и Олег заметил, как дрожат её губы.

— Ладно, — Олег подошёл к ней сам. Безо всяких сложностей. — У тебя есть что-нибудь длинное с собой? Ну, верёвка какая-нибудь.

— Скакалка! — сказала Алёна, сняла со спины рюкзак и достала её.

— Возьмись и держи, — Олег протянул Алёне одну из ручек. — Когда скажу, закрой глаза и перебирай руками в мою сторону, иди ко мне. Ну, ты видела, как я делал. Договорились?

Алёна кивнула.

— «Глаза могут обмануть тебя», — прошептал Олег ещё раз, повернулся в сторону дуба и присел, взявшись за бордюр.

Стоило отойти на десяток шагов, и наваждение прекратилось.

— Так сейчас и пришли бы туда, — прошептала Алёна — она обняла Олега и долго не отпускала. А он ощущал, как бешено бьётся её сердце, постепенно успокаиваясь. — Прямо заколдованное место!

— Что, уже разминаетесь? — услышали они голос Артура. — Знаю, знаю, обнимашки — это классно. То, что доктор прописал.

Они с Ольгой, оба в спортивной форме, шли навстречу со стороны дуба.

— Ребята, вы куда собрались? — поинтересовалась Алёна, отпустив Олега. — Ну стойте же! Куда вы идёте?

— Вот чёрт! — Артур посерьёзнел и посмотрел в широко раскрытые глаза Ольги. — Слушай, и верно! Ведь собирались туда не ходить! А вы что тут делаете?

— Тоже вовремя поняли, — пояснила Алёна. — Ребята, мы потом расскажем. Это просто ни в какие ворота. Но давайте уйдём отсюда, прямо сейчас!

Пыль… Пыль… Пыль… Пыль… От шагающих сапог.

Утяжеления сегодня добавили больше, а бежать по-прежнему оказалось проще. «Привыкаем», — думала Алёна. Бежать было не легче, нет — проще. Что бы там ни делала эта «Нике», она позволяла держаться, не падать от усталости, притуплять её ощущение. Сама усталость никуда не пропадала, она донимала, досаждала, сводила с ума, но справляться с ней становилось не так больно. И вот уже с третьего круга возвращалось прежнее видение: бесконечная пустыня, замершее в зените солнце, колонна солдат, вздымающая горькую тончайшую пыль сапогами, и бесконечность — впереди и позади. Алёне даже показалось, что она сумела обернуться, но все лица, которые она различала в колонне, были либо её лицом, либо лицом Олега.

«Заставьте мышцы работать. Ума не приложу, как они с мужем выдержали семь процедур, — думала Алёна, — я и четвёртую-то пока не могу представить. Как сумели? И зачем? Чисто научный интерес? Надо спросить Олега, что он видит, о чём думает». Некогда и трудно смотреть в глаза бегущего рядом, но лицо у Олега становилось немного чужим, словно все мысли убежали куда-то, и осталась только маска.

Все… Все… Все… Все… От неё сойдут с ума. Только вот без этого, да? Алёна уже успела узнать, что это стихотворение Киплинга, и прочитала другие его переводы. Но почему на ум приходит именно оно? Почему мерещится бескрайняя пустыня где-то на краю света?

…Оля подарила японский бисер — набор из нескольких сортов, которые сама Алёна давно не могла найти. У Алёны всегда с собой «походный набор», чтобы можно было вышивать и здесь, там есть всё: и набор самого бисера разных видов и цветов, и пяльцы, и канва, и иглы, и всё-всё-всё, что нужно. Тётя всегда подтрунивает: прямо у тебя там будут силы и время! И вот сейчас, под кажущимся слепящим, испепеляющим солнцем в зените, захотелось вдруг добраться до своего походного набора, уединиться в номере и начать работу. Набор уже выручал в прошлом и позапрошлом году, ничто так не помогало прийти в себя и успокоиться, особенно после того кошмара в «Олимпии»…

На этот раз хватило семи кругов, чтобы разбудить жар, и ощутить его очищающую волну от пят до головы и понять — испытание пустыней окончилось, теперь отрабатываем технику.

…Алёна «догнала» вчерашний сантиметр, а Олег взял ещё один. На этот раз не было скопления начальства, никто не восхищался… Так даже приятнее. Точнее, восхищались только двое: Вяземская, она подошла к завершению тренировки, и Трифонов.

— Я думал, вы и трёх кругов не продержитесь, — признал Трифонов, пожимая руку Алёне. — С такой-то нагрузкой!

— Тогда я рада, что не оправдала ваших ожиданий, — Алёна улыбнулась до ушей. Сияющий Трифонов внёс последние записи в журнал, о чём-то поговорил вполголоса с Вяземской и попрощался с подопечными — до вечера.

— Отлично продвигаетесь, — отметила Вяземская. — Держите этот темп. Даже если покажется, что сильно замедлились, не огорчайтесь и не пытайтесь резко увеличивать нагрузку, просто держите темп. Алёна, а вас я хочу поздравить с днём рождения.

— Спасибо, Анна Григорьевна! — улыбнулась Алёна.

— Я обещала вам и вашим друзьям рассказать подробнее о том, что за стеной моей комнаты отдыха. Если у вас уже есть планы до вечерней тренировки…

— У Олега лекция, — пояснила Алёна. — Искусство спора, эристика. Теперь каждый день после обеда.

— Интересно! — покачала головой Вяземская. — Вы меня интригуете. Вы разрешите мне присутствовать?

— Конечно, — кивнул Олег. — Будем рады!

— Тогда давайте перенесём мою лекцию на завтра после ужина. Так пойдёт? Я знаю, что сегодня вы отмечаете день рождения Алёны.

Алёна и Олег переглянулись и кивнули.

— Хорошо. И я хотела бы сегодня или завтра — когда сможете — до вечерней тренировки поговорить с вами. Лучше всего у меня в кабинете. Я напомню вам утром, отправлю сообщение. Приятного отдыха!

— Походу, вы с ней сговорились, — уверенно сказал Артур, задержавшийся вместе с Ольгой после очередной лекции по эристике. — Вот почему мы строго отстаём от вас на один сантиметр? В конце концов, это нечестно!

— Намекаешь, что нам с Алёной нужно пропустить один день тренировок? — спросил Олег, стараясь выглядеть невозмутимым.

— Лучше два, чтобы уж наверняка, — уточнил Артур. — Ладно, конспираторы, мы тут одни. Можем здесь поговорить, а можем выйти проветриться. Хочу услышать ваш рассказ, что там утром случилось в парке.

— Давайте дойдём до дуба, — предложила Алёна. — Но только до него, не дальше. И там расскажем.

— Годится! — согласился Артур. — Кстати. Я тут припомнил, что нам теперь есть и пить строго под надзором. Если отмечать на танцплощадке, это будет лютый трэш, никто толком не оттянется, кругом будет эта охрана нос в бутылки совать. Поэтому я договорился: наших впустят сегодня вечером к нам в корпус. Там хоть можно будет погудеть без напряга. Что скажешь?

— Артур, ты прелесть! — восторженная Алёна обняла его и поцеловала в щёку. — Оля, ты ничего не видела!

— Да, но плохое зрение у меня только сегодня, — уточнила Ольга. — Завтра уже убью. Его или тебя, кого будет не так жалко. Ну всё, давайте уже к дубу выдвигаться, голубки.

— Если бы не те глюки, что мы все видели вместе, я бы сказал, что вы гоните, — почесал Артур затылок. — Говоришь, скакалка?

— Ну да, — согласилась Алёна.

— Зачем ты скакалку с собой носишь? — поинтересовалась Ольга.

— Успокаивает, — пожала плечами Алёна. — Привыкла уже с собой носить.

— То ли проверить… — Артур посмотрел на дорожку, уходящую в сторону парка. — То ли ну его нафиг… Что скажешь, Оля? Готова проверить?

— Да, почему нет? А как мы узнаем, что началось?

— Можно попробовать пятиться, — предложила Алёна. — Только аккуратно. И время от времени пробуйте спуститься к нам. Я там ветку положила у бордюра, где всё точно закончилось.

— Шаг вперёд, два назад, — согласился Артур. — Ладно, тогда всё по науке: вы снимаете, мы проверяем. Оля, выдай им камеру.

— Разберёшься? — Ольга достала из рюкзака видеокамеру и вручила Олегу.

— Я ей уже пользовалась, — протянула руку Алёна. — Можно? А ты снимай на мобильник.

Артур вздохнул.

— Давай скакалку, Алёна.

По дорожке шли с опаской: Алёна вглядывалась в траву — туда, куда положила ветку — и заметно нервничала: ветки не было видно. Но вскоре показался кончик ветки, и Алёна схватила Олега за руку.

— Всё, мы дальше не идём, — она включила камеру и поймала Ольгу и Артура в видоискатель. — Можете начинать. Делайте два шага и пытайтесь вернуться на шаг к нам. Начали?

Первый десяток шагов казалось, что Артур вот-вот скажет «так и знал, что вы прикалывались», и они с Ольгой вернутся. Но потом Ольга с Артуром внезапно развернулись на ровном месте и сделали шаг ещё дальше. Почти сразу же оба обернулись с выражением изумления на лице.

— Знаешь, Алёна, лучше бы вы прикололись, — позвала Ольга громко, чтобы её точно услышали. — Мне реально страшно! Артур, идём к ним, как они объясняли. Артур? Артур, стой!

Артур сделал ещё три шага в сторону перекрёстка, когда Ольга догнала его и схватила за руку. Несколько секунд казалось, что Артур освободится и пойдёт дальше, но он помотал головой и остановился, перебросился парой слов с Ольгой.

Наблюдать, как Артур «вытягивает» зажмурившуюся Ольгу на скакалке, передвигаясь ползком вдоль бордюра, было бы смешно, если бы Алёна не помнила свой собственный страх. Когда оба экспериментатора пересекли границу, обозначенную веткой, Ольга открыла глаза и помотала головой.

— Чтобы я ещё раз согласилась… — посмотрела на Артура и рассмеялась. — А знаешь, я бы ещё раз попробовала. Нереально страшно, но я сейчас будто косая или после энергетика. Ну или после её массажа. Адреналин прёт отовсюду. У тебя такого не было, Алёна?

— Нет, — содрогнулась Алёна. — И не хочу проверять ещё раз.

— А мне туда ещё за камерой утром тащиться, — заметила Ольга. — И послать-то некого. К слову, мне одной кажется, что когда мы являемся в парк, то весь остальной народ оттуда сваливает? Пока мы там тусовались, я никого больше не видела!

— Да, я других не замечала, — согласилась Алёна.

— А я не особо обращал внимания, — пожал плечами Олег.

— В общем, что-то мне это не нравится, — нахмурился Артур, — от слова «совсем». Скопируй-ка мне своё кино, Олег, ну а мы вам с нашей камеры скопируем. Чтобы копии были. И пусть нам Анна Григорьевна растолкует, что всё это значит. Алёна, что такое?

Алёна отошла от остальных в сторону и, прикрыв глаза, стала медленно поворачиваться на месте.

— Странно как-то, — пояснила она. — Оля, ты вот тоже попробуй. Встань, закрой глаза и медленно повернись. Парни, а вы пока помолчите, ладно?

— Не вопрос, — согласился Артур и вместе с Олегом с интересом наблюдал за Ольгой, медленно поворачивающейся на месте.

— Точно, странно, — открыла глаза Ольга. — Отовсюду звуки раздаются — ну там, сверчки эти, птички, ветер, люди. А со стороны леса тихо. Совсем тихо! Хорош лыбиться, Артур, сам сначала проверь!

Проверили и Олег с Артуром и, к своему удивлению, ощутили примерно то же: странную тишину со стороны леса.

— Заколдованное место, — заключил Артур. — Слушайте, мне нравится эта смена. Тут все жгут напалмом — и люди, и природа. Хотя если бы жгли малость поменьше, было бы в самый раз. Ну что, народ, обсудим это дело после тренировки?

День рождения отметили на славу. Понятно, что спортсменам противопоказано большинство вкусного, но повара VIP-комплекса постарались на славу: то, что казалось тортом, было и вполне в рамках их спортивного рациона — и вкусным заодно. Даже нашли восемнадцать свечек.

— Чтоб я так жил! — заключил довольный Антон. — Ладно, раз сегодня все хвастаются, я тоже похвастаюсь. А то сами, поди, не заметили. Три секунды сколол с мирового рекорда, малыши. Завидуйте! Правда, засчитывать почему-то не стали — говорят, после соревнований. Но я не гордый, подожду.

Ольга и Артур переглянулись.

— Антон, ты монстр! — восхитилась Алёна. — Вика, а ты чего молчишь? Я тоже видела — пять сотых осталось до мирового среди юниоров. Круто же!

— Не считается, — отмахнулась довольная Виктория. — Вот когда кого-нибудь из вас сделаю, вот тогда и похохочем. Ой, что-то я объелась, жуть. Здесь принято благодарить поваров? Даже если это не торт, всё равно супер!

— Легко, они все там, морально настраиваются завтрак готовить, — указала Ольга на дверь на кухню. — Потом можно в комнату игр спуститься. Там продолжим. Только туда с едой и напитками нельзя, такой вот облом.

Антон и большинство остальных гостей тут же принялись «катать шары», и веселье пошло себе дальше. Артур, улучив минутку, подозвал к себе Ольгу, Алёна и Олега.

— Я что-то не въехал, — сообщил Артур. — Почему наши рекорды не засчитывают, я понял. Интриги против Анны Григорьевны и её изобретения. А остальных за что придерживать?

— Может, чтобы никому обидно не было? Ну или чтобы внимания не привлекать? — предположил Олег. — Давайте её и спросим. Можно было сегодня после лекции спросить, кстати.

— Кого? — не понял Артур. — Анну Григорьевну? Да ну, переться в медкорпус просто так.

— Она сегодня была на лекции у Олега, — пояснила Алёна. — Сидела на заднем ряду и даже вопросы задавала.

— Кто, Вяземская?! — не поверил Артур. — Слушайте, ну вы точно гоните! Мы бы её заметили!

— Смотри, — показала Алёна экран своего мобильника. — Я пару роликов засняла на память.

И точно, Вяземская — но не в спортивной одежде, а как все люди — в кофте и джинсах. Сидит, внимательно слушает и вопросы задаёт. И никого это не удивляет.

— Сегодня, блин, день великих откровений, — Артур яростно почесал затылок. — Слушай, она сидела от меня в паре метров, и я её не заметил?! Как это возможно?

— Сегодня этот вопрос я слышал раз так пять, — Олег сохранял невозмутимость. — Похоже, у нас и впрямь нереально крутой тренер.

— Артур! — позвал Антон. — Хорош там тапки причёсывать. Ты же спец по бильярду — давай, покажи класс!

— Хочешь посмотреть, как я работаю с бисером? — Алёна дождалась, когда Ольга с Артуром отойдут, и взяла Олега за руки. — Я хочу Олю отдарить. Я знаю, что она любит, сделаю ей фенечку.

— Хочу, — согласился Олег. — Где и когда?

— Наверное, здесь. Здесь обычно тихо и спокойно. Я позову. Идём, ребята меня ждут!

Олег проводил Алёну до двери её номера и отправился готовиться ко сну. Нет, день рождения точно удался. Олег проверил, что включен будильник, выключил свет и подошёл к окну. И тут же схватил бинокль.

Он успел увидеть, как смутно различимый человеческий силуэт пронёсся по-над той самой горкой — на расстоянии был виден только самый верх её, и уж конечно не видно никаких следов.

Две вещи удивили Олега: во-первых, силуэт казался полупрозрачным, во-вторых, что-то было в нём странное — то ли человек носил странную, уродливую маску, то ли голова у него необычной, вытянутой формы. Пронёсся — и исчез, как и не было.

Олег подождал ещё минут десять, вглядываясь в сгустившуюся темноту — фонари горку не освещают, но на их фоне можно заметить силуэт прохожего. Но никто больше не появился на горке.

Ночью прошёл сильный, но короткий дождь — в общем, погода следовала прогнозам. Остаток сезона обещали ясным и тёплым. То, что надо.

Утром у всей восьмёрки вновь взяли кровь на анализ и сделали ЭКГ. Доктор Полански явно оказался доволен итогами мониторинга подопечных Вяземской — судя по тону их с Вяземской разговора. Они уже особо не стеснялись говорить по-английски — Олег улавливал большую часть разговора: меломания не прошла даром, ведь когда столько слушаешь песен на английском, поневоле выучишь хоть что-нибудь.

— …Что-то Оля задерживается, — посмотрел на часы Артур. — Пойду в сторону дуба, встречу её. Может, вместе прогуляемся? — посмотрел он на Олега и Алёну.

— Давай, — согласилась Алёна. — Минутку, я только переоденусь.

— Прикольно, она и впрямь успевает за минуту, — усмехнулся Артур, понизив голос. — Сам увидишь. Ольгины «минутки» нужно на пять умножать. Ну или на десять, для верности. Вот, я же говорил!

Пока Артур, Олег и Алёна направлялись к дубу, Артуру позвонила Ольга. Артур выслушал её, сказал «туда и идём» и дал отбой.

— Она уже там, — пояснил он. — Что-то не так, у неё давно не было такого голоса.

Ольга сидела на скамейке и выглядела задумчивой. Воздух ещё прохладен, а трава мокрая — пришлось идти окольными, но сухими тропинками.

— Жуть в полосочку, — сказала Ольга вместо «привет». — В общем, вот, смотрите, что там сейчас возле той шахты.

Остальные посмотрели на сделанные Ольгой фотографии и содрогнулись: неясно, что там случилось, но поблизости от шахты теперь зияла широкая и глубокая яма, а со дна её торчало множество ржавых металлических прутьев — похоже, арматурные стержни, которые так и не стали когда-то железобетоном.

— Кошмар! — содрогнулась Алёна. — Ты камеру ведь где-то поблизости оставляла, да?

— Камеру я забрала, — махнула рукой Ольга. — Сегодня днём просмотрю, что там. Я о другом подумала. Видите, где самая жуть? Там, где наши следы начинались. Понимаете, о чём я?

— Если бы мы снова решили пробежаться ночью, чисто под дождичком освежиться, — Артур посмотрел в её глаза, — все бы на эти шпильки и наделись. — Ольга кивнула.

— И знаете, того глюка с тем, что идёшь не куда хочешь, а в сторону горки, больше нет, — добавила Ольга. — Я проверила.

— Любишь ты приключения на свою голову искать, — покачал головой Артур. — А если бы остался глюк?

— А я подготовилась, — похвасталась Ольга и достала из рюкзака колышек с привязанной длинной верёвкой. — Ну на самый крайний случай, так же и приползла бы. Можете туда не ходить — там уже начали всё это засыпать и чинить, всё огородили. Я еле-еле успела снимки сделать, прежде чем меня прогнали. Всё, идёмте уже заниматься, мне нужно отвлечься.

— Да, и приятная новость, — добавила Ольга, когда они вошли на стадион. — Там уже нет никаких следов. Нигде.

— Сегодня снова семь кругов, прежде чем разогрелись, — заметила Алёна, когда они возвращались с тренировки. — И ни одного нового сантиметра. Мерзко себя чувствую, пока привыкаю к темпу. Но стало гораздо проще терпеть. Всё хочу спросить, ты о чём думаешь, когда бежишь?

— Я? — удивился Олег.

— Ну да. Несколько раз смотрела — ты как будто о чём-то задумался.

— Это странно прозвучит, — Олегу отчего-то стало неловко, — но мне на ум стихи приходят. И я их…

— Стой! — Алёна остановилась и вынудила остановиться Олега. — Не говори. Давай как раньше!

Она указала на ближайшую скамейку — присядем! — вырвала два листа из блокнота, записала несколько строчек на одном, не показывая Олегу, и вручила ему пустой лист и авторучку.

Они прочитали записи друг друга и встретились взглядами.

— Слушай, это уже не смешно, — поджала губы Алёна. — Мне приятно, если честно, что у нас с тобой столько совпадений. Но ведь один и тот же стих, одни и те же слова! Как такое возможно?

— Думаешь, нужно расспросить Анну Григорьевну?

Алёна кивнула.

— Она по-прежнему говорит нам не всё, я теперь точно знаю. Ой, смотри, она мне сообщение прислала!

— Мне тоже. Предлагает поговорить до обеда в «тайной комнате». Так и написала, смотри!

— А мы при ней не называли её тайной комнатой! — заключила Алёна, поднимаясь на ноги. — Всё страньше и страньше. Идём тогда, времени не очень много осталось.

В «тайной комнате» изменилась обстановка. Раньше здесь были массажное кресло, столик с чайными принадлежностями да пять стульев. Теперь и Алёна, и Олег заметили встроенный шкаф напротив двери — туда они ни разу не заглядывали.

А ещё справа от входа стоит теперь новый стол с непрозрачным пластиковым на вид щитом, установленным посередине.

— Может, Ольгу и Артура позвать? — предложила Алёна. — Вы ведь всё равно собирались нам подробнее объяснить про тот коридор.

— Маловато времени, — возразила Вяземская. — Лучше всего вечером, когда спортзал закрыт для посещений. К тому же я хотела поговорить пока только с вами двумя. Я сейчас скажу утверждение, а вы ответите — правда это или нет. В последнее время вы могли заметить, что вам на ум приходят практически одновременно похожие мысли или идеи.

— Нет, ну вы точно мысли читаете! — удивилась Алёна и рассказала про стихотворение Киплинга. — Это нормально?

— Вполне, и вы сейчас сами поймёте. Я хочу предложить вам эксперимент, — Вяземская установила два стула по обе стороны щита и поставила на стол по небольшому прямоугольному предмету — на вид планшетов. — Очень простой. Смотрите, — она взяла один из планшетов, прикоснулась к его экрану. На экране появились восемь картинок, весьма условных: дерево, колодец, молния, гора, солнце, кошка, стрекоза и дом. — Задача очень простая. Я включаю фоном музыку, вы будете слышать звуковые сигналы, щелчки, вначале — каждые пять секунд. Выбираете любой символ, который в этот момент пришёл на ум, и прикасаетесь к нему пальцем. Постепенно темп будет нарастать. Когда я хлопну в ладоши, встаёте из-за стола и подходите ко мне. Условия понятны?

Олег и Алёна переглянулись и кивнули. «Странный опыт, — подумал Олег, нажимая на то, что приходило в голову. — Наверное, нужно перестать думать о постороннем. Попробую», — он стал вслушиваться в музыку, глядя на картинки перед собой, и только нажимал, ни о чём конкретно не думая.

Анна Григорьевна хлопнула в ладоши. Олег и Алёна встали, недоумевая, и подошли к ней.

— Теперь мы повторим, но нужно, чтобы вы думали друг о друге, насколько это получится. Музыки не будет, только сигналы. Не старайтесь сосредотачиваться на картинках, главное — настройтесь друг на друга. Любым образом. Готовы?

— Я знаю простой способ, — Алёна привлекла Олега к себе и поцеловала. Вяземской захотелось протереть глаза: точно так же, как на тех роликах, Олег и Алёна ощутимо «протаяли» на несколько секунд. Алёна с улыбкой отпустила Олега, подмигнула ему и вернулась на своё место перед щитом. Вяземская не сразу пришла в себя — но спохватилась и запустила звуковые сигналы. Ещё три минуты постепенно ускоряющегося темпа — и она хлопнула в ладоши.

— Что теперь? — поинтересовался Олег. Вяземская взяла свой планшет и показала график.

— Это первая серия, когда вы нажимали под музыку. Видите? Статистически равномерно вы нажимали одни и те же символы примерно в двух-трёх процентах всех попыток.

Алёна кивнула.

— Теперь посмотрите на вторую серию, — Вяземская провела кончиком пальцев по экрану, и Алёна ахнула, а Олег прошептал: «Ничего себе!» Первые несколько пар символов не совпадали, но вот большинство остальных…

— Первые несколько секунд мало что значат при любой попытке, — пояснила Вяземская. — А дальше совпадение в девяноста шести процентах попыток.

— Подождите, голова немного кругом, — призналась Алёна. — То есть поэтому мы думали об одном и том же, когда вообще не было сил о чём-то думать?!

Вяземская кивнула.

— И это тоже есть в вашей брошюре по «Нике»? — уточнил Олег. — Мы ведь так её всю и не прочитали.

— Нет, там этого нет. Вот вам ещё одно утверждение: когда вы занимаетесь парно, выполняете одно и то же упражнение поблизости друг от друга, вам легче его выполнять, и вы медленнее устаёте. Верно? Помните, я специально просила вас пробежать километр поодиночке, а потом вдвоём, по соседним дорожкам?

— Верно, — признал Олег удивлённо. — Мы оба тогда это заметили, — взял он Алёну за руку, и та кивнула.

— Я назвала это «эффектом обратной связи», — продолжила Вяземская. — Вы спрашивали — намекали — каким образом мне с супругом удалось преодолеть семь процедур. В одиночку люди способны дойти только до четвёртой — я не видела исключений. Пятую и выше удавалось одолеть только парам.

— Вы поэтому тренируете нас вдвоём? — поинтересовался Олег.

— Да. Обратная связь помогает вам обоим. На соревнованиях это вам вряд ли пригодится — вы должны быть поблизости и настроиться друг на друга. Но на тренировках это даёт вам дополнительное преимущество.

— Обалдеть! — высказалась Алёна. — Теперь понятно. И всегда это мужчина и женщина, да?

— Я проверяла все варианты. Синергия — ну то есть то, что добавляет вам обратная связь — сильнее всего проявляется между мужчиной и женщиной. Пользуйтесь этим, когда возможно. Если вы сумеете настроиться на одну волну — например, будете мысленно проигрывать одну и ту же мелодию, читать то же стихотворение, представлять те же образы — обратный эффект усилится.

— Я теперь точно знаю, как настроиться, — улыбнулась Алёна, — чтобы никого не смущать. Спасибо! А почему мы обсуждаем это именно здесь, а не в вашем кабинете?

— Вы знаете, что такое «клетка Фарадея»?

— Слышал что-то, но не уверен, — ответил Олег, а Алёна отрицательно покачала головой.

— Это просто. Подробнее вы сами найдёте в Интернете. Это способ изолировать помещение от электромагнитного излучения. Если совсем на пальцах: пока дверь этой комнаты закрыта, снаружи никакими известными нам техническими средствами не получится узнать, что происходит внутри. Вы могли заметить, что ваши мобильные потеряли базовую станцию, как только вы вошли.

Алёна и Олег переглянулись.

— Анна Григорьевна, вы кого-то опасаетесь? — понизила голос Алёна. — Я вот немного опасаюсь, но… — она посмотрела на часы. — Обед через пять минут, а вы сказали, чтобы мы питались по графику.

— Этим вечером, — кивнула Анна Григорьевна. — И у вас, и у Ольги с Артуром наверняка появились вопросы. Обсудим не торопясь.

После обеда Ольга пригласила Олега и Алёну в «гнёздышко», к себе в номер. Ольга во время обеда была непривычно задумчивой и молчаливой. Артур этого словно не замечал — сам он оставался всё таким же. «Я его точно когда-нибудь пристукну за некоторые шуточки», — сказала Алёна как-то раз.

— Я настроила камеру вести съёмки, когда картинка меняется, — пояснила Ольга. — Энергии кучу экономит, ну и места на диске. Смотрите сами, в общем, — она включила воспроизведение одного из роликов.

Вначале разверзлась земля поблизости от шахты. Камера следила за стальной дверью; подробностей того, что случилось в яме с железными прутьями на дне, она не показала. Но вот потом…

Камера показала четыре размытых, весьма условных силуэта — они возникали в воздухе рядом с дверью, бежали прямо через яму — и все падали туда, вниз.

— Жуть какая! — содрогнулась Алёна. — Что ещё за призраки?! Там ведь никого не было, в той яме? Никто не пострадал?

— Никого не было, — согласилась Ольга. — Они все очень размытые, но один кадр я нашла, смотрите.

Трудно было бы не узнать саму Ольгу — даром что прозрачная — сквозь неё видно и шахту, и запертую дверь в неё. Но главное — лицо: на нём застыл ужас, и, похоже, призрачная Ольга что-то кричала.

— Если бы я в самом деле падала на те милые прутики, я бы точно кричала, — заметила Ольга. — Это ещё не всё. Включите там ролик под номером семнадцать. Где-то на тридцатой секунде.

На тридцатой секунде в кадре показались три похожих на человека силуэта: они ровно так же возникали в воздухе, но бежали не через яму, а куда-то в сторону. И каждый очень напомнил то, что Олег видел в бинокль той ночью. Или не люди вообще, или очень уродливые люди.

— В общем, я в тот парк больше ни ногой, — заметила Ольга, забирая у Алёны свой планшет, и Алёна заметила, что руки у Ольги заметно дрожат. — Не парьтесь, — улыбнулась Ольга, заметив, как Алёна изменилась в лице. — Пройдёт. Я уже успела успокоиться немного. Не пойду я сегодня на лекцию, Олег, мне нужно в себя прийти. Не то не смогу вечером на тренировку выйти. Мне ещё никогда не было так страшно, как полчаса назад.

— Это что же выходит? — Олег встал со стула. — Нас туда настойчиво подталкивали — мы бы снова увидели свои следы, потом вечером пробежались бы — и привет. Так получается?

— Возможно, — кивнул Артур. — Оля дело говорит. В парк лучше не соваться пока, а то мало ли. Пусть нам вначале объяснят, что всё это значит.

— Тогда перенесём лекцию на завтра, — предложил Олег. — Мне теперь тоже нужно в себя прийти. Сейчас отправлю всем сообщения.

— Согласна, — кивнула Алёна. — Тогда до вечера! Олег, составишь мне компанию?

Алёна заглянула в свой номер, вышла оттуда с чемоданчиком — и поманила Олега за собой, в игровую комнату. Дальний столик — для двух игроков — никем не занят и от входа практически не виден.

— Сразу его заметила, — пояснила Алёна. — Не люблю, когда все кому не лень таращатся.

— Я не буду мешать?

— Нет, — улыбнулась Алёна. — Ты не будешь. Только не говори под руку, ладно?

Ладно. Олег просто сел напротив — Алёна быстро собрала и установила станок, закрепила на нём отрезки лески и принялась за работу. Олег только диву давался — настолько быстрых и точных движений при вышивании видеть не доводилось, хотя и мама, и бабушка занимались этим. Процесс был завораживающим — видимо, Алёна прекрасно помнит узор, который создавался словно из воздуха.

Олег, совсем недавно ещё взбудораженный тем жутким кадром, который показала Ольга, уже минут через десять наблюдения почувствовал, что к нему возвращается спокойствие и возможность рассуждать здраво. Он посмотрел на лицо Алёны и словно увидел его впервые — как в тот первый день их знакомства. Но тогдашняя Алёна была постоянно настороже и взглядом держала на расстоянии. Сейчас же всё иначе — смотрел бы и смотрел. В какой-то момент Алёна, вероятно, ощутила пристальный взгляд и, прекратив вышивать, вопросительно посмотрела в ответ.

— Любуюсь, — пояснил Олег. — Ты сама разрешила.

Алёна улыбнулась, погладила его ладонь и вернулась к своему занятию. Что бы там ни творилось в другой части комнаты и за её пределами, за этим столом сейчас спокойно и уютно. Олег заметил, что губы Алёны чуть шевелятся — похоже, напевает про себя — и, присмотревшись, понял, что именно напевает. Всё то же: «Chitty chitty bang bang». Олег и сам невольно припомнил и музыку, и слова песенки, но в какой-то момент осознал, что всё в комнате погрузилось в заметный полумрак, только их стол, ярко освещённый настенной лампой, оставался таким же. Алёна продолжала вышивку, время от времени улыбаясь и поглядывая на Олега.

— …Всё, — показала она плоды своих трудов. — Только застёжку поставить, это быстро.

И впрямь быстро. Алёна положила готовую фенечку на стол, и Олег увидел узор целиком: похож на морские волны.

— Красиво, — похвалил он вполне искренне. — Ты так быстро вышиваешь?!

Алёна посмотрела на часы и приподняла брови.

— Не понимаю, — признала она. — Всего за сорок минут?! Никогда так быстро не получалось. Подарю Ольге, когда придёт на ужин.

Сигнал — текстовое сообщение.

— Это Антон, — поднял взгляд Олег. — Говорит, есть разговор. Тебя и меня касается. Он сейчас там же, в том классе для занятий.

Алёна кивнула.

— Хорошо, только верну всё это в номер.

Антон сидел в классной комнате один.

— Мы тут с нашими позанимались, — пояснил Антон. — Ну, ты сам давал ссылку на форум. Завтра расскажем, а пока смотрите сюда.

Он показал несколько фотоснимков. Одни и те же смутно знакомые лица.

— Да, я их знаю, — кивнула Алёна. — Те самые приятели Игната. Им, говорят, тоже выписали последнее китайское предупреждение. А что такого?

— Эти двое ходят за вами по пятам, — пояснил Антон. — Я сначала думал, мне мерещится — куда ни гляну, всюду их физиономии. Специально договорился со своим другом, не из наших, чтобы помог проследить. И точно, один из этих перцев, конкретно — Климов — сегодня под дверью класса отирался. Шпион недоделанный. В общем, мы на видео засняли, как он стоит как бы случайно ухом возле двери, и я ему пообещал, куда эта запись пойдёт, если я его ещё раз увижу невооружённым глазом. Видели бы вы, как он чесанул!

Алёна вздохнула, и они с Олегом переглянулись.

— А наш заклятый друг? — поинтересовался Олег.

— Ворошилов? Он и носа не кажет. Походу, папа ему качественных пистонов вставил. Я сам не слышал, но, по словам директора, говорил он с сынулей в основном на русском командном. А эти двое зачем-то вас пасти начали. В ваш корпус они, ясен пень, просочиться не могут. — Антон встал из-за стола, и Олег с Алёной поднялись следом.

— Спасибо, Антон, — протянул Олег ему руку. — Будем осторожнее.

— Обращайтесь, — кивнул Антон. — Я понимаю, конечно, что вам в вашем шикарном корпусе спокойнее, но хотя бы на танцы иногда подходите.

— Будем! — Алёна обняла Антона. — Спасибо! Вике привет! Я её что-то давно не видела. С ней всё в порядке?

— Всё путём, — заверил Антон. — Передам, конечно. Ей тренера сменили — ваша Вяземская лично его консультирует. Так что трепещите, Вика вас всех теперь обгонит!

К ужину Ольга окончательно пришла в себя — и когда Алёна подарила ей браслет, продемонстрировала новое понимание выражения «бурный восторг».

— Ой, Алёнка, ты супер! Олег, отвернись! — Ольга обняла Алёну и поцеловала в щёку. — Ты ещё не видел, как она сумки расшивает, — посмотрела она Олегу в глаза, застёгивая подарок на запястье. — Глаз не отвести потом. Всё, ребята, со мной всё хорошо уже, правда. И я хочу сегодня услышать некоторые ответы, ну вы поняли. Планы не изменились, верно?

— …Интересно было бы посмотреть на те сумки, — заметил Олег, глядя на довольно улыбающуюся Алёну. — Своими глазами. У тебя ведь в твоём магазине не всё показано?

— Не всё, — согласилась она. — Некоторые люди не хотят, чтобы я выкладывала фото того, что для них сделала. У нас ещё полчаса до разговора с Анной Григорьевной — идём, хочу поговорить.

Алёна привела его на первый этаж, в комнату отдыха.

— Я не хочу больше в парк заходить, — заявила она. — А в танцзале эти на нас таращиться будут. Ну, Обручев и Климов, — пояснила она. — После соревнований будет конкурс танцев, такая традиция. Я хочу, чтобы мы в нём победили, — улыбнулась она. — Мы с тобой. Что скажешь?

— Отличная идея! — согласился Олег. — Будем заниматься здесь?

Алёна кивнула.

— Здесь почти всегда свободно. А будет занято, можно в одну из комнат для конференций уйти, там тоже места полно. И помнишь, что Анна Григорьевна нам сегодня говорила?

— Про эту её «обратную связь»?

— Ну да. Я не хочу постоянно думать о той пустыне, а она всё время лезет в голову, сил нет. Если нам нужно думать о чём-то вместе, давай придумаем о чём.

— Да, пустыня мне надоела, — согласился Олег. — У меня от неё конкретная жажда, и жару ощущаю совершенно реальную.

— Вот-вот, — кивнула Алёна. — А я ещё и запахи начала ощущать, сегодня. Вообще конец света. Есть идеи, как о чём-то другом думать?

Олег почесал в затылке.

— Мы же вроде фильмы смотрели одни и те же? — посмотрел он в глаза Алёны. — Ну, детские. Найти какой-нибудь, который обоим нравится. Лучше всего музыкальный.

— Точно! — Алёна взяла его за руку. — Умница! Идём, кинозал сейчас свободен, посмотрим на их список!

В «тайной комнате» обстановка не изменилась: стол с непрозрачным щитом никуда не делся.

— Вам тоже показывали? — поинтересовался Артур, указав на щит. Олег кивнул. — Клёво, мне и в голову бы не пришло.

— Готовы? — Вяземская была в тренировочной форме — в такой же тренируются и выступают её подопечные. — Вначале немного теории. Что вы слышали о корпорации «Vox Viva»?

— Виртуальные шлемы, — тут же отозвался Артур. — Всякие полезные гаджеты, всякая игровая шняга. Видел я, шлемами даже пользовался, всё очень качественно.

— Верно, — подтвердила Вяземская. — То, что за этим проходом, — она сняла с пояса своих шорт пульт управления и прикоснулась к нему — в стене напротив появился проход. — Пример другой «шняги», о которой нет официальных публикаций. Скажу только, что «Фонд Нике» в своё время инвестировал в эти технологии, а сейчас над ними работают наши специалисты вместе со специалистами «Vox Viva». Идёмте.

Она прошла сквозь проход, и остальные четверо последовали за ней. Теперь они стояли в комнате размером примерно метров пятнадцать на тридцать, и потолок метров пять высотой. Гладкий пол, стены и потолок — на вид один и тот же материал, похожий на пластик.

— И где всё это помещается? — поинтересовался Олег. — Я замерял высоту потолка — пять двадцать.

— Всё верно, когда вы прошли через проход, то физически переместились на сто двадцать метров по горизонтали и двадцать пять метров вниз по вертикали.

Четверо её гостей переглянулись.

— Не понял, это что — телепортация, или как-то так? — удивился Артур. — Это шутка?

— Позади вас, примерно в метре от прохода, есть аварийная лестница, — пояснила Вяземская. — Можете подняться до поверхности земли, если сомневаетесь, и там сверить координаты. Мы вас подождём.

— Да нет, верю, без проблем. То есть вы уже изобрели порталы? — Артур почесал в затылке. — А почему мы до сих пор летаем самолётами и ездим на автомобилях?

Вяземская улыбнулась.

— Полагаю, вы догадываетесь, какие ведомства прибрали бы технологию, если бы мы предложили её всем желающим. Но пока что возможности портала очень ограничены, а сборка и настройка стоят очень дорого.

— Так, я начинаю понимать, — Олег посмотрел в глаза Вяземской. — То есть это «Фонд Нике» отстроил этот спортивный лагерь?

— Всё верно. Вы ведь заметили, сколько здесь оздоровительных сооружений, не только спортивных. Когда нам фактически запретили работать на территории России, у нас отобрали и этот спортивный лагерь. То, где мы сейчас с вами стоим — часть нашего тренировочного и реабилитационного комплекса. Его создание стоило примерно в пятнадцать раз дороже реконструкции лагеря.

— И Ворошилов-старший и его министерство о нём не знают?! — удивилась Алёна. — Не может быть!

— Знает ровно столько, чтобы терпеть здесь присутствие меня и моих экспертов. Я не шутила, когда говорила, что меня с распростёртыми объятиями примут в любой стране. В первую очередь в США и Великобритании. И если это случится, то комплекс будет демонтирован, а Россия раз и навсегда отстанет в спортивных достижениях от стран-конкурентов.

— То есть у вас всё отобрали, против вас возбуждали какие-то дурацкие иски — я читала, — покачала головой Ольга. — Но вы всё равно здесь! Почему?

— Я родилась и выросла здесь, — ответила Вяземская спокойно. — Мы оба с супругом. Нам нравится эта страна, кто бы ей ни правил. Даже если это государство очень меня не любит, это не повод так поступать с его спортсменами. Если не возражаете, поговорим о политике в другой раз. Сейчас я проведу небольшую демонстрацию. Возьмите рации, — Вяземская выдала остальным небольшие прямоугольные рации, на вид — обычные металлические значки на булавке. — Чтобы не кричать. Я отойду в другой конец комнаты — оставайтесь здесь.

Вяземская отошла в дальний конец помещения и спросила: — Готовы? На всякий случай лучше держитесь о стену, может закружиться голова.

Четверо переглянулись и кивнули — каждый опёрся о стену ладонью.

Что сделала Вяземская, неясно — но комната начала стремительно растягиваться по самой длинной своей стороне — выглядело так, словно Вяземская, стоящая у другой стены, стремительно удалилась вместе с ней в бесконечность — пара секунд, и её почти не видно.

— Круто! — восхитился Артур.

— Физически я сейчас на том же расстоянии от вас, — голос Вяземской доносился теперь из раций. — Если замерять снаружи этой комнаты. В виртуальных координатах я сейчас на расстоянии пятисот метров от вас. Ваши браслеты умеют показывать пройденный путь — просто пройдите ко мне.

Так и произошло: с точностью до ошибки измерения, «плюс-минус лаптя», вышло примерно пятьсот метров.

— Как это делается?! — поразилась Алёна. — Я словно во сне!

— Технологии, — пояснила Вяземская. — Те же, которые используются для работы порталов — проходов. У этой симуляции есть ограничения. Прежде чем её отключить, нужно убедиться, что все материальные предметы в ней не находятся на прямой параллакса. Простыми словами: если комнату мы «растянули» по длине, вы должны стоять «по ширине», иначе при отключении возможен несчастный случай. Мы предусмотрели многие возможные случаи, «защиту от дурака», но при аварийном отключении это может не сработать.

— То есть всё это время мы рассекали по этим тридцати метрам, а вышло пятьсот! — восхитилась Ольга. — Круто! Алёна говорит, здесь было что-то вроде беговой дорожки. Можно посмотреть?

Вяземская кивнула и сделала знак — «подойдите к стене». Снова момент головокружения, комната «сжалась» по узкой стороне, а под ногами возникло беговое покрытие.

— Сейчас симуляция настроена на создание дополнительного сопротивления, — пояснила Вяземская. — Можете проверить — пробегитесь метров сто туда и обратно. По сути, я могла бы тренировать вас всех здесь, и отдача была бы намного выше. Но я не могу этого сделать. По договорённости, все мои подопечные должны тренироваться так же, как и все остальные, иначе их — вас — не допустят до соревнований.

Артур явно решил проверить — и пробежался немного по беговой дорожке туда и обратно.

— Клёво! — пояснил он. — Правда, будто с гирями на ногах бежишь, причём сквозь кисель какой-то. А когда шагом идёшь, то ничего не мешает.

— А то, что мы видели сами? — поинтересовалась Алёна. — Пол, где панели падают, а под ними пропасть.

— Это то, чего я не могу пока понять, — потёрла лоб Вяземская. — Симулятор работал в режиме мысленных и речевых команд. Отчего он переключился на «Принца Персии», я не очень понимаю. Я отключила этот интерфейс, оставила только управление с пульта — до выяснения. Куда, говорите, вас выпускали?

— Юго-восточный угол парка, — ответил Олег. — Возле одной из вентиляционных шахт.

— Этот проход я закрыла, — пояснила Вяземская. — Куда ещё?

— Внутрь столовой, мы можем показать на месте, — Олег посмотрел в лицо Алёны, и та кивнула. — Это было где-то у правой — ну, сейчас левой — стены.

— Тоже отключено, — согласилась Вяземская. — Ещё?

— Только эти два, — добавил Олег.

— Скажите, а если бы кто-то из нас сорвался бы в ту пропасть? — спросила Алёна. — Что случилось бы?

— Не могу сказать, нужно проверить. Режим симуляции был выставлен нестандартно. Но лучше не падать. Сейчас я отключу симуляцию — нам нужно встать вдоль стены на некотором расстоянии друг от друга. Готовы?

Снова головокружение, и — скучная белая комната, пустая и безликая.

— Просьба не пытаться входить сюда без меня, — пояснила Вяземская, собирая рации. — Проход в любом случае не должен открыться. Я ответила на ваши вопросы?

Четверо переглянулись и кивнули.

— Отлично. Будьте осторожны оставшуюся неделю, не привлекайте к себе слишком много внимания.

— Ой, я забыла! — Алёна подняла руку. — Те двое приятелей Игната Ворошилова, Обручев и Климов, зачем-то следят за нами. Антон говорит, за нами с Олегом, но, может быть, и за кем-нибудь ещё.

— Спасибо, я выясню подробности, — кивнула Вяземская. — Удачного вечера!

— Стало немного спокойнее, — заметил Артур, когда двери в спортзал закрылись за их спинами. — Но, блин, я и не думал, что они реально уже изобрели порталы и всю эту симуляцию. Убиться веником! Как будто в компьютерную игру попал! Чем дальше, тем больше мне хочется работать в их конторе.

— Может, она того и добивается, — усмехнулась Ольга. — Но это круто, слов нет. Так, мы пойдём к нашим в танцзал, а вы?

— Мы с Олегом потренируемся сегодня, — Алёна взяла Олега за руку. — Да?

Олег кивнул.

— Замётано, — согласился Артур. — Подходите, если силы останутся. Блин, до сих пор поверить не могу. Давайте завтра утром обсудим, если что осталось. Пока!

Олег с Алёной дошли до дверей в их апартаменты, когда Олег вспомнил. И хватил себя по лбу кулаком.

— Что такое?! — встревожилась Алёна.

— Мы ничего не забыли сегодня, как ты думаешь?

Алёна поморгала непонимающе.

— Ну там, у Анны Григорьевны, — напомнил Олег. — Мы о чём собирались её расспросить, помнишь?

— Точно… — прошептала Алёна. — Весь этот кошмар со следами. И той жутью в спортзале. Надо завтра обсудить с Олей и Артуром. Приятных снов!

…У себя в номере Олег провёл минут пятнадцать, рассматривая холм в бинокль. Но ничего не случилось.

Утром, возвращаясь с завтрака, Алёна и Олег постучались в номер Ольги. Застали там мрачную Ольгу и вполне жизнерадостного Артура.

— Мы не вовремя? — поинтересовалась Алёна. — Из… — и осеклась.

— Круто! — Ольга улыбнулась. — Олег, твоя работа? Снова хотела за что-нибудь извиниться!

— Не уверен, — покачал головой Олег. — Если мы и вправду не вовремя, после тренировки поговорим.

— Да заходите, чего уж, — махнула рукой Ольга. — Вы тут ни при чём.

— Оля, ну не начинай опять! — вздохнул Артур.

— Ко мне он пришёл, — кивнула Ольга, отодвигая стулья так, чтобы гостям было куда присесть, — вчера вечером. Пришёл, значит, уселся с тетрадкой за столом и до утра почти развлекал разговорами. Зашибись, мне именно этого и не хватало! В следующий раз выгоню, — пообещала она. — Мы тоже вспомнили, что так ничего вчера и не спросили, — сказала Ольга гостям. — Вот думаю теперь, когда снова напроситься. Завтра обещают снова кровь брать — поставлю себе напоминалку.

— Куда им столько твоей крови? — приподнял брови Артур. — Пьют они её, что ли? Второй день подряд берут.

Алёна и Олег переглянулись.

— Может, и пьют, с них станется, — согласилась Ольга. — Хорошим людям не жалко. Ладно, умник, давай уже говори, всё равно от тебя толку этой ночью не было.

Алёна рассмеялась и снова осеклась.

— Я тут что подумал, — оживился Артур. — Мне всё их симуляция покоя не давала. Ну, как пространство «растянуть» или там сжать, я могу ещё представить, если это действительно портал, когда сшивают две области пространства. Но воздух они откуда берут?

— Воздух? — не поняла Алёна. — Там всё нормально с воздухом, мы же дышали без проблем.

— Вот именно! — поднял указательный палец вверх Артур. — А не должны были! Ну разве что этот их портал не действует на газы, ну то есть — на вещества с очень малой плотностью, как воздух. А иначе прикинь: комната стала в шестнадцать раз длиннее, объём тоже увеличился в шестнадцать раз, а воздуха-то осталось столько же!

— Теперь понимаю, — кивнула Алёна. — Но они могли в процессе воздух закачивать, ну или там откачивать.

Артур снисходительно улыбнулся.

— Алёна, но мы же никакого движения воздуха не чувствовали. Ну и энергия. Я, конечно, курсы порталостроения не оканчивал, но в это всё должна туча энергии вкладываться сто пудов. Электроэнергии, то есть. Вы же видели их беговую дорожку — откуда взялась, если пол был пластиковый? Я немного её отщипнул вчера, типа на память, а когда Анна Григорьевна всё это отключила, кусочек просто исчез, прикиньте! — Артур довольно откинулся на спинку стула. — В общем, там где-то ещё должна быть АЭС, не меньше. Чтобы энергией всё это снабжать. Крутизна!

— И вот так всю ночь! — Ольга посмотрела Алёне в глаза. — Показали, блин, мальчику игрушку. Ладно, идёмте уже на улицу, может, что умное в голову придёт. Ты у меня молодец, — обняла Ольга за плечи довольного Артура, — но ещё раз так сделаешь — месяц будешь спать в другой комнате. Всё, ребята, подождите нас на улице!

— У Ольги кровь брали два дня подряд, — подумала вслух Алёна, пока они шли к своей стойке. — И завтра ещё возьмут. Наводит на мысли, да?

— Проверяют на «Еву»?

— Может быть, — согласилась Алёна. — Я что-то постеснялась спрашивать. Ну, какой фильм будем сегодня представлять? «Проданный смех» годится?

— Годится, — согласился Олег, когда их обоих «утяжелили» и дали команду «на старт».

Фильм работал. Они оба просмотрели его там, в кинозале — и ещё его можно смотреть с планшета, пока на территории лагеря. Очень удобно. Алёна совершенно по-детски радовалась смешным моментам в фильме и так же по-детски огорчалась печальным. И пару раз, Олег мог бы побиться об заклад, Алёна становилась «прозрачной» на несколько секунд. Что же это означает?

…Они вышли на крейсерскую скорость. Сегодня Алёне выдали восемь килограммов утяжеления, Олегу двенадцать. «Мы теперь точно как те солдаты, — подумал Олег, мысленно проигрывая „Проданный смех“, — столько груза на себе тащим». И через долю секунды что-то поменялось.

Пустыня кругом, и то самое слепящее солнце, замершее в зените. Ни ветерка, ничего живого — изредка торчащие из песка уродливые кактусы с длинными иглами, и всё. И они с Алёной вдвоём.

— Ты это тоже видишь?! — спросила Алёна. Олег описал, что именно видит. И заметил страх в глазах Алёны, едва не переросший в панику. Легко понять: они в своей спортивной форме да в рюкзаке запасная, и там же — закрывающая всё тело.

— Смотри! — Олег указал наземь. В пыли отчётливо видны отпечатки сапог. — Похоже, они все здесь прошли.

— Но где же мы? — удивилась Алёна, оглядывая окрестности. — И как сюда попали?!

— Нужно голову закрыть и все места, куда солнце светит, — сказал Олег. — А потом будем разбираться.

Алёна кивнула и тоже заглянула в свой рюкзак. Минуты через три они сумели соорудить импровизированную защиту для открытых частей тела. И вот теперь начала ощущаться жара.

— Нужно идти, — предложил Олег. — Подняться повыше, чтобы хоть что-то понять. У тебя есть вода?

— Три батончика и полтора литра… — Алёна осеклась. — Откуда? Мы же всё выложили из рюкзаков! Было только утяжеление!

— А сейчас наоборот, — проверил Олег — никакого утяжеления, зато в рюкзаке всё, что было. У меня два литра воды, три батончика, бинокль и походные шахматы.

Алёна невесело рассмеялась.

— Когда кончатся батончики, будем есть шахматы, — заключила она. — Вон тот бархан ближе остальных, пойдём?

…Они взбирались и взбирались, а когда поднялись — заметили относительно недалеко несколько строений, на вид — глиняных, полуразрушенных. Ладно, хоть что-то.

— Там как минимум есть тень, — указал Олег. — Нам сейчас бы воду найти и какую-нибудь цивилизацию.

— И мобильные не работают, — огорчилась Алёна. — Ну да, может, это вообще всё глюки! И что тогда…

Они словно проснулись — только что стояли на вершине бархана, а сейчас вновь бегут по дорожке, и наплывает знакомый жар, от ног и выше, выше, выше.

— Понять бы, что это за глюки были, — поёжился Олег. — И почему мы попали туда, — он осёкся. — Кажется, я понял. Я подумал…

— Я подумала… — произнесла Алёна одновременно с ним, и они рассмеялись. — Говори ты первый! — Алёна легонько толкнула его в плечо.

— Я подумал про наши утяжеления, и что те солдаты из стихотворения несли, наверное, не меньше.

— Вот странно! — удивилась Алёна. — Я тоже примерно так же подумала. Нужно как-то научиться не думать о пустыне и остальном. И знаешь что? Мне всё время казалось, будто я чувствую, как бегу по дорожке. Ну только смутно, как в тумане.

— У меня такого не было, — признал Олег. — Только пустыня. То есть всё это время мы на самом деле бежали по дорожке!

В парк никто не пошёл; взамен они с Алёной пришли вечером в танцзал на очередное «шоу». Накануне Алёна упражнялась с Олегом полчаса, и он выучил пару новых фигур — тем же вечером и пригодились.

Тогда же Олег впервые заметил, что Алёна отчего-то отдалилась. Нет, она брала его за руку, проводила с ним почти всё время — и ничего больше. После танцев, когда они снова прибежали к дубу, ничего такого не случилось — посмеялись, отдышались, и в конце концов отправились домой — впереди очередной день тренировок, а нагрузки постепенно растут. Когда Олег набрался отчаянной смелости и попробовал сам поцеловать Алёну — та мягко, но непреклонно отстранилась. Ладно — нет настроения, да мало ли что ещё. Вечер всё равно оказался великолепным.

Может, оттого, что они уже никуда не совались и не искали приключения на свои спины, день прошёл в этом смысле совершенно буднично. И Олег, и Алёна позвонили домой и рассказали друг дружке, смеясь, в каком восторге пребывают родные и близкие.

И наступил день следующий. Может, он тоже был скучноват, потому что не было парка, не было встречи в «гнёздышке», зато было всё остальное. Вяземская, похоже, нарасхват: она находила несколько минут для каждого из подопечных каждый день, но не более того. Иногда казалось, правда, что она смотрит в глаза и едва заметно кивает — мол, мы-то с вами знаем, что к чему, у нас есть общая тайна.

И во второй день тоже произошёл «переход в пустыню». Причём с того самого момента, когда они только-только собирались спускаться с бархана.

— Словно тут всё поставили на паузу! — удивилась Алёна. — Слушай, я вчера — ну, когда спать ложилась — попробовала вспомнить всё, что мы здесь вчера говорили и делали — и не смогла. А сейчас всё помню!

— У меня есть блокнот и ручка, — заглянул Олег в рюкзак. — Можно начать с того, чтобы записать все, что помним со вчерашнего вечера.

— Да, хорошая идея, — согласилась Алёна. — А сейчас? Ты чувствуешь, что бежишь по дорожке?

— Нет, — признался Олег.

— А я чувствую! Давай запишем всё это и пойдём. Что-то мне как-то не по себе стоять здесь на месте.

— Ты помнишь, что было вчера там, в реальном мире? — спросил Олег спустя несколько минут. Алёна кивнула.

— Наверное, лучше будет, если это запишем тоже, — пояснила она. — Что такого ты увидел вверху? — поинтересовалась она, заметив, что Олег глядит то себе под ноги, то, прикрывая глаза ладонью, в зенит.

— Солнце сдвинулось, — указал Олег. — И часы, смотри, показывают четверть первого.

— У меня показывают без двадцати два, — возразила Алёна. — Что за странности! Ой, идём уже. Когда останавливаюсь, мне сразу же становится жутко жарко!

…И они пошли. Когда до развалин оставалось минут пять ходу, и Олег, и Алёна вновь выпали в реальный мир.

— Так бывает, — сказала им Вяземская. — Просто помните, что это всего лишь иллюзия. Со временем пройдёт — особенно, если не будете сосредотачиваться на ключевых словах. На самых ярких образах. Попробуйте сменить то, что одновременно представляете.

Сказано — сделано. Олег с Алёной спустились после обеда в кинозал — после очередной лекции, то есть — и посмотрели, что ещё они оба хорошо знают. Выбрали «Остров сокровищ» — тот, который мультфильм.

…А потом была вторая половина дня, и Алёна несколько раз отходила куда-то по своим делам. И Олег несколько раз видел её в компании других парней. «Ничего не понимаю», — подумал он, когда вечером Алёна, снова заметившая его существование, учила его новым фигурам. День занимаемся, другой день танцуем, говорила она. Так ведь нормально? Чтобы зря не перенапрягаться! А потом были вечерние тренировки, тоже утомляющие правильным образом, а потом новый вечер, и у Алёны вновь нашлись дела где-то ещё.

«Надо бы спросить, — подумал Олег. — Вот просто прямым тестом: что я сделал не так? Если что-то неправильное — как исправить?» — но всякий раз Олег терялся и смущался. А все остальные явно считали, что всё идёт нормально: встречались шумной весёлой компанией в привычных местах, ходили на лекции, веселились на танцах. Олегу всё отчётливее казалось, что у него с головой не всё в порядке.

На утро следующего дня у Алёны взяли кровь и сказали, что возьмут ещё два дня подряд. Алёна никак это не прокомментировала; пока они шли на тренировки — да и на самих тренировках — помалкивала. Что происходит? Они с ней вполне успешно вспомнили «Остров сокровищ», но… Всё равно наступил момент, когда они осознали себя в пустыне.

— Записываем? — спросила Алёна.

— До укрытия уже немного, — указал Олег. И верно: всего минут через десять они уже вошли под сень глиняного дома. Их было четыре — зачем их тут построили и когда — не понять. Там нашлось куда присесть, а батончик под солоноватую воду-физраствор показался просто пиршеством. И вот тогда они сели записывать, что и где случилось. И снова: Олегу пришла на ум мысль спросить у Алёны, что случилось, какая кошка пробежала между ними, но и в этот раз не смог.

— Там есть вода, в старом колодце, — пояснил Олег после того, как обследовал соседние руины. — Но на вид странная, запах у неё необычный. Я бы такую не стал пить.

Алёна кивнула.

— Тогда нам нужно найти пригодную воду, прежде чем кончится наша.

Легче сказать, чем сделать. Куда идти за водой? Олег попытался припомнить, что знает о выживании в пустыне.

— Кактусы! — сказал он. — Если они настоящие, ну, земные, то внутри должна быть мякоть с водой. Наверное, она не очень вкусная, но её можно есть или пить сок вместо воды.

— Ты видел, какие у них иглы?! — содрогнулась Алёна. — Как будем их ломать, чтобы самим на иглы случайно не надеться?

— Тут есть камни и палки, — указал Олег под ноги. — Возьму хотя бы по одному. И ещё один момент. Дай-ка попробую подняться повыше.

Он вышел «во двор» между руинами и без труда залез на фрагмент одной из уцелевших крыш. И достал мобильный.

— Зачем? — поинтересовалась Алёна снизу. — Разве здесь ловится?

— Нет, но фотоаппарат работает, — сказал Олег. — Может пригодиться. В пустыне слишком легко заблудиться.

Работал не только фотоаппарат, но и компас — то есть как минимум с магнитными полюсами здесь всё в порядке.

— Ой, и точно! — спохватилась Алёна. — Я тоже сделаю снимки, мало ли.

— Солнце садится, — указал Олег. — Часа через три точно сядет. Если не отыщем к тому моменту укрытие, придётся спать прямо на песке.

— Ой, нет, — содрогнулась Алёна. — Я лучше здесь останусь.

— Давай тогда найдём, где безопаснее оставаться, — предложил Олег. — Чтобы можно было закрыть все входы и выходы.

И работа закипела. Они выбрали наименьшее строение — у него лучше всего уцелела крыша и была без крупных прорех — как минимум на голову ничто не свалится. Перетаскали уцелевшие доски и куски камня и глины, чтобы хоть как-то укрепить дверь. Внутри их нового жилища видно кострище, очень старое — хорошая идея, но всё равно нечем топить: здешней древесины хватит, только чтобы разжечь огонь, поддерживать будет уже нечем.

— Мобильник садится, — показала Алёна. — И я не положила с собой зарядник с аккумулятором.

— Я положил, — предложил Олег свой. У него оказался также набор кабелей для подключения, один подошёл к телефону Алёны.

— На солнечных батареях! — восхитилась Алёна. — Ты всегда так основательно собираешься? Даже когда идёшь на тренировку?

— Отец научил, — кивнул Олег. — Мы с ним как-то раз заблудились в лесу. Не знаю, по-настоящему или он так меня проверял. Справились, в общем, хотя я тогда некриво так испугался.

Алёна покачала головой и придвинулась ближе к Олегу, взяла его за руку и положила голову ему на плечо.

…И под ногами возникла беговая дорожка. И знакомый жар, и усталость, которую он прогонял. Олег и Алёна остановились на момент, посмотрели друг дружке в глаза… И побежали дальше, ведь стоять на месте нельзя. И, как по команде, оба достали свои «местные» мобильники и проверили последние сделанные фотографии. Никакой пустыни.

— Я рада, что на снимках нет пустыни, — сказала Алёна. — Она говорит, что всё это пройдёт, но пока что только дольше длится!

Когда они возвращались с тренировки, Алёна спросила:

— А когда вы с отцом в лесу заблудились? Ну, какое время года было?

— Зима, — ответил Олег и спохватился. — Ты помнишь, о чём мы говорили там, в пустыне?!

Алёна кивнула.

— А ты?

— Похоже, тоже помню, — покачал головой Олег. — Сейчас запишу, при первой возможности. Похоже, там у нас другая версия мобильников и блокнотов. Или как это назвать, другие копии.

— А зарядник у тебя правда с собой? Ну, на солнечных батареях?

— Конечно. Смотри, — Олег снял рюкзак, расстегнул его и показал содержимое Алёне.

— С ума сойти! — прижала та ладонь ко рту. — Что же с нами происходит?! Я уже боюсь Анну Григорьевну искать — она сказала, когда кровь брала сегодня, что чем меньше мы с ней эту неделю пересекаемся, тем лучше.

— Будем сами разбираться? Раз ты всё равно понимаешь, что на самом деле мы бежим по дорожке.

— Будем! — согласилась Алёна.

Артур всерьёз увлёкся построением теорий о том, как же может работать портал в «тайной комнате» и тамошняя симуляция. Пару раз они оживлённо обсудили это с Олегом, и тот втянулся. Вроде бы и понятно, что это так, забава, позволяло не только отвлечься от новых неприятных мыслей, но и потренировать воображение.

Пока шла очередная такая дискуссия — после лекции по эристике, на которой, по традиции, присутствовала и Вяземская — Олег заметил неожиданно, что дверь в классную комнату приоткрыта, на пороге стоят Ольга и Алёна и смотрят с улыбкой на них с Артуром. Артур сидел спиной к девушкам и не заметил их появления. Ольга, когда поняла, что Олег их заметил, прижала указательный палец к губам — не говори ему!

Без проблем. Олег едва заметно кивнул и продолжил обсуждение.

Их «путешествие по пустыне» продолжалось. И если в реальном мире проходило меньше часа, то в пустыне — часов пять-шесть. Утром следующего дня и Алёна, и Олег обнаружили, что в их рюкзаках по три полуторалитровых бутылки с водой и по три батончика. Откуда взялось?! Во всём остальном пустыня оставалась крайне убедительной, настоящей для всех органов чувств.

Им обоим показалось, что с севера время от времени ощущается движение воздуха, и он не такой сухой и пыльный. Отправились на север и были вынуждены вернуться — никакого укрытия, а палатки или чего-то такого нет, ночевать прямо на песке небезопасно, даже если здесь на самом деле не идёт та самая война, о которой написал Киплинг.

А в убежище они садились и записывали, записывали. Почти не разговаривали: уставали от походов так, что сил оставалось только на то, чтобы устроиться поудобнее и согревать друг друга: ночью становилось зябко.

Новых сантиметров они не взяли — зато прыгать стали куда точнее и экономнее по усилиям. Отрабатывали технику, а по вечерам или разучивали новые фигуры, или «выступали» на танцплощадке. И вновь Алёна отстранялась, держалась поодаль, избегая и вопросов, и ответов. «У нас чисто рабочие отношения», — припомнил Олег свои давешние слова.

Накаркал.

…В последний перед началом соревнований день тренировки был сокращённым: в лагерь приезжают на время проведения соревнований и другие спортсмены — теперь понятно, почему пустовали некоторые жилые корпуса. Хлопот хватает всему персоналу — пусть даже гостей всего около сотни. Ну, завтра начнётся…

В их путешествии по пустыне в тот день Олег и Алёна неожиданно вышли к морю, и там была рыбацкая деревня. Тоже заброшенная — но люди покинули её не так давно, даже свежепойманная рыба не успела начать портиться. Путешественники нашли и питьевую воду в бочке, в первом же доме, и медный чайник, и всё, что нужно, чтобы вскипятить воду — пить её сырой и в голову не пришло. Они увидели приближающийся к берегу баркас… И вернулись в реальность.

— Слушай, об этом можно целую книгу написать! — поразилась Алёна, пока они возвращались домой. — Ты умеешь? Ну, записывать так, чтобы потом было интересно читать?

— Не пробовал, — признался Олег. — Но идея мне нравится.

— Анна Григорьевна посоветовала сегодня больше сидеть в своих номерах, — напомнила Алёна. — Меньше пересекаться с остальными. Вместо танцев снова тренируемся, да?

И снова он чуть было не спросил. И снова не хватило духу. И только кивнул в ответ.

Духу хватило, когда они возвращались после танцевальных тренировок. Завтра с утра — снова допинг-контроль, нужно поставить будильник и выспаться.

— Алёна?

Она замерла, не открыв двери в свой номер, и, оглянувшись, вопросительно посмотрела на него.

— Я что-то сделал не так?

Алёна повернулась к нему лицом. И взгляд её стал тем самым осторожным, колючим, как в день их знакомства. Олег видел её сегодня в компании кого-то из казанских, они так мило и непринуждённо общались…

— Нет, всё нормально, не беспокойся.

Олег шагнул вперёд — чтобы им не разговаривать, стоя у своих дверей, но Алёна, прижавшись спиной к двери, подняла левую руку ладонью к Олегу: не приближайся. Олег долго смотрел в её глаза, и от её взгляда становилось зябко.

— Ясно, — кивнул Олег. — Извини, если что не так. Приятных снов и удачи на соревнованиях! — он развернулся, открыл дверь в свой номер и закрыл её за собой. Постоял, дожидаясь, когда стихнет сердцебиение. Похоже, всё действительно ясно. Что же, это были прекрасные три недели.

Через полчаса Олег спустился в спортзал. В чём и был — в свитере и джинсах. Не спалось, решительно нет возможности уснуть. Есть мёд, или что там может помочь от бессонницы, Анна Григорьевна категорически запретила: ничего, кроме ужина, а если очень уж проголодаетесь — звоните мне, разберёмся.

В спортзале никого, естественно. Анна Григорьевна придёт сюда, если она соблюдает своё расписание, только через час с небольшим. Походить, развеяться.

Алёна всё не шла из головы. И всё тот же вопрос: что случилось? И накатывала злость, а может быть, и ревность — если раньше её всерьёз не переживал, поди отличи. Но вот думать об Алёне плохо не получалось ни единого момента.

Ладно, не париться. Сердцу не прикажешь. Те первые несколько дней, когда они, сами от себя не ожидая, спасли друг другу жизни со всей последующей катавасией — тогда всё и случилось. А теперь Алёна разобралась в себе и поняла, что всё не так, как ей казалось. То, что при этом сам Олег чувствует — его собственная беда.

Мир несправедлив, говорил Тихонов. И это нормально. Нелепо требовать чего-то от мира, нелепо обижаться — это никогда не помогает. Что-то не получилось — наплюй и иди дальше. Сделай выводы и иди дальше. Только неудачники прикипают к своим неудачам и горестям, жить без них не могут. Не падай духом — падай брюхом, повторял Тихонов особенно часто. А если всерьёз что-то мешает жить — выпусти пар, не держи в себе, и сможешь всё нормально, рационально осознать и взвесить.

Выпусти пар. Олег нашёл боксёрскую грушу и принялся избивать её, вначале неуверенно, без азарта, а потом накатило. И вот вспомнился тот давешний вечер, когда Ворошилов сказал пакость про маму Олега, и жаркая, красная ярость нахлынула и погребла всё остальное. Олег размахнулся, ощущая ту самую красную волну, и врезал груше что было сил. Плевать было, что может повредить себе руки или что ещё — на всё было плевать с высокой колокольни.

Схлынуло. И Олег понял, что половина груши валяется у его ног — и наполнитель её разлетелся белым пухом вокруг. Ничего себе! Олег посмотрел на кулаки — не повредил, ничего не болит, кожа не содрана — и на том спасибо. Всё, пар выпустил на совесть. Завтра пойти, во всём признаться администрации и заплатить за повреждённый инвентарь.

— Олег?

Он оглянулся. Алёна. Всё в том же — свитер и джинсы.

— Алёна? С тобой всё хорошо?

— Нет, — сказала она и бросилась ему на шею. И расплакалась — как тогда, за столом в танцзале, после заключительного разговора с Ворошиловым.

— Прости меня! — сказала Алёна, когда отпустила его, глядя в глаза. — Прости, пожалуйста!

— Я не сержусь, — сказал Олег, а на душе становилось спокойно — когда перестал бояться, что с Алёной действительно случилось несчастье. — Что случилось? Я могу помочь?

Она потянула его за собой нетвёрдой рукой, они дошли до ближайшей скамьи и уселись. Олег слушал, как Алёна говорит, и внутри всё мало-помалу становилось по местам.

«…Я поняла это, когда она сказала нам про пары, что женщины и мужчины лучше всего подходят друг другу. Поняла, что она специально подбирает нас так, чтобы друг другу понравились. Оля и Артур уже были вместе, с ними всё просто, а остальные не знали друг дружку. А потом я посмотрела — Инна и Виктор сошлись, жить теперь не могут друг без друга, и у Лены с Вадимом то же самое. Мне стало жутко гадко, особенно после того рассказа про „Еву“. Как будто нас специально свели, просто для опытов. Они же всё про нас знают, подобрали наверняка психологические профили, или как это зовётся?

…Я должна была убедиться в себе. Прости, я не могла так вот сказать. Смотрела на тебя и понимала, что у тебя всё по-настоящему, но в себя не могла поверить…»

— Я сильно страшная? — спросила Алёна, когда они поднялись со скамьи, и она привела лицо в порядок, насколько сумела.

— Ты прекрасна, — сказал Олег не раздумывая. Алёна улыбнулась ему, привлекла к себе и поцеловала. Долго не отпускала, а когда отпустила, крепко держа за руки, накрыло их обоих.

Олег успел увидеть, как Алёна запрокидывает голову, ощутил, что руки её становятся горячими, а по телу пробегает судорога — а потом то же самое захлестнуло его самого. Он ощущал, что они летят вместе — ввысь, в зенит, выше птиц, выше облаков, выше неба…

Когда он вернулся в реальность, Алёна не отпускала его руки, смотрела в глаза, и в её собственных глазах читались восторг и обожание.

— Ой, чуть не забыла! — Алёна отпустила левую руку Олега и достала из кармана небольшой предмет. — Это тебе!

Олег потерял дар речи на несколько секунд. Это была роза, вышитая бисером. Медальон на цепочке. Мастерски вышита — и лепестки цветка, и листики его чашечки словно двигались, меняли цвет, когда поворачиваешь. Когда только успела сделать?!

— Потрясающе, — признал Олег. — Как живая. Спасибо!

Алёна улыбнулась ещё раз, взяла его за руку и мягко потянула за собой.

— Нужно выспаться, — вздохнула она. — Завтра ещё этот дурацкий допинг-контроль… Ненавижу!

Они поднялись на свой этаж и вновь остановились у дверей в свои номера.

— С тобой правда всё хорошо? — спросил Олег, которому померещились новые слезинки в её глазах.

— Лучше не бывает! — она обняла его и прошептала на ухо: — Я не буду извиняться просто так! Я правда не буду! — и рассмеялась.

— Приятных снов! — пожелал Олег и услышал то же самое в ответ.

…Долго не мог уснуть. Теперь — от странного ощущения длящегося беспричинного счастья. Да, точно, именно счастья.

Будильник прозвенел, когда Олег уже полчаса занимался утренней зарядкой. Настроение с самого утра было солнечным. Хорошо, что оставил на тумбочке у кровати лист с надписью «ДОПИНГ-КОНТРОЛЬ!», а не то проходить его стало бы мучительно больно. Ну, как минимум, гораздо неприятнее.

После самого неприятного у Олега вновь взяли анализ крови — и действительно, столько взяли, что стало немного по себе. Затем Вяземская и доктор Полански измерили давление, и Полански, показав большой палец, — «всё отлично» — улыбнулся и покинул процедурную.

— В обеденном зале уже дежурят наблюдатели, — пояснила Вяземская. — Поэтому провожу краткий инструктаж с каждым по отдельности. Возьмите вот эти носки и стельки, — она протянула Олегу пакет, — и наденьте именно их. Не перепутайте, это важно.

— Понял, — кивнул Олег.

— Вас осмотрят, перед тем как выпустить на стадион, — продолжала Вяземская. — Отнеситесь к этому с иронией. Вас постараются вывести из себя — насколько получится. Не обращайте внимания, лучше всего — выполняйте их указания молча и с улыбкой. Если их действия выйдут за рамки, мы с доктором Полански вмешаемся. У медицинского центра Полански здесь весьма высокие полномочия, с ним ссориться не станут. Ваша главная задача — сохранять спокойствие. У вас это замечательно получается, Олег — я помню, как вы всякий раз разбирались с сыном нашего общего знакомого. Помогайте Алёне в меру сил — доставать будут вас всех.

Олег кивнул.

— Я полагаю, у вас остались фирменные стельки для вашей обуви?

— Две пары, — подтвердил Олег. — Обе в фирменной упаковке, я их даже не вскрывал.

— Отлично, сложите обе пары с собой в рюкзак. Прямо в упаковке. То же самое с носками. Далее. Ни в коем случае не берите с собой ни еды, ни питья. Никаких. Если потребуется — обращайтесь к специалистам Полански или нашим охранникам. Не прикасайтесь ни к какому предмету, особенно если это неизвестно кем оставленная еда или напитки. Я понимаю, что говорю с вами, как с маленьким ребёнком — но в течение этих трёх дней вас постараются скомпрометировать или подставить. Охрана и люди доктора Полански всегда будут рядом. Если вам куда-то нужно пройти — в туалет, отдохнуть — следите, чтобы рядом с вами не было никого постороннего, не позволяйте к себе прикасаться, не трогайте ничьих вещей. Если захотят общаться с вами — всех направляйте ко мне. Закрепите микрофон на вашей одежде, — протянула она «значок». — Снимайте только перед участием в дисциплинах, отдавайте охраннику.

Олег кивнул.

— Я записала вас на соревнования по бегу, — сказала Вяземская. — Восемьсот и тысяча метров. Беговые дисциплины будут сегодня и послезавтра, прыжки в высоту — послезавтра. Завтра вы не участвуете в соревнованиях — я бы советовала не отлучаться из VIP-корпуса. Пока вы здесь, я чувствую себя спокойнее. Есть пожелания? Если вы хотите участвовать в других дисциплинах, дайте знать прямо сейчас. Например, Елена и Вадим взяли прыжки в длину. Но я бы советовала оставить бег и вашу основную специальность.

— Пусть будет то, что вы выбрали, — согласился Олег.

— И главное, — Вяземская, всё это время стоявшая, присела на стул напротив. — Помните нашу договорённость? Побеждайте в меру, — улыбнулась она. — Завтрак через двадцать минут. Удачи вам!

— Спасибо! — поблагодарил Олег вполне искренне и покинул медицинский этаж.

После завтрака и получаса отдыха их восьмерых проводили в одну из раздевалок — похоже, теперь это раздевалка только для них. Вон сколько охраны, обалдеть. Помимо охранников спортивного лагеря, в раздевалке присутствовали двое дюжих мужчин с символикой центра Полански. И четыре как минимум камеры постоянно смотрели на происходящее… Ну, будем надеяться, что хотя бы, простите, в унитазах нет скрытых камер. А то мало ли.

— Немного волновалась, — призналась Алёна, хотя по виду и не скажешь. Наоборот, само спокойствие. — А сейчас всё как-то прошло, сама удивляюсь. Чего мы ждём?

— Похоже, досмотра, — указал Артур. И верно: вошло четыре человека, двое с чем-то вроде металлоискателей, ещё двое с видеокамерами. При том, что сотрудники Полански тоже ведут съёмку.

«Восьмёрку» попросили встать и выходить по одному в центр комнаты. Там осматривали рамками приборов, пристально изучая одежду и обувь.

— Просьба снять обувь, — услышал Олег, которого вызвали первым. Досмотрщики изучили рамкой обувь и стопы Олега, а затем один из них сказал: — Просьба заменить стельки и носки.

Олег достал из рюкзака и носки, и стельки — те самые, привезённые с собой, в фирменной упаковке, каждый предмет — со штрих-кодом. Наблюдатели проверили штрих-коды и кивнули — можно. То, что вручила утром Вяземская, упаковали в пластик и передали Вяземской. Вроде бы всё, отстали.

Примерно то же повторилось и с остальными — замените носки и стельки. Когда осматривали рамкой Ольгу, наблюдатель долго водил своим детектором вокруг её бёдер — чем вызвал удивлённые взгляды директора лагеря и начальника охраны.

— Не желаете заглянуть под шорты? — спросила Ольга подчёркнуто вежливым тоном. — Может, что интересное найдёте?

— Ладно, Оля, не пыли, — посоветовал Артур негромко. — Это их работа, пусть.

— Просьба соблюдать тишину, — отозвался другой наблюдатель; тот, который изучал рамкой Ольгу, отошёл от неё и махнул — чисто, можете возвращаться на место.

— …Так и думал, что ты не сдержишься, — ухмыльнулся Артур, когда их проводили на отгороженную площадку, «загон», в дальнем от входа конце стадиона — между забегами нужно оставаться на ней. — Ладно, не дуйся, всё обошлось.

— Думала, он в трусы мне полезет своей рамкой, — скривилась Ольга. — Хотя больше всего хотелось попросить дышать в сторону. Не знаю, что он там ел утром, но терпеть почти невозможно.

— А вон того дядю я, похоже, знаю, — указал Артур в сторону трибуны с микрофонами. Там собралось начальство, руководители команд — в общем, все главные. — Видите? Ну вон тот, лысый, рядом с директором.

Трудно было бы не узнать — практически одно лицо с Игнатом Ворошиловым.

— А, это тот самый крутой папа, — покивала Лена. — А так и не скажешь. Сегодня придётся побегать, — добавила она, понизив голос. — Вы видели — на обе дистанции по восемьдесят шесть человек. Убиться веником! У нас всего восемь полос!

— Предварительные забеги через двадцать минут, — сообщил им Трифонов. — Приготовьтесь.

— Надеюсь, нас не всех вместе поставят, — проворчала Ольга. — Жалко кого-то из вас потерять.

— Размечталась, — поджала губы Лена. — Меня невозможно потерять, смирись. Вон, бери пример с Алёны — вообще не волнуется.

Олег неминуемо почувствовал тот самый «мандраж» — хотя вроде и репетировали все-все-все подробности бега — как стартовать, как то, как сё — но всё равно было немного не по себе.

— Ладно, Алёна, — на лице Ольги внезапно появилась улыбка. — Давай, приводи своего рыцаря в форму. Видишь, колбасит его не по-детски.

— Легко! — Алёна подбежала к Олегу и поцеловала его. Не в щёку. Коротко — но помогло лучше любых пилюль, тут же прошла предательская дрожь в коленках. И вернулись и самообладание, и отличное настроение. Алёна подмигнула и отошла.

— Мощно, — согласился Артур. — А не боитесь, что папарацци, или как их там, через пять минут по всему Интернету вас выложат?

— Пусть завидуют, — усмехнулась Алёна. — Пусть будет стыдно тому, кто подумает плохо.

— Алёна Родионова, вас вызывают на предварительный забег, восемьсот метров, — объявил Трифонов.

— Удачи, Алёнка! — Ольга дала пять Алёне. — Покажи им всем!

— Олег Сухоруков, вас вызывают на предварительный забег, восемьсот метров, — объявил Трифонов почти сразу же.

— Порви их там всех, — напутствовал Артур, также давая пять. — Ни пуха, ни пера.

— К чёрту! — улыбнулся Олег, и вышел из «загона» в сопровождении охранника.

На предварительном забеге всё было относительно просто — может, поцелуй помог, а может, что ещё — Олег обошёл остальных на добрых две секунды, чем вызвал бурное восхищение на трибунах. Посмотрел на итоги — мать честная! Чуть не перестарался! Всего две сотых, судя по фотофинишу, оставалось до мирового среди юниоров. А как ещё время определять? Монитор на время соревнований сняли, только «на глаз» и оценивать свои возможности.

И потянулось ожидание. Самое неприятное — ходить внутри «загона» и ждать следующего забега. Из предварительных забегов отбирают двух участников с лучшим временем. Сорок шесть претендентов из юниоров — шесть предварительных забегов. Итого двенадцать — ещё два забега, четвертьфинал.

В четвертьфинале победителями вышли Олег, Вадим, Артур и ещё один незнакомый им парень — из приезжих. Трое из «восьмёрки» вышли на мировой рекорд среди юниоров. В финал вышли Олег и Вадим.

У девушек особых сюрпризов также не произошло, за одним исключением: в четвертьфинал вошли Алёна, Лена, Ольга и… Виктория, девушка Антона. И все четверо побили мировой среди юниорок.

— Ничего себе Вика жжёт! — восхитился Артур. — Это, выходит, безо всякой специальной… — Ольга ткнула его в бок. — Всё, понял, заткнулся, — согласился Артур. — Обалдеть!

В финал вышли Лена и Алёна.

…Финальный забег на восемьсот метров оказался неожиданно трудным — это не с Алёной бегать, когда оба бегуна помогали друг другу. Здесь было всё с точностью до наоборот. Олег осознал, насколько трудно тягаться ему с Вадимом — сил хватило, только чтобы не слишком сильно отстать. Сразу видно призвание Вадима.

…Они добежали, увидели свои результаты на табло и дали пять друг другу, хохоча во всё горло. Олег смотрел и не верил: оба они побили мировой рекорд уже не среди юниоров: Вадим на две с половиной секунды, Олег — на одну и восемь десятых. На трибунах им устроили овацию. А когда они шли, стараясь не замечать постоянных вспышек слева и справа — и откуда столько репортёров? — то заметили итоги забега среди юниорок: первой пришла Лена, Алёна пришла второй. И наблюдали, как те ровно так же прыгают, смеясь, и обнимаются. Лена обошла мировой рекорд на три секунды и две десятых, Алёна — на две и шесть десятых.

— Предварительные забеги на дистанции один километр через полтора часа, — сообщил им довольный Трифонов. — Можете пока вернуться в раздевалку и отдохнуть.

— Это классная идея, — Артур доволен — вон как сияет. — Ты там нос не задирай, — предупредил он Олега. — Я с тобой ещё поквитаюсь. Но супер, нет слов, ты монстр!

— Алёна, ты прелесть! — её поочерёдно обняли все остальные девушки.

— Ладно, у меня второе место, — улыбалась Алёна. — Лену первой поздравляйте, она заслужила.

— Да её поди поздравь, — хмыкнул Артур. — Или в лоб даст, или укусит. Что, не так?

— Через три дня поздравите, — Лена едва заметно улыбнулась и обняла Вадима. — Ещё не вечер, нам у вас ещё нужно километр отобрать. Идёмте уже отдохнём, достали эти репортёры.

…Путь назад, в раздевалку, оказался неприятным: и репортёры, и ещё какие-то вообще непонятные люди жаждали пообщаться с новыми чемпионами мира. Охрана справлялась, а Артур, голос у которого среди «восьмёрки» самый зычный, повторял раз за разом:

— По всем вопросам обращайтесь к старшему тренеру, мы не даём комментариев.

Вяземская появилась в раздевалке только на долю секунды, улыбнулась своим подопечным — одними глазами — и едва заметно кивнула: так держать!

Всерьёз обедать, конечно, никто не стал: те самые белковые батончики — то, что доктор прописал. Раздевалка — всё же не место отдыха. К ней примыкает комната, где обычно останавливается тренер, куда «восьмёрку» и проводили для трапезы. Естественно, еду принесли и проверили, да и есть пришлось под надзором наблюдателей.

— Такое ощущение, что мы арестанты, — заметил Артур. — Кандалов только не хватает, а так всё уже на месте.

Ну хоть недоеденное и недопитое не стали отнимать, просто поставили контейнер — всё оставить в нём. Да и камеры работают — всё фиксируют.

— Интересно, кто и чем шуршит в раздевалке? — поинтересовался Олег.

— И действительно! — удивился Артур, ближе всех стоявший к двери в раздевалку. — Сейчас глянем… — он открыл дверь, почти сразу же метнулся назад, захлопнул дверь за собой и крикнул: — На пол, народ! Лицом от двери!

Они уже исполняли приказ, когда за дверью в раздевалку что-то гулко хлопнуло, и сквозь стеклянные вставки двери просочилась яркая вспышка.

— Офигеть! — высказался Артур, поднимаясь на ноги. — Все целы? Олег, там дым какой-то, в раздевалке! Вадим, звони охране, или кому положено.

— Нужно заткнуть все щели мокрыми полотенцами, — указал Олег, и первым бросился за полотенцем, держа в руке свою недопитую бутылку минералки. Меньше чем за полминуты удалось заткнуть щель под дверью; Артур тем временем заклеивал скотчем все остальные возможные щели. Очень кстати попался на глаза этот скотч, очень вовремя его оставили здесь, в тренерской!

— Народ, нам туда! — Вадим закончил говорить по мобильному и указал на дверь, через которую им приносили еду и минералку. — Сейчас прибудет охрана.

Охрана прибыла через тридцать секунд после звонка. Всю «восьмёрку» провели коридорами в другое место — ещё в одну раздевалку. Там же ещё через минуту появились встревоженный доктор Полански, Вяземская и двое мрачных наблюдателей — тех же, что проверяли спортсменов своими рамками.

— Все целы? Ушибы, что-нибудь ещё? — первым делом спросила Вяземская. Все отрицательно покачали головами. — Хорошо. Ваши вещи остались в той раздевалке, в шкафах. Их вернут, когда комнату обеззаразят — вначале тоже исследуют.

— И что это было? — поинтересовался Олег.

— Мы пока не знаем, сейчас наша служба безопасности разбирается. Соревнования по бегу на один километр начинаются через десять минут. Готовы?

— Естественно, — хмыкнул Артур. — Не дождутся. Ведь так, народ? — он оглянулся, и кто улыбнулся, кто кивнул ему в ответ.

Вся «восьмёрка» собралась в обеденном зале, а на мониторе перед ними виднелся столик в танцзале, довольные лица Антона, Виктории и остальных казанских.

— Ну раз вы такие важные шишки, что заперлись в своей башне слоновой кости, будем отмечать так! — Антон поднял бокал, и «восьмёрка» по ту сторону экрана присоединилась. — Мы люди попроще, у меня всего один мировой рекорд побит — и сами понимаете, всё ещё впереди. Вика, ты сегодня умница, не хуже этих зазнавшихся! — Антон поцеловал Викторию «в прямом эфире» и получил аплодисменты с обеих сторон.

…В первый день соревнований все участники «восьмёрки» побили минимум один мировой рекорд, и спортивные комментаторы по всем телевизионным каналам и в службах Интернет-новостей говорили только о соревнованиях в «Ad Astra». И, естественно, упомянули и «Фонд Нике».

…В беге на километр среди юниоров первым пришёл неожиданно Артур. Вадим уступил ему три сотых секунды — некоторое время арбитры считали, что фотофиниш не справился, и придётся повторять финальный забег. Олег отстал от обоих на три десятых секунды, и все трое побили мировой рекорд «по-взрослому».

Среди юниорок первой пришла Лена, пять сотых секунды ей проиграла Виктория, и по четыре десятых — Ольга и Алёна. И тоже — побит взрослый рекорд всеми четырьмя.

Инна и Виктор отличились в этот день по плаванию, их прыжки с шестом будут только на третий день. И да, репортёры осаждали VIP-корпус с утра до ночи, так что предписание Вяземской отсидеться и не отсвечивать пришлось очень кстати.

— Ну теперь-то можно поздравить, недотрога? — спросила Алёна Лену, и та, улыбнувшись, постучала себя кончиками пальцев по щеке — можно. Туда её и поцеловали. — Как говорит Оля, бойся нас, бойся!

— Вы серьёзные соперники, — согласилась Лена. — Мы ещё встретимся в следующем году!

— Или раньше, — заметила довольная Ольга. — Алёна, Олег, что так рано уходите? Завтра всё равно все отдыхаем, успеете!

— Мы вернёмся! — пообещала Алёна, поманив Олега за собой, в коридор. На этот раз она встала спиной к камере у входа. — Мне нужно поговорить с Анной Григорьевной, — шепнула она. — Я могу попросить тебя об очень личном, если потребуется?

— Да, конечно, — заверил Олег. — Это пока секрет?

— Пока да, — улыбнулась Алёна и вздохнула, опустила взгляд, поморгала.

— Всё хорошо? — Олег взял её за руки.

— Я как в сказке, — подняла взгляд Алёна. — Что у меня дома творится, сам, наверное, понимаешь.

— Это точно, — согласился Олег. — У меня тоже творится. Все на ушах. Для разнообразия, новости приятные, — Алёна улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Будь на связи, — шепнула она. — Я пришлю сообщение.

— Я вас не подставляю, Анна Григорьевна? — Алёна закрыла за собой дверь в «тайную комнату» и обнаружила, что чай уже разлит по двум чашкам.

— Всё нормально, — заверила Вяземская. — Здесь нас никто не слышит, и я ни перед кем не отчитываюсь. Поздравляю вас с Олегом, Алёна. Вы оба молодцы!

— Спасибо. Я думаю, вы заранее знали, как всё будет, — улыбнулась Алёна и благодарно кивнула, когда Вяземская указала ей на чашку с чаем.

— Ожидала. Всё зависит от вас, Алёна. Я только показала вам другой горизонт.

Алёна покивала.

— У меня два вопроса. Первый: скажите, вы ведь специально подбирали нас в пары? Знали, что мы все влюбимся друг в друга?

Вяземская встретила её взгляд и выдержала, ничем не выдав свои мысли.

— Если хотите — этот тот самый вопрос на спор. Просто скажите. Я не подумаю о вас ничего плохого, просто хочу знать.

— Мы подбирали вас по психологической совместимости, — сказала Вяземская. — Я не планировала, что у вас всех возникнут настолько глубокие чувства друг к другу. Это ведь не первый раз, когда мы выбираем спортсменов для парных занятий. Мы никогда не выбирали в пару людей, если у кого-то из них уже были отношения или семьи. Нет, такого пока не было.

— Я люблю его, — Алёна опустила взгляд и снова подняла, встретилась взглядом с Вяземской, — Олега. Не знаю, сумею ли сказать ему, я ужасная трусиха. Вы и сами знаете, если так хорошо нас изучили.

— Трусиха не побоялась спровоцировать главаря преступной банды на активные действия? — усмехнулась Вяземская. — Трусиха не побоялась взять всю вину на себя, чтобы её друзей и её парня не выгнали с соревнований? Извините, мне трудно поверить.

— Но это правда, — возразила Алёна спокойно. — Оля права, тётя вертит мной как хочет, и я никогда не могла дать ей отпор. Ну, почти никогда. Только если баба Женя была под рукой.

— Вы очень изменились, Алёна, — Вяземская взяла её за руку. — Поверьте, со стороны виднее. Не наговаривайте на себя. Я не собиралась делать из вас образцовые семьи для научных опытов, если это вас беспокоит.

— Да, это, — Алёна отпила из своей чашки. — Спасибо! Вы брали анализы крови у Ольги, я знаю. Тоже хотите проверить, не «Ева» ли она? Это не тот второй вопрос. Не отвечайте, если не хотите.

— Задавайте столько вопросов, сколько хотите, — улыбнулась Вяземская. — Да, мы исследуем и её тоже, и тоже с её согласия. Я посвятила их с Артуром в ситуацию с «Проектом Ева».

— Уже есть мои результаты?

— Будут через двое суток. Если женщина не рожала, требуется больше времени на анализы. Я сообщу вам, как только получу. Ольга согласилась подождать, пока не будет выводов по вам обеим.

— К слову! — Артур налил желающим ещё минеральной воды. — Вы заметили, что отпрыск господина Ворошилова-старшего тоже отличился?

Это верно — Ворошилов-младший сумел побить рекорд среди юниоров в беге на четыреста метров. На пятнадцать сотых секунды.

— У него всё есть, — покивала Ольга. — Если бы не был таким гадёнышем, было бы и вовсе чудесно. Так-то я к нему без претензий.

— Вот и я о том же, — согласился Артур. — Если бы не был таким му… Чего дерёшься? — удивился он, когда Ольга заехала ему локтем в бок.

— В моём присутствии не выражаться, — сухо заметила Ольга.

— О как. Тебе, значит, можно?

— Мне можно. Если ты не заметил, я при людях ничего грубее слова… — Ольга оглянулась. — Слова «попа» с другой буквы не говорю.

— Я всегда знал, что человеком ты меня не считаешь, — покивал Артур. — Ладно, проехали. Но о нём там упомянули за пять секунд, а об остальных почти полчаса болтали. Видела бы ты его физиономию!

— Да и пофигу, — сказала Ольга пренебрежительно. — Вот ты у меня молодец! Вообще мы тут все молодцы. Ну и Антон с Викой, и все остальные наши молодцы. Остальные меня мало волнуют, пусть возьмут с полки пирожок. Олег, ты куда?

— Алёна просит подойти, дело какое-то есть.

— Ну, как от дел отойдёте, — покивал Артур понимающе, — возвращайтесь. Мы тут собираемся до утра веселиться. Да, кстати, мы в кинозал намылились пойти потом. Можете сразу туда подходить.

— И ещё одно. Не знаю, может, это совсем неуместно, — Алёна вздохнула. — Вы видели тот ролик, когда я становлюсь будто прозрачной. И каждый раз, когда это случается, у меня ощущения, как при… — Алёна закрыла глаза и отчётливо смутилась. — Мне сказать это слово вслух?

— Я понимаю, о чём вы, — Вяземская не улыбалась. — Можете не говорить. Когда это с вами происходит?

— Когда я целую его, — Алёна посмотрела ей в глаза. — Если долго это делаю. И мне каждый раз кажется, что я лечу. Не могу открыть глаза в этот момент почти никогда, но всё очень по-настоящему! Будто взаправду лечу! Даже ветер чувствую всем телом!

Вяземская покачала головой.

— И примерно то же было у вас на каждом сеансе массажа. В первый раз — пять раз подряд накрывало, я там чуть со стыда не умерла.

Вяземская вздохнула.

— И я узнаю об этом только сейчас?

— Вы сказали предупредить, если будет неприятно, — улыбнулась Алёна. — Неприятно не было. Во второй и третий раз тоже было, но не так сильно. А сейчас… Мне страшно подумать, что будет, если случится что-то серьёзнее поцелуя.

Вяземская вздохнула ещё раз.

— Я поняла, — поднялась Алёна на ноги. — Не стоило вас всем этим грузить.

— Наоборот, — возразила Вяземская. — Я могу провести обследование, можно прямо сейчас. Я не знаю пока, что нужно изучать — можно зафиксировать активность мозга, снять электрокардиограмму. С чего-то начать.

Алёна расхохоталась и осеклась с виноватым видом.

— Представляю, как это будет выглядеть, я вся в проводах…

— Это уже технические тонкости, — усмехнулась Вяземская. — Олег согласится участвовать?

Алёна кивнула.

— Хорошо. Давайте тогда поднимемся в процедурную прямо сейчас.

Электроды к ним приклеивали долго; учитывая одноразовые халаты, в которые облачили и Олега, и Алёну, выглядело потешно.

— Мы с Альбертом будем в соседней комнате, за односторонним стеклом, — указала Вяземская на широкий матовый на вид щит, встроенный в стену. — Управлять всем будем оттуда. Начинайте, когда сможете.

Одноразовый халат — не бог весть какая одежда. Учитывая, что он ещё и полупрозрачный… Олег с трудом заставил себя смотреть Алёне в лицо. Пусть все датчики передают информацию по радио, проводов к ним не тянется, всё равно ощущаешь себя странно. Да и выглядишь так же.

— Я чувствую, куда ты смотришь, — улыбнулась Алёна. — Забудь о них, только мы вдвоём!

Олег медленно привлёк Алёну к себе и поцеловал. Долго не отпускал. Не мог отпустить. А когда отпустил, произошло всё примерно так же, как в спортзале. Только на этот раз накрыло обоих и сразу.

Олег не сразу сумел открыть глаза — и чуть не закрыл снова: лететь, поднимаясь всё выше, оказалось немного страшно. Земля под ними, бескрайний цветочный луг с разбросанными там и сям веточками деревьев, постепенно удалялась, погружалась в туман, в облака, а солнце в зените, наоборот, разгоралось ярче.

Он сумел отвести взгляд от зенита, посмотрел перед собой. Алёна держала его за руки, закрыв глаза, с выражением счастья на лице — одетая только в свет и туман.

И Вяземская, и Полански увидели, как потускнело освещение в процедурной, когда и Алёна, и Олег вздрогнули, крепко схватившись за руки, а Алёна запрокинула голову. Но только Вяземская увидела, как оба «пациента» становятся полупрозрачными, а вокруг головы и талии Алёны разгорается отчётливый жёлтый ореол. А потом в глазах потемнело.

Вяземской показалось, что она задыхается — не сразу выпрямилась, откашливаясь. Она не в лаборантской комнате. Она непонятно где — на вид берег моря, неподалёку ряд хижин, видны лодки и сохнущие сети — рыбацкая деревня?

К берегу шёл баркас — шёл под парусами, вот только никого на палубе не было. Что это за место? Вяземская оглядела себя: похоже, как была в том самом облачении, в халате и маске поверх своих повседневных джинсов и свитера, так и осталась. И почувствовала запах морского ветра, отчётливый запах пойманной рыбы, неприятные нотки гниющих неподалёку водорослей. И несомненный запах костра, горящего дерева!

Дверь ближайшего к ней дома отворилась, и оттуда вышли… Олег и Алёна. Не в повседневной одежде — в тренировочной. Шорты, шиповки и короткие майки. И со своими рюкзаками.

Они оба переглянулись и побежали к ней.

— Анна Григорьевна?! — поразилась Алёна. — Мы ведь только что были в процедурной!

— Где мы? — Вяземская не сразу обрела дар речи. Сняла с лица маску, всё равно в ней выглядела нелепо в этом месте. И да, здесь жарко, очень жарко.

— Мы в пустыне, — пояснила Алёна. — Я ведь рассказывала вам дней пять назад, помните?

— Я не… — начала Вяземская, и тут перед глазами вновь потемнело, а когда прояснилось, Вяземская увидела, что сидит на стуле, а доктор Полански сосредоточенно измеряет ей давление. А Олег и Алёна уже в обычной одежде стоят рядом и смотрят обеспокоенно.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Полански по-английски. Вяземская кивнула и показала — «нормально». — Вы потеряли сознание, — продолжил Полански, — прямо перед тем, как отключилась аппаратура. Но я не наблюдаю никаких последствий, на первый взгляд с вами всё в порядке.

— Да, отлично себя чувствую, — подтвердила Вяземская. — Завтра пройду обследование, если хотите. Поговорим о пустыне потом? — предложила она Олегу и Алёне по-русски, и оба кивнули.

Вяземская повернулась к мониторам, на которых отображались данные с датчиков.

— Очень интересно, — покачала она головой. — С вашего позволения, — повернулась она к «пациентам», — подождите меня в коридоре, никуда не уходите. Я поговорю с Альбертом, что именно мы исследуем.

— То есть нас занесло потом в пустыню, — заключила Алёна шёпотом. — И не одних. То есть теперь она нам поверит, я же видела выражение её лица!

Вяземская вышла минут через пять.

— Очень необычные записи, — сообщила она. — Мы не обнаружили опасных для здоровья показателей — ни давление, ни пульс не зашкаливают ни у кого из вас. Но как всё это интерпретировать, пока неясно. Будем разбираться.

— А пустыня? — тихо спросила Алёна.

— Теперь я понимаю, что вы имеете в виду. Здесь то же самое — недостаточно данных. Если это галлюцинация, то очень убедительная.

— Мы по ней дней пять шли, по этой галлюцинации! — поджала губы Алёна. — Но вы правы, лучше подробно рассказать, мы вам можем наши заметки принести. Странно… — понизила голос Алёна, вглядываясь в пол.

— Что вы там видите? — Вяземская посмотрела туда же — ничего особенного, пол как пол.

— А можно свет погасить в коридоре? — поинтересовалась Алёна, и Вяземская выполнила её просьбу: полумрак; светятся только аварийные таблички у выходов. — Спасибо! Вот, я вижу: вот наши следы, нас четырёх, — указала Алёна туда, где остальные видели только пол. — А вот ещё чьи-то, как будто стёртые. Человек вошёл вон в ту дверь, — указала Алёна на дверь через одну от процедурной, где всё происходило.

— Вы уверены? — удивилась Вяземская.

— Ещё как! И на ручке двери тоже следы, тоже еле заметные, — указала Алёна. — Больше ничего не вижу.

— Я открою дверь, — предложила Вяземская. — Сможете заглянуть в неё с порога — вдруг что-то увидите?

— Только ручку не трогайте пальцами! — предупредила Алёна.

— Не буду. Всё, можно заглядывать, — разрешила Вяземская. — Что там внутри?

— Следы ведут к столу, к сейфу… Вижу отпечатки ладони на столе, рядом с сейфом. Всё, я перестаю всё это видеть! — Алёна поморгала. — Можно включать свет.

Свет снова зажёгся, а Вяземская озадаченно посмотрела на подопечных.

— Я сейчас вызову охрану, мы тщательно исследуем комнату, — сказала Вяземская Алёне и Олегу. — Вам лучше вернуться к вашим друзьям. Я свяжусь, когда мы сможем поговорить.

— Что с тобой происходит? — поинтересовался Олег, пока они возвращались на жилой этаж. — Ты весь вечер сидела задумчивая. Часто смотрела на телефон. Ждёшь новостей?

Алёна прикрыла глаза.

— Я не очень понимаю, чего я жду.

— Зачем было это обследование?

Алёна глубоко вздохнула.

— Давай завтра? Я хочу посидеть завтра в игровой, буду что-нибудь вышивать. Нервы успокаивать. Я расскажу тебе, только давай не сейчас?

Олег кивнул и взял Алёну за руку.

— Расскажешь, когда захочешь. Видимо, это важно для тебя, иначе зачем этот эксперимент. О, смотри, все уже ушли!

— Они кино смотрят, — предположила Алёна. — Идём и мы смотреть! Хочу отвлечься!

— Да, тут несомненные свежие отпечатки пальцев, — согласился один из охранников, осматривая ручку двери. — И потожировой материал, я уже беру пробу. Мы отдадим всё на анализ немедленно.

Вяземская кивнула.

— Альберт, загляните в сейф — в то самое отделение. В перчатках, пожалуйста.

— Вы были правы, — отозвался Полански через минуту. — Пакета нет на месте.

— Что ж, мы не ошиблись, он действительно забрал приманку, — вздохнула Вяземская. — Осталось понять, кто был рыбаком. Пожалуйста, держите меня в курсе расследования.

На следующее утро Вяземская вызвала всю «восьмёрку» к себе в кабинет.

— По вчерашнему инциденту с дымовой шашкой в раздевалке, — начала она. — Вкратце. Наблюдатели, отправленные господином Ворошиловым-старшим, потребовали взять вас под постоянное наблюдение и охрану, нашу штатную охрану отстранили от этой задачи. На момент инцидента видеокамеры в раздевалке не работали, никаких следов злоумышленника не зафиксировано. С этого дня наша охрана вновь занимается этим вопросом, наблюдатели будут только наблюдать, простите за каламбур. Господину Ворошилову придётся отвечать перед своим руководством, каким образом его специалисты допустили подобное. Вопрос стоял просто: если специалисты господина Ворошилова не в состоянии обеспечить безопасность спортсменов, соревнования, возможно, пришлось бы прервать.

— Сели в лужу, — хмыкнул Артур.

— Именно, — кивнула Вяземская. — Мне очень жаль, что вы чуть не пострадали. В дымовой шашке не было отравляющих веществ, но мы нашли в частицах дыма радиоактивные изотопы. Сами по себе в такой концентрации они не опасны, но при попадании в организм человек был бы помечен, выводятся они долго. Дезактивация помещений окончена час назад. Я боюсь, мы не можем вернуть вам рюкзаки, их не удастся полностью дезактивировать, не разрушая материала. Взамен вы получите новые. Содержимое рюкзаков не пострадало, его мы вернём.

— Нас хотели пометить? — удивился Олег. — Зачем?

Вяземская развела руками.

— Пока что можем только гадать. Просьба не покидать VIP-корпус без веских причин; пока будете в номере — лучше всего держать шторы или жалюзи закрытыми.

— Понятно, — заключил Артур. — Мы на осадном положении.

— Мы тут поставили опыт, — сообщила Ольга, пригласив Алёну и Олега к себе в «гнёздышко» после завтрака. — Помните, мы так и не рассказали Анне Григорьевне про следы и всю эту жуть в спортзале? Так мы попробовали. Мы приходили по одному, чтобы рассказать, потом возвращались и понимали, что не рассказали.

— Написать себе напоминалку на время, пока вы у неё? — предположила Алёна.

— Тоже пробовали. Артур и бумажки себе в карманы рассовывал, и на руке напоминания писал, и в телефоне ту же пучифень настраивал. Мы даже договорились, что я ему напомню сообщением перед тем, как войдёт. Так я забывала его отправить, прикиньте! А автоматические штучки просто не срабатывают!

Олег и Алёна переглянулись.

— Вот это мистика! — покачал головой Олег. — Надо попробовать ещё что-нибудь придумать.

— Попробуйте, — согласилась Ольга. — У нас идеи кончились. Вон, в том блокноте всё записано. Как только я рядом с Анной Григорьевной, так про тот блокнот даже не вспоминаю. Возьмите его себе, чтобы на наши грабли не наступать. Всё, я пошла кино смотреть, не смогу здесь весь день сидеть.

Алёна с Олегом спустились в игровую комнату, но там уже стоял дым коромыслом — Артур, Инна и Виктор азартно «гоняли шары».

— Вроде бы столько комнат в доме, а посидеть спокойно негде, — вздохнула Алёна. — Идём, может быть, в конференц-зале никого нет.

Но и он не пустовал. Не пустовал ни Интернет-зал, ни комната отдыха.

— Везде занято, — покачала головой Алёна. — В ресторане тоже не поговоришь толком, там кругом камеры в лицо смотрят. В спортзал нам пока нельзя, а в «тайную комнату» только через спортзал.

— Мой или твой номер? — Олегу не очень понравилось, как Алёна смотрит на него. Что такого вчера успело случиться, пока она беседовала с Анной Григорьевной? Или это случилось там, на «обследовании»?

— Нет, я так не могу, — Алёна энергично помотала головой. — Пойду к себе, займусь вышивкой.

— Проводить тебя? — предложил Олег, ожидая, что сейчас вновь увидит льдинки во взгляде.

Алёна улыбнулась, кивнула и взяла его за руку:

— Да, проводи.

…Она повернулась уже лицом к двери в свой номер и замерла, не приложив ключ к сенсору, уткнувшись лбом в косяк. Когда Олег уже готов был спросить, всё ли в порядке, Алёна обернулась, и сказала:

— В тебе я уверена. Я в себе сейчас не уверена. Лучше бы я её не спрашивала!

Не знаешь, чем заняться — наводи порядок. Олег, всё ещё под впечатлением от последних событий, взялся наводить порядок: дописал по памяти заметки про их с Алёной «пустынную прогулку», скопировал все отснятые фотографии и ролики на планшет и запасные флэш-карты, дописал несколько новых тем для разговора по эристике — всё равно обещал Антону передать, чтобы продолжить уже через Интернет. Убедился, что все вещи постираны, что всё по местам.

В разгар хлопот пришёл охранник и передал новый рюкзак с эмблемой «Нике» и найденные в прежнем рюкзаке предметы. Всё вроде на месте, включая медальон-розу, подарок Алёны.

В конце концов, захотелось заниматься, надоело просто ходить. Сказано — сделано; здесь, конечно, не спортзал, и особо увлекаться не стоит — матов нет, падать лишний раз не нужно — но можно как минимум выполнять статические упражнения, с теми же гантелями позаниматься. А ближе к вечеру, когда закроют спортзал — посетить беговую дорожку. Неясно, как Анна Григорьевна этого добилась, но просто сидеть на месте не получалось, тело требовало зарядки, нагрузки, действия.

Что ж, замечательно. Пока занимаешься, в голову не лезут ненужные мысли.

Алёна начала было делать новую фенечку, импровизировала — именно так всегда получаются самые интересные узоры, и в какой-то момент поняла, что трудно сосредоточиться на работе, а взамен все мысли начинают как бы сами по себе возвращаться к Олегу.

Алёна помотала головой, пошла и умылась холодной водой. Помогло, но ненадолго. Ещё десять минут, и узор напрочь делся из памяти. А ещё через несколько минут Алёна поняла, что летит — испытывает те же самые переживания, хотя ничего же сейчас не было, она одна в номере!

Алёна обнаружила, что стоит на коленях, запрокинув голову, и тяжело дышит. И ощущение полёта не проходит, не сразу проходит. Посмотрела на свои ладони — и показалось, что те время от времени становятся полупрозрачными.

— Что со мной? — подумала Алёна вслух и осознала, что домашняя одежда мокра от пота. Вот тоже новость, с чего бы это?

Забросила всё это в стиральную машину, а сама отправилась в душ, и там ещё раз повторилась та же история — в какой-то момент поняла, что стоит на коленях, запрокинув голову, улыбаясь непонятно чему, и последние воспоминания о восторге полёта постепенно уходят, оставляют в покое, смываются прочь горячей водой.

Минут через двадцать пребывания под горячим душем Алёна осознала, что вроде бы вернулась способность здраво соображать и думать не только об Олеге. Переоделась, уселась за станок… И за полчаса, сама от себя не ожидая, закончила фенечку. Чудеса, да и только!

Идея пришла в голову исподволь, неожиданно. Алёна выглянула в коридор — ужин только через час, сейчас главное — не пересечься с Олегом, и постучалась в дверь «гнёздышка». Так и есть, Ольга одна — валяется на кровати и, похоже, смотрит кино на планшете.

— Заходи, заходи, — помахала Ольга рукой. — Парни там затеяли боевики смотреть. А я другого захотела.

— Слушай, можно личный вопрос? — спросила Алёна, присаживаясь на уголок кровати. Ольга кивнула, отложила планшет и уселась. — Ты себя чувствовала когда-нибудь мартовской кошкой? Ну, чтобы все мысли только об одном.

— Я всегда такая кошка, — рассмеялась Ольга и посерьёзнела. — Хотя постой… Где-то неделю назад, точно. Сама не знаю, что на меня нашло — Артур сбежал посреди ночи к себе, сказал, что не в силах это человеческих, — Ольга улыбнулась. — Где-то два дня меня так колбасило, Артур на второй день вообще заходить отказался. Иначе, говорит, все тренировки пропустим.

Алёна припомнила дату — и всплыло в памяти: «второй день кровь сдавать… Пьют они её, что ли?»

— Спасибо, Оля! — Алёна крепко обняла её и чмокнула в щёку. — Всё, пошла я от греха подальше.

— Горячий душ, — услышала Алёна уже у двери и оглянулась. Ольга сидела и смотрела на Алёну с сочувствием: — Что, тебя тоже сейчас колбасит? Горячий душ, мне очень помогало. Ну или пробежать три-четыре километра, чтобы как следует взмокнуть.

— Так и сделаю, — подмигнула ей Алёна, и Ольга рассмеялась.

Алёна вернулась к себе в комнату и посмотрела на календарь в мобильном — туда она вписывала сейчас все процедуры. Не хватает только одного кусочка мозаики.

— Анна Григорьевна? — набрала Алёна номер. — Можно задать вам буквально один вопрос? Да, только один, всего минутку времени.

Через две минуты Алёна вошла в одну из комнат третьего этажа — Вяземская попросила доктора Полански оставить их ненадолго и жестом пригласила Алёну присесть.

— Скажите, когда проверяли «эффект Евы» на животных, как вели себя самки во время течки? — спросила Алёна, стараясь выглядеть спокойной.

— Тонкостей не помню, — Похоже, Вяземскую невозможно застать врасплох никакими вопросами. Даже не спрашивает, зачем это Алёне. — Вот, где-то здесь или здесь, — Вяземская положила перед собой и Алёной по папке, свою открыла и принялась листать.

То же самое сделала и Алёна. Написано по-английски. Ладно, могло быть и по-японски, например. О, да здесь уже оглавление есть и данные упорядочены! Алёна пробежалась по оглавлению и минуты за две нашла: «exhibit much higher sexual receptivity and significantly higher fertility». То есть, простым языком, гораздо активнее сексуально и намного плодовитее, чем обычно.

— Зашибись, — произнесла Алёна растерянно. — Только об этом и мечтала, ага.

— Что-то не так, Алёна? — Вяземская отложила свою папку. — Прошу меня извинить, но у нас сейчас…

— Я всё уже нашла, большое спасибо! — Алёна улыбнулась и пошла к двери. Не смогла удержаться, обернулась и добавила: — Похоже, я знаю результаты. И свои, и Ольги, — и вышла, не дожидаясь ответа.

Алёна подозвала вечером Олега за шахматный столик в углу игровой комнаты и посмотрела ему в лицо, улыбаясь. Возле бильярда жизнь бьёт ключом, и на их разговор всё равно никто не обратит внимания, такой гам стоит.

— Сегодня и завтра мне лучше держаться подальше от тебя, — сообщила она. — Я «Ева», теперь я точно знаю.

Олег отчётливо потерял дар речи. Он смотрел в глаза Алёны, и там, в глубине взгляда, отчётливо мерещилось что-то ещё: хищное, оскалившееся, не выпускающее из поля зрения, всегда начеку.

— Случись что, ты домой в подоле не принесёшь, — продолжила Алёна, взяв его за руку. — А я сейчас точно принесу, и хорошо, если только одного. Не самое лучшее время заводить детей, да?

Олег, похоже, частично пришёл в себя. То ли показалось, то ли на самом деле — из ладони Алёны вытекало тепло, вливаясь в его ладонь, и растекалось по телу, волна за волной — то холодные иголочки вонзались во все мышцы, то накатывал обжигающий жар пустыни. Олег готов был поклясться, что слышит мурлыканье того, что скрывается во взгляде Алёны — томное, низкое, настойчивое.

— Сейчас — да, не лучшее, — согласился он.

— И теперь два дня подряд, каждый месяц, я буду мартовской кошкой, — добавила Алёна, и вновь в её взгляде ощущалось присутствие чего-то хищного. — Твоей мартовской кошкой — учись со мной справляться. И сейчас мне лучше уйти, чтобы чего не вышло. Без обид, да? — она отпустила его ладонь, и Олег сумел взять себя в руки, улыбнулся.

— Без обид, — подтвердил он. — Я могу чем-то помочь?

Алёна весело улыбнулась.

— Видеть сны с моим участием, — поднялась она из-за стола. — Пусть хотя бы так. Приятных снов!

Третий день оказался сильно сокращённой версией дня первого. Снова были проверки — покажите стельки, покажите носки — и всё прочее. Их дисциплины, как назло, оказались последними в программе дня — и почти шесть с половиной часов «восьмёрка» провела в тренерской, разминаясь ходьбой туда-сюда и разговорами. Потом объявили прыжки в длину — и Лена с Вадимом, довольные, помахали всем рукой и отбыли.

Затем настала очередь Инны и Виктора. А ещё через час разрешили выйти к стойкам для прыжков в высоту всем остальным: Алёне, Олегу, Ольге и Артуру.

Высоту в два метра взяло только шестеро девушек, а двести тридцать пять — пятеро парней. Непонятно, кто так хитро расставил участников, только Ольга и Алёна завершали список юниорок, а Артур и Олег — юниоров.

Артур взял двести сорок шесть — к бешеному восторгу трибун — но уже не осилил двести сорок восемь ни в одной из попыток. Олег взял двести сорок пять, нынешний мировой рекорд, затем двести сорок семь, с третьей попытки — двести сорок девять. И понял, что способен взять гораздо больше.

Самым тяжёлым было сделать вид, что он не способен взять двести пятьдесят один. Но получилось.

…Он видел, как Алёна берёт двести восемь, двести десять — на сантиметр выше мирового рекорда, двести двенадцать… А потом, совершенно точно, делает вид, что не сумела взять двести четырнадцать.

Они встретились взглядом и побежали навстречу друг другу, не обращая внимания на творящийся вокруг ажиотаж. Добежали, подпрыгнули и дали пять в воздухе, смеясь во всё горло. А затем обнялись и стояли так долго, никого не слыша и не видя.

— Не бойся, — шепнула Алёна ему, прежде чем отпустить. — Я только по ночам опасна, — и рассмеялась вновь.

Они сидели на скамейке у дуба и смотрели, как постепенно гаснет, стирается с неба Млечный Путь. «Как быстро всё закончилось», — подумал Олег. Завтра уже домой. Странное ощущение, словно только что смотрел увлекательный фильм, красивую сказку и понял вдруг, что на самом деле сидишь в душном кинозале, и за его стенами продолжится обычная, повседневная жизнь.

Но всё же часть сказки осталась и никуда теперь не денется. Да, очень хочется верить, что никуда.

— Мне кажется, мы год уже здесь, — посмотрела Алёна в глаза Олега, держа его за руку. — Столько всего случилось. И почему мы так долго не приходили сюда по утрам?

— Были очень заняты, — предположил Олег, и Алёна рассмеялась.

— Ну вот, опять смешинку проглотила, — заметила она. — Завтра вечером я лечу домой, — она посмотрела Олегу в глаза. — Скажи! — потребовала она. — Не молчи!

— Я звонил домой вчера вечером, — кивнул Олег. — Они видели нас с тобой вместе, когда мы оба взяли высоту в репортаже.

Это да. Тот кадр, когда они, счастливые и довольные собой, подпрыгнули и дали пять, вчера украшал заглавные страницы многих сайтов. Наверное, и в газеты попал.

— Я сказал, что хочу пригласить тебя к нам, познакомить со своими родственниками, — продолжил Олег. — Ты согласишься?

Алёна рассмеялась и прижалась к его плечу.

— Да, но при одном условии.

— Каком же?

— Вначале ты едешь ко мне. С той же целью. Поставлю тётю и всех остальных перед фактом, как Оля говорит. Ты согласишься?

— Да, — подтвердил Олег. — Уже согласен, — и достал из кармана мобильник. — Сейчас найду ближайший рейс.

Алёна отобрала у него мобильник и положила на скамейку между ними.

— Не сейчас, — шепнула она. — Это подождёт. Всё подождёт. Просто посиди со мной, ладно?

Звёзды мало-помалу угасли; побледнела и пропала искорка Венеры. Небо наливалось на востоке рассветным пламенем, а птицы и насекомые уже пели вовсю. Так вот сидеть и сидеть, никуда уже не спешить. Жаль, не получится: сегодня ещё много мероприятий, включая награждение и пресс-конференцию, а вечером те, кто не разъедутся, будут «гудеть» во всю мочь. И будет тот самый конкурс танцев.

Алёна смотрела туда, где только что растаяли брызги Млечного Пути, а Олег смотрел на неё. Она действительно изменилась: если раньше Алёна была вся где-то внутри, а снаружи всё больше льдинки да иголки, то сейчас лицо её стало добрым, взгляд — тёплым. Она сама стала солнцем, и рыжие волосы отчётливо светились в первых рассветных лучах. Алёна мельком посмотрела в глаза Олега, улыбнулась и вновь обратила взгляд на небо. И в её взгляде Олег успел заметить то дикое, хищное существо, что смотрело на него вчера там, за шахматным столиком, пряча оскаленные клыки за улыбкой. Сейчас оно явилось — и пропало без следа.

Алёна вздохнула и сильнее сжала его ладонь.

— Сегодня будет длинный день, — заметила она. — Придём сюда завтра утром, да? Посмотрим на звёзды?

— Обязательно, — согласился Олег, всё ещё не в силах отвести взгляд от её лица. Алёна внезапно рассмеялась и отчего-то смутилась.

— Вспомнила, как мы вчера возвращались, — пояснила она, посмотрев в глаза Олега. — Вот умора!

«Восьмёрка» возвращалась пешком, и кольцом вокруг них шла охрана спортивного лагеря, а вокруг охраны — полиция. «Смотри-ка, полиция!» — успел удивиться Олег. И разумеется, вокруг всего этого — репортёры и их неизбежные глупые вопросы.

— Что вы чувствуете, преодолев рекорд, который держался тридцать лет?

«Что я чувствую», — подумал Олег и усмехнулся. Чувствую, что я самый счастливый человек, потому что рядом идёт и держит меня за руку девушка, в которую я влюблён. Ещё бы хватило смелости сказать ей это… Что ещё чувствую? Что весь словно в варенье измазался, всё потное и противное, и хочется побыстрее добраться до душа. И ноги ноют: им пришлось поработать. И есть уже хочется, сил нет. Вы это хотите услышать, господа журналисты?

Вслух он не ответил ничего — как и советовали. Пусть ждут до пресс-конференции завтра, на церемонии награждения.

— Всё хотела сказать, что я вся мокрая, липкая и противная, — признала потом Алёна. — Именно это и чувствую. И хочу успеть дойти до туалета и душа, в таком порядке.

…В рекреационный корпус прессу не впустили. «Лектор» и его ученики поднялись в свой кабинет и отметили всё там. Вообще-то так делать не положено — всю еду и питьё нужно употреблять на первом этаже, поблизости от бара. Но для них сделали исключение. И снаружи у двери стояли двое самых настоящих полицейских — на всякий случай.

— …Сама в шоке, — призналась Виктория. — Совершенно от себя такого не ожидала. Не знаю, как и описать — то ли разозлилась, то ли что ещё — захотела догнать и догнала.

— Супер! — заключил Антон, сам вполне довольный и Викторией, и собой. — Так и надо! А кстати, народ, со мной примерно та же ерунда. То ли разозлился вовремя, то ли что ещё. Сам себе удивляюсь. Дома со мной такого не случалось. Воздух здесь, что ли, особенный?

— Люди здесь особенные, — поправила Лена, главная здесь молчунья. — Наверное, поэтому.

— Ну ты у нас вообще неподражаема! — поднял бокал Антон. — Сразу два мировых — не баран чихнул. Так скоро и свободных рекордов не останется, придётся с вами по-честному соревноваться. Алёна! Олег! А вы чего там спрятались? Три сантиметра к мировому — это ого-го! Давайте, вылезайте, отметим это дело. Успеете ещё поворковать!

— Трепло, — толкнула его в плечо улыбающаяся Виктория. — Оставь их. Завтра вечером будет главное шоу, вот там себя и покажут.

— Без проблем! — улыбнулся в ответ Антон и салютовал бокалом довольному Артуру, который ответил тем же. — Просто когда ещё так соберёмся по такому поводу. Жизнь удалась, точно говорю.

Они вернулись к скамейке после завтрака и долго ещё сидели, смотрели на небо, ничего не говоря.

— Слушай, так она ведь выполнила обещание! — удивилась Алёна и посмотрела в глаза Олега. — Анна Григорьевна! Помнишь, сказала «сделаю из вас чемпионов мира»?! Она ведь и сделала!

— Она скажет на это что-нибудь вроде «я просто показала вам, на что вы способны, остальное вы сами сделали».

— Конечно, но всё равно ведь сделала, да? С ума сойти! Она с самого начала всё знала! — Алёна улыбнулась. — Как такое возможно?

Браслет на её руке пискнул.

— Всё, пора, через двадцать минут начало, — Алёна вздохнула. — А теперь у меня коленки дрожат. Вроде нечего уже бояться!

— Привести тебя в чувство? — спросил Олег, поднявшись следом за Алёной на ноги и взяв её за руки.

— Привести! — согласилась Алёна, глядя ему в глаза. И Олег на долю секунды вновь заметил в глубине её взгляда тень оскалившейся кошки и услышал где-то на границе слуха её томное, низкое мурлыканье.

…Ну хоть в пустыню их сейчас не занесло. Всё остальное — случилось.

На церемонии награждения Ворошилов-младший по иронии судьбы стоял на сцене между Олегом и Антоном. Но, похоже, «целительный пендель» от Ворошилова-старшего и участие Вяземской в судьбе «персонального тролля» возымели своё действие: и выглядел Ворошилов-младший куда лучше, да и держался достаточно скромно, насколько это слово к нему применимо.

Олег последним получил свои три медали: золотую, серебряную и бронзовую. И началась пресс-конференция. Похоже, Вяземская «под колпаком», или как это у них называется — она не смела встретиться с подопечными до начала пресс-конференции, только напомнила очевидное пожелание: как можно меньше говорить и даже намекать о «Фонде Нике».

— …Господин Сухоруков! «Лорел Ньюз Экспресс», — поднялся журналист. — Как вы считаете, сумели бы вы добиться тех же результатов без подготовки мадам Вяземской?

— Безусловно, — ответил Олег. Вот где пригодился тренинг Тихонова, и пригодился в полный рост. — Если считаете иначе — включайте вашу машину времени, проверим и убедимся.

Дружный смех в зале. Репортёр так же улыбнулся и пару раз хлопнул в ладоши.

— Но что вы чувствуете теперь, побив рекорд, что держался почти двадцать лет?

— Что мне придётся побить ещё один рекорд, чтобы ответить на ваш вопрос повторно.

И снова смех. Вопросы задавали всем, но Олегу отчего-то досталось большинство их.

Наконец это представление окончилось, и выяснилось, насколько много людей жаждут взять у чемпионов автографы. Но и тут охрана не сидела спустя рукава — каждый, кто пытался подойти к героям событий, обязательно проходил проверку у охраны, которая допускала не всех. И тщательно следили, чтобы никто не прикасался ни к кому из медалистов.

В конце концов кончилось и это, и улыбающаяся Вяземская попросила подопечных следовать за собой в административный корпус. Там её встретили восемь солидно выглядящих людей — четыре женщины, четверо мужчин — все в деловых костюмах, и даже не самому смышлёному ясно, что это серьёзные люди. Каждый из «серьёзных» выбрал себе подопечного и уединился с ним или с ней в отдельном кабинете.

Олегу достался мужчина лет сорока пяти, с изящной бородкой, коротко подстриженной шевелюрой, слегка тронутой серебром.

— Питер Шваб, — представился он, пожав руку Олегу. Смотри-ка, по-русски говорит без акцента! — Рад познакомиться с вами, господин Сухоруков. Я представляю «Фонд Нике» и уполномочен посвятить вас в подробности денежного вознаграждения, назначенного вам за ваши достижения. Прошу, присаживайтесь.

— На листе перед вами указана сумма в долларах США и рублях Российской Федерации по курсу на начало этого дня, которая останется у вас на руках по выплате полагающихся налогов, — пояснил Шваб. — «Фонд Нике» предлагает свои услуги в качестве налогового агента, чтобы избавить вас от дополнительных хлопот. Эти услуги предоставляются вам бесплатно на всё время вашего сотрудничества с «Фондом Нике». В случае, если вы решите заплатить все налоги самостоятельно или выбрать иного налогового агента, «Фонд Нике» готов консультировать вас или же рекомендовать налогового агента из числа тех, в репутации которых мы не сомневаемся.

— Меня устраивает «Фонд Нике» в качестве налогового агента, — кивнул Олег. — Разве моё сотрудничество с фондом не окончилось с завершением соревнований?

— Решать вам, господин Сухоруков. Вы — клиент фонда, участник программы «Нике», и в любом случае мы берём на себя всё медицинское сопровождение — бессрочно и бесплатно, пока вы выполняете рекомендации наших специалистов. Госпожа президент фонда лично пояснит вам все подробности нашего сопровождения. Если вы согласны продолжать наше сотрудничество, мы также предложим вам наши услуги в качестве вашего агента: мы будем представлять и защищать ваши интересы по любым вопросам, относящимся к спортивной деятельности. Я подготовил проект контракта, — положил Шваб перед Олегом папку с бумагами. — Если желаете, я могу проконсультировать вас — разъяснить все пункты. Я ни в коем случае не тороплю вас. В папке находится моя визитка, в случае возникновения любых вопросов — обращайтесь.

— Да, скорее всего потребуется консультация, — согласился Олег, открыл папку и погрузился в чтение. В том числе и для того, чтобы немного прийти в себя после знакомства с суммой вознаграждения.

Он знакомился с проектом контракта примерно полчаса и задал множество вопросов. В конце концов Олег остался доволен, и Шваб повторно пожал ему руку.

— Приятно видеть обстоятельного человека. Контракт будет готов сегодня в течение трёх часов, — пояснил Шваб. — Мы остаёмся на территории спортивного лагеря ещё двое суток — обращайтесь в любое время. Приятного вам отдыха!

Снаружи административного корпуса его ожидала Алёна. Судя по выражению её лица, она тоже ошеломлена размером денежного приза.

— Вот, — показала она ему свой лист. — Они случайно не добавили один ноль по ошибке?

— Похоже, нет, — показал Олег свой. — Лучше спрячь пока, — и сам последовал своему совету.

— Ой, да, — спохватилась Алёна и положила лист в небольшой чёрный чемоданчик для документов, Шваб выдал Олегу точно такой же, туда он и сложил все документы. — С ума сойти. Не хочу пока о деньгах думать — потом, когда успокоюсь немного. Анна Григорьевна просила передать, что ждёт нас через полтора часа у себя в «тайной комнате».

— Есть идеи, что делать? — оглянулся Олег. Народу вокруг хватает, но никто не рвётся взять интервью или что-то аналогичное — уже приятно. — У нас вечером танцы, я бы потренировался.

— Хорошая мысль, — согласилась Алёна. — Идём, заодно оставим это всё в камере хранения.

…Следующий час они усердно упражнялись в комнате отдыха под музыку из плеера Олега. Всё-таки и он, и Алёна нашли время обменяться своей музыкой.

— Всё замечательно, — заключила Алёна. — Остальное уже на месте вспомним. Главное, делай всё так же, как я укажу — помнишь все жесты?

Олег кивнул, повторил их и указал, что каждый означает.

— Отлично, — кивнула Алёна. — Идём, три минуты осталось.

У входа в «тайную комнату» их встретили Ольга и Артур. И тоже с обалдевшим видом. Ну да, прежние награды, в «Олимпии», были не то чтобы маленькими — Олег тогда неплохо экипировался, да и семье средства пригодились, но это просто были величины из разных миров. «Похоже, начинаю видеть разницу между спортом и Большим Спортом, — подумал Олег. — Главное — не привыкать».

— Что такое? — поинтересовалась Алёна. — Её ещё нет?

— Не проверяли, — покачала головой Ольга. — Вас ждали. Слушайте, посмотрите вот сюда, — указала она на участок стены над дверью. — Ничего не видите?

И Олег, и Алёна походили туда-сюда рядом с дверью и… Заметили. Алёна даже ахнула: то, о чём речь, виделось не со всякого места и не под всяким углом. Они переглянулись с Олегом… И тот, не говоря лишнего слова, открыл рюкзак и вручил Алёне авторучку и лист бумаги. Себе взял то же самое и перерисовал то, что видит: золотистый прямоугольный контур, а внутри него пять латинских букв: YMTRA. И что это значит?

Алёна вручила ему свой листок. Они посмотрели на листки, а потом в глаза друг дружке. На листе Алёны значилось «QIRMU».

— А это наши, — протянула Ольга пару листов бумаги — они с Артуром наблюдали за происходящим с явным удовольствием. — Там помечено, где чьё. Обалдеть, да?

Верно. У Артура значились те же буквы, что и у Олега. А у Ольги — те же, что у Алёны.

— Похоже, у меня к ней ещё пара вопросов есть, — сказала Ольга. — Прячьте! — шепнула она. — Шаги, слышите?

Вяземская опоздала на две минуты — вошла со стороны спортзала.

— Приношу извинения, — сказала она. — Спасибо, что подождали. Входите.

— Чаю? — предложила Вяземская, и все согласились. Пока чай заваривался, Вяземская с улыбкой посмотрела на четвёрку и спросила: — Довольны?

— Не то слово, — подтвердил Артур. — Нам сказали, что вы лично что-то нам объясните. Ну, медицинское сопровождение и всё такое. И ещё несколько вопросов.

— Думаю, вопросов будет много, — кивнула Вяземская. — Начну с того, для чего я вас и приглашала. Ольга, Алёна, вы понимаете, верно? Я могу сказать сразу про вас обеих?

Ольга с Алёной переглянулись и кивнули.

— Оценки только предварительные, — положила Вяземская перед ними на стол две папки, помеченные именами и фамилиями. — Точно можно сказать только после первых родов. С вероятностью девяносто девять и девяносто три сотых процента вы обе «Евы». Поздравлять или нет — не знаю, вам решать.

Ольга и Алёна переглянулись, поднялись на ноги, обнялись и радостно завопили:

— Yy-e-esss!

— Похоже, можно поздравить, — улыбнулась Вяземская. — Алёна, вы сказали вчера, что уже всё поняли. Я помню, что именно вы искали в бумагах по «эффекту Евы». Можно узнать, как вы поняли?

Алёна вздохнула, бросила взгляд на Олега. И рассказала про все свои переживания — по возможности, без лишних подробностей.

— Она права, — добавила Ольга. — Но я не сразу догадалась, у меня и раньше бывали… Неумеренные аппетиты.

— Держись от неё подальше эти два дня, — посоветовал Артур Олегу. — Ну или не обижайся потом.

— Ладно, хорош пугать, — потрепала Ольга Артура по голове. — Сам разберётся, не маленький. И кстати, как приедем — идёшь и переименовываешься в Адама. На меньшее я не согласна, дорогой!

— О чём речь, дорогая! — покивал Артур. — Как только переедем в райские кущи. На меньшее я не согласен.

— Извините, — посмотрела Ольга в глаза Вяземской, ещё раз погладив Артура по голове и вернувшись на свой стул. — Всё ещё немного действует, у меня от этого крышу сносило конкретно. Но вы же изучали других «Ев», с ними разве не так же?

— Видимо, у некоторых по-другому, — согласилась Вяземская. — Потом, мы не следили за ними в течение полного цикла в лабораторных условиях. Хорошо, если моё мнение важно — я рада, что вы решили не отменять действие процедур. Но мой персонал уже готов, если что, снять все последствия процедур «Нике». «Эффект Евы» прекратит действовать не сразу, примерно через полгода. Это грубые оценки, экстраполирую от опытов с животными.

— И все наши способности тоже, — покивала Ольга. — Нет, я не согласна. Если у меня будут такие же дети, как Вика, или Антон, или Лена — то хоть со здоровьем у них будет лучше. У меня столько больных родственников… — покачала она головой. — Насмотрелась, никому не пожелаю. Артур? Что скажешь?

— Поддерживаю, — покивал Артур. — Меньше болеем — больше времени для жизни.

— Я тоже хочу всё оставить, — добавила Алёна. — Даже если у вас мало данных по людям, то все животные с эффектом жили дольше и болели меньше, я читала. И никаких патологий у их детей. Меня это устраивает. А те два дня я согласна сидеть в отдельной комнате и ни с кем не общаться. Олег?

— Если всё так, как говорит Алёна — поддерживаю, — кивнул Олег.

— Замечательно, — улыбнулась Вяземская. — Кстати, и чай уже готов, — она принялась разливать по чашкам. — Чтобы закрыть тему, когда решите завести детей, свяжитесь с нами. Я хотела бы вести мониторинг здоровья мамы и будущего ребёнка.

— Пока не планировали, — сообщила Ольга. — Но без проблем. Мне так и спокойнее будет.

— Пока не обсуждали, — добавил Олег, и Алёна кивнула.

— Мне вот что непонятно, — продолжила Ольга, взяв в руки чашку с чаем. — Если Лена — дочь одной из «Ев», она уже должна быть некриво прокачанной. Вон, сами видели, что у Вики и Антона. Лена должна была, не знаю, всех в клочья порвать по всем беговым дисциплинам. Или вы уговорили её сдерживаться?

— Уговаривала так же, как вас, — возразила Вяземская. — Елена получила одну стимулирующую процедуру и две — поддерживающие. Её начальная подготовка соответствовала вашему состоянию между второй и третьей процедурой.

— Очешуеть! — поразился Артур. — Извините, — спохватился он. — Тогда понятно за Антона и Вику.

— Лена знает, что две процедуры были другими? — поинтересовалась Алёна.

— Конечно, знает. Важно, чтобы у её напарника были схожие по уровню физические данные и рефлексы. Елене было бы очень трудно и самой адаптироваться после второй стимулирующей процедуры, и работать потом вместе с Вадимом.

— И рука у неё офигеть какая тяжёлая, — покачал головой Артур. — Причём ещё до всех ваших процедур. И реакция сразу была будь здоров. И всякие царапины и прочая муть заживали очень быстро. Теперь и с нами так же, что ли?

Вместо ответа Вяземская взяла со стола нож, протёрла его кончик салфеткой и провела им по своей ладони — из длинного пореза начала сочиться кровь (Алёна вздрогнула). Вяземская слизнула кровь с ладони, совершенно детским движением (Ольга даже невольно улыбнулась), и показала ладонь всем остальным.

Кровь уже не текла. А царапина становилась всё менее заметной на глазах.

— Процессы регенерации у вас теперь проходят намного интенсивнее, — пояснила она. — Вы могли не заметить — но у вас на теле стало намного меньше невусов.

— Простите? — не поняла Ольга.

— Родинок и тому подобного. Затягиваются шрамы, восстанавливаются и другие ткани организма.

— То есть всё-таки это евгеника? — спросил Артур. — Я не осуждаю, или что-то такое.

— Мы не вмешиваемся в процесс размножения людей, — возразила Вяземская. — Не разводим людей на племя, образно выражаясь. Ваши новые физические способности — благоприобретённые, по наследству они не передаются. В случае с «Евами» материнский организм корректирует развитие зародыша, но его геном в этот момент сформирован и не меняется до самого рождения. Мы проверяли — на животных, конечно. Это не евгеника.

— Понял, отстал, — согласился Артур. — Оля? Похоже, самое время.

Ольга кивнула и достала из кармана два листа — те самые, с пятью буквами на каждом.

— Олег, Алёна, — позвала она. — Покажите и вы.

Лицо Вяземской окаменело. Она как раз брала чашку с чаем и чуть было не выронила её.

Вяземская, точно во сне, поставила свою чашку на стол и достала из-под кофты медальон — теперь понятно, что там у неё было на цепочке, которую все видели не раз.

— Возьмите, пожалуйста, ваши листы и авторучки, — сказала она. — Я встану спиной к остальным. Подходите, зарисовывайте или записывайте то, что видите у меня на медальоне, и возвращайтесь. Остальным пока не показывайте. Начнём справа налево. Артур?

…Когда на медальон посмотрели все, Вяземская разрешила показать записи друг другу.

— Одно и то же, — заметил Артур. — Инь-ян, или как это зовётся, и надпись поверх. На каком это языке?

— «Dum spiro, spero», — сказала Вяземская. — Это латынь, крылатая фраза. «Пока дышу — надеюсь».

— Почему такая секретность? — удивился Артур. Переглянулся с Ольгой, и добавил: — То есть, не понял, не все это видят?

— Совершенно верно, — Вяземская вздохнула и вернулась за стол. — Я впервые не очень понимаю, что мне делать. Дайте мне минутку. Посидите пока в этой комнате, я скоро вернусь.

— Что-то мне не очень это нравится, — заметил Артур минуты через три после того, как Вяземская ушла. — Что молчим? Мне не то чтобы страшно, но как-то не нравится. Она всё время как робот, заметили — на лице почти нет эмоций. А сейчас натурально испугалась! Я вообще не думал, что её можно напугать. Алёна, ты куда?

Алёна поднялась на ноги и дошла до стены, противоположной двери. Прикоснулась к «волшебной двери», невидимому проходу, и рука провалилась сквозь иллюзорную преграду — портал.

— О как! — удивился Артур. — Снова включено! Только не надо проходить туда, наверное.

— Не буду, — согласилась Алёна, отходя от стены. И изменилась в лице — полезла в карман джинсов и достала тот самый блокнот, который передала ей Ольга, где записывали способы рассказать Вяземской о своих приключениях со следами. И посмотрела на него с изумлением.

На ноги поднялись все.

— Сдуреть! — прошептала Ольга. — У тебя получилось! Держи в руках, не убирай!

— У меня есть идея лучше, — заметила Алёна, достала из кармана авторучку и быстрым движением написала несколько слов на одной из страниц блокнота. — Потом расскажу, если… — она осеклась и спрятала блокнот за спину.

В комнату вошла Вяземская — вновь со спокойным выражением лица.

— Торопитесь? — посмотрела она в глаза остальным. — Нет? Тогда присядьте. Расскажу вкратце.

— Органы чувств у человека — это знаковые системы, — начала Вяземская. — Информацию от внешнего мира мы получаем из ограниченного набора сигналов, знаков. Мозг новорожденного обрабатывает большую часть информации от органов чувств — чем больше информации, тем быстрее идёт формирование сознания, быстрее идёт обучение. По мере роста и полового созревания объём информации от органов чувств ограничивается, обычно годам к восемнадцати объём фильтрации стабилизирован. Пока что понятно? Хорошо. У очень небольшого числа людей фильтрация действует иначе: она пропускает знаки определённого типа без ограничений. Если совсем на пальцах: такие люди видят — в общем смысле, воспринимают органами чувств — определённые структуры и взаимосвязи в окружающем мире. Так же, как вы недавно заметили узор и надпись у меня на медальоне. Я совершенно точно знаю, что вы ничего не увидели бы на нём, когда приехали в лагерь.

— Круто! — покачал головой Артур. — Ну то есть мы как-то особенно воспринимаем окружающий мир. От этого есть какой-то толк?

— Есть. Большую часть такой информации вы обрабатываете интуитивно, не осознавая. У каждого это по-своему. Одним легко даются переводы между языками. Другие отчётливо понимают, когда человек говорит неправду. И ещё сотни других проявлений.

— Мы можем теперь обучиться, не знаю, чем-то подобному? — поинтересовалась Алёна. — Это тоже последствия вашей методики?

— До настоящего момента я так не думала. Но вы четверо, а также Виктория стали такими «видящими». Есть одна неприятная сторона во всём этом. Когда подобное свойство организма включается — до какого-то момента оно спит, не проявляя себя — обычно с человеком происходят несчастные случаи. Безо всякой видимой причины. Иногда люди не выживают.

— Спортзал! — выпалила Алёна, переглянувшись с Олегом. — Скользкий пол! И ваши душевые кабинки! — повернулась она лицом к Ольге.

— То есть не было никакого покушения? — спросила Ольга. — Но это приятная новость. И почему вы так испугались?

— Среди тех, кого я обучала, никогда не было «видящих», — пояснила Вяземская. — И никогда способности у нескольких людей сразу не пробуждались практически в один и тот же момент. Отвечая на незаданный вопрос: да, я сама «видящая», и ко мне эта способность пришла после четвёртой процедуры. Что не означает, конечно, будто именно процедура её и пробудила. Отвечая на другой незаданный вопрос: среди клиентов и пациентов «Фонда Нике» «видящих» нет. То есть не было.

— Нам или вам это чем-нибудь грозит? — поинтересовался Олег.

— Не думаю. Я знаю организацию, которая целенаправленно изучает этот феномен — но им я сообщу об этом только с вашего согласия. Давайте пока отложим этот разговор — мне ещё нужно немного прийти в себя.

— А что означают эти надписи над дверью? — спросила Ольга. — Шифр какой-нибудь?

— Датчик. Если человек прочёл эти буквы — значит, у него или неё есть задатки «видящего». И пока что в этом лагере только шесть видящих, о других датчики не сообщали. Я выходила отсюда, чтобы опросить датчики.

Минуту-другую все молчали.

— Вы меня немного загрузили, — призналась Ольга. — Может, остальное завтра? Мне ещё идти контракт подписывать… — Ольга обвела остальных взглядом. — Ага, не мне одной. У нас же завтра весь день до вечера, да?

— Совершенно верно, — согласилась Вяземская. — Можем обсудить остальное завтра. Не переживайте. Я живу с этим тридцать с лишним лет, и неудобств пока не было. Просто новая, странная способность. Иногда полезная.

— Я взял билет на следующий за твоим рейс, — сообщил Олег, пока они шли обедать. — Ну и со своими договорился, чтобы не теряли.

— Умница! — улыбнулась Алёна. — Я подожду твой рейс в аэропорту. Всего три часа, справлюсь. Хочу, чтобы мы приехали домой вместе.

В обеденном зале остальных шестерых пока что не было.

— Придут, — махнула рукой Алёна. — У них там заговор, попытаются выступить лучше нас на танцах. Пусть, так даже интереснее. Что хотела сказать — морально готовься. Спать будешь в чулане под замком, а ближе чем на метр тебя ко мне не подпустят.

— Интересные у вас дома порядки, — покачал головой Олег. Алёна рассмеялась.

— Поверил, да? Я уже сняла квартиру, — она понизила голос. — Родным пока что не говорила, будет сюрприз. Сто пудов выслушаю ещё одну нотацию от тёти, какую ужасную ошибку я совершаю и что всем мужчинам нужно только одно. О, вот они, заговорщики!

— Алёна? — Ольга подошла к их столику и понизила голос. — Заглянете к нам в «гнёздышко» после обеда, ладно?

— Анна? — постучал в её кабинет доктор Полански. — Мы свернули лабораторию. Если никто из ваших подопечных не будет проходить ретрокомпенсацию, я отправлю наше оборудование и данные домой. Останусь сам и оставлю лаборантов и пару человек охраны на всякий случай. Что скажете?

— Да, Альберт, — согласилась Вяземская. — Спасибо, так и сделаем, они все отказались. Есть данные по анализу отпечатков пальцев и остального?

— Я потому и зашёл. Смотрите, — положил Полански на стол листок бумаги, исписанный убористым почерком. — Это ваши отпечатки пальцев и ваши потожировые следы. Следы двухдневной давности, кто-то собрал их с ручки двери, за которую вы брались.

— Я ожидала чего-то такого, — откинулась Вяземская на спинку стула. — Это «Проект Ева». Всегда очень театрально. Вы уже знаете, кто это?

— Да. У здешней системы безопасности, увы, есть несколько слабых мест. Охранник, которого не было в базе сотрудников. Извините, мне сложно правильно это прочесть, — протянул Полански распечатку.

— «Подопригора», — прочитала Вяземская и нахмурилась. — Это тот самый, который провожал Олега Сухорукова в его номер. Очень плохо.

— Мы уже вызвали господина Сухорукова под предлогом заключительного медосмотра для статистики и провели все известные нам анализы. Если вкратце, ничего. Но я бы настаивал, чтобы мы проверили все их номера и имущество, лучше негласно. И самих молодых людей, конечно.

— Я сейчас вызову их на медосмотр. Пусть лабораторию сопровождает минимум охраны — да, я знаю, что это некоторый риск. Остальные пусть помогут здешним специалистам, я сейчас договорюсь. У молодых людей сегодня танцевальный конкурс — думаю, идеальный повод всё проверить в номерах.

— Согласен с вашим решением, Анна, — кивнул Полански. — Я пока займусь медосмотром.

— Подписала? — Олег встретил Алёну у входа в административный корпус.

— Да, — кивнула Алёна. — Если честно, очень долго боялась. Обо всём его сто раз спросила, но всё-таки подписала. А ты?

— То же самое, подписал и долго расспрашивал. Что, заходила в камеру хранения? — указал Олег на чёрную сумку на плече Алёны.

— Ага. Пока не скажу, что там — сам увидишь. Заглянем к Ольге, как она просила?

— …Заходите, заходите, — Ольга открыла им дверь. — Вас тоже пригласили на медосмотр? Странно как-то… С третьей стороны, это всё уже мелочи. Слушай, Алёна, ты ведь так и не сказала ей! Ну, про следы!

— Я оставила в блокноте записку, — спокойно ответила Алёна. — И оставила блокнот на полу. Сказала, что очень важно, чтобы она это прочитала. Может, так подействует, не знаю.

— В принципе, интересная мысль, — покивала Ольга. — Только блокнот ведь у неё остался, а я не всё оттуда наизусть помню. Вдруг она его не заметит или выкинет?

— Я сделала снимки страниц, — помахала Алёна мобильным. — Слушайте, идёмте кино смотреть! Столько впечатлений, голова пухнет. Артур? Олег? Или вы будете к конкурсу готовиться?

— Зачем нам готовиться, мы и так вас сделаем, — махнул рукой Артур. — Согласен. Отдыхать — так отдыхать. Что может помешать четырём молодым и богатым спортсменам культурно отдохнуть?

Народ стал подтягиваться к рекреационному корпусу за полчаса до начала конкурса — это Олег увидел в окно. Он уже собрался надеть то мало-мальски праздничное, что оставил в камере хранения, как в дверь постучали.

С той стороны стояла Алёна. И держала в руках пару стелек — тех, первых, с красными точками.

— Надень такие, хорошо? — шепнула она. — Это важно. И жди меня в танцзале.

И упорхнула в свою комнату — словно сквозь дверь прошла. Олег покачал головой, последовал её совету. Зачем это всё? Что ж, может быть, потом объяснит.

Чёрная лёгкая рубашка, чёрные же джинсы и чёрные спортивные туфли. Сгодится! Олег проверил ещё раз, что в карманах всё необходимое, вздохнул и направился в сторону танцзала. Что-то тоже не по себе, хотя чего тут волноваться — не экзамен, не состязание.

Остальные претенденты уже прибыли — Ольга с Артуром (Ольга в изящном серебристом платье; Артур — в белой рубашке, чёрных брюках и с галстуком-бабочкой), Лена с Вадимом (она — в чёрных джинсах и белой рубашке; он — в белых джинсах и чёрной рубашке) и ещё две пары, которых Олег не знал по именам.

Время шло, вот уже осталось четыре минуты… Три минуты… Две…

На тридцатой секунде до начала в зал вошла Алёна. Олег не сразу узнал её, а когда разглядел под лучами прожекторов, то едва не уселся прямо там же, где стоял.

Чёрные брюки с воланами. Чёрная же рубашка с поясом. Чёрная повязка на лоб, чёрные туфли — и каждый предмет расшит бисером. Казалось, что Алёна одета в бриллианты и золото — всё переливалось и сверкало, словно королевские одежды. Зал взорвался аплодисментами. Алёна, улыбаясь, подошла к Олегу и протянула ему руку. Величественно, как и подобает королеве. Олег изобразил, в меру сил, средневековый поклон и принял её руку.

И конкурс — бал — начался.

— …по решению зрителей, королём и королевой бала избираются… — барабанная дробь — Олег и Алёна!

Алёна счастливо засмеялась и бросилась к Олегу в объятия. А затем они рука об руку взошли на верхнюю ступень спортивного пьедестала, где их и короновали.

Аплодировали им долго. А затем на вторую ступень взошли Артур и Ольга — им так же присвоили соответствующие титулы и так же короновали. Третье место заняли Лена с Вадимом.

— Да, мы их снова недооценили, — сокрушённо сказал Артур. — Но ничего, в следующем году отыграемся! Бойтесь нас, бойтесь!

— Уже боюсь, Ваше Высочество, — ответила Алёна. — И вынуждена буду отнестись к этому очень серьёзно!

— Ну вы монстры! — у пьедестала появились Антон с Викторией и остальные «казанские». — Зацените: у первого ролика уже триста пятьдесят тысяч просмотров! Просто слов нет! Ну как, силы гудеть ещё остались?

— Мы прогуляемся немного! — предупредила Алёна. — А потом к вам!

— …Думала, взмокну, — шепнула Алёна, когда они отошли в сторону стадиона. — Уже хотела бежать переодеваться. А сама совершенно сухая. И ты тоже, да?

— Похоже на то, — согласился Олег. — Вы довольны, Ваше Величество?

— Ещё как! — заверила Алёна. — И короны, слушай, настоящие! Правда-правда, металлические! Не картон с фольгой. С ума сойти просто!

Они шли, шли, шли, пока не обнаружили, что стоят на… Беговой дорожке. Странно — вроде уже должны были закрыть вход на стадион?

— Страшная вещь — автопилот! — заметила Алёна и рассмеялась. — Только не сейчас, да? Идём обратно!

— И сколько может стоить поцелуй королевы? — услышали они знакомый голос. Оба резко обернулись. Ему-то здесь что нужно?

Позади них стоял Игнат Ворошилов и явно был навеселе. Если не по виду, то по запаху это очень легко понять.

— Ты опять за старое? — спокойным голосом поинтересовалась Алёна.

— Да ладно, — махнул рукой Ворошилов. — Мы же все тут чемпионы, чего нам делить? Я просто так спрашиваю. Это не предложение.

— Нужна помощь? — Антон с Викторией возникли позади Ворошилова.

— Всё в порядке, — успокоила их Алёна. — Игнат, не старайся. Мои поцелуи не продаются. Не порти хороший вечер!

— Неужели нет ничего, за что ты согласилась бы поцеловать? — спросил Ворошилов. — Просто скажи «нет», и я уйду.

— Мудрое решение, — заметил Антон. — Это я про «уйду».

— Нет, погоди, — прищурилась Алёна и Олег заметил нехороший огонёк в её глазах. — Я отвечу на его вопрос. Если догонит.

— Что? — удивился Ворошилов.

— Выбирай дистанцию, — предложила Алёна. — Догонишь — отвечу.

Ворошилов посмотрел на себя — в принципе, его облачение сойдёт за спортивную форму. И кроссовки. Посмотрел на пышный наряд Алёны и на её туфли.

— Ты это серьёзно? — неподдельно удивился Ворошилов.

— Вполне. Ну или мы уйдём, решать тебе.

— Ладно, — усмехнулся Ворошилов. — Четыреста метров.

— Антон? — Алёна посмотрела в его глаза. — Дашь старт?

Антон вздохнул и кивнул.

— Ваше Величество, возьмите мою корону — и ступайте к финишу, — распорядилась Алёна и встала на третий трек, в высокий старт. Ворошилов встал на первый, в низкий.

Олег шёл к финишной черте, держа в руке корону Алёны, уже понимая, что сейчас произойдёт. Зачем это Алёне?

Когда Антон хлопнул в ладоши, Ворошилов уже сорвался с места — фальстарт, чуть не на полсекунды раньше. Олег заметил, даже на расстоянии, как Алёна, разгоняясь, становится полупрозрачной, и в ушах само собой заиграло: «Chitty chitty bang bang… Chitty chitty bang bang…»

…Алёна пришла первой с отрывом секунд в десять. Когда до финиша добрался Ворошилов, на лице его было одно сплошное изумление. Изумление с большой буквы «И».

— Приятного вечера, Игнат, — улыбнулась Алёна, послала ему воздушный поцелуй и забрала корону у Олега. — Этим я награждаю бесплатно.

Они не успели выйти за ворота, как позади послышались крики.

— Слушай, это Ворошилов разоряется! — удивилась Алёна. — Давай послушаем!

Едва сдерживая смех, они прокрались к ближайшему укрытию — всё равно ночь уже, можно особо не прятаться.

— Это какой-то допинг! — бушевал Ворошилов. — Она не могла меня обогнать! Она пожалеет об этом!

— Слышь, чемпион, успокойся и включи мозг, — голос Антона.

— Да пошёл ты!

— Слушай сюда, умник, — Антон взял Ворошилова за плечи и встряхнул. — У тебя что в той фляжке, в кармане? Лимонад или всё-таки вискарь? Хочешь стукнуть на Алёну? Валяй. Но если она не полная дура — а она очень умная — то знаешь, что она сделает? Она потребует проверить тебя. Здесь запрещено пить спиртное, ты помнишь? Давай, звони и жалуйся, — Антон отпустил Ворошилова. — После этого сможешь поцеловать свой рекорд в задницу.

Ворошилов неожиданно умолк и воззрился на Антона. Достал из кармана фляжку и злобно запустил ей в пространство.

— Ты же косой! — продолжил Антон. — Тебя сейчас любой инвалид обгонит!

— Да, верно, — согласился Игнат. — Нельзя было пить, — и внезапно он уселся на беговую дорожку и разрыдался. Более неприятного зрелища ни Олег, ни Алёна ещё не видели.

— Всё, давай вставай и иди баиньки. — Антон помог Ворошилову подняться. — Мы никому не расскажем, не дрейфь. В следующий раз не напивайся.

— Да, верно, — вновь подтвердил Ворошилов и зашагал прочь со стадиона нетвёрдой походкой.

— Олег, Алёна, — позвал Антон негромко, когда Ворошилов скрылся из виду. — Я знаю, что вы рядом. Выходите.

Алёна и Олег подбежали к ним.

— Зря ты так, — укоризненно сказала Виктория. — Он же придурок, зачем было так? С него бы сталось стукнуть, ты же знаешь.

— Меня другое волнует, — насупился Антон. — Я тут время замерил. Ты пробежала четыреста метров за тридцать девять секунд. Ну пусть даже я на секунду-другую ошибся. При том, что мировой рекорд — сорок три. Это нормально?

— Антон, я не могу рассказать, — Алёна посмотрела ему в глаза. — Я правда не могу!

— Ладно, расскажешь, когда будет можно. — Антон почесал в затылке. — Знаешь, что ещё странно? Там, в дальней части стадиона, кто-то копошился, когда мы с Викой зашли. А сейчас, походу, там пусто. И мимо нас никто не проходил.

— Всё, ребята, идёмте отсюда, — Виктория посмотрела обеспокоенно на Алёну. — Идёмте назад! Завтра уже по домам, давайте веселиться, пока ещё можно! Ваше Величество? Вы меня слышите?

— Да, Вика! — Алёна обняла её. — Извини, не знаю, что на меня нашло. Нужно было просто уйти. Всё, идёмте, идёмте!

Олег проснулся оттого, что в дверь стучали. Три редких удара… Три быстрых… Три редких. И снова. SOS? Что случилось? Если с кем беда, почему так тихо? На часах — половина третьего ночи.

Он машинально оделся в джинсы и свитер и только потом открыл дверь.

Ольга, Артур и Алёна стояли по ту сторону.

— Что случилось? — поинтересовался Олег и понял, что сна ни в одном глазу. Ну вот ни капельки. — Что за ерунда! — опешил он. — Я как будто выспался!

— Ага, у нас та же ерунда, — согласилась Ольга. — Идём, идём, кое-что покажем. Мобильник только не забудь!

Они обошли VIP-корпус и направились вдоль технических построек и складов, в сторону столовой. Отличная маскировка, подумал Олег, входная дверь и подступы к ней ярко освещены, кругом камеры.

— Нам внутрь, — указала Ольга. А внутри они прошли ровно через ту дверь, через которую выбирались когда-то с Алёной. Чудный запашок от посудомоечной машины уже не такой сильный — то ли вычистили её лучше на этот раз, то ли «волшебная мазь» помогает.

— Да, мы к той самой двери идём, — прошептала Ольга. — Ты заметил, что камера над ней не работает? Так вот, она не работает примерно в одно и то же время! Я проверяла.

— Делать вам нечего, — пробормотал Артур. — Спать ночью надо.

Ольга и Алёна переглянулись и фыркнули, прикрывая рты, чтобы не засмеяться в голос.

— Толку им объяснять, всё равно не поймут, — заметила Ольга. — Нет у тебя нужных органов, чтобы понять, дорогой. Ладно, мы уже пришли. Алёна, покажи ему!

Алёна кивнула, подошла к двери и распахнула её.

По ту сторону оказалась лесная поляна. И оттуда подуло на удивление приятным, свежим летним воздухом, в нём чувствовался привкус мёда и хвои. И точно, деревья вокруг.

— Покажи, покажи! — велела Ольга. — Артур, а ты снимай.

Алёна осторожно протянула руку за дверь и взяла одну хвоинку, сосновую иглу. Положила на ладонь и протянула Олегу. Тот взял, не веря своим глазам.

— Запах какой сильный! — удивился он. — И приятный! Смола?

— Ага. Теперь подожди немного, — предупредила Алёна. — Только не пугайся.

Олег вздрогнул — показалось, что хвоинка воспламенилась. Но от неё только пошёл дым, такой же ароматный, а сама хвоинка осыпалась тонкой пылью.

— Мы не пытались брать ничего крупного, — пояснила Ольга. — Мы вообще думали, что нам это мерещится. Это тоже симуляция, интересно? Оно же не сразу в пыль превращается. Давай, Алёна, продолжай шоу.

Алёна закрыла дверь и попыталась открыть заново. Ни в какую!

— Минуты через три снова можно будет открыть, — объяснила Ольга. — Как часы. И показывают нам три разных места. Ну, нам троим, включая Артура. Сейчас подождём ещё пару минут, и попробуй открыть сам.

Минуты тянулись долго-предолго. Олег открыл дверь… И испытал головокружение. Дверь открылась на крутой обрыв, пропасть — над головой нависал свод пещеры, а внизу, над бездной, ползли белые полоски облаков. И снова — чистый, свежий и вовсе не холодный воздух.

— Закрой! — попросила Алёна. — Ужас, я и не думала, что боюсь высоты.

— Такой высоты кто угодно испугается, — заметила Ольга. — Ну вот, Олег, добро пожаловать в клуб. Что скажешь?

— Ни в какие ворота, — признал Олег и закрыл дверь, подобрав вначале камушек с той стороны. Повторилась та же история — камень рассыпался в тончайшую пыль.

— Главное, что это не глюки, — заметила Ольга.

— И когда вы это обнаружили? — поинтересовался Олег.

— А вот когда Алёнку колбасить начало, — пояснила Ольга. — То есть накануне. Мы с Артуром и раньше заметили, что камера там не всегда работает — видимо, чтобы Анна Григорьевна могла выйти незамеченной. Ну мы её ждали, а потом шли туда сами. Вначале там кирпичи были, а на второй день вот это. Мы даже решили, что глюки у обеих, ну сам понимаешь отчего. Артур, ты сделал записи?

— Ясен пень, — кивнул Артур. — К слову, снаружи камера скоро включится, идёмте-ка отсюда. Только дверь плотнее прикрыть, чтобы не спалиться, если что.

— Симуляция у неё обалденная, — заметила Ольга, когда все вернулись в «гнёздышко». — Ну или что это такое. Я туда побоялась выходить — мало ли что, ну его нафиг. Только руку протянуть и взять что-нибудь. И ещё одну вещь нарыли. Алёна, ты тоже ещё не видела. Артур, где была та ссылка?

Артур забрал у Ольги планшет и несколько раз ткнул в экран. Отдал — на экране теперь фотография чьей-то могилы и надгробного камня.

— Посмотрите внимательно, — протянула Ольга планшет Олегу. — Сами поймёте.

— Это же она! — ахнула Алёна. — Анна Григорьевна! Только фамилия другая, Парамонова.

— Девичья, поди. Ты на даты посмотри, — посоветовала Ольга.

— Тысяча девятьсот пятидесятый — тысяча девятьсот семьдесят второй, — присмотрелась Алёна. — Числа и месяцы не разобрать. Ну да, она говорила, что в семьдесят втором угодила в авиакатастрофу и лечилась потом три года.

— Тогда зачем могила? — поинтересовалась Ольга. — Чисто поржать? Я ещё газетные вырезки нашла. Ну, то есть Артур нашёл, есть такой архив, где старые советские газеты цифруют и выкладывают. Там и про ту катастрофу написали. Так вот, там никто не выжил. Самолёт грохнулся с высоты трёх километров прямо на скалы. Даже останков толком не было, и «чёрный ящик» не уцелел — в баках был ещё керосин, всё сгорело.

— Жуть! — содрогнулась Алёна. — То есть что, она сказала нам неправду?

Ольга развела руками.

— Спросим? Всё равно сегодня с ней за медицинское сопровождение говорить. Но в газете её упомянули, она и в самом деле была кандидатом в олимпийскую сборную. Что характерно, прыжки в высоту. А в Википедии об этом крушении ни слова. Вообще в статье про олимпиаду семьдесят второго года тот случай не упоминается. Почему?

На этот раз Олег развёл руками.

— Это я вслух думаю, — пояснила Ольга. — Ладно. Диету уже можно особо не соблюдать — идёмте по батончику пропустим. С чаем. Я всё равно уже не усну, хочется немного отвлечься.

Занятно было смотреть на рассвет после неожиданно бурной ночи. В этот раз Олег смотрел на Алёну в её обычной одежде: синие джинсы, серый свитер, серые же спортивные туфли. А видел её вчерашнюю: шикарный королевский наряд и корона.

— Какая красота! — вздохнула Алёна, глядя на тающий Млечный Путь. — Жаль, у нас такого не увидеть, в горы нужно ехать. Ты не сердишься?

— За что? — удивился Олег.

— За вчерашнее. Я и сама не пойму, зачем я тот бег затеяла. Тогда всё казалось правильным, точно помню. Потом, когда уже заснуть пыталась, сама не могла понять, зачем мне всё это. Как будто кто нашептал, а я послушалась.

— Нет, не сержусь, — улыбнулся Олег, и Алёна прижалась к его плечу. — У тебя тогда был такой взгляд — сразу видно, лучше не спорить.

— Не помешаю? — услышали они голос Вяземской, и оба невольно вздрогнули. Обернулись — старший тренер в повседневной одежде, в которой приходила на лекции по эристике. Как ей удаётся выглядеть на двадцать пять? Пока не услышишь, как именно она говорит, ровно столько и хочется дать!

— Нет, конечно, Анна Григорьевна, — Алёна выпрямилась и пересела ближе к Олегу. — Присаживайтесь!

— Я постою, не беспокойтесь, — вид у Вяземской невозмутимый, но это ровным счётом ничего не значит. — Вы ничего не хотите мне рассказать, Алёна? Олег?

— Вы о моём беге вчера с Ворошиловым? — Алёна встретила и выдержала взгляд Вяземской. — Я ещё вчера поняла, что это было очень глупо. Мне нужно было просто уйти, когда он пришёл со своими дурацкими вопросами.

Вяземская покивала.

— Игнат Анатольевич пришёл утром ко мне и был практически в невменяемом состоянии. Очень испуган. По его словам, всё, что он помнит — то, что вчера выпил много виски, в нарушение правил, и у него был нехороший разговор с Алёной. И повторял каждые пять секунд, что он не хотел ничего плохого. Ни про бег, ни подробности разговора он не помнит.

Олег и Алёна переглянулись.

— Тогда откуда вы знаете? — поинтересовалась Алёна, а Олег удивился — неужели это Вяземская следила там, с другого конца стадиона? Да нет, что за бред, в самом деле!

— Вчера вечером мне прислали этот ролик, — Вяземская достала из кармана мобильный, провела пару раз пальцем по экрану и вручила его Алёне. — Просмотрите, пожалуйста.

Кто-то и в самом деле заснял бег Ворошилова и Алёны. Судя по ракурсу, наблюдатель был не ближе пятисот метров, снимал где-то с дальней стороны стадиона. Лиц не разобрать ничьих, только силуэты. Звука тоже нет, зато выставлен хронометраж — видимо, наложен уже впоследствии: Алёна пробежала четыреста метров в своём королевском наряде за тридцать девять секунд и пятнадцать сотых, Ворошилов — за пятьдесят одну секунду. Да уж, пить ему не следовало.

— Служба безопасности центра Полански, совместно с нашей службой безопасности, вчера прочесала территорию лагеря и опросила все датчики. Мы нашли, кто нарушитель, и примерно понимаем, как и где он прятался. Вам ничего не говорит эта фотография? — Вяземская забрала мобильник у Алёны, ещё раз провела по экрану несколько раз и показала.

Мужчина лет сорока, лысеющий, европеоид, в строгом деловом костюме.

— Это же охранник, который провожал меня в VIP-корпус! — удивился Олег. — Минуту… Подопригора Василий Андреевич! Так это он снимал?!

— Возможно, — кивнула Вяземская. — Имя, вероятнее всего, вымышленное. Всё, что мы знаем — то, что он на самом деле не относится к персоналу спортивного лагеря и что он, несомненно, связан с «Проектом Ева». Он уже объявлен в розыск. Кроме ролика мне прислали письмо, зашифрованное моим личным ключом — он доступен всем в Интернете — и прямым текстом потребовали предоставить итоги анализов по всем девушкам нашей «восьмёрки».

— Им нужны «Евы», — предположил Олег. Вяземская кивнула.

— С вами в самолётах полетят сотрудники нашей службы безопасности. Мне было бы спокойнее, если бы вы отправились не домой, а в один из наших комплексов. Но если мы это сделаем прямо сейчас, мы однозначно спровоцируем «Проект Ева» на активные действия. С вами всё хорошо?

— Мне немного страшно, — призналась Алёна. — Не беспокойтесь, я справлюсь.

— Мы в состоянии организовать убежище для вас и всех членов вашей семьи. Я говорю про всех из «восьмёрки». Понимаю, что вы не так себе представляли ближайшие несколько дней, но я несу ответственность за всё происходящее.

— Что нам делать прямо сейчас? — спросил Олег. — Сидеть безвылазно в корпусе с запертыми дверями?

— Мы патрулируем комплекс, задействованы все технические средства, включая наблюдение со спутников. Мы очень серьёзно относимся к такого рода угрозам. Нет, просто старайтесь быть друг у друга на виду. Избегайте большого скопления людей, в том числе здесь, в лагере. Если вам необходимо уединиться или просто посидеть в спокойствии — пожалуйста, но оставайтесь в корпусе. Ну и конечно, не стоит делиться всем, что я сказала, с другими. Я проинструктирую всю нашу «восьмёрку» сама.

Олег с Алёной переглянулись.

— Антон Иванов нашёл ту фляжку, из которой пил Игнат Анатольевич, и передал вчера мне. Просил не быть слишком строгой к Ворошилову, сказал, что тот и сам понял, что неправ. В виски было добавлено средство… Опуская подробности, под его воздействием Игнат Анатольевич спровоцировал вас на демонстрацию ваших способностей. И от этого же средства наступила частичная амнезия. Ворошилову-младшему объявлено предупреждение за грубое нарушение правил лагеря — на этот раз других последствий не будет, если вы беспокоитесь за его судьбу.

— Немного беспокоилась, — призналась Алёна. — Да, я была полной дурой, что устроила всё это. Если меня нужно наказать, наказывайте, — Алёна посмотрела в глаза Вяземской и прижалась к плечу Олега.

— Вас ловко спровоцировали, — пояснила Вяземская. — Вам не следует так больше делать — вы понимаете почему. Постарайтесь в будущем сдерживаться. Инцидент исчерпан. Жду вас четверых в своём кабинете через час. С остальными я побеседую отдельно, для них немного другие рекомендации.

И Вяземская, кивнув, направилась в парк.

— Смотри, куда она пошла! — шепнула Алёна. — Прямо как мы ходили!

— Что предлагаешь? С тобой всё хорошо?

— Со мной всё в порядке! Давай проследим? Я теперь не успокоюсь! Бинокль у тебя с собой?

…Олег наблюдал из-за старой берёзы. Вяземская подошла к тому самому перекрёстку возле горки — по которому они все пробегали — и достала из кармана… Тот самый блокнот.

— Она блокнот достала, — шепнул Олег. — Тот самый. Читает его.

Он едва успел спрятаться за берёзой — Вяземская оглянулась — мало ли, вдруг заметит. Через минуту выглянул снова, с биноклем.

— Дочитала, — сообщил Олег. — Просто стоит и думает. Покачала головой, пошла вниз по горке. Чёрт! Куда она делась?!

— Что там происходит? — шёпотом спросила Алёна. — Дай бинокль!

Она тоже выглянула — вначале осторожно, потом уже не очень. Нет Вяземской нигде. Деревца на той горке молодые, кустов почти нет, спрятаться негде.

— Идём завтракать, — предложила Алёна. — Она всё-таки прочитала его. Теперь только ждать. Только давай Оле с Артуром скажем!

— Она прочитала, — объявила Алёна вполголоса, проходя в обеденном зале мимо Артура и Ольги. Те переглянулись восторженно и показали Алёне большой палец.

— Круто! — ответила Ольга на словах. — Посмотрим, что скажет.

— Любуетесь безымянными могилами? — поинтересовался Вадим, задержавшийся у столика Ольги. Точно, Артур рассматривал то самое фото могилы, предположительно — Вяземской. — Странное занятие за завтраком.

Артур и Ольга переглянулись.

— Что написано на этом камне? — спросил Артур, протягивая Вадиму планшет.

— Ничего, — удивился тот. — Безымянная, как есть. Просто гладкий камень. Да вон у вас подпись под кадром: «Безымянное кладбище». Там ещё вон пара могил без надписей видна.

— Деда моего ищем, — пояснила Ольга. — Он пропал без вести на Второй Мировой.

— Понял, отстал, — покивал Вадим. — Фронтовик?

Ольга кивнула.

— Удачи! — Вадим похлопал Артура по плечу. — Извините, если не в своё дело влез.

Когда он отошёл и уселся за столик вместе с Леной, Ольга вздохнула.

— Ну хоть про деда врать не пришлось, — признала она. — Но ты понимаешь, да?!

— Как с теми роликами про Алёну? Не все и не всё видят?

— Точно. Всё, не здесь, у меня потом перетрём.

— Ну теперь точно момент истины, — заявил Артур, когда Алёна и Олег пришли к ним в «гнёздышко». — Ладно, народ. Я думаю, надо до кучи и надгробие это показать, и про те чудеса за дверью спросить. Семь бед — один ответ. Я тут успел малость пробежаться по нашим. Только Вику не трогал, чисто на всякий случай. Никто, кроме нас четверых, надписи не видит, зацените!

— Точно как с тем роликом, — кивнула Ольга. — Только почему-то мы четверо, и всё. Лена не видит, Антон не видит. Ну что? У меня одной руки немного трясутся?

— Мне тоже немного не по себе, — призналась Алёна. — Но мы сами этого хотели, поздно отступать.

— …В каждой папке все рекомендации, — пояснила Вяземская. — Вам нужно больше двигаться. Полчаса-час ваших обычных упражнений на мускулатуру рук и ног, плюс пробегать минимум три километра в сутки. Один-два раза в месяц рекомендуется делать «разгонные» упражнения — вы помните то, что делали после третьей процедуры.

— Да уж, — вздохнула Ольга. — Это всегда будет так неприятно?

— Красные стельки и носки, — показала Вяземская, — стимулирующие. С ними, ручаюсь, не будет особо неприятных ощущений. Но это имеет оборотную сторону: увеличивается расход энергии, потребуется больше питаться — рекомендации по диете там тоже есть. Синие, — Вяземская показала синие стельки, — это ингибиторы. Нужны для того, чтобы дать стимул мускулатуре развиваться. Чередуйте стимуляторы и ингибиторы, так лучше всего.

Артур присвистнул.

— То есть мы бегали с тормозами на ногах, — заключил он.

— Образно выражаясь, да, — кивнула Вяземская. — Только так можно заставить мускулатуру развиваться равномерно. Иначе мышцы ног стали бы непропорционально мощнее. Чередуйте и то, и другое. Если потеряете, повредите и так далее — обращайтесь в технический отдел, вам пришлют замену.

— «No pain, no gain», — пробормотала Ольга. — Даже здесь это так. Ладно, всё понятно.

— На время беременности, — добавила Вяземская, — рекомендуется использовать только ингибиторы. Или не использовать ничего, ваши обычные стельки и всё прочее. Лучше сказать это заранее. В папке есть рекомендации на эту тему, обязательно ознакомьтесь.

Ольга и Алёна кивнули.

— Все контактные телефоны у вас в папке. Ваши поверенные — с ними вы разговаривали по поводу контрактов — будут на связи. При любых неоднозначных ситуациях — звоните им или мне напрямую. Если у вас остались вопросы по официальной части — задавайте.

— Похоже, не осталось, — заключил Артур, когда прошла минута.

— По поводу вашего блокнота, Ольга, — Вяземская положила блокнот на стол. — Вы меня снова приятно удивили.

— Приятно? — поразилась Ольга. — Вот уж не думала. Но это не всё. Можно мы уже закончим, раз пошла такая пьянка?

Вяземская кивнула. Первым выступил Артур, показав ей фото с могильным камнем, затем — Ольга, показавшая ей фото пейзажей за стальной дверью и рассказавшая об экспериментах с ней. Когда она закончила, Вяземская упёрлась локтями о стол и спрятала лицо в ладонях.

— Похоже, теперь мы слишком много знаем, — вздохнул Артур. — «Таксисту, нашедшему в салоне своего автомобиля папку с грифом „Совершенно секретно“, предлагается застрелиться самому».

Вначале им показалось, что Вяземская всхлипнула. Но она тут же отняла ладони от лица и рассмеялась. Расхохоталась.

— Прошу прощения, — добавила она, вытирая слёзы платком. — У вас талант лишать меня дара речи. Если есть что-то ещё, рассказывайте прямо сейчас.

— У нас всё, — заверил Артур. — Так нам что, самим застрелиться? — Ольга ощутимо заехала ему кулаком в бок. — Ладно, чего сразу драться. Ну нервничаю я, всё естественно. Ваша очередь, Анна Григорьевна. Если не хотите ничего объяснять, тоже нормально.

— Мне придётся кое-что объяснить. И начнём мы в парке. Нужно проверить маршрут, по которому вы двигались, прямо сейчас. Там же и поясню. Подождите меня за дверью, пожалуйста. А лучше отнесите ваши папки в номер и ждите у выхода.

— Сегодня теплее, — заметил Артур. — И небо ясное, а то с утра какие-то тучки шастали. Народ, вы чего такие смурные? Нам вроде как обещали рассказать. Сами ж этого хотели.

— Неприятные предчувствия, — ответила Ольга. — Охранник этот, повышенные меры безопасности, вся прочая байда. Быстрее бы уж домой доехать, в родное гнёздышко, — она покосилась на Алёну. — Умеешь ты, мать, названия придумывать — так и прилипло. Вы же оба в Казань, я правильно поняла? — перевела она взгляд с Алёны на Олега. — Ну не делайте умные лица, я тоже не деревянная. Я к чему — у нас там и продолжим всё это раскапывать. Чую, нас сейчас загрузят выше крыши.

— У меня чуть-чуть другие планы на ближайшее будущее, — заметила Алёна и рассмеялась.

— У меня, не поверишь, тоже. Как будет просвет в других планах, так и состыкуемся.

— Готовы? — на пороге появилась Вяземская. — Начнём с вентиляционной шахты, там всё уже закопали и починили. Я попросила оцепить парк, за ним сейчас наблюдают и люди, и дроны — не удивляйтесь. В лагере осталось всего сорок спортсменов, вряд ли там будет людно.

Они дошли до шахты — и вздрогнули, увидев пять пар следов.

— Мне это очень не нравится, Анна Григорьевна, — заметила Ольга. — Кто-то намекает, что мы сегодня никуда не полетим?

— Это мы ещё посмотрим, — спокойно ответила Вяземская. — Старайтесь не наступать на следы. Не фотографируйте их, это важно. Просто следуйте за мной, — она добыла футляр для очков из кармана джинсов, вынула из него солнечные очки и надела. — Следите, куда наступаете. Идёмте.

Они шли медленно, Вяземская тщательно вглядывалась во всё вокруг. На перекрёстке, как раз у горки, по которой все спускались вниз, Вяземская замерла, вглядываясь в берёзу на другой стороне «перекрёстка», затем сняла очки и протянула Алёне.

— Посмотрите сквозь них на берёзу. Видите что-нибудь необычное?

— С ума сойти! — высказалась Алёна, вначале посмотрев без очков, затем сквозь них, затем снова без. — Какой-то прибор в развилке между веток? Похож на… На пульт от сигналки, наверное. Ну или что-то такое.

— Олег? — спросила Вяземская. — Посмотрите и вы, но не двигайтесь с места.

Они все подтвердили, что видят один и тот же предмет: более всего походил на полудрагоценный матовый камень овальной формы в стальной оправе — и оправа поделена на восемь цветных областей: белую и цвета радуги.

— Что это такое? — поинтересовался Олег.

— Вариатор, — спокойно ответила Вяземская, надев очки. — Позже объясню. Олег, попробуйте пройти в его сторону. По шагу за раз, по моей команде.

После третьего шага вариатор как будто исчез. Едва Олег отошёл, как прибор вновь проявился.

— Теперь остальные, по одному, — распорядилась Вяземская. С остальными было то же самое. Вяземская сама подошла к прибору, не трогая его — вариатор не исчезал. Она сделала несколько снимков его, не прикасаясь, и вернулась к четвёрке подопечных.

— Выключите мобильники, — посоветовала Вяземская, — и отдайте их мне. Снимите браслеты — то же самое. И электронные ключи. На вас есть ещё электроника?

Артур и Ольга молча достали из рюкзаков планшеты и протянули Вяземской.

— Всё это я верну. Стойте здесь. Постарайтесь не двигаться с места, я скоро вернусь.

— …Что-то подсказывает мне, — сказал Артур задумчиво, — что эту штуковину нигде не купишь. Да и название страшненькое. Я один подумал, что у нашей Анны Григорьевны где-то припаркована ТАРДИС?

— Или две, — мрачно заметила Ольга. — Вот теперь мне страшно, без балды. А ещё стоять тут невесть сколько.

Вяземская открыла адрес в браузере — адрес, который не найдёшь никаким поиском. Удобно устроена её комната отдыха: хоть она и «клетка Фарадея», можно оставить канал для доступа в Интернет. Разумеется, шифрованный.

— Ваш позывной и кодовое слово, — послышалось из динамиков. На экране идёт видеосвязь, но картинки нет, чёрный экран.

— Персефона, альфа три омега восемь тау ро два, — немедленно ответила Вяземская.

— Ожидайте, — ответили ей, и вместо черноты на экране появилась «молочная каша» — её показывали старые аналоговые телевизоры, когда отключалась антенна.

Через несколько минут на экране появился седовласый человек с прямоугольным лицом и глубоко посаженными тёмными глазами. Похоже, в белом халате.

— Госпожа Вяземская! — улыбнулся он. — Рад видеть вас. Мы следим за успехами ваших воспитанников. Очень, очень впечатляет. Чем Русское Бюро может помочь вам?

— Скажите, Профессор, вам знаком этот вариатор? — Вяземская показала фотоснимки. — Я не стала прикасаться к нему. Он взведён и настроен на четырёх моих подопечных. Я не знаю, сколько у них осталось времени.

— Перешлите нам снимки, внизу экрана указано как, — ответил ей названный Профессором. — Давно он установлен?

— Как минимум четырнадцать дней, — ответила Вяземская, передавая файлы.

— Ожидайте, я отправил запрос в архив с пометкой «срочно». Вам нужна помощь наших специалистов на месте? Защита?

— Зависит от того, что мне это будет стоить.

Профессор улыбнулся.

— Наше прежнее предложение. Приезжайте к нам или укажите место для встречи там, где вас устраивает. Нас интересуют ваши технологии. В обмен мы готовы поделиться нашими.

— То есть на меня тогда покушались не ваши люди?

— Я не знаю, как убедить вас, что мы не лжём, — развёл руками Профессор. — Отвечая на ваш вопрос, мы готовы помочь бесплатно. В надежде, что вы смените гнев на милость. Минуту, есть ответ из архива. Данная модель считается похищенной из хранилища-музея. Вам нужен код дезактивации, если я правильно понял.

— Верно, — согласилась Вяземская.

— Записывайте. Белый, оранжевый, красный, красный, синий, оранжевый, зелёный. После этого прижмите большой палец к центральному элементу, чтобы вариатор сменил владельца. Вы вернёте его нам?

— Верну, — кивнула Вяземская. — Обещаю. Но он мне может пригодиться для самообороны.

— Сейчас я передам вам файл с инструкциями, — сказал Профессор. — Наши оперативники могут прибыть в течение трёх часов, у вас отдалённый район. Имена я сейчас пришлю, просьба встретить их на вахте. Легенды у них будут. Сдайте вариатор любому из них.

— Спасибо, Профессор, — Вяземская посмотрела в глаза изображения. — Как только мы разберёмся с «Проектом Ева», я согласна на встречу.

Вяземская появилась через двадцать две минуты, когда четверо её подопечных уже начали нервничать. Подошла к той самой берёзе, что-то сделала там — не видно, что именно — и вернулась назад.

— Идёмте в «тайную комнату», — сказала она, показав своим спутникам вариатор. — Прибор обезврежен. Попробую ответить на оставшиеся вопросы. Можем отложить на полчаса — сначала пообедаете. Лично я уже проголодалась от всего этого.

— Хорошая мысль, — оживилась Алёна. — Да и ножки отдохнут немного.

— Один только вопрос, — поднял руку Артур. — Так, чтобы пока подумать. Я правильно понимаю, что этот вариатор как-то управляет временем?

— Временными потоками. Всё верно. Давайте остальное потом.

— Смотрите! — воскликнула Алёна. — Смотрите на следы!

Действительно, пять пар следов, отчётливо видных на склоне горки, заглаживались, выравнивались, протаивали. Прошла минута — и ни одного следа.

— Сразу как-то легче стало, — вздохнул Артур. — Всё, народ, идея хорошая — идёмте уже пообедаем.

— Зайдите всё же ко мне сначала, — посоветовала Вяземская. — Отдам ваше имущество.

— Оно могло испортиться поблизости от вариатора? — уточнил Олег.

— Верно, прибор излучает электромагнитный импульс при отключении.

— А я-то думала, всё интересное мы уже слышали, — заметила Ольга, когда после обеда все вернулись в её комнату, чтобы немного прийти в себя. — То есть теперь мы узнаем, какой по счёту Доктор наша Анна Григорьевна? Или что-то такое?

— Не знаю, мне страшно, — поёжилась Алёна. — Ужасно любопытно, да, но страшно. То есть нас и в самом деле хотели убить. До сих пор не пойму за что.

— Олег, ну хоть тебе-то интересно, что это за вариатор такой? — не выдержал Артур. — Если это всё не розыгрыш, конечно.

— Мне всё интересно, — согласился Олег. — И интереснее всего было бы выбраться из всего этого живым и невредимым. Давайте вначале её дослушаем.

Перед тем, как войти, все четверо походили вокруг входной двери — увидели давешние надписи и немного успокоились.

— Входите, — позвала Вяземская, когда они постучались. — У меня не очень много времени, поэтому давайте не вдаваться в подробности. Вариатор ставили, вероятнее всего, на меня. Именно я выбегала там, когда тренировалась. Но затем два дня подряд я там не выходила — судя по вашему рассказу, именно тогда там впервые появилась Алёна.

— То есть это вас хотели убить. Ну, чтобы вы упали в ту яму со штырями?

Вяземская кивнула.

— Возможно. Но я уже знала, что такое вариатор. И я бы сразу обратилась за помощью, как обратилась сейчас.

— К кому, если не секрет? — поинтересовался Артур.

— Я упоминала организацию, которая изучает феномен «видящих». Все их сотрудники — «видящие», за малым исключением.

— Так это они их делают?! — поразился Олег. — У нас на Земле уже есть такие технологии?

Вяземская покачала головой.

— Они не делают. Всего на Земле четыре вариатора, и все они находились в специальном хранилище этой самой организации. Откуда они взялись, толком пока никто не знает.

— Но вы уже видели такой, сами сказали! — удивилась Алёна. — И когда вы его видели?

— В день, когда разбился мой самолёт.

Четверо переглянулись.

— Так вас спасли с его помощью? — уточнила Ольга. — Но кто?

— Никто не собирался меня спасать, — покачала головой Вяземская. — Я сама себя спасла.

Вяземская — тогда ещё Парамонова — пришла в себя, словно из пучины вынырнула: задыхаясь, отчаянно пытаясь вдохнуть ещё хотя бы раз. Она оглянулась вокруг, не веря своим глазам.

Тихо на борту. Все люди вокруг или спят, или мертвы — и самое странное: они все серые на вид, словно пылью припорошило. Анна выглянула в иллюминатор, и горло отказалось служить, крик замер, не покинув горла: левый двигатель весь разворотило, и клубы пламени замерли вокруг — пропеллер соседнего двигателя застыл. Как такое возможно?

Только затем она заметила их. Чужаков. Люди, облачённые в чёрные костюмы, в шлемах с чёрными стёклами, в чёрных перчатках. Они подходили к некоторым из пассажиров — прикасались к ним, и пассажиры тотчас словно просыпались. Затем кто-то из чужаков прикасался к пассажиру странной светящейся штуковиной, больше всего похожей на брошь — и другой человек в чёрном провожал пассажира в переднюю часть салона. А там, взамен двери в кабину пилота, висел мерцающий тёмный овал. Пассажиры входили туда — и исчезали.

Анна даже глаза протёрла. И поняла, что её заметили.

— Вам уже ничто не угрожает, — сообщил подошедший к ней человек. — Мы вас спасём. Идти сможете?

Анна кивнула. Происходящее казалось сном. Но даже во сне она не забыла взять свою сумочку.

— Проходите вон туда, — указал человек, судя по голосу — мужчина лет сорока. — Не бойтесь ничего. Вам помогут выйти.

— Вы всех спасёте? — услышала Анна свой голос — хриплый, словно простуженный.

— Разумеется. Идёмте, идёмте!

И она пошла, стараясь ни к чему не прикасаться. Её мутило, ноги не вполне слушались.

— Подождите, — приказал следующий человек. — Это недолго. Вариатор! — протянул он руку третьему — тому, что стоял ближе всех к чёрному овалу. Тот человек и протянул штуковину, похожую на брошь. Второй поднёс «брошь» к голове Анны, а сам посмотрел на какой-то плоский предмет в своей руке.

— Не понимаю, — удивился он. По голосу ему лет тридцать, говорит по-русски с акцентом. — Её нет в списке!

Анна оглянулась и увидела, как первый вынимает из предмета на поясе, очень похожего на кобуру, что-то продолговатое — и направляет в её сторону.

Наверное, ей очень захотелось жить. Она ударила по руке с «брошью» второго, с силой потянула его за куртку, или во что он был одет, оттолкнула его за спину, на первого. А сама бросилась на третьего, у входа. Сбила с ног, и тут над головой её пролетела синяя молния — и запахло озоном. Анна не раздумывала: она вскочила на ноги — третий успел поймать её за лодыжку, и Анна вновь упала, сильно ударившись правым коленом — но сумела вновь вскочить и, схватив валявшуюся «брошь», прыгнула внутрь чёрного овала.

Она пришла в себя на бескрайней равнине, под багровым фосфоресцирующим небом — в левой руке сумочка, так и не выпустила, а в правой «брошь», которую те люди в чёрном звали «вариатором». «Брошь» перестала светиться. Анна оглянулась — никакого чёрного овала позади. Она с трудом поднялась на ноги, ёжась от порывов холодного ветра, и побрела — сама не зная куда.

— И куда вы попали? — спросила Алёна, глядя на Вяземскую широко открытыми глазами.

— Я не знаю, есть ли у этого места название. Я сумела вернуться только через три года, и вариатор так и не включился, — Вяземская достала из кармана предмет — родного брата того вариатора, который все увидели сегодня. Вот только овальный камень её вариатора серый, тусклый, а цвета на восьми сегментах «оправы» едва различимы. — Вероятно, вышел из строя. Я изучала его все эти годы — без особого успеха. Он залечивает небольшие повреждения, не реагирует ни на какие воздействия, которые я смогла придумать, а сломать его я так и не решилась. Теперь это просто сувенир из прошлого.

Она отдала свой «сувенир» своим подопечным, и те повертели его в руках, передавая друг другу — пока Артур не вернул владелице.

— А вот это сегодняшний, — Вяземская показала второй вариатор. — Лучше зря его не касаться. Он настраивается на одного владельца, и что будет, если его возьмёт кто-то другой, я не знаю, — она положила второй вариатор рядом с первым, неисправным.

— Я бы и так не притронулась, — поёжилась Ольга. — Но кто были эти люди?

Вяземская пожала плечами.

— «Корпорация» — так называет себя та организация — тоже знает о них. Есть только слухи. Проверить их некому — по словам моего контакта в «Корпорации», я пока что единственный выживший свидетель подобных событий, сохранивший рассудок. Могу только предположить, что они уводят некоторых людей, спасают в ситуациях, когда от людей заведомо ничего не останется — никто не сможет сосчитать, сколько человек погибло. Это только предположения.

Четверо молчали, переглядываясь.

— Понимаю, как всё это звучит, — сказала Вяземская. — Я бы тоже считала красивой сказкой. Единственное, что можно проверить, и что я проверяла — я действительно дочь отца и матери Парамоновой Анны Григорьевны, которая когда-то села в тот самолёт. Я заказала три генетических экспертизы, чтобы убедиться, что мне всё это не приснилось. И у них была всего одна дочь.

— Я вам верю, — Алёна встретилась взглядом с Вяземской. — Мы ведь видели этот вариатор в действии, — она содрогнулась. — И такое точно не купишь на «АлиЭкспрессе».

— Мы верим, — подтвердила Ольга, переглянувшись с Артуром.

— Я верю, — кивнул Олег. — Но если у этого Подопригоры был вариатор — получается, он его как-то украл? Или есть неучтённые? И в этом случае какие у нас шансы? Мы ведь даже не знаем, чего они хотят.

— Вероятнее всего, выкрасть Алёну и Ольгу, — предположила Вяземская. — Возможно, и других девушек, для верности. Я не хотела вам говорить, но были попытки выкрасть каждую известную нам «Еву», — Вяземская заметила тревогу в глазах Ольги и добавила: — Я понимаю, о ком вы подумали. Все они в безопасности. Никто не пострадал, все они под охраной. И именно из-за вариатора я попросила помощи у «Корпорации». Их специалисты должны прибыть через полчаса.

— Нам лучше посидеть у себя в номерах? — поинтересовалась Ольга. — Друзья нас ждут. А этот Подопригора, или кто он такой, не владеет каким-нибудь, не знаю, плащом-невидимкой? Может, он давно уже тут среди нас?

— Оля, перестань! — сердито потребовала Алёна. — И так страшно!

— Дроны и камеры осматривают весь лагерь, — пояснила Вяземская. — В том числе в инфракрасном диапазоне. В этой комнате датчики присутствия, здесь сейчас только пять человек. Если так рассуждать, то безопасных мест нет вообще — можно ведь вспомнить и про телепортацию. Спокойно идите к вашим друзьям. Всё, что мы в состоянии предусмотреть, мы предусмотрели.

— Один последний вопрос, — добавила Ольга, поднявшись на ноги. — А жуть, которая ползла к нам из коридора, что это вообще такое?

— Вариатор не позволит вам отклониться от сценария. Если вы попробуете, вас заставят к нему вернуться.

— Но мы же смогли не входить в то самое место в парке! — Ольга переглянулась с Артуром и глаза её загорелись. — То есть так и можно спастись, да?

— Я мало знаю о вариаторах, — сказала Вяземская. — Возможно. Главное, что вы справились.

Она проводила гостей из «тайной комнаты» и вернулась к столу, на котором лежали оба вариатора. И вздрогнула.

Теперь оба они светились, и оправы их несли яркие цветные метки. Центральные камни обоих пульсировали свечением — вразнобой, с разной частотой.

— С ума сойти! — сказала Вяземская, не сразу решившись взять свой «сувенир». Затем помотала головой и посмотрела на часы — оперативники из «Корпорации» вот-вот прибудут, пора их встретить.

— Чего такие смурные? — удивился Антон. — С таким счастьем, и такие мрачные! Ещё каких-то двенадцать часов — и вы дома, новая жизнь только начинается!

— Устали, — зевнула Ольга. — Слишком много впечатлений. Да и репортёры эти задолбали… Так я не поняла, вы что, остаётесь, что ли? Мы вчетвером только летим?

— Ну да, — покивал Антон. — Нам тут ваша Вяземская в качестве бонуса новых тренеров предложила. Ну, до следующих серьёзных соревнований. Мы с ними завтра утром общаемся и завтра после обеда вылетаем, так что не надейтесь, не потеряете. Всё-всё, давайте садитесь! Смотрите, какие шикарные пирожные Вика специально для вас заказала. Один раз в году можно!

— Ой, ну я объелась! — пожаловалась Алёна. — Вот думала же, только одно пирожное съем! Вот так всегда!

Они сидели на скамейке у дуба. Алёна уже собралась — её чемодан и походная сумка стояли рядом. И сама уже в походной одежде.

— Утром всё было намного проще, — добавила Алёна. — Никто не хотел меня украсть, не знали ни о каких вариаторах. И эта её жуткая история… Ты веришь, да?

— Верю, — кивнул Олег. — После всего, что мы тут видели, я во многое готов поверить.

— Ты с нами сейчас поедешь?

— Вяземская советовала следующим автобусом. Что-то там с охраной, они не успели для следующего рейса договориться, охрана поедет вместе со мной.

Алёна покивала.

— Всего три часа, — отметила она, — а всё равно нервничаю. Всё, нам пора — лучше на остановке постоять немного, чем бежать потом.

— Я возьму чемодан, — отозвался Олег. — Не торопись, успеем.

Они шли и любовались тем, как наплывает сумрак, как на небе одна за одной загораются звёзды. Алёна смотрела, припоминая названия созвездий — и когда только Олег успел их все выучить и запомнить, где какая звезда? Неохота уезжать без него. Но придётся.

На остановке — на специальном месте на территории лагеря, внутри ограды — уже стояли Ольга и Артур.

— О, вот и наши голубки! — помахала Ольга. — Ладно, Алёна, не кисни. Всего три часа! Хочешь, мы вместе с тобой подождём? Потом такси вызовем, доставим куда скажешь, в лучшем виде. Артур?

— Без проблем, — подтвердил Артур. — Заодно договоримся, где в следующий раз потусуемся.

— Спасибо! — Алёна обняла Ольгу. — Ты лучшая подруга!

— А я знаю, — улыбнулась довольная Ольга.

На стоянку снаружи подъехала машина — из неё вышли три человека в спецовках строителей. Подошли к воротам и, после тщательного досмотра охраны, прошли внутрь. Олегу показалось, что на короткий миг закружилась голова — но, возможно, это только показалось.

— Всё, Олег, можешь оставить её, — позвала его Ольга. — Мы позаботимся! Алёна, только плакать не вздумай!

— Не буду! — пообещала Алёна и обняла Олега. И шепнула ему на ухо: — Я люблю тебя! Мы скоро увидимся, я знаю!

Олег не сразу пришёл в себя — Алёна улыбнулась ему, помахала рукой, и Ольга отвела её в сторонку.

«Так и не сказал ей сам, — думал он, направляясь в сторону VIP-корпуса. — Что ты будешь делать!»

Телефон сообщил, что пришло сообщение. Олег открыл его — кто там ещё? — прочитал и, не веря своим глазам, сделал звонок по указанному в сообщении номеру. Как только закончил, стремглав помчался к корпусу. Все вещи уже собраны, всего-то дел: забрать их и оставить электронный ключ на вахте.

…Он успел всего за десять минут, автобус ещё не пришёл. Все трое улыбнулись ему и помахали рукой.

— Что случилось? — поинтересовалась Ольга. — Уже соскучился?

— Билет поменял, — показал Олег экран телефона. — На вашем рейсе только что один освободился. Летим все вместе.

Алёна бросилась к нему на шею и так взвизгнула, что уши заложило.

— Я знала, я знала! — воскликнула она, отпустив Олега. — Смотри, у тебя счастливый билет! Ну, сложи первые четыре цифры и следующие четыре!

— И верно. — Артур тоже посмотрел на экран. — Везёт же вам! Ну и отлично, лететь тоже веселее будет.

— Смотрите, кто идёт, — указала Ольга.

К ним подходила улыбающаяся Вяземская.

— Хорошо, что успела, — заметила она. — Нет, всё нормально, просто захотела проводить. Не переживайте зря, хорошо? Просто живите. Мы вас не бросим.

— Спасибо, Анна Григорьевна! — Алёна обняла её. — И вам удачи!

Телефон Вяземской позвонил. Она поднесла его к уху и отошла на несколько шагов. Затем изменилась в лице и, вернув телефон в карман, достала из другого кармана вариатор.

Поднесла его к голове Алёны — оправа прибора начала равномерно мигать.

— Что такое, Анна Григорьевна? — спросила Алёна растерянно.

— Пожалуйста, постойте все смирно, это важно, — попросила Вяземская и повторила всё то же с остальными тремя. Прибор вёл себя точно так же. — Что вы собирались делать, когда прилетите? Первое действие?

— Родным позвонить, — пожала плечами Ольга. — Не то потом весь мозг съедят.

Олег, Артур и Алёна кивнули — да, то же самое.

— Позвоните им сейчас, — предложила Вяземская. — Под любым предлогом. Скажите что угодно, но нейтральное.

Все четверо переглянулись и поднесли к уху телефоны.

— …Ничего не понимаю, — удивилась Ольга. — По двум телефонам звонила, один не существует, а другой какой-то левый.

— У меня отвечают другие люди, — подтвердила Алёна, широко раскрыв глаза.

— Не отвечает ни один, — добавил Олег.

— У меня та же фигня, — подтвердил Артур. — Что происходит?

— Вас удаляют из реальности, — пояснила Вяземская. — Никуда не отходите, — она достала телефон. — Профессор, подтверждаю. Та самая индикация, и телефоны не отвечают. Нужна эвакуация. Да, слушаю… Да, поняла. Исполняю.

— Оставьте чемоданы, — указала Вяземская, — о них позаботятся. Возьмите только документы и походные вещи, самое необходимое. Поторопитесь, у нас очень мало времени. Все вопросы потом.

Все четверо достали из своих сумок и чемоданов привычные уже спортивные рюкзаки и проверили их содержимое. Не заняло и пяти минут.

— Быстро за мной, — указала Вяземская. — Нам в столовую, оттуда ближе всего.

Вяземская провела всех четверых в столовую — там уже демонтировали все стойки, с которых можно было круглосуточно взять и утолить жажду или перекусить — и провела тем самым путём, мимо той самой посудомоечной машины.

— Пойдём по одному, — указала она. — Если вкратце, то я не знаю точно, куда откроется проход. Знаю только, что там безопасно. Вероятнее всего, там не будет мобильной связи; если не увидите друг друга — не паникуете, ищете любой крупный ориентир — и встречаетесь возле него. Вас там встретят и проводят в убежище. Если не сумели отыскать друг друга, просто стойте на месте. Всё понятно?

Четверо переглянулись и кивнули.

— Я прибуду туда же при первой возможности. Думаю, это на несколько дней максимум. О родных и близких не беспокойтесь, предупредим. Всё понятно? Отлично. Ольга, вы первая, идёмте.

Когда за Ольгой и Вяземской закрылась дверь, Артур вздохнул.

— Похоже, ТАРДИС у неё всё-таки есть, — заметил Артур, и Алёна фыркнула и рассмеялась. — Ладно, даже не буду пытаться понимать, что тут происходит и куда нас эвакуируют. Пусть сама потом растолкует.

Вяземская открыла дверь.

— Артур, идёмте.

— Мне всё равно немного страшно! — Алёна обняла Олега, долго не отпускала. А когда отпустила, встретила взгляд Вяземской.

— Идёмте, Алёна, — пригласила она. — Поверьте, там не страшно.

Олегу пришлось ждать всего минуты две. Вяземская проводила его к двери, достала из кармана вариатор, на оправе которого мигали пять из восьми цветов, и прижала на секунду прибор к двери. И тут у неё зазвонил телефон.

— Олег, ждите здесь, — велела Вяземская и быстрым шагом направилась к дальней двери… — Да? — успел услышать Олег. — Вас поняла, сейчас… — вторая дверь захлопнулась.

Дверь, похоже, приоткрыта — оттуда тянет тёплым воздухом с ароматом цветочного луга. Олег машинально потянул дверь на себя — и замер, поражённый. Хвойный лес, холмы и пронзительное синее небо. Показалось даже, что слышен голос Алёны.

Внешняя дверь скрипнула, и Олег машинально прикрыл эту. И только потом понял, что сделал.

— Сейчас открываете дверь — и проходите, — сказала Вяземская. — Ровно то же самое, ищите крупный ориентир и встречайте там остальных. Давайте!

Дверь не подалась. Ни на миллиметр. Вяземская нахмурилась, вновь достала вариатор, вновь прижала его к двери и кивком указала — открывайте. Не помогло.

— Анна Григорьевна, я… — начал было Олег, но Вяземская перебила его.

— Не сейчас, Олег. Следуйте за мной, быстро — придётся пробежаться. Это Вяземская, — сказала она в телефон, двигаясь к выходу из коридора. — Четвёртый проход не открылся, нужен «план Б». Да, поняла, сейчас встретимся с ними. Мы идём в «тайную комнату», — пояснила она Олегу, — и там встречаемся с оперативниками «Корпорации». Мы найдём решение, не волнуйтесь.

Лагерь будто вымер — ну да, уже стемнело, и те, кто отъезжает отсюда завтра, уже не на улице. «Вас удаляют из реальности», — подумал Олег. Что всё это значит? Каким образом и чем в такой ситуации поможет эта загадочная эвакуация?

Они вошли в спортзал, и Вяземская заперла дверь за собой. Почти сразу же из коридора, ведущего в «тайную комнату», вышло двое: худощавый седовласый человек лет шестидесяти на вид — лицо при это практически без морщин, на руках — чёрные перчатки. И второй — то есть вторая — рыжеволосая женщина, чем-то похожая на саму Вяземскую, но выше ростом даже Олега.

— Вильям, — представила Вяземская седовласого, — и Тереза, — указала она на женщину. Это Олег, прошу любить и жаловать.

— Видящий? — спросил Вильям на чистейшем русском языке. Вяземская кивнула: — Все четверо.

— Отличная новость, — улыбнулся Вильям. — Добро пожаловать в клуб. Анна, что вы хотели показать нам?

Вяземская достала из кармана оба вариатора. Глаза у оперативников ощутимо расширились.

— Это и есть тот самый, о котором вы говорили? — уточнил Вильям.

— Да. Активировался, как только полежал поблизости от вот этого.

— Минуту, — Вильям прижал ладонь к уху. — Снаружи чисто. Сейчас мы вернёмся и вместе проведём диагностику. У нас ещё сорок минут, успеваем. Кинетик, что у…

— Назад! — крикнула Тереза, указывая в сторону коридора; Вяземская толкнула туда Олега и прыгнула сама, пригибаясь. Олег ощутил волну воздуха — что-то пронеслось совсем рядом с головой. Он вскочил на ноги.

Должно быть, зрение не в порядке, или же головой где-то стукнулся — не могут люди двигаться с такой скоростью — но Вильям и Вяземская могли. В комнату вбежало несколько мужчин — они тоже двигались с умопомрачающей скоростью, а Вильям и Вяземская отбивались от них.

Олег успел заметить, как Вяземская ударом кулака остановила бегущего к ней мужчину, а затем одной рукой схватила лежащую рядом «заряженную» штангу и с размаху ударила ей нападавшего в грудь. Словно лёгким пёрышком махнула. Нападавшего подбросило до потолка, где он и… Исчез. И почти сразу же двое других таких же бросились, один — на Вяземскую, другой — на Вильяма. Последний сбил с ног нападавшего и схватил его за руку — противник закричал, корчась на полу. Вяземская толкнула в сторону того, кто бежал на неё, и он звонко ударился головой о стопку блинов для штанги. Олегу поначалу показалось, что Вяземская ударила оглушенного левой рукой по затылку — но потом понял, что она прикоснулась к нему вариатором.

Ещё пять мужчин вбежали в зал, их очертания смазались — словно на свежую чернильную надпись плеснули водой — они понеслись, сливаясь в единое тёмное пятно, к тому, что лежал у ног Вяземской, и втянулись в него.

Доля секунды — и тот, которого Вильям прижимал к полу, так же растёкся, стал чернильным пятном и втянулся в оглушённого рядом с Вяземской.

— Этот настоящий, — указала она, переворачивая потерявшего сознание противника на спину.

— Подопригора! — удивился Олег.

— Я знала, что он вернётся за вариатором, — кивнула Вяземская.

— Лаки, быстро в точку один-два, — приказал Вильям, прижав ладонь к уху. — У нас пленник. Кинетик, статус!

— Всё чисто, — рыжеволосая вышла из соседнего зала. — Там было ещё трое его теней, — она достала из кармана полоску пластика, перевернула Подопригору на бок и стянула ему руки за спиной. И тут же поднялась на ноги.

— Кто-то в коридоре! — указала она. — С огнестрельным оружием!

Вяземская достала из кармана второй вариатор, сжала оба в кулаке и шагнула так, чтобы встать между Олегом и дверью.

— Олег, пригнитесь!

Дверь в коридор распахнулась, и оттуда сразу же послышались выстрелы. Олег увидел, как пули одна за одной впиваются в стену слева от Вяземской, выбивая фонтанчики белой пыли. А затем Вильям бросился к Олегу, в прыжке падая на колени, и сильно толкнул в грудь. Падая на спину, Олег увидел, как Вяземская отталкивает кого-то ладонями, а затем лезвие ножа рассекает воздух в нескольких сантиметрах от лица Олега. Тереза взмахнула рукой, словно подбрасывая тяжёлый предмет, и нож — вместе с рукой человека, держащего его — рывком подняло, а самого человека сбило с ног. Нападавший только начинал подниматься, а Вильям уже стоял на ногах. Он двумя ударами обезоружил противника и сбил его с ног. Тереза, сохраняя спокойное выражение лица, сделала правой рукой жест, словно душила невидимку, и нападавший — седовласый мужчина, успел заметить Олег — захрипел, хватаясь за горло, и выронил из другой руки вариатор. Вильям пинком отправил вариатор подальше.

Седовласый мешком свалился наземь.

— Кинетик? — посмотрел Вильям на Терезу.

— Чисто, — ответила она. — Больше никого. Осторожно, у него что-то не так с одеждой. Отойдите!

Вильям послушно сделал шаг назад. Вяземская помогла подняться Олегу и тоже отступила. Тереза протянула руки в сторону лежащего в беспамятстве противника, и из его одежды, разрывая её в лохмотья, выпрыгнули в воздух ножи, пистолеты, запасные обоймы и что-то ещё — вряд ли безобидное. Тереза взмахом руки отбросила груду всего этого к стене и вновь уставилась на противника.

— Теперь чисто, — подтвердила она. — Ловушек не ощущаю. Лаки, ты вовремя! — и точно так же стянула руки второму противнику, повернув его набок.

В зал вбежала ещё одна женщина — смуглая, высокая, черноволосая.

— Этого нужно допросить, — указал Вильям на Подопригору. — Это он связан с «Проектом Ева»? — посмотрел Вильям на Вяземскую. Та кивнула.

— Мы не знаем код сброса для этого вариатора, — указала она на тот, что выпал из руки седовласого. — И нет времени выяснять. Будут возражения?

— Ни малейших, — покачал головой Вильям. Лаки тем временем присела на корточки перед Подопригорой и взяла того кончиками пальцев за виски.

Вяземская подошла к вариатору, схватила — снова, словно пёрышко — стоявшую рядом двухпудовую гирю и с размаху опустила на прибор. Хруст и треск; когда Вяземская поставила гирю на место, от вариатора остался только порошок. «Странно, — успел подумать Олег. — Обод ведь металлический!»

— Слышал о вашей физической форме, — покачал головой Вильям, — но, признаться, не очень верил. Теперь верю. Вы и вправду готовы поделиться с нами этим?

— Да, — кивнула Вяземская. — Я хочу защитить тех, кто мне дорог, самой мне уже не справиться.

Из-за их спины послышался смех. Этот голос Вяземская запомнила навсегда.

— Вы хотели узнать, кто эти люди, которых я видела в самолёте, — заметила Вяземская, поворачиваясь к седовласому лицом. — Знакомьтесь, Вильям. Это один из них.

— Вы никого не защитите, — седовласый довольно улыбался. — Вы вернёте нам вариатор, который украли, по вашему времени, пятьдесят лет назад, а потом мы подчистим эту временную линию.

— О чём это он? — поинтересовался Вильям.

— Если вариатор настроен на владельца, отдать его можно только добровольно, — пояснила Вяземская.

Седовласый кивнул.

— Для начала мы удалим этих четверых — ваших любимчиков, верно? — он посмотрел на Олега. — Им осталось часа три, не более. Если это не убедит вас, удалим… Ну, например, ваших детей. Что скажете?

— Это означает, что у них есть ещё как минимум один вариатор, — пояснил Вильям. — И что кто-то из них на борту того самолёта. Вместе с вашими подопечными.

Седовласый вновь кивнул, довольно улыбаясь.

— Всё верно. Вас не должно здесь быть, госпожа Парамонова. Мы вычистим всё то лишнее, что вы принесли сюда. С вашей помощью или без неё.

— Торговаться с ним бессмысленно, — усмехнулась Вяземская, — да я его и слышать уже не хочу.

Вильям кивнул.

— Лаки?

Черноволосая подошла к ним, посмотрела в глаза седовласого. Тот вздрогнул, закрыл глаза и расслабился.

— Спит, — пояснила Лаки. — Будет спать ещё часов пять. Вы Олег Сухоруков? — спросила она, повернув голову в сторону Олега. — Рада знакомству. Вилли, я должна спешить. Я успею накрыть его руководство по горячим следам — теперь я знаю, где они, есть ещё три часа.

— Отправляйся, — согласился Вильям. — Возьми группу поддержки, здесь мы уже сами.

Лаки кивнула, помахала им рукой и выбежала прочь из спортзала.

— Кинетик, я провожу Анну и Олега до выхода, — сказал Вильям. — Этих — упаковать и на базу для допроса. Справишься?

— Конечно, — заверила, улыбаясь, Тереза. Она пожала руки Олегу и Вяземской. — Будьте осторожны, берегите себя!

— Спасибо вам, Тереза, — поблагодарил Олег и получил улыбку в ответ.

— У нас мало времени, — напомнил Вильям. — Не будем медлить.

По дороге в столовую Вяземская позвонила куда-то. Молча выслушала ответ.

— Они уже в самолёте, — пояснила она. — Все трое. Есть хотя бы один шанс попасть в самолёт?

— Вряд ли, — покачал головой Вильям. — Но если и сумеем — мы не знаем, кого ищем, и я не рискну использовать вариатор, не зная настроек того, что у его сообщников. Мы можем полностью удалить нашу временную линию, если не повезёт. И у нас, скорее всего, будет только одна попытка.

— Ясно, — кивнула Вяземская. — Тогда прежний план. Олег? Что-то хотели спросить?

— Как они могут быть в самолёте, если вы их переправили в убежище?

— В самолёте их эхо, копии. Они рассеются часа через три.

— Не очень понял, но ладно, — Олег посмотрел на Вильяма. — Скажите, у вас все так могут? Ну всё, что я только что видел? Я думал, мне это приснилось!

— Не все, но многие, — согласился Вильям. — Мы и у вас можем поискать какой-нибудь особенный талант. У вас и ваших друзей. Но это всё потом, а пока вас нужно защитить от стирания. Анна, мы подождём здесь, — сказал Вильям, останавливаясь у двери в коридор. — Инструкции у вас, настраивайте.

— Анна Григорьевна! — позвал Олег. — Я не успел тогда договорить. Может, это важно. Я приоткрыл ту дверь, пока вас не было, и закрыл её по привычке, когда вы возвращались.

Вяземская и Вильям переглянулись, и Вяземская потёрла ладонью лицо.

— Вот как. Моя ошибка, — признала она. — Нужно было просто спросить. Я поняла, постараюсь вновь её открыть. Ждите.

Она вернулась через десять минут.

— Не открывается, — пояснила она. — Что ж, есть ещё один шанс. Мне нужен нож. Я отправлю Олега окольным путём.

— Жертвоприношение? — покачал головой Вильям, доставая из кармана складной нож. — Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Я была там три года, Вильям, — сказала Вяземская. — И сумела вернуться. Нет времени искать варианты. Олег, идёмте.

…Вяземская провела по правой ладони остриём ножа и приложила одновременно к двери вариатор и правую ладонь. Дверь медленно приоткрылась.

— Открывайте, — приказала Вяземская. — Олег, время почти вышло.

Олег послушался — и увидел за дверью холмы, уходящие вдаль, и тропинку, бегущую по ним.

— Вам туда, — указала Вяземская. — Слушайте, это важно. Не останавливайтесь. Что бы ни случилось, бегите со всех ног! Ничего не бойтесь! Олег, у вас остались минуты, не медлите!

Олег кивнул и, шагнув за порог, побежал вниз по склону холма. Вяземская закрыла дверь. Кровавый отпечаток её ладони потемнел, стал чёрным, а затем улетучился едким дымом.

— В это я тоже не очень верил, — Вильям покачал головой. — Что теперь?

— Подождём. Я почувствую, когда он пересечёт границу. После этого — пойду к ним, чтобы всё объяснить и успокоить. И будем как-то разбираться с сообщниками второго.

— Понял, — кивнул Вильям. — Ждём.

Вяземская, спокойно ходившая от стены к стене, побледнела, схватилась за сердце и осела наземь — Вильям едва успел подхватить её. И ему показалось, что изо рта Вяземской вырывается чёрный пар. Ну или дым без запаха. И почти сразу же это прошло.

— Что-то случилось, — произнесла Вяземская глухо, поднимаясь на ноги. — С Олегом что-то не так.

— Он погиб? — поинтересовался Вильям.

— Там не погибают. Но там и не живут. Вильям, я хочу оставить петлю, точку возврата. Чтобы дать Олегу больше шансов.

— Вы понимаете, что сами будете заперты в петле? — поинтересовался Вильям. — Что будете раз за разом переживать всё это время и не сможете сами его покинуть?

— Я всё понимаю. Но из-за моей ошибки он может никогда уже не вернуться. И это буду не вполне я, а лишь моё эхо.

— Если оно сойдёт с ума, вам тоже достанется, — покачал головой Вильям. — Хорошо. Вот инструкции, — протянул он брошюру. — Кинетик? — прижал он ладонь к уху. — Статус?

— Всё по плану, — услышал он голос. — Оба «груза четыре» в пути, при них охрана. Я иду к вам, буду через пять минут.

— Жди у входа в здание, — распорядился Вильям. — Анна, я даже не знаю, чем вам помочь. Музыку слушаете?

— Да, конечно, — оглянулась Вяземская и продолжила настраивать свой вариатор.

— Возьмите, — протянул Вильям ей плеер и наушники. — Может, будет легче. Там сто тысяч часов музыки. В основном классической. При каждом шаге петли он вернётся в исходное состояние, так что батарейки не сядут.

— Спасибо! Какой сегодня день недели? — поинтересовалась Вяземская, пряча плеер в карман.

— Среда.

— Отлично, дату и время я установила. Вам лучше отойти подальше, Вильям, хотя бы на сорок метров, прежде чем я запущу петлю. И проверьте, пожалуйста, что рядом никого нет, не хочу поймать кого-то ещё.

Вильям кивнул.

— Минутку, — попросила Вяземская. — На случай, который вы упомянули. Запишите, пожалуйста, имена моих детей, их контакты и кодовую фразу, — продиктовала она. — Если со мной что-то случится, они передадут вам все материалы. И позаботьтесь тогда о тех, кто останется.

— Обязательно, Анна, — кивнул Вильям. — Уверен, что вы тоже справитесь. Я пришлю сообщение, ждите. И… Погодите, вначале запишите комбинацию для входа в убежище. На всякий случай.

Так она и сделала. Вильям ушёл, а Вяземская встала у двери, прижавшись к ней лбом, и замерла. Нужно было просто спросить его. Просто спросить и подождать пару минут. Знала же, что все они ещё дети, непременно полюбопытствуют. Ладно, что теперь гадать, надо спасать человека. И возможно, что не одного, а сразу двух. Или вообще весь мир.

Пришло сообщение от Вильяма: «Анна, всё чисто». Вяземская отправила ему ответ: «Подходите через три минуты» и, собравшись с духом, прижала свой вариатор к стене над дверью. Короткое ощущение дурноты, окружающее её пространство подёрнулось рябью, а затем вариатор исчез. Всё, петля запущена. И сама Вяземская, её «эхо», сейчас где-то там, в изолированном участке пространства-времени.

Когда в коридор вошли Вильям и Тереза, Вяземская стояла у двери, вариатор в её руке мигал цветными огоньками.

— Я за ними, — сказала Вяземская и прижала вариатор к двери.

Дверь приоткрылась; за ней показался хвойный лес, растекающийся по окрестным холмам.

— Отдаю, как обещала, — протянула она вариатор. — И ваш плеер, — спохватилась она. — Вот, возьмите.

— Спасибо, — принял плеер и наушники Вильям. — Оставьте вариатор себе. Вам ведь ещё возвращаться. Как всё закончится, вернёте. Удачи вам, Анна!

— Удачи! — повторила Тереза. — Мы здесь со всем разберёмся, обещаю.

Вяземская кивнула, спрятала вариатор в карман и, собравшись с духом, шагнула за дверь. Не глядя нащупала ручку позади и захлопнула дверь за собой.

Олег оглянулся: позади огромная каменная стена, бескрайняя слева направо и уходящая в небеса, сколько хватает взгляда. Бежать? Легко! Он попытался было… Но к каждой ноге словно привязали пудовую гирю.

Двигаться получалось с огромным трудом. Позади раздался раскатистый треск, послышался гул — Олег оглянулся и увидел, что по поверхности стены пробегают, ветвясь во все стороны, трещины, а небо надо головой ощутимо потемнело. Не стоять! Бежать, не останавливаться!

Только через десяток шагов удалось оторвать ноги от земли — не плестись, а бежать. И вот уже пришли на ум и слова, и музыка: «Chitty chitty bang bang…» Гири спали, оков больше нет, и Олег побежал, понёсся вниз по холму, затем вверх и снова вниз всё быстрее и быстрее. При каждом прыжке он высоко отрывался от земли, а за спиной слышался уже не треск и гул — нарастающий грохот обвала. Не останавливаться! Не оглядываться! Вперёд!

Тропинка вывела его к подвесному мостику через пропасть. И здесь Олег едва не затормозил — но сумел справиться и только прибавил ходу, бежал, не глядя по сторонам, и деревянные ветхие дощечки, по которым он пробегал, разламывались и падали вниз, в пропасть, в бездну. Вперёд!

За пропастью снова начались холмы, а за ними… Олег не сразу понял, что он видит, а когда понял — едва успел затормозить, остановиться на самой кромке.

Пропасть лежала перед ним — без конца и без края. Над ней пронзительно светилось синим небо; внизу, сколько хватало взгляда, клубились облака и снизу поднимался тёплый воздух. Нет, невозможно! Куда здесь бежать?! Не видно другого конца пропасти, если он есть — куда прыгать?

Гул из-за спины приближался. Олег оглянулся влево и вправо — заметил, что слева вдалеке виден крохотный светящийся прямоугольник. Выход? Значит, туда? Олег пошёл, холмы слева, пропасть справа, и вскоре слева уже громоздилась отвесная скала и тропинка становилась всё уже и уже, а грохот слева надвигался…

Ноги подкосились, Олега словно ударили в грудь огромной мягкой дубиной — вышибли из лёгких весь воздух. Ему почудились крики страха и боли, вспышка пламени — и он увидел, как руки и ноги становятся полупрозрачными. Что происходит? Что за крики, кто это?

Олег шёл, едва передвигая ноги, и вот уже из пропасти дует не тёплым воздухом, а прохладным, затем — ледяным. Он заметил, что с каждым порывом ветра из него самого выдувает едва различимый силуэт — силуэт самого Олега — и вскоре тот расходится, растворяется в воздухе. Шаг. Ещё шаг. Когда сил идти не осталось, Олег пополз. Он смутно осознавал, что обвал почти настиг его, но передвигал и руки, и ноги и сумел добраться до светящегося прямоугольника.

Прямо за ним виднелся тот самый дуб и та самая скамейка.

Олег не сразу сумел подняться на ноги. Но сумел. Судя по солнцу, сейчас часа два пополудни. Но какого дня? И что это за убежище, раз оно так похоже на «Ad Astra»?

И почему так холодно? Олег достал мобильник и понял, что тот показывает «погоду на Марсе»: не то время, не та дата и нет мобильной сети. Ладно, сейчас — к административному корпусу. Выяснить, что происходит.

Идти удавалось с трудом, ноги словно вязли в траве. Холод досаждал всё сильнее. Олег добрёл, растирая плечи и руки, до входа и посмотрел на доску для объявлений. Новый лист приклеен, и на нём четыре чьих-то фотографии.

Как только он подошёл и присмотрелся, кровь застыла в жилах.

Это они четверо. Ольга, Артур, Алёна и он сам. Фотографии в траурных рамках. И текст: вчера вечером, такого-то числа, при крушении самолёта, следовавшего рейсом таким-то, трагически погибли…

— Нет, — прошептал Олег, потом сумел крикнуть: — Нет, я ведь здесь! Они все где-то здесь, что происходит?

Его словно сшибли с ног и окатили ледяной водой; Олег не сразу оправился от ощущений, попробовал подняться на ноги и не смог, уселся с размаху. Перед доской стояли потрясённые Антон с Викторией и другие «казанские». Подошли Лена с Вадимом и тоже ахнули, увидев текст.

— Чёрт, не может быть… — голос Антону явно не повинуется. — Ну как же так?! — крикнул он, хватив себя кулаком по бедру. — Ведь вчера же только виделись, всё было в порядке!

Виктория обхватила его и расплакалась, уткнувшись лицом в плечо. Лена тоже смотрела, посерев, крепко схватив Вадима за руку, не в силах произнести ни слова, только губами шевелила.

Олег понял, что сидит прямо на земле, позади своих друзей. Он не сразу поднялся на ноги — те словно вязли в траве, плыли в ней — но справился и подошёл, пошатываясь, к остальным. Окликнул их — не слышат или не обращают внимания.

Он попробовал взять Антона за руку — и не смог: рука прошла насквозь, а его самого словно током ударило — судорогой свело руку до плеча, стальной петлёй сдавило горло. Олег попытался подняться на ноги и понял, что тонет в траве, погружается в неё — и никто вокруг этого не замечает.

Когда погрузился с головой, ему померещилось, что задыхается. Он судорожно попробовал вдохнуть и вроде бы получилось. Олег осознал, что уже не тонет в траве, не погружается в зыбучую почву, а падает, падает в пропасть, и ледяной ветер свистит в ушах, и чей-то хохот, раскатистый и гулкий, доносится сразу со всех сторон.

Ольга выбежала посреди хвойного леса. Замечательный чистый воздух, а хвоей, смолой как пахнет! Она стояла несколько минут и в упоении вдыхала чистый, бодрящий воздух. И где же находится такое восхитительное место?

Она достала свой мобильный — и верно, ничего не ловит. Ладно, как доберутся до цивилизации — поди, всё наладится. Ольга поднялась на вершину холма и осмотрелась.

Неподалёку возвышается огромная сосна, крупнее всех ближайших, а вот азимут… Солнце почти в зените, очень высоко, так, и где тут у них север? Компас в мобильнике работает, значит, сосна на северо-северо-западе. Отлично!

— Артур? — позвала Ольга. Никто не ответил.

Где-то неподалёку пели птицы, и Ольга опознала соловья и вездесущих синиц. Что ж, логично. Теперь направляемся к сосне. А вон там что? Ольга прищурилась, а затем догадалась включить фотоаппарат у мобильного и приблизить картинку. Дорога! Странная какая-то, ослепительно-белая, но, несомненно, дорога.

Ольга спустилась с холма, встав среди густо растущих одуванчиков. Видимо, не так давно был очередной урожай: новые цветки ещё даже не открылись. Ольга вгляделась — точно, дорога. И нет людей. Ничего, подождём.

Ольга сделала было шаг в сторону сосны, как осеклась. Цветки одуванчиков! Они раскрываются! Она оглянулась: и впрямь, вокруг неё цветки вырастали и раскрывались на глазах, и чем дальше от неё, тем медленнее. Ещё минута — и вокруг Ольги почти идеальным кругом красовались жёлтые цветки. И уже летели к ним пчёлы да шмели. Ольга засмеялась и, присев, потрогала один из цветков.

— Какая прелесть! — вырвалось у неё. И тут же услышала хруст веток под чьими-то ногами. Оглянулась — и улыбнулась. Артур.

— Зову тебя, зову, — помахал он рукой, приближаясь. — О как! Интересно нынче одуванчики цветут!

— Смотри! — указала Ольга, отбегая на другой участок одуванчикового поля. Артур фактически с отвисшей челюстью наблюдал, как происходит то же самое: как расцветают цветы, как образуют почти идеальный круг.

— Круто! — покачал он головой. — А вокруг меня такого не происходит, почему?

— Ну ясно же. Ты — существо грубое и примитивное, чему тут удивляться?

— И то верно, — почесал Артур подбородок. — Напомни, когда потребуется грубая мужская сила. Посмотрим, как справишься мягкой и утончённой.

— Ладно ворчать! — Ольга подбежала к нему и обняла. — Нашёл время! Ты Алёну и Олега не видел?

— Нет пока, — ответил Артур, когда его отпустили. — Ты ведь к сосне направлялась? Ну так и пойдём туда. Поди, догадаются.

Алёна выбежала на холм, самую опушку хвойного леса — и тоже не могла надышаться несколько минут. Какой чудесный воздух! И сразу же сгинули все страхи, прошло постоянное предчувствие ужасного. Если это убежище, тут надо бывать почаще!

— Олег! — позвала она. Нет ответа. Ничего страшного — сказали искать очевидный ориентир и там возле него ждать остальных. А вон та белая полоса — наверное, дорога. Совсем близко! Алёна оглянулась и заметила огромную сосну, выше всех остальных вокруг. Вот туда и пойдём.

Она спускалась с холма на холм и поднималась. Интересно, что тут делает яблоня? Самая настоящая дикая яблоня! Только не очень высокая, крона разве что на метр выше самой Алёны. Алёна подошла к дереву и улыбнулась. Сейчас июль? И почему не цветёт яблоня? Алёна погладила ствол дерева — видно, что не трогают его вредители. Дотронулась и ахнула.

Цветки раскрывались на всём дереве, росли, увеличивались в размере. Чудо, да и только! А запах какой приятный! Алёна рассмеялась и погладила растение по коре. Какое интересное место, это убежище! Хорошо, если не придётся долго искать остальных.

— Мы всё засняли! — услышала она знакомые голоса, и через пару секунд к ней на холм взбежали Ольга и Артур. Алёна со смехом обняла Ольгу, и обе долго ещё смеялись, отпустив друг друга.

— Олега не видели? — поинтересовалась Алёна. Оба остальных покачали головой.

— У тебя яблоня расцвела, а у меня одуванчики! — показала Ольга снимок. — Видео нет, но Артур всё видел. Странно, да? Ну что, пошли к сосне Олега ждать?

— Похоже, к нам едут, — посмотрел Артур в сторону дороги. — Или, точнее сказать, летят.

Обе девушки повернулись. И действительно, со стороны белого серпантина — дороги? — по воздуху бодро летел в их сторону экипаж. На вид — типичный автомобиль, но ведь летит, как это?!

— С ума сдуреть! — присмотрелась Ольга. — Артур, снимай, потом покажем остальным — обалдеют. Точно летит!

Автомобиль мягко опустился на белое полотно метрах в ста от них, и оттуда вышли двое людей в скафандрах. Или как назвать эти костюмы — пухлые на вид, полностью закрывающие тело человека, и несомненный шлем на голове?

— Карантин у них, что ли? — удивился Артур. — Или нас решили в карантин посадить чисто на всякий случай?

Люди приближались к ним — похоже, неуклюжие на вид скафандры не мешали им двигаться. На расстоянии десятка шагов оба пришельца остановились и сняли с поясов продолговатые штуковины, более всего похожие на…

— Чёрт, да это оружие! — удивился Артур и первым поднял руки вверх. — Не стреляйте! Мы пришли с миром!

Девушки повторили его жест. Пришельцы переглянулись, вернули оружие на пояса скафандров, и… Подняли руки похожим жестом.

— Прикалываются они, что ли? — Артур опустил руки. — Чёрт… Может, подумали, что мы так здороваемся?!

— Как странно! — поразилась Алёна, вслед за друзьями опуская руки.

На расстоянии пяти шагов ближайший «пришелец» снял шлем. Вполне себе человек — встретишь такого в своём городе и не удивишься. Он улыбнулся гостям и что-то сказал. Язык смутно знаком, но ни слова не понять.

— Мы не понимаем, — Артур помотал головой. — Извините.

Второй пришелец снял шлем — тоже человек, женщина. Обоим едва ли за тридцать. Они с мужчиной переглянулись, а затем…

— Добро пожаловать! — произнёс мужчина на безукоризненном русском. — Сколько вас?

— Четверо, — ответила Ольга. — Но четвёртого пока не нашли. Алёна? Алёна, что с тобой?

Алёна медленно отступала к дереву, побледневшая и испуганная, часто и глубоко дыша. Внезапно она закрыла глаза, запрокинула голову и упала на колени. Открыла глаза, и…

— Господи, что у неё с глазами? — опешила Ольга. Глаза Алёны широко раскрыты, но стали равномерно белыми, ни радужки, ни зрачков. — Артур, ты видишь?! Врача! — Ольга повернулась к встречающим. — Нам нужен врач, пожалуйста! Ей нужен! — указала она на Алёну.

— Олег! — крикнула Алёна с таким отчаянием в голосе, что у Ольги по спине пробежал ледяной ручеёк. — Олег!

Ольге и Артуру показалось, что от Алёны подуло ледяным ветром. Ольга уже шла к Алёне, чтобы помочь ей подняться, и ощутила, что встречный ветер не позволяет сделать очередной шаг.

Ольга увидела, как иней ложится на траву вокруг Алёны; как жухнут и осыпаются цветки, только что пышно облепившие ветки яблони. А затем начали чернеть и осыпаться листья. Мужчина в скафандре поднял руку к уху — похоже, с кем-то разговаривает, а женщина повернулась в сторону их не то автомобиля, не то самолёта, и помахала рукой. Из открытой двери выпрыгнуло что-то — Артуру показалось, что собака — и бросилось в их сторону.

— Олег! — крикнула Алёна так, что заложило уши. — Олег, держись!

Ольга шла к ней, для этого приходилось наклоняться и прилагать немалые усилия. Но, стиснув зубы и не обращая внимания на ледяной ветер, она шла. С огромным трудом протянула руку и прикоснулась к плечу Алёны. И вскрикнула — плечо было холоднее льда. Алёна словно протаивала, она стала полупрозрачной и только там, где ладонь Ольги касалась её кожи, оставалась непрозрачной. Ольга упала на колени, и тьма сгустилась вокруг.

Не стало холма, не стало яблони — были только они с Алёной на каменном уступе над бездонной пропастью. А на той стороне пропасти, метрах в двадцати от них, держась за край скалы, висел Олег.

— Держись! — крикнула ему Алёна ещё раз. — Пожалуйста, держись!

Он подтянулся — видно было, что руки его разбиты в кровь, что ему и трудно, и больно. Но он справился, сумел перелезть через край скалы (было несколько страшных секунд, когда казалось, что вот-вот соскользнёт в пропасть) и поднялся на ноги. И обернулся. Ольга была готова поклясться, что Олег видит их обеих, узнаёт их.

Всё кончилось так же внезапно. Ольга поднялась, ощущая, что её знобит, что рукам отчаянно холодно. Вся трава на холме пожухла, подёрнулась инеем, а дерево стало голым — ни единого листика, только почерневшие ветви. Алёна сидела, опираясь спиной о ствол, держа ладони перед собой.

— Господи, Артур, посмотри на её ладони! — указала Ольга, и с Артура наконец-то спало оцепенение, он подбежал к ним. Ладони Алёны все в крови и каменной крошке — видно, что изрезаны, кровоточат. Алёна безучастно смотрела на них с совершенно спокойным, каменным лицом. И глаза её теперь самые обычные и нормальные, никакой жуткой белизны.

— Разрешите? — подошла к ним женщина. А то, что казалось собакой, было не то сундуком, не то ящиком — на шести ногах. Ловко оно на них бегает! — Вас зовут Алёна? — спросила она Алёну. Та кивнула, не отводя взгляда от ладоней. — Сейчас я вам помогу. Нужно обработать раны. Потерпите.

Крышка «сундука» отъехала в сторону, женщина не глядя запустила туда руку и достала белое пушистое полотенце. Она осторожно провела полотенцем по левой ладони Алёны, придерживая ту снизу — и ладонь стала чистой, ни крови, ни каменных крошек. Только множество шрамов — там, видимо, где Алёна расцарапала кожу.

— С ума сдуреть! — вырвалось у Ольги. Вторая ладонь, второе движение полотенцем — и снова чистая рука — ни крови, ни ран.

— Как вы это делаете?! — поразился Артур. Алёна неожиданно сильным движением поднялась на ноги и повернулась лицом к яблоне, приложила ладонь к её стволу.

— Прости, — попросила она едва слышно. — Я не хотела!

— Просьба пройти в нашу машину, — позвал мужчина. — Мы отвезём вас в больницу, вашу подругу немедленно осмотрят. Это быстро.

— Алёна? — Ольга осторожно взяла её под локоть. — Идём? Олега найдут, не беспокойся.

— Не найдут, — спокойно возразила Алёна, отпустив ствол и позволив вести себя вниз, к машине. Белый сундук резво добежал до машины и запрыгнул внутрь, обогнав всех людей.

— Где он? — спросила Ольга. — Ты знаешь, что с ним?

— Ты видела, — посмотрела ей в глаза Алёна. — Там очень холодно, очень темно и очень страшно.

Перед тем, как сесть в машину, Ольга оглянулась — на яблоне успели появиться листья, а местами даже — вырасти и раскрыться цветки. И трава на холме была вполне живой, зелёной и густой.

Олег падал, но падение было словно во сне — не слишком торопливое, удавалось рассмотреть проносящиеся мимо скалы и уступы; местами мерещились не то дома, не то руины; постройки или механизмы — но никаких людей, вообще ничего живого. Воздух холодный, клонило в сон. После того ужаса, что он увидел на доске объявлений, хотелось одного: забыть всё это и вернуться во вчерашний день — может быть, там можно хоть что-то исправить.

Он летел, и дремота сковывала всё сильнее, приходили воспоминания.

…Дед любил подбрасывать внука, маленького Олега, и тому никогда не приедалась эта забава — хохотал во весь голос, пока летел. В конечном счёте вмешивались родители: деду Валентину здоровье уже не позволяет подобные упражнения в таком количестве. А летом, когда они выезжали к деду на дачу (именно дачу: там отдыхали, никакого огорода и в помине не было), Олег часто прогуливался с дедом по окрестностям. Вокруг дачи замечательный бор, и жарким летним днём там открывалось невесть сколько чудес. Олег обо всём спрашивал деда, и тот умел ответить практически на любой вопрос. Не то что родители.

— Мама говорит, ты умел прыгать высоко-высоко! — сказал пятилетний Олег. — Вот этот забор мог бы перепрыгнуть! Это правда?

— Правда, Олежка, — согласился дед, улыбаясь. Глаза внука загорелись.

— И я тоже смогу, когда вырасту?!

— Конечно, сможешь! — уверенно сказал дед. — Главное — сильно захотеть.

Внук покивал с серьёзным видом.

— А выше того дерева тоже можно прыгнуть?

— Можно, — улыбается дед.

— А выше птиц?

— Выше чего угодно! — дед уже не улыбается, говорит серьёзно. — Человек всё сможет, если очень сильно захочет.

— И даже выше неба?!

— Да, Олежка, и выше неба.

— …Олег!

Голос Алёны. Никогда он не был таким, никогда в нём не было такого волнения и ужаса. Олег очнулся от грёз и понял, что всё ещё летит, летит, летит… Сон это? Явь? Разве может пропасть быть такой глубокой?!

Он попробовал посмотреть вниз, и там, внизу, ему померещились приближающиеся каменные зубцы, скалы, и скорость падения как будто возросла. Олегу стало жарко — сон как рукой сняло. Он взмахнул руками, пытаясь уцепиться за проносящийся мимо край скалы. Порезал пальцы, не удержался. Ещё попытка, и ещё, и внезапно удалось задержаться и повиснуть. И не было сил подтянуться и перелезть через край обрыва.

— …Олег, держись!

Словно окатили горячей водой. Алёна где-то рядом! Она видит его, это очевидно. Страх — не за себя, за неё — придал сил, и Олег сумел подтянуться, опереться рукой о камень. Рука, вся в крови, соскользнула — и он едва не сорвался.

— …Держись! Пожалуйста, держись!

Снова по телу прокатился жар, и нашлись силы — пусть даже последние. Олег сумел подтянуться, раздирая ладони каменным крошевом, и перекатиться за край. Вскочил на ноги — всё ещё ощущая жар, оглянулся. И на какой-то момент увидел Алёну и… Ольгу. Обе сидели на крошечном уступе на той стороне пропасти. Надо придумать, как вызволить их оттуда!

Был уступ — и не стало уступа. Не обломился, не раскрошился — просто исчез. Вместе с ним исчезли и Алёна, и Ольга.

— Алёна! — крикнул Олег во весь голос. — Алёна? Ольга? Где вы?

Смех почудился ему в завываниях ветра — злорадный и издевательский.

— Алёна!

Только ветер, бесплотные голоса, скрипы и скрежет — непонятно чьи, непонятно откуда. И стоять холодно — нужно двигаться, не то замёрзнешь.

Олег пошёл влево — там мерещился мост, перебраться через пропасть и вернуться — туда, где уступ. Может, просто показалось, что его нет — нужно поспешить! Только бы не свалились со скалы!

Стоило сделать несколько шагов, как начался буран. Снег лез в глаза, обжигал лицо — руки быстро стыли, особенно досталось израненным ладоням. Нашлись в рюкзаке салфетки — Олег, стиснув зубы, протёр ладони от крови и каменного крошева. Всё равно болят, но хоть кровь не идёт. Ветер менял направление; по правую руку — пропасть, по левую — отвесная стена. Вот и весь выбор — иди куда хочешь. Олег брёл и брёл, спрятав ладони в рукава, набросив на голову кофту из рюкзака — взамен шапки. Двигаться, иначе замёрзнет. Олег шёл, и шёл, и шёл, а мост всё не появлялся, хотя до него было вроде бы всего шагов сто.

Алёне по дороге стало плохо — она бредила, не узнавала никого из окружающих, звала Олега. Та самая женщина, что вылечила ладони Алёны, достала из «самобеглого сундука» предмет, больше всего похожий на подушку для иголок. Достала, приложила к шее Алёны. Прошло несколько секунд — Алёна успокоилась, расслабилась и задремала.

— Успокоительное, — пояснила женщина. — Не беспокойтесь, с ней всё будет хорошо.

Ольга и Артур вздохнули, взялись за руки и, словно сговорившись, откинулись на спинки сидений — кстати, очень удобных, они словно под человека и придуманы, ничто нигде не мешает, сидеть удобно.

Их привезли и проводили сквозь изолирующий коридор — видимо, Артур не ошибался насчёт карантина. Алёну увезли на носилках — или как назвать эту штуку, которая не катится по полу, а плывёт над ним; Артур и Ольга дошли своим ходом в сопровождении обоих людей, встретивших их. Когда перед ними распахнули дверь — а потом закрыли с той стороны — то Артур и Ольга оказались, похоже, в больничной палате. А у окна, глядя на пейзаж по ту сторону, стояла Вяземская.

— Анна Григорьевна?! — поразилась Ольга. — Как хорошо, что вы здесь! Мы очень беспокоимся за Алёну и Олега! Что с Алёной, вы не знаете?

Вяземская повернулась к ним лицом — и стало видно, что она осунулась — по крайней мере, так показалось.

— Рада видеть вас. У неё посттравматическое стрессовое расстройство, но непосредственной угрозы здоровью уже нет. Как только разрешат, кому-то из нас нужно будет находиться рядом, общаться с ней.

— Хорошо, если всё обойдётся, — ответила с сомнением Ольга. — Мы с ней такое видели, вы не поверите! А где мы? Что-то не помню, чтобы на Земле были летающие автомобили и все эти чудесные лечебные полотенца.

— Это Земля, — подтвердила Вяземская. — Альтернативная, если можно так сказать. По нашему календарю, здесь идёт две тысячи двести тридцать пятый год.

Артур присвистнул, а Ольга посмотрела с недоверием.

— Мы в будущем?! Вы шутите! И мы сможем вернуться к себе, да? Мы же здесь не навсегда?

— Сможем, — согласилась Вяземская. — Так мне сказали. Я пока знаю ненамного больше вас, но постараюсь выяснить побольше. Меня привезли сюда за пять минут до вас.

— Так что с Олегом? Мы видели его в каком-то ужасном месте — там темно, холодно и сильный ветер.

— Ольга, давайте чуть позже. Пока что самое главное: вы видели его живым?

— Конечно, — удивилась Ольга. — Он чуть в пропасть не сорвался. Но сумел выбраться, точно помню. А потом Алёне стало плохо, и вот мы здесь.

— Через несколько минут нас всех поведут на диагностику, потом — в карантин. Нам там минимум трое суток сидеть. Всё успеем рассказать друг другу. И самое главное — нужно будет придумать, как связаться с Олегом.

— Но где же он?! Что это за место?

— Я провела там три года. Если обязательно нужно название, я бы назвала это адом.

Артур присвистнул во второй раз, а Ольге отчётливо стало страшно, она привлекла к себе Артура и вцепилась в его руку.

— Я не хотела вас напугать, Ольга. Одно знаю: если сумеешь выжить там первые несколько минут, потом уже не пропадёшь. Всё, за нами пришли.

Такого странного медосмотра Ольга ещё не проходила. Началось с того, понятное дело, что её попросили полностью раздеться и сложить всю одежду в контейнеры — для санобработки, надо полагать.

Затем она прошла в пустую комнату, в центре которой находилось углубление — словно низенький таз, заполненный флюоресцирующей жидкостью — её попросили войти в этот водоём и не двигаться. Жидкость оказалась приятно тёплой, безо всякого запаха. Спереди и сзади с потолка спустились небольшие сферические предметы и, медленно опускаясь, несколько раз обогнули Ольгу по кругу.

Потом был душ — в отдельном помещении. Обычный такой душ, который в ходу на обычной Земле — а затем, когда Ольга оделась в неизбежный одноразовый халат, взяли анализ крови — но тоже странно: просто прикоснулись к внутренней части локтевого сгиба продолговатым прозрачным предметом — и тот за несколько секунд побагровел — надо полагать, заполнился кровью. И никакого укола, никаких неприятных ощущений. С ума сойти!

…Её выпустили в палату — одноместную — в которой у постели на столике лежало всё её имущество, включая одежду. Которую, похоже, успели и выстирать, и высушить. Определённо, некоторые технологии будущего очень пригодились бы и в настоящем.

Затем в дверь постучали (Ольга уже начала скучать), и вошли те самые двое, которые встретили их у яблони.

— Госпожа Ольга Саблина? — улыбнулась женщина. — Мы не успели представиться. Галина Красс, — она прижала ладони к груди и слегка поклонилась. Ольга повторила её жест.

— Марк Ливий Флавий, — представился мужчина и точно так же прижал ладони к груди.

Что за странные имена… Мысли понеслись в голове галопом. И как-то само собой у Ольги вырвалось:

— Мы в Риме?

— Совершенно верно, — кивнула женщина. Глаза её оказались ярко-зелёными, и, на какой-то момент, светящимися. — Мы ваши кураторы — вас, ваших друзей и вашего тренера. Просьба обращаться к нам по всем вопросам. В любое время суток.

— Мобильная связь не работает, — показала Ольга свой мобильный. — Чем здесь пользуются для связи?

— Сейчас я всё поясню, — пообещала Галина. Одежда у них тоже интересного покроя — не видно ни единого шва. У обоих брюки, так это проще всего назвать; Марк в джемпере, или как это тут зовётся, а на Галине просторная рубашка с поясом. Интересная тут мода!

— Я проведу инструктаж для вашего друга, — кивнул Марк и поднял правую руку ладонью к Ольге. — Здравствуйте! — и отбыл.

— «Здравствуйте» у нас говорят, прощаясь, — пояснила Галина. — Идёмте за мной.

— Вначале сюда, — поманила за собой Галина. Ольга послушно следовала за ней, и они прошли за дверь в другом конце коридора.

Просторная комната, разделённая прозрачным щитом надвое. И по ту сторону щита оказалась… кошка. Обычная трёхцветная кошка, и, похоже, всё её имущество — домик, ёмкости с кормом и водой и, несомненно, игрушки — мячи, искусственные на вид мыши. Лотка не видно, но есть небольшая дверца в стене.

Кошка подбежала поближе к людям и замерла, подняв хвост трубой и глядя в глаза Ольги.

— Подойдите к ней, — попросила Галина, улыбаясь. — Не бойтесь. Это наш обычай.

Ольга заметила, что в нижней части щита полно мелких отверстий. Она присела напротив кошки и та шумно принюхалась, мяукнула и… замурлыкала.

— Красавица! — Ольга широко улыбнулась. — А погладить её можно?

— В другой раз, — кивнула Галина. — Идёмте, это недалеко. — И указала на другую дверь.

…Ольгу провели коридорами в небольшое помещение, где на столе лежало множество предметов, более всего похожих на украшения: браслеты, серёжки, цепочки и всё такое. Только всё почему-то белое.

— Вам нужен коммуникатор, — указала Галина на стол. — А также переводчик. Любой из этих предметов исполняет обе функции. Выберите то, что вам больше нравится. Если ничто не устраивает, мы что-нибудь придумаем.

— Тогда браслет, — выбрала Ольга. — Он обязательно должен быть белым?

— Вы сможете выбрать любое оформление, — улыбнулась Галина. — Сейчас я сделаю инструкцию. Вам на русском языке начала двадцать первого века, правильно?

— Ага, — кивнула Ольга, которую всё сильнее охватывало чувство нереальности. Двадцать третий век! Интересно, что ещё удивительного здесь есть, помимо чудес медицины и средств связи, похожих на ювелирные украшения?

Галина прикоснулась ладонью к стене над столом — отодвинулась панель, и внутри оказалась довольно-таки пухлая брошюра.

— Здесь инструкции, — пояснила Галина. — Если вам удобнее, чтобы я сама всё пояснила, скажите.

— Да нет, я сама, спасибо, — кивнула Ольга. — Я могу увидеть своих друзей?

— Я вас провожу, — женщина жестом пригласила следовать за собой. Некоторое время шли молча. — Следующие три дня вы проведёте в карантине, — пояснила Галина. — Таковы правила. Вы можете свободно передвигаться по госпиталю, но не пересекайте зелёную линию. Претор побеседует с вами, как только закончится карантин; лекторий вы получите завтра утром.

— Простите, я уже не очень понимаю, — призналась Ольга.

— Претор ведает вопросами иммиграции, — пояснила Галина. — У вас сейчас статус беженца. Мы заметили, что вас приняла Терра, поэтому визит претора — простая формальность.

— Терра?

— Земля, — пояснила Галина, улыбаясь. — Наша планета. В вашем присутствии распускались цветы, верно?

— Было такое, — согласилась Ольга. — Я такого в жизни не видела!

— Терра приняла вас и ваших друзей, — кивнула Галина. — Лекторий — прибор для чтения и поиска информации.

— Как мой планшет?

Галина несколько секунд не отвечала — Ольге показалось, что её собеседница внимательно кого-то слушает.

— Всё верно, как ваш планшет. Я не всё ещё знаю о вашей эпохе, но я всё выучу, обещаю. Идёмте, — указала направление Галина. — Вы, должно быть, голодны.

Ольга решилась. Она несколько раз уже посмотрела Галине в глаза и те, несомненно, светятся.

— Простите, а можно личный вопрос? — Ольга ещё раз глянула в глаза собеседницы.

Галина утвердительно кивнула.

— Мне показалось, что ваши глаза светятся. Простите! — спохватилась Ольга. Но Галина всего лишь кивнула повторно.

— Всё верно. Я родилась на Плутонии. Для нас это нормально. Вам не за что извиняться.

— Ух ты! — Ольга ощутила восторг. — А побывать там можно?!

— В своё время, — согласилась Галина. — Мы вам всё расскажем, поверьте.

…Когда Ольга вошла в комнату — столовую — там были Артур и Вяземская. И у каждого в руке — похожая брошюра. А рядом с ними накрытый стол, и какой только еды там не было! Уж точно не больничная каша и куриный суп.

— Тебя ждали, — пояснил Артур. — Клёвая вещь, этот коммуникатор! А, ты ещё не пробовала с ним возиться… Не буду портить впечатление.

— Что ж, предлагаю пообедать, — предложила Вяземская. — Здесь сейчас шестнадцать часов тринадцать минут. И нам очень многое нужно обсудить.

— Скажите, вы здесь раньше бывали? — спросила Ольга, усаживаясь за стол. Вяземская покачала головой.

— Слышала туманные намёки. Но не очень верила. Я и в вариатор не смогла бы поверить, если бы не увидела своими глазами, что он умеет.

— Я как во сне, — призналась Ольга. — Пока, если честно, не очень верю, что всё это взаправду.

Олег нашёл всё же мост — ветхий и шаткий, он начал рассыпаться под ногами уже с третьей дощечки, и Олег оставил эти попытки — не оставалось сил ни бежать, ни прыгать — и дальше, в том же направлении, он заметил сквозь пургу очертания ещё одного моста.

Добрёл и до него. Клонило ко сну, но уже ясно, что ни в коем случае нельзя этому поддаваться. Следующий мост был хоть и скользким, но преодолимым. Олег двинулся назад, держась у другой такой же отвесной скалы, и время от времени приближался к краю, насколько хватало смелости — кроссовки хорошо держали, не скользили — и заглядывал вниз. В конце концов он добрёл до места напротив того пятачка, где сумел перелезть через край — и вновь заглянул вниз. Уступ должен быть где-то здесь — но его нет! Олег продолжил идти, пурга не унималась, и всё хуже различался край пропасти. Он шёл, и шёл, и шёл — это завораживало, путало мысли, и приходилось время от времени говорить что-нибудь вслух, чтобы слышать хотя бы свой голос — что-нибудь, помимо унылых однообразных причитаний ветра.

…И снова воспоминания: когда они с отцом, тоже в пургу, не сразу выбрались к дому бабушки Олега — и какое-то время показалось, что безнадёжно заблудились. Не сразу заметили тёплый квадрат окна, и затем порывом ветра принесло привкус печного дыма — и вот наконец показался дом. Они чуть не бегом, из последних сил, добрались до входной двери — там уже было всё, что нужно для счастья: и жаркое тепло печи, и горячий чай, и пирожные, и еда посущественней…

…Олег брёл, с трудом переставляя ноги, и заметил в мутной пелене перед собой такой же прямоугольник тёплого желтоватого света, как тогда, в детстве. И точно так же ускорил шаг, практически побежал, и вот уже силуэт дома вырос из полутьмы, и входная дверь легко отворилась…

Олег вбежал в дом, и даже запахи в нём те же самые, родные и приятные. Весь в снегу — пригодился прислонённый к стене веник. А когда вошёл в дом, то показалось, что вернулся в детство: жарко растопленная печь, на столе — жестяной чайник с кипятком и фарфоровый чайник с заваркой, блюдо с пирожными…

Тёплая, жилая тишина. Только потрескивает в печи. И всё прочее: кадушка с водой, умывальник. Стульев в кухне — у печки — не водилось, только лавки. Олег осторожно размотал импровизированную шапку, снял со спины рюкзак и уселся поближе к печке — только сейчас осознал, насколько продрог. Прошло ещё минут десять, и он согрелся.

И понял, что всё вокруг, скажем так, не очень правильное. Не поленился выйти в сени, открыл дверь наружу — там всё ещё ярилась метель, а наверху — только сейчас обратил внимание — висело багровое небо. Не чёрное, не серое от туч — багровое.

Олег пришёл в себя, захлопнул дверь и задвинул засов.

— Бабушка? — спросил он тишину, но никто не ответил. Олег вошёл в следующее за кухней помещение — гостиную — и ощутил, до чего там холодно. Пар изо рта. И полумрак — все предметы вроде бы там, где положено — но выключатель не работает, электричества нет. Странно — на кухне есть, а здесь? Олег добыл из рюкзака фонарик и рассмотрел гостиную при его свете. Всё чисто, всё по местам, никакой пыли — окна забраны ставнями, а лампа под потолком не работает.

Ладно. Далее из гостиной две двери: прямо — одна большая спальная (бабушка называла именно так, не «спальня», как говорили у Олега дома), там бабушка обычно размещала гостей; и направо — малая, там она спала сама. Олег зашёл в каждую. Такой же полумрак и холод. Всё стоит на местах — насколько Олег помнит — но ни души.

В конце концов он вернулся на кухню и плотно закрыл дверь в гостиную. Раз никого нет, посидим так. Теперь ещё понять бы, где он и что творится.

Олег сел за стол, налил себе чаю — и даже сахарница есть, и в ней тот сахар неровными крупными кусками, который Олег так любил в детстве. Рискнул отпить из чашки — отличный чай, сразу же согревает. Рискнул попробовать пирожное — всего их восемь — вроде хорошее на вкус, приятное, как в детстве. Но мало ли… Открыл рюкзак и произвёл в нём ревизию.

Документы — включая тот самый контракт с «Фондом Нике» — Олег усмехнулся. Минимальный «джентльменский набор» — складной нож, спички и зажигалка, браслет — он же прочный шнур длиной в три метра, и огниво; минимальная аптечка — учтено всё, что может приключиться во время бега и прыжков. Чайные пакетики, сахар, кружка… Словом, всё, что привык брать с собой. Две литровых бутылки воды и десять белковых батончиков. Помимо той одежды, что на нём — кофта (всё ещё сохнет на печке), те самые носки и стельки двух цветов. Бинокль, походные шахматы, блокнот с авторучкой. Планшет и мобильный телефон. Как и следовало ожидать, ничего не ловит сеть. Ещё бы понять, что это за место такое и откуда в ущелье взялся бабушкин дом! Тишина давит, от неё звенит в ушах, и всё время кажется, что кто-то наблюдает.

Вот теперь захотелось спать. Даже мысли нет пойти в большую спальную — но можно взять там одеяло и устроиться на печке. Сейчас там, поди, маловато места, но не на полу же устраиваться, не на лавке!

Не будем искушать судьбу. Олег съел один из десяти батончиков, запил водой из бутылки и прогулялся в большую спальную за одеялом. Прежде чем лечь спать, включил тихонько плеер — нашёл относительно спокойную музыку — и устроился на печке.

Успел ещё проверить, что включен будильник — стоило закрыть глаза, и словно провалился в небытие.

…Едва он закрыл глаза, как Алёна — неведомо где, неведомо когда — пришла в себя и открыла глаза.

Алёна поморгала, глядя в потолок. Повернула голову — у изголовья сидит Вяземская и улыбается.

— Анна Григорьевна! — воскликнула Алёна, уселась в постели, спрыгнула на пол, бросилась к ней и обняла. — Вы тоже здесь!

— Задушите, — улыбнулась Вяземская, когда её отпустили. — Алёна, вам сейчас нельзя волноваться, не нужно делать резких движений.

Алёна покивала, отошла к постели и уселась на неё. И только сейчас поняла, что почти не одета. Тонкая-претонкая ночная сорочка — и под ней…

— Подгузник?! — удивилась Алёна, а затем скривилась и усмехнулась. — Ну да, понимаю. Сколько я так лежала? Несколько дней?

— Четыре часа, — уточнила Вяземская. Алёна недоверчиво покачала головой.

Вяземская и сама удивлялась. Всего четыре часа прошло, как врачи закончили исследования и процедуры. Ожидалось, что Алёна очнётся в течение ближайших двенадцати-шестнадцати часов, а встать ей разрешат через день-два.

— Я сейчас! — Алёна взяла лежащую рядом с кроватью стопку своей одежды и скрылась за дальней дверью — «удобствами». Вяземская покачала головой. Так быстро прийти в себя! Но это ещё ничего не значит, и не стоит пока что расспрашивать, что же они там видели с Ольгой.

Алёна вышла из «удобств», уже одетая в ту самую одежду, в которой ждала на остановке — только без кофты — и в эту же минуту в палату вошёл врач.

— Я хорошо себя чувствую! — Алёна посмотрела ему в глаза. — Правда!

— Присядьте, — пододвинул врач стул. — Просьба не волноваться, я просто сниму данные вашего состояния, — он достал прибор, больше всего похожий на металлоискатель, и его рамкой провёл вокруг головы Алёны, а затем вокруг всего остального тела.

— Поразительно! — отметил врач. — Такого я ещё не видел, госпожа Родионова. Но просьба избегать волнений, ходить по возможности медленно и обязательно надеть монитор, — он протянул белый браслет. — Вы, должно быть, голодны?

— Слона бы съела, — призналась Алёна.

Врач — на значке его было написано «Тит Луций Маркус» — улыбнулся и посмотрел в глаза Вяземской.

— Да, я провожу её, — кивнула Вяземская, хотя вроде бы врач ничего не говорил. — Алёна, вы уверены? Может, ещё отдохнёте?

— Только не здесь! И не в подгузнике!

— Я распоряжусь, — кивнул врач и покинул комнату.

— Вы боитесь спрашивать меня об Олеге, — посмотрела Алёна в глаза Вяземской. — Я всё помню. Мне сейчас больно, — она прижала ладонь к сердцу, и Вяземская явно обеспокоилась, поднялась на ноги. — Не в том смысле. Таблетки и капельки не помогут. Начало болеть, когда я его увидела на краю пропасти. Пусть — наверное, так правильно. Наверное, это значит, что он жив. Мне снилось, перед тем как я проснулась, что он добрался до дома. Не знаю, что это за дом, всё как в тумане. Но он нашёл безопасное место, я знаю.

— Алёна, — Вяземская взяла её ладонь в свои. — Я не буду расспрашивать вас об Олеге. Когда сможете, расскажете сами. Но мне придётся многое рассказать вам всем. И это может быть неприятным.

Алёна кивнула.

— Я справлюсь. Артур, Оля?

— Они рядом, с ними всё хорошо. Ольга как раз собиралась меня сменить. Идёмте? Посидим все вместе, заодно и поужинаем.

— Ну мать, ты жжёшь! — одобрительно заметила Ольга после того, как отпустила Алёну. — Мы уж думали, будешь неделю ещё в себя приходить. — Артур улыбнулся Алёне и показал ей большой палец — «всё отлично». — Садись, поешь. Не буду пока расспрашивать, я ведь и сама кое-что видела. Анна Григорьевна? Может, отложим неприятную лекцию на завтра?

— Хорошо, — кивнула Вяземская. — Самое важное сейчас, что мы все живы, пусть даже не все вместе. С остальным будем разбираться. И…

В дверь постучали.

— Войдите! — отозвались хором все четверо. Дверь отворилась, и внутрь вошли… Вяземская встала — видно, что её это застало врасплох.

Вильям, Тереза и Лаки. Похоже, что в той же самой одежде, в которой Вяземская видела их несколько часов назад.

— Гостей принимаете? — осведомился Вильям с улыбкой. — А это и есть Алёна, Ольга и Артур? Рад встрече!

— Глазам не верю! — Вяземская явно растерялась. — Ребята, это те самые оперативники из «Корпорации». Несколько часов назад они дважды спасли жизнь нам с Олегом. Знакомьтесь — Вильям Смит, — седовласый кивнул с улыбкой, — Тереза Серпинская, — рыжеволосая тоже кивнула и улыбнулась, — и Лаки Страйк. — Лаки кивнула в ответ.

— Здесь будет наш временный штаб, — пояснил Вильям. — О делах, с вашего позволения, завтра — вам всем нужно отдохнуть — но у нас есть новости, Анна. Там, на нашей Земле, мы задержали российское отделение «Проекта Ева» и выходим на их основную организацию. Подробности потом, не это сейчас главное.

— Замечательно, — признала Вяземская. — Да, давайте о делах завтра. Вы где остановились?

— Где и вы, — развёл руками Вильям. — Мы тоже в карантине. Наши комнаты дальше по коридору. Как у вас в целом? Все живы и здоровы?

— Да, — ответила Алёна.

— Ну и замечательно. Приятного отдыха, завтра будет занятой день.

— Оля?

Ольга задержалась у двери в свою палату, оглянулась.

— Можно попросить тебя остаться у меня? — спросила Алёна тихо.

— Это предложение? — поинтересовалась Ольга с невинным видом и рассмеялась, толкнув Алёну в плечо, когда та смутилась. — Легко. Мне всё равно не разрешают с Артуром остаться. Какие-то высокие медицинские мотивы. А с тобой, думаешь, разрешат?

— Да, я спрашивала. Там у меня уже две кровати, ну и остальное. Не хочу оставаться одна в комнате. Мне страшно быть одной. Хотя бы два дня побудешь?

— Да, но ты будешь должна, — заметила Ольга и снова рассмеялась. — Всё-всё, перестала. Я же была с тобой там, на уступе. И сама перепугалась до чёртиков. Иди к себе, я скоро буду.

Алёна проснулась в половину шестого утра — так сообщил её монитор, белый браслет. Для разнообразия, ничего не снилось — ничего плохого хотя бы. Прежнее ощущение «разделённости» оставалось, чувствовалось как едва заметная, но неприятная тупая боль где-то под сердцем. «Он жив, — подумала Алёна. — Олег жив, и я пока не знаю, как его найти. Но он жив, это главное».

— Как спалось? — спросили её голосом Ольги.

Ольга валялась на заправленной постели у соседней стены. Выглядела уже вполне бодрой и жизнерадостной.

— Хорошо, — признала Алёна. — Ничего не снилось, уже хлеб.

Ольга покивала и спрыгнула на пол.

— Остальные тоже все подскочили ни свет ни заря. Часовой пояс другой, что ли?

Алёна, одеваясь, подошла к окну — выглянула наружу. Видны здания, дороги, но всё больше лес и клумбы. И это Рим?! С ума сойти!

— Мы правда в Риме? — спросила Алёна, любуясь пейзажем. И воздух в палате свежий, а ведь окна закрыты!

— Точно-точно, — подтвердила Ольга, подходя к тому же окну. — Холм Кайлий, Госпиталь Перегринов. Если что — это мы тут перегрины, лица без гражданства. Но это ненадолго. А мы с тобой ещё и на особом счету.

— Почему это? — посмотрела ей в глаза Алёна.

— Помнишь… Или я не говорила? Не помню. Вот, Артур снимки сделал, смотри, — показала Ольга экран мобильника. Круг из распустившихся одуванчиков выглядел эффектно. — У меня одуванчики распустились, у тебя — яблоня зацвела. Вокруг Анны Григорьевны, там, где она долго стоит, трава подрастает и молодые деревья. А к Артуру дикий волк вышел. Он его успел сфотать, хотя качество так себе.

— Волк?! — удивилась Алёна. — И… Что?

— Что-что. Съел, конечно, — Ольга рассмеялась. — Подошёл, обнюхал и ушёл. Артур говорит, первый раз в своей жизни испугался в полный рост. Но как-то обошлось. В общем, это Терра. Планетарный разум, или что-то такое. Именно Терра решает, впустить человека или нет. Нас всех впустили.

— Обалдеть! — признала Алёна. — А где об этом можно подробнее узнать?

— Тебе лекторий выдадут, прочтёшь. Ну, здешний планшет. Идём, не стой тут, — потянула Алёну за рукав Ольга. — Здесь классный спортзал. Идём, разомнёмся малость, завтрак через полчаса!

Сказала «спортзал», но явно преуменьшила: это впору спортивным комплексом назвать. Получается, это «карантинный» спортзал — внутри части госпиталя, отмеченной зелёной полосой.

— У них тут пунктик на спорте, — пояснила Ольга. — Не то чтобы я осуждаю, или что. Просто все такие же долбанутые, как и наша компания. Здоровый образ жизни, спортивные достижения, всё такое. Так что найдём общий язык, думаю. Прикинь, тут тоже проводят Олимпийские игры, раз в три года!

Они подошли к стойке для прыжков в высоту. Неплохой тут у них запас — метра три как минимум.

— Смотри, тебе понравится! — Ольга поднесла руку к ближайшей опоре стойки, и на ней проявился экран — а на нём «нарисованные», сенсорные кнопки. Ольга вроде бы ничего не сделала, но опоры — для планки, которой нигде не видно — поднялись, а затем на них материализовалась планка. Из ничего.

— Ого! — восхитилась Алёна. — Вот это жесть! Как ты это делаешь?!

— Она мысленные команды понимает, прикинь! Я тут поставила твою высоту — ну, официальный рекорд, двести двенадцать. Хочешь попробовать?

— Да! — Алёна отошла от стойки, выбирая место для старта. «Я смогу, — подумала она. — Нужно чем-то заняться, тогда станет легче. Нам обоим станет легче». Неясно, откуда взялась эта мысль, но не было ни капли сомнения, что так и есть.

Алёна замерла, глядя перед собой. И пришли в голову и музыка, и те смешные слова: «Chitty chitty bang bang…»

Вперёд! Она разбежалась, чувствуя жар и покалывание в ногах, оттолкнулась… И те самые две секунды счастья, полёта. Алёна мягко опустилась — не привычное падение на маты; её словно подхватили бережные, мягкие руки и аккуратно опустили.

Она услышала аплодисменты. Оглянулась — шагах в десяти стояли Вяземская и те трое людей, оперативников, которые появились вчера вечером. Все они аплодировали.

— Ну ты даёшь, мать… — ощутимая зависть в голосе Ольги. — Смотри! Двести девятнадцать, как с куста! Опять ты меня обошла! Я этого так не оставлю!

— Значит, нам теперь есть чем заниматься? — спросила Алёна Ольгу. Та рассмеялась и обняла её.

— А то! Ты в форме, уже хорошо. Но я тебя всё равно догоню, дело принципа.

— Замечательно выглядите, Алёна, — улыбнулась Вяземская, подходя с остальными поближе. — И замечательный результат — без спортивной формы, без разминки.

Алёна посмотрела на себя — и точно, она в джинсах и кроссовках. В свитере. Как?! Как такое удалось?

— Не понимаю, — признала она. — Но теперь знаю, чем тут заниматься.

— Хорошее решение. И к слову, Тереза занимается лёгкой атлетикой, — указала Вяземская на рыжеволосую. Теперь Алёна разглядела её как следует — высокая — наверное, выше ростом Олега, метр девяносто или около. Круглое веснушчатое лицо, полные губы; атлетического сложения, и волосы заплетены в две косички. — Бегом на длинные дистанции, если я правильно понимаю. У вас будет хорошая компания. Тереза, кем приходится вам Вацлав Серпинский?

— Дальний родственник, — улыбнулась Тереза. Необычно высокий голос. — Все спрашивают. Особенно когда узнают, что я окончила Варшавский университет, факультет математики, информатики и механики.

— С ума сойти! — восхитилась Ольга. — Вы ещё и учёная! Слушайте, похоже, вы не по-русски говорите? Сейчас только заметила — движение губ не совпадает.

— Я говорю на родном языке, — согласилась Тереза. — На польском. Всё переводит лингва. Автоматический переводчик.

— Что, прямо мне в мозг?! — удивилась Ольга. — Я ведь точно слышу русский язык! Обалдеть!

— Нам многое нужно будет объяснить, — согласился Вильям. — Из моей команды только я сейчас говорю по-русски. Лаки говорит на родном языке, на испанском. Когда снисходит до речи.

— Говорю, как мне удобнее, — подтвердила Лаки, но губы её при этом не шевельнулись — хотя слова услышали все.

— Телепатия?! — поразилась Алёна. — Или как это называется?

— Мы всё поясним, — пообещал Вильям. — Давайте встретимся все вместе где-нибудь через час после завтрака, займёмся нашими общими делами.

Им выделили комнату побольше — со столами и стульями. И доской, только вместо мела или маркера — палочка из мягкого пластика. Выяснилось, что и он понимает мысленные команды того, кто держит в руках — достаточно представить появляющуюся надпись или рисунок, и это возникает на доске. Впрочем, можно этим предметом и писать, словно карандашом по бумаге. Далеко тут ушла наука с техникой!

— Вначале немного теории, — Вильям жестом предложил присесть. — Хронодинамикой мы занимаемся не так давно, и все наши познания опираются на то, что нам передали перебежчики из числа Корректоров.

— Кто такие Корректоры? — поинтересовался Артур.

— Группа людей — мы не знаем даже, принадлежат ли они к какой-либо организации, но у них в распоряжении есть технологии для манипуляции вероятностями и временными потоками. Всё, что мы знаем о хронодинамике, построено на основании рассказов перебежчиков от них, и у каждого перебежчика было вот это, — Вильям показал вариатор. — Как они сами называют его в документации, поливариантный преобразователь связности временных потоков. Он же вариатор. Вам в школе рассказывали про квантовую механику и волновые функции? — посмотрел Вильям по очереди в глаза самой юной аудитории.

— Да, помню такое, — согласился Артур.

— Наверное, но не помню, — пожала плечами Ольга.

— Не помню, — Алёна помотала головой.

— Тогда самое основное. У каждого события есть возможные варианты — оно могло произойти по-другому, с другими последствиями; наконец, вообще не произойти. Некоторые из этих вариантов более вероятны, некоторые — менее. Вариаторы, среди прочего, позволяют влиять на такие вероятности. Простой пример: если человек мог пойти на работу пешком или поехать на автобусе, по настроению, при помощи вариатора можно создать условия, когда человек заведомо выберет только один вариант. Прибор не особо умён, ему невозможно задать сложные условия — но годится практически для всех мыслимых ситуаций.

Отдельные частные события со всеми объектами нашего мира создают временной поток, — продолжил Вильям. — Потоков очень много, возможно — бесконечно много. Тот, в который попали самые вероятные события, называется магистральным. Если у вас получится внести изменения в магистральный поток, это и есть корректировка. Пока у нас не появились в распоряжении вариаторы, о масштабах корректировки можно было только гадать. Мы по-прежнему не можем создать новые вариаторы и не имеем представления, как их делают — но сумели защитить, с использованием уже существующих, некоторые объекты и события от удаления или правки в магистральном потоке. Пока всё понятно? — поинтересовался Вильям, и ему все кивнули. — Сразу же спрашивайте, если что непонятно. Нужно, чтобы вы все понимали, с чем мы имеем дело.

Мы сейчас находимся во временном потоке «Терра 142», так он обозначен в нашем справочнике, — продолжил Вильям. — В терминах хронодинамики он и привычная вам Земля, она же «Терра 1», являются слабосвязанными магистральными потоками. Существенные изменения в одном не влекут существенных изменений в другом. Перемещаться между ними можно только через шлюзы — при помощи вариатора. Обычно это выглядит как дверной проём, его размер и свойства можно менять. До этого момента всё понятно?

Все кивнули, и Артур поднял руку.

— Сколько всего потоков в вашем справочнике? — поинтересовался он. — Если не секрет?

— Секрет, — улыбнулся Вильям, — но я в любом случае предложу каждому из вас подписать соглашение о неразглашении, если вы захотите узнать больше о Конторе, она же «Корпорация». Как только подпишете, я отвечу на вопрос.

— А теперь важная демонстрация, — Вильям оглядел аудиторию. — Сравним, как каждый из нас представлен в обоих магистральных потоках. Начну с себя.

Вильям пробежался пальцами по ободу вариатора и коснулся «камнем» своего лба. Затем прижал вариатор на короткое время к стене. Появилось две картинки — на обеих лицо Вильяма и много текста.

— Я представлен в обоих потоках примерно с одной мощностью. О мощности поясню потом, это существенно в случае, если происходит реинтеграция, возвращение в поток после долгого отсутствия.

— Что там за число, девяносто девять и много девяток? — спросила Ольга.

— Вероятность сохранения уровня моей мощности при изменениях в потоке, — пояснил Вильям. — Покинуть поток я могу двумя способами: полностью перенести себя в другой магистральный поток или вызвать расщепление. В данном случае я использовал расщепление. Простыми словами, меня сейчас два: один — на нашей Земле, другой — на Терре. В любой момент я могу запросить реинтеграцию, чтобы состояние сознания — памяти, в том числе — синхронизировалось.

— И если вас, не знаю, убьют в одном из таких потоков? — спросил Артур.

— Правильный вопрос. Если моё исчезновение не привело к угрозе парадокса — когда моё появление несовместимо с текущим состоянием потока — я смогу вновь перейти в него при помощи расщепления.

Артур, Ольга и Алёна переглянулись.

— Ничего себе! — восхищение в глазах Алёны. — Это вариант бессмертия?!

— Да, если не забывать, что организм стареет и существовать бесконечно не может. Так, давайте теперь проверим остальных. Лаки?

У Лаки и Терезы картина была примерно такой же, как у Вильяма.

— Анна?

У Анны мощность пребывания на Терре была ощутимо выше.

— Это обычно означает, что человек недавно перешёл в поток, — пояснил Вильям. — С течением времени мощности выровняются. Анна сейчас живёт и действует на нашей Земле так же, как и здесь. Пойдём дальше. Алёна?

У Алёны не оказалось присутствия на Земле. Так же, как у Ольги и Артура.

— Вас удалили из магистрального потока Земли, — пояснил Вильям. — Так и выглядят обычно последствия акций Корректоров. Официально вы, все четверо, включая Олега, погибли при крушении вашего самолёта. Алёна? С вами всё хорошо?

— Я справлюсь, — прикрыла глаза Алёна, ставшая бледнее мела. — Как это случилось?

— На самолёте было взрывное устройство.

Ольга и Артур переглянулись.

— Не въехала, — Ольга мрачно потёрла лоб. — Это что же, чтобы избавиться от нас, они взорвали весь самолёт?!

Вильям кивнул.

— Ценность человеческой жизни, в общем случае, для Корректоров ничтожна. Их самих обычно защищают их вариаторы. Мы сейчас делаем всё возможное, чтобы отыскать сообщников того Корректора, которого удалось взять в плен. Пока на этом фронте никаких новостей.

— Вот гады! — гневно заметила Ольга. — Разве так можно?! А мы им чем помешали?

— Они хотят, чтобы я вернула вариатор, который унесла с собой с того самолёта пятьдесят лет назад, — пояснила Вяземская. — Так они продемонстрировали серьёзность своих намерений. Удаление людей — рядовая акция для них. Следующие на очереди — мои дети. Если Корректоры получат тот вариатор, они удалят меня из магистрального потока, начиная с тысяча девятьсот семьдесят второго года.

— И не будет «Фонда Нике», он никому не спасёт жизнь. Лена, Антон и Вика не родятся. Да и нас, наверное, тоже не будет, — заключил Артур. — И ничего нельзя сделать? Не знаю, переправить всех, кому угрожают, сюда. А потом вернуть. Мы же можем теперь вернуться?

— Мы делаем всё возможное, — заверил Вильям. — Помимо прочего, мы ограничили доступ сюда, на «Терру 142», со всех неизвестных нам вариаторов. Мы не можем по ряду причин сделать того же для «Терры 1». И да, вы можете вернуться. Но есть одна тонкость: поскольку Олега тоже успели удалить с Земли и его местоположение в точности неизвестно, с высокой вероятностью его не удастся реинтегрировать с Землёй впоследствии — если вас вернуть сейчас. Ваши временные линии сильно сцеплены. Возможно, его удастся реинтегрировать с «Террой 142».

Ольга и Артур переглянулись.

— Я готова подождать, сколько придётся, — заявила Ольга. — Без проблем. Если возвращаться, то всем. Мы с какого момента вернёмся?

— С момента, когда вы сядете в самолёт. Это означает, что с вами пойдут наши оперативники, чтобы пресечь действия Корректоров на борту.

— Без проблем, я готов ждать, — согласился Артур. — Это уже вопрос принципа. Если чем сможем помочь, скажите.

— Я буду ждать, сколько потребуется, — твёрдо заявила Алёна. — В самом худом случае пусть Оля и Артур возвращаются, а я останусь.

— Не говори ерунды, мать, — сердито ответила Ольга. — Ты уже видела, что без нас никак. Мы все в этом по уши. Вы ведь приведёте сюда детей Анны Григорьевны? — посмотрела она на Вильяма.

— В течение ближайших часов. При условии, что их примет Терра. Тут мы, увы, не можем повлиять.

Вильям взмахнул вариатором, и диаграммы с портретами исчезли со стены.

— Предлагаю сделать паузу, — предложил он. — Кто-то из нас будет время от времени синхронизироваться с Землёй, чтобы у нас с каждой стороны были оперативные данные. Сейчас главное — присутствие духа и спокойствие. Меня и многих моих коллег уже не раз пытались удалить с Земли — ничего приятного в этом не было, но, как видите, мы справились.

Олег проснулся от того, что стало зябко. Печка исправно грела, снизу шло приятное живое тепло, а вот в остальном…

Одеяла нет. Не то чтобы Олег сбил его ногами вниз или ещё что — одеяла просто нет. И тишина: когда ложился спать, играла музыка из плеера — из смартфона, а сейчас он молчит. Ладно, с этим потом. Куда делось одеяло?

Олег спрыгнул с печи. На кухне всё так же тепло, можно сказать, что жарко — пока поблизости от печки. Олег приоткрыл заслонку — в горниле весело горят дрова — и не скажешь, что горят уже много часов. Кто подложил и когда? Олег вернул заслонку на место и проверил подпечье — там полно ольховых поленьев. Хватит на одну топку точно, а ещё должны быть дрова где-то за печью, там были для них стойки. Проверил — и там неплохой запас. Хватит, чтобы два-три дня не мёрзнуть, а что потом?

Олег вернулся к умывальнику и понял, что дверь в гостиную открыта.

По спине спустился ледяной ручеёк. Кто ещё в доме? Зачем открыл дверь, зачем убрал одеяло? И зачем подбросил поленьев в печь?

— Бабушка? — спросил Олег, как только пришёл в себя. — Это ты?

Молчание в ответ. Олег бросился к двери в гостиную и закрыл её. Набросил собачку на крючок: та ещё защита, сломать будет несложно, но, как минимум, это задержит непрошеного гостя. Но как он вообще попал в дом? Ведь дверь заперта на засов!

Олег взял прислонённую к печи кочергу — сойдёт за оружие — и, включив фонарик, открыл дверь в сени.

Засов открыт. Заходи кто хочешь, делай что хочешь. Вот тут Олег испугался по-настоящему; но, вопреки первому побуждению — закрыть засов и успокоиться — распахнул дверь, держа кочергу наготове.

Пусто. Видно то самое ущелье, но метель унялась. Но где же снег, в таком случае? Воздух стылый и зябкий, и багровое небо не добавляет особой радости, но куда делся весь снег, ведь не растаял же?!

Олег вдохнул несколько раз прохладный воздух, осветил фонариком подступы к дому и захлопнул дверь, задвинул засов. Ладно. В дом всё же кто-то вошёл, и нужно понять, кто и где прячется. Олег, сжимая в левой руке кочергу, а в правой — фонарь, вернулся на кухню, сбросил собачку с петли и открыл дверь в гостиную. Тщательно всё осветил фонарём, вздрагивая от каждого скрипа половиц под ногами. Никого. Вообще не похоже, что здесь ходил кто-то ещё — на вид все вещи на месте. Олег сфотографировал интерьер гостиной, прошёл в большую спальную и остолбенел повторно. Одеяло, которым он укрылся, вновь на кровати. Кто его сюда вернул и зачем? И кто стал бы устраиваться в холодной комнате, когда на кухне так тепло?!

Олег проверил и малую спальную — и тоже сделал снимки; снова забрал одеяло с большой кровати, принёс на кухню и бросил на полати, заодно пусть согреется. И изучил ещё одно потенциальное укрытие — уборную. Вход в него есть и из сеней, и со двора. Внутри уборной, помимо специфического запаха, никого постороннего не оказалось, а вместо двери во двор — просто каменная стена. Дом что, втиснули в нишу в скале? Что влезло — то влезло?

Организм намекнул, что раз уж в уборной, то надо этим воспользоваться. Закончив с гигиеной, Олег вернулся на кухню, задвинув за собой все засовы, и первым делом вымыл руки. Вода в умывальнике не тёплая, но и не ледяная, и на том спасибо. А вот мыть руки хозяйственным мылом он уже разучился: ладно, в рюкзаке неплохой запас мокрых салфеток на такой случай. Тоже запас не вечный, но пока об этом думать не хочется.

Олег повернулся к столу и остолбенел в третий раз. Чайник, чашки и прочее выглядели так, словно он только что вошёл в дом — на подносе лежат аппетитные пирожные, чайник обжигающе горяч, заварник тоже — и все чашки чистые! И все пирожные целые, а ведь он одно надкусил!

Что происходит?!

Олег откусил ещё раз от другого пирожного и понял, что отчего-то не особо и голоден — хотя по всем законам природы уже должен был проголодаться. Ладно, если в предыдущий раз не отравился, можно съесть чуть больше и выпить чуть больше. И пересчитать запасы в рюкзаке ещё раз, для верности.

В рюкзаке оказалось десять белковых батончиков и две неначатые литровые бутылки воды. Олег даже глаза протёр и не поленился полезть в задний карман джинсов, куда убрал обёртку от съеденного накануне батончика. Она там.

Обёртка там. А батончиков всё ещё десять. Как это прикажете понимать? Олег достал блокнот и авторучку и, вновь включив тихонько музыку, потому как тишина уже физически давила на сознание, принялся записывать всё, что помнил — с момента, как вошёл сквозь дверной проём.

Не сразу обратил внимание, что на экране мобильника что-то не так. Присмотрелся — и понял что. В эту чёртову дверь, или что это было — портал? — он нырнул в двадцать один час тридцать восемь минут тридцать первого июля. Когда залезал на печку, уже сонный до невозможности, было час тридцать три минуты следующего дня. Вряд ли он проспал двенадцать часов — хотя вполне возможно — почему же на часах мобильника сейчас час и пятьдесят пять минут ночи? Если всё же проспал двенадцать часов, почему не очень голоден?

Всё это он записал в блокнот. Надо хоть чем-то себя занять. А потом дошло: браслет и планшет! На руке браслет, он же монитор, а в рюкзаке ещё планшет. И на каждом есть часы.

Планшет принял сторону мобильника: около двух часов ночи. А вот браслет считал, что семь часов и двенадцать минут утра. Вот это, кстати, больше похоже на правду: теперь нужно отключить у браслета попытку синхронизации времени с мобильником. Не то они тоже сговорятся. Олег внёс и это в блокнот и задумался. Крепко задумался.

Какое-то время он падал. Долго — или не очень? Вроде бы заснуть успел и припомнил многое из прошлого, но сколько прошло времени на самом деле? В школе был когда-то такой вопрос на одном из уроков физики. Что-то около сорока минут. Да ну, если бы падал хотя бы пять-десять минут, давно бы уже упал туда, где начинается магма. Так сколько падал? Секунды или минуты? И почему небо багровое? Это вообще Земля?

Последнее предположение, пришедшее на ум, потрясло настолько, что Олег едва сумел справиться с самым жутким, чёрным ужасом. Справился, отогнал его.

Ладно. Если чему его и научили «предки» — так это тому, что сидеть ровно на месте не помогает почти никогда. Если бы знать хотя бы, где он — можно было бы надеяться, что придёт какая-нибудь помощь. Проще считать, что не придёт.

А голос Алёны? Он на самом деле слышал его, или это просто были галлюцинации человека, который висит на краю обрыва, и жутко, до одури хочет жить? Олег мог поклясться, что уже готов был прекратить борьбу — разум весь был в оцепенении, всё казалось просто страшным сном — но именно после того, как услышал и увидел Алёну и Ольгу — захотелось жить, как никогда.

Надо пройтись к тому каменному пятачку — напротив которого мерещился тот самый уступ — и ещё раз всё осмотреть. Раз метель утихла.

Но вначале нужно утеплиться. У бабушки есть вход в кладовку из малой спальной. Там точно должна быть и зимняя одежда, и шапка, и рукавицы.

— Носите на здоровье, — пожелала Галина после того, как изготовила из ничего комплекты спортивной одежды и, простите, нижнего белья для Алёны. — Если не сразу справитесь со всем этим — звоните.

То есть у них есть и технологии изготовления предметов непосредственно из атомов по молекулярной схеме, или как это правильно назвать. Репликаторы, в общем. Кто знаком со всякими Голливудами, знает и про «Звёздный путь», так что название устройства пришло на ум почти сразу же. Галина сказала, что для предметов роскоши — того, что не требуется каждый день, без чего можно обойтись — есть определённые квоты. Не то чтобы ресурсов было мало — у репликаторов, как поняла Алёна из объяснений, нет ограничений ни на количество, ни на размеры получаемых предметов — это уже социальное ограничение. То, что не предмет роскоши — делай сколько нужно. Получается, повседневная и спортивная одежда — не предмет роскоши. Уже хлеб.

И, к слову, о хлебе — еду тоже можно добывать из репликатора. Но вот её отчего-то предпочитают делать своими руками. Интересно, да? Алёна только начала учиться пользоваться здешним планшетом — лекторием — и уже поняла, насколько сильно и безнадёжно отстала их Земля от Терры, как называют свою планету аборигены. И о Терре пока толком ничего не известно: все попытки запросить исторические записи приводили к ответу: «Доступ к информации ограничен, проконсультируйтесь с куратором».

— Вы прибыли из другой эпохи, — пояснила Галина, когда Алёна спросила её. Очень необычные глаза у Галины — зелёные и светятся. — Мы стараемся предотвратить культурный шок, насколько это в наших силах. И почти всегда требуется длительная адаптация к нашим законам, обычаям, образу жизни. Вы всё узнаете в своё время — не расстраивайтесь.

Алёна особо и не расстраивалась — переоделась в спортивную одежду и направилась в спортзал. Должно оставаться что-то привычное, иначе точно можно тронуться умом.

И минут через десять к ней присоединились Артур с Ольгой. Тоже уже в полной экипировке. И они побежали — беговая дорожка здесь прямо внутри крытого помещения, причём просторная и длинная. А ещё минут через двадцать сюда пришли заниматься остальные: оперативники, все трое, и Вяземская.

Алёна успела пробежать почти три километра, и прежняя бодрость и уверенность в себе уже почти полностью вернулись.

Олег прошёл до того самого места напротив каменного пятачка — осторожно заглянул вниз. Ни уступа, ни следов его существования. Ровная отвесная стена. И вниз смотреть подолгу не нужно: начинало мерещиться какое-то движение в бездне. Смотреть в небо тоже не очень-то обнадёживает — но, по крайней мере, видно, где скала заканчивается. Метров сто, пусть даже освещение то ещё, как летним вечером у них в Туле, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и минут через пять наступит настоящая ночь.

Нет уступа. Ничего нет — и не было. Но не удавалось прогнать прочь, избавиться от мысли, что и Алёна, и Ольга были здесь — и погибли, рухнув вместе с уступом в пропасть.

— Алёна! — позвал Олег, ощущая, что едва сдерживает волну ужаса и паники. — Алёна! — крикнул он изо всех сил.

Ольге и Артуру показалось, что у Алёны случился какой-то приступ — она споткнулась, ноги перестали держать, покатилась по дорожке. Ольга и Артур подхватывали её под руки, уже бежали к ним Вяземская и все остальные, когда Алёна оттолкнула помощников в стороны — да так, что оба упали кубарем — и, встав на колени, крикнула:

— Олег!

Дальше всё было так же, как тогда, у яблони. Только нечему было жухнуть. Но иней ложился на беговую дорожку, и ледяной ветер дул взаправду. Ольга махнула Артуру рукой — помогай! — и он, кивнув, точно так же принялся идти к Алёне, которая ощутимо протаивала, становилась прозрачной. Вяземская хотела взять Алёну за руку — попытаться — но Вильям удержал её и, достав из кармана какой-то прибор, принялся сосредоточенно обходить Алёну и всё, что творилось вокруг неё, по кругу. Артур и Ольга сумели добраться до Алёны, взяли её за плечи… И сами, рухнув на колени, стали полупрозрачными.

Олег ощутил тот самый жар, который накатывал, когда они «разогревались» — а потом всё то, что ощущал, когда Алёна впервые поцеловала его в губы. И увидел, что на том самом пятачке напротив возникли трое: Алёна, справа от неё Артур, слева Ольга.

— Ты жива?! — крикнул Олег, и Алёна отчётливо кивнула и улыбнулась.

— Мы ищем тебя! — долетело до него настолько громко, что он едва устоял на ногах. — Держись! Мы поможем тебе!

Олег кивнул в ответ и показал им «всё хорошо, не беспокойтесь». И почти сразу же Алёна, Ольга и Артур исчезли. Как и не было.

Олег долго приходил в себя, в зипуне стало отчаянно жарко. Успокоиться. Они все живы, это главное. И сами знают, что и он жив. Можно перестать беспокоиться и начать думать, что делать. Неясно, как ему могут помочь — но сидеть на месте точно не поможет. Нужно исследовать, что же это за место такое.

— Мы ищем тебя! — крикнула Алёна. — Держись! Мы поможем тебе! — у её голоса была такая сила, что все присутствующие ощущали каждое слово всем телом — словно прилетала ударная волна.

Всё завершилось так же внезапно. И почти никто не пострадал — только у Артура носом пошла кровь.

— Немедленно медицинскую бригаду! — потребовал Вильям и пресёк возражения Алёны и двух остальных. — С этим не шутят!

Алёна выглядела не подавленной, наоборот — радостной.

— Он жив, — посмотрела она в глаза Вяземской. — Я его видела. И слышала. И он меня слышал.

— Мы тоже слышали, — кивнула Ольга, и Артур кивнул вместе с ней. — И видели всё в подробностях. Там кругом скалы, тёмно-красное небо и очень холодно. Олег был в какой-то шубе и шапке, но это был он, точно. Он спросил у Алёны, жива ли она.

— Со мной всё хорошо! — возмутилась Алёна, когда прибыла экстренная медицинская служба и всех трёх погрузили на носилки. — Нет, правда!

— Алёна, — рядом с ней шла Вяземская. — Это просто диагностика. Мы верим. Мы ведь тоже кое-что видели. Как только вас отпустят, мы побеседуем, хорошо? Если захотите.

— Вы говорили, что были в том самом месте, — сказал Вильям, когда подопечных Вяземской увезли для диагностики. — Как вы его сами называете? Чтобы определиться с терминологией.

— Не в точности том же самом, — поправила Вяземская. — У Олега там ущелье и пропасть. У меня, когда я туда попала, была равнина. Но общее точно есть: холодно, багровое небо, и каждую минуту может появиться желающий тебя съесть. Я называла это Хельхейм, когда нужно было как-то называть. Первое, что поняла — нельзя оставаться на месте, если хочешь жить. Я не знаю, что успел увидеть Олег, но я за первые пять минут насмотрелась там ужасов на всю жизнь.

— Хельхейм, — покачал головой Вильям. — Царство мёртвых. Почему именно так? Вы интересовались скандинавской мифологией?

— Мама готовила диссертацию по этой мифологии, — пояснила Вяземская. — Она всем этим занималась. Когда у тебя дома с утра до ночи сплошное толкование «Старшей Эдды», поневоле запомнишь всё наизусть.

Вяземская, не вполне ещё оправившаяся от шока, подхватила с каменного пола вариатор и бросила его в сумочку. Вскочила на ноги, оглянулась. До чего же здесь холодно! Что это вообще за место? Кругом камень, ни лоскутка земли, ни травинки, ни деревца. Над головой — багровое небо, и кажется, что его кто-то перемешивает огромной ложкой — иной раз казалось, что и ложку видно.

Её спасло то, что она успела услышать. Кто-то спикировал на неё с небес, издавая резкий скрежет — Вяземская успела пригнуться, и чьи-то когти вспороли платье на спине, но не оцарапали. Она вскочила на ноги и бросилась бежать. Неизвестный крылатый охотник не собирался оставлять её в покое — во второй раз она отмахнулась сумочкой и едва не закричала от ужаса, увидев голову охотника — неправильной формы, с зубастой пастью, со множеством глаз. И когтей на лапах какое-то ненормальное, невиданное количество. Бежать! Не стоять на месте! Она уже поняла, что чудовище издаёт скрежещущий звук, когда вновь пикирует.

Впереди, далеко в полумраке, Вяземская заметила силуэты — люди? Но то были не люди — двуногие, прямоходящие, две руки и голова — на этом сходство заканчивалось. Головы оказались настолько чудовищными на вид, что от каждого взгляда на них ледяная игла пронзала насквозь. И снова этот скрежет над головой — и эти кошмарные двуногие, бродящие вокруг.

«Гуманоиды» не обратили внимания на Вяземскую, но той не хотелось испытывать судьбу. Она обогнула толпу двуногих чудовищ и помчалась дальше, не забывая останавливаться, пригибаться и отмахиваться.

Она не знала, как долго бежала. Ей вспомнилось детство, когда она шла домой после тренировки — можно было поехать на автобусе, а можно было дойти пешком и потратить автобусные деньги, за три таких проезда, на пирожное. Анна шла, доедая своё пирожное, когда из-за забора выбежала крупная чёрная собака и помчалась за ней. Молча.

Анна никогда так не пугалась в своей жизни до того момента. Но страх подстегнул её, а не отнял силы — она запустила оставшимся пирожным в преследователя и помчалась. Человек не может убежать от собаки — это Анна узнала уже потом. Но собака прихрамывала на правую переднюю лапу, и, видимо, именно это и спасло. Анна бежала во всю прыть, один раз споткнулась — но сумела не упасть и не разбить локти и коленки — и слышала этот жуткий топот, сопение, ей мерещился запах псины и крови.

…Она увидела впереди магазин — небольшую «хлебную лавку» — вбежала туда, захлопнула за собой дверь и ещё минут пять не могла объяснить взрослым, что же случилось, только плакала и прикрывала голову, сжавшись в комочек в углу. Собака, как потом оказалось, была больна бешенством. Огромная удача, что никого не успела покусать.

…Там, в Хельхейме, или как это назвать, Анна тоже бежала со всех ног. И когда силы уже заканчивались, она увидела, как в детстве — две ступеньки, ведущие к массивной двери, прямо в скале. Анна бросилась туда и уже слышала не один, а сразу три источника скрежета и понимала: не спрячется прямо сейчас — погибнет. К счастью, дверь оказалась незапертой.

Это и в самом деле оказалась хлебная лавка. Ровно та самая, в которой маленькая Анна укрылась когда-то от бешеной собаки. В магазине было светло, тепло, и кругом на полках лежали хлебные изделия — от них приятно пахло. Анна, со страху и с голоду, съела буханку хлеба целиком — настолько было вкусно, не оторваться. А потом упала прямо там, где стояла — и отключилась. Уснула.

…В этой лавке она провела большую часть своего «заключения» в Хельхейме.

— Потрясающе! — Вильям выключил диктофон. — Сочувствую. Наверное, не стоило бередить душу — спасибо, что рассказали. Может быть, это и нам сейчас поможет.

— Вы верите, что я всё это видела? — поинтересовалась Вяземская. Лаки и Тереза кивнули сразу, Вильям — чуть позже.

— Нам уже доводилось видеть ужасы, Анна. Которых не должно существовать, но которые иногда приходят наяву. Да, мы верим. У нас есть отрывочные описания этой области. Вариатор может открыть проход туда, но, не зная точных координат, мы можем так искать до скончания времён. Потом, при каждом таком открытии всегда есть шанс, что оттуда что-нибудь сумеет пройти к нам. Мы видели, что может оттуда прийти — я расскажу, если хотите.

— Нет, не сейчас, — покачала головой Вяземская. — Я слышала, что вы уже привезли моих детей. Пойду поговорю с ними, если не возражаете. Это ведь было расщепление?

— Совершенно верно, — кивнул Вильям. — На нашей Земле они просто вернулись к своей работе.

— Ты точно в порядке? — с сомнением поинтересовалась Ольга, когда Алёна через час после обеда сказала, что возвращается в спортзал. — Ладно, я с тобой. У Артура давление подскочило с какого-то перепугу — ему пока сказали не бегать и не прыгать, пока разбираются.

— А у тебя?

— Не дождёшься, — улыбнулась Ольга. — Так что помни: мужчины — хрупкие, нежные существа. Их беречь нужно. Правда, пока не заболеет, и не заметишь. Ну что, побежали?

— …Слушай, мать, я тут поспрашивала, — сказала Ольга после ужина. — Ну сама понимаешь, если мы тут надолго, надо чем-то заняться. За тебя не скажу — наверное, твой бисер и тут людям понравится, ты обязательно попробуй, а мне тут с разведением фиалок сложнее будет. Тут таких цветоводов как собак нерезаных. И Артур — он на водителя учился, и кому тут нужны такие водители? Всё равно переучиваться как минимум. Короче: мы с ним останемся в спорте. Наши данные проверили — сказали, самую малость подрихтовать, да нас до Олимпиады могут допустить, прикинь! Это через два месяца примерно, если что. А с твоей прыгучестью точно допустят!

— Я с вами, — уверенно заявила Алёна. — Бисер здесь тоже делают, да его из репликатора можно получить. Только узнать, это уже предмет роскоши или ещё нет. А что там у взрослых?

— Вежливо ты их обозвала, — усмехнулась Ольга. — Совещание там у них. Сплошные умные слова, я одно из трёх только понимаю. Они там этот «Проект Ева» уже практически повязали, сказали, что следующая большая лекция и всё такое — завтра. Так что я и напрашиваться не стала, хотя особо не гнали.

Олег прошёл дальше мимо избы — она и впрямь словно вросла в скалу — и увидел узкий тоннель: слева всё та же скала, а справа наконец-то нет пропасти. Померещилось, что оттуда тянет свежим воздухом, и он даже прошёл чуть не сто метров по тоннелю, пока не осознал, что фактически безоружен. Пока вроде никого тут не видел, но вдруг? В сенях есть топор, это абсолютно точно, а у печи кочерга да ухват. Всё равно не удастся отсидеться тут, пусть даже он напутал что-то с количеством батончиков — надо будет искать и еду, и питьё, если такое здесь вообще можно найти.

И второй вопрос: что делать, когда сядет батарея у каждого из устройств? Есть зарядник на солнечных батареях, одна беда — солнца нет. В принципе, если в здешней электросети те же двести двадцать, можно зарядить всё на кухне (ещё бы понять, откуда берётся электроэнергия).

Олег вернулся в дом, вооружился и кочергой, и топором, и направился в тоннель. Шёл долго, почти час, уже начал понимать, что не очень представляет себе, где находится. Тоннель закончился чем-то вроде дверного проёма: высеченный в камне барельеф в виде двери и странные какие-то надписи поверх. Олег их сфотографировал, но так и не сумел понять, что тут к чему. Букв таких точно не видел никогда, если это буквы. Потрогал барельеф и сквозь рукавицы, и руками, понажимал на разные его части — всё без толку. Ладно, хоть что-то — зайти сейчас в избу, согреться, отдохнуть, сделать записи — и продолжить исследования.

Вечер прошёл в чтении с экрана лектория. И действительно, столько информации — голова кругом. Но вот про историю Терры, откуда она такая взялась, ни слова — в смысле, не позволяют читать.

— Слушай, так они и в космосе, как у себя дома! — сообщила Ольга. — Вот тут прочитала новости — вернулась автоматическая экспедиция из дальнего космоса. Прикинь! Неплохое такое убежище! Почему же о нём никто не треплется?

— Может, не разрешают?

Ольга скептически усмехнулась.

— Люди же. Ну сама посуди, ты долго сумеешь держать язык за зубами, когда вернёшься? Ведь кому-нибудь да расскажешь, не обязательно по дури!

Алёна пожала плечами.

— Даже не знаю. Мне пока и на Земле, то есть на Терре, интересно. Хотя мечтала когда-то походить по Луне…

— На Луну они ездят как мы на пикник, — сказала Ольга. — Вон, посмотри про здешний космопорт. Три корабля в сутки, туда и обратно. Там не только отдых, там у них разные обсерватории и всякие научные станции. Во дают! Нет, я, конечно, хочу к нам домой, но я бы и тут малость порезвилась!

В дверь их с Алёной палаты постучали.

— Войдите! — сказала Алёна. Дверь отворилась, и появилась… Тереза. Вот уж кого не ожидали!

— Не помешаю? — улыбнулась она.

— Конечно, нет! — ответила Алёна. — Вон там стулья. Ну или на кровать можно присесть, мы всё равно ещё не спим.

Тереза протянула руку в сторону стула. Он оторвался от пола и медленно заскользил по воздуху в её сторону. Ольга и Алёна смотрели на это, едва сдерживаясь, чтобы не разинуть рот. Наконец стул притормозил, и Тереза уселась.

— Класс! — восторженно выдохнула Ольга и уселась на своей кровати. — Это ведь не фокус?

— Нет, это моя стихия — кинетическое воздействие.

— Телекинез? — уточнила Алёна, тоже глядя с восторгом.

Тереза кивнула.

— Моя основная стихийная специальность — кинетик.

— И этому можно научиться? — недоверчиво поинтересовалась Ольга.

— Если у вас есть потенциал. Вначале нужно пройти исследование, есть ли в тебе что-нибудь такое. Обычно у каждого человека что-нибудь да находят. Может, не самое интересное, но никогда не угадаешь.

— Я бы проверилась, — мечтательно сказала Ольга. — Нет, правда! Если уж в сказку попали, то надо пользоваться.

— Только не забудьте, если у вас найдут стихию — о спорте можете забыть, — предупредила Тереза. — То есть никто не запретит им заниматься, но до соревнований не допустят.

— Тогда я сначала стану чемпионкой мира, — покивала Ольга. — Я серьёзно, если что! — посмотрела она в глаза Алёны. — Ты сама будто не хочешь провериться!

— Хочу, — подтвердила Алёна. — Очень хочу.

— Я что зашла — я привыкла по утрам и вечерам бегать, упражнениями заниматься, — пояснила Тереза. — Пока заданий нет. Примете в компанию?

— С удовольствием! — согласилась Ольга, посмотрев в глаза Алёны. Та с улыбкой кивнула. — Я спрошу Артура, но он точно согласился бы. А если что, то и переезжайте, — указала она. — Третья кровать точно войдёт. Ну, если вы одна, конечно.

— Одна, — улыбнулась Тереза, поднимаясь на ноги, и вернула, не глядя, стул на его прежнее место лёгким движением руки. — Пока одна. Но вам не понравится — говорят, я храплю.

Им обоим не спалось — Вильяму и Вяземской. Вильям понаблюдал за тем, как упражняется Вяземская, позанимался сам и встретился в ней вновь — у раздевалок, когда оба выходили из душа.

— Вы тоже мало спите? — поинтересовалась Вяземская.

— Четыре с половиной часа, уже который год хватает, — согласился Вильям. — Нормально высыпаюсь. Врачи, естественно, недовольны, но они всегда недовольны.

— Есть планы, чем заняться до утра? — Вяземская улыбнулась.

— Было бы мне лет на двадцать меньше, я понял бы вас совсем не так, — вздохнул Вильям. — Меня немного беспокоит то, что вчера показали датчики, когда был инцидент с Алёной в спортзале. Если интересно, могу пояснить.

— Охотно, — согласилась Вяземская. — Сегодня мы ждём претора, если не путаю, и нас отпустят из карантина. Будет множество забот. До того момента у меня ничего срочного, мы с моими детьми там, на Земле, работаем как обычно. Мне пришлось посетить похороны — вы понимаете. Теперь у меня странное ощущение, и оно мне не нравится.

— Понимаю, — покивал Вильям. — Скажу только, что со временем становится проще переживать такие события. Когда понимаешь, что даже это можно иногда исправить. Идёмте в наш «конференц-зал». В репликаторе можно взять воду, чай и что-нибудь не очень вредное из еды. Хотя там вредной вообще нет, о чём это я — голодать не будем.

— …Смотрите, — указал Вильям. — Инцидент длился сорок пять — сорок восемь секунд, у меня замеры, начиная с пятнадцатой секунды. Во-первых, мощность присутствия Алёны на «Терре-142»…

— Можно просто на «Терре», — заметила Вяземская. — Так называют её аборигены. Ну и говорить про нашу Землю просто «Земля».

— Не возражаю, — согласился Вильям. — Так вот, мощность присутствия Алёны на Терре просела с одного и трёх — это нормально, поскольку у неё нет альтер-эго на магистральной Земле — до нуля и восьми. И продолжала падать. Когда её друзья к ней прикоснулись, её мощность вернулась к единице и тысячным долям, зато их просела до нуля девяноста пяти. Понимаете, к чему я клоню?

— Алёна синхронизировалась с Хельхеймом?

— Была в процессе, — согласился Вильям. — Если бы не они, я даже не знаю, чем бы всё кончилось.

— Переносом в Хельхейм, я полагаю.

— Именно, — откинулся Вильям на спинку стула. — Не знаю, как Ольга догадалась. Если бы не догадалась в первый раз, у яблони, даже не знаю, где бы мы их теперь обоих искали. По словам Ольги, Алёна даже на ощупь была словно ненастоящей — цитирую дословно. И я бы предложил использовать другой рабочий термин для той области.

— Неприятные ассоциации? — поинтересовалась Вяземская. Вильям кивнул.

— Я тоже терял близких мне людей. Эта область помечена кодом ноль-ноль-пять на известных нам вариаторах. При том, что в идентификаторах магистральных потоков минимум шестнадцать восьмеричных цифр. И все перебежчики, как один, всегда подчёркивали: не переходите туда полностью — только расщепление, и только эхом минимальной мощности. Они именовали эту область Лимбом.

— Звучит не лучше, — пожала плечами Вяземская.

— Можно просто «Область ноль-ноль-пять», — предложил Вильям. — Я, в принципе, не против любого названия. Но предстоит объяснить всё это нашим молодым друзьям, в том числе Алёне. Если ей сказать, что Олег сейчас в царстве мёртвых, как она отреагирует?

— Согласна, — признала Вяземская. — Я не уверена, как отреагирует. Но это же не всё?

Вильям жестом указал на чайник — налить? Вяземская согласилась. Да, чай тут вкусный даже из репликатора.

— Мне удалось снять координаты Алёны в «Области 005», — пояснил Вильям. — Очень широкий разброс, должен признать. Координаты её, Ольги и Артура отличались примерно на пятнадцать-двадцать метров. Чего не могло быть, по их описанию.

Вяземская встала со стула, не веря своим ушам.

— Вы можете открыть туда портал?!

— Уверен. Я взял с собой сотрудников с большим опытом работы в области хронодинамики. Помимо того, что у них мощный оборонительный потенциал. Именно Тереза — она ведь математик — помогла полностью дешифровать известные и предсказать несколько новых, очень полезных управляющих последовательностей вариаторов. А у Лаки есть два опыта удачного посещения «Области 005». Недолгих — по её словам, там действительно страшно и опасно. Присядьте, — улыбнулся Вильям. — У нас крайне мало опыта работы с этой областью. Она неустойчива, и любое открытие портала привлекает тамошнюю, скажем так, фауну. А мы для них — очень привлекательная еда. Понимаете, к чему я?

— Портал нужно открывать поодаль, чтобы фауна не съела ни нас, ни Олега, это понятно. Есть план действий?

— Есть. Мы откроем порталы на значительном расстоянии от снятых координат и установим там сеть слежения. С этим тоже не всё так просто — я объясню сегодня на лекции. В общем, мы готовы десантироваться туда. Пока что — рекогносцировка. Разумеется, мы обсудим это все вместе. Но важно другое: нужно уточнить координаты. А для этого нужен ещё один сеанс связи между Олегом и Алёной. Так, чтобы Алёну не трогали, пока её мощность не упадёт ниже нуля и семи десятых.

— Это не опасно? — во взгляде Вяземской проявилось беспокойство.

— Опасно, если будет ниже нуля и трёх десятых. Тогда процесс станет неуправляемым. Да, есть некоторый риск, скрывать не стану. Он есть при каждом таком сеансе, ведь Алёна и её друзья фактически сидели прямо на портале, с той стороны могло прилететь всё что угодно.

— То есть возможен материальный обмен?!

— Я в этом уверен. Оптимально было бы получить «с той стороны» хоть какие-то сувениры — сгодится даже небольшой камень. С его помощью можно будет уточнить координаты.

Вильям налил ещё по чашке чая.

— Я впервые вижу, чтобы сеанс связи был настолько стабильным, — сказал он. — Мы наблюдали спонтанную связь с «Областью 005» и ранее, но очень кратковременную и неустойчивую.

— Они любят друг друга, — пожала плечами Вяземская. — Думаю, этого достаточно. Если нужно научное объяснение — тут я вам не помощник.

Вильям улыбнулся и развёл руками. Так и ходит в перчатках — в них и здоровается, и всё прочее делает. Не объясняя причины.

Артуру было велено денёк воздержаться от нагрузок, и на беговую дорожку Ольга, Алёна и Тереза вышли втроём. После того, как два километра было позади и девушки прибегли к активному отдыху, Тереза призналась:

— Не думала, что могу так вымотаться всего на двух километрах. А вы даже не запыхались! Это и есть ваша подготовка у доктора Вяземской?

— Ну да, — согласилась Ольга. — А она доктор?

— Трёх наук, — подтвердила Тереза. — И читает лекции в нашем университете. Разве она не рассказывала?

— Об этом — ни слова, — подтвердила Алёна. — Мы можем бежать медленнее, если вам трудно.

— Наверное, можно на «ты», — предложила Тереза. — Я не настолько вас старше. Нет, жалеть меня не нужно. Когда я начала стажироваться в Конторе, нас всех тренировали по их методикам. Мы и так устаём медленнее, чем большинство остальных людей. Но до вас мне пока далеко. Бежим дальше?

Алёна и Ольга переглянулись и с улыбкой кивнули.

— …У тебя синие? — спросила Ольга, когда они с Алёной вышли из душевой, и указала на свои кроссовки. Алёна кивнула. — Вот чёрт, а у меня красные! — поразилась Ольга. — И всё равно ты меня сделала, я же видела — ты почти не устала на втором заходе. Так не годится. Что, есть какая-то тайна? Заклинание какое-то, не знаю?

— Мы же вроде все занимались по той же схеме! — удивилась Алёна. — Давай сейчас сядем и сравним, в чём различия. Всё, вон Тереза выходит, потом обсудим.

— Сегодня лучше спалось? — поинтересовалась Ольга, когда они с Алёной вошли к ней в палату — переодеться в повседневное. — Вчера ты плакала во сне, я даже будить тебя собралась. А сегодня ночью вставала посмотреть — всё путём, и улыбаешься во сне.

— Плакала? — удивилась Алёна. — Ничего себе. Сейчас не так сильно, но всё равно волнуюсь, там неприятное место. Знаю только, что он справится, если я справлюсь. Если буду весь день переживать, лучше ему не будет.

Ольга головой покачала.

— Хорошо держишься, мать. И мне всё равно страшно до дрожи, когда вспоминаю, что мы там видели. Знаешь, Анна Григорьевна сказала, что она тоже была в том месте, и что «ад» — лучшее название для него.

Алёна вздрогнула, обернулась.

— Ад? Она серьёзно?

— Не думаю, что она будет шутить такими вещами. Зря я это сказала… — мрачно вздохнула Ольга.

— Нет, не переживай. Что ещё сказала? Если не хочешь, не говори.

— Сказала, что если выживешь там первые пять минут, то потом не пропадёшь.

— Откуда она это знает? — удивилась Алёна. — Встречалась с кем-то ещё, кто побывал в том месте?

— Не спрашивала. Что-то не думаю, что таких людей вагон. Иначе давно уже по всему Интернету валялись бы книги «Моё путешествие в ад», или как-то так.

Алёна усмехнулась и проверила, всё ли в порядке с одеждой. В порядке, готова идти на лекцию.

— Я такую книгу сама могу написать, — фыркнула Алёна. — «Как выжить в аду в восемнадцать лет».

— Ты про тётю, что ли? Помню-помню, что она бесперечь следила за тобой. Что, настолько плохо?

— Не то слово. После этого чудного Нового Года я начала на парней посматривать, и тёте это жутко не понравилось. Когда она прогнала парня, с которым я чуть не начала встречаться, я ужасно разозлилась.

…Алёна получила от парня странное сообщение: «Разберись вначале с тётей», а потом другое, где её просили больше не звонить. Когда Алёна ворвалась домой, она была в бешенстве. И так все смеются, что тётя только по пятам не ходит за племянницей и суёт нос во все её дела.

— Тётя Тая, что всё это значит? — спросила Алёна настолько спокойно, насколько могла. Главное — попробовать не психануть, сохранить ясную голову. А это ох как нелегко. — Зачем вы лезете в мою личную жизнь?

— Знаю я такую «личную жизнь», — усмехнулась тётя, не переставая помешивать содержимое кастрюли. — Ты хоть задумывалась, что ему на самом деле от тебя нужно? — она выключила плитку и отошла от плиты, снимая фартук. — Сейчас ужинать будем, вымой руки.

— Наверное, я забыла вам сказать, что давно знаю, откуда берутся дети, — сообщила Алёна холодно. Только сдержаться. Только не взорваться раньше времени. — Я даже знаю, что для этого нужно сделать, — добавила она и уже не удержалась: — Со всеми подробностями знаю!

Если вас можно понять не так, вас поймут не так. Тётя широко раскрытыми глазами посмотрела на Алёну и с размаху уселась на стул. Хотела что-то сказать, но получилось не сразу.

— Когда? — спросила она наконец. Не нужно быть телепатом, чтобы понять полный текст. Когда ты успела?!

— Я ни с кем не спала, — бросила Алёна презрительно. — Если вы об этом. Проверьте, не стесняйтесь! — посмотрела она в глаза тёти, и та отвела взгляд. — У меня нет парня. А вашими стараниями и не будет никогда. И ужинать я не буду! — крикнула Алёна, огромным усилием воли не выпуская слёзы. Убежала к себе в комнату, с грохотом захлопнула дверь и уже не смогла сдержаться — села на кровать и разрыдалась.

…В комнате нашлись диетические сухарики — такие можно есть сколько влезет, хотя они жуть какие невкусные. И вода нашлась. Алёна не соврала и ужинать не вышла. Только «в удобства» выходила, тут без вариантов, и принципиально не обращала внимания на попытки тёти заговорить. «Она ждёт, что я снова позвоню бабе Жене, — подумала Алёна. — Не буду звонить. Не маленькая уже. Нужно самой со всем разбираться».

Тётя постучалась поздно вечером, когда Алёна, уже успокоившаяся, сидела за станком и работала над вышивкой. Это, помимо прочего, здорово успокаивало. Алёна оценила свои доходы от продажи поделок из бисера: уже можно всерьёз думать о том, чтобы снимать квартиру и начинать вести своё хозяйство. Родители приедут из очередного спортивного турне через месяц, и этот месяц нужно как-то продержаться, чтобы не сойти с ума.

— Открыто, — ответила Алёна, продолжая работать. Почти минуту не обращала ни на что внимания, увлеклась вышивкой. Спохватилась и оглянулась — тётя так и стоит у порога с виноватым видом. Вот уж точно конец света!

— Можно? — спросила тётя, указывая в сторону стола. Алёна кивнула. Тётя села на краешек кровати и дождалась, когда Алёна закончит с очередным рядом и отодвинет станок в сторону.

— Не буду я следить за тобой, — сказала тётя Тая тихо. — Ты и правда уже большая. Нет у меня больше сил ссориться. Ты хоть понимаешь, что ты — всё, что у меня есть?

Алёна кивнула. Да, когда тётю впервые позвали присмотреть за маленькой Алёной, она — тётя — сама попросилась остаться. Они с Алёной тогда сразу подружились.

— Я накричала на вас, — ответила Алёна спокойно. — Извините. Не получилось сказать всё спокойно.

Тётя покивала.

— Не извиняйся. Пообещай мне только одно, Алёна, — взяла она племянницу за руку. — Всё равно ты будешь жить по-своему, я уже поняла. Но одно пообещай. Что бы ни случилось, не делай аборта. Никогда, это важно.

Алёна чуть дар речи не потеряла. Тема «откуда берутся дети» и родственные ей всегда были в доме под негласным запретом — Алёна узнавала всё своими силами, если можно так сказать. А уж про аборты тётя и вовсе не умела говорить спокойно. Такое начиналось…

— Не буду, — отозвалась Алёна, всё ещё стараясь сохранять спокойствие. — Обещаю.

Тётя похлопала ладонью по покрывалу — сядь рядом — и, когда Алёна села, обняла племянницу и заплакала. Алёна долго пребывала в смятении чувств… И не заметила, как расплакалась сама. Уже совершенно не понимая почему.

Они помирились в тот вечер. А ужинали уже чуть не в полночь. Но это был самый приятный в этом доме ужин за последние пять лет.

— Весело там у вас, — вздохнула Ольга, когда Алёна закончила рассказ. — Что такого случилось? У кого-то из её родни был неудачный аборт?

— Нет, у самой тёти. В молодости. Чуть не умерла, и потом уже не могло быть своих детей. Она и меня нянчить попросилась поэтому.

Ольга покачала головой и вздохнула.

— Да, врагу не пожелаешь. Хорошо, что вы с ней разобрались. Но ты же всё равно съедешь от неё, как я поняла.

— Да, съеду. Она точно не поймёт, если мы там будем вместе с Олегом жить. Да и маловата квартира — две семьи плюс тётя. Теперь-то проще, теперь свою купить можем.

— Мои тоже не поняли, — кивнула Ольга. — Всё было: и домой не возвращайся, и до кучи узнала о себе много нового. Ну мы и не возвращались — ночку у Вики перекантовались, на следующий день уже квартиру сняли и пришлось пару месяцев повкалывать, чтобы жить по-людски. Когда сами на ноги встали, предки пришли мириться, оба комплекта зараз. Ну мы же не злопамятные, всё-таки мама с папой, не чужие. В итоге устаканилось. Не думала, что у людей в голове могут быть такие тараканы!

— Да, вы уже год вместе живёте, — согласилась Алёна. — Ладно, теперь проще будет — главное, домой вернуться. Или ты здесь хочешь остаться?

— Плохо ты, мать, лекции слушаешь! — улыбнулась Ольга во весь рот. — Помнишь слово «расщепление»? Нас будет по два комплекта. Один здесь, другой на нашей матушке-Земле. Не знаю, как ты, а у меня мороз по коже от одной мысли, что нас там уже похоронили. Анна Григорьевна сказала, что не будет рассказывать, как там наши переживали. Говорит, это ужасно. Так что мы с Артуром поможем. Вернёмся все, или все здесь останемся. Ну, в смысле, только здесь. Ну-ну, только без слёз! Он ведь жив — значит, спасём!

Алёна улыбнулась и кивнула, смахнув подступившие было слёзы.

— Всё, через три минуты начало, — посмотрела Ольга на часы. — Идём уже.

Вильям для начала пересказал всё то, в общих чертах, что рано утром сказал Вяземской.

— С точки зрения хронодинамики, — пояснил он, — «Область 005» — это вырожденное пространство-время. Неизвестны его протяжённость, неизвестен механизм возникновения тамошней фауны и флоры. Есть множество феноменов, которым нет объяснения. По крайней мере, мы не можем их ничем объяснить, мало данных. Например, наличие пригодного для дыхания воздуха. Или «гравитационные карманы», в которых сила тяготения может быть выше привычной до двадцати раз. Или цикличность.

Если в «Область 005» попадает человек из магистрального потока, — продолжил Вильям, — рано или поздно вокруг него формируется область «эха», обычно это знакомая человеку постройка или целая локация. В этой области наблюдается цикличность: через какое-то время состояние области сбрасывается в состояние на момент формирования. В наших экспериментах мы наблюдали периоды от нескольких минут до пятнадцати часов, закономерности особой нет. Лаки? Продолжишь?

— В мой первый визит в «Область 005», — продолжила Лаки, показывая снимок на стене, — поблизости от меня создалась квартира, в которой я жила когда-то с отцом и матерью. Мы были, как говорят в России, неблагополучной семьёй, обстановка в квартире была соответствующей. Я застала квартиру на момент, когда пережила в ней сильнейший стресс — мой отец избил мою мать, его забрала полиция. Дома нечего было есть и пить — кругом хлам и грязь. Именно такое я получила от «Области 005». Поэтому первое правило выживания: если у вас, желательно в детстве, было сильное и яркое воспоминание о чём-то приятном и безопасном — сосредоточьтесь на нём. Возможно, «Область 005» примет это к сведению и воссоздаст. В квартире, к счастью, была питьевая вода, — продолжила Лаки, — но у меня с собой тоже были запасы. Цикличность касается всех объектов, с которыми у вас нет телесного контакта. Когда я съела походный паёк из своего рюкзака, после очередного перезапуска цикла в рюкзаке уже было прежнее содержимое. Та же цикличность касается и вашего тела: физически оно возвращается в состояние на начало цикла, но память при этом не стирается. Мы изучали воздействие «Области 005» на лабораторных животных: у всех, кроме крупных млекопитающих, полностью сбрасывается и память тоже. Возможно, дело в размере головного мозга. Других гипотез пока нет.

— Как вы сравнивали память? — поинтересовался Артур.

— Есть аппаратура для снятия энграмм, — ответила Лаки. — Долговременный прогноз пребывания в «Области 005» неизвестен. Мы обследовали Анну Григорьевну с её разрешения — по её словам, она провела в «Области 005» три субъективных года. Мы не нашли никаких повреждений организма, патологий, ничего постороннего. Но мы обнаружили «счётчик циклов» в её памяти — энграммы, в которых есть сведения обо всех пережитых циклах. Это очень смутные воспоминания, вызвать их усилием воли вряд ли получится. Но они есть. Такие же записи мы находили и в мозгу подопытных животных.

— То есть там можно вообще не есть, раз там цикличность? — поинтересовалась Ольга. — Клёво! Значит, шансов больше.

— Да, если вы не замёрзнете, если вас не съедят заживо или не убьют иным способом, — согласилась Лаки. — После смерти организм с началом нового цикла попросту исчезает. Рассеивается в пространстве бесследно. Этому тоже нет объяснения. Анна Григорьевна? Может, вы дополните?

— Я попала в хлебный магазин, в котором в детстве спаслась от бешеной собаки, — вступила Вяземская. — Каждые семь часов и двадцать минут он сбрасывался в исходное состояние — когда на полках полно свежеиспечённого хлеба. В локации, куда меня перенесло, было много хищной фауны — все представители выглядели уродливо, в их организмах много асимметрии и множественных органов — например глаз, когтей, голов. Скажу только, что с тех пор я не ем ни хлеба, ни чего-либо мучного в целом. Наелась.

— Как вы выбрались?! — удивилась Алёна. — Кто-то открыл вам проход?

— Нет, через стационарные проходы. Они встречаются повсюду, чаще всего выглядят как каменная дверь со странными надписями. У меня есть зарисовки. Чтобы открыть такой, достаточно пяти-шести граммов крови.

— Своей собственной крови? — уточнил Артур.

— Другой у меня не было, — согласилась Вяземская. — Я обнаружила случайно — пыталась разрушить такую руками и разбила в кровь кулаки. Я видела множество выходных точек, и все они как-то связаны со знакомыми мне локациями — городами, где я была, в таком духе. После того, как я покинула «Область 005», где-то примерно неделю продолжались галлюцинации — о том, что я там видела. Я изучила много лет спустя те места, где был выход из «Области 005» на Землю — не нашла там ничего интересного, а вариатор просто не работал и ни на что не реагировал.

— Подвожу краткий итог, — поднялся на ноги Вильям. — У нас есть техническая возможность открыть проход в «Область 005». Мы примерно в курсе возможной опасности — учтём все известные типы угроз. Мы сумели считать внутренние координаты окрестностей того места, где создавался портал — я про инцидент в спортзале, Алёна. Но очень хотелось бы повторить такой опыт, чтобы к Алёне никто из нас не приближался без приказа. Не скрою, это может быть опасным для жизни. Уговаривать не буду — «Область 005» может быть крайне опасной.

— Что может случиться? — спросила Алёна спокойно. — Меня втянет туда же, где Олег? На другой стороне пропасти?

— Вероятнее всего, — подтвердил Вильям. — Если будет то же самое место. Мы постараемся этого не допустить. И примем все мыслимые меры безопасности.

Алёна кивнула.

— Если он меня позовёт, это может случиться где угодно, — добавила она. — То есть это я должна позвать. И если это будет не вовремя, может случиться то же, что со мной. Он может споткнуться, упасть, всё такое.

Вильям развёл руками.

— Увы, мы не придумали пока способа безопасной связи. Скажу только, что с большой вероятностью можно будет передать ему материальный предмет. Или получить от него. Напомню, нам очень нужен любой предмет «с той стороны». Даже простой камень подойдёт.

— Я должна подумать, — кивнула Алёна. — Я согласна — я верю, что вы предусмотрите всё, что можно. Я за него боюсь. Если он будет в этот момент идти по опасному месту, и я его отвлеку… — Она помотала головой. — Мне нужно подумать! — повторила она почти что робко.

— Мы вас не торопим, — успокоил её Вильям. — И будем действовать пока по основному плану, начнём разведку. Сейчас главное — сохранять присутствие духа. Да, извините! — он поднял к уху коммуникатор, сделав знак всем — «помолчите». — Вас понял, мы уже готовы. Здравствуйте! — Вильям убрал коммуникатор. — Прибыл претор, — пояснил он. — Он объявит нам наш статус, после этого нам предложат выбрать жильё. Претор прибудет сюда через пять минут. Давайте продолжим позже.

Претор, Прокул Туллий Пауллус, оказался высоким атлетически сложенным человеком с типичной римской внешностью — словно лицо выбрал со старинной монеты. В руке он держал чемоданчик.

— Сидите, сидите, — пресёк он, улыбаясь, попытки всех присутствующих подняться на ноги. — Мне доставляет удовольствие объявить, что всех вас признала Терра, признала ярко и однозначно, и вы получаете статус гражданина Рима первой ступени. Ваши кураторы разъяснят вам все подробности и ознакомят со всеми законами и обычаями. Ваш дом уже готов; мне потребуется поговорить с каждым из вас индивидуально, соблюсти все формальности изменения статуса и выслушать все пожелания. Есть ли у вас вопросы?

Все переглянулись и отрицательно покачали головами.

— Что ж, тогда я пройду в соседнее помещение, прошу вас проходить туда по одному. О вещах не беспокойтесь — их доставят к вам домой.

…Алёна вошла к претору первой. Он вручил ей медальон на цепочке — то, что заменяло здесь удостоверение личности — и попросил прикоснуться ладонью к Кодексу — книге, в которой, по словам Претора, записаны все законы Римской Республики. Он попрощался с ней уже известным жестом — поднял руку ладонью к Алёне — и церемония окончилась.

После того, как к претору вошла Ольга, она буквально через минуту приоткрыла дверь и поманила к себе Артура. Вышли они вместе. Минут через двадцать со всеми формальностями было покончено — их кураторы, Галина и Марк, пригласили сесть в тот самый летающий автомобиль, куда вместились все девятеро, и минут через пять полёта над дорогами холма Кайлий автомобиль мягко притормозил у ограды роскошного, нарядного дома. Собственно, это можно было бы назвать маленьким дворцом, окружённым садом — местами два, местами три этажа, с двумя башенками и парадным входом.

— Сдуреть! — восхитилась Ольга. — Это теперь наш дом?

— Совершенно верно, — подтвердил Марк. — Мы надеемся, он вам понравится.

— Да я красивее ничего не видела! — глаза Ольги горели. — Алёна, а ты что молчишь?

— Любуюсь, — призналась Алёна, на лице которой читался такой же детский восторг. — Очень красиво!

— Мы рады, — улыбнулась Галина. — Идёмте, мы покажем, что здесь к чему.

— Они построили эту красотищу за те два дня, что мы сидели в госпитале?! — не поверила своим ушам Ольга, когда все они собрались в столовой. — Ничего себе! И сколько мы будем за это расплачиваться?

— Нисколько, — ответил Вильям. — Я уже немного знаком с римскими обычаями. Всё кажется очень непривычным. Про деньги, то есть их эквивалент, нам расскажут завтра. Небольшой спортзал есть в каждом доме, здесь тоже есть. Если захотим заниматься серьёзнее — местный стадион в десяти минутах ходьбы. Об остальном они расскажут сами. В холодильниках уже есть еда, репликаторы на кухне и в гостиной включены и настроены. Остальное — на наше усмотрение.

— Вот мы и дожили до коммунизма, — сказала Ольга и рассмеялась. — Немного не так себе это представляла. Наверное, сто лет привыкать буду. Да, а что с нашими планами?

— Сейчас начнём калибровать аппаратуру, вечером — пробное открытие прохода в «Область 005», — пояснил Вильям.

— Город точно не пострадает? — с сомнением спросил Артур. — Ну и, не знаю, может, какое-нибудь разрешение от властей нужно?

Вяземская и Вильям с его командой переглянулись.

— Вопросы совершенно резонные, — кивнул Вильям. — Отвечая на первый, с вероятностью девяносто девять и шесть девяток после запятой процентов городу ничто не угрожает. Отвечая на второй… По роду наших занятий нет возможности получить разрешение ни от каких властей на подобные опыты. Ни на Земле, ни здесь. Попробуйте представить себе текст такого запроса.

— Понял, отстал, — кивнул Артур.

— В случае любого инцидента, — добавила Лаки, — гнев властей будет наименьшей из неприятностей. У нас чрезвычайная ситуация, а здесь у Конторы нет такого количества баз.

Ольга и Артур переглянулись.

— То есть у «Корпорации» и здесь есть филиал?! — удивился Артур. Вильям кивнул и подмигнул. — Дайте угадаю. Претор Прокул Туллий Пауллус совершенно случайно ваш сотрудник и в курсе, кто вы и почему.

— Примерно так, — улыбнулась Лаки, — не считая несущественных деталей. На Терре тоже есть угрозы, с которыми трудно справиться даже их технологиями и штатными средствами. Контора работает и здесь. Вилли, предлагаю, чтобы сегодня обедом и ужином занялись мы. Остальным нужно отдохнуть и ко всему этому привыкнуть.

Олег вернулся в дом, в котором уже вновь весело трещали свежеброшенные в печь дрова (кто бросил?), на подносе привлекательно блестели кремом пирожные (кто испёк и выложил?) рядом с горячим чайником (кто вскипятил?). И одеяло вновь на кровати в дальней спальной.

Розетка на кухне всего одна — и в неё включена лампа, что под потолком. Выключить лампу — будет темно. Переживём? Видимо, да. Зарядник заполняет свою батарею довольно быстро, главное — чтобы электричество не кончалось. Лучше пока не думать, откуда оно вообще здесь берётся.

Сказано — сделано. Олег вновь принёс одеяло, закрыл на крючок дверь в гостиную и на засовы — все остальные. Прикоснулся уже к вилке лампы и задумался. Жаль, нет тройника в этом доме. Хотя… Олег вооружился фонарём и пошёл в малую спальную, порылся в комоде — и вот он, тройник! Какой же советского ещё времени дом без тройника?

Ещё через минуту уже и лампа ярко горела, и заряжалось самое ценное сейчас — зарядник. А сам Олег сидел, записывая в блокнот всё, что сделано и найдено сегодня. С «сегодня» пока проблем не было — браслет на руке показывал, похоже, подлинные время и дату. Олег закончил записывать, выставил по браслету время и дату на планшете и телефоне.

Его несколько раз клонило в сон — он наливал себе чаю и продолжал. Понятно, что устал, но лучше всё записать и зарисовать, пока не улетучилось из памяти. Закончив записывать в блокнот, Олег подумал… И переснял записанное на планшет, потом ещё на телефон. Мало ли!

Всё началось внезапно. Плеер, который негромко играл музыку — долой тишину! — словно подавился: издал несколько сдавленных искажённых звуков и выключился. Рябь прошла по окружающему Олега пространству, всё вокруг стало зыбким. Олег включил видеокамеру на телефоне и снимал происходящее. И заметил, как сам собой откидывается крючок на двери в гостиную и распахивается дверь; как исчезает тройник из розетки и пропадает куда-то зарядник, подключенный к розетке; как кочерга сама собой возвращается на исходную позицию, а поднос на столе наполняется свежими пирожными.

Мир перестал двоиться перед глазами, прошла бесследно рябь.

И прошло подступавшее уже чувство голода. Что за чёрт?!

Олег посмотрел — время на телефоне как шло, так и идёт, практически совпадает со временем на браслете. Заряд аккумулятора на телефоне и браслете не изменился, а вот на планшете и плеере вырос! И вернулся в прежнее состояние на заряднике. Что за… Олег сбегал в большую спальную — не забыв подхватить кочергу — всё верно, одеяло вновь на месте.

Зарядник оказался в рюкзаке, а тройник в комоде. Засовы все открылись. Все записи, только что сделанные, пропали начисто из блокнота (Олег вполголоса выругался), но на телефоне они сохранились в виде снимков! А на планшете не сохранились! Но самое главное — время. На телефоне и браслете оно одинаковое, а на планшете другое, в прошлом! Так, дайте-ка подумать… Олег помнил, какими были дата и время на момент правки на планшете. Он достал блокнот, записал всё это, сравнил со временем, которое показывают браслет и телефон. Учитывая, что и на телефоне, и на планшете, судя по дате, время сбросилось на тот примерно момент, когда он впервые вошёл в дом. Так-так… Тут сложить, тут вычесть…

Получается, что время на планшете «уехало» назад на шесть примерно часов. О как! И состояние дома тоже ведь восстановилось — все вещи по местам. И есть почему-то не так сильно хочется — это всё из той же оперы?

Пока всё это сбрасывалось, телефон он держал в руке. А браслет всегда её касается. И ни с тем, ни с другим ничего не случилось, настройки на месте, фотографии не пропали. Значит… Что это значит? Поди пойми!

А вот теперь спать хочется. Устал от всего этого. Но мысль следует проверить: Олег поставил будильник на телефоне на пять с половиной часов от текущего момента. Это всё обязательно нужно проверить! Да, и ещё одна проверка: Олег протёр лезвие ножа дезинфицирующим средством и сделал себе небольшой порез на ладони. Вот это оказалось самым трудным.

Олег устроился на печи. Надо телефон всё время держать в руке для проверки. И как этого добиться? Примотать его к руке? Да, как-то так.

Лаки, Алёна и Ольга прогулялись до здешнего стадиона — тот, что дома, годится для всех видов утренней гимнастики и упражнений, для которых не требуется много пространства, а за всем остальным нужно идти на стадион.

Их там встретили радушно, подробно всё объяснили — стадион работает круглосуточно, но в ночное время доступна только беговая дорожка — и вот все трое уже направляются домой. Что характерно, с ними здоровались все без исключения люди, попавшиеся по дороге.

— Точно буду всю жизнь привыкать, — сказала Ольга. — Слушай, мать, я ведь всё поняла, — сказала Ольга, когда они вошли за ограду своего нового дома. — Нет, давай-ка постоим минутку, — поймала она Алёну за руку. — Не хочу при всех. Отойдём-ка вон туда, к скамейке.

— Мне уйти? — спокойно спросила Лаки.

— Мне кажется, вы поняли раньше меня, — посмотрела Ольга в её глаза, и Лаки кивнула. — Алёна, ты собираешься остаться там. Даже не пытайся врать, не умеешь. Ты хочешь остаться с Олегом там, где он сейчас, я всё по твоему лицу поняла там, на лекции.

— Возможно, — согласилась Алёна, стараясь оставаться спокойной. Это ещё тётя любила говорить: не умеешь врать, так не пытайся. А Лаки к тому же телепат.

— Да, я читаю мысли, но у своих сначала спрашиваю разрешения, если только не было приказа прослушать, — пояснила Лаки. — Вы подумали, что, наверное, это я подслушала и рассказала Ольге. Это не так. Ваша мысль была настолько сильной, что я восприняла её не по своей воле.

— Да, с ним у нас будет больше шансов, — посмотрела Алёна в глаза Ольги, а потом — Лаки. — И вы тоже это знаете.

— А если вы там надолго? Рожать и ребёнка растить тоже там будешь? — поинтересовалась Ольга. — Мать, ну не делай умное лицо, а? Ты же всё прекрасно понимаешь, если и я поняла.

— Организм каждые несколько часов возвращается в исходное состояние, нам говорили о цикличности, — возразила Алёна, чувствуя, что краснеет.

— На беременных там опыты не ставили. А если с ними по-другому? А если цикличность там не везде? Лаки, ну скажите же вы хоть что-нибудь!

— У меня только один аргумент, Алёна, — взяла Лаки её за руку. — Сейчас у вас очень сильная связь с Олегом, вы можете помочь найти его. Можете помочь передать ему материальные предметы, например — оборудование, полезную информацию. Если уйдёте оба, связи с вами не будет, помощи от нас — тоже. Мы не прекратим искать вас, но может пройти много лет, Ольга права. С другими её словами я тоже согласна — хотя это не моё дело, конечно, я не лезу в вашу личную жизнь.

Алёна поджала губы, вид такой — вот-вот разрыдается.

— Я не буду вас отговаривать или что-то ещё, — добавила Лаки. — Мы вас экипируем — чтобы в случае любого «сеанса связи» ваши шансы выжить там были максимальными при любом исходе. Но очень прошу, прислушайтесь к нашим словам. Мы никому не расскажем об этом разговоре, — посмотрела Лаки в глаза Ольги, — верно?

— Могила! — заверила Ольга. — Я, вообще-то, не трепло, Алёна знает. Алёнка? — Ольга обняла Алёну, и несколько секунд казалось, что Ольгу сейчас грубо оттолкнут. — Никто не видит. Если нужно — не стесняйся, все свои.

Этот момент всегда был пугающим — когда проход, портал открывается — и возникает устойчивая связь с «Областью 005». С той стороны виден фрагмент каменной террасы. Похоже, достаточное отдаление от того ущелья, если портал вновь сработает как манок для тамошней фауны. Тереза и Вяземская стояли во всеоружии.

— Фильтр работает, — пояснил Вильям. — Воздух оттуда к нам не попадает. Впрочем, он стерилен. Так, фиксаторы на позиции, — указал он на железные бруски, их уложили так, чтобы половина лежала по эту сторону портала, половина — по другую. — Пока они на позиции, через портал можно пройти в обе стороны. Если уберём — он станет односторонним, только туда. Зонд пошёл!

Небольшой шарообразный предмет взлетел с его ладони и пересёк границу портала.

— Телеметрия на экранах, запись включена, — пояснил Вильям. — Температура воздуха плюс десять по Цельсию, давление девяносто пять процентов от нормы. Состав воздуха изучим чуть позже, пробы взяты. Фауны не наблюдаем, датчики движения и инфракрасные датчики ничего не фиксируют. Сейчас сделаем облёт, и всё на сегодня.

Вяземская содрогнулась, когда увидела окружающий пейзаж — сплошь каменные иглы, колонны и просто камни, преимущественно прямоугольной формы. Словно рухнуло и рассыпалось очень причудливое здание.

— Зонд останется там, — пояснил Вильям. — Будет всё фиксировать. Если войдёт в цикл, мы как минимум сможем понять его продолжительность. Всё, убираем фиксаторы, на сегодня всё. — Они с Лаки сдвинули бруски, и Вильям повторно прикоснулся вариатором к стене — портал исчез.

— Можно выдохнуть, — улыбнулся Вильям, заметив, как напряглась Вяземская. — Всё прошло штатно. Завтра будет десант.

Вильям и Вяземская, проснувшись, перебрались в «экспериментальную» — подземную комнату, где обычно устраивают кто винный погреб, кто что-то аналогичное, и там не нужен солнечный свет, но важна прохлада. В данном случае комнату вполне можно назвать «портальной».

— Что мы хотим ему передать? — полюбопытствовала Вяземская. — Помимо аптечки и запаса еды. Да, я помню про цикличность, но, если он не будет отсиживаться в убежище, ему могут потребоваться запасы. Насколько я знаю Олега, он не станет сидеть взаперти, обязательно пойдёт выяснять, что вокруг творится.

— Во-первых, инструкции, — положил Вильям на стол брошюру. — Не размокает, не горит. Во-вторых, я уже запрограммировал наш репликатор, чтобы он мог выпекать нашу штатную зимнюю одежду и аккумуляторы для неё. В-третьих, маячки. Они крохотные, передают сигнал на двенадцати частотах, умеют работать ретрансляторами друг для друга. В «Области 005» радиоволны распространяются аномально, но, если оставлять маяк каждые сто-двести метров, по ним потом можно вернуться. Да, и ещё они умеют размножаться, если под ними есть подходящее вещество. Об этом тоже в инструкциях. В общем, я уже подготовил минимальный комплект, которыми снабжаем наших спасателей при работе в арктических условиях. Ну, два комплекта, если вы меня поняли.

— Думаете, Алёна попробует там и остаться?

— Я видел вчера её лицо. У неё определённо была такая мысль. Я не буду обсуждать с ней это — вам лучше поговорить, вас она может послушать. Но на всякий случай ей — такой же комплект. Ну и аптечка, с учётом особенностей пола.

— В смысле?

— В смысле с витаминными добавками и средствами индивидуальной гигиены, оптимальными для женщины её возраста. Все аптечки мы стараемся готовить под конкретного человека. Обычно этим занимается мой коллега, но мы и так привлекли слишком много внимания, когда перешли втроём.

— Основательно, — уважительно покачала головой Вяземская. — Давайте и я делом займусь.

— Я переслал на ваш лекторий файл с инструкциями, — указал Вильям. — Так и называется, «Область 005». Дополните, чем посчитаете нужным — мы ведь так и не записали ваш подробный рассказ, а у вас уникальный опыт.

— Сколько всего людей оттуда вернулось?

— Из нам известных — двадцать три. Только трое, включая вас, сохранили ясный рассудок, от остальных толку мало — нет даже уверенности в том, что их всё ещё можно считать людьми. Как минимум в девяти случаях мы абсолютно уверены, что в «Область 005» их переместили именно Корректоры.

Вяземская только вздохнула, листая страницы на лектории. Определённо, два века прогресса не прошли даром — устройство настолько быстро адаптируется к мысленным командам, что всего за час работы всё выходит с ним быстро и естественно.

— Предлагаю сейчас синхронизироваться, — встал Вильям, — с нашей Землёй. Мне нужно знать оперативные сводки, а вам — новости по «Фонду Нике». Мы придали и вам, и вашим детям мобильные команды — для охраны и в качестве групп поддержки, если потребуется.

— Вы привлекли такие ресурсы, — покачала головой Вяземская, — только чтобы спасти одного человека. Теперь я уверена, что на меня покушалась не «Корпорация». При оказии я должна извиниться перед Профессором.

— Если это важно для вас, я легко это устрою, — кивнул Вильям. — А насчёт ресурсов — я доверяю интуиции Профессора. Если он приказал сделать всё возможное — сделаем. Готовы? Встаньте у стены, я сейчас открою портал. По команде подходите и прикасаетесь ладонью к зеркалу портала. Возможно ощущение дезориентации. В зеркале вы будете видеть глазами вашего альтер-эго — выберите оптимальный момент, чтобы дезориентация не навредила. Не беспокойтесь насчёт приватности — видите только вы.

Ольга проснулась ближе к утру — по требованию организма. Артур спал, уткнувшись в её плечо, и улыбался во сне. Ольга улыбнулась сама и погладила его по голове — осторожно, чтобы не разбудить. Набросила халат и выскользнула из комнаты.

Возвращаясь назад, она замерла у двери в комнату Алёны и прислушалась. Что-то померещилось ей, и Ольга приоткрыла дверь, заглянула. У Алёны прохладно: во всём доме «умные» окна, их не нужно открывать, чтобы в комнате было и свежо, и тепло — они делают это сами. На стене у кровати Алёны горит ночник — ну да, Алёна говорила, что ей неуютно в полной темноте. Но почему такая прохлада?

Ольга на цыпочках подошла к её кровати. Точно, очень уж тут зябко. Ольга подошла ближе и вздрогнула — глаза Алёны открыты, смотрят куда-то на стену напротив.

— Алёнка? — шепнула Ольга. — Ты не спишь?

Никакой реакции. Ольге показалось, что Алёна не дышит, и Ольга перепугалась так, что крик застрял в горле. Она бросилась к Алёне и поняла, что плывёт, как во сне — до Алёны два шага, но Ольгу словно сковали по рукам и ногам, движется еле-еле. Изо рта Алёны выплыло облачко пара — здесь и правда становится холодно. Значит, ещё дышит! Ольга рванулась к Алёне изо всех сил и заметила, что та отчётливо протаивает, становится прозрачной. Только не это!

Движение воздуха — кто-то распахнул дверь. Ольга всё так же плыла в вязком воздухе, когда её догнали и взяли за руку. Ольга оглянулась — Лаки, тоже бежит — плывёт — в сторону кровати. Они обе с ней медленно-медленно опустились на пол у самой кровати, и Ольга увидела, что напротив — туда, куда смотрит Алёна — воздух дрожит и идёт рябью, и посреди этой ряби виден в отдалении освещённый дверной проём. И в нём стоит человек — доля секунды, и Ольга узнала Олега.

Ольга успела заметить, что Лаки что-то говорит — отчего-то приблизив ко рту правое запястье — а затем срывает с правой руки браслет и бросает его туда, в сторону дверного проёма.

— Олег! — крикнула Алёна, садясь в постели, и всё завершилось. Ольга и Лаки сидели, тяжело дыша, глядя друг на друга. — Оля? Лаки?! — изумление в голосе Алёны. — Что случилось? И почему так холодно? — Алёна осеклась.

— Да, — согласилась Лаки, помогая Ольге подняться. — Мы тоже его видели. Сеанс связи только что завершился. Можно я включу свет?

Алёна кивнула, кутаясь в одеяло. Пар идёт изо рта, ужас! Лаки махнула правой рукой — и зажёгся свет. Лаки прошлась до дальней стены — браслет должен был упасть здесь. Но его не было.

— Похоже, получилось, — заметила Лаки. — Я бросила ему свои часы, они же диктофон и трекер. Их нет в этой комнате — должно быть, получилось передать.

Ольга и Алёна обменялись восторженными взглядами. Лаки вернулась и присела на краешек кровати. И улыбнулась обеим.

— Не торопитесь туда, Алёна, — взяла она её за руку. — Теперь мы все будем держать при себе снаряжение. Двадцать четыре часа в сутки. Как только сумеем передать, ему там станет намного легче, вот увидите.

— Только попробуй извиниться! — показала Ольга Алёне кулак, и обе они рассмеялись. — Извините, Лаки, я просто воспитываю её, пока Олега нет. Всё, я уже не засну, пойду оденусь.

Олег проснулся от будильника — пока всё в порядке — и одеяло на месте, и телефон всё ещё в руке, и на подносе на столе не хватает двух пирожных. А вот печь ощутимо остыла, пора дров подбросить. Сказано — сделано. Теперь, если предположение верно, нужно взять в руки блокнот, и уже не отпускать, пока не «начнётся».

Олегу показалось, что его окликнули. Дрова в печи бодро разгорались, оттуда дышало живым приятным жаром, но по спине словно льдинка проползла. Ладно. Олег, сжимая в левой руке телефон и блокнот, в правую взял кочергу, ей снял крючок с двери в гостиную и приоткрыл дверь.

Спокойно и прохладно, как всегда. Но вот напротив, в большой спальной, что-то по-другому — воздух идёт рябью, очертания предметов искажены. И это очень похоже на…

Оттуда что-то вылетело. Показалось — летит прямо в лицо, Олег успел отскочить — предмет прокатился по ковру под ногами и замер. Олег осторожно потрогал предмет кочергой и понял, что это часы на браслете. Странно, но это точно не из этого дома — вон сколько индикации на экране часов — однозначно двадцать первый век. Олег подцепил браслет кочергой, отступил на кухню и вновь закрыл дверь на крючок. Положил браслет с часами на пол, осторожно потрогал. Ещё тёплый! На экране часов — время, не совпадающее с тем, что у Олега на телефоне и мониторе, и мигает иконка, изображающая кассету — такие Олег видел в диктофонах. Олег взял часы в свободную руку и прикоснулся большим пальцем к иконке.

— Олег, это Лаки, Алёна здесь, с нами. На часах наше время, — услышал Олег. Да, он узнал голос — та самая черноволосая женщина, которая «допрашивала» Подопригору.

Олег не успел ни толком обрадоваться, ни толком удивиться, когда снова произошло то, что он уже видел: вещи в доме сами собой переместились куда положено, в подпечье вновь возникли поленья, которые он только что бросил в горнило, на подносе вновь восемь пирожных, а в чайнике крутой кипяток. И так далее. А с ладони пропали царапины, которые Олег устроил себе ножом.

Но кое-что не изменилось. Не пропали записи в блокноте, не сбросилось время на телефоне. И главное: на столе остался тот самый нож, которым Олег себя поцарапал. Олег поднял нож и заметил на лезвии, на самом кончике, присохшую капельку крови.

— Кровь?! — удивился Олег. — Не может быть!

Несмотря ни на что, ему стало радостно, появилось воодушевление. Помимо необычного «послания» — браслета с часами — теперь ясно, что кровь как-то влияет на способность предметов возвращаться на место.

Самое основное — не сидеть на месте, не ждать. Действовать! Олег сверил записи в электронной записной книжке на телефоне. Получается, между двумя такими событиями, когда одни предметы сами расставлялись по местам, а другие возвращались, прошло шесть часов и двенадцать минут. Ну, плюс-минус минута. Теперь нужно сесть, успокоиться, перекусить и придумать план действий.

Галина проводила всех четверых — Ольгу, Артура, Алёну и Терезу — на стадион и отвела к тому самому старшему тренеру, который принимал решения по всем спортсменам.

— Похвально, весьма похвально, — отозвался тренер, Луций Юлий Арбитр, направив вновь прибывших по одному на беговую дорожку — как выяснилось, это медицинский диагностический комплекс — и посмотрев на итоги. — Вы все в отличной форме! Все намерены выступать на соревнованиях?

— Я — только тренироваться, — уточнила Тереза. — Поддерживать форму.

Тренер кивнул и жестом предложил следовать за ним на стадион. Посмотреть, на что способны кандидаты в римские спортсмены.

В прыжках в высоту Алёна показала лучший результат в двести двадцать девять, Ольга — двести двадцать семь, и Артур — двести сорок шесть. Как сказала бы Вяземская, без разминки и подогрева.

— Никогда такого не видел, — признал тренер. — И это без разминки и подготовки?! У вас отличный потенциал. Техника у вас слабовата, но над этим мы поработаем.

В беге вновь прибывшие кандидаты показали не менее впечатляющие результаты. Тереза так ещё и обогнала всех остальных. И вновь на невозмутимом изначально лице старшего тренера проявился отчётливый восторг.

— Вы приняты, — сказал он просто. — Я буду рекомендовать вас для участия в Олимпиаде этого года. Если у вас нет иных планов, тренировки начнём в любой удобный для вас день.

— С завтрашнего дня? — спросила Ольга остальных, и все кивнули. — На сегодня у нас уже были планы, — пояснила Ольга тренеру.

— Простите моё любопытство, — сказал тренер, обращаясь к Терезе. — У вас отличный потенциал, почему вы не хотите участвовать в соревнованиях?

— Это противоречит моим убеждениям, — сказала Тереза, улыбнувшись, и тренер просто кивнул — вопросов нет.

В конце концов их направили к здешнему врачу — провести экспресс-диагностику и получить рекомендации по питанию и нагрузкам. Через два часа с момента, как все вошли на стадион, в жизни стало ощутимо больше смысла. Даже Алёна уже не выглядела погружённой в себя — стало намного больше той Алёны, которая не так давно получила корону на конкурсе танцев.

Галина встретила их на выходе из стадиона.

— Я уже знаю, — улыбнулась она. — Поздравляю, это замечательное начало. Обязательно буду на Олимпийских играх! Здравствуйте! — и, попрощавшись по-римски, она направилась в другую сторону.

— Никогда не привыкну к такому, — призналась Ольга, пока они шли домой. — Ну то есть привыкну, конечно. Я-то думала, нас куда-нибудь в подземелье спрячут, в бункер там какой-нибудь. А тут такое… Всё-таки не отстану от Вильяма, пусть расскажет, почему на Земле никто не знает о Терре.

— Я могу рассказать, — сказала Тереза. — У меня тоже есть допуск. Знает ограниченное количество людей. Терра — последний рубеж обороны. На случай, если что-то случится с Землёй — с человечеством.

— А когда мы вернёмся и синхронизируемся со своими копиями, что помешает мне рассказать на Земле обо всём, что я тут видела? — поинтересовалась Ольга. — Я на самом деле не тупая и трепаться не собираюсь. Нужно быть круглой дурой, чтобы профукать такое. Но что мне помешает чисто теоретически?

— Вильям сегодня предложит подписать соглашение о неразглашении. И продемонстрирует его в действии, — пояснила Тереза. — Не буду портить впечатление, сами увидите.

— В нетерпении! — согласилась Ольга. — Что-то я снова сегодня электрическая. Ты как, сокровище моё? — потянула она за ладонь Артура. — Обычно больше моего треплешься, а тут воды в рот набрал.

— Я восхищаюсь моментом, — ответил Артур. — Мне всё кажется, что мы спим, а как проснёмся — будет наша старая унылая Казань, и мы будем с тобой с отвращением покупать на честно добытые деньги квартиру получше. Как-то так. Пусть продолжается сон, не хочу ему мешать.

Алёна рассмеялась.

— Вот этот звук мне особенно нравится! — одобрила Ольга. — Алёнка, ты сама-то довольна?

— Ещё как. Нужно чем-нибудь заняться, тогда точно справлюсь.

— Тереза, а у вас есть хобби? Ну или наоборот, настоящее дело, помимо работы в «Корпорации»? — поинтересовалась Ольга. — Вот Алёна, например, у нас классный спец по бисеру. Если не видели, я покажу, у меня много фоток. Я фиалки дома разводила, а Артур автомеханик. Собирался в мастерскую идти работать, когда вернёмся. А вы?

— Абстрактная скульптура, — сказала Тереза. — Я ведь поэтому математикой и увлеклась. По моим эскизам делают дома, необычную мебель и тому подобное.

— Ого! — восхитился Артур. — У вас есть фото посмотреть?

— Как вернёмся домой — в любой момент, — согласилась Тереза.

— …Я Алёну на пару минут задержу, ладно? — обратилась Ольга к остальным.

— Через сорок минут — совещание, — напомнила Тереза. И они с Артуром прошли в дом.

— Что на этот раз? — спросила Алёна спокойно, когда Ольга отвела её на прежнее место, к скамейке у небольшого пруда — уютный уголок, отгороженный живой изгородью от всего остального сада. — Я не собираюсь уходить к нему. Правда не собираюсь. Всю ночь думала — вы обе правы. И не хочу больше говорить на эту тему.

— Хорошее решение, — согласилась Ольга. — Но я не об этом. Сядем? — предложила она и первой уселась на скамейку. — Я ведь вижу — ты снова ёжик. Только делаешь вид, что всё хорошо. В глаза не глядишь, почти не улыбаешься, помалкиваешь. Ты чувствуешь его, да? — Ольга приложила ладонь туда, где сердце.

— Каждую минуту, — подтвердила Алёна. — Сегодня утром успела увидеть, что он жив, сразу легче стало.

Ольга покивала.

— Я тебя в покое не оставлю, — пообещала она. — Сама потом спасибо скажешь. Если я что-то в чём-то понимаю — это тебя сейчас нужно спасать. Если ты сломаешься, вам обоим мало не покажется. Так что не обижайся. Ну то есть обижайся на здоровье, я не против.

— Я сейчас скажу, — улыбнулась Алёна и, поманив к себе Ольгу, обняла. — Спасибо!

— Сегодня мне придётся посвятить присутствующих в информацию не для общего доступа, — объявил Вильям. — Это добровольно, но, если кто-либо откажется, совещания будем проводить в два этапа — общая часть и для посвящённых. Соглашение о неразглашении, — показал Вильям бланк, — не обязывает вас ни к какому взаимодействию с Конторой, это только ограничение разглашения информации. Среди здесь присутствующих это касается вас, Алёна, Артур и Ольга.

— В любом случае я вначале прочту текст, — сказала Алёна. Ольга и Артур высказались так же.

— Разумно — вот вам копии соглашения, — выдал Вильям каждому по папке. — Мы не ограничены временем. Знакомьтесь, будут вопросы — мы разъясним.

Знакомились обстоятельно, минут пятнадцать.

— Тут написано: «Я обязуюсь, под страхом смерти своей души…», — отметил Артур. — Что, если я не верю ни в какую душу?

— «Душа» — термин технический, — пояснил Вильям. — Там есть список терминов, в приложении «А». Под душой понимается ваша индивидуальность — ваша личность как единое, уникальное целое. Вера тут ни при чём.

— Ясно, — кивнул Артур, и больше вопросов не поступало.

— Наш протокол подписания соглашения такой: в присутствии двух сотрудников Конторы вы ставите подпись, затем нужно уколоть палец и оставить образец крови в указанном квадрате, — показал Вильям три иглы — каждая запаяна в пластик. — Всё стерильно. Иглы очень тонкие, больно почти не будет.

— Ну у вас и протоколы! — поразился Артур. — Прямо ритуал какой-то. Давайте, я первый.

Он с удивлением наблюдал, как кровавое пятнышко в квадрате на бумаге вначале почернело, а затем… Исчезло, как и не было.

— Ну и фокус! — покачал головой Артур. — Погодите… Кровь нужна для сравнения ДНК, верно? Вместо удостоверения личности?

— Всё верно, — согласился Вильям. — Вы очень быстро всё схватываете. Девушки?

— Давайте я, — вызвалась Алёна и только едва заметно вздрогнула, когда уколола себя в палец. Всё повторилось — пятнышко чернеет, затем исчезает. Ольга всё выполнила, не моргнув и глазом.

— И что теперь? — сказала Ольга. — Если я захочу всё разболтать, что мне помешает, кроме моего честного слова?

— Это очень просто, — ответил Вильям. — Тот факт, что вы подписали это соглашение, также является конфиденциальной информацией. Представьте, что… Например, Анна Григорьевна — человек посторонний, и вы хотите рассказать ей об этом. Тщательно представьте — она ведь не подписывала сейчас соглашения о неразглашении.

— Анна Григорьевна, — встала Ольга, глядя в глаза старшего тренера. — Я хочу сказать вам по секрету, что…

Ольга осеклась. На лице её последовательно отразились страх, недоумение и восторг.

— Ничего себе, — Ольга потёрла лоб. — Я просто как будто всё забыла!

— Именно так и действует, — согласился Вильям. — Случайно не проболтаетесь.

— А если не случайно? Ну, не знаю — силой меня заставят?

— Ровно то же. Вы или не сумеете ничего сказать либо скажете взамен что-то правдоподобное, но не относящееся к вопросу.

— Круто! — восхитилась Ольга и стукнула Артура кулаком в бок. — Вот это я понимаю, технологии. Ладно, извините, что-то меня сегодня заносит, — и она вернулась на стул.

— Ещё вопросы? — оглядел Вильям собравшихся. — На самом деле, конечно, Анна Григорьевна уже подписала соглашение. Говорю это вам, Ольга, чтобы вы могли свободно обсуждать все эти вопросы с ней. Пока нет вопросов? Тогда перейдём к делу.

Часы, переданные Лаки, оказались удобным инструментом. Уже записанные голосовые сообщения — кроме последнего — не читались, на экране отображалось «защищено настройками приватности». Круто! Зато Олег сам мог теперь записывать сообщения на них, интерфейс оказалось очень легко понять. Одно «но» — как перенести потом на телефон и планшет? Ладно, потом будем разбираться.

А сейчас нужно выйти на разведку. Не получится отсидеться в избе, да и несерьёзно это как-то — пока снаружи относительно безопасно, нужно этим пользоваться. Не будем полагаться на «волшебную избу» — берём все вещи, когда уходим. Хотя… Олег в качестве эксперимента капнул кровью на экран планшета и оставил его на столе. Так, засекаем время — через пять часов сорок минут изба должна «сброситься» — нужно вернуться к этому моменту. Зипун оказался единственной верхней одеждой в гардеробе у бабушки, в которую Олег как-то влезал. С шапкой и рукавицами оказалось проще. Кроссовки, с одной стороны, удобны — хорошо держат на здешних скалах — но при такой температуре в них будет прохладненько. Нашлись старые-престарые сапоги с утеплением, более или менее по размеру — тот ещё запашок, что уж греха таить, но запах — не самое страшное, что сейчас грозит. В конце концов Олег обулся в сапоги, спрятал кроссовки в рюкзак, вооружился кочергой, заткнул за пояс топор и вышел наружу.

Багровое небо не особо радовало. Стоило в него вглядеться, и начинало казаться, что его кто-то перемешивает — словно надо всем этим стоит великан и размешивает небо огромной ложкой. Олег вздрогнул и отвёл взгляд от неба. Сейчас пройдёмся по обе стороны от пропасти и начнём хоть как-то картографировать. Для начала — делать фотоснимки. И двигаться желательно медленно, по возможности не привлекая внимания.

Особого удовольствия поход не доставил. Пропасть, судя по компасу, ориентирована почти точно с севера на юг. Изба стоит в северо-западной части известной области, далее — два тоннеля: один приводит к каменной «двери», другой Олег пока не исследовал.

Через четыре часа Олег обошёл всё остальное пространство. Итог: есть три моста через пропасть — их тщательно сфотографировал; с юга оба прохода вдоль пропасти заканчиваются обрывом — а на скалу без опыта и альпинистского снаряжения не подняться, можно и не мечтать. Выходит, есть каменная дверь и второй проход, идущий параллельно пропасти — оттуда ощущалось движение воздуха. Олег прошёл, освещая всё фонариком, делая фотоснимки, пока не понял, что конца проходу не видно, и нужно либо возвращаться, либо рисковать пропустить «сброс» избы. Жаль, не догадался взять у бабушки мел в комоде — первым делом исправить это упущение, дождаться сброса и проверить, как реагирует каменная дверь на кровь — Олег ещё помнил, как Анна Григорьевна прижала окровавленную ладонь к «волшебной двери». Если дверь открылась, условно говоря, сюда — может, на сей раз откроется отсюда?

Он успел дойти до избы, подогреть таз воды на печке и худо-бедно вымыться — вроде никакой грязи не ощущал, но без омовения уже не по себе. Осталась часть времени — пора записать итоги своего осмотра окрестностей.

Занятие пусть и не особо вдохновляющее, но оно придавало смысл происходящему. Алёна жива, как и Артур с Ольгой, раз были вместе с ней. И Лаки тоже с ними — и все они ищут способ найти его, Олега. Надо держаться и выяснить об окружающем мире всё, что возможно. Иначе недолго и свихнуться.

— Вчера мы открыли проход в «Область 005» и оставили там зонд, — пояснил Вильям. — Сейчас туда пройдут «тени» Лаки и Терезы. «Тень», на нашем жаргоне, — это короткоживущая материальная копия человека, копия пониженной мощности. Простыми словами: если «тень» отчего-то погибнет или получит серьёзное увечье — при её испарении оригинал человека не получит никакой обратной связи. Оригиналу больно или страшно не будет. Если же «тень» возвращается до испарения — её память реинтегрируется. Оригинал помнит то, что воспринимала «тень».

— А ей больно испаряться? — поинтересовалась Алёна боязливо.

— Нет, — заверила Лаки. — Это как будто засыпаешь. Я — моя «тень» — специально диктовала свои ощущения.

— Для начала сделаем «тени» со временем жизни час, — пояснил Вильям. — Важно: на полу проведена жёлтая линия. Видите? Ни при каких обстоятельствах не пересекайте её — говорю тем, кто не пойдёт внутрь. Мы остаёмся здесь и следим за телеметрией, Лаки и Тереза ведут съёмку и разведку ближайших окрестностей. В случае любой угрозы вторжения мы закрываем портал и открываем его повторно в режиме односторонней прозрачности — для сбора телеметрии и наблюдения за окрестностями. Вопросы?

— Насколько далеко это от Олега? — поинтересовалась Алёна.

— Не менее двадцати километров. Это ориентировочно, по оценкам с данных телеметрии. Пока мы не передадим Олегу хотя бы один комплект оборудования, мы не можем рисковать — если на открытие прохода соберётся местная фауна, она сможет почуять и Олега. С момента, когда я открываю портал, выполнять все мои распоряжения. Это важно. Лаки, Тереза — приготовиться.

Обе названных встали — и теперь стало видно, что на них комбинезоны из тёмно-синего материала с серебристым отливом, а в руках — шлемы и перчатки. И на широких поясах комбинезонов много чего — видимо, походный инструмент. Над забралом каждого шлема указано имя обладателя — ну да, в такой безликой одежде нужно уметь опознавать, кто есть кто.

Вильям прижал вариатор, на котором медленно мигала комбинация из нескольких цветов, плоскостью к стене — появился прямоугольный проём — и стал виден пейзаж вокруг. Вильям положил стальные бруски так, чтобы половина их оказалась «по ту сторону», и вышел за пределы жёлтой линии.

Лаки помахала рукой присутствующим, надела шлем и перчатки, подошла к порталу и шагнула насквозь. В этом месте её контуры стали нечёткими, смазались — Артур и Ольга помотали головой, чтобы избавиться от этого ощущения — а Алёна поморгала. И сразу же Лаки отошла от портала, сняла шлем и вернулась на место. А по ту сторону прохода стояла сейчас ещё одна Лаки — уже в шлеме с закрытым забралом. «Тень» Лаки отошла в сторону, сняла с пояса какой-то прибор, обвела им вокруг себя и сказала — присутствующие услышали с монитора, на который шёл видеосигнал с камеры «тени» Лаки:

— Всё чисто, фауны не фиксируется, зонд работает штатно — в цикл не входил.

— Отлично, — сказала «оригинальная» Лаки. — Отойди, сейчас пройдёт Кинетик.

— Есть, капитан! — двойник Лаки сейчас явно улыбается до ушей. И сама «здешняя» Лаки улыбнулась.

С Терезой было ровно то же самое — она «пошла рябью», а затем по эту сторону её «оригинал» отошёл чуть в сторону от портала, а по ту — опустила забрало шлема и подтвердила, что всё штатно, непосредственной угрозы нет.

— Что это с ней?! — встревожилась Алёна, когда Тереза-тень опустилась на колени и прижала ладони к голове.

— Я создаю убежище, — отозвалась Тереза-оригинал, — не беспокойтесь.

Примерно через три минуты пространство шагах в пятидесяти от обеих пошло рябью, и там из ничего возник… Фургон, строительный домик — таких у себя в Казани подопечные Вяземской видели много, строек сейчас полно по всему городу. Тереза-тень поднялась на ноги, показала большой палец — «всё отлично» — и они вместе с Лаки направились в сторону фургона.

Внутри — судя по трансляции — оказалось уютно, под потолком горела лампа, были и холодильник, и стол, а на нём чайник, электроплитка и прочая утварь. Рядом со столом — большая бутыль с водой и печка-буржуйка.

— В таком мы когда-то с отцом отсиживались, когда опоздали на автобус, — пояснила Тереза. — Строители уступили его нам. Я тогда была жутко уставшей, и фургон показался мне просто раем. Кровати там неудобные, но для начала сойдёт. О, у Лаки тоже получилось!

Верно — рядом с фургоном Терезы возникла прямо в скале металлическая дверь. Лаки с Терезой вышли из фургона, закрыли его дверь на ключ — интересно, где ключ взяли? — и направились к двери.

— Когда-то с Вильямом мы вместе бежали из плена, — сказала Лаки-оригинал. — Нашли старый бункер, его нам специально подготовили в качестве «плана Б». Я уже была на пределе и только в том бункере как следует отдохнула и привела голову в порядок. Дверь у него основательная, просто так не выломать. Всё, мы подготовили базы, начинаем разведку.

— Начинается рутинная часть, — пояснил Вильям. — Мы запустим дронов — большую часть пути они проведут автономно, на всякий случай мы отключим радиосвязь — есть виды фауны, которые на неё реагируют, как акулы на запах крови. Дроны будут сбрасывать маяки-ретрансляторы, по ним мы позже построим карту. Мы ещё не определили эффективную высоту, от точности её определения зависит оценка расстояния до дома Олега.

— У этой области есть дно?! — удивился Артур. Вильям кивнул.

— Звучит необычно, понимаю. Есть. Вся «Область 005» постепенно погружается, если можно так сказать. Где-то скорость погружения примерно равномерная по большой площади, где-то не очень — вы уже видели руины неподалёку. Видимо, там когда-то было здание или подобие здания. Если пробурить сквозь дно, получим проход в верхнюю границу области. Падать туда нежелательно, скорость и время падения оценить невозможно — если полетишь с ускорением, можно разбиться быстрее, чем успеешь отреагировать.

— А наблюдать сверху зондами? — спросила Ольга. — Ну, пробурить дыру в этом дне и бросить туда зонд. Он же успеет отреагировать?

— Успеет, — согласилась Лаки. — Если его не сожрёт кто-нибудь из тамошних обитателей. Не буду пугать раньше времени. Как только найдём дно, мы именно так и сделаем.

— Можно я пойду? — спросила Алёна и поднялась на ноги. — Мне немного не по себе это видеть. Вы же скажете, когда будут новости?

— Разумеется, — кивнул Вильям. — Алёна, одно только замечание. Когда человек впервые попадает в «Область 005», с большой вероятностью он или она испытает в течение первых минут очень сильную эмоцию. Это у всех по-своему. Лаки, Тереза, разрешаете?

— Конечно, — согласилась Лаки.

Тереза кивнула, не отрывая взгляда от портала, и сказала:

— Не возражаю.

— Лаки стало очень стыдно, — продолжил Вильям. — До сих пор не понимает, за что именно — сильное иррациональное чувство, из которого её потом пришлось долго выводить. Тереза пережила абсолютный необъяснимый ужас — мы успели помочь ей, не позволили впасть в паническое расстройство. Повторно это уже не повторялось ни у кого. Лично я испытал приступ странной безадресной ревности. Тоже пришлось обращаться к психологу, чтобы не переросло ни во что серьёзное.

— Я поняла, — Алёна не моргнула и глазом. — Вам могло показаться, что я хотела остаться с Олегом при первой же возможности. Да, хотела. Но мне очень доходчиво объяснили, почему так лучше не делать — я передумала. И сейчас не хочу входить. Нам обоим с ним нужно держаться. Мне очень хочется побывать там, но только потом, когда всё кончится.

— Вы молодчина, — улыбнулась Лаки. — Извините, не могу сейчас отвлекаться — позже составлю вам компанию, если не возражаете.

— Думала, мы тебя так отпустим? — Артур и Ольга догнали Алёну. — Идём к нам! Ну если только не собираешься чем-то очень важным одна заниматься.

— С удовольствием! — улыбнулась Алёна. — Вы так и не показали новое «гнёздышко», хочу посмотреть.

— …Коммунизм коммунизмом, а деньги всё-таки есть, — указал Артур на лекторий.

Они читали электронный вариант Кодекса. И да, там говорилось, что все граждане Рима, в зависимости от того, насколько полезными для общества являются их поступки, получают ежемесячно некую сумму «виртуальных денег» — они существуют только в электронном виде и называются «грациями». Абсолютное большинство предметов первой необходимости и еды можно получать из репликаторов. Но, если хочется чего-то помимо, это может стоить тех самых «граций».

Грации невозможно передать или завещать кому-либо. Вычитать их могут только постановлением властей — за особо негативные, антиобщественные поступки. Копиться бесконечно они не могут — все грации старше пяти лет создания обнуляются. Хочешь доступ к чему-то из разряда роскоши — часто занимайся чем-то полезным для общества, послание очевидное.

— Интересный подход, — почесал Артур подбородок. — А если совершаешь преступление?

…Об этом тоже говорилось — правда, слова «преступление» в документе не было, были антиобщественные поступки и проступки против личности. Обнуление счёта граций, отказ в общении и в самом тяжёлом случае — изоляция от общества.

— То есть тюрьмы всё равно есть, — хмыкнула Ольга. — Похоже, люди без них не могут. Что ж, подход интересный. А «грация», я так поняла, это попросту «благодарность».

— Всё верно, — сказала Лаки, появляясь в дверях. — Извините, вы дверь не закрыли. По здешним обычаям, если дверь открыта — можно входить. Если почти полностью закрыта — желательно постучать и спросить разрешения. А если закрыта — не беспокоить, ну разве что в чрезвычайных случаях. Можно войти?

— Да, будьте как дома, — помахала рукой Ольга. — Мы тут про порядки и обычаи читаем, просвещаемся.

Лаки кивнула и вошла — и оказалось, что она несёт целую гирлянду рюкзаков, похожих на их спортивные.

— Помочь? — Артур спрыгнул с кровати и быстрым шагом подошёл к Лаки. — Да они вовсе не тяжёлые! — удивился он. — Что это?

— Стандартный набор для выживания в условиях экстремального климата, — пояснила Лаки. — Там есть инструкции, разберётесь. Ваши рюкзаки помечены именами. А эти три — держите при себе, — указала она. — Это для Олега. Ольга, Алёна, вы уже видели, как я передала часы. Завтра утром, примерно в это же время, есть мысль повторить сеанс связи. Есть хорошее предположение, что Олег живёт по обычному циклу в двадцать четыре часа — то есть он будет, вероятнее всего, в доме в то время. Мы попробуем лёгкий стимулятор вашей нервной системы — чтобы позвать Олега не слишком сильно и не застать его врасплох. Вы можете отказаться — ну или предложить другое время.

— Я согласна, — кивнула Алёна.

— На всякий случай — именно на всякий случай, — подчеркнула Лаки интонацией, — наденьте свой рюкзак, прежде чем будем вызывать Олега. Всё, не буду вам мешать — мне тоже нужно отдохнуть.

— …Мать, ты только глянь! — позвала Алёну Ольга и похлопала по покрывалу их с Артуром огромной кровати. — Лезь с ногами, все свои. Посмотри на расписание полётов космопорта!

Алёна посмотрела. Действительно, три рейса на Луну в сутки. Каждые два дня рейс на какое-то «Mare Major» — «Великое Море», а каждые три дня — на не менее загадочную Плутонию. Множество рейсов на научно-исследовательские станции в Солнечной системе, и — изредка — на ничего не говорящие условные наименования.

— Круто! — восхитилась Алёна. — А что это такое? И сколько до них летят?

— Сядь и держись покрепче, — посоветовала Ольга. — Вон там, в примечаниях. «Mare Major», дистанция семьдесят две тысячи сто одиннадцать световых лет, время в пути трое суток. Плутония, дистанция восемьдесят пять тысяч шестнадцать световых лет, время в пути трое с половиной суток. Они нашу Галактику за неделю пересекают, прикинь!

Алёна ахнула и взяла лекторий — сама присмотрелась. — С ума сойти! — глаза её расширились. — И всего через двести с чем-то лет?! Я уже хочу куда-нибудь слетать! Хоть раз!

— А самое странное, что людей на Земле совсем немного, — добавил Артур. — Сто с чем-то тысяч. И всё!

— Куда остальные делись?! — удивилась Алёна. — Неужели войны?

— Это нам пока знать не положено, — вздохнула Ольга. — Знаешь, я вот тоже хочу куда-нибудь слетать. Хоть одним глазком глянуть!

— Что-то не сходится, — сказала Вяземская озадаченно. — Я провела калибровку и самотестирование вариатора по вашим инструкциям, и он выдаёт смещение летосчисления. То есть год указан неверно. Я где-то ошиблась?

— Нет, всё верно, — сказал Вильям. — Если сопоставлять с магистральной линией Земли, здесь сейчас три тысячи четыреста пятнадцатый год новой эры.

— Не понимаю, — сказала Вяземская растерянно. — Как так?!

— У человечества есть точка сингулярности в ближнем будущем, — пояснил Вильям. — По нашим оценкам, это середина двадцать шестого века. Виден разрыв магистральных линий и их вырождение. Простыми словами, что-то угрожает существованию человечества в этом интервале времени. Мы пока не знаем характера угрозы, предположительно, это связано с ксеноморфами — внеземными формами жизни. Известные нам формы такой жизни в состоянии удалить человечество с лица Земли за считанные дни, но мы знаем слабые места таких существ и подготовились к возможной угрозе. Это что-то, что мы пока что не видели.

— Не радует, — вздохнула Вяземская. — При чём тут Терра?

— Когда мы пробились сюда вариаторами, на Терру высадились люди с одной из отдалённых колоний — по их словам, людей здесь к тому моменту практически не осталось, немногие выжившие откатились минимум в бронзовый век — соответствующие технологии и культура. Мы договорились с теми, что «со звёзд», что Терра будет служить убежищем, но решать, кого впустить, будет планетарный разум. В конечном счёте так и сделали. Чтобы не пугать людей Земли подробностями, решили сместить текущий год ближе к прошлому. Ваш вариатор попросту показывает время по своему счётчику.

— Нужно побольше узнать об этом, — покачала головой Вяземская. — Мне не все люди нравятся, но вымирать — этого я не приму.

— Контора тоже не собирается просто ждать своей участи. В конце концов, есть опыт Терры. Население планеты сейчас — сто двенадцать тысяч человек в девяти крупных городах, да триста два аборигена, выживших после катаклизма — в двух поселениях, в Африке и Европе. Здесь нет государств в нашем понимании — есть администрация планеты.

Вяземская вздохнула, покачала головой и отпила глоток чая.

— Всё хотел спросить, что означало ваше жертвоприношение — когда вы использовали кровь для стимуляции создания прохода, — спросил Вильям.

— Это у меня с прошлого посещения Хе… «Области 005». Когда так делала, проход точно открывался и бывал безопаснее. Но меня теперь не оставляет чувство, что именно я отправила его в это чёртово место.

— Не терзайте себя. Смотрите, — Вильям пробежался пальцами по клавиатуре, и на экране монитора появился кадр — Вяземская узнала оперативную съёмку стычки с корректором.

— Смотрите внимательно, это длится всего два или три стоп-кадра, — указал Вильям.

Она увидела. Не попав по горлу Олега ножом, корректор сделал странное движение, словно в другой руке у него был невидимый кинжал, и он ткнул им Олега в горло.

— Видите? Именно в той руке у него был зажат вариатор. А теперь ещё кадр — перед тем, как вы разбили вариатор.

Теперь было видно, что на оправе валяющегося на полу вариатора повторялся узор из цветных вспышек.

— Вы уже знаете основные последовательности, — сказал Вильям. — Просто прокрутите запись, если хотите.

Вяземской хватило одного повтора.

— О боже! — она спрятала лицо в ладонях. На пару секунд.

— Полагаю, эти люди не думают о высших силах, они сами себя считают богами, — добавил Вильям. — Всё верно, в последовательности есть сигнатура «Области 005». Я думаю, это он пометил Олега для перехода в «Область 005». И именно поэтому считал, что вы всё поняли и теперь у него в руках.

— Если бы я была внимательнее… — начала Вяземская и махнула рукой. — Ладно, сожалеть в любом случае бесполезно. Будем решать по мере поступления.

— Именно так, — взял её за руку Вильям. Со своей руки перчатку не снял. — Не обвиняйте себя без веских причин.

Олег встал у каменной двери. Всё не хватало присутствия духа порезать себе ладонь, как это сделала Вяземская. Сделал снимки двери под разными ракурсами — может, кому пригодится.

Всё же решился. Протёр лезвие ножа дезинфицирующей салфеткой и провёл кончиком лезвия по ладони. Как только стало достаточно, чтобы измазать всю ладонь, Олег растопырил её — именно так сделала Вяземская — и прижал к двери. А в голове отчего-то повторялось видение того, как их друзья переживают смерть их четверых в авиакатастрофе.

Дверь протаяла — была и не стало. А по ту сторону появилась до боли знакомая картина: тот самый дуб, та самая скамейка и смутный контур административного комплекса.

Олег шагнул, и ощущения изменились. Он немедленно обернулся — по ту сторону он сам — в том непонятном месте, от которого мороз по коже во всех смыслах. Ну и потешно выглядит в зипуне, шапке-ушанке и с кочергой в руке!

А здесь — всё так, как было в тот самый вечер: свитер, джинсы и всё остальное. И тепло. Неужели получилось?! Бегом, бегом к остановке!

Стоп. Что-то не так — почудилось движение с другой стороны. Чёрт, надо сразу было достать бинокль! Олег поднёс бинокль к глазам и успел увидеть, как Вильям, Вяземская и… он сам входят в помещение столовой. Вот незадача! Минут через десять он, Олег, уйдёт и застрянет в том самом жутком месте. Нужно успеть догнать их и сказать себе или Вяземской, что ничего не выйдет, нужен другой план! Хотя…

Олег на бегу резко затормозил. Посмотрел в сторону остановки и не поверил своим глазам. Алёна, Артур и Ольга там! В той самой одежде, в которой ждали автобуса! Но позвольте, их ведь уже отправили в убежище, почему?!

Ладно, вначале сказать самому себе, что убежать не получится. Или вообще узнать, что теперь делать — если остальные на остановке, возможно, планы поменялись. Вряд ли Вяземская бросила бы их на произвол судьбы. Олег помчался к столовой со всех ног — от остановки его всё равно не заметят, можно не волноваться. Ещё буквально две минуты…

Земля задрожала под ногами. Олег чуть не полетел кубарем — землетрясение?! Здесь их сто лет не было! Он устоял, выпрямился, побежал дальше…

Трещина пересекла газон перед ним, встретилась со зданием администрации, и то раскололось надвое. Ещё доля секунды — и пропасть разверзлась перед Олегом. Он успел затормозить, повернулся было — бежать назад — но пропасть расширялась быстрее, её края стремительно рушились, сползали в чёрную бездну. Олег ощутил, что его подхватила лавина камней и почвы и повлекла вниз, вниз, вниз…

…Олег очнулся и понял, что всё ещё стоит перед «открытой» дверью, и там всё тот же пейзаж.

Вот как. Можно повторить?

Он попробовал повторить. На этот раз первым делом посмотрел на часы и достал бинокль. Раз десять пробовал добежать до столовой, но всякий раз то случалось землетрясение, то падал метеорит, а один раз из ниоткуда собрался торнадо и поймал Олега — и, похоже, внутри вихря дышать было нечем.

…Когда Олег в очередной раз очнулся перед дверью, то увидел, что та «закрыта» — тот же узор на ней — а отпечаток кровавой ладони чернеет и пропадает. Ну нет, так просто не сдадимся. Олег уже готов был поцарапать ладонь вновь, как замер, вспомнив то, что случилось тогда, когда он просто заглянул за дверь. Вот не надо было заглядывать, но кто ж знал!

А вдруг и здесь лучше подождать? Было бы обидно наступить на те же грабли повторно. Олег посмотрел на часы — скоро очередной «сброс», а по времени Лаки как раз приближается вечер. Прийти, записать все свои впечатления, сделать их копии и отдохнуть. Взять с собой мел и прочее — и повторить попытки. Там всё настолько настоящее — ясно же, это неспроста.

Лаки и Ольга появились в комнате Алёны примерно за полчаса до того времени, когда состоялась вчерашняя «передача». Алёна проснулась, всё поняла и оделась — и выяснилось, что это были за комбинезоны, в которых Лаки и Тереза вчера выходили «в преисподнюю» — одежда для экстремального климата.

— Инструкцию прочитала? — спросила Лаки. Алёна кивнула. — Отлично. В рюкзаке запас батарей. По нашему вчерашнему опыту, одной батареи хватит на двое суток пребывания при плюс десяти. Если рюкзак попадает в цикл…

— …то я в начале цикла заменяю батарею — она всегда касается оболочкой тела — а прежнюю кладу обратно и меняю их каждый день. Тогда все они без одной будут возвращаться в заряженное состояние.

— Верно, умница, — покивала Ольга. — Так, рюкзак на спину… Его рюкзак в руку… Всё. Мы рядом. Когда будешь готова, Лаки сделает тебе укол того стимулятора, и начнём.

Весь вечер Олег провёл, копируя записи о том немногом, что уже успел увидеть, включая события за дверью. Кровь действительно действует: планшет — и его чехол, что характерно — никуда не делись, и информация с него не сбросилась. Значит, что? То, от чего зависит работа других устройств — зарядник — помечать кровью не нужно. Пусть каждый раз сбрасывается в заряженное состояние. Ну, в почти полностью заряженное — хорошо, что по привычке зарядил его перед тем, как собираться в дорогу.

Также «пометим» кровью телефон и браслет Лаки. Браслет, как выяснилось, каким-то образом брал энергию непосредственно из проводов электропроводки — ну или как иначе объяснить, что при приближении к ним ближе, чем на метр, на браслете появлялась индикация «идёт зарядка».

Браслет опознался мобильником как «новое устройство» и позволил скачать с себя аудиофайл, созданный самим Олегом. Отлично. Полчаса примерно ушло на то, чтобы скопировать файлы по остальным устройствам.

Всё? Нет, не всё. Каплю крови — на дверь в гостиную. Вдруг тоже получится. А вот засов попробуем снять и «пометить» отдельно — снять его оказалось несложно, хотя пришлось вначале поискать выдергу. То, что у бабушки есть ящик с инструментом, Олег помнил.

Вот теперь всё. Ставим будильник, и можно баиньки.

Олег выпал из сна минут за двадцать пять до будильника. Показалось, что Алёна его зовёт. А потом пришло то самое ощущение контакта, которое возникало три предыдущих раза. Олег вскочил, чуть не споткнулся на ровном месте и распахнул дверь в гостиную.

Точно. На полу в большой спальной сидит Алёна — внутри идущего рябью овала — а рядом с ней есть как минимум Ольга — лица не видно, но джинсы и обувь легко узнать.

— Алёна? — спросил Олег, и Алёна кивнула, улыбаясь. Олег шагнул к ней, и тут же овал начал мерцать, а на лице Алёны отобразился страх.

— Нет, не подходи! Олег, отойди на шаг, пожалуйста!

Её слова ударяли в голову, словно молотом по ней долбили — боль чувствовалась физически. Олег отступил и заметил, что Алёна, только что отчётливо прозрачная, начинает уплотняться.

— Нет! — Олег испугался — за неё. — Алёна, не нужно сюда!

— Лови! — крикнула она, и Олег едва успел поймать рюкзак — ничего себе! Чёрт, надо бы тоже что-то передать, что? В руке его был только телефон — недолго думая, Олег бросил его и успел заметить, что Алёна его поймала.

— Олег, мы примерно знаем, где ты! Мы ищем! Держись! — добавила Алёна. — Пожалуйста, держись!

— Спасибо! Алёна, мне кажется, я знаю, как всё исправить! Я нашёл дверь…

Овал исчез. Был — и не стало. Олег, чувствуя, как бешено бьётся сердце, подождал ещё немного — ничего более не случилось — и успел отступить на кухню и закрыть дверь в гостиную прежде, чем случился «сброс».

Засов остался закрытым — отлично! А вот дверь открылась. Видимо, либо предмет слишком массивный, либо… Либо просто большой? Или потому сбросилась, что касается остального дома? Всё остальное Олег помечал каплей крови, держа предмет в руке. Выясним чуть позже.

Так, теперь нужно посмотреть, что такое ему передали.

На этот раз даже Алёна осталась довольна.

— Умница! — Ольга обняла её за плечи. — Ему теперь будет намного легче там! Отлично! Ты сама, главное, держись. Это точно его телефон?

Алёна кивнула.

— Здесь капля крови, — указала Лаки. — Высохшая. Нет, не надо переживать — такое ощущение, что специально нанесли. Алёна, мне нужно срочно отдать телефон Вильяму. Нужен биологический материал Олега, чтобы его было проще искать — кровь подойдёт, даже высохшая. Он не был ранен?

Алёна энергично помотала головой. Нет. Удивлённым был, радостным — оттого, что увидел её — да. Но никаких ран.

— Всё, я убежала, все подробности потом! — Лаки положила телефон Олега в пластиковый пакет и действительно убежала.

— Ты как, мать, в порядке? — Ольга присела перед Алёной на корточки. — Вижу, в порядке. Давай и дальше так же. Что, идём сегодня тренироваться, да?

— Идём! — и Алёна принялась снимать комбинезон. — Уже не усну. Артур спит?

— Спит без задних ног. Специально его загнала как следует, — фыркнула Ольга. — Ладно, не смущайся, тоже всё успеешь. Идём к остальным — раз этот Вильям уже не спит, может, что умное скажет. Да и есть уже хочу.

— Годится, — кивнул явно довольный Вильям. — Сейчас запомним… — он поднёс вариатор к образцу крови и некоторое время нажимал на цветные грани.

— Не очень удобный интерфейс, — заметила Вяземская. — Создатели этих штуковин не придумали ничего умнее, чем нажимать на кнопки?

— Есть мысленное управление, — возразил Вильям. — Но нам явно оставили не все инструкции. Ну или перебежчики сами не знают некоторых тонкостей. Всё, теперь мы сможем искать Олега по его биологическому маркеру. Вариатор умеет находить живые объекты, указывать азимут на значительном расстоянии, в наших опытах — до шестисот километров. Правда, то на Земле. Сейчас проверим. Вариатор нельзя выносить в «Область 005», но нам и не потребуется, азимут можно снимать и отсюда. Лаки, нам нужна калибровка — если не занята, нужна твоя «тень» минут на пять.

— Без проблем, — согласилась Лаки и направилась к выходу. — Сейчас переоденусь.

— Почему вы сами не выходите? — поинтересовалась Вяземская. — Ну или давайте меня подключайте. Я там уже была — по вашим словам, повторных навязчивых эмоций не бывает.

— У меня стихия специфическая, я причиняю болевые ощущения прикосновением, — пояснил Вильям, — если прикасаюсь без перчаток. Ну и двигаюсь почти так же быстро, как вы. В смысле тактических преимуществ вы трое — Лаки, Тереза и вы — превосходите меня, тамошней фауне больно не бывает, а прикасаться к ней голыми руками опасно для жизни. Выйду, если потребуется больше агентов с той стороны. Вы точно уверены, что хотите туда вернуться, Анна?

— Не хочу, — ответила Вяземская. — Но я чувствую, что бездельничаю. Работать тренером мне здесь всё равно не позволят, пока не сертифицирую наши методики, а других мирных специальностей пока нет. Мои медицинские познания устарели веков так на тринадцать, я уже подала заявку на поступление в здешний ВУЗ — но пройдёт много месяцев, пока не подтянусь.

— Ясно, — кивнул Вильям. — Примем помощь с удовольствием. Сейчас подберём вам снаряжение, и приступайте в любой момент. Так, я пока ещё повожусь с его телефоном. Зашифрован?

Вяземская пожала плечами.

— Лучше всего спросить у Алёны. Если кто и знает, кроме Олега, это она сама.

— Вы оставили Олегу указание посетить тот самый коридор, где сейчас обитает ваша тень?

Вяземская кивнула.

— Да, войти двадцать восьмого июля между девятнадцатью тридцатью и двадцать одним часом. Понимаю, что надо было настроить на каждый день, но не нашла такого в инструкции.

— На каждый день не стоит, — покачал головой Вильям. — Последствия могут быть неприятными, ваша петля может стать полностью автономной, без входа и выхода. Мы никогда не делали чаще раза в три месяца. Отлично — значит, это наш план «Б», и Олег в курсе — если сумеет хотя бы раз выбраться в магистральный поток. О, Лаки, отлично! Подходи, я всё поясню.

Со стадиона все четверо — Тереза, Артур, Ольга и Алёна — возвращались в отличном настроении.

— У тебя такой вид, — заметила Ольга, — будто у тебя что-то не вышло. Алёнка? Ты на связи?

Алёна, явно о чём-то задумавшаяся, не сразу ответила на вопрос.

— Я хотела попасть в пустыню, — пояснила она. — Почти всё было так же, когда мы с ним разогревались, только пустыни не случилось.

— Расскажи тогда, что за пустыня такая, — оживилась Ольга. — Может, и нам с Артуром пригодится.

— …Мощно вы отжигаете! — заметила Ольга, когда Алёна закончила рассказ. — Если б я тебя не знала, подумала бы, что ты хорошей травой закинулась. Что, прямо настолько всё реально?!

— Да, и… — Алёна чуть не упомянула Вяземскую, но вовремя прикусила язык. — В общем, пока нас там нет — это всё как будто на паузе. Ну как компьютерная игра, не знаю.

— То, что вы описали, похоже на синтезированную реальность, — заметила Тереза. — Что такое осознанный сон, знаете? Это очень похожее, и для вас может быть вполне настоящим. Очень редкая стихия, её толком не изучали — почти не на чем. Лаки говорит, сама несколько раз перемещалась в такую реальность. Есть даже оперативная съёмка.

— Круто! — присвистнул Артур. — И это для вас — обычный рабочий день, да?

Тереза улыбнулась до ушей.

— У меня всё обычно намного проще. Но я и работаю в Конторе не очень давно. Обязательно расскажите Вильяму и Лаки — может, удастся с Олегом и там как-то пересечься.

— Слушай, а она права! — согласилась Ольга. — Если это ваш с ним общий сон — точно надо проверить!

Олег долго изучал содержимое второго рюкзака — и всё больше казалось, что это сон. Кто бы ни собирал этот рюкзак, они умудрились добавить туда всё необходимое — то, что нужно для выживания при низких температурах. Комбинезон надевается прямо поверх обуви — и к нему в запасе несколько элементов питания. Плюс аптечка, плюс сухой паёк, «сухая вода», которая не портится и не испаряется… И ещё много полезных мелочей. В общем, удивительно и очень компактно. Проще всего оказалось положить свой рюкзак внутрь нового и пристегнуть тот к комбинезону. И самое главное: цепкое покрытие на перчатках, коленях, щиколотках, спине и животе комбинезона: утверждается, что можно взбираться по отвесным преградам. На манер человека-паука, надо полагать.

Ладно, это всё потом изучим, а сейчас нужно собраться и продолжить опыты с той дверью. Суммарно рюкзаки весят, со всей поклажей, килограммов двенадцать, но оставлять что-то в избе не очень хочется.

— Очень странно, — заключил Вильям, когда закончил расчёты. — По нашим оценкам, мы были километрах в двадцати от Олега. Если верить тому, что я вижу, — мы ошиблись минимум на два порядка.

— Две тысячи километров?! — удивился Артур. — Ошибка в расчётах?

— Или в нашем понимании тамошней физики. Мы сумели найти дно ещё вчера. Сейчас наш пункт высадки находится на абсолютной высоте двадцать три метра. Так низко мы никогда не попадали — минимальная высота была около четырёхсот метров. Получается, шаг координатной сетки зависит от высоты. Анна, Лаки и Тереза уже ведут замеры — часа через два будут итоги, и построим новые формулы. Самое главное — вариатор указал азимут. И мы зафиксировали, что дистанция до Олега меняется. Значит, он жив и в состоянии передвигаться. На таком расстоянии наши маяки не работают, но это всего лишь вопрос времени.

Ольга, Алёна и Артур переглянулись — все остальные заметили восторг в их глазах.

— Не хочу обнадёживать — пройдёт часов шесть-семь, прежде чем мы передвинем точку высадки ближе, — предупредил Вильям.

— Главное, что он жив и мы знаем, где он! — сказала Ольга. — Что-то я от этой нежданной радости есть захотела. Кто со мной?

Олег направился к остановке, каждый момент ожидая нового катаклизма — но его не случилось.

— Ой, и ты тоже с нами! — Алёна, сияя подобно солнцу, подбежала и обняла его. — Как здорово! Летим все вместе, наконец-то!

— А где Анна Григорьевна? — полюбопытствовал Олег, всё ещё не в состоянии прийти в себя от прикосновения Алёны. — Вроде бы здесь была.

— Ну да, сказала, что будет эвакуация — а потом ей сообщили, что отбой. А вон и автобус! — указал Артур. — Ну что, счастье почти рядом? Идёмте, идёмте, в самолёте отоспитесь!

В самолёте и вовсе стало казаться, что блуждания под багровым небом последние несколько дней — всего лишь скверный сон. Алёна вначале говорила ни о чём — видно было, что ей настолько хорошо, что не может сидеть молча. Но всё же усталость её сморила. Олег сидел, откинувшись в кресле, Алёна дремала, прислонившись к его плечу, и большего счастья за последние несколько дней Олег не испытывал.

В аэропорт они прибыли, когда регистрация и посадка уже заканчивались. Добежали, прошли весь положенный контроль и уже буквально через час самолёт выруливал на взлёт. Алёна почти сразу же задремала в кресле рядом с Олегом — Артур и Ольга сидели через проход и так же задремали. Очень уж много было событий.

Олег проснулся, словно его толкнул кто. Он открыл глаза и увидел, что на него смотрит мужчина в чёрных очках — неприметный, лицо самое обыденное, на улице попадётся — не узнаешь. В конце концов мужчина встал и прошёл в туалетную кабинку в передней части салона. «Наверное, показалось, что смотрел на меня», — подумал Олег. Он уже начал задрёмывать, когда человек быстрым шагом направился в их сторону мимо своего места, на ходу достал из кармана пистолет и выстрелил в Олега в упор.

Олег пришёл в себя перед дверью — проходом, за которым по-прежнему дуб, скамейка и прочее. Первым делом посмотрел на часы — с момента предыдущей проверки прошло всего десять секунд. Проход всё ещё открыт — следующая попытка!

…Олег встал, когда прошло примерно полчаса с момента взлёта, подошёл к тому человеку в очках и от души врезал ему кулаком по лбу — вырубил. Когда прибежали стюардессы и второй пилот, показал пистолет в кармане у незнакомца и на ходу придумал историю, что заметил, как человек слишком часто опускал руку в тот самый карман.

Олег успел обернуться — увидел, что на него смотрит другой человек в тёмных очках — явно вышел из второго салона — и в правой руке незнакомца отчётливо виден вариатор. Олег сделал было шаг в его сторону, когда послышался грохот, и Олег успел ещё заметить, что облако пламени проносится по салону.

Наплыв. И вновь он стоит у прохода.

— Всё, мы построили аппроксимацию, — сказал Вильям. — Ожидаемая ошибка — плюс-минус десять метров. Лаки, Анна, Кинетик — возвращайтесь, мы начинаем готовить другую точку высадки. Техника вернётся через десять минут.

Олег не сразу начал записывать итоги каждой попытки — только после седьмой.

Противник номер один, с пистолетом, сидит на месте 12D. Второй, с вариатором и кнопкой для подрыва самолёта — кнопку Олег успел уже дважды увидеть — на месте 27C. Стоило только помчаться ко второму — он явно не ожидал увидеть Олега — как через пару секунд появлялся первый и стрелял.

Если во втором салоне появляться шагом, второй противник успевал подорвать самолёт. Если бегом, то первый успевал появиться и выстрелить. Нужно изменение тактики. Ясно уже, что те самые две минуты, когда первый посещает туалет, и есть всё окно возможных действий. Вопрос: что можно успеть сделать со вторым?

На триста первой попытке Олег успел прикоснуться к вариатору, и тот… Перестал светиться. Второй противник явно не ждал такого и когда, видимо, по привычке, отпустил большой палец другой руки от кнопки, сам успел испугаться не меньше. Как Олег ни старался, не удавалось увернуться от пули.

На пятьсот какой-то попытке Олег начал брать с собой камень. Это позволяло выиграть несколько секунд — но и сила, и реакция у первого явно превосходили силу и реакцию Олега.

«Есть шанс», — подумал Олег, в очередной раз подходя к остановке, но почему-то казалось, что его пули всегда попадают в цель, куда бы он ни стрелял. И бить его по руке побоишься — а ну как пуля вынесет стекло или повредит что-то существенное в самолёте?

Последовательность он уже отработал, теперь нужны нюансы — чувствуется, что осталось совсем немного, чтобы вывести из строя вариатор и успеть уйти от пули первого. Просто немного везения!

— …Артур, — встал Олег, когда номер один скрылся в туалетной кабинке. — Я сейчас передам тебе предмет с кнопкой. Ни за что не отпускай кнопку. До самой посадки. Это важно! Я потом всё объясню!

— Не вопрос, — кивнул Артур. — Помощь нужна?

— Нет. И тоже не спрашивай.

— Олег, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросила Алёна.

— Замечательно, — улыбнулся Олег, ощущая, как утекают драгоценные секунды. — Я люблю тебя, Алёна. Надеюсь, ты меня поймёшь.

И бросился во второй салон.

Тут всё быстро: удар в висок, выхватить из правой руки вариатор — он тут же гаснет — сжать левую руку, чтобы не отпустил кнопку — и быстро вынуть взрыватель. Чуть не упустил кнопку! Теперь бегом назад — ошарашенные пассажиры не успели пока отреагировать.

— Держи, — вручил Олег взрыватель Артуру. — На самолёте бомба. Отпустишь кнопку — она взорвётся. Держи крепко, у меня мало времени! Алёна, — повернулся к ней Олег, протягивая вариатор. — Спрячь и передай Анне Григорьевне.

Щелчок двери кабинки. Олег, достав из кармана камень, бросился вперёд. Он успел и замахнуться, и бросить камень — и попал в лоб выходящему номер первому, но тот всё равно успел выстрелить, уже падая — дуло смотрело в сторону, но Олег ощутил тупой удар и понял, что в него всё равно попали.

Последнее, что он помнил до наплыва — крик Алёны:

— Олег, нет!!!

Олег вновь пришёл в себя — но перед ним вместо прохода была просто глухая каменная стена. Ни «двери», ничего — просто такой же шершавый, неровный камень, как и во всём остальном тоннеле.

— Нет… — прошептал Олег. — Нет, не может быть! У меня бы получилось! Нет, откройся!

Не помогала ни кровь, ни ругательства, ничего. Олег долго стоял, ждал — пока не понял, насколько он устал. Ладно. «Высплюсь — и вернусь, — подумал он. — Я почти нашёл нужный вариант, у меня получится!»

— Внимание, у нас ЧП, — объявил Вильям. — Команда, всем срочно прибыть в комнату с порталом.

Алёна, Ольга и Артур прибежали одними из первых.

— Что происходит? — спросила Алёна. — Что случилось? Что-то с Олегом?

— Можно и так сказать, — ответил Вильям. — Изменился магистральный поток. Существенное изменение, оно перекрыло и вытеснило предыдущую версию. Минуту, я синхронизируюсь, сейчас будут новости.

Отойдя от портала, он сказал:

— Ольга, Артур, Алёна — подойдите, необходимо зафиксировать ваше присутствие в обоих потоках.

— Это как?! — поразилась Ольга, которую «измеряли» последней. — Мы снова там есть? Как?!

— На борту вашего рейса чрезвычайная ситуация. Вместе с вами в этот раз вылетел и Олег. Он вырубил одного корректора, тяжело ранил второго, но сам был застрелен. Он сумел не допустить взрыва самолёта и каким-то образом отключил вариатор корректоров. После экстренной посадки наши агенты взяли обоих корректоров и их имущество. Все выжили, кроме Олега. Мне очень жаль.

— Что с азимутом Олега в «Области 005»? — поинтересовалась Лаки.

— Пропал, вариатор его больше не фиксирует. Азимут перестал фиксироваться примерно в тот же момент, когда переключился магистральный поток. Дроны уже вылетели в предполагаемый район «Области 005», мы ищем.

— Алёна… — Ольга обеспокоенно смотрела на Алёну, которая молча всё выслушала с бесстрастным видом. — Вот чёрт! Артур, помоги!

Они оба едва успели подхватить Алёну, когда та потеряла сознание.

— Ну и клубок… — проворчал Вильям, который за несколько последних часов много раз синхронизировался с Землёй. — Очень сложная ситуация. Но вначале о главном. Как Алёна?

— Пока не пришла в сознание, — ответила Лаки. — Ольга сейчас с ней. В госпитале оценивают как состояние средней тяжести — жизни ничто не угрожает, повреждений внутренних органов не зафиксировано, но Алёна не приходит в себя. Будем ждать. Я сменю Ольгу завтра утром — она сказала, справится.

— Ясно, спасибо, — кивнул Вильям. — Смотрите. Видите это утолщение на диаграмме?

— Там как будто сто раз правили поток, — присмотрелась Лаки. — Живого места нет. Что случилось, и кто это сделал?

— Семьсот двадцать правок в одном узком интервале, плюс-минус пять. Так обычно бывает, когда правками занимаются люди неопытные. Корректорам это делать не было смысла — они вне потока, его возможные аномалии их по большому счёту не волнуют. Признаков действия других вариаторов нет. Если исключить ранее неизвестных людей, остаётся один кандидат.

— Олег, — кивнула Вяземская. — Как это возможно?

— Мы сумели отомкнуть его телефон, — показал Вильям. — Там нет ничего приватного, поэтому я просто скажу: не было времени никого спрашивать. Олег сделал фотографию двери, — Вильям вывел картинку на экран, — и в блокноте — он фотографировал страницы блокнота — написал и подчеркнул: «я застал их, пока они ещё не выехали в аэропорт — похоже, я могу всё исправить».

— Чтобы через одну дверь можно было войти семьсот с лишним раз подряд?! — усомнилась Вяземская. — Она открывалась для меня всего на двадцать — двадцать пять секунд, и потом пауза минимум в три минуты. Когда бы он успел?

Вильям развёл руками.

— Факты говорят в пользу этой гипотезы. Олег создал минимум четыреста сценариев, в которых выживают все, кроме него. Алёна — та, с Земли — сказала, что его последние слова звучали очень странно. Он как будто прощался.

— А потом сработал эффект стабилизации, и его просто выбросило из потока, — подвела итог Лаки.

— Возможно, — согласился Вильям. — Если делать множество однотипных правок в ограниченном интервале, — пояснил Вильям для Вяземской, — поток может отторгнуть агента, после чего произойдёт ассимиляция потоков — выживают те, что обладают наибольшей массой. Мы дождёмся завершения ассимиляции, но с вероятностью девяносто девять и пять девяток процентов зафиксируется текущее состояние.

— Что с его убежищем в «Области 005»?

— Мы нашли избу и сумели войти. Там нет его вещей — вообще никаких биологических следов — но у входа и в направлении одного из тоннелей расположены три зонда. Судя по их журналам, последний зонд поставили уже после того, как заместился поток.

— Значит, он жив! — воскликнула Лаки.

— Меня беспокоит, что мы не можем воспринять его никакой аппаратурой, — уточнил Вильям. — Вероятно, жив — пока мы не доказали обратного. Мы оставили там плакаты — послания — и продолжаем патрулировать окрестности. Тень Кинетика ждёт в избе — если будет контакт, она сообщит. Из других новостей — мы фактически завершили разгром «Проекта Ева», все организаторы и агенты взяты, возбуждены соответствующие уголовные дела. В случаях, когда это возможно.

— Если честно, — отозвалась Вяземская, — это меня сейчас радует меньше всего. Спасибо вам огромное, Вильям, и я сдержу обещание — но пока что меня беспокоит в первую очередь Олег. Получается, что в потоке возник перекос, или как это сказать — когда из него отовсюду удалён один из самых «массивных» участников. Или как вы это называете?

Вильям покивал.

— Да, можно назвать и перекосом. Сейчас в магистральном потоке Земли присутствие Олега упало до одной миллионной процента. Это ещё не ноль — то есть остаются шансы на реинтеграцию. Но если синхронизируется кто-либо, кроме меня, — скорее всего, мы вычеркнем Олега и с Земли, и с Терры.

Алёна открыла глаза. Похоже, она в больнице: на правой руке и на лбу наклеены датчики, и опять чувствуется этот мерзкий подгузник! Она повернула голову — рядом сидит и клюёт носом Ольга. Она не успела как следует заснуть — заметила, что на неё смотрят, и тут же включила ночник поярче и взяла Алёну за руку.

— Как ты? — спросила Ольга.

— Нормально, — ответила Алёна равнодушно. Лицо её осунулось, и снова ощущается «ёжик» — кругом сплошные иглы. — Долго я здесь?

— Восемь часов, — посмотрела на часы Ольга. — Ты снова всех удивила — сказали, что никому не известно, когда ты очнёшься. Я посижу с тобой. Только не молчи!

— Ничего мне не нужно, — глухо отозвалась Алёна и отвернулась. Ольга обежала кровать и присела на корточки, чтобы заглянуть в лицо Алёны.

— Так не пойдёт, мать, — заметила Ольга сухо. — Можешь ругаться, прогонять меня. Говори что хочешь, но я тебя не брошу.

— Тогда скажи, — слабо улыбнулась Алёна. — Скажи, что ещё остались шансы. А я посмотрю, как вырастет твой нос.

— Вильям говорит, что шансы есть. Они нашли его убежище, и Олег оставил зонд по пути в убежище. Это уже после того, как Вильям всё рассказал. Понимаешь? Он жив!

Взгляд Алёны стал чуть более живым.

— Скажи, ты чувствуешь его? — спросила Ольга, взяв Алёну за руку.

— Да, — подтвердила Алёна. — Если бы я сама так себя чувствовала — наверное, уже бы пошла топиться. Ему очень плохо и кажется, что почти нет надежды.

— Тогда я снова права — спасать нужно тебя. Станет легче тебе, станет легче и ему. Понимаешь?

Алёна кивнула.

— Я устала, — закрыла она глаза. — Я правда устала. Побудь со мной, ладно?

Ольга кивнула и держала Алёну за руку, пока Алёна не уснула. И увидела, как она улыбнулась во сне.

Ольга вздохнула, улыбнулась сама и, осторожно отпустив ладонь Алёны — чтобы не разбудить — отошла в дальний угол палаты и отправила сообщение для Лаки. И вернулась на пост.

Олег вошёл в избу и запер дверь на засов. Всем хорош комбинезон — в нём Олег чувствовал себя постоянно свежим. И тепло, и удобно. Неоценимый подарок, что тут ещё сказать. И даже рюкзак за спиной особо не досаждает.

Олег уселся на скамью, и на какой-то момент накатило чувство безысходности. Ощущение, что всё пропало, не будет уже никаких шансов что-либо исправить. Олег вспомнил, как недавно общался с Алёной, и вообще жить расхотелось. Захотелось просто сесть, бросить всё и ничего не делать — на всё наплевать. Он почти год времени провёл, сидя бок о бок со счастливой и довольной Алёной там, в автобусе, и от этого сейчас лучше не становилось. Похоже, этот год вполне может оказаться последним.

— Алёна? — позвал Олег, остановившись у порога гостиной, глядя на дальнюю стену большой спальной. И закричал уже во весь голос: — Алё-о-о-на!

Нет ответа. Ничего не произошло. Неужели с Алёной что-то случилось? Или это с ним самим?

«Да ежу понятно, что случилось, — подсказал внутренний голос. — Ты мечтал что-то исправить — ты исправил. Мы все должны были погибнуть — а теперь только ты один. Алёна теперь жива, вот что случилось». Но если так, то откуда был тот рюкзак? Если Алёна его передала, как это вообще возможно? Олег осознал, что полностью перестаёт понимать, что происходит. И накатила беспричинная жуткая ярость. Он вбежал на кухню, схватил поднос с пирожными и запустил им в стену напротив.

Это помогло, ещё несколько секунд — и способность здраво соображать мало-помалу вернулась. Успокоиться. Отдохнуть, прогнать малодушные мысли. Вернуться к той двери и продолжить. Уже ведь почти получилось, нужно просто выиграть чуть больше времени, вовремя метнуть камень. Самое сложное — сократить время на разговоры, свои реплики Олег не с потолка взял — опытным путём понял, что нужно говорить. Пусть даже звучит цинично, это ведь и в самом деле помогло. Просто нужно ещё несколько попыток.

— Кинетик на связи, — послышался голос Терезы. Сама оригинальная Тереза, Лаки и Вяземская с Вильямом сидели у мониторов. — Наблюдаю активность в доме, у вас должна быть картинка.

Да, они видели. Открылась и закрылась внешняя дверь, задвинулся засов. Тереза сейчас на кухне, у стола — и движение воздуха только что пошевелило паутинки у потолка — кто-то прошёл мимо неё. Но ни один датчик ничего не зафиксировал.

— Олег? — позвала Тереза-тень. — Это Тереза, я в доме, стою у стола! Если вы слышите меня, ответьте!

— Что там происходит? — поинтересовалась Лаки. — Кинетик, я иду к тебе, буду через…

— Три минуты, — услышали они голос «тени» Лаки. — Я чувствую Олега — ощущение странное, прерывистое, но это он. Он в доме, и он в отчаянии.

Все сидящие у мониторов у портала в «Область 005» переглянулись.

Поднос вместе с пирожными на нём резко поднялся в воздух и полетел в стену напротив. Тереза отступила на шаг от стола.

— Он точно в доме, — подтвердил Вильям. — И он может взаимодействовать с предметами. У входа в дом наши плакаты — но я теперь не уверен, что Олег их вообще заметил. Кинетик, попробуй привлечь его внимание. Если есть под рукой небольшие предметы, попробуй выложить надпись.

— Есть, — подтвердила Тереза. — Сахар в сахарнице. Хотя там крупные куски, особо не выложишь. Минуту, здесь где-то была большая банка с фасолью. Сейчас.

Олег уже почти полностью вернул самообладание, когда позади что-то скрипнуло. Он немедленно оглянулся и, сделав шаг к печке, схватил кочергу.

Сундук, который бабушка использовала вместо стула, открылся, из него выплыла банка с фасолью и опустилась на край стола. Затем что-то отодвинуло оба чайника и сахарницу с чашками к стене, невидимая сила сняла крышку с банки, и из неё принялись вылетать причудливой змейкой фасолина за фасолиной. Они выкладывались в буквы на столе.

«Олег, это Тереза, я сейчас в доме, на кухне. Ответьте, если вы это читаете».

Олег опустил кочергу, огляделся. Двинулся вперёд, медленно двигая перед собой руками. Никого. Он оставил кочергу у печки, взял из банки пригоршню фасоли и принялся выкладывать ответ.

«Читаю, но вас не вижу».

Первые две строки перед ним взмыли в воздух, а затем фасолины принялись выкладываться по-другому.

«Алёна передала вам рюкзак, мы получили ваш телефон и видели записи из блокнота».

«Что с Алёной, Ольгой и Артуром?»

— Он не знал про Терру, — предупредила Вяземская. — Ему сказали только то, что это надёжное убежище. Если только он не прочёл про Терру в переданных записях, он может не понимать, что происходит.

— Передайте, что они все живы и здоровы, что у вас с ними постоянная связь, — распорядился Вильям. — Что там за звуки?

— Лаки стучит в дверь.

В дверь постучали, и Олег вздрогнул. На столе возникла новая строка.

«Олег, это Лаки. Впустите её в дом?»

«Да» — ответил Олег фасолью и пошёл в сени. Он отодвинул засов, распахнул дверь… И остолбенел. На короткий момент он увидел Лаки — в таком же, как у него, комбинезоне, в чёрном шлеме с поднятым забралом — и осознал, что и Лаки его видит. Лаки, как и он, держалась за ручку двери — с той стороны.

В следующий момент раздался сильный хлопок, и дом позади исчез. Исчезла и Лаки, словно её и не было. Остался только рюкзак, лежащий на скале. Олег бросился и подхватил его.

Скала под ногами содрогнулась, по отвесным стенам слева и справа пробежали трещины, и Олег успел увидеть, как со стен слева и справа высоко вверху откалываются огромные глыбы и, разваливаясь в полёте, падают ему на голову.

В правом тоннеле ощущается движение воздуха. Туда!

— У нас ЧП, изба исчезла, как только Олег открыл мне дверь, — сказала Лаки-тень явно на бегу. — Олег уходит по правому тоннелю, мы следом. Фиксируем толчки магнитудой шесть баллов, позади нас слышим обвалы.

— Лаки, если ты примерно знаешь, где Олег — двигайтесь следом и защищайте его! Любой ценой! — приказал Вильям.

— Если наши тени погибнут, — пояснила Лаки, увидев, каким взглядом посмотрела Вяземская на Вильяма, — мы просто отправим новые. Если погибнет Олег…

— Я всё поняла, всё потом, — кивнула Вяземская. — Прошу, не отвлекайтесь.

Олег бежал со всех ног, успев забросить рюкзак за спину. Позади слышался гул и шорох падающих камней; скала под ногами всё ещё вздрагивает. Хорошо ещё, что впереди не случилось обвалов! Он бежал и бежал, даже когда скала успокоилась, а треск и грохот позади прекратились. Тоннель теперь начал подниматься, чем дальше — тем круче, и вскоре идти получалось с трудом, а в конечном счёте пришлось ползти. Тут удалось и оценить «цепкость» комбинезона — тот прочно держал у поверхности камня, пока Олег не прикладывал усилий, а когда прикладывал — например, пытался оторвать от скалы руку — тамошняя «липучка» легко отходила от скалы. Чудное приспособление — все альпинисты за такое отдадут всё, что только смогут.

Прошло почти полчаса, прежде чем Олег сумел выбраться из ставшего на последних метрах отвесным коридора — колодца. Едва успел выбраться и отойти, осмотреться — понял, что стоит на седловине — к северо-востоку и юго-западу скала постепенно поднимается, а на северо-запад и юго-восток опускается. И успел увидеть, что с северо-востока в его сторону по склону быстро спускается непроницаемо белая туча.

Нужно убежище! Олег оглянулся и заметил, что на юго-западе в толще скалы видны многочисленные отверстия — пещеры? Проходы? Он вспомнил, что в переданном рюкзаке есть и очки — успел снять рюкзак и надеть их, прежде чем туча, кипящая снежными вихрями, настигла его.

Нужно убежище, раз дома теперь нет — переждать буран, отсидеться и искать, где теперь укрываться от возможной опасности.

Он брёл и брёл — очки отчасти помогали видеть сквозь метель и обозначали уклон местности и расстояние до объекта, на которое Олег смотрел, но идти стало трудно. И вспомнилось, как они с отцом брели сквозь метель, и вновь захотелось найти в метели дом, только чтобы вместо пирожных там было что-нибудь настоящее…

Олег не особо удивился, когда очки внезапно обрисовали контур такого же деревянного дома — избы, и в полумраке бурана появился освещённый прямоугольный квадрат. Ещё через десять минут борьбы с ветром Олег вошёл в сени, задвинул засов за собой и постоял так, тяжело дыша. И отворил следующую дверь.

Эта кухня была родной сестрой предыдущей, сгинувшей — только на столе стоял, помимо чайников и сахарницы с чашками, не поднос с пирожными — а горячий ещё чугун, прикрытый сверху крышкой. Чугун источал настолько аппетитный аромат тушёной с мясом картошки, что Олег не устоял.

Стоило поесть, как малодушие и всевозможные страхи отступили.

Первое, что Олег сделал — вновь снял засов и «пометил» его кровью, прежде чем вернуть на место и закрыть. И обратил внимание, что из кухонного окна — единственного не забранного ставнями снаружи — хорошо просматривается и перевал, и подступы к двери.

Как минимум окно следует закрыть изнутри.

— Наши тени рассеялись по дороге, — доложила Лаки. — Я — моя тень — успела заметить, что Олег больше не испытывает отчаяния или страха, он чувствует себя в безопасности. Возможно, сумел призвать новое убежище.

— Отличная новость. Отправляем дронов, — решил Вильям. — Фауны пока не появлялось, но предыдущая площадка полностью погребена под обвалом — будем искать Олега с воздуха. Чтобы было проще — предлагаю отправить туда тени всех присутствующих длительностью жизни в двое суток, чтобы вести поиски не останавливаясь. Работать посменно. Возражения?

— Никаких, — кивнула Лаки. — Я отправлю тень и поеду к Алёне в больницу. Завтра её обещают выписать, но предписано воздерживаться от стресса. Не знаю уж, как у нас это получится. Но у неё всё ещё есть связь с Олегом, и им обоим нужно держаться.

— За Алёну не беспокойтесь, — заметила Вяземская спокойно. — Я немного разбираюсь в ней. Она перенервничала, но она прекрасно понимает, какие тут ставки. Она справится. Вильям, я готова — выдайте мне снаряжение, да я приступлю.

— Идёмте со мной, Анна, — указала Тереза. — Подберу вам снаряжение.

Алёне разрешили вставать, но настояли, чтобы она преимущественно лежала. Ладно, на планшете — том ещё, с Земли — есть и книги, и музыка, и фильмы. Самое удивительное, что в памяти здешнего репликатора нашёлся зарядник для подобных устройств — казалось бы, кому есть дело до чудес электроники, которым два с лишним века! То есть что получается — Алёна не первой из гостей заказывает блок питания к «старине»?

Ольга так и не уходила — только на очевидные «санитарные паузы», а кормили их обеих в этой же палате. Когда появилась довольно улыбающаяся Лаки, у Алёны словно камень с души упал.

— Я видела его, — сообщила Лаки просто. — Стояла на расстоянии шага. Есть технические сложности: мы пока не можем воспринимать его аппаратурой, но он сейчас в безопасности и в хорошем настроении. И нам удалось общаться, несмотря ни на что.

— Я чувствую его настроение, — кивнула Алёна. — Спасибо! Наверное, это лучшая новость за все дни.

— Я поспрашивала Галину, — добавила Лаки, присев на уголок кровати. — Бисер и всё, что вам нужно для вышивания, не считается предметом роскоши — если бы будете выставлять хотя бы половину того, что делаете. Я не сильна в этом вопросе — вам самой нужно побеседовать. В нашем общем доме есть много свободных комнат — я думаю, вы найдёте себе мастерскую по вкусу.

— Выставлять? — не поняла Алёна.

— Здесь нет магазинов в нашем понимании, — пояснила Лаки. — Есть выставки, есть студии и мастерские, всё в таком духе. Посмотрите сами, как будет время — заодно полюбуетесь на главный холм города. Там всегда выставлено всё, что владельцы готовы отдать посетителям — безвозмездно или за грации. Чтобы создать себе репутацию, вначале советуют отдавать просто так. Может быть, вам даже понравится работать там. Тереза уже нашла себе такую выставку и успела написать две картины. К слову, у нашего дома есть отдельный вход — на случай, если мы захотим устроить выставку на месте так, чтобы посетители могли входить, когда захотят, и никому в доме не мешать. В общем, всё от вас зависит.

— Да, начну — как только отпустят, — согласилась Алёна.

— Ольга? Подменить вас? — спросила Лаки, поднимаясь на ноги. — До вечера я свободна.

— Нет уж. Вы-то меня подмените, а если вы будете срочно нужны там, снаружи — я вас точно не подменю. Не беспокойтесь, мы справимся!

— Удачи! — помахала им рукой Лаки и покинула палату.

— Мы ведь справимся? — присела Ольга перед кроватью так, чтобы смотреть Алёне в глаза. — Вижу, можешь не отвечать.

— Коллеги, есть теории? — спросил Вильям, после того как в очередной раз посмотрели оперативную съёмку общения Терезы и Олега, и самый эффектный момент: когда Олег проявился примерно на полторы секунды, тогда и он, и Лаки держались за ручки двери с разных сторон. — Нужно объяснение. Все лучшие специалисты по прикладной хронодинамике сейчас здесь. Нужны гипотезы, что именно произошло. Вначале о статусе поиска — что у нас с дронами?

— Пусто, — доложила Лаки. — И это странно. Мы точно прошли дронами через перевал — Олег должен быть где-то там. Мы видели, куда шёл тот тоннель, координаты передали дронам. Дроны облетели всё много раз, в том числе у самой поверхности. Там есть выходное отверстие тоннеля, но нет ничего более. Другого тоннеля там быть не должно.

— Другого тоннеля… — сказала Тереза и посмотрела в глаза Лаки.

— Я знаю этот взгляд, — улыбнулась Лаки. — Есть идея? Говори.

— Давай заведём дрон в тоннель — в колодец то есть. Приведи туда ещё один, а дрон-разведчик пусть сбрасывает ретрансляторы. Чтобы не потерять управление. Посмотрим, что он увидит в тоннеле.

Все подошли к монитору, на котором дрон-разведчик показывал свой путь по тоннелю.

— Странно, не вижу здесь наших маркеров, — заметила Лаки. — А я их точно ставила. Ого! Вы это видите?! Нет завала! Тоннель открыт!

— Погоди, не выводи его, — посоветовала Тереза. — Есть нехорошее предчувствие. Сделай съёмки у самого края тоннеля. Вы это видите?!

Да, они видели. Исчезнувшая изба стояла как ни в чём не бывало — единственное, выглядела полупрозрачной, мерцала.

— Сбрось ретранслятор туда, за пределы тоннеля, — предложила Тереза. Они все это видели: ретранслятор исчез в полёте, не упал на камень по ту сторону.

— Мне не нравится, что я могу быть права, — вздохнула Тереза. — Гипотеза: мы с Олегом существуем в разных временных фазах. Лаки, выводи дрона — мы можем потерять его в любой момент, я объясню чуть позже. Выводи, и пусть один патрулирует перевал, а другие летят на базу. Давайте я вначале предложу план действий: нам нужно разгрести завал и пройти через тот тоннель. Если он ещё существует, конечно. У нас же есть звуковые пушки? Медленно, аккуратно всё разобрать. Достаточно, если мы сумеем провести туда дрон.

Вильям и Лаки переглянулись.

— Добро, — согласился Вильям. — Я сейчас выпеку несколько пушек, а ты пока объясни подробнее про разницу фаз. Пока что это была просто гипотеза. — Он поднялся и направился к репликатору в углу комнаты.

— Минутку, — поднял руку Артур. — Можно пояснить? Кстати, не мне одному, наши девушки тоже на связи и им интересно, — указал он на камеру, закреплённую на кармане рубашки.

— Вы в курсе, что такое поляризованный свет? — спросила Тереза, подходя к доске.

— Примерно. На физике нам точно объясняли, но я мог подзабыть.

— Смотрите. Самая суть, очень упрощённо. Электромагнитное излучение — фотоны — обладают свойствами и волны, и частицы. Когда свет отражается от зеркальной поверхности, его волны все лежат в одной плоскости, — нарисовала Тереза. — В очках с поляризованным стеклом линзы пропускают свет только в одной конкретной плоскости. Если свет прямой, он не ограничен одной плоскостью — мы его увидим, пусть даже в ослабленном виде. Но если он поляризованный и в другой плоскости…

— Очки его не пропустят, — кивнул Артур. — Всё, вспомнил. Девушки, вы там не стесняйтесь, если что, — добавил он, глядя на экран лектория, на котором видел Ольгу и Алёну, внимательно следящих за трансляцией.

— Совершенно верно, — согласилась Тереза. — Есть гипотеза, что все временные потоки обладают фазовой координатой. Наподобие угла вот этой плоскости, если речь о поляризации. В нормальном случае при движении объекта по магистральному потоку, — нарисовала Тереза, — он попадает во множество мелких корректировок, и его фаза всякий раз сдвигается и сливается с предыдущим состоянием. В итоге мы получаем полный спектр фазы, как для солнечного света в примере. Но если магистрального потока нет и фаза не размывается, то при встрече объектов в двух разных фазах…

— Они не смогут взаимодействовать друг с другом, — предположила Ольга. — То есть что — ваши тени и их снаряжение в одной фазе, а Олег почему-то в другой?

— Верно, — подтвердила Тереза. — Если предположить, что все объекты внутри «Области 005» равномерно распределены по фазам, то понятно, почему и Олег, и мы можем взаимодействовать с объектами окружающего мира — с той же фасолью, которой мы выводили буквы — но не можем взаимодействовать друг с другом. Поскольку воздух равномерно распределён по фазам, мы все можем дышать.

— А почему вы не слышали друг друга? — спросил Артур. — Звуковые колебания ведь движутся по воздуху, а он всем доступен.

— Пока не могу предложить хорошего ответа, — согласилась Тереза. — Нужно ставить опыты. В управляющей последовательности, которую мы используем для создания теней, есть три параметра, которые всегда одинаковые, нам про их значение ничего не говорили. Можно провести эксперименты, но лучше не на этой точке, а открыть другую. Если я права, то копии с разной фазой не будут замечать друг друга в «Области 005». Необязательно копировать живые объекты, можно просто положить два зонда поблизости.

— Проведите эти опыты, — сказал Вильям, возвращаясь от репликатора с несколькими металлическими ящиками. С той стороны портала подошла его тень и приняла ящики. — Но в первую очередь нужны идеи того, как нам отыскать убежище Олега и как с ним общаться.

— В обрушенном тоннеле были ретрансляторы, — напомнила Лаки. — Я их там оставила, последний — примерно за тридцать метров до выхода наружу. Можно попробовать. Важно, чтобы Олег обязательно прочёл все наши инструкции, тогда можно попробовать наладить хотя бы одностороннюю связь.

— Почему бы просто не пройти туда расщеплением? — поинтересовалась Вяземская. — Или это тоже ограничивает фазу?

— Тут другое, — сказал Вильям. — Мы установили, что мощность альтер-эго человека постоянно растёт, пока оно находится в «Области 005». Рост незначительный, никто не проводил там больше недели непрерывно, но мы не знаем, чем это кончится. Если мощность по эту сторону в какой-то момент станет существенно — скажем, в 2–3 раза — меньше мощности по ту, при синхронизации есть риск перейти в «Область 005» полностью. Имейте в виду, что после расщепления реинтеграция невозможна, вашему альтер-эго придётся остаток жизни провести в «Области 005».

— Мы можем создать вначале несколько теней, — предложила Тереза, — потом пройти расщеплением, а тени реинтегрировать. Каждая тень забирает часть мощности. Анна права, если при расщеплении не будет выделенной фазы, мы сможем общаться с Олегом напрямую и попробовать привести его к порталу.

— Минутку, — поднял руку Артур. — А попросту открыть портал сразу на том перевале?

— Это мы попробовали в первую очередь, — отозвалась Тереза. — То же, что мы видели с дрона — ничего и никого.

— Ясно, — поднялся на ноги Артур. — У меня уже мозг устал, если честно, а новых идей пока нет. Нам можно подключаться к этой комнате дистанционно? Вдруг что придумаем.

— Можно, — разрешил Вильям. — Я подойду и сделаю необходимые настройки. Будут хоть какие-то идеи, даже безумные — сразу говорите.

— Оля, Алёна, оставить здесь вашу камеру? — поинтересовался Артур.

— Оставь, — попросила Алёна. — Вдруг будут идеи, раз годятся и безумные. Мы пока отключимся.

— Ты нас так больше не пугай, — попросила Ольга. — Всё, не пыли, я уже вижу, что ты пришла в себя. Сама видишь — там все, кто может, копытом землю роют. Тренер мне звонил, справлялся о твоём здоровье — пока ты была в отключке. Сказала, что как тебя выпустят, так сразу вернёшься на стадион. Или отдохнёшь ещё денёк-другой?

— Нет, — покачала головой Алёна. — Нужно чем-то заниматься. Отдохну, когда всё закончится.

— Как он сейчас? — спросила Ольга, взяв Алёну за руку. — Чувствуешь?

Алёна прикрыла глаза на пару секунд и улыбнулась.

— По-моему, он спит, — заключила она. — И видит хорошие сны.

Олег прочитал все инструкции — а брошюра была пухлой — и часа три разбирался, как чем пользоваться. Комбинезон, как выяснилось, идеально надевать прямо на тело — при этом он поглощает все кожные выделения, не мешает коже дышать и поддерживает оптимальную влажность. Пояс для снаряжения тоже очень кстати: там очень удобно устроились нож, огниво, фонарь и прочая полезная мелочь.

Олег и не догадался бы о существовании шлема, если бы не открыл все до единого упаковки в переданном рюкзаке: в собранном состоянии шлем помещался в небольшой прямоугольной коробке. Те самые фильтрующие очки очень хорошо надеваются под шлем — и ветер под них не задувает, и видно должно быть лучше: зрение хоть и привыкло отчасти к вечному сумраку и багровому небу, всё же помощь аппаратуры не помешает. А над забралом шлема русскими буквами написано «Олег». Очень мило — на случай, видимо, если вокруг будет не продохнуть от таких же людей в комбинезонах и шлемах.

Теперь маяки — контейнер с ними крепится на одежду и может сбрасывать очередной маяк, как только связь с предыдущим станет достаточно слабой. И специально указано, каким образом эти маяки можно размножать. Олег улыбнулся, ещё раз прочитал, что им нужно для самовоспроизведения, и наблюдал следующие полчаса, как банка с фасолью становится банкой с маяками. Ну это уже точно технологии далёкого будущего — что-то не попадались на памяти Олега публикации о таких вот самовоспроизводящихся приборах. Ладно, не жалко — всё равно после сброса будет новая банка с фасолью. Зато теперь не сто маяков, а двести. Уже лучше. Олег закрыл внутренние ставни — здесь, похоже, нет дня и ночи, нет никаких светил — но очень неуютно себя чувствуешь, когда единственная преграда тому, что снаружи — хрупкое стекло.

И фонари. Их самих четыре штуки в комплекте, и по восемь батарей к ним. В инструкции подчёркнуто: здешняя фауна не переносит яркий свет солнечного спектра. Максимальная светоотдача одного фонаря — семьдесят пять тысяч люмен. И предупреждение: не подносить части тела к фонарю ближе пятидесяти сантиметров в режиме полной мощности во избежание ожогов.

При такой экипировке вполне можно совершать вылазки — пока никакой «фауны» не попадалось, но по описанию она крайне опасна, человеку без спецсредств не выстоять — разве что спасаться бегством. «Надеюсь, спасатели не пострадали при обвале», — подумал Олег и уже через десяток минут спал как убитый — отключился.

Артур пришёл в «портальную» в три часа ночи — не спалось: всё думал над теми странностями, о которых сегодня услышал, и никак не получалось уснуть, хоть смотри кино, хоть слушай музыку.

Пошёл на кухню, долго смотрел внутрь холодильников — правильнее назвать их термостатами, у них внутри множество полок, и температуру для каждой можно указать по желанию — но ни минеральная вода, ни чай с мятой не помогли.

— Что-то не работает? — поинтересовался Вильям, следивший за чем-то на мониторах. Вяземская тоже здесь — что-то увлечённо читает с лектория, попутно оставляя пометки в тетради. Она вообще спит когда-нибудь?

— Нет, что-то уснуть не могу, — покосился Артур на портал, за которым медленно вращалось багровое небо «Области 005». — Решил сам прийти. Я тут подумал про варианты связи. Ну, как с Олегом общаться, если обычный звук не годится.

— Есть идеи? — Вильям не отводил взгляда от монитора. А там он — его тень — вместе с тенью Вяземской постепенно пробивали себе дорогу сквозь обвал.

— Я почитал отчёт — Тереза говорит, что ощущала вибрацию стола. Не сама — датчик ощущал и диктофон записал — когда Олег того стола касался. Что, если сделать прибор, который будет передавать звуковые колебания прямо на стол — ну, на любой предмет, к которому прикрепишь — и обратно? Просто объяснить Олегу, чтобы приложил ухо к столу, чтобы слышать, и, не знаю, горлом, что ли, прижаться, пока говорит. Как в ларингофоне.

Вильям и Вяземская обменялись взглядами.

— Интересная мысль! — одобрил Вильям. — Пожалуй, проверим и её тоже.

— Может, могу чем-то помочь? — поинтересовался Артур.

— Нужно расширить карту окрестностей, — сказал Вильям. — Лаки и Тереза пока спят, так что можете заняться, если есть желание. На нашей базе сейчас двадцать дронов в ожидании. Вот пульт, — протянул Вильям прибор. — Вначале — режим обучения. Можно не опасаться делать резкие движения, пульт их сгладит. Достаточно управлять одним дроном, если ему потребуется ретранслятор, он запустит любой из резервных и вызовет в нужную точку.

— Круто! — покачал головой Артур, взял пульт, сел за указанный Вильямом монитор и принялся учиться управлению. Минут за десять вполне освоился.

— Пункт «Домой» — возвращение на базу, — пояснил Вильям. — Как только у дрона останется мало заряда, он в любом случае вернётся самостоятельно.

Артур посмотрел сквозь портал — и только сейчас заметил, что вокруг него уже успели построить небольшой дом — логично, учитывая условия местности.

— Нас сейчас больше всего интересуют окрестности перевала, — пояснил Вильям. Особенно направление на северо-запад — там всегда низкая густая облачность, остальные окрестности мы в целом осмотрели, там поблизости ничего особо интересного.

— Понял, — кивнул Артур и направил дрон в указанную сторону — зигзагом, чтобы постепенно осматривать всё больше пространства.

Олег проснулся от будильника — и застал то же самое примерно время сброса. Как интересно. От чего зависит, интересно — от того, что тот же дом, лишь слегка другой внутри, или от его обитателя?

Сидеть сиднем — мало радости, нужно осмотреть окрестности. Через двадцать минут Олег надел комбинезон, шлем, рассовал и пристегнул снаряжение. Подумав, вставил красные стельки — силы потребуются, если что — чем-нибудь по дороге перекусить. Тем более трюк удался — и еду, и питьё удалось «удвоить».

Держа в руке кочергу — топор по-прежнему на поясе — Олег отошёл от дома в северо-западном направлении и огляделся. Движущихся объектов нет — уже приятно. На этот раз не забыл посмотреть и в воздухе. В шлеме есть радар — внезапно «подкрасться» не должны. И снова та же странность: пока на перевале висела туча, из неё снег валил не переставая, а ушла — и нет снега, скала под ногами.

Новой тучи пока вроде не предвидится, но всё в направлении северо-запада в густой облачности. Олег запустил «дозатор» маяков, и первый из них упал и закрепился на скале. Отлично, если вдруг ухудшится видимость, по ним и возвращаться. Идти оказалось удивительно легко и просто, не ощущался вес снаряжения, хотя в рюкзаке те самые двенадцать кило никуда не делись. Ещё бы, после тех кругов с утяжелением…

Единственное, что немного раздражало — почти полная тишина. Смотри-ка, и это предусмотрели — шлем может подавать фоновый шум: не отвлекает от настоящих звуков, если они есть, но и не заставляет идти в тишине. При каждом запуске очередного маяка шлем сообщает звуковым сигналом, тоже удобно. Пока что каждый новый маяк падал примерно через двести метров после предыдущего.

Когда Олег дошёл до того уровня, где висела облачность, испытал некоторое ощущение нереальности — очень уж ровно висит, почти плоская снизу — шагнул внутрь — да, вроде бы просто облако, но шлем отчего-то включил индикацию: «очки не отключать». Интересно, почему? На радарах — ничего. Только вот дорога постепенно становится и круче, и уже, сейчас — двадцать градусов. Когда Олег — опять же, внезапно — вышел за пределы облака, стоило некоторых усилий удержать равновесие: ширина дороги, скалы под ногами, не более трёх с небольшим метров, а по обе стороны — отвесная пропасть. В описании комбинезона сказано: падение фиксируется автоматически и так же автоматически принимаются меры по стабилизации и прекращению падения. Но всё равно падать неохота, а впереди — очередной слой облаков. И тоже очень уж ровный.

После пятого такого слоя Олег остановился — зрелище открывалось странное до дрожи. Очередной облачный слой — вот он, метров сто ещё подняться, дорога теперь градусов двадцать пять и шириной метра два. И видно, что метрах в пятистах над головой — судя по оценке дальномера в шлеме — прямо в небе висит то, что больше всего похоже на лабиринт. Прямоугольный и практически безграничный, его видно во все стороны. Очень весело. И как он держится?

Но самое весёлое — очередной облачный слой. Похоже, это и есть то багровое нечто, что видно оттуда, снизу. И особого выбора нет — дорога ведёт сквозь него.

Пискнули часы. Момент принятия решения: или вернуться домой до очередного сброса, или уже идти дальше. Нет, не в этот раз — судя по всему, не помешает сделать больше маяков, да и выспаться тоже — стельки стельками, а сил потрачено уже порядком. Маяков оставлено двадцать шесть — если они и дальше падали каждые двести метров, то прошёл он около пяти километров в гору, при этом поднялся минимум на километр.

Теперь главное — медленно и осторожно спускаться.

Алёна и Ольга вернулись на следующий день после обеда, обе вполне бодрые, здоровые и довольные.

— Не хотела вас напугать, — пояснила Алёна, когда вошла в «портальную», и её встретили аплодисментами. — Выключилась, и всё — всё, что помню.

— Утром её обследовали, — добавила Ольга. — Пришлось отпустить — придраться не к чему.

— Если можно, я тут пока не буду появляться, — попросила Алёна, посмотрев на тусклое багровое сияние за порталом. — У меня мурашки по коже от этого места.

— Да, конечно, — согласился Вильям. — Будет что-то важное — мы вызовем. Можете сказать, что сейчас с Олегом?

Алёна глубоко вдохнула, прикрыла глаза и постояла так несколько секунд.

— Странно, — удивилась она. — Я как будто его глазами сейчас посмотрела. Никогда такого не ощущала! Он среди облаков идёт. По-моему, куда-то вниз.

— Среди облаков? — удивилась Вяземская.

— Да, кругом туман такой, очень узкая тропинка и прохладный воздух. И какое-то странное небо — на нём как будто лабиринт нарисован.

Вот теперь переглянулись все остальные.

— Интересно, — покачал головой Вильям. — Нам несколько раз удавалось подняться «выше неба» — за пределы этой светящейся облачности — но там не было никакого лабиринта. Постойте… Он пошёл на северо-запад, выходит. Ближе там нет облаков.

— Он спускается, — повторила Алёна. — Видимо, возвращается оттуда. Очень надеюсь, что я его не отвлекла, там очень узкая тропинка и пропасть с обеих сторон!

— Вы уже пытались сосредоточиться на Олеге поблизости от портала? — спросил Вильям, почесав затылок. — Насколько помню, нет. Давайте повторим опыт позже — при открытом портале и при закрытом. Скажем, часа через два-три?

Алёна с некоторым сомнением во взгляде кивнула.

— Не пытаться связаться с ним, просто сосредоточиться, — сказал Вильям. — Я вам позвоню.

— …Куда сейчас? — поинтересовалась Ольга. — Мы с Артуром сейчас на стадион, а ты бы пока не бегала, ладно?

— Не буду, — пообещала Алёна. — Сейчас Галине позвоню, пора уже чем-то заняться. Я про вышивку.

Часа через четыре, когда Артур и Ольга вернулись с тренировок, дверь в комнату Алёны оказалась приоткрыта. Ольга улыбнулась и постучала.

— Входи! — позвали её.

Ольга вошла и широко раскрыла глаза. Комната Алёны — всего-то мебели там было, что кровать, стол да пара стульев, не считая встроенного шкафа — стала мастерской. На столе уже лежала папка с эскизами, а на ещё одном, вновь появившемся, — стоял станок, и Алёна над чем-то сосредоточенно работала.

— Ты времени даром не теряла! — восхищённо заметила Ольга. — Когда ты всё успела? Кто помог?

— Галина — со станком. Ну и научила, как нужный бисер получать. Остальное всё сама.

— Что, и мебель, и прочее — сама? — недоверчиво переспросила Ольга. — Без обид, но ты дома с мебелью никогда не дружила. Вечно у тебя всё разъезжается и ломается.

— Видимо, сейчас подружилась, — пожала плечами Алёна, заканчивая ряд, и отодвинула станок. — Там такие инструкции — ребёнок справится. Вот, это тебе!

Она протянула Ольге ещё одну фенечку — браслет. Ольга ахнула — узор на браслете переливался и как будто светился, а изображена на нём веточка с листьями.

— И за что меня так балуешь, мать? — улыбнулась Ольга, надевая браслет. — Прелесть какая!

— Ты и сама знаешь, — улыбнулась Алёна в ответ. — За всё. Ко мне снова приходил доктор — видимо, всё ещё не очень верят, что всё в порядке. Завтра с утра разрешили тренировки. Но без фанатизма.

— Осталось каких-то двадцать-тридцать метров, и сможем выпустить дрона, — пояснил Вильям. — Чтобы люди пролезли, ещё полчаса-час. Спасибо всем, вчетвером получилось очень быстро.

На столе уже лежала кипа бумажных листов — дискуссии за последние несколько часов кипели жаркие. Основной вопрос: что же всё-таки случилось с домом, почему он так эффектно исчез? И привело ли именно это к последующему землетрясению? Учитывая, что это вырожденная область, не настоящая планета, для землетрясения тут поводов как бы нет. Погружаются разные участки «суши» с разной скоростью, обвалы и прочее неизбежны, но с чего бы толчки в шесть баллов?

— Я сама не прикасалась к столу, когда его мог касаться Олег, — пояснила Тереза. — Но там лежал мой диктофон. Выходит, предмет из другой фазы может соприкасаться с другим предметом, к которому прикасается человек. У меня один вопрос, Лаки: ты голыми руками бралась за ручку двери или в перчатке?

Лаки поморгала.

— Не помню, — признала она. — Могла и голыми, хотя вроде не положено. Уже как-то привыкли, что здесь всё стерильно, никакой микрофлоры.

— Зато есть макрофауна, — проворчал Вильям, и остальные присутствующие рассмеялись. — Всё, дрон пошёл, размера отверстия достаточно. Минуту… Я один это слышу? — указал он рукой на монитор, на который идёт передача с дрона.

— Нет, я тоже слышу, — Лаки поднялась на ноги. — Вилли, буди там всех, мне не нравится этот звук. Похоже на шаги.

Олег сумел выспаться — принципиально не стал ставить будильник. Всё, вот теперь можно рискнуть пройти «за облака» — в любом случае сил хватит, если что, вернуться. Он всё тщательно проверил, собрал всё необходимое. Последним действием — взять кочергу с топором да выходить. Успел скачать с видеокамеры шлема запись своего предыдущего похода и сохранить копию на планшет.

Всё, вроде. Красные стельки, новые батарейки. Надеть рюкзак, опустить на глаза очки и закрыть забрало — посидеть ещё минуту, подумать, всё ли взял. Несколько раз Олег попробовал представить Алёну — не позвать — мало ли, вдруг она чем-то занята или, скажем, дорогу переходит — а просто сосредоточился. И ощутил покой и радость. Похоже, она спит. Олег улыбнулся. «Прорвёмся, — подумал он. — Столько людей нам с ней помогают — обязательно справимся».

Скрежет и хруст за окном. Здравствуй, ёлка, Новый Год — это ещё кто? Неужели кто-то из своих добрался наконец до дома?! Олег отомкнул ставни, открыл их…

Ему повезло, он смотрел боковым зрением — и то его словно окатили холодной водой: озноб и приступ сильнейшего страха. Он не запомнил, что именно там, за окном, и запоздало вспомнил предупреждение: не смотреть без очков! А лучше — вообще не смотреть!

Трясущимися руками Олег опустил очки и закрыл забрало. Ещё пара секунд — и пришёл в себя, только сердце колотилось как ненормальное. Звон и хруст — Олег вскочил на ноги и увидел, что нижняя часть окна разбита, а на полу копошится что-то, похожее на паука. Не сразу понял, что это многопалая кисть — у людей таких не бывает.

Они боятся солнечного света. Рука сама собой сняла фонарь с пояса, лёгким движением сдвинула переключатель на максимум — а затем нажала кнопку.

В руке Олега засияло небольшое Солнце. Кисть даже не сгорела — просто испарилась, осыпалась пеплом. Олег поднял конус горячего света, направляя на то, что пыталось пролезть сквозь разбитое окно, и успел увидеть, что по чудовищу словно молотом ударили — оно отлетело прочь, осыпаясь серым порошком.

Олег выключил фонарь, надел рюкзак и взял топор и кочергу. Нет, фонарь тут явно полезнее — топор за пояс. Включив фонарь, — жар от него действительно неслабый — и, отодвинув засов, он ударом ноги распахнул дверь. И сразу четырьмя подобными чудищами стало меньше — они попали под конус слепящего света. Олег успел увидеть, что толпы чудовищ движутся с обеих сторон перевала — нет их только на северо-западе, там, где подъём — и, обмахнув себя конусом света, бросился бежать.

Алёна ещё и не спала толком — так, дремала — когда почувствовала его страх и на короткий момент смятение — её будто огнём обожгло. Сон как рукой сняло — Алёна уселась, прислушалась к ощущениям, сосредоточилась на Олеге.

Он бежит. Его могут догнать, их много!

Алёна бросилась к шкафу, где лежит её спортивная одежда.

Лаки замерла, прикрыла глаза.

— Алёна беспокоится, очень беспокоится… — запнулась она. — Уже нет, она что-то задумала. Я знаю, о ком она беспокоится. Вилли, включай все фонари на дроне на максимум! Запускайте ещё дроны, быстро, нужно отвлечь их!

Олег бежал, время от времени обмахиваясь фонарём. Мало того, что преследователей даже не сотни, а, наверное, тысячи — так некоторые ещё и летят, приближаются по воздуху! Впрочем, фонарь равно вредил всем — не было времени оглядываться, но радар шлема выводил на очки индикацию движущихся целей, и после каждого взмаха фонарём пространство за спиной Олега немного расчищалось.

Но вскоре начнётся подъём, а потом он станет очень узким — не получится так отмахиваться, нужно оторваться. Олег попытался на бегу заткнуть кочергу за пояс — промахнулся, выпала. Бежать! Нужно бежать как можно быстрее — когда тропа сузится, преследователей за спиной станет меньше.

А вот от тех, что летят, придётся отмахиваться, никуда не деться. Фонарь ощутимо разогревался, и неизвестно, сколько ещё удастся держать его в руке. Одна радость: прицеплен к поясу ремешком с карабином — даже если выронить, не потеряется.

Алёна сумела одеться в спортивную форму — шорты, майку, шиповки — меньше чем за минуту и помчалась по лестнице вниз.

— Ты куда?! — окликнула её Лаки.

— Некогда! — крикнула Алёна. — Я должна успеть!

Она выскочила на улицу — по ночному Риму многие любят гулять, и это очень некстати — и помчалась по улице, чуть не пропустив поворот на стадион.

— Алёна убежала на стадион! — сообщила Лаки, ворвавшись в «портальную». — Она в спортивной форме. Сказала, что должна успеть.

— Похоже, я знаю, что происходит, — Вяземская поднялась из-за стола. — Лаки, нужна минералка. Ей потребуется. Без воды она не выдержит темпа. Идёмте, нужно помочь ей!

Олег не сразу взял себя в руки, но всё же получилось, и ему удалось сосредоточиться на песенке… В конце концов она пришла. «Chitty chitty bang bang…» Сразу же получилось немного оторваться, но преследователи не остановятся, и неизвестно, насколько хватит сил — а тропа всё круче и круче.

Алёна остановилась у входа и на какой-то момент испугалась, что не взяла с собой медальон — удостоверение личности и пропуск во все публичные постройки. Взяла. Автоматика опознала медальон и пропустила — сейчас открыты только беговые дорожки, ну и, конечно, душевые.

То, что нужно. Алёна выбежала на дорожку и ускорилась, стараясь представить изо всех сил, что бежит бок о бок с Олегом. Нужно настроиться… Нужно попасть в волну!

Она услышала. Не ушами — шестым чувством, или как это называется. И сумела подогнать темп под музыку и ритм. И снова — отрывочно, намёками на образы — видела, что Олег бежит в гору, что впереди маячит плотное облако — и что ни в коем случае нельзя замедлиться — догонят.

К обеим ногам словно привязали по пудовой гире. Сохранять темп удавалось с огромным трудом, но пока что удавалось. Алёна стиснула зубы, как тогда, в «Ad Astra», и сосредоточилась на песенке. Нужно продержаться как можно дольше.

Олег и сам не понимал, что случилось — словно второе дыхание открылось. Уже наливались свинцом ноги, уже он понимал, что рискует сорваться в пропасть, если попытается махнуть фонарём ещё раз. Только над собой и взмахивал, чтобы сбить тех, кто пикируют из облаков. Удалось не только удержать темп, но и прибавить скорости. И отчётливо казалось, что не он один бежит сейчас по узкой каменной тропе — Алёна тоже бежит. Не справится один — не справятся оба.

Судя по радару, преследователи отстают. Замечательно. А вот и светящееся багровым облако, в него сейчас нырять… По счастью, и очки, и шлем всё ещё работают, и сейчас…

Он заметил, когда уже было поздно тормозить — но удалось понять, что, наоборот, нужно разогнаться. Части тропы не было — обвалилась. Перед Олегом зиял провал, насколько длинный — он не успел понять, разбежался последние несколько шагов и прыгнул.

Ударился сильно, но сознания не потерял. Комбинезон спас: удержался за камень цепкими накладками. И Олег пополз вверх, стараясь не оглядываться. Позади что-то творилось на радаре, он глянул вниз. Эти человекообразные и жуткие существа не останавливались — прыгали следом. Большая часть их падала в пропасть, но некоторые хватались за каменную стену намного ниже Олега и бодро ползли по ней наверх. Некогда отдыхать! Наверх!

Алёне на какой-то момент показалось, что она падает — а когда пришла в себя и выяснилось, что сумела устоять — увидела перед собой Лаки и Вяземскую. Анна Григорьевна протянула ей бутылочку воды — Алёна кивнула, выпила залпом и пошла, уже не торопясь — что-то случилось, Олег сумел оторваться. Там ещё не всё в порядке, не всё… Она прижала ладони к лицу и закрыла глаза, не переставая идти.

— Алёна, с вами всё хорошо? — встревожилась Вяземская.

— Она слушает его, — шепнула Лаки, взяв Вяземскую за руку. — Не будем мешать.

Олег вскарабкался на камень и понял, что он, похоже, добрался до того самого лабиринта — сложная путаница проходов над бездной, все пересекаются под прямым углом. И местами в лабиринт внедрены, включены самые разные, самые странные постройки. Олег как раз выбрался на край такой — больше всего похоже на античный амфитеатр, каким его рисовали в учебниках истории. Он оглянулся — чудища так и прыгают за ним, и вскоре некоторые сумеют вылезти следом. И в небесах радар показывает множественные цели. Нужно убежище!

Для убежища нужно место. Олег спустился на арену, чуть не упал по дороге — здесь места много, должно хватить. Он осмотрелся — если верить радару, поблизости никого нет. Представить… Нужно представить что-то такое, что доставило в детстве радость. Олег пытался представить себе метель и появляющийся из неё дом… И не мог. Не получалось. А радар предупреждает: Олегом заинтересовались как минимум те, что парят над головой, не получится стоять долго. Думай, голова, думай!

— Ты сможешь! — крикнула Алёна. — Ты сам рассказывал! Что-нибудь, что тебя так радовало! Вспомни! Кино, твои игры с дедом, шахматы, прыжки! Вспомни!

Вспомнилось неожиданно — тот момент, когда Олег впервые занял первое место на турнире по шахматам. Было так неожиданно радостно — все были в тот момент в актовом зале шахматного клуба: и родители, и дед, и друзья по клубу. Олег снова увидел себя, растерянного и гордого одновременно — как к нему идёт руководитель клуба и несёт диплом победителя…

Воздух из стылого и сухого стал тёплым, комнатным. Свет зажёгся вокруг. И Олег, открыв глаза, всё ещё тяжело дыша, осознал, что стоит на сцене в актовом зале своего шахматного клуба — один.

Одна только поправка — зал оказался необычно маленьким. Видимо, убежище постаралось вписаться в свободное пространство.

Олег поднял забрало. Действительно, приятный, комнатной температуры воздух. Ярко освещённая комната — и никого, только он один. И почему-то первым делом он вспомнил об Алёне.

— Спасибо, — шепнул Олег и улыбнулся. — Не беспокойся. Справимся.

Стычка с «фауной» была самым запоминающимся эпизодом; в какой-то момент показалось, что всей световой мощности отряда не хватит — неясно, откуда столько взялось это жуткой пакости, но они шли, текли, оба склона перевала казались живым ковром, а в небесах роились десятки, если не сотни тех милых «птиц», о которых рассказала Вяземская. Первым делом люди отбили избу — и запечатали в ней все окна — а потом кто-то, сидя в безопасности, перезаряжал фонари, а остальные продолжали сжигать противника — и сами, и с помощью дронов.

Почти час ушёл на это, и не осталось ни одной заряженной батареи. Вяземская отправилась к порталу — по ту сторону уже подготовили новые батареи — а остальные направились в гору по оставленным Олегом маякам. Вяземская догнала их где-то между третьим и четвёртым слоем облаков.

— Жуть какая, — содрогнулась Лаки, когда они подошли к обрыву. За двадцать метров до него они нашли последний маяк — его, несомненно, оставил Олег. Выходит, маяки остались «многофазными», раз их видят и их данные считывают все остальные. Каким образом это случилось? Ещё один вопрос для Терезы.

— Вначале дрон, — приказал Вильям, и сопровождавший их дрон поднялся над отрядом, бодро полетел через пропасть… И исчез по дороге.

— Куда он делся? — удивилась Тереза. — К нам движется резервный дрон, будет через десять минут.

— Этот пропал со всех радаров, остальные дроны его тоже потеряли, — доложила Лаки.

Тереза подняла камушек, размахнулась и бросила через обрыв. Камень перелетел пропасть и укатился куда-то дальше — звук все слышали.

— Ничего не понимаю! — Лаки посмотрела ей в глаза. Площадка у обрыва не очень просторная, примерно метра три на три, особо не порезвишься, и, кроме камней, тут ничего нет.

Тереза молча достала из своего контейнера маяк и точно так же метнула его. Маяк исчез по дороге метрах в трёх от края обрыва — так же, как это случилось с зондом. Лаки и Тереза переглянулись.

— Могу только предложить ещё одну безумную гипотезу, — пояснила Тереза. — Область пространства перед нами смещает все фазовые координаты. Камень с самого начала во всех фазах, как и в обычном временном потоке, поэтому с ним ничего и не случилось. А наше снаряжение в одной и той же выделенной фазе. Фаза сместилась — мы перестали взаимодействовать с ним.

— Тогда маяк Олега должен повести себя как камень? — поинтересовалась Лаки и прогулялась за маяком. — Я оставила там наш взамен, — пояснила она, вернувшись.

— Погоди, — поймал её за руку Вильям. — Считай все его записи. Просто на всякий случай. Я понимаю, что все маяки в цепочке должны были её считать, но не будем рисковать.

Лаки кивнула и, закончив минут за пять, размахнулась и метнула маяк через пропасть. Ровно то же, что и с камнем — все слышали, как маяк ударился о камень и покатился куда-то дальше.

— Похоже, я снова права, и меня это не радует, — заметила Тереза. — Судя по записи маяка, Олег перепрыгнул пропасть. Выходит, он где-то там, и уже в другой фазе.

— Тогда предлагаю эксперимент, — Лаки посмотрела в глаза остальным. — Я перепрыгну обрыв и посмотрю с той стороны.

— Минуту, — подняла руку Вяземская. — Как мы будем общаться?

— У меня есть плазменный резак, — показала Лаки. — Как и у всех нас. Вон ту колонну должно быть хорошо видно отсюда. И соседние. Я попробую оставить надписи. На всякий случай: как только я переберусь, то принесу какой-нибудь камень и поставлю его напротив пропасти.

— А нам как отвечать? — поинтересовалась Вяземская и осторожно глянула вниз с края обрыва. — Прямо под нами отвесная скала. Её должно быть видно с той стороны.

— Я спущусь туда и буду оставлять надписи, — предложила Тереза. — Сейчас позабочусь о страховке. Кстати, нам всем не помешает страховка, пока мы здесь.

— Разумно, — согласился Вильям. — Я займусь. Анна, когда появится резервный дрон — попробуйте обозначить границы области, где происходит смена фазы. Дрон умеет запускать маяки, их у него пятьдесят штук. Возьмите пульт, — Вяземская кивнула и приняла пульт, а Вильям начал устанавливать шлямбуры.

Лаки и Вяземская проводили Алёну домой. По её словам, она вовсе не помнила, как пила воду, которую ей передавала на бегу Вяземская. Алёна не сразу поверила и в то, что пробежала семь километров и попутно установила ещё несколько мировых рекордов — той, прежней Земли. Но вряд ли засчитают рекорды, установленные в изменённом состоянии сознания и под влиянием красных стелек.

…Лаки дождалась, когда Алёна выйдет из душа — там, на стадионе — и передала ей сменную одежду, потому как спортивную форму Алёны сейчас впору выжимать. Алёна по дороге посмотрела на часы — пятый час утра. Да уж, скучно тут не бывает.

— Вильям сообщил, что наши тени обнаружили место, где сейчас может быть Олег, — сообщила Лаки после того, как выслушала новости по коммуникатору. — Контакта с ним всё ещё нет, но есть как минимум один способ общаться.

— Я чувствую, что с ним всё в порядке, — кивнула Алёна. — Не смогу объяснить вам. Вот, примерно так: когда в темноте смотришь на очень слабый огонёк, его толком иногда не видно. Посмотришь немного в сторону, и его видно. Я больше не вижу его глазами, что-то изменилось, просто знаю, что он жив. Большего мне не нужно.

— Лаки, мы с Анной рассеемся примерно через четыре часа, вы с Кинетиком через двадцать восемь, — предупредил Вильям. — Мы с Анной вернёмся к порталу и доставим все трофеи. Кинетик, оставайся здесь, мы проложили цепочку маяков по тоннелю, связь с базой отсюда есть. Будешь общаться с Лаки, — Тереза кивнула. — Нам нужно как можно больше информации о той стороне.

— Что ему передать? — поинтересовалась Лаки.

— Прежде всего — что мы ищем и не прекращаем искать. Как поймём, почему его маяки стали полнофазными — попробуем передать ему снаряжение и придумаем, как его оттуда вытащить.

— Нужна полнофазная верёвка, — заявила Тереза. — И огневое прикрытие, — она указала на движущиеся высоко в небе точки — те самые хищники. — Но главное — припасы и уверенность в себе.

— Передайте ему, что, если он сумеет снова связаться с Землёй — пусть вернётся в «Ad Astra» двадцать восьмого июля между девятнадцатью тридцатью и двадцать одним часом и войдёт в тот коридор на кухне, — напомнила Вяземская. — Моё эхо должно быть всё ещё там, я постараюсь продержаться как можно дольше.

Лаки кивнула.

— И главное, Лаки, — добавил Вильям. — Если с Олегом всё в порядке, он в убежище. Если оно тоже в другой фазе, мы его можем не заметить. На всякий случай оставь несколько посланий в разных местах. Если обнаружишь убежище — постарайся не прикасаться ни к чему руками, одного эксперимента достаточно. Удачи! Мы всё время на связи.

Лаки, на всякий случай в обвязке и со страховочным тросом, разбежалась — и прыгнула.

Она исчезла метрах в трёх от края обрыва, а обрывок троса остался раскачиваться вдоль плоскости каменной стены, у края которой стояла Тереза.

— Кинетик, это Лаки, — услышала Тереза через пару минут. — Нормально перелезла через стену, я напротив площадки, с которой прыгнула. Со мной метра три троса, его как бритвой срезало. Ответь, если слышишь.

— Лаки, это Кинетик, — отозвалась Тереза, широко улыбнувшись. — Получилось! Теперь я понимаю.

— Да, здесь его маяк, он полнофазный, поэтому принимает мой и твой сигналы. Лаки, вызываю базу, приём.

— База на связи, — голос Вильяма. — Докладывай.

— Я на верхнем ярусе амфитеатра, — сказала Лаки. — Вижу внизу на арене строение, я бы сказала, советского периода России. Насколько понимаю, это может быть убежище Олега. Кинетик, я поднимаю маяк Олега, который мы перебросили через пропасть, что видишь?

Тереза видела маяк — предмет, похожий на репейник — который висел, чуть покачиваясь, в воздухе с той стороны пропасти.

— Вижу маяк, но не вижу тебя, — сообщила Тереза.

— Похоже, ты права, мы теперь в разных фазах. Я пойду постучусь — постараюсь убедить Олега выйти и подойти к маяку. Ждите.

В «портальной» собрались все — и когда Лаки сообщила, что постарается привести Олега к передатчику, на лице Алёны, Ольги и Артура появился восторг.

— Главное, в обморок не грохнись, — предупредила Ольга Алёну. — Давай лучше присядем! Успеешь ещё постоять!

— Не дождёшься, — отмахнулась Алёна, и они с Ольгой рассмеялись.

Олег проснулся от стука в дверь. Три коротких подряд… Три с паузой между ними… Три коротких снова. Полминуты паузы и снова то же самое.

— Сейчас, сейчас, — ответил Олег, но не забыл выглянуть в окна — те забраны снаружи решёткой; хоть какая-то, но защита. Ещё минута — и он уже в шлеме, с рюкзаком и топором в руке. И с фонарём в другой руке. Спал прямо в комбинезоне — так что переодеваться не пришлось.

Олег распахнул дверь и осветил пространство за ней конусом горячего света. Никого, но на камне перед дверью кто-то выжег — или высек? — надпись.

«Олег, это Лаки. Пожалуйста, вернитесь к тому месту, где вы перепрыгнули через пропасть, и включите экстренный канал. Стойте на расстоянии нескольких шагов от обрыва».

Вряд ли те жуткие чудища могли бы оставить такую ловушку. Олег прикрыл дверь, убедился, что радар в шлеме показывает отсутствие угроз — есть движущиеся цели, но они в небе и не движутся в его сторону. Чем Лаки сумела это сделать?!

Ладно, посмотрим. Оглядываясь и держа топор и фонарь наготове, Олег поднялся по частично разрушенным ступеням. Вот, уже видна та узкая стена, по которой он прибежал — а метрах в пятидесяти ниже текут, перемешиваясь и бурля, багрово светящиеся клубы тумана.

— Я вижу уступ, с которого прыгнул, — послышался голос Олега. — На уступе никого.

Видно, что и Ольга, и Алёна изо всех сил сдерживаются, чтобы не закричать от восторга.

— Олег, это Вильям, мы говорим из убежища. Это долго объяснять. Твои маяки очень помогли нам, мы общаемся с их помощью. Где-то рядом с тобой Лаки и Тереза. Возможно, ты не видишь их — подробнее после. Лаки?

— Я рядом с Олегом, если он стоит у края обрыва. Я вижу следы от его обуви в пыли. Олег, я подняла камень, я справа от тебя — видишь?

— Вижу, — удивлённый голос Олега.

— Пожалуйста, не пытайся к нему прикоснуться. База, я пока обойду локацию, при необходимости прикрою Олега огнём. Кинетик?

— Я напротив тебя, Олег, — ответила Тереза. — Я тоже подняла камень, видишь его?

— Вижу, — подтвердил Олег.

— Олег, мы изучаем способы вернуть тебя в убежище, — голос Вильяма. — Пока вкратце — как твоё состояние? Здоровье, самочувствие, что с запасами еды и воды?

— Немного поцарапался, когда прыгал. Мне кажется, что каждые шесть часов моё тело приходит в одно и то же состояние: когда я проснулся, царапин не было и есть не хотелось. Всё хорошо, запасы имеются, спасибо вам за снаряжение, оно мне жизнь спасло.

— Я думаю, что обязан разрешить одному человеку поговорить с тобой, — ответил Вильям, и поманил Алёну к себе.

— Олег, это Алёна! — восторженный голос. — Мы все в убежище. Это я звала тебя тогда. Мы здесь все: Оля, Артур, Анна Григорьевна, Лаки, Вильям и Тереза. Пожалуйста, держись и ничего не бойся!

— Обязательно, — заверил Олег. — Ужасно рад слышать твой голос!

— Мы почему-то не можем передать видео, — сказал Вильям вполголоса. — Может, позже получится.

— Алёна, это ведь ты помогла мне вчера, когда я убегал? — спросил Олег. — Мне казалось всё время, что ты бежишь рядом.

— Да! — голос Алёны. — Я рада, что смогла помочь. Держись! Мы успеем поговорить! — и передала гарнитуру Вильяму.

— Олег, нам нужно спросить вас. Наши маяки не воспринимают ваши сигналы, но ваши работают со всеми нашими рациями. Не припомните, что вы сделали с маяками?

— Помню только, что я размножил их там, в избе, — сказал Олег. — В банке с фасолью. По инструкции. И зарядил те, которые размножились. Вроде бы всё.

Вильям переглянулся с Лаки и Терезой. На лицах последних отобразился восторг.

— Олег, ещё один момент, — продолжил Вильям. — У нас начала мерцать связь, поэтому о самом важном. Нам кажется, ты сумел вернуться несколько сотен раз в вероятное прошлое и внести изменения. Просьба так больше не делать, это опасно для нас всех. Мы сейчас не на Земле. Те Ольга, Артур и Алёна, которых ты спас в самолёте, — они сейчас на Земле, и у них совершенно другая память о событиях. По сути, это совершенно другие люди, они ничего не знают об убежище и о том, что ты на самом деле жив.

— Вас понял, — ответил Олег не сразу. — Не буду.

— Анна Григорьевна просила напомнить, что, если ты попадёшь на Землю, постарайся войти в ту самую дверь на кухне в лагере «Ad Astra» между семью и половиной десятого вечера, двадцать восьмого июля. Любого года. И…

Треск, шипение и грохот.

— База, связь прервалась, — голос Терезы. — Как будут новости, доложу.

Ольга и Алёна сияли.

— Всё, если я сейчас же не успокоюсь, снова расплачусь, — предупредила Алёна. — Ничего не объясняйте, я всё поняла. Можно я уйду?

— Я тоже, — кивнула Ольга. — Идём, кофе выпьем, раз в неделю можно. Раз такой повод. Артур? Ты с нами?

— А как же! — кивнул Артур. — За вами глаз да глаз!

— Кинетик, докладывай, — приказал Вильям, как только трое покинули «портальную» и дверь за ними закрылась. — Что там случилось?

— Посмотрите сами, — спокойный голос Терезы. — Связь снова устойчивая, канал широкий. Есть картинка?

Они посмотрели и присвистнули. Вместо амфитеатра напротив уступа сейчас красовались те самые каменные брусья, составляющие лабиринт. И пейзаж вокруг — «вмёрзшие» в лабиринт постройки — изменился.

— Амфитеатр и другие части лабиринта просто разъехались в разные стороны, — пояснила Тереза. — У меня есть запись. Амфитеатр двигался на юг — надеюсь, что с Олегом и Лаки ничего не случилось.

— Судя по индикации, тень Лаки жива, — посмотрел Вильям на монитор. — Присылай видео, будем разбираться. Есть возможность призвать убежище прямо там, где ты стоишь?

— Никак нет. Видимо, мало опоры.

— Оставайся там в течение часа, если связь пропадёт — возвращайся в избу, нам нужно придумать план действий. Конец связи.

Олег всё ещё слушал Вильяма — напоминание про дверь в «Ad Astra» — когда опора под ногами, вначале медленно, а затем всё быстрее, принялась двигаться. Через десяток секунд весь амфитеатр нёсся с умопомрачающей скоростью, а сам Олег, поймав «липучками» на рукавах комбинезона две каменные ступени, старался удержаться, не улететь прочь.

Удержался… Амфитеатр притормозил и вновь принялся разгоняться уже в другом направлении, и на этот раз держаться было сложнее, поднявшийся ветер пытался поднять Олега вверх ногами. Наконец удалось третьей «липучкой» на ноге поймать ещё одну ступень. Снова торможение… И снова начинается разгон.

После четвёртого изменения направления всё прекратилось. Некоторое время Олег, обильно присыпанный каменной пылью, лежал в ожидании продолжения неожиданной поездки — но так ничего и не произошло. Поднявшись на ноги, Олег первым делом запустил на часах отсчёт времени. Если подобные события тоже периодические — нужно будет понять, как часто они происходят.

Со всех сторон амфитеатра теперь лабиринт — каменные полосы метра три в ширину — с каждой стороны пропасть. Приятной прогулки то есть. Олег добыл из рюкзака бинокль — долго всматривался, но так и не увидел той самой частично разрушенной каменной стены, по верху которой бежал. Зато рядом с амфитеатром были теперь и другие сооружения, метрах в пятистах каждое: одно напоминало Пизанскую башню — сильно накренившаяся каменная башня с колоннами; другое — ветхий двухэтажный дом с заколоченными окнами и дверью. Третье, ближе остальных, — просто бетонный куб метров десяти в каждом ребре. Ни окон, ни дверей. И ещё — на востоке появилось огромное, в треть неба, светило — бледное, призрачное — ни тепла от него, ни света.

Олег вновь попробовал вызвать остальных на волне экстренной связи — ничего. Даже статики — полная тишина в эфире. Побродив по амфитеатру ещё минут десять, Олег вернулся в клуб.

Внутри попадали ряды откидных стульев, но в целом всё уцелело. Олег успел уже понять, что в здании, помимо актового зала, есть буфет, две турнирных комнаты и санузел. Всё это, как и актовый зал, сжато по длине и ширине — и выглядит комично. Столы и стулья в турнирных занимали теперь всю площадь комнаты. А на витрине буфета — снова всевозможные сладости и неизбежные газированные напитки. Что-то даже пробовать не хочется.

Олег вернулся в актовый зал — только на сцене и осталось достаточно места, чтобы улечься — и достал руководство, что было в коробке со шлемом. Так вот что означают вновь появившиеся числа, что показывают очки. Это курсограф — показывает траекторию движения.

Ничего себе! В общей сложности отъехали на одиннадцать километров на юг и шесть на запад. Наверное, стоит попробовать вернуться к той самой точке на своих двоих.

Лаки спрыгнула на «дорожку» лабиринта, примыкающую прямо к стене амфитеатра — если что, невысоко, можно обратно забраться — прошла по ней всего метров десять, когда началось движение.

…Едва только движение секции лабиринта прекратилось, Лаки поднялась на ноги и осмотрелась. А потом присвистнула — лабиринт повсюду, сколько хватает взгляда. И отъехали от стартовой точки, если верить курсографу… На восемь километров на юг и пять на запад. Очень мило. И связь не работает.

Ладно, восемь и пять — ещё можно жить, пешком пройти можно. Лаки дала указание курсографу найти дорогу к исходным координатам и через две минуты уже быстро шла, затем — бежала по лабиринту. Поодаль там и сям виднелись встроенные в лабиринт постройки — но амфитеатра поблизости не видно.

— Вот, уже сеанс связи провели. Точно говорю, что-нибудь придумают, — заявила Ольга убеждённо. — Ты уже видела — они не сдаются. Какая-то новая ботва случается — просто садятся и решают. Даже не огорчаются, заметила? Просто идут дальше.

Алёна покивала.

— Я так ещё не умею, — призналась она. — Надо научиться.

— Тогда нужно идти к ним туда и работать с ними, — предложил Артур. — Походу, только так сейчас можно научиться. Нам уже пора на стадион заниматься. Присоединишься?

— Присоединюсь, — ответила Алёна решительно. — А к ним пока не пойду.

— Я успела заметить немногое, — указала Тереза. — Каменная стена, по верху которой мы туда пришли, подходит к границе лабиринта. Я условно назвала её восточной границей. Возможно, лабиринт продолжается не только на запад, север и юг, но дроны пока не заметили ничего похожего на отдалении вплоть до десяти километров на север и юг. На расстоянии примерно пяти метров от границы лабиринта происходит смещение временной фазы, данные собраны на основании двухсот замеров, ошибка плюс-минус полметра.

— Впечатляет, — покачала головой Вяземская. — Вы столько успели замерить за час!

— Дроны успели, — улыбнулась Тереза. — Я просто указала им программу поведения. Смотрите дальше. Сдвинулись все секции лабиринта, с постройками или без них. Все сдвинулись по-разному. Во время движения секции как будто становятся взаимно проницаемыми — на съёмке видно, как они проходят друг сквозь друга. Камера дрона фиксировала движение в течение примерно ста пятнадцати секунд, плюс-минус две-три секунды. Каждая секция квадратная, со стороной примерно девяносто шесть метров. Я оставила дроны на дежурстве, и нам нужны новые зарядные станции на базе.

— Станции смонтируем в течение часа. Что предлагается по лабиринту? — поинтересовался Вильям. — Мы уже запустили самовоспроизводство маяков — так, как описал это Олег. Наши дроны тоже способны к самовоспроизводству, но им потребуется железо и кремний.

— С этим нет проблем, — отозвалась Вяземская. — Я была в той избе. Там много песка — в подполье несколько ящиков, морковь им пересыпана. Песок — двуокись кремния, если я не забыла химию. И много стальных инструментов и чугунной посуды. Я бы сказала, килограммов пятьдесят железных предметов и песка не меньше. После сброса всё это восстановится.

— Тогда нужно немедленно начать копирование дронов, — кивнула Тереза. — Если наша гипотеза верна, они смогут проникнуть на территорию лабиринта. Нам важно понять, куда делась секция с амфитеатром.

— Тогда продолжаем работать посменно, — приказал Вильям. — Лаки, Тереза — вам сейчас лучше отдохнуть, вы четырнадцать часов уже на ногах. Анне и мне сна нужно намного меньше. Лаки, как будут новости от твоей тени — я скажу. Пока я бы не рисковал, и вторую тень не отправлял. Мы за последние трое суток узнали об «Области 005» больше, чем за предыдущие двадцать лет, и я не в восторге от наших открытий. Будем действовать предельно осторожно. Анна, по вашей оценке: насколько Олег склонен к риску? Он попытается добраться до каменной стены, места прыжка, своими силами?

— Я думаю, если будут разумные шансы, он рискнёт. Он не стал пытаться своими силами отбиваться от фауны — думаю, что и изба его бы не спасла. У него теперь есть ваше тактическое снаряжение и запасные батареи для фонаря. Я бы предположила, он как минимум выйдет на разведку. Если лабиринт перестраивается периодически, у Олега минимум пять часов на всё про всё.

— Ясно. Там, в спортивном лагере, вы говорили, что в «Области 005» не умирают по-настоящему. Что вы имели в виду?

— При одной из попыток добраться до двери — портала — я отчётливо помню, что свалилась в пропасть. Подробностей падения не помню, я потеряла сознание, а когда пришла в себя — была в своём убежище, хлебной лавке. Понимаю, что я обобщаю единичный опыт, но Олегу я ничего такого не говорила.

— Что же, тогда у него хорошие шансы, — покивал Вильям. — Побывать бы ещё в вашей лавке…

— Я думаю, это можно устроить, — заметила Вяземская спокойно. — Тот вариатор включился, когда рядом с ним длительное время лежал другой. Если я правильно помню ваши заметки, вариаторы синхронизируют свои журналы, если лежат достаточно близко. Я уверена, что именно корректоры настроили тот вход в «Область 005» — значит, могли остаться записи о координатах портала. А там до лавки не очень далеко, километра два-три.

— Хорошая мысль, — оживился Вильям. — Мы обязательно проверим, как только запустим копии дронов.

Может, здешняя крылатая фауна и не умеет думать по-настоящему, но Лаки чуяла её намерения раньше, чем радар предупреждал о готовящейся атаке. Она закрепила фонари на плечах и на спине — да, есть некоторый шанс слегка поджарить себе затылок, когда система обороны включит основное оружие против здешних угроз, но, если врага много, можно просто не успеть вовремя махнуть куда положено.

Автоматика сработала трижды в течение первых десяти минут бега — а тех, кто нападал спереди, Лаки успевала встретить светом сама. Что-то много стало этой летучей пакости. Как Вяземской удалось выжить тут три года без снаряжения, без фонарей, без всего — уму непостижимо. Надо будет попросить её рассказать подробнее — а ещё лучше, посетить то её убежище, если оно ещё существует.

После третьей попытки нападения Лаки заметила, что выжившие хищники резко набрали высоту и разлетелись кто куда — вместо того, чтобы сделать круг и снова спикировать.

— Правильно, убирайтесь… — начала была говорить Лаки, как заметила краем глаза что-то тёмное, несущееся в её сторону. Успела упасть на каменную дорогу — и вовремя: сгусток темноты пролетел в каком-то метре от неё и чиркнул по краю дорожки — тот тут же обвалился в радиусе почти полутора метров.

— Что за… — Лаки пробежала чуть дальше, перепрыгнув ставший опасным участок, и повернулась посмотреть, откуда прилетело подобное.

Глаза не сразу восприняли масштаб. На расстоянии километра, не менее, над лабиринтом висел, протягивая и втягивая вновь ложноножки-щупальца, огромный зыбкий сгусток черноты. На глазах Лаки изнутри сгустка вылетел — словно из пушки запустили — и замер в воздухе на расстоянии сотни-другой метров комок земли, или как это назвать: словно огромным ковшом, метров сто в поперечнике, подцепили часть деревенской улицы вместе с почвой, деревьями и домами — и запустили этим в пространство. Лаки отчётливо рассмотрела дома, ограду вокруг них и деревья: комок повис в воздухе, с него ссыпалась земля, обнажая корни деревьев — но всё остальное продолжало висеть, держаться. Новый «снаряд» такого же вида — только с участком асфальтовой дороги — вылетел в ту же сторону, врезался во фрагмент с домами, и тот упал, рассыпался, распался в полёте на щепки, камни, пыль.

И время от времени из глубин сгустка вылетали «снаряды», наподобие того, что чуть не попал в Лаки — и, описывая крутую параболу, падали там и сям.

— Да что же это такое?! — прошептала Лаки и обратила внимание на предупреждение — противник близко. Из чёрного сгустка вылетел ещё один фрагмент и замер практически над головой Лаки. С той спало оцепенение — и она бросилась бежать, прежде чем её накрыло потоком земли и камней.

Курсограф несколько раз менял маршрут — когда оказывалось, что часть дороги впереди отчего-то разрушена — и Лаки время от времени переходила на шаг; но через три с лишним часа сумела добраться до каменной стены и прыгнуть назад — тем же манером.

— Я перепрыгнула назад на нашу площадку, — доложила она. — У меня есть оперативная съёмка — думаю, вам будет интересно, пересылаю. Если Кинетик здесь, то я её не вижу.

— Лаки, я внизу, в избе, — доложила тень Терезы. — Вызови, как спустишься, сама не входи.

— …Кинетик, я у входа, на расстоянии пяти шагов, — сообщила Лаки, когда спустилась к избе. Через десяток секунд дверь отворилась, и Лаки увидела… Терезу. И та её увидела, несомненно!

— Ой как здорово! — сияющая Тереза бросилась к Лаки и обняла её. Тут же отпустила и сказала виноватым голосом: — Мои извинения, капитан!

— Вольно, — улыбнулась Лаки. — База, это Лаки. Когда я перепрыгнула пропасть во второй раз, я вернулась в нашу фазу. Остаток оперативной съёмки пришлю через пять минут, — она дала отбой и вошла вместе с Терезой в избу. — Я отстала от событий на четыре часа — рассказывай, что тут происходит.

Олег проштудировал руководство по использованию курсографа и выяснил, что тот в состоянии планировать маршрут. То, что нужно! С момента, как Олег перепрыгнул пропасть, прошло семь с половиной часов. Если движение в лабиринте тоже происходит с периодичностью, то у Олега есть порядка пяти часов, чтобы добраться до того уступа — до места, откуда прыгнул. Как минимум там есть связь с остальными. В небесах кто-то всё время летает, но шлем — система оповещения — предупредит, если это возможный противник. Не сидеть же здесь безвылазно! Если сейчас отнесло на двенадцать с лишним километров — если по прямой — то что будет в следующий раз?

Возможно, вернёт назад. А если нет?

Как минимум следует сходить на разведку. Здесь нигде не безопасно, но сейчас все мыслимые предосторожности против падения в пропасть включены — автоматика должна помочь, даже если свалиться с края каменной дорожки. Разумеется, это не означает, что нужно туда прыгать.

Олег заменил все аккумуляторы, о которых знал, проверил, что всё надето и подключено — и открыл дверь «шахматного клуба». Как будет уменьшительное от «клуб»?

В северо-восточной части амфитеатра в стене есть пролом, и, если по нему осторожно спуститься, до каменной дорожки — лабиринта — будет всего полметра. В случае чего, ровно так же забраться назад. Олег проверил, что непосредственных угроз нет, и не с первого раза дал курсографу задание вычислить маршрут. Ох и затейливый маршрут… Да и лабиринт затейливый.

Первый километр дался без особого труда. Курсограф работал как дополненная реальность — поверх дороги, видимой в очках, указывал маршрут и стрелочки, куда двигаться. Олег быстро прошёл — по сути, пробежал — до поворота на предположительно длинный отрезок пути, когда увидел вдалеке, примерно в полукилометре — насколько позволяло оценить освещение — что-то большое, преграждающее путь. Вот не было печали — обвал? Фрагмент здания?

Пока Олег разбирался, как запросить смену возможного маршрута, силуэт препятствия вздрогнул и, несомненно, поднялся на ноги. Олегу стало не по себе — это что-то о четырёх длинных и массивных ногах и направляется сейчас в сторону Олега, а прямо перед ним…

Красная индикация — приближается возможный противник. Быстро приближается — множество мелких целей, выбегают из-под того массивного четвероногого и тоже движутся к Олегу.

Бежать назад оказалось намного проще: курсограф показывал весь участок маршрута. По счастью, удалось разогнаться так, чтобы расстояние до противника начало увеличиваться, а когда стена амфитеатра показалась за поворотом, мелкие цели перестали преследовать. Огромное четвероногое продолжало идти, его силуэт виден очень примерно — но, похоже, там и хобот есть, и что-то вроде бивней.

Может, это и выглядело малодушным, но Олег добежал до входа в убежище, запер за собой дверь и, сняв шлем, вслушивался в вибрацию — это явно шаги того четвероногого. Погасим-ка на всякий случай свет во всех помещениях.

Вибрация становилась всё громче и ощутимее, затем на какое-то время прекратилась… А затем стала удаляться, ослабевать.

Похоже, что без поддержки авиации добраться до того обрыва будет затруднительно. Олег закрыл шторами все окна, включил свет и принялся готовиться к очередному «путешествию» амфитеатра. Если всё будет в таком же стиле — надо принять меры, чтобы и самому никуда не упасть, и на него ничего не упало во время поездки. А случиться это может в ближайшие два-три часа.

— Смотрите, — указала Тереза на карту. — Ситуация сложнее, чем казалось на первый взгляд. Если мы поднимаемся к перевалу через тоннель, — показала она на карте, — мы видим избу. Если пытаемся подлететь прямо с нашей базы, — указала она другой маршрут, — то пейзаж видим точно такой же — но никакой избы. Когда мы отбивались на перевале от фауны, дроны, которые прилетели по воздуху с базы, вообще не зафиксировали ни фауны, ни избы, ни нас. Никакой активности. При этом и облачность, и пейзаж совпадают. Вот несколько последовательных снимков двумя дронами примерно из одной точки: один прошёл через тоннель, другой прибыл по воздуху. Объяснений предложить не могу, только эти факты.

— То есть нужно двигаться в точности тем же путём, чтобы находиться в тех же координатах, временной фазе, и что там ещё может быть, — заключила Вяземская.

— Совершенно верно, — Тереза кивнула. — Я начала монтировать зарядные устройства на стойках возле избы. Фауна не интересуется неживыми объектами — это всё ещё так. В избе сброс состояния происходит каждые шесть часов и десять с половиной минут. Я проверила — зарядные устройства возвращаются в стартовое состояние, если находились в здании во время сброса. С зарядкой станет проще, иначе пришлось бы носить зарядные блоки через тоннель. Теперь о лабиринте, — продолжила Тереза. — Мы запустили к нему дронов, собранных внутри избы. Гипотеза верна, дроны нормально пересекают пропасть, остаются на связи и выполняют наши команды. Грузоподъёмность одного дрона — пятнадцать килограммов. Поскольку они существуют во всех фазах, Олег должен их видеть и сможет взаимодействовать с ними.

— Намекаешь, что ими можно перенести человека, — заметила Лаки.

— Верно, — кивнула Тереза. — Соответствующая программа поведения уже есть, дроны такого типа используются в спасательных операциях, они умеют действовать кооперативно. Нам следует опасаться крылатой фауны — поэтому будут дроны сопровождения для прикрытия.

К настоящему моменту удалось измерить протяжённость лабиринта с севера на юг, — указала Тереза. — Девяносто шесть километров сто метров.

— Тысяча один подвижный элемент, если замеры верны, — сказала Лаки. — Если это квадрат, то чуть больше миллиона элементов. Не очень радует.

— Протяжённость с запада на восток мы измеряем в настоящий момент, — добавила Тереза. — Скоро узнаем, квадрат или нет. Уступ, с которого прыгнул Олег, находится в двадцати километрах ста шестнадцати метрах от северной границы лабиринта. Дроны уже начали облёт и картографию. У нас пока слишком мало маяков и дронов, но моя тень продолжает копировать маяки в избе. Там, в подполье, много запасов: картошка, морковь и тому подобное — идеальное сырьё. Удаётся делать по пятнадцать тысяч за цикл.

— Такими темпами нам скоро потребуется склад — в избе не настолько много места, — добавила Вяземская.

— Построим, — согласился Вильям. — Сейчас главное — отыскать амфитеатр и провести спасательную операцию.

— Есть ещё одно возможное затруднение, — вывела Лаки картинку на экран — того самого чёрного пятна. — Я не знаю, что это за объект, но я не рискнула бы приближаться к нему или стоять под теми «островами в небе» — сама видела, как один такой обрушился. И я видела, как действуют те чёрные сгустки, которые из него время от времени вылетают — камень стал трухой и осыпался, на видео это тоже есть. С уступа этот объект не виден. Если дроны его заметят, нужно исследовать — как минимум оценить безопасное расстояние.

— Я попросила Алёну сразу же связываться с нами, если ей покажется, что Олегу что-то угрожает — или будут какие-то ещё предчувствия, — поднялась на ноги Вяземская. — Сколько у нас там дронов?

— Сейчас сто восемьдесят два, и в избе собираются новые, по тридцать штук за один цикл. Мы пытались приносить исходные материалы отсюда — но они все в нашей фазе, и дроны получаются соответствующие. Сейчас у уступа дежурят двадцать заряженных дронов. Как только обнаружим амфитеатр, они вылетят, — сказала Тереза, выключая проектор.

— Прямо эскадра! — поразилась Вяземская.

Вечером дверь в комнату Алёны вновь была приоткрыта, и Ольга зашла, постучавшись.

Алёна работала — что-то вышивала. На столе стало намного больше коробочек с разного рода бисером.

— Трудишься? — подошла Ольга и присела на соседний стул. — Уже знаешь, что это будет?

— Пока нет, — покачала головой Алёна. — Узор, но я его ещё не до конца придумала. Будет импровизация, — она отодвинула станок. — Как раз можно сделать творческую паузу.

— Идём тогда поужинаем, — предложила Ольга. — Потом можно какое-нибудь кино посмотреть. Здесь наших практически нет — не сохранились. Но у меня с собой кое-что есть, на планшете. Ты как сама? В порядке?

— В полном, — подтвердила Алёна.

— Да, чуть не забыла, — добавила Ольга, когда в столовую подошли все остальные. — Тренер сказал, нас всех троих допускают к Олимпиаде. Но там всё строго: выступать будем в той одёжке и шиповках, какие выдадут. А в чём тренируемся, никого не колышет.

Внутри клуба Олег надел кофту и джинсы поверх комбинезона — отопления здесь не предвидится, а стены и стёкла не слишком толстые, придётся привыкать к неизбежной прохладе.

Олег обошёл все помещения клуба — трудно сказать, в каком будет безопаснее всего, когда амфитеатр снова поедет. Вначале казалось, что в комнатке за буфетом — там явно переодеваются и заходят культурно отдохнуть — но оказалось, что и там слишком много того, что может упасть или сдвинуться. Можно, конечно, всё вынести, но неясно, что будет, если случится сброс и предметы вернутся по местам. Как-то не хочется вытаскивать стол наружу и устраиваться на его месте. Что случится, когда стол вернётся?

Получается, остаётся сцена. Ряды откидных стульев особой опасности не представляют — на сцену сами не запрыгнут. Динамики закреплены на совесть — там не то что динамик, там слона подвесить можно. То же самое и занавес — упасть не должен.

Осталось убедиться, что за сценой нет ничего такого, что может выпасть или свалиться. После этого можно устраиваться и спать на сцене — закрепиться «липучкой», чтобы не унесло невесть куда, когда начнётся. Никаких трещин не появилось в потолке или стенах, ничего такого. Хорошая, надёжная постройка.

Олег включил фонарь — понятно, что не на полную мощность — и прошёл за занавес. Вроде нет ничего такого опасного. Заглянул в нишу слева — там противопожарное оборудование, и оно тоже надёжно закреплено. Заглянул в нишу справа.

Олег невольно отошёл на шаг. Такого в их клубе точно не было — он узнал по орнаменту знакомую уже дверь — ту, что «открыл» собственной кровью. Нет, открывать не будем — Вильям явно не шутил про коррекцию прошлого. Что сделано, то сделано.

Дверь осветилась, и Олег невольно зажмурился на долю секунды и отступил на шаг. Теперь за дверным проёмом виднелся летний пейзаж — вид на дом как минимум с девятью этажами. Тополя во дворе — вон сколько пуха. Показалось даже, что с той стороны повеяло летним зноем.

Ну уж нет. Олег отступил на шаг. Чем бы это прикрыть, чтобы случайно не провалиться? Пока он оглядывался в поисках подходящего материала, краем глаза заметил движение.

Дверной проём приближается — медленно, сантиметр в секунду, или как-то так. Вот ещё не было печали! Олег уже поворачивался, чтобы выйти из ниши прочь, как испытал сильное головокружение, и вокруг внезапно наступило лето.

Олег первым делом обернулся — откуда он вышел? Ничего. Позади него — двор; тополя и берёзы, детская площадка — на ней резвится детвора всех возрастов, а пара бабушек сидят поблизости на скамейке и присматривают.

Олег вдыхал свежий воздух и не мог надышаться — там, откуда он пришёл, в воздухе вообще нет никаких запахов, только сейчас стало ясно. Неужели это всё, он выбрался? Но где это, когда это?

Олег осмотрелся — и понял, что к подъезду идёт Алёна. И ещё успел понять, что она старше — не постарела, нет — просто выглядит старше, уже не на восемнадцать, а на двадцать с чем-то лет. Улыбается, на левом плече — спортивная сумка, в правой руке — небольшой букет роз.

Олег понял, что не может глаз отвести от неё. Не сразу сумел совладать с голосом.

— Алёна?

Не обратила внимания, хотя Олег всего в десятке шагов. Алёна свернула ко входной двери последнего подъезда и вежливо поздоровалась с обеими сидящими на лавочке старушками.

— Замечательно выглядишь, Алёнушка! — сказала одна из них, и Алёна кивнула, улыбнувшись. Прижала электронный ключ к сенсору у двери и вошла.

С Олега словно оцепенение спало. Он бросился следом — поймать дверь, пока та не закрылась — и не смог этого сделать: его ладонь прошла насквозь дверной ручки, не встречая сопротивления.

Олег не сразу решился шагнуть сквозь стальную дверь. Смог, хотя ощущалось некоторое сопротивление. Что за странности? И почему получается дышать в таком случае?

Воздух в подъезде уже не такой свежий, скажем прямо, как снаружи — но даже не самая приятная смесь запахов уже лучше стерильной чистоты того непонятного места, откуда Олег только что вышел. Двери обратно не наблюдается — нужно её поискать. Если здесь он что-то вроде призрака, приятного мало.

Алёна не вызвала лифт — поднималась по лестнице быстрым шагом, Олег едва за ней угнался. И это не тот адрес, о котором она говорила тогда, накануне отъезда. Другой. Он успел догнать Алёну и увидеть, в какую именно квартиру она вошла.

Что теперь? Олег задумался, прежде чем пройти насквозь. Насколько сильно ты этого хочешь? Что, если Алёна давно уже не одна? Да и странно это будет выглядеть — по сути, подглядывать без спросу. Но для начала неплохо бы выяснить, который сейчас год, месяц и день.

Олег решился. Проходить через дверь по ощущениям словно идти против сильного ветра — и в момент прохождения отчётливо нечем дышать. Внутри квартиры совсем другие запахи — приятные. Что теперь? Олег не без опаски посмотрел в зеркало — и увидел там своё отражение. «Вампир наоборот, — подумалось отчего-то. — Я себя вижу, а люди меня не видят. Очень мило». Посмотрел — и понял, что рюкзак со всем снаряжением на спине, а из-под кофты отчётливо виден тот самый комбинезон. На часах, что характерно, ожидаемое время — восьмой день с того момента, как он попал не пойми куда.

— Сейчас я тебя покормлю, — услышал он голос Алёны. — Не приставай!

«С кем это она? Если увижу кого-нибудь ещё, — подумал Олег, — сразу же уйду. И так мало приятного в том, что происходит. Если это та самая Алёна из самолёта, для неё я мёртв».

Олег не без опаски прошёл на кухню и увидел, с кем говорит Алёна. На табурете у стола сидел кот — короткошёрстный, дымчатого цвета, мордастый. Он посмотрел на хозяйку и хрипло мяукнул.

— Барсик, подожди! — попросила Алёна не оборачиваясь. Набирает воду в вазу — видимо, для роз. Олег, сам не зная зачем, шагнул в сторону кухни. Кот повернул голову в его сторону, сощурил зрачки… И Олег осознал, что кот смотрит ему в глаза. «Он меня видит?!»

Барсик прижал уши, вздыбил шерсть, сгорбился, пряча хвост между лапами, и зашипел. Алёна чуть вазу не выронила, обернулась.

— Барсик, ты что?!

Кот зашипел ещё раз, не отводя взгляда от глаз Олега, затем зарычал и прыгнул на Олега. Проскочил насквозь и удрал куда-то — Олег не успел заметить куда — ему показалось, что его пронзили раскалённым добела прутом, крик застрял в горле — он отшатнулся и чуть не упал, тяжело дыша. Алёна выбежала из кухни.

— Барсик, что такое? Кого ты заметил? — Алёна вернулась в гостиную, у порога которой стоял и не мог отдышаться Олег, оглянулась и прислушалась. — Идём, я тебе вкусного положила! Кис-кис-кис!

Кот — Олег это явно слышал — где-то спрятался, что-то тихонько ворчал. Алёна пожала плечами, вернулась на кухню и вышла оттуда с небольшой вазой — и в ней ярко-красные розы. И подошла к стене по правую руку от входа в гостиную.

Олег вошёл в гостиную и не сразу пришёл в себя. Там, где стояла Алёна, была имитация каминной полки. Над ней висел его, Олега, портрет — в чёрной рамке; на самой полке стояли фотографии: там, где он с Алёной в спортивном лагере, крайняя справа — на остановке, в день отъезда. Посередине лежали две короны, те самые; побольше — которую носил Олег, и внутри — поменьше, Алёны.

Алёна поставила вазу с цветами рядом с коронами, отошла на пару шагов, глядя на портрет, и улыбнулась.

— С днём рождения, Олег! — шепнула она и прикрыла глаза.

Самое время уйти, подумал Олег, которому было отчаянно не по себе. Не смог удержаться, посмотрел на ладони Алёны — нет кольца ни на одном пальце. И что теперь, радоваться или огорчаться?

Он прошёл мимо Алёны — осталось посмотреть на каминную полку и уйти. По пути задел, сам того не желая, своей ладонью ладонь Алёны — как огнём ожгло, когда его ладонь прошла насквозь. Олег резко обернулся — не хватало ещё, чтобы и Алёне было больно — помимо того, что ей и так невесело.

Алёна открыла глаза и оглянулась — как будто что-то услышала. Непохоже, что ей было больно. Она подняла к глазам правую ладонь, ту самую, и посмотрела вокруг округлившимися от удивления глазами. Вновь опустила ладонь и уставилась на портрет.

Олег сам не понял, почему решил сделать это — попытался взять её ладони в свои. Не мог прикоснуться, конечно — обе ладони словно в кипяток опустил, терпеть было почти непереносимо. Олег стиснул зубы, чтобы не закричать, и ощутил, как окружающий мир идёт волнами, становится зыбким — примерно так же он чувствовал себя там, у плаката, где увидел четыре траурные фотографии.

Отпустило — Алёна отступила на шаг, глубоко вдохнула… И запрокинула голову, закрыв глаза, как тогда, в парке. И Олег отчётливо увидел, как она становится полупрозрачной. Барсик, выглянувший из соседней комнаты, отшатнулся и галопом убежал прочь.

— Олег?! — спросила Алёна, и Олег понял, что она глядит прямо ему в глаза. — Это ты?!

Он кивнул, и Алёна прикрыла глаза.

— Я сошла с ума?! — прошептала она, открыв глаза снова и встретившись с Олегом взглядом.

— Нет, — ответил Олег и отрицательно помотал головой. На глазах Алёны выступили слёзы, но она улыбалась.

— Я не слышу тебя, — ответила она, — но вижу. Ты совсем не изменился! Это на самом деле ты?! На каминной полке есть твоя вещь. Покажешь её?

Олег оглянулся, отошёл чуть в сторону и указал ладонью на свою корону.

— Это ты! — Алёна шагнула вперёд и прикоснулась — попыталась — к его щеке. Словно кипящей смолой плеснули. Олег посмотрел на себя — теперь он и себя видел частично прозрачным, но особого счастья это не приносило. Видно, Алёна что-то такое заметила, поскольку отшатнулась.

— Ой, извини! — отшатнулась она, отдёргивая руку. — Я знаю, ты здесь ненадолго. Спасибо, что пришёл!

— Алёна, пожалуйста, будь счастлива, не оставайся одна! — попросил Олег, осознавая, что его не слышат.

— Я не буду плакать, — улыбнулась ему Алёна. — Пожалуйста, приходи, когда сможешь. Со мной всё будет хорошо, обещаю!

Олег кивнул — руки и ноги плохо слушались, и это совсем не радовало. Вдобавок, если пол совсем недавно казался плотным и твёрдым, теперь он словно пружинил, подавался.

Алёна закрыла глаза, улыбаясь, и Олег счёл за лучшее пройти в прихожую. И там замер.

Всё тот же дверной проём, который надвигался там, в шахматном клубе. Только теперь вид туда, а не оттуда. И Олег отчётливо заметил занавес, который он отбросил рукой, чтобы отойти с пути дверного проёма, и тот так и замер, не опустившись. Там не идёт время?!

Олег, не раздумывая, шагнул в проём. Так и не узнал, какой у Алёны был год. Да и что бы это изменило?

…Он прошёл и осознал, что воздух стал пресным и безвкусным, а складка занавеса, которую он отбросил, мягко вернулась в исходное положение. Олег оглянулся — просто ниша, нет никакого контура двери, ничего нет.

На душе было на редкость погано. Вот зачем было её обнадёживать? Что, если она теперь захочет оставаться одной, если будет его ждать? В чём был великий смысл так поступать с человеком? Убедился, что она не замужем, очень мило. Что дальше?

Олег уселся на пол и прижал ладони к лицу. Прямо сейчас ему казалось, что он только что испортил той Алёне жизнь — жизнь, в которой его всё равно уже не может быть.

— У нас снова вариация в магистральном потоке, — сообщил Вильям. — Всем, кто не спит, просьба подойти.

Они все подошли, а Алёна и Ольга так и прибежали.

— Олег пробовал править вероятное прошлое? — поинтересовалась Вяземская.

— Нет, на этот раз изменения произошли в будущем. Наши возможности наблюдать за временными потоками крайне ограничены, мы явно владеем только долей того, что умеют вариаторы. Алёна, вы правда хотите это знать? Это касается вашего будущего там, в текущем магистральном потоке. Там, где Олега считают погибшим.

— Если это касается меня, то да, хочу, — заявила Алёна ровным голосом. — Вы сами сказали, мы теперь с ней разные люди. Я ничего никому не расскажу, и другие трепаться не станут, — посмотрела она на Ольгу и Артура.

— Хорошо. На всякий случай: и я, и Лаки владеем методикой применения амнеотика. Средства, позволяющего избирательно забыть определённую информацию.

— Говорите уже, — попросила Алёна тихо. — За меня не беспокойтесь.

— Вкратце: присутствие Олега до настоящего момента было на уровне одной миллионной процента. Десять в минус шестой степени процента, то есть. Нам известны случаи успешной реинтеграции, даже когда присутствие человека было ниже десяти в минус пятнадцатой процента. Но сейчас, начиная от двадцать пятой даты рождения Олега, — примерно через семь лет после событий в спортивном лагере — его присутствие поднялось до тридцати четырёх сотых процента. Второе изменение: в двадцать пять лет альтернативная Алёна полностью отошла от профессионального спорта и сосредоточилась на своём хобби, которое стало основным источником заработка. Сейчас Алёна осталась в профессиональном спорте, в тридцать восемь лет прекратила выступать на соревнованиях и стала тренером. Подробнее сказать не можем.

— То есть сейчас Олегу станет намного проще вернуться на Землю? — поинтересовался Артур. — Я не знаю, что означают эти доли процентов, но по вашему лицу вижу, что в целом новость скорее хорошая.

— Скорее хорошая, — подтвердил Вильям. — Одно «но»: мы не очень понимаем, кто и каким образом повлиял на будущее. Вообще нет никаких идей. Если я правильно понимаю Анну, из «Области 005» мы пока что встречали проходы в вероятное прошлое или в настоящее. Не в будущее.

— Если это вам поможет… — поджала губы Алёна. — Наверное, я не очень правильно поступаю. Я потом извинюсь перед Олегом. Когда вы позвонили, чтобы мы все собрались, Олегу было очень не по себе. Я его сейчас не очень хорошо чувствую. Но кажется, что ему было жутко неловко или стыдно. Как будто он считает, что сделал что-то очень неправильное. Скажите, а та вторая я — она была замужем, когда это случилось?

— Нет, — покачал головой Вильям. — Мы не так далеко можем заглядывать в вероятное будущее, но минимум до сорока пяти лет она оставалась одинокой. Не хочу пугать вас и не буду: мы не знаем, сколько лет проживёт ваше альтер-эго. А даже если бы и знал, не сообщил бы вам, заранее прошу прощения.

— Тогда это точно я, — кивнула Алёна и поднялась на ноги. — Сейчас с Олегом всё хорошо, он успокоился и спит. И у меня большая просьба: когда всё кончится, не расспрашивайте его ни о чём. Даже если он что-то там нарушил в правилах путешественников во времени. Я не думаю, что он смог бы желать мне зла. Никогда не поверю.

— Обещаю, — кивнул Вильям. Вяземская, Лаки и Тереза сказали то же самое.

— Не спишь? — заглянула Ольга. Алёна, уже одетая в ночную рубашку, стояла у окна. — Ой, извини!

— В душе в спортивной школе всю дорогу вместе мылись, — напомнила Алёна, — а теперь смущаешься? — Ольга не видит, но Алёна, несомненно, улыбается. — Что-то случилось?

— У тебя было странное лицо, — пояснила Ольга, — когда ты сказала: «тогда это точно я».

— Я очень ей сочувствую, — повернулась лицом Алёна, — второй себе, но, если бы я рассказала ей, что на самом деле происходит, стало бы ей лучше?

— Думаю, только хуже, — вздохнула Ольга. — Но я зато знаю, кто её там, на Земле, будет постоянно клевать, чтобы не опускала руки.

— И получать за это по мозгам, — согласилась Алёна. — Оля, давай на этом тему и закончим. Я долго думала, чем можно было бы помочь человеку, если так всё сложилось. Ничего не могу придумать. Я и стараться не буду.

Амфитеатр «тронулся» через семь часов четырнадцать минут с момента запуска таймера. Теперь было не так страшно, хотя грохот падающих предметов всё же устрашал. Почти две минуты это творилось, и Олег успел заметить, что вначале случился сброс. Он «отстегнулся» от пола и пробежался по комнатам — вроде всё на месте.

Вибрация. Очень похоже на топот того четвероногого чудища, напоминавшего слона с жутко длинными ногами. Олег вновь сходил выключить повсюду свет и замер.

Не просто вибрация, а ритм. Странный, похожий на удары в огромный, невероятно огромный барабан — и не вызывающий никаких ассоциаций. Там-там-там… Тра-та-та-та-там-там… Трам-там-там… Там. И снова, и снова. Позвякивали стёкла, дребезжала входная дверь. И — странное дело — снаружи казалось намного светлее обычного.

Что там происходит? Что за дискотека?

Олег собрался, надел всё, что нужно, заменил все батареи — уложился в две минуты — и осторожно приоткрыл дверь, держа в руке фонарь и топор.

Синяя электрическая вспышка позади дома — ударила молния? И сразу же — раскат грома. Даже сквозь шлем, сквозь комбинезон почувствовалась ударная волна. И ритм стал звучать отчётливее и сильнее. И казалось, что ему вторит нестройный хор голосов: «Yein ngah ngah, heley gebey trodda, fai aif aif… quain!»

Олег вышел, первым делом убедился, что шлем не показывает вероятного противника… Но сколько на радаре движущихся целей! Что происходит?

Олег оглянулся и едва не сел там же, где стоял.

Занимая полнеба, на расстоянии не более километра вращался угольно-чёрный эллипсоид — на фоне белёсого беззвёздного неба. Что бы это ни было, оно казалось огромной тучей — расплывчатое, туманное, вытягивающее и вновь собирающее не то щупальца, не то конечности. От одного взгляда на него начинала кружиться голова. Олег отошёл подальше, поднимаясь на верхние ряды, и сумел увидеть этот непонятный объект целиком.

Прямо под тучей, или что это было, дорожки лабиринта время от времени вспыхивали синим. Олег присмотрелся: молнии били каждые несколько секунд с нижней части тучи в дорожки лабиринта. И там, где разряды ударяли в камень, возникало что-то живое, и оно тут же разбегалось кто куда. У очков — «визира», как его называют в руководстве — есть режим увеличения. Олег дал увеличение и содрогнулся. Там возникали, судя по характерным очертаниям, те самые чудища, которых он видел, и, похоже, те, которых ещё не видел.

Ритм звучал всё громче и громче — Олегу показалось, что он вовсе убрал внешний звук (что само по себе рискованно), но ритм всё равно приходил — сквозь вибрацию камня, сквозь мерцание разрядов молний, и те самые непонятные слова звучали всё отчётливее. Олег помотал головой, стараясь избавиться от наваждения, и понял, что не может отвести взгляда от повисшего вдали водоворота мрака.

В какой-то момент пришло осознание, что не только он всматривается в клубящуюся тьму — но что и тьма всматривается в него. Олегу показалось, что он тонет, погружается в болото, и вот-вот уйдёт туда с головой. Он сорвал с головы шлем — и заметил, что из середины вращающейся тучи к нему приближается быстро увеличивающийся в размерах светло-синий круг. Олег в последний момент успел пригнуться и отпрыгнуть — сияющий синий шар ударился о ступени и взорвался, разбрасывая осколки камня, вздымая столб пыли. Олег осознал, что ноги едва слушаются его, что он не может отвести взгляда от тучи.

— Мокроножкин собственной персоной! — захохотал Ворошилов. Олег не сразу понял, что это снова «Олимпия», и его обидчик в компании дружков вот-вот скажет ту самую гадость, после которой Олег с размаху даст ему по зубам. Но на том месте, где Олег уже размахивался, его снова перенесло в самое начало эпизода, и вновь, и вновь… Олег чувствовал, что тонет, и изо всех сил потянулся наверх, прочь из болота — к воздуху и свету.

…И понял, что стоит, тяжело дыша, глядя на вращающийся эллипсоид, а навстречу ему вновь летит увеличивающийся синий шар.

— Лабиринт вновь сдвинулся, и мы засекли амфитеатр, — доложила Тереза. — Дроны уже вылетели. Фрагмент с амфитеатром находится в непосредственной близости от того эллипсоида, который видела Лаки. До них пять километров по воздуху, и дроны уже сообщили, что навстречу движется скопление крылатой фауны.

— Отправьте туда все готовые к полёту дроны, — распорядился Вильям. — Прикрывайте основную группу светом. Анна, мы с Кинетиком движемся к предполагаемой точке перехода. Нам придётся нести его дронами, если он будет не в фазе или не сможет идти сам. Алёна? Если что-то важное об Олеге — скажите сейчас.

— Ему сейчас очень страшно, — ответила Алёна, — но он меня не чувствует. Не слышит.

Олег увернулся и в этот раз — синий шар вошёл под острым углом в крышу «шахматного клуба», и здание рассыпалось в мелкую пыль. А на Олега накатила чернота.

…Он полез тогда на карниз крыши — у деда, в его дачном домике. Недосмотрели. Олег повис на краю, крича от страха и держась из последних сил, и зачем-то глянул вниз — а там ощетинились зубьями грабли, скалился отточенным лезвием топор, хищно обнажали сияющие зубы садовые ножницы… Всё это вернулось и вращалось вновь и вновь, не отпуская, сводя с ума, вынуждая проживать момент абсолютного ужаса раз за разом.

…Олег всплыл из воспоминаний как раз перед тем, как увидел очередной синий шар, наводящийся на него.

— Вспомни что-нибудь хорошее! — крикнула Алёна, закрыв глаза. — У тебя было много хорошего в жизни, вспомни!

Олег услышал её голос — прежде чем осознать, что на этот раз он не успеет увернуться. Вспомни хорошее!

Он попытался. То самое первое место на турнире; то, как они с дедом ходили по лесу, собирали грибы; походы в горы и много другое — но не удавалось ни на чём сосредоточиться, воспоминания словно сдувало ветром, они рвались в клочья и исчезали, чтобы не вернуться.

Олег успел вспомнить, как они с Алёной в последний день соревнований в лагере подпрыгнули, счастливые и довольные собой и друг другом, и «дали пять» в воздухе. И синее сияние окутало его, и восторженное и счастливое лицо Алёны никуда не пропадало, так и держалось перед мысленным взглядом.

Олег осознал, что вновь стоит у той самой девятиэтажки — и снова лето, снова жарко. Оглянулся — он всё в том же виде, только теперь в руке держит шлем. Куда делись топор и фонарь, уже не понять.

Олег и сам не заметил, что именно нажал на шлеме — тот свернулся, сжался в руке, выбросил прочь очки-визир и стал светло-серым брикетом. Каким и был, когда Олег впервые достал его из рюкзака. Олег уже машинально снял рюкзак и убрал туда и очки, и «свёрнутый» шлем. И осознал, что слышит знакомые голоса. Ольга и Артур!

Верно, они, а также Антон, Вика и Лена — идут, весело что-то обсуждая, с букетами и просторными пакетами. Праздник? Алёна что-то отмечает? А сейчас какой год и число?

Можно не ходить к гадалке — Олега они не видят. Олег поправил рюкзак и пошёл следом. Он так или иначе уже вмешался в жизнь этой Алёны. Может, хоть сейчас будет что-то действительно хорошее.

…Он вошёл сквозь дверь — действительно, праздник. Прошёл, бросил взгляд на ту стену в гостиной — и внутри что-то словно оборвалось — та же полка, тот же портрет Олега — уже не в чёрной рамке, правда. Те же фото и обе короны. Барсик сидел и умывался под полкой. Олег постарался не встречаться с котом взглядом — но кот явно что-то почувствовал: прижал уши и, оглядываясь, пробежал на полусогнутых в дальнюю дверь — прятаться.

— Ребята, я сейчас! — услышал он голос Алёны из той же комнаты.

— Не переживай, Алёнка! — отозвалась Ольга. — Всё сделаем в лучшем виде.

Олег подошёл к кухне — так, чтобы успеть отойти, если кто-нибудь решит пройти в гостиную. Возле окна уже стоял накрытый праздничный стол — но, похоже, гости принесли что-то от себя.

— Короче, так, народ, — понизила голос Ольга. — Чтобы никто не ржал, ясно? Попробуйте представить себя на её месте.

— Оля, ты хоть понимаешь, что это не вполне нормально? — спросил Антон вполголоса. Казалось, некуда человеку ещё расти, но Антон и это сумел! — Она говорит с ним, как с живым. Ты же лучшая подруга! Я не говорю, что её нужно в клинику везти, но хотя бы поговорить! Тридцать ведь лет уже человеку!

— Вот потому и не буду говорить, ведь я лучшая подруга, — ответила Ольга сухо. — И вы по той же причине сделаете сегодня серьёзные лица и не скажете ни слова. Блин, Тоша, не заставляй меня говорить какую-нибудь хрень типа «представь, что с тобой случилось то же самое»!

— Всё-всё, — поднял руки Антон. — Понял, отстал. Оля, ну я правда знаю, что ты её не бросаешь, но ведь изводится человек!

— Она не изводится, — возразила Ольга. — Она живёт. Я только последние пять лет и вижу её радостной почти каждый день. Всё, идёмте уже.

Олег хотел уже уходить — когда появилась Алёна. Это ей сейчас тридцать лет… А выглядит ровно так же, как в прошлый его визит — когда это было, пять лет назад?

— Алёнка, все уже налили и ждут! — позвала Ольга. — Присоединяйся.

— Сейчас! — Алёна улыбнулась им, подошла на расстояние пары шагов от каминной полки и посмотрела на портрет Олега, улыбаясь. И замерла, прикрыв глаза. Олег заметил, как переглянулись за столом гости.

«Она ждёт меня», — осознал Олег. Нельзя просто так уйти, раз сам начал всё это. Ладно. Он подошёл, как тогда, взял её за руки.

На этот раз было куда больнее, не проронить ни звука оказалось очень трудно. Олег заметил, как все поднялись из-за стола, когда Алёна, уже полупрозрачная, открыла глаза и улыбнулась ему.

— Рада видеть тебя, Олег! — произнесла Алёна. — Спасибо, что пришёл!

— Чёрт, ребята, я ведь его вижу! — заметил Артур ошеломлённо. Олег поочерёдно встретился с каждым взглядом — действительно, видят! Олег оглянулся и увидел, что прямо под кромкой полки наклеен алфавит — русские буквы, цифры и знаки препинания. Точно, это Алёна придумала. Олег улыбнулся, отошёл и принялся подносить указательный палец к каждой букве.

— «С… Днём… Рождения… Алёна»… — ошеломлённо произнесла Ольга. — Я не сплю?!

— Теперь ты мне веришь? — спросила Алёна, не оборачиваясь. — Спасибо, Олег!

— Так он что… Всё это время здесь?! — почесал Антон затылок. — Олег, извини если что!

— «Не… Извиняйся»… — продолжала читать Ольга то, что Олег показывал. — «Только… Последние… Несколько… Минут».

Вот теперь они начали переглядываться.

— «Я… Никому… Не… Скажу»… — прочла Ольга и посмотрела в глаза Олега. С ума сойти, выглядит как в тот вечер на остановке! — Спасибо, Олег. Мы не собирались обижать Алёну! Честно!

— «Я… Знаю»… — прочёл Артур. — Ребята, что с ним?! Олег?! Он как будто тает!

— Его время на исходе, — пояснила Алёна спокойно. — Он ещё придёт, я знаю.

— «Алёна… Не… Оставайся… Одна… Пожалуйста… Будь… счастлива»… — прочитала Ольга.

— Да, Олег! — прошептала Алёна, улыбнувшись и смахнув слёзы. — Я постараюсь! — и закрыла глаза. Олег кивнул всем остальным, улыбнулся и проследовал в прихожую. И не очень удивился, когда из дверного проёма выплеснулось прозрачное синее пламя.

Олег вынырнул из лета и удивился, что всё ещё жив. И успел увидеть очередной синий шар. Только не Алёна! Не думай о ней! Что там говорила Анна Григорьевна? Двадцать восьмое июля, между семью и половиной десятого вечера, дверь на кухне. Двадцать восьмое июля! Двадцать восьмое июля!

Синее пламя поглотило его.

Олег не очень удивился, увидев себя у того самого дуба. Всё тот же свитер, те же джинсы, тот же рюкзак за спиной.

Сколько тут прошло лет? Сейчас пройдём до административного корпуса и узнаем. По счастью, там были и часы, и календарь. Двадцать восьмое июля, четверг, пятнадцать лет спустя. Очень мило. Что такого в той двери, чем она может помочь?

Олегу стало настолько тошно и муторно, что он не стал ходить и интересоваться окрестностями — сразу прошёл за ту дверь и сидел там, слушая музыку. Может, окружающие предметы и стали проницаемыми, но для него его вещи в рюкзаке остались настоящими. Время тянулось и тянулось, но очень не хотелось покидать этот чёртов коридор или трогать ту самую злосчастную дверь. Когда подошла полночь, но ничего так и не случилось, Олег молча подошёл к двери, прошёл насквозь… И увидел, как вспыхивает перед ним синее пламя.

Он ещё дважды успел сосредоточиться на дате двадцать восьмого июля — и ни разу ничего не случилось. Анна Григорьевна что-то напутала? Вполне возможно. Когда Олег вынырнул из очередного момента будущего, то сумел увернуться и понять, что вспышка фонаря может рассеять синий шар. Увидел, как он рассеивается… И осознал, что один из стоящих вдалеке «слонов» повернул многоглазую голову, обросшую множеством щупалец, в его сторону… Затем направился к амфитеатру.

— Лаки, руководишь операцией по эвакуации, — распорядился Вильям. — У нас снова изменение магистральной линии. Присутствие Олега выросло до двух и семи десятых процента. Снова изменилось вероятное будущее альтернативной Алёны.

— Говорите, — кивнула Алёна. — Я вижу, что новости хорошие.

— Хорошие, — согласился Вильям. — В прежней линии Алёна следующие пять лет проходила лечение в психиатрической клинике. Теперь этого не случилось. И ещё: мы зарегистрировали три всплеска присутствия Олега в спортивном лагере «Ad Astra» двадцать восьмого июля — через пятнадцать, шестнадцать и семнадцать лет.

— Не понимаю… — сказала Вяземская растерянно. — Минуту, у меня всё записано, все настройки: с девятнадцати ноль-ноль по двадцать один тридцать в среду, двадцать восьмого июля. Что могло случиться? Моя петля аннулирована?

— Нет, — покачал головой Вильям. — Петля активна. Значит, и вы внутри неё живы, — они оба заметили недоумевающие взгляды Алёны, Ольги и Артура. — Я поясню, — сообщила Вяземская. — Это наш запасной план.

— Вы сказали «среда»? — поинтересовался Вильям. — То есть вы и день недели зафиксировали?

— Что же я натворила! — схватилась за голову Вяземская. — Что бы там ни происходило, мы ведь уже не сможем передать ему уточнение! Если он решит, что я ошиблась… — она вздохнула.

— Мы можем передать, — возразил Вильям. — Естественным образом. Я сейчас синхронизируюсь с Землёй, и моё альтер-эго этим займётся. Мы уже примерно знаем, с кем и когда может видеться Олег. Мои люди будут там по каждому мало-мальски серьёзному поводу.

— Сколько вы собираетесь прожить? — поинтересовался Артур и кашлянул. — Извините, не хотел вас задеть.

— Продолжат мои коллеги, — ответил Вильям невозмутимо. — Резонный вопрос, не извиняйтесь. Всё, просьба меня пару минут не отвлекать. Лаки, я закрою портал на три-четыре минуты.

Олег увернулся от очередного шара, и тут дальняя сторона амфитеатра вздрогнула и начала беззвучно разламываться. Ну то есть не совсем беззвучно: на фоне гулкого, заполняющего всю Вселенную ритма и диссонанса неприятных голосов, распевающих непонятную фразу, грохота не было слышно. Олег заметил краем глаза движение — обернулся и увидел, что к нему летит стайка дронов, штук пятнадцать или больше. А ещё одна стайка, включив фонари, отпугивает вьющихся вокруг крылатых тварей.

Олег слишком поздно понял, что не следит за происходящим — он заметил очередной светящийся синим шар, когда уже не осталось времени уворачиваться.

Олег обнаружил, что стоит не перед подъездом девятиэтажки, а перед коттеджем — как картинка: всё чистое, нарядное, радует глаз. А сад какой! И цветочные запахи!

Мимо него прошла Ольга — ей уже точно за тридцать, понял Олег. А ещё понял, к кому она идёт. Он вздохнул и направился следом. Не сразу решился войти и понял, что в этот раз, возможно, пожалеет.

Алёна ничуть не изменилась — так и выглядит не больше, чем на тридцать. Олег оглядывался, пока шёл, крадучись, по коридору — ничего себе домик, его впору дворцом назвать! Он заметил в дальней комнате камин — и над ним заметил свой портрет. И вздохнул ещё раз.

Ольга и Алёна разговаривали на кухне.

— Перестань меня уговаривать, — попросила Алёна спокойно. — Я всё уже решила.

— Ты понимаешь, что твоё время истекает? — спросила Ольга. — Не знаю, может, такие, как мы с тобой, всю жизнь на это способны, а если нет? Чего ты ждёшь?

— Я уже сказала однажды и повторять не буду. Оля, если ты только упомянешь про донора или его брата — ты выйдешь отсюда и уже никогда не вернёшься.

— Господи, да не буду я про них! Есть вариант, правда есть! Я специально узнавала!

Алёна, не моргнув и глазом, поманила Ольгу за собой и прошла с ней до выходной двери. Отворила её и посмотрела Ольге в глаза.

— Знаешь, это просто нечестно! — возмутилась Ольга. — Даже приговорённым к смерти разрешали последнее слово!

Алёна кивнула и с тем же невозмутимым видом закрыла и заперла дверь.

— Говори, — велела она.

— Помнишь тот последний медосмотр, который нам устроили в лагере? Когда во все места лезли, до сих пор вспоминать противно. Ты в курсе, что и мы, и парни сдавали все жидкости организма, так это написали? Понимаешь, что это значит?

Алёна посмотрела Ольге в глаза и отвела взгляд.

— Вижу, понимаешь, — кивнула Ольга. — Я созвонилась с сыном Анны Григорьевны. Он подтвердил — всё как хранилось, так и хранится в каких положено условиях. Понимаешь? У тебя всё ещё могут быть дети от него! Подумай!

— Мне поздно уже становиться мамой, — ответила Алёна глухо, закрыв глаза. Постояла так минуту и снова открыла. — Оля, оставь меня. Пожалуйста.

— Это тоже последнее желание! — Ольга обняла подругу. — Хочешь — на порог не пускай, слова не скажу. Но хотя бы подумай!

— Я не прогоняю тебя, — улыбнулась Алёна. — Мне и в самом деле нужно побыть одной.

Ольга улыбнулась, бережно сжала ладонь Алёны в своих двух и ушла — сама, тихонько прикрыв за собой дверь. Алёна прошла к камину и встала там, глядя на портрет Олега.

— Олег, — позвала она тихонько. — Пожалуйста!

Когда она пришла в себя и увидела Олега у каминной полки, то улыбнулась и сразу помолодела до прежних восемнадцати лет.

— Ты слышал, да? — спросила она тихонько, и Олег принялся указывать пальцем на наклеенные буквы.

«Я не хотел вас подслушивать. Да, я слышал».

— Так даже лучше, — кивнула Алёна. — Я не соглашусь на это, если ты не захочешь.

«Я хотел бы увидеть наших детей, Алёна. Если это безопасно для тебя. Мне очень жаль, что не смогу быть с ними».

Алёна улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, Олег, — прошептала она. — Если сможешь, приди ещё хотя бы раз.

— Мы видим Олега, — доложила Тереза. — Подтверждаю, есть визуальный контакт. Группа крупной фауны взламывает северо-восточный угол секции с амфитеатром. По Олегу ведут огонь — я не знаю, как ещё это назвать, смотрите!

Они увидели: изнутри огромной вращающейся тучи один за одним вылетали синие светящиеся шары, такие же дымчатые и туманные, как и сама туча, и попадали в Олега. С каждым таким попаданием Олег исчезал ненадолго и вновь появлялся на прежнем месте.

— Прикрывайте его дронами, пробуйте рассеять снаряды всем, что есть! — приказал Вильям. — У нас массивные изменения в магистральном потоке Земли, некогда исследовать. Присутствие Олега выросло до пятидесяти семи процентов.

— Алёна? — Ольга взяла Алёну за руку. Очень уж ей не понравилось выражение её лица. — Скажи что-нибудь, не молчи!

— Он как будто проживает длинную жизнь за несколько секунд, — ответила Алёна. — И я не могу сказать, чью жизнь, очень много событий, он не успевает ничего понять. Пожалуйста, заберите его оттуда, если ещё возможно!

Олег не успевал опомниться, шары летели один за одним, и в доли секунды между их попаданиями он успевал видеть, как рушится стена амфитеатра, и, опираясь на обломки, внутрь пытается забраться то похожее на слона существо.

Олег вновь и вновь погружался в пучину будущего. Он видел, как у Алёны родились близнецы; видел, как они растут — учатся, выбирают себе работу, побывал на многих днях рождения. Всё сливалось в один водоворот, мелькало так быстро, что он не успевал прийти в себя как следует.

Вспышка — рядом с ним. Очередной шар погас, не долетев. Олег помотал головой — группа дронов прямо над ним, а впереди в воздухе висит, покачиваясь, обвязка.

— Олег, мы видим вас, — голос Лаки. — Цепляйтесь, у нас очень мало времени на эвакуацию!

Олег кивнул и не с первого раза смог пристегнуться как следует. «Слон» уже почти забрался на секцию; шлема теперь не было на голове, и оставалось только не смотреть — даже мельком брошенный на чудовище взгляд сдавливал горло, мешал дышать, а от страха все конечности словно замораживало.

Олег снял с пояса фонарь и принялся помогать дронам сбивать синие шары — и то, что пыталось напасть на группу с воздуха. Дроны резво несли его прочь — но теперь за ними летела целая вереница синих снарядов — ну хоть крылатых хищников удалось разогнать.

Похоже, у дронов оборонительные ресурсы были на исходе — время от времени один из «группы прикрытия», что защищала сверху, делал манёвр и взрывался, забирая с собой два-три шара. Понятно, что так не может продолжаться долго.

Олег заметил его издалека — другой шар, в отличие от предыдущих — ярко-зелёный. Дроны успели рассеять и таранить предыдущие, но этот прошёл сквозь очередного дрона, бросившегося наперехват, и догнал Олега.

Тот сумел не закрыть глаза, хотя очень хотелось.

— У нас нет связи с «Областью 005», — доложила Лаки. — Портал устойчивый и активный, но вы посмотрите сами!

Они посмотрели — по ту сторону портала замерла в движении тень Вяземской, а на экране мониторов застыл кадр — Олег внутри ярко-зелёного шара.

— Там как будто время остановилось! — удивился Артур.

— Присутствие Олега на Земле выросло до девяносто девяти и четырёх девяток процентов, — доложил Вильям. — Что-то происходит с магистральным потоком на Земле, я пока не могу это интерпретировать.

Олег обнаружил, что стоит у входа в тот самый коттедж. Зима на дворе — комбинезон немедленно включился и доложил о погоде и прочих условиях. Олег посмотрел на часы — и удивился. Если верить им, прошло шестьдесят два года с момента событий в спортивном лагере.

Утром выпал свежий снег — и Олег пошёл к коттеджу. Заметил, что оставляет следы на снегу — но при этом проходит сквозь препятствия, как и прежде. Сад убран, снег кругом вычищен, остались дорожки ко всему, что вокруг здания. Алёна — очень аккуратная хозяйка, не отнять.

Олег прошёл сквозь входную дверь и остановился стряхнуть снег на коврике. А если прямо так подойти — заметит ли она снег, приставший к его обуви? Что за глупые мысли приходят в голову!

Алёна стояла у окна. Когда Олег вошёл, она оглянулась — но, похоже, никого не увидела, даже если и почувствовала. Время пощадило её лицо и руки — если не знать, что Алёне сейчас восемьдесят, можно сказать, что ей по-прежнему чуть больше тридцати. Только по волосам и можно всё понять — они стали снежно-белыми. И движется так же легко, и не похоже, чтобы её донимали возрастные болезни. Алёна легонько хлопнула в ладоши, и стоящий на столе предмет — Олег принял его вначале за динамик, «колонку» — включился. В воздухе над ним возникло трёхмерное изображение. Олег узнал дочь Алёны, Надежду. Она пошла по стопам матери: одиннадцать мировых рекордов в трёх видах спорта.

— Мама? — улыбнулась Надежда. — С тобой всё хорошо?

— Лучше не бывает, — улыбнулась Алёна в ответ. — Зайди ко мне, пожалуйста. Лучше одна, без внуков.

— Скоро буду, мама, — пообещала Надежда и дала отбой.

Алёна прошла к креслу — и села там, глядя на портрет Олега на противоположной стене.

— Ты ведь здесь, да? — спросила она шёпотом. — Я знала, что ты придёшь. Пожалуйста!

Она смотрела на Олега, вставшего на колени у кресла, и улыбалась.

— Ты всё такой же, — сказала она. — У нас с тобой прекрасные дети и замечательные внуки. Да ты ведь и сам всё видел. Нет, не нужно ничего говорить, останься здесь. Я чувствую, у меня мало времени.

Она прикрыла глаза на несколько минут и открыла вновь.

— Я просто устала, — добавила она, глядя Олегу в глаза. — Очень устала. Но если бы не ты, я, наверное, устала бы гораздо раньше. Об одном сейчас жалею — что не могу прикоснуться к тебе по-настоящему, — Алёна провела рукой там, где щека Олега, и тот сумел ничем не выдать ощущения жгучей боли. — Спасибо, Олег. Если можешь задержаться хоть ненадолго, задержись.

Она улыбнулась и откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. В этот момент в дверь позвонили. Олег невольно поднялся, оглянувшись, а когда повернулся к Алёне вновь, не смог понять, дышит она или нет. Он прикоснулся ладонью к её ладони, и его ладонь прошла насквозь — и никаких ощущений.

Вот и всё.

На несколько секунд Олег понял, что не может дышать. И не может отвести взгляда от улыбающейся Алёны. Но дыхание вернулось, а боль и отчаяние остались и никуда уже не торопились.

Вот сейчас Олег всё бы отдал, чтобы взять её за руку. Хотя бы один раз, по-настоящему.

Олег услышал шаги — в гостиную быстрым шагом вошли Ольга и Надежда. Надежда вскрикнула, увидев Алёну, Ольга придержала её за руку — постой — подошла к Алёне и пощупала пульс. Достала из сумочки зеркальце и поднесла к губам Алёны — ничто не появилось на зеркальной поверхности. Ольга оглянулась и отрицательно покачала головой.

Надежда бросилась в ноги к матери, положила голову ей на колени и заплакала. Олег сумел подняться так, чтобы не задеть Надежду, прошёл мимо Ольги — та говорила с кем-то по телефону — и направился к выходу, каждую секунду ожидая синюю или зелёную вспышку.

И только потом понял, что её не будет. Ничего уже не будет — и, похоже, он останется здесь, и никто из людей не сможет его увидеть, окликнуть, поговорить. Да хотя бы и ударить, если на то пошло. Олег постоял на улице — призрак он или нет, но ему холодно — и вернулся. Идти было уже некуда. Думать о том, что сейчас творится в Туле — тоже. Там его тем более некому ждать.

Он ушёл в комнату Алёны — невзирая на суету в доме, эту комнату не трогали, туда не заходили. Ходил, смотрел на фотографии, на огромный стенд с наградами Алёны. Даже считать не станет, сколько у неё каких именно мировых рекордов. Уже всё это неважно, ничего не важно.

Прошло несколько часов, и голод, начинавший донимать, пропал. И жажда пропала. Олег посмотрел на таймер: как мило, всё ещё происходит сброс каждые шесть часов десять минут. Он заглянул в рюкзак и убедился, что да, это всё тот же сброс.

И почему-то не занимал вопрос, что же это за чёрная туча такая и почему она — он, оно или они — сделали с Олегом именно это. Совершенно не занимал.

В крематорий Олег поехал, если можно так сказать, зайцем — забрался в багажник. Там было неудобно: сквозь горизонтальную поверхность не проваливались только ступни и ладони, несколько раз чуть не выпал на дорогу.

Олег не стал присутствовать на прощании, поскольку там собралось почти двести человек, и вряд ли он смог бы услышать об Алёне что-то хорошее, чего бы и сам не знал. Не смог заставить себя пойти туда.

Он дождался, когда все начали расходиться, и один последний раз вошёл в комнату, в которой прощались, последний раз взглянуть на Алёну. Она всё так же улыбалась, спокойно и безмятежно.

— Олег Владимирович?

Олег резко обернулся. У порога комнаты прощаний стоял мужчина лет тридцати — со снежно-белыми волосами, в чёрном строгом костюме, в чёрных очках.

— Вы меня видите?! — Олег подошёл к нему.

— Совершенно верно, — улыбнулся человек. — Меня зовут Ричард. Руки не подаю — вы понимаете, почему. Олег Владимирович, у меня послание для вас. От Вяземской Анны Григорьевны и моего деда.

— Она ведь умерла тридцать лет назад! — удивился Олег. Ричард кивнул.

— Всё верно. Она хотела напомнить, что просила вас прибыть двадцать восьмого июля, в среду, между семью и половиной десятого вечера по местному времени на кухню в спортивном лагере «Ad Astra».

— Я был там восемь раз и ничего не нашёл, — ответил Олег, ощущая раздражение. — Я боюсь, она что-то напутала.

Ричард кивнул.

— Важно, чтобы это была именно среда, она не успела тогда передать эту важную подробность. Двадцать восьмого июля этого года будет именно среда. Она очень просила убедить вас поверить ей ещё раз. Войдите в ту самую дверь после семи вечера и просто подождите.

— Я сейчас же отправлюсь туда и дождусь на месте, — кивнул Олег. — Большое вам спасибо. Как вы меня нашли?

— Вильям, мой дед — я думаю, вы знали его лично — оставил очень подробные инструкции. Я сожалею, что не могу снять очки — только благодаря им я могу видеть вас и читать по губам. Я вас не слышу на самом деле — аппаратура считывает вашу артикуляцию и синтезирует ваш голос. Боюсь, это всё, чего мы пока достигли.

— Потрясающий прибор! Такие очки очень бы пригодились Алёне, — покачал головой Олег.

— Идёмте, Олег Владимирович, — позвал Ричард. — Я думаю, вам не придётся мёрзнуть в пустом лагере в ожидании лета.

Ричард проводил его к стоянке, куда приезжали автобусы с теми, кто провожал родных и близких в последний путь. И возле автобуса Олег увидел их всех: обоих детей и всех внуков Алёны, Ольгу и Артура — им тоже не дашь больше тридцати, а также их детей и внуков и много других знакомых лиц.

Ричард кивнул им — и все они достали и надели такие же чёрные очки.

Ольга подошла к нему первой.

— Здравствуй, Олег, — улыбнулась она ему. — Я знаю, что ты был с Алёной вчера. Спасибо! Мы знаем, что её давно бы не было с нами, если бы не ты.

Олег растерялся — нечасто случалось, чтобы на ум вообще не приходил никакой ответ.

— Не отвечай, — кивнула Ольга. — Я и представить не могу, что ты мог чувствовать все эти годы. Ричард говорит, ты не сможешь остаться с нами надолго. Но прошу — останься, сколько сможешь. Алёна очень хотела бы этого, я знаю.

Они проводили его утром двадцать пятого июля. Все собрались — когда нет возможности прикоснуться к собеседнику, всё выглядит и ощущается иначе.

Олег навсегда запомнил, как они стоят и смотрят ему вслед — он ушёл пешком. Ричард заблаговременно позаботился о транспорте, и Олегу хотелось хотя бы немного пройтись ногами, как в старые добрые времена — до момента, когда поднимется на борт.

Никогда ещё не доводилось летать самолётом, на борту которого он один — а экипажу запретили проходить в определённую часть салона, что бы там ни случилось. Выяснилось, что сидеть тоже можно — главное, не делать резких движений и вести себя, если проваливаешься насквозь, как ведут попавшие в зыбучий песок.

— У нас было всего три инцидента, похожих на ваш, — сказал Ричард. — Рассказываю вам, что мы успели понять — возможно, это пригодится.

…Многое, очень многое успело измениться в спортивном лагере. Немудрено, столько лет прошло. Вместо отреставрированных кирпичных зданий советского ещё времени — вполне современные яркие, лёгкие, радующие глаз постройки. Всё изменилось, решительно всё. Кроме разве что спортивного комплекса — он остался таким, каким Олег его запомнил. Беговые дорожки, футбольное поле и всё-всё остальное. Но и здесь всё стало новым, современным, удобным.

А вот статуя Ленина сохранилась и выглядит как новая. Удивительно, что её не только пощадили, но отчистили патину и заново покрасили!

Жизнь кипит — вон сколько молодых дарований тренируется. Вот теперь и впрямь можно поверить, что здешние воспитанники сумеют достичь звёзд. Название у лагеря не изменилось — быть может, единственное, помимо статуи Ленина.

Что дальше? Куда теперь? Вон там была столовая. Теперь там на вид совершенно другое здание, от предыдущего ничего не сохранилось. Вот и всё — опоздал, подумал Олег — внутри на долю секунды что-то лопнуло, оборвалось, ноги чуть не подвели. Хотя кому до этого дело — если незваного гостя никто не увидит.

Нет больше стальной двери, нет загадки, ничего нет. Убедился? Что теперь? Возвращаться в Казань и наблюдать, как оставшиеся друзья отходят в мир иной, а ты продолжаешь своё призрачное существование?

Малодушие схлынуло. Свежий, исполненный цветочного аромата порыв ветра толкнул в грудь и прогнал бессилие, развеял грусть. Пусть ничего не осталось. В любом случае ближайший вход — где-то там, внутри столовой, или кухни, или что там ещё есть. Ужин через час — значит, кроме поваров, там никого, можно спокойно всё осмотреть. Вперёд!

Дверь не заперта — видимо, полагаются на видеокамеры. Интересно, смотрит ли сейчас кто-нибудь на ближайшие к Олегу камеры и, если да — увидит ли что-нибудь?

Похоже, никто ничего не подумал и не насторожился. Олег вошёл внутрь — и вновь поразился, насколько всё стало современным, приятным глазу. И запахи — вместо давешней не очень приятной смеси (пищевые отходы, неистребимый дух моечной машины, пригоревшее молоко и так далее) — лесной, чистый и приятный запах. Как они этого добились?

Дверь сохранилась! Именно перед ней они тогда стояли, и Вяземская приглашала всех, одного за другим. Олег дождался, когда часы на стене покажут одну минуту восьмого, и попробовал пройти дверь насквозь.

И пребольно стукнулся лбом. Что за… Олег оглянулся — никто не видит — и, отворив дверь, вошёл внутрь. Никого и ничего, всё по-старому. Как они сумели сохранить этот коридор, ведь здесь всё уже по-другому?!

Олег закрыл за собой дверь и прошёл к той «волшебной двери». И вздрогнул, увидев над дверным косяком вариатор, по ободу которого весело бежали огоньки.

Движение воздуха — позади открылась дверь. Олег обернулся, не веря тому, что — кого — видит.

Вяземская Анна Григорьевна. Одета так, как и была одета в тот вечер. Это легко запомнить — для Олега это было — когда? Девять дней назад? А кажется, что прошли десятки лет.

— Очень рада, что вы сумели вернуться! — улыбнулась Вяземская. — Олег, как только я сниму вариатор, у нас будет всего несколько минут. Прошу выслушать меня очень внимательно. Все вопросы — потом. Если на этот раз всё получится — у нас будет полно времени, чтобы всё обсудить. Готовы?

Олег кивнул.

— Это важно: я не знаю ничего, что случилось с вами после того, как вы прошли сквозь эту дверь в первый раз. Всё это время я ждала вас здесь — сама не знаю, как сумела дождаться. Я сейчас повторю то, что вы уже видели — и снова открою проход. Самое важное: вы не должны останавливаться. Что бы вы ни видели, что бы ни мерещилось — бегите изо всех сил, ничего не бойтесь.

— Понял, — кивнул Олег.

— Олег, это вторая и, наверное, последняя попытка, — добавила Вяземская. — Удачи вам. Простите, если сможете.

— Я не держу зла, Анна Григорьевна, — улыбнулся Олег. — Я готов.

Было почти так же, как в тот, первый раз. К ногам словно прицепили пару пудовых гирь; двигаться получалось с огромным трудом, и первые несколько шагов Олегу казалось, что он бредёт по колено в трясине, и стоит только остановиться — топь поглотит его. Прошло несколько страшных секунд, когда казалось, что сил не хватит — но вот уже и трясина стала не такой жадной, и гири стали куда легче, и уже получалось быстро идти — а позади слышался треск, скрежет, и ни в коем случае нельзя было оглядываться. «Стена рушится, — подумал Олег, — надо успеть, я должен успеть!»

И вот пришла на память та забавная песенка с бессмысленно звучащими словами. «Chitty bang bang, chitty chitty bang bang…» — исчезли гири, прикованные к ногам; за спиной словно выросли крылья — и понеслась назад тропинка, мелькал холм за холмом — и вот уже виден тот самый мостик над бездной; сейчас он уже не казался крепче стали — Олег мчался по нему, и дощечки рассыпались в пыль под ногами — не останавливайся, не оглядывайся, быстрее! Песня звучала в ушах всё громче, она подгоняла и вела, и Олег вновь видел, словно со стороны, себя и Алёну — там, в танцевальном зале, разгорячённых и счастливых, в день своего триумфа, накануне поездки в неведомое и прекрасное далёко…

Позади слышался хруст и скрежет, он становился всё громче, и вот уже последний холм, и за ним — бездна и пронзительное синее небо над головой, и силуэты птиц, и облака, и горячий жаркий диск Солнца; ветер толкнул в спину — поспеши, не бойся, не медли!

На этот раз Олег не остановился. И пропасть таинственным образом исчезла — появились новые холмы, они взбирались всё выше и выше, и вот открылся вид на залив — море впереди, свежий воздух, и вот уже конец пути — скала, а за ней, за обрывом, далеко внизу — лазурное и приветливое море.

Олег прыгнул, как тогда, на соревнованиях — одиннадцать шагов для разбега, только прыгнул не спиной вперёд, а лицом — вверх, изо всех сил желая взлететь туда, в синюю жаркую даль — выше деревьев, выше птиц, выше облаков.

Выше неба.

Только что он нёсся ввысь и летел безудержно в зенит… И вот он стоит у памятного дуба и не менее памятной скамейки.

Олег первым делом посмотрел на часы. Если снова что-то пошло не так, нужно понять — где он, когда он. Посмотрел на дату… И стало ощутимо не по себе. Снова петля времени? Почему сейчас тот самый вечер, когда отправился тот самый злосчастный рейс?

На спине — рюкзак. Тот, что со снаряжением от Вильяма и его команды — не тот, в который Вяземская посоветовала собрать самое необходимое, чтобы пригодилось в убежище. И как это понимать?!

Олег бросился бежать к остановке — и уже видел там весело разговаривающих Алёну, Ольгу и Артура. Увидел Алёну — и на долю секунды сердце словно схватила ледяная рука. И почти сразу же отпустила.

— Вот он! — помахала ему Алёна. — Олег, иди к нам, автобус скоро будет!

Он добежал и увидел свой чемодан именно там, где и оставил его… Не то девять дней, не то сто лет назад. И ещё увидел, что к ним подходит улыбающаяся Вяземская.

— Анна Григорьевна! — Алёна помахала и ей. — Всё хорошо? У вас только что был такой вид…

— Всё замечательно, — подтвердила Вяземская. — Я лечу с вами. У меня как раз дела в Казани, заодно побеседую с вашими тренерами. Если вы не против.

— Сугубо и решительно «за»! — подтвердил Артур.

— Алёна, можно я украду у вас Олега на пару минут? — спросила Вяземская, и Алёна кивнула. — Олег, на пару слов…

Они отошли на десяток шагов, и Вяземская молча достала из кармана вариатор и показала Олегу. Тот вздохнул с облегчением.

— Представляю, как вы испугались, — сказала с улыбкой Вяземская. — Нужно было вас предупредить, но не было времени. И я, и вы — «эхо», Олег. Мера предосторожности. Через три примерно часа после взлёта самолёта мы все рассеемся — и мы с вами, и ваши друзья. Эта временная линия сотрётся, исчезнет, а мы все будем уже в безопасности.

Олег вспомнил все подробности жизни Алёны… Там, где уже не было его самого, и стало отчаянно не по себе. Столько событий, столько жизней — и всё напрасно, всё просто сотрётся?!

— Что с вами? — спросила Вяземская.

— Вы уверены, что сотрётся?

— Не полностью, — признала Вяземская. — Но именно нас с вами, всех пятерых, там не будет.

— Этот самолёт взорвётся, если мы ничего не будем делать, — пояснил Олег. — Пожалуйста, поверьте, — добавил он, заметив, что на вершине холма появился тот самый автобус. — Я семьсот пятьдесят два раза пробовал не допустить этого, и у меня получилось много раз, но я всегда погибал.

Вяземская покачала головой.

— Вы не верите мне. — Олег не спрашивал — утверждал.

— Верю. Не думаю, что вы сочинили бы эту историю просто так. Олег, этой реальности не будет, поймите! Может, она и сохранится, но мы уже никогда не попадём в неё!

— Я хочу не допустить взрыва, — повторил Олег упрямо. — Даже если снова погибну. Как вы говорили, мы только «эхо». Но я не хочу, чтобы хоть кто-нибудь пострадал. Пусть даже в эту реальность мы никогда не вернёмся.

— Нет нужды погибать, — взяла Вяземская его за руку. — Нас двое, и у нас есть козырь, — показала она вариатор. — Но вам придётся рассказать мне всё, абсолютно всё, пока мы едем.

Алёна задремала у него на плече, как и в тех сотнях попыток — Олег не нашёл в себе силы сесть отдельно от неё. Но с другой стороны сидела теперь Вяземская, и получилось шёпотом всё ей объяснить, каждый момент — с точностью до минут и секунд. Олег рассказал, какие события происходят в какой последовательности и чего точно делать не следует.

— Поговорим ещё в аэропорту, в зале ожидания, — предложила Вяземская, закрыв блокнот, в котором они с Олегом рисовали варианты развития событий и где кто должен находиться.

В аэропорту Олег распаковал чемодан и убрал в него то загадочное снаряжение и все колюще-режущие предметы, всё равно ведь будут досматривать ручную кладь. Вариатор Вяземская пристегнула к цепочке и надела на шею, как кулон — и ни одна проверка не выявила ничего подозрительного. Интересно, создатели вариатора и это предусмотрели, или случайно как-то вышло?

— Что-то я сплю на ходу, — удивилась Алёна, когда они прошли досмотр и наблюдали, как их самолёт проходит последние этапы проверки. — Когда успела так устать? Вроде бы и в автобусе подремала, а всё равно.

— Мы вот тоже, — согласилась Ольга. — Как будто кирпичи весь день грузили. Всё, завтра первым делом — падаю и сплю минимум сутки.

— Ну наконец-то, — покивал Артур. — Прямо мои мысли читаешь! А лучше двое суток, моя прелес-с-сть! Тогда и я малость отдохну.

— Длинный день получился, — кивнула Вяземская и поманила Олега к себе. — Эти люди здесь? Если я правильно поняла ваш рассказ, вас в лицо они пока не знают.

— Здесь, — согласился Олег и сумел, не привлекая внимания, описать, кто где, и повторить, что у кого находится.

— Хорошо, — кивнула Вяземская. — Тогда действуем по плану под номером пять в блокноте. Помните? Сигнал — когда я встану и пройду мимо первого. Всё, а сейчас мы с вами делаем вид, что не знакомы, до самого последнего момента.

В самолёте на короткий момент Олегу стало сильно не по себе. Одиннадцать минут до момента, когда «первый» встанет и пойдёт в туалетную кабинку. Восемь… Чего именно ждёт Вяземская? Пять… Алёна, Ольга и Артур все спали, откинувшись на спинки. Когда осталось три минуты, Вяземская, сидящая позади Олега, встала и прошла мимо «первого». Олег не успел понять, что такого она сделала, но глаза того остекленели. Сейчас!

Олег бесшумно поднялся, дошёл до занавески, прикрывающей проход в следующий салон и, как тогда, метнулся ко «второму», врезал ему кулаком, отобрал вариатор и уже взведённый пульт. Как и в тех сотнях попыток, никто из остальных пассажиров не успел отреагировать.

Доля секунды — и Вяземская рядом. Она прикоснулась своим вариатором к голове «второго» — который только-только начинал приходить в себя, и Олег успел увидеть ужас в глазах человека, когда Вяземская показала ему вариатор.

— Добро пожаловать в вечность, — произнесла она негромко и прижала большой палец к центральному камню вариатора.

«Второй» исчез. Был — и не стало. А пассажиры, которые вот-вот должны были поднять крик и позвать на помощь, ведут себя так, словно ничего и не случилось.

— Я держу кнопку, — пояснил Олег. — Я удержу, но если мы испаримся, будет взрыв.

— Это мы ещё посмотрим, — улыбнулась Вяземская. — Дайте мне его вариатор.

Олег протянул его, стараясь не ослаблять нажима на кнопку. Вяземская кивнула, прижала большой палец к камню, и вариатор корректора весело заиграл огоньками.

— Потерял хозяина, — пояснила Вяземская шёпотом. — Теперь я его хозяйка. Олег, возвращайтесь на место, а когда я кивну вам, отпускайте кнопку.

— Что?!

— Поверьте мне. Просто поверьте — я ведь вам поверила.

Олег кивнул и вернулся на место. «Первого» тоже не было в салоне. Тоже исчез? Интересно, куда? И что означала эта странная фраза Вяземской?

Ладно, она права — поверила она, следует поверить и ей. Олег вернулся на место, стараясь не разбудить Алёну, и стал ждать. Вяземская прошлась по салону, нажимая на оправу вариатора, затем посмотрела Олегу в глаза и кивнула.

Давно ему не было так страшно. Но справился — и отпустил кнопку взрывателя. Раздался слабый треск, и взрыватель в ладони Олега стал горсткой обломков.

— Вот и всё, — шепнула Вяземская. — Если не ошибаюсь, именно сейчас…

Олег не расслышал — его подхватила неведомая сила — как там, у обрыва, когда он прыгнул вверх изо всех сил — и повлекла, необоримо и сильно — ввысь, в зенит, прочь от земли…

Яркая вспышка. Олег зажмурился и ощутил знакомое упоительное чувство полёта — те самые две секунды счастья. И понял, что летит вниз, и тело уже привычно группируется, чтобы встретить опору, ничего не повредив.

Он не сразу понял, что погрузился во что-то мягкое и податливое. И услышал восторженные крики зрителей — чарующий звук, который хочется слышать вновь и вновь. Звук, который невозможно забыть.

Олег открыл глаза, не веря тому, что видит. Не сразу понял, что поднимается с матов — и, похоже, только что прыгнул, не сбив планку. Ничего себе высота! Это как получилось её взять?!

Олегу помогли подняться на ноги. Лица людей показались смутно знакомыми; стоило посмотреть на кого-то, и через долю секунды Олег осознавал, что знает этого человека. Тот высокий седовласый человек, что протянул ему руку и помог подняться, — его тренер. Рядом, несомненно, соперники — и их имена приходили одно за другим.

— …Олег Сухоруков, — прокатился по-над стадионом голос из репродукторов. — Установлен новый мировой рекорд!

Соперники — их зовут Илья, Ричард и Малькольм, вспомнил Олег — подошли к нему, широко улыбаясь. Каждый пожал ему руку и поздравил. А рядом стоял довольный Артур и тоже улыбался.

— Мы ещё встретимся, Олег! — предупредил его Ричард — мулат, выше Олега на голову. — Сегодня победа за вами, но мы ещё встретимся!

— Буду рад! — ответил Олег. Не сразу осознал, что они оба говорят по-английски. И когда это успел выучить разговорный английский? Ричард засмеялся, похлопал его по плечу и вслед за остальными соперниками Олега пошёл в сторону трибун.

— Рад за вас, — тренер, Леонид Павленко — так значилось на значке — тоже пожал ему руку, улыбаясь. — Предыдущий рекорд держался почти десять лет. Я очень рад, что именно вы его побили! Вам туда, — указал он. — Вас проводят. Жду вас вечером на пресс-конференции!

Олег кивнул, не вполне веря ещё в то, что видит и слышит. Что происходит? Почему он всех их знает? Что это вообще за место и как он сюда попал?

Он сделал несколько шагов в указанном направлении и едва не остолбенел. Навстречу ему, улыбаясь, шла Вяземская. Та самая, с которой он виделся всего несколько минут назад в самолёте. А она здесь откуда?!

— Это олимпиада?! — поразился Олег, только сейчас заметив олимпийскую символику и огромную чашу с пылающим огнём вдалеке за трибунами. — Я уже ничего не понимаю. Какой сейчас год?

— Две тысячи двести тридцать пятый, — пояснила Вяземская, взяв его за руку. — В этой версии Земли. Олег, с вами всё хорошо?

— Год не делится на четыре, — пробормотал Олег, сам поражаясь тому, что сказал. Помотал головой и остановился — показалось, что кружится голова. Ощущение быстро прошло. — Вы это серьёзно?! Я в будущем?

— Теперь уже в настоящем, — поправила Вяземская. — Хотите присесть? Вам нужно прийти в себя, я понимаю.

— Но мы ведь с вами только что виделись! Ну, совсем недавно! И не здесь!

Анна кивнула и указала взглядом на стоящий неподалёку столик с бутылками воды и парой складных стульев рядом. Помогла Олегу присесть, сама присела на соседний стул.

— Воды? — спросила она.

Олег кивнул и выпил залпом стакан прохладной, необычайно приятной воды. Сразу же полегчало и немного прояснилось в голове.

— То, что вокруг, — Вяземская махнула рукой, — всё настоящее. Это главное, Олег. Это не сон, не иллюзия. Это всё на самом деле. Как только вы поймёте это, станет легче, — Анна поднялась на ноги. Поднялся и Олег.

— Мне нужно оставить вас ненадолго, — пояснила Вяземская. — Вам туда, — указала она на дорожку. — Вам сейчас нужно принять душ, немного остыть и успокоиться, — она всмотрелась вдаль и улыбнулась. — И похоже, вас кто-то очень хочет видеть. Не прощаюсь!

Она помахала Олегу рукой и ушла дальше — в сторону другой секции, там прыгают с шестом. Олег стоял, не очень понимая, о ком она говорила. А когда понял, сердце замерло в груди.

…Она бежала ему навстречу — по той самой дорожке, на которую только что указала Вяземская. Бежала и что-то кричала, радостно улыбаясь. Олег не расслышал её слов, такой вокруг шум и гам — но этого и не требовалось. Когда между ними остался десяток шагов, с Олега спало оцепенение — он бросился ей навстречу. Они обнялись, и всё вокруг перестало что-то значить — только они двое, одни во всей Вселенной.

Алёна не сразу отпустила Олега, а когда отпустила, слёзы стекали по её щекам, но счастливая улыбка никуда не делась. Она совсем не изменилась, понял Олег, словно они с ней только вчера расстались! Алёна подняла правую руку и прикоснулась кончиками пальцев ко лбу Олега, погладила его по щеке.

— Это ты! — повторила она и вновь обняла его — так крепко, что не сразу удалось вдохнуть. И снова отпустила, и смахнула слёзы тыльной стороной ладони. — Ты сумел, да? Ты нашёл дорогу?

— Нашёл, — кивнул Олег, улыбаясь. — Но не сразу. Слушай, где мы? Как сюда попали?

— Очень долгая история, — ответила Алёна. — Мне столько нужно будет тебе рассказать! Тебе в душ? Идём покажу, я сама как в тумане.

— Ты снова побила мировой рекорд, — отметил Олег, глядя на табло. Странное какое-то — надписи и изображения словно висят просто в воздухе.

— Ты тоже, — указала Алёна, и они оба рассмеялись. — Тебе туда! — Алёна кивнула в сторону. — Я подожду здесь. Только побыстрее, ладно? Анна Григорьевна сказала, у нас на всё пятнадцать минут.

Олег переоделся в то, что было в его шкафчике (опять шкафчик открылся просто прикосновением ладони — и Олег чётко знал, какой именно шкафчик открыть — откуда?), и сложил форму в секцию — в том же шкафчике — с лаконичной табличкой «стирка». «Я всё делаю машинально, — подумал Олег. — Как такое возможно?»

Алёна взяла его за руку, когда он вышел, и указала направление. Они свернули в другое служебное помещение, открыли дверь…

Там были остальные: Ольга, которая тоже бросилась к Олегу со счастливым визгом и обняла; Артур, который улыбнулся до ушей и дал пять, и… Тереза, Лаки и Вильям. Тоже довольные и улыбающиеся.

— Слушайте, я одна не понимаю, да? — спросила Ольга. — Вот только что мы сидели у портала, смотрели на все эти ужасы… И вот мы тут, на Олимпиаде, да не в Риме, а в Москве, и почти два месяца прошло. Что случилось?

— Олег прошёл в убежище, как и планировалось, — пояснил Вильям. — Временные ветки слились. Вы ведь помните предыдущие два месяца?

Все четверо — Олег, Алёна, Ольга и Артур — переглянулись и ошарашенно посмотрели на Вильяма.

— А ведь точно! — поразилась Ольга. — Всё помню! И что занимались все почти два месяца, потом нас везли этими чудо-автомобилями в здешнюю Москву… Как это возможно? Я ведь и те события тоже все помню!

— Какие события? — спросил Олег шёпотом у Алёны.

— Я всё расскажу! — она шепнула в ответ.

Вильям улыбнулся и развёл руками.

— Но ведь всё это не зря было? — спросила Ольга. — Ну то есть — всё, что вы тогда выяснили, все эти экспедиции…

— Мы тоже всё помним, — согласилась Тереза. — Пусть даже здесь мы ещё не открывали портала в «Область 005», мы всё помним — и уже начали записывать.

— Никогда этого не пойму, — покачала головой Ольга. — Ладно, чемпионы, потом будем грузиться. Сегодня есть повод повеселиться, да? Какие у нас планы?

— Есть одно небольшое дело, — Вяземская вошла в комнату. — Я думаю, ждать осталось недолго… Сколько, по вашим оценкам, Вильям?

— Минуты три-четыре, — предположил Вильям.

— И что будет? — удивилась Ольга.

— Вы всё увидите. Понимаю, как странно это звучит — предлагаю взяться за руки. Всем присутствующим, — предложила Вяземская.

Все переглянулись, улыбнулись и встали в круг, держась за руки — Вильям при этом так и не снял свои перчатки.

— Что-то мне немножко страшно, — призналась Ольга. — Всё так таинственно! И что же… О-о-ох!

Им всем показалось — как потом выяснилось — что их подбросило высоко-высоко, но потом мягко поставило наземь. Исчезла комната, в которой они были, бесследно пропал стадион, где бы он ни был, а взамен появился летний вечер, знакомая остановка, где четверо из них ждали автобуса в аэропорт — и громкое пение цикад.

Все их чемоданы, сумки и прочее — рядом. И одежда стала той самой, в которую переоделись в дорогу.

— Ничего не пойму! — Ольга ошеломлённо озиралась. — Это ведь тот самый момент! Вот сейчас появится Анна Григорьевна и скажет…

Они появились из полумрака вчетвером: Вяземская, Вильям, Лаки и Тереза.

— Слушайте, но я же всё помню! — поразилась Алёна. — Всё-всё! И то, что было там, на Терре, без Олега… И то, что было уже с ним! Что случилось?

— Мы собираемся поставить точку в этой истории, — пояснила Лаки. — И жить, как и вы — долго и счастливо. Мы с вами в аэропорт, если не возражаете. Повидать наших заклятых друзей.

На этот раз Алёна не могла уснуть. Крепко держала Олега за руку, молчала, иногда смотрела на него и улыбалась.

— Вроде бы и отдохнуть нужно, — пояснила она, — а не могу себя заставить. Столько всего сегодня случилось!

— Мне кажется, что моё «сегодня» длится уже несколько лет, — признался Олег, и Алёна рассмеялась.

— Я бы и дольше ждала, — добавила она. — Столько, сколько придётся. Так ты правда тоже всё помнишь? Как ты чуть не сорвался в пропасть, и ту избу, и всё остальное?

— Помню, — согласился Олег. — Каждую минуту. Так странно — две разных версии прошлого. И обе настоящие.

— Не помешаю? — Вяземская подошла к их ряду — последнему, на нём достаточно места для пяти человек.

— Конечно нет, — Алёна похлопала по сиденью.

— Олег, — посмотрела Вяземская ему в лицо. — Вы ведь помните, о чём мы с вами беседовали тогда, перед посадкой в самолёт?

— «План под номером пять», — тут же отозвался Олег. — Помню. Странно… разве мы не должны были всё это забыть?

— Что забыть? — Алёна перевела взгляд с Олега на Вяземскую.

— Я расскажу, — пообещал Олег, посмотрев на Вяземскую. Та кивнула — конечно. — Вы хотите повторить то же самое, Анна Григорьевна?

— Нет, ни в коем случае. Мы не будем так рисковать. Но раз мы с вами помним всё это, это добрый знак. Вильям всё расскажет, когда мы прилетим в Казань. О чём хочу попросить — мне нужно знать все ваши адреса. Несколько дней за вами будут присматривать люди из организации Вильяма и наша охрана.

— Но ведь он сказал, что… А, понимаю! — кивнула Алёна. — Здесь это ещё не произошло.

— Верно, — кивнула Вяземская. — Мы уже знаем всё: кто и где они, кто их руководство, кого они и где подкупили, что готовили. Просто сообщайте нам, если будете выходить из дома. Обещаю, что избавим вас от такого внимания, как только сможем.

— Я вам верю, — Алёна посмотрела в лицо Олега. — Мы верим. Вы умудрились сдержать одно своё обещание дважды, вы знаете?

— Какое же? — улыбнулась Вяземская.

— Вы сказали, что сделаете нас чемпионами мира. Это случилось на двух планетах.

Вяземская тихонько рассмеялась и похлопала Алёну по ладони.

— Это удалось мне впервые. Всё, больше не мешаю!

Сама операция прошла настолько быстро и незаметно для окружающих, что её невольные свидетели и ахнуть не успели. Вильям и Лаки прошли как бы случайно мимо тех самых двух людей… И они исчезли. Были — и не стало.

— Что вы с ними сделали? — поинтересовалась Алёна. — Мы все заметили, что их больше нет, да? Но никто больше не заметил.

— Всё верно, — Вильям показал вариатор. — Они в петле времени. На их жаргоне, на свидании с вечностью. Они будут переживать последние пять секунд вновь и вновь, если мы не решим выпустить их оттуда. Таким образом они казнят или сводят с ума. Теперь смогут оценить свой метод сами.

— Круто вы их. А петля сама не может прекратиться? — поинтересовался Артур.

— Может. По нашим оценкам, среднее время диссипации… простите, среднее время распада петли такой длины — около шести миллиардов лет. Потом они будут свободны, хотим мы того или нет, в этой же локации Земли через шесть миллиардов лет.

— А если у них самих есть вариатор? — поинтересовалась Ольга.

— Был, — показал Вильям второй вариатор. — Вариатор может остаться в петле времени, только если сам инициатор петли находится внутри.

Олег посмотрел на Вяземскую, и та кивнула, улыбаясь.

— Наш самолёт никуда не полетит, — добавил Вильям. — Мы уже сообщили куда следует о взрывном устройстве, плюс наши люди проверят — нет ли других сюрпризов. У Корректоров мог быть и запасной план.

— Как мы доберёмся до Казани? — спросила Ольга. — И остальные?

— Мы — на частном самолёте, — пояснила Лаки. — Ваш багаж совершенно случайно не успели ещё погрузить. Вылет через двадцать минут — идёмте, нам уже пора. Не беспокойтесь, Ольга, здесь есть резервные самолёты…

— …И совершенно случайно один из них сейчас свободен для нашего рейса, — завершил Артур. — Жесть! Мне нравится ваша служба!

Лаки улыбнулась до ушей:

— Присылайте резюме. Всё? Все готовы?

Штатный рейс, на который они так и не сели, прибывает в Казань через семь часов — с пересадками. Частный, которым они летели, прибыл через три часа — без пересадок. Не было ни автобуса для пассажиров, ничего — прибыл автомобиль с тонированными стёклами, где все и поместились.

— У вас ещё и своя авиация! — удивилась Ольга. — Сдуреть! Всего за три часа добрались!

— Был ещё «план Б», — уточнила Лаки. — Мы могли доставить вас за полчаса, но это только на самый экстренный случай.

— Это уже интересно, — с Артура тут же слетела всякая сонливость. — Как такое возможно? Телепортация?

— В своём роде, — согласился Вильям.

— Похоже, вы нас всё-таки вербуете, — Артур скептически усмехнулся. — Поскольку я теперь не успокоюсь, пока не пойму, как это возможно.

— Тереза должна была предупредить, что вам придётся уйти из профессионального спорта, если решите работать в Конторе, — напомнил Вильям. — Но не буду скрывать, у вас у всех огромный потенциал. Решать вам. Сейчас или через десять, двадцать лет — наши двери будут открыты. Просто наберите номер. А сейчас нужно решить ещё один небольшой вопрос. Идёмте, нам никто не помешает.

Они вошли в неприметную дверь где-то в служебной части аэропорта, и Вильям кивнул Лаки. Та вместе с Терезой прошлась по комнате, и они расставили в углах четыре светящихся красным полусферы.

— Теперь с большой вероятностью нас никто не подслушает, — пояснил Вильям. — Я хочу создать точку возврата. Так, чтобы никто уже не смог простым способом вымарать кого-либо из нас из этой реальности. Я получил разрешение от руководства — мне для этого придётся задействовать и вывести из употребления один из вариаторов — спасибо нашим новым знакомым за невольный подарок.

— Что нам нужно делать? — спросила Алёна не без боязни в голосе.

— Как только я скажу — точно так же встать в круг, взяться за руки и стоять неподвижно не менее пяти секунд. Дыхание можно не задерживать. Готовы?

— …Я вот чего понять не могу, — Ольга встретилась взглядом с Вильямом. — То есть Терра нам теперь как бы приснилась? Ну, мы теперь только здесь, на Земле? Я не против — мне здесь ещё и привычнее. Но там тоже шикарно, я бы ещё хотя бы глазком посмотрела.

— Проведём опыт? — предложил Вильям. — Нет, вы всё сами сделаете. Это не опасно. Сосредоточьтесь на любом, но очень ярком событии, которое случилось с вами на Терре. И представьте мысленно, что вы уже там. Готовы?

— Так просто? — скептически посмотрела Ольга в ответ. — Без проблем, — она закрыла глаза и сложила руки на груди, затаила дыхание. Потом открыла глаза и посмотрела на Вильяма.

— Вы меня разыграли, да?

— Ничуть, — возразил тот. — Подождём пару минут?

Ольга кивнула, усмехнувшись: «я знаю, что это шутка», а потом её глаза расширились. Она оглянулась вокруг, явно не веря тому, что видит, и спросила:

— Я исчезала, да?

— Нет, так здесь и оставалась, — возразил Артур. — Что случилось?

— Я только что была там! Без балды! Мы там в гостиницу поехали, ну, для спортсменов! А потом просто повторила то же… — Ольга запнулась и посмотрела на Вильяма.

— Так это работает, — пояснил он. — Вы остаётесь одной личностью — но можете, как бы сказать, менять фокус. В любой момент. При каждой смене фокуса вы сосредотачиваетесь на одном из магистральных потоков. При этом вы остаётесь самой собой и в обеих локациях живёте как прежде, осознаёте себя, остаётесь тем же человеком.

— А это точно не опасно? — поинтересовался Артур. — Не отвлекает ни от чего?

— Не отвлекает, — подтвердил Вильям. — Потренируйтесь. По себе знаю, вначале немного пугает.

— Круто! — покачала головой Ольга. — Я, пожалуй, позвоню вам. Лет через двадцать. Когда надоест рекорды бить.

— Мы отвезём вас по домам, — сказал Вильям, когда перестал смеяться. — Анна сейчас выдаст вам всем визитки и карточки со списком контактов. Первую неделю — если куда-нибудь собираетесь, даже если просто заглянуть в почтовый ящик — пожалуйста, вначале позвоните и дождитесь ответа. Контакт должен назвать кодовое слово, оно есть на карточке, и у каждого из вас своё. На случай любых сомнений мы сейчас выдадим вам аппараты экстренной связи. Не стесняйтесь звонить в любой момент — каждый аппарат настраивается только на одного человека. Очень надеюсь, что через неделю все эти неудобства завершатся. Ну, кого куда?

— Извините, Алёна, вначале туда зайдут наши сотрудники и всё проверят, — протянул Вильям руку и взял у Алёны ключи. — Это недолго. — К машине снаружи подошёл человек из охраны, что сопровождала их в самолёте, и принял ключи.

— Алёнка, так ты не забудь! — напомнила Ольга. — Сегодня все отсыпаемся и приходим в себя — а завтра в два часа дня нас ждут в спортивной школе. Олег, и тебя тоже — там все на ушах стоят от наших достижений.

— Будем, — кивнула Алёна. — Утром к моим на плановый вынос мозга, потом в школу.

— Тогда после школы — к нам, — предложила Ольга. — Отметим. Когда ещё ты на новом месте всё успеешь подготовить.

— Олег? — посмотрела Алёна ему в глаза. Олег кивнул. — Мы придём!

— Я могу слегка дополнить ваше расписание? — поинтересовался Вильям. — Извините, что вмешиваюсь.

— Да, конечно! — кивнула Ольга. — Мы сдвинем, если что, без проблем.

— Я хотел бы тоже нанести вам визит. Недолгий — чисто технические вопросы. И, раз уж мы здесь, Олег: вы и Анна сейчас знаете о месте вашего недавнего пребывания больше остальных. Ваш с ней опыт — бесценный. Я не хочу портить вам отдых — как сочтёте возможным, свяжитесь с нами. Мы планируем несколько экспедиций в «Область 005»…

— Там, где ты чуть не сорвался в пропасть, — пояснила Алёна.

— …И вы нужны в качестве консультанта.

— А можно и нам напроситься? — спросила Ольга, ткнув Артура в бок. — Мы, конечно, не проконсультируем и всё такое, но хотя бы для моральной поддержки.

— Будем рады вам, — улыбнулся Вильям. — Без вас мы бы не справились, и вы это знаете. Тогда договаривайтесь — и звоните. Всё, Алёна, у вас всё чисто — приятного отдыха!

— Алёнка, я позвоню! — напомнила Ольга на прощание, и они с Артуром помахали рукой.

Алёна открыла дверь — Олег занёс оба их чемодана. Неплохие хоромы Алёна сняла! И какой порядок!

— Да тут всё обставлено! — удивился Олег, бросив взгляд на внешний вид. — И убрано, ни пылинки.

— Я ещё продукты и всякую мелочь заказала на первые несколько дней, — заметила Алёна. Она взяла Олега за руки… И тут зазвонили их телефоны. Оба.

Олег и Алёна переглянулись и рассмеялись. Алёна отошла на кухню.

— Да, мама? — ответил Олег. — Нет, недавно прилетели, другим рейсом. Всё в порядке. Да, большое спасибо! Я позвоню вечером — мы только что с самолёта, поэтому никакие. Да, в самом деле всё в порядке, не переживай. Пока!

— …Будем завтра, — услышал он голос Алёны. — Нет, тётя, завтра утром. Между девятью и десятью, как проснёмся — так и приедем. Нет, на месте всё расскажу. Спасибо!

Алёна покачала головой и снова рассмеялась. И быстро провела по экрану телефона кончиком пальца.

— Всё, поставила «не беспокоить», кому нужно — пусть пишут.

— Хорошая мысль, — одобрил Олег и сделал то же самое.

Солнце уже приподнялось над горизонтом и метнуло горячие рассветные лучи через комнату напротив. Олег улыбнулся и прикрыл глаза ладонью. Алёна прошла в комнату и опустила жалюзи.

— Иди сюда, — позвала она и положила руки Олегу на плечи. — Тебя что-то беспокоит! Что случилось?

«Она смотрела на меня почти так же, — подумал Олег. — Я никогда не смогу рассказать Алёне, что видел, как её… Как другая она умерла».

— Воспоминания, — Олег посмотрел в её глаза. — Я видел там много странного, не обо всём хочется рассказывать. Кое-что хотелось бы забыть.

— Ты её жизнь видел? — Алёна привлекла его к себе, прижалась лбом к плечу. — Всю жизнь другой меня, за несколько секунд, да?

— Да, — признал Олег.

— Пусть останется её тайной. Я не буду расспрашивать. Скажи только, она была счастлива? Хотя бы капельку?

— Была, — подтвердил Олег. — Точно была.

— Там, на остановке, ты хотел что-то сказать мне, — Алёна отступила на шаг, взяв Олега за руки. — Скажи сейчас.

— Я люблю тебя, Алёна, — сказал Олег, и Алёна улыбнулась, прикрыв глаза.

Рассветные лучи, прокравшиеся в комнату, подсветили её рыжие волосы, Алёна вновь стала Солнцем — как тогда, на скамейке, три недели — или сто лет? — тому назад.

Ради этого Солнца стоило жить — если и не вечно, то хотя бы долго и счастливо.