Их было трое: он, она и высота…
Их было трое: он, она и высота, что разлилась вокруг бескрайним небом.
Когда на небосводе жизни загорелась искорка новой души, ее нарекли Дерриком, который с первой минуты своей жизни каждый день принялся строить башню саморазвития вверх. Сооружение, что выныривало из-за облаков, подобно бобовому стеблю из сказки, покачивалось и зло поскрипывало своими стальными ребрами. В отдельных фрагментах оно не было выполнено из твердых металлических конструкций и опиралось на дерево.
Жанна пришла оттуда же, откуда и Деррик — из-под облаков. В одну из бурь, что часто бушевали здесь, на высоте, тоненькая башня Жанны сначала накренилась, а после прислонилась к башне Деррика. Поначалу юношу такое неожиданное соседство испугало. Он не знал, выдержит ли его башня дополнительной нагрузки. Только впоследствии, спустившись вниз и изучив крепления, он понял, что его башня уже давно, тоже, дала крен, и сооружение Жанны спасло его. Сами того не ожидая, соприкоснувшись своими башнями в ту бурю, они спасли друг друга.
С той поры они счастливо жили в одной большой башне, которую строил преимущественно Деррик. Мечтательная Жанна по силам помогала ему, держала балки конструкции, которые он крепил, подавала материалы, убиралась и хранила очаг в каждой новой комнате, которая появлялась над прежней комнатой.
Так Деррик с Жанной и жили — он строил башню вверх, проверял надежность конструкции, сооружал новые комнаты, а Жанна, чем могла, помогала ему, хранила очаг, украшала дом пестрыми лентами флажков, цветущими растениями в горшках и музыкой ветра. Гармония нарушилась не сразу, но испытания, что пришли новой бурей, чтобы проверить совместную башню Деррика и Жанны на прочность, были вопросом времени.
В то утро, когда океан плывущих внизу и вокруг горбатых, кучевых облаков вспыхнул утренней гаммой оранжевых, розовых и желтых оттенков, Деррик тащил наверх по веревочной лестнице связку тонких металлических труб. Ветер трепал его песочные, чуть отросшие волосы и охлаждал натруженное тело в джинсовом комбинезоне. Трубы, закрепленные на спине юноши ремнями, больно били его по затылку и ногам, но его это не беспокоило. Когда Деррик оставил свою возлюбленную на ложе, она тихо и мило сопела, а с ее щек не сходил приятный, утренний румянец. Юноша вспомнил, как этим утром нежно убрал со лба девушки упавшую рыжую прядь, и его губы тронула теплая улыбка. Мысли о Жанне всегда согревали его, наполняли его жизнь смыслом, давали силы двигаться вверх.
Приученный всматриваться в горизонт, юноша тут же заметил быстро приближающуюся к нему черную точку. Она отчетливо выделялась на фоне бледно желтого кучевого облака, больше походящего на горный хребет или спину дракона. Черная точка совсем скоро расширилась и превратилась в крошечный дирижабль бирюзового цвета, с длинной корзиной, подвешенной за тросы. В ней были аккуратно разложены узелки с едой, строительные материалы и еще кое-какие вещицы для быта. Дар был хорош, видимо,
— Пока! Возвращайся поскорее! — прокричал юноша вслед ускользающему дирижаблю.
Деррик развязал один из доставленных дирижаблем узелков и звонко рассмеялся, словно маленький ребенок. Ему тут же захотелось поделиться отличной новостью со своей любимой. Юноша привязал узелок к ремню, прыгнул на трос от лебедки и с громким жужжанием понесся вниз, над белоснежной пропастью. В такие моменты, когда ветер трепал волосы, под ногами не было никакой опоры, а сердце в груди замирало от немыслимой высоты, Деррик осознавал, насколько он мал и хрупок в этом огромном мире. Он парил, словно перышко, всего несколько секунд, но здесь, посреди размеренно плывущих облаков, это скоротечное мгновение казалось маленькой вечностью. Юноша с грохотом влетел прямо в распахнутое окно, мимо нежно розовых занавесок, пристроенных Жанной. Когда сонная девушка испуганно ахнула и сердито посмотрела на него, потирая кулачком щеку, Деррик уже уселся рядом с ней на кровати.
— Доброе утро милая!
— Опять эти твои выходки…, - сердито пробурчала Жанна надув губки.
Деррик с озорным возгласом набросился на нее и начал щекотать. Девушка завизжала и, довольная, стала отчаянно вырываться. Заигравшись, она лягнула юношу ногой, и он, хохоча, скатился с кровати и, скрывшись из виду, затих на полу.
— Деррик? — Жанна осторожно склонилась над краем кровати.
Деррик показался и быстро чмокнул ее в нежные губы.
— Какой ты все-таки…,
— Какой? — юноша сложил руки на краю кровати и, улыбаясь, уперся в них подбородком.
— Дурашливый! Зачем так врываться?
— Посмотри, что у нас сегодня на завтрак! — юноша положил к ногам любимой узелок с едой. — Это радость, озорство и…
— Чур, счастье мне! — воскликнула Жанна и, схватив узелок, спрыгнула с кровати.
— Эй! А поделиться?
Он бегал за ней по комнате, а она, смеясь, ускользала от него. Вдоволь набегавшись, словно дети, запыхавшиеся, они умылись из умывальника дождевой водой, уселись за круглый белый стол с изящными ножками и позавтракали светящимися плодами радости, озорства и, конечно, счастья. Плод счастья был сладок, горел цветом солнца и имел тоненькую персиковую окантовку. Его всегда хватало надолго, а внутри становилось настолько хорошо, что хотелось петь, устремив взгляд в горизонт.
Подкрепившись, Деррик снова принялся за работу, а Жанна, тихо напевая песенку и прислушиваясь к звукам талисманов музыки ветра, стала поливать из маленькой жестяной лейки цветы. Особо тщательно она полила корни грозовой орхидеи, чьи нежные цветы были черными, как ночь. Это растение давно выбралось из своего горшка и пустило корни глубоко в деревянный каркас башни. Теперь цветы, выполненные, словно из черного шелка, росли на стенах и потолке комнаты, радуя ее обитателей, превращая обитель Деррика и Жанны в подобие сада.
Занимаясь с этим причудливым растением, девушка неожиданно нахмурилась и перестала петь. То, что она увидела, испугало ее. На орхидее расцвел не черный, а белый цветок, верный знак — быть буре.
— Деррик! — крикнула Девушка в рупор, прикрученный к краю кованого балкончика. Буря грядет! Ты слышишь?
— Слышу, — раздался сверху приглушенный голос юноши. — Это плохо, значит, дирижаблей нам сегодня больше не видать…
— Тебе-то хорошо, — уже шепотом сказала девушка, отвернувшись от рупора и облокотившись на кованый балкончик, — к тебе они хотя бы приходят. А я своих уже несколько недель не видела…
— Милая?
— Ну?
— Помоги мне, пожалуйста, со стеной…
Ближе к вечеру, Деррик и Жанна поставили металлический каркас новой комнаты и присели передохнуть. Юноша с гордостью рассматривал результаты проделанных работ и улыбался. Жанна была грустной. Она смотрела за горизонт, по которому к ним уже плыли рваные, чернильные облака. Грянул небесный горн, и его музыка разнеслась по небу грозным рычанием. И вдали, словно вздувшиеся у разозленных чернильно-синих облаков вены, засверкали первые ветвистые молнии.
— С востока, — спокойно сказал Деррик, держась за страховочный канат и встав на самый край деревянной балки, что выдавалась вперед над бездной.
Неожиданно юноша разглядел в очередном всполохе молнии черную точку, которая приближалась к ним. Он радостно хохотнул и побежал к лебедке, чтобы спуститься на ярус ниже.
— Это дирижабль! Еще один! Перед самой бурей! — схватившись за веревку от лебедки, сияющий Деррик обернулся к Жанне, — Милая, пока я его разгружаю, пожалуйста, проверь еще раз все крепления каркаса! Ты это отлично умеешь!
— Да, да, — тихо пропела девушка, рассматривая свои руки.
Когда юноша скрылся из виду, Жанна тихо спустилась по веревочной лестнице в их комнату. Она смотрела, как увлеченный юноша уже раскручивает абордажный крюк, чтобы поймать очередной дар.
— Подумаешь, — сказала девушка и закрыла за собой дверь в комнату.
Скучающе посмотрев по сторонам, Жанна уставилась на одну из свернутых в моток гирлянд из цветных флажков. Размотав ее, девушка стала не торопясь украшать потолок.
Деррик зашел в комнату мокрый и довольный. Хлопнув мешком по полу, он посмотрел на Жанну, которая пила из фарфоровой чашечки зеленый чай и смотрела в маленький витраж круглого окна, за которым бушевала стихия.
— Милая, ты проверила крепления каркаса?
— Да, — отрезала Жанна, не отрывая взгляда от окна.
— Отлично! — Деррик раскрыл мешок. — Хозяин сегодня благоволит нам. Новые материалы для башни! Здесь есть мрамор! Представляешь? Мрамор!
— Здорово, — буркнула девушка и поставила чашку на стол.
— Милая, все в порядке?
— Да, вполне, — Жанна улеглась на кровать и свернулась калачиком.
Деррик поставил мешок в угол, растерянно улыбнулся, лег рядом с любимой и крепко обнял ее. Девушка чуть толкнула юношу локтем в грудь, чтобы он не давил так сильно, и громко вздохнула. Буря гремела за окном и зло стучалась в дверь, словно настырный, непрошеный гость. Она раскачивала башню, била об нее градом и дождем, завывала в ее щелях и отрывала самые хлипкие или старые укрывные листы. Под эту канонаду непогоды Деррик с Жанной и уснули.
Когда девушка проснулась на утро, через окно с витражом просвечивались лучи солнца, приобретающие красивые, цветные оттенки. Деррика рядом не было, видимо он, как водится, с головой погрузился в утреннюю работу. Жанна сладко потянулась и, не торопясь, натянула свой лимонный комбинезон.
Юноша был на верхнем ярусе. Он мрачно и неподвижно стоял спиной к Жанне, словно, тоже был частью строящейся конструкции. Как только девушка забралась по веревочной лестнице на строительные леса, то сразу все поняла — каркас новой комнаты, вместе с частью свежеуложенного юношей дубового пола, был вывернут и унесен недавно разыгравшейся стихией.
— Ты же сказала, что проверила все крепления…, - сказал Деррик, не оборачиваясь.
— Я…
— Проверила или нет?
— Я ушла вешать флажки…
— Как ты могла, Жанна? — Деррик, наконец, обернулся. — Я должен был принять груз до бури! Я просил тебя перепроверить крепления? Просил? А ты вместо этого развешивала ленты из флажков! Я один вкладываюсь в строительство, а ты создаешь лишь видимость!
— Мог бы и сам все проверить, — Жанна сложила руки на груди. — Не обязательно все вешать на меня…
— Ты серьезно? А как же дирижабль? Как я должен, по-твоему, все успевать?
— Понятия ни имею, — зевнула Жанна и направилась в сторону лебедки. — Ох уж мне эти твои дирижабли…
— Ах, вот в чем дело! — Деррик воздел указательный палец кверху. — Ты мне просто завидуешь!
Жанна дернулась так, будто в нее чем-то кинули.
— Да, да, — зло сказал юноша. — Твоя хозяйка давно ничего не присылала! А последним ее даром было немножко страсти на ужин, да и те смешные розовые занавески!
— Ах, вот как! — Жанна круто повернулась к юноше, сжав кулаки. — Тогда я повешу их на свою сторону!
— Какую
— В новой комнате будет
Как только Жанна сказала это, из белого перистого облака рядом с ними, словно ожидая своего выхода, выплыл зеленый воздушный шар с корзиной. Его купол был украшен гирляндой красных, мигающих фонариков, а наверху конструкции красовался длинный розовый флажок.
— Ха! — воскликнула Жанна.
Девушка раскрутила свой абордажный крюк, но промахнулась. Пришлось сматывать трос и начинать сначала. Отказавшись от помощи Деррика, она только с пятой попытки смогла зацепиться за край корзины. Хозяйка, впервые за долгое время, наконец, прислала ей доски, краски и стекло.
Новая обитель Деррика и Жанны получилась довольно своеобразной. Надежный и крепкий каркас половины комнаты переходил в кривоватую конструкцию из дерева и цветного стекла. Первая половина комнаты была покрашена в бирюзовый цвет, а вторая — в розовый. Посередине, словно перевалочный пункт на границе, стояла кровать, также поделенная точно пополам, с одной стороны — желтое одеяло, с другой — зеленое.
Теперь хозяйка отправляла Жанне строительные материалы каждый день. Они были среднего качества, за то, большие и пестрые. Недолго думая, девушка стала строить над своей половиной комнаты второй этаж, обозначив его балконом над частью Деррика. Обиженный юноша, также, надстроил отдельную комнату с балконом, уперев его в балкон своей возлюбленной. Завязавшееся противостояние затягивалось. Жанна совсем перестала разговаривать с Дерриком и переехала жить в новую комнату с балконом. Еда, которую хозяин теперь отправлял юноше, становилась все скуднее и скуднее. Очень скоро он стал питаться одной обидой и недоедать. Жанна тоже не могла похвастаться хорошим рационом. Девушка ничего не говорила юноше, но он знал, что она, в основном, потребляет в пищу гордыню. Очень питательно, но последствия от такой пищи фатальны. Жанна рисковала привыкнуть и ослепнуть. Совсем. Страдая из-за происходящего, Деррик решил покончить с этой странной, запутанной войной и пришел к девушке в одну из звездных ночей.
Жанна сидела на краю крыши и, держа в руках фонарь со свечкой, смотрела вдаль. Она не повернулась к юноше, когда он присел рядом с ней.
— Привет, — сказал Деррик.
— Зачем ты пришел?
— Я скучаю,
— А я страдаю…,
— Давай страдать вместе?
— Мне трудно смириться с тем, что твой
— Ты забываешь одну очень важную вещь.
— Какую?
— В ту самую бурю, много лет назад, нас с
Жанна молчала, рассматривая мерцания свечи за стеклом фонаря в своих руках. Деррик терпеливо ждал, не сводя глаз с любимой. Он любовался ее профилем, каждой чертой, каждой веснушкой, каждой прядью рыжих волос.
— Мне нужно доказать себе. Я должна доказать, что я не хуже тебя. Понимаешь?
— Но мы — единое целое! Нам не нужно ничего доказывать, кроме любви и верности! Мы же все это время строили вместе! Строили одну башню!
— Ты меня не понимаешь, — девушка достала из кармана светящийся едким сиреневым цветом кусочек гордыни и откусила от него. — Я должна доказать себе…
— Не ешь! Это яд! — Деррик схватил любимую за руку.
— Не трогай меня! — Жанна рывком поднялась с крыши.
Фонарь, что стоял у нее на коленях, падающей звездой, завертевшись, полетел вниз. Деррик проводил его печальным взглядом, пока тот не сверкнул на прощание и не скрылся в облаке, далеко внизу. Когда юноша обернулся, Жанны уже не было на крыше.
Месяц за месяцем, девушка продолжила строить, и каждая ее новая комната все больше и больше отклонялась от основной башни. Деррик тоже строил. Он не мог этого не делать, то была его суть, его природа. Нужно было двигаться. Двигаться вверх. Вскоре юноша уже не мог дотянуться до половины башни Жанны. Так далеко она была от него. Сооружение девушки кренилось все больше и больше, но Деррик теперь просто наблюдал. Он питался обидой и, тайком, как и Жанна, стал употреблять гордость.
В один из пасмурных дней она сама пришла к нему с выражением холодной решимости на лице. Жанна присела за стол, который когда-то, казалось уже в прошлой жизни, был общим для них, и заговорила. Деррик не перебивал. Он внимательно выслушал ее. Уходя, уже в дверях, Жанна повернулась и сказала:
— Только недавно я поняла, что твоя башня дала опору для моей новой башни. Видимо, именно для этого и была нужна та самая буря. Ты и твой
Это слово вошло в голову Деррика раскаленным острием ножа и накрепко в ней засело. Впервые, за все время жизни юноши,
Прошло много времени, но Деррик не знал, сколько точно — он окончательно потерял ему счет. Дирижабль не приходил уже четвертый день, и юноша, сгорбленной тенью, бродил по пустым комнатам, которые когда-то были их совместной обителью, а теперь служили фундаментом для башни Жанны. Его Жанны…
— Хватит! — Неожиданно закричал Деррик и, сквозь выбитое стихией окно, с вызовом посмотрел в серое небо. — Пускай ты больше не поддерживаешь меня! Пускай ты сдался! Но я справлюсь и без тебя! Я найду ее! Слышишь! Я спасу и себя, и тебя!
Вот, уже который час он карабкался по башне Жанны, но дверей нигде не было. Ярус за ярусом, его встречали сплошные стены и помутневшие стекла. Чем выше Деррик забирался, тем хуже и слабее становился очередной ярус сооружения. Когда силы окончательно покинули его, а скрученные и дрожащие на руках пальцы стали разжиматься, он устремил полный слез и отчаяния взгляд вверх и закричал: «Я люблю тебя! Без всяких условий, я просто люблю тебя!». В эту же секунду высоко наверху прогремел оглушительный взрыв. Сначала мимо цепляющегося за стену юноши полетели осколки стекол, доски и горшки с засохшими цветами, а следом за ними, с таким грохотом, словно наверху сломался хребет исполинского чудовища, мимо пронесся конец башни.
…Она летела следом за своим хлипким сооружением. Он отпрыгнул от стены и поймал ее. Юношу и девушку закружил воздушный поток. Они летели вместе, держась за руки.
— Я не могу без тебя! — слезы из глаз Деррика тут же улетали вверх.
— Она прислала мне взрывчатку, — губы Жанны задрожали. — Мы сошлись с ней во мнении, что моя башня саморазвития без тебя обречена. Я не могу жить и развиваться без тебя! Ты — часть моего мира! Ты наделяешь мою жизнь смыслом! Я люблю тебя! Прости меня!
— Нет! Это ты прости меня!
— Ах! Как страшно! — девушка обхватила своего возлюбленного за шею и, зажмурившись, задрожала. — Мы разобьёмся, любовь моя…
— Мы не падаем, любимая, — Деррик улыбался, прижимая к себе Жанну. Он чувствовал, как из его спины вырастаю крылья. — Мы летим. Душа человека может только