Идеальная помощница Растифора

Пролог

– Проспала!!! – Резко вскочив с кровати, посмотрела на экран мобильника и, откинув его в сторону, бегом помчалась в ванную приводить себя в порядок.

В голове почему-то шумело, во рту пересохло, а в глазах саднило. Будто пила или рыдала всю ночь… По пути споткнулась о любимые розовые тапки в виде зайчиков с умильными моськами и тут же натянула их на ноги. Стало теплее и немного спокойнее.

– Ну как же так? – запричитала я, подойдя к зеркалу в ванной и глядя на отражение.

Припухшее после беспокойного сна лицо не радовало. Русые волосы стояли дыбом, сбившись в одну сторону; в больших голубых глазах плескался ужас.

– Как я в таком виде на собеседовании покажусь?! – прошептала, напрасно пытаясь разгладить ладонью отпечаток смятой подушки на правой щеке. – Ну за что мне это?! Может, я от нервов отекла? Бывает такое?

Последний вопрос адресовала своим любимым тапочкам. Увы, несколько недель подряд лишь они были моими собеседниками, потому что от людей я предпочитала держаться как можно дальше: устала от соболезнований и грустных взглядов. Самой себя так жалко, хоть на луну вой. Хотя и выла пару раз, чего уж скрывать; а недавно выбралась ночью на балкон и скулила так, что наутро голос потеряла. Потом даже сосед приходил, просил приструнить щенка…

Я обещала сделать несуществующему животному внушение и вновь закрылась на все замки.

Дома было по-своему хорошо – тихо, темно и бабушкин запах все еще витал в воздухе, будто она отлучилась на час-другой и скоро вернется.

Многих наша квартира ввергала в пучину тоски, ведь даже в солнечную погоду здесь было сумрачно и сыро. Приходящие гости – в основном бабулины подруги – говорили, что у жилища отвратительная аура. Они же давали бесплатные советы, как надо сделать обмен с доплатой, куда написать заявление о ветхом жилье, или предлагали продать квартиру, купив новую в ипотеку. Бабушка скупо улыбалась и умело переводила темы, а я все больше закипала внутренне.

Уже несколько лет злость и страх потери были моими постоянными спутниками.

Бабушка болела. Сильно. Я много работала, при этом тратя большую часть средств на ее лечение. А в свободное время стучалась во все инстанции, требуя пересилить нас из ветхого жилища. Однако пока ничего не выходило. Казалось, хуже не придумать, но… все познается в сравнении.

Позже, когда бабушки все же не стало, выяснилось необычное: вечная борьба за наше выживание не столько вредила, сколько держала меня в тонусе, давала сил вставать по утрам и идти дальше. Тогда я сердилась, зато была активной, живой.

Но в сентябре бабушки не стало.

Она просто пожелала мне спокойной ночи, поцеловала в лоб и… не проснулась утром. Мне бы хотелось сказать, что я плохо спала в ту ночь, что чувствовала ее боль или подсознательно испытывала новые странные эмоции, вот только это неправда. Я прекрасно выспалась, а проснувшись, еще час пребывала в блаженном неведении о том, что теперь одна в целом мире…

С уходом последнего родного человека я лишилась внутреннего стержня. Сломалась. Пропала цель, а надежда захлебнулась от печали. На смену им пришла боль… едкая, желчная, разъедающая изнутри. Ее было так много, что я тонула в ней, теряя остатки былой доброты и веры в лучшее.

И все же по инерции я продолжала двигаться. Вставала, делала что-то, куда-то шла. Безразлично плыла по течению.

Похоронив бабулю, вышла на работу, собираясь пахать как ненормальная, чтобы забыться, и узнала, что попала под сокращение.

– У ресторана тяжелые времена, – услышала словно через вату, – прости. Нам и самим, похоже, придется закрыться. Аделина, слышишь?

– Да.

– Мы тут собрали кое-что персоналом, материальную поддержку тебе… Не пропадай, ладно?

Я кивнула. Говорить не могла – не осталось сил.

А дома ждали четыре стены и ненавистный вид из окна, вечно пребывающего в серой промозглой тени. Тогда пришли апатия и тоска, ставшие моими верными спутниками надолго.

Почти два месяца я просидела в квартире, погружаясь в ее темноту и сырость – хоть какая-то гармония с тем, что царило в душе. Ночами мне снились удивительно реалистичные кошмары, от которых я просыпалась с криком. А днями я ела, пила, смотрела телевизор, слушала музыку и… говорила с розовыми тапками-зайцами. Это вышло само собой, их забавные моськи излучали внимание, а мне казалось жизненно необходимым общаться хоть с кем-то…

Наверное, я бы окончательно свихнулась, вот только деньги, выплаченные по сокращению и собранные бывшими коллегами, кончились, а сходить с ума на голодный желудок, как выяснилось, очень неприятно.

Из гадких мыслей в реальность меня вернул шум бегущей по старым трубам воды. Вздрогнув, я снова посмотрела в зеркало, где увидела свое перекошенное от злости и обиды лицо. Брр – аж самой не по себе. В кого я превратилась? Сначала меня подкосила борьба за жизнь бабушки и работа в две смены, а потом добили попытки не раствориться в жуткой пустоте, разрастающейся внутри…

– Пора приходить в себя, – с показным воодушевлением заявила помятому отражению и достала из шкафчика косметичку с расческой.

Аккуратно причесала чуть вьющиеся русые волосы, подхватила с сушилки заранее приготовленный комплект белья и, надев его, накинула сверху шелковый халат. Вот так. Новая жизнь всегда должна начинаться с приятных вещей и запаха свежести.

Умывшись, принялась торопливо замазывать тональником синяки под глазами. Выходило плохо: мало того, что отвыкла наводить красоту, так еще и руки слегка дрожали от слабости.

– Ничего, вот возьмут меня на работу, и прежние навыки вернутся, – бубнила, глядя на себя в зеркале. Потянувшись за тушью, глянула на тапки и сообщила им: – Сегодня моя жизнь начнет меняться к лучшему, говорю вам точно! Даже несмотря на приснившийся кошмар…

Тут я припомнила, как во сне меня что-то тянуло в черную дыру и звало на несколько голосов. Сначала я не понимала, что мне говорят, а в конце услышала «Прими наш дар, чудовище…» – и все оборвалось.

– Чудовище, – повторила я, посмотрев на себя в зеркало. Пожав плечами, добавила еще один слой тональника и, припоминая русские сказки, забурчала: – Перед тем как обзываться на замученную девушку, накормите, напоите и отвезите к морю на полный пансион…

Схватив тушь, я нервно принялась красить правый глаз.

Надо же было постоянно вскакивать ни свет ни заря, чтобы именно сегодня заснуть, как сурок, и смотреть кошмары про всяких там до победного! Из-за переживаний в животе все скрутило тугим комком и даже в глазах помутилось, от чего отражение поплыло, будто растворяясь в зеркале.

Я зажмурилась и постаралась дышать как можно спокойнее, прогоняя накатившую тошноту. Вот только лучше не становилось.

– Да что это такое? – пробормотала, открывая глаза и тут же отступая на шаг. Передо мной по-прежнему было зеркало, но теперь сильно увеличенное в размерах! Вместо гладкой поверхности в нем переливались серебристые волны и мелькали цветные всполохи.

– Та-ак, – протянула я, лихорадочно соображая, что со мной и как быть дальше.

«Выпить что-то от мигреней? Вызвать скорую? Начать молиться?» – в панике мозг просто фонтанировал идеями. Но пока голова соображала, как поступить логичнее, язык жил своей жизнью.

– Кыш! – заорала я на зеркало. – Брысь! Фу. Пошло вон!

Голубое пространство, будто в отместку, расширилось еще больше и, кажется, чуть подалось вперед. Или это я качнулась?

«Кошмар в кошмаре! – подумала практически облегченно. – Это сон!»

– Ну конечно, я просто не проснулась! – сообщила громко зеркалу. – Бывает же такое.

Приблизив к нему лицо, подмигнула своему кривому «плывущему» отражению накрашенным глазом и доверительно предупредила:

– Сейчас я проснусь, и все должно прекратиться. Один…

Крепче сжав кисточку от туши, все еще находящуюся в правой руке, ощутила легкое головокружение.

– Два…

В животе начался просто ураган, благо я ничего не ела с утра.

– Три… – прохрипела, понимая, что оседаю на пол, теряя контроль над собственным телом.

Упала на колени и на миг утратила возможность шевелиться. Рядом рухнула косметичка, содержимое которой разлетелось по полу. Я же открыла рот, набрала воздуха в легкие и собралась кричать, но… лишь невнятно крякнула, когда неправильное зеркало резво полетело вперед, явно целясь в меня!

Игнорируя раковину, оно разрасталось, расширялось, окончательно превращаясь в нечто наподобие огромного 3D-водного экрана со смерчем внутри.

Я попятилась, отталкиваясь ногами и скользя попой по полу, одновременно шаря вокруг руками в попытке найти, чем отбиться от глюков.

Схватила несколько предметов сразу и швырнула перед собой. Тональник и помада должны были разбить зеркало, но вместо этого красиво закружились в нем по спирали, удаляясь…

– Нет! – закричала я, мотнув головой.

И тут же по всей ванной ударило ослепительное сияние. Зажмурившись, я вцепилась во что-то на полу и завизжала.

Меня тряхнуло, с силой рвануло вперед, и весь мир пошатнулся, схлопнувшись позади с тихим «памс». В ушах зазвенело, будто от резкой смены давления, а затем, на безумно долгие несколько мгновений, меня оглушило сверхъестественной тишиной.

Я летела в сияющую синеву смерча, ослепленная и онемевшая от страха. Вяло размахивая руками, разинув рот в беззвучном крике и кренясь вперед то головой, то задом, я щурилась, пытаясь понять, где нахожусь, но не могла обнаружить ни границ, ни выхода.

Дикое, обезоруживающее, угнетающее чувство безысходности заставило лихорадочно соображать, как подобное могло приключиться. И мозг нашел единственный вероятный ответ – жизнь кончена.

«Сердце прихватило! Инфаркт, – меланхолично диагностировала я увиденное вокруг. – Душа покинула бренное тело. Сейчас придет покой. Вот сейчас…»

Но вместо покоя синева впереди ощерилась в кривом оскале, быстро разрастающемся до нового неправильного зеркала, а пустота вокруг смилостивилась и совершенно невоспитанно выплюнула меня наружу.

«Вот и рай!» – успела подумать, пролетая задом вперед, к лучшей духовной жизни. Перед глазами мелькнула красная вспышка, резкий порыв ветра развернул меня, и на свет я все же выскочила лицом к высшим силам, кем бы они ни были.

Приземлилась, как ни странно, на ноги. По инерции еще и пробежалась вперед, ударившись о твердую поверхность ногой. Остановилась, подозревая неладное. «Разве душа может чувствовать боль?! – подумала, не позволяя себе открыть глаза. – И покоя пока не ощущается…»

Шумно дыша, уперлась руками в твердую поверхность, зажмурилась и замерла, боясь пошевелиться. Не знаю, смогла бы я когда-нибудь вообще отмереть, если бы не громкое весомое «Кар-р-р» рядом.

Я ошалело распахнула глаза и уставилась на собственные руки. Одна держала кисточку от туши, а во второй оказалось зажато складное зеркальце. Медленно положив предметы перед собой, облизнула пересохшие губы и наконец решилась поднять голову, чтобы посмотреть на птицу.

И до чего же было неожиданно встретиться с задумчивым взглядом сидящего напротив мужчины.

– Доброе утро, – проговорила я, попытавшись улыбнуться, вот только губы не слушались. Их левый уголок несколько раз дернулся вместе со щекой, плавно переходя на веко. Кажется, у меня начался нервный тик, а там и до второго инфаркта недалеко. Так что я поспешила прояснить ситуацию: – Вы тоже из зеркала?

Роковая ошибка

Костлявая рука накрыла его лицо. Голос – скрипучий, холодный, как сама смерть – раздался над головой Кайрида:

– Хозяин. Не спать. Вы-ы-ызов.

Он с трудом приоткрыл один глаз и провел сухим языком по потрескавшимся губам.

– Пить, – просипел, поворачиваясь на бок и осматриваясь в поисках жидкости.

На тумбе у кровати нашлась початая мутно-зеленая бутылка. Но стоило ему к ней потянуться, как Бустиар – скелет, прислуживающий Кайриду, вложил в руку стакан.

– Вода, – проскрипел костлявый. – Пить.

– Чтоб ты с… – Кайрид посмотрел на Бустиара и, вспомнив, что тот и без того давно мертв, поморщился: – А, ну да, ты же уже.

Прильнув к стакану, Растифор осушил его содержимое, уточняя:

– Что за вызов?

– Чарр. – Бустиар ткнул костлявым пальцем Кайриду в ухо. – Светится.

Растифор тронул клипсу, выполненную в виде черепа, и тут же почувствовал легкие уколы в подушечках пальцев. Голова заболела с новой силой – чужие размытые воспоминания замелькали перед глазами.

– Да он издевается, – промямлил Кайрид, нехотя поднимаясь с постели. Благо уснул он прямо в мантии, и теперь не нужно было терять времени на поиск одежды.

Поднявшись, Кайрид замер ненадолго – пришлось переждать пару мгновений, привыкая к вертикальному положению. Затем, сделав несколько шагов вперед, он раскинул руки в стороны, проверяя, хватает ли пространства вокруг для телепортации.

– Чтоб вас всех, – пробормотал, убедившись, что все сделано по правилам, и, уже открывая портал в подземелье, бросил скелету: – На завтрак не жди.

Привычное чувство жжения в груди сменилось тяжелеющими ногами и рывком вниз. Кайрида мутило, дыхание сбилось. Злость, так тщательно запрятанная подальше, недовольно всколыхнулась в нем, приподнимая голову и жаждая расправы. Все в это утро было против него! Еще и выкинуло из портала не там, где было запланировано: в середине зигзагообразного коридора. Хорошо хоть, подземельем не ошибся с похмелья.

Кайрид тихо выругался и, вынув один из факелов, прикрепленных к сырой стене, двинулся к шестой аудитории. Уже через пару минут воздух комом встал в горле, а ноги совсем перестали слушаться, то и дело путаясь друг в друге.

Наконец, когда Растифор всерьез подумал вернуться, сделав вид, будто не получил послание одного из своих горе-студентов, впереди забрезжил жиденький красный свет.

– Сюда! – тут же услышал Растифор знакомый до боли голос. Похоже, его также заметили.

Из-за последнего поворота показался громила Листар. Пружиня на месте, он размахивал факелом, от чего во все стороны разлетались снопы искр.

Растифор погладил вновь взбунтовавшийся желудок, потер слезящиеся глаза.

– Господин Растифор! Наконец-то! Понимаете, мы не нарочно… – Листар сбился, пристально всматриваясь в подошедшего Кайрида. Вдоволь наигравшись в гляделки, он недовольно цыкнул и отвернулся, громко сопя.

– Ну? – рявкнул Растифор, переводя дыхание после непривычно долгой и быстрой прогулки. Опершись одной рукой о стену, а второй массируя грудную клетку, он хрипло уточнил: – Что за вопрос жизни и смерти, господин Коун? Кто умирает?

– Судя по виду, вы, господин Растифор, – буркнул окончательно обнаглевший некромант из доверенного Кайриду потока. – Если б я знал, что у вас снова эти дни…

Растифор поморщился, представив, как выглядит из-за временного загула в «Приюте нежности», и прервал студента, грозно рявкнув:

– Исходя из того, как ты ноешь, вам снова нужна помощь! Так что или говори, или я ухожу.

Подняв руку, он вставил свой факел в свободный держатель рядом с Листаром и, повернувшись, всмотрелся в лицо студента. Глубоко посаженные глаза того казались черными провалами, широкий кривой нос выглядел еще шире и кривее, а крупные губы парня выгнулись дугой от недовольства. Так и не скажешь, что Коун из великого, но канувшего в небытие рода…

Растифор был одного роста с этим коротко стриженным блондинистым шкафом, но в который раз невольно подумал, что не хотел бы попасть ему под горячую руку. Силищи у Листара было столько, что на мозги почти не осталось места. Вот и теперь, вместо того чтобы спасать сотоварищей, он недовольно пыхтел, утомляя и без того злого наставника.

– Ну?! – Кайрид подался вперед и потребовал: – Лапушка, ты налюбовался? Можем перейти к следующему этапу наших отношений?

Листар чем-то подавился, закашлялся и быстро отвернулся в сторону приоткрытой двери, сообщая в излюбленной манере:

– Там. Вы сами поймете.

Растифор тут же прикрыл нещадно жгущие глаза и немного спустил эмпатическую защиту, впуская в себя вертеп чужих чувств.

Сначала пришло волнение Листара, стоящего ближе всех. Этот мерзавец жутко нервничал и едва держал темную силу в узде.

Затем донеслись отголоски эмоций остальных студентов.

Страх, тревога, трепет, азарт, нежелание сдаваться…

Растифор открыл глаза, возвращая защиту на место. В подземелье, как всегда, было сыро и холодно, но ему стало жарко – внутренности просто горели от плохого предчувствия. Уставившись на Коуна, он взглядом потребовал пояснений.

Листар потупил взор и шаркнул ногой, словно девочка-цветочек.

– Там наши… – нехотя начал он. – Все шестеро. Но только пять в пентаграмме. Мы призвали кого-то из параллели. Случайно, честное слово…

– Чего? – Горло Растифора свело от спазма, он прокашлялся и переспросил обманчиво спокойным тоном: – Случайно призвали кого-то из параллели, Листар? Тварь Приграничья захотелось посмотреть? Я не ослышался?

– Знаю, звучит не очень хорошо, но мы ж не хотели.

– Звучит не очень?! – Кровь ударила Кайриду в голову, зашумела в ушах.

– Ага.

– Но вы же не хотели… – Растифор улыбнулся почти ласково.

Листар отшатнулся:

– Да чего вы взъелись-то?! Говорю, мы не думали, что все так…

Руки Растифора сами потянулись к шее здоровяка, но, прежде чем они достигли цели, случилась странность. Самая надежная башня академии, защищенная всеми возможными и невозможными заклинаниями от и до, содрогнулась.

Стены завибрировали, полы задрожали. Дверь в шестую аудиторию жалобно скрипнула, распахнувшись чуть сильнее. По притолоке расползлась кривая щель…

– Это рунический призыв, – проговорил Кайрид, окончательно трезвея. – Вы, ройтовы дети, правда вызываете нечисть из другого мира!

– Так я и говорю, – огромные плечи Листара печально опустились. – Странно вышло – там вроде простая деревяшка с каракулями, а вон чего… Но мы ж не хотели плохого, даже специально сюда пришли, господин Растифор. Защиту выставили. Как вы учили, перестраховыва…

Кайрид не стал дослушивать, рванул к открытой двери и приказал не оглядываясь: – Иди к западной стене через первую аудиторию! Будем сворачивать ритуал, а ты лови в окно все, что я выкину, и прячь под серой горгульей, потом ко мне в кабинет перенесешь! Чтобы никто тебя не видел! Понял?

Зная, что ректор вот-вот примчится в башню, дабы уличить его и доверенных ему идиотов в очередном коварном плане по уничтожению академии и мира в целом, Растифор стремительно вошел в шестую аудиторию и едва не зарычал от бешенства: одного взгляда хватило, чтобы понять – пахнет жареным задом. Его жареным задом.

Негодяи, сидящие по углам зажженной магическим пламенем пентаграммы, слаженно вздохнули от облегчения. Один даже рукой Кайриду помахал в знак приветствия.

– Наконец-то! – выдал этот жизнерадостный тип, Хонни Туйз. – У нас тут вот… артефакт, оказывается.

Длинные волосы Хонни были растрепаны, на смазливом лице отпечаталась тень страха.

– Тебя я убью первым! – пообещал ему Растифор, быстро приближаясь к пентаграмме, вокруг которой царила кромешная тьма, разрываемая тремя пятнами света, исходящими от факелов у стен слева.

Замерев над плечом тощего нытика Майло Свита, он создал несколько светляков и быстро осмотрел руны, расписанные вокруг углов пылающей красным звезды. Увиденное его не обрадовало. Но хуже всего пришлось от того, что нашлось в центре звезды. Там обнаружилась деревянная дощечка, исписанная корявыми каракулями, и именно от нее разило устрашающей силой.

– Кто из вас активировал это? – спросил Кайрид, кивнув на центр звезды. – И чем?

– Вся пятерка, что там сидит, господин Растифор: Хонни, Майло, Мейбл и братья Фри, – ответил шестой гаденыш, все это время стоящий во тьме справа и теперь выходящий на свет. Аарон Моез. Рыжий обладатель высшей степени огненного дара.

Его ярко-зеленые глаза светились ненормальным азартом и ужасом одновременно.

– Так, господа, – Растифор хлопнул в ладоши, и его студенты оживились, повытягивали головы, готовые на любые авантюры. – Сейчас я помогу вам прервать ритуал, а потом отмажу всех от Пустиша. Но после…

– Вы нас убьете, – кивнул Хонни. От него пришла столь сильная волна довольства и веры в лучшее, что Кайрид почувствовал ее даже сквозь защитные щиты.

– Поодиночке, – кивнул он. – Без жалости и с удовольствием.

– Мы знаем, помним, – подтвердил Хонни. – Так какой план, господин Растифор?

Ткнув в парня слегка подрагивающим от бешенства пальцем, Кайрид ответил:

– Прежде всего знай, лапушка мой, ты поедешь на практику в Ленивые Лужки! Ясно?! А теперь быстро сворачиваемся и имитируем тренировку вызова хорса для практических занятий!

– Хорса?! – поразился Аарон, приближаясь к Кайриду. – Мы же пока специализируемся на мелких тварях.

– Судя по тому, что я здесь вижу, это я на них специализируюсь! – прорычал Растифор, многозначительно оглядывая всех студентов по очереди. – На мелких, беспринципных, всюду сующих свои длинные носы…

– Простите! – прервала его Мейбл Пейп. Откинув назад прядь черных волос, она слегка закатила глаза и сообщила об увиденном в трансе: – Ректор уже знает о происшествии в подземелье и движется в нашу башню.

– Ладно, план такой… – Растифор подобрался, на время забывая о собственной злости. – Времени в обрез! Слушаем внимательно, повторяем за мной…

Попала

Аделина

Мужчина склонил голову набок и продолжал смотреть на меня не мигая, жутко при этом нервируя. Я решила не оставаться в долгу, приступив к ответному осмотру.

На вид ему можно было дать лет тридцать. Может, тридцать пять… Его черные как смоль волосы были зачесаны назад и собраны в небрежный пучок на затылке; густые брови выражали крайнюю степень удивления, особенно левая, взметнувшаяся едва ли не на середину высокого лба. Внешние уголки миндалевидных карих глаз были чуть приподняты, будто у него в роду затесались предки из Азии.

С трудом переместив взгляд ниже, узрела длинный тонкий нос с небольшой горбинкой и красивые, четко очерченные губы, острые широкие скулы и упрямый, выдающийся вперед подбородок. Хорош, ничего не скажешь.

Мужчина слегка шевельнулся, и мое внимание тут же привлек легкий блеск сбоку: на его ухе обнаружился кафф! Клипса крепилась на раковине и была выполнена в виде серебряного черепа. Симпатично, я бы даже могла назвать его миленьким аксессуаром, если бы из глазниц каффа не исходило едва заметное красное мерцание…

– Вот и спецэффекты подъехали, – ляпнула я, после чего чихнула от ударившего в нос запаха гари.

Мужчина тут же повел левой рукой над столом, разгоняя дым. Тогда как в правой он удерживал причину неприятного запаха: тлеющую изнутри докрасна деревяшку, разрисованную черными каракулями.

– Будет ожог, – пробормотала я, не понимая, как человек вообще может держать столь горячий предмет голыми руками. – Может, лучше убрать это?…

Мужчина задумчиво уставился на деревяшку и, сжав ее сильнее, что-то тихо пробормотал. Та прекратила дымить, превращаясь за какие-то несколько секунд в прямоугольный кусок угля. Едкий запах, расползавшийся до этого по помещению, испарился. Черноволосый слегка поджал губы и положил деревяшку на стол, рядом с моим складным зеркальцем и кисточкой для туши, после чего вновь уставился на меня.

– Значит, огня вы не боитесь, – заключила я, нервно хихикнув и уточнив: – А в воде тонете?

Он нахмурился, скользнул взглядом к моим губам, затем ниже, заинтересованно потерявшись в районе груди второго размера. Благодаря хорошему пуш-апу – почти третьего.

Тут-то я опомнилась и, выпрямившись, запахнула полы халата. Мужчина поскучнел и снова посмотрел на меня с таким видом, будто я его уже порядком достала. А я что? Сама не рада человека задерживать.

– Вы знаете, – поделилась с ним сокровенным, – я немного потерялась. Самую малость. Проспала на собеседование, понимаете? Спешила очень, собиралась, и тут…

Я развела руками, не представляя, как объяснить мое появление рядом с этим мужчиной. Халат снова распахнулся, пришлось вернуть руки на грудь и добавить веское:

– Как раз одевалась, когда… – На глаза навернулись слезы от догадки. – Кажется, я… того.

Бессердечный человек лишь сильнее заломил бровь.

– Похоже, инфаркт, – поставила я диагноз себе ненаглядной. И так тоскливо сразу стало, так жалко себя. – А мне ведь только двадцать три года будет. Не дожила, недолюбила! Не позавтракала даже…

Глаза моего неизменного слушателя распахнулись чуть шире, на лбу появилась горизонтальная складка. Мне показалось, этот молчун наконец собирался ответить, но тут случилось невероятное: пространство над спинкой его кресла стало мутным и плотным, а затем, буквально через пару секунд, там появилась птица! Настоящая, здоровенная, из плоти и крови! Черная ворона! Или, скорее, ворон? Откормленный, с лоснящимися перьями и злобными глазками-бусинами!

Каюсь – от неожиданности я завизжала.

Тыча пальцем на пернатое создание, силилась выдавить из себя хоть одно членораздельное слово, чтобы предупредить безмятежного мужика об опасности, но выходило лишь невнятное бульканье. В итоге ворон меня опередил.

– Пр-рипадочная, – прокаркал он. – Не к добр-ру!

Я, не прекращая тихо скулить, с ужасом переводила затравленный взгляд с ворона на мужика и назад, ожидая хоть какой-то реакции от человека, соседствующего с птицей-страшилой. И она последовала. Мужчина поднес указательный палец к своим губам и шикнул, призывая меня умолкнуть.

«Так, они знакомы, – поняла я, старательно унимая панику. – И вообще, подумаешь, птица? Подумаешь, материализовалась из воздуха. Подумаешь, кафф в ухе мужика снова подмигивает красным…»

Придумывать оправдания происходящему вокруг становилось все сложнее. Хуже того – подобная сюрреалистичность все больше наводила на вполне определенные, ужасные мысли.

– Значит, все-таки умерла, – заключила я вслух, почти смиряясь с бесславным завершением жизненного пути. – И это как бы чистилище? Вы встречаете усопших? Так?

Ворон слушал меня, приоткрыв клюв, будто был шокирован услышанным. Как только я замолчала, он уставился на мужчину, словно в ожидании объяснений. И тот – о чудо! – покачал головой, сообщая:

– Ты ее напугал, Варг. Теперь она считает, что умерла.

Голос у черноволосого оказался низкий и бархатистый, заслушаешься.

Ворон же, выслушав собеседника, недовольно прокаркал:

– Возишься с ней зр-ря. Чую, беду пр-ринесла.

– Дрессированный он у вас, что ли? Из зверинца? – уточнила я, хмурясь и заранее негодуя на того, кто обучил птицу говорить такие гадости первым встречным.

– Кар-р!!! – рявкнул в ответ ворон. Вид у него при этом был такой, будто он все понял и оскорбился. А после, гордо отвернув голову, птица тихо добавила: – Кто еще из звер-ринца…

Я опешила от подобной наглости, шагнула вперед и, ткнув в нахала пальцем, спросила у хранившего молчание мужчины:

– А вы знали, что из ворон получается отличный суп? Я могу и рецептом поделиться, и в готовке посодействовать!

Птица хрипло каркнула, будто закашлялась, но пугаться и не думала. Крепко держась за спинку кресла и уставившись на меня черными глазищами, с новой силой взялась за старое:

– Бер-регись. Хор-рошего не жди, Кайр-рид!

Только я собиралась достойно ответить, как черноволосый резко хлопнул по столешнице ладонями, поднялся из-за стола и, поведя широкими плечами, сказал как отрезал:

– Тихо!

Мы с вороном злобно переглянулись и отвернулись каждый в свою сторону. А дальше я и вовсе оскорбилась – вместо того, чтобы поговорить со мной, красавчик стал объясняться с пернатым!

– Погоди, Варг, – заговорил он своим низким рокочущим голосом, при этом не сводя с меня задумчивого взгляда, – сначала нужно разобраться. Разве тебе самому не любопытно? Схид не вспыхнул, да и она не похожа на остальных… – И только я немного расслабилась, собираясь вступить в разговор, как он добавил приказным тоном: – Эй, ты должна слушаться меня, поняла?

Я кивнула. Затем разозлилась и быстро покачала головой. Уже хотела спросить, что такое схид и сообщить, что не собираюсь подчиняться кому попало, но… меня прервали.

Да еще кто!

Тапочки.

Зайки мои красненькие…

Правая тапка пошевелила длинными ушками и громким, недовольным мужским голосом сообщила:

– Моя твою не понимает, мистер! Ху из схид? Ду ю спик инглиш? Шпрехен зи дойч? Ин юкрэйн мейби?

Я в немом оцепенении смотрела на свои ноги. Забыв, как дышать, стояла столбом и чувствовала, как сводит от страха живот.

«Все-таки чистилище, – подумала про себя, пытаясь не сорваться на новый визг, – здесь все что хочешь может быть. Это ничего, что обувь говорит…»

Так, пытаясь унять разрастающуюся дрожь во всем теле, я подняла взгляд на черноволосого. Тот не сводил глаз с моих тапок, а в его руке, на раскрытой ладони, подрагивал маленький черно-оранжевый шарик, сотканный из дыма и малюток-искорок. В душу закрались нехорошие подозрения: похоже, даже здесь тапочки говорят нечасто. И мужик таким новостям не очень рад.

– Вер-рла! – выдал ворон со своего насеста. – Бер-регись!

– Не похожа, – спокойно отмахнулся мужчина, но тут посмотрел мне в глаза и неожиданно заговорил громче, будто я глухая и не очень умная заодно: – Твои ноги – монстры! Слышишь, прыгунья?!

Я с негодованием фыркнула, возмущенная его ко мне обращением и тем, как обозвал мои конечности, да и самой подачей… Однако у левой тапки зашевелились ушки, щекотно коснувшись моей кожи, и все слова вылетели из головы. Посмотрев вниз, взглянула на тапочки. Те покосились на меня.

Правая подмигнула.

Я рвано втянула воздух, подумав, что больше в жизни не назову тапку женским родом. Ну, по крайней мере, точно не этих заек, потому что передо мной явно были мужские особи… Обняв себя за плечи, я собиралась аккуратно снять обувь, когда мужчина заговорил вновь, отвлекая. Теперь голос звучал вкрадчиво и тихо, будто он объяснялся с душевнобольной:

– Откуда ты, прыгунья? – Тот, кого ворон назвал Кайридом, встал напротив нас с тапками, оказавшись выше меня на голову, и добил предположениями: – Здесь замешано проклятье? Или это у тебя с рождения? Твари на ступнях. И проблема с глазами.

Последняя фраза заставила нахмуриться, задумчиво почесать нос и вспомнить, что накрасилась лишь наполовину.

– Лицо у нее стр-рашное, р-рябое! – встряла со своими пятью копейками гадская птица, успевшая уже стать костью в горле. – Не при-рикасайся, Кайр-рид. Не к добр-ру.

Я медленно втянула носом воздух и задержала дыхание, стараясь не скатиться до уровня противного ворона и его хозяина. Они – хамы невоспитанные, но я-то не такая! Я милая и хорошая. Где-то в глубине души. Только бы докопаться дотуда раньше, чем наговорю гадостей…

Стараясь мыслить позитивно и рационально, я примерно поняла, почему эта… нехорошая птица обозвала меня рябой. Да, в ванной освещение не бог весть какое, так что с тональником, похоже, перестаралась. К тому же за два месяца добровольного заточения дома я стала совсем бледной, а у крема был оттенок легкого загара… Да и глаз опять же всего один успела накрасить.

Но обзывать страшной?!

– Прыгунья, отвечай! – Мужчина терял терпение. – Что с конечностями? Они хищники? Или падальщики?

– Смотря какую падаль надо сожрать, – неприветливо ответил правый зайка тапок, успев опередить меня.

Обстановка вокруг резко накалилась.

Кайрид, все еще держащий перед собой черно-оранжевый шарик, неуловимо изменился. На вид остался таким же, но взгляд потяжелел, стал подавлять и пугать.

Я не удержалась и отвернулась, чувствуя, как от слабости подгибаются ноги. Хотела присесть куда-нибудь, но не обнаружила больше ни одного кресла. Лишь стеллажи со множеством заставленных разным хламом полок по стенам, до самого потолка.

Передо мной был лишь стол хозяина помещения, за которым прятался пузатый шкаф.

Разговор больше не клеился, а в голове зашумело от усталости. Страшно захотелось домой, под одеяло, подальше от ненормальных кошмаров вокруг. Давно не чувствовала себя такой угнетенной и подавленной.

– Прыгунья! – В голосе черноволосого послышалась угроза.

– Может, подскажете, как попасть в Москву? – наконец решилась ответить я, все же посмотрев на собеседника, так и стоящего напротив. – Мне бы к ближайшему метро…

– Куда?

На некоторое время наши взгляды схлестнулись: мой – испуганный, и его – удивленный. Затем он моргнул и резко сжал шарик в кулаке. На пол, сквозь его пальцы, сползла чернота, тая на лету.

Я прикусила губу, понимая одно, самое важное: здесь, кажется, не слышали о столице России.

– Спокойно, Адочка, – заговорил левый зайка, на морде которого расплылась умиротворенная улыбка. – То, что он не знает, где Москва, ничего не значит. Посмотри, человек явно не в себе, да и живет с вороной…

Я вяло кивнула. Затем, озаренная новой догадкой, приложила руку ко лбу – нет, жара не было. Покосившись на о-очень хмурого хозяина помещения, уточнила тихо:

– А валерьяночки у вас не будет? Или пустырника?

– Что это?

– Успокоительные.

Мужчина задумался. На его лице мелькнуло подобие эмоций, но он быстро избавился от них, сообщая ледяным тоном:

– Из приводящего в чувство – только пощечина.

– Какой хам! – поразился мой левый зайка.

– Прокуратуру бы сюда, – согласился правый, – и разобраться с этим абьюзером его же методами.

Я пошатнулась. Обернувшись в поисках опоры, увидела кусок ничем не занятой стены и огромное окно, из которого открывался отличный вид на… на…

– Что это за место такое?! – стараясь не думать об оживших тапках и предложенной терапии в виде пощечины, сделала пару шагов вперед и неторопливо подняла руку, касаясь толстого, очень холодного стекла.

Не мираж. Не наваждение!

Настоящее окно, за которым примерно в пятистах метрах от меня был замок. Огромный, красивый, построенный на обрыве отвесной неприступной скалы!

Нервно сглотнув, я неверяще пересчитала количество остроконечных крыш разной степени высоты и остроты…

– Одна, вторая, третья…

Семь башен были построены плотно, прижатыми друг к другу. Справа и спереди они переходили в обрыв, а слева присоединялись к монументальному зданию, конца которого не было видно. А между нами далеко внизу бушевал бескрайний синий океан.

– Будьте осторожны со своими желаниями, – пробормотала я, вспоминая, как совсем недавно требовала вывести меня к морю. Сбылось. Интересно только, кто та золотая рыбка, что все это осуществила?!

С этим вопросом во взгляде я обернулась к единственному человеку поблизости.

На этот раз он не задерживался с ответом:

– Это Мирдбургская академия стихий, прыгунья. Ты бывала здесь когда-нибудь?

Я покачала головой.

– Слышала о ней? – продолжил допрос он.

– Нет.

– Кто подговорил тебя сделать прыжок через портал? Он же наградил тебя проклятьем, превратив ноги в это?

– Я… нет. – Посмотрев вниз, столкнулась с двумя парами синих глаз.

Правая тапка мне подмигнула. Левая смотрела с сочувствием и слегка косила, она же посоветовала мужским голосом:

– Не слушай его, Адочка, разве мы похожи на проклятье?

И обе тапки выдали улыбки, обнажая два ряда маленьких острых зубов.

Действуя на автомате, я нащупала узкий подоконник, присела на него и, не дыша, наступила левой тапкой на задник правой, стягивая ее с ноги. Затем, уже голым мыском, проделала то же самое, лишившись обуви. Тапки остались лежать на полу не шевелясь.

Еще немного подумав, я поджала ноги, уперев голые ступни в стену под собой.

Душераздирающую тишину вокруг прервал удивленный голос Кайрида:

– Так это не конечности.

– Да, – согласилась я. – Обычная обувь.

Тапки дернулись, презрительно фыркнули и развернулись к черноволосому задниками, преданно уставившись на меня. Глаза в глаза. Не мигая.

Вот вам и конец здравому уму.

Отвернувшись от заек, я поелозила по подоконнику, неловко устраиваясь на слишком узком пространстве, уперлась спиной в ледяное стекло и спросила, чувствуя ужасную неловкость:

– И давно вы?… Ну… говорите.

На морде правой появилась гримаса неудовольствия, левая же улыбнулась, радостно сообщая:

– Говорить и двигаться получилось только здесь, Адочка, но почти несколько месяцев, как мы слышали тебя и все понимали, разделяя твою боль.

– Что за боль? – сразу встрял в нашу беседу черноволосый. – Пытки? Издевательства? Принуждения шпионить?

– Пытки и издевательства начались здесь! – рявкнула низким, отнюдь не женским голосом воинственно настроенная правая тапка, повернув ушастую голову к Кайриду. – Сначала похитил девочку, потом избить пообещал! У-у-у, бандитская твоя наружность!

Я перевела испуганный взгляд на черноволосого, чувствуя, что должна оправдаться за поведение своей внезапно заговорившей обуви. Мое положение и без того было незавидным, так что нагнетать не хотелось. Однако мужчина разгневанным не выглядел.

Потирая подбородок, он задумчиво смотрел вниз и тихо бубнил:

– Действительно, ничего особенного.

– Да с кем тут говорить, Ада! – Правая тапка тряхнула длинными ушами и, повернувшись в сторону, неожиданно запрыгала прочь, громко предупредив: – Я сваливаю из этого дурдома!

Красавчик Кайрид отмер, вытянул руку и повел длинными пальцами в сторону дезертира. Тапка прыгнула в очередной раз и… врезалась в незримую стену. Повторив подобный маневр еще пару раз, она поняла, в чем подвох и грозно прорычала:

– Свободу домашней обуви! Долой угнетения! Даже у тапки есть права!!!

– Не нагнетай, – раздался мужской флегматичный голос левой. – Адочка и без того на грани. То ли уже в инфаркте, то ли собирается вот-вот его заработать. Пусть поговорят с этим вороньим заводчиком, найдут общие точки соприкосновения, и тогда, кто знает, может, всем нам станет легче.

Мы с «заводчиком» переглянулись. Сам ворон обиженно каркнул и… истаял как не бывало.

Я прикусила губу, дотронулась ледяными пальцами до запястья, ущипнула себя. Больно. Живая, значит, и в реальности. К тому же ноги затекли от неудобного положения. Пришлось распрямить их и встать на пол, тут же ощутив холод. Помедлив еще буквально пару секунд, я решительно произнесла вслух собственные выводы:

– Итак, я не мертва.

Тапки поощрительно кивнули. Черноволосый хмыкнул, но промолчал.

– И про Россию вы здесь не слышали, – срывающимся голосом продолжила я.

Кайрид покачал головой.

– Так, может, я в коме? Между жизнью и смертью? И это… Мир между?

– Между? – удивился брюнет.

– Ну, когда еще не умер, но уже почти, – пояснила я собственную выдумку. – Вроде как между тем светом и этим…

– Нет.

– А может, да, – упрямо заладила я.

– Ты жива.

– А это еще надо доказать!

Губы моего скупого на слова собеседника чуть искривились влево, прежде чем он спросил:

– Почему ты так держишься за теорию, в которой находишься на волосок от смерти? Так спокойней, когда за тело уже не волнуешься?

Я нервно передернула плечами:

– Никак не спокойней. Больше всего пугает неизвестность, – буркнула, и по спине пробежал холодок. Переступив с ноги на ногу, обняла себя за плечи и хорошенько растерла их ладонями.

Какое-то время мужчина пристально меня рассматривал, скользнув взглядом с головы до поджатых пальцев ног. Затем стремительно прошел к пузатому шкафу за своим столом и вынул оттуда серую хламиду наподобие той, что была на нем. Встряхнув ее, он осторожно протянул одежду мне и выдал с самым деловым видом:

– В посмертии нет холода и голода нет.

– Вам откуда знать? – удивилась я, с опаской косясь на принятую вещь и дерзко добавляя: – Были там?

– Был, – легко согласился собеседник, – поверь, здесь интересней.

Я покосилась на тапки. Левая продолжала блаженно улыбаться, но без демонстрации острых зубов. Правая же, дождавшись, пока обращу на нее внимание, громко шепнула:

– Заливает. Не зомби же он?

– Кто такой зомби? – заинтересовался Кайрид, на этот раз выуживая из-под своего стола черные ботинки размера эдак сорок шестого.

– Оживший мертвец, – подсказала правая тапка низким мужским голосом. – Умерший и восставший снова.

– Хмм, – Кайрид изобразил сильную задумчивость.

Опровергать слова правой тапки он не спешил, что сильно нервировало. Но я ждала, надеясь до последнего.

– И много в вашем мире зомби? – наконец спросил он.

– В нашем ни одного настоящего, – вмешался в разговор левый.

Я устала даже мысленно называть свои тапки женским родом, ведь судя по голосам и манерам, мои зайки оказались мужчинами. Неожиданно, но факт!

– О зомби мы знаем только из страшилок, – продолжил левый. – А в вашем мире это не так?

Губы Кайрида расползлись в милой усмешке, от которой у меня мурашки побежали по коже.

– Р-раскусила тебя, Р-растифор-р! – прокаркал долбаный ворон, неожиданно воплощаясь вновь. – Вер-рла как есть! Бер-регись! Гони пр-рочь!

– А и гони! – обрадовался правый. – Куда идти? В эту дверь? Нам бы только проход открыть – и досвидули!

– Не нагнетай, Варг! – ответил Кайрид, обводя всех присутствующих очень странным, подозрительным взглядом. – Лучше обрати внимание, дорогуша, как прекрасно тебя понимают.

Ворон открыл клюв и тут же его захлопнул. Теперь птичья физиономия выражала крайнюю степень удивления.

Когда черноволосый уставился на меня, я поняла: случилась новая странность, которая ему очень не нравится. Но какая именно?

– Ты знаешь, о чем мы говорили, прыгунья? Понимаешь речь моего ворона? – тихо, почти ласково спросил меня Кайрид.

– Кто, я? – уточнила, яростно пытаясь сообразить, что следует говорить.

– Ты понимаешь речь Варга, – теперь он утверждал, а не спрашивал. – Хотя, кроме хозяина, фамильяров могут слышать только по их желанию. Сейчас мой ворон не желал быть понятым, прыгунья!

– А-а-а. – Я тяжело сглотнула и решила категорично лгать. На всякий случай. – Ну правильно. Я ведь и не поняла ни слова. Еще думаю, что это он там каркает? А это вы на своем…

– Но твои тапки ответили Варгу, а значит… – Черноволосый нехорошо прищурился и, кажется, собрался учинить допрос с пристрастием.

Я покосилась на правого, и тот – умница просто – упрямо пошевелил ушами, сообщая:

– А я не с ней, я – сам по себе! Кого хочу, того и понимаю. Хоть фамильяров, хоть птиц, хоть… хоть на иврите! Мне все одно, я тапка из России!

И в этот прекрасный до сумасшествия момент в наш потрясающий разговор вмешался новый собеседник.

– Пустиш идет, – раздался сверху скрипучий замогильный голос, от которого у меня мурашки побежали по коже. – Будет здесь через минуту.

Я посмотрела в потолок – ничего необычного. Радио у них здесь, что ли, с видеооборудованием?

– Рейтов день! – откликнулся Кайрид, разом теряя интерес к моим лингвистическим познаниям, к тапкам и ко мне в целом. – Только его сейчас не хватало! Вечно прется, когда не ждали…

– Убер-ри свидетелей! – каркнул ворон со спинки стула. – В окно!

Я подавилась воздухом, закашлялась и отошла от подоконника, усердно делая вид, что решила прогуляться по кабинету просто так.

– Она тебя понимает, следи за языком, Варг, – бросил Кайрид, не глядя на меня.

Быстро открывая ящики, он принялся методично перекладывать туда все со столешницы. И сгоревшую дощечку, и мою кисточку от туши, и зеркальце…

– Невер-роятно! – ответил Варг. – Невозможно!

Я отвернулась, делая вид, что всякое каркающее воронье – последнее, что меня волнует.

– Эй, вер-рла, – не отставала гадская птица, – у тебя спина белая!

Откуда-то снова раздался звук: тихий прерывистый скрип. Будто старик неумело смеялся. Или кашлял… Я хмуро посмотрела по сторонам, но ничего необычного не обнаружила. Почти расслабилась, когда правый зайка оказался рядом, подсказывая:

– Пст, Ада, пст! – И стрельнул синими глазками вверх вправо.

На самой верхней полке стеллажа у входа стоял… человеческий череп. Его глаза мерцали зеленым, а челюсть была слегка приоткрыта.

– Добрый день, – просипела я, до последнего надеясь, что скрипящий голос принадлежал не этому страшиле.

Череп демонстративно сжал челюсти, громко ими клацнув.

Мы с правым подпрыгнули на месте одновременно. Я обернулась к Кайриду, и тот ответил, не дожидаясь, пока я соберусь с мыслями:

– Схид – это охранка кабинета. Он необщителен. А вот тебе, прыгунья, нужно переодеться – и срочно.

Он подошел ко мне, протягивая руку:

– Свою одежду пока отдай мне. Она слишком необычна для нашего мира. Пустиш сразу что-то заподозрит. Слышишь меня? Как там тебя, Ада?

Я кивнула, вцепилась в свой халат и, не выдержав, завалила черноволосого кипой вопросов:

– Кто такой Пустиш? И почему череп говорит? Что это за мир? Как я сюда попала?! Где Москва?! Как мне вернуться?

Кайрид чуть закатил глаза, отнял у меня серую мантию, встряхнул ее и протянул со словами:

– Надевай, Ада. Тапки свои или обуй, или прикажи им спрятаться и молчать. Пустиш – главный здесь, имеет право развеять тебя по ветру, если только заподозрит, что ты не отсюда. Ну?!

– В смысле развеять? – не поняла я, но все же стянула с себя халат и схватила огромную серую тряпку, принявшись натягивать на себя. – У вас что, про права людей никогда не слышали?

– А ты действительно человек?

Я как раз сунула голову в горловину и боролась с рукавами, когда он задал свой вопрос. Пришлось отвлечься и высказаться:

– Во-первых, прекратите мне тыкать! А во-вторых, здесь скорее вопросы к вам. Вы слишком неоднозначно ответили на вопросы про зомби! И вообще…

– Одевайся! – Черноволосый кивнул на мантию. – И старайся меньше говорить, прыгунья. Я еще не определился насчет твоей судьбы, так что не дерзи, не то…

– Не то что?! – я сжала кулаки.

– Избавлюсь от вас. От тебя и говорящих тапок. Был бы умней – сделал бы это сразу, но ты действительно не похожа на тварь иномирья, – холодно просветил он. – Потому будем разбираться…

Пока я шокированно смотрела на него, этот тип, пригнувшись, подхватил с пола мой халат и отправился прятать вещь в шкаф.

– Минута! – проскрипел череп сверху, заставив меня встрепенуться и продолжить одеваться.

– Тварь иномирья, – пробормотала я, глянув на пришлепавший левый зайка. – То рябая, то страшная, то тварь вот… Очаровательно, а?

– Прости слабому человеку и его обезумевшей вороне их страхи и личные комплексы, – миролюбиво ответил зайка. – Будь выше них, пусть им будет с кого брать пример.

– Заткни свою обувь! – посоветовал вновь приближающийся Кайрид. – Желательно ногами. Не смотри так испуганно, я просто прошу обуться! Нужно избавиться от Пустиша. Он – ректор этой академии и помешан на безопасности учащихся. А ты – угроза.

Я цыкнула и с опаской посмотрела на тапки – приближаться к ним не очень хотелось, тем более использовать по прежнему назначению.

– Не стесняйся! – бросил правый, резво проскакивая под только что надетую мантию и шурша вокруг голых ног. – Давай, Ада, не стой столбом!

Пришлось обуваться. Затаив дыхание, следила за пролезшим под подол левым и на ощупь совала ноги в мягкие тапочки, стараясь забыть, что они разумны и подвижны. А в это время Кайрид скороговоркой инструктировал о встрече с неким Пустишем.

– Скажешь, что приехала на собеседование, – хмурясь, черноволосый поправил на мне мантию, одернув ее вниз, – на работу устраиваться. Ко мне в помощницы. Меня зовут Кайрид Растифор, я заведую темным факультетом. Ясно? Ты час как прилетела на магобусе и еще не посвящена в дела. Понимаешь? Давай, прыгунья, кивни, если слышишь!

Кайрид схватил меня за плечи, слегка встряхнул, и… его пальцы на долю секунды коснулись моей кожи. У основания слишком широкой горловины будто огнем мазнуло.

Я зашипела, отшатнулась, натягивая ткань мантии едва не до подбородка.

– С ума сошел?! – рявкнула, ожидая очередных угроз и собираясь дать отпор.

Однако черноволосый, к моему удивлению, и сам выглядел растерянным. Удивленно глядя на свою руку, он поднял полный тревоги взгляд, собираясь что-то сказать, однако прояснить ситуацию мы уже не успели – дверь в кабинет распахнулась, являя нам загадочного Пустиша.

Заклинание призыва

Аделина

Внутрь стремительно вошел пожилой мужчина. Среднего роста, лет шестидесяти на вид, он выглядел очень ухоженно, даже как-то по-щегольски, в отличие от слегка расхлябанного Растифора.

Тот, кого называли Пустишем, являлся обладателем светло-голубых близко посаженных глаз, крупного орлиного носа, тонких, нечетко обрисованных губ и аккуратной белой бородки. Коротко остриженные волосы были зачесаны назад, открывая высокий морщинистый лоб.

Двигался ректор весьма бодро, несмотря на явно немолодой возраст и длинный серебристый балахон, из-под которого виднелся идеально белый воротничок рубашки.

– Растифор! – начал было гость, но сбился, заметив меня. – Ты не один…

Ректор прищурился, осмотрел мое лицо, шею. Когда его взгляд метнулся ниже, я сложила руки на груди, суетливо поправив ткань слишком большой мантии на плечах.

– Господин ректор! Вот так удача. – Кайрид встал рядом, слегка перекрыв меня собой. – Рад, что вы зашли.

– С чего бы это? – Старик не скрывал удивления. Его взгляд вновь метнулся к моему лицу.

Я сделала вид, что кашляю, и прикрылась ладонью, стараясь оставить в пределах видимости только подбородок и глаза. Кайрид, не поворачивая головы, хлопнул меня по спине, да так и оставил там свою наглую руку, отвечая Пустишу:

– Как раз собирался вести Аду в центральную башню, но, раз уж вы сами зашли, это даже лучше. У нас с ней и без того дел по горло.

– Аду? – Взгляд ректора уперся в пол, где стелилась слишком длинная ткань водруженной на меня мантии.

Я затравленно посмотрела на Кайрида, гадая, как поступить дальше? Представиться самой? Или здесь инициативу не поощряют? Может, нужно молчать и глаза в пол?

Прикусив губу, слегка двинула Растифора локтем в бок, надеясь, что он хоть как-то намекнет, что делать. Благо он меня понял.

– Знакомьтесь, господин Пустиш! – Кайрид слегка отодвинулся и указал на меня: – Моя помощница! Вы же сами просили добыть ее. Я добыл.

Добыл?! У меня дернулось веко. Так это он меня из дома в таком виде непонятно куда выдернул?! Или просто к слову выражение пришлось?

– Сообразительная, – тем временем, глядя на меня, продолжал разглагольствовать Кайрид, – тактичная, спокойная…

Я постаралась взять себя в руки и как можно более мило улыбнулась ректору.

– …радеющая за дело, – заливался соловьем Растифор, – покладистая и мечтающая работать в академии! Сама доброжелательность! Ненавидит опаздывать. Что еще?

Он чуть склонил голову, явно придумывая, как еще меня можно похвалить. Однако пауза все больше затягивалась, и я, не сдержавшись, помогла:

– Обожаю работать, – ляпнула с улыбкой. – Легко схожусь с людьми, общительная и открытая на все сто!

Из-под моей мантии хохотнул зайка.

«Правый!» – сразу догадалась я и наступила на него левым.

Ректор уставился на пол, где тоскливо лежала ткань слишком длинной для меня мантии. Затем вновь посмотрел в мои глаза, концентрируясь на левом.

«Он не накрашен», – вспомнилось вдруг. Стало стыдно. Я развернулась к Пустишу накрашенным боком и снова выдала фирменный оскал.

– А кто ее, говоришь, рекомендовал? – подступив к Растифору, уточнил старикашка.

Сомнение, проскользнувшее в его голосе, очень мне не понравилось.

– Ее? – переспросил Кайрид. – Надежные люди. По их сведениям, Ада – моя полная противоположность, господин Пустиш. Прямо как вы и просили.

Ректор недоверчиво покачал головой.

Вздохнув, я решила брать дело в свои руки. Ринувшись вперед, сообщила от всей души:

– Даже стоять рядом с вами – великая честь для меня! – От стресса голос слегка срывался и вибрировал. – Мое имя Ада. Соломинка! Я невероятно работоспособная, активная и трудолюбивая. Прибыла сюда на… мм… моби…

– Магобусе, – подсказал Кайрид с самым невозмутимым видом.

– На нем, – кивнула я. – И, честное слово, устала дико в пути! Но оно того стоило! Вот же он, вы!

Я сделала еще шаг, обхватила плечи ректора ладонями и неловко похлопала по ним, пытаясь изобразить восхищение во взгляде.

– Безмерно рада нашей встрече! – закончила я свою пламенную речь, протянув ему руку.

Старик, лицо которого слегка вытянулось за время моего монолога, быстро пришел в себя, моргнул и легонько сжал мои пальцы. Его рука была мягкой, кожа – шелковистой. Физическим трудом господин ректор явно не увлекался.

– Ян Пустиш, – проговорил он, озадаченно переспросив: – Соломинка Ада, значит? Это… что за имя?

– Это студенческое прозвище, – вступил в наш диалог Кайрид, хватая меня за локоть и аккуратно подтягивая назад. В то же время сам он двинулся на ректора, оттесняя того к двери и заговаривая зубы на ходу: – Девушка училась на боевом факультете и собиралась стать стражем на острове Адбург. Отсюда и имечко, сами понимаете. Но там у нее не заладилось – поняла, что хочет иного. И вот она здесь, с нами! Повезло!

– Повезло, – неуверенно повторил ректор, выглянув из-за плеча Растифора и бросив на меня выразительный взгляд, полный сомнений.

Я тут же изобразила на губах улыбку и помахала мужчине рукой.

– Буду вводить ее в курс дела, – вновь загораживая меня собой, продолжал говорить Кайрид. Потянувшись к двери, он ее открыл и практически вытолкал ректора со словами: – Дадим девушке пару недель испытательного срока. Со мной мало кто может сработаться. Скорее всего, сбежит…

– Куда сбежит?! – нахмурился Пустиш, упираясь рукой в дверной косяк.

– К лучшей жизни, – пожал плечами Растифор.

– А здесь-то чем плохо? Девушка кажется вполне довольной, – ректор посмотрел на меня.

Я усиленно закивала и показала ему большой палец, подтверждая:

– Я буду очень стараться. А если пропаду – это не по моей воле! Сама я отсюда ни ногой!

Растифор обернулся, уколол меня полным негодования взглядом.

– Вот и славно! – обрадовался Пустиш и обратился к Кайриду с плохо скрытым злорадством: – Оставляем! Ее деятельность на твоей ответственности, Растифор! И все промахи! Каждый промах – на тебе!

– Все как всегда, – услышала я ответ, а после дверь наконец закрылась.

Казалось, старик пытался сказать что-то еще, но не успел. Однако ломиться повторно не стал – наверное, ему хватило увиденного.

Повернувшись ко мне, Кайрид привалился к полотну двери и, смерив недовольным взглядом, уточнил:

– Соломинка Ада?

Тон его был таким, что я начала оправдываться раньше, чем это поняла.

– На самом деле полное имя Аделина, – ответила тихо и как-то заискивающе. – Но все сокращают, и я так привыкла.

– Из тысяч других имен она – Аделина! – выдал Растифор, закатив глаза. – Повезло – ничего не скажешь.

– Это бабушка настояла, – я нахмурилась. – И чем плохо мое имя? Уж явно не хуже этого Пустиша.

– Бедовая! – отозвался ворон со своего импровизированного насеста. – Хор-рошего человека так не назовут!

– Почему это? – не поняла я, раздраженно зыркнув на слишком говорливую птицу.

– В Энгорре не любят имена, созвучные твоему! – немного устало сообщил Кайрид. Оттолкнувшись от двери плечом, он двинулся ко мне, продолжая: – У нас есть остров… Адбург. Там держат каторжников. Смертников. Сокращенно это место называют Ад. И боятся его как огня.

Оуч. Ну кто же знал? Хотя у нас тоже с сочетанием этих букв не все гладко…

– Раньше надо было инструктировать! – парировала я, отступая и упираясь лопатками в полки стеллажа. – Мне жаль. Но теперь-то чего? Ты же все исправил – придумал легенду. Красиво звучало. И правдоподобно.

– Да уж. – Он сверкнул темно-карими глазами и перестал на меня напирать. Остановился и вперился взглядом куда-то в район моих ключиц.

Задумался. Скулы Кайрида обрисовались четче, стали острее, ноздри затрепетали. Теперь он выглядел совсем отрешенным и загадочным. То ли чокнутым, то ли сказочным…

– Эй, – позвала его я, заглянув в лицо, – все нормально?

– Нет. – Он моргнул, протянул руку к горловине моей мантии и, раньше, чем я успела понять, что вообще происходит, одернул ткань в сторону.

Отпрянув влево, я больно ударилась об одну из полок, зашипела, прикрылась руками и… столкнулась с совершенно свирепым взглядом Растифора. Он смотрел на мои пальцы так, будто я прятала под ними нечто ядовитое, способное отравить половину населения.

– Что такое? – заподозрив неладное, я, позабыв про стыд, уже сама оттянула ткань мантии, старательно отклоняя голову, чтобы разглядеть на собственной ключице непонятную черную кляксу. – Не поняла! Это как понимать? Что за приколы такие?!

Я несколько раз провела по черной каракуле пальцами, пытаясь ее стереть – не тут-то было! Ошалело осмотревшись в поисках зеркала, обошла пристально следящего за мной Кайрида по широкой дуге и рявкнула:

– Чего молчишь?! Откуда у меня татуировка и что она значит? Как это вообще возможно? Уверена, утром ничего такого еще не было.

– Не мельтеши, – ответил этот тип, закрыв глаза ладонью, – нужно подумать.

Я недолго постояла, глядя на него в ожидании объяснений, а после, поняв, что сейчас до черноволосого не достучаться, снова оттопырила ворот. Вот только из моего положения разглядывать себя оказалось катастрофически неудобно. И тут я вспомнила про собственное зеркальце. Глянув на окаменевшего Растифора, не стала его беспокоить мелкими просьбами и сама прошла к столу. Открыла верхний ящик, присмотрелась. Заметив нужный предмет, протянула руку… и вздрогнула.

– Нет! – услышала очень близко голос Растифора.

Вот только поделать он ничего не успел – странная черная деревяшка словно сама прыгнула в руку и, стоило нам соприкоснуться, рассыпалась прахом. Вверх поднялась тоненькая струйка дыма.

Растифор, добежавший до меня, стоял рядом и загадочно смотрел то на меня, то на дымок, то на черный песок в ящике. Судя по выражению его лица, он был немного расстроен. Так прошло примерно с полминуты, и я, устав ждать дальнейших действий, брезгливо отряхнула ладони.

Кайрид, наблюдавший за мной, шумно сглотнул, склонил шею влево-вправо, послышался хруст. Остеохондроз у бедняги, похоже…

– Ну, Соломинка… – проговорил наконец. – Какого…

Не сумев подобрать достойных слов, он закатил глаза к потолку и быстро зашевелил губами. Судя по нездоровой окружающей атмосфере и вздувшейся на шее Кайрида артерии, мне прислушиваться к его тихой речи не стоило. Так что я изобразила раскаяние и просто ждала итога.

– Зачем?! – спросил он, нашептавшись вдоволь.

– За зеркальцем, – с готовностью ответила я, вынимая нужный предмет и открывая на ходу: – Посмотреться. Ничего плохого не хотела. Деревяшка сама, клянусь!

Растифор шумно вздохнул и продолжил разговор очень тихим, спокойным голосом, от которого, однако, хотелось вжать голову в плечи:

– Допустим, ты и правда не хотела. Как открыла ящик?

– Руками, – пожала плечами я. – Взялась за ручку, потянула на себя и… А у вас что, иначе как-то открывают?

– У меня здесь защита, – терпеливо пояснил он. – Никто кроме меня туда влезть не может.

– На ключ, что ли, заперто было?

– Вроде того, – Растифор сжал и разжал кулаки. – На очень надежный ключ.

– Но я же смогла открыть.

– Именно. Как?!

– Вот заладил, – пробубнила я, не понимая, что конкретно этот шумно дышащий субъект от меня хочет услышать.

Посмотрев на стол, я осторожно закрыла ящик и снова потянула на себя – тот спокойно выдвинулся навстречу.

– Может, сломалось что-то? – предположила я, глянув на Кайрида. – Или ты просто забыл запереть?

– Не сломалось пока, но жизнь моя точно дала трещину!

Растифор всплеснул руками, здорово меня напугав. Я отшатнулась и от испуга бросила в него зеркальце. Гаденыш поймал кругляш на лету и уставился на меня в ожидании объяснений.

– Просто реакция сработала, – брякнула я виновато, – думала, ты на меня замахнулся.

– Я?! – Черноволосый так поразился, будто это не он совсем недавно обсуждал с вороном, стоит ли от меня избавляться.

Потом, когда, видимо, полностью осознал, что я действительно ждала удара, вытянул в мою сторону слегка дрожащий указательный палец и какое-то время так и стоял, будто хотел сказать что-то, но никак не мог. В итоге громко ругнувшись непонятным мне словом, протянул зеркальце, стараясь передать его так, чтобы наши пальцы не соприкоснулись, и поставил перед фактом:

– Я не бью тех, кто не представляет опасности, Аделина.

– Это хорошо, – улыбнулась я.

– Но с тобой я еще не определился! – тут же рявкнул он, после чего прошел в центр кабинета, принявшись расхаживать там взад-вперед. Злой. Очень-очень-очень злой.

И только я решила побыть понятливой глухонемой невидимкой, чтобы дать мужику переварить явно не лучший его день, как очухался гадский ворон.

– Кор-рмила бы сейчас р-рыб в океане, а мы бы гор-ря не знали, – прокаркало это нахальное существо, зыркая на меня глазами-бусинками. – А я говор-рил!

Кайрид остановился, посмотрел на меня, потер переносицу и сообщил:

– Ладно, будем решать эту проблему по-другому. Надо понять кое-что. Кулаками после случившегося махать – не выход.

– Не выход, – болванчиком закивала я, радуясь такой логической цепочке.

– Всех повесят, – на этот раз проскрипел череп со стеллажа. – Сегодня ли, завтра или позже? Тот свет примет каждого рано или поздно.

– А говорили – неразговорчивый, – посетовала я, передергивая плечами.

– Да уж, оптимистичненький народец, – раздалось из-под моей мантии. – Всех бы им прибить и повесить. Ну ничего, Ада, мы тут порядок наведем! Только сними нас с ног, душно ужасно.

– Усмири свои тапки, – бросил Кайрид, вставая в центре кабинета, – и следуй за мной. Используем портал, Соломинка Ада. Сейчас я стану проводить манипуляции руками. Не для того, чтобы тебя бить. Это ясно?

Я почувствовала легкое смущение и медленно кивнула, решив сделать вид, что не слышу издевки в его голосе.

– Портал – это проход сквозь пространство с помощью магии. В нужную мне точку. Грубо говоря, это прыжок из одного места в другой.

– Звучит жутковато. Не ходи, – подсказал правый зайка, сползший с моей ноги и выглядывающий теперь из-под серой мантии.

– Отчего же? Если он пройдет первым, то стоит попробовать, – ответил ему левый, так же вышедший вперед.

Ногам сразу стало холодно.

– Иди сюда, – вновь позвал Растифор, вставая полубоком. – Смотри, бояться нечего.

Вытянув руки перед собой, черноволосый медленно закатал рукава рубашки, открывая вязь витиеватых татуировок на красивых загорелых запястьях, пробормотал новую околесицу на неизвестном мне языке и резко развел кисти в стороны.

Между его руками появился разрастающийся просвет, переливающийся вспышками серебристых молний. Не в силах бороться с природным любопытством, я подошла ближе. Вскоре стало возможным разглядеть там, внутри, очертания другого помещения. Я увидела диван со столиком. Торец шкафа… и скелет человека во весь рост. С подносом в руках!

– Данный путь ведет ко мне в дом, Аделина, – пояснил Кайрид, медленно обходя образовавшуюся дыру в пространстве. – Там тебя не найдут, ведь ко мне никто не ходит без приглашения.

– Вот уж удивительного мало, – проговорил неугомонный правый зайка, прискакавший ко мне. – Туда и по приглашению не хочется.

– Почему я должна идти? – спросила настороженно. – Мне никто ничего не объяснил. Может быть, тот самый Пустиш быстрее мог бы решить мою проблему.

– Какую именно? – Кайрид склонил голову и потер слегка выдающийся подбородок, наблюдая за мной.

– У меня всего одна беда – появление здесь! – напомнила я.

Он улыбнулся не размыкая губ, переводя красноречивый взгляд на мои тапки. Те засуетились, спрятались за меня. Не дураки совсем…

Выдержав эффектную паузу, Растифор соизволил продолжить разговор:

– На самом деле вся ты – одна большая головная боль, Аделина Соломинка. Иномирянка со странным именем и говорящими тапками. Проще и правильнее всего было бы от тебя избавиться, чтобы не мучиться, но я этого не делаю. Всему виной…

– Благородство! – подсказал левый зайка, заискивающе кося вышитыми глазками.

– Да он просто любитель порисоваться, – фыркнул правый. – Цену себе набивает.

– Дур-рость всему виной, – поддержал беседу ворон. – Молодой еще, р-рисковый.

– Нездоровое любопытство – вот мой главный порок! – усмехнулся Растифор, выслушав все версии. – Слишком много обстоятельств слились в одно, чтобы ты здесь появилась, прыгунья. И назвать это случайностью язык не поворачивается. Кто-то помог нам вытащить тебя сюда. Поэтому я хочу понять, кто ты, зачем здесь и как тебя вернуть в твой мир.

– Таким же порталом, – подсказала я, указав пальцем на маленькую бездну, все еще сияющую посреди кабинета. – Я пришла через него. Могу адрес назвать.

– Боюсь, это мало поможет, – ответил Растифор. Поморщившись, он потер запястья, и я невольно бросила на них взгляд, отмечая вздувшиеся вены под вязью необычных татуировок.

Портал передо мной неожиданно стал уже.

– Нужно идти, – напомнил Кайрид. – Пустиш вот-вот может вернуться, и вопросов будет уже больше.

– Но если он – ректор и главный здесь, значит, сильнее? – задумалась я. – И возможно, он помог бы отправить меня домой?

На лице Растифора мелькнуло раздражение.

– С утра Пустиш мечтал меня уволить, но не нашел повода, – сообщил он. – Какова же будет его радость, когда ты дашь ему повод для двойной казни? О, он будет счастлив.

– В каком смысле казни? – Я напряглась. – У нас, может, значение слов не совпадает?

– Казнить – значит лишить жизни, – любезно пояснил Растифор. – Вызов неизвестной твари из иномирья карается смертью.

– Как?! – Я подбоченилась: – Во-первых, прекрати называть меня такими гадким прозвищем!

– Действительно, Соломинка Ада звучит куда лучше…

– Во-вторых, – перебила его я, – получается, это ты украл меня из ванной и захватил в плен?!

– Куда? – он нахмурился.

– В плен! Рабство! Отсутствие свободы…

– Кабала! – подсказал правый.

– «Каба» что? – Левая бровь Растифора поползла вверх. – Да на кой рейт вы мне здесь сдались? Бери свои тапки и иди! Дверь там!

Я потопталась на месте, уточняя:

– Куда?

– На свободу, – холодно ответил он. – Но предупреждаю: с тех пор как покинешь помещение, станешь мишенью. Для меня в том числе. Не хочу, знаешь ли, умирать так глупо, потому…

Я прикусила губу, помялась и уточнила:

– А у тебя в доме еда есть?

Кайрид кивнул.

– А ковры на полу?

Он бросил взгляд на кончик мантии, стелившейся вокруг меня по полу.

– Найдется что-нибудь. Портал закрывается, и я больше не намерен его удерживать открытым. Ты идешь или нет?

– Да.

Я зажмурилась и сделала шаг вперед. Потом еще один и еще… Было дико страшно вновь соваться в эту размытую помесь бликов и света.

Устав ждать, Растифор бесцеремонно схватил меня за локоть, направляя и бормоча что-то о глупых девицах, боящихся собственной тени.

Прислушиваясь к себе, никаких особых ощущений при переходе я не ощутила. Разве что легкую тошноту, но это скорее от нервов, голода и отношения к Растифору – он мне не нравился.

– Не чувствуйте себя как дома, – услышала его голос, и мой локоть обрел свободу. – Особенно вы, тапки!

Я распахнула глаза и поняла, что нахожусь в плохо освещенной комнате с высоким потолком. А передо мной стоял он… скелет! Одетый в пиджак и сильно потасканные брюки. С подносом в руках…

Тут же возникло сильнейшее желание вернуться в светлый кабинет. Но увы, волшебный переход пропал, а сзади красовался большой обшарпанный камин, заставленный свечными огарками.

– Ну и халупа, – возмутился правый заяц, крутя головой не хуже меня и останавливая взгляд на скелете, – интерьерчик так себе. Зачем здесь такая неказистая вешалка?

– Это Бустиар, – буднично ответил Кайрид, махнув рукой на одетые в костюм кости. – Он здесь служит.

– Подставкой? – Правый заяц хмыкнул и осуждающе заметил: – А как же уважение к усопшим? Или это не настоящие кости? Страшненький какой…

– Посимпатичней тебя, – ответил Растифор, подманивая меня к себе и предупреждая: – Теперь запоминай, Соломинка, в моем доме ничего нельзя трогать без спроса. Даже если очень захочется. Даже если думаешь, что ничего плохого не случится. Кричать тоже нельзя. В закрытые помещения не ходить, лишних вопросов не задавать. Из дома ни ногой…

– Дышать можно? – перебила его я, обнимая себя за плечи и чувствуя ужасный холод.

Пол в гостиной, в которую нас привел этот нехороший человек, был гладким и черным. Будто наливной. Стены, выкрашенные в темно-коричневый цвет, изредка разбавлялись страшными картинами в красно-серых тонах. Скудно присутствующая мебель в виде кожаного дивана, стола, комода и двух стульев также имела темные оттенки…

Другими словами, дом Растифора очень напоминал мою собственную квартиру. Только у него не присутствовал запах сырости и не гуляли сквозняки. Зато нашелся улыбающийся скелет.

Стоп. Что?!

– Кайрид, – позвала я шепотом. – Пст.

Он поморщился, кивнул:

– Слушаю тебя, прыгунья.

– Твоя подставка… – Я попятилась, не сводя взгляда с причины неконтролируемого страха. – Оно живое.

Скелет шевельнулся, повернул голову ко мне.

Я схватилась за сердце и приготовилась кричать.

– Сказано же, не шуметь! – рявкнул Растифор, явно уловив всю гамму чувств по моему выражению лица и пытаясь предотвратить истерику. – Повторяю, Соломинка, Бустиар служит в этом доме! Он – дворецкий.

– Госпожа, – проскрипел скелет, после чего прижал поднос к груди и пригнулся в подобии поклона. – Радость.

– Кому радость, а кому в комнату задумчивости теперь нужно, – просипел правый заяц, оказавшийся рядом со мной.

Громко сглотнув, я переспросила:

– Дворецкий? Разве такое бывает?

– Гости, – кивнул скелет. – У нас.

– Да, у нас гости, – подтвердил Кайрид, сменяя тон на более дружелюбный. – Как ты и мечтал. Теперь проследи, чтобы она, с ее гнусными тапками, никуда не лезла и ничего не трогала, пока я буду вызывать еще нескольких господ.

– Еще?! – В скрипе скелета улавливалось явное удивление.

У меня мурашки уже не бежали по коже, а носились со скоростью света!

– Да, сегодня день открытых дверей, – недовольно покосившись в мою сторону, бросил Растифор. – Еще никто толком не пришел, а уже хочется их закрыть.

Скелет, проскользнув мимо, поманил меня за собой, кратко сообщая о своих намерениях, заставивших поежиться:

– Идти сюда. Я греть.

– Не ходи, Ада, – пробубнил правый заяц, прижимаясь к левому, – страшно представить, как оно тебя греть будет.

– По-моему, Бустиар больше нам рад, чем сам хозяин дома, – ответила я, с некоторой обидой глядя на замершего истуканом Растифора. Тот никак на меня не отреагировал. Прижав руку к уху, он стоял закрыв глаза и чуть склонив голову.

– Эй, – позвала я его, собираясь напомнить про обещанную еду и вообще поговорить о деле.

– Нет, – проскрипел скелет, привлекая мое внимание. – Не слышит гости. Ушел.

Я «переварила» сказанное и снова посмотрела на Кайрида. Да, тот и правда выглядел так, будто отошел… тронулся умом. Медленно поднимая руку, он несколько раз кивнул. Из глаз каффа в его ухе брызнуло красное сияние.

– Инфракрасный порт, что ли? – критично разглядывая открывшееся зрелище, предположил правый заяц.

– Магия, – грустно ответил левый. – Кажется, здесь все замешано на волшебстве.

– Гости, – напомнил о себе Бустиар, вставший в проходе. – Я проводить.

Не теряя больше времени, я быстро прошлепала босыми ногами за скелетом, бубня на ходу:

– Какой неприветливый, мрачный, странный мир. Неудивительно, что здесь и люди такие же… То гонят, то приглашают, чтобы потом снова забыть о твоем существовании. Какой-то бред, честное слово.

Скелет медленно двигался вперед, стараясь держаться на расстоянии: то ли обо мне волновался, чтоб я его не боялась, то ли за себя переживал – не знаю.

Из гостиной мы вышли в небольшую прихожую, также выдержанную в темных тонах. И уже оттуда завернули влево, в просторную, неожиданно светлую кухню.

Мне сразу понравились два больших окна, наполовину занавешенные ярко-сиреневой тканью с оборками по краям – совсем как в моем мире. Пол был наливной, как и в гостиной, зато нежно-голубого цвета. Стены выкрасили в розовый… Мебель же вся оставалась белой и странной: вместо привычной плиты справа стояла громоздкая махина, занимая всю стену. Это была помесь старинной печи и нашей техники одновременно. Каменная бандура выглядела внушительно – метра три вверх, под самый потолок, и четыре – в стороны. Исчерченная рунами по бокам и низу, с двумя прозрачными дверцами посередине, за одной из которых были освещены сразу шесть полок. И – о чудо! – на каждой что-то готовилось.

В желудке все скрутилось от радостного предвкушения раньше, чем я успела подумать, угостят ли меня вообще. С трудом отведя взгляд от чудо-плиты, под звуки недовольного урчания из своего живота рассмотрела высокую дубовую столешницу, выполненную в виде буквы Г и занимавшую почти весь остальной периметр помещения. Под ней были вмонтированы тумбы – совсем как принято у нас. Ну а слева от входа нашлась еще одна дверь и глубокий рукомойник на высокой стеклянной ножке. Из керамического крана, закрепленного на стене, капнула вода.

– Значит, у вас и канализация есть! – обрадовалась я, с облегчением разглядывая чудо-технику. Сквозь стеклянную ножку легко просматривалась труба, уходящая в пол. – И ванная, может, найдется?

– Есть, – согласился скелет, как раз вынувший из шкафчика под столешницей милый сиреневый передник. Принявшись надевать его на себя, Бустиар ткнул пальцем на стул, попросив деловито: – Сначала кормление. Угощение. И горячий напиток. Пить.

– С удовольствием! – обрадовалась я, подумав про себя, что невнятная речь скелета с лихвой компенсировалась его приветливостью и внимательностью. Прелесть иметь такого дворецкого! Пусть даже не самого живого на вид…

Усевшись на мягкий стул, обитый розовым велюром, я даже немного расслабилась, когда почувствовала, как что-то пушистое коснулось ноги.

– Адочка, – тихо позвал меня подоспевший правый заяц, – кажется, заводчик ворон вызывает кого-то через ИК-порт в своем ухе. Скоро сюда придут по наши души. Бежать бы нам.

– Куда? – флегматично поинтересовалась я, зачарованно глядя на то, как Бустиар открывает печку. В кухню хлынул божественный запах свежей выпечки, и из меня полились признания: – Сейчас я настолько устала и голодна, что просто нет сил о чем-то волноваться и куда-то бежать… Нет уж, сначала поем, потом вымоюсь, потом выслушаю Растифора, и уж тогда…

– Тогда может быть уже поздно, – занудел заяц. – А этот тип не внушает доверия.

– Это и так ясно, Карл, – раздраженно бросила я. – Но сейчас я доверяю не Растифору, а этому прекрасному дворецкому.

– Как ты меня назвала? – неожиданно всполошился правый.

– Да это просто выражение такое, – начала объяснять я, решив, что он обиделся. – Устойчивое выражение, и все. Ты как бы сказал очевидную вещь…

– Карл, – восторженно пропел правый, закатывая глаза от наслаждения, – как мне нравится. Скажи еще раз.

Я растерянно повторила имя.

– Адочка, – тут же потерся об меня появившийся из ниоткуда левый, – а как же я? Один, в чужом мире, без имени и средств к существованию…

– Ну… – пробубнила, косясь на обернувшегося к нам скелета. – Я даже не знаю. Вообще вам, наверное, и правда нужны имена.

– Очень-очень нужны, – запричитал левый.

– Ладно. Тогда ты… Мортимер! Морти, – ляпнула я, улыбнувшись. – Карл и Морти. По-моему, вам очень идет.

Стоило договорить последнее слово, как вокруг моих прекрасных тапочек появилась серая дымка, все больше густея и накрывая их собой. Я пискнула, влезла на стул с ногами, испуганно крикнув Бустиару:

– Скорее, нужно что-то сделать! Мои тапки засасывает куда-то! Это снова случилось – их кидает в новый мир.

– Это перерождение, – очень спокойно проскрипел скелет, после чего поставил на стол поднос с пирогом, украшенным сверху косичками из теста. – Вы дать имя. Они жить дальше. Обновление. Будут нормальные. Как я.

– Как вы? – У меня волосы зашевелились от перспектив. – Вот уж замечательно… Представляю, как Растифор обрадуется.

Студенты темного факультета

Кайрид

Отвратительный день был в самом разгаре, и Растифор не без основания ждал от него новых гадостей. Отправив сообщение для Мейбл, он направился в кухню, дабы не оставлять иномирянку надолго.

Аделина Соломинка – так она представилась. И судя по отголоскам эмоций, девушка не лгала. Девушка… Растифор покачал головой, вспоминая свое удивление во время ее переодевания. Судя по тому, что ему удалось рассмотреть, Аделина ничем не отличалась от энгорянок. Две ноги, две руки, голова, шея, туловище… Грудь. Ничего общего с чудовищами из других миров. Рассказать кому, что такое возможно – не поверят!

Растифор понял, что ухмыляется, и быстро вернул на лицо нейтральное выражение. Так и вошел в кухню. Правда, удержать видимость равнодушия надолго не вышло, помешали тапки. Хотя теперь обувью их можно было назвать с большой натяжкой.

– Что здесь происходит? – спросил Кайрид, наблюдая за тем, как теперь уже бывшие тапки лакомятся пирогом с мясом, при этом оставляя тесто в стороне.

Розовые тельца приобрели объем, дырка для ноги затянулась, шерстка стала больше похожей на натуральную, уши стояли торчком, а на задницах мило колыхались розовые пушистые хвостики.

– Ой, – наигранно радостно отозвалась Соломинка, обернувшись к нему и быстро стряхивая с губ крошки от пирога, – а мы тут сил набираемся.

Растифор заломил бровь и красноречиво указал пальцем на притихших зайцев. Аделина затрепетала ресницами, старательно изображая наивную дурочку, и добавила тихо:

– А это Карл и Мортимер.

Зайцы обернулись. Изо рта одного из них показался неестественно длинный язык, стремительно облизывающий наглую морду недотапка по самый нос. Второй заяц выдал ехидную улыбку, демонстрируя мелкие острые зубки и сообщая:

– Мы теперь как Бустиар. Полноценная нежить.

Растифор застонал:

– Соло-оминка!

– Я не виновата, – затрещала она, вскакивая, – откуда мне было знать, что я такое могу?! Кто меня предупредил?!

Растифор молча уперся лбом в дверной косяк, думая про себя о том, что никто не смог бы предупредить иномирянку заранее, потому что никто и не мог знать, что такое вообще возможно! Девчонка все больше походила в его глазах на кусок сырой магии. От нее проще было бы избавиться, чем научить управлять силой.

– Хозяин пить? – с грустью уточнил Бустиар, возникая рядом с бутылкой гномьей настойки.

– Так он еще и пьющий! – поразился один из зайцев. – Этого только не хватало! Наши хрупкие жизни в руках алкоголика! Спасибо этому миру, но мы идем дальше! Собирайся, Ада. Бустиарчик, солнышко, заверни нам чего-нибудь с собой. И побольше.

Растифор оторвался от дверного косяка и молча двинулся к недотапку. С этим шутовством явно пора было заканчивать. Привычно шевельнув пальцами, он ощутил на их кончиках легкое покалывание – сила моментально отозвалась на зов…

– Не надо! – Перед Кайридом встали сразу двое. И если от иномирянки такое вполне ожидалось, то Бустиар порядком удивил.

– Го-ости, – с грустью простонал скелет, закрывая собой наглую красную морду пушистой нечисти. – Как я.

– Они не виноваты! – добавила Соломинка, заглядывая Растифору в лицо. – Это все я. Нет, это все вы! Если бы меня предупредили о последствиях, я бы никогда не стала давать им имена. А теперь Карл станет разменной монетой! Это нечестно.

– Карл, значит? – переспросил Кайрид. – Это правый, верно?

– Да. – Иномирянка покосилась на слишком близко вставшего к ней Бустиара и немного отступила.

– А левый Мортимер?

– Ласково – Морти, – улыбнулась Ада.

Зубы у нее были белые и ровные. Губы полные и сочные. В их уголке застряла крошка от пирога…

«Действительно человек», – не уставал поражаться Кайрид.

– И меня надо ласково! – неожиданно раздалось из-за спин защитников. Спустя пару секунд рядом с ногами Аделины появилась нахальная заячья морда, предлагающая варианты нового имени: – Карлсончик? Карлуша? Карлсавец?

Соломинка тихо засмеялась.

На ее правой щеке появилась глубокая ямочка, глаза сузились. А в груди Кайрида что-то шевельнулось – будто эмоции этой девушки попытались прорваться в него, несмотря на тщательно установленные щиты.

Заяц шевельнулся, потерся об Аделину, явно напрашиваясь на ласку.

Голубые глаза у нечисти оказались слегка раскосыми, кожаный черный нос то и дело двигался, словно принюхиваясь, а рот съехал на сторону, придавая морде необычное заискивающе-скептическое выражение.

Растифор стремительно присел перед ним на корточки и быстро коснулся макушки. Карл не успел даже моргнуть – так и застыл с удивленно распахнутыми глазами.

– Что ты делаешь? – Ада села рядом с ним, сжала кулаки.

Кайрид, спустивший эмпатические щиты, чувствовал отголоски ее чувств. Девушка искренне волновалась за созданную ею нечисть, хотя дотронуться до нее не решалась – явно боялась. Прикусив губу, Аделина испуганно смотрела на пальцы Растифора, с которых лениво, будто бы нехотя, лилась черная энергия.

– Прекратите это делать, – попросила она почему-то шепотом.

В обычной ситуации Кайрид не удостоил бы ее ответом, но его буквально пронзила щемящая грусть, причем исходящая не только от Соломинки. Подняв взгляд, Растифор увидел Бустиара, прижимающего к себе дрожащего Мортимера. Уши второго зайца были опущены, а глаза косили в два раза сильнее прежнего.

– Это просто проверка, – не выдержал эмоционального давления Кайрид. – Хочу понять, на какой стадии обращение и не опасен ли зверь сейчас.

Три слаженных облегченных вздоха были ему ответом.

– Просто кружок нечестилюбителей, – сварливо пробормотал Растифор, возвращая щиты и призывая силу назад. – Ладно, тьмы в этом мерзавце не так много. Но его манерами вам стоит озаботиться. Всем вам!

Кайрид поднялся и предупреждающе осмотрел всю странную троицу. Бустиар отмер первым, проскрипев:

– Хозяин будет есть. Я накрывать. Давать любимый пирог.

– Принеси в мой кабинет, – холодно бросил Растифор, злясь на себя за слабохарактерность. Отворачиваясь, он проворчал: – Следи за зайцами. Теперь они на твоей совести. А ты, – Кайрид обернулся к притихшей иномирянке, – за мной. Нам пора поговорить.

– У, злыдень, – послышалось сзади. – Адочка, крепись. Не принимай близко к сердцу его угрозы и ничего не подписывай! И спиной к нему не поворачивайся. И за его руками следи! И…

– Я буду настороже, – заверила Соломинка, – а вы постарайтесь ничего не натворить. Спасибо за обед, Бустиар, пирог идеален.

Растифор свернул к кабинету и почувствовал легкий укол совести – вспомнил, что девушка до сих пор не обута и, скорее всего, голодна. Он никак не мог принять тот факт, что Аделина Соломинка реальная и она – человек, а не мерзкое чудовище, способное лишь на убийство. Как подобное стало возможным?! Это предстояло выяснить, и чем раньше, тем лучше.

– Сюда. – Растифор пропустил гостью вперед, остановившись на пороге кабинета. От него не укрылось, с какой настороженностью Аделина вошла внутрь – она не доверяла ему, даже побаивалась. Кайрид знал это наверняка, потому что, убрав щиты, с интересом считывал ее эмоции.

Пока девушка осматривалась, он «прощупывал» ее, подмечая каждый отголосок чувств.

– У вас очень… миленько, – наконец проговорила Аделина, повернувшись к нему. – Только почему в приоритете такие темные цвета?

Растифор пожал плечами, окинув взглядом привычную обстановку: засыпанный документами стол, два кресла, стену, полностью занятую книгами, обогревающий камень и диван. Окна были плотно занавешены темно-синими гардинами.

– Такое ощущение, что здесь живет вампир, – продолжила делиться впечатлениями Ада, – и дневной свет его убивает.

Растифор усмехнулся. Указав ей на кресло, он встал рядом, опершись бедром о стол и сложив руки на груди. Соломинка немного потопталась на месте, опасливо присела и пытливо уставилась на Кайрида. Ее эмоции скорее мешали мыслить рационально, чем помогали: их штормило от неловкости, злости и отчаяния к благодарности и всепрощению, а затем по новой.

Растифор мотнул головой, потер виски и, приняв решение, заговорил:

– У меня масса вопросов к тебе, иномирянка. Как и у тебя ко мне. Но прежде всего ты должна понять: для того чтобы как можно быстрей вернуть тебя на место, мы должны быть честными друг с другом. Это ясно?

Сомнение, неуверенность, страх… смирение пополам с опасением.

– Да.

– Хорошо. – Кайрид потер ладони и, приблизившись, продолжил: – Сейчас я хочу еще раз увидеть метку на твоей ключице.

Гнев, смущение, злость… смирение. И снова злость.

Враждебность отразилась и на лице.

– А больше тебе ничего не показать?! – Аделина нахмурилась, прикрылась руками. – Откуда она вообще взялась на моем теле?! Раньше там точно ничего не было.

Собственное желание усмирить девушку перекрыло все его эмоции. Нужно лишь призвать магию и лишить иномирянку воли. Тогда она больше не сможет противоречить, колебаться и тратить его время! Но и рассказать о себе ничего также не сможет…

Растифор помедлил, убеждаясь, что не сорвется, и стал объяснять очевидное:

– Руна появилась от нашего соприкосновения, что само по себе очень настораживает. Так не должно быть.

– Вот именно, – Аделина закивала, – не должно.

Страх и обида. Одиночество. Тревога…

И снова что-то отозвалось внутри Растифора. Собственное – так схожее с ее чувствами. Пугающее, тянущееся навстречу.

Он отшатнулся, вернул эмпатические щиты на место, нахмурился.

– Кто-то сделал так, чтобы ты провалилась в мой мир, – проговорил Кайрид, стараясь не показывать ей, насколько сбит с толку. – И этот кто-то озаботился тем, чтобы при нашем соприкосновении появилась связь.

– Связь?! – Не нужно было пользоваться эмпатией, чтобы понять ее чувства. Они были написаны прямо на лице Соломинки. – Это на что ты такое намекаешь?! Мне никаких связей не нужно, я сама по себе!

«Я сам по себе! – услышал Растифор собственный голос из далекого прошлого. – Мне твоя помощь не нужна, ясно?! Ничья не нужна!»

Старые воспоминания заставили неприязненно поморщиться. Отвернувшись от сжавшейся на кресле Аделины, Растифор прошел к обогревающему камню и активировал его. Заботиться о ком-то он никогда не любил, не понимал этого, принимал за слабость. Впрочем, необходимость думать о ком-то кроме себя и была слабостью.

– Эй, – Аделина не вынесла повисшей тишины. – Что ты там имел в виду? Договаривай. Я обещаю не перебивать.

Растифор обернулся и неожиданно подумал, что девчонка совсем молодая. Не старше тех семи обалдуев, что ему всучили полгода назад со словами «Больше никто не берется за них. Если не ты, то придется задуматься об ограничении их сил при помощи печати».

Они называли это ответственностью и благим делом. Он сразу понял, что это очередной геморрой, но… дар не позволил отказать.

– На тебе появилась руна «лабри» – терпеливо произнес Кайрид, глядя в огромные голубые глаза сидящей напротив иномирянки, – она означает соединение воедино. Круг, разделенный пополам волнистой линией. Обычно эта руна является частью брачного рисунка, Аделина.

– Б-брачного?! – она покачала головой.

Растифор кивнул и добавил:

– На самом деле это была хорошая новость. «Лабри» – хотя бы известная мне руна, а вот другие две, стоящие по бокам от нее, я не знаю. И эта новость скорее плохая.

Аделина, помолчав пару секунд, вскочила с кресла и сама отодвинула мантию в сторону, оголяя ключицы.

– Так, – уверенно заявила она, – смотри! И скажи мне, что я все еще свободна, как ветер. Никаких союзов! Слушай, может, это мочалкой стереть? У вас здесь есть душевые кабины и мыло? Или ты пошутил? Тогда это совсем не смешно! Но я не обижусь, если признаешься прямо сейчас.

– Не пошутил. Помолчи, – раздраженно ответил он, призывая пару магических светляков поближе.

Аделина глухо замычала, попыталась посмотреть на вязь рисунка, сильно отклоняя голову назад, хныкнула…

– Мешаешь, – заметил Растифор, качнув перед ее глазами указательным пальцем. – Замри, Соломинка. – Он всмотрелся в руны, указывая на центральную. – Вот она. «Лабри». Так, а это…

Кайрид осторожно коснулся рисунка слева. Помедлил, прислушиваясь к ощущениям – больше ничего не происходило. Иномирянка в это время даже дыхание задержала.

– Расслабься, – посоветовал он, обводя две галочки, расположенные друг над другом, углом вниз. – Я просто смотрю.

Он перевел взгляд на руну справа. Перевернутая набок восьмерка, с квадратом в основании одного из кругов. Просто восьмерка была бы подчинением, но с дополнением могла значить все что угодно…

– Последний раз, когда ты так смотрел, у меня на теле появились эти каракули, – прошептала Соломинка в ответ.

Кайрид отметил про себя, что она всегда понижает голос, если взволнована. А еще понял, что вновь чувствует ее эмоциональный фон, хотя щиты не должны этого позволять. Взглянув иномирянке в глаза, он решил пояснить свои действия, чтобы Ада не отвлекала его своим досадным беспокойством.

– Я – темный маг высшей степени дара и владею многими знаниями, – монотонно начал он, – в моем распоряжении три стихии и… другие способности. Но руны – это иное. Это отдельный вид мастерства…

– Пфф, – прервала его Аделина. Отодвинувшись, она вернула мантию на место, прикрыв вязь магического рисунка, и пробубнила: – Высшая степень дара у него есть, но знаний – ноль. Просто посланник небес мне в помощь… Итак, что у меня за татуировка на теле – не знаешь. Что дальше? Может, поговорим о том, как я здесь очутилась?

– Хорошо. Поговорим об этом.

Растифор вынул из кармана часы, прикидывая, через сколько должна появиться Мейбл. Он порядком устал от столь длительного общения с нахальной девицей. В тумбе стола его ждала бутылка шикарного успокоительного, а в борделе на вечер была запланирована встреча с чудесной, готовой на все женщиной…

– Почему меня выбросило в твой кабинет? – не умолкала Аделина.

– Потому что кучка чрезвычайно любопытных студентов решила опробовать новый вид призыва нечисти, – ответил Кайрид, вновь приваливаясь бедром к столу и беря в руки перо с куском бумаги. – Кто-то присоединился к ним во время празднования удачно закрытых сессий и всучил инструкцию с подробным описанием ритуала. Этот кто-то посоветовал быть очень осторожными, ведь с подобной магией весьма сложно справиться. Можно сказать, бросил вызов молодым дарованиям…

– Они что же, настолько тупые у вас?! – поразилась Ада.

– Самоуверенные, наглые, считающие себя всезнающими, – пожал плечами Растифор, выводя на бумаге руны, которые теперь красовались на ключицах иномирянки. – Кроме того, все выглядело весьма безобидно. Почти все руны – типовые, за исключением пары приписанных сверху закорючек.

– Правильно ли я понимаю, что среди них также нет специалистов по этим рисункам? – прозорливо уточнила Соломинка, тыча себя рукой в грудь.

– Правильно, – не стал спорить Растифор. – Мастера рун – большая редкость среди магов. И да, я признаю, что они идиоты. Впрочем, как и я сам.

Он дунул на бумагу с рунами, смял ее и, прошептав заклинание, отправил послание одному из немногих людей, которому все еще доверял. Посмотрев на притихшую Соломинку, продолжил рассказ:

– Решив, что помог им нейтрализовать последствия призыва, я хотел осмотреть, с чем конкретно они экспериментировали. И… ловушка захлопнулась.

– Ловушка? – Аделина нахмурилась.

Кайрид кивнул:

– Именно после моего прикосновения к куску дерева открылся портал. Значит, на то и был расчет. К счастью, я знаю пару человек, специализирующихся на магии рун, и попробую разобраться со всем в кратчайшие сроки. Однако сейчас меня волнует еще кое-что… – Он посмотрел на Аделину и вкрадчиво спросил: – Если я правильно понял, тапки, прилетевшие с тобой в этот мир, упомянули, что могли слышать задолго до сегодняшнего дня?

Девушка задумалась, вздохнула:

– Да, кажется, они говорили что-то такое.

– А как насчет тебя? Ты чувствовала что-то странное в последние недели? – Кайрид слегка подался вперед – слишком многое он успел проморгать, расслабился, упустил важное…

– Признаться, я не знаю, – тихо ответила Аделина. – У меня… был тяжелый период. Я плохо спала, мало ела, ну и… Да, были кошмары, но в моей ситуации – это нормально.

– Что за ситуация? – давил Кайрид. – Я должен знать.

Соломинка отвернулась, поправила рукав мантии, села удобнее и сообщила как ни в чем ни бывало:

– Смерть родственницы. Она долго болела и потом все-таки умерла. Я тяжело переживала потерю. Даже, наверное, с перебором. – Ее голос слегка сорвался. Девушка откашлялась, на пятнистой коже щек выступил неравномерный румянец.

Растифор почувствовал легкую тяжесть внутри, словно вновь вернулись те времена, когда его можно было задеть за живое словами… Подавив желание грязно выругаться, он собрался расспросить иномирянку о подробностях происшествия, чувствуя, что нащупал нечто важное, но тут в кабинет постучали. Показавшийся после приглашения Бустиар внес поднос со снедью и сообщил о прибытии госпожи Мейбл.

– Наконец-то! – обрадовался Кайрид. – Пригласи ее. – Обернувшись к испуганной Аделине, он усмехнулся, поясняя: – Это одна из тех самых студентов. И она – ясновидящая, что очень неплохо, согласись?

Мейбл Пейп

Надо же было такому случиться, чтобы Сам позвал к себе в дом.

По дороге Мейбл перебрала в голове с десяток причин для подобного события, от более-менее вероятных до самых глупых и странных. За все полгода пребывания господина Растифора в академии никто так и не удосужился побывать у него в гостях. Хотя Хонни с Моезом пытались… Напрашивались, уговаривали и даже вломиться хотели – все бесполезно. Новый преподаватель очень берег личное пространство. Едва ли не до смерти берег… недаром потом Хонни в медицинском крыле больше недели провел.

И вот Мейбл пришло приглашение. «Будь моей гостьей, дорогуша, – прозвучало в ее голове прямо во время урока зельеварения. – Жду тебя с нетерпением. С таким нетерпением, что вот-вот сам за тобой явлюсь!»

Первой мыслью было бежать из академии. И из столицы, разумеется. Куда-нибудь на юг, где солнышко, тепло и много доброжелательных людей – говорят, Растифор такое ненавидит. Правда, Мейбл и сама не очень жаловала чье-либо общество и редко выходила на улицу без нужды… Нет, на юг она не хотела.

Грустно вздохнув, Мейбл огляделась. Тесная темная прихожая не давала ответов, как не дал их и скелет-дворецкий, о котором столько говорили в академии. Открыв ей, он вежливо представился Бустиаром, попросил подождать и скрылся. Глядя в его спину, Мейбл подумала, что когда-нибудь обязательно сделает себе такого же. Сразу после того, как обуздает своенравные магические дары ясновидения и некромантии. Ну и дом приобретет, ведь разумной нечисти нужна крыша над головой…

– Хозяин ждать вас, – проскрипел вернувшийся скелет, указывая Мейбл направление.

– Благодарю, – ответила она.

Немного помедлив, Мейбл подавила трусость и преодолела расстояние до приоткрытой двери.

– А, дорогуша, ты все же решила отозваться на приглашение! – услышала она голос, пропитанный сарказмом. – Я уж думал – не дождемся.

Мейбл сразу уловила, что он ждет ее не один. И действительно, в комнате обнаружился второй человек. Девушка. Молодая, лохматая и встревоженная. В мантии с плеча господина Растифора – Мейбл сразу узнала две едва заметные подпалины на правом рукаве. Следующие несколько секунд ушли у нее на осмотр помещения.

«Кабинет, – постановила она, – и все вокруг пропитано защитной магией».

– Налюбовалась, дорогуша? – От господина Растифора не укрылось ее любопытство. – Может, теперь и нам время уделишь?

– Добрый день, – кивнула Мейбл.

– Виделись уже, – напомнил преподаватель.

– Это я не вам. – Мейбл смотрела на незнакомку, чувствуя, что приглашение в дом получила как раз из-за нее.

– Здравствуйте, – вполне доброжелательно отозвалась та. Поднявшись с кресла, она одернула мантию, пряча босые ноги. – Меня зовут Аделина. А вас?

Мейбл удивленно посмотрела на господина Растифора. Тот сложил руки на груди и широко улыбнулся, после чего выдал совершенно издевательский вопрос:

– Ну что же ты такая невоспитанная? Представься нашей гостье.

– Вашей, – поправила его Мейбл, чувствуя большой-большой подвох в поведении и словах преподавателя.

– Нет, лапуля, – он медленно покачал головой, – я не оговорился. Это – НАША ОБЩАЯ гостья. Соломинка Ада.

– Да чтоб тебя, – неожиданно пробормотала гостья, упирая руки в боки. – Опять?! И сколько можно мусолить одну шутку? Комиком тебе точно не стать. Аделина я. Да, Соломинка. Считаю тему исчерпанной, пора переходить к ясновидению!

Мейбл нахмурилась, отступила назад.

– Куда? Ну-ка вернись, мы тут в тебе очень нуждаемся! – Господин Растифор поманил ее пальцем и сурово посмотрел на лохматую девицу, предупреждая: – Прекрати пугать мне студентку, Соломинка! Видишь, человек с тобой минуту знаком, а уже пятится.

– Студентку?! – возмутилась босоногая. – Мне обещали ясновидящую.

– Одно другого не исключает, – отмахнулся господин Растифор. Оттолкнувшись от стола, он быстро преодолел расстояние до Мейбл, взял ее за локоть и подвел к своей лохматой гостье, приказывая той: – Соберись, Соломинка, и начни уже мне помогать тем, что не будешь мешать. Нам нужна информация, и я ее получу. Ясно?

– Нет, – буркнула та.

Преподаватель раздраженно фыркнул и, больше ни слова не говоря, положил ладонь Мейбл на голое запястье девицы.

– Что ты видишь? – спросил он, сопя над ухом. – Рассказывай.

Подавив порыв огрызнуться, Мейбл прикрыла глаза и, тяжело вздохнув, призвала самый непослушный свой дар. Секунда, вторая, третья – ничего не происходило. Холодная рука девушки лежала под ладошкой Мейбл, господин Растифор продолжал стоять раздражающе близко, а где-то вне комнаты раздался тихий всхлип. И еще один – уже гораздо ближе.

Мейбл хотела обернуться, но неожиданно поняла, что не может пошевелиться. Окаменела. Приросла к полу. И… услышала новый всхлип уже в своей голове.

Тогда же перед мысленным взором родилась картинка: шикарная блондинка, одетая в полупрозрачное платье, лежала на кровати и, кусая пухлые губы, смотрела перед собой, прямо на Мейбл.

– Это ничего, господин Растифор, – проговорила девушка, подавшись вперед и призывно выставляя напоказ пышную грудь, – устали на работе, бывает…

Она осеклась и испуганно отшатнулась. Мейбл обернулась. Прямо за ней стоял заведующий темным факультетом. Господин Растифор выглядел растрепанным и очень злым. Застегивая на себе брюки, он зыркал по сторонам и явно не мог решить, как спустить пар. Наспех заправив рубашку, он посмотрел сквозь Мейбл и холодно проговорил:

– Скажешь о случившемся кому-то, Кора, и…

– Никому! – раздалось сзади. – Вы – замечательный любовник, это все знают. Просто сегодня не ваш день и…

Господина Растифора перекосило. Склонившись, он быстро обулся и, прихватив со спинки стула пиджак, вышел, бросив на ходу:

– Кажется, я знаю, откуда эта усталость!

Мейбл вынырнула из видения, тяжело дыша. Сделав несколько шагов назад, она уставилась на хмурого преподавателя и просипела:

– Я на вас жалобу Пустишу напишу.

– На меня? – Растифор усмехнулся. – Ты?! Это уже интересно. И что же ты такого увидела?

– Не что, а как! – рявкнула Мейбл. Ее голос охрип, а руки дрожали. – Я будто сама присутствовала внутри! Такого с моим уровнем дара быть не должно!

– Еще раз…

– Говорю вам, я была в борделе вместе с вами и некой блондинкой! Стояла прямо между вами, пока вы объяснялись по поводу того, что у вас ничего с ней не вышло!

Растифор выпрямился, покачал головой:

– Ну ты ври, да не завирайся, – проговорил он недовольно. – Что значит не вышло?

И тут в их диалог вмешалась позабытая всеми Аделина. Слегка пошатнувшись, она свалилась в кресло и, нервно хихикнув, внесла ясность:

– Бедняжка Кора, кажется, так и не смогла доставить тебе удовольствие, из-за чего сильно испугалась. Интересно даже: не смог ты, а боялась девушка.

И она с презрением посмотрела на совершенно сбитого с толку Растифора.

– Не понял, – наконец отмер он.

– Этого не может быть, – прошептала Мейбл. – Вы все видели?

– Конечно, – кивнула Аделина. – А разве так не должно быть?

Мейбл медленно перевела взгляд на преподавателя. Тот задумчиво потер подбородок и тихо забормотал:

– Дела-а-а… Значит, соединение воедино… Связь не только со мной? Со всеми из пентаграммы?! Это… нехорошо.

– Да в чем дело? – нахмурилась Аделина. – Хватит с меня загадок. Покажите, как выбраться отсюда. Я просто хочу домой!

Господин Растифор отвернулся и, взяв лист бумаги со стола, принялся что-то быстро на нем писать. Аделина же, посмотрев ему в спину, перевела взгляд на Мейбл, быстро поднялась и, преодолев расстояние между ними, схватила за руку со словами: – Покажи мне дом!

На этот раз прикосновение обожгло. Мейбл даже хотела закричать, но снова превратилась в безмолвную куклу. А перед глазами уже появлялась новая картинка…

– Тшш, – шептала на ухо старуха, прижимая к себе хрупкое тело девочки лет семи, – нельзя плакать, Мейбл. Иначе нам придется уйти, а ты ведь хочешь посмотреть на нее в последний раз?

– Да, – шепнула девочка, приказывая себе быть сильной.

Они стали пробираться сквозь радостно гудящую толпу к небольшому помосту. Вскоре туда вывели женщину, одетую в отрепье. Ее прекрасные черные волосы были сбиты в сплошной колтун, красивое лицо будто уменьшилось – заострилось, осунулось, всегда смеющиеся карие глаза и вовсе превратились в темные провалы.

– Мамочка, – шепнула Мейбл.

– Тшш, – старуха закрыла половину ее лица шершавой ладонью. – Совсем сдурела.

Женщина на помосте обернулась, словно услышала детский шепот. Безошибочно обнаружив ребенка, она несколько секунд смотрела… отдавала остатки тепла, а после резко отвернулась и, откинув голову, захохотала. Громко, гортанно, страшно.

Мейбл зажмурилась.

– Верла! – закричали люди вокруг. – Не дайте ей обернуться!

Толпа вокруг заволновалась, гул усилился. Но Мейбл все еще не находила сил открыть глаза. Кто-то больно толкнул их со старухой в бок, и тогда девочка посмотрела… В небе, далеко вверху, летела огромная черная птица – ворошка. Это означало, что верлы Эттаи больше нет и не будет никогда…

Старуха потащила Мейбл прочь, крепко сжимая бледную холодную ладошку.

– Идем домой, – ворчала она едва слышно из-за криков недовольной толпы, – ну все, ну все…

«Домой, – повторила Мейбл про себя, – но где теперь мой дом?»

– А ну, прекратить этот бардак! – От сильнейшей пощечины голову Мейбл мотнуло в сторону, а из глаз брызнули слезы. Ошарашенно уставившись на своего преподавателя, она, кажется, впервые за все время их знакомства заметила на лице господина Растифора истинное беспокойство.

– Прости, прости меня, – лепетала рядом девушка со странным именем. – Я не хотела, даже не думала, что… что… Да что это вообще было?!

– Забытое воспоминание, – пробормотала Мейбл, наконец найдя в себе силы говорить. – Запрещенное.

Коснувшись обожженной пощечиной щеки, она посмотрела на свои пальцы с остатками слез на них. Вот уже тринадцать лет Мейбл не плакала. И не помнила…

– Кто ты такая? – задала она вопрос, посмотрев в огромные голубые глаза Аделины Соломинки. – Как ты смогла снять с меня верловскую печать? И почему между вами с господином Растифором связь? Вы супруги?

Глаза Аделины стали еще больше. Развернувшись к хозяину дома, она задала единственный вопрос:

– Супруги?!

– Нет, – поморщившись, как от зубной боли, ответил он.

– Нет?! А ты уверен?! Это какое-то совсем неуверенное нет! – Голос девушки стал дрожать и срываться.

– Прекратить истерику! – попробовал остановить ее господин Растифор.

– Ну прости, что я не танцую от счастья! – всплеснула руками Аделина. – Твоя ясновидящая сказала, что у нас связь! А я, на минуточку, из другого мира и не собираюсь здесь задерживаться!

– Я и не задерживаю, – парировал господин Растифор, – знаешь, где портал? Вперед.

– И вот с этим я умудрилась заиметь связь! – пожаловалась Аделина, обернувшись к Мейбл. – Нормально? Наверное, во всем вашем мире хуже не найти, но я-то везучая!

– Хватит, – холодно проговорил господин Растифор, – ты мешаешь мне думать!

– Ох, ну прости, что мешаю! – В пылу речи, она сдула упавшую на глаза прядь волос и принялась наступать на хозяина дома, сыпля обвинениями: – Вырвал меня из родного мира, напугал, обозвал непонятно как со своей вороной! Потом обманом притащил в свой дом…

– Почему это обманом? – совсем опешил преподаватель.

– Обещал накормить и согреть! – рявкнула Аделина, приподнимая серую мантию и показывая голые ступни с поджатыми пальцами. – Хорошо, хоть нечисть в доме приличную завел. Бустиарчик – просто душка, не дал с голоду помереть.

– Это все? – устало спросил господин Растифор.

– Нет, не все, – уже гораздо тише ответила Аделина. – Я не успокоюсь, пока не поделишься соображениями. Хочу знать, что там за связь. Шутка ли, знаю о тебе всего несколько фактов, и все они ужасны.

– Например? – преподаватель заломил бровь.

– Ты грубиян – это первое, – ничуть не смутившись, принялась загибать пальцы Аделина, – говоришь с воронами и скелетами – второе. С твоих рук с завидной периодичностью срывается тьма, способная усыпить даже единственных моих защитников – говорящие тапочки – третье…

– Простите, – вмешалась Мейбл, устав переводить зачарованный взгляд с одного говорившего на другую, – но я не только ясновидящая, но и яснослышащая, а потому не могли бы вы уточнить, что имели в виду под высказыванием «говорящие тапочки»?

– Это я про Карла и Мортимера, – любезно пояснила Аделина. – Они – моя обувь, сшитая в виде милых красных зайцев. И по стечению обстоятельств Карл с Морти немного…ожили.

– Они – нечисть из другого мира, – прокомментировал ее слова Растифор. – И по сравнению с этим все мои скелеты – сущий пустяк.

– Может быть, – кивнула Аделина, – вот только до встречи с тобой мои тапочки не были такими! Нечистью их сделал этот безумный мир, и чувствую, я тоже недалека от такого финала!

На этот раз она посмотрела еще и на Мейбл, взывая, должно быть, к ее совести или жалости. Но пробудить смогла лишь лютое любопытство.

– А можно на них посмотреть? – попросила та, чувствуя небывалый прилив сил. – Никогда о таком не слышала.

– Только посмотреть! – сурово ответил Растифор. – Хватит и того, что мы натворили, потрогав эту… Соломинку.

– Ну, знаешь! – выпалила Аделина и вдруг пошатнулась. Схватившись за плечо господина Растифора, чтоб не упасть, она успела шепнуть: – Вот и голодный обморок подъехал… – И упала преподавателю в руки, не подавая признаков жизни.

Связь

Аделина

Я горела и металась в бреду, пытаясь проснуться и понимая, что не могу… Явь уплывала, снова и снова превращаясь в обрывочные воспоминания мальчика с необычным именем… Кайрид.

Сначала я видела его малышом в шикарном доме. Несколько нянек постоянно занимались щекастым бутузом, направляя и развлекая. Немного погодя я поняла, что не хватает чего-то важного.

Родителей. Друзей. Близких… их не было у Кайрида.

Он видел все это у других детей, с кем сталкивался на прогулках, и у мальчика появились вопросы, на которые никто не давал ответов. Взрослея, Кайрид начал злиться, требовать объяснений, замыкаться в себе. Его характер стал портиться, начались частые перепады настроения. Однажды во время очередного спора с няней в нем проснулась магия, едва не стоившая женщине жизни.

Тогда красивый дом сменили серые стены специальной школы для одаренных детей. С переездом шестилетнему Кайриду помогал серьезный господин в красивом костюме. Именно он рассчитал нянек, вырастивших малыша, и велел им исчезнуть. Затем, услышав тихий скулеж мальчика, мужчина присел перед ним на корточки и, сжав хрупкое плечико, посоветовал:

– Никогда больше ни к кому не привязывайся, это поможет избежать боли и вырасти настоящим сильным мужчиной. А теперь собирайся, тебя ждет великое будущее.

Кайрид долго смотрел в заднее стекло магобиля. Он не понимал, почему должен уезжать, ведь няня простила его за то происшествие… Или не простила? Тогда он мог бы поговорить с ней снова… Он задавался сотнями вопросов, пытаясь понять, почему никому не нужен? Почему вынужден уехать в другое место? И кто этот страшный человек, что увозит его?

Длинная дорога закончилась дикой усталостью, высоким забором и красивыми коваными воротами, открывающимися при приближении магобиля.

– Здесь тебе помогут разобраться с бушующей внутри силой, – сказала мальчику женщина в строгом черном платье. – Только у нас есть строгие правила, маленький господин, и их ты никогда не должен нарушать. Ты ведь не хочешь расстроить папу?

Она обернулась и испуганно посмотрела на строгого господина.

Так Кайрид узнал, что привезший его человек – его отец. Господин Одир Вайт. Это не принесло облегчения, лишь вызвало появление новых вопросов, на которые не было ответов.

Время шло, мальчик рос… Высокий, красивый и себялюбивый, он неожиданно быстро обрел в школе друзей, признавших в нем лидера. Кайрид с удовольствием изучал магию начальной степени, с радостью заигрывал с девчонками и в качестве хобби нарушал правила. Много правил. Особенно часто это случалось во время каникул, когда все разъезжались по домам.

Кайрид жил в школе постоянно.

Отец не считал нужным забирать его и как-то оправдываться за это. Очень скоро из сплетен других учеников Кайрид узнал почему… Примерно тогда он и начал «проявлять характер» – так вычурно выражалась директор школы, говоря об очередных проделках господина Растифора.

Чаще всего, совершив пакость, мальчик уходил незамеченным, но даже если его ловили на горячем, он не расстраивался. В нем просыпалось тогда что-то злое, торжествующее. Он ждал. И вскоре в школу вынужденно приезжал высокий статный мужчина с надменным лицом. Перед появлением этого господина, способного уладить любые проблемы, все дико нервничали и суетились.

Одира Вайта боялись, ненавидели и подчинялись во всем, ведь он был одним из двадцати герсортов Светлейшего Совета его величества! Важная персона в королевстве. Перед ним пресмыкались, предпочитая не злить даже в мелочах. И только Кайрид не боялся, он получал особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие от разочарования, отражающегося на породистом лице господина Вайта в каждый его приезд.

После разбирательств с директором Одир требовал оставить их с сыном наедине, сажал Кайрида напротив себя и долго пристально разглядывал, будто старался найти хоть толику того, за что можно зацепиться, чтобы полюбить мальчика. Чтобы смириться с тем, что это – его сын. Но никогда не находил. В итоге по лицу господина Вайта проносилась тень досады, он поднимался, бросал несколько фраз, бьющих сильнее любых настоящих ударов, и уходил, желая успехов в учебе и проявить себя хоть в чем-нибудь стоящем.

И все возвращалось на круги своя.

Остальных родных Кайрид никогда не видел. Он точно знал, что у матери – любовницы герсорта, умершей при родах – были небедные родители и две младшие сестры. Став немного взрослее, он набрался смелости и написал им, но ответа не получил. Со временем Кайрид убедил себя, что виной тому также господин Одир Вайт – его отец; убедил, что именно герсорт напугал их, оберегая своего незаконнорожденного отпрыска от плохого влияния. Так было проще оправдать людей, отказавшихся от него.

Картинки из жизни Кайрида следовали одна за другой, знакомя с его школьными годами, интересами и даже влюбленностями. Он становился взрослее, и безобидные шалости превращались в более злые, пока однажды не пострадал его друг из неблагополучной семьи. Роб, учащийся в школе по специальной королевской квоте, был невероятно одарен магически, и так вышло, что именно ему отменили бесплатное содержание за очередную совместную проделку с Кайридом.

– Ты лишил его будущего, – проговорил господин Вайт в очередной свой приезд. – Мальчишку исключат. Он будет мести улицы, потому что связался с тобой. Такова цена дружбы с Кайридом Растифором. Ты доволен?

Не дожидаясь ответа, герсорт поднялся и, как всегда, собирался уйти. Кайрид остановил его и впервые попросил о помощи. Тогда он получил условие: отличное завершение школы и обучение на любом из факультетов Мирдбургской академии стихий. Отец знал, что Кайрид мечтал о путешествиях и не собирался учиться дальше, но поймал на крючок. Господин Вайт заставил его заключить магическое соглашение, дав очередной урок о том, чем чреваты привязанности…

Свобода откладывалась. Но и тут Кайрид придумал, как насолить герсорту в ответ. В академии был единственный факультет, который считался недостойным среди отпрысков знати королевства. Поступить на него было невероятно сложно, а продержаться все пять лет – и того тяжелее. Но что не сделаешь ради господина Вайта?

В шестнадцать лет Кайрид успешно поступил на темный факультет, получив королевскую квоту…

Цепочка случайностей

Первый же коридор Темной башни заставил поморщиться от запаха сырости и плесени. Зато порадовал простор: благодаря высокому потолку и ширине прохода, здесь могли бы продвигаться бок о бок со мной еще минимум три Аделины. Сразу у входа и несколько поодаль одиноко освещали путь факелы, притороченные к стене, под ногами хрустел песок.

– Аутентичненько, – бормотала я, следуя вперед в поисках лестницы, – вот вам и прекрасный волшебный мир. Фу!

Я брезгливо отпрянула от паутины, прилипшей к плечу, и тут же поплатилась за несдержанность: колечко с крупным красным камнем выпало из рук, покатившись куда-то в темноту. Следующий факел был в нескольких метрах от меня, так что пришлось дойти до него, выковырять кое-как из подставки и вернуться за потеряшкой. Перстень Растифора нашелся среди песка. С облегчением выдохнув, я схватила его свободной рукой и, сдув пыль, присмотрелась, бормоча:

– Хоть бы не треснул этот камень, зараза, а то меня Кайрид прикопает. Вроде порядок, только где, блин, обещанная лестница? Может, ты подскажешь, дружочек? Ты же волшебный, входную дверь в башню легко открыл. Ну-ка, организуй мне проход к папочке.

Нервно хихикая и ни на что особо не надеясь, я приложила перстень к стене, почти сразу испытав дежавю! Пространство передо мной подернулось рябью, открывая самый настоящий портал. Вот только вел он не в кабинет Растифора, а в очень дорого обставленную столовую.

Оформленная в белых, бежевых и золотых тонах, она была полна света и буквально разила наповал шиком. Лепнина на потолке, стенах, дорогие вычурные светильники, начищенное до блеска окно в человеческий рост… Все это я заметила мельком, потому как основное внимание привлекли люди! По центру всего этого великолепия, за перпендикулярно стоящим ко мне столом, обедали двое. Мужчина во главе, женщина слева от него. Оба одеты с иголочки, только по стилю их наряды скорее напоминали те, что носили примерно в начале двадцатого века…

Ну костюмированная вечеринка, ей-богу!

– Что. Это. Такое?! – выделяя каждое слово, проговорила женщина.

Жаль, лица ее я разглядеть толком не могла – проход между нами почти сразу начал мутнеть.

Отложив приборы в стороны, женщина приподнялась и посмотрела на мужчину, будто прося помощи. Тот поднялся и уставился на меня, слегка склонив голову набок. Такой знакомый жест, да и манера держать себя, двигаться…

– Не может быть! – выдохнула я, старательно вспоминая имя из своего сна. – Вы же… Сейчас-сейчас… господин Вайс?

«Хоть бы нет, хоть бы нет!» – молилась про себя.

– Одир Вайт, – нарочито спокойно поправил меня мужчина, – а вы? Не имею чести быть представленным.

Он стал обходить стол.

Не спеша, но у меня аж сердце в пятки ушло и волосы на затылке зашевелились от ощущения надвигающейся опасности. Прикусив губу, я выставила перед собой факел и забормотала:

– Извините, забудьте, я не собиралась набиваться в гости. Как закрыть эту дверь?

– Минуточку, – ответил господин Вайт, двигаясь ко мне. – Сейчас помогу.

– Нет-нет! Я сама! Понимаете ли, искала приемную, шла не к вам. Это досаднейшее недоразумение. Приятного аппетита! Надеюсь, инцидент исчерпан, – продолжала лепетать я пятясь.

Дернуло же меня испытать гадский камешек!!!

Мужик ускорился.

– Позовите охрану! – громко приказала женщина.

– Не надо, не надо, – бормотала я отступая.

Нас разделяло несколько метров, когда я выставила перед собой факел и принялась выводить разные зигзаги перстнем в надежде закрыть портал.

Ничего! Ноль эффекта! Только разозлила господина Вайта, на лице которого отразилась самая настоящая ярость. Он вытянул руку в сторону, и в его ладони материализовалась из воздуха черная плеть!

И тут, признаюсь, я запаниковала! Вжалась в стену напротив портала и… швырнула в подошедшего мужика факелом, крикнув:

– Закройся! Перстень, убери проход!

И… о чудо! Портал схлопнулся. Шлеп! Передо мной снова возникла стена. Последним, что я увидела перед этим, было совершенно потрясенное лицо господина Вайта, уворачивающегося от летящего в него факела. Кажется, он не успевал!

– Убила… или ранила? – прошептала в пустоту, не в силах шевельнуться. – Что ж… надо быть оптимистом. В каждой ситуации есть положительные моменты… Сейчас я их найду…

Спустя пару десятков секунд я поняла, что оптимизм не мое, и все же разжала ладонь, с укором посмотрев на красный камень. Тот едва светился, приобретя более темный оттенок. Будто обессилел.

– Ну ты, дружок, даешь! – выдохнула, качая головой. – Нельзя же понимать все так буквально. Говоря «к папочке», я имела в виду Растифора. А теперь мы, кажется, прибили важную шишку этого мира. У-у, где бы скрыться, чтоб ни Растифор, ни его отец не нашли?…

Камешек как-то утомленно мигнул в моих руках и снова, чтоб вас всех растудыть, открыл портал. На этот раз, правда, не в богатую столовую, а в весьма уютно обставленный чулан.

Свет из маленького окошка под низким потолком освещал уютный старый диван и маленький стол напротив. Крыша над этим помещением была скошена влево, так что разогнуться в полный рост можно было лишь у входа, справа, а дальше пришлось бы пригибаться. Как это делал молодой человек в серой мантии.

Наши взгляды встретились как раз в тот момент, когда я вновь собралась велеть камню закрыть проход. Вот только не успела я и рта раскрыть, как поднялся сильнейший ветер. Когда-то бабушка часто повторяла: «Ешь больше, Адочка, не то ветром сдует». И вот сбылось!

Стихия подхватила меня и внесла в чулан, небрежно бросив к ногам красивого длинноволосого брюнета. Лицо у него было такое, что хоть сейчас в модели: четко очерченные полные губы, средней величины тонкий нос, зеленые глаза, опушенные длинными густыми ресницами, острый, чуть выдающийся подбородок с ямочкой… Прелесть! Если б только это все не перекосило от злости.

– Кто ты такая?! – рявкнул молодой человек, обходя меня, загораживая единственную дверь и выпрямляясь во весь рост. – Как ты меня вычислила?!

Я с надеждой посмотрела на стену, где только что был портал. Потом перевела встревоженный взгляд на колечко.

– Чтоб тебя, – пробормотала, глядя на совсем потемневший камень. – Сломала, что ли? Эй… верни меня к Бустиару и тапкам!

Я зажмурилась, ожидая магию. И дождалась – новый поток ветра перенес меня с пола на диван и даже сам прошелся по пальто с брюками, отряхивая от пыли.

– Кто вы такая? – гораздо более уважительно проговорил брюнет, все еще стоящий между мной и выходом. – И откуда у вас эмассер господина Растифора?

Посмотрев на молодого человека, я пожала плечами:

– Нашла. Теперь хочу вернуть, но потерялась. Не подскажете, где найти этого чудесного человека?

– Вы не могли его найти, – упрямо заявил нехороший брюнет. – Эмассер невозможно потерять. И пользоваться им не может никто, кроме хозяина!

– Ну… значит, я хозяйка, – заключила, бережно погладив черный камешек. – Вы просто ошиблись.

– Кто, я?! – На лице молодого человека отразилось такое неверие, что я невольно решила срочно менять тактику и не придумала ничего лучше, чем сказать правду:

– Ладно-ладно, это эмассер Кайрида. Он дал мне его, чтобы открыть вход в Темную башню и начать уборку в приемной. Я, знаете ли, новая помощница мистера Растифора!

– Вы даже не знаете, что у вас в руках! – возмутился неугомонный брюнет. – Называете темный артефакт как попало, обращаетесь с ним неправильно, и сами вы…

– Ну? – Я поднялась и пошла на него, сжимая кулаки. – Оскорблять будете бедную беззащитную девушку?!

– Спокойно, – пробормотал он, отступая к двери.

– Пропустите меня немедленно! – рявкнула я, стараясь ковать железо, пока можно. – Ну-ка!

Промедление могло стоить мне новых расспросов и обвинений, а то и чего похуже, так что я просто схватила молодого человека за руку, намереваясь отодвинуть в сторону. Но побега не случилось, зато меня озарило новым видением…

Я снова была кем-то другим… мальчиком семи лет. Он оказался в шкафу среди множества платьев, стоял там, комкая одежду в руках, и слушал, как ужасный чужак совсем рядом кричал на его отца:

– Говори, шурт хмыров, где деньги?! Сдохнуть хочешь?! Я не пожалею ни тебя, ни твою гребаную семейку, Туйз! Думаешь, мы их не найдем?

– В доме только я, – раздалось в ответ хрипло. – И здесь нет ни сентавра, все вложено в дело. Кое-что хранится в банке, а здесь…

– Мы нашли бабу! – вмешался третий голос, и у меня дрогнуло сердце.

Совсем рядом закричала мама, раздались грохот и ругань. Я чувствовала, как внутри мальчика все рвется на части, но он стоял не двигаясь с места, как велел отец.

– Не тронь ее, мерзавец! – Хриплый голос дрожал, и мальчику показалось, что его сильный смелый папа… напуган. – Она ни при чем! Убери руки, мразь!

– Еще как при чем! Как раз эта милая госпожа развяжет тебе язык, Тороз! Правда, лапочка? Какой крохотный мизинец… познакомлю его с моим ножом.

– Нет, нет! Умоляю! – мама мальчика. Хрупкая, добрая, никогда в жизни никого не обидевшая! Она плакала, она просила: – Пожалуйста!

– Где-то в доме должен быть еще их сопляк! Ищите! Мы найдем твоего уникума, Тороз, и ты будешь смотреть, как я прикончу его.

Мальчик в шкафу закрыл лицо вспотевшими ладонями. Он ненавидел себя за слабость и дикий страх, разрастающийся внутри. Мама всегда боролась с его кошмарами, а теперь, когда она сама в беде, он не в силах помочь, ведь стихии пока совсем не слушаются его!

– А-а-а! – ее крик звенел у него в ушах, отдаваясь где-то в области груди, и… что-то незримо изменилось.

Тьма заволокла глаза мальчика, когда он сам толкнул створки шкафа и вышел к бандитам, ворвавшимся в их дом. Тьма стекла с кончиков его пальцев, ласково обняла его ноги, приветствуя нового хозяина, обещая решение всех проблем. Тьма ждала свою жертву и радостно отозвалась на немой приказ маленького господина, набрасываясь на жертвы…

Я сама вырвалась из чужого кошмара. Смогла! Отпустила руку стоящего передо мной молодого человека и, с подозрением уставившись в темно-зеленые глаза, уточнила:

– Скажи-ка, дружочек, а ты на днях, случаем, не баловался с друзьями вызовом чудовища из другого мира?

– Я… Что ты такое?! – Брюнет подался вперед, присмотрелся ко мне и спросил с сомнением: – Полисмагия? Отдел по магическим преступлениям? Менталистка высшего уровня? – Пока он говорил, было слышно, как сомнения захватывают его все сильнее. В итоге, помолчав пару секунд, он добавил почти непринужденно: – Я не понял, о чем вы говорите. Какое чудовище? Что за вызов?

– Запрещенный! – рявкнула я, практически уверившись, что нашла еще одного гаденыша-экспериментатора из той пятерки, что провела ритуал. – Растифор вас прикрыл, и ты теперь думаешь, что все шито-крыто, но как бы не так! Вот она я!

– Проверка?

– Чудовище!

Наши взгляды скрестились: мой злой и его недоверчивый, изучающий.

– Чего? – протянул он наконец. – Вы головой, что ли, ударились? С ума сошли?

– Ударилась, – кивнула я, – только не головой, а коленками. Когда меня из моего мира в ваш выдернуло и прямо в кабинет к Кайриду! А там его говорящая ворона и череп-сигнализация! Попробуй-ка тут умом не тронуться!

– Так-так, – пробормотал брюнет с издевательской ухмылкой. – Значит, вы верите, что пришли из другого мира и во всем виноват господин Растифор?

– Не просто верю, так и есть!

– Чем докажете? – Он демонстративно отошел на шаг и осмотрел меня с головы до ног. – Что-то не вижу ни перепонок, ни ядовитых шипов, ни… Ай… минуту!

Прервавшись, черноволосый замер, обхватив указательным и большим пальцем маленький череп на браслете. У того светились глазки. Красным. На несколько секунд у парня стал абсолютно бессмысленный взгляд, зато когда он вернул мне свое внимание, проявил чудеса проницательности.

– Соломинка? Аделина? – спросил он.

– Угу. – Теперь настала моя очередь ехидно усмехаться. Ткнув пальцем в браслет, спросила: – Это что у вас, вроде как телефон такой? Меня ищут?

– Еще как ищут! Господин Растифор в бешенстве, – прошептал мой собеседник.

– Тогда нужно идти, – кивнула я.

Миг, он моргнул и изменился до неузнаваемости. Стал серьезнее, собраннее и будто выше ростом. Вся напускная расслабленность исчезла, на лице появилась холодная решимость. Когда молодой человек заговорил, настроение шутить у меня враз пропало.

– Мое имя Хоннивер Туйз. Можно просто Хонни, – он позволил себе скупую улыбку, от которой моя тревога усилилась. – И прежде чем мы выйдем отсюда, вы должны пообещать мне две вещи. Первая – вы никогда никому не расскажете о выдуманном видении, которое вас посетило здесь. И второе: это место также останется в тайне. Я – достаточно открытый парень, госпожа Соломинка, но мне важно маленькое личное пространство. Сегодня вы его нарушили. Дважды.

– Я не хотела, – ответила, покосившись на дверь. – Но все равно обещаю, что никому ничего не расскажу.

– Мне нужно магическое заверение, – покачал головой Хонни, вынимая из кармана перо по типу гусиного и снимая с того колпачок. Передо мной блеснул острый металлический кончик. – На крови.

– А ключи от квартиры тебе не нужны?! – вспылила я, пряча руки за спину. – Никакой крови! Не хочешь верить на словах – твое дело, можешь бросить меня здесь. Диван вполне удобный, место, по всему ясно, интересное, надежное…

– Ладно! – Хонни убрал свое перо и быстро открыл дверь, за которой… была каменная стена. Что ж… меня сегодня было сложно удивить, но он смог. – Пойдемте. Но если сболтнете лишнее, я могу утратить приветливый вид! Помните про это!

Я кивнула, и в самом деле вспоминая жуткого ребенка из видения. Окутанный тьмой, он представлял собой нечто очень опасное… Что ж, мысленно сделав пометку не злить красавчика, я решила вернуть себе присутствие духа и, руководствуясь инструкцией из знаменитой саги про мальчика, спешащего на поезд в академию, пошла в стену. Хорошо так пошла, размашисто!

И врезалась на полном ходу от души.

– Ты что, дурная совсем?! – услышала сквозь звон в ушах – Тут же стена! Эй, сколько пальцев?

Меня повернули на сто восемьдесят градусов. Перед глазами замельтешило размытое пятно.

– Хватит! – рявкнула я, отмахнувшись. – Почему не предупредил, что это не иллюзия?!

– А надо было? – поразился Хонни. – В вашем мире что, часто иллюзии в виде стен делают?

– Постоянно! – ответила, потирая шишку на лбу и баюкая нарастающую внутри обиду. – Откуда я знала, что у вас мир такой отсталый! Ладно, открывай нормально! Устала я от тебя!

Парень обошел меня, не отпуская взглядом. Отвернулся всего на пару секунд, тронул какие-то два кирпича, и… все они отъехали в сторону, открывая узкий проход.

– И как я, по-твоему, должна была сама выйти?! – спросила, посмотрев на Хонни с осуждением.

– Так же, как вошла, – хмуро ответил он. – Я до сих пор не понял, откуда ты знаешь про это место. Как открыла сюда портал?

– Случайно, – призналась я. – И вообще, что такого удивительного? Чем эта каморка такая особенная?

Я прошла мимо, оказавшись в коридоре с высоким потолком и маленькими окошками под ним. Пахло сыростью и унынием.

– Вход зачарован, – проговорил Хонни. – Мне это место показал один знакомый три года назад, перед выпуском. И все эти годы оно было только моим. О нем не знает ни единая душа в академии, кроме меня!

Потерев ушибленный лоб, я с удивлением заметила, что он почти уже не болит, но на парня от этого злиться меньше не стала. Потому злорадно буркнула:

– Все меняется, все течет, дружочек. Теперь это и мое место тоже.

Беднягу Хонни перекосило от перспектив дележки недвижимости. Пожалуй, этого мне оказалось достаточно для маленькой мести, потому дальше я говорила вполне миролюбиво:

– Ты не отчаивайся, я ведь обещала, что никому не расскажу о нашей каморке. А теперь рассказывай, где мы? Судя по романтической атмосфере и запаху, мы все в той же Темной башне?

– Так ты и правда случайно ко мне попала? – воспрянул духом он. – Серьезно?

– Вполне.

Парень оскалился, потер ладони и радостно выдал:

– Тогда к господину Растифору пойдем порталом! Отсюда слишком далеко пешком… Готова?

– К Кайриду?! Нет! – в ужасе залепетала я, наконец припомнив, что, быть может, убила его отца! – Ты знаешь, мне нужно еще в одно место. Сам-то иди, а я чуть позже…

Но Хонни, этот нехороший человек, даже слушать меня не стал. Мазнул перед нашими носами браслетом, пролепетал что-то, и, не успела я закончить мысль, как в сияющем овале появились смутные очертания мебели, а затем и до боли знакомой вороньей физиономии. Я попятилась, но Хонни встал сзади, не дав уйти. Тогда же нас заметила птичка-переросток.

– Нашлась пр-р-ропажа! – заорал Варг, не дав времени опомниться. – Бер-регись, Соломинка Ада идет!

Я и сама поежилась – так нехорошо прозвучало приветствие из уст ворона. Хонни, устав ждать от меня решительных действий, мягко упер ладонь в спину и подтолкнул, бубня:

– Сразу видно, тебя здесь уже знают, любят и ждут. Иди.

Это место не было кабинетом Растифора.

Мрачное квадратное помещение скорее напоминало свалку. Большой стол, два шкафа, несколько тумбочек, два стула – все было завалено разными по размерам стопками бумаг. Несколько папок и вовсе нашлись на полу. С потолка свисало несколько светящихся желтых звездочек, выполняя роль лампочек. В углу справа плел паутину небольшой зеленый паучок…

Вдохнув полной грудью, я несколько раз чихнула, после чего грустно посмотрела на единственное радужное пятно в этом царстве пыли и беспорядка – большое, идеально чистое окно. Вид из него открывался точь-в-точь как из кабинета Растифора, из чего я сделала вывод, что мы где-то очень близко…

На спинке одного из стульев восседал Варг. Пока я осматривалась, он что-то бухтел тихонько, но вдруг умолк и, склонив голову вбок, уставился за наши с Хонни спины.

Я тоже обернулась.

– Интересно, – проговорил показавшийся в проходе Кайрид. – Туйз, дорогуша, как это понимать?

Растифор был без пальто, в серой хламиде поверх рубашки. Волосы он собрал в пучок, а взглядом пытался убить то меня, то своего нерадивого студента.

– Мейбл прислала клич о помощи, – ответил Хонни бодро, – и я, конечно, бросился на поиск. Ну и вот…

Он указал на меня двумя руками. Я не удержалась и сделала подобие книксена, взявшись за полы пальто.

– Мило, – похвалил нас Растифор. – Где встретились?

– Да здесь, недалеко, – начал Хонни.

– Чуть дальше по коридору, – кивнула я, махнув рукой куда-то в сторону второй двери, явно ведущей к выходу из приемной.

– Дальше тупик, – лениво ответил Растифор.

– Вот в тупике, – закивала я. – Там он меня и нашел.

– Не там, а этажом выше. Тоже в тупике, – поправил меня Хонни. – Рядом с восемнадцатой аудиторией.

– Точно! – закивала я. – Мне же пришлось по лестнице подняться. Долго так! Я перепутала и пошла вверх, а не вниз. Уф, бывает же!

– Да не помогай ты мне! – взмолился вдруг Хонни.

Я удивленно воззрилась на него, но Растифор быстро пояснил вспыльчивость парнишки:

– Лестницы наверх нет, Аделина. Только темные порталы.

Опустив взгляд, он принялся медленно закатывать рукава своей мантии вместе с рубашкой. Сначала на левой руке до локтя. Затем на правой. Открывшиеся нам татуировки были совсем блеклыми, но спустя некоторое время начали наливаться цветом…

Рядом со мной гулко сглотнул Хонни.

– Я ничего ей не сделал, – проговорил он тихо. – Просто нашел и привел. По описанию подошла.

– Угу, – донеслось от Кайрида, принявшегося растирать ладони. – Потерялась в тупике, сразу после того, как по несуществующей лестнице поднялась.

– Не знаю, как она там оказалась, это уже у нее спрашивайте. Она сказала, головой ударилась, может, память отшибло?

– Может, – кивнул Кайрид, сжав ладони в кулаки. На его руках стали сильнее выступать вены.

Выглядело это странно и пугающе.

– Я ничего о ней не знаю и знать не хочу! – вконец занервничал Хонни. – Ни кто она, ни откуда. Мне вообще эта девушка неинтересна, но я увидел ее и понял – Мейбл такую ищет! Посмотрите, может, я привел не ту?

Растифор посмотрел.

Мы с Хонни сделали шаг назад одновременно.

– Вр-ранье, – каркнул ворон со своего насеста. – Эмассер-р пуст, а у пар-рня глаза так и бегают.

– Да я просто не выспался!

– Пройдем в мой кабинет, – скорее приказал, чем попросил Растифор тем временем. – И пока я буду говорить с Аделиной, передай сообщение Мейбл. Скажи, чтобы явилась сюда.

Кайрид отступил, выставив руку в приглашающем жесте. На его запястье в это время как раз пошевелилась нарисованная змея, пряча голову под хвост. Хонни прошел, куда позвали, а я продолжала стоять, разглядывая диво дивное – руки Растифора.

– Долго мне ждать? – спросил Кайрид.

– Долго. Мне не нравится, что рисунок ожил, – честно ответила я. – Чувствую в этом подвох. Так что идите-ка сами. Я пока здесь Мейбл подожду, в окно посмотрю, птичке перья причешу.

Посмотрев на ворона, заметила, как тот гордо отвернулся, вздернув клюв.

– Что с моим перстнем? – Растифор оказался негордым и подошел ко мне сам. Злой, напористый. – Как ты смогла его опустошить? Надела? Заключила сделку?

Я выставила перед собой ладонь, чтоб не подходил совсем близко, и попросила:

– Сначала ответь ты. Правильно понимаю, что если бы надела это кольцо, наполненное магией, могла бы попасть на какой-то темный контракт?

Кайрид прищурился, возвел глаза к потолку, будто что-то обдумывая, и… кивнул:

– Да.

– И зная это, ты сказал мне идти в башню одной! – Я, словно рыба, выброшенная на берег, пару раз открыла и закрыла рот, подбирая и не находя слов.

– Сказал, – поторопил он.

– Вручил мне очередную магическую вещь, обладающую чернейшим юмором, и пошел по своим делам?! – рявкнула я. – А теперь, когда меня чудом нашел именно тот, кто смог вернуть целой и здоровой, от меня же ждешь оправданий?!

– Значит, он нашел тебя чудом? – Кайрид потер подбородок, не сводя с меня взгляда. – И ты просто немного заблудилась в башне?

– Да, так и есть!

– И страшного удалось избежать?

– Да, – мой голос слегка дрогнул.

В его глазах, клянусь, появился красный оттенок, будто внутри начали разгораться искры.

Я нервно хмыкнула, мол «Не веришь, да и фиг с тобой!» – и отвернулась, собираясь уйти куда глаза глядят, но была поймана за руку. На запястье сжались сильные тонкие пальцы, а сам Растифор склонился ко мне и прошипел в ухо:

– Убегать глупо, Соломинка. Господин Вайт везде найдет.

– Так он жив! – Я прижала свободную руку к груди и облегченно вздохнула. – Так уже легче. Погоди, а ты откуда знаешь об инциденте?

– Он сообщил.

– Но как этот человек понял, что мы знакомы?! Я не называла твоего имени.

– Ему было достаточно увидеть мой эмассер, которым ты размахивала перед его носом перед тем, как швырнуть факел, – ответил Кайрид.

– Оу. – Я не знала, что сказать. Единственное, что могла, – попытаться объяснить, что и сделала: – Твой отец напугал меня. После случайно увиденных воспоминаний так вышло, я кое-что поняла об этом мужчине и, когда он стал угрожать магией, запаниковала! То есть, конечно, я не хочу сказать, что все правильно сделала, нельзя бросать в людей зажженными факелами, но…

– Господин Вайт обещал навестить нас, как только залечит ожоги, – прервал меня Кайрид, при этом его голос показался мне гораздо спокойнее, чем прежде. – Я говорю «нас», Соломинка, потому что… не снимаю с себя ответственности. Ты поняла?

Я прикусила губу, кивнула.

Из воспоминаний Кайрида мне было очевидно – каждая встреча с отцом приносила ему лишь неприятности. И вот я стала причиной очередного такого свидания в будущем… Грустно посмотрев на перстень, я осторожно протянула его Растифору, проговорив:

– Спасибо за поддержку. И забери это, пока он снова не заработал.

– Про перстень у меня тоже есть вопросы, Аделина. И прежде всего: как?! – рявкнул неожиданно Кайрид. – Эмассер – это магический предмет, наделенный темной силой хозяина. Он не работает ни с кем, кроме кровного обладателя, между нами привязка. Есть, конечно, толика вероятности, если его надеть! Но даже тогда понадобилась бы огромная магическая отдача со стороны нового носителя, чтобы убедить мой эмассер сделать хоть что-то! Поэтому, Соломинка, я знал, что даю тебе практически безопасную вещь. У перстня был приказ отпереть дверь в башню. Все! Ни-че-го не должно было произойти! Даже если бы ты его надела – шансов минимум. Ясно?

– Да.

– Хорошо, тогда я повторяю: как?

– Просто я его попросила.

– Прости? Ты его что?

– Попросила, Кайрид, – повторила я. – Вежливо. Не повышая голоса, как ты на меня сейчас.

Растифор посмотрел на перстень в своих руках. Снова на меня. На перстень.

– Попроси снова! – наконец сказал он, протягивая мне эмассер.

– Фигушки! – ответила я отступая. – Мне хватило тех порталов, что он уже открывал.

– Порталов? Нескольких? – Кайрид прищурился.

Я покосилась на дверь кабинета – очень уж не хватало прекрасно врущего Хонни.

– Не время лгать, Аделина, – холодно проговорил Растифор, загораживая собой проход. – Мы или в одной команде, или…

– Да в одной, в одной! – бросила, решив, что скрывать подробности переходов не имеет смысла.

В итоге как на духу рассказала, что случилось. Даже про второй переход скрывать не стала, лишь умолчала, что место, куда выбралась, оказалось тайником Хонни. Обещала же ему. И еще осеклась, когда дошло до видения из жизни студента – об этом он тоже просил не говорить. Отведя взгляд от лица Растифора, я закончила речь, как истинная женщина, изо всех сил всхлипнув:

– Было так страшно, – пролепетала, строя из себя убитую горем.

Кайрид, к моему облегчению, дальше давить не стал. Удерживая меня за руку, он пошел в кабинет. Я плелась следом, гадая, чем все обернется для меня и Хонни.

Когда мы вошли, Кайрид отпустил меня, плотно прикрыл дверь и, обернувшись, уставился на своего студента.

Тот отошел от окна, выпрямился до хруста в позвонках и выпалил:

– Готов дать согласие на вмешательство в память, чтобы забыть о ней навсегда, – после чего кивнул на меня.

– Это ты хорошо придумал, – хмыкнул Растифор, – я тоже готов. Но нельзя, дорогуша, нельзя. Лучше скажи-ка мне, вы друг друга касались?

Руническая связка

– Адочка! Похудела-то как! Осунулась, бледная вся! – Мортимер кинулся навстречу, прижавшись пушистой мордочкой к ноге. – Бедняжка наша! Бустиар! Еды-ы!

– У-у, ирод! – В прихожей медленно появился и Карл. Вальяжно вкатившись, протирая огромным животиком пол, он грозно посмотрел на невозмутимо снимающего пальто Кайрида. – Увел девочку в холод, и ни одной весточки! Мы тут с ума от переживаний сходили!

– Вижу, – кивнул Растифор, покосившись на зайца, совсем недавно бывшего тапкой, – кусок в горло, по всей видимости, не лез.

– Ты посмотри! – Карл с трудом выпрямил передние лапки и вздернул моську, после чего обиженно затараторил: – Зажал для дорогих гостей кусочек пирога! Вот так с порога зашел и, можно сказать, выгонять начал! Достойный прием, тоже мне! Адочка, мы гордые и красивые, так не пора ли нам уйти по-английски?

Молчаливый Бустиар в розовом переднике повесил пальто Растифора, а затем принял и мою верхнюю одежду. Я тепло улыбнулась ему и ответила Карлу:

– Не думаю, что сейчас время уходить, друг мой. Увы, мы пока не узнали, как выпутаться из сложившейся ситуации, но Кайрид над этим работает.

Я посмотрела на замершего рядом с вешалкой Растифора. Тот стоял, сложив руки на груди и с интересом наблюдая за наглой толстой тушкой Карла. Тот пытался сесть на пятую точку, но едва не потерял равновесие и, потоптавшись, сделал вид, будто все так и было задумано.

– Сколько он сожрал? – спросил Растифор у Бустиара. – У нас вообще осталась еда?

– Адочка, – выдохнул потрясенный такой грубостью зайка, – ты это слышала?!

Я недовольно посмотрела на Кайрида, подняла с пола Мортимера и подошла к Карлу, подхватив и того. С непривычки ахнула: второй зайка по ощущениям весил ощутимо больше первого.

– Дружочек, ты и правда немного потяжелел, – выдала я, стараясь не обидеть еще сильнее и без того оскорбленного питомца, – а Растифор просто проявляет заботу. Понимаешь, мы ведь совсем ничего о вас не знаем, потому завтра он пригласил нас в поездку к специалисту. А вдруг еда не будет перевариваться? И тебе станет плохо?

Карл смешно пошевелил носиком, недоверчиво посмотрел на Кайрида и уточнил:

– Значит, заботится?

Растифор, зараза такая, кивнул:

– Очень волнуюсь, чтоб ты не умер от заворота кишок. На такую тушу замучаешься могилу копать.

Мы с зайками шокированно уставились на Кайрида, а молчавший все это время Бустиар проговорил жалостливо:

– Хозяин шутит. Он весельчак.

– Аха-ха-ха! – тут же встрял Мортимер. – Вот и чудесно, что мы все выяснили. Но прочь шутки! Не пора ли вам подкрепиться? Адочка, там такой суп божественный! А как Бусенька грибочки с сыром запек! Белис-симо!

Зло сопевший Карл, услышав слова братца, затрепыхался на моих руках, требуя:

– Скорее неси нас в кухню. Сейчас я вам все покажу!

После этого я и сама заволновалась, насколько безопасен такой аппетит милой зубастой нечисти, а потому, поставив заек на ноги, попросила:

– Друзья мои, и все же я бы попросила вас воздержаться от очередного обеда…

– И ты?! – В глазах Карла отразилась вся не высказанная им боль.

Громко хмыкнув, мимо прошел Растифор. За ним пробрался Бустиар. Никто из них не желал помогать мне в этом нелегком разговоре!

– Поймите, – вздохнув, начала я, – по дороге домой Кайрид сказал, что договорился о завтрашней поездке насчет вас. Это будет соседний городок, Хилстон. Там вас осмотрит специалист и скажет, на что вы способны, что можно и чего нельзя, и… – Карл прищурился, Мортимер опустил ушки. И я решительно изменила тактику ведения разговора с ними. Обхватив себя за плечи, всхлипнула и прошептала сдавленно: – Я волнуюсь. Если б вы только знали, как переживаю! Это ужасно. Вы – единственные близкие мне существа в этом чужом страшном мире, и, когда понимаю, что могу вас потерять из-за какой-то глупости…

Еще раз всхлипнув, зажмурилась, зажала кончик носа указательным и большим пальцами, покачала головой.

– Ну будет тебе! – встрепенулся Морти. – Адочка, конечно мы понимаем. Так ведь, Карл? Ну?!

– Понимаем, – буркнул толстенький упрямец.

– Он посидит на диете! – добавил Морти. – А что? Сегодня ты и правда столько съел, что мог бы в спячку на всю зиму завалиться!

– Уж кто бы говорил! – начал заново заводиться Карл.

Тут уж я обняла их обоих, прижала к себе и пробормотала умиленно:

– Как я рада, что вы такие замечательные и всепонимающие! Чуткие, добрые, милые…

– Ладно-ладно, манипуляторша! – Карл фыркнул. – Отпускай! Не дави на честно съеденное! Пойду тогда в спальню, подремлю часик, что-то меня разморило.

– Но если кто-то будет обижать… – Морти многозначительно посмотрел на меня.

– Я сразу позову вас на помощь! – кивнула, счастливо улыбаясь.

Отпустив своих прекрасных защитников и подождав, пока вновь принявшиеся огрызаться друг на друга зайки скрылись за дверью, отправилась в кухню с чувством выполненного долга. А там меня уже ждали накрытый стол, желающий всячески угодить Бустиар и задумчивый Растифор.

– Зачем ты с ними так носишься? – спросил последний, стоило мне присесть на стул и взяться за приборы. – Эти зайцы – просто бывшие тапки. Так к чему все эти расшаркивания вокруг них?

Я пожала плечами и ответила:

– Во-первых, даже просто тапками они были милее тебя. Во-вторых, зайки очень чуткие и во всем меня защищают, а потому невозможно к ним не проникнуться. И в-третьих, все заслуживают человеческого отношения, пока не доказали обратного.

– Прямо-таки все? – Кайрид откусил кусок пирога, не сводя с меня пристального взгляда. – Захотелось дать тебе второе имя – Милосердие.

– Можно было бы, – согласилась я, – если бы не твой поганый ворон. Он испортил мне карму.

– Карму?

– Ну… вроде как душевную чистоту запачкал. Еще вчера я думала, что муху не смогу обидеть, но мерзкая птица раскрыла во мне новые грани. Пожалуй, его я бы прибила, зажарила и съела.

Кайрид подавился, закашлялся. Бустиар спешно налил ему воды, подал стакан и, пока хозяин пил, проскрипел тихо:

– Запекать птицу полезней. Жарить вредно.

Больше Растифор эту тему не поднимал. Он вообще предпочел быстро доесть и удалиться в свой кабинет, предупредив Бустиара:

– Скоро к нам придут братья Фри. Как только это случится, сопроводи их в мой кабинет. Тебя, Аделина, тоже попрошу явиться.

Я лишь кивнула, понимая, что на самом деле выбора у меня нет. Пока мы возвращались из академии в домик Растифора, он сообщил, что появились новости по поводу рун на моем теле, но, прежде чем делать выводы, нужно достать воспоминания из головы студентов, вызвавших меня. Для этого придется воссоздать вязь рисунков на деревяшке призыва, которая сгорела с моим появлением.

Мысли так и крутились у меня в голове, не давая покоя.

Потому, как только доела, решила сразу идти к Кайриду. Поблагодарив Бустиара, лишь на минуту заглянула в спальню, проверила спящих красных заек и отправилась к кабинету. Вот только в прихожей оказалось тесновато.

Двое молодых людей стояли ко мне спиной, рассматривая Бустиара. Тот как раз осторожно вешал их верхнюю одежду.

– Добрый день, вы к Растифору? – поинтересовалась я вежливо.

Они обернулись одновременно.

Одинаковые не только со спины, но и спереди. Непослушные каштановые волосы, небрежно забранные назад, высокие лбы, густые брови над большими карими глазами, крупные полные губы и легкая щетина на подбородках. Оба в серых мантиях, из-под которых виднелись синие воротнички рубашек.

Даже прищурились они одинаково, а затем сложили руки на груди, придирчиво изучая меня, как минутой назад Бустиара.

– Меня зовут Аделина, – заговорила я вновь.

Взгляды близнецов одновременно сошлись на мне и скользнули вниз.

– Вы немые? – не выдержала я, пряча чувство неловкости за грубостью. – Или глухие?

– Я – Колин, а Калеб временно глухой, – все же ответил тот, что стоял справа, кивнув на свою зеркальную копию. – Так что ты угадала, прыгунья.

«Ненавижу это прозвище», – мелькнула мысль в голове.

– Как это временно? – спросила вслух, слегка морщась от недовольства. – Он болен? И… простите, я не хотела обидеть.

Калеб посмотрел на Колина. Тот кивнул, а затем уставился в область моей груди. Переведя взгляд на брата, он сделал жест рукой, который в моем мире означал бы «ничего особенного». Потряс растопыренными пальцами и слегка скривился.

Спустя пару мгновений оба одинаково нагло усмехнулись и снова уставились на меня. Я почувствовала, как горю от смущения и злости одновременно. Ну, погодите! Зря я, что ли, с вороной Растифора полдня провела?!

Взглянув на Бустиара, все еще стоящего за спинами парней, округлила глаза и громко заявила:

– Нет! Не нужно их проклинать! Они просто невоспитанные, за это не убивают. К тому же они нам еще пригодятся!

Парни вскинули брови и быстро обернулись к скелету. Бустиар – просто лапочка – невозмутимо прошел между ними, проскрипев:

– Как скажете, госпожа Аделина, но, может, хоть чай им испортить?

– Тут уж на твое усмотрение, – смиренно кивнула я, похлопав скелета по плечу. – Ну что же мы стоим? Проходите, господа, Растифор вас заждался.

Повернувшись, я первой подошла к кабинету и, постучав, вошла внутрь, сообщая:

– Твои дурно воспитанные студенты пришли.

Кайрид отнял взгляд от бумаг, лежащих на столе, и сердито посмотрел на меня, шипя сквозь зубы:

– По крайней мере, они не врывались, не дождавшись разрешения войти.

– Прости. Предлагаю как можно быстрее избавиться от меня, отправив в мой мир, чтобы тебя никто и никогда больше не отвлекал!

– Так и поступим, – кивнул Кайрид, вздохнув так тяжело, будто тащил на себе огромный груз. Поднявшись, он сам выглянул из кабинета и пригласил неожиданно оробевших парней, предупреждая: – Никакого чтения мыслей вне позволения. Калеб, особенно тебя касается. Ах да, ты же оглох. Читай по губам: полезешь в чужую голову без спроса – еще и ослепнешь!

Братья-близнецы переглянулись, недовольно поджали губы, но промолчали. Встав у стены, они вновь сложили руки на груди и выжидающе уставились на Растифора. Тот прошел к большому камню, выполняющему роль обогревателя, повел над ним рукой, активируя, и вернулся за стол. Я, не дожидаясь предложения сесть, самостоятельно устроилась в единственном свободном кресле.

– Итак, суть истории вы уже знаете, – заговорил Кайрид, уставившись на парней. – Пока в курсе происходящего лишь вы, Мейбл и волей случая Хонни. Посвящать остальных членов группы будем постепенно. И напоминаю, касаться Аделины нельзя! А теперь, раз вы уже познакомились, не будем терять времени. Колин, попробуй ее прочитать. Нам нужен лишь промежуток в два месяца до того, как вы устроили призыв. Аделина, ты должна дать разрешение. В основном нас интересуют сны.

Я нахмурилась, села удобнее, вцепилась руками в подлокотники. Пускать кого-то в свою голову дико не хотелось. Тем более эти два месяца, что их интересовали, были весьма и весьма тяжелыми… Посмотрев на подошедшего ко мне Колина, уточнила:

– Каково это? Что я почувствую?

– Практически ничего, – спокойно ответил молодой человек.

– Если начнешь копаться в личном…

– Просто дашь знать. Ты поймешь как. Это несложно.

Сделав еще шаг, Колин подтянул мантию и присел передо мной на корточки, попросив: – Сядь ближе, прыгунья. И смотри мне в глаза. Не пытайся закрыться. Слушай меня, мой голос. Откройся. Помоги мне… Давай вспоминать…

Я смотрела в огромные глаза парня и хотела сказать, что его гипноз не работает. Но не смогла пошевелить губами. Следом пришло понимание: тело словно налилось свинцом, а в голове, наоборот, появилась небывалая легкость, и понеслись одно за другим воспоминания…

По ощущениям я будто провалилась в сон. Размытые картинки периодически обретали ясные очертания, но тут же таяли в череде новых событий, бесконечно сменяющих друг друга.

Я на улице. Поднимаю лицо к небу, идет дождь, смывает мои слезы. Я у дома, мельком бросаю взгляд на мемориальную доску… Темнота. Луна в окне. Размытые образы, вызывающие беспокойство. Я у холодильника. Смотрю в окно на луну. Лежу в постели, глядя на тапки. Снова картинки, вызывающие страх. Я в душе. Я у шкафа, рассматриваю бабушкины вещи. Ее больше нет, и мне придется это принять. От боли душа рвется на части. Не хочу, не могу оставаться одна в целом мире! Лежу в постели, смотрю на тапки, слушаю, как тикают часы. Они отсчитывают секунды моего бесполезного существования. Хочу выть, кричать, но закрываю глаза, стараясь спрятать ужас внутри себя. Размытые картинки, шепот в голове. Страх, отчаяние… снова и снова, волна за волной…

– Хватит!

Распахнув глаза, я уставилась в жуткого вида глаза, практически полностью затянутые тьмой.

Испуганно отшатнувшись, почувствовала на плече руку и, не задумываясь, накрыла ее ладонью, тут же вздохнув с облегчением. Растифор стоял сбоку, он же поманил к нам Калеба, сказав:

– Помоги ему подняться, усади ко мне за стол.

Некоторое время в комнате стояла звенящая тишина. Братья-близнецы устроились где велено и сердито смотрели на меня. Я продолжала цепляться за руку Растифора на своем плече и не могла избавиться от чувства тревоги, хотя подробностей снов уже не помнила.

– Говори, – наконец прервал тишину Кайрид.

– Вы говорили, что она – чистое создание и произошла ошибка, – тут же ответил Колин. – Это не так. Мы взывали к тьме, и она отозвалась, потому что концентрировалась вокруг этой девушки. Я купался в ней, пока вы все не прекратили.

– Нет, – Кайрид сел на подлокотник, продолжая сжимать мое плечо, – я видел часть ее прошлого и могу с уверенностью сказать, что ты ошибаешься.

– Взгляните на меня. – Колин с трудом поднялся, упер ладони в столешницу и выставил свое лицо напоказ, покрутив им из стороны в сторону. Я заметила вязь темных вздутых вен, тянущуюся от висков к шее. Глаза парня по-прежнему выглядели пугающе, будто он вставил черные линзы, закрывшие даже белки.

Растифор шевельнулся рядом, и мне показалось, что он собрался уйти. Я отпустила его, сцепила ладони в замок и уставилась на них, пытаясь вернуть самообладание. Получалось плохо.

– Эй! – Длинные сильные пальцы заставили меня поднять голову и посмотреть на Кайрида. – В чем дело? Что произошло?

– Не понимаю, – пробормотала, силясь сдержать всхлип, – кажется, ничего необычного, но ужас не проходит.

Между бровей Растифора залегла глубокая вертикальная морщинка. Отпустив мой подбородок, он сжал виски и что-то пробормотал, не разрывая наших взглядов. Я задержала дыхание от нахлынувшего чувства спокойствия, а губы сами растянулись в блаженной улыбке.

– Лучше? – с беспокойством спросил Кайрид.

– Намного, – ответила, наслаждаясь покоем и странной безмятежностью в голове. – Спасибо!

Кивнув, он встал напротив, протянул руку:

– Пойдем. Сегодня с тебя хватит, Соломинка. Не спорь, завтра нам нужно ехать в соседний город, и хорошо бы ты двигалась на своих двоих. Ну?

Я недовольно цыкнула, поднялась и прошла к выходу. Спорить не хотелось. Слабость все быстрее расползалась по телу, а в голове стелился легкий туман, прогоняя остатки беспокойства. Однако вспомнив про притихших близнецов, я остановилась у самой двери и спросила у них:

– Значит, кошмары, которые мучили меня последнее время, были связаны не только со смертью бабушки, так ведь?

Парни синхронно перевели взгляды на стоящего рядом Кайрида. Спустя пару мгновений Калеб выдал подобие улыбки и ответил:

– Ни о чем не переживайте, все увиденное сначала нужно обдумать.

Меня его ответ устроил. Блаженная нега в голове рождала ощущение полнейшего удовлетворения и безопасности. Попрощавшись с парнями, я вышла из кабинета.

Ноги сами повели в спальню, к уютной постели. Там я собиралась уткнуться носом в мягкую подушку, от которой пахло мускусом, древесными нотками и немного цитрусом, и уснуть. Крепко, сладко.

На повороте, ведущем в гостиную, я слегка пошатнулась, и Растифор тут же придержал меня за талию. Его руки оказались как нельзя кстати, о чем я и сообщила.

– Ты надежный, – сказала ему, улыбнувшись. – Мне будет не хватать такой опоры дома. Когда вернусь.

– Угу, – раздалось в ответ, словно через вату.

Мне нравилось идти рядом с Кайридом. Нравилось, что он помог избавиться от мантии, похожей на мешок. Нравилось что-то еще, но мысли так быстро ускользали, что я просто перестала за них цепляться.

Когда знакомый запах легко коснулся моего обоняния, пришел и сон. Мгновенно. Без картинок и беспокойства. Сегодня тьма пришлась как нельзя кстати…

Хилстон

Магобиль, внешне похожий на железного четырехглазого жука, а внутри очень напоминающий четырехместный вертолет, с кучей приборов впереди и на потолке, плавно летел метрах в пяти над дорогой, а водитель неустанно трещал что-то о погоде, головной боли, неугомонных шуртах, погрызших магический накопитель, и о стремительно растущих ценах…

Я слушала его вполуха, смотрела в окно и понимала, что даже в волшебном мире профессиональные водители, как и у нас, словоохотливые, неунывающие и желающие выудить из попутчика всю подноготную за время пути.

– Цены – это да, – вставил свои пять копеек внеплановый пассажир нашего магобиля. – Придется потрудиться после академии, чтобы по миру не пойти. Но можно, если что, и не по специальности подрабатывать. Были бы руки!

Обернувшись, мельком глянула на профиль говорившего. Листар Коун – так он представился мне – неожиданно присоединился к нашей поездке по приказу ректора. Этот здоровенный коротко стриженный парень бандитской наружности должен был доставить срочные документы в администрацию Хилстона. Он исполнял роль курьера. Растифор, выслушав его, на миг задумался, кивнул своим мыслям и отправил парня на переднее сиденье в просторном салоне.

Сам он выглядел странно, будто нервничал. Перед тем как сесть в транспорт, выпил что-то мутно-зеленое из прозрачной бутылочки и, усевшись рядом со мной сзади, попросил:

– Не трогай меня до города. Совсем. Ну разве что будет вопрос жизни и смерти.

Я ужасно хотела спросить, что не так, но решила подождать с расспросами до лучших времен.

Вспомнив о Кайриде теперь, посмотрела на соседнее сиденье и с трудом подавила желание потрогать его лоб. Казалось, мой спутник приболел. Вот уже четверть часа, если не дольше, бедолага кривился, тяжело вздыхал и явно чувствовал дискомфорт. Его рот был перекошен, правое веко иногда подергивалось, на лбу появилась легкая испарина. Словом, на красивом пренебрежительно-снисходительном лице Растифора на этот раз застыла непривычная маска вселенской муки.

Его руки безвольно лежали поверх небольшой черной коробки, пальцы иногда резко впивались в края крышки, а после снова раздавался тяжкий вздох. Дыхание периодически учащалось, и тогда он слегка откидывал голову назад, зажмуриваясь.

Что же касается меня, единственное, что ощущала в пути, – нарастающую сонливость. Непривычно сильно клонило закрыть глаза и отключиться. Зато страх будущего пропал почти без следа. После нашего разговора в кабинете Кайрида меня едва не трясло. Ожидание подставы не покидало ни на секунду. Но вот стоило нам взлететь, как в душу пришли мир, покой и дремота.

– То-то и оно, – говорил тем временем водитель нанятого академией магобиля, – учишься-учишься, а потом поди еще работу найди, чтоб по миру с протянутой рукой не пойти! Вот мой племянник, Лори, отучился здесь пять лет, и что?

– Что? – с интересом спросил Листар.

– Ничего, выперли! Ну, организм молодой, загулял он, пропустил там зачеты какие-то… Это ладно, дело прошлое! Но так почему не взять его на работу в магическую мастерскую? Пять лет-то у него есть!

– А учиться нужно семь, – проговорил Листар.

– Но его же выгнали, – напомнил водитель.

– Тогда да, конечно! – кивнул Листар, протянув сочувственно: – Дела-а!

Они ненадолго умолкли, переваривая суть продуктивнейшей беседы, и Растифор снова громко вздохнул, сев чуть набок. Вынув из внутреннего кармана недопитую зеленую жижу, он откупорил бутылочку и влил снадобье в себя. Опустошил сосуд до дна.

Я нахмурилась.

Растифор бросил на меня взгляд, вымученно улыбнулся и снова откинул голову, прикрыв глаза.

– Погода сегодня шикарная, только на свидания ходить. Эх! Выходной как-никак, а вам вот приспичило!

– Факт, – кивнул Листар. – У меня самого планы были, но утром пришел господин Кипри и велел срочно передать бумаги.

– Благо мы туда и назад, – продолжил нудеть водитель.

– Да меня можете не ждать, я задержусь на денек в Хилстоне, раз все равно еду. А вы?

Здоровяк посмотрел на меня. Я прикрылась ладошкой и сладко зевнула, пожимая плечами и бормоча, с трудом преодолевая дрему:

– Как господин Растифор скажет.

– У меня дела до вечера, – тихо ответил тот, не открывая глаз. – Нас не стоит ждать, вернемся на магобусе.

После этой фразы водитель подобрел, принявшись рассказывать о том, что успеет сделать сегодня по возвращении. Листар ему поддакивал. А я… я всего на минуту прикрыла глаза, больше не в силах держать их открытыми.

– Просыпайтесь, госпожа помощница. Эй… Вы слышите меня?

Я прищурилась, выдернула из чужого захвата свою руку и отвернулась от яркого света. Упершись носом в ворот вкусно пахнущей рубашки, вздохнула поглубже, улыбнулась. И снова услышала надоедливый голос Листара Коуна:

– Мы в Хилстоне. Господин Растифор, ну вы-то просыпай… ой! У вас коробка падает. Сейчас я помогу.

– Нет! – Вполне бодрый голос Кайрида заставил меня все-таки распахнуть ясные очи и устало вздохнуть, навалившись на мужчину сильнее. Спать хотелось так, будто до этого трое суток бодрствовала.

Рядом послышался удивленный возглас, шуршание и тихое: «Там… там… там у вас что?!»

Растифор выругался и не слишком любезно оторвал меня от себя, рявкнув в ухо:

– Подъем, Соломинка!

До обиженного, вяло соображающего мозга медленно доходило, что в падающей коробке сидели мои чудесные, случайно ожившие розовые зайки, которых лучше никому лишнему не видеть и не слышать…

– Оно укусило меня! – услышала удивленного господина Коуна.

…и уж тем более не совать к ним руки! Я резко села и прищурилась, чтобы рассмотреть плывущий вокруг мир.

– Ничего страшного, – ответил Растифор своему студенту, – до свадьбы заживет.

– Так я жениться не собираюсь, – совсем растерялся Листар.

– А вот это зря! – сообщила я, сладко зевая, после чего добавила, нервно хихикнув: – Тогда не заживет.

– Выходи, Соломинка. – Растифор, прижимающий к себе коробку, помог мне выбраться из салона и быстро повел в сторону высокого здания, сложенного из крупных красных квадратных камней. Обернувшись к Листару, он бросил громко: – А вы отправляйтесь дальше. Чего стоишь? Тебе же документы еще везти!

Свежий воздух немного меня пробудил. Я даже попыталась осмотреться в городе, но все, что успела увидеть, – три ступеньки и открывшуюся перед нами двустворчатую дверь.

– Это ресторан с гостиничным комплексом, – пояснил Кайрид в ответ на мой обескураженный взгляд. – Сейчас узнаю, в каком номере нас ожидают, и пойдем. Господин Тотт пожелал устроить встречу здесь. Подожди меня.

Я с трудом кивнула. В потяжелевшей за время пути голове медленно прояснялось. И вместе с тем возвращался прежний страх за будущее.

Растифор куда-то отошел, но вскоре вернулся с новостями.

– Обе плохие, – сразу припечатал он.

– Ты пессимист, – покачала я головой, – рассказывай. Сейчас я докажу, что как минимум одна из них – хорошая.

– Первая – один из зайцев-тапок в отключке. Его трясет, и он с трудом дышит.

Я онемела от шока. Первые несколько секунд стояла не шевелясь, а затем бросилась к коробке, зажатой в руках Кайрида. Приподняв крышку, осторожно заглянула внутрь. Морти действительно выглядел ужасно: ушки поникли, носик выглядел сухим и даже слегка потрескавшимся, грудка часто вздымалась. Полный неповоротливый Карл очень тихо лежал рядом. Стоило ему меня увидеть, как его глаза увлажнились.

– Что с ним? – прошептала, ласково погладив спинку Мортимера. Даже сквозь плотную розовую шерстку я ощутила, насколько холодным стало его тельце. – Почему, Кайрид? Это из-за коробки? Ему не хватало воздуха?

– Нет, – категорично ответил тот, – скорее, это из-за второй новости.

Я посмотрела на Растифора в ожидании.

– Кажется, данная нечисть – это не твои фамильяры, как я думал раньше, – сообщил он. – Связующего ритуала никто не проводил. Да, они ожили в момент перемещения, но должной привязки не получили. Отсюда у них такой голод и страсть к мясу, и…

– Не понимаю, – я мотнула головой. – Объясни нормально! Что с Морти? Кто виноват? Я?

– Листар.

– Твой студент? При чем здесь он?

– Господин Коун пытался поднять коробку и едва не сбил крышку. – Кайрид говорил тихо, смотрел куда-то в сторону. – Заяц его укусил. Испугался, наверное.

– И что? Ну, укусил. Бывает. У Листара что, кровь отравленная?

Растифор удивленно уставился на меня, вздохнул и стал пояснять, как неразумному ребенку:

– Твои тапки – нечисть, они ожили в момент перемещения, но задатки своего нового «я» получили еще в твоем мире. Здесь им нужны хозяева. Или один хозяин. Потому что кто-то должен нести ответственность за появление их в мире. Понимаешь? Это негласный закон природы.

– Я несу ответственность.

– Мне тоже так казалось, но выходит, это не совсем верное суждение. В Энгорре для финальной привязки фамильяра с ним нужно поделиться кровью. И Мортимер укусил Листара.

– Это все слишком сложно, – я поморщилась, вновь посмотрела на своего зайку, нервничая от недостатка информации. – Что вообще значит этот фамильяр? Зачем он?

– Духовный наставник. Его обретают или создают самостоятельно как раз на последнем курсе обучения. Самоучки редко удостаиваются такой чести. Чаще всего фамильяр – это животное, птица или насекомое. Но известны и другие случаи, гораздо более редкие.

– Не томи! – Я сжала кулаки, сонливость окончательно прошла, уступая место агрессии и страху.

– В теории духовного наставника можно создать самому из чего угодно, – все тем же миролюбивым тоном продолжил Растифор, – отдав осколок своей души. Растению, камню, предмету одежды… обуви. Это гораздо-гораздо сложнее. Можно лишиться разума совсем. Но всегда находятся те, кто готов рискнуть и попытать удачу. Мы приехали к магу, способному понять суть происхождения твоих зайцев, Аделина.

Я по-прежнему ничего не понимала. Пожав плечами, спросила со злостью:

– И что теперь? Ты верно говоришь – зайки мои. При чем здесь кровь Листара?

Кайрид не ответил, красноречиво посмотрев на проходящего неподалеку мужчину. Как только тот скрылся, он заговорил снова:

– Тапки ожили, но не получили привязки к тебе. Я не подумал об этом: некогда было, да и цель у меня иная – вернуть вас назад, а не обустраиваться здесь по правилам Энгорры… Сейчас же, после укуса, связь Листара и твоей тапки или окрепнет, или… нет. И я не знаю, чем второй вариант обернется для твоего питомца. – Растифор прикрыл крышкой коробку. – Пойдем. Присядем в более укромном уголке, так чтобы вход было видно. Подождем.

– Подождем? – прошептала я, глядя на руки Кайрида, удерживающие мои ожившие тапочки. – Чего именно? Нужно немедленно что-то предпринять. Срочно!

– Сейчас мы можем только сесть и ждать Листара, – спокойно ответил Растифор. – Он примчится за своим сокровищем, чувствуя лютую необходимость оказаться рядом.

– А если он не захочет прийти сам?! Нам нужно найти его. Ты же сказал, что связь может не завершиться, – напомнила я, вспоминая несчастного Морти и чувствуя, как кровь отливает от лица.

– А ты сказала, что найдешь в моих новостях что-нибудь хорошее, – парировал Кайрид. – Так что ищи, как обещала. И прекрати паниковать. Все будет хорошо, дай только время.

Растифор отвел совершенно сбитую с толку меня на свободную скамью, усадил, поставил коробку мне на колени и сам встал рядом, хмуро глядя на входную дверь в здание.

Меня все сильнее бил мандраж. Приоткрыв крышку, я нежно погладила хрупкое тельце Мортимера, сказав, что скоро появится Листар и все снова наладится. Посмотрев на притихшего Карла, повторила обещание, как мантру. Зайка молча положил голову на лапки и замер рядом с товарищем.

– Нам нужно найти господина Тотта! – придумала я внезапно, посмотрев на Кайрида. – Он что-то подскажет. Ведь специализируется как раз на подобных вещах, так?

– Так, – вздохнул Растифор, неотрывно глядя на дверь. – Но, если мы уйдем из холла, Листар может опоздать. Он сопоставит свое состояние с укусом, поймет, что нужен зверь из моей коробки, и придет именно сюда. Нельзя уходить.

– Тогда приведи своего знакомого Тотта сюда! – взмолилась я.

– Он не покажется на людях, – покачал головой Кайрид. – А отпускать тебя одну к нему – слишком опасно. Я не настолько доверяю ему.

– Этот маг – преступник? – поразилась я.

Кайрид обернулся, мотнул головой. Осмотрелся – не слушает ли нас кто-то лишний? Снова вернул мне свое внимание и тихо ответил:

– Скажем так, у него на все свой взгляд и свои принципы, часто расходящиеся с законами Энгорры. Экспериментатор, циник и слегка не в себе…

– И все же ты привез нас к нему, – напирала я.

– Под моим присмотром он не причинит вреда, – уверенно заявил Кайрид. – Просто потерпи, Соломинка. Можешь это сделать? Господин Листар Коун – тугодум, но не безнадежен. Он должен почувствовать зов и прийти.

Кайрид отвернулся. Сложив руки на груди, он замер задумчивым изваянием. Я машинально гладила Мортимера по розовой шерстке, чувствуя себя ужасно беспомощной и понимая, что сильно привязалась к своим зайкам. Они будто были частью меня, знали меня, принимали такую, какая я есть, и во всем поддерживали. Я не хотела их терять! Ни одного…

Прикрыв крышкой коробку, я решительно поднялась и заявила:

– Скажи, где мне найти господина Тотта? Поднимусь к нему. Ненавижу ждать.

– Терпение – добродетель, – прошипел в ответ Растифор, не поворачивая головы.

– В вашем мире это – не добродетель, а непозволительная роскошь! Смертельно опасная. Нужно действовать, чтобы выжить.

– Не всегда. Иногда важно просто прислушаться и подождать.

– Нет.

– Наворотишь дел.

– Листар не придет! – разъярилась я. Меня буквально трясло от страха за маленького розового зайца. – Твои студенты – избалованные раздолбаи со странностями! Все, с кем я уже встретилась, совершенно не внушают доверия. Им нужна жесткая дисциплина, а не такой, как… – Я осеклась под взглядом темно-карих глаз. Помолчав, добавила тише: – Они наворотили дел, совершив запрещенный ритуал, и умыли руки, а мы с тобой расхлебываем. В большей степени – я. Не хочу больше потерь.

– Потерь не будет, – холодно ответил Растифор.

– Я не верю тебе! – выпалила, уже практически себя не контролируя. – Сейчас ты пытаешься меня уверить, что тот здоровенный детина с плешивыми бровями догадается найти нас здесь? Потому что он не так уж туп?! Потому что почувствует какую-то там связь? Пфф!!!

– Они не плешивые, – раздалось обиженное сбоку. – Подгорели немного, но почти восстановились.

Я осеклась. Забыла, как дышать.

Посмотрев на непонятно как умудрившегося подкрасться громилу Листара, прикусила губу и растерянно покосилась на Растифора. Тот стоял напротив с каменным лицом.

– Отдай мне коробку, – холодно сказал он. – Она тяжелая. Господин Коун, рад вашему появлению. Да, вы правильно чувствуете – случайным образом была образована связь с вашим фамильяром. Да, он в этой коробке. Нет, скорее всего, вы не обрадуетесь, но! Попробуйте быть оптимистом, как госпожа Соломинка.

Он указал на меня взглядом. Я нервно оскалилась и почувствовала, как дернулось правое веко. Листар передернул плечами.

– Следуйте за мной, у нас есть важные дела, – бросил тем временем Растифор, уверенно направившись к лестнице в центре зала.

Переглянувшись с Листаром, мы одновременно бросились за ним. Через пару шагов меня по шею затопило чувство вины, так что дыхание сбилось и ком в горле встал. Но изменить что-либо я уже не могла. Слова были сказаны, моя природная истеричность показана, а впечатление обо мне окончательно испорчено. Зато появилась надежда, что с Мортимером все будет хорошо.

Быстро посмотрев на шагающего рядом громилу, я поморщилась, неожиданно поняв, что Кайрид не зря столько говорил о связи между фамильяром и магом. Значит, Морти станет кем-то вроде духовного наставника этому странному здоровяку?! И больше не будет рядом? А как же Карл без него? Я грустно вздохнула и… замерла на месте, пораженная очередной мыслью: что там Растифор говорил о голоде?! Зайки так много едят, потому что им нужен хозяин?

– Не отставай, Соломинка. – Голосом Растифора можно было доводить до слез малышей. Грубый, хлесткий, неодобрительный. В ответ сразу возникало желание извиниться и покаяться во всем на свете. – Мы почти пришли. Сюда.

Кайрид остановился практически в конце длинного коридора. У невзрачной двери со значком в виде разбитого сердца он посмотрел на нас с Листаром и посоветовал:

– Не болтайте. Смотрите в оба. Слушайте меня внимательно и не спорьте. Ясно?

Наш ответ его не волновал. Отвернувшись, Растифор постучал и вошел, не дожидаясь разрешения.

В светлом, красиво обставленном гостевом номере пахло корицей и чем-то еще вроде перца. У меня сразу защипало в носу. Рядом несколько раз чихнул вошедший следом Листар.

– О, кто к нам пожаловал, – раздался милый голосок справа, и из другой двери к нам вышла молоденькая девушка.

Это была стройная блондинка в ярком сиреневом платье, что прекрасно подчеркивало ее синие глазки. Грациозно пройдя вперед, она сложила руки перед собой, сцепив длинные тонкие пальцы, и совершенно очаровательно улыбнулась, проговорив:

– Растифор, дорогуша, ты опоздал. Мы уже хотели уходить.

Я осмотрелась, выискивая второго человека, но никого больше не обнаружила.

– Возникли непредвиденные обстоятельства, от которых ты будешь в восторге, Тотт, – спокойно ответил Кайрид. Подойдя к крепкому деревянному столу, стоящему посреди комнаты, он водрузил на него коробку со словами: – Обещанный сюрприз здесь.

– Кто там? – подался вперед Листар, уточняя с прекрасно различимой надеждой: – Какая-то дико опасная нечисть? Малыш химеры?

Я хмыкнула.

Посмотрев на меня, верзила насупился.

– Маленький фурх?

Я покачала головой.

– Щенок?

– Нет, Листар, – ответил Растифор.

– Вороненок? – грустно, практически умоляя, продолжил допрос Листар. – Может, хотя бы шурт?

– Покажи, – приказным тоном заявила девица, сверкнув глазами. – Хватит игр. Наше время дорого.

– Не смею никого задерживать. Если нужно – уходи. – Усмехнувшись, Кайрид тем не менее снял крышку и отошел в сторону.

Сперва в наступившей тишине до меня донеслось тиканье часов, затем послышался крик мальчишки-продавца свежей прессы с улицы, а следом тихо заскулил Листар.

– Ну-ну, – похлопал его по спине подошедший Кайрид. – Не все так плохо.

– Куда же хуже?! – В голосе громилы, напоминающего по виду неоднократно сидевшего участника разбоев, послышалась истерика. – Это кроли!

– Зайцы, – кивнул Кайрид.

– Розовые!!! – прохныкал Листар.

– Да, цвет у них… необычный.

– Это насмешка судьбы! – воскликнул окончательно прибалдевший студент, сжимая мощные кулаки с выбитыми на пальцах татуировками.

– На себя посмотри, дядя! – не вынеся оскорблений, ответил ему толстячок Карл, показав свой фирменный оскал из двух рядов мелких острых зубов. – Не нравимся? Так и иди подобру-поздорову, пока жив! Дверь там!

– Г-говорящие? – Листар почему-то обернулся ко мне. – Он говорит!

– Знаю, – кивнула. – И Мортимер тоже. Тот, что вас укусил…

Студент опасно накренился вперед, затем сделал несколько мелких шагов, приближаясь к коробке, и присмотрелся к моим зайкам, уточняя:

– Ты, что ли, меня укусил?

Из коробки показалась вторая моська. Ехидная, с чуть раскосыми глазами и уже совершенно здоровая на вид. Поведя туда-сюда черным носиком, Мортимер чихнул и, глядя на Кайрида, задал уточняющий вопрос:

– И к чему меня обязывает фамильярство с этим типом? Мы можем заключить какой-то контракт? Скажем, видеться по четвергам, после дождичка, часов в пять. Перед ужином. Мне так было бы удобно.

На Листара стало больно смотреть. Бугай совсем как-то сник, попятился, замотал головой.

– Нет, – забормотал он, – у меня не может быть такого фамильяра. Никак. Ну куда мне? Розовый еще…

– Он отказывается! – радостно подытожила я, с надеждой уставившись на всех по очереди. – Значит, могу забрать Морти обратно? Если дам ему своей крови, он станет моим?

– Аделина. – Растифор дождался, пока я на него посмотрю, и покачал головой.

– Но почему? – Меня снова начинало трясти. – Он ведь не хочет. Нет же?

Я перевела взгляд на Листара. Тот громко сглотнул и, сделав еще несколько шагов, уперся спиной в дверь. Мотнул головой.

– Вот! Ему не по вкусу мои зайчики! А я их люблю! – Подойдя к коробке, протянула руку и приказала: – Кусайте! Оба! Чтоб и Карла не увели!

– Нет! – рявкнул Растифор, дернув меня на себя. – Ты его погубишь! Процесс запущен.

– А мы перезапустим!

– Так нельзя. В нашем мире…

– Достал ваш мир с его странными правилами!

– Аделина, – Кайрид развернул меня к себе, – Листар может отказаться, но тогда Мортимер не выживет. Ясно?

– Не выживет? – глупо повторила я. – Но…

– Да и плевать! – проговорил равнодушный здоровяк из-за моей спины. – Это всего лишь нечисть. Говорящая и мерзкая! Его смерть станет меньшим злом. Лучше так, чем мучиться потом с ним всю жизнь. Мне пора!

Что-то лопнуло внутри.

А в следующий миг меня едва не разорвало от миллиарда противоречивых эмоций. Мозг закипал, руки тряслись, кончики пальцев горели. Отняв свою руку из захвата Кайрида, я зашипела на него:

– Ты говорил, страшного не случится! Обещал мне! И это не обыкновенная нечисть! Это. Моя. Нечисть!!! И ты сделаешь все, чтобы Морти выжил!

Последнее я говорила уже Листару.

Сказать что-то еще не вышло – меня тряхнуло с такой силой, что зубы стукнули друг о друга. Следом началась сильнейшая лихорадка, внутри все стало замерзать, а мир вокруг подернулся оранжевой пленкой. Меня разрывало от боли, от тоски, от злости, от страха. И пальцы рук… они горели! Жар был невыносимым, острым, жалящим!

Я упала на колени, завыла. Чувствовала: еще чуть-чуть – и взорвусь! Стану живым пламенем, спалю все дотла к чертовой бабушке!

И вдруг на голову упало что-то тяжелое, погружая в темноту и прохладу. От слабости я не смогла усидеть на коленях и свалилась набок, больше не в силах пошевелить даже пальцем. Вокруг происходила какая-то суета, говорили люди. Спокойствие возвращалось медленно, а вместе с ним приходило понимание: я пережила некий приступ. Может, это шизофрения? Немудрено при такой-то новой жизни!

Что-то упало рядом. Выругался Кайрид. Я напряглась, прислушалась, но как ни старалась разобраться в происходящем, выходило плохо. Улавливала лишь обрывки фраз, доносящихся будто сквозь вату, шуршание. Сопение рядом. Сама же говорить не могла, только слушать.

– …ни за что, отпустите меня! – Листар.

Шипение. Злое, напряженное. Неразборчивое.

– Права не имеете! Я не стану к нему привязываться!

Рык, спокойное:

– Ты уже!.. Путы… отвечаю… испытай меня…

Звуки борьбы. Треск.

– Ай-ай-ай, ладно!!! Вы ненормальный!

– Вот и славно. Тотт, мне нужна клятва, – Растифор устало.

Шепот, скрип.

– Никуда я тебя не вмешиваю… – снова Кайрид. – Ну и в любом случае тебе интересно, я же вижу.

Отрывистые слова, похожие по тону на ругательства. Хлопнувшая дверь. Рядом снова сопение – громкое, торопливое.

– Аделина, лапушка, ты только не психуй больше, – прошептал Карл. – Палас и без того еле потушили. Ну чего так нервничать по пустякам? Лежи-лежи, отдыхай, Кайрид все тут под контролем держит, в обиду нас не дает. Слышишь? Ответь.

– Мм-м, – простонала, пытаясь ответить.

– Ой-ой! Слышите, как ей плохо?! Потому что пол холодный! – вклинился Мортимер. – Переложи девушку на кровать, эй ты! Как тебя звать-то, о хозяин моего бренного тела?

– Я? – Листар.

– Оно еще и глуховато, – тихо от Морти. И уже громче: – Да, да, досточтимый, ты. Перенеси Адочку… Чего смотришь? Кто довел, тот и в ответе!

Послышались возня, отнекивания, шепот, шорох.

Кто-то поднял меня над полом. Знакомый запах защекотал ноздри, принося в душу покой и умиротворение. Кайрид.

С губ сорвался вздох облегчения. Подо мной оказалась мягкая поверхность.

– Сюда, – снова Мортимер. – Ага, вот так. Сначала доведут бедную невинную малышку до того, что она едва факелом не загорается, а потом пугаются и чудовищем называют. Типичные мужланы! Да, это я тебе говорю, Омар. Не Омар? А как тебя? Лобстер? Ну ничего, я скоро обязательно запомню…

– Слушай, Кайрид, душка, – это уже Карл тихим голосом, – а если Морти тебя укусит? Ты ж всяко сильнее этого красавчика с плешивыми бровями?

– Они не плешивые! – издалека. – Господин Растифор, я требую разрыва связи. Эта тварь скалится на меня. Что за уродца вы мне подсунули?!

– Если уж по-честному, то это скорее вы мне их подсунули. Всех, – тихое злое от Кайрида.

Он совсем близко. Я почувствовала осторожное прикосновение его пальцев к моему запястью.

– В вас что, совсем нет понимания?! – Листар.

– Нет, – холодное от Кайрида. – Все честно, господин Листар. Разделим ответственность, как мужчины.

– Честно?! – в три глотки: Листар и зайки.

Следом раздался звук открывшейся двери и решительное:

– Так! – блондинистая девица со странным именем Тотт. – Все дружно перебираемся в соседний номер. Девушку оставьте в покое, ей нужен крепкий сон. Кайрид, сделай ей хорошо и приходи к нам. Это потрясающе интересный случай. И нет, не вздумай ее кусать, странная нечисть. Прыгунья без сил и сейчас даже своему телу не хозяйка, убьешь ее.

Шаги. Шаги. Шаги.

Хлопок двери.

Тишина. Свежий ветерок и… ощущение легкости, свободы.

Я расслабилась, расправила плечи, задышала ровнее.

– Спи, – услышала голос Кайрида, тихий, безэмоциональный.

Прикосновение холодных пальцев ко лбу ознаменовало покой. Я провалилась в безмятежное спокойствие, но прежде смогла открыть глаза. Всего на пару секунд. Растифор хмуро разглядывал рунический рисунок на мне, задумчиво потирая подбородок. И взгляд его был темнее обычного…

Кайрид

Пока Тотт, сидя между Мортимером и Листаром, изучала их связь, рассматривая одной ей понятные магические поля и нити, Кайрид не отводил взгляда от подозрительно притихшего Карла. Заяц улегся на единственной кровати, свернулся калачиком, накрыл морду ушами и молчал. И весь его вид излучал уныние пополам с тоской.

Почти три минуты Растифор успешно боролся с практически неконтролируемыми, несвойственными ему желаниями, но все же прошел к нечисти, присел рядом и положил руку на пухлое тельце. Одно ухо Карла тут же поднялось, приоткрывая глаз-пуговку.

– Лежи себе смирно, – пробурчал Растифор, осторожно проведя пальцами по розовой шерстке, – все самое плохое с вами уже случилось – вы провалились в наш мир и стали его временными заложниками. Но мы во всем разберемся. Ясно?

Глаз зайца увлажнился, маленький пушистый хвост дрогнул. В груди Кайрида появилось давящее чувство, будто еда застряла в пищеводе. Это было похоже на жалость или привязанность, которые маг в его положении никак не мог себе позволить. Потому Кайрид разозлился:

– Ты не похож на слабака, – сурово проговорил он, – но вдруг начал распускать нюни. Что случилось? Розовая шкурка дает о себе знать?

Он осознавал, что делал. Так же Кайрид часто поступал со своими студентами – будил в них здоровую злость, заставляя тем самым встряхнуться и бороться за победу. Пусть лучше они ненавидят его, зато камнем ни у кого на шее висеть не будут – все смогут сами!

Но с зайцем проверенный метод не сработал.

– Аделина никогда раньше не горела, – глухо проговорил Карл, вновь опуская ухо на морду. – Дураку ясно, хорошего не жди. С ней что-то происходит, но вместо того, чтобы разбираться с этим и помочь ей, мы здесь.

– Мы здесь, потому что ей показан крепкий оздоровительный сон, – жестко ответил Растифор. – К тому же вы – часть ее проблем. По факту у нас три прыгуна, и с каждым нужно разобраться. Тотт – лучший специалист. Ну а ты, дорогуша, если решил расплыться лужицей и утонуть в собственной печали, продолжай в том же духе. Еще немного – и одной проблемой станет меньше!

Стремительно поднявшись, Кайрид отошел к окну, где и остановился, заложив руки за спину. В душе у него было неспокойно. От неразберихи закипал мозг. Зато там, за окном, жизнь шла все так же размеренно и спокойно. Людям не знали, что где-то завелся идиот, осмелившийся экспериментировать с межмировыми порталами и структурами высших рун, после чего пять недомагов вызвали чужачку, тапки которой обернулись нечистью, а сама она с легкостью считывает чужие воспоминания и буквально полчаса назад пыталась стать живым факелом.

Дела-а…

Прикрыв глаза, Кайрид вновь прокрутил в голове поведение Аделины перед возгоранием. Еще во время полета ее поведение вызывало вопросы. Сначала она сильно волновалась, а затем, напротив, погрузилась в состояние полного отчуждения. Но ему было настолько плохо, что он замечал все это слишком отстраненно. А все потому, что проверенное годами успокоительное не сработало! Путешествие в Хилстон в итоге превратилось в самую настоящую пытку. Объяснение этому Кайрид обнаружил чуть позже…

Перед тем как оставить Аделину в соседнем номере, Кайрид проверил нанесенную на тело девушки четвертую руну. И выяснилось, что та исчезла. Исчерпала себя полностью! Наносить руну заново в тот момент он не решился – девушка и без того была ужасно слаба, и поток его сил мог навредить. Все, что позволил себе Кайрид, – усыпить ее самым простеньким заклинанием, а после задержаться, вглядываясь в черты ее лица. Аделина расслабилась и даже слегка улыбалась, превратившись в совсем молодую девчонку.

На вид ей было не больше двадцати лет. Его студенты выглядели старше.

Поморщившись, Кайрид вспомнил собственные нападки, как только она появилась. Чудовище – несомненно «лучшее», что он мог придумать, чтобы поприветствовать девушку, попавшую в Энгорру по чужой вине. Но она так стойко защищалась! Девчонке досталось в жизни, и она явно привыкла выпускать иголки, едва появляется запах неприятностей. В Аделине до сих пор чувствовалась боль утраты и непогасшая злость на мир, оставшийся безразличным к ее беде.

Не зря кто-то выбрал ее двойником. Стоит разозлить Аду чуть сильнее, надавить на больные точки, подтолкнуть в нужном врагу направлении, и неприятности станут расти настолько быстро, что всем придется туго. Могут пострадать невинные люди. Косвенно уже пострадал Листар, которому навязали розовое пушистое трепло. На всю жизнь! Заслужил ли господин Коун подобное? Нет. Но Кайрид не смог отпустить его, зная, что нечисть умрет в муках, понимая, что Аделина впадет в отчаяние… Она не заслужила всего этого и может стать чрезвычайно опасной!

Аделина тихонько перевернулась, подложив ладонь под щеку и несколько раз чмокнув губами.

Растифор мотнул головой.

Резко поднявшись, он вышел из ее номера, окончательно принимая решение: ей нужно помочь. Она не враг, а жертва, и в ее положении есть доля его вины.

И лишь чуть позже, стоя у окна в соседнем номере, услышав слова зайца, Растифор осознал еще кое-что, от чего волосы зашевелились на затылке: была еще одна причина, по которой избавиться от девушки не представлялось возможным. Даже если бы она действительно была чудовищем.

Их связь.

Как там говорил Орис? Двойники, что подчинены друг другу и соединены воедино. Значит ли это, что она не просто заимствовала его силу при прикосновении, но и получила часть побочных действий? К примеру, тот момент с успокоительным? Было ли ее состояние эффектом от выпитого им средства? Или же сказалась обычная усталость?… Ну и огонь. Забрала ли она часть его сил? Или это был ее собственный дар?

Растифор устало вздохнул, протер ладонью лицо, тряхнул головой и попробовал зайти с размышлениями с другой стороны: вспоминая сны о ее мире и слова зайца, он уяснил – там не было места магии. По крайней мере, Кайрид не заметил ни одного случая ее проявления. Зато в Энгорре Аделина сразу научилась заглядывать в его голову! И не только в его… Она успела коснуться еще двоих студентов, без спроса проникнув в их сокровенные воспоминания. Один из них – Хонни, сильнейший огневик и некромант.

Все они некроманты.

Растифор почувствовал, как дернулось правое веко.

Эксперименты

– За справедливость! – с настораживающей улыбкой проговорил Растифор, после чего подтолкнул ко мне стопочку, наполненную до краев светло-зеленым напитком. – Давай. Только не до дна! Она… оу!

Еще до того, как он завершил мысль, я плюнула на все приличия и упрямо влила в себя нечто, по вкусу напоминающее настойку на травах, но при этом охлаждающее все внутри не хуже мороженого! Я забыла, как дышать! Вытаращив глаза, открыла рот, да так и зависла, размахивая руками.

– Сейчас пройдет, – ни капли не проникнувшись моей проблемой, ответил Кайрид.

Подавшись вперед, он всматривался в мое лицо с интересом, ожиданием подвоха и жаждой поскорее продолжить.

– Это… что?! – выдохнула я, хватая со стоящей рядом тарелки кусок копченого мяса и засовывая его в рот. – Отрава?! Яд?

– Лекарство, – оскалился Кайрид, – для души. Ну как? Излечилась?

Я прислушалась к собственным ощущениям – ничего. Покачала головой.

– А ты? – спросила, теперь и сама чувствуя азарт. – Что-то есть?

– Нет, – с грустинкой ответил Кайрид. – Продолжим.

Вторая стопка прошла легче. После третьей я почувствовала себя увереннее и спокойнее, продекламировала Растифору свой любимый стих Ахматовой и потянулась за бутылкой, решив, что дальше надо пить из горла, а то эффекта маловато.

– Ясно, – с разочарованным вздохом постановил он, убирая рябиновку себе за спину, – кто бы из нас ни пил, пьянеешь ты.

И столько тоски было в его словах, что я, чувствуя, как потягивается от долгого забытья внутренняя стерва, пообещала:

– Мы найдем, как избавиться от рун, Кайрид! Честно! И тогда ты снова сможешь заливать обиды, поражения и комплексы горячительными напитками! А пока придется жить как взрослый.

Я захихикала, глядя на его хмурую физиономию. Поднявшись, сладко зевнула и уточнила:

– Скоро мне вернут заек? Ты узнал?

– Тотт нужно больше времени, – тихо ответил он. – Придется задержаться здесь на ночь. Листар снимет нам еще один номер. Я переночую с ним там, а пока давай-ка отрезвлю тебя.

– Э нет, дружочек! – Я выставила вперед указательный палец и покачала им перед носом у подошедшего Растифора. – Ты сам сказал, это лекарство! Пусть лечит. Что там у нас дальше по плану, перед ночевкой? Может, проверим, смогу ли я снова вызвать огонь?

– Нет! – резко ответил он. – Но, пожалуй, можем попробовать ранения.

С этими словами он подхватил со стола нож, которым до этого нарезал мясо, и, вытерев его салфеткой, без предупреждения порезал себе палец.

Не сильно, но больно. Мне!

– Ай! – вскрикнула я удивленно, посмотрев на собственную конечность. – Это как понимать?!

На моем указательном пальце появился маленький порез, из которого слегка выступила кровь. Как ни странно – подобное происшествие отрезвило меня лучше всякой магии. Рядом неприлично выругался Кайрид.

– Вот тебе и связь, – пробормотал он в итоге, откладывая нож и беря мою ладонь в свои руки. – Сейчас заживет, не волнуйся.

Не прошло и минуты, как Растифор убрал магией даже след пореза. Пальчик вновь стал как новый, чего нельзя было сказать о моей нервной системе.

– Я все меньше люблю сюрпризы, – пробормотала, посмотрев на Кайрида, после чего уточнила: – Скажи, а на тебя вообще часто люди нападают с оружием?

– Нет, – ответил он, потирая переносицу и явно блуждая мыслями где-то далеко от меня.

– А бьют тебя часто? – не унималась я.

Растифор все же отвлекся от своих важных дум и посмотрел на меня:

– Что за вопросы? – напрягся он. – С чего бы людям на меня нападать?

– Ну, как я поняла, ты – не самая приятная личность, – призналась честно. – Ректор академии тебя недолюбливает, студенты побаиваются, в твой дом никто не ходит…

– Потому что я не приглашаю!

– Ага, а то прям вал желающих приперся бы, – хмыкнула я. – Ну ладно-ладно, не бьют, и то хлеб. На мне, знаешь ли, не очень хорошо все заживает обычно. Не хотелось бы…

Растифор недослушал. Отвернувшись, ушел к окну и там замер. Я же, стоило остаться наедине со своими мыслями, не придумала ничего лучше, как взять со стола нож и… провести по только что зажившей коже. Это нужно было для более полного понимания ситуации. Кажется, даже боль почувствовала, но, стоило отнять лезвие, не увидела и следа ранки.

Только собиралась усилить нажим, как Растифор обернулся и рявкнул:

– Положи нож!

– Так нужно для чистоты эксперимента, – заупрямилась я, собираясь с силами, чтобы продолжить.

Тогда Кайрид поднял ладонь, показывая едва заметный порез. Без слов стало очевидно – это последствие моих манипуляций. Эксперимент удался, только радости это не принесло.

Я отложила нож и медленно осела на стул, прижимая ладони к горящим щекам.

– Кто же тебя так ненавидит? – спросила вслух, гадая, чего еще можно ожидать и не надеясь на ответ.

– Ненавидят многие, – проговорил Кайрид, оказавшись совсем близко. – Но доступ к магии такого уровня имеют далеко не все. И к знаниям подобного рода…

– Да уж, такими врагами точно могут похвастаться не многие, – хмыкнула я выпрямляясь. – Но знаешь что?

Он сложил руки на груди, склонил голову набок в ожидании.

– Мне кажется, – перед тем как договорить, перешла на шепот, – есть еще один человек, у которого могут быть недоброжелатели такой силы. Это даже более вероятно. Я о твоем отце.

Пару секунд мне казалось, что Кайрид вот-вот вспылит, закроет тему и запретит мне вообще говорить о чем-то подобном. Но вот его плотно сжатые губы дрогнули, и с них сорвались слова:

– Мне тоже приходило это в голову. Вот только, если бы это был враг моего отца, он убил бы его законнорожденных детей, – покачал головой Растифор, – у него есть дочь и сын. А я – всего лишь пятно на его репутации и камень, который он никак не решится сбросить с шеи.

– Звучит так, будто ты подозреваешь его самого, – выдвинула новое предположение я.

– Так и есть.

– Но…

На этот раз Растифор не дал мне договорить, видимо исчерпав пределы своего хорошего отношения. Выставив передо мной ладонь, он покачал головой, сообщая:

– Мне нужно проверить, как там остальные, а тебе отдохнуть. Нож и рябиновку я заберу. Хватит экспериментов на сегодня.

– Не хочу сидеть здесь одна, – пожаловалась я ему в спину.

– Тогда лежи одна, – раздалось в ответ. – Огонь сегодня отнял много твоих сил. Я вернусь через пару часов, проведаю тебя. Отдыхай, Аделина.

– А ты смотри, чтобы тебя никто не избил! – крикнула я в закрывшуюся дверь, проявляя чудеса заботы о ближнем своем. Затем, устало вздохнув, решила последовать совету Растифору и прилегла.

Спалось отвратительно.

В голову лезли нехорошие воспоминания. Обрывки старых кошмаров также не давали покоя. В довершение всего, когда я уже практически вернулась в реальность, услышала новый голос.

– Утоли свою жажду, – ласково шептал он мне на ухо. – Убей. Обрети свободу.

Открыв глаза, я уставилась в потолок, приходя в себя. В помещении ощутимо стемнело – день клонился к закату. Как и мое самообладание.

Поднявшись с кровати, я брезгливо отдернула опаленные рукава и подошла к окну, посмотрев на улицу. Сумерки придавали еще совсем недавно милому городу зловещий вид.

«Обрети свободу», – запоздалым эхом раздалось в моей голове.

– Иди к шурхам! – ответила я вслух, припоминая, как в этом мире называли подобие наших крыс. Затем, поддавшись внезапному порыву, прикрыла глаза и прокричала мысленно: «Чтоб ты провалился со своей свободой!»

А дальше произошла странность: мне ответили. Сначала услышала треск, а следом отборное ругательство и… тишина. Я распахнула глаза и уставилась на свое ошалевшее отражение в окне. Глаза огромные, волосы растрепаны – ведьма настоящая! Медленно обернувшись, посмотрела по сторонам – никого.

– С ума я, что ли, схожу? – прошептала, невольно прислушиваясь, раздастся ли ответ.

Тишина. Ничего не случилось. Я простояла на одном месте около пары минут, боясь выдать себя любым неверным движением и слушая бешено бьющееся в висках сердце. Когда же собиралась облегченно вздохнуть и посмеяться над собственными страхами, в дверь постучали.

Тук. Тук. Тук.

Стало тяжело дышать, ноги подкосились.

Дрожь пробежала по моему телу, а руки сами потянулись к вазочке на подоконнике. «Может, обойдется?» – мозг из последних сил пытался усмирить панику. Напрасно!

Дверь начала открываться без предупреждения. Я вся подобралась, надеясь до последнего, что это свои. Но… за ней показался высокий мужской силуэт, затянутый в темный плащ с капюшоном, закрывающим большую часть лица. Это стало последней каплей.

Доведенная до предела, дальше я действовала на автомате.

Без предупреждения, как и незваный гость.

Вазочка красиво полетела вперед. Совершив несколько кульбитов в воздухе, она достигла цели и поразила ее!

В яблочко!

Точнее в голову.

Раздался характерный звук встречи двух предметов – одного пустого, второго не очень. Глухой «бумс» и удивленное «О-о-о?».

Дожидаться дальнейшего развития событий я не стала, действуя исключительно спонтанно. Как говорится, на магию и других надейся, но и сама не плошай. С разбегу налетев на незваного гостя, толкнула его в сторону и рванула в противоположный конец коридора. Уже в процессе побега поняла, где план провалился – это была не та часть, которая заканчивалась лестницей, ведущей вниз.

Меня ждал тупик.

И очень злой мужчина сзади.

«А может, все не так страшно?» – не унималась оптимистка внутри меня. Я с надеждой обернулась и прямо кожей почувствовала – по-хорошему нам с надвигающейся угрозой не разойтись. Об этом же говорили и другие отмеченные вскользь детали: тяжелая поступь мужчины, сжатые в кулаки ладони, выпяченная челюсть и сияющий красным взгляд. Капюшон окончательно слетел с незваного гостя, и я шумно сглотнула, узнавая его.

Он, судя по всему, тоже меня узнал. Радости это никому не прибавило.

В панике я зашарила ладонями по стене за спиной, но была остановлена легким пассом чужой руки:

– Замри! – холодно велел отец Растифора, и мое тело окаменело.

Меня замутило, в глазах потемнело.

Нас с нападающим разделяло не больше пяти шагов. Прожитая жизнь уже начала мелькать перед мутным взглядом, когда я вспомнила, что говорить-то никто не запрещал!

И ни на что особенно не надеясь, закричала. Громко, душевно, вкладывая в протяжную гласную всю силу своего страха:

– А-а-а-а!!!

Нападающий презрительно скривил губы, где-то в начале коридора кто-то захлопнул плотнее дверь. Но смиряться с поражением меня не научили, потому я продолжала измываться над перепонками высокомерного гада. И – надо же – мироздание откликнулось!

Дверь, находящаяся между мной и герсортом Вайтом, распахнулась так стремительно, что остановила нас обоих. Я умолкла, а отец Растифора всплеснул руками и замер где-то там, не подавая признаков жизни.

– Ада! – передо мной возник настороженный Кайрид. – Ты кричала!

Я кивнула, соглашаясь с его заявлением и радостно осознавая, что оцепенение спало.

– Что тебя напугало?

Пришлось ткнуть пальцем туда, где медленно закрывалась выкрашенная в голубой цвет дверь. Кайрид обернулся и недоверчиво выпалил:

– ТЫ?…

Один из самых уважаемых людей Энгорры не успел ответить. Он явно собирался. И, судя по выражению лица, услышанное стало бы последним в наших жизнях, но…

Листар толкнул дверь во второй раз, выходя к нам и беззаботно уточняя:

– Ну что, я был прав? Беспокоиться не о чем? А?

Звук глухого удара от встречи дерева с герсортом отозвался болью даже во мне. Сегодня явно был не его день.

– Кто там? – тоже расслышав странное «бамс», удивился Листар.

В ответ выкрашенное в голубой цвет деревянное полотно осыпалось трухой, открывая нашему взору бледного герсорта, сверкающего ярко-алыми глазами, между которыми красовалась свидетельство моего удачного броска – бордовая шишка. Вот так в жизни Одира Вайта появились новые яркие краски, но он отчего-то был совершенно не рад.

Почувствовав свободу движений, я уже собиралась использовать это для максимальной пользы и упасть в обморок – так смерть придет безболезненно, – но тут в коридоре прибавилось еще одно действующее лицо, взявшее огонь на себя.

– Что за шум? – спросил Мортимер, встав между ног Листара и сурово осматривая всю честную компанию слегка раскосым взглядом. – У вас что, здесь о режиме тишины никто не слышал? Адочка, кошмар приснился?

– Убью! – рявкнул на это Одир Вайт, замахиваясь на самого ближнего своего – Листара. Видимо, решил лишать жизни всех в порядке очереди, чтоб никому обидно не было. А в следующие несколько секунд, когда я уже открыла рот, чтобы снова закричать, Кайрид дернулся вперед, дабы прикрыть собой ученика, а герсорт воплотил в руках синий шарик, переливающийся внутри молниями, случилось нечто совершенно необычное. Мой прелестный милый зайка Мортимер подпрыгнул, открыл пасть, сверкая множеством острых зубов, и поймал летящую вперед угрозу, шумно ее проглотив.

Так и не начав кричать, я упрямо пискнула, не справившись с желанием издать хоть какой-то звук. А Мортимер, свою очередь, приземлился на пол, выдав изо рта колечко голубого дыма и сообщив, жутко скалясь:

– Невкусно, но питательно. Благодарю.

– Это… это… это… – залепетала я, пытаясь сформулировать мысль, которая все время ускользала не туда.

– Это фамильяр, умело выполняющий свое предназначение, – помог мне Кайрид, уже стоящий перед отцом, загораживая собой всех нас. Не поворачиваясь к нам, он добавил холодно: – Господин Листар, проводите Аделину и Мортимера в номер, а затем сообщите хозяину заведения о необходимости замены двери. Мне пока придется отлучиться для важной беседы.

С этими словами он указал своему отцу в другой конец коридора.

Уже вернувший себе самый невозмутимый вид Одир Вайт бросил на меня уничижительный взгляд, затем хлестнул взглядом по Листару и – мельком – прошелся по зайке, после чего все же развернулся, величественно зашагав прочь. И только когда отец и сын скрылись за дверью номера, из которого я до того сбежала, мы с Листаром одновременно выдохнули, а Мортимер тихо заметил:

– У меня, кажется, изжога. Пойду добавлю в контракт пункт про премии за форс-мажорные спасения.

Номер, где пряталась Тотт, оказался точной копией моего, за тем исключением, что здесь царили прохлада, запах разнотравья и кровать была зачем-то передвинута к приоткрытому окну. Я хотела узнать, для чего это, но Листар моментально убежал, а Тотт нигде не было. Мортимер же прошел к кровати и грустно вздохнул. Только тогда я наконец разглядела ответ на свой вопрос: у стеночки, тяжело дыша, лежал Карл.

Мой милый зайка свернулся калачиком и даже, кажется, слегка похудел, а розовая шерстка поблекла. Ушки печально покоились на мордочке.

– Что происходит?! – спросила я, подбегая к своему маленькому другу. – Что с Карлом?!

– Он в беде, – прошелестел Морти, встав на задние лапы и упираясь передними в матрас.

– Не тронь его! – велела Тотт, выходящая из ванной комнаты. Она вытирала руки полотенцем и добавила, покачав головой: – Сейчас он может укусить тебя в любой момент, а ты обессилена. Нечисть плохо себя контролирует, отойди от него.

– Еще бы ему себя контролировать! Бедняга еле дышит! – Не обращая внимания на слова девицы, я подхватила своего зайку на руки и прижала к груди.

Голова Карла безвольно откинулась назад, глаза были закрыты, а грудка продолжала тяжело вздыматься. У меня екнуло сердце от ужасного предчувствия.

– Ему ничего не грозит, – тем временем уверенно заявила подошедшая Тотт, – мы проверяли, энергии в существе еще полно.

– Тогда что с ним? – я с яростью уставилась на горе-специалиста. – Может, он притворяется больным?! Тогда Карл – отличный актер!

– Нет, не притворяется. Он перерождается. Проходит новый этап принятия своей сущности. Это всегда болезненно. Вскоре перед нами предстанет обновленный экземпляр, нечто совершенное и непостижимое, чего еще не было и…

Я недослушала.

Засунула свой палец в рот Карлу и приказала:

– Кусай!

Челюсть послушно сомкнулась на моей конечности, острые клыки пронзили плоть. Я ойкнула, зашипела от боли, и Карл тут же распахнул помутневшие глаза.

– Нет! – Тотт бросилась к нам, но опоздала. Замерла, нависая над нами и со злостью разглядывая приходящего в себя зайку.

Карл громко сглотнул и выпустил мою руку из цепкого захвата. Беспокойно завозившись в моих руках, он неуклюже повернулся, сел и виновато уставился на меня.

– Все хорошо, – шепнула, погладив его не укушенной рукой. – Теперь тебе станет легче.

– Дружище, как ты? – подоспевший Мортимер ткнулся мордочкой в собрата.

Карл вновь откинулся на спину, прикрыл глазки и сложил лапки на животе, в котором шумно заурчало.

– Жрать хочу, – признался зайка с такой тоской в голосе, что я едва не предложила свой палец вновь.

– Что ты наделала?! – Тотт схватилась за голову, сжимая виски. – Мы могли узнать столько нового! Изучить, понять! Ты все разрушила! Теперь он – просто твой фамильяр, а мог стать первой разумной нечистью без привязки! Нечистью, созданной из осколка разума и способной жить вне тени хозяина!

Захваченная вихрем чувств, она пробежалась по комнате и, видимо только теперь заметив отсутствие двери, встала напротив зияющей дыры, ведущей в коридор. – Это что еще такое?!

– Отец Кайрида приехал, – пояснила я улыбаясь. Вообще-то в этой новости хорошего не было, но от вида приходящего в себя Карла в душе все пело. – Растифор отправился поговорить с ним, а Листар – искать новую дверь.

– Какой отец? – Тотт повернулась, и я заметила, что она побледнела. – Одир Вайт? Сюда?!

Я кивнула, поглаживая сразу двух заек – Мортимер прилег рядом, чтобы и про него не забывали.

– Дела плохи, – заключила девица. Взмахнув рукой, она что-то прошептала, и в проеме двери появилась полупрозрачная пленка, идущая рябью. Подойдя ко мне, Тотт хмуро уточнила: – Что он знает? Герсорт Вайт. Что вы ему рассказали?

– Ничего, – честно ответила я, – но сейчас Кайрид с ним. Понятия не имею, до чего они договорятся.

– Мы уходим.

Тотт подняла со спинки стула свой плащ, сбегала в ванную и вынесла оттуда потрепанный кожаный саквояж. Прикрыв глаза, девушка поводила ладонью из стороны в сторону, беззвучно двигая губами, а после направилась к двери.

– Без Кайрида мы уйти не можем, – заупрямилась я, понимая, что нужно сделать выбор.

– Мы вас и не зовем, – усмехнулась Тотт, посмотрев на меня. И я в который раз удивилась ее упорному желанию называть себя в третьем лице. – Уходим одни. Вы остаетесь здесь, и да помогут вам высшие. От Одира Вайта практически невозможно скрыться. За зданием наверняка уже следят, за вами тоже.

До меня дошло, что девица нас попросту бросает.

– Значит, сбегаете?

– Само собой, – она равнодушно повела плечами. Постояв у порога, прислушалась и, прежде чем выйти, бросила на прощание: – Нам нужно кое-что проверить; чуть позже, если Вайт оставит вас в живых, пришлем Растифору весточку о том, где можно встретиться вновь. Ваш случай очень нам интересен, даже несмотря на превращение нечисти в фамильяров.

– Да, но…

Тотт вышла, не слушая меня и не прощаясь.

– Воспитание – не ее конек, – глубокомысленно заключил Мортимер.

– И жалость тоже, – кивнул все еще тяжело дышащий Карл. – Она меня чуть не угробила, чтобы посмотреть, в кого я смогу превратиться дальше.

– Бессердечная, – буркнула я.

– Сожрать бы ее, – вздохнул Карл.

– От такой точно будет несварение, – поморщилась я, – лучше дождемся ужина.

Мы немного помолчали, погруженные каждый в свои мысли, пока Морти тихо не уточнил:

– Как думаешь, может, нам тоже сбежать? Вот сейчас.

– Ты привязан к студенту, – напомнила я. – Насколько понимаю, далеко от него тебе не уйти. Или уйти, но ненадолго.

– Тогда бегите вы, а я всех отвлеку.

– На голодный желудок?! – не унимался Карл. – Это же пытка. Я не вынесу такого!

Неожиданно умолкнув, зайка навострил ушки, удивительно прытко соскочил с кровати и бросился в ванную. Оттуда раздался треск, грохот, яростный писк и… хруст.

Я, уже стоя на полпути к ванной, замерла, осознав, что Карлу точно не нужна помощь. В отличие от меня. Живот свело судорогой от понимания: мой милый новый фамильярчик, которого я лично создала и прикормила кровью из пальца, только что поймал и съел живую мышь!

– Адочка, – забеспокоился, прыгая вокруг меня, Морти, – ты только не волнуйся. Иди к окошку, дыши полной грудью.

Кивнув, я последовала его совету. И лишь спустя минуту, когда немного пришла в себя, обернулась и грустно выдала:

– Не зря меня называли чудовищем. Я переместилась сюда в милых пушистых тапочках, а теперь вы – хищники!

– Нет! – возмутился успевший вернуться Карл. Сытый и уставший, он привалился к спинке у изголовья кровати.

– Но ты сожрал живую мышку! – напомнила я, ткнув трясущимся пальцем в сторону ванной. – Только что она бежала по своим делам, и тут…

– Да что там той мыши, – картинно закатил раскосые глаза заяц. – На один зуб! Какие у нее дела? И потом это было состояние аффекта, потому не считается.

– Аффекта?!

– Ну как ты, когда узнала про увольнение, помнишь? – он подмигнул. – Зашла в кухню кофе попить, а вышла с пустой бутылочкой от полусладкого. И что, это значит, ты алкоголичка?

– Конечно нет!

– Вот и я не хищник. – Он довольно облизнулся и стал устраиваться на постели, чтобы сыто вздремнуть. – Забудем.

Я беспомощно посмотрела на Мортимера. Тот сделал умильную мордочку, напоминая:

– Ты нас породила, мы – часть тебя, Адочка. Так сказала Тотт. А себя нужно любить в любом случае. Вот мы тебя любим, даже несмотря на то, что ты пыталась себя спалить вместе с нами и со зданием. Понимание и уважение – ключ ко всему… – Заяц прервался, сладко зевнув. – Ну да ты и сама все это знаешь, Адочка.

Пристроившись рядом с собратом, Морти прикрыл глазки.

Некоторое время я так и смотрела на них, не понимая, как поступить дальше и гадая, кого случайно «породила», когда попала в этот мир? Ведь мои зайки в этой реальности – нечисть, и зубки у них в прямом смысле очень острые! Сегодня они едят мышь, а завтра?…

С другой стороны, как любила повторять бабушка, мы – те, кем хотим быть, и в моей власти сделать так, чтобы Карл с Морти хотели быть лучше. Главное не бросать их наедине с собственными монстрами, живущими в головах. Как было со мной… Зайки действительно часть меня: вспыльчивые, порой даже резкие, но отходчивые и добрые. Им нужна любовь и поддержка, как и любому разумному существу. Отвернуться и бросаться обвинениями – проще всего.

Приблизившись, я осторожно села на кровать и погладила их по очереди. Спустя некоторое время услышала тихие вздохи облегчения, понимая вдруг: все это время они лежали и ждали моего вердикта в свой адрес. Боялись, что отвернусь.

– Вы – замечательные, – прошептала я, подкрепляя действия словами. – И ничто не заставит меня думать иначе.

– Тем более что мы не хищники, – сонно пробормотал Карл. – Один раз – не…

– Да-да, – закивала я. – Но даже если и так, это не отменит моего к вам отношения.

– Мы тоже будем тебя любить, даже если ты начнешь ловить мышей, – прошептал Морти, вновь зевнув. – Всегда.

– Договорились, – улыбнулась я, подумав, что перекусить и правда не помешает.

Кайрид Растифор

Разговор с отцом не заладился сразу.

Одир Вайт требовал правды, а Кайрид – чтобы тот ушел. К консенсусу прийти им не удалось, потому герсорт в привычной для него манере принялся за шантаж:

– Девицу возьмут под стражу сегодня же, – скучающим тоном проговорил он, поднимаясь с кресла. – Она покушалась на мою жизнь. Дважды.

– Ты этого не сделаешь. – Кайрид также поднялся, загородив собой путь к выходу. – Аделина – моя личная помощница, и она в жизни даже муху не обидела.

– Скажешь это полисмагам.

Взгляды отца и сына скрестились. Внутри Растифора все кипело от злости. Он ненавидел Одира Вайта и себя самого – знал ведь: стоит приблизить к себе кого-то, и все плохо кончится. Отец не позволял ему проявлять малейшую слабость.

– Аделина ни в чем не виновата, – с нажимом повторил Растифор.

– У меня есть свидетели ее покушения. – Одир Вайт холодно усмехнулся, явно наслаждаясь своей властью над сыном: – Твоя помощница открыла портал в имение Вайтов! Во время семейного обеда!

– Но этого не может быть! – притворился удивленным Растифор. – В ваше имение могут пройти лишь члены семьи. Или бастарды, как я. Неужели?… – Кайрид демонстративно округлил глаза, закрыл рот ладонью и пораженно добавил: – Это невероятно! Ада – тоже твоя дочь?!

– Прекрати паясничать, – процедил Одир сквозь зубы.

– Но это бы многое объяснило! Иначе как она попала к вам на обед?

– С помощью твоего перстня!

– Моего? – Теперь Кайрид изображал усиленную работу мысли, даже подбородок потер и задумчивое «хм» повторил дважды, после чего наконец сообщил: – Я бы мог такое допустить, но, как мы с тобой знаем, эмассер срабатывает только на хозяине, иного не дано.

– Потому я здесь, – кивнул его отец, – чтобы услышать ответ на вопрос: как?! Как вышло, что некая Аделина Соломинка, появившаяся из ниоткуда несколько дней назад, проникла в имение Вайтов среди бела дня, пользуясь чужим эмассером?!

– Боюсь, не могу ответить, – Кайрид развел руками.

– В таком случае готовь свою подружку для долгих допросов следователей. Ты вновь разочаровал меня, Кайрид, и подвел свою подружку, – без колебаний ответил герсорт. Накинув на многострадальную голову капюшон, он вновь предпринял попытку уйти.

Обойдя Растифора, Одир Вайт почти достиг двери, когда его настиг вопрос:

– Зачем тебе это? Какое тебе дело до девушки?

– Она вторглась на территорию моей семьи, – последовал ответ.

– Понимаю, – Кайрид зло усмехнулся. – Твоя супруга в бешенстве, так ведь? Суперзащита разрушена какой-то девицей с моим перстнем на руке… Как же бедные ваши детки? Что, если это было покушение на них?

– Завтра моя жена действительно может вернуться и причинить вред, – не стал опровергать предположения сына Одир. – В этом я ее всецело поддерживаю. Тем более что твоя помощница, может, и не обидит муху, а в меня швырнула горящим факелом. Итак, я спрашиваю последний раз, ты готов к разговору? Или продолжишь глупую игру в молчанку, которая будет стоить жизни твоей подружке?

– Ты должен будешь дать клятву, – тихо проговорил Растифор, мысленно взвешивая все за и против этого разговора. По всему выходило, что часть правды он действительно обязан открыть отцу. Ради страховки на будущее, если не справится сам.

– Клятву о непричинении вреда Аделине? – Тон Одира Вайта был пропитан насмешкой. – Она так тебя зацепила?

– Больше, чем ты можешь себе представить, – вздохнул Растифор, поворачиваясь и вставая лицом к отцу. – Но клятву ты должен дать о молчании. Хотя бы временном. Причинять ей вред и так не станешь.

– Какая самоуверенность! Надо же. Пытаешься играть на моем любопытстве, Кайрид? Со мной такие штуки не пройдут. Может, мне просто избавиться от девицы и таким образом решить все загадки?

На несколько мгновений Растифором овладело желание поддаться эмоциям, послать отца к доршу в задницу и по привычке ждать, чем это обернется. Но понимание того, что теперь от его решений зависит жизнь одной вспыльчивой девушки и двух недавно оживших тапок, заставило Кайрида взять себя в руки.

– Ты спрашивал меня, готов ли я к разговору, и получил мое согласие, – спокойно сказал он. – Теперь я спрошу у тебя: ты сам готов к диалогу или так и будешь всю жизнь пытаться меня продавить, думая, что делаешь лучше? Вернись и присядь. Начнем с клятвы, которая ничего тебе не будет стоить. А после я отвечу на вопросы. Или уходи и делай по-своему, но обещаю: на этом любое наше с тобой общение прекратится навсегда. По твоей вине.

Аделина

В любой непонятной ситуации – спи. Это стало моим девизом в новом мире и очень помогло сохранить остатки спокойствия. Жаль только, надолго в покое не оставили – разбудили, неловко поднимая на руки и прижимая к крепкой груди. Я поначалу хотела возмутиться, но, поняв, кто этот негодяй, посмевший нарушить мое уединение, лишь сладко вздохнула и сильнее уперлась носом в его плечо. Хочет человек носить меня на руках – ну пусть, не лишать же его таких маленьких удовольствий?

– Кажется, она проснулась, – услышала я голос слишком проницательного Листара, которого тут же захотелось пристукнуть чем-то тяжелым. – Смотрите, она…

– Устала. Оставьте девушку в покое, мистер Коун. Ей сильно досталось сегодня, – ответил лапочка-Растифор, унося меня в неизвестном направлении и продолжая инструктировать студента на ходу: – Запрись здесь. С зайцами. Никого не впускай и не выпускай. При опасности шли мне вызов и жди на месте. Ясно?

– Какой еще опасности? – донеслось позади. – И почему зайцы остаются мне?! Вы их зубы видели?…

Растифор не удостоил парня ответом.

Судя по доносящимся звукам, мы покинули номер, где остался возмущенный студент, и, пройдя по коридору со скрипучим полом, вскоре оказались у новой двери. Кайрид толкнул ее плечом, после чего бережно внес меня внутрь и уложил на твердую кровать.

И все. Звуки стихли. На какое-то время наступила столь гнетущая тишина, что любопытство очень быстро уложило здравомыслие на лопатки, заставляя приоткрыть один глаз.

Кайрид, лицо которого нависало над моим, чуть улыбнулся, справедливо замечая:

– Проснулась.

Выглядел он потрепанным и уставшим, но в темных глазах все равно притаились смешинки.

Я недовольно открыла второй глаз и пробурчала из вредности:

– Поспишь тут, как же. Немного вздремнула, и ты разбудил. Кстати, как там твоя?…

– В этом номере есть душ, горячая вода, чистые халаты и две кровати, – прервал меня Растифор, выпрямляясь и обретая вид неприступного типа, явно не желающего делиться своими секретиками. – Здесь мы переночуем, Соломинка. Сейчас я уйду, но скоро вернусь с ужином. Никто тебя не побеспокоит, я оставлю защиту на двери. Приведи себя в порядок, если хочешь. Ты, кажется, любительница поплескаться в воде.

Мой ответ снова не потребовался.

И только когда Кайрид вышел, а я села в кровати, пытаясь осмыслить услышанное и окончательно стряхнуть с себя остатки сна, вспомнила про странное видение перед появлением его отца. Об этом стоило рассказать, вот только время было упущено – Растифор сгинул за дверью, не забыв закрыть ее на замок. Потому, устав рефлексировать, я легко отмахнулась от груза давящих сожалений и отправилась, куда меня послали.

Горячей воды в душе не оказалось, но я все равно сполоснулась под тонкой ледяной струйкой и укуталась в теплый синий халат, длиной доходящий мне до пяток. Кайрида еще не было, и, терзаясь смутной тоской, я присела у окна, разглядывая сумрачные улицы Хилстона, так похожие на некоторые наши города. Вспомнились вдруг родной мир, прошлое и события, приведшие меня сюда. Учеба, которую пришлось бросить; работа, которую научилась принимать, но не любить; бабушка, так и не оправившаяся после очередного витка болезни, и квартира, ставшая моей тюрьмой в последний месяц пребывания на родной планете. Перебирая в голове все это, я старалась зацепиться за что-то хорошее, что могло бы вызвать улыбку и желание вернуться домой, но… ничего! В том мире, равно как и в этом, у меня не было никого и ничего. Хотя нет! Здесь были тапочки.

Я улыбнулась, вспомнив заек, и тут же удивленно коснулась собственных губ, разглядывая свое отражение в окне. Вот и ответ. Но имею ли я право на подобное? Может ли этот мир стать родным для «прыгуньи», за появление которой обеспечена казнь всем причастным?

От безрадостных мыслей отвлек шум. Вздрогнув, я сфокусировала взгляд на том, что творится за окном, и обнаружила нехорошее: на улице начался разгул стихии. Ветер трепал верхушки деревьев, а в стекло немилосердно забарабанил дождь. Крупные капли падали с неба наискось, попадая прямо в мое окошко, навязчиво стучась, будто напрашиваясь на приглашение войти. Ага, сейчас!

Я отпрянула, чувствуя, как мурашки побежали по коже – сказывалась фобия, проявившаяся после смерти родителей, погибших именно в таких погодных условиях. Под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия.

– А вот и я! – Растифор, как всегда, появился неслышно, за что и поплатился барабанными перепонками.

Да, я визжала. Недолго, но пронзительно. Когда закрыла-таки рот, появилась надежда, что Растифор больше не станет подкрадываться.

– Напугал? – спросил он весьма проницательно, стоило мне умолкнуть. – Или что-то еще случилось? У нас проблемы?

«У меня», – хотела поправить я, но прикусила язык. «У нас» звучит лучше, пусть так и будет, хотя бы пока.

Без слов покосилась назад.

Отставив принесенный поднос с едой на круглый столик, Кайрид быстро обошел меня и попытался открыть окно.

– Нет! – Я положила руку на его пальцы, сдерживая. И призналась: – Это не опасно в общепринятом смысле. Просто я ненавижу дождь. Вот и все. Ничего сверхужасного, но, если не хочешь снова слушать мой визг, окно лучше не открывай.

Какое-то время он смотрел на меня, обдумывая что-то свое, но потом расслабился, кивнул и указал на накрытые крышками тарелки, сгрудившиеся на подносе, предложив:

– Поешь. Я пока в душ, и будем ложиться.

– А ты не ужинаешь? – удивилась я, чувствуя легкую скованность от его слов.

Быстро окинув взглядом комнату, постаралась подавить неуместное волнение. Кроватей здесь было две, а посему никакого подтекста во фразе Растифора искать не стоило. Но воображение не желало принимать логику в расчет, предпочитая более интересные предположения о грядущем времяпровождении.

– Я уже сыт, – ответил Кайрид тем временем. – А тебе приятного аппетита, Соломинка.

Провожая его взглядом, я гадала о двух вещах: где же Растифор успел поесть и откуда в моей голове настолько извращенные картинки с ним в главной роли?! Похоже, я и правда знатно проголодалась, и речь совсем не о еде.

Вновь Кайрид появился в комнате, как раз когда я закончила с ужином. Что только не передумала за это время! Чего только не вообразила! На меня это было очень непохоже, но справиться с эмоциями становилось все тяжелее. Неудивительно, что, глядя на приближающегося Растифора, одевшего точно такой же халат, как у меня, я почувствовала, как щеки заливаются румянцем.

– Не стоит стесняться хорошего аппетита, – с улыбкой проговорил Кайрид, одобрительно кивнув на опустевшие тарелки.

Ха! Знал бы этот тип, что за аппетиты во мне взыграли, сам бы покраснел, как школьник. Однако признаваться в своей испорченности я даже не думала, лишь кивнула:

– Спасибо. Все было очень вкусно.

– Вот и отлично. – Кайрид обошел стол, протянул мне руку и неожиданно предложил: – Поэкспериментируем еще немного?

Колебалась ли я? Каюсь – совсем нет. Протянув ему ладонь, с удовольствием ощутила крепкое горячее пожатие и поднялась, едва не приплясывая от нетерпения.

– Что именно ты хочешь делать? – спросила тихо, при этом чувствуя, как нестерпимо покалывает губы от желания податься вперед и поцеловать Растифора. Где-то на задворках мозга вопил здравый смысл. Виданное ли дело, знаю мужика всего несколько дней, а уже готова сказать «да» на его гнусные предложения. Хуже того, я готова была подкинуть пару своих идей, если его окажется недостаточно.

– Аделина, – с легкой хрипотцой проговорил Кайрид, переводя взгляд на чуть разомкнувшиеся полы халата в области декольте.

– Да? – Я призывно улыбнулась и повела плечиком так, что вырез стал еще более открытым.

Глаза Кайрида потемнели, дыхание участились. Одна его рука потянулась к халату, отодвигая ткань, а вторая коснулась разгоряченной от неистового желания кожи. И… я вскрикнула, почувствовав острую боль. Оттолкнуть себя Кайрид не дал, продолжая непонятную пытку несколько секунд и все это время хмуро глядя в область моих ключиц. За это время флер очарования моментом испарился как не бывало! Пришло понимание бесстыдности происходящего, снова стали слышны звуки буйствующей за окном стихии, проснулся разум!

– Ну вот, – тихо проговорил Растифор, убирая руку, – руна разрушения напитана. Так легче?

Я запахнула полы халата и спросила, не скрывая шока:

– Что это было?!

– Влечение, – как ни в чем не бывало ответил Растифор.

– Обоюдное? – уточнила, прищурившись.

– Да, – Кайрид позволил себе легкую улыбку.

– И все из-за рун?

– Да.

Я недоверчиво мотнула головой.

– Да меня же!.. Да я… Уф! Я ведь вела себя как мартовская кошка! Еще немного – и стала бы домогаться! И что тогда?!

– Я бы устоял. – Глядя на мое растерянное лицо, Растифор заулыбался шире и добавил, подмигнув: – Наверное.

– Это не смешно. Мне надоели подобные сюрпризы, не понимаю, чего еще ждать.

– На сегодня все, – спокойно проговорил Кайрид, приближаясь к своей постели. – Отец подсказал мне, как усилить руну разрушения, так что можем выспаться, не ожидая подвоха.

Скинув халат на спинку стула, он улегся, накрывшись одеялом, и демонстративно прикрыл глаза. За окном громыхнуло. Подпрыгнув, я ощутила, как сжалось горло от страха. Паника подкрадывалась медленно, но неотступно, не давая дышать и обещая море нехороших последствий. Покосившись на окно и подметив сверкнувшую неподалеку молнию, я сжала кулаки, набираясь смелости для борьбы с фобией один на один, как всегда… И тут Кайрид громко вздохнул, напоминая о себе.

«Наши проблемы», – услышала эхо его слов в голове и усмехнулась. А что? Сам так говорил, никто его за язык не тянул! Выключив свет и не позволяя себе передумать, я быстро пробежалась до кровати…

– Что ты делаешь? – услышала недовольный голос Кайрида из темноты.

– Устраиваюсь поудобней.

– На моей кровати, – заметил он, будто я сама этого не понимала.

– Да, – ответила невозмутимо.

– Это что, руна? – с тревогой спросил Кайрид, приподнимаясь на локте. – Ты снова чувствуешь что-то?

– Ага, – я зевнула. – Чувствую, что падаю с ног от усталости, но гадский дождь за окном все нервы вытрепал.

– Аделина, – выдохнул Растифор с толикой раздражения, – это всего лишь вода с неба. А мы в гостинице. Видишь серость вокруг? Это крыша и стены! Кроме того, даже когда ты ляжешь к себе, я все равно буду очень близко.

– Не лягу.

– У меня ничуть не удобней, чем в твоей постели.

– Знаю. У тебя даже хуже.

– Но ты продолжаешь здесь устраиваться! – Растифор повысил голос, не пытаясь скрыть возмущения.

– Тише, – попросила я, накрываясь его одеялом, – хватит возмущаться. Я сегодня так натерпелась, уступи бедняжке! Сам ведь говорил, как мне тяжело, помнишь? Ну и… места всем хватит.

– Всем? – устало спросил Кайрид. – Мне ждать еще кого-то?

– Вот это без понятия, – отмахнулась я, покосившись на засветившееся от новой молнии окно. – Давай спать. И не смотри так.

– Ты видишь в темноте?

– Чувствую всеми фибрами души.

– Аделина…

– Да не съем я тебя. Обещаю. Просто посплю рядом. Жалко тебе, что ли?

– Ты себя слышишь? – Его голос дрогнул. Мне показалось, злой и страшный Растифор улыбнулся. Дал слабину! – Со мной рядом не спят. Никто. Никогда. Это правило, Аделина, которое я не позволю нарушать.

– Угу, как и вызов чудовища из другого мира. Правила-правила… – Я сладко зевнула и повернулась к нему спиной. – Всегда есть место маленьким исключениям.

Растифор тихо вздохнул, поелозил и замер, шумно сопя.

– Спокойной ночи, – выждав пару секунд, буркнула я, закрывая глаза.

– Издеваешься, – постановил Кайрид.

– Тшш, – попросила, натянув одеяло до подбородка, – знаю-знаю, утром мне расскажешь, какая я ужасная и наглая, и сколько проблем тебе доставляю. Обещаю выслушать не перебивая и, может быть, даже раскаяться.

Я практически уснула. Сознание уже уплывало, когда услышала где-то на грани с явью едва слышное: «Спокойной ночи, чудовище».

Тапки спешат на помощь

Первой точкой в нашем путешествии стал салон одежды. Припарковав магобиль неподалеку от идеально прозрачной витрины, Тор вышел и встал у входа, в то время как герсорт провел меня внутрь, успев шепнуть на ухо:

– Не смей изображать влюбленную дурочку, предупреждаю в первый и последний раз.

Я вняла его просьбе. И стала изображать испуганную дерганую дурочку. Выходило даже лучше, потому что мне и правда было страшно.

Мадам Фло оказалась улыбчивой женщиной, глядящей на Одира Вайта с неизменным восхищением, а на его дрожащую всем телом спутницу с некоей долей удивления. Выслушав просьбу герсорта придать мне надлежащий вид, она посмотрела в мою сторону с легкой досадой, но тут же взяла себя в руки и провела вглубь помещения, пообещав, что займется «этой милой девушкой» лично.

Все это время я присматривалась и прислушивалась к происходящему, надеясь наконец понять, зачем герсорт решил тратить свое драгоценное время и деньги на шопинг. Судя по манекенам и развешанным вдоль одной из стен тканям, магазин был дорогим и специализировался не на готовой одежде, а на пошиве под фигуру.

Но оказалось, что у мадам Фло было кое-что в запасе, чем, собственно, меня и облагодетельствовали.

– У вас замечательная фигура, – восхищалась женщина, с натугой сводя плотную синюю ткань на моей спине и скрепляя задник застежками – крючочками. – И цвет волос восхитительный! Вот только прическа совсем не соответствует платью, а потому предлагаю ее слегка исправить. Вы не против, милая?

По правде сказать, прически там не было и быть не могло, ведь меня подняли прямо из постели, дали две минуты и поволокли прочь. Так что нет, я не была против избавления от колтунов. Вспомнив про роль испуганной насмерть дурочки, я кивнула, при этом громко клацнув челюстью, и пробормотала:

– Как герсорт Вайт велит, так и будет.

А потом потупила взгляд и присела в предложенное кресло. Вот где пришлось применить весь свой актерский талант, чтобы продолжать выглядеть несчастной! Я всегда обожала салоны красоты и копошение у себя в волосах. Релакса лучше просто нет, но говорить об этом я не собиралась.

Мадам Фло слушала мои вздохи-охи, хмурилась, но вопросов не задавала.

Однако я заметила, что в момент передачи преобразившейся меня герсорту улыбаться она перестала. Теперь мисс Фло смотрела на него с нескрываемой неприязнью, а на меня с жалостью.

– А вот и мы, – сказала она, осторожно положив руки мне на плечи и покрутив вокруг оси, дабы показаться заказчику во всем блеске. И ведь стало на что посмотреть. Синее приталенное платье в пол со слегка приоткрытой зоной декольте очень мне шло. Его дополняли низкие черные сапожки и новое пальто цвета топленого шоколада с черной брошью-цветком на груди. Волосы мне подняли в высокую прическу, оставив на воле лишь несколько локонов страсти и закрепив сверху чуть спущенную вправо черную шляпку.

Видел бы меня такой Кайрид!..

– Так намного лучше, – одобрительно заметил Одир Вайт, осмотрев меня с головы до ног.

– Рада, что вам нравится, – проблеяла я, не поднимая головы, обхватив себя руками за плечи. И добила всех в салоне простым вопросом, заданным слезливым голосом: – Чем еще я могла бы угодить?

Послышался скрип герсортовых зубов, меня снова схватили за локоть и поволокли к магобилю. Я успела обернуться и заметила, как из-за витрины на нас пристально смотрит мадам Фло. Еле успела скорбно поджать губы и придать взгляду легкой истеричности, как герсорт распахнул дверь и подтолкнул меня внутрь, сопровождая действия словами:

– Любому терпению приходит конец, и моему тоже. Но знаешь, что самое прекрасное, девочка?

Я посмотрела на него с вызовом.

– Самое замечательное – это то, что за твои выходки ответит Кайрид, – закончил свою речь он, после чего отправился занять свое место рядом с водителем.

– Что вы имели в виду? – спросила, как только Одир Вайт сел в магобиль. – При чем здесь ваш сын?

– Узнаешь, – ответил герсорт тихо. – Если я не прибью тебя раньше.

После услышанного любопытства у меня резко поубавилось. Следить за дорогой я тоже перестала – все равно давно запуталась в улицах и сама в жизни не нашла бы дорогу назад. Оставалось верить, что Растифор – чтоб ему икалось! – уже выспался и идет по следу. К тому же я вспомнила про своего недавно обретенного фамильяра и теперь усердно пыталась вспомнить, что об этом говорил Кайрид. Найдет ли меня зайка? Сможет ли почувствовать? Или наша связь еще не до конца установилась, и тогда…

Слезы навернулись на глаза. Пришлось быстро проморгаться и злобно зыркнуть на затылок герсорта Вайта. «У, подлый похититель!» – подумала я, сжимая кулаки. – «В кого он только такой ненормальный? В кои-то веки его сын пустил в постель девушку поспать, и на тебе – новый стресс! Эдак у Кайрида еще большие проблемы с личной жизнью нарисуются, комплексы начнутся…»

– Прибыли! – рыкнул Тор, заставив меня отвлечься от размышлений.

Магобиль стал снижаться, а герсорт неожиданно обернулся и принялся инструктировать меня ледяным тоном:

– Слушай и запоминай. Это важно для твоей жизни и жизни Кайрида. Поняла? Сейчас войдем, и ты будешь молчать. Как раз здесь можешь изображать кроткую глупышку, которую привели на заклание. На вопросы будешь отвечать, только если я кивну. Даже для приветствия рот не открывай…

– А если чихнуть захочу без вашего кивка? – не выдержала я. – Все, можно писать завещание?

– Чихать можешь, – неожиданно устало ответил он. – Но не увлекайся. Мы приехали сюда ради вашего же блага, так что не пытайся сорвать встречу. Человек, который сегодня здесь появится, способен разрешить одну очень существенную проблему. Никаких вопросов сейчас! Пойдем.

Я стиснула зубы и хотела уже выйти из магобиля, как мою дверцу галантно открыли. Герсорт предложил мне руку, дабы помочь, и при этом так полоснул взглядом, что мне даже в голову не пришло отказаться.

Вместе мы проследовали в… ювелирный салон. Я удивленно щурилась, разглядывая выложенные миниатюрными стразами буквы, сверкающие на солнце не хуже бриллиантов. «Лучший подарок или извинение – это наше украшение!» – гласила завлекательная табличка. Я усмехнулась – не поспоришь.

– Напоминаю, – процедил герсорт сквозь зубы, – вернись к роли туповатой девицы, как в салоне мадам Фло.

– А раньше вы называли эту роль «кроткой глупышкой», – так же тихо напомнила я. – Прежняя характеристика мне больше нравилась.

Одир Вайт повернулся, и буквально на пару секунд, пока наши глаза встретились, мои виски прошило дикой болью, а в голове раздался его голос: «Я устал просить! Могу заставить».

Передо мной открыли дверь в салон, боль прошла, а вот страх – липкий, мерзкий, нарастающий – остался внутри меня. Я вспомнила странный сон в гостинице, где кто-то вот так же вторгался в мою голову и говорил…

– Добро пожаловать в «Золотую магнолию»! – радостно приветствовал нас одетый с иголочки молодой человек. – Чем могу служить?

– Передайте хозяину, что прибыл герсорт Вайт, – сухо ответил мой властный спутник.

– Сию минуту!

Быстро осмотревшись, я заметила еще троих продавцов, поняла, что обсудить детали будущего предприятия больше не получится, и приняла самый скорбный вид. В зале, заставленном тумбами с драгоценными украшениями, царил полумрак. Яркий свет был лишь там, где лежал товар. И тишина стояла гробовая – все смотрели на нас. Безликие, плохо освещенные тела, стоящие в тени, немного нервировали, и я вздохнула с облегчением, когда из задней двери показался громила в сером костюме, пригласивший нас следовать за ним в кабинет хозяина.

– Герсорт Вайт, очень вам рад! – проговорил щуплый лысый дядечка, стоило нам пройти по узкому коридору и оказаться в прекрасно освещенном помещении, оформленном строго и со вкусом. – Мое почтение.

– Мистер Банч, – мой спутник коротко кивнул, – благодарю за любезность. Наша договоренность в силе?

– Безусловно, – старичок скупо улыбнулся, отчего его лицо покрылось сотней мелких морщинок. – Проходите, присаживайтесь. Для начала я покажу вам, что удалось подобрать на скорую руку, а уж потом посмотрим, что дальше…

Они говорили загадками. На меня не смотрели, вопросов обо мне никто не задавал, будто и я сама превратилась в тень герсорта.

Тем временем старичок поднялся и вынул из высокого секретера тканевый сверток, который принялся бережно разворачивать на большом деревянном столе. И с каждым новым движением ткани в сторону, мои глаза все больше округлялись. Внутри были ювелирные украшения вперемешку с совершенно обычной бижутерией. Булавки, запонки, серьги, цепочки, браслеты, кольца…

В большинстве изделий были гармонично встроены камешки: одни светились неестественно ярко, другие выглядели блеклыми и навевали тоску, ну а третий вариант…

Я сама не поняла, как рука потянулась к простенькой булавке с приколотым к ней закрытым глазом, вылепленным из чего-то наподобие полимерной глины.

– Стоп!

– Куда! – одновременно воскликнули мужчины.

Их окрик не успел бы меня остановить, зато остановил сам предмет вожделения. Глаз открылся, обнажая красную радужную оболочку и вертикальный черный зрачок. Я моргнула. Зрачок сдвинулся правее, будто пытался меня разглядеть. Нервно икнув, я отпрянула, едва не перевернувшись на стуле. Благо герсорт Вайт придержал меня за спину.

– Какого хросса?! – пробормотал он же, сажая меня на место и даже не глядя в мою сторону. – Это как понимать?

– Око Даяны, покровительницы ясновидящих, – задумчиво ответил старик, не сводя с меня пристального взгляда. – По легенде, в этом артефакте скрыта слеза Даяны, оплакивающей множество жизней, что она не в силах была спасти. Как понимаете, данную вещицу я приобрел с рук и уже начал сомневаться в ее подлинности. До вашей спутницы его пытались пробудить три сильнейших мага.

– И? – поторопил старика Одир Вайт.

– Не смогли.

Герсорт со злостью уставился на меня. «Так ты еще и ясновидящая?!» – буквально кричал его взгляд. Но спросил он о другом:

– Зачем ты хотела его коснуться?

Я пожала плечами:

– Потянуло.

– Куда потянуло?

– К глазу.

– Зачем?! У тебя своих два.

Судя по физиономии, герсорт очень хотел добавить слово «пока».

Я покосилась на старика, и тот, вновь покрываясь сетью морщин, улыбнулся, предлагая:

– Купите девушке Око. Не прогадаете.

– Нет, – отмахнулся герсорт, отворачиваясь от меня. – Мы здесь за другим. Что насчет разрушения?

Старик помрачнел, кивнул и стал разворачивать ткань дальше. В самом конце ее оказались спрятаны три черные пуговки. Простые такие, с четырьмя дырками по центру. Вот только, прежде чем их трогать, старик нацепил тонкие кожаные перчатки и прошептал длинное заклинание. А затем, поднявшись, он отцепил первую пуговку и направился ко мне.

Я села ровнее, сцепила руки и уставилась на старика, как на акулу. Страх на этот раз даже изображать не пришлось. От волнения меня стало слегка знобить.

– Вы не должны переживать. – Встав рядом, старик слегка нахмурился и бросил взгляд на герсорта. Под тем скрипнул стул и… я даже опомниться не успела, как его руки прикоснулись к моей голове. Дернувшись в попытке его остановить, я ничего не добилась – руки повисли плетьми. Однако дальше случилось неожиданное: вместо страха внутри стало разливаться ощущение полной гармонии, пришел покой.

– Она готова, – услышала, словно сквозь вату, голос Одира Вайта, и его ладони перестали сжимать мои виски. – Действуйте.

В голове стало абсолютно пусто и легко. Ни одной мысли, никаких тревог. Мной руководило лишь желание слушать и подчиняться.

– Деточка, положите свои пальцы мне на запястье. Вот сюда, где есть голый участок тела, – попросил тем временем старик, и я с радостью выполнила, что мне велели. – Теперь возьмите пуговку во вторую ладонь. Сожмите ее. Отлично. Как себя чувствуете?

Я глупо хихикнула, ощущая легкую щекотку в кулаке, будто там засело маленькое насекомое.

– Пока все неплохо, – удовлетворенно усмехнулся старик. – Ну давайте-ка дальше. Смотрите на меня, слушайте мой голос, сконцентрируйтесь только на мне. Я говорю тише, и ваше сердце замедляет ход. Все хорошо, бояться не надо. Раскройтесь для меня. Вспомните о том, кто вольно или невольно привязал вас к себе. Нам нужно что-то хорошее. Лучше всего помогают спокойные, милые события. Без тревог и суеты. Смотрите же…

Я прикрыла глаза и попыталась увидеть то, о чем толковал старик, но вместо этого вокруг зияла лишь пустота. Тьма. Она не пугала, напротив, баюкала, обнимала, обещала защиту… а затем пришел запах…

Воображение по-прежнему наотрез отказывалось выдавать хоть что-то, кроме темноты, зато обоняние и осязание… Аромат парфюма Растифора занял все мои мысли, я не могла им надышаться и радовалась, будто встретила единственного друга. Следом закололо кончики пальцев. Паря в темноте, я вытянула руку и ощутила настоящее счастье. Меня захватило наслаждение от одного понимания – он здесь, рядом, а еще… от прикосновения к слегка заросшим скулам Кайрида.

Кожа у него оказалась горячей, а под ней сжималась челюсть и ходили в раздражении желваки. Ему не нравилась эта близость, он вообще всегда стремился держаться подальше ото всех. Но у меня не хватало сил разорвать наш контакт. Я касалась его длинного носа, губ, добиралась до уха с клипсой и неожиданно почувствовала отклик. Услышала свое имя. Голос у Кайрида был обеспокоенный. Он волновался за меня. И мне стало невыносимо жаль, что ему приходится проходить через все это снова, ведь он так устал терять…

– Проснись!! – Хлопок разогнал тьму, чей-то недовольный скрипучий голос вырвал меня на свет. Пришлось щуриться, чтобы разглядеть старика. Тот хмурился, цыкал, бормотал себе под нос о невозможности подобного. Мне кажется, он осунулся сильнее прежнего.

– В чем дело? – Холодное уточнение герсорта Вайта окончательно меня пробудило. Я села ровнее, разжала руку, и… с ладони посыпалась на пол черная пыль, тая прямо в воздухе.

Старик выдал нечто нечленораздельное, в ярости уставившись мне за спину.

– Что она сделала? – Мне показалось, на этот раз в голосе герсорта звучала только усталость.

– Уничтожила сильнейший артефакт!!! – Старика слегка тряхнуло. – Я им три союза, заключенных у лика богини, расторг! А это… это!.. Кто вы такая?!

Я улыбнулась. Наконец и у меня спросили имя.

– Это неважно! – вклинился герсорт. – Вы обещали оказать мне услугу, и я рассчитываю на определенный результат. Пока вижу лишь какую-то труху у ног девушки. Вы точно один из лучших специалистов?

На старика было больно смотреть – по всему видно, так его еще не оскорбляли…

Дергаными шагами он вернулся к столу, при этом нелепо махнув правой рукой и пробормотав что-то себе под нос. Около минуты старик в задумчивости провел, глядя на вторую пуговицу, и наконец решился, вернулся ко мне. И снова попросил:

– Давайте сделаем иначе, милочка. Нужно было предупреждать, что связь обоюдоугодная! – Он бросил полный злости взгляд на герсорта и снова заговорил со мной, запихивая в мою руку новую пуговицу: – Теперь мне нужна ваша злость. Вспоминайте самые некрасивые поступки вашего связующего. Самые нехорошие слова в ваш адрес. Приступайте!

Мои глаза вновь закрылись. Первой мыслью было думать об отце Кайрида, вот кто и правда злил. Но неведомая сила осторожно подтолкнула сознание, и оно уплыло в сторону Растифора. Наконец я увидела его лицо. Только оно оказалось искажено злостью.

– Чудовище! – сказал мне Кайрид. – В этом мире не место таким, как ты!

Стало больно. Я точно знала: нужно злиться и спорить, но… в груди тревожно замедлилось сердце, и дышать стало так тяжело… Ведь я не нужна ему. Он говорил, мне не место рядом, а навязываться я не хочу…

Но, прежде чем я отвернулась, черты лица Растифора поплыли, преображаясь. Теперь он смотрел на меня взволнованно, и я услышала его голос, тихий, надтреснутый:

– Соломинка! Держись. Я сейчас…

– Нет!!! – зарычал старик, дергая меня за плечи и заставляя открыть глаза.

Пуговка в моей руке раскалилась докрасна, но боли не причиняла. Старик потянулся за ней, его глаза наполнились яростью.

– Верните артефакт! – потребовал он, сурово вглядываясь в мое лицо. Затем его внимание перешло к герсорту. – Вы кого ко мне привели?! Кто она такая?

– Подруга моего сына, – невозмутимо ответил Одир Вайт.

– Нет, – старик попятился, замотал головой. – Вы умолчали о самом важном и потребовали от меня невозможного. Уходите.

– Что за бред? – Герсорт засмеялся, будто услышал веселую шутку. – Вы себя слышите? Повторяю, эта девушка – подруга моего сына. Она его помощница по делам академии.

– Нет! – Старик упрямился. – Вы за кого меня держите?! Она – его идеальная копия, совпадающая с ним по интересам, характеру, взглядам и силе! Их тянет друг к другу. Вы осмелились на древний ритуал поиска магического близнеца. Мой учитель рассказывал об этом, а ему его учитель. Подобное действо под запретом, а формулы утеряны! Как вам удалось?…

Послышался скрип стула. На мои плечи легли руки герсорта.

– Замолчите! – резко проговорил он. – И вспомните о соглашении.

– Я не собираюсь становиться соучастником этого! – Старик сжал ладони в кулаки. – Вам меня не запугать.

– Я никогда не пытаюсь пугать, – спокойно ответил герсорт, и я почувствовала возвращение собственных эмоций – страха, любопытства, злости. – Итак, как вы планируете продолжить выполнять мою просьбу?

– Никак! Это невозможно.

– Подумайте. – И столько угрозы зазвучало в голосе Одира Вайта, что даже мне стало жаль старика.

Тот колебался, косился на дверь и все же ответил:

– Я не могу, и вы знаете почему.

– Хотел бы услышать вашу версию. Я подозреваю, но не уверен до конца в правильности своей версии.

Старик не скрывал ужаса. Помолчав какое-то время, он попросил:

– Я расскажу, что знаю, а потом вы уйдете. И мы оба сделаем вид, будто никогда не встречались по этому поводу.

Герсорт, должно быть, подал некий знак, символизирующий согласие, и старик продолжил:

– Сейчас эта девушка и ваш сын – почти единое целое, процесс, конечно, еще не завершен, но его не остановить. Когда-то давно проводили эксперименты по поиску идеальных избранников и избранниц. Для этого использовали руническую магию и священное дерево тарз. В дело шли не только заклинания, но и кровь участников. Для призыва идеальной пары совершали очень опасный ритуал с участием шести добровольцев, один из которых и искал близнеца. Так пытались усилить род несколько очень могущественных семей для рождения чудо-наследников. Стоило это безумно дорого, а эффект себя не оправдал.

– Я слышал эту страшилку, – проговорил герсорт.

– Но это не страшилка! – возмутился старик. – К двоим из троих призывающих явились не те. То есть одна из девушек уже была замужем, а вторая оказалась старухой. Ну и… их убили как неугодных. Только вот стоило это сделать, как умерли и призывающие. В Светлейшем Совете подняли вопрос о последствиях подобных экспериментов, после чего их запретили. Под страхом смертной казни. Все документы рассказывающие о проведении ритуалов, сожгли, чтобы никто не мог повторить рунные рисунки…

– А семьи? Кто хотел усилить свой род, вы знаете? – спросил герсорт, сдавливая мои плечи сильнее.

Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться и не вырваться из его хватки. Однако услышать ответ старика было не дано, потому что дверь в его кабинет неожиданно осыпалась мелкой трухой, открывая нам троим совершенно сюрреалистичную картину.

Первую пару секунд впереди всех стоял Тор, и его лицо выражало крайнюю степень удивления, как и наши. Но вот он накренился вперед и… упал плашмя, открывая по-настоящему прекрасную картину моих чудо-спасителей!

В проходе стояла вся прекрасная четверка: Кайрид, глаза которого были полностью затянутыми тьмой, шумно дышащий Листар в рваном пальто и со свежими ссадинами на лице и двое совершенно очаровательных розовых заек с жутковатыми оскалами. Мортимер, как случалось в момент переизбытка чувств, слегка косил одним глазом, так что смотреть на него было немного неловко.

– Старик ни при чем, – сразу решила предупредить я. – Он не знал, куда его вмешивают!

Мой язык двигался вяло, а потому речь вышла слегка невнятной. Однако суть суперкоманда, кажется, уловила – их взгляды тут же переместились на герсорта. Тот отодвинул меня в сторону, пробормотав: «Когда ты успела прийти в себя? С этим тоже придется разобраться…»

– Ты! – Кайрид бросил местоимением, как ножом метнул. – Дорогой отец…

И я вдруг подумала, что если мой ребенок когда-нибудь обратится ко мне с такой же интонацией, найму киллера на опережение. Потому что дело ясное – тут как в фильме о бессмертных горцах: на земле есть место только одному из них…

– Ты все не так понял, дорогой сын, – с не менее едкой интонацией ответил герсорт, и я поняла, у кого Растифор набрался плохого. – Как всегда спешишь. Пора бы начинать работать головой, прежде чем размахивать кулаками.

– Значит, ты не похитил мою помощницу, усыпив меня обманом? – вкрадчиво уточнил Кайрид.

– Нет, – уверенно солгал герсорт.

– Вам бы в разведчики! – восхитилась я. – Так виртуозно врать в случае поимки врагом – огромный талант.

– Ты вообще должна быть под гипнозом, – поморщился герсорт, вспоминая обо мне.

– Вот именно! – неожиданно вклинился молчавший все это время старик, заставляя посмотреть на него. Оказывается, он перебрался к своему столу и теперь стоял там, прижимая к груди уже свернутую ткань-сверток. – Эта девушка удивительным образом разрушает даже самые сильные чары. Она уничтожила сильнейший артефакт с легкостью, коей можно только позавидовать! И это без единого заклинания!

– Она и на чужие жизни покушается с такой же легкостью, – кивнул герсорт, потирая собственную голову.

– Это вышло случайно, – попыталась оправдаться я, вспоминая о своих нападениях на мужчину. – И вот вы меня намеренно пугали.

– Я…

– Ты пытался разрушить связь, – заключил Растифор, прерывая отца. – Несмотря на данную мне клятву.

– Из-за этой клятвы мне и пришлось действовать так, – отозвался Одир Вайт.

– Бред! – Голос Кайрида стал звучать ближе, и я ощутила новый всплеск радости от того, что он нашел меня.

– А это, я так понимаю, ваш сын? – догадался старик, с интересом глядя мне за спину. – Тот, для кого была вызвана связующая? – В мою сторону ткнули свертком.

– Кайрид Растифор, – представился мой спаситель холодно. Встав совсем близко, он положил руку мне на плечо, слегка его сжав, после чего добавил: – И к вашему сведению, вызов теней из мира заблудших запрещен. Вы не имели права использовать их в качестве охраны.

– А вы что же, законник? – уточнил старик, прищурившись.

– Был им когда-то.

– Но сейчас?…

– Уже нет.

– Тогда мои дела вас не касаются! – Старик злобно зыркнул на герсорта, явно проклиная тот день, когда решился связаться с этим человеком.

– Ваши дела мне и правда неинтересны. Были. Пока вы не стали соучастником похищения и магического насилия над моей… помощницей, – проговорил Растифор, снова сжав мое плечо. – Теперь все тени, некогда служившие вам, отправлены куда положено. А вы…

– Вы изгнали их?! Всех?

– Да.

– Ну… ничего страшного, – излишне бодро ответил старик. – Я и правда сам виноват. Не разобравшись в вопросе, взялся за сделку. Что ж, поделом мне. Мы в расчете. Не смею вас задерживать, всего хорошего. И поверьте…

– Да жахни ты этого говоруна! – не смог оставаться в стороне Карл. – Ишь раздухарился. Как беззащитную девочку обижать – так первый. А теперь мы, типа, в расчете! Щаз!

– Нам нужна компенсация, – вмешался и Мортимер, который, кажется, успел перехватить не только искру моей души, но и стиль мышления живущего по соседству с нами еврея, дяди Мойши. – Чего у него там в свертке?

– Как ты? – тем временем тихо спросил Кайрид, развернув меня к себе.

Глаза темные-темные, лицо бледное, на щеках легкая щетина, волосы растрепались… Захотелось коснуться его, погладить нежно, а лучше броситься на шею с криком: «Нашел! Ты меня нашел!». Но…

– Нормально, – ответила тихо, позволив себе только улыбку. – Я надеялась, что вы найдете нас.

– Я ведь обещал, – кивнул Растифор, переведя полный нехорошего обещания взгляд на отца и продолжая говорить со мной: – Иди с Листаром и тапками в салон магазина. Подождите меня там. Я сейчас.

– Мы сейчас, – поправил его Одир Вайт. – Ты должен выслушать этого человека, прежде чем решать, как поступать дальше.

Герсорт кивнул на старика, и тот издал звук, похожий на скулеж.

Меня подтолкнули к выходу, и я не стала противиться. Компания герсорта мне порядком надоела. Да что там, я бы с удовольствием избегала его всю оставшуюся жизнь!

И только Морти уйти отказался. Злобно оскалившись, он что-то буркнул Карлу и двинулся в кабинет, громко сообщив остальным, что представляет мои интересы и просто обязан присутствовать при разговоре, касающемся моей судьбы.

Доводы рассудка

Вновь проснуться довелось в гораздо более приятной обстановке. И хотя первый же вдох заставил поморщиться – пахло лекарствами, – я обрадовалась. Потому что увидела Кайрида. Он сидел в кресле рядом с моей кроватью и задумчиво смотрел перед собой. Однако стоило пошевелиться, как его взгляд устремился ко мне.

Я улыбнулась. Не могла иначе.

– Проснулась? – Кайрид поднялся с кресла и пересел на кровать, рядом со мной. – Как ты?

– Неплохо. – Я прислушалась к себе. Боли не было, даже неприятных ощущений не почувствовала. Может, мне приснилось то ранение? Крыша поехала? Неудивительно в свете последних событий. – Что со мной было?

– Со мной, – холодно ответил Кайрид, небрежно ткнув себя рукой в живот. – Я был неосторожен, и ты пострадала.

– Не понимаю.

– Во время пути на нас напали, Аделина. И я… увлекся сражением с тенями, пропустив магический удар. К несчастью, наша связь как раз восстановилась, потому ты забрала ранение.

– Я?! Так мне не приснилось?

Мои руки нырнули под одеяло и принялись задирать ночнушку в поисках бинтов или чего-то подобного. Но нашелся лишь рубец. На ощупь совсем небольшой. Как это возможно?! Я в растерянности посмотрела на Кайрида.

– Вижу, ты поняла, – кивнул он. – Моя неосмотрительность едва не стоила тебе жизни. Я не принял во внимание связь. Одно дело – пить и не пьянеть или порезать палец и увидеть кровь на твоем, и совсем другое… Теперь я понимаю, как виноват, Аделина.

– Виноват? – я нахмурилась. – Ты разве замешан в моем призыве в этот мир? Ты же не знал…

– Я знал, в какой ты опасности, но предпочел не думать об этом. Нам удалось вовремя доставить тебя в лекарню, но ты была на волосок от смерти.

– Ты преувеличиваешь.

– Преуменьшаю, – мотнул головой он. – Ты едва не умерла, это факт. Я почти убил тебя.

– Нет, Кайрид, нельзя винить себя за то, что тебя ранили. Глупость какая!

Я вытащила руку из-под одеяла и попыталась дотронуться до Растифора, но он вскочил на ноги, отошел.

– Разве ты не понимаешь? – яростно спросил он, принявшись пояснять, все сильнее повышая голос: – Я осознанно не проявил осторожности. Мне хотелось пощекотать нервы, выплеснуть злость! Я понимал, что рискую, но в тот момент плевал на это! Нельзя быть такой… – Он умолк, поднял глаза к потолку, явно подбирая слова, и наконец добавил: – Пусть будет наивной. Я обманул твои надежды, обманул твое доверие. Обещал, что будешь в безопасности, но слова не сдержал.

– Но…

– Злись на меня! – неожиданно выпалил он, сверкая глазищами. – Прекрати думать обо мне хорошо, Аделина! Я – далеко не тот, за кого себя выдавал, мне нельзя доверять! Никому нельзя! Ясно?

– Ясно, – прошептала я, прижимая руку к рубцу на коже живота.

– Хорошо. Хорошо… – Он попятился, мотнул головой в сторону двери, поясняя: – Листар охраняет вход. Никто тебя не побеспокоит. Спи, набирайся сил. Вечером я заберу тебя в дом и будем решать, как быть дальше. Придут все участники ритуала, Аделина. Мы будем искать способ отправить тебя в твой родной мир, в безопасность.

«В одиночество, – подумала я кивая. – В холод и безразличие ко всему. В место, где не осталось ни одной родной души… Нет уж, дорогуша, туда я не хочу».

Кайрид ушел. Едва прошло пять минут, я медленно, осторожно присела, свесив ноги с кровати. Задрав больничную ночнушку, принялась придирчиво осматривать место ранения. Там был свежий зарубцевавшийся розовый шрам, боли не осталось совсем. А ведь Кайрид сильно за меня испугался, значит, рану нанесли серьезную.

– Отличная у них медицина, – пробормотала я, опуская ночнушку и поднимаясь. – Еще один повод остаться в этом мире. Только нужно больше союзников. Пока Растифор будет мучиться чувством вины, с ним каши не сваришь.

Бегло осмотревшись, поняла, что местные «палаты» ничем особенно не отличаются от наших: по бокам стояло несколько пустующих одноместных кроватей с тумбочками. Разве что три окна напротив оказались закрытыми защитной мутной пленкой неизвестного происхождения. Она едва пропускала свет, создавая эффект сумерек в помещении. Магические штучки – не иначе. В углу у входа стоял шкаф, к нему-то я и направилась, дабы найти приличную одежду. Однако внутри обнаружились лишь мои испачканные ботинки. Ни красивого платья, купленного отцом Растифора, ни пальто не нашла.

– У, изверги, – пробормотала, сжав ладони в кулаки, – ладно, посмотрим, кто кого.

Обувшись во что было, подкралась к двери, приложила ухо, но ничего не услышала. Тогда решила посмотреть в замочную скважину. Пригнувшись, слегка поморщилась от легкой боли в месте ранения и, закрыв левый глаз, правым прижалась к щели, вглядываясь в неизвестность.

Неизвестность ответила взаимностью и моргнула.

Я отшатнулась.

Дверь открылась.

На пороге возник Листар.

– Чего это вы тут делаете? – с подозрением спросил он.

– А на что похоже? – уточнила я.

– Будто шпионите.

– Пфф! Надо больно, – фыркнула и принялась нападать вместо того, чтобы защищаться: – На самом деле проверяю, бдительно ли ты за мной следишь. Или как всегда…

– Что значит «как всегда»?! – показательно оскорбился здоровяк.

– Ну, – делано замялась я, лихорадочно придумывая, как решить нарисовавшуюся на пороге проблему, – Кайрид сказал мне, что ты будешь меня охранять, но переживал, справишься ли. Ну и велел, как только мне станет легче, сказать тебе.

– Зачем? – Листар нахмурился.

– Чтоб ты не волновался за меня! – рявкнула я и тут же добавила тише: – Ну и чтобы мог дальнейшие указания Растифора выполнить, конечно.

– Какие еще указания?

– Ох, горе ты мое, – я покачала головой, – беда прям с тобой. Ты что, уже забыл?

Листар пожал плечами, обернулся. Но длинный коридор за ним был пуст – никто не спешил на помощь с советом.

– Домой меня веди, балда, – скомандовала я, пользуясь удачным моментом.

– Куда? – не понял Листар.

– К Бустиару, – объяснила я. – Мне легче. Можем идти. Я уже и обулась.

– Нет. – Громила преградил дорогу рукой. – Мне сказано только охранять. Ничего больше не знаю.

– Ты все напутал или прослушал! – я раздраженно закатила глаза. – Кайрид сказал мне быть на месте в течение получаса и лишний раз нигде не светиться. Не веришь, что ли? С чего бы мне врать? Смотри на меня, я что, похожа на врунью?

– Ну-у…

– Так! Хочешь ослушаться Растифора – твое право, – я легко взмахнула рукой. – Скажем ему, что не пришли вовремя, потому что ты мне не поверил, а его не услышал. Чувствую, не видать тебе зачета по практике, как своих ушей! Все, закрывай дверь и оставь меня.

Листар тяжело вздохнул и предположил:

– Ну, может, я и правда что-то недослушал.

– А, хочешь все-таки доучиться! – я улыбнулась. – Ладно, прощаю тебя за то, что обозвал меня лгуньей. Пойдем к его дому окольными путями. И дай свое пальто.

– Но…

– Что? – возмутилась я, подавшись вперед и принявшись лично расстегивать пуговицы на верхней одежде Листара. – Думаешь, раз я успешно поправилась после ножевого ранения, можно меня теперь заморозить насмерть?! Ох, ничего-то вы заранее не предусматриваете. Снимай!

Он повиновался.

Даже помог накинуть тяжеленное пальто на плечи и неуверенно переспросил:

– Домой? К скелету и говорящим тапкам?

– Окольными путями! – напомнила я, укутываясь в теплую одежду. – Чего стоим? Вперед. Меня там уже заждались, пока ты рассусоливаешь.

Родственников (не) выбирают

Кайрид Растифор

Стоило порталу образоваться, как он ступил в неизвестность, даже не удосужившись рассмотреть, куда именно идет. Достаточно было слов зайцев – их хозяева там. Мейбл вытянула место плена из мыслей фамильяров, а Кайрид выстроил к ним проход и шагнул…

– Ты быстро! – услышал Растифор голос отца, а после почти сразу увидел их. Аделина и Листар стояли напротив друг друга, держась за руки. Их запястья окутывал красный туман с золотыми вкраплениями, тела оставались недвижимы.

Портал тихо схлопнулся за его спиной.

– Что ты сделал? – спросил Кайрид, приближаясь к Аделине и заглядывая в бледное изможденное лицо. Ее синие глаза были слегка расширены, рот приоткрыт. Выглядело это так, словно Соломинка чему-то удивлялась. Стоящий с ней рядом Листар хмурился. Его челюсти были плотно сжаты, от чего на скулах обрисовались желваки; на лбу проявились две вертикальные линии, ноздри расширились…

Сзади зашуршало, затем грузно упала чья-то туша.

Кайрид обернулся, посмотрев на помощника отца, лежащего теперь у его ног. Громила был в отключке. Бустиар неспешно отряхивал несуществующие пылинки с лацканов своей парадной ливреи: он всегда надевал ее, когда приходилось покидать дом.

Чуть дальше замерли два розовых зайца, неотрывно пялясь на сидящего в кресле Одира Вайта.

– Что ты сделал? – с нажимом повторил Растифор.

– То, что делаю всю твою жизнь, – ответил герсорт спокойно, – решил проблему.

Зайцы оскалились. Толстый тихо зарычал, и у Кайрида мурашки побежали по телу. «Надо чаще его кормить, – мимоходом подумал он, – опасная скотина растет…»

– Что вы чувствуете? – спросил Растифор у фамильяров. – Они в опасности?

– Не понимаю, – отозвался худой, пошатнувшись.

Кайрид перевел полный ненависти взгляд на отца:

– Ты отправил их в сумерки, – понял он. – Недоучку-некроманта и прыгунью! В мир теней!

Растифор вновь посмотрел на Аделину. Как он мог оставить ее одну?! Что она чувствовала, когда ее привели сюда?! Когда заставили пойти на новый непонятный ритуал?!

Кайрида затрясло, с пальцев густыми каплями стала стекать тьма. Падая на пол, она сгущалась вокруг его ног, льнула кошкой, поднимаясь все выше.

– Возьми себя в руки, сын! Так нужно, – проговорил герсорт, поднявшись.

– Нужно? – Кайрид с трудом узнал собственный голос. Он хрипел.

– Листар должен представить девушку новой семье, – кивнул Одир Вайт. – Теперь они в чертогах замка Коунов. Остается лишь ждать.

Растифор, до этого сделавший несколько шагов к отцу, остановился.

От следующей мысли его горло свело спазмом, в висках запульсировало от бешенства.

– Ты обручил их? – спросил он тихо.

Глаза начала застилать красная пелена.

Он заставил обручиться Соломинку и Листара?!

Чужестранку и студента этого мира?!

Его прыгунью, которую Кайрид обещал защитить любой ценой, и этого сопляка?!!

– Нет, – спустя бесконечно долгие несколько секунд ответил герсорт, – идея сложнее и проще одновременно. И ее посоветовало мне существо по имени Тотт. Вы общаетесь, насколько я понимаю.

Растифор нахмурился. Думать становилось все сложнее. Смысл сказанного отцом доходил с трудом: его захватывало чувство неуправляемой злости, сила закручивалась внутри тугими спиралями, желая высвободиться и уничтожить все вокруг…

– Выслушай меня внимательно! Девушкой уже заинтересовались. Проверяют, кто она и откуда, – заговорил тем временем Одир Вайт. – Это проблема. И большая. Но я нашел решение.

Кайрид рвано вздохнул, покосившись на застывшие фигуры, но заставил себя слушать дальше. Он должен был понять, что именно герсорт сделал, чтобы исправить это…

– Тотт изучала зайцев в гостинице, ведь так? – спокойно продолжал Одир Вайт. – Сам я не доверяю ей. После всех экспериментов, которые над девочкой осуществлял отец… да ты и сам знаешь. Не зря она в розыске и зовет себя «мы»… Хватает минуты наблюдения за ней, чтобы понять – эксперимент не остался бесследным. Но когда вы угнали мой транспорт, я решил потратить время на общение с этим существом. Благо мой человек проследил за ней… Так вот, Тотт рассказала, что зайцы – бывшая обувь чужемирянки, наделенная осколками ее души. И любой специалист нашего мира, который попробует проверить странных животных, сможет убедиться: фамильяры – единое целое, поделенное надвое. Понимаешь?

– Мортимер укусил Листара, – хрипло прокаркал Растифор, действительно начиная понимать, куда клонит его отец. – Он стал хранителем парня, но и связь с Аделиной не прервалась, ведь заяц – ее часть. И ты…

– И я пришел к очевидному выводу, – кивнул Одир Вайт. – Либо девушка должна срочно исчезнуть, и тогда со временем вопросы о ней утихнут. Либо необходимо организовать ей место под солнцем Энгорры. Листар потерял всю родню во тьме…

– Но он – единственный сын в семье, – проскрежетал Кайрид.

– Был единственным, – отмахнулся его отец. – Я уже приказал пустить слух о том, что его родители спрятали дочь, отдав на воспитание дальней родне в безопасное место.

– Неправдоподобно, – мотнул головой Растифор.

– А кому нужно копаться в этом? – поразился Одир Вайт. – Достаточно будет подтверждения Листара, их одинаковых фамильяров и… родового рисунка Коунов на плече.

Растифора передернуло:

– Они могут не принять ее, – прорычал он. – И тогда душа Ады будет обречена на вечное скитание в сумерках! Она станет тенью!

– Вот и узнаем, насколько она достойна дальнейшего спасения, – безразлично пожал плечами Одир Вайт.

В тот же миг толстый заяц пошатнулся и, хрипя, повалился набок. Следом его судьбу повторил худой братец. Это означало, что Листар с Соломинкой дошли до сумеречной грани. Для каждого она своя… Дальше они либо вернутся, либо…

– Присядь, Кайрид, – Одир Вайт показал пример, заняв прежнее кресло и протянув руки к огню в камине, – теперь нужно просто ждать. Иногда бывает необходимо… что ты делаешь?!

Растифор быстро приблизился к Аделине и приложил ладонь к ее ключице, проговорив заклинание. Свободной рукой он взялся за ее руку. Как только связь была восстановлена, Кайрид посмотрел на Бустиара:

– Режь.

– Нет! – рявкнул герсорт.

На фаланге указательного пальца правой руки скелета появился острый черный коготь. Им Бустиар сделал небольшой разрез на запястье Кайрида.

Растифор прикрыл глаза, бросив:

– Ждите! – и уже тише добавил: – Где ты? Соломинка, отзовись…

Аделина

Я и сама не поняла, в какой момент поменялась ролями с Листаром: вот он шел позади, бубня что-то о глупости моей идеи и невозможности воплотить ее в жизнь, а в другой момент уже мне пришлось плестись за ним, опасливо озираясь по сторонам.

Ворота замка выплыли из тумана неожиданно и оказались приветливо распахнуты. Будто нас ждали. Тропинка за ними стелилась вперед, в неизвестность. Серость здесь была гуще и осязаемее, она клубилась вокруг, забиваясь в глаза. Вот меня будто погладили по голове. Вот тихонько подтолкнули в спину, придавая решимости идти дальше. Затем в ушах зазвучал тихий шелест, в котором мне послышалось собственное имя и облегчение…

– Может, мы зря направились сюда, – пробормотала я, крепче сжимая ладонь Листара и наступая ему на пятки. – Признаю свою ошибку. Как думаешь, еще не поздно вернуться?

– Мой замок, – ответил здоровяк, задирая голову. – Он все еще здесь.

Я повторила его действия и… обомлела.

Серый густой туман ненадолго рассеялся ровно настолько, чтобы дать разглядеть величественные стены некогда любимого Листаром дома. Теперь это место напоминало призрака: очертания его то становились яснее, то пропадали, прячась в серой мутной пелене.

– Пойдем! – решительно сказал Листар и потянул меня за руку.

У, воодушевила на свою голову!

Я шла почти на ощупь, крепко сжимая огромную ладонь своего спутника и гадая, что меня побудило довериться Одиру Вайту?! Глупая-глупая девчонка! Нужно было дождаться Кайрида, посоветоваться и… выслушать его безоговорочное решение о моем возвращении в мир без магии. В мир, где меня ничто не держит, никто не ждет. Нет уж!

Подняв голову, я прищурилась и попыталась разглядеть хоть что-то вокруг.

– Где мы? – спросила у Листара. – Как ты понимаешь, куда идти?

– Что? – Он мельком обернулся, и я увидела его лицо с лихорадочно горящими глазами. – О чем ты говоришь? Это же мой дом. Сейчас мы проходим мимо дубовой гостиной, красиво, правда? Но нам дальше, к библиотеке. Семья любит собираться там вечерами. Слышишь? Они и сейчас там!

Он прибавил шаг.

Я с трудом сглотнула и последовала за ним, краем глаза уловив, что туман снова рассеивается, открывая взору влажные стены, покрытые грибком и плесенью. Слева от нас скользнула черная тень, вдали завыло чудовище. Волоски на моих руках и затылке встали дыбом.

– Мамочка, – прошептала, чувствуя, как тяжелеют ноги от страха.

– Да-да, – закивал Листар, – сейчас познакомлю тебя с ней.

– Не надо, – вяло попросила я.

– Надо, – припечатал Листар, толкая прогнившую деревянную дверь перед собой. Та заскрипела и отворилась, криво повиснув на одной петле. – А вот и мы!

– Мне нехорошо, – проговорила я, дергая Листара назад. – Пойдем на воздух.

– Тебе просто нужно присесть! – парень посмотрел на меня с такой сумасшедшей улыбкой, что последняя надежда выйти из замка живой упала в обморок.

– Листар, – взмолилась я, хватая его за руку, – очнись.

Он лишь повел плечами, продолжая рассматривать все вокруг ошалевшим от счастья взглядом.

Черные стены, черный потолок, зияющие дыры, некогда бывшие окнами, обломки мебели, сгнившие от времени и сырости книги, полуразвалившийся камин…

– Листар! – зарычала я, дергая его за рукав. – Посмотри на меня!

Он даже не обернулся.

Тогда я обошла его и встала напротив. Он поморщился. Стиснув челюсти, я замахнулась и ударила парня по лицу. Ладонь обожгло сильной болью, но это того стоило: верзила моргнул и удивленно посмотрел на меня.

– Ты чего? – поразился он.

– Приди в себя! – попросила я, дуя на ладонь. – Здесь сплошная разруха! Быстро попроси прощения у стен, и сваливаем!

Листар хрипло засмеялся и отвел от меня вмиг помутневший взгляд, после чего радостно замер, прохрипев:

– Отец!

– Да твою ж, чтоб тебя… – выругалась я, поворачивая голову и надеясь на лучшее из последних сил. А вдруг и правда кто-то выжил?

Но нет, в этот раз тоже не повезло.

Из угла на нас скалилась хищная морда с огромными острыми зубами и красными глазами-щелками. Даже с учетом того, что у меня всегда была богатая фантазия, а сам Листар – отнюдь не красавчик, это уродское создание, подкрадывающееся к нам на четырех длинных тонких лапах, не могло быть его отцом. Никак.

– Листарчик, миленький, – зашептала я, – надо уходить…

– Отец! – повторил парень, рухнув на колени, как подкошенный, и ударяя кулаком в могучую грудь. – Я вернулся. Я здесь, чтобы исполнить клятву!

– Ахр-р-р, – ответило чудище, сильно напоминающее черного волка-переростка.

– Да что же это? – пропищала я, хватая с пола кусок деревяшки и вставая рядом Листаром. Глядя на приближающуюся гадину, подумала о том, как много не успела в этой жизни… и как много хочу успеть!

– Прошу, отец, прости меня, – снова подал голос Листар, на этот раз еще и голову покаянно опустив. – Я так виноват перед тобой! Перед всеми вами! Я не успел вернуться! Но теперь я здесь и готов встать плечом к плечу, чтобы…

Волчара прыгнул на Листара.

Я замахнулась и ударила по оскаленной морде.

Деревяшка в моей руке треснула сразу после того, как с противным звуком вписалась в челюсть нечисти. Волчара что-то возмущенно прохрипел и упал, тут же вновь вскочив на лапы. В моих руках остался небольшой кусок деревяшки, а ужас, расползающийся в душе, задул маленький, едва теплящийся фитилек храбрости. Все, это конец.

Листар – сволочь такая – даже не шелохнулся, зато нечисть снова оскалилась и припала на передние лапы, готовясь к прыжку. Я собиралась зарыдать, но вместо этого заорала дурниной, принявшись беспорядочно махать перед собой толстой острой щепкой.

Безумно хотелось жить.

Или уйти так, чтобы эта тварь не приняла меня за легкую добычу.

– Выкуси, выкуси! – кричала я, наступая на волка и, кажется, совсем потеряв рассудок. – Выколю твои красные глазки! Подавишься мной, гадина! Ну? Иди-иди!!!

Волк прыгнул.

Я вскинула руку, сжимая деревяшку так, будто она – мое продолжение, полоснула острием перед собой в последний раз и зажмурилась, готовясь к неминуемой смерти.

Секунда.

Вторая.

Меня затрясло, ноги подогнулись. Я упала на колени, уставилась перед собой и… ошалело заморгала. Волчара лежал на боку с растерзанным горлом, а взгляд его потухал, становясь темнее с каждым мигом. Рядом с ним сидел милый розовый зайка с окровавленной мордочкой и преданным взглядом.

– Адочка, ну что же ты? – посетовал Карл, качая головой. – Снова сдалась неприятностям в плен, а нас позвать забыла!

– Нехорошо, – раздалось рядом.

Я повернула голову и увидела Мортимера, стоящего на двух лапах и деловито осматривающего разруху вокруг. В конце один его глаз уставился на меня, а второй на Листара, и заяц уточнил: – Чего с моим опять?

– Головой тронулся, – не в силах сдержать радостную улыбку, ответила я. – Ему мерещится, будто замок в целости и сохранности и что родня рядом.

– А с чего бы родне быть здесь? – не понял Карл.

– Это родовой замок Коунов, – пояснила я, заметив вдруг, что убитый зайками волчара принялся таять, оборачиваясь густым темно-серым туманом.

Рядом присвистнул Мортимер:

– А чего мне никто не говорил, что мы богатые? Сколько тут квадратов? А земля вокруг тоже наша?

– Это темное место, страшное, – напомнила я, осторожно поднимаясь с колен, – здесь не место живым. Отсюда нужно убираться.

– Угу, – покивал Мортимер с каким-то загадочным выражением на морде, – чужим живым точно здесь ошиваться нечего. Собственность есть собственность. И вообще, ты с выражениями поаккуратней, Аделиночка. Не страшное место, а загадочное. Туристам так интереснее.

– Каким туристам?! – совсем опешила я, подойдя к Листару и принявшись дергать того за ворот. – Здесь нечисть за каждым углом! Воют постоянно, нападают вот…

Я покосилась на место, где недавно был волк, и меня передернуло от страха и отвращения.

– Спецэффекты в наличии, – закивал Мортимер, – я заметил. И с соответствующей охраной здесь можно знатно нагулять адреналина!

– А я бы уже перекусил. – Карл подошел ко мне и похлопал себя по большому животу, жалуясь: – У меня организм растущий, а режим вечно нарушается.

– Да, – согласился Мортимер, – кафе какое-то нужно. После стресса всегда голод начинается, а это – еще одна возможность неплохо заработать. – Он быстро обернулся и уставился на меня, уточняя: – Вы остальные комнаты смотрели?

Я закатила глаза и собралась уже прочитать зайцам лекцию о том, в каком опасном жутком месте мы оказались, но это не понадобилось: замок сам продемонстрировал новые «спецэффекты».

От стены слева от нас стали отделяться тени. По мере приближения они росли вширь и ввысь. Вместе с их появлением сердце участило свой бег, во рту пересохло, а в глазах помутнело.

– Листар, – я снова дернула парня за плечи, – вставай, прошу.

Он не отреагировал. Только его голова безвольно мотнулась из стороны в сторону.

– Листар!!! – рявкнула я, заметив, что тени преодолели большую часть расстояния между нами. – Помогите мне разбудить его!

Зайцы засуетились вокруг нашего громилы. Морти тряс его с одной стороны, а Карл взобрался на загривок и, схватив передними лапами за голову, прокричал:

– В замке нечисть! Нужна защита!

Листар не реагировал, тени почти добрались до нас. В панике я зажмурилась и пробормотала:

– Что бы сделал Кайрид на моем месте?

– Не попадался, – ответил его голос в моей голове.

– Кайрид? – шепнула я, прижав пальцы к вискам и сосредоточившись на его образе. – Ты меня слышишь?

– И вижу. – Сильные руки приподняли меня и отодвинули за спину все еще недвижимого Листара.

Я открыла глаза, с неверием глядя на Растифора, поворачивающегося ко мне спиной. Тени подобрались к нам вплотную, но Кайрид выставил перед ними ладонь, уверенно приказывая:

– Вон!

От его спокойного непреклонного тона веяло такой силой, что даже мне захотелось убраться. Но я продолжала стоять, цепляясь за ворот рубахи Листара. Я чувствовала, как отступает страх, как возвращается уверенность – теперь мы в надежных руках. Кайрид не даст в обиду, он…

Все слова благодарности и восторга прошли, стоило ему обернуться.

– Отвечаю на твой вопрос более ясно, – заговорил Кайрид, глядя на меня с легким прищуром, – на твоем месте я бы сейчас спал в защищенной палате. В той, где я просил тебя остаться. Я бы не рисковал своей душой, душой моего студента и двумя недалекими фамильярами. На твоем месте я…

– Угу, – перебил его Карл, усевшись рядом с моими ногами, – ты весь прав, как никто другой. Но, может, оставим лекции на потом, а сейчас просто уберемся отсюда? Я бы уже поел.

Кайрид перевел на него взгляд и медленно покачал головой:

– Вся проблема как раз в том, дорогуша, – тихо заговорил Растифор, – что на ее месте может быть только она. И раз уж мы все пришли сюда за ней, по ее стопам, то и выйти сможем только так.

– В каком смысле? – опешила я. – Твой отец сказал, что…

– Мой отец – лжец и манипулятор, – припечатал Кайрид. – Всегда им был, им и останется. А ты – наивная молодая прыгунья, с которой ему невероятно приятно иметь дело. Ведь ты всегда попадаешься на его уловки.

– Было-то пару раз, – отмахнулся Мортимер, встав с другой стороны от меня. – И вообще, чего старое поминать, когда у нас тут и без того есть что обсудить. Например, план выхода отсюда.

Дом загудел, снаружи недоброжелательно зарычало некое существо. Я обхватила себя руками за плечи. Кайрид вздохнул, закатал рукава рубашки и поманил меня к себе пальцем, заговорив:

– Прежде чем я помогу, ты должна пообещать безоговорочно слушаться.

– Обещаю, – сразу согласилась я.

– Вот оно что, – Кайрид усмехнулся. – Иногда методы моего отца гораздо более действенны. Стоило сразу привести тебя сюда, чтобы ты научилась слышать.

Я насупилась, но Растифор мотнул головой, давая понять, что пререкания сейчас ни к чему.

– Каждая минута, проведенная здесь, увеличивает риск не вернуться назад. Вставай на колени рядом с ним. – Кайрид мотнул головой в сторону Листара. – Закрой глаза и слушай меня внимательно. Тебе не нужно пытаться вернуть парня сюда. Наоборот. Ты должна последовать за ним в глубины его подсознания, Аделина.

– Я?! Каким образом? – Покосившись на безвольную тушу рядом, почувствовала озноб. Мне не хотелось стать такой же.

– Ты должна заглянуть в его самый большой кошмар, как делала это с Хонни и Мейбл, – договорил Кайрид. – Попав в этот мир, ты забрала часть их дара и открыла часть своего, потому легко сможешь почувствовать Листара и пройти за ним. А вот возвращаться будет сложнее.

– Но я не представляю как!

– Мы можем помочь? – рядом замаячили мои бесстрашные розовые зайки. Я с благодарностью улыбнулась им.

– Фамильяры останутся здесь, но ты сможешь призвать их, если станет совсем плохо. Прислушайся к себе и внутреннему чутью, Аделина, откройся себе и доверься. – Кайрид вскинул взгляд и уставился мне за спину, процедив сквозь зубы: – И возвращайтесь. Быстрее. Я буду защищать вас здесь сколько смогу. Ну?!

Сзади что-то зашипело.

Я зажмурилась и схватила Листара за руку, готовясь к долгой, тщательной борьбе за право вторгнуться в его мысли. Но стоило лишь пожелать, как меня захватило в водоворот тьмы, закрутило в ней и выплюнуло в шикарной библиотеке, отделанной камнем и деревом.

Здесь было тепло и светло, пахло табаком, а ветер, ворвавшийся в открытое окно, ласково коснулся моей шеи и растрепал волосы.

В камине весело горел огонь, а в широких кожаных креслах рядом с ним сидели двое мужчин, одним из которых был Листар Коун, а вторым – его слегка постаревший близнец…

Как только я обнаружила свое появление легким покашливанием, мужчины обернулись.

– Аделина? – обрадовался Листар. – Куда ты пропала? Я как раз хотел представить тебя: это мой отец, Ратибор Коун.

Второй мужчина также поднялся и, заложив руки за спину, посмотрел на меня внимательным, пронизывающим насквозь взглядом.

– Добрый день, – промямлила я, теряясь от того, насколько реалистичным выглядело все вокруг и насколько живым казался отец Листара. – Мое имя…

– Сын сказал мне, кто ты и зачем пришла, – прервал меня Ратибор.

Он был немного ниже Листара, но имел тот же могучий разворот плеч и упрямый квадратный подбородок. Также мужчина носил светлую, коротко стриженную бороду, а густые волосы на его голове оказались собраны в низкий хвост. Одет он был в форму, напоминавшую офицерскую из моего мира.

Смотрелся Ратибор презентабельнее своего отпрыска, опаснее, весомее.

Я неловко потопталась на месте, покосилась на Листара и уточнила:

– И зачем же я здесь?

– Чтобы получить метку моего рода, – не скрывая презрительных нот в голосе, проговорил Ратибор. – Ты хочешь, чтобы тебя – незнакомку, прыгунью – приняли в лоно семьи.

– На самом деле это не моя идея, – начала оправдываться я, чувствуя себя ужасно глупо. – Но если бы вы согласились…

– Нет! – прервал меня мужчина. – Даже предполагать такое возмутительно. Мы, Коуны, никогда не были марионетками в политических интригах!

– Это… отлично, – кивнула я. – Наверное, именно благодаря вашей идеальной репутации герсорт Вайт и решился на такое…

– Не бывать подобному! – Коун-старший плотно сжал челюсть, его ноздри раздулись.

Я перевела растерянный взгляд на Листара, ожидая его поддержки, но тот лишь пожал плечами:

– А я ведь говорил, что затея – так себе.

И этого типа мы пытались спасти?! Ему я доверила Морти в качестве фамильяра?! Да нужно было бросить этого слабака на съедение нечисти!

Я покачала головой и, не сводя глаз с Коуна-младшего, холодно напомнила:

– Листар, все вокруг иллюзия, и мы в большой опасности.

Он фыркнул и отвернулся. Во мне заклокотала ярость, но я продолжала говорить максимально спокойно:

– Мы оказались здесь с единственной целью, на которую ты согласился…

– Это было тогда! А сейчас, здесь… – Он обвел комнату рукой, поясняя: – Это реально. Не знаю, как герсорт сделал такое, но мы смогли заглянуть за грань тьмы, Аделина. В мир, где все правильно. Мой отец здесь. Каждая мелочь, что я помню и люблю, здесь. Они осязаемы. Видишь?

Листар оглянулся и положил руку на плечо Ратибора, тот с гордостью посмотрел на сына и слегка кивнул.

Я тихо застонала, гадая, как глубоко проросло сумасшествие в мозгах Листара. Дело принимало совсем скверный оборот. Поежившись, я спросила:

– Допустим, все так, как ты говоришь. Но где тогда все остальные члены твоей семьи? Разве не слышишь, какая оглушающая тишина за пределами этой комнаты? Тьма заставляет тебя уходить все дальше от тела, пользуясь твоей болью, самыми страшными для тебя воспоминаниями! И ты тащишь за собой меня…

– Нет!

– Тогда где твоя мать?! Где родные, близкие, прислуга, животные?!

– Заняты делом! – ответил Листар, но его беспокойный взгляд скользнул к окну, за которым стало неожиданно быстро темнеть.

– Где они? – с нажимом повторила я, уставившись теперь на Ратибора и молясь, чтобы тот не был пустышкой, воображаемой Листаром. Мне нужна была поддержка… – Просто ответьте мне, где другие реальные люди? Скажите, что тьма не поглотила замок после того, как вы отправили сына в университет. Скажите, что вы не сражались и не погибли. Скажите своему сыну, что сейчас его мать войдет сюда и он сможет обнять ее!

Глава рода Коун нахмурился, открыл рот и… закрыл его. Он посмотрел на дверь, на окно, на собственную руку, в которой появился меч, испачканный чем-то красным… Его лицо вытянулось, глаза слегка расширились.

Пламя в камине поднялось выше, стены дома пошли трещинами, а ветер за моей спиной захлопнул ставни окна с такой силой, что одно из стекол раскололось, выпав наружу. Стало гораздо прохладнее.

– Что ты наделала?! – в ужасе закричал Листар.

Он бросился к захрипевшему отцу, падающему на колени. Посмотрев на меня, заревел, как раненый зверь:

– Убирайся отсюда!

– Нет, – прошелестела я. – Мне без тебя не уйти.

– Вон!!! – Он пытался перекричать ветер, принявшийся кружить по комнате и с диким завыванием сносивший все на своем пути.

– Ты согласился с планом Одира Вайта! – напомнила я, обнимая себя за плечи, стараясь унять дрожь и пытаясь подобрать нужные слова. Меня начало трясти от холода, медленно растекающегося по венам. – Ты обещал помочь мне войти в ваш род, в котором больше никого не осталось! Тогда ты не будешь один, Листар! И я не буду…

Листар лишь мотнул головой. Он поднял отца и подвел того к креслу, усадив туда и пытаясь устроить удобнее.

– Так ему не помочь! – закричала я в отчаянии.

Рядом упал кусок стены, открывая клубящуюся тьму за ней. Я попятилась. Ветер хлестнул по лицу, взметнул в разные стороны мои волосы.

– Листар! – запричитала я. – Умоляю, надо уходить! Без тебя мы обречены остаться здесь! Кем мы станем тогда?! Кто тогда докажет людям, что род Коунов не почил в вечной тьме?!

Думала, он снова не станет слушать, однако в следующую секунду парень сжал кулаки и двинулся на меня, рыча:

– Не смей так говорить со мной! Ты – чужемирянка, прыгунья! Ты ничего не знаешь про меня и недостойна даже стоять в этом замке, на этой земле! Рядом с моим отцом!

– Я бы и не стояла, если бы ты с дружками меня не призвал! – ответила я, задрав подбородок и чувствуя, как вместе с холодом злость кипит внутри, рождая самые нехорошие слова, готовые вот-вот сорваться с языка. – Мое нахождение здесь – твоя оплошность! Так что перестань прятать голову в песок и помоги мне решить эту проблему!

– Проблема – это ты и есть! Устрани тебя – и об ошибке больше не придется думать, – проговорил Листар, встав рядом и глядя сверху вниз с таким видом, будто едва сдерживался, чтобы не стереть меня в порошок.

Вокруг рвало и метало, мебель рассыпалась в щепки, взлетевшие со стола бумажки превратились в прах и осели пеплом на наши плечи. Меня по-настоящему знобило от ужаса, холода и злости.

– О, так вот как решаются задачи в твоем понимании? – Я расхохоталась. – Отлично! Тогда устрани меня, а потом закопайся с головой в пепле разрушенного замка, представляя, будто успел прийти на помощь близким, погибшим здесь! Воображай, будто они справились, будто выжили и тебе не нужно возрождать род Коунов, не нужно заново доказывать вашу силу! Стань тенью с ними наравне и убей нас с Кайридом из-за своей неспособности принимать настоящее! Ты считаешь смешным мое желание войти в семью, которой сам недостоин!!!

Листар окаменел. Напряжение между нами звенело, закладывая уши. Не знаю, что бы он сделал со мной дальше, но тут… его отец встал рядом, положив наполовину рассыпавшуюся руку на плечо сына. Ратибор Коун таял, осыпался, как и остальная иллюзия вокруг нас, но взгляд его карих глаз по-прежнему оставался живым и смотрел, кажется, в самые глубины моей души.

– Помоги ему, – проговорил мужчина, тяжело подняв вторую руку и приложив ее к моей многострадальной ключице, на которой и без того руны некуда было ставить. – Помоги ему обрести себя снова! – повторил мужчина хрипло. – Пожалуйста.

И я кивнула, совершенно не представляя, как именно исполню подобное обещание. Сбоку от меня тьма начала сгущаться, превращаясь в нечто осязаемое и устрашающее, от чего волоски на руках встали дыбом.

Ратибор перевел взгляд на сына, и Листар вдруг поник, выдавив из себя всего одно слово:

– Прости.

В этом «прости» мне слышалось слишком многое: боль, отчаяние, одиночество, вина, долг, страх… Все то, что копилось в парне годами, отравляя душу и превращая его жизнь в бесцельное существование. Ведь он не только не успел вернуться и принять бой, но и предпочел забыть погибших позже. Листар спрятался от своего горя, решив похоронить прошлое на задворках своей памяти и выбрав иной путь, без попыток отвоевать потерянное, отстоять положенное ему.

Но прошлое не прекращало терзать его, являясь днем отражением в зеркале, а ночами в кошмарах, где погибали все, кого он когда-либо любил.

– Просто помни нас и помни, кто ты! Я принимаю вас в семью. Вас обоих… – ответил его отец, сжав плечо парня и тоскливо улыбнувшись в бороду.

Не отводя взгляда от сына, Ратибор осыпался к нашим ногам, и я почувствовала боль в области ключицы. Вскрикнув, ощутила, как тьма захватывает нас, пытаясь поглотить навсегда.

«Вот и конец, – подумалось мне с грустью, – жаль… хотелось бы еще немного потрепать нервы Растифору и снова попробовать стряпню Бустиара».

Я упала. Меня трясло, глаза перестали различать что-либо вокруг, а тело почти утратило чувствительность, став невесомым, как пепел, летающий вокруг. И в миг, когда последний луч надежды почти погас, откуда-то издалека раздался хрип Листара:

– Держись!

Меня дернуло вверх и вправо, из легких выбило остатки воздуха, а затем… я открыла глаза, стоя на коленях уже в другом месте, совсем немногим лучше прежнего…

– Почему так долго? – раздалось над ухом, пока я удивленно смотрела в огромный черный сгусток, закручивающийся во множество тугих узлов прямо передо мной.

Кайрид взмахнул огненной плетью, и тьма отпрыгнула, будто живая.

Я почувствовала боль в груди и рвано вздохнула, пытаясь вогнать кислород в пустые легкие. Его сильно не хватало, я закашлялась, согнулась пополам.

– Встаем! – Не дождавшись от нас с Листаром ответа, Растифор дернул меня за шкирку, как щенка, и приказал: – Уходим! Быстро!

Я кивнула, облизнула пересохшие губы и поднялась. У ног тут же промчался розовый заяц. Второй встал позади, грозно скалясь.

Сзади раздался треск. Краем глаза заметила, как мелькнула огненная плеть Растифора.

– Что происходит? – пролепетала я едва слышно.

Сил во мне оказалось неожиданно мало, слабость разлилась по конечностям свинцом и тащила назад, к земле.

– Время для живых здесь ограничено, – быстро ответил Кайрид, следующий за мной по пятам, прикрывая спины. Помолчав, он добавил с укоризной: – Вы долго.

– Я виноват, – отозвался Листар, грузно шагающий рядом со мной. – Не думал, что это так… Что будет настолько…

Он сорвался, умолк.

Сзади раздался звук, похожий на взрыв, за ним последовал обвал. Мы побежали.

Стены вокруг начали рушиться, осыпаясь камнями и разнокалиберной крошкой к нашим ногам. Огибая их, мы мчались вперед. Один из булыжников едва не убил Карла, тот отпрыгнул, едва не сбив меня с ног.

Я завизжала, вильнула в сторону и прибавила шаг. Зайцы припустили вперед.

Листар совершенно неожиданно схватил меня за локоть, оттащив от опасного участка и поведя за собой, вынуждая ускориться еще сильнее.

Обернувшись, я заметила, что Кайрид отстал.

Он молча размахивал своей огненной плетью. Брюки обтягивали его широко расставленные, чуть согнутые в коленях ноги, рубашка превратилась в лохмотья, обычно аккуратный хвост растрепался, от чего черные волосы разметались по плечам…

– Не останавливайся! – рявкнул Листар, требуя от меня полного внимания. – Он дает нам шанс уйти. Не стой!

Я хотела поспорить, заявив нечто вроде благородного «Я без него не уйду!», но поняла, что уже бегу дальше, прочь из полуразрушенного замка. И нет, благородство сегодня не имело надо мной силы, меня вели другие, гораздо более низменные чувства: желание жить и… отомстить! Я хотела одного – выбраться и тогда лично задушить герсорта Вайта!

Собрать последние силы и убить эту гадину!

– Сюда! – Листар сильнее сжал пальцы на моей руке, дернул в сторону, и спустя десяток шагов мы наконец выскочили на улицу. Вокруг все так же царили сумерки и горели магические красные фонари, но дышать здесь было легче, чем внутри заброшенного старого замка, и угрозы обвала не предвиделось. По крайней мере пока…

Еще какое-то время мы бежали вперед, а потом я услышала тонкий душераздирающий стон. От мрачного предчувствия у меня свело желудок. Дрожа всем телом, я обернулась и с облегчением выдохнула, заметив приближающегося Кайрида. Он отставал всего на пару шагов.

Хромал, хрипел, но мчался следом!

И все бы хорошо, вот только Растифор не стонал.

Кто же тогда?

И тут новый истошный, полный ужаса вопль вонзился в уши. Я посмотрела в сторону звука и, пригнувшись, схватила Карла, с силой дернув его на себя:

– Что ты делаешь?! – спросила, видя собственное отражение в испуганных глазах фамильяра и слушая его затихающий стон. – Зачем так кричишь?

Заяц на миг перестал истошно вопить и снисходительно сообщил:

– Я понял, что мы умрем, и борюсь с внутренним ужасом!

– Что?! – прохрипел Листар.

– А можно бороться тише?! – как можно спокойнее попросила я, внимательно глядя в черноту, следующую за нами по пятам. – Желательно про себя, дорогой. Мы здесь и без того как бельмо на глазу у нечисти…

– Нет, – покачал головой зайка. – Тогда не испытаю никакого облегчения напоследок.

– Умолкни, или умрешь первым! – рявкнул на него Листар, остановившийся с другой стороны от меня. – Бери пример с брата! Теперь, когда он стал частью меня, в нем проснулись достоинство, несгибаемая воля и…

Он прервался, продолжая пялиться влево и слегка приоткрыв рот.

Мы все невольно посмотрели туда же…

Мортимер лежал в отключке. Широко раскинув лапы, с совершенно отрешенной мордой. Спокойный и тихий…

Я с жалостью вздохнула. Кайрид скривился. Листар презрительно выплюнул:

– Что за хтонь эти зайцы?! Зачем он разлегся?!

– Не хтонь, а твой фамильяр, – ответил за меня Карл, нервно хихикнув. – И теперь, когда частица тебя в моем несчастном брате – неудивительно, что мой бедный брат предпочел уйти из этого мира…

Кайрид оказался рядом с Морти быстрее других. Схватив зайку под мышку, он в который раз взмахнул огненной плетью и, упав на колени, прорычал:

– Все ко мне!

Уговаривать нас не пришлось.

Подбежав к Растифору, мы облепили его, словно мухи, слетевшиеся на… пусть будет нечто сладенькое.

– Все здесь? – прохрипел Кайрид, голова которого тяжело опустилась на грудь.

– Да! – ответил Листар.

– Быстрее, – прошептала я, глядя на огромную серую муть, вываливающуюся из окон полуразрушенного замка и стелящуюся в нашем направлении.

Кайрид пробормотал нечто невразумительное, вскинул руки и, задержав их так всего на пару секунд, резко опустил вниз, образуя для нас портал.

Хотелось бы сказать, что дальше мы красиво, гордо прошли на свет. Но лучше всего удалось описать наше возвращение Одиру Вайту, грязно выругавшемуся от «счастья».

– Наконец-то, – прохрипел он в завершение, – почему так долго?!

Ну просто копия – Кайрид. Или это Кайрид то самое яблочко, что не может укатиться далеко от яблоньки?…

С трудом пошевелив пальцами на руках, я попыталась подняться. Оказывается, запрыгивая в портал, мы лишь вернулись в свои тела, все это время стоящие в помещении в одном положении.

Слабость навалилась моментально, потому меня повело в сторону. Благо Бустиар был рядом, чтобы поймать. Не скелет – а солнышко, ей-богу.

Листару повезло меньше – он, бедняга, упал пластом. Лицом вперед. С тихим «э-э-эхр» впечатался в пол и замер.

– Умер? – с какой-то тоскливой обреченностью спросила я, искоса посмотрев на только что приобретенного и уже потерянного брата. – Теперь я – последняя из рода?

– Не доф-с-ш-ся, – ответил Листар нечто невразумительное.

– Значит, удалось? – с удивлением прохрипел Одир Вайт, нагло развалившись в кресле.

Устроился гад удобнее всех.

Хотя выглядел так себе: бледный, с синюшными прожилками вен по щекам и иссиня-черными синяками под глазами. Я нахмурилась, гадая, чем вызваны столь разительные перемены во внешности герсорта.

Благо Кайрид, покачнувшийся, но устоявший на своих двоих, не стал томить нас неведением и заговорил, одновременно и отчитывая отца, и объясняя нюансы:

– Ты рассчитывал, что Листар заплутает, а вместе с ним и она? Вечно ищущая пристанища душа при здоровом теле – это потрясающий выход из ситуации. В твоем стиле!

– Да, я привык решать проблемы быстро, – не стал отрицать своей подлости герсорт. – И заметь, в любом случае ты остался бы в выигрыше, сын.

– В выигрыше?! – Кайрид повысил голос. Рванув вперед, он сжал кулаки, но пошатнулся и замер.

– Конечно, – тем временем продолжал герсорт. – Если бы она застряла в межмирье, ты продолжил бы жить, как раньше. Но раз уж она смогла вернуться, будет даже интересней. Теперь твоя идеальная пара – последняя из могучего рода Коун!

– Не п-следняя, – прокряхтел Листар с пола, медленно разворачиваясь к нам сильно помятым лицом.

– Ну да, – отмахнулся Одир Вайт, – есть еще он. Но этот парень может умереть в любую минуту.

– Вот и нет, – заупрямился Листар.

– Почему нет? Разве не знаешь, что темный дар опасен и с ним долго не живут?

– А я проживу.

– С такой-то родственницей? – герсорт хмыкнул, посмотрев на меня.

Я демонстративно фыркнула и, подавившись воздухом, закашлялась.

Бустиар покачал головой. Кайрид закатил глаза. Листар горестно вздохнул…

– С другой стороны, – продолжал тем временем Одир Вайт, – если подумать…

– Не над чем здесь думать! – вспылил Кайрид.

– Аделина может стать лучом, что прорежет тьму, – как ни в чем не бывало продолжил герсорт, – и даст людям надежду. А там уже вообще вопросов не возникнет, как и почему ее так долго скрывал единокровный брат…

– Каким еще лучом? – нахмурилась я. – Что прорежу?

– Ей лучше оружие в руки не давать, – покачал головой толстый розовый зайка, устроившийся у ног Бустиара. – Покалечится.

– Ни я, ни Аделина больше не станем тебя слушать! – прорычал Кайрид.

– Вы намекаете, что знаете, как отогнать тьму от земель Коунов? – неожиданно членораздельно спросил Листар.

Парень осторожно присел, щупая свой кровоточащий нос, и с интересом уставился на герсорта.

– У меня есть план, – воодушевленно кивнул Одир Вайт. – И не смотрите с такой непробиваемой яростью, злость – худший советчик. А вариант, который я предложу…

– Беспроигрышный, – догадался Кайрид.

В мире теней

– Знаешь эту песню?… Мм-м, как же ее? – Устраиваясь в постели, я вслух перебрала несколько мелодий, помычала, а потом сокрушенно призналась: – Забыла.

– Не страшно, потом вспомнишь, – отозвался Кайрид, мягко надавив мне на плечи. – Ложись.

С губ сорвался всхлип.

– Памяти нет совсем, – пожаловалась я, – а песня хорошая. В моем мире она была хитом. Зажигательная такая. Я потом спою ее тебе, настроение сразу поднимется. Кстати, раз вы здесь не знаете наших певиц, может, я останусь и стану звездой?

– Может.

– Ты качаешь головой!

– Не обращай внимания. Видишь цель – иди к ней, – Кайрид усмехнулся, но тут же вновь стал серьезным.

– Или вот еще, – придумала я, – могу начать писать книги! Вспоминать наши бесты и переписывать здесь…

– Бесты? Что это?

– Ну, книги, ставшие культовыми. Лучшими. Очень знаменитыми. О-о! Я стану кумиром миллионов сердец! Возьму сразу пять псевдонимов, стану писать классику, детективы, фэнтези, любовные романы и кое-что для детей! Как тебе?

– Чудесно. Зайцы будут писать под твою диктовку… – Кайрид закатил глаза, явно не веря в великолепную идею.

– Зря ты так, Морти станет отличным менеджером, – восхитилась я. – У него же талант из всего делать выгоду!

Кайрид фыркнул, накрыл меня одеялом по самые глаза и отвернулся, собираясь уйти по жутко важным делам. После нашего возвращения из мира теней пришлось потратить около часа на ругань и построение нового плана действий. В итоге было принято решение о срочном сборе всех так или иначе причастных к моему появлению в Энгорре. Всех, о ком мы знали…

Одир Вайт сразу по окончании заседания удалился через портал. Он был хмур, бледен и молчалив. Задумчиво глядя то на Кайрида, то на меня, герсорт думал о чем-то своем, и это настораживало. Озвучить его способ решения проблемы мы не позволили, поняв, что и предыдущего хватит с головой. Господин Вайт сделал вид, что смирился, но внутреннее чутье и самая выдающаяся моя часть подсказывали – он с нами еще не закончил.

А потом… потом стресс меня доконал.

Я понимала, что решается моя судьба, поэтому старалась быть предельно внимательной и проницательной, но… в какой-то момент просто задремала, едва не упав со стула. Тогда-то собрание и решили закончить, а меня переправили в дом Кайрида. Там Растифору удалось делегировать часть задуманного Мейбл, Бустиару и Листару. Даже зайцев отправили с поручением. Кайрид также собирался уйти, но предварительно надеялся избавиться от меня, уложив в постель и заставив уснуть.

Единственное, что он не учел, – как я боялась закрыть глаза и остаться наедине со своими кошмарами…

Или – еще хуже – не уснуть сразу. Тогда пришлось бы думать-думать-думать. О том, как сложится моя судьба здесь, если выживу. О том, как быть с той связью, что теперь неразрывно существовала между мной и Кайридом. О том, как Растифор хмурится, глядя в область моих ключиц. Там были руны, свидетельствующие о его зависимости от меня – слабой, не приспособленной ни к чему женщине, иномирянке.

И вот теперь он пытался уйти, но…

– Кайрид, подожди! – Я схватила его за запястье, останавливая и принимая положение полусидя. – Поговори со мной минуту. Мейбл вернется с новостями не раньше чем через час, а у меня есть вопросы.

– Аделина…

– Сегодня ты волновался за меня, – прервала его я. – Да, я знаю, что волновался, не закатывай глаза! Ты даже отправился за нами в мир теней. Не знаю, что именно тебя заставило сделать это. Скорее всего, чувство вины. Или чувство ответственности? Или просто связь так на тебя влияет? Не знаю. Но понимаю, что ты мог остаться рядом с отцом и тогда избавиться от моего присутствия. Моя душа застряла бы там, а ты…

– Ада, я вытащил бы тебя в любом случае.

– Спасибо.

– А теперь мне нужно идти, – кивнул он, глядя на дверь, ведущую прочь из спальни.

– Но ты в ужасе от перспективы, – тихо продолжила я, качая головой и не отпуская его. – Теперь, когда я связала себя с родом Коунов, стало очевидно, что я останусь в этом мире.

– Как ты и хотела, – холодно ответил он.

– Да, но ты не хочешь этого, – напомнила, стараясь хотя бы голосом не выдать, как мне страшно. – Считаешь, что мне не место здесь. Тем более рядом с тобой… Думаешь, я стану обузой тебе? Согласна, пока я мало чем помогла…

– Мало чем?

– Ну, может, вообще не помогла, – я фыркнула, – но мне важно, чтобы ты понял: я не напрашиваюсь в твою компанию и ты не обязан трястись надо мной из-за глупого ритуала. Я имею в виду время, когда мы победим, понимаешь? Я хочу остаться здесь. Не в твоем доме, а в этом мире, Кайрид. И останусь! Ты будешь жить своей жизнью, как и раньше…

– Это мы обсудим позже. – Он не стал дослушивать, двинулся к выходу.

– Сейчас! – выпалила я. И добавила спокойнее: – Пожалуйста, выдели еще минуту своего бесценного времени. Не хочу откладывать этот разговор. Я не смогу спать, понимая, что снова промолчала! Слишком часто судьба напоминает мне, что завтра может не настать.

Кайрид замер, стоя спиной ко мне, затем обернулся и, прежде чем подойти, бесконечно долго смотрел на меня. Но в итоге вернулся. Присел на край кровати и кивнул:

– Говори, Соломинка, что тебе?

– Прежде всего, я теперь Аделина Коун, – напомнила педантично.

Он пожал плечами:

– Отец еще должен надавить кое на кого, чтобы твое родство с Листаром подтвердилось официально. Но пусть. Что дальше?

– Это меня и волнует, – яростно кивнула я, – что дальше? Тот старик из ювелирного магазина сказал, что ритуал призыва, проведенный с нами, нужен для того, чтобы найти идеально подходящих друг другу существ. И твой отец это подтвердил. Не смотри так испуганно, Кайрид, я не набиваюсь тебе в жены и не тащу тебя под венец! Но мы могли бы стать друзьями, работать вместе или…

– Я работаю один!

– Вот потому ректор вечно тобой недоволен! – напомнила я. – А теперь посуди сам, как нам с тобой будет хорошо!

– Нам?!

– Если бы у тебя была помощница, идеально понимающая твой гадкий нрав…

– Это у меня-то гадкий нрав?

– …спокойно уживающаяся даже рядом с ворчливым вороном и мерзкими рыбами-хищниками в твоем аквариуме…

– Рыбки-то тебе чем не угодили?

– …знающая и принимающая твою тягу к горячительным напиткам… – не унималась я.

– Да из-за тебя ни глотка в удовольствие сделать не получается! – вспылил Кайрид.

– …истребившая пагубнейшую из твоих привычек, – покаянно закивала я. – Видишь, сколько плюсов?

– Не вижу.

– Да брось, мы прекрасно сработаемся. Ну а потом я напишу несколько бестселлеров, нагло сплагиатив идеи из своего мира, и уеду в собственный особняк. С зайками и Бустиаром…

– Бустиара не отдам, – устало ответил Кайрид. Вскочив на ноги, он прошелся по комнате и снова посмотрел на меня. Пристально, не мигая.

Мое сердце зашлось сильнее, кровь ударила в щеки – я почувствовала, как они налились жаром. О чем он думал? Как от меня избавиться? Уже жалел, что не бросил в мире теней? Или?…

– Листар Коун богат, – сказал Кайрид неожиданно. – Но он не пользуется деньгами семьи из чувства вины. Как только ваше родство подтвердят, ты сможешь купить особняк даже без бесилера.

– Бестселлера, – тихо поправила я.

– Плевать. У тебя будет где и на что жить.

– Да, но…

– Аделина, хватит! – Внешне он был спокоен, но голос слегка повысил. – Мы поговорили, как ты и хотела. Теперь спи.

Еще совсем недавно это должно было остановить меня. Но не сегодня, когда мои руки дрожали после пережитого, а в голове роилась сотня бессвязных устрашающих мыслей.

Я не хотела умолкать.

Я боялась его ухода.

Я боялась будущего и нашей с Кайридом связи. Ведь моя тяга быть с ним рядом росла с ненормальной скоростью, а он предпочитал этого не замечать. Но, похоже, сегодня Растифор все еще не был готов решать эту проблему…

– Мог бы и похвалить меня, – ляпнула я, решив сменить тему, быстро поругаться и, избавившись от свидетеля, поплакать вдоволь. В конце концов, если не помогают разговоры, может, нужно просто порыдать?

– За что? – удивленно спросил Растифор.

– По-моему, я прекрасно себя проявила сегодня. Вытащила Листара из мира его фантазий, не дала нам всем застрять там…

– По-моему, ты и сама прекрасно справляешься с похвалой.

– Брось, Растифор, неужели это так сложно?! – Я сама не заметила, как повысила голос. – Просто скажи: ты молодец, Ада, я горжусь тобой.

– Я?! Горжусь? Тобой?!

– Да. Давай, ты сможешь. Это просто.

– Думаю, тебе пора отдыхать.

– А тебе – перестать быть таким занудой. Почему ты не хочешь сказать мне хоть что-то хорошее? Я совсем тебе не нравлюсь? Любой человек нуждается в поддержке, Кайрид! В одном долбаном добром слове!

– Ты пренебрегла своей безопасностью и сбежала из палаты, попав в ловушку моего отца! – Теперь и он кричал. – Но заметь, я молчу про это!

– Не молчишь. – Я нервно откинула одеяло, села и, глядя Кайриду в глаза, продолжила: – Ты предпочитаешь прятаться за броней из слов, причиняющих боль! Я пристала к тебе с неподобающими просьбами, и ты выстрелил в упор, на поражение. Все ради того, чтобы никто не потревожил твою тьму, так?! Но ее уже потревожили! Посмотри на меня: я здесь и никуда уже не денусь! Надо решить, как быть дальше, понять, обсудить!

– Ада!..

– Я чужая здесь! – выкрикнула, выставляя ладонь и заставляя его замолчать. – И здесь, и в своем мире чужая! Но очень стараюсь не подвести тех, кто рядом. Я не боюсь ответственности, хоть и младше тебя! И я найду свое место в вашей Энгорре, будешь ты рядом или нет! Предпочтешь сунуть голову в песок, оттопырив зад и делая вид, будто проблемы с нашей связью нет – хорошо. Я больше не подниму этой темы, можешь идти, о великий и ужасный!

– Все сказала?

Я смотрела на его холодное непроницаемое лицо, силясь увидеть хоть какие-то отголоски эмоций. Но… ничего.

Я отвернулась.

Шумно дыша, кивнула и медленно легла в кровать, укрываясь с головой.

– Надеюсь, отсюда ты не сбежишь прямиком в чужую ловушку, – донеслось до меня, прежде чем дверь закрылась.

Равновесие

Лекаря к Кайриду приглашать запретили.

– Любой хоть сколько-нибудь понимающий в магии специалист мигом раскроет причину его недуга, – проговорил Одир Вайт холодно. – Не стоит никого приглашать, если не хотите закончить этот день в тюремном заключении. И без того слишком много людей посвящено в наше дело.

«Наше дело», – повторила я про себя, недоверчиво глядя на герсорта.

Он тем временем обернулся к Бустиару и велел:

– Накорми своего господина и заставь поспать. Я вернусь с закатом.

Скелет не мог отреагировать, он был скован магией.

– Нельзя вот так уходить! – вспылила я, медленно поднимаясь с постели. – Нужно разработать план и решить, как быть с Кайридом. И потом хотелось бы знать, что значат ваши слова, и…

Не слушая меня, герсорт создал портал и пригласил в него женщину по имени Раяна. Та тихо плакала, прикрыв губы ладонью.

Я беспомощно огляделась по сторонам, не представляя, откуда ждать помощи. Все студенты стояли как вкопанные, не шевелясь, и лишь их глаза метали молнии. На полу обнаружились два розовых зайца – оба также обездвижены, но, судя по оскалам и нервно вздрагивающим хвостикам, не сломлены.

– Не уходите без объяснений! – проговорила я в спину герсорта. Поднимаясь на дрожащие ноги, попробовала сама последовать за ним, но едва не упала. – Так нельзя!

Одир Вайт не отреагировал.

– Вот свинья! – выругалась, глядя на его затылок и прекрасно понимая, что он слышит каждое слово. – На месте Кайрида я больше не поверила бы ни одному вашему слову! Лжец!

Он замер. Мне показалось, что герсорт вот-вот обернется и заговорит, но в следующий миг он исчез вместе с порталом.

Я снова выругалась, только на этот раз поток моей брани утонул в гуле множества голосов: к обездвиженным возвращалась возможность шевелиться и говорить.

– Так бы и сожрал гадину! – расслышала я Карла.

– Что он говорил про Приграничье? Если это правда… – бормотал Листар.

– Нужно догнать его и разговорить! – рычал рыжеволосый Аарон Моез. – Я сожгу всю их семейку дотла!

– Ты сможешь построить портал-зеркало? – приставали к Хонни братья Фри.

– Есть такая вероятность, – склонив голову, кивнул брюнет, – но мы не знаем, куда именно этот проход приведет.

– Плевать! Я разотру их в порошок! – выпалил Листар, сжимая мощные кулаки.

– Даже будучи ослабленным, герсорт спеленал нас всех как младенцев, – подняв руки, заявила Мейбл, – мы не сможем противостоять такой силе.

– Нас с Хонни обездвижили, пока мы спасали Аделину, – возразил Листар. – Так поступают только двуличные трусливые…

– А давайте пить чай? – спросила я, подбираясь к Кайриду и усаживаясь с ним рядом. – Бустиар, ты сделаешь?

– Безусловно. – Скелет поклонился и указал замолчавшим студентам на выход. – Позвольте проводить вас в гостиную.

– Но… – попытался возмутиться Аарон.

– Проходим, не задерживаем голодных заек! – потребовал Карл, оскалившись.

При взгляде на его перекошенную розовую морду с огромными острыми зубами, торчащими из пасти, даже у меня рука потянулась перекреститься. Благо я вовремя опомнилась и сделала вид, что хотела пригладить волосы.

Студенты грустной нестройной кучкой принялись покидать помещение. Все они косились на своего преподавателя и явно терзались сомнениями по поводу его жизнеспособности.

Листар так же послушно вышел за всеми, успев, однако, оглянуться на меня и сделать осуждающую физиономию.

– Приятного аппетита, – пожелала воспитанная я, переключая все внимание на лежащего на спине Кайрида.

Тот продолжал смотреть в потолок и был бледен, как… очень неживой человек. Однако грудь его вздымалась, а это давало надежду на лучшее.

– Эй, – тихо позвала я, взяв его за руку, – ты как?

Растифор перевел взгляд на меня. Уголок его бледно-голубых губ дрогнул. У меня по коже пробежались мурашки. Я даже собралась немного поплакать от нахлынувшей депрессии, но тут рядом появились ушастая голова и две розовые лапы.

– Ощущение, что ему каюк, – постановил Морти печально. – Но не будем обманываться. Кажется, этому парню не впервой возвращаться оттуда…

– Я думала, ты ушел со всеми, – заметила, как бы намекая, что хочу побыть наедине с Кайридом.

– Нет, – ответил заяц. – Я чай не люблю.

Закатив глаза, я фыркнула, поняв, что намеками с этим парнем не обойтись. Потому пришлось сказать прямо:

– Вообще-то мне хотелось остаться с ним один на один.

– Зачем? – поразился Морти. – Он же не двигается и, может, даже не понимает, что ты говоришь.

– А может, понимает! – заупрямилась я, начиная злиться.

– Тогда еще хуже, – покачал головой зайка. – Этот бедолага вынужден будет слушать твои стенания и не сможет сказать, чтоб ты прекратила. Пытка какая-то!

Мне хотелось возразить, но тут Кайрид отчаянно заморгал.

– Что с тобой? – забеспокоилась я. – В глаз что-то попало?

– Моргни еще пять раз, если хочешь, чтобы она ушла, – проговорил Морти.

Растифор заморгал снова. Жалости к нему у меня сразу поубавилось.

– Ну знаешь! – воскликнула я, с трудом поднимаясь. – Не очень-то и хотелось сидеть здесь твоим надзирателем! Отлеживайся себе вволю, пришлю к тебе Бустиара с бульончиком! А пока ты смотри за ним!

Я ткнула пальцем в косоглазую морду Мортимера и гордо, но очень медленно и неуклюже ушла. Слабость не проходила, зато со злостью пришел и голод. И лишь покинув комнату, уже двигаясь по коридору в направлении кухни, я внезапно остановилась, осененная новым пониманием… Пришлось свернуть в ванную комнату и найти там маленькое зеркало, чтобы подтвердить догадку: Кайрид больше не чувствовал необходимости в моем присутствии, а меня не тянуло к нему со страшной силой, потому что руны исчезли. Наша связь порвалась с его смертью.

Прижав руку к ключице, я прикусила губу, продолжая соображать и приходя к новым обескураживающим выводам: теперь, даже если Растифора не станет, я буду жить. Каждый из нас снова принадлежит сам себе! И, осознавая это, Кайрид может считать, что его судьба стала мне безразличной. Но так ли это на самом деле?

Я покачала головой. Не так.

Даже без рун на теле я ощущала необходимость знать, что с ним все хорошо. Теперь не стало неуместной болезненной тяги к Кайриду, но стоило подумать о нем, как внутри разливалась тревога за его состояние. Он стал мне дорог. Глупо, наверное, но факт оставался фактом – даже без магии я продолжала чувствовать связь с ним, стремилась помочь ему и не могла уйти, зная, что он в беде.

– Я помогу тебе, упрямый баран, а потом посмотрим, что делать, – пробормотала, разворачиваясь к двери. – Но один ты в таком состоянии не останешься.

Однако сразу в спальню к Растифору я не вернулась. Стараясь мыслить логически, сначала отправилась в кухню, где попросила у Бустиара сложить провиант для болезного хозяина на поднос и найти для меня вещи, в которые можно переодеться. Пока он ринулся исполнять просьбу, я положила в тарелку кусок пирога и принялась есть.

Хотелось тишины и покоя, но по закону подлости в этом мире, хоть он и был волшебным, мои желания исполнялись еще реже, чем в моем, немагическом. Зайцев я услышала еще из коридора. Они шумно обсуждали некрасивое поведение Кайрида, но, увидев меня, замолкли и приняли виноватый вид.

– Что там с Растифором? – не выдержала я. – Говорите уже.

Зайцы переглянулись, и Морти, страшно кося на один глаз, сообщил:

– Хонни поделился с ним силой. Ты знала, что так можно? Так вот, Кайриду полегчало, и я предложил позвать тебя. Ведь ты переживаешь, это всем видно.

– Но этот гад велел всем убираться. Желательно не только из спальни, но и из его дома и жизни! Тебя он велел забрать с собой, – пораженно закончил Карл. – Злой, как голодная собака! Кстати, я тоже голоден…

– Адочка, не переживай так, мы тебе лучше найдем, чем этот неблагодарный хам, – закивал Морти, подвигая к себе миску, заранее наполненную Бустиаром. – Ты, главное, на нем не зацикливайся. А то все женщины одинаковые…

– В каком смысле? – усмехнулась я, стараясь сделать вид, будто меня не зацепили слова заек.

– Ну, все вы готовы полюбить из жалости, – ответил за брата Карл, ненадолго отрываясь от собственной миски. – Вам же только дай убогого и несчастного, похожего на зомби грубияна с тяжелой судьбой, и все!

– Что «все»?

– Мир к его ногам. Сердце ему в загребущие руки. Мозги в отключке…

– Кайрид не убогий, – прервала нравоучения зайки я. – И на зомби не похож.

– Это пока! – фыркнул Морти. – Дай ему время.

– Главное, что по остальным пунктам ты не возражаешь! – подтвердил Карл. – Наверняка думаешь, как же он, бедненький, один? А легко! Ему до нас было хорошо и после нас будет так же.

Я против воли засмеялась и даже съела кусок пирога.

– Судьба его и правда потрепала, – кивнула, обдумывая услышанное, – и настроение у любого после смерти может испортиться. Конечно, он вернулся с того света злым и уставшим, вот и хамит. К тому же не надо забывать, это не его приходилось спасать все последние дни, а меня. И Кайрид не ныл, а делал, что требовалось. Так что жалость – последнее, что я к нему чувствую.

– А первое что? – Оба зайца уставились на меня.

Я пожала плечами и набрала полный рот пирога, активно пережевывая. Мне не хотелось делиться сокровенным, но и скрывать эмоции я никогда не умела. Кайрид нравился мне. Наверное, даже больше чем нравился. Даже теперь, когда связь от рун исчезла…

Невольно коснувшись ключицы, я нахмурилась и посмотрела на Морти с Карлом. Тапки быстро меня поняли и отвернулись к мискам. Какое-то время все молчали, но, увы, вечно это длиться не могло…

– И чего ему не так? – поразился Мортимер. – Ада у нас красавица, при фигуре, с хорошими бедрами…

– А бедра мои при чем? – решилась встрять я.

– Рожать будешь легко и быстро, – любезно пояснил заяц, – а все мужчины мечтают о многочисленном потомстве.

Я закатила глаза и продолжила ковырять пирог вилкой.

– А еще ты идеально ему подходишь, – заискивающе заметил Карл, привалившись к моей ноге толстым боком. – И даже если руны пропали, это ничего не отменяет.

– Скорее – облегчает вашу жизнь, – кивнул Мортимер. – Было бы ужасно думать, что ваши эмоции вызваны только магией. А теперь и ты, и он свободны в выборе. Думаю, это лучшее, что могло с вами случиться!

Их слова отражали суть моих мыслей. Безусловно, все было правдой. Но, если Растифор захочет в дальнейшем остаться один, это его право.

Не выдержав, я обернулась и, качая головой, объяснила:

– Вы не понимаете, дело не в том, пригреет меня Кайрид под своим крылом в этом мире или нет! Я справлюсь здесь, найду чем заняться. Уйду, если скажет. Но только после того, как он окажется вне опасности.

Зайцы переглянулись и синхронно фыркнули.

– Что? – не поняла я.

– Эдак ты никогда от него не уйдешь, – проворчал Морти.

– Он же с рождения под прицелом, – кивнул Карл.

– Второе имя Кайрида – Неприятности, – добавил Морти.

– И при такой родословной он будет в опасности ВСЕГДА! – поддакнул Карл. – К тому же у Кайрида отвратный характер, манеры желают лучшего, да и сам он обещает в будущем стать примерно таким же, как его чокнутый папаша! Псих с даром некроманта и эмпатии! Вот уж крутой подарочек новобрачной.

Они смотрели на меня, а я… Я пожала плечами и ответила:

– Ну, у всех свои недостатки.

Больше медлить не стала. Взяла поднос с едой, приготовленной для Кайрида, и отправилась к нему. Встретив по пути Бустиара, попросила проследить за студентами и не беспокоить нас с Растифором.

Скелет посмотрел на меня с сочувствием и предостерег:

– Господин плохой в настроении. Он хочет говорить гадости.

– В этом мы с ним похожи, – улыбнулась я, – не переживай.

Из гостиной слышался шум голосов и даже смех. Студенты, видимо, как и я, осознали, что им больше не грозит виселица за вызов чужемирянки. Руны на моем теле исчезли, Коуны приняли в свой род и тем самым защитили от лишних допросов. Теперь об экспериментах с магией можно было бы забыть, ведь будущее для всех заиграло новыми яркими красками.

Для всех, кроме Кайрида.

Остановившись у двери спальни, я сделала глубокий вдох и вошла, не удосужившись постучать. Знала – он скажет, что устал, или выразится грубее, лишь бы избежать жалостливых взглядов. Но уже на пороге поняла, что ошиблась: в комнате, кроме Растифора, нашелся Хонни. И судя по голосам, умолкшим при моем появлении, мужчины вполне мирно беседовали.

Обида во мне тут же подняла голову и заставила мой голос противно скрипеть, когда я заговорила.

– Простите, что помешала, – без малейшего сожаления в голосе произнесла я, – но Бустиар передал еду, а Кайриду нужен отдых.

– Я не голоден, – Растифор едва на меня взглянул. – Ничего не нужно. Можешь идти.

Умей я скрывать свои чувства, могла бы пошутить или сделать вид, что мне все равно. Но увы, вместо этого меня перекосило от злости.

– Я тебе не собака и не прислуга! – выпалила, тряхнув подносом так, что тарелки подпрыгнули и зазвенели, ударяясь друг о друга при приземлении.

Кайрид обернулся. Наши взгляды встретились, и мне стало стыдно. Жадно изучая его лицо, стараясь уловить малейшие изменения, я заметила, что синие круги под его глазами лишь увеличились, а губы сохранили нехороший синюшный оттенок. Он может и смог встать с постели, но внешний вид оставлял желать много лучшего…

Я почувствовала, как сжалось сердце.

– Ничего не нужно, – с нажимом повторил Кайрид и отвернулся.

На этот раз я не злилась, только постаралась дышать ровнее и проглотить ком, вставший в горле.

– Хонни, вам следует дать господину Растифору отдохнуть, – тихо попросила я, глядя теперь на брюнета. – Думаю, вы и сами это понимаете.

– Отдых мне не поможет, – огрызнулся Кайрид, неуклюже всплеснув руками.

Однако Хонни поднялся и подошел ко мне.

Забрав из моих рук поднос, парень переставил его на стол, перед носом Кайрида, и снова вернулся. На этот раз с вопросами.

– Скажите, – заговорил он, с любопытством вглядываясь в мое лицо, – в вашем мире действительно нет эмпатов, менталистов, метаморфов, стихийников и… некромантов?

Я ждала чего угодно, но не этого. При мысли о родном мире ощутила острую тревогу. Неужели они здесь обсуждали план моего возвращения? Несмотря ни на что, Кайрид не оставляет надежды избавиться от меня?! Думает, я стану ему надоедать вечным присутствием?

Бросив в его сторону полный гнева взгляд, уточнила у парня:

– Зачем вам знания о моем мире?

– Расскажите, – попросил он настойчиво. – Какое место там занимает магия? Тьма имеет там силу?

Он слегка подался вперед, и я отступила хмурясь.

– Магии у нас нет, – ответила, выставляя перед собой руку, чтобы Хонни не вздумал напирать. – Разве что в сказках. Ну, кое-кто объявляет, что имеет способности к предсказаниям или чему-то подобному, но чаще всего они оказываются шарлатанами. Про тьму не знаю совсем.

– Совсем? – повторил Хонни. – Это… невероятно.

Он задумчиво постучал пальцами по подбородку, а взгляд его помутнел. Прошло около десяти секунд, молчание затягивалось. Кайрид продолжал смотреть на нас, но никак не вмешивался в разговор.

– Вы не в ладах с магией? – предположила я, устав ждать продолжения расспросов.

Парень вздрогнул, будто вообще забыл о чужом присутствии, сфокусировал на мне взгляд и улыбнулся, сообщая:

– Господину Растифору и правда нужно отдохнуть, но, если понадоблюсь, я буду поблизости.

– Я же сказал, мне ничего!.. – начал Кайрид «петь» старую песню, но его студент быстро вышел, оставив нас наедине.

И в тот момент мне показалось, что Растифор испугался.

Это было смешное предположение, неправдоподобное, но… Его взгляд с таким отчаянием смотрел на закрывшуюся дверь, что я невольно ощутила себя монстром, от которого вот-вот ждали нападения. Однако уже в следующий момент Растифор взял себя в руки и сообщил ничего не выражающим тоном:

– Ты тоже можешь идти. И попроси никого меня не беспокоить до захода солнца.

– Нет, – ответила я, сжав кулаки для смелости. – Я побуду с тобой. Ой, только не смотри так испуганно. Я просто не хочу оставлять тебя сейчас. Когда ситуация разрешится, сразу уйду и больше не буду тебя раздражать.

Вместо ответа снова поймала странный затравленный взгляд. Всего несколько секунд, но и они сказали больше, чем любые слова. Растифор опасался меня? Мне безумно хотелось понять, чем вызвано такое поведение. Чем я заслужила?

Я сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, стиснула зубы, и… неожиданно мир магии откликнулся на мой молчаливый крик о помощи. Я почувствовала Растифора, как себя. Его эмоции – как свои. Поначалу решила, будто это мои неуверенность и печаль, моя злость… Но нет, мне открылись чувства Кайрида. Как на ладони.

Его тоска сжала душу тисками, едва не лишила возможности дышать, захлестнув огромной волной… Он не был готов умирать. А еще… еще Кайрид чувствовал не страх, а трепет при взгляде на меня и сожаление. Жгучее сожаление. Почти боль.

Я пошатнулась от нахлынувших чувств и почти упала в кресло, освобожденное совсем недавно Хонни.

– Что с тобой? – Наконец в голосе Кайрида прорезались эмоции. Он попытался подняться. – Аделина?

Схватившись за край стола, Растифор подтянулся, хоть видно было, насколько это сложно. Я остановила его жестом и пробормотала:

– Это просто… Ничего.

– Ничего? – Он прищурился, сжал челюсти так, что желваки заходили на скулах. – Говори правду. Я еще жив и помогу.

Мне захотелось рыдать.

Глаза подернулись влагой, потому пришлось потереть их подушечками пальцев, прежде чем ответить:

– Кайрид, кажется, я все же отняла часть твоего дара. Как там его?

– Тьма? – прохрипел он хмурясь. – Тебя одолевает злость?

– Не совсем… – Я посмотрела на него и печально улыбнулась: – Ты только не пугайся.

– Стихия огня? – продолжил допытываться он, посмотрев на кончики моих пальцев. – Жар в теле? Лихорадит?

– Не то, – я поморщилась, повела плечами и призналась: – Эмпатия. Я знаю, что ты чувствуешь.

Он смотрел на меня не отрываясь. Долго. Кажется, прошла вечность. За это время Кайрид испытал массу эмоций, в которых были и неверие, и ужас, и стыд… Я не знала, куда от этого деться, но закрыться не могла. Потому просто сидела и ждала. А когда мои нервы почти сдали, Растифор медленно поднялся, прошел к кровати и лег, сообщая:

– И правда устал. Посплю. Постарайся за это время не попасть в неприятности.

Я облегченно закивала. Бросившись к нему, поправила одеяло и прошептала:

– Позову к тебе Бустиара. Он будет охранять твой сон.

– Хорошо, – буркнул Кайрид глухо – лицом он упирался в подушку. – Иди уже, сердобольная Соломинка. Увидимся на закате солнца.