Если человек увидел чудо, настоящее чудо хотя бы раз в жизни — ничто уже не в состоянии омрачить его жизнь по-настоящему. Не тронет его время, не испортит власть, никакие испытания не смогут сломить.
Старая, сточенная временем, гора. Высочайшее место Сердца Мира. Парк, в который не каждому дано войти.
Здесь она может сидеть, подставляя лицо солнцу — не набрасывая вуали, здесь вуаль не нужна. С течением времени солнцу не так-то легко разогнать кровь, ноги слушаются всё хуже, но всё ещё слушаются.
— Бабушка!
Топот ног. Дети не умеют ходить, только бегать. Носиться.
— Бабушка!
Неважно, что не бабушка, и даже не прабабушка. Два слога «пра» девочка не умеет выговаривать. Или не хочет.
— Да, Лилия?
— Бабушка, смотри, что я нашла!
Здесь, в Парке Времени, ей тоже необязательно носить вуаль. Но Лилии это нравится. Её ещё не раздражает быть вечно отгороженной от мира — плата за могущество, которым обладают немногие королевы на свете. Полный титул — Её Величество Императрица Сердца Мира, Королева Роан, Правая Рука Соари и Страж Мира. Но на Сердце Мира, где стоит императорский дворец, её зовут просто Королевой. Имя она теряет, едва обретает высочайший титул. Вернёт имя вновь, только когда преемница сменит её на троне.
Женщина нагибается, глядя на камушки — два камушка на ладошке девочки, причудливые, похожие на морских звёзд.
— Чудесно, Лилия. Ты сама их нашла? — Довольный кивок. И Лилия тут же понимает, что выдала себя. Если нашла сама — значит, выходила за пределы Парка, спускалась к морю. Конечно, без сопровождающих, нужны они больно! Пусть Королеве всего только семь лет, никто не станет ей перечить.
Женщина хотела улыбнуться — так много всего пробежало по лицу Лилии. Включая самое настоящее раскаяние. Но улыбаться не положено. Женщина молча извлекла из рукава тефана, одеяния, хлопушку для мух — золочёная рукоятка, шёлковые хвосты. Девочка склонила голову. Получила лёгкий, едва ощутимый удар хвостами — по затылку.
Будь с Королевой няня, досталось бы по-настоящему. Королеве.
— Королеве не пристало покидать Парк Времени в одиночестве, — произносит Лилия и выпрямляется. Видно, что ей обидно. Но характер не скрыть, не превозмочь.
— Я пойду, бабушка? — спрашивает Лилия почти робко. Женщина кивает. Девочка улыбается и уносится прочь, только камушки летят из-под сандалий.
Я знаю, куда она, думает женщина. Туда, где розы. Там можно плакать, и тебя никто не заметит. Я сама так делала, думает она. И меня тоже звали Лилией. И зовут до сих пор. Рейон — на Старом Ронно означает «лилия».
Вначале их было пятнадцать. Пятнадцать девочек, самой старшей, Лиане, было одиннадцать. Ей, Лилии, через месяц должно было исполниться семь. Их выбрали, никому неведомо, как именно — и привезли в Сердце Мира, со всех уголков Империи. Все они знали точно: тех, кто пройдёт отбор, оставят во дворце. Учиться, жить и служить — Королеве. Невиданная удача и для них, и для их родителей. Ну а те, кто не справится, получат подарок (тоже неплохой) и вернутся домой. Но домой отправляли немногих, ведь в Сердце Мира не приглашают кого попало.
Всех цветов — Лиана, родом из Фаэр, казалась белой, как молоко, рядом с чернокожей Лилией, родом с юга Роан. Дразнилась, «какая же ты лилия?» — а сама никогда не видела настоящие, королевские чёрные лилии, а ещё обзывается! Тут же появилась их наставница, Айни (на Роан означает попросту «няня»), которая всем годилась в бабушки, а то и в прабабушки. Один раз улыбнулась и стало понятно: перечить ей не следует.
— Итак, милые мои, — Айни сняла с пояса короткую плётку, — теперь вы живёте при дворце. Те, кто окажутся умными и послушными, станут очень-очень важными дамами. — Лиана обвела окружающих взглядом и приняла такое надменный вид, что все прыснули, а няня усмехнулась. — Те, кто не справятся, могут навсегда остаться прислугой. Понятно?
— Никто из нашего дома не будет прислугой, — буркнула Фарри, бронзовокожая, откуда-то из этих мест. Как и у всех, у неё не было ещё настоящего имени, только детское. Фарри — «медвежонок». Так и есть — неуклюжая на вид, крепкая, молчаливая и с ужасно тяжёлой рукой. Айни присела перед ней, улыбнулась.
— Да, моя дорогая. Ты сделаешь всё, чтобы этого не случилось, верно?
Фарри похлопала глазами и кивнула. Новый взрыв смеха — очень уж важной выглядела Фарри в этот момент. Айни выпрямилась, и улыбка исчезла с ей лица. Надолго.
— Забудьте всё, что слышали о себе, — Айни обвела всех взглядом. — Может быть, вы мечтали стать королевами и графинями, это никого здесь не интересует. Разговор у меня будет короткий. Будете послушными — я буду довольна. А когда я довольна, я очень добрая. Будете непослушными, — Айни взмахнула плёткой в воздухе, — я рассержусь. А меня лучше не сердить. Всё понятно?
Удивительно, но никто не издал ни звука. Не усмехнулся, не скорчил гримасу.
— Вот и хорошо, — Айни улыбнулась ещё раз. — Лилия, — поманила она самую маленькую пальцем. — Ты назначаешься старшей. Будешь следить за порядком. Спрашивать буду с тебя.
— И тебя все-все начали слушаться? — восторженно спросила Лилия-маленькая. Осторожно прикоснулась ладошкой к сухой, непослушной ладони Рейон. — Сразу-сразу?
— Нет, малышка, — улыбнулась прапрабабушка. — Почти никто. Но у меня сразу нашлось две подруги.
Когда Лилия успела подкрасться? Неужели она, Рейон, так увлеклась, что начала рассказывать всё вслух? Старость — не радость. Ну да ладно. Пусть послушает, ей самой было куда легче.
Ну конечно, никто не стал слушаться. Все тут были потомками королев, герцогинь, графинь, прочих важных персон. А она, Лилия? Дочь торговца? Фи-и-и… Тоже мне, главная! Роза, полностью подходившая детскому имени — вся такая колючая и на вид, и на язык — подошла к невысокой чернокожей Лилии и молча посмотрела ей в глаза.
— Никто не будет указывать мне, что делать, — заявила она. — Уж во всяком случае, ты не будешь! Кто у тебя родители? Торговцы?
Откуда она узнала? Ведь обещали, что никто и никогда не узнает, пока сами не скажут. Кто ей сказал, кто проболтался?
Лилия чуть не расплакалась. Она и так чуть было не начала стыдиться своих родителей, а теперь ещё…
Смех. Ну конечно, они рады теперь посмеяться. Лилии пришлось бы несладко, но Фарри и Лиана неожиданно пришли на помощь. Фарри молча двинула Розу в грудь, насупилась — не подходи, ещё получишь! Лиана была выше всех ростом и молча встала по другую руку от Лилии, взяла ту за ладонь.
— Думаешь, самая умная, если самая длинная? — проворчала Фарри.
Роза хотела было дать сдачи, и непонятно, чем всё могло закончиться, но посмотрела в глаза Фарри… и опустила взгляд. Но не сдалась, это читалось в её облике.
Айни вновь возникла в комнате, словно и не отлучалась никуда.
— Всё в порядке, Лилия? — поинтересовалась она.
Лилия кивнула. Обвела остальных взглядом. Не все смотрели уважительно — ещё бы! — но никто и не стремился показать характер.
— Кто-то пытался тебя обидеть?
— Сама справлюсь, — проворчала молчунья-Лилия, да так похоже на Фарри, что все рассмеялись.
— Вот и хорошо, — кивнула Айни. — Идёмте со мной, я покажу вам, где вы будете жить.
— Бабушка, — Лилия осторожно потянула её за рукав. — Проснись! Мама зовёт, мне пора. Можно, я сюда приду после обеда?
— После тихого часа? — усмехнулась Рейон.
— Не буду спать, — поджала губки Лилия. — Никогда-никогда больше днём не буду спать!
И убежала, не дожидаясь появления хлопушки.
Потянулись длинные, неинтересные дни. Для многих девочек унизительные, ведь работать приходилось прислугой! Мыть тарелки, подметать и много такого, о чём приличные девочки и думать не должны! Прислуга на что? Вот на то и прислуга.
Фарри держалась рядом с Лилией. Как и Лиана. Несмотря на имя. Фарри оказалась смешливой и гораздой на выходки. Первым делом их всех обучили надевать тефан. Всего-то три куска ткани, а думаете, просто? Лилия долго не справлялась, чем вызывала новые насмешки. Лиана помогла ей. Нехитрое на вид искусство, но одеваться самой, да ещё в тефан, одежду высоких людей…
— Я тоже дочь торговца, — шепнула Лиана как-то раз, когда они вместе работали а кухне. — Но я-то привыкла, у меня мама…
— Лиана, — Айни умела возникать, словно из ниоткуда. — Мы не говорим о родителях здесь. Ты прекрасно это знаешь. Останешься на час позже всех.
— Да, Айни, — Лиана склонила голову. Когда Айни уходила, показала ей в спину язык. — На два часа, — поправилась Айни, не поворачивая головы. — И завтра тоже будешь работать на кухне. Лилия, никаких поблажек, ясно?
Куда уж яснее!
— У неё что, глаза на затылке? — удивилась Лиана. Дополнительная работа её не очень огорчила. Видно, у себя дома она тоже не была белоручкой — сноровисто управлялась и с метлой, и с тарелками, и много с чем ещё.
— Наверное, — ответила Лилия шёпотом. — Наверное.
Конечно, случилось однажды так, что ни Фарри, ни Лианы рядом не было. Лилию неожиданно схватили, когда она возвращалась вечером, в общую комнату — проверить, всё ли выполнено.
Роза и две её подружки. Низенькую, с длинными резцами, звали Лаской. Вторую, светлокожую, как Лиана, звали попросту Привидением, очень уж у неё хорошо удавались «страшилки».
— Что теперь, мой дорогой цветочек? — поинтересовалась Роза. — Я ведь говорила тебе, что на кухне работать не буду. Ещё раз отправишь меня на кухню — очень пожалеешь.
— Ты будешь работать там, где я скажу, — ответила Лилия твёрдо. Только не показывать страх. Только не показывать слабость. Роза сама не больно храбрая, если взяла с собой двух помощниц!
— Нет, не буду, — усмехнулась Роза. — А достанется тебе. И старшей станет кто-то другой.
— Ты хочешь быть старшей? — поинтересовалась бесшумно подошедшая Айни. И Ласку, и Привидение как ветром сдуло.
Роза не потеряла лица, хотя знала, что за подобное могут очень сильно наказать. И очень больно.
— Да, Айни, — она смотрела надменно. — Я достойнее её, — кивок в сторону Лилии.
— Хорошо, — Айни протянула руку и Лилия, не вполне понимая, что делает, сняла с себя нарядную шапочку с красным рисунком и протянула няне. — Приступай к своим обязанностям. Работы на кухне и в кладовой ещё не окончены, проследишь.
— Лилия, — Роза говорила сухо, но издевка ощущалась. — Идём со мной, поможешь.
Как только Айни не стало видно, Роза довольно больно ткнула Лилию кулаком в бок. Лилия промолчала. Ей досталось в тот вечер, но она не издала ни звука, не проронила ни слезинки. Потом уже, под утро, когда её отпустили, упала на свою кровать и заплакала — беззвучно. Фарри появилась, словно из ниоткуда, молча присела рядом, взяла подругу за руку. И молчала. Взгляд её был мрачнее тучи.
— Она тебя обижала? — тихо спросила Лилия. Бабушкина хлопушка лежала у неё на коленях, и видно было — старая-престарая хлопушка. И никогда от неё не досталось ни одной мухе. Да и кто станет пачкать такую красоту о мух? Чёрное дерево, обсидиан, шёлк, золотые бляшки и жемчуг.
— Да, конечно, — признала Рейон. — Она обиделась на меня, очень сильно обиделась.
— Ты ей отомстила? — спросила Лилия, глаза её нехорошо загорелись.
— Нет, — Рейон покачала головой. — Она сама себя наказала.
Наказала, и ещё как! Айни говорила сто раз: старшая среди девочек сама доделывает то, что не сделали остальные. Чтобы Роза сама взялась доделывать? Вот ещё. В её роду не было прислуги, как и у многих других. И она отыгрывалась на «подчинённых». Разумеется, доставалось всем трём — Фарри, Лилии и Лиане. Работали дольше остальных, получали от Розы — не очень больно, но обидно! И ни единой похвалы. Зато её подружки, включая Ласку с Привидением, почти и не работали.
Перед каким-то приёмом, когда ожидали важного гостя, Фарри неожиданно развернулась, и опрокинула вазу с фруктами. Вроде бы невзначай, но оставалось всего десять минут.
— Убирай, немедленно, безрукая, — прошипела Роза. — Фарри молча кивнула и отправилась вниз — за щёткой и совочком. — А ты, — Роза повернулась к Лиане, — принесёшь новые, живо!
Лиана кивнула и тоже ушла.
Прошло пять минут. Никого. Роза из почти что белой стала пунцовой, она явно не понимала, как такое могло случиться. Айни возникла, как всегда, неожиданно.
— Почему не всё ещё готово? — поинтересовалась она спокойно.
— Фарри и Лиана, — выпалила Роза. — Они всё подстроили. Специально ушли, чтобы…
— Фарри и Лиану я направила в кладовую, — поправила Айни. — Срочное дело. Уберёшь сама, и поторопись.
Роза выпрямилась и посмотрела Айни в глаза.
— Я не… — начала она и осеклась. Плётки у руках у Айни не было, но это ничего не меняло.
Роза отвернулась и попыталась с достоинством выйти из комнаты. Не получилось, она поскользнулась и чуть было не уселась прямо в рассыпавшиеся персики.
На следующий день Лилия вновь стала старшей. Её слушались беспрекословно: она умела хвалить и улыбаться, что сама совсем не замечала.
А ещё через два дня куда-то делась Роза. И Ласка. Привидение ушла сама, все могли уйти — в любой момент, раз и навсегда.
Без Привидения стало не так весело, что уж говорить.
Время шло, и девочки одна за одной куда-то исчезали. Никто не спрашивал. Их не всех отправили домой — Лиана клялась, что видела Ласку в библиотеке. Что она сама потеряла в библиотеке, никто не спрашивал — вообще-то туда ходу не было, но ведь так интересно! Самая большая библиотека в мире! Да ещё королевская!
А когда их осталось трое — Фарри, Лилия и Лиана — Айни пришла как-то раз, и уже не плётка была на её поясе, но хлопушка. Мухобойка, как её называла Фарри. Вряд ли ей били мух — чистая, дорогая, с инкрустированной рукояткой.
— Идёмте за мной, — Айни улыбнулась и нахмурилась одновременно, никто больше не делал это так выразительно. — Молча.
— Но… — начала Лиана.
— Молча, — Айни сделала всего шаг, но Лиана ощутила прикосновение шёлковых хвостов хлопушки.
Их вели и вели, куда-то по лестницам, пока в конце концов не привели в комнату, где-то под землёй. Так казалось. Ни единого окошечка, даже маленького!
Прохладный воздух. И ни души вокруг — ну, не считая прислуги, конечно.
— Мы в тюрьме, — прошептала Фарри и Лилия поняла, что та готова расплакаться. Ей и самой было не по себе, что уж скрывать.
Но то была не тюрьма.
На следующий же день всех трёх вывели гулять — и не куда-то, а в Парк Времени! Вот было счастье! О Парке все только слышали, но видели только на картинках. Здесь ходила — отдыхала, размышляла — сама Королева. И без вуали! Вот бы увидеть её, хоть глазочком!
— Айни, — осмелилась спросить Лилия, — зачем мы здесь?
Айни улыбнулась, погладила её по голове.
— Вы должны увидеть своё будущее, — пояснила она.
— Будущее? — недоуменно переспросила Лилия. Фарри и Лиана уже бегали вокруг (раз не запрещают), смотрели на всё — на беседки, на розовые кусты, на причудливые плиты с мозаичным рисунком, там и сям. Никого. Правда, спрятаться в таком большом парке проще простого.
Айни кивнула, уже не улыбаясь. Присела, глядя в глаза Лилии. Та выдержала взгляд.
— Айни, — осмелилась, наконец, Лилия. — Я правда дочь торговца?
За подобный вопрос раньше могли и наказать, причём строго. Как вам понравится «ночная вахта»? Не спать, быть готовой принять любое поручение от гостей замка и вызвать, кого следует. А гостей всегда много и по ночам они спать не обучены!
— Да, — Айни ответила совсем тихо. — Все трое. Но это секрет, — она поднесла палец к губам. Лилия кивнула, серьёзно и важно.
Она сама не могла осознать, поняла ли то, что сказала Айни. Эти взрослые ничего никогда не скажут простыми словами!
Всё изменилось на следующий же день. Айни так ничего толком и не сказала. Стало понятно только, что девочек готовят к очень ответственной работе. На следующее утро к ним в «камеру» (Фарри по-другому эту комнатушку и не называла) пришло много важных людей. Сплошь советники и учителя, каждый из которых обучал исключительно лиц королевской крови. Один стоял поодаль — совсем молодой, светлокожий, улыбчивый. Только в глазах его читалась грусть. Он встретился глазами с каждой из трёх девочек и улыбнулся. Каждой показалось, что улыбнулся только ей.
Айни представила всех, кроме того самого молодого человека (в чёрном тефане, небрежно завязанном — завяжи Лилия свой тефан именно так, ох ей бы влетело!).
И началась каторга. Обучение. Настоящее, не какая-то там начальная школа.
Плётка навсегда исчезла. Айни теперь почти всегда была рядом — присутствовала на всех занятиях. Хлопушка не ленилась — за малейшую провинность можно было получить шлепок. Совсем лёгкий вроде, но как было обидно! На уроке фехтования (тренером был старый, серый от времени уроженец Сердца Мира, седовласый и белобородый) Фарри однажды расплакалась. Лиана и Лилия обмерли, ожидая, что же будет — за слёзы раньше били нещадно. Но учитель молча подошёл, протянул руку, помог подняться. Фарри… умолкла, улыбнулась. Встрепенулась, торопливо поклонилась. И всё — словно ничего и не было.
По вечерам, когда оставалось немного времени поболтать, девочки подолгу обсуждали, зачем они здесь.
— Нас готовят в помощницы Королеве, — заявила Лиана. Она всегда всё знала! А когда её уличали, и говорили, что она врёт, с негодованием поправляла «выдумываю!» — Честно! Я сама слышала, много раз. Смотрите, кто нас учит! Интересно, кто из нас будет самой-самой главной? — они все лежали в своих кроватях, но по голосу стало ясно, что у Лианы сейчас надменной и хитрое лицо.
Все рассмеялись, Лиана — первая.
— Нет, — подала голос Фарри. — Наверное, не помощницы! Вдруг кто-то из нас станет Королевой?
— Ещё одна такая фраза, — Айни возникла в самой середине комнаты. Наверное, давно уже стояла у двери, молча, и слушала, — и ты завтра же поедешь домой.
— Мы… — Лилия спросила, ощущая, как забилось сердце. — Если… если кто-то из нас не справится, мы все… да?
— Да, — Айни подошла к каждой из кроватей и уменьшила свечение ночников. — Не справится одна — не справятся все. А сейчас — спать!
— Бабушка, — Лилия-младшая потеребила её за руку. — А ты правда видела придворного поэта?
— Да, — Рейон улыбнулась. Спать хотелось ужасно, но почему? Никогда прежде не хотелось. Она перешла в беседку, солнце стало слишком жарким.
— А какой он был? — совсем шёпотом спросила девочка. Поджала губки, глядя, как улыбнулась бабушка, не открывая глаз. Но ответа не было.
— Бабушка? — тихо переспросила Лилия.
Нет ответа.
Бабушка спала, откинувшись в кресле. Со вздохом Лилия подняла её хлопушку, бережно погладила ладошкой по рукояти и положила бабушке на колени. И помчалась — прочь, вприпрыжку. Бабушка в последнее время много устаёт. Совсем как маленький ребёнок.
И настал тот день.
Всех трёх нарядили в праздничный тефан. Точнее, это они друг дружку нарядили. Фарри всегда любила подшутить — положить за шиворот волос, чтобы в самый неподходящий момент захотелось почесаться, ведь спасу нет! Но Айни так глянула, что Фарри тотчас присмирела.
Ох, ножки их ножки! Как они устали! Чему бы их там ни учили, а на вечере работали они служанками. Носились (ходили) по залу, улыбались гостям (в рамках приличий), подносили, убирали, и кланялись, кланялись, кланялись…
— Сагари эс Неирвет эр Рейстан, — объявил герольд, — придворный поэт и хранитель традиций Её Величества!
Лилия чуть не ахнула, когда показался тот самый молодой человек. Всё в том же небрежно завязанном тефане.
Сагари спустился, улыбкой отвечая на возгласы и поклоны, спустился с последней ступени, что вела к возвышенности — трону — и, найдя каждую из девочек глазами, поманил пальцем к себе.
Они шли, едва живые от страха.
— Вы лучшие из лучших, — заметил придворный поэт. — вы прекрасно учились и показали многие достоинства. Посмотрим, насколько быстр ваш ум.
Он отошёл на пару шагов, посмотрел в глаза всем трём и произнёс, мелодично, нараспев:
Он смотрел на Фарри и та не сразу поняла, что начался тот самый поединок — стихотворная дуэль, которую вели придворные поэты раз в двадцать лет, чтобы определить, кто из них самый достойный. Но почему она? Времени думать не было. Фарри открыла рот и выпалила, неожиданно для самой себя:
Ей рукоплескали! На Ронно ответ Фарри звучал чётко и чеканно. Сагари улыбнулся, кивнул и обратился к Лиане.
Лиана ответила, почти мгновенно:
И её приветствовали аплодисментами.
Сагари подошёл к неё, к Лилии. Она до того испугалась, что не помнила потом, ни что он говорил, ни что она ответила. Помнила только, что отвечала моментально, без запинки. Сагари не давал им передышки — подходил к каждой по очереди. Наконец, Фарри опустила голову — не смогла придумать ответа. Вскоре «сдалась» и Лиана. Обе стояли, склонив головы, словно ожидая казни.
Лилия ответила на очередной вопрос-строфу, ощущая, что в глазах темнеет, что ей нехорошо.
Сагари молча поклонился, повернулся, дал знак. Слуги принесли, на подносе, три небольших свёртка. Сагари молча поманил к себе Лилию. Та шла, осознавая, что это её последний день. Сагари встал перед ней на колено, то же сделала и она. Поэт молча надел на голову её тончайший чёрный обруч, прикоснулся пальцами правой руки к её левой щеке. Лилия сделала то же самое, и…
Она увидела. Множество видений, сжатых в одну яркую вспышку. Она успел запомнить корабль, шторм, бледное и неживое лицо Сагари — лицо покойника. Ей стало страшно, но Сагари поддержал её, не позволил упасть. Когда Лилия вновь смогла обрести самообладание, то поняла: он тоже что-то видел. Точно! Интересно, про кого? Про неё?
Сагари набросил на неё вуаль и отошёл в сторону.
— Приветствуйте будущую Королеву! — объявил он. — Перед вами Её Величество Императрица Сердца Мира, Королева Роан, Правая Рука Соари и Страж Мира, так распорядилась Великая Матерь!
Что было потом, Лилия не помнила. Успела заметить только, что все до единого высокие гости встали, молча опустились на колено. Сагари последовал их примеру. И одно только слово запомнила она. «Рейон», сказал он. «Тебя зовут Рейон, но нескоро ты получишь право на имя».
Потом была пустота.
Её куда-то вели, силком, ничего не объясняя. Ты будешь отвечать за всё, говорил тот, кто слева — безобразный, с пёсьей головой. Ты теперь старшая! Ты за всё ответишь! И смеялся, скрипуче и ужасно, и второй, с головой змеи, довольно шипел в ответ.
«Я ничего не могу», кричала она во сне.
«Сможешь, девочка», ответили ей. «Ты справишься, не бойся. Королева не может показывать слабость».
Лилия — теперь уже Рейон — проснулась. Уселась. Фарри молча сидела по левую руку от кровати. Лиана — по правую На каждой был белый обруч, роскошные одежды. Помощницы Королевы, поняла Лилия, она видела такое на картинках. Саму Королеву почти никто никогда не видит. Помощницы, её сёстры, которые всегда и во всём её представляют.
— Я кричала? — спросила она. Фарри кивнула. Глаза её были полны слёз, но она улыбалась. Оглянувшись — вдруг Айни рядом — она наклонилась и обняла подругу. Крепко-крепко.
— Не бойся, — шепнула она на ухо. Ты справишься. — Ты так здорово победила его, правда!
— Победила? — Рейон недоуменно оглянулась. Лиана кивнула. Её глаза тоже были заплаканными. И она прижала к себе новую Королеву… пока никто не видит. Только они теперь могут видеть её без вуали.
— Откуда это? — удивилась Фарри, указывая на одеяло. Там лежала хлопушка. Старая-престарая, рукоять из тёмного и очень тяжёлого дерева, инкрустация — символика Великой Матери. И девять хвостиков, с золотыми бляшками.
— Айни оставила, — предположила Рейон и сразу поняла — не она. От рукоятки чем-то пахло. Чем-то домашним, родным — она не могла понять, чем именно.
Никто не знал, откуда взялась хлопушка.
Рейон помогли дойти до умывальника и умыться. Отвели её назад. Фарри и Лиана (у обеих теперь были настоящие имена, просто Рейон их не знала) уселись по обе стороны — как часовые.
Рейон уснула почти сразу.
Рейон очнулась, как в тот раз — резко. Старый страшный детский сон, где кто-то с головой собаки волок её по тёмным зловонным лабиринтам.
Как давно это было! Как всё изменилось!
Прежняя Королева была при смерти. Рейон привели к ней, когда та уже почти совсем отправилась в царство Тени. Рейон навсегда запомнила лицо своей предшественницы — вовсе не старое, хотя той было далеко за семьдесят. Запомнила улыбку, запах её кожи — никакого запаха болезни, свежесть и чистота.
И началась новая жизнь.
Всё впереди, думала Рейон-старушка. Мы так и звали друг дружку детскими именами. Фарри, ты так и осталась медвежонком. Вскоре стала моим послом там, на севере, где земли варваров и нет учений истинных. Тебя похитили террористы, во время смуты в Тегароне… как я переживала, ведь…
…Империя Роан не ведёт переговоров с террористами. Никогда.
Но ты выдержала, выстояла, не сдалась. Мы встречали тебя, когда тебя освободили, ведь…
…Империя Роан не знает пощады к террористам. Спецотряд Её Величества при поддержке сил Южного Союза освободил всех. Фарри, израненную и несломленную, привезли домой. Она умерла на руках у Королевы три дня спустя.
Лиана, ставшая художницей — когда позволяли обязанности. Объездила весь свет. Мать многочисленного семейства. Как я ей завидовала! Королева никогда не покидает Сердце Мира, а порой просто не имеет время заниматься своей семьёй и личной жизнью. Лиана тоже ушла к Тени, много лет назад. А я вот живу. Я давно уже не Королева, но всё так же прикована к Сердцу Мира. Почему так?
Кто-то легонько дотронулся до её плеча.
Рейон вздрогнула, едва не выронила хлопушку. Обернулась.
Фарри и Лиана. Те, ещё девочки. Стояли рядом и улыбались.
И Рейон-Лилия всё поняла.
— Сейчас? — спросила она, ощущая, как пересохли губы. Желание! Это вспомнилось, сразу. Одно желание. Ты можешь просить о чём-то, пока не поздно. Прямо сейчас!
— Я хотела бы… — прошептала Рейон и неожиданно мысль пришла ей в голову. — Можно?
И Фарри, и Лиана кивнули — улыбнувшись. Рейон встала и с удивлением увидела, что ей вновь семь с небольшим лет. Оглянулась — старушка в кресле, под сводами беседки, откинулась на спинку кресла. Помедлив, Рейон-девочка протянула руку и забрала хлопушку.
— Идёмте, — шепнула она. Они сделали всего только шаг, и оказались в той самой комнате.
— Я не справлюсь, — пожаловалась Рейон-из-прошлого. — Я ничего не могу!
— Сможешь, девочка, — услышала Рейон-старушка свой голос, голос пожилой женщины. Увидела, что вновь стала старой. — Ты справишься, не бойся. Всё будет хорошо, вот увидишь.
Она осторожно положила хлопушку на одеяло, наклонилась над самой собой и поцеловала в лоб. И спящая Рейон успокоилась, улыбнулась, не просыпаясь.
Рейон-старушка оглянулась. Позади виднелся туманный коридор. Фарри и Лиана ждали её.
Пора.
— У тебя всё получится, — шепнула она ещё раз и пошла — быстро, не оглядываясь, чтобы не передумать.
— Бабушка? — тихо шепнула Лилия. Бабушка не отзывалась. Не шевелилась. Улыбалась, и не было видно, что она дышит. Девочка ощутила ледяной, жуткий холод, ей захотелось закричать изо всех сил, и бежать, бежать подальше.
Она сумела перебороть ужас. Взяла хлопушку с колен у бабушки. Вздрогнула — вещичка стала легче, протаяла, испарилась у неё на глазах.
Что это?
— Бабушка? — шепнула девочка, уже понимая, что ей никогда не ответят.
Опустилась на колени, положила голову на колени Рейон, великой и безымянной Королеве, приведшей Империю к славе в век смуты, испытаний и темноты.
— Я люблю тебя, бабушка, — прошептала она. — Ты слышишь меня?
Рейон-старшая слышала. Но не могла ответить.
Потом уже Лилия нашла у себя на поясе хлопушку. Роскошную, новенькую, дорогую. Похожую на ту, что была у бабушки. Откуда взялась — так никогда и не узнали.
…На рассвете Рейон, ещё не Королева, проснулась — на минутку. Из окна веяло свежестью. Обе её подруги дремали — часовые, на минутку оставившие пост.
Рейон улыбнулась, и заснула вновь. Ей долго не будет сниться ничего плохого.
Спи, Королева. Впереди долгая-долгая жизнь.