Пока я бежал за «сисястым ухолётом», я успел подумать много о чём. О том, что из-за злости на Блонди могу на эмоциях потратить наше золото, и что это не выход.

О том, что быть лидером не так уж и просто. Авторитет из воздуха не возьмёшь, и, если я в ответ на её истерику буду так же истерить, ничего не получится.

Хладнокровие. И просто ставлю перед фактом.

Следующая её голда идёт в счёт группы. Сама виновата. Или пусть катится ко всем чертям.

Имею право так сделать.

Толя остался в личном холле, чтобы продемонстрировать, что не намерен просто так тратить опыт и золото. Бобр остался, чтобы вынести Блонди мозг за такой косяк. А Биби осталась, чтобы «поддержать Лану, она ведь, наверное, так волнуется».

Я отбросил все мысли — если буду думать об этом, так и буду злиться. А Фонза, которая ждёт меня в библиотеке, подумает, что опять из-за неё.

Эльфийка, напоследок сверкнув изгибами прекрасного тела, исчезла за углом коридора, и через несколько метров я сбавил шаг. Всё равно не догоню.

Выглянув за угол, я только кивнул. Ну всё, улетел «сисястый ухолёт».

Интересно, а я могу лишить Блонди доступа к сейфу? Так-то косяк за ней серьёзный.

— Было бы круто, — прошептал я, идя по тёмному коридору.

То ли этот мифический Белый Гном так повлиял, то ли ещё что, но мой взгляд зацепился за портрет на стене.

Ужасно похожий на нашего Гномозеку коротышка-гном, с таким же носом картошкой, но с белоснежной бородой и усами. Одетый во всё белое, он смотрел с картины мудрым взглядом.

«Гендель Дворфич, Вайт, оживитель».

Я даже улыбнулся. Вот же он, самый натуральный «белый гном». Интересно, это правда родственник нашего Дворфича? Ведь так похожи.

«Оживитель». Интересный класс, наверное. И, судя по названию, понятно, чем занимается — воскрешает.

Я пошёл дальше. Эти места мне уже были знакомы. В прошлый раз мы с Биби и Лекарем, конечно, долго крутились, прежде чем нашли библиотеку. В этот же раз я справился побыстрее.

***

— Чего так долго, Гера, — Фонза чуть нахмурилась и посмотрела мне за спину, будто за мной хвост.

— И тебе привет, Женя, — я бухнулся за стол.

Настроение у меня было не айс, и я не хотел нагрубить Фонзе, зная её вспыльчивость. Потом опять ждать момента, как встретиться.

— Слыхала про твой номер на кастологии, — она усмехнулась, — Ты и вправду тяпкой подкопал манекен, и он тебя придавил?

— Чего-о-о? — протянул я.

— Ну, ещё кто-то сказал, что ты топором подрубил манекен, и он на тебя упал. А ещё тяпкой в Аргона запустил.

Я только рот открыл от возмущения. Ни фига себе, слухи разлетаются.

— Ну да, в Перскоме тоже уже знают. Сын Чекана — тяпко-мен, — прошептала Фонза, а потом осеклась, — Ой, извини.

— Проехали, — я отмахнулся, потом всё же пояснил, что произошло.

Рассказал о том, как пытался увидеть энергию созидания, а потом вообще хоть какую-нибудь энергию. Ну и долбанул тяпкой по манекену, а она обломалась…

— И заехал я себе, — я показал на синяк на лбу.

— Ну ты даёшь, — Фонза пожала плечами, — Ведь всё магическое оружие, оно применяется строго по назначению. Ну, такие условия.

— В смысле?

— Ну, если воин будет бить мобов дубиной, она прослужит ему год. Если он будет ей… кхм… копать картошку, то прослужит неделю, наверное.

— А если я возьму дубину вместо тяпки?

— Ну, ты, конечно, будешь бить, но даже более крутым оружием у тебя получится удар не сильнее дубинки. А то и вообще себя покалечишь. Магическое оружие требует умения.

Я только вздохнул. Ну, прямо везде ограничения. Получается, тяпку нельзя использовать вместо оружия? Видимо, такое влияние класса.

— А энергия созидания, — неожиданно сказала Фонза, — Ну, вроде белая.

— Погоди, ты почти третий курс, и не знаешь, какая она?

Та пожала плечами.

— А зачем? Это ополченцу надо знать, сколько у него ярости, а то удар не получится. А я могу рисовать, сколько хочу. И для этого даже в данж лезть не надо. Вот рисую магический свиток, по заученной схеме, и он просто получается.

Я только покачал головой. Выходит, Кент единственный ремесленник, которому не нравится положение вещей. Да и то, он просто хочет другую ремесленную профу.

Женя придвинула ко мне большой фолиант, приподняла страницу, будто прикрывая нас, и прошептала:

— Короче, я чего тут нарыла.

— Белый Гном? — прошептал я.

— Ну, почти.

— В смысле, почти?

Фонза кивнула в сторону эльфийки, парящей у стойки библиотеки.

— Эти, короче, сто голды просят за инфу о Белом Гноме в Гималаях, — она поморщилась, — Пипец просто. А уж сколько опыта, даже говорить не буду.

— Мда-а-а… — протянул я, решив не упоминать, как у меня в группе дела с опытом обстоят, — А чего ты нашла?

— Короче, я опять про твоего отца читала.

Я выглянул из-за страницы, осмотрел подозрительным взглядом зал, и спросил свистящим шёпотом:

— Нашла чего?

Та закивала:

— Короче, твой отец на третьем курсе был в Гималаях.

— Ну, Тегрий Палыч и так говорил, что там данжи…

— Нет такого данжа в программе, я спрашивала у игорьков.

— Игорьки?

— Игприст, третий курс, — Фонза сделала такие глаза, будто я задал детский вопрос.

— Он наврал, что ли, этот Тегрий?

— Нет, там есть программа по выживанию, но именно Белого Гнома нет.

— Так. И что такого в том, что мой отец…

— Его группа пропала на неделю, потом объявилась.

— Подожди, — я поднял руку, — А почему карта была в Греции?

— А я знаю?

— Не понимаю, — я почесал затылок, — Ну, ведь Греция и Гималаи… как-то далеко, не находишь?

— Вот я не знаю, Гера, но надо выяснить про этого Белого Гнома! Что за это за данж такой, за который сто голды просят?

— И ты только за этим меня позвала?

— Ну ни фига себе! — Фонза возмутилась, а потом захлопнула книгу, — Я тут для него стараюсь…

И она встала, схватила под мышку фолиант, и с гордым видом пошла к стойке. Я только покачал головой — прямо дежавю какое-то.

Женя ушла из библиотеки, и я, подумав, пошёл к стойке.

— А можно… про Семь Великих Прорывов?

Эльфийка улыбнулась.

— Конечно, эта информация доступна каждому! Я очень рада, что студенты интересуются историей.

Мне в руки попала книжка, которая так и называлась: «Семь Прорывов».

Вернувшись за стол, я с предчувствием открыл фолиант. Крупный старинный шрифт, рисованные от руки картинки. Подумав, я провёл пальцем по оглавлению.

1. Пирамиды Гизы, Египет

2. Гора Лишань, Китай

3. Лабиринт Минотавра, Греция

4. Гора Ямантау, Россия

5. Мачу Пикчу, Перу

6. Великий Каньон, США

7. Атлантида, Бермудский Треугольник

— Вау, — только и вырвалось у меня.

А ведь я многое знал из этого списка. Гиза… это не где пирамида Хеопса? Листать было недалеко, и я открыл, пробежался глазами. Ну да, египетские пирамиды, Сфинкс.

Гора Лишань. На рисунках каменная армия, тысячи солдат каких-то. «Терракотовая армия была создана великим магом земли и императором древности Ши Хуан-ди для защиты великого прорыва в 210 году до н. э. по л.н.» — подсказала мне статья.

Я листнул дальше. Ну, с Лабиринтом Минотавра понятно, ещё со школы помню, что там творилось, в этой Греции. Побывав пару дней в Баттонскилле, я уже понял, что эти мифы — не шутки.

Гора Ямантау. Тут же пару слов о Баттонскилле, древней школе, которая «вот уже много лет готовит выдающихся магов для защиты мира от монстров из Древнего Прорыва».

«Такая близость к Прорыву даёт отличные результаты при инициации силы игроков, и обеспечивает непрерывный рост…»

Я отвёл глаза. Ну, понятно, тут в основном про школу. Хотя, вот описаны некоторые события… Несколько крупных прорывов в древности. Так, вот «чуть не погиб великий имперский рейд. Лишь смелый поступок одной из учебных групп позволил сохранить жизни десяткам великих игроков».

Мне едва удалось сдержаться, чтоб не выругаться. «Одной из учебных групп!» Ни слова про моего отца или мать!

Вот же… Ну как они могли?! Ну ведь это же героический поступок, а его вот так вот… предали забвению.

— Не расстраивайся так, Георгий, — я вздрогнул, когда мне на плечо легла рука.

— Гармаш Дворфич? — кое-как просипел я.

Ректор, в своём неизменном сером костюме, с седой бородой. Почему-то, правда, в боевом шлеме, что резко выделялось на фоне респектабельного вида.

Гном улыбнулся:

— Да, вот решил глянуть, как у нас студенты тянутся к знаниям.

Он взялся за корешок моей книги.

— О, молодец, похвально.

Я пожал плечами, а ректор продолжил, покачав пальцем:

— Наслышан о тебе, отличился сегодня.

Я закусил губу. Да уж, комментарии излишни.

— Этим ты похож на своего отца, кстати. Он тоже всё пытался выяснить, почему так много ограничений.

Тут я не выдержал и возмутился, ткнув пальцем в строчки про «великий имперский рейд»:

— Почему они скрывают? Ведь он же… герой…

Гармаш Дворфич покачал головой.

— Ты поймёшь со временем. Чекан отнял слишком много жизней, и это перевешивает его добрые дела.

— Но ведь… — только и вырвалось у меня, — Знаете, я был в холле Перскома, там уже почувствовал ненависть.

— Да, чем старше студенты, тем ближе память о событиях. Да ты и сам скоро всё прочтёшь о похождениях отца.

— Почему тогда помогаете мне? — хмуро спросил я.

Я совсем недавно принял для себя решение не верить всему, что вокруг говорят про Чекана и Гончую. Это мои родители, и я расшибусь, но докопаюсь до правды.

Вот только авторитет Гномозеки больно бил по моей уверенности, ведь он помог мне, и не раз. Не хотелось считать его врагом.

— Потому что Чекан, — ректор шепнул, взмахнув пальцами. На нас будто упал какой-то купол, его слова звучали очень глухо, — спас когда-то очень важную для меня жизнь.

Он улыбнулся, потом смахнул купол. Насколько я понял, пару секунд назад тут творилась магия.

— Важную для вас жизнь?! — ошалело спросил я.

— Завтра должна приехать твоя тётя, Георгий, — не слушая меня, ректор кивнул, а потом пошёл уверенной походкой к стойке с эльфийкой.

— Тётя… с ней всё в порядке? — заявление выбило меня из колеи, и я едва вспомнил начало нашего разговора, — А кого спас-то?

Дворфич повернулся и отрезал:

— Я сказал достаточно, господин плеер. Продолжайте заниматься.

Растерянный, я беспомощно уставился ему вслед.

Вот он подошёл к библиотекарше, что-то сказал эльфийке, и та чуть зарумянилась, прикрыла рукой откровенное декольте. Я только усмехнулся — вот же старый ловелас.

Блин, его слова не шли у меня из головы. Спас важную для него жизнь. Кто может быть таким важным для Гномозеки?

Догадка билась совсем рядом, так бывает — я ведь это где-то видел. Я сразу вернулся к книге. Вот только что… Или это у Фонзы было?

Да ещё эти слова о тёте! Офигеть, столько всего навалилось, как мне это разгребать?!

Мои мысли роились в голове, сердце билось, как бешеное. В таком состоянии было невозможно думать.

— Тяпка-ку-у-ун, — послышалось от соседнего стола.

Я обернулся. Блин, тот самый первокурсник, который строгал ножичком рукоять. Офигеть, ремесленник прикалывается над ремесленником!

Неудивительно, что мы — насмешка для остальных. Сами хороши.

— Заткнись, ремесля, — прошипел я и захлопнул книгу. Хватит, на сегодня начитался.

Тот растерянно посмотрел:

— Ты чего? Сам же ремесля!

— Зато не балласт, как ты, — сказал я, встал и покинул ошалевшего «строгальщика».

Кажется, у того вообще всё перевернулось вверх дном

***

«Общество игроков и нюбсов» вела та же Селена Лор.

Блин, кажется, эта красноволосая обожала все предметы, где можно пытать студентов длинными и нудными лекциями. Ещё и поправляла очки, будто высматривала, все ли уснули? Или ещё остались жертвы?

— …для безопасности, прежде всего, самих нюбсов были придуманы Правила Невмешательства. Конечно. Это не единственные правила. Есть ещё те же Правила Предупреждения, и много сводов, которыми регулируется деятельность наших отделов, — она говорила, увлечённая своим рассказом, и будто не замечала, что половина аудитории засыпает.

Радовало, что следующим занятием у нас будут «Боевые искусства». Отличный способ взбодриться.

Я даже не смотрел в сторону Ланы Медведевой. Хватало и Бобра, который не переставал сверлить её взглядом, когда не засыпал от лекции.

Блондинка включила позу «незаслуженно обиженной». Вот только обычно она при этом рассматривала маникюр, но тут же вспоминала, из-за чего на неё ополчилась вся группа, и прятала ногти в кулак.

Да, магический гель-лак от дриад больше не доставлял ей такой радости, как вчера.

Вчера вечером я поставил её перед фактом: следующая заработанная голда из её доли в счёт группы. Выгонять я пока не решился, ещё не знаю, какие будут последствия. Да и навряд ли я смог бы это сделать, надо выяснить, возможно ли вообще такое?

— Запишем: совокупность этих правил определяет отношения между игроками и нюбсами…

Бобр прошептал:

— Мне кажется, этим слово «совокупность» можно босса завалить.

Я усмехнулся, а Боря продолжал себя развлекать:

— Эта Селена, наверное, не одного босса в данже усыпила. Вот так встанет перед ним, сзади валяется гора трупов. Мобы там…

— Игроки, — добавил я, и Боря прыснул.

— Точно!

Селена Лор завопила повышенным голосом:

— Правила Невмешательства вы должны знать, как отче наш! — она махнула в сторону доски, и там стали вырисовываться слова, — Сегодня мы выучим первое правило.

Я всмотрелся в доску. Эти правила меня лично касались, и, как помнится, именно четвёртое правило спасло мне жизнь там, в «Сито», когда модератор Чернецов чуть не прибил сына Чекана.

«Игрок должен сохранять тайну игроков, если это не угрожает его жизни или жизни нюбса», — было написано на доске.

— Прикольно, — усмехнулся Боря, — У меня батя говорит, до сих пор, разбуди хоть ночью, эти правила помнит.

— И я требую заучить это правило так, — говорила Селена Лор, — что хоть я приду ночью…

Мы с Бобром опять засопели от смеха.

— А почему так важно сохранять тайну игроков? — послышался вопрос из зала.

Толя рядом с нами поморщился — ему все эти вопросы, видимо, казались глупыми. Ну, не всем же быть из потомственных династий.

Селена Лор довольно улыбнулась, будто ждала этого вопроса.

— Регулирование. Вот самое главное, — она подняла палец, — Как действуют Прорывы на человека?

— Пробуждают магию?

— Верно. Они повышают шанс, что в человеке проснётся магия. Так наш мир защищается от вторжения с Той Стороны.

— Но ведь это хорошо, — вставил кто-то.

— Хорошо? — Селена Лор артистично удивилась, — Вы все совсем недавно из общества нюбсов…

И она стала сыпать примерами, чтобы мы поняли, о чём речь.

— Представим, что в городе бандиты. И у каждого жителя появилась в руках граната. Это хорошо?

— Ну, бандиты будут бояться?

— А сколько будет случайных взрывов? — Селена Лор обвела всех победным взглядом.

Ох, как же она любила демонстрировать своё знание общества нюбсов:

— Или возьмём, и посадим за руль всех нюбсов. На права сдавать не надо, бери любую машину, и езжай, — она обвела нас взглядом, — И сколько будет несчастных случаев?

В аудитории замолчали, и красноволосая, поправив очки, продолжила:

— Магия и желание идут рука об руку, — сказала она, — Когда появляется новый Прорыв, или активируется старый, в обществе нюбсов зарождается реакция.

И она стала рассказывать, что нюбс ощущает желание колдовать. Ну, он не думает именно так: «Хочу колдовать!»

У него появляются философские мысли, вот этот вечный поиск себя. Нюбс желает, но не знает, чего. Раньше было проще — когда маги были открыты обществу, то нюбсы прекрасно знали, что означает это желание «неведомого».

Но магическая сила каждому отмерялась неравномерно. При этом нюбс, осознавший себя магом, не обязательно спешил на защиту от монстров.

— Скажем, получил вдруг нюбс умение сокрушать стены, — Селена Лор усмехнулась, — И что он задумает?

— Сокрушить монстров?

— Нет. Сокрушить стену в банке, и стать богаче. Вот такая простая мысль, когда к тебе приходит сила.

Я усмехнулся. А ведь и у меня, когда появилась способность взламывать замки, тоже была такая мысль. Ограбить банк. Ну, или на худой конец, лифчики расстегивать на пляжах.

Действительно, в словах Селены была своя соль. Нельзя было позволить бесконтрольно распространяться силе.

— И как же это всё регулируется? — долетел вопрос.

— Интернет, — отчеканила Селена Лор, — В частности, игры.

— Да ладно?! — в зале послышались сомнения.

— В последнее время мы достигли особых высот в этом. Человек в игре получает возможность кастовать, колдовать, реализовывать желания.

Это была интересная тема, и я вслушивался так, что уши трещали.

Так именитые потомственные династии контролировали, чтобы магия Прорывов была доступна только их детям. Если сила не находит выхода, она идёт по пути наименьшего сопротивления.

Вот и получалось, что их дети, которые не тратили время на пустое времяпрепровождение, получали больше шансов. И в семнадцать лет выяснялось, станет нюбс магом, или нет. А обычно даже раньше.

Получалось, чем больше у нюбса было отмерено силы, тем больше ему хотелось играть. Особенно вот в «магические фэнтезийные бродилки и тому подобное», как выразилась Селена Лор.

Фильмы, соцсети, и всё тому подобное служили той же цели, но чуть слабее. Главное, нюбс должен был утолять своё желание волшебства.

Я слушал, но ощущал противоречие. Блин, я же ведь играл! И довольно много. Почему же так получилось, что у меня до сих пор не исчезла способность к магии?

Что там говорил про это модератор Чернецов?

— А кто такие запперсы? — не выдержал и спросил я.

— Знаете, а это интересный вопрос, — Селена Лор внимательно посмотрела на меня, — Не каждый плеер знает о запоротых персонажах.

Запперсы. Запоротые персонажи.

Селена постаралась ответить максимально честно, и многие оказались потрясены правдой.

По теории магов, раз в несколько десятков лет появляются особо сильные маги. Сила от Прорывов распределяется неравномерно, ведь в нюбсах природой заложено сопротивление этому. Кто-то вообще невосприимчив, и живёт себе обычной жизнью нюбса, в ус не дует.

А кто-то является эдаким сверхпроводником, и вот такие «архимаги», когда вдруг появляются, могут творить невероятные вещи. Ни о каком балансе речи не шло.

— Так как несколько лет назад приняли решение прятать нашу деятельность за игровым сленгом, таких магов мы называем: имба́, — серьёзно сказала Селена.

— Имба. Прикольно, — хохотнул Бобр, — «Им бы» магами стать. Магами «им бы» стать…

Насколько я понял, это слово Боря прежде не слышал. Мне же, как бывшему игроку, оно знакомо, но слышать такое в магическом обществе было непривычно.

Было бы смешно, если не так грустно. Я мог стать имбой…

Дальше Селена Лор сказала, что система «регулирования», где магические силы глушатся интернетом и играми, не может полностью загасить потенциал в таких магах.

И вот из нюбсов, которые могли стать имбой, получаются эти самые запперсы. После того, как нюбс сливает свою инициацию в онлайн-играх, он всё равно может колдовать, но в мизерных количествах.

Я сразу вспомнил разговор Глазьевой и Чернецова. Тот подумал, что я запперс, и что у меня скилл «вроде исцеления букашки».

— Да, вот такие запперсы, несостоявшиеся архимаги, ходят среди обычных нюбсов и непроизвольно колдуют, сами того не замечая, — сказала Селена Лор, и стала загибать пальцы, перечисляя примеры.

Целители воскрешают и лечат раздавленных жучков.

Вокруг магов воздуха взлетают юбки, и те думают, что это случайные порывы ветра.

У аквамагов дома вечно текут и рвутся краны.

Несостоявшиеся танки вечно агрят на себя соседей и прохожих.

Маги природы роются на дачах и выращивают дома цветы, и у них они почему-то они растут лучше, чем у других.

А уж про ремесленные классы Селена Лор даже не стала говорить.

— Таких примеров море, и некоторые учёные на полном серьёзе их изучают, ведь общества игроков и нюбсов тесно связаны.

Надзор, в котором работал модератор Чернецов, следит за игроками. Отдел Невмешательства следит за нюбсами, игроками и Надзором. А отдел Забвения в основе следит именно за тем, чтобы таких запперсов было как можно меньше. Он их «обнуляет».

Я напрягся. Тема сегодняшней лекции касалась непосредственно меня.

— А почему нельзя сразу обнулять всех? Разве так не легче? — задали вопрос.

— Вы представляете, какое население Земли? Это во-первых…

Во-вторых, оказалось, что «обнуление» — это не совсем светлая магия. Поэтому его принято применять в крайних, единичных случаях.

В древности уже пытались такое делать, обнулять всех без разбору. Тогда сила стала распространяться бесконтрольно, появляясь в неожиданных местах, и это общество магов оказалось уничтожено невероятно сильными нюбсами, ставшими буквально богами.

— Древние мифы о свержении титанов богами, — Селена Лор обвела всех взглядом, — Это отголоски тех событий.

Я поднял руку.

— А что такое «обнуление»?

— Ну, Гончар, неужели ты невнимательно слушал?

По аудитории полетели смешки. Но мне было всё равно: меня пытаются схватить неизвестные из этого самого Забвения. Им что-то нужно, но почему они получат это «что-то» только в случае «обнуления», мне не ясно.

— Нет, в чем суть самой процедуры? — я повторил вопрос.

Селена Лор чуть прищурилась. Обвела взглядом аудиторию, и осторожно сказала:

— Как я уже говорила, это сильная тёмная магия. И сама техника находится под запретом.

Я вздохнул. Блин, наверняка и в библиотеке за такое запросят небывалую сумму.

— Магия прячется очень глубоко, особенно в игроках и запперсах, — вдруг сказала Селена, — «Обнуление» достаёт до этих самых глубин, вычищает до дна.

Она содрогнулась, поджала губы. Над аудиторией повисла напряжённая тишина.

Все вдруг поняли, что в случае неудачи на учёбе их может ждать такая процедура. Конечно, потом тебя ждёт беззаботная жизнь нюбса, который ни сном, ни духом обо всяких там игроках.

Но никто не хотел назад… Лишь один раз попробовав, что такое магия, ты никогда не сможешь отказаться от этого.

А ещё я сообразил, что этим Забвенцам нужно что-то, что как раз и скрыто в самой глубине моей души. Обидно было другое: они знали, что там, а я вообще даже представить не мог.

— А казнь? — спросил кто-то.

Многие вздрогнули, а Селена нервно поправила очки. Я вспомнил о принципе тройного отсеивания «Р.О.К», о котором мне говорили ещё в «Сито» Глазьева и Чернецов.

Регистрация. Обнуление. Казнь.

— Когда мы дойдём до темы об «обращённых», или так называемых «читерах», тогда и вернёмся к этому.

Послышались недовольные возгласы, но Селена была непреклонна. Они лишь ободряюще улыбнулась, и сказала:

— Могу лишь сказать, что никому из вас это не грозит, — и её взгляд задержался на миг, встретился с моим. Один лишь миг, но мне хватило, чтобы по спине пробежали мурашки.

***

Я мог стать имбой.

Эта мысль придавала сил, и я лупил по манекену так сильно, что солома летела во все стороны. Дубинка только и свистела.

— Э, Герыч, ты с чучелом-то помягче, — весело бросил Бобр, стоящий у соседнего манекена.

— Сейтяс удал дубиной для вас — это плосто удал дубиной. Снатяла вы долзны понять, сто это не плосто удал! — Тай Лун ходил между рядами занимающихся и махал увесистым брёвнышком, показывая, как нужно бить.

Дубинка нашего Бобра рядом с оружием Тай Луна казалась барабанной палочкой. По горящим Бориным глазам я понял, что он очень хочет новую дубинку.

— Погоди, — махнул я, — Всё будет.

— Да я чего, братан. Я ж ничего.

Сначала было сложно понять акцент препода, но потом мы быстро привыкли.

Азиат оказался крутым дядькой. Ему было без разницы, ремесля ты или боевой класс, поэтому «взял дубинку и лупи!»

Вот я и лупил.

— Есть лубясие удалы…

Смысл до меня дошёл только спустя секунду. Рубящие, ага, понятно.

— Подсетьки, тытьки, с замахом, без замаха, — бревно свистело в опасной близости от наших голов.

Бобр засопел, со смехом изображая «тытьки», но тут же ему прилетело сзади от Тай Луна.

— Холосо смеёться тот, кто опыт мозэт отоблать!

Бобр сразу посерьёзнел. Опыта у нас и так не было.

Биби и Блонди тоже били дубинками, хотя без особого энтузиазма. Айбиби предпочитала кидаться камнями, а Лана всё время смотрела, как бы не сломать ноготь.

Да уж, как она когтями-то будет драться?

Толя бил по манекену элегантными движениями, всем своим видом показывая, что ни целителю, не тем более барду это не пристало.

Тай Лун подошёл и доходчиво объяснил Лекарю, что от одного удара целителя может зависеть жизнь рейда.

— В Плолыве тють не погиб блат Дволфитя… — начал было Тай Лун.

Я едва не сломал мозг, но, когда понял, о чём сказал азиат, округлил глаза. Он рассказывал как раз про ту историю, когда имперский рейд чуть не погиб под Баттонскиллом. И вот тогда целителю не хватило лишь одного удара по мобу.

Только поэтому этого моба смогла завалить группа нубов. Целителя воскресили, и он смог поднять…

— Это был мой отец, — не выдержал и рявкнул я.

— Велно, — Тай Лун тряхнул головой, — Это был Текан.

— Было бы чем хвалиться, — бросил кто-то из толпы.

— Гончар, ты бы не смог, — весело крикнул Серый, — Если только подкоп бы туда устроил!

— Огурцами завалил, — подхватил Лютый.

— Молтять. И бить дубинками, — Тай Лун похлопал меня по плечу, — Когда вы освоите все удалы, они снова стануть для вас плосто удалами.

Я не реагировал на подколки, и поражённо вспоминал, что сказал мне в библиотеке ректор. Ведь брат Дворфича — тот целитель, которого спас мой отец.

Вот она, важная жизнь, которую спас Чекан.

С моих губ теперь не слетала улыбка. Меня не расстроило даже то, что у ремесленников будут очень редкие занятия по «боевым искусствам».

Бобр пытался сегодня ещё раз вызвать ярость, но у него не особо получалось. Тогда Тай Лун отвесил ему подзатыльник, потом пощёчину… и сказал, что тот может ударить в ответ. У Бори, конечно, не получилось, даже коснуться не смог, но каждый раз прилетающий в ответ подзатыльник вызвал в нём небывалую ярость за полминуты.

Дальше Тай Лун возмутился, что Бобр расходует свою ярость нерационально.

Препод начал объяснять боевым классам тонкости их предназначения. Нам, ремесленникам, да и магам тоже, осталось только стоять у манекенов и долбить дубинками. Ладно хоть приёмы какие-то показали, но оказалось, что каждый удар требовал повторения сотни раз.

— Тысятю лаз удалите — запомните удал, десять тысять лаз удалите — освоите!

***

Я ждал до самого конца занятия, чтобы подойти к преподу с волнующим вопросом. Тай Лун относился к ремесленникам ровно, никакого гонора или высокомерия, и это давало мне шанс.

— Может ли ремесленник стать боевым классом? — спросил я, когда поймал препода чуть в отдалении от занимающихся.

Боевые классы повторяли свои скиллы, очень у многих стало получаться. Маги тоже пытались, Тай Лун не требовал от них бить дубиной больше нормы.

А ремесленники кучковались в стороне, по большей части скучая. Почти никто не видел смысла заниматься больше обычного.

Азиат как раз откупорил бутылку, чтобы попить, когда я огорошил его вопросом.

— Неть! — Тай Лун потряс головой, — Лемесля — это лемесля.

Я стиснул зубы. Да ну твою ж… за ногу!

Препод прищурился и улыбнулся.

— Я занимаюся много лет, у меня было много утеников, — он схватил моё предплечье, — Если ты задаёс воплос, знатит, это нузно!

Стиснул мне руку, помял, попросил меня напрячь мышцы и сжать кулак. А потом стал объяснять.

В моих руках сила — это сила земледельца, землепашца, крестьянина. Её даёт магия.

Сила всегда одна, но направление и цель разные.

Когда игрок-боец бьёт по мобу, через его руку и оружие идёт сила. Сила воина.

Если обычный нюбс выстрелит в монстра из Прорыва, того даже пуля может не взять. Потому что нет воздействия силы, нюбс — это не игрок.

Когда выстрелит лучник-игрок, моба снесёт только так.

Я чуть приуныл:

— Получается, у меня вообще нет шансов?

— Полутяеться, у тебя неть усэй! Ты слусать будес?

Тай Лан поднял мой кулак, чтобы я на него смотрел. И продолжил говорить.

Когда игрок-земледелец возделывает землю, через его руки тоже идёт сила. Она позволяет ему вспахивать даже самые твёрдые почвы.

Когда я бью моба, я тоже воздействую на него, но на уровне новичка. И это так и останется, потому что мой путь развития — увеличение силы при воздействии на землю, а не на моба.

— То есть… — я потёр подбородок, — Тяпкой по мобу бить не получится?

— Знаес, я помню, слазался в одном Плолыве. Там были мобы, котолые могли плевлатиться в делевья… Так вот лемесленник-плотьник такое делево слубил тополом. Одним удалом!

— Своим топором? — я аж округлил глаза.

— Неть. Тополом боевого гнома. Топол плотьника сломался.

Блин. Ну ведь догадка так близко. Что, мне ходить в данжи, где водятся мобы-сорняки?

— Господин Тай Лун, у вас занятия стоят три золотых?

— Да, — он закупорил бутылку и бросил на землю, — Готовь есё опыт, Гонтял. Я тювствую кловь Гонтей.

— Гончей? Моей мамы? Она тоже занималась?

— Есё как. Сильнее тьвоей мамы мне утеники не попадалися.

Я улыбнулся, преисполненный гордости. Тай Лун усмехнулся и добавил:

— А твой отеть был самым умным утеником. Надеюся, у тебя его мозьги?

***

Вот так вот. Сила каждого игрока выходит в том направлении, которое задаёт его класс.

После занятий все разбрелись, кто куда. Биби исчезла вместе с Ланой в поисках сада с молодильными яблоками. Блонди пока не разговаривала со мной, я отвечал ей тем же. Но уже чувствовалось в её взгляде, что игнор со стороны половины группы действует.

Анатолий пошёл разузнать «у знающих игроков», каким образом ему раздобыть музыкальный инструмент. Потому что его раздражали все эти занятия по «глупому маханию дубинкой».

Бобр же просто дрых, и его храп был прекрасно слышен. Занятия с яростью и использованием скилла сильно его утомили.

Я сидел в личном холле, и рассматривал свою тяпку. Пришлось укоротить черенок, заново обстругать, воткнуть в мотыжку. Пригодились навыки дачных выездов.

Значит, моя сила имеет выход только в земледелии? Я бы мог расстроиться, но Тай Лун намекнул про мозги, и пришлось ими шевелить.

Самое главное — моя сила имеет выход! От этого и будем танцевать.

У меня есть активный навык — сбор семян. Есть пассивные, вроде ювелирной прополки, или вскапывания.

Взлом, который вообще не знаю, на что влияет.

Надо как-то это научиться сочетать. А ещё надо понять, какой ресурс у тяпки, как оружия. Моя мотыжка уже показала себя не с лучшей стороны, и надо бы заняться поиском более мощного оружия.

Ведь манекены имитируют мобов. Значит, орудие земледельца для битвы не подходит.

Возможно ли создать боевую тяпку?

Огромная куча вопросов, и не знаешь, где искать ответы. Оружие куют гномы? Ремесленники-кузнецы?

Я уже ради интереса вытащил ножик из сейфа и попытался помахать им. Вдруг класс «разбойника» проснулся?

Ничего не почувствовал.

Но силу земледельца я чую. А значит, надо научиться её применять в «нужном» направлении.

Я поставил перед собой цели. Нужно найти того, кто делает оружие. Нужны найти того, кто знает, где есть растительные мобы.

И нужно выяснить про брата Дворфича. Что-то мне подсказывает, что игрок, которому Чекан непосредственно спас жизнь, будет по-другому разговаривать со мной.

Но для начала надо найти Кента…

***

По пути к холлу второго курса я встретил Тегрий Палыча.

— О, Гончар, здорово, — он был заметно поддатым, и засветился невероятно широкой улыбкой, — Твой свиток… ик!.. оказался очень доро… ценным.

Он погладил свой живот.

— Гномы были рады, что такая карта… ик!.. кому попало… в руки не попала.

— Здрасте, — буркнул я.

Вот ведь непруха, всем попались кураторы нормальные. У Лютого этот Аргон Озонович, у Серого вообще Тай Лун. А у нас забулдыга-полугном…

— И мы с гномами… эту карту, — он чуть зашатался, прислонился к стене, — Изучили. А там ведь без ста грамм…

— Тегрий Палыч, — вдруг меня озарила идея, — А гномы делают оружие?

— Гномы? — препод удивился, — Конечно… ик! Лучшее оружие куют только гномы.

— А как можно попросить их сделать?

— Гончар, ты ж земледелец… Какое ещё тебе… ик? Мотыжку боевую? — и он чуть хихикнул.

— А есть такие? — с замиранием сердца спросил я.

— Древние гномы защищались… стой, нельзя, — он покачал головой, — ты ж ремесля… балласт, ой! — он прикрыл рот, оглянулся на коридор.

— Жаль, что не узнаю, чем защищались древние гномы, — я вздохнул, — Я хотел гордиться, что держу в руках не просто мотыжку…

— Тесло, — Тегрий заулыбался, — Именно тёслами древние гномы отбили атаку прорыва на Севере…

— Тесло? — я попытался запомнить название.

— Да. Так что ты можешь с гордостью… ик! Держать свою мотыжку.

И Тегрий Палыч, похлопав меня по плечу, пошёл дальше. Поджав губы, я проводил его взглядом. Пипец, он пропил мой свиток.

— Нужен Кент, — процедил я сквозь зубы и побежал дальше.

***

В холле второго курса никого не оказалось, и я пошёл бродить по школе от нечего делать. Попробую заглянуть на кухню, вдруг Кент там?

Когда мне по пути попалась эльфийка, она строго сообщила, что бесцельное блуждание не приветствуется.

— Библиотека, сад… — сказала она, — Студентам всегда есть, чем заняться.

— А тренироваться где?

— Сад, — она непонимающе уставилась на меня.

Блин, такое чувство, что она смотрит и видит только земледельца.

— Нет, отрабатывать удары, навыки.

Эльфийка потёрла лоб, потом сказала:

— В саду, говорят, появились сорняки. Там вы можете отработать удары тяпкой.

Я стиснул зубы. Да ну твою ж… за ногу!

— Дафна Дубыня, кстати, сегодня следит за новым урожаем. Она может вам помочь с вашими навыками, господин Гончар.

Меня словно озарило.

Блин, это ж та дриада. Я же выполнил квест, значит, могу забрать награду!

И кому, как не ей, знать, где есть локации с растительными мобами? Ну, хоть где-то подфартило!

— Спасибо! — бросил я эльфийке, и полетел…

Через пару шагов я остановился, обернулся, и смущённо спросил:

— А как в сад-то пройти?

Сад оказался совсем не похож на ту оранжерею, в которой я проходил инициацию скилла.

Мощёные дорожки извивались между деревьями, поднимались и спускались по низким холмикам. Журчали ручейки, над которыми горбились мостики, тут и там стояли беседки. Всё утопало в зелени фруктовых деревьев.

Самые разные виды. Вот яблоки, груши. Ага, это, кажется, инжир, а это… гранат.

Я тряхнул головой. Понятно, что эти мысли транслирует магия земледельца.

Попав в сад через каменную арку, я спугнул с соседнего дерева стайку райских птичек, и она унеслась куда-то в глубину.

Рядом с дорожкой посреди газона на вскопанной грядке копошилась девчонка. Та самая, которая на уроке кастолога Аргона «Озоновича» что-то там высаживала в горшок.

— Привет. Где Дафна Дубыня?

Ремесля ткнула лопаточкой куда-то в сторону, и я, недолго думая, пошёл туда.

Так-то тут было красиво. Голубое небо с редкими облачками, ветерок. В саду было довольно жарко, такое чувство, что вся энергия солнца фокусировалась в одном месте.

Преподавательница оказалась за оградкой из колючей сетки, где росло одно единственное дерево. Вообще, во всём райском саду это место вызвало недоумение — плетёная колючая проволока была натянута даже сверху, а калитка закрывалась на замок.

Дриада, всё в таком же откровенном виде, стояла под огороженным деревом и задумчиво тёрла подбородок. Хорошо дриаде, можно голышом ходить, ведь листочки и веточки на теле всё прикроют.

Я остановился перед запертой калиткой и улыбнулся озорной мысли. Несколько секунд поисков скилла внутри, у меня на лбу даже вены вздулись…

Щёлк!

Замок открылся.

— Здрасте, — сказал я, подойдя к дриаде.

— А, Гончар, сын Чекана, — она улыбнулась, ветерок зашевелил траву на её голове, — Справился с замком?

— Да, — без лишних слов произнёс я.

Тут же сверху из листьев донёсся какой-то леденящий душу визг, и я вздрогнул. Ветки зашевелились, и на нас посыпалась труха из зелени.

— Это что?! — я отступил на шаг и круглыми глазами посмотрел на дерево.

Листья были похожи на дубовые, только их края были не волнистыми, а обгрызанными. Из темноты зелени на меня сверкнули несколько внимательных глаз.

Мой земледелец подсказывал мне, что на этом дереве ещё рано собирать урожай. Надо подождать денька два-три, да ещё бы защиту не забыть одеть.

— Мангольеры поспевают, — Дафна стряхнула с травяных волос налетевший мусор, — Скоро начнутся соревнования по нубоболу, пора уже готовиться.

Я сглотнул. Крона дерева над нами зашаталась, заполнилась свиристящими звуками. Находиться в этой клетке стало очень неуютно, и у меня резко развилась клаустрофобия.

— Манго… чего?

— Мангольеры. Хорошие зубастики выйдут, в этом году они особенно злые, — Дафна улыбнулась, — Чуют кровь чемпиона.

Я посмотрел на калитку, сделал шаг. Что-то как-то расхотелось играть в нубобол.

Повернул голову обратно. Блин, где дриада?!

— Человек, ты пришёл за наградой?! — голос доносился будто бы отовсюду, перемещался вместе с ветром в листьях

— Да!

— А что ты хоч… а-а-ай!!! — и Дафна Дубыня свалилась вместе с трухой мне на голову, вслед ей донеслись крики магольеров.

На миг мне в нос ударило запахом свежескошенной травы, по щекам процарапало жёсткой древесной кожей.

Дриада встала, потирая пятую точку, и направилась к калитке.

— Грёбаные кусаки!

На одной из ягодиц, прямо на извилинах коры, красовался свежий укус — мангольер снял добрый слой древесины.

Сверху опять зашевелилась крона, и я, буксуя всеми четырьмя конечностями, вылетел следом за преподом.

— Почему нубобол? — спросил я снаружи.

— А потому что только дубинки, человек, — дриада пожала плечами, — А дубинки только у нубов. Ты не беспокойся, зубастики считаются мобами низкого уровня.

Она похлопала меня по плечу, улыбаясь, а потом опять потёрла место укуса.

— Хотя даже ректор их опасается. Помнится, одного такого упустили с поля. Ну, на поле зубастиков злят очень… — она вздрогнула, будто что-то вспомнив, — Ух, даже Тай Лун тогда не справился.

— А как же студенты?!

— Ой, так их же воскресили, — Дафна засмеялась, — Да там половину трибуны пришлось поднимать. Правда, зубастик чуть до нюбсов не добрался.

Она отмахнулась, смеясь так, будто это был очень забавный казус. Сотни жертв, но всё обошлось. У магов же есть свитки воскрешения.

Я снова посмотрел на дерево в клетке. А вот мне не смешно: нубобол перестал казаться детской забавой.

— Ты что-то хотел? — и опять передо мной никого, голос раздался из ветвей окружающих меня яблонь и груш.

— Награду, — я сложил руки на груди, поднял голову, — За квест!

— О, а сейчас запах, как у отца! Ха-ха! — смех полился вместе с листвой, будто ветер гонял его, — Награда от дриады ждёт тебя в лесу дриад.

— Эээ… А это где?

— Магический лес, — эхо поскакало по деревьям, — Лес-лес-лес…

Я поджал губы. Вот значит, как.

— Нечестно.

— Гончар, сын Чекана. А ты думал, за поцелуй тебя ждёт гора золотых монет? — дриада засмеялась, оказавшись за моей спиной.

Я нахмурился, а она коснулась моего носа:

— Пик!

— Эй!

— Посмотри уже дневник.

И действительно:

Активные задания:

1. Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых.

Недоступно. Недостаточный уровень.

2. Найти в магическом лесу подарок от дриады.

Недоступно. Недостаточный уровень.

— Блин. Почему опять недостаточный уровень? — вырвалось у меня.

— Гончар, а я только начала думать, что маги стали видеть суть вещей, — она разочарованно покачала головой.

Опять эта игра в загадки-шарады! Я раздражённо буркнул:

— Суть, не суть! Вот скажу честно: я играл в компьютерные игры, — признался я, — И там всегда было: если уровень не подходит, то квест неактивен.

— А если в жизни твой уровень не подходит, что ты делаешь?

— Не понял…

Дафна вдруг показала наверх. Прямо над нами на ветке висело большое наливное яблоко.

— Можешь достать?

— Ну-у-у…

— Недостаточный уровень, — рядом никого не оказалось, голос поскакал по ветвям, — вень-вень-вень…

— Эй, — я почесал затылок, снова глянув на яблоко, — Я могу за лестницей сгонять. А вообще, тяпкой дотянусь.

— Можешь. И дотянешься. Но уровень же недостаточный, — и Дафна опять положила мне руку на плечо, дохнула в ухо цветочным ароматом, — Я надеялась, Гончар, ты ещё раньше всё понял.

В этот раз я вздрагивать не стал, уже начал привыкать к повадкам дриады.

— Погоди, — я снова открыл дневник, — Это всё написано просто потому, что опасно для меня?

— Наконец-то маги стали видеть истину, — загадочно улыбнулась Дафна.

Лицо у меня вытянулось. И правда, получается, как в реальной жизни. А я всё на игры грешил.

«Не влезай, убьёт» — надпись на трансформаторе для всех. Но влезть-то может каждый, было б желание. А уж чем это закончится, известно только господину случаю.

Получается, это всё техника безопасности для студентов.

Так вот о чём говорил Дворфич?! Система устроена так, что всё сделано для удобства студентов. Не надо искать этого, думать над тем, всё уже отработано.

Не нужно изобретать велосипед.

Но в то же время на мотоцикл тебе скажут не садиться. Вон твой велосипед, езжай. Тише едешь, дальше будешь.

Конечно, кто-то на моцике может унестись гораздо дальше… Как мой отец.

А может разбиться.

Но система устроена так, что большущий поток учеников на велосипедах потихоньку доедут к финишу.

— Вижу, догадался, человек, — дриада улыбнулась.

— Ещё вопрос. Где найти растительных мобов?

Я моргнул, а её уже не было. Вот это скорость.

— Магический лес-лес-лес… — и голос унёсся вместе с ветром куда-то в глубь сада.

— Стой, а как туда попасть?!

— Северный портал, — шёпот вдохнул прямо в ухо, — Ты справишься, сын Чекана.

Я обернулся. Никого. Блин, как она это делает?!

— Дафна Дубыня? — неуверенно спросил я.

Молчание. Позвав ещё пару раз, я понял, что разговор закончен. Блин, невежливо так-то.

Постояв полминуты, я пошёл по дорожке. Где-то тут ещё мои девчонки.

***

«…ну, ещё раз!»

«Отстань, плиз!»

«Лана!»

Эхо совсем других, очень знакомых, голосов донеслось до меня. Я сразу пошёл на звук.

В беседке, скрытой от глаз зарослями сливы, я увидел Биби и Блонди. Лана в белом купальнике стояла посреди беседки, нахмурившись и сложив руки на груди, а Биби прыгала вокруг, всплёскивая руками.

— У меня не получится, ай ноу! — огрызалась Блонди.

— Получится!

— Плиз, стап, Биби! Ты ёжика тоже… не вызвала.

— Вызвала, ты же видела!

— Бат… он же исчез.

— Он просто боится меня, — вздохнула Биби.

— Ай синк, это ты его боишься.

— Давай ещё!

— Ласт чэнс, — Лана отмахнулась, потом встала в стойку, стала что-то кастовать между руками.

Она стиснула зубы, на лбу выступила испарина. Стала усиленно крутить руками, вот её белые волосы стали подниматься, будто в невесомости…

— А-а-а!!! — Лана со злостью вскинула голову, растопырила пальцы, — Ай кэн нот!!!

— Всё у тебя получится.

— Гончар меня выгонит, — неожиданно горько произнесла Блонди.

— Нет!

— Йес, ай ноу, — Лана схватилась за голову, — Где май кэт?!

Я стоял за ветками, не решаясь показаться. Насколько я понял, девчонки проявляют недюжинную ответственность, и вместо молодильных яблок тренируются.

Вот бьюсь об заклад, Лана придёт и ни слова об этом не скажет. Характер, её ж за ногу.

Постояв пару секунд, я двинулся назад. Всему нужно время, мы ещё в контрах.

Так-то ещё полдня впереди, утренние занятия кончились. Блин, идти в магический лес одному, или группой?

Не тупи, Гончар. Если дневник считает, что это опасно, значит, одному шансов нет. Да и группа всегда прикроет, если что.

У нас к учебникам прилагались свитки возвращения, которые действуют возле горы Ямантау. На всякий случай, если студенты не смогут вернуться домой.

Я точно помню, у всех оставалось по одному.

Так, значит, сейчас сделаю вид, что пришёл искать Блонди с Биби, покричу, сами выйдут. Потом дуем за Бобром, да и Толяна ещё найти надо.

— Опа-опа, — донеслось с другой стороны.

Я насторожился. Какой сегодня оживлённый трафик в этом саду, день прямо богатый на совпадения.

— Гончар? — Кент выбрался из ягодных зарослей.

Он что-то запихивал в инвентарь и с опаской оглядывался, будто скрывался от кого-то.

— Кент, здорово, — я улыбнулся во все тридцать два зуба, — Где моя алхимия?

— Чувак, без проблем, — персик приосанился, расправил плечи, положил руки на пояс, — Я же говорил, Кент не последний игрок в Батоне.

Он залез в поясной кошель, и мне в руку легло три флакона. Вот сколько раз я до этого видел мельком зелья у других, они всегда были яркого, прямо кислотного цвета. Красные, синие… Тут же за стеклом бултыхалась странная, мутная жидкость непонятного цвета. Ослиная моча ярче, чем эта бражка.

— Это что? — я с недоверием понюхал флаконы.

Пахли они тоже не очень. Сыростью и затхлостью размороженного холодильника.

— Гончар, у меня всё по высшему классу, как у топовых алхимов, — Кент протянул пальцы, повернул бутыльки.

На каждом оказались неровные кусочки малярного скотча. Чёрным маркером там были накалякано:

Храб

Невид

Здор

— Объяснять надо?

Я кивнул:

— На всякий случай.

— Ну, зелье храбрости. Это лучше танку, наверное, там у него сила повышается, выносливость. Это вот невидимость, правда, ненадолго. Ну, и здоровье.

Я закусил губу.

— Что-то цвет не очень.

— Ну извини, бро, как бы у меня пока нубская алхимия, — Кент развёл руками.

Сзади в кустах послышался шелест, и он вздрогнул, обернулся. Из листьев выпорхнули птицы, и Кент облегчённо вздохнул.

— Слушай, мне пора, — он быстрым шагом пошёл по тропинке.

— А гномы? — крикнул я, — Мне к гномам надо.

— Подкопи ещё лут. Будут тебе гномы, чувак! — Кент махнул в ответ, потом перешёл на бег.

Я медленно выдохнул. Подкопить? Ну что ж, сегодняшний поход в магический лес напрашивается сам собой.

— Биби! Блонди! — гаркнул я.

Ничего, потренируются в боевых условиях.

***

— Как им пользоваться-то, братва? — мы стояли перед колоннами портала.

Солнце висело в зените, здесь припекало, а в спину при этом дул очень холодный ветер.

Две попытки включить портал не увенчались успехом. Для нас это была просто каменная площадка с высокими колоннами вокруг.

— А вот это интересный вопрос. Полагаю, что это добавит нам ума, и мы вернёмся в стены академии, — Толя недовольно поморщился.

— Полагаю, братан, что ты сдрейфил.

— У нас всего два нагрудника, и щита у тебя нет, — Толя показал на наши с Бобром броники, — Что-то мне подсказывает, что мы не слишком готовы к боевому походу.

Биби с Ланой пошли за мной без вопросов. Я не выдал себя, и с Блонди мы пока прохладно друг друга игнорили.

Бобр, как оказалось, вообще за любой кипеш, где можно помахать дубиной и не надо записывать слово «совокупность».

А вот Толя особого энтузиазма не излучал…

Он оказался в личном холле, когда я зашёл туда. Хмурый, как туча, он сидел за столом и слушал, как по помещению бегает весёлый Бобр.

С бубном. Боря бегал с бубном.

Как оказалось, старый эльф-кладовщик оказался ещё тем приколистом. И на просьбу выдать «музыкальный инструмент» выдал Лекарю вот это.

«Ты представляешь, Гончар!» — первые же слова Толяна, — «Говорит, настоящий бард на бубне любую мелодию сыграет!»

«Вивальди, братва! Песня дружбы!», — и Боря стал долбить бубном по ладони.

Я с трудом вырвался из смешных воспоминаний и сказал:

— Народ, можно как все, плыть по течению. Но я видел в холле Ньюплэя экспометры Лютого и Серого. Уже по двести очков!

— Вот зе фак! — даже Блонди не удержалась.

— Вот именно, — я кивнул, — Толя, твой братан на втором курсе так и ждёт от тебя косяков. Минус сто у нашей группы — это не предмет гордости.

Лекарь нахмурился, отклячил губу.

— Вот же на?! — раздался скрипучий голос, — Кому хана? Чё тут забыли, шпана?!

Опять гоблин, с ведёрком, с кисточкой. Эти порталы всегда, что ли, отбеливают?

— В магический лес надо, — я сразу же взял инициативу, — Задание от препода.

— А порталом ни хрена? — гоблин заулыбался, стал тыкать пальцем.

— Братан, а можно ещё проступок? — хмуро спросил Боря.

Я покачал головой.

— Хочешь сувенир из леса? — я решил взять хитростью.

— Подарок, на?

— Ну да.

— Пьяный мох, на?

— Ну, хочешь, пьяный мох, — я потёр подбородок, — А он точно там есть?

— Конечно, на! До хрена!

— А это не опасно? — подала голос Биби.

— Да ни хрена!

Возникла пауза. Ну не доверял я гоблину, хоть убейте. Но в то же время мы уже два раза пытались активировать портал, и… ни хрена.

— Ладно, достанем тебе пьяный мох, — я кивнул, — Перенесёшь в магический лес?

Вообще, я, конечно, немного лукавил. Никто из нас точно не знал, как выглядит этот мох. Но разберёмся потом.

— Другое дело, на! — гоблин отбросил в сторону ведёрко с кисточкой, они поскакали по ступенькам, оставляя пятна побелки, — А ну-ка, в круг, на.

— Давай, братан, родина тебя не забудет.

Гоблин приложил руки к колонне, улыбнулся нам в ответ:

— Огровый мох не забудьте, на!

Под нами заискрился круг магического синего огня, завораживая мерцанием.

— Не забудем, — махнул я, но тут же осёкся, — Стой! Какой мох?!

— Ой, что за на, — гоблин, не убирая противной улыбки, всплеснул руками, — Пьяный! Пьяный, на!

И мы исчезли во вспышке.

***

Мы стояли на островке, окружённом камышами. Здесь портал был из позеленевших камней, вокруг него торчали покорёженные грязные брёвна.

Вокруг, насколько хватало глаз, жёлтый туман, в котором угадывались камыши, коряги, и тени одиноких уродливых деревьев.

Прямо у островка начинался ровный, будто засаженный травой-муравой, газон. Идеально ровный, он исчезал в тумане.

— Это чего, братва? — неуверенно спросил Боря, — Магический лес?

— Не уверен, — я сделал осторожный шаг.

— Народ, у нас есть свитки перемещения. Учебные.

Неожиданно муравчатый газон вспучился, зелёный ковёр разошёлся, обнажая чёрный пузырь. Он взорвался, разбрызгивая вокруг чёрную жижу, в нос ударил запах тины.

Теперь стало ясно, что на этот газон лучше не наступать.

— Тот гоблин сказал, огровый мох? — испуганно спросила Биби.

Я кивнул. Понятно, мы ни в каком ни магическом лесу. Это те самые болота, которые нам показывали на экскурсии.

— Братва, — Бобр нервно вытянул дубинку, — А болота и огры — это совокупность?

— Ещё какая, Боря, — выдавил я.

— Все помнят, у нас есть свитки учебные? — повторил Толя, — Предлагаю, пока мы не наделали глупостей, улетать.

Предложение Лекаря было самым рациональным на данным момент. Я замешкался на миг, понимая, что, если мы потратим их сейчас, поход в магический лес отменяется.

— Бат… — неуверенно произнесла Блонди, глядя на меня круглыми глазами.

— Что?

— Нафин! — рявкнула она, стиснув кулаки.

— У Ланы нет свитка, — зажмурившись, выдала Биби.

— Биби! — Блонди воткнула возмущённый взгляд в подругу.

— Она потратила его, когда сделала гель-лак у дриад, — не открывая глаз, закончила рыжая, — Вот!

— Блин, — только и вырвалось у меня, — Ты чего молчала?

— Итс май… дело! — буркнула блондинка и отвернулась.

— Ядрён батон.

Толя растерянно крутил головой, держа в руках свиток.

— Подождите. Я не понимаю одного. Так мы летим или не летим?

Ответить я не успел. Потом что над болотом раздался оглушительный рёв, и с той стороны, откуда он прилетел, зелёный ковёр стал колыхаться. Будто волны в жиже под ним били в островок.

— Блонди, сеструха, — Бобр, вытягивая из кошеля дубинку, кивнул ей, — За тобой должок!

И, крутанув своей оливковой булавой, встал у краешка острова.

— Ой, страшно-то как, — Биби прижалась к Блонди, закрутила головой, — И камней нет.

Те огромные валуны, из которых был собран портал, ей точно не подходили.

— Вот а ю дуин?! — Лана засопела носом, сжала кулаки, — Улетайте! Гоу!

Я тоже вытянул дубину.

Толя, сжав губы, вздохнул:

— Я так полагаю, сейчас у нас такой момент, когда мы неустрашимо смотрим в глаза смерти?

Он повёл плечами и вытащил бубен. Сузил глаза, будто уже рассмотрел в туманном мареве эту самую смерть.

— С языка снял, Толян, — хохотнул Боря, — Я, правда, не смог бы так сказать.

Что-то зачавкало в тумане, послышалось утробное ворчание… Снова ряска заволновалась кругами. Появилась тень, массивная, она отделилась от одной коряги, махнула толстой длинной конечностью, исчезла за другой.

Плюх!

Резкий всплеск, к нам прилетели брызги чёрной жижи.

— Гогл-могл… — донеслось до нас.

Голос был такой, будто это большущая корова вдруг задумала научиться говорить.

— Ну, что, братва? — Боря нетерпеливо потряхивал булавой, — Зовём?

— Погоди, — я коснулся его плеча, — Может, он уйдёт, потом попробуем порталом обратно улететь.

— Братан, по мне, так верней его долбануть, а потом уже пробовать.

— Так, — я оттянул его за высокий валун, — Давайте думать, мозговой штурм.

— Уходите, плиз, — Блонди совсем раскисла, хоть и пыталась строить злое лицо.

Но тушь потекла, и всё такое…

Биби гладила её руку, и смотрела на нас со смешанными чувствами. Ей было страшно, а ещё зачем бедняжку обидели, да и подружку она не бросит, и вообще спасибо всем, мы молодцы и команда…

Я даже тряхнул головой. Офигеть, сколько всего можно выразить одним взглядом.

— Блонди, лучше доставай дубину, — я отмахнулся.

Тут нас прервали…

— Гогл-могл?! — снова донеслось из тумана, — Каво тут многл?

— Я так полагаю, это разумное существо? — удивился Толя.

— Окай, гогл, — прилетело уже ближе, возле скрученных теней коряг, — Кто белый гобл?

И, последний раз чавкнув особо смачно, в тумане прояснилась вполне себе чёткая тень. Жирный силуэт возвышался над зелёным ковром метра на два, на мясистых плечах виднелись две головы, и в одной руке у него тоже была зажата дубина.

Только длина у этой дубины, которую огр опустил прямо в жижу, была немалой. Полтора роста Бориных, не меньше.

Мы притихли, присев за одним из валунов портала. Может, не заметит нас?

— Огл думал, — произнесла одна голова, повернулась ко второй, — Их многл?

— Лаз… дваз… — свободная рука поднялась, огр стал загибать пальцы, — Огогл, их больше двугл! Многл, многл!

— Лаз, дваз…

— Сидим, — прошептал я.

— Окай, гогл, — вдруг рявкнул огр с обеих глоток, — Игрогл — белый гобл!

Он пошёл в нашу строну, загребая монструозной дубиной, как веслом.

— В рот прыжогл!

— Белый гобл!

— Ну всё, братва, — Боря встал в полный рост.

— Ты ктогл? — огр заметил игрока и остановился, удивлённо глядя в две пары глаз.

Чудовище имело огромный жёлто-зелёный живот, на который напялило какую-то мешковину. По сравнению с животом его плечи казались хилыми, на них покоились две маленькие лысые головы.

— Я — Бобр! — Боря поднял дубинку, будто целился в чудовище.

Маленькие, злые, и очень тупые глазки огра выдавали невероятную для его мозгов работу. Через пару секунд удивлённого молчания жирные губищи размокнулись:

— Бобл?!

— Да! — Бобр заметно волновался, — А ну, пошёл отсюда!

Я полез в инвентарь. Вот тут зелье как раз пригодится, в реальной жизни привычка игрока экономить может привести к смерти.

— Борька, — встав рядом, я вложил ему в ладонь зелье «храб», — Давай, силы прибавит.

Тот лишь мельком глянул на бутылёк, зубами откупорил пробку, и в два глотка осушил. Поморщился.

— Фу, что за дрянь, — вытер губы рукавом, — Чай из соплей?

— Зелье храбрости.

— О, вот это другое дело, братан, — Бобр вышел из-за валуна, — Ну чё, огл! В штаны наложил многл?

Посмеиваясь, Боря снова встал у края островка. Расставил ноги, отвёл в сторону дубину.

Осторожно мы вышли следом. По идее, у нас есть все шансы. Сейчас Бобр оглушит, а потом нам надо только бить по головам.

Лекарь храбро поднял бубен, и над болотом раздался зловещий звон.

— Ядрён батон, прям чую, — наш здоровяк одобрительно закивал, тряхнул плечами, — Ва-а-аще по крови такая мощь идёт, я прям…

Он чуть вжал плечи.

— Я прям…

— Эй, Боря?

Бобр повернулся, и я с удивлением увидел в его глазах испуг.

— Чего-то… это… прям… не знаю.

— Гогл-бобл, — заурчало чудище и сделало шаг.

Боря выронил дубинку, вздрогнул, подогнув коленки, и вдруг сиганул мне за спину. Будто спрятаться хотел.

— Эй, деревня, ты чего? — Толя рядом растерянно опустил бубен.

— Братики, спасайте, — Боря помотал головой, зажмурившись, — Мы ж все умрём!

— Вот зе фак, — даже у Блонди резко кончилась её истерика, — Гончар, ты что ему дал?

— Алхимию, — растерянно выдавил я, — Кент дал…

— Ой-ой, — Биби тоже попятилась.

Огр, чавкая трясиной, наконец уверенно пошёл к нам, с каждым шагом становясь всё выше. Просто сначала он был по колено в жиже, но тут стал выходить.

— Ух, ёшки-матрёшки, — Боря упал на задницу, — Мы ж все умрём.

И, крутанувшись, прямо на четвереньках поскакал на другую сторону острова с порталом. Разогнался, вскочил на ноги, а потом сиганул прямо в жижу и побежал, рассекая зелёную ряску.

Я схватил с земли Борину дубину. И тут же меня обдало чёрными брызгами — огр рубанул своим оружием прямо по трясине.

— Деревня! — Толя крикнул вслед Боре, а потом схватил меня за плечо, — Что делаем-то?

Судорожно я стал запихивать оружие в кошелёк.

— ПИРО-О-ОГЛ И-ИЗ БО-О-ОБЛ!! — две ужасные глотки заорали совсем рядом.

— Бежим! — завопил я, и, толкая Биби с Блонди в спину, понёсся вслед за Бобром.

Островок под ногами кончился, жижа хищно приняла нас сразу по коленки, и мы, чавкая на всё болото, понеслись по Бориному следу. Там, где он пробежал, ряска ещё не успела сойтись, закрыть чёрное зеркало.

Нафиг, это вообще не похоже на игру. Мы просто толпа парней и девчонок, которые против двухсоткилограммовой туши ничего не смогут сделать.

Сзади раздался треск, огр уже пересёк островок, по пути раздолбав один из валунов.

Что-то надо делать! Думай, Гончар, думай!

— Толя, можешь нас ускорить? — я судорожно перехватил его руку.

— А бубен же? — Лекарь зачем-то прижал позвякивающий инструмент к груди.

— Да фиг с ним, с бубном! — я затряс головой, — Спой чего-нибудь, у тебя получится…

Толя зажмурился.

— Блин, блин, блин…

— Бо-оря-а-а-а-а! — крикнул я.

— Бра-а-атик! — вторила мне Биби.

Ну, Кент. Ну, персик сушёный, вот так услужил. Не последний он, нафиг, человек в Батоне.

Офигеть, ну надо ж было думать. Повар, который хочет стать алхимом…

Гончар, ты должен был подумать. Должен был.

Толя вдруг загорланил:

— О-о-огр нас гонит, тя-я-янет ладони… О-о-он нас уроет, о-о-он нас уроет!

Я сразу почуял, как ноги стали вязнуть ещё больше, наша скорость резко снизилась. Что-то мешало, и это была не жижа.

— А-а-а!! — Блонди закричала, глядя на свои грязные коленки, — Ай вэри слоу!

— Толя-я-а-а! — рявкнул я, — Не то!!!

— Думай, думай, — Толя снова зажмурился, а потом хлопнул бубном, — У-у-утром проснёмся сно-о-ова в Батоне, на-а-ас не догонят, на-а-ас не догонят!!!

И ноги заработали…

— О-о-огр нас гони-ит!

Мы поскакали так, будто трясина стала намного мельче. Удивительно, но огр стал отставать.

— Круто, Толя, молодец!

— На-ас не доста-а-анет, о-о-огр отстанет!

— Бо-о-обл! Как ты мо-о-огл?! — донеслось вслед.

***

Десять минут беготни по болоту, и никто из нас чудом не упал в трясину. Ну, почти никто…

Огра уже не было слышно позади. Мы бежали следом за Борей, ориентируясь по чёрным разводам в ряске. Но они уже сходились, я с замиранием сердца понимал, что ещё чуть-чуть, и мы потеряем след.

И действительно, спустя минуту зелёный ковёр был уже цельным, будто и не проходила тут нога нашего танка.

Пипец! Думай, Гончар, думай!

— Тихо, — шепнул Толя.

Вокруг глухая тишина, и только чавки от наших шагов. Я сделал знак остановиться, мы все прислушались.

И вдруг:

— Братики! Братики! — донёсся еле слышный, заглушаемый туманом, крик.

— Туда, — Толя указал направление.

Слух нашего барда не подлежал сомнению, и я направил группу.

С трудом мне удалось разглядеть в тумане голову, прямо над ковром из ряски. И я сразу же раскинул руки…

— Стоять!

Все затормозили, а Толя чудом перехватил вылетевший бубен прямо над водой. Одинокий гудящий звон полетел по болоту.

Я хмуро глянул на Лекаря.

— Прошу прощения, — тот смущённо стал запихивать бубен в кошелёк, — Это была тревожная нота.

— Брат… бл…бл… ики! — Боря уже погрузился по самые ноздри.

Я мигом вытянул его булаву, которая была подлиннее любой дубинки, подал руку Толе, а его схватили уже девчонки.

С трудом, погрязая по пояс в жиже, но мне удалось протянуть Бобру дубинку.

Тот сначала не мог зацепиться, но потом всё же ухватился, и через минуту плюхнулся в жижу рядом с нами. Он был весь измазан в чёрной болотной грязи, только по щекам шла чёткая линия — сверху он был чистым.

— Ой, братики, мне так страшно было, — он прижал руки к груди, подчёркивая эмоции, — Та-а-ак стра-а-ашно. Это чудище та-акое большое.

Я сидел по пояс в жиже и, нахмурившись, разглядывал Бобра. Он округлял глаза, раскидывал руки, пытаясь показать, какой большой огр.

Переглянувшись с остальными, я утёр лоб. Блин, плохая идея — грязь чуть в глаза не затекла.

Со вздохом я посмотрел на чёрные ладони.

Болотная жижа. Очень хороший гумус для грядок, вот бы набрать такого, полить землю, да вскопать. Да, столько полезных свойств, тем более, пропитано магией.

А если на этой грядке посадить «огурцы-молодцы» во время кровавого полнолуния, и всё время добавлять эту жижу, то через два года один из них расцветёт и превратится в «огурец-удалец»…

Я тряхнул головой. Вау, вот это мысли.

— Не хочу, конечно, никого отвлекать, — протянул Толя, — Но где мы?

— Мы в самой настоящей заднице, ребятки, — сразу же начал бормотать Боря, — Я вам говорю, мы сдохнем тут, у нас ваще нет шансов. Ва-аще! — он схватился грязными пальцами за голову, замотал ей, задрожал.

— Итс нот храбрость, — выдала Блонди.

Она сама выглядела уже не на все сто. Грязные руки, белые волосы измазаны в жиже. Но старалась, держалась изо всех сил, чтобы не унестись в туман.

Да, в третьем нашем замесе прогресс на лицо. Она не сбежала.

Хотя это сделал Бобр.

— Так, — я встал, покрутил головой.

Дышать было нечем, душно, как в бане. Сырость, вонь, и мошки, которых становилось всё больше. Нам надо двигаться.

Туман, туман, туман… Жижа, топи, очень ядовитые ягоды вон под той корягой. Здесь вообще ничего не посадишь, это даже заливным лугом не сделаешь.

— Я, конечно, не хочу… — начал было Толя, но я остановил его:

— Ш-ш-ш!

Лекарь возмущённо посмотрел на меня, а сидящий Боря снизу с дрожью прошептал:

— Как страшно ты шипишь, братик, — он обхватил колени, стал покачиваться.

Я прислушивался к собственным ощущениям. Очень, очень туго идёт магия. Могут ли у земледельца быть какие-то сведения о болоте? Только то, что тут ни фига не посадишь.

Уж если и делать огород, то я бы сделал…

— Туда, — я указал пальцем в туман.

Все повернули головы.

— Там, по-моему, ещё страшнее, — Бобр внимательно всмотрелся в туман.

— А почему, собственно, туда? — спросил Лекарь, — А не, скажем, туда? — и он ткнул пальцем в другую сторону, в такой же туман.

Я посмотрел, куда он указал.

— И там страшно, Толенька…

— Нет, — я покачал головой.

— Ты не подумай, я не оспариваю твоего лидерства, — Лекарь сложил руки на груди, — Но хотя бы объясни.

— Чувствую, — я пожал плечами.

— Ага, чувствуешь, — Толя стал кивать и коситься на сидящего Бобра, намекая, что не всегда мои ощущения верные.

— А Гончар прав, — скромно вставила Биби, прижимаясь к плечу Блонди, — Там земля потвёрже.

— И пострашнее…

На наши удивлённые взгляды Биби только скромно залилась краской.

— Ши ис маг земли, — с вызовом сказала Блонди, — Ши ноус!

Тут Толя уже спорить не стал. Других вариантов не было, да и всем было понятно, что дорогу назад искать себе дороже. Огр наверняка ждёт с распростёртыми объятиями.

В полной тишине, прислушиваясь к плюханью жижи под ногами, мы побрели в ту сторону, где мне чудились более хорошие условия для выращивания.

Конечно, я очень сомневался. Но показать группе этого не мог. Вот в чём я был уверен: капуста там, впереди, будет вообще улёт. Даже поливать не надо, земля и так пропитана сыростью, такие кочаны будут…

Я потряс головой. Не о том думаешь, Гончар.

Через пару минут ноги вступили на более-менее твёрдую почву. Она чуть проминалась, выплёскивая из-под травяного покрова воду.

Перед нами был ровный остров, покрытый травой, кустарниками. Тут даже туман был будто не таким густым, и впереди угадывались какие-то каменные стены.

— Страшный остров, — Боря жался за мной, спрятав лицо мне в лопатки.

Ну, Кент, ну козёл! Вот специально для него выращу молочную капусту и угощу. Если нет такой, то придумаю.

Ещё через несколько шагов почва стала твёрже, и под ногами захрустели камешки.

Биби сразу нагнулась, стала собирать острые обломки покрупнее, и запихивать в инвентарь. Про запас.

Вообще, мне надо было подумать об этом раньше. Ну что ж, с каждым походом группы мы приобретаем не только экспу, но и опыт. В следующий раз каждый берёт с собой патроны для Биби.

Травка теперь пробивалась через когда-то мощёную площадку, и в тумане стали различаться руины какого-то строения. Разрушенные стены древнего замка торчали огрызками, кое-где сохранившиеся окна смотрели щербатыми глазницами.

От крыши не осталось и следа. А вот камней и обломков теперь было много.

— Братики, это ж всё, конец! — Боря чуть ли не гуськом шёл за нами, прикрывая голову, — Давайте уйдём отсюда? — и сел на корточки.

— Куда, деревня? — раздражённо бросил Лекарь.

Он опять достал бубен и держал его наготове. Я поджал губы — может, лучше было бы дубинку достать?

— Туда, где не страшно, Толенька, — Бобр прижался щекой к его коленке.

— Ты что себе позволяешь?! — Лекарь возмутился, стал отпихивать, и заехал ему по лбу бубном.

Тишина руин раскололась громким звоном.

— Ой, — Толя сразу отвёл бубен в сторону, и тот снова звякнул, — Прошу извинить…

— Может, всё-таки дубинку? — начал было я, но тут донеслось:

— Хи-хи…

Мы все обернулись. Откуда?

И совсем с другой стороны:

— Хи-хи!

— Умора!

Голоса зазвенели по округе, из-за каждого камня, из-за каждой разломанной стены, даже прилетели с болота.

— Ой-ой-ой, — Бобр упал на пятую точку, опять прикрыл голову руками, задрожал.

— Хи-хи!

— А я, кажется, знаю, — Биби прошептала, — Это кикиморы!

— Откуда?!

— В книжке видела, — она тоже испуганно бегала глазами, но смело держала для броска камень.

— ХИ-ХИ!!!

Зелёная тень вылетела на нас из-за покорёженной плиты сбоку.

Свистнул брошенный камень, но пролетел мимо и треснул по плите. Я же замахнулся, метя в смазанное от скорости мшистое тело.

Но меня снесло, в грудь кольнули острые коготки. Зубастая лыбящаяся пасть щёлкнула перед самым носом, задев самый кончик.

Тут я споткнулся о Борю и завалился назад. Кувыркнулся, кикимору снесло с меня, и она откатилась на пару шагов.

Я сразу вскочил. Блин, где моя дубинка?

Кикимора была очень похожа на гоблина, только очень худая, одни кожа да кости. Вскочила на четвереньки, коленки и локти торчат вверх, и острые пальцы, как корявые ветки, воткнулись в землю.

Вся, как дриада, заросшая травой и ветками, вот только не такая красивая — большие жёлтые глаза и огромная пасть, которой позавидовал бы крокодил. Длинный язык так и бегал, считал каждый острый зуб.

Она оскалилась, будто улыбнулась, тряхнула гривой из пересохшей осоки.

— Хи-хи! Вот умора! — донёсся её противный голосок.

Я осторожно поднялся, скосил глаза вниз. На кожаном нагруднике были дырки от её когтей, проколола без труда.

Коснулся носа: кровь. Блин, чуть нос мне не оттяпала.

— Что там ещё было написано? — прошептал я, не двигаясь с места, и вытягивая из кошелька мотыжку. Моя дубинка улетела далеко.

— Это злые дриады, — затараторила Биби, — Которые не слышат голос природы.

— Дрянная девчонка! — неожиданно вполне разумно рявкнула кикимора, — Это дриады не слышат, а мы слышим. Истину слышим.

Она закрутилась на месте, заклацала зубами.

— Тихо, тихо, — я поднял одну ладонь, — Давай разойдёмся.

Язык дриады забегал по зубам, и вдруг она причмокнула.

— О, кровь Чекана? Привет, кровь Чекана! — она запрыгала.

Я попятился к своим.

— Привет, привет.

— Мальчик, который слышал песню?! Хи-хи!

— Песню? — я удивился.

— Ту самую песню? — раздались ещё голоса, — Вот умора!

В руинах появились тени, кикимора тут была не одна.

— Кровь Чекана. Ты услышал песню, и выжил! — кикимора оскалилась, — У нас твой отец узнал первую ноту. Умный, умный Чекан.

Она загавкала, захихикала.

— Глупый, глупый сын! — донеслось из руин, — Умора!

— Не уйдёт кровь Чекана, — вторили голоса, — Хи-хи! Не уйдёт! Песню забудут, вот умора!

— Георгий, что происходит? — потрясённо спросил Толя.

Я замотал головой, потому что сам не знал.

Кикимора танцевала, хихикала, щёлкала пастью от радости. И тут Боря не выдержал:

— СТРА-А-АШНО! — вскочил, и понёсся обратно в болото.

Уродина тут же сорвалась с места и поскакала за ним.

— Боря, твою за ногу! — я полетел следом без раздумий.

Кикимора догнала Бобра у самого края островка, прыгнула на спину, тот сразу же съёжился и грохнулся прямо в мягкую почву. Здоровяку помог броник — я отсюда видел, какие отметины на нём.

Кикимора воткнулась в грязь головой, но сразу же выскочила, затявкала. На её шевелюре налип огромный шмат сырой земли с куском дёрна. Тварь оскалилась, разинула пасть, собираясь сомкнуть на черепе нашего танка.

— Бо-о-оря-а-а-а! — я перелетел через Бобра, замахиваясь мотыгой.

И удар! Прямо ей в грязный, с налипшей грязью, лоб.

Хря-я-ясь!

Почудилось, как под руками что-то с хрустом треснуло. Ноги воткнулись в трясину, я посунулся вслед за мотыгой и свалился на кикимору.

Блин, да неужели опять сломалась?!

— Вставай, Геронька, вставай, — Боря трепыхал меня.

Спустя пару секунд до меня дошло, что ещё ничего не кончилось. Кикимора, зубастая и когтистая, где-то подо мной.

Я вскочил, перехватывая мотыгу, но та не поддалась, выскользнула. Все ладони были в какой-то желтоватой слизи, смешанной с болотной грязью. Пипец, это кровь!

Кикимора лежала, запрокинув голову, а мотыжка воткнулась ей прямо в лоб, в огромный шмоток грязи.

Яркий сгусток экспы над телом болотной твари намекал: готова.

— Геронька, там сзади, — Боря, кидая испуганные взгляды на убитого монстра, показывал на руины в тумане, — Страшно там.

Я часто закивал, но при этом не мог ничего сообразить. Почему мотыжка вдруг стала боевой?

Блин, я всё-таки смог! Вот просто захотел, и смог убить моба ударом тяпки!

Раздались крики с руин. Этот визг я узнаю из тысячи.

— Биби-и-и! — кричала Блонди.

Я рванул мотыжку, с трудом вывернул из толстой черепной коробки, а потом указал Боре на сгусток энергии:

— Бобр, собери!

— Я боюсь, Геронька, — тот неуверенно стиснул бутылёк на поясе.

— Тогда никакой тёмной ботаники, — огрызнулся я и понёсся на руины.

Боря кинул мне вслед задумчивый взгляд.

Две кикиморы схватили Биби и зачем-то тащили в руины, в то время как Блонди с Лекарем отбивались ещё от одной.

Лана стояла позади, беспомощно махая перед собой дубинкой, а Толя пытался заехать бубном по морде хихикающей твари, прыгающей вокруг.

— Уходите, плиз! — Блонди всё не уставала куда-то нас всех отправлять.

Пролетев мимо них, я кинулся на помощь рыжей. Её уже тащили по лежащей плите в дыру, проломленную в древней стене.

— Гномья кровь, хи-хи! — верещала одна, воткнув острые когти Биби в руку.

— Вот умора! — вторила другая.

Айбиби была бледной от страха, но пыталась отбиваться куском камня. Я подлетел, метя мотыжкой в лоб, как вдруг кикимора отпустила девчонку, и перехватила мотыгу за черенок.

— Глупый, хи-хи! — и рванула.

Я попытался удержать, но тут же вторая рука воткнула когти мне в нагрудник. Кикимора стала приближать меня, раскрывая пасть, и я, не зная, что ещё делать, просто залепил ей затрещину.

Голова уродины мотнулась, и она обиженно захлопнула пасть. Со злостью уставилась на меня.

Вторая в этот момент закатилась со смеха, аж отпустила Биби:

— Хи-ха-ха! Вот умора!

Рыжая, недолго думая, освободившейся рукой запулила камень прямо в висок той кикиморе, что держала меня.

Болотная красавица завалилась, закатив глазки, моя мотыжка освободилась. И я, ногой отпихнув вялое тело, утянул Биби себе за спину.

— Иди сюда, дриада недоделанная, — я перехватил оружие, замахиваясь.

— Хи-хи! Ха-ха! — кикимора затявкала, — Глупая кровь Чекана, ты ж ремесля!

Я сделал шаг вперёд. Ну, сейчас покажу, кто тут ремесля.

Уродина, хохоча, даже подставила лоб под мой удар. Ну, тебе же хуже!

Хрясь!

— А-ха-ха, — кривая пасть раскрылась в довольной ухмылке.

Черенок мотыги переломился, я отступил, растерянно глядя то на поломанное оружие, то на ссадину на лбу хохочущей твари.

Но почему?!

— Не магический удар, хи-хи! — затявкала кикимора, и кинулась в атаку.

И сразу же получила камнем в пасть. Отпрыгнула, затрясла головой, а потом кинулась снова в атаку.

Она успела увернуться от следующего броска Биби, и мне пришлось закрыть рыжую телом.

В который раз в нагруднике образовались дырки, да ещё левую руку пронзила дикая боль — другой лапой кикимора схватила меня за плечо.

Снова щёлкнули зубы прямо перед лицом.

— Песню забудут, — протявкала кикимора, — Глупым магам нельзя знать песню!

И пасть стала раскрываться, да так широко, что уже можно было просунуть туда голову. Обнажились вторые и третьи ряды зубов.

Я закричал, пытаясь её спихнуть, но в этот момент раздался оглушительный рык. Болотную тварь вдруг снесло с меня, и она заверещала, как недорезанная.

Мелькнуло поджарое кошачье тело, коснулось меня мягким шерстяным боком…

И в двух шагах от меня огромная белая львица затрясла головой, трепыхая в зубах бедную кикимору. Несколько яростных рывков, брызнула кровь, и бедный моб перестал брыкаться, безвольно повис в пасти.

— Блонди! — рядом радостно запрыгала Биби, — У тебя получилось!

Тут начала подниматься вторая кикимора, оглушённая камнем.

— Хи-хи!

Она тявкнула и прыгнула, протянув к Биби лапу. Я успел отпихнуть девчонку, и почуял, как по щеке царапнули острые когти.

Львица перехватила хохотушку, долбанула пару раз о землю, потом отбросила бездыханное тело в сторону.

Я на миг замер с обломанным черенком перед огромной кошкой с мордой, перемазанной в жёлто-зелёной крови.

Появились сомнения… А она разумна?

— Лана? Ты меня понимаешь?

Львица глянула на меня удивлённо, потом села, подняла лапу и обнажила когти. Стала с интересом рассматривать.

А потом стала вылизывать себе морду.

— Фу, Лана, — Биби, морщась, осматривала порезы на руках.

Кошка в ответ что-то промурлыкала…

Расслабляться после битвы было нельзя, из руин всё так и доносилось хихиканье кикимор. Я стянул с пояса бутылёк, приступил к сбору экспы.

Подошёл Лекарь, важно пристёгивая склянку с опытом к поясу.

— Хочу сказать, что двадцать единиц опыта с такого сильного чудовища — это мало, — он недовольно поджал губы, потом глянул на мой обломанный черенок, — Опять сломалась?

Я, ничего не ответив, лишь вытянул из кошелька ножик и стал обстругивать обломанный черенок. Моя тяпка уменьшилась в длине ещё в два раза.

Да я и сам не понимал. Что за фигня творится? Об манекен обломалась, потом смертельный удар в лоб кикиморе, а потом… обломалась об такой же лоб.

Лихорадочно я пытался сообразить. Неужели это срабатывает, когда я боюсь или злюсь? Но я тут всё время злился, и так же страшно было.

Нет, тут другое…

А вдруг откат, как у взлома? То есть, я могу делать этот удар только в определённое время?

Я стиснул зубы, и с силой вогнал мотыгу в землю. Брызнули осколки расколотого щебня, тяпка воткнулась на всю длину штыка.

При этом я зарычал так, что даже тиммейты шарахнулись. Львица вытянула лицо — кто ещё тут рычит?

Ну нет, это совсем уж какая-то несправедливость. То есть, я бился всё это время над своей проблемой, чтобы в награду получить один удар в пятнадцать минут?!

В голове пронеслась картина, как громадный рыцарь в литых доспехах садится устало после убитого моба, кладёт на колени внушительную боевую тяпку, и говорит ожидающему рейду:

«Всё, ребят, перекур. Ща откатится, и пойдём к следующему мобу».

Я тряхнул головой. Да уж лучше быть бесполезным ремеслей, балластом, чем вот так.

А может, у Бобра какая-то аура всё-таки включилась? От зелья того же?

— Вот вы где, братва, — Боря был лёгок на помине, — Ого, вот это тут замес у вас.

Он вышел из тумана на заросшую мощёную площадку, и стал осматривать побоище. Чуть удивился, увидев львицу, а потом показал большой палец:

— Крутяк, белобрысая!

Львица Лана только презрительно фыркнула в ответ.

— Ты как? — сразу спросил я, оглядывая здоровяка и прислушиваясь к своим ощущениям.

Вдруг и вправду какая аура? Но нет, ничего не чую. Видимо, кончилось действие трусости, и той же ауры.

— Ништяк всё, — тот пожал плечами, — Очухался там, возле уродины такой же.

Он показал на труп кикиморы:

— Только черепушка вся в грязи, и треснутая.

Меня перемкнуло.

— Что ты сказал? — спросил я пересохшим горлом.

— Говорю, башку раскроили, как будто топором долбанули, — Бобр оценивающе рассматривал трупы кикимор. Следы зубов Ланы производили впечатление.

— А-а-а, пипец!!! — я чуть ли не заорал, — Да ты гений!

— Чего?! — Боря выпучил глаза.

Но я уже подхватился и унёсся к трупу убитой мной кикиморы. Блин, земля! Ну как же я сразу не догадался-то?!

А всё растительных мобов искал…

За спиной Бобр, хохотнув, спросил у Ланы:

— Слушай, а ты это, когда обратно того… На тебе одежда будет?

***

— Я, честно, так и не поняла, — Биби с брезгливостью смотрела на шмотки болотной грязи в моих руках.

— Ну, мне надо, чтобы ты метнула это в кикимору.

— Оно такое… грязное, — рыжая поморщилась.

— Пли-и-из, — протянул я.

Львица покосилась на меня, фыркнула.

Мы стояли перед руинами. В кошеле Лекаря обнаружились бинты, на что Толя скромно заявил, что это он так лелеет надежду пробудить в себе целителя.

Израненные, мы всё-таки решили пройти ещё вперёд. Я собрал совет группы, чтобы выслушать все мнения, и против был только Толя.

— Аргументы, Толян? — недовольно спросил Бобр.

— Мы все сейчас чуть не погибли, — важно произнёс Лекарь, — По-моему, этого достаточно.

Боря похлопал Толю по плечу:

— Я ещё твою песню дружбы не слышал… — он усмехнулся.

Лекарь поморщился. В этот момент я подумал, что вообще не понимаю, как у барда работают умения. Он и без всяких скиллов в нужный момент здорово помогает.

— Я ни на что не намекаю, но нам надо как-то вернуться домой, — Толя покосился на львицу, — Всем пятерым.

Я вздохнул:

— Тут Лекарь прав…

Но меня очень тянуло к этим хохочущим псевдо-дриадам, особенно не давали покоя эти слова про «песню».

Какую песню я услышал?

А ведь и Фонза что-то выяснила про какие-то «семь нот». Только связала их с Древними Прорывами. Вроде как мой отец, получается, летал по Прорывам, чтобы узнать эти ноты.

А оказалось, что первую ноту он узнал в болоте у кикимор.

Песня, песня… Что за песня?

Супер-песня, убивающая целые армии?

Открывающая проход за девятый уровень Прорыва?

Я закусил губу… Или закрывающая проход?

«Сын, ты должен знать». Отец тоже пытался что-то сказать, и он даже прислал моба.

Пусть этот Тритон, «дьявольская нота», был опасен, но мне очень хочется верить отцу. Ведь он спас меня от того желтоглазого с бугаями…

Стоп, стоп, стоп.

Уж не эту ли песню пытаются узнать Забвенцы?

— Братан, у тебя вид такой. Ну, ты будто лекцию Селены понял, — сказал Бобр.

Оказалось, пока я сидел в раздумьях, все вокруг смотрели на меня.

— Я так полагаю, — задумчиво протянул Толя, — Тебя интересует, что знают кикиморы? Ведь твоя ненаглядная Евгения в библиотеке тоже говорила про какие-то ноты.

— Так-так, а чего мы не знаем? — Бобр закрутил головой.

Львице тоже стало любопытно, она даже отвлеклась от рассматривания когтей.

— Мы — твоя группа, Гончар, — важно произнёс Лекарь, — Имеем право знать.

Я вздохнул. А ведь правы, блин.

Пришлось рассказать всё, как есть. Все свои измышления.

И про материнский квест, и про квест дриады, и про то, что Забвенцам что-то нужно. И про то, что я на самом деле думаю о своих родителях.

— Братан, я тоже ради бати на всё готов, — Бобр кивнул.

А вот Лекаря больше заинтересовали рассуждения о таинственной песне. Даже блеснул какой-то огонёк в глазах. Оно и понятно, в его семье если ничем не выделился — опозорил династию.

— А ты точно её слышал, эту песню? — вдруг спросила Биби.

Я пожал плечами:

— Может, и нет. Поэтому и хочу узнать правду.

«Сынок, здесь ты не услышишь», — мамин голос, который явился недавно в видениях, я помнил прекрасно.

Вдруг она меня хорошо спрятала, и я вправду не услышал? И вся эта суматоха вокруг меня напрасно.

Вот только Забвенцы очень даже реальные.

— В общем, — твёрдо сказал я, — Рисковать группой не буду. Но предлагаю попробовать загасить долг по опыту… ну и попробовать вот это.

Я протянул Биби шмотья грязи.

— Надеюсь, в следующий раз… — Айбиби поморщилась, принимая вязкие снаряды, — ты возьмёшь перчатки?

Кивнув, я усмехнулся и добавил:

— А потом ищем портал и пытаемся улететь домой.

***

За первых убитых кикимор мы получили, с вычетом всех грабительских налогов, шестьдесят единиц опыта. Это позволило погасить нам почти половину долга.

И все единодушно согласились попробовать поискать ещё четырёх, как минимум, кикимор.

План мы перевыполнили.

Блонди в виде львицы теперь составляла нашу основную боевую единицу, и расправлялась с кикиморами легко, как с большими крысами. Она ускользнула от нас в туман, услышав «хи-хи», и через несколько секунд оттуда послышался сдавленный визг.

Бобр, получив обратно свою дубину, удачно провёл своё оглушение на внезапно вылетевшей хохотушке.

Добив уродину, он хмуро мне заявил:

— Я теперь алхимию Кента даже за сто голды не попробую.

Я лишь виновато улыбнулся. Оно и понятно.

В инвентаре остались «невид» и «здор», но больше рисковать я не стал.

Биби удалось со второго раза попасть кикиморе шматком грязи в лицо, и я с диким криком подскочил, чтобы нанести удар.

Из-за короткого черенка он получился не слишком сильным, но достаточно, чтобы глаза у болотной дряни закатились. Вторым ударом я всё же добил кикимору, но черенок жалобно скрипнул.

— Слушай, Гера, — Бобр задумчиво посмотрел на мою мотыгу, — Удар сильный, а оружие слабое.

Я лишь кивнул — я это отлично понимал. Поэтому пока надеялся на Кента с его гномьими связями.

Мы с лёгкостью расправились с первыми четырьмя мобами и даже вышли в плюс. Тем более, нам с кикимор выпало сразу пять золотых, и это придало нам уверенность в наших силах.

Обидно было только, что больше болотные твари ничего не кричали ни про меня, ни про моего отца.

Я не терял надежды выяснить что-то ещё, но наша уверенность нас же и подвела.

Мы как раз обнаружили в руинах вход в какие-то катакомбы. Зёв подземелья охраняли целых три кикиморы, только покрупнее, и с красными прожилками на травянистой шевелюре. Такими же красными мазками были размалёваны их лица.

Лана прыгнула на противников с оглушительным рыком, свалила одну кикимору, но другие две резко запрыгнули львице на спину, сомкнули пасти, и над руинами раздался кошачий визг.

Мы бросились на помощь, но у Биби кончилась грязь, и от моих ударов не было особого толка.

Бобр смог оглушить одну, Биби снесла камнем вторую. Лекарь тоже пытался помочь то бубном, то дубинкой.

Я, загребая одной рукой комья щебня и грязи, пытался сам бросать на врагов эту смесь, и сразу бить. Получалось кое-как, но на последней кикиморе мотыга опять треснула.

С торчащим изо лба обломком кикимора подняла голову, и прошипела мне:

— Кровь Чекана…. опять пришёл за нотой? — потом отрубилась.

Я с сомнением посмотрел на вход в подземелье. Где-то там может быть ответ.

Да, ну твою же за ногу-то. Почему всё против меня?

— Лана! Лана! — Биби плакала, прижимаясь к лежащей львице.

Та поднимала голову, пытаясь лизнуть рыжую, но бессильно опустила. На её спине красовались рваные раны.

Испуганные кошачьи глаза уставились на меня. Лихорадочно пытаясь сообразить, я рявкнул:

— Оставайся в кошке, — уж не знаю, почему, но мне казалось, что так больше шансов.

— Ланочка! — Биби разрыдалась, и неожиданно рядом с ней прямо из земли вылез… каменный ёж.

По-другому не назовёшь. Он был около полуметра длинной, имел густую колючую бронь, и каждая иголка была в палец толщиной, не меньше.

Призванный зверёк прижался к хозяйке, а потом, зафырчав, понёсся в в туман. Закрутился, стал потявкивать.

— Он нас к порталу приведёт, — шмыгая носом, сказала Айбиби и встала.

Израненную львицу оказалось очень тяжело тащить по болоту. Ни о каком походе в катакомбы уже и речи не шло, и зелье здоровья я применять не рискнул.

Она пока ещё жива. Дышит, и сердце бьётся. И даже если случится страшное, у нас есть ещё двадцать минут.

Портал оказался совсем в другой стороне. Всё-таки, погнавшись тогда за Бобром, мы здорово попетляли. Без этого чудо-ежа мы бы никогда его и не нашли.

Свалив львицу посреди портальной площадки, мы с ужасом поняли, что она совсем ослабла.

Я лихорадочно побежал, обыскивая все валуны вокруг, пытаясь включить портал. Да, ну твою же за ногу, как это работает?!

— Блин, белобрысая! — Бобр обнял голову кошки, — Ты чего?!

Та не отвечала.

— Братан! Она не дышит, — Боря побледнел, рядом заплакала Биби.

— Думай, думай… — Толя обхватил голову, звякнув бубном, — У меня нет песни!

Я стиснул зубы. Да ну что за пипец!

Думай, Гончар!

Тут каменный ёжик испуганно зафырчал, а потом рассыпался на камешки.

— Ты куда?! — растерянно бросила Биби.

И, вдобавок ко всем нашим приключениям, в спину опять ударил трубный рёв.

— ГОГЛ-МОГЛ?!

Я резко обернулся. Пипец!

Контуры двухголового огра проявились в тумане, тот поднял руку:

— Лаз, дваз… Как многл!

И пошёл к нам, почти побежал, не желая опять упустить.

— А-а-а! — я заорал, сунув руку в кошель.

А потом запихнул в ладонь Бобру мой свиток возвращения.

— Забирай её, давай!

— Нет, братан!

— Боря, только ты дотащишь Ланку. Биби, Лекарь, дуете к ректору и говорите, где мой труп.

А они только смотрели и испуганно качали головами.

— Какой труп, ты чего, братан?

— Смею сказать, что в династии Лекаревых ещё никто…

Я заорал:

— БЫСТРО УЛЕТАЙТЕ!

Круглые глаза смотрели на меня пару секунд, а потом тиммейты стали исчезать один за другим. Бобр хлопнул два свитка, прижимая к себе голову львицы.

Всё, никого тут нет.

Я облегчённо вздохнул и обернулся.

И чуть не упёрся носом в огромный живот. Надо мной уже нависала туша, метра два с половиной ростом. Массивная дубина приподнялась, легла на валун рядом.

— Окай, гогл. Где бобл?!

— Фу! — я попытался смахнуть с лица жирный пот.

Липкий живот огра, в который я уткнулся носом, теперь точно будет сниться мне в кошмарах. Такое не забыть.

Огр ещё и протянул ручищу, чтобы поскрести жёлто-зелёное пузо, и у меня к горлу подступила тошнота.

Одна голова не сводила с меня тупого взгляда, другая крутилась, будто выискивая моих напарников.

— Бобл? — ещё раз выдал интеллектуал.

— Нету бобл, — подняв руки, я отступил на шаг.

Дубина ширкнула по валуну, качнув его, и угрожающе поднялась высоко над моей макушкой.

Голова, следящая за мной, хищно ощерилась. Другая же теперь чесала жирный подбородок, задумчиво глядя куда-то вдаль.

Я вытянул из кошеля дубинку. Вот блин, лучше бы мотыжку, конечно…

— Гогл-могл, — вдруг закивав, сообщила задумчивая голова.

— Бобл сейчас прилетит, — выдавил я из себя, оглядываясь на валуны.

По болоту без песен Толяна не убежишь.

Нигде не спрячешься.

А впрочем… есть один шанс спрятаться.

— Многл бобл? — дубина надо мной не спешила опускаться.

Я опять протянул руку в кошелёк. Блин, Кент, не подведи.

А что я теряю? Меня сейчас размозжат двухметровой дубиной, и всё равно мне в игровой коме ждать воскрешения. Если тиммейты успеют.

Рука вытянула бутыль. А я везунчик: это «невид».

Ну, мама, твои способности ассасина мне сейчас очень пригодятся. Лучше, конечно, спрятаться, а можно и ножиком в спину засадить.

— Дай мне гогл, — огр вдруг заметил у меня в руках бутылёк, убрал дубину.

— Ага, щазз, — я выдрал зубами пробку и влил в себя…

Твою ж за ногу, это просто невероятная дрянь! Неведомая смесь стоп-ангина с ушной серой влилась в горло, забивая нос запахом биотуалета. Мне кажется, ко мне даже мошки резко потянулись.

— Жагл-говягя-я-я-ягл! — и дубина поехала вниз.

В последний момент я прыгнул в сторону. Хотел красиво кувыркнуться, но свалился на локти, неловко перевернулся, и мне в лопатку воткнулся какой-то камень.

— А-а-а! — вырвалось у меня.

На глаза упала тень.

— Мой гогл! — надо мной нависла огроменная грязная ступня.

Блин, кажется, меня ждёт смерть с переломом рёбер и выдавливанием кишков через все отверстия.

— О-о-о! — мой живот вдруг скрутила адская боль, — А-а-а!

Нет, на меня ещё не наступили. Зелье Кента начало действовать, да так, что у меня от боли ноги отнялись. Вдобавок ко всему из моего живота раздалось такое оглушительное урчание, что рык огра показался рядом писком котёнка.

— Чтогл? — чудище убрало ногу, удивлённо уставившись.

А потом в него будто вспышка ударила. Он резко поднял руки и зажмурился, словно закрывался от света прожектора.

Да я и сам зажмурился, до того яркий свет отражался от огра и валунов вокруг. Кажется, моё тело теперь извергало сияние, как при ядерном взрыве.

— Мо-о-огл!! — он стал размахивать дубиной, не открывая глаз.

Пипец!

Ноги, наконец, отозвались на мои команды, я перевернулся, заскрёб по площадке, и сиганул за ближайший валун.

Все отблески и тени на площадке резко шарахнулись — источник света перемещался вместе с мной. Я и вправду сиял!

Огр прекрасно видел, куда я побежал, и за моей спиной раздался ужасный треск: валун разлетелся вдребезги.

Я побежал к краю острова, надеясь убежать по болоту. Болотная ряска замерцала от моего приближения. Кент — балбес! У него все зелья работают наобо…

Хрясь!

Мне в затылок прилетел крупный обломок камня, в глазах искрануло, я полетел вперёд. Руки погрузились в жижу, я зажмурил глаза.

Даже через веки пробивался ярчайший свет, отражаясь от мелкого дна.

— Го-о-огл! — ударило в уши.

Повинуясь душевному порыву, я отпрыгнул в сторону. Но руки завязли, получилось только упасть.

Рядом воткнулось что-то огромное, конкретно оглушив, и меня волной отнесло в сторону. От неожиданности я глотнул воды, закашлялся, и наглотался ещё больше.

В нос ударил запах тины, в глазах потемнело…

Тут же меня вытянули из воды за ногу, икру словно тисками сдавило.

Размазывая грязь по лицу и выкашливая жижу, я попытался продрать глаза. Мелькнули две головы напротив — огр жмурился, прикрывался локтем, но ему очень хотелось разглядеть меня.

— Звёгл-гламургл, — он улыбался, — Подарю моя зазнобл, она любить гогл-могл.

Я посмотрел вниз. В разводах ряски мерцало отражение, словно огр держал в руке звезду.

Огр отвёл дубину:

— Надо пока звёгл выкл.

Кого это он тут собрался выкл?!

Я едва успел согнуться, протянувшись к своим коленкам. Внизу свистнула дубина, в спину ударил воздушный порыв.

— Зачем двигл? Гогл не могл!

Долго так держаться не получилось, я опять повис, покачиваясь. Огр замахнулся второй раз.

— Надо вы-ы-ыкл!

Второй раз уже не смогу так дёрнуться, у меня с турником всегда были проблемы.

Кровь начала приливать к голове. И, возможно, это помогло кое-что придумать.

Если все зелья Кента действуют наоборот, то…

— Хочешь гогл? — прохрипел я.

Дубина замерла в сантиметре от уха, даже мои мокрые волосы зашевелились от ветра.

— Ещё гогл? Могл будет звёгл?

— Да! Ты как солнце будешь!

— Красиво гогл?

Пока он решал сложнейшую логическую задачу, я развязал кошель. Вниз посыпались монетки, ножичек, учебники…

Мелькнул бутылёк, я перехватил его на излёте. Есть!

Я сразу же замазал грязным пальцем надпись «здор», а то вдруг это чудо-юдо читать умеет?

— Держи, будешь звёгл, — я кинул зелье в рот одной из голов.

Зелье надо было чем-то ловить, и в следующий миг я полетел вниз, а освободившаяся рука огра ловко перехватила бутылёк прямо у толстых губ.

Я плюхнулся в воду, едва успев задержать дыхание. Кое-как успел подставить руки, что-то хрустнуло в плече.

Барахтаясь, я с трудом встал. Плечо вывихнуто, на ногу, которую стискивал до этого огр, даже опереться не могу.

Чудище нюхало бутылёк, откупорив пробку. Блин, неужели не сработает?

— Бесподобл, — шумно втянув, огр заулыбался, — Игрогл просто богл!

Я поморщился, глядя, как огр смакует зелье. Другая голова пыталась дотянуться губами, что-то там ворчала про «гогл-могл».

Повисло молчание. Огр встал, потом его головы задумчиво посмотрели друг на друга.

— Огогл! — одна голова одобрительно закивала.

И на моих глазах огр стал расти. Мышцы на его ногах стали увеличиваться, плечи расширяться, резко оформились грудные мышцы. Надутый живот втянулся, на нём стали почковаться кубики идеального пресса.

До этого безобразное чудище просто превратилось в культуриста с обложки журнала. Посмеиваясь, огр даже надул бицепс на руке. Шварц бы позавидовал такой банке!

— Гогл-герагл! — довольно посмеиваясь, ощерился здоровяк, а потом играючи подбросил дубинку.

Двухметровое орудие крутанулось, и рукоять снова легла в жилистую ладонь.

— Могл-мускогл!

Я непроизвольно отступил на шаг, опёрся на больную ногу, и свалился от боли на пятую точку. Огр продолжал расти, в нём теперь было метра три с половиной. Чистой мышечной массы!

Да он стал сильнее в пять раз. Ну, Кент, ну услужил. Если это чудище сейчас ещё прихлопнет и преподов, которые прилетят мне на помощь…

Стали расти даже маленькие головы. Черепная коробка расширялась, до этого маленький лоб вдруг стал расти.

— Я немногл даже… огогл, — головы вдруг закивали, — Мозгогл стало многл!

Да он ещё и умнеть начал?!

В тупых глазках появился совсем другой блеск. Промелькнул ясный разум. Хоть доброты и не прибавилось, но теперь я понял, что это не тупая гора мышц.

— Ой, — вдруг подлетели четыре брови.

И в следующий миг обе головы просто разлетелись вдребезги. На меня упали ошмётки мозговой дряни, я задёргался от отвращения, стал стирать всё это жижей и ряской. Уж лучше вонючая болотная тина!

— Блин, — вырвалось у меня, когда поднял глаза.

А впрочем, я бы всё равно не успел. Нога, плечо — не двинуться…

В следующий миг вся эта туша упала вперёд. Самое неприятное, я успел ощутить, как ломаются мои кости, плющится тело. Веса в этой дуре было очень много, тем более, он от зелья заметно подрос.

А потом всё просто отключилось…

***

— Аха-а-ап!

Я втянул воздух, выгибаясь.

— Братан!

Открыв глаза, я разглядел Бобра. Мы всё ещё на болоте, рядом стоят Дворфич с молотом, Тай Лун, и та эльфийка в зелёном плаще. Ого, у неё в руках настоящий лук.

За спиной Бобра целитель Дрокус Хауз, блондин с лихо закрученными усиками. Я помнил его ещё с больничной палаты.

Целитель как раз раскупорил синее зелье и глотал его, как будто мучился адской жаждой.

Почему-то сразу пришло осознание, что со мной всё в порядке. Я опёрся на локти, закрутил головой.

Всё то же болото, всё тот же портал. Ещё светло.

В двух шагах ряска, в которой горой возвышается тело огра. И на этом теле Толя и Биби — сидят, наполняют банки.

Рыжая мне махнула и скромно улыбнулась. Анатолий степенно кивнул.

— Георгий, мои поздравления, — улыбнулся ректор, когда увидел, что я задвигался, — Мы успели в последний момент.

У меня мурашки пробежали по коже.

— Ага, братан, дольше тебя искали. А ты под огром валялся, — Боря закивал.

— Молодес, Гонтял, — Тай Лун бахнул кулаком в ладонь, — Снёс баску оглу, клутой удал!

Эльфийка молчала, только держала наготове лук и скользила взглядом по болоту.

— Да, удивительно, — Дворфич кивнул, — И как только плееру-ремесленнику удалось в одиночку завалить моба высокого уровня?

Я пожал плечами. Что-то не хотелось Кента выдавать. С одной стороны, его зелья могли сыграть очень даже неплохую роль.

— Он недооценил меня, — я улыбнулся, вставая и глядя в жижу рядом с огром, — Я же балласт.

Блин, где-то тут наше золото. У меня ж всё высыпалось.

— Георгий, все ученики знают: я не переношу это слово в стенах академии.

Я кивнул и пожал плечами.

— Надеюсь, группа Гончара, вы понимаете, что это проступок, — грустно добавил ректор.

— Косяк! — резко кивнул Тай Лун.

— Впрочем, вы всё равно в выигрыше, — ректор засмеялся, глядя на тушу огра, — Даже в плюсе!

Эльфийка с луком только усмехнулась, слушая Дворфича.

А потом гном вдруг посерьёзнел:

— Георгий, ты вот по болотам шатаешься, а у тебя там, между прочим, тётя приехала.

***

Итак.

Поход в болота дал нам в общей сложности опыт с восьми кикимор и одного огра. Тех прокачанных кикимор, которые были возле входа в подземелье, мы обобрать не успели.

По двадцать с кикиморы, плюс сто сорок с огра, потом отнимаем двадцать пять процентов, плюсуем к нашему старому штрафу, отнимаем сто очков нового штрафа…

На этом моменте Бобр завыл и попросил впредь просто смотреть цифры в дневнике или в экспометре.

— Козлы! — не уставал он повторять каждые десять минут, — Когда ж вы нажрётесь то нашей крови?!

— А вот здесь, деревня, я с тобой согласен, — кивал Толя, глядя на склянку на столе.

Групповой опыт: +11

Да, Гармаш Дворфич, судя по всему, особо веселился, когда говорил мне, что мы в плюсе. То-то эльфийка-охотница улыбалась.

Налог академии и проступки съели весь наш доход по опыту.

Плюс пока до завтрашнего утра наша Блонди лежала в лазарете. На таком лечении в Баттонскилле явно экономили.

А вот с денежками у нас было гораздо лучше. Теперь у нас было 25 золотых.

Впрочем, теперь у меня вообще дела обстояли гораздо лучше. Ко мне действительно приехала тётя Надя, и она привезла-таки мне сменное шмотьё, мой собственный зарядник, немножко нюбсовых денег, да и вообще я просто был рад видеть родное лицо.

Теперь хотя бы волноваться за то, что там с моими родственниками, мне не приходилось.

Ну и, как полагается, я узнал-таки историю моей семьи из первых уст.

***

При встрече тётя Надя рассказала, что её сестра ещё до тех событий, когда они вдруг стали «плохими персонажами», попросила позаботиться обо мне.

И не просто так: моя тётя работала в «отделе Забвения». Она была обычной ремесленницей-купцом, и этот её талант применялся на распродажах имущества игроков, подверженных забвению.

Чем, собственно, занимается «отдел Забвения»?

Правильно, обнулением игроков и запперсов. Конечно, чтобы игрока обнулили, ему надо совершить довольно серьёзный проступок. Ну, чтобы общество поняло, что злодей не исправится.

Или, как в случае с нашей академией, игрок должен быть совсем уж бесталанным, чтобы его обнулили. То есть, если маг занимает в системе место, а пользы особой не приносит, легче его обнулить. Тогда на его место придёт тот, кто проявит побольше таланта.

Это, оказывается, тоже был один из секретов регулирования. Чем в меньшем количестве игроков сконцентрирована сила, тем они сильнее. Но если игроков совсем мало, то начнут бесконтрольно пробуждаться нюбсы.

Важно равновесие…

Как сказала тётя, проступки моих родителей были из того разряда, когда всё решается уже казнью. Просто были в истории случаи, когда обнуление не помогало, и сильные маги каким-то образом возвращали и память, и силу.

Чекан как раз и был таким игроком. Топовые игроки давно поняли, что просто так от Адского Гусляра не избавиться, поэтому и гонялись за ним большим рейдом, чтобы положить конец террору Чекана.

Террор Чекана. Мой отец и вправду убил многих.

Тётя пыталась говорить помягче, чтобы не травмировать меня, но я потребовал, чтобы изложила всё как есть. Потому что я и так уже половину выяснил, а враньё только запутает.

Зачем мой отец убивал сильных игроков, тётя не знала. Но подозревала, что так он исследовал, как реагирует магическая система на изменения в балансе. Где убывает, а где прибывает.

Конечно, никому в обществе игроков такие исследования не понравились.

Мой отец ещё в школе бредил каким-то заговором, говорил, что система игроков устроена так, как выгодно властелину «того мира». Того, откуда через Прорывы всё время рвутся монстры.

Чекан считал, что время прихода этого властелина очень близко. Никаких подробностей тётя не знала, мой отец вообще был немногословным.

А из-за опытов Чекана игроки всерьёз говорили о том, что он сам хочет пришествия властелина.

Верила моему отцу только мама.

Тётя Надя могла только сказать, что полёты моего отца по Древним Прорывам были связаны с этой его одержимостью заговором. Он что-то искал, но тётя не знала, что.

«Песню?» — спросил я.

Тётя вздрогнула при этом:

«Это секретная информация. Не смей никому говорить, что ты об этом слышал».

А потом со вздохом кивнула. Да, возможно, именно эту «Песню Небытия» искал Чекан.

«Но ты не мог услышать эту песню», — она грустно покачала головой, — «Тебя проверяли».

Я вздрогнул.

«В смысле?!»

«Когда ты был маленький», — тётя заплакала и зашептала, — «я тебя обнулила. На всякий случай, никто об этом не знает. Никакой песни там не было».

В этот момент она совсем разревелась, а потом горячо зашептала:

«Только никому не говори! Если все узнают, что ты стал магом после обнуления… Я даже боюсь представить».

Я был в шоке. Но при этом какая-то часть меня ликовала: неужели я смог пробиться в маги после такого?

Пришлось мне тётю успокоить. Она ведь всё делала из любви, хоть и хотела, чтобы я жил обычной жизнью нюбса. Просто тётя сама боялась, что я повторю судьбу своих родителей.

Кое-как оклемавшись от удивления, я всё же вытянул из тёти Нади остальную информацию.

Вообще про «Песню Небытия» заговорили только недавно. Информация секретная, одни только слухи, не более того. А уж то, что её можно достать с помощью магии обнуления, вообще удивило тётю.

«Насколько я знаю, кто её услышит, того просто не будет», — задумчиво сказала тётя Надя, — «И тебя, кстати, тоже».

Но, судя по всему, кому-то она нужна, раз за мной охотятся неведомые злодеи. Тётя сказала, что не знает никакого «желтоглазого» в отделе Забвения, и вообще удивлена, что произошла утечка обо мне.

Когда мне пришло письмо из Баттонскилла, она первым делом отправилась выяснить, как так получилось.

Просто семнадцать лет назад она с трудом добилась, чтобы сына её сестры отдали ей на воспитание. Тогда было тяжёлое время, слишком много смертей было на совести Чекана, и многие всерьёз поговаривали о мести.

Я кивнул. Теперь понятно — я учусь сейчас с детьми тех, кто в то время пострадал.

Но, к счастью, общество игроков всё же не пошло на убийство невинного ребёнка.

Спрятать меня согласились, с условием, что тётя сама будет следить за моим воспитанием. И лучше всего, если бы я остался навсегда нюбсом, поэтому тётю обязали заглушить мои способности в детстве.

Именно поэтому она и решилась втайне обнулить меня. Тётя намекнула, что, если об этом узнают, её по головке не погладят. Применение такой магии в собственных целях карается по закону.

Игроки боялись не того, что я стану злодеем и буду мстить за отца. Они боялись, что Чекан возродится во мне. Ведь никто так и не видел его с тех пор, да никто толком и не знает, что произошло тогда на девятом уровне.

Потом, конечно, собирали рейды, чтобы спуститься в Прорыв. Там никого не было, и ворота в «тот мир» были закрыты. Нашли только оружие сильнейших игроков, лежащих у прохода.

Больше тётя ничего не знала.

Моя мама и вправду хотела, чтобы я стал земледельцем. А отец, наоборот, говорил, что лучше воином. Мол, так надёжнее.

Со слезами тётя сказала, что мечтам не суждено было сбыться, потому что все остальные игроки хотели, чтобы я остался нюбсом.

Но тут случилось непонятное, и, несмотря на заглушение магии играми, у меня всё-таки пробудилась сила. И теперь по этому поводу сверху в Министерстве бурлят споры.

«Поэтому про обнуление молчи. Лучше ты будешь талантливым запперсом», — тётя нахмурилась, чтобы я почувствовал то, что мне грозит.

«А когда я мог услышать эту песню?» — не сдавался я.

«Я не знаю», — тётя пожала плечами, — «Никто с грудничками в данжи не ходит».

Кроме моих родителей. Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Тётя всё же спросила:

«Жорка, горе ты моё луковое… Как же ты тогда вышел из квартиры? Я же дверь заколдовала, твой «взлом» бы не справился».

Надо было видеть, как изменилось её лицо, когда она услышала про ключ в книжке.

Оказывается, мой дядя — обычный нюбс. Должен был быть.

Но случай с ключом доказывал совершенно другое. Тут две ситуации — либо дядя Женя как-то замешан, либо не замешан, но его принудили с помощью магии.

Моя тётя унеслась домой, наказав мне обязательно позвонить. Насчёт «позвонить» я был настроен скептически, на что тётя Надя сказала, что на спортивном поле телефон всегда ловил. А можно ещё в Ташлу добраться — так, оказывается, называлось то поселение рядом.

«Ну вот», — подумал я, провожая тётю возле северного портала, — «Опять волноваться, только теперь ещё и за дядю».

«Я эсэмэс скину тебе, как что выясню», — тётя Надя поцеловала меня напоследок, и исчезла в свете магии.

А ведь порталом я так и не умею пользоваться…

***

Так началась моя учёба.

На деле большинство предметов оказались не так интересны, как хотелось бы.

Например, предмет Селены Лор «Общество игроков и нюбсов» мог усыпить покруче любого усыпляющего заклинания.

Все эти «правила невмешательства»… Пипец! Если честно, я думаю, что их вообще невозможно выучить. Тем более, в нашей группе, где никто особого рвения к учёбе не испытывает.

Ну, разве что Толя Лекарь, но и то, у него это зависело от настроения.

«Игрок должен защищать нюбсов от последствий прорыва, даже если это грозит раскрытием тайны игроков», — так звучало Правило Невмешательства номер два.

Я сначала даже удивился. А как же скрытое существование магов?!

На это отвечало Правило номер три:

«Узнавший тайну нюбс должен быть задержан с сохранением всех прав нюбса».

Вот так вот. Я, как игрок, должен его спасти, но это не значит, что нюбс может идти гулять. Дальше в дело вступает «Служба Инспекции и тройного отсеивания», или «Сито» в простонародье, которая и решает, что делать с нюбсом.

Обычно, как призналась Селена, хватает обыкновенного «свитка забвения», что-то типа палки-забывалки у «людей в чёрном». Вычищаются воспоминания последнего дня.

Это если нюбс не получил сильнейшего впечатления от увиденного. Потому что магическая сила всё равно будет пытаться в нём проснуться, искать выход через подсознание.

Принцип отсеивания «Р.О.К.». Регистрация. Обнуление. Казнь.

Регистрация ждёт нюбса, если в нём явно проснулась магия. Тогда он принимается в общество игроков.

Обнуление во всех остальных случаях.

А казнь нюбса, как сказала Селена Лор, в истории ещё не применялась. Потому что просто незачем.

Само по себе «обнуление» тоже было плохим выходом.

— Это игра с системой, — важно сказала Селена Лор, — Честно скажу, есть учёные маги, которые считают, что наше общество катится к закату. Они всё время предлагают реформы и изменения, и это единственно верный способ решения проблем!

Взгляд преподавателя замер на мне. Одно мгновение, но я намёк понял.

Я поджал губы. Ну, понятно, мой отец был тоже из «этих», которые считают, что общество магов неправильное. Вот только Чекан не стал ждать, когда его послушают, а начал действовать сам.

Конечно, мне даже в голову не придёт, что я кого-то начну убивать. Но выяснить, что узнал отец, и ради чего он всё это предпринял… я просто обязан.

«Я закончу твоё дело», — неожиданно подумал я. Мысль пролетела ярким метеором, и на душе вдруг стало легко.

Теперь Гера Гончаров — не предатель. Я точно знаю, что мои родители творили преступления не из плохих побуждений. У них не было выбора, но они почему-то должны были спешить.

А если я что и не знаю, то я просто верю.

В любом случае, я найду другой способ. Мне не нужны десятки смертей. Папа, если ты что-то не успел, или узнал что-то важное, я выясню это. И закончу.

Закончу так, что всему обществу игроков придётся меня услышать.

Бобр толкнул меня, вытащив из розовых мечтаний:

— Э, братан, полегче.

— Чего?

— Да у тебя лицо, как у моего бати, когда он получил свиток призыва в имперский рейд.

Я усмехнулся. Звучит, будто «получил повестку».

— В любом случае, Герыч, мы с тобой!

Да уж, это любому нюбсу понятно. Без верной боевой пати — никуда.

Селена продолжала:

— Предлагаемые реформы применяются редко, ведь всё говорит об обратном, — она улыбнулась, — Такой крепкой организации магов, как сейчас, не было никогда в истории!

История.

На лекциях по «Истории Магии» я честно пытался слушать, но Селена даже из самого интересного события легко могла сделать «совокупность факторов».

На это мне Бобр как-то сказал:

— Я не догоняю, почему нет заклинания «Совокупность»?! — он сделал страшные глаза, — Ядрён батон, да это будет штука поубойнее всяких там «песен смерти»!

Тут он был прав.

«…совокупность многих факторов вынудила войско гномьего короля Гимли Кольцетреского остановить поход через Альпы. Прорыв мобов из нового прорыва, объявление ему войны от местного племени троллей, а так же резкое подорожание магических предметов в связи с затоплением Прорыва в Атлантиде обусловило экономическую несостоятельность военного похода…»

Это вот так Селена рассказывала в общем-то интересную историю, как чуть меньше десяти тысяч лет назад один из гномьих королей решил подчинить людей. Ему бы это удалось, но только король Гимли Кольцетреский ещё не знал про реакцию нюбсов на магическую силу прорывов.

— Вот, а я говорил, — ворчал чуть не заснувший Бобр, — Нас тоже в болоте знаешь почему нагнули?

— Почему?

— Совокупность факторов, ядрён батон, — Боря не выдержал, заржал, и получил для нашей группы от Селены «минус десять очков опыта».

***

Блонди так и продолжала его терроризировать за растрату бесценного опыта, хотя на деле у нас его и так особо не было.

Впрочем, всё было не так плохо. В скором времени у нас должен быть поход в первый данж. Ну, первый по учебной программе. То, что некоторые группы уже в них побывали, никого не смущало.

Естественно, я не забывал о том, что мне ещё надо выяснить.

Ну, во-первых, таинственный «Белый Гном» в Гималаях. Золото копилось с трудом, а о том, чтобы потратить сто двадцать золотых на книжку об этом в библиотеке, говорить даже не приходилось.

Фонза меня демонстративно избегала, хотя при этом старалась всё время попадаться на глаза. «Держала дистанцию», как экспертно заявил мне Бобр.

Ну, я и не пытался пока к ней подкатывать, потому что были другие, более насущные проблемы.

Мне нужно сделать себе боевую тяпку, и научиться ей пользоваться, да ещё и применять вместе с землёй.

А для этого нужны гномы…

Мы перехватили Кента возле кухни гоблинов. Слушая завывания зеленокожих поваров «кровь из вен требуют наши глаза», мы стояли в коридоре, прижав персика к стене.

Кент сделал круглые глаза, когда услышал про действие зелий:

— Да ладно! Вот так вот просто взорвался?! Огр?! — он схватился за голову, — Так, ясно. Огурец-удалец явно был лишним ингредиентом, а вот каплю крови богомола-палача ещё можно добавить.

Нам пришлось оттаскивать Бобра от бледного персика. Правда, я всё равно серьёзно поговорил с Кентом.

— Отпустите, братва, — Боря таскал на себе Биби, Блонди и Лекаря, пока мы стояли у другой стены.

— Честно скажи, — хмуро спросил я, — Ты знал, что у тебя зелья такие?

Кент покачал головой. Слишком резко.

— А что ты знал?!

— Козёл, что ты вообще знаешь?! — не унимался Боря.

Персик хмуро молчал, и я махнул остальным отпускать Бобра.

— Ну, был у меня косяк! — сразу выпалил Кент.

— Какой?

Несколько секунд терзаний, и персик признался, что его собственная группа в полном составе погибла в данже, наглотавшись зелий Кента. Персик тогда только-только загорелся идеей стать алхимом, когда впервые увидел эффект настоящих зелий.

— Новичка я получил, система мне ремесленника прочила. Ну, как тебе.

Я кивнул. Оно и понятно, что сначала ремесленник, потом уже выбор профы будет.

— Ну, я наварил тогда… ну, я ж не знал, что сок мандрагоры надо процеживать через кожу египетской лягушки! Теперь-то знаю… ой, — Кент захлопнул рот, осёкшись, когда поймал взгляд Бобра.

— А что за зелья у тебя были тогда?

— Ну, зелья здоровья… — закусил губу Кент, — Но я испытывал на лягушках, честно. Они становились здоровыми! Вот только… эээ… не взрывались.

— Козёл!!! — Бобр пошёл к нему, не обращая внимания, что на шее у него сидит Блонди, а на руках висят Лекарь с Биби.

В общем, хитроумный Кент на самом деле был рад, узнав подробности.

«Ага. То есть, светился как лампочка?! Та-а-а-акс», — он достал мобилу и сразу стал накидывать заметки, — «Невидимость какая-то… наоборот».

Про зелье храбрости он небрежно спросил «И как?!», но ему пришлось сделать пару кругов вокруг кухни от Бобра. Тот всё пытался догнать и подробно рассказать «Как».

Правда, когда в них полетели тесаки и кастрюли с кипятком от гоблинов, обоим игрокам пришлось ретироваться с кухни.

«Понятно. Значит, тоже действие наоборот», — Кент задумчиво потёр подбородок, — «Интересно, почему так выходит? Где-то у меня в самом начале затык…»

Сложность Кента была в том, что у него отсутствовали пассивные навыки алхимика. Будь он им, то чувствовал бы все эти пропорции, ощущал бы неправильность действий. Но Кент шёл против системы, поэтому мог взять только нахрапом и опытами.

А книги по алхимии в библиотеке были очень дорогими. Даже Кент, при всей его вертлявости, не мог себе позволить читать настоящие шедевры. Только общие сведения, ну ещё и посещать иногда предметы, связанные с алхимией.

— Короче, Кент, — твёрдо сказал я, тыкая пальцем ему в грудь, — Ты нам должен.

— Опа-опа! С чего бы?!

— Из-за тебя мы чуть там не погибли на болоте.

— Ты огра завалил? — сразу перешёл в наступление персик, — Ну, давай, скажи ещё, что с него ничего не выпало?

Он меня всё-таки подловил, на моём лице что-то промелькнуло, и персик продолжил:

— Во-о-от! Тебе тот золотой наверняка в десять раз окупился!

«Почти в двадцать», — подумал я, но вслух ничего не сказал.

— Так, ладно, — обернувшись на своих, сказал я, — Давай, ты нас всё-таки проведёшь к гномам, и забудем об этом недоразумении.

— Два золотых, — улыбнувшись, сказал Кент.

— Ядрён батон! — Бобр рыкнул на весь коридор, — Да ты издеваешься!

Мы долго играли в гляделки с персиком. Тот продолжал монотонно бубнить:

— Ну, сам подумай. Ты ведь хочешь ещё алхимию, так? Одно зелье здоровья стоит голду. Это нормальное зелье.

— Один золотой, — кивнул я, — Ты продолжаешь поставлять нам зелья, мы тебе докладываем результат опытов.

— Два.

«Один» и «два» прозвучали ещё много раз, даже мои тиммейты с интересом переводили взгляды, желая скорее узнать, кто первый сдастся.

Мы сошлись на том, что второй золотой он получит только после того, как я встречусь с кузнецом гномов.

— Блин, чувак, — Кент тяжело выдохнул, будто наш торг был изнуряющим, — Ты откуда такой взялся упрямый?

— В земледелии по-другому никак, — уверенно кивнул я.

— Да ты не земледелец, а купец какой-то.

Я улыбнулся, вспомнив о тёте Наде. Знал бы Кент, что в моих родственниках есть и купцы-ремесленники, так бы не удивлялся.

— Короче, чувак, — наконец сказал Кент, — У вас скоро будут занятия по «выживанию в магических подземельях». Тебе придётся слинять с них, я всё устрою. Там есть проход…

Короткое совещание с группой всё же закончилось в мою пользу. Я знал, что могут быть проблемы, и могут засчитать проступок, но преподавателем «магических подземелий» был тот самый Тегрий Палыч.

А от него я надеялся откупиться каким-нибудь лутом. Да уж, Батон явно показывал — хочешь жить, умей вертеться.

***

Поход в магический лес тоже пока откладывался. Мне нужна была награда от дриады, но без хорошего оружия я туда соваться не хотел.

Вот разберусь с гномами и Кентом, тогда и полетим.

Тем более, нужны свитки возвращения. Лафа закончилась, и теперь их нужно было только покупать.

Ладно хоть цены были вполне демократичными. Один золотой за пять свитков.

Такие цены были не просто так. Вся система обучения в Батоне состояла в том, что ученики шарятся по всем местным локациям. Выполняют квесты, собирают лут и опыт.

Учатся, в общем.

Как оказалось, затариваться можно было всё у того же кладовщика, старого ворчливого эльфа, у которого мы получали дубинки.

И не только свитки. Щит, доспехи, и всевозможные свитки и зелья. Да-да, зелья…

— Итс… просто анриал, — удивилась Блонди.

— Придушу! — прошипел Бобр, когда услышал цену.

Нубских зелий здоровья можно было купить десять штук за одну голду.

— Гончар, позволь повторить лично для тебя, — Лекарь противно склонился к уху, — Нубские зелья здоровья стоят десять штук за одну голду.

— Да понял я, понял, — процедил я сквозь зубы.

— Нет, если ты не расслышал, то я с огромным удовольствием повторю, — под всеобщее удовольствие нудил Толя.

Да, Кент конкретно утаил информацию. Если б я знал, что зелья можно покупать в таких количествах.

Впрочем, не всё было так радужно. Зелья с бафами, вроде той же храбрости, были уже намного дороже. Один золотой за нубское.

Откуда у кладовщика были эти зелья? Ну, сдавали ученики, да привозили из министерства.

Насчёт сдачи лута, кстати, Кент был прав.

Я всё же рискнул попробовать продать всё, что набили, кладовщику. Старый эльф, тряхнув жидкими волосиками, скептически осмотрел кучу хлама, которую мы принесли. Всякие бусы, корешки, серёжки, которые мы нашли ещё в Греции.

Ножик я пока ещё не рискнул отдать.

Он попробовал на зуб медную серьгу, потом кинул обратно и сказал:

— Когда принесёте еще пять раз по столько, — эльф поскреб подбородок, — Дам голду.

А потом вдруг сгрёб всю кучу себе за прилавок…

— Э-э-э… — начал было Бобр, но тут старик хитро прищурился:

— А вы что, плееры, в данж ходили, что ли? Наверное, даже не уведомили куратора?

Я стиснул зубы. Задолбал этот грабёж.

А потом я повернулся к Лекарю и раздражённо бросил:

— Пять раз по столько, и нам дадут голду.

Толя удивлённо уставился на меня. А я сказал ещё раз, растягиваясь в едкой улыбке:

— Нет, я повторю ещё раз. Пять раз по столько, и нам дадут одну голду.

Лекарь сразу поднял руки:

— Я понял, Гончар. Кент, так Кент…

Грабёж продолжался.

Щит стоит 3 голды, а полный комплект доспехов для нашего танка — 7 золотых.

Ну, нагрудник для каждого ещё по 3 золотых.

Старый эльф ещё посмотрел наши с Бобром нагрудники, и заметил, что ремонт будет стоить по 2 золотых. Я был поражён — добавлю ещё один золотой, и могу купить новый.

Но нубский щит у нас не выдержал и одного похода, а нагрудники от силы два. Сейчас что у меня, что у Бобра на них красовались дыры.

Ладно хоть мотыжка стоила всего лишь 1 золотой. Правда, она была такая же, как и та, которая мне первый раз досталась бесплатно.

— Странно, — удивился эльф, — Обычно земледельцам на полный год хватает такой тяпки.

— Это обычным земледельцам, — буркнул я, отдавая три золотых.

За десять зелий, пять свитков, и одну мотыжку.

Услышав цены на всё остальное, я сразу же махнул группе на выход.

В коридоре тиммейты на меня накинулись.

— Эй, а мы чего, закупаться не будем? — даже Бобр возмутился.

— Сами подумайте, — прошипел я, — Нам с огра ссыпалась вся голда и с кикимор. Когда мы ещё огра завалим?

— Смею напомнить, что скоро у нас будут походы… — важно сказал Лекарь.

— Ну, и кто из нас может завалить огра? — я обвёл всех взглядом.

Все молчали.

— Предлагаю пока подождать, пока не выйдем на связь с гномами, — тихо сказал я, — Нет, если хотите, мы сейчас можем закупиться чем-нибудь. А у гномов нам не хватит голды за более крутые плюшки.

Блонди скептически оглядывала маникюр, Лекарь с сомнением смотрел на двери, ведущие на склад. Биби, как и ожидалось, была за любой кипеш, связанный с гномами.

А Бобр сохранял нейтралитет.

— Мы сюда можем вернуться в любой момент, — добил я всех аргументом, — Если гномы нам ничего не дадут, то закупаемся, как и все нубы, здесь. Окей?

— А какие у них плюшки-то, братан? — заинтересованно спросил Бобр.

Я пожал плечами.

— Наверняка, уж получше таких броников, — и мой палец протиснулся в дырку на нагруднике Бори, — Да и щиты у них тоже, думаю, есть.

Аргумент про щиты подействовал.

***

Занятия по «Выживанию в магических подземельях», которые вёл наш неподражаемый гномий эксперт Тегрий Палыч, начались на четвёртый день. Этот вечно поддатый препод оказался на деле очень весёлым чуваком.

Да, сначала мы прилетели в аудиторию, но препод сразу же сказал, что после инструктажа каждая группа полетит в свой первый данж с куратором.

— Что, прям сегодня?! — Бобр улыбался во весь рот.

— Я смотрю, многие уже закупились? — Тегрий Палыч обвёл взглядом аудиторию, с удивлением глянул на наши с Борей дырявые броники, — Это просто замечательно.

А потом он показал на сваленную в углу кучу доспехов:

— Техника безопасности всё равно требует простейшей защиты, так что подберите себе что-нибудь.

Я победно улыбался, оглядывая свою группу. Кто знал, что так подфартит? Гончар знал!

Радости добавляло предвкушение того, что Кент наконец сегодня должен устроить встречу с гномами. Я прямо нутром чуял, что у них должно быть что-то такое, о чём обычный нуб может только мечтать.

— А теперь открываем тетради, плееры, — начал Тегрий Палыч, оглядывая аудиторию цепким взглядом.

В засаленном шахтёрском костюме и с красным носом, он выглядел посреди нас чужеродным элементом.

— Успешность любого похода в магическое подземелье зависит от целого ряда факторов. Экипировка, подготовка, состав, уровень, — он стал загибать пальцы, — Много их. Вот именно совокупность этих факторов…

— Да ну ядрён батон, — Бобр стукнулся лбом в тетрадь, — Почему нельзя просто в данж?!

— Это что, щит?! — Бобр сидел и удивлённо проминал пальцем кожаную перепонку.

— Оу, йес. Зыс ис риал щит! — фыркала Блонди.

Процесс затаривания шмотками из кучи в углу напоминал открытие магазина в «черную пятницу». Табун пронёсся по аудитории, десять минут драки, и в конце концов все с трофеями разбрелись обратно по партам.

Девчонок мы оставили за партами, и втроём с Лекарем и Бобром попытались пробиться. Наш здоровяк довольно легко протиснулся в толпу, там-то его и задавили. Но всё же Боря успел выкинуть нам с Толей несколько вещиц.

И теперь сидел за партой, разглядывая злополучный щит. Насмешка какая-то, напоминающая воздушного змея — на деревянном каркасе натянута светло-зелёная кожа, и приделана ручка, чтоб держать.

Кожа была очень эластичной, и Бобр прижал к ней лицо, показывая с другой стороны орущую физиономию:

— И гоблин разбегается и такой прям в мой щит… у-а-а-а-а!

Короче, мы добыли ещё пару нагрудников, защиту на руки, щит, и лютню без струн. Качество всего этого оставляло желать лучшего, и я так заподозрил, что это вообще дело рук начинающих ремесленников.

Защита на руки и мега-щит заслуженно достались Боре, как основному танку. Глянув на тонкие нагрудники, Бобр сказал, что лучше в своём дырявом походит, чем в эти «картонках».

Один нагрудник я отдал Биби.

Блонди фыркнула, посмотрев на предложенный ей второй нагрудник:

— Я всё равно буду в форме кошки, Гончар. Ду ю андестенд?

Я кивнул и отдал нагрудник Толе. Тот благодарно кивнул, хотя грусти в его глазах не убавилось.

Он всё поглаживал лютню, которая без струн была просто барабаном. Но звучал корпус при постукиваниях задорно.

Так сказать, у Толи был дубль два: с бубном ему особо не понравилось, теперь хоть лютню достал.

— Попробуем тебе струны найти, если что, — я попытался подбодрить Лекаря.

— Не, лекарь, а чё? — Бобр похлопал по своему щиту, — Смотри, кожа есть. Боевой тамтам соорудим, там все мобы сразу драпанут, как услышат.

Толя грустно вздохнул.

Тегрий Палыч всё же закончил нас мучить теорией и махнул рукой, указывая на дополнительный выход из аудитории.

На занятии нас было несколько групп, включая ненавистного Лютого, всего около тридцати человек. Вся эта орава двинулась через двойные двери, и пошла по тёмному каменному коридору. Такое чувство, что нас в темницу провожают.

В какой-то момент я почувствовал, как мне в бок воткнулся локоть.

— Здорово, балласт, — улыбнулся Лютый.

Я промолчал.

— Ну что, к нубоболу готов? — щуплый парнишка не унимался, — Мы недавно потренились, — и он задрал рукав, показывая свежие шрамы.

— Ой, — порезы заметила Биби.

Ощущение было, что Лютого за предплечье схватил зубастый Пакмэн. Следы от зубов шли ровным полукругом.

— Во, пока заживлять не стал, — с гордостью прошипел Лютый, — Так что готовься, Гончар, у меня кровь. Родоки в нубике сильнейшие были.

И он протиснулся, слился с толпой.

Я только поджал губы, глядя вслед. Это что было, попытка меня запугать? Так-то у меня тоже кровь, и пострашнее его династии будет.

— Ужас какой, — прошептала Биби, — Я думала, в нубоболе мячик пинают.

Кто-то услышал сбоку и добавил:

— Пинают, только он ноги откусывает, — и жидкий смех.

Мне надо было как-то успокоить Биби, но, к собственному стыду, я про этот «нубик» ещё ничего не знал. Только вспомнил дерево с «мангольерами», которые даже дриаду куснули за одно место. Навряд ли это понравится рыжей.

— Не боись, у тебя будет дубинка, — улыбнулся я.

— Если только её не отгрызут, — бросили из толпы рядом, народ нервно рассмеялся.

— Ой, — Биби, кажется, совсем не успокоилась.

Нас вели по тёмному коридору, мимо закрытых дубовых дверей, и это немного напомнило мне первый день в «Сито», когда я шёл за модератором Чернецовым.

— Не бойтесь, тут у нас склады, — вещал впереди Тегрий Палыч, — Впереди тренировочный данж, там всё покажу, и полетим в настоящий.

***

По пути препод пояснил, что в обычном состоянии Прорыв — это мало мобов. Но они есть, и постепенно накапливаются, приходя с нижних уровней. Поэтому каждый данж надо время от времени чистить.

Чем слабее монстр, тем легче ему подняться наверх. Таков магический закон природы, с этим ничего не поделаешь.

Чем мощнее моб, тем сильнее наш мир его «отталкивает». Наделение нюбсов магической силой и превращение их в игроков — явление той же природы, это защита мира от вторжения.

Когда происходит «прорыв»…

— Да-да, прорывом у нас называются и данжи, и события, когда мобы рвутся в наш мир, — Тегрий Палыч отмахнулся, — Сейчас путаетесь, потом поймёте.

Так вот, когда происходит прорыв, на нижних уровнях начинают копиться сильные мобы. Они продавливают толпой, как невидимую плёнку, защиту нашего мира, и поднимаются по уровням всё выше и выше.

Это может занимать от одной недели до месяца, в зависимости от силы «прорыва».

— Скажем, вот семнадцать лет назад у нас под Батоном, говорят, за три дня монстры поднялись с девятого уровня до третьего. Это страшный рекорд, но имперский рейд среагировал быстро. Это были настоящие герои… — Тегрий Палыч смущённо замолчал.

Ну, ясно, подумал про Тёмного Чекана и про то, что тот сделал с имперским рейдом.

Надо подробнее выяснить про это. Вот чует моё сердце, что полёт Чекана по всем Прорывам был не просто так. Кто знает, может, мой отец специально посадил всех на хвост, чтобы «медленные» маги успели пролететь по миру.

А то так собирались бы неделю, и профукали момент.

— Раньше у нас был норматив готовиться к прорыву неделю, — задумчиво сказал Тегрий Палыч, — Теперь три дня.

Он подвёл нас к закрытым двойным дверям.

— Итак, плееры, — Тегрий шмыгнул красным носом, — Сейчас пару часиков помутузим манекены, и вперёд, в настоящие данжи.

***

— Ну что ты встал, как истукан! — Тегрий Палыч надрывался над бедным плеером, который бил по соломенному чучелу, — Левый моб у тебя сорвался, и хилеру твоему кирдык настал.

Тренировочный данж представлял из себя… данж, только заполненный манекенами. Соломенный тюк с нарисованной мишенью, натянутый на бревно. Само бревно катается на колёсиках, и ведёт себя, как живое.

Посередь бревна, под соломенным чучелом, был вырезан шарнир, и если такого моба «заваливаешь», то он сгибается, изображая свою гибель.

У некоторых манекенов из чучел торчали тонкие жерди, как руки у снеговика, и такие мобы крутились вокруг оси, пытаясь долбануть ученика.

Все манекены были напичканы магическими датчиками, помогающими в обучении, и в общем вели себя, как большинство изученных мобов.

Над каждым манекеном загоралась лампочка. Красная — разозлился, жёлтая — встревожен. Зелёная — ему на игрока по фигу.

Тегрий Палыч усиленно объяснял, что танк, который держит на себе мобов, должен держать их…

— … ВСЕХ! Ты понял?! Всех! — он тыкал пальцем пареньку за спину, — Кирдык твоему хилеру. Она накопила больше агро, чем ты.

Перед пареньком сгрудились три манекена, сталкиваясь колёсиками. Над двумя горели красные лампочки, а вот над третьим мерцала жёлтая. И этот манекен мишенью смотрел не на танка, а на девушку позади.

Препод показывал на красный восклицательный знак, который горел над ней.

— Агро?! — удивлённо переспросил паренёк.

— Тебе знаешь, как повезло, что у тебя хилер в группе есть?! — не унимался Тегрий Палыч, — Если ты у хила моба переагрить не можешь, то как вы вообще убивать его будете?

Мы стояли у стен зала и слушали эту оживлённую беседу.

— У меня батя Дубогрыз говорит, что агро надо чувствовать, — важно кивал Боря, — Прям как вторую кожу.

Он нервно теребил дубинку, обмахивал себя щитом — на лбу выступила испарина. Как будто не того паренька ругали, а его.

— Да всё у тебя получится, Боря, — я похлопал его по плечу.

— А как же копить это агро? — послышался вопрос.

Тегрий Палыч шлёпнул себя по лбу.

— Эх, с каждым годом всё хуже и хуже…

И он начал пояснять, что моб злится. На удары, на ругательства, на помощь врагу. На всё. Покажешь глупую рожицу, добавляешь агро.

Что танки получают от системы способность злить больше, чем другие. А некоторым везёт, и им выпадают особые скиллы. Именно эти способности помогают таким игрокам удерживать монстров на себе, сразу по несколько штук.

Поэтому танкам важно обучаться вести бой сразу против нескольких противников. Но тут есть небольшая поблажка — когда мобы злятся, они плохо контролируют удары, допускают ошибки, много ругаются.

Я всё это слушал, удивлённо подмечая, как много параллелей с компьютерными играми. У меня даже закралось подозрение, что в разработке многих из них участвовали настоящие игроки-маги.

«Есть спокойные мобы. К нему можно подойти, даже поговорить, если у него есть разум. Пока не стукнешь, не тронет.

Есть агрессивные. Эти, едва видят, кидаются.

Есть такие, к которым просто близко не надо подходить. Это всё постигается опытным путём».

— А тот моб что делает?! — не унимался препод.

— Эээ… — наш Боря прищурился, — Кастует, что ли?

— Вот именно! А кого он собирается атаковать?

— Кажется, не меня. То есть, этого глушу, и цепляю этого?

— Молодец, соображаешь, — Тегрий похвалил, — Вообще, танки, раздобудьте себе зелья «провокации», очень помогут.

В любом случае, несмотря на крики препода и его ругательства, занятия в тренировочном данже были намного интереснее, чем сидение над тетрадями.

Тегрий объяснял, что надо выглядывать из-за каждого угла.

В залы нельзя выбегать сломя голову.

Цепляйте мобов по одному, рассчитывайте расстояние.

Интеллект у некоторых был такой, что, если отвернулись, могут и не заметить, что их соратник убежал кого-то атаковать.

— Сейчас я открою вам правду, плееры, — мрачно сказал Тегрий, — Иногда лучше, что вашего игрока убили.

Народ зароптал:

— Да ни за что!

— Не позволим!

— Какого фига?!

Тегрий покачал головой:

— Поэтому не забываем с собой свитки воскрешения, — он похлопал по кошелю на поясе, — Вся группа упала, ещё не факт, что вас найдут. Вот кто из вас хоть раз отмечался у куратора, когда идёте в данж?!

Его глаза стрельнули по мне, и я усмехнулся. Оказывается, ещё и отмечаться надо?

Ага, сейчас, разбежались. Тогда точно весь лут шерстить будут, ничего мимо склада не пройдёт.

Понимаю, безопасность важна. Вот и будем о ней заботиться.

— Псс, — послышалось сбоку.

Я глянул на Лекаря, и тот едва заметным кивком указал в сторону. Там, в тёмном проходе в следующий коридор, выглядывал Кент. Мне едва удалось сдержать радостный возглас: не подвёл персик, всё же пришёл.

Как хорошо иметь в группе барда, который слышит всё вокруг.

Сразу я зашептал ребятам:

— Прикройте, если что. Меня не будет некоторое время, надеюсь на вас.

— А как прикрыть-то? — удивился Лекарь.

— Блин, — я усмехнулся, — Ну песню спой.

— Смею заметить, что шутка просто обхохочешься.

— Кто-то очень много знает о данжах, что позволяет много болтать?! — послышался недовольный голос Тегрия, и мы сразу замолчали.

Кое-как дождавшись момента, когда вся наша орава переместится по залу, чтобы посмотреть, каким образом «можно удерживать особо сильного монстра в корнях», пока все добивают слабых.

— Если корней нет, у вас есть оглушение. А если нет оглушения, есть сон, — вещал Тегрий, подняв палец, — Только помните, когда моб атакует издалека, корни на него вешать не имеет смысла.

Я заскочил, наконец, в тёмный коридор, и чуть не воткнулся в Кента. Едва успел разглядеть.

— Ну, здорово, Гера, — персик, ещё раз выглянув из-за угла, поманил за собой, — Пошли. Сегодня для тебя удачный день.

***

Попетляв по коридорам и залам, я увидел ещё несколько видов манекенов.

Подвешенные под потолком, изображающие летающих. Были и со всякими приспособами, вроде кошки с верёвкой.

— Притягивают к себе, — кивнул Кент, — Бывают такие противные мобы.

В последнем зале меня впечатлила огромная бочка на больших колёсах, с манипуляторами по бокам, а из прорезей в груди у неё будто торчали дула корабельных пушек. Весь зал оказался напичкан ловушками, но Кент чётко показал мне, куда нельзя наступать.

Он кивнул на громилу-бочку:

— Типа босс, — и нахмурил брови, — Меня прибил, помню, прямо на первом же уроке. Все ещё ржали.

Я вежливо промолчал.

Кент провёл куда-то под тёмную арку в другом конце зала. Здесь было низко, приходилось пригибаться. Так, полусогнувшись, мы дошли до тупика.

— Для гномов проход, — шептал персик, шаря в темноте по стене, — Они тут постоянно следят за механизмами, чинят, смазывают. Ага!

Он что-то тронул, и замурованная стена перед нами бесшумно отъехала в сторону, только шепнула пневмоприводом.

— У гномов всегда так, всё чистенько работает, — усмехнулся Кент, — Это у гоблинов скрипит всё, того и гляди, развалится. А они только и кричат в ответ: «Работает же, на!»

За проходом оказался ещё коридор, такой же низенький. Ладно хоть, гномы были в плечах пошире людей, и можно было идти, расставив руки.

На стенах горели светодиодные лампы, гулял свежий ветерок из отверстий под потолком. Никакого намёка на душное подземелье.

***

Город гномов впечатлял.

Как такая пещера помещалась под Батоном, я не знаю. Но по её сводам гуляли красные отблески лавы, тут и там дымилось, коптилось, сверкало искрами раскалённого металла из жерла природных вулканов.

При этом везде были настелены железные мостки, тут и там удобные лесенки, балконы, помосты. Огромные корявые колонны уходили к потолку, поддерживая его, и на высоте тоже были установлены какие-то агрегаты. За сеткой помахивали лопасти — какая-то вентиляция, судя по всему.

Кент вёл меня по мостику, показывая направо и налево. Тут и там у кратеров небольших вулканов в защитных сварочных масках стояли склонившиеся гномы. Поворачивая рычаги механизмов, сидя в удобном кресле, они поднимали на цепях из вулканов большие литейные чаши, и направляли их к огромным формам, чтобы заливать раскалённый металл.

Среди них ходили ещё гномы, держа в руках длинные щипцы. Что-то погружали, доставали, помешивали.

Вся пещера была заполнена шипением, звоном, стуком, голосами и руганью.

— Куда ж ты её, щебень-гребень?!

— Вира!

— Да чтоб тебя, Торинова борода!

— О, какой молот будет! Надо бы себе обновить…

— Куда рот разинул? Кольцо не треснет?!

Наковальни стояли тут же рядом, на помостах. Кузнецы, от души размахиваясь, молотили по заготовкам — искры летели во все стороны, подпаливая бороды мастерам.

Большие заготовки били кузнечными машинами, напоминающими пресса, а мелкие любовно выглаживали миниатюрными молоточками.

Я так засмотрелся на одного бородатого гнома, который, высунув язык, тюкал молоточком какой-то мелкий ключик, придерживая его щипцами и покручивая по наковальне.

Гном был одет в круглые очки-гоглы, как у лётчиков, и в линзах лупились увеличенные глазки. Серая борода дымилась от забытой искры, нахмуренный лоб выдавал усиленную работу мысли.

Именно к нему-то и пошёл Кент.

— Здравствуй, мастер Молчарь, — махнул Кент.

— Ау! — и ключик слетел с наковаленки.

Поскакал по помосту, и я едва успел подхватить. И, скромно улыбнувшись, подошёл, положил обратно на наковальню.

И Кент, и Молчарь удивлённо уставились на меня. Я перевёл взгляд с одного на другого…

— Взлом? — только и спросил Молчарь.

Я кивнул, а гном подхватил мою ладонь и перевернул её. На коже красовался выжженный след от ключа.

Но боли-то я не почуял!

— Кровь Чекана, — вылупленные глаза ещё больше округлились, и гном спрятался обратно за наковальню.

— Так не Чекан же, — весело бросил Кент.

— Его отец тоже сюда пришёл в первый же день учёбы, — крикнули с верхних мостков.

Я стал ловить на себе множество взглядов. Гномы, кто заметил меня, старались по возможности сделать перерыв, бросали свои дела и просто таращились.

Молчарь недовольно поморщился, разглядывая меня и похлопывая себя по бороде, потом всё же обратился к Кенту:

— Чего пришёл, повар?

— Алхим, — упрямо сказал Кент.

Гном хмыкнул, ожидая ответа на вопрос.

— Ну ладно. Там у меня ещё кой-чего подходит, — улыбнулся Кент, — Синий мох раздобыл, в этот раз самогончик вообще забористый…

— От прошлого твоего забористого ещё живот не прошёл, — крикнул недовольный гном с верхнего помоста, — Кончал бы ты уже свои опыты, повар!

— Ну, не хотите, как хотите.

Молчарь цыкнул:

— Сколько?

— Три золотых.

— Два.

— Три!

— Вообще один, — хмуро отрезал гном.

— Опа-опа! Тогда вообще четыре, — не сдавался Кент.

Молчарь снова хмыкнул, потом выложил на наковальню два золотоых кругляшка.

— Грабёж, — весело бросил Кент, но сграбастал монетки, потом вытянул из кошеля большую литровую бутыль с голубоватым напитком.

Молчарь откупорил пробку, понюхал, его брови подлетели:

— Ты-ка смотри, как в Белом Гноме!

— Торинова борода, да ладно?! — послышалось сверху.

К Молчарю подскочил ещё один гном, взял бутыль, понюхал, потом показал верхним большой палец, кивнул.

Я круглыми глазами смотрел на всё это, пытаясь сообразить. Он сказал «Белый Гном»?! Точно не ослышался?

— А этого что привёл? — Молчарь, чуть сморщившись, покосился на меня.

Кент поднял руки, потом повернулся ко мне:

— Давай, Гера, я свою часть выполнил. Дальше разговаривай сам.

Вот так вот, вдруг оказавшись у долгожданной цели, я на миг оторопел. Блин, с чего начать-то разговор?

И тут же я зашипел. Ладонь, схватившая пару минут назад раскалённый ключик, взорвалась такой болью, что у меня глаза чуть на лоб не полезли:

— А-а-а-ушшш! — я стиснул зубы.

Гном, деловито хмыкнув, схватил мою ладошку и, вытянув из кошелька мелкий флакончик, что-то капнул на ожог. Болеть стало меньше, приятное покалывание морозом разлилось по ладони.

— Видишь, эффект-то временный от твоего взлома. У тебя оказался взламывающий артефакт в руках, и магия заглушила боль. Но она никуда не делась…

— Взламывающий… что? — я посмотрел на ключ, лежащий на наковальне.

Он всё ещё исходил дымком, на нём тлели мелкие частички. Возможно даже, что это моя кожа.

— Я мастер небольшой, — Молчарь почесал бороду, — Не все маги взломом владеют, и не все замки взламываются. Для такого и создаются вот такие ключики. Но если им работает разбойник с хорошим скиллом, то эффект увеличивается в разы.

— А что они могут? Двери взламывать?

Я спросил, вспомнив, что совсем недавно у меня было целых два таких артефакта. Один, которым я открыл дверь в тётиной квартире, потом взломал «статую определения», а другой… А другой я точно не знаю, что взломал, но он тоже рассыпался. То есть, своё дело он сделал.

— Дверь он может открыть просто физически, если язычки подходят, — гном кивнул, словно сам с собой разговаривал, — А магию можно настроить на любую желаемую вещь. Но только одну! — он важно поднял палец.

И Молчарь пояснил, что такие ключики — это «последние кусочки паззла», и обычно они настраиваются на «то самое время и то самое место».

— Чего? — даже Кент удивился, слушая нас.

Гном хмыкнул, раздражённо махнул рукой.

Получалось, в любом другом месте ключик не сработает. А в нужном месте, и в нужный момент активируется. Естественно, рядом с целью.

— Вот недавно, например, из Прорыва мобы полезли, — вдруг шепнул Молчарь, — Это была магия просто запредельная.

Я затаил дыхание…

— Не знаю, кто мог создать такой ключ, но наверняка его сделали в «том мире», какой-нибудь «адский кузнец» десятого уровня. А неизвестный игрок просто подошёл к Прорыву и открыл двери нижнего уровня. Даже я тут почуял…

Я чуть не охнул от удивления. А ведь, кажется, мы это уже обсуждали с Гномозекой.

Всё же, получается, это я выпустил мобов? Во время экскурсии, когда стояли перед Прорывом, и сработал ключик. Я оказался в «том месте и в то время».

— А так обычно их настраивают на всякое… Вот этот, например… — гном покрутил щипцами заготовку, — преподаватель заказал для нубобола.

Опять этот нубобол… А там-то что можно так закрывать?

— Зубастика выпускают из ящика, который не сможет открыть ничто, кроме этого ключика, — в ответ на мой взгляд кивнул гном, — Потому что тупые ученики всегда хотят открыть ящик с зубастиком.

Ожог на ладони перестал палить, как ошалелый, и я с удивлением обнаружил, что он почти затянулся.

— Мы, гномы, знаем толк в ожогах, — важно кивнул Молчарь, — Говори уже, сын Чекана, зачем пожаловал.

Я обернулся. Не только Кент заинтересованно слушал, но и многие гномы с верхних мостков смотрели, оттопырив при этом уши.

Молчарь понял мой взгляд по-своему. Он свистнул гному сверху, и через несколько секунд Кента хлопнули по плечу:

— Ну что, повар, наверняка ещё чего прихватил?

Возле персика стоял гном с верхнего помоста. Коренастый, с чёрной бородой, и жадными глазками, которые не сводили взгляда с кошелька Кента.

— Не, дядька Щебняк, я же… — Кент развёл руками.

— Даже… за три золотых? — и Щебняк мастерски достал из ниоткуда веер монеток.

Золото и глаза Кента блеснули одновременно.

— Если посмотреть внимательнее, — как зачарованный, произнёс персик, — Можно поискать.

— Вот и посмотрим, — хлопая Кента по спине, гном отвёл его в сторону.

А Молчарь потянул меня в другую.

— Мы знали, что ты рано или поздно придёшь, — вдруг сказал он, — У нас должок перед твоим отцом, — гном цыкнул, потом пригладил бороду.

Услышанное меня воодушевило, но Молчарь сразу же остепенил меня:

— Это не значит, что тебе бесплатно тут пахать будут, плеер.

— Да я и не собирался…

— Говори уже, чего хотел.

Я вкратце поведал о своих целях.

Сдать лут, и снабдить группу крутыми цацками, не забыв о боевой тяпке.

— Тесло, — важно произнёс я.

— Кельт-тесло? — удивился Молчарь, но потом посмотрел на меня с уважением, — Оружие северных гномов.

И он хитро прищурился:

— А это же плотницкий инструмент! Ты ж земледелец…

Он думал, что застал меня врасплох. Извини, дядя гном, не сегодня. Сейчас я сделал важный шаг на пути к своей цели, поэтому:

— Так и гномы вроде как не плотники? — спросил я.

Молчарь засмеялся, и хлопнул меня по спине:

— Ух, Чеканова кровь! — он тряхнул бородой, — Как батька твой, не подловишь.

И он повёл меня по мосткам, подгоняя в спину…

***

Этот самый кельт-тесло больше был похож на топор, только топорище повёрнуто, как у мотыги. Обтесать бревно самое то.

Едва я взял в руки это орудие, как почувствовал: это оно, то самое. Хоть сейчас в огород, срубать злосчастные корешки, рыхлить окаменевшую почву, окучивать…

Блин! Я тряхнул головой.

Нет, не так мечтаю. Хоть сейчас в лютый данж, врываться в орды врагов, крушить черепа, срубать головы и эти надоедливые корешки вишни, которые…

Твою ж за ногу. Земледелец просится наружу, мама не горюй!

Тесло было короче, чем мотыга, но намного длиннее, чем топор. Рабочая часть толстая, надёжная, рукоять тоже лежала в руке, как влитая. Такая не треснет при ударе, скорее я тресну.

Гном специально выбрал такое, подлиннее. Чтоб класс земледельца проснулся, почуял «свой инструмент». Вот я оглаживал заворожённо рукоять, украшенную выжжеными рунами.

Правда, Молчарь сказал, что таким теслом и дерево срубить можно, но тут я засомневался.

— Так ты ж и не плотник, — захохотал гном.

Оказалось, что шахтёры тоже могли пользоваться теслом, потому как похоже на кирку. Такова природа магии и распределения на классы — подобное притягивает подобное.

— Сколько? — с придыханием спросил я.

— Пятнадцать золотых.

У меня всё упало. Сколько?!

Пипец просто! Да это грабёж, группа мне не простит.

У меня всего 22 золотых. Да ну твою ж…

А Молчарь оказался ещё хитрее, чем я думал. Он тут же, не давая одуматься, повёл по ряду столов, где был свален шмот, искрящийся в свете пещерных отблесков.

Всё такое наполированное, матовое, чёрное, ровное… Будто попал в магазин боевой аммуниции, качество отделки было на невероятном уровне — словно машинная обработка.

Молчарь показал нагрудник — кольчуга на мягком кожаном подкладе. Цельные наплечники, и круглый литой диск на груди. С гербом Боттонскилла.

— Тридцать золотых.

Я открыл рот и не закрывал, пока он вёл меня по складу.

Шлем. Блестящий, с прикрывающим нос язычком, и на шею опускался кольчужный воротник.

— Двенадцать.

Меч. Самый настоящий, с переливающимся лезвием, на котором поблёскивали те же гномьи руны. Рукоять, плетёная светлой кожей.

— Тридцать.

Я только покачал головой.

— А молоты есть? Ну, дробящее, — спросил я, вспомним, что у нас танк вообще-то специализируется на именно на таком.

Что-то я сомневался, что мечом «оглушение» пройдёт.

Дробящее было…

У меня глаза разбежались от всего разнообразия. Молоты, кистени, булавы. Шипастые, квадратные, круглые.

Крякнув, я приподнял тяжеленную булаву. Её боевая часть была усилена шипами, каждый с мой палец длинной, а с конца рукояти свисала цепь с крючьями.

— Пятьдесят.

— Ядрён батон! — я зажмурился, вспомнив о Бобре.

— Плеер, понимаю, дорого, — кивнул Молчарь, а потом шепнул, — Но ты же знаешь, качество стоит денег.

Он показал на мой нагрудник, на сквозные дырки от когтей кикимор.

— Это разве броня? Нет, — и он похлопал любовно по кольчугам, разложенным рядом, — Вот это броня.

Молчарь ещё добавил, что показывает всё «нубское», для учеников. Настоящие доспехи и оружие стоит совсем других денег. Там и расчёт идёт «крисами».

— Крисами?

— Ну да, — пожал гном плечами, — Сто золотых — один кристалл. Ты не знал?

Я покачал головой. Сто золотых!

— Дядька Молчарь, — я сокрушённо покачал головой, — Дорого, нет таких денег.

Гном нахмурился, потом забрал у меня из рук булаву.

— Ну, на нет и суда нет, — он кивнул на выход из склада.

Я не сдвинулся с места:

— Э, не, так не пойдёт.

— А с чего бы это, щебень-гребень?

— Я сюда пришёл, чтоб договариваться… У меня есть лут, а если и нету, то мы добудем, что надо.

***

Лут, как и оказалось, гномам был нужен особый.

Настаивать выпивку для гномов, как это делает Кент, я не мог. Да и дело это было опасное: если Гномозека поймает, там проступок будет серьёзный.

Даже персик попадался уже пару раз, и это одна из причин, по которой его так не любит группа. Потому что в она полном составе отвечает за косяки Кента.

Тут ещё была лазейка — сам Кент своё варево не употреблял, и если б его поймали на этом, тут и до «обнуления» бы дошло. А с гномами ректор ничего поделать не мог — это не ученики.

С содроганием сердца я показал ножик, выбитый ещё в Греции. Молчарь покрутил лезвие, попробовал пальцем, хотя его сморщенный нос намекал на дешевизну клинка:

— Нормально, — гном потёр бороду, потом, к моему облегчению, вернул мне, — Магический металл очень нужен.

Чем отличается магическое оружие от немагического? Правильно, оно сделано из магического металла.

Как и в случае с магией, основными поставщиками такого металла были существа из того мира. Мобы с зачатками разума всегда таскали при себе что-нибудь, что доказывало наличие этого самого разума.

Вот и шли игроки в данжи, добывали медь, бронзу, железо… Эти простые металлы всегда были в достатке, и стоили дёшево. Но в любом случае, за три таких ножичка гном обещал золотой.

А это уже более серьёзный подход, чем у кладовщика-эльфа.

Чем ниже спускались в Прорыв игроки, тем более серьёзный лут там падал.

— Сильверит там, мифрил, да много чего, — перечислял гном, — Как вырастешь в уровне, узнаешь о них. Там и расценки другие.

Впрочем, Молчарь сразу намекнул:

— Но ты неси всё, а мы тут разберёмся. Гномы не обманут, а до этого ушастого пердуна на складе ты всегда успеешь дойти.

Я так и остался стоять.

— Чего ещё? — Молчарь нервно похлопал по бороде.

— Вы говорили про Белого Гнома… А это что?

Брови кузнеца подпрыгнули.

— Так таверна ж, — он пожал плечами, — Тебя туда и не пустят, мал ещё пострел. Хотя-а-а…

— Что? — с надеждой вырвалось у меня.

— Да я не знаю. Просто туда ученики-то и добраться не могут, она ж на такой высотище, на Эвересте. Правда, твоему батьке было наплевать, он и не в такие щебеня-гребеня забирался, делая наши квесты…

— Квесты? — меня словно молнией поразило.

— Ну да. А зачем твой батька в Белый Гном пёрся-то?

Вот оно! Да-да-да!!!

Я едва сдерживался, чтоб не расплыться в ошалелой улыбке. Золота нет, но вы держитесь, ведь есть квесты.

— Ой, — Молчарь прижал ладошкой рот, — Дворфич так-то запретил…

— А мы ж не скажем, — я прошептал, а потом показал на столы со снаряжением, мой палец остановился в направлении кельта-тесла, — Мне очень надо…

Я говорил и говорил. О том, что я лидер группы, но барахло со склада мне нафиг не сдалось. Потому что снабжать свою пати всякой фигнёй не собираюсь.

И если надо залезть хоть огру в брюхо, я туда залезу. Система дала мне земледельца, но корпеть над грядками я не собираюсь. Есть способы быть настоящим и полезным игроком, а даже если нет, то я их найду.

— Про огра слыхал, — уважительно кивнул гном.

— Я не уйду отсюда без результата, — твёрдо сказал я, — Надо будет, отдраю все мостки вам… Мне нужно снаряжение!

— Ну, Торинова борода, — вырвалось у Молчаря, — Вот как есть Чекан передо мной… Как он тогда выразился-то? — гном посмотрел наверх, вспоминая, — А, вот: «Орать песенки для задниц я не собираюсь», во!

Я глупо улыбнулся, представив позицию барда в группе. Ну да, вечно позади, поёт и играет.

«Песенки для задниц»… Хо-хо, ну папка, ну загнул.

— И стоял он вот на этом же месте, — усмехнулся гном, и хлопнул в ладоши, — Ну, кто б знал!

— Вы так говорите, что… — я замялся, — Ну, будто мой отец и вовсе не плохой.

Молчарь оглянулся, будто боялся чужих ушей, потом сказал:

— Батя твой… Знаешь, он как тот ключик. Оказался в нужном месте и в нужное время. Сейчас бы и Батона не было, если б он не… — тут Молчарь рубанул кулаком по ладони, — Так, эти разговоры ваше Министерство очень не любит.

— Понял, — кивнул я, а сам улыбался, как гоблин перед беззащитной жертвой.

Вот почему такое разное мнение.

Мой отец, он и не хороший, и не плохой… Просто он выполнил свою функцию, потому что вместо него было некому.

— Значит, квесту хочешь?

— Очень.

— Ну, тогда и награды вот этим, — гном махнул назад, на сваленные кучи желанного барахла, — А то с золотом, знаешь, проблемы вечно. Да вы и так хлам будете тащить, в накладе не останетесь.

Сказано, сделано…

***

Активные задания:

1. Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых.

Недоступно. Недостаточный уровень.

2. Поцеловать дриаду. Выполнено.

Получить награду. Не выполнено.

3. Раздобыть пушечные ядра северных орков.

Недоступно. Недостаточный уровень.

Молчарь ещё сунул мне ключик, проводив до выхода в тренировочный данж:

«Как выполнишь, к главному входу подойдёшь, дверь откроется».

За мной закрылась дверца с шипением, а я так стоял и улыбался, как дурачок, пялясь в журнал.

Недостаточный уровень. Да ну твою ж за ногу! Даже интересно, я в Батоне вообще выучусь до того момента, когда в журнале уже будет писаться: «достаточный уровень».

Молчарь всё же помог мне. Он нанёс на черенок моей собственной мотыги руны гномов, сказав, что прослужит подольше.

«Должна», — поправил себя гном.

Кента со мной не было, он так и остался у гномов, и я, долбаясь затылком о потолок, полез обратно к выходу.

— Да кто ж так хилит-то, дурень! — донёсся крик Тегрий Палыча, — Ты зачем всю ману слил? У тебя танку только нос поцарапали!

Вся группа была уже в зале с боссом. Плееры окружили это огромную бочку, и Тегрий надрывался теперь над хилерами.

— Ты на него ещё свиток воскрешения потрать, хилер ты недоделанный!

И хилят не так, и не того, и ману не экономят, и заклинание подбирают неправильно.

Ниша для гномов была незаметной, и мне понадобилось несколько секунд, чтоб из своего укрытия дозваться Лекаря. Тогда моя группа совершила интересный манёвр, будто бы тренируя обход босса вдоль стен, и мне удалось незаметно влиться в коллектив.

Вроде бы никто и не заметил, хотя Лютый, кажется, не сводил с меня ненавистного взгляда.

***

Мы сидел в личном холле за столом, разглядывая наши обновки.

— Ядрён батон, — Бобр удивлённо поглаживал новенький щит со склада, — Что-то я тебя не понял. То мы, значит, «у гномов затаримся», а то сразу побежали на склад к ушастому хмырю и слили весь бюджет.

Он любовно оглядывал деревянный щит, с железной оковкой. Вроде как лукоморный дуб, по крайней мере, так сказал довольный кладовщик, когда мы у него оставили «кучу золота».

Я улыбался. Да, слили бюджет, зато теперь группа одета. Да ещё Бобру прикупил одно настоящее «зелье храбрости».

Ремонт наших с Бобром нагрудников, и покупка более хороших для Биби и Лекаря. Плюс новенький щит для нашего танка.

Ах, да, еще покупка свитков возвращения в Батон из любой точки мира. По одному золотому за свиток, на всю группу.

И осталось у нас три золотых.

Я показал Блонди на монетки.

— Если тебе известно, что можно приобрести для кошки, — сказал я, — То бюджет ещё остался.

— Ай синк, — Блонди задумчиво посмотрела на ногти, — Пока так справлюсь.

Я хмыкнул. Ну, по крайней мере, наши отношения стали ровнее.

На самом деле группа была довольна. И то, что приоделись, и то, что я добрался-таки до гномов. И пришёл не с пустыми руками, а кхм… с заполненным журналом.

Все почувствовали не мнимое лидерство.

А вот про «Белый Гном» все удивились…

— Таверна? — Лекарь поморщился, — Питейное заведение на вершине Эвереста? Да уж, было бы из чего тайну делать.

— Теперь, народ, у нас другая проблема.

Все повернулись ко мне, и я развёл руками:

— Мы ни хрена не знаем, как добраться до северных орков. Пользоваться-то порталом мы не умеем.

— А, и точно, братан, — Бобр нахмурился.

— Ланочка, — протянула Биби, — Так же нечестно.

Та стрельнула глазками в рыжую, а потом всё же сказала:

— Гончар, а как я, по-твоему, летала к дриадам в лес?

Мы все повернулись к Блонди. Я даже подвис на некоторое время — и вправду, я как-то упустил этот момент.

— Э-э-э, сеструха, — возмутился Бобр, — А ты чего молчала-то раньше?

— Ну, молчала, вот и молчала, — выпалила Блонди, — Ай вэри бэд гёрл!

Я усмехнулся, даже не комментируя это. Извиняться Блонди, судя по всему, не умеет, но какое-то чувство вины всё же ощущает.

Так что лучше поздно, чем никогда.

— Пойдёмте к дриаде Дафне Дубыне, — вставая из-за стола, важно произнесла Блонди, — И возьми золотой, Гончар, пригодится.

— Я поговорю, — прошептала Блонди, когда мы пришли в сад Баттонскилла.

В этот раз Дафна Дубыня стояла возле кустов, из которых в прошлый раз на меня вылез Кент. За её спиной хихикала пара рабочих-гоблинов с граблями и лопатой, у их ног стоял деревянный ящик с ручкой.

Дриада глазела на кусты, всплёскивая руками, и зелёные коротышки так же реагировали на разговор, но как-то вяло — они просто уставились на её пятую точку, скалясь и подталкивая друг друга локтем.

— Возмутительно! — слышались возгласы Дафны Дубыни, — Мы ждали урожая десять лет, и вдруг кто-то себе прикарманил половину.

— Уроды, на!

— Вообще… на! Круглые!

— Ага, упругие, на!

— Вы о чём? — дриада повернулась к гоблинам, те сразу подняли взгляд, оторвавшись от её пятой точки.

— Говорим, на, им хана. Упругие уроды, хоть чё им сделай, на… А им ни хрена!

Дафна Дубыня только отмахнулась от них, снова повернулась к кустам, и тут заметила нас.

Мы стояли на дорожке чуть в отдалении, ожидая, когда у неё будет время.

Дриада указала гоблинам на кусты:

— Капусту-до-хрусту посадите тут, тут… и вот тут. И осторожнее, семена щипцами берите, а то опять все пальцы поломаете.

Гоблины залыбились:

— Капуста, на! — один из них достал из кармана формы щипцы.

Дафна двинулась к нам, но ей вслед донеслось:

— А репку, на?

— А мятку, на?

Дриада поджала губы, повернулась. Стала задумчиво тереть травяную шевелюру.

— Да, посадите репку-скрепку, парочка не помешает. А некромяту не надо, убить может.

Гоблины закивали.

— Репки до хрена!

— Мяты до хрена, всё поняли, на!

— Им всем хана.

Дриада попыталась ещё добавить про некромяту, но гоблины уже с остервенелым видом начали таскать что-то щипцами в кусты. Тогда она раздражённо покачала головой, и повернулась к нам:

— А, привет, люди, — Дафна с лёгким удивлением осмотрела нас, — Приятно видеть всю группу в сборе.

Она улыбнулась Блонди:

— Смотрю, кошка всё же далась тебе, дочь Венеры?

— Йес, — Лана засветилась в ответ, — Гель-лак и вправду помог.

Я с лёгким удивлением вслушивался в их разговор. Какая-то фигня получается… магический гель-лак как-то способствовал превращению Ланы в кошку?

— А-А-А-А!!! — донеслось из кустов, потом оттуда вылетел гоблин, хныкая и баюкая пальцы руки, — Мне хана!

— Лошара, на! — второй гоблин в кустах хохотал, — Хрустяшка, на…

Раненый рабочий пронёсся мимо нас по дорожке, ругаясь на чём свет стоит. Я успел заметить, что пальцы у него были перекручены неестественным образом.

Эх, бедный Кент. Если это, как я подозреваю, именно он спёр половину урожая чего-то ценного, то в следующий раз его ждёт неприятный сюрприз.

Дафна поморщилась, глянув вслед бедняге:

— Говорила, семена капусты щипцами брать… У вас ко мне дело, плееры?

Дриада стала более деловой, когда нас тут была целая группа, и не позволяла себе летать по деревьям, превращаясь в эхо.

— Надо в магический лес бы опять, — начала Блонди.

— Айбиби тоже решилась? — Дафна пристально посмотрела на нашу рыжую, — Но ведь у неё ёжик появился.

— А он… непослушный, — скромно вставила Биби.

— Ясно, — тут у дриады на животе отъехал кусочек мха, будто приоткрыл кармашек, и ей в руку выпал свиток, — Помнишь? На портале назовёшь, куда вам надо, и полетите.

— Дриады в магическом лесу, так? — повторила Блонди ранее заученный текст, и протянула руку.

Дриада покачала пальцем:

— Один золотой.

Я вытащил монетку и положил в древесную ладошку. И тогда свиток перешёл Блонди.

— Молодцы. А остальные зачем? — Дафна глянула на меня, потом подмигнула, — А, так ты всё же за наградой решил слетать? Я слышала про огра, это очень серьёзный противник. Ты молодец, Гончар.

Она всмотрелась в мои глаза, и через пару секунд молчания вдруг мшистые брови удивлённо поднялись:

— Ты увидел истину?

— Эээ… Вы о чём?

Дриада чуть склонила голову, потом покачала головой. Кажется, я тут и не был особо нужен, она сама неплохо с собой болтала:

— Нет, Гончар, сын Чекана. Ты нашёл обходной путь. Это даже важнее, чем истина, — Дафна подняла пальчик, — Гибкость — очень важно для мага. Медленные растения огибают любое препятствие, выискивая путь к свету. Вы поняли?

— Ну да… — хором ответили мы.

Хотя уже давно не терпелось припустить в сторону портала, и воспользоваться свитком. А то у этой преподавательницы включился философский режим, ещё чуть-чуть, и начнётся какая-нибудь… совокупность.

Где-то я это уже слышал.

— Завтра у нас с вами занятие, — улыбнулась дриада, — Я расскажу вам, как удобрить душу любознательностью и пытливостью. И если упадёт семя сомнения в такую почву, то из него обязательно вырастет дерево истины!

Надо было видеть лицо Бобра, у которого едва не отвалилась челюсть. Просто Боря, узнав, что у нас будет «магическая флора и фауна», ожидал там что-то реально крутое.

Ну, у него всё, что флора, то ботаника. А всё, что ботаника, то связано с тёмными эльфийками. А у этих эльфиек всегда есть, что показать.

— Спасибо, Дафна Дубыня, — выпалили мы и пустились вон из сада.

Но всё же дриада не удержалась, и эхо её голоса догнало нас у выхода.

— Плееры, только помните, — зашелестела листва в молодильных яблонях, — Северные орки живут на острове Северном…

***

— Не, нафиг, только тёмные эльфийки, — ворчал Бобр, когда мы подходили к северному порталу, — Только правильная ботаника, и никаких… как она там сказала?

— Семя сомнения, деревня.

— Во, точно, Толян, всему своё мнение, — важно кивнул Боря, — И у меня — своё.

У портала орудовал кисточкой очень знакомый нам гоблин.

— А, плееры, на! — рявкнул он, тряхнув ведёрком, — Какого тут делаете, на?

— Говоришь, пьяный мох достать? — процедил Бобр, доставая свою дубину.

Гоблин икнул, а потом в его взгляде проклюнулась догадка… он нас узнал.

— А что не так, на? — коротышка попятился, осторожно поставив ведёрко на пол.

— Да не лес это был, ни хрена, — проворчал Боря, и пошёл к гоблину с дубиной на перевес.

— Плееры драные, на, проступок, на! — коротыш затряс кисточкой.

— Да не, дружище, мы просто к ограм тебя отправим, — добавил я, — Там твой мох тебя ждёт…

Блонди достала из-за пазухи свиток, и это было последней каплей.

— А-а-а, помогите, на! — гоблин сорвался с места и побежал вниз по склону, — Убивают клёвого пацана, на!

Он спотыкался, кувыркаясь, и через некоторое время исчез среди валунов.

Я усмехнулся, глядя вслед, а Боря вытащил щит, стал деловито его осматривать. Тут он был прав: нужно было уже готовиться к полёту.

Мне пока пришлось достать дубинку. Всё равно удар ей будет помощнее.

Каждому в руку легло по свитку возвращения и по два зелья здоровья. Боря взял себе купленный эликсир храбрости, и с лёгкой неприязнью глянул на него:

— В этот раз норма, типа?

Хоть танк и знал, что куплено у кладовщика, но его сомнения были понятны.

— Типа да, — кивнул я, — Кент руку не прикладывал.

— Чего ради группы не сделаешь, — хмыкнул Бобр, сунув зелья в кошелёк.

— Надеюсь, там камешков будет полно? А то я немного набрала в кошелёк, — напомнила о себе Биби.

— Блин, — чертыхнулся я.

Потратив минут пять на сбор вокруг снарядов, мы загрузились запасами для Биби. Подумав, я ещё прихватил пару горстей обычной земли — мощный удар земледельца всегда пригодится.

— А ю рэди? — важно спросила Блонди, разворачивая свиток, что дала ей Дафна.

— Давай, сеструха, заряжай, — Бобр бухнул булавой по щиту.

***

«Северные орки на острове Северном», — так произнесла Блонди.

И в этот раз мы прилетели туда, куда надо.

Что мы учли?

Дубины, щит, зелья здоровья, нагрудники. Я считал, что группа экипирована по самое «здрасте». Ну, для нашего уровня.

А что мы не учли?

— Факин фрозен щит! — выругалась Блонди, обхватив себя за плечи.

Жуткий мороз ударил по нам, едва мы вышли из портала.

Здесь царил полумрак. Всё небо было затянуто серыми облаками. Да и земля была серой, безжизненной.

Перед нами была гористая местность, кое-где пробивались ледники, спускающиеся с гор в ущелья, но даже эти снега и льды казались серыми, грязными.

Самый унылый пейзаж, который я когда-либо видел. Да плюс ещё лютый мороз, сразу забравшийся под джинсовую куртку — и никакого желания любоваться красотами не возникло.

Вот же я балбес! Северный остров, северные орки…

Одеться надо было, дурень. Влажный ледяной ветер вдруг ударил, взлохматив нам волосы, словно пытался добавить ума.

— Блонди, в кошку, быстро, — крикнул я.

— Ай… кэнт… н-надо сосред-д-доточ-ч-ч… — губы Ланы прыгали, синея на глазах.

— Я так п-понимаю, м-можно доставать свитки во… во… — губы Толяна сразу замёрзли, и он всё пытался выговорить.

БА-БАХ!

Мы вздрогнули, когда склон одной горы вдруг выплюнул облачко дыма, и в этот же момент склон соседней горы тоже выплюнул облако, только пыли и грязи.

И снова… ба-бах!

Из другого склона вылетело облако дыма, и что-то долбануло по соседнему склону.

— Это ч-чего, б-б-братва?

— К-кажется, орки, — выдавил я, пытаясь рассмотреть впереди хоть что-то.

Есть. Там действительно ворота.

— Дав-вай, за м-мной, — я махнул вперёд.

Пара минут беготни всё же чуть согрели нас, а от жуткого мороза мы просто озверели.

Поэтому, когда у дубовых ворот оказался самый настоящий орк, мы не удивились. Даже то, что у него были яркие жёлтые глаза, не остановило меня. Потому что на нём были… меховые одежды!

Серая шапка с рогами, безрукавка, штаны, унты. Да пипец, этот зеленокожий монстр выглядел таким тёплым и уютным, что мы даже секунды не думали перед нападением.

— Хороший дыр! — клыкастый орк скалился, приложив ладонь козырьком.

Он рассматривал пыль на склонах, оседающую после выстрелов, и не сразу нас заметил. Поэтому страшенный топор в его руках был опущен.

— Стой, шпион-батыр, — он только и успел сказать это, когда дубина Бори опустилась ему на лоб.

И в следующий же миг огромная кошка вонзилась клыками ему в горло, брызнула зелёная кровь. Орк свалился, долбанувшись затылком об деревянную дверь, дёрнулся пару раз и затих.

— Я так понимаю… — начал было Толя, но я заорал:

— Снимай с него всё быстрей, пока не испачкалось!

Да, я чувствовал себя мародёром, который обворовывает трупы, но… да пошло он всё нафиг, холодно-то как!

Довольная Блонди сидела, вылизываясь. Я, хоть и видел уже такое на болотах, всё равно непроизвольно вздрогнул. Жуть.

Безрукавку я накинул на Биби, Бобр сунул ноги в унты, Толя натянул штаны, а я, поджав губы, одел шапку. Да уж…

Топор, несмотря на широкое лезвие, легко нырнул в кошель, а Лекарь деловито сунул склянку к появившемуся светлячку.

— Двадцать опыта, — кивнул Толя, — Неплохо.

— И один золотой, — радостно воскликнула Биби, поднимая кругляшок.

— Живём. Билеты на дорогу уже отбили, — довольно осклабился Бобр, а потом толкнул дубовые двери, — Закрыто, ядрён батон.

— Давай я, — мои руки сами коснулись створок.

Всё происходило так быстро, и я радовался, что наша группа с каждым разом действует всё слаженней и слаженней.

— Братан, давай это… удачи.

Я кивнул, прижимаясь щекой к деревянным доскам. Холодно, блин. Ну, где же ты, взлом?

Секунда, другая… Позади тяжело дышали и стучали зубами мои тиммейты, а я слушал.

Хватит ли скилла? Всё же, второй уровень всего.

Что-то гулко ухнуло с той стороны ворот, и Бобр сразу подскочил, отталкивая меня:

— Всё, братан, молодец, — и надавил на створки.

Со скрипом они разъехались, и мы всей гурьбой влетели внутрь.

Небольшой тамбур перед широкой каменной лестницей, уходящей куда-то вверх. Здесь было не сильно теплее, но такого ветра уже не было.

Тусклый свет с улицы выхватил на стенах рогатые головы, висящие, как трофеи, но через миг всё потонуло во мраке — со скрипом Бобр закрыл створки.

— Так, народ, — я растирал немеющие плечи, — Ищем ещё орков. Надо одеваться!

— А вот теперь я полностью согласен с нашим лидером, — важно кивнул Толя и, перехватив свою бесструнную лютню, пошёл по лестнице.

Кошка Блонди только мяукнула, стукнув хвостом по каменному полу — ей-то было тепло.

— Эй, — Бобр крепко схватил Толяна за плечо и сдвинул себе за спину, — Впереди танк.

***

Это была какая-то крепость, выбитая в сердце горы. Длинные коридоры, которые всё время вели вверх, заставляя нас подниматься.

Орки особо не заботились об освещении, факелы были тут редкостью, поэтому нам пришлось достать мобильники и врубить фонарики.

Мы застывали время от времени, слыша эхо далёких голосов.

«Орда, к орудиям — ям — ям…»

«Триста… та — та — та…»

А следом стены крепости сотрясались от залпа.

Наличие барда в группе — высшее благо. Я понял это, когда Лекарь вдруг зашипел:

— Стойте!

— Чего? — Бобр раздражённо обернулся, но всё же остановился.

— Идут!

Мы как раз прошли мимо тёмного перекрёстка, поэтому сразу же отбежали назад, и спрятались за углами. Лекарь с Блонди с одной стороны, мы с Бобром и Биби — с другой.

Через несколько секунд из коридора послышались шаркающие шаги. В унтах орка почти не было слышно, и я поразился, как это Лекарь смог распознать звук.

Тут опять бахнуло, по коридорам прокатилась вибрация, с потолка посыпалась пыль.

— Абыр, абыр, — орк стал напевать песенку, — Орк-батыр стрелял до дыр.

Послышался скрежет металла по камню — орк крутанул топором, задев стену, и высек несколько искр.

— Мощный батыр, — он оголил клыки, улыбаясь, — Стену до дыр!

Тут он вышел в этот перекрёсток и на миг замер. Жёлтые глаза ярко горели во мраке, и не было никаких сомнений — в темноте он видит прекрасно.

Бобр передо мной вскочил, замахиваясь дубиной, а Блонди рванулась орку на спину. Но тот будто почуял нападение, пригнулся — и кошка влетела в Борю, снесла его прямо на нас с Биби.

Поражённый Лекарь стоял с другой стороны, обняв свою лютню. Он единственный из нас остался на ногах.

— Шпион-батыр! — орк вдруг присел, потом крутанулся и воткнул в Толяна топор. Нашего барда аж размазало по стене.

— Толян! — заорал Бобр, вставая.

А монстр присел, округлив жёлтые глазки, а потом вдруг сиганул по коридору, заорав во всю глотку:

— Тревога!!! Тревога!

Через секунду мы все уже были возле Толяна. Он так и обнимал свой живот, а потом виновато развёл руки — его лютня оказалась вдребезги разбитой. Но она же и остановила удар топора: сам бард не пострадал.

— Твою же мать, братан, напугал.

— Что-то мне с инструментами не везёт, — Лекарь отбросил расколотый корпус, а потом полез в кошелёк.

Звякнул тот самый бубен.

Его звук будто запустил реакцию, и в этот же момент по коридорам крепости загуляла сирена.

Орки объявили тревогу.

***

— Быстрее, быстрее, — мы неслись по коридору.

Где-то далеко позади слышалась погоня — с десяток бугаёв неслись за нами с огромными топорами наперевес.

— Крам-батыр!!! — орали монстры, — Слава Крам-батыру!

Среди них были какие-то особо худые орки, сутулые и гривастые, и вот у них топорики были совсем небольшими. Но один такой торчал у Бобра в щите, и мы поняли, что не только Биби умеет метать снаряды.

Её броски заставили орков на миг отступить, когда один упал с пробитой головой, но их всё равно было слишком много. Поэтому лучшим для нас решением пока было от них убегать.

— Может, всё-таки, лучше домой? — пыхтел Лекарь, позвякивая бубном.

Он только-только отгремел свою песенку, что «нас не догонят», и мы смогли оторваться.

Очередная лестница привела нас в верхний коридор. Здесь уже свет падал из широких окон до самого пола, в которых виднелась серая горная панорама. В углах лежал иней и снег, и хозяйничал тот же ледяной ветер.

Впереди снова были двойные двери, и я указал на них:

— Пока живы, будем тут.

В этот момент снова бахнуло. Мы слегка пригнулись, и вовремя — прямо через окно что-то свистнуло и воткнулось в стену.

Взрывная волна и осколки отбросили нас на спину, я полетел кувырком, больно ударившись затылком. От грома в голове поплыло, несколько секунд я пытался понять, где я и что со мной.

Потом тряхнул головой, пополз, пытаясь поднять своих тиммейтов. К счастью, все были живы. Только Лекарь зажал уши и гудел:

— Как громко! Громко!

Впереди всех был Бобр, он и принял весь удар волны на свой щит. Правда, разбитые губы и нос говорили о том, что ему крепко досталось.

— Зелье здоровья, — хотел сказать я, но Бобр сплюнул кровь:

— Не, рано.

Биби шаркала по полу и подбирала осколки. Она и так истратила свой запас, когда мы улепётывали от погони.

— Давай, давай, народ, — я стал подтягивать всех.

Хрустя по каменным крошкам, мы побежали к двойным дверям.

Они оказались незакрыты, мы влетели внутрь… и замерли, поражённо глядя на открывшуюся картину.

Здесь стояли несколько огромных, корабельных пушек, чьи дула вылезали через проёмы наружу. Возле них сгрудились орки: одни таскали снаряды, другие стояли с горящими факелами, готовясь поджечь фитиль. Третьи щурились в прицелы, стоя на подставках перед пушками.

В центре зала стоял широченный орк, одетый в белоснежные меха. Меховая шапка с одним золотым рогом, огромный ятаган на поясе, и безрукавка, увешанная черепами, как украшениями.

Судя по всему, это был какой-то главный орк.

— Триста… — вещал он, когда мы влетели внутрь, — Тридцать!

Он осёкся, и повернулся к нам.

Золотое кольцо в ноздрях, тяжёлые серьги на ушах. Цепь между пошарпанными клыками. И горящие ненавистью жёлтые глаза.

— Какого? — тряхнув головой и звякнув всеми украшениями, он кулаком ухнул по мощной груди, — Крам-батыр!

Остальные орки стали разворачиваться, неуверенно переглядываясь, но предводитель вдруг поднял сжатый кулак:

— Я сам! Орда, к орудиям. К залпу готовьсь!

Двойные двери сзади как раз затворились, и там что-то щёлкнуло. Ну, ясно, теперь заперто…

Орк по имени Крам неспеша приближался к нам. Вот он вытянул свой ятаган, изогнутый клинок блеснул в слабом свете факелов.

Из бойниц, куда заглядывали дула пушек, тоже падал свет, но снаружи, как я помнил, всё было таким серым и пасмурным, что тут сами горы надо фонарями освещать.

Не сразу, но я разглядел, что дальнем конце зала с пушками виднелись огромные каменные ворота, которые по цвету совсем не отличались от стен. В полу были прокатаны глубокие колеи полукругом от створок, что говорило о том, что эти ворота иногда открывают.

Мелькнула глупая мысль пробиться туда, и бежать дальше. Вот только как мы собираемся открывать эти ворота? Там створки такие, что фура проедет — не руками их двигать, это точно…

Несмотря на опасность всей ситуации, мой зоркий глаз подметил аккуратные кучки железных ядер возле пушек. Небольшие, размером с грейпфрут, но наверняка тяжёлые. Интересно, если их сунуть в кошель, вес уменьшается?

Жестокий мир вырвал меня из размышлений громогласным рыком:

— Крам-батыр вас порезать до дыр! — орк махнул влево-вправо, и огромный клинок свистнул в жилистой руке, словно весил, как прутик, — И сделать новый кожаный ремень.

Он довольно указал на нашу Блонди. Кошка оскалилась в ответ.

— Твой черепушка, кот-батыр, украсить мои меха, — он огладил пару черепов на своей безрукавке.

— Э, братан-батыр, ты полегче, — Бобр вышел вперёд и долбанул дубиной по щиту, — Иначе поправлю твою совокупность зубов.

Орк даже чуть приоткрыл рот, пытаясь расшифровать оскорбление.

— Сова купить твой зубы? — он слегка растерялся.

Орк и Боря были одного роста, только вот этот Крам шире в два раза, и его ятаган мог поспорить размером с Бориной булавой. А уж то, что острый клинок гораздо опаснее дубины, и говорить не приходилось.

Я осторожно вытянул свою мотыгу из кошеля. Блеснули выжженые на черенке руны, и это придало мне чуть уверенности. Ну, гномы, не подведите.

— Воин-батыр? — ятаган указал на Борю.

— Воин, воин, — кивнул Бобр, сохраняя боевую весёлость, — А ты сейчас кони двинешь, — и он ещё раз долбанул булавой по щиту, будто в гонг ударил, потом пошёл по кругу, обходя Крама.

— Крам-батыр не бояться смерть, — орк поднял вверх кулак, и орки, сгрудившиеся у пушек, тоже вскинули свои клинки и топоры, а потом гаркнули:

— ЗАК! ЗАК!

Из-за запертых ворот за нашей спиной, откуда мы прибежали, тоже послышалось приглушённое:

— Зак, зак!

Блин, а я только подумал о взломе. Наша погоня догнала нас и ждёт за дверью.

— Каждый орк-батыр знать — великий Зак ждать их в Изумрудная Орда.

— Зак, зак! — вторили воины возле пушек.

Крам вдруг разродился на проникновенную речь:

— Мы вести древняя борьба против отродья Лагтар Абыра…

Я шепнул Биби:

— Готовься метнуть в него землю. Но выбери момент.

— …орки умирать каждый день, — он провёл лезвием по клыку, послышался неприятный скрежет, — Зак Га-эль повести нас на вечный война, где умирать и воскресать как герой-батыр, где отступать некуда, и есть только меч и сердце враг-батыр.

Он поднял перед собой растопыренную ладонь, будто и вправду держал это самое сердце врага. Крам вдруг сжал пальцы и прищурился:

— И когда орк-батыр съесть сердце врага, он знать: завтра враг-батыр снова жить, и снова отдать своё сердце, — он захохотал, — Крам-батыр не бояться смерть! Крам-батыр хотеть смерть!

Айбиби вопросительно подняла в ладони горсть плодородной земли, глядя на меня. В ней угадывался гравий, но так даже лучше: мой земледелец распознает труднообрабатываемую почву, и тогда усилие тяпки будет максимальным.

Я кивнул.

— Думаю, можешь тратить всю землю. Нас всё равно прибьют, если что.

Едва я сказал, как до меня дошло: пипец, а почему мы не купили свитки воскрешения?! Да хоть бы спросили, где такие взять… Лидер, мать твою за ногу!

Хотя бы один свиток на всю группу…

— Блонди, — прошептал я, и кошка навострила уши, — Если что, бежишь прочь, используешь свиток. Преподы наши тела достанут.

Крам не дал мне поубиваться насчёт моего тугодумия, и кинулся в атаку на Бобра. Наш танк подставил щит, раздался треск, и ятаган застрял остриём в дубовых досках.

Боря закричал — удар был болезненным, и кажется, лезвие достало до руки, держащей щит. Но Бобр не растерялся: вторая его рука уже замахивалась дубиной, чтобы оглушить противника.

Крам расхохотался, и просто перехватил дубину жилистой ручищей. Раздался глухой стук, всё же у Бобра был мощный замах. Орк поморщился, чувствовалось, что удар отсушил ему руку.

В этот момент кошка в два прыжка кинулась сбоку на Крама, но орк вдруг присел, и отпрыгнул в сторону, закрутившись вместе с Бобром — они так и были сцеплены. Блонди промахнулась, а Крам, добавив усилий, пихнул её в бок нашим Борей.

Кошка перекатилась, а Бобр встал на колено, зашипев от боли, и дёрнул дубину из рук. Та не поддалась.

— Нечестный бой, Зак-Зак! — орки вокруг разогрелись, стали кричать уже гораздо яростнее.

— Блонди, ядрён батон, не мешай, — крикнул Боря.

Та возмущённо зарычала, а орк, расхохотавшись, гаркнул:

— Слабак-батыр, — и со всей дури пихнул Бобра ногой.

Лезвие выскочило из щита, и наш танк отлетел на добрых метра три, кувыркнулся, и замер, лёжа на спине. Его дубина осталась в руках у Крама.

Наша львица сразу же подскочила к Боре, стала обнюхивать и облизывать лицо. Подняла на нас голову, мякнула и кивнула.

Живой, значит. Я облегчённо выдохнул, и сразу же указал Блонди пальцем в сторону. Если что, она должна сбежать.

— Я так понимаю, у нас серьёзные проблемы, — протянул Толя, растерянно сжимая бубен.

— Лекарь, думаю, твоя песня дружбы сейчас бы не помешала, — сказал я, пробуя вертеть мотыгой.

— Да не чувствую я эту песню… — жалобно проворчал Толя.

Орк сразу же заметил мой боевой настрой. Он презрительно посмотрел на нубское орудие Бобра в своей руке, потом ощерился:

— Новичок-батыр? Кнопка-школа делать плохой воин, — и он отбросил булаву, потом поднял ятаган, указал на меня, — Тяпка-батыр, ты следующий.

А вот это он зря сказал:

— Тебя сейчас тяпка-батыр под орех разделает, — я поднял мотыгу и указал на него, как он на меня ятаганом.

Я махнул орудием, вспоминая виденное мной в китайских боевиках. Ну, если хочешь боя, будет тебе бой. Правда, бездыханный Бобр в нескольких шагах намекал, что шансов у меня совсем немного.

Мои губы разлепились еле слышным шёпотом:

— Биби, пока рано.

Рыжая глянула на меня круглыми глазами. Чуялось, что ей просто хотелось сразу всё выбросить, а выбирать правильные моменты — это же в десять раз страшнее.

Я побежал вперёд, яростно выпучив глаза, и зарычал для пущей угрозы. Орк, улыбнувшись, чуть отступил в сторону, и мой удар его не достал.

Там мы и кружились несколько секунд — я бью, он отступает, уворачивается, а иногда играючи поправляет мой удар, и мне приходится ловить равновесие…

— Тяпка-батыр, твой путь не воин, — хохотал он в лицо, — Твой путь на грядка, растить добрый ячмень для пива.

— Зак, зак! — крикнули орки.

— Я не убивать крестьян-батыр, — Крам вдруг перехватил мой удар.

Тяпка легла в его ладонь легко, словно удара и не было. Потом орк резко притянул меня и боднул головой. Я едва успел увернуться, потому как боялся насадиться на его страшенные клыки, но всё равно слёзы брызнули из глаз: Крам задел мне кончик носа, и это было ощутимо.

А потом он толкнул мою тяпку и отбросил вместе со мной. Я перекатился по спине, снова вскочил на ноги. Тряхнул головой.

Да, тут почему-то не получается, как в играх…

Я покосился на Биби — та держала в руках горсть земли, выжидая момент.

Едва заметно я покачал головой. Рано. Пусть этот выпендрёжник ещё теряет бдительность.

Выпрямившись, я снова показал тяпкой на Крама:

— Крестьян-батыр сейчас тебя прополет, как сорняк, — мои губы растянулись в хищной ухмылке, — И будешь ты соломой под ногами своего Зака.

Улыбка резко исчезла с лица Крама.

— Тяпка-батыр много брехать. Длинный язык надо отрезать, и прибить к стене гвоздём!

Я снова кинулся в атаку. Удар сверху, справа, слева — несмотря на размеры и мышечную массу, Крам легко уворачивался.

В какой-то момент он опять захотел поймать мою тяпку, но я был готов, и дёрнулся назад. Отскочив, я попытался отдышаться, и продолжил свою психологическую атаку:

— Что, ваш Зак-Зак любит трусов? — я даже сплюнул, — Уворачиваешься, как девчонка, только не визжишь.

Орк свирепел на глазах, а от его веселья и следа не осталось. Каждое моё слово било точно в цель.

Последняя идея сверкнула в моей голове. Сердце заколотило, как бешеное — я знал, что эти слова вызовут просто бурю.

Крепче перехватив мотыгу, я едва заметно кивнул Биби, а потом рявкнул:

— Лагтар Абыр ждёт тебя к себе, жалкий трус-батыр!

Орки возле пушек охнули, и дикий рёв заполнил весь зал.

— КРА-А-А-АМ! — орк раскинул руки, прорычав своё имя, а потом просто бросился в атаку, — Убить!

Он не видел никого, кроме меня, поэтому не заметил пущенную горсть земли. Та шмякнулась ему прямо в глаза, он дёрнулся руками к лицу, и в этот момент я ударил тяпкой.

Прямо в грязное лицо, куда-то между пальцев, которыми бедный Крам пытался растереть грязь.

Мне в лицо ударили осколки, орк заорал как бешеный, и стал бить руками и ятаганом, не разбирая, куда машет. Я кувыркнулся к нему под ноги, собираясь довершить начатое…

Но надо было вскочить, снова прицелиться в лицо, и я пропустил момент, когда ятаган полетел прямо в меня. Едва успел подставить черенок, тот хрустнул, а меня снесло в сторону.

Я уставился, как ошалелый, на две половинки черенка в моих руках. Живой! Я всё ещё живой!

Орки притихли, заворожённо наблюдая за битвой. Что-то никто не спешил на помощь своему предводителю.

Крам вдруг замер, повернув лицо ко мне. Глаза его были зажмурены, измазаны в грязи, а челюсть… Бедный орк, теперь его клыки не будут устрашать врагов, потому как удар тяпкой пришёлся прямо по челюсти.

— Быр… фыр… рам… — пробубнил он что-то, хищно помахивая ятаганом.

Я отбросил половинку черенка, перехватывая часть с мотыжкой. Осколок застучал по полу, и Крам хищно повернулся в ту сторону.

Открылась его спина, я пошёл вперёд… но неудачно шаркнул, и тут же мне пришлось падать на спину — ятаган свистнул прямо перед глазами.

От удара об пол у меня выбило воздух из лёгких, я засипел, и Крам, перехватив ятаган, замахнулся и собрался зарубить меня, как дровяное полешко.

Я только и успел, что закрыться бесполезной укороченной мотыжкой… От такого удара она точно не спасёт.

— И-и-и-ия-я-я! — Биби с визгом влепила горсть земли между лопатками Краму, и тот посунулся вперёд, чуть не упав.

Крам едва не споткнулся об меня, но тут же развернулся, в ярости зарычав и выплёвывая остатки зубов. Он так и не видел никого, поэтому ориентировался только на звук.

Шматок грунта на его спине… Спросите меня, как я так вскочил и вогнал мотыжку между лопаток? Не смогу ответить, честно.

Просто через секунду Крам захрипел, выгнувшись назад, как переломленная ветка, а я осознал себя вжимающим мотыгу в его позвоночник. Она раскрошила какой-то череп, прошила кожаный доспех, и воткнулась в плоть по самый черенок.

— Абыр… дыр… Зак… — просипел Крам, а потом рухнул на меня всем весом.

Я только крякнул, когда понял, что одному выбраться из-под этой туши будет…

— Сюда, братан.

Мою ладонь вдруг схватила сильная рука, в тушу орка упёрлась нога Бобра, и он легко меня вытянул.

— Борька, — я облегчённо выдохнул, — Живой…

— Да ну как сказать, — тот улыбнулся.

На Бобра было жалко смотреть. Разбитая губа, синяк на скуле, а левую руку он прижимал к животу. Она заметно кровила, даже защита была прорезана ятаганом.

— У Лекаря были бинты… — сказал было я, но тут под сводами грохнуло:

— ЗАК! ЗАК!

— Нечестный бой!

— Обман-батыр!

— Катись к Лагтар Абыр!

Орки подняли клинки и топоры, стали окружать нас.

Мы с Бобром подскочили, встали спина к спине. Рядом уже были Блонди, Биби и…

— Лекарь, ты чего?

Толя сидел, обняв бубен, и смотрел на ворота в том конце зала.

Через секунду огромные каменные створки загудели, заскрипели, будто по километровой доске провели мелом весом в тысячу тонн. Я зажал уши, обернувшись на источник шума.

Открывающаяся щель впустила в зал ещё свет и ледяной ветер. Когда створки отрылись, ещё несколько орков стали закатывать внутрь огромную метательную машину. Я видел такие в интернете — противовес из блоков внизу, длинное бревно, и сверху к нему прикреплено что-то типа пращи.

Как же оно там называется?

Десяток орков катили махину, крутя огромные, в их рост, колёса. Правда, через несколько секунд они замерли, рассматривая, что происходит в зале.

А потом бросили своё орудие, и выхватили клинки:

— Зак! Зак!

Орки в зале вторили своим соратникам:

— Зак! Зак!

— Крам-батыр найти смерть, — крикнул один из них.

— Нечестный бой, — крикнул ещё, — Отродья Лагтар Абыр!

Борька рядом со мной вдруг встрепенулся:

— Толян, ты чего, братан?

Мы обернулись — Толя действительно встал, гордо подняв голову, и пошёл вперёд, прямо на орков.

— Пипец, — только и проворчал я, — Блонди, надо бежать за преподами.

Вокруг нас орков было больше двадцати, и я даже не представлял, как их одолеть. Тем более, наш Лекарь явно задумал самоубийство. Видимо, чтоб мы быстрее начали действовать.

— Доношу до вашего сведения, я не смогу их надолго задержать, — бросил через плечо Лекарь, — Так что помогайте…

— Э, братан, в смысле?

Но Толя уже щёлкнул пальцами. А потом ещё. И ещё…

Звякнул бубен.

Орки возле пушек, и орки рядом с метательной машиной стояли перед ним двумя боевыми отрядами. И смотрели во все жёлтые глаза — смелость тощего, долговязого и носатого игрока явно обескуражила их.

— Абыр?

— До дыр?

— Чё он творит? — прошептал Боря.

— Не зна… — хотел сказать я, но тут Лекарь запел:

— Кра-ама больше нет! — он поднял руку, растопырил ладонь.

Орки округлили глаза, отклячили челюсти, растерянно опустив мечи и топоры.

— Чего?

— Крам-батыр…

А Лекарь вдруг разбежался, потрясая бубном:

— Кра-ама больше не-ет! Нет больше Кра-ама!

Пробежал мимо орков, коснулся колеса, развернулся, прижавшись к метательной машине щекой:

— Грустный требушет… Не поймёт уже… Речи Кра-а-ама!

Лекарь вообще не боялся, что оказался в окружении толпы разъярённых зелёных монстров.

— Это чё… Лагтар Абыр?

— Он чего петь, Зак-Зак? — орки переглядывались, и один из них вдруг тоже коснулся колеса боевой машины, шмыгнул носом.

Ещё один коснулся «грустного требушета».

— Кра-а-ама больше нет! Нет больше Кра-ама! — Лекарь продолжал, как настоящий попсовый певец, работать с реквизитом, — Не-ету… Абы-ы-ыр!

Он поглаживал боевую машину, двигал ладонями, словно поднимал ими голос, помогал себе брать высокие ноты.

И некоторые орки стали пританцовывать, кивать головами под его припев.

— Бо-ольше не орёт мо-ощный наш батыр, больше не до д-ы-ы-ыр!

Не все орки поддались, некоторые удивлённо смотрели на пританцовывающих собратьев. Те, заметив взгляды, вдруг становились серьёзными…

Но тут новая волна от Лекаря:

— Кра-а-ама больше нет! Нет больше Кра-ам-ма!

И половина орков подхватила, пустилась в пляс, выйдя в середину:

— Крама больше нет! Нет больше Крама! — они затрясли оружием.

— Давай, — рявкнул я, и мы побежали, замахнувшись оружием.

Нашей целью были орки, которые не поддались действию песни Толи.

— Грустный требушет! — хрипели голоса орков под сводами.

Хрипели разгрызенные Блонди горла, падали оглушённые Бобром орки. Сохранивших разум монстров всё равно было много, и они легко отбросили назад наш отряд, но тут нам на помощь кинулись… их же соратники!

Меня откинуло на спину, орк играючи отпихнул меня меховым сапогом, замахнулся клинком, но ему в спину вонзился топор другого зеленокожего.

— Не-ету А-быр! — кричали они, замахиваясь топорами и снося головы своим соплеменникам.

— Зак! Зак! Очнись, орк-батыр! — пытались докричаться до них.

Через несколько секунд жёсткой кровавой бойни, в зале остались стоять моя команда и ещё пятеро выживших орков.

Они стояли красивым рядком возле требушета и двигались синхронно с Лекарем, танцуя в счастливом экстазе. И монстров совершенно не смущало, что они ступали по зелёной крови их же соплеменников, чьи тела валялись рядом.

— Бо-ольше не орёт мо-ощный наш быты-ыр… — и голос Толи вдруг засипел.

Мы встрепенулись, когда пятёрка орков вдруг перестала танцевать. В жёлтых глазах появились отголоски разума, гипноз спадал.

— Ма-а-ана кончила-а-ась… — просипел Лекарь, словно весь день пил холодный лимонад и орал на футбольном матче.

— Зак! Зак! — переглянулись выжившие орки, — Это магия Лагтар Абыр!

Бобр едва стоял, он опустился на колено и тяжело опирался на дубину. От его щита не осталось и следа.

Блонди сидела, поджав одну лапу. На её боку красовалась широкая царапина.

Да я и сам заметил, что не могу двигать правой рукой. Неужели сломана? Пришлось перехватить нубскую дубинку левой — моя мотыжка куда-то запропастилась.

Одна только Биби казалась целёхонькой, но у неё кончились снаряды. Внезапно она побледнела и улыбнулась:

— Ёжик! — и села на землю, — Только маны мало, по-моему…

И рядом с пушками, разворошив груду железных ядер, прямо из пола вылез тот самый каменный ёж. Он фыркнул, раскидывая ядра ещё дальше, а потом побежал на последних орков…

Искры раскололи темноту, и я открыл глаза.

— Брата-а-ан! — Боря шлёпнул меня по щеке.

Он замахнулся ещё, но я остановил его руку.

— Что… кха… что случилось?

— Да тебя орком придавило, — кивнул Боря, дёрнув меня вверх и поставив на ноги, — Чё, ты как, стоишь?

Я кивнул, хотя ноги и пошатывались, и осмотрелся. Заодно попытался вспомнить, что произошло.

Орк, из-под которого меня только что вытащил Бобр, был словно изрешечён мелкими пулями.

Блонди уже была в форме человека, и бегала с бутыльками по залу. Толя сидел, придерживая на коленях голову Биби — рыжая была без сознания.

А в деревянную дверь, из которой мы прибежали сюда, долбились тяжёлые кулаки.

— Зак! Зак!

— Крам-батыр!

Всё было измазано в зелёной крови, раскуроченные тела добавляли фарша в общий ужас… Но мой мозг игрока в первую очередь смотрел на то, что надето на целых трупах и валяется на полу.

Золотые монеты, доспехи, топоры, мечи. И ядра! Орочьи ядра!

Пипец! Да ну просто… мать его за ногу!!!

Мы богаты!

— Ёжик у Биби — это ядрёна бомба, — Бобр округлил глаза, — Ладно хоть, он долбанул между орками, а то бы и нас всех задело.

Он показал плечо, в который попал один из камешков.

— Взорвался?

Я помнил, что ёжик побежал, но дальше всё, как в тумане. По-моему, сшиб одного из орков, а другой попытался его зарубить, но тот же каменный, ему пофигу.

— И БАБАХ! — закончил мою мысль Бобр, — У нас рыжая ва-а-аще тяжёлая артиллерия, Герыч!

Я улыбнулся, глянув на Биби. Она была бледной, и без сознания, но тоже улыбалась. Как мне кажется, Манюрова упала в обморок не от взрыва своего ёжика, а от того, что мана кончилась.

— А он живой хоть? — спросил я, оглядывая место взрыва.

Везде только каменная крошка.

— А хрен знает, — Бобр пожал плечами.

Снова грохнули кулаки по деревянной двери:

— ЗАК! ЗАК!

Странно, что орки не могли открыть в своей же крепости проход. Видимо, этот Крам лично его открывал.

Надо было спешить.

Блонди подскочила ко мне, убирая мокрую прядь со лба:

— Ай нид ещё склянка, — и она протянула мне две полные.

Я сунул ей свою, а сам побежал собирать золото.

***

— Ядрё-о-о-он Бато-о-о-он! — Бобр, свалив под ноги ворох доспехов и клинков, упал на колени, обнял белую колонну портала и стал её целовать.

— Вот это… на! Да у вас же всего до хрена! — гоблин с побелкой округлял глаза, прыгая вокруг портала, — Дайте чё-нить, на?

Я усмехнулся, пытаясь найти ногой ступеньку и не оступиться, ведь за кучей вещей в моих руках ничего не было видно. Было офигенно тяжело — кошель, казалось, хотел вырвать через поясницу позвоночник.

Богатство, оказывается, весило очень много.

Всё в кошельки не влезло, поэтому мы ещё и в руках тащили кучу всего. Надо было ещё донести так и не очнувшуюся Биби до госпиталя.

В общем, нагружены мы были до отвала.

Но теперь я чувствовал себя так, будто вернулся домой после вскопки картошки. Приятная усталость, но уже знаешь, что всё позади, при этом испытываешь некую гордость за свою выносливость.

— Дайте, на? А то Дворфич узнает до хрена, и вам — хана!

Я тяжело опустил пятую точку на ступеньку, и тоже сгрузил на землю свою ношу. Пара топоров, нагрудник, краги, меховая безрукавка, два меча.

Больше всего меня заботили тяжёлые ядра в кошельке. Инвентарь игрока действительно снижал вес, примерно один к десяти, как посчитал наш Лекарь. То есть, десять килограмм будут весить как один.

Но ядра и так весили офигеть сколько, и при этом их было много. В руках тащить их мы не решились, уж лучше оружие и шмотки, которые хоть обхватить можно.

Да, кстати, я всё же стащил у Крама связку ключей. Старинные, немного ржавые, заполированные частым открыванием, ключи были длинными, однопёрыми, будто для амбарного замка.

Чем они меня зацепили, я не знаю, но какая-то часть меня сразу их схватила и сунула в кошель. Возможно, разбойник во мне, владеющий взломом, что-то почуял.

Бобр подполз и потрепал меня по плечу, потом бросил в сторону гоблина:

— Дворфич про пьяный мох-то знает, на?

Маляр огрызнулся, потряс кисточкой, и куда-то исчез.

А я устало опёрся о колонну, чувствуя головой прохладный камень, и стал смотреть на закатное солнце. Зайдёт, потом снова встанет с другой стороны…

Да, кстати, свитки воскрешения. Это надо вжечь себе в мозг калёным клеймом, чтобы больше так не рисковать. Надо бы себя наказывать за такие косяки, чтоб в следующий раз думал, прежде чем лезть в пекло. Точнее, в лютый мороз.

Над этим тоже стоило подумать: надо изучать локации, в которые мы собираемся стартовать. Блин, как же это непросто в жизни-то. В игре нажал кнопку «решить проблему», и всё. Если не решается, ищешь кнопку «решить нерешаемую проблему».

Если уж совсем плохо, лезешь в инет, и смотришь, как и кто решил эту проблему.

А тут не так. Тут думать надо…

Впрочем, если в инете ничего нет, теперь в библиотеке мы можем позволить себе побольше выбора книг.

— Знаешь, Гончар, — едва слышно просипел Лекарь, — Я хочу заметить, что очень рад оказаться в твоей группе.

Толя, которому мы доверили нести Биби, присел рядом, опустив и посадив рыжую на ступеньки. Она теперь просто сопела, дышала ровно, как обычный спящий человек.

— Я тоже рад, что у меня есть такой крутой бард, — кивнул я.

— И танк, — Боря показал бодибилдерскую банку, согнув руку, — Как батя.

— А мой… кхм… отец так быстро в данж не пошёл, — скромно прошептал Лекарь, — И даже брат не может таким похвалиться.

Толя явно был счастлив.

Блонди, разглядывая вместо маникюра золотые монетки между пальцами, встала перед порталом, словно точёная фигурка на фоне солнца.

— Гуд джоб, ребята, — небрежно бросила она.

Ну, конечно, тащит пару унтов, да пару лёгких топоров сунула в кошель, даже ядрышко не взяла. Впрочем, вид у блондинки тоже был пошарпанный — блузка в крови, волосы растрёпаны, да и сама она заметно прихрамывала.

Но этот поход был не просто удачным. Это была наша явная победа.

Теперь мы имели на своём балансе 54 золотых, прибавили 600 единиц опыта, и это, не считая кучи барахла…

— Четыреста пятьдесят опыта, вообще-то, — сипло протянул Толя, прислонившись к колонне и отдыхая, — Грабительский баттонский налог.

Он так и сипел, надорвав горло в той битве, и старался говорить шёпотом.

А классная штука эта «песня дружбы». До этого Лекарь только отвлекал или удивлял, ещё действовал на нас своими частушками. А тут на лицо захват контроля над разумом.

— Угу, Толян, — кивнул Бобр, — Ядрён батон нас обдирает, как липку.

— Да и пофигу, — я улыбнулся, разглядывая закатные красоты Южного Урала.

***

Из госпиталя нас выпустили тем же вечером, обработав все раны магическим воздействием. Дрокус Хауз хмурил брови, ворчал сквозь улыбку, и даже наградил нас проступком в минус десять опыта.

Только Биби он оставил до утра, сославшись, что истощение маны всё же чуть более серьёзно, и ей повезло, что у ёжика оказалось заклинание, после которого он исчезает до следующего отката.

— Это чё, ёжик ещё будет? — весело спросил Бобр.

— И не раз, — кивнул Дрокус, — Но вашей Биби надо развивать дух, чтобы маны было больше. Это медитации и восточные практики.

— Ага, конечно, — Боря кивал и кивал, — Я ей помогу. Медитации и… восточная тактика. Я в этом спец.

Итак, мы поднялись на первое место в общем рейтинге, даже обогнав команду Лютого, которые хвалились своим достижением — 380 очков опыта. И надо было видеть лицо щуплого, когда он с утра посмотрел на общие экспометры в общем холле курса Нью-Плэй.

Мы как раз собрались перед занятиями забрать нашу Биби из госпиталя, и, когда спустились в общий холл, тут уже собралась куча народу. То, что группа под предводительством ремесленника так вырвалась вперёд, стало новостью.

Группа Гончара: 441 опыта

— Офигеть, откуда у них столько? Ещё недели не прошло!

— Ну, кровь Чекана…

— Да я говорю, опасный он, вон чё учудил.

На меня косились и восхищённо, и со страхом, и… с ненавистью.

— Какого хрена, балласт?! — Лютый едва не набросился на меня.

— Эй, полегче, — Боря двинулся было, но я придержал его.

— Бобр, пожалей парня, — я покачал головой, — Он же ща проступок заработает, и у него будет двести восемьдесят. Кому, как не нам, следить за его опытом?

Лютый свирепел на глазах, сопел в обе дырки. А потом вдруг улыбнулся:

— А ничего, скоро игры по нубоболу! Вот там… а ты готов поставить, Гончар?

— Поставить?

— Да! Двести опыта…

— Эй, Лютый, а если мы… — начал было паренёк из его группы, плечистый, с угловатым лицом.

— Заткнись, Крашер, — оскалился Лютый, но потом поджал губы, — Окей, сто опыта! А? И десять голды!

— Блин, Лютый, они неплохо идут, надо бы обсудить…

— Как я сказал, так и будет! — рявкнул Лютый.

— Окей, так окей! — Блонди оказалась рядом, она просто светилась от счастья.

Кажется, ей только и нужно было, чтобы оказаться в центре внимания. А сейчас десятки пар глаза уставились на нашу группу. Да, Лана Медведева теперь точно не жалела, что оказалась в моей группе.

— Ладно, — я протянул руку, — Сто опыта и десять голды.

Я старался выглядеть хладнокровным, хотя понимал, что этот Лютый сподвиг меня на… кхм… лютую глупость. Пипец, а если мы проиграем?

Ну, это же понты самые натуральные. Там, после матча по нубоболу, наверняка будет какая-нибудь награда. А вот так по собственной дурости рисковать опытом…

— Лютый, давай обсу… — начал было опять Крашер, но его лидер брезгливо хлопнул мне по ладони:

— По рукам, тяпка-мэн.

Что-то сверкнуло слабым светом в момент касания, и я понял: Баттонскилл принял наши ставки. Эх, кажется, система только поощряет соревнования между учениками.

А потом Лютый, грубо расталкивая всех, быстрым шагом пошёл из общего холла. А Крашер, надувшись, двинулся за ним.

Я смотрел вслед, раздумывая, что ещё даже не знаю, какие способности у щуплого и его игроков.

Меня опять вырвали из размышлений:

— Наслаждаешься славой, сынок Чекана?

Поджав губы, я повернулся.

Рядом оказался Серый. Они шли теперь уже на третьем месте со своими 370 очками опыта, и до этого соревновались только с группой Лютого.

— Ладно, не дуйся. Знаешь, Гончар, а я тоже хочу поставить сотню.

Я едва сдержался, чтоб не округлить глаза.

— Георгий, я бы тоже хотел высказаться, — протянул у меня над ухом Лекарь, — Следует понимать, что эйфория от успеха вскружила нам голову, и надо полагать, мы сейчас способны на поступки, которые никогда бы не сделали при холодном расчёте, но…

Длинная речь Анатолия вынудила всех уставиться на него, уж очень складно он излагал свои мысли.

— Толян, ты кого сейчас призвал? — Бобр округлил глаза, — Звучит, как будто демона колдуешь.

Лекарь вздохнул, потом продолжил прерванный монолог:

— Но я считаю своим долгом сказать, что за те оскорбления, что я слышал от этих мужланов…

— Эй, полегче, носатый, — Серый двинулся было, но Бобр преградил ему дорогу.

— Не мешай ему демонов призывать, — ощерился наш танк.

А ведь Боря в комплекции «ёжику-коммандосу» не уступал, хотя и был побогаче жирком. И Серый прекрасно понимал, какая сила кроется за кажущейся пухлостью.

— …и в общем, Георгий, я буду рад, если мы надерём им их нубские задницы, — закончил Толя, счастливо улыбаясь.

— Я лично перешибу тебе нос дубиной, — Серый выдохнул, глядя на него.

— Оу, йес! — Блонди восхищённым взглядом посмотрела на Лекаря, — Фаталити!

— Ладно, — ровно произнёс я, стараясь, чтоб у меня голос не дрожал.

Блин, столько опыта заработать, чтобы двести единиц поставить под угрозу. И двадцать голды…

Пипец!

— По рукам, Гончар, — Серый подставил ладонь.

Я замахнулся, а потом резко остановил руку, в этот момент Серый отдёрнул.

— Не попался, — ухмыльнулся тот, — Респект. Ладно, давай.

Баттонскилл принял и нашу сделку.

Теперь осталось только выиграть…

***

Первым делом я выискал момент, чтобы спуститься к гномам. Мне открыли, но сказали, что время пока не пришло.

Этот самый Молчарь так и не уточнил, что за время, но намекнул мне, что я об этом узнаю. Так что пока обмен и продажа откладывались на неопределённый срок.

До заветных игр по нубоболу, как оказалось, оставалось чуть больше месяца. В это время, в сентябре, как раз в школу вернутся старшие курсы: Игприст, Мобгадж и Виртрэй.

Которых я, к слову, ещё ни разу не видел. Игорьки, гаджики, и… тут мнения разнились, студентов Виртрэя как только не называли. Вирты, виртаки, старшаки.

Оказалось, на старших курсах и практика посерьёзнее, эти студенты находятся в разных уголках мира. Задания им выдаёт уже Министерство, и можно сказать, что, начиная с третьего курса, ученик Батона уже вносит вклад в общее дело игроков.

Самое главное, что у нас было время подготовиться. О чём я и сообщил своей группе. Конечно, все были за, потому как мы быстро поняли, что опыт — вещь очень ценная. И проиграть двести единиц ой как не хотелось.

Мы насели на Тегрий Палыча, потому как этот вопрос решался через куратора. Вечно поддатый препод согласился, только когда мы принесли ему один из самых рваных нагрудников, снятых с орка.

В общем, куратор обещал всё подготовить и сообщить.

***

Учёба потихоньку продолжалась, пока у нас были всё те же предметы, что и в начале. Вот только занимали они гораздо больше времени, чем я думал.

Селена Лор гоняла нас по «правилам невмешательства» и по «истории магии» со всей строгостью. И это был ад — даже Лекарь признал, что такой объём информации просто скука дичайшая.

Впрочем, четвёртое «правило невмешательства» я прекрасно запомнил, потому как выучил его на собственной шкуре:

«Игрок не может навредить нюбсу, если для сохранения тайны этого не требуется». Это спасло мне жизнь тогда, в Сито, когда Глазьева пыталась успокоить модератора Чернецова, бывшего друга моего отца.

А вот даты великих походов древности, особенно этих долбанных гномьих королей, казались бесконечными. Кажется, они куда только не ходили.

Мы так и просиживали в холле часами, заучивая исторические события. Я потихоньку шкрябал с каждой странички грязь магических болот — помнится, огр весь мой инвентарь в жижу скинул. И учебники в том числе.

Оказывается, орки на острове Северном стали враждовать тоже после исхода гномов. Гимли Кольцетреский что-то там учудил и поссорил два крупных клана орков, поклонявшимся двум богам Заку Га-Элю и Лагтару Абыру.

Гномы давно ушли, а эти кланы просто продолжают войну уже несколько тысячелетий. Война — это просто обстрел другу друга на разных склонах. Постреляют, отремонтируют стены, и снова стреляют.

Естественно, мы задали вопрос про ядра этих орков, которые кучей хранились в нашем сейфе.

— В чём особенность? Хм… — Селена заинтересованно посмотрела на нас, — На самом деле, они не особенные. Просто чистые…

— В смысле? — удивился Бобр, — Помытые, что ли?

Аудитория хорошо посмеялась над Бориной недальновидностью, из-за чего мы заработали ещё проступок на минус десять — Бобр за словом в карман не лез.

— Нет, конечно, — улыбаясь, ответила наконец Селена, — Там удивительно мало примесей. Магическое железо, которое без лишней очистки идёт на сплавы.

Там же рядом был небольшой Прорыв, который являлся отличным поставщиком живой силы оркам на горах. В данной локации установилось некое равновесие, тамошний Прорыв давно не изрыгал орды монстров, и Министерство особо не следило за теми землями. По их мнению, проверочных рейдов раз в месяц туда было достаточно.

— Впрочем, рейды за ядрами орков — дело довольно частое, хотя данж не рассчитан на игроков первых и вторых курсов, — Селена Лор важно подняла палец.

Ага, ага. Мы кивали так согласно, как только могли.

Ну, от предметов Селены мы и так не ждали чудес и веселья.

А вот «магическая флора и фауна», к разочарованию Бори, оказалась совершенно далёкой от «тёмных эльфиек», и никаких «сисек» там не оказалось.

Хотя нет, в оранжерее были одни «сиськи», правда, Бобр потом просыпался ночью от кошмаров, в которых они ему ещё долго снились.

Растение с интересным название «мужеловка», цветок которого ужасно похож на прекрасную обнажённую девушку. Когда Боря увидел в зарослях такую хрупкую и стеснительную, прикрывающуюся листочками…

Она поманила его пальцем, попросила помочь, и Бобр с глупой улыбкой не смог отказать. Конечно, пережевать Борю преподаватель не позволил, но ноги ему хищное растение почти оттяпало.

Как потом призналась дриада, цветок ещё вдобавок испускает феромоны, которые отключают у мужской половины человечества часть мозга, оставляя включенной ту, что отвечает за желания. А там всего-то и надо, что обнять да слиться в поцелуе.

«Эта часть мозга у мужчин и так отключается с необычной лёгкостью», — важно вещала Дафна Дубыня, — «Так что не удивительно, что природа использует это».

Цветок подстраивается под вкусы жертвы, прибавляет тут, убавляет там. Может даже поменять цвет волос. Блонди заметно удивилась, когда увидела, что Боря предпочитает блондинок.

«Мужеловка» растёт в тропических лесах, хотя может приноровиться и к более холодному климату. Скажем, на юге России они тоже приноровились расти, и даже меняют внешность цветков-девушек.

В Африке чернокожие, в Азии с характерным разрезом глаз.

— А если оно питается мужчинами… — спросила Блонди, — то чем же вы его кормите?

Дриаду немного обескуражил этот вопрос, и она, замявшись, сказала, что гоблины, на их беду, не очень осторожны. Они давно исчезают В Баттонскилле, и закралось подозрение, что именно в оранжерее.

«Мы, конечно, пытаемся донести до наших маленьких работников всю опасность, но это же… гоблины, сами понимаете».

Да даже здесь, в оранжерее Баттонскилла, эта мужеловка, говорят, выучила уже несколько языков, и даже смогла изобразить летающую эльфийку. «Сисястый ухолёт», как их называют ученики в Батоне. Что не удивительно, таким образом «мужеловка» пыталась приманить Дворфича.

А спустя пару недель случились сразу два события: гномы наконец принесли весточку через Кента, а наш куратор Тегрий Палыч пригласил нас на первую тренировку по нубоболу.

Кент стоял за дверью нашего личного холла, с интересом заглядывая мне за плечо:

— Опа-опа, — он улыбнулся, увидев меня, — Чемпион Нью-Плэя собственной персоной. Наслышан, наслышан…

Я решил вести себя с Кентом более ровно, стараясь не сваливаться в дружеские отношения. Больно уж много за ним косяков, а его зелье здоровья тогда было реально опасной подставой.

— Ты принёс зелья? Или гномы проснулись?

— И то, и другое, чувак. Ты же знаешь, я не последний чело… — Кент подмигнул, щёлкнув пальцами, но потом поджал губы, заметив отсутствие веселья с моей стороны, — Впрочем, ладно. Завтра выходные, и намечается большая дискотека для первого и второго курсов.

— И?

— Гномы обожают дискотеки, — усмехнулся Кент, — Уж не знаю, почему. Там Молчарь с тобой встретится, отведёт к себе.

— А почему так сложно всё? — не выдержал я, — Почему нельзя было с ними сразу встретиться?

— Да я честно не знаю! — тут персик развёл руками, — Закрылись, даже не открывают, общаются через двери. Сам только завтра Молчаря увижу…

— Может, случилось что?

— А, ты же не знаешь… У гномов эти, как его там, — Кент поскрёб затылок, — Какие-то лунные дни, те самые, в которые к ним никто не суётся. В общем, раз в месяц у них типа брачного периода, а своих женщин они никому не показывают.

Я не удержался и улыбнулся.

— Как в книгах, что ли?

— Ага, именно, — тут персик пожал плечами, — Правда, это обычно длится неделю, а тут целых две.

Я тоже призадумался над этим. Впрочем, в Батоне я сам ещё недолго, и, как по мне, тут всё странно. Неделю там гномы тусят, или две — месяц назад такая новость для меня вообще была бы просто анекдотом.

Теперь понятно, зачем гномы закупали настойки. Пригласить женщин, и не подготовить угощение — ну очень нетактично.

Вспомнив о настойках, я спросил:

— Что с зельями?

Брови Кента вдруг подпрыгнули, и он вытянул два бутылька:

— Вот, я подправил зелье здоровья.

Если вы меня спросите, красный ли это был цвет… я скажу, нет. Цвет детской неожиданности после свекольного супа. Да-да, точнее не скажешь.

— Я добавил меньше огурцов-удальцов, побольше крови богомола. Правда, кожи египетской лягушки не нашлось, я взял египетскую ящерицу… — персик небрежно махнул, — Но это без разницы, там же процеживание, на рецептуру не влияет.

— Уверен? — спросил я, хотя всё равно взял оба флакона.

У меня сразу подступил лёгкий приступ тошноты: Кент умел создавать поистине омерзительные вещи. На обоих флаконах было так же написано «здор».

Я бы лучше начеркал черепок с костями, и надпись «яд», но Кент же создатель, ему виднее. Пить эти зелья мы в любом случае не собирались.

— Больше ничего интересного? — спросил я, — Храбрость или невидимость?

— Опа-опа! А что, интересует?

— Возможно, — ответил я, хотя рассматривал эти зелья тоже исключительно как боевые, для убийства врагов.

— Я попробую потом, но там сложный рецепт, — с важным видом произнёс Кент, будто к нему обратилась за заказом фармацевтическая компания с мировым именем.

— Ладно. Это, спасибо, короче, — я хотел было уже закрыть дверь, но заметил, что персик колеблется.

— Ну-у-у… — протянул Кент, — есть одна новинка…

Я чуть приподнял бровь:

— Показывай.

Он вытянул бутылёк с угольно-чёрной жидкостью, и с надписью на лоскуте бумажки: «Брон»

Заметив мою заинтересованность, Кент страстно зашептал:

— Короче, мой собственный рецепт «зелья брони». Ты не боись, тут чёткая логика, не может быть никаких побочек. Кожа становится, как камень, доспехов даже не надо.

Несмотря на мой скептический взгляд, он ещё пояснил, что это специально для танкования боссов в данжах. Такую кожу не пробьёт ни один мега-монстр, и это зелье — идеальный выбор для рыцаря. Хотя оно и действует, по расчётам, около трёх-пяти минут, результат стоит того.

— Чего стоит результат? — я непонимающе помотал головой.

— Один золотой, — быстро выпалил Кент, словно боясь спугнуть рыбку.

— Не интересует, — и я захлопнул дверь.

Вся орава с интересом наблюдала за мной из-за стола, и судя по шевелящимся губам Лекаря, он транслировал наши переговоры в прямом эфире.

— Он не ушёл, — чуть громче сказал Толя.

Я прикусил губу, потом открыл дверь. Кент счастливо ощерился.

— Давай, и мы расскажем, как оно действует, — этими словами я сбил с него спесь.

Персик недовольно поморщился, потом всё же сунул мне чёрный бутылёк.

— Это грабёж, Гончар!

— Чего не сделаешь ради науки, да? — улыбнулся я и закрыл дверь.

Сев за стол, я медленно выдохнул. Проводя разговоры в такой жёсткой манере, я конкретно вылез из своей зоны комфорта.

Но с Кентом по-другому нельзя, он просто обожает втираться в доверие…

Я выставил красно-жёлтые бутыльки на стол.

— Как будто кровь с горчицей, — скромно заметила Биби.

— Вот из ит? — Блонди с отвращением посмотрела на зелья здоровья.

— Это, сеструха, как ты говоришь, факин щит, — довольно улыбнулся Боря.

— Блади факин щит, — поддержала Лана.

— Нет, щит вот здесь, — я весело поставил на стол чёрный бутыль «брон», — Будешь крепче терминатора. Выпьешь, Боря?

— Я лучше сдохну проверенным способом, — заржал Бобр.

***

Перед выходными был день скуки, а точнее, занятий с Селеной Лор. Бедный Бобр изрядно намучился, пытаясь понять, какая совокупность экономических и социальных факторов предрекла гибель гномьей империи Гимли Кольцетреского.

Всё сводилось к тому, что король выбрал не то время для начала военных походов, а ещё в мире вокруг произошло сразу несколько событий, которые повлияли на мировые цены на ресурсы.

— Ни хрена я, короче, не понял, — прошептал проспавший пол-лекции Боря, когда мы вышли из аудитории, — Чего она нам втирала?

— Эх, деревня, — вздохнул Лекарь, — Если сказать вкратце, то, останься гномы в своих пещерах добывать золото и ковать оружие, они по сегодняшний день были бы богатейшей империей.

— Во, Толян, так понятнее. Можешь же, братуха, реально талант! И не надо четыре часа рассусоливать.

Лекарь даже немного зарделся, а я возмутился:

— Толя, а на лекции не мог это шепнуть? А то я целых четыре часа честно пытался слушать, у меня все страницы болотной грязью заляпаны.

Лекарь гордо вздёрнул подбородок.

— Зато после походов великого Гимли стала смешиваться кровь гномов и людей, — вставила Биби и, как всегда, покраснела.

***

Тегрий Палыч вызвал нас в свою аудиторию сразу после занятий, маякнув через журналы.

Когда мы вошли в пустое помещение, куратор в солнцезащитных очках сидел за столом, откинувшись на спинку и страдальчески потирая лоб. Нос у него, кажется, был не просто красным, а теперь ещё и светился.

Странное дело, аудитория и так была полутёмной, а тут ещё чёрные очки. Впрочем, рядом стояли стакан с пузырящейся жидкостью, бутыль с водой и початая пачка «аспирина». Видимо, в таком состоянии Тегрию любой свет резал глаза.

— Глушил он конкретно, видимо, — прошептал Бобр.

— Как в «Белом Гноме»… о-о-о… — простонал Тегрий Палыч, сидя с закрытыми глазами, — Какое там! Хренов персик, опять намешал свою бурду…

Нас он, видимо, ещё не заметил, поэтому ворчал, не стесняясь. У меня закралось подозрение, что Тегрий попробовал ту настойку, что Кент сбагрил гномам.

Ведь они тогда так и кричали: «Как в Белом Гноме».

— А как в Белом Гноме, Тегрий Палыч? — с участливым видом спросил я.

— А, новички-плееры… Как-как? Да там просто замечательно, в Белом Гноме! С утра головушка поёт, будто всю ночь махал топором в степи со сверчками-бодрячками… кха… — он вдруг поперхнулся, схватил стакан, и залпом вкинул в себя, — Я имею в виду, в шахтах. В шахтах, кхе… кхе…

Блеснули солнцезащитные очки, подкидывая мне неприятных воспоминаний. Да, явно перебрал мужичок: казалось, что у него под кожей какие-то бурунки играют, меняющие лицо почти до неузнаваемости.

Впрочем, от настойки Кента и не такие побочки бывают…

— А разве нету анти-похмельных свитков? — спросил я.

— Зелень-щебень, — проворчал Тегрий, снова откидываясь на спинку, — Дриады за них просят втридорога… и продают только, когда похмелье…

— А заранее купить?

— Эти ж хитрожопки знают, что, если заранее, то покупатель со свежей головой. А с похмелья думать… — Тегрий Палыч сидел, будто слушая своё состояние, — …сложно. Тем более мы, преподаватели, народ небогатый.

Я продолжал свою хитрую тираду:

— А если раздобыть напиток из «Белого Гнома»?

Тегрий Палыч потёр щёки, разгоняя припухлости:

— Эх, Гончар… Я сначала думал, мозгов у тебя нет, а тут смотрю, от отца-то недалеко ушёл.

Я недовольно захлопнул рот. Раскусил меня, твою ж за ногу!

— А у меня батя рассол пьёт огуречный, — вдруг сказал Бобр.

— Огурцы тут такие, — вздохнул Тегрий, — что после такого рассола мозги не соберёшь по стенкам. Ладно, пошлите к Тай Луну.

Он встал, чуть пошатнулся, потом опять сел.

— К Тай Луну? — переспросил я, не веря своему счастью.

Выцепить лишнее занятие с мировым мужиком, профессионалом в боевых искусствах. Ведь он мне тогда сказал про эту самую магическую силу! Правда, непрямым текстом.

— Тренировать вас, плееры, будет Тай Лун, — морщась, прошептал Тегрий Палыч, — Я немного прихворал, знаете ли…

— Вы скажите, можно чем помочь? — не сдавался я, — Принести чего, или сделать.

— Квест хочешь, что ли? — Тегрий снова налил в стакан воды, кинул таблетку аспирина, — Ай, да кровь отцова, Чеканова…

Он словно сверлил меня сквозь очки. Неприятный взгляд, если честно. Впрочем, люди, страдающие похмельем, редко бывают приятными.

— А почему бы и нет? — с вызовом спросил я.

— А потому и… нет! — он стукнул кулаком по столу, а потом опять поморщился, — Идите уже… в сад, — и Тегрий протянул ключ.

— Зачем ключ? — удивлённо спросил я.

Препод поморщился, и стал потягивать аспирин из стакана:

— Что за глупый вопрос? Твой отец был чемпионом нубобола, и тебе, кровь Чекана, особые поблажки.

Последняя фраза Тегрия мне очень не понравилась, но он уже замахал руками, выгоняя нас из аудитории.

***

Тай Лун должен был ждать нас в саду Баттонскилла. Как оказалось, для тренировок нужен был спелый плод «мангольера».

Вот только ворота действительно оказались закрыты.

Мы остановились перед огромными решётчатыми створками. Сквозь них отлично просматривался пустой сад, и это немного обескуражило.

Особые поблажки — это что, мы будем одни в целом саду? Я вообще-то думал, что тренируются на стадионе.

Я рассматривал длинный ключ, который мне дал Тегрий. И во мне зудело странное чувство — тому самому взломщику второго уровня ну очень не нравился этот ключ.

— Кто что думает? Почему ворота закрыты? — спросил я на всякий случай.

— Быть может, для наших тренировок выделили целый сад? — поинтересовался Лекарь.

— А не жирно ли, Толян? — задумчиво бросил Бобр.

— Вот тут я вынужден с тобой согласиться.

Я обернулся, разглядывая пустую территорию Баттонскилла. После занятий все, наверное, разбрелись по холлам.

Тегрий и Тай Лун договорились между собой, и для нашей группы единственной проблемой должно быть дойти из точки «А» в точку «Б». Но почему ворота закрыты?

Может, эти самые «мангольеры» в период созревания очень опасные?

Ну, не нравится мне этот ключ… О чём я и поведал своей группе.

— Ду ю синк о том же, о чём и я? — Блонди потёрла подбородок.

— Я не слышу позади никого, — тихо прошептал Толя, — А вот в саду кто-то есть.

— Братан, какие большие ворота, — Боря встал позади меня, раскинув руки в восхищении.

Ладно, пусть взломщику не нравится. Но взломщик же умеет по-своему решать проблемы.

Пока меня за здоровяком было не видно, я быстро прижался ухом к створкам, напрягся. Не хватает чего-то, я прямо чувствовал, что мой скилл не дотягивает по уровню для этого замка.

Несколько язычков цепляются… Да-да, именно для того ключа, что мне дал Тегрий. Вот только один язычок у замка лишний.

Не понял. Он ведь не открывает механизм.

Ладно, ключом точно пользоваться не буду. Лучше потренирую скилл. А если спросят, как это вы взломали, покажу ключ, и сошлюсь на Тегрий Палыча.

Мой взлом сдвинул несколько язычков, игнорируя непонятный. Скилл был очень оптимальным — лишнего не трогал. Но вот чем бы ещё один, важный язычок, подцепить?

Ключ от сада был с вертикальным пером, и я вспомнил про связку, снятую с трупа орка Крама. Воровато оглянувшись, звякнул ключами, перебирая самый похожий.

Этот. Нет. Этот. Нет. А вот этот вроде похож.

Да мне нужно-то только поджать пару язычков.

И через несколько секунд, под восхищённые взгляды группы, я отворил створку.

— Братан, — уважительно кивая, сказал Бобр, — Это было мощно!

— Да, Георгий, — добавил Толя, — У меня даже было такое чувство, что ты знаешь, что делаешь.

Я возмущённо засопел, уж очень двусмысленно звучал этот комплимент. Но вся группа уже протиснулась внутрь.

— Так, нам туда, — я уверенно показал в ту сторону, где находилось дерево, заключённое в клетку.

Клац!

Ворота захлопнулись, я обернулся. Боря виновато держался за створку.

— Не, ну а чё! Были закрыты, и пусть будут закрыты.

Я вздохнул. Тут Блонди чуть насторожилась, принюхалась.

— Знаете, пахнет лайк э… лайк… в данжах.

— В смысле? — мы все повернулись.

— Ну, дэйнджер вокруг, в воздухе.

Блин, чутью Блонди пришлось довериться. Я махнул всем готовиться к бою.

— Я могу и мистэйк, Гончар, — попыталась оправдаться Лана.

— Я тоже, — ответил я, вытягивая дубинку.

Мотыжки со мной уже не было. Сломанную я выбросил, наивно полагая, что скоро получу от гномов настоящее оружие.

Экипировки на нас тоже никакой не было, потому как к битве ну совсем не готовились. Мы же шли на простую тренировку. Ладно, хоть дубинки всегда при нас.

Уже зная, куда примерно идти, я направил всю группу к дереву, заключённому в клетку. Если уж искать «мангольеров», то только там.

Конечно, будет смешно, когда Тай Лун и Дафна Дубыня увидят нас, таких боевых и напуганных.

***

— Ядрён Батон, братва, — прошептал Бобр, — Я так понимаю, это ничего хорошего?

Угол клетки, окружающей дерево, был раскурочен — разорван, прутья вывернуты наружу. Да и ствол дерева кто-то изрядно погрыз. В листве виднелись дыры размером с бочку.

Я чуть отступил, крутя головой. Тай Луна нигде не было, как и Дафны Дубыни.

— Так, сейчас осторожно возвращаемся назад, — тихо сказал я, — Открываем ворота, и…

Что-то прошелестело вдалеке, послышался вскрик гоблина:

— Хана! — потом горловое бульканье, хруст, и звук падающего дерева.

Уже без команды мы ломанулись обратно. Выбежали на садовую дорожку, понеслись к воротам.

На пути нам встретился кожаный ботинок, измазанный в зелёной крови.

— Гоблин? — удивлённо оглянувшись на ботинок, спросил Лекарь.

Я только кивнул, подталкивая его в спину. Всё не так, всё подозрительно, и при этом непонятно.

Мы, к нашей великой радости, нашли-таки Тай Луна.

— Плеелы, вы сто там делаете? — Тай Лун, и ещё пара преподавателей смотрели на нас круглыми глазами через прутья ворот, — Вы таблиську видели?

Эльфийка с луком наготове, и Селена Лор обеспокоенно смотрели за наши спины.

— Табличку? — я схватил прутья.

— Где таблиська? — Тай Лун охватил взглядом створку.

— Плееры, в саду вырвался переспелый «мангольер», — дрогнувшим голосом сказала Селена Лор, — Как вы открыли ворота, если они были запечатаны мной и Тегрий Палычем лично?

— Я… мы… — только и могли мы выговорить.

— Переспелый? — спросила Айбиби, — А что, он страшный?

Мой земледелец внутри просто сжался в комок. Переспелый — это не просто страшный. «Мангольеры» не могут переспеть, если не применить алхимию для полива.

— Отойдите, — Тай Лун вдруг выполнил какую-то связку пальцевых взмахов, а потом с силой саданул кулаком по воротам.

Вспышка, грохот, и, проморгавшись, я разглядел преподавателя, валяющимся в пяти шагах без сознания. Селена Лор лишь покачала головой:

— Ох уж эти воины, всё у них кулаками решается.

— Ой, — вздрогнул Лекарь, обернувшись, — Слышу.

В деревьях, в десяти шагах от нас, покачивались ветви. Посыпалась вниз листва.

— Нам что делать? — спросил я у Селены.

— Ворота не открыть, — она провела рукой, — Без гномов никак, тут какая-то ошибка в заклинании.

Ветви засвистели, из них выскочил гоблин. Ну как выскочил — на дорожку упала его верхняя часть, а потом её что-то затянуло в листву. Бедняга даже не успел всхрипнуть.

— С гномами неясно, — прошептала эльфийка, — Их подземелья заперты, а они не отвечают.

— Гончар, — Селена внимательно глянула на меня, — Дафна Дубыня где-то в саду, пытается приструнить «мангольера». Она: ваш единственный шанс.

— Толян, — прошептал я, — На тебя вся надежда.

— Да, братишка, ты только слушай давай, — Боря тоже округлял глаза, лёжа рядом в траве, — Никогда пятак твой трогать не буду…

— Если вы не замолчите, — процедил сквозь зубы Толя, — То я ничего не услышу.

Мы лежали в траве, под кустами вишни, и смотрели в сторону ворот. Преподы за ними громко шумели и кричали, стараясь привлечь «мангольера».

Мы увидели лишь разок, как он показался из кустов. Я успел заметить оранжевое, как у апельсина, тело. И зубы…

Кажется, зубы у него были везде, словно перетекали с лица на спину. А где не было зубов, там были глаза.

Колобок на максималках, решивший сам съесть лису. И размером со стиральную машинку.

Монстр не успел вылезти из тени, как его привлёк крик гоблина в другом конце сада. Видимо, крики и вкус гоблинов крепко запечатлелись в куцей памяти, и мангольер унёсся туда, где гарантированно будет зелёное мясо.

Мы успели убежать с открытого места и залечь в кустах, но гоблин уже откричал последнее «на!», и где теперь находится хищник, мы не знали.

— Ой, это и есть те зубастики из нубобола?! — круглые глаза Биби смотрели на меня сквозь травинки.

— Нет, там они алхимией не напоены, — ответил я.

— Откуда знаешь, Герыч?

— Мой класс подсказывает…

— Ядрён батон, давайте просто прибьём его всей кучей, — Боря привстал на коленях, перехватил дубину и стал высматривать цель.

Мы с Блонди кинулись на него вместе, повалив на землю. Биби тоже на всякий случай схватилась за Борин локоть.

— Дьявольскую ноту помнишь? — прошептал я.

Бобр округлил глаза:

— Это что, она?

— Нет, но по урону… — начал было я, но тут:

— Тихо вы! — зашипел Лекарь.

Он приподнял голову, уши у него словно больше стали. Или от страха мне так показалось.

— Эта тварь тут не одна, — Толя покачивал головой.

— Пипец, — вырвалось у меня.

— Дриада там… — палец Лекаря указал куда-то.

— Ой, а там наша беседка, да, Лана?

— Ёес.

— А вот там… другие, — Толя показал левее.

— Кто?! Ещё мангольеры? — переспросил я.

— Нет. Другие… кто-то.

Лихорадочно пытаясь наметить план действий, я положил Боре руку на плечо:

— Давай, танк. Ползём к беседке, к дриаде.

— Ништяк, босс, — Бобр очень обрадовался, когда появился понятный приказ.

Это всяко лучше, чем лежать в кустах и ничего не делать.

— Вишню не трогать! — на всякий случай предупредил я.

Мы как раз ползли под кустами, и все как один припали висками к земле, стараясь не коснуться ни одной ветки.

— А чего с ней… — хотел было спросить Бобр, но тут мы все услышали непонятный свист.

Где-то совсем рядом.

И снова, словно циркулярка крутанулась. Послышался хруст, повалилась сваленная ветка.

Мангольер где-то рядом.

Рядом что-то вспыхнуло, я обернулся: Блонди ползла уже в форме кошки. Она навострила уши, и теперь, кажется, слышала не хуже Лекаря.

Мы пересекли кусты, показалась уже другая дорожка.

— Ауч! — Бобр свалился в канаву, я едва не вывалился за ним.

Прямо перед мощёной тропинкой в траве пролегала ровная полукруглая траншея. Будто кто-то сел на летающий экскаватор, опустил в землю позади круглый ковш, и полетел по саду. И пофигу ему, деревья или каменные дорожки — везде всё было срезано ковшом ровно, словно просто исчез кусок материи.

Куда, кстати, подевались срезанные земля, камни и деревья, я не знал. Но вокруг куч мусора не было.

Траншея, по дну которой мы могли идти, чуть пригнувшись, заворачивала через дорожку и вела прямо туда, где Лекарь услышал Дафну Дубыню.

На месте дорожки было видно, как аккуратно её сделали. Сначала какая-то подложка, потом щебёнка, потом песок, и на него уже уложены круглые камни. И все эти слои были начисто срезаны!

Бобр недоверчиво посмотрел на свою деревянную булаву:

— Ядрён батон, да мангольеру будет пофиг на эту деревяшку.

***

Нам удалось добраться до беседки. Точнее, того, что от неё осталось.

Она была прогрызена прямо посередине, оказался задет один из опорных столбов, и вся конструкция завалилась внутрь траншеи.

Выглянув из окопа, я покрутил головой.

— Дафна Дубыня, — прошипел я.

Циркулярка просвистела где-то правее. Послышался хлопок заклинания, засвистела металл по металлу. Крикнули преподаватели, а потом тишина…

— Дафна Дубы-ы-ыня! — чуть погромче позвал я.

Взгляд метался по кронам стоящих и поваленных деревьев, но я не мог понять, это ветер их колышет, или магия дриады.

Где же ты, где, дриада зелёная?

Лекарь и львица одновременно посмотрели в сторону, стали вслушиваться. Я тоже всмотрелся под куст, у которого листва шелестела в другую сторону, не по ветру.

— Мне показалось, наверное, — Толя с досады поморщился.

Львица повела плечами, мол, тоже не поняла.

— Сидите, займите круговую оборону, — шепнул я и сразу же вылез.

— Охренел, Герыч, — прошипел вслед Боря, но я уже по-пластунски обогнул беседку и подлез под куст, пытаясь проделать всё это с дубинкой в руках.

Тут случилось то, чего я не ожидал.

Я знал, что это за кусты, и какие из них повреждены, а какие гоблины могли бы поливать и почаще.

И сразу же я увидел её…

Это была довольно старая молодильная яблоня, с толстым, давно потемневшим и потрескавшимся стволом. Ствол разделялся на три большие ветви, и две из них были подчистую срезаны.

И в стволе я разглядел дриаду — он словно вросла в кору, только вверх ногами. Чётко очерчивались её руки, будто тянущиеся к корням, спина, ягодицы. А вот ноги должны были быть как раз в том месте, где срезались две ветви.

Такое чувство, что дриада спускалась вниз по стволу… или внутри ствола. И в этот самый момент мангольер и срезал ветви.

Я быстро подполз к тому месту, где из ствола яблони торчал ёжик травяных стеблей.

— Дафна Дубыня, — я потрогал копну травы.

Она пошевелилась, дриада повернула голову.

Глаза слабо приоткрылись, еле выделяясь на фоне тёмной коры. Кажется, мшистые чешуйки отваливались от её щёк, а с губ скатывалась струйка прозрачной крови, будто древесный сок.

— Человек…

— Да, это я, Гончар.

— Сын Гончей… поцеловал меня?

Я затормошил в кошеле рукой, отыскивая нормальные зелья здоровья. Оставалось ещё у меня с прошлого похода.

Хрустнула кора, дриада покачала головой.

— Послушай себя… — вяло прошептала она, — мне не поможет зелье…

Я стиснул зубы. Пипец, пипец, пипец!

Так, я слушаю себя.

Где-то сбоку взвизгнула циркулярка, и одна из крон сверху опустилась — какое-то дерево повалилось, с треском расталкивая соседей.

Блин, а ведь я увидел его. Оранжевое круглое тело мелькнуло, погружённое в грунт на полметра, взвились бурунки грязи.

— Пока я в яблоне… жива… — прошептала Дафна, — но скоро стану… яблоней…

О чём она говорит. О чём?

Так, у нас же были лекции. Что там было… а, идиотизм один, про семена сомнений и всё такое.

— Адское зелье… мангольер… выпил…

Дриада что-то пыталась мне сказать, но информация сама по себе была бесполезной. И так понятно, что с монстром что-то не так.

Я увидел головы своих тиммейтов: Бобр, Лекарь, Биби и львица округляли глаза, тыкали пальцами куда-то в сторону.

Повернув голову, я заметил в тени деревьев силуэты. Крупные, плечистые. Блеснули под листвой жёлтые глаза.

И долбанный паззл вдруг сложился сам собой!

Забвенцы. Они хотели, чтобы я оказался в этом саду, и открыл дверь ключом.

Я пошарил в кошеле, вынул ключ.

— Сильный… артефакт… — прошептала Дафна, её губы уже скрипели, словно отвердевали.

— Так, что надо сделать? — я прошипел, глядя на выступивших из-под деревьев бугаёв.

В этот раз они не скрывали лица. Это были огромные, намного выше северных, орки, одетые в кожаные кочевничьи одежды. Судя по всему, эти зеленокожие были из тёплых земель. Квадратные челюсти, горящие жёлтым пламенем глаза.

Их окутывала какая-то дымка, и я понял, что это защита, когда за их спинами промелькнул мангольер. Он словно ткнулся в невидимую стену, а потом вырулил в сторону, пропахав ещё раз дорожку, и скрылся в зарослях вишни.

Меня пока не было видно за обвалившимися ветвями яблони, но зато бугаи заметили моих тиммейтов. Да ну твою же…

— Дафна! — прошипел я, — Где садовый инвентарь?

Её глаза еле сдвинулись, сфокусировались, потом из ствола выступил палец, указал:

— За… клеткой… будка…

Я вскочил, слушая поток мыслей в голове.

Потоков было два: какого фига ты творишь, Гончар? Спрячься, и сиди тише воды, ниже травы…

И второй поток, о том, что меня могут поймать бугаи из Забвения и этот мангольер. Но мне срочно надо взять в руки хотя бы мотыгу или серп. Зачем, не знаю, но очень-очень нужно!

Выскочив из-за ветвей, я стал объектом внимания сразу с трёх фронтов: бугаи остановились в нескольких шагах из траншеи и уставились на меня. Мои ребята в окопе тоже обернулись. И круглая хищная тень взвизгнула в пятидесяти шагах совсем в другой стороне.

Ну, Гончар, а дальше…

— Бейте Забвенцев! — заорал я и метнулся, перепрыгивая окоп.

— Ядрён бато-о-о-он! — Бобр кричал, глядя, как я пролетаю над ними.

Почему-то мангольер показался мне более предпочтительной целью. Едва успев приземлиться, я повернулся, метая дубинку в сторону круглого зубастика.

Особо у меня ничего не получилось: я упал, неудачно приземлившись, долбанулся затылком, да ещё снаряд мой ушёл гораздо выше цели.

— Аха-ха! — бугаи даже остановились, глядя на это.

Но дубинка воткнулась в ветви молодильной яблони, и на оранжевого мангольера вдруг посыпались довольно зрелые плоды.

Он выскочил из тени, и я впервые увидел его воочию, при свете солнца.

Монстр действительно выглядел, как апельсин, которому вскрыли корку, пытаясь изобразить пасть. И вот эта пасть перемещалась по круглому телу вместе с глазами, которые старательно пытались висеть рядом, но всё время перескакивали из стороны в сторону, выглядывая новые цели.

Сейчас глаза смотрели на меня, а ряды клыков на краю апельсиновой корки вздыбились, стали острее, и действительно поехали по челюсти, словно зубья бензопилы.

И мангольер метнулся за мной…

Какой это был забег!

Я чесал изо всех сил, понимая, что зубастая тварь неумолимо нагоняет меня. Где-то позади послышались крики Бобра, рык львицы.

Надеюсь, с ними всё в порядке…

Вот она, клетка.

Повинуясь секундному порыву, я резко взял в сторону, и вбежал в распахнутую дверцу клетки. Позади лязгнуло железо, в спину мне посыпался ворох искр. Горячо!

Судорожно я запахнул за собой дверцу, и сразу же отдёрнул руки. Клыки-шипы заскрежетали по прутьям, но одолеть их почему-то не могли. На каждый укус клетка подёргивалась каким-то мерцанием.

Магия! Ясно, в клетке безопасно. Ну, относительно.

Только мне надо дальше. Я уже видел за прутьями, среди ветвей, ту будку, похожую на уличный туалет.

Разбежавшись, я запрыгнул на стенку. Разгрызенный угол, который мангольер почему-то смог повредить, был в метре надо мной.

Блин, почему в фильмах так легко залезают наверх. Со второго раза мне удалось зацепиться за порванные края сетки, как вдруг монстр выскочил из кустов с этой стороны, долбанул по клетке, и меня словно током ударило.

С криком я сверзился вниз. Потратил пару секунд на осознание, что я всё ещё жив, и даже двигаюсь, а потом я рванул снова к дверце. Распахнул, и понёсся вокруг клетки к заветной будке.

Монстр надеялся пробраться в клетку через дыру, но всё же сообразил, что жертва слишком быстро бегает.

Я едва успел распахнуть дверцу сарайчика. Мотыга, коса, серп, лопата… Глаза земледельца на миг разбежались, вталкивая в мозг кучу возможных вариантов.

Капуста-до-хруста, огурцы-удальцы…

Некромята для дриады!

Моя рука едва успела схватить мотыгу, как сарая не стало. Вместе с моей рукой!

Адская боль ударила в мозг, оранжевый паровоз пронёсся, срезав всё подчистую. Я заорал, как блаженный, упав на траву.

Не могу! Всё, проиграл! Без руки ничего не могу!

— Сын Гончей… — прошелестела листва, — Твоя мама всегда мечтала стать земледельцем…

Сквозь боль шёпот дриады едва был слышен. Но я слышал.

— Но хотела остаться ассасином, — шептал мне ветер, — Твои отец и мать увидели суть вещей…

Я уткнулся лицом в траву. Где-то совсем рядом пыхтел мангольер, он словно оттягивал момент моего убийства.

Кровь толчками уходила из руки.

— Почему ремесленные классы пустые, человек?

Голос дриады удалялся, слабел.

Я чуть не заплакал в траву от боли, а потом, замычав, целой рукой полез в кошель. Что за фигню она мне бормочет? Лучше б что путное сказала!

Пальцы ухватили зелье, сквозь муть боли я едва смог разглядеть красный цвет.

Я присосался, как младенец, к бутыльку… Тут меня чуть не вырвало! Что за гадость?! Зелье здоровья не такое.

Сквозь пелену я увидел надпись «здор». Да ну твою-то за ногу, я выпил бурду Кента!

И полегчало.

Реально, вдруг я стал видеть всё так чётко. Замедленное движение мангольера, вот он втыкается в траву, а меня там уже нет.

Я перекатился, опёрся на руки. На обе руки!

Уже вскочив на окрепшие ноги, и вдарив нехилым спринтом, я с удивлением смотрел на здоровые ладони. Новая рука была розовой, с чистой кожей, ни единой мозолинки.

Глаза выцепили лежащий в стороне серп, и я кувырком метнулся к нему. Так, теперь в «капусту-до-хрусту».

Всё вокруг окрасилось в почти чёрно-белые тона, краски поблекли, но зато движения мангольера стали чуть медленнее.

И столько силы. Она всё прибывала, и я сразу вспомнил разлетевшиеся мозги огра. Блин, надо бежать быстрее, времени мало.

Зубастик всё же был быстрее. Он прыгнул — вот ещё один рывок, и точно достанет.

— Пошёл отсюда, — я взмахиваю рукой…

И она, вдруг отстегнувшись у плеча, летит в пасть хищному апельсину. Тот удивлённо ловит руку, замирает, пережёвывая.

А я снова смотрю на две ладони. Мне удалось заметить, что новая рука вылетела из плеча, хлестнула, словно кнут, раскручиваясь в целую конечность.

Что тут происходит?! Почему отлетают конечности, и отрастают со скоростью света?

Меня бросило на землю, а ногу пронзила боль. Я обернулся — мангольер оттяпал мне её по колено.

Но я уже кувыркнулся, и бегу дальше… снова на двух ногах. В прыжке отросла новая, хоть она теперь и была босая.

Чего-то намудрил Кент, но это было здорово.

А если…

Пошарив рукой в кошельке, я выхватил новинку персика. Чёрное, как уголь, зелье.

Нет, Гончар!!! Подумай!

Не рискуй!

Пусть мангольер рискует…

Пасть апельсина уже рядом, и плечо чувствует движение шипов, надрывающее кожу. Я метаю зелье прямо в раскрытое чрево.

Мангольер на миг замер, сглотнув, округлил глаза, а потом с ещё большей яростью метнулся вперёд. Я лишь на миг почуял, как ног у меня ниже живота не стало, и меня отбросило на несколько метров.

Кувыркаясь, я попытался вскочить. Первый раз не удалось — ноги отросли только до колен. А вот во второй раз я уже крепко встал на стопы.

Оборачиваюсь…

До меня докатилась глыба.

Огромная круглая статуя, с застывшими навечно зубами и глазами. Последний раз шевельнулся клык, чуть не отколовшись — мангольер действительно стал крепче камня, никакой брони не надо. Кент не соврал.

Через миг статуя накренилась, словно под ней опора исчезла. В лицо ударила каменная крошка. Глыба накренилась в другую сторону, словно и вторую её сторону раздолбали.

Я обернулся. Блин, вокруг грядки этой самой капусты-до-хруста. Обычные зелёные кочаны крутились вокруг кочерыжек, и большие листья выли, как лопасти пропеллера.

И рубили! Рубили каменную статую, измельчая в пыль.

Меня мягко коснулся лист капусты, я замер. Серп так и был в моей руке. Нельзя двигаться. Сейчас успокоитсяя кочан, тогда сделаю шаг.

Жалобный вскрик львицы донёсся до меня.

Вот же нафиг!

Я рванул вперёд, прыгнул.

Ноги снова не стало ниже колена, подо мной словно вертолёты на взлёт запустились. Я пролетел, упал, перекатился между крайними кочанами. Рука сама дёрнулась, сшибая одну кочерыжку серпом, и через мгновение я вскочил на отросшие ноги, подняв над собой кочан, как олимпийский огонь.

Грядки капусты остались позади.

Глаза привлекло зелёное, колышащееся одеяло справа. Эта грядка словно заросла мелким, мягким салатом, покрытым инеем. От грядки так и веяло морозной свежестью.

Некромята! Съешь такую, и действительно станет свежо. Так, что сердце схватит от мороза.

Я полоснул серпом по краю грядки, кое-как перехватил некромяту за стебли. Пальцы сразу свело морозом, я аж плечи вжал.

Ух-х-х!

Через минуту бега я выскочил на поляну с беседкой.

Мои тиммейты проигрывали. Львица уже лежала раненая, пытаясь подняться, Лекарь валялся рядом с головой в крови. Биби сидела на коленках, глядя пустым взглядом на раскуроченного бугая, свисающего с ветвей. Тот словно на гранату лёг, и его от взрыва закинуло на дерево.

Только Бобр ещё махал своей булавой, пытаясь отбиваться от второго бугая. Одна нога у Бори была в крови, рука неестественно выгнута.

Орк же наслаждался, размахивая здоровенным палашом. Да, судя по зарубинам на дубине у Бори, против меча драться сложно.

— Эй! — заорал я.

Орк повернулся, и я, хлопнув по листьям капусты, с размаху бросил ему кочан. Та уже в воздухе начала раскручиваться, и орк со смехом отмахнулся палашом.

Не, дружище, там с олимпийским огнём не поступают.

Сверкнули искры, палаш срезался посередине, а мельтешащий вихрь влетел прямо в грудь бугаю. Взрыв крови и плоти ещё раз окрасил всё вокруг в зелёный цвет.

— Герыч, ты как? — Бобр, упав на колени, показал мне на руку.

Именно ей я хлопнул по листьям капусты, и ладонь сразу отсекло. Только теперь эффект зелья, видимо, ослабевал, и я с удивлением смотрел, как рука медленно восстанавливается. Словно ладошка младенца сначала выросла, вот наклюнулись ноготки, стали двигаться пальчики…

— Норм, — я медленно выдохнул, потом собрал целой рукой вокруг разбросанную рядом некромяту, — Надо… Дафне дать.

Не знаю, какой ещё эффект был у зелья Кента, но всё вокруг стало темнеть.

Биби подскочила, пошатываясь. Я успел заметить её ноги в кроссовках перед лицом.

— Я дам, обязательно дам!!!

— Геры-ы-ыч, — Бобр пытался подползти, а я улыбнулся, проваливаясь в беспамятство.

Двадцать минут у меня в любом случае есть.

Я открыл глаза. Вот же блин, опять больничная палата, и снова луна бьёт в окна.

Несколько секунд на прослушку своего тела. Вроде всё нормально, пальцы ног двигаются… А, нет, не двигаются, но им просто что-то мешает. Как и пальцам рук — пытаюсь согнуть, но они словно во втулки вставлены.

Я вдохнул полной грудью, упёрся рёбрами в сковывающий грудь обруч. Рёбра кольнуло, будто повреждены, но вполне терпимо.

Мысли потихоньку начинали разгоняться… Я уже понимал, что не могу двигаться из-за внешних ограничений.

Надо попробовать повернуть голову. И не смог, сразу же упёрся в металлическую скобу, идущую вдоль висков. Паника хлынула в разум, я лихорадочно задвигал глазами. Кажется, эти скобы везде — на плечах, руках, на коленях, на груди…

И на потолке в темноте поблёскивают металлические планки, с которых спускаются штыри для фиксации.

Пипец! Я словно в клетке! Совсем не двинуться!

— Эй, — тихо позвал я.

Не паникуй, Гончар. Думай!

Ты в госпитале, у этого Дрокуса Хауза. Тебя наверняка лечат.

И пусть это выглядит так, будто тебя приковали к кровати, как какого-то преступника. В Батоне боятся, что ты можешь сбежать, поэтому решили немного перестраховаться…

Я дёрнулся.

— Эй!

Не паниковать!

Что случилось, пока я дрых?! Сына Чекана объявили вне закона?

Забвенцы всё так провернули, что инцидент в саду теперь полностью на моей совести?

Ну да, Тегрий Палыча наверняка убили, а мы видели его последними. И Дафну тоже… А преподаватели всё видели из-за ворот, и ключ был только у меня. Все подозрения пали на нас!

И я теперь самый опасный преступник во всём мире. И пальцы сковали, потому что адский земледелец Тёмный Гончар может убить даже мизинцем.

Я завыл от бессилия. Да, ну что за тупость? Мне ещё восемнадцати-то нет, какой из меня злодей.

Стоп. А моя группа?!

— Кто-нибудь! — я уже крикнул громко, чувствуя, как подводит пересохшее горло.

Скрип пододвигаемого стула заставил меня зажмуриться, ведь закрыть уши руками я не мог. Словно мелом по доске, жуть какая.

Через миг в свете луны появилась спинка стула, а потом на неё взгромоздился… Гармаш Дворфич, ректор нашего Баттонскилла.

— Здравствуй, Георгий, — его улыбку с трудом можно было разглядеть в темноте, лунного света не хватало.

— Здрасте, — слегка растерянно сказал я, но сразу же выпалил, — Где моя группа?! С ними всё в порядке?!

Гномозека успокаивающе поднял ладони:

— Тише, тише, тебе нельзя дёргаться. Все живы и здоровы.

Я скосил глаза вниз, на скобы, сковывающие тело:

— Я арестован?

— Что ты, Георгий, я бы лучше тебя наградил, — Гармаш откинулся на спинку и довольно хлопнул по коленкам.

Стул был для него высоковат, и гном без зазрения совести просто покачивал ногами.

— Но почему…

— Этот Иннокентий, второкурсник. Надо бы мне за него взяться всерьёз, да? — Гармаш хохотнул, — Но не могу! Он спас гномов…

— Кент?

— Кент, Кент. Ты выпил его зелье? Просто сам Иннокентий утверждает, что никаких зелий не делает. И ничего тебе не давал.

Я закусил губу, снова посмотрел на скобы. У меня закрались подозрения, что если бы меня хотели приковать, то не пытались бы каждый палец зафиксировать.

— Наш Дрокус Хауз всё же смог выделить патоген, который разваливал твоё тело…

— Чего?

— Понимаешь, когда мы тебя из сада пытались сюда переместить, ты начал разваливаться. То рука, то нога, даже пальцы посыпались… Скажи спасибо Тай Луну, он твою голову подхватил, — Дворфич часто закивал, подчёркивая слова.

Его слова напомнили, как я бросил свою руку в пасть мангольеру, и тут же отросла другая. Зелье Кента, мать его за ногу!

Я сразу же замер, боясь двинуться, и вытаращил глаза на металлические конструкции, поблёскивающие в темноте. Ну же, родимые, вы только не подведите. Фиксируйте покрепче, я не буду трепыхаться.

Пусть мои ноги и руки останутся при мне.

— Так-то лучше, — Гномозека сложил руки на груди, — Дрокус Хауз совершил подвиг. Как он был доволен! Сказал, что это настоящий вызов его таланту.

Я молчал, лишь скосив глаза.

— Ну надо же. Кто бы мог подумать, клетки египетской ящерицы с их способностью к регенерации. Да ещё огурцы-удальцы с их взрывоопасностью.

Дворфич чуть нагнулся, лицо попало в луч света, глаза блеснули:

— Так ты пил зелье Иннокентия?

Я поджал губы, потом отрицательно покачал головой. Тут же вспомнил, что мою голову Тай Лун недавно подхватил, как мячик, поэтому я напряг шею и просто пролепетал:

— Нет.

— То есть, его зелья целые?

Зажмурившись, я судорожно сглотнул. Очень, очень хитрый гном. На то он и ректор.

— Гармаш Дворфич, я не знал, что Кент варит зелья. Он же повар.

Гномозека вздохнул, с лёгким разочарованием посмотрев на меня. Хотя, мне показалось, в его взгляде точно промелькнуло и одобрение.

— Ясно. А ведь он спас гномов, ты знаешь об этом?

— Как?

Тут Дворфич поперхнулся:

— Кха… ну, знаешь, под Батоном… то есть, нашей академией Баттонскилл, есть древние подземелья гномов.

Я вспомнил подземный зал, где столбы подпирали потолок, невидимый в кромешной черноте, и где мы на экскурсии увидели шикарную тёмную эльфийку. Бобр всё так и хочет посмотреть на неё снова, ждёт не дождётся занятий по «тёмной ботанике».

— Гномы сейчас живут в пещерах в другой стороне горы Ямантау, где жар земли помогает плавить металлы, — кивнул Дворфич, — Ты, наверное, был там?

Я закусил губу, вспоминая поход к Молчарю.

— Нет, не был, но видел ворота.

— Да, да. А свои родные подземелья гномы покинули из-за древнего проклятья, это ещё со времён короля Гимли Кольцетреского началось.

— А как же тёмные эльфы?

Дворфич широко улыбнулся, и даже пригладил бороду:

— О, тёмные… Ну, знаешь, где всякие проклятия, там ведь тёмным хорошо. Знаешь присказку?

— А?

— Что тёмному хорошо, то обязательно смерть!

Мне сразу стало интересно, почему же вообще тёмные эльфы живут под Батоном.

— А почему тогда…

Но Дворфич замахал руками:

— Так, так, Георгий, мы ещё не разобрались с тобой и со случившимся в саду.

Я замолчал, и Гномозека стал говорить.

Что гномы раз в месяц уходят вниз, даже ниже древних подземелий, туда, где кровь греет жар древней упавшей звезды. Дворфич слегка покраснел, и не стал уточнять, для чего именно гномам надо к звёздам, а я не стал спрашивать — слова Кента я помнил. «К своим женщинам».

Оказалось, что вход в те пещеры кто-то замуровал, и гномам, Дворфичу в том числе, пришлось долго выколупываться оттуда на обратном пути. А там древняя гномья же магия, настроенная на защиту.

В общем, гномам пришлось долго снимать свои же заклинания, чтобы выбраться из своих же подземелий.

Этот кто-то посадил Тегрия Палыча, который в это время в гномьих пещерах следил за оборудованием, в железный ящик. Вытащили его оттуда еле живым и обезвоженным, но Дрокус Хауз всё же знает своё дело.

И тут же случилась эта катавасия в саду, где уже почти собрали урожай мангольеров.

— Я подозреваю, что кто-то оставил один плод на дереве, — кивнул Дворфич, — Может, подговорил гоблинов. Следов уже не найти, гоблинов этих, как ты знаешь, не осталось.

— А Дафна Дубыня?! — сразу же вспомнил я.

— О, а вот тут вы молодцы, Гончар, твоя группа. Госпожа Манюрова дала ей некромяту, что позволило подморозить древесный сок. Так оказалось легче их отделить. Это ты подсказал?

Я пожал плечами.

— Земледелец очень силён в тебе, Георгий.

— Гармаш Дворфич, я не очень этому рад.

— Узнаю слова твоего отца, — усмехнулся Гномозека, — Почему самые великие таланты получаются из тех, кто отрицает своё предназначение?

Мне совсем не хотелось слушать нотаций по поводу того, что стоит принять свою судьбу, и я спросил:

— Но как Кент спас гномов?

— А… ну… — Дворфич опять замялся, почесал затылок, — Путь вниз, к древней звезде, долгий, и гномы берут с собой еду и питьё. Но оказалось, кто-то отравил напитки.

Я округлил глаза.

— Как так?!

— Тут всё сложно, — серьёзно сказал Дворфич, — В древних подземельях по пути гномы забегают в портал до одной гималайской таверны… Кхм, впрочем, неважно, мы ещё разберёмся с этим.

Я замолчал, поражённый. Слова Гномозеки калёным клеймом прошлись по моему мозгу.

«Портал»! «Гималайская!» «Таверна!»

Мой отец был в Гималаях, Тегрий Палыч упоминал про Белого Гнома в этих горах, и гном Молчарь сказал про таверну. Всё сходится.

— Георгий, ты в порядке?

— Да, Гармаш Дворфич. Так что там с ядом?

— Одну бутылочку гномы прихватили всё же из пещер. И она оказалась противоядием, это потом сказал наш гномий алхимик.

Я не сдержал усмешки. Всё-таки настойка Кента так понравилась гномам, что они-таки решили взять с собой, когда пошли к своим «звёздам».

— Это которая, как выпивка в Белом Гноме, да?

— А что, Молчарь так сказал? — удивился Гномозека.

— Ну да, — вырвалось у меня, и я тут же захлопнул рот.

Твою же за ногу, Гончар, отрезать тебе язык.

Вот пусть Кент ещё тот придурок, но блин, его зелье завалило огра, мангольера, да ещё позволило мне целёхоньким пробежать через грядки капусты-до-хруста. Ну, не целёхоньким, но успешно отрастающим обратно, в здорового Гончара.

Гармаш Дворфич долго смотрел на меня и улыбался. Потом сказал:

— Иннокентию удивительно везёт. И на друзей тоже, — гном помахал пальцем, — Уж сколько я его выходки терплю… Он тебе рассказывал, какие приключения его группа испытала в Египте?

— Э-э-э…

— Знаешь, в Египте свои традиции, и останки древних игроков принято бальзамировать, помещать в саркофаги. Так вот бинты, в которые они обмотаны… ну, по мнению Иннокентия, должны применяться в приготовлении зелий.

Гномозека засмеялся и рассказал, что Иннокентий заменил бинты у самого Ра, древнего игрока десятого уровня.

— Заменил?

— Ну да. На трехслойную туалетную бумагу, нюбсы знают толк в комфорте. Очень-очень мягкую, как тогда сказал Иннокентий. Ему почему-то казалось, что это веский довод в его защиту.

Гномозека сейчас смеялся, но сказал, что тогда всё было серьёзно. Группе Тотема, в которой состоял Иннокентий, пришлось провести неделю в египетском «Сито», и египетское общество было очень разъярено.

— Знаешь, в каждых странах свои предубеждения. Наше общество такое… разное, — кивнул Гармаш Дворфич, — Но всё же иногда Иннокентий перебарщивает.

— Как же он до мумии добрался-то?

— Он как-нибудь сам тебе расскажет, — сказал гном, а потом достал из кармана ключ, — Откуда это у тебя?

Мне пришлось рассказать, что мы ходили к Тегрий Палычу насчёт тренировок по нубоболу. Я сразу же описал, каким странным был наш куратор, в очках, лицо будто меняющееся.

Мы ещё подумали, что это с похмелья, или от выпивки Кента…

— Блин, — вырвалось у меня, и я попытался сгладить свою оговорку, — Ну, вы говорили же раньше, что он гномам настойки делает…

— Георгий, продолжай, секреты школы оставим на потом.

В общем, когда я дошёл в рассказе до ворот сада и до того, что я не захотел открывать их ключом, ректор вдруг спросил:

— Не захотел?

— Ну… нет.

Он долго всматривался в меня.

— Георгий, сразу скажу тебе: ученик первого курса не мог взломать замок сада Баттонскилл.

— Я… ну… я не знаю, Гармаш Дворфич, но это правда.

— Я верю тебе. Думаю, что твоя мама знала бы ответ, если была бы тут.

Мама. Адская Гончая, как её прозвали… И мой взлом вроде как передался по наследству.

— Вы не думаете, что они злодеи? — ещё раз с надеждой спросил я.

Мнение ректора Баттонскилла о моих родителях было очень важным для меня. Но, как я и ожидал, Гармаш не пошёл против воли Министерства.

— Чекан и Гончая сделали то, что сделали, — вздохнув, ответил Гномозека, и шёпотом добавил, — Другой вопрос, что с нами было бы, если бы они этого не сделали?

Мне кажется, или у меня навернулась слеза. Да нет, наверное, просто долго не моргал, поэтому.

Я чувствовал, что между мной и родителями незримая стена, выстроенная обществом игроков и Министерством. Но вот такие моменты позволяли словно протянуть руку через окошко, чтоб коснуться.

— Спасибо, Гармаш Дворфич.

— В любом случае, разбойник в тебе очень силён, совсем не уступает земледельцу, — Гномозека улыбнулся, — Как я счастлив, что всё наше деление на классы не более, чем магическая формальность.

— А у себя в кабинете вы говорили по-другому, — удивлённо сказал я, — Что система очень важна, что ограничения дают возможность готовить больше магов.

— Георгий, вы ученики, а я ректор. Вы обязаны соблюдать правила академии, разве не так?

— Ну да.

— Для чего нужно знать все эти ограничения и правила, как думаешь?

— Э-э-э… Чтоб не заработать проступок?

Ректор засмеялся, в ночной тишине его смех разлетался, кажется, по всему Батону.

— Конечно, дорогой плеер, конечно, — тут он нагнулся и заговорщицки подмигнул, — Но, строго между нами… — Дворфич обернулся, будто ректора Баттонскилла кто-то мог подслушать в стенах его же академии, — Правила нужно знать, чтобы всегда понимать, что ты нарушаешь.

И он довольно кивнул, тряхнув бородой. Я сдержанно улыбнулся — этот урок нужно твёрдо усвоить.

— А что это за ключ, выяснили?

Гномозека спрятал его в карман.

— Я не могу тебе сказать. Его следует отнести в Министерство, — гном вздохнул, — Одно могу сказать точно: открой ты дверь этим ключом, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

— Ой, — только и вырвалось у меня.

Мне сразу вспомнился лишний язычок в механизме. И чувство, как мне не хотелось его двигать. Точнее, удивление «взломщика» — зачем он вообще тут нужен?

— Началось расследование, так что к тебе ещё могут прийти.

— Я понял.

— Ты знаешь, что уже неделю здесь пролежал? — как бы между прочим спросил ректор.

— Неделю?! — я весь дёрнулся.

Как неделю?! А нубобол? А тренировки?

Ну, Кент, ну персик переспелый! Услужил, так услужил!

В глазах стало темнеть. Я очень удачно повернул голову, и передо мной застыла картинка с Дворфичем, стала помаргивать.

Тот с досадой хлопнул в ладоши и гаркнул во всё горло:

— Дроку-у-ус! У него опять голова…

Что голова? О чём он?

Странно, почему-то тела вообще не ощущаю.

***

На следующий раз, когда проснулся, я увидел Дафну Дубыню.

— Сын Чекана, проснулся, — она сидела на стуле, выпятив древесную грудь, в самых интересных местах скрытую мхом.

Я попробовал открыть рот, но вырвался только сиплый выдох.

— Лучше молчи, горло ещё не срослось. С зельем из тебя выходит кровь ящерицы, и регенерация идёт медленнее. Но при этом огурец-удалец очень любит отделяться от стволов, — она кивнула, — Ты-то уж знаешь.

Я вымученно улыбнулся. Земледелец во мне сразу представил эти грядки, с огурцами-удальцами. Теплица для них должна быть выполнена из бронированного стекла. На худой конец, армированного, чтобы осколки не разлетались…

Дриада вдруг подняла круглую коробочку из коры, которую, оказывается, держала на коленях. Да пойди тут разгляди, она же вся, как дерево. Да и смотрел я повыше, чего уж там.

Дафна потрясла коробкой, словно погремушкой. Что-то внутри гулко перекатывалось.

— У тебя столько дел, человек, а за наградой так и не долетел, — волосы дриады шевелились, шелестели, словно на ветру, — Ты спас мне жизнь, так что надо отблагодарить.

Я вытаращил глаза на коробку. Что там может быть?

— Маму твою не успела, хоть с тобой получится, — дриада наклонилась и вдруг поцеловала.

Я словно в лес после весеннего дождя попал. Цветы, почки, листья — букет запахов ударил в нос.

— Теперь станет легче, Гончар, сын Гончей, — она сунула коробочку мне под нос, — А вот это добавит тебе проблем.

Она встала, явив фигуру во всей красе. Природной лесной красе… Так бывает, поднимешься на высокую гору, а потом обернёшься, увидишь долину с лесами, озёрами, горами.

Упругими горами, как сказали бы гоблины, которых, к сожалению, съели.

— И давай уже торопись, много занятий пропускать нельзя, — улыбнулась дриада.

Я кивнул, вдруг ощутив странную сонливость. Кажется, поцелуй был непростым.

Дриада ещё не вышла из палаты, когда мои веки сомкнулись.

***

А в следующий раз, когда я открыл глаза, передо мной оказалась Фонза.

Женя сидела, склонив голову, держала в руках лист пергамента, и водила по нему карандашом. Потом косилась на мобильник, лежащий на тумбочке, тыкала в него пальцем, словно рассматривала картинку, и, сверившись, заносила это на бумагу.

Как-то неожиданно я залюбовался. Чёрные кудри так красиво свисали на щёки — она явно увлеклась рисованием, и не обращала внимания, что волосы непослушно разбрелись кто куда.

В зелёных глазах отражались линии на пергаменте, но, конечно, рассмотреть, что она там рисует, было невозможно.

Неожиданно зрачки поднялись, наши взгляды встретились, и Женя чуть не поперхнулась. Один миг — и снова её лицо такое деловое и хладнокровное. Романтический момент закончился.

— Привет, — она всё же поддалась эмоциям, и сказала чуть помягче, — Гера.

С удивлением я услышал свой голос.

— Привет.

— Рада, что с тобой всё в порядке. Я тут это… ну, мимо шла, у меня скоро занятия по… ну… вот этому, — Фонза явно разволновалась, с трудом подбирая слова.

— Рад тебя видеть, — честно сказал я, — Сколько я тут?

Тут Женя отложила пергамент, и сказала, загибая пальцы:

— По-моему, скоро будет две недели.

— Пипец. А тренировки?

— Ну, твои вроде без тебя время не теряют. Они очень ждут тебя, каждый день здесь, но ты редко очухиваешься. А Дрокус Хауз говорит, что зелье, которое на тебя подействовало, наверняка создал игрок десятого уровня, — Фонза со знанием дела кивнула.

Я прыснул со смеха, а потом поперхнулся. На всякий случай я не стал уточнять, откуда она знает, что моя группа тут каждый день.

— Только не говори, что это бурда Кента? — прошептала Женя, — Бобр его чуть не прибил, персик теперь везде бегает от него.

— Не буду говорить, что это бурда Кента, — с улыбкой ответил я.

— Офигеть просто. Вот бедный Тотем, у него в группе просто ядерная бомба замедленного действия…

— Ядрёна бомба, — вдруг сказал я.

— Что? — непонимающе уставилась Женя.

Я покачал головой, и вдруг понял — а скоб-то нет! И потолок надо мной был совсем чистым, просто белым. Никаких конструкций.

— Короче, сын Чекана, — вдруг посерьёзнела Женя, — Давай забудем, какой ты засранец, и начнём сотрудничать.

Меня снова чуть от смеха не разобрало. Фонза тоже улыбалась, понимая, что в нашем конфликте виноват не только я.

Кивнув, я всё же сказал:

— Давай сотрудничать.

Она сразу же подхватила пергамент:

— Есть новые намётки и по твоему отцу, и по «Белому Гному». Представь, он действительно в Гималаях! А ещё так называют брата нашего ректора, — чуть не со свистом прошептала она.

— Вау, — ответил я, улыбаясь, и попробовал присесть. Получилось, и даже ничего не отвалилось.

Правда, одеялка съехала, и я обнаружил, что вообще-то раздетый. Взгляд Жени тут же скользнул на мой голый бок. Смущённый, я подтянул одеяло, и сказал:

— Ну, у меня тоже есть намётки по «Белому Гному».

Брат Дворфича оказался ещё одной ключевой фигурой. Именно он был тем целителем, которого нашла нубская группа Чекана в Прорыве под Батоном.

Нашла, добила раненного монстра, и подняла игрока свитком воскрешения. И брат ректора, Гендель Дворфич по кличке Вайт, смог вернуться на нижний уровень и воскресить павший имперский рейд.

Вот такая вот история. Просто совпадение, что он тоже оказался Белым Гномом, но теперь я знал, что у него что-нибудь можно выяснить про моего отца. Вот только где его искать, мы не знали.

Значит, надо расспросить ректора. Или гномов…

Фонза округлила глаза, когда услышала, что в древних подземельях гномов скрыт портал в гималайскую таверну.

— Знаешь, говорят, эти подземелья такие огромные, что там бесследно пропадали студенты, — прошептала она.

А это значило, что нужно точное местоположение. То есть, выяснить можно опять же только у гномов.

Гномы. Кажется, всё упиралось в них.

***

Сразу после выписки из госпиталя мне сунули свиток полёта на стадион, где как раз находилась моя команда — Тегрий Палыч всё же устроил нам тренировку, как и обещал.

Мне кажется, но на наш куратор-шахтёр испытывал чувство вины за то, что его двойник в чёрных очках чуть не убил нас. Следов которого, кстати, так и не нашли.

Зато в аудитории обнаружили следы магии перевоплощения: пепел от сгоревших свитков, на которых смогли увидеть часть магических рун. Это мне шепнула Фонза, которая присутствовала при том, как меня выписывали.

Эти захватчики выбрали такой момент, когда Дворфич вместе с гномами ушёл в подземелье «к звёздам», а по Батону то и дело сновали журналисты, прознавшие про сына Чекана.

Журналисты мне, к счастью, не докучали, потому что преподы по поручению ректора гоняли их. Всё это и создало лазейку в безопасности академии.

Почему двойник не напал на меня в аудитории, я не знал. Может, боялся всей группы, что вряд ли. А может, так было нужно.

Удивительно, но, когда Тегрий Палыч выводил меня из госпиталя и давал свиток перемещения, от него даже не пахло спиртным. Завязал, наверное. Впрочем, зуб даю, надолго его не хватит.

И вот теперь я, слегка пошатываясь от долгого лежания на кровати, бегал по нубобольному полю, пытаясь разогнать кровь. Дрокус Хауз вообще был против такого, но потом сказал: «А, вам, молодым, ничего не докажешь!»

И добавил: «Нога отвалится, ко мне не приходи!»

Ну не мог я потратить ещё неделю на реабилитацию. Близился конец лета, и с сентября начинались игры, а я даже ни разу правил нубобола не читал.

Как-то так…

***

Долбанный апельсиновый колобок!

— Давай, давай, Герыч! — орал Бобр, хлопая дубинкой по щиту.

— Да ща, ща! — я работал ногами изо всех сил, пытаясь догнать уворотливого «зубастика».

— По хребтине ему!!!

А пойди его догони, да ещё дай дубинкой по спине. Глаза у апельсина-переростка скользят по всему телу, и когда он улепётывает, то один смотрит вперёд, а другой прямо на тебя с затылка.

Этот мангольер был гораздо меньше, чем тот, в саду. Размером с большой такой арбуз, килограмм под пятнадцать. Нет, конечно, когда удастся его разозлить, заработав очки с каждым ударом, то «зубастик» вырастет в размерах, и гоняться будет уже он за нами.

Но пока вот так, чешешь отвыкшими работать ножками за ним, и машешь дубинкой. Да ещё бежать надо не по прямой, а перепрыгивая всякие брёвна, забегая за высокие препятствия, из которых тут был выстроен целый лабиринт.

Карту нубобольного поля каждый раз составляли разную. Кстати, говорят, среди учеников разыгрывался конкурс. Каждый рисовал, что ему нравится — лабиринты, кусты, препятствия — и предлагал это на суд жюри.

Жюри, конечно, отбирало самые лучшие. Не по степени сложности, а по зрелищности. Ну, кто будет смотреть на битву двух команд в густом, наглухо заросшем лабиринте из высоких стен?

Я так и представил трибуну, на которой, зевая, сидят несколько тысяч зрителей, и смотрят на лабиринт. А там что-то хлопает, кто-то кричит, и в конце вылетает «зубастик» в ворота.

Нет, конечно, по всему полю летали дроны с камерами, на играх присутствовали операторы, и они даже транслировались по магическому кабельному телевидению.

Тут я с удивлением узнал, что у магов есть своё телевидение. Всё оказалось довольно просто — на кабель обычного ТВ вешался амулет с руной, и тот начинал принимать магический канал.

Амулет непростой, напичкан магией по самое не балуй. Понимает, кто смотрит в экран, кто слушает, какой канал транслируется, и есть ли камеры нюбсов в помещении. Даже прослушку чувствует…

Но на стадион приходят не телевизор смотреть, а на игру вживую. Поэтому наибольшей популярностью пользовались открытые карты, когда на поле выстраивался минимум укрытий.

Как мне сказал Тай Лун, который присматривал за нами на тренировке, на мировом чемпионате давно используются одни и те же карты. И в набор крайне редко принимается что-то новенькое.

Ну, нам до мирового чемпионата, как до Китая… кхм… по нюбсовой версии.

Тай Лун рассказал мне, кто будет на играх Нью-Плэя в сентябре:

— Из Министелсва будут, — он бахнул кулаком по ладони, — Гонтял, за тобой навелняка смотлеть собилаются.

Потом он похлопал меня по плечу:

— Молодес, Гонтял. Ты понял, сто такое — удал! — это он говорил, судя по всему, про события в саду.

Итак, нубобол.

Наконец-то я узнал, что это такое. И правила оказались довольно просты.

Таблица выглядела примерно, как в нюбском футболе. Сначала игры в подгруппе из четырех команд, выход в четверть финала, полуфинал, и наконец финал.

Записывались все желающие, и поток участников никогда не иссякал. Ясное дело, что мы участвовали в играх Нью-Плэя — первого курса. Не так зрелищно, как у старших курсов, но всё равно собиралось много зрителей.

Две команды по пять человек сражались друг против друга на одобренном жюри поле, размером примерно с футбольное. Именно сейчас у нас была такая карта: свободный центр, по углам высокие квадратные коробки без крыши, со входами в каждой стене. Между коробками по краю поля протянулись насаждения густых кустов, высотой примерно по пояс.

Всё поле было закрыто сеткой, чтобы «зубастик» не вырвался к трибунам.

Именно «зубастик» — основа всей игры. Команды выстраиваются у ворот, в зоне «респауна», как её любят называть по-новому. Если «зубастик» кого-то загрызёт, то тело жертвы надо перетащить сюда — в этой зоне действовала магия воскрешения.

Да, жестоко, но это игра.

Едва команды выстроились, в центр поля через люк в сетчатом потолке выкидывается спелый мангольер. Пока он мелкий, с арбуз, он всех боится. Смелые и кусачие они, только когда сидят на ветвях родного дерева.

А, ну ещё когда их разозлят…

За спиной каждой команды — ворота, куда и надо загнать «зубастика». Удары по зубастику дают по 10 очков. А «гол» в ворота противника — это сразу 150 очков.

Матч заканчивается чаще всего в трёх случаях: либо смерть обеих команд, либо по истечении 1 часа 17 минут, либо при достижении одной из команд 150 очков. Получается, забитый гол — стопроцентная победа.

В конце каждого матча подсчитывается общее количество очков. Вроде всё понятно. И так просто…

Вот только каждый удар злит «зубастика», и тот начинает расти. Где-то пять ударов превращают его в «машину смерти» размером с тумбочку, и преследователи меняются местами со своей жертвой: мангольер начинает гоняться за игроками.

Хоть его скорость и увеличится, но это тоже можно использовать. Если за магом несётся «зубастик», то его цель: ворота противника. Конечно, если игрок забежит в чужие ворота, он навряд ли останется жив, но гол-то будет засчитан.

И говорят, самые зрелищные матчи были именно те, где победу принесли одинокие камикадзе, погибшие от зубов мангольера во вражеских воротах.

Кстати, если одна команда полностью упала, то отсчитывается 17 минут, и матч тоже заканчивается.

В течение этого времени вторая живая команда продолжает играть. Например, набивает очки, пытаясь выжить с озверевшим «зубастиком».

В случае смерти всех пяти игроков команда получит штраф в 50 очков — снимаются те самые пять ударов по мангольеру. Это чтобы не было искушения разозлить зубастика на своей половине поля, и упасть хоть с какими-то очками.

Ведь в такому случае выжившей команде остаётся очень злая фурия, которая легко сгрызает дубинки вместе с руками. И набить пять ударов по ней та ещё задачка.

Поэтому чаще всего они просто в полном составе несутся к воротам противника, чтобы принять там геройскую смерть. 150 очков минус 50 штрафа — и в кармане героев 100 очков. И конец игры, ведь обе команды мертвы.

На каждый раунд — новенький спелый мангольер. Чаще всего матчи заканчиваются довольно быстро, но профессионалы умудряются ловко держаться и все положенные час семнадцать.

Как бы там ни было, зрители любят долгие замесы, быстрые раунды их разочаровывают. Хотя на студентов всё равно любят смотреть.

Команд много, опыта мало, и часто выходят такие весёлые игры, что вошли в историю, и такие ролики до сих пор частенько повторяют по магическому ТВ. Мой отец тоже, оказывается, подарил пару таких матчей, но после событий семнадцатилетней давности ролики с Чеканом запретили крутить.

Я ещё отметил себе, что можно попробовать их поискать. Информация всегда где-то остаётся.

***

У меня голова опухла, пока Бобр объяснял мне правила нубобола, и он очень злился, как я могу не понимать таких простых вещей.

— Да ну на хрен!!! Это ж, Герыч, такая простая совокупность, — удивился Боря, когда мы сидели на краю поля после очередной массовой смерти, и пили воду из бутылок.

Я потирал ногу, которая десять минут назад улетела куда-то далеко, и это событие у меня так и застыло картинкой перед глазами. Бобр дотащил меня до зачарованной зоны, где я воскрес, но трудно сразу привыкнуть к тому, что, по сути, ты бессмертен. И магия игроков творит самые настоящие чудеса.

Тай Лун дрых неподалёку, вставая только тогда, когда требовалось идти воскрешать всех нас. Не знаю, Дворфич так подсуетился или Тегрий, но пока что поле было полностью в нашем распоряжении.

— Магия разрешена. Свитки запрещены. Из напитков можно только зелья здоровья. И оружие — только дубинки, — повторял мне Боря, — По желанию — щиты, только маленькие и круглые баклеры.

— Магия — да. Свитки — нет. Зелья — да. Или нет? Дубинки и баклеры тоже да, — я кивал, пытаясь запомнить, — А, блин, попробую запомнить.

— У старшаков есть ещё какие-то ограничения, но мы пока и не старшаки, — улыбнулся Бобр.

— А я до сих пор ничего не поняла, — пожаловалась Биби, — Знаю только, что ёжика моего можно, но пока он у меня не особо получается.

— С ёжиком решим, Айбиби, — кивнул я.

Была у меня задумка поднажать на ректора или какого-нибудь гнома. Магия земли — это стихия гномов, они должны знать, как помочь Биби обрести контроль. А то её «ёжик» выползал только в секунды сильных эмоций.

Одно радовало — мангольер с первого укуса не осилил каменного ежа. Правда, тот сразу взорвался, и это явно не победа.

— А ещё Лане можно бить лапой вместо дубинки, — улыбнулась Биби, — И засчитываются очки.

— Йес, оф корс, — кивнула та.

Блонди разлеглась, будто загорала. В солнцезащитных очках, с лёгкой ленцой светской дамы, выбравшейся на природу.

— А вот бубном нельзя, — хохотнул Бобр, покосившись на Лекаря, — Это ведь смертоносное оружие. Я вообще считаю, бубны надо внести в один список с атомным оружием.

— Деревенская игра, — проворчал Толя.

Ему больше всех не нравился нубобол — зубастик почти не реагировал на его песни. Точнее, Толя ничего не успевал спеть. Мангольер либо убегал, если боялся, либо моментально нападал, если злился.

— Да, правила ещё надо будет подтянуть, — вздохнул я.

— Да чего тут непонятного? — не унимался Боря, — Сначала мы за ним бежим. То есть, если двигаться линией, мы продавливаем его на сторону противника.

Он ещё что-то мне объяснял, рисуя маркером по щиту.

— Когда боится — гоним в ворота врага. А когда злится — цепляем на себя и всё равно бежим в ворота врага.

— Замечательно, — Толя скривился, будто солнце было слишком ярким, — Если откусил ногу — то героически ползём в ворота врага.

Я засмеялся:

— А если оторвали тело — то катимся головой в ворота…

— Ядрён батон, ну чё вы кислые какие?!

Бобр всё махал маркером, что-то нам объясняя. Он прямо грезил победами и гениальными расстановками, и всё болтал, что его батя, Дубогрыз, много дельного ему рассказал. И что мы не просто выиграем, а разделаем всех под орех.

Особенно Бобр всё хотел попробовать «цепочку смерти» — это когда команда растягивает так, что, убив одного, злой зубастик агрится на другого, и так по цепочке долетает до вражеских ворот. Последнему игроку остаётся только успеть прыгнуть в створку.

На тренировке это всё выглядело прекрасно. Вот только на поле будут ещё и противники. А им тоже надо загнать зубастика в ворота.

***

Я так сильно разогрел кровь на такой внезапной смене обстановки — из кровати на тренировку — что не сразу вспомнил о насущных делах.

Когда мы отдыхали в очередной раз, я достал из кармана коробку, которую дала Дафна, и открыл.

Вот они, мои родимые. Крупные красные шарики — внутри светлые зёрнышки, и полупрозрачная мякоть. Зёрна граната…

Непонятное чувство охватывало меня, когда я смотрел на них.

Мамин квест… И радость, и лёгкое разочарование. Чуда не произошло, ничего не изменилось, мама не явилась мне в призрачных видениях.

Пусть дневник засчитал мне квест от дриады, но что делать дальше с маминым, там не говорилось.

Активные задания:

1. Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых. Выполнено.

Использовать зёрна. Не выполнено. Недостаточный уровень.

3. Раздобыть пушечные ядра северных орков. Выполнено.

Получить награду от Молчаря. Не выполнено.

Использовать зёрна. Гениально!

Впрочем, журнал всё же чуть приподнял мне настроение.

— Кстати, народ, — я улыбнулся, и прошептал, покосившись на Тай Луна, — Сегодня, наконец, надо провернуть операцию по перетаскиванию кучи барахла к гномам.

— Наконец-то, братан, — ощерился Бобр.

***

Всё же тренировка подарила нам и плохие впечатления.

Когда мы закончили, всё испортило появление Серого и его команды. Тай Лун был их куратором, и они сегодня тоже договорились потренироваться.

— А, великий сын Чекана, — коммандос махнул мне, — Ну что, собрал ноги в руки?

В его команде засмеялись. Кажется, многие слышали, что за недуг охватил знаменитого Гончара.

А я впервые разглядел всех участников группы Серого, ведь больше вокруг никого не было.

На самого Серого я уже насмотрелся. Крепыш с ровным ёжиком на голове, с накачанными в тренажёрке банками. Как оказалось, по классу тоже ополченец, но собирался он идти по пути воина с топорами.

Борзая — крупная девка с татушками на теле, пирсингом на губе, и с характером под стать кличке.

— Чего уставился? — она крутанула дубинкой, — Никогда не видел друидку?

Я немного удивился, но тут Блонди воскликнула:

— Шарап, бэйби. Я тоже друидка.

— А, извини, белобрысая, не так выразилась, — Борзая усмехнулась, — Я же про настоящую друидку.

Лана чуть не поперхнулась от дерзости, и покосилась на меня:

— Гончар, хау мач мы там поставили?

— Сто опыта, десять голды, — кивнул я.

— Окей. С вас этого будет достаточно, — довольно кивнула Блонди, отчеканивая каждое слово.

Борзая на миг задумалась, пытаясь сообразить, какую интеллектуальную атаку на неё сейчас провели.

Насколько я понял, эта друидка дальше должна была выбрать не класс оборотня, который светил нашей Лане, а что-то, связанное с повелением над природой.

В группе Серого был ещё один крупный паренёк, со смуглой кожей, с длинными дредами, по кличке Хищник. Он, как и Бобр, собирался идти по пути ополченца-танка.

Два воина в одной группе. Я стиснул зубы от несправедливости — это ж надо, как им повезло!

У Серого были ещё две девчонки — неприметная тёмненькая Багира, которая по классу оказалась разбойником. Она крутила дубинку, с прищуром глядя на меня. Кажется, знала, с каким классом мне не подфартило.

И высокая, крикливая Хилка. Я впервые увидел целителя воочию. Конечно, сейчас у неё скилл был слабоват, воскрешать она не умела, но вполне могла зарастить небольшую рану прям на поле.

Ремесленников у Серого в группе не было. Идеальная боевая единица.

А уж как они сыграли… Даже Бобр встал, отвалив челюсть.

Я посмотрел лишь один тренировочный забег, и сразу же приуныл.

Багира засела в кустах, и включила идеальную маскировку, а остальные погнали «зубастика» в ворота.

В последний момент Багира выскочила из кустов прямо возле ворот, и смогла отбить атаку на ворота. Как она оказалась там, если залезала в заросли в середине ворот, я так и не понял.

— Я её почти не услышал, — с удивлением кивнул Толя, — Почти бесшумно двигается.

— Да, защищать ворота они умеют, — кивнул Бобр, глядя, как Серый с Хищником снова пытаются загнать зубастика, но Багира всё время вылетала из кустов в неудобных местах, и отпугивала его.

Получалось, заросли — это её стихия. Может вот так появиться в любой точке поля.

А вот Борзая, оказалось, могла вызывать оплетающие ноги корни. И тоже вполне удачно оплетала парней из своей команды, мешая им нападать.

Впрочем, Серый тоже показал класс. Один раз он долбанул дубинкой по мангольеру так, что тот, бедный, кубарем улетел в ворота. После этого качок повернулся и показал мне большой палец: мол, классно, да?

И, самое обидное, на поле с ними стоял Тай Лун, который им подсказывал и хлопал, когда у них получалось. Блин, а с нами дрых.

Наш Тегрий Палыч что-то не спешил показывать нам тактику.

— Да, ничего такого, — махнул, наконец, Боря, — Они в ворота один раз только попали.

Я промолчал. Один раз достаточно для победы.

— А я думаю, главное другое, — сказала Биби, — Они все умеют пользоваться скиллами.

Бобр ничего не ответил, он и сам понимал, что увидел достаточно отработанную технику. Никакого беганья кучей по полю, каждый чётко знал свою роль, и при этом идеально её исполнял.

Я поджал губы:

— Ладно, они крутые. Значит, приятней их будет победить.

Удар Бобра по плечу чуть не выбил из меня дух, и я на миг испугался, что опять конечности отлетят.

— Во, наш чувак! — улыбнулся Боря.

— Эй! — услышал я голос Серого, — Вам что, не понравилось?

Я ему не ответил и повернулся на выход:

— Ладно, давайте уже к гномам. Зато по очкам мы впереди всей школы.

В этот раз спуститься к гномам, к той заветной двойной двери, без приключений сразу не удалось.

— Гончар, — радостно оскалился Тегрий Палыч, — Ребята!

От него опять разило спиртным, и он счастливо улыбался, поднимаясь как раз с подземных этажей. Видимо, опять был у друзей-гномов.

— А это что у вас?

Именно на этот случай мы несли в руках самый туфтовый наш улов: хилый кинжал, оставшийся ещё от сатиров, и потрёпанный топор, лезвие которого заметно блестело медью. Самый худший из выбитых топоров, если уж на то пошло.

Но коэффициент куратора я учёл…

— Да вот, Тегрий Палыч, посмотрите, — тяжело дыша, я протянул кинжал, — Думал, сразу не надо на склад сдавать, лучше вам показать.

Ядра орков и мечи в наших кошельках заметно оттягивали пояса, и какое счастье, что наш путь пролегал вниз, а не вверх. Мы уже прошли достаточно, чтобы на лбах появилась испарина, и оставалось надеяться, что препод не заметит лишнего.

— И правильно! — куратор заметно повеселел, поблёскивая жадными глазами, — Это надо срочно… изучить. Вдруг там какой редкий сплав… ну, гномьи потерянные секреты… А то ещё продешевите.

Он перехватил у меня кинжал, тот, который ещё тогда похвалил Молчарь. Потом выхватил у Бобра топор, и стал усиленно скрести бороду, разглядывая его.

— Орки, что ли? — Тегрий Палыч покачал головой, — Где ж вы орков-то встретили?

Вот хитрец, а про кинжал ничего не сказал. Значит, про сатиров-то он знал?

— Ну, это… — я замялся.

— А в саду Батона были же, — ощерился Бобр, — Вот тогда, когда ваш двойник послал нас вроде как на трени…

Упоминание о двойнике резко кинуло тень на лицо Тегрия, и тот сунул в свой кошель предметы и замахал руками:

— Понял, понял, ребята! Как же я мог забыть? — он даже чуть протрезвел, — Ой, у меня ведь дела. Скоро игры, надо для вас подготовить программу тренировок…

И, протиснувшись мимо нас, он исчез за углом тёмного коридора.

— Что-то мне подсказывает, — с сомнением протянул Лекарь, — что тренировок мы с ним не дождёмся…

— Забулдыга шахтёрский, — буркнул Бобр, — Так и стащил лут. Герыч, а ты крут, как будто знал.

— Да ничего я не знал, — я скривился, вспоминая о той куче барахла, которая ещё лежала в нашем сейфе, — Просто решил в этот раз перестраховаться.

Потерять лут было обидно, но у нас были плюшки и покруче.

По правилам Батона всё следует тащить на склад. С этим лутом вообще чудеса: кому не покажешь, каждый намекает, что нарушены правила.

Ведь все знают, что пока ещё в учебной программе данжей не было. Но очки набирать надо, планка поражает своей крутостью, а штрафы так и сыплются — вот и крутятся студенты.

При этом сам ректор, нарушая все возможные техники безопасности, послал нас в Грецию. Но это полулегально, никто не должен был знать.

И если нести, как положено, заработанное барахло кладовщику, тот лишь щурит глазки и обещает обо всём доложить. При этом старый эльф ещё и бессовестно всё отберёт.

Куратор Тегрий Палыч так же отбирает лут, да ещё врёт без зазрения совести. На опыты, на изучение, ради безопасности…

И всё пропивает.

Одни гномы казались во всей этой системе более-менее адекватными и честными. Только принеси, а мы что-нибудь придумаем.

Всё это я успел подумать, когда на пути в тёмном коридоре снова возникла фигура. Мы вообще дойдём сегодня до гномов?

— Господа новички? — ректор вышел на свет слабо чадящего факела.

— Эээ… — вырвалось у нас.

Коэффициент Дворфича я не учёл.

— Здравствуйте, Гармаш Дворфич, — протянул я, пытаясь быстро что-нибудь придумать.

— Не к гномам?

— Да не, вы чё! Ну, ядрён батон, какие гномы?! — начал было Бобр и стал заливаться застенчивым смехом.

Надо было спасать ситуацию:

— Мы ищем Тегрий Палыча, — выпалил я.

— Дело в том, что мы очень волнуемся за него после тех событий, — выступил вперёд Лекарь.

— Вообще-то профессор по подземельям должен был вот только что тут пройти, — взгляд гнома прокатился по нашим честным лицам.

— Да-а-а?! — мы сразу обернулись, будто пытаясь высмотреть позади Тегрия.

Так гораздо легче было скрыть бесстыжие глаза.

— Так, ладно, — гном быстро понял наш концерт, и поморщившись, спросил, — А Иннокентия вы не видели?

Мы одновременно замотали головами. Тут врать не приходилось.

Промолчав, Гармаш заложил руки за спину, прошёл мимо нас, и потом, обернувшись, кивнул:

— Как увидите, новички, обязательно скажите, что мне нужно его увидеть.

Тут мы закивали.

— Его, как героя, надо бы наградить, — ректор важно поднял указательный палец, — Обязательно.

И ушёл в темноту — в длинном коридоре чадящие факелы были редкими, и освещали только кусок под собой.

Облегчённо выдохнув, мы сразу поковыляли дальше. Ещё пара шагов, и будет та лестница вниз, к входу в гномьи пещеры.

Что-то меня дёрнуло обернуться. Вообще-то ректор должен был уже появиться в свете следующего факела, но там никого не было.

— Опа-опа! — на лестнице мы чуть не сверзились от знакомого до боли голоса.

Кент собственной персоной стоял на ступеньках. Ведь только что никого тут не было!

— Вот зе фак! — Блонди чуть не завизжала, но заткнула рот ладонью.

— Да ядрён батон! — Бобр всё же упал пятой точкой на ступень, — Убью, персик!

Тот поднял ладони:

— Тише, тише, танк.

Всё же зелья Кента нам отлично тогда помогли, и Боря, стиснув зубы, встал, ничего больше не сказав. А «не последний игрок в Батоне» опасливо косился наверх, на выход в коридор.

— А вы там это… Гномозеку не видели?

Я усмехнулся и прошептал:

— Вот только что.

Кент сразу дёрнулся назад, к стене, пытаясь нашарить какой-то кирпич.

— Ага, братан, он тоже тебя спрашивал.

— Меня? — с фальшивым удивлением Кент уставился на Бобра.

Я кивнул:

— Да. Говорит, ты герой, тебя наградить надо.

— Знаю я их награды, — прошептал Кент, прислушиваясь к тишине в коридоре, — Ещё больше должен останешься.

Тут он всё же успокоился, и, к моему неудовольствию, его взгляд всё же опустился на наши оттянутые под тяжестью кошельков пояса:

— Опа-опа, — он убрал руку от стены.

Что он там искал? Секретную кнопку?

Ведь лестница освещена, и я точно знаю: когда мы начали спускаться, никого перед нами не было.

— А вы, значит, к гномам?

— Ну, типа, — спокойно ответил я.

Кент ничего не сказал, лишь тоже стал спускаться:

— Не боись, Гера, я только посмотрю…

***

— Куда столько народу? — Молчарь, распахнув ворота, рыскал глазами по нашим лицам, — Шастают тут, щебень-гре…

И он замолк, вдруг уставившись на Биби. Та ойкнула и чуть отступила за спину Блонди.

— Хэй, ю а бастед, — зло протянула Лана, по-своему расшифровав взгляд гнома, — Даже не думай.

Она прикрыла Биби собой.

— Алебастр? — удивился гном, отклячив нижнюю челюсть, — Зачем вам алебастр?

— Я выполнил квест, — быстро выпалил я, боясь потерять секунду заминки.

Кто знает этих гномов, что им ещё в голову взбредёт.

Что удивительно, Кент прошёл внутрь безо всякого труда, Молчарь даже посторонился. А вот вся моя группа подверглась тщательному пристальному взгляду.

Я шёл последним, и гномья ладонь упёрлась мне в грудь. Я непонимающе уставился на него, и Молчарь цыкнул:

— Ты не серчай, кровь Чекана, — он провожал недовольным взглядом мою группу.

Ребята шли за Кентом, восхищённо крутя головами: они-то были здесь в первый раз.

— У нас тут беда была, — затянув меня за локоть внутрь, Молчарь гулко захлопнул створку ворот, — Опасные времена настали, кровь Чекана.

— Я слышал, — кивнул я.

Хмыкнув, гном толкнул меня в спину:

— Поторапливайся давай.

***

Молчарь сразу приступил к делу, заведя нас на тот самый склад, где так и лежали различные брони и оружие.

— Охренеть, — Бобр так и впился глазами в те самые булавы, что я тогда рассматривал.

— Руками не тронь, щебень-гребень, — рявкнул ещё один гном, седой лысоватый старичок, появившийся из другого угла. Он там копался в заготовках для мечей.

— Выкладывайте, — Молчарь хлопнул ладонью по свободному железному столу.

Тяжёлые ядра один за другим с гулким звоном легли на стол. Пятнадцать штук — больше мы унести не смогли.

Судя по блеснувшим глазам Молчаря и старого гнома, это были они, те самые ядра.

— Проверить надо бы, вдруг шлак? — крякнув, старичок ухватил одно ядрышко, и куда-то унёсся.

— Щебень-гребень, — Молчарь огладил железные кругляши, — А ты хорош, кровь Чекана.

— А я что говорил? — закивал Кент, — Нормальных игроков днём с огнём не сыщешь, так что я-то знаю толк в людях.

— Ты б молчал, — оборвал его гном, — Мы от твоей сивухи чуть не подохли, с нужника не слазили.

Кент удивлённо вытянулся.

— Э-э-э… Да я ж это, того…

Я вступился за персика:

— Постойте, Дворфич сказал же, что его настойка оказалась противоядием!

— Ага, как же, — Молчарь хлопнул по столу так, что ядра подскочили, и пара с грохотом скатились на решётчатый пол.

И он, ругаясь, рассказал, что гномы сохранили бутылочку Кента до самого похода, а как пришли к цели, первым делом её и опробовали. И бедолаги сразу же побежали «по срочным делам» в отхожее место.

— И первым был этот… — Молчарь захохотал, — Гномозека ваш. Ну, а наш знахарь-то того, подозрительный, другую бутылку ухватил. Да не успел отпить, принюхался.

По счастливой случайности оказалось, что знахарь совсем недавно пользовал пациента мазями. Один из гномов прихворал, надорвав спину в кузне, вот и мазали ему спину.

— А там винегрет такой в этой мази был, яды какие-то, — Молчарь вдруг заговорил шёпотом, — И как заорёт наш знахарь!

Он округлил глаза, размахивая руками.

— Не пейте, говорит! Нельзя! И давай все бутыли раскупоривать.

Я косился на Кента, едва сдерживаясь от смеха. Рядом сопел Бобр, и Блонди, улыбаясь, рассматривала маникюр: версию ректора о том, что Кент спас своей настойкой гномов, я им всем давно по секрету рассказал.

Вот тебе и противоядие…

— А ты молодец, кровь Чекана, — вдруг кивнул Молчарь, — Ключик-то не сработал?

— Какой?

— Одно скажу честно, — не в тему ответил гном, — Если б я знал, что это за артефакт будет, делать бы не стал…

Он рассказал, что сделал тот ключ, которым я чуть не открыл ворота сада. Сделал на заказ, как пустышку, заготовку под сильное заклинание.

Молчарь-то думал, что это для охранного заклинания, для ящика со спелыми мангольерами. Мол, в саду появился новый урожай, и такие заказы делают каждый год — замки долго не выдерживают.

— А потом Дворфич показал мне ключик… из меня чуть известь не выпала, так я заволновался.

Я непроизвольно потёр ладонь, которую обжёг об ключ. Кажется, заготовка была поменьше. Хотя, я не кузнец, мне ли разбираться в том, как делают ключи?

— А кто заказал?

— Да ну кто-кто, — Молчарь отмахнулся, — Гоблины с сада пришли, ключ-на, сделай-на. Их всех и съели, говорят, этих гоблинов.

— Вот те на, братан, — хмыкнул Бобр, — Это они за что? За пьяный мох, что ли?

— Пьяный? — вдруг с интересом спросил Кент, — Огровый который? А у вас есть?

— Не, чувак, — Боря сразу нахмурился, — Но я могу показать, где его завались.

— Спасибо, я как-нибудь потом, — Кент чуть отодвинулся от здоровяка.

Внутрь вдруг ввалился третий гном, с чёрной бородой.

— Железо чистое, Молчарь.

— Давай, Щебняк, забирай остальное, а я с ребятами тут рассчитаюсь.

Мы вытаращили глаза, когда чернобородый, крякнув от натуги, умудрился сгрести в охапку все четырнадцать ядер, и, покачиваясь, вышел со склада.

Нам было позволено выбрать предметы, и я, завыв от досады, указал на шипастую булаву.

Первым делом снабжаем танка.

— Не, братан, — Бобр отдал булаву обратно удивлённому Молчарю, а потом указал на тесло.

Гном улыбнулся, и сказал, что к этому предмету тогда можно выбрать ещё один. Всё же булава стоила дорого.

Тогда Бобру достался огромный треугольный щит, за которым можно надёжно спрятаться, чуть пригнувшись.

Боря протянул мне тот самый кельт-тесло, плотницкий топор, традиционное оружие северных гномов. У меня перехватило дыхание, но я попытался включить лидера, и Бобр, набычившись, ощутимо хлопнул меня по плечу:

— Давай, бро, не тупи. У нас ещё полно всего на обмен.

Толстая и длинная, фигурная, как у топора, рукоять с древними рунами по всей длине, легла мне в ладонь. О, да, это оно.

— Кровь Чекана, — улыбаясь, гном заглянул мне в глаза, — У тебя есть то, чего не было у отца.

Я вопросительно перевёл взгляд с оружия на советчика.

— Друзья, — со знанием дела кивнул Молчарь.

— У отца были друзья, — упрямо сказал я.

— Тут ты прав, — усмехнулся тот, — Именно, что «были». А кстати, что там про обмен? Что ещё у вас есть?

***

Мечи, которые мы принесли с собой, приятно удивили Молчаря. А также то, что у нас было золото, и ещё куча такого лута.

Основной проблемой была доставка всего этого барахла вниз, и мы с горем пополам провернули-таки эту операцию.

Долбанные нубские кошельки не хотели вмещать в себя нагрудники орков, и нам приходилось напяливать их на себя, прикрывая сверху куртками и футболками, трещащими по швам.

В этих нагрудниках мы, с туго набитыми кошельками, с завёрнутыми в простыни шлемы под мышками, были ужасно похожи на черепашек-ниндзя, маскирующихся ради похода в пиццерию. Сходство ещё добавляло то, что мы таскались по подвальным этажам Батона, потихоньку перетаскивая добычу.

И Тегрий Палыч попадался нам каждый раз, находясь в одинаково подвыпившем состоянии. Во второй раз он ушёл с таким же топором, а в третий с задрипанными ножнами от меча.

— Ты-ка смотри, какие орки в саду попались тупые, — икнув, он только покачал головой, — В руках топоры, на поясе ножны для меча?! Неудивительно, что вы их завалили…

И он ушёл, оставив наши раздутые тушки в довольном недоумении.

— Блин, братва, это и круто, и отстойно одновременно, — пробурчал Бобр, глядя вслед Тегрию.

— Ты про что? — спросил я.

— Про то, что у нас такой куратор, — усмехнулся Боря, — Другого попробуй так провести.

***

Кент сидел, плотно сжав от зависти губы, и смотрел, как мы рассчитываемся с Молчарём.

Гномы оценили нашу добычу примерно ещё в три предмета. Булава, шлем и доспех для нашего Бобра. Тот так и светился, одевшись уже как следует.

С булавой наперевес, за цельнометаллическим щитом, в шлеме и литом нагруднике он действительно выглядел, как настоящий рыцарь. Конечно, до тех ультра-современных доспехов, которые я видел на рыцаре в «Сито», этим было далеко, но ясно, что когти кикиморы их сразу в тряпки не порвут.

— Шлемы или нагрудники, — задумчиво спросил я у группы, ведь у нас ещё осталось наше золото.

Полтинник с небольшим золотых. И вот тут меня Молчарь удивил ещё раз.

— Ты не спеши, лидер, — со знанием дела покачал головой гном, — Бронька-то не главное. Вон пусть вас защищает, — Молчарь махнул на довольного Бобра.

— А то, ядрён батон!

— А ты бы лучше оружие какое взял своим, — гном оттянул одну тряпицу, и открыл мечи попроще, — Ему защищать, вам рубить.

— Ай эм друид, — Блонди фыркнула.

— Да и мне бы тоже что-нибудь… по классу, — вздохнул Лекарь.

— А я камешки кидаю, — Биби так и стояла за спиной Ланы.

Молчарь снова бросил особенный взгляд на нашу рыжую скромницу, закрыл мечи обратно тряпицей, и согласно кивнул:

— А тебе, Гимлева дочь, я за так помогу.

Мы удивлённо повернулись, рассматривая во все глаза нашу Манюрову.

— А это чего? — Бобр растерянно опустил и щит, и булаву, — Толян, а это который Гимли? Который у этой, ну, в совокупности факторов который?

— Скорее всего, деревня, — протянул не меньше удивлённый Лекарь.

Гимли Кольцетреский, древний король гномов, о котором нам столько рассказывала Селена Лор. Да у неё что ни дата, так его какой-нибудь поход или приказ.

— То есть как дочь? Э, сеструха, тебе сколько лет-то? — Боря так и не унимался.

— Дурень ты, щебень-гребень, — Молчарь не выдержал, — Ну дочь, это ж образно. Понятно, что она далёкий потомок.

И он прошёл в другую сторону склада, качая головой и бурча под нос что-то вроде: «с каждым годом только хуже и хуже, куда Батон катится»…

— Айбиби, а ты знала? — спросил я.

Конечно, меня этот Гимли особо-то не интересовал. Ну, был и был король, у меня и своя история более крутая есть.

Рыжая покачала головой:

— Да нет, мне мама с папой ничего не рассказывали.

— А зря! — Молчарь подошёл, что-то скрывая за пазухой, — Гимли, если б не треснул то кольцо, и не стал бы королём. А этого мира бы и не было…

— Какое кольцо? — спросили мы одновременно.

Как-то так вышло, что мы слышали десятки раз про этого короля, но о кольце на уроках не упоминалось.

— Да ну щебень-то застрявший! Чему вас только учат?! — Молчарь разворчался.

Оказалось, что в древности властелин «мира с той стороны» выбросил в этот мир кольцо. И сила в нём была такая, что должна была дать ему возможность ворваться вместе со своей армией нечисти единым прорывом.

Магические расы и люди собрались тогда вместе решать, что делать с кольцом. Оставлять нельзя, и сильнейшие маги на один лад твердили, что артефакт нельзя уничтожить никакой магией.

Гимли же, как истинный гном, поступил просто…

— Как долбанул топором по кольцу, и раскололось оно на семь осколков, — Молчарь стукнул кулаком по железному столу, не спеша вытаскивать вторую руку из-за пазухи.

— Семь? — вырвалось у меня.

— Ну да, неучи! Да что ж вы за маги-то такие? Одно слово — игроки! — буркнул гном, — Потом эти осколки растащили по всему миру. Говорят, их выкрали, пытаясь вернуть властелину «с той стороны».

— И вернули?

— Осколки спустили в семь Прорывов, — чуть тише сказал Молчарь, — И эти прорывы называют Семь Великих Прорывов. Самые устойчивые, самые сильные, самые древние…

Тут он всё же вытащил вторую руку, протягивая нашей Биби… рогатку. Массивную, усиленную железными штырями и кольцами, с глубокой кожаной ложей для камней.

— Это дар от батонских гномов для Гимлевой дочери, — в глазах Молчаря, кажется, блеснула слеза.

Как Биби радовалась подарку, словами не передать. Но она сразу же побледнела, когда Молчарь вытащил из кармана подшипник диаметром с рубль, и, сунув Биби в руку, показал на шлем, стоящий на стойке в углу.

— Покажи-ка, Гимлева дочь, гномью силу.

— Нет, нет, — Айбиби с круглыми глазами затрясла головой, и рогатку держала так, будто уже жалела, что взяла.

Нам пришлось всем уговаривать стеснительную Манюрову, и вскоре она всё же вложила снаряд в ложу, натянула резинку…

БАМ!

Шлем сорвало с крепления, он слетел на пол, крутанувшись, потом застыл, глядя забралом на нас. Во лбу красовалась здоровенная вмятина, в центре которой намертво застрял шарик.

— Вау, — только и вырвалось у Кента.

Бобр как-то сразу чуть поник и неуверенно постучал по своему головному убору — пробитый Биби шлем был таким же. А ведь эта вмятина легко войдёт в лоб и даже дальше.

— Не бойся, здоровяк, — Молчарь похлопал нашего Борю по щиту, — В ней гномья кровь, и оружие освящено предком. Но всё же, лучше тебе с Гимлевой дочерью не ссориться!

— Ой, да я даже и не думала, — Биби сразу испугалась.

Бобр захохотал, а я удивлённо переспросил:

— Освящено предком? Это как?

— Да топор Гимли в своё время растащили на щепки, — вздохнув, сказал Молчарь, — Даже лезвие расковали в пыль, и тысячи гномов утащили по кусочку.

— И что, тут есть кусочек?

— Должен быть. Кажется, здесь оковка из сплава, куда бросили пылинку с топора Гимли. Или ручку покрыли лаком, где развели пылинку? — гном, тужась, пытался вспомнить, — Ох уж эти времена древние… Раньше мы могли больше.

Это сразу же навеяло мне мысль. Бросив взгляд на Бобра, я подумал, что гномы и сейчас могут немало.

— А ещё квест будет? — с жадностью спросил я, — Мы готовы выполнить. Пусть даже не золото, так за амуницию.

— Ну-у-у, — протянул Молчарь, — Нет, приходи на втором курсе, там и поговорим.

— Чувак, — Кент кивнул с улыбкой, — Я и сам не сразу до гномов достучался.

— Ты — отдельная история, персик, — хмуро бросил гном, и тот сразу перестал улыбаться.

— Так не пойдёт, дядька Молчарь, — не унимался я, — Только не говори, что уровень у нас маловат. Задание дай, а там уж мы посмотрим.

Гном смотрел с сомнением, и я чуть не надорвался, демонстрируя дипломатические способности. Даже тиммейты, слушая мою пламенную речь, открыли рты.

— Видишь мою группу? Все должны быть одеты, как танк. А танк ещё круче! И к кому, как не к гномам, идти с такой проблемой?

— Подожди, кровь Чекана, — Молчарь покачал головой, — Сейчас просто не до этого. Всё наложилось: это отравление, да заколдованные замки на воротах в наших подземельях…

Я вспомнил, как Дворфич рассказывал: кто-то закрыл гномов в их же древних подземельях, да так, что они долго не могли выйти.

— Ну, так мы поможем! — не сдавался я, — Чем помочь? Найти кузнеца, который замок делал?

— Так я ж и делал… — надулся Молчарь.

Я чуть не поперхнулся, но вовремя взял себя в руки и продолжил:

— А может, выяснить, кто отравил питьё? Это ж в Белом Гноме сделали, так? А мы слетаем, расследуем…

Видимо, гном не ожидал, что мы знаем так много, поэтому на последнее заявление он замахал руками, зашикал:

— Да погоди ты, крошка щебневая, чего разорался?

Я чувствовал, что тяжело дышу, с таким усилием мне далась эта речь. Умудрённый жизненным опытом Молчарь стоял, с сомнением глядя на меня, и нервно постукивал пальцами по железному стеллажу. Ну, ещё чуть-чуть, добить бы чем клиента…

Намекнуть про то, что его ключ чуть не убил меня? Нет, дружелюбности это не добавит.

— Смею заметить, что гномы издревле считались горячим народом, — вдруг сказал Лекарь.

— Ты о чём, длинный? — нехотя спросил Молчарь.

Толя потёр подбородок:

— Как же там сказал этот древний эльф? Вроде, они очень сожалели, что позволили себе посмеяться над гномом…

— Эх ты, крошка щебневая, — Молчарь не выдержал, — Эльфийский король так и сказал, что будь трижды проклят тот день, когда они подсыпали послу гномов смутьян-траву!

— Это чего? — Боря замотал головой, — Толян, ты про что?

— Да про один из факторов, который в совокупности…

— А ну заткнись! — рявкнул гном, — Фактор?! Да Гимли потом стёр с лица земли лес того эльфа, а их родовое древо пустил в топку, на дрова для плавильных печей.

Он сжал кулаки, потрясая ими так, что мы непроизвольно попятились к выходу. Один Толя остался стоять, так задумчиво и потирая подбородок.

— Верно, я бы даже и не смог точнее передать эти слова, — протянул он, — Эх, раньше гномы действительно могли…

— Ещё слово, — процедил сквозь зубы Молчарь, — И я…

— Эй, эй, чувак, — даже Кент испугался, зашикал на Толю.

— Ядрён батон, — Бобр пожал плечами, звякнув застёжками нагрудника, — Ничего не понимаю.

Толя всё же испугался:

— Да просто мой отец говорил, что раньше боялись гномов… — он говорил всё тише и тише, видя, что Молчарь, плотно сжав губы, сверлит его глазами, — …и только больной… рискнул бы… тронуть.

— Это и сейчас так! — упрямо ответил гном.

Наступила напряжённая пауза. Я вдруг понял, к чему клонил Лекарь — раньше гномы были такой силой, которую любой здравомыслящий побоялся бы тронуть, тем более в их же подземельях.

Гимли Кольцетреский навёл-таки шороху в нашем мире.

— И верно, Толя, — вдруг меня осенило, — Это и сейчас, и всегда так будет!

На меня уставили шесть пар удивлённых глаз.

— Мы найдём их, дядька Молчарь, — твёрдо закончил я.

У гнома резко переменилось лицо, он чуть не побледнел.

— Это что, шутки тебе, что ли?! Это же опасно, да мне Дворфич голову отор…

— Да всё равно! Наших батонских гномов никто трогать не смеет, — я покачал головой, — Не надо задания, слышишь?

— То есть… Не понял! — Молчарь будто потерял нить разговора.

— Ну, на следующем курсе, так на следующем, — я махнул своей группе, — Пошли искать этих уродов.

— А и верно, братва, — Бобр долбанул булавой по щиту, и поморщился: теперь звон был оглушительным.

— Спасибо, — прошептала Биби, тронув Молчаря за ладонь, — Наш Гончар если сказал, сделает, то значит, сделает.

— СТО-О-О-ОП! — Молчарь поднял руки, эхо его голоса грохнуло так. что мы вжали головы в плечи.

На миг все замерли, и гном пытливым взглядом буравил меня.

— Кровь Чекана, — он ёрзал бородой, видимо, у него играли желваки, — И куда ты собрался?!

— Я? В таверну «Белый Гном».

— Как же ты, плеер неогранённый, туда доберёшься?

Я этого и сам не знал, но давать слабину в такой момент значило слить весь успех.

— Да в ваших же подземельях портал, — как ни в чём не бывало сказал я.

Молчарь захохотал, а потом сквозь слёзы хлопнул ладонью по железному столу, и сказал:

— Ух, щебень-гребень. Ну, собрал же ты группу, а? Ты знаешь, что до портала может дойти только гном, а?

Я покосился на Манюрову:

— Потомок самого Гимли сойдёт?

— Да чтоб тебя! — выругался гном, но в этот момент в двери и в маленькие окна склада стали заглядывать гномы: многие слышали крики.

— Всё, пошли давай, увидимся на следующем курсе, — Молчарь пихнул меня в спину.

Хмурые гномы провожали нас до самых ворот, а потом, на выходе, Молчарь вдруг сунул что-то мне в руку. И горячо прошептал:

— Чтоб ни одной живой душе, крошка щебневая, — он сдавил своими пальцами мой кулак, будто в тиски зажал, — Найдёшь способ попасть в подземелье, позови меня.

— Но как?! — вырвалось у меня.

— Я тут «взломщик», или ты? — и ладонь гнома выпихнула меня к лестнице.

***

Кент нашёл меня в этот же день.

— Ну, Гончар, ну чувак, — он только разводил руками, — Да гномы, кажись, теперь за тебя горой будут.

Я хмыкнул:

— Что-то я их любви не заметил.

— Ну а что, они к тебе лобызаться должны лезть, что ли? Руки у Дворфича связаны Министерством, не могут гномы ему репутацию портить. А то будут везде говорить, что в Батоне древние пережитки прошлого, гномы к кровной мести призывают…

Судя по взгляду Кента, поговорить он пришёл не о гномах. И я спросил, понимая, что персик будет ходить вокруг да около ещё долго:

— Ладно, Кент, чего хочешь?

— Расскажи про зелья, а? — он зашептал, оглядываясь, — Ну, я про ящерицу-то слышал… Хотя всё расскажи.

— Для начала обмен, — хмуро сказал я.

— Да я ж тебе не кофемашинка, — персик развёл руками, — Зелья просто так не варятся, особенно, когда оборудования нет.

— Зёрна граната. Что ты о них знаешь?

— Зёрна чего? — судя по реакции, знал Кент явно не больше моего.

Я вздохнул, а персик вдруг выдал:

— Там чего-то с «той стороно» связано, я же листал книжки по алхимии. Нубские, правда, но там было чего-то…

Я чуть не подскочил, но Кент сразу же охладил мой пыл:

— Не помню, где, это искать надо, — и его губы сами собой потянулись в ухмылку.

Понятно, ему нужен стимул.

— Ладно, следующие зелья я у тебя возьму за голду, — сказал я.

— За две голды.

Я поджал губы. Ах ты ж, а я ещё тебя защищал, алхимик недоделанный.

— Тогда сваришь ещё банку своей «брони», окей?

— А что? — Кент прищурился, — Интересное что?

Я молча скрестил руки на груди.

— Ладно, ладно, сварю, — замахал руками Кент, — Но за две голды.

— Одну.

— Так ещё ж зелья будут. И вообще, Гончар, могу я хоть раз выиграть у тебя торг?!

Я улыбнулся:

— Ладно.

Пришлось предоставить небольшой отчёт по побочным эффектам, выявленным у меня от его зелья здоровья. Но больше персика заинтересовала реакция мангольера на зелье «брони».

— Как окаменел? Весь, что ли? — Кент задумчиво закусил нижнюю губу, потом выпятил её, — Ну-у-у… так, а если попробовать… ну…

Он что-то бормотал про кожу ящерицы, потом упомянул, что у него есть ещё и кожа змеи. Правда, она не египетская, и тут может выйти накладка…

— Слушай, Кент, — вдруг вспомнил я, — А ты, говорят, в Египте стырил бинты у мумии самого Ра?

Персик округлил глаза:

— Опа-опа!

— Расскажи, как ты смо…

— Точно, Гера, ну точно же! Да ты гений, плеер! — Кент оборвал меня, а потом, резко развернувшись, унёсся по коридору.

Я так и остался стоять, пытаясь понять, о чём мог подумать «не последний человек в Батоне». Ну, надеюсь, у него хотя бы из головы не вылетят мои зёрна граната.

***

Молчарь дал мне медальон. Деревянный кругляшок, на котором была изображена какая-то яркая звезда, а на её фоне лицо гнома с бородой.

И, к моей радости, журнал отреагировал на это правильно:

Активные задания:

1. Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых. Выполнено.

Использовать зёрна. Не выполнено. Недостаточный уровень.

2. Проникнуть в Древние Подземелья и позвать Молчаря.

Не выполнено. Недостаточный уровень.

Ну, эти записи про уровень меня уже не волновали. Постепенно я уже привыкал к тому, что журнал был просто напичкан «техникой безопасности».

Ребята посмотрели на медальон, но никто не смог сказать, как им пользоваться. Да и Биби тоже ничего не почувствовала.

Мне оставалось надеяться на мой «взлом». Вот только скилл никак не воспринимал этот «кругляшок». Деревяшка она и деревяшка…

А позже я понял, почему Молчарь так сомневался: портал и Гималаи были не единственной трудностью.

Оказалось, что в Древние Подземелья гномов ученики Батона просто так попасть не могут. Единственный вариант — это только занятия по «Тёмной ботанике», на которые нас в эти самые подземелья должна будет перемещать тёмная эльфийка Таша.

Но первые «сиськи тёмных эльфиек» обещались быть только после сентября, когда в академии начнётся настоящая учёба. Когда прилетят старшие курсы, и преподаватели заработают на полную.

Тогда у нас начнутся настоящие данжи.

И тогда начнутся игры…

А пока только теория, практика, теория… Факторы, их совокупность, и даты, даты, даты.

***

Фонза, узнав про Семь Осколков Кольца, была просто на седьмом небе от счастья.

— Гера, — она даже схватила меня за плечи и тряхнула, правда, тут же смущённо отпустила, — Да ты представляешь, что ты накопал?!

— Э… Ну, это нам никакой погоды не делает.

— Ага, прям. Да этого нигде нет! Я через несколько дней стану третьим курсом, игорьком, и до сих пор не знала, почему Семь Великих Прорывов стали такими, ну, именно великими.

Она тараторила и тараторила про эти прорывы. Говорила, что природа их временна, но именно эти Семь побили уже все рекорды живучести.

— Нет, они, конечно, не со времён самого Первого Прорыва. Говорят, тот уже давно закрылся…

Она ударилась в рассуждения. Мол, учёные маги, которые изучают Прорывы, добились таких высот в этой науке, что могут предсказывать появление монстров. Могут узнать, когда Прорыв исчезнет, а несколько раз даже удавалось предсказать появление новых.

Семь Великих Прорывов нарушали законы магической физики. Должны были давно уже исчезнуть, потому что сопротивление нашего мира тоже имеет предел.

Но нет, установилось же какое-то равновесие. Но маги долго голову не ломали, а просто приняли это как факт. Ставь поправку в расчёты, и всё сойдётся.

Великие Прорывы, хоть и были исключением, сильно влияли на территории вокруг, но, к счастью, это тоже можно было рассчитать.

Как, например, магический лес рядом с Баттонскиллом, или те же болота, населённые волшебными существами, и где они чувствуют себя совершенно прекрасно.

Другие, обычные Прорывы по всему миру не могли похвастать такой стабильностью. Нет, сохранились и такие, которым больше тысячи лет, но в науке о Прорывах это были настоящие старожилы.

— Учёные маги давно бьются над этой тайной, — прошептала Фонза, — Так в учебниках написано.

Я поскрёб затылок.

— Ну, гномы так сказали. Получается, это секретно?

— Именно! — Женя опять меня тряхнула, — Нам в учебниках врут, чтобы… а вот почему, я не знаю. Семь Прорывов. Семь Осколков. Семь Нот!

— Думаешь, это связано?

— Конечно! И я выясню, как!

Я опять увидел этот блеск в глазах. Мне хотелось порадоваться за Фонзу, но вот только эти Осколки были не единственной моей проблемой.

— Ты будто и не рад? — Женя двинула бровью, — Что случилось?

Пришлось рассказать ей о зёрнах граната. Вернее, о том, что я пока не могу понять, что с ними делать.

И поход в библиотеку тоже пока был мне не по карману.

— Так, Гера, — она вдруг вытащила блокнот и чиркнула там карандашом, — Я поищу, попробую. А ты пообещай мне.

— А?

— Если что-то узнаешь, не скрывай. Я должна знать!

В общем, на том и порешили. И что-то мне подсказывало, что эта Фонза теперь костьми ляжет, но через недельку-другую будет ходячей энциклопедией по зёрнам граната.

***

Так как время до занятий по «тёмной ботанике» тянулось вечно, мы решили не терять времени даром. Дождаться от Тегрия Палыча регулярности в тренировках мы не смогли, и пришлось брать всё в свои руки.

Мы решили объединить тренировки наших действий в данже, и нубобол. То есть, учились и догонять, и убегать. Учились действовать в группе.

А вот состояние нашей группы было для меня ещё одной головной болью.

Ладно, танк был одет неплохо, но вот остальные.

Лана, как кошка, могла показать отличный результат, но я считал, что это надо улучшить. Гномы с друидами ничем помочь не могли, но Дафна Дубыня как-то обмолвилась мне, что такие вопросы решают только дриады.

Лекарь жаловался, что никак не мог понять, какой инструмент ему нужен. Да ещё он всё не мог почувствовать этот самый скилл «песня дружбы».

Да, он пел те слова, что звучали в орочьей крепости. Но скилл уже не работал. И к кому идти с такой проблемой, мы не знали.

Кастолог только воротил нос и говорил, что надо больше работать. То есть, «ощущать ману в животе», «нащупывать кнопку скилла в душе», и всё такое.

И библиотека, как назло, была довольно скудна. Кто ещё мог помочь с проблемами бардов?

В такие моменты я думал, как было бы неплохо, если бы мой отец был здесь. Уж Чекан точно бы подобрал слова для Толи.

А ещё мне было обидно за нашу Биби.

Да, с рогаткой она у нас теперь была основной артиллерией. Но «ёжик» её совершенно не слушался.

Появлялся, взрывался. Или появлялся, и исчезал, убежав куда-нибудь. То, что он сотворил тогда на болотах, когда вывел нас к порталу, было настоящим чудом.

Айбиби не могла повторить этого, грустила, и её настрой падал.

У каждого были свои проблемы. Вот только на то я и был лидером, чтобы думать об этом.

***

Кельт показал себя просто суперским оружием. Когда мы вылезли на тренировочную арену, первым делом я обмазал бревно грязью…

— Ни хрена себе, — у Бобра отвалилась челюсть, когда манекен упал вместе с бревном, — Герыч, да это ж… ядрён батон!

— Итс вэри кул, — Блонди потрогала мой бицепс.

— Эй, тут банки-то не меньше будут, — Боря ревниво поиграл мышцами.

— А я тут книжку кое-какую прочитала, — вдруг прошептала мне Биби, которая теперь не расставалась с рогаткой.

Хотя бы успехи в камнеметании выводили её из депрессии.

— А? — с интересом спросил я.

— Маги земли могут менять состав, — она подняла камешек, сжала кулак, потом показала на ладони кучку пыли.

— То есть?

— Ну, я могу сделать эту кучку, как землю. Только ещё не умею, — Биби опять застеснялась, — Там состав надо знать.

Все проблемы как-то разом смыло, когда передо мной загрезил просвет. А ведь это ещё один вариант, как использовать силу земледельца…

Теперь мы проводили гораздо больше времени в библиотеке Баттонскилла. Столько проблем, навалившихся на мою группу, требовали решения.

Опыт и золото таяли на глазах, едва мы добрались до книг, где было написано хоть что-то ценное.

Книги о рифмоплетении и основе колдовских песен для Толи. Виды почв, минеральное строение грунта, основы земной магии для Биби. Впрочем, я вместе с ней листал эти книги — ведь развивать свои способности она будет для меня.

Это было удивительно, но с нами даже пошёл Бобр.

— Мало ли… Ну, вдруг какую совокупность найду.

Недолго думая, он порыскал по ближайшей полке, и взял первую приглянувшуюся книжку. На обложке были изображены булавы, дубины, кистени…

Заметив мой взгляд, Боря ревниво отвернул книжку, чтобы я не смотрел. Тогда я заметил, что на страницах там тоже много картинок.

— О, да тут прикольно, — Боря вдруг прищурился, вглядываясь в какую-то картинку, — «Использование щита, как… как… оружия». О, круто!

Говорил он довольно громко, и мы стали ловить недовольные взгляды с соседних столов. Ну да, тут же храм научной мысли.

Лекарь что-то хотел сказать про читательские способности Бобра, но вовремя заметил мой взгляд, и, насмешливо дёрнув носом, стал смотреть в свою книгу.

А Бобр, непроизвольно двигая губами, углубился в чтение.

Некоторые книги, которые мы взяли себе с Биби, предназначались для земледелия, где указывались составы почв для выращивания растений. В большинстве были скучные описания химических элементов, и у Биби округлялись глаза, едва она видела химические формулы.

— Я не смогу, — она покачала головой, — Не запомню.

Со вздохом мне стоило признать, что даже для меня такие научные дебри являются неподъёмным грузом.

— Вообще-то, только ежедневные занятия помогут вам понять это, — назидательно сказал Лекарь, — Вам стоит читать её завтра, послезавтра, каждый день в течение недели, месяца…

— Да ни фига, — хохотнул Бобр, — Это ж не мечом махать.

— Я вот когда в руку камень беру, чувствую его внутренность, — прошептала Биби.

Мне были понятны её сомнения. Спроси меня кто-нибудь про устройство замков, я не отвечу. А вот подойду, попробую вспомнить скилл… И само как-то приходит.

Или посмотришь на какое-нибудь растение, и чаще всего просыпается знание. Земледелец внутри меня всегда знает, что делать.

Мы ещё полистали несколько книг, пытаясь бороться с унынием. Неудивительно, что за эти фолианты просят всего один-два опыта: это мне должны платить, чтобы я их читал.

Бобр, быстро пролистав картинки, взял с полки другую книжку. Везёт же, он даже не парился с выбором.

— О, Боги Олимпа. Круто!

Блин, у этого Бори что не картинка, то круто. Его жизнерадостность уже начала раздражать.

Тут я перехватил насмешливый взгляд Лекаря, и, поджав губы, взялся за следующую книгу. Про какие-то нитраты, соли и тому подобное, содержащееся в почвах. Рядом вздохнула Биби: магия земли уже казалась не такой весёлой.

— А попробуйте надыбать разных вот этих ваших почв, камней, песок, чего ещё там, — сказал Бобр, — И тяпкой по ним долби, Герыч.

— Тебе бы, деревня, всё долбить, — поморщился Бобр.

Мы же с Биби, раскрыв рты, смотрели на Борю.

— А ведь точно, — только и вырвалось у меня.

— И я попробую подержать их в руках, — улыбаясь, кивнула Биби, — Ты сравнишь. И я сравню.

Мы сразу же стали складывать все книги в стопку, чтоб отнести на стойку.

Лекарь фыркнул и, ничего не сказав, уткнулся в книгу. Но тут же поморщился, когда Бобр рядом засопел от смеха.

— Смотри, Толян, тут это, в древности бард крутой был, Орфей. Так он мог другим игрокам мозги пудрить, прям как ты, — Боря наморщил лоб, — Только его девки разорвали. Мармелады какие-то!

— Менады, деревня, — вздохнув, Лекарь захлопнул свою книгу.

— Да и по фигу, — Бобр перелистнул страницу, стал рассматривать картинку, — Офигеть, это его так Дионис убил.

— Кстати, очень известный алхимик древности, игрок десятого уровня, — сказал Толя.

— А, он тут с вином баловался, — Бобр не удержался, громко хрюкнул от смеха, — Совсем как наш персик, Кент который.

С соседних столов уже не косились на нас, а смотрели прямо и настойчиво. Даже эльфийка за центральной стойкой повернулась в нашу сторону, наблюдая: здоровяк вёл себя очень шумно.

— Ну что, пойдёмте? — я сграбастал стопку, встал, Биби стартанула за мной.

Лекарь нехотя встал, положил закладку в книгу. А Боря вдруг всех нас удивил:

— Да не, я ещё погляжу, — он ощерился, — Тут картинки интересные. А то инета нет, телека нет.

И, уже не слушая нас, он уставился в книгу, перелистывая странички.

***

— Ай м вэри недовольна, — Блонди каждый раз говорила это, когда мы возвращались с библиотеки.

Вот и сейчас Лана хмуро смотрела, сидя за столом и закинув ноги на стол. Она была в халате, с чалмой-полотенцем на голове, и подтачивала ногти.

— А где… Борис? — она неуверенно пробежала глазами по нашим лицам.

— В библиотеке остался, — ответил я, и у Блонди даже пилка вылетела из рук, со звоном подкатилась к ногам Биби.

— Нот андестенд, — как-то неуверенно протянула Лана.

Я пожал плечами.

— От такого количества букв у Бобра заклинил мозг, и Дрокус Хауз сказал, что на его реабилитацию требуется время, — ехидно улыбаясь, выдал Лекарь.

Биби фыркнула, но потом хмуро взглянула на Толю: она не любила, когда в группе друг над другом подшучивают. Я же только отмахнулся, и сам сел за стол.

Айбиби подала пилку Блонди, и та, быстро вернувшись в нормальное состояние, пригнулась ко мне:

— Гончар, ю обещал. Ду ю ремемба?

— Что?

— Дриады. Когти для кошки.

Она показала мне свои ногти, на которых магический гель-лак уже давно сошёл. А ведь скоро игры и данжи, и нам нужна сильная кошка.

Да уж, с этими зёрнами граната, и с новой способностью Биби, у меня всё из головы вылетело. Как же в играх насчёт этого легко — прокачиваешь сам себя, ни о ком не паришься.

Тут меня опять перемкнуло. Мне же Дафна и сунула эту награду. Да при этом она же и рассказала о том, что это квест моей матери.

Да по логике дриада должна быть первой, кому следует задавать вопросы!

— Ладно, сейчас и направимся, — сказал я, — Только золото возьму. Ты переговоришь с Дафной насчёт портала?

Блонди довольно кивнула.

Лекарь остался подождать Борю, чтобы потом вместе отправиться к нам. Ну, а я с девчонками направился к дриаде.

***

Сад Баттонскилла всё ещё хранил следы того инцидента.

Ворота сняты, и перед ними оказалась стойка с надписью «осторожно, ремонтные работы». Правда, в самом саду эти работы особо не кипели.

Сразу за воротами встретилась уже знакомая девчонка. Она стояла, уперев руки в боки и рассматривая свои помятые грядки. На наш вопрос про Дафну она молча ткнула лопаткой в ту сторону, где в зарослях раньше была беседка.

Мы направились туда, и я на миг обернулся, с лёгкой завистью глядя, как девчонка села и стала восстанавливать грядки. Блин, она покорно приняла свой класс, и не парится. А мне вот надо боевой изюминки.

Вокруг незакопанных траншей были натянуты ленточки, в некоторых местах сделаны мосты из обычных досок. Проскрипев по одному такому мостику, мы прошли мимо троих гоблинов, мирно посапывающих в травке. На них были надеты оранжевые жилеты, а каски они спустили на глаза.

Повинуясь порыву, я кивнул девчонкам, что хочу кое на что посмотреть, а потом пошёл к родному дереву мангольеров. Клетку всё же починили, и место разрыва светилось новенькими секциями решётки.

Но дверь пока ещё была распахнута, а внутри рядом с деревом свалена куча ветвей. Ствол заметно пострадал от своих же плодов, но следы укусов уже заросли, покрылись тонкой корой. И выглядели уже, как просто вмятины. Природа распорядилась так, что дерево само себя излечивает после урожая.

Меня ощутимо тянуло сюда, какая-то подсказка. Земледелец очень хотел что-то сказать, но не мог.

Постояв так некоторое время, я с интересом глянул на сваленный мусор. Одна из веток мне приглянулась, и пришлось помучиться, прежде чем вытянуть её. Достав тесло из кошеля, я ловко отрубил лишние сучки.

Получилась неплохая дубина. Корявая, грубо обработанная. Но если ещё чуть потратить время, будет вполне отличное нубское оружие.

— Очень неплохое решение… — прозвучали листья в деревьях вокруг.

Закрутив головой, я заметил, что волна шелеста в листве уже унеслась.

Решение. Я снова посмотрел на дубину. Нет, у меня есть тесло, эдакий супер-топор. Вот это решение!

Впрочем, я всё же сунул корявую дубинку в кошель. Так и не смог расшифровать внутренние ощущения: земледелец тужился, но подсказать не мог. Вздохнув, я пошёл к своим.

***

Беседка тоже пока была разбита, хотя её уже вытащили из траншеи. Разобрали на брусья, доски, секции.

Ругань было слышно издалека: Дафна надрывалась, отчитывая пару гоблинов. Те в таких же оранжевых жилетах стояли, облокотившись о кувалду и лопату, и с очень равнодушным видом слушали дриаду.

— Сад Баттонскилла — очень важное место. Здесь ученики тренируют свои магические способности, здесь выращивается большинство растений для магических зелий… — пыталась втолковать Дафна.

— Понятно, на.

— Место, на.

— А вы только дрыхнете здесь целыми днями, гоблины!

— Устали, на! Совсем хана.

— На кухне работы до хрена!

Блонди с Биби ждали чуть поодаль и сразу помахали мне. Едва я подошёл, как Дафна Дубыня устало махнула на работяг:

— Если до вечера не справитесь, я отряжу вас в оранжерею.

Гоблины сразу округлили глаза.

— Не надо, на!

— Там гоблинов это… на.

Но дриада уже подошла к нам:

— Здравствуйте, люди.

Выслушав нашу просьбу насчёт ногтей, Дафна с интересом глянула на меня. И сказала совсем другое:

— Сын Гончей, я не знаю ответ на твой вопрос.

Я округлил глаза.

— Эээ… то есть… но откуда вы их взяли тогда? — я показал коробочку.

— Зёрна есть, ответа нет, — улыбнулась Дафна.

— Это нечестно, — вырвалось у меня.

Дриада вздохнула, потом всё же дала нам свиток для перемещения через портал. Правда, протянула она его Блонди.

— Наша старшая дриада может подсказать тебе, Гончар.

Тут же послышался топот шагов: Боря с Лекарем спешили к нам, весело махая рукой. Точнее, Бобр махал, а позади его Толя хмуро наблюдал за этим весёлым процессом.

***

Портал магического леса выглядел, как небольшая, заросшая зелёной травкой, полянка. Ровным кругом по краям поляны росли тысячелетние дубы, и через их плотные кроны не пробивался солнечный свет.

Но света здесь и так было достаточно — из травы то и дело взлетали светлячки, они маленькими огоньками парили вокруг, придавая этому месту поистине магическую атмосферу.

Но если что-то идёт не так, то можно найти в этом и хорошее. Как в нашем случае: мы поняли о косяке сразу.

Потому что после перемещения через портал мне не дали насладиться красотой: в мою шею уткнулось что-то острое. А потом ещё и ещё…

Вокруг стояло несколько дриад, и они, протянув деревянные копья, сделанные будто из живой ветви, угрожали мне.

— Э, братва, — выдал позади Бобр, вытягивая булаву из кошеля, но в него упёрлось сразу несколько десятков древесных наконечников.

Остальным не угрожали, и я сразу прошептал:

— Боря, убери…

— Но братан!

Я рискнул махнуть рукой, ведь лица дриад были очень серьёзными. К счастью, Бобр понял, и кинул булаву обратно, в кошель. Хотя по его лицу было видно, как же он хотел помахаться со своей обновкой. А то кроме манекенов, никто больше не заценил огромные шипы.

От Бори сразу же отвели копья.

— Мы пришли за ногтями, — Блонди старалась говорить ровно, её тоже покорёжило, что меня окружили.

— Проходи, дочь Венеры, — из-за дуба выступила ещё одна дриада, и гостеприимно показала в лес, — И вы, дети Баттонскилла.

Моя группа сделала шаг, а потом замерла. Бобр с сомнением смотрел на меня, и всё же спросил:

— А с ним что? Чего вы его держите?

— Сын Чекана и Гончей в лес не пройдёт, — упрямо сказала одна из дриад, держащих передо мной копьё.

На её шевелюре было много оранжевых и жёлтых цветов, а к правому уху даже спускался небольшой подсолнух.

Я бы даже назвал её рыжей. Или солнечной.

Вот только лицо у неё было не под стать.

— Но ведь… — вырвалось у меня, — Дафна сама давала мне квест сюда, в ваш лес.

— Дубыня давно позволяет себе вольности, — недовольно бросила дриада с подсолнухом, — Жизнь с магами омрачила её разум, лишила рассудка.

— Дубыне надо бы подольше времени проводить с сёстрами, чтобы вернуть истинное понимание природы, — подхватили остальные.

— Остальные могут пройти, а ты нет, — прозвучал вердикт.

Я стиснул зубы. Вот так нахрапом эту проблему не решить, и надо бы подумать.

— Золото достану? — спросил я, и осторожно протянул руку в кошель, чтобы потом передать Блонди пару монеток.

— Мы с тобой, братан, — упрямо сказал Боря.

— Не бойся, сын Дубогрыза, в лесу дриад не прольётся кровь.

Я чувствовал, что сейчас мы будем разговаривать с этими травоголовыми, и речь пойдёт о моих родителях. А это личное…

Поэтому я покачал головой, делая знак Бобру, чтобы он шёл с остальными. Потом я расскажу своим о разговоре, но сейчас хотел услышать сам.

Когда моя группа удалилась в дебри, воцарилась тишина. Несколько дриад вокруг застыли, словно они и вправду были деревьями. Только лесной сквозняк шевелил травинки на их шевелюрах, играл с лепестками цветов.

— Мне надо поговорить со старшей.

Ноль реакции. И вправду будто растения.

— Чекан же помог вам, — не унимался я.

— Молчи, — копьецо надавило ещё сильнее.

Ага, теперь есть реакция. Я сглотнул, потом стал лихорадочно думать. Надо бы врубить дипломатию.

Блин, с Дафной Дубыней у меня всё так ровно было. А тут…

— Я со всеми говорил, — проворчал я, — С гномами.

Дриады молчали, обдумывая, потом рыже-жёлтая сказала:

— Гномы — это не все.

— Но они тоже ваши… ну, эти, магические.

— Разве тебе разрешали говорить? — недовольно произнесла ещё одна, с ворохом синих листьев на шевелюре.

Эта, значит, будет сине-зелёная.

Я упрямо замолчал. Так продолжалась минута, две, три…

— И что сказали гномы? — вдруг спросила жёлто-рыжая.

— Гелия! — возмутилась сине-зелёная, — Это дурная кровь, не разговаривай с ним.

И опять дриады замолчали. Я осторожно поднял руку, чтоб почесать затылок. Посмотрел наверх.

— Хорошо, — зло бросила сине-зелёная, — Так что сказали твои гномы?

Та, которую она назвала Гелией, возмущённо повернулась к соседке, и я ойкнул: копьё сильно надавило.

— Они говорят, что если бы Чекан не сделал то, что сделал, нас бы всех не было, — как на духу выпалил я.

Начало было положено.

Сине-зелёная залилась смехом:

— Вот так новость. Вы слышали, девочки?!

Гелия тоже улыбалась, весело разглядывая меня. Даже злой смех веселит душу, и взгляды дриад стали мягче.

— Вас бы не было, — вдруг рыкнула сине-зелёная, — Людей.

— Но Молчарь сказал…

— Молчарь?! Этот забулдыга, который даже не может сковать нормальное кольцо?

Сине-зелёная ещё смеялась, но тут Гелия чуть поправила шевелюру, открывая взору красивые золотые серьги. Они были в форме фиалковых цветов, будто живые, и отлично подходили природной красоте дриады.

— Ну не знаю, Изма, мне очень нравится его работа.

— Гелия, не смеши меня! — сине-зелёная оттянула копьё, перехватила его посередине и замычала от возмущения, — Та цена, которую он берёт…

— А что ещё гномы тебе сказали? — улыбаясь, спросила Гелия.

— Ну, что отец мой был умный.

— Мать умнее, — Изма снова упёрла мне в шею копьё, — Почему вы, мужчины, всегда забываете про женщин?

— Я не забываю, — упрямо ответил я.

— Он не получил бы и трети своей силы, если бы Гончая не была рядом с ним, — Изма снова убрала копьё, упёрла древком в землю, стала вещать ораторским тоном, — Это ради неё он пошёл вслед за имперским рейдом.

— Да, да, ей были нужны какие-то цветы в Прорыве, и Чекан рискнул, — кивнула ещё одна дриада, — Я помню.

— Любовь у них была в первого курса, — мечтательно закатила глаза Гелия.

— Любовь! Да какая же это любовь?! — Изма воинственно потрясла копьём, — Она ради него отправилась «на ту сторону», в лапы властелину. А он?

— В какие лапы? — я округлил глаза.

— Они, твои папка с мамкой, узнали о пришествии… — начала было Изма, но тут поперхнулась, и снова упёрла копьё мне в шею, — Хитрый сын Гончей и Чекана. Ты решил перехитрить нас?

Я снова упрямо поджал губы. Да чтоб тебя.

Думай, Гончар, думай.

Дриады передо мной теперь отличались. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с презрением. Кто-то со злостью, а кто-то вполне симпатизировал мне…

— А кто сможет меня поцеловать? — выпалил я, вспомнив первую встречу с преподавателем по ботанике.

— Да как ты смеешь!!!

— Это немыслимо!

— Человек, следи за языком!

Дриады взорвались от гнева, затрясли копьями, и мне пришлось отступить на пару шагов. Из-за деревьев показались ещё лица, и на всех одновременно нарисованы удивление и возмущение.

Наконец, волна эмоций схлынула, и дриады замолчали. Они тяжело дышали, источая более яркий лесной запах, и сверлили меня взглядами.

— Улетай, сын Гончей! — прошипела Изма.

Она всё же проколола копьём мне кожу, и я почувствовал, как капелька крови потекла под футболку.

— А как же… — медленно выдохнул я, — что сегодня не прольётся кровь?

Изма прищурилась, но ничего не ответила.

— Получается, слово дриад ничего не стоит? — пытался добить я.

— Ты пытаешься перехитрить самого себя, человек, — это сказала уже Гелия, — Все знают истинное значение этих слов, не придирайся до мелочей.

Я поджал губы… Да ну пипец, непробиваемые.

— А я Дафну поцеловал, — выпалил я, — Легко!

Повисло молчание. Дриады за деревьями исчезли в листве, и послышалось хихиканье. Весёлый смех унёсся по кронам вместе с ветром.

— Дафна, Дафна…

Изма и Гелия переглянулись, и во взгляде я вдруг прочитал ревность.

— Дубыня уже забыла, что такое быть дриадой…

— А, по-моему, она круче всех, — честно ответил я, — Смогла выжить в саду с заколдованным мангольером!

Всё же я смог их удивить. Дриады переглянулись, снова показались из-за деревьев и исчезли удивлённые лица, и опять унеслась волна голосов:

— Дафна, Дафна…

— А говорят, сын Гончей, это ты спас Дафну, — нехотя протянула Изма, даже не отреагировав на мою провокацию.

Я пожал плечами, и тут же Изма убрала копьё, и махнула другим сделать так же. Потом она с интересом обошла меня, и вдруг приблизилась к самому уху.

В её голосе мне почудился шелест лесов, звон ручьёв, и пение утренних птиц:

— Значит, сын Гончей, тебе досталась от матери дерзость?

— Эээ… — только и вырвалось у меня.

Гелия засмеялась:

— Она так и не смогла выиграть. Для этого надо быть чуть больше, чем просто разбойником.

— А какой из него разбойник? — Изма так и дышала в ухо, — Он же… да он даже не земледелец.

Я упрямо сложил руки на груди:

— С чего бы это?!

— Ну что, человек, — Изма вдруг потёрлась об меня листочками на шевелюре, — Ты принимаешь вызов?

Дриады вокруг, и даже голоса в деревьях, кажется, зашептались. Все наперебой обсуждали, что наконец-то в магическом лесу произошло что-то интересное.

— Вызов?

— Да. Ты же говоришь, я тебя не поцелую?

— А к старшей отведёте?

— А ты улетишь отсюда?

— Я не умею…

— Мы отправим, — захихикали дриады.

Эх, отправил меня так разок гоблин за пьяным мхом. Я думал, в магический лес, а потом мозги огра с себя оттирал.

Я осторожно отошёл от Измы, чуть согнул колени, будто приготовившись к прыжку. Ну, глупо, конечно, я всё же земледелец, а не акробат.

Класс разбойника подразумевает повышенную ловкость. Если у меня есть «взлом», это даст хоть что-то?

Всё же Изма права. Ну какой из меня разбойник?

Но я пробурчал:

— Да, Изма, я говорю, что ты меня не поцелуешь.

Дриада отбросила копьё, и оно, упав на траву, вдруг расползлось кореньями и исчезло в земле. Затем лесная жительница приняла женственный вид, и стала так похожа на Дафну в оранжерее. Ноги вместе, спину чуть изогнула, игриво подняла руку к подбородку.

— Хорошо, — её голос заиграл лесными бубенчиками, — Я вижу у тебя скилл «сбор семян».

Я округлил глаза. Да я и думать о нём забыл, о своём проклятии… Именно с этого скилла началось моё определение в крестьяне, именно он наложил крест на карьеру боевого танка.

— Значит, пока ты… не найдёшь семя… — тут дриада задумалась, её глаза забегали по лесу. Видимо, искала растение посложнее.

Тут же зашептались ветви вокруг, лесные жительницы наперебой стали подсказывать.

— Можжевельник.

— Береза.

— Ежевика.

— Боярышник.

Голоса затараторили, превратившись в слитный гул, и вдруг:

— Вот! — воскликнула Изма, — Подсолнух, точно.

Я даже слегка оторопел, оглядывая дремучий лес вокруг. Где я тебе тут подсолнух-то найду, это ж полевое растение.

— Девочки, все слышали? — Изма хихикнула, — Я должна его поцеловать до того, как он найдёт семечко подсолнуха.

— Да, да.

— Пусть поищет человек.

Земледелец внутри меня заработал на всю. А ведь можно, если постараться. Найди опушку, чтобы хорошо освещалась солнцем. Вблизи наверняка есть посевные поля, и там наверняка обрабатывают подсолнухи.

В теории, есть шанс, что в магический лес на открытую полянку могло принести семена подсолнуха. Ветром или ногами.

Есть шанс.

И, чувствуя, как сердце стало отбивать в уши, я произнёс:

— Хорошо, — я сглотнул, — Поехали…

Изма улыбнулась и сделала шаг ко мне.

Я отступил. Все вы, дриады, одинаковы. В природе вашей соблазнять одиноких путников в лесу…

Тут Изма, расставив руки, выпрямилась, а потом завалилась на спину. И исчезла прямо в траве, посреди портальной площадки. Только стебельки зашелестели, закачались, вспорхнуло облако светлячков.

И я побежал. Мимо хохочущих дриад, мимо шумящей листвы.

— Беги, сын Гончей…

Пролетают деревья, я кручу головой, пытаясь придумать, где могут быть подсолнухи.

Здесь не могут. Это вообще не подсолнух. А в этом дереве вообще дриа…

Я пригнулся и рванул в сторону, когда Изма вылетела прямо из ствола. Она пронеслась так близко, я ощутил на спине травинки и листочки с её растительной копны.

И тут же я врезался плечом в ствол другого дерева, меня отбросило в сторону.

— Уф-ф!

Я растянулся на земле, и мне пришлось зажмуриться: сверху сквозь крону так удачно пробилось солнышко.

— Вот и мать твоя так бежала…

Гончар, вставай. Ты всё ещё жив, и тебя ещё не поцеловали.

Я вскинулся, закрутил головой.

— И отец бежал.

У меня спина покрылась мурашками: быть может, именно в этом лесу, именно на этом месте, вот так же носились мои родители. Пытались получить квесты, пробиться в лучшие игроки.

Так что не фиг разлёживаться!

Я вскочил и ломанулся в ближайший просвет между зарослями. Но тут же затормозил, едва заметил, как по листве побежало волнение. Совсем не по ветру.

Я развернулся и понёсся в другую сторону. Подсолнух, подсолнух, где ж ты, мать твою за ногу?

— Чекан не убежал, — прошелестела листва совсем рядом.

И я сразу же подогнул ноги, кувыркнулся.

Дриада пролетела прямо надо мной, схватив воздух, и исчезла среди веток.

Мой кувырок вышел не особо удачным, я не вовремя раскинул ноги, и резко затормозил, ударившись пятками об землю.

Передо мной, в двух шагах, из веток выступила Изма:

— Не убежал твой отец, ты слышишь?

— И что? — выдавил я, подбирая ноги и готовясь к новому рывку.

— Тогда побежала твоя мать, — Изма чуть склонилась, её губы стали краснеть, насыщаясь цветом, — Вот она да, умела бегать.

Я буксанул, резко развернувшись, и снова понёсся. Ветки били по лицу, а я крутил головой, пытаясь угадать, в какую сторону позовёт меня земледелец.

Ну же, «сбор семян», работай! Мне нужны семена подсолнуха!

Ты прости, скиллок мой нежеланный, что забыл про тебя, но сейчас нужно… Очень нужно!

Так. Это дубы, а под ним, значит, жёлуди. Магические…

Надо ждать, пока упадут в землю, потом привести сюда свинью, выращенную на морошке и грязи из болот. Только она сможет правильно отрыть их.

Я затряс головой, сбивая ненужные мысли.

Внезапно деревья расступились и выпустили меня на портальной площадке. Блин, по кругу пробежал, а так никакой полянки и не нашёл.

Здесь уже никого не было, все дриады куда-то разбежались.

— А твоя мать убежала? — зашелестели деревья вокруг, побежала волна по траве, вспугивая светлячков, — Как думаешь, человек?

— Да, — упрямо крикнул я.

Деревья засмеялись, трава хохотала в унисон.

— Эх, сын Гончей… — раздался голос сзади.

Гелия стояла, подперев корявое копьецо, и грустно морщилась:

— Твоя мама три раза приходила к нам, пытаясь придумать, как же нас победить…

Она тряхнула своей шевелюрой. Мотнулись жёлтые и оранжевые цветочки, качнулся массивный подсолнушек прямо возле уха.

Дальше всё произошло за секунду. Я скакнул к Гелии, ощутив боль в мышцах от резкого рывка. Протянул руку к испуганной дриаде. И тут же сбоку из травы на меня вылетела тень: Изма появилась совсем рядом, практически из-под ног возникла.

Вынырнула, и снесла меня — мы кувыркнулись, через миг я воткнулся лицом в траву. И будто копна сена опустилась мне на голову: дриада, засмеявшись, смачно чмокнула меня в щёку.

— А-ха-ха, — залилась она, сидя сверху на моей спине, — Мать не убежала, отец не убежал… и сын не убежал!

Её смех на поляне звучал одиноко и даже как-то неестественно.

Изма почуяла что-то, покрутила головой. Вокруг стояли молчащие дриады, и Гелия поражённо поправляла свою причёску, пытаясь заправить подсолнушек за ухо.

Я нахально хмыкнул в траву и протянул руку перед собой, подняв в зажатых пальцах семечку. Где можно найти подсолнух посреди леса, да ещё в таких холодных широтах?

Правильно. В волосах солнечной дриады.

— Нет! — Изма слетела с моей спины, — Нечестно!

Она закружилась по поляне, что-то доказывая своим подружкам. И про то, что она была первой, и про то, что это не оговаривалось, и про то, что семечка с волос дриады не считается.

— А если я её посажу? — сказал я и встал, покряхтывая, — Что вырастет?

Я-то знал, что «сбор семян» сработал чётко. И дриада повалила меня в траву уже после того, как в моих пальцах оказалось семя.

Щёку в месте поцелуя зажгло, я зашипел от боли, и тут Гелия крикнула:

— Изма, нет!

— Ой, да и ладно, — та гордо тряхнула волосами, а потом нырнула в траву и исчезла.

Жжение прекратилось.

Молчание, воцарившееся над поляной, длилось недолго. Гелия, чуть кокетливо приглаживая волосы, сказала:

— Надо же, как ты сообразил. Оставь семечку себе, не сажай, — она поманила пальчиком, — Пойдём, сын Гончей и Чекана, к старшей.

***

Конечно, в селение к дриадам меня не повели.

Но шёл я в окружении хмурых лесных жительниц довольно долго. Невидимая тропа вела мимо лесных ручьёв, мимо огромного поваленного дерева. Высохший, покрытый мхом ствол был таким огромным, что я только удивлялся, пытаясь представить, каким гигантским должно было быть дерево.

В этом лесу оно должно торчать вверх на высоту не меньше нашей горы Ямантау.

— Магический лес имеет свою историю, — заметив мой взгляд, сказала Гелия, — И это не самая весёлая её глава, — она грустно коснулась коры на исполинском стволе, пока мы шли мимо.

Я попытался призвать земледельца, чтобы хоть что-то узнать. Но нет, он лишь пожал плечами, намекнув, что в моём ботаническом бестиарии таких видов нет.

***

Меня вывели к небольшой скале. От неё отвалился кусок, похожий на плиту.

Дриады указали сесть на него. Кое-как я взобрался и уселся, рассматривая растущее перед скалой дерево. Тоже какой-то незнакомый вид, и листья странные, словно хвойные иголки срослись в форме ромба. А между ними мерцало что-то, похожее на паутину.

Мерцающая, полупрозрачная листва зашевелилась:

— Идите, сёстры, — голос принадлежал немолодой женщине.

— Но, старшая… — вырвалось у Гелии.

— Идите, — уже настойчивей повторило дерево.

Дриады поохали, но всё же нырнули в ближайшие заросли, и лес наполнился гудением улетающего в листве ветра. Когда стало тихо, старшая сказала:

— Ну, здравствуй, сын Гончей и Чекана.

Я медленно выдохнул, и приступил к разговору:

— Здравствуй, старшая дриада.

Дерево волновалось, словно что-то обдумывая. Затем сказало:

— Спасибо за Дафну Дубыню.

Я даже смутился:

— Ну, это… Да не за что.

— Другие дриады недолюбливают её. Но, если бы не такие, как Дафна, нашу расу ждала бы жалкая участь… Ты бывал на болоте, человек?

— Да, — сказал я, вспомнив про кикимор.

Злые дриады, которые уже не слышат голос природы. Впрочем, по версии самих кикимор, они-то как раз слышат, причём какую-то там «истину». Но если уж выбирать, я лучше побегаю по лесу от озабоченной дриады, чем по болоту от озверевшей кикиморы.

— Вот как история повернулась. Если бы не такие, как твой отец, то и вашу расу ждала бы жалкая участь.

У меня перехватило дыхание.

— То есть, мой отец, он не плохой?

— Я не та, кто вернёт покой в твою душу, — уклончиво ответила старшая.

Я вздохнул. Ясно, и тут Министерство имеет влияние. Дриадам спокойнее живётся, если у них нет проблем.

— Неспокойная душа делает нас ищущими, сын Гончей. Будь осторожен в своих поисках. Кикиморы тоже искали истину…

Меня передёрнуло. Это ж надо, до какой правды они там докопались, что пасти стали как у крокодилов?

— Задавай вопрос, сын Гончей. Один вопрос.

Я поджал губы. Да чтоб тебя, у меня теперь гораздо больше вопросов, раз тут носились мои мать и отец.

Конечно, зёрна граната важны. Но что такого натворил Чекан, что его тут так не любят?

Нет, ясно, конечно, что он преступник мирового масштаба, и вродже как убил десятки сильных игроков. Но что-то мне подсказывает, что дриады больше обидятся на сломанный цветок на каком-нибудь священном дереве, чем на смерть каких-то там великих магов.

Как задать один вопрос, чтобы получить все ответы? У меня гулко забилось сердце, подсказывая верный вариант.

А ведь шанс есть.

— Что… — я почувствовал, как засипело горло, — Что узнали здесь, в магическом лесу, мои родители?

Дерево молчало, я чувствовал волнение старшей. А ещё мне стали мерещиться сомнения, и уже через секунду полезли плохие мысли.

Да идиотский ведь вопрос, ну как ты мог, Гончар?! А если ничего не узнали тут родители?

Чекан же не убежал. И мама вроде как тоже.

Значит, ничего не узнали? Или узнали, но в другом месте. А ты так прошляпил свой шанс.

Попробуй вот ещё раз так выиграй дриаду, она теперь десять раз перепроверит волосы подруг, чтоб назвать растение.

— Твой отец… — вдруг начало дерево, и я замер, — …был очень хитёр. Острым умом он смог выведать про Семь Нот.

Я задрожал от волнения.

— Я скажу тебе не больше, чем он узнал, сын Гончей.

И дерево рассказало о том, что из первого Прорыва в древности явились разумные магические расы. Точнее, семь высших рас, и пришли они, естественно, «с той стороны».

Понятно, что от хорошей жизни разумные расы в другие миры не сбегают. И сюда они явились в поисках лучшей жизни.

Каждая раса, пройдя через портал, потеряла важную часть родовой памяти. Некий ключ.

— Ключ? — с лёгким волнением переспросил я.

Ведь ключ, это уже что-то, с чем можно работать. Мой взлом, если надо, не подведёт.

— «На той стороне» высшие расы могли с помощью магии управлять своим миром, объединяя гимны, — вещало дерево, — Здесь мы потеряли эту способность.

— Потеряли… — растерянно вздохнул я.

— Да. Видимо, это наказание за то, что мы бросили родной мир на растерзание тирану.

Старшая на миг проявила своё лицо в листве. Я увидел в тени очертания глаз, рта, щёк… Будто блеснули слёзы на щеках.

— Если ты что-то теряешь, где оно? — вдруг спросила старшая.

— Эээ… Ну, где-то лежит.

— Или кто-то находит, — грустно кивнуло лицо, и растворилось среди листьев.

Дерево поведало о «павших».

— Павших?

— Да. Каждая высшая раса имеет «павших» сородичей. Например, дриады и кикиморы. Заметил, что болотные хохотушки вполне разумны?

Мне осталось только кивнуть. О, да, это я заметил.

Старшая продолжила, что в памяти «павших» сохранились «ноты» той самой магии, тех самых гимнов, которые помогали управлять миром «на той стороне».

— Ноты, — вздохнул я, — Всё-таки ноты.

Не ключи. Не железки, вроде тех кусочков кольца, а просто звуки.

— Это и узнал твой отец. Всё.

Снова тишина. Я сидел на скале, обдумывая услышанное, как вдруг вспомнил:

— А мама?! Что она узнала?

Дерево засмеялось.

— А я надеялась тебя пожурить, что забудешь о главном.

Я скривился, ничего не ответив.

— Мама твоя всегда шла за отцом… — старшая таинственно замолчала, снова выглянув из листвы.

Я тоже молчал, боясь спугнуть удачу. Столько узнать про родителей, какой-то важный поворот в их жизни.

— И она узнала, что их разлучат два мира.

Не сразу до меня дошло, что дерево слишком уж долго молчит.

— И всё? — растерянно спросил я.

— Да, сын Гончей.

Честно, в этот момент мои эмоции дали верх. Я вскочил на плиту, сжал кулаки.

— Нет, так не пойдёт. Не верю!

Старшая дриада засмеялась:

— Ты услышал ответ на вопрос. О большем твои родители догадались сами.

— Да чего тут догадываться?! — возмутился я.

Разделят два мира. Это что, ответ, что ли? Я через столько прошёл, про отца она мне столько рассказала, а про маму пшик.

— Твоей маме этого оказалось достаточно.

— И что, как вернуться-то, как опять соединиться?

Я уже кричал, будто это не я, а моя мать или отец стояли тут. И возмущались, что информация не выдерживает никакой критики.

— А вот это, Гончар, правильный вопрос, — засмеялась старшая, — Иди.

Как вернуться «с той стороны»?

Если б я знал. Но всё же лекция старшей дриады дала мне пищу для размышлений. Точнее, открыла глаза на то, что и так было у меня под носом всё это время:

Активные задания:

1. Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых. Выполнено.

Использовать зёрна. Не выполнено. Недостаточный уровень.

2. Проникнуть в Древние Подземелья и позвать Молчаря.

Не выполнено. Недостаточный уровень.

А ведь я мог бы и раньше увидеть это. «Возрождение из мира мёртвых».

— «Та сторона» — это мир мёртвых? — мой вопрос выбил полусонных тиммейтов из утренней медитации за общим столом, — Или нет?

— Ай донт ноу, — Блонди покачала головой, и чуть махнула пилкой, подправляя новый гель-лак от дриад.

Она подняла ногти, растопырив пальцы, и снова залюбовалась. По лицу пошли всполохи: её ногти буквально светились, и бросали блики, словно Лана смотрела на ночной бассейн.

Рядом Биби, грея руки чашкой кофе, мечтательно косилась на ногти подруги. Кажется, ей тоже нет дела до всяких этих загадок и тайн. А больше всего хочется вот такие же ногти.

Как сказали дриады, это новая формула. Более лёгкое превращение в кошку, быстрая регенерация, чуть больше скорости. Жалко, что эффект со временем пропадает. Как и любой гель-лак.

— Братан, давай глотнёшь зёрна, а мы тебя того, — Боря хлопнул по столешнице.

— Прям по-настоящему? — Биби вздрогнула от хлопка.

Лекарь вытянул губы трубочкой, сдерживая смех:

— Верно, Георгий. По логике вещей, если ты избранный, то легко сможешь найти выход из мира мёртвых.

— Очень смешно, — хмуро протянул я, оглядывая команду.

Боря с Лекарем засопели, косясь друг на друга, и я вздохнул. Тоже мне, спелись, голубки.

— Не, если серьёзно, Герыч, — наконец, Бобр пожал плечами, — то тебе надо к своей кудрявой, она ж библиотечная вся такая.

— К кому? — я слегка удивился.

— Ай синк, он говорит эбаут Фонза, — вальяжно протянула Блонди и снова махнула пилкой. Элегантно, едва коснувшись ногтя.

— Ну да, ядрён батон. А мы-то чего подсказать можем?

Я нервно покручивал в руках ту самую семечку, вырванную из подсолнушка дриады. Оставлю себе, как талисман. Всё-таки, неожиданная удача в поцелуйной схватке.

— Зря вы так, — со вздохом сказал я, — Вы мне часто идеи подкидывали.

— Тут просто нубобол скоро, — Боря сжал кулаки, — А у нас ещё Биби не особо с ёжиком разобралась.

Манюрова сжалась, услышав, что речь о ней. Она ведь поговорила с дриадами насчёт своих способностей, но теперь молчала как рыба. Насколько я понял, они ей особо не помогли.

— Я согласен, — Лекарь кивнул, улыбнувшись Биби, — И опыт уже особо не набираем.

Я лишь поджал губы. Эх, неблагодарные.

— Значит, так, — упрямо произнёс я, — Тогда действительно, вы идёте пока на тренировку с Тегрием, а я к Фонзе. Сегодня у нас наконец-то занятия по «Тёмной ботанике», и после, по идее, мы должны будем увидеться с Молчарём.

Лута у нас действительно не было, а гномы народ такой — с пустыми руками к ним лучше не соваться. Тем более, в последний раз я там устроил грандиозный спектакль, воодушевив подземных работяг. Пообещал гномам разузнать, кто виноват в том саботаже с их подземельями и с Тегрием, а сейчас приду без результата, но зато с просьбой насчёт Биби.

Пока смазывать эффект от моего выступления не стоило…

А вот с Фонзой поговорить надо, тут Бобр прав. Тем более, семь нот связаны не просто с Семью Прорывами, и не просто с вышедшими из них расами, а с их «павшими» сородичами. И это стоило того, чтобы обсудить.

***

Фонзу я, к сожалению, сначала не нашёл. Её предводитель, Ракита, так высокомерно со мной разговаривала, привлекая внимание многих в холле Перскома, что я решил по-быстрому ретироваться.

Тем более, меня уже приметил старший брат Лекаря, а этот заносчивый доходяга был зануднее и противнее нашего Толи в десять раз.

— Подожди, Гончар, — насмешливо прозвучало вслед, — Как там мой брат, потомок знаменитой целительной династии Лекаревых, носящий гордое прославленное имя Толян?

Хлопнув дверями холла, я прошептал:

— Уж получше твоего…

Справившись с волнением, я направился сначала в библиотеку.

По пути снова попался портрет Генделя Дворфича, по кличке «Вайт». Брат нашего ректора, и, как оказалось, многие его зовут просто «Белый Гном». Так сказала Фонза, и это именно его спас мой отец в Прорыве под Баттонскиллом…

— Опа-опа, — знакомый силуэт расслабленно двигался ко мне по коридору Батона.

— Привет, Кент, — я кивнул.

— Извини, чувак, но пока по семенам граната ничего особо не нарыл, — вздохнул Кент, — Вечные дела, всё такое.

— Понимаю, — хмуро ответил я.

— Зато есть подвижки по зельям, — Кент подмигнул, — Я тут книжку одну читал…

Я на это ничего не сказал. Книжку он, значит, читал, а поискать по моей просьбе у него времени нет.

Персик зашептал, будто боясь, что его услышат, и воровато оглянулся. По жаркой речи было ясно, как ему невтерпёж поделиться своим знанием.

— Короче, я про зелье воскрешения кой-чего нарыл, — Кент округлил глаза, — Прикинь, не свиток, а зелье!

Я чуть прищурился:

— И в чём особенность?

Если по-честному, то я бы лучше залез в пасть озверевшему мангольеру, чем выпил зелье воскрешения от Кента. Зная его «успехи» в алхимии, я даже боюсь представить, какой эффект будет у этой штуки. И простой смертью там не обойдётся.

— Да действие у него то же самое, — персик небрежно отмахнулся, — Просто я надыбал, что нужна кровь игрока десятого уровня. Ты прикинь?

Тут я удивился и сипло спросил:

— И что, ты хочешь сказать, у тебя есть кровь такого игрока?

— Ну-у-у, — уклончиво ответил Кент, — Помнишь, ты про бинты мумии мне напомнил. Я тут подумал, логически взвесил, рассудил…

Он стал загибать пальцы, перечисляя свои умственные действия, а потом выдал:

— В общем, если процеживать остальные ингредиенты через эту ткань, то крупицы крови по любому попадут в состав. Ведь попала же кровь ящерицы с её кожи, да? Когда я вместо лягушачьей взял…

— Так там кожа. А это бинты.

— А, пофиг, — Кент отмахнулся, — Как думаешь, сколько такое зелье может стоить?

— Ну, не дороже свитка, наверное, — я благодарно улыбнулся персику, потому что он мне напомнил, наконец, что надо бы прикупить свитки воскрешения.

Я был уверен, что у кладовщика они, пусть и нубские, а стоят недорого.

— Да при чём тут свитки? Там же опыт может улететь при воскрешении, и тем более свиток должен кто-то читать, — с горящими глазами вещал Кент, — А тут ты сам, и читать ничего не надо. Выпил зелье, и снова в путь.

До меня не сразу дошла нестыковка в его словах.

— Погоди. Если умер, как ты выпьешь зелье?

Кент прикусил губу, и закатил глаза, задумавшись. Так он стоял несколько секунд, потом небрежно отмахнулся.

— Да эту проблему легко решить, я думаю, — он важно кивнул.

Я усмехнулся:

— Заранее выпить?

— Опа-опа, — персик округлил глаза, — Слушай, а ты соображаешь, Гера.

— Опять идея?

— В Египте такая фигня есть, «анкх воскрешения» называется. Таскаешь на себе, и в случае смерти он тебя поднимает. Одноразовый, правда, но цена всё равно бешеная, там алхимы на них бабки зашибают, — персик алчно потёр руки.

— Ну, может, тебе анкх такой сделать лучше?

— Это другая алхимия, с повара туда не прыгнешь, — Кент покачал головой, — Да и вообще мне, главное, придумать своё, новое. Я создаю тренды, чувак.

Он похлопал меня по плечу и пошёл дальше по коридору, бормоча под нос:

— Если кусочек раскрошить, и в зелье добавить… До процеживания или после?

Его свистящий шёпот ещё долго разносился в стенах коридора.

Я поскрёб затылок, глядя вслед «не последнему человеку в Батоне». Вот в чём ему можно позавидовать, так это в упорстве и целеустремлённости.

Столько неудач, его зелья все пить боятся, команда смеётся, а он не унывает. И в каждой ошибке видит только новые идеи и ступеньки для взлёта.

Или для падения…

***

Фонза округлила глаза:

— Семь рас?

— Ну да, — я кивнул, удивлённый её непонятками, — Есть же семь основных рас?

Мы сидели в библиотеке столом между книжными полками, скрываясь в полумраке возле слабо горящей лампы.

— Выделяют такие, да, — Женя отложила книгу с «Историей Семи Прорывов».

— И у каждой расы есть «павшие» сородичи, — прошептал я со знанием дела, будто объяснял школьную истину, — Вот они-то и знают те самые семь нот. Древняя песня, которая чего-то там могла.

Я вкратце поведал, что запомнил, про магию этих древних рас. Как мне сказала старшая дриада, с помощью своих гимнов они могли править в своём мире на «той стороне», но теперь, как говорится, технология утеряна.

Так же шёпотом я упомянул про секретную «Песню Небытия», которую искал Чекан, решив не добавлять, что я мог в детстве слышать эту песню.

Но вот самое интересное, получалось, что гимны древних рас, и эта песня складывались из одних и тех же нот? Ведь тётя Надя тогда проговорилась: «Кто услышит эту песню, того уже не будет». Ну, что-то вроде этого.

И Чекан бегал по Прорывам, собирая эти ноты. Части древних гимнов, как сказала старшая дриада.

— Мда-а-а-а, — Женя так и округляла глаза, глядя на меня пожирающим взглядом.

Я улыбался, выпятив грудь. Всё-таки приятно ощущать себя крутым, знающим то, что многим неведомо.

Несмотря на нестыковки, эти ноты, песни, и расы были единственной ориентиром на маршруте моего отца. О чём я и поспешил сказать:

— Короче, я думаю, сейчас главное выяснить про павшие расы, и мы получим примерный план моего отца…

Но Фонза не была бы Фонзой, если бы не вернула меня с небес на землю.

— Ты не совсем шаришь, Гера, — Женя скептически улыбнулась, — Да, основных рас семь.

Предчувствуя неладное, я вздохнул. Блин, ну почему нельзя, чтобы всё было попроще?

И Фонза стала шептать, загибая пальцы:

— Значит, у нас есть гномы, эльфы, орки, гоблины, дриады и, наконец, кентавры.

Она показала кулак и один зажатый палец на другой руке.

— И такие есть? — я слегка удивился, — Кентавры?

Фонза отмахнулась:

— Не о том думаешь. Ты меня услышал? Думай, Гера, думай.

Я почувствовал себя, как Боря, когда над ним подшучивает Лекарь.

— Что-то орки и гоблины не совсем смахивают на высшие расы, да?

— И? Тебе что, важен цвет кожи и уровень их агрессии?

Я промолчал, хотя сам думал, что уровень «павшести» как раз и должен бы зависеть от уровня агрессии. А тут вон как, орки злые, как черти, а всё туда же — высшая раса.

Как и гоблины… Ну надо же.

Фонза ещё раз подняла сжатый кулак и один зажатый палец. И после некоторой заминки я всё же протянул:

— Погоди-ка… Шесть пальцев. Ты ведь назвала всего шесть рас?

— Пятьсот очков группе Гончара, — улыбнулась Женя.

— Не понял. А какая седьмая?

Фонза опять выжидательно посмотрела, и я мысленно облепил её грязью и уничтожил своей супер-тяпкой. А потом вдруг меня осенило:

— Люди?!

— Ещё пятьсот очков, — счастливо выпалила Женя, но потом махнула рукой, — Так, ну тебя, долго соображаешь. Да, вместе с людьми семь рас получается.

И она затараторила, что если привязать ноты к Прорывам, то всё нормально. И логично, что Великие Прорывы держатся так долго, если они связаны с кусками кольца, которое раздолбал Гимли Кольцетреский.

Но вот эта теория с гимнами древних существ и нотами не имеет основы, ведь одна из семи основных рас — люди, исконные аборигены Земли, коренные жители «этой стороны». Получается, они не могли владеть каким-то там гимном, который позволял управлять «той стороной».

Более того, пока не появились Прорывы, люди вообще не владели магией, какое там управлять миром.

— Это раз, — Фонза опять стала загибать пальцы, и я обречённо вздохнул, — А два, это то, что «павших» рас гораздо больше.

— Чего? Больше семи?

— Думаешь, одни кикиморы от дриад получились? А лешие? А русалки?

— Эээ… — только и вырвалось у меня.

— Вот тебе и «эээ», — вздохнула Фонза, — Но ты не расстраивайся, это всё равно важная инфа. Я чувствую, что здесь кроется что-то интересное.

Она задумчиво посмотрела в сторону стойки с эффектной эльфийкой-библиотекаршей.

— Кто знает, быть может, история людей не так проста, как кажется? — у Жени загорелись глаза.

А я тоже смотрел на эльфийку. Нет, строгий костюм, обтягивающий круглые формы с откровенным декольте, притягивали взгляд, но думал я о другом.

У нас ведь сейчас будет «тёмная ботаника».

— А тёмные эльфы? — вдруг спросил я, — Они ведь это… Ну, «павшая» раса?

Фонза прошептала:

— Да.

Я окончательно перестал понимать мироздание. Для меня слово «павший» означало какую-то степень безумия, одержимость демонами, или вселенское зло с особым адским оттенком.

Нет, конечно, Бобр конкретно был одержим сиськами тёмных эльфиек, но на гипноз вселенского зла это никак не смахивало.

— Нет, ну, а что ты думал? — усмехнулась Фонза, — Я же тебе сказала: семь основных, так называемых, высших рас, выделяют учёные. А на самом деле разумных рас гораздо больше.

Я поморщился и вздохнул. Ладно, перейдём к следующему вопросу.

— Скажи, а «та сторона», — я всё так же не повышал голос, боясь нарушить тишину библиотеки, — Это мир мёртвых?

— Хм, — Фонза потёрла подбородок, — То есть, отправляется после смерти твоя душа на «ту сторону», ты это хотел спросить? Но там ведь просто другой мир.

У меня опять всё упало. Ну, чтоб эту Фонзу.

— Но я, кстати, сталкивалась с такими рассуждениями, — заметив мою грусть, подбодрила Женя, — Учёные игроки любят философию Прорывов. Ведь встречаются такие «павшие» расы, что начинаешь верить в то, что именно там ад.

— Тем более, мой отец был… — я оглянулся, — Адский Гусляр.

— Да, и это тоже, — Фонза потёрла лоб, оглядывая корешки книг на полках за моей спиной, — Чтоб тебя, Гера…

— Чего? — я удивился её недовольству.

— Ты опять меня приковываешь к библиотеке.

Она встала и стала сгружать с полок на стол некоторые книги, ловя недовольный взгляд эльфийки за стойкой.

Тут же у меня подал сигнал журнал, тренькнув со звуком заклинания из компьютерной игры. Я вспомнил, что занятия вот-вот должны начаться.

— Да я вроде тебя не заставляю, — поспешил я оправдаться, но Фонза уже погрузилась в открытую книжку.

Не поднимая головы, она махнула мне рукой:

— Ага, ага. Тут надолго, короче, потом увидимся, — и она застрочила карандашиком по листочку, делая пометки.

Я прочитал название на обложке: «Все разумные существа мира с магией и без». Женя уже не обращала на меня внимания, и я, вздохнув, отправился к своим.

***

На первое занятие по тёмной ботанике мы попали, благодаря выданным ученическим свиткам, прицепленным к учебникам. В чём беда этих свитков? Работали они только тогда, когда должен был быть урок, чтоб студенты не шастали без дела.

Аудитория была частью древнего подземелья гномов, отделена от него стеной с огромными окнами-арками, через которые можно было легко перемахнуть — проёмы были на небольшой высоте. Внутри горели факелы, бросая на парты неверный свет, а вот за этими окнами царила непроглядная тьма.

Сама атмосфера здесь была угнетающей, и мы, студенты, быстро расселись по партам, не решаясь никуда выходить.

В одном углу был небольшой портал, через который и влетали прибывающие ученики. Впереди обычная потёртая школьная доска, перед ней такой же потёртый длинный стол.

Рядом с ним, в дальнем углу, были высокие двойные двери, и мы с замиранием сердца стали ждать, когда же появится та самая Таша. Тем более, я теперь ещё узнал, что она представительница «павшей» расы, и это придавало особенность моменту.

Убегать в подземелье в начале занятия было глупо, до переклички, а вот потом надо будет улучить момент. Я ещё раз взглянул в кромешную тьму, ожидая увидеть отблески адского огня.

— Страхово как-то, — буркнул Бобр, тоже покосившись на темноту, — Ну этот портал.

Почему нельзя было проводить такие занятия в обычных аудиториях, я тоже не знал. Но бросать свою затею я не собирался.

— Где-то там… — прошептала Биби с другой стороны, прикрываясь мной от страшной темноты, — …бродит это гномье проклятье…

— Это джаст сказки, — протянула Блонди, но без особой уверенности.

— Ядрён батон, а нас даже стекло не отделяет, — хохотнул Бобр, высунув руку за арку.

Биби ойкнула, даже Блонди открыла рот, но тут из подземелья дохнуло ледяной сыростью. Бобр мгновенно прижал к себе руку, округлив глаза. По аудитории прокатились испуганные вздохи, многие поёжились.

— Проклятье? — насмешливый мелодичный голос раздался в тишине, как гром, — Так гномы говорят?

Мы все резко повернули головы, аж позвонки хрустнули.

Таша, тёмная эльфийка, сидела на учительском столе. Свесив одну ногу вниз, а вторую поставив прямо на лежащие учебные материалы, она положила один локоть на коленку, второй рукой упёрлась в стол и откинула голову.

В такой позе, демонстрируя нам едва скрытые кожаными ремнями округлости, она с лёгкой усмешкой рассматривала нас.

А ведь только что там никого не было!

— Гы, — только и выдавил рядом Бобр, а потом горячо зашептал, — Гончар, только не говори, что у тебя всегда будет тёмная ботаника.

— Ну, вроде как.

— Короче, всю мою долю на эти уроки, — кивнул Боря, — Завтра же в данж, лады?

— Значит, гномы говорят о проклятии? — повторила Таша, пристально глядя на нашу Биби, — Так, юные смертные?

В аудитории было много народу, но, к счастью, групп Лютого и Серого сегодня не было. Наверняка какие-нибудь данжи чистят… в отличие от нас.

— Ну-у, — Манюрова замялась.

— Они говорят, что из-за этого им пришлось уйти в пещеры, — спасая застенчивую рыжую, я поднял руку.

Таша перевела томный взгляд на меня, и я почувствовал, как мне хочется встать и побежать к этой тёмной эльфийке. Обнять, трогать, целовать.

Я даже тряхнул головой. Магия, что ли?

А тёмная вдруг залилась смехом, соблазнительно запрокидывая голову, но потом серьёзно сказала:

— Это бред. Что, один сошедший с ума кузнец мог заставить всех уйти? Не смешите меня, — тут Таша слезла со стола и выпрямилась.

Поменяв позу, она так и осталась соблазнительной. Боря рядом со мной кряхтел, до хруста сжимая учебник по «тёмной ботанике».

— Экономика, — улыбнулась Таша, — Всё дело в ней.

Бедный Бобр. На него словно наковальня свалилась, и он обиженно на меня посмотрел.

Я даже не ожидал, что Боря будет так переживать из-за исхода гномов из древнего подземелья. Но дело оказалось в другом:

— Блин, слово «экономика» тоже какое-то… ну, типа совокупности, — вздохнул Бобр, — Эх, я думал, хоть тут будет всё круче.

— Эти коротышки теперь просто не в состоянии обслуживать эти огромные подземелья. Сравните с размерами их пещера сегодня, — эльфийка подошла к одной из арок.

Для этого ей пришлось идти вдоль первой парты, с которой сразу послышался восхищённый вздох. Уж очень близко к какому-то счастливчику оказались рвущиеся из-за ремней округлости Таши.

— Во времена того самого Гимли в этих подземельях было гораздо больше народу. И этой темноты, — она тоже протянула руку, совсем как Бобр до этого, — …не было.

Я снова почувствовал, как тянет к ней. Глаз не оторвать, вся такая стройная. А её формы… Есть ли у обычных женщин такие?

Да я даже в интернете не видел подобного… Идеально. Совершенство.

«Семечка».

Не сразу я понял, что в голове звучит какой-то голос. Это вывело из транса, и я с изумлением заметил, что все парни вокруг тоже смотрят на препода, как загипнотизированные.

— Гера, ты нормально? — Биби увидела, что я очнулся, — С вами что-то происходит.

Тут Таша начала снова говорить, и я понял, что мой взгляд опять притягивает только к ней. Больше тут нет никого, достойного такого внимания.

— А магия? Знаете, сколько магии было здесь? Гномы, эти бородатые землеройки, творили поистине великие вещи.

Голос завораживал, да и история была интересной.

Таша даже упомянула про Гимли Кольцетреского, точнее, про его топор. Сейчас гномы даже близко не смогут создать топор, которым владел их древний король. Ведь этим топором Гимли смог расколоть вещь, для уничтожения которой следовало направиться «на ту сторону» и расплавить её в кузнице, где она была создана.

«Семечка».

И снова голос в голове. Я отвлёкся, посмотрел в сторону. Боря с Толей, как и я, заворожённо смотрели на эльфийку, не отрывая взгляда. Но, самое удивительное, что наши девчонки теперь тоже уставились.

Магия Таши действовала уже и на них.

«Семечка».

Я, наконец, догадался, что это опять мысленный приказ от моего земледельца. Примерно такой же монолог в голове у меня возникал, когда я гляжу на незнакомое вроде бы растение.

Какая вот только семечка? У меня с собой гранат и подсолнух.

Едва я подумал о последнем, как внутри меня словно радость проснулась. Верный признак.

Таша продолжала вещать о том, что даже с исходом гномов великая магия никуда не ушла.

— Кромешная тьма. Страшная тайна, — Таша счастливо улыбалась, видя, что все ученики не сводят взгляда, — И великая магия, которая стала протухать спустя сотни лет.

Она глянула в чёрную темноту, поводила рукой за аркой, будто помешивала её. А потом сказала совсем обыденным тоном:

— Это идеальные условия для произрастания проклятых растений. И нам с вами, юные смертные ученики, предстоит научиться в них разбираться.

В этот момент она поймала мой взгляд. Я как раз держал в руках семечку подсолнушка, вырванную у дриады, и думал, что с ней делать. Есть, что ли?

У Таши удивлённо подпрыгнула бровь, что придало её лицу ещё больше красоты. Я едва смог перевести глаза обратно на семечку.

— Гончар, похвально, — эльфийка улыбнулась, — Я даже награжу тебя. Клади под язык, не вздумай есть.

Всё же, несмотря на все странности, она оставалась преподавателем, и безопасность учеников на её курсе была очень важна. Для чего Таша гипнотизировала, неясно. Может, чтобы было меньше шума, и лучше усваивалось?

Недолго думая, я положил семечку под язык, и сразу же в голову ударила бодрость. Да я так себя не чувствовал даже в выходные, когда удавалось поспать до головной боли.

Я обвёл взглядом аудиторию. И вправду, все глазели, как заворожённые, иногда поскрипывая ручками в тетрадях. Я посмотрел на свои записи:

«Таша просто великолепна. Темнота так подчёркивает её красоту, что становится невозможно…»

Когда это я успел написать?

Тёмная эльфийка, улыбаясь, продолжила рассказывать:

— Тёмная ботаника изучает магические растения, для которых практически не нужен солнечный свет.

И началось. Виды, факторы, совокупность…

Я, глядя на глупо улыбающегося Бобра, даже с завистью подумал, что лучше бы вытащить семечку. Всё равно потом наверняка зачёт будет.

Проклятым растениям нужны вот такие закоулки, где почти нет света, где застоявшаяся магия, а ещё лучше проклятие какого-нибудь древнего деятеля. Места исторических сражений, массовой гибели, или особой мученической смерти при пытках.

Всё это привлекает такие виды растений, от которых даже мой земледелец вздрагивал. То, что некоторые убивали при одном прикосновении, это ещё не самая страшная участь.

Некоторые могли превратить тебя в безвольного зомби, который будет заниматься тем, что завлекать в это подземелье других. Некоторые вообще могли поселиться внутри игрока, и тот всю жизнь только и будет, что бродить по тёмной пещере, выискивая воду и более подходящие условия. Температура там, влажность.

Но, как и полагается, при всей их вредности и опасности, эти растения были просто кладезь для магического крафта. Алхимия, готовка, моё земледелие, травничество…

Да даже та же каллиграфия. Оказывается, очень важно, какими чернилами нанесено заклинание. Есть такие составы, что можно написать свиток воскрешения, но он убьёт того, кто надумает прочитать его.

— Осторожно, мои юные смертные, здесь мы уже почти говорим о запретной магии, — улыбнулась Таша, не сводя с меня взгляда, — Так называемой адской. Министерство очень не любит такие вещи, особенно адские свитки.

Я покосился на Борю и на то, что он медленно выводил в своей тетради:

«Любуюсь кожей лунной,

Ядрён батон, она так близко.

Важны лишь кулаки Тай Луна

И Ташины большие, офигенные…»

Меня снова отвлёк голос эльфийки:

— Например, ядовитый гномий плющ. Какой эффект у его цветков?

Взгляд был направлен на меня, потому что остальные в аудитории явно были вне зоны доступа. Ладно хоть слюни не пускали.

— Ну, наверное, яд сильный, — я пожал плечами.

Мой земледелец ничего не подсказывал.

— Юный Гончар, надо заглядывать в учебники, — Таша улыбнулась, — Но, на всякий случай, лучше не вдыхай аромат, и не смотри в сердцевину. Если хочешь собрать цветок плюща, его надо отвернуть от себя.

Не смотреть. Не вдыхать. Я благодарно кивнул.

В общем, основным отличием этого занятия от других было то, что вся аудитория сидела загипнотизированная. А в остальном такой же поток информации о свойствах растений. Где растут, где применяются.

Упомянула Таша и о синем мхе, который старательно искал наш Кент. Правда, для людей он безобиден, а основное опьяняющее действие на себе испытывают гномы. Там ещё и магические побочки, связанные, в основном, с магией земли.

— Магия земли? — я слегка удивился, — Синий мох?

— Да, — Таша кивнула, — Так гномы лечили своих собратьев, у которых были проблемы с контролем магии.

Я едва сдержался, чтобы не покоситься на Биби. А может ли быть такое, что и ей поможет. На людей не действует, но есть же в нашей Манюровой гномья кровь.

— А теперь, — эльфийка зашла за стол и эффектно нагнулась, потянувшись под столешницу, — Практика!

И она бухнула сверху большую сумку, полную свитков. Одновременно очнулись все ученики вокруг.

— Охренеть, как классно, — Бобр рядом со мной сопел, а потом стал чесать репу, — А про что она рассказывала?

— Трудно с тобой не согласиться, деревня, — Толя тёр лицо, будто пытался проснуться, — Лекция действительно интересная. Только что-то не могу припомнить…

Послышались удивлённые возгласы, многие увидели свои записи в тетрадях. Потом послышалось возмущение, но тёмная эльфийка подняла руку, и снова все уставились на неё влюблёнными взглядами:

— Тёмная ботаника — это наука не только о растениях, — Таша, довольно улыбаясь, пробежалась глазами по лицам, — Вы должны ещё и научиться противостоять тёмной магии.

И она подмигнула мне.

***

Удача шла нам прямо в руки. Эльфийка сама вывела нас в кромешную темноту, указав двигаться мимо огромных колонн. Исполины уходили вверх и исчезали — о том, чтобы увидеть потолок, и речи не шло.

Наша аудитория оказалась маленьким домиком посреди темноты, и горящие арочные окна, мелькающие за колоннами, мы видели ещё долго.

Боря, кряхтя, тащил ту самую сумку со свитками, а эльфийка по пути размахивала руками то в одну сторону, то в другую. Её освещало лёгкой марево, которое позволяло смотреть на пару шагов в кромешной тьме.

— Это статуя самого Гимли Кольцетреского, — она указала в одну сторону, — Правда, уже повреждена, потихоньку растаскивают её на ингредиенты. Ну, что поделаешь, такой силы был этот гном.

Мы все повернули головы. Темнота.

— А вот здесь в стену замурована, как боевой трофей, ветвь родового древа. Многие до сих пор помнят стенания и плач эльфов, когда гномы сожгли это древо в своих печах.

Мы посмотрели и в ту сторону. Темнота.

— А куда идём? — спросил Бобр, перекладывая сумку с одного плеча на другое.

— Собирать цветы ядовитого плюща.

— А в сумке что?

— Свитки воскрешения, мой юный смертный друг.

До этого бурно шепчущая толпа сразу притихла. Нет, конечно, тут уже каждый хоть раз, да умирал. Но от этого процесс не становился менее болезненным и страшным.

***

Вскоре мы добрались до каменных холмов, в которые спускались узкие коридоры. Их стены были увиты этим самым плющом, и началось самое интересное.

Среди тёмно-зеленых листочков проглядывали невообразимо прекрасные цветы, светящиеся нежным жёлтым светом. В тёмном подземелье, где красоту фиг разглядишь, эти яркие пятна сразу стали привлекать внимание.

— С каждого сегодня по цветку, — улыбаясь, сказала Таша, приняв у Бобра сумку.

Она заранее уже взяла пару свитков и осталась у входа в коридор, ожидая развязки. Заходя под увитые зеленью своды, я оглянулся. Да уж, всё-таки странные тут методы обучения.

Бобр, скалясь, выудил из кошелька маленький ножик. У нас этих мелких кинжалов теперь было завались, мы решили весь лут не сдавать, оставив заначку на случай откупа для Тегрий Палыча.

— Да проще простого, ядрён батон, — Бобр потянулся было к ближайшим зарослям, но я схватил его за руку и покачал головой.

Когда рядом со мной какая-то девочка, улыбаясь, втянула носом аромат, я весь сжался.

— Ох, как прекрасно пахнет. Удивительно, но тут запах копчёностей, — девчонка улыбалась.

Я нахмурился. А Таша говорила, что опасно.

Девчонка втянула ещё носом, погружаясь в нежный бутон. Продолжала вдыхать ещё и ещё, и её сопение стало похоже на звук пылесоса.

И вдруг… голова девчонки просто свернулась в точку, словно она сама её вдохнула прямо в шею. Не успев вскрикнуть, она тихо упала.

А потом стали погибать остальные.

Быстро оттащив своих от кустов, я стал пояснять. И про сердцевину, и про аромат.

Вокруг были ещё сообразительные ученики, но если про то, что вдыхать нельзя, и так ясно, а вот смотреть… Только глянешь внутрь цветка, и уже не сможешь контролировать себя.

В итоге из коридора вышла только моя группа, ну и ещё трое подсмотревших, как мы срезаем цветки.

— Замечательно, — Таша улыбалась, — В этом году рекорд. В прошлом, кажется, только один сообразил.

— Иннокентий? — вырвалось у меня.

Таша удивлённо кивнула, но тут из коридора послышались какие-то утробные крики, и тёмная эльфийка забеспокоилась.

— Ох, ну зачем трогать каменный гриб, — она подхватила несколько свитков из сумки и нырнула в обвитый плющом проход, — Стойте на месте. Ослушание — минус двадцать очков опыта.

Я, не сводя взгляда с её сумки, переглянулся с тиммейтами. А ведь свитки воскрешения так и не купил.

Будем мы ждать. Ага, как же.

***

Когда мы удалились достаточно, уже потеряв из виду холмы с коридорами плюща, я вытащил семечку из-под языка. Показал остальным, и они только удивились.

— Ю а лаки бой, — завистливо прошептала Блонди, — Даже я уже дрим о больших…

Она подняла ладони перед своей грудью, показывая.

— И я тоже всю лекцию об этом думала, — Биби, кажется, покраснела, — Какой-то гипноз.

Мы шли в темноте посреди огромных колонн, сразу же сбежав, как только училка исчезла. Остальные трое учеников даже не заметили, как мы ушли, так и таращились внутрь коридоров.

Теперь нам казалось, что этот зал будет длиться вечно. И буквально через десять минут мы поняли, что даже не знаем, как тут ориентироваться. И вернуться назад, к холму с ядовитым плющом, у нас не получилось.

— Я так подозреваю, — занудно протянул Лекарь, — Плана у нас как такового нет.

— Ну почему же, — вымученно улыбнулся я.

Потом вытащил деревянный кругляшок, который мне дал гном Молчарь. Как-то теперь его надо позвать. Вот только как?

Так, ладно, не паникуем, а думаем.

Я попробовал ощутить внутри «взлом», как будто передо мной замок. Что-то ничего не цепляется.

— Может, это… — Бобр почесал затылок, — Ну, просто позвать.

И он, набрав побольше воздуха, гаркнул:

— МОЛЧАРЬ!

Мы все аж присели и зашипели на Бобра:

— Ты чего?!

— Не, ну а что? — тот пожал плечами, хотя сам тоже сел рядом.

Эхо его крика, странно переваливаясь под потолком на неизвестной высоте, постепенно утихло. Но тишина теперь не спешила возвращаться.

Что-то продолжало постукивать. Словно кто-то от скуки бряцал по каменным колонным, проверяя их на прочность.

— Как бы треснуть нам кольцо? — вдруг донёсся голос.

Противный, скрипучий, как будто ругался древний ворчливый старик.

— Эй, — Бобр округлил глаза, а потом стал поднимать футболку, обнажая литой нагрудник, — Кажется, это дело для супер-танка.

Было и смешно, и страшно одновременно. Мы все прижались к колоннам, пытаясь на слух определить, откуда идёт звук.

— Чем бы треснуть нам кольцо? — снова донеслось.

— Что-то мне это не нравится, — прошептал Боря.

Он уже полностью облачился. Шлем, нагрудник, и его гордость — железная булава. Каждый шип поблёскивал в темноте, и хищная улыбка Бобра намекала: он наконец-то попробует свою обновку в настоящем деле.

Посидев некоторое время, мы так никого и не встретили, и вскоре снова направились вдоль колонн. Наугад, правда, но я всё это время пытался совладать с деревянным медальоном.

— Молчарь, — шептал я.

Стучал по дереву, стукал медальончиком по лбу, пробовал на зуб.

— Тьфу, — отплёвываясь, сказал я, — Горькая.

— Может, его куда вставить надо? — спросила Биби, — Похоже, как у нас дома, есть один ларчик, только он открывается железной монеткой.

Я удивлённо уставился на кругляшок.

— А что раньше молчала?

— Ну…

Проблемы это не решало, потому что ларчиков вокруг не обнаружилось. Зато обнаружилось, что Биби начала чувствовать подземелье.

Едва она вспомнила о ларчике, и подержала ключ в руках, как застенчиво показала куда-то в сторону.

— Кажется, нам туда.

Других идей не было, и мы всё же направились в указанном направлении. И вскоре упёрлись в высокую пещерную стену. Я впервые увидел край огромного зала.

Биби, некоторое время мучаясь в сомнениях, показала направо. Вход в новую пещеру обнаружился совсем скоро.

— Народ, это, — Лекарь долго стоял, прислушиваясь, — Там вроде никого. А вот сзади…

И он с криком присел. В следующий момент над ним что-то пронеслось, и врезалось прямо в нашего Борю. Танк, едва успев ойкнуть, улетел прямо в пещеру.

— Вот бы треснуть нам кольцо? — донеслось за нашими спинами, и мы, недолго думая, понеслись в пещеру.

Бобра обнаружили через несколько шагов. Без сознания, с помятым нагрудником. Огромный щит он, как назло, оставил в личном холле.

Рядом валялась его булава и… огромный кузнечный молот. Через несколько секунд молот вдруг сдвинулся, прошаркал по каменному полу, и унёсся в темноту.

Тут же донёсся хлопок: кто-то поймал орудие.

— Факин ситуэйшн, — выругалась Блонди, и в следующий же миг превратилась в кошку.

— Где бы треснуть нам кольцо? — голос гремел уже под сводами нашей пещеры.

— Не кажется ли вам… уфф… — пыхтел Лекарь рядом со мной, — что наш танк… уфф… всё время падает первым?!

— Есть такое, да, — я под другим плечом Бобра тоже надрывался.

Наш здоровяк в полном облачении весил ещё больше, а он и так не был пушинкой.

После атаки незнакомца мы сразу же попытались влить в танка зелье здоровья, от этого его лицо и сейчас было страшно-красного цвета. Вот только Бобр очухиваться не спешил, а времени читать свиток воскрешения у нас точно не было.

Кажется, в темноте даже почудилось движение, когда мы, кое-как подняв Борю, поковыляли в пещеру. Его шипастая булава чудом запихнулась ко мне в кошель.

— Толя… уф-ф, давай песню.

— Ты издеваешься?! — круглые глаза Лекаря было отлично видно в темноте.

Позади Биби со своей рогаткой без устали посылала за спину снаряды один за другим, а впереди кошка Блонди, то исчезая в темноте, то появляясь, разведывала маршрут в тёмной пещере.

— А-а-а!

Молот вылетел из темноты ещё раз, когда мы едва успели завернуть за угол. Биби испуганно пригнулась, орудие пронеслось прямо над ней, влепилось в стену, и Манюрову накрыло крошкой от ударной волны.

— Кому бы треснуть нам кольцо? — голос донёсся совсем близко, под ногами преследователя захрустели камешки.

Пыль разошлась, и я увидел, что Биби вся в пыли, и лежит без сознания. Чертыхаясь, я выпустил Бобра, от чего Лекарь вместе с ним чуть не сверзился на пол.

— Ку-у-уда?! — Толя беспомощно смотрел, как я подскочил к Биби.

Не сразу я рассмотрел, что накрытое обломками тело Биби слишком большое… для Биби. Что-то зашевелилось под слоем грязи, встряхнулось, и оказалось, что на плечах Манюровой свернулся каменный ёж.

Я облегчённо выдохнул — он защитил её от основного удара по голове. Зафырчав, каменный ёж закрутился, принюхиваясь.

Возле стены что-то проскрежетало, подволакивая камни, начало сдвигаться. С криком я схватил Биби за руки и рванул на себя, вытаскивая из под камней — через то место, где она лежала, проскользил молот, решивший вернуться в руки хозяину. Ёжик, к счастью, тоже откатился, и снова недовольно зафырчал, обнюхивая воздух.

— А не треснуть нам кольцо? — скрипучий голос рассмеялся.

— Пипец, твою за ногу! — я сидел на острых камнях, Биби лежала у меня на коленях, а моя рука ёрзала в кошеле, пытаясь разыскать зелье здоровья.

Вот рука нащупала бутылёк, я вытянул его наружу, и, прищурившись, приблизил бутылёк к глазам, откупорил пробку, принюхиваясь. Среди обычных зелий здоровья у меня в кошельке ещё болталось то самое, от Кента, в котором он что-то намудрил с кожей ящерицы.

Не хотелось бы тащить Биби по частям…

Нога преследователя расколола камешек совсем рядом, кажется, в двух шагах всего, я вздрогнул, и бутылёк вылетел. Тёмное пятно жидкости расплескалось по грязи, я выругался:

— Да, ну твою…

Ёжик Биби, зафырчав, подскочил к лужице, со стуком упёр в неё каменную морду и разом втянул в себя вместе с камнями и пылью. А потом благодарно глянул на меня, с ужасным скрипом облизав довольную морду.

В этот момент совсем рядом показалась тёмная массивная фигура, матово блеснул в руке молот. Я ощутил, как ко мне протягивается рука, и задержав дыхание, кувыркнулся назад. С Биби на коленях ничего толком не получилось, и я просто долбанулся затылком об пол.

А вот ёжик, издав боевой «фыр-фыр», вдруг бросился на показавшиеся грязные пальцы, клацнул зубами.

— А! — вполне бодрый крик резанул по ушам, — Дай ты треснуть… А-а-а!.. нам кольцо!

— Георги-и-ий! — жалобно проблеял с другой стороны Лекарь, — Ты где?!

— Да здесь я! — кое-как мне удалось вскочить, подхватив Биби на плечо.

Я сделал шаг, успев зайти за угол, и тут…

БА-БАХ!

Сзади рвануло так, что меня просто, как пушинку, толкнуло вперёд, и через миг удивлённое лицо Лекаря заняло весь мой обзор. Он только-только смог выпрямиться, подтягивая себе на спину Борю, как мы вместе с Биби снесли их обратно на пол.

— Спешу донести… о-о-о… что это… больно, — где-то подо мной глухо прозвучал голос Толи.

В голове гудело, звенело, свистело, я пытался обнаружить, в каком положении и в какой точке пространства нахожусь.

Всё-таки взрыв в коридоре — вещь оглушительная.

— Лекарь! — я едва услышал свой голос, — Надо выбираться.

Тряхнув головой пару раз, я кое-как поднялся. Затылок и спина словно онемели, ноги не сразу стали слушаться меня. Подо мной в куче лежали и Бобр, и Биби, и Лекарь под ними кое-как ворочался, зачем-то зажав в руках помятый бубен.

Я обернулся.

Стена перед поворотом, от которого меня отнесло волной, была изрешечена мелкими осколками, как после выстрела шрапнелью. Что-то отсвечивало там, за углом, на дырявой кладке шатнулась тень.

— Вот это… треснули… кольцо… — послышалось удивлённое ворчание.

Тут я заметил рогатку Биби, она лежала прямо возле угла среди обломков. Да ну пипец!

Пошатываясь, и разок ширкнув по стене плечом, я пошёл за рогаткой. Кое-как нагнулся, протянул руку…

Огромный ботинок выступил из-за угла, похрустывая камешками. Типа гриндерса, только усиленного латными заклёпками.

Замерев, я поднял голову…

Это был гном, вот только по комплекции в себя вмещал двоих Молчарей, не меньше.

Всклокоченная грязная борода, в которой застряла длинная металлическая стружка, поднятое забрало маски на лбу, кожаный передник с обугленными пятнами, и огромный молот. Своё орудие гном держал в потрёпанных рукавицах.

— Пипец, — вырвалось у меня.

Массивный молот, боевая часть которого была в три раза больше моей головы, стал подниматься вверх. Глаза гнома сверкнули недобрым огнём, а меня охватила какая-то оторопь, словно магией приковали к полу.

— Коле-ечко, коле-ечко, кольцо-о! — сдавленный голос Лекаря прозвучал под сводами, — Гонча-ар, ну-ка двигай мясцо-о-о!!!

Гном чуть отклячил бороду, заинтересованно подняв глаза. И в этот момент всё вокруг пришло в движение. Стены, пол, потолок — словно зароились мириады песчинок, камешков, обломков.

Шрапнель, воткнутая в камни, стала вываливаться, перекатываться по полу, и стекаться к единому центру. Бородатый незнакомец обернулся, совсем по обыденному шмыгнул, утерев рукавицей нос, и растерянно спросил:

— Так ведь треснуло кольцо?

А месиво обломков, пыли и камешков, закрутившись на полу невысоким смерчем, вдруг схлопнулось… и на его месте, сделав пару оборотов по инерции, снова оказался каменный ёжик Биби.

— Фыр-фыр, — кажется, эти звуки сильно напугали гнома, потому что он отскочил за угол, снова выставив перед собой молот.

А ёжик, недолго думая, мимоходом кивнул мне и унёсся за ним. Что будет дальше, и гоблину понятно.

— Да твою ж… — я подхватил рогатку и, ошалело отскочив от угла, подлетел к Лекарю, который только-только смог вытащить ноги из-под наших бедняг.

— Давай, — я прокряхтел, поднимая Биби, — Сейчас рванёт!

— Что? — Лекарь непонимающе закрутил головой.

БА-БАХ!

Новая волна оглушения прокатилась по коридору, нас кинуло на пол, но в этот раз мы оклемались быстрее.

Я всё же закинул Биби на плечо и глянул на Лекаря. Тот растерянно смотрел то на меня, то на Бобра. Того так легко на себя не взвалишь.

Тут из темноты вылетела Блонди, вопросительно рыча, потом чуть не сбила меня с ног, поднырнув под колени. Биби свалилась ей на спину, кошка для надёжности подхватила её за рукав, а потом, сделав шаг в темноту, требовательно на нас посмотрела.

Сзади снова захрустели камни, покатились по полу обломки — гном пытался дойти до нас, а каменный ёжик снова собирался в единое целое.

Переглянувшись с Лекарем, мы подскочили к Бобру, рывком закинули того на плечи и, ругаясь на чём свет стоит, поковыляли за Ланой.

— Какого… уф-ф… вы уж извините меня, тут происходит? — спросил Лекарь, пытаясь оглянуться.

— Ёжик…

Я не успел договорить.

БА-БАХ!

Меня кинуло на колено, я успел выкинуть другую ногу, упереться. Рядом Толя станцевал смесь нижнего брейка с зажигательным тверком, но всё же устоял на ногах. Боря, даже не думая очухиваться, уронил голову мне на ухо и выдал издевательский храп.

— Ёжик выпил зелье Кента! — наконец выпалил я, и, чуть подкинув нашего здоровяка, рывком вскочил.

Мы поковыляли дальше.

Где же кошка?! Только что её хвост мелькал впереди, в темноте.

— Ты слышишь их, Толя?

— Я? — Лекарь, кажется, уже ничего особо не понимал.

Тут же львиная морда вынырнула, схватила меня за рукав, и через миг втянула в какой-то проём.

Мелькнули вокруг радужные всполохи, но мы с Лекарем всё же не удержали Борю и свалились на пол. Обычный пол, сбитый из плотно подогнанных камней.

Я шумно выдохнул, поднимая облачко вековой пыли.

Новый «ба-бах», уже не такой грандиозный, прилетел из проёма, послышались ругательства гнома.

Не лежи, Гончар! Вставай! Все живы, целы, надо действовать. Вставай!

— Ух, — я отжался, поднялся на ладонях. Залез в кошель, вытянул, наконец, своё кельт-тесло.

Массивная ручка плотницкой тяпки легла в рукоять, придавая больше уверенности. Покрутив головой, я огляделся.

Природная пещера, стены и потолок утыканы светящимися кристаллами. Излучают слабый свет, переливаясь радужными пятнами, будто бензин.

Впереди, в центре комнаты, портал. Это может быть только он — ровный круглый постамент, а вокруг в качестве столбов невысокие статуи гномов. Все они держат в руках кто кружку, кто бутылку, а кто и целый бочонок вливает в горло.

Обернувшись, я наконец увидел, что на косяке проёма, в который мы влетели, висит массивная дверь. Створка была толщиной сантиметров десять, не меньше.

Из коридора донеслось:

— Охренели, в печень стружку, задолбали вы с кольцом!!! — старик-гном, кажется, разозлился уже не на шутку.

Ёжик Биби, кажется, уже терял способность собираться. Зелье Кента постепенно ослабевало.

— О-ох! — я подскочил к створке, упёрся.

Тяжёлая, мать её за ногу! Ну же!

Ноги забуксовали, мышцы завыли от непомерных издевательств. Есть, сдвинулась.

Тут же рядом в ухо ударил рык, когтистые лапы бухнули по створке — Лана встала на задние лапы, помогая мне.

— Я бард, — захрипел Толя, который тоже подполз и пытался помочь, подпирая внизу доски лбом. Помятый бубен он так и не выпускал из рук, позвякивая в такт нашим стонам.

Наконец, дверь гулко вошла в косяк, и я, нащупав толстенный железный засов, с криком вогнал его в паз.

— О-о-о, — я сполз спиной по дубовым доскам, — Да это похлеще, чем у орков.

Гном, которого взрывы Бибиного ежа не могли пробить, внушал настоящий страх. Я прекрасно помнил, как ёжик разворотил бугая из Забвения в саду Баттонскилла. А этому бородачу в переднике хоть бы хны.

БА-А-АМ!

По черепушке прилетело, когда в дверь с той стороны шарахнули словно тараном. Меня откинуло вперёд, к лежащим без сознания Боре и Биби. Вся комната наполнилась звёздами, звоном, и жалобным рыком Блонди.

— Задолбали, стружку в печень! Дайте треснуть же кольцо! — послышалось из-за двери.

И новый удар по доскам, они жалобно заскрипели, створка заметно выгнулась. Но держит, ядрён батон, она всё же держит.

— Георгий, — рядом протянулась слабая рука Лекаря, у него из ушей полилась кровь.

Барду, с его отменным слухом, повезло меньше всех. Его прямо контузило от удара, и я, недолго думая, залез в кошель. Всё, пора дальше двигаться, дверь долго не выдержит.

Я вытянул зелье здоровья, в свете пещеры его было хорошо видно. Подхватил вялую голову Толи, и влил ему в горло. Тот закашлялся, а я уже подполз к Биби, без особых церемоний разомкнул ей зубы, и влил следующее зелье.

— Ой, Гера, — Биби сразу же распахнула глаза, — Что случилось?

БАМ!

Удар по двери округлил глаза рыжей Манюровой, и я сразу сунул рогатку ей в руки:

— Держи! И ёжику своему спасибо!

— Ёжику? — Биби непонимающе закрутила головой, потом уставилась но свою рогатку.

Я, шаря рукой в поисках ещё одного зелья, растерянно посмотрел на Бобра. Этому хоть пятнадцать банок вливай, при его комплекции нубские составы как… кхм… мёртвому припарка.

— А-а-а!!! — тут Боря сам распахнул глаза и вскочил, взвившись с пола в одном движении, — Где, ядрён батон?! Иди сюда, Кольцехрустый!

Он закружился, сжимая кулаками воздух, и ошалело осматривая пещеру.

— Боря, Боря, — я заорал, замахал руками.

— А? — он уставился на меня, пытаясь сфокусироваться, — Мы где?

Я вытянул из кошеля шипастую булаву, сунул ему в руки:

— На.

— Я… — голос у Бобра упал, — …опять отключился?

— И я спешу добавить, — пробурчал окрепший Лекарь, — что это не в перв…

— Ты крут, Боря, — выпалил я, перебив Толю, — Оттанковал, что надо, весь урон на себя принял.

— А? — он растерянно уставился за свою булаву, — Что?

— Да уж, принял, — вздохнул Лекарь, с грустью глядя на свой вывернутый бубен.

БАМ!

Косяки вокруг дубовой двери надорвались, вывернулись щепками вперёд.

— Дайте ж треснуть… Эй, да как же так?! — что-то удивило гнома с той стороны.

Мы разом повернулись к двери. Ещё одного удара она не выдержит.

— Опять… — обречённо пробурчал наш преследователь.

БА-БАХ!

Дверь жалобно скрипнула, ещё больше выехав из стены вместе с косяком, засов заметно выгнулся.

— Ёжик, — улыбнулась Биби.

Я, лихорадочно пытаясь сообразить, вытянул деревянный кулончик, и заёрзал взглядом по пещере. Позвать, позвать…

Мой взломщик вдруг кольнул, показал куда-то в сторону статуй. Я, повинуясь порыву, подошёл.

Один из каменных гномов, держа в руке бутылку, с улыбкой протягивал другую ладонь. На раскрытой лапище размером с лопату скульптор старательно выбил несколько грошей. Такие же монетки, с бородатыми гномиками на фоне солнышка.

Вот только одной монетки не хватало, на её месте в ладони был вырезан круглый паз.

Задержав дыхание, я вложил кругляшок. Он притянулся словно магнитом, тут же сработал мой «разбойник» и я на автомате двинул пальцами, чуть довернув монетку.

— Щебень-гребень, — голос Молчаря шарахнул так, что я отпрянул от портала, — Известь вы гашёная, зачем Эола разбудили?!

— Кого? — растерянно вырвалось у нас.

Мы сгрудились перед порталом, с которого, по-хозяйски отряхивая ладони, спрыгнул Молчарь. Он оценивающе посмотрел на едва не выпавшую створку, покачал головой, цыкнул:

— Опять новую ставить.

— Это кто, ядрён батон? — Бобр чуть не сорвался на крик, указывая булавой на дверь, — Что за Тор недоделанный?

— Это ты штольня недоделанная, щебень-гребень, — буркнул Молчарь, — А это Эол Брок, великий кузнец, который Кольцетрескому топор выковал.

Мы вытаращили глаза, чуть не присев. Враг, спрятавшийся за дверью, вдруг стал в десятки раз опаснее.

— Но… как же… спешу заметить… — Лекарь только мямлил, — Тысячи лет, и всё такое.

— Точно, братан, и я про то же.

— Да не сам же Брок, ну жила вы тупиковая, — гном засмеялся, — Дух Эола вселился в нашего Гвоздаря, беднягу. Давно это было, а он до сих пор всё кольцами бредит.

Молчарь, сложив руки на груди, покивал своим мыслям, потом бросил весёлый взгляд на Биби:

— А ты молодец, Гимлева кровь, — он покачал пальцем, — Не каждый плеер может убежать от Брока-Гвоздаря, а уж отпугнуть его… умница.

— Чтоб вас треснуло… о-о-о-ох… кольцо… — донеслось из-за двери.

Молчарь сразу подорвался, дёрнув себя за бороду:

— Всё, щебень-гребень, по вагонеткам! — он, похлопал себя по карманам, по груди, — Где ж ты был-то…

Подпихивая нас в спину, гном затолкал всех на постамент, успев почесать за ухом львицу.

— Обожаю друидов, — покряхтел Молчарь, — Молчат, лишнего не болтают.

— Дядька Молчарь, — подал я, наконец, голос, — А что мы…

— И ты молодец, кровь Чекана, — перебил гном, — Ай, молодец.

БАМ!

Я не успел ничего сказать, как дверь вылетела из косяка и с грохотом обрушилась на пол.

— Опять к дриадам тащиться, — вздохнул Молчарь.

— Ща как тресну, печень в щебень, по кольцу! — разъярённый Гвоздарь тряс молотом.

Другой рукой он рвал стружку из бороды и запихивал в рот, перемалывая зубами.

— Тьфу!!! — и кузнец вытаращил безумные глаза, уставившись на Молчаря, — А х ты ж… Где кольцо?!

— Нет кольца, уж тысячу лет как, — весело крикнул Молчарь, и всё потонуло во вспышке.

***

Я всё ещё плохо переносил перелёты на длинные расстояния, хотя головокружение уже не было таким сильным. Тем более, когда темнота резко меняется на яркий свет, глаза так и так жмурятся до слёз.

— О-о-ой, мои пешки, — рядом завыл Бобр.

Тут же ударил за шиворот ледяной ветер, заскочили хлопья снега, и я поёжился. Через секунду я осознал себя лежащим на чём-то холодном и склизком.

— Э-э-э… — я кое-как проморгался и стал тянуть руку из вонючей каши, — Это что?

— Фу-у-у, — протянула рядом Блонди.

— А НУ-У-У!!! — голос грохнул по ушам, непреодолимая сила подхватила меня за шкирку, — Нубяры зелёные!

Две секунды полёта, и я оказался в сугробе. Правда, сразу же выскочил, готовясь к схватке.

Глаза попытались охватить картину вокруг.

Впереди портал, вокруг которого лежали все мои тиммейты. На сбитом из толстых брёвен постаменте стоял, пошатываясь, огромный орк в сияющих, но заляпанных пятнами, серебристых доспехах.

Вот он потерял равновесие, ухватился за один из столбов и прижал ладонь к клыкастому рту:

— Бу-а! — он секунду подождал, прислушиваясь, как дальше поведёт себя желудок, — Ух, абыр-абыр, не пошёл цыплёнок…

Он мощно постучал себя в грудь, потом смачно срыгнул. Затем, пошатываясь и пытаясь поймать ближайший столб в фокус пьяных глаз, звонко хлопнул себя по щеке и исчез в голубой вспышке.

Кое-как усевшись в сугробе, я повернул голову. Вокруг, насколько хватало глаз, было молочное, закрытое туманом, небо. Горизонта не было видно, всё исчезало в дымке в нескольких шагах.

— Братва-а, — прокряхтел Бобр, — Где мы?!

— Где-где, — проворчал я, вставая и отряхиваясь, — Вывеску не видишь?

Туман впереди матово светился на высоте нескольких метров большими горящими буквами: «Белый г…ом». И, кажется, у одной из букв перегорели лампочки.

Бобр, уставившись на вывеску, вдруг захохотал и опять откинулся, стукнувшись затылком об столб портала:

— Ой, ядрён батон! Эту букву надо же сразу чинить!

— Где Молчарь-то? — удивлённо спросил Боря.

— Думаю, оставил нас решать вопрос самим, — со вздохом ответил я, и поёжился, — И надо делать это как можно скорее.

Минут пять нам понадобилось, чтобы привести себя в порядок. Оттереть лица и руки снегом, поправить броню, приготовить оружие. Лана обернулась обратно в эффектную блондинку, но теперь с сомнением смотрела на таверну. При ближайшем рассмотрении место уже не казалось таким великим и легендарным.

Так можно любую рюмочную в нюбсовых городах обозвать местом силы…

За пару минут из маячившей в тумане таверны, с грохотом распахивая двери, друг за другом выскочила парочка подвыпивших личностей.

Сначала самый настоящий кентавр, облачённый в кожаную бронь, скакал и размахивал топором, при этом орал как недорезанный:

— Жрите сами ваше овсяное пойло!

Он с гиканьем проскакал мимо нас и попытался в грациозном прыжке заскочить на портал. Но влепился в жалобно треснувший столб, крутанулся, и грохнулся посередь портальной площадки. Задрыгав копытами, он попытался вскочить, но вдруг откинулся затылком на заблёванные доски и захрапел.

Его конский хвост хлестнул по боку, синий свет окружил кентавра, и тот исчез. А мы как заворожённые смотрели на затухающие всполохи.

— Высшая раса, — прошептал я.

— Ай синк… то есть, думаю… — неуверенно начала Блонди, как вдруг из таверны появился второй персонаж.

Надо было понять удивление Блонди — это был её коллега по классу.

Огромная панда, покачиваясь и икая, медленно прошествовала мимо. Кивнула нам, как старым знакомым, а потом, аккуратно переступая по доскам, взобралась на портал. Панда, брезгливо косясь на подозрительные пятна, пыталась наступать только на сухое и чистое.

Кое-как заняв позицию в позе пятикратного чемпиона по твистеру, панда что-то протявкала, и тоже исчезла.

Блонди, подумав и осмотрев свою белоснежную блузку, через миг опять обернулась в кошку. Так теплее, да и не хотелось ей в питейных заведениях привлекать лишнее внимание к своей персоне.

Стычка с Гвоздарём-Броком и наше победоносное бегство стоили нам нескольких зелий здоровья. Памятуя наказ Дрокуса Хауза, что с зельями лучше не борщить, мы больше их не доставали, хотя я чувствовал себя неважно после кувырканий по обломкам на полу. А точнее, мне казалось, что моё тело — один большой синяк.

Биби дрожала от холода, но радовалась, как ребёнок, рассказывая, что у неё с «ёжиком» что-то наладилось. Точнее, он почему-то стал многоразовым, и она даже чувствует, как он теперь «заряжается». Где-то там, в подсознании.

— Лишь бы ещё раз вызвался, — чуть спустившись с небес, пробормотала Биби.

Я, поджав губы, решил не говорить, что на самом деле ёжик наглотался бурды Кента. Лекарь хотел что-то добавить, но я ткнул его локтем и едва заметно покачал головой.

Если на «ёжика» подействовало, то всё гуд. Сейчас ещё раздобудем синего мха, и посмотрим, как на него среагирует Биби. Хотя у меня и были сомнения, что я чего-то могу не знать, и нужен особый рецепт.

— Конечно, не хочется прерывать ваше веселье, — буркнул Лекарь, хмуро разглядывая скрученный восьмёркой бубен, — но было бы чему радоваться…

— Это что, братан, ты сюда смотри, — Бобр, выпятив нагрудник, показывал на большую квадратную вмятину, — Охренеть, новенький, полированный ведь был. Герыч, мы же починим?

— Обязательно.

Мы, инстинктивно сгрудившись в кучку, пошли сквозь туман, приближаясь к «Белому г…ому».

— Гом, гом, — сопел Бобр, видимо, придавая себе побольше уверенности, — Может, не пойдём, а?

Таверна представляла собой деревянное строение, которое, судя по всему, стояло тут с самого Ледникового Периода. И с тех же пор, кстати, не знало ремонта.

Чёрные, подгнившие деревянные стены. Трухлявые двери, как в салунах на Диком Западе. Они чудесным образом скрипели, ходили ходуном, чуть ли не падая, и невозможно было понять, какая из петель сорвалась. То одна скакала, то вдруг вторая тоже оказывалась оторванной. И на чём вообще держатся?

Из проёма слышались смех, крики и песни, ругательства с самым отборным матом. Звуки ударов, хлопки заклинаний.

Вдруг грохнула музыка, и послышались знакомые гоблинские хрипы:

— Что такое счастье?.. Это мо-обы!!!

— На!

— Плачущие мобы под нога-ами!

— На!

— В данжах разлетаются монстры с топорами… Группа, я давно с тобою не был!

Я чуть приподнялся, заглядывая поверх дверцы.

Полутёмная таверна, разукрашенная магическим светом. За столиками самые настоящие игроки, будто персонажи из игр, по-другому и не назовёшь.

У дальней стены сцена, на которой грохотали инструментами и пели гоблины. Самый главный солист, с эффектным красным ирокезом и в искрящемся сценическом костюме, размахивал ржавым тесаком, обнимал микрофон и орал:

— Счастье-е-е, мо-о-обов жгут и-игроки!

— На! — вторили ему музыканты.

— Счастье, в ру-уки взять то-опоры!

— На!

— Там, где-е мо-обы то-онут в крови, счастье — снова в Проры-ы-ыв!

— На! На! На!

Игроки в зале сидели за круглыми дубовыми столами. Все в искрящихся доспехах, иногда таких огромных, что наплечники некоторых выдавались в проходы. И симпатичные эльфийки в откровенных бикини, уворачиваясь от наглых шлепков подвыпивших клиентов, с подносами парили по залу. От барной стойки к столикам, и обратно.

На подносах у них стояли стаканы, будто бы с пивом, но только совершенно фантастических цветов. И каждая кружка ещё вдобавок светилась, а в некоторых, кажись, ещё и что-то плавало.

— Что такое счастье? Это мо-онстр…

— На!

— Вновь играет рва-аными цепя-ями!

— На!

— Группой доползём ли, долетим ли мы до босса… — надрывался гоблин, и, надо сказать, талант у него явно был.

За барной стойкой… огромный хмурый огр, стоит, и натирает тряпочкой стаканы. В засаленном переднике, он иногда этой же тряпкой протирал стойку, потом хватал следующий стакан и продолжал натирать.

У ближайшего стола как раз затевалась драка:

— Иди сюда, гномья рожа!

— Ах ты, вешалка зелёная…

— Простите, судари, но эльфийская гордость не позволяет…

— Ты бы заткнулся, а то у нас в печах дров не хватает!

— Гном, какого лесного хрена? Не понимаю!

— Говорят, у вас новое родовое древо росток дало, — гном захохотал, — Вы на нём кукольные домики не строите?

Орк рядом тоже заржал, а эльф разразился длинной фразой на незнакомом языке, а потом вскочил и отвесил обоим подзатыльники. И через миг ушастый, получив по морде, полетел в проход.

— Братан, это самое классное место, — Бобр рядом сопел от удовольствия.

— Да пусть ваш Гимли идёт в… — поверженный эльф взвился с пола, выхватил длинный изящный клинок, — …альта сарквинди тэлле!

Его оппоненты, гном и орк, тоже вскочили из-за стола, расплёскивая выпивку, но тут же между столов появились огромные огры. В массивных доспехах, они шли к драчунам, задницами раздвигая столы вместе с ругающимися посетителями.

— Драгл не могл! — прозвучал раскатистый бас, — Вам немногл помогл!

Через миг нам пришлось отскакивать от дверей, потому что они распахнулись, и наружу вылетели три тела. Все трое, не прекращая драки, искрящимся клубком покатились в сторону портала.

— Бородатая задница!

— Ушастый дрищ!

— Зелёная табуретка!

Закатившись на портал, и пару раз ударив друг друга заклинаниями, игроки вдруг исчезли во вспышке.

— Какие это уровни, братва? — вдруг спросил Бобр, — Тут, кажись, настоящая магия.

— Меня больше волнует другой вопрос? — протянул Толя, опасливо прислушиваясь к бардаку внутри, — Что мы тут делаем?!

Рвущаяся наружу из таверны песня мешала думать:

— Та-ают рейды снова во мгле-е…

— На!

— Счастье, что-о я знал о тебе-е?

— На!

— Снова мо-обов рвут топоры-ы… Сча-астье — ве-ечный Проры-ыв!

Я ещё раз заглянул внутрь. Итак, кто главный информатор в таверне? Мой взгляд сам собой всё время возвращался к большому огру-бармену за прилавком.

— Ну, — я вдохнул, — Давайте уже двигаться.

Мы, со скрипом толкнув двери, вошли. Я ожидал, что сейчас все притихнут, музыка заглохнет, и все разом обернутся…

Всем было пофигу. Таверна как грохотала, материлась и смеялась, так и продолжала. Мы предпочитали держаться у тёмной стенки, в тенях от столов и игроков, но иногда всё же ловили на себе пьяные взгляды.

Правда, мы упёрлись в лапищу огра. Тот, указав мне на тяпку, покачал пальцем:

— Не могл! Спрягл!

Пришлось складывать оружие обратно в кошел. Потом мы потихоньку двинулись к стойке, придерживаясь стены.

Я рыскал глазами по лицам посетителей, но вдруг меня в плечо стали толкать:

— Гера-а-а! — Биби, которая в такой обстановке должна бы жаться и молчать как рыба, тыкала пальцем в один из столов посреди зала.

Я округлил глаза — там собственной персоной сидел Тегрий Палыч, а напротив него… до боли знакомое щуплое лицо, свисающие светлые волосы, и жёлтые глаза.

Забвенец, тот самый, который уже не раз пытался меня схватить. Я, чувствуя, что ноги прирастают к полу, яростно зашептал:

— Толя!

— Что? — тот хмуро посмотрел.

— Ты можешь услышать, о чём они говорят?

— Я… ну-у… — Лекарь почесал макушку, потом взялся за спинку одного из стульев рядом, пытаясь не задеть спину сидящего там орка.

Тот на нас внимания не обращал, потому что резался в какую-то игру с таким же орком и двумя кентаврами. Зелёный яростно тряс ладонями, зажав между ними кубики:

— Абыр-абыр, давай мне дубль!

Толя прищурился, повернулся одним ухом, на его лбу выступила испарина. Потом он зашептал:

— Забвенец говорит… ты нас дуришь… когда уже? Тегрий отвечает… скоро, впереди игры, там всё будет… Желтоглазый ему… скоро будет прорыв, что там с подземельями? Тегрий говорит… спешить не может, иначе заметят, что гоблины… исчезают… но работа движется.

Я жадно вслушивался в слова Лекаря, хотя и не понимал, о чём они.

Тут желтоглазый встал, кинул на стол мешочек, и Толя поморщился:

— Голда звенит.

Забвенец пошёл между столами к выходу, к счастью, нас не заметив, а Тегрий Палыч, радостно откинувшись на спинку стула, крикнул эльфийку с подносом, показывая два пальца.

Орк рядом с нами кинул кубики и закинул руку на спинку, едва не заехав Толе локтем. Мы отпрянули, а зелёный обернулся, пьяно улыбаясь:

— Эту кошечку я бы погладил, абыр, — прохрипел он, уставившись на нашу львицу Блонди.

Лана отскочила от протянувшейся руки, а Бобра нам пришлось оттаскивать, зажимая ему рот.

— Пуфтите, — шипел он мне в ладонь, — Я ему велёную рову натищу!

— Эй, — орк что-то услышал и, встав, двинулся следом, но по пути задел задницу соседа-кентавра, — А ну, кляча-батыр, убери корму!

Нельзя подходить к лошади сзади, даже если это кентавр. Стенку, вдоль которой мы двигались, ощутимо тряхнуло, когда бедного орка расплющило о хрустнувшие доски.

Дальше за этим же столом началась катавасия, туда двинулись огры-вышибалы, и мы быстро ретировались.

Почти без приключений дойдя до стойки, мы остановились, заглядывая за высокую столешницу. Огр, почёсывая несвежую щетину, плюнул в стакан, и, намотав на палец тряпку, стал натирать. Вся рука у него не лезла.

На нас внимания бармен не обращал, и я лихорадочно пытался сообразить, с чего начать. Официально-то мы тут, чтобы провести расследование: кто же отравил гномьи напитки? Но на самом деле, чтобы понять, что здесь делал мой отец.

— Квесты, братан, — прошептал Бобр, напоминая мне о третьей причине, — Нам нужны квесты.

— Э-э-э, — я подал голос, — Извините, не могли бы вы…

— А? — огр резко нагнулся, пахнув на нас болотным ароматом, — Гогл-могл?

Кажется, даже мошки откуда-то появились.

— Мы, э-э-э… — я замялся, на всякий случай оглядываясь на стол, где сидел Тегрий, — Нам бы это… ну… квестов.

Но, кажется, наш куратор уже выдул одну из принесённых кружек и весело дрых возле второй. Опасности, что он нас заметит, не было.

— Не могл ли вы нам помогл… — я попытался говорить так, чтобы меня поняли.

Огр потянул носом, потом весело улыбнулся:

— Крошки батона, — он обвёл нас всех взглядом, — А если я говорю нормально, не как тупой огр?

— Батон, да, — кивнул рядом Бобр, — Квестов нам надо, в данж хотим.

Глаза скользнули по нему, потом бармен усмехнулся:

— А если Дубогрыз узнает, что его сын по тавернам шатается?

Надо было видеть лицо Бори. Он побледнел, и, кажется, проглотил собственный язык.

— «Белый Гном» — не место для детей, — огр, плюнув в следующий стакан, принялся натирать и его.

— Так мы ж не пить, — оправдался я, — Нам квест.

— А я тут при чём, гогл-могл? — возмутился он, а потом принюхался ко мне, — Запах у тебя знакомый.

— Так Батон же, — сразу нашёлся я.

Огр со стуком поставил стакан, потом рукой показал на всё помещение:

— Батон, гогл-могл! Вот вам квесты. Подходите, спрашивайте.

Я с сомнением оглянулся на зал, полный игроков. Да уж, попадос. Хоть бы повесили сверху восклицательные знаки, как в играх. А тут рожи такие, что я и после окончания академии не подошёл бы.

— А для гномов есть что-нибудь? — подала голос Биби.

Огр молчал. Сопел и натирал следующий стакан.

— Я так полагаю, — подхватил Лекарь, — У них для гномов только…

Я не успел заткнуть Толе рот. Да чтоб тебя, его длинный талантливый язык не только спасает нас, но и приносит проблемы!

— …отрава, — закончил Толя, и моя ладонь ткнулась ему в губы.

Огр со стуком поставил стакан на стойку.

— Пипец, — только и прошептал я.

— Ага, — Бобр подхватил, говоря это нарочито громко, — И квесты у них все, как один — батонских гномов травить!

Гоблин со сцены надрывался:

— Что такое счастье? Это мобы… Плачущие мобы под ногами!!!

— На!

К счастью или нет, но в шуме таверны нас никто не слышал. Поэтому, когда нас подхватили под мышки огромные огры и мы с криками вылетели в снег, на это почти никто не обратил внимания.

— Вам сюда больше не могл! — хмуро произнёс огр.

Дверцы сомкнулись, жирные туши исчезли в пьяном сумраке.

— Мать вашу за ногу, — со злостью выдавил я, — Лекарь, Бобр, какого фига?

— А чего там, стоять, сиськи-то мять? — возмутился Боря.

— Признаюсь, по моему плану, там должны были вскочить гномы, и устроить настоящую заварушку, — Толя вздохнул.

И всё же… почти никто не обратил внимания. Почти…

Я округлил глаза, когда в следующий миг наружу, распахнув дверцы салуна, вышел… Белый Гном.

Гендель Дворфич, брат нашего ректора, по кличке Вайт. Он словно сошёл с того портрета, висевшего в коридорах Батона. Белая борода, в белом костюме, он совершенно не вписывался в местную картину.

И он действительно был очень похож на нашего Гномозеку.

— А это… Гармаш Дворфич, когда вы перекрасились-то? — буркнул Бобр.

Гендель усмехнулся, глядя на нас:

— Эх, прямо как в молодости, — гном засмеялся, — А ты, Дубогрыза кровь, такой же тугодум, как и твоя батя.

Боря взвился со снега, выхватывая булаву, но Гендель щёлкнул пальцами. Наш танк застыл, не в силах двинуться:

— Э! Да я же ща! Ядрён батон!

Взгляд гнома остановился на мне:

— Словно вчера это было. Как похож…

У меня только и вырвалось:

— Вы помните моего отца?

— Помню ли я величайшего игрока современности? Спасшего сначала мою жизнь, а потом и весь мир? — Вайт, посмеиваясь, похлопал по белоснежной бороде, — Ещё как помню.

Тут он обернулся, прислушавшись к звукам в таверне.

— Кажется, вашу пламенную речь услышало слишком много гномов. Это уже четвёртая драка за эту неделю, уж очень не понравился всем случай в Батоне.

Гендель пошёл вперёд, по пути хлопнув по плечу Бобра. Тот сразу ожил, с облегчением опустив руки.

— Пошлите в более безопасное место. Я ведь ждал тебя, Гончар, сын Чекана.

Я поднялся, чувствуя, что ноги стали ватными. Глупо, конечно, вот так за первым встречным идти куда-то. Но этот человек… кхм… то есть гном, знал моего отца, и даже так тепло о нём отзывается. Да я за ним хоть на край света!

— Э, братан, а квесты? — Боря с сомнением остался стоять.

Я кое-как взял себя в руки:

— Гендель Дворфич, — позвал я, — У нас ведь тут дела.

Каких усилий мне стоили эти слова, но дело группы важней всего. Вайт же повернулся, заинтересованно глядя на меня:

— Совсем как отец. Когда он поднял меня в Прорыве под Батоном, я предупредил его, что дальше идти опасно. Он ответил мне так же: у них там дела. Что вам нужно в этой забегаловке?

Я, сбиваясь, рассказал про то, что помощь гномам Батона даст нам шанс получить золото и новые шмотки, а ещё разобраться, почему у нашей Биби не получается с «ёжиком».

Вайт заинтересованно глянул на Манюрову, кивнул своим мыслям, сказал:

— С этим разберёмся, в магии гномов я немного соображаю, — скромно добавил он.

Потом я намекнул, что мы ищем квесты, и «Белый Гном» лучшее для этого место.

— Тут вы найдёте только проблемы, а не квесты. Уж твой отец-то на свою задницу столько их нашёл, — засмеялся Вайт.

Внутри таверны что-то загрохотало, оборвались весёлые песни, в некоторых местах стены заходили ходуном. Послышались хлопки заклинаний.

— Давай, давай, батонские крошки, — нетерпеливо помахал Вайт, приглашая на портал, — Ещё успеете тут получить по мордасам.

Мы заскочили на портал, встали рядом. У меня вырвалось:

— Зачем помогаете нам?

Гендель, чья борода уже поймала синие отсветы портального света, улыбнулся:

— Долг твоему отцу я так и не отдал.

Когда мы появились на портале, меня сразу кольнуло плохое предчувствие. Я ведь уже был тут, именно в этом плохо освещённом помещении.

Серые каменные стены, и мы в центре на постаменте, окружённом каменными колонными в греческом стиле. А впереди дубовая дверь с экранчиком на досках. Мне так и представлялась спина модератора Чернецова, который тогда вытащил меня, бестолкового нюбса, прямо из Самары сюда.

Сюда, в невероятный мир игроков.

— Ну, крошки Батонские, что застыли? — Гендель спустился, двинувшись к двери.

— Это… «Сито»? — только и спросил я.

Мой испуганный голос насторожил тиммейтов, и они тоже замерли, не спеша спускаться.

— Что за Сито? — сразу же вырвалось у Бобра, — Это который Надзор?

Я медленно кивнул головой, подозрительно глядя на Вайта. Гендель Дворфич, порывшись в кошеле, вытянул ключ и сунул в дверь. Правда, потом всё же заметил наше состояние, и, весело поморщившись, повернулся:

— Да, и Надзор, и Топор, и Невмеш. Но вы же тут не как преступники, крошки вы Батонские. Вы — мои практиканты!

После тех событий, когда Глазьева, эта ниндзя в чёрном костюме, вытащила меня из Сито, это место ассоциировалось у меня только с желтоглазым. Потому что он и его бугаи тут хозяйничали совершенно без стеснения.

Я осторожно вытянул из своего кошеля свиток возвращения.

— Братан, ты думаешь? — Боря вопросительно посмотрел, потом тоже открыл инвентарь.

Гендель уже открыл дверь и с усмешкой глянул в нашу сторону. Потом его взгляд встретился с моим:

— А зачем тогда было это всё, дружище Гончар? — серьёзно спросил он, — Я ведь знал, что ты рано или поздно найдёшь меня.

— Здесь, в Сито… — сказал я, — меня уже пытались схватить.

— И в то же время мы здесь. Придётся довериться, Гончар, — Гендель кивнул в сторону выхода, — У меня есть ответы на вопросы. Если, конечно, у тебя есть эти самые вопросы.

А вопросы у меня были.

Ох, как же я не любил такие ситуации. Как там это в шахматах называется?

— Если кому-то будет интересно моё мнение, — вдруг протянул Лекарь, — то я бы обязательно пошёл за великим целителем…

Я только улыбнулся. Наш вынужденный бард смотрел на Вайта, как на небожителя.

Делать было особо нечего, и пришлось последовать за гномом. Свитки возвращения остались болтаться где-то в кошельках.

***

Тот же коридор. Или просто ужасно похожий. Те же лампочки сверху, зажигающиеся при приближении, те же двери с номерными табличками.

Стоп, меня же вроде проводили тогда в допросную номер «семнадцать»?

Я сразу стал присматриваться к многочисленным дубовым дверям. 67, 68, 69… Да, вроде бы не тот этаж.

— Если интересно, то я служу в «отделе по оперативному реагированию», — вдруг негромко поведал Вайт, уверенно шагающий перед нами.

За низкорослым гномом было прекрасно видно бесконечный коридор впереди, и там в сумраке навстречу двигалось светлое пятно. Кто-то шёл, заставляя лампочки загораться.

— А что за отдел такой? — спросил вдруг Бобр.

— Мне тоже кажется, что Селена Лор не рассказывала нам, — добавил Лекарь.

— Ну, даёшь, Дубогрыза кровь, — хохотнул Вайт, — Твой же батя тоже служил у нас.

Лицо Бобра вытянулось:

— Так он же в Топорах…

— Ну, да, — чуть виновато улыбнулся Вайт, оглянувшись, — Обычно «Опор» называют «Топор». Есть у нас некоторые энтузиасты, всё время добавляют «тайный», или…

Он замолчал, наблюдая приближение освещённой фигуры в коридоре.

— Что «или»? — не выдержала Биби.

— «Танковый», — закончил Гендель, расплываясь в улыбке.

Встречным оказался модератор Чернецов, и я на миг задержал дыхание от волнения. Всё те же острые черты лица, белая щетина и седина. Лишь живые чёрные глаза намекали, что он не старик, просто жизнь его явно потрепала.

Моё сердце истошно заколотилось. Хотя, конечно, прошло уже почти два месяца — сейчас начало сентября, а модератор меня похитил в середине июня. Мог и забыть.

— Чернец, здорово, — совсем по-свойски гаркнул гном.

— Гендель, — тот едва заметно улыбнулся, протянув Вайту руку, — Рад встрече.

Потом его взгляд остановился на мне, и чёрные глаза на миг блеснули, улыбка исчезла с лица.

— Твою дивизию.

Всё-таки узнал. Непроизвольно я кивнул в ответ.

— Георгий, — ни одна мышца на его лице не дрогнула, — Смотрю, ты теперь не нюбс?

Головы тиммейтов и Вайта крутанулись, уставившись на меня в ожидании ответа. Пипец, им попкорн ещё бы в руки, до того в глазах любопытство искрит.

— Здравствуйте, — я сделал вид, что вспоминаю его, хотя имя бывшего друга отца горело в памяти огнём, — Герман.

— Я так понял, представлять, кто есть кто, смысла нет? — всё так же весело бросил гном.

— Я словно вчера там был, Гендель, — процедил сквозь зубы модератор, — И что они здесь делают?

— Ну, у нас отделы-то разные, не забывай. В наши Топоры свежая кровь погуще льёт, чем в ваш Надзор.

— Ты что… — Чернец всё же поперхнулся, совсем по-детски ткнув в мою сторону пальцем, — Его туда же, где и Чекан был?

— Ну, пока практика, а там посмотрим.

— Какая, на хрен твою дивизию, практика? — Чернецов тряхнул головой, показалась его озорная косичка на затылке, — Сентябрь, все ученики в Батон уже прилетели.

Его взгляд заметался между мной и гномом, он захлопал по карманам своего плаща, потом откинул его, схватился за кошель. Тут же глаза Чернецова хитро прищурились:

— А ты регистрацию провёл, а? — модератор не унимался.

— Да уж, Чернец. Хоть сотню нюбсов спас Топор… — угрюмо буркнул Гендель.

— За твоей спиной Надзор! — весело бросил Бобр.

Все уставились на него, и даже модератор замер, непроизвольно опустив руку.

— Не, ну а чё? — словно оправдывался Боря, — Батя так всегда говорил. Ну, типа, никогда нельзя расслабляться, эти могут за самую мелочь обнулить.

Надо было видеть лицо Чернецова. Седой вояка нахмурился так, что казалось, сейчас в нём неожиданно проснётся класс огненного мага. Но вот его глаза подёрнулись лёгким озарением:

— Ты — отпрыск Дубогрыза, что ли? — с еле сдерживаемым спокойствием спросил Чернецов.

— А если и да! — с вызовом произнёс Боря, его губы обиженно дрогнули, — Что, Надзор его тогда за дело повязал? Он же мобов утянул с посёлка!

— И подверг опасности лагерь туристов… — вырвалось у модератора.

По коридорам прокатились раскаты Бориного гнева, когда он разразился чувственной речью про то, что это был настоящий подвиг крутого танка, и что речь шла о спасении трёх тысяч жизней.

— А эти в лесу были, ядрён батон, в маск-палатках! Ну как их заметишь?! — закончил гневную тираду Бобр.

Воцарилось молчание, нарушаемое тяжёлым дыханием Бобра. Неожиданно подал голос Толя:

— Трудно не согласиться. Даже мы, в нашей династии Лекаревых, испокон веков отмечаем некоторую безалаберность со стороны…

Чернецов не выдержал, перебил:

— Да какого хрена?! — он тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, — Испокон веков? Беза… чего?!

— Безалаберность. Крайне безответственное отношение к своим обязан…

— Стоп, — лицо модератора вытянулось, — Гендель, что здесь происходит?!

— Ну, дети же, Чернец, — Вайт развёл руками.

— Дети, говоришь. Чему вас учат только? Функции Надзора — это не позволять игрокам превышать свои…

— А ещё лучше обнулять, — перебил его Бобр.

— Да ну твою же… — Чернецов хотел выругаться, но только медленно выдохнул.

— Крошки Батона, вы бы полегче, — даже Вайт теперь пытался осадить нашего Борю, а я толкнул его локтем.

— Не, ну а что?

— И когда же последний раз игрока обнуляли? — хмуро спросил Борю модератор.

— Ну-у… Ядрён батон, я ж это, так сразу и не вспомню, — Бобр замялся.

Но Чернецов уже повернулся к гному:

— Вайт, твою дивизию, — к счастью, он снова был спокоен, — Чтоб я ещё раз поднялся к вам на этаж.

— Ну, молодёжь, Батонские же крошки, — усмехнулся гном, — Что с них возьмёшь?

Чернецов, хмурый как туча, протиснулся мимо нас, но всё же похлопал Бобра по плечу:

— Жёлудь ты дубовый, а из тебя вырастет крепкий дуб.

Его ладонь гулко стукнула по литому, небольшому наплечнику Бориного доспеха.

— Э-э-э… — Бобр почесал затылок, не особо понимая, комплимент это или нет.

Модератор бросил на меня задумчивый взгляд и неожиданно кивнул. Вот он отделился от нас и, провожаемый пятном света от автоматических ламп, пошёл дальше.

— Чернец! — окликнул его Гендель, — Там в Белом Гноме снова веселуха.

Модератор на миг замер, потом, так и не повернувшись, махнул и пошёл дальше. Правда, он всё же прибавил шагу.

— Зря вы так, молодые люди, — сказал нам Вайт, помахав пальцем, — Не все в Надзоре плохие ребята, а обнуляют так вообще не они…

— А кто? — поёжившись, спросила Биби.

— Ясное дело, кто, — протянул Толя, — Отдел Забвения.

— Ой, да и ладно, — буркнул Бобр, — Всё равно, Топоры самые крутые.

— Ну, тут не поспоришь, — довольно произнёс Гендель.

***

Топоры.

Тайный, или танковый, как кому нравится, «отдел по оперативному реагированию».

Возможно, они хотели бы зваться «опорой», ведь так более надёжно, что ли. Но нет, для всех это Топоры.

Сначала я подумал, что только эти ребята летают в Прорывы, получая известия о том, что попёрли монстры. Но нет, всё оказалось немного сложнее. Пояснения Вайта напоминали лекцию Селены Лор, только интереснее, и ругательств побольше.

Получалось, что обычно Прорывы, об активации которых узнавали маги-предсказатели, позволяли подготовиться к защите всем свободным игрокам. То есть, каждый имел право двинуться в рейд, чтобы пополнить запасы золота и опыта, основных ресурсов игрового сообщества.

Но бывали небольшие Прорывы, которые открывались либо внезапно, либо слишком быстро. Для таких случаев, когда времени собирать рейд не было, и существовали Топоры.

Бобр снова пожаловался, что Селена Лор не говорила об этом на уроках, и Вайт недовольно проворчал:

— А что о нас говорить-то? Топоры мы, и Топоры… Знаете, сколько шуток про нас?

Мы синхронно покачали головами, а вот Бобр грустно сказал:

— Ну да, батя говорил, что все Топоров тупыми считают.

— Потому что боятся, — Гендель поднял руки, — Вот моя любимая: «В Министерство Игроков снова поступила жалоба от «властелина мира с той стороны». Топоры опять перепутали часовые пояса, и уничтожили Прорыв за час до его открытия».

Вайт захохотал, а мы, улыбаясь, стали переглядываться.

Наконец, гном объяснил, чем занимаются Топоры. Это несколько групп, которые в полном облачении и составе дежурят круглыми сутками, ожидая сигнала от предсказателей или патрульных.

— То есть, вы вообще не спите? — удивилась Биби.

— Ну, почему же. Нам, главное, оказаться на месте минимум за тридцать минут, — тут гном с гордостью добавил, — Впрочем, моя группа укладывается за пятнадцать.

— Тридцать минут?! — удивился я, — А наш куратор говорил, что у Имперского Рейда норматив — три дня на подготовку.

— Так это имперский, они же на Древние Прорывы ходят, ну или на особо крупные. Те так быстро не открываются, — отмахнулся Вайт, потом чуть тише добавил, — К счастью.

— А что же такое Имперский Рейд? — спросил я.

— А ведь точно, — кивнул Бобр, — Императора у нас нет, как так получается-то?

Тут же влез Толя:

— Деревня, это традиция, оставшаяся с тех времён, когда на особо крупные прорывы королём собирался самый большой рейд. И туда набирались самые лучшие маги.

— В общем-то верно, — подтвердил гном, — Только теперь этим занимается Министерство, набирая топовых игроков в большом количестве.

— Получается, — задумчиво вырвалось у меня, — Что вы реагируете на мелкие Прорывы?

— Так их много открывается, в последнее время вообще зачастили, — кивнул Гендель.

— А если крупный откроется очень быстро? — не удержался Бобр, — Ну прям вообще, ну очень-очень быстро!

— А тебе батя не говорил?

Боря покачал головой, и Вайт грустно сказал:

— Топоры полетят задерживать, пока собирается большой рейд.

Что с более мелким отрядом может случиться в крупном прорыве, мы спрашивать не стали. Я всё же надеялся, что чаще всего Топоры летели туда не одной группой, и потом их тела успевали вытащить за те «злосчастные» двадцать минут.

— А твой батя, кстати, — тут уже Вайт обратился ко мне, — считал, что в группе должно быть семь членов, выживали бы лучше.

Я вспомнил, что читал это в книге о выдающихся игроках. Один из политических тезисов Чекана.

— Вот только Министерство его особо не слушало, — закончил гном, притормаживая перед очередной дверью.

Как оказалось, кабинет Вайта находился здесь же, в «Сито». Уж не знаю, какой это был этаж, таким запутанным был наш путь по бесконечным коридорам этой Бастилии.

Толкнув дверь с номером «117», Гендель широким жестом пригласил нас внутрь.

Занятно, но рабочее место этого гнома чем-то напоминало кабинет нашего Гномозеки. Те же полки по стенам, забитые всякой магической утварью, и широкий стол посередине, с кожаным креслом за ним. Не было только трона с россыпью золота вокруг, как у нашего ректора.

Гном прошёл за стол и, крякнув, плюхнулся в сиденье. Сначала мы видели только его глаза, но вот зашипел пневмопривод, и Гендель выехал вверх, приняв за столом положение человека с обычным ростом.

А с его белым костюмом вообще казалось, что нас принимает какой-то директор. Правда, очень бородатый. Да мы и вправду сгрудились перед столом, будто нас на ковёр вызвали.

Всё-таки золото было. На столе у Вайта стоял стеклянный шар, в котором словно были свалены мелкие сокровища. Потрясёшь его, и они перекатываются.

— Ну-с, крошки Батонские, начнём, — Гендель, сцепив ладони, вертел большими пальцами.

Воцарилось молчание, гном продолжал пилить меня взглядом. В какой-то момент до меня дошло, что время задавать вопросы пришло. И, как назло, опять все мысли в голове смешались в кучу.

— Это вас мой отец спас в Прорыве под академией?

Вопрос, конечно, звучал довольно глупо. Но надо же было с чего-то начать.

— Да, действительно так, — усмехнулся Гендель, — Ну, можно конечно и покумекать, кто кого спас…

— То есть?

— Ну, а как тебе всё рассказали?

Мне пришлось выдать ту версию, которую удалось узнать. Про то, что Чекан со своей нубской группой спустились в Прорыв, и как раз вовремя. Имперский рейд как раз полностью упал, выжил только один целитель, да и тот не успел убежать от разъярённого моба, который кинулся вдогонку.

И что Чекан с группой добили монстра, потом воскресили целителя, и тот сумел поднять свой рейд, успев за те самые двадцать минут. А ситуация была реально опасная, и если бы не подвиг моего отца, то общество игроков потеряло бы своих самых сильных магов.

— Похоже, похоже, — Гендель пригладил бороду, — С маленькими поправками.

Гном показал пальцами, насколько маленькими. Потом добавил, что Чекан всё же не добил того моба, а, скажем так, пожертвовал группой.

— Твой батя… кхм… то есть, отец, — Вайт кивнул, — Он ведь сразу мне прошаренным показался. Ничего, что я так с вами, ну, по-простому?

Мы все разом покачали головами. Конечно, деловой вид Генделя слегка не вязался с тем, какими эпитетами он скрашивал свою речь. Но сейчас мне это было не важно.

Это дело преподавателей, быть с нами, бывшими нюбсами, на одной волне. А такие игроки, как Вайт, каждый день варятся совсем в другой каше, и маскировочный сленг для них становится как родной.

— Он же тиму свою, считай, мобу на съедение кинул, — с ходу начал Вайт.

— Неправда, — вырвалось у меня, но гном сразу шикнул:

— Дослушай сначала, — он чуть стукнул по столу, — Ну, а что нубы могли сделать? Такие же новички, как вы, профы ещё нет, только от системы висит рекомендашка.

— Рекомендашка? — переспросил я.

Гном поморщился:

— Ты ж там вроде ремеслей будешь?

— Да, земледельцем.

— А, огородник, значит. Ну, ведь всегда есть шанс, что можно другую профу выбрать. Ну, там, станешь плотником, или ещё кем…

— Разбойником, — кивнул я.

— Ну не, — гном покачал головой, отмахнулся, — Это неродственная профа, тебе что по классу поближе.

— А у Герыча взлом есть, — похвалился за меня Бобр.

Вайт слегка склонил голову, с интересом глянул на меня:

— Двухскилловый, получается?

Вот не знаю почему, но мне этот взгляд чем-то не понравился. А Гендель, не дождавшись от меня ответа, продолжил:

— В общем, батя твой меня реснуть успел, пока моб его группу добивал. И правильно Чекан сделал, не ушли бы они.

К моему облегчению, история Вайта не сильно разнилась с той версией, что владел я.

Да, Чекану пришлось пожертвовать своей группой, чтобы они добили неожиданно мощного для их уровня монстра. За это время он поднял Вайта, а тот уже, к счастью, сообразил, что дальше делать.

— А почему потом мой отец стал что-то искать? — спросил я, — Он ведь летал по всем Древним Прорывам.

Гендель поскрёб бороду, раздумывая над ответом, но тут в дверь сзади постучали. Вайт нахмурился, слегка удивившись:

— Это что, Чернец довести меня хочет?

Я напрягся, наблюдая, как гном, опустившись, спрыгнул с кресла. Вот он прошёл к выходу, потянул ручку… А потом отпрянул, удивлённо глядя на нежданных гостей, чьи громадные силуэты светились в коридоре.

А я же прирос к полу… Ну ведь знал же, что надо валить из «Сито»!

Вот чего я не ожидал, так это что Чернецов так поступит. Решил отомстить отцу, и воспользовался шансом.

Что, слишком резко нагрубили ему в коридоре, так обиделся за Надзор?

— Дорогой Гончар, какое счастье, что мы нашли тебя, пока не случилось беды, — желтоглазый забвенец прошёл внутрь.

За ним протиснулись сразу четыре бугая. Я уже знал, что это орки, которые зачем-то маскировались под людей.

— Какого? — только и вырвалось у Генделя, отступающего к нам.

Мы отступили в глубь кабинета, к полкам, вытаскивая из кошелей оружие. Я коснулся лопатками шкафа, заставленного всякой утварью. Что-то зашаталось наверху, но, к счастью, не упало.

— Дорогие студенты, у вас нет никаких поводов для беспокойства, — всё так же улыбаясь, провозгласил желтоглазый, — Проводится обычная операция отдела Забвения, нацеленная на обеспечение безопасности нашего общества.

Он так быстро и складно это продекламировал, что четыре бугая за его спиной переглянулись и отклячили челюсти. Один из них, нахмурив лоб, кивнул и добавил:

— Точно, босс! Проводится беспокойство. Наша цель — ваше общество.

Желтоглазый, чуть поморщившись, обернулся:

— Держите рты закрытыми, умнее будете выглядеть, — он тут же ткнул в одного из них, — Ты, дуй в портальные комнаты, мне нужен свободный выход.

— Слушаюсь, босс-батыр, — и исчез, грохнув дверью так, что она чуть не вылетела из петель.

— Да сколько же можно, — желтоглазый хлопнул себя по лбу.

Бугаи снова переглянулись, пожали плечами. Один из них подошёл и щёлкнул замком на двери.

— Новая команда? — участливо спросил Вайт, явно не собираясь за нас заступаться, — Только трансформацию прошли?

Его голос звучал вполне дружелюбно, и от ужасной догадки у меня часто забилось сердце. Как он мог, это же брат нашего ректора!

Получается, модератор Чернецов не при чём?

Желтоглазый кивнул гному и добавил, будто извиняясь перед нами:

— Так и не отвыкли быть орками, — он усмехнулся, — Кажется, вы, дорогие студенты, знаете, что случилось с моими старыми помощниками?

Судя по лицу, ответ ему не требовался, и мы молчали, переваривая услышанное. Я лихорадочно пытался что-нибудь придумать, но сама ситуация просто выбивала почву из-под ног — слишком быстро всё произошло.

Доверился, называется… Надо было, Гончар, как ты и хотел, сразу валить из Сито!

— Чего так долго, Менэтиль? — буркнул гном, а потом, по-хозяйски нас растолкав, прошёл обратно за свой стол.

А мы только и могли, что стоять и глазеть, открыв рты. Надо бы нападать, драться, да бежать на выход.

Я в бессильной злобе сжимал тяпку, пытаясь понять, насколько эти игроки сильнее моей группы. Один — профессиональный Топор, а способности других я уже видел.

— Погоди-ка, ядрён батон. Это чего? — вдруг спросил Бобр, — Он… эээ… того?

— Совершенно верно, деревня, — хмуро ответил Лекарь, позвякивая своим бубном, — Нас предали.

— Эй, крошки Батонские, полегче с выводами, — Вайт всплеснул руками, — Это ещё кто кого предал?! Мы же для общества стараемся, надо смотреть шире на эти… как его…

— Перспективы, — кивнул желтоглазый, который с совершенно благодушным видом прошёл к другой полке, у противоположной стены, взял стоящий там стул, и пронёс в центр комнаты.

Поставил и сел, запрокинув ногу на ногу. Обняв коленку ладонями, он с неприятной усмешкой осмотрел наши ряды.

Длинные светлые волосы ниспадали на плечи, из них слегка оттопыривались острые концы ушей. Не так выраженно, как у эльфов, но и не человеческий овал.

Кто он? Сын эльфа и человека? Или тоже орк, который каким-то образом придал себе форму человека? Что-то для орка он слишком худощав…

Жёлтые, чуть мерцающие зрачки не сводили с меня глаз. На лице с острыми чертами застыла едва заметная ухмылка, которую мне очень захотелось прополоть. Ну, не шла ему улыбка, нет ей места на этой грядке.

Блонди растопырила пальцы, готовясь обернуться в форму, но тут же округлила глаза:

— Ай кэн нот!

— Чего? — буркнул Бобр, хищно помахивая своей булавой.

— Не могу обернуться!

Я покосился на Лану, потом на остальных тиммейтов.

Биби растерянно покачала головой, глядя на меня:

— Я тоже не чувствую магию. Как-то… пусто.

Я прислушался к себе, пытаясь ощутить свои способности. Взломщик во мне действительно не отзывался, а вот земледелец вполне обычным образом сообщил, что цветы на полке с той стороны требуется давно полить.

Обернувшись, я заметил пару горшков с яркими растениями и на полке над нами. Кажется, этот лимон скоро начнёт созревать.

В кабинете у Генделя стояли самые обычные цветы…

Вайт подал голос, наблюдая за нашими лицами:

— Не старайтесь. Здесь стоит щит, который может заглушить энергию удара игрока девятого уровня. У новичков, как вы, вообще колдовать не получится.

— А мне и не надо, — ощерился Бобр, и кинулся прямо на желтоглазого.

Боря был быстр, вот только на долю секунды его опередили: булаву перехватила рука одного из орков. Другая рука бугая схватила нашего танка за шею, и Бобра вздёрнули над полом.

Мы сразу рванули вперёд, но нам преградили путь уже другие два бугая. Я даже не заметил, как мне в грудь воткнулся кулак, и мы отлетели к полкам.

У меня звёзды посыпались из глаз, Лекарь рядом откашливался.

Тут же Вайт хлопнул в ладони, закричал:

— Стоп, стоп, стоп! Менэтиль, ты обещал, в кабинете никакого кровопролития.

Через секунду к нам отлетели Биби с Ланой — орки обошлись с ними мягче, чем с нами.

— Ты слышал? — Менэтиль обратился к помощнику, который держал нашего танка над землёй, — Помягче.

Боря хрипел, дёргаясь и задыхаясь, и бугай обернулся, спросив:

— Не понял, босс. Убить, чтоб не мучился?

— Идиот! — Менэтиль хлопнул себя по лбу, — Отпусти, дурень.

Через миг Боря прилетел к нам в руки. Бугай оценивающе посмотрел на его булаву в своей руке и закивал, ободрительно хмыкая.

— Нормальная пуха, танк-батыр.

— Следим за языком, я вам сколько говорил? — не удержался Менэтиль.

— Прости, босс, вырвалось.

— Ты кто?! — наконец-то я смог выдавить из себя хоть слово.

Голова гудела, но в сравнении с той задницей, в которую мы попали, это было мелочью.

— Ну что ж, — желтоглазый обежал взглядом помещение, и улыбнулся, — В такой спокойной обстановке можно и познакомиться.

— Вы бы это, побыстрее, — недовольно буркнул Вайт, нервно поглядывая на дверь, — Мы как бы в Сито, и тут не может быть спокойной обстановки.

— Я — Оркос Менэтиль, один из секретных агентов отдела Забвения, — изящным жестом желтоглазый ткнул в себя пальцем, — Ну, знаете, бывают такие дела, которые требуют… кхм… особого подхода.

Я нервно подрагивал теслом в руке, глядя на своих тиммейтов. Потом пробежался глазами по полкам за спиной Менэтиля — нет ли какой мелочи, способной помочь.

Цветочные горшки всё не давали мне покоя. Я и вправду не чувствовал в себе взломщика, но земледелец мне уже чётко перечислил виды растений. Неужели щит, о котором сказал Гендель, не рассчитан на ремесленные классы?

— Дайте я их, — Бобр оправился, снова поднимаясь.

Он не сводил глаз со своей булавы в руках бугая.

— Не дури, крошка Батонская, — Вайт погрозил пальцем, — Чтоб вам, нубам, разрядить щит, это надо постараться.

Бобр утёр нос рукавом, и на ткани показалась кровь. Крепко ему досталось.

— И тебе, Гончар, следует подумать, — гном смотрел на мою тяпку.

Судя по глазам, Вайт узнал грозное оружие северных гномов, но был слегка растерян, увидев его в руках обычного земледельца. И всё же наследственное уважение к теслу чувствовалось в глазах гнома.

— Не переживай так, друг. Что может этот балласт? — Менэтиль усмехнулся.

Я стиснул зубы. Это вы меня ещё плохо знаете.

— То есть, и моя магия не сработает? — жалобным голосом спросила Биби.

— И твоя, гномья кровь, — Вайт поджал губы, потом покосился на желтоглазого, — Эту давай обнулять не будем, память сотрём, и ладно.

— Как скажешь. Я ценю дружбу, — Оркос Менэтиль великодушно махнул рукой.

— Как ты мог? — выпалил я, услышав про дружбу, — Как ты мог, Вайт?

— Так, юный Гончар, вот только не надо мне читать нотаций.

— Мой отец тебе жизнь спас! Твою группу, твой рейд…

— А я просил?! — Вайт вдруг хлопнул ладонями по столу, пригнулся вперёд, — Кто его просил спускаться в Прорыв?!

Я вытаращил глаза, глотая воздух. Такое заявление было для меня неожиданностью.

— Ведь всё было продумано, — Гендель сжал кулаки, — Абсолютно всё! Жертвоприношение почти было закончено, оставалось…

— Ш-ш-ш! Дорогой Вайт, давай не будем поспешны, — Ортос поднял палец, — Ты же предлагаешь этой девчонке просто стереть память.

— Ты прав, я и забыл, — Вайт медленно выдохнул, нервно теребя кончик бороды.

— Эти свитки забвения — штука ненадёжная, — Ортос снисходительно глянул на Биби.

Та чуть отступила, держа Бобра за локоть.

— То есть, ты сам убил рейд?! — мои глаза округлились.

— Ну-у-у, — протянул Вайт и усмехнулся, — Сделай я так, то после воскрешения рейда меня бы сразу наказали. Всегда надо действовать тонко, Гончар, запомни это.

Едва гном сказал это, как Менэтиль залился противным смехом.

— Ох, мой друг Вайт, — он хлопнул себя по коленке, — Как ты тонко шутишь. Перед обнулением давать жизненные советы… Даже я не так жесток.

Вайт нахмурился и, вздохнув, уставился в стол. Как будто и вправду забыл, что меня хотят обнулить.

Но я, даже зная, что мы уже почти проиграли, всё равно хотел знать всю правду. И использовать её.

— Министерство вас вычислит, — процедил я сквозь зубы.

— А все ли знают, что вы здесь? — Гендель широко улыбнулся, будто я начал его любимую тему.

Я не стал говорить, что это Молчарь привёл нас к таверне Белый Гном. Мне самому было интересно, кто в этой истории действительно замешан.

Тут желтоглазый захлопал в ладоши:

— Надо сказать, Вайт, браво! Я всё надеялся на этого забулдыгу Тегрия, а оказалось, выиграла твоя невероятно хитрая партия.

— Это они о чём, братан? — хрипло спросил Бобр.

На его шее так и алели следы от пальцев орка, а сам он был всё ещё бледным и для верности держался за полку. Хлипкий шкаф покачивался, и я даже подумал, как бы сверху на него не свалился цветочный горшок.

— Полагаю, — пробубнил Лекарь, — Что этот господин Вайт, брат нашего почтенного ректора, хитростью заманил нас в эту ловушку.

— Не стоит, молодой человек, нажимать на моё родство. Мой брат — неудачник, — Вайт поднял положил ладони на стол, — Он давно бы мог уже занять едва ли не пост министра. Девятый уровень, такая мощь в руках, а он до сих пор со своим Батоном нянчится.

— Да, Дворфич силён, — усмехнулся Менэтиль, — Он как кость в горле!

— Да! — Гендель завёлся, — Гармаш везде палки в колёса вставляет! А с этим своим расследованием, с этими Правилами Невмешательства…

Он ударил кулаком по столу:

— Мы почти добились проверки в вашем Батоне… Гармаш отменил! Мы послали журналистов… Гармаш выгнал!

Он так и ругался, назвав ещё с полдесятка козней, которые устроил заговорщикам наш ректор. Надо полагать, что Гномозека навёл серьёзную бучу в Министерстве, особенно после нападения мобов из Прорыва.

В Баттонскилле учились дети многих влиятельных родов, и родители, конечно же, только радели об их безопасности. И ректор смог выставить всё в таком свете, что лучшая безопасность — это полная самостоятельность академии.

— Он — твой брат! — бросил я, всё ещё надеясь надавить на слабое место у Вайта.

— Не смей мне говорить о Гармаше, — Вайт встал, отбросив стул, — И не смей говорить о своём отце!

Он вышел из-за стола, встал напротив. Оркос сидел на стуле, мечтательно разглядывая обстановку вокруг. Он был просто сама вежливость, позволяя сообщнику наконец выговориться.

— Что, он был так умён, что ты до сих пор злишься? — не сдавался я.

— Ага, пукан у него горит, Герыч, — Бобр усиленно помогал мне.

Лекарь добавил, издевательски растягивая слова:

— Надо полагать, что так не пылал даже храм Артемиды, подожжённый магом огня Геростратом.

Биби нервно хихикнула, и у гнома заметно дрогнула борода, когда он от злости поджал губы.

Оркос позади обеспокоенно спросил:

— Надеюсь, друг, ты не сделаешь глупостей?

— Думаю что не стоит делать поблажек, — тоже с удовольствием растягивая слова, сказал Вайт, — Всех, так всех.

Я понял, что он имел в виду нашу Биби. Теперь обнулят и её.

— О, как же долго ты сюда шёл, Гончар, — гном довольно дёрнул себя за бороду, — Твой отец был умён, но тебе не досталось и десяти процентов его ума.

Он рассказывал о том, на чём основывался его план: сын обязательно захочет узнать всё об отце. Правда, не все удочки сработали.

— Брат доверяет мне, поэтому делился некоторыми мыслями, — Вайт похлопал по поясу, где, видимо, находилось что-то важное, — Да и Тегрий сработал, надо сказать, очень хорошо.

— Тегрий? — деланно удивился я.

Я уже знал, что наш куратор Тегрий Палыч предатель, мы запалили и его в таверне тоже. Но мне хотелось знать всё, уж слишком хитро меня провели.

— Ну, он проговорился про Белого Гнома, про то, что твой отец там был, — Вайт потёр руки, — Я и не думал, что это сработает, мы надеялись ещё в саду Баттонскилла всё закончить.

— Но ты, друг мой, всё же подготовил несколько вариантов, — с гордостью вставил Оркос.

Вайт растянулся в улыбке.

— Тегрий же выяснил и у Молчаря, что ты всё-таки собираешься найти эту таверну. А там тебя бы Гармаш и преподы уже не защитили бы, — Гендель потряс пальцем, словно пожурил меня, — Но, надо сказать, Гончар, ты и сам был неплох.

Я скривился, не желая благодарить его за комплимент.

— А твой отец, — Вайт всплеснул руками, — Когда он якобы спас имперский рейд… Я не бежал от моба, я собирался провести обряд.

— Обряд?

— Дорогой друг, я бы не спешил… — начал Оркос Менэтиль, но Вайт отмахнулся:

— Делай потом с ними, что хочешь, Оркос!

Желтоглазый цыкнул и нетерпеливо покосился на дверь. Видимо, ждал того бугая.

А гном продолжал:

— Да. Ты, Гончар, наверное, знаешь про эту теорию? Что сила Прорывов питает магией игроков?

Я сдержанно кивнул, переглянувшись с тиммейтами. Эту лекцию Селены Лор мы помнили хорошо.

— Так вот, в момент убийства имперского рейда, если всё правильно сделать, можно получить силу всех этих магов, — счастливо ощерился Гендель, но потом выругался, — Щебень-гребень! И я почти сделал это!

— А мой отец помешал, — улыбнулся я.

— Не пытайся, щенок, — со злостью выплюнул Вайт, — Он сначала ничего не понял. За нашим рейдом сразу бы не спустились, и у меня было время провести обряд. Но появились эти нубы, твой отец со своей компашкой!

Из его рваных, сопровождаемых руганью, речей, я кое-как выстроил картину того, как всё произошло.

У Вайта в том рейде были при себе анкхи, египетские кресты воскрешения. Штука тогда ещё не такая распространённая, поэтому в рейде никто этим не пользовался.

Ведь раньше анкхи были с побочками, и среди игроков считалось надёжнее ходить в сильной группе, полагаясь на товарищей, и воскрешать друг друга свитками. Но вот в Египте только-только научились делать анкхи нового типа, где при воскрешении игрок не теряет часть силы.

— Голды мы не жалели, — покачал головой Гендель, — Мы долго готовили эту операцию, искали нужных магов и алхимов.

Оказалось, что в том рейде игроки, и даже танки, сами не зная этого, получили зачарованные адские зелья. Эффект таких зелий проявлялся сначала должным образом, и лишь потом вдруг снижал боевую активность.

Тогда босс в Прорыве положил почти весь рейд, но нескольким героям удалось-таки его одолеть, нанести последний удар. Удалось, но Вайт незаметно нацепил на одного из мобов, охранников босса, тот самый анкх.

— На мобе я сэкономил, чтоб себе меньше работы потом, — цыкнул гном, — Нацепил старый анкх, он подешевле будет.

И получилось, когда над убитым боссом стояло несколько уставших воинов, рядом совершенно неожиданно вскочил монстр. Вот тут-то и сработали те самые зелья, лишив игроков сил, и даже раненный моб смог их добить.

— А я как будто не успел среагировать, исцелить их, — сказал Вайт, — Потом я должен был подняться наверх, где всё было готово для обряда. Главное, загнать моба в особую ловушку.

Целитель понёсся наверх, подцепив за собой последнего моба. Загнать в ловушку, дать себя убить — а потом воскреснуть.

Эту ловушку Вайт поставил сам. Будто бы отстал от группы, заметив что-то интересное, и активировал адский свиток с ловушкой. Потом оставалась-то пара делов — привести моба и завести в неё.

Вот в этот-то момент там, свободно пройдя по верхним зачищенным уровням, и появилась нубская группа Чекана. И они увидели картину — моб гонится за целителем.

— Идиоты, один из них попал в эту ловушку. Всё пошло насмарку из-за нубов, я даже растерялся, и моб меня прибил… Как же я вас ненавижу, лезете куда не надо!

— Мы стараемся, — усмехнулся Бобр.

Вайт уже не реагировал на его подколки:

— Чекан хотел меня воскресить, а у меня сработал анкх, и я вскочил сам. Твой отец удивился, а потом бросился помогать своим.

— Почему же ты не убил их? — только и вырвалось у меня.

— Да потому что и так всё было испорчено! — с ненавистью выплюнул Вайт, — Без ловушки обряд не сработает, я бы моба не одолел, да и за студентами следом могли спуститься преподаватели.

Получалось, Вайт просто испугался, и решил выставить всё так, что это был героический поступок первокурсников Баттонскилла.

— Но зачем? — я растерянно покачал головой, — Зачем всё это? Ты хотел стать самым великим игроком?

— Не стоит говорить, мой друг, — с нажимом сказал Оркос, вставая, — Нам следует быть осторожными.

Вайт обернулся на желтоглазого, а потом всё равно процедил сквозь зубы:

— Мы готовили пришествие властелина «с той стороны»…

И я, и мои друзья только ахнули. Получалось, ещё на первом курсе мой отец остановил конец света для нашего мира.

Оркос только покачал головой. В этот же момент в дверь постучали, и он улыбнулся:

— Кажется, путь свободен.

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.